Лисий выбор

Глава 1

Мы отбывали на рассвете, как только миновали придворные торжества. Накануне я увидела чудо!

Все началось еще с вечера, когда новоиспеченную королеву под охраной отвезли в храм, дабы она прошла ритуал очищения. Она постилась и молила великое Небо о ниспослании милости. Потом Первый Снег доставили обратно во дворец, и начались приготовления к церемонии вручения регалий.

К сожалению, мне не было дозволено наряжать молодую королеву. Придворные дамы высокого ранга одели и причесали ее, а меня просто загоняли с поручениями. Результат того стоил!

Первый Снег, прекрасная и величавая, в черно-золотом одеянии с вышитыми гербами, с высокой церемониальной прической, увенчанной золотым убором, ступила на дорожку, выложенную ровным белым песчаником. В тот миг, когда королева выбралась из золоченого паланкина, она подобрала шлейф. Дойдя до дворцовой лестницы, она его отпустила. Шелк струился позади, как водопад, пока она поднималась наверх.

«Невероятное зрелище!»

На вершине ее встречал король, весь в алом и золотом, нечеловечески прекрасный. Видя это, невольно поверишь, что правители – это потомки богов, спустившиеся с небес. Я только жалела, что наряд шили придворные портные, и я не смогла приложить к этому руку.

Правый советник огласил указ и передал поднос с регалиями королю, а тот – своей благородной супруге. Я знала, что там было. Большая печать и скипетр, выточенные из цельных кусков белого нефрита! То были знаки королевской власти. Теперь Первый Снег официально стала главой дальнего дворца. Моя душа была за нее спокойна, и только сердце грустило из-за скорого расставания.

***

На другой день мы выехали из столицы. Услуги носильщика мне не понадобились. Золотой Лис поинтересовался, что в моих сумках, и только удивленно приподнял брови при виде пары платьев, туфель и трех дюжин простых бамбуковых вееров.

– Зачем тебе столько? – удивился он. – И где остальные вещи? Одежда, обувь?

– Простите, господин, – ответила я. – Я не стала брать много вещей. Только лишняя тяжесть в пути. Королева пожаловала мне немного серебра, когда я ее покидала. Все можно будет купить в пути или по прибытии. А что до этого, – указала я на веера, – то их велела купить госпожа.

– Которая из? – недоумевал он.

– Мать королевы.

Действительно, Семечко Лотоса дала наказ, и я подозревала, что мы наконец-то начнем настоящее обучение. Если до этого было просто уклонение от ударов и создание привычки, то теперь будет что-то иное.

«Наверное, придется разучивать приемы», – решила я. Было интересно и немного боязно: что-то будет.

За столичными воротами царила осень. Буйство красок дарило радость взгляду. Еще немного, и деревья облетят. Рассветное небо вторило багряным горам. Я хотела бы сшить платье цвета осени, но где взять такой шелк? Для кого? Не самой же в нем красоваться. Жаль, что эта красота столь мимолетна, и мне не под силу ее сохранить. Но через год все вновь повторится.

«Не стоит печалиться о потере».

Золотой Лис скакал на лошади, как и прочие воины, а знатные дамы восседали в паланкинах, за которыми следовали слуги. Служанки ехали в крытой повозке. Признаться, я предпочла бы пойти пешком, нежели трястись там, и уже хотела так сделать, когда меня позвала жена наместника Хины.

– Маленький Цветок! – мелькнула за занавесью белая рука. – Сюда!

Я удостоилась чести ехать с нею, так что путь больше не казался мне обременительным. Мы развлекали друг друга приятной беседой. Бывшая куртизанка была весьма сведуща в поэзии. Однако и она вскоре утомилась от постоянного покачивания. Женщина прикрыла глаза и откинулась на подушки:

– Почитай мне вслух.

Приподняв занавесь со своей стороны, чтобы стало светлее, я взяла свиток и начала с того места, где было отмечено ленточкой:

– Во времена пяти королевств, на третий год правления владыка Запада сошелся с дочерью своего правого советника, и сей союз породил второго принца. Советник, желая стать регентом, замыслил недоброе и умертвил кронпринца, дабы права его внука стали неоспоримыми…

Наконец я заметила, что Чистый Фарфор бессильно поникла. Она уснула. Вздохнув, я отложила чтение и осторожно подложила ей под шею шелковую подушечку, чтобы потом не разболелась шея. Женщина даже не шелохнулась. Похоже, ночью со всеми сборами она совсем не спала. Уезжая навсегда, она наверняка забрала большую часть вещей, а наместник заплатил немалый выкуп хозяйке кёбана. За паланкином, как я видела, ехала груженая скарбом повозка.

Конечно, жена вельможи не может себе позволить выехать с парой платьев. Более того! Несмотря на предстоящие остановки в пути, от грязи никуда не деться, и одежды следует менять ежедневно.

Ресницы женщины отбрасывали тень на щеки; губы, не тронутые краской, казались девичьими. И даже гладкая прическа с косой, обернутой вокруг головы, как у всех замужних дам, была без изысков и накладных волос. Все располагало к тому, чтобы с первого взгляда признать в ней благородную даму, а не куртизанку… Я только подивилась и припомнила слова принцессы о том, что люди судят по внешности. А еще – слова хозяйки швейной мастерской.

«Как оденешься,

Так и выглядишь»,

– иной раз в сердцах говорила она, провожая прижимистого заказчика. Заказав дорогое платье, он экономил на туфлях или веере. А ведь из таких мелких деталей все складывается!

***

Вскоре, когда солнечная колесница уже собиралась скрыться за горизонтом, процессия остановилась на ночлег в небольшом селении. Старейшина, вне себя от радости, раболепно кланялся и сулил лучшие покои для гостей. Тут я могла его понять: угодит и получит награду полновесным серебром, а как прогневает – не сносить головы!

Чистый Фарфор увлекла меня внутрь и осмотрелась, недовольно сморщив носик. Наместник заглянул и осведомился, все ли ей понравилось. Она не стала роптать, но он по виду жены легко догадался, что та подумала.

– Надеюсь, до ночи вы управитесь, – рассмеялся он. – Я вскорости вас навещу.

Женщина покраснела, словно никогда не была с мужчиной. Впрочем, я тоже смутилась… Он удалился, а мы, не мешкая, принялись обустраиваться. Позже я принесла госпоже ужин и доложила, что ее супруг занят со стражниками и еще нескоро прибудет.

– Мужчины! – фыркнула она. – Вечно торопят и обвиняют женщин в медлительности, а на деле сами никуда не спешат.

– Вы бы хотели, чтобы он оказался тут, госпожа?

– Это так, – кивнула она и прищурилась, как кошка, предвкушая охоту. – Чем дольше он медлит, тем сильнее моя тоска. Зато есть время для омовения.

Я принесла жаровню, тазы и горячей воды с кухни, чтобы помочь госпоже привести себя в порядок. Деревенской девке было велено сторожить снаружи у дверей. Платье госпожа сменила на чисто белое, на манер нижнего, только с рукавами, скрывающими рубцы на теле. Распустив волосы, она велела мне окуривать их ароматами.

– Только смола мирта в курильнице, пара крошек, не больше! – осторожничала она.

Потом я расчесала эту темную волну и заколола парой гребней, так что она ниспадала позади, как у женщин Хины.

– Хорошо, – похвалила она и остановила меня, когда я потянулась за красками. – Не стоит.

Чистый Фарфор была права. Любовь не хуже красит! Вскоре подоспел наместник, и меня отослали. Я наконец-то смогла подкрепиться. На хозяйской кухне мне выделили риса с овощами. Золотой Лис трапезничал с воинами во дворе под навесом, поскольку в доме было мало места. Слуги теснились во дворе у жаровни, протягивая к ней озябшие руки. И это дом старейшины! Что же до остальных жителей деревни, то люди ютились в глинобитных лачугах. Чем дальше от столицы, тем проще жизнь.

Я вынесла курильницу с камфарой и сандалом, чтобы отпугнуть гнус, и присела неподалеку от остальных. Придерживая глиняную чашу, я не спеша ела. Голод куда-то отступил…

– О чем задумалась? – вдруг услышала я вопрос.

– Ах!

Передо мной стоял Золотой Лис. Наверное, уже давно наблюдал, как я грезила наяву. Я тут же встала и поклонилась, но он придержал меня за плечо.

– Не стоит, лисичка, – улыбнулся мужчина. – Сейчас эти церемонии ни к чему. Подвинься.

Послушно потеснившись, я присела на край топчана, крытого рисовой соломой. Хинец занял больше места, но не сидел вплотную. Я осторожно выдохнула. Аппетит совсем пропал.

– Ты в том же наряде, – заметил он. – Не надоело?

– Что вы предлагаете, господин?

– Помнишь то платье, что ты шила в мой первый приезд?

– Как я могла забыть?! – воскликнула я и покосилась на него. – Что вы имеете в виду?

– Мы успели выехать до начала дождей, однако погода сейчас весьма переменчива. Приходи ко мне, когда нечего станет надеть, а это будет скоро, – ответил он. – Или когда захочешь прокатиться верхом.

О, великое Небо! Тогда я примеряла костюм юноши, но не предполагала, что шью для самой себя.

– Но… господин! Я не умею, – призналась я, опустив голову.

Простолюдины не ездят на лошадях, их содержать дорого и хлопотно. В лучшем случае пашут на волах, а то и вручную рыхлят мотыгами землю. Верховая езда – привилегия чиновников и знати, исключительно мужчин.

– Ты была слишком мала и забыла, – рассмеялся Золотой Лис. – Степняки все поголовно ездят верхом и сажают на лошадь ребенка, едва он научится ходить. В Хине на границе многие женщины этому учатся. Там девочкам не бинтуют стопы. В столице, правда, иначе. Там нравы строже.

– Благодарю вас, – ответила я. – Может быть, позже.

«Или никогда».

***

Воины разошлись кто куда. Одни стояли в карауле, охраняя покой наместника, другие легли в сарае, где им постелили на рисовой соломе. Слуги остались коротать ночь во дворе под навесом. Подумав, я оставила им курильницу с просьбой вернуть ее утром. В доме я попросила хозяйку дать теплых одеял.

– Да где же я тебе их найду?! – запричитала она, на что я ответила, что госпожа не обрадуется, если слуги ее заболеют.

– Кроме того, тогда мы останемся здесь дольше, – многозначительно добавила я. – Наместник будет очень недоволен.

Тут же нашлись и хлопковые одеяла, и горшки с горячими угольями для обогрева, и бездымный уголь для растопки жаровни. Вот как! Хорошо быть вельможей, все поднесут, во всем угождают.

Тяжело в чужом доме! Умыться и то воды не допросишься. А допросишься – негде схорониться; ищешь место, чтобы стать похожим на человека. Предполагая, что придется разделить место для ночлега с хозяевами дома или вовсе коротать время до рассвета на кухне, я пребывала в унынии. Однако Семечко Лотоса решила иначе. Она была столь любезна, что позволила мне спать на циновке в ее комнате.

– Хоть одно знакомое лицо, – вырвалось у нее. – Дикое место, и нравы здесь такие же.

Поинтересовавшись, что случилось, я услышала рассказ о том, как хозяева дома пытались скормить ей несколько пригоршней чеснока и позднего лука.

– Варвары, настоящие варвары! – закончила она. – Я простыла на ветру, но это не значит, что буду…

Она ворчала и была не в настроении, как все больные. Отпросившись на кухню, я выпросила у хозяйки немного имбиря и рисовой муки. Муку я заварила кипятком, и в этот клейстер добавила имбирный чай. Затем я вернулась и напоила воительницу, которая совсем расклеилась и начала кашлять.

– Завтра в путь, госпожа, – увещевала я. – Выпейте. Это смягчит ваше горло. Где же вы успели?

– Мне надоело сидеть в паланкине, – призналась она. – Никогда не понимала его прелести. Тесно, душно и укачивает. Так что я прокатилась верхом. Однако во дворце я отвыкла от этого, за что и поплатилась.

Так она ездит верхом! Как интересно. Если учиться у кого-то, то лучше у другой женщины, а не мужчины, тем более не у Золотого Лиса. Слишком он коварен. Знаю я его!

***

Мы ехали, с каждым днем удаляясь от столицы королевства и приближаясь к границе.

Так уж вышло, что меня стали считать личной служанкой благородной супруги наместника Хины, так что я удостоилась чести узнать его мирское имя. Жене не пристало звать мужа по имени, однако она начертала его изысканным почерком на шелковой бумаге.

– Смотри, – повернула она ко мне лист. – Красиво, не правда ли?

Записанное хинскими знаками, оно означало Одаренный Небесами. Почти как у господина офицера! Наверное, у многих из них в имени присутствует знак «Небо», ведь они его дети. Но первый знак отличался. А что, если так?

– Вы позволите, госпожа? – я нерешительно протянула руку к кисти.

Чистый Фарфор кивнула и заинтересованно взглянула сначала на меня, потом на толстую кисть в моих руках. Я схватила другой лист, стараясь не думать, насколько дорог шелк, и вывела, изменив порядок слов: Высшая Милость. Добавив всего одну черту, я добилась другого смысла. Супруга наместника рассмеялась:

– Ты не только хорошо образована, но и сведуща в каллиграфии! Пожалуй, это благоприятный знак. Непременно покажу господину.

– Нет-нет! – я была в ужасе. – Право, не стоит…

– Ладно, – усмехнулась она. – Я не скажу, кто автор строк. Однако и смолчать не смогу.

Когда хвалят, а ты замечаешь свои несовершенства, хочется оправдаться. Но со стороны всегда видней.

***

Вскоре Семечко Лотоса поправилась, так что снова пересела на лошадь, нарядившись в платье с разрезами на юбках, сквозь которые выглядывали вышитые хинские штаны, совсем как у степнячек.

– Хей, хей! – погоняла она и уносилась вдаль.

Там она останавливала лошадь и осматривалась. Наместник, обеспокоенный ее безопасностью, переговорил с Золотым Лисом, и тот отныне сопровождал женщину во время прогулок. О чем они говорили, я не ведала. Но отчего-то, когда я видела их вместе, то ощущала, что сердце нет-нет да и кольнет странное чувство, которому нет имени.

– Уж не ревнуешь ли ты? – вдруг подколола меня Чистый Фарфор, которая наблюдала, как я выглядываю из паланкина и ловлю взглядом хинца и воительницу.

– Что?!

– Маленький Цветок! – строго сказала она, но глаза ее смеялись. – Рассказывай немедленно, что у вас с этим воином!

Смутившись еще больше, я не могла выдавить ни слова. Но по моему виду и так было все ясно. Госпожа начала подтрунивать надо мною, но, заметив, что мне невмоготу, прекратила это делать. Только добавила напоследок:

– Я ведь не отстану, пока не расскажешь сама.

Оставалось подумать, как облечь бесформенные мысли в слова.

***

Впрочем, случившееся не омрачило мои отношения с Семечком Лотоса. Однажды мы остановились на три дня, поскольку наступили дни очищения от скверны.

Город на границе с Цветочной Долиной служил не столько для охраны королевства, сколько для того, чтобы не пускать в ущелье посторонних. Не переводились глупцы, которые искали там сокровища.

Золотой Лис поведал, что на месте уничтоженного города не осталось ничего, однако рядом сохранились поселения и старые храмы. Многие хотели поживиться, не зная, что вскоре заболеют и умрут страшной смертью.

– Драконы с небес уничтожили всех непокорных. После этого остальные стали гораздо сговорчивее, – рассказывал он. – Это был урок. Все видели, что стало с людьми. Волосы вылезут, кровь закипит, сжигая внутренности, и человек умрет, если пробудет там дольше положенного.

– Но вы там были, – удивилась я. – Однако живы и здоровы.

– Совсем недолго. Ума хватило бежать, когда увидел, что сталось с людьми. Позже прошли ядовитые дожди, но горы защитили от них.

– Мы сейчас так близко! – испугалась я. – Это чем-то грозит?

– Здесь нет.

Размышляя о давней войне, случившейся до моего рождения, я познала страх. Драконы были благодетелями, которые принесли науку и новые законы, однако их власть зиждилась на страхе. Сейчас я иначе оценивала это. Удивительно! Горстка в полтысячи драконов заставила склониться несколько государств. Они были воинственными созданиями и упивались завоеваниями, но позже показали себя добрыми и справедливыми властителями.

***

Семечко Лотоса, обрадованная длительной стоянкой, сочла, что пришло время для учебы.

– Завтра на рассвете начнем. Не наедайся перед тренировкой. Оденься попроще и доставай веера, – велела она. – Сначала попробуем одним веером, перекладывая из руки в руку.

– Сначала? – вырвалось у меня.

– Потом двумя, – усмехнулась женщина. – Но нескоро.

– Но…

– Что, девушка? – наставница была недовольна.

– У вас только один веер.

– Так вышло.

И больше ничего не сказала, но у меня мороз пробежал по коже. Вскоре я узнала, что она имела в виду.

Я встала засветло, как привыкла, и собралась. Потом помогла Семечку Лотоса после пробуждения. Та спрятала волосы в узел, скрепив его гребнями, и надела платье с разрезами – то самое, которое я шила.

– Одевайся легко, – напутствовала она. – Будет жарко. Жду тебя во дворе.

Пробудилась жена наместника, и я помогла ей умыться и одеться, после чего вышла на задний двор постоялого двора, где уже ожидала Семечко Лотоса. Во дворе было малолюдно. Постояльцы еще не пробудились. Воины из сопровождения наместника разминались, приседали и становились в «позу наездника». Они подшучивали и переговаривались между собой, я же смущалась. В дальнем дворце было проще: там одни женщины. Там все казалось вполне естественным. Теперь на нас смотрели, и мне было не по себе.

Хуже всего, что к воинам присоединился заспанный Золотой Лис. Он зевал и потягивался. Увидев меня, он на миг замер, а потом как ни в чем не бывало пошел дальше.

– В чем дело? – недовольно бросила наставница. – А, понятно, – заметила она направление моего взгляда. – Представь, что их нет.

– Легко сказать, – чуть слышно пробормотала я.

– Что? – переспросила Семечко Лотоса. – Говори громче.

– Ничего, госпожа. Просто я к такому не привыкла.

– Чужое внимание – обычная вещь. Оно всегда сопровождает все необычное. Привыкай, раз решила учиться.

– Благодарю за науку, – поклонилась я.

Воины меж тем прекратили заниматься и уставились на нас, заинтригованные тем, что мы делаем. Воистину, порой мужчины любопытней женщин! Взрослые мужчины напоминали детей. Семечко Лотоса не подавала виду, и я взяла с нее пример. Здесь были только мы – она и я, учитель и ученица. Больше не существовало ничего.

– Возьми веер в правую руку, – показала она, как. – Не раскрывай его. Видишь, как плотно лежат полоски бамбука?

– Да, госпожа, – ответила я. – Это важно?

– Видала доспехи из прессованной бумаги или бамбуковых пластин? – задала она встречный вопрос.

Я кивнула. Да, видела, и не раз. Если воин заказывал у нас поддоспешник, то сообщал или показывал, какой именно доспех носит, чтобы мы в мастерской могли все предусмотреть. От этого зависело, стеганый или многослойный будет наряд, где расположить швы, и не лучше ли их сделать вывернутыми наизнанку, чтобы не натирали.

– Так вот! – продолжила наставница. – Уложенные в ряд, пластины отлично держат удар. Это как прутья в венике, которые легко сломать по-отдельности, но сложно все вместе. У меня стальной веер, но он не прочнее этого.

– Как это?

– Он нужен, чтобы резать. Кромка заточена. А для обороны достаточно и обычного. Теперь погляди на кончик, – указала она рукой. – Эта часть принимает всю силу удара.

– О! – я зачарованно коснулась веера. – Как игла?

– Точно, – улыбнулась она, довольная моей сообразительностью. – Чем тоньше предмет, тем легче им проткнуть. Тычок будет весьма болезненный. Боковой поверхностью можно хлопнуть по телу, но кончик – самая опасная часть.

– А если раскрыть веер? – стало мне интересно.

– Не стоит пока этого делать, но, – она, раскрывая, резко щелкнула веером, и тот мелькнул у меня перед глазами так быстро, что я не успела уклониться, – ты можешь сбить противника с толку или же, – веер снова мелькнул, остановившись у моего горла, – можешь убить его.

– О, великое Небо! – прошептала я.

Об убийстве себе подобных я пока не помышляла. Знала бы я, что скоро мне придется применить знания на практике!

Глава 2

Пока наставница гоняла меня по двору, я совсем забыла, что рядом кто-то есть. С меня сошло семь потов, ноги и руки уже дрожали, но я не сдавалась, и мне удалось один раз коснуться наставницы! Опьяненная успехом, я не рассчитала силы, и стальной веер в несколько приемов укоротил бамбуковый. В руках остался маленький огрызок – треть того, что было.

– Сдавайся.

Я послушно опустила бесполезный веер и тут же получила болезненный шлепок по руке.

– Никогда! Слышишь, никогда так не делай, – прошипела женщина. – Лучше пожертвовать рукой, чем жизнью.

– Ах! – я затрясла кистью, ощущая, как руку от запястья до локтя прострелила боль.

– Я ведь могла ударить по корпусу, – объяснила она. – Или перерезать горло. А ты так неосмотрительно раскрылась.

– Но что же делать? Оружия я уже лишилась, госпожа.

– Ты можешь отступить, – она приблизилась вплотную, и я сделала шаг назад. – Или закрыться рукой, – она замахнулась, и я инстинктивно подняла руку, защищая лицо от удара, которого так и не последовало. – Можешь бросить остатки веера в меня.

– О!

Подняв его с земли, я задумчиво рассматривала рукоять.

– Интересно.

– Говори! – велела она, поощрительно улыбаясь.

– Значит, даже в безвыходной ситуации есть хотя бы три выхода.

Семечко Лотоса кивнула. В этот миг я метнула веер. Она легко отмахнулась от него, но раскрылась, и в тот же миг я попыталась провести подсечку, присев ниже.

– Хорошая попытка, – услышала я и поняла, что прижата к земле, а коса моя зажата в руках наставницы.

Наконец я ощутила свободу и смогла выпрямиться и встать.

– Прекрасно! – услыхала я голос жены наместника, которая вопреки запрету вышла из своих покоев, привлеченная шумом снаружи.

Чистый Фарфор ради приличия надела шляпу и перекинула сверху светлое шелковое полотнище, через прорехи в котором все было видно, но скрывающее ее лицо. Семечко Лотоса приветливо кивнула, а я поклонилась.

– Прошу прощения, что потревожили госпожу, – сказала Семечко Лотоса.

– Ах! Не стоит, – оборвала та извинения. – Я услыхала шум во дворе, и мне стало интересно.

Служанка подставила туфли, и супруга наместника спустилась во двор. Подойдя вплотную, она достала из рукава веер. Рука взлетела, грациозная и изящная, как ветка речной ивы на ветру. Веер раскрылся с сухим щелчком.

– Вот так, Маленький Цветок, – сказала она и протянула мне веер.

Я взяла изящное изделие и залюбовалась. На шелке, натянутом на простые бамбуковые рейки, была роспись – горы и воды, а также изречение.

«Воды не иссякнут,

Горы не сотрутся,

Небо дарит милость».

– О! Как красиво, – невольно восхитилась я.

Я не припоминала такого в ее вещах, следовательно, это что-то новенькое. Должно быть, это был подарок самого наместника – обещание вечной любви. Не мои ли художества с именем господина тому виной?

– Тс… – цыкнула бывшая куртизанка и щелкнула пальцами. – Делай, как я сказала.

Сложив веер, я повторила в той же манере, стараясь не опускать локоть вниз. Рука вздымается вверх… Вот уже дошла до предела… Теперь можно? Да! Веер раскрылся, подобно журавлиному крылу.

Пораженная, я прислушалась к себе. Движение ощущалось иначе. Более правильным? Действительно, так было легче. Суставы уже не протестовали, и плечо не ощущало движения.

– О, великое Небо…

«Как просто! И как сложно одновременно». Просто движение было непривычным.

– Хорошо. Еще сотню раз повторить, и получится, – оценила она, и я по голосу поняла, что Чистый Фарфор улыбается.

Семечко Лотоса тоже была довольна вмешательством. Я ожидала, что она возмутится, но нет.

– Пожалуй, в танцах все же есть прок, – улыбнулась она. – Благодари госпожу за науку!

Я поспешно поклонилась и хотела вернуть веер, однако супруга наместника остановила меня.

– Оставь себе, покуда не окончатся твои занятия.

Она сидела на хинском пустотелом стуле, поднесенном служанкой, и щелкала пальцами, а я поднимала и опускала веер в такт, раскрывая и закрывая. Сотню раз, сказала она? Мне казалось, что больше. Я уже сбилась со счету и снова согрелась. Пот заливал глаза…

– Неплохо, – сочла наконец Чистый Фарфор.

Воительница, наблюдавшая за этим, согласно кивнула.

– А теперь пусть поменяет руку, – улыбнулась она. Обе женщины рассмеялись.

И мои мучения начались сначала! Было вдвойне трудней делать это левой рукой. Не зная, как побороть себя, я на миг представила, что это вышивка. Делаешь тысячу тысяч стежков, пока на ткани не расцветет сотнями красок картина… Так же и тут. При мысли об этом мне стало легче, и я словно обрела второе дыхание. Рано или поздно все кончится, и будет результат. Надо только постараться.

– Довольно!

Я удивленно остановилась. Семечко Лотоса подошла и вынула веер из моих онемевших пальцев. Жена наместника встала и довольно изрекла:

– Что я вам говорила, госпожа?

«А, кстати, что?»

Выходит, пока я занималась, они беседовали обо мне. Взглянув вверх, я увидела, что солнце сдвинулось с места. Сколько же времени прошло? Тут я сообразила, что нас окружили воины, привлеченные действом. Семечко Лотоса рассердилась:

– Кому-то пора заступать в караул, не так ли? Здесь вам не уличный театр!

– Простите, госпожа, – повинился десятник и начал покрикивать на своих подчиненных, что они зря прохлаждаются.

Золотой Лис, однако, не спешил уходить. Он подошел еще ближе и повторил:

– Если понадобится костюм юноши, дай знать.

Я отрицательно покачала головой, зато моя наставница ухватилась за эти слова и все разузнала.

– Не стоит отказываться, если костюм по твоим меркам, – увещевала Семечко Лотоса. – Дальше будет еще сложнее. Чем удобнее одежда, тем лучше.

– Но, если мне доведется употребить это искусство, вряд ли будет время переодеться, – протестовала я. – Не лучше ли учиться в женском платье?

Однако Семечко Лотоса заставила меня принять дар. Я же вслух обещала Золотому Лису отдарить за подношение, а про себя сулила ему в награду разные кары.

***

Спустя три дня мы снова тронулись в путь. Погода благоприятствовала. Было ясно и прохладно. Мы едва преодолели четверть намеченного, однако уже устали. Еще я заметила, что охрана стала еще более бдительной, словно чувствовала угрозу.

Чистый Фарфор еще на постоялом дворе задумала сменить паланкин на открытые носилки, чтобы полюбоваться видами, но наместник ей отказал. Она удивленно приподняла брови, но перечить супругу не стала.

– Госпожа, – спросила я ее в пути. – Отчего такие предосторожности?

– Вчера прибыл гонец из Хины и долго беседовал с наместником, – ответила она. – Думаю, опасаются разбойников или мятежников.

– Но… – я осеклась.

Женщина поняла мой немой вопрос.

– Видишь ли, Маленький Цветок, – ответила она. – Не следует мешать государственные и сердечные дела. Иначе не миновать беды. Если бы кто-то на банкете узнал больше положенного – не сносить головы. Кроме того… – тут она сделала многозначительную паузу. – Кроме того, думая о делах, забываешь об отдыхе.

На губах красавицы расцвела лукавая улыбка, и я поняла, что она не хотела сбивать любовный настрой мужчины своими расспросами и тревогами. Мудрая женщина! Если ей понадобится, она все узнает сама. А ее догадки как стрелы, которые бьют точно в цель.

Тут паланкин тряхнуло, и мы встали.

– Впрочем, некоторых вещей лучше не знать, – закончила она со вздохом и откинула занавесь. – Почему мы остановились? – спросила она.

– Госпожа, – услышала я голос начальника стражи. – Спрячьтесь и пригнитесь.

– Да что происходит? – рассердилась женщина, но послушно легла на пол. Я сделала так же.

Совет пришел вовремя! Стоило нам схорониться, как в окно, пронзив шелк, влетела стрела и воткнулась в подушки, пришпилив юбки госпожи к месту. Та дернулась, но не смогла вырвать древко. Слуги поставили паланкин на землю, да так резко, что у меня лязгнули зубы. Мы сначала упали вперед, и Чистый Фарфор повалилась на меня. Послышалось лошадиное ржание и крики.

– Госпожа! – прошептала я. – Думаю, один из носильщиков убит.

– Тихо!

Мы прислушивались к тому, что происходило снаружи. Вдруг я почуяла запах дыма.

– О, великое Небо! Мы горим!!! – воскликнула я. – Надо выбираться наружу. Скорее!

Я изо всех сил дернула юбку госпожи, и шелк с треском разошелся. Я выглянула с одной стороны, с другой, пытаясь понять, куда бежать, но все заволокло дымом. Один из носильщиков пытался сбить пламя, но пал, сраженной стрелой, прямо на меня. Из горла вырвался не крик, но сдавленный хрип. Чистый Фарфор оказалась сильнее меня. Она не впала в панику.

– Быстрее, – дернула она меня за руку, вылезая из паланкина.

Ее одежды загорелись, и я начала хлопать по юбкам, чтобы потушить огонь. Боли я не чувствовала. Пригнувшись, мы пробежали к другому паланкину и спрятались за ним.

– Сюда, – указала моя спутница и потянула меня за паланкин. – Они там.

С одной стороны был пролесок и склон горы, с другой – дорога, петляющая вокруг, и обрыв. Значит, стреляли сверху со склона. Укрывшись с противоположной стороны, мы уже могли не опасаться за свою жизнь. Я оглянулась, и сердце мое замерло. Охранники были мертвы. Вот почему нас не начали немедленно спасать. Получается, четверо воинов остались с нами, но полегли от вражеских стрел. А где остальные?

Я увидала скорчившиеся за валунами фигуры. Охрана, наместник, сбросивший шляпу, и Золотой Лис скрывались там от обстрела. Наместник оглянулся. Сначала на его лице мелькнули ярость и отчаяние, когда он увидел горящий паланкин, а потом он вдруг успокоился.

«Почему?» – удивилась я и тут же нашла ответ. Оказывается, находчивая супруга подавала сигналы, выставив кусок своей юбки на веере и помахивая им. Убедившись, что жена жива, наместник уже не отвлекался.

– Госпожа, хватит, – сказала я.

Я опасалась, что ее сигналы увидят. Так и есть! В этот миг стрела пролетела рядом с веером и впилась в поручни паланкина. Чистый Фарфор прекратила собой рисковать и больше не показывалась. Сверху полетели огненные стрелы. Рискуя собой, я пробралась в паланкин, сорвала горящие занавеси и потушила пожар.

– Маленький Цветок! Быстрее.

Одна из служанок схоронилась за лошадиной тушей. Других лошадей не было. Верховые, ничем не связанные и не стреноженные, быстро разбежались. Они топтались у валуна, который перегородил путь. Вероятно, это сделали разбойники. Те кони, что были впряжены в повозки, не смогли убежать и были мертвы.

Остальные слуги скорчились за повозкой. Одна из них уже вовсю полыхала, а вторая пока была цела.

– Ах! Вот досада, – прошептала жена наместника. – Сгорели все мои наряды и украшения. Надеюсь, они за это поплатятся.

В этот миг я как никто ее понимала. Столько красоты пошло прахом, столько труда было вложено. Шелк занимается быстро, сгорая без остатка. Впрочем, гораздо важнее то, что мы еще живы.

– Надо продержаться, госпожа. А платье я всегда вам сошью, – утешила я, сжав ее руку.

Чистый Фарфор ждала и молила Небо о жизни супруга. Пожалуй, жена боялась за него больше, чем за себя. А я просила за всех, но больше всего – за Золотого Лиса. Что с ним?

«Глупая Лиса!»

– Интересно, а где Семечко Лотоса? – спросила вдруг госпожа.

И то верно. Ее не было в паланкине, за которым мы прятались. Но и среди воинов или слуг ее не видно.

– Тела я не заметила. Надеюсь, она жива, – ответила я.

Между тем начальник стражи сделал знак рукой, и наши воины начали к чему-то готовиться. Сверху без устали сыпались стрелы. Загорелась вторая повозка. Слуги в панике закричали. Один бедняга, испугавшись, выскочил на открытое место, и его тут же подстрелили. Оставалось гадать, жив он или мертв.

Наместник скинул одежду и начал превращаться. Начальник стражи тоже. Так он дракон! Третий стражник последовал примеру.

«Три. Три дракона!»

И я не знала о том. Вот так сюрприз! Потом полетели камни. Но враги зря пытались нас уязвить. Сверху вдруг скатилось тело одного из разбойников, а потом еще одно. О, боги! Кто же был на горе? Кто-то из стражников? Почему враги падают замертво?

Три дракона, обросшие чешуей, черные, страшные и рычащие, как звери, ринулись наверх по крутому склону. Цепляясь за скалы, они молниеносно преодолели расстояние до вершины. Взгляд едва успевал улавливать движение.

«Быстрый, как ветер,

Страшный, как гром,

Внезапный, как шторм», –

– все это про драконов. Человек ни за что бы не смог так легко запрыгнуть наверх!

Из-за скалы раздавались крики и ругань. Поток стрел и град камней резко прекратились. Через некоторое время сверху раздался свист, и наш человек подал сигнал, замахав кушаком. Стражники, оставшиеся снизу, поднялись и принялись озираться, все еще опасаясь подвоха.

Сверху неслись драконы. Один из них, приняв более-менее человеческий облик, тащил пленного, залитого кровью. Вслед за третьим драконом осторожно спускалась Семечко Лотоса. Дракон помогал ей, чтобы она не скатилась вниз.

– Жива! – воскликнула я. – Госпожа, смотрите, там Семечко Лотоса!

Чистый Фарфор выглянула из укрытия и облегченно вздохнула. Но остальное увиденное ей не слишком понравилось. Она пребывала в странной задумчивости. Тут я сообразила, что до этого ей не доводилось видеть, как превращается дракон. Я-то была привычна к этому, а она – нет.

– Госпожа, он дракон, – шепнула я. – Таковы уж они.

– Одно дело знать, другое – видеть, – проворчала она в ответ, глядя на супруга новым взглядом.

Мы выбрались из-за паланкина. Один из драконов, ранее стоявший на четвереньках, разогнулся и выпрямился, снова превращаясь в человека. Я узнала наместника. Как неприлично! Я сначала отвела взгляд, но потом любопытство взяло верх, и снова посмотрела. Дракон накинул и запахнул нижнее одеяние, а верхнее небрежно накинул на плечи, даже не засунув руки в прорези рукавов. Он торопился к нам.

Чистый Фарфор стояла недвижимо и ждала его.

– Все в порядке, жена? – спросил он. – Ты не ранена? – наместник принюхался. – Почему пахнет кровью?

От волнения дракон перешел на неформальную речь.

– В порядке, супруг мой, – сухо ответила она. – Я бежала босиком, вот поэтому…

Она указала на ноги с разодранными носочками.

– А ты? – перевел он на меня тяжелый взгляд.

– Все в порядке, господин.

Конечно, руки болели, но все это не страшно. Жизнь сохранила – и ладно. Наместник Хины подошел вплотную к супруге и нежно взял ее ладони. Странно и страшно это смотрелось: ее белые руки в его когтистых дланях. Женщина с неожиданной робостью молчала. Потом решилась и посмотрела на супруга.

– Господин мой, почему вы раньше не являли мне свой истинный облик?

– Вот поэтому, – он осторожно, как величайшее сокровище, погладил ее по щеке. – Я боялся испугать тебя.

– Не стоило! – воскликнула она. – Мы поклялись перед богами и великим Небом, что будем вместе. Вы знаете обо мне все. Я тоже хочу узнать вас лучше.

– Хорошо.

Слово упало, и на миг стало страшно. Однако смелости драконьей супруги можно было позавидовать! Она не испугалась.

– Надеюсь, вы скоро загладите свою вину, мой господин, – лукаво улыбнулась она. – Пожалуй, я знаю, как.

Наместник расслабился и облегченно рассмеялся.

– Расскажете?

– Позже, – тихо, многозначительно ответила она.

Вокруг было разорение и гибель, но им все было нипочем. Эти двое любили друг друга. Впрочем, идиллию нарушило происшествие. Из-за камня, завалившего дорогу, показался Золотой Лис. Я все гадала, куда он отлучился, и теперь поняла. За камнями тоже были разбойники – засада на случай, если нам удастся перелезть через преграду. Следом показался брат Семечка Лотоса, правда, без пленников.

Хинец тащил за собой связанного, упирающегося мужчину самого дикого вида, грязного, обросшего и одетого в рваньё. Дойдя до наместника, он бросил пленного к ногам господина.

– Там было пятеро, – кратко доложил воин. – Одного я оставил в живых, чтобы допросить.

– У нас тоже есть один пленник.

Наместник и хинец пошли к склону, где собрались остальные воины. Брат Семечка Лотоса помедлил, поправляя соломенную шляпу. Я, размышляя вслух, заметила:

– Странно, что у разбойников такое хорошее оружие.

Задумчиво тронув древко, торчащее из паланкина, я мысленно сравнила их с теми, что видела раньше. Стрелы были не самодельные, а такие, как выдают стражникам, с четырехсторонним оперением. Я не раз наблюдала, как охрана наместника тренируется, и запомнила вид. У охотников в городе были стрелы с плоским оперением, а древко проще, без полировки.

– Вот и мне интересно, – отозвался мужчина, услышав мои слова, и пошел прочь, догоняя спутников.

«Среди нас что, предатель?» – мысленно удивилась я. Надлежало обдумать эту мысль. Чистый Фарфор тронула меня за руку и повела прочь. Следовало позаботиться о слугах. Служанки причитали, единственный оставшийся в живых носильщик голосил громче них. Конюхи позабыли о долге.

– А ну-ка, тихо! – скомандовала супруга наместника. – Живо изловите лошадей!

Обрадованные тем, что за них снова кто-то решает, конюхи ринулись исполнять поручение. Поймав и стреножив путами коней, они доложили, что корм тоже сгорел.

– Осталось немного во второй повозке, но этого едва ли хватит до конца пути, – сказал слуга.

– Хм… – задумалась госпожа. – Какой отсюда ближайший город?

– Не знаю, госпожа, – ответила я. – Возможно, за перевалом что-то есть. Можно будет остановится и пополнить запасы.

– У наместника есть королевский ярлык, – размышляла она. – Ему предоставят все необходимое. Плохо, что придется остаться на месте. Не это ли цель разбойников? Не убить, так задержать.

Слуги дождались, когда огонь потухнет, и принялись рыться в золе, разыскивая расплавленное и спекшееся с углями серебро. Пожалуй, почти все подорожные сгорели с нарядами и драгоценностями.

***

Слугам пришлось повозиться, чтобы сбросить огромный камень с дороги. Его двигали рычагами, сделанными из прочных поручней паланкина. Под низ подсовывали камни. Время близилось к вечеру, когда валун с грохотом сорвался и полетел в пропасть!

– Наконец-то! – обрадовалась я.

– Чему ты радуешься, глупая? – удивилась Семечко Лотоса. – Ночевать придется тут. Ночью не стоит идти по узкой горной дороге. Тронемся в путь с рассветом.

Я вместе с остальными слугами собирала хворост. Часть постелили наземь, чтобы сесть или прилечь, остальное запалили и стали готовить скудный ужин. У разбойников обнаружилось серебро, но его не съешь. Однако немного пищи все же нашлось в заплечных мешках. Очевидно, они совсем недолго сидели в засаде и не имели больших запасов. А главное, там были бурдюки с водой!

– Точно кто-то навел! – шептались слуги, с подозрением поглядывая друг на друга.

Когда похлебка из риса и сушеного мяса с овощами была готова, я помогла разлить ее по котелкам и отнести воинам. Остальные драконы снова превратились в людей, и я теперь гадала, кто есть кто. Первый, понятное дело, наместник, второй вроде бы – начальник стражи, а кто третий? Загадка. Стоило мне подойти, как один из воинов перехватил котелок и сам подал своим соратникам.

– Ступай, – велел он.

– Присмотри за госпожой, девушка, – услышала я вслед наказ наместника. – Ночью мы будем пытать пленников. Она не должна этого слышать.

– Не беспокойтесь, господин, – поклонилась я. – Ее уши не осквернит грязь.

Чистый Фарфор, впрочем, так утомилась, что уснула мертвым сном, повязав голову шелком, чтобы не ел гнус и не мешал свет луны. Ночи в горах холодны! Я сочла, что до утра мужчины сюда не вернутся, стянула верхнюю юбку и укрыла госпожу, чтобы ей было теплее. Утром надену.

А вот мне не спалось. Вдали слышались вскрики и мужские голоса. Стражники выбивали правду из пленников. Все это не способствовало сну. Руки болели, но драконья тварь не дремала. Кожу закололо, а потом все волдыри как по волшебству исчезли.

От нечего делать я нарвала травы, оторвала снизу полоску от нижней юбки и принялась плести себе обувь. Остатки ткани пустила на обмотки, чтобы ноги не натерло. Свои туфли я сняла и поставила подле госпожи, чтобы она надела их утром. К счастью, у нас был один размер обуви.

Семечко Лотоса тоже не спала. Она подозвала меня к себе.

– Расскажи что-нибудь, – попросила она. – Дочь говорила, ты умелая рассказчица.

– Что вы! Она преувеличивает, – запротестовала я. – Так, просто пересказываю прочитанное.

– О-хо! Ты смеешь мне перечить? – в шутку рассердилась она.

– Не смею, госпожа, – улыбнулась я. – Как я могу?

За пересказом Десятикнижия прошло немало времени. Вскоре нас сморил сон.

Глава 3

Мы пешком преодолели остаток пути, обогнув гору и спустившись со склона. Конечно, пеший переход дался всем нелегко. Слуги, тащившие остатки скарба, сильно замедляли передвижение. Повозку починить не удалось. Знатных дам хотели усадить на импровизированные носилки, наскоро сколоченные из остатков повозки. Но они отказались, решив разделить тяготы с остальными.

– Не понесут же нас женщины?! – воскликнула в сердцах Чистый Фарфор, впервые осмелившись перечить супругу.

– Или воины, – язвительно добавила воительница. – Сейчас они должны охранять, а не тащить паланкин. Дорог каждый меч.

Наместник нехотя согласился. Когда его супруга стала уставать, он взял ее на лошадь. Семечко Лотоса вызвался везти начальник стражи.

– Мне жаль вашего скакуна, – ответила та. – Везти двоих нелегко.

– Вы мало весите, – дружелюбно улыбнулся этот господин-тайный-дракон. – Не сомневайтесь, полезайте, – он протянул руку, и Семечко Лотоса поехала с ним.

Когда дорога, петлявшая в горах, стала совсем узкой, всем пришлось спешиться. Было так мало места, что даже повозка прошла бы с трудом. Может, и к лучшему, что мы идем налегке. Неохота под конец пути угодить в пропасть.

Стоило мне так подумать, как одна из лошадей оступилась и испуганно всхрапнула. Другая, когда ее задела соседка, дернулась и повалилась набок, съезжая с каменистой дороги. Если бы стражник не выпустил поводья, он бы полетел в пропасть вместе с нею.

– Жаль, жаль, – сокрушался мужчина, заглядывая вниз, где клубился туман. – Хорошая была лошадь, послушная.

Наместник ничего не сказал, но так ожег взглядом нерадивого вояку, что тот смутился и принялся извиняться.

***

Вскоре мы вышли к людям. Остановившись в небольшом городке, мы пополняли запасы. У наместника поначалу возникли трения с градоначальником. Еще бы! Сейчас он был весьма потрепанным и отнюдь не выглядел вельможей, который правил этим краем. Однако стоило дракону показать королевский ярлык и свитки, как все разрешилось.

– Лошадей нам добудут, надо только пригнать их из деревни, – говорил наместник супруге. – Потерпите уж.

– Не стоит об этом, – отвечала она. – Куда вы – туда и я.

На серебро разбойников я купила ткань. Видела бы моя госпожа, как отчаянно я торговалась! И все зря. Как оказалось, с ярлыком наместника я могла взять все, что захочу, без оплаты. Затраты потом возместил бы градоначальник из городской казны.

«Ну да ладно. Всего нельзя знать».

Не покладая рук я шила наряды для дам. Себя тоже не обидела. Охранники купили готовое платье, но его пришлось подгонять и пришивать гербы – знаки различия. Работы хватало, и я не чувствовала себя дармоедкой. Кроме того, воительница от меня не отставала. Воспользовавшись стоянкой, она сочла, что можно продолжить обучение.

Уроки становились все сложнее и сложнее. Досточтимый брат Семечка Лотоса тоже наблюдал и нередко вмешивался.

– Как мне обращаться к вам, господин? – робела я. – Простите за дерзость.

– Стойкий Бамбук, – ответил он.

Хорошее имя! Бамбук – мужское растение, одно из благородных, но растет быстро и служит всем, в отличие от сосны или кедра. Когда налетает смерч, он вырывает деревья с корнем, но бамбук легко восстанавливается. Я одобрительно кивнула, что не укрылось от взгляда наставницы.

– Мой досточтимый брат родился слабым, и родители нарекли его так, чтобы судьба была к нему благосклонна, – пояснила она.

Этот человек все еще был для меня загадкой. Втайне я стыдилась, что подозревала в нем мстителя и преступника. Однако он оказался добрым, хотя и сдержанным человеком. Они с Семечком Лотоса были сильно похожи. Он был выдержанным, иногда резким, но взрывался редко. Ликом не красив и не уродлив – мужчина как мужчина. Разве что глаза уже обычного. Он как будто все время щурился.

– Дай ей стальной веер, – как-то велел он сестре.

– Не рановато ли? – рассмеялась моя наставница. – Я свой получила на второй год обучения.

– Есть у меня одна мысль.

Семечко Лотоса, заинтригованная, протянула мне свой веер, и я его чуть не выронила.

– Ой! Тяжелый, госпожа.

– Что еще?

– Ну… – протянула я, прислушиваясь к ощущениям.

Теперь я знала, что у меня в руках оружие, которым я могу поранить и даже убить. Я внезапно ощутила страх и робость, которые меня сковывали. Семечко Лотоса взяла мой простой веер из бамбука и внезапно без предупреждения атаковала. Я защищалась, но безуспешно. Несколько болезненных тычков, и стальной веер улетел в сторону, а я осталась без оружия.

– Видишь? – посмотрела женщина на брата. – Она еще не готова. В ней живет страх.

– Смысл урока не в этом, – возразил мужчина и подошел ко мне, на ходу подбирая стальной веер. – Гляди! – протянул он мне потерю. – Дело не в том, чем сражаться, а как. При должном умении можно легко победить с бамбуковым веером, будь у врага стальной. Или даже короткий меч! Ты боишься себя, боишься того, что можешь сделать.

– Простите, – прошептала я и чуть не расплакалась.

Он был прав, прав во всем! Рано мне еще брать в руки настоящее оружие. Я боялась причинить другим боль. Да и не женское это дело. Стойкий Бамбук, понимая мои сомнения, сказал:

– Посмотри на меня, девушка.

Я взглянула в его добрые глаза, искрящиеся смехом.

– Когда страх за себя или близких перевесит, и тебе будет все равно, что у тебя в руках, ты будешь готова, – сказал он. – Не тяни слишком долго, я люблю путешествовать. Не хочу долго оставаться на одном месте.

«О чем это он?»

Семечко Лотоса рассмеялась и пожурила брата:

– Ты совсем смутил девушку, братец. Как не стыдно? Забыл, как подрался своей бамбуковой флейтой? Хоть много лет прошло, я все помню.

– Как тут забыть, – повинился он. – Я боялся ее сломать больше, чем поражения.

***

Утомленная работой и уроками, по вечерам я падала без сил. Казалось, я на мгновение закрывая глаза, и тут же приходило время вставать.

Бывшая куртизанка изредка показывала мне танцы, когда ей становилось скучно. А скучно ей теперь бывало редко. Все ее время занимал супруг.

Так пролетело три седмицы, и мы снова двинулись в путь.

***

Я обратила внимание, что в первый же день, как мы прибыли в город, наместник отослал двоих стражников, и больше мы их не видели. У загадки нашелся ответ, когда мы снова отправились в путь.

Нас уже ждали возле города. Кто-то засвистел в пролеске, и наши стражники узнали условный сигнал. Это вернулись те самые воины. Они о чем-то доложили наместнику, и он разом помрачнел. Небо застили тучи, а его лик – дурные вести. Чистый Фарфор тоже почувствовала неладное.

– Что случилось? – спросила она, подняв занавесь и выглянув из паланкина.

– Градоначальник послал гонца в столицу, но мы перехватили по пути, – ответил наместник. – Впрочем, не получив сообщения, заговорщики еще больше насторожатся.

– О, великое Небо! Кругом предатели.

Страна подчинилась, но не сдалась. Мятежники не дремлют. Они воспользуются любой возможностью, чтобы умертвить дракона.

– Придется изменить маршрут и предпочесть более длинный путь, – решил он.

Из-за этого мы свернули с главной дороги и поехали в провинцию. Наместник гнал без устали, меняя на ночевках лошадей, стараясь успеть до начала осенних дождей, но все же не успел. Зарядили дожди, и дороги размыло. Мы увязали в грязи. Тогда он велел сменить повозки на крытые носилки и идти так. Я наконец отбросила предрассудки с ложной скромностью и обратилась к Золотому Лису:

– Господин, помните, вы сулили наряд?

Он смеялся, но недолго. Вскоре я уже переодевалась в обновки. За время пути, как оказалось, я похудела, и платье сидело немного свободно. Тем лучше! Легче двигаться. Сапоги бы еще вместо туфель… Каждый шаг давался нелегко.

Семечко Лотоса промокла и опять начала кашлять. На очередной ночевке я нашла в селении лекаря и заставила послушать пульс женщины. Он сказал, что в ней слишком много женской энергии, и оттого она зябнет и простывает.

– Что за нелепость! – возмущалась она. – Это все от погоды.

Но лекарь не слушал. Он понял, что всем заведую я, и продал мне нужные травы. Я перебирала корешки и ароматную труху из листьев и цветов. Даже дикий женьшень сыскался!

Оказывается, в этом селении жили его добытчики. Они собирали драгоценные корни в горах, пропаривали их, обкладывали рисовой соломой, а потом сбывали в городах. Здесь же цена была несравненно ниже, и я не дрогнувшей рукой отсчитала серебро.

– Да простят меня за вольность… – кланялся лекарь. – Если бы у госпожи был супруг, такого бы не случилось. А пока для здоровья нужно принимать «согревающие» травы и есть «теплую» пищу.

Вняв рекомендациям, я весь вечер варила женьшеневый суп с имбирем и уткой, чтобы накормить Семечко Лотоса. Поев, та сразу порозовела и согрелась. Да и супруге наместника, привлеченной ароматами, немного перепало. Когда наместник захотел присоединиться, жена шлепнула его веером по руке.

– Пожалуй, вы не нуждаетесь в этом, мой господин и повелитель.

– О чем вы? – удивился он. – Пахнет весьма соблазнительно. Я хочу попробовать.

Супруга кивнула мне, и я налила ему в чашу бульона. Стоит ли говорить, что утром Чистый Фарфор и ее муж выглядели усталыми, не выспавшимися, но довольными. Мне было немного завидно, когда я видела такое счастье. Пожалуй, те, кто говорят, что в зрелом возрасте это невозможно, ошибаются.

***

Узнав о немочи воительницы, нас навестил начальник стражи, Небесный Воин. Однако Семечко Лотоса его не жаловала, и он быстро ретировался.

– Госпожа, – обратилась я к ней. – Простите за дерзость. За что вы его так?

– Не за что! – резко бросила та и снова закашлялась. – Было бы за что, он бы уже был мертв.

Больные люди отличаются сварливостью, и она – тому подтверждение. Впрочем, к утру женщина приняла подношение в виде вина с женьшенем, которое стражник оставил под дверями. Настойка была слишком ценной.

– Что за несносный человек! – воскликнула она, обнаружив за дверями запечатанную глиняную бутыль.

«Не человек, но дракон!» – подумала я.

Я уже поняла, что драконы – большие собственники. Если уж ему понравилась Семечко Лотоса, то предстоит долгая, упорная осада. Однако мужчина ей не нравился, и она не собиралась сдаваться.

– Возьми, раз уж он потратился, – проявила практичность дама. – Не оставлять же вино хозяевам дома. Позже вернем, но так, чтобы никто не видел. Огласка нам ни к чему.

Пожалуй, ссориться и швырять в лицо подарки она не будет, как иные капризные женщины; привлекать внимание к событию тоже. Если начальник стражи хотел задобрить ее, то сильно ошибался. Семечко Лотоса стала держаться с ним еще холоднее, чем прежде.

Я украдкой посматривала на этого мужчину. Он был выше наместника, гибок, строен, силен, как простолюдин, но лицо открытое и умное, а взгляд ясный. С подчиненными он был строг, но справедлив. В бою – смел и решителен. А уж как он гонял стражу на тренировке! Без сомнения, он был лучшим из них. Только третий дракон, десятник, мог сравниться с ним.

Семечко Лотоса при виде их поединков меняла гнев на милость и подходила ближе, чтобы понаблюдать. Мужчины выходили из-под навеса под моросящий дождь, доставали мечи и начинали кружить друг вокруг друга. Время от времени они сходились и скрещивали клинки – разве что искры не сыпались! Я бы не сказала, что это было красиво. Никакой показухи и украшений, только бой и стремление к победе.

– Он хорош, не правда ли? – спросила я однажды без всякой задней мысли, за что получила от наставницы море упреков и такую трепку веером, словно уличила ее в чем-то постыдном и запретном.

Тогда я поняла, что этот мужчина на самом деле нравился воительнице.

***

Золотой Лис начал говорить со мною исключительно на родном языке, который я подзабыла за время жизни в драконьем королевстве. Мы скакали бок о бок, он – на выносливом гнедом скакуне, я же на маленьком покорном мерине, которого мне выделил наместник.

– Вы думаете, я долго пробуду в столице? – спросила я.

– До тех пор, пока я не вернусь из империи варваров, – ответил он. – Думаю, лучше всего оставаться во дворце при супруге наместника. Там безопаснее.

Мысленно я позволила себе усомниться. Я знала, что дворец – неиссякаемый источник интриг, скопище злобных змей, чьи языки жалят больнее, чем кинжалы. Кроме того, наместник был и остается мишенью для заговорщиков, как и его окружение. Вслух я ничего не сказала, только отвела взгляд, рассматривая проплывающие мимо виды.

Пейзажи были унылыми, но уже не походили на привычные взгляду. Крестьяне с мотыгами в руках, идущие по обочине, были одеты просто. Люди были более смуглые и низкорослые, чем в королевстве. Закончив с рыхлением, они засыпали нарезанную солому в борозду, чтобы она там прела до весны. Золотой Лис пояснил: тепло, выделяемое при гниении, позволит раньше зазеленеть пашне. Дома здесь стояли не на опорах, а на фундаменте, однако жилища зачастую не имели ограды. Наряды местных жителей не отличались яркими красками, зато дома они украшали фонарями и лентами.

– А это что? – удивилась я.

То, что я сначала приняла за причудливо изогнутые облака, на поверку оказалось видными издали горами.

– На другой стороны Великой желтой реки пролегает горный кряж, – рассказал мой спутник, указав туда рукой. – Горы поднимаются из воды, на излучине реки течение замедляется, и она расходится вширь от горизонта до горизонта, покуда хватает взгляда. Может быть, мы туда съездим вместе.

– А мы съездим?

– Если ты согласишься, – ответил он и сжал ногами бока скакуна, пуская его вскачь и обгоняя меня.

Я удивленно уставилась ему вслед. Чего он хотел от меня? Разве я чем-то его обидела, оскорбила? Он словно бежал от меня со всех ног.

Оставшись одна, я так и не поняла, чего хочу больше – ехать с ним или умчаться прочь, как можно дальше от таких мыслей. Но от себя не убежать.

***

Мы приближались к столице Хины, и я не верила, что долгий путь уже позади. Миновав деревеньки и поля на пути, мы достигли цели. На горизонте вздымалась крепостная стена и крыши храмов.

Люди, почувствовав окончание мытарств, словно обрели второе дыхание. Даже лошадки, которые уныло брели в грязи, стали скакать резвее. Носильщики запели, и наместник одобрительно кивнул, радуясь настрою людей.

Чистый Фарфор выглянула из окошка паланкина и осведомилась:

– Неужели приехали?

– Не совсем, – ответила я, спешилась и пошла рядом, ведя на поводу лошадку. – Но скоро, думаю, прибудем.

– Хвала Небесам! – воскликнула она. – Я думала, это никогда не кончится.

«Близко ли далёко,

Быстро или долго,

Но пути конец», –

– вспомнила я. – Госпожа! Говорят, дворец наместника не уступает королевскому по роскоши и величию. Скоро вы отдохнете.

– Неважно, насколько роскошно место, где ты находишься. Главное, какое место ты там занимаешь, – наставительно сказала она.

– Думаю, ваше положение неоспоримо, – понизив голос, заметила я.

– Пока за мною мой супруг и покровитель, это так.

Значит, Чистый Фарфор, наученная жизнью, не доверяла чужим людям. Она для них человек новый. Немудрено, что она опасалась придворных интриг.

– Госпожа! – осмелилась я. – Вы боитесь плохого приема?

– Люди везде одинаковы, – ответила она. – Малую провинность я скрою и небольшое оскорбление стерплю, дабы не огорчать наместника. Но что, если все зайдет слишком далеко?

– Давайте не будем сейчас думать о плохом, – сказала я на это. – Радость притягивает счастье, уныние – беду.

– Ты умеешь утешить, – улыбнулась красавица.

***

Один из охранников наместника ускакал далеко вперед и предупредил городскую стражу о прибытии владыки. В город нас уже встречали. Начальник Управы уже стоял у ворот. Слуги с зонтами теснились неподалеку, как и носильщики. Они тут же приняли наши скудные пожитки.

Наместник переговорил со своими служащими, и все последовали во дворец. Я озиралась вокруг, подавленная величием строений. Дома с двускатными и четырехскатными крышами достигали двух-трех этажей и зачастую имели узкие мостки между собой, чтобы людям не пришлось спускаться на улицу. Бывало, что несколько домов образовывали квадратный двор. Несмотря на осеннюю слякоть, тут кипела жизнь.

Стража теснила зевак в стороны. Воины бдительно следили, чтобы никто не приблизился, уделяя особое внимание вооруженным людям.

– Если бы только мы знали заранее, – распинался в извинениях градоначальник. – Я бы велел перекрыть улицы на всем пути следования процессии.

– Не стоит, – оборвал наместник. – Раз уж так вышло. Завтра пожалуете ко мне на доклад.

Мы добрались до величественного, роскошного дворца, окруженного еще одной стеной. Ворота распахнулись, и мы въехали внутрь. Городские стражники остались снаружи.

Дворцовые чиновники кланялись и приветствовали повелителя, поздравляя с благополучным прибытием, но я почему-то не заметила у них особой радости по этому поводу. Подхалимство и лесть! Не более того. Все это выглядело как неумело разыгранная пьеса, где актеры играют преувеличенно и натужно, и никто им не верит.

– Желаем тысячу лет жизни и процветания повелителю, – поклонился правый советник, протягивая регалии и печать, которые хранил до приезда наместника. – Мы рады, что путешествие прошло благополучно.

Мужчина этот был старым, хитрым и скользким змеем и с первого взгляда мне не понравился. Он не радовался тому, что власть уплывает из рук. Просторные алые одежды не скрывали тучного тела, взращенного годами, проведенными в праздности. Узкие глазки поблескивали, рот кривился в фальшивой улыбке, лишенной тепла. Руки чиновника, благообразно сложенные поверх затканного золотом пояса, нервно подрагивали. Мне вдруг привиделось, что это не пальцы, но могильные черви!

– Довольно. Сегодня же ко мне с докладом, – коротко скомандовал наместник Хины и поморщился, словно от вони.

Зная, что драконы могут ощущать чужие чувства по запаху, я догадалась, что он тоже учуял фальшь.

Глава 4

Наместник с приближенными удалился к себе, а женщин проводили в дальний дворец. Тут выяснилось, что с момента свержения последней династии был открыт только павильон императрицы, а сам дворец не использовался. Никто не предупредил, что появилась новая владычица, и главный евнух извинялся, что еще ничего не готово.

– Понадобится не меньше месяца, чтобы отремонтировать и украсить здание, – оправдывался он. – Если бы только пришли вести раньше…

Мы с Чистым Фарфором переглянулись. Приди эти вести, мы бы, скорее всего, сюда просто не доехали. Уж лучше так, чем никак.

– Расположимся пока тут, – решила супруга наместника. – Принесите все для омовения.

Пожалуй, здесь было неплохо. Тихо и чисто – первое, что приходило на ум. Красные столбы держали на себе черепичную крышу, увенчанную по углам резными драконьими мордами. Створки дверей и окна были затянуты хорошей вощеной бумагой, дерево везде было окрашено в алый цвет. Внутри покои не были огорожены, но достало ширм и занавесей из нефритовых бусин.

«Иллюзия уединения!»

Интересно, внутри, во дворце, соединенном с павильоном переходом, было так же? Если так, незавидная, пожалуй, была жизнь у императрицы. Всегда на виду, вечно под чужими взглядами! Но с тех пор минуло более ста лет. Это нам неведомо.

«Почему покойная супруга наместника тут не жила?» – подумала я. Может, сыграло роль какое-то поверье или предубеждение?

Мебели было мало. Только сиденья у окна на двоих и меж ними столик, несколько низких стульев, постель госпожи с пологом и отдельно у дальней стены место для служанки.

– Что с вами? – спросила я госпожу, которая отпустила евнуха.

Я заметила, что она побледнела и закусила губу.

– Голова разболелась.

После того, как слуги наполнили кедровую бочку водой, Чистый Фарфор отмокала, а я мыла ее волосы и массировала ей виски. А после помогла высушить волосы над жаровней, нарядиться и причесаться. Сама же умылась и переоделась за ширмой, чтобы не позорить неопрятностью свою госпожу.

– Теперь можно посмотреть, что мне досталось, – решительно сказала Чистый Фарфор.

***

Отдохнувшая и наряженная владычица дальнего дворца решила познакомиться с придворными. В женской половине было немноголюдно. Только безбородые евнухи, придворные дамы и служанки. Наложница самого низкого ранга была всего одна, и та на вид безобидная и робкая. Полная противоположность супруге!

– Подойди, – властно сказала ей жена наместника, словно всю жизнь повелевала, а не развлекала.

Женщина осторожно приблизилась. Она семенила, потому что ее наряд был узким, без складок, что мне показалось странным.

Цвет нежно-розовый, блеклый, застиранный, словно платье носили, снимая только для чистки. Кроме того, шелк был самый простой, без изысканных вышивок, призванных притягивать взгляды, а прическа как у обычной придворной, так что с виду мы бы не отличили одну от другой. Только одна деталь привлекала внимание: небольшой, с кулак, розовый пион, вдетый в волосы вместо украшений. Когда дама подошла ближе, я с удивлением сообразила, что это живой цветок.

Странно. Обычно в прическу вдевали шелковые цветы.

Что еще? Роста невысокого и вся какая-то нежная и ранимая, трогательная в своей беспомощности. Лицо круглое, как луна, и скулы выступают сильнее обычного. Брови как крылья, вразлет к вискам, нос прямой, а рот маленький, красивый и не накрашен. Впрочем, присмотревшись, я поняла, что эта дама не пользуется даже пудрой.

«Не имеет или не любит?»

Наложница смотрела вниз, в пол, не осмеливаясь поднять глаза на госпожу. Чистый Фарфор коснулась веером ее подбородка:

– Посмотри на меня. Как тебя зовут?

Черные глаза уставились на госпожу.

– Розовый Пион, госпожа.

Бывшая куртизанка вздрогнула от неожиданности. Имя наложницы всего на один знак отличалось от ее бывшего. Розовый пион растет везде; он не так ярок и красив, как алый хинский пион, зато доступен и знати, и простолюдинам. Пожалуй, имя неплохое, но его владелица всегда будет сомневаться в значении.

– Давно ли ты попала во дворец?

– В последний приезд господина наместника, – еще тише ответила та, совсем запуганная допросом.

Бедная женщина, должно быть, ожидала, что супруга наместника начнет всех строить и воспитывать, наказывая за малейшую провинность. А быть в гареме супруга – вина немалая. Из ревности женщины способны на ужасные вещи. Но не Чистый Фарфор. Благородство и великодушие у нее в крови. Я наблюдала за борьбой чувств на ее лице. Между бровей возникла гневная складка, но тут же разгладилась, и лицо вновь стало безмятежным. Супруга наместника решила уточнить:

– Это твое желание – быть во дворце? Выбор наместника? Или то была воля твоих родителей? Из какой ты семьи и рода? Все ли тебе здесь нравится? Ответь.

Она хотела разобраться, чтобы принять решение, и я ее понимала.

– Господин наместник выкупил меня у островного посла, – ответила женщина. – Я бесконечно ему благодарна за милость. У меня низкое происхождение, госпожа.

– Все прочь! – резко сказала Чистый Фарфор. – Ты останься, – это она кинула уже мне, когда я хотела покинуть покои с остальными служанками и непрерывно кланяющимися евнухами.

Я затворила дверь и осталась возле нее. Жена наместника прошлась по комнате туда-сюда, щелкнув пару раз веером. Потом она резко остановилась перед Розовым Пионом.

– Хм… Ты уже делила ложе с господином? – прямо в лоб спросила Чистый Фарфор.

Наложница вздрогнула всем телом.

– Нет, госпожа.

– Почему?

Розовый Пион пала на колени и сказала, заламывая руки:

– Госпожа… Поверьте мне, госпожа! Не моя вина, что господин не перевернул табличку с моим именем… Он совсем не думает о своем здоровье, но я не виновата…

Жена наместника облегченно рассмеялась. Мы переглянулись поверх головы наложницы. Получается, дракон по какой-то причине спас женщину, поселил во дворце, но пренебрег рекомендациями придворного лекаря и не позвал ее к себе на ложе. Виной тому сходство судеб или имен, но факт остается фактом: она тут.

Не выгонять же ее? Из дворца можно выйти только двумя путями – после смерти или же будучи выданной замуж за кого-то из приближенных. И то не всегда подобное становится возможным. Все зависело от придворного ранга и происхождения женщины, а также от того, успела ли она разделить ложе с господином.

Наложницу мы отослали к себе. Потом стали обустраиваться, и Чистый Фарфор настояла, чтобы ей прислуживала только я и ее старые служанки, которые хорошо себя зарекомендовали. Дворцовой прислуге она не доверяла, причем до такой степени, что проверяла пищу и напитки серебряными иглами.

– Всего не предусмотреть, госпожа, – тихонько сказала я ей.

– Но это лучше, чем ничего, – тоже понизила она голос.

– Среди прислуги может оказаться предатель, – настаивала я. – Кто-то предупредил заговорщиков и нанял разбойников.

– Необязательно они, – она кивнула в сторону женщин, перебирающих наряды. – Это мог быть кто-то из воинов. Или вообще кто-то из столицы. Вперед отправили гонца, который предупредил о поездке. В любом случае, я больше доверяю своей, нежели дворцовой прислуге, – закрыла она тему.

«Пожалуй, она права».

Поскольку супруге нельзя было покидать дальний дворец, а мне не возбранялось, меня послали узнать, как устроились наши попутчики. Семечко Лотоса с братом остановились в гостевом доме за внутренней стеной. Пожалуй, это лучше, чем в городе, и не так стесняет, как во дворце. Мало кто ведал о том, что это мать и дядя нынешней королевы. Наместник намеренно скрыл этот факт.

Стражники расположились в общей казарме. Я издали посмотрела и сочла, что им неплохо там живется на довольствии. Они как раз трапезничали на улице, сидя за общим столом. Я думала уйти незаметно, однако спину словно сверлил чей-то взгляд. Впрочем, угрозы я не почувствовала. Наверное, просто кто-то заметил знакомое лицо.

Доложив госпоже, я занялась делами. Весь день я бегала туда-сюда с поручениями и стала невольной свидетельницей неприятной сцены, разыгравшейся между придворными дамами и наложницей. Сначала, увидев дам, я спряталась за угол, но потом любопытство взяло верх, и я осторожно выглянула, пытаясь сообразить, что происходит.

– Посмотри-ка, кто тут явился! – язвила одна дама, поигрывая кисточкой на шелковом пояске, четырежды обвившем талию. Мне показалось, что в кисти вшито что-то тяжелое, возможно, бусы или камешки. – Любимица господина, ручная собака! Теперь будешь есть с рук у жены и у мужа? Безродная подлиза. Везде успела!!!

Красавица обошла по кругу наложницу, которая смутилась еще сильнее. Она не знала, где скрыться, потому что у входа в ее комнату стояла другая придворная дама и загораживала путь. Еще я заметила, что дамы не только дерзко себя ведут, но и наряжены в более изысканные шелка, чем наложница. Той едва ли перепал один отрез, а у этих все наряды в складках.

– Недолго ей осталось, – рассмеялась в ответ вторая дама и подступила к наложнице. – Жена господина не потерпит рядом это ничтожество. Ну, что молчишь? Язык проглотила?

Тут уж я не стерпела, так мне стало противно видеть такую несправедливость. Я перестала подсматривать и вышла к ним. Дамы меня заметили и кивнули, ожидая, что я пройду мимо. Как бы не так! Я подошла ближе. Дамам едва кивнула, как равным, зато наложнице оказала все положенные почести.

– Приветствую благородную госпожу, да продлятся ее годы, – я согнулась в низком поклоне, как подобает при встрече с наложницей господина. – Прошу простить слугу, что помешала разговору, – я покосилась на дам, которые от удивления языки проглотили.

– Ничего. Можешь встать, – сделала знак рукой Розовый Пион.

Кажется, она испытывала облегчение от моего вмешательства. Пока придворные дамы не успели опомниться, я развивала успех:

– Моя госпожа, да хранит ее великое Небо, приглашает вас к себе.

– Не смею задерживать и заставлять ее ждать, – кивнула Розовый Пион.

Обидчица дернулась было вслед и хотела что-то сказать, но ее удержала товарка. Если бы не это, я бы, пожалуй, достала из рукава веер. К счастью, до этого не дошло. Я придерживала наложницу за локоть, чтобы ей было легче идти в своих туфельках с высокой подошвой, и мысленно удивлялась, почему у женщины нет служанки, которая бы ее повсюду сопровождала. Впрочем, судя по всему, одевалась и причесывалась женщина тоже сама, без посторонней помощи.

– Как тебя зовут? – тихим, ровным голосом спросила она, покосившись на меня.

– Слугу зовут Маленький Цветок, госпожа, – ответила я со всем почтением.

– Ты давно служишь супруге господина?

– Недавно, госпожа. С тех пор, как они сочетались браком.

Женщина помолчала, размышляя. Очевидно, ей не свойственная была болтливость. Оставалось только гадать, природное ли это свойство или приобретенное не от хорошей жизни.

У дверей павильона я попросила наложницу обождать и вошла внутрь. Там я объяснила жене наместника свой поступок, описав щекотливую ситуацию.

– Значит, у нее нет слуг, шелков, ее унижают дамы ниже ее рангом, и она, возможно, недоедает? – перечислила Чистый Фарфор, и с каждым словом ее лицо мрачнело все больше и больше. – Как это допустили в управлении дворцовыми делами? Господина не было всего пять месяцев. Что, если бы она покончила с собой или с ней что-то сотворили? Совсем страх потеряли.

Я помалкивала, но мысли были те же. Воспользовавшись отсутствием господина, когда наложница осталась без его покровительства, придворные на ней отыгрались.

– Зови! – наконец решительно сказала моя госпожа.

Наложница с опаской вошла и поклонилась госпоже. Та пригласила женщину выпить чаю, а позже устроила женщине настоящий допрос, но так и не добилась правды. Розовый Пион не стала жаловаться и доносить на других дам. Пожалуй, это пришлось по душе жене наместника.

– Понятно, что ты боишься, – откровенно сказала она наложнице, сидящей напротив, которая так и не притронулась к чашке. – Я здесь недавно, и положение мое зыбко. Те дамы здесь давно, равно как и евнухи высокого ранга. Но я могу пообещать одно. Тебя больше не тронут. Сегодня же переезжай в мой павильон. Так ты будешь под присмотром.

Это было великодушное предложение. Я видела, что женщина едва не заплакала. Она встала с места, пала на колени и отвесила три земных поклона госпоже, так велика была ее немая благодарность.

Чистый Фарфор велела мне помочь с переездом. Я с двумя служанками отправилась вместе с наложницей в ее покои. То, что мы увидели, удручало. Для начала – холод, который пробирал до костей. Жаровня была пуста. Я тронула рукой – ледяная, словно ее давно не топили. Сунувшись наобум в сундук, покрытый темными разводами, я угадала. Там был уголь, но какой! В помещении не затопишь. Только на улице, чтобы вскипятить воды.

«Значит, бездымного угля для согрева ей не дают».

Ни свечей, ни масла для лампад, а это уже гораздо хуже. Вечерами сидеть в темноте, не имея возможности почитать или заняться рукоделием! Ужасно.

Покои были в сильном беспорядке, словно кто-то рылся в вещах наложницы. Ничего ценного не было. В единственном клееном из бумаги ларце было пусто. Получается, те две шпильки и гребень – единственное, что было у несчастной женщины. Немудрено, что она украшает прическу живыми цветами вместо шелковых, которые не вянут. Что же до одежды, то нашлись обрезки двух платьев. Кто же так поступил?

– Госпожа! – воскликнула я, трогая искромсанный шелк. – Кто это сделал? Надо поймать и наказать негодяев.

– Это было давно, – ответила она. – Просто я не осмеливалась выбросить подарок господина, чтобы меня не обвинили в преступлении.

«Как жестоко!»

Если бы она поступила так, ее бы обвинили в неуважении к наместнику и наказали в его отсутствие. Несчастная могла поплатиться жизнью. Никто бы не подтвердил, что не она, а посторонние порезали шелка. Попросить другие она не могла, потому что три платья – вполне достаточно для наложницы низкого ранга. Новые шьются только из шелка, дарованного господином после проведенной вместе ночи.

Это было издевательство и изысканное оскорбление. Кто бы это ни сделал – это ужасные люди.

– Госпожа, а где ваша служанка? Где евнухи? – переборов себя, задала я вопрос.

Очевидно, что дом в запустении, а маленькие руки женщины покраснели, словно она сама занималась стиркой. Я понимала, что наложнице неприятно это слышать, но хотела знать все.

– Евнухи и служанка испросили дозволения меня покинуть, – спокойно, будто ничему не удивляясь, ответила дама, перебирая пожитки. – Я разрешила. Мне нечем было платить им за работу.

– Но… вам ведь положено ежемесячное жалованье… – растерялась я.

– Это так.

И больше ничего не сказала. Я не стала спрашивать дальше, но заподозрила, что деньги или не выделили, или украли. Хитрые слуги, увидев, что госпожа впала в немилость, тут же бросили ее. Дама была слишком гордой и недостаточно жестокой, чтобы наказать их за предательство, хотя могла отдать такой приказ. Их бы сослали в управление наказаний, а потом за пределы дальнего дворца.

– Слуги следуют за своим господином, – сказала я. – Если бы они были умнее, то сейчас были приближены к супруге наместника Хины.

– И это тоже так, – на губах наложницы вдруг расцвела нежная, робкая улыбка.

Похоже, мы друг друга поняли.

***

Вечером наместник, наконец покончив с делами, навестил свою супругу. Узнав, что наложница тоже будет здесь жить, он был не против. Только смутился, и стало ясно, что он тянул до последнего и теперь жалел, что не предупредил жену о возможной сопернице.

– Все не так, как вам кажется, жена, – заявил он.

– Знаю, – ответила она с улыбкой. – Можете не продолжать, мой господин. Мы уже во всем разобрались, не так ли? – взглянула она на сидящую сбоку и чуть дальше от наместника наложницу.

Та согласно кивнула. Позже ее отослали и сдвинули ширмы, чтобы не мешали посторонние взгляды. Наместник решил напиться, и Чистый Фарфор, почувствовав, что мужчина не в настроении, молча подливала ему в чашу подогретое вино и воздерживалась от шуток.

Я поднесла паре еще один поднос с закусками, села поодаль и стала ожидать, когда придет время убирать со стола. За ужином супруги тихо беседовали. Позже наместника сморил сон, и он использовал ноги своей драгоценной жены вместо подушки. Чистый Фарфор сидела неподвижно, положив ладонь ему на лоб. Она жестом дала мне понять, что нужно приглушить светильники, подрезав фитили и укрыв абажурами из красной бумаги.

Похоже, у наместника выдался тяжелый день.

***

Поутру, как только отбыл наместник, к нам пожаловала служанка Семечка Лотоса. Она передала записку для Чистого Фарфора. Пока я ее причесывала, та читала.

– Здесь спрашивают, могу ли я отпустить тебя ненадолго, – сказала она, отложив бумагу, и я увидела в зеркале, что женщина улыбается. – Закончишь – и ступай!

– Спасибо, госпожа.

Возможно, воительница хотела потренироваться вместе? Или пришли вести от Золотого Лиса? Он покинул нас еще в городе, и я гадала, чем он занимался. Возможно… возможно ли, что он виделся с моим отцом?

«О, великое Небо! Я не готова».

Похоже, к этому просто нельзя быть готовым. Я так заволновалась, что чуть не повредила волосы Чистого Фарфора. Она недовольно вскрикнула.

– В чем дело? Ты витаешь в облаках.

– Простите, госпожа. Я не нарочно. Просто…

– Что?

Пожалуй, мы стали слишком близки за время, проведенное вместе в кёбане. Я рассказала обо всем без утайки. Больше мне не с кем было поделиться. Чистый Фарфор с пониманием отнеслась к моей просьбе и пожаловала день отдохновения и разрешение на поездку в город.

– Но только если дело будет касаться того, о чем ты думаешь, – уточнила она. – Если нет, то жду тебя тут. Некоторые вещи я могу доверить только тебе.

***

Напоследок я помогла наложнице стать красивее, одев, накрасив и причесав ее. Та с благодарностью приняла мою помощь. Еще вчера я послала в управление делами дворца, и сегодня доставили косметику, шелка и украшения, подобающие даме ее ранга. Оценив результат, я с удивлением поняла, что эта женщина очень миловидная и при желании не уступит красотой своей госпоже. Только вот краса эта была иного рода, более сдержанная и тонкая.

– Позже я сниму мерки и сошью для вас наряд, госпожа, – пообещала я, хотя знала, что это обернется бессонными ночами.

Мне хотелось стереть из ее памяти оскорбления и недостойные поступки слуг. Никто не заслуживает, чтобы с ним так поступали, но все равно это происходит.

«И куда только смотрит Небо?»

Нет, я не роптала. Просто удивлялась. Впрочем, у богов всегда свой особый замысел на наш счет, только мы его не знаем. Может быть, ее предки или она сама нагрешили в прошлой жизни? Или кто-то, мучая эту женщину, принял груз грехов на себя?

***

Семечко Лотоса позвала меня не ради тренировки. Не успела я поклониться, как она сказала:

– Быстрее одевайся. Вот, возьми, – она указала на плащ в руках служанки. – Мы едем в город.

– Мы?

– Брат нас будет сопровождать, – без тени сомнений ответила она. – В городе уже ждет Золотой Лис.

– Вот как…

Значит, все так, как я предполагала. Сердце мое забилось, как у птички, часто-часто, и вдруг сбилось с ритма. Стойкий Бамбук, который ждал и пил чай, только хмыкнул. На столе одиноко стояла доска с камнями. Партия еще не была окончена. Вероятно, брат и сестра коротали время до моего прихода.

– Что с тобой? – резко спросила Семечко Лотоса.

– Ничего. Простите.

Этого не избежать. Я долго к этому шла и знала, на что иду. Так пусть все поскорее кончится. С этой мыслью я накинула плащ и решительно сказала:

– Я готова, госпожа.

***

В столице Хины было шумно и многолюдно. Люди здесь более горластые, чем в королевстве, и вообще их гораздо больше. Туда-сюда сновали разносчики с коробами, носильщики с бамбуковыми шестами на плечах, несущие свертки, нарочные и скороходы с письмами и свитками, уличные торговцы с лотками, полными вкусностей, просто прохожие…

Писцы и торговцы зазывали в свои лавки; художники себя этим не утруждали – кругом и так было много зевак, следящих, как живописцы водят кистью, и рождается картина. Вот старичок, сидящий на улице, запел надтреснутым, тонким голосом, и ему начала вторить вислоухая собака, сидящая рядом, то ли подпевая, то ли пытаясь перепеть гнусавую мелодию. Люди вокруг смеялись, а кое-кто бросал монетку или лакомый кусок, который пес ловил на лету. Красавицы в цветастых одеяниях рассматривали подвески из нефрита и пояски, а кавалеры, опасаясь дам сопровождения, издали поглядывали на женщин.

Вот проскакала городская стража, и все поспешно отступили. Людская волна схлынула и тут же снова зашумел живой прибой.

Да и сам город впечатлял. Вчера я не успела толком рассмотреть, а сегодня глазела туда-сюда, пока нас несли на паланкине. Семечко Лотоса сначала усмехалась, а потом сама не сдержала любопытства и стала выглядывать с другой стороны. Ее брат сопровождал нас. Он ехал рядом на лошади.

– Далеко ли до нужного места? – спросила она спустя какое-то время.

– Дом Первородных находится в противоположной стороне города, так что мой ответ – да, – улыбнулся Стойкий Бамбук. – Гнать не стоит, иначе вас укачает, дорогая сестра.

Та только фыркнула и в пику ему опустила занавесь, а потом заставила меня поменяться с ней местами, чтобы выглядывать с другой стороны. Брат, заметив ее уловку, только посмеивался.

И вот мы прибыли.

Я опять начала переживать, но уже по другому поводу. Что увидит Золотой Лис и, возможно, мой почтенный родитель? Как я выгляжу? В порядке ли волосы, не выбилась ли предательская прядь из косы? И много чего еще пролетело в этот миг перед мысленным взором.

– Чего медлишь?! – прикрикнула моя спутница. – Вылезай и помоги мне.

Я опомнилась и вышла из паланкина, который давно поставили наземь. Выбравшись, я подала руку даме, помогая ей встать. Мы стояли во дворе большого дома. Четыре здания соединялись традиционным порядком, а ворота были в одном из них. Помнится, у нас был такой же двор, но этот поражал величием. В доме легко могли проживать и сто, и двести человек. Во дворе под навесом лениво жевали сено и зерно лошади, в углу играли ребятишки. Слуги поприветствовали нас. Дама, которая отвечала за прием, кланяясь, извинилась, что нас не приветствуют должным образом.

– Мы ждали вас чуть позже, госпожа и… господин, прошу милостиво простить… эй, прими-ка лошадь! – крикнула она юному конюху, и тот взял лошадь под узцы, чтобы ее увести к остальным.

Пока мы осматривались, к нам вышел сам старейшина! Нос-по-ветру прибыл в столицу раньше нас? Я не удивилась, зная, что он может следовать тайными лисьими тропами через Тень.

– Приветствую дорогих гостей в нашем доме, – поклонился он.

Стойкий Бамбук уважительно склонился перед стариком, и поклон его был гораздо ниже. Семечко лотоса тоже склонилась. Я же отвесила земной поклон. Не ожидала! Я была рада его видеть. За то краткое время, что я его знала, этот хитрый старый Лис запал в мое сердце. Мы поздоровались, и нас проводили внутрь. Там уже ждали.

Золотой Лис по-братски обнялся со Стойким Бамбуком. Они тоже успели сдружиться за время пути. Почти все были в сборе.

– Знаешь, кто тебя ждет? – осторожно спросил меня Золотой Лис, пытливо заглядывая в глаза.

– Догадываюсь, господин, – я нервно пригладила волосы и платье. – Давайте не будем тянуть.

– Хорошее решение, – улыбнулась Семечко Лотоса, которая знала о цели визита. – Всегда бы так.

***

Сначала я встретилась с ним взглядом, и весь мир исчез. Это были мои глаза, темно-карие, с прожилками, которые я видела каждый раз, когда смотрелась в зеркало.

«Добрые».

Глаза были добрые. Первое впечатление всегда верное, хоть мы ему не доверяем.

И волосы тоже были мои, те самые, что я закрашивала, скрывая предательские корни. Он коротко стригся; мужчины так не делают. Вернее, делают, если это белые варвары, особенно воины. Темно-пепельная, подернутая сединой грива смотрелась странно, делая его старше своих лет. Одет этот воин был в варварские одежды с раздельным верхом и низом – брюки и кафтан без вышивки, укрепленные роговыми пластинами, нашитыми поверх. Сидел тоже по-варварски, скрестив ноги, а не подогнув их под себя. Я покосилась в сторону подставки для мечей. Там красовался огромный, просто неподъемный меч.

Лицо незнакомца было странным. Кожа загорелая, а вовсе не белая. Только вокруг глаз белели морщинки, выдавая, что он щурился от солнца и часто смеялся. Правильной формы овальное лицо, но челюсть тяжеловатая, квадратная, что выдавало человека решительного и не склонного к уступкам. Прямой нос длиннее и тоньше обычного, недаром варваров еще дразнили за глаза «длинноносыми». К счастью, эту черту я не унаследовала. Брови кустистые, нависающие над глазами. Губы были тонкими, что его ничуть не портило. Я мысленно нарисовала портрет, представив его моложе на двадцать лет. Да, пожалуй, я отлично понимала свою мать.

«Красавец мужчина».

При нашем появлении он тоже замер, пробежав глазами по гостям и остановившись на мне. Он словно увидел призрака! Во взгляде незнакомца я читала узнавание.

– Приветствую, – медленно сказал он и встал, удивив еще раз своим исполинским ростом. Он едва не касался макушкой потолка. – Кто вы? – Манер он не знал, но говорил почти без акцента.

Нос-по-ветру представил всех. Незнакомца звали Клэй Ден, причем, как пояснил старик, писалось это одним словом, а семейное имя его вообще не поддавалось произношению. Я только дивилась. Мы присели за стол, и служанки принесли чаю. Постепенно моя робость сходила на нет, и я с интересом прислушивалась и присматривалась.

Золотой Лис, извинившись за дерзость, что-то сказал варвару на его языке. Тот расслабился и рассмеялся. Он украдкой посматривал в мою сторону. Золотой Лис указал рукой на меня и что-то добавил. Незнакомец вдруг снова стал серьезным.

– Значит… ты моя дочь, – просто сказал он, ни секунды не сомневаясь в этом.

– Думаю, это очевидно, – за меня ответила Семечко Лотоса, я же словно язык проглотила от волнения.

Встав с места, я обошла круглый стол и вопросительно посмотрела на Золотого Лиса, сидевшего подле отца.

– Вы дозволите?

– Конечно, – догадался тот, чего я хочу.

Стоило ему освободить место, я встала перед имперцем и медленно отвесила три земных поклона, прижав ладони ко лбу, как и подобало при встрече с родителем. Мужчина растерянно смотрел на меня.

– Благодарю, что признали меня, отец, – сказала я, и слезы градом покатились по лицу. – Моя благодарность будет вечной.

Теперь я не одна. У меня есть предок, я не безродная сирота. Считается, что отец важнее матери; я бы предпочла, чтобы живы были оба, но даже так… даже так… Мужчина вдруг протянул руку и коснулся моих волос, а потом провел рукой по щеке, утирая слезы. О, как стыдно! Я не сдержала эмоций. Но он не сердился.

– Хочешь… уехать со мной? – медленно подбирая слова, спросил он. – Хочешь остаться?

– А вы? Разве вы не останетесь тут? – удивилась я.

Глава 5

– Нет. Мы с Золотым Лисом едем в Империю, – ответил он.

Я молчала, не зная, что сказать, чтобы не оскорбить родителя или свою госпожу, хоть она и не слышала. Если я уеду, то обрету отца и семью, но откажусь от клана Второй ветви и своих обязательств. Я больше никогда не увижу брата и…

Меня как молнией поразило!

Я вдруг вспомнила господина офицера. Небесный Дар… Его я тоже больше не встречу. Жизнь моя изменится до неузнаваемости. Закончатся уроки танцев и служба у жены наместника. Мне придется оставить Семечко Лотоса, завершив до срока свое ученичество. Я брошу и разочарую множество людей, которые возлагали на меня большие надежды. Придется оборвать все до единой связи.

«Что же делать?»

Но отец важнее, хотя я его едва знала. Однако не для того он вернулся и признал меня, чтобы я теперь от него отказалась. Передо мной расстилалась дорога, полная неизвестности.

Я покорюсь, и будь что будет!

«Река течет,

Лист плывет», –

– сказала я и поклонилась, однако досточтимый отец удержал меня и заставил подняться. Он был смущен.

– Не хочешь – не езжай, – сказал он и улыбнулся. – Я позже приеду снова. Мы… ищем потерянную вещь.

– Мы?

– Золотой Лис и я.

И снова я поклонилась, благодаря родителя за то, что дал мне выбор.

***

Отец мой хотел со испить чаю со мною наедине. Он был немногословным. Спросил только, что мне привезти из Империи.

– Не считая потерянного сокровища – ничего, отец, – отвечала я. – Возвращайтесь живым и здоровым. Ешьте хорошо. Следите за собой.

Все мои мысли были только об этом. Впереди его ждала опасность, и я бы отдала свою жизнь, лишь бы он вернулся цел и невредим. Я смотрела и не могла насмотреться. Все люди мира исчезли для меня. Бывает такое в жизни, но редко. Чаще родственники ощущают себя чужими друг другу. Но тут присутствовала теплота и духовное родство. Наверное, мы знали друг друга в прошлой жизни.

– Ты похожа на свою мать, – сказал он.

– Какой она была? – жадно спросила я.

– Такой… – он взмахнул рукой, подбирая слова. – Живой, сильной. Очень красивой и молодой. Как я.

Щеки стали мокрыми. Этот мужчина опять утер мои слезы благодарности. Присмотревшись, я сочла, что он и сейчас не стар. Наверное, когда он повстречал матушку, был совсем юнцом! Пепельные волосы ввели меня в заблуждение. Ему едва ли идет четвертый десяток лет.

– Что ты любишь? Чем занимаешься? – с интересом спрашивал он.

Когда я попыталась рассказать, он почти ничего не понял, только нахмурился и досадливо хмыкнул. Многие слова были ему незнакомы, и я лишний раз подивилась, как они нашли общий язык с моей матушкой, да покоится она с миром. Впрочем, для любви нет преград. Если двое хотят быть вместе, их такая «мелочь» не остановит. Я уже отчаялась, когда мне в голову пришла дерзкая идея.

– Давайте я лучше покажу, отец.

Наряд я успею сшить до отъезда, показав свои умения. Клэй Ден сказал, что они отправляются в конце месяца, так что время есть. Надо только снять мерки! Этот гигант с удивлением подчинился, когда я заставила его встать, повернуться, снять верхнюю одежду и вытянуть руки. Я крутила его так и сяк, позабыв о почтении, а он только посмеивался. Шнурок был при себе, и я отметила узелками размеры.

«Много понадобится ткани», – подумала я.

– Зачем все это? – спросил он.

Но я только таинственно улыбалась, не желая испортить сюрприз. Надо только узнать, какие одежды предпочитают носить белые варвары. Золотой Лис наверняка не откажется поделиться своими впечатлениями и помочь мне в подготовке наряда.

Это на потом. А сейчас… Кое-что я могла показать прямо сейчас. Я убрала со стола и потянула отца за собой, взяв его за руку. Потом опомнилась и замерла, однако этот мужчина не дал мне отстраниться. Он сжимал мою руку в своей огромной ладони и улыбался.

– Надо взять меч, – сказал он.

Нехотя отпустив мою руку, он подхватил с подставки ножны с мечом и вышел вслед за мной.

***

У Семечка Лотоса нашелся обычный веер. Но не для битв: я хотела иного. Когда в королевстве я учила танцы, то сожалела, что родители не увидят, чему я научилась.

Сейчас царила осень, но, к счастью, дождь прекратился. Во дворе рассыпали свежий песок, а площадку в центре подмели. Я тронула ногой землю и сочла, что место подходящее. Оглянувшись, я увидела, что отец уселся у входа.

«Что же станцевать?»

Брат воительницы, Стойкий Бамбук, уселся рядом с чужеземцем под навесом у дома и с интересом смотрел на приготовления, скинув соломенную шляпу и болтая ногами, как мальчишка.

– Братец, подыграйте, – попросила его моя наставница.

– Отчего нет?

Он улыбнулся и извлек из футляра на поясе глиняную флейту.

– Музыка вод и ветра, девушка, – сказал он. – Знаешь ли ты ее?

Я молча кивнула и начала обмахиваться веером, хотя было совсем нежарко. Щеки горели. Он слишком многого ожидал. Но и отказаться было невозможно. Это был вызов, и я его приняла! На миг я представила, что рядом со мной куртизанка. Она поднимает руку – вот так… Поворачивается… так. И я вслед за нею.

И пусть у меня нет длинных рукавов, музыка льется и зовет в путь. Чистые звуки, извлекаемые из флейты руками и губами музыканта, пронзали самое сердце и достигали души.

Руки вздымаются ввысь. Это ветер колышет ветви, уже лишенные листвы. Шаг вперед и назад, руки вниз – и листопад. Ладони чуть дрогнут, как будто в испуге, и листья падут к ногам.

Невидимая река кружит опавшие листья. Это я кружусь на воде, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, увлекаемая водоворотом, так что юбки разлетаются и натягиваются вокруг меня. Течение слабеет, и снова дует ветер.

Прощальная трель завершает танец, и я падаю ниц перед отцом.

Я боюсь поднять на него глаза, боюсь узнать, как ему понравилось это зрелище. Понял ли он? Говорят, варварам не дано. Они предпочитают иные развлечения. Их музыка не такая, как в королевстве, и танец мог оставить его равнодушным.

– Защищайся! – вдруг услышала я.

Долгие изнурительные тренировки не пропали даром! Я встрепенулась и отскочила, когда на меня прыгнула воительница. Она резко затормозила. Только песок посыпался из-под ног! Я вытянула вперед руку с обычным бамбуковым веером. Мы смотрели друг другу в глаза, ожидая, кто нападет первым.

Стойкий Бамбук заиграл мелодию, и на сей раз она была не медленной и велеречивой, а быстрой и неровной, лишенной ритма. Иногда он прерывался на вдох.

– Долго будешь ждать, сестра? – насмешливо молвил он. – Или будешь стоять, когда тебя лупит девчонка?

Я краем глаза увидела, что Клэй Ден вскочил с места и наполовину вытащил меч из ножен. Этой заминки хватило, чтобы я отвлеклась. Семечко Лотоса атаковала, подобно урагану. Она крутилась и вертелась, пытаясь уязвить меня стальным веером, однако безрезультатно. Отчего-то все ее удары пришлись мимо цели. Я только удивлялась неловкости воительницы.

«Что-то не так!»

Я поняла это в тот миг, когда она запнулась на ровном месте и чуть не рухнула, увлекая меня за собой. И тут же, наступив на подол юбки, пролетела мимо, так меня и не коснувшись.

Происходило что-то необычное. В воздухе что-то витало, какая-то высшая сила, которая вмешалась в ход поединка. Источник был рядом. Я обернулась и увидела, как мой вновь обретенный отец улыбается, глядя на меня.

– Не бойся, – сказал он.

Семечко Лотоса вскочила. Я развернулась вполоборота. Сообразив, что она не собирается нападать, я спросила отца:

– Что вы сделали?

Он ответил на своем варварском языке, развел руками и добавил:

– Магия.

Каким-то образом он защитил меня, но мне это не понравилось. Я не просила об этом! Такая победа заслужена обманом и не будет достойной.

– Отец, дозвольте, я сама.

– Сама?

– Я, – прижала я руку к груди. – Мне ничто не угрожает, поверьте. Все хорошо.

Он нехотя кивнул и сел на место, и я тут же ощутила, как странное волнение в воздухе стихло. Магия больше не влияла на исход поединка. Семечко Лотоса сердито спросила:

– Что теперь?

– Теперь я полагаюсь только на себя, госпожа, – ответила я. – Прошу не гневаться.

Но мои просьбы пропали втуне. Воительница мне спуску не дала, отыгравшись за свое унижение! Она гоняла меня по двору до тех пор, пока я не выдохлась, а мой веер полностью не пришел в негодность.

– Сдаешься? – по своему обыкновению спросила она.

Я отрицательно качнула головой. Знаю я, что будет, если сдамся. Получу трепку еще пуще прежнего. Семечко Лотоса, вместо того чтобы гонять меня дальше, пока не упаду без сил, вдруг сменила гнев на милость:

– Пожалуй, твой досточтимый отец, хоть и варвар, не лишен сердца. Не будем его больше волновать.

И она опустила свой стальной веер. Я облегченно вздохнула, понимая, что на сегодня все закончилась, и повернулась к мужчинам. К ним, как выяснилось, присоединились Золотой Лис со старейшиной. Кроме того, изо всех щелей повылезали члены клана Первородных, которые не могли пропустить редкое зрелище. Пока я носилась по двору, то не замечала ничего вокруг. Все мое внимание было сосредоточено на противнике. Теперь на мне скрестились десятки взглядов, и я смутилась.

– Отец мой, – поклонилась я. – Вот как я провожу свое время, и вот что мне нравится.

– Я понял, – он улыбнулся, впрочем, взглянув на мою наставницу с неприязнью.

Наверное, ему не понравилось, что его дитя так мучают. Но это же ради моего блага! Впрочем, родители часто недооценивают своих детей и переоценивают опасности, которые им грозят. Мне бы радоваться, что отец неравнодушен ко мне, но я печалилась. Если поеду с ним, что со мной станет? Он будет оберегать меня от всего на свете?

«Но не убережет».

Никогда не бывает абсолютного покоя и безопасности. Небо посылает нам благодать и суровые испытания, и не угадать, что нас ждет. Я бы хотела быть готовой ко всему. Быть слабой не сладко. Родители тоже смертны.

«Не стоит об этом думать», – мысленно выругала я себя.

Не успела обрести отца, как уже его хороню. Пусть это случится нескоро. Мы еще так мало были вместе!

Потом я отдыхала. Женщины из клана Первородных, посмеиваясь, подхватили меня и наставницу под руки и увели в дом на женскую половину, чтобы умыться и переодеться. Когда мы вернулись, во дворе увлеченно рубились Золотой Лис и варвар.

– Ах! – огромный меч просвистел над головой пригнувшегося хинца.

Я до боли сжала кулаки, так что ногти впились в ладони. Не знаю, за кого я сейчас больше переживала: за отца или его противника. Если так посмотреть, преимущество было на стороне варвара. Однако хинец был быстр, увертлив и хитер. Сначала он убегал, но потом начал контратаковать. На сей раз я не чувствовала никакой магии. Поединок был честным. И все же силы были не равны.

Когда меч остановился у горла Золотого Лиса, на волосок отделяя его от гибели, я вскрикнула и сделала два шага навстречу. Отец отпустил меч и рассмеялся.

– Мы… друзья, – просто сказал он. – Я не убиваю друзей.

Он вдруг нахмурился и посмотрел сначала на Золотого Лиса, потом на меня. Кажется, отец начал о догадываться о том, что происходило между мной и хинцем. Потом складки между бровей у варвара разгладились, и он веско сказал:

– Нет, ты с нами не поедешь.

Он с предостережением посмотрел на Золотого Лиса, и тот согласно кивнул. Получается, несмотря на дружбу, отец не приветствовал чувства между нами и хотел сохранить дистанцию. Почему? Считал неподходящей парой? Слишком старым? Опасным? Знал что-то плохое, чего я не могла знать? Я строила догадки, но спросить так и не решилась.

***

Мы вернулись во дворец. Там Семечко Лотоса рассказала наместнику и его жене о дивном варваре, и правитель изъявил желание познакомиться с ним воочию. В дом Первой ветви тут же отправили гонца с приглашением.

Не покладая рук я шила наряды. Для отца был простой, но надежный наряд. Для начала – стеганый поддоспешник ниже бедер, который защищал от брони и дарил тепло холодными ночами. Это не придворные наряды из шелка! Сначала я хотела сшить что-то роскошное и яркое, но потом передумала. Лучше то, что сбережет отцу жизнь и здоровье, и что он будет носить каждый день, а не только по торжествам. К этому – пара рубашек и варварские штаны. Я в точности скопировала их с рисунка, который, посмеиваясь, принес мне Золотой Лис.

– Отчего вы веселитесь, господин? – обиженно спросила я. – Разве мое желание угодить родителю настолько смешно?

– Не в этом дело, – ответил он. – Просто мне интересно, что скажет этот человек. Я люблю за ним наблюдать. Он честен и прям, что для нас редкость.

– Но… будет ли он доволен?

– Зная твои умения, думаю, да.

Я зарделась. Он похвалил меня, и сейчас на нем был тот самый кафтан, что я шила. На рукаве – потайная штопка на месте прорехи, которую я зашила после того, как Золотого Лиса чуть не настиг вражеский кинжал. Следа на ткани не осталось, так хорошо я все сделала. Но я-то знаю! Она там. Он сидел в одной тонкой рубахе, а я шила при свете костра, почти на ощупь. Пальцы знали работу лучше, чем глаза. Помню одобрительную улыбку Золотого Лиса, когда я вернула целый и невредимый кафтан, и касание наших пальцев...

Проводив воина прочь, я еще долго думала о нем.

Другой наряд я сшила для наложницы, Розового Пиона. Она, увидев наше доброжелательное отношение, стала спокойнее, хотя порою я ловила на себе ее изучающие взгляды. Стоило посмотреть в ответ, как женщина опускала глаза, делая вид, что ничего не происходит.

– Розовый шелк вам к лицу, госпожа, – говорила я, примеряя почти готовое платье. – Надо только отделать вышивкой по вороту и краям рукавов. Много я не успею, но можно использовать готовые вышивки, которые я куплю в городе.

– Спасибо.

– Госпожа не должна благодарить слугу, – тихо, но весомо сказала я. – Ни меня, ни других. Ваше положение несравненно выше. Вы обязаны всему милости супруги наместника. Скажите спасибо ей.

– Все так, – ответила наложница. – Но ты не просто служанка. Не больше, чем я.

В чем-то она была права. Я занимала особое положение и была близка к Чистому Фарфору. Другая бы на ее месте оборвала все связи, которые напоминали о прошлой жизни. Но бывшая куртизанка держалась за меня. Когда ей было скучно, мы беседовали и развлекали друг друга. С придворными дамами Чистый Фарфор старалась не сближаться.

Такой порядок вещей вызвал ненависть со стороны придворных. Конечно, не доходило до крайностей, но я-то чувствовала.

«Милость господ имеет свою обратную сторону», – думалось мне.

Досада тех, кому не перепала толика, малая крошка с господских щедрот, неизбежно выливалась в травлю тех, кому повезло чуть больше. Розовый Пион уже пострадала от этого, но мы это исправим. Я же всегда могу дать отпор!

Я была излишне самоуверенна, и за это вскоре чуть не поплатилась. Но обо всем по порядку…

***

Во дворце готовились к приему. Дабы не делать исключений и не привлекать излишнее внимание к визиту Золотого Лиса и варвара, наместник пригласил их на торжества, посвященные покровителям-предкам. Десятая луна миновала, и шла одиннадцатая. На зарождающуюся луну было принято устраивать банкеты и посещать храмы.

Наряды были готовы. Почти сотня приглашенных собралась в городе. Часть их, приехавших издалека, заранее приняли во дворце и разместили в гостевых покоях. Жизнь стала более оживленной! Даже в дальнем дворце зазвучали чужие голоса. Это родственницы придворных дам получили дозволение посетить своих сестер и дочерей.

Накануне я испросила дозволения отправиться в город. Мне кое-что было нужно купить в швейной лавке и у аптекаря. Кроме того, я хотела почтить память моей досточтимой матушки, ибо подошло время поминовения усопших.

Думая, что мне ничто не грозит, я расслабилась. Казалось, все и так хорошо складывается. Впрочем, юного слугу из дворцовой челяди, который носил за мною короба с покупками, я взяла с собою. Не потащу же я все сама!

Чего там только не было: и шелковые «узлы счастья», и готовые вышивки, и узорные туфельки, и множество белых носочков со шнурками, чтобы не собирались в складки на лодыжках, и готовые потники, чтобы приделать изнутри на рукавах, и даже коралловые бусы.

Я планировала распустить их и использовать крохотные бусинки для отделки наряда госпожи. Чистый Фарфор выбрала белый и красный шелка для одежд; бусины на белом фоне будут смотреться, как лепестки дикой сливы, расцветающей на снегу. Так, пребывая в мечтательной задумчивости, я дошла до храма.

– Жди здесь, – велела я мальчику, оставив его с покупками во дворе.

В храме вместо традиционных львов-охранителей, сидящих у входа, красовались каменные драконы. На резных молельных столбах, которые полагалось вращать, тоже были изображены драконы. Мне это показалось странным, но я не придала этому значения. Мало ли какие духи-покровители у этого места? Все равно сущим правит великое Небо.

– Господин, – обратилась я к жрецу у входа, предлагая ему подношение в виде медных монет, нанизанных на шнурок. Связка звякнула, упав в короб. – Мне нужны палочки для воскурения предкам, лучше всего с сердцевиной сандала.

– Дитя, пройди двор до конца. Там ты найдешь, что ищешь.

Я шла и любовалась убранством. Драконы были везде! В дальнем конце двора я купила у служки палочки, пахнущие сандалом, и вошла в храм. Там было мало народа, и я про себя порадовалась этому. Мне не хотелось толпы. Я хотела помолиться за душу матери наедине. Не зная, как она похоронена, соблюдались ли обычаи, или она не упокоена, я все же надеялась на лучшее. Если бы я знала, то навестила ее вместе с отцом.

Зажженные палочки легко вошли в песок. Дым курился округлыми завитками, как на традиционной росписи с облаками.

«Воспарит фениксом

Дым курильницы моей.

Вознесется драконом

Дым курильницы моей.

Просьба и мольба

Долетит до Неба», –

– прошептала я, вспомнив старые строки.

– Дракон не понесет слова простой девчонки, – вдруг услышала я насмешливый голос, слишком громкий для храма. – Она слишком много о себе возомнила.

Мне казалось, что я говорила тихо, но меня услышали. Кажется, я побеспокоила посетителей, которые пришли раньше. Поскольку я не была прихожанкой и вообще здесь чужая, да и младше собеседника, я низко поклонилась и извинилась за беспокойство.

– Милостиво прошу меня простить, господин, – сказала я со всем почтением, на какое была способна. – Я вас побеспокоила. Дозвольте закончить поминовение, и я уйду.

Незнакомец, мужчина лет тридцати, статный и высокомерный, полный скрытого огня, как все южане, смуглый не от загара, а от природы, снова улыбнулся, на сей раз более благожелательно. Своими манерами я умиротворила его сердце, и гнев утих.

– Кого ты поминаешь, девушка?

– Свою почтенную мать, да покоится она с миром.

Спутники незнакомца подошли ближе, и я поразилась семейному сходству. Все трое были, должно быть, братьями. Все как один в огненно-красных с золотыми узорами одеяниях. Младшему едва сравнялось пятнадцать-шестнадцать лет, а старший был ровесником того незнакомца, что заговорил со мной первым. Он не представился; впрочем, я тоже. Юноша достал из рукава ароматическую палочку, дунул и поджег ее! Магия? Что иное, как не магия. Я смотрела во все глаза, как он ставит палочку в сосуд, заполненный песком. Значит, братья тоже поминали усопшего родственника.

Я молитвенно сложила ладони и стала ждать, когда мои палочки прогорят.

– Благодарю за милость, господин, – поклонилась я старшему, как подобает, и встала, готовясь покинуть храм и больше не досаждать.

– Постой!

Мужчина тоже поднялся с колен и схватил меня за запястье, да так внезапно, что я чуть не упала. Я посмотрела в его глаза и увидела не человеческие зрачки, а вертикальные, как у змеи. В этих холодных глазах плескалось первородное пламя.

– Ты пахнешь лисицей, девушка, – улыбнулся он, и на меня дохнуло вечностью. – Кто ты?

– Маленький Цветок из клана Второй ветви, господин, – ответила я, не делая их этого тайны. – С кем имею честь говорить? Дозвольте узнать ваше имя.

– Зови меня Пылающий Рассвет, – ответил он и задал еще один неудобный вопрос. – Почему ты пришла именно в этот храм?

– Не знаю, господин. Должно быть, потому, что он попался на пути.

– Как ты вошла сюда, девушка? Отвечай! Только честно, – прошипел он.

Братья незнакомца тоже поднялись и встали по сторонам, отрезая мне путь к бегству. Их глаза тоже светились холодным огнем и расплавленным золотом.

– Просто вошла, господин, – растерянно ответила я. – Через ворота.

– Вот как? – он рассмеялся. – Теперь простые смертные входят в драконий дом через ворота, не спрашивая дозволенья? Какая нелепость.

Глава 6

– Не знаю, в чем моя вина, господин, – сказала я. – В том ли, что я вошла сюда или что смертна? Скажите.

– Она слишком хитра, сразу видно лису! – усмехнулся средний брат. – Ее выдает рыжий хвост.

Если до этого мне было страшно, но после его слов стало смешно. Рыжины во мне ни волоска! Так уж вышло. Что ж, сыграем по чужим правилам. Говорят, что драконы – создания чистой магии, и ложь им претит.

– Вы так полагаете, господин? – подколола я. – Вы достоверно знаете все под Небесами? Кто же вы? Божество, спустившееся с Небес?

Кажется, я поняла наконец, кто эти трое. Они – настоящие драконы, а не те самозванцы, которые ныне правят Хиной и королевством. Если он скажет «нет» – согласится с низшим созданием, скажет «да» – невольно солжет и навлечет на себя бесчестье. Этот юноша хотел ответить, но более опытный родич нахмурился и остановил его, положив ладонь ему на плечо.

– Здесь таится подвох, – сказал он, – что для Лисы не редкость. Думаю, мы поступим так…

Он дунул в мою сторону. Огонь почти коснулся лица, когда я ушла в Тень, скрываясь от опасности. Теперь на моем месте сидела черно-бурая лиса. Она сердито затявкала, ничуть не испугавшись троицы наглых двуногих.

– Ха-ха-ха, – рассмеялся старший. – Я так и знал. Цвет шкуры другой.

Я снова вернулась в тварный мир из Тени и поклонилась.

– Прошу меня простить, господин. Я была излишне дерзкой и самонадеянной и чуть не поплатилась за это.

– Ладно, – махнул он рукой, сменив гнев на милость. – Поди сюда.

Когда я приблизилась, он сказал:

– Покажи, как ты вошла и вышла, девушка. Мне любопытно.

Не дожидаясь ответа, он вышел из храма, я следом. Замыкали строй младшие братья-драконы. Самый юный вдруг мне подмигнул, и я смутилась. Смуглый красивый юноша с гладко выбритым лбом уже носил взрослую прическу-косу. Он молча указал на статую дракона у входа, и мне вдруг показалось, что она шевельнулась и вздохнула. Такие признаки жизни я улавливала в статуях Лисов-предков. Магия дремала внутри и оживляла идолов.

– Ну, ступай, – мягко, вкрадчиво велел мне Пытающий Рассвет. – Покажи, на что ты способна.

Все еще не понимая, чего он хочет, я перешагнула через порох и вышла во двор, где меня дожидался дворцовый слуга. При моем появлении он кинулся ко мне со всех ног:

– Госпожа! Где вы были?

– Что случилось?

– Я уже целый час вас дожидаюсь. Внутрь вошел – темно, пусто. Испугался, но решил подождать на прежнем месте, чтобы вы меня не потеряли. Говорят, у этого храма дурная слава, – сбивчиво объяснил он. – Он закрыт и запечатан, жрецы присматривают, но иногда тут видят странные вещи.

– Странно! – удивилась я и оглянулась.

Храм все еще был на месте, курился дым, и трое драконов стояли на входе. Я помахала им рукой и велела слуге:

– Жди здесь, никуда не уходи. Я скоро вернусь.

С некоторой опаской я ступила во внутренний храмовый двор, и опять ничего не случилось. Все было так, как раньше: монах на входе, щелканье четок, дымок от курильниц и действующий храм, а не заброшенное здание, которое померещилось слуге. Что же правда? То, что я вижу, или же то, что видел он?

– Господин, – обратилась я к дракону. – Скажите, что из этого истина, а что иллюзия?

Он расхохотался, и вслед за ним его братья.

– Ох, девушка, – не на шутку развеселился он. – Лиса видит сокрытое под иллюзией. Кроме того, – прищурился он, – на тебе покровы удачи и истины. Однако ты не веришь сама себе.

– О чем вы, господин? – растерялась я.

– На тебе благословение Небес и чья-то защита, причем совсем свежая. Интересно, кто ее ставил и так о тебе позаботился?

Припомнив игры с удачей, который устраивал мой почтенный отец, я заподозрила, что это его работа. Он же маг и мог это сделать.

– Кажется… кажется, я догадываюсь, кто это был.

– Дракон? – предположил вдруг младший брат. – Покажи нам его, девушка.

– Нет, отчего же дракон? Человек.

Тут я снова удивила драконов. Пылающий Рассвет нахмурился.

– Покажи нам этого смертного, девушка, – велел он. – Это Лис? Не может быть! У вас только магия иллюзий и теней. Удача подвластна только Богам и драконам.

И снова не угадал. Мне стало смешно. Дракон уже дважды попал впросак.

– Что, если это простой смертный? – улыбнулась я. – Человек. Я ведь полукровка.

Впервые в жизни я не стыдилась этого. Отец излечил меня от этой болезни. Дракон прошелся по двору туда-сюда, взметая волнами длинные шелковые одежды. Коса хлестала его по бедрам, мотаясь туда-сюда, как плеть. Мне вдруг привиделось, что по двору ходит настоящий дракон, а за ним вьются усы и длинный хвост.

– Простой человек? Так не бывает, – не поверил он мне. – Я хочу его видеть. Быть может, в нем течет драконья кровь.

Все может быть. Я достоверно не знала, есть ли в Империи варваров драконы, но и такое не исключено. Однако, прежде чем подчиниться, я хотела кое о чем спросить.

– Надеюсь… Надеюсь, ваш интерес исключительно мирный, мой господин? – пересилила я себя.

– Как ты смеешь!

– Милостиво прошу меня простить за дерзость, – опустилась я на колени и поклонилась. – Просто это мой досточтимый отец, и я отдам жизнь, если ему грозит опасность. Прошу вас ответить. Тогда я буду знать, как мне поступить.

Дракон рассмеялся и поднял меня, ухватив за руку. Он доброжелательно улыбался.

– Пожалуй, мне понятно. Хорошо. Твоего отца мы не тронем, так тебя устроит? Быстрее проводи нас к нему.

***

Я велела слуге отнести покупки во дворец. Когда он ушел, я помахала рукой, и драконы подошли ко мне.

– Пойдемте. Тут недалеко, – сказала я. – Надеюсь, он сейчас дома. Иначе придется ждать.

Мы шли, и никто, решительно никто не обращал на нас внимания. Хотя мне казалось, что эти эффектные, красивые и властные мужчины должны притягивать взгляды окружающих.

– Почему ты так смотришь? – спросил вдруг младший дракон.

– Я думаю, господин, – смутилась я.

– О чем? – продолжал допытываться юноша.

– Мне интересно, почему никто на нас не смотрит.

Вся троица дружно рассмеялась. Мы остановились посреди толпы, которая обтекала нас, обращая внимания не больше, чем на дерево, растущее на пути.

– Это не иллюзия, как у вас, – ответил старший. – Но мы все еще в Тени. Тогда как ты наш проводник в мир людей.

– Вот как? Интересно.

Об этом стоило подумать. Значит, врата могли перемещаться. Почему бы и нет? Я сама была такими вратами для своей Лисы. Отчего бы мне не провести в тварный мир драконов? Как многого я еще не знала о своей магии.

Когда мы дошли до Дома Первородных, я ухватилась за большое бронзовое кольцо в воротах и трижды постучала. Мне открыл юноша, в котором я с удивлением и радостью узнала Легко Ступающего.

– Маленький Цветок? – удивился и обрадовался он. – Входи. Кто это с тобою?

– Эти господа желают навестить имперского варвара, – ответила я.

– Но сначала я поставлю в известность старших.

Наследник клана поклонился гостям и отправился за старейшиной. Вернулся он вместе с Носом-по-ветру и моим отцом. Старый лис удивился и не слишком обрадовался визиту, с первого взгляда распознав в гостях драконов.

– Приветствую детей Неба в своем доме, – степенно сказал он, не спрашивая имени. – Что ищут они в моей скромной обители?

– Мы ищем варвара и, кажется, видим его перед собою, – ответил Пылающий Рассвет. – Я желаю поговорить с ним.

– Если он вас поймет, – усмехнулся старик. – Он почти не говорит по-хински.

– Это неважно, – улыбнулся дракон. – Истинный язык понимают все создания на Земле и на Небе.

Я не вполне понимала, о чем он, но впечатлилась. Если это вправду так, я бы не отказалась выучить драконий язык. Должно быть, чудесно, когда тебя понимают все люди, звери и птицы!

В это время отец мой, ничуть не смущенный визитом, подошел ближе, и смотрел он только на меня.

– Ты в порядке? – с беспокойством спросил он. – Кто эти люди?

– Мы драконы, – ответил Пылающий рассвет. – Не люди. А кто вы?

Он вдруг выдохнул огонь, как и в первый раз. Я снова спряталась в Тень, и по двору заметалась моя Лиса. Зато отец так и стоял на месте, целый и невредимый. Почему-то огонь прошел мимо, оплавив песок у его ног. Клэйден отступил на шаг и выругался на своем языке, а потом что-то сделал. Я не видела слов или движений, как у шаманов, но в воздухе несомненно что-то менялось и происходило. Повеяло грозой. Сверкнул разряд, и небесная стрела оплавила песок у ног дракона. Секундой позже прогремел гром.

– Вы желаете сражаться? – напрягся отец.

– Нет, – улыбнулся дракон. – Мы желаем говорить.

Два его брата, впрочем, встали плечом к плечу позади старшего, словно испугались.

– Разговор… так не начинают.

Клэйден повернулся ко мне. Я велела своей Лисе вернуться в Тень и предстала перед родителем в человеческом обличье.

– Идем, – велел он, не обращая внимания на посторонних.

Кажется, они отцу не понравились, и он решил их проигнорировать. Такого оскорбления драконы, конечно же, не стерпели. Старший вдруг преобразился. Я увидала его истинный облик, но если в прошлый раз это была иллюзия, то теперь она стала реальностью. Это было чудовище величиной с пяток лошадей. Оно сверкало золотой чешуей, щерилось острыми белыми клыками, сверкало змеиными глазами с вертикальными зрачками, свивало длинный хвост в кольца гневно било им по земле. Дракон зарычал и выпустил когти, который впились в землю, взрыхлив ее и нагнав еще больше страха.

– Нет! – крикнул Клэйден и впервые обозлился.

Я уже знала, как нелегко вывести его из себя. Отец поманил меня к себе, и я подбежала к нему. Она обнял меня за плечи. Лисы разбежались по двору. Остальные пугливо выглядывали из раздвинутых ставень.

Дракон снова рыкнул. Клэйден извлек меч из ножен и провел им линию на земле.

– Это предел, – сказал он. – Граница того, что вы можете.

Дракон выпустил струю огня, но она столкнулась с невидимой преградой. Я оглянулась на отца. По его лицу стекали капли пота. Он кусал губы и кривился от напряжения.

– У вас… нет силы.

Он вонзил меч в песок. Над нами вихрем закружились облака, образуя воронку. С неба сорвалась еще одна молния и ударила прямо в рукоять меча. Я вскрикнула. На мгновение мне показалось, что молния поразила отца, однако он был цел и невредим. Воин взялся за меч и направил его в сторону дракона:

– Хватит. Ладно, поговорим.

Дракон исчез, и на его месте опять стоял приятный мужчина. Пылающий Рассвет довольно захлопал в ладоши:

– Это невероятно! Чудесно. Никогда еще такого не встречал. Это точно смертный?

Я пожала плечами. Для меня он просто отец, да продлит великое Небо годы его жизни. Сообразив, что опасность миновала, к нам вернулся старейшина и предложил пройти в гостевые покои. Лисы из дома принесли все необходимое для чаепития и множество шелковых подушек, чтобы гостям было удобно сидеть на полу. Я вызвалась прислуживать гостям за столом, потому что мне было любопытно.

Гости расселись. Целое зрелище! Сначала уселся мой отец, просто скрестив ноги, как степняк. Пылающий Рассвет, взметнув свои верхние одежды, чтобы не измять их, сел на пятки. Было в нем нечто царственное! Я подала подушку, чтобы ему было удобнее. Братья дракона сели рядом, потеснив меня.

Но я до сих пор не могла отойти от переживаний. Мой досточтимый отец посмел бросить вызов драконам и, кажется, держался с ними на равных. Я разлила чай, и мужчины стали пить и беседовать. Самое удивительное, что отец их понимал, как и они его. Значит, драконы не соврали, когда говорили, что их речь понимают все.

Они расспрашивали отца о том, кто его родители, и от кого он ведет свой род. Услышав, что он обычный человек, они, конечно же, ему не поверили. Узнав, что он не один такой в империи, драконы сильно воодушевились.

– Надо съездить туда, – решил старший.

– Но это варварский мир, – возразил немногословный средний брат, впервые подав голос.

– Зато как интересно! – с энтузиазмом воскликнул младший.

– Нельзя оставлять небесный чертог без присмотра, – раздумывал Пылающий Рассвет. – Ты останешься.

Значит, он велел среднему брату заняться делами. Что значит присматривать за небесным чертогом? Это какое-то особое место, как и Тень? Наверное, я слишком красноречиво посмотрела или заерзала на месте, раз взгляд старшего дракона обратился на меня:

– Что случилось, девушка?

– Господин, простите меня за дерзость. Что за обязанности держат вас здесь неотлучно? – спросила я его.

– Мы стражи небесных врат, – ответил он и скривился. – А смертных нынче ничему не учат. Куда катится мир?

– Простите, – стушевалась я. – Я многого не знаю.

– Маленький Цветок, – окликнул меня отец. – Садись рядом.

Я пересела, хоть это было не совсем прилично и против правил. Отец пожелал, чтобы я наливала ему чай. Кажется, он хотел, чтобы я села подальше от драконов и ближе к нему. Магия снова начала собираться вокруг нас.

– Что это, отец? – спросила я.

– Удача.

Так просто? И так сложно одновременно. Он мог призвать удачу в дом. Вероятно, отец все еще опасался драконов и хотел меня обезопасить. Пока я рядом, меня не тронут.

– Твой родитель зря беспокоится, – рассмеялся дракон и блеснул глазами. – Мы его не тронем, он слишком ценный. Нам интересно.

Мне на миг померещилось, что у мужчины вертикальные зрачки. Неужели он мог принимать частичный облик, а не так, как Лисы, просто меняться местами со своей звериной ипостасью? Над этим тоже стоило поразмыслить.

– Завтра мы снова придем. Когда вы отправляетесь в обратный путь? – спросил дракон.

– Через… десять дней, – подобрал слова отец. – Вы хотите… идти вместе? Со мной?

– Да.

Отец вдруг рассек руку ножом для фруктов.

– Заключим союз, – сказал он. – Вы согласны?

Драконы в этот миг выглядели довольно забавно, так сильно они удивились.

– Невозможно! – воскликнул средний брат. – Смертный червь хочет невозможного!!!

– Невозможно лишь то, что не может случиться, – возразил младший, и я поняла, что за юным лицом таилось древнее существо.

– Все возможно на Земле под Небесами, – процитировал писания старший брат и рассек ногтем свою ладонь.

И снова мне показалось, что палец стал когтем. Потекла кровь. Там, где она падала, дымился пол, словно она была раскаленной, как угли. Отец сжал ладонь дракона и зашипел от боли, но не вырывался, пока ритуал не завершился. Я ощущала, как магия плеснула и вдруг исчезла. Он потратил ее всю без остатка.

– Ох… – впервые за весь вечер отец улыбнулся. – Сильная магия.

– Твоя тоже, человек.

Дракон удивленно потирал целую и невредимую ладонь.

***

Назавтра были назначены торжества и прием делегаций. Заодно планировали принять Золотого Лиса и моего отца. Я ждала этого с большим нетерпением. Что будет? Красивые зрелища и встреча владыки с близкими мне людьми.

Еще я помогала прихорашиваться своей госпоже и Розовому Пиону. Что и говорить – обе были прекрасны.

У жены наместника сегодня был приталенный алый наряд с золотой отделкой, которая оттеняла гладкую прическу. Волосы на макушке я накрутила на валик на хинский манер, сделав госпожу выше. Прическу мы украсили золотыми гребнями и подвесками в форме золотых колокольчиков. Две шелковые розы из неокрашенного золотистого шелка венчали сие великолепие.

Чистый Фарфор покрутилась, и я расправила неуместные складки и заломы на одежде.

– Замечательно, госпожа!

– Думаешь? – она схватила зеркало и погляделась в него. – А, впрочем, так и есть.

Глаза ее горели азартом. Должно быть, она уже предвкушала, какое впечатление произведет на окружающих и, конечно же, на своего царственного супруга.

Наступила очередь Розового Пиона. Ее палевое с розовыми разводами платье также впечатляло исполнением и отделкой. И не подумаешь, что шилось оно с готовыми вышивками. Складок хватало! Многослойные юбки расходились от талии, как венчик цветка. Верх облегал и обрисовывал очертания фигуры, и казалось, что это небесная фея спустилась с небес. Кто бы мог подумать, что она так красива, эта брошенная наложница?

На приеме наш слух услаждали искусные певцы и музыканты. Госпожа и наложница сидели рядом за одним столом, и все придворные одобрительно отзывались об этом, хотя еще недавно поносили и мучили бедную женщину. Дамы придержали свои злые языки, а мужчинам всегда по нраву мир и согласие в гареме.

Позже Розовый Пион запросилась обратно, потому что она не привыкла к приемам, и у нее разболелась голова. Дождавшись, когда наместник удалится к себе и назначит время для визитов, она отпросилась у госпожи.

– Проводи ее и возвращайся, – велела мне жена наместника. – Я еще послушаю музыку и тоже пойду.

Я поклонилась, взяла под руку наложницу, у которой сегодня была обувь на высокой подошве, и помогла ей встать из-за стола. Мы шли по переходу в женскую половину, когда навстречу нам попались гости. Я не поверила своим глазам. Золотой Лис и отец! Неужели аудиенция уже состоялась или еще не начиналась?

– Приветствую вас, – поклонилась я. – Это наложница наместника.

– Желаю тысячу лет жизни благородной госпоже, – как должно, поприветствовал ее Золотой Лис, с любопытством рассматривая женщину.

Наверное, он гадал, где наместник успел обзавестись наложницей и почему так быстро, да еще при любимой жене. Варвар же не понял ничего, так что просто кивнул. Он смотрел на женщину как завороженный, не отрывая взгляда.

– Как вас зовут? – спросил он.

Наложница смутилась и потупилась.

– Розовый Пион – наложница господина наместника, – ответила я за нее, сделав упор на ее статус. – Мы возвращаемся с банкета. Не смеем вас задерживать.

Я снова поклонилась. Мужчина сообразил, что ведет себя грубо, как неотесанная деревенщина, и отступил к стене, освобождая проход. Розовый Пион, проходя мимо, вдруг оступилась, и он поймал ее за руку. Она ахнула и вырвалась.

– Господин! – они встретились взглядами, и женщина зарделась.

– Голос… тоже красивый, – вдруг улыбнулся Клэйден.

Она его просто пленила. Мне стало страшно.

– Не следует так смотреть на женщину наместника, – предостерег Золотой Лис.

Кажется, до варвара наконец дошло. Возможно, он не понял то, что было сказано до этого. Отец был расстроен? Впрочем, мы уже удалялись. Розовый Пион была в панике.

– Что, если кто-то все видел? – вдруг сказала она в отчаянии.

– Не думаю, госпожа, – успокоила я.

– И у стен есть уши, – не согласилась наложница. – Чужие глаза повсюду. Это дворец, и от них никуда не деться.

Проводив ее, я вернулась и некоторое время прислуживала супруге наместника. Потом она устала, и ей стало скучно, так что мы отправились к себе на женскую половину дворца. Когда она удалилась, это послужило сигналом для остальных дам вернуться в свои покои. Стайка наряженных красавиц проплыла по коридорам, обсуждая сегодняшние события…

Глава 7

Вечером явился наместник и до утра миловался с женой, смущая слуг. Никакие ширмы и перегородки не спасали. Пожалуй, в простом сельском доме было больше уединения, чем во дворце.

Я до зари проворочалась, пребывая в смятении и затыкая уши руками. Воображение рисовало разные картины, одна другой прекрасней и ужаснее. Сдавленные стоны были такие, словно кому-то было больно, однако наутро супруга наместника имела весьма довольный вид. О, нет, ночью ей было очень, очень хорошо… Жаль, нельзя расспросить об этом. К сожалению, у меня нет матери или старшей замужней сестры, чтобы узнать все подробности.

Брат был прав. Я давно достигла брачного возраста, и теперь меня стали интересовать такие вещи. В воображении мне виделся то Золотой Лис, то господин офицер. Какой стыд! Я мечтала о поцелуях и не только…

Когда царственная чета пробудилась, я помогла госпоже одеться, умыться и причесаться. Служанки помогли господину. Тот сел с нами завтракать и как бы невзначай спросил наложницу:

– Ты видела вчера варвара?

Она от испуга выронила чашу и разлила чай.

– Господин! Не казните меня, господин! – взмолилась она, согнувшись в поклоне. – В том нет моей вины!!!

– Это так, – тоже поклонилась я, хотя меня могла постигнуть та же участь, что и несчастную женщину. – Все вышло случайно. Мы шли тем же путем, что и гости.

– Встаньте, – рассмеялся наместник. – Вчера варвар спрашивал, могу ли я отдать тебя ему. Хочешь этого?

– Господин! – залилась слезами Розовый Пион. – Вы казнили его?

В этот миг я почувствовала, что она огорчена, но не поняла, почему. У меня все похолодело внутри. Неужели… неужели отец мертв? Или его заключили под стражу? Нет! Невозможно!!! Он сильнее истинного дракона, наверное, он просто сбежал. Я была в таком ужасе, что наместник поспешил меня успокоить.

– Не переживай, девушка. Твой отец жив и здоров. Но ты не ответила на мой вопрос, – снова обратился он к наложнице. – Ты бы хотела войти в дом этого мужчины как законная жена?

Она снова пала ниц и замолчала.

– Ладно, я понял. Ответа я не добьюсь, – раздраженно бросил наместник. – Сегодня варвар навестит свою дочь, но будет говорить с тобой. Это просто повод для встречи. Скажу прямо. Мне нужен этот человек, а ему нужна ты. Я ответил, что заставлять никого не буду. Женщина решит сама, что ей нужно.

Невероятно! Он не только не казнил ее, но и дал выбор самой решать, что делать.

– Меня ждут государственные дела, – сказал он. – Думай до обеда.

Времени на размышление было до обидного мало. Наместник собрался. Он поднялся, и мы вслед за ним, чтобы, кланяясь, проводить на выход. Даже в поступи государственного мужа чувствовался гнев. Он не стал срываться на беззащитных женщинах, однако его дурное настроение еще долго витало в воздухе. Чистый Фарфор велела зажечь в курильницах сердцевину сандала, чтобы очистить дом.

– Вот незадача! – воскликнула она, потирая лоб. – Маленький Цветок, завари чай.

Я поспешила во двор к жаровне, чтобы налить в горшок кипятка. Потом помешала немного фарфоровой ложкой, чтобы охладить, иначе листья выварятся и утратят аромат. Ну вот, готово! Можно возвращаться. К этому моменту дамы уже сидели и совещались. Розовый Пион выглядела растерянной, зато Чистый Фарфор весьма воодушевилась.

– Не хотелось бы тебя терять, – вдруг взяла она за руку наложницу. – Ты мне нравишься. Однако положение супруги всегда лучше, чем жизнь в гареме, полном склок и интриг. Хорошенько подумай.

– Но…

– Да, он варвар, – откровенно высказалась жена наместника. – Однако он отец Маленького Цветка, и я слышала про него только хорошее.

– Но, госпожа… – бедная женщина совсем смутилась.

– Никаких возражений! – рассердилась госпожа. – Ты с ним встретишься и решишь уже после этого. В любом случае, он не стал бы просить просто так. Что-то было? Признавайся. Я никому не скажу.

Она искоса взглянула на наложницу, словно пытаясь прочесть ее мысли. Розовый Пион опустила голову и отвела глаза. Щеки ее зарделись, что не могла скрыть пудра. Чистый Фарфор, видя такое дело, жестом велела мне разливать чай.

– И себе налей, – велела она. – Тебя это дело тоже касается. Если все сладится, вы станете родственницами.

Только сейчас до меня дошло, насколько все серьезно. Эта дама могла стать моей мачехой! Я бы хотела такую названную мать? Случись что, я должна буду заботиться о ней до самой смерти, ну а она вместе с отцом будет благословлять меня на брак, если таковой состоится.

Пожалуй, я была в таких же расстроенных чувствах, как и Розовый Пион. Однако мне пришлось взять себя в руки.

– Госпожа, – обратилась я к жене наместника. – До обеда осталось не так много времени. Следует нарядиться и принять гостя во всей красе.

– Видишь? – рассмеялась она. – Даже дочь варвара все понимает. Мужчины – грубые, неотесанные создания, которые воюют и вершат судьбы. Мы же цветы, которые радуют взгляд и делают их жизнь краше. Немедленно одевайся. Твои глаза покраснели от слез! Что подумает жених?

– Госпожа! Какой жених?!

– Пока еще нет, но скоро, возможно… – усмехнулась Чистый Фарфор. – Под Небесами возможно все.

И тут все как закрутилось, завертелось! Наряд был тот же самый, что и на банкете, однако украшения в прическе другие. Госпожа пожертвовала своими подвесками в виде розовых и лиловых глициний. Прическу сделали в два раза выше, накрутив волосы на валик. Мы воткнули три гребня с подвесками сбоку, чтобы оттенить глянцевую лаковую черноту волос. Шелковый розовый пион венчал все сверху.

– Маленький Цветок! – велела Чистый Фарфор. – Закрой нас ширмами и зажги побольше ламп.

Нужен был правильный свет. Кроме того, никто не должен был видеть, что госпожа заменяет служанку. Она подоткнула белую ткань за воротник наложницы, чтобы не испачкать одеяние, и начала таинство. Супруга наместника собственноручно накрасила наложницу, умело накладывая краски на губы и веки.

– Нет, киноварь тут ни к чему, – сердито отодвинула фарфоровую коробочку моя госпожа. – Это яд. Годится только для печатей. Кто посмел сюда это подсунуть? Пожалуй, цветочные красители подойдут лучше. Брови сурьмить не будем, дай-ка лучше масляную золу. Вот так: учись, пока я добрая. Бамбуковой палочкой дорисовывай линию. Теперь припудрить и смахнуть лишнее.

Было почти незаметно, но женщина казалась небесной феей. Губы сохранили естественный цвет, но обрели форму лука. Глаза будто бы стали еще больше. Кожа – как лепесток, где белоснежный постепенно переходит в нежно-розовый.

– Замечательно! – захлопала я в ладоши. – Госпожа, очень красиво.

– Пожалуй, никто не устоит.

Розовый Пион смущалась, и тогда госпожа принялась наставлять ее. Без толку! Жене наместника быстро все надоело, и она захотела помузицировать. Ее верный каягым сгорел в пути, о чем она сильно сокрушалась, но я добыла похожий инструмент и принесла в наш павильон. Наложница, как оказалось, умела играть на эрху.

– Замечательно! И ты молчала? – пожурила ее владычица. – Давай сыграем вместе.

Розовый Пион провела смычком по струнам, и одновременно Чистый Фарфор тронула пальцами струны хинской цитры, лежащей на подставке. Женщины переглянулись. Я узнала медленную, тоскливую мелодию. Мне же довелось читать стихи под эту дивную музыку.

«Стало уже холодней.

Птицы стремятся на юг.

Сердце стучит в груди.

Стелются облака.

Мысли мои далеко.

Тысяча звезд в небесах.

Только одна мне нужна.

В небе не видно ни зги».

Ах! Мы всегда мечтаем о недосягаемом. Как же тоскливо, как пронзительно поет эрху и низко вторит гучжен! Они переплелись, как женский и мужской голоса.

Почему в этот миг я вдруг вспомнила господина офицера? Сердце кольнуло тоской о несбыточном.

Даже охранник на входе заслушался. То был дракон, приставленный к нам наместником. Владыка не доверял евнухам и местной охране и решил защитить свое самое большое сокровище.

– Госпожа, – обратился он ко мне. – Не стоит грустить.

Простой человек, как и все они с виду. Только сердце его полно сострадания. Говорят, человека человеком делает сердце. А дракона? Право, не знаю…

– Да простят служанку. Разве это грусть? – удивилась я. – Грустить надо, когда невозможно что-то изменить.

Чистый Фарфор рассмеялась и согласно кивнула:

– На смену осени придет зима, а потом весна. Тот, кто уехал и сейчас далеко, скоро вернется и будет рядом. Не нужно грустить и тосковать.

– Все изменчиво в этом мире, – согласилась Розовый Пион.

– И женское сердце? – подколола ее госпожа. – Вот и поглядим.

Та смутилась.

– Мужское сердце тоже переменчиво, – тихо сказала она.

– Так меняйся же вместе с ним, – вкрадчиво сказала владычица.

Я смотрела во все глаза. Кажется, женщины говорили о чем-то своем.

Что имела в виду Розовый Пион? У нее имелись причины не доверять мужчинам. Можно было только догадываться, но я подозревала, что в жизни этой женщины было много бед. Вероятно, она вспомнила, как с ней поступил островной посол.

Что хотела сказать Чистый Фарфор? Наверное, то, что при желании женщина может не только пленить сердце, но и удержать мужской интерес.

– Благодарю госпожу за науку, – поклонилась наложница. – Я готова.

– Что ж. Я рада.

Мы заранее услали прочь придворных дам. Из приближенных остались только охранник и я. В положенное время объявили, что к служанке явился ее отец. Я вышла, пала на колени и поклоном поприветствовала его.

Госпожа и наложница в это время прятались за ширмой, как и подобает при визите посторонних мужчин. Но я-то знала, что на месте сливовой ветки красовалось отверстие, проделанное шпилькой! Чистый Фарфор желала наблюдать за варваром. Я услышала шуршание шелков и тихие голоса. Владычица и наложница обсуждали происходящее.

– Отец мой!

– Встань.

Он мне улыбнулся, и сердце мое радостно забилось, словно осенние стаи вдруг возвратились, и снова настала весна. Жизнь моя переменилась безвозвратно. Это нелегко, но теперь мне надо принять свою судьбу. Отец – взрослый человек, и я не вправе мешать его выбору. Нельзя думать только о себе. Этот мужчина принадлежит не только мне, но и друзьям, своей стране и другим женщинам, если на то его воля. Возможно, эта женщина наконец подарит ему наследника. Дочери – это хорошо, но без сына нельзя.

– Отец, кое-кто хотел вас видеть, – сказала я. – Извольте пройти внутрь.

Я положила на пол шелковую подушку, чтобы он присел перед ширмой. Отец сбросил заплечную сумку, уселся и вопросительно посмотрел на меня. Он указал на ширму и спросил:

– Кто там?

– Та, кого вы хотели видеть, – ответила я с улыбкой. – И та, кого вы уже встречали.

– Красивая женщина, – улыбнулся он. – Убери это.

– Дозвольте…

Скользнув за ширму, я сделала круглые глаза и указала на варвара. Госпожа милостиво кивнула. Я помогла наложнице подняться, однако скрыла ее лицо хлопковой вуалью, накинув ее на бамбуковый шест. Когда мы явились, варвар сначала удивился, а потом расхохотался.

– Садись… садитесь… – он похлопал большой мозолистой ладонью по полу.

Я помогла наложнице сесть. Отец мой с поистине варварской бесцеремонностью вдруг протянул руку и отвел вуаль. И застыл. Раньше я думала, только в романтических повестях красавицы сражают наповал своими взглядами. Оказывается, такое бывает и в жизни.

– Ты… очень красива, – сказал он. – Как тебя зовут?

– Розовый Пион, – ответила я за женщину, которая просто онемела. К сожалению, я не могла видеть ее выражение лица.

Отец повторил ее имя, сильно его исковеркав. Я отложила бесполезную ткань и села рядом. Из-за ширмы раздался смешок и щелчок веера.

– Клэйден, – представился отец и приложил руку к груди. – Я принес тебе подарок. И тебе, – бросил он быстрый взгляд на меня.

Но я бы не обиделась, даже если бы он забыл. Для меня он сам лучший подарок в жизни! Однако мне стало интересно, что варвар мог приготовить для нас. Наверняка что-то необычное. Мужчина расстегнул свою сумку, лежащую на полу, и извлек оттуда нож в красивых кожаных ножнах с тиснением, а также что-то небольшое, завернутое в шелк, и продолговатую расписную лаковую коробочку.

– Это тебе, – коробочка оказалась в моих руках. – Это тебе, – нож и сверток легли возле наложницы.

Варвар предпочитал неформальную речь, однако это звучало скорее трогательно, чем грубо. Он как будто уже стал супругом женщины, так просто к ней обращался. Розовый Пион не спешила дотрагиваться до подарков, однако я свой открыла – и ахнула. Кисти! Толстые «волчьи» кисти в форме конуса из шерсти колонка. Как же это великолепно!!! И еще тушь, чудесная брусочная тушь из масляной сажи в чехле из прессованной бумаги. Снизу виднелся край шершавого камня для растирания туши.

– Благодарю за дары, отец, – поклонилась я, и он тут же поднял меня.

Да, мой отец не любил формальности. А что же Розовый Пион? Она осторожно коснулась ножен и взглянула на варвара. Тот поощрительно кивнул. Вообще-то женщинам в гареме не полагалось оружие, кроме, разве что, шпилек и вееров. Пользоваться ими научились от безысходности, как шутила Семечко Лотоса, поучая меня. Надо было как-то защищать свою жизнь и честь.

Наложница взялась за ножны и потянула за рукоять, наполовину извлекая клинок. Мы дружно ахнули! По металлу змеились морозные узоры. То была легендарная сталь. Говорят, нужно тысячу раз свернуть и проковать ее, чтобы получить такой результат. Я только слышала о таких клинках, но ни разу не видела воочию.

– Господин, – впервые сама обратилась к нему женщина. – Для чего это?

– Тебе нужна защита. Если… я обижу тебя… Ты… будешь защищаться, – серьезно сказал он. – Достань.

Все еще не понимая, Розовый Пион целиком извлекла клинок из ножен.

– Держи так, – показал ей варвар обратный хват, невзначай коснувшись ладоней женщины, так что она зарделась. – Вот.

Не закрываясь, он рванул ее ладони на себя. Кончик клинка остановился у его груди, воткнувшись в кожаный нагрудник.

– Убей меня… если обижу.

Розовый Пион ахнула и выронила нож. Отец аккуратно поднял его и убрал в ножны. Женщина робко улыбнулась.

– Ты мне веришь? – спросил Клэйден.

Она кивнула.

– А что это? – осмелев, спросила дама.

– Это из моей страны. Украшение для тебя. Открой.

Женщина развернула ярко-красный шелк, достойных брачных подношений. Внутри на шелковой подушечке красовался янтарный браслет – сокровище, которому нет равных. Какие крупные бусины и пластины! А цвет! От белого нефрита до чистой меди с переливами, и в то же время полупрозрачный, как окрашенное стекло. Мы с наложницей застыли в восхищении. За ширмой началось шевеление, снова зашуршали шелка.

– Маленький Цветок, – услышала я зов госпожи и поспешила к ней, чтобы доложить, что подарил варвар.

Чистый Фарфор досадовала оттого, что не могла разглядеть браслет.

– Ничего, – прошептала я. – Скоро мой досточтимый отец удалится, и вы все увидите.

– Но я хочу сейчас! – фыркнула она, как кошка, и принялась обмахиваться веером.

Ей было любопытно.

– Ладно, ступай обратно. Надо соблюсти приличия, – велела она.

Я вернулась к отцу и наложнице. Та нерешительно прикоснулась к браслету.

– Ты возьмешь его? – спросил отец.

– Можно? – удивленно воззрилась на него женщина.

– Хочешь, я… надену сам? Ты принимаешь?

Она медленно кивнула и протянула изящную маленькую руку, и мужчина застегнул ей на запястье браслет. В точности подошел! Он как будто заранее знал, что украшение будет ей впору. Вдруг я ощутила, как волосы встали дыбом на голове. Вокруг нас бурлила магия. В воздухе пахло грозой.

Мне стало так страшно, что я не выдержала и скрылась в Тень. По полу заметалась моя Лиса. Она отскочила подальше и затявкала, прижав уши и поджав от страха хвост. Охранник на входе обнажил клинок и сделал шаг в зал, но замер, не усмотрев угрозы.

– Что происходит? – спросил он.

Гость не ответил. Он достал второй браслет, парный первому, и протянул растерянной наложнице.

– Надень, – велел он, и она послушно застегнула браслет на его запястье.

Снова плеснула магия и тут же стихла. Розовый Пион удивленно смотрела то на варвара, то на неведомо откуда взявшуюся лисицу. Я же велела своему зверю вернуться в Тень.

– Милостиво прошу меня простить, – поклонилась я. – Что это было?

– Брачные дары, – просто ответил мой отец.

– Что?! – одновременно воскликнули мы с наложницей.

За ширмой раздался сдавленный возглас, что-то упало, покатилось, и перегородка рухнула прямо на нас. Мы еле успели отскочить.

– Госпожа! – кинулись мы с наложницей, чтобы поднять жену наместника.

– Ах! Вы меня заставили поволноваться, – воскликнула она. – Думала, будет время для подготовки. Все эти приятные хлопоты! Но варвару надо было все испортить.

– Варвар… не нравится госпоже? – усмехнулся отец.

А он не так уж прост, как кажется. Язык знает плохо, но это не значит, что он глуп. Мы все обманывались на его счет.

– Господин, – ответила жена наместника. – Вы опережаете события. Значит ли это, что вы хотите забрать мою «сестру» раньше времени?

– Сестру? – он вопросительно посмотрел на владычицу, а потом на меня.

– Так говорят, – я тронула его руку. – Отвечайте! Не сердите госпожу.

– Хочешь уехать сейчас, жена? – спросил он у Розового Пиона.

Та задумалась и отрицательно покачала головой.

– Когда? – разочарованно спросил он.

Владычица и наложница переглянулись.

– Пожалуй, я должна подготовить приданое для «сестры», – улыбнулась Чистый Фарфор. – Вам придется потерпеть, господин.

– Я еще приду, – сказал отец и, не прощаясь, пошел на выход.

Я поспешила за ним, чтобы проводить до внутренней ограды дальнего дворца. Понимаю его разочарование! Наверное, он привык, что у него дома все решается быстро. Но у нас все не так. Кроме того, женщины не могут сразу решиться. Как же все сложно!

***

У ворот отца уже поджидал Золотой Лис. Они с отцом радостно поприветствовали друг друга, разговаривая на варварском наречии, которого я, к сожалению, не понимала. Наверное, друг отца интересовался, как все прошло.

– Маленький Цветок, – улыбнулся хинец. – Можно тебя поздравить?

– Наверное, да.

Я все еще пребывала в сомнениях.

– Ты не рада? – сообразил он.

– Рада, но…

Отец внимательно посмотрел на меня и взял мои ладони в свои большие руки.

– Спрашивай.

У меня в голове роилась сотня вопросов и еще один, но, пожалуй, я спрошу.

– Ну… – протянула я. – Мне любопытно. Что это за волшебные браслеты? Ваши обычаи довольно любопытны, отец мой.

– Брачные дары, – повторил он. – Из моей страны.

– Но откуда они взялись? Вы все знали заранее?

Мне было интересно, зачем он взял их в путешествие, ведь тогда он еще не был знаком с будущей женой. Неужели мой родитель обладал даром предвидения? Мне было любопытно.

Отец не мог найти слов и выдал длинную тираду на своем языке. Золотой Лис помрачнел и перестал улыбаться. Он перевел:

– Твой отец сказал, что надо ценить каждый миг и не откладывать счастье на будущее, иначе его может не быть. Он отправился в Империю и приготовил богатые брачные подношения для родичей твоей матери, чтобы заслужить их благословение и согласие, но лучше бы не делал этого. Когда он вернулся, ему сказали, что женщина умерла. Надо было сразу увезти Лису, как ему хотелось. Хватило бы простого медного браслета. Варвар нашел драгоценные браслеты, но упустил свою судьбу.

– Не так, – вдруг оборвал отец, который силился понять сказанное. – Судьбу… нельзя отдать. Ее можно изменить. Это… как развилка на дороге.

У меня по лицу покатились слезы. Значит, тот браслет предназначался моей покойной матушке, и отец долгие годы повсюду возил его с собой, как и свой.

– Отец!

– Не плачь, – он снова утер мои слезы. – Прости.

Мне нечего прощать, отец мой. Вы учитесь на ошибках, и это радует. Надо слушать себя. Я тоже усвоила этот урок. Если мое сердце вдруг скажет «да», надо презреть людской и небесный законы и следовать за судьбой.

***

Я выведала даты рождения отца и Розового Пиона. Мы посоветовались с геомантом и придворным звездочетом. Оказывается, дата, выбранная варваром, была наиболее благоприятной для того, чтобы сочетаться браком.

– Надо же, как подгадал! – удивлялся ученый муж.

Но я ничему не удивлялась, потому что верила в отцовскую удачу. Он лучше всех знал, что ему нужно.

Три дня и три ночи Розовый Пион без устали молилась во внутреннем храме за благополучие своего союза. Три дня и три ночи мы готовили ей приданое. Я успела сшить алый свадебный наряд, а в остальном пришлось довольствоваться отрезами шелка, украшениями и серебром. Времени не хватало на все остальное.

– Ты не войдешь в дом мужа нищенкой, – напутствовала ее Чистый Фарфор. – Знай, ты его главная жена, других женщин нет. Это большое счастье и удача, не упусти ее.

Мне пришло в голову, что будь она даже безродной певичкой без единой монеты, итог был бы тем же. Для варвара было важно, кто она сама по себе, а не сколько за нею дают богатств. Его не смутило даже то, что женщина побывала наложницей. Он просто хотел быть с ней. Может, поэтому он так торопился. Ему скоро уезжать, и новобрачным остается мало времени, чтобы побыть вдвоем.

– Госпожа, – обратилась я к супруге наместника. – Супруга отца будет жить в городе. Вы дозволите переселиться к ней? Или я останусь тут, во дворце, но буду ее навещать.

– Я думала об этом, – загрустила Чистый Фарфор. – Не хочется, чтобы ты меня покидала. Побудь с матушкой, а потом возвращайся на службу.

На том и порешили.

***

Двор бурлил от слухов. В положенное время наместник огласил указ, что жалует варвара достойной женщиной из своего гарема, красивой и добродетельной, ни разу не делившей ложе с господином.

Розовый Пион была подобна любой другой невесте в своей алом одеянии и вуали, скрывающей лицо. Я помогала новобрачной идти, поддерживая под руку, и сопровождала ее в брачном паланкине. Было заметно, как с каждым шагом, который делали носильщики, нарастало ее волнение. Тогда я спросила, чтобы разрядить обстановку:

– Кинжал у вас с собой, матушка?

Женщина закашлялась, и я похлопала ее по спине. Она наконец-то мне улыбнулась.

– Мне страшно, – призналась она.

– Но вы согласились.

– Да.

– Это потому, что отец вам понравился? – улыбнулась я. – Он хорош, не правда ли?

Розовый Пион кивнула и смутилась.

– Вы волнуетесь?

– О, да!

– Скажите ему о своих чувствах, матушка, – сказала я. – Он хороший человек. Думаю, он поймет.

Если двое друг другу нравятся, они как-то сумеют договориться. Жалко только, что отец плохо говорит по-хински. Однако женщина столь немногословна, что они, пожалуй, друг другу подходят. Поглядим, чем все кончится. Однако… однако…

– Если он вас обидит, ему не поздоровится! – вдруг выпалила я и тут же устыдилась.

– Спасибо, – улыбнулась женщина и сжала мою руку.

Некоторое время мы ехали молча, предаваясь размышлениям. Наконец мы прибыли! Носильщик, выполняющий роль глашатая, прокричал, что прибыла невеста. Другой голос доложил, что зажгли благодатный огонь, над которым положено было пронести паланкин.

– Невеста вошла в дом мужа!!!

Носилки с паланкином опустили наземь. Я услышала стук о деревянную балку. Это вонзились три стрелы, выпущенные рукой жениха.

– Меткий выстрел отгоняет злых духов!!!

Так полагалось избавляться от потусторонних сущностей, которых могла привлечь свадебная процессия. Слуги зажгли петарды, которые гремели, казалось, на весь квартал, оповещая о торжественном событии.

Занавеси распахнулись, и служанки Лисьего дома помогли нам выбраться наружу. У ворот нас ждал Нос-по-ветру, который вызвался быть посаженным отцом жениха, а также Золотой Лис. Позади них стоял отец. Он отдал лук другу, встретил невесту и откинул алый шелк с ее лица. Когда они улыбнулись друг другу, я поняла, что все будет хорошо.

Новобрачные последовали к небольшому семейному святилищу, где все было готово для церемонии бракосочетания.

– Небесные подношения даруют благость!!!

Первым внутрь вошел жених. Лишь раз я отпустила руку невесты, чтобы она сама перешагнула через уложенное у входа золоченое седло с нефритовыми подвесками и спелыми плодами дикого финика и айвы. Несмотря на туфли с высокой подошвой, Розовый Пион даже не споткнулась. Хороший знак!

Жених и невеста зажгли ароматические сандаловые палочки, поднесли дары предкам и Небесным Богам-покровителям брачного союза, после чего сделал по три глотка из чарки с вином. Розовый Пион доверчиво протянула руку.

Дело было сделано!!!

Не знаю, как там у варваров, а у нас все происходит именно так. Теперь они супруги пред Небом и людьми. Когда пара вышла из святилища, я услыхала, как Лисицы постарше зашушукались. Они уже предвкушали, как поведут новобрачных на ложе. Розовый Пион тоже услышала и опустила глаза. Я сжала ее локоть, давая понять, что у нее есть поддержка.

Женщина, в которой я узнала Жадеитовую Бусину, тоже заметила меня и благосклонно кивнула. Я поклонилась. Мы последовали к покоям новобрачных. Там все уже было согрето жаровнями. Служанки внесли пароварку с рисовыми клецками, начиненными финиками и бобовой пастой. Сначала целительница заставила новобрачных выпить по глотку вина, а затем отведать клецки. В довершение парочку забросали земляным орехом и финиками, что сулило много потомков.

Занавеси над брачным ложем были опущены. Мы, кланяясь, попятились и вышли наружу, оставив парочку наедине.

***

Я до самого утра молилась в часовне о благополучии этого союза. Поутру меня разбудил Легко Ступающий, пощекотав пуховкой для сбора пыли у меня под носом. Я чихнула и села.

– Первый раз вижу, что сидя спят! – рассмеялся проказник. – Уже давно рассвело.

– А, это ты! – я попыталась поймать юношу, но он увернулся и дернул меня за косу. – Да я тебя!!!

Я снова обратилась в Лису, и началась свалка. Юноша стал увертливым рыжим лисом, который еще не сменил летнюю шубку на зимнюю. Моя Лиса погналась за ним, сердито тявкая. Лисенок помчался было к главному входу, но его загнали в угол. Он ворвался в дом, и лиса следом…

– А ну-ка прекратить!!! – раздалось прямо над ухом.

Глава 8

Лисица и лисенок прижали уши и подползли к старейшине, выпрашивая прощение.

– Идите, послужите новобрачным.

Мы вышли из Тени, снова став людьми. Легко Ступающий захихикал, но улыбка тут же пропала, когда Нос-по-ветру озвучил наказание. Ему предстояло таскать горячую воду с кухни, а мне – накрывать на стол.

– Несправедливо!

– Кто тут говорит о справедливости? – появился у входа Золотой Лис. – Не ты ли дразнил свою сестру? У нее сегодня праздник, так дай же ей порадоваться за близких. А ты поработай, негодник.

Легко Ступающий насупился и нехотя поплелся на кухню. Я же приняла у служанок поднос с блюдами и поспешила в покои новобрачных. Отец и его супруга уже поднялись и оделись. Поприветствовав новобрачных, я накрыла на стол. Розовый Пион, простоволосая и одетая только в два нижних платья, сама наливала чай мужу. Я подкладывала в его тарелку с рисом лакомые кусочки. Судя по тому, как супруги смотрели друг на друга, все прошло хорошо.

Наконец отец накрыл рукой миску, показывая, что больше не будет. Я заметила, что он едва опустошил половину, то есть съел меньше жены.

– Я во двор, – сказал он. – Золотой Лис ждет.

А! Вот в чем все дело. У них тренировка, а перед этим нежелательно плотно наедаться. Он наконец оставил нас с Розовым Пионом наедине. У меня было множество вопросов, но я не решалась их задать. Слишком деликатная тема.

– Ах, Маленький Цветок! – воскликнула она сама, обняв меня. – Я так счастлива!

– Правда?

Если так, то я тоже рада.

– Знаешь, сначала было странно, – поделилась она, присев на место и притянув меня за руку к себе.

– У варваров свои обычаи, – нейтрально сказала я, пытаясь сообразить, о чем она.

– Это точно, – она рассмеялась. – Первым делом твой отец заставил меня умыться и распустить волосы.

– Вот как?! – воскликнула я.

– Да, ему не нравится краска на лице и сложные прически.

А ведь мы с госпожой так старались, разглаживали прическу волосок к волоску, пудрили лицо и шею невесты самой лучшей пудрой из сушеных лепестков жасмина, а потом рисовали пунцовой краской полоски на веках и круги на щеках невесты. И все зря. Варвар не оценил такой красоты.

– Твой отец потребовал ужин, хотя полагалось поститься, – продолжила она. – Потом он долго рассказывал о своей стране.

– И?

– Еще он поведал, что собственноручно выковал свой меч и мой кинжал.

– О! – этого я не знала.

Вот откуда такая сила! Неудивительно, если мой родитель общается с молотом и наковальней.

– Да, я тоже была удивлена, – согласилась Розовый Пион. – Думала, супруг мой воин, но не только.

– Он еще и маг, – добавила я.

– Правда? – удивилась женщина. – Этого я не знала, но догадывалась.

– А что потом? Ой, простите… – я смутилась, потому что и так ясно, что было дальше.

Женщина сделала многозначительную паузу, но все же призналась.

– Потом супруг сказал, что я могу лечь в постель, а сам устроился на полу.

– Ох…

Отец проявил настоящее благородство и не стал принуждать женщину против ее воли. Однако это значит, что брак не состоялся!

– Госпожа, – заволновалась я. – Может быть, вы его когда-нибудь полюбите. Отец мой скоро уезжает в Империю. У вас есть время привыкнуть к мысли, что вы отныне его жена. Прошу вас, не лишайте его счастья!

Розовый Пион вдруг звонко расхохоталась.

– Маленький Цветок, – сказала она. – Я могу называть тебя дочерью? Да, наверное, могу. Сегодня ночью мы с твоим отцом стали настоящими супругами, однако мне пришлось взять это в свои руки, иначе бы все закончилось именно так, как ты подумала.

Выходит, она сама сделала первый шаг. Наверное, у меня был совсем ошарашенный вид, так что женщина налила мне чаю и сунула в руки чашу.

– Выпей.

Невероятны причуды любви!

***

Я провела в доме Первородных еще три дня. По истечении этого срока я вернулась во дворец.

За эти дни мы с Розовым Пионом, разумеется, не стали матерью и дочерью. И никогда не станем. Скорее, это напоминало отношения двух сестер или подруг. Разница в возрасте у нас всего восемь лет, так что немудрено!

Перед отъездом отец ниспослал на меня и супругу, как он сказал, «великую удачу». Наверное, он сотворил то самое волшебство, которое привлекло внимание истинных драконов. Так глава семьи хотел нас защитить, пока его не будет рядом.

«Вот бы эта удача позволила отыскать могилу матушки», – вдруг подумала я.

Покуда она должным образом не упокоится, и я не вознесу за нее молитвы, душа ее будет мучиться и страдать. Жаль, что досточтимая бабушка унесла эту тайну в могилу. Такой была моя мечта, которую я не смела произнести вслух.

Золотой Лис перед отъездом захотел поговорить со мною наедине. Как и обещал, он отвез меня на берег великой реки. Город остался далеко позади. Мы прогуливались вдоль берега, однако время для любования природой было выбрано неудачно. Дул попутный ветер, и верткие лодки с одним парусом еще быстрее неслись вниз по течению. Нам же бьющие в лицо порывы ветра причиняли сильные неудобства.

Воин сегодня был в походной одежде. Я несла зонт, защищаясь от непогоды, и накинула верхний длинный кафтан себе на голову.

– Однако, время для прогулок неподходящее, – заметила я. – Отчего вы не захотели поговорить в доме?

– Слишком много ушей, – ответил он. – Лисы – любопытные создания, а мои родичи тем более, если это касается первого наследника.

– Ах, вот как!

Наверное, дело правда деликатное.

– Что вы хотели узнать, господин?

– Золотой Лис, – настоял он. – Зови меня так.

– Я не смею.

Мы не настолько близки. Мужчина отобрал у меня зонт и укрыл нас от ветра, наклонив его набок. Так обычно стоят влюбленные, скрываясь от дождя. Я смутилась, но потом мысленно одернула себя. Нельзя пренебрегать вниманием и помощью, которые идут от самого сердца.

Золотой Лис наклонился ко мне. Оказывается, у него была просьба.

– Ты дождешься меня, Маленький Цветок? – спросил он с надеждой. – Обещай, что не сделаешь выбор, пока я не вернусь.

– А вы вернетесь? Все в руках богов, – ответила я. – Вдруг мне придется ждать до глубокой старости? Мы не знаем, что ждет нас впереди.

– Обещай! – посмотрел он мне прямо в глаза. – Я не буду заставлять тебя ждать слишком долго.

– Хорошо, даю слово, – скрепя сердце ответила я, хотя совсем не была уверена.

Губы мои обжег поцелуй. Вокруг было холодно, но в сердце – тепло и надежда. Если бы я держала зонт, непременно бы уронила! Как сладко... Золотой Лис отстранился.

– Пусть вам сопутствует удача, – от всего сердца пожелала я. – Возвращайтесь с победой.

***

Семечко Лотоса скучала по мне. За организацией свадьбы я совсем забросила наши уроки! Она потребовала, чтобы я каждое утро являлась к ней в гостевой дом и занималась с ней веерами.

Утром я поднималась ни свет ни заря, помогала супруге наместника привести себя в порядок и спешила на тренировку. Госпожа позволила мне не возвращаться до обеда. Застывшее тело снова стало гибким, как горная лоза. Опять пригодился мужской наряд, дарованный Золотым Лисом.

Несмотря на дарованную отцом удачу, я получила изрядное количество тычков стальным веером. Наверное, удача эта касалась только злых людей, а наставница желала мне только добра. Только так я могла объяснить происходящее. Или же мне вскоре понадобится это искусство, так что придется терпеть, не полагаясь только на удачу.

Небесный Воин, которому нравилась воительница, тренировал неподалеку охранников. Он то и дело косился на мою наставницу. Мы, закончив, подошли ближе.

Чего только не делали воины! Они бегали, прыгали, стояли на земле, опираясь только на пальцы, стреляли по мишеням. Можно бесконечно смотреть на то, как это делают другие. Пожалуй, сама бы я и минуты не выдержала.

Охранник супруги наместника сегодня сменился и присоединился к собратьям по воинскому делу. Два дракона сошлись в схватке. Что за чудесное зрелище! Мечи мелькали, и мы едва успевали различать движения. Казалось, металл высекает искры. Оба воина показали превосходное воинское искусство и мастерство, отточенное годами службы.

– Да, пожалуй, он хорош, – наконец признала Семечко Лотоса и добавила с грустью, – но с отцом принцессы он не сравнится.

– Неужели есть более умелые воины, госпожа? – удивилась я.

– Не в умении дело. Будь он даже простым ученым, от этого я не любила бы его меньше. Уже пятнадцать лет супруга нет рядом, а я все тоскую. Хотя я совсем его не знала, когда меня выдавали замуж.

Значит, супруги провели вместе чуть больше двух лет. Действительно жаль. Наследник опальной династии и воительница: что их связывало? Только ли ребенок? Наверное, у дракона нет шансов. Разве можно соперничать с тенью? Память всегда затмевает живой образ.

Наконец противник Небесного Воина сдался. Они на равных, просто так могло длиться до бесконечности, а глашатай уже трубил общий сбор. Небесный Воин, улыбаясь, подошел к воительнице и отвесил ей поклон. Она сдержанно, с достоинством кивнула в ответ.

– Приветствую госпожу, – сказал он. – Желаю тысячу лет процветания.

– Приветствую господина, – совсем не любезно ответила она. – У вас уже есть эта тысяча лет.

Однако он не обиделся, а рассмеялся:

– Не тысяча, но пара сотен еще найдется. Жаль, что у людей не так. Но мой народ знает много способов продлить жизнь.

– Это радует, – сухо сказала его собеседница.

Семечко Лотоса огладила руками платье, словно нервничала и не могла этого скрыть. Мне вдруг показалось, что она борется сама с собою. Чем больше ей нравился воин, тем сильнее она его отталкивала. Однако он не унывал.

– Не желаете ли сразиться, госпожа? – вдруг предложил он.

– Уже протрубили сбор.

Глаза их встретились.

– Первый сигнал, но не второй и не третий, – улыбнулся он. – Время еще есть.

Это было великое искушение для воительницы. А воина, похоже, манила непреодолимая преграда. Мужчинам нравится завоевывать. Они не любят легкую добычу, как говорила супруга наместника. Похоже, это как раз тот случай.

– Но я не владею мечом. Как же мы будем биться? – все еще пыталась найти отговорку женщина.

– Я согласен на ваш веер против моих рук, – отстегнул ножны воин.

«О, госпожа. Что же будет?»

Глаза ее загорелись азартом. Пожалуй, сражение привлекало ее больше, чем подарки и подношения. Этот мужчина определенно знал, как завоевать ее сердце.

Семечко Лотоса достала из рукава свой стальной веер и встала вполоборота. Воин зеркально повторил ее позу. Она была маленькой и хрупкой, он же высоким и крепким, возвышаясь над нею на две головы. Неужели он победит? На его стороне скорость и сила, но у нее есть преимущество – оружие. Что-то будет!

Воины, которые выстроились в ряд в ожидании второго сигнала на сбор, обратили внимание на этих двоих. Привлеченные происходящим, мужчины снова разошлись и окружили бойцов.

– Начинаем! – улыбнулся дракон.

Семечко Лотоса атаковала первой. Она была великолепна! Небесный Воин едва успевал уворачиваться и отступать. Он предусмотрительно не касался веера, который в любой момент мог развернуться и полоснуть по коже. Женщина его не щадила. Теперь я поняла, как она мягка и деликатна со мной.

Через некоторое время воин, разобравшись в замысле своей противницы, начал парировать ее удары. Я знала, что сила его была нечеловеческой, и немного опасалась за наставницу. Однако воин играл честно.

Противники разлетелись в стороны, когда воин поймал женщину за запястье и резко раскрутил. Она отскочила и затормозила, подняв тучу песка.

– Мы не оговорили условия поединка, – сказала она.

– До первой крови? – усмехнулся он. – До признания поражения?

– До крови! – кровожадно улыбнулась Семечко Лотоса.

Они снова схлестнулись и опять отлетели друг от друга.

– Какая награда победителю?

– Может, нальете мне чаю, госпожа? – усмехнулся мужчина.

– Вы так уверены в победе? – фыркнула она и налетела на дракона, заставив его сделать несколько шагов назад.

– Более… чем… уверен… – противник обманным приемом разоружил женщину. – Не хотите поднять веер?

Сам не подал – знал, что она не преминет и воспользуется шансом. Когда нужна победа и речь идет о выживании, Семечко Лотоса забывает о благородстве. Мы это знали. Она всегда меня учила: главное победа, страдать и винить себя будешь потом. Воительнице подцепила веер ногой, пнула и поймала на лету, даже не нагнувшись.

– Продолжаем! – веер щелкнул и раскрылся.

Я поняла, что она гневается. Теперь вместо синяков будут настоящие порезы. Дама захотела крови! Он ее утомил.

– Конечно, – ответил воин.

Веер замелькал перед его лицом, так и норовя ослепить или порезать руки, которыми он ставил блоки. И снова воин выбил веер, но на сей раз сразу поймал его на лету и легко, почти невесомо коснулся ладони женщины. Она ахнула.

– Вот и кровь.

Они остановились, тяжело дыша и глядя друг на друга. Дракон бережно, нежно взял ее руку в свои ладони, наклонился и слизнул несколько капель крови. Могу поклясться: он зажмурился от удовольствия!

– Что вы себе позволяете?! – возмущенно вырвала руку Семечко Лотоса.

– Посмотрите, госпожа, – ответил он.

Она разглядывала свою ладонь. Порез затянулся: дракон ее исцелил. Я наконец облегченно выдохнула. Значит, он потребует испить чаю с ним. Невелика награда!

– Где и когда? – вдруг спросила Семечко Лотоса, словно вызывая на бой.

– Где сочтете нужным, госпожа, – поклонился воин.

Наставница прищурилась и уточнила:

– Надеюсь, вы знаете достаточно старых поэм.

Звучало как выбор оружия.

– Третий сигнал, – снова поклонился воин. – Прошу меня простить, я вас покидаю.

Я наконец осмелела и подошла к воительнице. Та на меня покосилась, но ничего не сказала. Досада на ее лице сменялась предвкушением и азартом.

– Маленький Цветок! – резко скомандовала она, как полководец своим войскам. – Идем готовить все для чая.

Женщина резко развернулась и, обогнав меня, пошла прочь с тренировочной площадки. Я поспешила следом. Оставалось только гадать, что задумала женщина, при чем здесь поэзия, и каково придется победителю. Не будет ли награда оплачена слишком дорогой ценой? Еще неизвестно, кто у кого попьет крови.

***

Вода уж закипела в горшке, стоящем на жаровне, которую я растопила бездымным углем. С королевской кухне гостевого дворца я принесла их лучший набор. Лучший – в моем представлении, а не тот, на котором настаивали повара.

– Опадающие листья, – сказала я. – Мне нужен именно этот!

Чашки были из толстой глины, и из них пили простые слуги. Пальцы гончара оставили на стенках вмятины и неровности. Однако мало кто понимал, что это не грубая работа, а причуда островного мастера. Каждая чашка немного отличалась от другой. Узор был тусклым, почти незаметным: бурые листья на воде и темно-красные плоды на ветках.

– Наливать до половины, – решила я, когда окатила чашки кипятком.

Половина чашки – черная, как вода, и на ней полосы, в которых угадываются листья с плодами. Черточки и тонкие штрихи, которые я приняла за листья, пересекают рисунок там и сям и вдруг складываются в надпись! Этого я сразу не увидела. Скрытое послание!

«Цветущая слива

Без цветов.

Спелая слива

Без соли.

Любимый цветок».

– О! Как красиво, – восхитилась я. – Подходит для испытания поэзией.

Все еще сомневаясь, стоит ли подавать такую идею наставнице, я не смогла устоять. Погляжу, заметит ли воин эту надпись.

Мастер, что делал эти чашки и чайник, вложил в них много любви. Возможно, набор предназначался для единственной дочери. Ибо всякому образованному человеку по созвучию понятно, что «цветущая слива» – отсутствие цветов, а «слива» – отсутствие сыновей. Ну а «цветок» – сиречь женщина. Пожалуй, гончар хотел, чтобы из этих чашек пили в любое время года, не меняя их, и весной, и осенью.

Или, быть может, было так? Мастер посвятил стихи своей возлюбленной, которая, хоть и не подарила наследника, но навсегда затмила других женщин в его сердце. Этого мы, увы, не узнаем…

Это только на одной чаше. А что на других? Тоже скрытые стихи, но все разные. Я пожалела, что взяла с кухни только четыре чаши, а не полудюжину, что стояла на полке. Стало любопытно, что же написано там.

– Маленький Цветок, – открыла ставни Семечко Лотоса и выглянула во двор. – Готово?

– Да, госпожа.

Я внесла в дом чашки и чайничек, а потом вернулась во двор за горячей водой. Госпожа уже накрыла на стол. Служанки принесли сезонные лакомства, и мы разложили их горками на простых круглых блюдцах, созвучных чайному набору.

– Маленький Цветок! – строго обратилась ко мне воительница. – Ты уверена в том, что творишь?

– Конечно, госпожа, – поклонилась я. – Взгляните сами.

Дама начала вертеть в руках одну из чашек и вдруг усмехнулась. Она попыталась вернуть себе серьезный вид, но ей это не удалось.

– Которая из них? – спросила я.

– Листья на воде.

Я ее понимала. Поймет ли воин? Может, все впустую, и мы просто попьем чаю и разойдемся.

– Не пора ли нам освежиться?

После тренировки надо было привести себя в надлежащий вид. Я помогла госпоже переодеться и сама облачилась в платье, которое взяла с собой на смену. Семечко Лотоса была в любимых зеленых шелках, я же в скромном фиолетовом наряде, как придворная дама низкого ранга. Мы снова стали похожи на придворных дам. Может быть, это поможет держать воина на расстоянии. Хоть он и дракон, но по положению несоизмеримо ниже госпожи, которая являлась матерью королевы.

Вскоре Небесный Воин освободился и прибыл. О нем доложила служанка.

– Зови! – велела Семечко Лотоса.

Брат госпожи, прослышав о событиях, из любопытства решил присоединиться к нам. Воин вошел и поклонился. Он тоже переоделся в парадный костюм, сознавая важность события и оказанную ему честь. Отличия были в материале. Не каждый день воины носят шелка. Бусины на шелковой шляпе тоже. Он был великолепен!

– Приветствую госпожу, – перевел он взгляд на мужчину, – и ее брата. Желаю вам тысячу лет процветания.

Похоже, воин этого не ожидал и надеялся на иной прием. Если его целью была беседа наедине, то он просчитался. Я отошла к стене, готовая в любой момент помочь с чаем. Однако Семечко Лотоса поманила меня обратно. Жестом она велела разливать напиток. Сама даже и не подумала! Дракон был разочарован.

– Это чай с северных предгорий, – сказала госпожа. – Думаю, вам понравится.

– Даже на севере в горах растет чайный куст, – улыбнулся дракон, которого ничуть не смутил холодный прием.

Нет, чай был хорош, тут сомнений нет. Однако смысл сказанного был далек от любезности. Гость умело парировал, исподволь сравнив себя со стойким растением, которое приносит пользу и радость.

– Хорошо ли прошел день? – намного любезнее спросил Стойкий Бамбук.

– Как?! – рассмеялся дракон. – Разве вы не слышали?

– О чем?

– О поединке.

Семечко Лотоса едва не взорвалась от возмущения, но, пригубив напиток, который я настойчиво ей протягивала, сменила гнев на милость.

– Это цена моего поражения, милый брат, – призналась она.

Проигрывать она умела, хоть и не любила. Брат ее удивленно приподнял брови и улыбнулся.

– Поздравишь храброго воина, сестра?

«Листья на воде.

Вода на земле.

Земля под ногами.

Небо над землей».

– прочла она, глядя на свою чашу. Эти стихи чудесно подошли к ситуации. Женщина не хотела его поздравлять и призывала к смирению. Все, что случается, уносит время. Листья опадают, вода пересыхает, и все во власти Небес.

– Тем не менее, сегодня победа за мной, госпожа, – парировал Небесный Воин. – Пусть это и в прошлом.

Однако я заметила, что черная пленка на мгновение застила его глаза и снова исчезла. Семечко Лотоса тоже увидела это и опустила глаза, а потом прямо взглянула на ненавистного мужчину.

– Дара стихосложения вам не дано, – разочарованно бросила она.

– Отчего же? – он отхлебнул чаю, выпив в три глотка до дна, и поднял чашу к глазам, изучая послание.

«Журчанье

Проточной воды.

Корни

Речной ивы» –

– прочел он надпись на своей чаше, ведь сама женщина только что дала ему подсказку, что там что-то написано. «Не стоит придавать значение женской болтовне», – только так можно было истолковать сказанное. Госпожа едва не вспылила. Брат положил свою руку на ее локоть, желая удержать от ссоры. Тут дракон добавил от себя:

«Чай из ивовой коры

Милее в час нужды».

Я ахнула от восхищения. Такая горечь, какую выпьет не каждый! Воин сказал, что готов принять из ее рук даже ивовый отвар, и он пойдет ему на пользу. Стойкий Бамбук похвалил гостя:

– Замечательно! Не припоминаю таких строк. Пожалуй, сестра ошибается, и вам хорошо удается складывать строки.

– Благодарю вас, – усмехнулся довольный дракон.

Даже Семечко Лотоса признала его правоту. Ей понравилось, что он не спорил с нею, но все равно в итоге настоял на своем. Пожалуй, это целое умение, достойное военачальника. Я хотела подлить чаю в опустевшую чашу дракона, но Семечко Лотоса меня опередила. Она сама наполнила чашу.

– Прошу вас.

– Благодарю, – ответил он. – Прошу вас…

Он налил ей, отвечая взаимной любезностью. Кажется, отношения налаживались.

– Хм… – прищурился Стойкий Бамбук. – А что выпало мне? Ну-ка, поглядим.

«Ветер и облако,

Земля и Небо,

Утки-мандаринки».

Мужчина был озадачен. Что бы это значило? И почему так смутилась его сестра, услышав эти строки?

«Союз двух влюбленных» – неизменное значение любой из трех строк. Я прочла иначе – не облако, но дождь, однако смысл тогда и вовсе фривольный. Возможно, неразборчивые надписи и «лишние» черточки сделаны сознательно, чтобы заставить нас подумать. Кроме того, первая строка ненавязчиво говорит о перемене событий… Возможно, в делах сердечных? Как знать.

– Ах, брат! Это просто слова, написанные мастером. Считайте их не предсказаниями, а благопожеланиями, – раздраженно бросила Семечко Лотоса.

– Хотел бы я, чтобы последнее из них сбылось, – ответил ее брат. – Хотя ты предпочитаешь другую жизнь, это не дело.

– Брат! Так ты меня поддерживаешь?

– Госпожа, не сердитесь, – примирительно сказал дракон, который внимательно слушал и до поры помалкивал. – Быть может, девушка тоже прочтет. Что у тебя?

У меня просто язык отнялся. Я знала, что там написано. Стихи о любимой дочери. Мне выпала та самая, первая чаша. Можно ли это считать предсказанием? Нет, я не в силах. Опустив голову, я молчала.

– Ладно, не мучайте ее, – вмешалась Семечко Лотоса и строго посмотрела на меня. – Вы довольны, господин? Ваша награда достойна победителя?

– Доволен – пожалуй, нет, а вот награда под стать, – откровенно ответил начальник стражи и поставил чашу на стол. – Я проголодался после тренировки. Угостите меня, госпожа. Я не слишком разбираюсь в придворной кухне. Что из этих яств подойдет, чтобы восстановить силы?

– Да что угодно.

Лишь бы избавиться от постылой обязанности, она взяла дикий финик и несколько сушеных абрикосов в съедобном серебре и протянула дракону. Тот с поклоном принял и отведал.

– Не смотрите так, – рассмеялся Стойкий Бамбук. – Хоть в серебре, хоть без него, это всего лишь фрукты. Хотя, говорят, так полезнее, я разницы не заметил.

– Я бы так не сказал, – серьезно ответил дракон. – Много и часто такую пищу есть нельзя.

– Вы уверены? – удивился его собеседник. – Но придворный лекарь сказал…

– Мало ли что он говорит.

Зато финики были приняты более благосклонно. Воин откланялся, перед уходом сказав:

– Прошу меня извинить. Заступаю на стражу повелителя. Надеюсь, вы не откажете мне в паре уроков, госпожа.

– Что?! – подскочила та на месте. – Вы серьезно, господин?

– Мне нравится, как вы говорите это, – ответил он. – Звучит лучше «эй, вы» или «господин офицер».

Семечко Лотоса фыркнула. У ее брата разгорелись глаза. Он тихо посмеивался, но не спешил вступиться за сестру.

– Вы слишком много на себя берете… господин, – процедила она. – Сегодня вы победили, но что будет завтра?

– Значит, вы согласны? – обрадовался дракон, поймав ее на слове. – В таком случае, завтра на рассвете.

Поклонился – и был таков.

Глава 9

Во дворце закончились визиты и осенние слушания. Чиновники со всех концов Хины привезли доклады и подношения из своих провинций. Все дары детально описали, чтобы разместить в сокровищнице или выгодно продать. Кое-что перепало и дамам из дальнего дворца. Не смолкали восхищенные аханья, вздохи и счастливый смех. Работы мне сразу прибавилось, совсем как в бытность мою портнихой.

– Скоро заключительный прием, – поведала Чистый Фарфор. – Наместник присваивает титулы и утверждает придворные чины. Многие юноши из достойных семей подали прошение, но немногие сдали экзамены.

– Так обычно бывает, госпожа, – отвлеклась я от шитья. – Не каждому Небо дает воспарить.

– Это так.

Она отложила свиток со стихами, которые читала, и приблизилась ко мне, чтобы разглядеть рукоделие. Вышивка была уже закончена, осталось только приметать ее к готовому платью и пришить потайными швами, чтобы это казалось единым целым.

Метод отличался от общепринятого в Хине, где полотнища, из которых потом кроили платье, натягивали на пяльцы. От этого ткань могла некстати изогнуться, и приходилось ее осторожно выпрямлять паром и горячими валиками. Сколько мороки! Изнутри стежки видно, и потому швея должна владеть двусторонней вышивкой. Как ни поверни ткань – все едино! Ни узелка, ни перепутанных нитей. Целое искусство и много-много времени. А его у нас не было.

– Вот как ты умудряешься так быстро справляться! – воскликнула госпожа, потрогав результат моей работы.

Она удовлетворила любопытство и теперь просто гладила стежки, однако я знала, что даже на ощупь отличий она не найдет. Кроме того, вышивка не будет грубо касаться кожи изнутри платья.

– Да, госпожа, – улыбнулась я. – Я закончила вышивку еще до отъезда в город.

По огненному шелку рассыпались изогнутые завитки облаков. Лотосы по подолу; их лепестки чуть бледнее самого платья. На высоком, чуть отстоявшем от шеи вороте переплетенные стебли, листья и бутоны лотосов. Все это – знаки благоденствия и врожденного благородства. Лотос растет на воде. Корни его в грязи, однако листья и цветы чисты и невинны.

– А себе что приготовила?

– Вот, госпожа, – я показала готовый наряд.

– Что это за ткань? – она тронула шелк.

– «Яйцо зимородка», как сказал главный евнух.

Шелк остался от наряда Розового Пиона. К нему подходила по цвету белая, с легким желтоватым оттенком ткань, похожая на яичную скорлупку. Никому не приглянулся этот шелк, а мне как раз! Я сразу придумала, что можно из него сотворить. Шелка в три раза меньше, чем у госпожи, так что мне недоступна роскошь «ста складок». Я ограничилась сборками по талии и вшила в юбку полосы из остатков розового шелка. Рукава были узкие и короткие, без прорезей.

Сразу видно, что я не супруга и не наложница. Никто не ошибется. Я занимала промежуточное положение между простой служанкой и придворной дамой, и сегодня мне присвоят новый ранг. Однако наместник до последнего оттягивал этот момент, несмотря на давление управления делами дворца.

Как только это случится, свободу мою резко ограничат. Я уже не смогу так легко и непринужденно, как раньше, посещать дворец и тренировочную площадку. Чтобы выйти за пределы дворца и попасть в город, мне каждый раз придется подавать официальное прошение. Но ничего не поделаешь.

– Помнишь мои слова? – спросила Чистый Фарфор, снова погладив ткань.

– Про яйцо и птенца?

– Да, – рассмеялась она.

– Как я могла забыть?!

Госпожа вдруг прочла по-хински:

«Зимородок – священная птица,

Покровитель чистосердечных,

Заступник пред Небом».

Наверное, она прочла это сегодня, когда готовилась к банкету. Я отложила работу и низко, в пол поклонилась. Меня сравнили с добрым заступником. Право, я недостойна такой чести! Но какое же счастье слышать это.

– Встань, – подняла меня госпожа. – Слова соответствуют истине. Не знаю, насколько я чистосердечна, скорее наоборот, но мой господин и супруг безусловно заслужил, чтобы ему помогли. Мы всегда будем помнить о твоем участии в нашей судьбе.

Я не находила слов.

Хотя…

«Над рекою кричит скопа.

Речной сокол увидел рыбу.

Ну а птицу увидел путник», -

– ответила я и добавила, – Одно следует за другим. Думаю, нас всех свело великое Небо. Это все его заслуга, а не моя.

– Можешь считать так, – рассмеялась женщина. – Заканчивай скорее, я уже хочу примерить это платье.

***

На банкете было многолюдно. Дамы сидели на помосте подле владыки. Наместник Хины выслушивал приятные речи и здравицы. Чиновники и полководцы ели, пили и веселились. Юные прекрасные девы танцевали и двигались как единое целое, повторяя движения и радуя взоры гостей. Придворные музыканты услаждали слух приятными мелодиями.

Я наготове стояла позади госпожи, ожидая ее указаний. Только что я вместе с ней пережила настоящее торжество! Стоило ей прибыть, как к ней устремились все взоры. Еще бы! Сложно остаться равнодушным при виде такой дивной красоты. Но больше всех, думаю, был впечатлен ее супруг, чего она и добивалась.

Теперь она сидела за отдельным столом по левую руку от наместника и переглядывалась с ним. Потом сделала вид, что ей интересно зрелище, и муж мог полюбоваться ее профилем. Его немного задело ее напускное равнодушие. Думаю, позже они будут мириться, как уже не раз бывало.

В круг танцующих дев вступила легконогая, гибкая танцовщица. Бесконечные складки голубых юбок струились и летали, как облако! Длинные рукава взмывали вверх и плавно опускались, чтобы тут же снова подняться вверх, так и не коснувшись земли. Волосы девы были собраны в косы, как у степнячки. Однако, в отличие от кочевников, она была белолицей, так что выделялась из стайки красавиц. Как же она была хороша! Я бы не удивилась, если бы узнала, что она занимается не только танцами, но и боевыми искусствами.

Танец закончился. Гости одобрительно зашумели. Правый министр, сложив ладони перед собой, обратился к наместнику:

– Господин заметил, как хороша эта танцовщица? Она дарована вам северной провинцией. Думаю, с ней никто не сравнится.

Возможно, целью было привлечь внимание властителя к другой женщине? Неисчислимое множество дворцовых интриг! В подарке скрывался подвох, как в пище таится яд. Старший евнух уже не раз намекал, что в гареме у наместника мало женщин, и вот наконец появилось возможное пополнение. Возможно, на владыку хотели повлиять через женщину.

Наместник нахмурился и шевельнулся, хотя до этого сидел неподвижно, как истукан, являя собой незыблемость власти.

– Супруга станцует для меня? – вдруг спросил он, повернувшись к нашему столу. – Давно не видал танцев в вашем исполнении. Придворные и подавно.

Чистый Фарфор даже не дрогнула. Она учтиво поклонилась и ответила:

– Слушаю и повинуюсь, мой господин и супруг. Дозвольте нам подготовиться?

Наместник махнул рукой. Мы удалились во внутренние покои дворца приемов. Там с госпожи слетело напускное спокойствие. Она несколько раз прошлась туда-сюда, как тигрица. Шаг был мягкий и плавный, но в нем чудится угроза. Однако я знала, что бывшей куртизанке было не привыкать к таким неожиданностям. Надеюсь, она не посрамит свою честь.

Я хорошо понимала причину ее гнева. Женщина едва успела ощутить вкус долгожданной, недостижимой свободы. Казалось, никто больше не смеет ей указывать, когда и кого развлекать и услаждать. Не она ли говорила, что будет танцевать только для себя? «Я не танцую за деньги, чтобы развлечь других», – так сказала когда-то куртизанка, которой больше нет.

– Маленький Цветок! Подвяжи мне волосы повыше, – скомандовала она.

Расчесав ее распущенные волосы, ниспадающие до бедер, я скрутила их в жгут и собрала в узел на затылке, чтобы не мешались в танце. Шпилек не было в достатке, однако я придумала обернуть волосы широкой алой лентой и так их закрепить.

– Он хочет танцев? – воинственно изрекла женщина. – Он их получит!

Внезапно она успокоилась, словно бури никогда не было. Это было сравнимо с безмятежной водной гладью. На белоснежном лице играет легкая улыбка. Пунцовые лепестки губ так и манят, притягивая взгляд. Ресницы таинственно опущены, скрывая глаза. Брови больше не хмурятся.

– Идем.

Вернувшись в пиршественный зал, супруга наместника велела мне подойти к главному придворному музыканту, чтобы он сыграл церемониальную музыку «Небесный танец», а сама отошла в центр зала.

При первых звуках размеренной, степенной мелодии гости удивленно переглянулись. Я посмотрела на наместника. Он тоже был удивлен. Трещотка отбивала ритм, цимбалы и соляные куранты подыгрывали в такт, и время от времени робко вступала цитра. Чистый Фарфор так же степенно и неторопливо прошлась, словно проплыла по залу, сделав полукруг, потом вернулась на место и повторила движение, остановившись перед помостом, где стоял стол владыки.

Куранты ударили раз, другой, третий, и она трижды поклонилась в такт. Рука ее коснулась щеки, а другая – запястья, как у скульптуры размышляющей Небесной девы. Цитра выводит мелодию то низко, то высоко, и длинные рукава вдруг взлетают, на миг скрыв танцовщицу.

Что это за голоса? Чему так удивляются люди?

Чистый Фарфор изобразила «семь жестов величия», каждый на удар медных цимбалов и трещоток. Это сложенные молитвенно перед грудью руки и руки, перебирающие четки; два указующих перста направлены вверх, как у лучника, спустившего стрелу; жест наставления молодых с поднятым указательным перстом; тыльной стороной ладони коснуться щеки и выставить открытую ладонь перед собой; кулак прижат к ладони в жесте благодарности; а еще чинно сложить на животе, скрывая центр вселенной.

Танцевали только ее белые, грациозные руки, но она стояла к залу спиной, и никто, никто из приглашенных гостей не видел ее движений!!! Только сам наместник, его приближенные и придворные дамы перед ней видели происходящее.

– О, моя госпожа, – прошептала я.

И когда вновь заиграла цитра, женщина вдруг крутанулась на месте, поклонилась гостям и после этого пала ниц пред владыкой. Те, кто видел то, что видел, начали аплодировать и славить супругу наместника. Тот унял их, взмахнув рукой.

– Встаньте, жена, – обратился он к ней, презрев придворный церемониал. – Пожалуй, я не должен был вас так испытывать, но вы с честью выдержали проверку.

– Благодарю, – поднялась она. – Но как можно сравнивать несопоставимое? Подаренная господину дева несравненна в своем искусстве, я в своем.

– Разумно.

Остальные гости никак не могли понять, что произошло, однако по залу уже пошли разговоры. Придворные пересказывали друг другу события. Вновь заиграла музыка, и снова начали кружиться юные девы. Моя госпожа сказала, что ей надобно удалиться, и мы снова ушли во внутренние покои. Там женщина упала на пол, словно из ее тела вдруг исчезли кости.

– Госпожа! – кинулась я к ней. – Что с вами? Вам плохо?

– Как он мог? – бесцветным голосом спросила она. – Как смел? Поистине, мужчины – бессердечные, жестокосердные создания. Даже самый благородный может ранить прямо в сердце.

– Госпожа, успокойтесь, – я сжала ее руки. – Эй! Принесите воды с медом, – крикнула я за двери, и служанка помчалась выполнять поручение.

Я помогла супруге наместника причесаться и припудриться. Ее грусть и апатия сменилась целеустремленностью и спокойствием. Минутная слабость – вот что это было. Но воин на поле боя не может позволить себе такой малости. Чистый Фарфор готовилась к новому поединку.

Принесли напиток.

– Госпожа, выпейте!

Ей стало легче.

– Смотри и учись, – сказала женщина и улыбнулась. – Учись, пока ты при мне, а я при тебе.

Мне стало не по себе от этих слов. Женщина не имела в виду ничего плохого, но у меня вдруг холодок пробежал по позвоночнику. Близилось что-то плохое, то, чему нет названия. Хотелось бежать из дворца со всех ног. Неужели это отцовская магия меня предупреждала? Но откуда придет беда? Этого я не знала.

***

Мы вернулись в зал. Все шло своим чередом, покуда новая танцовщица не решила показать танец с кинжалами. Стоит ли говорить, что часть придворных и охрана была против? В присутствии владыки никому, кроме стражников, не положено носить оружие. Однако правый министр, который похвалил девушку, заверил, что кинжалы будут затуплены, и опасаться не стоит.

Я никогда не видала такого зрелища. Даже моя госпожа, несмотря на скрытую ярость, вдруг заинтересовалась. В королевстве не танцуют с парными кинжалами. Обычно берут тупые металлические пластины в форме лезвий, подвешенных на кольцах. Вращая рукоятки, ты заставляешь эти «лезвия» летать и звенеть. Здесь же использовалось обычное, полновесное оружие. Каждый клинок с полторы мужских ладони, обоюдоострый и даже с виду опасный, как спящая гадюка.

Заиграла музыка, и девушка начала танцевать. Она невероятным образом изгибалась, кружилась, изображала битву с невидимым противником, и все равно все это странным образом оставалось танцем. Она обошла весь зал и вдруг, как потусторонний демон, взлетела в воздух и метнула один за другим свои кинжалы прямо во владыку.

Все случилось в единый миг. Первый кинжал перехватил медным блюдом один из советников господина, а другой приняла на себя Чистый Фарфор, закрыв своим телом мужа.

– Госпожа!!!

Я подлетела к ней и упала на колени. Из груди женщины торчала рукоять. У меня вырвался крик. В это время некоторые из гостей вдруг достали оружие, которое они скрытно умудрились пронести во дворец. Завязалась схватка. Стражники устремились к мятежникам.

Рядом со мной кто-то стоял. В воздухе вибрировал страшный, нечеловеческий рык. Я подняла глаза и снова вскрикнула. В этом создании не осталось ничего человеческого. Только по наряду можно было догадаться, что это был наместник. Он опустился на колени. Супруга его едва дышала. На губах ее пузырилась кровь. Женщина не видела, что он рядом. Наверное, ее душа уже была готова покинуть смертное тело. Миг – и дыхание прервалось.

Время замерло. Мир остановился.

Чудовище сорвалось с цепи.

***

Прочие стражники тоже обратились в драконов. Как же их много! Больше, чем я думала, и намного больше, чем знала. Простой подавальщик – дракон? И те охранники тоже? Музыкант? Все стали черными чешуйчатыми созданиями. Их здесь полсотни, если не больше. Некоторые для удобства скидывали одежду и опускались на четвереньки.

Драконы невероятно острыми и длинными когтями рвали на части своих врагов. Ответные ранения, нанесенные драконам после превращения, мгновенно заживали. Но больше всех свирепствовал огромный черный зверь, который раньше был наместником.

Люди падали, и все вокруг было залито кровью. Не жаль. Что мне до них? Она мертва. Чистый Фарфор, Алый Пион, куртизанка, наставница и подруга умерла. Ее больше нет.

– Госпожа, – я зарыдала над ее телом. – Почему? Почему?!

Я выдернула проклятый нож из ее груди и порезалась. Тупой нож? Как бы не так. Все это было подстроено советником, который задумал предать господина. Мятеж в самом сердце дворца.

Вдруг рана на руке у меня затянулась. Это драконья тварь исцелила меня. О, великое Небо! Что, если…

– Пожалуйста, – попросила я, вложив в просьбу всю страсть, на какую была способна. – Пожалуйста, спаси ее.

Драконья тварь окутала госпожу и впиталась в ее кожу. Рана не исчезла, но закрылась. Я потрясла госпожу, приложила ухо к груди. Тишина. Неужели мы тут бессильны, и уже слишком поздно?

Ко мне подбежал какой-то негодяй, сжимающий в руке нож. Я выхватила из рукава веер и хлестнула мужчину по лицу. Подсечкой под колено я отправила его в полет. Нападавший пропахал носом деревянный помост и замер без движения. Следом уже спешил дракон. Глаза его кровожадно сверкали. Этот дракон был мне смутно знаком, но откуда?

– Маленький Цветок, – неразборчиво произнес он, потому что пасть растянулась от уха до уха.

Я попятилась. Дракон, принюхиваясь, подошел ближе.

– Не подходите.

Дракон хрипло рассмеялся, будто закаркал. Вдруг я увидела позади него мужчину в красных шелках с кинжалом в руке. Левый советник! Еще один предатель. Дракон понял по моим глазам, что за спиной кто-то есть, и резко развернулся. Когтистая лапа снесла негодяю половину лица. Другая лапа погрузилась в грудь мужчины и вырвала сердце.

Мне стало плохо. Очнулась я, сидя на полу. Рядом уже никого не было. Битва стихала. Семечко Лотоса, которая до этого сидела за почетным гостевым столом, азартно рубилась с врагами, стоя спиной к спине с братом. У него тоже не было оружия, только флейта, как и в давние времена. Драконы добивали мятежников.

Вдруг я услышала странный звук. Кто-то закашлялся и сдавленно застонал. Я испугалась, что это кто-то из недобитых врагов, и наконец очнулась. Но звуки доносились с другой стороны.

– Госпожа!!! – радостно вскричала я и подбежала к лежащей женщине, залитой кровью. – Госпожа, вы живы?

Это чудо. Чудо. Она жива, значит, все не зря.

Глава 10

Я склонилась над ней, плача от облегчения.

– Маленький… Цветок? – узнала она меня. – Господин… жив?

– Жив, жив, – ответила я. – Не беспокойтесь.

Она облегченно вздохнула и замолчала. Женщине все еще было трудно говорить, и дышала она с трудом. Приникнув е ее груди, я прислушалась: сердце билось ровно. Надо позвать придворного лекаря, только страшно. Вдруг оно тоже предатель, до поры до времени скрывающийся во дворце под безобидной личиной? Мне ли не знать, как могут быть опасны разные, с виду безобидные снадобья.

Битва закончилась. Весь зал был в кричащих от страха гостях, убитых мятежниках и драконах, которые начинали принимать человеческий облик. Я увидела, как окровавленный наместник в разодранных в клочьях одеждах несется к нам. Даже зная, что он не причинит нам вреда, я все равно вздрогнула от страха.

– Жена, – он опустился перед ней на колени и взял ее за руку. – Жена…

– Муж мой, – пальцы ее слабо сжались. – Вы живы.

Никогда еще я не видела в чужих глазах столько любви и счастья. Я ощутила неловкость и отвела взгляд.

Неподалеку стоял тот самый дракон, который меня напугал и потом защитил. Черты его лица поплыли, и на миг мне опять привиделось, что я его знаю. Однако он стал одним из стражников, сопровождавших нас в пути. Его порой ставили на караул в павильоне владычицы.

«Почему он называл меня по имени?» – подумала я.

***

Чистый Фарфор целиком и полностью исцелилась. Более того, исчезли все шрамы. Ее кожа вновь стала безупречной. Я решила, что это была награда за ее жертву. Драконья тварь ее изменила и, похоже, решила остаться с ней. Я не возражала. Это создание живое и вправе само выбирать себе владельца.

Наместник сказал мне, что его супруга с этим созданием сможет прожить столь же долгую жизнь, как и он.

– Но ей придется измениться, – добавил он.

– О чем вы, господин? – вдруг спросила виновница переполоха.

Она уже хорошо себя чувствовала, но лекарь на всякий случай велел ей лежать в постели и пить укрепляющие травяные отвары. Мнимая больная маялась со скуки и чутко прислушивалась к нашему разговору.

– Это животное вас изменит, если будет долго находиться на теле, – ответил наместник. – Оно прорастет внутрь и изменит все органы. Вы уже не будете человеком. Такое уже бывало. Через десять-двадцать лет вы станете немного похожи на дракона, моя госпожа. Вы этого хотите?

Чистый Фарфор не на шутку задумалась.

– И что, я буду такой же быстрой?

– Да.

– И сильной?

– Возможно, – улыбнулся ее муж, ожидая следующего вопроса.

– И жить буду так же долго, вы сказали?

Он молча кивнул.

– И вместо лица будет морда? – продолжила она.

Наместник уже с трудом удерживался, чтобы не расхохотаться.

– Нет, такого точно не будет.

– Какое облегчение, – откинулась она на подушки. – Я бы этого не пережила.

***

Пока госпожа поправлялась, я была при ней неотлучно. Но спустя неделю она сама потребовала, чтобы я отдохнула и развеялась. Я получила два дня отдохновения и отправилась проведать супругу отца.

По пути я заглянула в гостевой дворец и наблюдала прелюбопытную картину. Семечко Лотоса и Небесный Воин играли в «захват камней», а ее брат, дабы соблюсти приличия, сидел рядом, наблюдал и играл на флейте. Я поздоровалась, тихонько села рядом и тоже заслушалась. Игрокам было не до нас.

– Господин, – не выдержала я, когда флейта смолкла. – Звук другой.

– Починил рыбьим клеем, но увы… Теперь она только плачет.

Бамбук не перенес той судьбоносной схватки.

– Хотите, я куплю вам новую? – спросила я. – Я как раз направляюсь в город.

– Если только случайно встретишь, – усмехнулся он. – Специально не ищи. Я срежу бамбук и сделаю новую флейту сам, но позже.

– Посмотрим, – поклонилась я. – Как получится.

Сообразив, что я только мешаю, я покинула сей негостеприимный дом. В городе ждали дела, а времени было мало. В охранники мне выделили одного из драконов. Наместник настаивал, чтобы меня защищали. В городе прошли аресты, стража изловила почти всех заговорщиков, но все равно любой приближенный был под угрозой.

– Не задерживайтесь в городе долго, госпожа, – сказал дракон.

– С кем я имею честь разговаривать, господин?

– Небесный... Промысел, – он усмехнулся.

Все они с небес, чему тут удивляться? И запомнить легко.

– Так вот, господин, – продолжила я. – Не сочтите, что я оспариваю ваши слова. Я хочу уговорить супругу моего отца на время вернуться во дворец. В городе небезопасно. Так что мы сейчас идем в дом Второй ветви.

– Что это?

– Жилище лисьего клана.

– Понятно, – кивнул он. – Хорошая мысль.

Пока мы шли, я осторожно приглядывалась и пыталась понять, отчего этот воин показался мне таким знакомым во время боя. Наконец я не выдержала и решила спросить прямо, не таясь:

– Господин, вы позволите задать вам вопрос?

– Какой?

Значит, дозволяет. Хорошо.

– Почему во время мятежа вы меня защищали?

Он остановился и взглянул мне в глаза.

– Так сделал бы любой на моем месте, – ответил он.

Мне показалось, что стражник ушел от ответа.

– И все-таки, – настаивала я. – Это не ответ.

– Ты все так же честна и прямодушна, девушка, – вдруг улыбнулся дракон.

Черты лица его поплыли, как горячий воск, и я увидела перед собой господина офицера!!! Ахнув, я отступила на шаг. Как?! Не может быть! Но это было, было… Он здесь. И все это время, получается, был рядом. Как неловко, как странно.

– Но почему?

Я не закончила, но и так было ясно, о чем я хочу спросить. Дракон усмехнулся, снова принимая прежний облик дворцового стражника.

– Потому что я не доверяю свое чужим, – ответил он. – Я хотел проследить.

Лицо изменилось, но голос прежний.

– Вот как? – я была возмущена. – Значит, вы мне не доверяете?

– Я не доверяю ворам в золотой шкуре.

– Причина только в этом? – огорчилась я. – Прискорбно.

Дракон снова остановился и осторожно положил руку мне на плечо. Почему-то она казалась камнем, который вжимал меня в землю, хотя весила меньше перышка, так деликатно было его касание.

– Ты бы хотела, чтобы было иначе? – улыбнулся он. – Можешь считать так.

Сказать, что я смутилась – не сказать ничего. Я была уже не рада, что спросила. Однако любопытство пересилило и снова заставило раскрыть рот. Небесный Дар отпустил меня, и сразу вернулась ясность мысли. Мы шли по оживленным и патрулируемым столичным улицам, и я едва поспевала за воином.

– Король вас так легко отпустил? – спросила я.

– Легко или нет – неважно, девушка. Главное результат.

Это надо было обдумать.

***

В Доме Первородных я отдала почести старому Лису и навестила мачеху. Небесный Дар, чтобы не смущать нас, остался снаружи. Он вознамерился побеседовать с Носом-по-ветру.

Розовый Пион, смущаясь, поведала, что ей срочно нужен придворный лекарь.

– В чем дело? – удивилась я.

Признаков болезни, бледности и недомогания не было. Женщина словно расцвела, в ней появилась уверенность и тихое спокойствие.

– Надо кое-что уточнить.

– Но почему не обратиться к обычному целителю? Вы плохо себя чувствуете, матушка? – забеспокоилась я не на шутку. – Скажите мне, не томите.

– Не хочу раньше времени сообщать вести, – таинственно улыбнулась она. – Кроме того, тамошний лекарь уже давно меня наблюдает, с самого прибытия во дворец. Я вполне ему доверяю. Мне нужно, чтобы он проверил мой пульс.

Значит, вопрос решился сам собою. Она нанесет визит во дворец, а там Чистый Фарфор предложит ей задержаться и погостить. Отказывать жене владыки не принято.

***

Для нас с Розовым Пионом снарядили паланкин. Глава лисьего клана отрядил дюжих мужей для переноски и охраны, так что нам не пришлось терять время, ожидая повозку или паланкин из дворца. Я уговорила матушку не брать много вещей. По приезде найдется все нужное.

Мы возвращались во дворец.

Небесный Дар! Небесный Дар… Он идет рядом, и сердце сладко замирает. Потом меня охватывает страх и робость. Мне хочется, чтобы он вдруг исчез и оказался в столице королевства, как можно дальше от меня. Нет! Хочется, чтоб он всегда был тут, не покидая ни на миг.

Любой другой бы на его месте давно бы сдался. Я думала так же. Долг возобладал над личным интересом, и он меня забыл… Это не так. Странно осознавать, что его чувства не изменились. Меня уверяли, будто бы время и расстояние все меняет.

Пока ты на виду, все прекрасно, а стоит ненадолго расстаться – и влюбленные забыли друг друга. И наоборот. На расстоянии все видится каким-то идеальным, чистым и прекрасным. А стоит встретиться после долгой разлуки, и находишь уйму недостатков.

Пожалуй, у нас ни тот и ни другой случай.

Постойте! О чем это я думаю? У нас?

Нет никаких «нас». Дракон что-то решил за меня, а я и рада. Глупая Лиса!

Я словно соткана из противоречий. А ведь я дала слово другому! Золотой Лис уверен, что я его дождусь. Это дело чести, я не могу иначе. И тут является дракон, смущая мой покой.

Словно почувствовав мой взгляд, виновник беспокойства повернулся и кивнул мне. Я тут же задернула занавесь, не оставив ни единой щелки, и откинулась спиной назад, на подушки.

– О чем задумалась? – спросила отцовская супруга, с которой я ехала, покачиваясь в паланкине. – Что это за воин, который нас сопровождает? Ты не сводишь с него глаз.

Какая, однако, наблюдательность. Лучше бы досточтимая матушка думала о чем-то другом. Кажется, я догадалась, зачем ей дворцовый лекарь.

– Это один из драконов, Небесный Промысел, – не стала скрывать я. – Он спас меня во время недавнего мятежа.

– Герои привлекают взгляды, – повторила она народную мудрость.

– Без сомнений, – согласилась я, стараясь скрыть досаду.

– Возможно, это не худшая партия для моей дочери?

– Нет, если она дала слово другому.

Розовый Пион не знала. Она была удивлена.

– И кто сей доблестный муж? – спросила она. – Неужели Золотой Лис?

Я смущенно кивнула и потупилась. Помолчав, женщина заметила:

– Обещать не значит жениться.

– А также выйти замуж, – прыснула я от смеха, прикрыв рукой рот. – Матушка, вы меня портите.

– Скорее, наставляю на истинный путь. К белому рису быстро привыкаешь.

– Это так, – согласилась я.

Когда жизнь течет ровно, все плохое быстро забывается. Еще вчера другие поучали ее, а сегодня уже она. Пожалуй, женщина намекала на то, что оба хороши. Просто надо сделать наилучший выбор.

– На переправе бурные течения, – ответила я.

Больше она ни о чем не спрашивала, пока мы не приехали.

***

Розовый Пион отдала положенные почести своей повелительнице, но поселилась не в своих старых покоях, а в гостевом дворце, ничуть не стеснив других постояльцев, которых, впрочем, изрядно поубавилось. Многие после мятежа переехали в менее гостеприимные покои. Заговорщики теперь томились в дворцовой тюрьме в ожидании суда.

Придворный лекарь послушал пульс женщины и авторитетно заключил, что она ждет ребенка. Радости моей названной матери не было предела! Она мечтала родить моему отцу наследника. Я же терялась, не зная, кого хочу – сестру или брата.

– Неужели вы будете меньше любить это дитя, если оно вдруг окажется девочкой? – спросила я.

– Нет, но…

Розовый Пион пребывала в задумчивости.

– Но что?

– Но тогда придется повторить, пока не будет достигнут желаемый результат, – заключила женщина и страшно смутилась.

С этого дня мы принялись готовить приданое для малыша, за исключением именных вещей, что было дурной приметой. Лук, нож и охотничье одеяние, если родится наследник, будут справлены уже после его рождения.

***

Наместник Хины после недолгих разбирательств наконец вынес приговор мятежникам. Мы все присутствовали на этой торжественной и скорбной церемонии. Глашатай – главный евнух – огласил волю повелителя.

– Все участники мятежа повинны смерти. Родные их лишаются всех званий и привилегий. Все мужчины и юноши старше десяти лет будут казнены, все женщины станут служанками и будут сосланы на границу. Приговор привести в исполнение немедленно.

Кричащих и молящих о пощаде осужденных увели, чтобы казнить на главной городской площади.

Наместник, восседавший на троне, был невозмутим, словно выносить смертный приговор стольким семьям для него обычное дело.

«Золотая заколка на его макушке,

Драгоценная шпилька волосы держит,

Нефритовый скипетр у него в руках».

Так он велик и прекрасен, наместник Хины. Все дрожат и преклоняются перед знаками власти, но еще больше – перед самим драконом. Он решает, кому жить, а кому умереть. За ширмой таится его супруга, ибо не пристало ей являться перед очами приговоренных, но пропустить это событие она не пожелала.

Небесный Дар, уже не скрываясь под личиной охранника, стоит позади трона и улыбается. Он доволен таким исходом.

***

В столицу королевства ушла депеша от наместника о том, как он предотвратил и жестко подавил восстание. Покуда властелин был занят делами, мы с его супругой разучивали танцы и стихи. Но вскоре женщине это наскучило, и она решила, что было бы неплохо научить меня игре на цитре. Мои успехи были весьма сомнительными, однако я надеялась, что станет лучше получаться со временем.

Дабы не смущать резкими звуками ушей придворных, я уходила в старый сад подле заброшенного павильона, пряталась в беседке и перебирала струны. Порою я брала с собой горшок с углями, чтобы не мерзли руки, иначе ни о какой музыке и речи бы не шло.

Моя Лиса, увидев этот пустынный, полный скрытой прелести уголок, стала проситься на прогулку, так что время от времени я уходила в Тень и разрешала своему зверю прогуляться. Тут-то и объявился дракон.

Он тихой поступью вошел в пустынный, наполовину облетевший сад, заросший алыми ликорисами, и осмотрелся, словно кого-то выискивая взглядом. Уж не меня ли? Моя Лиса подкралась сзади и уже хотела улизнуть, когда он обернулся и тихо засвистел.

Лиса растерянно присела, не зная, как ей поступить. Вроде бы этот двуногий был ей хорошо знаком. Однако не все встречи были приятны. Вот если бы у него было мясо, как в тот раз… Лисица жадно облизнулась.

«Возвращайся в тень», – велела я.

Вернувшись в тварный мир, я поклонилась гостю и поприветствовала его, после чего спросила:

– Что привело вас сюда, господин?

– Я слышал, будто бы тут завелась лисица. И будто бы она терзает звуками уши случайных евнухов и слуг, – усмехнулся он. – Так что решил проверить этот нелепый слух.

– Ох…

Я прыснула от смеха и тут же приняла серьезный вид, который больше подобал беседе.

– Ну, что же ты? – нахмурился мужчина. – Неужели я так страшен?

– Пожалуй, нет, – решила я.

Но очень внушителен, и с этим не поспоришь. Как, впрочем, всякий воин.

– А раз нет, то почему бы тебе не рассказать, что же здесь происходит?

– О, господин! – сообразила я. – Так вы здесь официально?

Вероятно, его послали проверить слухи о призраках. А я-то, глупая Лиса, решила, что Небесный Дар сам вспомнил обо мне. Наверное, на моем лице так ясно читалось разочарование, что мужчина рассмеялся.

– Это только повод, – признался он. – Проводишь меня в беседку?

Начинался дождь.

– Да, господин, – заторопилась я в укрытие. – Пожалуйте сюда.

Я протянула ему подушку, позаимствованную из павильона, а сама села на свой свернутый плащ, порадовавшись, что он не из шелка, а из простого хлопка. Помнется и испачкается – не так жалко.

– Так что за звуки это были? – дракон тронул цитру. – Не знал, что ты играешь.

– Я сама не знала, господин.

– Сыграешь?

– Если только вы не боитесь за свои уши.

– Пожалуй, я рискну, – усмехнулся он и уселся поудобнее, приготовившись внимать.

Я выбрала простую пьесу, короткую, но звучную. За это мне не будет стыдно. В этих тоскливых звуках слышно, как вплотную подступает осень, как опадает листва, и ты тоскуешь по лету.

– Неплохо, – не стал лукавить он. – Надеюсь, ты сыграешь мне эту мелодию, когда я приду в следующий раз.

«Следующий раз?» – подумалось невольно. Вряд ли дракон сказал это только из вежливости. Он всегда был предельно честен и прям.

– А вы придете? – спросила я.

– Как могу я не прийти?

Согнувшись в поклоне, я с трудом скрыла от него свое смущение. Мне было так неловко и так радостно, что казалось, что я сейчас взлечу.

– Уже темнеет, господин, – разочарованно вздохнула я. – Давайте собираться.

– Помочь?

– Не стоит, – снова смутилась я.

Однако Небесный Дар, отняв у меня цитру, уложил ее в футляр и взял, чтобы облегчить мне сборы. Я подхватила подушку и остывший горшок с прогоревшими дотла углями. Мы пошли к выходу, как вдруг дракон остановился, сорвал ликорис и протянул мне.

– Господин!

Я в ужасе смотрела на цветок. Ликорис – символ вечной любви. Глубокой осенью, когда другие цветы вокруг уже давно увяли, он все еще цветет. И еще это символ разлученных влюбленных. У ликориса нет листьев, когда он расцветает, и нет цветов, покуда зеленеют листья. Мне было страшно прикоснуться к нему.

– Не стоило, – сказал вдруг он.

– О чем вы, господин?

– Как будто ты не понимаешь! – разозлился он.

И вдруг, отбросив прочь цветок, дракон обнял меня, прижавшись губами в поцелуе.

Глава 11

Это был властный, глубокий поцелуй, и я потерялась в нем, забыв обо всем. Сердце мое ожило и забилось в такт стуку в груди мужчины. Казалось, я всю жизнь ждала этого мига, и вот он наступил.

Вдруг сверху с удвоенной силой хлынул дождь, заливая все вокруг сплошной пеленой. Небесный Дар обнял меня, прижав к себе, и теперь только его шелковая шляпа защищала нас от дождя.

– Господин… Пустите!

Я наконец пришла в себя и попыталась отодвинуться, но он не дал мне сделать этого. Как неловко! Мужчина посмотрел мне в глаза, и я смутилась еще больше.

– Не хочу, – ответил он.

– Но… Это неприлично, господин!

– Меня не заботят ваши людские приличия.

– Что?

Он снова поцеловал меня, и опять я забыла обо всем. О стыде, о своем обещании, о девичьей чести… Остался только он – мужчина, который имел право делать это со мной. Он смял мои губы и вторгся, как владыка, и мне оставалось принять это. Я поняла, что все, что было до этого – не настоящие поцелуи, а их подобие. И только мужские руки, оказавшиеся на неподобающих местах, заставили меня ахнуть и отстраниться.

– Нет… Нет!

Я вдруг поняла, как далеко это может зайти. Дракон хотел овладеть мною и сделать своей женщиной. А я? Не знаю. Но я точно знала, что должна была дождаться другого мужчину, которому я дала слово.

Мимолетная страсть – против долга и чести. Нетрудно догадаться, что я выбрала. Кроме того, один предлагал мне брачный союз, а что может дать дракон? Сделает меня наложницей или просто возьмет то, что желает? Спрашивать неохота, чтобы не испытать горечь разочарования.

– Простите, господин. Я не могу.

Трудно описать мое разочарование и одновременно облегчение, когда я сказала ему это.

– Небесный Дар, – поправил он. – Зови меня по имени.

Как неприлично! Мы же не настолько близки. Однако я невольно повторила:

– Небесный Дар…

И тут же испуганно зажала рот рукой. Дракон довольно рассмеялся. Он отпустил меня и сказал:

– Идем.

Мы в молчании шли до павильона владычицы. Перед тем, как расстаться, мужчина обронил:

– Завтра я снова приду. Жди.

Я поспешно скрылась внутри, и мне пришлось снова краснеть, объясняя свое отсутствие и то, почему офицер меня сопровождал. Чистый Фарфор поняла, что дело нечисто, и отослала служанок, чтобы не было чужих ушей. Только она и моя вторая матушка присутствовали на совете.

Мы сушились у жаровни и пили имбирный чай, который предохранял от простуды. Я говорила, а женщины слушали. Супруга наместника крепко призадумалась, услыхав от меня историю о драконе, сгорающем от тайной страсти.

– До этого, значит, он не давал тебе знать, что испытывает что-то сильнее дружбы? – уточнила она.

– Да. Но…

– Но?

– Иногда было что-то близкое к этому, госпожа, – нехотя призналась я. – Господин офицер не имеет склонности к бурным переживаниям на публике. Но его внимание я ощущала с самого начала. Скажу честно, что не понимала до конца, как далеко все зашло, пока он не признался сам.

– Глупая девчонка, – хлопнула меня по плечу веером госпожа. – Разве можно не понять, когда мужчина к тебе неравнодушен? Иначе зачем бы он увивался вокруг? Ты говорила, он трижды спасал тебя.

– Это так.

– Стал бы равнодушный мужчина так заботиться о тебе?

– Вам легко говорить, госпожа, – ответила я, за что получила еще один обидный шлепок веером.

– Глупая девчонка!

Госпожа понимающе улыбнулась. Она разбиралась в мужчинах, а меня считала несмышленышем. Надо было мне сразу ей все рассказать, тогда бы все решилось еще в столице королевства до отъезда.

Розовый Пион, которая внимательно слушала и не встревала в разговор, наконец решила вмешаться.

– Дочь моя, а как же Золотой Лис? – спросила она.

– Да, матушка, вы правы, – потупилась я.

Она как всегда зрит в корень. Эта тихая, спокойная женщина видит дальше, чем остальные. Я дала обещание дождаться этого мужчину. Он надеется на новую встречу, и я не могу подвести его. Только тогда я приму решение.

– Одного я не могу понять, – в недоумении сказала я, размышляя вслух. – Что они все во мне нашли? Золотой Лис и Небесный Дар намного старше меня. Это знатные мужи и опытные воины, преисполненные многих достоинств. Что я могу им предложить?

Я отлично понимала, что полукровка из опального клана. То, что отец мой – белый варвар, не добавляло мне привлекательности. Скорее, наоборот. Брачные перспективы становились весьма туманными. Даже если Золотой Лис вернет реликвию и очистит имя клана Второй ветви, я так и останусь внебрачной дочерью Лисы и человека, швеей и танцовщицей, служанкой при дворе.

– Маленький Цветок, – получила я третий удар веером, не болезненный, но весьма обидный. – Ты правда глупа или слепа? Выбирай!

– Простите, госпожа. Простите, матушка.

Я поклонилась и подлила женщинам имбирного чаю, размышляя, что я упускаю из виду.

– До возвращение отца и Золотого Лиса ты должна подумать о своем будущем, – мягко сказала мачеха. – Надо сделать выбор. Мужчины не любят долго ждать.

***

С того самого дня дракон зачастил в павильон. Он буквально преследовал меня. Это меня волновало, но порой довольно сильно раздражало. Казалось, Небесный Дар поставил целью за время отсутствия лиса завоевать меня.

Мужчина пытался меня задобрить подношениями. Он постоянно приносил то бобовые тянучки, то жареные в меду орешки, то самый лучший чай. Я не знала, куда себя девать от смущение.

– Господин, – однажды прямо заявила я ему. – Вы меня смущаете.

– Это хорошо, – улыбнулся он. – Было бы хуже, если наоборот. Тебе понравились мои дары?

– Да, но…

Что-то подсказывало, что надо отдарить в ответ, но что я могла предложить? В итоге я вышила на рубахе из черного шелка желтыми и красными нитями извивающегося дракона. Господин офицер мог бы надеть ее дома, а вышивка служила защитным амулетом.

Закончив, я разгладила рубаху валиками, свернула, проложив тонкой рисовой бумагой, и уложила в коробку, оклеенную узорчатым шелком. Господин наместник, который навещал супругу, пил чай и с интересом поглядывал, как я работаю.

– Для кого ты стараешься, девушка? – спросил он.

– Прошу прощения, господин, – склонилась я. – Это подношение – дар вежливости и любезности.

– Вижу, это мужская рубаха, – усмехнулся он.

Супруга наместника, которая чесала ниспадающие до пола волосы гребнем, замерла, услыхав расспросы. Она тронула руку супруга, привлекая к себе внимание.

– Муж мой, – сказала она. – Моя служанка – разумная девушка. Стоит задолжать мужчине, забыв об ответной любезности, и отношения переходят из романтических совсем в иную плоскость.

– Это так, – кивнул он и сжал руку супруги, нежно ее поглаживая. – Ответный дар сладок и горек одновременно.

«Светлое в темном,

Темное в светлом», –

– процитировал он изречение из «Семикнижия».

Взяв кисть, лежащую подле тушечницы, он нарисовал на листе Слияние Начал. На темном – светлая точка, на светлом – темная, и одна стихия плавно перетекает в другую.

Чистый Фарфор, глядя на рисунок, захлопала в ладоши, так ей понравилась легкая рука супруга.

– Супруг, извольте расписать мне еще один веер, – потребовала она и сделала мне знак.

Заглянув в резной комод, я достала чистую заготовку, и наместник тут же изобразил на круглом веере тот же самый символ. Супруга сравнила оба рисунка и нашла, что оба хороши.

Я и сама понимала, к чему все идет. Женщина чувствует себя должной, и это неизбежно приводит к двум противоположным крайностям. С одной стороны, она может сдаться на милость победителя, но это не приносит мужчине удовлетворения, поскольку он понимает, что купил эту победу богатыми дарами. С другой стороны, дама может ответной любезностью доставить радость мужчине, одновременно показав, что ей приятно, и сняв с себя бремя.

Небесный Дар не обидится, если я так поступлю, а мне сразу станет легче. Однако… Легко отдарить угощение, но как отплатить за поцелуи? Другими поцелуями.

Сердце забилось чаще при этой мысли о несбыточном.

***

Ухаживания продолжались. Дар, который должен был успокоить мою совесть, сослужил мне дурную службу, воодушевив дракона на дальнейшую осаду.

Прогонять невежливо, принимать ухаживания – неловко. Так что мы обрели некое равновесие между одним и другим.

Небесный Дар часто сопровождал меня на тренировки у воительницы. Я же наблюдала, как между ней и другим драконом разворачивается настоящий поединок чувств. Брат наставницы сетовал, что ему не видать свояка, если сестра будет столь сурова с драконом.

– Я хотел бы видеть начальника стражи своим названным братом. Весьма достойный муж, и вряд ли мы найдем лучше. Только он способен укротить мою сестру, – добавил он и заиграл на флейте в такт ударам, которыми обменивалась Семечко Лотоса и Небесный Воин.

Они носились по присыпанной песком и гравием площадке, а мы наблюдали. Позже пришла моя очередь побегать, уклоняясь от стремительных атак наставницы. Небесный Дар обычно тренировался рядом со своими воинами, поглядывая на нашу компанию, а потом провожал меня обратно в Дальний дворец.

Однажды утром я сложила смену одежды в сверток, приготовила веер и отправилась к наставнице. У входа на площадку я увидала, как Небесный Дар ожесточенно сражается с Небесным Воином. Мужчины быстро, как молния, носились по двору, нанося друг другу рубящие удары и уколы. Одежды взлетали, и мечи звенели, ударяясь друг о друга. Я не знала, кто из них лучше в поединке.

– Пока петухи дрались, лисица утащила курицу, – проворчала наставница и, ухватив меня за руку, увела на другой конец площадки, где заставила делать разминку.

Воины притомились, причем победитель так и не определился даже под конец схватки. Драконы просто одновременно разошлись, замерли и поклонились друг другу, после чего убрали мечи в ножны и, переговариваясь, подошли к нам.

– Погода нынче улучшилась, – сказал начальник стражи, приблизившись вплотную. – Не желает ли госпожа прогуляться на берегу Желтой реки или на склоне Плавучих гор?

– Не желает, – фыркнула Семечко Лотоса. – Хотя… Если бы не общество некоторых драконов, я бы, пожалуй, подумала над этим.

– Следовательно, моя госпожа, вы не против? – ничуть не смутился дракон.

– Хорошо, хорошо! – воскликнула женщина. – Жаль терять такой чудесный день.

– Позвольте составить вам компанию и показать наиболее живописные места.

По лицу наставницы читалось «не позволю», однако она проглотила резкие слова и милостиво кивнула.

– А ты не желаешь прогуляться? – тоже спросил меня господин офицер.

Я замерла от неожиданности.

– Но… Господин, мои обязанности во дворце… Как я могу?

– Значит, если тебя отпустят, ты пойдешь, – довольно заключил он.

Возразить было нечего, так что я кивнула и отвела взгляд, так жарко посмотрел на меня мужчина. Меня волновали эти взгляды, и я терялась от них. В душе расцветала тихая радость, как ликорис, который притаился до осени. Внутри пробуждалось что-то древнее, чему не было названия, и что сметало все преграды на своем пути. Я возвела стену из манер и воспитания, но все это стало неважно, когда Небесный Дар мне признался в своих чувствах.

Я не знала, что мне делать. Но одна прогулка ничего не изменит, так что глупо и нелепо возражать.

***

Вернувшись в павильон, я застала женщин, которые, облачившись только в тонкое белое нижнее платье, сушили волосы над жаровней. Служанки сновали туда-сюда с тазами и горшками.

Я отошла за ширму, переоделась в чистое и присоединилась к матушке и супруге наместника. Они умастили волосы маслом камелии, но в меру, чтобы они напоминали черный шелк, но не казались жирными.

– Маленький Цветок, ты вовремя! – воскликнула моя госпожа. – Иди сюда, будешь плести нам косы. Но сначала подрежь концы.

Чистый Фарфор в отличие от суеверных жительниц Хины придерживалась правила срезать тонкие секущиеся концы. Она утверждала, что с ними уходит все дурное из жизни. Розовый Пион, поскольку ожидала ребенка, воздержалась.

Я заплетала им косы и ощущала, что на своем месте, и мне здесь рады. Когда мы управились, я помогла женщинам облачиться в придворное платье. Супруга наместника сегодня красовалась в трех свободных шелковых платьях поверх нижнего хлопкового.

– Становится холоднее, и женской красоты больше, – рассмеялась она, оглядев себя в полированном бронзовом зеркале.

Верхнее платье цвета темной алой сливы, второе черно-синее, как разбавленные чернила каракатицы, которые переливаются на свету, и третье – словно полночное звездное серебро. Черный шелк был местами заткан сверкающей белой нитью. Но все без вышивки, потому что она здесь была лишней.

Розовый Пион была гораздо скромнее, выбрав два сиреневых платья и палевую накидку с меховой оторочкой. Она сейчас часто мерзла, руки и ноги холодели, так что я заваривала ей выданные придворным лекарем травы.

Завязалась беседа, и я попросила совета у старших.

Матушка благоразумно возражала против прогулок до возвращения Золотого Лиса; супруга наместника, напротив, дала свое дозволение покинуть дворец в обществе стражника.

– Отчего вы так к нему благосклонны? – не удержалась от вопроса Розовый Пион.

– Оттого, что сердце женщины непредсказуемо, а будущее не определено, – улыбнулась Чистый Фарфор. – Кроме того… Драконы не имеют себе равных. Ни один мужчина с ними не сравнится.

Глаза женщины таинственно мерцали, словно она знала что-то неведомое остальным.

«Дракон, черепаха,

Тигр и гора –

Четыре оберега» -

– прочла она и добавила: – Где вы здесь видели лиса? Этот зверь слабоват и берет хитростью.

– Но, госпожа… – одновременно воскликнули мы с мачехой.

– Никаких возражений! – воскликнула Чистый Фарфор. – Чтобы понять, что тебе нужно, надо попробовать и сравнить. Иного пути нет.

***

На другой день мы все дружно отправились верхом к Плавучим горам, которые возвышались в дельте великой реки, как пальцы, направленные в небо. Между ними сновали утлые лодчонки, с мачт которых вяло свисали паруса. День выдался безветренный. Людям приходилось грести, чтобы переплыть реку и достичь противоположного берега.

Сокол-скопа охотился на рыбу, чуть ли не ныряя в мутную воду. В небе кричали его хищные пернатые собратья. Речные чайки парили над водой, внося разнообразие в эту многоголосицу. Рыбаки перекликались, и горы странным эхом отражали их голоса.

Вдали на удалении виднелись насыпные холмы.

– Что это? – спросила я у начальника стражи.

– Курганы бывших владык и знатных особ. Позже мы туда прогуляемся и посмотрим на алые островные клены, высаженные у их подножия. Такие больше нигде не растут.

– Разве их не размывает по весне?

– Вода туда не доходит, зато насыпь и рвы вокруг служат преградой во время наводнения. Люди предпочитают селиться дальше. Они считают, что повелители их охраняют даже в посмертии.

Я размышляла, что Золотой Лис, а вовсе не дракон обещал отвезти меня сюда и показать горы. Какая странная ирония судьбы!

«О, великое Небо!»

В чем был замысел, и как сплелись нити судьбы, что все так резко переменилось, и один мужчина заменил другого в этом узоре? Ответа не было.

Мы спешились и повели своих лошадей на поводу. Стойкий Бамбук достал свою верную флейту, и тут я вспомнила, что у меня есть для него подарок. В городе я купила флейту из глины, простую, но издающую чистый, пронзительный, пробирающий до костей звук. Когда торговец заиграл, она словно заплакала, а потом засмеялась.

– Господин! – окликнула я его. – Помните, что я обещала?

– Что?

– Я нашла для вас флейту. Ваша треснула, и звук уже не тот.

Мужчина с интересом открыл узкую бамбуковую коробочку и достал музыкальный инструмент. Он на пробу издал трель, прикрывая по очереди отверстия на флейте и счел, что она прекрасно звучит.

– Жаль только хрупкая.

– Ах! Моя вина.

Я совсем забыла, что он использовал флейту как оружие. Но глиняной флейтой особо не повоюешь. Она разобьется вдребезги.

– Не грусти, девушка. Зато она никогда не треснет, – улыбнулся собеседник.

Небесный Дар, заинтересовавшись, о чем мы говорим, подошел ближе.

– Маленький Цветок! – окликнул он. – Что это ты принесла?

– Флейту, – ответил за меня музыкант, заметив мое смущение. – Дозвольте сыграть. Возможно, девушка не откажется станцевать для нас?

– Да-да, станцуй! – потребовала Семечко Лотоса, которая вместе со спутником тоже приблизилась к нам и слышала конец разговора. – Братец, сыграйте музыку «вод и ветра».

Начальник стражи воткнул в землю колышек, привязал лошадей пастись, и они с воительницей приготовились наслаждаться зрелищем. Нечасто выпадает удовольствие видеть танцы на свежем воздухе, а не на дворцовом застолье. Сама природа, кажется, оттеняет красоту движений, а музыка вторит звукам воды.

И я танцевала, не для них, но для него – для моего дракона. Понял ли он? Вода и ветер, уносящие старые листья – это все, что я могла ему дать. Руки, взлетающие ввысь, кружение платья и мимолетный взгляд – вот и все, на что я способна. Но все для него.

И моя печаль… Это тоже предназначалось ему, потому что он заставил меня сожалеть о несбыточном.

– Ах! – вдруг вскрикнула женщина, и я очнулась.

Остановившись, я оглянулась. Небесный Дар повалил меня наземь. Мы притаились у прибрежных скал. Подле меня лежала воительница, которая была ранена. Из ее плеча торчало древко стрелы. Дракон рядом с ней глухо, утробно прорычал и начал превращаться, попутно скидывая одежду.

Лошади испуганно заржали и понесли.

Небесный Дар тоже не терял времени даром. Скинув кафтан и обувь, он встал на четвереньки. Лицо и открытые части тела потемнели и покрылись чешуей, как у ящерицы. Он рыкнул, длинным прыжком взлетел наверх и метнулся за скалы, откуда летели стрелы.

Глава 12

Я подползла ближе к Семечку Лотоса и придержала женщину, пока ее брат проталкивал стрелу глубже и обламывал зазубренный наконечник, который показался с другой стороны плеча. Когда он рывком извлек древко из раны, женщина снова вскрикнула. Хлынула кровь.

Оторвав широкую полосу от нижнего платья, я перевязала рану.

– Маленький Цветок, – прошептала бледная как полотно женщина, кусая губы. – Передай… передай своей названной сестре, королеве…

– Молчи! – прикрикнул на нее брат и закрыл ей рот рукой. – Рано еще умирать. Надо бороться.

– Господин, надо предупредить городскую стражу, – сказала я. – Я останусь с наставницей, а вы отправляйтесь в город.

– Лошади бежали, – с досадой бросил он, прислушиваясь к возне и крикам за скалами. – Проще запалить сигнальный костер или доплыть на лодке по течению.

– Так сделайте это!

Он метнул в меня гневный взгляд. Я поняла, что требую невозможного. Легко сказать, да трудно сделать. Пока в нас стреляли, было невозможно выскочить из убежища.

– Лодка! Лодка, господин, – дернула я мужчину за руку и указала на воду.

Лодочник, увидев, что на берегу кипит схватка, вовсю орудовал багром, упираясь в дно, чтобы увести свое утлое суденышко подальше от опасного места. Однако течение в этом месте было слишком сильным, и один он не справлялся.

– Господин, плывите! Заставьте его причалить, – сказала я. – А там сообразим.

Стойкий Бамбук выскочил из укрытия и короткими перебежками, скрываясь за камнями, добежал до воды. Прыгнув в реку, он поплыл к лодке. Вслед ему обрушился град стрел. Враги невольно себя обнаружили, стреляя в обе стороны. Я поняла, где засели разбойники.

Брат воительницы глубоко нырнул, скрываясь от стрел, и вынырнул поодаль, где его уже не могли достать. Всплыв, он огляделся и начал грести к лодке. Рыбак сообразил, что кто-то пытается спастись, и начал отталкиваться шестом с удвоенной силой.

– Подлец, – прошипела я сквозь зубы.

А если бы это на него напали, а другие просто проплыли мимо? Впрочем, кто я такая, чтобы судить? Любой может струсить перед лицом превосходящего противника, особенно если это не воин. В любом случае, надежды на него мало.

Стойкий Бамбук приблизился к лодке. Злобный старик начал багром отталкивать воина. Тот, ловко увернувшись, нырнул опять и появился с противоположной стороны лодки, за спиной ее владельца. Навалившись на борт, он резко его отпустил. Лодка закачалась из стороны в сторону. Старик, который стоял с краю, тыкая палкой в воду, не удержался и полетел в воду.

Воин снова уцепился за борт и, подтянувшись, запрыгнул в опустевшую лодку.

– Спасите! Спасите!!! – завопил незадачливый рыболов.

– Сам себя спасай, – прошептала я. – Берег рядом.

Наши враги заметили, что происходит, и начали стрелять по удаляющейся лодке. Вняв моему совету, Стойкий Бамбук поплыл обратно к столице, чтобы сообщить о нападении. Он помогал себе, отталкиваясь багром, и вскоре лодка скрылась вдали.

Стрельба прекратилась. Погони за лодкой не было, и это меня насторожило. Наверное, цель нападения – Семечко Лотоса, мать нынешней королевы и наследницы старой правящей династии. Целились в нее.

К счастью, опасения не оправдались. Стрельба прекратилась по другой причине. Раздалось рычание и крики. Кто-то в панике побежал к воде, надеясь переплыть реку вплавь, но дракон настиг и разорвал разбойника. Остальные продолжали вопить за ближними скалами.

– Небесный Дар!!! – крикнула я. – Небесный Воин!!!

Мелькнула тень, и сверху раздался рык. На меня со скалы смотрел дракон. Черная чешуйчатая пасть открывалась. Он тяжело дышал, словно запыхался. Темные глаза сверкнули и вдруг скрылись за пленкой «третьего века». Я ахнула от неожиданности.

Чудовище протянуло мне руку, увенчанную острыми когтями. Я осторожно ухватилась, и дракон рывком поднял меня на ноги. Перекинув меня через плечо, он побежал в сторону насыпных холмов.

– Семечко Лотоса! – опомнилась я. – Семечко Лотоса!!!

Изо всех сил цепляясь за дракона, чтобы не упасть, я оглянулась назад.

Она осталась одна, а мы убегали прочь.

***

Мы устроились на ночь под курганом, в старой гробнице. Там царил полумрак, разбавляемый тусклым лучиком света, пробивающимся из-за входа. Спертый воздух давно не обновлялся.

Дракон, оказавшись внутри, снова обратился в человека. От его воинского наряда остались одни воспоминания. Брюки все в лохмотьях, а сверху ничего нет, как у последнего нищего. Я смущенно опустила взгляд. Небесный Дар нашел в укрытии оранжевую жреческую накидку и прикрылся.

Из всего снаряжения уцелел только пояс с кинжалом; меча он лишился. Только благодаря этому мы смогли войти. Каменная плита на входе была плотно подогнана. Без ножа не удалось бы ее поддеть. Дракон смог сдвинуть камень. Тогда я поняла, насколько он силен. Человек бы так не сумел.

Жрецы, быть может, знали тайные рычаги, которые все это двигали, но нам это было недоступно.

– Господин, – обратилась я к дракону после долгого молчания. – Кто на нас напал?

– Они не назвались, – хмыкнул он.

– Это были разбойники? – предположила я.

– Может быть.

А, может, и нет. Он не был уверен, как я поняла по голосу. С таким же успехом это могли быть заговорщики, мечтающие освободить Хину от владычества драконов. Но как они прознали, что мы отправились на прогулку? Не иначе во дворце завелся предатель. С виду драконов не отличить от людей, следовательно, просто увидев в городе, нас не стали бы преследовать до реки. Нет, это была хорошо подготовленная засада.

– Почему вы бросили Семечко Лотоса?

– Двоих мне не унести, – ответил он, подходя ближе.

– Надо было взять ее, а не меня!

Если выбирать, то ее жизнь ценнее.

– Госпожу нельзя трогать, иначе откроется кровотечение, – возразил мужчина и добавил, увидев, что я хочу что-то сказать: – Не спорь! В любом случае, я решил спасти тебя.

– А что с Небесным Воином?

– Он задержал врагов.

Ясно. Он пожертвовал собой, а госпожа, наверное, уже умерла. Или ее добили нападавшие. Какая нелепая, трагическая смерть! Они оба мечтали о счастье и в одночасье ушли из жизни.

«Или нет?»

Этого я не знала. Пока я не увижу хладное тело наставницы, ни за что не поверю в ее смерть. Она настоящий боец и не сдастся без боя. Оставалось надеяться, что ее брат благополучно добрался до столицы. Там он расскажет, что случилось, и вернется с подмогой.

Нас вскоре найдут. А пока надо спрятаться и переждать.

В укрытии нашелся запечатанный пробкой кувшинчик с маслом. Дракон подозрительно принюхался. Я обрадовано выхватила находку у него из рук, налила немного в тарелку с фитилем и с помощью кресала, лежащего рядом, зажгла лампу.

Наверное, жрецы, которые присматривали за могилами, оставили все это у входа в захоронение.

– Господин, идемте вниз. Наверняка там есть комнаты для прислуги.

Сказав так, я забыла, что прислугу тоже умертвляли, чтобы приближенные помогали господам в загробном мире. Попросив дракона сдвинуть камень у входа в комнатушку, я заглянула внутрь и отшатнулась. Сухой воздух и время сделали свое дело, превратив тела слуг в мумии. Рядом с трупами высились вазы с каменной солью.

– Тут мы ночевать не будем, – решил дракон.

– Да, лучше здесь не оставаться, – выдавила я. – Поищем другое место, господин?

Он осторожно выглянул наружу, но ничего подозрительного не обнаружил. Кроме жутковатых королевских гробниц неподалеку были усыпальницы знати. Лучше остановить выбор на них.

Небесный Дар не чуял запаха врагов. Мы еще немного переждали и, когда достаточно стемнело, вышли из гробницы. Так была уверенность, что нас никто не заметит издалека. Мужчина пошел по направлению к небольшому склепу без земляного кургана. Погасив лампаду, я двинулась следом. Облака застили небо, и только темный силуэт передо мною да звук шагов давал понять, куда идти.

Мы добрались.

– Не могу понять, где вход, – прошептал дракон.

– Вот же он, господин.

– Где? Не вижу.

Странно. Дракон отлично видел в темноте, в отличие от меня, но не смог различить, где вход. И тут я поняла, что это было. Лисья иллюзия! Кто-то наложил магическую печать на вход, чтобы избежать нежелательных визитов и разграбления. Лисы часто нанимались на такую работу. Скрыть что-то у всех на виду было нам под силу.

– Вот тут, – вышла я вперед и показала я рукой. – Закройте глаза. Потрогайте, и вы нащупаете вход, господин.

Мой спутник внял совету, отодвинул камень у входа и вошел внутрь. Я снова поклонилась, мысленно попросив мертвых простить нас за вторжение.

Здесь было более мирно и спокойно. Гробница не тронута.

Одно помещение с каменным столиком для поминовений. Позеленевшие медные чашки и плошки с засохшими и окаменевшими подношениями стояли на своих местах. В другом зале стоял каменный саркофаг, украшенный узорами в виде лисиц. Роспись на стенах тоже пестрила изображениями Предков-покровителей.

Затаив дыхание, я перевела взгляд на воина.

– Господин! Я знаю, где мы.

Он вопросительно взглянул на меня.

– Это гробница одного из Лисов. Надо изучить надписи. Интересно, из какого он клана?

– Какая разница? Он давно умер.

Я была не согласна.

– Надо попросить у духов прощения за беспокойство, – сказала я. – А потом, когда все разрешится, вернуться сюда и устроить поминовение. Тогда, возможно, умерший не будет гневаться на нас, а пока сохранит нас от врагов.

– Вообще-то лисья иллюзия лучше всего об этом позаботится, – хмыкнул Небесный Дар.

– Но не стоит пренебрегать обычаями и хорошими манерами.

– Делай, что хочешь, девушка, – махнул он рукой. – Пока это не вредит нам.

Умеет же господин офицер меня разозлить! Впрочем, он просто устал. Мужчина присел у стены, постелив под себя на пол накидку, и откинулся назад, прикрыв глаза.

Я же подошла ближе к саркофагу и обошла его в поисках надписей. Та обнаружилась на краю крышки.

– Молодая госпожа и наследница клана Второй ветви, известная как Шелковая Вуаль, – прочитала я и потеряла сознание.

***

Очнулась я от того, что меня тряс за плечи дракон. Он звал меня по имени, спрашивая, что случилось.

– Господин, – прошептала я, глядя в его обеспокоенные глаза. – Тут покоится моя досточтимая мать.

Брови его удивленно приподнялись. Потом Небесный Дар подозрительно нахмурился. Еще бы! Кто поверит в такое невероятное совпадение?

– Значит, ты наконец нашла ее. Какая удача!

– Вы знаете, как я этого хотела.

Удача и правда редкостная, просто немыслимая. Тут город мертвых. Среди курганов тысячи гробниц знатных людей. Можно искать сотню лет и ничего не найти, особенно если ты не Лис и не можешь развеять иллюзию.

Благодарение моему отцу! Это он наложил на меня заклятье. Все события сложились именно так, чтобы я нашла гробницу. Моя мечта сбылась, и я могу поклониться матери. Пусть она преступница в глазах Лисов и драконов, родитель – божество для ребенка. Предков полагается чтить, а безродные сироты и изгнанники – самые несчастные люди на земле.

Теперь я знаю, что не сирота. Больше нет. За каменной плитой лежит моя мать.

Пришло время оплакать ее.

***

Я вернулась из главного зала ко входу.

Среди старых подношений нашлись ароматические палочки, вполне пригодные для возжигания, хотя за давностью лет не сохранили благоухания. Деревянные монашеские четки из тика давно покрылись пылью. Я отряхнула их и чихнула.

У меня не было пищи, но я могу принести подношение в виде волос. Пожалуй, это еще ценнее.

– Господин, позвольте ваш нож, – попросила я.

– Зачем? – подозрительно спросил он, протягивая его.

Не ответив, я поднесла нож и полоснула у затылка, срезая косу, перевитую шелковой лентой.

– Что ты делаешь?!

– Провожу поклонение предкам, господин. Если не хотите участвовать, просто не мешайте.

Раньше я не смела ему перечить. Но в этом деле важнее то, что решила я. Это личное дело. Дракон, видимо, это понял и замолчал, пристально глядя на меня. Я коротко поклонилась ему, молча поблагодарив за понимание.

Поставив лампаду на каменный стол, я опустилась на колени и, пересчитывая четки, совершила тысячу поклонов. Дракон все это время сидел рядом со мной. Совершив последний поклон, я без сил пала ниц.

– Ты в порядке, девушка? – спросил он.

Не было сил говорить. Голова пуста.

– Маленький Цветок!

С трудом поднявшись с пола, я села. Ответа не было, как будто душа давно покинула это место. Жаль… Но все равно. Я зажгла от нее ароматические палочки и воткнула их в вазу с песком. Полив маслом косу в другой вазе, я запалила ее, и вдруг ощутила магию. Вместо жуткого смрада паленых волос – просто запах сандала и благовоний. В воздухе появилось странное потрескивание. Граница мира словно истончилась, и вдруг я увидала рядом со столом две тени.

Лиса! Серебристо-белая лиса сидела, склонив голову набок, будто изучая меня. Миг – и она обратилась в невысокую, просто одетую женщину, смутно похожую на досточтимую бабушку, только моложе. На вид ей было лет двадцать.

Дракон рядом со мной, как оказалось, тоже все видел. Он резко выдохнул сквозь зубы. Женщина, окутанная светом, кивнула мне и вдруг исчезла. На ее месте снова появилась лиса. Она умывалась. Тронув лапой вазу, она опрокинула ее и, махнув хвостом, исчезла.

Я вскочила с места. Благоуханный пепел посыпался на пол к моим ногам.

– Вы тоже это видели, господин?

– Небесный Дар, – поправил он. – Я просил называть меня по имени. Да, я все видел. Но что это было?

– Душа моей матери и ее Лиса наконец упокоились с миром, – ответила я.

Пока дети не совершат поклоны, родители не смогут заснуть. Их души ждут вознесения в небесные чертоги и дальнейшего перерождения. Возможно, Шелковая Вуаль скоро возродится в одном из лисьих семейств.

– В вашем мире много странного, – сказал дракон.

***

Цена желания – всегда потеря. Мое желание исполнилось, но какой ценой? Пострадала наставница и ее возлюбленный. Возможно, они уже мертвы. Жаль, что мы не знаем о последствиях, когда просим о чем-то Небо.

Я поделилась этой мыслью с Небесным Даром, пока мы коротали ночь, прислонившись к стене. Чтобы мне было удобнее, дракон предложил на него опереться. Сначала я испытывала неловкость, а потом поняла, что могу не пережить эту ночь. Было слишком холодно. Дрожа, я прижалась к груди мужчины, и он обнял меня, согревая своим теплом. Голова стала легкой, и короткие волосы щекотали мне шею. Дракон перебирал пряди пальцами, ноя не возражала.

«О, Великое Небо! Как хорошо!»

Если это любовь, пусть это никогда не кончается. Не жалко умереть.

Если же я ошибаюсь, рано или поздно ночь кончится. Нас найдут и убьют – или освободят. Узнаем только утром.

– Твоя мать стала Лисой?

– Она всегда была ею.

– То, что я видел… Это иллюзия?

– Нет.

– А что тогда?

Я сердито вырвалась из его объятий. Дракон властно удержал меня и снова прижал к себе, как свою собственность. Если буду продолжать, это будет выглядеть глупо. Утратить честь мне не грозит, можно и потерпеть.

– Вы уже здесь давно и должны знать, – заметила я. – Миром правят силы, неподвластные простым смертным. Это Великое Небо, его супруга Земля, Боги, фениксы, лисы, низшие духи демоны… А еще драконы, которые объединяют низший и высший мир.

Небесный Дар сам разжал руки. Теперь мы сидели напротив, глядя друг другу в глаза.

– Я не верю в магию и богов! – воскликнул мужчина. – Если есть объяснение, то оно непременно найдется.

Улыбаясь, я глядела на него, как на большого младенца, а он, без сомнения, им и был в этом отношении.

– Вы не верите. Зато магия верит в вас, – вполне резонно заметила я. – Она так же постоянна, как восход и закат солнца, так же реальна и незыблема, как земля под ногами и небо над головой. Она существует в этом мире, а мир существует благодаря ей.

– Мы давно наблюдаем за вашим племенем, – возразил дракон. – Думаю, можно раскрыть тайну превращения и разных «чудес». Все объяснимо, если хорошенько это изучить.

– Раскрыть тайну? Вы думаете, это получится? – снова улыбнулась я. – Драконы уже больше ста лет правят королевством и Хиной, но ваши попытки до сих пор не увенчались успехом, потому что объяснения нет. Я без Лисы – просто человек, а она без человека – обычный четвероногий зверь. Но нас связала магия, чтобы мы никогда не разлучались. А вот вы – не дракон и никогда им не были. Кто же вы, господин?

Кажется, я задела его за живое. В мерцающем свете лампады почти ничего не видно, но молчание говорит само за себя.

– Ты слышала, что мы спустились с неба? – наконец уронил он.

Я молча кивнула, ощущая, что приобщаюсь к тайне.

– Мы летели на… На небесной лодке.

– Как боги? – удивилась я.

– Как люди, только в небе.

– Но люди не летают по небу.

– Здесь нет, – поморщился он.

Он меня озадачил. Неужели есть места, где люди путешествуют по небесным дорогам? Тогда они подобны богам.

– Люди как боги, – прошептала я.

Звучало кощунственно. Дракон говорил невероятные, немыслимые вещи, в которые сложно было поверить. Теперь уже я призадумалась. Даже голод и холод на миг отступили.

Небесный Дар вздохнул и продолжил:

– Звезды – это солнца, которые находятся так далеко, что кажутся точками на небе. Однако, если до них долететь, вокруг вращаются целые миры, такие, как ваш. Ты же знаешь, что земля круглая, не так ли?

– Глупо этого не знать, – фыркнула я.

В «Семикнижии» и «Наблюдениях» указано, что горизонт уплывает вниз и одновременно поднимается вверх, как купол, что имеет большое значение для путешествия морем. Только отсталые народы считают, что земля плоская.

– Так вот, девушка. Мы из такого же мира, только он далеко на небе, у другого солнца.

– О!

Надо было это обдумать.

***

Поспать не удалось. Я всю ночь дрожала, вцепившись в мужчину. Забылась я только под утро. Сквозь сон мне померещилось, что моих губ коснулся нежный поцелуй, и не хотелось просыпаться.

Утром, как только рассвело, Небесный Дар выглянул в проход, наполовину задвинутый камнем. Я тоже подошла ближе и встала позади воина. Снаружи доносились голоса и конское ржание.

– У вчерашних разбойников были лошади? – спросила я.

– Точно нет.

– Может, стоит рискнуть и выйти?

– Подождем, – решил он.

Да, осторожность не помешает. Мужчина пристально взглянул на меня и провел рукой по моей щеке, чтобы отвести спутанные пряди, падающие на лицо. Должно быть, я сейчас представляла собою жалкое зрелище. Но мне было все равно. Если умирать, это уже не имеет значения. Но если за порогом спасители, то скоро я попаду во дворец и снова стану похожа на человека, а не нищенку, которая продала волосы на парик для знатной дамы.

Конница приближалась. Воины были одеты в форму городской стражи. В процессии, состоящей из дюжины всадников, я увидела брата воительницы.

– Стойкий Бамбук, – шепнула я на ухо дракону.

– Выходим! – скомандовал Небесный Дар.

Он резко выдохнул, сдвигая камень ровно настолько, чтобы можно было протиснуться наружу. Всадники не обратили на нас внимания. Сначала я удивилась, а потом вспомнила про лисью иллюзию. Пока мы тут, нас не заметят.

Но это касалось только людей, а вот животные сразу учуяли чужаков. Лошадь, проезжающая мимо, захрапела и стала перебирать копытами на месте. Она тонко заржала, не желая идти вперед. Пара охотничьих собак тоже забеспокоилась. Окрестности огласил звонкий лай. Они рвались с привязи, и, как все неразумные, в упор не замечали иллюзию.

Люди начали озираться по сторонам, подняв туго натянутые луки и обнажив мечи.

– Не стреляйте! – крикнул дракон, выходя на дорогу. – Это мы!!!

Глава 13

Голодные, холодные и замученные, мы возвращались во дворец. Даже воодушевление от скорого спасения не давало спокойствия. На меня навалилась усталость. Сказывался вчерашний бой и бессонная ночь.

Меня усадили на лошадь позади одного из всадников. Воин ниже званием спешился и уступил своего скакуна Небесному Дару. Тот легко вскочил в седло, пришпорил коня и поравнялся с нами.

– Маленький Цветок! Ты в порядке?

Это жесткий, непреклонный мужчина заботился обо мне, и это несказанно тронуло мое сердце.

– Да, господин, – ответила я и сама поразилась, какой слабый у меня голос.

Воины из королевской стражи искоса поглядывали на меня. Разумеется, они заметили, что я коротко острижена, и гадали, в чем причина. Иногда женщины от безденежья и безысходности продавали волосы на парики. Но отдать такое сокровище даже предкам не каждый решался. Однако мой случай иной. В жертву надо принести что-то ценное, что было с тобой многие годы, свою плоть или кровь. Я так решила.

А волосы отрастут.

Зато я видела свою мать.

Я вспоминала ее тонкие черты и понимала, что немного похожа на нее. Недаром досточтимая бабушка однажды в сердцах велела мне не показываться ей на глаза. «Как же похожа…» – бросила она. Наверное, я напоминала ей мать, предавшую клан.

Интересно, скоро ли воротится отец, чтобы очистить ее доброе имя от скверны? Так я смогу вписать ее снова в семейные списки клана Второй ветви. Мой добрый брат, став главой клана, без сомнений, согласится на это.

Вдали показались вздымавшиеся ввысь городские стены. Наконец-то! Я уже устала трястись на лошади, то и дело съезжая и ударяясь спиной о луку седла.

Навстречу скакали королевские стражники, присланные на подмогу, но она уже не требовалась. Однако меня волновала судьба наших спутников, которых мы оставили у реки. К моей радости, среди всадников я увидела Небесного Воина – дракона, влюбленного в воительницу.

– Господин! Господи-ин!!! – окликнула я его, когда он подъехал ближе. – Что сталось с госпожой?

– Не беспокойся, девушка, – ответил он. – Она во дворце под присмотром придворных докторов и брата.

Я облегченно выдохнула. Значит, все живы. Надо только понять, отчего на женщину напали.

– Что с твоими волосами? – спросил он.

– Остригла, господин.

Небесный Дар, который молча гарцевал на лошади рядом, нахмурился и метнул на соплеменника такой взгляд, что тот на секунду смешался и сказал:

– Если помощь не требуется, я поеду к начальнику конницы.

Он тронул лошадь, уезжая прочь.

Мы возвращались!

***

Во дворце меня окружили служанки и придворные дамы во главе с супругой наместника. Все ахали и восклицали, как переживали за меня. Кому-то я верила, а кому-то нет. Но участие в моей судьбе проявили все.

Расставив ширмы, чтобы отгородить от нескромных взглядов, слуги начали таскать нагретую воду. Меня добела отмыли в деревянной купальне. Старые вещи забрали, чтобы сжечь. Вид платья и обуви был столь плачевный, что чинить его не стоило.

– Повод сшить новый наряд, – усмехнулась Чистый Фарфор, которая на пуфике сидела рядом и руководила слугами.

– Да, госпожа, – кивнула я. – Догадываюсь, кто его будет шить.

Наконец отогревшись в горячей воде, я вновь была способна шутить.

– Разумеется, ты, – рассмеялась женщина. – Нам с тобой понадобятся платья к грядущим торжествам по случаю праздника встречи зимы. Но что с твоими волосами? О, великое Небо!!!

– Я преподнесла их в дар предкам, – ответила я.

Чистый Фарфор помолчала.

– Достойное подношение, – наконец молвила она. – Однако понадобится лет десять, чтобы обрести утраченное.

– Пусть! У меня ничего не было, кроме этого.

– Как знаешь. Сделанного не воротишь.

Моя мачеха жестом попросила слуг отойти и сама промыла мне волосы. Пальцы ее дрожали, когда она перебирала короткие пряди. Нежданная ласка. Лет на десять пораньше! Мне этого так не хватало.

– Ах, дитя, – сказала она. – Твой родитель и мой супруг, несомненно, оценит это.

Она не ревновала к усопшей, хотя могла бы. Не каждая женщина смирится с этим.

Я вылезла, и служанки завернули меня в отрез из тонкого хлопка. Волосы Чистый Фарфор собственноручно подстригла остро отточенным лезвием, подравняв, как у детей.

– Чтобы смотрелось хорошо, надо челку, – задумчиво размышляла она вслух. – С другой стороны, укорачивать еще больше не стоит.

Розовый Пион вдруг одобрила эту идею.

– На Нихонских островах, откуда я родом, девушки на выданье часто носят такую прическу, оставляя высокую челку и отращивая волосы только сзади. Иногда делают две пряди по бокам чуть короче, до плеч, и перевязывают их тонкими шнурками. Это смотрится весьма красиво.

– Как интересно! – воскликнула госпожа, не прекращая орудовать бритвой.

Когда она щеткой смахнула обрезки волос, и мне поднесли отполированное бронзовое зеркало, я себя не узнала. На меня смотрела то ли девушка, то ли очаровательный юноша, еще не достигший возраста, когда начинали гладко брить лоб и плести косу.

– Ну, как? – попросила женщина оценить ее работу.

– Даже не знаю, нравится мне или нет, – честно ответила я. – Но в любом случае благодарю госпожу за милость.

***

Позже я навестила раненую воительницу. Семечко Лотоса, весьма недовольная постельным режимом, стала очень капризной. Впрочем, это свойственно всем больным. При моем появлении она попыталась встать, хотя прошел всего день с момента ранения. На ее домашнем платье проступило крохотное пятнышко крови, которую не в силах были сдержать повязки.

– Сколько можно? – ворчала она, когда брат мягко толкнул ее обратно на перину. – И что это за мягкое облако? Так я размякну подобно придворной даме, покуда заживает рана.

– Разве плохо быть придворной? – усмехнулся Стойкий Бамбук. – Живи без забот и хлопот, утопая в холе и неге.

– Брат!

Я с трудом успокоила возмущенную женщину. Мы сообща напоили ее лекарством, утишающим кровотечение. Потом мужчина достал флейту, которую я ему подарила.

– Видишь, девушка? Моя флейта размокла от воды и снова треснула, а твоя все так же поет.

Он завел тоскливую мелодию, в которой я без труда узнала «Прощанье с домом».

– Уж не надумал ли ты уезжать, дорогой брат? – осторожно поинтересовалась Семечко Лотоса.

– Дует северный ветер, сестра, – ответил он. – Скоро он позовет за собой.

И снова прижал флейту к губам, так что мы заслушались. И не только мы. Дремавшая у дверей в нише служанка и охранник навострили уши и вдоволь насладились выступлением.

Потом мы пили чай, взращенный на восточных островах, терпкий и бодрящий. Говорят, его сушат над угольями, так что он, как порох, рассыпается в руках, а при заваривании отдает весь свой вкус и аромат. Я никогда не пробовала такого изысканного чая, и сначала была немного разочарована. Так обычно и происходит в жизни. Ожидания всегда много прекрасней реальности.

– А ведь они охотились на вас, – поделилась я опасениями с наставницей, оторвав взгляд от плавающих в чашке скрученных листочков.

– Без сомнений!

– Но почему?

– Мы наконец на виду. Заговорщики поставили целью извести королевский род, – ответила она. – Раз уж нас не удалось склонить к измене и использовать для восстания, нужно нас уничтожить в назидание другим. До моей дочери они добраться не могут, так что начали с меня. Как только нас не станет, побочная ветвь семьи заявит о себе. В этом нет сомнений.

– Как все сложно, госпожа, – сказала я.

– Кстати, что у тебя с волосами?

О, великое Небо! Сколько раз за день я уже отвечала на этот вопрос?

***

Двое напавших на нас воинов были схвачены. Левый и Правый советники принимали участие в допросе.

Позже в тронном зале заслушали доклад службы управления наказаний. Придворные присутствовали в качестве свидетелей. Дамы скрывались за полупрозрачными ширмами и занавесями из тонкой вуали. Благодаря тому, что я сопровождала госпожу, я тоже смогла присутствовать.

Для кого-то это означало удовлетворить любопытство, для других служило акцией устрашения. Наместник после восстания велел истребить всех заговорщиков.

Догадка Семечка Лотоса подтвердилась. Весь род старого короля Хины хотели извести под корень, чтобы притязания побочной ветви семьи стали законными.

– Что еще? – уточнил наместник у дознавателя со свитками.

Оставалось еще два списка преступлений и проступков. Чиновник развернул первый из них:

– Дело касается Дома драконов, которых остался в мертвой долине.

Драконы слаженно зашипели и как по команде приняли боевой вид, сбросив человеческую личину. И только наместник сдержался, но я видела, как под его когтистой рукой треснул подлокотник резного позолоченного трона.

– Прошло больше ста лет, – сказал он. – Опасность стала меньше, и люди осмелели. Пожалуй, пора выставить заслоны на перевале.

Он говорил о долине, оплавленной, как стекло, и о мертвых городах, оставшихся там, за горным перевалом. Там когда-то побывал Золотой Лис, и мимо этих опасных безжизненных земель долины следовал наш караван, пока мы ехали в столицу Хины.

Мне до сих пор было не по себе от воспоминаний о странном тумане, клубящемся внизу, и слабом свечении, особенно заметном по ночам. Человеку нельзя там долго находиться. Однако заговорщики рискнули. Сокровище было слишком ценным, чтобы они удержались от искушения.

– Чем выше риск, тем больше награда, – сквозь зубы процедила Чистый Фарфор.

Она начала раздраженно обмахиваться веером.

– Госпожа, что теперь будет? – вполголоса спросила я, нагнувшись к ее уху.

– В королевство отправят гонцов, чтобы стерегли ее величество, – ответила она. – Похищением дело не ограничится. И ты должна быть осторожна, выбирая друзей.

– Что?

Я не поняла. То ли она предостерегала от дальнейшего общения с матерью королевы, Семечком Лотоса, то ли велела присмотреться к слугам? Однако здесь я не решилась спросить, отложив на потом.

Закончив, дракон повелел казнить заговорщиков и выставить их головы в центре города в назидание всем, кто посмеет даже подумать о мятеже. Все члены их семей были схвачены и брошены в застенок. Женщин позже сошлют на границу, мужчин и юношей после допроса казнят.

– Драконы никогда не трогают женщин, – сказала я, когда мы возвращались обратно в павильон госпожи.

– Они полагают, что женщина – совершенное создание, – усмехнулась моя госпожа.

– Да?

– Именно!

– Странные же у них порядки.

Я родилась уже после захвата страны и не застала времен, когда простолюдинкам запрещали учиться и обращали в рабство. В старых хрониках были упоминания о том, что драконы запретили разграбление и насилие в захваченных городах неприятеля. Если так посмотреть, то владычество небесных гостей – только благо.

– Госпожа, но если женщина совершенна, что противоречит Четырехкнижию, не значит ли это, что она главнее мужчины? – пустилась я в рассуждения.

Мне правда было любопытно.

– Об этом спроси своего дракона! – щелкнула меня веером по руке женщина.

Мы почти дошли. В этот миг из покоев выскочила взъерошенная служанка, которая чуть не столкнулась с нами. Она упала ниц и запричитала:

– Госпожа! Госпожа, нужен лекарь. Гостье госпожи стало плохо!

***

Мы поторопили служанку, а сами вошли внутрь.

Там в окружении придворных дам сидела моя мачеха. Она склонилась над чеканным серебряным тазом. Ее рвало.

– Матушка! – вскрикнула я.

Одна из женщин протянула влажное полотно, и я утерла мачехе рот. Женщина была бледно-зеленой от тошноты.

– Что с вами? Это из-за ребенка? – спросила я, похлопывая ее между лопаток. – Или вы что-то съели?

– Ах! – снова скрутило ее.

Отдышавшись, Розовый Пион сказала:

– Я только выпила свое обычное лекарство, предписанное придворным лекарем

– Что смотрите! – прикрикнула супруга наместника на служанок. – Живо несите нюхательные соли и чистую воду. Надо промыть желудок.

Очевидно, она подозревала отравление.

Вскоре пришел главный придворный целитель, который нес медицинские записи бывшей наложницы и ее предписания. Мужчина послушал пульс больной, после чего внимательно изучил содержимое тазика и остатки лекарства. Он был очень взволнован.

– Госпожа, это не мой рецепт, – сказал он. – Хотя по виду и вкусу лекарство очень похоже.

– Но что это?

– Это яд, если давать помногу, – нахмурившись, сказал придворный целитель. – Или же понемногу, но продолжительное время. Тогда он копится в теле. Чудо, что госпожа забеспокоилась!

– Но что это? – уточнила Розовый Пион. – Вкус похож на прежний, однако меня сразу стошнило после приема, хотя я даже полчашки не выпила.

– Это хорошо, – сказал он. – Все вышло. Яд не успел проникнуть в кровь.

Пожилой мужчина снова склонился над остатками лекарства, еще раз пригубил, покачал чашей, наблюдая, есть ли осадок на дне и какого цвета лекарство, и изложил свои догадки:

– Если приглядеться, сверху на лекарстве и на стенках чаши тонкая маслянистая пленка. Запах более сильный, и на дне отсутствует осадок. В напитке госпожи корицу подменили на коричник, добавили масло мускатного ореха вместо его сухого порошка, вместо простого аниса положили звездчатый анис, а также кору и оболочку орешков гинкго, которую прописывают от астмы. Все вкусы перемешались. Запах стал похож на привычное лекарство для поддержания беременности. Сушеный абрикос и дикий финик все маскировали своей терпкой сладостью.

– Какие могут быть последствия? – спросила моя мачеха.

– Коричник и масло мускатного ореха могут вызвать ранние схватки. Звездчатый анис не даст плоду удержаться внутри. Печень будет разрушена отваром гинкго. Сначала госпожа лишится ребенка, а потом ослабеет и вскорости сойдет в могилу. Все подумают, что это последствия кровопотери и уныния, в которое госпожу ввергнет выкидыш.

Женщина побледнела от страха и прикрыла живот рукой. Я похолодела от страха. Мерзавцы! Кто только осмелился? Моя вторая матушка едва не потеряла первенца и наследника рода.

– Не проще ли дать настойку дикого шафрана? – спросила супруга наместника.

– Да, госпожа, – склонился врач. – Однако вкус легко различим. Госпожу не могли напоить силой, как неугодную наложницу, и решили подменить лекарство. Я проверю предписание из Управления делами дворца, однако уверен, что рецепт верный. Просто кто-то из слуг его изменил.

– Но кто?

Госпожа тут же велела допросить прислугу с кухни, которая обслуживала ее павильон. Спустя какое-то время явился главный евнух и доложил, что из Управления наказаний прислали отчет о преступлениях.

Челядь созналась во всем. Когда им прислали рецепт и ингредиенты для лекарства, доверенный человек старшей наложницы обеспокоился и доложил ей об этом. Они решили, что супруга наместника в тягости, и обеспокоились, что ее власть во дворце станет незыблемой. Ведь у дракона еще не было наследника.

Не ведая, что лекарство предназначается для моей мачехи, они задумали страшное. Но судьба милостива. Или это действовало заклятие моего отца на удачу? В любом случае, никто не пострадал, а виновные были наказаны.

Когда бледных и встрепанных женщин в одном белом нижнем платье привели и бросили на колени пред их повелительницей, сложно было понять, кто есть кто.

– Наложница седьмого ранга Сияние Добродетели виновна в презрении к власти, злословии, злоумышлении и покушении на убийство, – произнесла Чистый Фарфор, которая восседала на возвышении, устланном шелковыми подушками. – Слуга наложницы следует пути госпожи.

Дамы были в ужасе и начали униженно кланяться, умоляя о снисхождении.

– Госпожа! Госпожа, прошу встречи с его высочеством!

Наверняка она надеялась, что по старой памяти ее пощадят. Драконы снисходительны к женщинам.

– Вы недостойны этой милости, – ответила супруга наместника. – Ваши слова могут испачкать уши владыки. Судьбу вашу решаю я как глава дальнего дворца. Владыка вверил мне печать и нефритовые регалии.

Обвиняемые были в ужасе. Надежды у них не осталось.

Накануне супруга наместника получила от повелителя знаки своей власти, однако женщины в темнице и не знали об этом. Наместник посетовал, что зря не сделал этого раньше, и дал жене право решать, что будет с преступницами. Он сказал, что не сможет отдать приказ о казни, а ссылать в горный монастырь – значит показать, что злодеяние может сойти с рук.

Пожалуй, ему в этой ситуации было сложнее всего. Наместник Хины не хотел повторить ошибку короля-дракона, который пощадил Первую даму своего двора, что привело к плачевным последствиям.

– Увести! – велела моя госпожа, указав на преступниц нефритовым жезлом. – Казнить.

– Как, ваше высочество? – уточнил главный евнух.

– Я даю им «мягкую казнь», – задумавшись на пару секунд, решила она. – Тело можете выдать родственникам для похорон.

То была величайшая милость. Негодяйкам позволили покончить с собой, и они даже не будут похоронены в выгребной яме, как трупы животных. Они смогут возродиться в человеческом обличье, когда душа вернется в круговорот перерождений.

***

Ничто плохое не может длиться вечно. За чередой жестокостей и казней последовал ряд придворных торжеств. Из Управления делами дворца прислали новые шелка, шелковую пряжу, украшения и жалованье за полгода. Все дамы готовились покрасоваться на приеме и поразить повелителя в самое сердце. Однако их надежды были тщетны. Наместник смотрел только на свою супругу.

Я невольно завидовала силе их чувств и примеряла их на себя. Кто мне больше нравится – дракон или Лис? Бывает ли любовь сразу к двум мужчинам? Вряд ли. Просто я еще не определилась. Однако я была неравнодушна к господину офицеру.

Сердце билось чаще при одной мысли о нем. Он привиделся мне, как наяву, и я замерла, глядя в пустоту.

Как он посмотрит на меня при встрече? Что скажет? Что я скажу в ответ? Тот поцелуй, который я ощутила спросонья в склепе, был настоящим? Если да, почему дракон не подавал виду, когда я проснулась? И наконец, что он испытывает ко мне, кроме плотского влечения?

У Золотого Лиса были серьезные намерения, но он себя сдерживал, словно боялся меня спугнуть. Небесный Дар шел напрямик, но что он мог мне обещать? Безумие. Мне следовало бы немедля порвать с драконом и дождаться Лиса. Но разум уступил вдруг сердцу.

– Маленький Цветок! – услышала я и очнулась. – Что с тобой?

– Ничего, – ответила я госпоже.

– Что в тех коробах? Покажи скорей! – поторопила меня супруга наместника. – Надо подобрать украшения к наряду.

– Кисточки на прическу. Из бисера или из чесаных шелковых нитей? – начала я перебирать готовые украшения.

Меж пальцев скользил скрученный шелк и мелкие бусинки из золоченого стекла, коралла и нефрита, нанизанные на нити и связанные в пучки. Мы с мачехой потратили весь вечер, чтобы приготовить эту красоту.

– Из бисера, – решила Чистый Фарфор. – Так они будут нежно шелестеть, когда я поклонюсь его высочеству. К красному платью супруги подойдет коралл. Закреплю, пожалуй, эти кисти на золотых шпильках и воткну с двух сторон. А тебе подойдет большой шелковый цветок.

Она, подняв повыше, подвязала шнурками и лентами остатки волос в хвост у меня на макушке, и приложила украшение, чтобы понять, как оно будет смотреться.

– Вот, полюбуйся, – протянула она отполированное бронзовое зеркало. – Ты точно не хочешь накладную косу?

– Нет. Спасибо, госпожа.

И правда чудесно! Я чуть не захлопала в ладоши. Интересно, что подумает Небесный Дар, увидев меня? А, впрочем, он равнодушен к женским уловкам. Я до сих пор не могла понять, что же его привлекает.

Закончив с украшениями, я начала кроить наряды.

Так за хлопотами минула еще седмица.

ЧТОБ НЕ СКУЧНО БЫЛО ЖДАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ, ЧИТАЙТЕ "ЛИСЬИ СКАЗКИ"

https://author.today/reader/50957