Лицедей. Траурный эндшпиль

Глава первая. Неповторимость

/10 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, Коммуна/

— День, конечно, послепраздничный, но поработать придётся, товарищи, — заявил я красноармейцам. — Но не руками, а головой.

— Над чем? — спросил красноармеец Берсон.

— Где бы нам достать каркас под будущий корабль? — задал я вопрос.

— Ты серьёзно сейчас? — Осип быстро посмотрел на Козьмина, а затем на меня.

— Думаю, это будет сложно объяснить, — улыбнулся я. — Но мне нужен свой корабль, чтобы добиться полноценного развития маски Тесея. Сверхспособность и так далее...

— Теперь мне... нет, мне всё ещё непонятно, — Осип Самуилович Берсон, лежащий на кровати, поморщился.

— Не перенапрягайся, ранение подлое, — попросил я его.

До сих пор удивляюсь, как он дошёл. Пуля из АК-74 попала ему в живот, что было бы летально без медицинской помощи, но он дошёл с нами до Коммуны и даже не жаловался.

Роман Хитров, местный врач, целитель и медицинский супер, прооперировал его, запустил ускоренную регенерацию и велел лежать в госпитале до полного восстановления. Я считаю, что всё закончилось хорошо.

— Да, не напрягайся, Осип, — поддержал меня Константин Фёдорович Козьмин, выделенный мне в подчинение красноармеец.

— У вас, как я понимаю, с кораблестроением совсем всё плохо, да? — спросил я.

— Плот только мастерил, — признался Константин. — Но и то не один, а со взводом.

— М-да... — изрёк я задумчиво. — Проблема...

Я поспрашивал у людей — никто ничем подобным не занимался, поэтому деревянный корабль построить мне никто не поможет.

А ведь чувствую нутром, что нужен именно деревянный, в лучших традициях Древней Греции. Какую-нибудь бирему или трирему. Это существенно ускорит развитие маски Тесея, что здорово увеличит перспективу моего дальнейшего выживания. Ну и надо посмотреть, что творится на островах и в Европе...

— В цехах спрашивал? — поинтересовался Константин.

— Послали, — ответил я. — М-да...

Антон Борисович Пронин, который в Коммуне самый главный кузнец и вообще, менеджер по всем техническим вопросам, сказал, что даже фурнитуру на корабль ковать мне не будет, потому что я сошёл с ума и трачу его время зря.

— Ладно, поправляйся, красноармеец Берсон, — сказал я раненому. — Как встанешь на ноги — будь готов к вылазкам в город.

— Буду стараться, — ответил тот.

— Идём, — сказал я Козьмину.

Вышли из госпиталя, где сейчас лежит примерно сорок человек, пострадавших в ходе уличных боёв с суперами и их прихвостнями.

После того, как я, фигурально и буквально, обезглавил «Бригаду», интенсивность боёв резко пошла на спад, но само противостояние не прекратилось — есть в «Бригаде» и более мелкие командиры. Если помнить, что власть там распределялась по праву сильного, то неудивительно, что они не собираются ничего прекращать. Просто сейчас у них пауза на перегруппировку, то есть определение самого значимого и сильного ублюдка, который возглавит «Бригаду» и продолжит боевые действия.

Самое время для контратаки, я считаю...

— Какие приказы? — спросил Козьмин.

— Сейчас идём в кузницу, — ответил я. — Надо забрать броню и выдвигаться по адресу Кожевенная 42Е.

Мою броню сильно потрепали в ходе столкновения с Барином и его командой утырков, поэтому я ещё вчера сдал её Пронину, чтобы он сделал, что может. Обещал закончить к сегодняшнему дню.

Вышли из госпиталя и двинулись в кузницу.

— Здравствуй, — увидел меня кузнец.

— Здравствуй, — кивнул я ему. — Моя броня в порядке?

— Ну, можно и так сказать, — ответил Антон Борисович. — Часть элементов тебе придётся заново перемагичивать или что ты с ними делаешь, а остальное выправил. Вон там, на верстаке лежит. Глянь.

Подхожу к указанному верстаку и снимаю с брони брезент.

— Да уж... — качаю я головой.

— Нечего было так под пули подставляться! — заметил кузнец. — Без брони бы помер давно.

Кираса сохранилась отлично, но это неудивительно, ведь она — самый толстый элемент. Но набедренники, наплечники, поножи и наручи пострадали очень сильно, раз кузнец решил полностью заменить их новыми титановыми отрезками.

Маску Тесея на лицо, а затем надеваю на себя броню. Она сразу начинает метаморфировать, превращаясь в исходную версию брони Тесея.

— Хотел бы, чтобы ты всегда была со мной...

Лёгкая тяга в области желудка, сколь лёгкая, столь и краткосрочная, а затем в голове появляется понимание, что теперь элементы брони стали частью объективной реальности.

— И всё-таки, может, сделаешь что-то для общества? — спросил Антон Борисович.

— Завтра, — ответил я, снимая маску. — Несколько комплектов брони под человека с меня ростом.

— Вот это другой разговор! — заулыбался кузнец. — Но прямо полную броню не надо, достаточно кирасы. Как раз титан приволокут! Завтра с утра приходи!

— Обязательно.

Вместе с Козьминым покинули кузницу и пошли к автомастерской.

— Что мы там забыли? — спросил красноармеец.

— Нужны хорошие колёса, — ответил я. — Желательно бронированные.

— Колёса? — не понял он меня.

— Имею в виду машину. — пояснил я.

— Так бы и сказал, — вздохнул гость из 40-х годов.

Прошли через первую линию обороны, представленную высокими стенами из бетонных плит от хрущёвок, и достигли автомастерской, уже почти присоединённой к территории Коммуны. Скоро достроят третью линию стен, чтобы отсечь ещё один участок территории Васильевского острова и приобщить его к безопасной территории, но это будет позже.

В целом, стратегия постепенного охвата улиц и домов уже доказала свою работоспособность, а также наметила тенденцию на полное освобождение острова.

Если у бабули получится завершить этот грандиозный проект, то Коммуна грозит стать доминирующим сообществом в Питере. Это даст большой приток людей, что может привести к скорому кризису — их коммунистическая система отлично работает с небольшой группой заинтересованных людей, ресурсов хватает на всех, но никто не знает, к чему приведёт количественный прирост населения. Обязательно ведь будут делиться на группы и защищать личные шкурные интересы перед другими группами.

Впрочем, если даже я задумался об этом, то бабуля задумалась об этом сильно задолго...

— Андрей Викторович! — поздоровался я с механиком.

Мы с ним зазнакомились во время непонятного авиаудара, когда все разлеглись на плацу.

— Дмитрий Ибрагимович, — кивнул мне «менеджер по всем техническим вопросам». — Рад видеть.

— Взаимно, — улыбнулся я. — Мне нужен внедорожник с хорошим багажником.

— А на какие нужды? — поинтересовался Мец.

— Да заехать в одно местечко, забрать там груз, а потом съездить ещё в одно местечко и забрать груз уже там, — ответил я. — Боевых действий не планирую, но кто-то может планировать их за меня.

— Как далеко? — осведомился механик.

— Да в рамках Васильевского, — махнул я рукой.

— Тогда бери японца, — указал Мец на синего цвета Лэнд Крузер 300.

— Сгодится, — кивнул я. — Машина на старте?

— Естественно.

— Константин, поехали, — позвал я красноармейца, с любопытством разглядывавшего собранные у мастерской иномарки.

Сажусь в мягкое кресло, завожу движок и даю машине разогреться.

— Хорошие у вас тут машины, — прокомментировал Козьмин, садясь на переднее пассажирское сидение. — Заводятся быстро, не гремят, как проклятые.

— Так это иномарки, — усмехнулся я, регулируя зеркало заднего вида. — Отечественные такие же, как ты привык.

— Прямо уж такие? — задело моё утверждение красноармейца.

— Ладно, гораздо лучше, — признался я. — Но сильно хуже, чем, например, вот эта.

— А что за страна-производитель? — поинтересовался Козьмин.

— Да Япония, — ответил я. — У нас она не та полусредневековая дырень с газогенераторными двигателями, о которой ты мог слышать у себя. Много чего произошло, поэтому у них самые продаваемые машины, электроника очень развита. Но, к всеобщему сожалению, это уже в прошлом.

Я даже представлять себе не хочу, что происходило на Японских островах в день апокалипсиса. Выжили, скорее всего, единицы. А если держать в голове, что шустряки отлично забираются на крыши и лезут в окна, то вообще никто.

На Ближнем Востоке и в Северной Африке точно выжили единицы, потому что густонаселённые города пали в первые дни.

— Чувствуешь, как гладко идёт, да? — вывел я машину со двора автомастерской.

— Да, чувствуется, что для людей делали, — согласился Константин.

— Для богатых людей, — усмехнулся я. — Даже я, хоть и очень хорошо зарабатывал, не мог позволить себе трёхсотый Лэнд Крузер. Если только с рук купить мог...

— Знал, что был в этом какой-то подвох, — красноармеец улыбнулся.

— Как-нибудь найдём отечественный автомобиль, и ты почувствуешь разницу, — пообещал я ему. — До сих пор не понимаю, у нас или не хотели или не могли делать нормальный транспорт. Всегда отставали. Всегда.

Выезжаю на Наличную и еду строго на юг, до площади Морской славы. Паркую машину у входа в Военно-морскую библиотеку.

— Приехали, — сказал я и открыл дверь крузака.

Звякнув металлом брони, вышел наружу и огляделся.

Зомби тут нет, их систематически зачищают отряды Коммуны, ну и есть на острове более интересные места, где может перепасть халявное тело, а то и несколько. Вот там-то они и обретаются, шатаясь по дворам и площадям...

— Что мы тут делаем? — спросил Козьмин.

— Бумаги стали моей целью, — ответил я, надев маску. — Хочу построить я корабль и лучше знать науку из пергаментов, чем тщетно и бесплодно тратить силы, пытаясь строить без ученья.

Дёргаю дверь, но она не поддаётся. Зато оттуда сразу же раздался частый стук — нас ждали.

Мощным ударом ноги ломаю дверной замок, после чего она сразу же открывается тушей слегка поеденного мертвеца, страдавшего излишним весом. От него воняло гнилым мясом и дерьмом, но это было ничто, на фоне того, как же паршиво он выглядел.

Козьмин не сплоховал и уколол внезапного супостата штыком в подбородок. Сразу почувствовался навык — я не знаю других людей, которые столь же ловко орудуют игольчатым штыком, как это делают красноармейцы.

За толстым мертвецом наружу полезла мёртвая женщина в красном пиджаке, но её упокоил уже я, проколов череп через её раззявленную ротовую полость.

В этот момент палаш Мученика Кассиана издал мощный инфразвуковой импульс, который заставил находящихся внутри зомби болезненно захрипеть и попадать на пол. Такой шанс упускать было никак нельзя, поэтому я ворвался внутрь и начал раздавать уколы корчащимся тварям.

Оказалось, что их тут целых двенадцать тел, а я успел безответно уработать только восьмерых. Но оставшиеся уже не могли стать серьёзной опасностью — троих завалил я, а одного заколол Козьмин.

— Что это у тебя с мечом-то? — поинтересовался красноармеец. — Мне уши слегка приложило, ну и стало страшновато.

— Особенность такая у моего палаша, — ответил я. — Инфразвук он издаёт мощнейший, что нежить ту сбивает с ног и муки тяжкие ей причиняет.

— Теперь понятно, — кивнул Константин. — Начинаем искать? Но что мы ищем?

— Как строить корабли из дерева, — ответил я. — Чем больше мы найдём — тем легче будет строить. Познание нужно нам, как делали их моряки былых времён...

У меня есть отчётливое понимание, как построить теорис, максимально аутентичную. Только вот тогда придётся закладывать на сушку брёвна и рубить доски, на что у меня совсем нет времени.

Но я прекрасно знаю, что триремы и биремы мало подходят для дальних плаваний, потому что тот же Тесей сильно напрягался, когда ходил по Средиземному морю, которое совсем не такое же, как суровая Балтика, что вынуждает меня заранее повышать технический уровень кораблестроения. Возможно, придётся искать профессионалов деревообработки, а может и суперов, чьи сверхспособности её касаются...

Тщательно проверяем библиотеку на предмет зомби, но все, кто могли, уже вышли в холл, поэтому больше мы никого не нашли.

— Не вздумай отходить, — сказал я. — В кино кончается всё это очень плохо.

— В каком кино? — спросил Константин.

— Потом узнаешь, — улыбнулся я. — Возможно, вечером сегодня, как завершим все наши тяжкие труды.

Я выбирал подходящие книги, которые всё это время никто не трогал, за ненадобностью. Брал только те, в которых шла речь о кораблестроении и парусном флоте.

Тематического материала было удивительно много, в основном о временах Петра, о галеасах, шхунах, барках и баркасах...

— Я размещу добытое в машине, — сказал я, поднимая челночную сумку и двигаясь к выходу. — А это что за диво?

Склоняюсь к трупам, чтобы рассмотреть привлёкшую меня деталь. Между зомби-подростком и распластавшейся зомби-женщиной лежала какая-то серебристая цепочка с красным камнем.

Название: Амулет Истинного взора

Тип: магический амулет

Потенциал: необычный

Краткое описание: Амулет позволяет видеть ауру живых существ, игнорируя при этом магическую и физическую невидимость вплоть до редкого потенциала артефакта или сверхспособности, дарующего невидимость.

— Воистину дивно, — поднял я артефакт. — Он чистый взор дарует и видеть позволяет тех, кто подло прячется и злое затевает... Возьми его же, Константин, сын Феодора. Носи и говори мне тут же, коли узришь ты что-то странное вокруг.

Передаю артефакт красноармейцу и выхожу наружу. Помещаю челночную клетчатую сумку в багажник крузака и возвращаюсь в библиотеку. Придётся, думаю, сделать ещё пару рейсов из библиотеки в Коммуну, потому что полезной литературы много.

А вообще, надо внимательнее относиться к трупам — если бы я не смотрел на пол, легко могли бы пропустить очень ценный артефакт, дающий нехилое преимущество хотя бы тем, что я теперь знаю о сверхспособности, дающей тотальную невидимость.

Раньше встречались сферы, содержащие частичную невидимость, лишь снижающие заметность обладателя, но полноценной невидимости я ещё не встречал и не слышал ещё ни от кого, что вообще есть таковая.

Ограбление библиотеки я продолжил лишь после того, как откантовал тела зомби на улицу и тщательно обыскал их. Но ничего, кроме телефонов, денег и бумажников я не обнаружил. Больше никаких артефактов, но это и так было маловероятно. Впрочем, проверить стоило.

Пять ходок — багажник и заднее сидение крузера были заполнены полезной литературой.

— Поехали, — сказал я, снимая маску.

Едем по Наличной.

— А ты не задумывался, почему они у вас победили? — спросил вдруг Козьмин.

— Кто? — спросил я. — Барыги?

— Да, буржуи, — подтвердил красноармеец.

— Знаешь, там отчасти обман, отчасти очень несчастливое стечение обстоятельств, — ответил я после недолгой паузы. — Я сам не застал, до моего рождения было ещё четыре года, но слышал версию своего отца. Он говорит, что в те дни они не знали, к чему их готовят власти. «Ускорение», перестройка и прочие инициативы выглядели как что-то хорошее. Понимаешь?

— Не понимаю, — признался Козьмин.

— Ну, вот ты же при Сталине жил, так? — спросил я. — Представь, что Сталин вдруг, ни с того, ни с сего, начал вести риторику о том, что надо ввести либерализацию, вводить элементы рыночной экономики и вообще, плановая система себя не оправдала, поэтому, пока не поздно, надо бы сменить курс государства. Но обязательно в лучшую сторону, с гарантированным светлым будущим всем и каждому. И что если всё это сделаем, заживём как в Америке, а то и лучше, потому что мы-то точно лучше, чем эти проклятые буржуи...

— И вы купились? — спросил красноармеец.

— Купились, — вздохнул я. — Ну, представь, что генсек СССР, первый его президент, толкает такую телегу практически с прихода к власти, а партийные функционеры столько же лет ему подмахивают. Ещё со времён Сталина люди привыкли, что власти надо верить и не сомневаться в решениях наших мудрых и дальновидных вождей. А потом наступил тотальный спад экономики, разгул преступности, уничтожение промышленности, многочисленные войны на осколках Союза... Но тогда стало слишком поздно что-то менять. Вот теперь и живём в условиях будущего, которое вы даже представить себе не могли. Но оказалось, что может быть ещё хуже.

Проезжаем через врата, затем через вторые, обязательно с досмотром на каждом этапе и демонстрацией моей бумажки-«вездехода».

— Выгружаем, — указал я на место у подъезда. — Не думаю, что тут сопрут...

Сумки были выгружены и мы поехали на второй заход.

— Вот складно рассказываешь, — продолжил разговор Константин. — Но получается ведь, что никто не виноват?

— Виноватых искать можно долго, — покачал я головой. — Но случившаяся катастрофа, это я о развале СССР, случилась по единственному возможному сценарию — если уж так получилось, что значит, так должно было быть. Возможно, был избран не тот путь, возможно, что ещё в пятидесятые или в шестидесятые. К тому же, я придерживаюсь мнения, частично навязанного моей дорогой бабулей, что основной причиной было отсутствие опыта построения подобных государств. Строили-то впервые в истории, поэтому ступали, как по минному полю.

— Ну, возможно, — пожал плечами Козьмин.

— Да оно, скорее всего, так и было, — вздохнул я. — И буржуа, когда отнимали власть у феодалов, совершали страшнейшие ошибки. Но, ввиду того, что делали они это три-четыре сотни лет назад, всем кажется, что мы-то умнее, мы-то знаем больше и просто неспособны на такие же ошибки, что совершали люди прошлого... Способны и ещё как.

— А о тебе всякое нехорошее говорят, — произнёс красноармеец. — А ты вон, в защиту СССР сколько всего сказал.

— Да я не защитник СССР, ты этому только не обижайся, — вздохнул я. — Просто я люблю, когда оценка объективна. Многие склонны сваливать всё на то, что люди просто тупые или недальновидные, а на деле всё зависит от объективных факторов и исторического процесса. Страшная ошибка — считать, что предки были тупее тебя. Знали меньше, это да, но когнитивные процессы у них были примерно такие же, как и у нас. Да и оценочность суждений — это такое дело...

— Какое дело? — поинтересовался Константин.

— Вот условный критик, Вася, сантехник, утверждает, что те люди были тупыми, не были способны предвидеть «очевидные» подводные камни... — ответил я, останавливая машину у библиотеки. — А сам-то что? Он что, знает больше, чем условный председатель Госплана или генсек СССР? Надо адекватно оценивать свои умственные способности и пытаться разобраться. Я вот, например, не делаю скоропалительных выводов и предпочту крепко обдумать и изучить всё, прежде чем делать громкие заявления. Дед привил эту привычку отцу, а тот мне.

— Это разумно, — согласился красноармеец.

— Так что всё это такая ерунда... — вздохнул я, закуривая. — Главное, что надо знать — не повторить СССР, как ни старайся.

— Не понял, — напрягся Константин.

— А я объясню, — выхожу я из машины и двигаюсь к библиотеке. — Вообще любые вещи в истории, по сути своей, неповторимы. Нельзя повторить феодализм, не получится воссоздать всё точно так, как было, скажем, при Людовике XV или Петре I — это ведь не вызывает сомнений?

— Ну, не вызывает, — подтвердил Козьмин.

— Вот и СССР нельзя воссоздать и повторить, — улыбнулся я. — Даже если моя бабуля всех победит, всех нагнёт и казнит, а выживших принудит следовать заветам Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина — повторить СССР ей не удастся.

— Почему это? — спросил красноармеец.

Да, эта мысль весьма неочевидна и многие люди, даже старше, чем я, этого не знают и не понимают. А я вот часто думал об этом и сейчас всё прекрасно понимаю. А самое главное — принимаю.

— А хотя бы потому, что Союз начинался где? — делаю я глубокую затяжку. — Он начинался в отсталой аграрной стране, где восемьдесят шесть процентов населения — крестьяне, а грамотных среди них чуть больше половины. И то, под грамотностью понималось умение читать, а не читать и писать. Сейчас же писать и читать умеют абсолютно все. Все эксперты, все специалисты, все всё знают, что гарантирует нам, что повторить СССР, где всё будет так же, а на пути будут те же проблемы, невозможно. История — это река и нельзя войти в неё дважды.

— Разумно, — согласился Козьмин.

— Вот и думаю я, что не получится повторить мороженое по двадцать три копейки и водку за два рубля восемьдесят семь копеек, — усмехнулся я. — Проблемы будут другие, совершенно иного происхождения и последствий, процессы будут идти иначе, даже окружающие страны будут реагировать не так, как раньше. Поэтому мечтать воссоздать в будущем времена своей минувшей юности или беззаботной молодости — это глупо. Ещё глупее ради этого пытаться перевернуть мир. Поэтому в революционеры должны идти люди, которые борются не за прошлое, а за будущее — тогда будет хоть какой-то толк. Я за светлое будущее не борюсь и в него не верю, поэтому мне далеки ваши идеи. Вот поэтому я и считаюсь своей бабулей буржуином и закоренелым антисоветчиком. Теперь ты это знаешь.

— Да уж, — кивнул красноармеец. — Теперь я лучше тебя понял.

— Надеюсь, теперь ты не будешь клеймить меня буржуем и контрой, — сказал я.

— Нет, у тебя довольно взвешенный подход, — покачал головой Константин. — Но за такое у нас тебя бы забрали в НКВД, на беседу.

— С которой я мог бы и не вернуться, — дополнил я. — Знаю. Это у нас освещено с прямо-таки излишним энтузиазмом...

— Давай работать, что ли? — предложил красноармеец.

— Да, что-то застоялись, — бросил я бычок в урну. — За работу.

Глава вторая. Балтийский завод

/11 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, Коммуна/

— Давай-ка, объясни мне, как делать канал в Телеге, — передал я Вадиму свой телефон.

— Игорь лучше разбирается, — передал тот мой телефон своему дружбану по выживанию.

— Мне всё равно, — произнёс я. — Надо сделать канал имени меня.

— Ну, делов-то на пять минут, — улыбнулся Игорь. — Как назовём?

— Верещагин-live, — ответил я на это. — Шучу. Надо что-то звучное и понятное... Актёр Верещагин... Нет...

Я всерьёз задумался. «Псих в маске» — это интуитивно понятно, ведь до этого было несколько завирусившихся видео, поэтому многие даже не знают, что актёр Дмитрий Верещагин и этот тип в маске — это один и тот же человек.

— А зачем тебе канал? — спросил Вадим.

— Мне очень не нравится, что самым популярным источником информации обо мне является канал «Псих в маске», — объяснил я. — Сейчас забабахаем нормальный канал, дадим пару видео с объяснением и выведем уродов, что пиарятся на мне, из игры.

— Так какое название-то? — спросил Игорь.

— М-м-м, — я замялся. — А знаешь, какое? Маска актёра... Нет, не то...

Актёр у людей ассоциируется с Козловским, Куценко, с Бортич какой-нибудь, ну, может, ещё с кем-то из нашего вымершего бомонда, а мне нужно что-то другое.

«Актёр-актёр... Комедиант? Нет, это дерьмо», — размышлял я, закуривая сигарету. — «Театрал? Тоже ерунда какая-то, хотя питерские оценят... Как ещё называют актёров?»

— В рамблер зайди, — попросил я Игоря. — Введи — «синонимы слова актёр».

— Щас, — кивнул тот. — Синонимы: лицедей, притворщик, симулянт.

— Во-о-от! Лицедей! — воскликнул я. — Маска лицедея! Вот это круто!

— Название канала: «Маска лицедея», — произнёс Игорь. — А кто его будет редактировать и вести?

— А там сложно? — задал я важный вопрос. — Если сложно, то давайте кто-то из вас или найдите кого-нибудь, кто будет этим заниматься. Пятнадцать полукилограммовых банок тушёнки в месяц — такая зарплата. Но придётся поработать, потому что я хочу, чтобы на канале регулярно появлялась инфа с интервью, шортсами, как в Инсте, всякими приколами, как люди любят и так далее. Но без жести. Те уроды, что ведут «Психа», закидывают на канал всякое дерьмо, а я хочу, чтобы люди вспомнили старые добрые деньки нормальной Телеги.

— Там всегда был шок-контент, — не согласился со мной Вадим.

— Но не так много, как сейчас, — ответил я на это.

Сейчас практически все существующие каналы в Телеге заполнены жестоким контентом, особенно те, что курируются суперами — жестокими расправами над зомби уже никого не удивишь, слишком уж много этого, а вот изнасилования и убийства живых...

Апокалипсис обнажил самые низменные и животные проявления человеческого нутра, что замешалось со старым желанием прославиться или получить дешёвый авторитет среди неизвестной и невидимой общественности. Вот и публикуют всякое...

— Как повысить популярность канала? — спросил я Игоря.

— Если бы я знал, — вздохнул тот. — Хотя у тебя есть изначальная известность, поэтому тебе будет легче.

— Но как?

— Ну, наверное, надо с другими каналами договориться, — ответил Вадим. — Чтобы пропиарили тебя. Надо связываться.

— Ладно, — кивнул я. — А есть какие-нибудь форумы, где можно сказать людям, что вот он я, Дмитрий Верещагин, все сюда?

— Я знаю пару мест, где обитают серьёзные люди... — заговорил Игорь. — Но они те ещё субчики...

— Пиши туда, — решил я. — И вообще, посёрфите по Телеге, закиньте ссылочки на мой канал — по итогу я отсыплю вам по пятьдесят банок тушёнки, за рекламу. Нормально?

— Да я бы и так попиарил тебя, Дмитрий Ибрагимович, — улыбнулся Вадим. — Но за консервы прямо спасибо!

— Только вы постарайтесь, не за идею ведь работать будете, — сказал я, поднимая гранатомёт и выстрелы к нему. — Ладно, пойду я снимать первый ролик...

Опыт съёмки роликов для Инсты у меня был, фанбазу надо кормить контентом, а тут я увидел в Телеге знакомые инструменты и не думаю, что будет слишком сложно. И вообще, Телегой я и так пользовался, просто не очень уверенно, ведь торговлю лицом я всегда вёл с других площадок, в основном с Инсты и Ютуба. Но они пали, вероятно, вследствие ядерных ударов по территории Европы, поэтому остался только «отечественный продукт».

Выхожу из выделенной мне квартиры и иду к автомастерской.

— Здоров! — приветствовал меня старлей Трофим.

Одет он сейчас в более удобную форму ВС РФ, но с перешитыми на неё знаками РККА. Причиной для такого надругательства над утверждённой формой одежды было то, что бронежилет не очень красиво смотрится поверх гимнастёрки, ну и галифе с наколенниками смотрится нелепо. В итоге бабуля решила, что придётся жертвовать аутентичностью и идти на такие извращения, потому что красноармейцы отказались лишаться привычных знаков отличий.

— Здоров! — помахал я ему рукой.

— Курить будешь? — предложил старлей.

— А давай, — отвечаю я и указываю на выделенную курилку.

Достаю свои «Лаки Страйк» и предлагаю Трофиму.

— У меня есть, — покачал тот головой и вытащил из кармана «Бонд». — Сейчас курево не дефицит.

— Что нового? — спросил я.

— Воюем, — пожал тот плечами. — Бригадники засели в Балтийском заводе, поэтому скоро придётся отправлять в бой моих подопечных.

Трофим — ответственный за подготовку новобранцев, изъявивших желание добровольно защищать Коммуну от всех поехавших, которым в Питере мало места.

А Балтийский завод, находящийся на юго-востоке Васильевского острова, представляет собой идеальное место для обороны — цехи там гигантские и заставленные станками и иным оборудованием.

— А тебя как звать полностью? — поинтересовался я. — А то Трофим да Трофим...

— Трофим Сергеевич Талалихин, — представился старлей. — А ты Верещагин Дмитрий Ибрагимович — тебя каждая собака в этом городе знает. Актёр...

— По твоему вопросу, пока что, ничего не решил, — сообщаю я ему. — Всё, что добыл с Барина и его подручных, передал бабуле — она сама распределяет. Как пойду на серьёзную вылазку, если что-то будет — передам тебе.

— Да не надо уже, — вздохнул Талалихин. — Беседовал с Краснодубовым — говорит, пустое это всё. Учёные что-то подсчитали и пришли к выводу, что назад дороги нет и не будет. Навсегда мы здесь.

— Может, ошибаются учёные? — спросил я.

— Вряд ли, — старлей покачал головой. — Я и сам всё это время чувствовал, что зря надеюсь. Придётся как-то мириться с этим. И жалеть, что не увижу, как падёт Берлин...

— Да уж... — изрёк я, затягиваясь. — Мне жаль, что всё сложилось именно так.

— Ты не виноват в этом, — вздохнул Трофим, бросая окурок в урну. — Ох, пойду я — надо натаскивать личный состав, а то скоро будем брать завод в осаду...

— Успехов тебе, — пожелал я ему, бросая недокуренную сигарету в ту же урну. — Мне тоже пора.

Пока разговаривал с Талалихиным, на Его Величество Айфон Тринадцатый пришло семьдесят девять сообщений.

Всё это были новые подписчики на канал «Маска лицедея», желающие дать о себе знать. Писали что-то вроде «ку» или «Я твой фанат, пили контент!»

«Надо поторопиться с приветственным роликом», — подумал я и заспешил в автомастерскую.

Забегаю в цех и нахожу Меца.

— Возьму крузак, — сообщаю я ему. — Надо съездить кое-куда.

— Да бери, — разрешил тот. — Я его за тобой закрепляю — пользуйся на здоровье, но бензин за твой счёт.

Закидываю гранатомёт с выстрелами в багажник, запрыгиваю за руль, грею движок несколько минут, после чего выезжаю со двора.

До намеченной экспозиции было меньше километра, ещё и по безусловно безопасной территории. Заезжаю на Морской вокзал и останавливаю машину у причала «1».

— Кхм-кхм, — достаю я смартфон и оглядываюсь.

Лучше всего будет заснять себя с морем на фоне.

Подхожу к краю причала, надеваю маску Наполеона и включаю запись.

— Добр́ого дня, мои дор́огие подписчики и зр́ители! — начинаю я свою речь. — Вы на канале «Маска лицедея» и я р́ад вас тут видеть! Какие-то подонки и мер́завцы завели канал «Псих в маске» и иные каналы, пр́едназначенные для кор́ыстной эксплуатации моего обр́аза, но единственный настоящий канал, где вы будете получать самые актуальные сведения обо мне и моих действиях — канал «Маска лицедея»! Всё остальное — жалкие попытки подр́ажания, недостойные вашего др́агоценного внимания!

Отдаляю камеру, чтобы меня было лучше видно. За спиной у меня Лефортовский фарватер, дальше должен быть Кронштадт, но его отсюда не видно.

— Как вы знаете, позавчер́а я р́аспр́авился с неким Бар́ином, заявившим, что он глава так называемой Бр́игады, угр́ожавшей моему дому, — продолжил я. — Бр́игадники! Пр́екр́ащайте сопр́отивление и валите обр́атно туда, откуда вы вылезли. Не пр́евр́ащайте себя в мою личную пр́облему! Иначе я буду вынужден вами заняться. Лучше будет, если вы умр́ёте потом и от чьих-то др́угих р́ук, чем сейчас и от моих! На сегодня у меня всё!

Прекращаю запись и возвращаюсь в машину. Прямо сейчас заливать видео будет неразумным, десяток минут роли не сыграет.

Еду по Мичманской на Кораблестроителей и уже в пути заливаю видео. Масса оказалась приличной, не под нашу сеть, поэтому аппаратными возможностями сжимаю видео до тридцати мегабайт. И даже так пришлось терпеть, пока круг загрузки медленно заполняется.

«Е-е-е, наконец-то!»

«Да это фейк, 100%».

«Что это за педик?! Где нормальный псих в маске?!»

«Верещагин, я знаю, где ты живёшь!»

— Ну так приходи, — отправляю я голосовое сообщение.

Тут поступил вызов от Арии.

— Алло, Дима?

— Да, это я.

— Это ты в Телегу видео выложил?

— Я. А что?

— Надо было согласовывать.

— С кем это?

— Ну...

— Вот. Ни с кем согласовывать не обязан. Коммуна отдельно — я отдельно.

— Но это риск для всех нас — делать такие заявления.

— Если вы не можете справиться с любым обитателем этого мёртвого города, лучше не надо планировать его полное освобождение.

— Бабушка недовольна.

— Не впервой мне вызывать её недовольство. И уже давно всё равно.

Завершаю вызов и еду в направлении Балтийского завода. Громкие заявления надо усиливать действиями...

А коммунисты уже поставили баррикады у въезда на территорию завода и с кем-то перестреливаются. Останавливаю машину на пустой парковке и выхожу к заслону.

— Ты кт... — побежал ко мне навстречу некий майор в форме ВС РФ. — А, Верещагин!

Он меня знает, а я будто бы впервые его вижу.

— Как обстановка? — спросил я.

— В шестнадцатом корпусе засело минимум двадцать бойцов Бригады, — сообщил мне он. — Суперов двое-трое, судя по одёжке, но может быть и больше? Подсобишь нам?

— А чего не подсобить? — спрашиваю я. — Сейчас, оружие только возьму...

Достаю из багажника внедорожника гранатомёт РПГ-7 и три, переделанных из 82-миллиметровых мин, выстрела. Оружие серьёзное, как ни посмотри, поэтому очень сильно и очень скоро мне поможет.

Открываю интерактивную карту на смартфоне и изучаю окрестности. На навигацию полагаться не стоит, спутники уже начинают пороть ерунду, но я на карте искал общие очертания завода и детали местности. Актуальность этих карт так себе, причём была такой даже до апокалипсиса, но лучше так, чем никак.

— Где конкретно они засели? — спрашиваю я у офицера.

— Да чёрт их знает, — ответил тот. — Внутрь мы не лезли — слишком мало нас, чтобы брать такую махину. Но у КПП пятеро минимум. И стреляют они так, будто есть подвоз боеприпасов.

— Ладно, буду выяснять самостоятельно, — вздыхаю я.

Надеваю маску Тесея, вешаю гранатомёт на спину, а выстрелы на пояс, после чего сразу бегу в обход, вдоль заводского забора.

Перепрыгиваю забор в районе набережной, оказываюсь на служебной парковке, на которой всё ещё полно автомобилей — сюда сталкеры Коммуны ещё не заходили, так как долгое время здесь водилось множество зомби, прибывших с восточных мостов, а сейчас вот завелись бригадники...

Ещё один забор, на этот раз с парковки во внутренний двор завода. Преодолеваю его и чуть не оказываюсь в скоплении металлолома, но вовремя реагирую и умудряюсь приземлиться на чистый участок. Лишний шум сейчас ни к чему, хотя я и так довольно-таки громкий из-за доспехов.

Где-то на севере продолжается перестрелка, а я двигаюсь в сторону шестнадцатого цеха. Все двери и ворота заперты, но на территорию завода падали бомбы, поэтому очень много начисто выбитых окон, через которые внутрь может попасть любой желающий.

Проникаю через разбитое окошко, расположенное на уровне второго этажа, после чего замираю, чтобы глаза привыкли к полутьме.

Второй этаж цеха — сплошь бюрократические помещения, кабинеты важных персон или инженеров, которых нельзя сажать рядом с простыми рабочими. Копаться и разбираться мне некогда, поэтому пересекаю абсолютно пустые коридоры и выхожу к лестнице в производственную зону.

— Суки не лезут, — доносится до меня мужской голос, звучащий как голос бывалого человека. — Что говорит Крамер?

— Да нихрена дельного, — ответил другой мужской голос, но этот был очень нейтральным и обычным, сразу не скажешь, что за человек. — Говорит, держитесь, сдавать схрон никак нельзя, будто я и так этого не знаю. Я спросил его о поддержке, но он чего-то уклонился, как сучка вертлявая. Походу, сил нет, чтобы вытащить нас. Там жмуры на мост накатили — походу, у остальных тоже несладко сейчас.

— Я думаю, надо брать вес по максимуму и валить нахрен, — поделился мыслями первый голос. — Крамер пусть в жопу катится, а я у мамы такой один.

— Хочешь прокинуть Крамера через член? — спросил второй голос.

«Прокинуть через член — надо запомнить», — подумал я. — «Красивая формулировка».

— Это не кидалово, если тебя прокинули первым, — не согласился с красивой формулировкой первый голос. — Крамер нас прокинул — ему и патроны сохранить охота, и чтобы нас тут за них маслинами нафаршировали. А тем, кто выживет, он по плечу похлопает, молодцы типа. Я на такое не подписывался.

— Ты потише, а то Аллочка где-то рядом, — вдруг спохватился второй голос.

— Давай помалу двинем к схрону, — предложил первый голос.

— Та-а-а-ак! — раздался властный женский голос. — Бунт на корабле?!

— Аллочка, да какой бунт? — сразу же начал давать задний первый голос.

— Я всё слышала, обмудок! — заявила Алла. — Вот и первый желающий познакомиться с Филей!

— Э, не-не, Алла, — запаниковал первый голос. — Убери от меня своего червяка!

— Иди сюда, мой хороший... — ласковым голосом позвала его Алла. — Филя тебя не обидит...

Раздался щелчок затвора. Узнаваемый — от АК-74.

— А ну отошла! — потребовал первый голос.

— Филя — фас! — выкрикнула Алла.

Раздался панический выкрик, а затем слишком длинная автоматная очередь, причём прямо-таки близко от меня.

Затем я услышал хруст костей и сиплый выдох — как я понял, последний. У неё там удав или что?

— Понял? — спросила Алла.

— Понял, — ответил второй голос.

— А теперь на коленях подползай ко мне и целуй Филю, — потребовала Алла.

— Я не... — в смешанных чувствах заговорил второй голос.

— Хочешь, чтобы Филя тебя обнял? — ожесточившимся голосом спросила Алла.

— Нет, но... — ответил на это второй голос.

— Тогда ползи сюда и целуй Филю, он у меня нежный...

Подобного непотребства я терпеть не мог, мне понятно, что на этом направлении только эти двое, поэтому надо их брать.

Выглядываю из-за решетчатой оградки и вижу, как средней комплекции мужик медленно ползёт на коленях к...

«Твою ж мать...»

Женщина лет сорока стояла, расставив ноги и уперев руки в пояс, а между ног у неё торчал натуральный змей, имеющий телесный цвет. У змея не было глаз, но зато была змеиная пасть. Аллочка была одета в байкерскую косуху, а вместо штанов у неё было платье, из-под которого и выглядывал «Филя». Судя по тому, что задушенный «Филей» тип лежал от неё метрах в десяти, это дерьмо может очень быстро удлиняться.

По внешности об Алле сказать особо нечего — курчавые рыжие волосы, уложенные в стиле 80-х, косуха с гербом какого-то байкерского клуба, в ушах круглые кольца, в носу кольцо на манер бычьего, а ещё она напомажена и намакияжена по самые помидоры...

Вскидываю трофейный АК-103 и без раздумий открываю огонь.

Восемь попаданий пришлись в щит личного оберега, а затем в игру вступил «Филя».

Эта дрянь молнией метнулась в моём направлении, ещё до того, как сама Алла успела среагировать. Отпускаю висящий на ремне АК-103 и выхватываю из ножен палаш.

От первого броска мне удалось увернуться, но «Филя» проявил необоримое сопротивление инерции и закрутился вокруг выставленной к нему левой руки. Я чего-то такого и ждал, поэтому сразу же среагировал рубящим ударом.

«Филя» оказался крепким, но против мощного удара не выстоял и отделился. Хватка сразу же ослабла, а снизу раздался очень болезненный и протяжный крик. Обрубок начал резко возвращаться к хозяйке, а я бросил палаш в ножны и вскинул АК-103.

Обладатель второго голоса цеха уже заполз за запыленный станок, а Аллочка старательно отползала за колонну, оставляя за собой кровавый шлейф. Видимо, раньше успешно справлялась на реакции «Фили», а теперь что-то пошло не так.

— На помощь! — крикнул второй голос цеха. — На нас напали!!!

Стреляю в отползающую Аллу, но все пули пожирает личный оберег, причём уже второй по счёту.

Второй голос пытался стрелять, но делал это очень неприцельно — он высунул автомат и палил куда-то в моём направлении.

У Аллочки закончились личные обереги и она поймала задницей остаток магазина, после чего я дождался, пока второй голос цеха уйдёт на перезарядка и спрыгнул на производственную площадку с палашом наголо.

— Мужик, стой! Я сдаюсь! — завопил второй голос.

Но пленные мне не нужны, ведь скоро придут его друзья, точно услышавшие его воззвание.

Пинком отбрасываю новенький АК-74, то есть пребывающий в отличном состоянии, после чего протыкаю грудь второго голоса цеха остриём палаша Мученика Кассиана.

Четыре бакелитовых магазина переехали в мой подсумок, а ещё я прихватил рюкзак, полный ценностей. Первый голос, жестоко задушенный Филей, тоже поделился со мной целыми пятью магазинами.

— Что боем взято — то свято, — произнёс я, после чего ощупал труп на предмет нательных ценностей. — Ох, что за великолепие...

На груди первого голоса висел амулет, прямо рядом с нательным крестиком. Амулет был очень красив, прямо предельно. Цепочка фигурная, из чистейшего серебра, зелёный изумруд мерцает в слабом свете, пробивающемся из выбитых окон, ну и вообще, видно, что работа штучная, ручная...

Я уже было хотел забрать его, как вдруг с трудом одумался и вгляделся внимательнее.

Название: Амулет посмертной кары

Тип: магический амулет

Потенциал: редкий

Краткое описание: Коснувшийся амулета грабитель мёртвого тела получит посмертную кару, способную привести к летальному исходу. Обладает выдающейся привлекательностью.

Такое нам не нужно. Проблем хватает и без этого.

Навожу автомат на изумруд и стреляю. Амулет разрушается от попадания, причём полностью — с цепочкой и камнем. Секунду спустя, от серебра и камня остаётся лишь чёрный пепел. Опасную дрянь он на себе носил. И если бы Аллочка захотела собрать трофеи, ей бы сильно не поздоровилось.

Рюкзак первого голоса я приобщаю к предыдущему, после чего подходу к Аллочке, что была ещё жива, но уже вот-вот отойдёт.

— Этот мир придуман не нами... — напеваю я и втыкаю палаш в затылок конвульсирующей жертве.

Личные обереги у неё были без перезарядки, поэтому лежали сейчас тусклыми безделушками, но я заметил пару колец на её руках. С артефактами у нас определённый дефицит — мало, на всех не хватает...

— Хм...

Название: Кольцо усиления реакции

Тип: магическое кольцо

Потенциал: необычный

Краткое описание: позволяет ускорить реакцию носителя.

Ёмко.

Снимаю колечко с безымянного пальца Аллочки и надеваю на свой безымянный палец. Мир сразу стал будто чуточку медленнее. Я взмахнул левой рукой и почувствовал, будто раньше двигался чуть быстрее, но это иллюзия. На самом деле, теперь я просто реагирую быстрее. Это открывает потрясающие возможности на поле боя.

Значит, вот как её «Филя» так резко двигался. Злокозненный тандем артефакта и сверхспособности...

Второе кольцо оказалось обручальным и лишённым каких-либо свойств. Хм...

Рюкзачка и иного оружия при Аллочке не было, лишь простреленная мною рация, поэтому я оставил её труп и пошёл в направлении возможного местонахождения врагов.

Судя по тому, что на зов второго голоса никто не явился, остальным не до этого или совершенно плевать.

— А мир устроен так, что всё возможно в нём... — иду и тихо напеваю я. — Но после ничего исправить нельзя...

За моей спиной осталось три тела, два из которых растекаются кровавыми лужами, а одно лежит, скорчившись в неестественной позе.

Производственная площадка делилась на отделы, в которых занимались конкретными деталями, составляющими нутро тех чудовищ, которых Российская Федерация отправляла раскалывать толстый синий лёд на Крайнем Севере.

Четыре производственных отдела спустя, я добрался до местонахождения остальных ублюдков и мразей, что покусились на Васильевский.

Прятаться было бессмысленно, потому что стоило мне только коснуться ручки двери, как по мне открыли беспорядочный, но интенсивный огонь.

— Один лишь способ есть нам справиться с судьбой... — забежал я за бетонную колонну. — Один есть только путь в мелькании дней...

Увы, но это не любовь.

Глава третья. Звезда Телеги

/11 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, Коммуна/

— А-а-а, сука... — выдохнул подстреленный мной бригадник.

Перестрелка у нас заварилась, как в самых лучших домах, с широким применением гранат, с использованием ручного пулемёта, а также с применением некой сверхспособности, позволяющей метать кислотные плевки.

Именно плевки, потому что я своими глазами видел, как супер оттягивает голову назад, чтобы послать в меня сгусток кислоты. Причём кислота особо едкая, способная выбрать в бетоне пару-тройку сантиметров. Моей броне от такого точно не поздоровится...

— Ладно, пора... — вздыхаю я и беру гранатомёт.

Ребята из Коммуны уже испытывали самодельные выстрелы из мин и ими отмечено, что кучность гораздо хуже, чем у «Карандашей», но зато осколков больше и фугасное действие гораздо мощнее.

Готовлю выстрел, помещаю РПГ-7 на плечо, после чего решительно выхожу из-за бетонной колонны и отжимаю спуск.

82-миллиметровая мина летит в направлении станка, что стоит в тылу у бригадников.

Не успеваю зайти обратно за колонну, поэтому меня достаёт осколками, но броня всё выдерживает.

Зато бригадники хапнули максимальную дозу дроблёного чугуна, прямо в спины и затылки. Не знаю, скольких именно достал, но заорало, на разный лад, минимум трое. Но это те, кого не прикончило наповал, а сколько даже не поняли, что уже мертвы — это я буду устанавливать уже после боя. Всё-таки, мина 82-миллиметра — это веский аргумент, гораздо мощнее, чем стандартный «Карандаш» к РПГ-7...

Выглядываю из-за колонны и вижу, что у основания станка лежит какое-то тело — даю короткую очередь на четыре патрона, чтобы точно больше не встало.

Медлить нельзя, ведь возникла потрясающая возможность использовать ошеломление противника!

Левой рукой выхватываю палаш, бегу к приходящим в себя бригадникам, с одной правой расстреливаю поднимающего оружие индивида в парамилитари прикиде, после чего насаживаю на палаш ещё одного, вытирающего с лица светящуюся блевотину. А-а-а, это тот супер, что плевался кислотой!

Тихо проговариваю адрес жертвования — к Стикс его...

Аллочку я пожертвовал Аиду, который очень заинтересован в суперах, а простых стрелков я «раскидываю» между Никой и Бией — их тоже обижать нельзя.

— Хм... — смотрю я на бригадника, упорно пытающегося отползти за станок. — Тебя, наверное, к Бие...

Прокалываю его палашом под левую лопатку, после чего оглядываюсь.

Мина сработала выше всяких похвал: станок разворочен до полной непригодности, зато осколки посекли шестерых наповал, а остальных серьёзно ранили. Ультимативный эффект...

Внимательно прислушиваюсь и не слышу никаких признаков жизни. Но нынче убивают и за меньшую беспечность, поэтому обследую производственный отдел, чтобы удостовериться наверняка. Всё, теперь точно никто не выжил.

Оружие в отдельную кучу — всего шесть АК-74, три ПМ, один экзотический дробовик Бенелли, а ещё шесть гранат РГД-5 и три Ф-1. Патронов не счесть, но главный приз этого турнира смерти — ящики, вероятно, с боеприпасами.

— Ох! — обомлел я, открыв один из ящиков.

Внутри до боли знакомые цинки с 5.45×39 миллиметров с маркировкой ПС, по тысяче восемьдесят патронов в каждом. В каждом ящике по два цинка, ящиков всего около двадцати, но это только один паллет! Подобных паллетов стоит целых четыре, если не считать один исчерпанный более, чем наполовину.

«Они планировали серьёзные боевые действия», — прихожу я к выводу. — «Хотя для батальона тут на пару дней боёв, но их точно не батальон, а существенно меньше».

Если не ошибаюсь, на одном паллете сорок три тысячи двести патронов, то есть на четырёх паллетах сто семьдесят две тысячи восемьсот патронов, а на начатом паллете...

Пересчитываю нераспакованные ящики и насчитываю девять штук, то есть девятнадцать тысяч четыреста сорок патронов. Есть открытый ящик, но там один цинк, в котором я даже не знаю, сколько патронов.

«Солидный приз», — решаю я. — «За такое могут и убить».

На улице всё ещё идёт перестрелка, поэтому надо бы мне тоже поучаствовать.

Иду к двери из цеха, но тут слышу, что кто-то начинает её открывать.

— Пацаны, вы чо, Крамера не слышали?! — выкрикнул ворвавшийся в цех боец бригадников. — Команда — отступление! Хватаем ящики и...

— Ой-ой, да? — спрашиваю я его и с разбега впечатываю гарду палаша ему в подбородок.

АК-74М в общую кучу, затем хомуты на руки и ноги, после чего тщательный обыск.

Исчерпанный личный оберег, никаких сфер сверхспособности, зато целый мешочек с ювелиркой и драгоценными камнями.

— Люди гибнут за металл, — вздыхаю я и волоку пленного к трупам его соратников.

Он приходит в себя и начинает панически орать, поэтому достаю из кармана ветошь и завязываю ему рот. Его соратники уже не восстанут, я пробил им черепа, но всё равно, зрелище деморализующее.

Выхожу в дверь с АК-103 наготове и открываю огонь в спины обороняющихся бригадников. Такие уж нынче времена...

— Эй, офицер! — крикнул я. — Бригада всё!

— Верещагин?! — сразу же крикнул мне в ответ офицер, имени которого я даже не спросил. — Точно всё?!

— Ну я тут стою среди трупов! — ответил я, снимая маску. — Никого больше не вижу!

Суперов порезало осколками и пулями, а по телу не скажешь, это супер или обычный человек. Смерть нивелирует между людьми всяческие различия.

— Мы идём! — ответил офицер.

Дожидаюсь ополченцев и вижу, что кое-кого из них уже ранили, но они продолжили бой, ведь людей остро не хватает и на счету каждые руки с автоматом.

— Хорошо ты их... — оценил офицер. — Что, есть что-то интересное внутри?

— Уйма патронов 5.45×39 мэмэ, — сообщил я ему. — Автоматы, гранаты, личные вещи и так далее. Ну и язычок один, если нужен. Если не нужен, верните мне, я его лично прикончу.

— Да ну? — офицер метнулся к цеху.

Я не стал возвращаться в пропитанное запахами пороха и крови помещение. Достал сигареты и задымил, опёршись на бетонную стену.

— Да уж... — изрёк вернувшийся офицер. — Майор Вооружённых Сил Российской Федерации в отставке Иван Степанович Липин. Рад знакомству.

— Взаимно, — ответил я. — Дальше знаете, как действовать с боеприпасами и трофеями?

— Знаю. — ответил Липин.

— Тогда запишите на мой счёт пять автоматов и пять ящиков с патронами, — сказал я ему. — Думаю, я заслужил гонорар за проделанную работу?

— Ещё как заслужил! — улыбнулся майор в отставке. — Но надо с начальством согласовать.

— Согласовывай, — разрешил я. — Но приготовь, на всякий случай, мою долю. Я не горю желанием работать бесплатно.

Липин связался через телефон со штабом и даже отошёл метров на пятьдесят, чтобы спокойно побеседовать.

— Одобрили, — ответил он мне, спустя пять минут напряжённых переговоров.

— Вот и славно, — улыбнулся я. — С вами приятно иметь дело. Оружие и патроны надо будет доставить в мою машину, дальше я сам.

— Ну, выделю пару человек, — вздохнул Липин. — А дальше нас поддержишь?

— Трупы вынесите во двор, — сказал я. — Сделаю небольшой ролик и после пойдём дальше.

— Это без проблем, — ответил майор в отставке. — Но зачем ролик-то?

— Деморализация, — пожал я плечами. — Надо давить противнику на мозги, чтобы торопился и совершал ошибки. Они уже поняли, что этих ребят больше нет, поэтому тактического смысла в сокрытии их гибели нет. А раз так, то чего добру пропадать?

Липин сделал, как я попросил, трупы уложили в длинный ряд вдоль стены заводского цеха.

— Доброго дня, уважаемые подписчики и случайные зрители! — начал я запись. — С вами Дмитрий Верещагин, а это канал «Маска лицедея»! Недавно я столкнулся с оторвавшимися от остальных силами так называемой «Бригады», посмевшей покуситься на Васильевский остров. Результаты нашей встречи...

Перевожу камеру на первое тело, после чего неспешно шагаю вдоль всего ряда. Трупы практически всегда выглядят уродливо, особенно те, что образовались в ходе ожесточённой перестрелки.

Всего двадцать четыре тела, потому что восьмерых вытащили из подвала — там бригадники хранили тех, кто погиб во время перестрелки с ополчением.

— ... очень плачевны для так называемой «Бригады», — после показа последнего тела я перевёл камеру на себя. — Выводы делайте сами.

Заливаю короткий ролик на канал, что заняло минут двадцать, после чего жду комментариев.

Где-то две минуты не было никакой реакции, все смотрели видео, а затем начался шквал.

«Маска, нацепи на себя ГоПро!»

«Тебя уроют за это».

«Зачем жмуриков показываешь, давай контент!»

«Лайк, подписка!»

«Е-е-е, бой, это брутал!!!»

«В след раз маску нацепи, а то я не поняла сразу, что это ты»

«Что делал слон, когда пришёл Наполеон?»

«Сегодня видел, как „Бригада“ перестреливалась с красными на Большом проспекте! Прямо как в боевике! Йоу, у меня же видео есть! Пацаны, сейчас всё будет!»

«Чума! Просто чума! Я превращаюсь в твоего фаната, Маска!»

«Бригада дофига болтала и вот, нате...»

«Да, ГоПроха нужна, чел!»

«ГоПро, ГоПро, ГоПро!»

«Донаты подруби на ГоПрошку!»

«А, мой косяк, чувак».

«Извянки».

«Вали сук! Так и надо с этими обмудками!»

«Дмитрий, вы делаете хорошее дело!»

«Псих, ты даже не понял, как глубоко погрузил себя в жопу этим видосом».

«Теперь мы будем искать тебя и лучше тебе не попадаться нам живьём».

Идея с «ГоПро», конечно...

С другой стороны...

Нет, ну его...

Зазвонил телефон.

— Слушаю тебя, Вадим, — ответил я на вызов.

— Блин, крутяк! — раздалось из динамика. — Ты сейчас, наверное, дебаффнул всю «Бригаду»! Они полюбас сидят на твоём канале!

— На то и расчёт, — ответил я с усмешкой. — Долго я не касался инфополя, пора восстанавливать свою репутацию и позитивно влиять на Питер.

— Ты отлично стартовал! — заверил меня Вадим. — Уже шесть тысяч подписчиков! Меньше чем за шесть часов! Даже до Апока это было бы отличным результатом!

В Инсте у меня было около двухсот тысяч подписчиков. На моём ютубовском канале было около восьми тысяч, но зато видео с интервью на раскрученных каналах набирали стабильно по полтора-два миллиона просмотров. Тогда надо было лишь правильно реализовать мою популярность, может быть, сделать коллаборацию с известными блогерами и раскрутить канал. Хотя надо понимать, что известность в интернете не гарантирует новые роли в кино, но тоже не лишняя. Эх, как же всё просто было до Апокалипсиса...

Обидно, что я не успел. Просто не успел.

— А чего, реально ты этих всех завалил? — спросил вдруг Вадим.

— Ну, восьмерых положили ополченцы, а остальных я, — сообщил я ему. — Повезло, что суперы были слишком заняты, ну и слабосилками они оказались.

— Всё равно крутяк! — не согласился Вадим. — Ладно, мне пора, а то я же тут на стене караулю...

— Ладно, до связи, — ответил я.

Пока говорил с Вадимом, набежало уже семьсот комментариев, но читать я их не стал, а вместо этого надиктовал голосовое сообщение:

— Уважаемые подписчики и слушатели, сегодня вечером, к двадцати одному ноль-ноль, будет подкаст, в котором я расскажу о прошлых событиях и отвечу на вопросы слушателей. Вопросы задавайте сейчас, постараюсь ответить на самые интересные.

Закончив с самопиаром, пошёл искать майора Липина.

— Готовы продолжать? — спросил я, когда застал его в окружении сержантского состава.

Сейчас такая обстановка, что офицеров днём с огнём не сыщешь, а вот сержантов и рядовых хватает. Поэтому-то и не стоит удивляться тому, что целый майор в отставке стал командовать формированием численностью не более полуроты.

— Да, — ответил Липин. — Поступил приказ выдвигаться к сухому доку, встретиться там с «Красным-14» и вместе штурмовать сорок третье здание шестнадцатого корпуса. Туда приведут Рентгена, поэтому мы будем точно знать, где находятся враги. И, вот.

Он передал мне пенал, в котором лежат какие-то колбочки.

— Вот это нужно положить в карман, чтобы Рентген видел, что это свой, — пояснил майор. — У моих у всех есть, а тебя он может принять за врага, что внесёт ненужную сумятицу.

Геннадий Павлович, ветеран Сирийской кампании, полноценно разобрался с «Рентгеновским зрением», которое заменило ему утраченное зрение, поэтому сейчас нехило так помогал с обороной и атакой. От него не скрыться, мимо не проскользнуть, поэтому граница, как говорится, на замке.

Вот и сейчас его отправили на важное направление и он помогает ополчению быстро выявлять засады и прячущихся противников, что должно делать вскрытие обороны бригадников комфортным и необременительным делом...

Полагаю, в колбочке находится рентгеноконтрастное вещество, чтобы Геннадий Павлович всегда знал, что это наши.

— Там цепочка, поэтому повесь на шею, — попросил майор. — Чтобы вопросов лишних не возникало. Хотя тебя, с твоими доспехами, не перепутать, конечно.

Делаю, как он говорит, потому что мне нетрудно и не хочется вносить неразбериху.

— В боевой ордер! — приказал Липин. — Смотреть по сторонам, сообщать о любых подозрительных вещах!

— Я буду впереди идти, — предложил я. — Так надёжнее.

— Давай, — разрешил майор после недолгой паузы. — Приложение рации есть?

— Есть, — киваю я.

— Тогда вот частота, — показал он мне экран своего телефона. — Наушники обязательно.

Пришлось снимать шлем и втыкать в левое ухо наушник, после чего подключаться к указанному каналу в приложении. Кто тот гений, что первым догадался использовать пока ещё не сдохший интернет в качестве средства оперативной связи?

Да, на ранних этапах для групповых переговоров использовался Дискорд, но он сдох вместе с европейскими серверами, поэтому кто-то разработал приложение на базе чего-то отечественного, что лежало на местных серверах и теперь вот есть нормальная и очень сложная для перехвата связь...

Иду по территории завода и с сожалением оглядываю всё это великолепие, которое неизбежно обречено на увядание. Здесь больше не будут делать ледоколы, потому что потребность в подобных судах появится очень нескоро, здесь не будут работать люди, потому что нужного количества специалистов не будет сотни лет. Думаю, мы «переварим» этот завод на металлолом и цветмет, потому что так будет хоть какая-то польза.

Подходим к сухому доку и видим «Якутию», ледокол, который не будет спущен на воду, хотя почти готов к этому. Но «почти» сегодня и до Апокалипсиса — это совершенно разные понятия...

— Вон они, — указал майор на группу ополченцев, после чего приблизил к себе микрофон наушников. — Красный-23, Красный-14 — вижу вас.

— Видим тебя, Красный-23, — услышал я в наушнике. — Подходите.

Приближаемся к отряду из, примерно, пятидесяти ополченцев. А они наблюдают за цехом, из которого поглядывают вооружённые люди. Дистанция слишком большая, между нами куча искусственных препятствий, поэтому перестрелку никто не затевает.

— Здоров, майор, — вышел к нам мужчина в форме ВС РФ и в тяжёлом бронежилете.

На голове его шлем К6-3, который с лицевой маской из титана и поликарбонатного стекла. Я специально не интересовался, но выглядит он так, будто способен удержать пистолетную пулю.

— Здоров, капитан, — улыбнулся ему Липин. — Дмитрий, это капитан Александр Филиппович Грабин.

— Да тут одни звёзды, большие и малые... — говорю я и протягиваю руку. — Меня вы, как я понимаю, знаете. Рад знакомству.

— Знаем-знаем, — кивнул Грабин и пожал мне руку. — Наслышаны и даже насмотрены.

— Когда прибудет Рентген? — спросил я.

— Он уже на месте, — ответил Грабин. — Скоро сгруппирует всех замеченных и штаб даст нам указания, где работать.

— Понятно, — я присел за бетонный колодец и закурил. — Снайперы у них есть?

— Точно нет, — уверенно заявил капитан. — Все боевики, без исключения, вооружены штурмовыми винтовками — АК и какие-то американские стволы. Гранатомёты тоже есть, но только противотанковые. У тебя, я смотрю, о-о-о, а когда успел? Наши вчера только получать начали.

Это он о минах 82-миллиметра, приделанных к выстрелам от РПГ-7.

— Так я и подал идею, — улыбнулся я.

— Сам придумал? — спросил Грабин.

— Да нет, — покачал я головой. — Имел давнюю беседу с профильным специалистом, частым гостем горячих точек... Вот он и рассказал мне, как это делается, а я запомнил.

— Очень полезная идея, — покивал капитан. — Вообще, надо задумываться о производстве своих фугасных выстрелов, а то «Осколки» мало подходят против заражённых.

— Они не заражённые, а мёртвые, — вздохнул я. — Зомби.

— Так тоже можно назвать, — не стал спорить Грабин и присел рядом со мной. — Тогда ждём сигнала.

— Рассредоточиться, — приказал майор Липин. — Все в укрытия.

Чтобы скрасить ожидание, я вытащил Его Величество и начал просматривать фотографии.

Царство мёртвых, конечно, контрастирует со всем, что я фотографировал до и после. Кстати...

Открываю Телегу и скидываю туда фото Цербера. Похоже, что у кого-то полно времени, потому что комментарии посыпались сразу партиями. У меня уже восемь тысяч тридцать подписчиков, но рост уже замедлился, потому что люди гибнут регулярно и активных пользователей становится всё меньше и меньше...

«Что это за тварь?» — спросил меня Игорь в личном чате.

«Цербер», — ответил я. — «Встречал эту милую зверушку в одном интересном месте».

«А на канал выложил зачем?» — задал он глупый вопрос.

«Контент же», — ответил я. — «Только качественный контент!»

«Ааа, ну тогда ок», — написал мне Игорь. — «Ещё есть чего-нибудь?»

«Спрашиваешь!» — пишу я. — «Сейчас навалю, готовься!»

Закидываю на канал фотографию Харона на лодке. Также приобщаю к сообщению фотографию мертвецов, ожидающих своей очереди на том берегу, ну и до кучи добавляю фотографию убитой мною чёрной ящерицы. Такого в Питере точно не увидишь, поэтому пусть подписчики обалдевают.

Фотографии выглядят так, будто на них наложили какой-то мрачный фильтр, но это не изощрённый фильтр, а просто в Царстве мёртвых свет такой.

— О, блин, это же ты! — вдруг воскликнул один из ополченцев, вытащивший телефон. — Наша новая знаменитость! А чего решил канал заводить?

— Захотелось, — пожал я плечами. — Надо оправдывать статус местной звезды Телеги.

— А что за монстр? — спросил ополченец.

— Цербер, — ответил я. — Неужели не очевидно? Собака, три головы, здоровая.

— Объяснение не напишешь? — улыбнулся он. — А то мы, подписчики, недоумеваем. Вот этот костлявый на лодке — это Харон, да?

— Он самый, — кивнул я. — И нет, никаких объяснений. Потребляйте контент таким, какой он есть.

Фотографии богинь я придержу.

«Люди ещё не готовы...»

Отваливаюсь на колодец и закрываю глаза. Скоро снова в бой...

Но тупить просто так не хотелось, поэтому быстро разобрал АК-103 и оперативно почистил его от нагара. А ведь мне, после армейского дрочева, чистка личного оружия снилась лишь в кошмарах.

«Как там говорилось в том меме?» — подумал я. — «Однажды ты найдешь в кармане старого пуховика смятую одноразовую маску. И ностальгически улыбнешься, поправляя бронежилет...»

Ждать сигнала пришлось полтора часа.

Видимо, штабисты в полной мере осознали, какую потрясающую возможность даёт им Геннадий Павлович, очень опрометчиво прозванный Рентгеном, поэтому решили провести грамотную и хорошо продуманную операцию. То есть с последовательной ликвидацией занявших оборону бригадников, а также отсечением их от путей отступления.

Это значит, что бригадники не собираются отступать и им очень важно держать этот цех. Зачем? Почему? Даже не представляю.

— Всё, по коням, товарищи! — всполошил всех майор Липин. — Верещагин, на тебя скоро выйдет отдельный человек из штаба, он будет курировать твои действия, опираясь на помощь Рентгена.

— Понял, — кивнул я и встал.

Внезапно началась стрельба из крупнокалиберного пулемёта, а затем засвистели мины из «Василька». Я его ни с чем не перепутаю, поэтому выходит, что бабуля меня обманула. Есть у них ещё мины. Или же нашли где-то новые запасы.

Корректировка от Рентгена — это просто какое-то оружие возмездия. Он всегда будет точно знать, попали или нет, а также подскажет, как надо откорректировать прицел. Вообще, он даже лучше самого передового допплеровского радара, ведь движение мины в воздухе для него тоже отлично видно. Научить его предсказывать падение снарядов и будет у нас своя биологическая «Коалиция-СВ»...

И мои догадки подтвердились, так как «Василёк» начал брать корректировку и взрывы начали доноситься ближе.

— Дмитрий, — донеслось из наушника. — Обращайтесь ко мне «Шёпот-6». Вам присвоен позывной «Курильщик-1».

— Это бабуля мне позывной выбирала? — уточнил я.

— Не имеет отношения к делу, — отрезал мой координатор. — Выдвигайтесь к южной части цеха, там обнаружите железную дверь — выбейте её и вступайте в бой с четырьмя боевыми единицами противника. Вооружение — штурмовые винтовки, а также один гранатомёт РГ-6. Возможен супер, вооружённый штурмовой винтовкой.

— Понял, — ответил я и пошёл на спуск в сухой док.

Уже приметил, что там есть лестница на другую сторону, правда, в секторе обстрела бригадников, но им сейчас совсем не до меня.

Быстро преодолеваю дно сухого дока и взбираюсь по лестнице. По мне не стреляли, я быстро добежал до цеха и достиг указанной двери.

— Вот теперь начинается самая веселуха... — вышибаю я дверь и вскидываю автомат.

Глава четвёртая. Бои в цехах

/11 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, Коммуна/

Сходу даю длинную очередь на полмагазина в двоих бригадников, едва-едва успевших повернуться ко мне. Где-то четверть пуль завязла в личных оберегах, но остальные попали по назначению.

Перевожу ствол на синеволосого пацана лет пятнадцати-шестнадцати, одетого в чёрное худи и серые джинсы. Весь остаток магазина повис в силовом поле оберега, а затем пацан взмахнул руками и выпустил в меня белые шипы. И тут я узнал его.

Это Блейзер, супер, способный метать взрывающиеся шипы. Резко даю задний ход, попутно отбивая летящий мне прямо в грудь шип автоматом. Эх, жаль, что титановый щит не успели восстановить...

Серия из шести шипов врезалась в стены цеха вокруг входной двери, но я уже отступил и скрылся за электрощитком, лихорадочно быстро перезарядив автомат. Раздался взрыв, осыпавший меня бетонной пылью.

«Ну, это значит, что переходим на осколочно-фугасные аргументы...» — решил я.

Граната Ф-1 лишилась предохранительной чеки, хлопнула запалом, после чего я выдержал её полторы секунды и бросил в дверной проём. Где-то через полторы секунды, она взорвалась, густо осыпав предбанник цеха чугунными осколками.

— Супер не задет, — сообщил мне координатор. — Убегает.

Вынимаю из кармана разгрузки ещё одну Ф-1, повторяю процедуру, но уже рискую и выдерживаю её две секунды, после чего закидываю по более крутой траектории полёта, чтобы она взорвалась в воздухе.

Сразу же после взрыва влетаю в предбанник и начинаю беспорядочную стрельбу во всех, кто лежит или сидит. Блейзера не видно, но простые бригадники теперь точно надёжно мертвы.

Контролирую их одиночными выстрелами в головы, после чего забираю у одного из них выстрелы к гранатомёту. Правда, забрать удалось лишь два, потому что третий оказался повреждён осколками. Всё-таки, брешут люди о сплошном поражении гранаты Ф-1. Из личного опыта знаю, что сплошное поражение возможно только на дистанции менее двух метров, вопреки заявлениям, что таковое у Ф-1 составляет семь метров. Да, в семи метрах от взрыва высока вероятность быть серьёзно, а то и смертельно задетым осколками, но это только вероятность.

Заряжаю кумулятивную гранату в свой РПГ-7 и иду дальше.

— Супер скрылся за седьмым по счёту станком, по левой от тебя стороне, — сообщил координатор.

Открываю дверь и выхожу в цех. Быстро отсчитываю седьмой станок и стреляю из гранатомёта в основание восьмого.

Блейзер болезненно вскрикнул, что послужило мне хорошим сигналом.

Стремительно преодолеваю расстояние в тридцать метров, после чего шарахаю пытающемуся встать суперу прикладом в морду. Надеваю наручники на руки и ноги жертвы, затем двумя хомутами скрепляю сами наручники со спины, а глаза закрываю тряпкой, после чего обматываю пятью слоями скотча. Блейзер мычит что-то, но он ещё не пришёл в себя.

— Что ты делаешь с супером? — спросил координатор.

— Он нужен мне для кое-какого дела, — ответил я. — Не связано с Коммуной и не несёт ей никакого ущерба.

— Можешь продолжать операцию? — спросил координатор.

— Могу, — ответил я. — Только отнесу кабанчика в безопасное место.

Утаскиваю очень лёгкого Блейзера в ближайшую подсобку, где размещаю у водопроводной трубы, к которой прицепляю его наручниками. Обыск дал мне два исчерпанных личных оберега, а также целый мешочек, полный сфер сверхспособностей.

— Кучеряво живёшь, Блейзер, — сообщаю я всё ещё пребывающему в ошеломлении суперу.

Перемещаю мешочек с ценностями себе в рюкзак, честный трофей ведь, после чего проверяю состояние супера. Серьёзных ранений нет, отделался лишь контузией от близкого взрыва, дополненного смачным прикладным ударом — везучий ублюдок. А из царапинок кровью не истечёт. Подключаюсь к рации.

— Я готов продолжать.

— Двигайся на выход, обходи цех справа, — велел мне координатор. — Через разбитое окно, над которым висит фонарь внешнего освещения, проникни в следующее отделение цеха. Спустись меж двух станков, после чего укройся за шкафом с деталями и жди.

Я вышел из цеха и побежал в указанном направлении. Со всевидящим оком воевать очень удобно, этого не отнять...

Запрыгиваю в окно и спускаюсь аккурат меж двух станков, как и сказал координатор. Шкаф был тут, но он точно не стоял на своём месте, а был кем-то передвинут, чтобы перекрыть проход между станками. Видимо, рабочие завода боролись за своё выживание...

«Он не сказал, чего ждать», — подумал я, прячась за шкаф.

По шкафу, кстати, совсем не видно, что в нём лежат детали, он жестяной, но это сведения от Рентгена, который всё видит. Даже меня.

— Приготовь оружие к бою, — велел координатор. — Примерно через две минуты мимо тебя пройдёт восемь боевых единиц противника, возможны суперы. Зайди им в тыл и примени гранатомёт.

— Сделаю, — ответил я.

— Соблюдай тишину.

Готовлю выстрел с 82-миллиметровой миной и жду.

Издалека начали доноситься частые шаги. Идёт группа людей, звучит характерное позвякивание металла — оружие или броня.

Пропускаю их мимо, после чего выхожу из-за шкафа с гранатомётом на плече. Цели идут близко друг к другу, расстояние — примерно тридцать метров. Нажимаю спуск и отправляю мину прямо под ноги удаляющихся противников.

Взрыв раскидал тела в стороны, с обязательным отрывом конечностей и обильными брызгами крови. Четыреста грамм тротила — это вам не Петросян пошутил...

По теоретической части читал, что корпус мины делится на четыреста-шестьсот осколков, которые и обеспечивают поражение всех целей в радиусе шестидесяти метров, а фугасное действие сохраняет убойность в метрах шести-семи.

В меня сильно стукнуло парой десятков осколков и экстремально обдуло жаром, но броня защитила от каких-либо ранений.

— М-да... — подхожу я к искорёженным взрывом телам и снимаю маску. — Тут трофеев...

Обращаю внимание на порванный рюкзак, лежащий вместе с торсом, лишённым головы и иных конечностей, и палашом открываю клапан. Еда, патроны, пробитая бутылка с колой, сломанный планшет и несколько мешочков. Аккуратно, лезвием палаша, достаю мешочки и открываю их.

— Ха-ха... — радостно издаю я и пересыпаю сферы сверхспособностей себе в рюкзак. — Надо будет посмотреть в более интимной обстановке...

Очень жаль, что оружие и экипировку покорёжило и порвало на куски — так-то у нас нехватка вооружения. Но всегда лучше, если есть такая возможность, безопасно взорвать противника, чем экстремально пытаться убить его из личного огнестрельного оружия. И чёрт с ними, с трофеями.

Похоже, что сферы постепенно превращаются в валюту, раз многие суперы таскают их в мешочках, как какую-то очень нужную вещь.

Заканчиваю со сбором уцелевших ценностей, и иду на выход.

Стрельба доносится отовсюду, где-то иногда хлопают ручные гранаты и взрываются самодельные взрывпакеты — командующим Коммуны применялся одновременный штурм с пяти-шести направлений, вынуждающий бригадников реагировать везде и не успевать нигде.

— Курильщик-1, можешь быть свободен, — сообщил мне координатор. — Твоя часть работы, на сегодня, завершена.

— Отлично, — ответил я. — Как раз собирался уходить.

Пришлось возвращаться за Блейзером, а то неудобно получится, если его заберут коммунары. Не для того я его так старательно упаковывал.

Пошёл обратно тем же маршрутом — через сухой док, мимо первого цеха, к КПП Балтийского завода. Сажусь в крузер и еду обратно на безопасную территорию.

Уже существенно потеплело, почти середина мая, а Апокалипсис состоялся каких-то полтора месяца назад...

Люди очень быстро изменились. Те, кто был не способен к изменению или оказался слишком человечным, уже умерли, а вот те, кто выжил, по причине принятия правил этой безумной игры, стремительно сокращают планетарную популяцию. Хуже всего сейчас, наверное, в Европе, куда упали российские ядерные ракеты...

Доезжаю до автомастерской и паркую машину во дворе. Теперь надо унести домой боеприпасы и оружие, после чего заваливаться на боковую — устал от этого напряжённого дня.

Ящики пришлось связать верёвкой, как и трофейные автоматы, после чего надеть маску Тесея и тащить всё это на Карташихина. Блейзера забрать не удалось, поэтому оставил его лежать в багажнике.

Встречные люди кивали мне в знак приветствия, я кивал в ответ — добрососедские взаимоотношения, какие они есть.

В своей квартире начал чистку оружия и приведение экипировки в порядок.

— Доводить оружие до такого состояния — это преступление, — пробормотал я, снимая с первого АК-74 ствольную коробку. — Любой сержант за такое убил бы и изнасиловал. Или наоборот?

Так или иначе, людей, которые точно знают, как правильно обращаться с оружием и поддерживать его в отличном состоянии неопределённо долгое время, в городе осталось мало. И это здорово.

Закончил с трофейным оружием за сорок минут, благо, каждый автомат снабжён набором для чистки, хотя мне хватило и одного.

Пришлось прерваться на доставку Блейзера домой, а то не по-людски забывать людей в машине. Помнится, были репортажи, как в Америке детишки умирали, не в силах выбраться из машины. А я не хотел так быстро терять своего нового друга, мы ведь даже толком не познакомились...

После того, как бросил Блейзера в ванную, а Калашниковы заблистали образцовой чистотой, я завалился на кровать и практически сразу уснул.

Спал я где-то часов пять, уже настал вечер, я бы так и спал дальше, если бы не нарастающее чувство голода и вибрация мобильника.

— Алло, — ответил я на вызов.

— Ты дома? — спросила меня Ария.

— Да, — подтвердил я.

— Я зайду? — спросила она.

— Заходи, — разрешил я.

Звонок был прерван, после чего во входную дверь постучали. Сейчас никто не пользуется дверными звонками, потому что зомби очень чутки. И пусть в Коммуне сейчас безопасно, заводить привычку звонить в дверь никто не спешил.

— Я тут взяла от бабушки... — показала Ария кастрюлю с борщом. — Чего не зашёл к ней? Она ждала.

— Не захотелось, — пожал я плечами. — Но за борщ спасибо. Проходи.

Девушка разулась и прошла на кухню.

— Ты ведь точно не расстраиваешься от того, что я заняла твою комнату? — спросила она.

— Нам что, по четырнадцать лет? — усмехнулся я и достал из кармана пачку сигарет. — Конечно же, не расстраиваюсь. Эмоциональной привязанности к своей комнате не испытываю, с бабулей у меня отношения не очень, поэтому сейчас мне всё равно, кто бы там ни жил.

Потягивая сигарету, наливаю в тарелку борща и ставлю в микроволновку. Тут всё гораздо дешевле, чем у бабули дома — там я ставил германское оборудование, самое дорогое, а здесь голимый Китай.

— Слышала, что ты очень помог ополченцам, — вновь заговорила Ария.

— Да, — подтвердил я. — Но и внакладе не остался.

Указываю на ящики с патронами и прислонённые к батарее отопления автоматы.

— Ох, самое время подбить бабки! — спохватился я. — Можешь проследить за микроволновкой?

Ухожу в спальню, где достаю из рюкзака мешочки со сферами.

— Половину, думаю, следует отдать Геннадию Павловичу, — произнёс я, сев за кухонный стол. — Без его поддержки убивать тех субчиков было бы гораздо сложнее.

— Ты так легко говоришь об убийстве людей... — вздохнула Ария.

— Времена нынче такие, — пожал я плечами. — Мы или они. А если вопрос стоит так, то чего переживать об их гибели, да?

Сферы, как понятно из их названия, круглые, поэтому на плоском столе их держать неудобно. Достаю из кухонной тумбы три большие тарелки и ставлю их на стол.

— Так, это дрянь, — бросил я простую сферу в левую тарелку. — Это тоже дрянь...

Большей частью, сферы были простыми, содержащими в себе незначительные физические и ментальные усиления, банальные специализации, а также всякие экзотические приблуды, которые никому и никогда не нужны — хвост скорпиона, клешня краба и так далее. Простых сфер оказалось аж двадцать шесть штук. Бригадники старались, собирали...

Следующие по численности — необычные сферы, содержащие в себе уже существенные физические изменения, два «оборотня» в медведя, один «Магия тьмы», а также одна «Магия иллюзии».

Ну и три редких: «Магия телепортации», «Пирокинез», а также кульминация и венец всего улова — «Волшебство».

Последнее — это прямо очень интересная штука.

Название: Волшебство

Тип: Магия

Потенциал: редкий

Краткое описание: очень сложный и разнообразный тип магии, позволяющий овладеть потенциально неограниченным по мощности типом магии — волшебством.

Любопытно то, что нет предупреждения о скручивании мозгов в вермишель, что позволяет пользоваться этой сверхспособностью без опасных последствий для психики.

— Наверное, кто-то назвал бы это джекпотом, но я назову удачей, — улыбнулся я.

— То есть никаких психических последствий? — спросила Ария недоверчиво.

— Об этом не написано прямо, но обычно пишут, — пожал я плечами. — Это из кармашка Блейзера.

— Того Блейзера, который метал взрывающиеся шипы? — спросила девушка.

— Ага, — кивнул я. — Мы с ним встретились и крепко сдружились. Да так крепко, что он сейчас у меня в ванной лежит.

— Серьёзно? — спросила Ария недоверчиво.

Встаю и прохожу к двери ванной, после чего демонстративно открываю её. Блейзер лежит на полу и вопит сквозь кляп.

— Расслабься и чувствуй себя как дома, — улыбнулся я ему. — Скоро нас ждёт большое путешествие, поэтому тебе надо набраться сил.

— Зачем он тебе? — спросила Ария.

— Ну, хочу познакомить его со своими старыми друзьями, — пожал я плечами. — Заодно и Шув с ними познакомлю. Пришла мне одна интересная идея на их счёт...

— Что за идея? — поинтересовалась Ария.

— Ты не хочешь этого знать, — покачал я головой.

— Кстати, Людмила просто умоляла, чтобы ты пришёл к ней, — вздохнула Ария. — Говорит, что умирает без тебя.

— Это шутка такая? — не понял я.

— Нет, она серьёзно говорила такое, — Ария закрыла дверь в ванную, чтобы не смотреть, как корчится Блейзер.

— Ну, наверное, надо сходить, раз умоляет, — вздохнул я. — Она сейчас принимает?

— Приговор уже вынесен, — ответила Ария. — Было найдено несколько сомнительных видео, по которым очевидно присутствие Людмилы во время истязания невинных граждан. За такое должны были дать лет семь исправительных лагерей, но она супер и сейчас военное время.

— Смертный приговор, короче, — подытожил я.

— Да, — подтвердила Ария. — Сказали, что приводить его в исполнение будешь ты.

Значит, точно надо сходить.

— «Беса 2» посмотрим? — спросила вдруг Ария. — У меня с собой!

— Эх... — вздохнул я. — Давай посмотрим...

Включаю телевизор и DVD, вставляю диск.

— О-о-о, расширенное издание.

«Беса 2», после успеха первой части, пиарили уже на совершенно другом уровне, с дорогим и агрессивным маркетингом, благодаря которому меня теперь знает каждая собака, как и остальных главных героев фильма. На DVD выпускали режиссёрскую, расширенную и театральную версии — беспрецедентный размах для российского кино. Режиссёрская версия длится на сорок минут дольше, а расширенная лишь на пятнадцать минут и сорок шесть секунд.

— Что Пётр Евсеньев? — спросила Ария.

— Главный герой, по сюжету, друг моего персонажа, — объяснил я. — Сейчас сразу зона будет, где до моего персонажа начнут докапываться урки...

Не представляю даже, что именно зацепило аудиторию в моём персонаже. Возможно, напомнило «Бригаду», которая была очень популярна в 00-е годы...

А так, классический бандитский боевичок, где есть со всех сторон хороший главный герой, который просто пытается жить нормально... но у него не получается, из-за объективных жизненных обстоятельств. Есть вроде как лучший друг, который спутался не с теми людьми и главный герой за него вступается, после чего расплачивается за это. А ещё есть прямо-таки лубочные бандиты, которые плохие потому, что плохие. Обязательно присутствует рафинированная фам фаталь, которая влюблена в главного героя, и очень хочет получить его в своё распоряжение любыми способами. Ну и, естественно, в фильме есть нежная и чистая «обычная российская девушка», к которой питают чувства и главный герой, и его лучший друг.

Сюжет первой части закручивался вокруг главного героя и его лучшего друга, как они ходят на стрелки, дерутся, стреляются и пытаются собрать деньги, чтобы выплатить долг перед злыми-презлыми бандитами. А на фоне лучший друг главного героя, то есть я, мутит свои делишки и втайне договаривается с боссом бандитов, что в нужный момент предаст главного героя. Но в конце совесть берёт верх и лучший друг главного героя стреляет в босса бандитов, после чего прибывает полиция, всех вяжут, главный герой отделывается простреленной рукой, фам фаталь осознаёт, что всё, ничего не получится, главный герой сходится с «обычной российской девушкой», а лучший друг, вместе с бандитами, уходит по этапу.

— М-м-м, это жестковато... — произнесла Ария, глядя на то, как мой персонаж выдёргивает воткнутую ему в руку заточку и закалывает ею обидчика.

— Людям нравится такое, — пожал я плечами.

Дальше к нему в госпиталь приходит начальник тюрьмы и пытается завербовать его, предлагая взамен свою защиту. Но лучший друг Беса — это правильный и чёткий пацан, поэтому отказывается.

— Вот это вот описание быта главного героя — это совсем лишнее, — заметила Ария. — События в тюрьме гораздо интереснее...

Спустя определённое время, к лучшему другу приходит фам фаталь, которая тоже проходит своё перерождение и чувствует в нём родственную душу — банально, но эмоции аудитории цепляет.

Если мне не изменяют воспоминания, спин-офф по моему персонажу будет связан с выходом его из зоны, вокруг старых связей на воле, муток-круток вокруг фам фаталь, которая сопьётся и вовлечёт моего персонажа — черновой сценарий, как я и говорил, дерьмовый. Жаль, что теперь мы не узнаем, каким бы получился фильм...

Следующие полтора часа мы смотрели фильм, Блейзер выл из ванной, на улице тишина и темнота — атмосфера сложилась однозначная.

— Нет, — сразу же сказала Ария, когда я слегка подался к ней поближе.

— Почему? — спросил я слегка недоуменно.

— Не хочу начинать ничего такого, — ответила она. — Время не то.

— Понимаю, — не стал я настаивать.

Титры, в фильме снимались: Пётр Евсеньев, Дмитрий Верещагин...

— Пойду я тогда, — вздохнула Ария. — Спасибо за отличный вечер.

— Обращайся, — улыбнулся я и взял со столика пачку сигарет.

— Бросал бы ты...

/12 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, Коммуна/

— Ты, урод, тебе хана, я тебя порву, сука, на куски, ты, пи... — сразу начал делиться своими планам Блейзер, когда я вынул кляп.

Дал ему под дых. Слегка.

— Слушай меня внимательно, — сказал я. — Если вздумаешь использовать способности — отрублю тебе руки.

— Пхы... — выдохнул Блейзер. — Пошёл ты...

— Веди себя хорошо и с тобой тоже всё будет хорошо, пока ты в моих руках, — улыбнулся я ему. — Устраивает такое?

— Пошёл ты... — ответил на это супер.

— По-хорошему не получается, — покачал я головой. — Наверное, придётся заранее отрезать тебе руки и прижечь чем-нибудь...

— Э-э-э... — растерялся Блейзер.

Ставлю на плиту сковороду и укладываю на неё две лопатки — они отлично подойдут, чтобы прижечь культи.

— Э-э-эй! Ты чего делаешь?! — выкрикнул супер.

— Как только я отрежу тебе руки, ты сразу же начнёшь истекать кровью, — поделился я с ним. — Я, конечно, перевяжу их жгутами, но до конца кровотечение это не остановит, поэтому я прижгу их вот этими кухонными лопатками, они, как раз, плоские и надо лишь подождать, пока они раскалятся...

— Всё! Всё! Я буду паинькой! — дал Блейзер задний. — Убедил! Дай попить!

Достаю из холодильника бутылку с минералкой и своей рукой пою супера.

— Кушать тебе не положено, ничем не заслужил, — сообщаю я ему. — Сиди здесь и никуда не уходи.

Облачаюсь в доспех, надеваю маску Тесея и иду в капище.

Туда никто не ходит, запрещено, ну и вообще, в капище Бии очень нехорошая атмосфера, поэтому добровольно туда никто не полезет.

Открываю дверь ключом и сразу же прохожу к алтарю Ники. Размещаю на алтаре золото, серебро, ювелирку и драгоценные камни — всё, взятое с трупов врагов.

— Взываю к тебе, венценосная и непобедимая! — встал я на правое колено у алтаря.

— Верный, — почти сразу среагировала Ника. — Ты делаешь успехи и это радует меня.

— Не просто так пришёл сюда я... — говорю я ей.

— Просить? — поинтересовалась Ника.

— Нет, — покачал я головой. — Хочу узнать о том, могу ли принести свой дар я в Царство мёртвых?

— Что за дар? — заинтересовалась богиня победы.

— Мой пленный враг, — ответил я. — Звать его Блейзером. Он много душ чужих сгубил, как и свою, как вижу. Он интересен вам?

— Живой? — спросила Ника. — Такой мне незачем.

— Иди ко мне, мой верный! — донеслось из соседней комнаты, где располагалось капище Бии.

— Ступай, — разрешила Ника. — Я довольна твоими дарами.

Прохожу в капище Бии.

Тут стало ещё мрачнее, чем было в день учреждения. Если в капище Ники ничего не изменилось, то вот у Бии пол почернел, а обои побагровели. Даже оконные стёкла обрели некий красноватый оттенок.

— Живой? — спросила Бия, когда я положил ей на алтарь положенные дары в виде личных безделушек своих жертв.

— Живой, — подтвердил я. — Тебе то стало интересно?

— Ещё как! — ответила богиня насилия. — Веди его ко мне!

— Он не вернётся в мир живых? — уточнил я.

— Будь уверен в этом, — заверила меня Бия. — Мне нужен кто-то для развлечений на арене, а это ведь супер, что обязано быть интересным.

— А вторую? — спросил я.

— Ту, что лысая? — уточнила Бия. — Она мне нравится. Ты хочешь избавиться от неё?

— Не представляю пользы, что может принести она, — пожал я плечами.

— А зря не представляешь, — хмыкнула Бия. — Она зависит от тебя и в твоих силах обеспечить её верность.

— Какая в ней зависимость по мне? — не понял я.

— Сходи к ней, — сказала Бия. — Уже должно было начаться. Ступай, мой Верный. Я, пока что, довольна тобой. Вчерашний день принёс мне много радостных моментов... Ваше оружие мне очень нравится...

Поклонившись, я покинул капище и пошёл к тюрьме в техпомещениях.

— Товарищ Верещагин, — козырнул мне дежурный по изолятору.

Киваю ему и прохожу к камерам.

— Дмитрий!!! — заорала Шув, мечущаяся по клетке.

— Разбитная девица Шув, — подошёл я поближе.

— Дим, меня ломает! — воскликнула она. — Здесь или еда говно, или что! Кишки крутит, я хочу есть! Я хочу амброзию! Дай мне амброзии!

— Но у меня её нет, — ответил я, снимая маску. — Сама слышала, что срок её годности — три часа с лишним.

— Я тебе отсосу, в жопу дам, хоть что — только дай мне амброзии!!! — взмолилась Шув. — Что хочешь сделаю!!! Почему ты не сказал мне, что на неё можно подсесть?!

— Кажется, я говорил, — не согласился я с ней. — Но ты не послушала.

— Пожалуйста... — она скорчила жалобную гримасу. — Меня ломает! Я не могу без неё!

— Ну... — я задумался.

Глава пятая. Для тех, кто жаждет

/12 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, Коммуна/

— ... в ходе ожесточённых ночных боёв от боевиков были освобождены территории вплоть до Благовещенского моста, — вещал громкоговоритель на стене. — Мост вновь поднят, орды мертвецов больше не смогут проникать на территорию Васильевского острова. Данные по потерям: боевики потеряли безвозвратно двести семьдесят боевых единиц, девяносто семь сдались в плен, ополчение Коммуны потеряло двадцать шесть безвозвратно и семьдесят четыре бойца ранеными...

О потерях, конечно же, брешут, как и о том, сколько потеряли бригадники. Скорее всего, потери бригадников надо делить на два, а потери Коммуны умножать на столько же. Хотя даже так получаются хорошие цифры...

Сижу на лавке, курю, рядом сидит Шув, которую всё так же колбасит, но уже не от ломки, а от предвкушения. Я пообещал ей, что скоро мы отправимся в Царство мёртвых, поэтому она крайне воодушевлена и готова выходить хоть сейчас.

— Успокойся, — приказал я ей. — Малейшая дурость — нашему соглашению конец.

Поразмыслив, я решил, что дополнительный супер на службе не помешает. Да, враг, да, сомнительная идея, но Бия что-то в ней нашла и сказала, что можно как-то получить лояльность Шув. Думаю, она имела в виду зависимость от амброзии.

— Я клянусь тебе, если дашь мне амброзию... — бывшая бригадница приложила руку к груди. — Я тебя каждое утро по три раза в жопу целовать буду. Прямо промеж булок!

— Зачем мне это? — усмехнулся я.

— Чтобы ты понял, на что я готова ради этого, — пояснила Шув.

— Мне кажется, что ты мне врёшь, — нахмурил я брови. — Преувеличиваешь свою зависимость, чтобы потом ударить мне в спину?

— А как я получу доступ к амброзии, если больше не будет тебя? — спросила она.

— Это не отвечает на вопрос — а так ли сильна твоя зависимость? — усмехнулся я. — Доверия у меня к тебе нет, привязанности к тебе я не испытываю, поэтому даже не сомневайся: если мне покажется, что твоя лояльность слишком низка, я распорю тебя как рыбу и душа твоя отправится к Стикс. Знаешь, как сильно она любит клятвопреступников?

— Я не собираюсь предавать тебя, Дим! — горячо заверила меня Шув. — Я уже поняла, что лучше держаться тебя, чем выступать против. Ты ведь убил Барина и остальных, да?

— Откуда знаешь? — повернулся я к ней.

— Из уличных динамиков вчера передавали: «Змея обезглавлена, это сделал Дмитрий Верещагин!» — спародировала Шув пафосный тон диктора коммунарского массового вещания.

— Да, я убил Барина и почти всех, кто был с ним, — подтвердил я. — Кроме одного стрелка, который решил, что пора бежать.

— А анимешника? — уточнила Шув.

— Который косплеил «Берсерка»? — усмехнулся я. — И его тоже.

— Зря Витька так сильно уповал на свой неуязвимый доспех... — вздохнула Шув с сожалением. — Но это значит, что я выбрала правильную сторону.

— Я ещё не принял тебя на свою сторону, — покачал я головой. — За тебя поручилась Бия, богиня насилия, она видит в тебе какой-то потенциал, который я могу использовать себе во благо. Но я ещё ничего не вижу.

— Клянусь тебе, я не подведу! — заявила супер.

— Посмотрим, — усмехнулся я. — Идём.

Мы направились в кузницу к Пронину.

— Антон Борисович, доброе утро, — приветствовал я главного кузнеца. — Пришло время делать обещанное.

— Доброе! — заулыбался Пронин. — А у меня уже всё готово! Следуй за мной.

Заготовки лежали в подсобке, на фанерных столах. Каждая подписана.

— Вот это — броневая сталь и кевлар, — сообщил кузнец, указав на первый столик. — Нужны только пуленепробиваемые кирасы и открытые шлемы. Мы решили, что лучше закрывать лица баллистическими масками, чтобы не ограничивать бойцам возможность использовать оптику и всякие приборы. Приступим?

Я молча снимаю с себя кожаную куртку и надеваю маску Тесея на лицо и броню на туловище. Броня состоит из разрезанных стальных пластин, на которые наклеили кевларовое полотно. Кевлара не меньше сорока слоёв, то есть класс Бр2 обеспечен только кевларом. Шлем же чем-то напоминает средневековый барбют, но лицо более открыто.

Сразу же начался метаморфоз жалких поделок в полноценную анатомическую кирасу, причём кевлар, вопреки задумке Пронина, перекочевал наружу, став поверх стали. В итоге получилась кираса с покрытием «под кожу», потому что почти весь клей тоже вышел наружу и стал служить защитным слоем для нежного ко влаге кевлара.

Шлем же стал коринфского типа, но у него кевлар ушёл внутрь и я сразу понял, что неведомая воля проклятой маски предназначила кевлару роль амортизации.

— Хотел бы я, чтобы ты всегда была со мной, — произнёс я с намерением сохранить броню.

Резко дёрнуло где-то в области кишок, я с трудом удержал завтрак в желудке и сумел устоять на враз потерявших твёрдость ногах.

— Почти так, как я это видел! — воскликнул Антон Борисович. — Прекрасно! А теперь снимай!

Я расстегнул синтетический ремешок, фиксирующий шлем на голове, а также раскрыл металлические защёлки на кирасе.

— О-о-о, я просто представить боюсь, сколько бы мне пришлось работать, чтобы сделать нечто подобное... — вздохнул кузнец, разглядывая тяжёлую кирасу максимальной защиты. — Хорошо, что кевлара у нас вагон и маленькая тележка...

— Разумнее было бы сшить противоосколочные костюмы, — произнёс я, разминая шею.

— Шьют уже давно! — заверил меня кузнец. — Просто ещё не решили, как защищать кевлар от влаги. Полиэтилен слишком шумный, а это, сам понимаешь, как плохо, а спреев влагозащитных не хватает. Никита! Позови там красноармейца, что на посту стоит!

— Сейчас позову, Антон Борисыч! — откликнулся один из рядовых сотрудников кузницы откуда-то из основного помещения.

Спустя минуту ожидания, белокурый парень лет семнадцати привёл недоумевающего красноармейца.

— Тебя как звать, боец? — спросил Пронин.

— Зовите красноармейцем Евтушенко, — представился тот.

— Надевай, — протянул кузнец кирасу. — Новая разработка, теоретически способна удержать пулю из СВД! Правда, не бронебойную.

Красноармеец снял портупею, прислонил к ближайшему верстаку свой СКС, после чего надел кирасу. Пронин тут же обошёл его и начал заниматься креплениями.

— Почти идеально! — заявил он. — Надо бы с креплениями поработать, а так — отлично просто! Вот удружил, Верещагин! А ты, красноармеец Евтушенко, надевай шлем!

— Тяжеловато как-то, — пожаловался боец, надевая шлем поверх пилотки. — Ну и пах не закрывает.

— С пахом мы решим, — махнул рукой кузнец. — Если что, прицепим кевларовую юбку, чтобы не отрывало ничего пулями и осколками...

Моя сверхспособность исходила из необходимости быстро и активно двигаться, поэтому вынужденно пожертвовала защитой паха и незначительной части брюшной области, в основном по причине нехватки материала.

— Ну-ка, попрыгай, — велел Пронин красноармейцу. — Отлично! Теперь присядь. Хорошо! Упор лёжа! Великолепно! Вот такие доспехи нам и нужны, Дмитрий Ибрагимович! Всё, сымай и можешь возвращаться на пост! И спасибо за помощь.

Красноармеец вернул на место свою экипировку, после чего покинул нас, а кузнец понёс готовый доспех к заранее подготовленной деревянной стойке, на которую и водрузил это творение кузнечного искусства.

— Титан, — заявил Антон Борисович и прошёл к следующему столу. — Это для штурмовиков, которым надо много бегать и много на себе таскать. Давай-давай, надевай!

Я надел на себя почти полную копию конструкта из титановых обрезков, который послужил основой для моей нынешней брони. Сразу же пошли метаморфозы, превратившие конструкт в точную копию моего комплекта титановых лат. Точь в точь.

— Хотел бы я, чтобы ты всегда была со мной... — изрёк я, готовясь к худшему.

И худшее настало, потому что я выблевал завтрак, после чего упал на спину, со звоном металла на бетоне.

— М-да, это точно не серийка... — с сожалением вздохнул Пронин. — Водички?

— Я не откажусь... — ответил я, вставая на ноги.

— Оно же точно никуда не исчезнет? — спросил кузнец, передавая мне бутылку минералки.

— Моё не исчезает, — пожал я плечами.

— Тогда это превосходно, — улыбнулся кузнец. — Снимай и давай к последнему образцу...

Комплект титановых доспехов, обеспечивающий тотальную защиту всего тела, перекочевал на деревянную стойку, а затем мы прошли к третьему столу.

Пронин снял со стола брезент и продемонстрировал нам трофейную хай-тек броню.

— На самом деле, я рассчитываю на то, что если всё получится, ты заберёшь себе эту броню, — заговорил он, — а свою передашь нам, в бережное пользование.

— Сперва посмотрим, что получится у нас, о старче, — вздохнул я. — Ох, чувствую, хлебну сейчас я горя...

Броню французов лишили всех сервоприводов, оставив лишь бронепластины, в нужных местах армированные титаном.

Штаны тут стоячие, то есть залезать в них надо как-то сверху, как в скафандр. Туловище делится на два сегмента, которые, в оригинале, скрепляются умными ремнями, но сейчас они нефункциональны, по причине уничтожения операционной системы этого хай-тек доспеха.

Антон Борисович помог мне облачиться в броню и надеть шлем, который специально распилили в области лица, чтобы оставить место для маски. Выглядело нелепо, но лишь до начала метаморфоза.

Разительным отличием было то, что мне сразу стало хреново, ещё до «закрепления».

— Ох, твою мать... — осел я на пол. — Ох, как же...

Я выблевал выпитую воду, затем в голове поднялся какой-то шум, будто яростно журчит водопад, но это прекратилось ровно в тот момент, когда метаморфоз брони завершился.

— Так, надо запомнить, что сложные металлокомпозиты тебе лучше на «переработку» не давать... — произнёс кузнец задумчиво.

— Металлокомпозит? — недоуменно спросила Шув, всё это время внимательно наблюдавшая за происходящим.

— Да, — кивнул Пронин. — Эта броня очень нетехнологична в производстве, потому что в ней точно есть какие-то непостижимые для нас сплавы на основе карбида вольфрама и карбида кремния — до сих пор научный отдел голову себе ломает. Воссоздать такое, в наших скромных условиях, невозможно.

Я пришёл в себя и начал искать способ посмотреть на себя со стороны.

— Сейчас сфотографирую, — верно понял моё желание кузнец и достал свой смартфон.

На фото броня смотрелась как-то... футуристично-антично, что ли...

Маска Тесея постаралась воссоздать привычную ей форму брони, только вот материал...

Доспех получился полным, с защитой торса и конечностей, но цвет матового карбона делал эту форму столь же естественной, как седло на быке. Но мне нравилось то, что я вижу — эта штука точно на голову превосходит даже броневой титан и у меня есть уверенность, что она удержит даже бронебойную крупнокалиберную пулю.

— Придётся ждать, — вздохнул я. — Не то метаморфоз этой брони меня погубит...

— Сколько угодно! — заверил меня Антон Борисович. — Только броню-то свою принеси, а то есть запрос от ополченцев.

— Идём же, беспутная дева! — воззвал я к Шув и пошёл на выход.

— Сам ты беспутный... — пробурчала та и последовала за мной.

Сходили ко мне в квартиру, за моей бронёй. Я счёл, что пусть Шув начинает приносить пользу, поэтому заставил её тащить мою броню.

— Уже осколками цепляло... — неодобрительно изрёк Антон Борисович. — Ну, бог с ними, с царапинками. Хотя, в этот раз ты был более аккуратен.

— Врагов под стать, увы, мне не встречалось, — развёл я руками. — Напыщенный тот хлыщ и его банда — вот кто достойный враг, а эти... эти так. Лишь жалкие помехи на пути.

— Не смею больше задерживать, — улыбнулся кузнец. — Никит! Звони Краснодубову, передай, что пусть устраивает приёмку новой брони!

— Сейчас позвоню, Антон Борисыч! — донеслось из основного помещения.

Вышли из кузницы и направились в курилку.

— Угости даму сигареткой, — попросила Шув.

— Кури, беспутная, — разрешил я ей. — Но помни — то привилегия, не данность.

— Да-да, конечно, — вздохнула Шув и закурила. — Говоришь ты странно, Дим. Как будто киношный злодей какой-то.

— Что в говоре тебе моём? — спросил я.

— Ничего, — ответила супер и сделала глубокую затяжку. — Уф-ф-ф, наконец-то...

Сижу, курю и размышляю о маршруте в Царство мёртвых.

Аид и Стикс никак не выразили недовольства запланированным визитом, поэтому я надеюсь, что не возникнет никаких проблем.

До станции «Адмиралтейской» можно пройти через «Крестовский остров», все следующие станции заблокированы гермовратами и зачищены — это, ранее, самый безопасный маршрут, но долгий. А теперь есть альтернатива — через станцию «Василеостровская» на «Невский проспект», откуда по поверхности семьсот метров до «Адмиралтейской».

В одиночку я бы прошёл и через «Василеостровскую», но у меня с собой будет ограниченно полезная Шув и совершенно бесполезный Блейзер, которого я ещё и потащу на своём горбу. Значит, решено — идём старым путём.

— А мне броньку какую-нибудь теперь положено? — спросила Шув.

Сейчас она в своей якобы броне из кожи с кольчужными вставками, её даже не стали отбирать при заключении в тюрьму, потому что эта «броня» может защитить разве что от человеческих зубов. В наши скорбные времена и это немало, но против пуль и сверхспособностей такое ни разу не защищает...

— Я разберусь, — пообещал я. — Пойдём — пора готовиться к пути.

Подготовка заняла почти полтора часа. Я вооружил Шув АК-74, двумя её гросс-мессерами, а также выписал ей панцирный доспех из запасников Эрмитажа и куполовидный шлем польского гусара. Никого из ополченцев не интересовал двенадцатикилограммовый доспех, который совершенно не защищает от пуль и осколков — все предпочитают бронежилеты и, если уж есть угроза встречи с зомби, полные латы.

— Настал момент... — изрёк я, присев на лавочку. — Хотел бы я, чтобы ты всегда была со мной...

Меня привычно скрутило в области кишок, но очень быстро ощущения стали особенными. Всё тело будто охватило высокотемпературное пламя, а голова заболела так, словно в неё одновременно забили два десятка ржавых гвоздей. Едва сдержавшись от острого желания заорать, я начал чувствовать, что теряю сознание. Но важно оставаться в сознании, ведь я точно знаю, что в ином случае метаморфоз брони обратится вспять и мои страдания будут напрасны.

Сознание плавно скользило в небытие, я держался изо всех сил, применив всю доступную волю. И только когда понял, что боль начала постепенно отпускать, позволил себе отключиться.

В себя я пришёл от потока холодной воды, упавшего на лицо. Вскочив и открыв глаза, я увидел перед собой Шув, держащую ведро.

— Хорошо, что ты не сдох, — с улыбкой сообщила она. — Идти можешь?

— Сколько времени прошло? — спросил я.

— Где-то минут пять-семь, — пожала та плечами. — И на, масочку свою забери.

Она передала мне маску Тесея, а я вспомнил, ради чего затеял всё это. Но страх тщетности страданий не оправдался, потому что я увидел и почувствовал на себе новые доспехи, исполненные из высокотехнологичных сплавов.

— Слава всем богам, — изрёк я и надел маску. — Довольно на сегодня испытаний... А ты, беспутная девица, иди за мной. Пора в поход.

/12 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, станция «Адмиралтейская»/

— Сыровато тут, не думаешь? — принюхалась Шув.

— Мф-ф-м-м! — изрёк Блейзер.

Пришлось вновь заткнуть его кляпом, потому что он орал в самые неподходящие моменты — провоцировал зомби шумом, чтобы создать нам побольше проблем.

— Да, — подтвердил я. — Раньше здесь было гораздо суше.

Я знаю, что метро не может существовать без участия людей, так как подземные воды должны откачиваться специальными насосами. Никто этим, естественно, не занимается, поэтому метро обречено на затопление. Правда, я думал, что это займёт гораздо больше времени.

Спускаясь по ступеням, я чувствовал всё более отчётливый запах сырости, а затем даже услышал журчание воды.

— Ого... — удивилась Шув, посветив фонариком на проход в Царство мёртвых.

Всё железнодорожное полотно было в воде, но вода двигалась в направлении пролома, исчезая в нём без остатка. Наверное, в месте выхода в Царство Аида сейчас форменный потоп...

— Мф-м-м-м!!! — попытался что-то сказать Блейзер, когда я потащил его к пролому.

— Будем спускаться? — спросила Шув. — А не боишься, что тут всё рухнет?

— Не рухнет, — уверенно заявил я. — Строили не идиоты и контакт с водой был предусмотрен.

Надеваю маску, закидываю Блейзера на плечо и прыгаю в пролом.

— А как же я?! — донеслось сверху.

— Ты прыгай — я поймаю! — ответил я, бросая пленного супера на мокрые камни.

— Точно поймаешь?! — недоверчиво спросила Шув.

— Не смей же сомневаться в моём слове, беспутница! — выкрикнул я. — Прыгай!

После десятка секунд промедления, супер прыгнула и я поймал её.

— Если бы ты не обзывал меня по-всякому, был бы идеальным мужиком, — отметила Шув, когда я опустил её на мокрые камни.

Блейзер пытался отползти, но я легко поймал его за капюшон худи, и вновь закинул себе на плечо.

— Не пытайся бежать — мы в краю смерти, — сообщил я ему.

— Я скучала по здешнему воздуху, — заулыбалась Шув. — Пахнет концом всего.

Мы двинулись к переправе через Стикс, где Харон почти непрерывно гоняет свою баржу, собирая деньги за проезд. Весьма однообразная, но очень стабильная работа...

Вода, кстати, впитывалась в каменистую почву без остатка, не образуя луж. Это странно, но тут всё и должно быть странным.

По пути встретился ещё один чёрный ящер, но с группой людей он конфликтовать не решился и скрылся среди скал. А я уже подумал, что можно будет пожарить шашлык из ящерятины — но не судьба.

— Смотри, Блейзер, — указала Шув на группу мертвецов, стоящих на берегу. — Это те, кто умер своей смертью и теперь ждёт отправки в загробный мир. Это доказательство, что загробный мир вообще существует и после смерти нас ждёт что-то ещё.

— Не всех, — вздохнул я. — Те, кто пал от хладных рук немёртвых, обречены скитаться по Земле... Им нет посмертья, нет и искупления, нет для них и вечного покоя...

— Вот оно как... — Шув не знала этого, потому что я ей не говорил.

— В последний миг решись на гибель от своих, пока что, тёплых рук, — посоветовал я ей. — Иначе участи твоей никто не позавидует.

— Надо завести себе ампулу с ядом, — решила Шув. — А у тебя есть гранаты?

— Они нужнее мне, — покачал я головой. — И коли будешь рядом и верна, то участь стать немёртвой не грозит тебе.

— Ты дал слово, — кивнула супер.

Мертвецов на берегу Стикс немного, в основном только несознательные, те же самые, что и в прошлый раз. И несознательных удивительно мало — видимо, людей, которые действительно не верят вообще ни во что, рождается не так уж и много.

Харона долго ждать не пришлось — его лодка появилась из белого тумана спустя пару минут ожидания.

— М-м-м-м!!! — задёргался Блейзер.

— На троих, — сказал я и протянул монеты.

— Тебе, пока не придёт время, нет доступа к Аиду или Стикс, — покачал головой настоящий Перевозчик. — Отдай мне этого несчастного, прими подарок от богини, а после уходи.

— Что за подарок? — спросил я.

— Амброзия для той, что её жаждет, — ответил Харон. — Не медли — у меня полно работы.

— Не так уж и полно, — указал я на группу из двадцати трупов.

— И всё же, — Харон вытянул руку с мешочком. — И оплати проезд за этого юнца.

Принимаю мешочек, на который очень пристально смотрела Шув, передаю монету и Блейзера.

— Жесток ты, коли передал его богине Бии, — вздохнул Харон с нотками неодобрения. — Ужель ли заслужил он этой участи?

— Мне всё равно, — пожал я плечами. — Мои враги достойны всяких бед, что в силах мне на них обрушить.

— Как знать...

Дёргающийся и мычащий Блейзер упал на дно лодки, а я открыл мешочек с амброзией.

— Дай мне её! — взмолилась Шув. — Пожалуйста!

— Имей терпение, беспутница, — покачал я головой и прошёл к ближайшему относительно ровному камню.

— Надо отсосать? — с готовностью спросила супер. — Я всё сделаю!

— Ох... — вздохнул я. — Пропащая...

Присаживаюсь у камня и достаю из рюкзака ложку.

— Садись и ешь, — велел я Шув, когда она медленно приблизилась ко мне.

Экономить смысла нет, через три часа с чем-то вся эта амброзия превратится в ничто.

Людмилу долго уговаривать не пришлось, она буквально набросилась на мешочек и начала быстро поглощать гелеобразную красноватую кашицу, вкус которой способен вызвать настоящую психологическую зависимость. Не знаю, ради чего бы я был решительно готов отсосать кому-либо...

Она расправилась с амброзией менее чем за минуту, после чего с наслаждением отрыгнула и завалилась прямо на безжизненную землю Царства мёртвых.

— Довольна? — поинтересовался я, снимая маску. — Стоило того?

— А ты как считаешь? — спросила Шув с блаженной улыбкой.

— Довольна, — решил я.

— Ты же не педик? — поинтересовалась она.

— То, что я отказался совать член куда попало, не делает меня педиком, — ответил я на это. — Судя по тому, как легко ты на такое согласна, это именно «куда попало»...

— Ты сперва сам попробуй посидеть в клетке столько времени, наедине с ломкой! — приподнялась Шув. — И потом уже говори, кто и на что легко соглашается! И, всё-таки, не хочешь?

— Да что с тобой не так? — спросил я.

— Просто хочу сделать тебе приятно, — улыбнулась Шув.

— Ну, раз хочешь сделать приятно... — заулыбался я лукаво, но затем резко сменил выражение лица. — Иди нахрен.

— Как знаешь, — пожала плечами супер. — Если передумаешь — дай знать. Я как пионерка — всегда готова.

— Пионерка... — процедил я, после чего забрал ложку.

Вернулись к вертикальному пролому в скале. Обнаружил тут следы ящера, который наложил кучу прямо там между рельсами.

— Вот скотина... — пробурчал я и начал подъём. — Не задерживайся, а то тебя точно сожрут здесь, Шув.

Стоило подняться в метро, как в нос ударил запах сырости, хотя в подземном мире он не особо ощущался, хотя там всё вокруг было пропитано влагой. Видимо, действительно, там даже воздух другой.

— Почему я по тебе фанатела... — вдруг заговорила Шув.

— Ты фанатела? — спросил я. — Всерьёз, как те долбанутые, что присылали мне под дверь свои ношеные трусы или ведьмовские заговоры?

— Ха-ха, правда присылали? — засмеялась она.

— Систематически, — ответил я серьёзно. — И это не смешно ни разу. Чувствовал себя в те моменты каким-то корейским певцом...

— Я фанатела по тебе не так, — покачала своей лысой головой Шув. — Твои плакаты висели, конечно, но я никому не показывала свою комнату.

— Чего во мне такого, чтобы по мне фанатеть? — спросил я.

— Ты же простой, — без раздумий ответила Шув. — Не в смысле тупой, а в смысле симпатичный парень, будто из глубинки. И в то же время непростой — играешь отлично, лучше всех, кто играл с тобой в обоих «Бесах». Но смотришь на тебя и кажется, будто тебя легко можно увидеть по дороге на работу или в автобусе — обычный парень, красивый и обаятельный.

— А-а-а... — покивал я. — Теперь понятно. Ну, спасибо, наверное.

— Этого нет у большинства актёров, — продолжила супер. — Все какие-то напыщенные по жизни, сразу видно, что считают себя высшей кастой и простые сиволапые их не интересуют. С тобой не так. Ты и в жизни сильно от них отличаешься.

— Хм... — произнёс я. — Никогда не задумывался.

— Вот именно, — улыбнулась Шув. — Идём обратно на Васильевский?

— Идём.

Глава шестая. Вереницы убийц

/12 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, станция «Крестовский остров»/

Замираю на месте и даю знак Шув.

— Т-с-с... — приложил я палец ко рту.

На поверхности было как-то шумно: кто-то стрелял одиночными, а ещё несколько раз прострекотал пулемёт.

— Это могут быть наши? — тихо спросила супер.

— Не должны, — покачал я головой. — Похоже, опять «попаданцы».

— Может, выйдем где-то ещё? — предложила Шув. — У этих есть огнестрел...

— Надо проверить, кого это к нам закинуло, — вздохнул я, опуская маску на лицо. — Осторожно ступай, тихой поступью.

Медленно поднимаемся по ступеням эскалатора на поверхность, а интенсивность стрельбы снаружи только нарастает.

Приближаюсь к фойе и сразу вижу большую группу людей, сидящих плотной кучей в центре, а вокруг них ходили какие-то солдаты в форме толи красноармейцев, то ли кого-то ещё.

— Стой! Кто идёт?! — увидел меня солдат с Мосинкой.

— Опусти винтовку, — сказал я ему. — Стрелять по мне не только бесполезно, но ещё и вредно для твоего здоровья. Кто такие будете?

— А ну стой! — примчался офицер с Наганом. — Оружие на землю!

Гражданские, одетые в архаичную одежду, откуда-то из 20-30-х годов, начали паниковать. Раздался выстрел в воздух.

— Всем успокоиться! — скомандовал офицер. — Ты кто такой?! Что это за место?!

— Кто я такой? — ткнул я в свою грудь. — Дмитрий Верещагин. И это всё, что нужно знать обо мне, на данный момент. А вот ты кто такой? Представься.

— Штабс-капитан Шулебский! — представился офицер.

Это, как я понимаю, аналог капитана в Русской императорской армии. (1) Значит, беляки к нам нагрянули... Это всё осложняет. И, да, вижу, что красных звёзд нет, присутствуют погоны с четырьмя капитанскими звёздами и красной полосой, ну и чёрные усищи у него какие-то уж больно дореволюционные.

— В это будет очень сложно поверить, но вы оказались в другом мире, — привычно завёл я разъяснительную шарманку. — Сейчас двенадцатое мая две тысячи двадцать второго года и вам всем очень не повезло, что вы здесь оказались. Как я понимаю, вы уже столкнулись с нашими высококультурными горожанами — мы называем их зомби, а кто-то называет мертвецами или даже жмуриками. Они по умолчанию недружелюбны, поэтому вы правильно сделали, что открыли по ним огонь...

— Откуда ты вылез?! — выкрикнул офицер. — Что за бред сейчас несёшь?!

— То место, откуда я вылез — это подземное метро, — сообщил я. — А о бреде — я уже сказал, что поверить будет сложно, но придётся, если хотите выжить в наших крайне жестоких к новичкам реалиях.

— Это какая-то провокация! — заявил штабс-капитан Шулебский. — Ты что, хочешь, чтобы я тебя расстрелял?!

— Если попробуешь, тебе очень не понравится результат, — предупредил я его, опуская на лицо маску.

Но наша беседа была прервана рёвом, донёсшимся с улицы.

— Это чаржер, — сообщила Шув. — Лучше убрать его, пока он не ворвался внутрь.

— Глаголешь истину, беспутница, — согласился я. — Уйди с дороги, офицер...

Штабс-капитан попытался навести на меня свой Наган, но его остановил какой-то солдат с красным погоном, имеющим три поперечные полоски золотого цвета.

— Ваше благородие, по нему видно, что он что-то знает, — шепнул этот солдат. — Повремени, бога ради...

Мы же вышли на улицу, мимо двух десятков солдат, держащих оружие наготове, где увидели здоровенного раму, спешащего к нам на четырёх костях.

Это, как я понимаю, дальнейшее развитие классического рамы — морда его покрыта костяным наростом, закрывающим переднюю её часть, вдоль всей груди тоже толстый костяной нарост, а мышечной массы стало гораздо больше. Гора мёртвого мяса уже не может ходить на своих двоих, поэтому двигается на всех четырёх конечностях, что получается у неё довольно быстро...

— Как будем валить? — спросила Шув, вынимая из ножен свои гросс-мессеры. — В башку стрелять бесполезно, поэтому надо брать в ножи.

— Узри же, почему я лучше, чем ты, — усмехнулся я и побежал навстречу раме.

Сократив дистанцию до минимальной, я позволил раме замахнуться его здоровенным кулачищем, после чего прошёл под руку и палашом перерубил ему подмышку.

Резким рывком ухожу из-под туловища рамы и следующим движением протыкаю тыльную часть его правого колена, после чего отступаю на пару шагов и жду реакции этой твари.

Да, они не чувствуют боли, а может и чувствуют, но очень хорошо это скрывают, так как отрывание конечностей и кусков плоти не вызывает в них каких-либо острых эмоций, но руки и ноги им тоже нужны. Вот и раскачанный рама не мог больше орудовать правой рукой и опираться на правую ногу, поэтому рухнул на правый бок, после чего получил где-то десять сантиметров стали в затылок.

Прирост могущества был средней силы, что очень приятно.

— Вот так мы решаем проблемы, — улыбнулся я Шув, снимая маску. — Идём обратно к белякам.

Вернулись к входу на станцию метро и сразу начали наблюдать охреневшие лица императорских солдат и офицеров.

Тут, судя по погонам, есть сержантский состав, представленный в виде пяти единиц, а также офицерский состав, представленный в виде трёх единиц, причём один из них аж генерал.

— Что это за чудище? — спросил штабс-капитан Шулебский.

— Мы называем их рамами, — ответил я. — Но вы можете называть, как хотите. Хоть питерскими крепышами.

— Это Петроград? — вступил в разговор генерал с вычурными погонами, имеющими по две малые звезды.

— С кем имею честь? — спросил я.

— Генерал-майор Артамонов Николай Николаевич, — представился генерал.

Ростом он где-то метр восемьдесят, худой, возрастом не более пятидесяти лет, лицо холёное и лощённое, видно, что потомственное благородие, а изысканность его подчёркивается усами на манер Сальвадора Дали. Стрижен коротко, с пробором, волосы прилизаны и вообще, выглядит он так, будто прямиком со светского раута в наши вечно воюющие сами с собой палестины...

— Дмитрий Верещагин, вольный воитель, авантюрист и актёр, — представился я. — Не могу сказать, что рад вас здесь видеть, ведь обстоятельства, но я должен сказать вам пренеприятнейшую новость. Вы попали в очень сложную ситуацию, вам придёт неизбежный конец, ведь это не единственный рама в этом городе, если, конечно...

— «Если, конечно» что? — спросил генерал-майор.

— А вы не молоды для генерал майора? — поинтересовался я вместо ответа.

— Идёт война, — пожал тот плечами, а затем повторил свой вопрос. — «Если, конечно» что?

— Если я не решу, что вам надо обязательно помочь, — улыбнулся я. — Мне известно одно безопасное место, где вас могут принять, но ваше благополучие там будет зависеть от ваших политических взглядов.

— В ваших силах нам помочь? — спросил Артамонов. — И что это значит — «будет зависеть от ваших политических взглядов»?

— В моих, — подтвердил я. — А зависеть будет от того, как вы относитесь к марксистам и готовы ли принять их мировоззрение в качестве основного и единственного. Если нет — вы с ними не уживётесь.

— Что за марксисты? — недоуменно спросил генерал. — Кто это такие?

— Коммунисты? — задал я наводящий вопрос.

— Понятия не имею, о ком вы, — признался генерал.

— А, вот оно как... — изрёк я задумчиво. — Что ж, тогда это будет сюрпризом. Возможно, неприятным.

— Какие есть альтернативы? — спросил генерал.

— Остаться здесь и умереть, ведь район очень небезопасен, — улыбнулся я. — Или же попытать счастья у «Бригады» — сборища любителей изнасилований, жестоких убийств и кровавых забав. Вам у них не понравится.

— Вы можете отвести нас к этим «марксистам»? — спросил генерал.

— Могу, — ответил я. — Но вам придётся слушаться меня беспрекословно, ведь, ещё раз напомню, район очень и очень небезопасен.

— Мне нужно обдумать ваше предложение, — произнёс Артамонов и удалился к своим офицерам.

Забавно. Это он снисходит к моим предложениям... Повезло ему, что я решил не грабить их, на что с лёгкостью пошла бы Шув или ей подобные суперы.

— Чего ты на меня так смотришь? — недоуменно спросила Людмила.

— Ничего, — ответил я и отвернулся к солдатам.

Физиономии у всех рабоче-крестьянские, простые и понятные, нет этого великосветского лоска и презрения ко всем, кто ниже — говорят, что это презрение вырабатывается в первые годы жизни аристократом.

«Россия, которую мы потеряли», — подумал я.

То, что генерал-майор уже определил меня в существа простолюдинские, подлого происхождения, было понятно по его взгляду, изменившемуся сразу, как я с ним заговорил. Видимо, манера речи сильно отличается от той, к которой он привык, когда вращался в своих благородных кругах.

Мне всегда было интересно, кто эти люди, что придумали термины «сиволапый», «смерд», «быдло», «подлый люд» и им подобные? Это ведь не просто оскорбительные слова, а изначально термины, что предназначались для определения низшего сословия.

— И я бы посоветовал поторопиться с решением! — обратился я к генерал-майору. — Стрельба всегда привлекает зомби!

Первые вестники надвигающейся толпы мертвецов уже падали из окон и выходили из дворов. Наблюдения показали, что зомби вообще за любой кипеш, кроме голодовки. Если кто-то из мертвецов, по какой-то причине, вдруг пошёл куда-то, то остальные, дабы не упустить возможной халявы, спешно отправятся за ним. Так и создаются потоки межрайонных мигрантов, которые легко, на таком-то энтузиазме, могут покинуть город.

На канале «Питер познавательный» было два видео, в которых дрон следил за единственным зомби, которого сочли самым любопытным и наглядно продемонстрировали, как именно формируются орды. И это действительно было познавательно.

Я насчитал не меньше сорока солдат, часть из которых вернулась из соседнего здания, где они что-то искали.

— Братец, — обратился я к ближайшему солдату, ищущему что-то в сидоре. — Курево ищешь?

На вид ему лет двадцать, может, двадцать пять, ростом на голову ниже меня и худой какой-то. Из-под фуражки торчит залихватски закрученная копна волос. В экранизации «Тихого Дона», у Григория Мелехова, исполненного Петром Глебовым, была точно такая же копна из-под фуражки. Мода, видимо.

— Вроде оставалась махорка... — ответил тот, выкладывая на пластиковый стул свои пожитки.

— Угощайся, — протянул я ему пачку сигарет.

— А это что такое? — насторожился он.

— Почти как папиросы, но лучше, — ответил я. — Американские...

— Тогда благодарствую, — улыбнулся солдат. — Мериканское, надо ж.

— Тут такого полно, — ответил я ему. — Как звать?

— Никодимом назвали, — представился солдат. — Из Семёновых.

— Дмитрий, — представился я, прикуривая сигарету зажигалкой с пьезоэлементом. — Из Верещагиных.

Никодим смотрел на это с изумлением, но быстро взял себя в руки и старательно навесил на лицо нейтральное выражение.

— Это Петроград, да? — спросил вдруг солдат Семёнов.

— Санкт-Петербург, — поправил я его. — Две тысячи двадцать второй год от Рождества Христова. Далеко вас закинуло, но вы такие не одни.

— Правда, что ль? — удивился солдат, недоуменно разглядывая сигаретный фильтр.

— Ты кури, — поджёг я зажигалку. — А так, да, правда. Прошлого не вернуть, а будущее покрыто густым мраком — просто постарайся смириться, что назад уже не воротишься. Надо устраиваться в новом мире и здесь, если подумать, тоже можно жить. Если повезёт, то даже лучше, чем раньше.

Закурив сигарету, Семёнов начал обдумывать мои слова.

— Я чего подошёл-то? — будто бы спохватился я. — Откуда будете?

— На смотре стояли, — пожал плечами солдат. — Потом как почернело всё на миг, а затем сразу эти появились, грязные и вонючие которые, стало быть. Хрипят, рычат, нападают на всех... Я на штык одного, как положено, в точку, а он, стерва такая, не хочет умирать. Хорошо, что рядом Петруха был, он его прикладом по башке, а тот помер, стало быть. Эх, Петруха...

Подошёл ранее виденный сержант или кто-то вроде сержанта.

— Не изволите папироской угостить? — спросил он меня, после чего перевёл взгляд Семёнова.

Солдат всё понял и быстро удалился к своим соратникам по армейской пищевой цепочке.

— Старшина Аркадий Пасюра, — представился мой новый собеседник.

Вот этот точно походил на опытного солдата. Форма слегка потёрта, но в образцовом порядке, взгляд такой многоопытный, гладко выбрит, оружие держит по-особому, как может его держать только до мозга костей привыкший к нему человек...

— Угощайся, старшина, — протянул я ему пачку.

Чего нельзя отнять у сигарет — это умения облегчать установление социальных контактов. Вроде как и ничего такого, да? Просто подошёл человек и угостил или угостился сигареткой, а уже веский повод, чтобы завязать беседу. А то неудобно как-то — промолчать в ходе такого акта щедрости...

— Значит, ты здесь живёшь, да? — спросил Пасюра.

— Живу, — подтвердил я.

— А эта — тоже здесь живёт? — взглядом указал старшина на Шув.

— Тоже, — вздохнул я. — Чего хочешь-то?

— Того же, с чем ты подошёл к Семёнову, — пожал плечами Пасюра. — Сведения получить какие-нибудь, узнать, кто чем дышит и удостовериться, что ты генерал-майору липу не подсунул. А то всякое бывает.

— Бывает, — согласился я. — Всякое.

— Говоришь, марксисты какие-то тут есть? — спросил старшина.

— Есть, — подтвердил я. — Тут всякие есть. Но в основном зомби. Большая часть нынешнего населения города теперь составляют они.

— Теперь? — зацепился старшина.

— Полтора месяца назад всё это началось, — поведал я. — До этого жили не тужили, всё было хорошо, а у меня вообще отлично, если подумать, но потом в наш мир откуда-то пришла эта зараза, превратившая мирных людей в зомби. Кстати, если кто-то из вас укушен...

И я опомнился прямо очень вовремя. Среди гражданских началось какое-то копошение, а затем очень высоко и пронзительно закричала какая-то женщина.

Я бросился прямо в толпу и сразу же определил возмутителя спокойствия — среди гражданских лежали раненые солдаты, двое из которых уже усердно грызли вопящую женщину.

Вскидываю автомат и тремя одиночными заканчиваю дело.

Люди, до этого толкавшиеся и панически оравшие, замерли.

— Всем успокоиться! — выкрикнул я. — И вернуться на свои места! Старшина, распорядись убрать тела, чтобы не нервировать гражданских!

— Ты чего это раскомандовался?! — возмутился отошедший от шока штабс-капитан Шулебский.

— Лучше заткнись, — попросил я его. — Вы понятия не имеете, куда попали и по каким правилам теперь придётся жить. Хочешь оспорить моё лидерство — давай решим всё здесь и сейчас, шашка на меч, один на один.

Но Шулебский оказался не из тех отчаянных головорезов, которых совершенно не смутит картина расправы над убер-рамой.

— Ещё укушенные есть? — спросил я у старшины.

— Вон тот, что лежит, — указал он на третьего раненого.

Поднимаю АК-103 и делаю одиночный выстрел в голову раненому.

— Ты чего творишь?! — выкрикнул старшина.

— Привыкай, — вздохнул я. — Запомните! Кого укусит такая тварь — считай уже умер! Спасти его нельзя — только упокоить окончательно! Зарубите это себе на носу! Милосердие в их отношении подобно самоубийству! Чем раньше вы все это поймёте, тем больше у вас шансов выжить!

Я опустил сейчас тот факт, что даже если знаешь все нюансы современной жизни, шансы на уверенное выживание крайне низки...

— Я остановился на том, что зомби кусали случайных людей и превращали их в себе подобных, — продолжил я разговор со старшиной, будто ничего только что не происходило. — Любой укушенный — потенциальный источник заражения всей группы. В первый день этого никто не знал, поэтому врачи пытались им помочь, полиция пыталась задерживать заражённых...

В общем, я в общих чертах описал старшине то, что происходило в первые дни. Даже привёл примерные цифры, сколько людей погибло и что было в других странах.

— Нам, можно сказать, очень повезло, что у нас страна не самая населённая, — закончил я.

— А я раньше считал, что хуже войны не придумаешь, — вздохнул старшина.

— Ха-ха, ты ещё не всё видел, — засмеялся я грустно. — Но увидишь.

— Дим, мы долго ещё тут проторчим? — подошла Шув. — Я понимаю, что ты весь из себя крутой, но стреляли тут много...

У императорских верноподданных с собой пулемёт Максима, скорее всего, образца 1910 года, который они использовали для нейтрализации вон тех мертвецов, что лежат у подъезда жилого комплекса плотной кучей изрешеченных тел.

Они уже поняли, что лучше стрелять и бить по головам, поэтому все лежащие на асфальте зомби упокоены надёжно и окончательно...

— Сколько потребуется, — ответил я. — Бросать этих людей я не буду.

— Я и не предлагаю тебе бросить их, — тяжело вздохнула Шув. — За кого ты меня принимаешь?

— За бригадницу, — усмехнулся я.

— Я говорю, что надо поторопиться, — произнесла супер.

Но долго ждать ответа от целого генерал-майора Русской императорской армии не пришлось.

— Я согласен, — сообщил Артамонов. — Мы пойдём к твоим марксистам, кем бы они ни были.

— Тогда собирайтесь, — сказал я. — В походную колонну, оружие наготове, слушаться меня, как отца родного. Выходим через пять минут.

Время, чтобы искать транспорт, безвозвратно упущено, да и автобусов в городе не так много, как кажется обывателям, а ещё их порой хрен заведёшь, поэтому идти мы будем пешком. А то ещё футуршок, когнитивный диссонанс у путешественников во времени...

Повезло, что в том направлении, куда мы идём, сразу начинается парковая зона, через которую простирается Батарейная дорога — зомби много там быть не может.

Откуда-то с севера раздался звук реактивного двигателя, что вызвало панику среди гражданских и очень сильно напрягло солдат и офицеров.

— Причин для паники нет! — заявил я. — Это обычный военный самолёт! Не переживайте, всё в полном...

И в этот самый момент где-то в юго-западной части города что-то очень громко взорвалось.

— Это всего лишь авиационная бомба! — заверил я всех присутствующих. — И это отличный знак для нас! Без паники! Всё идёт так, как должно идти!

— Что ты такое говоришь?.. — гневно прошипел испуганный генерал-майор.

— У нас это в порядке вещей, — пожал я плечами. — Вам остаётся лишь принять это, как часть объективной реальности. Иначе вам не выжить.

Я уже привык, что в любое время суток в небесах может появиться очередной незваный гость нашего мира, который ещё не знает, что выполнить поставленную командованием боевую задачу он уже не сможет. Хуже, конечно, когда нас бомбит что-то из альтернативного будущего, но даже от фашистских артиллеристов бывает много проблем.

«Всегда знал, что Питер — это какое-то особенное место», — подумал я, ободряюще кивая генералу. — «За него отчаянно сражаются в сотнях миров...»

— Безумие... — констатировал генерал-майор Артамонов.

— ... в котором вы теперь живёте, — дополнил я. — Идём дальше. Тут недалеко, на самом деле.

Прошли парк насквозь — мои ведомые охреневали от видов, ведь в парке есть американские горки, которые выглядят очень футуристично и необычно. Хотя больше их внимания привлекали брошенные коляски, опрокинутые тележки со сгнившим содержимым, а также прочие признаки минувшей цивилизации.

— Обратите внимание! — воскликнул я. — Газпром-арена! Здесь проводились самые знаковые матчи всё никак не желающего окончательно умереть российского футбола! Для тех кто не знает, футбол — это когда десять миллионеров пытаются отнять друг у друга мяч, а за всем этим наблюдают простолюдины, потратившие на это зрелище часть своей скромной зарплаты! Их никто не заставляет, но они упорно идут на матчи и смотрят, смотрят, смотрят!

Минут через тридцать, мы поднялись на западный скоростной диаметр, где началась самая опасная часть — узкое пространство, на которое свободно заходят зомби и даже Аид не знает, сколько их там сейчас. Мы с Шув прикончили пару десятков по пути сюда, но они появляются тут регулярно, будто это какая-то особо важная кормовая база для зомби.

— Отсюда можно пронаблюдать лишь незначительную часть красоты этого великого города! — вещал я с интонациями заправского гида. — Те странные коробочки замысловатой формы — это жилые дома. Да-да, там жили люди и у нас в порядке вещей, когда здания строят высотой в двадцать, а то и тридцать этажей! Открою вам секрет — у нас есть даже «Лахта-центр», восемьдесят семь этажей и четыреста шестьдесят два метра! Высочайшее здание Санкт... прошу прощения, Петрограда! С ума сойти можно, не думаете?

Дошли почти до самого конца мостовой части западного скоростного диаметра и я увидел неприятное, но вполне ожидаемое зрелище.

— А сейчас вы можете увидеть, как зомби, упавшие в Малую Неву, уносятся течением, — сообщил я своей невольной экскурсионной группе. — Увы, но часть из них, всё же, прибивается к берегу, чтобы чинить препятствия даже тем живым, что как-то умудрились укрыться на острове. Вот такие вот дела, да...

В конце скоростного диаметра был установлен блокпост Коммуны.

— Это кто такие, Верещагин? — спросил начальник блокпоста, Иван Николаевич Гончарский, полковник МВД в отставке.

Вроде как, он ушёл в отставку ещё в конце 90-х и должен быть дедом, но так получилось, что теперь он у нас супер. Способен телекинезом манипулировать четырьмя неодушевлёнными объектами массой до десяти килограмм и на дистанцию до ста метров. Редкий потенциал сверхспособности — он способен метать во врагов гранаты, снаряды, мины, копья, дротики и так далее, поэтому его одного достаточно, чтобы надёжно перекрыть скоростной диаметр, но с ним ещё десять бойцов.

Насколько я знаю, он присоединился к нам дней пять назад, но познакомился я с ним только сегодня, когда шёл на Крестовский остров.

Я тут большую часть людей, постоянно обитающих в Коммуне, ни разу не видел, потому что бабуля развела бурную деятельность и все постоянно куда-то уходят, что-то делают, а потом оказывается, что стену надо срочно расширять, чтобы зомби вновь не заняли освобождённую территорию...

— Нашёл тут неподалёку, — ответил я. — В любом случае, надо доставить в Коммуну и опросить. Может, кто-то захочет остаться...

— А оружие? — спросил Гончарский.

— У нас тут апокалипсис, — развёл я руками. — Сам бы оружия ни за что не отдал и других принуждать не стану. Тем более, у них винтовки Мосина и один пулемёт Максима. Да и не ожидаю я от них проблем, в ближайшее время.

— Ладно, — кивнул полковник в отставке, выдержав короткую паузу на раздумья. — Но под твою ответственность.

— Как и всегда, — усмехнулся я.

— Проходите, — разрешил командир блокпоста.

Коммуна ждёт дерьма со всех сторон, даже сверху и снизу, поэтому там, где это возможно, стоят вот такие блокпосты, усиленные лояльными суперами.

— Ёперный театр... — изрёк вдруг Гончарский, посмотрев куда-то в сторону Малой Невы.

Я перевёл взгляд в том же направлении и обомлел.

— Обалдеть, — поддержал я реакцию полковника. — А вот это интересно!

По течению медленно и величественно дрейфовал фрегат-ресторан, который кто-то отшвартовал и пустил в вольное плавание.

Примечания:

1 — Штабс-капитан — Верещагин ошибается, потому что штабс-капитан был ниже капитана и занимал положение между поручиком и капитаном. И он введён в заблуждение наличием четырёх звёзд на погоне и одной полосой, что в точности копирует привычный для него капитанский погон. В Русской императорской армии капитан не имел на погоне никаких звёзд, а мог похвастаться только одной продольной полоской.

Глава седьмая. Жертвы

/12 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, западный скоростной диаметр/

— Я хочу себе этот корабль, — уверенно произнёс я.

— Но там же целая куча зомби, — сказала на это Шув. — Воняет, наверное, как в коллекторе.

— Отмыть можно всё, — заявил я. — Оснастить эту штуку мощным двигателем, набрать команду — здравствуй, мир! Можно будет разведать, как дела на Готланде. Ну и в Европу сходить, узнать, что там осталось интересного.

— Насколько я знаю, туда улетели ядерные ракеты, — сообщила мне Шув.

— Ну и что? — спросил я недоуменно.

— Радиация, мутанты, ядерная зима и всё такое... — перечислила она.

— В Фоллаут переиграла, что ли? — усмехнулся я. — Даже если туда отправили хоть тысячу боеголовок, есть бесчисленное множество маленьких городов, в которые даже не целились. Там радиационный фон в полном порядке, а ещё всякие полезности в целости и сохранности. И я думаю, что сейчас самое подходящее время для безудержного мародёрства.

— Ну, как знаешь, — пожала плечами Шув.

— Отлично знаю! — усмехнулся я. — А теперь бери колонну под начало и веди их в Коммуну. У меня, внезапно, всплыло новое дело.

— Уверен, что мне можно доверять? — лукаво улыбнулась Шув.

— Ты ведь знаешь, что я найду тебя, — совершенно серьёзно произнёс я. — И тогда я отдам тебя Бие, и попрошу её, чтобы она развлекалась с тобой как можно дольше.

— Да шучу я! — сдала назад супер. — Я доведу их.

— Сделай это так, будто от этого зависит твоя жизнь и то, что будет сразу после...

Оставив белых на Шув, я помчался к спуску со скоростного диаметра.

Фрегат, на корме которого написано «Фортуна», медленно двигался к выходу на Невскую губу, откуда ему прямой путь в Финский залив, а оттуда в Балтику. И всё — ищи свищи его потом.

Надо перехватывать сейчас.

Я был на этом корабле-ресторане, там есть аутентичный руль, а паруса функциональны — сам хозяин ресторана хвастался, что, теоретически, на «Фортуне» можно отправиться в море, но сам он бы не рискнул.

Спускаюсь на песчаный берег и начинаю разоблачаться. Оглядываюсь на предмет дронов, вглядываюсь в облачные небеса и решаю, что лучше забрать доспехи с собой. Пусть весят прилично, но оставлять их тут — рисковать бесценным и невосполнимым ресурсом. Да и непонятно, сколько на корабле зомби и какие они по качеству.

Извлекаю из рюкзака длинный шнур и тщательно скрепляю доспехи вместе, после чего привязываю их к поясу. Будут упорно тянуть на дно, но я чувствую, что они не станут большой помехой.

Фиксирую примерную траекторию корабля и решительно захожу в прохладную воду.

Мои ощущения меня не подвели и я, действительно, легко держусь на воде даже с тяжёлым грузом.

Плавать я, вообще-то, не умею, но зато умеет Тесей. И ещё как.

Развив очень большую скорость плавания, с пеной, образующейся при каждом гребке, я стрелой помчался к неспешно двигающемуся кораблю, на палубе которого шатались мертвецы. Они не спешили спрыгивать в воду, потому что не особо любили её, по не вполне понятным причинам.

Где-то за десять с лишним минут, догрёб до фрегата и в рывке из воды зацепился за самый нижний пушечный порт. Дальше было дело техники — по портам добраться до фальшборта и аккуратно перемахнуть через него.

Я сразу же оказался в тесной компании зомби, которые заметили меня практически мгновенно. Они оживлённо поплелись в мою сторону, а я вынул из ножен палаш и приготовился к бою.

Резкими и скупыми ударами начал методичную зачистку палубы, что не заняло много времени. Мертвецы тут были обычные, поэтому они вообще ничего не могли мне противопоставить. Вот будь их хотя бы сто...

Обезглавленные тела, чтобы не откладывать на потом, скидывал за борт, на корм рыбам.

— Негоже править кораблём, не зная, что же в трюме, — решил я для себя.

Стеснённые пространства под палубой создадут некоторые проблемы, поэтому я облачился в доспехи, вытер палаш ветошью и поместил его обратно в ножны. Пришло время кинжала Рагнара...

В полном боевом облачении, готовый ко всему, я спустился по широкой лестнице под палубу, где сразу же начал принюхиваться. Мертвечиной не пахнет, но воняет гниющими продуктами.

Помещение за помещением, исследую фрегат и обнаруживаю троих зомби в каюте владельца корабля-ресторана.

«Наверное, если бы корабль прибился к берегу где-нибудь в Европе, они бы долго гадали, как он пришёл аж из самой России...»

Вытаскиваю тела трёх упокоенных и выкидываю их за борт.

Больше никого на корабле не нахожу, поэтому решаю, что самое время заняться изменением курса.

Поднимаюсь на палубу и иду на капитанский мостик. Штурвал был умышленно заблокирован в нейтральном положении, чтобы течение Малой Невы не разворачивало корабль, но я быстро разбираюсь, что именно блокирует руль, после чего кручу штурвал вправо, чтобы корабль начал поворачивать налево.

Я сразу почувствовал феноменальное сродство со штурвалом, будто всю жизнь только и делал, что крутил штурвал корабля. Это было необычно.

Течение не сопротивляется и фрегат начинает поворачиваться. А вот когда корабль встал на курс к морскому вокзалу, блокирую штурвал и иду разбираться с парусами.

Предыдущий владелец корабля-ресторана говорил, что обернул шёлковые паруса в брезент, чтобы не подвергать нежную и дорогую ткань воздействию речной среды.

— Но что за сука решила срезать швартовые? (1) — спросил я себя. — А где стояла «Удача»?

Начал вспоминать, параллельно активно крутя штурвал, о дне, когда я посещал этот корабль-ресторан. Вроде бы, это было где-то полтора года назад, меня позвал туда мой менеджер, Владимир Пахомович, просто на ужин, чтобы поболтать и обсудить будущее. Там-то я и познакомился с владельцем ресторана, имени которого уже, увы, не вспомню.

— У крепости, — вспомнил я. — На петровской набережной.

Место очень козырное, землю там купить было вообще нереально, аренда помещений стоила безумных денег, поэтому организовать что-то на воде — это элегантное решение.

До причала было километра два, корабль шёл по течению очень медленно, поэтому я закурил и задумался о том, что можно сделать с этим кораблём, чтобы приготовить его к дальним походам.

Надо будет оборудовать стапели и вытащить корабль на берег, чтобы заняться тотальной модернизацией, в которую будет включена установка двигателя, добавлено усиление корпуса бронёй, а также оснащение достаточно мощной артиллерией.

Я планировал не это, не получение уже готового корабля, но раз он буквально сам продрейфовал мимо меня...

Когда я пересёк Петровский фарватер, течение перестало мне помогать, поэтому я повернул корабль налево и занялся парусами. Основные расчехлять было не нужно, поэтому я ограничился лишь маневровыми парусами.

Управление не было сложным, Тесей виртуозно маневрировал и на менее совершенных кораблях, поэтому я легко подвёл корабль к причалу и, спрыгнув на бетон, повязал швартовые на прикольные кнехты.

Снимаю маску и пытаюсь повторить то, что легко делал секунды назад. Узел «восьмёрка» с первого раза повторить не удалось, но остальные швартовые уже повязаны, поэтому есть возможность попрактиковаться...

— Верещагин?! — окликнули меня с крыши морского вокзала.

— Вы кто такие?! — спросил я, с третьей попытки завязывая правильную «восьмёрку» на кнехте.

— Пост наблюдения за морем! — сообщил боец в форме ВС РФ, стоящий за бруствером из мешков с песком. — Нас не предупреждали, что будут причаливать суда, поэтому мы сообщили в штаб!

— Охраняйте корабль! — велел я. — Это моя собственность, на которую у меня большие планы! Пропадёт — будет суровый спрос!

— Ладно! — не стал спорить наблюдатель. — Проследим!

Киваю ему и иду в сторону оборонительного периметра.

— Дмитрий Ибрагимович! — помахал мне рукой Игорь.

— Здоров! — приветствовал я его. — Запустите?

— Конечно!

Прохожу на территорию Коммуны и вижу взвод красноармейцев, разгружающих кузов КамАЗа. Ящики с боеприпасами.

— Товарищ Верещагин! — подбежал ко мне неизвестный боец. — Вас вызывает к себе товарищ председатель народного совета!

— Срочно? — уточнил я.

— Велено вести сразу же, как явитесь, — ответил боец.

— Ладно, — кивнул я. — Веди.

Бабуля заседала на очередном собрании народных депутатов.

Я как-то зарамблерил на останках интернета, что это такое — советы народных депутатов и понял, что ничего нового Агата Петровна не изобрела, а просто скопировала то, что было создано во времена Революции, с исключением некоторых пунктов, типа, не пускать в советы аристократию, барыг и прочих неблагонадёжных. Сейчас пускают всех, за кого голосуют избиратели, потому что, наконец-то, во всём мире настал первобытный коммунизм — денег нет, вещи имеют только прикладную ценность, оружие имеет высшую ценность, а социальный класс всего один — пища для зомби и друг для друга.

«Наверное, следует называть это диким коммунизмом», — подумал я.

— Появился, наконец-то, — заметила меня бабушка. — Товарищи! Предлагаю поставить на повестку вопрос о белых, коих привела всё ещё приговорённая к расстрелу Людмила Метелина.

Депутаты сначала коллективно посмотрели на меня, после чего начали переглядываться и перешёптываться.

Всего на заседании присутствовало девять депутатов, не считая бабушки, но это логично — людей ещё мало, поэтому много депутатов быть и не может.

— Вот о Людмиле я тоже хотел бы поговорить, — перехватил я инициативу. — Требую для неё амнистии, потому что считаю, что она может принести нам много пользы. Как минимум тем, что неплохой боец. Вдобавок следует сказать, что она не слетела с катушек, как многие суперы.

— Сначала объясни, зачем ты привёл в Коммуну беляков, — потребовала бабушка.

— А что, надо было бросать их на съедение зомби? — усмехнулся я.

— Если бы ты послушал требования их генерала, то всерьёз задумался бы об этом, — вздохнула бабушка. — Он требует связь со ставкой царя, где бы она ни находилась, а также пытается сагитировать наших бойцов переходить под его командование.

Ну, что-то вроде такого я и ожидал.

— Так вы здесь власть — проясните человеку, — улыбнулся я. — Он в шоке, как и все, невольно прибывшие в наш мир. Сейчас он пытается вернуть контроль над ситуацией, утраченный в ходе...

— Мы это знаем и понимаем, — перебила меня бабушка. — Но зачем ты привёл их без согласования с нами?

— Ситуация была очень близкой к критической, параллельно с мыслительным процессом я ещё и от зомби отбивался, вообще-то, — ответил я. — Да и как ты себе представляешь согласование спасения жизней двух сотен людей?

— Тем не менее, — покачала головой Агата Петровна.

Хочет взять под колпак, чтобы по стойке смирно стоял и строевым шагом ходил, когда надо будет сходить в ларёк за пивом и сигаретами...

— Бабуль, ты меня не строй, — вздохнул я. — Другим коммунарам можешь приказывать, указывать, сеять светлое нефильтрованное, а меня оставь в покое. Я работаю один, начальства над собой не потерплю, поэтому навязчиво требую относиться ко мне, как к стихийному бедствию. Я просто прихожу, иногда помогаю, когда есть возможность, а нет возможности — ну, значит, без меня обойдётесь. Я не часть команды. Кстати о команде...

— Всё с тобой понятно, — поморщилась бабушка. — Не могу сказать, что я удивлена.

— И остальные тоже не удивлены, я надеюсь, — оглядел я присутствующих народных депутатов.

— Дмитрий — свободный человек, — встал со стула какой-то бодренького вида дядька лет семидесяти, одетый в костюм типичного совдеповского стиля. — В ряды ополчения Коммуны он не вступал, поэтому приказы комиссаров и командиров он слушать не обязан, так что имеет полное право так говорить. Не ощущаю почвы под претензиями и неодобрением, Агата Петровна.

Бабуле не понравилось, что дедок попёр на неё, пусть и обоснованно. Внешне это проявилось лишь в на мгновение изменившемся взгляде, а так, каменное лицо бабушки не дрогнуло ни на микрометр.

— И всё же, если уж ведёте кого-то в Коммуну, Дмитрий, будьте добры предупреждать заблаговременно, — продолжил крепкий старичок.

— Мы не представлены, — нахмурил я брови.

— Геннадий Васильевич Шклов, — представился старичок. — Рад очному знакомству.

— Взаимно, — улыбнулся я. — Что там дальше по повестке, Агата Петровна?

— Амнистии не выдаём, — покачала головой бабушка. — Мера пресечения должна быть приведена в исполнение.

Эх...

— Она нужна мне, поэтому я готов щедро заплатить, — заговорил я после паузы. — Я ещё не разбирал кучу сфер, полученных с хладных трупов Барина и его команды — можете забрать их в безраздельное и счастливое пользование, а взамен отдать мне Шув, в безраздельное и счастливое пользование.

— Ты что... — заговорила бабушка.

— Нет, — усмехнулся я. — Почему ты настолько плохого мнения обо мне? Она полезный боец и нужна мне для усиления костяка моей боевой группы.

Очень маленькой, но очень гордой боевой группы...

— И даже не посмотришь, что отдаёшь нам? — усмехнулась бабушка.

— Да мне плевать, — пожал я плечами. — Шув мне ценнее, потому что сферы сверхспособностей не могут прикрыть мне спину.

— Ладно, товарищи, голосуем, — решила бабушка. — Кто за амнистию Людмилы Метелиной? Поднимите руки.

Из десяти депутатов руку подняли семеро.

— Большинством голосов принято, — резюмировала Агата Петровна. — Следующий вопрос повестки — как быть с белыми?

— Я считаю, что нужно отделить военных от гражданских, — вновь встал со стула Шклов. — Пусть военные катятся, куда хотят и умирают во имя царя, но гражданские должны остаться — люди там простые, случайно оказавшиеся рядом с площадью переброса. Перекуём их, постепенно, в настоящих коммунаров.

— Думаю, меня этот вопрос касается очень опосредованно, — поделился я мнением. — Поэтому вынужден откланяться — дела...

Покидаю зал заседаний и иду домой. Политикой не интересуюсь, ни глобальной, ни местной, поэтому мне всё равно, что они там решают и разрешают. Наверное, это налёт прошлой жизни — думай не думай, а всё равно ничего не изменишь. В голосованиях никогда не участвовал, ни в России, ни в Казахстане — выработавшееся за прожитые годы недоверие к власти не позволяло столь напрасно тратить время. Возможно, народный совет дофига чего решает сейчас, но я в него всё ещё не верю. Слишком мало времени прошло, чтобы понять.

— О-о-о, неужто майор Краснодубов собственной персоной? — увидел я начальника штаба сил ополчения Коммуны. — Здравия желаю, товарищ майор!

— Здравия желаю, — расслабленно козырнул мне Евгений Игоревич. — Вот ты-то мне и нужен, кстати.

— В курилку, — призвал я его.

Сели на лавочке в беседке и закурили. Решил, что сегодня хороший день и можно посмолить сигару. Раскуриваю штуку, в которой всякие латентные гомосеки усматривают фаллический символ и начинаю с наслаждением дымить ею.

— Никогда не понимал, что в них находят люди... — произнёс майор задумчиво.

— Так для чего я тебе нужен? — спросил я.

— Слышал я, что ты кораблём обзавёлся, — улыбнулся Краснодубов. — Если не секрет — зачем тебе корабль?

— Нужен для проведения поисково-грабительских морских операций, — честно ответил я. — Европа славится богатством, поэтому будет глупо оставлять всё на поток и разграбление местным мародёрам.

— Вот ты где! — нашла меня Шув.

— А вот и ты, — улыбнулся я. — Поздравляю, кстати! Совет народных депутатов принял решение, большинством голосов, что тебя больше не надо расстреливать. Ты амнистирована и дело лишь за документальным оформлением этого факта.

— Ну... — Шув села на лавку и тоже закурила. — Ура, наверное...

— Промышлять грабежом? — спросил у меня майор.

— Мародёрством, если быть точным в терминологии, — поправил я его. — Грабёж — это отнимать у живых, а я собираюсь грабить мёртвых. Если в каком-нибудь гараже лежит отличный лодочный двигатель или дизель-генератор, то им что, пропадать зря? А если на улице уже который день лежит бесхозная винтовка? Не подобрать такое — это преступление против человечества!

— Делай, что хочешь, — пожал плечами Краснодубов. — У нас своих проблем хватает. Тебе, как понимаю, всё ещё нужны Берсон и Козьмин?

— Ещё как нужны! — усмехнулся я. — Я собираюсь формировать свою команду, в которой вижу не меньше двух сотен бойцов.

Кивнув, майор сделал затяжку.

— Мне тут «внук» звонил, — вдруг сообщил он. — Дико осознавать, что я здесь погиб уже давно, сын тоже уже давно умер, а внук детей и внуков завёл...

— Как пообщались? — поинтересовался я.

— Знаешь, — Краснодубов поморщился. — Странно как-то пообщались. Не знаю, о чём с ним говорить, он не знает — вроде да, родичи, но...

— А как у них дела там, на Готланде? — спросил я.

— Живут, — пожал плечами майор. — Проблемы непрерывных атак зомби у них нет, но вылазки за ресурсами они совершать вынуждены. Думаю, нормально у них всё будет.

— Это хорошо, — кивнул я.

Не стал говорить, что всё это продлится, максимум, пять-десять лет, а потом разрозненные группы на континенте объединятся, насильно ли, добровольно ли, после чего кто-то обязательно захочет присоединить к себе безопасные острова.

— Ладно, пойдём мы, — решил я. — Был рад пообщаться.

— Удачи, — кивнул мне Краснодубов.

— Какие планы? — спросила Шув, когда мы направились ко мне домой.

— Я поем, посмотрю какой-нибудь фильм на DVD или поиграю во что-нибудь на своём компе, после чего завалюсь спать, — ответил я. — Но сначала схожу к капищам.

— А где ты живёшь? — спросила она. — И где жить мне? Можно же у тебя, да?

— Я живу в двушке вон в том здании, — указал я на свою сталинку. — Ты можешь жить у меня, но могу обещать только место на диване.

Мимо прошли два красноармейца, сопровождающих двоих офицеров с генерал-майором Артамоновым. Шли они в зал заседаний — видимо, будут обсуждать правила поведения в Коммуне и дальнейшую интеграцию новичков в наших суровых реалиях.

Сопроводил Шув в свою квартиру.

— А тут как-то по-холостяцки, — дала она свою оценку интерьеру моего жилища. — Вода и свет есть?

— Есть, — кивнул я. — Но помни, что это временное решение. Скоро обсужу вопрос с начальником жилищного хозяйства, как узнаю, кто он такой и где заседает, после чего выбью тебе отдельное жилище.

— А если тебе понравится жить со мной? — лукаво улыбнулась Шув.

— Готовить умеешь? — сразу спросил я.

— Ну, кое-что приготовить смогу, — не очень уверенно ответила она.

— «Кое-что» меня не устраивает, — покачал я головой. — Если умеешь готовить нормально, то твои шансы здорово увеличиваются.

— Я смогу тебя удивить, — усмехнулась Шув.

— Я иду на капища, — сообщил я ей. — Квартиру не сжигать, вести себя прилично.

— Замётано, босс, — улыбнулась Шув.

Во дворе появились подготавливаемые Краснодубовым новобранцы, с которыми сегодня решили проводить подготовку по сборке-разборке стандартного оружия ополченцев — АК-74М.

Для меня загадка, откуда Коммуна берёт оружие, но у них на вооружении армейские образцы, которые достать не так просто, даже несмотря на творящийся вокруг Апокалипсис. Моя гипотеза — связь с Готландом стала гораздо сильнее, потому что тамошние власти всё же решили не оставлять Питер окончательно и поддерживают «свою» силу в регионе, на всякий случай.

— Приветствую, богиня, — привстал я на колено у капища Бии.

— Приветствую тебя, мой верный, — практически мгновенно ответила богиня, будто ждала меня.

— Почему меня не пустили в Царство мёртвых? — спросил я.

— Твоё появление там нежелательно, — ответила она. — Причины всё те же — Сатана и его деятельность.

— Понятно, — вздохнул я. — А на будущее — как можно облегчить получение амброзии?

— Только при личной явке, — ответила Бия. — Через алтарь, как ты, наверное, надеешься, мне тебе ничего не передать. Он работает лишь в одну сторону.

— Жаль, — ответил я на это. — Но тогда у меня будут проблемы с Шув.

— Не в ближайшие десять дней, — сообщила мне богиня насилия. — Она съела не так много, как в прошлый раз, поэтому сможет протянуть больше. От этой зависимости можно избавиться, если постепенно сокращать количество амброзии в порции. В прошлый раз она забила ею желудок, поэтому позывы начались так скоро, сейчас съела лишь пригоршню. В следующий раз я передам ей лишь полпригоршни. Но это создаст другую проблему.

— Какую проблему? — не понял я.

— Снижение количества ослабит и то, что вы называете «ломкой», — ответила Бия. — Пусть после съедения пригоршни амброзии она сможет обходиться без неё почти два десятка дней, не рискуя при этом жизнью и здоровьем, но последствия для неё будут слабее и она сможет отказаться от неё, пусть и очень неохотно. Имею в виду, что отказ её больше не убьёт.

Значит, это не классическая наркота. Ну, неудивительно. Божественная наркота должна работать иначе, она и работает не так, как химическая дурь.

— Хотя ей глупо от неё отказываться, — продолжила Бия. — Не заметил, что она стала чувствовать себя лучше? Молодость и потенциальное бессмертие — кто же добровольно откажется от такого?

— Так амброзия всерьёз это даёт? — спросил я с удивлением.

— Бессмертие она даёт ложное, — ответила на это Бия. — Если регулярно есть амброзию, то от старости и болезней не умрёшь, но всегда можешь быть убит. Молодость она тоже даёт — уже сейчас у неё обновляются внутренние ткани, что омолаживает её на многие месяцы. Но это тоже тщетно, ведь молодость ложная — лишь телесная.

— Вот тут поясни, — попросил я.

— Молодость — это не только молодое тело, но и юность мыслей, — ответила богиня насилия и жестокости. — По-настоящему молодым смертный стать не может. Каждый прожитый год будет оставлять неустранимый отпечаток на разуме, что будет сказываться на всём. Быть вечно юными, духовно и телесно, уделено лишь нам, богам...

А вот эти её слова были достаточно глубокими. Все почему-то думают, что молодость — это только физическое состояние, а не духовное. Но ведь всем известно, что даже мысли могут постареть и устареть. Через двадцать лет молодёжь не поймёт твоих мотивов и ценностей, они будут казаться им парафиновыми и неактуальными, а ты, обеспеченный телесной молодостью, будешь выглядеть для них идиотом под влиянием старых идей.

— Я нашёл корабль, — сообщил я богине.

— Я видела, — ответила она. — Не совсем то, что я имела в виду, но сгодится. Теперь тебе нужна команда.

— Занимаюсь этим, — кивнул я.

— Если тебя не затруднит, мне нужны жертвы, — вдруг сказала Бия. — Не менее пяти суперов. Взамен я обещаю тебе, что Ани Паавола покинет ад и отправится в Элизий.

— С чего такая спешка? — напрягся я.

— Что-то грядёт, поэтому я хочу подготовиться, — ответила богиня. — Сможешь сделать это для меня?

— Постараюсь, — ответил я после недолгой паузы.

— Иди, — велела мне Бия. — И принеси мне жертвы.

Примечания:

1 — Швартов — канат, которым привязывают судно на стоянке.

Глава восьмая. Принудительная остановка

/13 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, Коммуна/

— Что за шум? — вышел я во двор и увидел там кучу народа, также высыпавшего из жилищ, чтобы посмотреть на источник неразберихи.

— Новенькие уходят, — сообщила мне какая-то тётка в домашнем халате.

— Белые? — уточнил я.

— Белые, — подтвердила она. — Так и надо, нечего им у нас делать!

— Прямо все уходят? — задал я следующий вопрос.

— Не знаю, — ответила моя неизвестная соседка.

Эх, придётся самому всё прояснять...

Иду к источнику шума и вижу, как небольшая группа людей при оружии проходит через ворота первой оборонительной линии. Вижу во главе этой колонны генерал-майора Артамонова, а также всех офицеров.

Гражданские и часть солдат остаются, вон, жмутся друг к другу у жилого здания, но основная масса солдат решила остаться верной присяге. Уходящие ещё не знают, что обрекли себя на смерть, но осуждать их я не могу — сам не знаю, как бы поступил в их положении.

— Не смогли уговорить? — спросил я Краснодубова, который наблюдал за уходом группы боеспособных мужчин.

— Не смогли, — ответил майор. — Но гражданские остаются, как и некоторые солдаты.

Я посчитал оставшихся солдат и насчитал пятнадцать человек, среди которых были старшина Аркадий Пасюра и рядовой Никодим Семёнов. Вот эти двое, когда увидели меня, сразу же решили подойди и поговорить.

— Здравия желаю, ваше... — приветствовал меня Пасюра. — То есть, здравия желаю.

— Здравия желаю, — вторил ему Семёнов.

— Здравствуйте, — кивнул я им. — Решили остаться?

— Ну, да, — ответил старшина. — Тут безопаснее и понятнее. Пусть и марксисты... Знать бы ещё, кто это такие...

— Его благородию генералу они точно не понравились, — добавил рядовой Семёнов.

— Узнаете ещё, кто это, — усмехнулся я. — Какие виды на дальнейшую жизнь?

— В ополчение запишемся, — без раздумий ответил старшина. — Говорят, жильё дадут за просто так, и кошт назначат.

— Это замечательно, — улыбнулся я. — Если вдруг будет желание вступить в команду отчаянных и бесшабашно храбрых...

— Ты людей у меня не переманивай, — перебил меня Краснодубов. — Приведёшь бойцов — тогда и получишь своих.

— Ладно-ладно, — вздохнул я. — Но красноармейцы на деревьях не растут, так-то.

— Вот именно, — хмыкнул майор. — Ищи там, где растут.

Генерал-майор со своим немногочисленным войском убыл в неизвестность, а мы пронаблюдали, как закрываются врата. М-да, грустно...

Иду обратно домой, досыпать. Шув похрапывает на диване, из приоткрытого окна доносятся отголоски разговоров соседей, стоящих во дворе и обсуждающих произошедшее, тихо гудит холодильник, а ещё на компьютерном столе моргает синими лампочками роутер.

Закрываю окно и ложусь спать.

Настоящее утро началось где-то через четыре-пять часов, которые я провёл под тёплым одеялом, в кровати.

Заварил кофе, пожарил яичницу, распечатал упаковку вяленого мяса и позавтракал. Яйца поступают из курятника, официально учреждённого в Коммуне в знаменательный день 17 апреля. Не знаю, где они достали кур, но популяцию их постараются умножить, чтобы не лишаться всем нужных яиц, без которых не приготовить много чего.

Со скотом сложнее, потому что мало того, что его нет в Питере, так ещё непонятно, чем его кормить. Без скота не будет мяса, кроме тушёнки, а это проблема. Тут либо всем становиться веганами-куроедами, когда тушёнка закончится, либо осваивать сельскую местность и вылавливать там парнокопытных.

В общем и целом, даже я, не связанный напрямую с делами Коммуны, вижу целые скопления подводных камней, которые обязательно станут проблемой в долгосрочной перспективе.

«Хотя мясную проблему можно частично купировать... рыбой», — подумал я, доедая вяленку. — «Рыболовецкий флот обеспечит людей достаточным количеством незаменимых аминокислот, а ещё я никогда не слышал о зомби-мореходах, что означает высокую безопасность промысла».

Надо бы поделиться с бабулей идеей, хотя, думаю, если я догадался, то она уже давно догадалась. Ну и мне самому было бы неплохо озаботиться рыбацкими сетями на корабль, чтобы было чем прокормиться в тяжкую пору.

Шув проснулась и пошла на запах кофе и еды.

— А мне? — спросила она, увидев пустые тарелки.

— Я что, похож на твою мамашу? — усмехнулся я. — Продукты в холодильнике, кофе в пакете — аппаратурой пользоваться умеешь.

— Мог бы чего-нибудь на двоих сварить... — пробурчала Шув и ушла в ванную.

— Сперва заслужи особое отношение! — крикнул я ей с усмешкой. — Сиди дома, до первого сигнала. Нужна будешь — напишу тебе на Телегу.

— Хорошо! — ответила супер.

А я закончил завтрак, скинул посуду в раковину и пошёл одеваться.

Надо сходить в мастерскую, выполнить несколько заказов, после чего заниматься кораблём.

— Добренького утречка! — приветствовал я Антона Борисовича. — Готовы к работе?

— Доброго! — заулыбался кузнец. — Ещё как готовы!

— Чем «порадуете» на этот раз? — спросил я.

— Поступил заказ на кирасы, — ответил кузнец. — Шлемов у нас в достатке и армейских, а вот с бронежилетами беда. Думаю, тебе это сделать будет проще, чем полные латы.

— Что по материалам? — спросил я.

— Двадцать комплектов нарезал из броневой керамики, — сообщил мне Пронин. — Ох и хлопотное это дело, скажу я тебе.

— Показывайте.

Не знаю, где сталкеры регулярно находят бронепластины, но они не мелочатся — на некоторых разрезанных секциях сохранились этикетки, на которых значится Бр5. Это значит, что пластина способна выдержать бронебойно-зажигательную пулю из СВД, с дистанции, минимум, десять метров. Это значит, что автоматные и пистолетные пули будет держать гарантированно и с меньшим ущербом целостности пластины.

— Что ж, приступим, — вздохнул я и надел на себя металлокерамическую поделку на титановой проволоке.

Решил поэкспериментировать и, сугубо для разнообразия, надел на лицо маску Наполеона.

Кираса, после недолгой задержки, начала метаморфировать и превратилась в кирасу времён Наполеоновских войн. Память, заимствованная у маски, подсказала, что это кираса четвёртого типа, принятая на вооружение в 1812 году.

Особенностью было то, что весь титан, скреплявший разрезанные пластины, пошёл на внешний слой и стал блестеть. Не самое лучшее свойство в условиях современной войны, но это всегда можно замазать краской.

— Хотел бы я, чтобы ты всегда была со мной, — изрёк я и поморщился от скрутившей желудок боли.

Расцепляю крепления и снимаю кирасу. Весом она вышла килограмм в десять, что тяжеловато, но очень близко к современным бронежилетам эквивалентного класса защиты. Никто не будет жаловаться, я думаю, потому что, в отличие от современных бронежилетов, эта кираса будет одинаково защищать под любым углом попадания пули. Бронежилеты же имеют уязвимые места, возникающие из сообразности веса и удобства ношения, а эта кираса их лишена, пусть и в ущерб удобству. Благо, наполеоновские конструкторы знали, что кирасирам приходится часто нагибаться в седле, поэтому в паховой области есть свободное пространство.

— Ещё девятнадцать и всё, — приободрил меня Антон Борисович. — Каждая такая кираса — спасение чьей-то жизни!

— Знаю, — вздохнул я. — Давайте следующую.

Через два с половиной часа покинул кузницу совершенно истощённым. Надо снова позавтракать, потому что завтрак я уже выблевал в ведро. Недальновидно я поступил, что решил позавтракать...

Зато двадцать кирас времён Наполеона, но изготовленные из броневой металлокерамики, заняли свои места на складе готовой продукции. Кто-то выживет за их счёт, а кто-то умрёт. И пусть выживут наши, а погибнут враги. Чем смог, как говорится.

Осознавая, что не дойду до дома, усаживаюсь в курилке и достаю сигареты.

«С такой жизнедеятельностью и секс не нужен», — подумал я.

— А вот и он, — подошёл к курилке красноармеец Козьмин. — Чего не взял меня на прошлую вылазку?

— Тебе не надо было видеть то место, куда я ходил, — вздохнул я. — Очень плохо влияет на идеологическую составляющую...

— Не доверяешь, что ли? — нахмурил брови Константин.

— Это не вопрос доверия, — покачал я головой. — Просто не надо, чтобы остальные знали о том месте. Оно ведь поставит под сомнение ваше учение. Материализм, знаешь ли, не терпит неуместных артефактов. А там не артефакт, а целый артефактище...

— И что же это? — усмехнулся Козьмин.

— Загробный мир, — честно ответил я. — Но я уже вижу, что ты не веришь. Оставим эту тему, хорошо?

— Загробный мир? — лицо красноармейца стало скептическим. — Как попы говорили?

— О, нет, — покачал я головой. — Попы тебе о таком никогда не говорили. Не забивай голову, тебе оно не надо, я уверяю тебя.

— Ну, хорошо, — кивнул Козьмин. — Так когда пойдём на вылазку?

— Пока что рано, — ответил я. — Надо заняться кораблём. Хотя, сначала нужно придумать, как сделать док... В общем, считай, что у тебя с Берсоном отпуск. До востребования.

— Тогда мы, наверное, обратно в ополчение запишемся, да? — спросил красноармеец.

— Нет, — покачал я головой. — Вы всё ещё в моём распоряжении, поэтому просто стойте на довольствии и никуда не ходите. Вы можете понадобиться в любой момент. Вот, например, завтра точно пригодитесь.

— А что завтра? — спросил Козьмин.

— А завтра и узнаешь, — ответил я. — Ох, что-то мне нехорошо... Поплетусь-ка я домой...

Сначала надо посидеть, подумать, аки Пётр I, по морскому вопросу, а затем сходить к Пронину, сделать новый заказ. А после можно и поспать, чтобы поправить подорванное здоровье.

/14 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, Коммуна/

— Ну и задачки ты мне даёшь... — пожаловался кузнец. — Но сделали мы с ребятами, напилили... Ох, сколько абразива изведено...

— И это здорово, что напилили, — кивнул я. — Где они?

— Идём.

Вчера мне пришлось отдать все мелкие сферы, чтобы получить стволы раздолбанных винтовок хай-тек французов и части их брони.

Оказалось, что боеприпасы к футуристическим девайсам уже потрачены, поэтому это передовое оружие годится сейчас лишь в качестве музейных экспонатов. Две единицы так и остались на хранении завхоза, а остальные я забрал, чтобы пустить на то, что высоко поднимет и сильно потрясёт этот мир...

Как я и ожидал, стволы винтовок и пистолетов французиков обладают охренительной прочностью, которая сильно выше, чем у их силовой брони, поэтому я ожидаю, что в качестве армирования новой брони они подойдут лучше, чем любые наши сплавы и составы.

Антон Борисович распилил стволы и сформировал из них две сетки, которые станут основой для нагрудников кирас, основной частью которых будут элементы бронирования французиков.

Полуфабрикаты ждали нас на столах в подсобке Пронина. Выглядели они жалко, но это только пока.

— Вот ради этого момента терпел... — сообщил мне кузнец. — Давай, не томи!

Надеваю первый прототип, после чего натягиваю на лицо маску Наполеона. Это, в каком-то смысле, символично — Наполеон создаёт французские кирасы из французских материалов. Почему-то я даже не сомневаюсь, что эти экзоскелетные брони делали именно во Франции, потому что такую важную вещь не доверишь тайваньцам или у кого обычно аутсорсят наши западные партнёры?

Сердечко забилось в ритме ламбады, кишки скрутило так, будто они вознамерились вывернуться наизнанку, но я предвидел, поэтому не завтракал.

Меня взяли под руки Берсон и Козьмин, и лишь поэтому я не рухнул на тщательно выметенный пол. Но, постепенно, отпустило.

Смотрюсь в ростовое зеркало, притащенное Прониным из своего дома, и не могу налюбоваться. Решётка из оружейных стволов исчезла, оставив о себе лишь воспоминание в виде трёх пар декоративных рёбер, исходящих из грудины кирасы, элементы брони слились в некий новый сплав, химических характеристик которого мы так и не узнаем, а скреплявший всё это карбид титана большей частью ушёл на элементы декора.

Чёрная кираса вышла потрясающего облика и я просто млел от того, какое же у моей маски чувство красивого...

— Козьмин, твоя! — снял я кирасу. — Сейчас, пока меришь, шлем сделаем.

Неповреждённый шлем из-под хай-тек брони я постарался надеть прямо с маской на лице, уж очень хочется узнать, что получится в итоге.

Маска сильно жала на лицо, но давление быстро прекратилось, после чего я начал ощущать вес метаморфирующего шлема.

Поворачиваюсь к зеркалу и вижу, что шлем превратился в кирасирскую каску с совершенно неаутентичным забралом и визором из бронестекла. Неаутентично, но мне нравится.

— Хотел бы я, чтобы ты всегда была со мной... — изрёк я и сразу же испытал адскую боль.

Кишки будто дёрнуло ржавым крюком и боль от этого была просто невыносимой. Я почувствовал, что падаю, но самого падения уже не ощутил.

Очнулся я от резкого и неприятного запаха. Голова адски болела, очень сильно тошнило, но лежал я не на полу кузницы, а в госпитале.

— Чего ж ты себя не бережёшь-то, Дмитрий Ибрагимович? — поинтересовался Роман Хитров, местный целитель, отставляя от меня ватку с нашатырным спиртом. — Налицо острое физическое истощение. Поберечься тебе надо.

— Шлем получился? — спросил я, превозмогая слабость.

— Ещё как, — подтвердил Пронин, присутствующий в палате. — Ты сам обалдеешь, когда узнаешь, насколько получился.

— Так показывай, — попытался я привстать.

— Лежать! — приказал Хитров. — Минимум трое суток постельный режим! Если от сердечного приступа отойдёшь — мне потом с бабушкой твоей объясняться!

— Не могу себе позволить трое суток постельного режима, — ответил я на это. — Слишком многое надо сделать.

— Тогда двое, — пошёл целитель на уступку. — Но это моё последнее слово.

— Сутки? — попросил я.

— Двое суток, — покачал головой Хитров. — Ты вообще ничего не сделаешь, если помрёшь.

— Аргумент, — нехотя признал я. — Ладно, двое суток.

— И больше не делай того, что ты там сделал, — потребовал целитель. — Это, как мы видим, может убить.

— Не могу обещать, — вздохнул я.

— А это... — заговорил кузнец. — Шлем-то посмотреть ему можно?

— Недолго, — нахмурил брови целитель.

— Ты смотри, Дмитрий Ибрагимович, — Пронин вытащил из своего сидора шлем. — Надень, сам всё поймёшь.

Принимаю шлем и надеваю его. В тот раз я практически ничего не видел, потому что меня безжалостно плющило, но сейчас я сразу же заметил, что визор шлема не лишился электронной начинки, но она теперь сильно преобразована.

Система быстро определила цели и настойчиво рекомендовала вооружиться каким-нибудь огнестрелом, чтобы она могла посчитать траектории для наведения. Ещё она требовала внести характеристики оружия и боеприпасов.

— Блокировки больше нет, — сообщил Пронин. — Работает тепловизор, затылочные камеры, радиосвязь, лазерный дальномер, работает какая-то штука, помогающая целиться, база данных тоже открыта — все ограничения сняты. Вот за такой шлем можно убивать...

— С таким шлемом можно убить любого, кто покусится, — усмехнулся я. — Вот же круто... Тут даже видеосвязь можно организовать!

— Всё, время вышло, — потерял терпение Хитров. — Оставьте пациента в покое и эту штуку с собой заберите!

— Ладно-ладно, мы уходим, — поморщился Пронин. — Я этот шлем придержу у себя, заберёшь, как выйдешь отсюда.

— И аккуратнее с ним! — попросил я.

— Уходите, — потребовал целитель.

Красноармейцы и кузнец покинули палату, захватив с собой и шлем. А мне так хотелось изучить его функционал...

— Телефоном хоть пользоваться можно? — спросил я.

— Тебе нельзя перенапрягаться, — покачал головой Хитров. — Это не мои хотелки, а объективные обстоятельства твоего состояния — ты можешь умереть, Дима.

— Я чувствую себя почти нормально, — ответил я на это.

— Вот именно, — хмыкнул целитель. — Маску тоже не надевай, потому что это именно она источник истощения. Сверхспособности слишком плохо изучены, неясно, как они влияют на организм...

— А книжку почитать? — спросил я.

— Завтра, — неохотно разрешил Роман Хитров. — Как только я пойму, что твоё состояние отдалилось от критического.

Слабость была, это факт, но я не чувствую, что моё состояние близко к критическому. Впрочем, он знает лучше, врач же, поэтому полежу пару суток. Наконец-то, мать его, отдохну по-человечески...

— Если увидите Арию, попросите её принести мне книжки из моего дома — по строительству кораблей, — попросил я Хитрова. — И скажите, чтобы сказала Шув о моей временной нетрудоспособности.

— Передам, — пообещал целитель.

/16 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, Коммуна/

— Я в полном порядке? — спросил я у целителя, снимающего с моей руки тонометр.

— Состояние приемлемое, — подтвердил он. — Но я бы воздержался от того, что ты там делаешь со своей сверхспособностью. Твой организм слишком слаб, чтобы выносить подобную нагрузку.

— Понял, — кивнул я. — А на сколько?

— На месяц минимум, а лучше на два, — ответил Роман. — Позавчера я заметил у тебя некоторые начальные признаки мышечной дистрофии, а сегодня их уже нет. Это значит, что твоя сверхспособность устраняет последствия, но в тот день ты отдал больше, чем мог. Ничего не даётся просто так и не берётся из ниоткуда. Помни об этом.

— Буду всегда держать в голове, — вздохнул я. — Кстати, а если я буду убивать зомби без маски...

— Я тоже подумал об этом и хотел тебе порекомендовать, — улыбнулся целитель. — Мною давно замечено, что даже не суперы становятся сильнее и даже молодеют, если убивают зомби, вынужденно или намеренно. Как я понимаю, в твоём случае всё уходит на усиление масок, а сам ты почти не меняешься. Допускаю, что если начнёшь убивать зомби без маски, это должно помочь тебе.

— Начну сразу же, как пойму, что готов, — произнёс я и встал с кушетки. — Спасибо, доктор, за помощь! С меня причитается.

— Это моя работа и мой долг, — ответил Роман. — Но мне приятно, что ты ценишь это.

— Пойду я тогда, — опустил я правый рукав. — Ещё раз спасибо.

Двое суток прошли на удивление быстро. Даже как-то не понял, что уже всё, пора возвращаться к трудовым будням.

— Трудовыебудни... — без пауз изрёк я и пошёл домой.

На лавке у подъезда увидел Шув, раздобывшую где-то ноутбук. Она пристально пялилась в экран. На ушах её какие-то премиумные наушники экстра-класса, которые сейчас почти ничего не стоят. Их полно в магазинах электроники, они почти никому не нужны. Как быстро изменились наши ценности. Лишь полтора месяца прошло...

— О, очухался! — обрадовалась она. — Привет!

— Привет, — кивнул я ей и сел рядом. — Что смотришь?

— Атаку титанов, — ответила она.

— Что за «Атака титанов»? — не понял я.

— Это аниме о... — начала объяснять Шув.

— Аниме? — перебил я. — Не интересует.

— А жаль, — вздохнула она. — Реально классный сериал. Жаль, что финал так и не выйдет... Эх...

— Наверное, — пожал я плечами. — Чем занималась, пока меня не было?

— Ну, всяким, знаешь ли, — лукаво улыбнулась она. — Нашла коллекцию порнухи на твоём компе, и теперь я знаю твои предпочтения...

— Чего? — нахмурил я брови.

— Шучу, ха-ха! — рассмеялась она. — Не нашла ничего, к сожалению. Но это не значит, что там нет ничего. Возможно, ты слишком хорошо прячешь весь контент...

— Ищи-ищи, — усмехнулся я. — И всё? Искала порнуху на компе — так ты провела свой досуг?

— Ещё я посмотрела пару фильмов и полностью прошла «Ведьмака 3», — ответила Шув. — Круто получилось, короче. Будто вернулась в нормальную жизнь, когда не было всего вот этого...

— М-да... — вздохнул я. — А я провалялся в палате, прочитал несколько книг по судостроению, выспался, наконец-то...

— Поздравляю, — усмехнулась Шув. — Что теперь?

— Теперь мне нужно организовать строительство небольшой верфи образца девятнадцатого века, чтобы привести фрегат в порядок, — ответил я. — А для этого нужны материалы. А чтобы их получить, нужны актуальные ныне ценности.

— Жратва и сферы? — уточнила Шув.

— Именно, — улыбнулся я. — Завтра выходим в рейд на Кировский район. Берём Берсона и Козьмина, вооружаемся и...

Ворота первой линии обороны заскрипели и начали подниматься. Через них проехал грузовик с открытым кузовом, из которого сразу же выгрузили носилки с раненым солдатом.

— Надо посмотреть, — встал я с лавки. — Пойдём.

Целитель появился почти сразу, вместе с двумя медсёстрами.

— Кто это такой? — спросил я, приблизившись к грузовику.

— Один из солдат, что ушли с генералом, — ответил один из ополченцев. — Нашли его на Крестовском острове, лежал в подвале.

— Что с ними случилось? — поинтересовался я.

— Непонятно, — пожал тот плечами. — Похоже, что остальных съели мертвяки. Хотя он всю дорогу шептал что-то о чудовищах.

— Хм... — задумался я.

— Быстро в операционную! — скомандовал Хитров своим подчинённым. — Аля, беги туда, начинай готовить инструменты!

Похоже, что не задался весенний поход генерал-майора Артамонова...

Не то, чтобы я был сильно удивлён, но очень жаль, что столько хороших бойцов погибло напрасно.

— Что думаешь об этом? — спросил я у Шув.

— А с каких пор тебе интересно, что я думаю? — усмехнулась она.

— С недавних, — пожал я плечами. — Итак?

— Думаю, он просто бредит о чудовищах, — ответила супер. — Скорее всего, наткнулись на особого зомби, коих по городу ходит очень много, ничего не смогли с ним поделать, поэтому погибли все, кроме одного. Хотя интересно узнать, как он это провернул.

— Надо дождаться, пока он придёт в себя, — решил я. — Узнаем, докуда они дошли и сходим за их оружием. Винтовки и пулемёт надо вернуть, пока не попали в неправильные руки.

— Не факт, что он вообще придёт в себя, — ответила на это Шув. — Покромсало его знатно.

Вот это меня и беспокоило. Если бы он попал в холодные руки, то шансов вернуться у него не было. Но он жив, не обратился и даже сумел как-то добраться до Крестовского. Надо прояснить всё от начала и до конца, после чего выдвигаться туда и искать оружие. Ну и выживших, если таковые остались.

«Параллельно можно попрактиковаться в бою без масок», — подумал я, возвращаясь к лавке. — «Хитров прав, надо развиваться самому».

Глава девятая. Товарищ Калашников

/16 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, Коммуна/

— Люди, но... чудовища... — просипел раненый солдат. — Оружие... как у вас... но чудовища...

— Поясните, пожалуйста, — попросила его Агата Петровна.

— Демоны... — ответил солдат. — Настоящие демоны...

— Как это понимать, Евгений Игоревич? — повернулась бабушка к майору.

— На севере должно было быть безопасно, — ответил на это Краснодубов. — Они должны были дойти до общины Кузнецова и обосноваться там. Последний сеанс связи был позавчера, а сегодня они не выходят на связь. Возможно, что-то случилось.

— Ещё как случилось, — процедила бабушка. — Собирайте разведгруппу — нужно собрать тела павших и похоронить их надлежаще. И оружие забрать, чтобы не досталось всяким сомнительным личностям.

— Я поучаствую, — подал я голос.

— Хорошо, — разрешила бабушка. — И барышню свою возьми, а то она последние дни будоражит общественность своими выходками...

— Замётано, — кивнул я. — Товарищ майор?

— Позже поговорим, — отмахнулся тот и уставился на раненого. — Итак, гражданин. Ещё раз — что вы понимаете под «демонами»? Кто это был? Каким числом они атаковали? Где они вас атаковали?

Мне потом расскажут, а слушать сейчас путаные показания мне не хотелось. Вышел из госпиталя и направился к кузнице.

— Антон Борисович, — кивнул я менеджеру по всем кузнечным вопросам.

— Дмитрий Ибрагимович, — кивнул он мне в ответ. — Вот твой шлем.

Я принял штуку, которая меня чуть не убила, и взял её под руку. Надо будет исследовать все пределы её возможностей и вбить данные о своём оружии — если эта штука сможет рассчитывать траекторию и задавать мне необходимое упреждение, это будет просто роскошно.

— Мне нужно два комплекта брони во временное пользование, — попросил я. — Два бронежилета не хуже Бр4 и две каски не хуже Бр3.

— Это я организую, — согласился Пронин. — На вылазку идёшь?

— С разведотрядом, — ответил я. — Слышал же уже, что белогвардеец один вернулся?

— Технически, они не успели стать белогвардейцами, — вздохнул кузнец. — Но, да, слышал.

— Собирается разведотряд, — сообщил я. — Я со своими ребятами пойду в его составе, чтобы разведать, что там произошло. И что за община Кузнецова?

— Да это группа людей, осевшая на Елагин острове, — ответил Антон Борисович. — Все сплошь аграрии, пришли из пригородов. Взорвали северный мост, а на южном поставили укреплённый пост. Вроде бы у нас налаживаются хорошие отношения с ними — если к следующему году успеют срубить все деревья, то по весне посадят зерно, и мы сможем наладить с ними торговлю.

— Похоже, что не успеют, — вздохнул я. — На белых напали где-то там, а община Кузнецова перестала выходить на связь. Скорее всего, община уже мертва, а нас ждёт там какая-то новая группировка с севера.

— С бригадниками только-только расправились, а к нам опять кто-то лезет... — посетовал Пронин. — Что за время такое, а?

— Такие у нас времена, — вздохнул я. — Идёт передел власти, усугублённый всеобщей двинутостью на почве сфер сверхспособностей.

— Да уж... — согласился кузнец. — Пойдём, выдам тебе бронежилеты и каски. Их, вообще-то, передали с прицелом на переделку тобой, но я слышал, что тебе в ближайший месяц лучше не напрягаться, так что просто лежат теперь.

— Придёт время и преобразуем всё, — пообещал я. — Есть у меня идеи, как ускорить этот процесс.

Забрал два тяжёлых бронежилета и два шлема, и пошёл домой.

— Это мне, да? — увидела Шув мой груз.

— Тебе и Берсону, — ответил я, опуская броню на пол прихожей. — Сейчас сходим к завхозу — надо взять кевлар и какой-нибудь клей.

— Собираешься... — догадалась Шув.

— Да, нельзя, но надо, — вздохнул я. — Нужна защита конечностей, а её нам никто не даст — ополченцам остро не хватает. Поэтому придётся её по-быстрому сделать, пусть и с риском для здоровья.

— Может, не надо? — обеспокоилась Шув.

— Боишься, что если я сдохну, тебе негде будет взять амброзию, да? — усмехнулся я.

— И это тоже, — не стала она спорить. — Ну и я к тебе уже привязалась, поэтому мне будет очень жаль.

— Не ври мне, пожалуйста, — попросил я её.

— Я не вру! — заверила меня супер.

— М-хм... — скептически хмыкнул я.

— Клянусь собственной жизнью! — ответила Шув.

— Идём, — позвал я её и пошёл на выход.

Кевлар и клей мне выдали бесплатно, здесь же коммунизм, но в журнал записали.

— Шить умеешь? — спросил я у супера, когда мы вернулись в квартиру с толстым рулоном кевлара.

Где они это достали? Видимо, ограбили какое-то производство...

— Умею, — ответила Шув. — Правда, не очень.

— Тогда я сейчас начну нарезать куски, а ты будешь нашивать их прямо на меня, — дал я инструкции. — Ты, конечно, поменьше меня, сильно поменьше, поэтому получится мешковато, но лучше так.

Странно, конечно, что в армиях мира не было в широком ходу кевларовых штанов и кителей. Так-то, если в руку или в ногу прилетит высокоскоростной осколок, он может натворить таких делов, что не всякий раз раздробленную кость соберёшь, поэтому в защите конечностей чем-то вроде кевлара всегда есть смысл.

Но извечная проблема — защита самого кевлара от влаги и солнечных лучей. Эта ткань активно теряет свои свойства под воздействием даже одного из этих факторов, но эту проблему, насколько я знаю, до сих пор не решили. Влагостойкие ткани в качестве покрытия — это дополнительный вес, поэтому сложно будет найти солдата, который будет терпеть это ради далеко не 100% защиты от пуль и осколков...

Даже клей, который я собираюсь применить, является эрзац-решением, которое не позволит кевлару «прожить» достаточно долго. Но и не надо надолго.

Специальные ножницы с керамическими лезвиями мне выдала завхоз, поэтому нарезать ткань было плёвым делом, а вот с шитьём Шув завозилась. Пришлось подключиться и оказать посильную помощь.

— Что-то я не помню, чтобы ты был таким мускулистым в своих фильмах, — вдруг произнесла Шув. — Что, подкачался в ходе Апокалипсиса?

— Маска, — объяснил я.

— А-а-а, понятно, — кивнула она.

Штаны удались, а вот китель подкачал, но это неважно, ведь маска сотрёт все огрехи. Когда закончили, я надел маску Наполеона и стал ждать.

Естественно, не обошлось без адаптации. Подобие штанов превратилось в белые панталоны образца линейной пехоты Великой армии, а китель превратился в синий мундир с двумя белыми перекрёстными лентами. Не хватает только кивера и сапог...

— Хотел бы я, чтобы ты всегда была со мной, — изрёк я.

Ох, какой же я дурак...

Шув среагировала вовремя и поймала меня, прежде чем я рухнул на линолеум кухни.

Было плохо, но совсем не так, как в случае со шлемом. Отпустило быстро, даже не рвало, но намёк я понял.

— Ладно, обойдёмся одним комплектом, — решил я, снимая маску.

Кевларовый мундир, толщиной в пятнадцать слоёв, должен защищать от пистолетных пуль и лёгких осколков, а также от рубящих ударов холодного оружия. Во всех остальных случаях он сильно снизит скорость проникающего снаряда, что должно уменьшить тяжесть ранения для носителя.

— Знаешь, а смотрится стильно, — оценила Шув.

— Согласен, — кивнул я. — А теперь переодевайся. Посмотрим, сможешь ли ты это носить.

— Не думаю, — покачала она головой. — Закатывать придётся ну и в торсе ты сильно шире меня, поэтому будет болтаться и мешать. Ну и тяжёлый ещё, как мне кажется.

— Всё равно померь, — настоял я.

В общем-то, она оказалась права. Одёжка ей совершенно не по размеру, поэтому придётся передавать мундир кому-то из красноармейцев. Козьмин крупнее Берсона, комплекцией мы чуть похожи, хоть я и больше.

— Тогда будешь носить бронежилет и шлем, — вздохнул я. — Но надо будет что-то думать насчёт бронезащиты — очень глупо будет терять бойцов по причине того, что на них не было достаточно надёжной брони.

— Так артефакты лутай, — предложила Шув. — Если достаточно массово валить зомбаков, то шансы на выпадение артефактов довольно велики. Я так налутала себе гросс-мессеры и личный оберег.

— Я убил уже очень много зомби, но что-то мне выпадало не так много артефактов... — покачал я головой.

— А ты думал, что есть какие-то гарантии? — усмехнулась супер. — Мы установили, что есть некоторая вероятность, которая иногда срабатывает. Чётких закономерностей ещё не установлено, но если не валить зомбаков, то вообще ничего не получишь.

У меня подход всегда был ситуативным, убивал зомби только тогда, когда они становились препятствием на моём пути, а бригадники валили их целенаправленно и массово. Пусть всё это капля в море и ничего не изменит, но смысл есть. Хотя бы в артефактах.

— Надо заняться зачисткой острова, — вздохнул я. — Окончательно подчистить дворы и береговую линию, для начала.

— Хоть сейчас готова! — заверила меня Шув.

— Пока рано, — покачал я головой. — Скоро выдвигаемся в составе разведгруппы и идём искать тела белых.

Достаю телефон и набираю Козьмина.

— Твою мать, да нажмись ты! — услышал я из динамика. — Как они ими пользуются вообще?!

— Ты не нервничай, спокойно потяни пальцем... — прозвучал совет от Берсона.

— Алло, — заговорил я.

— Алло! — заорал Константин. — Как слышно?!

— Да не кричи ты, — попросил я. — Я и так отлично тебя слышу.

— А-а-а, да, — красноармеец Козьмин сбавил тон. — Выдвигаемся?

— Идите ко мне домой, — позвал я их. — Экипируемся и идём в рейд.

Красноармейцы пришли через пять минут, благо, казарма располагалась недалеко.

— Пришло время сменить ваши винтовки на что-то более автоматическое, — сообщил я им. — АК-74 послужит отличной заменой. Патронов у меня прилично, поэтому будет возможность попрактиковаться в стрельбе и привыкнуть к оружию. В руках уже держали?

Я принёс из спальни трофейные автоматы. Все они уже тщательно вычищены и пребывают в лучшем состоянии, чем во время нахождения в руках предыдущих владельцев.

— И не только, — улыбнулся Берсон. — Даже пару раз пострелять давали.

— Сборку-разборку изучили уже, — дополнил Козьмин. — Хорошая вещь.

— Отныне это ваши автоматы, — сообщил я. — Стрелять, скорее всего, придётся часто. Теперь к экипировке...

Козьмину я выдал кевларовый мундир, керамическую кирасу и «Шлем Пера», который носил до этого.

Берсону достался бронежилет с классом защиты Бр5 и шлем с классом защиты Бр3.

Шув получила аналогичные бронежилет и шлем, а также АК-74.

— Набивайте магазин, — поставил я на кухонный стол цинк с патронами. — Я возьму с собой два цинка, и каждый из вас возьмёт по цинку. Может показаться, что это много, но это не так. Пара хороших перестрелок и всё, переходим врукопашную.

Звоню Краснодубову.

— Да?

— Когда выходит разведгруппа?

— В течение двух часов. Я пришлю посыльного, он позовёт. Вы как? Готовы?

— Будем готовы через полчаса.

— Хорошо. Ожидайте.

Вызов был завершён, а я решил проверить свой новый шлем.

Тепловизор работал отлично, окрасив мир в серые тона, но выделив все источники тепла. Я сразу увидел, что кухонное окно сквозит, потому что на нём видны холодные участки на стыках — а это, неожиданно, удобно.

Чувствительность тепловизора регулировалась, но на максимальном значении выскочило предупреждение, что повышается расход батареи. Заряд сейчас был 99%, но само наличие батареи слегка озадачило. Я снял шлем и начал искать способ зарядки.

На затылочной части шлема мною был обнаружен разъём Тип С, что означает возможность подзарядки от любого типа зарядок, лишь бы шнур был. Рядом с разъёмом обнаружился вытягиваемый провод, который можно связать хоть с проводом от удлинителя.

Побаловавшись с тепловизором, я погрузился в настройку характеристик оружия.

Вбил все известные мне характеристики патрона 7,62×39 миллиметров, вес, общую длину и длину ствола АК-103, техническую скорострельность, а также материал ствола. За последним пришлось лезть в интернет, потому что я даже не подозреваю марку стали, из которой изготавливают оружейные стволы. Шлем удовлетворился полученными данными, после чего потребовал нанести на мушку и целик состав Бунье или его аналог. Пояснений никаких, поэтому я начал теряться в догадках.

Мне потребовалось два десятка секунд, чтобы сообразить, что он хочет нечто вроде тех красных линий, что были на оружии хай-тек французов.

Остатки карабинов и пистолетов лежали в кладовой, я сходил за ними и сразу увидел, что состав подсвечивается интерфейсом шлема.

Сев за кухонный стол, я ножом соскоблил немного красного порошка и попробовал нанести его на мушку и целик своего автомата. Но порошок не желал прилипать, поэтому я использовал немного клея. И, к моему удивлению, всё сработало. Шлем всё правильно понял, после чего любезно показал мне меню с выбором сохранённых типов оружия. Удобно.

«Вот всё для людей делали...» — подумал я, помещая цевьё карабина обратно в кладовку. — «Даже убийство других людей сделали удобным».

Впрочем, мы всю нашу историю стремились сделать этот процесс более эффективным и комфортным.

— Можете поесть, — указал я на холодильник. — И возьмите запас на сутки, чисто на всякий случай.

Выйдя на балкон, я сел в кресло, подвинул пепельницу поближе и закурил.

Непросто психологически подготовиться к рискованной вылазке в крайне небезопасный город. Когда на мне маска — никаких проблем, а вот без маски на лице начинаются мандраж и рефлексия. Всегда есть страх, что могут убить или покалечить, я простой человек. А вот Тесей и Наполеон стремятся к схваткам, в маске Тесея я вообще чувствую эйфорию от риска, а в маске Наполеона истинное наслаждение от одержанных побед.

Есть ещё маски Октавиана и Ахилла, но я не горю желанием узнавать, что же почувствую в них. Искажённые образы пагубно влияют на разум, поэтому я повременю с их применением.

Шув присоединилась ко мне и села рядом.

— О чём думаешь? — спросила она.

— О ерунде всякой, — не стал я делиться с ней своими тревогами.

— Как думаешь, найдём там что-нибудь? — спросила она.

— По «чем-нибудь» ты подразумеваешь оружие или врагов? — уточнил я.

— Да, — улыбнулась супер.

— Тогда и мой ответ — да, — усмехнулся я.

Так и сидели, курили и размышляли. А где-то через час поступил вызов от Краснодубова.

— Спускайтесь, — сказал он и разорвал вызов.

/16 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, Крестовский остров/

— Я чую запах крови... — сообщил я и привстал на колено у странного обрывка одежды, лежащего у клумбы. — Вели своим воителям стоять и ждать.

— Взвод — стой, — приказал старлей Талалихин.

На старлее моя титановая броня, только уже заимевшая пару десятков сколов и несколько старательно выправленных вмятин. Скольким она уже спасла жизни?

Но самое главное — это то, чем он вооружён. На плече у него ПКМ с цинком. Не помню, сколько весит ПКМ, но знаю, что не меньше семи с лишним килограмм, а цинк с лентой на двести патронов весит не меньше шести килограмм. В итоге получается изделие, которое очень тяжело носить, а если добавить к этому вес брони — выходит, что с Талалихиным что-то не так.

— Что случилось? — спросил он, подойдя ко мне.

— Вес оружия и брони не тяготит тебя? — поинтересовался я.

— Ощутимо, но терпимо, — пожал тот плечами.

— Уж не принял ли ты дар-проклятье сфер? — спросил я напрямик.

— Да, — признался старлей. — Физическое усиление редкого потенциала. Двое суток, как принял дар сферы и, как говорят, должно пройти время, прежде чем она развернётся во всю ширь.

— М-м-м, — изрёк я. — Ты был предупреждён мной о страшной, но подспудной силе сфер.

— Всегда помню об этом и слежу за собой, — уверенно ответил старлей. — Так что случилось-то?

— Я чую кровь, — повторил я. — Здесь кто-то пролил очень много крови. Здесь пали те, кого мы ищем.

— Но тел-то нет, — огляделся Трофим. — Зомби бы...

— То были не некросы, — покачал я головой. — Тут признак разума я вижу за всем этим. Засада, смертоносный бой, погибли многие в первые мгновения. Затем взорвалось что-то...

Я прошёл к небольшой воронке, из которой поднял обожжённый кусок асфальта. Это была не взрывчатка, а какая-то сверхспособность.

В стволах близлежащих деревьев прилично пулевых отверстий, которых раньше тут не было, некоторые ветки срезаны пулями — тут кто-то создал очень плотный обстрел в направлении дороги.

— Их ждали, — вздохнул я, отбрасывая кусок в сторону. — И нас ждут.

С чего такие подозрения? А с того, что слишком уж лихо снесли «белогвардейцев». Место хлебное, поэтому разумнее было бы поставить ещё одну засаду, но чуть подальше, чтобы те, кто придёт искать пропажу, не смогли полноценно использовать полученные от выживших сведения о засаде.

— Максимальная боевая готовность! — скомандовал Талалихин.

Мы идём по улице Рюхина, это кратчайший путь ко второму Елагину мосту, поэтому засада будет организована именно там. Не конкретно на нас, на любого, кто попытается добраться до общины Кузнецова. Нужно как-то схитрить...

Снимаю шлем и надеваю маску Наполеона. Надеваю и осматриваюсь, напряжённо размышляя о нашей нынешней диспозиции.

— Камар́аде, (1) — повернулся я к Талалихину. — Нам нужно пр́ибегнуть к тактической хитр́ости...

— И к какой же? — спросил старлей.

— Сейчас я схожу в р́азведку, — заговорил я. — А ты дели свой взвод на две части и жди моего сигнала — совер́шим обход засады с двух напр́авлений, но главной удар́ной силой буду я. Пусть тр́атят боепр́ипасы на меня, возможно, вытягивают фор́мацию, а потом бьёте вы...

— Ну, раз уверен в засаде... — пожал плечами Талалихин.

Киваю ему и иду на разведку.

Останавливаюсь прямо посреди перекрёстка Рохина и Северной дороги. Напряжение растёт — есть стойкое ощущение, будто на меня смотрят через оптический прицел. Но это не страшно, ведь личный оберег удержит любую пулю. Я повесил самый слабый, что держит лишь семь попаданий, а эпический оберег, доставшийся мне с тела анимешника, сейчас в рюкзаке, неактивированный. Его я берегу для по-настоящему серьёзных переделок.

А вокруг тишина...

— ... взятая за основу, — тихо пропел я. — М-да...

Достаю телефон и включаю приложение рации.

— Начинайте движение, — скомандовал я. — Я двигаюсь вперёд.

Иду прогулочным шагом, не забывая поглядывать не только по сторонам, но и в небо. Дроны, заразы, могут испортить любую старомодную перестрелку своим неуместным высокотехнологичным вмешательством. О каких скрытных манёврах речь, если враг может своими глазами, в режиме реального времени, увидеть, как ты пытаешься играть в тактику?

У меня же есть тепловизор!

Быстро включаю его на максимальную чувствительность и сразу же вижу тёплое пятнышко на крыше пятиэтажки. Пятнышко лежит неподвижно, но излучает тепло, что его и выдаёт с головой. Чуть уменьшаю чувствительность и добавляю оптического приближения. Снайпер. М-хм...

Значит, моя интуиция меня не подвела и нас пасут.

Продолжаю движение, будто ничего не заметил, но ненавязчиво перемещаю АК в более удобное положение. Шлем показывает мне, куда попадёт пуля, если я вздумаю начать палить прямо вот так. Может, убрать ублюдка, пока делов не натворил?

Вообще, премию Дарвина этому гению — ну кто так лежит-то? Выключаю тепловизор, чтобы понять, как я его пропустил, но не вижу там ничего. Вот диковинка-то, а? Включаю снова и вижу, что он продолжает лежать на своём месте. Как так?

А-а-а, понял! Это супер с невидимостью! Наверное, ему будет неожиданно и неприятно понять, что я его вижу...

Нет, всё-таки, такую паскуду лучше убирать сразу. Если сумею завалить его, это будет существенное ослабление их отряда, потому что невидимый снайпер — это очень веское преимущество.

Дистанция, как сообщает интерфейс, сто четырнадцать метров, для снайпера это детский прикол, а для штурмовой винтовки в неумелых руках дистанция неуверенного попадания.

Резко вскидываю штурмовую винтовку, маркер устанавливается на тёплой тушке снайпера, зажимаю спуск и отправляю в него серию из пяти пуль. Он тут же стреляет в ответ, но пуля зависает прямо у меня перед лицом, впрочем, как и мои пули зависают где-то перед ним. Как же неудобно, когда у каждой собаки есть личный оберег!

Продолжаю вести огонь, выбивая заряды из вражеского оберега. Я насчитал восемь попаданий, после чего фиксирую всплеск тёплой жидкости, брызнувший из головы снайпера. Такая весомая сверхспособность, такой великолепный потенциал...

Тут в меня попадают со стороны бургерной, стоящей между мной и мостом. Знал предприниматель, что место хлебное — захочешь на Елагин, мимо не пройдёшь, а там и кушать захочется. Беспроигрышная тактика.

До этого момента, стрелка экранировала жесть и теплоизоляция фургончика, но сейчас я вижу облачко горячего дыма, а также верхнюю часть его корпуса. Стреляли не только из фургончика, а ещё и из кустов перед мостом, а также с парковки. Причём с парковки по мне начал работать пулемёт.

Рывком скрываюсь за перевёрнутой красной Хондой, после чего фокусируюсь на стрелке из бургерной.

«Бургер-стрелок, ха-ха!» — пролетает мысль.

Высаживаю в него остаток магазина и перезаряжаюсь.

— Вы как там?! — спросил я через рацию.

— Две минуты, — спокойно сообщил мне Талалихин. — Сколько их?

— Пока, минимум, семер́о ле конов, при пулемёте! — ответил я. — Поторопитесь, камар́ады!

Личный оберег переломился пополам, исчерпав заряд, поэтому дальше будут болезненные попадания по броне.

Снова открываю огонь по бургер-стрелку, а в это время Хонда терпит тяжёлые повреждения, потому что патронов засадники не жалеют и садят на износ ствола. Видимо, гибель снайпера их очень расстроила.

— А-а-а, сука!!! — выкрикнул бургер-стрелок после того, как я послал в его направлении ещё одну очередь.

Аккуратно выглядываю из-за корпуса Хонды и вижу, что к бургерной прибежали ещё двое, а из-под моста поднимается ещё человек шесть при оружии.

Одеты все, как обычные сурвайвлы Питера, но у всех есть какая-то чёрная повязка с белой звездой — у кого-то на плече, а у кого-то на лбу. Только вот звезда обозначена контуром и перевёрнута. Сатанисты какие-то?

— Валим шалаву!!! — скомандовал кто-то и все открыли концентрированный огонь по тачке.

Пули уже начали доставать меня, но это лишь досадная неприятность.

Продолжаю отстреливаться, потому что знаю, что разведгруппа спешит на помощь где-то по флангам.

Шлем сильно помогает в прицеливании, потому что я уже достал двоих. Когда точно видишь, куда попадёт пуля, стрелять очень легко. Как бы не возгордиться своими охренительными стрелковыми навыками...

Тут с флангов открылся интенсивный огонь. Всех обитателей бургерной положили, а ребята из-под моста начали отступление. Уйти не уйдут, но если засядут там, то слегка осложнят нам жизнь. Лучше этого не допускать.

— Умр́ите, ле коны!!! — выкрикнул я, поднимаясь на ноги и выходя из-за Хонды.

Прицельно изрешетил спину одному, затем второму, а третий оказался с оберегом, но лимит его защиты быстро исчерпался, потому что в него засадил очередь Талалихин. Брызги горячей крови упали на короткую траву.

— Кто-нибудь, поднимитесь на кр́ышу — там снайпер́ лежит! — выкрикнул я.

— Ма-а-а-ска!!! — донёсся до меня яростный рёв с моста.

— А я уже подумал, что всё, кончились... — пробурчал я и перезарядил автомат. — Камар́адес, к бою!

Примечания:

1 — Камараде — от фр. Camarade — товарищ.

Глава десятая. Добытое в бою

/16 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, Крестовский остров/

— Кр́асная кожа, р́ога... — внимательно рассмотрел я приближающегося врага. — Ле дьябле?

Он не один, таких как он ещё, минимум, трое, идут на фоне, как в фильме «Армагеддон».

— Ай дон вона клос май ай... — прошептал я и взял на прицел центрального черта.

Одиночными, по выделенному белым контуром красному маркеру, пятнадцать выстрелов.

Но пули упорно зависали в невидимом щите, созданном берегом, минимум, эпического уровня. Весь магазин ушёл впустую, я перезарядил оружие и возобновил обстрел, но черти всё ближе и ближе.

Черти, что были по обе руки главного черта этого мероприятия, начали кастовать руками какие-то заклинания и бросили их в мою сторону. Сизого цвета сгустки дыма стремительно полетели к «моей» Хонде.

— Энфан де пют! — ругнулся я и бросился по открытой местности к зданию с поваленными воротами.

Елагин остров — это ведь памятник природы, поэтому мост с воротами из толстых прутьев и двумя зданиями КПП. Правда, здания, почему-то, сгорели, а ворота повалены.

Сизые сгустки врезались в Хонду и «съели» металл в местах попадания. Я зафиксировал это затылочной камерой, осознал, что мне такие попадания совсем не нужны и в прыжке спрятался за обгоревшей кирпичной стеной КПП.

Под ногу мне попала упавшая табличка с едва различимой надписью «Касса». А, так это не КПП...

Выглядываю из-за стены и сходу открываю огонь по левому чёрту-колдуну. Пули ложились кучно, шлем давал блестящее наведение и я знал, куда попадёт каждая пуля.

Увидев, что перед его лицом повисло восемь-девять пуль, чёрт-колдун начал кастовать что-то новое, но десятая, одиннадцатая и двенадцатая пули врезались ему в краснокожую морду, прервав эту тщетную жизнь навсегда.

Зато второй чёрт-колдун успел выставить перед собой сизого цвета дымный щит, надёжно закрывший его от пуль и прочих неприятностей.

И пока я тратил время на колдунов, центральный чёрт, вместе со своими соратниками, сокращал дистанцию между нами.

— Маска-а-а!!! — проревел он, взмахнув зазубренным топором, от лезвия которого исходила нездоровая пульсирующая аура багрового цвета.

Бойцы разведгруппы приблизились на достаточное расстояние и открыли огонь по щиту черта-колдуна. Только вот, как я понимаю, этот сизого цвета щит способен сожрать сколько угодно попаданий...

— Эй ты, чмо кр́аснокожее! — позвал я главного черта, выходя из-за обгоревшей стены. — Выходи биться!

«Краснокожее чмо» было облачено в капитального вида стальной нагрудник, на руках его были металлические наручи какого-то техноварварского вида, а на ногах набедренники, но без поножей. Поножи на такие гипертрофированные (1) икры не наденешь...

— Ма-а-а-ска!!! — прорычал чёрт и помчался ко мне, подняв топор над головой.

Сошлись мы прямо на лежащих воротах. Удар у него вышел, кхм-кхм, топорный, но быстрый и мощный, поэтому я не стал его блокировать, а просто ушёл влево, одновременно нанося укол палашом в правое бедро.

Попал в стальной набедренник, хотя целился в колено, поэтому спешно разорвал дистанцию и на самом краешке миновал контрудар, нанесённый чертом феноменально быстро. Этот топор у него вообще ничего не весит или он силён, как бык?

Ловлю спиной несколько пуль, но игнорирую их — они не способны пробить мою броню.

Я полностью сфокусирован на поединке, впрочем, как и чёрт с топором.

В фехтовании он профан, к тому же, вооружён секирой без щита, что резко снижает его шансы.

— Мас-с-ска... — прошипел чёрт, поворачиваясь вслед за мной. — Сейчас ты умрёшь...

— Это мы ещё посмотр́им, инфан де пют! — улыбнулся я. — Ан гар́д!

Наращиваю натиск и отвожу заносимую для удара секиру в сторону, после чего пронзаю левый бицепс черта остриём палаша. Чёрт ревёт от боли и пытается пнуть меня. Ухожу от пинка и в отступлении срезаю ему когти с поднятой ноги. Хотел пальцы, но получилось, как получилось.

— Галя!!! — воззвал чёрт. — В атаку!!!

Через ограду моста перепрыгнула здоровенная чернокожая чёрт... ка? Чертилка? Чёртесса? Чертиня? Ох...

Кожа её была антрацитового чёрного цвета, не как у негров, а как уголь, с блеском, на груди её был бронелифчик, надетый поверх чёрной кольчуги, а на голове глухой шлем с двумя красными крыльями. Она была вооружена длинным мечом и когда встала на свои два копыта, сняла со спины чёрный металлический щит. Вот эта, если может что-то в фехтовании, гораздо опаснее, чем чёрт с секирой...

— Двое на одного, да? — спросил я у секироносца. — Ан гар́д!

Надо заканчивать с ним побыстрее.

Иду на сближение, обманный удар в краснокожее лицо, секира поднимается, чтобы отразить его, но я уже опустил лезвие и вогнал его в ничем не прикрытый пах. А вот надо было кольчужкой какой-нибудь прикрыть или не знаю...

Брезентовые штаны черта быстро окрасились тёмной кровью, он завопил и кинулся в безрассудную атаку, чтобы яростно отомстить за поруганное достоинство, но я уклонился от очередного топорного удара, после чего рубанул подставившегося черта по шее. Это ещё один источник обильного кровотечения. Теперь осталось только дождаться, пока он истечёт кровью.

Лезвие зашло глубоко в шею, а я ещё и усугубил травму возвратным движением, что раскрыло её ещё шире — с таким долго не живут.

Чёрт завалился на спину, отпустив секиру и зажав рану правой рукой. Ну-ну...

Чертиэлла или чертуха же тоже начала злиться и тихо рычать — видимо, у этой Гали была какая-то эмоциональная связь с этим уже трупом.

Кто-то из разведотряда догадался, что пулями магический щит не пробить, поэтому шарахнул по нему из РПГ-7 кумулятивным боеприпасом.

Взрыв произошёл метрах в сорока впереди меня, Галя отвлеклась на него, а я этим воспользовался и рванул к ней. Лучше всего будет лишить её щита и потом уже, постепенно, закалывать.

Щит, как я понимаю, рухнул, поэтому черта-колдуна расстреляли из десяти стволов, превратив его в кровавые ошмётки. С берега острова тоже стреляли, но попадали очень редко и, в основном, в меня — неприятно, но несмертельно.

В продолжение рывка выставляю ногу и бью ею по щиту, после чего приземляюсь и разряжаюсь шквалом рубящих ударов с прицелом на верхние конечности моей противницы.

Только вот Галя быстро вернула себе равновесие и начала умело парировать мои удары и даже пробовала наносить удары в ответ. Однако моя броня оказалась неуязвимой для её полуторного меча, и единственной её надеждой было достать меня в шею. А шею я берегу...

— Ур-род, я тебя кончу... — рычала Галя, скаля клыки.

Как такое вообще получилось? По глазам вижу, что это были люди, но теперь это хрен его знает что. Демоны, мать их!

Сцепляемся мечами, Галя пытается стукнуть меня щитом, но я ухожу влево и наношу неглубокий порез на её правое плечо. Несмертельно, но это лишь первый шаг.

Тут на мост поднимаются другие черти, в количестве не менее восьми единиц. У них ростовые стальные щиты на спинах и пистолеты-пулемёты — что-то вроде MP5. Как они ползали под мостом и карабкались наверх с таким грузом?

И в чём смысл таких изощрённых способов организации засад?

Это мы должны были зайти на мост, после чего нам в спину начал бы работать снайпер, затем подключились стрелки в бургерной и в домах, группа спереди, а затем, будто этого мало, с флангов должны были подниматься эти черти и истреблять нас с особой жестокостью?

Нет, это сработало бы, даже не сомневаюсь, но, по мне, это как-то избыточно...

— Не дают насладиться поединком, пута мьер́де! — возмутился я, ощутив несколько попаданий в спину. — Сражайся, др́янная девчонка!

Исполняю образцовый финт с ложной атакой в брюшину, причём имитирую особую важность этого укола, будто вкладываю в него максимум силы, якобы он настоящий, и удовлетворённо фиксирую в глазах оппонентки, что она ничего не выкупила и бросилась в защиту. Расслабляю руку с палашом, а затем плавно прекращаю убойное движение лезвия лёгким движением кисти, после чего остриё направляется в правое плечо чертилки, а вот уже в этот момент я максимально напрягаюсь, чтобы придать палашу максимальный импульс.

Холодная сталь проникает под декоративный наплечник и пронзает мягкую плоть, встретив сопротивление лишь в виде кости. И, будто чувствуя, что нанесено недостаточно ущерба, палаш Мученика Кассиана вдруг разряжается инфразвуковым импульсом.

— А-а-а!!! — заорала Галя и её поддержали приближавшиеся к нам стрелки со щитами. — А-а-а, №% твою!!!

— Тебе жер́твую, жестокая Бия, — прошептал я и, уперев ладонь в навершие, вонзил палаш в подбородок Гали.

Она же супер? Значит, считается?

Черти-щитоносцы попадали на колени и начали страдать от губительного для них эффекта от инфразвукового импульса, а я побежал к ослабшему черту с секирой. Кто-то из щитоносцев стрелял в мою сторону, но точность была так себе.

— Тебе жертвую, Бия! — выкрикнул я и проткнул сердце черта с секирой.

Готов, чертёныш...

— Мя-я-я-скя-я-я! — передразнил я его и вынул из кобуры обрез.

Бегом приближаюсь к начинающим приходить в себя чертям и разряжаю левый ствол в морду самого ближайшего, превращая её в кровавое месиво — крупная картечь, нарезанная лично...

Второй начал поднимать щит, понимая, что его ждёт, но я действовал гораздо быстрее. Для стороннего наблюдателя перерыв между выстрелами занял время чуть меньшее, чем секунда. И у второго, из-за чуть большей дистанции, лишь снесло шлем и верхнюю часть черепа. Мозг, смешавшийся с металлом, кровью и костями, разлетелся по асфальту, а шлем металлически шкрябнул и покатился к краю моста.

Жаль, что нельзя было их пожертвовать... Хотя, они же не суперы, поэтому пофиг.

— Сюда, мои хор́ошие! — позвал я остальных щитоносцев.

Третий по счёту щитоносец разрядил мне в грудь остаток магазина, после чего оказался безоружен. Не знаю, что мешало ему перезарядить свой укороченный пистолет-пулемёт, но он, зачем-то, взялся за клевец, висящий на его поясе и пошёл врукопашную. На меня. С клевцом.

— Пха! — издал я и нанёс лёгкий рубящий удар по кисти оппонента. — Тебе жер́твую, Бия!

Укол в неприкрытое лицо и щитоносец отправляется к праотцам или кто там у чертей...

— В атаку!!! — прокричал один из ещё живых щитоносцев, на щите которого была нарисована красная лямбда. — Убейте Маску!!! Тому, кто принесёт мне его голову — двадцать рабынь!!!

О-о-о, так я имею дело с какой-то значимой фигурой! Не станет же простой боец разбрасываться ценными дарами?

Бросаю обрез обратно в кобуру и поднимаю щит своей последней жертвы. У противника какие-то проблемы с перезарядкой, как я понимаю, поэтому стреляют они очень экономно. Интересно, что за проблемы?

Опускаюсь в полуприсед и начинаю движение к врагу, глядя в окошко из поликарбоната.

— Цельтесь в ноги!!! — дал приказ вражеский командир.

Им сильно мешали прицельно стрелять ребята из разведгруппы, занявшие оборону у начала моста, поэтому приказ командира черти исполнить не могли, а потом я подобрался слишком близко.

Разгибаюсь и набираю разгон. Чёрт-щитоносец начал пятиться и пытаться уйти с моей траектории, но скорости были несопоставимы. И пусть я получил пару пулек в поножи, но я сбил противника с ног и с размаха шарахнул основанием щита ему в голову. Тут, конечно, лучше бы подошёл Тесей, который настоящий дока в подобных схватках, но и Наполеон себя неплохо показал. Эх, а когда самому усиливаться, если все встречные враги легко меня прикончат?

Но долго предаваться кризису, который, рано или поздно, настигает любого актёра, мне было некогда, поэтому я продолжил стремительное движение к уже откровенно отступающим противникам.

— Не уходите, ле коны! — призвал я врагов. — Мы же ещё даже не начинали!

Засада полностью провалена, потому что началась не по сценарию, поэтому я, окажись на месте вражеского командира, прервал бы это мероприятие, пока ещё было, кого спасать. Но он на что-то надеялся, до последнего.

Только последний миг — вот он, приближается, крепко держа в своих руках щит твоего соратника...

— Н-на, пюте! — на выдохе врезался я в щит командира чертей. — Тебе жер́твую, о жестокая и неотвр́атимая, Бия-богиня!

Окровавленное основание щита вновь взметнулось к небесам, после чего опустилось в область глотки противника. Но он успевает приподнять к лицу щит, поэтому удар смазывается и прилетает прямо в его зубы. Я, прямо кромкой щита, почувствовал, как хрустят и ломаются его зубы.

— Но как фе фыть фефель?! — спросил я риторически, ударом ноги вышибая всяческую ориентацию из головы командира чертей. — Как фе фыть?! Бия, несущая насилие, тебе эта жер́тва!

Дезориентированный чёрт вновь, на остатках сознания, попытался поднять щит, но не успел. Палаш зашёл в его ротовую полость через освобождённое ударом щита пространство и пронзил позвоночник.

Смотрю на оставшихся чертей-щитоносцев и вижу, что обстрел от разведотряда Коммуны влияет наипаскуднейше — почти все лежат, ибо им поразили ноги, а один пятится и уже на другом конце моста.

Тут застрекотал ПКМ и кучная очередь сначала распорола ему левую ногу, а затем, когда щитоносец невольно обнажил туловище, в грудь краснокожего ударила ещё одна очередь, прервавшая его поганую и бессмысленную жизнь.

Силы чертей, стоявшие на другом берегу, решили, что это больше не их битва, поэтому отступили. Поле боя за нами.

— Тебе жер́твую, Бия, — изрёк я и добил щитоносца. — Тебе жер́твую, Бия.

Остальные черти на мосту уже были убиты. Время собирать трофеи.

Первым я решил осмотреть пожитки командира чертей.

— М-хм... — лезвием палаша раскрыл я рюкзак своей жертвы. — М-хм...

Ничего особо ценного там не было: еда, вода, запасные магазины к MP5, а также три пачки патронов 9×19 миллиметров Парабеллум. Но это не что-то европейское, а наши, отечественные, исконно-посконные 9 mm Luger.

— Бар́наул! Алтайский кр́ай! — воскликнул я, вытащив коробочку. — Мон Дью, это же почти что на др́угом кр́аю мир́а!

Это спортивно-охотничий патрон, который очень точный, но сердечник свинцовый, поэтому о высокой бронебойности не может идти и речи. Его можно было найти почти в любом охотничьем магазине, до тех пор, пока их всех не вымели подчистую.

Снимаю с тела черта его пуленепробиваемую кирасу, имеющую несколько вмятин.

— Аха! Я так и знал! — восторжествовал я, разрезав китель своей жертвы.

В кармане его обнаружился кожаный кошелёк с четырьмя сферами сверхспособностей, а прямо на груди какой-то амулет.

Название: Амулет отклонения пуль

Тип: проклятый амулет

Потенциал: редкий

Краткое описание: с вероятностью 66% отклоняет снаряды, прицельно летящие в носителя, со скоростью свыше 80 м/с.

Ага, прямо соблазнительная тема, как я посмотрю. Но проклятый, зараза...

Не удивлюсь, если окажется, что ты сам тоже с вероятностью 66% будешь не попадать по врагу.

— А вот это вот... — заинтересовался я и подошёл к телу следующего щитоносца.

— Дим, всё в порядке?! — спросил меня старлей Талалихин.

— Да, всё отлично! — ответил я. — Учить тебя командовать не хочу, но я бы немедленно выставил боевое охр́анение!

Снимаю с трупа кирасу и разрезаю китель. И кто бы мог подумать, да?

Название: Амулет отклонения пуль

Тип: проклятый амулет

Потенциал: редкий

Краткое описание: с вероятностью 66% отклоняет снаряды, прицельно летящие в носителя, со скоростью свыше 80 м/с.

Да как так-то?! Быстро бегу к следующему телу и произвожу те же манипуляции.

— Ля бит (2) в компот! — выкрикнул я, увидев точно такой же амулет.

И, что-то мне подсказывает, что «ошеломительная» меткость стрельбы щитоносцев нашла своё логичное объяснение. Только 33,3% их пуль находили свою цель, поэтому им было желательно минимизировать расстояние до врага, чтобы повысить убойность пистолетов-пулемётов и хоть как-то приподнять с колен свою меткость.

— Камар́адес! — обратился я к членам разведотряда. — Амулеты на телах не тр́огать! Они пр́окляты и если вы не хотите до конца своих дней стр́елять с 33% меткостью, будьте добр́ы следовать моей скр́омной р́екомендации.

— Не трогать амулеты! — среагировал старлей. — Не приближаться к телам!

Но как же так? Тут даже обычные амулеты не каждый день попадаются, а у этих идентичные редкие у всех, как у одного!

— Импоссибле, — констатировал я. — Здесь какой-то подлог...

Проверка показала, что у всех восьмерых щитоносцев идентичные проклятые амулеты, что вообще никак не желает укладываться у меня в голове.

— Но что поделаешь? — спросил я и начал срезать амулеты и помещать их в отдельный мешочек.

Руками я их не касался, а использовал только кинжал Рагнара, чтобы не получить себе паскудное проклятье. Хотя, если фокусироваться исключительно на ближнем бою, то это неплохая защита от стрелков, вооружённых хоть луками, хоть автоматам. Если сам стрелять не умеешь, то минусов не будет.

— Имей в виду, камар́аде, что даже кадэвр́ вр́ага всё ещё пр́едставляет опасность, — поделился я мудростью с подошедшим старлеем. — Пр́оклятые амулеты, амулеты с посмер́тным пр́оклятием — всё это любят носить на себе р́азличные идиоты. Поэтому лучше напр́ямую ничего не касаться, и использовать нож или длинную палку.

В этот момент, я разрезал петлю поясной сумки очередного щитоносца.

— Сюпер́б, — улыбнулся я, глядя на сферы. — Надо честно р́азделить добычу, чтобы никто не почувствовал себя обделённым.

— Возьми себе столько, сколько считаешь нужным, а мы сдадим «свою» долю в запасы Коммуны, — ответил на это Трофим.

— Эх, — вздохнул я. — Кадавэр́ тоже собер́ите, хотя бы пар́у-тр́ойку. Надо понять, что они такое и как так получилось, что у них отр́осли р́ога и покр́аснела кожа.

— Есть смысл продолжать двигаться дальше? — спросил старлей.

— Никакого смысла, камарад, — покачал я головой. — Р́аз они устр́оили засаду на мосту, это значит, что Елагин остр́ов под их безр́аздельным контр́олем. А это значит, что община Кузнецова мор́т или ассер́висимон... то есть мер́тва или пор́абощена.

— Тогда собираем трофеи и отступаем, — решил старлей.

— Да, я тоже собер́у кое-какие тр́офеи... — заулыбался я.

/16 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, Васильевский остров, Коммуна/

Старлей Талалихин отправился делать доклад бабуле и народным депутатам, которые стараются держать руку на прерывистом пульсе нашей тревожной ситуации, а я отправил Шув и Козьмина с Берсоном домой, и сразу же пошёл к капищам.

В руках у меня был окровавленный брезентовый мешок, наполненный посеревшими головами демонов.

Если бы мы жили в реалиях интерактивного квеста от «Теллтейл Геймс», то когда я отрезал головы мёртвых демонов, в левом верхнем углу экрана появилась бы надпись «Всем это не понравилось» и «Все это запомнили», но мне плевать. Это нужно для удовлетворения моих шкурных интересов, ведь это неплохая жертва Бие — ей это точно понравится и она это обязательно запомнит.

— Я рада, что ты не забыл обо мне, Деметрий, — сразу же заговорила со мной Бия. — Я и не знала, что у вас, в мире смертных, есть вырожденные.

— А кто это такие? — поинтересовался я.

— Это те, чьи головы ты держишь в своём мешке, — сообщила Бия. — Демоны, прислужники Сатаны, но бывшие смертные.

— Вот оно что... — изрёк я задумчиво.

— Где ты нашёл их? — спросила Бия. — Если бы ты надел маску Тесея, у меня не было бы никаких вопросов к тебе.

— Они напали на мой разведотряд, — ответил я, высыпая головы на окровавленный алтарь. — Пришлось всех убить.

— О, да, я чувствую... — с наслаждением в голосе произнесла Бия. — Но, всё ещё недостаточно жестоко. Старайся лучше, мой верный. Жестоко убитая жертва, испытавшая неописуемые страдания, ценится выше, чем просто убитая.

— Я знаю, — вздохнул я.

— Но вырожденных я засчитываю в двойном размере, — усмехнулась богиня насилия. — Ты не просто даёшь мне их силу, но и отнимаешь её у Сатаны. Пусть крупица, но отнятая у него и добавленная мне.

— Как получилось, что эти твари вообще оказались на Земле? — спросил я.

— Есть кто-то, кто поклоняется Сатане, — ответила Бия. — Они приносят ему кровавые жертвы, а взамен один из командиров демонических легионов вручает им дары.

— А вот это... — я вытащил из рюкзака мешочек с проклятыми амулетами и положил их на алтарь.

— М-м-м... — простонала Бия с наслаждением. — Я забираю это себе, мой верный.

Амулеты начали медленно рассыпаться в прах, вместе с мешочком.

— Ты поступил мудро, что не стал использовать их, — сообщила богиня. — Это проклятые амулеты, предназначенные исключительно для вырожденных. Любой невырожденный получил бы лишь негативный эффект, навсегда. Это даёт мне пищу для размышлений.

— О чём именно? — уточнил я.

Нынче такие времена, что любая информация о врагах ценна.

— Это значит, что Иблис может взаимодействовать с тем, что пришло в этот мир извне, — решила поделиться со мной своими мыслями Бия. — Он может делать или копировать артефакты, чтобы усиливать своих вырожденных.

— Чего он хочет добиться? — спросил я. — Ради чего всё это?

— У всех есть свои интересы в мире смертных, — ответила богиня. — У меня, у Ники, у матери, у Аида, у Сатаны, даже у Древнего — все чего-то хотят. Ты можешь познать лишь незначительные фрагменты из сложного комплекса наших интересов, и то, лишь только то, что мы специально упростим для тебя.

— Например, человеческие жертвоприношения, да? — усмехнулся я.

— Да, — серьёзно ответила Бия. — Вновь настали времена, когда мы вынуждены черпать дополнительные силы из подобных источников...

— ... сказала богиня насилия и жестокости, — дополнил я.

— Я предпочла бы, чтобы твои жертвы не умирали, — вздохнула она. — Идеально было бы покалечить врага так, чтобы он жил дальше и страдал каждую секунду — это надёжный и длительный приток сил, но сейчас неподходящие обстоятельства. Покалеченные долго не протянут, поэтому единственный способ получать хоть что-то — побудить тебя убивать больше и делать это с особой жестокостью. Хотя, если ты будешь продолжать убивать вырожденных...

— Что-то мне подсказывает, что придётся, — усмехнулся я. — Ну, всё, мне пора.

— Ступай, мой верный, — разрешила Бия. — И не забудь посетить зазнайку, она чувствует, что у тебя есть что-то для неё.

Я получил пару пистолетов-пулемётов и два клевца убитых мною щитоносцев, а также небольшую горстку золота, драгоценных камней и личных безделушек. Трофеи? Трофеи.

— Вечной славы тебе, венценосная... — встал я на колено перед алтарём богини Ники.

— Ты пришёл к Бие поперёд меня, мой верный, — Ника появилась лично. — Я уже начинаю ревновать.

Могут ли боги шутить?

— Судя по твоему лицу, ты размышляешь о том, способны ли мы на шутки, — верно поняла всё Ника. — Да, способны. Но это была не шутка.

— Что поделать? — спросил я. — У меня в руках был мешок с окровавленными головами. Не идти же к твоему алтарю с подобной скверной на руках?

— Я видела, увы, как ты отрезал их, — сказала на это богиня победы. — Излишняя жестокость и глумление над телами достойно погибших врагов, пусть и вырожденных...

Молча кладу на стол MP5 и клевцы, а также ценности и личные вещи врагов.

— Впрочем, это суровая необходимость, — добавила Ника, проведя рукой по воронённому металлу. — Меня радует то, что ты делаешь успехи и одерживаешь блистательные победы. Это была победа в неравном бою, в котором врагов было больше. Пусть они и были слабее, но пользовались хитростью, дарованной Неправедным — это само по себе было ценно для меня. Ты справляешься, верный, но мне нужно больше.

— Будет больше, — пообещал я. — И это, увы, не моё решение...

Примечания:

1 — Гипертрофия — от др.-греч. ὑπερ- «чрез, слишком» + τροφή «еда, пища» — увеличение объёма и массы органа, клеток под влиянием различных факторов. Есть истинная гипертрофия и ложная. Ложная — это когда орган увеличивается за счёт жировой массы, а истинная — при увеличении его функциональных элементов.

2 — Ля бит — фр. La bitte — ругательство, означающее мужской первичный половой признак. Вообще, с французского это переводится как «петух», но мы с вами знаем, что в английском «cock» тоже переводится как «петух», но подразумевается мужской первичный половой признак.

Глава одиннадцатая. Не то, чем кажется

/17 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, Васильевский остров, Коммуна/

— Тут не меньше четырёхсот пятидесяти метров, — скептически покачал головой Берсон. — Думаешь, попадёшь в голову?

— Четыреста семьдесят три метра, — усмехнулся я. — Смотри.

Мы сейчас лежим на крыше дома Эйлера, а на том берегу Большой Невы шастают зомби. Двигаются крупными косяками туда-сюда, просто убивают время, наверное...

Я приспособил к своему АК-103 самодельные универсальные сошки, которые изготовил из крепления для фонаря и двух алюминиевых планок. Так себе решение, но зато быстро и, вроде как, работает.

Шлем подсказал правильное наведение и даже визуализировал примерную траекторию пули. Выбранный мною зомби стоял на месте, прямо на капоте сгоревшей Тойоты, медленно раскачиваясь.

Интерфейс был уверен, что если характеристики оружия верны и я сделаю всё так, как он велит, то будет попадание точно в голову. Стреляю на выдохе.

Пуля преодолела отмеренное расстояние меньше, чем за секунду, и врезалась точно в голову зомби. Остальные заволновались и обратили свои взоры в сторону источника очень громкого звука.

Маски на мне не было, поэтому я почувствовал нехилый такой прилив могущества, будто до этого вообще никогда не убивал зомби.

Все мертвецы, до этого занимавшиеся своими делами, поплелись к берегу. Они заняли всё свободное пространство и упёрлись в ограждение набережной. Но давление не ослабевало и они начали падать в реку, которая сразу подхватывала их течением и уносила в залив. Кто-то зацепится и выйдет на другом берегу, но большинство, неизбежно, отправится покорять Европу...

Охваченный нездоровым энтузиазмом, я вновь приник к механическому прицелу и начал отстрел зомби, очень удачно приблизившихся на максимально доступно близкую дистанцию. Пусть часть из них падала в воду, но основная масса стояла в полусогнутом положении, упершись поясом в оградку.

— М-м-м, промазал... — процедил я после следующего выстрела. — Ладно...

— А мы так и будем тут лежать и тупить? — спросила Шув. — Ты нас сюда посмотреть позвал?

— Вы тут нужны для безопасности, — ответил я. — Ну и вообще, это боевой выход, поэтому зачтётся Коммуной. А то мы, в основном, сидим на жопе, кушаем задарма...

— Как вчера, ха-ха? — хохотнула Шув.

— Вчера — это приятное исключение, — пожал я плечами, после чего вновь начал целиться. — Надо настрелять побольше зомби, а то стрелок из меня, как из говна пуля. Есть время и возможность чуть улучшить ситуацию...

— А как ты убил своего первого зомби? — поинтересовалась Шув, после того, как я сделал следующий удачный выстрел.

— Прямо на сцене, — ответил я. — В первый же день. Стоял на точке, уже полностью настроился дать постановке всё, что у меня есть из актёрского таланта, а потом занавес открылся и на сцену почти сразу полез недовольный зритель...

— Пх-хах! — поперхнулась Шув слюной. — Так ты играл прямо в момент начала апокалипсиса?!

— Как думаешь, я получил свою сверхспособность? — спросил я. — Ударил зомби по голове бутафорским палашом, после чего из него выпала сфера. Не знаю зачем, но я поднял её и положил в карман, потом утащил со сцены своего коллегу... Эх, такое ощущение, будто это было в прошлом году, а не полтора месяца назад...

— М-да... — вздохнула Шув и решила поделиться своей историей. — А я в это время дома была. Ждала доставку пиццы, должны были прийти девчонки...

— Так вы жили своей обычной жизнью, а потом это просто началось? — недоуменно спросил красноармеец Осип Берсон.

— Да, — подтвердил я. — Вам было чуть легче, чем нам, ведь вы уже были на войне, а для меня война началась сразу, без подготовительных переходов. Секунду назад ты был восходящим на вершину театрального Олимпа актёром, любимцем публики, знаменитостью международного масштаба, а уже в следующую секунду ты просто чмо со сверхспособностью, перспективы которого зависят исключительно от случая и того, как долго ты будешь готов цепляться за жизнь.

— А ведь я тоже чувствую себя чмом со сверхспособностью, — усмехнулась Шув. — Чем мы заслужили то, что до сих пор тратим кислород и болтаемся тут, как говно в проруби? Были ведь и получше люди...

— Не могу согласиться, — покачал я головой. — То, что мы живы спустя полтора месяца — это показатель того, что мы лучшие. Хотя бы тем, что удачливее вон тех. Другое дело, что ещё ничего не закончилось и как оно будет через неделю или две — только боги знают.

— А вот эти твои боги, кстати... — вспомнила что-то Шув. — Мне ночью снился сон, где была та здоровая баба в доспехах...

— Это не значит ничего хорошего, — усмехнулся я. — Богиня насилия и жестокости — это не к добру.

— Насколько я помню, ты её чпокнул, — резонно заметила Шув.

— Было дело, — не стал я отрицать. — Но сны — это другое.

— О, смотри, — указала Шув куда-то в толпу мертвецов. — Это же маскот «Четвёрочки»!

Действительно, через толпу пробивался зомби в костюме цифры четыре, причём упорно и целенаправленно. Это явный шустряк, который выглядит так, будто знает, что делает.

Зомби прорвался по головам своих соратников и сразу же нырнул в реку. И, вопреки ожиданиям, он не начал тонуть, а показал неплохую плавучесть. Более того, он задрыгал ногами и руками, наметив движение перпендикулярно неслабому течению реки. Эта тварь хочет на нашу сторону.

В движущуюся мишень стрелять сложнее, но зато дистанция сокращается.

Перевожу автомат на автоматический режим и начинаю палить по маскоту.

— Чего это он? — спросила Шув.

Тут из толпы вылезли другие шустряки и тоже нырнули в реку. Эти, из-за отсутствия объёмного костюма, сразу пошли на дно, но видно, что они тоже движутся к другому берегу.

— Шув, снимай, — велел я. — Это ценная информация. Не знал, что шустряки способны так лихо форсировать реки.

— Нам подсобить? — предложил Козьмин.

— Желательно, — ответил я и дал короткую очередь.

Маскота я доставал, но, преимущественно, в тело, а не в голову. Кажется, сильно повредил правую руку, потому что он начал крутиться юлой, но упорно продолжал плавание.

Шув записывала происходящее на камеру телефона, добавив оптического приближения.

— Вот сука... — процедил я, когда отстрелял серию из трассирующих.

Верный традиции, я заряжал три трассирующих самыми первыми, чтобы потом не щёлкать затвором и не хлопать глазами. Перезаряжаю оружие и продолжаю огонь.

Маскот уже начал забираться на набережную, когда я достал его голову. Гнилые мозги улетели в Большую Неву, а следом за ними туда же упало тело в изорванном зелёном костюме. Я же испытал новое для себя чувство — запредельный экстаз от ощущения могущества.

— О-о-ох... — выдохнул я. — Твою ж...

Шустряки, как я понял, ценятся гораздо больше. В масках этого не замечаешь, им хоть кого будет мало, а вот настоящему мне даже шустряк за мировой рекорд.

Оправляюсь от шквала эмоций и начинаю стрелять по остальным шустрякам.

Эти двигались на дистанции метров пять-десять друг от друга, но скорость держали, примерно, одинаковую. Из-за того, что они шли на глубине около полуметра. Я видел в тепловизор, как пули отклоняются при соприкосновении с водой, и летят по крутым траекториям. Вода всегда была врагом меткой стрельбы...

Берсон и Козьмин стреляли из своих автоматов, причём куда лучше, чем я — сказывался богатый стрелковый опыт, обретённый на настоящей войне. Практики у меня было мало, очень мало.

Быстрые мертвецы забрались на набережную и помчались к нашему зданию.

— Холодное оружие к бою, — велел я. — Берсон, Козьмин, надевайте маски.

Козьмину досталась маска Ахилла, а Берсону маска Октавиана. Завязав тесёмки масок на затылках, они уверенными движениями извлекли мечи и заняли боевые стойки. Я же вооружился двумя обрезами и приготовился.

Снизу донёсся стук конечностей по отливам и облицовке дома, после чего четверо шустряков буквально вспрыгнули на крышу.

Групповой поединок начал я, разрядив обрез в исцарапанную и гниющую морду шустряка в некогда деловом костюме. Картечь разворотила ему лицо и гарантированно уничтожила мозг, а я испытал экстаз, из-за которого с трудом удержался на ногах. К такому и привыкнуть можно...

Козьмин лихим движением срезал голову своему оппоненту, а Берсон сначала обездвижил своего врага уколом в колено, после чего повалил подсечкой и закончил всё уколом в левый глаз.

Шув же применила экзотический приём «ножницы», срезав голову движением своих гросс-мессеров.

Но это было не всё, потому что я услышал доносящиеся снизу частые стуки мёртвых конечностей, а через секунды на крышу забралось ещё трое шустряков. Мы привлекли внимание всех быстрых тварей, что были в этой орде мертвецов?

Второй обрез был разряжен в морду ближайшего шустряка, а с остальными расправились красноармейцы и Шув. Работа непыльная, если подумать...

Тем не менее, это тоже было не всё. Я, параллельно перезаряжая обрез, выглянул с края крыши и увидел, что к нам подбирается ещё шесть шустряков.

Двоих я завалил последовательными выстрелами из правого обреза, а остальных расстреляли мои напарники. Шув пристрелила двоих из пистолета, а Берсон и Козьмин прикончили по одному, из своих автоматов. Всё, больше шустряков нет.

— Надо перейти на соседнюю крышу, а то тут уже воняет... — произнёс я.

Осмотрел толпу зомби из тепловизора. В подавляющем большинстве своём холодные, как окружающая местность, но среди них выделяются уникумы, которые излучают какое-то слабое тепло. Что это может быть?

Переходим на соседнюю секцию крыши и я вновь залегаю с АК-103. На фоне, к набережной стягиваются привлечённые выстрелами зомби, тем самым постепенно формируя очень большую орду. Найдись сейчас у них способ перебраться на Васильевский остров, такую орду смогла бы остановить только танковая дивизия или бабуля собственной персоной.

Кстати, слышал я мельком, якобы они собираются завладеть Елагиным островом, раз он теперь в руках врага, после чего облучить мосты мощной радиацией. На мертвецов она, как уже установлено действует с высокой эффективностью, поэтому подобное заражение местности может считаться отличным решением по надёжному заграждению безопасных территорий от посягательств извне. Любых посягательств, от кого угодно, кроме тех, кто умеет плавать или летать.

Над нами пролетел маломощный дрон, после чего вернулся и завис метрах в пяти. Зазвонил телефон.

— Да, бабуль? — ответил я.

— Что за самодеятельность? — спросила бабушка.

— Ведём посильную зачистку местности, — ответил я. — Малой кровью, как говорится, на чужой территории.

— Прекращайте немедленно, — велела мне Агата Петровна. — Вы напрасно баламутите орду, а это никогда не заканчивается ничем хорошим. К тому же, время Новой Голландии ещё не пришло, поэтому оставьте это. Если действительно хочешь помочь, то иди в северо-восточную часть Васильевского — мост Бетанкура набит мертвецами и мы не имеем в достатке людей, чтобы зачистить его.

— Резонно, — согласился я. — Ладно, пойдём туда.

/17 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, Васильевский остров, мост Бетанкура/

— Задний не давать! — выкрикнул я и кольнул в голову зомби.

Самому мне, в этот момент, было страшновато и очень хотелось дать задний, но нельзя.

Мы начали зачистку длинного моста, ведущего через Петровский остров прямиком на Петроградский остров.

Необходимость зачистки моста Бетанкура вызвана тем, что с Петроградского острова на этот мост поднимается много мертвецов, которые падают с него на Серный остров, служащий мосту одной из опор, а там уже дело техники — через Серный мост на Васильевский остров и гуляй, мертвечина...

Тактика истребления зомби была разработана лично мной: снаружи ограды моста есть небольшой участок бетона, который можно использовать для маневрирования. Ограда ростом чуть выше человека, из горизонтальных алюминиевых труб, что должно как-то затруднить действия всяких роскомнадзорников, пытающихся свести счёты с жизнью. Правда, это мало останавливает некоторых зомби, которым иногда везёт и они забираются поверх сонма своих товарищей по несчастью и падают с моста.

При падении на Серный остров выживают не все, всё-таки, многое зависит от того, какой частью тела вниз падает зомби и не на асфальт ли, но даже каждый десятый удачно приземлившийся — это стабильный приток беспокойного населения Васильевского острова.

Вот и ходим мы вдоль ограждения и колем зомби штыками. Ввиду того, что концепт пришёл мне в голову практически в самом начале нашего путешествия к мосту, я решил вернуться в Коммуну и взять по винтовке Мосина, чтобы упростить процессы.

Зомби, прекрасно чувствующие, что мы вот они, совсем рядышком, пёрли на ограду, буквально выдавливая авангард через решётку, что вызывало тревожные металлические стоны и скрипы крепежа.

— Что-то как-то сомнительно всё это выглядит, Дима! — пожаловалась Шув. — Ни разу не надёжно!

— Я знаю! — ответил я. — Но зато как продуктивно!

Чувство нарастающего личностного роста не оставляло меня ни на секунду — я приловчился и выработал ритм движения: укол — шаг влево — укол — шаг влево.

Валить зомби на одном участке нежелательно, потому что они, от волнений толпы, обязательно будут падать под ноги соратникам и могут стать своеобразным мостом на ту сторону. Они и так падают, когда ломают себе шеи об ограду...

Козьмин и Берсон не тратили время на разговоры и ожесточённо кололи зомби. Маски мы не применяли, потому что они «жрут» всё, что поступает от убийства зомби, без остатка. Никто не хотел оказаться в моей ситуации, когда сверхспособность развивается высокими темпами, а лично я физически остаюсь почти таким же, как был.

— Шустряк! — заметил я.

Быстрая тварь, обряженная в изорванный брезентовый плащ и рыбацкие сапоги, вскарабкалась на плечи своих младших соратников по опасному промыслу и, уверенно ступая по головам, направилась к нам.

— Я сейчас! — выкрикнул Берсон.

Тварь добралась до края ограды, свесилась, чтобы достать Козьмина, но получила почти полметра стали в плечо, после чего улетела с моста.

Я проследил полёт шустряка и зафиксировал, как он, не сумев сгруппироваться, врезался черепом прямо в асфальт, обрызгав его своими гнилыми мозгами из разбитой буйной головы.

— А если рама? — спросил я вслух.

— Не каркай! — ответила Шув.

Продолжили посильное истребление мертвецов.

— Смотрите! — Берсон показал на что-то, лежащее почти у самой оградки.

Это было кольцо или что-то на него похожее.

— Руками не трогай! — сразу предупредил я его.

Подхожу к кольцу и всматриваюсь в идеограмму, выгравированную на её внешней стороне.

Название: Кольцо Невена

Тип: магическое кольцо стихии холода

Потенциал: редкий

Краткое описание: кольцо имеет пятьдесят ледяных бронебойных зарядов, способных пробить одно препятствие, эквивалентное броне толщиной не более 1,5 миллиметров гомогенной стали. Заряды восстанавливаются в течение пяти суток после исчерпания.

— Счастливчик, — вздохнул я с лёгкой завистью. — Оно не проклято, как я вижу, поэтому можешь вооружаться и пользоваться.

— Точно всё в порядке? — недоверчиво спросил красноармеец Берсон.

— Не написано, что оно проклято, — пожал я плечами. — Тут артефакты имеют свойство предупреждать тебя, если от них надо ждать дерьма — других не встречал.

Прикладом сдвинув кольцо себе под ноги, Осип поднял его, рассмотрел внимательно и надел на средний палец правой руки. Он вздрогнул, потому что вокруг его кисти возникло неяркое синее свечение, которое исчезло спустя секунду.

Улыбнувшись, он сжал кулак и направил его на голову ближайшего зомби. Неяркая синяя вспышка и в лысом лбу зомби образуется обледенелое по краям отверстие.

— Работает, — констатировал Берсон.

— Прибереги заряды для особо важных случаев, — посоветовал я.

— Надо освоиться, — покачал головой красноармеец. — Потрачу двадцать пять, а остальные приберегу.

— Везучий ты, — поморщился Козьмин.

Я же переключился на тепловизор, потому что вспомнил, что некоторые зомби тёплые. К слову, шустряки тоже были тёплыми. Может, тут дело в том, что некоторые из зомби выходят на путь становления особыми и постепенно разогреваются?

В толще из, примерно, сотни мертвецов в переднем ряду был лишь один чуть тёплый. Эх, надо бы заняться обстоятельным исследованием феномена...

— Алло, Павел Фёдорович? — набрал я профессора Побожего, начальника научного отдела. — Можете говорить?

— Да, могу, — ответил тот. — Но недолго.

— Наблюдаю сейчас феномен, — не стал я тратить время зря. — Среди толп зомби, с помощью тепловизора, обнаружил, что некоторые из них значительно теплее, чем их соратники по людоедской деятельности. Остальные-то температурой мало отличаются от фонарного столба, а эти слегка тёплые.

— Вот оно как? — заинтересованно спросил учёный и задумался. — А особые заражённые? Они тоже тёплые?

— Вот сразу об этом подумал и проверил, — усмехнулся я и воткнул игольчатый штык в глаз тёплому мертвецу. — Шустряки значительно теплее обычных зомби. По поводу рам и токсиков не скажу, ещё не видел их в тепловизор.

— Мы предпочитаем называть их целерами, пингуэ и вененатами, соответственно, — поправил меня Побожий. — Полное название целеров — mortuum celer, пингуэ — mortuum pinguis, а вененатов — mortuum venenatum. Мы уже сформировали их классификации.

— Звучит как-то неудобно, — вздохнул я. — Шустряки, рамы и токсики — это, хотя бы, по-русски.

— Если с первым соглашусь, то остальные два — это какой угодно, но не русский язык, — ответил на это Павел Фёдорович. — «Рама» — это вообще непонятно откуда, а «токсик»...

— Это неважно, — перебил я его. — Вы бы хотели заняться исследованием феномена?

— Естественно, голубчик! — заверил меня профессор Побожий. — Естественно!

— Что для этого нужно? — поинтересовался я.

— Во-первых, нужно выбить помещение под биолабораторию, — сразу назвал главное условие Павел Фёдорович. — С клетками для хранения живых образцов, с охраной, чтобы, знаете ли, избежать неприятных случайностей, а также с компетентным лабораторным персоналом. Я не биолог, но у нас есть, минимум, один профильный специалист, правда, он давно и надёжно в отставке...

— Но он может работать? — спросил я.

— Как вам сказать... — замялся профессор. — У него прогрессирующая деменция и деградация мышечных волокон. Возможно, ты слышал о докторе медицинских наук Борисе Константиновиче Кандинском?

— Ни разу, — признался я.

— А вот и зря! — укорил меня Павел Фёдорович. — Настоящая легенда, в узких медицинских кругах, выдающийся профессионал своего дела, дока в онкологии и медбиофизике! Правда, нынешнее его состояние...

— Думаю, мы сможем что-нибудь придумать, — усмехнулся я, продолжая закалывать мертвецов. — Заодно и подтвердим одну мою личную теорию.

— О, вы уже строите какие-то теории вокруг происходящего? — со смешком в голосе поинтересовался Побожий.

— Что-то мне подсказывает, что именно эта моя теория рабочая, несмотря на ваш скепсис, — ответил я на это и с усилием вынул штык из головы очередного упокоенного зомби. — Заключается она в том, что люди становятся сильнее и здоровее, убивая зомби. Косвенным подтверждением тому я считаю ту же свою бабушку.

— Это может быть связано со сверхспособностью, — не согласился профессор.

— Вот и проверим, — усмехнулся я. — Всего-то и надо, что создать условия, в которых доктор Кандинский сможет убить пару десятков зомби, а вы сможете зафиксировать результаты.

— Я не врач... — сказал на это Павел Фёдорович.

— Тогда используем товарища Хитрова, — пожал я плечами. — По мне, так отличный план. И если сработает, то мы получим в своё распоряжение настоящего светоча медицинской науки, признанного гения, природное дарование, заслуженного...

— Я вас понял, — вздохнул профессор Побожий.

— Вот и хорошо, профессор, — ответил я.

— Не профессор больше, увы, — ответил на это Павел Фёдорович. — Горный институт перестал существовать, а моя ассоциированность перестала быть действительной.

— Ладно, рад был побеседовать, — сказал я.

— Если будете находить новые интересные явления, звоните, но лучше, конечно, пишите, — попросил Побожий. — И я тоже был рад побеседовать.

Вызов был завершён. Всё-таки, как же удобно, что шлем сумел интегрироваться с моим телефоном и я могу устраивать через него хоть видеоконференции. Технологии нашего мрачного будущего...

— Сколько ещё мы будем тут так болтаться? — спросила Шув.

— Пока я не пойму, что сделал на сегодня достаточно, — ответил я. — Сегодняшний день уже прошёл не зря — Осип получил ценный артефакт, а мы все слегка усилились. Но есть новое дельце.

— Что ещё? — Шув проколола череп мертвеца и выдернула штык.

— У нас, как оказалось, есть настоящий учёный, экстремально хорошо разбирающийся в медицине и вообще, признанный профи, — сообщил я ей. — Надо устроить ему безопасное рандеву с парой десятков зомби, чтобы он мог их безболезненно убить. Если моя теория подтвердится, то его недуги уйдут бесследно и наш научный отдел значительно усилится.

— А не проще ли дать ему сферу? — спросила Шув.

— У него и так деменция, — вздохнул я. — Вдруг крыша окончательно протечёт, и мы создадим себе ходячую, а то и бегающую проблему?

— Всегда можно застрелить, — пожала плечами Шув.

— Всё-то у тебя просто, — неодобрительно изрёк я. — Пристрелить или зарезать — и нет проблем, да?

— А ты, типа, как-то иначе свои проблемы решаешь? — усмехнулась супер.

— Туше, — вздохнул я и воткнул штык в череп очередного мёртвого спортсмена. — Но это не значит, что мне нравятся такие методы.

— Со стороны выглядит так, будто нравятся, — Шув отступила от ограды и нанесла новый укол.

— Может и выглядит...

Глава двенадцатая. Целься в голову

/19 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, Васильевский остров, мост Бетанкура/

— Вот эту штуку я называю «клетью смерти», — указал я на здоровенную клетку, стоящую на воображаемой линии перехода улицы Одоевского в мост Бетанкура. — Как вы можете видеть, это усовершенствованная версия баррикады, препятствующая прохождению зомби на Васильевский остров, также приспособленная для безопасного уничтожения мертвецов.

Для изготовления этой баррикады я всерьёз заморочился и даже подключил административный ресурс бабули, не бесплатно, естественно. Старая баррикада представляла собой сваренные между собой каркасы машин, усеянные заточенными болгаркой арматурами, а новая — это продукт инженерной мысли, с задумкой.

Новая баррикада представляет собой идеологический аналог ограды против питерских роскомнадзорщиков и прочих любителей повыкидывать в речку трупы, но расположение прутьев вертикальное, высота конструкции пять метров, а ещё сверху наварены стальные дуги, обмотанные колючей проволокой. Даже если как-то накопится гора трупов, забраться по ней будет сложновато.

Прутья я выбрал квадратные, со стороной квадрата в сто пятьдесят миллиметров и площадью сечения в двадцать две тысячи пятьсот миллиметров, что есть веский аргумент даже против самых мощных рам.

Для утилизации тел будем применять экскаватор с грейферным ковшом, который позволит поднимать трупы за баррикадой и выкидывать их в реку. А там, в заливе, рыбы не дадут пропасть добру зря...

— И ты собираешься привести сюда Бориса Константиновича, чтобы он попытался убить кого-нибудь? — спросила бабуля. — Мне кажется, ты не совсем понимаешь, в каком он состоянии.

— Даже если придётся лично держать его за ручку, я это сделаю, — вздохнул я. — Он слишком полезен, чтобы позволять ему умирать от старости. Врачей и так мало, а он, вообще-то, если верить Побожему, прямо значимая величина. В прошлом.

— Ладно, я поговорю с его внучкой, — вздохнула Агата Петровна. — А чего это ты так увлёкся наукой?

— Невольно приобщился, поэтому увлёкся, — пожал я плечами. — К тому же, эта клеть имеет двойное назначение. Сюда можно водить гражданских, чтобы они уничтожали зомби и безопасно развивали свои сверхспособности. Например, того же Хитрова было бы неплохо сюда.

— Хм... — бабуля задумалась. — Это разумно.

— Неожиданно, да? — усмехнулся я.

— Нет, идея хорошая, но я знаю тебя с детства, ты не дурачок, — ответила на это бабушка. — Поэтому не слишком неожиданно, что ты, наконец-то, начал пользоваться мозгами.

— Даже не знаю, это комплимент или оскорбление, — вздохнул я. — Короче, мне нужен Борис Константинович, потому что для его блестящего дебюта всё уже готово.

— Я созвонюсь с Леночкой, — бабушка достала из кармана кнопочный телефон. — Кстати, хорошая девушка, красивая и умная...

— Да-да, как скажешь, — махнул я рукой и пошёл к баррикаде, из которой азартно тянули свои руки мертвецы.

Наверное, они переживают сейчас когнитивный диссонанс на весь остаток их скорбных мозгов — жратва так близко, но её никак не достать...

На асфальте лежали специальные копья, выкованные Прониным. Их особенностью было наличие ограничителя в виде перпендикулярного штыря, который не позволит наконечнику войти слишком глубоко. Простая вещь, если подумать, но не такая очевидная, как может показаться. Теперь можно бить без опаски, что узкое лезвие безнадёжно завязнет в плотных костях черепа. И лезвие само по себе исполнено иглообразное, чтобы минимизировать площадь соприкосновения с костью — такие уж нынче прогрессивные технологии...

Втыкаю копье в череп какой-то готки или иной неформалки, коей не посчастливилось или посчастливилось, тут уж как смотреть, умереть в первые дни. Сейчас-то, вне Коммуны, очень вариативные личные права и свободы у женщин. Вон, те же черти вручают в награду особо отличившимся двузначные количества рабынь...

— Пока ты спишь, враги качаются, да? — спросила Шув с усмешкой.

— Товарищи красноармейцы, запишите эти простые, но в то же время великие слова... — обратился я к Берсону и Козьмину.

— Серьёзно? — недоуменно спросил Берсон.

— «ДМБ» ещё не смотрели, что ли? — удивился я. — А вот это точно запишите: фильм «ДМБ» обязателен к просмотру. Хотя концептуально нового о нашей армии вы оттуда не узнаете...

— Везут, — подошла моя бабуля. — И познакомься с Леночкой, будь добр.

— Как я полагаю, он на инвалидном кресле приедет? — спросил я.

— Его привезут ополченцы, — ответила бабушка.

— Тогда я завалю ещё пару десятков зомби и уйду на перекур.

Последние два дня я минимум по четыре часа в сутки занимался убийством зомби и уже чувствую разительные перемены в самочувствии. Сил будто бы стало больше, стал меньше уставать, а ещё будто бы улучшилась реакция, но незначительно, ведь надо помнить о том, что на мне постоянно надето необычное кольцо реакции.

Некогда ожесточённое противостояние против зомби, конкретно на мосту Бетанкура, превратилось в заурядный рабочий процесс. Когда из какого-то опасного монотонного дела убрать опасность, оно превращается в рутину. Колешь, выдираешь копье, снова колешь, снова выдираешь копье...

Одна радость — лёгкое чувство эйфории от каждого притока могущества. Хотя нет, есть ещё одна радость — изредка выпадающие артефакты.

Вчера вот из какого-то зомби выпал проклятый щит «Твердыня» редкого потенциала. Я сдал его на хранение, потому что пользы от него для меня никакой: в описании заявлено, что он может стать неуязвимым. Но для этого надо переключить маленький рычажок, что, без шуток, обеспечит защиту хоть от пули 14,5×114 миллиметров, только вот взамен сделает щит ошеломительно тяжёлым. Даже для меня в маске Тесея. А я работаю от манёвренности, поэтому такой хоккей нам не нужен.

Двадцатый по счёту зомби опал на растущий настил из трупов, после чего я бросил копьё на асфальт и пошёл на перекур. Шув, увидевшая, что я всё, тоже бросила копьё и пошла вслед за мной.

— Так вот для чего вы строите свою Коммуну, — произнесла она, закурив переданную мною сигарету. — Сейчас раскачаетесь все в тепличных условиях, а потом пойдёте валить остальных суперов в городе...

— Что мешает им поступить так же? — спросил я, выпустив из лёгких травящий меня сигаретный дым. — Я пришёл к выводу, что у нас сейчас дикий коммунизм — кто успел, тот и съел. Кто выжил в итоге — тот и есть самый верный коммунист, ха-ха. Даже если весь в коричневом или в чёрном.

— Как-то ты циничненько относишься к их идеям, — поделилась Шув мнением.

— Если у них всё получится, то я порадуюсь за них, а если не получится, то мне будет всё равно, — пожал я плечами. — Тем не менее, даже если у них всё получится точно так, как они планируют, даже если они смогут, в итоге, равномерно масштабировать это на всю Россию, я в этом участвовать не собираюсь.

— А что ты тогда будешь делать? — поинтересовалась супер.

— Свалю туда, где всё ещё будет фронтир, — ответил я. — Кораблём я начну заниматься в самое ближайшее время. Может, если надоест скитаться по диким пустошам, осяду на каком-нибудь тропическом острове...

— А я тогда где буду? — спросила Шув.

— Если будешь хорошей девочкой, то рядом, — улыбнулся я.

— А что ты понимаешь под «хорошей девочкой»? — лукаво улыбнувшись, спросила она.

— Если расскажу, то это слишком сильно упростит тебе задачу по самосовершенствованию, — покачал я головой.

— Вот они! — указала бабушка на приближающийся минивэн.

— О-о-о, таможенник! — высунулся из водительского окна Петруха.

— Твою мать... — процедил я недовольно. — Опять этот...

— Мзду ещё не берёшь?! — припарковав минивэн и выйдя из него, спросил у меня ополченец.

— Ты бы знал, как сильно я по тебе не скучал, — вздохнул я. — Ещё не надоело?

Петросянство, как я понял, не оказывает негативного влияния на выживание индивида, раз многие из них пережили Апокалипсис. А должно было.

— Неа, — улыбнулся Петруха. — Принимай гостей, пока совсем за державу не стало обидно, Верещагин!

— Иди ты... — пробурчал я и пошёл к боковой двери японского минивэна.

Борис Константинович сидел в кресле и улыбался, а рядом с ним сидела хмурая барышня лет двадцати.

Старик выглядел на все сто, а может и на все сто двадцать: кожа дряблая, в обильных старческих пятнах, глаза расфокусированные, зубы практически отсутствуют, волосы редкие и, почти до полной прозрачности, седые, также налицо дефицит массы, а ещё руки и ноги дрожат даже в сидячем положении. Одет в больничную пижаму, а на ногах тапочки.

Девушка же была его полным антиподом: кожа пышет здоровьем, кровь с молоком, не тощая, но и не толстая, видно, что занималась каким-то несиловым спортом, возможно, лёгкой атлетикой. Волосы пепельный блонд, глаза голубые, умный взгляд рушит все стереотипы о блондинках, черты лица симметричные, нос прямой, губы пухлые, в общем, хороша, чертовка... Но не мой типаж.

— Знакомься, Елена Кандинская, внучка Бориса Константиновича, — подошла бабуля. — Это мой внук, Дмитрий.

— Привет, — без особой охоты поздоровалась Елена.

— И тебе привет, — в таком же тоне приветствовал её я.

— М-хм, — недовольно нахмурилась бабушка.

Что с ней не так? Опять сваха пробудилась?

— Давайте-ка перейдём сразу к делу, — попросил я. — Выводите дедушку.

Дед, похоже вообще не понимал, что происходит, поэтому никак не среагировал на то, что всё вокруг сильно изменилось и так не похоже на его родную квартиру.

— Надо сделать так, чтобы он выстрелил из пистолета в зомби, — сказал я, когда дед был привезён к стальной баррикаде. — Если моя теория верна, а она уже подтверждена, то твой дедуля очень быстро пойдёт на поправку, но всё, что ему нужно — это убивать.

Я всё продумал, поэтому уже был готов регулируемый штатив от видеокамеры, на который был установлен пистолет Глок-17.

— Сейчас... — я навёл пистолет в креплении примерно в голову ближайшего зомби, зафиксированного между столбами.

Вкладываю пистолет в руку старика и выставляю его палец на спусковой крючок. И жду.

— И чего мы ждём? — спросила бабушка.

— Тут сложность в том, что он должен нажать сам, — пожал я плечами. — Пробовали уже нажимать за других — ничего не получается. Прилив могущества получает тот, кто имел намерение убить.

— Так он не захочет никого убивать, — сказала Елена. — Он не такой человек.

— Есть вероятность, что случайное убийство — это всё ещё убийство, — сказал я. — Сейчас внесу одно изменение...

Достаю из кармана моток лески и наматываю её на спусковой крючок пистолета так, чтобы для инициации выстрела было достаточно лёгкого нажатия. Я же вижу, что у старичка случается эпизодический тремор, поэтому вероятность выстрела сильно выше нуля. И не успел я отойти на пару шагов, как его руку дёрнуло и раздался выстрел.

— А-а-а... — закатил глаза Борис Константинович. — А-а-а...

Попадание было на десять из десяти — аккурат в переносицу зомби.

Тремор усилился, поэтому старик продолжил жать на спусковой крючок, а пистолет пошёл вразнос. Я едва успел подбежать и начать направлять ствол в примерном направлении новых зомби. Из оставшихся шестнадцати патронов он попал ещё лишь трижды, но лишь ещё одно попадание было безусловно смертельным для неудачливого зомби.

Дед расслабленно обмяк на кресле и закрыл глаза.

— На сегодня достаточно? — спросил я у бабушки.

— Меньше, чем я надеялась, но больше, чем я ожидала, — ответила та. — Достаточно.

— Вот и отлично, — улыбнулся я. — Тогда мы с ребятами продолжим своё праведное дело по очищению моста...

/20 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, Васильевский остров, мост Бетанкура/

— Надоело уже, знаешь ли, — вздохнула Шув. — Тупо колем их уже который день. А где азарт, где риск?

— Не принуждаю ни к чему, — сказал я на это и воткнул копьё в окровавленную морду.

Зомби не теряют время зря и жрут тела усопших собратьев. Я опасался, что экскаватор понадобится в самое ближайшее время, но за ночь все трупы были съедены, а кости обглоданы. А потом толща зомби вытолкала эти вонючие кости между прутьями баррикады. И теперь тут воняет. Может, брандспойт тут задействовать? Ну, чтобы смыть кости и куски плоти.

Пока что приходится терпеть, потому что есть нечёткий план по убийству зомби, которые всё никак не желают заканчиваться.

— Привет, — поздоровалась со мной Елена, вооружённая копьем.

— Привет, — ответил я.

Разговор с Шув сразу как-то утих, поэтому мы продолжили молча колоть зомби, но уже впятером.

— Ты ещё не знаешь? — спросила вдруг Елена.

— Наверное, ещё нет, — пожал я плечами.

— Дедушка впервые за пять лет узнал меня, — сообщила мне она.

— Поздравляю, — усмехнулся я.

— Он даже пытается говорить, — продолжила Елена. — Его уже везут сюда.

— Круто, наверное, — вновь пожал я плечами. — Глядишь, у нас появится полноценный медик. А если ему ещё и сверхспособность дать тематическую... Как у Хитрова или даже круче что-то найти...

— М-хм. — издала Елена и продолжила колоть черепа зомби.

— Чувствую тут этакую неловкость, — вздохнула Шув.

Но никто не отреагировал на её реплику. Берсон и Козьмин продолжили прерванную беседу о фильме «ДМБ», о кортике и кабанчике, а я размышлял над тем, как подступиться к бабуле, чтобы она дала мне рабочий ресурс на строительство сухого дока. Кораблик так и стоит на морском вокзале, один-одинёшенек...

На этот раз бабуля привезла Бориса Константиновича лично. В отличие от прошлого своего визита сюда, он очень живо бегал глазами, с интересом рассматривая окружающие предметы и людей.

— Дима, помоги мне усадить его на коляску, — попросила бабушка, выходя из машины.

У неё, как у фактического генсека Коммуны, есть личный водитель, которого зовут Димой.

Борис Константинович был усажен на коляску и подвезён к баррикаде. Интересно, зомби что-то думают на этот счёт? Способны ли они вообще думать?

— Давай, Борис Константинович, — бабушка вложила ему в руку Глок-17. — Я буду наводить, а ты нажимай на спуск. Это нужно сделать, это уже не люди, а лишь их мёртвые тела.

— А-а-а... М-м-м... — промычал старик. — Н-н-не... А-а-а...

Твёрдой рукой, наведя пистолет на ближайшего зомби, Агата Петровна наложила палец старика на спусковой крючок. Тот пытался бороться, но у него получалось плохо, а потом что-то в его глазах изменилось и он нажал на спуск. Раздался громкий выстрел и пуля прошибла гнилые мозги жертвы. Старик откинул голову и закатил глаза.

— Ты был абсолютно прав, Дима, — признала бабушка. — Роман удивляется, говорит, что это меняет всё. Раньше все мы замечали, что становимся здоровее, но теперь этому получено неопровержимое доказательство. Позавчера Борис Константинович даже не понимал, кто он и где находится, а сейчас уже всё прекрасно понимает.

— А-а-а... — подал старик голос и попытался приподнять пистолет. — А-а-а...

Дальше он нажимал на спуск целенаправленно, по условному касанию от бабушки. После каждого убитого зомби он испытывал прилив могущества, как и все мы. Но он был слабее, поэтому приливы могущества ощущались острее, чем у остальных, как я полагаю. В кого хочет превратить нас то нечто, что создало такие условия? В психологически зависимых истребителей зомби?

Зомби щёлкали зубами и хрипели своими гнилыми лёгкими, стучали кулаками и царапали по стальным прутам, всё так же упорно стремясь добраться до живого мяса.

— Это выглядит как-то нездорово... — шепнула мне Шув.

— Даже для тебя, да? — усмехнулся я.

— Я всякого повидала, но такое странно даже для меня, — призналась она.

— То есть то, чем вы там занимались — это нормально, это пойдёт, — усмехнулся я. — А вот это — странно? В группе бригадников мы нашли столько больного дерьма, что не тебе говорить о том, что странно, а что нормально.

— Я не участвовала ни в чём подобном, — заявила Шув.

— Ты уже запятнана тем, что состояла в одном обществе с теми, кто занимался, — покачал я головой. — Но не осуждаю и в ответ прошу не включать морализаторство.

— Окей, — кивнула Шув с недовольным выражением лица. — Не буду.

Тем временем, бабуля помогла Кандинскому отстрелять три магазина, с результатом не менее десяти зомби. Учитывая, что у него всё очень плохо с самоконтролем, по причине мышечной дистрофии, результат потрясающий.

— Эх, моего бы деда сюда... — грустно вздохнул Козьмин. — Он сейчас в деревне лежит, паралич проклятый...

— Может, ему повезло, что он сюда не попал? — спросил я.

— Да здесь же неплохо, — не согласился со мной красноармеец. — Заразу можно победить, у нас есть всё, чтобы добиться этого. А как победим, то чего не пожить-то дальше?

— Тебя устраивает то, что ты видишь вокруг? — слегка удивился я.

— Коммуна же, — пожал плечами Козьмин. — Не похоже, что твоя бабушка готова отступить от принципов построения социализма, поэтому я не сомневаюсь, что всё получится. Получилось раз, получится и во второй.

— А как же родной мир? — спросил я.

— А у тебя есть способ вернуть нас туда? — задал резонный вопрос красноармеец.

— Веский аргумент, — согласился я.

— Для вас это всё конец света, — вздохнул Козьмин. — А я был на Синявинских высотах. Вот там точно был конец света... До сих пор не знаю, как выжил.

— А Староноса же знаешь? — вступил в разговор Берсон. — Вот спроси его, каково было под Ржевом. Хотя, вряд ли расскажет.

— Так что тут нормально ещё, командир, — улыбнулся Козьмин.

— Ещё посмотрим, как оно будет дальше, — ответил я на это и подобрал с асфальта копьё. — Возвращаемся к работе.

Старичка вновь увезли обратно в Коммуну, а мы продолжили колоть мертвецов. Пусть капля в море, пусть молекула в реке...

— Это немного, но это честная работа, — пробурчал я, втыкая наконечник в очередной череп.

/23 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, Васильевский остров, морской вокзал/

— Распил привезли, — сообщил мне Берсон. — И рабочих доставили.

— Много рабочих? — спросил я, распиливая бревно.

— Порядочно, — кивнул красноармеец. — Не меньше пятидесяти. И их главный бригадир приехал, Павел Викторович.

— Павлик? — недоуменно спросил я. — Собственной персоной?

— Сам приехал, да, — подтвердил Осип. — А чего такого-то?

— Ну, он же тут главный ударник труда, стахановец, каких пойди ещё поищи, — объяснил я. — Неужели мою просьбу посчитали настолько важной?

— Видать посчитали, — пожал плечами красноармеец. — Вон он идёт, кстати.

Здоровенный бугай, в котором сейчас было не узнать дистрофичного инвалида, одетый в строительную спецовку, подошёл и протянул мне руку.

— Здоров! — заулыбался он. — Как поживаешь, Дмитрий Ибрагимович?

— Привет, — пожал я руку. — Местами пойдёт, иногда даже нормально. Как сам?

— Знаешь, грех жаловаться, — ещё шире улыбнулся тот. — Мне сказали, что ты начертил чертёж и даже смастерил макет будущего дока, привязанный к местности?

— Есть такое, — подтвердил я. — Пройдём в мой офис.

Макет я действительно смастерил, с точным масштабированием размеров и привязкой к местности.

Я сопроводил Павлика в палатку УСТ-56, выданную мне на время строительства, где стоял чертёжный стол и готовый макет сухого дока.

— Самое сложное, что нужно будет сделать — это вырыть котлован под док, — начал я объяснение плана. — Затем его надо будет гидроизолировать и покрыть бетонными плитами.

— Я правильно понимаю, что ты хочешь завести туда свой корабль, после чего подвести под него стапели и затем осушить док? — уточнил Павлик.

— Для этого и нужен сухой док, — пожал я плечами.

— Просто я в морском деле вообще не разбираюсь, — признался главный строитель. — Но не проще ли будет поставить тут подъёмные краны, чтобы поднять такой небольшой кораблик на стапели и уже делать, что ты с ним собирался?

Вот в этом ключе я не думал.

— А что, так можно было? — спросил я.

— Сколько весит твой фрегат? — уточнил Павлик.

— Ну, примерно семьсот-восемьсот тонн водоизмещения, — пожал я плечами. — Но после модернизации водоизмещение будет не меньше тысячи двухсот тонн.

— Два Либхера по семьсот пятьдесят тонн и вся недолга, — заулыбался Павлик. — Не нужно тебе возиться с осушением дока и прочей ерундой, веса смешные — на это у нас есть мобильные решения. Надо будет, четыре Либхера подкатим.

— Тогда мне нужен крытый береговой док с раздвижной крышей, — ответил я, сожалея о том, что потратил время на макет. — Хочу, чтобы оставалась возможность работать зимой.

— Это мы построим быстро, — усмехнулся Павлик. — Это будет просто. Я ведь могу взять чертёж?

— Бери, для тебя делал, — ответил я.

— Тогда ты подожди немного, я распоряжусь, чтобы мои ребята привезли сюда краны, — сказал мне внук бабушкиной подруги. — Ну и со стапелями что-нибудь начинай соображать, потому что поднять корабль — это дело нехитрое, а вот куда поставить — это уже посложнее.

— Дай мне два десятка рабочих, — попросил я. — Материал есть.

— По смете ещё подойду, — пообещал Павлик, уходя в сторону грузовиков и на ходу изучая чертёж. — Вроде всё понятно.

— Вот и отлично, — кивнул я.

С корабликом всё получается даже лучше, чем я ожидал. Действительно, если есть возможность поставить его на стапели краном, то зачем я маялся с сухим доком? Инерция мышления, блин...

Глава тринадцатая. Чёрный обелиск

/25 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, Васильевский остров, морской вокзал/

— Блин, Дим, меня прёт уже второй день... — сообщила мне Шув. — Давай сходим в Царство жмуриков?

— Бия сказала, что ты можешь обходиться без неё двадцать дней, без риска для жизни, — ответил я, расплющивая алюминиевую заклёпку.

— Но меня ломает! — возмутилась она. — Я уже думать ни о чём не могу! Слушай, если это такой изощрённый способ навязать мне сабмисс, (1) то я и так вся твоя, только скажи!

— Эх... — вздохнул я. — Ладно, я схожу на капище и спрошу.

Благодаря Павлику, удалось переместить корабль на стапели и всерьёз заняться его оценкой. Внутри всё было роскошно, куча роскошных столов и стульев была перемещена в Коммуну — я слышал, что было минимум шестьсот стульев и восемьдесят кресел, как и диваны, столы, а также кухонное оборудование. Одно только не трогали — спальню владельца.

В Коммуне скоро появится новая столовая, в которой попытаются воссоздать один из залов фрегата «Удача», а на фрегате освободилась целая уйма места.

Я планирую создать внутри отдельные каюты на восемьдесят обитателей, с нормальными кроватями и отдельными санузлами, а также выделить складскую зону, чтобы было, куда помещать награбленное, ну и пять камер для возможных пленников.

Состояние набора досок корпуса я оценил лично и понял, что этот кораблик ещё походит — стоял он в пресной воде, был добросовестно пропитан спецсоставом и ещё даже не начинал гнить. Если хозяин не соврал, то на строительство было потрачено около двухсот миллионов рублей, поэтому качество должно было быть выдающимся. И, как я видел собственными глазами, сработали корабль на совесть.

Моя главная задача — вмонтировать в этот фрегат двигатель от яхты «Маори». Сама яхта безнадёжно разбита в первые дни Апокалипсиса — наехала на катер и вместе с ним повисла на плавучем причале. Можно было и её восстановить, но автономность у неё смешная и вместительность всего на четырёх человек. Это могло иметь смысл в первые недели, когда у кого-то могло появиться желание свалить в «более безопасное место», которое находится не пойми где, но сейчас это была бы очень тупая идея.

Да, два движка суммарно на 2000 лошадиных сил, это вообще анекдот, если вспомнить, сколько весит фрегат, но мне нужно что-то для быстрого маневрирования и это самое то.

Особо ничего переделывать не придётся, только переделать кухню в двигательный отсек, оснастить его ёмким топливным баком и вывести винты ниже ватерлинии.

Старший мичман в отставке Аршанин заверил меня, что всё это дело двух недель работы, но нужны материалы и яхта-донор.

Яхту уже стянули с пирса, вызвав её частичное затопление, а затем подняли на берег, откуда уже увезли на специальной фуре для яхт. Сейчас старший мичман, вместе с коммунарскими механиками, разбирает её и думает над тем, как воткнуть двигатель во фрегат.

Осталось только найти оборонительные орудия, а остальное сугубо технические вопросы...

Бросаю свою работу — делал себе медный патронташ на 12 калибр, и иду в Коммуну.

Шув увязалась за мной, поэтому мы пошли в капище вместе.

Отворяю дверь и прохожу к алтарю Бии.

— С чем пожаловал? — сразу же спросила она, не успел я встать на колено.

— Шув нужна амброзия, — ответил я.

— Я знаю, — сказала Бия со смешком в голосе. — Иди на кладбище, где ты прорыл яму в Царство мёртвых. Найди там чёрный камень — под ним будет то, что тебе нужно. И поторопись, амброзия не вечна.

— Как ты её туда доставила? — поинтересовался я.

— У меня есть свои способы, — туманно ответила Бия.

— Шув, нам надо поторопиться.

— Я за любой кипиш, который ведёт к амброзии!

Бегом в автомастерскую, в Крузер и на всех парах на Смоленское кладбище.

— Почему их ещё не зачистили? — спросила Шув, когда я припарковался.

Она имела в виду зомби, шастающих по кладбищу.

— А кому они мешают? — усмехнулся я, разматывая цепь на воротах. — За оградкой ходят себе, не шумят, к людям не пристают... Когда-нибудь их время придёт, конечно, но не сейчас.

Вынимаю палаш из ножен и иду к группе мертвецов, «тусующихся» у могилы какого-то криминального авторитета из 90-х. Маску не надеваю, потому что чувствую в себе силы и решимость разобраться с ними и так. Немножко нервозно, конечно, от такой перспективы, но это почти тепличные условия, ну и надо начинать, давно надо...

Наверное, мои движения выглядят нелепо, дилетантски, но первого зомби, побредшего ко мне, я зарубил. Пришлось спешно отталкивать его ногой, потому что я не сумел обезглавить его, а лишь воткнул палаш в его шейный отдел позвоночника, зато повезло, что лезвие не застряло.

Меняю тактику и берусь за лезвие палаша бронеперчаткой. Колющий удар в череп следующего зомби и тут палаш издаёт импульс инфразвука. Идущие ко мне зомби похватались за головы и зарычали, а некоторые из них вообще попадали.

— Имба, — недовольным тоном изрекла Шув, рубящая зомби своими гросс-мессерами.

Быстро закалываю ещё четверых, а остальных берёт на себя супер.

Спустя минуту, остаёмся у авторитетного надгробия вдвоём.

— Чёрный камень... — огляделся я вокруг.

— Мы потратили минут сорок на туда-сюда, — начала считать Шув. — Непонятно, когда Бия оставила тут амброзию...

— Надо поторопиться, — вздохнул я. — Идём к яме в Океан.

— Куда? — удивлённо посмотрела на меня Шув.

— Я тут вырыл проход в Царство мёртвых, но оказалось, что промахнулся и попал в Океан. Ты видела его — бескрайние площади серой воды где-то на горизонте.

— Да, припоминаю, — кивнула супер.

— Бия не зря упомянула эту яму, — размышлял я. — Это значит, что надо искать чёрный камень вокруг неё. Скорее всего, её подручный проник сюда именно через яму и ему не было смысла уходить далеко...

Найти яму труда не составило, я прекрасно помнил путь к ней. По дороге встретилось ещё шестеро зомби, которых мы окончательно упокоили.

— Вон он!!! — воскликнула Шув, увидев чёрный камень.

Это был настоящий обелиск, которого я здесь раньше не видел. Если бы он был тут до этого, я бы не смог его пропустить, ведь в десятке метров от него я сжёг на костре хай-тек французика.

— Привет! — вышел прямо из этого обелиска какой-то тип.

Ростом он где-то под два метра, кожа белая, но вся покрытая будто лавовыми полосами, светящимися оранжевым светом. Волосы его горят оранжевым огнём, как и глаза.

— Ты кто?! — отпрянул я.

— Персом меня зови, — ответило это существо, неприятно улыбнувшись. — Вот ваше.

Он протянул мне небольшой мешочек.

— Как ты здесь появился? — спросил я, принимая амброзию.

— Тётушка Бия похлопотала за меня, — усмехнулся Перс. — Небытие окончено, наконец-то, поэтому я могу развернуться во всю ширь своих плеч!

— А чем ты заведовал, ну, до всех этих событий? — поинтересовался я.

— Разрушение, верный, — ещё шире заулыбался Перс. — Мне пора возвращаться в камень, а то сил недостаточно...

— Это какой-то намёк? — спросил я.

— Ага, — подтвердил Перс. — Я вижу, что у тебя есть образ Тесея, отмеченный Бией. Хочешь получить к этому истинную силу разрушения?

— Что для этого нужно? — спросил я. — И в чём подвох?

— Ты мне — я тебе, — пожал плечами Перс. — Мне нужны жертвы, такие, как вот эта симпатичная девица. Необязательно именно она, хотя мне всё равно. Итак?

— Сколько?

— Пятьсот, тысячу, две тысячи, четыре тысячи? — заулыбался Перс. — Сколько ты можешь дать?

— Троих хватит? — усмехнулся я.

— Пятерых, — назвал свою цену Перс. — Ещё я слышал, что есть вырожденные — это мне тоже интересно. Если дашь мне пять сверхсильных или троих вырожденных — приходи сюда и получай печать разрушения на образ Тесея.

— Что это даст мне? — спросил я.

— Ты не пожалеешь, — пообещал Перс. — Печать разрушения ещё никого не разочаровывала.

— Мне нужна конкретика, — покачал я головой.

— Ну, хорошо, — вздохнул он. — Это даст тебе силу разрушать стены, общества, людей...

— Ладно, я всё устрою, — дал я обещание.

— Поторопись, потому что я почти лишён сил, — предупредил меня Перс. — Не хочу возвращаться обратно в небытие.

— А мне что-нибудь можно? — спросила Шув.

— Божественная политика запрещает мне одаривать чем-то сверхсильных, — покачал головой Перс, после чего растворился в обелиске.

— Вот облом... — вздохнула супер, а затем перевела взгляд на мешочек в моей руке. — Дим, дай мне её...

Открываю мешочек и вижу, что там примерно полпригоршни амброзии.

— А чего так мало? — недоуменно спросила Шув.

— Тебе этого хватит, — заверил я её.

Недовольно пробурчав что-то матерное, она накинулась на амброзию и быстро сжевала её, не забыв залезть в мешочек языком, чтобы вылизать всё без остатка.

— Кхм, — кашлянула она и облизала губы. — Нормально... Что будем делать сейчас?

— Ты знаешь, где мы можем найти суперов, которых тебе совсем не жалко? — спросил я.

/25 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, Петровский остров, яхт-клуб/

— Но они точно не должны были никуда сваливать! — удивлённо воскликнула Шув. — Маньяк заявил, что теперь это его официальная резиденция, так что добровольно он бы отсюда не свалил!

— Так он и не свалил добровольно, — ответил я на это и указал на пятно крови за барной стойкой. — Похоже, что их взяли в ножи.

Пулевых отверстий, обычно образующихся, когда люди выясняют отношения, тут нет, зато мебель сломана, стёкла разбиты, посуда на полу — тут была рукопашная схватка, после которой кто-то забрал все тела.

— Странно, — покачала головой Шув. — Маньяка в ближнем бою взять почти невозможно. У него реакция, как у кобры и он очень быстр.

— Всегда есть кто-то круче, — ответил я на это. — А Шаман в каких краях водится?

Тот супер, который валил зомби массами, почти как моя бабуля, очень беспокоил меня.

— В царстве вечной охоты, — усмехнулась супер. — Его завалил Барин.

— Просто так? — уточнил я.

— Не просто так, естественно, — произнесла Шув. — Шаман хотел увести часть суперов из города. Его способность позволяла массово убивать зомби и он реально мог пробиться через мёртвое кольцо.

— Мёртвое кольцо? — не понял я.

— Ты что, не знаешь? — усмехнулась Шув. — А, правильно, вы же сычуете на своём острове и ничего не знаете. Короче, основная масса населения города никуда не делась, не рассосалась и не ушла под землю. Миллионы мертвецов из Питера и его пригородов держатся в кольце толщиной минимум в пять километров. Попытаешься выйти из города — будешь вынужден пробиваться через бесконечную толщу мертвецов, которые вообще никогда не кончатся. Они будут прибывать на шум — и ладно бы только простые зомби...

— И Шаман хотел куда-то увести добровольцев? — спросил я. — Зачем?

— В Питере бесперспективно, — ответила Шув. — Все это понимают.

— Что-то мне так не кажется, — покачал я головой.

— Значит, ты тупой, только без обид, — усмехнулась супер. — Еда не бесконечная, через полгода часть консервов уже нельзя будет есть, ещё через полгода половину. Через каких-то два года консервы перестанут быть ответом на продовольственный вопрос. Можно что-то выращивать, но город очень плохо подходит для земледелия.

— Да какие обиды? — не стал я обижаться. — Иногда я сомневаюсь в своих умственных способностях.

— Значит, ты не тупой, — ответила на это Шув. — Тупые не сомневаются. Тогда ты просто малоосведомлённый, а не тупой.

— Ты продолжай объяснять, — попросил я её.

— Жрать в городах будет нечего, — ответила Шув. — Можно холодильники поставить, продлить существование консервов, но промышленные установки требуют очень много электричества, а гарантий, что мы сохраним электричество, нет. Газ поступает на Васильевскую станцию, но сколько это будет длиться?

— Недолго, — согласился я.

— Это значит, что консервы — это ненадолго, городское земледелие не решит проблему с едой, — продолжила Шув. — Одна надежда — на ловлю рыбы. Но и это временное решение, потому что рыболовецкие траулеры нуждаются в топливе, а оно не добывается. И топливо тоже теряет качество со временем. Мы обречены деградировать до уровня... как он там говорил?

— Феодализм? — предположил я.

— Не, какое-то другое слово, — отрицательно мотнула головой супер. — О! Общины! Родо-племенные общины.

— Как я понимаю, ты дошла до этих мыслей не сама, — произнёс я.

— Естественно! Ха-ха! — рассмеялась Шув. — СПбГУ не кончала, вообще-то! Это Шаман всё. Он додумался, всё понял и решил, что надо уходить из Питера, чтобы выжить.

— А Барин? — поинтересовался я. — Чем он объяснял своё желание остаться в городе?

— Коммуной, — улыбнулась Шув. — Его идея была в завладении Васильевским островом, обзаведении рыболовецким флотом и восстановлении цивилизации, где власть будет у избранных, типа него. Ну и нас.

— И ты пошла за ним?

— Так Шаман подох, — развела она руками. — Я, может, симпатизировала его идеям, всё-таки, реальный шанс на устойчивое и достойное существование, но Барин ослепил его и зарубил своим фламбергом. Поступил как сука, напал внезапно и практически со спины, но такие уж нынче времена...

Я вновь огляделся по сторонам, пытаясь найти хоть какие-то признаки, которые могут указать на то, кто и куда утащил суперов-бригадников...

Вдруг я услышал какие-то звуки снаружи и замер.

— Т-с-с-с... — предупредил я Шув.

Медленно снимаю маску Тесея с пояса и надеваю её прямо под шлем. Врубаю тепловизор и максимально тихо двигаюсь к двери.

Если бы не усилитель тихих звуков, встроенный в шлем, хрен бы что я услышал, но сейчас я слышу отчётливые шаги, идут минимум четверо, у кого-то при каждом шаге позвякивает металл, а один хрипит, как туберкулёзник. Идут сюда, судя по тому, что шаги приближаются.

Вынимаю палаш из ножен и приникаю к стене у двери.

— №%*ый Маньяк, сука! — в дверь шарахнули ногой. — Ты где, №%дь?! Мрак велел найти тебя и доставить, сука, на ковёр! Выходи, №%«й!

Дверь была не заперта, поэтому я удивлён, что он до сих пор не попробовал её просто открыть.

Видимо, ему тоже пришла эта светлая мысль, поэтому он нажал на ручку и вошёл внутрь.

— Тебе жертвую, Бия... — прошептал я и горизонтальным рубящим ударом обезглавил жертву.

Жертва даже хрипнуть не успела — голова покатилась по ламинату, разок хлопнув глазами. Кровь из рассечённой шеи брызнула на позадиидущих, потому что тело начало заваливаться на спину.

— Тебе жертвую, Перс! — рванул я в дверь и сразу же нанизал на палаш какого-то подростка, одетого в серый шерстяной свитер с оленями.

Этот точно был супером или носил какой-то артефакт, потому что пробить его грудину стоило мне неимоверного усилия, будто в дерево колол...

Но невидимый барьер был преодолён и сердце жертвы уничтожено.

Оставшиеся двое среагировали быстро и в меня полетели пули, большей частью застрявшие в теле чувака в свитере. Мощным пинком снимаю жертву с палаша и отправляю в ближайшего противника, вооружённого ППШ-41.

Шквал пуль прошёлся по моему нагруднику, но не сумел остановить меня в намерении приблизиться к стрелку и рубящим ударом отсечь ему правую кисть.

— Сука, убью тебя, №%~ор!!! — выкрикнул второй стрелок и начал отступать, постреливая в меня из непонятного пистолета-пулемёта.

Но моей броне пистолетные патроны совершенно по боку.

— Бия, тебе эта жертва!

Настигаю рухнувшего автоматчика с ППШ и пронзаю его шею мощным уколом.

— А, в №%*у! — решил для себя последний выживший и побежал.

Но его догнал нож, брошенный Шув из разбитого окна. Брошен он был удачно — прямо в поясницу.

— Тебе, Перс, эта жертва, — сообщил я высшим силам и пробил затылок раненого бедолаги кинжалом Рагнара.

Шув вышла из здания и вгляделась в лица убитых.

— Знаешь их? — спросил я.

— Конечно, — ответила она и указала на тело в шерстяном свитере. — Это Фредди, супер со способностью «Магия холода» редкого потенциала. Если бы ты дал ему возможность, он бы показал тебе, почему броня — это не абсолютная защита.

— Даже немножко жаль, что он оказался слишком расслабленным, чтобы оказать сопротивление, — вздохнул я, после чего указал на обезглавленного. — А этот кто такой?

— Игорь, — ответила Шув. — Из новеньких, присоединившихся после того, как подох Шаман. Мог временно превращать большую часть своей кожи в какой-то прочный камень. Но не всю и ненадолго. Хотя это его сильно спасало, по его словам.

— Сейчас не спасло, — усмехнулся я. — Что толку от способности, если ты ею не пользуешься?

— Наверное, они подумали, что Маньяк ушёл в запой, — предположила Шув. — Он же алкаш, каких поискать, до Апокалипсиса, говорят, бухал по-чёрному. И после Апокалипсиса причин бухать меньше не стало. Ни у кого. И команда у него была под стать, так что я не удивилась бы, если бы он действительно забухал.

— Что за Мрак? — спросил я.

— А, это один мудак, который, похоже, стал главным в «Бригаде», — ответила Шув. — Настоящий мудак. Из тех мудаков, которых невозможно терпеть. Был мудаком и до того, как получил сверхспособность, а после её получения стал ещё большим мудаком.

— Ты его знала до Апокалипсиса? — уточнил я.

— Да, — ответила она. — Пересекались на тусовках, но хорошего общения у нас никогда не было.

— И чем знаменит этот супер? — спросил я.

— Сверхспособность «Тень» эпического потенциала, — ответила Шув. — Он может на минуты уходить в какое-то подпространство или типа того, где его не достать. Его невозможно убить, если он знает, что ты собираешься его убивать. Уйдёт в эту «тень» и ищи его потом. Может вылезти у тебя за спиной, а может смыться как можно дальше.

— Но, в остальном, он простой человек? — осведомился я.

— Наверное, — пожала плечами Шув. — Скорее да, чем нет. Не видела, чтобы он легко переворачивал тачки или тягал невероятные тяжести, как ты.

— Это здорово, — усмехнулся я. — А он какой линии партии придерживался?

— Был за Барина всегда, — ответила Шув. — В своём мудацком стиле подлизывал ему, но Барин держал его на расстоянии, потому что никогда не доверял этому мутному типу.

«Вот этого бы пожертвовать Стикс...» — подумал я. — «Почему-то кажется, что высокий потенциал сверхспособности ценится богами выше, так должно быть».

— Чур ожерелье моё! — метнулась Шув к телу Фредди и сняла с него красивое золотое ожерелье, явно, женское. — О-о-о, да...

— Что это? — спросил я.

— «Непротыкайка» необычного потенциала, — усмехнулась Шув. — Он заморозил насмерть десяток мародёров, чтобы получить её. Так-то она принадлежала Карусели, одной моей знакомой, что двигалась в соло.

— И что случилось с Каруселью? — поинтересовался я.

— Полезла в аномальную зону, — пожала плечами Шув. — Знаешь же, что в эти штуки лучше не соваться, пока они не «реализуются» у нас?

— Знаю, — кивнул я.

— Но ты не знаешь, что если залезть до того, как она «реализуется», можно вытащить всё гораздо раньше остальных, — заулыбалась Шув. — Желающих нажиться всегда вагон и маленькая тележка, поэтому риск, зачастую, оправдан. Только не в тот раз.

— И что случилось? — заинтересовался я.

— А я без понятия, — развела руками Шув. — Известно только, что Карусель располовинило чем-то, а на её труп нашлось много «наследников», которым она якобы обещала своё ожерелье. Вот Фредди нашёл её одним из первых и порешил всех, кто полез к нему.

— Дай гляну, — протянул я руку к ожерелью.

— Только с возвратом, я уже забила её, — Шув настороженно прижала ожерелье к груди.

— Просто покажи, что это такое, а потом забирай, — махнул я рукой. — Хотел бы отнять, уже забрал бы.

— Ладно, смотри, — неохотно передала мне ожерелье супер.

Название: Барьерный глиф

Тип: зачарованный амулет

Потенциал: необычный

Краткое описание: создаёт незримый барьер от атак ближнего боя.

То-то он не носил броню — даже я был вынужден приложить усилия, чтобы проткнуть его. Это нечто подобное доспеху анимешника — пока я не исчерпал ресурс его доспеха, он никак не желал пробиваться. Тут же никакого внятного ресурса нет, просто этот барьер пробивается при достижении определённой критической массы.

— Забирай, — отдал я ожерелье. — Носи на здоровье.

— Просто отдашь? — не поверила Шув. — Не скажешь даже, что это ты убил Фредди и поэтому добыча с него твоя?

— Тебе нужнее, — пожал я плечами. — Поэтому забирай.

Повисла пауза.

— От чистого сердца предлагаю — можно я тебе отсосу? — расчувствовалась вдруг Шув.

— Ты задрала уже... — вздохнул я. — Повернулась на этом, что ли? Необязательно на все проявления хорошего отношения к тебе реагировать предложением минета.

— Я тебе не нравлюсь, да?

— Твою мать... — я снял шлем. — Давай не будем поднимать этот вопрос.

— Я уже выступила против бывших своих, помогла тебе убить одного из них и слила тебе Мрака — этого недостаточно, чтобы поверить в мою лояльность к тебе? — спросила она.

— Доверие — это такая вещь, которую очень тяжело получить, — ответил я. — Слишком мало времени прошло с тех пор, как ты пыталась убить меня и обещала сделать одним из своих рабов.

— Да я болтала тогда! — воскликнула Шув. — Просто трепалась, чтобы вывести тебя из равновесия! Не было у меня никаких рабов!

— И что теперь? — усмехнулся я. — Теперь я должен довериться тебе и дать отсосать?

Шув молча опустилась на колени и высунула язык, задорно подмигнув. И это возымело на меня определённый эффект...

— И тебя не смущает, что вокруг трупы? — поинтересовался я, взяв себя в руки.

— Да, ты прав, здесь это делать было бы неуместно, — согласилась Шув и поднялась на ноги. — Давай пойдём домой, посмотрим какой-нибудь фильм, не знаю, свечи, вино...

— И не мечтай, — вздохнул я. — Но домой пойдём. Правда, только после того, как соберём трофеи.

Примечания:

1 Сабмиссив — от англ. Submissive — «покорный» — у бдсмщиков это подчинённый/ая в их извращенских практиках.

Глава четырнадцатая. Петровская

/25 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, Васильевский остров, Коммуна/

Меня позвали в штаб, чтобы обсудить какую-то проблему, поэтому я отправил Шув домой, чтобы сложила трофеи в сейф, а сам потопал к обители майора Краснодубова.

Помимо ожерелья с «Барьерным глифом», мы нашли два с половиной десятка сфер сверхспособностей, в основном простого и необычного потенциала. Также обнаружили на трупах четыре личных оберега, среди которых один оказался редкого потенциала и вообще не пользованный — я завалил мужика с ППШ-41 холодным оружием, а оно не считается личным оберегом за угрозу. Ну и огнестрел, само собой...

— Чего звали? — спросил я, подойдя к дверям кабинета бабули.

У дверей столпилось пять красноармейских офицеров, в числе которых был и майор Краснодубов.

— Встреча, — улыбнулся он.

— С кем? — поинтересовался я.

— Для меня — с родным человеком, для тебя же... сам увидишь, — усмехнулся Евгений Игоревич.

В кабинете, судя по доносящимся из-за двери отголоскам, шли напряжённые переговоры.

— И что, просто стоять тут и тупить? — спросил я у майора.

— Да, просто стоять и тупить, — подтвердил он. — Не пожалеешь, точно тебе говорю.

Нахожу на журнальном столике пепельницу и беру её в руки.

— «Лаки Страйк», — передал я сигарету Краснодубову.

— У меня свои, — покачал тот головой и достал пачку чего-то отечественного, вроде «Примы» или «Полёта». — Американские что-то не очень нравятся.

— Да из того же табака делают, — усмехнулся я. — Обёртка другая только.

— У вас много чего вот так, — вздохнул Евгений. — Только обёртка и отличается...

Стояли и курили, стряхивая пепел в стеклянную пепельницу. Остальные офицеры тихо переговаривались, но я не слушал, потому что полностью погрузился в думы.

Завалили двоих суперов, двоих обычных бригадников, наварились сферами, Шув получила жирный артефакт, затрудняющий её убийство в ближнем бою, а личные обереги я передам Козьмину и Берсону, чтобы получили нехилое преимущество в перестрелках. Так, потихоньку, превратимся в необоримый боевой отряд...

С кораблём вопрос решится в течение пары-тройки недель, что много, в нынешних условиях, но я и так не собираюсь срываться в плавание сразу по готовности корабля. Сначала надо разобраться с чертями и недобитыми бригадниками. Надо ведь позаботиться о том, чтобы было куда возвращаться из плавания.

— Заходите, товарищи, — выглянул из кабинета какой-то НКВДшник.

Его служебную принадлежность я понял по характерной фуражке с васильковой тульей и по тёмным шароварам с малиновыми кантами.

Прохожу в кабинет вслед за майором Краснодубовым и вижу, что за т-образным столом заседают бабуля, генерал-лейтенант Грозникин, полковник Краснодубов, несколько знакомых лиц, виденных в зоопарке, неизвестный вице-адмирал, а также... я.

— Не пошутил, Цыганков, зараза... — прошептал я, увидев, буквально, себя в военно-морской форме, со знаками отличия капитана второго ранга.

«Я-альтернативный» значительно старше, чем «я-настоящий», усищи ещё какие-то... волевые и военно-морские, взгляд холодный, как Ледовитый океан, на поясе висит кортик, слева, а справа от него пистолет неизвестной модели.

— Вот он ты какой, значит, актёр, — произнёс «я» и осмотрел меня внимательным взглядом. — ФИЗО не пренебрегал, это сразу видно. Молодец.

Не верилось, что это всё происходит взаправду. Какой-то сюр.

— Ну, здравствуй, дед, — встал из-за стола полковник Краснодубов. — Не думал, что вообще когда-нибудь свидимся, окромя того света.

Майор Краснодубов же просто подошёл к нему и крепко обнял.

— Как жил твой отец? — сразу спросил он. — Достойно?

— Офицером был, как и ты, в Афгане воевал, — улыбнулся полковник ВС РФ, на глазах которого навернулись слёзы. — Сколько же всего рассказать надо...

— Расскажете позже, — вмешалась в разговор бабуля. — Товарищ майор, вице-адмирал Пинов предложил нам организовать постоянную базу на мощностях Балтийского завода, пригодного для частичного ремонта некоторых кораблей Балтийского флота. Взамен он предлагает нам снабжение импортной бронетехникой и импортным оружием.

— «Импортное» — это взятое в Европе? — уточнил майор.

Даже не сомневаюсь, что морской пехоте сейчас по силам вторгаться даже в крупные города и захватывать опустевшие воинские части, где, как правило, полно бронетехники и оружия. Совершенно дармового и даже исправного. Только если помнить, что крупные города подверглись ядерным бомбардировкам, претендовать они могут только на города маленькие. Но воинские части почти никогда не ставят с привязкой к размерам населённых пунктов, а всегда со стратегической сообразностью...

— Именно, — кивнула Агата Петровна и подвинула на столе папку. — С деталями можете ознакомиться в этом документе.

— А я здесь зачем? — спросил я.

— Товарищ Верещагин сильно сомневался, что сведения о твоём существовании реальность, — ответила бабушка. — Думаю, теперь все сомнения развеяны.

— Да, — вздохнул «я-альтернативный». — Моложе сильно, но именно таким я себя и помню. Могу забрать его и поговорить?

— Детали соглашений его не касаются, — кивнула бабушка.

— Идём, Дмитрий, кхм-кхм, Верещагин, — указал кавторанг на дверь.

Вышли в коридор, а оттуда спустились во двор, где засели в курилке. Я закурил, а вот «я-альтернативный» просто сидел.

— Не куришь, что ли? — спросил я.

— На подводной лодке отвыкаешь от курева, — покачал он головой. — Заново начинать не собираюсь. За отцовским гаражом, в... две тысячи пятом или в шестом?

— В две тысячи пятом, — уточнил я.

— А я в две тысячи шестом, — улыбнулся кавторанг. — И бросил уже на флоте. Невыгодно там курить.

— Ну, наверное, — пожал я плечами. — Рад был видеть бабулю?

— Я её не знаю, — вздохнул кавторанг. — В моём мире она погибла в автокатастрофе в девяносто восьмом.

А ведь было что-то такое. Вроде как два грузовика врезались в темноте и бабуля сломала пять или шесть рёбер, с проникновением в лёгкое, и чудо, что вовремя довезли и спасли.

— Вот оно как... — произнёс я. — И что тебя сподвигло идти в морское училище?

— Не знаю, — пожал он плечами. — Отец что-то решил сорваться в нулевом году в Питер. Переехали в бабушкину квартиру, оформились, ВНЖ и всё такое, а потом и гражданство получили. А ты, как я слышал, до сих пор с казахстанским гражданством?

— С ним и помру, выходит, — усмехнулся я.

— А что с родителями? — спросил кавторанг.

— Погибли, — вздохнул я. — В автомобильной аварии в день начала Апокалипсиса.

— И здесь, значит, не миновало... — с сожалением произнёс он.

— А у вас?.. — начал я, но осёкся на полуслове.

— Грузовик, — ответил на это кавторанг. — Ночью ехали из Тельмана в Петербург и прямо под капот КамАЗа заехали.

— Грустно, — произнёс я.

— Вот их бы я действительно хотел увидеть... — изрёк кавторанг. — Чем здесь занимаешься?

— Воюю, — ответил я, приподняв висящую на поясе маску Наполеона. — Сверхспособность завёл, новые знакомства.

— А как актёрствовал? — спросил вдруг «я-альтернативный».

— Только-только намечался большой успех, в нескольких фильмах снялся, обо мне заговорили, но... — я развёл руками. — Не судьба.

— Тяжело поверить. Чтобы я, ха-ха, — кавторанг хохотнул, — актёром? Нет, не моё это.

— А ты бы знал, как я охренел, когда узнал, что я — подводник, — усмехнулся я. — Давай сфотографируемся, что ли?

— А давай, — улыбнулся кавторанг. — Мне скинешь потом.

Приобнялись и сделали селфи. Затем ещё и ещё.

— Вот теперь отлично, — сказал я. — Давай номер.

Обменялись номерами и я скинул ему на Телегу три фото.

— Как обстановка в городе? — спросил кавторанг.

— Тревожно, — ответил я. — Вроде и «Бригаду» сломали, а лезут с севера какие-то черти...

— Товарищ Верещагин, — позвал с крыльца вице-адмирал Пинов.

— Да?

— Да?

— Капитан второго ранга Верещагин, — пояснил вице-адмирал. — Мы уходим — соглашения достигнуты и можете рассчитывать на доступные мощности Балтийского завода для вашей подводной лодки.

Мощностей у нас, правда...

— Превосходно, — встал «я-альтернативный». — Прощай, Дмитрий Верещагин. Увидимся ещё.

— Увидимся, — кивнул я и пожал ему руку. — Прощай.

В голове никак не желает укладываться тот факт, что это я из 2042 года...

В курилку вошли Краснодубовы.

— ... батька мой, значит, красный весь выходит и говорит: «Кто всё пиво в парилку вылил?!» — продолжил рассказывать полковник. — А это я был!

— Ха-ха! — рассмеялся майор. — Эх, мой Васька, он конечно... А ты бабку свою, наверное, не помнишь даже?

— Помню, ещё как! — заулыбался полковник. — Я ж каждое лето, без перерывов, в деревню к ней ездил! До поступления в военное училище, считай, а потом раз в пару лет обязательно наведывался! И на могилу к... кхм...

— Да знаю я, что погиб у вас! — махнул Евгений Игоревич рукой с тлеющей сигаретой. — Сейчас-то живой!

— У меня же фотография твоя есть! — вспомнил вдруг полковник и начал копаться в командирском планшете. — Сейчас!

— Товарищи, не буду мешать... — вышел я из курилки.

Своего деда я видел и в детстве очень плотно общался. На рыбалку ездили, сено вместе косили, баранов стригли. Эх, вот времена были... беззаботные.

Вернулся домой, где Шув валялась на диване и смотрела какую-то корейскую дораму.

— Откуда ты достала эту дрянь? — спросил я, послушав характерные деланные охи-вздохи.

— Обменяла, — пожала та плечами. — Что, не ценитель?

— Неа, — ответил я и начал поправлять небрежно развешанные элементы брони.

Я передал броню Шув, чтобы аккуратно поместила её на стенд, но она отнеслась к этому спустя рукава.

— Да я бы с утра всё поправила, — сказала она.

— Оруженосец из тебя, конечно... — усмехнулся я.

— На кухню сходи, я кое-чего приготовила, — сообщила она мне. — Надеюсь, соответствует твоим изысканным вкусам звезды первой величины.

— Вот и посмотрим, — улыбнулся я и прошёл на кухню. — Яичница с тушёнкой?!

— А чем богаты! — ответила мне Шув. — Ничего нормального я в холодильнике не нашла!

Ну, тоже ужин.

Поперчив и посолив чуть остывшую яичницу, я быстро смолол её, запив яблочным соком из тетрапака. Эх, а ведь пройдёт время и все эти соки станут непригодными для питья...

Хотя я думаю, что люди будут травиться, морщиться, но пить и есть просроченные продукты, потому что альтернатив-то нет.

Дорама как-то резко прекратилась и из динамиков домашнего кинотеатра полились знакомые мотивы.

— О, нет, пожалуйста, только не «Бес»... — взмолился я.

— А чего тогда? — спросила Шув.

— «Один дома» давай, — попросил я. — Давно не смотрел.

— А давай, — улыбнулась супер.

Развалился на диване, подвинув её ноги и закинув руки на спинку. Тело сразу расслабилось, почувствовав, что тяжёлый день подошёл к концу. Всё-таки, это нешуточный стресс — идти убивать и быть убитым. Но и, в то же время, в этом есть какая-то извращённая прелесть — убил ты, а не тебя. Сегодня, но не завтра. Завтра непонятно, как сложится.

Маколей Калкин бегал по дому, изобретая и успешно применяя нежизнеспособные ловушки, почти каждая из которых, при условии её маловероятного срабатывания, могла покалечить грабителей до небоеспособного состояния.

На моменте с дедом, оглушающим Джо Пеши лопатой, я начал отключаться.

/26 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, Васильевский остров, Коммуна/

— Ты охренела? — спросил я, опустив взгляд.

А там Шув уже вовсю...

— Не нравится? — подняла она голову.

— Эх, нравится, конечно...

Беру её за голову и побуждаю продолжать делать то, что она делала.

— Я тащусь от тебя, — вновь подняла голову Шув.

— И я от тебя, выходит, — улыбнулся я.

— Тогда открой глаза.

Открываю глаза и обнаруживаю себя в полутёмной гостиной, на диване, перед чёрным экраном телевизора. Блин, это был лишь сон...

Поворачиваю голову направо и вижу, что Шув спит рядом, держа открытую бутылку пива в правой руке.

Встаю с дивана и разминаю затёкшую спину. Шув лежит неудобно, поэтому изымаю у неё бутылку и перекладываю это спящее тело в горизонтальное положение.

Блин, сон был потрясающим и ярким...

Накрываю похрапывающую супер пледом, после чего иду в спальню.

На часах пять утра, можно спать ещё часов до девяти.

Будильник сработал ровно в девять, я проснулся и пошёл в ванную. Шув ещё валялась на диване и посапывала.

Привёл себя в порядок, оделся и начал готовить завтрак. И да, ничего приличного тут нет, кроме яиц и тушёнки. Нет, ещё есть лапша быстрого приготовления где-то в шкафу.

Когда с кухни запахло едой, проснулась Шув и сразу же пошла на ароматы китайской лапши и разогретой тушёнки. Почесав задницу, она прошла к столу и уселась на табуретку.

— Ничего же не было, да? — спросила она.

— Что ты имеешь в виду? — уточнил я.

— Ну, знаешь, мы же не шпёхались этой ночью? — пояснила она.

— Нет, — ответил я.

— А жаль... — вздохнула Шув, зачем-то поправив грудь.

— Ладно, ты меня уговорила, — решил я.

— Правда? — вскинула она голову.

— Но сперва позавтракаем, — взял я вилку.

Где-то через полтора часа мы вышли из квартиры.

— Вот давно бы так, — удовлетворённо изрекла Шув, поправляя бронежилет. — Ты доволен?

— В постели ты чуть лучше бревна, — покачал я головой.

— А ты типа большой специалист по брёвнам? — усмехнулась Шув.

— Да шучу я, — улыбнулся я. — Отлично всё было.

— Вот и хорошо, — Шув подтянула лямку шлема. — Что у нас на сегодня?

— На сегодня у нас выполнение контракта с богами, — ответил я. — Сейчас зайдём за Козьминым и Берсоном, после чего поищем каких-нибудь суперов на Петровском острове. Надо закрыть заявку, чтобы ходить потом спокойно.

О том, что сейчас речь о человеческих жизнях, я уже не заморачиваюсь. Да, это плохо, это аморально, но либо мы, либо они. Получи кто-то из суперов возможность усиления таким экстравагантным способом, не думаю, что они бы ограничились только чужими. Тот же Барин бы обязательно начал с самого лёгкого — жертвоприношения проштрафившихся или слишком слабых для сопротивления.

Это не значит, что я от этого автоматически становлюсь хорошим, но мне и не нужно оправдываться в чьих-либо глазах. Давно уже всем понятно, что если хочешь выжить в наших условиях, придётся изрядно замарать руки.

«А потом уже не отмоешься», — подумал я. — «Никто не отмоется».

Берсона и Козьмина мы нашли во дворе, у газгольдера. Они сидели в беседке и чистили автоматы.

— Доброе утро, — приветствовал я их. — Пора.

— Доброе.

— Ага, утречка.

— Экипируйтесь и вооружайтесь, — сказал я. — Мы пойдём в долгую вылазку, поэтому не забудьте провианта на пару дней.

Вторичной целью, помимо закрытия контракта, была разведка. Надо выяснить, что затеяли черти и как далеко распространяется их зона влияния. Коммуна, как я понял, не видит необходимости обострять конфликт, в данный момент, по причине того, что распыление сил не приведёт ни к чему хорошему. С «Бригадой» ещё не покончено. Кстати об этом.

— Готовьтесь, а я схожу к бабуле.

Агата Петровна обнаружилась в штабе.

— Доброе утро, — поздоровался я. — Есть сведения о руководстве «Бригады».

— Здравствуй, — кивнула мне бабуля. — Выкладывай.

— По некоторым сведениям, командует там Мрак, — сообщил я. — Маньяка больше нет, но его убили не мы, а кто-то ещё. Фредди и Игоря, которые тоже суперы, тоже больше нет, их мы положили, буквально вчера. Ещё имею сведения, что Шаман был убит Барином на почве внутрипартийных интриг.

— О Шамане мы знаем уже давно, — ответил на это присутствующий тут майор Краснодубов. — А вот Маньяк, Фредди и Игорь — это полезная информация. Отряд Маньяка затруднял проникновение на Петровский остров, но теперь там черти...

— Спасибо за развединформацию, — поблагодарила меня бабушка.

Знаю я, чего стоят её благодарности. Пытается наладить отношения, потому что сейчас я очень нужен ей.

— По твоему кораблю — люди занимаются и Аршанин обещает, что за две-три недели закончат все работы, — продолжила Агата Петровна. — Какие у тебя планы?

— Собираюсь в вылазку, — ответил я. — Пойдём на Петровский остров, попробуем углубиться и узнать побольше. Кстати, вы знали о большом кольце мертвецов вокруг города?

— Давно уже, — подтвердила бабушка. — Положение неприятное, но не критическое. Если бы они могли пойти вглубь, давно бы пошли.

— У вас действительно весь расчёт на дальнейшее выживание зиждется вокруг рыбной ловли? — спросил я.

— Я не посвящала тебя в этот план, но да, — вздохнула бабушка. — Тоже уже задумался о том, что на запасах от старого мира мы далеко не уедем?

— Подсказали, — покачал я головой.

— Подсчёты агрономов показали, что даже если мы засеем весь Крестовский и Елагинский острова, зерна не хватит, чтобы прокормить всех, — вздохнула бабушка. — Даже если мы пойдём на осквернение могил и засеем Смоленское кладбище, этого всё равно не хватит. Единственное, на что мы можем рассчитывать — это рыболовецкий промысел. И тем не менее, зелёные насаждения во внутренних дворах вырубаются и освобождённые площади готовятся к посадкам. Крыши жилых комплексов оборудуются теплицами и водоснабжением.

— А как быть с электричеством? — спросил я.

— Разбираемся с вопросом, — ответила Агата Петровна. — Возможно, что придётся отправить отряд, чтобы защитить газопромысел, но это выглядит малореальным. Не в наших условиях делать столь опрометчивые шаги. Впрочем, генерал-лейтенант Грозникин обещает осуществлять поставки солнечных батарей из Европы, а также предлагал задуматься об установке ветряков — зелёная энергия теперь выглядит перспективной и реалистичной.

— Звучит так, будто вы знаете, что делаете, — пожал я плечами. — Не хотелось бы возвращаться в девятнадцатый век.

— Надеюсь, обойдётся без этого, — улыбнулась бабушка.

И двух месяцев не прошло после катастрофы, а мы уже думаем над тем, как будем жить дальше.

— Всё, что хотел, сказал, поэтому бывайте.

/26 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, Петровский остров, под мостом Бетанкура/

Съезды с моста были надёжно перекрыты, причём это сделали задолго до нас, с применением перевёрнутых грузовиков и легковушек — переворачивали их, как я понял, с помощью бульдозера, оставшегося здесь же.

Именно поэтому зомби с Петроградского острова вынуждены проходить через Мало-Петровский мост и подниматься на мост Бетанкура, чтобы попасть на Васильевский остров. Не будь у них такого пути, они бы форсировали реку Ждановку и наводнили остров. А так, получается, система ниппель — они заполняют мост Бетанкура, гибнут у стальной баррикады, усиливая Коммуну, затем снова заполняют мост, и снова гибнут. Цикл замкнутый и все окружающие пространства в безопасности.

— Это что такое? — указала Шув на нечто, торчащее в здании.

— Это танк, — ответил я. — Скорее всего, немецкий.

— Т-4, (1) — пояснил Берсон. — Вроде бы модель «С» или «В», но не ручаюсь.

— Хорошая кафешка была, — вздохнула Шув.

Следы ожесточённой битвы были буквально повсюду: на асфальте россыпями лежат гильзы от ППШ-41, МП-40, гильзы от винтовки Мосина и Кар98к, ямки от разорвавшихся гранат и снарядов, осколки стекла и пулевые выбоины в стенах — непримиримые враги принесли свой конфликт с собой...

Тел вокруг нет, но обнаружилось несколько обглоданных костяков в здании. Скорее всего, это был экипаж танка.

Сам танк, к слову, был пробит, минимум, в пяти местах — стреляли из противотанкового ружья. Видимо, он был в движении, когда лобовую броню корпуса пробили две бронебойные пули, поразив механика-водителя.

— ПТРС? — уточнил я у Берсона. — Оно вообще могло пробить лобовую броню танка?

— Если только в упор, — пожал тот плечами. — Вообще, могло.

Танк ограблен — пулемёт и патроны отсутствовали, как и все снаряды. Труп механика-водителя тоже вытащили.

— Как он оказался в городе? — спросил я.

Козьмин и Берсон лишь пожали плечами.

— Эту штуку можно как-то с пользой задействовать? — поинтересовалась Шув.

— Едва ли, — покачал я головой.

— Так нахрена мы тратим время и смотрим на неё? — спросила она.

— Идём дальше, — решил я.

Меня интересовала судьба моста Красного Курсанта. Коммунары смотрели на него с дрона и утверждали, что на нём какая-то странная баррикада, на которую я хотел посмотреть. Ещё я хотел глянуть на пристань яхт-клуба.

Весьма маловероятно, что там осталась хоть одна яхта, ведь в первые дни массам людей, одновременно, в голову пришла идея уйти морем, где точно можно выжить. Но чем чёрт не шутит?

Проходим под мостом и двигаемся по Петровскому проспекту, мимо детсада, через Петровский парк. Видимо, объекты на Петровском острове именовал какой-то фанат Петра I, потому что здесь даже пруд Петровский, и стадион, и кафе есть такого же имени, и детсад, не удивлюсь, если тоже назывался Петровским...

— А они здесь от души повоевали, — хмыкнула Шув.

В парке, который тоже назывался Петровским, обнаружился странный двухбашенный танк цвета хаки, подбитый, а также однобашенный танк цвета фельдграу.

— М3 «Ли» и Т-2, — идентифицировал технику Берсон. — У последнего ходовая разбита.

Но это было и так понятно, потому что из брони немецкого танка торчало основание снаряда. Конкретно в нижней лобовой детали, где, как я полагаю, должна располагаться трансмиссия.

— А так разве бывает, что снаряд остаётся торчать? — спросил я у Берсона.

— Неоднократно видел такое, — ответил тот. — Там ходовая часть, поэтому снаряд легко пробил броню, но ходовка его остановила. Так бывает.

— А М3 «Ли» — это же не наш? — уточнил я.

— Ленд-лиз, — пожал плечами Берсон. — Много чего привезли. И британские «Матильды» с «Черчиллями», и американские М3 «Ли» с М5 «Стюарт». Нормальные танки, хоть и похуже наших «тридцатьчетвёрок» и «Климов».

Мы достигли моста Красного Курсанта и я сразу же увидел в тепловизор какие-то тёплые объекты на крышах заправки и катка.

— Готовимся к бою, — приказал я. — Похоже, это черти.

Примечания:

1 — Т-4 — так в советской классификации именовали Panzerkampfwagen IV, то есть «бронированную боевую машину 4». Это средний танк бронетанковых войск Третьего Рейха, изначально задуманный как средство для борьбы с укреплениями и пехотой противника, для чего на него установили «окурок» — короткоствольную 7,5 см пушку KwK 37 L/24, а в качестве основного танка немцами виделся Т-3 a.k.a Panzerkampfwagen III, на момент начала войны обладавший достаточными характеристиками для борьбы с вражескими танками. Но практика показала, что характеристики недостаточны, ведь на поле боя обнаружились британские танки «Матильда» и «Валентайн», а также советские Т-34 и КВ-1, неуязвимые для немецких орудий. Усиление вооружения на Т-3 конструкторами виделось трудноосуществимым, поэтому ими было решено поставить более мощную пушку на вспомогательный танк, то есть Т-4 и у них всё прекрасно получилось. Сначала поставили длинноствольную 7,5 см KwK 40 L/43, а затем, когда и этого оказалось мало, установили более совершенную 7,5 см KwK 40 L/48. Это была основная рабочая лошадка Вермахта, которая отвоевала всю Вторую мировую, а также умудрилась безуспешно пободаться с современными танками в 70-е годы — иронично, но в основном Т-4 использовали евреи, получившие некоторое количество этих танков после Второй мировой. Впрочем, они ещё и поучаствовали в Ирано-Иракской войне, а это, извините меня, почти все восьмидесятые годы. Немецкие конструкторы, наверное, не могли и предположить, когда и кем будет использоваться их техника...

Глава пятнадцатая. Дрова

/26 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, Петровский остров, у моста Красного Курсанта/

— Отступаем в здание! — скомандовал я, когда понял, что плотность огня противника слишком высока.

Боеприпасов черти не жалеют, кажется, будто у них там где-то за кадром пара грузовиков, набитых цинками с патронами, но и отступить я не могу. Это ведь вырожденные.

Каждый вырожденный может быть обменян по очень выгодному курсу, на усиление масок и на хорошее расположение богов. Это причина рискнуть и задержаться.

Черти же продолжили обстрел, ни на секунду не снижая накала, а мы отступили в здание какой-то медицинской клиники.

— Сколько их — кто-нибудь посчитал? — спросил я, на долю секунды выглянув в окно.

— Не меньше двенадцати, — ответил Берсон. — Может, отступим? Они точно не собираются преследовать нас.

Резон отступить был, но мне так не хотелось упускать подобную возможность...

— Сейчас, попробую кое-что, — сказал я и снял со спины РПГ-7.

У нас шесть выстрелов с 82-миллиметровыми минами — по две у меня, Константина и Осипа, поэтому можно нанести кое-какой ущерб.

Заряжаю выстрел в гранатомёт, взвожу его и вновь ненадолго выглядываю из окна, чтобы шлем успел оценить дистанцию. Вырожденные почти мгновенно реагируют интенсивным огнём. До здания катка сто пятьдесят пять метров, а до заправки не более двухсот пятидесяти...

Это хороший повод испытать дальнобойность подобных выстрелов, ведь на большие расстояния я ещё не стрелял. Вот и узнаем.

Пару раз выглядываю из окна, чтобы добавить немножко нервозности врагам, после чего падаю на кафельный пол и проползаю к соседнему окну.

Вскакиваю, вскидываю гранатомёт на плечо, целюсь и стреляю

Мина стремительно пролетела по баллистической траектории и врезала в стену здания катка, почти у самой крыши. Взрыв, целая секция облицовки осыпается на тротуар, но цель не достигнута.

— Плохо... — пробурчал я и спрятался за стеной, где сразу начал перезаряжать гранатомёт.

Вооружены вырожденные АК-74 или аналогами, поэтому с дальнобойностью у них проблем нет, но с меткостью сложности, ведь они ни разу по мне не попали. Впрочем, я тоже тот ещё стрелок, поэтому не мне их корить.

На фоне, в перестрелку вступили Берсон и Козьмин, начавшие активно маневрировать между окнами и огрызаться короткими очередями в сторону заправки. Так хрен в кого попадёшь, но зато это здорово снижает активность врага.

— Раунд два... — шепнул я и вскинул гранатомёт.

Отдачи никакой, безоткатное орудие, как-никак, поэтому я просто опустил гранатомёт и пронаблюдал, как мина летит по крутой баллистической траектории и залетает куда-то на крышу здания, где успешно взрывается.

— Выстрелы мне! — скомандовал я.

Красноармейцы отцепили заряды и бережно передали их мне лично в руки. Пусть на минах предохранители, которые надо ещё умудриться разбить, но лучше такие штуки не ронять. Никогда.

— Бейтесь здесь! — приказал я им и выбил дверь кабинета, чтобы выйти в коридор. — Я на крышу!

Только вот в коридоре оказалось целых пять зомби, двое из которых сразу оказались погребены под дверью. Ударом бронированного кулака ломаю череп подавшемуся на меня мертвецу, после чего с локтя откидываю второму, а третий применяет инновационную тактику и пытается в прыжке укусить меня за ногу.

«Или это он споткнулся о дверь?» — проносится мимолётная мысль.

Так или иначе, но впечатываю голову промахнувшегося зомби каблуком сапога, после чего делаю то же самое с тем, что получил от меня локтем.

Больше противников не видно, зато отлично видна лестница на второй этаж.

Поднимаюсь, после чего ищу выход на чердак. Увы, в свободном доступе такого не наблюдается: тут угловая приёмная и кабинеты различных врачей.

Проникаю в кабинет заведующего клиникой, некоего Г.М. Головни, после чего выхожу через окно, чтобы зацепиться за фронтон и прыжком достичь карниза крыши. Дальше дело техники — подтянуться и забраться.

«Теперь должно веселее пойти...» — подумал я, перезаряжая гранатомёт.

Сверху уже можно было внятно оценить ущерб, нанесённый вражеской живой силе. Двое ранены, один лежит, не подаёт виду, что ещё живой, а по всей плоской крыше расположились отчётливые полосы от осколков.

— Олл ай нид — из зе лав тунайд... — сорвал я с взрывателя мины предохранитель. — Раз-два-три-четыре!

Вскакиваю и выстреливаю мину в недобитков на крыше здания катка. Они, как раз, собирались сваливать через служебную лестницу, поэтому вынужденно столпились в том районе. И вот когда видишь цель, а ещё на два выстрела лучше понимаешь баллистику конкретного снаряда, результаты получаются гораздо лучше.

Всё-таки, страшную вещь мне насоветовал тот Гена, который ветеран какой-то локальной войны и платный консультант режиссёров и актёров...

Мина взорвалась в метре от задницы самого крайнего черта и нанесла ему сокрушительный ущерб: когда дым развеялся, я разглядел тело без ног и нижней части туловища, а соратники этого тела лежали вокруг, корчась и, вероятно, стеная от боли. С этими разобрались и мне понадобилось всего три выстрела.

Тут по мне открыли концентрированный огонь со стороны заправки, из-за которого я отползаю в укрытие. Ох и шумим мы тут, взрываем и стреляем. Как бы не накликать орду с моста Бетанкура...

Заряжаю в гранатомёт выстрел, выглядываю из-за конька крыши и вижу, что черти спешно эвакуируются с крыши заправки.

Выстрел — мина не долетела десятка метров и бессмысленно взорвалась на асфальте.

— В погоню! — скомандовал я и начал спуск с крыши.

— Может, ну их, Дим?! — предложила Шув.

— Догнать и убить! — выкрикнул я. — Они не должны уйти!

Оказавшись на земле, уже на бегу вешаю гранатомёт на плечо и вооружаюсь АК-103.

Перепрыгиваю баррикаду, на всех парах пересекаю мост Красного Курсанта, после чего оказываюсь на Ждановской набережной. Очередь на восемь патронов, в сторону спешно отступающих чертей, после чего ожесточённый спринт на пятьсот метров, до перекрёстка.

А за углом меня уже ждали черти, решившие дать бой.

Разряжаю весь магазин в бронированную толстой кирасой грудь черта, вооружённого импортным пулемётом, после чего отпускаю автомат и выхватываю палаш. Без щита плохо, конечно, но приходится выбирать — либо щит, либо РПГ-7. Без гранатомёта сейчас было бы совсем кисло, а без щита кисло сейчас. Может, завести себе оруженосца, чтобы всегда бегал рядом?

Пулемётчику не хватило очереди, поэтому он начал вскидывать своё оружие, но я был уже слишком близко. Пусть и схлопотал пару десятков пуль в ноги и в грудь, но слишком близко.

— Тебе жертвую, Бия! — рубанул я пулемётчика по шее.

Он пытался спастись, попробовал заслониться оружием, но понял, что не успел. Я увидел это понимание и сожаление в его глазах.

Палаш вскрыл шею черта и прошёл через шейный отдел позвоночника, мгновенно лишив его жизни, какой бы поганой она ни была.

Выбежавший из вскрытого подъезда чёрт с дробовиком разрядил мне в грудь заряд дроби, я бросился к нему и левым кулаком свернул ему челюсть направо, после чего вбил палаш в грудь.

— Тебе эта жертва, Перс, — произнёс я, после чего выдернул черту кадык.

Густая венозная кровь обагрила мою руку, я отбросил тело в сторону и сразу же помчался вслед за решившими бежать чертями. Всего их осталось трое, один из них даже бросил свою винтовку, решив, что это может спасти его.

— Тебе это больше не пригодится, — подсёк я ногу самого медленного из них палашом.

Оставив раненого, я на бегу подхватил мусорную урну и швырнул её в спину следующей жертвы.

Третий, тот самый, что бросил винтовку, был догнан и сбит с ног, после чего я проткнул ему локти и колени палашом.

Взяв вопящее тело за ногу, я поволок его к остальным.

С остальными пленными я проделал те же процедуры, за исключением первого — ему я перетянул ногу жгутом, чтобы не сдох раньше времени.

На всякий случай, оглядываю небеса, но быстро удостоверяюсь, что небо чистое. И это отлично.

— Помогите мне утащить этих троих, — попросил я своих компаньонов.

— Языки? — поинтересовался Козьмин.

— Зная его, думаю, всё не так просто, — усмехнулась Шув.

— Просто помогите утащить их обратно на Петровский, — повторил я просьбу.

— Ладно, — пожала плечами Шув.

— И давайте соберём оружие с трофеями, — сказал я. — Пока не нагрянули друзья этих краснокожих. И тех ублюдков на катке надо добить...

Пулемёт оказался модели М240, как гласил шильдик, а боеприпасов к нему было три ленты с черти его знают каким количеством патронов в каждой. Рюкзачки, верные спутники каждого жителя нашего мира, перекочевали к нам на спины, как и оружие, а также мешочки со сферами и точно не проклятые амулеты.

Все сферы, без исключения, простые и необычные, ничего ценного и интересного среди них не нашлось, но всё равно это своеобразная валюта. Может, у нас и дикий коммунизм, но от пережитков прошлого мы ещё не отказались. Не за полтора месяца.

Личные обереги, блин, все исчерпанные, поэтому выменять их на что-то уже не удастся, но зато нашёлся некий амулет быстрого восстановления сил простого потенциала, позволяющий меньше уставать — дал его Берсону, а то он ещё не до конца пришёл в себя после ранения.

Под конец добили одного индивида с разбитым АК-74, не подохшего от мины — остальные черти на крыше катка благополучно сдохли. Ну и условно выживший вот-вот должен был отойти, но я пожертвовал его Аиду.

— А теперь уходим, — взял я за ворот пленного черта.

Истекающие кровью мешки из кожи с говном внутри — это соблазнительная цель для зомби, поэтому путь на западную сторону Петровского острова был сопряжён с постоянным отвлечением на выбредающих из подъездов и дворов мертвецов.

Стало очевидно, что так мы их до Коммуны не донесём, поэтому принимаю волевое решение зайти во двор отлично выглядящего пятиэтажного жилого комплекса. Двор в точности соответствовал моим ожиданиям, а ожидал я увидеть нечто красивое и ухоженное. И даже несмотря на то, что здесь повсюду были следы спешной эвакуации и некоторые признаки побоища, развернувшегося в первый день, двор всё ещё смотрелся элитарно.

Даже качели с вертушками тут сделаны из качественных материалов, а лавки и урны вообще способны потрясти воображение самого изысканного урбаниста.

«Теперь понятно, почему огородили железной решёткой и вратами с кодовым замком — такая красота только для своих», — подумал я.

Зомби внутри не было, поэтому ничто не помешало мне расположить троих моих новых друзей в беседке и начать подготовку ритуала. Это насчёт людей я пять раз подумаю, а черти — это уже не люди. Вообще ничего не чувствую на их счёт.

Варварскими методами ломаю ближайшую лавку и начинаю собирать костёр прямо посреди детской площадки.

— Ты, №%др, тебя найдут и завалят, сука! — подал голос тот, что с перерезанной ногой.

— О, наивный, тебе, к тому моменту, уже будет всё равно, — усмехнулся я и расколол следующую лавку. — Берсон, Козьмин, Шув — сходите и найдите кухонные инструменты. Кухонные ножи, ножи для колки льда, колотушки всякие.

— Что ты задумал? — спросила Шув.

— Буду получать сведения экспресс-способом, — ответил я. — С применением того, что можно найти у вас на кухне. Пассатижи ещё обязательно какие-нибудь, желательно поменьше размером.

Два других черта помалкивали, один из них закрыл глаза и откинулся на спинку беседочной лавки.

— Это ничего не изменит, Маска, — вдруг заговорил он. — Вы обречены изначально, поэтому забавно наблюдать, как вы отчаянно сопротивляетесь против неизбежного.

— Сколько слов... — усмехнулся я.

— Абаддон XVII, прозванный Низвергателем, поклялся своей проклятой душой, что отомстит за своего центуриона, — продолжил чёрт. — Он уже идёт за тобой. И будет идти до тех пор, пока ты не утратишь силы и надежду. И тогда ты познаешь все муки, что можешь представить, а затем те, которые не можешь.

— Подумай о своей душе проклятой, — посоветовал я ему. — Не надеюсь удивить тебя, увы, но обещаю: свой последний земной день ты навсегда запомнишь.

— Попробуй удивить меня, ха-ха-ха... — невесело рассмеялся демон.

— М-хм... — изрёк я и закурил.

Шув с красноармейцами вернулись спустя пять минут, со спортивной сумкой, полной гремящего металла.

— Тут магазинчик нашёлся, — сказала Шув. — Устроит тебя это?

Я открыл сумку и увидел кучу кухонных приборов, даже несколько ложек и вилок, а также лежащие поверх всего этого пассатижи. Киваю ей, забираю сумку и иду в беседку.

— А вот теперь поговорим... — улыбнулся я чертям, вытаскивая из спортивной сине-белой сумки вилку.

/26 мая 2022 года, г. Санкт-Петербург, Петровский остров, у жилого комплекса на Петровском проспекте/

— ... не по-людски это как-то, — продолжал Козьмин. — Да, черти они, но мы-то — люди...

Час изощрённых пыток, а я не узнал даже имён. Очень крепкие попались «пациенты», будто специально подготовлены.

Не то чтобы я был большим специалистом по допросам, но вот Тесей был. Откуда и почему — я не знаю. Видимо, были какие-то значительные пробелы в его биографии. Хотя надо понимать, что он воин и правитель, а всю нашу историю единственным надёжным носителем информации мог быть только человек. И коли уж ты воин и правитель, то должен уметь извлекать эту информацию из носителя, пусть даже насильственным путём.

Можно бы было доставить их в Коммуну, ведь есть профессиональные методы допросов, но всё это видится мне бесполезным — они, пережив всё, что я смог придумать, ни слова не проронили. Знания Тесея подсказывают мне, что главное в допросе — наладить вербальный контакт, а дальше всё превращается в техническую часть. Контакта нет, а это значит, что дальнейшие пытки малополезны или вовсе бесполезны.

— Да, не по-людски, — согласился я, снимая маску. — Это всё осложняет, ведь я рассчитывал получить от них хоть какую-то полезную информацию.

Руки мои были в крови, как и броня, а покалеченные черти лежали в беседке и молчали. Пытать чертей — о чём я только думал?

— Вы были стойкими, — обратился я к ним и поднял с земли канистру с бензином. — Молодцы.

— Что ты собираешься делать? — поинтересовался Козьмин.

— Принесу их в жертву богам, в которых ты не веришь, — пожал я плечами. — С паршивой овцы хоть шерсти клок...

— Ты с ума сошёл? — серьёзно спросил Константин.

— Слушай, ты, похоже, не совсем понял, куда попал, — достал я зубами сигарету из пачки. — Здесь иначе не будет — будем творить жестокость и аморалку, ты и я. Не потому, что нам это нравится, а потому что иначе здесь не выжить. Твои моральные ценности остались там, откуда ты пришёл, но ты цепляешься за них, как я цеплялся месяц назад. Это бесполезно, то есть вредно. Плохо для дальнейшего выживания.

— Но человеком-то надо оставаться! — не согласился Козьмин.

— Так оставайся, — пожал я плечами. — То, что я сделаю, люди делали тысячи лет до этого и будут делать после. Это казнь.

Ставлю канистру на землю и захожу в беседку.

— А чтобы ты не сомневался...

Телефоны моих жертв находились тут же, но все они заблокированы на отпечатки пальцев. Сами пальцы уже сохнут на досках беседки. И пойди пойми, где и чей тут палец лежит...

Применяю метод перебора, палец за пальцем, и с четвёртой попытки разблокирую не самый топовый Самсунг. Жму на Телегу, но она запаролена, поэтому перехожу в галерею.

— Вот! — включил я видео.

На видео была сцена изнасилования чертями какой-то жалобно хрипящей женщины лет сорока. Среди участников была пара знакомых лиц, присутствующих сейчас в беседке. Правда, их сейчас даже Сатана не узнает...

— Выключи, — потребовал Константин.

Проматываю в самый конец, где черти коллективно плюют и ссут на уже мёртвое тело.

— Да, возможно, я мудак, — не стал я спорить. — Но против меня выступают те, от кого я так далеко с моральной точки зрения, что в пору обзаводиться нимбом и крылышками. Не нравиться тебе — ну, что я могу поделать? Но осуждать меня не смей. Такова наша нынешняя реальность. Смирись с ней или оставляй ружьё и занимайся мирным строительством в Коммуне.

— Я тебя понял, — вздохнул красноармеец. — Но методы твои осуждаю.

— А какие варианты? — спросил я.

— Суд... — предложил он.

— Так я и есть суд, как и ты, — усмехнулся я. — Победи они, были бы нашим судом. Шув бы, наверное, сначала пустили по кругу, а потом убили или в рабство, а нас бы просто запытали до смерти.

— Качества врага не должны определять применяемые к нему методы, — покачал головой Константин. — По-твоему, с немцами мы тоже должны были действовать так же, как они с нами?

— Так я тебе говорю — всё изменилось, твои моральные ориентиры берут корень из другого мира, — вздохнул я. — У нас другое время. Время жестокости и жестоких методов.

— Оставить всё человеческое? — нахмурил брови Козьмин. — Перестать быть человеком?

— Я этого не говорил, — ответил я. — Будь человеком. Вся жестокость, всё изуверство, всё вероломство — это качества, свойственные человеку. Животные так не могут. (1)

— Всё равно, как-то быстро ты... — покачал головой красноармеец.

— Жить хочу, — ответил я и поволок первого черта из беседки.

Чёрт уже не мог сопротивляться, руки его были изрезаны, пальцев нет ни на руках, ни на ногах, глаза выколоты, в кишках торчат вилки — да, что-то я забрало опустил...

Может, это просто со мной что-то не так и я на голову долбанутый?

Может, это маски всё так же влияют на меня, несмотря на заверения богов, что образы в них стабилизированы?

Самое плохое в этой ситуации: я не чувствую, что что-то идёт не так. Задаю себе эти вопросы, но внутреннего их принятия нет. Подсознательно чувствую, что всё нормально, поэтому вопросы к себе заданы лишь для галочки.

Так-то я по жизни очень рефлексивный человек, слишком много для меня значит мнение других, поэтому я регулярно наказывал себя за ошибки или проступки вечерним аутомозготрахом. Давно уже, кстати, меня не посещали тревожные мысли о том, что я где-то мог бы поступить лучше...

Поливаю просмоленные доски бензином и закуриваю очередную сигарету.

— Сжечь демона?.. — спросил вдруг лежащий на асфальте чёрт. — Ха-ха-ха...

Укладываю вяло брыкающуюся тушку на дрова, докуриваю сигарету и бросаю её. Но не происходит ровным счётом нихрена. Да уж, снимался в кино и сам пропитался его мифами...

Пришлось использовать бумагу и зажигалку, чтобы огонь взялся.

— Тебе посвящаю, о верно вечная и вечно верная, Стикс, — прошептал я, когда чёрт взялся огнём.

Он проявил нехилую устойчивость к пламени, потому что горение остатков одежды не вызывало у него никаких эмоций, но когда дрова под ним основательно разгорелись, он заорал. Возможно, это связано с тем, что пламя жертвенного костра вдруг сменило цвет на синий, как в жаровнях дворца Стикс. Извивающееся тело черта начало истлевать прямо на глазах, превращаясь в серый пепел.

Кричать он перестал практически сразу, но извивался до тех пор, пока позволяли присутствующие части тела. Но, в итоге, он сгорел без остатка, как и дрова, в течение пары минут.

Больше всего меня удивило даже не то, что он сгорел, как мятая бумажка, а то, что пламя сменило цвет. В прошлый раз был обычный огонь...

— Твою мать... — прошептала Шув, выронившая недокуренную сигарету изо рта.

— Да, — согласно кивнул Берсон.

— Да, — согласился я. — Не ожидал, что получится именно вот так...

— Эй, ты что сделал?.. — вдруг подал голос один из ещё живых чертей. — Ты что натворил?..

— Ты следующий, — обернулся я к нему.

— Не-е-ет, лучше убей... — взмолился чёрт. — Ты что, жертвуешь нас?.. Не-е-ет...

Впервые вижу искренние эмоции на мордах этих покалеченных тварей.

— Вот это мне нравится, — усмехнулся я и пошёл к беседке. — Товарищи, сделайте мне ещё два костра.

— Стой... — попросил чёрт. — Давай договоримся... Пожалуйста...

— Будем договариваться, красноармеец Козьмин? — обернулся я.

Но Козьмин отрицательно покачал головой. Уже переоценил свои взгляды, выходит.

— А как же полезные сведения? — спросил я. — Думаю, можно договориться?

— Пожалуйста... — взмолился чёрт. — Я всё сделаю...

— Сколько вас? — спросил я, взяв его за ворот рубашки.

— Я ничего не скажу, пока ты не поклянёшься, что не сделаешь этого со мной... — ответил чёрт.

— Ты слишком вкусный, чтобы даровать тебе обычную смерть, — вздохнул я. — Так что переговоров не будет. Найдём кого-нибудь другого.

Не сомневаюсь даже, что в «горячую» фазу противостояния чертям будет много пленных. У нас тут городские бои, которые ведутся в 3D-формате, (2) к которому люди никогда не были приспособлены, поэтому пленные обязательно будут.

— Не-е-ет! — нашёл в себе силы закричать чёрт, когда я схватил его за ворот и потащил наружу.

Ещё две лавки были варварски уничтожены, после чего я водрузил вопящее и скулящее существо на костёр и щедро полил бензином.

— Тебе жертвую, Ника, богиня Победы! — провозгласил я и поджёг бумажку, которую тут же бросил в костёр.

— А-а-а!!! — завопил чёрт, охваченный пламенем.

Пламя сменило цвет на белый и чёрт быстро обратился в пепел, вместе с просмоленными досками.

Это значит, что Ника приняла жертву, даже несмотря на то, что случилось с этим чертом незадолго до этого. Победа есть победа.

— Эй-эй-эй, я всё расскажу! — выкрикнул третий чёрт. — Слушай, я знаю такое! Не надо! Пожалуйста! Будь человеком!

Надо уважить Бию, а то неправильно поймёт ещё.

— Дрова, — приказным тоном произнёс я.

Примечания:

1 — О жестокости в мире животных — Дмитрий заблуждается, ведь есть куча примеров, когда различные виды животных творят беспредел без насущной на то необходимости. Афалины, милые такие дельфинчики, убивают и мучают морских свиней сугубо для развлечения. Морские выдры, например, практикуют изнасилования не только внутривидовые, но и межвидовые — преимущественно детёнышей морских котиков. Самцы пингвинов трахают всё, что движется и не движется — камни, трупы сородичей, детёнышей пингвинов, а также устраивают групповухи. Морские котики тоже отмечаются — насилуют пингвинов. О шимпанзе и говорить не буду, наверное, все наслышаны, что там у них творится в Африке. Ну и домашние кошки — иногда они отлавливают мышей или птичек в исключительно развлекательных целях, что всегда заканчивается смертью предмета развлечения. Ещё собаки иногда прибегают к некрофилии с целью развлечения. То есть Верещагин прямо очень хорошего мнения о матушке-природе и полагает, что у животных как-то иначе, чем у людей. Да, животные сильно тупее человека, поэтому многое им в голову не придёт, у них неокортекс подкачал, но девиации свойственны всем видам, это просто наше общество склонно придавать дикой природе некие гармоничные и мирные свойства. Но нет. Дикая природа — это бесконечная и жестокая война всех против всех, обязательно с немыслимыми военными преступлениями. Это мы просто недостаточно сильно от неё оторвались, поэтому склонны решать свои внутривидовые проблемы такими вот проверенными методами.

2 — 3D-формат городских боёв — наверное, очевидно, что во время боевых действиях в условиях города обе противоборствующие стороны будут использовать как многоэтажные дома, так и подземные коммуникации. Это усложняет всё до невообразимого уровня, к которому никто, как правило, не готов. Если в поле или в лесу действует условный 2D-формат, когда не надо думать, что там сверху и снизу, то в городе приходится и это всегда чревато тяжёлыми потерями с обеих сторон. К тому же, городские бои ведутся на дистанции до пятидесяти-ста метров, а иногда всё ограничивается десятками метров — это делает взаимное поражение гарантированным, поэтому обе стороны начинают изощрённо хитрить. И тогда в ход пускаются направленные взрывчатые заряды, создающие новые проходы не только слева-справа и спереди-сзади, но и сверху-снизу. И вот в этом случае начинается настоящий 3D-формат боёв, когда можно обойти противника с неожиданной стороны и ударить тогда, когда он расслабил булки. Но в эту игру можно играть вдвоём.