Лисий хвост. Властелин пустоты (книга седьмая)

Глава 1

Тот жаркий день позднего лета навсегда запомнился жителям Красного города. Около полудня по всей столице залаяли собаки и заорали кошки. Кони надрывно ржали, скот блеял и мычал, домашняя птица металась в стайках. Особенно буйствовали животные на Императорском холме и в его окрестностях.

Тучи птиц кружили в небе, не находя себе места. Их стало так много, что они то и дело закрывали солнце, и тогда по земле скользили неровные тревожные тени.

Полчища крыс и мышей бежали по улицам и площадям. Одна особенно многочисленная стая волной пронеслась по мраморной лестнице вниз от дворца к реке. Грызуны бросились с разбегу в воду и поплыли к южному берегу. Там сильно поредевшая ватага всё так же, не разбирая дороги, устремилась дальше и исчезла где-то в полях за городом.

Маленькая змейка забилась глубоко в расщелину скалы, выступавшей над землёй в глуши дворцового парка.

Люди боязливо озирались и спрашивали друг друга, что за очередная напасть стряслась с древней столицей? Что ещё произошло вдобавок к чужеземному нашествию, гибели императорской семьи и разграблению всего и вся? Кто-то вспомнил о гигантской волне, уничтожившей объединённую княжескую флотилию и флот Ма Пина. Однако сколько бы жители ни всматривались в сторону моря, ничего необычного не видели. Земля не ходила ходуном, и кроме зловещего и странного поведения птиц и зверей чего-то особенного не происходило. Впрочем, умей животные говорить, они сообщили бы нечто такое, что заставило бы и горожан потерять покой.

В отличие от людей, они чувствовали неясную тревогу, уже который день разлитую в воздухе и сегодня выплеснувшуюся через край. О том, что происходило после экзекуции, лучше всего могли бы поведать немногочисленные свидетели, которым хватило храбрости остаться на площадке для упражнений.

Воины бросили Шиму на землю и отошли в сторону. Один из слуг окатил его водой из ведра. Молодой человек, только что прошедший через жуткое мучение, был предоставлен самому себе.

Отец и друзья юного принца с криками и плачем рвались к нему, но стража их не пускала.

Под навесом князь Ёшида довольно потирал руки и предвкушал то могущество, какое он сможет теперь получить, когда Шима окончательно сломлен и подчинён. Его сын Аки, глубоко поражённый произошедшим, молчал. Ин Ден Са судорожно пытался найти верные слова, чтобы отчитать бывшего союзника, но ничего не приходило на ум.

Всё это продолжалось не дольше одной минуты. Молодые княжичи так и не успели ничего сказать, Хару так и не вырвался к сыну, а Ёшида лишь в самый последний момент понял, какую ужасную ошибку совершил.

Шима поднялся на ноги. Стражи не пытались его задержать. Ровная полоса ожога, оставленная раскалённым клинком фамильного меча, пересекала лицо юноши. Незрячие отныне глаза были закрыты. Из-под почерневших век ручьём текли слёзы. Они катились по щекам, путались в длинных волосах, падали на землю. Позже один из воинов клялся, что видел, как капли тех слёз прожигали траву.

Присутствующие умолкли, услышав тихий смех Шимы. Поначалу горький и жалобный, он становился громче, и в нём всё отчётливее слышалось торжество и даже облегчение. Эти звуки пробирали до дрожи.

Палач, совершивший своё адское дело, как раз вынимал из ведра с водой меч Хару. Его лезвие уже остудилось, и мучитель взял его в руки, чтобы получше рассмотреть, привести в порядок и вернуть обратно в ножны. Увидав идущего Шиму, он похолодел и затрясся. Никогда за все годы, что ему приходилось кромсать и истязать человеческие тела, не бывало такого, чтобы ослепший так быстро поднялся и шёл, с каждым шагом увереннее и увереннее. Не может такого быть! Или произошла какая-то осечка, и заплечных дел мастер не справился? Что-то не получилось?

Стремясь как можно быстрее разобраться и понять, в чём же дело, палач бросился на Шиму. Если не вышло выжечь глаза, сейчас он их выколет тем же самым мечом!

Принц повернул голову к своему мучителю так, словно прекрасно видел его сквозь закрытые обожжённые веки. Протянул левую руку и сжал кулак в воздухе.

Нападавший остановился как вкопанный, выронил меч и схватился за горло, силясь освободиться от невидимой силы.

Шима расставил ноги пошире, принимая более устойчивую позу. Его левая рука всё также была сжата в кулак. Он поднёс правую к его верхней части, сложил все пять пальцев в большую щепоть, словно ухватил что-то невидимое, и с явным, но не большим усилием потащил прочь от сжатого кулака.

Из широко раскрытого рта палача раздалось кряхтенье и свист, вслед взмыло маленькое облачко и тут же растаяло. Мужчина обмяк, Шима разжал левую руку, и бездыханное тело упало посреди огороженной канатами площадки.

Стражники с криками ужаса разбежались. Напрасно Ёшида звал их обратно, никто не осмелился вернуться. Все присутствующие замерли, их взоры были прикованы к Шиме. А тот шагал так уверенно, словно и не пережил только что ужасающей пытки и не лишился зрения. Более того, к юноше будто вернулись силы и, несмотря на истощённый вид и торчащие в прорехах рваной одежды рёбра и острые кости, он двигался легко, чуть пружинящей походкой.

Молодой принц прошествовал мимо бездыханного палача так буднично, словно это была сломанная ненужная вещь.

— Стой! — закричал ему Ёшида.

Шима Шика улыбнулся в ответ. При виде этой улыбки, обнажившей крепкие белые зубы, князь сжался и машинально принялся шарить вокруг себя в поисках оружия, не сводя глаз с юноши. Было бы неплохо иметь сейчас под рукой лук, но кто же знал, что всё вот так получится. От смятения и страха Ёшида даже позабыл о своём мече, стоявшем рядом на особой подставке. Только когда его рука случайно наткнулась на него, он облегчённо вздохнул и схватил клинок. Отбросив ножны в сторону, князь нервно рассмеялся:

— Что же, подходи! Сейчас я покончу с тобой, выродок!

Не дойдя с десяток шагов, Шима остановился, наклонил голову, как будто рассматривал Ёшиду, хмыкнул и протянул к нему левую руку, медленно зажимая её в кулак. Князь ринулся вперёд, пока ещё не было поздно. Однако, едва достигнув каната, отделяющего навес от площадки, он замер, беспомощно размахивая руками и рассекая мечом воздух. Из его широко открытого рта доносилось то ли хрипение, то ли карканье. А Шима продолжал неторопливо сжимать кулак, устремив к жертве лицо, полное напряжённого внимания. На сей раз молодой Шика не спешил и действовал, как бы изучая процесс и лучше вникая в него.

Аки сорвался с места, одним махом перемахнул через канат и в два прыжка оказался рядом с младшим родственником. Бухнулся перед ним на колени, схватил правую руку и запричитал:

— Остановись, прошу тебя! Ради нашей дружбы! Ради нашей общей крови!

Шима обернулся к троюродному брату.

— Нашей общей крови? — повторил он спокойно не дрогнувшим голосом, даже не повысив его. — Князь Ёшида не гнушался пролить кровь моей матери и только что был готов пролить мою и моего отца.

— Но ты же не такой, как он! — воскликнул Аки.

Юный Шика повернул голову к Ёшиде.

— Да, я не такой, — промолвил он и добавил: — Я намного сильнее и могущественнее. Та власть, которой обладает любой земной владыка, ничто по сравнению с моей.

— Яви милосердие! — Аки ещё сильнее ухватил правую руку Шимы и буквально повис на ней.

— Это избитые слова, — отрезал принц, — будь милостивым, чтобы не уподобляться жестокому тирану?

С неожиданной силой Шима вырвал свою отощавшую руку и отбросил Аки от себя. Юноша отлетел в сторону и упал на спину.

Тем временем Хару с друзьями пришли в себя, очнулись после первого замешательства и тоже поспешили к Шиме.

— Остановись! — воскликнул Хару.

Сын на мгновение замер, его правая рука, вновь устремившаяся к Ёшиде, зависла в воздухе, однако почти сразу же двинулась дальше. Впрочем, этого мгновения хватило на то, чтобы спасти князю жизнь. Друзья обступили Шиму и волей-неволей тот был вынужден остановиться, хотя так и не разжал левый кулак, продолжая удерживать князя на одном месте.

Севда кинулась к своему возлюбленному, заглядывая ему в лицо и без конца приговаривая: «Бедный мой, бедный!».

Мужчины наперебой спорили, как следует поступить с князем.

Ван И держалась чуть поодаль, качала головой и что-то тихо бормотала под нос. Её дочь задумчиво взирала то на Шиму, то на его жертву. Неожиданно, как будто приняв какое-то решение, она тряхнула головой, приблизилась к младшему Шике и приложила ладонь к его лбу.

Он вздрогнул от этого прикосновения всем телом и выдохнул так, как это делает человек, нашедший прохладную тень в знойный день. Севда ревниво попыталась отодвинуть Шэ Хуа в сторону, но Шима остановил её. Ван И подбежала следом, чтобы забрать дочь, однако и ей принц не разрешил сделать этого. Никто не смел ослушаться.

Шэ Хуа стояла, широко распахнув немигающие, округлившиеся глаза. Одна её рука всё так же касалась лба Шимы, а губы беззвучно двигались.

Они находились в другом мире. Их тела, окружённые близкими людьми, замерли, а души отделились и витали рядом. Как тогда, в день, когда Дракон пошевелился.

В этом мире образ юноши не изменился, пытка не оставила следов на его лице, а голод и заключение не отразились на внешнем виде.

— Как я рада видеть тебя! — воскликнула Шэ Хуа. — Ты ушёл тогда из дома, оставил только дурацкую записку, и мы не знали, что делать! А потом пришли солдаты и нас забрали!

— Я должен был так поступить, — промолвил Шима, — нужно было пройти через всё это.

— Зачем? — если бы девочка была в физическом мире, она топнула бы в негодовании ножкой. — Это же какая-то ерунда! Можно было спокойно сидеть в доме и никуда не соваться!

— Чтобы высвободить все сверхъестественные силы, телу иногда необходимо страдать. Через это очищается разум и укрепляется дух. Пробуждаются новые способности, дремавшие до той поры. Посмотри!

Тело Шимы в материальном мире пошевелилось. Оно наклоняло и поворачивало голову, поднимало правую руку.

— Ты можешь быть одновременно в двух мирах?! — восхищённо выдохнула Шэ Хуа.

— Да, теперь могу, — не без гордости ответил Шима.

Девочка пристально взглянула на юношу.

— Тебе очень больно? — её личико сморщилось, как будто она испытывала частичку той муки.

— Очень, — только и вымолвил принц.

— Но ты всё-таки не ослеп? Ты ведь всё равно видишь?

— Мои очи сожжены, я слеп, — покачал головой Шима. – Но, лишившись глаз в физическом измерении, я прозрел в духовном. И это зрение намного острее обычного.

Принц печально улыбнулся:

— Наверное, я даже должен быть благодарен Ёшиде.

— Мозги он тебе случайно не выжег? — буркнула девочка. — Он тебя искалечил на всю жизнь, а ты его благодарить собираешься! Вот же дурень!

Шима пожал плечами.

— И что ты собираешься делать дальше? — спросила Шэ Хуа. — Как поступишь с Ёшидой?

— Я ещё не решил. Сегодня хотел убить его, положить всему конец и отомстить за себя и семью. Хотя... Месть не вернёт мне ни глаз, ни матери, ни потерянных лет.

— В мести нет смысла. Разве что наказание.

— Наказание? Да, ты права.

— Погоди-ка, я не хочу, чтобы получилось так, будто бы я тебя подтолкнула к расправе над Ёшидой!

Юноша умолк. Его дух облетел вокруг замерших на площадке людей. В двух мирах время текло по-разному, и в физическом намного медленнее.

Князь всё так же стоял с выпученными глазами, с мечом в руке. На его лице читались ужас и смятение. Борода и усы встопорщились, одежды разметались.

Внимание Шимы привлекла другая фигура, которая пока что держалась в стороне. Под навесом оставался Ин Ден Са. Двое офицеров прикрывали его с обеих сторон, однако молодой княжич был, наверное, самым спокойным среди всех присутствовавших.

— Как же я про тебя забыл, — прошептал Шима, приглядываясь к нему. Вновь вернулся к Ёшиде, задумчиво покружил вокруг.

— Ты что-то придумал? — нетерпеливо вопрошала Шэ Хуа.

— Кажется, да. По крайней мере, на первое время, а дальше будет видно, — уклончиво ответил юноша.

— Расскажешь?

Шима приблизился к Шэ Хуа, заглянул ей в глаза и сказал:

— Время игр и веселья прошло. Ты будешь рядом со мной.

Девочка хмыкнула и дёрнула головой, хотя скорее из врождённого упрямства.

— А если я не захочу? Если у меня найдутся дела поинтереснее?

— Тебе предстоит такое приключение, о котором никто и мечтать не смеет!

— Вообще-то так же говорят и торговцы на рынке, когда хотят продать какую-нибудь дрянь. Подсунут гнилой арбуз, например, а ведь и, правда, — кто же о таком мечтает!

Шима рассмеялся и произнёс мягко:

— Шэ Хуа, ты нужна мне, а я — тебе. Нас обоих ведёт судьба, и лучше не вставать на её пути.

Строптивая дочка Луна фыркнула:

— Опять эти разговоры про судьбу и предназначение. Надоело.

— Это неважно, надоело тебе или нет. Можно противиться этому, но тогда лишь потеряешь время и силы. Лучше всего действовать с судьбой заодно. А теперь давай вернёмся!

В материальном мире Шэ Хуа открыла глаза и убрала руку со лба Шимы. Она не лишилась чувств, как в прошлый раз после землетрясения. Тут прошло лишь несколько мгновений, и никто толком даже не успел заметить, что души молодых людей покидали тела.

— Ин Ден Са! — громко позвал Шима. Он сделал знак обступившим его друзьям разойтись. — Подойди!

Охрана принца обнажила оружие, но тот покачал головой и безбоязненно вышел из-под навеса, прошёл мимо замершего Ёшиды и остановился напротив друга.

— Ин Ден Са, — повторил юный Шика, — теперь, когда ты стал главой государства Тигра, я прошу тебя вспомнить о нашей дружбе.

— Я помню, — просто ответил принц.

— Готов ли ты принять меня с друзьями в качестве гостей?

— Разумеется. Лучшие покои для вас всех в моей части дворца.

В этот момент Аки поднялся на ноги и недовольно проговорил:

— Шима, вообще-то я тоже твой друг. Более того, мы с тобой братья! Отчего ты просишь о гостеприимстве у другого?

Младший Шика устало улыбнулся родственнику и ответил:

— Конечно, нас связывает не только дружба, но и кровь. Именно поэтому должно соблюсти дистанцию. Кроме того, тебе надлежит позаботиться об отце.

С этими словами Шима прошествовал мимо всех и приблизился к Ёшиде. Тот скосил на юношу глаза и тщетно напрягал мускулы, чтобы пошевелиться и дотянуться до него хотя бы кончиком меча.

— Я не стану лишать тебя жизни, — объявил Шима, — по крайней мере, пока. Ты остаёшься в моей власти. Жди.

Юноша сложил пальцы на правой руке причудливым образом и с силой ткнул ими в живот, грудь и лоб князя.

Меч выпал из его обмякших рук, веки отяжелели и закрылись, и Ёшида медленно осел на землю.

— Что ты сделал?! — воскликнул Аки и кинулся к отцу. Приложил ухо к сердцу и с трудом уловил еле слышное биение.

— Он будет спать и ожидать, — проговорил Шима, — это продлится столько, сколько нужно.

В его голосе прозвучали сталь и власть. Окружающие невольно сжались, и никто не посмел ни возражать ему, ни расспрашивать.

— Идём, — Шима взял Ин Ден Са под руку. — Я хочу поесть и отдохнуть.

Хару и все остальные последовали за ними. На площадке остался лишь смятённый и растерянный Аки, державший на коленях голову затихшего отца. Вскоре к нему прибежали напуганные стражники со значками Оленя на доспехах. Они подняли князя и спешно понесли во дворец.

Тело Ёшиды болталось, как безжизненная кукла. Его сын смахивал со щёк слёзы и пытался привести в порядок лихорадочно скачущие мысли.