Лисья лечебница

Глава первая. Отличная полынь и ворчливый мухомор.

— Болеслав, ну посмотри, какая отличная полынь! — Лисица весело потрясла свежим букетом прямо перед хмурым лицом гриба — Сама собирала у старой мельницы для

Гриб-фамильяр, сидевший на замшелом полене у печи, недовольно сморщил деревянный нос и демонстративно чихнул от полетевшей пыльцы

— Отличная? Для кого отличная, для моли?! — проскрипел он, сердито поправляя свою роскошную ярко-красную шляпку. — Ты её пересушила еще на корне, бестолковая хвостатая! И вообще, сколько раз говорить: не «Болеслав», а магистр Аманитус! Я изучал высшую алхимию еще когда твоя прабабка за бабочками по болотам прыгала!

Лисица лишь тихонько фыркнула, пряча улыбку в рыжих косах, и пошла вешать травы сушиться под потолок . Она знала: дед поворчит для приличия, но к вечеру сам переберет каждую веточку, чтобы зелье от простуды для местных деревенских вышло идеальным .

Глава 2. Костяной ревматизм чародея

Тяжёлая дубовая дверь избы со скрипом отворилась На пороге стоял Кощей. Его высокая, худая фигура заслонила солнечный свет, пустив по комнате длинную зловещую тень .Тёмные одежды пахли сырой землёй и древней магией, а серые глаза смотрели холодно и пронзительно.

— Где Степанида? — пророкотал его голос, от которого зазвенели глиняные крынки на полках. — Мне нужна мазь Кости к дождю крутит так, что чары из рук валятся .

Лисица-кицунэ сглотнула, непроизвольно прижав рыжие ушки к голове, и крепче сжала в руках букет полыни.

— Бабушка Степанида… съехала, — осторожно пискнула она . — На юг, к племянникам . Теперь я здесь за неё . Меня зовут…

— Да какая разница, как тебя зовут, рыжая! — бесцеремонно перебил её скрипучий голосок снизу.

Из-за кадушки с квасом уверенно перевалился на толстых ножках гриб-фамильяр . Он сердито упёр руки в свои деревянные бока и уставился прямо на грозного владыку.

— Ты погляди на него, припёрся!Царь Кощей, Бессмертный, гроза тридесятого царства, а за суставами не следит совершенно! Какая мазь, чудище ты костлявое? У тебя ж правое колено синевой за версту фонит, ты в сырых подземельях своих совсем зачах!

Глава 3. Прогрев на печи

Кощей медленно опустил взгляд вниз. На его бледном лице отразилось искреннее, глубокое изумление. Его пытались убить богатыри, его проклинали волхвы, но чтобы на него орал мухомор… Такого в его долгой биографии ещё не было .

— Это… что? — Кощей указал длинным костлявым пальцем на фамильяра . — Оно съедобное?

— Я тебе покажу «съедобное»! — закипел гриб, от возмущения его ярко-красная шляпка даже слегка затряслась. — Я магистр Аманитус! И если эта хвостатая девица сейчас выдаст тебе мазь на змеином яде, которую она с утра варила, твоё бессмертие тебе не поможет — ты чесаться начнёшь так, что латы снимешь! Ему нужен отвар из сушёной чаги, три капли пихтового масла и прогрев на печи! На печь полезешь, Бессмертный? Или гордость не позволяет?

Кощей молчал секунд пять, переводя взгляд с разъярённого гриба на растерянную лисицу, которая уже готова была провалиться сквозь землю. Наконец, чародей тяжело вздохнул, держась за поясницу, и со стоном переступил порог .

— Ладно, — буркнул Кощей, закрывая за собой дверь. . — На печь, так на печь. Но если твой отвар не поможет, мухомор… я лично сварю из тебя суп. С сухариками .

Кощей сидел за дубовым столом, бережно, но крепко сжав длинными пальцами глиняную кружку .

Глава 4. Постоянный клиент и романтика темного замка

От горячего отвара чаги и пихты шёл густой пар, приятно пахнущий лесной свежестью и горьковатой корой. Кощей подозрительно прищурился, заглядывая внутрь, и шумно потянул носом воздух.

— Что-то цвет у него… излишне жизнеутверждающий, — недовольно пробормотал чародей, покосившись на магистра Аманитуса, который с важным видом восседая прямо на столе рядом с солонкой.

— Пей, пей, Бессмертный, не задавай глупых вопросов! — проскрипел гриб, скрестив ручки на груди. — Это тебе не болотную жижу у кикимор лакать. Сейчас тепло по венам пойдёт, суставы отпустит, и твоё мрачное величество снова сможет пугать честной народ на полную мощность.

Лисица-кицунэ, тихонько пристроившись на лавке у окошка, с замиранием сердца наблюдала за этой сценой. Её чуткие рыжие ушки подёргивалась от каждого шороха. На всякий случай она держала руки поближе к мешочку с сонной травой — если Кощею не понравится вкус и он решит испепелить их избушку, нужно будет действовать быстро.

Кощей сделал первый осторожный глоток. Замер. По избе разнеслось тяжёлое, напряжённое молчание. Магистр Аманитус даже перестал покачивать своей ярко-красной шляпкой и затаил дыхание.

Вдруг лицо грозного владыки разгладилось. В глазах появилось странное, давно забытое выражение абсолютного облегчения. Спина, которую он до этого держал скованно и прямо, расслабленно опустилась.

— Надо же… — тихо выдохнул Кощей, удивлённо глядя на пустеющую кружку. — Отпустило. Словно и не было трёхсот лет сырости в подземельях.

Он резко поднял взгляд на лисицу.

— Значит так, рыжая. С этого дня я твой постоянный клиент. Раз в месяц будешь поставлять мне этот сбор в замок. Заплачу чистым золотом.

— И серебром! Серебром тоже бери, хозяйка, золото нынче в цене упало! — тут же вставил свои пять копеек ворчливый мухомор.

Кощей лишь тяжело вздохнул, понимая, что от этого гриба ему теперь покоя не будет, но спорить не стал — колено-то больше не болело.

Кощей бережно опустил пустую кружку на стол. Взгляд его серых глаз, ещё минуту назад уставший и тусклый, вдруг вспыхнул тем самым хищным, колдовским огнём, от которого веками трепетали королевские дочки.

Он медленно поднялся во весь рост. Без боли в пояснице он казался ещё выше и опаснее. Чародей шагнул к лавке, где сидела кицунэ. Лисица инстинктивно вжалась в бревенчатую стену, её пушистый рыжий хвост испуганно замер, а ушки плотно прижались к волосам.

Кощей наклонился к ней. Одной рукой он опёрся о стену над её головой, отрезая путь к побегу, а пальцами другой руки осторожно, едва касаясь, приподнял её подбородок. Кицунэ замерла, глядя в его бледное, словно высеченное из камня лицо.

— Красивая… — тихо, почти интимно пророкотал Кощей, и от его низкого голоса по спине девушки пробежали мурашки. — И ушки такие забавные. Знаешь, рыжая, в моём замке как раз пустует пара башен с прекрасным видом на мёртвые скалы. Там тепло, сухо, и шёлковых платьев в сундуках — на сто лет вперёд хватит…

Лисица сглотнула, не зная, кричать ей или падать в обморок. Но романтично-угрожающую атмосферу безжалостно разрушил глухой стук.

Бам!

Прямо по костлявой лодыжке Кощея прилетел увесистый деревянный кулачок магистра Аманитуса. Гриб умудрился спрыгнуть со стола и теперь сердито сопел, загораживая собой хозяйку.

— Слышь, Бессмертный! Руки убрал от дипломированного специалиста! — взвизгнул мухомор, угрожающе размахивая кулаками. — Домой он её потащит! Похититель шёлковый! Ты сначала за медицинские услуги расплатись, грабитель среди бела дня! А то ишь, колено вылечил и сразу в романтику потянуло!

Кощей медленно отстранился от лисицы, за секунду вернув себе маску ледяного и высокомерного владыки. Он смерил гриб уничтожающим взглядом, но в глубине его глаз промелькнула тень усмешки. Избалованному страхом Кощею явно начинала нравиться эта дерзкая компания.

Он запустил руку в складки своего тяжёлого чёрного плаща и выудил оттуда увесистый кожаный мешочек. По комнате разнёсся чистый, тяжёлый звон благородного металла. Чародей небрежно бросил мешок на стол — тот приземлился с глухим стуком, едва не придавив воинственного фамильяра.

— Здесь пятьдесят золотых дукатов и десяток старинных серебряных монет, — холодно произнёс Кощей, глядя на кицунэ, но уже без прежней пугающей близости. — Хватит и на травы, и на наглый рот твоего гриба. Через месяц жду отвар. И помни, лисичка… Кощей всегда забирает то, что ему приглянулось. Просто иногда он умеет ждать.

Повернувшись, он стремительно вышел из избы, взметнув полами плаща, и дверь за ним с грохотом захлопнулась.

В комнате повисла тишина. Лисица наконец-то смогла глубоко вздохнуть и сползла по стене на лавку. Магистр Аманитус тут же ухватился ручками за завязки мешка с золотом, пытаясь его развязать, и победно буркнул:

— Ну вот, а ты боялась. С этими клиентами из высшего общества только так и надо —

строго по прейскуранту.

Глава 5. Трехглавый кризис коммунального тела

Мешок Кощея, туго набитый монетами, сиротливо лежал посреди стола — лисица и магистр Аманитус даже не успели развязать шнурок, как половицы в избе снова жалобно застонали . В воздухе отчетливо потянул запах серы, паленой хвои и… дорогого табака.

Дверь распахнулась, и в комнату, вежливо пригнув рогатую голову, вошел новый гость. Его зеленая чешуя отливала малахитом в лучах солнца, а на плечах сидел богатый кафтан из алого бархата. Гость аккуратно прикрыл за собой дверь когтистой лапой и замер, хитро прищурив желтые драконьи глаза с вертикальными зрачками.

— Дня доброго этому дому, — вежливо, но с явным рокотом в голосе произнес ящер. Из его ноздрей вырвалось два маленьких колечка дыма. — Кощей давеча хвастался, что тут кости правят на раз-два . Вот и мне надобно…

Магистр Аманитус, который только-только отошел от шока после визита Бессмертного, всплеснул ручками и сердито уставился на дракона.

— Да вы издеваетесь! У нас тут знахарская лавка или съезд мифологических авторитетов?! — завопил мухомор, вскакивая на кощеева мешок, как на трибуну. — Зеленый, ты-то на что жалуешься? Ты же огнедышащий! Какой у драконов может быть ревматизм, у тебя внутри доменная печь работает!

Змей Горыныч (а это был именно он) ничуть не обиделся. Он лишь тяжело вздохнул, и его плечи уныло опустились.

— Внутри-то работает, уважаемый гриб, — грустно пророкотал дракон, прижимая лапу к груди . — Да только в левой голове у меня со вчерашнего дня мигрень, в правой — ангина, а средняя, то бишь я, теперь за всех отдувается и третью ночь не спит. Левая как начнет во сне искрить — правая кашляет, дым коромыслом, подушки горят, житья нет! А нам завтра на княжеский суд лететь, спор за межу решать . Милочка, — он умоляюще посмотрел на кицунэ, — сделай что-нибудь. Сил моих трехглавых больше нет.

Лисица-кицунэ, которая только начала приходить в себя, удивленно моргнула . Лечить Кощея было страшно, но лечить трехглавого ящера от семейных разногласий между его собственными головами — это был совершенно новый уровень медицины.

Магистр Аманитус мгновенно почуял свою стихию . Услышав про три головы, он приосанился, поправил красную шляпку и начал расхаживать взад-вперёд по кощееву мешку с золотом, словно строгий следователь на допросе .

— Так-так-так! Ангина, мигрень и бессонница на один организм? — проскрипел мухомор, обвиняюще ткнув деревянным пальчиком в сторону импозантного дракона. — Ну-ка, Зелёный, колись! С какой головой у тебя самый затяжной конфликт? Кто из вас троих вчера додумался пить ледяную воду из ключевого ручья?

Горыныч виновато переступил с ноги на ногу, отчего половицы в избе снова жалобно хрустнули. Он аккуратно поправил свой роскошный бархатный жилет и сокрушённо вздохнул, выпустив из ноздрей тонкую струйку серого дыма.

— Правая… — понуро признался ящер, косясь жёлтым глазом на грозного гриба. — Она у нас за спорт и подвиги отвечает. Вчера после охоты ей, видите ли, жарко стало. Ну и лакнула из лесного водопада. Теперь из неё вместо пламени только искры несчастные летят, и вся глотка в налёте. Из-за этого Левая — она у нас интеллигентка, стихи пишет — всю ночь не спала, стихи рифмовать не могла под чужой кашель и заработала мигрень!

— Ага! Классический кризис коммунального тела! — победно воскликнул Аманитус, уперев руки в бока. — Одна голова дурная — всему хвосту покоя нет! А ты, Средняя, чего молчала, когда Правая в воду полезла? Куда смотрела?

— Да я… я в этот момент у Идолища Поганого в кости выигрывал, отвлёкся, — Горыныч совсем засмущался и аккуратно прикрыл рогатую морду чешуйчатой лапой.

Лисица-кицунэ, до этого тихо сидевшая на лавке, не выдержала и прыснула со смеху, прикрыв рот пушистым рыжим хвостом . Её ушки весело задергались. Ситуация была настолько абсурдной, что страх перед огромным драконом окончательно испарился.

— Так, хозяйка, кончай хихикать! — строго цыкнул на неё фамильяр.— Ситуация критическая. Перед нами трёхглавый дипломатический кризис . Если они завтра на княжеском суде чихнут — от судейских палат одни угольки останутся! Значит, слушай мою команду: для Правой с ангиной тащи сушёную ромашку и дубовую кору, будем её полоскать. . Для Левой с мигренью — успокоительную мяту и лаванду. А этой, Средней, которая в кости играет… ей выдай двойную порцию пустырника, чтоб не дёргалась!

Горыныч с надеждой и глубоким уважением посмотрел на маленького мухомора.

— А это… это точно поможет? А то Левая грозится завтра вообще из тела не вылезать, забастовку объявила.

— У магистра Аманитуса ещё никто не бастовал! — гордо заявил гриб. — Садись к столу, барин чешуйчатый. Сейчас лечить тебя будем по всем канонам лесной магии.

Глава 6. Лечебный салют и подпаленная занавеска

Горыныч послушно присел на краешек крепкой дубовой лавки, которая под его весом предупреждающе треснула. Лисица-кицунэ ловко разлила зелье по двум огромным глиняным чашам. Из одной густо пахло успокаивающей лавандой и луговой мятой, от другой несло вяжущим, крепким отваром дубовой коры и ромашки.

— Так, Зелёный, слушай сюда, — скомандовал магистр Аманитус, запрыгнув на край чаши с мятой, как заправский тренер. — Левой главе транслируй успокоительный чай, пусть расслабляет извилины и спит. А Правой — хватай дубовый отвар и полощи горло! Только не глотай, понял? Булькай хорошенько!

Дракон аккуратно взял когтистыми лапами чашу с ромашкой, запрокинул рогатую голову и залил отвар в пасть. По избе разнеслось утробное, раскатистое бульканье, похожее на бурление небольшого вулкана:

«Бр-р-р-у-у-у-ль-б-у-у-у-ль…»

В этот момент успокоительная мята подействовала на Левую голову, та внутри общего сознания сладко зевнула, и Горыныч от неожиданного расслабления потерял контроль. Правая голова судорожно сглотнула горячий отвар, подавилась и… кашлянула.

— Кхэ-кхэ-кхе-АПЧХИ!

Из ноздрей и пасти импозантного ящера вырвался яростный сноп оранжевых искр и короткая, но мощная струя чистого пламени. Прямо по курсу оказалась расшитая льняная занавеска на окне. Ткань мгновенно вспыхнула, весело затрещав.

— Ай! Мой текстиль! — взвизгнул мухомор, падая со страху прямо в мятный чай.

Кицунэ среагировала молниеносно. Забыв про страх, она крутанулась на месте, взмахнула своим роскошным пушистым рыжим хвостом и точным, мощным ударом сбила пламя, намертво затушив занавеску. По комнате поплыл едкий запах горелого льна.

— Простите… — искренне расстроился Горыныч, Правая голова которого от испуга и ромашки мгновенно перестала болеть, а голос вернул былую чистоту. — Я нечаянно. Честное драконье! Горлу-то, кстати, сразу полегчало… ух ты, и мигрень у Левой утихает!

— Полегчало ему! — ворчал Аманитус, выползая из чаши с мятой, весь мокрый и жутко злой. — Ты мне чуть шляпку не поджарил, змей подколодный! С тебя три шкуры за порчу имущества знахарской избы!

Глава 7 Секрет Кощея и драконья благодарность

Пока лисица успокаивала фамильяра и вешала пострадавшую занавеску сушиться, Горыныч перевёл дух и блаженно зажмурился (p. 10). Все три его ментальные сферы наконец-то пришли в абсолютную гармонию: Левая сладко спала, Правая дышала полной грудью без всякой простуды, а Средняя чувствовала себя невероятно бодро.

Тут взгляд дракона упал на стол, где всё ещё лежал нетронутый, туго набитый кожаный мешочек . Змей прищурился, принюхался и навострил рога.

— Постойте-ка… — Горыныч ткнул когтем в сторону мешка. — Знакомый запах. Мертвечиной несёт, сыростью подвальной и… старыми золотыми дукатами из тайной казны. Это что, Кощей тут свои миллионы разбрасывает?

— Разбрасывает! — подтвердил Аманитус, выжимая ручками мокрую юбочку на своей ножке . — Приходил тут один, костлявый. Всё колено своё лечил, а потом к нашей хозяйке клинья подбивать начал . Красавица, говорит, ушки забавные, поехали ко мне в замок, шёлка мерить! Насилу выставили!

Жёлтые глаза Горыныча мгновенно вспыхнули хищным золотом, а чешуя на загривке встала дыбом . Драконья натура, обожающая золото и люто соперничающая с Кощеем за влияние в лесу, мгновенно забила тревогу.

— Что?! Этот сушёный похититель девиц опять за своё?! — пророкотал Змей, грохнув кулаком по столу так, что кощеев мешок подпрыгнул . — Хвост ему оторвать ! Пришёл, мазь за три копейки выпил и думает, ему тут всё дозволено ? Да я его замок одной левой головой в пепел обращу !

Дракон резко повернулся к кицунэ, которая удивлённо наблюдала за этой вспышкой ревности . Горыныч запустил руку в свой внутренний карман алого бархатного жилета и извлёк оттуда огромный, невероятной красоты изумруд размером с кулак лисицы . Камень сверкал в полумраке избы зелёным колдовским огнём .

— Вот! — Горыныч с гордым видом положил изумруд прямо поверх кощеева мешка, полностью затмив его своим сиянием . — Это за лечение . Настоящая драконья благодарность ! И помни, милочка: если этот костлявый романтик снова появится на пороге и начнёт свои башни предлагать — сразу зови меня . Я ему быстро ревматизм во всех частях тела устрою ! Нам, драконам, конкуренты в эстетическом вопросе не нужны !

С этими словами Горыныч, невероятно довольный собой и полностью исцелённый, отвесил лисице галантный поклон, подмигнув и вышел во двор, где послышался тяжёлый взмах огромных крыльев . Лисица и гриб остались стоять у стола, на котором лежало богатство, способное выкупить небольшую деревню .

— Ну что, хозяйка… — нарушил тишину Аманитус, благоговейно трогая зелёную грань изумруда . — Похоже, мы официально стали самой авторитетной и опасной поликлиникой в этом сказочном лесу.

Глава 8 Визит лесного инспектора

## Глава 8. Визит лесного инспектора

Магистр Аманитус только-только ухватился за край изумруда, пытаясь прикинуть, сколько мешков сушенной чаги можно купить на драконью благодарность, как дверь избы распахнулась без всякого предупреждения .

На этот раз избушка не тряслась, но по комнате пронесся такой ледяной сквозняк, что у лисицы мгновенно замерз кончик носа . На пороге стояла она — Варвара Горностаева, налоговый инспектор Особого лесного округа. Её белоснежные пушистые ушки, идеально пробивающиеся сквозь строгую фуражку с гербом, дрогнули, улавливая звон монет.

Голубые глаза инспектора медленно, со знанием дела окинули комнату: обгоревшая занавеска, стойкий запах драконьего дыма, мешок с дукатами и… сияющий зеленый булыжник.

— Так-так-так, — раздался её чистый, холодный, как январский лед, голос . Варвара сделала шаг вперед, и металлические бляхи на её портупее сухо звякнули . — Незаконная предпринимательская деятельность без лицензии Берендеева царства . Оказание медицинских услуг мифическим существам высшего порядка . И, как я вижу, злостное уклонение от уплаты налогов в особо крупном размере .

Лисица-кицунэ от такой ауры власти растерялась окончательно . Её рыжий хвост испуганно спрятался под лавку, а ушки безвольно повисли .

Но магистр Аманитус не был бы главным скандалистом этого леса, если бы промолчал. Он смело выбежал вперед, заслоняя собой изумруд .

— Слышь, Белая! Ты из какого ведомства вообще?! — закричал мухомор, уперев руки в бока . — Какая коммерция? Какое уклонение?! Мы тут, между прочим, занимаемся благотворительным спасением государственной инфраструктуры! Если бы мы Горынычу ангину не вылечили, он бы завтра судейские палаты вместе с твоей налоговой инспекцией к чертям собачьим сжег! Это не доход, это компенсация за порчу занавесок и моральный ущерб !

Варвара Горностаева даже не моргнула. Она медленно достала из-за пазухи мундира свиток, пахнущий свежими чернилами, и изящным движением когтистой лапки развернула его прямо перед носом бунтующего гриба .

— Моральный ущерб золотой валютой не облагается, гражданин Мухомор, — отчеканила она, слегка прищурившись . — А вот этот изумруд тянет на тридцать процентов подоходного налога в пользу лесной казны . Плюс штраф за работу без санитарной книжки от Бабы Яги . Итого: либо вы сейчас добровольно заполняете декларацию по форме три-НДФЛ (Лесная), либо я конфискую этот мешок до выяснения всех обстоятельств.

Лисица жалобно посмотрела на Аманитуса, Аманитус свирепо посмотрел на Варвару, а Варвара смотрела на них как на законную добычу . Кажется, лесной бизнес оказался куда опаснее, чем они думали.

Глава 9 Чайный триумф и личный вопрос инспектора

Когда шаги Варвары Горностаевой окончательно стихли, лисица-кицунэ обессиленно опустилась на лавку и со смехом закрыла лицо руками. Её рыжие ушки расслабленно покачивались.

— Аманитус, мы живы... Мы не в тюрьме, и нас не съели болотные гады!

Гриб даже не слушал её. Он с кряхтением залез прямо внутрь раскрытого кожаного кошеля, утопая по пояс в золотых дукатах Кощея, и изо всех сил обнял пухлыми ручками огромный драконий изумруд. На его круглом личике расползлась блаженная, абсолютно счастливая улыбка. Камень переливался зелёными искрами, отражаясь в его карих глазках.

— Живы? Да мы богаты, хозяйка! — пропищал мухомор, ласково поглаживая сверкающую грань изумруда. — Слышишь этот звон? Это звон нашей финансовой независимости! Так, золото — в сундук под замок, изумруд — на самую видную полку для солидности. А сейчас — праздновать! Нам нужен лучший чай в этом тридесятом королевстве!

Лисица весело фыркнула и засуетилась у печи. Для победного чаепития она достала самые редкие и ароматные запасы старой Степаниды: сушёную лесную землянику, цветы иван-чая, собранные на полнолуние, и капельку мёда от диких пчёл. Через пятнадцать минут по избе разнёсся такой умопомрачительный, сладкий ягодный аромат, что даже птицы за окном притихли, принюхиваясь. Они пили чай из больших глиняных кружек, Аманитус победно макал в мёд сушёную чернику, а кощеева охранная грамота гордо красовалась на стене под рамкой.

Прошло три дня. Лесной бизнес шёл своим чередом: лисица перебирала коренья, гриб ворчал на пыль, как вдруг в дверь избы негромко и очень деликатно постучали. Никакого грохота, никакого ледяного ветра.

На пороге снова стояла Варвара Горностаева. Но сегодня на ней не было строгого парадного мундира, портупеи и фуражки с гербом. Она пришла в простом, но элегантном дорожном плаще, ушки её были стыдливо прижаты, а в лапках она смущённо тискала пустой мешочек для трав.

— Добрый день... — тихо и совсем не официально произнесла Варвара, косясь на магистра Аманитуса, который при её появлении инстинктивно прикрыл собой изумруд. — Я... я по личному вопросу. Не как инспектор.

Лисица приветливо улыбнулась и сделала шаг навстречу:

— Проходите, Варвара Владимировна! Что у вас случилось?

Горностаева вздохнула, уселась на лавку и уныло опустила пушистый белый хвост.

— Да понимаете... От этой кощеевой проверки у меня третий день левый глаз подёргивается. Нервы совсем ни к чёрту, спать не могу, цифры по ночам снятся. И... — она покраснела под белым мехом. — Наш начальник управления, выхухоль старая, так меня довёл отчётами, что я на него сегодня зашипела. Посоветуйте что-нибудь от стресса и для душевного равновесия? Желательно, чтобы пить на рабочем месте можно было.

Магистр Аманитус, поняв, что налогами больше не пахнет, мгновенно сменил гнев на милость. Он гордо зашагал по столу, задрав нос.

— О-о-о, дорогая моя, это вы по адресу! — авторитетно заявил мухомор. — Синдром профессионального выгорания лесного гос служащего! Знаем, плавали. Травка-пустырник вам уже не поможет, тут нужна тяжёлая артиллерия. Хозяйка, выдай Варваре Владимировне наш секретный сбор «Тихий омут» на основе сонных болотных лилий и корня валерианы. Три капли перед совещанием — и пусть этот ваш выхухоль хоть огнём дышит, вам будет абсолютно всё равно!

Варвара с благодарностью приняла от кицунэ ароматный мешочек с травами и, уходя, оставила на столе пару новеньких серебряных монет — строго по прейскуранту для самозанятых. Избушка на курьих ножках официально закрепила за собой статус самого неприкосновенного, богатого и популярного заведения в лесу.

Глава 10 Пророчество слепого волка и экзамен на прочность

Магистр Аманитус как раз лениво катался спиной по золотым монетам, когда в дверь избы не постучали, а мягко, но уверенно поскреблись три раза . Лисица-кицунэ вздрогнула, уловив чуткими ушками знакомый шорох, бросилась к порогу и распахнула дверь.

На пороге стоял профессор Ратибор — её старый наставник из Высшей Академии Лесного Волхования . Из-за его плеча виднелся роскошный белоснежный хвост, а золотые перья на наплечниках тихонько шелестели на ветру. Несмотря на повязку, закрывающую глаза, волк безошибочно «посмотрел» прямо на лисицу и тепло, едва заметно улыбнулся .

— Здравствуй, рыжая, — раздался его глубокий, слегка хриплый голос . — Слышу, гнездо ты себе свила знатное. Пахнет... пихтовым маслом, палёным льном, свежим золотом и застарелым кощеевым перегаром . Весело тут у тебя .

— Профессор! — лисица от радости едва не сбила старца с ног, крепко обняв его за шею . — Как вы здесь? Зачем?

Ратибор тяжело опёрся на свой древний деревянный посох, не спеша переступил порог и прошёл к столу . Присел на лавку, и его улыбка медленно растаяла.

— Приехал проведать, как моя лучшая ученица справляется с наследством Степаниды, — тихо произнёс волк. — Бизнес — это хорошо . Но ты ведь знаешь, лисичка, у всего в нашем лесу есть баланс . Ты вылечила Кощея, вернула силу Горынычу . Два древних титана снова полны энергии, и оба теперь смотрят на твою избушку. Великие силы начали двигаться, и скоро этот лес закипит.

Старый волк сурово нахмурился и резко повернул голову к лисице.

— В Академии мне было видение. Кощей не просто так пришёл к тебе за мазью. Его бессмертные кости веками были скованы древним проклятием равновесия — он слабел, и мир был в безопасности. Теперь, когда твой отвар вернул ему былую силу, он разворачивает свои чёрные знамёна . Он хочет сделать тебя своей вечной пленницей и главной чародейкой Тёмного Замка, чтобы его армия никогда больше не знала болезней . Ты дала ему ключ к завоеванию, и теперь ты — его главная цель.

В избе повисла мёртвая тишина. Кицунэ испуганно прижала ушки к голове, а магистр Аманитус от страха даже вжался в кощеевы монеты.

— Но... профессор! — судорожно вздохнула лисица. — У нас же есть защита! Дракон обещал помочь, если Кощей сунется! Горыныч подарил мне вот это!

Она со стуком водрузила на стол гигантский изумруд . Профессор Ратибор медленно протянул свою когтистую лапу, зависнув над камнем.

— Дракон, говоришь? Устроим тебе экзамен прямо здесь.Отвечай быстро, кицунэ: какова истинная природа драконьего изумруда, оставленного в качестве «благодарности»? Какое скрытое свойство сокрыто в его зелёных гранях?

Лисица замерла, судорожно перебирая в памяти лекции по минералогии мифических существ .

— Это... это не просто камень! — осенило её. — Это драконий кристалл слежения! Горыныч оставил его, чтобы видеть и слышать всё, что происходит в нашей избе! Он ревнует территорию и использует изумруд как магическое око, чтобы шпионить за Кощеем!

— Отлично. Удовлетворительно, — строго, но с одобрением кивнул Ратибор. — Ящер защищает свои интересы.Вы сидите на пороховой бочке, окружённые двумя эгоистичными титанами .

Магистр Аманитус, услышав это, со злостью пнул изумруд маленькой ножкой и подбежал к профессору.

— Уважаемый профессор! Да они же нас в бараний рог согнут! — взмолился мухомор . — Нам срочно нужен консилиум умов!

К рассвету страх отступил . На столе лежал чёткий план защиты избушки, начертанный когтем Ратибора на бересте . Они поняли главное: пока Кощей и Горыныч следят друг за другом через эту избу, у лисицы есть время, чтобы укрепить свои чары.

Глава 11 Славянский бой бревном

Утро в избушке началось не с кофе. Воздух в комнате внезапно сгустился так, что стало тяжело дышать: левая половина избы покрылась тонким инеем и запахла замогильным хладом, а правая — раскалилась как баня, наполнившись запахом серы .

Дверь снесло с петель одним мощным ударом .

На пороге, плечом к плечу, стояли они — Кощей Бессмертный, окутанный чёрной дымной аурой, и Змей Горыныч в своём роскошном алом кафтане, чьи глаза горели первобытным драконьим пламенем . Они узнали о планах друг друга благодаря шпионскому изумруду и кощеевым воронам-разведчикам и теперь явились делить добычу.

— Эта рыжая девка едет со мной в Мёртвые скалы! — громовым голосом объявил Кощей, и на его бледных пальцах зажглись тёмные молнии. — Она — личный лекарь Тёмного Замка! Моё слово — закон!

— Хвост тебе лысый, а не лекарь, сушёный! — взревел Горыныч, и из его пасти вырвался короткий огненный сполох, подпаливший вторую занавеску. — Она моя подданная, её изба на моей земле стоит! Я за неё изумруд в кулак величиной выложил! Моя сфера влияния — весь этот бор, и девчонка остаётся здесь под моим надзором!

Они начали надвигаться друг на друга, полностью игнорируя испуганную кицунэ и магистра Аманитуса, который с криком: «А-а-а, опять недвижимость громят!» — спрятался под кадушку с квасом . Титаны были готовы разнести избушку на щепки ради геополитического доминирования.

Но они забыли про одну маленькую деталь. Точнее, про одну очень большую деталь — слепого полярного волка, сидевшего в тени у печи .

Профессор Ратибор медленно поднялся. Его повязка на глазах вспыхнула чистым серебряным светом, а древний сучковатый посох в его руке внезапно налился такой тяжестью, словно в него задокументировали вес векового дуба.

— Сферы влияния, говорите? — тихо, но с такой силой пророкотал профессор, что у Кощея погасли молнии, а Горыныч поперхнулся дымом . — Мало я вас, дураков трёхсот летних, в Академии на лекциях по загривку шпынял? Совсем страх потеряли, ящеры недоделанные? В чужой избе, при девице, без уважения к старшим?!

Кощей удивлённо обернулся:

— Ратибор? Ты чего тут... БАМ!

Договорить Бессмертный не успел . Старый волк крутанул свой сучковатый посох с такой скоростью, что тот превратился в размытое колесо . Настоящий каноничный славянский бой бревном начался без лишних прелюдий.

Первый сокрушительный удар набалдашником посоха прилетел Кощею точно в лоб . Раздался глухой, костяной металлический звон — Бессмертный отлетел к стене, смешно взмахнув полами плаща, и сполз по брёвнам, временно потеряв ориентацию в пространстве и времени .

— Ах ты, шуба молью битая! — рявкнул Горыныч, бросаясь на волка с когтями.

Но Ратибор, несмотря на слепоту, двигался как молния. Он перехватил посох двумя лапами, сделал хлёсткий обманный финт ушами, увернулся от драконьего когтя и с разворота, с молодецким уханьем: «У-ух, раззудись, плечо!» — прописал Горынычу тяжеленным бревном по чешуйчатой пояснице.

ХРУСЬ!

Змей взвыл на все три свои ментальные головы, сложился пополам и рухнул задом прямо в кадушку с квасом, подняв тучу брызг . Магистр Аманитус едва успел выскочить из-под неё, растерянно крича: «Давай ему ещё по колену, профессор! Закрепи лечебный эффект!» .

За какие-то тридцать секунд два могущественных правителя лесного мира были полностью, абсолютно и высокопрофессионально окроплены славянской звиздюлиной .

Ратибор тяжело выдохнул, крутанул посох напоследок и с глухим стуком поставил его на пол . Золотые перья на его плечах победно распушились.

Кощей, потирая огромную шишку на бледном лбу, сидел на полу и глядел на профессора с тихим ужасом. Горыныч, застрявший в квасной бочке, уныло подёргивал рогатой головой, выпуская из ноздрей вместо пламени обиженные пузыри.

— Так вот, мальчики, — ласково произнёс Ратибор, опираясь на посох . — Слушаем новые правила лесного общежития . Лисица остаётся здесь . Она — свободный дипломированный специалист под защитой Высшей Академии и моего бревна . Лечить она вас будет строго по очереди и по записи. Кощей, свои замашки похитителя спрячь в сундук к яйцу с иглой . Горыныч, шпионский изумруд забирай и используй по прямому назначению — колите им орехи. Вопросы есть?

Оба титана дружно и синхронно помотали головами . Против лома, как известно, нет приёма, особенно если этот лом — древний артефакт в лапах слепого мастера боевых искусств .

Избушка была спасена, авторитет наставника восстановлен, а лесной бизнес получил самую надёжную крышу в мире .

Глава 12 Ярость Черничный топей и лесной спецназ

Призрачные гончие Кощея, почуяв тепло живой плоти, с жутким потусторонним воем бросились вперед, взрывая когтями болотную жижу. Но атака захлебнулась, так и не начавшись.

В ту же секунду из тумана, словно живой таран, вылетел первый страж — огромный волк-витязь в кольчуге. Он с глухим рыком выставил вперед свой массивный дубовый щит. Первые две гончие со всего маху врезались в руническую древесину и с визгом отлетели обратно, рассыпаясь искрами чёрного дыма. Волк перехватил поудобнее рукоять своего тяжёлого меча и сделал мощный круговой замах, отсекая тёмные лапы следующей твари.

— Держи левый фланг, росомаха! — пророкотал витязь, тяжело дыша.

— Без тебя знаю, серый! — огрызнулась Рада, её лук запел свою смертоносную песню. Она мгновенно вскинула мощное боевое оружие и выпустила стрелу, которая с хлёстким свистом вонзилась точно в цель. Вспомнив, как лихо она всадила предупредительную стрелу в косяк разбитой двери избушки прямо у уха Кощея, Рада лишь хищно прищурилась и потянулась к колчану за новой.

Но призраков было слишком много. Одна из гончих, ловко обойдя щит волка, взвилась в воздух, целясь клыками прямо в шею Тихону. Хорёк Тихон — проворный и хитрый наёмник — едва успел скрестить свои кинжалы для блока, как воздух над его головой прорезал знакомый, хищный свист. Стрела Рады, окутанная лёгким зелёным пламенем лесной магии, вошла твари точно между горящих глаз. Гончая лопнула, как мыльный пузырь, обдав Тихона вонючим дымом.

Тихон, тяжело дыша, перепрыгнул на безопасную кочку и крепче прижал к груди то, ради чего они пробивались сквозь эти топи. В его когтистых лапах был зажат старинный, покрытый мхом костяной ларец, из-под крышки которого шёл фиолетовый дымок порчи. Этот ценнейший и опаснейший артефакт скрывал внутри Сердце Леса — переплетение живых янтарных корней, чьё биение становилось всё слабее.

Из-за замшелого поваленного ствола грациозно выпрыгнул второй страж — красный гималайский волк-лучник, которого они поначалу по ошибке приняли за лиса. Его алый плащ красиво развевался, а лапы двигались с невероятной, неестественной скоростью. Он выхватывал из колчана стрелу за стрелой, выпуская их веером. Каждая его стрела находила цель, заставляя кощеевых гончих испаряться одна за другой.

— Красиво шьёшь, рыжий! — крикнул хорёк Тихон, бдительно охраняя костяной ларец и помогая Раде перегруппироваться. — Теперь баланс сил мне нравится куда больше!

Пока лесной спецназ и Рада зачищали поляну, внутри избушки знахарки разворачивалась своя, не менее драматичная битва. Магистр Аманитус, понимая, что Живая Кровь Земли не справится с глубокой порчей артефакта, решился на отчаянный шаг. Вредный маленький мухомор подошёл к костяному ларцу, зажмурился и изо всей силы прижался пухлыми ладошками к чернеющим капиллярам Сердца.

— Кхе... ну и гадость! Быстрее, девки... Я долго эту заразу в себе удерживать не смогу! — прохрипел гриб.

Аманитус активировал древнюю магию и щедро поделился силой своей собственной, чистой домашней грибницы. Выступая в роли живого природного фильтра, он пустил сияющие золотисто-красные нити энергии прямо в увядающий корень зла. Фиолетовые искры порчи начали неохотно отступать, переползая на ножку самого магистра, пока он блокировал яд и выигрывал для отряда драгоценные минуты.

Благодаря слаженным действиям Рады, Тихона и двух элитных стражей Владыки Лесов, призрачная стая Кощея на Черничных топях была полностью рассеяна всего за несколько минут. Топи снова погрузились в тишину, нарушаемую лишь тяжёлым дыханием бойцов.

Волк-витязь опустил меч и повернулся к лучнику, а затем к Раде:

— Мы пришли по приказу Владыки. Дорога к источнику отравления свободна. Но там, впереди, сила яда куда мощнее. Магистр Аманитус рискует собой в избушке, удерживая баланс грибницы. Нам понадобятся все четыре стража, чтобы пробиться к самому сердцу порчи и навсегда очистить этот лес.

Глава 13 Черный копейщик и ядовитый барьер Черничный топей

Отряд продвигался всё глубже в Черничные топи . Туман вокруг них окончательно сгустился, став зловеще-фиолетовым и удушливым — исток порчи был совсем близко . Вдруг дорогу преградил огромный завал из мертвых, сочащихся ядовитой гнилью черных дубов . Стоило Раде сделать шаг вперед, как от завала пахнуло такой концентрированной мертвечиной, что кожаный доспех полуросомахи едва не начал тлеть .

— Назад! — раздался новый, низкий и леденящий душу голос из чащи .

Из фиолетового тумана бесшумно соткался третий страж Владыки Лесов — черный волк в тяжелых вороненых латах . Он уверенно прошел мимо замершего Тихона, перехватил свое массивное копье-трезубец двумя лапами и с глухим рыком вонзил его прямо в основание гнилого завала .

— Разойдись! — пророкотал копейщик.

Древнее кованое руническое острие трезубца ярко вспыхнуло чистым изумрудным пламенем. Раздался оглушительный треск . Магия Владыки Лесов, заключенная в оружии стража, вступила в бой с тёмной порчей. Вековые мертвые стволы, преграждавшие путь, начали на глазах рассыпаться в труху и серый пепел, освобождая проход к самому сердцу отравленного источника .

Пока черный волк проламывал завалы, гималайский волк-лучник и серый витязь встали в защитную стойку, прикрывая фланги . Воздух вокруг отряда накалился, фиолетовые испарения пытались пробиться сквозь щиты, но руны на доспехах стражей держали оборону, создавая вокруг Рады и Тихона безопасный купол.

— Силен, черный, — уважительно кивнул Тихон, поправляя ремни своего кожаного жилета. — С такой силой мы этот исток в бараний рог согнем.

— Не расслабляться, наемник, — холодно отозвался черный волк, выдергивая копье из дымящегося пепла . — Самое опасное существо ждет нас впереди. Тот, кто отравил Грибницу, выставил здесь не только гончих Кощея . Четвертый страж уже держит оборону на самом рубеже, но нам нужно поторопиться, пока яд не уничтожил макро-грибницу окончательно.

Отряд, ведомый тремя элитными воинами Владыки, ступил на финальную тропу, ведущую к бурлящему черному омуту.

Глава 14 Битва у Омута и взрывной финал

Отряд наконец пробился к самому сердцу Черничных топей . Перед ними бурлил огромный черный омут, из центра которого росло гигантское, склизкое и гнилое Древо Порчи. Именно оно качало яд по всей лесной грибнице. На дне омута шевелилось что-то гигантское и склизкое — истинный виновник заражения, древний болотный слизень-паразит .

— Времени нет! — прорычал четвертый страж, серый волк-берсерк, перехватывая лапами свою гигантскую секиру . — Я иду на штурм! Прикройте!

С диким ревом секироносец рванул вперед, прыгая прямо на склизкие корни Древа Порчи . Его огромный топор завертелся, с сочным хрустом врубаясь в гнилую древесину и нанося сокрушительные удары . Слизень высунул из омута огромные шипастые щупальца, пытаясь раздавить берсерка, но тут в дело вступил остальной отряд.

Серый волк-витязь принял на дубовый щит удар одного щупальца, а черный копейщик точным выпадом трезубца пригвоздил второе к болотной жиже . Красный гималайский волк-снайпер, ловко вскочив на кочку, выпускал стрелу за стрелой с такой скоростью, что они сливались в сплошную огненную линию, выжигая глаза монстру.

— Рада, Тихон, сейчас! — крикнул гималайский страж, отправляя очередную стрелу в пасть твар.

Полуросомаха Рада и наемник-енот Тихон слаженно выкатили к краю омута тяжелый бочонок со взрывной облепиховой смесью, которую им с собой собрала лисица-кицунэ .

— Лови гостинец от нашей поликлиники, червяк переросший! — рявкнул Тихон, и Рада точным ударом ноги отправла бочонок прямо в бурлящую пасть монстра.

Красный гималайский волк мгновенно сориентировался. Он выхватил особую, зажигательную стрелу, натянул тетиву и пустил её точно в цель.

БА-А-А-Х!

Взрыв облепиховой смеси кицунэ, усиленный магией подснежника Ямала, был сокрушительным . Черный омут взлетел на воздух фонтаном брызг, а Древо Порчи разорвало на куски. Из самого центра взрыва во все стороны ударила чистая, ослепительно-зеленая волна магии исцеления Владыки Лесов. Фиолетовый туман мгновенно рассеялся, черная жижа превратилась в чистую родниковую воду, а по берегам болота прямо на глазах начали расти свежие кусты черники и мох.

Четверка волков-стражей, тяжело дыша, собралась вокруг Рады и Тихона. Берсерк опустил секиру, а красный гималайский волк удовлетворенно закинул лук за спину.

— Исток чист, — ухмыльнулся копейщик. — Лес будет жить . Возвращаемся в избушку, пора обрадовать магистра Аманитуса, что его жертва была не зря.

Глава 15 Грибной пир и новые горизонты Берендеево царства

Когда отряд вернулся к знахарской избушке, первые лучи утреннего солнца как раз прорезали верхушки сосен . Чернота порчи, ещё ночью расползавшаяся по лесу, полностью растаяла.

Внутри избы Сердце Лесного Духа в костяном ларце пульсировало ровным, глубоким и здоровым янтарным светом. Рядом на столе лежал магистр Аманитус — фиолетовые пятна полностью сошли с его ножки, сменившись здоровым бежевым цветом . Он сладко сопел, подложив под голову мешочек с сушёной черникой, а профессор Ратибор аккуратно обмахивал его шляпку дубовым листом .

— Проснулся, герой? — ласково улыбнулась лисица-кицунэ, ставя на стол огромный дымящийся чугунок со свежей сваренной картошкой и зеленью .

Аманитус открыл один глаз, сладко зевнул и мгновенно принял свой привычный ворчливый вид:

— Ну наконец-то! Еда! Я тут, понимаешь, всю макро-грибницу Берендеева царства на своих плечах удержал, а они где-то шляются! Ну-ка, наливайте квасу, да побольше! И картошки мне, самой крупной!

Четвёрка волков-стражей Владыки Лесов с грохотом зашла в избу . Серый витязь аккуратно прислонил щит к печи, чёрный копейщик положил трезубец на лавку, а серый берсерк бережно опустил свою гигантскую секиру. Красный гималайский волк-снайпер вежливо кивнул Аманитусу и пододвинул к нему блюдо с пирогами . Пир вышел на славу: волки уплетали угощения за обе щеки, Тихон-енот травил байки о своих наёмничьих контрактах, а Рада и кицунэ едва успевали подливать гостям ароматный ягодный чай . Лес был спасён, и избушка праздновала свою самую главную победу.

Глава 16 Большое путешествие в столицу

Спустя неделю, когда Сердце Лесного Духа было благополучно возвращено в тайные недра Чащи, а волки-стражи вернулись на свои посты, Тихон снова постучал в дубовую дверь избы . На этот раз на нём был чистый, парадный кожаный доспех, а в лапе он держал официальный свиток из плотной гербовой бумаги.

— Девчонки, для вас спецзаказ прямо из столицы Берендеева царства, — ухмыльнулся енот, подёргивая усами . — Сам Князь прослышал, как вы тут Кощея на печи лечили, Горынычу головы мирили и Грибницу от яда спасали . В столице открывается Главная Государственная Аптека, и Князь лично приглашает вас двоих возглавить её . Платят — прорву золота . Плюс Раде предлагают место воеводы лесного патруля .

Лисица-кицунэ удивлённо ахнула, а её рыжие ушки восторженно затрепетали . Рада хищно улыбнулась, уже предвкушая новые боевые задачи в столице .

— Едем! — решительно заявила полуросомаха, закидывая лук за плечо . — Заодно посмотрим, как там поживает наша налоговая подружка Варвара Горностаева в своём министерстве!

— Стоять! Куда без финансового директора?! — закричал магистр Аманитус, резво запрыгивая в походную сумку лисицы прямо поверх кощеева золота. — Кто там за вашей бухгалтерией следить будет, столичные вы мои? Собирай манатки, хозяйка ! Едем покорять царские палаты! Строго по прейскуранту !

Заперев избушку на крепкий замок и оставив на двери записку: «Уехали на гос службу. Будем нескоро», весёлая команда — лисица, росомаха, наёмник-енот и ворчливый мухомор — под предводительством профессора Ратибора двинулась по залитой солнцем тропе навстречу своим новым, большим и сказочным приключениям.

Глава 17 Придворный лоск и первое свидание с Князем

Новая Государственная Аптека в самом сердце столицы Берендеева царства выглядела монументально: высокие дубовые шкафы до самого потолка, сотни стеклянных баночек с притертыми крышками, начищенные до блеска медные весы и стойкий, благородный аромат лаванды и кедра . Лисица-кицунэ, одетая в свой лучший рабочий фартук, аккуратно расставляла по полочкам сироп «Абсолютный ноль», а магистр Аманитус, восседая на кассовой книге, с важным видом пересчитывал выданные Князем подъемные средства .

Дзинь! — мелодично звякнул серебряный колокольчик над входной дверью.

В аптеку грациозно, словно плывя по воздуху, вошла первая столичная гостья . По комнате тут же разнесся тонкий, дорогой шлейф аромата чайной розы и мускуса . Пышные шелковые юбки её бордово-золотого платья благородно зашуршали по дубовому паркету, а янтарные бусы на шее тихонько звякнули . Гостья изящно поправила пушистые белые ушки, увенчанные драгоценными заколками, и устремила свой фарфоровый, слегка высокомерный взгляд на хозяйку лавки.

— Так вот вы какие... лесные самородки, — раздался её тихий, певучий и невероятно манерный голос . — Вся столица только и говорит, что о диких знахарках из Чащи, которые крутят хвостами перед самим Кощеем . Меня зовут княжна Златослава. И я пришла... по крайне конфиденциальному делу .

Магистр Аманитус от такого пафоса чуть с кассовой книги не свалился. Он быстро поправил свою красную шляпку, выпятил пухлую грудь и засеменил к краю стола.

— Конфиденциальному, говоришь, ваше сиятельство? — проскрипел мухомор, оценивающе оглядывая дорогие серьги гостьи . — По глазам вижу — несчастная любовь придворного масштаба! Или этот ваш Князь Берендей опять заставил фрейлин всю ночь на балу мазурку танцевать, и у вас теперь столичный ревматизм в нежных ножках образовался ? Наша поликлиника принимает строго по записи, но ради золотого шитья на платье можем сделать исключение.Излагайте, княжна! Что стряслось в ваших царских палатах ?

Златослава смущенно покраснела под своим идеальным фарфоровым гримом, а её пушистый рыжий хвост, скрытый за пышными юбками, нервно дернулся. Кажется, столичные интриги Берендеева царства оказались куда более запутанными, чем лесные разборки с Кощеем.

Глава 18 Проблема царского масштаба

Княжна Златослава окинула магистра Аманитуса суровым, истинно хищным взглядом своих золотистых глаз, отчего пухлый мухомор инстинктивно втянул голову в плечи и тихонько пискнул . Тигриные полоски на её фарфоровых щеках едва заметно дрогнули.

— Ревматизм? У амурского тигра? Не смеши мою гриву, гриб, — высокомерно, но тихо обрубила гостья, наклоняясь ближе к прилавку . Её янтарные ожерелья глухо застучали друг о друга . — Дело куда хуже . Князя Берендея приворожили.

Лисица-кицунэ от неожиданности выронила из рук пучок сушёной лаванды .

— Как приворожили? Самого Князя?! Но у него же сильнейшая родовая защита !

— Была защита, — Златослава недовольно поморщилась, и её пушистые ушки раздражённо прижались к волосам . — Пока на званый ужин во дворец не пробралась одна столичная штучка . Представилась «графиней Болотниковой», а на деле — загримированная болотная кикимора высшего разряда ! Она подлила Князю в кубок приворотное зелье на основе сока сонной одури и болотной ряски. Теперь наш государь ходит за ней как привязанный, подписал указ о передаче ей всех заповедных лесов под осушение и собирается объявить её своей суженой на грядущем балу !

Тихон-енот, сидевший на верхней полке шкафа, аж подавился сушёной черникой :

— Осушение заповедных лесов?! Да она там всё живое погубит ради своих болотных плантаций (! Это же катастрофа !

— Вот именно, — тигрица сердито стукнула когтистым пальцем по дубовому столу, оставив на нём глубокую царапину . — Весь двор в панике, но поделать ничего не может — у кикиморы сильное колдовство . Мне нужно мощнейшее противоядие от приворота, да такое, чтобы подействовало мгновенно, прямо на балу, когда они будут пить общую чашу . Вы — моя последняя надежда . Если не спасёте Князя, завтра у нас тут вместо столицы будет сплошное топкое болото .

Магистр Аманитус решительно вылез из кассовой книги, поправляя помятую шляпку .

— Так-так-так! Болотная контрабанда в высших эшелонах власти ! Ну ничего, против кикимор у нашей Аптеки есть проверенное средство . Травница, расчехляй запасы ! Нам нужен корень дикого имбиря, сок столетней алоэ и капля той самой зажигательной смеси, что мы на болотах взрывали — чтоб Князя не просто расколдовало, а прям до глубины души пробрало !

Столичный бизнес наших героинь с первого же дня превратился в опасную операцию по спасению всего государства.

Глава 19 Операция "Анти Кикимора" и тройной удар

Лисица-кицунэ вывесила на стену портрет графини Болотниковой, раздобытый Тихоном . Вся аптечная команда, включая тигрицу Златославу, уставилась на изображение коварной соблазнительницы . Зеленые глаза на картинке словно издевательски сверкали в полумраке комнаты.

— Так, банда, враг силен, хитер и чертовски хорошо одет для обитательницы топей, — взял слово магистр Аманитус, расхаживая по столу с чертежной угольной палочкой. — Карты на стол! Разбираем план действий по пунктам.

В этот момент дверь Аптеки с грохотом отворилась, и в комнату ввалилась полу росомаха Рада .На ней был новенький, сверкающий латами воеводский доспех, а за плечами гордо красовался столичный плащ. Увидев портрет кикиморы, она хищно оскалилась и с размаху вогнала свой охотничий нож прямо в деревянный стол, заставив тигрицу Златославу брезгливо вздрогнуть.

— Настрелять ей уши! — с порога заявила Рада, воинственно поправляя косы.— Зачем возиться с дипломатией? Я сегодня заступила на должность начальника лесного патруля столицы . У меня под командованием соня отборных стрельцов. Мы просто ворвемся на бал, свяжем эту болотную гадину по рукам и ногам, а если её копьё-трезубец начнет искрить — я ей лично лук об голову сломаю! Силовой метод — самый надежный, подруга.

— Тише ты, воевода неотесанная! — шикнула на неё Златослава, изящно прикрывая носик лапкой в кольцах . — Если ты ворвешься без доказательств, Князь под действием приворота тебя саму на каторгу вышлет за государственную измену ! Тут действовать надо тоньше.

Шпионаж на кухне от Тихона

Из-за шкафа бесшумно спустился Тихон-енот . На нем уже красовался огромный, смешной белый поварской колпак, надетый прямо между ушей, а за поясом вместо кинжалов висели поварешка и кухонный тесак.

— Девочки не ссорьтесь, у Тихона всё под контролем, — ухмыльнулся наемник, подергивая усами. — Я уже договорился с шеф-поваром дворца. Завтра на балу я заступаю на смену как су-шеф кондитерского цеха . Моя задача — пробраться к царскому кубку в момент, когда кикимора попытается обновить приворот . Как только она отвернется — я подмешаю в её личный графин сок дикого чеснока, чтобы у неё маскировка слетела прямо посреди бального зала, а в кубок Князя капну антидот.

— Отличный план, пушистый! — одобрил Аманитус . — Главное, сам всё тайное варенье на кухне не сожри, шпион кондитерский !

Варка «Истинного Света»

Пока Рада и Тихон спорили о деталях штурма, лисица-кицунэ и амурская тигрица Златослава уже вовсю орудовали у аптечного прилавка. Две самые красивые девушки столицы — одна лесная, другая придворная — объединили свои усилия, чтобы создать идеальное противоядие.

Тигрица своими сильными, когтистыми пальцами ловко выжимала сок из огненного корня имбиря, а кицунэ бережно капала в ступку светящиеся капли зажигательной смеси, оставшейся после болотной битвы. Магистр Аманитус сидел рядом на весах, контролируя пропорции до миллиграмма: «Еще каплю алоэ для вязкости... так, теперь мешаем против часовой стрелки, чтобы магия кикиморы с ума сошла!» .

Зелье в ступке забурлило, сменив болотный зеленый цвет на чистый, ослепительно-золотой (p. 38). Антидот «Истинный Свет» был готов. Он должен был не просто разрушить приворот, но и показать истинную гнилую сущность графини Болотниковой перед всем честным народом .

— Завтрашний бал решит судьбу Берендеева царства, — тихо произнесла кицунэ, запечатывая золотую жидкость во флакон.

Либо мы расколдуем князя, либо столица уйдет под воду.

Глава 20 Гранд-бал, кондитерский саботаж и триумф Истинного Света

Залы княжеского дворца утопали в роскоши: хрустальные люстры сияли тысячами огней, придворный оркестр выводил торжественную мазурку, а столичная знать в шелках и парче кружилась в танце. Но над всем этим великолепием витал едва уловимый, зловещий запах болотной тины.

Кондитерский саботаж Тихона

На дворцовой кухне царил сущий ад, но Тихон-енот в своём огромном поварском колпаке чувствовал себя как рыба в воде. Пользуясь тем, что шеф-повар истошно орал на поварят из-за подгоревшего жаркого, пушистый наёмник ловко просочился к столику, где на серебряном подносе ждал своей очереди личный кубок Князя Берендея.

Рядом стояла графиня Болотникова, незаметно подливая в вино мутную фиолетовую жижу из скрытого флакона. Стоило ей на секунду отвернуться, чтобы прикрикнуть на слугу, как Тихон действовал молниеносно.

Пшик!

Из одного рукава енота в личный графин кикиморы полетел концентрированный сок дикого чеснока и болотного хрена — идеальный разрушитель иллюзий. Кап-кап! — из другого рукава прямо в кубок Князя со свистом упали три золотистые капли антидота «Истинный Свет».

— Готово, — ухмыльнулся Тихон под усами, ловко пряча пустые флаконы под колпак и исчезая в проходе между кастрюлями. — Приятного аппетита, ваше болотное величество!

Пункт 2. Дипломатический десант в масках

В это же время в бальный зал величественно вошли три дамы в роскошных карнавальных масках. Амурская тигрица Златослава в своём бордово-золотом платье приковывала к себе все взгляды, а рядом с ней, статно расправив плечи под воеводским плащом, вышагивала полуросомаха Рада, готовая в любую секунду выхватить спрятанный под подолом кинжал.

Между ними шла наша главная героиня — лисица-кицунэ. На ней было изящное платье цвета изумруда, а её чуткие рыжие ушки изящно подёргивались, ловя каждый шорох придворных сплетен. Магистр Аманитус, которого девчонки умудрились замаскировать под дорогую брошь на плече кицунэ (привязав ему под мышки шёлковые ленты), тихонько ворчал ей в самое ухо:

— Ой, мамочки, сколько тут золота... Главное — держи спину прямо, травница! Вон они, у трона сидят!

Князь Берендей, бледный, с затуманенным и отсутствующим взглядом, сидел на троне, а рядом роковой тенью возвышалась графиня Болотникова. Её ядовито-зелёные глаза торжествующе сверкали.

— Великий Князь, — пропела кикимора, протягивая ему отравленный кубок. — Пора объявить волю вашему народу. Подпишите указ об осушении лесов и выпейте эту чашу за нашу помолвку!

Берендей, словно кукла, потянулся к кубку и сделал глубокий глоток. Великое разоблачение

Зал замер. Кикимора победно оскалилась, но в ту же секунду золотой антидот «Истинный Свет» вступил в яростную реакцию с приворотом.

Князь Берендей резко выпрямился, его глаза широко распахнулись, а затуманенный взор мгновенно сменился чистым, царским и невероятно гневным сиянием. Родовая защита вспыхнула вокруг него золотым ореолом.

— Что за дрянь была в моём кубке?! — громовым голосом воскликнул Князь, со стуком опустив чашу.

В этот же миг сок дикого хрена и чеснока, подмешанный Тихоном, ударил по самой кикиморе. Её дорогая магия иллюзий с треском лопнула. На глазах у ахнувшей столичной знати роскошное шёлковое платье графини Болотниковой превратилось в гнилую болотную тину, утончённое бледное лицо сморщилось, покрывшись зелёной чешуёй и бородавками, а мокрые чёрные волосы повисли грязными водорослями. Копьё-трезубец в её руке ядовито заискрило.

— Ах вы, лесные твари! — взрикнула разоблачённая кикимора, взмахнув копьём и пытаясь броситься на пришедшего в себя Князя.

Но Рада среагировала быстрее всех. Воеводский плащ взметнулся вверх, полуросомаха в один мощный прыжок преодолела расстояние до трона и с разворота, с молодецким криком прописала кикиморе тяжелым кованым сапогом прямо в чешуйчатую челюсть.

ХРЯСЬ!

Болотная аферистка с визгом пролетела через пол-зала, снося столы с закусками, и растянулась на паркете. Стрельцы Рады, мгновенно ворвавшись в зал, скрутили злодейку тяжёлыми цепями.

Князь Берендей тяжело выдохнул, переводя взгляд со спасшей его троицы на упавшую с плеча кицунэ «брошь» — магистра Аманитуса, который победно упёр руки в бока и громко заявил на весь зал:

— Ну вот, государь! Наша Аптека ликвидировала угрозу национальной безопасности! С вас премия в золотом эквиваленте и санитарный патент без проверок на сто лет вперёд!

Весь зал разразился бурными овациями. Лесная знахарская лавка за один вечер спасла трон, защитила заповедные леса и официально стала самым могущественным заведением в столице Берендеева царства. Наша банда — лисица, росомаха, тигрица, наёмник-енот и вредный мухомор — стояла наперевес с кубками, готовая к новым, ещё более масштабным сказочным делам.

Глава 21 Тень войны на границах и первый допрос

Пока в парадном зале дворца гремели овации, а Князь Берендей выписывал знахаркам золотые патенты, в самом мрачном подвале портового кабака на окраине столицы двое мужчин склонились над картой заповедных лесов.

— Кикимора оказалась бестолковой дурой, Харук, — процедил сквозь зубы Эльхайм, нервно побарабанив пальцами по дубовому столу. ( Шрамы на его скуле гневно покраснели. Её раскрыли в первый же вечер. Князь трезв, его защита сильна как никогда, а лесной патруль теперь возглавила какая-то бешеная росомаха из Академии. Наш план по тихому захвату земель сорван.

Огромный полуорк Харук глухо рыкнул, отчего кружки на столе жалобно звякнули. Он опёрся тяжёлыми зелёными кулачищами о край стола и хищно оскалил клыки.

— Мне надоело прятаться в тенях, Эльхайм. Мои кланы на границе застоялись без дела. Если кикимора не смогла отравить эту девчонку травницу и её наглый гриб, мы просто выжжем их Аптеку дотла. Без их зелий Берендей снова станет слаб, а Кощей со своим ревматизмом даже латы поднять не сможет. Завтра на рассвете мы выступаем. Нам нужен этот лес.

Чего заговорщики не знали, так это того, что под потолком, укрывшись за старой вентиляционной решёткой, сидел Тихон-енот. Он записывал каждое их слово в свой блокнот, а из его кармана бдительно торчал магистр Аманитус, который от страха и возмущения едва сдерживал громкое грибное ругательство.

— Слышал, пушистый? — прошептал мухомор на ухо наёмнику. — На нас лазутчики зубы точат!Срочно дуем в Аптеку, нужно поднимать Раду и готовить оборонительные зелья. Нас ждёт настоящая приграничная война!

Глава 22 Стальной заслон и ярость полу орка

Харук вышел из тени вековых деревьев на приграничную поляну. Его огромная зелёная фигура, затянутая в грубые клёпаные ремни, дышала первобытной, сокрушительной мощью. В тяжёлом кулачище полуорк сжимал массивную шипастую палицу, которой уже не терпилось выжечь и раздробить всё, что построили эти «комнатные» лекари. За его спиной глухо рычали отборные орочьи кланы, готовые ринуться на штурм столицы.

— Ну и где эта хвалёная знахарская избушка? — пробасил Харук, скаля жёлтые клыки. — Выжечь тут всё дотла!

— Раскатал губу, зелёный! — раздался хлёсткий, уверенный голос с вершины холма.

Наперерез нападающим из засады вылетел Стальной заслон лесного патруля. Впереди всех, сверкая новенькими латами и взметнув полами воеводского плаща, стояла полу росомаха Рада. Рядом с ней, тяжело дыша, разминала мощные тигриные лапы княжна Златослава. Её роскошное бордовое платье сменилось на элитный чешуйчатый доспех, но янтарные бусы всё так же конфиденциально и грозно звякали на груди, а тигриные полоски на щеках налились боевым багрянцем.

— По закону Берендеева царства, — хищно прищурилась Рада, натягивая тетиву мощного боевого лука, — нарушителям границы полагается внеочередная вентиляция черепа! Стрельцы, пли!

Воздух прорезал смертоносный свист. Десятки тяжёлых стрел с красным оперением веером полетели в сторону орочьего авангарда. Но Харук лишь яростно взревел, прикрываясь огромным щитом из сырой кожи:

— Вперёд, круши их! Они слабаки без своего Князя!

Земля задрожала под копытами и сапогами нападающих. Силовой метод Рады столкнулся с абсолютной яростью приграничных кланов. Поляна превратилась в бурлящий котёл славянского тёмного фэнтези.

Глава 23 Аптечный фронт и секретное оружие тигрицы

Пока на передовой шёл яростный бой, у стен Новой Государственной Аптеки кипела своя, не менее стратегическая работа. Лисица-кицунэ, сосредоточенно подёргивая чуткими рыжими ушками, засыпала в огромный медный котёл двойную порцию взрывного порошка. По комнате завихрились неоновые синие и золотистые морозные искры — арктический сироп «Абсолютный ноль» смешивался с остатками «Истинного Света».

— Быстрее, травница, быстрее! — паниковал магистр Аманитус, резво бегая по краю прилавка и сверяя данные по кассовой книге. — Если эти дикари прорвут заслон Рады, они нам весь прейскурант переломают! У меня за один день убытков будет на триста дукатов!

— Не ворчи, Аманитус, готово! — воскликнула кицунэ, запечатывая светящуюся смесь в тяжёлые глиняные бомбочки.

В этот момент дубовая дверь Аптеки распахнулась, и на пороге показался Тихон-енот. Поварской колпак на его голове был сбит набок, а за поясом вместо кондитерских лопаток снова сверкали боевые кинжалы.

— Раду теснят! У Харука в тылу засел этот шрамованный Эльхайм, он швыряется тёмными чарами, у стрельцов латы плавятся! — выдохнул наёмник, нервно подёргивая усами.

— Чарами, говоришь? — из тени за прилавком грациозно выступила княжна Златослава, которая только что вернулась с фланга, чтобы забрать спецсостав. Глаза амурского тигра горели первобытным огнём хищника. — Ну держись, колдун недоделанный. Сейчас ты узнаешь, что бывает, когда у коренных обитателей тайги пытаются отобрать заповедные угодья! Хватай мешки с противоходом, пушистый! Мы идём на таран!

Глава 24 Триумф когтей и лесное правосудие

На поле боя Эльхайм уже торжествующе ухмылялся, направляя очередную струю чёрной гнили на уставших защитников границы. Рада, потеряв лук в рукопашной, яростно отбивалась ножом от двух огромных орков, а её карие глаза метали молнии.

— Всё кончено, столица будет нашей! — крикнул Эльхайм.

— Хвост тебе лысый, а не столица! — раздался оглушительный тигриный рык.

Златослава в один мощный, чисто кошачий прыжок перемахнула через головы дерущихся. Её когтистые лапы, украшенные боевыми кольцами, превратились в размытые лезвия. Одним хлёстким ударом с разворота она разнесла магический посох Эльхайма в щепки, а вторым — прописала шрамованному заговорщику прямо в челюсть, отправив его в глубокий нокаут в придорожные кусты.

В ту же секунду Тихон и кицунэ, выскочив на пригорок, слаженно швырнули в самую гущу орочьего отряда приготовленные бомбы.

БА-А-А-Х!

Оглушительный взрыв облепихово-арктического антидота накрыл воинство Харука. Но вместо боли орков сковал… парализующий крио-эффект. За долю секунды их дубины, щиты и гневные зелёные морды покрылись сверкающей, абсолютно непреклонной ледяной коркой. Сам огромный Харук застыл с поднятой палицей, превратившись в монументальную садовую статую, из ноздрей которой уныло вылетали морозные пузыри.

Бой был выигран за несколько минут. Приграничная война завершилась полным и высокопрофессиональным разгромом нападавших.

Эпилог Патент на независимость и царские пироги

Спустя неделю в Новой Государственной Аптеке Берендеева царства снова царил изысканный придворный лоск, смешанный с ароматом свежей земляники и мёда. За большим дубовым столом сидела вся сплочённая банда.

Рада, лениво покачивая сапогом, полировала рукоять нового воеводского меча. Амурская тигрица Златослава царственно пила чай из фарфоровой чашки, аккуратно прижимая пушистые белые ушки к рыжим волосам и с улыбкой слушая очередную порцию баек от Тихона-енота. Коварные планы Эльхайма и Харука были сорваны, а сами они под конвоем лесного патруля уже обживали казённые подземелья.

Дзинь! — мелодично звякнул серебряный колокольчик.

В лавку вошёл личный глашатай Князя Берендея и торжественно развернул свиток из плотной гербовой бумаги.

— Высочайшим указом государя, — провозгласил он, — за ликвидацию угрозы национальной безопасности лесному бизнесу кицунэ и магистра Аманитуса присваивается статус Высшей Государственной Здравницы! Выдаётся золотой патент без проверок на сто лет вперёд, а также пожизненное освобождение от налогов Особого лесного округа!

— Ура! Свобода! — завопил магистр Аманитус, от радости запрыгивая прямо в походную сумку с золотом и победно размахивая маленькими ручками. — Я же говорил! С этим высшим обществом нужно работать строго по прейскуранту! Теперь мы официально самая неприкосновенная и богатая поликлиника во всех тридесятых землях!

Лисица-кицунэ весело фыркнула, поправляя фартук, и ласково потрепала мухомор по ярко-красной шляпке. Их сказочная история в столице только начиналась, и впереди эту гремучую, но верную компанию ждало ещё немало великих дел.