Листок из Книги Предсказаний. Книга 1. Золотая Лефкада

Пролог

Нуф жевал. Его нижняя челюсть медленно двигалась из стороны в сторону, а на толстых губах лохматой паклей висел комок серо-коричневой травы. Круглые навыкате глаза зверя равнодушно смотрели по сторонам. Он привык к окружающему пейзажу. Тот не менялся уже много лет, начиная с того момента, как он превратился из нуфлока во взрослого нуфа и стал пастись самостоятельно.

Над его головой изумрудным куполом раскрывалось бескрайнее небо. Два солнца – одно большое и желтое, а другое маленькое и пронзительно голубое, то появлялись, то скрывались за золотисто-оранжевыми облаками. Нуф шумно вздохнул и опустил голову. Его длинный язык, как лассо, обвился вокруг большого пучка травы, с хрустом отрывая его от корней. Зверь снова стал сосредоточенно жевать, не замечая, что в мире, незыблемой стеной окружающем его на протяжении множества лет, начали происходить изменения.

Небольшое, абсолютно неотличимое от других облачко перестало парить в небе и камнем упало вниз. У самой земли облако изменилось. За короткий промежуток времени, годный лишь для того, чтобы моргнуть, с него слетела рыхлая мягкость, и оно превратилось в космический модуль.

Серебристый диск лишь на секунду застыл в воздухе, а затем устремился к ближайшему лесу. Тонкий свист и едва ощутимая вибрация испугали меланхоличного нуфа. Он перестал жевать и поднял голову. Его огромные влажные глаза чуть не выкатились из глазниц, а длинные мягкие уши едва не заплелись в тугой узел – так он старался отыскать источник странного звука. Но все попытки нуфа оказались бесполезными.

Впрочем, по-другому и быть не могло, потому что маленький серебристый модуль на бреющем полете промчался над землей, словно чиркнул острым карандашом по листу бумаги и скрылся в редком лесу. Деревья не остановили его. Куда там! Они даже не замедлили его стремительного полета.

Корабль летел, легко маневрируя между стволами. Его задние габаритные огни слились в одну сплошную линию. Эта линия постоянно меняла свое направление, повторяя движение корабля, с каждой следующей секундой все больше напоминая бешено вращающийся пропеллер. Лес тем временем становился гуще. Подлесок доходил уже до середины стволов старых деревьев.

Кораблику становилось все труднее пробираться сквозь заросли, но он по-прежнему летел вперед, практически не снижая своей бешеной скорости. Казалось, он испытывает удовольствие от этих разворотов, вращений, от этих неожиданных падений и нырков в сторону. Но тут лес расступился, и кораблик вылетел на большую поляну. Он резко затормозил, сделал крутой вираж и понесся по кругу, оценивая возможное место посадки.

Ему потребовалось несколько секунд и около трех кругов, чтобы сделать выбор, после чего кораблик приземлился. Причем настолько аккуратно, что не сломал и не повредил ни кустов, ни деревьев. Он лишь немного примял густую серо-коричневую траву, пушистым ковром покрывающую лесную поляну.

Серебристое, как зеркало, покрытие корабля последний раз сверкнуло и стало исчезать. Оно словно стекало с корпуса судна. Под сверкающей защитной амальгамой проступила темно-синяя, почти черная обшивка. В тишине леса раздалось негромкое шипение и, не дожидаясь, когда серебристое покрытие исчезнет полностью, в сторону скользнул люк. Из открывшейся кабины появилась сначала рука, затянутая в перчатку летного скафандра, а затем и сам человек.

Он выбрался на темное и гладкое «крыло» кораблика и застыл, явно чего-то ожидая. Простояв так несколько минут, он заглянул внутрь кабины и только после этого решительно потянулся к шлему. Скользнув пальцами по клапанам, человек снял шлем и тряхнул головой.

Волна густых черных волос упала на плечи, соскользнула с них и скрутилась в тугие локоны где-то на уровне талии. Пилотом кораблика оказалась женщина. Она бросила шлем в кабину и стала расстегивать скафандр. Через минуту он отправился следом за шлемом.

Женщина потянулась, расправила руки в стороны, несколько раз взмахнула ими так, словно хотела взлететь, и довольно рассмеялась. Затем она снова заглянула в кабину корабля и вытащила оттуда рюкзак. Взвесив его на вытянутой руке, женщина тяжело вздохнула. Она поставила его на крыло возле ног, расстегнула застежки, и заглянула внутрь, аккуратно перебрала находящиеся внутри вещи, но не нашла ничего лишнего, такого, от чего можно было бы без сожаления избавиться. Тогда она застегнула тяжелый рюкзак, и снова полезла в кабину.

Она выбралась оттуда с черным предметом, по размеру напоминающий блокнот или небольшую книгу. Зажав его в руке, женщина подхватила рюкзак, села на корточки и, словно с горки, скатилась с корабля. Оказавшись на земле, она отошла в сторону и открыла черный предмет, который оказался прибором удаленной связи с кораблем. Женщина посмотрела по сторонам, немного подумала и нажала несколько кнопок. Люк космического модуля тут же скользнул на место. Она нажала еще несколько кнопок и захлопнула прибор.

Пока она засовывала его в переполненный рюкзак, кораблик изменился. Похоже, он любил меняться. В этот раз он стал не облаком, а небольшим пологим холмом, заросшим серо-коричневой травой. Иллюзия была настолько полной, что ни один, даже самый наблюдательный человек, находясь в нескольких метрах от корабля не смог бы его обнаружить. Женщина удовлетворенно кивнула и посмотрела по сторонам, но теперь более внимательно.

Поляну, на которой она находилась, со всех сторон окружал лес. Деревья чем-то напоминали привычные для нее клены, осины, дубы, но конечно не были таковыми и наверняка назывались как-то иначе. К тому же листья на них были желтыми. Это был не какой-то определенный желтый цвет. Скорее множество различных, едва различимых глазами оттенков. Зато небо над кронами деревьев было яркого зеленого цвета. Это было немного не привычно для нее, но красиво.

Казалось, что деревья светятся сами по себе и освещают все вокруг. На ее родной планете листья на деревьях желтели только осенью, перед тем, как опасть. Здесь все было иначе. Почки раскрывались круглый год. Из них появлялись маленькие, блестящие, но уже желтенькие листочки.

Через определенный цикл, разный для каждого растения, листья засыхали, скручивались и опадали. Но деревья не оставались «голыми», потому что на месте старых уже росли новые листья. Налюбовавшись на окружающий пейзаж, женщина критически взглянула на себя. Точнее, на свою одежду.

На ней был простой летный комбинезон и прочные ботинки на толстой подошве. Все это как-то не вязалось с духом этой золотой планеты. Пожалуй, ей стоило переодеться. К тому же у неё в рюкзаке была подходящая одежда, но она не стала этого делать. Путешествовать было удобнее в форме и ботинках. Женщина еще раз поправила на спине рюкзак, бросила прощальный взгляд на свой корабль и скрылась в лесу.

Глава 1

Комда, а именно так звали женщину, спокойно шла через лес, словно гуляла по ярко освещенным улицам удь крупного галактического мегаполиса. Женщина ни разу не остановилась, чтобы свериться с картой или уточнить свой маршрут. Она знала, куда идти, потому что уже была на этой планете раньше. Правда, очень давно. Тогда климат здесь был другим. В частности, кислорода в атмосфере было намного меньше, чем сейчас. Сразу после приземления женщина проверила показания приборов и была приятно удивлена, что ей не придется носить здесь скафандр. Она тут же с удовольствием рассталась с ним. Впрочем, еще до посадки на планету она предполагала нечто подобное, потому что здесь, на золотой Лефкаде, жил Мелдиан. Именно к нему она и шла сейчас через лес.

Мелдиан был Хранителем, то есть существом, отвечающим за равновесие во Вселенной. Стоит упомянуть, что и сама Комда входила в это сообщество.

Хранители редко встречались друг с другом. Многочисленные обязанности не позволяли им надолго покидать ту часть Вселенной, за которую они несли «ответственность». Вот и Мелдиан множество лет прожил в созвездии Стрельца, блуждая от одной планеты к другой, пока не обосновался на Лефкаде. Он сделал ее своим «домом» и, как водится, сразу преступил к «ремонту».

Первые изменения затронули климат. Он сделал его благоприятным для жизни существ, подобных Комде. Затем начал «работать» над интеллектом населявших планету существ. При желании Хранитель мог сделать очень многое, и создать новый мир для него было не так уж сложно. Комда сама когда- то прошла этот путь, поэтому хорошо понимала Мелдиана. Понимала, но не одобряла, так как помнила, чем закончился ее опыт построения «идеальной» цивилизации.

Но все это осталось в далеком прошлом. Она прилетела сюда не из пустого любопытства или чтобы попытаться отговорить Мелдиана от его затеи, а потому, что он позвал ее. Просьба о помощи не просто удивила Комду. Она взволновала ее. Мелдиан никогда раньше не обращался к ней с подобной просьбой. Женщина не стала мешкать, а, отложив в сторону все свои дела, отправилась на Лефкаду.

Она долго дрейфовала в атмосфере планеты, придав исследовательскому модулю вид облака, (он был оснащен специальным оборудованием для создания иллюзии) пока не приблизилась достаточно близко к Срединному Лесу, в котором жил Мелдиан. Лес занимал всю экваториальную часть планеты, кольцом опоясывая Лефкаду, и везде назывался одинаково, но не потому, что у жителей планеты не хватило фантазии для того, чтобы назвать его отдельные части иначе. Просто цивилизация на Лефкаде была слишком юной. Эпоха географических открытий еще не наступила.

Но у того места, где жил старый Хранитель, все же было название — Олодумар. Оно звучало красиво и немного таинственно, и что более важно, нравилось Комде. Женщина улыбнулась своим мыслям, на ходу поправляя рюкзак. Он сильно давил ей на плечо, мешая размышлять. С каждым шагом ей все сильнее хотелось избавиться от него. Комда подавила это желание, очень похожее на каприз или слабость. Она знала, что идти ей осталось недолго, ведь женщина использовала все возможности, чтобы оказаться как можно ближе к жилищу Мелдиана.

Её космический модуль сумел преодолеть большую часть пути. Она видела, что лес начинает редеть, значит, память не подвела ее и Олодумар находится рядом. Комда прошагала еще минут двадцать и остановилась. Она с облегчением сняла с плеч изрядно надоевший рюкзак и поставила его на землю. Застежки расстегнулись как будто сами по себе, и женщина начала одну за другой вытаскивать вещи.

Первыми появились мягкие туфли, напоминающие чешки. Она отложила их в сторону и достала кусок темно-синей ткани. За ним последовал прозрачный серебристый платок. Комда положила его сверху на ткань и вытащила небольшую плоскую коробочку. Она нажала пальцем на углубление в центре коробочки, и та с мелодичным звуком открылась. Это оказалась миникосметичка с большим зеркалом на верхней крышке.

Комда аккуратно пристроила ее на ветке ближайшего дерева примерно на уровне своего лица и начала переодеваться. Через несколько минут она полностью преобразилась. Синяя ткань, обернувшись вокруг ее тела, превратилась в платье. Платок скрыл длинные черные волосы, а мягкие туфли сменили грубые ботинки. Комда посмотрела на себя в зеркало, несколько раз повернулась то вправо, то влево и улыбнулась. Затем она сняла зеркало с дерева, защелкнула коробочку и стала складывать в рюкзак свою летную форму. Когда она закончила, рюкзак стал еще толще и тяжелее. Женщина с тоской взглянула на него, потерла левое плечо и … подставила рюкзаку правое.

Комда вышла на берег озера и удивленно остановилась. Озера не было. Женщина прекрасно помнила, что в прошлый раз, когда она гостила у Мелдиана, озеро было. Она даже купалась в нем. Но сейчас здесь было абсолютно сухо.

Комда растерянно посмотрела по сторонам, но все же решила продолжить свой путь. Пусть вода исчезла, но дом Мелдиана должен был остаться на прежнем месте — на другой стороне высохшего озера!

Она шагнула вперед и тут же остановилась. Трава, которая выросла на месте озера, зашевелилась и загудела на разные голоса. Комда среагировала на это не как Хранитель, а как обыкновенная женщина. Она вскрикнула и отскочила назад. И только спустя несколько секунд поняла, что гудит не сама трава, а полчища различных насекомых, скрывающихся в ней.

Женщина устыдилась своей реакции, но заставить себя ступить в шевелящиеся заросли так и не смогла. Она пошла в обход бывшего озера. Рюкзак за ее спиной явно испытывал радость от этой дополнительной прогулки. Если бы он был живым существом, то обязательно захрюкал бы от удовольствия.

Дом Мелдиана оказался там, где она помнила. Перемены, затронувшие озеро, не коснулись его. Это было невысокое жилище с длинной верандой в центральной части. Деревянные стены потемнели от времени, деревья, которые окружали дом, сильно разрослись со времени ее последнего посещения, но в остальном все выглядело так же, как раньше. Комда улыбнулась, предвкушая встречу, и ускорила шаг.

И тут по невысоким густым зарослям, растущим на подступах к дому, скользнуло дымное пятно, и ей навстречу выскочил зверь. Больше всего это существо напоминало собаку. У него была густая серая шерсть, круглые медвежьи уши и малюсенькие, размером с финиковую косточку глаза. Зверь принюхался, при этом его влажный нос смешно задвигался и бросился на Комду.

Женщина остановилась и резким движением плеча сбросила рюкзак на землю. Громкий крик заставил ее вздрогнуть и посмотреть туда, откуда он раздался.

— Стоять, Легба! Стоять! Нельзя!

Следом за голосом из тех же зарослей, из которых появился зверь, вышел его хозяин. Им оказался молодой мужчина, точнее — юноша. Он был одет в одежду коричневого цвета, одновременно напоминающую и халат, и тунику. Уже вдогонку первому приказу мужчина произнес:

— Нельзя, Легба! Не смей трогать…, — тут юноша осекся и удивленно уставился на зверя. Тот стоял на задних лапах, положив передние на плечи женщины. Ростом он был чуть выше незнакомки.

Но не это так удивило юношу. Легба лизал лицо женщины, а та отворачивалась от него и говорила:

— Перестань! Твой язык шершавый, как терка! Легба, ну же! Оставь в покое мое лицо!

Зверь не обращал никакого внимания на ее слова, и по-прежнему продолжал ласкаться к ней. Наконец, незнакомка не выдержала и весело засмеялась:

— Хорошо, хорошо… Я тоже очень рада тебя видеть! Поверь мне. Или ты ждешь, что я тоже начну тебя облизывать?

Руки женщины обхватили огромную лохматую голову зверя и начали ласково теребить ее:

— Ах ты, старый подлиза… Мне кажется, что ты вырос еще больше… Наверное, хочешь стать великаном?

Женщина отпустила голову зверя, и он неохотно убрал свои лапы с ее плеч.

— Вот и прекрасно! Веди меня к Мелдиану!

Юноша, который, наконец, оправился от своего удивления, решил вмешаться:

— Кто вы такая? Откуда вы пришли? Что вам нужно от Мелдиана?

Незнакомка усмехнулась и смерила юношу оценивающим взглядом.

— Меня зовут Комда. Я пришла к Мелдиану по делу. Он пригласил меня.

— Наставник ничего не говорил мне о вас.

— А он обязан все говорить вам? Или он обычно советуется с вами перед тем, как что-то сделать?

Юноша почувствовал в ее словах насмешку и нахмурился:

— Учитель искренен со мной! У него нет от меня секретов!

— Забавно… Наверное, он сильно изменился с нашей последней встречи. Ну, да ладно… Отведите меня к нему. О степени доверия между Мелдианом и вами мы поговорим позже.

Продолжая хмуриться, юноша скомандовал:

— Легба, иди в дом!

Зверь даже не пошевелился. Он продолжал с восторгом смотреть на женщину. Его черные губы растянулись в стороны, словно он улыбался. Юноша огорченно вздохнул. Комда, с трудом сдержав улыбку, повторила его приказ:

— Легба! Домой!

Зверь рванулся с места и серой молнией помчался к дому. На этот раз мужчине удалось скрыть свои чувства. Он чуть склонил голову в поклоне и произнес:

— Идите за мной. Я провожу вас к наставнику.

После этих слов он повернулся и спокойно пошел в сторону дома. Комда вопросительно приподняла бровь. Молодой человек не только не поздоровался, не представился, но и не предложил донести ее вещи. Все, что он сделал, это задал ей несколько вопросов, на которые она не обязана была отвечать. Женщина пожала плечами, удивляясь такому поведению ученика Мелдиана. Но этот жест ничего не изменил. Ей не осталось ничего другого, как снова подхватить ненавистный рюкзак и последовать за юношей.

У самых дверей тот остановился. Комда догадалась, что он хочет доложить о ней своему наставнику. За те несколько минут, что пока они шли к дому, лицо молодого мужчины изменилось. Оно стало непроницаемым. Юноша надел на себя маску равнодушной вежливости и не собирался ее снимать.

Его изумрудные глаза, такие же, как небо Лефкады, холодно взглянули на женщину. Он смерил ее оценивающим взглядом, словно под копирку снятым с ее собственного, и скрылся в доме.

Учитель был в библиотеке. Он сидел за столом. Его глаза были закрыты. Перед ним лежала рукопись. Настолько древняя, что она была написана не на бумаге, а на листьях дерева тхум.

Листья этого дерева высушивались, выглаживались и нарезались в виде длинных прямоугольников. Затем они связывались шнурком и вкладывались между двумя дощечками. По крайней мере, именно так объяснил учитель Фаону технологию изготовления этих старинных рукописей.

Мелдиан обнаружил их совсем недавно, путешествуя в северную, заснеженную часть Лефкады. О чем говорилась в этих посланиях, он своему ученику не сказал. Сейчас, глядя на своего наставника, тот почувствовал обиду, которая закралась к нему в душу после насмешливого замечания Комды. Закралась и осталась там до сих пор, несмотря на то, что внешне молодой мужчина казался совершенно спокойным.

— Учитель…

Мелдиан продолжал сидеть с закрытыми глазами.

— …к вам пришел посетитель.

Юноша глубоко вздохнул и добавил:

— Это женщина. Она назвала себя Комдой. Не знаю, говорит ли вам что-нибудь это имя…

Глаза Мелдиана распахнулись.

— Где она?

— Стоит на пороге дома.

— Фаон! Как ты мог поступить так неучтиво! Почему ты не пригласил ее зайти внутрь? Ты хотя бы предложил ей чаю?!

Юноша непроизвольно отступил назад. Он никогда не видел, чтобы учитель так волновался. Он никогда не слышал, чтобы тот так кричал.

— Пойдем скорее! Я извинюсь перед ней за тебя!

Мелдиан вскочил со стула и, забыв про рукопись, бросился к дверям. Фаон неохотно пошел за ним. Он с неприязнью вспомнил, как женщина насмехалась над ним. В ее присутствии он чувствовал себя глупцом.

Комда сидела на крыльце. Огромная голова Легбы лежала у нее на коленях. Она гладила зверя по спине. Её пальцы ласково скользили по затвердевшим подушечкам его «запасных» лап. Легба лишь отчасти напоминал собаку. У этого зверя были две запасные пары ног, которые располагались у него на спине. Они складывались как крылья, когда в них не было необходимости. Но когда зверь уставал, он прямо на бегу переворачивался на спину и бежал на других ногах.

Мелдиан очень давно привез этого зверя с какой-то планеты. Привез, чтобы иметь спутника и надежного охранника. Теперь и он, и Легба путешествовали очень редко. Сказывался возраст Хранителя и его занятость. Поэтому зверь не так уж и нуждался в «запасных» ногах.

Легба высунул длинный фиолетовый язык и лизнул женщине руку. Она улыбнулась и почесала ему за ушами.

— Ты слишком балуешь его! Он ведь не кошка, а свирепый зверь!

Комда обернулась, и серебристый платок соскользнул у нее с головы. Волнистые черные волосы заблестели на солнце.

— После твоего отлета он выл ночи напролет. Совсем измучил меня.

— Здравствуй, Мелдиан!

— Здравствуй, Комда! Спасибо, что так быстро откликнулась на мою просьбу.

Женщина оттолкнула морду собаки и встала. Она смотрела на Мелдиана и в ее синих глазах плескалась радость. Он продолжил:

— Может, обнимемся? Кажется, так принято у людей поступать при встрече?

— С удовольствием!

Комда шагнула вперед и обняла Мелдиана. Она слышала, как быстро бьется его сердце. Она чувствовала, как дрожат его руки. Мелдиан не был человеком. Она знала это. Но никогда не пыталась разузнать, каким существом он был в действительности. Для нее это было не важно. Мелдиан, как и любой Хранитель, обладал даром трансформации. Он мог принимать тот облик, который пожелает.

На протяжении множества лет, по крайней мере, в те моменты, когда они встречались, он выглядел как старик. Лысый, с длинными, побелевшими от времени бородой и усами. Лицо его было желтоватым и круглым, как диск. За то время, пока они не виделись, на нем появилось множество новых морщин.

Старик был невысокого роста, чуть выше Комды и очень худым. Женщина не смогла отказать себе в желании подколоть его:

— Ты становишься все худее и худее. Зато Легба толстеет прямо на глазах. Скажи честно: он отнимает у тебя всю еду? Признавайся, Мелдиан! Я никому не скажу!

— Перестань, Комда. Зачем ты насмехаешься надо мной? Просто он растет, а я, увы, старею…

Комда еще раз обняла старика и нежно похлопала его по спине. Она ничего не ответила, но ей совсем не понравилось его настроение. Если Хранитель чувствует себя старым и слабым, значит, с ним что-то происходит и возраст здесь совсем ни при чем. Её задумчивый взгляд скользнул в сторону. Она посмотрела на крышу дома, на кроны вечно золотых деревьев… И тут ее глаза замерли, встретившись с глазами ученика. Тот пристально смотрел на нее, словно пытался отгадать, о чем она думает. Старый Хранитель увидел, что она смотрит на юношу, и поторопился сказать:

— Хочу представить тебе, Комда, моего ученика. Его зовут Фаон. У него большие способности.

— Способности — это хорошо. Но тебе нужно поработать над его манерами. Юноша не умеет себя вести.

Маска холодной вежливости вмиг слетела с лица молодого мужчины. Вместо нее проступила досада.

— Не будь настолько требовательной к нему, он еще слишком молод…

— Прости, Мелдиан. Как я понимаю, ты пригласил меня к себе не для того, чтобы обсуждать достоинства твоего ученика. Что случилось?

— Ты слишком торопишься, Комда. Давай сначала попьем чаю. Я с удовольствием послушаю последние галактические сплетни. Я знаю, ты проделала большой путь и нуждаешься в отдыхе.

— Хорошо.

На лице Мелдиана появилась довольная улыбка. С ней он и повернулся к своему ученику:

— Фаон!

Но стоило только старику посмотреть на юношу, как радостная улыбка исчезла с его лица.

— Что с тобой?

Юноша стоял, нахмурившись, с заледеневшим от обиды лицом.

— Все в порядке.

— Тогда принеси нам чаю. – Это в разговор вмешалась Комда. — Сюда, на веранду. Погода на улице прекрасная. И побыстрее.

Мужчина молча повернулся через плечо и направился в дом.

— Э-э-э… Как там тебя… Фаон! И принеси чего-нибудь к чаю. Я проголодалась, да и Мелдиану нужно поесть. Он такой худой!

Фаон сумел скрыть свою обиду. По двум причинам. Он не хотел новых расспросов со стороны своего наставника. Это — во-первых. Во-вторых, он не хотел доставлять радость Комде, которая явно получала удовольствие, насмехаясь над ним.

Кто она такая и зачем понадобилась Мелдиану? Почему наставник ничего не рассказывал ему о ней? Что за общее дело их связывает?

Эти мысли помогли Фаону взять себя в руки. Он аккуратно накрыл на стол, не допустив ни единой оплошности. И даже пристально-насмешливый взгляд Комды в этот раз не помешал ему. Его учитель тоже внимательно наблюдал за ним и когда стол был полностью сервирован, вежливо предложил:

— Присоединяйся к нам, Фаон.

— Спасибо. Я не хочу есть. Если позволите, я пойду немного погуляю.

— Как хочешь. Я думал, тебе будет интересно послушать рассказ Комды.

Фаону было интересно. Безумно интересно. Но терпеть едкие замечания женщины он больше не мог. К тому же она лично не пригласила его послушать рассказ, а лишь надменно, выставив вперед подбородок, посмотрела на него. Поэтому Фаон молча поклонился и, спустившись с веранды, медленно направился в лес.

— А у этого юноши есть характер.

— Ты специально дразнила его, чтобы выяснить это?

— Просто наша первая встреча оказалась неудачной. Этот юноша пытался строить из себя взрослого мужчину, а на деле оказался юнцом. Мне захотелось осадить его. Прости, Мелдиан. Я вижу, он дорог тебе. Я не буду больше провоцировать его.

— Почему же? Можешь продолжать в том же духе. Я потратил на его воспитание и образование много сил. Хочу посмотреть, что он будет делать, если столкнется с пренебрежением в свой адрес. Неужели наши многочисленные уроки аскезы были напрасными?

Мелдиан выдержал небольшую паузу, за время которой Комда налила ему и себе чаю, и спросил:

— Чем ты занимаешься сейчас? Как «Синяя чайка»? Какой на борту экипаж?

— Я в отпуске, поэтому и смогла так быстро прилететь к тебе. «Синяя чайка» в порядке. Сейчас у нее на борту нет экипажа. Только одни андроиды.

Мелдиан задумчиво помешал ложечкой в чашке:

— До меня доходили другие слухи…

Он посмотрел на женщину. Она молчала. Было видно, что она не собирается комментировать его слова.

— Видимо слухи устарели. Послушай, Комда, я не собираюсь ничего у тебя выпытывать. Если не хочешь — можешь не рассказывать. Просто я давно веду оседлый образ жизни и мне интересно услышать что-нибудь новое. Если не хочешь говорить о себе, давай поговорим обо мне. Я узнал, что скоро на мое место придет новый Хранитель.

— Не слышала ничего подобного. И почему это вдруг должно произойти? Разве ты не справляешься со своими обязанностями?

— Дело не в этом. Я слишком стар.

— Второй раз слышу от тебя эти слова, Мелдиан. И второй раз спрашиваю: что случилось? Мы сейчас одни. Может быть, пришло время все мне рассказать?

Старик тяжело вздохнул и поерзал на стуле.

— Не сейчас. Сначала мне нужно кое- что показать тебе.

— Так покажи.

Комда смотрела на старика. Под ее пристальным взглядом тот стал подниматься со стула, но тут послышался громкий смех, и на поляну перед домом выбежала маленькая девочка.

Это был очень красивый ребенок с кудрявыми светлыми волосами и огромными черными глазами. Этот контраст светлого и темного просто завораживал. От ребенка трудно было отвести взгляд. Девочка была еще очень мала, но уже сейчас было видно, насколько хорошо она сложена, что у нее красивые руки и изящные ножки.

Девочка повертела головкой, разыскивая кого-то, и, увидев Мелдиана, бросилась к нему. Ее ножки быстро пересчитали ступеньки, и она бросилась старику на шею. Присутствие Комды никак не повлияло на нее.

— Дедушка, я ищу Фаона. Ты не знаешь, где он?

— Знаю. Пошел погулять в лес.

Увидев, что на личике девочки появилась грустная гримаска, Мелдиан поторопился добавить:

— Он скоро придет, детка. А пока я хочу познакомить тебя со своей гостьей.

— Здравствуйте.

— Здравствуй. Как тебя зовут?

— Эзили.

— Красивое имя.

— Вы тоже красивая.

— Спасибо.

Девочка с восхищением смотрела на Комду. По всей видимости, такое разглядывание могло продолжаться очень долго, но тут из леса появился Фаон. Девочка радостно вскрикнула и бросилась к нему.

— Кто эти дети, Мелдиан? Они не похожи на ассимилянтов.

— Это долгая история.

— Я прилетела сюда, чтобы выслушать все истории. Даже самые длинные. Рассказывай.

Мелдиан посмотрел по сторонам. Фаон и Эзили стояли далеко, почти у кромки леса. Было тихо и как-то очень спокойно. Легкий порыв ветра качнул ветки деревьев, и высохшие коричневые листья, кружась. полетели вниз… Он вздохнул и начал говорить:

— Это случилось давно. Тогда я еще много путешествовал по планете. Случай занес меня в Западные горы. Хотя, что я говорю! Это был не случай. Просто я, вооружившись данными космосъемки, собирался визуально определить места залежей полезных ископаемых. Тех, которые могли бы в будущем пригодиться населению этой планеты. Легба, как обычно, сопровождал меня.

Мы около месяца провели в горах, то поднимаясь на вершины, то спускаясь в глубокие ущелья. Западные горы — самое пустынное место на этой планете. Там почти никто не живет. Только полчища огромных пауков, плетущих свои бесконечные паутины в глубоких каменных каньонах…

К концу месяца мы с Легбой так устали от этого путешествия, что думали только об одном: как бы поскорее вернуться назад, в наш лесной дом. Та ночь, которой все произошло, была нашей последней ночью в горах. На рассвете мы покидали их неприступную твердыню.

Я разжег костер, а Легба убежал куда-то по своим делам. Этот зверь любит бродить по ночам. Но в этот раз он вернулся рано. Я еще не успел уснуть. Вернулся и позвал меня куда-то за собой.

Было настоящим сумасшествием лазить по горам ночью. Я не хотел идти с ним. Тогда он стал дергать меня за рукав, пытаясь тащить силой! Я вынужден был пойти за ним. Он привел меня в пещеру, где я обнаружил мальчика и девочку. Фаона и Эзили. Они были совсем еще детьми… Эзили только начинала ходить. Дети не разговаривали ни на одном известном мне языке. Я пробыл в этой пещере еще три дня, до тех пор, пока у меня полностью не закончились запасы еды. Ждал их родителей, но никто не появился. И тогда я забрал детей с собой.

Легкий ветерок шевелил волосы Комды. Женщина сидела, подперев голову рукой, и внимательно слушала Мелдиана. Он посмотрел на ее спокойное лицо, тяжело вздохнул и продолжил:

— Может быть, мне не нужно было этого делать. Может, это была ошибка…Я не знаю, кто эти дети и откуда они появились в той пещере в горах…

— Ты не пробовал просканировать мальчика? Девочка, как я понимаю, была слишком мала, когда ты их нашел.

— Пробовал. Фаон блокировал все мои попытки. Я думаю, он телепат. Воздействовать на ребенка в полную силу я не решился. Боялся навредить ему.

— Интересно. Но это ведь не весь рассказ. Что произошло потом?

— Я привел детей сюда и занялся их воспитанием. Хотя нет. Вначале я потратил массу времени на то, чтобы просто приучить их к чистоте и порядку. С Эзили было легко, а вот Фаон… Он рос очень строптивым ребенком. Мне кажется, что он долгое время мечтал о бегстве, и только сестра удерживала его от этого поступка. Потом он привык и сам захотел стать моим учеником. Я знаю, что ты мне скажешь, Комда. — Мелдиан поднял руку, словно хотел разом пресечь любые возражения женщины. — Хранители не могут иметь учеников. Но все дело в том, что Фаон не знает, что я Хранитель. Я думаю, что он считает меня ученым или кем-то вроде того.

— А как ты объяснил ему свои постоянные отлучки?

— С того времени, как в моем доме появились дети, я практически перестал путешествовать. Сначала они были слишком малы, чтобы я мог путешествовать вместе с ними, а оставить их одних я не решался. Сейчас Фаон вырос, и я вполне мог бы брать его с собой, но Эзили… Она до сих пор еще дитя.

Мелдиан тяжело вздохнул и вдруг заговорил совсем о другом:

— Моя работа так и не была доведена до конца… Я не смог сделать процесс ассимиляции необратимым. Ты не представляешь, как это гнетет меня! Я задумал так много, а сделал так ничтожно мало…

— Не сокрушайся, Мелдиан! У тебя еще все впереди. Дети выросли и уже не требуют столько внимания и заботы…

— Нет! У меня нет времени! Совсем нет…

— Как я понимаю, мы, наконец, добрались до главного. Объясни, что означает: «Нет времени»?

Мелдиан собрался ответить и даже приоткрыл рот, но, увидев Фаона, который шел к ним, неся на руках малышку Эзили, промолчал. У самого дома девочка слезла с рук брата и с улыбкой на лице побежала к Мелдиану. Тот едва успел скороговоркой пробормотать:

— Завтра, Комда. Я все расскажу тебе завтра, а пока отдыхай.

Глава 2

Поздно вечером, когда звезды светлячками разлетелись по небу, Фаон укладывал Эзили спать. Он искупал девочку и теперь аккуратно вытирал ее. Глаза у малышки закрывались, так она устала. Устали и ножки. Они не хотели больше бегать. Они и ходить не хотели. Фаону пришлось нести ее в кроватку на руках. Только один язычок, как оказалось, совсем не хотел отдыхать. Слова лились из ребенка непрерывным ручейком, который то замедлял свое движение, то вновь начинал мчаться с прежней скоростью.

— Фаон, как зовут ту женщину, которая разговаривала с дедушкой?

— Комда.

— Никогда не слышала такого имени… Откуда она?

— Я не знаю.

— Не знаешь? – в голосе ребенка послышалось разочарование. – Я думала, ты знаешь все!

— Этого не знаю. Скажу больше: и не хочу знать.

— Почему?

— Потому что я хочу, чтобы она исчезла! Вернулась туда, откуда пришла!

— Она что, совсем не понравилась тебе?

— Совсем.

— Но она ведь очень красивая! Поверь мне. Я в этом разбираюсь!

— Ни капли не сомневаюсь! Ты у нас крупный специалист во всем. Особенно в вопросах женской красоты.

— Не смейся, Фаон! Эта женщина очень красивая, но когда я вырасту, то буду красивее ее! Красивее всех женщин на свете! И тогда ты женишься на мне!

— Какая чепуха, Эзили! Ты моя сестра! Я никогда не женюсь на тебе!

Девочка обиженно надула губки:

— Но ты говорил, что любишь меня и всегда будешь со мной!

— Я и не отказываюсь от своих слов. Я люблю тебя. Мы всегда будем вместе.

Спустя время Фаон понял, что, наконец, свободен. Малышка Эзили спала. Мелдиан спустился в библиотеку и в который раз углубился в изучение древней рукописи. Комда… Что делала женщина, Фаон не знал. Она и Мелдиан долго беседовали, сидя на веранде после того, как он принес чай и ушел. Фаон успел вернуться и даже немного поиграть с сестрой, а они все разговаривали. Он был далеко и не слышал, о чем они говорили.

Юноша старался скрыть свое любопытство и лишь изредка бросал на собеседников быстрые внимательные взгляды. Он заметил, что лицо женщины оставалось серьезным на протяжении всего разговора. Мелдиан показался Фаону расстроенным. Впрочем, учитель в последнее время часто бывал печальным и задумчивым. После разговора Комда взяла свои вещи и вошла в дом. Она не появилась даже вечером, когда они сели ужинать. Фаон с трудом сдержался, чтобы не спросить о ней у учителя. Он промолчал потому, что не хотел показывать свой интерес. Комда разговаривала с ним свысока, как с мальчишкой, а он продолжает интересоваться ей? Это уж слишком!

Вопрос не был задан, но остался у него в голове. Кто она такая? Откуда? Зачем пришла сюда? Правда, на последний вопрос у него был ответ. Женщина при встрече сказала, что Мелдиан пригласил её. Юноша решил поверить в это. Тем более что её слова были похожи на правду.

Фаон привычно обходил вокруг дома, закрывая ставни, и продолжал размышлять. Он уже миновал западную и северную часть дома, когда неожиданно увидел свет на восточной стороне. Здесь никто не жил. Юноша стал ступать как можно тише и осторожнее. Посторонние мысли тут же вылетели у него из головы. Шаг, еще один осторожный шаг и Фаон оказался как раз напротив освещенного окна. С замирающим сердцем он заглянул в него.

В комнате за столом сидела Комда. Она смотрела в небольшую коробочку и расчесывала волосы. На столе горели свечи. Женщина опустила руку, и огонек свечи сверкнул в центре коробочки. Фаон понял, что это зеркало.

Теперь, когда он понял, откуда взялся свет в этой части дома, юноша немного успокоился. Когда же он увидел Комду, ему расхотелось уходить. Фаон стоял и наблюдал, как ее рука с расческой медленно поднимается и опускается, расчесывая длинные блестящие волосы. Прядь волос скользила у нее в руках, как шелк, и тут же скручивалась в локон, стоило только женщине отпустить ее. Это было так красиво…

Фаон стоял за окном до тех пор, пока Комда не перестала расчесываться. Она встряхнула головой, отбрасывая волосы за спину, и встала. Женщина медленно подошла к окну. Она смотрела в ночь своими огромными черными глазами и молчала. И тут Фаон понял, что она видит его. Откуда взялось это знание, юноша не представлял. Но то, что это правда, он не сомневался. Тогда он совершил то, чего сам от себя не ожидал. Он не стал скрываться в сумраке ночи, а шагнул вперед в бледное пятно комнатного света.

— Может быть, вам что-нибудь нужно?

Комда не удивилась его появлению, из чего Фаон заключил, что она действительно видела его. Но она не стала насмехаться над ним, как он того ожидал. Женщина просто покачала головой из стороны в сторону. Её лицо оставалось все таким же грустным. Фаон совсем другим, более мягким и заботливым тоном спросил:

— Может, вы хотите есть? Вы ведь не ужинали…

Она молчала. Окончательно сбитый с толку, Фаон еле слышно добавил:

— Я закрываю ставни в доме…

— Хорошо. Делай то, что делаешь. — И женщина отступила вглубь комнаты.

Фаон на негнущихся ногах подошел к окну. Он бросил взгляд внутрь, мимоходом отметив, что на столе помимо зеркала лежат какие-то приборы, а в углу на вешалке висят вещи. Пустой рюкзак, как сдутый шарик, лежал в углу под стулом.

Фаон поднял руки и дотронулся до ставен. Он стал медленно закрывать их, продолжая смотреть в комнату, но теперь уже не на стол или вещи, а на женщину. Она стояла, сложив на груди руки, и смотрела на него. Её взгляд по-прежнему оставался грустным. Руки Фаона соединились, закрыв ставни, и в ту же секунду в комнате погас свет. Наверное, это Комда задула свечи, но юноше показалось, что это он, своими собственными руками убил свет.

На следующее утро Фаон проснулся очень рано. Этой ночью он спал плохо. Много раз просыпался и когда увидел, что рассвело, даже обрадовался. Он быстро оделся, подхватил два пустых ведра, которые стояли около дверей, и выскользнул из дома. После того, как высохло озеро, походы за водой стали его ежедневной обязанностью. Иногда юноше казалось, что Мелдиан специально осушил озеро, чтобы заставить его делать это. Но подобное предположение, хоть и кружилось у него в голове, было слишком невероятным, чтобы в него можно было поверить.

Утренний воздух был свежим и прохладным. Фаон глубоко вдохнул, с удовольствием наполняя им легкие, взял ведра в одну руку и стал спускаться с крыльца. Его вчерашнее плохое настроение прошло. Осталось только немного грустное ощущение от ночной встречи с Комдой. Юноша решил, что сегодня не будет обращать внимания на ее придирки. В конце концов, она просто гость в их доме. Она покинет его через несколько дней, не оставив после себя даже воспоминаний. Зачем же тогда зря переживать о том, что она так пренебрежительно относится к нему?

Юноша шел к роднику, весело размахивая ведрами. Еле заметная тропинка ложилась ему под ноги. «Надо же, я протоптал в лесу целую дорогу, таская в дом воду!» — с удивлением подумал Фаон. Потом он подумал, что сегодняшнее утро немного странное, не такое, как обычно и даже лес выглядит как-то по-другому. Деревья казались ему удивительно яркими, насыщенными светом. Два солнца сверкали так, что от их блеска болели глаза. Небо было зеленым и бесконечным. У Фаона закружилась голова, когда он всмотрелся в него. И туман был каким-то странным… Туман? Откуда в лесу взялся туман? Юноша посмотрел по сторонам. Действительно, между стволами деревьев вился туман. Но не такой глубокий и рыхлый, к которому он привык. Этот туман больше напоминал дымку. Необычным было то, что туман нисколько не скрывал тропинку, по которой он шел, меж тем как кустарник и трава с двух сторон от дорожки были укутаны им.

Юноша прошагал еще несколько метров и, наконец, вышел к роднику. Он аккуратно поставил одно ведро на землю, а с другим стал спускаться к воде. Родник располагался в небольшой низине. Он образовывал озерцо, в центре и по краям которого из земли били ключи. Фаон аккуратно, стараясь не замутить воду, опустил ведро в родник, набрал в него немного воды, ополоснул и резким движением руки выплеснул воду за спину, на склон. Затем он присел на корточки и стал наполнять ведро.

Ключи хрустальными шарами поднимали воду откуда-то из глубины земли. Наверное, там было очень холодно, потому что вода в роднике была просто ледяной. Рука у Фаона закоченела, пока он наполнил ведро. Юноша осторожно переложил его в другую руку, и стал подниматься по склону.

Он ступал очень осторожно, боясь поскользнуться и упасть. Когда ему оставалось сделать всего несколько шагов, он приподнял лицо, чтобы посмотреть, где находится пустое ведро, и куда ему поставить то, что он нес в руке. И тут юноша увидел нечто такое, от чего его глаза полезли на лоб. Фаон пошатнулся, выронил ведро и кубарем покатился вниз. Громкий всплеск и шум от падения тела слились в один звук.

— Ты что, сумасшедший?!

Обжигающий холод воды и громкий крик женщины мгновенно привели Фаона в чувство. Он стал выбираться из родника, в который упал. Женщина меж тем продолжала ругать его:

— Ты перебаламутил всю воду! Сколько теперь пройдет времени, прежде чем она успокоится?

Фаон со злостью подумал: «А сколько пройдет времени, прежде чем высохнет моя одежда? Я совершенно мокрый…» Он сделал несколько шагов, поскользнулся и снова скатился в воду. «Теперь еще и грязный», — с тоскою подумал юноша, во второй раз выбираясь из родника.

Он по-собачьи, на четвереньках стал взбираться по склону, как вдруг прямо перед собой увидел руку.

— Держись, а то свалишься в третий раз!

— Не нужна мне ваша помощь! Это вы виноваты в том, что я упал!

— Очень хорошо.

— Что «хорошо»?

— То, что ты нашел виноватого. Несомненно, тебе после этого стало намного легче! Не упрямься, Фаон, возьми меня за руку. Склон скользкий, ты свалишься еще раз.

Он нехотя дотронулся до Комды и тут же почувствовал, какая у нее тёплая рука. Это ощущение было настолько приятным, что юноша перестал спорить и крепко сжал в руке маленькую женскую ладонь. Вдвоем они поднялись на небольшую горку и сели на краю, чтобы отдохнуть. Фаон тяжело дышал. Ему было холодно, мокро, грязно и противно. К тому же ведро, которое он выронил, лежало внизу, у самой воды, значит, за ним, хочешь — не хочешь, нужно будет спуститься. Голос Комды прозвучал совсем близко.

— Я схожу за ним.

— Не нужно. Я сам спущусь. Только позже. Как вы совершенно справедливо заметили, я взбаламутил всю воду. Нужно время, чтобы она очистилась.

Женщина немного помолчала, а потом заговорила снова. Причем так спокойно, словно ничего не произошло. Как будто не было ее крика, падения Фаона в воду и их взаимных обвинений.

— Я плохо спала и рано проснулась. Знаешь, так бывает, когда спишь в каком-нибудь новом месте… В доме было тихо и я решила, что все еще спят. Утро было прекрасное. Свежее и …золотое. Я решила погулять по лесу. Там я увидела тропинку и пошла по ней. Она привела меня сюда, к роднику.

Фаон кивнул, даже не заметив этого движения. Он до сих пор не задал Комде ни одного вопроса. А теперь в этом уже не было необходимости. Женщина сама ответила на них. На все сразу.

— По-видимому, я глубоко задумалась, поэтому и не заметила тебя. Прости, что испугала.

Извинение Комды прозвучало так просто и искренне, что Фаону захотелось поверить в него. Юноша успокоился и даже на какой-то миг убедил себя, что все хорошо и ничего не было. Что это воображение сыграло с ним злую шутку, заставив несколько раз искупаться в роднике. Комда, казалось, тоже почувствовала перемену в его настроении. Она встала, поправила серебристый шарф на голове и добавила:

— Я, пожалуй, вернусь назад. Наверное, Эзили с Мелдианом проснулись и пребывают в недоумении, куда мы с тобой могли исчезнуть. Я успокою их. Скажу, что ты скоро вернешься.

Фаон снова кивнул. Комда последний раз смерила его взглядом своих огромных синих глаз и пошла по тропинке в сторону дома. Когда она скрылась за деревьями, Фаон тоже встал. Он посмотрел на свою мокрую одежду, на испачканные грязью руки и тут спокойствие, которое он ощущал несколько минут назад, до того, как ушла Комда, исчезло.

Ему снова стало не по себе. Он вспомнил, что его так испугало, когда он увидел женщину. И это было отнюдь не ее внезапное появление, как она пыталась внушить ему. Фаон напрягся, окончательно сбрасывая с себя морок, и снова увидел это: Комду, парящую над землей. Её ноги тонули в мягкой белизне тумана, а руки были сложены на груди. Лицо женщины было грустным и задумчивым. Таким же, как вчера ночью, когда она сидела за столом, расчесывая волосы. Юноша потер рукою лоб, не замечая, что пачкает его. Он не мог ошибиться. Он видел это. И звук падающего тела, который он успел услышать, пока катился вниз, только подтверждает его правоту. Это Комда перестала парить и упала одновременно с ним. Получается, что они напугали друг друга. Почему же тогда она постаралась скрыть от него правду? Почему сделала вид, что ничего не было? Фаон решил разобраться во всем этом сразу же после того, как наберет воды. Юноша подхватил стоящее рядом с ним ведро и стал осторожно спускаться вниз.

Глава 4

За завтраком Фаон и Комда хранили молчание. Они и словом не обмолвились об утреннем происшествии. Фаон хмурился и про себя недоумевал: как эта женщина может оставаться такой невозмутимой? Неужели она и правда думает, что он ничего не видел?

Юноша посмотрел на сестру, которая вертелась на стуле, потом на Мелдиана, с наслаждением пьющего чай. В последнюю очередь его взгляд добрался до Комды. На губах женщины блуждала слабая улыбка. Она смотрела на колышущиеся ветки деревьев и, казалось, получала удовольствие от созерцания этой ничем не примечательной картинки.

Фаон продолжал упорно смотреть на женщину до тех пор, пока она не почувствовала его взгляд и тоже не посмотрела на него. Её взгляд был твердым и спокойным. Так мог смотреть только абсолютно честный человек. Человек, которому нечего скрывать ни от себя, ни от других.

Фаон почувствовал раздражение. Он понял: откровенных признаний не последует… Юноша глубоко вздохнул, и тут взгляд женщины неуловимо изменился. Он заискрился смехом. Длинные черные ресницы резко поднялись, словно махнули ему и сразу опустились, прикрывая огромные синие глаза.

«Она прекрасно знает, о чем я думаю! Как это может быть?» — удивленно подумал юноша. По-видимому, это удивление появилось и у него на лице, потому что Мелдиан спросил: «Что с тобой?» Фаон буркнул в ответ: «Ничего. Все нормально» — и отвернулся.

Сразу после завтрака Комда и Мелдиан покинули веранду. Фаона они с собой не пригласили. «Кому-то ведь надо и посуду убрать», — с горечью подумал юноша. Эзили посмотрела на огорченного брата и без единого слова направилась следом за ними.

Комда шла за Мелдианом, опустив глаза. Её взгляд был прикован к его длинному плащу, который волочился по полу как серый хвост. Старый Хранитель остановился возле деревянного шкафа, темной громадой застывшего посреди коридора. Мелдиан дотронулся до отполированной ручки. Дверь пронзительно заскрипела. Комда удивленно заглянула внутрь. Шкаф оказался лифтом. Но не это удивило ее. Ей показалось странным, что в лифте не было системы безопасности. Любой человек, находящийся в доме мог легко воспользоваться им, чтобы спуститься вниз, в библиотеку.

— Разве раньше здесь не стояли датчики сигнализации?

— Стояли. Но, сама понимаешь — дети… Они постоянно забывали набирать блокирующий код. Я устал от шума и беготни, поэтому отключил их.

Комда ничего не ответила. Но было видно, что этот аргумент не показался ей убедительным. Спустившись вниз, Хранители оказались в библиотеке. Трудно было представить, что такое огромное помещение могло находиться под маленьким лесным домиком.

Это был круглый зал с множеством стеллажей, заполненных книгами. Полки начинались от самого пола и скрывались где-то в сером сумраке потолка. Посередине стоял стол с множеством ящиков и большой настольной лампой. Мелдиан сказал: «Свет!» и комната осветилась. Старик с довольной улыбкой на морщинистом лице посмотрел на Комду. Он ждал ее реакции. Женщина восхищенно произнесла:

— Меня очень трудно удивить, но тебе, Мелдиан, это удалось! Такой огромной библиотеки я никогда не видела! Даже моя, на борту «Синей чайки» и та меньше.

Старик удовлетворенно кашлянул.

— Это еще что! Ты не видела, какие редчайшие издания здесь хранятся…

— С удовольствием взглянула бы на них, но, как мне кажется, ты привел меня сюда по другой причине.

Мелдиан тяжело вздохнул:

— Так и есть. Присаживайся, Комда. Вот сюда, поближе к столу… Даже не знаю, с чего начать…

Его зеленоватые и удивительно молодые глаза взглянули на женщину.

— Ну, да ладно. Начну с самого начала. Останови меня, если тебе что-нибудь будет непонятно.

Старик протянул руку и щелкнул выключателем настольной лампы. Мягкий желтоватый свет залил стол.

— Я сказал тебе, что после появления детей перестал путешествовать. Это правда. Но чтобы быть до конца искренним с тобой, скажу, что все же совершил еще одно путешествие в северную часть планеты. Меня словно тянуло туда. Интуиция, знаешь ли… Я стараюсь не противиться ей, поэтому и отправился туда. Это было несколько месяцев назад. Не буду рассказывать подробности. Они не так уж важны… Из этого путешествия я принес небольшой ящик. Своего рода саркофаг. В нем находилась рукопись.

Мелдиан выдвинул ящик стола и достал из него две тонкие, сложенные вместе дощечки. Комда подалась вперед. Старик осторожно, словно они были не деревянными, а стеклянными, положил дощечки на стол.

— Посмотри.

Он приподнял верхнюю, и женщина увидела темно-коричневый, порванный по краям листок.

— Что это, Мелдиан?

— Как я понимаю, послание.

— Чье?

— А вот этого я не знаю.

— Странный язык…

— Еще бы! Он настолько древний, что я не сразу смог прочесть его. Потребовалось много времени на обработку и перевод. Хотя, может, было бы лучше, если бы я вообще не читал его…

— Мелдиан…

— Вот возьми, — он протянул ей лист бумаги. – Это перевод текста.

Комда взяла в руку немного помятый листок и стала читать вслух:

«И случится то, что должно случиться. Закроется одна дверь, ведущая к свету, чтобы открылась другая – во тьму. Ибо не могут они быть открытыми одновременно. Повернутся часы не единожды, когда потеряется Ключ Запирающий. Вода выйдет из берегов, чтобы утолить свой голод. И не сможет утолить его. Станет она в неуемной жажде пожирать все, что встретит на пути своем. Поймут люди, что жертвы хочет она. Принесут они ей самую великую из жертв – Снежного Дракона. Станет он мостом из прошлого в будущее. Охранником ляжет у открытой двери.

Примет Вода кровавую жертву и сама станет кровью. И сила крови будет так велика, что никто не сможет одолеть ее. Лишь один воин осмелится принять бой. И будет то сражение последним в жизни его. Приведет он с собой пять помощников, каждый из которых по отдельности хрупок и слаб. Вместе станут они силой несокрушимой. Пальцами сожмутся в разящий кулак.

Первый из пятерки – утративший веру свою;

Второй – позабывший имя свое;

Третий – потерявший любовь свою;

Четвертый – предавший дружбу свою;

Пятый, самый сильный из них – убивший мать свою…»

— Что это за бред?

— Это не бред, а предсказание. По крайней мере, я так думаю.

— Что ты хочешь от меня, Мелдиан? Я не специалист по разгадыванию предсказаний.

— Я знаю, кто ты. Поэтому и позвал. Ты, Комда, Свободный Хранитель. Таких, как ты, всего трое во Вселенной. Скажу больше. Я знаю, что тебе предлагали стать Главой Совета Хранителей, но ты отказалась. Я не спрашиваю, почему. У тебя, по всей видимости, были свои, достаточно веские причины для этого. Мне не нужно, чтобы ты разгадывала предсказание. Мне нужна твоя помощь.

— Дедушка, хочешь, я помогу тебе?

Комда и Мелдиан одновременно обернулись. Возле приоткрытых дверей библиотеки стояла маленькая светловолосая девочка.

— Нет, Эзили. Ты ничем не можешь мне помочь. Иди лучше поиграй с братом.

— Фаон занят. Он не хочет играть со мной. Можно, я останусь здесь? Я буду вести себя очень тихо.

Комда видела, что Мелдиан готов согласиться. Так и случилось. Он позволил девочке остаться в комнате. Эзили достала с нижней полки шкафа небольшой ящичек. Аккуратно поставила его на пол и села рядом.

Комда наблюдала, как маленькие ручки достают из ящика совсем не детские вещи. Это были модели космических кораблей, скульптурки людей и других существ, населяющих Вселенную, засохшие плоды каких-то растений, просто разноцветные бумажки и палочки. Последним из мешка девочка вытащила прозрачный шар.

Она осторожно положила его на сложенную в форме лодочки ладошку и пристально всмотрелась в него. Шар засветился. Комда с удивлением поняла, что за игрушку держит в руках ребенок. Это была миниатюрная модель галактики. Она была заключена в центре хрустального шара и до мельчайших подробностей, за исключением размера, соответствовала оригиналу. Галактика казалась живой. Центр ее светился бело— желтым цветом. Вокруг него располагались фиолетовые области звездообразования, в которых мельчайшими крупинками сверкали звезды.

— Комда…

— Да, Мелдиан. Прости, что отвлеклась. Странные предметы ты даешь ребенку в качестве игрушек.

— Зато они надолго занимают ее. Когда Эзили была совсем малышкой, она могла часами разглядывать модели галактик и туманностей. Эта — ее любимая.

— Ты попросил меня о помощи. Чем я могу помочь тебе?

— Мне кажется, на этой планете зародилось зло. Страшное зло. Оно не просто поколеблет, а сместит вселенское равновесие.

— Вряд ли. Я бы почувствовала это.

Женщина положила на стол левую руку. Камень в ее кольце на указательном пальце был прозрачно-белым.

— Даже если бы я ошиблась, это кольцо обмануть нельзя. Оно всегда темнеет в присутствии зла. Видишь, сейчас оно прозрачное и белое, как вода в роднике.

— А как же предсказание?

— Может, тебе стоит забыть о нем? Все предсказания такие запутанные. Каждый, кто пожелает, может истолковать их по-своему.

Комда взяла со стола лист бумаги и прочитала: «Повернутся часы не единожды, когда потеряется Ключ Запирающий. Вода выйдет из берегов, чтобы утолить свой голод…»

— Совершенно непонятно, что это может означать…

— А если я тебе скажу, что Фаон означает Ключ, а Эзили – Вода? Я узнал об этом недавно, когда переводил предсказание.

Комда потерла рукой лоб:

— Ах, вот что… Теперь я понимаю твое беспокойство. И что ты предлагаешь, Мелдиан?

— Я тебе говорил, что давно не покидал свой дом. Не знаю, что творится за пределами Олодумара. Меня это очень беспокоит. Не могла бы ты отправиться в Амбику, столицу Лефкады и посмотреть, что там, да как… Если после этого ты мне скажешь, что на Лефкаде нет никаких предпосылок к появлению зла, я поверю тебе.

Комда задумчиво вертела в руке листок с предсказанием. Мелдиан, волнуясь, что женщина откажет ему, поторопился добавить:

— В одиночку идти рискованно. Тебе понадобится спутник. Возьми с собой Фаона.

Комда усмехнулась: «Неужели Мелдиан искренне считает, что вдвоем с этим мальчишкой мне будет легче исполнить его просьбу?» Она отпустила листок и тот, кружась, упал на стол. Женщина проводила его взглядом. И тут же обратила внимание на то, что на дальней, размытой границе ее внимания что-то происходит. Маленькая Эзили со слезами на глазах смотрела на Мелдиана. Её ручка разжалась, и шарик с галактикой упал на пол. Комда приготовилась услышать звук разбитого стекла. И тут на ее глазах шарик замедлил свое падение, немного покружился в воздухе и снова вернулся к девочке в руку. Лицо Комды не изменилось. Она не позволила эмоциям взять верх. Женщина отвела взгляд от ребенка и спокойно взглянула на Мелдиана.

— Я сделаю то, о чем ты просишь. Ведь ради этого я и прилетела сюда. И присутствие Фаона в этом путешествии будет как нельзя кстати.

Быстрый топот детских ножек и стук двери напомнили Мелдиану о том, что они были не одни. Он виновато произнес:

— Как я мог забыть, что Эзили играла в этой комнате? Она наверняка слышала наш разговор. Малышка будет очень переживать…

— Поверь мне, это пойдет ей только на пользу.

Старый Хранитель удивленно взглянул на женщину, но ничего не ответил.

Глава 5

Покинув библиотеку, Комда и Мелдиан занялись каждый своим делом. Старик остался в доме, чтобы подготовить необходимые вещи для предстоящего путешествия, а женщина вышла на улицу и села на веранде. Осенняя окраска деревьев Лефкады навевала грустные мысли. Комда смотрела на золотой лес и размышляла над тем, что сегодня узнала.

Её задумчивость была потревожена громким лаем Легбы. Он серым шаром выкатился из леса прямо на поляну перед домом. Следом за ним появился Фаон. Он выглядел сосредоточенным и немного хмурым. Опустив голову, юноша шел прямо к дому. Когда он увидел Комду, то нахмурился еще больше, но не остановился, а решительно направился к ней. Остановившись прямо напротив сидящей женщины, Фаон сердито произнес:

— Я знаю, это ваших рук дело!

— Что именно?

— Это вы убедили Мелдиана, что я должен идти вместе с вами!

— Ошибаешься. Я этого не делала.

— Знайте, я против этого!

— Я знаю. Ты боишься меня, поэтому и не хочешь идти.

Юноша покраснел, как будто ему в лицо плеснули краской.

— Это… это чушь! Я не боюсь вас!

— Неужели?

— Вы ничего не понимаете! Моя сестра нуждается во мне! Я не могу оставить ее одну!

— Ну что ж, если Эзили настолько беспомощна, что ты не можешь покинуть ее даже на несколько дней, скажи об этом Мелдиану. Я пойду в город одна. Лучше не иметь никакого помощника, чем такого, как ты! — Губы женщины презрительно скривились. — Иди, Фаон, играй с Эзили. Я думала ты мужчина, а ты ребенок!

Фаон почувствовал, как обида мыльным пузырем раздувается у него в душе. Она становилась все больше и больше, пока с ней не случилось тоже, что и со всеми мыльными пузырями: она лопнула. Это произошло потому, что юноша увидел «новое» лицо Комды. В нем больше не было пренебрежения и насмешки. Только равнодушие. Глаза женщины стали холодными. Нежные губы сжались, превратившись в линию. Комда скользнула по юноше безразличным взглядом, и Фаон почувствовал себя ничтожной букашкой, несметное количество которых кружилось над лугом около дома. Он открыл рот, собираясь достойно ответить ей, но не произнес ни звука. Он просто не знал, что сказать.

Комда поднялась со стула, на котором сидела и медленно спустилась по ступенькам. Она прошла так близко от Фаона, что чуть не задела его. Юноше показалось, что его обдало холодом, настолько ледяным было ее лицо. Он понял так отчетливо, как никогда раньше, что это их последний разговор. Больше женщина не заговорит с ним. Фаон хотел, чтобы она ушла из их дома. Он даже говорил об этом Эзили. Но теперь, когда это, наконец, вот- вот должно было произойти, ему стало не по себе. Пусть они не понравились друг другу с самой первой встречи, но он никогда не хотел, чтобы она исчезла вот так…

Его растревоженную совесть могло бы успокоить что-нибудь неожиданное. Что-то, что отвлекло бы его от тяжелых мыслей. Фаон подумал об этом, вслушиваясь в удаляющиеся шаги Комды. Словно в ответ на его мысли дверь дома отворилась, и на пороге появился Мелдиан. Старик довольно улыбался. Но улыбка на его лице исчезла, когда он увидел, что Комда уходит.

— Комда, ты куда? Я думал, что ты хочешь посмотреть на вещи, которые я приготовил для путешествия…

Она, не оборачиваясь, ответила:

— Позже. Я посмотрю на них позже. Я немного пройдусь по лесу. Подышу свежим воздухом.

Мелдиан с волнением, но уже не только на лице, но и в голосе, обратился к Фаону:

— Что случилось?

— Ничего. Просто я отказался идти вместе с ней.

— Это, наверное, из-за Эзили? Я понимаю… Жаль, но что поделаешь… Я не буду настаивать и заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь. Комда — опытный путешественник. Она справится в одиночку. Ей, конечно, придется труднее, чем если бы она шла вместе с помощником, но… Иди, Фаон, играй с Эзили.

Юноше показалось, что Мелдиан сейчас добавит то, что чуть раньше сказала Комда: «ты ведь еще ребенок», но старик промолчал. Эзили обрадовалась, увидев брата. А когда узнала, что он никуда не пойдет, останется с ней, пришла в восторг. Весь день до самого вечера малышка не отходила от него. Фаон устал и даже почувствовал облегчение, когда уложил ее спать. С необъяснимым волнением он отправился закрывать ставни. Юноша почему-то боялся вновь увидеть Комду. Но стоило ему обогнуть дом с восточной стороны, как его страх сменился разочарованием. Свет в комнате женщины не горел. Ставни были плотно закрыты. Кто-то сделал за него его работу. Юноша почувствовал тоску, но взял себя в руки и доделал дело до конца. Закрыл все ставни и только после этого вернулся в дом. Лифт, закамуфлированный под старый шкаф, доставил его в библиотеку. Он вошел, рассчитывая встретить там Мелдиана. Учителя не было, зато он увидел Комду. Женщина стояла у дальней стены и, задрав голову, смотрела куда-то вверх.

— Если вы хотите отыскать нужную книгу, я могу помочь вам…

Если бы какая-нибудь ничтожная муха в эту минуту пролетела мимо женщины, она уделила бы ей намного больше внимания, чем словам юноши. Комда не обернулась. Она сделала вид, что не слышит его. Второй раз обратиться с подобным предложением у Фаона не хватило духу, но и уйти он не мог. Он стоял и смотрел на женщину. На ее бледный профиль с широко открытыми глазами и прикушенной нижней губой. Комда явно о чем-то думала. Может, она просто не услышала его?

Комду восхищала библиотека Мелдиана, и ей очень хотелось «покопаться» в тех редких книгах, о которых тот ей говорил. Библиотека старого Хранителя была устроена несколько иначе, чем ее собственная. Здесь не было подъемников и пластиковых держателей, не позволяющих книгам упасть с полок в случае резкого торможения или внезапного изменения курса корабля. Здесь все было намного проще, но эта кажущаяся простота была очень эффективной.

В конце каждой полки располагалась небольшая «тележка-лифт» с высокими бортами. В верхней части шкафа крепился механизм, напоминающий механическую руку. Стоило только читателю взять в руку пульт, как «рука» приходила в движение. Она плавно двигалась над книгами до тех пор, пока не получала определенный сигнал, означающий, что искомая книга найдена. Попросту говоря, пока тот, кто держал пульт, не нажимал на нужную кнопку. Тогда «рука» осторожно сжимала переплет книги и доставала ее с полки.

Теперь наступала очередь тележки. Она подкатывалась и останавливалась точно под книгой. Плавное движение — и книга ложилась в тележку. Тележка двигалась к краю полки, где превращалась в лифт, который опускался вниз, почти к самому полу. То есть туда, где книгу ждал читатель. Одновременно с остановкой тележки-лифта механическая «рука» складывалась и вновь занимала свое место в верхней части шкафа. Она «засыпала» до того момента, пока ее услуги не будут вновь востребованы.

Комда рассматривала книги, а Фаон — Комду до тех пор, пока они одновременно не услышали громкий звук. Казалось, что наверху кто-то тащит что-то тяжелое по полу. Потом раздался глухой удар и послышался звук опускающегося лифта. Фаон среагировал очень быстро. Он даже не знал, что так умеет. Он упал и на четвереньках заполз под стол.

Комда повернулась и с удивлением посмотрела на дверь. В эту минуту лифт открылся и оттуда появился… Мелдиан. Сначала он утер пот со лба, потом глубоко вдохнул и с усилием вытянул из кабины лифта огромный мешок.

— Мелдиан! Это что такое? — В голосе женщины слышалось неподдельное удивление.

— Это вещи для путешествия.

Мелдиан снова подхватил мешок и поволочил его к Комде.

— Это то, что тебе нужно взять с собой!

— Посмотри на меня повнимательней! — Комда несколько раз ткнула себя пальцем в грудь. — Это я, а это — твой мешок! Он такого размера, что в него можно засунуть двух таких же, как я! И ты предлагаешь мне тащить его на себе?!

Фаон под столом зажал рот руками. Он с трудом сдерживал смех. Учитель явно перестарался. В этот мешок действительно можно было засунуть несколько человек размером с Комду. Женщина между тем продолжала:

— Хотя, может, я ошибаюсь, и этот мешок обладает какими-нибудь скрытыми возможностями. Может быть, у него есть ноги, и он умеет ходить сам? Тогда ладно. Тогда я согласна. Пусть он идет со мной. Только нужно привязать его на веревку, чтобы не убежал…

Юноша под столом едва сдерживал смех, так ясно он себе представлял картину, нарисованную Комдой. Мелдиан растерянно произнес:

— Но тут только все самое необходимое… К тому же можно положить в него антигравитатор!

— Вряд ли это сработает. В этом случае взлечу я, а мешок останется стоять на земле! Ладно, Мелдиан, давай посмотрим, что за «необходимые вещи» ты положил в него…

Женщина подошла, аккуратно развязала стягивающие мешок веревки и заглянула внутрь. Затем тяжело вздохнула и стала доставать из него вещи. Она клала их прямо на пол, сортируя на две кучки.

— Так… Что тут у нас? Одежда. Четыре комплекта. Не многовато? Я что, по-твоему, замарашка? — Она положила один направо, а три других налево. — Дальше. Консервы. Тридцать банок! Оказывается, я еще и обжора… Мелдиан, куда столько?

— А вдруг ты проголодаешься, а еды взять будет негде?

— Тогда я просто потерплю несколько дней. Это намного легче, чем тащить все это на себе… Сандалии. Пять пар. Ты говорил, что до города недалеко, а, судя по количеству обуви, идти мне придется ни много, ни мало на другой край света! Так-так… Я вижу, что разбирать этот мешок не имеет никакого смысла. Схожу-ка я лучше за своим рюкзаком.

Женщина быстро прошла мимо Мелдиана и спрятавшегося под столом Фаона, чтобы скрыться в лифте. Она вернулась спустя несколько минут. Через согнутую в локте руку был переброшен пустой рюкзак.

— Давай, Мелдиан, сделаем так: ты ответишь мне на несколько вопросов, а я решу, какие именно вещи взять с собой. Начнем с одежды. В чем ходят ассимилянты?

— В коротких, до колена туниках и сандалиях.

— Это хорошо. Я имею в виду сандалии. Я боялась, что мне придется ходить босиком. А с туниками, боюсь, у тебя получилось не так удачно…

— Почему? Тебе пойдет такая одежда. У тебя хорошая фигура и стройные ноги.

— Спасибо, конечно, за комплимент, но идти по лесу в тунике не очень удобно. Почему ты не ввел в обиход штаны?

— Туники красивее. К тому же климат на Лефкаде теплый, поэтому в штанах нет никакой необходимости. К тому же существует еще масса положительных моментов…

— Не будем уточнять. Я догадываюсь, о чем ты хочешь сказать. Белье еще не придумали? Нет? Я так и знала…

Комда аккуратно подняла с пола и отнесла на стол два комплекта одежды. Один синий, а другой вишневый.

— В одном пойду, а другой на смену. Обуви хватит и одной пары. Кстати, на Лефкаде есть торговля?

— Она процветает.

— Вот и прекрасно. Можно не брать ничего лишнего. Если мне что-нибудь понадобится, я это куплю. Чем рассчитываются при сделках?

— Деньгами. Они называются — таллы и напоминают каменные бусины.

— Тогда снабди меня ими.

Мелдиан покопался в вещах и достал оттуда туго набитый кожаный мешочек. Женщина взвесила его на ладони и с тяжелым вздохом произнесла:

— Тебе нужно поработать над местными деньгами, Мелдиан. Они должны стать легче. Намного легче. Таким мешком можно ненароком убить кого-нибудь, а если я буду тонуть, он утянет меня на дно лучше любого груза.

Мешок со стуком упал на стол рядом с одеждой. Фаон непроизвольно пригнул голову.

— Еды я брать не буду. Подожди, не перебивай. Твоей еды я брать не буду. У меня есть пакеты с продуктами быстрого приготовления. Их хватит на месяц перехода. В городе я пакеты тратить не буду. Буду питаться местными продуктами. Надеюсь, они съедобны?

— Вполне.

— Вот и прекрасно. Что еще? Оружие?

— Нет, Комда, ни в коем случае!

— Но хотя бы нож я могу взять? Или ножи тоже под запретом?

— Можешь. У меня есть несколько на кухне…

— Я возьму свой. Он небольшой, к тому же я к нему привыкла. Спрячу его под одеждой. Хотя под такой одеждой это сделать будет очень трудно…

Комда стояла около стола и Фаон прекрасно слышал каждое, сказанное ею слово. Ему вдруг захотелось выбраться из своего укрытия. Настолько сильно, что он с трудом сдержал себя. Юноша не мог появиться сейчас перед Комдой и Мелдианом. Они сразу поймут, что он их подслушивал… А так, прячась под столом, он узнал много нового и интересного. Но что-то беспокоило его. Какая-то мысль постоянно ускользала от юноши. Он не мог понять, что именно, пока не услышал следующий вопрос Комды:

— Что ты хотел сказать, когда обронил, что процесс ассимиляции так и не стал необратимым?

Фаон услышал, как заскрипело любимое кресло учителя.

— Садись, Комда. Ты задала вопрос, на который нельзя ответить односложно. К тому же я должен многое рассказать тебе…

В голосе учителя слышалась грусть и какая-то непонятная тоска. Юноша увидел, как ножки второго кресла скользнули в сторону. Это Комда чуть сдвинула его, чтобы сесть. Мелдиан выдержал небольшую паузу, дожидаясь, пока женщина устроится в кресле, и снова заговорил:

— Ты была у меня давно. Многое за это время изменилось.

— Расскажи мне о существах, населяющих планету.

— Лефкаду населяет пять народов. Я посчитал, что в большем разнообразии нет необходимости… Четыре из них были созданы мною из травоядных существ, одна — из хищников. Дай-ка я вспомню, как они называются… Зербусы, нуфусы, воллосы, кабасы и парры. Последние — бывшие хищники. Их меньше всего. В основном это жрицы в монастырях и храмах.

— Если есть храмы, значит, есть и религия. Ты изобрел что-нибудь новое или пошел по проторенному пути?

— Ты задаешь сложный вопрос, Комда. Вопрос религии всегда очень непрост. И ты, и я помним, сколько жизней было загублено на этом пути. Я не стал создавать религию со множеством богов. Я дал ассимилянтам Лефкады только одного. Ты удивишься, но это божество женского пола. Матхинари Справедливая. Я построил в честь нее большой храм в Амбике, столице Лефкады. Остальные храмы строились уже без моего участия. Из этого я делаю заключение, что религия прижилась.

— На кого похожа Матхинари?

— Сама посмотришь.

Фаону показалось или в голосе учителя действительно прозвучали хитрые нотки?

— Еще я создал пять заповедей, чтобы жителям планеты было чем руководствоваться в своей жизни. Я старался сделать их понятными и простыми. Где-то у меня был листок с ними… Подожди, я сейчас найду.

Мелдиан встал с кресла, подошел к столу и стал один за другим открывать и закрывать ящики. Он стоял так близко к Фаону, что юноша почти перестал дышать. Он боялся случайным звуком выдать себя.

— Нашел! Вот они.

Кресло заскрипело снова, принимая тело Мелдиана, а Фаон услышал голос Комды. Женщина медленно читала:

Работай с того времени, как начал ходить до старости, когда уже не в силах делать этого.

Не вступай в родство с представителями других кланов.

Посещай храм не реже одного раза в неделю и приводи в него семью и детей своих.

Ешь только растительную пищу.

Не желай и не делай ближнему своему того, чего не приемлешь для себя самого.

— Тебе не кажется, Мелдиан, что заповедей слишком мало? Обычно их бывает около десяти.

— Можно создать и десять и даже двадцать, но будут ли они выполняться?

— Ты прав. Вопрос веры — непростой вопрос. Оставим его. Что мне еще нужно знать о жителях планеты?

— У них единый язык. Космолингва.

Женщина рассмеялась:

— Замечательно! Ты — гений, Мелдиан! Клянусь, до такого я бы не додумалась! Использовать всеобщий — чтобы потом не переучиваться! — И она снова засмеялась.

Фаон сидел под столом и чувствовал, что его голова просто распухает от такого количества информации. Он сжал ее у висков, пытаясь сосредоточиться. Невероятно, но, кажется, ему это удалось. Из огромного количества информации он вычленил одну мысль. Она была настолько невероятной, что Фаон до сих пор не мог придти в себя. Получалось, что его старый учитель создал всю цивилизацию Лефкады! Для юноши это было просто невероятным открытием. Но, кажется, только для него. Комду ни капли не удивил этот факт. Женщина отнеслась к истории Мелдиана, как к самому обычному рассказу. Кто же она такая? Пока юноша осмысливал свое открытие, разговор между Мелдианом и Комдой продолжался.

— Проблема в том, что ассимиляция до сих пор не стабильна. Есть случаи обратного превращения. Особенно у тех, кто не выполняет заповеди. Это угнетает меня, Комда…

— Строительство новой цивилизации не бывает быстрым. Мы с тобой это знаем.

Неожиданно Мелдиан сказал:

— Жаль, что Фаон отказался идти с тобой. Для него было бы очень полезно увидеть мир и познакомиться с другими людьми.

Юноша напрягся в ожидании ответа Комды.

— Он слишком «домашний», к тому же сильно зависит от своей сестры. Но это не только его вина. Ты тоже виноват, Мелдиан. Ты сделал его своим учеником. Чему ты учишь его? Читать книги? Узнать по книгам о жизни можно, но прожить ее — никогда. Боюсь, Фаон так и не повзрослеет. По крайней мере, настоящий мужчина из него точно не получится. Он до конца жизни так и останется ребенком.

Комда немного помолчала и уже спокойнее добавила:

— Фаон сделал свой выбор. Не будем больше говорить о нем. А насчет обратимости процесса ассимиляции… Я подумаю, что можно сделать.

За столом повисла пауза. Она длилась так долго, что будь Фаон менее взволнован, он бы непременно заснул. Наконец, Мелдиан нарушил молчание:

— Уже поздно. Тебе пора отдыхать, Комда. Ни о чем не беспокойся. Я приготовлю карты, подробные описания каждой расы ассимилянтов, городов и храмов.

— Если так, то мне остается лишь собрать вещи. Я займусь этим прямо сейчас, а потом лягу спать. До завтра, Мелдиан.

Кресло снова сдвинулось, и женщина встала. Фаон услышал шелест и стук. Это Комда собрала со стола вещи, прихватила деньги, рюкзак и направилась к лифту. Нежный, едва уловимый аромат цветов, который исходил от нее, растаял в воздухе.

Мелдиан тоже заскрипел креслом. Фаон выждал минуту и решил выглянуть из-под стола, чтобы посмотреть, что делает учитель. Тот стоял у дальнего стеллажа и держал в руке пульт. Механическая рука и тележка двигались. Учитель доставал необходимые ему книги. Юноша осторожно выбрался из своего укрытия и на четвереньках добрался до лифта. Ему казалось, что сердце бьется так громко, что учитель может услышать его стук. Но ему повезло. Мелдиан не обернулся.

Фаон выбрался на улицу и рухнул на ступеньку. Он с шумом втянул носом прохладный ночной воздух и почувствовал, что ему становится легче. Страх от возможного разоблачения прошел, и юноша теперь мог спокойно поразмыслить над тем, что услышал в библиотеке. Он вспомнил рассказ Мелдиана о новых городах и расах, о храмах, построенных в честь богини Матхинари. Ему захотелось увидеть все это собственными глазами.

Маленький домик в Олодумаре неожиданно показался Фаону тесной тюрьмой. К тому же слова Комды о том, что из него не получится настоящий мужчина, накрепко засели у него в памяти. Они грызли его как червяк спелое яблоко. Если отбросить в сторону обиду, которую они вызывали в его душе, приходилось признать, что женщина права. Фаон был готов согласиться с тем, что со стороны его близкие отношения с Эзили могли показаться зависимостью, но знал, что это не так. И он докажет это. В первую очередь Комде. Ведь именно она думает о нем, как о никчемном слабом человеке! Юноша встал, расправил плечи, чуть помедлил, собираясь с мыслями, и вошел в дом.

***

Комда собрала вещи, взвесила рюкзак в руке и осталась им довольна. Сейчас он весил намного меньше, чем тогда, когда она пришла к Мелдиану. Женщина решила оставить в доме приборы, летную форму, ботинки и кое-что другое. Компактный переводчик, напоминающий небольшой чемоданчик, тоже остался на столе. Мелдиан облегчил ей общение с местными жителями, научив их космолингве.

Женщина надела вишневую тунику, примерила сандалии и осталась довольна и одеждой, и своим внешним видом. Ремешок с ножнами она решила закрепить на бедре. Комда не спеша собирала вещи, мерила одежду, но думала совсем о другом. Она ждала Фаона. Если ее расчеты были верны, тот вот-вот должен был прийти.

Она предприняла все необходимые меры, чтобы юноша решился на этот поступок. Комда делала это не ради него и, тем более, не ради себя самой. После того, как она обнаружила в Эзили способности к телекинезу, Комда решила проверить, на что еще способна эта малышка. Предсказание, найденное Мелдианом, было воспринято ею всерьез, пусть она и убеждала старика в обратном.

Рассказывая о том, как обнаружил детей, Мелдиан обмолвился о том, что Фаон может быть телепатом. Комда запомнила эти слова, и не пыталась воздействовать на юношу силой своего разума. Она решила использовать психологию. Женщина позволила себе обидеться на него. Она демонстративно игнорировала его. Это принесло свои плоды. Комда сравнила эмоциональный фон, излучаемый юношей, тогда, когда он отказался идти с ней, с тем, когда он прятался под столом в библиотеке. Он сильно изменился.

Мелдиан тоже знал, что юноша подслушивает их. Во время беседы Хранители общались не только при помощи слов. Самое важное они произносили мысленно. Но информация, которую они позволили Фаону подслушать, должна была заинтересовать его. А низкая оценка его человеческих, а особенно мужских достоинств — подтолкнуть юношу сделать решающий шаг.

Фаон должен был уйти вместе с Комдой. Ключ должен был если не потеряться, то хотя бы исчезнуть на какой-то срок. Что в этом случае будет делать Вода – Эзили? Мелдиан обещал проследить за ребенком, и Комда надеялась, что он сдержит свое слово.

Громкий стук в дверь заставил женщину оставить все дела и открыть ее. На пороге стоял Фаон. Комда могла бы довольна. Её замысел удался. Но вместо этого женщина нахмурилась и спросила:

— Что тебе нужно?

Фаон, который боялся, что она не станет с ним разговаривать, а просто захлопнет перед носом дверь, немного приободрился. Он ответил:

— Я пришел поговорить.

— Не вижу в этом никакой необходимости. Уже поздно. Мне пора спать. – Она надавила на створку, собираясь закрыть дверь.

— Подожди! — Фаон просунул в щель ногу, не позволив Комде захлопнуть дверь. — Я пойду с тобой! Прости, что несколько часов назад говорил обратное. Я все обдумал и решил, что обязательно должен пойти!

— А как же Эзили?

— Она подождет, пока я вернусь. Мы ведь уходим ненадолго?

— Я не знаю, сколько времени займет путешествие. Это зависит не от меня.

— Ну, ничего. Она взрослая девочка. Почти взрослая, — решил все же уточнить Фаон. — Она подождет.

Комда стояла и молчала. Фаон думал, что она размышляет над его словами. Лицо женщины было серьезным, но она больше не хмурилась и не пыталась захлопнуть дверь. Он со страхом в душе смотрел на нее, ожидая ответа. В то же время юноша невольно восхищался ею. С распущенными по плечам волосами, в короткой вишневой тунике она была очень красивой. Нежный аромат цветов кружил ему голову…

— Хорошо, Фаон. Я возьму тебя с собой. Но знай, я по-прежнему считаю тебя никудышным помощником. Посмотрим, удастся ли тебе переубедить меня…

В зеленых глазах юноши появилась уверенность.

— Я постараюсь.

— А я постараюсь не обвинять и не дразнить тебя.

— Вот за это большое спасибо!

После этих слов он и она одновременно улыбнулись. Продолжая улыбаться, Комда сказала:

— В таком случае тебе нужно собрать вещи…

— Я все соберу.

Фаон чуть не сказал: «Я знаю, что нужно взять, так как слышал ваш разговор».

— Я думаю, рано выходить не стоит. Позавтракаем, тогда и пойдем. Мне еще нужно поговорить с Мелдианом. Уточнить маршрут…

— Так и поступим.

Юноша убрал ногу, которую все это время держал между створкой двери и косяком. Он собрался уходить. В этот момент Комда, прощаясь, протянула ему руку. Фаон осторожно сжал узкую женскую ладонь, в очередной раз удивившись, насколько она теплая.

Он сразу вспомнил происшествие у родника. Пытаясь разобраться в своих ощущениях, юноша заглянул Комде в глаза, и застыл, не в силах отвести взгляд. Так продолжалось несколько секунд. Она словно удерживала его, не позволяя отвернуться. Фаон испытал странное чувство. У него пересохло в горле, и закружилась голова. Юноша понял, что его самоуверенная попытка отыскать в глазах Комды истину закончилась ничем. Он как глупый мышонок, угодил в мышеловку. Фаон вспотел. Пот тонкими струйками тек у него по вискам, а он все стоял, не в силах отвернуться или хотя бы отпустить ее руку. Мелодичный женский голос вернул его «на землю». Оцепенение спало, и юноша смог пошевелиться.

— До завтра, Фаон. Отдыхай.

Его рука разжалась, выронив женскую ладонь. Комда отступила назад и закрыла дверь. Фаон глубоко вздохнул. Он чувствовал, что у него дрожат ноги. Юноша утер пот со лба и прислонился к стене. Он решил, что больше никогда не будет поступать так безрассудно, а сначала попробует разобраться, кем эта женщина является в действительности.

Глава 6

Фаон и Комда шли через лес. Прошло уже несколько часов, как они покинули дом в Олодумаре, но до сих пор никто из них не проронил ни слова. Фаон переживал из-за того, что ему пришлось расстаться с сестрой. Все произошло совсем не так, как он ожидал. Девочка не плакала и не уговаривала его остаться. Она просто вцепилась в его тунику с такой силой, что костяшки пальцев побелели от напряжения.

Фаон тихо разговаривал с Эзили, пытаясь объяснить причину своего ухода, но по глазам сестры видел, что она не слышит его. Комда и Мелдиан стояли чуть в стороне и тихо беседовали между собой. Ни один из них даже не попытался помочь Фаону. В конце концов, юноша сам разжал руки ребенку, иначе ему пришлось бы тащить Эзили за собой. Отпустив его одежду, девочка разом поникла, как будто из нее выпустили весь воздух. Она выглядела настолько несчастной, что у Фаона заболело сердце. Он бросил взгляд на Комду и увидел, что она тоже смотрит на него. Точнее, на его сестру. Казалось, что Комду совсем не взволновала сцена, свидетелем которой она стала. Она просто холодно оценивала происходящее. Фаон не понимал, как можно быть настолько бездушным человеком.

Мелдиан, напротив, был взволнован. Переживания за ребенка читались на его круглом морщинистом лице, но и он не вмешался в происходящее. Расположение, которое юноша почувствовал к Комде прошлой ночью, испарилось без следа. Он снова ощутил обиду.

Прошло несколько дней. Фаон по-прежнему молчал. Его обида сменилась злостью. Комда тоже не проронила ни слова. На привалах они молча съедали каждый свою порцию еды и снова продолжали путь. Ночевали путешественники далеко друг от друга, завернувшись в короткие плащи, которые в последнюю минуту перед уходом им вручил Мелдиан. Иногда Комда доставала из своего рюкзака какие-то карты и сверялась с ними. Она не показывала их Фаону. Он ощущал себя лишним. Бесполезным. Не человеком, а фантомом, на который не стоило обращать внимания.

Обида и злость остались практически единственными чувствами, которые сохранились в душе у юноши и которые помогали ему идти вперед. К тому же он стал себя плохо чувствовать. У него болели ноги. По ночам их сводило судорогами и Фаону приходилось лежать с крепко сжатыми зубами, чтобы Комда не услышала его стонов. Он начал задыхаться даже после коротких переходов, а сегодня утром у него из носа пошла кровь. Фаон вытер ее рукой, а потом долго тер ладонь о траву, опасаясь, что Комда увидит следы и будет насмехаться над ним.

Прошло еще несколько дней. Путешественники добрались до границы Олодумара. Фаон уже не шел, а тащил свое тело. Комда продолжала молчать, поэтому ему казалось, что женщина не замечает того, что с ним происходит. «Я должен идти. Должен… » Фаон не замечал, что говорит эту фразу вслух. Его ноги заплетались. Он постоянно спотыкался. В ушах шумело. Перед глазами то темнело, то светлело, как будто кто-то невидимый поднимал и опускал занавес. Юноша не видел Комду и не знал, где она. Может быть, женщина давно уже ушла вперед, оставив его умирать в этом нескончаемом лесу?

Его мучения продолжались до тех пор, пока он в очередной раз не споткнулся и не упал. Фаон понял, что в этот раз встать уже не сможет. У него не было сил даже на то, чтобы перевернуться на спину. Он так и лежал, уткнувшись в землю лицом. И тут юноша почувствовал на своем плече чью-то руку. Почему чью-то? Кроме него и Комды здесь никого не было! Фаон с трудом приподнял лицо и прошептал:

— Я знаю, что ты считаешь меня бесполезным помощником. А теперь еще и слабаком… Пусть так. Не знаю, что со мной. Я больше не могу встать. У меня нет сил…

— Я вижу. Но ты очень долго сопротивлялся. Это вызывает уважение. Ты слышишь, Фаон? Ты молодец!

Слова женщины так сильно удивили его, что юноша смог повернуться. Тяжело дыша, он смотрел на нее, пытаясь понять, что она сказала. Комда тем временем открыла свой рюкзак и достала оттуда небольшую коробочку. Она вытащила из нее салфетку и стала вытирать Фаону лицо. Он слабо пошевелил рукой, пытаясь отмахнуться.

— Ты грязный. Наверное, из носа шла кровь, а ты размазал ее по всему лицу…

А он-то думал, что женщина ничего не видит… Юноша тяжело вздохнул.

— Пей!

Её рука с плоской фляжкой оказалась около его губ. Фаон сделал несколько глотков и почувствовал, что ему становится лучше. Но чтобы встать, сил по-прежнему не было.

— Что со мной?

— Я не знаю, как тебе объяснить…

— Знаешь. Просто не хочешь.

— Ты не поверишь мне.

— Сейчас я поверю всему, чему угодно.

— Хорошо. Но сначала я кое-что покажу тебе. Встань, Фаон!

— Ты шутишь?

— Я помогу тебе.

Женщина потянула его за руку. Юноша с трудом встал на ноги, удивляясь тому, что у него все-таки получилось.

— Мы шли вот в эту сторону, — Комда махнула рукой вправо. – Олодумар находится там. — Она сделала очередной жест. — Попробуй пойти в ту сторону. Думаю, сейчас ты очень удивишься.

Юноша шагнул один раз, потом другой. Его качало из стороны в сторону. Он остановился, немного постоял, отдыхая, а потом пошел снова. С каждым шагом ему становилось идти все легче и легче. Походка стала уверенной. Ноги перестали заплетаться. Дыхание выровнялось и перед глазами больше не темнело. Он прошел около двух десятков шагов, когда услышал крик Комды:

— Стой! — Он послушно выполнил ее команду. — А теперь иди ко мне!

Фаон повернулся, сделал шаг и… ничком упал на землю. Он попытался встать и почувствовал, что не может этого сделать. Комда подошла и опустилась около него на корточки. Юноша раздраженно произнес:

— Если ты хотела меня удивить, то тебе это удалось. Но если рассчитывала, что я что-то пойму, то зря. Я по-прежнему ничего не понимаю!

— Ты можешь сесть?

— Сейчас попытаюсь.

Фаон стал медленно приподниматься. Комда услышала, как он пробормотал себе под нос: «Это должно сработать…» Она увидела, что он повернулся в сторону Олодумара и стал медленно приподниматься. «А он не глуп», — подумала женщина. — «Может, Мелдиан был прав, когда говорил, что Фаон очень способный? Будем надеяться, что это действительно так, а я просто ошиблась на его счет». Юноше удалось сесть. Он с облегчением вдохнул и сказал:

— Думаю, что мне не стоит поворачиваться, а то я опять упаду. Теперь я готов выслушать все, что ты мне скажешь. Внимательно выслушать.

Женщина встала, обошла его и села напротив.

— У меня, Фаон, есть к тебе несколько вопросов. Ответь на них, а потом я, в свою очередь, отвечу на твои.

— Хорошо. Спрашивай.

Комда заметила, что его обычная скованность исчезла. Он даже стал обращаться к ней на «ты». Комда объяснила это шоком и пережитыми юношей страданиями.

— Мелдиан рассказал мне, как нашел тебя и сестру в небольшой пещере у подножья Западных гор. Что ты помнишь о том времени?

— Ничего.

Фаон посмотрел на Комду и, решив, что она не верит ему, взволнованно заговорил:

— Учитель тоже спрашивал меня. Я приложил много сил, пытаясь вспомнить, как там оказался. У меня ничего не вышло. Каждый раз, когда я думаю об этом, у меня начинает нестерпимо болеть голова.

Увидев, что женщина кивнула, он уже немного спокойнее добавил:

— Я даже спрашивал у Эзили, хотя понимал всю бесполезность своих вопросов. Она ведь была совсем маленькой, когда Мелдиан нашел нас…

— Не волнуйся. Я верю тебе. Что ответила сестра?

— Что ничего не помнит.

— Понятно. Теперь давай поговорим о другом. Ты замечал в Эзили что-нибудь необычное? Не отворачивайся, Фаон. Я ведь расспрашиваю тебя не ради собственного удовольствия. К тому же ты сам попросил объяснить меня, что с тобой происходит.

— Ну… она может передвигать предметы не так, как это делают другие люди, например, я или Мелдиан. Она может посмотреть на вещь, и та сама прилетит ей в руку.

— Это все?

— Нет. Эзили умеет читать мысли. Иногда мы подолгу общаемся между собой, не раскрывая рта. Это очень интересно. В детстве нам казалось, что это просто такая занимательная игра. Мы слышим друг друга, а нас не слышит никто.

— Телекинез и телепатия. — Комда усмехнулась. — Неплохой набор… Что еще, Фаон?

— Больше ничего.

Женщина внимательно смотрела в его изумрудные глаза. Безошибочно определять правду она научилась очень давно, поэтому сейчас была уверена, что юноша не врет. Комда тяжело вздохнула. Пришло время ответить на его вопрос.

— Даже не знаю, с чего начать… Как объяснить происходящее, чтобы тебе было понятно. Скажем так: ты и твоя сестра не совсем обычные существа. Вы обладаете способностями, которых нет у других людей. Ты сам только что сказал об этом. О том, что Эзили двигает предметы, о том, что вы разговариваете мысленно. Для вас это обычное дело, но, уверяю тебя — другие люди совсем не такие. Большинство из них этого не могут.

— Откуда ты это знаешь?

— Просто знаю — и все.

Юноша недовольно поморщился. Комда сделала вид, что не заметила этого.

— Разговор сейчас не обо мне, а о твоей сестре. Об Эзили.

— Я не понимаю…

— Ты столько лет находишься рядом с ней, но о многом до сих пор не догадываешься. Я провела в вашем доме всего пару дней, а успела заметить больше, чем ты. Наверное, все дело в привычке. В привычке оценивать других не по внешности, а по внутренней сущности. К тому же Мелдиан показал мне один документ… Он называет его Предсказанием.

— Я знаю, о чем ты говоришь. О старинной рукописи на листьях дерева тхум.

— Ты прав. Именно о ней. Ты читал ее?

— Нет. Учитель не показывал мне.

— Значит, у него были основания, чтобы поступить именно так. И дело тут я думаю, не в тебе. Скорее — в твоей сестре. Девочка узнала бы о содержании рукописи одновременно с тобой, ведь она умеет читать мысли, а Мелдиан не хотел этого.

Комда села поудобнее. Она провела рукой по щеке, отбрасывая в сторону непослушный локон, и продолжила:

— Я наблюдала за тобой все эти дни. Скажу сразу: это не доставляло мне удовольствия. Я видела, что ты злишься. Не стоило прикладывать каких-то особых усилий, чтобы понять причину твоей обиды. Это — расставание с сестрой, которое оказалось не таким легким, как ты рассчитывал. И ты винил в этом меня. Больше ведь некого…

Фаон собрался возразить. Он даже набрал полную грудь воздуха. Комда подняла руку и дотронулась пальцами до его губ.

— Не сейчас. Я не хочу спорить. Это уведет нас в сторону и разговор затянется. Я лучше продолжу. Эзили не хотела, чтобы ты уходил. Я поняла это, потому что внимательно следила за ней, во время вашего прощания. А так как она необычный ребенок, то и поступила не так, как обычные дети. Она связала вместе ваши энергии. Ты ушел. Потому что ты взрослый, и так решил. А Эзили возвращает тебя обратно, потому что она так захотела.

— Комда, ты хочешь сказать, что моя сестра… Что она… Я только еще больше запутался!

— Наоборот. Ты теперь все понял. Просто не хочешь в это поверить.

Фаон в замешательстве посмотрел по сторонам.

— Разве такое возможно? – его глаза перестали метаться и остановились на лице женщины. — Что же теперь делать?

— Ты должен решить: возвращаться назад или идти со мной.

— Я уже решил.

— Это было несколько дней назад. Ты мог передумать.

— Мое решение не изменилось. Только не знаю, смогу ли я сделать это…

— Я помогу тебе.

— Как?

— Разорву вашу связь, и ты продолжишь свой путь.

Фаон смотрел на молодую женщину и думал: «Ты тоже не та, за кого себя выдаешь. Если Эзили смогла связать наши энергии, а ты можешь разорвать эту связь, то ты тоже «не совсем обычное существо».

— Я согласен. Что мне нужно делать, или ты все сделаешь без меня?

— И не надейся. Тебе тоже придется поучаствовать. Начнем утром. Сегодня ты слишком устал.

Комда встала и скрылась у Фаона за спиной. Он услышал шелест и осторожно повернулся. Женщина тащила два рюкзака, его и свой, ухватив их за лямки. Его глаза мельком скользнули по вещам и замерли на ее ногах. Короткая туника совсем не скрывала их. Как раз наоборот. Как жаль, что в последние дни он только глупо злился и почти не смотрел не женщину. Это было его ошибкой, которую Фаон больше не собирался повторять.

Глава 7

Утром, когда Фаон проснулся, первым, что он увидел, был рюкзак, стоящий прямо напротив его лица. Юноша недовольно нахмурился и толкнул его рукой. Рюкзак упал, и он увидел Комду. Женщина сидела недалеко от него на стволе упавшего дерева и что-то внимательно рассматривала. Фаон сказал:

— Я проснулся, — его голос прозвучал хрипло.

Женщина посмотрела на него.

— Еще нет. Но глаза, как вижу, ты уже открыл.

— Что ты делаешь?

— Изучаю карту, которую мне дал Мелдиан.

Фаон задвигался, оттолкнулся руками и сел.

— Есть будем?

— Я уже позавтракала. Тебе есть — не советую. Можешь попить воды, если хочешь. Ты не забыл, что мы сегодня собирались делать?

— Нет.

— Вот и хорошо. Когда будешь готов, позови меня.

«К чему готов?» — хотел спросить Фаон, но все же в последнюю минуту решил промолчать. Юноша подтянул к себе рюкзак, достал из него фляжку и с удовольствием напился. Затем положил ее на прежнее место, покрепче затянул завязки рюкзака, поправил смятую тунику и громко произнес:

— Я готов!

Комда тут же отложила в сторону карту и подошла к нему. Она присела напротив и спокойно заговорила:

— В трех километрах отсюда протекает река. Она служит своеобразной границей Олодумара. Мы пойдем туда. Энергетическая связь между тобой и Эзили напоминает эластичную нить. Я говорю так, чтобы тебе было понятнее. Чем дальше ты уходишь от сестры, тем сильнее натягивается эта нить. И тем тоньше она становится. Ты понимаешь меня, Фаон? — Юноша несколько раз утвердительно кивнул головой. — Связь должна стать совсем тонкой, тогда мне легче будет разорвать ее. Поэтому мы сделаем так: ты будешь идти столько, сколько сможешь. Если не сможешь идти – ползи. До тех пор, пока я не остановлю тебя.

— Что будет потом?

— Ты все узнаешь в свое время, а пока делай то, что я сказала.

Женщина пошарила по траве рядом с собой и протянула Фаону длинную палку.

— Это посох. Я сделала его специально для тебя. С ним тебе будет легче идти. Какое- то время… Я возьму твои вещи.

Она подхватила мешок, взвалила его на плечо и направилась за своим рюкзаком. Фаон стал подниматься. Оказалось, что сегодня это сделать легче, чем вчера, но ноги все равно подгибались и ему пришлось опереться на посох. Комда сложила в свой рюкзак карту, завязала его и надела на второе плечо:

— Пойдем.

Фаон послушно зашагал следом за ней. Первые двести метров дались ему легко. Он даже удивился этому. И тут же почувствовал, что идти становится тяжелее. Комда перехватила его взгляд и спокойно сказала:

— Все нормально. Так и должно быть. Иди, Фаон, не останавливайся.

Легко сказать — не останавливайся! Через пятьсот метров вчерашняя усталость вернулась. Юноша почувствовал, что у него кружится голова и подкашиваются ноги. Он шел, опираясь на посох и крепко сжав зубы. Комда шла рядом. Он скорее угадывал ее присутствие по нежному аромату цветов, чем видел женщину. В глазах потемнело. Фаон захотел остановиться.

— Не останавливайся.

— Только перевести дыхание.

— Нет. Иди.

Фаон не посмел ослушаться. Тяжело дыша, он побрел дальше. Через километр он упал. Посох отлетел в сторону и потерялся где-то в траве. Комда не стала поднимать посох, а Фаон просто не смог этого сделать.

Тогда юноша пополз. У него из носа снова пошла кровь. Фаон вытер кровь рукой и перестал обращать на нее внимание. Единственное, чего он не позволял себе — это стонать, хотя с каждым метром ему становилось все труднее терпеть боль. Она росла в его теле, постепенно заполняя его целиком. Фаону казалось, что его заживо пожирает какой-то невидимый, но невероятно огромный и злой зверь.

— Больше не могу…

— Осталось немного. Я уже слышу журчание воды.

— Больше не могу.

— Я подожду тебя у реки. — И Фаон услышал, как женщина уходит.

— Комда!

Она ничего не ответила. Её шаги скоро стихли. «Она бросила меня. Заставила пройти через такие мучения – и бросила! Чего она хочет? Чтобы я сдался и вернулся назад к Мелдиану? Чтобы все убедились в том, что я трус? Никогда!»

Фаон закусил нижнюю губу и со всей силы оттолкнулся от земли ногами. Опираясь на локти и отталкиваясь ногами, он продолжал ползти вперед. Воздух со свистом вырывался у него из груди. Глаза ничего не видели. Он считал: «раз!» — и переносил локоть вперед. «Два!» — и собрав все силы, отталкивался ногами.

Фаон потерял счет минутам и метрам. Он перестал обращать внимание на содранные локти и колени, потому что у него теперь болело ВСЕ. Зачем же в таком случае обращать внимание на какие-то «мелочи»? Он продолжал ползти до тех пор, пока сквозь шум в голове не услышал голос:

— Вставай, Фаон!

Это был голос Комды. «Она что, вернулась для того, чтобы поиздеваться надо мной?» — подумал измученный юноша.

— Прямо перед тобой дерево. Ухватись за него руками и поднимайся.

Несмотря на обиду и боль, Фаон сделал так, как говорила Комда. Он нащупал руками шероховатый ствол и стал подниматься. Его попытка встать длилась бесконечно долго. Несколько раз он падал. Наконец, юноша услышал.

— Молодец! У тебя все получилось! Теперь держись крепче!

Фаон прижался щекой к дереву и замер. Несколько секунд ничего не происходило. Потом он услышал слабое гудение, как будто рядом вилось навязчивое насекомое. Он взмахнул рукой, отгоняя «зануду» и тут его тело дернулось, вторая рука отпустила ствол, и он полетел назад. Туда, откуда только что приполз.

Фаон катился по земле, как бочка со склона горы. Его несло назад, к Олодумару. «У Комды ничего не получилось», — успел подумать юноша. Это была его последняя мысль, потому что через секунду он со всей силы ударился головой о дерево и потерял сознание.

***

Фаону было хорошо. Тепло и совсем не больно. Чья-то рука гладила его по голове. Юноша блаженно улыбнулся. Неожиданный вопрос спугнул приятное ощущение покоя.

— Почему ты бреешь голову? Хочешь быть похожим на своего наставника?

Фаон открыл глаза. Комда с улыбкой смотрела на него. Он сердито пробормотал:

— Излишества не нужны настоящему мужчине.

— Никогда не считала волосы излишеством.

Рука женщины продолжала гладить его. Фаон поймал ее ладонь и сердито отбросил в сторону:

— Я уже не маленький! Не нужно обращаться со мной как с ребенком!

Комда пожала плечами и убрала руку.

— Как хочешь… Если ты уже пришел в себя, то в моем присутствии рядом с тобой больше нет необходимости.

Женщина начала подниматься с травы, на которой сидела.

— Подожди! Скажи, у тебя получилось?

— А как ты сам думаешь?

— Мне не больно. Дышится легко. Наверное, получилось.

— Тогда вставай и убедись, что это действительно так. Я пока пойду, приготовлю обед. Твоя чистая туника висит у воды на дереве. Там же и полотенце. Тебе нужно искупаться, Фаон. На теле «настоящего» мужчины не должно быть излишеств: я сейчас говорю о грязи!

Когда женщина ушла, Фаон ощупал руки и ноги. С опаской, помня удар о дерево, дотронулся до головы. Крови нигде не было. Он облегченно вздохнул и осторожно поднялся. Немного помедлил и пошел к реке. Идти было легко. Около воды он увидел тонкое деревце, на котором висела его туника, и заторопился к нему. Там же обнаружилось полотенце и кусок душистого мыла.

В этот раз Фаон не стал бороться за «равноправие», и говорить, что это мыло не его, а снял измазанную грязью одежду и полез в воду. Вода была прохладной. Юноша тщательно искупался. Он намыливался несколько раз. Локти и колени щипало, но он не обращал на это внимания. Ощутив себя абсолютно чистым, он вылез из воды, вытерся полотенцем и надел новую тунику. Старую одежду он сложил, не зная, как с ней поступить. Не стирать же ее прямо сейчас?

Фаон нашел женщину недалеко от того места, где купался. Комда сидела около небольшого костра и мешала ложкой в котелке. Не поворачивая головы, она сказала:

— Готовлю «праздничный» обед. Дать тебе зеркало?

— Дать.

Женщина протянула ему небольшую коробочку.

— Нажми на середину. Туда, где выемка.

Коробочка в руках у Фаона щелкнула, и он увидел свое лицо. Лицо было обыкновенным. Таким, как всегда. Необычной была шишка у него на лбу. Она была вызывающе огромной и ярко-фиолетовой.

— Мне тоже она понравилась. Просто художественный шедевр. Я говорю о насыщенности цвета и размере…

Фаон усмехнулся:

— Поэтому ты и предложила мне зеркало?

— Хотела, чтобы ты тоже получил удовольствие, разглядывая такую «красоту».

— Ты права. Посмотреть действительно есть на что. Это от удара о дерево?

— Да. Я ведь сказала тебе: «держись», а ты стал размахивать руками…

— Мне показалось, что какое-то насекомое летает рядом…

— Будем считать это достойным оправданием. Если насмотрелся на себя, закрой зеркало и дай мне тарелку. Обед готов!

Фаон поймал себя на том, что улыбается. Впервые за последнее время он с удовольствием поел. Это было не «перекусывание», а «настоящий» горячий обед. Он видел, что и Комда находится в хорошем расположении духа. Юноша решил воспользоваться этим, и приступил к расспросам. Начал он осторожно и издалека:

— Ты говорила, что Эзили связала наши энергии. Как она могла это сделать?

К его радости Комда не стала отмалчиваться. Она ответила:

— Очень просто для человека, который умеет манипулировать энергиями. Вспомни, Эзили должна была задавать тебе вопросы типа: «Мы всегда будем вместе?», «Ты не оставишь меня?», «Ты любишь меня?»

— Да, она так говорила.

— И ты ей всегда отвечал утвердительно. Иногда даже клялся, заверяя, что все так и будет.

— Да.

— Вот и ответ на твой вопрос. Каждый раз, когда ты соглашался с ней, связь между вами укреплялась. Твои утвердительные ответы накрепко привязывали тебя к ней.

— Так просто…

— Не совсем. Если не умеешь пользоваться энергиями, слова так и останутся просто словами. Твоя сестра умеет. Может быть, она делает это бессознательно, а может специально. У меня не было времени, чтобы разобраться в этом.

— А ты, Комда, откуда знаешь об этом?

— Я должна отвечать на этот вопрос? Это ведь очевидно. Я тоже умею обращаться с энергиями. Но не бойся, Фаон, — Комда улыбнулась, — я не буду требовать от тебя клятв в верности. Я стараюсь не манипулировать людьми. Кстати, если ты захочешь снова восстановить связь с Эзили, тебе нужно будет только утвердительно ответить на один из тех вопросов, о которых я упомянула раньше. Думаю, девочка снова воспользуется своей силой, чтобы подчинить тебя.

— Зачем? Я ведь и так люблю ее!

— Чтобы упрочить свое положение, обезопасить себя. Она ведь тоже любит тебя и боится потерять.

Фаон задумчиво смотрел прямо перед собой. Он получил исчерпывающий ответ на свой вопрос, и даже немного узнал о самой Комде. Слова женщины многое объяснили, но не стали для него откровением. Но не потому, что он сразу слепо поверил ей. Просто Фаон любил читать и прочел большую часть книг в библиотеке Мелдиана. Причем начал он с верхних полок, на которых хранились старинные и редкие издания.

В них говорилось о том, что обычному человеку было трудно себе даже представить. В том числе и об обращении с энергиями. Фаон даже провел определенные тесты, руководствуясь этими книгами. Ответы разочаровали его. У него не оказалось таких способностей, а у Эзили, значит, были…

Фаон перестал размышлять, вздрогнул, словно очнулся, и посмотрел на Комду. Она тоже смотрела на него. Фаону показалось, что в ее глазах был интерес. Юноша подумал, что Эзили была права и в другом. В том, что Комда удивительно красивая. По крайней мере, он никогда не видел таких красивых женщин. Даже на картинках в книгах из библиотеки учителя. Женщина с улыбкой сказала:

— Я готовила обед, а ты моешь посуду. Потом будем перебираться через реку.

Фаон потухшим голосом произнес:

— Я не умею плавать…

— Это не понадобится. Мелдиан сказал, что где-то здесь он спрятал лодку. Пойду, поищу ее. Грести, надеюсь, ты умеешь? Нет? А разве об этом не было написано в книгах, которые ты читал? — Фаону послышалась в ее словах насмешка. — Что ж, тогда придется приступить сразу к практическим занятиям…

Глава 8

Каким огромным городом оказалась Амбика, столица Лефкады! Огромным и красивым. Фаон пришел в полный восторг, когда увидел его. Город стоял на берегу спокойной полноводной реки. Позади возвышались горы, покрытые серебристыми снегами. Казалось, что Амбику венчает корона, дарованная городу самой природой. Юноша тут же перестал сожалеть, что они потратили около двух недель на переход от Олодумара до этого города. По решению Комды, путешественники шли лесами, оставляя в стороне поселения и небольшие города. Фаон несколько раз спрашивал ее о цели путешествия, но Комда отмалчивалась или отвечала, что «они идут в Амбику, потому что так хотел Мелдиан». За время совместного путешествия юноша понял, что Комда очень упряма, и пытаться узнать у нее то, чего она не хочет говорить, просто бесполезная трата времени. Чем больше они сближались, становясь друзьями, тем сильнее отдалялись как мужчина и женщина.

Комда считала Фаона ребенком и его попытки доказать собственную «взрослость» только смешили ее. Сегодня, с самого утра женщина была очень серьезной. Она закуталась в плащ и спрятала свои длинные волнистые волосы под платком. Юноша тут же заметил это и поспешил спросить:

— Что случилось? Ты чего-то опасаешься?

— Нет. Это просто предосторожность. У меня такая внешность, что люди запоминают меня, встретив даже один раз. Хочу этого избежать. «Она права. Её лицо невозможно забыть. А глаза…»

— Ты тоже надень плащ, Фаон. Чем меньше мы привлечем к себе внимания, тем лучше…

Юноша покорно полез в мешок за плащом.

— Что мы будем делать в городе?

— В основном — слушать и наблюдать. Если узнаешь о чем-то необычном, сразу скажи мне. Ты понял меня, Фаон?

— Прекрасно. Ты очень хорошо объясняешь.

Комда усмехнулась, но больше ничего не сказала.

Путешественники перешли реку по ажурному, словно сплетенному из лучей света мосту, и вступили в Амбику. Вблизи город оказался еще красивее, чем с того места, откуда они разглядывали его несколько минут назад. Высокие каменные дома, напоминающие дворцы, стояли далеко друг от друга, окруженные садами и аккуратно подстриженными лужайками. Улицы были вымощены широкими бело-серыми плитами.

Фаон громко восхищался всем увиденным. Одно дело читать книги, а другое – видеть наяву такую совершенную красоту. Комда разделяла его восторги. Но не только. Она замечала то, чего не видел юноша. Руку Мелдиана. Замысел Хранителя читался в каждом здании, в каждой улице и даже в каждом камне, устилающем мостовую. И этот замысел не остался просто красивой мечтой. Он воплотился в удивительный город. Пожалуй, в один из самых красивых городов, когда— либо виденных Комдой.

Белоснежные купола дворцов сверкали в лучах двух солнц, золотистые деревья играли листвой, как ребятишки блестящими монетками — и над всей этой сказочной красотой простиралось бескрайнее изумрудное небо. Теперь Комда лучше понимала тревогу Мелдиана. Невозможно было представить, что такая красота может быть уничтожена. Даже сама мысль об этом казалась кощунственной.

Людей на улицах города было мало. Причин этому могло быть много, но какая из них окажется верной, Комда не знала. К тому же все, кого они встречали, смотрели на них с искренним удивлением, и даже провожали путешественников взглядами. Женщина остановилась:

— Здесь что-то не так.

— Что?

— Должна существовать причина такого странного поведения горожан.

— И что ты собираешься делать?

— Пока не знаю.

— А я знаю. Нужно просто спросить!

Комда не успела ответить, а Фаон уже бросился к ближайшему прохожему и схватил его за руку. Тот взвизгнул, вырвал у юноши свою руку и бросился бежать. Женщина проводила убегающего прохожего взглядом и вновь посмотрела на Фаона. Тот отыскивал глазами новую «жертву». Видимо, не обнаружив никого подходящего, он развернулся на месте и направился к ближайшему дому. Легко взбежав по ступенькам, юноша со всей силы забарабанил в дверь. «Зачем он так колотит? Ведь есть же колокольчик?» — удивленно подумала женщина.

События происходили так стремительно, что ей приходилось довольствоваться ролью наблюдателя. Высокая, украшенная изящными рисунками дверь распахнулась. То, что случилось потом, вынудило Комду на ходу принимать такие решения, которые она обычно долго и тщательно обдумывала.

Два молодца, чей рост и ширина плеч были примерно одинаковыми, сбили Фаона с ног. Они пинками столкнули его со ступенек на газон, где один из них, распластал юношу на траве, «для верности» сев ему на плечи. Второй, скользнув взглядом по улице, направился к Комде. Женщина поняла, что с ней сейчас поступят подобным образом. Она не стала ожидать, когда ее собьют с ног, а упала на колени сама. Комда уткнулась лицом в траву и замерла. Громкий голос, на высоких нотах срывавшийся на визг, прозвучал у нее прямо над головой:

— Поднимите этих оборванцев!

Комда почувствовала, как сильные руки поднимают ее над землей. Она специально закашлялась и придала своему лицу жалкое выражение. Единственное, чего она сейчас опасалась – это реакции Фаона. Она медленно повернулась к нему и улыбнулась. Этот взгляд и улыбка подействовали на юношу самым невероятным образом. Фаон застыл, приоткрыв рот и выпучив глаза. «Вот и хорошо. Постой и подумай. Ты уже наделал достаточно глупостей» — с каким-то мстительным удовольствием подумала Комда. Она отвела глаза от Фаона и подняла их на того, кто только что приказал поднять их. Судя по интонации, именно он был здесь главным.

На верхней ступеньке белоснежной лестницы стоял невысокий толстый человек. Его лицо было рыхлым и таким розовым, как будто он только что вышел из бани. Волос на голове почти не было, а те, что были, обвивали лоб узким черным кольцом. Комда догадалась, что это кабас. За время путешествия она наизусть выучила описания каждой расы, населяющей Лефкаду. Что ж, клан кабасов был не самым агрессивным из существующих. Значит, у нее был шанс договориться с ним, не прибегая к силе Хранителя. Женщина вырвалась из рук охранника и снова рухнула на колени:

— Пощадите нас, господин. Мой сын совершил необдуманный поступок! Я знаю, что он уже сожалеет о содеянном!

— Кто вы такие?

— Мы паломники. Пришли в Амбику с надеждой посетить храм Матхинари Справедливой, но заблудились в городе…

Кабас зашевелил носом, словно принюхиваясь к ее словам.

— Ты ловко врешь, старуха, но тебе не удастся меня обмануть! Ваша внешность слишком необычна…

«А вот и причина, по которой все прохожие шарахались от нас», — подумала Комда. Кабас еще раз дернул носом и стал спускаться по лестнице. Он подошел к Фаону, которому расторопные слуги тут же заломили руки за спину.

— Твой сын болен? Почему у него нет волос на голове?

— Он бреет их.

— Брить голову имеют право только жрецы. Но он не похож на парра. Цвет кожи не тот, глаза другие, — толстый кабас бесцеремонно ткнул пальцем в рот Фаону, — и зубы не такие, как у парров… Ты снова соврала мне, старуха!

— Она говорит правду! Я действительно брею голову! – это, наконец, столбняк отпустил Фаона, и он решил вмешаться в беседу.

Маленькие умные глаза кабаса посмотрели на юношу.

— Раз ты такой храбрый, что осмеливаешься возражать мне, отвечай: откуда вы родом?

— Мы родились в Западных горах.

— Очередная, еще более наглая ложь! Всем известно, что Западные горы населены одними пауками! Там никто не живет!

— А мы жили! – Фаон не заметил, что тоже перешел на крик.

Комда бросила на юношу такой взгляд, что тот поперхнулся. Он немного помолчал, а затем уже тихим и покорным голосом продолжил:

— Это правда…

Комда решила вмешаться:

— Мой сын не лжет, господин! Почему вы так суровы с нами? Мы не сделали ничего плохого... Прошу вас, пощадите нас! – и она расплакалась.

Её плечи вздрагивали, а седые волосы, выбившись из-под платка, доставали почти до самой травы. Комда ничего не видела, но слышала, как в толпе горожан, окруживших их, нарастает шум. Она даже смогла уловить отдельные фразы: «Нетт явно перегнул палку! Старуха и ее сын никому не причинили вреда! Бабалоа не понравится, что он так обращается с паломниками!» Громкий визгливый голос кабаса разом перекрыл весь шум:

— Я решил поступить в соответствии с заповедями! Я возьму старуху и ее сына в свой дом! Мне нужны работники.

И намного тише, так, что его услышали только Комда, Фаон и «молодцы», кабас добавил:

— Не думайте, что счастливо отделались и будете дальше продолжать дурачить доверчивых простаков. Я присмотрю за вами. Лично присмотрю.

Стоило им только оказаться в комнате, Фаон пошел в атаку:

— Комда, я не понимаю, как ты сделала ЭТО!

— Что ЭТО?

— Как ты стала старухой!

— Твоя глупость, Фаон, состарила меня в одно мгновение.

— Это не ответ!

— Другого не будет. И перестань так громко кричать. Нас услышат. Благодаря тебе мы теперь будем жить не на постоялом дворе, а в этом доме, где за нами будут постоянно следить. В следующий раз, если решишь сделать глупость, знай, исправлять ситуацию тебе придется самому. А сейчас иди и спроси у «благородного» кабаса, какая нам предстоит работа. У меня просто руки чешутся, так хочется что-нибудь сделать. Даже есть перехотелось.

Комда грустно усмехнулась, проводила глазами юношу до двери и только после этого приступила к осмотру комнаты. Помещение, в котором она находилась, было тесным и темным. Здесь стояли две кровати, шкаф и два стула. Стола не было вовсе. Женщина вздохнула. Снаружи дом казался большим и красивым, а внутри оказался другим: маленьким и мрачным. Но может, только эта комната была такой? Комда не стала гадать. Она начала разбирать вещи.

Первым делом женщина вытащила из рюкзака аптечку, мешочек с деньгами (несколько каменных шариков она небрежно бросила на кровать) и записи Мелдиана. Комда забралась на стул и заглянула на верхнюю полку шкафа. Кроме пыли там ничего не было. Это обрадовало женщину. Она сложила все вещи, которые достала из рюкзака, на полку и воткнула около них диод-искривитель. Это был маленький, с булавку, прибор, который искривлял пространство, делая вещи, которые находились в непосредственной близости от него невидимыми. На другой планете, где уровень цивилизации был выше, ее уловка бы не сработала, но здесь все должно было получится.

Комда была уверена, что ее вещи обязательно обыщут, а лезть в шкаф, скорее всего, не станут. Комда едва успела убрать стул, как дверь распахнулась. Фаон не вошел, а влетел в комнату. Следом за ним появился Нетт. Рядом с ним, возвышаясь почти на две головы, стоял один из «молодцов». Комда поняла, почему юноша появился в комнате так стремительно. Его просто грубо втолкнули. Удивительно, что он смог устоять на ногах.

— Почему твой сын шныряет по дому?

— Я послала его спросить, что нам делать дальше.

Маленькие глаза кабаса остановились на Комде. В них было столько высокомерия и какой— то неукротимой звериной злобы, что Комда засомневалась в характеристике, данной этой расе Мелдианом. Она чувствовала, что ее начинает раздражать поведение толстого кабаса, но она сдержалась. Её работа Хранителя требовала безмерного терпения и огромной выдержки. Комда глубоко вздохнула и опустила глаза. Пусть Нетт думает, что подавил ее своей силой. Никто лучше её не знал, что на каждую силу есть еще большая сила. Кабас решил, что если старуха прячет взгляд, значит, боится его, и снова заговорил:

— Я запрещаю вам выходить из этой комнаты без моего разрешения! Это понятно? — Комда и Фаон одновременно кивнули головами. – Работать будете на кухне. Есть там же. Если я увижу твоего сына, бесцельно слоняющегося по моему дому, я прикажу наказать его. Это тоже понятно? А сейчас я осмотрю ваши вещи. Мне не нужны неожиданности. Итч, посмотри, что у этих бродяг в рюкзаках!

Молодец рванулся с места, словно Нетт отпустил туго натянутый поводок. Он подскочил к рюкзаку Комды и вывалил его содержимое на пол. Так же он поступил и с вещами Фаона. Толстый кабас не побрезговал самолично осмотреть содержимое рюкзаков. К его разочарованию ничего ценного там не было. Это почему— то еще больше разозлило его. Он с ненавистью посмотрел на путешественников и тут увидел несколько каменных шариков, лежащих на кровати.

— Что это?

— Деньги.

— Откуда они у вас? Наверное, украли…

— Ну, что вы, господин… Это наши сбережения. Все, что у нас есть…

— Я забираю их!

— Но как же…

— Молчать! Вы должны мне за еду и постой, так что будем считать — вы внесли аванс. Остальное придется отработать. Можете приступать прямо сейчас!

Сразу после этих слов «гостеприимный» кабас направился к дверям. Итч последовал за ним. Когда дверь за ними захлопнулась, Фаон подошел к Комде. Юноша всмотрелся в ее постаревшее морщинистое лицо, словно пытаясь что-то отыскать в нем.

Он больше не задавал вопросов, зная, что не получит на них ответов. Он просто ждал. Женщина мягко улыбнулась. Фаон с облегчением вздохнул. Пусть она необъяснимо изменилась, ее глаза остались прежними: синими и бездонными. Он смотрел в них и видел ее прежней. Так неожиданным образом в Фаоне открылась способность видеть людей такими, какими они являются в действительности. Эта способность в будущем не раз заставляла трепетать его врагов. Сколько страданий она принесла Фаону, знал только он сам.

Поздно вечером, измученные и полуголодные путешественники вернулись в свою комнату. Юноша, не раздеваясь, упал на кровать и прошептал:

— Я понял смысл заповеди, о которой твердят все в этом доме. Он гласит: «работай, пока не сдохнешь».

Комда усмехнулась, но ничего не ответила. Она придвинула стул к шкафу, забралась на него и начала что-то искать на верхней полке. Фаон со своего места видел, что полка пуста.

Неожиданно в руках женщины появился небольшой мешочек. Она распустила завязки и вытряхнула на ладонь несколько круглых зеленоватых шариков. Фаон был в замешательстве. Комда вновь спрятала мешочек. Точнее, он просто исчез, растворившись в глубине полки. Затем женщина спрыгнула со стула, отодвинула его от шкафа и подошла к Фаону. Она присела рядом с ним на кровать и тихо заговорила:

— Мне нужно уйти, Фаон. Как ты понимаешь, я пришла сюда не для того, чтобы работать на кухне. Но сначала я хочу кое-что объяснить тебе. Точнее — не хочу, но мне придется это сделать.

Тихий голос женщины звучал совсем близко. Фаон слышал, как она вдыхает воздух, произнося очередную фразу. От ее тела исходило тепло. Юноша закрыл глаза. Если несколько минут назад, когда они только вернулись в комнату, можно было еще что-то рассмотреть, то сейчас стало совершенно темно.

— Ты умный… юноша, Фаон. Ты о многом догадываешься, многое подозреваешь. Я не могу тебе все рассказать… по ряду причин. Может быть, со временем ты узнаешь обо мне больше и перестанешь зря обижаться на меня. А пока… Я не совсем обычный человек. Конечно, не такой, как ты или Эзили, но тоже с определенными способностями. Например, я могу меняться. Трансформироваться. Сейчас я выгляжу как старуха. Я стала такой намеренно. Если бы я осталась прежней, у толстого кабаса было бы к нам намного больше вопросов.

— Я вижу, какая ты на самом деле. Твой образ проступает сквозь силуэт старухи…

Комда немного помолчала, а потом тихо продолжила:

— Просто ты знаешь, как я выгляжу и поэтому…

— Нет. Я вижу тебя. Это произошло сегодня днем, сразу после ухода Нетта, когда я заглянул в твои глаза.

— Странно. Никогда не встречала такой способности. Я же говорила, Фаон, что вы с сестрой очень необычные существа. Может быть, в тебе откроется еще что-то новое…

— Комда…

Его рука отыскала в темноте ладонь женщины и крепко сжала ее. Он ощущал нечто странное. Какую-то необъяснимую связь. Видимо, Комда чувствовала подобное, потому что не стала вытаскивать свою руку, а тихо продолжила:

— Я сейчас трансформируюсь и уйду. Мне нужно приглядеться к жителям Амбики. Мелдиан попросил меня об этом. Думаю, ночью никто не будет нас искать. Даже властолюбивым тиранам нужно отдыхать. Ты тоже спи. Сегодня был трудный день.

— Комда…

— Я скоро вернусь. — Её ладонь дрогнула в его руке, и женщина осторожно вытащила ее из пальцев юноши. – Отдыхай. Утром нас снова ждет кухня, если, конечно, Нетт не придумает чего-нибудь похуже.

— Хуже некуда.

— Зря ты так думаешь. Но посмотрим…

Он почувствовал, что женщина встала. Легкие шаги прошелестели по комнате, дверь приоткрылась, на секунду впустив свет в их темную комнату, и снова тихо закрылась. Фаон тоже закрыл глаза. Юноша чувствовал тепло, как будто Комда все еще сидела рядом с ним. Вместе с теплом пришла легкость. Ничто не тяготило его. Даже воспоминания об Эзили. Фаон улыбнулся. Темнота, которая сегодня была его другом, надежно спрятала эту счастливую улыбку.

Глава 9

Комда вышла из дома в образе Итча, добралась до ближайшего дерева и, спрятавшись за ним, трансформировалась в старуху. Во избежание неприятностей бродить по улицам ночного города все же лучше маленьким незаметным человеком, чем накачанным рослым кабасом.

Женщина решила пойти в ближайший постоялый двор и, прикинувшись путешественницей, понаблюдать за собравшимися там людьми. Но неожиданно Комда передумала. Она почувствовала неясный зов.

Легкий ветерок коснулся ее лица, поиграл прядью волос и стих. Женщина посмотрела по сторонам. Была ночь, но темно не было. Вселенная щедро наградила Лефкаду. Её освещали не только два солнца, но и две луны. Они были примерно одинакового размера и стояли на небе рядом. Сегодня было полнолуние. Свет лун был таким ярким, что дома и деревья отбрасывали тени.

Комда перестала оглядываться и прислушалась. Ветерок налетел снова. В этот раз он поиграл тканью ее туники, распушил волосы, а потом неожиданно толкнул в спину. Воздух пах влагой и… цветами. Комда не стала больше медлить. Она пошла в ту сторону, куда он звал ее. Женщина настолько погрузилась в себя, что почти не видела ничего вокруг. Она шла мимо высоких красивых домов, мимо ухоженных садов и лужаек. В домах было темно. Деревья стояли неподвижно. Легкий ветерок, который манил ее за собой, не шевелил ни один листик в их пышных кронах.

Зов становился все сильнее. Теперь он напоминал ей пение. Голос звучал у нее в голове, выводя красивую и немного грустную мелодию. Внезапно улица, по которой она шла закончилась, и Комда вышла к воде. Голос взлетел на целую октаву. Комда сразу поняла, что пришла туда, куда ее звали. Она находилась на берегу огромного озера искусственного происхождения. Несмотря на то, что берега давно укутала густая пушистая трава и низкий кустарник, первоначальная форма озера сохранилась. Оно было прямоугольным.

На другом берегу озера стоял прекрасный дворец. Он был построен на квадратном основании. Стены дворца были белыми и матово блестели, отражая свет. Высокие арочные окна по всему фасаду были спрятаны под замысловатыми и красивыми решетками. Все это белоснежно-резное великолепие венчал огромный купол. Несмотря на то, что дворец был очень велик, он казался невесомым и больше напоминал парящее над землей облако.

С четырех сторон дворца, по его периметру стояли высокие башни, которые тоже венчали купола. В свете двух лун дворец сверкал как жемчужина. Он отражался в спокойной воде, и, казалось, что второй, столь же прекрасный дворец находится в озере. Все вместе это напоминало старинную игральную карту. Вода в озере была черной и гладкой, как застывший лак. Комда посмотрела по сторонам. Моста нигде не было. Она немного помедлила, а потом ступила на воду. Вода немного прогнулась под ее ногой, но удержала женщину. Отражение храма мелко задрожало. Комда, восхищенная и зачарованная открывшимся перед ней видом, пошла вперед.

***

Бабалоа, главный жрец храма Матхинари, не спал. Несмотря на позднее время суток, он работал. Работа не была ему в тягость. К тому же он никогда не делил ее на «грязную», «чистую» или «престижную». Например, сейчас он мыл пол. Младшие жрецы еще днем вымыли его несколько раз, но Бабалоа был недоволен их работой, поэтому взялся за дело сам. Он подтянул повыше старую, местами порванную тунику, опустился на колени и принялся тщательно тереть мозаичный пол.

В храме было сумрачно. Жрец зажег не все свечи, а только те, что окружали богиню Матхинари. В колеблющемся свете свечей статуя богини казалась живой. Бабалоа, пораженный этим необычным ощущением, несколько раз останавливался и смотрел на богиню. Но ему не удалось застать ее врасплох. Статуя ни разу не пошевелилась. Жрец тер пол, бормоча себе под нос заповеди. В тишине храма они преображались в монотонную, немного грустную песню.

Бабалоа был очень стар. Пожалуй, только он еще помнил Учителя, который построил этот храм. В один из ярких солнечных дней в Амбике появился старик. Он долго бродил по городу, пока не остановился там, где сейчас находился храм. В те времена на этом месте располагался заросший сорняками пустырь. Бабалоа тогда был молодым и глупым парром. Он ничего не умел, и все свободное время просто слонялся по городу. От нечего делать он стал следить за незнакомцем. То, что случилось потом, заставило Бабалоа навсегда полюбить появившегося неизвестно откуда старика.

Учитель недолго бродил по пустырю один. Вскоре там появилось множество чужих и непохожих на жителей Амбики людей. Они прилетели на летающих шарах и приступили к работе. Работали люди день и ночь, не останавливаясь и не отдыхая ни минуты. Через месяц стало понятно, что они строят огромный дом. Бабалоа забыл обо всем на свете, так интересно ему было наблюдать за ними. Он перестал возвращаться домой, а жил в густых кустах недалеко от стройки. В этих кустах его и обнаружил Учитель. Парр думал, что тот прогонит его, но старик предложил ему работать вместе со всеми. Бабалоа с радостью согласился. Конечно, ему поручали простую и легкую работу, но в то время ему так не казалось. Каждый вечер он просто валился с ног от усталости. Он удивлялся, откуда у старого Учителя столько сил, ведь он не только руководил всеми этими людьми, но и трудился сам. Он делал статую. Балабоа каждый вечер приходил к нему в мастерскую и наблюдал за работой.

Ему нравилось смотреть, как из куска огромного бледно-розового мрамора появляется человек. Когда Учитель сделал голову, Бабалоа понял, что это женщина. Очень красивая женщина. Учитель сказал, что это богиня Матхинари Справедливая и что в честь нее он строит этот храм. К окончанию строительства храма статуя была готова. Её поставили внутри, у западной стены. Каждое утро лучи солнц проникали в храм и освещали богиню. Это было настолько красивое зрелище, что после установки статуи Бабалоа несколько месяцев подряд просыпался на заре, чтобы увидеть это.

Прошло много лет, но и сейчас он старался не отказывать себе в удовольствии. Созерцание пробуждающейся богини приносило в его душу радость, которая сохранялась там до самого вечера, исчезая только с наступлением ночи. Учитель научил Бабалоа не только работать, читать, писать, он сделал его главным жрецом храма Матхинари. Прежде чем исчезнуть навсегда, старый Учитель вручил Бабалоа небольшой ларец. Тот был миниатюрной копией храма, и в нем хранилось пять заповедей. Заповеди были написаны золотом на белых каменных плитах. Теперь они были закреплены на стене, позади статуи богини, и каждый пришедший в храм мог прочесть их. Как же это было давно…

Бабалоа отжал тряпку и отложил ее в сторону. Затем встал, поднял ведро и понес его к выходу. Он старался нести его аккуратно, чтобы ненароком не расплескать и не испачкать только что вымытый пол.

Парр собирался вылить грязную воду в специальную емкость, которую молодые жрецы завтра утром отвезут подальше от храма и там выльют. Бабалоа не терпел грязи не только в храме, но и перед ним. За последние годы ни одно ведро с грязной водой не было вылито на газон.

Старик медленно спустился со ступенек и повертел головой из стороны в сторону в поисках нужной емкости. Несмотря на возраст, он хорошо видел в темноте. Такое зрение досталось ему от далеких предков – парров. Иногда, когда его глаза сверкали в темноте храма и пугали поздних посетителей, он злился на свою особенность. Но в некоторых случаях, например, как сейчас, такой атавизм был удобен.

Его глаза спокойно скользнули по поверхности озера. И тут старик почувствовал, что задыхается. Ведро выпало из рук жреца, обдав его грязной волной. По озеру шел человек. Именно шел, а не плыл. Бабалоа замер, не понимая, что происходит. Его охватил ужас. Если бы не глубокая вера жреца в то, что богиня обязательно защитит его, он бы в панике убежал.

Вместо этого он заставил себя расслабиться, поднял упавшее ведро и задом стал отступать к храму. Тем временем человек пересек озеро и ступил на землю. Бабалоа теперь отчетливо видел, что это невысокая тщедушная старуха. Вроде бы бояться было нечего, но… Люди не могут ходить по воде. Жрец знал это совершенно точно. Он решил не обнаруживать себя, а понаблюдать, что старуха будет делать дальше. Бабалоа беззвучно поднялся по ступенькам и спрятался за выступом здания. Старуха, выйдя на берег, остановилась. Казалось, она внимательно разглядывает храм. Затем она вздохнула, движением головы отбросила с лица седые волосы и пошла вперед.

***

Комда пересекла озеро и остановилась. Огромный храм белоснежной горой стоял перед нею, загораживая полнеба. Было удивительно тихо. Ветерок, который привел ее сюда, исчез, как только она ступила на землю. Аромат цветов, наоборот, усилился. Женщина направилась к ступеням храма. Она была уверена, что там ее ждут. Что-то мягко коснулось ее обнаженной ноги. Она наклонилась и увидела цветок. Комда огляделась. Все пространство вокруг, за исключением газона перед входом, было покрыто цветами. Они были разных оттенков, от темно-фиолетового до белоснежного и формой напоминали орхидеи: самые прекрасные цветы ее погибшей родины. Она наклонилась и сорвала один из них. Цветок сломался так легко, словно сам хотел этого. Пока Комда дошла до входа, в ее руках появился большой букет. Цветы нежно пахли. Их лепестки дрожали в такт ее шагам.

Женщина легко поднялась по ступеням и вошла в храм. Внутри было сумрачно. Огромные колонны поддерживали свод. Изящная роспись украшала стены. Казалось, что внутреннюю часть храма оплели цветы, а потом застыли в один миг, превратившись в сложный растительный орнамент. Женщина пошла на свет. Он дрожал и мерцал далеко впереди. Её шаги будили неясные шорохи, которые тут же стихали, стоило ей пройти несколько метров. Комда опустила глаза, с восхищением разглядывая мозаичный пол. Ей показалось, что он еще немного влажный, как будто кто-то недавно мыл его…

Женщина разжала руки, и цветы душистым водопадом упали к ее ногам. Она стояла перед огромной статуей. Своей собственной статуей. Комда мгновенно все поняла. Она находилась в главном храме Амбики. В том самом, который построил Мелдиан. Так вот почему он не захотел ей говорить, на кого похожа Матхинари!

—Ах, Мелдиан, Мелдиан…

Комда развела руки в стороны. Все свечи, что находились в храме, вспыхнули. Стало светло, как днем. Теперь она могла хорошо рассмотреть статую богини. Если отбросить в сторону то, что это была ее точная копия, а приглядеться к деталям, многое становилось понятным. В частности, то, почему Мелдиан назвал богиню Матхинари Справедливая.

В правой руке статуя держала меч. Длинный и узкий, как две капли воды напоминающий собственный клинок Комды. Но рука с клинком не была поднята к бою. Она была опущена и чуть отведена назад. В левой руке женщина был полураспустившийся цветок. В ее позе чувствовалась расслабленность. Она не казалась грозной, хоть ее лицо было серьезным (слишком серьезным, по мнению Комды), а глаза пристально смотрели на стоящего перед ней человека.

Все Хранители, помимо умения воевать, любили искусство. А как же иначе? Чтобы создавать что-то новое, нужно чувствовать и понимать прекрасное во всех его проявлениях. Но каждый склонялся к чему-то своему. Комда, например, любила рисовать и играть на музыкальных инструментах. Что любил Мелдиан, она не знала, пока не увидела эту статую.

Старик был скульптором. Очень талантливым скульптором. Его стремление к красоте не знало границ. Почему он выбрал именно ее образ для создания богини, Комда не знала. Мелдиан был старше, следовательно, опытнее ее. Что он пытался ей объяснить, создав эту статую? Женщина задумалась. Она стояла перед изваянием богини, сложив на груди руки и закусив нижнюю губу. Чего старик хотел от нее, но побоялся попросить вслух?

В молчании прошло несколько минут. И тут она вспомнила его слова об обратимости процесса ассимиляции. Мелдиан говорил об этом несколько раз, и всегда в его голосе была печаль. Перед уходом она пообещала ему помочь, но сделала это больше по привычке, чем действительно собираясь что-то предпринять. Комда усмехнулась. Она поняла замысел старика. Что ж, в этом была определенная логика…

***

Бабалоа видел, что старуха вошла в храм. Он незаметно проскользнул за ней следом и спрятался за ближайшей колонной. Жрец был черен лицом и телом, а темная туника делала его абсолютно невидимым в сумраке храма. Он прижался к колонне и сосредоточил свое внимание на женщине.

Парр видел, как она тихо прошла через весь зал и остановилась перед статуей богини. Затем он услышал негромкий вскрик и одновременно с ним в храме вспыхнули свечи. Жрец зажмурился. Определенно, сегодняшней ночью происходило что-то странное! Старуха долго стояла перед мраморной статуей, а потом вдруг громко засмеялась и покачала головой. Что могло так развеселить ее? И тут Бабалоа второй раз за сегодняшнюю ночь испытал шок.

Старуха внезапно изменилась. Она превратилась в молодую женщину в точности такую же, как статуя Матхинари, на которую она так долго смотрела. Старый серый плащ упал с ее плеч, открыв длинные черные волосы. Темно-вишневая туника почти не скрывала красивого тела. Женщина поднесла к груди руки, сложив их вместе ладонями, и прикрыла глаза. Бабалоа проглотил слюну, чтобы смочить пересохшее горло. Он был взволнован. Но необычные вещи еще не закончились.

Меж пальцами женщины вспыхнул синий огонек. Он становился все ярче, пока, наконец, та не раскрыла сложенные вместе ладони. Тогда сияющий шар вылетел из них и завис в воздухе. Женщина заговорила. Она не кричала и не возвышала голос, но ее слова звучали так громко, что Бабалоа прикрыл уши руками.

— Я пришла в этот храм, чтобы сделать то, что должна. Даровать людям покой и уверенность. Но только тот, кто искренне верит и соблюдает все заповеди, получит его.

Женщина взмахнула рукой, и светящийся шарик взлетел под потолок. Он облетел вокруг статуи и замер над ее головой. Бабалоа почувствовал, как по залу заметался ветер. Он свистел по углам и теребил подол его туники. И тут шарик вспыхнул и взорвался. Вокруг головы богини образовалось светящееся облако из мельчайших искр.

— Каждый, кто придет ко мне с просьбой о помощи и с искренней верой в душе, будет вознагражден. Я подарю ему частицу себя. Пусть она мала, но ее хватит, чтобы сделать процесс ассимиляции необратимым!

Бабалоа почувствовал, что задыхается. В груди все сжалось и слезы потекли у него из глаз. Как долго он молил богиню об этом! Сколько часов простоял на коленях у ее изваяния! И вот случилось то, о чем он мечтал. Богиня посетила свой храм и сделала жителям Амбики великий подарок.

Старый жрец утирал слезы рукой, продолжая прятаться за колонной. Он так и не решился предстать перед богиней. Сквозь слезы он видел, как Матхинари подошла к своей статуе и положила на нее руку. Мельчайшие светящиеся искры, облаком кружившиеся над изваянием стали опускаться. Они падали на мраморное тело скульптуры и мгновенно впитывались в него, как вода в песок. Богиня держала руку на статуе до тех пор, пока все они не исчезли. Тогда она убрала ладонь и наклонилась за своим плащом.

В ту же минуту все свечи в храме потухли. Остались гореть только те, которые зажег Бабалоа. Богиня набросила на плечи плащ и в ту же секунду изменилась. Она вновь стала старухой с морщинистой кожей и спутанными седыми волосами. Затем она повернулась и пошла прочь. Проходя мимо колонны, за которой прятался главный жрец, женщина тихо произнесла:

— Только тот, кто исполняет заповеди и искренне верит в лучшее, достоин моего подарка. Остальных ждет падение в бездну. Никакие жертвы, принесенные другим богам, не помогут им и не спасут их. Жертвы лишь приблизят темные времена, которые уничтожат последнюю надежду…

Легкие шаги богини Матхинари растворились в тишине храма. Бабалоа упал на колени и прямо на полу, куском случайно подвернувшегося под руку камня стал записывать последние слова богини. Камень крошился в руках, оставляя за собой неровный след. Главный жрец не обращал на это внимания. Он торопился записать слова, пока не забыл их. Завтра утром он напишет их золотом на куске камня и повесит там, где висят заповеди. Предостережение богини должно быть у всех на виду. Оно заставит жителей Амбики задуматься…

Когда слова были записаны, Бабалоа поднял глаза и посмотрел на статую богини. Ему показалось, что в ней что-то изменилось. Главный жрец присмотрелся внимательней, и его душа возликовала. Богиня ушла, но оставила знак. Мраморная статуя теперь нежно улыбалась, глядя на него.

Глава 10

Теплая рука сжала плечо Фаона. Он вздрогнул и проснулся. Мелодичный женский голос произнес:

—Уже утро. Пора вставать.

Фаон повернулся, посмотрел на Комду и хриплым со сна голосом произнес:

—Ты спала?

—Немного.

Юноша тяжело вздохнул, но больше не стал ничего говорить. Вчера ночью Фаон долго ждал ее возвращения, но сказалась дневная усталость, и он незаметно для себя уснул.

Новый день оказался точной копией вчерашнего, с той только разницей, что они работали не полдня, а целый день. Фаон таскал воду, дрова, мешки с овощами и тяжелые корзины с фруктами. Комде досталась самая грязная работа, начиная от мытья посуды, которая имела странное свойство никогда не заканчиваться, до выгребания золы из печи. Вечером они едва передвигали ноги от усталости. Так продолжалось изо дня в день в течение месяца. И каждую ночь, когда Фаон падал на кровать и засыпал, женщина уходила в город.

Она возвращалась под утро и иногда даже не успевала поспать. Фаон замечал это и с каждым днем злился все больше. На себя, на нее, а особенно на Нетта, который сделал из них рабов. В один из вечеров он не сдержался и дал выход своему гневу:

—Этот Нетт просто свинья! Почему мы не можем уйти отсюда?

Комда отреагировала на его слова очень спокойно:

—Откуда ты знаешь про свиней?

—Читал в книге. Это такие жирные лысые животные вот с такими носами! – Фаон сжал руку в кулак и поднес ее к своему лицу.

Несмотря на усталость, женщина рассмеялась:

—Описание очень точное. Точнее некуда! Но все же, почему он свинья?

—Ты забыла, что я теперь вижу людей такими, какие они есть на самом деле? Этот толстый кабас похож на такое существо!

—А знаешь, ты прав, Фаон. Раса кабасов произошла именно от этих животных. Правда, это было очень давно…

—Как бы не так! Нетт, например, так и не стал человеком!

Комда с удивлением смотрела на разгневанного юношу. За последнее время он сильно изменился. «Тяжелая работа и сильные эмоции действуют на Фаона положительно. Он взрослеет не по дням, а по часам», — подумала она. Но ни смех женщины, ни ее согласие с его точкой зрения не успокоили разбушевавшегося Фаона. Он бродил по темной комнате из угла в угол, напоминая дикого зверя, запертого в тесной клетке. Внезапно он остановился, развернулся, подскочил к женщине и схватил ее за руки.

—Комда, скажи, что мне делать? Так больше не может продолжаться! Я вижу как ты устала. Я уже сто раз проклинал себя за ту глупость, из-за которой мы оказались в этом доме!

Комда попробовала освободить свои руки, но Фаон не отпустил их. Он продолжал говорить:

—Но все не так уж плохо, правда? Можно ведь найти какой-то выход? Давай уйдем отсюда! Поселимся на постоялом дворе. Я буду работать. Пусть это будет даже самый тяжелый труд, но там нам хотя бы будут платить! Да и кормить, думаю, будут намного лучше!

Комда чувствовала, как сильно юноша взволнован. Его эмоции перехлестывали через край. Она решила успокоить его:

—Ты прав, Фаон. И в отношении Нетта, и в том, что нам нужно уходить. Мы так и сделаем. Скоро в Амбике будет большой праздник. Люди соберутся со всех частей Лефкады. Мы воспользуемся суматохой и скроемся. Я присмотрела место, где можно остановиться. Дом стоит на окраине, но это даже хорошо. Мы сможем свободно передвигаться, не опасаясь, что нас разыщут головорезы Нетта. Нужно только подождать несколько дней. Ты понимаешь меня, Фаон? Всего лишь несколько дней…

Юноша поднял глаза.

—Хорошо. Только ты должна мне кое-что пообещать.

—Что?

—Сегодня ты никуда не пойдешь. Останешься здесь и выспишься.

—Но Фаон!

—Никаких «но»! Тебе нужно отдохнуть!

Комда поняла, что спорить бесполезно. Юноша был настроен очень решительно. Она придала лицу обреченное выражение и сказала:

—Слушаюсь, командир…

—Это еще не все! Стань прежней!

Увидев, что женщина отрицательно качает головой, Фаон ослабил давление и заговорил с просительными интонациями в голосе:

—Ну, пожалуйста! Хотя бы на минутку… Этот твой нынешний облик, просто жуткий!

Женщина улыбнулась. Фаон понял, что она выполнит его просьбу, и с жадностью всмотрелся в ее лицо. Он хотел собственными глазами увидеть, как это происходит. Еле заметная рябь прошла по лицу женщины, словно ветер скользнул по воде, и перед юношей появилась та Комда, которую он знал. Его руки отпустили ее ладони и нежно дотронулись до лица.

—Когда мы уйдем отсюда, ты по-прежнему останешься старухой?

—Нет.

—Вот и хорошо. Просто замечательно!

Она решила подколоть его:

—Все с тобой ясно, Фаон! Ты, как и все мужчины гонишься только за красивой оболочкой.

Юноша горячо возразил:

—Не правда! – потом на мгновение замешкался и с детской непосредственностью спросил:

—А разве плохо, если человек хорош не только внутри, но и красив внешне? Скажи, разве это плохо?

—Это хорошо.

—Я понял, ты просто насмехаешься надо мной!

Комда рассмеялась и осторожно убрала его руку от своего лица. Фаон не успел обидеться или возмутиться, потому что входная дверь распахнулась, и на пороге появился Нетт.

—Что здесь за крики? С кем ты только что разговаривал, Фаон?

Юноша закрыл собою Комду.

—Со своей матерью.

—Не лги мне! Голос, который тебе отвечал, был совсем другим!

—Тебе показалось, Нетт.

—Для тебя я не просто Нетт, а «господин Нетт»! Запомни это, мальчишка, раз и навсегда! Я вижу, что сегодня у вас было мало работы, раз вы продолжаете веселиться даже поздно вечером! Завтра я найду вам работу посложнее. Хватит бездельничать! Пришло время проучить вас! Я слишком долго был добрым! – и он с силой захлопнул дверь.

—Это он-то был добрым?!

—Успокойся, Фаон. Пожалуй, я сегодня действительно никуда не пойду. Мне не понравился этот визит. Кто знает, что он придумает завтра, чтобы еще больше усложнить нам жизнь… — Комда устало вздохнула и направилась к своей кровати. – Давай ложиться спать. В одном он действительно прав. Уже очень поздно.

Не снимая туники, женщина забралась в кровать и натянула одеяло почти до самой шеи. Фаон последовал ее примеру. Он лег, но еще долго не мог уснуть. А когда, наконец, заснул, то спал спокойно-спокойно, как в детстве. Ни тревожные мысли, ни глупые беспорядочные сны не беспокоили его. Юноша спал и улыбался. Этой ночью ангел хранил его.

Глава 11

События следующего дня были как обвал в горах. Непредсказуемые и ужасные по своим последствиям. Утром Комда никак не могла проснуться. Её организм привык к другому режиму и «лишний» сон не пошел ему на пользу. Женщина была вялой. Фаон, наоборот, был энергичным и довольным. Он хорошо выспался. К тому же вчера, впервые за все время знакомства, он общался с Комдой на равных. Это было так приятно и так тешило его самолюбие… Поэтому каждый из них приступил к работе с разным настроем. Нетт, как и обещал, «расширил» зону их деятельности. Теперь они работали не только на кухне. Фаон помимо обычной работы должен был очистить от мусора и листьев газон перед домом, а Комда помыть полы в зале приемов.

Юноша, загруженный работой, не заметил, как прошло полдня. Он сгреб мусор, лежавший на траве в три огромные кучи. Осталось только сложить их в сплетенные из прутьев корзины и отнести на задний двор. После этого можно было отправляться обедать. Фаон задержался, заканчивая работу, и пришел на кухню позже, чем обычно.

Все работники давно уже поели. Кухарка немного поворчала для порядка (он отвлекал ее от дел), но все же поставила перед ним тарелку с кашей. Увидев, как юноша уплетает свою порцию, она пожалела его и положила целый половник добавки. Фаон, заметив, что у нее сегодня хорошее настроение, решил поинтересоваться:

— А мама уже поела?

— Нет. Её до сих пор не было. Не знаю, что она думает о себе. Разве у меня есть время кормить каждого в отдельности?

— Я пойду, посмотрю, как у нее дела.

— И предупреди, что гора посуды уже ждет ее!

Фаон кивнул, быстро доел кашу и выскользнул из кухни. Маленький мальчишка-кабас, имени которого юноша не знал, а помнил только прозвище (все называли его Побегушка), сказал, где найти Комду. Юноша быстро взлетел по парадной лестнице и широко распахнул дверь в зал приемов. Он очень хотел увидеть Комду, пусть даже в облике старухи.

То, что предстало перед его глазами, ошеломило его. Он даже сразу не понял, что происходит. Комда сидела на полу в огромной луже воды. Её одежда была мокрой, а по лицу стекала мутная грязь. Рядом с ней стоял Нетт. В его маленьких глазках светилось удовольствие и насмешка. Он даже не думал скрывать их. Фаон почувствовал, как у него внезапно похолодели руки. Он сжал их в кулаки и спросил:

— Что случилось?

Толстый кабас спокойно ответил:

— Да вот решил преподать твоей матери урок. Уже обед, а она еще не закончила свою работу!

— Да этот огромный зал и десять человек не помоют за целый день!

Улыбка исчезла с лица кабаса. Он поджал губы и заорал на Фаона:

— Ты снова споришь со мной, мальчишка?!

Его нога поднялась и со всей силы ударила по ведру, в котором еще оставалась вода. Оставляя влажный след, оно покатилось в другой конец зала. И тут Фаон понял, почему Комда вся мокрая и почему на полу такая огромная лужа. Этот надменный негодяй посмел издеваться над ней! Кровь ударила Фаону в голову. Его охватило такое бешенство, которого он не ожидал от себя. Юноша подскочил к Нетту и со всей силы ударил его по лицу. Фаон услышал, как что-то хрустнуло, но это не остановило его. Он бил и бил толстого кабаса, не обращая внимания на его вопли и на крики Комды, которая просила его остановиться.

Он столько вынес за этот месяц, сколько не испытал за всю свою жизнь в доме Мелдиана. Он долго сдерживал себя и вот, наконец, его терпению пришел конец. До этого Фаон никогда не бил человека. Он даже не знал, что на это способен. А сейчас, дав волю своему гневу, он понял, что испытывает радость. Ему не хотелось останавливаться. Он бил Нетта до тех пор, пока на крики кабаса не прибежали телохранители и не оттащили его от своего господина.

Фаон сопротивлялся как дикий зверь. Он был в таком возбужденном состоянии, что не чувствовал ни пинков, ни ударов, которыми его награждали «молодцы» Нетта. Ему хотелось только одного: убить кабаса. Только после того, как его связали шнурами от занавесей, юноша немного успокоился. Точнее, он перестал сопротивляться, потому что не мог пошевелиться.

Тяжело дыша, Фаон повернул голову и посмотрел на Нетта. Тот стонал, утирая рукой кровь с лица. Юноша почувствовал удовольствие. Он все же смог поквитаться с кабасом за все унижения, с которыми столкнулся в этом доме. Затем его глаза с некоторым сожалением отвлеклись от созерцания избитого Нетта и попытались отыскать Комду. Женщина все еще сидела на полу. Её ладони закрывали лицо, а плечи вздрагивали. Фаон понял, что она плачет. Но почему? Ведь он поступил правильно! Этого негодяя давно надо было проучить! Все еще глядя на плачущую женщину, он словно издалека услышал голос Нетта:

—В подвал его! В колодки! А старуху выкинуть на улицу! Глаза бы мои ее не видели…

***

Комда медленно брела по улице. Женщине было совершенно безразлично, что о ней подумают прохожие. Она даже не умылась, а сменить мокрую тунику ей не позволили телохранители Нетта. Впрочем, как и забрать вещи, оставленные в комнате. Они старались как можно точнее исполнить приказ хозяина.

Комда вспоминала искаженное ненавистью лицо Фаона, его глаза, светившиеся жаждой убийства, и не могла поверить, что это был он. Еще несколько дней назад она не могла даже представить, что такое возможно. Фаон всегда казался ей ребенком. Милым, немного обидчивым, но не злым и совершенно не агрессивным. Какая же разрушающая сила находилась внутри него!

Комда тяжело вздохнула и потрясла головой, отгоняя ненужные мысли. Время выжидания и накопления информации прошло. Фаон этой жуткой дракой положил ему конец. Пришло время действовать. Ей не хватило всего нескольких дней, чтобы найти то, что она искала. Теперь придется отложить все дела и заняться Фаоном. Комда не могла допустить, чтобы кабас сгноил юношу в подвале.

Женщина остановилась и, словно проснувшись, посмотрела по сторонам. Она уже давно шла по улице, не замечая, куда идет. Её взгляд сразу изменился. Он стал холодным и решительным. Она немного постояла, обдумывая свои дальнейшие действия, а потом зашагала в сторону торговых рядов. За время своих ночных «вылазок» Комда не только нашла дом, в котором собиралась жить, ускользнув от Нетта, но и приобрела друзей. Она надеялась, что они помогут ей. Пользоваться силой Хранителя она по-прежнему не хотела.

***

Драуп волновался, хотя у него хватало выдержки не показывать это. Зато Хаара вся извелась. Она бродила по комнате и пыталась завязать разговор с каждым, кто там находился. Мужчины устали успокаивать ее и просто отмахивались от женщины, как от назойливой мухи. Старый толстый Ктур спасался от волнения тем, что тщательно протирал всю посуду, стоящую в шкафу за стойкой.

Снимая с полки очередную кружку, он случайно задел ситар и тот издал жалобный звук. Все, как по команде обернулись. Ктур пожал плечами, показывая, что он не виноват. Люди снова отвернулись. Еще несколько дней назад никто из присутствующих не мог себе даже представить, что будет так переживать из-за какой-то старухи. И тут дверь в комнату распахнулась. На пороге стояла Комда. Хаара разрыдалась и бросилась ей навстречу. Мужчины повели себя сдержаннее. Они просто привстали со своих мест. Драуп, оглядев грязную и мокрую женщину с ног до головы, коротко спросил:

— Что случилось?

— Неприятности.

— Это понятно. Какие?

Комда отстранила от себя Хаару и зашла в комнату. Она устало опустилась на стул, услужливо придвинутый ей Ктуром, и заговорила:

— Хозяин дома, в котором я живу, помните, я вам рассказывала, выгнал меня.

— Ну и что? Ты сама хотела уйти от него. Я давно предлагал тебе остаться у меня.

— Это еще не все. — Женщина подняла глаза и увидела еще с десяток глаз, которые вопросительно смотрели на нее. — Он посадил в подвал моего сына.

— У тебя есть сын? Ты ничего не рассказывала нам о нем…

— Просто не было повода. К тому же, как справедливо заметил Ктур, я собиралась уходить от Нетта и думала забрать Фаона с собой. Я бы познакомила вас с сыном через несколько дней, а теперь даже не знаю, что и делать.

Высокий, мускулистый Драуп, со скрежетом прокатив стул по полу, придвинул его ближе к Комде. Затем сел на него верхом, положил локти на спинку и сказал:

— Рассказывай, что у тебя случилось. Подробно.

— Даже не знаю, что сказать. С самого начала рассказывать будет долго, а если коротко, вы не поймете.

— Начинай с чего хочешь. Если нам не будет понятно, мы спросим.

Все остальные дружно закивали головами, соглашаясь со словами зербуса. Комда сложила руки в замок, уронила их на колени, вздохнула и начала говорить. Никто из собравшихся в комнате ни разу не перебил ее. Все слушали очень внимательно. Правда, Ктур несколько раз возмущенно вертел головой из стороны в сторону, да Хаара пару раз утерла слезы рукой. Когда женщина закончила, Драуп выразил общее мнение:

— Собирайся, Комда. Пойдем выручать твоего сына. ВСЕ пойдем.

Никто не возразил ему. Все засуетились, расставляя мебель. Зербус повернулся к Ктуру:

—Т ы останься. Ты стар, да и заведение держится только на тебе. Мы поговорим с Неттом сами. Ты лучше приготовь к нашему возвращению хороший ужин.

Такая длинная речь была подвигом для мужественного Драупа.

Комда помнила, как оказалась на этом постоялом дворе. Её привлек свет, который круглым пятном катался по земле перед входом. Она вошла и тут же поторопилась спрятаться в самом дальнем углу. Женщина стала приходить сюда каждую ночь и скоро поняла, что компания, которая здесь собирается, состоит из одних и тех же людей. Лидером был высокий мускулистый зербус по имени Драуп. Он обычно сидел в дальнем углу комнаты, лицом к двери и почти всегда молчал. У него были большие темные глаза и длинный с горбинкой нос. Жесткие черные волосы были стянуты в хвост на затылке. По лицу шли темные неровные полосы. Такие же полосы были у Драупа на теле. Комда заметила это, незаметно заглянув за ворот его туники. Эта странная пигментация была таким же атавизмом зербусов, как светящиеся в темноте глаза парров. Постепенно, поколение за поколением эти признаки, доставшиеся жителям Лефкады от предков, исчезали. У детей они проявлялись уже намного слабее, чем у взрослых, но все же еще существовали.

Вторым человеком, который постоянно находился на постоялом дворе, был Ктур. В этом не было ничего странного. Ведь он был хозяином этого заведения. Ктур был воллосом. Низкорослым, тучным, волосатым, с большими, как лопата руками. Как и всякий воллос, он тяготел к физическому труду. Комда не понимала, почему он решил стать трактирщиком. Коммерческая жилка в нем отсутствовала начисто. Новые посетители редко заходили в его заведение, а с постоянных клиентов воллос брал меньше или вообще обслуживал в кредит. С таким ведением хозяйства Ктур обязательно должен был разориться. Это был просто вопрос времени.

Еще два-три человека постоянно посещали трактир, но они не были настолько харизматичными, чтобы заинтересовать ее. Женщина остановила свое внимание на этом трактире потому, что здесь было относительно спокойно, но вместе с тем присутствовали почти все расы Лефкады. Таким образом, она могла наблюдать, не привлекая к себе внимания. Комда приходила сюда каждую ночь, устраивалась где—нибудь в уголке, брала тарелку похлебки, и не спеша поглощая горячую жижу, слушала разговоры и изучала посетителей.

В один из дней, ближе к рассвету, когда Комда собиралась уже уходить, появились новые гости. Это были две женщины. Одна молодая, с длинными заплетенными в косы каштановыми волосами, а другая постарше в темном плаще с глубоким, надвинутым на глаза капюшоном. Первая назвалась Бракти, а вторая Хаарой. Женщины принадлежали к народу нуфусов, с характерными, присущими только этой расе чертами. У них были большие навыкате светло—карие глаза и крупные бледно-розовые губы. Женщины были одеты бедно. Красавицами они тоже не были, но все мужчины в трактире тут же обратили на них внимание.

Голоса зазвучали громче. Каждый из присутствующих старался привлечь к себе внимание женщин. Те никак на это не отреагировали, а по примеру Комды постарались спрятаться в темном уголке. Она решила, что женщины выбрали этот постоялый двор только лишь потому, что здесь было мало посетителей. Они явно не хотели привлекать к себе внимание.

Хаара, устраиваясь за столом, достала из-за спины что-то затянутое в плотный полотняный чехол. Женщина аккуратно, словно ребенка, положила эту вещь на стол, и только потом повернулась к Ктуру.

— Мы бы хотели поужинать. Что у вас есть?

Старый воллос выбрался из-за стойки и, не спеша, направился к женщинам. Комда удивленно посмотрела на него. В этом не было никакого смысла, ведь ассортимент в трактире был постоянным и очень простым. Ктур мог просто прокричать его из-за стойки, как обычно и делал. Слова трактирщика поставили все на свои места.

— Что это вы положили на стол? Надеюсь, эта штука не опасна для меня и посетителей моего трактира?

Хаара замялась. Её рука потянулась к плотному чехлу, словно она пыталась защитить спрятанную в нем вещь. Её глаза с мольбой посмотрели на Ктура. Было видно, что она напугана, но все же у женщины хватило сил, чтобы ответить:

— Не волнуйтесь. Это совершенно безобидная вещь.

— Что там?

Хаара и Ктур одновременно повернулись на голос. Драуп смерил женщину спокойным взглядом своих черных глаз, и снова задал вопрос:

— Что там?

Женщины переглянулись. Они явно не хотели отвечать на вопрос, но в то же время понимали, что не ответить нельзя. В зербусе чувствовалась сила и власть. Если кто и имел право в этом заведении задавать подобные вопросы, то это был именно он. Хаара тяжело вздохнула и на правах старшей заговорила:

— Это просто инструмент для извлечения музыки.

— Покажи.

— Зачем? Я не обманываю вас. Это именно то, что я сказала.

— Я хочу посмотреть.

Ктур кашлянул и неожиданно поддержал Драупа.

— Доставай, детка, не бойся. Всем ведь интересно, что за штуку вы прячете в этом чехле!

Хаара сжалась и как загнанный в угол зверек уставилась на мужчин, собравшихся в комнате. Ее тело и лицо застыли. Двигались только глаза. В них читался такой страх, что обычно немногословный Драуп сжалился над ней и решил добавить еще несколько слов:

— Не бойся, женщина. Тебя никто не обидит. Покажи нам свой инструмент.

Хаара немного успокоилась и начала осторожно распускать застежки чехла. Её руки дрожали. Бракти заметила это и стала ей помогать. Вдвоем женщины извлекли из чехла темно—коричневый, напоминающий распиленный пополам плод, инструмент. У него был длинный, примерно в три раза превышающий длину резонатора гриф, на котором крепилось множество колок. Все посетили трактира встали со своих мест и столпились вокруг женщин. Драуп протянул руку и дотронулся пальцем до гладкой теплой поверхности инструмента.

— Ты говоришь, что из него можно извлекать звуки? Тогда сыграй. Мы послушаем.

— Я не могу.

— Почему?

— Не умею.

— Тогда пусть твоя подруга сыграет.

— Она тоже не умеет.

Левая бровь зербуса поползла вверх, изогнувшись в крутую дугу.

— Тогда зачем вы носите его с собой, раз не умеете играть? Чтобы дурачить людей?

— Ну что вы, господин… Мы никого не хотим обманывать. Этот инструмент часть истории нашей семьи. И он… священный!

— Большей чепухи я еще не слышал!

— Я все расскажу, только нам хотелось бы сначала поесть.

Зербус прекрасно понимал, что женщины тянут время, пытаясь избежать разговора. Это было простительно. Они просто еще не поняли, с кем столкнулись в этом старом, полупустом трактире. Он кивнул головой Ктуру и одновременно с этим посмотрел на молодого воллоса, родственника трактирщика. И тот, и другой поняли его без слов. Один направился к стойке за едой для женщин, а другой встал в дверях, чтобы не позволить им улизнуть из заведения.

Комда из своего угла с интересом следила за дальнейшим развитием событий. Она узнала вещь, лежащую на столе перед Хаарой. Это был ситар. Довольно редкий и сложный в использовании музыкальный инструмент. Ей, как и всем остальным, было интересно, каким образом он оказался на Лефкаде, да еще попал в руки двум женщинам—нуфусам. Пока Бракти и Хаара ели, мужчины хранили молчание. Но стоило им только закончить трапезу, как Драуп, который сегодня был на удивление многословным, спросил:

—Ну?

Ктур одной рукой подхватил пустые тарелки, а второй смахнул со стола на пол мелкий сор. Хаара придвинула к себе ситар, провела по его гладкой поверхности рукой и заговорила:

— Очень давно, когда мир только образовался, по нему ходил Учитель.

Один из самых нетерпеливых слушателей тут же перебил ее:

— Мы знаем эту легенду!

Хаара поджала нижнюю губу.

— Это не легенда. Так и было в действительности.

Желающих возразить ей не нашлось, поэтому женщина продолжила:

— В один из дней Учитель посетил нашу деревню. С ним был этот музыкальный инструмент.

Один из мужчин недоверчиво хмыкнул, но Драуп так взглянул на него, что тот предпочел промолчать.

— Учитель выбрал из нашей деревни только одну женщину. Её звали Свам. Он стал учить ее играть на этом инструменте. Скоро она достигла больших высот в этом искусстве.

— А при чем здесь ты, Хаара?

— Свам была моей прабабушкой. Я помню, как поздними вечерами, когда на небе зажигались звезды, она доставала этот инструмент и начинала играть. Соседи собирались целыми семьями, чтобы послушать ее. Даже ветер стихал, когда звучала музыка. Это было так прекрасно…

Выпуклые глаза женщины наполнились слезами. Казалось, что сейчас они прольются слезами, но женщина сдержала себя. Она несколько раз тихо шмыгнула носом и продолжила:

— Прабабушка обещала научить меня, но случилось непредвиденное. Она заболела. Наши лекари оказались несведущими в ее болезни, а Учитель, который (я уверена в этом) мог бы помочь ей, давно покинул нашу деревню. Свам сгорела за три дня, не оставив после себя учеников. С тех пор прошло уже много лет. У меня самой давно выросли дети, но никто так и не смог освоить этот инструмент.

— Зачем же ты носишь его с собой?

— Я надеюсь встретить Учителя. – Пресекая возможные насмешки собравшихся в комнате мужчин, Хаара решительно закончила:

— И я встречу его, во что бы то ни стало! Я верю в это! Если для этого не хватит моей жизни, то Бракти, моя младшая дочь, продолжит поиски. А когда мы разыщем его, то будем умолять научить нас играть! Я думаю, Учитель не откажет нам в этой скромной просьбе. Ведь он сам когда-то подарил Свам этот инструмент!

Что можно было сказать на эти слова? Половина из собравшихся вообще не верила в существование Учителя, но вера женщин внушала им невольное уважение. Ктур тихо произнес:

— Жаль, что мы не можем услышать, как он звучит…

В голове Комды что-то щелкнуло, как будто сложилась замысловатая головоломка. Она поднялась со своего места и сказала:

— Я умею играть на нем!

Множество голов развернулось к ней. Множество глаз уставилось на нее. Драуп смотрел так, как будто только сейчас увидел женщину.

— Мне показалось или ты действительно что-то сказала?

— Я сказала, что умею играть на ситаре.

После небольшой паузы вопросы горохом посыпались на нее. Комда не стала отвечать ни на один из них, а снова повторила:

— Я умею играть на ситаре.

Зербус Драуп первым пришел в себя. Он отодвинул рукой сбившихся в кучу мужчин, освобождая Комде дорогу к столу, и в своей немногословной манере заявил:

— Играй!

Комда спокойно подошла к столу и взяла в руки инструмент. Он был очень стар, но красив, как любая талантливо сделанная вещь. Заднюю часть резонатора украшали декоративные листья. Головки колок были выполнены в виде бутонов лотоса. Она знала, что это означает. Такая форма подтверждала высочайшее качество этого инструмента. Закончив беглый осмотр, Комда села на стул и начала настраивать ситар. Огромный Ктур придвинулся к Хааре и зашептал ей в самое ухо:

— Что она делает? Смотри, эта старуха сломает твой инструмент!

Комда сделала вид, что не слышит этого громоподобного шепота. Хаара спокойно ответила:

— Прабабушка делала точно так же.

Комда долго возилась с инструментом, ведь прошло много лет с тех пор, как его настраивали последний раз. Когда, по ее мнению, инструмент зазвучал как надо, она подняла глаза на Хаару и сказала:

— Нужен мизраб.

— Что это такое?

— Небольшая штучка, которая одевается на указательный палец.

Женщина закивала и махнула рукой Бракти. Та вытащила из складок своей туники маленький полотняный мешочек, развязала шнурки и вытряхнула на стол небольшое металлическое колечко. Комда молча надела его на палец. Её руки обняли инструмент. Она немного помедлила и тронула пальцами струны. Раздался дрожащий звук, словно инструмент заплакал. Мелодия была грустной, но удивительно завораживающей. Мужчины притихли, а на глазах Хаары снова появились слезы. Только теперь женщина позволила им заскользить по щекам. На смену медленным плачущим звукам пришли быстрые переборы. А затем ситар издал переливчатый звук, напоминающий журчание воды и смолк. Комда убрала руку и все одновременно вздохнули.

— Еще. Играй еще!

Комда заиграла снова. Звуки были то резкими и дробными, то плавными и мелодичными. Казалось, инструмент разговаривает с людьми на своем собственном языке. Языке плача и тоски. Когда Комда в очередной раз опустила правую руку, и инструмент затих, в глазах притихших слушателей была грусть. Казалось, что мелодия проникла в каждую душу и осталась там навсегда.

— Ты действительно умеешь играть на нем. Как ты назвала его?

— Ситар.

— Ты хорошо играешь на ситаре. Так же, как моя прабабушка.

Все остальные закивали головами, соглашаясь со словами женщины.

— Спасибо, Хаара.

Драуп молчал. Во-первых, потому что он не любил много говорить, а во—вторых, потому что пребывал в странном задумчивом состоянии. Все это время он внимательно наблюдал за старухой. Больше всего его удивило не то, что она может играть на этом старом, не виданном никем инструменте, а ее глаза. Они были и старыми, и молодыми одновременно. В них было нечто, чего он не мог объяснить словами. Драуп был уверен, что если что-то нельзя понять сразу, то нужно просто забыть об этом на какое-то время. Загадка раскроется сама. Поэтому сейчас он поступил в полном соответствии с этим принципом: отбросил беспокоившие его мысли и спросил:

— Как тебя зовут?

— Комда.

— Я уже несколько дней вижу тебя здесь. Ты кого-то ищешь?

— И да, и нет. Я пришла посетить храм Матхинари Справедливой.

— Так в чем же дело? Он всегда открыт для паломников!

— Я хочу сделать это во время праздника, а пока длится ожидание, работаю в доме Нетта.

Собравшиеся в комнате люди переглянулись.

— Ты выбрала плохое место для работы.

— Я уже поняла это.

— Если хочешь, можешь оставаться у меня. В доме есть свободные комнаты.

— Спасибо, Ктур. После праздника я так и сделаю.

Все снова замолчали. Но так продолжалось не долго. Хаара выразила всеобщее мнение, когда сказала:

— Комда, сыграй еще!

Всю ночь в старом заведении воллоса Ктура жалобно звучал ситар. Посетители слушали и не могли наслушаться. Как только он стихал, издав чудесный переливчатый звук, всем хотелось услышать его снова. Казалось, свежий ветер проник в дом. Он растревожил давно уснувшие души людей и заставил их жить той жизнью, от которой они давно отвыкли. Заставил их вспомнить о прошлом и задуматься о будущем. А, может, этого и хотел старый Мелдиан, когда дарил Свам свой инструмент? Никому не дано до конца постичь замысел Хранителя…

Глава 12

Комда шла к дому Нетта, испытывая знакомые, но немного позабытые ощущения. Несмотря на то, что рядом с ней шагало не более пяти человек, она чувствовала себя во главе большого отряда. Справа от нее шел зербус Драуп. Такой тип мужчин всегда нравился Комде. Они были немногословными, может быть, чуть холодноватыми в общении, но очень надежными.

Лефкада, по замыслу Мелдиана, создавалась как мирная планета. Но если бы здесь возникла ситуация, требующая наличия армии, из Драупа получился бы хороший воин. Сильный, смелый, умеющий принимать решения в критической ситуации… На своем корабле Комда назначала таких мужчин, как Драуп, командирами подразделений и еще ни разу не пожалела об этом.

Слева шла Хаара. После того, как Комда сыграла на ситаре, она навсегда покорила сердце этой женщины. Хаара не отходила от нее ни на шаг. Иногда это раздражало Комду, привыкшую к независимости, но она терпела постоянную опеку Хаары, потому что не хотела обижать ее. Остальные трое мужчин были родственниками Ктура. Они были примерно одного роста, возраста и чем-то похожи между собой. Когда впереди показался знакомый дом, Драуп спокойно сказал:

— Я войду первым.

Комда посмотрела на него и в ответ на свой взгляд услышала:

— Не волнуйся. Все будет хорошо.

Драуп, как когда-то Фаон, легко поднялся по лестнице и со всей силы стукнул кулаком в дверь. Она застонала под его ударом. Избиение двери было прервано появившимся на пороге Итчем. Не говоря ни слова, Драуп с размаху врезал ему в нижнюю челюсть. Кабас пошатнулся и рухнул на ступеньки. Комда не смогла сдержать улыбки. Такого мастерски выполненного апперкота она уже давно не видела. Драуп перешагнул через неподвижное тело и махнул остальным рукой.

— Поднимайтесь. Вместе мы быстрее отыщем Нетта.

Люди заторопились. Когда все оказались в доме, зербус продолжил отдавать приказы:

— Вы двое — наверх. Ты, Хаара — на кухню. Ты! — его палец ткнул в молодого воллоса, — стоишь на дверях. Если тот здоровяк на лестнице придет в себя, уложишь его отдохнуть еще раз. Никого не впускай и не выпускай из дома. Мы с тобой, Комда, пойдем в спальню к Нетту. Ты знаешь, где она находится?

Они обшарили весь дом, встретили Элча, которого Драуп тоже отправил в нокаут, но толстого кабаса так и не нашли. Между тем слуги сказали, что он никуда не отлучался. Что за загадка? Они стали осматривать дом во второй раз, когда Комда остановила Драупа:

— Давай спустимся в ту комнату, где я жила. Хочу забрать свои вещи.

Мужчина кивнул, и они направились к лестнице, ведущей в полуподвальное помещение. Комда распахнула дверь в комнату и удивленно замерла на пороге. Все ее вещи, а также вещи Фаона были высыпаны прямо на пол. Около этой разноцветной растрепанной кучи сидел Нетт. Они искали его повсюду, а он в это время копался в ее вещах!

— Ты что-то забыл в моих вещах, Нетт?

Кабас даже подпрыгнул на месте.

— Как ты здесь оказалась, старуха?

— Пришла за своим сыном, а потом вспомнила, что ты выбросил меня на улицу без вещей, и решила забрать их тоже.

— Убирайся!

— Так не пойдет, Нетт! Отдай женщине ее вещи! — это Драуп решил вмешаться в разговор.

— С чего ты решил, зербус, что меня интересует твое мнение? Пошел вон! Эй, Итч, Элч, выбросите их отсюда!

— Не кричи! Твои телохранители не помогут тебе. Они сейчас отдыхают и не слышат тебя.

Обычно розовое лицо кабаса позеленело от злости. Он зашипел:

— Ты за все поплатишься! ВЫ за все поплатитесь!

Спокойный женский голос остановил и шипящего Нетта, и начинающего злиться зербуса:

— Драуп, выйди, пожалуйста, из комнаты. Я хочу поговорить с Неттом наедине.

И в точности повторив его слова, сказанные на пороге дома, Комда добавила:

— Не волнуйся. Все будет хорошо.

С сомнением на лице зербус вышел из комнаты. Он остановился на пороге, чуть помедлил и, решив, что подслушивать нехорошо, отошел подальше.

Как только за Драупом закрылась дверь, Комда повернулась к Нетту. Тот снова стал красным. Его ручки сжались в кулаки, а в глазах появилась привычная злоба. Она начала издалека:

— Скажи, Нетт, когда ты последний раз был в храме Матхинари?

Кабас фыркнул и презрительно сжал губы. Комда продолжила говорить, как ни в чем не бывало:

— Пусть это было очень давно, но ты должен был заметить в храме каменные таблички с надписями. Они висят за статуей богини.

— Да, старуха, я видел их! Ну и что?

— Мне кажется, что ты не выполняешь начертанные на них заповеди. Причем не только какую-то одну, а все сразу. Это может не понравиться богине.

— Если ей что-то не нравится, то пусть она сама скажет мне об этом!

— Хорошо, Нетт.

Комда немного склонила лицо, словно разглядывая что-то на полу, а когда подняла его вновь, Нетт завизжал от ужаса. Перед ним стояла сама богиня Матхинари. Она была в старой дорожной одежде, уставшая и немного грустная, но это была ОНА. Нетт рухнул на колени.

— Ты хотел услышать меня?

Даже голос Комды изменился. Он перестал дребезжать, а зазвучал плавно и красиво, как музыка. Толстый кабас почувствовал, как от этого голоса вздрогнула его уснувшая душа и застонала от ужаса. Кто же мог знать, что эта старуха, которая жила в его доме и над которой он постоянно издевался, была сама богиня Матхинари?

— Почему ты так удивлен, Нетт? Ты не верил в меня?

Кабас упал на пол и прошептал:

— Я думал, что рассказы о богине просто выдумка. Своего рода утешение для бедных и слабых…

— Как видишь, ты ошибался.

Комда подняла руку, и рюкзаки, словно по команде, поднялись с пола. На глазах изумленного Нетта вещи стали заползать в них. Тяжелый стул скользнул из угла комнаты к шкафу. Комда встала на стул и дотронулась рукой до верхней полки шкафа. На ней появились вещи. Это были какие-то бумаги, отливающие серебром коробочки и… мешочек с деньгами. Они следом за другими вещами отправились в рюкзак.

— Где ключи от подвала?

— У меня их нет…

— Продолжаешь лгать своей богине?

Нетт мелко затрясся, собираясь сознаться в обмане, но было уже поздно. Ключи зашевелись у него в потайном кармане и, как живые, стали выползать из него. Комда перевернула руку ладонью вверх и связка ключей, скользнув по воздуху, легла в ее ладонь.

— Я долго думала, Нетт, но теперь у меня нет сомнений на твой счет. Ты недостоин быть человеком. Я лишаю тебя своей милости.

— Не-е-е-т!!!

Толстый кабас закричал так громко, что его вопль сквозь закрытое окно вылетел на улицу. Он заметался от одного здания к другому, но, в конце концов, ослабел и стих. Нетт тоже молчал. Он лежал на полу и плакал. Комда равнодушно взглянула на него и изменилась. Она вновь стала старухой. Женщина сделала это вовремя, потому что дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился Драуп. Он удивленно посмотрел сначала на аккуратно собранные рюкзаки, потом на рыдающего Нетта, и только потом на Комду. Женщина, как ни в чем не бывало, улыбнулась зербусу и помахала в воздухе связкой ключей.

— Они от подвала. Идем за Фаоном!

***

Единственное, чего сейчас хотелось Фаону – это пить. Уже несколько часов он полувисел-полустоял, прикованный цепями к стене. Иногда юноша закрывал глаза, просто потому, что уставал смотреть на темные каменные стены. Спать он не хотел. Боль, которую он испытывал, можно было терпеть, а вот жажду… Громкий звук поворачиваемого в замке ключа заставил юношу поднять голову. В комнате появился высокий темноволосый человек со странными полосами на лице. Он критически оглядел Фаона и протянул:

— Да-а, основательный народ эти кабасы… Ко всему подходят с душой. Заходи, Комда, он здесь.

В дверях мелькнула еще одна тень и появилась Комда. Она увидела Фаона, но вместо того, чтобы улыбнуться ему, нахмурилась. Между тем незнакомый мужчина подошел к юноше и стал расстегивать железные браслеты кандалов.

— Хорошо тебя отделали, парень. Наверное, Итч постарался?

Фаон кивнул головой.

— Но и ты не промах. Я видел лицо Нетта. Это, как я догадываюсь, твоих рук дело?

Фаон еще раз кивнул. Он смотрел на Комду и не понимал, что происходит. Как она здесь оказалась? Кто этот мужчина? Где Нетт и его «молодцы»? Комда, как всегда, ответила на его вопросы раньше, чем он успел их задать.

— Это Драуп. Он зербус. Мы познакомились около месяца назад. Он пришел со мной, чтобы помочь тебе. О Нетте не беспокойся. Он больше не опасен для нас. Так же, как и его телохранители.

Фаон недоверчиво смотрел на нее, а Комда думала: «Мелдиан предложил мне Фаона в помощники, чтобы тот лучше узнал жизнь. Боюсь, учеба протекает слишком стремительно. Старик не похвалит меня, если я верну ему его ученика в таком состоянии…» Женщина почувствовала угрызения совести. Она быстро подошла к Фаону и в порыве сострадания погладила его по голове. Юноша сердито насупился, а Драуп сказал:

— Что ты делаешь, Комда? Он уже не ребенок. Он мужчина.

И тут же повернувшись к Фаону, добавил:

— Для матери мы всегда дети. Даже когда становимся взрослыми.

Фаон ничего не ответил. Он отвернулся и смотрел в сторону до тех пор, пока зербус не расстегнул последний наручник. Он не хотел, чтобы Комда заметила, как ему больно и еще раз при Драупе пожалела бы его.

Фаон плохо помнил, как шел по улице. Он пришел в себя только когда оказался в каком-то старом доме. У дверей стоял огромный мужчина с волосатыми руками. Он бурно обрадовался появлению юноши и замолчал только после предостерегающих слов Драупа. Зербус почти на себе затащил его в комнату и положил на кровать. Следующим куском воспоминаний было появление Комды. Когда она вошла, для Фаона так и осталось загадкой. Женщина неслышно двигалась по комнате, доставая из рюкзаков вещи. Взгляд Фаона задержался на плоской серебристой коробочке, которую женщина поставила на стол. Она почему-то манила Фаона. Он просто не мог отвести от коробочки глаз.

Комда разложила вещи, затем подошла к нему, потрогала лоб и зачем-то подержала за руку. После этого, к радости Фаона, она подошла к столу и взяла в руки необычную коробочку. Женщина нажала несколько кнопок на ее боковой поверхности, и та открылась. Фаон напрягся, ожидая увидеть что-то необычное. Так и случилось. Женщина достала небольшой плоский предмет и несколько маленьких сосудов, наполненных жидкостью. Юноша наблюдал за ее руками, чувствуя, что у него начинает кружиться голова. Комда что-то сказала ему, но он не понял, что именно. Мысли в его голове путались. Фаон закрыл глаза. Резкая боль в плече заставила его вздрогнуть. Он открыл глаза и увидел Комду. Она поднесла плоскую серебристую вещь к его плечу, и Фаон снова почувствовал резкую боль. Юноша застонал:

— Терпи. Нужно сделать еще несколько уколов. Потом тебе станет лучше.

Фаон сжал зубы. Холодная гладкая поверхность загадочного предмета снова прижалась к его плечу, и он почувствовал боль. Последним воспоминанием для него стали слова Комды:

— Спи, Фаон.

Её рука осторожно дотронулась до его щеки. Они были в комнате одни, поэтому Фаон мог позволить себе улыбнуться. Комда посмотрела на его измученную улыбку и сделала то, что никогда бы не совершила, будь юноше хоть немного лучше. Она наклонилась и поцеловала его. Фаон вздрогнул, как будто она снова уколола его. Затуманенные изумрудные глаза попытались сфокусироваться на ее лице, но Комда снова произнесла: «Спи» и юноша уснул.

Глава 13

Фаон проснулся только на следующее утро. Первым делом юноша открыл глаза. Точнее, правый глаз. Левый не открывался. Сквозь неплотно прикрытые ставни пробивался свет. Он яркой полосой желтел на стене. Фаон проводил его взглядом. В углу комнаты стояло огромное зеркало. Луч из последних сил добрался до него и, преломившись о срез стекла, рассыпался по полу разноцветной радугой. Юноша осторожно перевернулся и глубоко вздохнул.

Воздух был пропитан ароматом цветов. Сначала Фаон подумал, что этот запах принадлежит Комде, но спустя мгновение понял, что ошибся. Аромат был терпким и очень знакомым. Он помнил его с детства. От Комды пахло совсем по-другому. Юноша осторожно пошевелился. Больно не было. Тогда Фаон отбросил в сторону тонкое одеяло и встал с кровати. Маленькими шажками он направился к зеркалу.

Собственное отражение не порадовало его. Левый глаз опух и закрылся. Губы были покрыты коркой засохшей крови, которая не давала им шевелиться. По всему телу пятнами проступали синяки. «Это все Итч, будь он неладен! Это он избивал меня в подвале, пока второй телохранитель приковывал к стене… Ну, ничего! Если мы встретимся, я ему все припомню!»

Туника, которая все еще была на нем, выглядела не менее ужасно, чем он сам. Порванная, грязная, заляпанная кровью… Фаон расправил ее и посмотрел по сторонам. Кровать Комды в противоположном углу комнаты была аккуратно заправлена. На столе стояла широкая миска и кувшин. Около них лежало сложенное полотенце. Чистая туника висела на стуле рядом с его кроватью. Фаон почувствовал, как его настроение начало улучшаться. Более уверенно и уже не опасаясь, что станет больно, он подошел к столу.

Прекрасно! Кувшин был полон воды! Юноша развязал тунику, позволил ей упасть на пол и брезгливо отбросил ногой в сторону. Затем налил в миску немного воды и стал умываться. В дверь громко стукнули. Юноша вздрогнул от неожиданности. Одеваться времени не было. Он видел, как дверь в комнату медленно открывается. Не раздумывая, Фаон совершил один из самых красивых прыжков в своей жизни. Он перемахнул через стол и спрятался за ним.

Дверь открылась и на пороге появилась молодая девушка. У нее были большие карие глаза и пухлые розовые губы. Девушка тихо вскрикнула, увидев Фаона, и прикрыла ладонью глаза. Второй рукой она зачем-то закрыла рот. Слова, которые девушка после этого произнесла, прозвучали настолько тихо, что Фаон ничего не расслышал. Ему пришлось спросить:

— Кто вы такая? Чего вы хотите от меня?

— Меня зовут Бракти. Мама послала меня посмотреть: проснулись вы или нет…

— Где Комда?

— Она внизу. Разговаривает с Драупом.

Фаон чувствовал себя очень неловко. Бракти появилась не вовремя. Он был абсолютно голым. Его старая одежда валялась далеко от него, у дальней стены комнаты, а сам Фаон пытался спрятаться за столом. Это было весьма сомнительное укрытие… По его лицу стекала вода вперемешку с кровью и яркими каплями падала на пол. Юноша попытался выразить свое состояние словами:

— Бракти, я хотел бы… Вы не могли бы…

Как ни странно, девушка поняла его. Она сделала шаг назад, потом еще один и стала медленно закрывать дверь. Фаон облегченно вздохнул и выпрямился во весь рост. В эту же секунду дверь распахнулась снова. Юноше пришлось опять спрятаться за столом. Бракти просунула голову в образовавшуюся щель и спросила:

— Может быть, вам что-то нужно?

— Воду.

— Хорошо. Я сейчас принесу.

— Оставьте кувшин за дверью. Я возьму его сам.

Все слова были сказаны, но девушка не собиралась закрывать дверь. Она убрала руку, которой прикрывала глаза и теперь откровенно разглядывала Фаона. Юноша почувствовал, что краснеет. Он махнул на нее рукой, словно Бракти была не человеком, а мухой. Девушка улыбнулась. Фаон не знал, что нужно сделать, чтобы она перестала смотреть на него и ушла. Неожиданно громкий голос заставил Фаона вздрогнуть и мгновенно стер улыбку с лица девушки:

— Бракти, где ты?

— Я здесь!

Деревянная лестница скрипнула несколько раз и в дверях появилась немолодая женщина. Она с улыбкой взглянула на Фаона и произнесла:

— Меня зовут Хаара. Бракти моя дочь.

Она повернулась к девушке и сердито сказала:

— Ты что, не видишь, что смущаешь юношу? Я послала тебя посмотреть, проснулся он или нет, а ты вместо этого мешаешь ему умываться!

После этих слов дверь в комнату, наконец, закрылась. Фаон облегченно вздохнул, и хотел уже покинуть свое укрытие, но замешкался. И правильно сделал, потому что дверь снова приоткрылась, и оттуда послышалось:

— Когда умоешься, спускайся вниз, Фаон. Мы ждем тебя!

Юноша истратил всю воду в кувшинах, пытаясь привести себя в порядок. Огромное зеркало на стене, словно издеваясь, с удовольствием демонстрировало ему, насколько тщетны все его усилия. В конце концов, Фаон отвернулся от своего отражения, надел чистую тунику и вышел из комнаты.

Появление Фаона было встречено шумом и аплодисментами. Еще несколько недель назад это смутило бы его. Юноша попытался бы скрыться, чтобы избежать такого пристального внимания. Сегодня уже немного другой Фаон помахал всем рукой и направился к столику, за которым сидела Комда.

Бракти не обманула его. Женщина действительно разговаривала с Драупом. Фаон запомнил этого высокого худощавого мужчину. Это он снял с него цепи в подвале, а потом тащил на себе через весь город. Но в душе Фаона не было чувства благодарности. Он чувствовал лишь обиду и раздражение. Ему казалось, что Комда сидит слишком близко к этому зербусу. Их головы почти соприкасались. Фаон не подумал о том, что для столь тесного общения может существовать объективная причина. Он так же не обратил внимания на то, что Комда по-прежнему выглядит как старуха. Юноша остановился около стола и демонстративно громко, так чтобы услышали все, сказал:

— Вижу, вы поглощены важной беседой. Я вам не мешаю?

— Нет. Присаживайся, Фаон.

Драуп легко отодвинул рукой тяжелый стул. Юноша сел и посмотрел на Комду. Женщина улыбнулась ему и спросила:

— Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно!

Фаону очень хотелось сделать что-нибудь вызывающее. Такое, что привлекло бы внимание Комды. Он откинулся на спинку стула и стал бесцеремонно разглядывать людей, собравшихся в комнате. Драуп и Комда переглянулись. Зербус повернулся к стойке и крикнул:

— Ктур! Все собрались. Пора накрывать на стол!

Комда негромко сказала:

— Я помогу. – И встала со стула.

Фаон и Драуп остались наедине. За столом повисло молчание, потому что один из них не любил говорить, а второй просто не знал, что сказать. Неловкая пауза затягивалась. Зербус тоже откинулся на спинку стула и спокойно смотрел на Фаона. Его черные глаза скользнули по телу юноши и замерли на его лице. Фаон почувствовал насколько это неприятно, когда тебя так пристально разглядывают. Он решил нарушить молчание и сказал:

— По-видимому, именно вам я должен быть благодарен за свое спасение…

— Нет, не мне. Это Комда спасла тебя. Я просто помог ей.

— И продолжаешь помогать до сих пор!

— Что с тобой, Фаон? Почему ты злишься? Ты ревнуешь свою мать?

Фаон вспыхнул:

— Какая глупость! При чем тут ревность? Просто ты не нравишься мне! Ты из тех людей, которые всегда суют нос в чужие дела. Все высматривают и вынюхивают…

— Фаон!

Юноша резко обернулся. Комда стояла у него за спиной. В ее синих глазах было раздражение.

— Как ты смеешь так разговаривать с моим другом!

— Ты хочешь сказать, что в благодарность за свое спасение я должен терпеть выходки этого надменного…

— Немедленно прекрати, Фаон!

— А иначе что? Скажи, Комда, что? Ты накажешь меня? Наверное, поставишь в угол или отшлепаешь? Посмотреть бы, как ты будешь это делать…

Фаон с вызовом смотрел на женщину. Его лицо побледнело, а единственный здоровый глаз блестел ярко, как изумруд. И тут у него в голове раздался голос:

— Если ты сейчас же не возьмешь себя в руки и не перестанешь развлекать собравшихся в трактире людей своими глупыми выходками, я немедленно уйду. Ты никогда больше не увидишь меня. Возвращаться домой к Мелдиану тебе придется одному!

Искалеченные губы Фаона дрогнули и приоткрылись. В его взгляде больше не было вызова. Только удивление. Он понял, что Комда умеет общаться мысленно. Так же, как он и Эзили. Это открытие подобно ушату воды охладило его воинственный пыл. Хотя голос в голове Фаона больше не звучал, женщина продолжала пристально смотреть на него. Юноша первым опустил глаза. Он секунду помедлил, а потом вновь поднял их и посмотрел на Драупа.

— Прошу простить меня за мое поведение. После месяца работы у Нетта мой характер стал портиться. Я благодарен вам за все, что вы для меня сделали…

Теплая рука легла ему на плечо. Фаон поднял глаза. Комда смотрела на него и улыбалась. В ее глазах больше не было неприязни и холода. Юноша пробормотал:

— Странно, но здесь так сильно пахнет цветами… У меня, наверное, галлюцинации…

Его лицо стало растерянным, как у ребенка. Бракти рассмеялась первая. Следом за ней Хаара и Комда. Этот смех уничтожил остатки напряженности, все еще царившей в зале. Люди заулыбались. Драуп протянул Фаону руку. Юноша пожал ее, и это окончательно успокоило всех собравшихся в комнате. Ктур громогласно пригласил всех к столу. Люди стали рассаживаться, все еще продолжая улыбаться друг другу. Бракти села рядом с Фаоном и нагнувшись к нему так близко, что ее губы почти касались его лица, прошептала:

— У тебя нет галлюцинаций. Послезавтра наступит праздник. День Цветов. Ты разве не знал об этом? Накануне праздника жители города украшают свои дома цветами. Мы завтра тоже будем это делать. Полные корзины цветов стоят на улице под окнами. Отсюда и запах…

***

Следующий день Фаон и Комда почти не разговаривали друг с другом собой. Весь город был охвачен подготовкой к празднику, и они невольно стали участниками этой предпраздничной суматохи. Торжество, на которое в Амбику собиралось множество народу со всех частей страны, было посвящено богине Матхинари, но между собой жители города называли его Днем Цветов.

Это был ежегодный праздник, который наступал тогда, когда реки Лефкады становились полноводными, а в небе одновременно светило два солнца. Считалось, что именно в это время богиня первый раз появилась на планете и одарила всех живущих на ней своей милостью. Жрецы со всей тщательностью высчитывали дату наступления праздника, пользуясь для этого звездными картами, оставленными им самим Учителем. И только после этого Бабалоа, Главный жрец храма Матхинари, объявлял жителям Амбики о точной дате праздника. Это делалось заблаговременно, чтобы люди успели подготовиться к торжеству.

Фаон, которому было любопытно, как проходит праздник, пытался разузнать об этом у жильцов дома. Его усилия были потрачены впустую. Никто не захотел делиться с ним знаниями. Даже Бракти. Но обижаться на них за это было нельзя. Люди делали это из лучших побуждений, предвкушая удовольствие, которое вызовет у путешественников их сюрприз.

В поведении Комды ничего не изменилось. Она по-прежнему целыми днями где-то пропадала, а вечерами долго разговаривала с Драупом. Это злило и раздражало Фаона. Он не знал, о чем они говорят, и как ни старался, не мог понять причины их странной дружбы. В день, предшествующий празднику, времени обижаться у него уже не было. Он вместе с Хаарой и Бракти украшал трактир. Они развешивали в комнате длинные гирлянды из мелких бело— желтых цветов. Женщины весь вчерашний день нанизывали душистые бутоны на длинные нити. И сейчас Фаону казалось, что он находится не в старой полутемной комнате, а в саду.

Единственное, что не давало ему полностью расслабиться и погрузиться в атмосферу праздника – это Бракти. Девушка просто не сводила с него глаз, используя любой повод, чтобы остаться с ним наедине. С одной стороны такое внимание льстило Фаону, а с другой… Ему нужно было поговорить с Комдой, и он не знал, как избавиться от девушки. Женщины украсили цветами не только стены, но и столы. Даже стойка Ктура не осталась без внимания. Её несколько раз обвили длинными душистыми цветочными нитями. Все это время Комды не было дома. Она появилась тогда, когда всё было уже закончено, и восхищенная увиденным, застыла на пороге комнаты.

— Как красиво! Видно, что вы очень постарались! Я была в городе. Там закончили украшать дома и теперь развешивают цветочные гирлянды на деревьях!

Её смеющиеся глаза скользнули по комнате и остановились на Фаоне. За эти два дня его внешность изменилась в лучшую сторону. Губы зажили, опухоль спала, и даже синяк под глазом был уже не фиолетовым, а чуть желтоватым. Процесс выздоровления протекал очень быстро. Это удивляло Комду. Кроме серии уколов, которые она сделала Фаону в самом начале, женщина больше не лечила его. Ни при помощи обычных медикаментов, ни при помощи своей энергии. Регенерация тканей Фаона была просто фантастической. Почти такой же, как у нее самой. Это наводило на определенные мысли…

Комда еще раз восхищенно оглядела убранную цветами комнату и направилась к лестнице. Фаон понял, что медлить нельзя. Он отбросил в сторону сомнения и крикнул:

— Мне нужно с тобой поговорить!

Она на ходу обернулась.

— Хорошо. Давай поговорим.

Фаон следом за женщиной зашел в комнату и плотно закрыл за собой дверь. Его голос звучал напряженно, словно он затевал какой-то заговор:

— Завтра праздник. Что будем делать?

Женщина бросила полотняную сумку, с которой ходила по городу на стол и повернулась к Фаону.

— Конечно, пойдем на праздник. А у тебя что, есть другие предложения?

— Бракти сказала, что все жители будут на празднике нарядными…

Комда молчала и только внимательно смотрела на него. Фаон собрался с силами и, наконец, сказал то, что думал:

— Ты говорила, что когда мы уйдем из дома Нетта, тебе не нужно будет больше притворяться старухой.

— Это не моя вина, что я осталась такой. Обстоятельства изменились.

— Я понимаю, но мне бы хотелось, чтобы на празднике ты выглядела как раньше!

Его изумрудные глаза поднялись от пола и с мольбой взглянули на Комду. Она прекрасно понимала его. Юноша хотел пойти на праздник с молодой красивой женщиной, а не с немощной старухой. Конечно, Комда могла сейчас просто отказаться идти с ним, но это обидело бы Фаона. Она не хотела так поступать. К тому же в этот раз их желания совпадали. Комда тоже хотела сбросить с себя изрядно наскучивший образ старухи, но стать прежней, как просил Фаон, она тоже не могла. Не трудно было представить, к чему могло бы привести появление живой богини Матхинари на улицах города. Женщина задумчиво произнесла:

— Я изменюсь, Фаон, но прежней не стану. На это есть причина. Ты скоро поймешь, о чем я говорю. Мы выйдем из дома тайно. Я изменюсь, спрятавшись в каком-нибудь укромном месте, и мы пойдем на праздник. Если мы встретим кого-нибудь из знакомых, ты скажешь, что только что познакомился со мной. Это будет звучать правдоподобно. Как тебе мой план? Что ты молчишь, Фаон? Ты согласен?

Улыбка, которая появилась на лице юноши, все сказала за него.

Вот уже около часа Фаон стоял за домом Ктура и ждал. Комда должна была прийти с минуты на минуту. Как-то незаметно эти минуты растянулись, превратившись в час. Юноша испытывал нетерпение. Его нога в новом, украшенном металлическими пряжками сандалии ворошила землю. Пыль серой пудрой оседала на обуви, но юноша не замечал этого. Фаон никогда не придавал значения своей внешности. В Олодумаре, в жилище Мелдиана, ему просто не с кем было себя сравнивать. Разве только с изображениями героев и знаменитостей в книгах из библиотеки учителя…

Когда они вместе с Комдой оказались в Амбике, все изменилось. Первое время юношу сильно раздражало внимание посторонних людей. Фаону казалось, что все разглядывают его. На это были причины. Он видел, что отличается от остальных. Ему казалось, что люди испытывают отвращение, глядя на него. Но скоро Фаон понял, что ошибался. Бракти помогла ему осознать это. Девушка настолько откровенно восхищалась им, что заставила юношу взглянуть на себя другими глазами. Он понял, что кажется другим привлекательным.

С одной стороны, это было для него приятным открытием, а с другой… На их отношения с Комдой это никак не повлияло. Его красота, о которой он теперь знал, не оказывала на нее ровным счетом никакого воздействия. Женщина продолжала относиться к нему так же, как раньше.

Фаон вздохнул и еще раз ковырнул носком сандалия утоптанную землю. Почему Комды нет так долго? Может быть, что-то случилось? Неожиданно для себя он поступил так, как обычно делал во время игр с Эзили. Он мысленно позвал женщину по имени и вдруг услышал в ответ:

— Уже иду!

Фаон вздрогнул. Так громко прозвучал ее голос. Ветки соседнего кустарника дрогнули, и перед ним появилась женщина. Только его умение видеть людей такими, какими они являются в действительности, позволило ему догадаться, что перед ним находится Комда. Она вчера сказала, что изменится, но Фаон не предполагал, что женщина станет именно такой…

Перед ним стояла высокая блондинка с длинными волнистыми волосами. Её тонкие запястья украшали широкие золотистые браслеты, а на шее висело ожерелье. На голове был венок из удивительно красивых цветов. У них были волнистые бело-розовые лепестки и ярко-красная серединка. Часть цветов каскадом спускалась вдоль лица до ее обнаженного левого плеча.

— Теперь тебе не стыдно будет пойти со мной на праздник?

В синих глазах женщины была насмешка. Фаон пробормотал:

— Ты очень красивая, но в своем настоящем облике ты нравилась мне больше.

Комда рассмеялась и взяла его за руку.

— Пойдем! Все наши давно уже ушли. Все это время я ждала, когда они разойдутся, а теперь боюсь, что мы опоздаем к началу.

Фаон кивнул. Он до сих пор еще не мог прийти в себя после очередного перевоплощения Комды. Словно догадавшись об этом, женщина сняла с ветки душистое цветочное ожерелье и надела его на шею Фаону. Юноша вдохнул терпкий аромат, которым был пропитан весь воздух в городе и почувствовал, что для него праздник уже начался.

Глава 14

Чем ближе путешественники подходили к центру города, тем больше становилось народу. Люди шли поодиночке, парами или небольшими группами, но всех их объединяло одно: они очень торопились.

— Куда мы идем?

— На площадь перед храмом богини Матхинари. Драуп сказал, что именно там будет проходить праздник.

— Ты была там, Комда?

— Только один раз. Послушай, Фаон, не называй меня по имени. Зови как-нибудь по-другому.

— Как?

Женщина собралась ответить, но несколько горожан поравнялось с ними, и она промолчала. Фаон чувствовал, что всеобщая суета начинает волновать его. Он ускорил шаг и обогнал идущих рядом с ним людей. Комда поступила точно так же. У стен высокого, облицованного розовой плиткой дома она схватила его за руку и потянула за собой.

— Есть путь короче. Иди за мной.

Юноша молча подчинился. Комда заскользила между деревьями, увлекая его за собой. Последние метры им пришлось пробираться сквозь густые кусты. Фаон хотел сыронизировать по поводу «короткой дороги», но женщина резко дернула его за руку и вытащила из зарослей. Все язвительные слова тут же куда-то испарились, потому что он увидел огромный белоснежный храм. Храм находился на противоположной стороне водоема, и, казалось, парил в воздухе. Фаон застыл, не зная, что сказать. Его, как и многих других, поразило прекрасное белоснежное здание.

Словно издалека юноша услышал голос Комды:

— Это храм богини Матхинари Справедливой. Главный храм Амбики. Здесь будет проходить торжество. Смотри, сколько народу собралось на площади перед водоемом!

Фаон с трудом оторвал глаза он парящего в воздухе храма и посмотрел туда, куда указывала Комда. Площадь была заполнена людьми. Здесь были все расы Лефкады. Мужчины были одеты в нарядные, украшенные вышивкой туники, а женщины… Просто не было слов, чтобы описать красоту их одежд! В волосах молодых девушек, так же, как у Комды пестрели цветы. Женщины постарше держали цветы в руках. Легкий ветерок качал цветочные гирлянды на деревьях и перебирал лепестки в волосах у женщин.

— Давай подойдем ближе.

— Давай.

Комда и Фаон стали спускаться с небольшого пригорка, на котором стояли. В эту минуту ударили барабаны. Юноша остановился, повернул к Комде взволнованное лицо и спросил:

— Что это?

— Я думаю, праздник начался!

Через секунду Фаон убедился в том, что Комда права. Около храма Матхинари началось какое-то движение. Хотя это было далеко, Фаон разглядел, как из здания вышли люди. Они разошлись в стороны, образовав широкий проход. После небольшой паузы, когда все барабаны одновременно замолчали, дверь в храм снова приоткрылась, и появился еще один человек. Он низко поклонился всем собравшимся. Толпа на берегу взревела от восторга. Фаон тихо прошептал:

— Кто это? Ты знаешь?

— Нет. Но думаю, что это главный жрец храма. Смотри, он направляется к озеру. Я вижу у берега лодку. Думаю, он собирается переправиться сюда. Если я не ошибаюсь, то мы скоро сможем лучше рассмотреть его…

Женщина в очередной раз оказалась права. Человек подошел к небольшой плоской лодке, зашел в нее и встал на носу. Два гребца, сидящие там же, одновременно взмахнули веслами, и лодочка заскользила по темной глади озера. Жители Амбики продолжали громко кричать, приветствуя плывущего человека. Фаон вместе с Комдой продолжили свой спуск.

Пока лодка с жрецом плыла от храма к противоположному берегу озера, они добрались до площади и стали пробираться сквозь толпу. Они шли до тех пор, пока не оказались почти у самого берега. Здесь была сооружена высокая, напоминающая трон площадка. Сверху ее накрывал купол из полупрозрачной розовой ткани. Выточенные из дерева столбики, к которым крепился купол, были увиты цветами.

Путешественники добрались сюда как раз вовремя. Плоская лодка причалила к берегу и человек, который так заинтересовал Фаона, вышел из нее.

Теперь юноша мог хорошо разглядеть его. Это был темнокожий старик. Его гладко выбритая голова блестела на солнце. Жрец был одет в длинные белые одежды. Запястья и шею украшали ожерелья из цветов. При помощи гребцов он поднялся на деревянный помост. Только сейчас юноша заметил, что вокруг помоста стоят темнокожие люди. Они держали в руках тонкие длинные палки, на концах которых развевались разноцветные флажки. Фаон растерянно произнес:

— Это кошки…

— Это парры. Клан жрецов.

— Нетт сравнил меня с ними. Помнишь?

— Помню.

— Чем же мы похожи?

Комда пожала плечами. Цветы в ее волосах скользнули по его лицу. Между тем главный жрец поднял две руки вверх, развернув их ладонями к собравшемуся на площади народу. Барабаны ударили последний раз и смолкли. Старик заговорил. Как ни странно, голос его был громким и совсем не старческим.

— Хочу сообщить всем собравшимся радостную весть!

Последовавшая за этим пауза заставила всех людей замолчать и прислушаться. Старик широко улыбнулся, при этом у него во рту блеснули острые клыки, и провозгласил:

— Богиня вернулась!

Толпа на площади ошеломленно молчала. Он воспользовался этой тишиной, чтобы продолжить:

— Я сам был свидетелем этого! Богиня посетила храм месяц назад и благословила свою статую. Она сказала, что каждый, кто верит и исполняет заповеди, может рассчитывать на ее милость! Жители Лефкады! Вы понимаете, что это значит? Нам была дарована возможность забыть о страхе обратимости! Теперь наша жизнь и жизнь наших детей станет спокойнее и счастливее! Это говорю вам я, Бабалоа, главный жрец храма Матхинари!

После этих слов толпа на берегу снова взревела. Но теперь в этом оглушительном реве слышались совсем другие интонации. Неожиданно женщина, стоящая рядом с Фаоном, громко заплакала. Юноша удивленно посмотрел на нее, наклонился к Комде и прошептал:

— Ты понимаешь, что происходит? Чему все так радуются? А некоторые, — юноша кивнул головой в сторону женщины, — почему-то плачут…

— Иногда от счастья тоже плачут, Фаон. Главный жрец принес жителям Лефкады радостную весть, поэтому все счастливы. Сейчас не место и не время объяснять тебе причину всеобщего веселья. Мы поговорим об этом позже.

Не только Комда и Фаон сумели так близко подобраться к помосту, на котором стоял главный жрец. Драуп, Хаара и Бракти тоже стояли не далеко от него, правда, у противоположной стороны. Зербус первым заметил Фаона и толкнул локтем Бракти. Девушка сначала обрадовалась, увидев юношу, а потом нахмурилась и разом погрустнела. Рядом с ним стояла очень красивая женщина. Но не это так огорчило девушку. Она заметила, что они знакомы. Фаон и женщина изредка переговаривались между собой. Вот почему юноша отклонил ее предложение вместе пойти на праздник! Он надеялся познакомиться с какой-нибудь красивой женщиной и ему, похоже, это удалось. Бракти поникла, у нее на глазах появились слезы.

Драуп тоже не мог отвести от незнакомки глаз, но совсем по другой причине. В ее облике было что-то такое, что насторожило его, только мужчина не мог понять, что именно… Следующая часть праздника стала для него мучением. Все вокруг веселились, а он стоял, неотрывно вглядываясь в светловолосую женщину и пытаясь понять, что же в ней так могло заинтересовать его. Да, она была очень красива, к тому же сильно отличалась от остальных собравшихся на площади людей. Впрочем, как и Фаон. Юноша тоже не был похож ни на одного из представителей, существующих на Лефкаде народов.

Это еще при первой встрече удивило Драупа. В юноше не чувствовалось остаточного атавизма. Такого, как полосы зербусов, глаза нуфусов или зубы парров. Его внешность была совершенной. А цвет глаз, изумрудно-зеленый, как небо Лефкады просто поражал. Впрочем, как и глаза его матери…

Стоп! Глаза! Вот что удивило его в незнакомке! Ему показалось, что у нее были такие же, как у Комды, синие глаза! Драуп глубоко вздохнул. В этом вздохе было облегчение. Он понял, что будет делать дальше. Но ему нужен помощник. Бракти подойдет как нельзя лучше. Впервые за долгое время мужчина испытывал нетерпение. Он с трудом дождался окончания официальной части церемонии. Когда Бабалоа спустился вниз, он решил, что пришло время действовать. Драуп повернулся к Бракти и спросил:

— Ты хочешь поговорить с Фаоном?

— Хочу. Но боюсь, что он не захочет этого. Видишь, он разговаривает с красивой светловолосой женщиной?

— Ерунда. Я беру эту женщину на себя. Пойдем, поздороваемся с ним.

Девушка кивнула головой, но в ее глазах по-прежнему было сомнение. Она не верила, что Драуп сможет разлучить юношу с незнакомкой. С трудом пробираясь сквозь толпу, зербус шел вперед. Бракти держалась за пояс его туники и двигалась следом. Хаара осталась ждать их на прежнем месте. Фаон заметил Драупа и Бракти, когда они подошли совсем близко. На его лице появилось такое выражение, что Драуп втайне порадовался, что юноша не заметил их раньше.

Зербус сразу перешел к делу:

— Как вам праздник?

— Впечатляет. Но, как я понимаю, это только начало торжества?

— Так и есть. Самая красивая часть церемонии еще впереди. — И тут же, не делая паузы, добавил. — Фаон, познакомь нас со своей спутницей.

Пока мужчина говорил, он неотрывно смотрел на незнакомку. Он хотел перехватить ее взгляд, но женщина смотрела куда- то в сторону, словно не замечая его. Драуп решил, что она поступает так специально. Фаон чуть нахмурился после его слов, но все же ответил:

— Мою подругу зовут… Эзили. Мы познакомились на празднике.

Женщина чуть усмехнулась, и Драуп заметил это.

— Вы удивительно подходите друг другу…— это в разговор вмешалась Бракти.

Юноша ответил, не замечая, что его слова огорчают девушку:

— Я тоже так думаю. А ты что скажешь, Эзили?

Незнакомка, наконец, повернулась к Драупу и Бракти. Длинные ресницы женщины были опущены, словно слова юноши смутили ее. Уголки губ незнакомки чуть приподнялись в улыбке, и она ответила:

— Время покажет…

Зербус почувствовал, как в горле внезапно пересохло, а сердце забилось быстро-быстро. Он не ошибся. У незнакомки были необычные синие глаза. Драуп решил действовать незамедлительно. Он отставил ногу немного назад и незаметно для остальных толкнул Бракти. Девушка шагнула вперед, споткнулась о его отставленную ногу и упала прямо на Фаона. Юноша среагировал так, как и рассчитывал Драуп. Он подхватил Бракти и стал выяснять, что с ней случилось. В это время зербус крепко схватил незнакомку за руку и потащил за собой. Несколько шагов — и они скрылись в толпе.

***

Драуп услышал голос Фаона, который звал незнакомку по имени, но не остановился. Он пошел еще быстрее, увлекая женщину за собой. Драуп не замечал стоящих на его пути людей, бесцеремонно расталкивая их в стороны. На попытки женщины освободиться он тоже не обращал внимания. Словно мощный локомотив, он тащил ее за собой, увлекая подальше от собравшейся на площади толпы.

— Кто вы такой? Что вам от меня нужно? Вы делаете мне больно!

Мелодичный женский голос не остановил его, но заставил немного ослабить хватку.

— Я хочу с вами поговорить.

— Ну, так говорите! Зачем меня куда-то тащить?

— Я хочу поговорить без свидетелей. Здесь слишком много народу.

Драуп тащил женщину за собой до тех пор, пока они не очутились в старом заброшенном саду. Высокие деревья здесь соседствовали с густым кустарником, который постепенно заполонил весь сад, делая его непроходимым.

Зербус резким движением развернул женщину лицом к себе и сразу же отпустил ее. Незнакомка потерла руку, чуть повыше браслета, там, где он только что сжимал ее, и посмотрела на зербуса. Он понял, что она сердится. Её брови были нахмурены, а синие глаза потемнели от гнева.

— Прости меня, Комда…

— Кто такая Комда?

— Не пытайся меня обмануть. Я знаю, что это ты!

— Вижу, я допустила ошибку, позволив тебе притащить меня сюда. Ты —сумасшедший! Я ухожу!

Женщина развернулась, собираясь исполнить то, что сказала, но не смогла сделать даже пары шагов. Зербус обхватил ее сзади руками за плечи и прижал к себе.

— От тебя пахнет цветами…

— Сегодня весь город пропах ими! Отпусти меня немедленно или я закричу!

— Не нужно кричать, я прошу тебя! Нам нужно поговорить!

— За все это время ты не сказал ничего вразумительного! О чем нам говорить?

— Скажи, откуда у тебя такие глаза?

— Глаза как глаза… Они всегда были на моем лице!

— Я спрашиваю про цвет.

— Ты прав — цвет необычный. Но разве я виновата в том, что он не такой, как у других?

— Нет, конечно… Откуда ты родом?

— Я выросла далеко отсюда. В Западных горах.

— Фаон тоже оттуда. Ты знала об этом?

— Первый раз слышу. Мы не говорили о том, кто где родился. У нас были другие темы для разговоров.

Со стороны могло показаться, что женщина искренне отвечает на все его вопросы, но мужчину не покидало ощущение, что она лжет. Но кроме этого интуитивного чувства у него ничего не было. Он не знал, что можно еще предпринять, чтобы разоблачить ее. Несмотря ни на что, Драуп был уверен, что держит за плечи Комду. Ему оставалось только одно: призвать на помощь богиню Матхинари. Тем более, что сегодня был ее праздник…

Зербус мысленно обратился к богине и уже через секунду понял, что его просьба услышана. Кусты справа от него зашевелились, и из них появился Фаон. Он смерил Драупа раздраженным взглядом, потом посмотрел на женщину, которую зербус по-прежнему крепко прижимал к себе и растерянно произнес:

— Комда…

Мужчина возликовал. Вот подтверждение его правоты! Он не видел лица женщины, но чувствовал, как она замерла в его руках. Зербус отпустил ее и насмешливо произнес:

— Выходит, я все же был прав! Тебе удалось бы обхитрить меня, если бы твой дружок не проговорился! Кстати, Фаон, спасибо тебе за помощь! Я думаю, Комда, нам стоит возобновить нашу беседу. Тебе придется ответить на все мои вопросы!

Драуп ожидал от женщины чего угодно, но только не такого спокойствия, с каким она посмотрела на него.

— А если я не буду отвечать на твои вопросы, что ты сделаешь?

Ликование в душе Драупа мгновенно исчезло. В самом деле: что он будет делать, если она откажется говорить с ним? Мужчина растерянно пробормотал:

— Почему ты не хочешь открыться мне? Я ведь тебе не враг…Ты сердишься за то, что я раскрыл твою тайну? Но ведь я не хотел навредить тебе… Даже специально привел в это укромное место…

В позе женщины ничего не изменилось. Она по-прежнему стояла напротив Драупа и смотрела на него. Изменился взгляд. Стал не таким холодным. Мужчина понял: от того, что он сейчас скажет, зависит многое. Драуп набрал в грудь побольше воздуха. Как мучительно тяжело ему было подбирать необходимые слова! Он не любил много говорить, но сегодня был как раз тот случай, когда избежать длинного монолога было никак нельзя.

— Я стал подозревать тебя с того момента, когда ты первый раз заиграла на ситаре. И не потому, что тебе был знаком этот старинный и никому не известный инструмент. Твои глаза во время игры изменились. Они стали странными, совсем не старыми. Но это еще не все. Когда мы пришли в дом Нетта, чтобы освободить Фаона, ты попросила оставить тебя с кабасом наедине. Ты не думай, что я подслушивал ваш разговор… Нет! Я специально отошел подальше… Когда я вернулся, Нетт лежал на полу у твоих ног и рыдал, как ребенок. Что ты сделала ему? Что вообще можно было сделать, чтобы довести этого бессердечного тирана до слез? И последнее — Фаон. — Драуп бросил быстрый взгляд на юношу. — Он ревнует тебя. Не как ребенок свою мать, а как мужчина женщину. Это сразу показалось мне подозрительным…

— Комда, не слушай этого зербуса! Я вовсе не ревную тебя! Все это чепуха!

— Это еще не все! Я заметил кольцо, что сейчас сверкает у тебя на пальце! У Комды точно такое же!

— Оставь нас, Фаон!

На лице юноши тут же появилась обида. Зербус тихо добавил:

— Посмотри на него. Разве я не прав?

— Фаон, возвращайся на площадь. Я поговорю с Драупом и вернусь.

— Но как ты найдешь меня?

— Ты ведь меня нашел? Не волнуйся, я скоро приду…

Юноше ничего не оставалось, как снова скрыться в кустах.

— Чего ты хочешь от меня, Драуп?

— Правды.

— Правда очень относительная вещь… Ну, хорошо. Меня действительно зовут Комда. Это правда. И что теперь?

— Кто ты такая? Как ты можешь так меняться?

— Ты задаешь очень сложные вопросы. Боюсь, я не смогу на них ответить.

— Зачем ты пришла в наш город?

— Меня попросил об этом старый друг.

— Чего он хотел?

— Сколько вопросов у тебя накопилось! Я пропущу весь праздник, если буду отвечать на них!

Драуп понял, что Комда сейчас уйдет. Она снова повернулась к нему спиной и сделала шаг.

— Тогда ответь на последний!

Женщина обернулась.

— Это скорее просьба, чем вопрос.

Левая бровь женщины вопросительно приподнялась, и Драуп торопливо закончил:

— Покажи свое настоящее лицо!

— Мне бы не хотелось делать этого...

— Я прошу, Комда!

Мужчина видел, что она все еще сомневается, поэтому добавил:

— Я не трус! Я не испугаюсь тебя, как бы ты не выглядела!

Казалось, она о чем-то размышляет:

— Не в этом дело… Ну, хорошо!

Комда чуть склонила лицо, а когда подняла его вновь, то увидела перед собой ошеломленное лицо зербуса. Мужчина так сильно побледнел, что темные полосы на его лице стали особенно яркими. Он только секунду смотрел на нее, а затем рухнул на колени. Его голова уткнулась в заросшую травой землю, и он прошептал:

— Прости меня, богиня. Я был непочтителен с тобой. Прости меня…

Глава 15

Комда разыскала Фаона тогда, когда он уже совсем потерял надежду увидеть ее. Юноша стоял в толпе людей и наблюдал за выступлением актеров. Они изображали отдельные сценки из жизни богини Матхинари. Актеры выступали в нарядных костюмах, постоянно меняя маски. Зрители выражали свой восторг бурными аплодисментами. Лишь один Фаон стоял, задумчиво повесив голову.

Ему было скучно и грустно. Праздничное настроение исчезло. Он чувствовал себя одиноким в этой огромной нарядной толпе. И все из-за того, что Драуп увел Комду. Просто украл ее у него, как какой-то вор. Но самым обидным было то, что она прогнала его и осталась с этим ничтожным зербусом, чтобы поговорить. Поговорить! Кто поверит в это? Постепенно его душу заполняла обида. Фаон не хотел бороться с ней. Он даже чувствовал некоторое удовольствие от этого чувства.

Комда подошла сзади и закрыла ладонями юноше глаза. Она не успела ничего сказать, а Фаон уже прошептал ее имя. Как он догадался, что это была она? Не желая показывать, как он рад вновь ее видеть, Фаон равнодушно спросил:

— Как поживает Драуп?

— Мне пришлось открыться перед ним. Он обещал помочь.

— В чем помочь?

— В моих поисках.

— А-а-а, понятно. Он тебе будет помогать в том, о чем мне знать запрещено!

— Вовсе нет, Фаон. Я все расскажу тебе сегодня вечером, когда мы вернемся в трактир. А теперь скажи, что происходило на празднике, пока меня не было?

— Ничего особенного. Выступали танцоры и актеры. Это было так скучно…

— По-моему, ты лукавишь! Как может быть скучно на празднике?

— Я говорю то, что чувствую!

— Знаешь, Фаон, друзья говорили мне, что я скрытная и упрямая. Они считали это моими недостатками. В свою очередь, хочу сказать тебе, что ты слишком обидчив. Не знаю, был ли ты таким всегда или я так действую на тебя, но это начинает меня раздражать. Скоро я стану избегать тебя!

— Ты разговариваешь со мной, как с ребенком!

— Наоборот. Сейчас я обращаюсь к тебе как к взрослому человеку и надеюсь, что ты поймешь меня. Не считай мои слова угрозой. Просто прими их к сведению.

Комда отвернулась от Фаона и посмотрела на актеров.

— Какие красивые у них костюмы! А маски!

— Они показывают сценки из жизни богини Матхинари. Сегодня все вокруг говорят только о ней.

Комда внимательно взглянула на юношу.

— Как я догадываюсь, ты не посетил храм богини?

— Нет. Зачем мне это? Я не верю ни в каких богов!

— Может быть, это и к лучшему. То, что ты там не был. А где Бракти?

— Не знаю. Я избавился от нее сразу, как только Драуп увел тебя. Она такая нудная…

— Если ты будешь рассуждать подобным образом, то никогда не встретишь хорошую девушку.

Фаон сердито буркнул:

— Я и не стремлюсь к этому!

Комда пожала плечами, но ничего не ответила. Её глаза скользили по толпе народа, словно искали в ней кого-то. «Наверное, ждет Драупа» — раздраженно подумал Фаон. «С ним ей хорошо. У них есть какие-то общие секреты, а меня она только ругает или воспитывает. Ну, ничего. Я знаю, что сделать, чтобы привлечь ее внимание. Она еще пожалеет, что относилась ко мне как к ребенку!»

Фаон ошибался, когда думал, что Комда ждет появления Драупа. Ее мысли были заняты совсем другим. Она думала о Мелдиане. Каждый из Хранителей, и она, в том числе, не смогли справиться с искушением и хоть раз за свою жизнь, но пытались создать «совершенный мир». Это было не удивительно. Постоянное исправление чужих ошибок наводило Хранителей на мысль, что создание гармоничного мира не такая уж сложная вещь. Нужно только учесть то и это, не забыть еще кое о чем и вот – пожалуйста! Совершенный мир готов! На практике все заканчивалось ничем.

Например, Комда так и не населила свой мир людьми, зная, какая разрушительная сила скрывается внутри них. Какую опасность они могут представлять для других живых существ. То, что получилось у Мелдиана, ей нравилось. Женщина искала, но пока так и не смогла обнаружить опасность, которая могла бы этот мир уничтожить. Она уже была готова прекратить свои поиски и вернуться в Олодумар, но разговор с Драупом заставил ее задержаться.

Примерно неделю назад зербус упомянул о старике, который постоянно говорит о конце света. По просьбе женщины Драуп попытался вспомнить и как можно точнее воспроизвести это предостережение. Комде с трудом удалось скрыть удивление. Как оказалось, старик почти дословно повторял предсказание, которое ей показывал Мелдиан. Будучи твердо уверена в том, что ничто не происходит просто так, без причины, Комда попросила Драупа организовать ей встречу со стариком. Мужчина пообещал ей это, но предупредил, что безумный предсказатель – странник.

Он не живет в Амбике постоянно, а приходит в город тогда, когда пожелает. Большие скопления людей притягивают его как магнит. Скорее всего, он появится в городе в День Цветов. Комде не оставалось ничего другого, как остаться на праздник. И она не пожалела об этом. Жители Амбики и путешественники, пришедшие на праздник из других частей Лефкады, веселились сегодня от души. Красивые костюмы, зажигательные танцы возникали сами по себе в разных частях города.

Народ на планете, оберегаемой Хранителем, не знал войн и природных катаклизмов. Все жили долго и спокойно. Единственное, что угнетало людей – это возможность обратной ассимиляции. Комда, воспользовавшись своей силой, защитила их от этого. «Дамоклов меч» потери личности больше не висел над ними так, как прежде. «Нужно расспросить Мелдиана, почему он выбрал мой образ в качестве богини. Это не может быть простой случайностью. Старик очень умен и просчитывает все, что может произойти на планете на годы вперед».

Её глаза, которые скользили по толпе, «споткнулись» на лице Фаона. Юноша стоял, нахмурившись. «Что мне делать с этим ребенком? От него одни только проблемы. Может, отправить его назад, в Олодумар?» — подумала она. В этот момент раздался громкий хлопок. Глаза женщины тут же скользнули в сторону водоема. Ей показалось, что именно оттуда раздался этот звук. Первый хлопок сменился вторым, но теперь уже более громким. Барабаны смолкли, танцоры перестали танцевать. Все люди, находящиеся на площади, последовали примеру женщины и повернулись на звук. Комда заметила, что они не боятся. На их лицах были улыбки. Они словно ждали, что сейчас произойдет что-то хорошее. Раздался третий хлопок. И тут единодушный крик восторга вырвался у всех людей, стоящих на площади. Яркие цветные фонтаны взметнулись в воздух. Их было семь штук, и они появились словно ниоткуда.

Высоко в небе фонтаны рассыпались на множество цветных «капель» и стали падать вниз. В воздухе слышался свист и шуршание. Комда непроизвольно пригнула голову. Множество крупинок красного, синего, зеленого цвета, запуталось в ее пышных волосах. Другие упали на одежду. Хлопки следовали один за другим. Небо окрасилось во все цвета радуги. Люди продолжали восторженно кричать, а земля под их ногами постепенно становилась цветной. Комда наклонилась и зачерпнула рукой разноцветную крупу.

— Это раздробленные семена растений, — удивленно произнесла женщина и разжала пальцы. Семена тонкой струйкой высыпались на землю. Она видела, что все люди собирают разноцветные крупинки и складывают их в заранее приготовленные сумочки.

— Что происходит?

Старик слева от нее тихо пробормотал:

— Эти крупинки священные. Они даруют людям здоровье и богатство. Чем больше ты соберешь их, тем счастливее будет для тебя будущий год. Но и жадничать тоже не надо. Богиня этого не любит…

Комда улыбнулась. Она снова наклонилась и зачерпнула горсть семян. Но куда их положить, женщина не знала. Никто не предупредил ее, что праздник ознаменуется фейерверком из разноцветной крупы. Комда повертела головой, не зная, что делать дальше и тут же чья— то рука протянула ей платок. Она искренне поблагодарила добросердечного человека и сложила семена в платок. Затем аккуратно завязала его концы так, что у нее в ладони появился плотный мешочек, и только после этого довольно вздохнула.

Фаон все это время хранил молчание. Он не улыбался и не собирал цветную крупу, как все остальные, а лишь небрежно пинал ее ногой.

— Тебя нисколько не заботит собственное здоровье и не волнует богатство?

— Все это чушь. Эта освященная крупа и… все остальное!

— Как знаешь.

Комда привязала мешочек к поясу и бросила Фаону.

— Пойду, посмотрю на выступление танцоров. А ты можешь идти домой. Зачем тебе мучиться от скуки? Прощай…

Юноша не успел ничего ответить, а женщина уже скрылась в толпе. Старик, который разговаривал с Комдой, сочувственно произнес:

— Видно, обидел ты богиню, сынок. Не будет тебе удачи. Вот и девушка твоя ушла, оставив тебя одного…

Глава 16

Только поздним вечером, вернувшись в трактир Ктура, Фаон вновь увидел Комду. Женщина сидела в самом дальнем углу комнаты. Рядом с ней расположился Драуп. «Куда же без него», — с неприязнью подумал юноша. Продолжая злиться и на нее, и на него, Фаон направился к столику. К его удивлению, оказалось, что они были не одни. С ними за столом сидел незнакомый старик. Его одежда была рваной и грязной. Волос на голове почти не было, а легкий пух, который пришел им на смену, белым нимбом окружал голову.

Старик пил, держа в руке стакан. Фаон почему-то обратил внимание на то, что ногти у старика были неровно обломаны. Под ними чернела грязь. Юноша испытал брезгливость. Он с трудом сдержал подступившую к горлу тошноту. Но Комда и Драуп совсем не разделяли его чувств. По крайней мере, так показалось Фаону. Они внимательно слушали старика, боясь упустить хоть одно сказанное им слово. По-видимому, тот давно уже не встречал таких слушателей, потому что воодушевленно разглагольствовал, размахивая рукой со стаканом.

Фаон сел рядом с Комдой. Женщина рассеянно взглянула на него и вновь сосредоточила все свое внимание на старике. Тот в этот момент говорил:

— «Лишь один воин осмелится принять бой. И будет то сражение последним в жизни его. Приведет он с собой пять помощников. Каждый из которых по отдельности хрупок и слаб. Вместе станут они силой несокрушимой. Пальцами сожмутся в разящий кулак.

Первый из пятерки — утративший веру свою;

Второй — позабывший имя свое;

Третий — потерявший любовь свою;

Четвертый — предавший дружбу свою;

Пятый, самый сильный из них — убивший мать свою…»

Фаон с трудом сдержал себя, чтобы не сказать: «Этот старик сумасшедший! Он несет какой-то бред. Как вы можете так внимательно слушать его?» Его остановили слова, сказанные Комдой:

— Почему ты замолчал, старик? Это все Предсказание?

— Нет, не все. В книге говорилось следующее: «Неисчислимые рати двинутся друг на друга. Загорится земля. Небо скроют тучи. Долго будет длиться бой, ибо равными окажутся силы противников...»

— Что дальше, старик?

Тот, неожиданно для Фаона, стукнул стаканом по столу и схватился руками за голову.

— Я не помню. Конец Предсказания стерся у меня из памяти. Наверное, потому, что мне очень редко удавалось договорить его до конца. Никто не слушал меня. Вы первые, кто за много лет заинтересовался моим рассказом…

— Но может быть, ты все же помнишь еще что-нибудь?

Старик закрыл лицо руками и простонал:

— Я не помню! Больше ничего не помню! Знаю только, что одно время Книга Предсказаний была утеряна, а когда ее нашли, то оказалось, что из неё вырван лист. Тот самый лист, на котором все это было написано…

— Скажи, а где сейчас эта книга?

Старик снова схватился за стакан, как за спасательный круг.

— Далеко отсюда. В горах, покрытых лесами. В царстве даитий. Ни один человек еще не выбрался оттуда живым…

— А как же ты?

— Я был ребенком, когда даитьи похитили меня. Я жил у них много лет, пока случай не помог мне бежать… Это были ужасные годы. Полные боли и страданий. Я не хочу об этом вспоминать, но старость воскрешает воспоминания, делая их удивительно яркими…

— Ты помнишь туда дорогу?

Старик поперхнулся наливкой и изумленно застыл, уставившись на женщину.

— Зачем тебе это? Ты уже стара, а путь туда не близкий и тяжелый…

— Хочу заглянуть в Книгу Предсказаний.

— Кое-кто зовет меня сумасшедшим, но ты безумнее меня!

— Не спорь с ней! — это неожиданно вмешался в разговор Драуп. — Делай то, что она просит!

Черные глаза зербуса пристально всмотрелись в старика.

— А может, ты просто водишь нас за нос, и никогда не был там, где говоришь?

— Я был там! Можешь мне поверить! Вот, смотри!

Рука старика дернула рукав куртки, которую он носил поверх туники. Чуть выше запястья белел широкий рваный шрам.

— На второй — такой же! Это следы от кандалов, в которые меня заковывали даитьи. Я так долго таскал их на себе, что даже после стольких лет свободы эти следы не исчезли!

Комда и Драуп переглянулись. Мужчина примиряющим тоном сказал:

— Прости, старик, что я усомнился.

Он кивнул головой Ктуру и трактирщик тут же направился к ним, держа в руке глиняный кувшин с наливкой. Старик с удовольствием наблюдал за тем, как темная густая жидкость течет в его стакан. Все это время слабая улыбка не сходила с его лица. В таком же сосредоточенном молчании Ктур наполнил стаканы Комды и Драупа.

— Ты забыл про меня, Ктур!

Громкий голос Фаона заставил трактирщика вздрогнуть, кувшин в его руке покачнулся, и несколько вязких капель упало на стол. Он стер их со стола указательным пальцем левой руки, облизнул его и вопросительно взглянул на юношу.

— Я тоже хочу выпить. Принеси мне стакан!

Взгляд воллоса перекочевал с лица юноши на лицо Комды. Женщина утвердительно кивнула головой. Трактирщик пожал огромными плечами и неторопливо направился к стойке.

Ктур не понимал, что происходит. Он только знал, что разговор, который велся сейчас за самым дальним столом его трактира, чрезвычайно важный. Драуп предупредил его об этом сразу, как только привел в Дом старика. Зербус попросил не беспокоить их, и теперь трактирщик из последних сил сдерживал свое любопытство. Остальные посетители тоже не вмешивались в беседу, потому что Ктур «по секрету» сообщил им слова Драупа.

Со стороны это выглядело довольно странно. В трактире стояла необычная для этого места тишина. Комда несколько раз оборачивалась, и удивленно смотрела на притихших людей, прежде чем поняла, что происходит. Она вынуждена была признать, что Драуп и Ктур «перестарались». Они только привлекли к старику излишнее внимание, которого она старалась избежать. Но делать было нечего… Этот разговор был очень важен для нее и его нельзя было отложить.

Просьба Фаона прервала разговор. Поэтому, как только Ктур принес юноше стакан и до краев наполнил его наливкой, беседа продолжилась.

— Прости, старик, но ты так и не ответил: помнишь ты дорогу в страну, где живут даитьи или нет?

— Очень плохо. Я бежал от них, сам не зная куда. Моим единственным желанием было скрыться, исчезнуть, навсегда раствориться в густом лесу, окружающем их город. Мной двигал страх. Он бежал впереди меня, затмевая мой разум…

— Из твоих слов выходит, что эти существа живут в лесу…

— Не совсем так. Скорее в горах, поросших лесами. Там же стоит их храм, напоминающий пирамиду.

Комда потерла рукой лоб. Фаон и Драуп с одинаковым интересом смотрели на нее. Только старик с наслаждением поглощал наливку, не обращая на женщину никакого внимания. Комда тоже подняла стакан и отхлебнула темную густую жидкость. «Почему Мелдиан ничего не сказал мне о даитьях? Маловероятно, что он ничего не знал о них. Мое пребывание на Лефкаде начинает приобретать совсем иной смысл. Может, мне вернуться назад? Я сделала то, что хотел старик — побывала в Амбике и присмотрелась к ее жителям. В мои планы не входило искать Книгу Предсказаний…»

Фаон, так же, как и Комда пригубил наливку. Юноша ожидал, что она окажется неприятной на вкус. Недаром же Мелдиан никогда не разрешал ему пить, хотя сам иногда прикладывался к бутылке… Вышло иначе. Сладкая густая жидкость понравилась юноше. Фаон быстро осушил стакан и тут же налил себе следующий. Второй стакан Фаон пил уже не так жадно. Он понемногу отхлебывал сладкую наливку, бросая на Комду внимательные взгляды. Юноша ничего не мог поделать с собой. Желание видеть ее преобладало над всеми остальными. Над обидой, ревностью и ненавистью…

Фаон мог позволить себе спокойно разглядывать Комду, так как видел, что женщина не замечает ни его, ни Драупа. Она о чем-то думала. Её глаза смотрели прямо на старика, но Фаон был уверен, что она не видит его. Женщина настолько погрузилась в себя, что застыла как изваяние. Её руки лежали на столе, сцепленные в замок. Тогда юноша отвлекся от ее лица и стал рассматривать кольцо. Оно почему-то притягивало его, хотя ничего особенного в нем не было. Крупный прозрачно-белый камень в простой оправе. Фаон заметил его еще в Олодумаре, после памятного купания в роднике.

Одним махом осушив стакан, юноша налил себе новую порцию. Драуп удивленно взглянул на него. Его губы дрогнули, но зербус ничего не сказал. Меж тем Фаон продолжал разглядывать кольцо. Ему было тепло, пожалуй, даже жарко. Голова начала медленно кружиться. И вдруг прямо на глазах у юноши кольцо начало темнеть. Оно стало светло голубым. Фаон потер рукою глаза и склонился к самому столу. Так и есть! Кольцо изменило свой цвет! Юноша снова приложился к стакану и тут руки женщины дрогнули. Фаон отшатнулся. От этого резкого движения его голова так сильно закружилась, что он был вынужден схватить ее руками. Голос Комды донесся до него словно издалека:

— Наверное, ты устал, старик… Тебе пора отдохнуть… Драуп, проводи его в свободную комнату. Не торопись, я пойду вместе с вами…

Фаон с трудом произнес:

— А как же я?

Если его голова была удивительно легкой, и все время пыталась укатиться с плеч, то язык с трудом ворочался во рту.

— Хаара, присмотри за моим сыном, пожалуйста. Ни в чем не отказывай ему. Пусть делает все, что захочет.

Фаон подумал: «Первый раз со времени нашего знакомства эта женщина поступила правильно. Перестала относиться ко мне как к ребенку. Я давно уже вырос. Наконец она заметила это!» Юноша попытался поднять со стола стакан с наливкой. Тот оказался невероятно тяжелым, будто каменным. Фаон с силой дернул рукой. Густая жидкость выплеснулась на стол. Юноша с непониманием уставился на медленно растекающуюся лужу. Легкая женская рука легла ему на плечо. Фаон с трудом повернул голову. Около него стояла Бракти.

— Не пей больше, Фаон! Тебе будет плохо.

— Не вмешивайся не в свое дело! Ты слышала — она сказала, что я могу делать все, что захочу!

На глазах у девушки появились слезы. Она собралась уходить, когда услышала слова Фаона:

— Принеси еще наливки… Что ты смотришь на меня, Бракти? Ты разве не слышишь меня? Принеси наливки и… сядь подле меня. Давай выпьем вместе…

Глава 17

Как только Комда следом за Драупом зашла в комнату, ее поведение изменилось. Задумчивость слетела с нее, как шелуха с ореха. Она стала тем, кем была в действительности: Хранителем и капитаном огромного космического корабля. Не глядя на зербуса, женщина скомандовала:

— Посади старика на стул и закрой дверь!

Мужчина замешкался лишь на секунду. Ровно столько времени ему потребовалось, для того чтобы оценить обстановку. Двери в доме Ктура не закрывались на замки, поэтому Драуп сдвинул к двери платяной шкаф, полностью закрыв проем. Старик сидел на стуле и удивленно смотрел по сторонам. Он был пьян, но все же понимал, что женщина к чему-то готовится.

— Встань около старика и будь готов подхватить его, когда это потребуется.

Зербус выполнил и эту команду. Он подошел и встал около стула, на котором сидел старик. Тот неожиданно заволновался:

— Что вы собираетесь со мной делать?

— Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Просто мне нужно кое-что узнать.

— Я рассказал вам все! Все, что помнил!

— Ты так думаешь, но ошибаешься. Человеческая память имеет способность прятать неприятные воспоминания в самые глубокие тайники. Я хочу отыскать то, что было скрыто.

— Я не понимаю… — старик попытался встать. Сильная рука зербуса сжала его плечо. Старик был вынужден снова опуститься на стул.

— Я же сказала тебе: не бойся. Я не причиню тебе вреда.

Комда взяла второй стул и поставила его напротив стула старика. Она села на него, немного подумала, а затем сложила ладони вместе, словно собираясь молиться. Старик с ужасом смотрел на нее. Драуп тоже разглядывал женщину, но в отличие от предсказателя, в его взгляде не было страха и смятения. Он знал, что богиня не причинит им вреда. Ни ему, ни старику. И слова, при помощи которых она пыталась их успокоить, были совсем не нужны. По-другому быть просто не могло.

Мужчина не удивился, когда увидел, что руки женщины засветились. Он ждал чего-то подобного. Комда потянулась к старику. Тот отшатнулся и заскулил от ужаса. Драуп раздраженно ткнул его кулаком в спину. Как можно быть таким трусливым и глупым одновременно? Комда прошептала:

— Посмотри мне в глаза…— Голос женщины был спокойным и тихим, но не выполнить ее просьбу было нельзя.

Старик, все еще прикрывая рукой лицо, бросил на Комду испуганный взгляд. Огромные синие глаза тут же перехватили этот взгляд и притянули к себе, как магнит притягивает кусок железа. Через секунду старик преобразился. Он опустил руку, которой закрывал свое лицо и ровно сел на стуле. Женщина подняла руки и сжали его голову у висков. В этот раз он не испугался и не отшатнулся от нее. Они застыли, всматриваясь друг в друга.

Драупу досталась пассивная роль наблюдателя. Это состояние не было тягостным для него. Мужчина привык молчать и наблюдать за другими, несравнимо более болтливыми представителями лефкадских рас. Он, словно хронометр, отмечал малейшие изменения в их лицах. Сейчас Драуп смотрел на старика. Тот, хотя и перестал бояться женщины, по-прежнему еле слышно всхлипывал. Его руки сжимались и разжимались. Через некоторое время ноги старика тоже зашевелились. Он словно шел куда-то, и эта воображаемая дорога была очень неровной. Старик то замирал, то делал огромный шаг, словно перешагивая что-то, а иногда и вовсе пытался прыгнуть.

Комда все это время оставалась спокойно-статичной, только её руки светились все ярче. Драуп чуть улыбнулся, разглядывая богиню. Она казалась такой серьезной и сосредоточенной… Мужчина мечтал вновь увидеть ее настоящее лицо. К сожалению, она не сняла с себя маску старухи даже сейчас. Вдруг предсказатель громко вскрикнул. Драуп тут же отбросил в сторону посторонние мысли и посмотрел на него. Старик застонал громче. Его лицо исказила гримаса ужаса. Левая рука зашарила по телу, и замерла на сердце. Зербус посмотрел на женщину. Ему показалось, что она тоже изменилась. Её глаза потемнели, став почти черными. И тут произошло нечто совсем неожиданное.

Старик глубоко вздохнул, убрал с груди руку и громко заговорил. Его голос звучал размеренно и без эмоций, но в произносимых словах ощущался ритм. Но не это заставило зербуса насторожиться. Старик говорил на каком-то непонятном языке. В сумрачной комнате его голос звучал неприятно, если не сказать — зловеще. Драупу внезапно захотелось зажечь свечу. Нет. Все свечи, какие имелись в комнате. Темнота показалась ему тягостной, давящей. Мужчина, как за минуту до него старик, положил руку на грудь. Единственным светлым пятном оставались руки богини, но и с ними что-то происходило. На указательном пальце левой руки, там, где было кольцо, появилась черная точка.

Она разрасталась, становясь все больше и больше. Золотистый свет, излучаемый руками Комды, стал меркнуть. Драуп почувствовал, что начинает волноваться. В комнате происходило что-то, чего он не понимал, и это с каждой минутой все больше беспокоило его. Мужчина смотрел то на декламирующего старика, то на женщину. Сердце в груди сжалось и заныло. Он тихо позвал: «Комда…» Женщина не услышала его. Она по-прежнему всматривалась в старика. Драуп не знал, что делать. Он переступил с ноги на ногу и снова позвал: «Богиня Матхинари…» Комда вздрогнула, как будто он разбудил ее, моргнула и разжала руки. Старик рухнул со стула на пол. Драуп не успел подхватить его. Мужчина запоздало склонился к нему и тут же отшатнулся. Ему показалось, что старик умер. Комда чуть охрипшим голосом произнесла:

— Не бойся. Он просто спит.

Драуп подхватил предсказателя на руки и понес на кровать. Комда резким движением разжала пальцы правой руки, и на столе вспыхнула свеча. Уложив старика, Драуп вернулся назад и опустился около женщины на колени.

— Что случилось, богиня?

Женщина устало произнесла:

— Не называй меня так.

— Как скажешь, богиня. Но ответь, если можешь: что случилось?

Комда встряхнула руками и свечение исчезло. Женщина закрыла глаза и потерла подушечками пальцев лоб, словно у нее болела голова. Драуп терпеливо ждал, когда она заговорит с ним. Комда посмотрела на зербуса и вдруг изменилась. Мужчина удовлетворенно вздохнул. Его глаза с наслаждением разглядывали ее лицо. Он испытывал необычное ощущение, когда зрительное восприятие доставляет такое же наслаждение, как и физическое прикосновение.

Мужчина увидел, как нежные губы женщины дрогнули:

— Я заглянула в воспоминания старика, чтобы проверить его рассказ. Все сказанное им оказалось правдой. Я вместе с ним прошла весь путь от царства даитьий до Амбики. Я заставила его вспомнить боль и страдания, и сама пережила их. По-другому было нельзя…

— Моя богиня…

Мужчина склонился к ее руке, которая неподвижно лежала у женщины на колене, и поцеловал ее. Комда вздрогнула и убрала руку.

— Драуп…

Мужчина, чутко уловив ее настроение, поспешил сменить тему:

— Старик говорил на каком-то странном языке.

— Это язык даитьий.

— Что он сказал?

— Не знаю. Не удивляйся, Драуп. Я действительно не знаю. Даже боги не могут знать все на свете…

Комда дернула головой, отбрасывая волосы за спину:

— Но я знаю человека, который знаком с этим языком… Драуп, — женщина посмотрела на зербуса, — помоги мне еще раз.

— Все, что прикажешь.

— Подежурь около моей комнаты. Мне нужно кое с кем поговорить. Никого не пускай ко мне. Особенно Фаона.

— Не волнуйся, богиня. Все будет так, как ты хочешь. А что делать со стариком?

— Ничего. Пусть спит. Когда он проснется, проводишь его туда, куда он захочет. Он не вспомнит ни меня, ни того, что происходило этой ночью. Я позаботилась об этом.

Женщина встала, собираясь покинуть комнату. Неожиданно она повернулась, будто вспомнила что-то важное:

— Не называй меня богиней, Драуп. Фаона я тоже просила не называть меня по имени. Он не выполнил мою просьбу, и…

Женщина не договорила, потому что увидела, как зербус кивнул головой.

— Не волнуйся… Комда. Я все понял.

***

Комда достала из своего рюкзака маленькую хрустальную пирамидку и осторожно поставила ее на стол. В небольшой комнате за плотно закрытой дверью было абсолютно темно. Это не смущало ее. Женщина хорошо видела в темноте. Она несколько раз прошлась из одного угла комнаты в другой и, наконец, остановилась около стола. Комда готовилась к разговору, о котором сказала Драупу. Он обязательно должен был состояться. Мелдиану нужно ей кое-что объяснить. Старый Хранитель утаил от нее, что на планете, кроме созданных им рас существуют даитьи. Это было странно и не похоже на того Мелдиана, которого она знала.

Комда еще раз прошлась по комнате. Она не пыталась избежать беседы. Она размышляла о том, как лучше ее начать. Женщина посмотрела на свое кольцо. Его не было видно, но Комда знала, что оно светлое и прозрачное, как вода в горном роднике. Совсем не такое, как тогда, когда она сканировала старика… Положительная энергия планеты поглощала скрытое в горах зло. Не удивительно, что она ничего не почувствовала, когда высадилась на Лефкаду…

Хрустальная пирамидка, согретая теплом ее рук, начала мерцать. Женщина закрыла глаза и сосредоточилась. Обычно она использовала пирамидку для связи с кораблем. В этот раз Комда поступила иначе. Хранители могли общаться друг с другом на большом расстоянии. Для этого нужно было лишь усилить телепатический сигнал. Пирамидка, в силу присущих ей свойств, должна была помочь ей в этом.

Сквозь неплотно сжатые ресницы Комда видела, как хрусталь наполняется светом. Он разгорался все ярче, пока не вспыхнул, как звезда, и не осветил всю комнату. Драуп за дверью удивленно покачал головой. Ему показалось, что в комнате пожар. Однако мужчина не стал открывать дверь, чтобы выяснить, что там происходит. Очевидно, что боги общаются между собой не так, как обычные люди… А в том, что Комда разговаривала с кем-то подобным себе самой, он не сомневался.

***

Мелдиан почувствовал смутное беспокойство. Ему показалось, что кто-то зовет его. Сначала это было неясное ощущение, но с каждой минутой оно становилось все сильнее. Старик встал из-за стола и прошелся по библиотеке. Что могло означать это чувство? Эзили давно спала. Больше в доме никого не было. Мелдиан задумчиво подергал себя за редкую бороду. Это неожиданным образом помогло ему. Он понял, что происходит. Какой-то Хранитель пытался выйти с ним на связь. Это могло быть единственным объяснением всего происходящего. Старик прикрыл глаза и сосредоточился. Он открыл свое сознание для контакта.

Яркая вспышка света озарила комнату. Он открыл глаза и увидел Комду. Точнее не ее саму, а ее проекцию, наполненного светом двойника. Мелдиан пошарил рукой позади себя и осторожно опустился на стул. Его голос прозвучал тихо и испуганно:

— Что случилось? Что-то с Фаоном?

Силуэт женщины немного померк, и Мелдиан услышал голос:

— С твоим учеником все в порядке. Я связалась с тобой, чтобы поговорить о другом. Что ты знаешь о даитьях?

Старик замялся:

— О ком? О даитьях?

— Когда мы расставались, со слухом у тебя все было в порядке.

— Ты любишь пошутить, Комда!

— Но не сейчас. Ответь на мой вопрос!

— Почти ничего. Это небольшое племя, которое живет в лесах к востоку от Амбики.

— Почему ты ничего не сказал мне о них?

— Я посчитал, что тебе это знать не нужно.

— Вот как! А если ты все-таки рискнешь и скажешь мне правду? Учти, Мелдиан, если ты не сделаешь этого, то я завтра же отправлюсь назад, в Олодумар. И ты будешь сам искать Книгу Предсказаний!

— Книга Предсказаний… Но, Комда, как ты узнала о ней?

— А разве не для этого ты послал меня в Амбику? Ты знал, что рано или поздно я услышу о ней. А услышав, попытаюсь разыскать… Для этого ты еще у себя дома заинтриговал меня листком с неясным предсказанием, который вырвал из нее…

— Все было совсем не так!

— Тогда расскажи, КАК было. Делай это быстрее. Учти, я сейчас трачу свою энергию, которая понадобиться мне, если я все же рискну отправиться на ее поиски!

— Ты все же пойдешь туда!

— Это зависит только от тебя, Мелдиан.

Старый Хранитель вскочил со стула и заметался по комнате. Он дергал себя за бороду, тянул за рукава длинной туники. Комда терпеливо ждала. Её силуэт постепенно темнел. Казалось, что энергия, из которой она была создана, медленно остывает. Мелдиан заметил это. Он остановился, сложил на груди руки, и взволнованно произнес:

— Невозможно в нескольких словах объяснить все. Это слишком сложно!

— Хорошо. Тогда поговорим при встрече.

— Нет, Комда! Нет! Не делай этого! Не возвращайся! Подожди немного. Я сейчас что-нибудь придумаю!

— Ты пытаешься обмануть меня, Мелдиан!

— Ну что ты! Как ты могла так подумать…

— Я ложь чувствую на расстоянии. Не ожидала от тебя такого… Думала, мы… что— то значим друг для друга.

— Ты правильно думала. Так и есть.

Силуэт женщины дрогнул и стал темнеть. Мелдиан заторопился:

— Я все исправлю. Поверь мне, Комда. Я верну твое доверие. Послушай, я все объясню тебе, но не сейчас. Мой рассказ может занять не один час. Я лучше пришлю к тебе Легбу. Он принесет информационный кристалл.

— Тогда пусть захватит мой прибор связи с кораблем, плащ и разговорник-переводчик. Я надеюсь, Мелдиан, ты не забудешь ввести в него язык даитьий.

— Спасибо, Комда. Спасибо.

Женщина махнула рукой, словно отмахнулась от его слов. По этому жесту старик понял, насколько она обижена на него. Её светящийся силуэт последний раз вспыхнул и погас. Сеанс связи закончился. Мелдиан вновь уселся на стул. Ему было нехорошо. Ноги дрожали, во рту пересохло. Время шло, а старик все никак не мог успокоиться. Как многие до него, он вдруг испугался, что потеряет Комду.

Они познакомились очень давно. Он был тогда намного моложе, чем сейчас и как-то незаметно для себя попал в сети ее обаяния. Она же всегда относилась к нему только как к другу. У Мелдиана хватило ума, чтобы понять это и смириться. Прошли годы, но из всех Хранителей он по-прежнему предпочитал общаться именно с ней. Комда никогда не отказывала ему, если Мелдиан просил о встрече. Вот и сейчас явилась по его зову…

Старик тяжело вздохнул и поднялся со стула. Пришло время действовать. Он знал, что женщина не будет долго ждать. Она была слишком рассержена на него. Что ж, Легба умел бегать так быстро, что никто из живых существ не мог сравниться с ним. Осталось только собрать вещи, о которых она просила и самое сложное — открыть Комде свою тайну. Сколько же лет он хранил ее!

Глава 18

Сквозь сон Фаон почувствовал, что у него нестерпимо болит голова. Собственно говоря, от этой боли он и проснулся. Юноша тихо застонал и приоткрыл глаза. Яркий дневной свет тут же ослепил его. Он зажмурился. Второй раз он уже не спешил и открывал глаза медленно, миллиметр за миллиметром. Но это не сильно помогло ему. Пробуждение теперь стало напоминать изощренную пытку. Глаза резало так, что на них выступили слезы. Голова раскалывалась от боли. Фаон повернулся и почувствовал, как кровать уходит из-под него. Голова закружилась и его тут же затошнило. Фаон снова застонал. На этот раз громче. Прохладная рука легла ему на лоб. Он, с трудом двигая губами, прошептал:

— Комда… Мне плохо…

— Я же говорила тебе, что не нужно так много пить…

Фаон не узнал голос говорившего.

— Кто ты?

— Бракти. Ты что же, ничего не помнишь?

— А что я должен помнить?

Каждое слово давалось Фаону с трудом. Превозмогая тошноту, он повернул голову и увидел лицо девушки. Оно было так близко, что юноша отшатнулся. Это резкое движение вызвало новый приступ головной боли. Сжав голову у висков руками, Фаон прошептал:

— Где я?

— У меня в комнате. Ты пришел сюда вместе со мной вчера вечером.

— Вчера вечером? А сейчас что?

— Утро.

В голове у Фаона промелькнуло какое-то смутное воспоминание. Промелькнуло и исчезло, не оставив даже следа. Юноша решил, что нужно что-то сделать, чтобы вернуть его. Он разжал руки, которыми удерживал голову, собрался с силами и повернулся. В голове что-то взорвалось, и боль стала просто нестерпимой. Но то, что он увидел, заставило Фаона на мгновение забыть о ней. Рядом с ним, в той же самой кровати лежала Бракти. Девушка была обнажена по пояс. Ниже талии ее тело было прикрыто тонким одеялом.

— Что ты делаешь в моей постели?

— Это моя постель.

Фаон собрался обвинить ее во лжи, но вдруг понял, что она права. Комната, в которой он находился, была чужой. Здесь стояла другая мебель. На вешалке висели чужие вещи. Не было и огромного старинного зеркала, к которому он уже привык. С некоторым опозданием (сегодня мысли почему-то очень медленно двигались у него в голове) Фаон понял, что тоже раздет. Он почувствовал досаду. Эта Бракти, с виду такая простушка, добилась своего. Каким-то образом сумела обвести его вокруг пальца и уложить к себе в постель. Как именно это произошло, Фаон не помнил. Но в том, что его обманули, юноша был абсолютно уверен. Он вновь перевернулся на спину и сквозь зубы пробормотал:

— Уходи!

— И не подумаю. Я у себя в комнате. Если хочешь, сам уходи!

— Вот теперь как ты заговорила…

— А ты думал, что я буду терпеть твою грубость вечно?

— Я ничего не думал… Я не могу думать. Мне плохо.

— Сам виноват.

Девушка сказала последнюю фразу, как отрезала. Фаон понял, что спорить с ней бессмысленно. Да он и не хотел спорить. У него не было сил даже на то, чтобы говорить. Он осторожно вытащил правую ногу из-под одеяла и опустил ее вниз, на пол. Как приятно было ощутить его гладкую прохладную поверхность! Со второй ногой получилось хуже. Она повисла где-то посредине между полом и кроватью. Фаон собрался с силами, глубоко вздохнул, выдохнул и… сел. Голова тут же закружилась, его понесло куда-то в сторону. Юноша покачнулся и упал на пол. Там он скорчился, прижав колени к груди. Его трясло так, что зуб не попадал на зуб. Пронзительный голос Бракти эхом отозвался у него в голове:

— Не вздумай испачкать мне пол! Будешь убирать сам!

Фаон слабо огрызнулся: «Отстань!» — и продолжил трястись.

— Пойду, схожу за Комдой. Пусть она приведет тебя в порядок!

Юноша с ужасом простонал:

— Не вздумай, Бракти! Не делай этого…

— Кто бы возмущался! Ты бы видел себя сейчас!

— Я прошу тебя: не зови Комду!

Но было уже поздно. Девушка спрыгнула с кровати, быстро надела тунику и скользнула к выходу. Громкий стук двери и последовавший за ним дробный звук шагов убедил Фаона в том, что она сделает то, что сказала. Ни при каких условиях он не мог допустить, чтобы Комда увидела его в таком состоянии! Фаон стал подниматься с пола. Как же это было тяжело! Голова кружилась, руки дрожали, тошнота волной поднималась из живота к самому горлу. Встать с первого раза у него не получилось. Так же, как отыскать свою тунику. Юноша, стоя на коленях и держа голову руками, в который раз оглядывал комнату. Куда же Бракти могла задевать его одежду? Наконец, ему удалось разглядеть свою тунику в дальнем углу комнаты. Фаон на четвереньках пополз туда.

Голос Комды послышался где-то совсем близко. Юноша представил, как она заходит в комнату и видит его, такого жалкого, трясущегося, да еще и голого… От этих мыслей силы, которые, казалось, навсегда покинули его, вернулись. Фаон встал, в несколько шагов преодолел расстояние до своей одежды, поднял ее и повернулся к двери. И вовремя. Дверь открылась. На пороге стояла Комда, а из-за ее плеча, как большеглазый омерзительный зверек, выглядывала Бракти. Фаон, прикрыв нижнюю часть своего тела смятой туникой, громко произнес:

— Что вам здесь надо? Разве не видите: у меня все хорошо!

Зря он произносил такую длинную речь. Тошнота, которая пряталась за плотно сжатыми зубами, выбралась наружу. Юношу стошнило прямо на пол. Но это еще не все. Он покачнулся, не удержал равновесия и упал прямо в эту смердящую лужу.

Фаона рвало еще много раз. Он сбился со счета сколько. Ему было уже все равно. Он хотел только одного – умереть. Судя по его состоянию, это должно было случиться совсем скоро. Бракти, по-видимому, думала так же, потому что перестала кричать на него и куда-то скрылась. Комда ушла намного раньше. Фаон жмурился так сильно, что у него болели глаза, но все равно видел перед собой ее холодный взгляд. Он словно говорил: «Ты хотел стать взрослым. Я разрешила тебе делать все, что пожелаешь. И что ты сделал? Напился. Ты никчемный человек, Фаон. Из тебя никогда не получится настоящий мужчина!» Юноша не сдержался и застонал. Теперь уже не из-за физической боли. Его мучил стыд.

В комнате послышались голоса. Он узнал один из них. Это был голос Драупа. «Пришел посмотреть на меня. Так сказать, получить удовольствие от созерцания моего полного ничтожества. Что ж, пусть смеется. Хуже мне уже точно не будет». Через мгновение Фаон узнал в других говорящих: Бракти, Хаару и Ктура. «Я что, экспонат, выставленный на всеобщее обозрение?» Юноша с трудом открыл глаза. Люди стояли около него и негромко беседовали. Драуп кивнул на него головой и спросил

— Бракти, что сказала Комда, когда увидела Фаона в таком состоянии?

— Ничего. Она развернулась и молча вышла из комнаты. Я-то думала, что она поможет ему…

— Так это ты позвала ее?

В голосе девушки послышалась обида.

— Да! Это сделала я!

— Как я подозреваю, тобой двигали не только благородные чувства. Ты хотела унизить Фаона. Почему?

— Он слишком задирает нос!

— Однако это не помешало тебе затащить его в постель!

— Как ты можешь так говорить о моей дочери, Драуп! Девочка просто хотела помочь ему!

— Интересный способ помочь человеку — растоптать его достоинство!

— Он сам растоптал его, когда залпом выпил несколько кувшинов наливки!

—Фаон — новичок в этом деле. Ему явно не приходилось пить до вчерашнего вечера.

— Раз ты такой умный, то и возись с ним!

Женщины возмущенно выскочили из комнаты, не забыв напоследок громко хлопнуть дверью. Драуп опустился на корточки около юноши и тихо позвал:

— Фаон, как ты?

— Разве не видишь — умираю.

— Чепуха. Ты не умираешь. Мы с Ктуром поможем тебе.

После этих слов зербуса Фаон неожиданно почувствовал облегчение. Он облизнул пересохшие губы и прошептал:

— Как хорошо, что ты не кричишь, как Бракти… Голова просто раскалывается…

Мужчина усмехнулся.

— Я тебя понимаю. Со мной тоже такое было. И с Ктуром. — Огромный воллос молча кивнул головой. — Да и с каждым мужчиной, кого я знаю. Все хоть раз проходили через это.

Драуп встал и, повернувшись к Ктуру, сказал:

—Приготовь для Фаона свой «фирменный» коктейль, а я пока попробую его немного взбодрить.

Что такое «взбодрить» Фаон понял очень скоро. Зербус вернулся с двумя ведрами холодной родниковой воды и. не мешкая, вылил их на юношу. Первое ведро обрушилось на Фаона водопадом. Он даже задохнулся. Второе Драуп лил медленно. Сначала на ноги, потом на тело и только в конце на голову. Юноша молча выдержал «пытку».

Драуп оттолкнул ногой его грязную, мокрую тунику и помог Фаону встать. Ничуть не церемонясь, он сорвал с постели простыню и завернул в нее юношу. Затем зербус как заботливая нянька довел Фаона до стула и бережно усадил на него.

— Ну, как?

— Это только начало. Сейчас придет Ктур и…

— Я больше не буду пить. Никогда.

— Не давай обещаний, которых не сможешь выполнить.

— Я ненавидел тебя, Драуп.

— Я знаю.

— Из-за Комды.

— И это я знаю тоже.

— Прости.

— Не извиняйся.

— Она выбрала тебя.

— Нет. Тебе просто показалось. И вообще— ты стал разговаривать. Даже больше — болтать. Из этого я делаю вывод, что тебе действительно стало лучше.

— Драуп… Я еще не все сказал…

Зербус прервал его:

— А вот и Ктур! Посмотрим, что он принес.

Огромная волосатая рука трактирщика держала хрупкий стеклянный бокал. В центре его колыхалось небольшое желтоглазое яйцо. Оно плавало в густой темно-красной жидкости.

—Это что — кровь?

— Эко хватил, парень! Я что, по-твоему, убийца? Или ты думаешь, что я вскрыл себе вены? Это просто сок… ну и еще кое-что. Пей!

Фаон взял бокал в руку, понюхал его содержимое и… вернул его Ктуру.

— Ни за что! Я не буду пить эту гадость!

Драуп вытащил бокал из руки обиженного трактирщика и вновь поднес его ко рту Фаона.

—Э то не гадость, а лекарство. Пей или я волью тебе его насильно!

Ктур возмущенно пропыхтел:

— Еще несколько минут назад ты валялся в луже и хотел умереть, а теперь выпендриваешься!

Драуп одернул его:

— Ну что за выражения! Фаон просто немного капризничает. Он сейчас все выпьет. Ведь правда?

Юноша неохотно взял в руку «подозрительный» бокал. Заглянул в него и зажмурил глаза. Немного помедлив, зажал второй рукой нос, резко выдохнул и проглотил содержимое.

— Умница! Вот видишь, а ты говорил, Ктур…

Фаон посмотрел сначала на Драупа, потом на Ктура и робко улыбнулся. Мужчины в ответ дружно рассмеялись. Фаон слушал их веселый искренний смех и чувствовал, как обида покидает его. Драуп больше не казался ему удачливым соперником, а Ктур докучливым глупцом. Они были его друзьями.

***

Два дня Фаон не покидал небольшую комнатку позади кухни. К Комде Фаон возвращаться не хотел. Добросердечный Ктур долго извинялся, прежде чем поселить его там, но других свободных комнат в Доме сейчас не было. Праздник богини Матхинари собрал в Амбике множество народу. Даже такой небольшой и удаленный от центра города трактир был заполнен «под завязку».

Ктур волновался зря. Фаону нравилось в этой небольшой комнатке, больше напоминающей кладовку. Здесь его никто не тревожил. Он мог делать все, что пожелает. А хотел он только одного: прийти в себя после попойки. Чтобы ни говорил Драуп, Фаон знал, что не забудет об этом никогда. О той головной боли, что чуть не разорвала его голову на мелкие части, об омерзительном чувстве тошноты, а главное — о стыде, который он испытал, когда увидел Комду.

Драуп и Ктур совместными усилиями «вылечили» его в первый же день, но юноша все никак не решался покинуть комнату. Час за часом он вел мысленный диалог с женщиной, пытаясь оправдать себя. И с каждым часом он чувствовал себя все хуже. Вернулось ощущение, которое он испытал при первой встрече с Комдой. Он прекрасно помнил, как она пренебрежительно разговаривала с ним, как насмехалась над его попытками убедить ее в собственной «взрослости».

Сколько усилий он предпринял во время похода в Амбику и в самом городе, чтобы завоевать ее дружбу! Казалось, все получается. И вот — всего лишь один неверный шаг и ее доверие исчезло. Разлетелось, как пепел под порывом ветра. Фаон пытался, но так и не смог забыть выражение ее лица. Лучше бы он умер прямо тогда, чем теперь вспоминать об этом каждую минуту!

Юноша сел на кровать и закрыл лицо руками. Ему было тяжело, но он понимал, что сидеть в этой комнате тоже нет смысла. Это не решит его проблем. Драуп думал точно также. Вчера вечером он заходил к Фаону и посоветовал юноше покинуть место своего добровольного заточения.

Юноша встал и застыл посреди комнаты. Несколько секунд он простоял, не шевелясь, а затем шагнул к двери. Его пальцы дотронулись до тяжелой металлической ручки, сжали ее и резко рванули на себя. Он решительно шагнул в коридор и прикрыл за собой дверь.

Запахи кухни невесомыми воздушными нитями заползли Фаону в нос. Юноша почувствовал такой сильный голод, что у него свело живот. Все эти дни он ничего не ел. Сделав первый шаг, нужно было делать второй, поэтому Фаон превозмог себя и направился в общий зал. Он был готов ко всему. И к насмешкам Бракти, и к показной обиде Хаары, и даже к заботливой жалости Ктура. Единственное, чего он боялся — это вежливого равнодушия Комды.

Зал был заполнен до отказа, но трактирщик заметил его, и усадил в уголке за маленький приставной столик. Смахивая со стола невидимую пыль, он тихо сказал:

— Наконец-то ты вышел. Я стал волноваться, что ты умрешь в этой комнате от голода. Это нанесло бы непоправимый вред моему самолюбию трактирщика. Что будешь есть?

— Что дашь — то и буду. Только не много.

— Я все понял, парень. Сейчас принесу, а ты пока осмотрись, попривыкни.

Огромный воллос отошел от столика, оставив Фаона одного. Юноша решил последовать его совету. Его глаза заскользили от одного столика к другому, всматриваясь в сидящих за ними людей. Многих он видел первый раз, но встречались и знакомые лица. Вот Хаара перехватила его взгляд и смущенно улыбнулась в ответ. Женщина помогала Ктуру разносить еду и напитки посетителям. Бракти тоже бегала от столика к столику. Её длинные волосы были аккуратно заплетены в косу и уложены на голове. Девушка тоже заметила Фаона и тут же постаралась придать лицу надменное выражение. Фаон усмехнулся. Так даже лучше. Не будет докучать ему своим вниманием. Пусть и дальше разыгрывает обиду. Он с удовольствием забудет о ней. Навсегда.

Родственники Ктура почти одновременно кивнули Фаону. Юноша тоже поздоровался кивком головы, и продолжил осматривать зал. Через пару минут он убедился, что ни Драупа, ни Комды в трактире нет.

Они появились, когда Фаон заканчивал ужинать. Комда сразу же стала подниматься по лестнице к себе в комнату, а Драуп вошел в зал. Он лишь на секунду остановился у стойки, перекинулся с Ктуром парой слов, и направился к Фаону.

— Ты не возражаешь, если я присяду за твой стол? Сегодня столько посетителей…

— Конечно.

— Я рад, что ты выбрался из комнаты. Что чувствуешь?

— Еще не знаю. Самое трудное впереди. Я имею в виду — разговор с Комдой.

— Тогда тебе нужно поторопиться. Завтра она покидает город.

— Что?! Откуда ты знаешь? Это она сказала тебе?

— Успокойся. Я отвечу на все твои вопросы. Помнишь, в тот самый день, когда ты напился, мы разговаривали со стариком?

— Помню.

— Это Комда просила меня организовать с ним встречу. Разговор шел о старинном Предсказании.

— Я что-то смутно припоминаю.

— Ну, так вот… Слова старика взволновали ее. Мне даже показалось, что рассердили. Она… Послушай, Фаон, ты, конечно, знаешь, что Комда… что она… необычная!

— Да. У нее есть странности…

— Ну, если тебе хочется называть это таким словом… После того, как мы покинули общий зал, разговор продолжился в моей комнате. Хотя разговором это назвать очень трудно. Я не слышал ни слова. Комда смотрела старику в глаза и молчала. Думаю, она читала его мысли. После этого она попросила меня подежурить в коридоре, сказав, что ей нужно с кем-то поговорить. Этот разговор был похож на предыдущий. Я не слышал ни слова. Только свет выбивался из—под закрытой двери. На следующее утро она сказала, что уходит из города.

— Ты должен был запретить ей!

— Ты смеешься, Фаон?! Кто такой я — и кто она? Разве кто-то смеет указывать богине, что ей делать?

— Богине?

Драуп задумчиво посмотрел юноше в глаза и протянул:

— Ты ничего не знаешь… А я почему-то думал… Ведь ты пришел вместе с ней…

— Драуп, договаривай, если начал! Что я должен знать, чего не знаю?

Зербус на минуту отвлекся, потому что Ктур принес им обед. Он поблагодарил трактирщика и немного поболтал с ним. Фаон за это короткое время совершенно измучился. Как только воллос отошел от стола, он наклонился вперед и повторил:

— Рассказывай!

Драуп помешивал ложкой в своей тарелке и задумчиво смотрел на юношу. Фаон не выдержал и резким движением сдвинул тарелку в сторону. Ложка выпала из руки зербуса и благополучно утонула в густой горячей каше. Фаон испугался, что тот рассердится, но мужчина только тяжело вздохнул.

— Ты хочешь, чтобы я остался голодным?

— Нет! Ни за что! Я обещаю, что принесу тебе целых две тарелки с кашей, если ты расскажешь мне о Комде. Я прошу тебя, Драуп, не мучай меня!

Зербус тихо пробормотал себе под нос:

— В жизни не бывает случайностей… Я в этом уверен… Хорошо, Фаон, но не надейся, что я прямо сейчас отвечу на все твои вопросы! Тебе придется самому приложить усилия, чтобы во всем разобраться… Я просто намекну тебе кое на что… Помнишь Нетта, в доме которого вы с Комдой работали?

— Такого разве забудешь!

— Так вот. Когда мы ходили освобождать тебя, Комда на несколько минут осталась с ним наедине. О чем они говорили, я не знаю. Скажу только, что когда я вернулся в комнату, толстый кабас горько плакал, лежа у ее ног. В руках у Комды были ключи от подвала, в котором тебя держали. Никогда не поверю, что он сам, добровольно, отдал их ей! Но главное — не это. Я хотел сказать о другом. Советую тебе сходить в дом Нетта и поинтересоваться его здоровьем.

— Ты хочешь, чтобы меня снова бросили в подвал?

— Поверь, этого не случится. Дальше… Обязательно сходи в храм Матхинари Справедливой. Это такой огромный белоснежный дворец рядом с площадью, на которой проходил праздник.

— Я видел его.

— Вот и отлично. Советую тебе сходить туда вечером, а лучше ночью, когда там не будет посетителей.

— Это все?

— Пока да. Когда вернешься, можешь зайти ко мне. Обменяемся впечатлениями. Ну что ты так смотришь на меня? Я все сказал. Иди, неси обещанные тарелки с кашей…

Глава 19

Драуп так заинтриговал Фаона, что юноша сразу же после разговора с ним отправился в дом Нетта. Он неспешно шел по улицам Амбики, разглядывая дома и встречных прохожих. Город еще не избавился от последствий праздника. Цветочные гирлянды, местами порванные и чуть увядшие, продолжали висеть на домах и деревьях. Их запах будоражил обоняние юноши. Ему почему—то вспомнился дом в Олодумаре. Эзили любила цветы. Собирала их везде, где могла, а потом забывала о них… Букеты лежали то там, то здесь, постепенно увядая и засыхая. Фаону приходилось выбрасывать их, и он ужасно сердился на сестру… Ах, Эзили, Эзили… Как она там без него?

Размышления юноши оборвались внезапно. Он увидел дом Нетта. Его охватило чувство неприязни. Несколько дней, которые он здесь отсутствовал, не излечили его от воспоминаний. Он не знал, как отреагирует, когда встретит Нетта или Итча. На всякий случай Фаон сжал руки в кулаки и стал подниматься по лестнице к ажурной двери. Он несколько раз сильно стукнул в нее и замер в ожидании ответа.

Дверь долго не открывали. Фаон устал ждать и вновь поднял руку, чтобы постучать. Словно испугавшись этого жеста, дверь приоткрылась, и в узкую щелочку просунулось худенькое личико Побегушки. Он удивленно уставился на юношу:

— Фаон?

— Чему ты так удивляешься? Наверное, думал, что я давно уже умер?

— Ну что ты! Я рад тебя видеть… Только тут у нас такое происходит… — Побегушка обернулся, словно боясь, что его кто-то подслушает.

Фаон ощутил внутри себя холодок, который многие называют предчувствием.

— Что случилось?

Мальчик сглотнул и прошептал:

— Иди к черному входу. Ты знаешь, где это. Там мы сможем спокойно поговорить. — И захлопнул дверь.

Фаон спустился с лестницы, обошел дом и очутился около небольшой двери. Она не была разукрашена так, как парадная. Просто ровное, гладкое полотно, сбитое из толстых досок. Юноша не успел дотронуться до двери, как она распахнулась. Оттуда высунулся Побегушка, схватил его за руку и потащил за собой. По пути он тараторил так, что Фаон с трудом понимал его.

— Все началось после того, как вы с Комдой покинули дом. Не удивляйся. Я видел, как вы уходили. Высокий зербус тащил тебя на себе. Кстати, ты знаешь, в какой нокаут он послал Итча? Я думаю, зербус очень сильный! Так вот… Наш хозяин целый день был какой-то странный. Он закрылся в своей комнате и никого не пускал к себе. Знаешь, мы даже обрадовались… Никто не заставлял нас работать до изнеможения, никто не кричал на нас. Его телохранители тоже притихли. Наверное, боялись, что он накажет их за то, что они пустили в дом зербуса, Комду и остальных… На следующее утро Итч все же решил поговорить с хозяином.

Побегушка внезапно остановился и посмотрел на Фаона. Его личико побледнело, зато глаза горели как огоньки. Парнишка всплеснул руками.

— Знаешь, он так громко кричал, когда бежал вниз по лестнице! Прислуга побросала работу и столпилась на нижней площадке. Сначала никто не решался подняться и заглянуть в комнату хозяина. Это продолжалось довольно долго. Потом все же Атца, кухарка, отважилась на это. Ты же знаешь, она очень храбрая…

Фаон закивал головой, с нетерпением ожидая продолжения рассказа.

— Она тоже вскрикнула, но это был крик удивления, а не ужаса. Мы поняли, что опасаться нечего и решили подняться следом за ней.

Паренек прервал свой рассказ. Он вновь ухватил Фаона за руку и повел за собой. Около лестницы для слуг он вновь ненадолго остановился и тоном заговорщика произнес:

— Пойдем, я тебе что-то покажу!

Они поднялись на второй этаж и остановились около небольшой двери. Побегушка с силой толкнул створку и отошел в сторону, освобождая проход. Фаон заглянул внутрь, и сразу же догадался, что видит перед собой комнату «господина» Нетта. На окнах висели тяжелые занавеси. Они создавали в помещении приятный успокаивающий полумрак. Кресла и стулья тоже были задрапированы похожей по цвету тканью. Множество изящных безделушек стояло на столиках и тумбочках. Они еле заметно мерцали в сумраке комнаты. У дальней стены находилась огромная кровать. Кабас был толстым, но маленьким человеком. Непонятно, зачем ему понадобилась такая огромная кровать. Фаон как-то отстраненно подумал об этом и вдруг заметил, как покрывало на кровати зашевелилось. Он попятился. Тихий голос Побегушки прозвучал совсем близко:

— Сейчас ты такое увидишь!

Он произнес слово «такое» протяжно и интригующе. При этом губы мальчика смешно округлились. Шевеление на кровати повторилось. Послышался странный хрюкающий звук. Фаон невольно напрягся. И тут раздался шум, как будто на пол упал тяжелый мешок с зерном. Юноша присмотрелся и не поверил своим глазам. С кровати слезло, а, точнее, просто спрыгнуло на пол странное существо. У него было толстое тело, большие висячие уши, и короткие, заканчивающиеся копытцами ноги. Существо, принюхиваясь, пошевелило из стороны в сторону круглым влажным носом, и громко хрюкнуло.

— Кто это?

— Это наш хозяин. Разве ты сам не видишь?

— Нетт?!

— Если честно, он не так уж сильно изменился…

— Как такое может быть, Побегушка?

— Не знаю. Но старшие говорят, что он стал таким в наказание за свои поступки. Недаром его превращение произошло накануне Дня Цветов. Не иначе, как Матхинари Справедливая наказала его!

Фаон слушал мальчика, но не мог ему поверить. Слова Драупа, история, рассказанная Побегушкой и то, что он видел перед собой, никак не могли сложиться в единое целое. Юноша застыл в дверном проеме, удивленно распахнув свои большие зеленые глаза. И тут зверь, в которого превратился кабас, заметил его. Короткая шерсть на спине кабаса встала дыбом. Маленькие глазки налились кровью. Он засопел и ринулся прямо на Фаона. Побегушка ойкнул и спрятался за юношу. А на Фаона напал столбняк. Он видел, как зверь приближается, но продолжал стоять на месте. Испуганный парнишка дергал его сзади за тунику и что-то громко кричал. Влажное рыло и безумные глазки зверя были все ближе.

В последнюю секунду Фаон все же опомнился. Он захлопнул дверь и уронил на крюк железный засов. И вовремя. Сильный удар сотряс дверь. Доски полотна завибрировали. Фаон слышал, как из-за двери доносится сопение. Зверь прислушивался к тому, что происходит на лестнице.

— Вижу, ты прав, Побегушка. Характер у твоего хозяина мягче не стал. Что вы собираетесь с ним делать? Не будет же он вечно жить в этой комнате и спать на кровати? Он уже не человек. Пора ему забывать о старых привычках.

Сопение за дверью усилилось.

— Я предлагаю выпустить его в лес. По крайней мере, там он будет среди своих. Таких же глупых и жирных… свиней!

Новый удар сотряс дверь. Юноша и мальчик испуганно отскочили в сторону. Фаон тихо произнес:

— Как выяснилось, твой хозяин по-прежнему не любит меня. Пойдем, Побегушка, пока он не высадил дверь.

***

На улице Фаон простился с мальчиком, и задумчиво потирая лоб рукой, направился к храму. Он был в доме Нетта совсем недолго. На улице было еще светло. Драуп говорил, что храм лучше посетить поздно вечером или даже ночью. Что ж, тогда у него будет время, чтобы обдумать увиденное.

Фаон добрался до нужного места удивительно быстро. Он вышел на площадь перед храмом и вновь, как несколько дней назад, попал под его обаяние. Чувство восхищения охватило его душу сразу, не оставив юноше ни малейшей возможности к сопротивлению. Несколько минут Фаон просто не мог отвести глаз от прекрасного белоснежного здания. Что за мастер создал его? Почему, несмотря на свою величественность и огромные размеры, храм будто парит в воздухе? Это была загадка, но загадка, которую не хотелось разгадывать. Знание могло бы разрушить те удивительные чувства, которые испытывал каждый человек, видевший храм.

Фаон спустился вниз, к самой воде и сел на коричневую пушистую траву, окаймляющую берега озера. Он спокойно наблюдал за тем, как небольшие плоские лодочки скользят туда и обратно, перевозя паломников. Благодать снизошла на него. Юноше было хорошо и спокойно. Не хотелось никуда идти, что-то делать…. Даже думать не хотелось.

Фаон заставил себя вспомнить о Нетте. Точнее, о звере, в которого тот превратился. Юноше не было жаль толстого кабаса. Нетт получил по заслугам. Только вот кто наказал его? Драуп намекал на Комду… Это предположение казалось Фаону невероятным… Конечно, женщина обладала необычными способностями. Кто будет с этим спорить? Но чтобы превращать людей в зверей… Фаон отрицательно замахал головой и тут же поймал себя на мысли, что со стороны это выглядит довольно странно. Он сидит на берегу, совершенно один и качает головой… Что подумают паломники? Одна из плоских лодочек с людьми в этот момент как раз проплывала мимо него. К счастью, никто не обратил на юношу внимания. Фаон вздохнул и решил, что сначала все же стоит посетить храм, а потом уже мучиться неразрешимыми загадками.

Юноша перебрался через озеро с последней группой паломников. Он вышел из лодки вместе со всеми, но в храм не пошел. Фаон решил найти укрытие и там подождать, когда храм опустеет. Делая вид, что разглядывает здание, он пошел вдоль него, а, дойдя до угла, быстро свернул. Как и перед храмом, здесь тоже был сплошной аккуратно скошенный газон. Ни деревьев, ни кустов, в которых можно было бы укрыться, не было. План Фаона вот-вот должен был провалиться. Последней надеждой юноши оставалась территория за храмом. Зная по опыту, что там должны находиться хозяйственные постройки, он поспешил туда.

Первым, что увидел юноша, был небольшой навес с инвентарем. Там были косы, грабли, корзины, тележка и пара огромных бочек. Фаон хотел забраться в одну из бочек, но в последний момент передумал. Она была сырой и грязной. В нее явно сливали воду и другие нечистоты. Что же делать? Юноша еще раз посмотрел по сторонам и увидел небольшой стог сена. Он был рыхлым и кривым. Те, кто его делали, явно не довели свою работу до конца. Что-то отвлекло их. Вокруг стога были разбросаны большие и маленькие кучки травы. Фаон больше не раздумывал. Он добежал до стога и забрался в него. Оставив небольшое отверстие для дыхания, юноша в полной мере почувствовал себя червяком внутри спелого аппетитного плода.

Ему пришлось постараться, чтобы обуздать свое юношеское нетерпение и дождаться сумерек. Когда стало совсем темно, Фаон выбрался из своего укрытия и осторожно направился к храму. Он шел, поминутно оборачиваясь и встревоженно поглядывая по сторонам. Юноша опасался, что его кто-нибудь увидит. К счастью, ему повезло. Он добрался до входа в храм, никого не встретив на своем пути. Все еще трепеща от чувства опасности, Фаон проскользнул внутрь и тут же всем телом прижался к стене. Ему хотелось стать незаметным.

Внутри храма было сумрачно. Свет виднелся где-то далеко впереди. Фаон заставил себя оторваться от стены и, стараясь ступать как можно тише, пошел на свет. Драуп не захотел уточнить, что его может ожидать здесь, поэтому Фаон волновался, а тишина и сумрак храма только усиливали это чувство.

Юноша шел мимо исчезающих в темноте потолка колонн, мимо украшенных искусным орнаментом стен и почти не замечал их. Даже удивительный по красоте мозаичный пол не удостоился его внимания. Все мысли Фаона были впереди, там, где мерцал желтоватый свет. Еще несколько шагов и он, наконец, увидел то, к чему стремился. Это была статуя.

Теперь Фаон вообще перестал замечать что-либо вокруг себя. Он не мог оторвать от статуи глаз. Он понял, зачем Драуп отправил его сюда. Перед ним стояла Комда. Конечно, не она сама, а ее каменное изваяние. Оно было сделано настолько талантливо, что казалось живым. Дрожащие свечи, отбрасывающие блики на статую, еще больше усиливали это ощущение.

Женщина была изображена полуобнаженной. Легкая ткань, соскользнув с ее плеча, небрежно окутывала бедра, открывая одну ногу чуть выше колена. Длинные волосы были собраны в высокую прическу. Часть локонов выпала из нее и распалась по плечам. В правой руке статуя держала узкий длинный клинок, а в левой – цветок.

Фаон продолжал разглядывать мраморную статую, скользя глазами по ее гладкой поверхности. В храме никого не было. Никто не следил за ним, и он мог полностью удовлетворить свое любопытство. Когда его взгляд добрался до груди женщины, Фаон неожиданно смутился и отвел глаза. Ему показалось, что статуя усмехнулась. Через минуту, пристыдив себя за глупость, юноша вновь посмотрел на нее. Наваждение исчезло, но странное ощущение осталось. Чтобы окончательно избавиться от него, Фаон шагнул вперед и дотронулся до статуи рукой. Камень оказался теплым.

Юноша отдернул руку, мгновение помедлил и вновь коснулся изваяния. Он просто не мог поверить в то, что камень оказался таким же теплым, как человеческое тело. Минуты шли одна за другой. Свечи возле статуи гасли, постепенно погружая храм в темноту. Фаон давно уже забыл, где находится. Он потерял счет времени. Юноша грезил наяву. Его глаза были широко открыты, но ничего не видели. Он продолжал гладить статую, больше не удивляясь теплу, исходящему от нее. Губы юноши что-то шептали, но настолько тихо, что нельзя было разобрать ни слова.

Бабалоа, главный жрец храма, давно уже наблюдал за Фаоном. Сначала он хотел возмутиться, когда увидел, что тот непочтительно ведет себя со статуей богини, но сумел сдержать себя. Главный жрец был мудр. Он много повидал в своей жизни. Но даже он не мог понять, к какой расе относится этот юноша. Это настолько заинтриговало Бабалоа, что он решил присмотреться к нежданному посетителю.

Выждав время, жрец неслышно подошел и остановился у Фаона за спиной. Он не собирался пугать «ночного гостя». Он хотел привлечь его внимание, поэтому просто громко кашлянул. Фаон вздрогнул. Его рука, в последний раз скользнув по телу богини, упала вдоль тела. Бабалоа спокойно спросил:

— Что привело тебя в храм, юноша? И почему ночью? Ведь храм богини открыт для паломников целый день…

Первым желанием Фаона было желание скрыться. Он даже чуть напрягся и перенес вес тела на одну ногу. Но, увидев, что к нему обращается старик, юноша передумал. К тому же он узнал его. Это был тот самый жрец-парр, который открывал церемонию недавнего праздника. Фаон вздохнул и ответил:

— Я не собирался делать что-нибудь плохое. Просто зашел посмотреть. Говорят, это храм богини Матхинари?

— Так и есть.

— А статуя?

— Та, которую ты уже почти час непочтительно трогаешь руками?

Фаон покраснел и опустил глаза. Старик, насладившись его смущением, спокойно продолжил:

— Это статуя богини Матхинари. Той самой, в чью честь построен и назван этот храм.

— Простите, что я снова спрашиваю, но кто построил этот храм?

Бабалоа окончательно убедился в том, что этот юноша пришел откуда-то издалека. Мало того, что он не был похож на остальных. Он, наверное, единственный из жителей Лефкады не знал истории храма.

— Храм построил Учитель.

— Учитель?

— Не говори, что ничего не слышал о нем. Я в это никогда не поверю!

— Простите меня… Я вырос далеко отсюда… В Западных горах. Если вам не трудно, расскажите мне об Учителе… и о богине, конечно! Он что, знал ее?

— Ты задаешь вопросы и тут же пытаешься сам отвечать на них! Впрочем, такое нетерпение свойственно юности… Как я уже сказал, храм построил Учитель. Он появился в Амбике, когда я был мальчишкой не старше тебя. Конечно, он видел богиню. Как же иначе он мог создать ее статую?

Фаон пропустил мимо ушей замечание насчет «мальчишки» и взволнованно спросил:

— Так статую сделал тоже он?!

Бабалоа хмыкнул и удивленно взглянул на юношу. Ему еще ни разу не приходилось встречать такого неосведомленного в общеизвестных вещах человека. Жрец снисходительно улыбнулся, собираясь продолжить свою речь, но тут юноша перебил его:

— Скажите, как выглядел Учитель? Ведь вы говорили, что видели его…

— Это был старик с лысой головой и длинной седой бородой. У него было круглое лицо и желтоватый цвет кожи….

Фаон тут же представил Мелдиана. Тот был именно таким, как описывал жрец. Неужели это он был тем самым Великим Учителем, о котором до сих пор ходят легенды? Юноша вспомнил разговор в библиотеке между наставником и Комдой, свидетелем которого он оказался. Тогда он был безмерно удивлен, услышав, что, оказывается, Мелдиан создал все расы, населяющие Лефкаду. А теперь выясняется, что и этот невообразимо красивый, парящий в воздухе храм тоже был построен им! И статуя Матхинари, как две капли воды похожая на Комду – тоже дело его рук… Это невероятно! Это просто не может быть правдой!

Жрец не замечал волнения Фаона. Он продолжал говорить:

— У тебя, юноша, может возникнуть впечатление, что Учитель был совершенно непримечательным человеком. Это так… и не так. С одной стороны, он выглядел очень просто, можно сказать —обычно, но стоило только заговорить с ним, как сразу становилось понятно, насколько он мудр и добр. Это он воспитал меня. Научил всему, что я умею. Сделал главным жрецом храма. Я никогда не забуду его. И знаешь, юноша, я скажу тебе то, что не говорил никому на свете: я скучаю по нему. Надеюсь когда-нибудь встретить его снова…

Голос темнокожего жреца сорвался. Он задохнулся и отвернулся от Фаона. Юноша удивленно смотрел на Бабалоа. Ему было странно видеть такую чувствительность в столь зрелом человеке. Фаону не пришлось долго удивляться. Главный жрец быстро взял себя в руки.

— Так вот… Учитель не только построил храм и сделал статую. Он вручил нам заповеди, которые повелел неукоснительно соблюдать. Посмотри вон туда. Видишь, они висят позади статуи Матхинари? Надеюсь, хотя бы их ты знаешь?

— Только одну. Насчет работы.

— Это очень важная заповедь. Но другие заслуживают не меньшего внимания…

Фаон испытывал нетерпение. У него внутри все дрожало. Он чувствовал, что почти разгадал загаданную Драупом загадку. Жаль только, что старик говорил так медленно… Фаон не выдержал:

— Можно мне задать еще один вопрос. Не сочтите его дерзким…

— Спрашивай.

— Вы действительно уверены в существовании богини?

— Абсолютно. Скажу больше: я видел ее собственными глазами.

— Да, я слышал, как вы говорили об этом на празднике. Каюсь, но я подумал, что вы сделали это для того, чтобы просто успокоить жителей Амбики… Сделать их более законопослушными…

— Сколько неверия в тебе, юноша…

— Простите меня. Теперь, когда я увидел статую богини, то понял, что ошибался. Скажите, господин…

— Я не господин тебе…

— Хорошо. Пусть так. Я просто неправильно выразился. Скажите, Бабалоа, ведь вас зовут именно так? Скажите, богиня может превратить человека в животное?

— Конечно. Если этот человек чем-то оскорбит ее, она может лишить его своей милости.

— И что тогда?

— Тогда человек превратится в зверя. В того самого, от которого произошли его предки.

— Это превращение займет много времени?

Старик тяжело вздохнул:

— Должен с огорчением признать, что до последнего времени ассимиляция на нашей планете не была устойчивой и окончательной. Случалось, что некоторые люди превращались в животных и без непосредственного участия богини. Просто потому, что не выполняли заповеди. В этом случае процесс занимал довольно много времени. Месяц, а иногда и больше. Думаю, если богиня захочет, обращение может произойти всего за несколько дней. Ведь сила ее очень велика…

— А теперь, когда богиня появилась и одарила жителей Лефкады своей милостью, процесс ассимиляции, наконец, стал необратимым?

— Да.

— Теперь мне многое стало понятно…

— Послушай, юноша, можно и мне задать тебе вопрос?

— Конечно.

— К какой расе ты относишься? Я не встречал подобных тебе и очень смущен этим обстоятельством…

— Не знаю. Я уже говорил, что родился в Западных горах. Там меня нашел… Мелдиан и забрал к себе. Я долго жил в лесу, общаясь только со своим наставником. Я знал, что на Лефкаде существуют люди, но не стремился к общению с ними. Меня вполне устраивала моя жизнь… Я думал, что все жители планеты такие же, как я. О существовании рас на Лефкаде я узнал совсем недавно. Кстати, некоторые впервые увидевшие меня, говорили, что я похож на парра.

— Какое-то сходство определенно есть, но очень отдаленное. Скорее всего, это вызвано тем, что ты бреешь голову. Посмотри на меня: я парр. Разве мы похожи?

— Нет. Но тогда я не знаю, к какой расе отношусь. Это плохо?

— Это странно. Кто твои родители?

—Я не знаю. Я никогда не видел их.

Жрец задумчиво смотрел на юношу. Он видел, что тот искренне взволнован. «Наверное, он и сам много раз задавал себе этот вопрос. Незнание тяготит его. Он нервничает. Не буду больше смущать его…» — подумал мудрый Бабалоа, а вслух сказал:

—Не нужно волноваться. В конечном итоге не принадлежность к какой-то определенной расе делает человека человеком, а только его личные качества. Так считал Учитель. Так думаю и я.

— Спасибо…

Фаон с благодарностью посмотрел на главного жреца. Потом его взгляд скользнул в сторону и остановился на статуе богини. Почти все свечи вокруг нее погасли. Изваяние медленно растворялось в темноте храма, теряя четкие очертания. Богиня засыпала, утомленная просьбами и проблемами простых смертных. Фаон тихо сказал:

—П ожалуй, я пойду. Можно мне взять лодку?

— Конечно. Только покрепче привяжи ее, когда выйдешь.

Юноша тяжело вздохнул. Старый парр заметил это.

— Вижу, тебя по-прежнему что-то мучает.

— Вы правы. Мне предстоит трудный разговор. Но боюсь, я так и не отыскал нужных слов, чтобы убедить богиню помочь мне.

— Не отчаивайся. Она услышала тебя. Недаром ее называют Матхинари Справедливая.

Фаон кивнул головой и медленно направился к выходу. Бабалоа стоял, и, улыбаясь, качал ему головой вслед. Он не услышал, как юноша прошептал:

— Сомневаюсь, что богиня будет милостива ко мне. Я слишком часто огорчал ее…

***

Фаон вернулся домой под утро. Трактир был пуст. Даже любившие припоздниться посетители уже спали в своих кроватях. Юноша стал осторожно подниматься в свою комнату, стараясь, чтобы ступени под его ногами не скрипели. Ему совсем не хотелось разбудить Ктура, Драупа или кого-либо еще. Он удачно добрался до своей комнаты и уже взялся за ручку двери, но неожиданно передумал.

Фаон посмотрел по сторонам и направился к своей бывшей комнате. Той, где он жил вместе с Комдой. Он ничего не планировал, просто шел и все. Та неведомая сила, что двигала им, не обманула юношу. Он увидел, что из-под двери виднеется свет. «Я сейчас войду и заговорю с ней. Незачем больше откладывать нашу беседу. Я знаю Комду. Она может уйти не попрощавшись. Я тогда никогда не прощу себя за нерешительность!»

Фаон расправил плечи, выдохнул и открыл дверь. Первое, что ему бросилось в глаза, это стоящий на столе открытый прибор, напоминающий небольшую книгу. Из него шел голубоватый свет. Он освещал лицо женщины, делая его каким-то бледным и тоже немного голубоватым. Комда сидела на стуле, глядя в этот прибор. Она только что закончила произносить какую-то фразу на языке, которого Фаон не знал. Юноша сделал шаг вперед.

— Я занята. Уходи.

— Я не уйду, пока мы не поговорим.

Юноша нахмурился и сжал губы. У нее не получится избавиться от него! Комда посмотрела на Фаона своими пронзительными синими глазами, но больше ничего не сказала. Она снова наклонилась над прибором, всматриваясь в то, что было внутри. Канат любопытства тут же опутал юношу и повлек его к столу. Не замечая, что делает, Фаон подошел совсем близко к женщине. Теперь он тоже мог видеть, что происходит внутри прибора-книги. Его нижняя часть, та, что лежала на столе, была абсолютно черной. И только в центре едва заметно светился отпечаток руки. Верхняя представляла из себя экран. На нем на огромной скорости появлялись какие-то значки и символы.

Их стремительный непрерывный поток нарушался, когда женщина дотрагивалась пальцем до одного из них. В этом случае изображение останавливалось и разбивалось на множество картинок, которые тоже начинали двигаться, сменяя друг друга. После небольшой паузы Комда снова заговорила. Фаон ничего не понимал. Он просто вслушивался в ее мелодичный голос. Когда из прибора донесся другой, тоже женский голос, Фаон от неожиданности отступил назад.

Комда никак не отреагировала на это. Она произнесла еще несколько слов и снова замолчала. Не понимая языка, Фаон все свое внимание сосредоточил на интонации, с которой Комда произносила слова. Он пришел к выводу, что женщина отдавала приказы. Картинки на экране менялись так быстро, что он не успевал их разглядеть. И вдруг неожиданно все исчезло. Экран прибора моргнул, очистился и стал равномерно голубым. Комда, не поворачивая головы, холодно спросила:

— Что ты хотел мне сказать? Я занята.

Фаон предчувствовал, что разговор будет тяжелым, и слова женщины подтвердили его предположение, но он не собирался отступать.

— Я пришел извиниться за свое поведение. Прости меня.

Комда дернула плечом, словно говоря: «А при чем тут я?». Вслух же она сказала:

— Слишком запоздалое раскаяние… Ты не находишь?

— Мне было стыдно прийти раньше.

После этих слов ее глаза, наконец, оторвались от экрана и посмотрели на юношу. Несколько секунд женщина вглядывалась в Фаона, а потом тихо и немного грустно произнесла:

— Я вижу, что ты раскаиваешься искренне. Я прощаю тебя, хотя не понимаю, зачем тебе нужно мое прощение… Это не избавит тебя от чувства стыда… И не изменит моего решения.

— Какого?

— Я ухожу, Фаон.

Юноша с трудом сдержал себя. Он не возмутился и не показал, что уже знает об этом.

— А как же я?

— Ты волен поступать так, как захочешь. Можешь остаться в Амбике, а можешь вернуться домой. Я тебе советую сделать последнее. Сестра и Мелдиан скучают по тебе.

— Я хочу пойти с тобой.

— Ты даже не знаешь, куда я собираюсь отправиться.

— Мне все равно. Главное — я буду с тобой!

Комда вздохнула. Она поняла, что именно хотел сказать ей юноша. И она знала, как тяжело ему будет услышать ее ответ.

— Нет, Фаон.

— Обещаю: я изменюсь. Тебе больше не придется краснеть за меня!

— Нет.

— Но почему? Ты до сих пор сердишься на меня?

Его большие зеленые глаза, в которых сейчас было столько волнения, всматривались в ее лицо.

— Я не сержусь. Просто так надо…

— Кому? Мне — не надо!

Голос Комды изменился. Он стал холодно-спокойным. Именно таким тоном она разговаривала со стоящим перед ней прибором.

— Давай закончим этот спор, Фаон! Я тебе не мать и не нянька. Я устала возиться с тобой. Отправляйся назад, в Олодумар!

Юноша почувствовал, что задыхается. Его пальцы сжались в кулаки. Он собрался возразить… но неожиданно вспомнил статую Матхинари, одиноко стоящую посреди темного храма. Комда сейчас была поразительно похожа на нее. Бледная, с темными волнистыми волосами, небрежно заколотыми на затылке, освещенная синим светом прибора… Она показалась ему такой печальной и одновременно с этим такой решительной. Юноша заставил себя расслабиться. Его пальцы разжались, а напрягшиеся плечи опустились.

— Могу я высказать последнюю просьбу?

— Не преувеличивай! Какая еще «последняя» просьба?

— Скажи, я могу?

— Ну, хорошо...

— Обещай, что не уйдешь, не попрощавшись со мной!

Женщина улыбнулась.

— Обещаю. Только учти, я не буду для этого искать тебя по всему городу.

— Я буду недалеко. В этом трактире у меня есть чудесная комнатка рядом с кухней…

Монолог Фаона прервал прибор. Он издал переливчатый звук, словно хотел привлечь к себе внимание. Голубой экран стал черным. В этой черноте появился золотистый шар. Он рос, постепенно увеличиваясь в размерах. Скоро стало видно, что поверхность шара неоднородная. Она покрыта золотисто-коричневыми пятнами вперемешку с белыми кусками и одинокими черными крапинами. И тут Фаон понял, что видит перед собой Лефкаду. Он никогда не видел планету со стороны, из Космоса, зато он видел фотографии множества других планет, поэтому и догадался. Лефкада увеличивалась до тех пор, пока не заняла весь экран. Но этого было мало. Прибор по-прежнему продолжал приближать ее.

Комда тихо сказала:

— Амбика…

Фаон напрягся, с удивлением разглядывая появившийся на экране город. Он увидел белоснежный храм Матхинари и черное озеро перед ним, увидел розовый дворец Нетта, где теперь жило животное, в которого тот превратился. Юноша даже сумел разглядеть трактир Ктура. Он показался ему таким маленьким и… старым. Комда снова сказала несколько слов. Кроме смутно знакомого «даитьи», Фаон ничего не понял. Но прибор оказался намного понятливей его. Изображение планеты снова задвигалось. Теперь он видел на экране горы, поросшие лесами. Ему казалось, что он как птица летит над ними. Впереди появилось что—то светлое и высокое. Намного выше любого из деревьев. Это была ступенчатая пирамида с обрезанной вершиной. Она стала приближаться, но тут Комда дотронулась до экрана пальцем и изображение замерло.

— Уже поздно, Фаон. Тебе пора спать.

Юноша разочарованно вздохнул. Его собирались лишить интересного зрелища. Но и в этот раз он спорить не стал. Он кивнул и пошел к двери. На пороге юноша обернулся. Удивленный взгляд Комды доставил ему удовольствие. Она явно не ожидала от него такого послушания. Ничего, это только начало. Её ждут и другие сюрпризы!

Глава 20

Комда была счастлива. Наверное, птица в момент освобождения из клетки чувствует то же самое. Пару часов назад женщина простилась с Драупом, Ктуром, Хаарой и другими обитателями трактира. Они не хотели отпускать ее. Особенно Драуп. Зербус был явно огорчен тем, что она уходит. Он несколько раз предложил ей свою помощь. Его умные черные глаза чуть не прожгли женщину насквозь. Комда сделала вид, что не понимает его, а он в присутствии остальных не стал ничего уточнять.

С Фаоном она тоже простилась, как и обещала. Ей не пришлось его искать. Он был там, где говорил: в маленькой темной комнате возле кухни. Юноша повел себя очень сдержанно. Это, конечно, насторожило Комду, но она постаралась избавиться от своих подозрений. Её ждало новое приключение. Более захватывающее, чем все, что до этого случилось с ней в Амбике.

Комда шла, не чувствуя на плече увесистого мешка. Войдя в лес, она сбросила надоевшую маску старухи, а вместе с ней избавилась от старческой семенящей походки. Её пушистые волосы шевелил легкий ветерок. Женщина улыбалась. Ей было легко и хорошо. Иногда одиночество тоже приносит радость. Особенно тем, кто каждодневно заботится не только о себе, но и о других.

Она была здесь уже не в первый раз. Если быть совсем уж точной — во второй. Два дня назад Мелдиан связался с ней и предупредил, что отправил Легбу к ажурному мосту, ведущему в Амбику. Женщина приходила сюда встречать зверя. Он уже ждал ее. Немного запыхавшийся, голодный, грязный, но страшно довольный тем, что вновь видит ее. Комда знала, что ей не избежать его ласк, поэтому разрешила Легбе облизывать себя столько, сколько он хотел. Когда зверь немного успокоился, он позволил женщине снять с боков специальным образом закрепленные сумки. Комда села изучать их содержимое, а Легба лег рядом, прижавшись к ней своим теплым лохматым боком.

«Жаль, что нельзя привести Легбу в трактир», — подумала женщина, — «Слишком уж необычный у него вид». В сумках были те вещи, о которых она просила Мелдиана: ее плащ, прибор для связи с космическим кораблем, переводчик-анализатор… Кроме этого она обнаружила в сумке небольшую коробочку. В ней лежал прозрачный кристалл. Комда знала, зачем старый Хранитель прислал его. Такие кристаллы использовались для записи и демонстрации изображения, как в древности видеокамеры. Скорее всего, Мелдиан записал на нем свою «исповедь».

Для просмотра кристалла нужен был специальный прибор. Такой прибор имелся на космическом модуле, доставившем Комду на Лефкаду. Женщина усмехнулась. Ей стал ясен замысел Мелдиана. Он надеялся, что она примет решение о поиске Книги Предсказаний до того, как окажется на корабле. В этом случае дополнительная информация, какой бы она ни оказалась, уже не изменит ее решения и не заставит отступить. Что ж, нужно признать, что Мелдиан хорошо изучил ее характер…

Комда сложила вещи обратно в сумку и достала из своего мешка небольшой и еще теплый горшочек с кашей. Легба тихо заурчал, догадавшись, что эта еда предназначена ему. Женщина размотала с горлышка ткань и поставила горшочек перед зверем. Пока Легба ел, она тихо гладила его. Подушечки запасных лап, сложенных у него на спине, были стерты до кровавых мозолей. По-видимому, зверь очень торопился и бежал, не останавливаясь. Комда опустила ресницы, прикрыв ими глаза, и ее правая рука тут же засветилась. Правда, это свечение было совсем слабым. Не таким ярким и переливающимся, как в тех случаях, когда она лечила людей. Женщина провела рукой над спиной зверя и удовлетворенно улыбнулась. Лапы тут же зажили. Легба оторвался от еды, поднял на Комду свою большую голову и… плюхнулся на спину. Он поджал лапы, на которых только что стоял и тихо гавкнул.

— Ах ты, хитрюга! Все понимаешь…

Комда провела рукой над его животом, и раны на «других» лапах тоже затянулись. Женщина села на корточки и, почесывая Легбу за ухом, прошептала:

— Надеюсь, это останется между нами. Мелдиан не любит, когда я лечу тебя, и если узнает, то отругает меня.

Зверь высунул длинный фиолетовый язык и лизнул женщине руку.

— Подлиза… Доедай кашу. Тебе пора возвращаться. Старик будет скучать без тебя.

Легба послушно доел кашу и вновь посмотрел на Комду. Женщина положила ему на голову ладонь, но теперь уже не для того, чтобы погладить. Она мысленно приказала ему возвращаться в Олодумар, подкрепив свои слова зрительным образом. Зверь, привыкший к такому способу общения, последний раз с любовью взглянул на Комду и направился в лес. Несколько шагов — и он перешел на рысь. Смотреть, как бегает Легба, означало испытывать такое же наслаждение, как разглядывание породистого жеребца или какой-нибудь удивительный по красоте цветок. Через мгновение серая молния с маленькими глазами и круглыми медвежьими ушами уже скрылась в лесу.

***

Прошло всего лишь два дня — и вот она снова идет по лесу, в душе радуясь, что покинула Амбику. Комда приняла решение и теперь просто делала то, что задумала. Она собиралась зайти поглубже в лес, найти подходящую поляну и вызвать космический модуль. Женщина не собиралась идти в царство даитьий пешком. На это ушло бы слишком много времени. Она не хотела тратить его зря, к тому же в этом не было необходимости.

Фаон, ради которого она совершила пеший переход в Амбику, остался в городе. Комда вспомнила об этом и снова удивилась, что он так легко, без споров и обид пошел на это. Странный юноша… За время их совместного путешествия и жизни в Амбике ей так и не удалось понять его. Точнее — она не захотела сделать этого. Сейчас в ее жизни был тяжелый период. Недавно она рассталась с человеком, которого любила. Не потому, что ее чувства исчезли, просто так получилось…

Комда до сих пор переживала этот разрыв. Она закрыла свою душу, как раковина закрывает створки, чтобы никто, даже случайно, не смог проникнуть туда. Женщина очень искусно скрывала свою боль от остальных. Сказывался опыт… Пожалуй, только ее друг и помощник Энди знал, что с ней происходит. Постепенно, шаг за шагом, она избавилась от всех общих друзей и осталась одна…

Комда бродила по огромному космическому кораблю, ставшему ей домом, безразличная ко всему. Даже опытный Энди не знал, чем ей помочь. У него опускались руки. В конце концов, он стал надеяться на то, о чем раньше старался не думать и всегда надеялся избежать: о нарушении равновесия во вселенной. Новое дело встряхнуло бы Комду. Заставило бы сбросить с себя сковывавшие ее переживания. И тут неожиданно пришел сигнал с Лефкады. Мелдиан просил о помощи. И Комда, к радости Энди, не смогла отказать старому другу.

Когда она начала собираться в дорогу, Энди отправился в рубку. Он заблокировал дверь, включил режим голосовой связи и несколько часов подряд разговаривал с кораблем. Ему стало легче. Он успокоился. Энди знал, что в любом случае Комда вернется с Лефкады уже другой. Хорошо, если бы дело, ради которого Мелдиан позвал ее, оказалось тяжелым и практически невыполнимым! За миллионы лет не было придумано лучшего лекарства от душевной боли, чем работа, а Комда умела ее делать так хорошо, как никто другой.

***

Ей не пришлось долго бродить по лесу, отыскивая удачное место для посадки космического модуля. Небольшая, идеально круглая поляна, обнаружилась практически сразу. Женщина сняла с плеча мешок, развязала веревки и достала из него черный плоский прибор, напоминающий книгу. Держа его в руках, она вышла на середину поляны и посмотрела по сторонам, в последний раз оценивая то, что видит. Удовлетворенно кивнув головой, Комда открыла прибор.

Внутри он был таким же черным, как и снаружи. Она положила руку на середину нижней части, прикрыла глаза и замерла. Прибор засветился голубым светом, но не весь, а только та его часть, где лежала ее рука. Когда свечение стало нестерпимо ярким, женщина убрала руку. Теперь в его черной глубине светился только отпечаток ее ладони. С каждой секундой это свечение становилось все слабее. Когда оно стало еле заметным, вспыхнул экран прибора.

Комда дотронулась пальцем до небольшого значка в углу экрана и на нем замелькали символы. Женщина поставила прибор прямо на траву в том месте, где стояла, и отошла в сторону. В спокойном молчании прошло еще несколько минут. Затем она вновь подошла к прибору, заглянула в него, подняла с травы и направилась к дереву, возле которого оставила свой мешок. Комда села на землю, оперлась спиной на ствол и закрыла глаза.

***

Фаон был уверен, что поступает правильно. Драуп считал так же. Они договорились обо всем еще тем памятным вечером, когда юноша вернулся из храма Матхинари и заходил к Комде просить прощения. Мужчины были единодушны в своем мнении: Комду нельзя отпускать в царство даитьий одну. Пусть она богиня, но она женщина, следовательно, ей нужна помощь.

Драуп рассказал Фаону все, что знал или когда-либо слышал о даитьях. Конечно, это была довольно скудная и противоречивая информация, но другой у него просто не было. Когда Фаон услышал, что там существует рабство, то сильно разволновался. Драуп не понимал истинного значения этого слова. Он просто повторил то, что сказал старик. Зато Фаон, прочитавший за свою жизнь множество книг, хорошо знал, о чем идет речь. К тому же он помнил, какие шрамы остались на руках старика-предсказателя от кандалов. Но это только упрочило его решение отправиться следом за Комдой. Он пошел бы за ней, куда угодно, хоть на край света.

Юноша заранее собрал мешок и спрятал его под кроватью. Комда, хоть и обещала зайти проститься, могла уйти очень быстро. Он и раньше, когда они еще только шли в Амбику, с трудом поспевал за ней. Весь день Фаон просидел в комнате, ожидая ее визита. Он даже боялся лечь в кровать и уснуть, опасаясь, что женщина уйдет, застав его спящим.

Комда сдержала свое слово. Она зашла проститься с ним. Прощание было прохладным и лишенным эмоций. Комда просто выполнила то, что обещала. Фаону удалось сдержать себя и на этот раз. Он не показал свою обиду, хотя в ту минуту переживал ее особенно сильно. Комда внимательно посмотрела на него, видимо, ожидая очередной вспышки гнева, которой не последовало. Поверила она ему или нет, для юноши осталось тайной. Он надеялся, что да. Иначе это нарушило бы его планы.

Драуп тоже переживал за Комду, но его отношение к ней было другим, не таким, как у Фаона. Зербус боготворил женщину. Он боялся хоть чем-нибудь оскорбить ее. Немилость богини Матхинари была для него самым страшным наказанием. Мужчины заранее обговорили, как будут действовать. Драуп должен был отвлечь внимание жильцов Дома, чтобы они случайно не помешали Фаону исполнить его замысел. Так же он должен был предупредить юношу, когда Комда будет уходить. У них все получилось.

Единственным человеком, который чуть было не расстроил их планы, оказалась Бракти. Она вдруг решила помириться с Фаоном и пришла к нему в комнату. Делая вид, что огорчена и полна раскаяния, девушка призналась, что между ними в ту ночь ничего не было. Юноша был слишком пьян. Это, дескать, так разозлило ее, что она решила отомстить ему. Фаон с трудом сдержал сначала раздражение от визита девушки, а потом радость от ее известия. Бракти никогда не интересовала его. Пусть она была бы даже единственной женщиной на всей Лефкаде, он и тогда не обратил бы на нее внимания. Фаон хотел сказать ей это вслух, но появился Драуп и объявил, что Комда уходит. Бракти тут же почувствовала неладное. Она внимательно смотрела на мужчин, переводя взгляд с одного на другого, а когда увидела, что Фаон достал из-под кровати свой мешок, бросилась к двери.

Драуп перехватил ее на пороге и держал до тех пор, пока Фаон не вышел из комнаты. Юноша спускался по лестнице, ожидая услышать крик девушки, но его не последовало. Наверное, зербус зажал ей рот. Фаон подумал, что в Драупе он нашел настоящего друга, которого у него раньше никогда не было. Жаль только, что он понял это слишком поздно… Тогда, когда им пришлось расстаться.

Удача продолжала сопутствовать Фаону. Он выбрался из города незамеченным и дошел следом за Комдой до самого леса. Едва ступив под сень деревьев, женщина изменилась. Она стала такой, какой он увидел ее в первый раз. Длинные черные волосы змеями заскользили по спине, стройные длинные ноги зашагали уверенно и легко. Даже не видя ее лица, Фаон чувствовал, что женщина счастлива. Он крался следом за ней, осторожно перебегая от одного дерева к другому. Ни одна сухая веточка не хрустнула под его ногами, чтобы характерным звуком выдать его. Фаон вырос в лесу, и умел двигаться абсолютно бесшумно.

Продолжая удачно скрываться, он добрался до поляны и внимательно проследил за всем, что делала Комда. Правда, он ничего не понял, но, увидев, что женщина ведет себя спокойно, не волнуется и явно чего-то ждет, он тоже успокоился. Фаон не мог себе позволить сесть так же, как Комда, и, тем более, закрыть глаза. Он стоял, прижавшись плечом к толстому старому дереву, и покусывал стебелек засохшей травы. Тихий свист, а, скорее, даже не свист, а едва заметная вибрация заставили Фаона всмотреться в небо. Там ничего не было. Комда тоже услышала этот звук. Снова взяла в руки прибор и встала. Фаон плохо видел, что она делает. Ему мешали деревья. Он посмотрел по сторонам, отыскивая путь, каким незаметно можно подобраться поближе к женщине, и тут свист прекратился.

Юноша обернулся. В воздухе над поляной появился небольшой диск. Он возник неизвестно откуда и настолько тихо, что даже ветки деревьев, окружающих поляну, не закачались. Диск был серебристым и блестящим. Трава, деревья, облака отражались в его гладкой поверхности, как в зеркале. Фаон затаил дыхание. На его глазах диск плавно опустился за землю. Его серебристая поверхность последний раз вспыхнула на солнце и стала «стекать». Через несколько мгновений диск стал матово-черным. Раздалось негромкое шипение, и верхняя часть диска сдвинулась в сторону. Фаон, наконец, смог оторвать взгляд от этого странного летательного аппарата и посмотреть на Комду.

Женщина сидела на корточках и возилась со своим мешком. И юноша решился. Он бросился к диску, забрался на его плоскую гладкую часть, напоминающую изогнутое крыло и нырнул в открывшееся отверстие. Раньше, при других обстоятельствах, он никогда бы не решился на столь безрассудный поступок. Но сейчас он поступил именно так. Потому что знал: через несколько минут Комда сядет в этот странный диск и улетит.

Конечно, можно было бы вернуться в Олодумар, к Мелдиану. Очевидно, что женщина, выполнив свое дело, обязательно заглянула бы к старику. Но в этом случае Фаон мог бы рассчитывать лишь на холодное «прощай» с ее стороны. Еще более холодное, чем то, что прозвучало несколько часов назад здесь, в Амбике. К тому же он волновался за Комду. Это тоже сыграло важную роль в его решении, и даже позволило обуздать естественный страх перед неизвестным летательным аппаратом.

Фаон свалился вниз, не заметив небольшой лесенки. К счастью, покрытие в корабле смягчило удар. Юноша встал и потирая ушибленное плечо и бок, посмотрел по сторонам. Внутри корабль оказался намного больше, чем казался снаружи. Юноша подозревал, что все дело в каком-то зрительном обмане, своего рода иллюзии. На эти размышления у него ушла всего лишь секунда. Он знал, что сейчас появится Комда. Если она увидит его, то тут же прогонит. И никакие аргументы с его стороны не заставят женщину поступить иначе. Она просто не станет его слушать.

Фаон заметался по кораблю. Все вокруг было непонятным и незнакомым. Звук шагов на входной лесенке привел его в такой ужас, что он бросился к ближайшей нише, напоминающей шкаф, и втиснулся в нее. Сквозь узенькую щелочку он увидел, как женщина прошла мимо его. Через несколько минут шаги послышались снова. Темная тень, промелькнувшая рядом со шкафом, заставила его задержать дыхание. Снова раздалось уже знакомое шипение, и люк задвинулся. Стало темно.

Фаон решил, что пришло время выбираться из ниши. Он надавил на дверь, но она не открылась. Меж тем корабль еле ощутимо завибрировал. Фаон понял, что тот взлетает. Юноша сильнее надавил на дверь. Она не поддалась. Фаон заворочался, пытаясь упереться во что-нибудь и толкнуть «упрямую» дверь. И тут случилось неожиданное. Корабль покачнулся, и одновременно с этим внутри ниши что-то щелкнуло. Прозрачная ткань плотно окутала юношу. Он почувствовал, что задыхается. Его мотало внутри ниши, ударяя то об одну стену, то о другую. Руки, плотно прижатые к телу, ничем не могли помочь ему. Губы открылись в поисках глотка воздуха, которого не было. Перед глазами кружились красные круги. Он понял, что умирает. Тогда Фаон в последнем усилии, чувствуя, что теряет сознание, мысленно крикнул: «Комда! Спаси меня!»

Глава 21

Фаон тихо застонал, повернулся, и вдруг понял, что может дышать. Он глубоко вдохнул, вознаграждая себя за пережитый ужас, и осторожно приоткрыл глаза. Ему показалось, что он уменьшился до размеров букашки. Но это было лишь секундное замешательство. Юноша понял, что просто лежит на полу. Какая-то тень мелькнула, на мгновение закрыв свет и над ним склонилась Комда.

— Ты спасла меня…

— Фаон! Как это называется? Ты что себе позволяешь! Зачем ты пробрался на мой корабль? И как тебе вообще удалось это сделать?!

Он видел, что женщина сердится, но почему—то испытывал огромное удовольствие от ее голоса и вида нахмуренных бровей.

—Я чуть не умер…

—Конечно! Забрался в утилизатор, да еще стал ворочаться в нем! Хорошо, что тебя просто запаковало в пленку, а не выбросило из корабля. В этом случае никто и никогда не отыскал бы тебя! Даже косточек твоих не нашел бы!

Женщина глубоко вздохнула и уже спокойнее продолжила:

—Тебе повезло, что ты телепат. Обычный человек точно бы умер…

—Я рад тебя видеть.

—А я нет. Мне казалось, что мы обо всем договорились. Зачем ты отправился за мной?

—Я не мог отпустить тебя к даитьям совершенно одну. Тебе нужен помощник.

—Какой из тебя помощник?! Ты просто ходячая проблема! Все это время я только тем и занималась, что вытаскивала тебя из различных передряг!

—Если бы ты объяснила мне все с самого начала, а не водила за нос, как какого-то дурака, этого бы не случилось!

—Фаон!

—Комда!!

Их глаза встретились, и каждый увидел в них отражение самого себя. Юноша опомнился первым.

—Прости. Я не хотел кричать на тебя.

—Я тоже не хотела обидеть тебя. Не знаю, почему я злюсь. Со мной раньше такого никогда не было.

—Это потому, что я уникальный!

—Ты просто глупый мальчишка! Вставай. Хватит лежать на полу. Я вижу, что ты уже окончательно пришел в себя.

—Что ты будешь делать?

—Этот вопрос так волнует тебя?

—Представь себе, что волнует. Скажу сразу: я не покину корабль по собственной воле, а засунуть меня снова в утилизатор тебе не позволит совесть!

Комда рассмеялась. Её смех, как перезвон серебристого колокольчика, отразился от стен и вызвал ответную улыбку на лице юноши.

—Пойдем, я подыщу тебе одежду. Пора снять эту неудобную тунику. Видеть ее не могу!

Фаон поднялся на ноги и покорно пошел за Комдой. Они сделали всего несколько шагов, когда женщина услышала его жалобный голос:

—А кушать мы будем? Нельзя морить пленных голодом. Я читал об этом в книгах...

Комда снова рассмеялась. Искренне и от всего сердца. Это случилось с ней второй раз за сегодняшний день и второй раз за прошедший год. Странно, что именно Фаон сумел развеселить ее. Тот самый юноша, чьи достоинства она по-прежнему отказывалась замечать, и чьи недостатки служили постоянным поводом для ее упреков. Может быть, пришло время присмотреться к нему повнимательней, без предвзятости?

Фаон чувствовал себе очень неудобно в той одежде, которую ему дала Комда. Он с трудом оделся, поминутно запутываясь, то в штанинах, то в рукавах. Об обуви и говорить нечего. Вот уже несколько минут юноша, как был босой, так и сидел на небольшом диванчике и с ужасом смотрел на ботинки. У них была толстая подошва и множество зажимов, с которыми он не знал, что делать. По сравнению с привычными сандалиями ботинки казались просто неподъемными. Комда появилась в дверях каюты и тут же поняла в чем дело:

—Не бойся. Они домашние, не кусаются!

Фаон повернул голову и удивленно застыл. Женщина была точно в таком же комбинезоне, как и он сам. На ней он смотрелся необычно, хотя бы потому, что юноша никогда не видел женщин в брюках. Но Фаон вынужден был признать, что выглядит Комда прекрасно и… сексуально. Стоило ему только подумать об этом, как краска бросилась ему в лицо.

—Что с тобой? От ужаса обычно бледнеют…

—Ты хорошо выглядишь…

Женщина усмехнулась:

—Надень ботинки, и ты тоже будешь выглядеть замечательно!

Фаон посмотрел на женщину с сомнением:

—У них столько непонятных застежек.

—Ничего непонятного. Просто вставь в них ноги.

Фаон, сдерживая тяжелые вздохи, засунул в ботинок ногу. Раздалось еле слышное шипение. Застежки пришли в движение, зашевелились, словно змеи, потом сцепились между собой в плотный замок, зажав ногу в ботинке. Фаон теперь уже с меньшим волнением засунул ногу во второй ботинок. Застежки снова пришли в движение. Когда обувь оказалась на ногах, юноша понял, что ошибался. Ботинки только выглядели громоздко. На самом деле они были легкими и очень удобными. Фаон облегченно вздохнул и спросил:

—Что дальше?

—Обедать. Или ты уже забыл о том, что хотел есть?

—От страха и не такое забудешь…

Комда смотрела на юношу и не узнавала его. Откуда появился этот мягкий юмор? Куда исчезли постоянные обиды и попытки доказать свою взрослость? Фаон стал другим. Когда он в трактире пообещал ей это, женщина не восприняла его слова всерьез. Как оказалось — зря.

В пищевом отсеке Комда небрежно кивнула Фаону головой на «гостевой» стул, а сама занялась аппаратом пищедоставки. Краем глаза она видела, как юноша подошел к стулу, с опаской посмотрел на него, а потом осторожно, словно тот мог оказаться живым, сел в него. Только тут женщина вспомнила, что Фаон ни разу не был на космическом корабле. У нее просто вылетело это из головы, настолько спокойно и непринужденно тот себя вел. С запоздалым раскаянием она решила помочь ему освоиться на корабле.

—Мы с тобой находимся в пищеблоке. Это и кухня, и столовая одновременно.

—Почему здесь так мало места?

—Потому, что невелик сам корабль, на котором мы сейчас находимся. Это даже на корабль, а исследовательский модуль. Он предназначен для исследований различных планет и рассчитан на двух человек.

Фаон почувствовал, что у Комды хорошее настроение и решил этим воспользоваться. Может, ему удастся получить ответы на давно волнующие его вопросы?

—Нам долго лететь в царство даитьий?

—Нет. Всего лишь пару часов. Но нам придется потратить значительно больше времени.

—Почему?

Комда перебила Фаона:

—Что ты будешь есть?

—Не знаю… То же, что и ты.

Комда на мгновение задумалась, потом нажала несколько кнопок на цилиндре, вмонтированном в центр небольшого стола. Помедлила еще мгновение, снова нажала несколько кнопок, удовлетворенно кивнула и села на стул напротив Фаона.

—Что ты спросил?

—Почему мы должны лететь дольше, чем это нужно?

—Потому что я не хочу привлекать к нам внимание. Этот корабль, хоть и мал, умеет создавать иллюзию. Сейчас он принял вид облака и вместе с другими облаками летит высоко над землей. К сожалению, направление ветра не совсем то, что нам нужно, да и скорость не велика…Зато у нас есть время, чтобы отдохнуть. Когда наступит ночь, я скорректирую направление движения модуля, и мы окажемся у цели.

Фаон внимательно слушал женщину, не отрывая глаз от ее лица. В последнее время он не часто видел ее в естественном облике, и даже успел немного его забыть. Поэтому сейчас юноша стремился наверстать упущенное. Его глаза скользили то по ее блестящим черным волосам, то замирали на нежных розовых губах. Они безуспешно попытались уследить за взмахами длинных пушистых ресниц, а потом решительно опустились вниз и остановились на груди.

—Фаон!

Её голос заставил юношу вновь поднять глаза.

—Прекрати меня разглядывать!

—Я пытаюсь, но ничего не могу с собой поделать… Ты очень красивая.

—Я сейчас помогу тебе. Вновь стану старухой.

—Только не это! Что за жестокость! Лучше я просто закрою глаза! – и он действительно зажмурился.

Комда улыбнулась. Этот юноша по-прежнему продолжал веселить и удивлять ее.

—Как ты в таком случае собираешься есть? Тоже с закрытыми глазами?

—Ты можешь меня покормить…

—И не надейся! И вообще – хватит притворяться! Я вижу, что ты продолжаешь подглядывать за мной сквозь ресницы!

Огромные зеленые глаза широко распахнулись. В них было столько мальчишеской хитрости, столько бесшабашного веселья и восторга, что Комда не выдержала и снова рассмеялась.

—Я никогда не видел раньше, как ты смеешься! Только сегодня…

Смех женщины тут же оборвался. Фаон понял, что сказал что-то не то. Но что бы это могло быть? Он сказал обычную фразу. Только то, о чем думал в данный момент. Юноша испугался, что их едва возникшие доверительные отношения исчезнут.

—Прости…

—За что? Ты ни в чем не виноват. Это я должна извиниться перед тобой.

Её рука дотронулась до пальцев Фаона. Юноша напрягся, а потом неожиданно широко улыбнулся:

—Наверное, ты нажала какие-то не те кнопки. Эта штука не хочет кормить нас!

Комда по-детски ойкнула, отдернула руку и посмотрела на цилиндр. На нем мигала красная лампочка.

—Мы заговорились... Обед давно готов!

Она открыла небольшое окошко пищедоставки и стала доставать из цилиндра продукты. Когда еда оказалась на столе, цилиндр вздрогнул и бесшумно опустился вниз, под стол. Круглое отверстие на том месте, где он стоял, задвинулось. Комда сказала:

—Конечно, это всего лишь разогретые полуфабрикаты… Обычный набор космопутешественников… Но это все, что есть.

—Жаль, что нет наливки… — юноша бросил на Комду быстрый взгляд. Увидев, что женщина усмехнулась, он продолжил: — но и это сойдет. Ты тоже ешь. В ближайшие часы тебе будет очень тяжело…

—Это еще почему?

—Придется отвечать на мои многочисленные вопросы, а это занятие не из легких!

Как только они поели, Фаон действительно начал задавать вопросы. Они касались всего: и устройства корабля, и цели их путешествия… Когда он дошел до Предсказания, Комда просто сбежала. Она сказала, что ей нужно проверить показания приборов, и скрылась в каюте пилота.

Фаон немного походил по кораблю. Модуль действительно был маленьким. Юноша осмотрел все, что мог и… заскучал. Комда по-прежнему была в каюте пилота и не торопилась выходить оттуда. Фаон подозревал, что женщина поступает так намеренно. Таким способом она пыталась избежать его расспросов. Юноша вернулся в пищеблок, постоял там и направился в каюту. Она была совсем небольшой, такой же, как и всё на корабле. В ней было две полки для сна, одна над другой. Небольшой столик, стул, встроенный шкаф… Из праздного любопытства Фаон открыл дверь шкафа и заглянул внутрь.

Там было много странных вещей, но его внимание привлекла небольшая черная коробочка. Юноша вытащил ее и осторожно открыл. Внутри лежал длинный прозрачный кристалл. Фаон положил его на ладонь и поднес к глазам. Кристалл был абсолютно прозрачным. На нем не было ни надписей, ни каких-либо тайных знаков, которые он почему-то предполагал увидеть. Юноша покатал кристалл на ладони. Тот красиво сверкал, отливая чуть заметной голубизной. Фаон взял его двумя пальцами и вновь поднес к глазам. Он посмотрел сквозь него на свет и улыбнулся. Кристалл был очень красив. Может быть, Комда носила его как украшение? Он никогда не видел, чтобы она наряжалась, но, наверное, ему просто не повезло…

С легким вздохом сожаления Фаон положил кристалл в коробочку и собрался поставить ее в шкаф. В этот момент раздался звук. Юноша испугался, что это идет Комда и что она увидит, как он роется в ее шкафу. Он рванул дверь, сунул в шкаф коробочку и вытащил руку. Казалось, он уничтожил все следы «преступления», но в шкафу что-то стукнуло и покатилось.

Фаон замер. Он постоял несколько минут, прислушиваясь, затем выглянул в коридор. Комды не было. Ему просто почудились ее шаги. Проклиная свое любопытство, юноша вновь открыл дверь шкафа. Открыл, и сразу понял, что произошло. Он очень спешил избавиться от кристалла, поэтому бросил коробочку слишком небрежно. Она задела предмет, похожий на пирамидку. Тот упал и откатился к боковой стене шкафа. Фаон осторожно взял предмет в руку. Это действительно была пирамидка, но не совсем обычная. Она была сделана из неизвестного Фаону материала темно-синего цвета. На ощупь пирамидка была гладкой и прохладной. В ее верхней части было сделано странное прямоугольной отверстие. Оно находилось под углом к плоскости основания.

Фаон подумал: «Интересно, для чего нужна эта пирамидка? Может быть, в нее что-то вставляют? Если это так, то предмет должен быть только определенной формы, что-то вроде параллелепипеда…» И тут юноше в голову пришла гениальная догадка. Он поставил пирамидку на стол и вытащил из шкафа коробочку. Осторожно открыл ее и, страшно волнуясь, достал голубоватый кристалл. Все еще не веря, что угадал правильно, Фаон вставил кристалл в пирамидку.

Он напряженно замер, но ничего не произошло. Фаон вздохнул. Он ошибся. Эта странная пирамидка была предназначена для чего-то другого. Юноша вытащил кристалл, покрутил его в руке и решил положить назад, в коробочку. В последний момент, сам не зная, почему так поступает, Фаон перевернул его и вновь вставил в пирамидку. И тут кристалл вспыхнул так ярко, что юноша испуганно отдернул руку. В центре кристалла проявилась та часть пирамидки, которая была срезана. На ее вершине, просвечиваясь сквозь кристалл, сверкала яркая звезда.

Фаон тут же вспомнил о хрустальных шариках, в которые любила играть Эзили. Звездочка вспыхнула еще ярче. Этот свет образовал огромный перевернутый конус, намного превышающий саму пирамидку. Он был размером почти с Фаона. Но на этом все не закончилось. В центре конуса свечение сгустилось, и сквозь него проступила фигура.

Волнение Фаона достигло предела. Он протянул руку к пирамидке, но в последнюю минуту побоялся дотронуться до нее. Он подумал, что этот яркий золотистый свет обожжет его. И тут Фаон услышал голос. Он показался ему очень знакомым. Юноша всмотрелся в конус. Тот на его глазах стал светлеть и проясняться. В центре конуса появился человек. Конечно, это был не сам человек, а его проекция. Человек провел рукой по голове, словно поправляя волосы, но поправлять было нечего. Его голова была лысой и круглой, как шар.

Изображение замерцало… и вдруг стало резким. Фаон удивленно вскрикнул и отступил. В центре светящегося конуса стоял Мелдиан. Он улыбнулся, еще раз провел рукой по голове и сказал:

—Здравствуй, Комда! Вот и пришло время мне все тебе объяснить…

Глава 22

Комда совсем не так собиралась провести свое свободное время. Она хотела послушать сообщение Мелдиана, выучить язык даитьий, просто отдохнуть… Но появление Фаона внесло изменения в ее планы. Женщина вздохнула. Ему удалось обхитрить ее и пробраться на корабль. Без посторонней помощи у него бы это не получилось. Наверное, ему помог Драуп… Мужчины в последнее время сдружились. Она заметила это, но не могла даже подумать, что зербус попадет под влияние этого мальчишки и станет ему помогать.

Комда вздохнула еще раз. Фаон был прав и в том, что она не станет от него избавляться. Она не могла высадить его посреди леса далеко от Амбики. Везти юношу в Олодумар в ее планы вообще не входило. Что ж, придется смириться с его присутствием на корабле. Может быть, в этот раз от него будет меньше неприятностей? Стоило Комде только подумать об этом, как она насторожилась. Вот уже несколько минут она не слышала шагов Фаона. Что он делает? Ведь он как ребенок: раз затих, значит, занимается чем-то недозволенным. Хотя, что он может натворить, находясь на борту модуля? Не разобрать же его на части? Но эти мысли не успокоили Комду. Скорее наоборот. Женщина встала с кресла пилота, бросила взгляд на приборы и заторопилась к выходу из каюты.

В коридоре ей послышался посторонний звук. Комде показалось, что кто-то негромко говорит. За Фаоном таких странностей не водилось… Комда пошла на голос. Она сразу поняла, что он доносится из спальной каюты. Стараясь не шуметь, она подошла вплотную к двери и резким движением распахнула ее. То, что Комда увидела, до такой степени возмутило ее, что женщина не смогла сдержать себя:

— Фаон! Кто тебе позволил сделать это? Разве эта вещь принадлежит тебе?

Она шагнула в комнату и быстро выдернула кристалл из пирамидки. Изображение Мелдиана исчезло. Фаон выглядел таким растерянным, что на него было жалко смотреть. Правда, Комда в эту минуту жалости не испытывала.

— Как можно вести себя так… безответственно?! Это просто безобразие! Наверное, я все же потрачу время и отвезу тебя в Олодумар! Пусть Мелдиан объясняет тебе как нужно себя вести, раз он за столько лет так и не удосужился этого сделать!

— Комда… Он рассказывает такие вещи…

— Что бы он ни говорил, это не предназначалось для твоих ушей! Мне нужно было связать тебя или снова запереть в утилизаторе! Глупый мальчишка! Ты создаешь мне столько проблем!

Если бы сейчас у нее в руке был не хрупкий кристалл, а что-то тяжелое, Комда кинула бы это в Фаона, до такой степени она была рассержена на него. Юноша с особой остротой ощущал её состояние. Телепаты вообще чувствуют не так, как обычные люди. Сильные эмоции, исходящие от других людей, могут вызвать у них головную боль. Особенно, если они не знают, как с этими эмоциями справляться. Это и происходило сейчас с Фаоном. Он сжал голову у висков и зажмурился. Вместо сожаления Комда раздраженно подумала: «Он даже не умеет блокировать чужие эмоции, не говоря уже о мыслях…» Вслух женщина произнесла:

— Скажи, Фаон, Мелдиан хоть чему-нибудь научил тебя? НУ, ХОТЬ ЧЕМУ-НИБУДЬ?

Сильнейшие эмоции рассерженной женщины, многократно увеличенные силой Хранителя, ударили в юношу и сбили его с ног. Он упал на пол каюты, поджав ноги и неудобно заломив руки. Комда шагнула вперед и, не дав Фаону опомниться, дотронулась пальцем до его лба.

— Спи!

Глаза юноши закатились. Комда понимала, что поступает жестоко. Обычно она никогда так не делала, но сейчас чувства одержали верх над ее обычной рассудительностью. Она протянула руку к столу, взяла с него пирамидку и покинула каюту. Женщина не замедлила шаг и даже не обернулась, чтобы посмотреть на Фаона.

***

«Здравствуй, Комда! Пришло время мне все тебе объяснить… Прости, что не сделал этого раньше. Прости, что воспользовался тобой в своих целях. Я почти уверен, что ты поймешь меня. Но это «почти» вот уже несколько дней тревожит меня и лишает покоя. Помнишь, как ты обвинила меня в том, что я скрыл от тебя информацию о даитьях? Если бы только это! Я утаил от тебя так много, что теперь даже не знаю, с чего начать.

Лицо старого Хранителя в перевернутом конусе света стало печальным.

— Так трудно говорить правду… Ты даже себе не представляешь… Ведь я уже почти убедил себя в том, что все случившиеся со мной было сном. Обычным ночным кошмаром. Одним из тех, что рассеиваются с приходом утра…»

Мелдиан грустно улыбнулся.

— Тебе придется набраться терпения, девочка… Я знаю, как ты нетерпелива. Мой рассказ займет много времени. Не стесняйся, выпей чаю. Представь, что мы сидим за столом и беседуем… Когда же все началось? Это было так давно, что я забыл точную дату. Я тогда был молод, еще полон сил и не собирался надолго задерживаться на этой планете. Мы с тобой во многом похожи. Я тоже люблю скитаться в космосе, летая от одной галактики к другой… Но бродягам иногда тоже нужен отдых... Я высадился на Лефкаде в Западных горах.

Худшего места для посадки нельзя было придумать. Самоуверенность подвела меня. При посадке я повредил модуль, но не переживал об этом. В любую минуту я мог связаться с базовым кораблем и вызвать с него другой. Я решил немного «прогуляться». Недолго думая, я выбрался из модуля и отправился в путь. Это сейчас Западные горы напоминают пустыню, а тогда они были полны жизни. Разнообразные животные, необычные и удивительно красивые растения… и все в таком изобилии, что просто нет слов! Я бродил среди всего этого великолепия, совершенно забыв, почему оказался здесь. Воздух Лефкады опьянил меня. Ты будешь смеяться, Комда, когда узнаешь, что со мной случилось потом! Это было так необычно, но так предсказуемо… Ты, наверное, уже угадала! Я встретил женщину».}

Мелдиан замолчал и опустил голову. Молчание продолжалось довольно долго. Видимо, старик был сильно взволнован и таким способом пытался успокоиться. Когда он снова заговорил, его голос звучал глухо. В нем слышалась боль и тоска.

{«Её звали Шакья. Как же она была красива! Не знаю, какими словами описать ее… Слова просто не могут передать того восхищения, которое я испытал, впервые увидев ее… У нее были длинные светлые волосы, сверкающие искрами на свету... Крупные, пухлые губы… Их так и хотелось поцеловать. А глаза… Два огромных переливающихся изумруда! Идеальная фигура, красивая грудь… Прости меня, Комда… Не знаю, зачем я рассказываю тебе все эти подробности… Прости… Дальнейшее тоже предсказуемо. Я без памяти влюбился. Не тебе объяснять, что это такое… Мне казалось, что она испытывает ко мне такие же чувства… Глупец! Как я ошибался! Женщина оказалась аззкой. Нашим непримиримым врагом. Ужасом Серповидной галактики… Аззками и сейчас еще пугают детей…»

Комда не могла больше слушать Мелдиана. Она выключила кристалл и, испытывая волнение, заходила по комнате. Старик был влюблен в аззку! Это просто невероятно! Конечно, не то, что он в нее влюбился, а то, что остался жив. Аззки были ужасом не только Серповидной галактики! Вся Вселенная содрогалась от них! Они не просто колебали равновесие, они играли им, как ребенок мячиком! Для того чтобы их уничтожить, потребовались силы всех Хранителей. Но, как теперь она узнала, некоторые все же остались живы… Почему Мелдиан никогда раньше не говорил об этом? Как он вообще смог утаить это от остальных Хранителей? Комда обхватила руками плечи, пытаясь успокоиться. Она еще раз прошлась по комнате, потом села в кресло и снова включила прибор.

«Я узнал об этом случайно… Когда уже ничего нельзя было исправить… Шакья ждала от меня ребенка. Понимаю, как сильно я сейчас упал в твоих глазах, но я готов упасть еще ниже… Я не убил ее, Комда. Я просто сбежал. Я струсил, Комда. Мне нет оправданья…».

Мелдиан закрыл лицо руками. Комде показалось, что она услышала сдавленный стон.

«Прошло очень много лет… Очень… И я снова вернулся сюда. Я облазил все Западные горы. Заглянул под каждый камень, в каждую щель, но так и не нашел ее. Шакья бесследно исчезла. В горах, покрытых лесами, к западу от Амбики я обнаружил даитьий. Очень странный народ. Жестокий и циничный… Ими правила женщина. Шакья. Но это была не она. Не та, которую я искал… Наверное, я совершил еще одну ошибку. Я не уничтожил даитьий. Знакомое имя остановило меня. С тех пор я не знал покоя. Каждый год я уходил в горы и искал, искал… Потом я встретил тебя. И боль исчезла. На какое— то время я забыл о Шакье. Прекратил поиски. Правда, иногда я наведывался в царство даитьий. Подспудно они всегда волновали меня…»

Снова повисла долгая пауза. Комде казалось, что Мелдиан видит ее. Таким пристальным был его взгляд. На мгновение она забыла, что смотрит запись.

«Ты, наверное, уже устала слушать мои признания, поэтому я перехожу к главному…»

«Старик снова пытается ввести меня в заблуждение. Главное уже прозвучало», — подумала Комда.

«Прошли годы... За это время случилось многое. Я потерял не только Шакью, но и тебя… Зато я создал новый мир. Прекрасный, саморазвивающийся… Мир, которому не угрожала опасность исчезновения… Даитьи были не в счет. Они продолжали жить обособленно в своем лесу и практически не оказывали никакого влияния на энергетический баланс планеты.

Помнишь, даже ты, которая чувствует мельчайшее зло, и то не смогла ощутить их присутствие… И тут в одно мгновение все изменилось. Будучи в городе даитьий я узнал о существовании Книги. Книги Предсказаний. Я тут же вспомнил о Шакье. Ты же знаешь, какое большое значение аззки придают предсказаниям. И не только. Они могут сами предсказывать будущее. Сознаюсь: мне стало страшно. Неужели Лефкаде что— то угрожало? Иначе зачем нужна была эта Книга? Но я поборол свой страх и вновь отправился в горы. Я искал Шакью. Безуспешно. Её я так и не нашел. Зато я обнаружил детей. Мальчика и девочку. Фаона и Эзили. А вместе с ними и лист с Предсказанием. Прощальный "подарок" от Шакьи. Её предупреждение… Прости меня, Комда… Я снова должен сознаться в обмане…»

Мелдиан говорил и говорил, а Комда сидела, закрыв глаза и прижав холодные руки к щекам. В ее голове кружилась фраза, сказанная старым Хранителем: «Когда я смотрю на Эзили, то вижу Шакью. Те же волосы, то же лицо… Только глаза… Они достались моему сыну, Фаону. Огромные, зеленые, такие же, как небо Лефкады…» Женщина заставила себя вновь сосредоточиться, для того, чтобы дослушать рассказ.

«… все еще можно исправить. Я так надеюсь на это. Но это работа не для меня. Эзили почти полностью истощила мои силы. Я слишком слаб. Я прошу об этом тебя, Комда. Я не могу представить, что цивилизация, которую я так долго создавал, погибнет. Уничтожь Книгу Предсказаний. Я прошу тебя. Считай это моей последней просьбой…»

Комда встала и выключила прибор. На сегодня она узнала достаточно. Нужно, чтобы прошло какое-то время. Эмоции улягутся, а мысли прояснятся. Женщина положила кристалл в карман комбинезона и застегнула застежку. Затем она покинула каюту и вернулась в спальню. Комда посмотрела на Фаона, который, скорчившись, спал на полу и тяжело вздохнула. «Что он успел узнать до того, как я выключила кристалл? И что мне теперь мне с ним делать? Сын аззки, не знающий своей силы… Скажи, что мне делать с тобой?»

Глава 23

Фаон не помнил, как оказался в этом лесу. Его словно кто-то запер в нем, как в клетке. И теперь он бродил среди деревьев, в безуспешной попытке отсюда выбраться. В лесу было сумрачно и сыро. На черных ветках висели прозрачные капли влаги. Изредка, когда Фаон задевал деревья, они падали ему на лицо и одежду. От капель оставались темные расплывчатые следы. Но если он пытался рассмотреть их, они теряли четкость и исчезали.

Застывшая кисея тумана скрывала дальние деревья и наползала на тропу, по которой он шел. Наверное, в лесу было холодно. Фаон видел пар, который при каждом выдохе вылетал у него изо рта, но холода не чувствовал. Единственное, что он сейчас ощущал, это боль в левой руке.

Фаон шел так долго, что давно уже должен был выбраться из леса, но тот все не заканчивался. Одни деревья сменялись другими. Все огромные, черные, полностью лишенные листьев и похожие друг на друга как капли, которые падали с их ветвей. Похоже, лес был лабиринтом, из которого не было выхода. Живым лабиринтом…

И тут Фаон увидел черное пятно. Это не испугало, а обрадовало его. Хоть какое-то разнообразие в этом нескончаемом лесу… Пятном оказался вход в пещеру. Он так густо зарос лианами, что если бы Фаон не наткнулся на него, то прошел бы мимо, ничего не заметив. Работая одной правой рукой, так как левая не хотела слушаться, он стал рвать гибкие стебли.

Вдруг он отскочил в сторону и брезгливо скривил лицо. Лианы, которые на вид казались такими крепкими и жесткими, в его руке превратились в гнилое месиво. Фаон шагнул к ближайшему дереву и тщательно вытер ладонь о ствол. Странно, но запаха гнили он не ощущал, как до этого не чувствовал холода.

Отверстие, которое он проделал, было узким, но заставить себя еще раз прикоснуться к гнилым стеблям Фаон не мог. С трудом справившись с брезгливостью, он полез внутрь. Узкий лаз привел его в небольшую пещеру. Здесь было не так сыро, как в лесу. Полупрозрачная дымка тумана устилала пол, исчезая на высоких местах.

Фаон осторожно шел вперед, с опаской глядя себе под ноги. В пещере было достаточно светло, хотя он не видел, откуда в нее попадает свет. Постепенно пещера расширялась. В конце концов, она превратилась в небольшой зал. И тут Фаон увидел то, что заставило его на несколько минут остановиться и перевести дух. Прямо на земле, утопая в сизой дымке, лежал большой белый шар. Он казался чужим в этой влажной сумрачной пещере. Словно кто-то специально принес его сюда.

Он присел на корточки около шара, чуть помедлил и осторожно положил на него руку. Фаон ожидал ощутить гладкую холодную поверхность, напоминающую мрамор, но ошибся. Поверхность шара оказалась теплой и чуть шероховатой. Он наклонился вперед и присмотрелся.

Его ждал второй сюрприз. Поверхность шара состояла из множества сцепленных между собой чешуек. Он провел ладонью «против шерсти», топорща их. Шар дрогнул. Фаон отдернул руку. Секунду помедлил. Движение не повторилось. Он решил, что ему почудилось. Он снова положил руку на шар. Тот снова вздрогнул. На этот раз Фаон не стал убирать руку. Он не чувствовал больше страха. Только удивление. Внутри шара что-то билось глухими двойными ударами. Так, как бьется сердце.

Фаон осторожно погладил шар, словно успокаивая его. Но шар не захотел успокаиваться. Он снова пошевелился. Да так сильно, что чуть не покатился. Фаон с трудом поднял онемевшую левую руку и сжал его двумя руками. Шар тем временем продолжал шевелиться, с каждой минутой раскачиваясь все сильнее. Фаон уже с усилием удерживал его. И тут оболочка шара лопнула. Фаон вскрикнул и отскочил в сторону. Шар упал на бок, и из него потекла густая прозрачная слизь. Он стоял и слушал теперь уже удары собственного сердца. Глухие и быстрые, как после быстрого бега. Фаон хотел, но не мог уйти, потому что понял: чешуйчатый шар вовсе не был таковым. Это было яйцо. То ли он своими прикосновениями «разбудил» его, то ли просто пришло время, но из него кто-то должен был вылупиться. Причем прямо сейчас. Фаон захотел увидеть, кто это будет.

После того, как скорлупа лопнула, шевеление внутри яйца прекратилось. Он ждал, переминаясь с ноги на ногу, но ничего не происходило. Тогда Фаон решился. Он подошел, снова присел около яйца и осторожно дотронулся до него. Никакого движения. Яйцо больше не шевелилось. Тогда он надавил пальцами на скорлупу, ломая ее. Густая слизь потекла сильнее. Решившись, Фаон больше не останавливался. Он отламывал кусочки скорлупы и отбрасывал их в сторону. Когда отверстие стало большим, он увидел, что внутри что-то есть.

Он запустил в яйцо руку и вытащил тяжелый плотный комок, облепленный слизью. Тот пошевелился. Опасаясь, что уронит его, Фаон прижал комок к груди. Напряженный и взволнованный происходящим, он решил снять слизь. Ему по-прежнему хотелось узнать, что находится внутри. Он сдирал липкую массу и бросал ее на землю, прямо себе под ноги. Слизь падала с влажным шлепком, тут же расплываясь, подобно выброшенной на берег медузе. Постепенно бесформенный комок в руках юноши исчезал. Еще несколько шлепков, и Фаон понял, что держит в руках… ребенка.

Он аккуратно стер последние разводы слизи. Это была девочка. Совсем маленькая, но удивительно красивая. У нее было пухленькое тело с молочного цвета кожей, кругленькое личико с маленьким носиком и длинные светлые волосы. Волосы были влажными, но быстро сохли, а, высыхая, скручивались в локоны. Ребенок не плакал. Он спал, чуть приоткрыв ротик. Фаон погладил девочку по голове, а потом, не задумываясь, почему так поступает, пощекотал ребенка. Девочка чмокнула, смешно сморщила носик и открыла глаза. В сумраке пещеры они вспыхнули раскаленными углями. Черный и острый, как игла, зрачок разрезал их ровно пополам. Глаза скользнули по потолку пещеры и остановились на лице Фаона. Взгляд был совсем не детским. В нем чувствовалась безмерная сила и такая же безмерная злоба. Фаон вскрикнул от ужаса, отпрянул, выронил ребенка и… проснулся.

***

Он лежал на полу, навалившись всем весом на левую руку. Фаон медленно повернулся, и тут же почувствовал, как тысячи мелких иголочек вонзились в нее от запястья до плеча. Он молча терпел эту боль, ожидая, когда кровообращение в руке восстановится. Одновременно юноша пытался понять, как оказался в этой комнате и почему лежит на полу в такой неудобной позе.

С первой частью он справился очень легко. Фаон вспомнил, что пробрался на корабль, тайком от Комды. Чуть не задохнулся в утилизаторе, и как они вместе обедали, сидя в пищеблоке. И все. Дальше был провал. Как Фаон ни пытался, он больше не смог ничего вспомнить.

К счастью, рука перестала болеть. Он несколько раз сжал и разжал кулак, чтобы окончательно убедиться в этом. Затем медленно встал. В каюте было светло, но не настолько, чтобы ослепить его. Видимо, горели дежурные огни. Фаон выглянул в коридор. Там было пусто и так же сумрачно. И тут юноша не на шутку испугался. Ему вдруг показалось, что на корабле что-то произошло. Это испугало его настолько, что он перестал дышать. К тому же он все еще находился во власти сна, оказавшегося кошмаром… Фаон быстро поправил одежду, провел рукой по лбу, с удивлением отметив, что лоб влажный и холодный. Комда… Где она? Неужели до сих пор в кабине пилота? В таком случае, сколько же он спал?

Юноша выскочил из каюты и бросился на ее поиски. Когда он не нашел Комду там, где предполагал обнаружить, Фаона охватила паника. Он заметался по кораблю, заглядывая в каждую каюту. Несколько раз он пробегал мимо трапа, едва не задевая его. Комды нигде не было. И тут он увидел, что люк открыт. На дрожащих от напряжения ногах, он поднялся по ступеням и выглянул наружу.

Модуль не парил в воздухе. Он стоял на земле. Было раннее утро. Хотя два солнца Лефкады еще не вынырнули из-за горизонта, небо посветлело. Глаза Фаона быстро оглядели окрестности, и юноша облегченно вздохнул. Он увидел Комду. Она стояла недалеко от корабля. На фоне золотисто-зеленого неба ее темный силуэт казался четким, словно вырезанным из бумаги. Юноша выбрался из корабля и, скатившись по крылу, спрыгнул на землю. Комда стояла, сложив на груди руки, спиной к нему и смотрела прямо перед собой. Она так глубоко задумалась, что Фаону удалось подойти к ней незаметно. Он дотронулся до её плеча, и почувствовал, как женщина вздрогнула.

— Это я. Не бойся.

— Здравствуй, Фаон. Ты, наконец, проснулся…

Юноша видел, что она все еще продолжает о чем-то думать.

— Я не помню, как заснул, — он внимательно посмотрел на женщину, словно она могла разгадать эту загадку. Комда молчала. — Мне приснился странный сон. Скорее кошмар.

— Это был просто сон. И он уже закончился.

Юноша не обратил внимания на ее слова.

— Мне снилось, что я брожу по лесу. На деревьях не было листьев и с них дождем падали капли. Я обнаружил в лесу пещеру, вход в которую закрывали гнилые лианы… Там я нашел яйцо. Оно лопнуло, когда я его коснулся. Внутри был ребенок. Маленькая девочка. У нее были такие странные глаза… Красные и горящие как угли. С черным вертикальным зрачком… В ее взгляде было столько злости…

Комда повернула голову и бросила на Фаона странный взгляд.

— Что ты почувствовал?

— Страх. Нет. Скорее, это был ужас. У меня даже лоб вспотел!

Её взгляд изменился. В нем появилось сочувствие.

— Мне тоже иногда снятся кошмары. Это неприятно…

Фаон глубоко вздохнул. Ему стало легче. Во-первых, потому, что его выслушали и посочувствовали, а во-вторых, потому что он понял: Комда не изменилась. Она осталась такой же, как несколько часов назад, до его сна. Фаон почему-то боялся, что она вновь станет покровительственно-холодной. Однако женщина была какой-то печальной и задумчивой. В поисках возможной причины её плохого настроения юноша посмотрел в ту же сторону, куда все это время смотрела Комда. Его рот удивленно приоткрылся. Огромные зеленые глаза стали еще больше. На мгновение, забыв обо всем на свете, он прошептал:

— Что ЭТО?

— Место, куда мы так стремились попасть. Царство даитьий.

— Ты не рассказывала, что оно выглядит именно так.

— Я и сама не знала. Если ты помнишь, старик-предсказатель ничего толком не рассказал нам.

— Но ведь это красиво! Очень красиво!

«И удивительно напоминает города, в которых жили аззки. Мелдиан вовремя признался. Наверное, боялся, что я догадаюсь обо всем сама. Хотя, может быть, я ошибаюсь в причине его поступка. Тяжело столько лет хранить тайну, не имея возможности ни с кем ею поделиться…»

Комда, так же, как и Фаон, смотрела вниз, на открывающуюся картину. Перед ней простиралось ровное, как стол, плоскогорье. Только вдалеке виднелись сизо-серые вершины Западных гор. Плоскогорье было покрыто золотисто-коричневыми лесами. С того места, где она стояла, они напоминали море. И в этом море двумя белоснежными шапками вздымались пирамиды. Точнее, не пирамиды, а только их вершины. Основная часть была скрыта деревьями.

От одной пирамиды к другой простиралась ровная, как стрела, дорога. Там, где деревья росли не слишком густо, можно было разглядеть небольшие каменные дома, которые своей формой напоминали те же пирамиды. Правда, их размеры были несравнимо меньше, чем у этих двух гигантов. Фаон, наконец, смог оторвать глаза от этой удивительной картины и спросил:

— Что будем делать? Пойдем туда?

— Не сейчас. К путешествию нужно подготовиться. И в этот раз более тщательно, чем во время похода в Амбику. И Мелдиан, и старик упоминали, что даитьи довольно суровые существа. Нам нужно быть осторожными. Сначала мы выучим их язык.

— Как?

— У меня есть кристалл, на котором записан их язык.

Женщина быстро взглянула на Фаона, оценивая его реакцию. Лицо юноши не изменилось. Он не помнил, что всего лишь несколько часов назад смотрел «откровение» Мелдиана. Комда почувствовала облегчение. Она до последней минуты сомневалась в том, что правильно поступила, стерев эту часть его памяти. К тому же, как она теперь знала, всё произошло не совсем так, как она рассчитывала. В памяти Фаона пробудились воспоминания о том времени, когда он был еще ребенком, приобретя форму кошмарного сна. Женщина отогнала эти мысли и продолжила:

— Кроме кристалла у меня есть прибор-гипнотометр. С его помощью незнакомый язык можно выучить за несколько часов. Я редко пользуюсь им. Предпочитаю учить языки обычным способом. Для меня это не сложно. Но в данном случае нам лучше воспользоваться им. Времени слишком мало. Завтра мы отправимся в город, — Комда качнула головой, подбородком указав на расположенное внизу плоскогорье.

— А как же сегодня? День ведь только начинается…

— Я уже сказала: мы выучим язык, оденемся соответствующим образом, все обговорим и только после этого отправимся в путь.

Фаон молчал, но Комда видела, что он с ней не согласен. Его губы были плотно сжаты, а подбородок воинственно торчал вперед. «Еще один упрямец. Сколько же их будет в моей жизни?» Но вслух Комда ничего не сказала. Она повернулась и пошла к кораблю. Фаон бросил последний взгляд на такой притягательный для него город и отправился следом за ней.

***

Комда и Фаон с удовольствием позавтракали. Юноша чувствовал себя спокойно и раскованно. Его больше не смущали странные приборы, которые он видел на корабле. Казалось, что он провел среди них всю свою жизнь. Это была удивительно быстрая адаптация, но Комду после того, что она о нем узнала, было уже трудно удивить. После завтрака они пришли в каюту, где женщина стала доставать из шкафа и расставлять на столе странные и непонятные для Фаона предметы. Это были небольшие баночки, непрозрачные пакеты и две коробки разного размера. Юноша, как охотничий пес, вытянулся в струнку в ожидании дальнейшего. В первую очередь Комда взяла в руки пакет. Она покрутила его, словно что-то отыскивая, а потом резко дернула за нить, которая проходила вдоль его короткой стороны. Пакет раскрылся. Женщина перевернула его, и на стол высыпалось несколько небольших кусочков ткани, какие-то веревочки, перья и круглые блестящие браслеты.

— Что это?

— Как я понимаю, наша одежда. Точнее, моя. Твоя находится в другом пакете.

— Ты хочешь сказать, что эти тоненькие тряпочки и тесемки — одежда?! И ты ее на себя оденешь? Комда, ты же будешь почти голая!

Женщина усмехнулась:

— Я почему-то думала, что тебе это понравится.

Фаон даже не покраснел, настолько он был возмущен.

— Думаю, не только мне! Все мужчины будут пя… смотреть на тебя!

— Пусть смотрят. Послушай, тут все ходят одетые именно таким образом. Думаю, что если я появлюсь в комбинезоне и ботинках, то привлеку к себе намного больше внимания, чем в этих «тряпочках и тесемках», как ты выражаешься…

— Я такое не одену!

— Хорошо. Тогда ты останешься на корабле.

Фаон тут же пошел на попятную:

— Хорошо, хорошо… Я все понял.

Комда открыла второй пакет. Одежда, которая в нем оказалась, тоже не была отягощена излишествами. Держа в руке узкую набедренную повязку, Фаон с надеждой в голосе произнес:

— А может, ты ошибаешься? Разве можно в таком ходить?

На его лице было такое неподдельное страдание, что Комда не смогла удержаться и рассмеялась. Сквозь смех женщина смогла произнести:

— Ты красивый юноша, Фаон. Тебе это пойдет.

— Я не за себя беспокоюсь…— и он тяжело вздохнул.

Это вызвало у Комды новый приступ смеха. Фаон, глядя на женщину, тоже стал улыбаться. Настолько заразительно она смеялась. Её мелодичный, как перезвон колокольчика голос проникал ему в душу. Отсмеявшись, женщина продолжила:

— В этих баночках грим.

Она открутила крышку и показала содержимое Фаону.

— Даитьи темнокожие. По крайней мере, намного темнее нас. Прежде чем выходить, мы намажем этим гримом тело. Он сохраняется на теле несколько дней. Потом его нужно будет обновить, поэтому баночки мы возьмем с собой.

— А что лежит в этих серебристых коробках?

— В этой – кристалл с языком даитьий. А в том — прибор-гипнотометр, о котором я тебе говорила.

Женщина раскрывала коробки в той очередности, в которой говорила об их содержимом. В первой оказался удивительно красивый кристалл рубинового цвета, а во втором что-то напоминающее серебристую сеть.

— Но ведь прибор только один!

— Да. Мы будем учить язык по очереди.

— Тогда — ты первая. Сколько времени это займет?

— Думаю, не больше двух часов. А что в это время собираешься делать ты?

— Пойду, посмотрю на город. Он такой красивый!

Комда с сомнением посмотрела на юношу. Поверить в то, что Фаон будет просто стоять и спокойно смотреть на город даитьий, было очень трудно. Но что делать? Не усыплять же его во второй раз…

***

Фаон с трудом дождался, когда Комда настроит гипнотометр, так он торопился покинуть корабль. Женщина еще не включила прибор, а он уже стоял на том самом месте, где они разговаривали около часа назад. Его глаза разглядывали город, а в голове кружились разные мысли. Постепенно мысли приобрели законченную форму.

Юноша думал: «Комда хочет отыскать Книгу Предсказаний. Я думаю, это не так уж и сложно. Эта книга должна храниться в одной из этих больших пирамид. Для того чтобы туда забраться, вовсе не нужно знать язык даитьий. Тут нужна ловкость и смелость. А она собирается потратить целый день на ненужные глупости! К тому же я не уверен, что Комда позволит мне поступать так, как я захочу. Наверняка будет опекать, как глупого ребенка… Я сделаю так: проберусь в город, отыщу книгу и быстро вернусь на корабль. Представляю, как она удивится!»

Придя в восторг от своей идеи, Фаон вернулся в модуль. На цыпочках, стараясь не шуметь, он заглянул в кабину пилота. Комда сидела с закрытыми глазами, надев на голову серебристую сеточку. Круглые датчики были прикреплены у нее к вискам и лбу. Перед ней в специальном устройстве, напоминающем сферу, крутился рубиновый кристалл. Фаон только минуту созерцал эту картину, а затем вернулся в каюту. Он разделся, намазал тело гримом, надел набедренную повязку, браслеты, и со всеми возможными предосторожностями выбрался из корабля. Фаон прошел несколько сотен метров и только потом выдохнул, и расслабился. Теперь Комда уже точно его не услышит и, следовательно, не сможет остановить!

Глава 24

Вблизи город даитьий оказался еще красивее, чем с того места, откуда Фаон разглядывал его. Огромные, напоминающие куски сахара пирамиды и такие же необычные белоснежные дома… Еще раньше, до того, как решиться на этот шаг, он остановил свой выбор на пирамиде, расположенной ближе к лесу. Фаону казалось, что к ней подобраться будет намного легче… Пока у него все получалось.

Юноша перебегал от одного дерева к другому, радуясь, что деревья в городе растут так густо. Крупной реки, которая бы протекала через плоскогорье, Фаон не заметил, зато обратил внимание на большое количество каналов, которые опутывали город словно паутина. Сколько же сил и времени потребовалось на то, чтобы создать такую обширную водную сеть? К тому же каждый канал был не просто выкопан, но и обложен для прочности камнями. В некоторых местах каналы расширялись, образуя небольшие озера.

Около одного из таких искусственных озер Фаон увидел девушку. Она стирала белье, стоя на коленях на широком деревянном помосте. Подул легкий ветерок, и Фаон ощутил странный аромат. Пахло смолой и еще чем-то древесно-душистым. Юноша стоял, не в силах уйти и втягивал носом воздух. Странный аромат дурманил его. Девушка на помосте закончила стирать белье, сложила его в плетеную корзину и встала.

Фаон задохнулся. На девушке практически не было одежды. Только короткая юбочка, сшитая из какого-то жесткого материала. Юноша представил, как Комда разгуливает по городу в таком же виде, и его решимость отыскать Книгу Предсказаний многократно возросла. Драуп как-то сказал, что он ее ревнует. Фаон яростно возмущался, отрицая обвинения в его адрес. Но это была «игра на публику». В глубине души юноша уже тогда знал, что зербус прав.

Девушка прошла так близко, что Фаон смог хорошо рассмотреть ее. Она была небольшого роста, темнокожей, с большими карими глазами и... длинными светлыми волосами. Цвет волос показался юноше очень странным. Ненастоящим. Фаон немного подумал и пошел следом за девушкой, тем более, что она шла в ту сторону, куда ему было нужно. Девушка остановилась возле одного из домов. Он оказался ближайшим к пирамиде. Фаон почувствовал удачу. Вместе с чувством эйфории пропала осторожность. Он решил подобраться поближе. Девушка спокойно развешивала белье на длинных веревках, протянутых от одного дерева к другому, и, казалось, совсем не замечала его.

Фаон, пригнувшись, побежал вперед и остановился только тогда, когда добрался до стены дома. Он прижался к ней плечом и с удивлением заметил, что оно побелело. Юноша провел пальцами по стене. Так и есть! Дом не был сложен из белых камней, как казалось издалека. Он был побелен. Наверное, стены дома красили регулярно и часто, потому что слой краски был очень толстым. Прижимаясь спиной к дому, Фаон пошел вперед. Он дошел до угла и осторожно выглянул. В нос ему ударил смолистый запах. Юноша чихнул. Девушка обернулась. Её глаза забегали по ближайшим деревьям, затем добрались до дома, и распахнулись, увидев Фаона. К его удивлению, она не закричала и даже не попыталась убежать.

Юноша понял, что скрываться больше нет смысла, и вышел. Поведение девушки немного удивило его, но не насторожило. Фаон поманил девушку рукой, не сомневаясь, что она подойдет к нему. Так и вышло. Девушка бросила белье, которое не успела повесить назад в корзину и направилась к нему. Он приготовился задавать вопросы, даже не вспомнив, что даитьи говорят на языке, который он не удосужился выучить. Девушка остановилась в шаге от Фаона. Было видно, что она не боится его. В ее карих глазах можно было прочесть только любопытство. Фаон выставил вперед подбородок и придал своему лицу важное выражение. Он приоткрыл рот, собираясь произнести первую фразу, и тут услышал звук. Слабый, почти неразличимый. Юноша замер, прислушиваясь. Звук доносился сзади. Обернуться он не успел. Сильный удар обрушился ему на голову. В то же мгновение все вокруг потемнело. Фаон покачнулся и упал.

Очнулся он так же внезапно, как потерял сознание. Во рту было настолько сухо, что язык не ворочался. Юноша сделал несколько глотательных движений. Напрасно. Слюны во рту не было. Голова болела так, что страшно было шевелиться. Фаон с трудом открыл глаза. Он увидел деревья и влажное белье, чуть колышущееся на ветру. Юноша попытался шагнуть и понял, что не может этого сделать. Он был связан. Точнее – его руки были подняты вверх и к чему-то привязаны. Фаон запрокинул голову. Так и есть. Его запястья были туго обмотаны веревками и привязаны к железному крюку, торчащему из ствола засохшего дерева. Он попытался освободиться. Что это глупо и бесполезно, Фаон понял сразу. Тот, кто его связал, имел большой опыт в этом деле.

Жалкая попытка юноши вызвала смех. Смеялись два человека. Мужчина и женщина. Выламывая руки, Фаон повернулся. В нескольких шагах от него стояли двое: огромный темнокожий мужчина и светловолосая девушка, за которой он только что следил. Стоило им только увидеть его лицо, как смех усилился. Если девушка смеялась просто весело, то в голосе мужчины звучала откровенная издевка. Фаон, с трудом ворочая высохшим языком, произнес:

— Развяжите меня…

Смех только усилился. Казалось, их рассмешил не сам вопрос, а тот факт, что он вообще смог заговорить. Наконец, вволю насмеявшись, мужчина подошел к Фаону, и с трудом подбирая слова, сказал:

— Ты теперь мой раб. Будешь делать то, что я скажу.

Юноша отрицательно покачал головой.

— Я не раб.

Мужчина не стал спорить. Он размахнулся и с плеча ударил Фаона в челюсть. Юноша дернулся, как набитый опилками мешок и вновь потерял сознание.

Когда он очнулся, на улице было уже темно. Но для Фаона ничего не изменилось. Он по— прежнему стоял, привязанный к крюку. Руки юноши настолько затекли, что он не чувствовал их. Ноги болели. В голове все кружилось. Фаон кашлянул. Изо рта выпал большой сгусток крови. Он упал на землю и остался на ней темным неровным пятном. Очередная попытка освободиться закончилась ничем. Фаон потоптался около столба, с трудом переставляя ноги, и вновь повис на вытянутых руках. Темнокожий мужчина появился только утром. Когда он подошел к Фаону, в его взгляде была откровенная насмешка. Он несколько минут спокойно разглядывал юношу, а потом произнес туже самую фразу:

— Ты теперь мой раб. Будешь делать то, что я скажу.

— Я хочу пить.

Мощная рука с широкими золотистыми браслетами на предплечье вновь поднялась для удара. Фаон зажмурился.

— Подожди, отец. Почему не дать ему то, что он просит? Убить его ты всегда успеешь…

— Непокорность нужно выбивать из раба сразу. Он должен понять, кто его хозяин.

— Ну, отец…

Девушка произнесла последние слова голосом капризного ребенка. Фаон увидел, как она обиженно надула губки.

— Хорошо. Я не буду его бить. Сейчас не буду. Даю тебе десять минут, чтобы усмирить его гордыню. Затем я вернусь и, если у тебя ничего не получится, то убью его. Ты знаешь, во мне нет жалости. Особенно к чужеземцам и шпионам.

Мужчина говорил с ужасающим акцентом, коверкая слова и целые предложения. Космолингва давалась ему с трудом. Фаон понял, что эта небольшая речь была предназначена только для его ушей. Как только мужчина ушел, девушка скользнула к юноше и спросила:

— Ты хочешь умереть?

— Нет. Я хочу пить.

— Если ты не смиришься, то умрешь. Мой отец не терпит строптивых рабов.

— Но я не раб!

— Ты следил за мной от самого озера, ты пробрался к моему дому… Ты вел себя как шпион. За это у нас полагается смерть. Но отец решил пощадить тебя. Это я упросила его. Наверное, зря. Ты продолжаешь упорствовать и не хочешь смириться со своей судьбой… Значит, ты умрешь! Как глупо! Ведь ты еще так молод…

Девушка говорила намного лучше своего отца. Её язычок легко двигался во рту, иногда выскальзывая и облизывая пухлые губки. Фаон смотрел на ее влажные губы, не отрывая глаз. Ему так сильно хотелось пить, что он не выдержал и застонал. Девушка тут же среагировала на его стон:

— Я дам тебе столько воды, сколько ты сможешь выпить… Судьба раба лучше смерти. Смири себя, чужеземец. Делай это быстрее. Я слышу шаги отца.

Фаон с трудом повернул голову. Девушка не обманула его. К ним действительно приближался ее отец. В руке он держал нож. Мужчина бросил на девушку недовольный взгляд и вновь обратился к Фаону.

— Ты мой раб.

— Да.

— Ты будешь делать то, что я скажу.

— Да.

— Хорошо. Оказывается, ты не так глуп, как я думал!

Голос девушки прозвучал неожиданно громко. В нем слышалось хвастовство.

— Просто я умею убеждать, отец!

— Умница, Веданта.

Мужчина потрепал девушку по голове и шагнул к Фаону. Его нож скользнул по крюку и перерезал веревки. Юноша рухнул на землю, как подкошенный. Он не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой. Мужчина схватил его и поволок за собой. Он тащил Фаона, нисколько не заботясь о нем. Юноша задевал за корни деревьев, падая с кочек, ударялся головой о землю, жесткая трава и сухие ветки царапали ему спину… Его новому хозяину все было ни почем. Он остановился, только когда добрался до небольшого деревянного сарая. Тогда он отпустил Фаона и, не поворачивая головы, бросил девушке:

— Присмотри за ним.

— Что за ним смотреть, отец…

— Я сказал: присмотри!

Веданта опустилась на корточки около Фаона.

— Куда он пошел?

— Так… Небольшая формальность…

Действительно, через пару минут мужчина вернулся, держа в руке круглый предмет, напоминающий кольцо. В другой руке он нес большой молоток. Его левую руку почти до плеча опутывала матово поблескивающая цепь.

— Сядь.

Фаон с трудом повернулся и встал на колени. Его руки, до сих пор связанные у запястий, ничем не могли помочь ему.

— Наклони голову вперед.

— Может, развяжем ему руки?

— Еще рано. Наклони голову, раб!

Фаон молча повиновался. Огромные руки темнокожего гиганта надели кольцо ему на шею. Он резким движением соединил два отверстия кольца. При этом металл жалобно звякнул. Цепь, соскользнув с его руки, со звоном упала на землю. Хозяин поднял ее, критически взглянул на последнее звено, и положил его сверху на отверстия. Затем, словно котенка, повалил Фаона на бок, и несколькими ударами вбил в отверстия короткий металлический гвоздь. Удовлетворенно взглянув на свою работу, он произнес:

— Вот теперь хорошо… Пожалуй, можно развязать веревки.

Веданта бросилась исполнять его приказ. Мужчина усмехнулся, видя ее поспешность.

— Отведешь его к остальным. И не вздумай сюсюкать с ним. Я тебя знаю…

Фаон едва смог дождаться, когда отец девушки уйдет. Закусив губу, он растирал затекшие руки. Запястья были покрыты кровавыми ссадинами.

— Вставай!

Девушка со всей силы дернула за цепь. Юноша не удержался на коленях и упал на спину.

— Вставай, раб!

Лежа на земле, Фаон смотрел Веданте в лицо. На нем проступило злорадство. Она явно испытывала удовольствие, унижая его. Маленькая стройная нога девушки с размаху врезалась ему в бок. Фаон задохнулся от боли. Веданта была талантливой ученицей своего отца. Не дожидаясь нового удара, юноша перекатился на живот и стал подниматься. Резкий рывок цепи, снова заставил его задохнуться.

— Вставай, я сказала! Ты не только раб моего отца, но и мой! Будешь выполнять мои приказы!

— Ты обещала дать мне воды.

— Какая у тебя странная память… Я вот ничего не помню! – и девушка весело засмеялась.

Глава 25

Так Фаон стал рабом. Его поместили вместе с другими рабами в сарае, напоминающем клетку. Он и был клеткой в полном смысле слова. Вместо стен в землю были вкопаны стволы деревьев. Они располагались настолько часто, что сквозь них с трудом можно было просунуть руку. Цепи, которые крепились к ошейнику каждого из рабов, ночью пропускались между стволами и прочно обматывались вокруг железной изгороди, стоящей на улице. Таким образом, каждый из рабов оказывался «сидящим на цепи». Они могли двигаться вдоль клетки, спать около нее, но далеко отойти не могли. Утром цепь отвязывали, но только для того, чтобы отвести людей на работу.

Фаон был самым молодым. Кроме него в «клетке» жили два воллоса и один зербус. Воллосы были уже стариками. Они прожили в рабстве всю жизнь и ничего не знали, кроме этой безрадостной однообразной жизни. Воллосы сторонились других рабов и особенно Фаона, который казался им странным и непонятным. Зербус был молод, но походил на старика. Он попал в рабство точно так же, как Фаон. Его привело в царство даитьий любопытство. Оно и сгубило его, превратив в жалкое подобие человека.

От него Фаон узнал, что хозяина зовут Аш. По здешним меркам тот был небогат. Виной этому стал его жестокий характер. Аш не терпел, когда с ним спорили или перечили. Это повергало его в такое бешенство, что он мог запросто убить человека. С некоторыми рабами это и произошло. По законам царства даитьий местные жители не могли быть рабами. Слугами – пожалуйста, но не рабами. Рабами были чужестранцы. Но так как даитьи жили очень обособленно, вдали от городов и людских поселений, рабов в городе было не много. Не так много, как даитьям хотелось бы.

Фаон был для Аша находкой. Молодой и сильный, он мог бы проработать долгие годы, если, конечно, Аш не забил бы его до смерти в порыве своего неуправляемого гнева. Поломанный, а потом криво сросшийся нос зербуса, его рот с выбитыми передними зубами, служили постоянным напоминанием о такой возможности.

Фаон убедился в том, что судьба зербуса может стать его собственной, уже на следующее утро. Аш разбудил его, несколько раз сильно дернув за цепь на ошейнике. Он привел юношу к озеру и, улыбаясь, пояснил:

— Ты будешь работать здесь. Крутить ворот. Тот раб, что работал здесь до тебя, недавно умер. С тех пор мои сады и огороды не получают влагу в нужном количестве. Надеюсь, теперь все изменится.

Аш криво усмехнулся. В его глазах промелькнуло что-то звериное. Это не понравилось Фаону, но делать было нечего. Хозяин подвел юношу к вороту, чем-то напоминающему горизонтально расположенный крест. Примерившись, перекинул свободный конец цепи через торчащий из центра ворота толстый крюк, а потом вновь поймал его и зажал в руке.

— Что стоишь? Неужели я должен тебе все объяснять?

Фаон надавил на бревно. Оно дрогнуло, но осталось стоять на месте.

— Сильнее!

Юноша уперся ногами в землю и повторил попытку. Ворот медленно двинулся. Аш довольно засмеялся.

— Веселей!

Он дернул за цепь, и голова Фаона взметнулась вверх. Аш потянул еще сильнее, и юноша почти повис на своем ошейнике. Он задыхался, хватая ртом воздух и беспорядочно размахивая руками. Вдоволь налюбовавшись на его мучения и почти задушив Фаона, силач, наконец, отпустил цепь. Юноша стоял, покачиваясь, и пытался прийти в себя.

— Хватит валять дурака! Толкай ворот, иначе я снова вздерну тебя!

Фаон уперся в отполированный чужими руками толстый брус и вновь толкнул ворот. Он работал без остановки до самого обеда. Аш устал смотреть на него и ушел, передав свободный конец цепи своему помощнику. Тот, недолго думая, привязал цепь к центру ворота и лег отдохнуть в тени ближайшего дерева. Когда Фаон вечером вернулся в дом-клетку, его руки были покрыты мозолями. Он почему-то вспомнил, как носил воду в доме своего наставника и горько рассмеялся.

***

Прошел месяц. Фаону даже ночью снилось, что он толкает ворот. А еще ему снилась Комда. Она грустно смотрела на него своими огромными синими глазами, а потом отворачивалась. Может быть, она давно уже забыла о нем? Тем временем его знания о даитьях увеличивались. Он даже узнал, почему у всех здешних женщин белые волосы. Ночами, прижавшись головой к голове зербуса, Фаон слушал его рассказы.

— В царстве даитьий правит королева. Её зовут Шакья. Говорят, она очень красивая…

— Сколько же ей лет?

Зербус с трудом сдержал смешок.

— И много, и мало. Пойми, Фаон, звание королевы дается на определенный срок, а имя является своеобразным приложением к нему.

— Не понимаю…

— Когда-то очень давно, королевой даитьий была прекрасная светловолосая женщина. Её звали Шакья. Кстати, именно поэтому у всех здешних женщин белые волосы. Они обесцвечивают их с самого рождения. Скорее всего, это дань моде, а, может, так они повышают свою значимость. Хотят быть похожими на королеву. Однажды Шакья без всяких объяснений исчезла, оставив вместо себя преемницу. Та стала новой королевой. Постепенно люди забыли свою старую правительницу и стали почитать новую.

— Откуда ты все это знаешь?

— Я люблю записывать разные истории. А эта показалась мне очень интересной.

— А что стало со старой королевой?

— Об этом в легендах ничего не говорится, но я отыскал воспоминания одной старухи. В них упоминается, что настоящая Шакья якобы отправилась в Западные горы, чтобы родить ребенка.

— И что?

— И ничего. Больше я не смог ничего обнаружить.

— Хорошо. Тогда оставим это. Ты хотел рассказать мне, почему титул королевы не постоянный, в отличие от ее имени.

— Когда старая королева, которую все почитали, покинула царство, люди испугались возможных бед. К слову сказать, настоящая Шакья была очень могущественной и могла делать совершенно невообразимые вещи. Говорят, она могла менять внешность или слышать чужие мысли. Как ты понимаешь, это, конечно, вымысел. Своеобразное украшение, без которого не возможна ни одна настоящая легенда. Ни один человек не может обладать такими способностями…

У Фаона вертелись на языке слова о том, что это вовсе не выдумка и он даже знаком с таким человеком. В последний момент юноше все же удалось удержаться от откровения. Он понимал, что зербус не поверит ему, а доказательств своей правоты у него не было. Вместо этого он пошевелился, устраиваясь поудобнее, и прошептал:

— Продолжай…

— На чем я остановился?

— На том, что старая королева ушла, оставив вместо себя преемницу.

— В царстве даитьий трон могут наследовать только женщины. Так повелось с древних времен. Но новые королевы не могли жить так долго, как первая, поэтому их царствование длится определенный срок. Ты знаешь, что раз в восемь лет два солнца нашей планеты сливаются в одно. В этот день королева даитьий должна зачать ребенка. Для этой цели из жителей царства, а именно из ее мужской части, выбирают несколько человек. По мнению Великой Старухи, самых достойных.

— А кто такая Великая Старуха?

Зербус неожиданно рассердился.

— Если ты будешь меня постоянно перебивать, я никогда не доберусь до сути! Старуха — Старуха и есть. Сейчас разговор не о ней!

Фаону очень хотелось услышать продолжение рассказа, поэтому он извинился:

— Прости…

— Ладно уж… Если избраннику удастся оплодотворить ее, то на исходе срока королева поднимается на вершину пирамиды Единого Солнца и там рожает дитя. Если ребенок оказывается мальчиком, его сбрасывают с пирамиды. Если девочка — то подобная участь ожидает королеву. Её сжигают на вершине храма, а пепел развеивают над городом. Считается, что душа королевы перешла в ее дитя, поэтому девочка наследует не только царство, но и имя. В этот день каждая из семей должна принести возрожденной Шакье какой-нибудь подарок. Это может быть все что угодно: украшения, продукты, инструменты для работы… Но лучшим подарком считаются рабы. Их приносят в жертву прямо на площади перед храмом.

Фаон, с интересом выслушав рассказ, и пропустив мимо ушей все, что касалось рабов, неожиданно спросил:

— А что происходит с тем мужчиной, которого выбрали в мужья царице?

Зербус пожал одним плечом. На втором он в этот момент лежал.

— Не знаю. Его дальнейшая судьба — большая загадка. Одно могу сказать точно: в свою семью он больше не возвращается.

Фаон перевернулся на спину. Теперь его глаза смотрели в темное ночное небо.

— А если королева не сможет зачать ребенка, что тогда?

— Через восемь лет она может попытаться сделать это снова. Но обычно получается с первого раза. Мужчины отбираются очень тщательно.

Фаон усмехнулся, но больше ничего не сказал. Его глаза по-прежнему смотрели в небо. Сегодня был ясный день и такая же ночь, поэтому все небо было усыпано яркими мерцающими звездами. Он представил, что там тоже живут люди и, может, именно в эту минуту они смотрят на него. Мягкая улыбка застыла на губах юноши. Тихий голос зербуса вывел его из задумчивого состояния.

— Ты не подумай, Фаон, что быть королевой так уж легко. Я слышал, что девочку подвергают ужасным испытаниям с целью достичь невозмутимости при любых обстоятельствах. Начиная с самого раннего возраста, она обязана присутствовать на обрядах, связанных с убийствами животных. На ее глазах им отрубают головы. Иногда крови вытекает так много, что она перестает впитываться в землю. По ночам ребенка нередко запирают в подвале с расчлененными трупами. Это, должно быть, непоправимо уродует психику ребенка… Я уже не говорю о том, что одевают ее только жрецы и в ту одежду, которая нравится им или соответствует их мироощущениям. Королева заслуживает жалости, Фаон. Её судьба очень печальна…

— Печальна наша судьба. Королеву хотя бы не избивают и не морят голодом. Иногда мне кажется, что я уснул бы где угодно, даже в подвале с трупами, лишь бы с меня сняли этот ошейник и оставили в покое…

Глава 26

Фаон был не из тех людей, которые могут жить в рабстве. Того месяца, что он провел в доме у Аша, вращая водяной ворот, было вполне достаточно, чтобы понять это. Он также понял, что Комда не придет спасать его. То ли что-то случилось, то ли она предоставила ему самому исправлять последствия своих необдуманных поступков, как когда-то обещала в Амбике.

Грим, делающий тело Фаона темным, давно уже исчез. Его заменила грязь. За все это время юноша ни разу не помылся. Единственное, чему рабство пошло на пользу, так это его телу. Благодаря тяжелой работе мышцы на руках и ногах юноши налились силой. Они стали рельефными и твердыми. Плечи приобрели мужской размах. Не желая того, жестокий Аш выступил в роли талантливого скульптора. Фаон не замечал этих изменений. Он только чувствовал, что с каждым днем ворот становится как будто немного легче.

Ночами юноша подолгу стоял, сжимая руками деревянные решетки, и смотрел в сторону холма, где как он надеялся, все еще находится космический корабль. План побега созревал в его душе давно. Нужен был лишь небольшой толчок, чтобы привести его в исполнение. И такой «толчок» не замедлил появиться. Им стала болезнь зербуса. Собирателя былин постигла та самая учесть, от которой он предостерегал Фаона. Аш жестоко избил его.

Всю ночь зербус пролежал в клетке, не в силах подняться. Утром Фаона вместе с другими рабами погнали на работу, а когда вечером он вернулся, то понял: зербус умирает. У него поднялась температура, его трясло в лихорадке, а тело то и дело покрывалось липким потом. Тщетно Фаон пытался привлечь к заболевшему другу хоть какое—то внимание. Никто не явился на его зов. Он просидел около зербуса всю ночь, стирая пот с его лица. Тот постоянно просил пить, но у Фаона не было воды, чтобы хоть немного облегчить его страдания.

Утром сказочник умер. Помощники Аша молча выволокли тело зербуса из клетки и бросили в яму с помоями. Никто даже не подумал вырыть для него могилу. Фаон, сжав зубы, наблюдал за этим. В его душе, как когда-то в доме Нетта, поднималась ненависть. С каждой минутой она становилась все сильнее и сильнее, поэтому появление веселой и беспечной Веданты было воспринято им с раздражением. Девушка обошла вокруг клетки, кивком головы поздоровалась с помощниками отца и подошла к Фаону.

—Давно не виделись… Ты сильно изменился…

У юноши не было желания с ней разговаривать, но он заставил себя произнести:

—Стал грязнее?

Девушка рассмеялась, оценив его шутку.

—Не только.

Она подошла вплотную к решетке и посмотрела прямо в глаза Фаону.

—Я знаю, где ты работаешь. Отец говорил мне. Сегодня днем я приду проведать тебя.

Фаон шагнул назад, потом еще раз. Цепь натянулась.

—Не стоит. Это зрелище не для женских глаз.

—Откуда тебе знать? Я люблю смотреть, как люди работают.

«Знаю я, что ты любишь. Почувствовал на собственной шкуре. Помню, как ты била меня, а потом еще сутки не давала воды». Но вслух Фаон не сказал ничего. Через минуту пришли помощники Аша и повели его на работу.

***

План побега был прост. Настолько, что вполне мог бы удаться. Фаон знал, что помощник Аша, который присматривал за ним, любит поспать в тени дерева, пока он вращает ворот. Перед этим он всегда привязывал свободный конец цепи к центру ворота. Фаон попробовал и убедился, что может дотянуться до него. Распутать цепь вообще было делом нескольких секунд.

Юноша наметил побег на сегодня, и тут неожиданно появилась Веданта со своими намеками и обещаниями. Фаон понимал, что она может все испортить, но отказаться от замысла, который он так долго лелеял, юноша уже не мог. Он просто решил, что убежит утром, не дожидаясь обеда, до того, как Веданта обещала прийти.

Работа началась так, как обычно. Охранник закрепил цепь и лег отдохнуть в тени. Фаон привычно уперся ногами и толкнул крестовину ворота. Тот заскрипел и начал описывать круги. Обычно юноша думал о чем-то приятном. Это помогало ему мириться с тяжестью и монотонностью работы. С каждым днем приятного становилось все меньше. Сегодня его не было вообще.

Стоило Фаону только задуматься, как он видел перед глазами лицо умирающего зербуса. Какая все же тварь, этот Аш! Как он может так поступать с людьми? Пусть они даже были его рабами… От злости силы Фаона увеличились. Казалось, колесо ворота вращается само по себе, а он просто идет рядом и держится за него руками.

—Ого! Как у тебя получается! Я не представляла, что эту тяжелую штуку можно вращать так легко! Определенно, отцу очень повезло с тобой!

Фаон повернулся на голос. Девушка стояла, небрежно похлопывая по обнаженной ноге кнутом. Перехватив его взгляд, она капризно произнесла:

—Думала, что тебя нужно будет подгонять... Теперь вижу, что ошиблась. Ты так хорошо работаешь…

Веданта небрежным жестом уронила кнут в траву, и направилась к юноше. Чем ближе она подходила, тем большее раздражение Фаон испытывал, но он сумел сохранить спокойствие на лице, ничем не выдав своих истинных чувств. Месяц рабства научил его смирению лучше, чем все увещевания Комды. Комда… Опять он некстати вспомнил о ней! Веданта остановилась совсем близко, на расстоянии вытянутой руки, чуть изогнулась, выставив вперед левое бедро, и произнесла:

—Как у тебя дела, Фаон?

Он отметил, что она знает его имя, но вслух сказал:

—Прекрасно. Разве ты сама не видишь?

—Но ведь можно сделать так, что они пойдут еще лучше? Ты ведь этого хочешь?

—Кто же отказывается от хорошего?

Веданта довольно улыбнулась. Она ждала именно такого ответа.

—Если хочешь, я поговорю с отцом. Он будет лучше кормить тебя и иногда спускать с цепи.

«Она относится ко мне, как к животному. Кормить… Спускать с цепи… Разве так можно с человеком?»

—Но ведь это не случится просто потому, что ты попросишь? Что мне нужно сделать для этого?

—Во-первых — хорошо работать. Но вижу, что у тебя это и так замечательно получается.

—А во-вторых?

—Быть любезным и внимательным.

Фаон прекрасно понимал, на что намекает девушка, но решил прикинуться дураком:

—Аш никогда не жаловался на отсутствие внимания.

Веданта рассмеялась:

—Не об отце речь, глупышка! Я говорю о том внимании, которое ты окажешь мне.

—Я не понимаю.

Девушка положила руку на бревно ворота, останавливая его.

—Не могу говорить, когда ты ходишь то туда, то сюда…

—Это моя работа.

—Я разрешаю тебе отдохнуть. Ну же, Фаон, отпусти ворот!

Юноша выполнил приказ. Колесо в последний раз скрипнуло и остановилось. Фаон стоял в углу между двумя рычагами ворота и молча смотрел на девушку. Он ждал действий с ее стороны. И они последовали незамедлительно. Продолжая улыбаться, Веданта подошла к Фаону так близко, что ее грудь почти соприкоснулась с его телом. Её ресницы кокетливо опустились, а маленький курносый нос чуть задрался вверх.

—Не верю, что ты не понял меня. Я хочу от тебя того, что мужчина может дать женщине.

—Но я ведь раб.

—Тем более. Ты не можешь отказать своей хозяйке.

—А если я все же сделаю это? Откажу тебе?

Глаза девушки перестали прятаться за ресницами, и удивленно округлились. Фаон спокойно продолжил:

—Я не животное, Веданта, и не хочу, чтобы со мной так обращались.

—Ты просто глупец! И ты пожалеешь о своих словах! Где это видано, чтобы раб так разговаривал со своей хозяйкой!

—Думаю, твоему отцу не понравится, если он узнает, что ты пристаешь к рабам!

Лицо Веданты изуродовала злобная гримаса.

—Ты думаешь, мой отец поверит тебе?! Он поверит мне! Поверит в то, что это ТЫ приставал ко мне!

—У меня есть свидетель! – Юноша кивнул головой в сторону проснувшегося охранника.

—Это у МЕНЯ есть свидетель! Он подтвердит все, что я скажу!

Девушка уже не просто злилась. Она была переполнена гневом, как вулкан лавой. Извержение должно было произойти с минуты на минуту. И тут Фаон презрительно усмехнулся. Именно эта усмешка и сработала, как детонатор. Веданта вспыхнула и метнулась прочь от Фаона. Дрожащей рукой нашарила в траве кнут и снова подбежала к юноше.

—Что ухмыляешься?! Работай!

Её кнут взлетел в воздух и опустился на грудь Фаона. Он развернулся, вновь уперся руками в ворот, и со всей силы толкнул его. Все это время удары сыпались на него, не переставая. Кнут рассек кожу на спине, и теперь оттуда текла кровь. Наконец, колесо сдвинулось, и юноша шагнул вперед. Если он думал, что таким образом избавится от Веданты, то он ошибался. Девушка встала, широко расставив ноги, и вновь подняла кнут. Теперь ее удары стали хоть и более редкими, но точными и сильными. Как только Фаон проходил круг и оказывался рядом с ней, кнут со свистом опускался ему на спину. Она была уже красной от крови, но Фаон, закусив губу, продолжал крутить колесо ворота.

Ненависть, которую ему с трудом удалось подавить утром, вернулась. Юноша бросил быстрый взгляд на надсмотрщика. Тот проснулся и теперь стоял, нервно переминаясь с ноги на ногу. Фаон опустил голову. Он постарался отвлечься, но новый удар плети вновь вернул его в этот мир, где он крутил тяжелый ворот колеса, а девчонка-даитья избивала его кнутом. Боль в израненном теле была невыносимой, но сильнее этой боли была ненависть. Зверь просыпался в его душе. Неукротимый, взбешенный и безжалостный.

Когда плеть снова коснулась его кровоточащей спины, Фаон поймал ее рукой и с силой дернул на себя. Веданта не ожидала ничего подобного. Она вскрикнула и выпустила кнут. Юноша повернулся к ней и поднял плеть. Девушка взвизгнула и закрыла лицо руками. Фаон чувствовал, как в его душе просыпаются первобытные желания. Какая-то часть его души жаждала смерти Веданты. Сейчас он даже видел иначе. Его глаза различали разноцветное спектральное облако вокруг тела девушки и охранника. Оно темнело с каждой минутой.

Фаон понял, что эти люди, столько времени безбоязненно унижавшие его, теперь испытывают страх. Это открытие доставило юноше удовольствие. Ему захотелось сделать свои ощущения еще более яркими. Для этого нужно было убить этих испуганных людишек. Он взмахнул хлыстом. Но что-то мешало ему довести дело до конца. Словно какой-то камень лежал на пути его безмерной злобы. И тут Фаон опомнился. Странное свечение, которое он видел мгновение назад, исчезло. Юноша с хрустом переломил древко кнута. Длинную кожаную часть, в одно мгновение ставшую бесполезной, Фаон бросил на землю и наступил на нее ногой. Охранник облегченно вздохнул. Юноша увидел это и усмехнулся.

Эта усмешка подействовала на Веданту точно так же, как первая. Девушка зарычала и бросилась на него. В ее распоряжении больше не было кнута, но Веданта не растерялась. В своей бесконтрольной злобе она, как и ее отец, шла до конца. Девушка подскочила к вороту, мгновенно размотала свободный конец цепи, перекинула ее через одно из бревен колеса, и резко дернула. Фаон почувствовал, как ошейник дернулся и потащил его вверх. Юноша схватился за него руками, пытаясь если не разжать, то хотя бы ослабить давление. Веданта дернула еще раз. Фаон перестал балансировать на цыпочках. Он схватился за цепь двумя руками и стал подтягиваться. Это не сильно помогло ему. Обезумевшая от злобы девушка продолжала подтягивать цепь. Фаон чувствовал, что задыхается. В глазах замелькали черные круги. В последней попытке спасти свою жизнь, он перехватил цепь повыше, и еще раз подтянулся.

Глава 27

Фаон ошибался, думая, что Комда забыла о нем. Просто она не хотела вмешиваться в процесс его ускоренного взросления. Не то, чтобы она устала от его постоянных глупостей, просто их последствия неизменно шли Фаону на пользу. Например, рабство сделало его сильнее не только физически, но и духовно. Конечно, женщине было тяжело видеть, как юноша страдает, но после рассказа Мелдиана она знала, на что он способен. Фаон был наполовину Хранителем, наполовину аззкой. И те, и другие были очень выносливы. Первые – в силу возложенной на них миссии, а вторые – из-за уникального генного строения. Это объясняло то, почему юноша так быстро приходил в себя после неприятностей, которые сам же и создавал.

Вчера ночью после побоев жестокого Аша умер зербус, товарищ Фаона. Зная характер юноши, Комда предположила, что он предпримет какой-нибудь серьезный шаг. Скорее всего, это будет побег. Пустить на самотек такое важное дело она не могла, поэтому пробралась к тому месту, где юноша работал, и спряталась в густых кустах.

День начался и протекал как обычно, пока не появилась Веданта. Комда сомневалась лишь мгновение, а потом трансформировалась. Изменения затронули только глаза женщины. Радужка увеличилась и закрыла глаз целиком. Зрачок удлинился и приобрел форму сливовой косточки. Теперь она видела, как птица. Настроившись определенным образом, Комда слышала каждое слово, произнесенное собеседниками.

Разговор, начавшийся с заигрываний Веданты, закончился жестокой поркой. Благодаря своим новым глазам Комда видела, как капли крови стекают по спине юноши и падают на землю. Как эмпат, она чувствовала его боль и одновременно с ней ту злость, которая с каждым новым ударом кнута охватывала Фаона. И аззки, и Хранители способны трансформироваться. Первый раз толчком к началу процесса обычно бывает сильная эмоциональная встряска.

Фаон был настолько взбешен, что Комда замерла, ожидая, что он прямо сейчас на ее глазах изменится. Проявит свое настоящее лицо. Но этого не произошло. Юноша смог справиться со своей ненавистью. Дальнейшие события сильно взволновали Комду. Она видела, как обезумевшая девушка начала душить Фаона. Это не могло продолжаться долго. Юноша держался из последних сил. Тогда она прибегла к силе Хранителя, которой старалась пользоваться как можно реже.

Комда сконцентрировалась на охраннике, и внушила ему мысль о необходимости спасти Фаона. Тот перестал топтаться возле водяного ворота и побежал за Ашем. Аш успел вовремя. Его хлесткая пощечина заставила девушку отпустить цепь. Фаон рухнул на землю и затих. Комда всмотрелась в него своими птичьими глазами, и увидела, что юноша дышит. Злобный ум Аша потребовал от нее больших усилий, но и его она убедила в том, что надо спасти Фаона, одновременно с этим намекнув на вину Веданты. Дальнейшие события уже мало волновали ее. Главное — она сохранила Фаону жизнь. Ключ не должен был исчезнуть навсегда. Ему полагалось просто исчезнуть на время. Иначе нарушилось бы Предсказание, а Комда этого не хотела. Пока не хотела.

***

Никогда еще Фаон не был так близок к смерти. Веданта почти задушила его. Поэтому, когда натяжение цепи внезапно исчезло, и он упал на землю, юноша не сразу поверил в свое спасение. Он лежал, вдыхая запах пыльной сухой земли, с трудом приходя в себя. Словно издалека до него доносились крики Аша и Веданты. Он не понимал ни слова. Даитьи говорили на своем языке.

Фаон внутренне сосредоточился, как делал когда-то в Олодумаре, играя с сестрой, и вдруг услышал их мысли. Он никогда не думал, что это возможно с другими людьми. До этого ему удавалось телепатически общаться только с Эзили и Комдой. Мысли Аша звучали так же грубо, как и его голос:

—Что ты себе позволяешь?! Ты чуть не убила этого раба!

—Он оскорбил меня!

—Каким образом?

—Приставал ко мне!

—Привязанный цепью к вороту?! Не верю! Что-то здесь не так… Говори правду, Веданта!

Фаон повернул голову и увидел, как Аш схватил дочь за плечи и сильно встряхнул ее.

—Это правда! Хочешь – спроси охранника!

—Я так и поступлю, не сомневайся! А пока знай: я запрещаю тебе подходить к этому рабу! Он последний, кто еще способен вращать ворот! Без воды наши сады и огороды погибнут. Тогда нам самим придется наниматься в работники!

Девушка, изгибаясь всем телом, освободилась из «объятий» отца. В ее глазах по-прежнему стояла ненависть. Фаон понял, что она не согласна с Ашем. Даже его слова о возможной нищете не отрезвили ее. И тут глаза Веданты остановились на нем. Девушка злобно оскалила зубы и крикнула:

-Твой бесценный раб жив, отец! Посмотри: он открыл глаза!

-Твое счастье, что ты не убила его! Твое поведение заслуживает наказания!

-Что?! Ты сам вчера убил одного из рабов! Надеюсь, ты об этом еще не забыл?!

Аш оборвал дочь:

-Прекрати спорить со мной! Я сказал один раз, и больше не намерен повторять: не подходи к нему!

Фаон перестал вслушиваться в мысли даитьий и закрыл глаза. Он понял, что сегодня пытка не повторится. Его только удивило, что Аш пытался защитить его. Хотя может, он действительно так сильно озабочен возможной нищетой?

Глава 28

Когда Фаона притащили назад и бросили в клетку, никто не подошел к нему. Он пролежал почти до самого утра без еды и воды. Едва забрезжил рассвет, на пороге появился Аш. В этот раз он был не один. Аш привел с собой маленького тщедушного старика. Ткнув в Фаона пальцем, рабовладелец тут же удалился. Старичок, чуть прихрамывая на одну ногу, подошел к юноше. Он опустился около него на корточки и осторожно дотронулся до плеча. Фаон вздрогнул. Старик успокаивающее произнес:

-Спокойно, спокойно… Я осторожно…

Голос старика был тихим и немного печальным, но говорил он на космолингве очень хорошо. Практически без акцента. Старик чутко уловил настроение юноши:

-Удивлен, что я так хорошо говорю на твоем языке? Не удивляйся… Я знахарь, сынок. Лечу людей. Как ты уже, наверное, догадался, в основном рабов. Что с тобой стряслось? Избили?

-Да.

Старик наклонился ниже, вглядываясь в спину Фаона своими подслеповатыми глазами.

-Однако…

Потом его руки чуть сдвинули железный ошейник и заскользили по шее юноше. Фаону не было больно. Скорее, даже приятно. Старик одну за другой приподнял руки юноши и осмотрел его ладони.

-Однако…- и вдруг старик неожиданно плюхнулся прямо на земляной пол «клетки».

-Досталось тебе, сынок… Не знаю, почему ты все еще жив.

Лекарь склонился к уху Фаона и тихо спросил:

-Это Аш так постарался?

-Нет. Его дочь.

-Веданта… Вижу, девочка пошла в отца.

Старик снова выпрямился и уже совсем другим тоном произнес:

-Мне нужна вода! Много воды!

Увидев, что никто не торопится выполнять его приказ, он слегка нахмурился:

-Тут что, у всех плохо со слухом? Я сказал: мне нужна вода!

Только после этих слов, сказанных возмущенным тоном, один из работников Аша подхватил деревянное ведро и медленно, словно оно весило невесть сколько, скрылся за домом. Старик снова скорчился и забормотал:

-Я потребовал воды не для того, чтобы промывать твои раны. Спорю на что угодно: ты наверняка хочешь пить, а тебе никто не предложил даже глотка… Я прав?

-Да.

-Опыт, сынок… Жаль, еды у меня нет. Хотя подожди… Вот кусок лепешки. Спрячь его в руке. Когда все уйдут, ты сможешь перекусить.

-Почему вы помогаете мне?

-Я такого повидал в своей жизни… Кстати, насчет помощи… Я осмотрел тебя и могу сделать вывод: я тебе не нужен. Твои раны заживут сами. Это невероятно, но так оно и есть. Корка на спине хорошая… Синяки на шее уже желтеют… Когда ты говоришь, тебя избили?

-Вчера.

-Странно, странно… По ранам этого не скажешь. Такое ощущение, что прошел месяц. Ты ничего не скрываешь от меня?

-Нет. У меня и раньше все быстро заживало.

-Тогда ты просто везучий человек, сынок. Другой на твоем месте умер бы… Ты не волнуйся, я не скажу Ашу, что ты поправляешься. Наоборот, я попугаю его… Несколько дней отдыха тебе наверняка не повредят. Что он заставляет тебя делать?

-Крутить водяной ворот.

Старик хмыкнул:

-Придется ему посидеть без воды. Хотя если он захочет, то вполне сможет покрутить ворот сам. Силы Ашу не занимать, - и старик весело засмеялся.

Что старик-лекарь сказал Ашу, Фаон не знал, но его не трогали весь день. Ведро с водой осталось в «клетке», и юноша впервые за время своего рабства напился вволю. Он хотел помыться, но в последний момент передумал: стало жалко воду. Ни Аша, ни Веданту юноша за это время не видел. Рабовладелец и раньше появлялся не часто. Только для того, чтобы выместить на ком-нибудь свою злость. А вот отсутствие Веданты казалось Фаону странным. Особенно после той ненависти, которую она продемонстрировала, пытаясь убить его. Неужели девушка решила подчиниться приказу своего отца?

Ночью, когда совсем стемнело, Фаон попытался встать. Спина, скованная коркой застывшей крови, не гнулась. Горло болело. Но юноша не отступал. Медленно, держась за отполированные чужими руками деревянные решетки клетки, он все же поднялся. Металлическая цепь жалобно звякнула, скользнув за ним хвостом. Фаон встал и пошире расставил ноги, чтобы удержать равновесие. Постепенно его дыхание выровнялось. Он полной грудью вдохнул прохладный ночной воздух, и грустно улыбнулся. Его побег не удался. Ему помешали. Но юноша не собирался отказываться от того, что задумал. Он обязательно повторит свою попытку. Конечно, не сейчас, когда он так слаб. Но он попытается снова. Громкий крик зовушки заставил Фаона вздрогнуть. Юноша тут же усмехнулся своему страху. Крик этой маленькой ящерицы означал только одно: скоро должен пойти дождь. Зовушки, как барометры, чувствовали непогоду и извещали о ней громкими криками. Фаон отпустил бревна решетки, повернулся и сделал первый шаг. Его качнуло. Он снова ухватился за решетку, немного постоял и опять шагнул вперед. В этот раз получилось лучше. Так, шаг за шагом, он добрался до конца клетки, благополучно развернулся и пошел назад. Чтобы цепь не мешала и не скользила по больной спине, юноша перекинул ее вперед. Фаон прошелся вдоль клетки несколько раз и, совершенно обессиленный, опустился на землю. Юноша был доволен. Сегодня он одержал хоть маленькую, но победу – смог преодолеть свою боль. Но эта победа была тяжелой. Он так устал, что заснул, сидя на земле у решетки и держась за нее руками.

Фаона дернуло вперед. Он ударился головой о вкопанные в землю стволы решетки и открыл глаза. Несколько секунд юноша не мог понять, что происходит. Потом он увидел прямо перед собой белые волосы Веданты и, наконец, сообразил, что происходит. Как оказалось, он не зря подозревал её. Девушка просто выжидала, собираясь довести убийство до конца. Веданта стояла, держа двумя руками конец его цепи, и улыбалась. Эта улыбка не предвещала ничего хорошего. Фаон не стал ждать, когда она снова начнет душить его. Он схватил цепь двумя руками и резко дернул на себя. Девушка не ожидала этого. Она шагнула вперед, все еще держась за цепь, но не удержалась на ногах и упала. Конец цепи выпал у нее из рук и змейкой заскользил к Фаону. Юноша успел втянуть цепь внутрь клетки, но не успел встать. Веданта бросилась на него и словно дикая кошка вцепилась зубами ему в руку. Фаон громко вскрикнул. Два воллоса, спавшие в другом углу клетки зашевелились, просыпаясь. Вместо того чтобы отпустить юношу, Веданта вцепилась в него с новой силой. По руке Фаона потекла кровь. Воллосы, наконец, проснулись и удивленно уставились на эту странную картину. Фаон пытался оттолкнуть девушку, а она по-звериному рычала, вцепившись зубами ему в руку. Эти двое молча боролись в темноте до тех пор, пока Фаон, задыхаясь, не произнес:

-Зовите Аша!

-Он накажет нас!

-Зовите! Если эта тварь отгрызет мне руку, будет намного хуже! Тогда он обязательно накажет вас!

Волосы бросились к деревянной решетке и застучали по ней мисками. Их цепи звенели, придавая шуму извращенную музыкальность. Через минуту появился охранник. Тот самый, что сторожил Фаона, когда юноша крутил ворот. Он взглянул на Веданту, охнул и бросился за Ашем. Хозяин вылетел из своего дома-пирамиды так, будто там был пожар. Несколькими огромными прыжками он подскочил в Веданте и попытался оттащить ее от Фаона. Девушка и не думала разжимать зубы. Её можно было оторвать только с рукой. Фаон не выдержал и громко застонал от боли. Аш безумным взглядом посмотрел вокруг, рванулся куда-то в сторону, схватил первое, что ему попалось под руку (им оказался грязный нож для чистки овощей), и вновь подскочил к девушке. Развернув лезвие наружу, он вставил нож ей в рот и надавил на него, используя вместо рычага. Зубы девушки стали разжиматься, освобождая руку Фаона. Она глухо зарычала, понимая, что «добыча» ускользает он нее. Когда Фаон освободил свою руку, а Аш оттащил в сторону Веданту, оба были в поту. Юноша прижал раненую руку к груди и, отталкиваясь ногами, отполз вглубь клетки. Воллосы последовали его примеру. Перед сараем рабов остались стоять только Аш и Веданта. Огромная, толщиной с ногу обычного человека, рука Аша поднялась и с размаху ударила девушку в грудь. От этого удара она отлетела назад, перекувыркнулась через голову и упала лицом в траву.

-Дрянь!

Голос рабовладельца прозвучал подобно раскату грома.

-Как ты посмела ослушаться меня?!

Фаон не понимал слов, но по интонации догадался, ЧТО говорит Аш. Он сосредоточился и услышал его мысли. В этот раз процесс установления телепатической связи протекал быстрее и легче.

-Я запретил тебе приближаться к этому рабу!

Веданта встала, держась одной рукой за грудь - было видно, что отец слишком сильно ударил ее. Второй она вытирала кровь с губ.

-Мне плевать на то, что ты сказал, отец!

Аш задохнулся от такой наглости. Его руки непроизвольно сжались в кулаки.

-Этот раб все равно умрет! Ты не сможешь всегда быть рядом, чтобы защитить его!

Девушка была переполнена злобой, так же, как и ее отец. Они стояли друг напротив друга и в темноте ночи напоминали двух ощерившихся диких животных. В эту минуту сильнейшего напряжения Фаон снова вспомнил о Комде. Он поднял глаза к усыпанному звездами небу и мысленно позвал ее. Никакого ответа, конечно не последовало. Он и не ждал его. Просто Фаону было больно и одиноко…

Глава 29

На следующее утро юноша проснулся с трудом. К боли в спине и горле прибавилась боль в укушенной руке. Фаон нисколько не удивился бы, если бы узнал, что у даитьий ядовитая слюна. Юноша попытался встать, но у него не получилось. Он был слишком слаб. К обеду руку начало дергать. Она покраснела и стала горячей. Хромоногий старичок-лекарь вновь появился в клетке. На этот раз он не стал говорить, что его помощь не нужна. Он тщательно промыл руку водой и намазал какой-то мазью. Мазь пахла неприятно, и у Фаона от этого запаха все время чесалось в носу. Как только лекарь ушел, юноша отполз в дальний угол клетки, сжался в комок и снова уснул.

Следующее появление старичка он уже помнил смутно. Тот снова обработал ему руку и исчез. Поздно вечером, когда Фаон в очередной раз открыл глаза, он увидел такую картину: старик и Аш разговаривают, стоя друг напротив друга. Фаон даже не стал прикладывать усилий, чтобы узнать, о чем они говорят. Ему было все равно. Прошли сутки. Фаон по-прежнему лежал на том же самом месте. Его рука распухла, стала большой, как бревно, и больше не гнулась. Аш появлялся несколько раз. Он стоял около клетки и молча смотрел на Фаона.

Утром поведение рабовладельца изменилось. Едва забрезжил рассвет, Аш появился у сарая рабов с двумя своими помощниками. Не обращая внимания на испуганных воллосов, они вытащили Фаона и положили его в небольшую тачку с низкими бортами. На такой тачке обычно возили перегной на огороды. Наверное, это была именно она, потому что пахла тачка соответственно. Потом один из помощников впрягся в нее и потащил куда-то. Аш и второй помощник последовали за ним. Фаон не помнил, сколько его везли. Он то просыпался, то снова впадал в беспамятство. Наконец, все трое остановились на огромной площади. Помощники достали юношу из тачки и поставили его на землю. Чтобы он ненароком не упал, они подперли его плечами.

***

У Фаона кружилась голова и дрожали ноги, но он стоял. Вокруг сновали люди. Одни несли корзины с едой, другие тащили тачки, похожие на ту, в которой привезли его. Фаон никогда еще не видел сразу так много даитьий. Здесь были мужчины разных возрастов, женщины и дети. Женщины угадывались в толпе сразу. Они все были светловолосыми.

Фаону было тяжело стоять. Он не понимал, зачем его привезли сюда. Ни Аш, ни его помощники ничего не объяснили ему. Рабовладелец хмуро посматривал на снующих вокруг людей. Казалось, он чего-то ждет. Прошло еще около часа, когда около них появился высокий худой старик. Аш сразу оживился. Он даже изобразил на своем лице слабое подобие улыбки. Худой старик несколько раз обошел вокруг Фаона, разглядывая его. Юноша чувствовал, как старик взглядом ощупывает его. В последнюю очередь глаза старика остановились на его распухшей и покрасневшей руке. Он поджал губы и покачал головой.

Аш, который с нетерпением ожидал окончания осмотра, нахмурился. Фаон решил, что старик сейчас уйдет. Было видно, что он ему не понравился. Аш, наверное, подумал так же, потому что шагнул вперед и схватил старика за локоть. Тот удивленно посмотрел на рабовладельца. Аш отпустил его локоть и стал что-то объяснять. Фаон закрыл глаза. Ему очень хотелось сесть. Если бы не охранники, которые с двух сторон держали его, он давно бы уже это сделал. Разговор между Ашем и худым стариком затягивался. Они спорили, отчаянно жестикулируя руками.

Фаон устал ждать окончания разговора. К тому же он сильно хотел пить. Наконец, собеседники пришли к общему мнению. Старик еще раз пристально взглянул на Фаона своими маленькими черными глазками. Потом он что-то сказал Ашу. Рабовладелец отдал команду помощникам. Те подхватили Фаона под руки и снова уложили в тачку.

***

Его следующее путешествие оказалось совсем коротким. Юношу привезли к большому белому дому, окруженному высоким каменным забором. Калитка открылась, и его завезли во двор. Внутри была большая площадка, выложенная камнем. Ни травы, ни цветов не было. Только несколько больших деревьев росло у самого дома. В их тени сидели люди. Помощники «выгрузили» Фаона около одного из таких деревьев и ушли. Юноша видел, как они следом за своим хозяином зашли в дом.

Скоро Аш вышел. В руке он нес небольшой мешочек. Помощники шли следом за ним. Рабовладелец направился к калитке. Он вышел на улицу и даже не обернулся, чтобы посмотреть на Фаона. Юноша понял, что его продали новому хозяину — старику с пронзительными черными глазами. Чем он смог заинтересовать его, для Фаона осталось загадкой. Ходить он не мог. Работать тоже. Похоже, что и жить ему осталось считанные дни. Он знал, что, если бы было по-другому, Аш ни за что не расстался бы с ним.

Фаон проснулся среди ночи от криков и яркого света. Какие-то люди метались по двору, держа в руках факелы. Юноша приподнял голову. И вовремя. Ворота открылись, впуская во двор процессию. Впереди шли воины, вооруженные длинными изогнутыми саблями. За ними рабы, несущие огромный, похожий на миниатюрный дом, палантин. Следом шли девушки и женщины. Палантин остановился в центре площадки, напротив небольшой группы людей, держащих факелы. Фаон с удивлением узнал среди встречающих худого черноглазого старика. Расшитые замысловатыми узорами занавески раздвинулись, и появилась женщина.

Она была огромной как палантин, в котором приехала. Служанки помогли женщине спуститься. Она ступала медленно и важно, высоко держа голову, как будто на ней стоял кувшин с водой. Худой старик семенящей походкой вышел вперед и низко склонился перед ней. Они негромко заговорили. Фаон на время забыл о своей болезни, так его заинтересовала неизвестная женщина. Юноша сосредоточился и услышал:

— Чем ты порадуешь меня, Шримад?

— Боюсь, в этот раз, госпожа, радовать особенно нечем. За последний месяц на рынке почти не было рабов.

— Показывай то, что есть.

Старик кивнул, выхватил у слуги факел, и повел женщину за собой. Несмотря на необъятную толщину, та двигалась легко и быстро, перекатываясь как шар. Старик вел ее от одного дерева к другому. Фаон понял, что те люди, которых он видел днем, были рабами. Старик и женщина двигались быстро, только изредка останавливаясь и обмениваясь впечатлениями. Фаон слышал мысли женщины. Она придирчиво разглядывала рабов, купленных худым черноглазым стариком. Пока Фаон прислушивался, подошла его очередь.

К его удивлению, женщина оказалась старухой. Хотя на ее круглом лице почти не было морщин. Все они спустились на шею, которая напоминала мятую бумагу. Тройной подбородок опускался почти до груди. К тому же на нем росли редкие черные волосы. Голову старухи венчала чалма. Она полностью скрывала ее волосы. Старик осветил юношу факелом и негромко произнес:

— Это мое сегодняшнее приобретение…

— Мне трудно поверить, что это ты купил его.

— Почему, госпожа?

— Этот раб болен. Скажу больше: он смертельно болен. Ему осталось жить от силы два дня. Ты потратил деньги впустую.

— Сначала я тоже так думал, но потом мое мнение изменилось.

— Почему?

— Посмотри, госпожа! — старик поднес факел к лицу Фаона. Юноша невольно зажмурился. Старуха придвинулась ближе, заслонив собою небо. Вблизи она казалась еще больше. Огромной, как гора. После небольшой паузы, когда мысли в ее голове метались с такой скоростью, что Фаон не смог их понять, она произнесла:

— Ты прав, Шримад. Только этот юноша все равно умрет.

— А если — нет?

Лицо старухи стало задумчивым. Не оборачиваясь, она протянула руку, в которую старик тут же вложил факел. Женщина поднесла факел так близко к Фаону, что он почувствовал жар.

— Обрати внимание на его глаза, госпожа…

— Вижу.

— А волосы…

Старуха кивнула головой. Она еще раз оценивающе посмотрела на юношу и отодвинулась.

— Если он не умрет до завтрашнего утра, я заберу его к себе.

— Понимаю, госпожа.

— У кого ты купил его?

— У Аша.

— Тогда все ясно. Слухи о его жестокости дошли до дворца. Это он так изувечил юношу?

— Аш ничего не сказал.

— Накорми его. Дай воды. Этого раба держали впроголодь.

Старик склонился в поклоне.

— Да, госпожа.

После визита странной старухи Фаон долго не мог заснуть. К тревожным мыслям добавилась боль в руке. Юноша, как маятник, раскачивался взад-вперед, убаюкивая ее. Еда и вода, которую ему принесли, осталась нетронутой. Когда Фаон, наконец, заснул, ему приснился странный сон. Будто бы Комда стоит, склонившись над ним, и с ее рук стекают светящиеся капли. Они падают ему на лицо, грудь и руку. От этого теплого дождя на душе у Фаона становится радостно и спокойно. Боль, которая мучила юношу все последние дни, медленно отступала.

***

Утром Фаона разбудили зовушки. Их крики были настолько громкими, что вызывали эхо, которое бродило внутри двора, отражаясь от высокого каменного забора. Юноша открыл глаза, немного полежал, прислушиваясь к истошным крикам крылатых ящерок, и понял, что окончательно проснулся. Он с удовольствием потянулся и вдруг замер, не доведя последнее движение до конца. У него ничего не болело. Совсем ничего. Фаон сел и посмотрел на руку. Она почти зажила. Конечно, следы от укусов остались, но они больше не кровоточили. Багровая опухоль тоже спала. Рука выглядела почти как раньше.

Вторым приятным открытием было то, что цепи на нем не было. Правда, ошейник остался… Фаон встал и закружился на месте, как собака, пытающаяся укусить себя за хвост. Он хотел увидеть, что стало со спиной. Запыхавшись, но так ничего и не разглядев, он опустился на камни. Недалеко от него стоял горшочек, накрытый крышкой и кувшин с водой. Вчера Фаону есть не хотелось. Сегодня было иначе. Юноша с живым интересом заглянул в горшочек. Там были тушеные овощи. Пахли они вкусно и уж точно не шли ни в какое сравнение с той едой, которой его кормили у Аша. Жаль только, что ни ложки, ни вилки не было…

Не долго мучаясь сомнениями, Фаон начал есть прямо руками, благо широкое горлышко горшочка позволяло ему это сделать. С удовольствием позавтракав и напившись, юноша решил осмотреть дом и двор, в котором находился. Остальные рабы все еще спали. Фаон бросил на лежащих под деревьями людей удивленный взгляд и направился к дому. Тот был точно такой же формы, как остальные дома в городе: большая белая пирамида со срезанной вершиной. Но были и отличия. Во-первых, он был значительно выше остальных. Во-вторых, его нижняя часть не была гладкой, как у дома Аша. Её украшал изящный барельеф. Он состоял из фигурок животных, застывших в различных позах. Тут были совершенно невероятные птицы и звери, но юношу поразило не это. У всех животных была одна общая черта. Их тела венчала женская голова. Выражение лица женщины было везде одинаковым: гордым и властным. Фаон вспомнил рассказ зербуса о королеве даитьий Шакье. По преданию, она могла принимать любой вид. Наверное, именно эту способность царицы и запечатлел художник, украшая здание.

Юноша положил руку на барельеф. Как только его пальцы дотронулись до прохладного камня, раздался грохот. От неожиданности Фаон отскочил от здания и пригнулся. Секунду спустя юноша понял, что испугавший его грохот оказался первым ударом грома. Дождь, который несколько дней подряд призывали зовушки, наконец, начался. Крупные капли упали на камни двора и зашуршали в листьях деревьев. Несколько расшалившихся капель упали юноше на голову. А одна, самая бесстрашная, стукнула его по носу. Фаон смахнул ее и бросился к дереву. На полпути он внезапно передумал. Вместо этого юноша вышел на середину двора и развел руки в стороны. Дождь больше не капал. Он бил тонкими прохладными струями. Они стекали по телу Фаона, унося с собою всю грязь, которая за месяц рабства плотным панцирем покрыла его тело. Фаон не чувствовал холода. Ему было радостно и легко. Он ощущал себя свободным.

***

У Великой Старухи было множество имен и в то же время… ни одного настоящего. Она забыла свое имя за те бесконечно-долгие годы, что длилась ее жизнь. Рождались новые царицы, отдавали свои жизни дочерям и умирали, а она все жила. Раньше Старуха думала, что ее долгая жизнь — это подарок первой, настоящей королевы даитьий. Потом долгие годы она считала это наказанием. А вчера вечером, когда увидела во дворе Шримада юношу с зелеными глазами, она поняла —это судьба.

Юноша был смертельно болен. Она так прямо и сказала это Шримаду, но в душе Старуха надеялась на чудо. Эта встреча не могла оказаться ошибкой или случаем. Это был великий замысел Предсказательницы, а она никогда не ошибалась. Встреча настолько взволновала ее, что она отправила свой палантин и слуг во дворец, а сама осталась ночевать у верного Шримада. Волнение — волнением, но она ни за что не позволит хоть кому-нибудь догадаться об этом!

Крикливые зовушки разбудили ее на заре. Старуха даже была рада этому. Ей плохо спалось ночью. Ее ноги не хуже зовушек предчувствовали дождь. Они ныли и болели так сильно, что она ворочалась полночи, тщетно пытаясь уснуть. Громкий раскат грома и последовавший за ним ровный шум известили о начале дождя. Старуха встала с кровати и подошла к узкому окну. Действительно, снаружи шел дождь. Это была не занудная морось. На улице бушевала настоящая гроза. По камням двора текли нешуточные реки. Ветер раскачивал деревья, стряхивая с них не только капли, но и листву. Рабы, что ночевали под ними, прижались к стволам в тщетной попытке укрыться. И только один человек стоял посреди площадки с широко распахнутыми руками. Старуха удивленно произнесла вслух:

— Что он делает?

— Думаю — купается.

— Это ты, Шримад?

— А кто же еще госпожа?

Верный слуга тоже подошел к окну.

— Юноша жив, госпожа.

— Вижу.

— Что же вы теперь предпримите?

— То, что говорила. Заберу его. Кстати, Шримад, ты заслуживаешь награды. Сколько ты отдал за него?

Старик опустил голову. Он помнил, что купил юношу всего лишь за две чашки сухих листьев дерева тара. Это была слишком маленькая цена за молодого сильного раба. Но Аш боялся, что юноша умрет, и согласился на сделку.

— Сущие пустяки, госпожа… Всего лишь меру монет.

Шримад продолжал держать голову опущенной. Он опасался, что старуха разоблачит его. Иногда ему казалось, что она умеет читать мысли.

— Ты получишь две меры. Одну — лично от меня. В последнее время трудно найти преданных слуг.

Шримад согласно закивал головой. Однако смотреть в глаза Великой Старухе он не торопился.

— Приведешь его вместе с остальными в общий зал. Хочу еще раз взглянуть на него. Может быть, мы ошиблись…

— Не думаю, госпожа.

— И не думай. Думать буду я!

Глава 30

Дождь освежил Фаона и придал ему сил. К счастью, такая неистовая гроза не могла бушевать долго. Она налетела неожиданно, залила все потоками воды и так же неожиданно закончилась. В небе появились многочисленные радуги. Фаон стоял и любовался ими, когда услышал крик:

— Эй, раб! Хватит смотреть на небо. Хозяин зовет тебя!

Фаон очнулся и посмотрел по сторонам. На площади кроме него никого не было. Единственным человеком оказался охранник, который стоял на крыльце и смотрел на него. Юноша всего не понял, но слово «раб» ему было хорошо знакомо. Он ткнул в себя пальцем, словно спрашивая: «Вы ко мне обращаетесь?» и, получив утвердительный кивок, поспешил в дом. Страх перед неведомым никогда не властвовал над Фаоном, поэтому юноша шел по коридорам дома спокойно. Он даже успевал рассматривать украшенные росписями стены. Сюжеты на них были разными, но действующие лица повторялись. Точнее, одно действующее лицо. Это была молодая красивая женщина со светлыми волосами.

Охранник привел Фаона в небольшую темную комнату. Она была забита людьми. У противоположной стены комнаты была большая дверь. Она периодически открывалась. Кто-нибудь из рабов заходил туда, и она вновь закрывалась. Фаон приготовился ждать. Чтобы отвлечься, он стал считать промежутки между открываниями двери, но скоро бросил это занятие. Постепенно комната пустела. Скоро по ней уже можно было свободно передвигаться. Юноша теперь ходил вдоль стены. Несколько раз он порывался попасть туда, куда уходили другие рабы, но охранник неизменно останавливал его. В конце концов, комната опустела. В ней остался только Фаон. Он стоял напротив двери и с нетерпением ждал, когда она откроется.

Наконец, охранник сделал знак, что можно войти. Юноша перешагнул порог. Посреди зала в огромном кресле сидела вчерашняя старуха. Около ее правой руки стояла большая глубокая чаша. Она была наполовину заполнена семечками. Рядом с ней, но чуть позади, стоял старик с пронзительными черными глазами. Старуха на глазах Фаона небрежным жестом схватила увесистую горсть и отправила ее в рот. Её челюсти зашевелились, пережевывая все семечки разом. Так продолжалось минуту. Затем старуха с шумом выплюнула кожуру. Полупережеванная черная кучка шлепнулась на пол. Только сейчас Фаон заметил, что весь пол вокруг старухи был усеян подобными влажными кучками. Работая у Аша, юноша избавился от такого чувства, как брезгливость, но сейчас ему стало противно.

— Кто ты?

Голос старухи оказался очень низким, мужским. На космолингве она говорила хорошо, без акцента.

— Я раб.

— Это мне и так понятно. Я спрашиваю: к какой расе ты относишься?

— Не знаю.

— Что за чушь ты несешь!

— Тогда определите сами.

Старуха зашевелилась в кресле. Фаон подумал, что она сейчас встанет. Но она лишь устроилась поудобнее.

— Откуда ты родом?

— Я родился в Западных горах. Могу сразу ответить на ваш следующий вопрос: я не помню своих родителей!

Старуха и черноглазый старик переглянулись. Затем она сказала:

— Подойди ближе.

Фаон добросовестно исполнил ее приказ. Он подошел так близко, что если бы старуха захотела, то могла бы спокойно доплюнуть до него.

— Скажи свое имя.

— Фаон.

Лицо старухи дрогнуло.

— Ты знаешь, что означает твое имя?

— Оно ничего не означает. Просто имя и все.

— Ты просто глупец! К тому же позволяешь себе слишком нагло разговаривать со мной! Теперь я понимаю, почему Аш чуть не убил тебя!

Рука старухи, до этого спокойно лежащая у нее на колене, сжалась в кулак. Фаон приготовился к худшему, но следующие слова старухи удивили его:

— Любил ли ты кого-нибудь?

Увидев на лице юноши замешательство, она с усмешкой продолжила:

— Я имею в виду плотскую любовь.

Фаон замешкался и покраснел.

— Можешь не отвечать. Мне и так все ясно. Эй, вы! Разденьте его. Я хочу посмотреть.

Слуги тут же исполнили ее приказ. Это не потребовало особого труда. Снимать с Фаона было почти нечего. На этот раз старуха встала со своего кресла. Она подошла к юноше, обошла вокруг него и снова остановилась напротив.

— Так… С виду все в порядке. Открой рот!

Видя, что Фаон не решается, она прикрикнула:

— Делай, что я говорю!

Юноша открыл рот. Старуха, как опытный врач-стоматолог, осмотрела его зубы. По-видимому, она осталась довольна увиденным, потому что кивнула головой и произнесла:

— Повернись спиной.

Фаон повиновался.

— Сколько дней назад тебя избили?

— Я потерял счет времени, но думаю, дня три-четыре назад.

— Не лги мне!

— Я не лгу!

Старуха из-за плеча Фаона посмотрела на старика. Тот кивнул головой.

— Хорошо. На тебе всегда все так быстро заживает?

— Да.

— Что ж, я думаю, ты мне подходишь. Я забираю тебя с собой. Шримад, ты слышал мои слова?

Старик снова кивнул головой.

— В таком случае пошли за моими слугами и палантином. А пока я, пожалуй, поем. Надеюсь, завтрак уже готов?

***

Наконец, Фаон оказался в пирамиде, к которой так стремился. Слуги старухи привели его туда вместе с четырьмя другими молодыми мужчинами, но поселили отдельно. К слову сказать, рабом был только он один. Остальные принадлежали к народу даитьий. Юноша ничего не сумел разглядеть внутри, так как прежде чем войти в пирамиду, ему завязали глаза. У Фаона нестерпимо чесалась спина. Он измучился, пытаясь дотянуться до недоступных мест. В конце концов, он прижался спиной к шероховатой стене комнаты и заскользил по ней вверх вниз. За этим занятием его и застала старуха. Она посмотрела в его смущенное лицо и вдруг громко захохотала. Отдышавшись после приступа смеха, старуха произнесла:

— Повернись спиной.

Юноша неохотно повернулся.

— Как я и думала, спина заживает. Зачем ты чешешь ее? Могут остаться шрамы.

— Мне все равно.

— А мне нет. Немедленно прекрати чесаться. Сейчас к тебе придут слуги. Они снимут ошейник и искупают тебя.

— Зачем все это?

— Так надо. Я еще не решила, что буду делать с тобой. Что ты знаешь о нашем народе?

— Что вами правит королева. Раз в восемь лет она рожает ребенка. Девочку или мальчика. Девочка наследует ее власть.

— Скудно, но в принципе правильно. Что еще?

— Королеву зовут Шакья. Точнее, всех королев зовут одинаково.

— Это имя что-нибудь говорит тебе?

— Нет.

Старуха пристально посмотрела Фаону в лицо, но ничего не сказала. Как только она ушла, явились слуги. Они сняли с Фаона ошейник, завязали ему глаза и куда— то повели. Когда повязку сняли, юноша увидел, что стоит в огромной комнате. В центре ее был большой бассейн. От него поднимался пар. Рядом был бассейн поменьше. Вдоль стены стояли лавочки. Фаон не знал, что делать. Он посмотрел на слуг и те указали ему на большой бассейн. Недолго думая, Фаон спрыгнул в него. Через секунду, задыхаясь и выпучив глаза, он уже стоял на бортике бассейна. Вода в нем оказалась нестерпимо горячей. Один из слуг произнес на космолингве:

— Медленно. Заходить в воду нужно медленно.

Фаон решил повторить попытку. Он сел на бортик и свесил в воду ноги. Горячая вода снова обожгла его. Он посидел несколько минут, привыкая к теплу, и только потом спустился. Теперь Фаон шел медленно, останавливаясь после каждого шага. Тепло приятно обволакивало его. В центре бассейна было нестерпимо жарко. Фаон выдержал там всего лишь минуту и побрел назад, к бортику.

Слуги помогли ему выбраться из воды и подвели к лавочке. Они уложили его и стали намыливать, одновременно массируя тело. Фаон расслабился настолько, что чуть не уснул. Но ему не позволили этого сделать. Его подняли с лавки, и подвели к другому бассейну. Наученный горьким опытом, Фаон не прыгнул в воду, а осторожно коснулся ее ногой. Вода оказалась холодной. Юноша осторожно спустился в бассейн. Один из слуг последовал за ним. Он тщательно смыл с юноши мыло. Потом Фаона завернули в ткань и вновь уложили на лавку. Он дотронулся до головы и ощутил под пальцами ежик отросших волос.

— Сбрейте.

— Нет.

Категоричный тон, каким это было сказано, лишил Фаона возможности спорить. Окончательно замолчать его заставило появление в бане еще четверых мужчин. Это были те самые даитьи, которых привели вместе с ним в пирамиду. Они разделись и стали осторожно спускаться в воду. Для них существование двух бассейнов с горячей и холодной водой явно не было в новинку. Юноши переговаривались между собой короткими фразами. Ни один из них даже не посмотрел на Фаона. Они упорно делали вид, что в комнате, кроме них, никого нет.

Фаон спускался в горячий бассейн еще три раза, и каждый раз ощущал неприязнь со стороны других мужчин. Они старались держаться от него подальше или даже намеренно выходили из бассейна, когда он туда заходил, видимо, тем самым демонстрируя свое презрение. После последнего купания в прохладной воде слуги втерли в тело Фаона душистое кремообразное вещество и нарядили его в чистую одежду. Это была не традиционная набедренная повязка, к которой Фаон уже привык. Одеждой оказался кусок ткани с отверстием для головы. Чтобы он не распахивался при каждом шаге, его завязали широким мягким поясом.

Его вновь повели по длинным запутанным коридорам дома-пирамиды. В этот раз он оказался в небольшой, заваленной подушками комнате. В центре стоял низкий стол. Почти такой же был в доме Мелдиана, поэтому Фаон, не мешкая, уселся на пол возле него и замер. Он понял, что сейчас произойдет: его будут кормить. Действительно, те же слуги, что купали его, начали заносить и расставлять на столе еду. Фаон протянул руку и тут же получил по ней ложкой. Он понял, что будет обедать не один. Когда юноша почти захлебнулся слюной, появилась толстая старуха. Она вошла в сопровождении слуг и рабов. Фаон поднялся. Это не было знаком уважения, скорее – привычкой.

Старуха плюхнулась на пол. Ее ноги были слишком толстыми, чтобы она могла подогнуть их. Рабы тут же обложили старуху со всех сторон подушками. Фаон, не скрывая любопытства, смотрел на нее. Ему было интересно, как старуха будет есть. Она сидела слишком далеко от стола. Толстуха скользнула по юноше проницательным взглядом и громко хмыкнула. Затем что-то сказала слугам. В то же мгновение они подняли низенький столик и придвинули его к ней. Фаон остался сидеть посреди комнаты. Рядом с ним не было даже подушек. Все они лежали вокруг старухи. Фаон улыбнулся. Она обхитрила его как ребенка.

— А ты думал, я буду сидеть и смотреть, как ты ешь?

— Вы очень быстро избавили меня от этого заблуждения.

Старуха запрокинула назад голову и довольно засмеялась. Фаон с отвращением разглядывал ее тройной подбородок и редкую колючую бороду. Насмеявшись, старуха обратилась к юноше.

— Я знаю, что ты голоден. Не волнуйся. Тебя накормят, но позже. Сейчас я хочу просто поговорить с тобой. Учти: от того, насколько честно и откровенно ты будешь отвечать на мои вопросы, будет зависеть твоя жизнь. Ты согласен?

— А я могу отказаться?

— Нет.

Фаон пожал плечами. Этот жест означал: «Тогда зачем задавать такой вопрос?»

— Не буду ходить вокруг да около. Спрошу прямо: зачем ты пришел сюда?

— Мне было интересно посмотреть на ваш город. О нем ходят легенды.

— Кто рассказал тебе о нем?

— Один беглый раб.

— Но в таком случае ты знал, что тебя ожидает. Мы не слишком жалуем чужестранцев.

— Я надеялся, что меня не обнаружат.

— Обычное заблуждение молодости… Ну и как тебе наш город?

— Очень красивый. Особенно пирамиды. Они напоминают корабли.

— Откуда ты знаешь о кораблях?

— Читал.

Старуха удовлетворенно кивнула и развернула правую руку ладонью вверх. Слуга тут же поставил в нее бокал. Старуха дождалась, когда его наполнят, и только после этого задала следующий вопрос:

— Ты пришел один?

Фаон почувствовал, как сердце гулко стукнуло в груди.

— Один.

Старуха отхлебнула из бокала. Слуга тут же протянул ей овощи, завернутые в кусочек лепешки. Она широко открыла рот. Слуга положил ей туда закуску, и старуха начала медленно жевать. Фаон проглотил слюну. Старуха снова открыла рот. Ела она с удовольствием, подолгу пережевывая пищу. Фаон чувствовал, что у него сводит живот. Казалось, старуха не замечает этого. Примерно через час она насытилась. Слуги тут же вынесли из комнаты стол. Вместо него они занесли свечи и большую книгу в толстом переплете. Фаон почувствовал, как у него начинают холодеть руки. Неужели это была та самая книга Предсказаний? Старуха взмахнула рукой и слуги вышли.

— Подойди ближе. Я хочу кое-что показать тебе.

Фаон приблизился к старухе. Она провела по книге рукой, словно гладя ее.

— Твои знания о нашем народе скудны. Я решила расширить их.

Она открыла книгу. Толстый переплет мягко стукнулся о подложенную под книгу подушку. Фаон увидел лист, аккуратно исписанный большими печатными буквами.

— Это сказание о королеве. О настоящей королеве. Она появилась в нашем городе несколько веков назад. Тогда еще не было пирамид, которые так восхитили тебя… Не было почти ничего. Даитьи были охотниками. Они скитались по лесам в поисках добычи. Это была голодная жизнь, полная лишений. У нас не было цели. Не было веры. Шакья научила нас всему. При ней возводились здания и строились каналы. Старуха подняла глаза от книги и посмотрела на юношу.

— Королева была очень красивой женщиной. У нее были длинные светлые волосы и большие зеленые глаза.

Она с удовлетворением отметила, что ресницы юноши дрогнули.

— Вот ее портрет. Это не выдуманное изображение. Королева сама нарисовала себя.

Старуха перевернула лист. Она не смотрела на книгу. Все ее внимание было приковано к Фаону. Юноша, увидев портрет, охнул и прошептал: «Эзили…»

— Кто такая Эзили?

— Вам послышалось…

— Не вздумай мне врать! Пусть я стара, но слышу хорошо. Ты произнес: «Эзили». Чье это имя?

— Так зовут мою сестру.

— У тебя есть сестра?

— Да. Но она еще маленькая девочка.

Старуха надолго задумалась. За это время Фаон смог хорошо рассмотреть портрет. Первое удивление прошло. Теперь он видел, что ошибся. Это была не Эзили. Просто королева даитьий чем-то напоминала ее. Такие же волнистые светлые волосы, похожая улыбка. Цвет глаз, правда, был другой. Фаон разочарованно протянул:

— Я ошибся. Мне просто показалось.

Старуха продолжала задумчиво смотреть на него. Наконец, она сказала:

— Твое имя на нашем языке означает: Ключ, а Эзили – Вода. Это ничего не говорит тебе?

— Нет.

— Шакья правила нашим народом много лет. Потом она ушла, оставив вместо себя преемницу. Глупую девчонку… Та упивалась своей новой ролью до такой степени, что чуть не уничтожила все, что было создано настоящей королевой. Пришлось срочно принимать меры…

Старуха замолчала. Отблески свечей мерцали в ее застывших глазах. Она о чем-то думала. Фаон понимал, что старуха рассказывает все это не случайно. Но истинный смысл ее истории был ему непонятен. Она словно хотела, чтобы он что-то вспомнил. Но что? Фаон еще раз посмотрел на портрет королевы. Безусловно: она была красива и чем-то напоминала Эзили. И это все. Никаких воспоминаний – радостных или печальных, портрет в его душе не вызывал. Он явно видел эту женщину первый раз в своей жизни. Неожиданно старуха шумно вздохнула и… захлопнула книгу. Фаон даже вздрогнул от неожиданности. На шум прибежали слуги. Они подняли толстуху, раскидав в стороны подушки. Через минуту в комнате стало пусто. Фаон покачал головой и недоуменно пожал плечами. Беседа со старухой поставила его в тупик. Он так ничего и не понял.

Глава 31

На следующее утро юношу навестил доктор. Он тщательно осмотрел его, начиная с головы и заканчивая пальцами на ногах. Фаон с трудом выдержал эту «пытку». Руки у лекаря были удивительно холодными. К тому же тот постоянно разговаривал сам с собой, тихо бормоча что-то себе под нос. Единственное, чему юноша был рад, это тому, что не сама старуха пришла осматривать его, хотя и обещала это сделать. Её нескромных прикосновений Фаон точно бы не выдержал…

Юноша чувствовал себя чистым, сытым и абсолютно здоровым. Вместе с этими приятными ощущениями вернулись и прежние желания. Фаону захотелось сбежать отсюда. Единственное, что его останавливало – это стремление отыскать Книгу Предсказаний. Фаон не забыл, зачем пришел в город даитьий. Юноша был уверен, что старуха что— то знает о Книге. Оставалось только «выудить» у нее эти знания. Тогда все, что здесь с ним случилось, окажется не напрасным. И Фаон смирил себя. Свою юношескую пылкость, нетерпимость и торопливость. Он решил ждать.

Как назло, старуха больше не появлялась. Зато произошло нечто другое. Каждое утро, хотя это мог быть день или даже вечер, так как в пирамиде было постоянно темно, у него в комнате появлялись слуги, которые приносили еду. Она вкусно пахла и на вид казалась очень аппетитной, но из чего она готовилась, Фаон так и не смог понять. После легкого завтрака юноша опять засыпал и ему снились очень странные сны. Образы и события, которые в них происходили, были настолько яркими, что после пробуждения Фаон еще долго недоумевал: происходило с ним это во сне или все же наяву? О том, что он видел, юноша никогда и никому бы не признался. Но, вспоминая свои ощущения, он неизменно краснел и смущался.

После пробуждения юноша шел в баню. Через несколько дней пребывания в пирамиде он вполне освоился с двумя бассейнами и даже стал находить в этих ежедневных купаниях удовольствие. Его рука и спина зажили. О бывших ранах напоминала только новая кожа, которая в этих местах была чуть розовее обычной. Фаон знал, что со временем это пройдет. За купанием следовал еще более сытный обед и более длительный отдых. Фаон чувствовал себя животным, которого специально холят и откармливают. И если уж до конца проводить аналогию с животным, то становилось ясно: его собираются съесть. Фаон не мог поверить, что это действительно так, но никакие другие мысли ему в голову не приходили. Он снова стал помышлять о побеге.

И тут в очередной раз все изменилось. Спокойное существование сменилось тренировками. Именно тренировками, а не работой. Поздно ночью, когда на небе ярко сияли две луны Лефкады, его вместе с другими мужчинами выводили из пирамиды и заставляли выполнять различные физические упражнения, самыми тяжелыми из которых был подъем на вершину пирамиды. Полускрытые ночным сумраком ступеньки часто уходили у юноши из-под ног. Фаон спотыкался и падал, скатываясь вниз. Стражник, который был приставлен к нему, поднимал юношу и вновь заставлять бежать на самый верх.

К слову сказать, падал не только один Фаон. С другими происходило то же самое. Но, пожалуй, только он один не понимал смысла всего происходящего. Через месяц Фаон перестал падать. Он также перестал замечать стражника, который раньше постоянно следовал за ним. Тот оказался слишком слабым и неповоротливым, чтобы двигаться так же быстро, как он. С каждым днем Фаон все отчетливее понимал, что то, к чему его готовили, вот-вот должно произойти… И поэтому, обогнав всех остальных, он подолгу стоял на вершине пирамиды, вглядываясь в темный город даитьий, расположенный у ее основания. Он словно ждал от него ответа, но город молчал.

«Где же толстая старуха? Почему она не появляется?» — раздраженно думал Фаон, лежа на лавочке возле бассейна с горячей водой. Его уже вымыли три раза и теперь натирали тело каким-то душистым кремом. Эти обычные расслабляющие процедуры сегодня действовали на юношу совсем по-другому. Он чувствовал, что злится. Причем с каждой минутой все больше и больше. Фаон сдерживал себя только потому, что понимал: слуги ни в чем не виноваты. Они делают только то, что им приказано. И они ничего не знают.

За прошедшее время юноша несколько раз использовал свои способности, чтобы прочитать их мысли. Все впустую. Мысли в головах слуг были мелкими и сиюминутными: хорошо помыть… накормить… отвести туда или сюда… В общем, обыкновенная бытовая чепуха. Она совсем не интересовала Фаона. Ему нужны были хоть какие— то сведения о Книге Предсказаний, а этого в головах слуг не было. Попытка просканировать остальных мужчин тоже закончилась ничем. Те думали о какой-то великой миссии, которую им предстоит в скором времени исполнить. Фаону были безразличны их мысли и стремления, их страхи и надежды. Ему хотелось только одного: увидеть старуху.

Если бы раньше кто-нибудь сказал юноше, что он будет с таким нетерпением ожидать появления уродливой толстухи, он бы не поверил. Но это оказалось правдой. Ни об одной девушке он так не грезил, как о ней. Пожалуй, только Комду он хотел увидеть так же сильно, но сейчас и это желание отошло на второй план.

Тем временем слуги закончили массировать его тело. Юноша неохотно поднялся и замер, ожидая, когда на него наденут длинный халат. Но в этот раз произошло нечто необычное. Его не стали одевать, а привели в небольшую комнату, в которой кроме огромного зеркала больше ничего не было. Удивление Фаона сменилось раздражением, когда он увидел лекаря. Тот подошел к юноше, потирая одну руку о другую. Холодные пальцы дотронулись до груди Фаона и он, хоть и ожидал этого прикосновения, все же вздрогнул. «Этот старик холодный, как вода в роднике возле дома Мелдиана. Разве нормальный человек может быть таким холодным?» — с неприязнью подумал юноша. Осмотр в этот раз занял немного времени. Старик удалился, бормоча себе под нос, а слуги принялись одевать Фаона.

Они надели ему на шею несколько золотистых цепей разной толщины. Руки, чуть выше локтя, украсили браслетами, а вместо привычной набедренной повязки надели короткую кожаную юбку. «Не иначе будет бал, раз меня так наряжают», — думал Фаон, разглядывая в зеркале свое отражение. «Я даже знаю, кого приглашу на первый танец. Толстая старуха, небось, тоже соскучилась по мне. Главное – не споткнуться и не уронить ее на себя, иначе этот танец станет последним в моей жизни. Кто же тогда будет бегать вверх-вниз по ступеням пирамиды?»

Слуги легкими прикосновениями расчесали его отросшие волосы и Фаон не смог удержаться от вздоха. Из зеркала на него смотрел уже не юноша, а молодой мужчина. Сильный, атлетически сложенный и удивительно красивый. Правда, последняя мысль быстро пронеслась у Фаона в голове и тут же исчезла. Две другие задержались и даже немного удивили его. «Мелдиан и Эзили не узнают меня, когда увидят. Если увидят…», — поправил себя Фаон и снова вздохнул.

Глава 32

Зал, куда его привели, настолько удивил Фаона, что юноша на какое-то время потерял дар речи. Он ошеломленно смотрел по сторонам, отмечая все новые и новые детали, которые постепенно складывались в единую картину. Первое, на что он обратил внимание, были стены, украшенные цветочным орнаментом. Он начинался у самого пола и поднимался вверх, достигая потолка. Цветы то сплетались вместе, то расходились в разные стороны. Тугие бутоны распускались, превращаясь в удивительные по красоте цветы. Живой орнамент нарушали арки, в верхней части повторяющие очертания лепестков.

Колонны, увитые золотыми полосами, как серпантином, таинственно мерцали в сумраке зала. По углам комнаты стояли высокие бронзовые светильники. Их венчали плоские, похожие на тарелки чаши, в каждой из которых горел огонь. Светильники не чадили. Пламя освещало зал ровным оранжевым светом. Лишь изредка в нем мелькали синеватые языки. На полу, по периметру комнаты лежали подушки. Каждая из них была отдельным произведением искусства. Украшенные вышивкой и большими золотистыми кистями, они так и манили к себе. Центральная часть зала была пустой. Гладкий каменный пол был тщательно вымыт и блестел в отблесках света.

Услышав голоса, Фаон очнулся от задумчивости и увидел, что в зал входят другие мужчины. Они расселись прямо на полу, а слуги обложили их подушками. Фаон последовал их примеру. Неслышно, словно тени, в комнате появились слуги с небольшими чашами, из которых поднимались струйки дыма. Они поставили их на пол и так же неслышно удалились. Через несколько минут воздух пропитался этим ароматным дымом. У Фаона начала кружиться голова. Он встряхнул ею и посмотрел на остальных. Мужчины сидели, спокойно положив руки на колени, и казалось, чего-то ждали.

Вдруг раздался дребезжащий звук. Словно разбилось и рассыпалось на множество осколков стекло. Через секунду Фаон понял, что ошибся. Это множество маленьких металлических тарелочек ударялось друг о друга, звеня и дребезжа. Появился темнокожий мужчина с бубном. Он еще раз тряхнул им в воздухе, а потом ударил в него рукой. Казалось, зал ждал именно этого. Эхо заметалось по пустому помещению, многократно повторяя и усиливая звуки. И тут в зале появилась девушка.

Она выбежала в центр комнаты и застыла, сложив руки на груди. Её волосы были настолько длинными, что доставали почти до колен. Кроме полупрозрачной короткой юбочки и множества украшений на груди и руках, на ней ничего не было. Девушка простояла еще какое-то время, скромно потупив глаза и почти не дыша, а затем взмахнула руками. Её ноги зашагали по полу, постукивая и замирая. Они полностью повторяли ритм бубна. Руки закружились, выписывая в воздухе узоры. В танце участвовали все части ее тела: и руки, и ноги, и живот… Только глаза оставались по-прежнему опущенными. Фаона это почему-то раздражало. Ему хотелось, чтобы она подняла их.

Вдруг один из мужчин поднял руку с отставленным в сторону пальцем. Девушка тут же остановилась, словно ждала только этого. На ее лице появилась смущенная улыбка. Она поклонилась, а потом подбежала к этому мужчине и присела рядом с ним на пол. Едва Фаон успел проводить ее взглядом, как бубен ударил вновь, и в зале появилась следующая девушка. В этот раз уже не было неожиданностей. Девушка танцевала до тех пор, пока один из мужчин не поднял руку. Тогда она поклонилась остальным зрителям и подсела к нему.

***

Вечер продолжался. Незаметные слуги несколько раз меняли чаши с дымящейся травой, а девушки все танцевали и танцевали. Некоторые так и уходили ни с чем, а другие подсаживались к выбравшим их мужчинам. Скоро около каждого из них сидело несколько женщин, только Фаон все еще оставался в одиночестве. Он понимал, что теперь все ждут только его, но никак не решался сделать выбор. Что-то останавливало его. Он сидел, глядя в пол и нахмурившись. И тут бубен вновь издал переливчатый звон, как в первый раз. Фаон нехотя поднял глаза. В центре зала стояла невысокая смуглая девушка с волосами, собранными в хвост на затылке. В отличие от своих предшественниц она не разыгрывала из себя скромницу, а стояла с высоко поднятой головой и смотрела прямо на Фаона…

Бубен застучал, и она стала танцевать. Фаон отвернулся. И тут девушка снова повела себя не так, как остальные. Она подбежала и стала танцевать около него. Он старался не смотреть на нее, но все же замечал то ее руку, рисующую в воздухе узоры, то стройную ногу, отбивающую ритм. Неожиданно по его груди скользнули ее волосы, и Фаон задохнулся. Девушка заметила это и, наклонившись, произнесла:

— Найна. Меня зовут Найна. Почему ты не смотришь на меня? Я не нравлюсь тебе?

Её голос был нежным, а произношение просто идеальным. Удивленным этим открытием, Фаон поднял на девушку глаза. Она улыбнулась ему и повторила:

— Почему ты молчишь? Я не нравлюсь тебе?

Фаон продолжал молчать, но теперь уже по другой причине. Он просто не знал, что ответить. Девушка была удивительно красивой: невысокой, стройной, с замечательной фигурой и огромными черными глазами. И сейчас эти глаза в упор смотрели на него. Фаон почувствовал, как сердце в его груди забилось чаще. Найна взмахнула длинными ресницами и прошептала:

— Мое время на исходе. Мне нужно заканчивать танец. Если ты не поднимешь руку, я вынуждена буду уйти.

Фаон смотрел на ее губы, не в силах пошевелиться.

— Ну, же… Решайся скорее… Бубен сейчас замолчит!

Так и произошло. Музыкант еще раз ударил по тугой ткани и бубен смолк. Найна сдавленно вскрикнула. На ее личике появилось такое огорчение, что Фаон не выдержал. Его рука взлетела вверх и замерла над головой.

— Спасибо, что выбрал меня!

Девушка рухнула на пол около Фаона. Её губы скользнули по его ноге и поцеловали в колено. Фаон вздрогнул.

— Клянусь, ты не пожалеешь об этом! Я смогу выполнить любое твое желание. Любое…

Она подняла лицо, и Фаон увидел, что ее глаза полны слез. Он произнес:

— Мое первое желание: ты не должна плакать!

— Конечно, господин… — и девушка робко улыбнулась.

***

Чаша с дымящейся травой перекочевала из зала в комнату Фаона. В маленьком помещении аромат стал еще насыщеннее. Фаон чувствовал, что задыхается. У него кружилась голова.

— Найна, убери ее отсюда. Мне не хорошо от этого запаха.

Девушка тут же вскочила на ноги и бросилась выполнять его приказ. Когда она вернулась, Фаон спросил:

— Зачем все это?

— Аромат дерева тара расслабляет. Посторонние мысли уходят, и на душе становится легко.

— Так тебе нравится этот запах?

— Нравится.

— Почему же тогда у меня кружится голова?

— Потому что ты сопротивляешься, господин. Ты напряжен и не желаешь расставаться со своими мыслями и переживаниями.

— А тебе кажется, что я переживаю?

Девушка смутилась и отвела глаза в сторону, но ответила искренне:

— Да, господин.

— Хорошо. Я попробую расслабиться. Занеси чашу назад.

Найна вернулась, чуть замешкалась, а потом поставила чашу у дальней стены комнаты возле светильника. Фаон увидел отражение дыма на стене. Оно скручивалось в серые кольца и медленно поднималось вверх, к потолку.

— Если позволишь, господин…

— Говори.

— Ты, наверное, проголодался… Представление длилось очень долго.

— Я не знаю. Не могу понять: голоден я или нет…

— А я вот проголодалась. Ты не откажешься составить мне компанию?

— Хорошо. Только не называй меня больше «господин». Меня зовут Фаон.

— У тебя чудесное имя, господин. Прости, Фаон…

Девушка вспорхнула, словно птица, и скрылась за дверью. Через мгновение появились слуги, которые несли в руках подносы с едой. Продолжая смотреть на отражение струек дыма на стене, Фаон все же заметил, как Найна жестами отослала их, и сама начала расставлять еду на столе. Юноша постарался расслабиться. Наверное, ему это удалось, потому что голова перестала кружиться.

— Фаон…

Он повернулся. Найна сидела около него и держала в руках два бокала.

— Выпей.

— Не буду.

Девушка растерялась.

— Но почему?

— Я однажды сильно напился и мне потом было плохо.

— Но я не хочу, чтобы ты напился. Совсем не хочу. Просто предлагаю выпить один бокал. Разве можно опьянеть от одного бокала?

Фаон понимал, что она права. Один бокал не может нанести ему вреда. Он протянул руку. Девушка улыбнулась, отдала ему бокал и тихо прошептала:

— Пей залпом. Так ты меньше опьянеешь. И не волнуйся. Я больше не буду наливать тебе. Только если ты сам попросишь об этом.

Фаон осушил бокал в два глотка и протянул пустую чашу Найне. Напиток был не таким вязким и сладким, как наливка. Скорее, чуть горьковатым. К тому же он пах травой. Девушка с улыбкой взяла у него бокал и тут же протянула ему кусочек лепешки.

— Открой рот.

— Я умею есть сам.

— Конечно. Никто и не сомневается в этом. Но ведь так приятно, когда за тобой ухаживают. Позволь мне сделать это. Не обижай меня…

Фаон смирился. Он приоткрыл рот, и девушка тут же положила туда кусочек лепешки. Стоило ему только прожевать, как у его губ появился следующий. Фаон усилием воли заставил себя расслабиться. И как только он сделал это, еда сразу стала намного вкуснее. А так как ему не нужно было размышлять над тем, что положить себе в рот, он сосредоточил все свое внимание на девушке.

Найна была удивительно красивой. Под темными красиво изогнутыми бровями блестели огромные черные глаза. Носик был маленьким и аккуратным. Крупные для ее личика губы совсем не портили девушку. Наоборот, на них хотелось смотреть и смотреть. Вот и сейчас Фаон заметил, как они повторяют его движения. Когда он открывал рот, губы девушки вздрагивали и тоже немного округлялись. Она словно ела вместе с ним. Он поднял руку и дотронулся до ее щеки. Она оказалась гладкой и мягкой. Девушка не отодвинулась и не смутилась. Фаону показалось, что ей это понравилось.

— Ты очень красивая.

— Мне приятно слышать такие слова от тебя, господин…

Фаон поморщился от обращения «господин», но сказал совсем другое:

— Откуда ты так хорошо знаешь мой язык?

— Меня научила мама.

— А кем она была?

— Танцовщицей, как и я.

— Это все странно, Найна. Ты явно чего-то не договариваешь…

— Ты прав, Фаон. Но мы ведь знакомы всего несколько минут. Разве можно за такое короткое время рассказать всю жизнь?

Юноша кивнул. Девушка была права. Она оказалась не только красивой, но и умной. Это обрадовало его. Фаону нравились именно такие девушки.

— Ты ничего не ешь. Только кормишь меня. Займись собой. Я уже сыт.

Найна не стала спорить. В этой девушке не было ни капли рисовки. Она чуть отодвинулась от Фаона и начала торопливо есть. Было видно, что она очень голодна. А юноша принялся разглядывать то, что заслуживало не меньшего внимания – ее тело. Его глаза скользнули по ее ногам, сожалея, что из— за того, что она сидит, их плохо видно. Потом поднялись к животу и надолго задержались на груди. Фаон чувствовал, что ему становится жарко. Девушка же оставалась совершенно спокойной. Казалось, она не замечает его взглядов. Найна поела и потянулась за кувшином, чтобы налить себе травяной настойки.

— Мне тоже налей.

— Но…

— Делай то, что я сказал!

Найна не стала спорить. Она налила настойку и в его бокал тоже. Затем аккуратно подхватила его пальцами правой руки и протянула Фаону.

— За что мы пьем?

— За твое здоровье, господин…

— Я не буду за это пить.

— Тогда… за любовь!

— Странный тост из уст такой молодой девушки, как ты!

— Почему? Как раз наоборот. Каждой девушке естественно думать о любви. Точно так же, как дышать.

Фаон усмехнулся. Найна заметила его улыбку, поднялась с пола и на коленях шагнула к нему.

— Если мы пьем за любовь, то это нужно делать так.

Девушка дотронулась своим бокалом до бокала Фаона, а потом залпом осушила его. Юноша понял, что она ждет от него того же, и повторил ее действия.

— А теперь…

Найна отбросила в сторону свой бокал и прижалась губами к губам Фаона. Фаон растерялся, не зная, как поступить. Он боялся, что девушка догадается о его неопытности. Его сомнения оказались напрасными. Найну нисколько не смущало его неумение целоваться. Она все взяла в свои руки. Через минуту Фаон уже лежал на полу, а она сидела на нем. Её руки гладили его, а губы нежно целовали. В промежутках между поцелуями он слышал, как она шепчет его имя. Фаон забыл все свои страхи и сомнения. Дым листьев дерева тара больше не кружил ему голову. Он тоже прошептал ее имя:

— Найна…

Девушка радостно засмеялась и с еще большей страстью прижалась губами к его губам. Фаон приоткрыл рот, пропуская внутрь ее настойчивый язычок, крепко обхватил девушку руками и перевернулся. Теперь он лежал на ней. Найна застонала от возбуждения и прошептала:

— Я люблю тебя, мой господин…

Глава 33

Великая Старуха была настроена очень решительно. Об этом говорило то, что приближалось время обеда, а она еще даже не позавтракала. Вечноживущая сидела на низком диване и слушала доклад лекаря. За ее правым плечом тенью застыл Шримад.

— Если вы позволите, я начну, госпожа…

Лекарь достал из сумки пару дощечек, связанных между собой веревочками. Путаясь в завязках, он открыл дощечки и достал небольшой пергамент. Поднеся его близко к носу, он забормотал:

— Первый из мужчин, к сожалению, оказался не способным к зачатию. Три девушки, с которыми он живет, до сих пор бесплодны…

Старуха кивнула головой, но не проронила ни слова.

— Второй… Здесь проблем нет. Две беременны, а третью я осматривал только сегодня утром. Срок мал, но я думаю, что и она понесла ребенка.

Видя, что лекарь чуть замешкался, старуха поторопила его:

— Продолжай!

— С третьим мужчиной тоже все в порядке, хотя девушки и жалуются на его грубость. Две из них беременны.

— Что с третьей?

— За это время он так и не сошелся с ней.

— Раз он пренебрегает девушкой, то забери ее. Как видно, ему достаточно двух. Что с четвертым?

— Тут есть проблема, госпожа…

Лекарь как черепаха втянул лысую голову в плечи. Старуха нахмурилась. Шримад из-за ее плеча тихо проронил:

— В чем суть проблемы? Ее можно как-то решить?

— Боюсь, что нет. Четвертый мужчина болен. Он страдает неизвестной мне болезнью. Он может вести себя совершенно нормально несколько дней подряд, а потом с ним внезапно происходит приступ. В такие моменты он падает на пол, его начинает трясти, а изо рта идет пена…

— Почему ты сразу не доложил мне?

— Простите меня, госпожа…

Старик сжался в комок. Его руки мелко затряслись. Шримад подумал, что Великая Старуха придет в ярость, но она устало вздохнула и произнесла:

— Не вини себя. Как я понимаю, приступы случаются очень редко, и он научился скрывать их…

— Да, госпожа.

— Этот мужчина, как и первый, не годится для нашего дела. Первого продашь в рабство, например, Ашу… Тот живет на окраине города и не имеет друзей. О судьбе кандидата никто не узнает. К тому же рабы у Аша долго не живут… А этого… От него нужно избавиться. Быстро и аккуратно. – Лекарь послушно закивал головой. — Выбери для него какую-нибудь легкую смерть. Не нужно излишней жестокости.

— Девушка, которая живет с ним, беременна.

— С этого и надо было начинать! Кого он выбрал?

— Даиру, госпожа…

— Я знаю ее. Хорошая девушка. Она всегда исправно служила нам. Даира не заслуживает смерти. Спрячь ее в каком-нибудь укромном месте, подальше от посторонних глаз. Когда она родит ребенка, умертвишь его. Нам не нужны подданные, страдающие какими-то неизвестными болезнями. После этого Даира сможет снова вернуться во дворец. Она еще молода и послужит нам. К тому же эта девушка еще не отработала тех денег, которые на нее были потрачены…

Старуха немного помолчала, словно мысленно еще раз обдумывая свои указания, а потом спросила:

— Почему ты ничего не говоришь о Фаоне? Что с ним?

— Он тоже бесплоден, госпожа…

— Этого не может быть!

Старуха вскочила с дивана, разбросав в стороны подушки. Ее лицо стало красным от прилившей к нему крови. Лекарь рухнул на колени и быстро забормотал:

— Он выбрал Найну. Очень опытная девушка, к тому же не раз рожала. Но сейчас она бесплодна…

— Может быть, они до сих пор не сошлись? Фаон девственник и может стесняться…

— Если бы так… Они занимаются любовью везде, даже в бассейне для купания, но безрезультатно.

— Значит дело в Найне, а не в нем! Не может быть, чтобы Фаон оказался бесплодным! Ты что-то проглядел! Я займусь этим сама. На каком сроке ты можешь определить беременность?

— Две недели, госпожа…

— До дня слияния солнц еще около месяца. Мы успеем!

Старуха небрежно махнула рукой.

— Ты свободен. Иди.

Лекарь, по-прежнему втягивая голову в плечи и горбясь, выскользнул из комнаты и прикрыл за собой дверь.

— Ты уверена, что не ошибаешься, госпожа?

Шримад вышел из-за ее плеча и опустился на пол напротив старухи.

— Уверена. И ты тоже скоро убедишься в моей правоте.

***

Фаон чувствовал, что ощущение счастья, которое поселилось в его душе с появлением Найны, тает, оставляя после себя чувство опустошенности. Он пытался понять, почему так происходит, но так и не смог разобраться в своих чувствах. И все потому, что юноша не хотел признавать очевидное: он не любил девушку. Конечно, она нравилась ему, она по-прежнему возбуждала его, но настоящего чувства не было.

Пережив муки рабства, Фаон искал утешения и поддержки. Ему хотелось, чтобы его любили, чтобы о нем заботились. Все это он нашел в Найне. Девушка преклонялась перед ним. Она относилась к нему, не как к рабу, а как к господину. Она восхищалась им. Это льстило Фаону. К тому же Найна была его первой женщиной. Но, несмотря на все это, вот уже несколько дней Фаон предпочитал ночевать в одиночестве. Найну это очень огорчало. Она даже украдкой плакала, спрятавшись в углу комнаты.

Фаон все видел, но оставался непреклонным. Он хотел побыть наедине с собой. Подумать. За удовольствиями и развлечениями юноша стал забывать, зачем оказался в пирамиде. Книга Предсказаний была так же далека от него, как в самом начале пути. С тоской в душе Фаон думал о том, что Комда давно уже нашла Книгу и улетела, оставив его.

Юноша встал и закружился по комнате, отбрасывая ногами подушки, попадавшиеся ему на пути. Ему было тесно. Ему не хватало света и воздуха. Не хватало всего того, что называется свободой. Он просто задыхался в комнате, пропитанной ароматом тлеющих листьев тара. Фаон чувствовал, что его охватывает ярость. И тут дверь в комнату распахнулась. На пороге стоял старик. Фаон тут же узнал его. Это был Шримад. Тот самый, которому его продал Аш пару месяцев назад. Шримад пронзил его взглядом своих черных глаз и сказал:

— Прекрасно выглядишь.

— Зачем явился?

— В твоем голосе слышится раздражение и грубость, а я ведь пришел с добрыми намерениями.

— Очень сомневаюсь…

— Разве я причинил тебе какое-нибудь зло, Фаон? Я лишь купил тебя у Аша и этим спас тебе жизнь.

Фаон понял, что старик прав. Он смирил себя и указал рукой на подушки. Старик улыбнулся, но отверг его предложение:

— Спасибо, но я не могу задерживаться, поэтому перейду сразу к делу. Меня послала Великая Госпожа.

— Почему она не пришла сама?

— Ты думаешь, у нее есть время, чтобы посещать всех своих рабов лично?!

После минутной паузы, во время которой Фаон сердито хмурился, старик продолжил:

— Она прислала тебе подарок. Даже не знаю, чем ты заслужил ее благосклонность…

Шримад выглянул в коридор, махнул рукой, подзывая кого— то, и на пороге появилась молоденькая девушка.

— У меня уже есть девушка.

— Я знаю. Но Найна заболела.

— Еще сегодня днем она была совершенно здорова.

— А сейчас заболела.

— Ты хочешь, чтобы я поверил в это?

— Мне все равно, поверишь ты или нет. Я привел тебе новую девушку и хочу, чтобы ты сошелся с ней.

— И не подумаю.

— Это твое право. Но болезнь Найны может затянуться.

— Я подожду.

— Боюсь, ты не понимаешь, насколько все серьезно. Найна может так никогда и не выздороветь.

Фаон прекрасно понял намек старика. Он разозлился.

— Ты угрожаешь мне?

— Кто ты такой чтобы я угрожал тебе? Впрочем, думай, что хочешь. Завтра утром лекарь осмотрит девушку. Если ты не сделаешь то, что тебе приказано, можешь навсегда забыть о Найне.

Старик собрался шагнуть за порог, и тут что-то вспомнив, обернулся:

— Забыл тебя предупредить. Девушка не говорит на твоем языке. Впрочем, для того, чем вы будете заниматься, это и не нужно. Удачи тебе, Фаон!

Дверь в комнату закрывалась так медленно, что юноша успел услышать смех старика. Он был настолько зол, что даже не посмотрел на девушку, которую привел старик. Фаон несколько раз прошелся по комнате, пытаясь успокоиться. Затем резко остановился напротив девушки и спросил:

— Как тебя зовут?

Девушка вздрогнула от его громкого голоса и, каким-то образом догадавшись о смысле вопроса, тихо прошептала:

— Флаэль.

Её смуглое личико побледнело и стало грязно серым. Губы дрожали, а в глазах стояли слезы. Фаона как будто окатили холодной водой. Ему стало стыдно. Девушка явно боялась его, а он продолжал еще больше пугать ее. В конце концов, она ведь была ни в чем не виновата… Фаон давно уже понял, что здесь, в пирамиде, всем заправляет Великая Госпожа. Словно гигантский жирный паук она держала в руках нити паутины, каждая из которых вела к какой-нибудь жертве. Ни он, ни Найна, ни Флаэль не были исключением. Юноша стер со щеки девушки слезу и нежно привлек ее к себе. Он чувствовал, как ее напряженное тело постепенно расслабляется в его руках. Дождавшись, когда она полностью успокоится, юноша отстранился и спросил, заглянув ей в глаза:

— Ты станцуешь для меня?

Флаэль смотрела на него широко распахнутыми глазами. Фаон видел, что она не понимает его. Тогда он сделал рукой жест, словно нарисовал в воздухе узор. Девушка робко улыбнулась. Фаон еще раз повторил свой жест и стукнул о пол ногой. Она закивала головой, показывая, что теперь понимает его. Фаон отступил к стене комнаты и опустился на подушки. Девушка вышла на середину, еще раз робко улыбнулась ему и сделала первое па танца. Фаон одобрительно закивал головой. Через несколько минут Флаэль перестала смущаться. Она полностью отдалась танцу. Её руки двигались, выписывая в воздухе сложные узоры, ноги отбивали ритм, а маленькие колокольчики на щиколотках мелодично звенели.

Глава 34

— Проходи, Найна, садись! Мы давно не виделись. Я уверена: нам есть о чем поговорить!

Старуха широко улыбнулась, продемонстрировав гнилые зубы. Найна осторожно опустилась на пол у ног толстой госпожи. Она чувствовала, как её охватывает ужас. И чем шире и радостнее улыбалась старуха, тем страшнее становилось танцовщице.

— Ты очень хорошая девушка, Найна… Очень! Я никогда не сомневалась в этом и даже ставила тебя в пример остальным. Но сейчас ты разочаровала меня.

— Госпожа…

— Да. Разочаровала. Ты не оправдала возложенных на тебя надежд.

— Я не понимаю, о чем вы…

— Прекрасно понимаешь! Ты должна была понести от Фаона, но до сих пор бесплодна!

— Но это не моя вина! Все дело в нем! Это он бесплоден, а не я!

— Мне хотелось бы верить в твои слова, но, увы…

Толстая старуха неожиданно хлопнула в ладоши. Найна вздрогнула. Дверь в комнату открылась, и появились слуги. Они молча поставили на стол еду и питье, и также молча удалились. Старуха зашевелилась, как выброшенный на сушу кит. Найна поторопилась спросить:

— Я могу вам помочь?

— Конечно.

Вечноживущая перестала ворочаться и вновь откинулась на подушки.

— В горле пересохло… Налей мне настойки.

Девушка на коленях подползла к столу и наполнила бокал.

— И себе налей. В одиночку пить скучно…

Найна наполнила еще один бокал. Первый осторожно поднесла старухе, а второй взяла себе. Госпожа отхлебнула из бокала и зажмурилась от удовольствия. Найна едва пригубила свой. Она не могла забыть последних слов старухи и ждала продолжения разговора. А та, как назло, молчала и продолжала отхлебывать из бокала. Найна не выдержала:

— Почему вы не верите мне, госпожа…

— Потому что ты лжешь мне, детка.

Найна почувствовала, как бокал в ее руке мелко задрожал.

— Когда ты последний раз видела Фаона?

— Две недели назад. Меня не пускают к нему. Я уже хотела жаловаться вам…

— Не нужно жаловаться. Это сделано по моему распоряжению.

— Но почему?

— Потому что я нашла для него другую девушку. Не такую обманщицу, как ты.

— Вы снова упрекаете меня…

— Не перебивай! – Голос старухи стал необычно высоким, визгливым. Спустя секунду она успокоилась и как ни в чем не бывало продолжила:

— Сегодня утром лекарь осмотрел эту девушку. Она беременна.

Найна задохнулась и, чтобы скрыть свое волнение, сделала большой глоток из бокала.

Старуха медовым голосом продолжала:

— Ты пей, Найна, пей… А, знаешь, я немного изменила рецептуру этого напитка. Усилила некоторые его свойства. Он теперь не столько возбуждает, сколько очищает организм. Знаешь, в моем возрасте это полезней. Единственный недостаток заключается в том, что эта комбинация трав может вызвать выкидыш. Но, к счастью, ни тебе, ни мне это не грозит. Не так ли?

Найна разжала руку. Бокал вывалился из нее и со стуком покатился по полу.

— Как ты неосторожна… Ну, ничего. Я прощаю тебя. Можешь налить себе еще.

— Госпожа…

Улыбка слетела с лица старухи, как будто ее никогда там и не было. Её глаза стали холодными. Голос изменился и теперь напоминал хриплый шепот. Это был настолько страшно, что Найна побледнела, а ее ноги и руки покрылись гусиной кожей. Тщательно выговаривая каждое слово, старуха произнесла:

— Как ты посмела лгать мне, тварь! Ты едва не нарушила мои планы. А такого я не прощаю никому!

Найна заплакала.

— Простите меня…

— Теперь ты плачешь, а минуту назад врала мне прямо в лицо! Ты заслуживаешь смерти, Найна!

Девушка заскулила, как собака, и схватилась руками за живот.

— Какой у тебя срок?

— Больше месяца, госпожа…

— Как тебе удалось скрыть это от лекаря? Он вступил с тобой в сговор?

— Нет!

— Не верю!

— Я клянусь вам жизнью моего ребенка! Лекарь ничего не знает! У меня уже были дети. Я знаю симптомы беременности, и поэтому смогла скрыть их!

— Твое счастье, что ты беременна. Если бы было иначе, я, не задумываясь, отдала бы приказ убить тебя. Мне не нужны интриганки, намеренно предохраняющиеся от беременности. Я держу вас только для одной цели: зачать и выносить дитя. Только это спасает вас от рабской доли и возвышает над остальными. Только это, Найна! Ты понимаешь меня?

— Конечно, госпожа… Я все понимаю…

— Сегодня же ты вернешься к Фаону. Он уже несколько раз спрашивал о тебе. Не вздумай говорить ему, что ждешь ребенка. Ему совсем не обязательно быть в курсе наших планов. Учти, если ты проболтаешься, Найна…

— Я буду молчать, госпожа!

— Ты потеряла мое доверие, солгав однажды. Второй раз я не буду приглашать тебя и угощать настойкой.

После небольшой паузы, которая показалась танцовщице вечностью, старуха тихим, и от этого еще более страшным голосом, добавила:

— Я просто убью тебя!

Вечноживущая снова широко улыбнулась и, вдруг наклонившись вперед, лязгнула зубами, словно кусая кого-то. Найна отшатнулась и, продолжая держаться руками за живот, громко икнула. Старуха засмеялась. Её грудь затряслась, а из глаз потекли слезы. Она стерла их рукой и, с трудом переведя дух, прохрипела:

— Уходи, пока я не умерла со смеху, глядя на твое лицо! К тому же звуки, которые ты издаешь, совсем не радуют мои уши.

Найна, непрерывно икая, поползла к двери.

— Пошла вон, тварь!!!

Крик старухи отразился от стен и волной ударил по девушке. Та, вне себя от ужаса, встала на четвереньки и, повизгивая как побитый зверек, выскочила из комнаты.

***

Разговор с Найной был для Старухи лишь легкой разминкой перед началом настоящего «сражения». Сегодня должно было состояться заседание Совета. Оно проводилось с единственной целью – определить кандидата на роль мужа царицы. Конечно, это было не окончательное решение. Последним станет церемония, проводимая жрецами храма Единого Солнца. Но старейшины могли отклонить кандидатуры еще до церемонии.

Старуха знала, и шпионы подтверждали ее догадку о том, что существовал сговор с целью не допустить до церемонии Фаона. Это шло в разрез с ее планами. Она была настолько уверена в том, что именно этот юноша должен стать мужем царицы, что, когда узнала о сговоре, пришла в негодование. Как могут эти замшелые глупцы не видеть очевидного? Ведь ясно же, что Фаон с его светлыми волосами и огромными изумрудными глазами появился в их городе не случайно. Он, такой непохожий ни на одного из представителей существующих рас, но удивительно напоминающий их бывшую царицу. Настолько, что даже Шримад заметил это необычайное сходство и купил полумертвого юношу у Аша.

А его волшебное выздоровление, когда все, в том числе и она сама, не сомневались в его скорой смерти? Разве случайный человек мог бы так быстро излечиться от ран? О предопределенности всего происходящего говорило даже время его появления. Слияние солнц происходило раз в восемь лет и вот он появляется здесь не когда-нибудь, а за несколько месяцев до этого события.

Старуха шумно вздохнула, легко поднялась с дивана и налила себе в бокал настойки. Отхлебнув изрядный глоток, она снова задумалась. Совет старейшин состоял из пяти человек. Все, кроме неё, были мужчинами. Старуха презрительно скривила губы, представив их лица. Вопросы на совете решались закрытым голосованием. Она тоже обладала правом голоса, но ей нужно было еще минимум двое, которые проголосовали бы так же, как она. Старуха взмахнула рукой, выплеснула остатки наливки на пол и поставила бокал на стол. Затем один раз хлопнула в ладони. Дверь тут же открылась, и на пороге появился Шримад.

— Госпожа?

— Сядь.

Старик осторожно пересек комнату и опустился на пол у ее ног.

— Сегодня совет.

— Я знаю, госпожа.

— Что ты думаешь об этом?

Шримад уставился на подушку, лежащую на полу, как будто это она задала ему вопрос. Он сидел очень ровно и совершенно неподвижно, только его пальцы двигались, поглаживая друг друга.

— Я уверен, что Великая Госпожа уже имеет свое мнение, а с учетом ее проницательности…

— Мне не нужна лесть, Шримад. Льстецов у меня достаточно. Я хочу услышать твое мнение.

Старик вздохнул и, наконец, поднял глаза от подушки.

— Тумид будет голосовать против Фаона. Денза, скорее всего, поступит так же. Вы же знаете, госпожа, он пресмыкается перед Тумидом и повторяет все, что тот скажет или сделает.

— Тогда остаются Крафти и Сур.

— Сур очень ненадежен, госпожа. Тумид обязательно воспользуется этим.

— Я знаю. Для этого я и позвала тебя. Хочу опередить Тумида. В таком важном деле я не должна потерпеть поражение.

— Я понимаю…

— А раз понимаешь, то займись Суром. Вбей в его трусливую голову, что он должен поддержать меня, а не Тумида. Это заседание — не игра в «кто-кого». От нашего выбора зависит слишком многое.

Шримад кивнул головой. Он давно знал Великую Госпожу и научился улавливать малейшие изменения ее настроения. Сегодня она была настроена очень решительно. Он не помнил, когда последний раз видел ее такой. Не отваживаясь спорить, он все же решил уточнить:

— А если Сур не захочет понять меня?

— Тогда я пойду на крайние меры. Ты понимаешь, Шримад? На крайние меры!

— Да, госпожа…

Шримад вновь уставился на подушку, чувствуя, как по телу бегают мурашки ужаса. Он не видел, но чувствовал взгляд старухи, который давил на него, пригибая к самому полу. В такие минуты Шримад всем своим естеством понимал, кто по-настоящему правит их царством. Сила Вечноживущей была безмерна и глупцом окажется тот, кто встанет у нее на пути.

Глава 35

В широком красном халате с изысканной золотой вышивкой Тумид сидел во главе стола. Он ждал появления остальных членов совета, заранее предчувствуя удовольствие от сегодняшнего заседания. Его круглое лицо было тщательно выбрито и сияло как солнце. Первым появился Денза. Он зашел в комнату с серьезным и важным лицом, но, увидев только одного Тумида, не смог сдержать довольной улыбки. Они поклонились друг другу, причем Денза склонился почти к самому полу, а Тумид едва кивнул головой. Не успел Денза удобно устроиться на стуле напротив Тумида, как дверь в комнату снова открылась, и появился Крафти.

Это был высокий худой старик с длинной седой бородой и умными глазами. Он кивнул Тумиду и Дензе, и сел за стол. Никто из членов совета не любил Крафти. И у каждого на это была своя причина. Например, Дензу раздражало, что тот всегда знает последние новости… и никогда не делится ими с остальными. Тумида выводило из себя другое. Он чувствовал, что Крафти умнее его. Ощущение чужого превосходства не давало Тумиду покоя. А самое неприятное заключалось в том, что Крафти никогда открыто не демонстрировал свое превосходство, не пытался соперничать с ним в присутствии других членов совета, чем лишал Тумида возможности доказать свое преимущество.

После появления Крафти несколько минут в комнату никто не входил. Старейшины успели обменяться несколькими ничего не значащими фразами. Тяжелые шаги и шелест ткани заставили их замолчать. Великая Старуха появилась в комнате и сразу заполнила ее всю целиком. Она скользнула по старейшинам равнодушным взглядом и, не здороваясь, села за стол. Сур прошмыгнул в комнату следом за ней. Он был бледным и испуганным. Испуганным больше обычного, что казалось просто невероятным. Тумид, сидящий во главе стола, открыл Совет.

— Мы собрались сегодня по очень важному поводу. Нам предстоит утвердить кандидатуры на роль мужа царицы. Конечно, окончательный выбор остается за шаманом храма Единого Солнца. Именно он выберет того, единственного, кто сблизится с царицей, чтобы зачать дитя. Но и наша задача очень важна. Поэтому я хочу пригласить для доклада лекаря. Никто из присутствующих, надеюсь, не возражает?

Старейшины почти одновременно кивнули головами, и Тумид тут же повернулся к дверям.

— Пусть лекарь войдет!

В комнате появился старик. В этот раз он не потирал руки, а держал в них связанные между собой дощечки. Покрутив головой из стороны в сторону и не найдя, куда их положить, лекарь стал развязывать веревочки на весу. Он вытащил лист бумаги и замер. Казалось, лекарь о чем-то думает. Поэтому, если он и волновался перед лицом старейшин, этого не было заметно. Первая фраза, которую он произнес, тут же разозлила Тумида.

— Я уже докладывал Великой Госпоже о состоянии дел. Готов повторить все это еще раз перед Советом.

Старик расправил листок, поднес его к глазам, около минуты вглядывался в него, а потом заговорил:

— Изначально мною было отобрано четверо мужчин. Все они молоды, у них крепкое здоровье, к тому же они из зажиточных семей с хорошей родословной. Пятый мужчина был отобран лично Госпожой.

Тумид так громко хмыкнул, что старик лекарь оторвался от листка и посмотрел на старейшину.

— Мне продолжать?

— Конечно, конечно…

— Двое мужчин оказались неспособными выполнить возложенную на них миссию. Один из них бесплоден, а другой болен.

— Я слышал, что тот юноша, которого выбрала Госпожа, тоже не соответствует требованиям.

Старуха нахмурилась после язвительного замечания Тумида. Лекарь бросил на нее внимательный взгляд, мгновенно все понял, и поторопился продолжить:

— Ваша информация устарела. Обе девушки, с которыми он жил – беременны. В этом нет сомнений. Сегодня я еще раз тщательно осмотрел их.

Тумид тут же перебил лекаря:

— Я думаю присутствующим все понятно. Ты можешь идти, а мы перейдем к обсуждению вопроса!

Лекарь подхватил свои листочки, дощечки, веревочки и скрылся за дверью. Тумид оглядел всех присутствующих. Денза преданно смотрел ему в глаза. Крафти улыбался мягкой и ничего не значащей улыбкой. По ней никак нельзя было догадаться, что у него на уме. Сур смотрел в пол, как будто хотел просмотреть в нем дыру. Великая Старуха ответила Тумаду таким же пристальным взглядом. Он тут же понял, что столкновения не избежать. Это даже обрадовало Тумида. Каждый раз, когда заседал Совет, он стремился одолеть Вечноживущую и заставить ее принять свою точку зрения. Последнее время Старуха часто уступала ему. Тумид надеялся, что так будет и на этот раз. Он смахнул со своего халата несуществующую пушинку и сказал:

— Думаю, что двух кандидатов на роль мужа царицы вполне достаточно.

Он быстро взглянул на Старуху, но та пока молчала.

— Я, конечно, понимаю, что некоторые из нас хотели, чтобы кандидатов было трое, но мне кажется это излишним. Как вы считаете Госпожа? Я прав?

— Я считаю, что можно и вовсе ограничиться одним кандидатом.

Тумид придал своему лицу непонимающе— детское выражение.

— О-ч-ч-ень интересно… И кем же?

— Фаоном.

— Это тем самым юношей, которого ваш слуга купил на рынке рабов?

— Им самым.

Тумид весело рассмеялся. Его смех длился до тех пор, пока он не заметил, что Старуха и Крафти переглядываются. Тогда он резко оборвал его и сказал:

— Я возражаю. Это просто смешно: сделать мужем царицы иноземца и бывшего раба! Это может привести к «загрязнению» нашей расы!

— Не думаю. Новая кровь, а, тем более, кровь Фаона сделает даитьий только сильнее.

Тумид нахмурился:

— А что думают другие члены совета? Например, вы, уважаемый Денза?

— Я полностью согласен с вами, Тумид. Этот юноша нам не нужен. Я видел его. Он такой… такой…

Старуха перебила его.

— Выражайтесь яснее, Денза. Наверное, вы хотели сказать, что Фаон очень необычный юноша. Я говорю не только о внешности. Он обладает способностями, которые возвышают его над всеми остальными людьми.

Денза сжался и пробормотал:

— Я не понимаю, о чем вы говорите…

— Я говорю о том, что этот юноша слишком необычен, чтобы от него можно было просто так отмахнуться.

Тумид хотел вмешаться, но Крафти опередил его:

— Уточните, пожалуйста, Великая Госпожа, что вы имеете в виду?

Старуха покопалась в складках своего необъятного халата и вытащила оттуда небольшой портрет в овальной рамке. Она положила его на стол и сказала:

— Вот ЧТО я имею в виду.

Как ни старались некоторые члены совета продемонстрировать свое равнодушие, они все же не удержались и посмотрели на портрет.

— Он написан два дня назад. Это Фаон.

Крафти пробормотал:

— Невероятно…

Тумида это восклицание просто взбесило, как и то, что он не удержался и тоже взглянул на портрет. «Старуха сделала это специально. Она пытается обыграть меня. Пусть не рассчитывает на то, что это у нее получится!» Тем временем Крафти взял в руку портрет и поднес его к лицу.

— Просто невероятно, как этот юноша похож на нашу царицу. Конечно, вы понимаете, что я говорю о нашей первой царице – Шакье. У него такие же зеленые глаза и светлые волосы. Да и в чертах лица есть определенное сходство.

— Я могу еще добавить, что юноша обладает поразительной способностью к регенерации. Так же, как и наша королева.

— Это все сказки, что королева Шакья могла молниеносно заживлять собственные раны! Кто может это помнить? Ведь это было так давно!

— Я.

Тумид осекся и уставился на Старуху.

Та усмехнулась и повторила:

— Я помню.

Пока Тумид хлопал глазами, не зная, что возразить, Крафти задумчиво произнес:

— Если не ошибаюсь, «Фаон» означает «Ключ». А если вспомнить о Предсказании…

— Скажу еще больше: у него есть сестра. Её зовут Эзили.

Крафти замолчал. Он думал. Его рука потерла подбородок, спустилась вниз и начала поглаживать бороду. Сур тоже сосредоточенно молчал. Даже Денза и тот бормотал: «Ключ Запирающий и Вода, поглощающая все на своем пути…» Тумид понял, что проиграл. Но он не хотел смириться с этим. С того самого момента как он стал старейшиной, Тумид боролся со Старухой за главенство на Совете. Он думал, что победил ее. Но оказалось иначе. Она выложила на стол портрет, напомнила о предсказании – и все: весь Совет встал на ее сторону.

— Я предлагаю допросить юношу. Если он действительно сын Шакьи, он расскажет нам о ней!

Старуха нахмурилась.

— Совет зря потеряет время. Я уже спрашивала его. Юноша ничего не помнит.

— Это говорит о том, что он не сын нашей царицы!

— Это говорит лишь о том, что он потерял ее в детстве, когда был совсем маленьким. Так же, как ты Тумид. Скажи, ты хорошо помнишь свою мать?

Тумид растерянно посмотрел по сторонам. Старуха попала в точку. Он не помнил ни матери, ни отца. Они погибли сразу после его рождения. Тумида воспитывали дальние родственники. Несомненно, Старуха знала об этом! Как он мог забыть, что ее зовут не только Великой Госпожой, но и Вечноживущей? Но, признавая в душе ее правоту, Тумид по-прежнему не хотел сдаваться.

— Все равно я считаю ваши доводы, Госпожа, крайне неубедительными! Нужно было подвергнуть юношу более серьезным испытаниям, чтобы убедиться в том, что он подходит на роль мужа царицы!

— А как же остальные претенденты? Разве это было бы справедливо по отношению к ним? Каждый из них должен находиться в равных условиях. Разве это не основное правило при отборе кандидатов? Совет принял такое решение очень давно, практически с момента своего основания.

Тумид открыл рот, собираясь достойно ответить, но вдруг понял, что ему нечего возразить. Сохраняя удивительное спокойствие, Старуха разбивала в пух и прах все его аргументы. Ему нужно было или признать свое поражение, или придумать что-то такое, что заставило бы остальных членов Совета встать на его сторону. Тумид покраснел от напряжения, придумывая это «что-то» и вдруг в его голове возникла настолько простая идея, что все сразу встало на свои места. Он поторопился озвучить ее.

— Не знаю, как остальных, но меня убедили ваши слова. Думаю, никто из присутствующих не будет отрицать, что вы намного лучше нас знаете и чтите традиции народа даитьий.

Старуха нехотя кивнула своей большой головой и застыла, ожидая продолжения его речи.

— В таком случае я предлагаю допустить к участию в последнем испытании сразу трех кандидатов. Шаман храма Единого Солнца побеседует с духами и выяснит, кто из этих мужчин достоин стать мужем царицы. Надеюсь, против этого никто не станет возражать?

Члены совета кивнули. Старуха подозрительно смотрела на Тумида. Она не могла понять, что он задумал. А то, что он придумал какую-то очередную подлость, она ни сколько не сомневалась. Тумид, почувствовав ее смятение, окончательно разошелся:

— Давайте проголосуем открыто! Просто поднимем руки и все! Зачем нам что— то скрывать друг от друга? Ведь мы, заседая в Совете, не ищем выгоды для себя лично, а заботимся о благе для всего нашего народа! – и Тумид первым поднял руку. Немного поколебавшись, остальные члены совета тоже проголосовали.

— Единогласно! Чего еще можно желать при решении такого важного вопроса? Ну, вот и все…

Тумид в душе торжествовал. У него получилось то, что он задумал. И пусть члены Совета проголосовали за кандидата Старухи, но они сделали это под его воздействием. Именно его харизма так повлияла на них. Старейшины стали подниматься, чтобы покинуть зал, и тут Старуха задала вопрос, которого Тумид давно ждал. Он даже молился о том, чтобы его кто-нибудь задал.

— Зачем ты упомянул о законах нашего народа? Что ты этим хотел сказать?

Тумид торжествующе улыбнулся:

— Просто я подумал, что если права кандидатов равны до того, как они стали претендентами на роль мужа царицы, то они будут одинаковы и после завершения церемонии. Те, кого шаман отклонит, станут рабами, ну а муж царицы, выполнив свою миссию – умрет. Разве не об этом говорят наши законы?

Глава 36

Жизнь Фаона сделала виток и вернулась к тому, с чего все началось. Он вновь проводил дни в одиночестве, разделяя их между сном, едой и купанием. Флаэль и Найна больше не появлялись. Временами Фаону казалось, что их никогда и не было, а все, что с ним произошло, было просто сном.

Юноше было откровенно скучно. Его мысли, раньше занятые любовными переживаниями, очистились и стали иными. Фаон вновь задумался о побеге. Он осознал, что его попытка отыскать Книгу оказалась безрезультатной. Он никогда не найдет ее. Зачем тогда оставаться здесь? С каждым днем он все больше тосковал по дому. Ночами ему снилась Эзили. Она с тоской и грустью смотрела на него. В ее глазах были слезы. Ничего не понимая в снах, юноша все же догадывался, что они означают. Сестра скучала по нему. Сколько времени прошло с тех пор, как он покинул Олодумар? Месяц? Два? Три? Он потерял счет дням. Ему казалось, что прошла целая вечность.

Фаона беспокоило, что он не знает дороги домой, но не настолько, чтобы отказаться от мысли о побеге. К тому же в его душе все еще теплилась надежда, что Комда ждет его. Что она не улетела, оставив его в царстве даитьий одного. Она тоже снилась ему. Но эти сны были совсем иными, чем те, в которых он видел Эзили. Женщина приходила к нему в образе Найны. Она целовала и обнимала его, но стоило только Фаону попытаться сделать то же самое, как образ Комды становился размытым, а потом и вовсе исчезал. После таких снов Фаон просыпался в плохом настроении. Он вновь чувствовал себя обиженным, как тогда в Амбике, когда Комда больше общалась с Драупом, чем с ним.

Наконец через две недели сытого безделья случилось то, о чем Фаон долго мечтал. В его комнате появилась Старуха. Она вошла своей гренадерской походкой и застыла на пороге, уставившись на юношу маленькими, заплывшими жиром глазками. У Фаона тут же зачесалось в носу, и он громко чихнул. Старуха нахмурилась и спросила:

— Ты простыл?

— Нет. Наверное, у меня на вас аллергия.

— Что?!

— Я хотел сказать, что это ваше присутствие вызывает такую реакцию в моем организме. Но все равно я очень рад вас видеть.

— Вижу что рад, раз позволяешь себе подшучивать надо мной. Я пришла сказать, что твоему безделью пришел конец. Завтра утром свершится то, ради чего я все это время кормила и лелеяла тебя. Будь готов.

Старуха шмыгнула носом и, пробормотав: «Это ж надо – аллергия…», захлопнула дверь. Фаон бросился к выходу, но было слишком поздно. Он закричал, барабаня по плотно закрытой двери:

— К чему готовиться? Что произойдет завтра?

Ответом ему была тишина. Даже шагов старухи не было слышно за закрытой дверью. Юноша задумался. А была ли старуха? Может, ему это только приснилось?

***

Как оказалось, это был не сон. Утром комната Фаона превратилась из тихой обители в место всеобщего паломничества. Первыми появились слуги. Они отвели его в баню, потом накормили, переодели и… исчезли. Следом за ними появился лекарь. Он тщательно осмотрел юношу и тоже ушел. Потом в его комнате появились стражники. Сегодня они показались Фаону более «нарядными», чем тогда, когда гоняли его вверх-вниз по пирамиде. На них были красивые «передники», сделанные из какого-то блестящего металла и такие же шлемы. Некоторые держали в руках небольшие, изогнутые на концах мечи, у других за плечами были луки с колчанами полными стрел. Когда появился Шримад, Фаон почувствовал радость. Наконец, хоть кто-то объяснит ему, что происходит! Так и случилось. Доверенный слуга Великой Старухи тут же перешел «к делу».

— Мы отправляемся в храм Единого Солнца. Через несколько часов там состоится церемония. Ты будешь в ней участвовать.

Фаон тут же принялся забрасывать старика вопросами:

— Какая церемония? Почему я должен в ней участвовать?

Но Шримад произнес: «Делай то, что я сказал», – и покинул комнату.

***

Фаон вышел из пирамиды и невольно зажмурился. Яркие солнца, от которых он успел отвыкнуть, ослепили его. Теплый свежий воздух скользнул по его лицу. Юноша вздохнул полной грудью, распрямил плечи и заставил себя открыть глаза. Площадь перед пирамидой была заполнена народом. Люди кричали, размахивая в воздухе руками. Стражники с трудом сдерживали их натиск. Недалеко от Фаона стоял мужчина, вместе с которым он когда-то оказался в этой пирамиде. С другой стороны стоял второй. Двух других не было. Что с ними стало, Фаон не зал. После того, как они выбрали девушек, мужчины больше не встречались.

Крики толпы усилились. Фаон приготовился увидеть старуху, но на площадь перед пирамидой вышел гладко выбритый старик в красном, расшитом золотом халате. Он поднял руку, призывая народ к молчанию и, дождавшись тишины, заговорил:

— Вы видите тех, кого выбрал Совет для обряда Отбора. Именно эти юноши удостоились такой высокой чести! Сейчас они пройдут Дорогой мертвых к храму Единого Солнца! Возрадуйтесь же, люди!

Народ стал «радоваться», как и просил мужчина в красном халате. Толпа кричала так, что Фаон почти оглох. В отличие от собравшихся на площади людей, он никакой радости не ощущал. К тому же юноша понял далеко не все, что сказал старик.

Найна учила его языку даитьий. Но учеба занимала гораздо меньше времени, чем все остальное, поэтому Фаон так и не овладел языком в совершенстве. Он напрягся, пытаясь прочесть мысли собравшихся на площади людей. И тут же почувствовал последствия своего необдуманного поступка.

Чужие мысли ударили Фаона, как штормовая волна. Он покачнулся и едва удержался на ногах. Юноша стоял совершенно оглушенный и ничего не понимал. Он слышал рев, видел моментально сменяющие друг друга образы и ощущал смесь разнообразных, часто противоположных эмоций. Все вместе это и вызвало такую реакцию. Фаон поторопился прервать телепатическую связь, надеясь, что никто не заметил того, что с ним случилось.

Человек в красном халате, который, видимо, был здесь главным, сделал знак, и стражники взмахнули мечами. Они подняли их над головой, образовав что-то вроде остова крыши. Юноши двинулись вперед. Фаон последовал их примеру. Они шли друг за другом по широкой, усыпанной белым песком дороге. Скоро пирамида осталась позади. Толпа непрерывно кричала. Люди тянули руки, пытаясь до них дотронуться.

Яркий свет, шум и непонятные выкрики заставляли Фаона то и дело оборачиваться. Он видел, что на него показывают пальцами. Из-за этого он чувствовал себя каким-то экзотическим животным, которого стражники вывели на прогулку. Тогда Фаон решил вообще не смотреть по сторонам. Он опустил голову, как будто что-то искал на земле, и не поднимал ее до тех пор, пока не почувствовал, что процессия останавливается. Тогда он поднял голову и увидел, что стоит у подножья пирамиды. Она в два раза превышала ту, в которой он до этого находился.

Толпа даитьий хлынула на площадь и скоро заполнила ее полностью. Свободным остался только узкий проход, который удерживали стражники. И тут Фаон услышал звук бубна. Он задребезжал, а потом начал выбивать определенный, довольно быстрый ритм. Юноши, которые только что остановились, снова пошли вперед. Фаон подумал, что сейчас опять увидит танцовщиц, но ошибся. Они остановились перед прямоугольной площадкой, выложенной по периметру черными камнями. Бубен задребезжал еще раз и смолк. Юноши-даитьи стали подниматься на помост. Фаону совсем не хотелось поступать так же, но у него просто не было выхода. Вся площадь была заполнена народом, а за его спиной стояли вооруженные стражники. Следом за остальными он преодолел несколько широких ступеней и ступил на гладкую белую поверхность.

Фаон сделал несколько осторожных шагов и остановился. Другие мужчины уже сидели на платформе. Юноша обернулся. На белой поверхности пятнами темнели его следы. Он сел и положил руки на камень. Под пальцами что-то заскрипело. Фаон посмотрел на ладони. Они были белыми. Юноша понял, что площадка, как и дорога, по которой они шли, была посыпана мелким белым песком.

Тишина, которая установилась на площади, когда мужчины поднимались на помост, сменилась ритмичными звуками барабанов. Их нигде не было видно, но звуки были гулкими и очень громкими. Казалось, они раздаются откуда-то из-под земли. Каменный помост едва заметно вибрировал от этих звуков. Это было странно и немного жутко. Толпа на площади вновь начала волноваться. С другой стороны помоста кто-то поднимался, потому что Фаон видел, что все люди смотрят туда. Он вытянул шею и увидел… девушек- танцовщиц. Они стайкой выпорхнули на площадку и застыли на краю. Юноше показалось, что девушки чего-то боятся. Они сбились в кучу, пытаясь спрятаться за спинами друг друга. Фаон увидел Найну и Флаэль. Чтобы подбодрить девушек, он улыбнулся. Найна перехватила его взгляд, но не улыбнулась в ответ. Ее огромные глаза черными дырами застыли на побледневшем лице.

Барабаны стучали. Люди на площади вторили им громкими криками. Солнца поднимались выше. Фаон чувствовал, что ему становится жарко. И тут все разом стихло. Внизу началось какое-то движение. Люди расступались, пропуская к площадке странное существо. Это был человек. По крайней мере, так казалось Фаону, смотрящему на него сверху. Помост на какое-то время скрыл идущего, чтобы потом представить его во всей красе.

Определенно, это был человек, но человек необычный. Его тело было полностью скрыто под жесткой одеждой, напоминающей рулон плохо выделанной кожи. Одежда была расшита разноцветными бусинами. К нижней части были приделаны длинные веревки. Они волнами кружились вокруг ног человека, сметая белый песок с помоста. На лице человека была темно-зеленая маска.

Следом за этим человеком появились еще несколько. Они были одеты в длинные белые халаты и держали в руках различные предметы. Например, первый нес длинную, почти с человеческий рост палку с кистью на конце. Другой – толстые черные свечи. Третий – большой бубен. Фаон понял, что сейчас будет проходить какая-то церемония. Уточнять он не стал, так как боялся вновь испытать шок от мыслей множества людей, толпящихся на площади.

Меж тем человек в зеленой маске сделал несколько кругов по площадке. Его босые ноги протоптали почти идеальный круг. Он остановился, протянул в сторону руку и помощник тут же вложил в неё кисть. Человек в маске вышел в центр площадки и стал чертить на песке символы. Он проделывал это довольно долго. Солнца стояли в зените. Вокруг все плавилось от нестерпимого зноя, но люди терпеливо ждали начала церемонии. Наконец, рисунок был закончен. Человек отдал кисть и стал расставлять на площадке свечи. Он поставил четыре свечи по углам, а одну, самую толстую, в центре.

Гулкий удар донесся из-под земли и заставил вздрогнуть Фаона. Мужчина в маске взял у помощника большой бубен. Во второй руке он держал толстую палку с большим круглым набалдашником. Он поднял бубен к груди и ударил в него. Девушки встрепенулись. Человек в маске что-то сказал. Танцовщицы одна за другой пошли по периметру помоста. Человек еще раз ударил в бубен. Их шаг ускорился. Они уже не просто шли. Они танцевали. Украшения на их телах сверкали в лучах полуденных солнц. Белые волосы развевались на ветру. Зрелище было бы очень красивым, если бы не ощущение какой-то обреченности, которое застыло на лицах девушек.

Человек в маске снова крикнул и девушки разделились на группы. Найна и Флаэль остановились около Фаона. Остальные встали рядом с другими мужчинами. Человек в зеленой маске пошел по кругу, непрерывно отбивая ритм. Он останавливался около каждого из мужчин, поворачивался к толпе и что-то громко кричал. Толпа на площади вторила ему выкриками. Когда человек с бубном остановился около Фаона, юноша сумел разглядеть в узких прорезях маски блестящие черные глаза. Ответный взгляд человека в маске был пронзителен и быстр, как укол иглы. Юноша испытал неприятное чувство. Он тряхнул головой, избавляясь от этого ощущения.

Человек в маске последний раз обошел вокруг помоста, еще раз крикнул что-то в толпу и замер. Гулкие удары огромных барабанов по-прежнему доносились откуда-то из-под земли. Помощники вновь появились на помосте. Каждый держал в руках небольшую чашу. Они направились к сидящим мужчинам. Один из них остановился возле Фаона и протянул ему чашу. Юноша посмотрел на остальных. Они пили. Фаон взглянул на Найну. Девушка еле заметно кивнула головой. Тогда он поднес чашу к губам и сделал глоток. Отвар был горьким на вкус. И даже после того, как Фаон выпил отвар и вернул чашу помощнику, у него во рту еще долго горчило. Как только помощники собрали пустые чаши и спустились с помоста, церемония началась.

***

Человек в маске вышел вперед и начал свой странный танец. Он бил в бубен, раскачивался из стороны в сторону и что-то пел. Его голос звучал то тихо, переходя почти на шепот, то срывался на крик. Помощники тоже били в бубны. Звуки постепенно ускорялись. Они оказывали странное действие на толпу. Люди раскачивались из стороны в сторону и пели. Площадь стала океаном, по которому катились волны, образуемые человеческими телами. Некоторые девушки на помосте тихо постанывали. Мужчины раскачивались из стороны в сторону. Только Фаон сидел ровно, как будто проглотил кол. Эта странная музыка никак не действовала на него. Он посмотрел на Флаэль. Девушка качалась, закатив глаз. Найна стояла ровно, но на ее лице застыло странное выражение. Хотя глаза девушки были широко открыты, Фаон мог бы поклясться, что она ничего не видит вокруг себя.

Колдун, так Фаон мысленно окрестил человека в маске, отбросил в сторону свой бубен и сдернул с себя украшенный бусинами и веревками чехол. Фаон с интересом смотрел на него. Все тело мужчины было покрыто татуировками. Рисунки перемежались с надписями. Было видно, что мужчине жарко. Его тело блестело от пота. А он все танцевал и танцевал… И площадь танцевала вместе с ним. Через полчаса, когда Фаон решил, что человек упадет без чувств, тот внезапно остановился и вскинул руки вверх.

Толпа на площади закричала, а потом стала скандировать одно и то же слово. Фаон знал его. Это слово означало «жертва». Вдруг послышался пронзительный визг. Он был настолько громким, что даже крики толпы не смогли заглушить его. Два помощника выволокли на помост верещащего кабаса. Это был молодой зверь. Скорее, даже поросенок. Колдун схватил его за ногу и поднял над головой. Толпа внизу бесновалась. Многие люди падали и в экстазе катались по земле. Фаон видел, как у мужчин, сидящих вместе с ним на помосте, изо рта текут слюни. Девушки-танцовщицы хрипло дышали. Некоторые задыхались, словно им не хватало воздуха. Мужчина в маске взмахнул рукой, и свечи по углам помоста одновременно вспыхнули. Маленький кабас извивался в его руке и пронзительно визжал. Когда помощник протянул шаману длинный блестящий нож, Фаон понял, что означало слово «жертва».

Точный удар оборвал вопли поросенка. Кровь хлынула из перерезанного горла в заботливо подставленную чашу. Когда она наполнилась до краев, мужчина отдал помощнику нож и мертвого поросенка. Затем схватил чашу двумя руками и начал жадно пить. Точнее – лить кровь в узкий разрез маски. Конечно, не вся кровь попадала внутрь. Она стекала по шее, маске, груди, животу и капала на белое покрытие помоста.

Напившись крови, колдун вновь стал танцевать. Его ноги оставляли на помосте кровавые следы. Фаона тошнило. Нет, он не боялся вида крови. Ему просто было противно смотреть на разыгрываемое перед ним представление. И тут мужчина в маске упал на колени. Его голова ударилась о помост, и Фаон услышал глухой звук, как будто стукнулись два камня. Шаман поднял голову и вновь уронил ее вниз.

Так продолжалось довольно долго. Он кланялся, раскачиваясь из стороны в сторону и ударяясь головой о каменный помост. Зеленая маска на его лице покрылась белым налетом. Вдруг шаман застыл, вытянув вперед правую руку. Она описала полукруг и указала на Фаона. Единодушный крик потряс площадь. Кричали все люди, собравшиеся на ней. И только Фаон не мог отвести глаз от залитой кровью маски. Его как будто притягивало к ней. Он даже наклонился вперед. Вдруг слева от него раздался сдавленный стон, а затем послышался глухой удар. Фаон вздрогнул и обернулся. Рядом с ним на помосте лежала Найна. Её руки разлетелись в стороны, а глаза закатились. Девушка была в обмороке. Фаон хотел помочь ей, но не смог. Какая-то сила удерживала его на месте, не позволяя встать.

Шаман произнес несколько слов, глядя ему в лицо. Его измазанная кровью рука опустилась. С некоторым опозданием до Фаона дошел их смысл. Мужчина говорил: «встань». Юноша расправил затекшие от долгого сидения ноги, оттолкнулся руками от каменного помоста и… встал. Толпа заревела. Шаман подскочил к нему и схватил его за руку. Фаон заглянул ему в глаза. Они были красными, как будто наполненными кровью. Юноша попытался выдернуть руку. И тут шаман снова заговорил. Теперь он обращался к толпе:

— Боги выбрали этого юношу! Именно он станет мужем царицы и исполнит своё предназначение! Слава богам!

Толпа взревела:

— Слава-а-а!!

Фаон посмотрел вниз и увидел Старуху. Она широко улыбалась. Рядом с ней стоял Шримад. Он тоже довольно улыбался. Фаон подумал: «Вот кто объяснит мне, что тут произошло. И сделает это немедленно. Иначе боги пожалеют, что выбрали именно меня!»

***

Стоило только Фаону спуститься с помоста, как стражники окружили его плотным кольцом и повели к пирамиде. Залитый кровью жрец шел впереди. Фаон думал, что они зайдут в центральную дверь, но процессия обогнула здание и оказалась позади пирамиды. Толстая дверь со скрипом распахнулась, впуская Фаона, и тут же закрылась за его спиной. В помещении было абсолютно темно. Юноша остановился и вытянул вперед руки, не решаясь сделать первый шаг. И тут вспыхнул свет. Фаон замер, ошеломленно глядя по сторонам.

Шаман и стражники куда-то исчезли. Он остался один. Юноша увидел, что находится в начале длинного коридора. Вдоль стен двумя рядами стояли огромные статуи. Они были настолько высокими, что юноша едва доставал ближайшей статуе до колена. Изваяния изображали женщину. Фаон догадался, что это Шакья, первая королева даитьий.

Руки женщины были сложены крестом на груди. Фаон запрокинул голову, чтоб разглядеть лицо изваяния. Глаза статуи были пустыми. Рот приоткрыт. Из этих трех отверстий струился яркий голубоватый свет. Это он озарял коридор, в начале которого стоял Фаон. Потолок заслуживал особого внимания. Свет, который излучали статуи, волшебным образом проявлял запечатленные на нем узоры. Они складывались в замысловатые линии и точки. Фаон восхищенно смотрел на потолок. Ему казалось, что он уже видел нечто подобное. Но где и когда? И тут юноша вспомнил. Потолок напоминал карту звездного неба.

Фаон видел множество таких карт в библиотеке Мелдиана. К сожалению, он не знал, какие звезды сверкают сейчас над его головой. Юноша долго стоял и разглядывал мерцающий на потолке узор. Никто не торопил его. Никто не говорил, что ему делать и куда идти… Наконец, Фаон глубоко вздохнул и медленно пошел по сумрачному коридору. Каменные изваяния царицы Шакьи молча провожали его своими горящими глазами.

Глава 37

Найна быстро пришла в себя. Помощь лекаря ей не потребовалась. Девушка видела, как стражники уводят Фаона. Она знала, что юноша больше не был хозяином своей судьбы. Боги сделали свой выбор. Для Найны, наоборот, все только начиналось. Наступало время, когда она должна была позаботиться о себе. Девушка знала, что это когда-нибудь произойдет. Она поняла это еще тогда, когда первый раз увидела Фаона. И вот этот момент настал. У Найны был план. Она придумала его давно. Последние дни девушка посвятила обдумыванию деталей плана. От того, получится он у нее или нет, зависело многое. Слишком многое. Она не могла ошибиться и сделать что-нибудь не так.

После обряда Отбора девушек отвели в пирамиду Луны. Найна с трудом дождалась, когда наступит вечер. Время тянулось слишком медленно. По крайней мере, девушке так казалось. Когда остальные танцовщицы заснули, она выбралась из-под тонкого одеяла и разбудила Флаэль. Зажав ей рот ладонью, чтобы та ненароком не закричала, Найна прошептала девушке в ухо.

— Нам нужно поговорить.

Флаэль закивала головой. Тогда Найна отпустила руку и встала. Как две тени, девушки выскользнули в коридор. Найна посмотрела по сторонам, схватила подругу за руку и увлекла ее за собой. Они остановились у комнаты Фаона. Найна легко подтолкнула Флаэль к двери.

— Заходи.

— Но…

— Заходи! У стен есть уши. В комнате нам будет спокойнее.

Внутри все было также, как при Фаоне, только светильник в углу комнаты не горел. Найна на ощупь отыскала кран, повернула его, и комната озарилась голубоватым светом. Флаэль осмелела в привычной обстановке:

— Что ты хотела мне сказать?

— Хотела узнать о твоих планах.

— Все как обычно. Рожу ребенка, отдам его на усыновление и буду ждать дальнейших распоряжений Великой Госпожи.

— Ты дура, Флаэль! Каких «распоряжений» ты собираешься ждать?

— Госпожа обещала выдать меня замуж!

— Дважды дура! Кому нужна храмовая танцовщица? Да ни один глава рода не допустит такую как ты, или я в свой дом! Старуха просто морочит тебе голову!

— Как ты можешь, Найна, так говорить о Великой Госпоже?!

— Просто я лучше тебя знаю жизнь! Можешь мне поверить, в этот раз не будет обычного «усыновления». Старуха просто не допустит этого!

— А что будет?

Черные глаза девушки уставились на Найну. В них было столько детской наивности, что Найне захотелось ее ударить.

— Тебе помогут избавиться от ребенка. Если не получится сделать это в то время, пока он находится в твоем чреве, его убьют сразу после рождения!

— Что ты говоришь, Найна…

— Что слышишь! Или ты все еще не поняла, что Фаон не такой, как остальные мужчины? Ты что, за все время, пока жила с ним, ни разу не взглянула ему в лицо?!

Флаэль растеряно забормотала:

— Конечно, он отличается от наших мужчин… У него светлые волосы и зеленые глаза.

— И все?!

Найну охватило бешенство. Она не понимала, как можно быть такой бестолковой. Пирамида Луны была просто напичкана изображениями Шакьи. А Фаон был копией бывшей царицы. Как этого можно было не заметить? Флаэль что, слепая?! Видимо, эмоции настолько ярко отразились на ее лице, что танцовщица не выдержала:

— Ты говоришь, что наших детей убьют? А если и так, то что мы можем сделать?

— Я предлагаю тебе вместе со мной спрятаться в каком-нибудь укромном месте. Я даже знаю одно такое. Дождемся, когда царица родит ребенка, а потом предъявим свои права.

— Что ты говоришь?! Ты сошла с ума! Какие права?

Найна спокойно произнесла:

— Наши дети имеют такие же права на престол, как и ребенок королевы. Конечно, мы не будем предъявлять права сразу. Подождем, пока дети немного подрастут.

— Ты совсем потеряла рассудок, Найна! Кто такая королева и кто мы…

— Королева без королевской крови! Чем она лучше нас? И дело даже не в ней и не в нас. Дело в Фаоне. Он настоящий король нашего царства! Даже шаман понял это!

— Шаман услышал голоса богов! Это они пожелали сделать Фаона мужем царицы!

— Конечно, конечно, голоса богов… Просто шаман, в отличие от тебя, умен и наблюдателен. Он сразу понял, кого видит перед собой.

Флаэль вспыхнула. Её коричневое личико стало свекольным. Найна подумала, что та сейчас расплачется. Но вместо этого Флаэль вытянулась в струнку, гордо выставила вперед подбородок и сказала:

— Ты, Найна, считаешь себя очень умной, равной самой королеве! Так что же ты скрывала от лекаря свою беременность?

Найна с удивлением услышала в ее голосе ненависть. Она, в свою очередь, тоже разозлилась:

— Потому и скрывала! На ранних сроках ребенка легче выкинуть из чрева матери. Я хотела сохранить его!

— А мне, представь, все равно, что будет с моим ребенком! Я не собираюсь прятаться и отсиживаться в какой-нибудь дыре! Я привыкла жить здесь, в пирамиде!

— Ну, и живи здесь! Я-то думала, что в твоих куриных мозгах есть стремление к чему-то большему, но ошиблась!

Найна оттолкнула Флаэль и направилась к двери. Та схватила ее за волосы:

— Не торопись! Я не позволю тебе обмануть Великую Госпожу! Я расскажу ей о том, что ты задумала!

— Доносчица!

— Интриганка!

Девушки вцепились друг другу в волосы. Сначала трудно было понять, кто сильнее. Борьба шла на равных. Девушки тянули друг друга за волосы, толкались и царапались до тех пор, пока Найна с силой не отшвырнула Флаэль от себя. Та не удержалась на ногах и упала. Найна, как кошка, прыгнула ей на грудь, схватила первую попавшуюся под руку подушку, и стала ее душить. Флаэль пыталась кричать, но подушка заглушала ее крики. В комнате слышались сдавленные хрипы Флаэль и сопение Найны. Постепенно хрипы стали стихать. Флаэль перестала отталкивать Найну и затихла. Та выждала еще какое-то время, потом осторожно слезла с бывшей подруги и стянула с ее лица подушку. Флаэль лежала, открыв глаза и ощерив рот. Она была мертва. Найна немного постояла над ее телом, всматриваясь в изуродованное гримасой лицо девушки, затем подбежала к двери и выскользнула в коридор. Огонь в светильнике несколько раз качнулся и замер.

Глава 38

Фаон дошел до конца коридора и остановился. Путь ему преградила огромная дверь. Величиной она была под стать величественным статуям царицы Шакьи. Дверь поднималась от пола и заканчивалась у самого потолка. Её полотно было украшено сложной вязью выступающих узоров.

В правом нижнем углу двери был изображен череп какого-то животного. Сквозь его пустые глазницы проросла трава. По нему бегали насекомые. Фаон раньше никогда не видел таких. В левом углу сидело странное существо с огромным количеством ног. Рядом с ним извивался огромный гад. Его пасть была приоткрыта. Из нее выглядывал длинный, раздвоенный на конце язык. Чуть выше змеи были изображены насекомые. Одни спаривались между собой. Другие – пожирали друг друга. Еще выше располагалось множество бабочек. Они порхали над цветами, поднимаясь вверх и теряясь среди других изображений. Узоры на крыльях бабочек были нарисованы золотом.

Над бабочками порхали птицы. Здесь были и огромные существа, чьи крылья занимали половину полотна двери и маленькие птички, размерами с насекомых. Дальше, в стремительном потоке извергающейся воды появлялись рыбы. Они выпрыгивали из ступенчатых водопадов, блестя золотой чешуей. А над всем этим, так высоко, что Фаону пришлось запрокинуть голову, были изображены люди. Это была своего рода иллюстрация жизни человека от момента его рождения до смерти.

Человеческие тела образовывали сложные узоры, переплетаясь и переходя одно в другое. Вот множество мужчин и женщин сливались в любовном экстазе. Эти изображения сменяли сцены родов, на которых лица женщин было искажены гримасами боли. Дальше шли пары, обнимающие детей. А высоко, почти под потолком помещались сцены смерти. Фаон даже обрадовался, что не смог хорошо их рассмотреть. Это было ужасно…

Юноша дотронулся до двери рукой. Холодный металл обжег ему ладонь. И в тоже время Фаону показалось, что дверь шелохнулась. Он надавил сильнее. Птицы, гады, бабочки и люди задвигались, оживая и дверь открылась. Фаон обернулся. Та дверь, в которую он зашел, черным пятном темнела позади. Он еще секунду помедлил и перешагнул порог. Дверь за его спиной стала закрываться. Фаон подавил панику и посмотрел вперед.

Перед ним простирался сумрачный коридор, больше напоминающий туннель. Кое-где, разрушая давящую темноту, горели светильники. Фаон несколько минут потоптался на пороге и пошел вперед. Он почему-то был уверен, что дверь за его спиной не откроется и не выпустит его из пирамиды. Путь назад для него был отрезан.

***

Юноша шел от одного светильника к другому, изредка останавливаясь, чтобы посмотреть на излучаемый ими свет. Он не мог понять, зачем его привели сюда и почему оставили одного. Фаон словно очутился в другом мире. В мире сумрака и безмолвия. Шаг за шагом он углублялся в темный туннель, пока новая дверь не преградила ему дорогу. Она была не такой, как первая, но и на ней было множество позолоченных символов. «Наверное, двери пользуются у даитьий какой-то особой любовью», — подумал Фаон и толкнул её.

Она открылась так же, как и первая. Легко и совершенно бесшумно. Посреди небольшой комнаты, пропитанной ароматом листьев дерева тара, сидел тот самый мужчина с татуировками, который недавно пил кровь кабаса перед толпой на площади. Его глаза были закрыты, а руки лежали на коленях. Он размышлял. Фаон замер на пороге. Он не спешил делать последний шаг.

Ему надоело, чувствовать себя полным дураком. Ему надоело, что все окружающие используют его, ничего не объясняя и не интересуясь его мнением. Человек в татуировках сидел и молчал, а юноша стоял на пороге и тоже молчал. Жрец не выдержал первым. Он открыл глаза, посмотрел на Фаона и величественно произнес:

— Подойди ко мне.

Юноша даже не пошевелился.

— Я хочу поговорить с толстой старухой.

— Я верховный жрец храма Единого солнца! Подойди ко мне!

— Мне все равно, кто ты. Я хочу поговорить со старухой.

— Зачем она тебе?

— У меня есть к ней вопросы.

— Я не думаю, что Великая Госпожа захочет отвечать на них.

— А я думаю — захочет. Позовите ее.

Жрец встал.

— Тебе придется слишком долго ждать.

— Я подожду. У меня много времени. Это у ваших богов время на исходе. Если не ошибаюсь, завтра наступит момент, когда солнца этой планеты сольются в одно. Если боги хотят, чтобы я исполнил какую-то дурацкую миссию, им придется поторопиться.

Жрец посмотрел на юношу. Если он хотел этим взглядом напугать его, то у него ничего не вышло. Фаону чувство страха было неведомо. Жрец отвел глаза, немного подумал и вновь заговорил:

— Я могу ответить на твои вопросы.

— Нет.

— Но почему?

— Я не знаю вас. Я не верю вам. Вы наверняка будете лгать мне.

Взгляд жреца изменился. Из надменного он стал удивленным.

— Хорошо. Я позову Вечноживущую, хоть это и против правил.

Фаон кивнул, но с места не сдвинулся. Жрец проскользнул мимо него в коридор, обдав Фаона ароматом своего пышущего благовониями тела. Юноша остался стоять на пороге комнаты, которая выглядела так же мрачно, как коридор, по которому он недавно шел.

***

Несмотря на заверения жреца, ждать пришлось недолго. Старуха появилась, опираясь на руку Шримада, и сразу приступила «к делу»:

— Что за новости, Фаон? Почему ты не хочешь разговаривать со жрецом?

— Вы, госпожа, нравитесь мне гораздо больше!

Старуха широко усмехнулась, показывая, что оценила его шутку. На ее рыхлом лице блестели капельки пота. «Наверное, толстуха бежала, чтобы быстрее успеть сюда. Жаль, я пропустил это зрелище!» Фаон улыбнулся, представляя, как это выглядело со стороны. У старухи было не столь радостное настроение, а, может, она поняла, чем вызвана улыбка на его лице.

— Ты, кажется, хотел меня о чем-то спросить? Не будем тянуть время. Спрашивай.

— Что за миссию мне надлежит исполнить?

— И все?! Это весь твой вопрос? И ради этого мне пришлось так торопиться?

— Это просто первый вопрос, на который я хочу получить ответ. К тому же, мне кажется, что этот вопрос намного сложнее, чем вы хотите меня убедить!

Старуха усмехнулась, утерла пот со лба и сказала:

— Ты прав. Разговор будет долгим. Сядем.

Фаон посмотрел по сторонам. Пол в комнате был голым. Привычных подушек нигде не было. Старуха тоже заметила это.

— Шримад! Я хочу сесть!

Слуга выскочил из комнаты. Пока его не было, старуха занималась тем, что откровенно разглядывала Фаона. Он отвечал ей тем же. Когда их взгляды встретились, они одновременно опустили глаза. Через минуту вернулся запыхавшийся Шримад, прижимая к груди подушки. Он выронил их на пол и принялся усаживать свою госпожу. Фаон подошел, поднял с пола одну из подушек и сел на нее. Он проделал все это совершенно спокойно, но в душе удивился себе. «Еще месяц назад я никогда не поступил бы так. Я бы волновался о том, что обо мне подумают другие. А сейчас мне на это плевать!» Он посмотрел на старуху. Та громко сопела, устраиваясь поудобнее. Наконец, она уселась, подняла на него глаза, несколько раз кашлянула и заговорила:

— Миссия заключается в том, что завтра, в день слияния солнц, королева должна зачать ребенка.

— Я уже слышал об этом. Но при чем тут я?

— Это и твоя миссия тоже.

— Не понимаю.

— У людей дети не появляются «ниоткуда». И королева не исключение. Ты поможешь ей исполнить ее миссию. Станешь ее мужем.

Фаон нахмурился:

— Кто это решил?

— Боги. Они выбрали тебя.

— Меня выбрали не боги, а тот человек, что сидел в этой комнате.

— Это главный жрец храма.

— Он мне представился. Но это ничего не меняет. Я не собираюсь выполнять его волю.

— А просьбу?

— А просьбу тем более! Так вот, значит ради чего ты забрала меня в пирамиду, кормила и обхаживала… Как это все гадко!

— Только для тебя! Потому что ты чужой в нашей стране. Остальные считают это великой честью!

— Вот пусть «остальные» и выполняют миссию! Я лучше пойду к Ашу крутить ворот!

— Неужели один раз сойтись с царицей настолько тяжело и неприятно для тебя, что ты вместо этого согласен вращать ворот?!

— Ты угадала!

— Но это глупо!

— Глупо заставлять человека делать то, что он не хочет!

— Даже ради свободы?

— Даже… Что ты сказала?

— Я сказала, что если ты исполнишь миссию, я отпущу тебя на свободу. Конечно, если ты по-прежнему будешь упрямиться, я могу вернуть тебя Ашу. И даже не потребую платы. Я не предполагала, что жизнь в рабстве могла тебе так понравиться!

Из всей речи старухи Фаон уловил только одно: она обещала отпустить его на свободу. Он сосредоточился и проник в ее мысли. Юноша хотел убедиться в том, что она ему не врет.

***

Старуха почувствовала что-то странное. Словно кто-то пощекотал ее изнутри. Она потрясла головой из стороны в сторону, рискуя уронить тюрбан. Щекотание не проходило. Это было такое знакомое, но давно позабытое ощущение. Старуха посмотрела на Шримада. Тот был спокоен. С ним явно не происходило ничего подобного. Тогда она уставилась на Фаона. Юноша сидел, глядя себе под ноги. Он даже не смотрел на нее. Но это как раз и показалось ей подозрительным. Щекотание внутри продолжалось. Ей казалось, что в голове кто-то ползает. Старуха запустила под тюрбан палец и почесала голову. Не помогло. Она вновь посмотрела на юношу. «Что-то слишком долго он размышляет над моим предложением…»

— Фаон!

Юноша вздрогнул и поднял на нее глаза. Щекотание тут же исчезло.

— Что ты решил?

— Я еще размышляю.

Старуха хотела воскликнуть: «Большего нахальства я в жизни не встречала!», но осеклась. Она вспомнила, когда раньше испытывала нечто подобное. Не было ничего странного в том, что она забыла. Это было очень давно. Еще во времена правления королевы Шакьи. Первой, настоящей королевы даитьий. Она, будучи её личной служанкой, всегда удивлялась, как та могла угадывать ее мысли или знать о последних сплетнях во дворце. Однажды она не выдержала и, сгорая от стыда и ужаса, спросила об этом королеву. Та неожиданно рассмеялась и сказала, что умеет читать мысли. Шакья даже пыталась объяснить девочке-даитье, как это происходит. Та не поняла ничего, но странное ощущение щекотки в голове запомнила навсегда. Это она раньше думала, что навсегда… А вот надо же, забыла! И вот теперь это ощущение вернулось! Вернулось вместе с Фаоном!

Старуха сделала вид, что размышляет. Она даже прикрыла глаза. Ей хотелось проверить свою догадку. Фаон посмотрел на нее и снова уставился в пол. Старуха замерла. Щекотка в этот раз была слабой-слабой. Еле ощутимой. Зато радость Вечноживущей превысила все возможные пределы. Она сосредоточилась и тщательно «выговаривая» мысли подумала: «Я отпущу тебя, Фаон. Обещаю». Быстрый взгляд зеленых глаз подтвердил ее догадку. Фаон так же, как и его мать умел читать мысли!

Глава 39

Найна влетела в комнату и резко остановилась на пороге, словно споткнулась. Она посмотрела на своих подруг-танцовщиц. Они спали. Девушка с облегчением вздохнула и, осторожно ступая по плиткам пола, направилась к своей постели. Не раздеваясь, она юркнула в нее и натянула простыню до самого носа. Когда ее дыхание немного успокоилось, она стала размышлять: «О Флаэль не должны быстро спохватиться. У нее было мало подруг. К тому же, у кого хватит ума искать ее в комнате Фаона? Значит, у меня есть время для того, чтобы скрыться. Я все равно собиралась это сделать. С Флаэль или без нее. Нужно только кое-что забрать. Но сейчас слишком поздно. Если я начну ходить по дворцу ночью, кто-нибудь из слуг меня обязательно увидит и доложит об этом Великой Старухе или Шримаду, что в принципе одно и тоже. Не нужно торопиться. Я осуществлю задуманное утром, а сейчас отдохну». Найна повернулась на бок, закрыла глаза и… действительно уснула. Совесть, ночной страж души любого человека, не побеспокоила ее. А, может, ее просто не было у Найны?

Утром девушка проснулась рано, но лежала с закрытыми глазами до тех пор, пока не услышали, что другие встали. Тогда она сделала вид, что только что проснулась. Старый лекарь, как обычно, явился с утренним осмотром. Он успокоил Найну, сказав, что с ее ребенком все в порядке. Ей очень хотелось родить этого ребенка. Больше, чем тех, что были у нее раньше. С ужасом ожидая, что убийство Флаэль раскроется, и Великая Госпожа жестоко покарает ее, Найна с трудом дожила до обеда.

После него наступало время отдыха, когда девушки могли заняться тем, чем хотели. Она чувствовала, что нервничает все больше и больше, поэтому не стала откладывать свой побег до вечера. Найна решила бежать прямо сейчас. Но, будучи расчетливой и прагматичной, девушка все же решилась на рискованный шаг. Она пробралась в другой конец пирамиды и остановилась около комнаты, где уже долгое время находился ее тайник. Девушка посмотрела по сторонам, а потом зачем-то потрогала кожаную сумку, висевшую у нее на плече.

***

Найна приоткрыла дверь и боком проскользнула в образовавшуюся щель. В комнате было так темно, что она абсолютно ничего не видела. Девушка опустилась на четвереньки, и поползла вдоль стены, вытянув вперед левую руку. Когда ее пальцы наткнулись на холодный металл, она поняла, что добралась до светильника. Найна села и стала ощупывать стойку. Её чуткие пальцы отыскали кран и повернули его. В комнате вспыхнул ровный голубоватый свет.

Девушка прислушалась. В коридоре было тихо. Тогда она легко вскочила на ноги и бросилась в дальний угол комнаты. Там она откинула в сторону угол тяжелого ковра и стала ощупывать пол. Её пальцы трогали небольшие квадратные плиты пола, пока не обнаружили ту, которая шаталась. Найна пошарила в сумке, вытащила из нее короткий нож для нарезания фруктов, засунула его в щель и стала приподнимать плиту.

Нож скрипел о камень и гнулся, но девушка не сдавалась. Она продолжала поднимать плиту. Наконец, ей это удалось. Плитка приподнялась так высоко, что она смогла просунуть в щель пальцы и отбросить ее. Ненужный больше нож девушка тоже отшвырнула в сторону. Затем она наклонилась над отверстием и стала шарить в нем руками. Через секунду она вытащила большой рыхлый сверток.

Найна положила его на пол и осторожно развернула. Под грубой серой тканью обнаружились драгоценности. Много драгоценностей. Там были серьги, кольца, браслеты, изысканные ожерелья на шею и украшения для волос. Очевидно, девушка собирала их долгие годы, понемногу подворовывая у своих подруг. Найна поставила рядом со свертком кожаную сумку и стала перекладывать в нее драгоценности. Иногда девушка останавливалась и разглядывала какую-нибудь особо красивую вещь. Мечтательная улыбка играла у нее на лице. И тут, в минуту радости и наслаждения, девушка услышала, как из коридора доносятся голоса. Она бросила в сумку крупный камень, который только что разглядывала и стала пересыпать украшения горстями.

Золотые вещи выпадали из ее рук и падали на пол. Найна не собирала то, что упало и укатилось. Она торопилась положить в сумку остальные украшения, но не успела. Дверь открылась слишком быстро. Найна замерла от ужаса. На пороге стоял Шримад и два стражника. Старик смерил девушку надменным взглядом своих черных глаз и спросил:

— Ты случайно не видела Флаэль?

Его голос был удивительно спокойным, словно его не удивило то, что он застал девушку в комнате с тайником в полу и сумкой, полной ворованных драгоценностей. Найна, все еще надеясь, что Шримад оказался здесь случайно, повернулась к нему и ответила:

— Нет, сегодня не видела.

— А вчера?

Старик зашел в комнату и закрыл за собой дверь. Стражники встали с двух сторон от двери, положив клинки на плечи.

— Мы вместе обедали…

— Говорят, Флаэль была твоей подругой…

— Не совсем так… — Найна ловким движением спрятала сумку за спину. – Просто у нас был один мужчина на двоих.

— Если так, то тебя не огорчит мое известие. Час назад мы обнаружили Флаэль в комнате Фаона. Она мертва.

Найна вскрикнула и приложила ладони к щекам:

— Какой ужас! Как такое могло случиться здесь, в пирамиде Луны?

— Я как раз и пытаюсь это узнать. Опросил уже всех девушек. Осталась ты одна. Никто не мог сказать, куда ты пропала. Какое счастье, что мне удалось разыскать тебя!

Черные глаза Шримада неотрывно смотрели на девушку. Она хотела отвернуться и не могла. Единственное, что ей удалось, это простонать:

— Но я не знаю, что случилось с Флаэль!

— Я ни в чем не обвиняю, тебя Найна. Ни в чем. Я разыскивал тебя не только для того, чтобы спросить о Флаэль. Я выполнял приказ Великой Госпожи. Она повелела доставить тебя к лекарю.

— Зачем? Он утром уже осматривал меня! Со мной все в порядке!

— А будет еще лучше. Он избавит тебя от ребенка, который непременно испортит твою идеальную фигуру, если будет продолжать расти в твоем чреве.

Найна забыла, что сидя закрывает тайник в полу и сумку с драгоценностями. Она вскочила на ноги и с ужасом воскликнула:

— Но я не хочу избавляться от ребенка!

— Ты знаешь правила. Если мужчину, от которого ты понесла, выбирают мужем царицы, его дети уничтожаются.

— Я могу родить ребенка и отдать его на усыновление!

— Не в этом случае, дорогая! Не в этом случае…

— Это все из-за Фаона…

— Ты права. Из-за него. Вот видишь, ты все понимаешь. Ты очень умная девушка!

Взгляд Найны стал беспомощным. Она не знала, что ей делать. Шримад, видя ее затруднение, произнес:

— Бери сумку и пойдем. Лекарь уже ждет.

Найна поняла, что ее мечта рушится. Рушится прямо сейчас на глазах безразличного Шримада.

— Я не пойду!

Старик изобразил на своем лице удивление.

— Ты отказываешься выполнять приказ Госпожи? Я не ослышался?

— Нет.

— Как глупо… — Шримад разочарованно скривил губы. – Придется вести тебя силой.

Он сделал знак стражникам. Они сняли с плеч клинки, и, держа их перед собой, пошли на девушку. Отполированная сталь сверкала в голубоватом пламени светильника. Найна переводила испуганные глаза с одного стражника на другого, пытаясь что-то понять по их бесстрастным лицам. Затем ее взгляд метнулся к Шримаду. На лице мужчины была довольная улыбка.

Найна положила обе руки на уже заметный живот, словно пытаясь уберечь ребенка от ужасной участи. Стражники продолжали наступать, а улыбка на лице Шримада становилась все шире. И тогда девушка приняла решение. Она схватила подушку, которая лежала около ее ноги и бросила ее в стражника. Тот увернулся. Девушка запустила в него следующей. Та наткнулась на клинок и тут же рассыпалась, окатив всех пыльной травянистой трухой. Стражник закашлялся. Это придало Найне сил. Она заметалась по комнате, хватая подушки и швыряя их в стражников. Те отбивались клинками. Скоро уже горы сухой травы устилали ковер. Пыль висела в воздухе, а Найна все не останавливалась. Она продолжала забрасывать стражников подушками. Одна из подушек, просвистев мимо стражника, угодила в голову Шримада. Старик тут же перестал улыбаться. Если раньше это «сражение» веселило его, то после удара по голове ему стало не до смеха. Он крикнул:

— Что вы медлите? Хватайте ее!

Но Найну было уже не остановить. Маленькая, юркая, подвижная, как все танцовщицы, она металась между вооруженными стражниками, которые никак не могли поймать ее. Так могло продолжаться еще долго, но тут девушка увидела, что около двери никого нет. И Шримад, и стражники были в другой части комнаты. Путь к свободе был открыт. Девушка испытала счастье.

Она бросилась к двери, но в последний момент вспомнила о сумке с драгоценностями. Это и погубило ее. Сумка тяжелым грузом повисла на Найне, сгибая ее к самому полу. Стражники бросились девушке наперерез. Но первым оказался Шримад. Он схватил Найну за сумку и потянул к себе. Если бы она отпустила золото, у нее был бы шанс спастись, но девушка не сделала этого. Подбежавшие стражники загородили проход. Найна отпустила сумку, но было уже поздно. Шримад схватил ее рукой за плечо, резким движением развернул и прижал спиной к своей груди. Затем он выхватил у стражника клинок и одним точным, быстрым движением перерезал девушке горло. Кровь хлынула из раны на пол. Старик брезгливо оттолкнул от себя Найну, и та рухнула на ковер. Шримад пробормотал себе под нос:

— Госпожа приказала уничтожить ребенка. В подробности она не вдавалась. Что ж… Думаю, я выполнил ее приказ.

И уже совсем другим тоном, повернувшись к стражникам, старик закончил:

— Заверните ее в ковер, вынесите из пирамиды и где-нибудь закопайте. Не нужно помечать захоронение. Никто не будет ее искать. А если кто и спросит, скажете, что никогда не слышали о девушке по имени Найна. Скоро все забудут о ней.

Стражники бросились выполнять приказ, а старик подхватил брошенную девушкой сумку. Он перекинул ее через плечо и пошел к выходу. Его левая рука непроизвольно гладила сумку с сокровищами, так же, как несколько минут назад Найна гладила свой живот. Ей не удалось сберечь свое сокровище. Зато Шримад был уверен, что свое «сокровище» он уж точно сбережет.

Глава 40

Фаон был искренен со старухой, когда сказал, что ему легче отправиться вращать водяной ворот, чем исполнить то, что она от него хочет. Ему было неприятно осознавать, что его используют. Никакого ощущения «величественности» происходящего у него не было. Он чувствовал себя животным. Юноша предполагал, что королева даитьий может быть очень красивой, но это не возбуждало его. Скорее наоборот. Он чувствовал какое-то внутреннее сопротивление перед тем, что ему предстояло совершить.

К сожалению, хитрая старуха нашла то единственное, что смогло принудить его исполнить ее желание. Она пообещала отпустить его. Никакие угрозы, запугивания и прочие меры физического воздействия не смогли бы заставить Фаона исполнить миссию, а обещание отпустить на свободу – смогло. Упрямый и обидчивый юноша понимал, что его обхитрили, что его заставляют делать то, чего он не хочет, но ничего поделать не мог. Ему хотелось обрести свободу. Он жаждал ее, как ныряльщик жаждет глотка воздуха.

Купание, массаж и последующее одевание он перенес молча, сжав зубы. Появление стражников в блестящих шлемах, поясах и нагрудниках, к тому же вооруженных клинками, неожиданно развеселило Фаона. «Неужели жрец опасается, что я попытаюсь скрыться? Или это своего рода эмоциональная поддержка? Я что, должен заниматься сексом в их присутствии? Не хотелось бы никого разочаровывать, но этого не будет!»

Стражники отсалютовали Фаону мечами. В этот момент появился главный жрец. «Наверное, прятался за дверью», — с усмешкой подумал юноша. Жрец был одет в ту же самую расшитую бусинами и украшенную веревками одежду. Он чуть склонил голову перед Фаоном, приветствуя его, а потом указал рукой на дверь. Юноша вышел в темный коридор, который напоминал ему туннель. Жрец выскочил за ним, обогнал его и пошел впереди. Стражники выстроились по двое, положили мечи на плечи, как дровосеки кладут топоры и пошли за Фаоном.

Юноша думал, что они идут к тем самым огромным дверям, которые он вчера с таким интересом разглядывал, но ошибся. Шаман остановился около одного из тусклых светильников, чуть помедлил, а потом решительно нажал на что-то в его верхней части. Сразу после этого послышался далекий шум, металлический лязг и постукивание. Фаон смотрел по сторонам, не понимая, что происходит. И тут светильник дрогнул. Он начал двигаться по дуге, пока не уперся в стену. За ним оказался узкий проход. Жрец без раздумий шагнул туда. Фаон и стражники последовали за ним.

Юноша успел сделать около десяти шагов, когда снова услышал лязг. Он обернулся. Проем, в который они только что вошли, медленно закрывался у них за спиной. Так повторялось несколько раз. Жрец останавливался у определенного, только ему приметного светильника и открывал новый проход. Через какое-то время Фаон запутался, куда они идут. К его раздражению прибавилось еще и нетерпение. Юноше хотелось побыстрее добраться «до места». Ему надоело блуждать по темным запутанным коридорам пирамиды. К счастью, он увидел, что жрец не просто стоит перед очередным светильником, а бормочет себе под нос. Из этого Фаон заключил, что они у цели.

Действительно, последний светильник открыл проход в огромный зал. Он напоминал зал другой пирамиды, где Фаон когда-то выбирал танцовщиц. Такие же увитые золотистыми узорами колонны, такие же арки, в верхней части напоминающие распустившиеся цветы. Только вместо подушек посреди комнаты стояло большое каменное ложе. Даже издалека Фаон видел, как отполирована его поверхность. «Быстрее бы все закончилось», — подумал юноша и нахмурился.

Стража выстроилась вдоль стен зала, и вновь застыла, положив мечи на плечи. Жрец метнулся в сторону. Через минуту Фаон снова услышал лязг и скрежет. «Наверное открывает клетку, в которой они держат царицу», — с иронией подумал юноша.

Неожиданно, в потолке прямо над каменным ложем вспыхнул свет. Он струился из отверстия, по форме напоминающего узкий серп месяца, но с каждой минутой отверстие становилось все больше, увеличиваясь до тех пор, пока не стало абсолютно круглым. Теперь свет падал мощным световым столбом прямо на каменное ложе. Контраст между светом и тенью был настолько сильным, что фигуры стражников почти потерялись в темноте.

Фаон смотрел на свет, поэтому не заметил появления царицы. Она вошла в комнату совершенно бесшумно и остановилась прямо напротив него. Теперь они могли хорошо рассмотреть друг друга. Царица была очень молодой. По крайней мере, так показалось Фаону. У нее были длинные, почти до колен, светлые волосы, которые не были собраны в прическу, а свободно свисали вдоль тела. Лоб пересекал золотой обруч, который на висках превращался в ажурные цветы. Из цветов струйками воды вытекали длинные сережки. Они дрожали и переливались при любом, даже самом незначительном движении ее головы. Одежды на царице почти не было. Прозрачная длинная юбка при помощи кольца крепилась к короткому корсажу. Предплечья девушки украшали широкие золотые браслеты. Они были сделаны в том же стиле, что и обруч на лбу и кольцо на груди, поэтому больше напоминали изысканное кружево, чем металл. Девушка была очень красива. Впрочем, Фаон предполагал, что так и будет, поэтому не удивился.

На царицу было приятно смотреть, но представить, что через несколько минут он должен лечь с ней на это каменное, отполированное другими ложе, он не мог. К тому же свет, который струился с потолка, делал это место каким-то незащищенным, голым. Фаон поискал глазами жреца. Тот словно ждал этого взгляда. Он появился из тени и подошел к юноше.

— Пусть стражники уйдут.

— Это невозможно. Таков ритуал.

— Тогда его нужно изменить. Я не буду делать ЭТО прилюдно.

Изумрудные глаза Фаона в сумраке комнаты сверкали как драгоценные камни. Жрец хотел, но никак не мог отвести от них взгляд. Но он недаром столько лет занимал свою должность. Главный жрец почувствовал силу, исходящую от Фаона. Пусть даже сам юноша не осознавал её. Фаон излучал силу, как солнце излучает свет. Поэтому главный жрец сомневался не долго. Он поднял вверх руку и крикнул. Стражники отсалютовали мечами и стали покидать комнату.

Фаон немного успокоился, но тут воздух вновь наполнился звуками. Застучали барабаны и зазвенели бубны. Откуда-то из дальнего угла зала появились девушки. Смеясь и переговариваясь друг с другом, они выбежали на середину комнаты и сразу же начали танцевать. Их тела, до блеска натертые маслом, изгибались и вздрагивали в такт музыке. Обнаженные груди подпрыгивали как мячики. Золотые украшения переливались и сверкали. Девушки кружились вокруг Фаона, бросая на него кокетливые взгляды. Но вместо того, чтобы разжечь в нем страсть, они лишь раздражали его. Фаон мечтал расслабиться и успокоиться. Но его желания не принимались в расчет. В который раз другие все решали за него.

Он бросил взгляд на царицу. Как хрупкий белоснежный цветок она стояла в центре этого танцующего круга. Её голова была опущена, а длинные сережки дрожали. Фаону показалось, что девушка плачет. Ему стало ее жалко. Он шагнул к ней, но тут появился жрец. Он вышел в центр круга и присоединился к девушкам. «Опять танцы…» — раздраженно подумал Фаон и отвернулся. Ему хотелось быстрее закончить то, ради чего он оказался здесь, но ожидание затягивалось. Он чувствовал, что это показное веселье неспроста. Вот-вот должно было произойти что— то такое, что позволило бы им с царицей сойтись. Фаон посмотрел по сторонам, потом поднял голову вверх и вдруг все понял. Было слишком светло. Еще не наступил момент слияния двух солнц. Жрец, чье внимание было обострено до предела, заметил, как Фаон озирается. Продолжая танцевать, он приблизился к юноше и заговорил. Его голос прозвучал хрипло. Жрец задыхался после танца.

— Осталось несколько минут. Перестань злиться. Посмотри на девушек. Ведь они танцуют только для тебя.

Фаон промолчал. Он сделал вид, что действительно смотрит на девушек. Веселье продолжалось еще несколько минут. Затем жрец громко хлопнул в ладоши. Музыка тут же стихла. Девушки остановились так внезапно, как будто окаменели. Фаон посмотрел на столб света. Тот изменился. Стал не таким ослепительно ярким. Юноша понял, что слияние солнц началось. Большое желтое солнце закрывало маленькое голубое. Жрец хлопнул еще раз, и девушки наперегонки бросились вон из зала. Через минуту в комнате уже никого не было. Даже жрец исчез, растворившись в ее сумраке. Фаон понял, что время пришло.

Он сделал первый шаг в сторону царицы. Его ноги внезапно стали такими тяжелыми, что он с трудом отрывал их от пола. Он шел и смотрел на девушку, ожидая увидеть на ее лице страх или хотя бы волнение. Ничего этого не было. Девушка была абсолютно спокойной, даже безразличной. Фаон взял ее за руку. Та была безжизненной и холодной. Юноша растерялся. Он почувствовал себя мальчишкой. Глупым и неопытным. Он начисто забыл все, чему его научила Найна. Царица стояла, не отпуская его руку, но и не предпринимая никаких попыток к сближению.

Тогда Фаон решился. Он подхватил девушку на руки и понес к каменному ложу. Положив ее на освещенную солнцем поверхность, юноша замер, не зная, что делать дальше. И тут королева неожиданно пришла ему на помощь. Она надавила на ажурную пряжку, и юбка отсоединилась от корсажа. Фаону осталось только снять с нее одежду. Юноша так и поступил. Он стянул с царицы юбку и отбросил ее в сторону. Прозрачная ткань серой паутиной упала на пол. За юбкой последовал корсаж. Теперь, когда девушка была полностью обнажена, он занялся своей одеждой. Но даже после того, как Фаон разделся, он никак не мог дотронуться до царицы. Ему казалось, что на черном ложе лежит не живой человек, а статуя. Неподвижная и такая же холодная, как мрамор. Чтобы успокоить и ее и себя, Фаон сказал:

— Так нужно.

Царица повернула голову и посмотрела ему в лицо. Фаон отшатнулся, настолько холодным и спокойным был ее взгляд.

Когда юноша спустился с ложа, он чувствовал себя убийцей. Королева продолжала неподвижно лежать. Она даже не сдвинула ноги. Фаон видел, что в паху они покраснели от крови. Наверное, ей было больно, но за все время, пока длилось слияние, она ни разу не вскрикнула и не застонала. Юноша не понимал: то ли у царицы была такая выдержка, то ли она была нечувствительной к боли. Но от этого ему было не легче. Фаону было плохо. Он стал осторожно отходить к стене и тут из темноты, словно по волшебству появился главный жрец.

— Нужно повторить все еще несколько раз.

— Это невозможно. Ей же больно!

— Чувства и ощущения царицы не имеют никакого значения.

Фаон нахмурился. Жрец тут же поспешил все объяснить.

— Её единственное предназначение – зачать и выносить дитя. Вся жизнь царицы до этого момента была посвящена только этой цели. Её воспитывали соответствующим образом. А так как момент зачатия может происходить только раз в восемь лет, мы должны быть уверены, что это действительно произошло. Тебе придется повторить все столько раз, сколько у тебя хватит сил.

— Я не могу!!

Крик Фаона метнулся по комнате и затих в вязкой темноте. Юноша посмотрел на неподвижную царицу, на невозмутимого жреца и произнес немного тише:

— Я не могу. Просто не могу. Она не шевелится. Мне кажется, что она мертвая!

— Королева — не танцовщицы, с которыми ты до этого имел дело. Она не будет поощрять тебя. Это ниже ее достоинства. Женщина должна держать мужчину на расстоянии. Это заставляет его добиваться ее.

«Комда поступает так же», — неожиданно подумал Фаон. «Она отталкивает меня, смеется надо мной. Я чувствую себя глупым мальчишкой рядом с ней. Неужели она преследует ту же цель, о которой говорит жрец? Хочет, чтобы я добивался ее?» Жрец сразу почувствовал, что мысли увели юношу куда-то в сторону. Он поторопился вернуть его:

— Поднимайся на алтарь, Фаон. Ты уже отдохнул. Королева ждет тебя.

Юноша посмотрел на неподвижное тело и пробормотал: «Что-то не похоже, чтобы она ждала меня», — но исполнил приказ жреца.

***

Он поднимался на алтарь еще два раза. Меньше, чем хотел жрец, но намного больше, чем желал он сам. Последний раз он спустился, и, как был раздетый, так и сел на пол. Жрец снова появился из темноты. Фаон почувствовал его присутствие, но головы не поднял.

— Все. Это был последний раз.

Жрец тут же понял, что это окончательное решение юноши. Он не стал спорить и пытаться уговорить Фаона. Жрец хлопнул в ладоши. Слуги появились мгновенно. Они помогли Фаону встать и надели на него широкий халат. Ссутулив плечи, юноша пошел в ту часть комнаты, откуда они только что появились. Он был уверен, что выход нужно искать там. Он не знал, что слуги делают в этот момент с королевой, да и не хотел этого знать. Он даже не обернулся, чтобы бросить на нее прощальный взгляд.

С полным равнодушием Фаон наблюдал за тем, как его моют и одевают. Еда, которую принесли слуги, показалась ему безвкусной. Он заставил себя проглотить несколько кусков и застыл, безвольно уронив руки. Жрец, который весь день присутствовал рядом с Фаоном, появился с большой чашей, до краев наполненной темной жидкостью.

— Выпей. Это придаст тебе сил.

Юноше не хотелось пить. Ему вообще ничего не хотелось, но он послушно взял чашу и сделал несколько глотков. Жрец так пристально смотрел на него, что Фаон, будучи охваченный полнейшим безразличием, все же спросил:

— Тебя что-то беспокоит, жрец?

Тот вздрогнул и поторопился ответить:

— Нет. Все в порядке. Мы довольны тобой.

Фаон криво улыбнулся:

— Это радует…

Но радости на его лице не было. Юноша был полностью опустошен. Скоро физическая и моральная усталость дали о себе знать. Фаон почувствовал, что засыпает. Причем сон наваливался на него так стремительно, что он едва успел лечь, как тут же уснул.

Глава 41

Юноша проснулся и тут же понял, что с ним что-то не так. Он не мог пошевелиться. Кто-то трогал его, переворачивал. По телу скользило что-то прохладное и влажное. Это было неприятно. Фаон хотел возмутиться. Бесполезно. Язык во рту не двигался. Глаза тоже не видели.

Фаон попытался услышать мысли тех, кто его трогал. Ему это удалось. Люди, по всей видимости, это были слуги, мыли его, подготавливая для какой-то церемонии. В чем заключался ее смысл, юноша понять не мог. За время пребывания в царстве даитьий он присутствовал на нескольких церемониях. Они все разочаровали его, поэтому от этой он тоже не ждал ничего хорошего.

Холодная плотная масса легла Фаону на лицо. Она находилась там так долго, что он чуть не задохнулся. Потом слуги сняли ее и покинули комнату. Фаон снова предпринял попытку пошевелиться, и снова у него ничего не вышло. Он лежал слепой и беспомощный, как только что родившийся котенок, и вдруг услышал тихий голос.

— Фаон!

Если бы он мог, то тут же вскочил бы. Потому что юноша узнал того, кто позвал его. Это была Комда. Господи! Как же долго он ждал ее! Сколько раз он терял надежду! Сколько раз он мысленно звал ее и вот она, наконец, пришла! Теплые пальцы дотронулись до его губ, раздвинули их, и тут им на смену пришло что-то холодное и твердое. Фаон понял, что это нож. Женщина разжала его стиснутые зубы и что-то влила ему в рот. Затем он вновь услышал ее голос:

— Тебя хотели отравить. Это судьба всех мужей царицы даитьий. Но те, кто сделали это с тобой, просчитались… Они упустили из виду, что ты не такой, как другие. Что ты особенный… Фаон! Я дала тебе противоядие, но боюсь, у нас мало времени. Сейчас вернутся слуги, чтобы надеть на тебя погребальную маску. Постарайся разозлиться или возмутиться. Тогда противоядие подействует быстрее.

Фаон попытался сделать так, как сказала Комда, но у него ничего не вышло. Он не мог злиться. Он мог только радоваться, что она нашла его. Женщине, видимо его спокойствие не понравилось. Фаон почувствовал, как ее рука соскользнула с его груди. Он не успел испугаться, что Комда уйдет, как снова услышал ее голос. Теперь он звучал у самого уха. Женщина шептала, изредка дотрагиваясь до его уха губами:

— Фаон, ты помнишь, как одеваются женщины-даитьи? – она сделала паузу. Её голос изменился. В нем появились незнакомые Фаону чувственные нотки. — Так вот. Мне пришлось одеться так же. Представляешь, я стою около тебя практически голая!

У Фаона было хорошее воображение. Он никогда не жаловался на него. Он тут же представил Комду в обнаженном виде. Кровь мгновенно бросилась ему в лицо. Тихий смех женщины без слов объяснил ему, что она догадалась о том, ЧТО ИМЕННО он чувствует. Её смех сменился нежными прикосновениями. Фаон чувствовал, что закипает. Кровь стремительным потоком неслась по его телу. Комда продолжала ласкать его и шептать на ухо нежные слова. Юноша пошевелился. Первый раз он сделал это с трудом. Во второй раз было уже намного легче. Он сумел поднять левую руку.

— Молодец! У тебя получается!

Он услышал в ее голосе радость и обрадовался сам. Фаон попытался сказать Комде об этом, но язык еще плохо слушался его. Зато глаза, похоже, были более сговорчивыми. Ему удалось открыть их. Сквозь туманную расплывчатую дымку он увидел силуэт женщины. Фаон поманил ее рукой. Комда наклонилась и осторожно вытерла слезы, которые вытекали у него из глаз. Мутная дымка исчезла, и он увидел ее лицо. На губах женщины была нежная улыбка, а огромные синие глаза сверкали как звезды.

— Я… думал… ты бросила… меня…

— Никогда не поступила бы подобным образом. Никогда. Я не бросаю своих друзей!

— Тебя… долго… не было…

— Я искала Книгу.

Фаон пошевелился, собрался с силами и сел. Он повел глазами по сторонам и понял, что сидит в каменном саркофаге. Комда присела на край и обхватила его руками за плечи.

— Осторожно! Не упади…

Он с удовольствием рассматривал ее. Они не виделись несколько месяцев. Фаону показалось, что Комда за это время стала еще красивее. К тому же она не обманула, когда сказала, что почти полностью раздета. На ней была короткая кожаная юбочка и золотистый корсаж, который больше открывал ее грудь, чем скрывал ее. Волосы были высоко подняты и заколоты длинными заколками, напоминающими палочки. На концах палочек висели маленькие колокольчики, которые едва слышно звенели, когда Комда качала головой. На шее женщины блестел широкий золотой обруч. В центре его сверкал крупный красный камень. Фаон окончательно пришел в себя. Он восхищенно произнес:

— Какая ты красивая!

— Вижу, тебя многому научили здесь!

Её слова прозвучали чуть насмешливо, а, может, юноше так только показалось… Но он тут же бросился в атаку:

— Если ты говоришь о моей связи с царицей, то я сделал это, чтобы получить свободу!

— Я говорю о том, что ты пытаешься делать комплименты! Скажи, Фаон, ну почему, когда мы начинаем разговаривать, ты тут же обижаешься? Может, это какой-то внутренний антагонизм? Наверное, нам не следует находиться рядом друг с другом…

— Чепуха! Я просто не так тебя понял! Никаких обид больше не будет!

— Ты можешь встать?

— Попытаюсь…

Фаон перекинул ноги через борт саркофага. Он вставал, опираясь на руки и бормоча себе под нос:

— Старуха сказала, что отпустит меня на свободу и обманула… Вместо этого она меня отравила…

— Я думаю, что Вечноживущая здесь ни при чем. Она хорошо знает Предсказание. Старуха никогда не поступила бы так. Скорее всего, это сделали ее враги.

— Я вижу, ты хорошо разбираешься в местной обстановке!

— И не только в этом. Мне удалось отыскать Книгу, Фаон…

— Где?

— Тут, в пирамиде Единого Солнца. Но мне понадобилось время. Здесь столько тайных переходов…

— А у меня ничего не вышло, хотя я тоже стремился отыскать ее. Скажи, Комда, ты с самого начала знала, что у меня ничего не получится?

Женщина опустила лицо. Фаон тут же решил, что она собирается солгать ему. Он сжал ее плечо и повторил:

— Скажи правду!

— Я не собиралась обманывать тебя. Просто хотела как-то смягчить свои слова… Да, я знала, что у тебя ничего не выйдет.

— Потому что ты считаешь меня ребенком?

— Потому что Мелдиан не смог отыскать книгу, а он намного опытнее тебя.

Комда выждала небольшую паузу и продолжила:

— Пойдем, Фаон. Мы сможем поговорить обо всем потом, позже. А сейчас нам нужно уходить. Я попробую отыскать выход из этой комнаты. Конечно, не тот, куда ушли слуги. Я чувствую, что здесь есть еще один.

Она дернула плечом, сбрасывая руку юноши, и тут же направилась к стене. Комда начала ходить по периметру комнаты, выставив вперед левую руку. Казалась, она к чему-то прислушивается. Фаон получил возможность осмотреться. Юноша закрутил головой, с удивлением разглядывая то, чего не заметил сразу после того, как очнулся.

***

На небольшом возвышении стоял саркофаг, из которого он только что выбрался. Чуть в стороне – большой стол. Его поверхность все еще была влажной. Рядом со столом юноша увидел ведро с водой. Не поворачиваясь в его сторону, Комда произнесла:

— Тебя готовили к обряду погребения. К счастью, у даитьий не вырезают внутренности умершего, чтобы сложить их в ритуальные сосуды.

Фаона передернуло. Он представил, как ему вспарывают живот и ему стало не по себе.

— Ты говорила о какой-то маске?

— Да. На лицо умершему кладут погребальную маску. Её изготавливают из металла. Для этого с лица делается слепок. Даитьи используют специальный материал. Он быстро высыхает и точно сохраняет форму.

— Теперь я понимаю… Я чувствовал то тяжесть на лице и даже чуть не задохнулся.

— Я все видела, Фаон.

Юноша перестал рассматривать стол и начал разглядывать стены. Его глаза двигались следом за Комдой, как вдруг он заметил то, что заинтересовало его.

— А что это за стена? Она словно расчерчена на квадраты?

— Это склеп.

— Что?!

— Не знаю, как выразиться точнее… Эта стена представляет собой склеп, в котором хранятся тела тех, кто когда-то были мужьями цариц даитьий. Тут есть место и для тебя!

Не услышав ответа, Комда повернулась. На лице юноши было такое удивление и непонимание, что она вздохнула и произнесла:

— Смотри!

Женщина подняла левую руку чуть выше и пошевелила указательным пальцем, словно рисуя в воздухе круг. Крайний квадрат в стене задрожал. Из трещин посыпался песок. Фаон шагнул вперед. Не переставая двигать пальцем, Комда положила вторую руку ему на грудь, и юноша вынужден был остановиться. Она перестала рисовать в воздухе круг и сделала жест, как будто подманивает кого-то. Каменный квадрат перестал дрожать и двинулся вперед. Он выдвигался до тех пор, пока не упал на пол. К счастью в помещении пол был земляной, поэтому камень не наделал много шума.

Комда продолжала двигать указательным пальцем. Из образовавшегося отверстия показался саркофаг. Он стал выдвигаться подобно каменному квадрату. Фаон замер, ожидая, когда он тоже упадет на пол. Но этого не случилось. Саркофаг скользнул по воздуху и опустился на пол. Еще один, на этот раз резкий жест и крышка саркофага отлетела в сторону. Фаон вскрикнул и отвернулся. Внутри лежал скелет. Его лицо закрывала маска, которая тускло блестела из-под толстого слоя паутины.

— Гадость!

— Почему гадость? Это, так сказать, твой предшественник. В каком-то роде даже родственник по линии королевы.

— Как это?!

— Это ее отец.

— Убери его!

— Некогда. Я думаю, его уберут и без меня. Ты забыл, что я не только развлекаю тебя, но и пытаюсь отыскать выход. Осталось осмотреть последнюю стену.

Комда вновь выставила вперед левую руку и направилась к стене. Фаон еще раз взглянул на мертвое тело. Потом его взгляд скользнул на другой саркофаг. Тот, в котором лежал он сам. Юноша с отвращением плюнул на пол и отвернулся.

— Фаон! Я нашла!

Юноша бросился к Комде, перепрыгнув через саркофаг. Она стояла, положив руку на стену.

— Здесь пусто. Я чувствую это. Все тайные ходы в этой пирамиде открываются очень просто. Нужно нажать на определенное место в стене и это приведет в действие механизм.

Руки женщины заскользили по стене, отыскивая малейшие неровности. Фаон тоже стал ощупывать стену. Комда первой обнаружила то, что искала. Она надавила на камень, и Фаон услышал знакомый шум. Его сменил лязг, следом за которым камни пришли в движение. Они сдвинулись, образовав проход. Комда повернула к юноше радостное лицо и сказала:

— Если нам повезет, этот проход приведет нас туда, куда нужно!

У Фаона в голове вертелось множество вопросов, начиная с «а куда нужно?» и заканчивая «вдруг там тупик?» Он не успел задать ни одного. Комда повернулась и сказала:

— Я лезу первой. Ты за мной.

Фаон критически взглянул на небольшое отверстие, а потом на свои плечи. Она поняла его взгляд.

— Ты пролезешь. Я уверена. В крайнем случае, я помогу тебе.

— Это как? Превратишь в карлика?

— Нет. Вытащу из туннеля за волосы. К счастью, они у тебя уже отросли!

Не вступая больше в споры, Комда села на корточки и полезла в туннель. Тяжело вздохнув, Фаон пополз следом за ней.

Глава 42

Если, общаясь с даитьями, Фаон чувствовал себя экзотическим животным, то теперь в полной мере ощутил себя червяком. Потому что он полз по туннелю, извиваясь, как самый настоящий земляной червяк. При этом Фаон постоянно задевал плечами за шершавые камни. Где-то далеко впереди слышалось слабое дыхание Комды. Женщина справлялась с ползаньем по узким туннелям намного лучше его. Фаон не выдержал:

— Нам еще долго ползти?

Тишина так и осталась тишиной. Тогда он задал более «дипломатический» вопрос:

— Ты что-нибудь видишь в темноте?

Снова молчание. Фаон заработал ногами и локтями активнее. Ему почти удалось догнать Комду. Ему даже показалось, что он видит ее ноги. И тут женщина исчезла, словно провалилась в черную пустоту. Фаон со всей силы оттолкнулся ногами и тоже «провалился». «Узкая» темнота сменилась «широкой» темнотой, но так продолжалось недолго. Откуда-то появилось сразу несколько огненных шариков. Они заметались по комнате, освещая ее. Фаон встал сначала на колени, а потом и в полный рост. Он посмотрел по сторонам и, к своему облегчению, увидел Комду. Женщина стояла и отряхивала колени.

— Где мы?

— Сейчас узнаем.

Шарики, как будто поняли эти слова, потому что поднялись выше и разлетелись в разные стороны. Пусть их свет был не слишком ярким, но он оказался достаточным для того, чтобы Фаон и Комда смогли рассмотреть комнату, в которой оказались. Помещение было очень необычным. Круглым. Посередине стоял столб. Его высота доходила до пояса такого человека, как Фаон. На верхней, плоской части этого столба что-то лежало. Фаон и Комда одновременно шагнули вперед, и тут юноша на что-то наступил. Он нагнулся и поднял с пола старый, грязный и затвердевший… огарок свечи. Комда взглянула на его находку и тихо проговорила:

— Боюсь поверить в удачу, но …

— Что случилось? Говори яснее!

Комда схватила юношу за руку и потащила его за собой.

— Я знала, что эта комната должна быть где-то под склепом, но что в нее ведет тот узкий туннель, по которому мы ползли, я не знала. Нам повезло, Фаон! Просто повезло! А удача в нашем деле — значит очень много!

— Я не понимаю тебя!

— Сейчас поймешь!

Женщина дотащила юношу до столба и только тогда отпустила его руку.

— Смотри!

Она наклонилась и сильно подула. Облако пыли взлетело в воздух. Фаон закашлялся и замахал в воздухе рукой. Комда тем временем продолжала счищать пыль с поверхности столба. Когда Фаон вновь посмотрел на столб, то увидел не пустую запыленную поверхность, как ему показалось вначале. На столбе лежала книга.

— Это то, что мы искали. Книга Предсказаний.

— Ты уверена?

— Почти. Сейчас проверю, чтобы убедиться окончательно.

Не стесняясь Фаона, Комда задрала юбку. На ее правой ноге, почти у самого паха располагался какой-то темный и плоский предмет. Через мгновение Фаон понял, что это ножны. Комда вытащила из них нож и, держа за лезвие, отдала его Фаону. Затем снова запустила в ножны пальцы и вытащила… скрученный в рулон небольшой лист бумаги.

— Что это?

— Предсказание.

Комда отдала листок Фаону, еще раз дунула на обложку книги и осторожно открыла ее. Один из светящихся шариков тут же упал с потолка и завис над книгой. Фаон молча наблюдал за тем, что делает Комда. Женщина перелистывала страницы книги, не задерживаясь ни на одной из них. Это продолжалось до тех пор, пока она не произнесла:

— Нашла!

Фаон наклонился ниже и увидел, что книга открыта на последней странице. Точнее, страницы как таковой и не было. Она была вырвана. Только небольшой обрывок, размером не больше трех сантиметров, указывал на то, что раньше здесь что-то было.

— Дай мне листок.

Он протянул Комде Предсказание и замер в ожидании ее следующих действий. Женщина развернула листок и приложила его к странице, где был обрывок. Края листка и обрывка сошлись тютелька в тютельку.

— Вот откуда был вырван этот лист!

— Ты права. Но что же нам делать? Как ты собираешься поступить с этой Книгой? Уничтожишь ее?

— Я думала об этом. Нет. Я не буду ее уничтожать.

— Тогда что ты сделаешь?

— Дай мне нож, Фаон.

Ничего не понимая, юноша протянул ей нож. Фаон и глазом не успел моргнуть, как Комда проколола ножом указательный палец на левой руке. Кровь черными шариками закапала на пыльную поверхность столба.

— Что ты делаешь?!

— Не мешай. Мне нужно немного подумать.

Фаон смотрел на женщину, с ужасом замечая, как лужица крови постепенно увеличивается в размерах. Комда, наконец, приняла решение. Она вытащила из волос палочку с маленьким колокольчиком на конце, обмакнула ее в кровь и стала что-то писать в книге. Фаон перестал дышать. Он видел, как на маленьком обрывке бумаги, каким-то образом сохранившемся в книге, появляются черно-красные буквы. Комда писала на том же языке, на каком была написана вся книга. На языке даитьий. Фаон не понимал ни слова, но он почему-то так волновался, что у него похолодели руки. Зубы во рту стали стучать, как будто ему было невыносимо холодно. С трудом проглотив слюну, он прошептал:

— Быстрее. Дописывай быстрее.

— Сейчас. Мне осталось написать всего лишь несколько слов.

Фаон кивнул и закрыл глаза. Он не мог ничего с собой поделать. Кожа на руках покрылась мурашками, голова кружилась, а зубы громко выстукивали дробь. Наконец, он услышал громкий хлопок и открыл глаза. Книга была закрыта, а Комда засовывала в волосы палочку с колокольчиком на конце.

— Тебе плохо, Фаон?

— Уже нет.

Он сказал эти слова и понял, что ему действительно стало легче. Его больше не морозило, и зубы не стучали.

— Как мы будем выбираться отсюда?

— Поищем выход. Помнишь, ты нашел огарок свечи? Здесь их множество. Они разбросаны по всему полу. Наверное, раньше в этой комнате часто бывали люди. Не думаю, что они попадали в эту комнату так же, как мы, по узкому темному тоннелю. Значит, должен быть другой выход. Пойдем вдоль стен по кругу. Я уверена, что мы отыщем проход!

Фаон и Комда подошли к стене и остановились рядом друг с другом, потом переглянулись и пошли в разные стороны. Она по часовой стрелке, а он против. Их руки скользили по стенам, отыскивая неровности, которые могли бы запустить механизм открывания потайной двери. Сделав полукруг, они остановились. Снова переглянулись и пошли в разные стороны. Поиски продолжались долго. Они ощупывали стены и высоко, и около самого пола, но потайной механизм так и не смогли отыскать. Фаон не выдержал первым. Он устало опустился на пол и произнес:

— Все бесполезно. Отсюда нет выхода. Если мы хотим выбраться, нам придется снова лезть в тот узкий туннель, который привел нас сюда.

Комда тоже была раздражена. Она сердито ответила:

— Торопишься вернуться в склеп? Там тебя точно заждались! И погребальная маска наверняка уже готова!

Усталость Фаона мгновенно исчезла. Он вскочил на ноги:

— Не кричи на меня!

— А ты не смей опускать руки!

Эхо отразилось от стен и многократно повторило их слова. Казалось, что комната заполнена ругающимися и кричащими друг на друга людьми. Это остановило Комду и Фаона. Все еще сердито хмурясь, женщина сказала:

— Отойди от стены. Я попробую отыскать проход по-другому.

Фаон нехотя вышел в центр комнаты и замер, сложив руки на груди. Весь его вид говорил: «Посмотрим, посмотрим, что ты будешь делать… А ну, попробуй удивить меня!» Комда сердито зыкнула на него своими глазищами, но ничего не сказала. Она села прямо на пол, сложила ноги и положила на них руки ладонями вверх. Она несколько раз глубоко вдохнула-выдохнула и закрыла глаза. Фаон приготовился увидеть очередной «фокус», но ничего не происходило. Женщина сидела очень ровно, высоко держа голову, и молчала.

Юноша постоял немного и тоже сел на пол. Он попробовал сложить ноги точно так же, как она, но у него ничего не вышло. Ему было неудобно и больно. Тогда он просто подтянул их к груди, обхватил руками, закрыл глаза и стал ждать. Минуты шли за минутами, но ничего не происходило. Наконец, Фаон устал ждать. Он встал, осторожно подошел к Комде и заглянул ей в лицо. Женщина сидела в прежней позе. Он помахал у нее перед лицом рукой. Она никак не отреагировала. «Сказала, что будет искать проход, а сама спит!» Юноша усмехнулся и вдруг поступил как шкодливый мальчишка: взял и показал ей язык. И тут, когда он с таким наслаждением корчил рожи, Комда открыла глаза. Фаон с испугу отскочил в сторону и мгновенно покраснел.

— Развлекаешься? Детсад какой-то… Засунь язык в рот и слушай: я нашла проход.

Все еще красный, как вареный рак, Фаон прошептал:

— Где?

— Прямо напротив меня. Только им давно не пользовались, и механизм открывания дверей пришел в негодность. Поэтому мы и не смогли отыскать проход. Отойди. Я сдвину камни.

Фаон шмыгнул в сторону. Он не стал спрашивать, как Комда будет «сдвигать камни». Ему все еще было стыдно за свою мальчишескую выходку.

Женщина встала и вытянула вперед руку. Дальше все происходило точно так же, как тогда, в склепе. Камни в стене задрожали, из трещин посыпался песок, что-то заскрипело, загудело, раздался металлический лязг, и стена дрогнула. Камни стали раздвигаться, образовывая проход. Фаон забыл обо всем на свете. Так интересно ему было наблюдать за тем, что делает Комда. Он не понимал, как она двигает камни, поэтому относился ко всему происходящему как к фокусу.

Проход получился большим. Больше роста Фаона. Теперь ему не нужно было ползти. Юношу это обрадовало. Не говоря ни слова, Комда первой пошла в проход. Огненные шарики дружной стайкой полетели за ней. Фаон догнал ее через минуту. Он удержал женщину за плечо и прошептал:

— Прости…

— За что?

— Я глупо поступил. Думал, что ты спишь, и…

— Ничего. Я не сержусь. Детям позволительно иногда развлекаться.

После этих слов Фаону стало еще хуже. Он не мог понять, почему с Комдой у него все идет наперекосяк. С другими женщинами он ощущал себя взрослым мужчиной, даже старуха и жрец в душе трепетали перед ним. Он знал, он чувствовал это. Только перед Комдой, женщиной, которая была для него важнее всех остальных, он постоянно выставлял себя дураком. Фаон со злостью пробормотал:

— Дааскх кхо…

Комда так резко остановилась, что он столкнулся с ней.

— Что ты сказал?

— Когда?

— Только что.

— Я пытался извиниться…

— Не это. Что ты сказал секунду назад?

Юноша наморщил лоб.

— Я не знаю…Просто вырвалось…

— Ты не понимаешь того, что говоришь?

Фаон почувствовал растерянность.

— Нет. Я тебе говорю, у меня просто вырвалось… Я не знаю, что означают эти слова!

Комда внимательно смотрела на юношу. В отличие от него она прекрасно поняла то, что он сказал. Эти слова, в зависимости от обстоятельств, можно было расценивать и как призыв, и как ругательство. На языке аззок «дааскх кхо» означало «смерть Хранителям!». Она взглянула в глаза окончательно растерявшемуся Фаону и спокойно сказала:

— Больше никогда не говори так. По крайней мере, при мне.

И, отворачиваясь от него, добавила:

— Пойдем.

Фаон понял, что она не сердится, и обрадовался. Он догнал женщину и спросил:

— Куда мы идем? К выходу? Ты знаешь, где он?

— Знаю. Не точно, конечно… Приблизительно. Но сейчас мы идем не туда. У меня осталось еще одно, последнее дело.

— Какое?

— Сейчас узнаешь.

Глава 43

Они шли долго. Иногда Комда останавливалась и закрывала глаза. Постояв так несколько минут, она нажимала на какую-нибудь точку в стене, открывался проход, и они шли дальше. Фаон понял, что так она определяла место, где находится новое разветвление коридора. Юноша больше не пытался подшучивать над ней. Он еще не закончил «казнить» себя за последнюю выходку. Наконец, они остановились около очередной ниши. Фаон уже научился отличать такие места. Здесь был тайный механизм, открывающий проход в стене. Комда поманила его рукой и, когда юноша подошел совсем близко, прошептала:

— Держись за мной и никуда не лезь.

В этот раз Фаон не стал спорить, а просто кивнул головой. Комда положила руку на стену, провела по ней то в одну, то в другую сторону и надавила на выступающий камень. Привычный шум и лязг известил о том, что механизм пришел в движение. Комда практически впрыгнула в открывшийся проход, держа перед собой руку. Фаон понял, что сейчас что-то произойдет. Каково же было его удивление, когда он увидел, что комната, в которой они оказались – пуста. Фаон не успел разглядеть обстановку. Комда схватила его за руку и потащила за собой. Продолжая тянуть юношу, она сказала:

—Помоги мне!

—Что? Что я должен сделать?

—Подними ее и положи на кровать!

И тут Фаон увидел, что у дальней стены комнаты на полу лежит королева. Юноша замешкался и тут же услышал:

—Быстрей!

Он подхватил девушку на руки и понес ее на кровать.

—Что ты будешь делать?

—Посмотрю, насколько хорошо ты справился со своей миссией.

Фаон еще пытался понять, что означают эти слова, а Комда уже сложила руки перед грудью и сосредоточилась. Через секунду между ее ладонями появился неяркий свет. Сначала он напоминал огонек свечи, но с каждой секундой становился все ярче и ярче. Наконец, сияние стало настолько сильным, что на него было больно смотреть, так оно слепило, Комда развела руки в стороны. Затем она поднесла их к телу королевы и стала медленно водить ими вдоль тела девушки.

Над животом ее ладони задержались. Комда закрыла глаза, словно прислушиваясь к чему-то, потом открыла их и бросила на Фаона быстрый взгляд. Не произнеся ни слова, она подняла руки выше, а потом резко опустила их вниз. Она словно толкнула что-то. Тело королевы вздрогнуло, хотя Комда даже не прикоснулась к нему. Фаон стоял как столб, не понимая, что происходит. Вдруг он увидел, как подол белоснежного платья королевы окрасился в красный цвет.

—Что ты делаешь?! У нее течет кровь!

—Знаю. Как оказалось, ты хорошо справился со своей ролью мужа. Королева понесла от тебя ребенка. Мне пришлось убить его.

—Зачем?!

—А ты что, мечтал стать отцом? Не рано ли? К тому же твое место – в саркофаге. Вряд ли ты оттуда мог бы участвовать в его воспитании!

—Но убивать ребенка… Это жестоко!

—Не более чем оставить это существо расти в ее утробе!

Комда хотела еще что-то сказать, но тут раздался хриплый низкий голос:

—Что происходит? Что вы здесь делаете? Кто ТЫ такая?

Комда повернула лицо на голос и встряхнула руками. Свечение погасло.

—Здравствуй, Вечноживущая! Ты, как всегда, не вовремя!

В дверях огромной горой, полностью закрывая проход, стояла старуха. После слов Комды на ее рыхлом лице появилась злобная гримаса. Она снова заговорила, но теперь не удивленно, а властно:

—Кто позволил тебе вмешиваться в Предсказание?

Комда ответила с такой же интонацией:

—Кто ты такая, чтобы упрекать меня? Я знаю Предсказание наизусть! Там ничего не говорится о том, что в пирамиде Единого Солнца должна существовать мастерская по изготовлению ключей!

Старуха усмехнулась, оценив шутку, и тут же перевела взгляд с Комды на Фаона.

—Ты врал мне, когда говорил, что прибыл в наш город один! И слепой заметит, что вы давно знакомы!

—Я поступил так, как считал нужным! Мои слова ничем не навредили тебе. А вот ты обещала отпустить меня на свободу, а вместо этого приказала отравить!

На лице старухи появились новые эмоции. Теперь это был испуг:

—Не может быть! Тебя не должны были отравить! Жрец обещал мне…

И тут её испуг сменился злостью:

—Ты опять лжешь мне! Как тебя могли отравить, если ты сейчас стоишь передо мной?!

Комда вмешалась:

—Это я спасла его! Тебе нужно было получше приглядывать за Тумидом!

—Откуда ты все знаешь?

—О Тумиде и вашем противоборстве? Об этом знают все. Ваши взаимоотношения давно уже не тайна… А теперь уйди! Мы с Фаоном торопимся.

—Ты убила королеву и думаешь, я так просто отпущу тебя?!

—Я не убивала ее. Я лишила ее ребенка. Это правда. Но я не убивала ее! Через восемь лет она сможет зачать следующего, хотя я не понимаю, зачем это нужно. Ваша королева давно уже родилась…

Старуха внимательно посмотрела на женщину и задумчиво произнесла:

—По-видимому, ты знаешь больше, чем я… Хорошо, уходите! – И она отступила в сторону, открывая проход. Фаон собрался шагнуть вперед и тут увидел стражников. Все это время они скрывались за спиной толстухи. Старуха обнажила в улыбке свои гнилые губы и отдала приказ:

—Взять их!

Фаон шагнул вперед и закрыл собой Комду. Он поступил так, не раздумывая. Он хотел защитить ее. И тут же услышал из-за спины ее сердитый голос:

—Я тебе сказала, когда мы входили сюда: «держись за мной и никуда не лезь». Ты что, в тот момент оглох?

—Но, Комда…

—Никаких «но»! Уйди в сторону!

Фаон собрался вступить в дебаты, но Комда не была настроена выслушивать его. Она с силой ударила юношу ребром руки под колени, и он рухнул на пол. Старуха довольно засмеялась. Стражники все до одного вошли в комнату и теперь стояли, направив в сторону Комды свои мечи.

—Сдавайся!

—С какой стати? Я не собираюсь сдаваться!

Старуха перестала улыбаться и снова крикнула:

—Взять ее!

Стражники шагнули вперед. И тут Комда поднесла руку к обручу, который висел у нее на шее. Она нажала на центральный красный камень, и обруч, щелкнув, открылся. Комда резким движением сдернула его с шеи. На глазах Фаона обруч мгновенно трансформировался в диск с отверстием внутри. Комда усмехнулась и кинула его.

Диск со свистом вспорол воздух. Но не только. Он вспорол горло ближайшего стражника и, описав круг, вернулся ей в руку. Стражники не успели опомниться, как она бросила диск второй раз. Теперь траектория его движения была более сложной. Он поразил стражника, ударился о стену, скользнул по горлу следующего и только после этого вновь вернулся в руку женщины. Сражение было неравным. Так думал Фаон в начале. Слишком много вооруженных мужчин на одну безоружную женщину. Через пять минут он уже рассуждал иначе. Слишком мало мужчин на одну вооруженную женщину. Пусть даже ее оружием был трансформировавшийся из ожерелья диск.

Все стражники были мертвы. Они лежали на полу в лужах крови, а Комда, как ни в чем не бывало, подошла к королеве, вытерла диск о ее белоснежное платье и вновь надела его на шею. Её голос прозвучал холодно, и как показалось юноше, слишком спокойно:

—Уйди с дороги, старуха. Мы с Фаоном уходим.

Вместо того чтобы исполнить приказ, толстуха бросилась к двери и закрыла проем своим телом.

—Нет!

—Я не убиваю бесцельно, ради развлечения. Уйди, не зли меня!

—Нет!

—Что ж, как хочешь. Ты сделала свой выбор! Ты и так слишком долго жила…

Фаон приготовился увидеть, как Комда снимет с шеи обруч, но она поступила иначе. Женщина вытянула вперед левую руку, направив раскрытой ладонью в сторону толстой старухи. Жирное потное лицо Вечноживущей мгновенно стало серым. И тут Комда резко сжала руку в кулак. Старуха вскрикнула и повалилась на пол. Через секунду она больше не напоминала человека. Только гору жира, укутанную в разноцветные тряпки. Комда, не поворачиваясь, бросила через плечо:

—Помоги мне оттащить ее в сторону. Она закрыла проход.

Не услышав ответа, она повернулась и взглянула на юношу. Фаон стоял, распахнув наполненные ужасом глаза, и смотрел на мертвую старуху. Комда насмешливо и зло произнесла:

—А ты думал, что в то время, когда я не занята твоим спасением, я играю в куклы или занимаюсь рукоделием? Жаль тебя разочаровывать, но это не так!

Глава 44

Фаон и Комда бежали настолько быстро, насколько им позволяли темные и запутанные коридоры пирамиды. Как только они оттащили тело старухи и выбрались из комнаты, Комда небрежным движением руки потушила огненные шарики, и они оказались почти в полной темноте. Только где-то вдали виднелся тускло горящий светильник.

Комда развернулась, буркнула Фаону: «Бежим!» и помчалась по коридору. Юноша бежал за ней, не понимая, как она находит дорогу в этой темноте. Не переставая двигаться, женщина выдергивала из волос палочки с колокольчиками на концах и бросала их на пол. Фаон понимал, почему она так поступает. Мелодичный звон, который издавали эти украшения, мог выдать их стражникам. Одна из палочек хрустнула у него под ногой, и юноше стало жалко это изящное украшение, которое так шло Комде. Он наклонился и поднял палочку. Зажав ее в руке, он продолжил свой бег.

За время этой остановки женщина убежала далеко, но Фаон не зря целый месяц тренировался подниматься вверх-вниз по внешней лестнице пирамиды. Он догнал Комду и, стараясь не сбить дыхания, спросил:

— Как… мы… выберемся отсюда? Через коридор… с огромными статуями и… узорчатой дверью?

Комда ответила:

— Лучше через центральный вход. Так будет еще интереснее.

— Я серьезно!

— А если серьезно… Я знаю один подземный ход, который ведет из пирамиды в ближайшую к храму рощу. Правда, роща довольно редкая. Нас там могут увидеть, но попытаться, думаю, стоит.

— Я видел, как ты расправилась со стражниками. Не верю, что ты боишься их.

— Я не боюсь. Просто не хочу устраивать побоище. Мы сделали то, что хотели и теперь можем уйти. Спокойно, без лишних жертв. – Комда отбросила за спину свои длинные волнистые волосы. — А теперь бежим, Фаон. И не отставай.

— Не волнуйся. Не отстану.

И снова мужчина и женщина, как две черные тени, помчались по коридорам пирамиды. Фаон полностью доверился Комде. Он больше ни о чем не спрашивал ее. Он бежал за ней, крепко сжимая в кулаке золотистую палочку. Маленький колокольчик на ее конце согрелся в его руке и не звенел.

Они поднимались по ступеням, пролазили в узкие щели и снова бежали, бежали. Казалось, их путешествию не будет конца. И тут Комда остановилась и сказала:

— Мы у двери. К сожалению, у меня нет ключа. Придется просто выбить ее. Будет шум…

Фаон кивнул, не рассчитывая на то, что она в такой темноте увидит это движение. Дыхание с шумом вырывалось у него из груди. Бегать по темным коридорам оказалось намного труднее, чем по ступеням лестницы. «Жаль, что мне некому дать хороший совет. Теперь он пропадет без всякой пользы. Стражники так и не узнают, как это интересно и захватывающе носиться в абсолютной темноте по туннелям пирамиды. Вот бы им организовать такую тренировку для будущих мужей царицы! Это было бы настоящим удовольствием и для них, и для претендентов, если, конечно, те не разобьют головы о стены через пять минут после начала забега!»

Дверь с шумом вылетела наружу, прервав размышления юноши. На улице было светло. «Почему мы не подождали до темноты?»

— Потому что в этом случае нас бы обязательно обнаружили. Главный жрец знает внутреннее строение пирамиды намного лучше меня. Он живет в ней, а я лишь… гостила здесь какое-то время.

Комда выглянула наружу и тут же снова спряталась в туннеле.

— Как я и думала, нас ищут. Стражники бегают туда-сюда, размахивая клинками. Боюсь, кто-нибудь из них мог услышать шум…

— Тогда нечего ждать, когда нас обнаружат. Бежим в рощу. Деревья спрячут нас.

— Хорошо. Ты прав.

Комда снова выглянула, пригнулась и побежала в лес. Фаон последовал за ней. Они перебегали от одного дерева к другому, стараясь не шуметь и не делать резких движений. Юноша решил, что им удалось избежать погони. И как только он это подумал, раздался крик:

— Вон они! За ними!

Комда что-то пробормотала себе под нос. Фаон очень сомневался, что это были слова благодарности стражнику, обнаружившему их.

— Здесь недалеко есть колодец. Попробуем спрятаться в нем. Может, нас не найдут.

— Мы утонем.

— Колодец старый. Он давно высох.

Женщина юркнула в кусты, не забыв схватить Фаона за руку. Действительно, за кустами оказался колодец. Каменная кладка была изрядно разрушена. Выпавшие из нее камни валялись повсюду. Комда подтолкнула Фаона к колодцу:

— Прыгай!

Он посмотрел вниз.

— Там темно.

— Я говорю: прыгай! Там не глубоко.

— А ты?

— Я следом за тобой.

Юноша больше не сомневался. Он встал на край кладки и спрыгнул вниз. Через мгновение из колодца послышался его голос:

— Ты права. Здесь не глубоко. Прыгай! Я поймаю тебя!

Комда посмотрела по сторонам и тоже не стала мешкать. Она прыгнула в колодец и тут же почувствовала, как сильные руки Фаона поймали ее.

— Вот и хорошо. Давай подождем здесь. Это заброшенное место. Вряд ли нас найдут, но на всякий случай я послушаю…

Колодец был таким узким, что Фаон и Комда почти соприкасались телами. Юноша не понял, что означает «послушаю», но после этих слов Комда изменилась. Она опустила голову, ее плечи поникли. Женщина словно заснула стоя. Фаон чувствовал, как его дыхание успокаивается. Последствия затяжного бега быстро исчезали. Он взглянул вверх, где изумрудным кругом сверкало небо. Потом посмотрел по сторонам. Камни колодца не произвели на него никакого впечатления. Юноша глубоко вздохнул и вновь посмотрел на Комду. Она была так близко, как никогда раньше. Но в этой близости было еще что-то. Какая-то ранимость, что ли. Сейчас Комда напоминала ему ребенка. Маленького, грустного и уставшего.

Фаон осторожно убрал волосы с ее лица и приподнял его за подбородок. Глаза женщины были закрыты. Фаон осторожно провел пальцем по ее щеке. Никакой реакции. Если она сейчас и слушала что-то, то это «что-то» было очень далеко отсюда. Фаон взял ее лицо двумя руками и стал разглядывать его. Хорошо, что ее синие глаза были закрыты. Последние несколько часов они не раз сердито смотрели на него. Длинные пушистые ресницы двумя веерами лежали на щеках. Фаон подул на них, и они задрожали. Юноша улыбнулся. Небольшой аккуратный нос был мостиком, который вел к губам. Фаон быстро «скользнул» по нему… и замер. Розовые губы женщины были чуть приоткрыты. Фаон наклонился и поцеловал сначала в правый уголок, а потом в левый. Комда не шевелилась. Это было хорошо. По крайней мере, она не станет отталкивать его или отворачиваться.

Фаон стал целовать ее щеки, глаза, но скоро не выдержал и вновь «спустился» к губам. Его прикосновения были нежными и осторожными. Он не хотел быть грубым с Комдой. Только не с ней. Особенно сейчас, когда она выглядела такой маленькой и одинокой. Что он чувствовал к ней? Раньше ему было сложно это понять. Его чувства постоянно менялись. Обида, ревность, восхищение… Все это изменялось, переходя одно в другое, пока не превратилось в то, что он чувствовал сейчас. В любовь. Мучительную, тщательно скрываемую, но от этого только еще более неистовую и страстную. Как можно разделить солнечный свет на отдельные цвета? Так и любовь Фаона была смесью множества чувств. Одно он теперь знал наверняка: он не сможет забыть Комду. Не сможет вычеркнуть из памяти воспоминания об их путешествии, не забудет вкус ее губ.

Фаон прижал женщину к своей груди, потому что не мог отказать себе в этом удовольствии. Его руки гладили ее волосы, перебирая и накручивая на пальцы их гладкий шелк. А губы, позабыв всякий стыд, все сильнее и сильнее целовали ее. Фаон не слышал собственных стонов. Он только чувствовал, как нежность уходит, а ей на смену приходит страсть. Скоро это чувство уже не поддавалось контролю с его стороны. Оно захватило юношу целиком. Его руки гладили уже не только волосы, но и тело женщины. Наконец, Фаон не выдержал. Он прижал Комду к стене и запустил руку к ней под юбку. И тут он почувствовал, как до этого покладистое тело женщины напряглось. Она замотала головой, пытаясь освободиться от его губ. Когда ей это не удалось, Комда стала отталкивать Фаона от себя. Наконец, она оттолкнула его и выдохнула:

— Нет!

— Почему нет? Что случилось?

— Просто «нет», и все! Отпусти меня, Фаон!

— Нет. Теперь я говорю: нет! Я не отпущу тебя!

Ему показалось, что Комда всхлипнула и вдруг молниеносным движением выхватила нож. Фаон отшатнулся.

— Ты хочешь убить меня?

Вместо ответа Комда повернулась к стене и воткнула нож в камень. Он вошел в него легко, как в масло. Комда высоко подпрыгнула, уцепилась рукой за выступающий из стены камень, а ногой встала на нож. Еще один акробатический прыжок — и она выбралась из колодца. Фаон не стал раздумывать. Он поступил также. Ухватился за выступающий камень, наступил на нож и следом за женщиной выбрался из колодца.

— Что происходит, Комда? Что с тобой?

— Со мной все нормально.

— Тогда ответь, почему «нет»?

Женщина развернула руку ладонью вверх. Послышался тихий звук и через минуту блестящий нож уже лежал у нее в руке. Она так же быстро, как достала, вновь вложила его в ножны. Фаон не смог сдержать себя:

— Объясни мне, что происходит!

— Не кричи! Стражники только недавно прошли мимо нас. Они могут услышать и вернуться.

— Пусть возвращаются! Мне все равно! Если ты не объяснишь мне, что происходит, я специально закричу!

— Это же шантаж, Фаон!

— Пусть так! Говори!

— «Нет» — значит, я не хочу, чтобы ты целовал меня ни сейчас, ни потом!

— Врешь!

— Как ты смеешь так разговаривать со мной!

— Смею! Потому что знаю, что ты чувствовала там, в колодце! А теперь ты говоришь «нет», не объясняя настоящей причины — значит, ты врешь!

— Послушай, Фаон…

— Лучше ты послушай меня! Я знаю, что ты одинока. У тебя никого нет. И все же ты отвергаешь меня!

Глаза юноши сверкали. Он был взволнован. Проклиная в душе его природную проницательность, Комда ответила:

— Ты прав, я сейчас одинока. Но это не значит, что мое сердце свободно. Я люблю другого человека! Все еще люблю…

— И ты хочешь, чтобы я поверил в это?!

— Тебе придется поверить! Раз ты хотел правды, тебе придется ее принять! К тому же ты очень молод, Фаон!

— Я так и знал, что в этом все дело!

Женщина сердито нахмурилась.

— Дай мне закончить! Ты молод не только своим возрастом. Ты молод душой. До моего появления ты жил, узнавая о жизни по книгам. Не буду спорить, за время путешествия ты сильно возмужал. Теперь ты уже не ребенок. Ты мужчина. Но мужчина, который не страдал по-настоящему, который не терял тех, кто ему дорог. Ты человек без опыта.

Комда резко дернула головой, отбрасывая волосы за спину, и продолжила:

— Мне пришлось бы всему учить тебя, а я не хочу. Понимаешь, не хочу! Пусть этим занимается Мелдиан! В конце концов, ведь он твой… наставник!

Громкие крики стражников прервали ее монолог. Комда сердито закончила:

— Я же говорила, что они где-то рядом! Будем считать, что пока мы ругались, мы отдохнули. Бежим, Фаон!

Она схватила обиженного юношу за руку и потащила за собой.

Фаон и Комда снова побежали, но теперь уже не темными коридорами пирамиды, а золотым лесом. Больше не ссорясь и даже не разговаривая, они петляли между огромными деревьями и перепрыгивали через кусты. Но их хитрые маневры не могли обмануть преследователей. Погоня приближалась. Неожиданно Комда свернула в сторону.

— Куда ты? Нам же туда!

— Я спрятала прибор связи с кораблем в другом месте. Нам придется сделать небольшой крюк!

Фаон кивнул и снова с рыси перешел на галоп. Они мчались без остановки около получаса, когда Комда нырнула под какой-то куст и появилась оттуда с черной книжкой в руке.

— Прибор связи?

— Он самый. Теперь нам осталось только добраться до корабля.

***

Трудно сказать, кто кроме Комды и Фаона смог бы выдержать такой долгий бег. Сначала по туннелям пирамиды, потом по лесу… А теперь они еще и поднимались в гору. Земля крошилась и обсыпалась под их ногами. Маленькие кустики, за которые они хватались руками, вырывались с корнем. Стражники почти нагнали их. Комда открыла прибор и, продолжая бежать, работала с ним. Её пальцы нажимали на кнопки, запуская программу активации корабля. Фаон бежал впереди до тех пор, пока одна из стрел, пущенных стражниками, со свистом не пролетела мимо его уха. Он обернулся. Комда была от него в двух шагах. Точно за его спиной. Это окончательно вывело юношу из себя.

— Не смей прикрывать меня! Беги впереди!

Комда бросила на него сердитый взгляд, но послушалась. Она обогнала Фаона и побежала впереди. Её волосы сверкали в лучах солнца и развевались за спиной подобно шлейфу. Юноша «уцепился» за них глазами и не отставал ни на шаг. Стрелы, к счастью, пролетали мимо. Стражники стреляли на бегу. Это объясняло их неточность.

Задыхаясь, на четвереньках, Фаон и Комда, наконец, забрались на гору. Им хотелось отдохнуть, но сейчас они не могли себе этого позволить. Комда последний раз нажала на какую-то кнопку и захлопнула прибор. И тут Фаон увидел корабль. Он появился совсем близко и словно ниоткуда. Юноша издал радостный крик и, собрав последние силы, бросился к нему. И тут одна из стрел догнала его. Она вонзилась юноше в бедро, заставив его мгновенно захромать. Комда подставила ему плечо.

— Не стоит. Я добегу. Дойду…

Фаон продолжал полубежать, полуидти, волоча за собой простреленную ногу.

— Быстрее!

Комда первой добежала до корабля. Она забралась на крыло и заглянула в открытый люк. Фаон крикнул:

— Спускайся!

— А ты?

— Я за тобой. Не надейся, что я останусь здесь!

— Хорошо. – И женщина спрыгнула вниз.

С огромным трудом Фаон все же добрался до корабля и стал подниматься на крыло. Стрелы свистели со всех сторон. Прятаться от них было бессмысленно. Оставалось надеяться только на свою удачу. Фаон добрался до люка, когда в корпус судна ударило копье. Юноша не стал больше медлить. Он просто спрыгнул вниз и тут же застонал от боли. Стрела, которая проткнула его ногу, вошла еще глубже.

— Фаон, держись за что-нибудь! Я взлетаю!

Юноша увидел, как люк закрывается над его головой. Он перевернулся на живот. В кабине пилота Фаон увидел Комду. Точнее, часть ее головы и руку. Остальное скрывало высокое кресло.

— Держись!!!

Её голос был последним воспоминанием Фаона. Корабль резко дернулся и взлетел. Юношу протащило по всему коридору от кабины пилота до пищевого отсека. Перевернуло на спину и снова протащило в обратном направлении, а потом со всей силы ударило о трап. Он так и не успел за него ухватиться.

ЭПИЛОГ

— Ты уничтожила книгу?

— Нет.

— Но почему?

— Я подумала, что это будет неправильно. К тому Предсказание уже начало сбываться. Кто знает, что произошло бы, если бы я уничтожила Книгу…

— Может ты и права…

Мелдиан сделал глоток из чашки и посмотрел на Комду. Женщина сидела напротив него и тоже пила чай. Ветер слегка раскачивал золотые ветки деревьев и играл ее распущенными волосами.

— Ты изменилась за время путешествия…

— Я все та же, Мелдиан.

— Скажу честно, я боялся твоего возвращения.

— Почему? Из-за истории с Шакьей?

Старик кивнул.

— Зря. Конечно, я была сильно удивлена, когда услышала твой рассказ, но, в конце концов, все мы делаем ошибки. Тем более что часто они являются ошибками лишь в нашем воображении.

Её глаза с нежностью взглянули на старика.

— А вот ты действительно сильно сдал.

— Эзили была очень расстроена после ухода брата. Она искала утешения у меня. Причем только одним известным ей способом. Поглощала мою энергию. Сейчас я действительно чувствую себя усталым и старым. Это особенно обидно ощущать, когда ты рядом со мной.

— Хочешь, я отдам тебе часть моей энергии? Тебе станет легче.

— Нет, Комда. Не хочу.

Старик улыбнулся и положил свою руку сверху на ее ладонь.

— Мне так хорошо рядом с тобой. Я мог бы смотреть на тебя часами…

— Мелдиан…

— Не перебивай меня. Я знаю все, что ты скажешь. Но это будет ТВОЯ правда.

Он немного помолчал.

— Знаешь, мне кажется, я постиг высшую истину. Она касается бога. В том смысле, какой мы вкладываем в это слово. Он в отличие от нас, Хранителей, понял, что бесполезно вмешиваться в дела людей. Пытаться им что-то объяснить. У него хватило мудрости и терпения просто наблюдать за ними. Ведь в конечном итоге тот, кто вмешивается в их жизнь, обязательно проигрывает…

Комда задумчиво посмотрела на старика, но ничего не ответила. Громкий лай Легбы прервал эту вечернюю идиллию. Следом за собакой перед домом появились Фаон и Эзили. Они шли рядом, и девочка крепко держала своего брата за руку.

— Она не отпускает его от себя ни на шаг.

— Знаешь, Мелдиан, эта девочка умеет связывать энергии. Я поняла это сразу после того, как мы покинули Олодумар. Фаон сильно мучился, и мне пришлось разорвать их связь. Я предупредила его, но…

— Фаон не глуп, Комда. Я думаю, он ничего не забыл. Кстати, он сильно изменился. Я даже не сразу узнал его. Юноша стал мужчиной.

— Ты даже не представляешь, насколько ты прав.

Мелдиан поднял на Комду насмешливо-проницательный взгляд и улыбнулся. Женщина улыбнулась в ответ. Мелдиан не преувеличивал. Им действительно было хорошо вместе. Они прекрасно понимали друг друга. С Фаоном было не так. С ним они постоянно ссорились. Комда посмотрела на юношу. Увидела, что он тоже смотрит на нее, и отвернулась. Её лицо стало грустным.

— Мне пора, Мелдиан.

— Я знал, что ты это скажешь. Побудь еще несколько дней.

— Нет.

— Тогда до завтра.

— Нет. Я улечу сегодня. Допью чай и улечу.

Старик тяжело вздохнул, но спорить не стал. Он заранее знал исход любого спора с Комдой.

— Я хочу кое-что подарить тебе.

— Что?

— Сейчас сама увидишь. Подожди немного, я принесу…

Старик встал со стула и скрылся в доме. Женщина осталась сидеть на веранде. Её глаза вновь скользнули по деревьям и остановились на Фаоне. Она мысленно сказала: «Прощай!» и увидела, как дрогнуло его лицо.

Мелдиан вернулся быстро. Он снова сел напротив женщины и протянул ей небольшой бархатный мешочек. Комда взвесила его в руке.

— Что там, Мелдиан? Мешочек очень тяжелый.

— Посмотри.

Она осторожно распустила завязки и перевернула мешочек над открытой ладонью. Из него выпал камень.

— Что это?

— Мое сердце.

Увидев, что Комда удивленно смотрит на него, старик продолжил:

— Мы расстаемся, и я решил подарить тебе мое сердце.

— Ты очень мудр, Мелдиан. Намного мудрее меня. Боюсь, я тебя не понимаю.

— Я вложил в этот камень часть своей души. Не стану скрывать: большую часть. Что ты чувствуешь, когда держишь его?

— Он очень теплый, настолько, что обжигает руку.

— Все правильно. Он будет таким до тех пор, пока я жив. Когда камень остынет, тебе придется вернуться. Я знаю, ты давно уже поняла, что не только Фаон и Эзили, но и мы с тобой являемся частью Предсказания. Твоя судьба, Комда, хочешь ты того или нет, навсегда связана с Лефкадой.

Женщина кивнула, соглашаясь со стариком. Затем она положила камень назад в мешочек, крепко затянула завязки и опустила его в нагрудный карман комбинезона, застегнула молнию и сказала:

— Спасибо за подарок, Мелдиан. Я сохраню его. А теперь нам пора прощаться.

— Я позову Фаона и Эзили.

— Конечно.

Эзили настойчиво пыталась увести Фаона в лес. Она дергала его за руку и что-то тихо говорила. Фаон не слушал ее. Его мысли были заняты другим. Он чувствовал, что вот-вот что-о должно произойти. Поэтому юноша сел прямо на траву недалеко от дома и стал ждать. Комда с Мелдианом пили чай на террасе. Фаон изредка бросал на них внимательные взгляды, пытаясь по их лицам угадать, о чем они говорят. Это было бесполезным занятием. Он и сам прекрасно понимал это. Неожиданно старик встал и ушел в дом. В ту же минуту юноша услышал в голове голос Комды. Она произнесла: «Прощай». И тут он все понял. Так вот что беспокоило его! Она улетает. Фаон знал, что так и будет, но в глубине души надеялся, что Комда еще немного задержится в Олодумаре.

После происшествия в колодце они больше не разговаривали. И не по его вине. После удара о трап Фаон потерял сознание, и очнулся только тогда, когда они уже подлетали к Олодумару. В иллюминатор юноша увидел, как Мелдиан и Эзили бегут к ним через заросшее травой озеро, крича и размахивая руками. Фаон почувствовал, что счастлив. Что он, наконец, вернулся ДОМОЙ. Сразу после посадки Комда поспешила скрыться в доме и не выходила оттуда весь оставшийся день. Наверное, женщина не хотела мешать им общаться. И вот теперь она улетает…

Как только Фаон понял это, то сразу же ощутил в душе пустоту и боль. Ему захотелось закричать от ощущения собственного бессилия. От того, что он не может ничего изменить. Не может заставить Комду передумать. Мелдиан громко позвал его. Фаон встал и, стараясь не смотреть на радостную сестру, пошел к дому. Прощание было необычно холодным. Женщина просто пожала ему руку. Мелдиан задумчиво молчал. Комда вытащила из-под стола рюкзак, забросила его на плечо и пошла к кораблю. Фаон попытался заглянуть ей в глаза. Тщетно. Эзили сбежала с крыльца и радостно закружилась по поляне. Из них троих только одна она была счастлива от того, что Комда улетает. Фаон смотрел на женщину, которая уходила все дальше и дальше и, наконец, произнес:

— Я знаю, кто она.

Мелдиан удивленно взглянул на него.

— Она богиня Матхинари. Ведь так?

— Какие глупости, Фаон! Никакая Комда не богиня! Она…

Тут старик прервал себя и сердито нахмурился:

— Какая чепуха! Немедленно выкинь ее из головы. Забудь!

— Я не могу забыть ЕЁ. Это невозможно, – юноша повернулся и в упор посмотрел на старика, — ты ведь не забыл!

Мелдиан понял, ЧТО хотел сказать ему Фаон. Он тяжело вздохнул:

— Ты стал взрослым… Я постоянно забываю об этом. Да, ты прав. Её нельзя забыть. Комда очаровывает людей. Хочет она того или не хочет. Особенно, когда не хочет.

Комда добралась до корабля, поднялась на крыло, повернулась и взмахнула рукой. Мелдиан и Фаон, не сговариваясь, помахали ей в ответ. И тут завыл Легба. Громко и протяжно. Его вой ножом резанул по сердцу Фаона. Юноша закрыл глаза, чтобы ни сестра, ни Мелдиан не смогли увидеть боль, которую он сейчас испытывал. Когда он открыл их снова, небольшой темно-синий кораблик уже был в воздухе. Он сделал круг над домом и взвился в небо. Там он вспыхнул яркой звездой — и исчез.

Фаон все еще смотрел в небо, когда почувствовал в своей руке маленькую ладошку Эзили. Девочка потянула его за руку и громко спросила:

— Фаон, ты любишь меня? Ты больше никуда не уйдешь?

Юноша хотел ответить сразу, не раздумывая, но неожиданно вспомнил предостережение Комды, сказанное женщиной еще в начале их совместного пути. Он опустил глаза вниз, посмотрел на радостно— взволнованное личико девочки и сказал:

— Посмотрим, Эзили… Посмотрим.

Следующая книга трилогии называется «Курочка по зернышку».