Лисица за маской Кошки

Пролог. Четверг, 31 декабря 2009 года.

Лисица была уже слишком стара для внезапно проснувшегося чувства любопытства. Её чёрный нос с лёгким шумом вдыхал воздух, а белые ушки под цвет всего тела, хаотично двигались, пытаясь локализовать источник беспокойства. Новый порыв холодного ветра донёс запах крови, подтверждая её догадку. Человек. И он был ранен. Замерев, четырёхлапая задумалась в противоречии. День назад, она бы просто убежала в попытке спрятаться. Но не сегодня. Почему-то её мироощущения изменились, и лиса не знала, что ей делать. Необычное чувство, разгорающееся внутри неё, неумолимо тянуло к неизведанному. К конечной цели всей её долгой жизни. И всё же - люди были опасны.

Нахлынувшие воспоминания вернули её в прошлое, когда в горном лесу ещё жили волки. В те времена у неё был рыжий хвост, а сама она была молодой и неопытной. В один обычный день, когда солнце светило так же жарко, как и ночь назад, пришли люди. Они были одеты, шумны и имели много странных вещей. Пришлые строили деревянные дома, копали землю и вгрызались в горы, параллельно истребляя лесных жителей. И только ум и лисье чутьё спасало плутовку от неприятностей.

За круговоротом сезонов лисица привыкла к необычному соседству, но в один день они ушли, оставив вещи и живность. Все разом и под присмотром одинаковых людей с железными палками. А вот последние остались. И стали убивать точно таких же людей, но с другим цветом одежды.

Конфликт продолжался несколько зим, грохотом тревожа лисицу; то затихая, то разгораясь вновь. Это были опасные и голодные времена, а смерть, была повсюду. Но постепенно, жизнь вошла в равномерное русло. Нет, новые хозяева леса никуда не делись, но бессмысленная бойня прекратилась одним днём. Одинаковые в пятнистой одежде, они стали вести себя тихо и незаметно. Стараясь не шуметь, перемещаясь группами, они прятали убийственные предметы в земле и возвращались к своим преградам. И, даже если противники встречались, то зачастую просто расходились, не прибегая к конфликту. А на животных они вообще не обращали внимание, привнеся спокойствие в охотничьи угодья лисы.

Поддавшись желанию, она сделала несколько шагов и перешла на лёгкую трусцу, двигаясь в сторону источника беспокойства. Вскоре она приблизилась к расщелине в горах и с удивлением стала разглядывать умирающую девушку. Обломок белой кости торчал сквозь кожу и ткань, не давая шанса выбраться из ловушки. Рана сочилась кровью, вытягивая жизнь и окрашивая снег алым цветом. Странно, умирающая не была похожа на людей с границы и пахла совсем по-другому. Необычный аромат пробивался сквозь привкус железа. Цветы зимой? И что это за чувство разгорается в груди?

Лисица облизнулась. Она не рассматривала раненную в качестве источника пищи. Приблизить смерть она тоже не желала, а вот облегчить страдания ей было под силу. Озираясь, она с опаской подошла к умирающей и облизнула её бледное лицо. Застонавшая девушка открыла глаза и улыбнулась. Тихий шёпот вырвался из посиневших губ. А лисица, вдруг поняв цель своего визита, пристроилась сбоку, положив мордочку на плечо девушки. Их последний выдох растворился в порыве ветра…

Глава 1. Встреча. Воскресенье, 03 января 2010 года.

От холода у меня даже каша в голове стала подмерзать. Леденящий ветер, обжигая кожу, заставлял действовать, но тупая голова, забив на тело, рассматривала зелёную траву. Зимой. В лесу. Вот нафига мне сдалась эта трава? Растёт и пофиг. Один хрен, я и она тут скоро скопытимся. Какие интересные слова. Ругательства? Мозг услужливо подкинул ещё пару интересных слов и выражений. Ха, смешно. Не очень. Всё, стоп. Забудем про котёнка, очистимся от мыслей и встанем.

Первые два пункта были невыполнимы, но зато, кидая все силы на онемевшие конечности, мне удалось подняться. Я огляделась, ёжась от холода: вокруг всё было знакомым и незнакомым одновременно. Но больше всего меня привлекла лежащая подо мной одежда. Я даже знала, чья она, но куда делась моя шерсть? И лапы? Стоп, стоп, стоп. Надо решать проблемы по мере поступления — задачу пропавшего хвоста можно отложить на потом.

Окровавленная рваная штанина и красные бинты меня смутили, и я инстинктивно взглянула на свою ногу и тело. Бледная кожа на худой ноге и животе без намёка на кровь блеснула в свете дня. Ощупав и осмотрев себя, я пришла в замешательство. Это моё тело или не моё? Почему одежда лежит на земле? Куда делась лисица? Убежала? Исчезла? Кто я? Бррр, очередной порыв ветра выдул глупые вопросы, а руки потянулись к белью. Необычно. Ощущения от прикосновения к ткани были новыми, но при этом я прекрасно знала, что это, как и куда это надеть. Кроме одной вещи: бюстгальтер. Хммм. А размер точно не мой, да и другого не надо, так как нет ничего. Оставить? Нет. Ботинки великоваты, разорву и запихну туда. Наивная. Мои руки, словно ветки у молоденького деревца, только в воздухе болтаться могут. От хвоста и то больше было пользы. Пофиг, пусть валяется. Путаясь в рукавах, пуговицах, ремешках и шнурках, я всё же смогла отсрочить смерть.

В одежде не по размеру было неудобно. Полы тёплого пуховика из Швейцарии доставали немногим выше колен, руки прятались в рукавах, штаны пришлось подвернуть, а ступни болтались в ботинке, подтверждая тот факт, что я точно не Ан Со Хи. Но зато постепенно и понемногу становилось теплее, пробуждая жажду голода. Дурацкие инстинкты: холодно — согрейся, стало тепло — поешь, сытая — можно и поспать. Я осмотрелась в поисках съестного; обострённые чувства подсказали, что где-то рядом есть еда, тёплая и живая. Ха! Я в этой одежде еле ходить могу, не то что охотиться.

Закутавшись, я сидела на корточках и отогревала одежду и тело, пытаясь привести мысли в порядок. Я Ан Со Хи, мне двадцать четыре года, я студентка университета иностранных языков и дочь заместителя министра иностранных дел Корейской Народно-Демократической Республики. Нет. Я не она. Кто я? Прошлое Ан Со Хи превратилось в книгу, которую я прочитала. В кино, которое я просмотрела. Её память, её существование стали сухим набором фактов. Весёлые истории из её жизни не вызывали смеха, грустные — слёз, а злые — раздражения. Никаких эмоций, переживаний, сострадания и сочувствия. Она стала чужой, но в то же время и родной. Бррр, ещё память лисицы вносит сумбур, превращая поток воспоминаний в калейдоскоп событий прошлого. Какие, нафиг, мышки, если я тут хвост отморожу, которого нет. Жалко. Такой пушистый был…

Вздохнув, я принялась рассматривать добытые сокровища: золотая цепочка с камешком, пара маленьких серёжек и колечко. Чужие вещи тянули в прошлое Ан Со Хи, заставляя поверить в то, что я и есть она. Или нет? Поёжившись и пошарив по карманам, я нашла ещё немного безделушек, но толку от них никакого; этими разноцветными бумажками даже волков не напугаешь. Волки? А я инстинктивно испугалась. Ненадолго. Опасных хищников ещё сто лет назад охотники из Японии повывели. Лисиц тоже, на шубки и глушители, но я оказалась умнее. Я?

Хорошо, пусть буду омлетом, коктейлем, смузи и прочей смесью, но я хочу жить. Я помню последние минуты Ан Со Хи. Когда к ней пришло спокойствие перед финалом, как исчезла боль от ран, холод и чувства, и лишь глаза смотрели на плывущие облака. Не было мгновений из прошлого, наивного желания выжить, а только глупое сожаление о том, что она никогда более не сможет съесть зажаристое бедро курочки. Бррр. Опять еда.

Размышления о смерти, вечной пустой тьме без мыслей, без осознания себя и нескончаемом голоде вызвали спазм в груди, и только стук сердца, отдающий сквозь пульсацию в ушах, вернул меня в реальность.

Стоп, стоп и ещё раз стоп! Хватит думать. Оставаться здесь не имеет никакого смысла, до лета я точно не доживу. Ан Со Хи бежала на юг, в другую страну, там, где она сможет жить, не боясь каторги и расстрела. Значит, и я смогу, поэтому пора сваливать отсюда нафиг, то есть вон туда.

В горном лесу было безлюдно, островок зелени заносило снегом, серые облака плакали белыми хлопьями, затмевая солнце. А я, заставляя себя дрыгать ногами и шевелить руками под стук зубов, выдвинулась на юг. Ан Со Хи дала цель, а лиса — дорогу. У меня раздвоение или даже растроение личности? Просыпающиеся мозги ускоряли свою работу, засыпая меня теориями, предложениями и новыми определениями. Сосредоточившись на выживании, я решила продолжить путь девушки, которая стремилась к людям с другой стороны границы. Тепло, еда, другая страна и солдаты, которые смогут помочь. Какого?

Лисица была против; я чуть не споткнулась, когда тело внезапно ощутило страх от встречи с двуногими. Чувствую себя марионеткой в руках двух пьяных кукольников. Писец. И это я не про арктическую лисицу. Которая и вовсе не лиса. Наверное. Или да? Нет! Не о том думаю! Просто охренеть и вздох сожаления. Просыпаешься чёрт знает где, в голове бардак из чужого хлама, да ещё и соседки отношения выясняют. Вы уж определитесь, туда или ещё куда? Очередной порыв ветра привёл нашу троицу к компромиссу, и я потащилась дальше. И почему сейчас не лето? Дурацкий снег, словно мокрый песок на пляже. Даже хуже. И почему я знаю про пляж? Пофиг. Под холодным белым покрывалом прятались камни, корни деревьев и кустарники, заставляя меня спотыкаться и материться. Почему-то ругательства и проклятия давали сил, отпуская напряжение.

А тут забавно. Ватная тишина рвётся хрустом от моих шагов, хочется поорать, но нельзя. Вот бы летом сюда приехать. Проклятые людишки. И почему вам не живётся в мире и спокойствии? Нет, устроили здесь полосу отчуждения, могли бы и дорогу проложить. Ладно, хрен с вами, мне бы со своим бедламом разобраться, а не в чужих дрязгах ковыряться.

По меркам лисы идти было недалеко, но для меня это была пытка. Снег всё идёт и идёт и прекращаться не собирается. К тому же чёртова плутовка выбирала самый сложный маршрут, огибая симпатичные полянки и обходя естественные тропы. Самое поганое, что и Ан Со Хи была с ней согласна, и даже доказательство нашла — жёлтую табличку с нарисованным черепом, на которую мне было плевать. Ну я и плюнула. На снег. К табличке даже подходить не стала.

Равномерная прогулка взбодрила тело и успокоила разум. Горный поток мыслей влился в сонную лощину между двумя полушариями, не обогащёнными извилинами. Настроение позитивное, холодный воздух вызывает дрожь в теле от ощущения жизни. Как же хорошо дышать. Чистый снег в ладошке утолил жажду, сводя зубы от холода. Приятная боль принесла радость, отодвигая на задний план нехорошие мысли о последних часах жизни Ан Со Хи.

Как же хорошо жить! Вдыхать холодный воздух, чувствовать приятную ноющую боль в мышцах и улыбаться невидимому солнышку. Вон зайчишка прячется под кустиком; на моё появление он рванул в сторону, но глубокий снег и моё апатичное поведение прервали его короткий бег. Живи! Тебе сегодня повезло. Может, и мне улыбнётся удача. А я пока месила снег. Как же его много! Если бы не он, то моя прогулка была бы намного комфортнее. И как лисица умудрялась бегать по нему, как Иисус по воде? Бамц! И я споткнулась, чуть не уткнувшись лицом в грязь, тьфу, снег. И ещё раз тьфу: жить хорошо, но тяжко.

И слава ежам, мышам и зайцам, что я дошла. Вот и искомая гора с большими валунами у подножья. Именно там, спрятавшись за кустарником, есть щель, пролом, разлом, в общем — узкий лаз в заброшенную штольню. Лисица иногда использовала её в качестве лёжки. И даже из любопытства и голода прогуливалась на ту сторону.

Кое-как протиснувшись в узкое отверстие, я взяла перерыв в надежде отдохнуть. Нудная и утомительная прогулка забрала все силы. А тут уютненько. Было. Раньше. Что же, хорошо. Два факта уже есть. Я точно не лисица и точно не Ан Со Хи. Хммм, руки есть, ноги тоже, морду не видно, но на ощупь — присутствует. Ан Со Хи выдвигает теорию, что я — человек. Лисица в обсуждении не участвует. Попытка вспомнить, что было со мной до моего пробуждения, приводила к головной боли. Мозг услужливо подкидывал чужое, не понимая, что от него хотят, а если мне не нравилось — запускал табун ежей, что кололи своими иголками моё нежное я.

Нюанс. Сконцентрировалась я на одном забавном слове. От него так и веет тёплыми багетами и ароматами духов. Я жива, но есть нюанс. Я здорова и полна сил, но есть нюанс. Я на свободе, но есть нюанс. И почему мне хочется танцевать, когда нет пачки? Что такое пачка? Дурдом.

С другой стороны, почему я так заморачиваюсь? Например, если я Ан Со Хи, то в любом случае за границей меня ждёт новая жизнь с чистого листа. Поэтому это даже плюс, что я не воспринимаю её прошлое за своё. Лисицей я стать точно не смогу; когда надевала нижнее бельё, то никакого намёка на хвост и шерсть не было и в помине. И мне очень повезло, что я не беспомощный щенок, что недавно открыл глаза в попытке познать окружающий мир. Волна страха прошлась по мне, когда я представила себя голой, одинокой и слабой посреди белого холода и в окружении скелета сонного леса. Бррр.

Достав документы Ан Со Хи, я принялась рассматривать её лицо, будоража память осколками воспоминаний. Предательские слёзы скатились по щекам, вызывая заложенность в носу и щемящую тоску в сердце. М-да. Как же мне это надоело. Чувствую себя ёжиком, вывернутым наизнанку. Вздохнув, я предприняла безуспешную попытку не думать, сосредоточившись на очищении ботинок от снега. Вроде когда двигаюсь, голова чужими мыслями не забивается.

Пора идти. К новой жизни. Главное, нужно оставить прошлое Ан Со Хи здесь. Туда, куда я собираюсь, они точно не помогут, но проблем доставят. И даже не совсем образованная, но очень осторожная лисица была с этим согласна. Заброшенная шахта пострадала от землетрясения ещё до начала военных действий, но проход был, по крайней мере, лиса его чувствовала.

Я шла, ползла, протискивалась, залазила, слазила. И всё на ощупь. Поначалу, пока не закончилась искусственная выработка, следующая за неизвестной жилой, всё было нормально. Просто иди щупай пространство перед собой, огибая повреждённые подпорки и небольшие завалы. А глубоко шахтёры прокопались, хотели всю гору насквозь изрыть? Но лёгкая прогулка в кромешной тьме закончилась тупиком, и только память лисицы позволила найти естественные норы. Отверстия были влажные и склизкие. Воздух неприятным, темнота бесила, голова болела, а тело просилось выпустить его наружу. И почему я не лиса? По её воспоминаниям, она проблем не испытывала, легко входя и выходя. Мне же только пластом удавалось протиснуться.

Да ещё и нехорошие мысли лезут. Например, застряну здесь и ни туда ни сюда. И будет мне персональный ад, пока местные обитатели не съедят. Интересно, найдут ли мой скелет? И почему дышать стало тяжелее? И сердце пытается выскочить из груди. Я задыхаюсь? Мля! Выпустите меня отсюда! Аааааа! Стоп! Дура! Уймись, иначе точно останешься здесь. Йога, дыхание, как там Ан Со Хи пыхтела на тренировках? Пфффф. Уфффф. Пфффф. Ползём, как улитка по листочку осоки, наслаждаясь жизнью на берегу ручья, греясь в лучах утреннего солнца. Всё хорошо. Вот и свежий ветерок подул.

Муки закончились; впереди был небольшой обрыв, закрытый нависшими корнями деревьев. Всё ясно. Вода постаралась, создавая естественные ливнёвки, которые сливали осадки в местную речку. Зимой она замерзала, а летом пересыхала, позволяя лисице охотиться на местных обитателей. Птиц. Этого добра здесь хватало благодаря бескрайнему морю полей в окружении невысоких холмов. Местных мышей тоже было полно, но с ними что-то было не то. Отрава? Яд? Ужасные людишки.

Выбравшись и отряхнувшись, я оглянулась. Впереди поля, позади горы. Тонкая полоса красных фонарей, заняв господствующую высоту и едва заметная сквозь нескончаемый поток снега, вызывала опасения. Граница. Наверху солдаты, и у них есть собаки, оружие и прожекторы. Лиса их терпеть не могла. Со Хи тоже. И почему? Да поняла я. Мне кажется или нам становится тесно в одной пустой голове? Раз такие умные, то почему мне на мозг капаете, а не сами ногами перебираете? И почему именно я должна боль от лап, тьфу, ног испытывать?

Вечереет. Пора шевелиться, иначе я скоро в ледышку превращусь, а к утру — сугробом. Эй, мохнатая, куда дальше? После обсуждения, в котором я не участвовала, мне был предложен вариант. Так как оставаться в этом районе нельзя — опасных людей, как мышей в амбаре, то мне была предложена возможность комфортной поездки. Лисица видела, Ан Со Хи знала, а я выполняла. Засранки.

Людей я почувствовала раньше, чем услышала. Страх лисицы потянул меня в сторону, за большой сугроб, скрывавший неровный ряд дикого кустарника. А спустя несколько десятков секунд, глухо рычащий монстр на четырёх колёсах, освещая пространство огромным фонарём и расчищая снег небольшим отвалом, проехал в сторону посёлка. «Патруль». Новое значение мелькнуло в голове. «Человек так не может», — заметила Ан Со Хи на мою способность ощущать других людей. Лисица только зевнула, воспринимая факт за данность. Пофиг, подумала я, больше волнуясь о ночном холоде, снеге и темноте.

Поля, холмы, горы, дорога с редкими фонарями. Обжитый район использовался по максимуму, вытягивая соки и минералы из земли. Но сейчас зима, на ближайшие полчаса пути никого, и только вдалеке светится город-посёлок. «Может, выйти к людям?» — мелькнула предательская мысль. У них тепло, есть еда, можно поспать. Но меня обломали. Только не военные! И Ан Со Хи, и лисица очень боялись людей с оружием. И почему? Лично мне было не страшно, и только их воспоминания останавливали меня от опрометчивых действий.

Пофиг. Вечно плутать я не буду. Память лисицы подсказала направление, а я «узнавала» знакомые места. Вот там течёт ручей, что впадает в реку, которая нужна мне. Именно возле неё находится небольшая деревня на две улицы с десятком домов. Но она мне неинтересна. А вот железная дорога с небольшой сортировочной станцией и была моей целью. Память лисицы легко подсказала, что станция была конечной и поезда ходили регулярно. Конечно, не слишком часто, но и не совсем редко, главное — успеть до ночного перерыва.

Скучно, грустно, холодно, тяжело, и я устала. Дурацкие холмы — переростки, то вверх, то вниз. Погода тоже не сахар. Стоп. Интересно? А какой сахар на вкус? И почему мне так хочется сладкого, если я его в жизни не пробовала? А! Я живу-то всего ничего. Интересно, а сколько лет этому, тьфу, моему телу? Ой! Не сейчас! Очередной автомобиль показался из-за поворота. Заколебали, дойти до города нормально не дают. Хотя, если честно, фигня, а не город. Три дома на отшибе и пара кучкой, немного квадратных строений, несколько заброшенных зданий и убитая дорога.

Ан Со Хи замерла, лисица тоже, я же стояла и месила ногой снег. И чего стоим, кого ждём? Деревушка казалась вымершей. И если бы не дымок над заваленными снегом крышами домов, я бы подумала, что в ней никого нет. Судя по небольшой пристани и огромным ангарам, городок выполнял некую сортирующую функцию, связывая железную дорогу, водный путь и автомобильную трассу воедино. Да и большая парковка с парой стоящих автобусов были тому подтверждением. Ан Со Хи успокоилась, лисица тоже, а я вообще не парилась. Мне что местные обитатели, что военные — всё едино.

Полюбовавшись домиками в закатном свете и перейдя реку по небольшому мосту, я дошла до посёлка, но внутрь зайти не рискнула. Лисица никогда там не была и в гости не напрашивалась, а вот железная дорога и табличка возле неё меня заинтересовала: «Линия Кенвон. Реконструкция железной дороги до станции Баэнмагодзи. Дата начала работ: декабрь 2007. Дата окончания работ: декабрь 2012 года».

И что это нам даёт? Я умею читать. Здорово! С другой стороны, будь сейчас 2013 год, то мне не пришлось бы тащиться так далеко. Тьфу, лентяи. Несколько километров путей проложить за пару лет не могут. Развернувшись, я направилась к железнодорожной станции, представляющей собой одноэтажный дом из красного кирпича со сквозным проходом к железной дороге. Внутрь зайти я не решилась, покрутившись у входа и изучив расписание, а затем обогнула здание к открытой пассажирской платформе. Пустой. Да и вообще, вокруг всё казалось вымершим, но внутри вокзала были люди, совсем немного, зайти? Нет. Лисица дёргается, как дикий зверь, и лучше её не тревожить.

Что я знаю про поезда? Они никогда не сворачивают, они шумят, и они быстро двигаются. Хм. Это память лисицы, что поначалу их боялась, а потом просто игнорировала. Ан Со Хи же знала многое. Электрички, грузовые, дизельные локомотивы, паровозы, экспрессы, плацкарт, купе. Вот только толку от этих знаний нет, как и нет денег на покупку билета. Интересно, как быстро поймают меня контролеры? И есть ли они вообще здесь?

А я еду в местной электричке, больше похожей на квадратную змею с двумя локомотивами по обоим концам. Вагоны старые, просторные, много стоячих мест и совсем мало сидячих. Как и пассажиров. Изучив расписание, что висело возле входа в вокзал, и посмотрев на круглые часы, я поняла, догадалась или осознала, что мне повезло, а поезд должен был приехать совсем скоро. Наверное. Длинная стрелка уже сделала четверть круга, когда явился он — состав непонятной расцветки с надписью «KORAIL», а я замерла, наблюдая за людьми, больше отвлекаясь на машиниста, что вышел прогуляться на свежем воздухе в хвост, точнее, уже в голову состава. Любопытно, интересная у него работа или всё настолько скучно, что совсем грустно?

На конечной станции вышло и зашло совсем немного людей; по пальцам рук можно пересчитать. В основном пожилые люди; бабушки в разноцветных одеждах, да пара мужчин в тёмных пальто. Меня заметили, но с расспросами не лезли. Я же тихонько уселась на жёстком сиденье, нюхая странный воздух вагона и смотря в окно. Леса, горы, река, редкие деревеньки.

Состав никуда не торопился. У него график, режим, расписание. В свете одиноких фонарей мелькали промышленные ангары, ряды теплиц, небольшие станции, параллельно шла автомобильная ветка с редким транспортом. Поезд то набирал скорость, то сбрасывал. С каждым километром пути всё сильнее чувствовалось влияние человека. Станции от простых пустых платформ превращались в миниатюрные железнодорожные вокзалы с огромными крытыми пешеходными переходами. Всё чаще мелькали многоэтажные дома с горящими окнами. Всё больше машин двигались по дорогам.

Первые минуты любопытства сменились усталостью, и я задремала, поглядывая в окно да прислушиваясь к объявлениям по громкой связи. Равномерная поездка совсем меня сморила, и если бы не беспокойство лисицы, то я бы сразу уснула от однообразной картины за стеклом.

Контролёров не видать, пассажиров тоже. Было несколько, да и они пропали. Конечно, в такую погоду нормальные люди по окрестностям не шарахаются, а в тёплом доме вкусную еду кушают. Ещё память Ан Со Хи раздражает, аристократка драная; жрала российские деликатесы, ездила на машине с водителем, спала в тёплой постели. Может, уже пора выходить и попросить помощи? «Станция Янджу. Следующая станция Ногян…» — прозвучало новое объявление в вагоне.

Разницы для меня никакой. Лиса дрыхла, Со Хи тоже, а значит, можно и тут сойти. После тёплого вагона на улице стало ещё холодней. Поёжившись и оглядевшись, я хмыкнула. И какой смысл кататься? Везде всё одно и то же. С одной стороны, за высоким забором, дорога, трасса, по которой, перемешивая падающий снег, проезжали автомобили, за ней ряды теплиц, и туда я точно не пойду. Железнодорожная ветка уходила дальше, поднимаясь на высокий мост, а я нахожусь на крытой пассажирской платформе с редкими пассажирами. Совсем рядом, через ветку, ещё одна. Но и там людей раз, два, и всё.

Глава 2. Вокзал.

Сижу на вокзале, недалеко от касс и выхода. Греюсь теплом обогревателей и рассматриваю людей, спешащих домой. И чего я так парилась? Всем насрать на меня. Да так, что хочется смеяться и вернуться в долину к пограничникам.

Спустившись по переходу и попав в зал с турникетами, я удивилась и застыла столбом. Ненадолго. Контроллер, раздраженная женщина, окинув меня взглядом и наморщив нос, выгнала за ограждение. Вкратце, шарахаются тут всякие лица, имидж страны портят. Я нищенка, бездомная и вообще нежелательный элемент. Впрочем, это я и в зеркале туалета при станции увидела; бежевая куртка, у которой раньше был светлый меховой воротник, стала пятнистой и не очень приятно пахнущей. В итальянских брюках зияли дырки и багровые пятна. Про шапку лучше не упоминать.

— Фи, — фыркнула девушка, моющая рядом руки.

Так и есть. Я — фи и фу. Я почувствовала презрение, брезгливость и отвращение. Ан Со Хи помнила статью из газеты, когда в олимпиаду восьмидесятых улицы Сеула очистили от нищих и беспризорников, особо не думая об их судьбах. Если бы не расследование Associated Press, то никто бы не узнал, что за тридцать лет почти тысяча беспризорных детей подвергались пыткам и рабству. Весь мир Южную Корею тогда в укор поставил, но расследование заглохло, как автомобиль с сахаром в бензобаке. Виновные так и остались при власти, а детей уже было не вернуть. Впрочем, в КНДР ситуация была не лучше.

Пофиг. В отражении на меня смотрело незнакомое лицо в темных зеленых пятнах грязи, ловко повторяя мою мимику. Хмм, по крайней мере, я точно человек, а каша в голове окончательно слиплась в желе. Хочется жрать, спать и плевать на всех; меня прямо тошнило от желания попросить помощи. Но я не злилась. Сил не было, цели и настроения тоже. Только усталость и голод.

— Эй, здесь спать нельзя! Проваливай давай! — и кто такой смелый? Какой-то мужчина в форме. Но не военный и не полиция. Охрана? — Уходи! Глухая что-ли? Эй!

Ащщ, фыр, пыр и так далее. Пусть ругается. Интересно, он выкинет меня отсюда? Скорее всего да. Или нет?

— Может вам прогуляться в такую погоду? — грубо окликнула его женщина в простом пальто.

— Тетушка! Не мешайте! Сначала требуете, чтобы бездомных на станциях не было, а теперь их защищать лезете!

— Это маленькая девочка! А не ваши коллеги по бутылке! Может она ранена! Посмотрите на ее ноги! — воскликнула женщина, присаживаясь рядом, под ворчание мужчины. — Деточка! Ты ранена? Где твои родители? — А я только помотала головой.

Интересно. Эта женщина единственная проявила интерес, да и то на реакцию охранника. И какой у нас план действий, обратилась я к своим половинкам. Лисица хотела есть, а Ан Со Хи посоветовала молчать. Точно, я ведь даже не знаю, могу ли я говорить. А если могу, то не ляпну ли я что-нибудь не то? Власть народу, долой капитализм! Черт, так и знала, что в голову полезет очередная чушь. На небольшой скандал стали собираться любопытные зеваки. Охранник продолжал ругаться, больше про себя, а женщина, не обращая на него внимания, стала куда-то говорить:

— Станция Янджу, восточный выход, да, девочка лет десяти, одна, без родителей…

Снег всё идет. Да так много, словно природа хочет сделать непроницаемую стену. И холодает. Брр. После теплой станции выходить наружу совсем не хочется, но надо, ведь за мной приехало такси. 112. Местная служба полиции в лице молодой пары офицеров в серых фирменных куртках с накинутыми поверх желтыми безрукавками. И быстро же они появились, словно ждали определенного момента. И сразу начали с потока вопросов, что разбился о мою непроницаемую морду. Или у меня лицо? Не добившись от меня реакции, впрочем, как и информации от женщины с охранником, полицейские повезли меня к себе на базу, которая была совсем рядом, пешком дойти можно; я даже в окно не успела полюбоваться городом и насладиться приятной поездкой в неприятной машине.

Полицейский участок встретил меня шумом от подвыпивших граждан, ругающихся с дежурными сотрудниками. Меня усадили на жесткий диванчик, а сопровождение свалило за стойку, отделяющую приемную от рабочей зоны. Неплохо. Тут тепло, забавный народ матерится, офицеры заняты работой, помещение не шибко большое: два ряда столов, сбоку проход в подсобки, есть туалет, кулер и телевизор. Новости. Красивая ведущая, в красном надутом пуховике, слегка отмахиваясь от падающего снега, эмоционально ведет репортаж с заснеженной улицы, но мне ничего не слышно.

— Будешь? — протянул молодой мужчина в форме открытую баночку, а я кивнула. Я даже не знаю, что это за напиток, но он слегка горький, сладкий и просто вкусный. — Понравилось? — улыбнулся он, а я снова кивнула, улыбаясь во все лицо. — Молодец, раны есть? Что-нибудь болит? — начал он пристально разглядывать меня, но не приближаясь и не прикасаясь. А я отрицательно помотала головой. — Хорошо. Пошли за мой стол. Хм, какой у тебя цвет волос интересный. Красилась?

Опрос, устроенный полицейским в красивой униформе, был похож на монолог. Он задавал вопросы, я молчала. Но не потому, что боялась что-то сказать. Просто нечего было говорить.

— Как тебя зовут? … Как зовут твоих родителей? … Где твой дом? … Кого из взрослых ты знаешь? … — и так далее и в том же духе. Нескончаемо и бесконечно. Даже листок с ручкой не спас ситуацию.

И что, по его мнению, я должна была ответить? Или написать? Выдать биографию Ан Со Хи? Или придумать какую-нибудь сказку? На мое молчание мужчина начал злиться. Смена заканчивается, он хочет домой, кушать вкусный ужин, пить алкоголь, а какая-то пигалица висит головной болью. Я же рассматривала его стол, заваленный стопками бумаги, канцелярскими предметами и фотографиями семьи, порываясь что-нибудь сказать, но всегда останавливаясь.— И что с тобой делать? — вздохнул он. А потом и я. Откинувшись на кресло, он мотнул головой в сторону выхода. — Посиди, на диванчике…

Вернувшись к выходу, меня окончательно сморило, и мой первый сон был похож на спящий режим ноутбука. Крышку закрыли, крышку открыли. Голод никуда не делся, а я попала в будущее. Всё тот же диванчик, но участок опустел. Почти час прошёл, если верить большим электронным часам.

— Проснулась, милашка? Привет! — помахала рукой и улыбнулась девушка с большими черными глазами и приятным лицом. Она меня разбудила? И кто она? Я потянулась, пытаясь усесться, но мышцы — предатели, тянули меня обратно.

— Хочешь вкусняшку? — показала она красную упаковку и на мой кивок вскрыла ее, отодвинув темно-коричневую шайбу за свое ухо, словно пряча. — Скажи «Чокопай», — четко сказала она, пристально глядя мне в глаза.

— «Чокопай», — ответила я и сразу стала обладателем круглого печенья. Ммм. Мягкое, сладкое, слегка вяжущее, оно в мгновение ока исчезло, а желудок потребовал добавки.

— Умница, одевайся, нам пора ехать! — улыбнулась обладательница короткой ассиметричной прически, что делало ее похожей на задорную хулиганку. Да и ее одежда вызывала ассоциации с мотоциклами. Причем тут кожаная куртка и средство передвижения?

— Холь, — удивился допрашивающий меня сотрудник. — Эта мелкая мне и слова не сказала.

— Да? — задумалась девушка, приподнимая брови. — Не похожа она на обычную потеряшку. Может, иностранка? Или даже свидетель?

— Свидетель? Чего? — спросил опешивший парень.

— Хмм. На ней одежда из бутиков Европы. Одни ее ботинки стоят почти как весь мой комплект, если не больше. Но размеры не ее. Как и кровь на рваной штанине. Ран нет. Ее ли это одежда? — задумалась она.

— Деточка, где ты взяла эту одежду? — строго спросил офицер, внезапно вспомнивший о своем долге. Но я промолчала.

— Не думаю, что она сейчас что-то расскажет, — задумчиво помотала головой девушка. — Хорошо, мы поедем. Если что-то узнаете, то звоните сразу мне.

— Хорошо, старший офицер Хан! — кивнул мужчина, отдавая меня на растерзание странной гостьи.

— Шапку! Волосы спрячь! Умница. Скажи всем пока, пока, — девушка взяла меня за руку и помахала рукой сотрудникам полиции.

— Пока, пока, — повторила я ее жест.

— До свиданья! Будьте осторожны на дороге! — донеслось нам вслед.

Снег. Много снега. На улице яркие фонари освещают крупинки падающих хлопьев. Одинокий полицейский в желтом плаще чистит подъезд к участку. Холод нахрапом пробивается сквозь дырки в одежде. Несколько шагов, и невзрачный серебристый автомобиль мигнул желтыми поворотниками, а девушка открыла заднюю дверь.

— Зайка, прыг — скок внутрь, — пригласила она меня в салон.

В машине был странный запах, и шел он от бутылочки, закрепленной под зеркалом заднего вида. А вот под ней висел он. Пушистый, странного цвета, без носа и рта, только огромные улыбающиеся глаза на всю мордашку.

— Нравится? — спросила девушка, заметив в зеркале мой взгляд, и на мой кивок оторвала присоску, протягивая игрушку. — Ого, тебе игрушек никогда не дарили? Хорошо. Сейчас мы поедем в больницу Эулджи. Она тут совсем рядом, так что не расслабляйся! Окей? — А я кивнула.

Двигатель взревел, и машина, словно корабль, медленно виляя задом, поплыла по слякоти, выруливая на дорогу. Я гладила зверюшку, представляя, что она живая и ее можно съесть, а за окном, сквозь завесу снегопада, мелькали огни. В салоне было тепло, но горячий воздух, дующий из печки, был неприятный. Девушка, заметив мою скривившуюся мордочку, слегка приоткрыла заднее окно, и поток свежего воздуха вызвал у меня блаженство.

Поездка действительно была недолгой. Буквально минут десять по трассе, и мы оказались у высокого здания с темными стеклами. «Медицинский центр Эулджи» — горела надпись над центральным входом с раздвижными дверьми. Припарковавшись и пройдя через небольшую развязку для машин скорой помощи, мы попали внутрь, а я, прижимая игрушку, с удивлением рассматривала все вокруг. Я словно попала в дом в доме. Много открытого пространства, потолок уходил в самую крышу, которая была стеклянной, а вдоль стены шли непрерывные балконы-коридоры-этажи. Повсюду ходили и стояли люди, в большинстве в белой и розовой форме, и вещал невидимый диктор.

— Посиди на диванчике, сними шапку, сделаю пару фотографий, — сказала девушка, доставая из рюкзака небольшой фотоаппарат. — Мордашку грустнее, умница. Молодец. Подожди меня здесь, я скоро, — получив мой кивок, она направилась к стойкам регистрации, что были совсем рядом.

Двери, коридоры, диванчики, телевизоры, занятые работой люди и необычное здание. Людей было немного, один медперсонал, что проходил мимо и с нескрываемым интересом рассматривал меня. Я же крутила головой, пытаясь утихомирить уже свое любопытство. «Аптека. Pharmacy. Туалет. Toilet». Различные вывески и реклама с улыбающимися лицами привлекли мое внимание. Хмм. Любопытно. Я умею читать по-корейски и по-английски. А какие еще языки я знаю? Но развить мысль и провести проверку я не успела: девушка вернулась, улыбаясь рассматривая листки бумаги в руках.

— Freebie! — улыбнулась она, махая стопкой. — Тебе повезло. За пару дней всех врачей обойти сможешь. Сегодня дежурные, а потом и узкие специалисты. Всё же есть плюсы в грядущей реорганизации Минздрава, как прижмет, так сразу всякой мелочью бюджет пытаются раздуть. Обычно у них даже палату не выпросишь, а тут сразу двухместный комфорт!

— А? — пискнула я, не поняв, в чем смысл.

— Пошли, говорю. Сначала в дежурку, потом палату тебе подберем.

Что такое больница? Это уколы, разные приборы и умные врачи. Девушка, взяв за руку, отвела меня в приемное отделение, где нам выделили место и больничные вещи. Я же рассматривала другие койки, где лежали разные люди и нюхала сухой воздух, пахнущий кровью и странными резкими запахами. Несмотря на легкий страх, в животе заурчало от голода.

— После процедур сходим поесть, — заметила девушка и стала помогать мне раздеться. — Раздевайся. Вещи сюда. Надевай пижаму. И откуда ты взяла эту одежду? Молчишь? Хорошо. Не буду мучить. Сейчас тебя осмотрит врач, и день — два ты проведешь здесь. Потом, если все ок, тебя отправят во временный приют, пока не найдутся твои родственники. Может, скажешь, как тебя зовут?

Не опять, а снова. Ну вот что я ей скажу? Я сама не знаю, кто я. В голове пусто, лисица дрыхнет, Ан Со Хи тоже не желает появляться. Поежившись, я вздохнула

— Все с тобой ясно, что ничего не ясно. Скажи ручка, — как-то нейтрально попросила девушка.

— Ручка, — механическим голосом ответила я.

— Это какой цвет? — указала она шторку, что скрывала нас от других пациентов.

— Белый, — сухой ответ последовал за вопросом.

— Умница. Как минимум, говорить ты умеешь, но не хочешь. Okay! Твои вещи я заберу с собой, — похлопала она по большому пакету. — Сейчас я отойду, а ты слушайся взрослых. Хорошо?

— Хорошо, — кивнула я.

— Молодец! — потрепала она меня по голове, улыбаясь. — Волосатая, как котенок с помойки. Умыть бы тебя.

Дождавшись врача, девушка ушла по своим делам. Ну да. Кто я ей? Беспризорница, найденная на станции. Или просто работа. Впрочем, это было ожидаемо. С другой стороны, здесь теплее и просторнее, чем в холодных камерах военных.

— Сейчас укусит комарик, — сказала улыбчивая медсестра, протирая вонючей салфеткой кожу на сгибе локтя. Пфф. Она думает, что я совсем ребенок. Ай! Больно! Кто я?

— И как зовут нашего пушистика? — спросила другая молодая женщина в белом халате. А я пожала плечами. — Да вот этого! — улыбнулась она, указав на игрушку.

— Пушистик! — ответила я, не задумываясь. Да и чем думать, если в голове бездонная пустота и хочется спать?

— А он мальчик или девочка? — продолжала она улыбаться.

— Хмм, — задумалась я. — Девочка!

— А какого он цвета?

— Сиреневый!

— Молодец! Юн Джин, подай салфетки, а ты задери пижаму, — принялась она осматривать мое тело.

Больница была похожа на конвейер круглосуточного завода. Женщина-врач, не найдя ничего интересного и не получив ответа на ряд очередных вопросов, отправила меня вместе с медсестрой на экскурсию. Улыбашка, с потаенной радостью, водила меня по кабинетам и помогала другим врачам. Стоматолог, рентген, гинеколог, отоларинголог. Да еще и крови набрали на несколько пробирок вместе со стаканчиком мочи и, кхмм. Не буду говорить. А я устала. Вроде и посетителей нет, как и очередей, но нудятина еще та. Рот пошире, полупопия раздвинь, замри, вдох, бррр. Я была словно робот, механически выполняя указания врачей в разных кабинетах. Дежурный медперсонал весь молодняк, почти вчерашние студенты. Сонные, как и я сама. С другой стороны, я у них вызвала легкую заинтересованность и любопытство. И что с моей мордой не так?

В кабинете психотерапевта я провела дольше всего. Женщина с цепкими глазами пыталась повторить подвиг полицейского в участке, предлагая в обмен игрушки, шарики и даже миниатюрные фигурки, коих много было расставлено на полках с книгами, но я крепко держала оборону, прижимая Пушистика к себе. Она задавала вопросы, играла словами, пристально глядя за моей реакцией, пела песенки и даже попросила нарисовать несколько рисунков, но я продолжала смотреть на нее сонными глазами, изредка зевая и крутясь на мягком кресле. Сил не было, настроения тоже. Даже необычные рисунки — плакаты на стенах, сувенирные игрушки и разноцветные картинки в книжках — не вызвали интереса. Сдавшись, она сделала пометки в компьютере и отпустила меня на свободу.

*

— Добрый вечер, господин доктор, — слегка поклонилась моя «старая» знакомая, когда меня привел в зал ожидания пожилой мужчина с легкой сединой в висках. Похоже, он главный на сегодняшнем вечере, а я — эксклюзивное развлечение. И почему девушка немного нервничает? Что-то случилось? И причина во мне?

— Добрый вечер, госпожа офицер, — подарил он ей ответный поклон. Мне тоже так придется спину гнуть? — В общем, все хорошо, — похлопал он меня по плечу. — Часть анализов будет готова завтра утром, но в остальном, физически, все в порядке. Травм и повреждений не выявлено. Даже синяков на коленках не нашли. Из выходящего за рамки, только селективный мутизм, ложная полиодонтия молочных зубов и легкие признаки гипотрофии.

— Простите, доктор, полиодонтия? — удивилась она на незнакомый термин. Как и я.

— Зубастая, как акула, — пояснил он. — Но хирургического вмешательства не требуется. В норме у детей по 10 фолликулов на каждой челюсти, и, начиная с шести лет, молочные зубы меняются на постоянные. По мере роста, обычно к тринадцати годам, формируется 28 постоянных зубов. Но у нее уже 28 зубов, и все они молочные.

— Это плохо? — нахмурила она брови.

— Нет. По заключению стоматолога, у нее уже сформированы корни постоянных зубов. Прикус нормальный. Ряд довольно ровный. Видимо, было какое-то нарушение в развитии, что отсрочило естественный ход замены. Такое бывает. Редко. Опасности не представляет. Если сами не выпадут, то надо будет помочь. Проверяйтесь раз в полгода. А в остальном, она полностью здоровый ребенок.

— Худая, как палка, — заметила девушка.

— Что есть, то есть. Нужно будет откармливать сбалансированной пищей. Побольше витаминов и минералов. Вам их выписали, но лучше ими не злоупотреблять. Добавьте пребиотиков, побольше фруктов и овощей. И железа, у нее легкая степень анемии. Говяжья печень и субпродукты, красное мясо и моллюски, бобовые и тофу. И шоколад. Горький, без сахара. Свежий воздух и легкий вид спорта, — нудной речью говорил ученый муж.

— Господин доктор, а волосы? И глаза? — заинтересовалась девушка.

— Необычно, но цвет естественный, и это не альбинизм. Глаза довольно редкие, но не реже зеленого оттенка, а вот волосы, — задумчиво посмотрел он на мою макушку и уверенно добавил, как опытный наставник или руководитель. — Вероятно, у нее родители из разных народностей, — с интересом посмотрел он на девушку.

— Ха! У меня тоже, — подтвердила она его догадку. — Господин доктор. А сколько ей лет?

— Хмм, — задумался он, глядя в бумажные заметки. — Начало второй стадии телархе. От одиннадцати до четырнадцати. Может больше из-за недоедания. Сложно сказать, слишком неравномерный рост скелета и внутренних органов, впрочем, развитие организма заканчивается к двадцати пяти, так что у нее все впереди.

— Я поняла, благодарю, доктор, — поклонилась она.

— Вот заключение дежурного психотерапевта, — протянул он лист бумаги. — В регистратуре помогут с палатой. Не болейте, — поклонился он, прощаясь.

— Благодарю, господин доктор, — снова поклонилась она, а врач, кивнув напоследок, ушел обратно в приемный покой. — Ну что, акуленок, есть хочешь? — спросила меня девушка, пытаясь оставаться спокойной. И чего она так нервничает?

*

Опять красивая ведущая показывает заснеженные улицы города в большом телевизоре, а еда — отврат. Холодные остатки, безвкусное пресное месиво, жижа и фигня полная. После врача мы направились в местную столовую, больше похожую на огромный ресторан. Пустой. И в плане еды тоже. Девушка попыталась выбрать самую съедобную пищу, с жалостью расставшись с парой цветных банкнот. А я рассматривала парня в белой форме на раздаче. «Какое интересное у него забрало», — удивилась я, глядя на прозрачный пластиковый щиток на его лице. Чтобы плюнуть не мог? Или чтобы не стошнило от наложенной субстанции? Парень же больше смотрел на мою сопровождающую, стесняясь посмотреть ей в глаза и не прекращая извиняться. «Кухня не работает», «повара ушли», «ночь», «осталась диетическая» и так далее. Вкратце, с едой нас прокатили, и он лично готов кинуться в ближайший ресторан, чтобы угодить девушке, но та лишь вяло помахала рукой, погрузившись в свои думы. И что же ее так встревожило? Врачи? Или что-то другое?

— Н-да. Судя по твоему виду, ты меня поддерживаешь, — усмехнулась она, глядя, как я ковыряю пластиковой ложкой непонятное нечто, когда мы сели за ближайший столик. По логике создателей, это должно быть супом, но со временем оно обрело разум и теперь само не хочет быть съеденным, пытаясь покинуть пластиковую емкость. — Хочешь нормальной еды?

— Угу, — кивнула я, с надеждой глядя на нее, пытаясь подцепить заветревшийся кусочек маринованной травы кровавого цвета.

— Okay. По правилам, ты должна остаться в больнице, — задумалась она, читая заключение врача. — Но мое чутье подсказывает, что в ближайшие пару дней всем будет пофиг на тебя. Да и у меня дома более спокойная обстановка, чем тут. Хорошо. Поедем ко мне. Остальных врачей потом пройдем. Хмм. Во что бы тебя одеть? — выделила она слово «спокойная». Интересно, что там написано?

*

Мы приехали в деревню с одноэтажными домами, отдаленно напоминающими традиционное корейское жилье, ханок. Или это был частный сектор с кирпичными коттеджами. А может, и даже маленький город с малоэтажными зданиями. Рядом с богатым домом стояла развалюха, а за ней ютились теплицы, наглядно показывая финансовую разницу владельцев и разнообразие построек, не позволяя определить статус поселка. Редкие фонари едва спасали от мрака, а я поежилась от холода, вылезая из теплой машины в своей старой одежде, надетой поверх больничной пижамы. Ехали мы недолго, но девушка угрюмо молчала всю дорогу и только сейчас выдавила из себя раздраженное ворчание.

— Давай шустрее, сонная кошка, — помогла она выбраться мне из машины. Ого, и когда столько навалило? Интересно, опоздай я на поезд, то когда бы нашли мой сугроб?

Каменный забор из блоков имел вход в виде железных ворот с калиткой, за которой был симпатичный белый домик с заваленной снегом крышей. Вокруг стояла тишина, даже собаки не лаяли. А они тут были. Неподалеку. И люди. Немного. Проложив в снегу тропинку, мы быстро попали в теплый дом. Девушка, включив свет, разделась, а я принялась осматриваться: прихожая плавно перетекала в гостиную, объединенную с кухней. Симпатичный диванчик, большой телевизор, серебристый холодильник и прочие атрибуты уютного жилища.

— Раздевайся, будь как дома, — бросила девушка, передвигаясь по комнатам и включая везде свет. — Тапки сама поищи. И марш за мной, — она скрылась за дверью в ванной, послышался шум воды, странные щелчки и усилившийся шум мотора.

Ванная комната была небольшая, но, как и в гостиной, здесь было уютно и тепло. Чувствовалось, что за домом следят, будто за ребенком. Везде чисто, а предметы быта из разных эпох. Вот глиняные миски с цветными пакетиками, ммм, косметики? Похожую посуду помнит лисица. А это блестящий смеситель с редкими пятнами налета, регулятор вправо, и будет душ. Это уже знает Ан Со Хи.

— Ну что, снежная принцесса? Готова к стриптизу? Вещи кидай в корзину. Почесать тебе спинку или ты из скромняшек?

— А? — зависла я.

— Сама справишься или я пойду ужин приготовлю? — пояснила она для тормоза.

— Сама, — кивнула я головой.

Все же она хорошая; я чувствовала её раздражение, интерес, усталость и даже жалость, но не злость. Девушка открыла кран над белой ванной, и я вздрогнула от шума белой коробки, что висела рядом со входом. Интересно. Десяток трубок, исходящих от нее, гармонично петляли по комнате, прячась в полу и в круглом баке, заканчивались в смесителях над ванной и раковиной. Огонь, газ, колонка, коллектор, накопительный бачок. Или расширительный? Необычные приборы привлекли внимание, отодвигая бардак в голове на задний план, заставляя сконцентрироваться на работе нового механизма. И как он функционирует? Ан Со Хи знала общий принцип, а мне очень захотелось узнать больше, чем она. Превзойти ее хоть в чем-то. Но не сейчас.

— Хорошо, вот твои аксессуары, запрыгивай, — указала девушка на полочку с принадлежностями. — Вода горячая, осторожно! Только попробуй здесь бассейн устроить, языком пол вылизывать будешь. Поняла? — строго посмотрела она на меня. Она кого-то пародирует?

— Хорошо, госпожа офицер, — кивнула я, включаясь в ее игру.

— Ха! Засранка. Старший офицер! — поправила она меня. — Скажи еще что-нибудь?

— Еще что-нибудь, — повторила я. — Ай! — щелбан поцеловался с моим затылком.

— Ай, ай, — передразнила она.

Девушка ушла, а я принялась разглядывать себя в зеркало. Н-да, чумазое нечто глядело на меня, сверкая золотисто-желтыми глазами, с ярко выраженными приподнятыми уголками глаз и небольшим эпикантусом. Тело худое, меньше, чем погибшая девушка. Белые или серые, непонятно из-за грязи, волосы были чуть ниже лопаток. Вздернутый носик-кнопочка, чуть вытянутое лицо, легкий намек на двойное веко, пышные черные ресницы и бурые брови. Сколько лет — я даже и не знаю, нет у меня такого опыта. В воспоминаниях погибшей были медицинские заметки про амнезию, но про исчезновение тел и появление беловолосого ребенка с памятью лисицы и студентки не было ничего. А то, что было, проходило по категории художественный вымысел.

(я не умею создавать запросы нейросетям)

Пофиг. Я принялась за водные процедуры, пытаясь подобрать оптимальную температуру при неравномерной подаче воды. Память Ан Со Хи легко помогла мне справиться с сантехникой и не запутаться в этикетках бутылок, щеток и тюбиков. Теплая вода и аромат мыла расслабили тело и смыли тревоги. Стало легко и приятно, а время потеряло свой бег.

— Мелкая! Живая? Ты там не утопла? Можно войти? — спросила девушка из-за двери.

— Да. Нет. Да, — медленно и последовательно ответила я.

— Да, нет, нет, да, нет. Вот твоя одежда, — сказала она, зайдя со стопкой ткани в руках. — Н-да, а была как звереныш с помойки. Под слоем грязи, пыли был обнаружен человек. Худой. Одна штука. Покажи зубки, — сказала она, положив одежду на тумбочку.

— Рррр, — прорычала я, приподнимая губу.

— Действительно, зубастая. И клыки классные. Акуленок. Жалобы есть? Что-нибудь болит?

(зубастик Ева Шварц, была затравлена из-за изучения русского языка и удалила все аккаунты. https://www.youtube.com/channel/UCx4eUHd378SWXo2Di1B62SQ )

— Нет, всё хорошо, — постаралась я быть дружелюбной.

— Хорошо, когда хорошо, — странным голосом сказала она. — А еще лучше, когда вообще отлично. Меня зовут Хан Хё Чжу, но ты зови меня онни. Тебя-то как звать?

— Я не знаю, — зависла я. — Онни.

— Не знаю, не помню или не хочу говорить? — строго посмотрела она.

— Не знаю, — помотала я головой.

— Хорошо, будешь Мелкой. Одевайся.

— Да, онни, — я вылезла из ванны, еще не зная значение стыда.

— Умница, будешь слушаться, и всё будет okay, — девушка окинула меня взглядом, удовлетворенно хмыкнула и передала мне полотенце. Пока я вытиралась, она внимательно на меня смотрела.

— Родственники есть? — попыталась она повторить опрос полицейского.

— Нет, — сразу ответила я.

— Из приюта сбежала?

— Нет, — помотала я головой.

— Давай причешу. Волосатая, как пушистый кот. У тебя даже пушок есть! Эх! Мне бы твои ресницы. Почти два ряда! Хмм, действительно, это не седина. Красилась? — спросила девушка, помогая мне с волосами и рассматривая мое лицо.

— Не знаю, — угрюмо ответила я, глядя в зеркало, как Хё Чжу расчесывает мои волосы.

— Не знаю, не знаю, — проворчала девушка и быстро спросила. — Два плюс два?

— Четыре, — так же быстро ответила я.

— Солнце вращается вокруг Земли или Земля крутится? — не сбавляя скорости, продолжила Хё Чжу.

— Земля вертится. Ой! Нет! Крутится! Нет! - попыталась я вспомнить определение барицентра.

— И вертится. Квадратный корень из 81? - не дала времени девушка.

— Девять.

— Сила действия равна противодействию. Это кто сказал?

— Хмм, — я задумалась, роясь в памяти. — Ньютон?

— Да, верно. Что такое электролиз? — со странной ухмылкой спросила она очередной глупый вопрос.

— Ммм, — я даже закрыла глаза, пытаясь найти ответ в джунглях воспоминаний. — Окислительно-восстановительная реакция, происходящая на электродах под воздействием электрического тока, проходящего через анод и катод, помещенных в электролит.

— Ты сама поняла, что сейчас сказала? — девушка замерла, глядя мне в глаза и отстранив расческу.

— Нет, — автоматически ответила я.

— Вот и я не поняла. Так, вот футболка, трусы и штаны. — сказала она, протягивая одежду, и, наблюдая, как я одеваюсь, спросила: — Woher kommst du, namenloses kleines Mädchen? (Откуда ты, безымянная маленькая девочка? Нем.)

— Из леса, где горы и шахта, — не думая ответила я, одеваясь в чистую и мягкую одежду. Великовато, конечно, но сойдет. — Ай!

— Ай! Ай! — передразнила она меня снова, подарив еще один щелбан по затылку. — Прибить бы тебя, да закопать за домом. Пошли, я есть хочу.

В гостиной на низком столике была прекрасная поляна из множества тарелок с самой разной едой. Усевшись на пол, мне вручили металлические палочки, и я зависла, как компьютер, который раздражал Ан Со Хи. Нет, что такое палочки я знала, а вот мои руки — нет. Я попыталась их удержать, но они неизменно вырывались из пальцев.

— Теперь я знаю, кто ты. Ты шпионка из анекдота. Хмм, — Хё Чжу задумалась. — Kazakhstan? Uzbekistan? Пальцы, как у пианиста, должна с рождения уметь, криволапая. На, — протянула она вилку с ложкой, достав их из шкафчика.

— Прости, онни, — вздохнула я.

— Нда. Сама скромность. И откуда такой ангелочек на мою голову свалился? Метла сломалась?

— Метлы не было, — серьезно ответила я.

— Тогда тарелка? — хитро спросила она. Метла, тарелка. Что за игра слов?

— Нет, онни, я местная, внизу жила, — попыталась я пошутить, указав рукой на пол.

— О! Коллега! Давно на бренной земле? — откинулась она назад, расправляя плечи.

— Первый день, — вздохнула я.

— Путь в тысячу шагов всегда начинается с первого шага. Кушай, набирайся сил, с утра поподробнее расскажешь. Только историю поинтереснее придумай, у тебя вся ночь в запасе будет.

Еда была разнообразной, как жизнь в лесу. И острое, и соленое, и сладкое, и вкусное напополам с невкусным. И в попытке узнать все ингредиенты я переела. Ощущения были непривычными, но зато это были мои чувства и мой опыт. Память лисы и девушки не могли передать восторг, который я испытала.

— Понравилось? — удивилась Хё Чжу, глядя на мою довольную морду.

— Да. Благодарю, онни, — поклонилась я. — Очень вкусно!

— Оно и видно, сейчас витамины выпьешь для иммунитета, и положу тебя в гостевую каморку, ближе к ванной, там самый тёплый пол. Веди себя тихо, завтра рано вставать, — она достала цветной цилиндр и протянула его содержимое вместе со стаканом воды, а я зависла, рассматривая шайбу таблетки. У меня рот, как у кашалота? — Ха!

Девушка впервые улыбнулась за этот долгий вечер, и перехваченная у моего рта таблетка зашипела в стакане, едва соприкоснувшись с водой. Пузырьки появились на утонувшей таблетке и весело вспенились на поверхности воды.

— Это шипучие таблетки, для быстрого растворения. Ты правда хотела ее в рот запихнуть? — и она цокнула языком, покачав при этом головой. — Я почему-то так и подумала, деревня. Так и представила тебя с пеной изо рта! Ха! Ха! Ха! — а я обиделась. — Ха! Угрюмая милота, пошли!

*

В небольшой комнате с маленьким окошком под самым потолком было жарко. Теплота пола ощущалась даже сквозь толстый матрас. Хё Чжу, слегка приоткрыв окно, пожелала спокойной ночи и ушла на кухню. Согревая одеяло своим щуплым телом и обнимая Пушистика, я прислушалась к звукам дома. За стенкой щелкал котел, жужжа моторчиком. Хё Чжу гремела посудой. В щелку окна дул ветер, а ночь исчезла в сером тумане.

Я была лисой, и у меня был хвост. И я была Ан Со Хи, у меня были руки и ноги. А вокруг меня было бескрайнее нечто; черно-серая дымка, бесплотная и непроницаемая, что пугала своей однообразностью. Нет ни верха, ни низа, нет ничего, за что можно зацепиться или встать. Мне захотелось света, и мир окрасился желтым, мне захотелось травы, и передо мной предстали бескрайние поля. Облака росчерками раскрасили небо, земля стала твердой, покрывая горизонт горами и лесами. И я побежала навстречу ветру, солнцу и свободе. Я кричала, прыгала и веселилась; я творила, поднимая стволы деревьев к небесам; я грелась под ярким и теплым солнцем, и я прыгала, радуясь жизни.И внезапно, я осознала себя. Я Ан Со Хи, ее душа, ее тело, ее знания и воспоминания. И я же лисица, что долгие годы жила в демилитаризованной зоне. Я — это они, но при этом я — это я. Как у родителей есть ребенок со своей личностью, так и я стала отдельным существом, что хочет быть собой, постигать мир своими ошибками, есть вкусную еду и быть счастливой.

Я улыбнулась и запела, разрывая ватную тишину своим голосом на незнакомом языке. Я танцевала, кружась в высокой траве, на ощупь неотличимой от настоящей. Я лежала, смотря на рисунки облаков, что менялись под кистью художника, превращаясь в забавных животных, и вспоминала свой первый прожитый день. Постепенно мысли ушли к воспоминаниям девушки с лисой. Радость сменилась необъяснимой грустью, слезы навернулись на глаза, и я разревелась, дергаясь от резкой боли, что пронзила мою грудь, пульсацией сердца отдавая в ушах. Смерть, темнота, холод, снег, голод, путешествие, Хё Чжу и грядущая неизвестность. Я плакала, дрожа всем телом, пока хватало сил, и не заметила, как уснула во сне.

Глава 3 Новый дом. Понедельник. 04 января 2010 года.

Первое, что я почувствовала утром, это сладость спального места, теплоту одеяла, прохладу воздуха, яркие воспоминания прошедшего сна, вселившего в меня чувство воодушевления, и тяжелый взгляд, размером с кувалду, что пришпиливал железнодорожным гвоздем к жесткому матрасу.

— Проснулась, — прищурив глаза, ровным голосом сказала Хё Чжу, одетая в теплые одежды. — С добрым утром, — улыбнулась она, но почему ее улыбка не сулила ничего хорошего?

— С добрым утром, — проговорила я, ошарашенно глядя на нее. Остатки сна исчезли, как лист салфетки в пожаре нефтезавода. — Онни! — испуганно добавила я, когда она резко приподняла бровь.

— Молодец, — пощупала она мой лоб. — Горячий. Как себя чувствуешь? Головная боль? Кашель? Заложенность носа?

— Нет, онни, все хорошо! — А она пристально посмотрела на меня.

— Только попробуй чихнуть. Вот одежда. Одевайся теплее, сегодня очень и очень холодно. Завтрак готов. Быстро в туалет и за стол, — строго сказала она.

— А где Пушистик? — Не нашла я свою игрушку.

— Он у меня в заложниках. Не будешь слушаться, то по частям верну. С чего бы мне начать? — задумалась она, поднимаясь с пола. — Может быть, с хвоста? — посмотрела она на меня в ожидании реакции.

— У него нет хвоста, — прошептала я удивленно. Она шутит или действительно злится?

— Точно! Я его в тот раз отрезала! Ха! — усмехнулась она, вздернув подбородок, и ушла на кухню. И что это было?

За окном серая хмарь. После теплой лежанки вылезать наружу к прохладе дома совсем не хотелось, но надо. Настроение у онни было странным. Злым. Нехорошим. Даже позывы к туалету не были так неудобны, как ее взгляд. Бежать? Спрятаться? Скрыться? Исчезнуть? Стоп. Что-то не то. Почему у меня ощущение, что Хё Чжу хочет, чтобы ее завтрак понравился мне? Что происходит?

Одевшись, я долго мялась, решая, куда мне пойти, но слова девушки, словно приказ командира, всплыли в голове. Туалет, ванна, за стол. Решившись, я прошмыгнула в туалетную комнату и прислушалась к звукам из кухни. «На Фолклендских островах началась перепись пингвинов…», «…В Эмиратах пройдет официальное открытие самого высокого здания в мире Бурдж Дубай. Запланирована масштабная красочная…», «…Крупнейший за семьдесят лет снегопад обрушился на столицу. В Сеуле, Инчхоне и столичной провинции Кёнгидо к десяти утра по местному времени выпало свыше двадцати пяти сантиметров осадков. Парализовано движение автотранспорта на основных магистралях и скоростных дорогах. Из-за заторов на дорогах некоторые министры опоздали в президентский дворец Чхонвадэ на первое в нынешнем году заседание прав…», «…В ближайшие сутки снегопад не прекратится, днем температура воздуха упадет до минус четырнадцать градусов…», «Непогода парализовала все автомобильное движение Сеула и закрыла воздушные ворота. Впервые за девять лет аэропорт Кимхо был вынужден отменить все сорок два утренних рейса, в том числе два рейса в Токио и Осаку.» — незримые голоса, вещавшие на весь дом из телевизора, сменялись по желанию Хё Чжу. — «Первая любовь ворвалась в наши сердца. Коллаборация Джо Вон и Кейн с песней „Мы влюбились друг в друга“ завоевала популярность у слушателей! И в это снежное утро мы готовы поделиться ею с вами!» — а это интересно. Когда звуки музыки наполнили дом, настроение у Хё Чжу изменилось. И я это почувствовала, даже находясь в другой комнате. Хммм, надо подумать.

Умывшись, я вошла на кухню, готовая к экзекуции. Бежать нет никакого смысла, пока щетка танцевала по зубам, я успела предугадать кучку событий, но любое из них вело к моему поражению. Да и непрекращающийся снег за окном и ледяной мороз не давали мне и шанса. Проще не сопротивляться и состроить из себя жертву.

— Доброе утро, онни, — попыталась я начать разговор. — Что сегодня на завтрак?

Ох, зря я это сказала. Хё Чжу прям покоробило от моих слов, и ее чувства ударили меня не хуже, чем профессиональный боксер. А я замерла от страха, что первобытным инстинктом велел быть тише воды и ниже травы. Если в мире животных есть травоядные и хищники, то и у людей было негласное разделение. Ан Со Хи была домашней девочкой, что радует папу и маму хорошими оценками. Ее друзья тоже были изнеженные детки богатых родителей и понтовались только на словах. Лисица же, хоть и была хищником, но проходила по категории неопасных. Мыши-полевки, изредка птицы, редко зайцы, и все с гарниром из насекомых и травы. Хё Чжу же напоминала дикого кота. С подобным существом лисица однажды столкнулась, но, несмотря на превосходящие размеры и силу, быстро ретировалась. Маленький серый хищник был опасен, быстр и ловок. Пара ударов шустрой лапой, и выгода от драки была неочевидна. Конечно, лисица могла бы победить чудного зверька, но она была умна и понимала, что полученные раны или потерянный глаз не стоят того.

Показное спокойствие, мягкий шаг, короткая прическа и колючий взор с резкими чертами лица. Про таких люди говорят, что она прирожденная хулиганка. Бандитка и преступница. И с ней лучше не связываться.

— Садись, — демонстративно указала она на край стола. — Приятного аппетита, — сухой голос, полный ноток недоверия, огласил мой приговор.

Еда была вкусной. Очень. Я не ожидала. Если вчера блюда отличались разнообразием, то сегодня они были одинаковы, словно ровное поле моего сна. Нет излишней соли, перца, уксуса, соевого соуса. Поджаренные тосты, ломтики сосисок, желток, что приятно растекался во рту, прилипая корочкой к небу и застревая в зубах. Всё было сытно, питательно и гармонично. Особенно горький кофе со сливками. Чудо! Европейская еда?

— Вчера палочки удержать не могла, а сегодня наяриваешь, как дирижер симфонического, — заметила она.

— Прости, онни, — испугалась я, отложив их на стол. И как так получилось? Я даже не задумалась, когда взяла их в руки. Это из-за сна?

— А почему ты извиняешься? И в чем ты виновата? — сощурила она глаза.

— Нет, онни, — помотала я головой и попыталась подлизаться. — Просто еда очень вкусная! — улыбнулась я, говоря правду. И что мне делать? Легкая паника стала пробираться в мозг.

— Ха! — усмехнулась она, заметив выражение моего лица. — Не пытайся подлизаться. Заканчивай и давай руки, — потерла она свои ладони для разогрева и раскладывая инструменты палача. — Ладошки вперед!

— Ай! — вскрикнула я, когда щипцы отрезали часть моей кожи.

— Цыц, — продолжала она ощипывать кутикулы моих пальцев. — Дернешься, без ногтей останешься, — продолжила она играть кусачками. — Отрастила-то когти, звереныш мелкий.

— Прости, онни, — смирилась я, расслабив руку, мечтая о продолжении завтрака. Но еда закончилась.

— Правильно, — кивнула она. — Проси прощения. Из-за тебя я полночи не спала. Всё ждала, когда ты свою сущность проявишь. А ты, — показала она кусачками на мое лицо. — Диверсант бессовестный, провалила задание партии и дрыхла, как сурок зимой!

— Прости, онни! — Хё Чжу была очень раздражена и готова пустить мне кровь.

— Не верю. Вас же на севере учат убивать голыми руками и ненавидеть юг, так почему ты спала, как у себя дома?

— Не знаю, онни, — помотала я головой. Откуда она знает про север? Как? Я говорила во сне?

— Возьмите белую мышь, подготовьте ее к эксперименту, полученную кашицу… — она внимательно посмотрела на меня, берясь за пилочку для ногтей. — По-хорошему расскажешь или другой способ попробуем?

— О чем, онни? — попыталась я удивиться, а она достала телефон и показала фотографию Ан Со Хи. И положила на стол значок партии, про который я забыла.

— Я вчера узнала, что у номенклатуры КНДР значки нумерованы и сделаны из драгоценных металлов. А ты знала? — строго посмотрела она мне в глаза. — По глазам вижу, что узнала ее. Твоя сестра?

— Нет! Ай! — А на пальце проступила капелька крови.

— Тц, тц, тц, — подула Хё Чжу на мою ранку. — Правду. Или я тебе Гуантанамо устрою. Соседи далеко, и никто тебя не услышит. И тело не найдут, — добавила она мрачно последнюю фразу.

— Она правда не моя сестра! — испугавшись, я попыталась вытащить свою ладошку из тисков.

— Но ты ее знаешь?

— Да!

— Хорошо. Отвечай быстро и не думая. Это ее одежда была на тебе? — быстро спросила она, надавливая на пальцы.

— Да!

— Она тебе ее дала? — давление усилилось.

— Нет, я подобрала ее в лесу!

— Ан Со Хи жива? Где она?

— Нет, — помотала я головой. — Не думаю, что она жива.

— Ты ее убила?

— Нет! — воскликнула я.

— Хм, а где тело? С трупа одежду сняла? — пристально глядя мне в глаза продолжала Хё Чжу.

— Тела не было, — помотала я головой. — На земле была одежда.

— Ясно, нет тела — нет дела. Правильная тактика. Так и говори, — девушка задумалась, отпуская мою руку, и вдруг ехидно пропела. - Хорошо зимою умереть в лесу, подкормить волчонка, птичек и лису, — и добавила. - Всё с тобой ясно, что ничего не ясно. А твоя одежда где?

— Не знаю, — вздохнула я.

— Пфффф, — выпустила она воздух и сморщила губы. — Хорошо. Начинай рассказывать всё, что выдумала за ночь. Можешь даже начать с сотворения мира, главное, уложись в пятнадцать минут, иначе повезу тебя в штаб, и тобой займется кое-кто покруче. И будешь ты кушать один рамен без приправы, жалобно вспоминая этот прекрасный завтрак.

— Хорошо, онни, — вздохнула я. — Я проснулась на земле, среди зеленой травы…

Хё Чжу, делая мне маникюр, услышала мою краткую биографию. Короткая история действительно была похожа больше на сказку, чем на суровую реальность, но девушка меня не перебивала, запоминая всё, что я говорила.

— Значит, ты не помнишь свою жизнь, но у тебя память лисицы и Ан Со Хи?

— Да, онни, — вздохнула я, готовясь к наказанию за свой рассказ.

— А лисица была мальчик или девочка?

— Су… Ай, — потерла я лоб от щелбана.

— Сама ты су. Интересно, лисица кушала лягушек? — задумалась Хё Чжу.

— Да, онни, — кивнула я головой.

— И как они на вкус?

— Не знаю. Как на вкус сосиски, я только сегодня узнала, — вздохнула я.

— Жаль, интересно, а жука ты съешь? — хитро спросила она.

— Не знаю. Я их еще не видела вживую, — ей только лягушки и жуки интересны?

— А как лисицы общаются?

— Что?

— Ну кошки мяукают, коровы мычат, а лисицы?

— Хм, — задумалась я. — Тявкают?

— Изобрази! — улыбнулась она.

— Joff tchoff tchoffo mrraya! — попыталась я изобразить тявканье лисы.

— Ха-ха-ха! Жесть! Это охрененно! — рассмеялась она. — Тебя надо в цирк продать!!! — А я обиделась, нахмурив брови, но Хё Чжу только потрепала меня по голове: — Не обижайся. Ты очень забавная! Так, вернемся к нашей проблеме. То есть к тебе, — указала она на меня пальцем. — Ан Со Хи встретила лисицу вечером 31 декабря. В полнолуние и в новый год. Но очнулась ты только вчера. Что произошло за три дня? Хмм, — задумалась она, а я пожала плечами. — Куда была ранена Ан Со Хи?

— Сюда, — указала я на свой живот.

— Дядя вытащил пулю, сделал ей перевязку, довез до ДМЗ, дал пинка под зад, от слабости она нае, ой, упала и сломала ногу, — задумалась она. — А лисица просто заколебалась не умирать. А ты, получается, недокумихо, — задумалась она.

— Он ей не совсем дядя был, — поправила я ее. — Ай! — вскрикнула я, когда она сильно ущипнула меня за руку; белый след сразу превратился в красное пятно на бледной коже, а я принялась его потирать, с обидой глядя на мучительницу.

— Можешь поплакать. Хм. Не сон. И не похоже, что врешь. Если честно. Ты не очень похожа на кумихо. Но в тоже время, что-то есть, — задумалась она. — Поведение у тебя странное, тормознутое, но не детское и не взрослое. И мимика, словно танцпол, будто все в первый раз видишь. Морда тоже непонятная. Волосы. Глаза. Как минимум, ты точно коктейль из ДНК. Мутант из ядерной пустоши. Северяне с ураном переборщили? — задумалась она.

— Кумихо же выдумка! — по крайней мере, Ан Со Хи так думала.

— Горилла пятьсот лет была выдумкой для европейцев, пока в 19 веке первую в Африке не выловили. Вероятно, ты тоже первая за сотни лет кумихо. Или просто мелкая шизофреничка. Вскрытие покажет. Не дрожи. Короче. Сказка мне твоя понравилась. Сейчас проведем пару тестов и пойдем во двор, могилку тебе копать. Ха! Шучу, расслабься. Снег почистим.

— Хорошо, онни, — вздохнула я. — А что будет со мной?

— Радиостанция есть? Язык морзе знаешь?

— Нет, онни, — помотала я головой.

— В застенках NIS быстро выучишь. Шучу. Из такой мелочи шпионка, как из соевого мяса мраморная говядина. А уж шпионов я уже с десяток повидала. Как напьются соджу, так давай ядерные планы КНДР рассказывать. И то, их истории логичнее и правдоподобнее, чем у тебя. Расслабься. Дыши и в окно посмотри. Как минимум два-три дня, а то и всю неделю, всем будет насрать на тебя. Так что можешь отдыхать и объедаться, а то худая, как палка. На, почитай, — протянула она телефон.

И что это? Какая-то статья на маленьком экране, нет, больше похоже на ориентировку для полиции. Ан Со Хи! Разыскивается. Вероятно находится в Республике Южная Корея. Перебежчица. Пара фото и краткая биография с описанием. В контакт не вступать. Сообщить в NIS. Я шпионка? Стоп! Я же не она.

— Ого! Не думала, что у людей такие глаза бывают. Может, ты лису с совой спутала? Точно, недавно же видела! Лисья акула! У нее такие же глаза были! — хмыкнула Хё Чжу. — Расслабься, — потрепала она меня по голове. — Не бойся и не думай, никто тебя не съест. Уж больно ты мелкий малек в нашем океанариуме. Хреновый из тебя шпион, раз с первого раза всё выдала. А она крутая, — кивнула Хё Чжу на телефон. — Пять языков, фортепиано, скрипка, несколько наград. Сможешь повторить ее подвиг?

— Что? Какой? — опешила я.

— Точно не такой, как у Ким Хён Хи. Кстати, мне интересно, ты ее знаешь? — сощурила она глаза и насмешливо посмотрела на меня. Вот только ее эмоции были совсем другими и ничего хорошего не сулили.

*

А после завтрака и маникюра пошли тесты. Достав какие-то книжки и журналы, она стала гонять меня по всем предметам и областям, задавая глупые вопросы.

— Гондурас? — спросила она, глядя в книгу, открытую на случайной странице.

— Центральная Америка. Столица — Тегусигальпа. Язык — испанский, граничит с Гватемалой, Сальвадором и Никарагуа, — четко, как на экзамене, ответила я.

…

— По электролизу. Какие бывают анионы? — листала она какой-то универсальный справочник.

— Кислородосодержащие, бескислородные и кислотные, — четко отвечала я.

— Сама ты кислотная. Органические кислоты, — фыркала она.

…

— Что такое котангенс угла?

— Отношение синуса к косинусу! — улыбалась я.

— Это тангенс, дурында. А котангенс? — обламывала она меня.

— Эээ, тогда косинус к синусу?

— А если относительно катетов?

— Отношения дальнего к ближнему?

— Отношения у мальчика с девочкой, в математике отношение. Короче, проехали. Дальше, — бралась она за другую книгу.

…

— 1982 год? — смотрела она в телефон.

— Испания сняла блокаду Гибралтара. Отставка премьер-министра Ирландии, проблемы в Польше, военные перевороты в Гватемале и Бангладеш, Фолклендская война, политическая независимость Канады, население Китая превысило один миллиард человек… — вытаскивала я из памяти Ан Со Хи события тех годов. Ох! Я точно она; ее папа также заставлял цитировать новостные статьи.…

— Most people would agree that it is great to have a pet. They are our friends, companions and family members. I have an adorable calico cat as a pet, her name is Minnie. She is two years old, — читала я текст на английском в самоучителе.

— Переведи! — строго вещала Хё Чжу.

…

Математика, физика, химия, языки, история. Хё Чжу превратилась в жестокого экзаменатора, который пытался завалить студента-раздолбая. Но я, как ловкий фокусник, доставала кроликов из шляпы, пытаясь завалить девушку пушистой милотой. Если с точными науками у моей предшественницы было туго, то по всем остальным предметам почти отлично. Все же в КНДР уровень образования довольно высокий, а знания — единственный шанс вырваться из земельных крестьян в городские пиджаки.

Родилась Со Хи в семье большого начальника при МИДе, поэтому с раннего детства была одарена властью, привилегиями и «плюшками» в виде нескончаемой учебы. Училась она с утра до вечера. И как только раньше копыта не отбросила? Лучшие школы, лучшие учителя и постоянные частные уроки. Даже няни и прислуга были иностранцами, а ее жизненным девизом стал наказ отца: «Учиться, учиться и еще раз учиться», ой, не то, «Не позорь меня, учись лучше». Вот она и горбатилась. Фортепиано, скрипка, балет, конная езда, фигурное катание, теннис, английский, немецкий, китайский, японский. И даже русский, который в КНДР идет вторым по популярности языком после британского английского для народа и немецкого для элиты. Вот только судьба у нее не сложилась. Папаня выбрал «не ту сторону» и семейство Ан попало в «случайную» аварию. Саму Ан Со Хи спас давний друг семьи и после неудачной попытки вырваться в Китай, он смог вывести ее в ДМЗ. Но ей не повезло. И смысл было мучаться всю жизнь?

— Хорошо, — задумалась она. — Как ни странно, но я тебе верю. Не идеально, но зато естественно, а значит, не безобразно. Хм. Последний тест. Смотри в телефон и отмечай правильные ответы.

— Хорошо, онни, — кивнула я, знакомясь с заграничной техникой.

Вроде это Apple, раз яблоко надкушено. Одна центральная кнопка и небольшой экран. У Со Хи и такого не было, только китайский ноутбук с кучей дисков и кнопочный Siemens. И почему выбрали такую эмблему? Вкуси яблоко — попади в рай? Стоп. Опять не о том! Задача. Выберите недостающую фигуру и какие-то закрашенные кубики. Наверное, вариант три. Тык. Тык. Тык…

— Интересно, хм, — задумалась Хё Чжу. — 167. Да не бойся, смотришь, как загнанный джунгарик. Поздравляю, ты тупее Альберта Эйнштейна. Но умнее меня. Что нехорошо для тебя. Либо тест врет, либо ты действительно не от мира сего. Может, тебя на опыты сдать? Шучу. Не дергайся. Короче, я верю, что ты Ан Со Хи, дочь заместителя министра иностранных дел КНДР, и я верю, что ты не она. И что с тобой делать?

— Не знаю, онни, — вздохнула я. Идей ноль, страну знаю только по новостным заголовкам, людей с оружием боюсь, онни вообще дьявол. Одна мечта — залезть под одеяло и носа не показывать.

— Вот и я не знаю, — скривила она губы. — Пошли, ничего не помогает лучше разгрузить мозг, чем тяжелый труд.

Глава 4. Уборка снега.

А сейчас мы работаем, вернее, Хё Чжу размышляет, что со мной делать. Участок у нее небольшой, наверное, где-то пятнадцать на двадцать метров, и сбоку одноэтажный дом. Толстые стены из неизвестного материала были выкрашены в белый цвет, окна закрыты клетчатыми ставнями, а синяя крыша из черепицы была вся покрыта снегом.

Снегопад еще не закончился. Немного сыпет, но уже не сильно. Кругом сугробы, белые горы, холмы. За забором стоят дома соседей разнообразной конструкции. По ощущениям, кругом одни старики. Впрочем, весь поселок напоминал дом престарелых. Но недалеко, совсем рядом, была самая настоящая жизнь большого города — высокие новые многоэтажки торчали небольшой рощей, хвастаясь номерами домов на фасаде. А гнетущую тишину и сухой треск снега разорвал крик Хё Чжу.

— Scheisse! — выругалась она, а я испугалась. Чувствую себя кроликом рядом с пантерой. — Хрен знает, что с тобой делать. Удивила ты меня, так удивила. С другой стороны, люди воду в вино превращают, а детские больницы в коттеджи. Да и дети-полиглоты и вундеркинды встречаются. Но чтобы все разом. Хм. Может, ты действительно оттуда? — указала она рукой на землю.

— Не знаю, — пожала я плечами, тяжело дыша. Хё Чжу нарядила меня, как куклу: колготки, штаны, белый пуховик, свитер, шапка, сползающая на глаза. И все большое.— А призраков видишь?

— Нет, онни, — помотала я головой.

— Отстой. Во всех мангах ГГ видит призраков и с их помощью дела вершат. А от тебя какая польза?

— Не знаю, — вздохнула я.

— Не знаю, не знаю, — проворчала она. — Да не напрягайся, главное, тропинку сделать да ворота расчистить, иначе завалит, не выйдем.

— Хорошо, онни, — кивнула я.

— Хорошо. Хорошо. Плохо. По правилам и закону я должна сдать тебя в министерство здравоохранения, в министерство объединения, полицию и NIS. Черт ногу сломит, куда конкретнее. Наверное, в KNPA в первую очередь. Стоп. Я же сама в полиции работаю. Ха! — рассмеялась она глупой шутке. — Не хочу бумажки заполнять. Да и сдавать тебя на растерзание гиенам жалко будет. А ты куда хочешь?

— Никуда, онни, — испугалась я.

— А придется. Ха! Расслабься. Тебе повезло, что я не такая, как все, иначе сразу бы поехали в заведение с очень мягкими или очень холодными стенами. Хм. Была идея на телешоу отправить, но боюсь, это вызовет политический скандал. Северокорейская перебежчица умнее местных туземцев. Не смотри на меня так, я сама не местная и в этом аду почти десятый год тусуюсь. Вот и встретились два одиночества. Короче, расклад простой. Ты в любом случае попадешь в приют. Остаться у меня по всем законам нельзя, но я могу дать тебе фору и помочь с хорошим местом. Но только если ты будешь умной и послушной девочкой. Хорошо?

— Хорошо, онни! — кивнула я.

— Люди кошечек, собачек, хомячков заводят. А чем кицунэ хуже? Хм, — задумалась она, рассматривая меня. — Может, стать твоим опекуном?

— Я была бы рада, онни, — улыбнулась я.

— Подлиза. Тебе еда понравилась или я?

— Хмм, — задумалась я, нахмурив брови.

— Засранка мелкая! — ударила она по моей шапке для виду. — Всё с тобой ясно, что ничего не ясно. Ладно. Не будем усложнять и воспользуемся бритвой. Побрить лису, ха! Забавно звучит, надо бы попробовать. Шучу. Расслабься. Бритвой Оккамы. Знаешь, кто это?

— Философ? Из Англии? — снова вспомнила я глупый факт.

— Странно, я думала, он из Японии. Пофиг. Хм. Мелочь есть, одна штука, — размышляла про себя Хё Чжу. — А чем дети занимаются? Ходят в школу. До первого семестра еще почти два месяца. Значит, — подняла она палец вверх. — Задача номер один. Легализовать тебя. Мелкая! Встань ровно!

— Да, онни, — попыталась я выпрямиться по струнке. Но куда мне до роста Хё Чжу. И почему она такая высокая?

— Хммм, впрочем, хрен ли думать, в первый раз в первый класс. Пойдешь в начальный класс средней школы.

— Хорошо, онни, — согласилась я некой определенности. Не несущей радости.

— Умница. Правило номер один. Поменьше болтай. Акцент у тебя слабый, но твой диалект выдает тебя с головой. Такой древний, словно ты из эпохи Чосон. Ты случайно не путешественница во времени?

— Нет, онни, — нахмурилась я.

— Было бы забавно. Прекрасная кумихо, проклятая безответной любовью последнего принца Корё, на пятьсот лет была заточена в янтарную статую, пока… Пока, хмм, — задумалась она. — Кто тебя от сна разбудил? Ну когда ты очнулась?

— Ммм… Холод? Ветер?

— Ветер, похоже, у меня в голове. Так. Короче. Ближайший месяц, два сидишь дома, учишь язык и нос не показываешь. Считай, что это твой испытательный срок. Завалишь или будешь злить меня, то поедешь в не очень хорошее место. Окей?

— Да, онни, — почтительно согласилась я в надежде остаться с ней и не встречаться со спецслужбами.

— Правило номер два. Забудь об Ан Со Хи и лисицу. Первую не знаешь от слова вообще, вторую видела на картинках. Сейчас ты сирота, эээ, австралийка корейского происхождения. Там, где кенгуру, а не Моцарт. Если кто-то что-то будет спрашивать, молчи, не можешь молчать, говори на английском. Окей?

— Okay, эээ, sister, — кивнула я.

— Good girl, — улыбнулась она. — Выучи там улицы Сиднея или что там у них за столица? — хитро спросила она.

— Канберра, онни, — тупой факт снова автоматом вырвался из моих губ.

— Пофиг. Короче, придумай себе легенду, я проверю. И постарайся не выделяться, пока не ассимилируешься.

— Okay, sister, — вздохнула я.

— Я тебе серьезно говорю, побольше помалкивай, — строго сказала она, махая указательным пальцем. — Ты из огня попала в полынью. Тут расисты на каждом углу, одинаково ненавидят сирот, метисов, перебежчиков, бедных и иностранцев. Но при этом очень любят посплетничать и обсуждать других. Если узнают, что ты оттуда, — указала она на север. — Ох, лучше не думать. Проще планету сменить. И не надейся, что твои суперзнания о верхушке КНДР помогут в общении с NIS. Они мозгоклюи еще те, им больше бюджет осваивать нравится, да машины крутые покупать, чем работу свою непосредственную выполнять. Мне-то вообще пофиг, я отмажусь, не впервой. А твое спасенье — селективный мутизм. То есть рот на замок. Поняла?

— Да, онни, — кивнула я, нахмурив брови.

— Что-то я не верю тебе, пошли за мной, — вздохнула она.

На заднем дворе было довольно пусто, только навес для барбекю, небольшой сарайчик и пара железных бочек. Хё Чжу, наказав стоять на месте, ушла в дом. А я дрожала от холода, выдыхая пары холодного воздуха. Что она задумала? Вернувшись, Хё Чжу вытащила из сугроба железную обгорелую бочку и вручила мне большой мешок с бутылкой. А она сильная!

— Тут одежда Ан Со Хи, а значит, и твое, и ее ДНК. Про значок и украшения забудь. Правило номер три. Мне никогда не врать, мои приказы выполнять быстро и сразу. Есть проблема, идешь ко мне. Если не согласна с моими правилами — переодеваешься и валишь куда подальше. Если согласна, кидаешь все в бочку, заливаешь керосином и поджигаешь. Выбирай.

Вопрос с подвохом. Я на морозе, валит снег, и она ставит условия. Логично, что у меня нет выхода. Дилемма с шантажом. Чем-то напоминает кота Шрёдингера. Я жива и я мертва одновременно.

— Ну? — нетерпеливо спросила Хё Чжу.

— Я оставляю право выбора на тебя, онни, — поклонилась я. Не знаешь, что делать — делегируй, и пусть она возьмет ответственность на себя.

— Умная. Мне нравится. Правило номер четыре, постарайся выглядеть дурой в глазах окружающих. Умных здесь не любят. Хорошо. Ты сама выбрала этот путь, — кивнула она, поливая вещи жидкостью и поднося длинную зажигалку.

Снегопад закончился внезапно, словно душ сверху выключили. Облака стали светлее, солнце показало свой лик, ветер затих, но мороз стал еще злее. Дым от огня поднимался черно-серым столбом и неприятно пах. А мы смотрели на пламя огня, пожирающего прошлое Ан Со Хи.

— Символично. Или синоптики опять врут. Но это у них постоянно, как жара летом. Пошли домой, — сказала Хё Чжу, оглядывая небо. Как же спать хочется…

*

В теплом доме, раздевшись и разувшись, я замерла.

— Что с тобой? — спросила Хё Чжу, заметив мой беспокойный вид.

— Холодно, — нечаянно вздрогнула я.

— Если холодно, то встань в угол, там всегда девяносто градусов. Ха! — стебалась она надо мной. — Ладно, шучу, забирай свое одеяло и пошли в мою комнату.

— Да, онни!

У Хё Чжу в комнате уютный беспорядок. Разбросанная одежда, много книг, стопки дисков, журналов, развешанных постеров. Полноценная кровать, вечно открытый шкаф с выдвинутыми полками, на которых лежало нижнее белье, и письменный стол с компьютером и огромным монитором. У Со Хи было нечто подобное, творческий порядок, и она строго-настрого запрещала убираться в ее комнате.

— Он сломан, — бросила Хё Чжу, заметив мой взгляд. — Все руки не дойдут его починить. У Хи Со был компьютер? — переиначила она имя Со Хи.

— Эээ, — задумалась я, вспоминая указания девушки.

— Мне можешь говорить, если никого рядом нет, — заметила она мою обеспокоенность.

— Да, онни, — кивнула я. — Ноутбук. Lenovo. Стационарный еще. И много дисков. И принтер!

— А интернет?

— Дома только Кванмён, но ей разрешали им пользоваться в университете. Для работы.

— Холь! И чем она занималась? — проснулось в ней любопытство.

— Работала на ЦК, онни. Писала отчеты, делала переводы… — я стала медленно вспоминать обязанности, но меня остановили с ещё большим интересом.

— Отчеты? ЦК? Стоп. Стоп. Стоп. А разве в армии КНДР девушки не служат?

— Да, онни, добровольно, в административных и медицинских частях, от трех до пяти лет, но Хи Со была из высших кругов, поэтому имела звание чунгви (первый лейтенант). Автоматически.

— И какой отдел? — строго спросила Хё Чжу.

— Бюро кабинета общей разведки, — важно ответила я, чувствуя гордость за мою вторую я.

— Это же элита! Ты должна быть профи в диверсионных операциях! — напряглась Хё Чжу, а я испугалась на волну ее опасений.

— Это связисты профи! Которые боевики! — воскликнула я. — А Ан Со Хи была в общем отделе и то для галочки, как дочь заместителя министра. Она даже в штабе ни разу не была, просто получила удостоверение, прошла строевую и писала отчеты!

— Хи Со! — поправила она меня. — И что за отчеты?

— Последний, по произведениям группы AKB48, — вздохнула я.

— Японская попса? — удивилась Хё Чжу. — Она-то каким боком к КНДР?

— Опасность пропаганды. Несмотря на Чхонрён и ненависть со стороны Японии, их культура все равно проникает через Китай и по радио. Также аниме, манга. К-поп и дорамы в том же списке. Громкоговорители в ДМЗ молчат уже шестой год, но есть большая вероятность, что и они начнут играть популярную музыку. Вот ЦК и ищет выход из ситуации, как сгладить влияние соседей на идеологию Чучхе.

— Хм. Вообще-то, резон есть. И как успехи?

— Не знаю, онни. Хи Со была возраста целевой аудитории и просто слушала музыку, писала заключения по каждой песне и мелодии. Перевод текста, посыл произведения, достоинства, недостатки, ритмика, что ей понравилось, а что нет, и так далее. Потом она исполняла корейский вариант, аналитикой уже другие занимались. Некоторые из ее работ выпускали в эфир Пхеньяна.

— Брр, не понимаю. Она плагиатом занималась?

— Хмм. Наверное, да. По работе, — задумалась я и попыталась вспомнить, что Со Хи писала сама.

— Так она была переводчиком или музыкантом?

— В основном, она занималась музыкой, онни. У нее было хорошее образование, и она писала песни и помогала ансамблю «Почхонбо». Еще выступала. Немного. И даже ездила в Швейцарию на концерт! И должна была стать участницей новой группы. «Моранбон»!

— Песенки пела? Интересно. А почему убили ее семью? — с прищуром спросила она.

— Точно не знаю, — вздохнула я в ответ. — Но думаю, из-за Ким Чен Ына. Он хочет стать во главе республики, а Хи Со была его потенциальной невестой. Его сторонники уже устранили его брата Чен Нам, остался его отец и дядя Чан Сон Тхэк. Осенью будут выборы, если он проиграет, то они пойдут на многое ради назначения его на пост руководителя.

— Грызня за власть? Пофиг. Но вот музыка вечна, — вытянула она фразу и посмотрела на потолок.

— Ммм, — внезапно вспомнила я очередной факт. — Ким Чен Ын любит музыку, как его отец фильмы, — заметила я. — Он хотел, чтобы Хи Со была его невестой. Но думаю, что Хён Сон Воль повлияла на него.

— Чего? Чего? — удивилась сестра, а я не поняла вопроса.

— Он фанат современной поп-музыки, — осторожно пояснила на недосказанный вопрос. — И он хотел создать свой ансамбль, соединив синтезатор и скрипку, в стиле Ванесса Мэй. Классика и электроника. Хи Со исполнила для него несколько подобных композиций, и ему понравилось. Отец Хи Со приложил много усилий, но супруга Чен Ын и Хён Сон Воль были против, как и их окружение из внутренних.

— Твой отец… Тьфу, отец Хи Со хотел выдать ее замуж за будущего руководителя страны? — воскликнула она удивленно.

— Да, все шло к свадьбе, — задумалась я, пытаясь вспомнить минувшие события. — Год назад отец Хи Со был при власти. И был в любимчиках Ким Чен Ира за то, что смог прийти к соглашению с Россией во многих вопросах, в частности реконструкции железной дороги и организации контейнерного терминала в Наджин. А в перспективе и до Пусана! И первые наметки в вопросе списания всех долгов перед Россией, а там сумма порядка десяти миллиардов долларов. Но после вторых ядерных испытаний весной 2009 года и противоречивой позиции относительно ядерного вооружения, он нажил себе много врагов и конкурентов. Наверное, это и было началом конца, так как он задействовал людей, которых лучше было бы не беспокоить.

— Так, стоп. У пухляша уже есть жена? И кто это такая Сон Воль? Его наложница? — удивилась девушка, проигнорировав более важные причины. А почему я считаю их важными? Может, прошлое Со Хи и работа ее отца дают о себе знать, а большинству людей вообще пофиг на кулуарные заговоры?

— Да, свадьба была в том году. Закрытая. Супругу зовут Ли Соль Чжу. Она приезжала в Сеул в 2005 году на чемпионат Азии по легкой атлетике. А Хён Сон Воль — главный вокалист группы «Почхонбо», и ходит слух, что она его любовница, и она постоянно издевалась над Хи Со, — может, это ревность? И интриги против более молодой соперницы?

— Хмм. Забавно, — улыбнулась Хё Чжу. — Пухляша окольцевали. Наверное, даже NIS не знает. Пофиг. Если ты не считаешь себя Со Хи, то забудь о них. Крысы при власти всегда готовы кусать себя за хвосты и бегать по знаку бесконечности. Если ты Ан Со Хи, то скажи сразу. Ты Ан Со Хи?

— Нет, онни, — помотала я головой. — Я помню то, что помнила она, но я не чувствую ничего по отношению к ее семье. Она словно бабушка в соседнем доме.

— А! Бабушка Чон. Стоп. Ты ее видела?

— Нет, онни. Но я почувствовала, — сказала я правду.

— Вынюхала что ли? — нахмурила девушка глаза.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Наверное, заметила в окно. Или мне кажется, что она там живет.

— Хорошо, — подозрительно сказала Хё Чжу. — Насчёт Хён Хи, в статье была информация, что у нее была японская рабыня для обучения языку, а кто тогда учил Хи Со?

— Рабыня? — воскликнула я от удивления. — Нет! Японский она учила в частном порядке, за доллары, у профессора из университета, господин Sensei Takashi Kato, — принялась я в спешном порядке вспоминать всех учителей Хи Со. — Он профессиональный военный переводчик и перебежчик из Kamakura. Он сбежал после зверств японской армии в Китае и перешёл на сторону SSSR! С китайским помогала прислуга, и им тоже платили доллары! Русскому обучалась при школе посольства России. И немецкий тоже! Это очень популярный язык в высших кругах страны! Господин Frank Vogel, преподаватель из GDR, он очень старый! Точно! У него есть международный телефон! Ему можно позвонить!

— Не надо, — остановила меня Хё Чжу взмахом руки. — Номер телефона потом напиши, я пробью, а сейчас лучше спой, птичка! — улыбнулась она зубастой улыбкой, а я вздрогнула.

— А что спеть? — заискивающе и удивляясь спросила я.

— Давай AKB, из последнего, что сможешь, — отмахнулась она от нерадивого студента.

— Хмм. Река. River, — начала я хлопать в ладони, задавая ритм песни.

Выслушав мои завывания, Хё Чжу хмыкнула и, бросив «неплохо», достала Пушистика из тумбочки и ушла готовить обед. А я осталась в ее комнате, окруженная стопкой книг, дисков и журналов. Первые три дня — я гость. Так что могу пинать, кхм, и отдыхать. «У меня сейчас нет времени заниматься тобой. Сиди в этой комнате, из дома не выходи. Расслабляйся, развлекайся, свыкнись, привыкни, запомни, что где лежит», — сказала Хё Чжу, сунув пульт от двд-плеера, подключенного к плоскому монитору компьютера. «Или поехали в больницу. Выбирай!» И я стала выбирать: «Монстро», прочитала я обложку диска, где была безголовая статуя Свободы, «Репортаж», «Дневники мертвецов». Ужасы???

Не так уж и страшно. На самом деле, вообще непонятно, что происходит, и монстра плохо видно. Но начало фильма мне понравилось. Очень необычно — все действие происходит в виде съемки на любительскую камеру. Словно документальный фильм посмотрела. Мой первый. Какое необычное ощущение. А резиновые кнопки пульта вызывали легкое ощущение власти над портативным прибором.

— Ну как? — спросила девушка, протягивая тарелку с бутербродами и стакан с чаем. — Слона что-ли съела? Вот тебя прёт. Смотри, не лопни.

— Необычно, онни, — нажала я на паузу и повернула голову набок, словно задумавшись о чем-то.

— Там были подобные фильмы? — указала она север.

— Нет, — покрутила я головой. — Там одно и то же: шпионы, любовь, исторические. Даже мультфильмы и те про войну. А американские под тотальным запретом, поэтому ничего подобного этому я не помню. Да и они словно фильм в фильме, — нахмурилась я.

— Ха, можно тебя поздравить с потерей невинности. Точно! Надо будет тебя на «Аватар» сводить, пока его крутят. Пошли на кухню, — зазывающе махнула она рукой.

Пахло едой. Незнакомой. Впрочем, моя нюхательная память была девственно чиста, а Хё Чжу, достав приборы, хитро спросила:

— В чем разница между вилкой и ножом?

— От вилки четыре дырки, от ножа одна, — улыбаясь ответила я, чуя подвох.

— У тебя у самой дырка! — фыркнула Хё Чжу. — Только попробуй пораниться, я еще добавлю технологических отверстий в твоем теле, для симметрии. Инструктаж проводить не буду. Сначала смотришь и думаешь. Опасно — не лезешь, если нужно — то аккуратно. Это что? — ткнула она в стену.

— Электрическая розетка! — и, быстро подумав, добавила: — В ней электричество, и оно опасно!

— Умница! Хочешь зайчика?

— Эээ, какого?

— На шпильку, сунь в розетку! — протянула она свою заколку — невидимку.

— Этого же нельзя делать! — опешила я на глупую шутку.

— Хорошо, молодец, продолжай в том же духе. Это что?

— Конфорка. Газ? Он опасен?

— Угарный газ знаешь? — и, получив мой кивок, сказала. — Короче, не смей ничего крутить, особенно котел. Следи за плитой, если что-то подогрела, обязательно выключай. Зажигалкой не балуйся. И вообще, включай голову, а потом трогай. Я приготовила еды, — указала она кастрюльку. — Покушай, лисичка! Деньги в тумбочке под телевизором. Теплая одежда в шкафу, захочешь сбежать — то запри дверь. И под ней не срать, дом не поджигать, машину не угонять. Они не мои, и все равно по этому снегу далеко не уедешь. Поняла?

— Да, онни!

— Умница! Веди себя хорошо, и все будет хорошо! Okay?

— Хорошо, онни!

Хе Чжу, надавав инструкций, быстро оделась и ушла. Я осталась одна. Совсем. Кроме Пушистика. Лисицы нет, Ан Со Хи тоже. Затихарились они обе после вчерашнего вечера и странного сна. А может, вообще исчезли? Будь у меня опыта побольше, я бы сидела, переживала, думала. Но мне даже совета не у кого спросить. Только грусть. И чего я желаю? Досмотреть кино!

*

Хммм, приятное послевкусие от фильма вызвало аппетит и онемение ног. Можно и поесть. Дом у Хё Чжу старый, но добротный. Да и внутри всё просто и уютно. Четыре разного размера комнат, одна из которых была ванна, объединялись в центре общей гостиной и кухней. По воспоминаниям, Ан Со Хи жила в трехэтажном коттедже, за забором с охраной. Всё вычурно — богато. Это крестьяне питались одним воздухом, но политическая верхушка кичилась богатством не хуже коллег из других стран. Когда люди голодали во время голодомора девяностых, члены ЦК пили «Хеннесси». Здесь же изношенная мебель, одна кровать, и только нормальная бытовая техника выделяется на общем фоне.

Вот шутница, рассматривала я тонкую пачку банкнот. Примерно шестьсот тысяч. В Южной Корее все поголовно миллионеры. Вот только на эти миллионы фиг что купишь, нормальные суммы начинаются от миллиарда. И почему они деноминацию не проведут? В КНДР с этим не парились, буквально месяц назад два нуля зачеркнули и, как всегда, без особой помпы. Раз — и нету, а народ в шоке ходил, почти все накопления обнулились; обменный лимит был всего двести тысяч, что равняется примерно полутора тысячам долларов. По безналу больше, но все равно надо доказать, что эти средства были получены законным путем. Богатые богатеют, бедные беднеют.

Облазив дом и заглянув во все шкафы, я была разочарована. Беднота. Типичный скарб студента. По опыту Ан Со Хи, взрослые всегда стремились к накоплению разного барахла. Подарки, сувениры, безделушки и прочий хлам, который жалко выкинуть. Но у Хё Чжу даже вилки и тарелки были строго рассчитаны, а полупустые шкафы хранили только полезные в быту вещи. Зато холодильник был кладезь еды и соджу с пивом. Я пыталась «вспомнить», что можно съесть и что нужно готовить. Кимчи. Огурцы. Рис. Сосиска. Яйцо. Ой. Было. Надо бы убрать. Пошуршав, я набрала нехитрой закуски и плюхнулась на диван, включая телевизор. Новости, шоу, сериалы или дорамы. При всем богатстве выбора, на всех каналах было одно и тоже.

Холодает. Закутавшись в одеяло и прижимая Пушистика, я бесцельно щелкала пультом, совершая марш-броски до туалета и кухни. Сеул завалило. А потом заморозило. На всех каналах крутят репортажи о том, что коммунальные службы провалили свой зимний экзамен. Много районов остались без света, общественный транспорт встал колом, кроме метро, но и там не все хорошо: на открытых участках линии замерзли двери составов. Правительство призывает всех сидеть дома, большая часть предприятий не работает или делает вид, что работает. Все службы брошены на помощь людям. В общем, все плохо. Может, кино посмотреть? А от однообразия скучного фильма про любовь и холода меня сморило.

Дзынь! Звонок вырвал меня из сладкого сна. Обычного. А может и нет. Интересно, нормальным людям снятся поющие лисы и лягушки? Дзынь! Телефон?

— Да? — спросила я в трубку, подойдя к аппарату на тумбочке у входа. Дисковый, но не винтажный, скорее такой же старый, как и сам дом.

— Скажи moshi moshi, — услышала я голос Хё Чжу и немного удивилась качеству связи, а точнее, отсутствию помех и щелчков.

— Moshi moshi, — ответила я.

— Вот видишь, хреновая из тебя кицунэ. Почему дома, а не полпути в Китай?

*(Есть поверье, что Кицунэ не могут сказать Moshi, аналог нашего алло)

— Прости, онни. На улице холодно, — вздохнула я.

— Верю. Чем занималась? Дом еще не спалила?

— Нет, онни. Ела. Телевизор смотрела. Спала.

— Еду на плите нашла или сосисками питалась?

— Сосисками, — вздохнула я.

— Засранка. Их в яйце жарить надо! Иначе у них вкус дурацкий! И лучше не знать, из чего они сделаны. Подогрей суп. Хорошо поешь. Только очень прошу, дом не спали и котел не крути. В трубах вода, замерзнет, все полопается нахрен, проще дом сменить будет. И вообще, оденься потеплее. Можешь спать дальше, меня не жди. Из-за снегопада у нас задница полная.

— Хорошо, онни, — вздохнула я, почувствовав себя одинокой.

— Соскучилась что ли?

— Да, — вздохнула я.

— Вот жеж, мелочь белобрысая. Всё. Я побежала. Спокойной ночи!

— Спокойной ночи, онни, — а в трубке раздались гудки.

Кто-то работает, а кто-то спит. Вечером, после сытного ужина, волшебный сон увлек меня снова, едва моя голова коснулась подушки. Здорово! Мой персональный мир, что стал мне вторым домом, норкой, убежищем. Золотистые поля, зеленые леса и пляж с легкими волнами голубого моря. Все было так же, как я оставила его в предыдущую ночь. И я принялась рисовать Монстро, почему-то похожего на розового динозавра. И почему он не хочет темнеть? Исчезни, заново, теперь динозавр был зеленый и глупо строил рожу улыбкой Хё Чжу с плоскими зубами без намека на клыки. Зараза такая, ты же монстр! А зверь убежал, виляя очень длинным хвостом с пушистой кисточкой. Пофиг. Пусть живет. Что бы еще сотворить? Выдуманный компьютер не работал и вообще на ощупь напоминал мягкий снег, зато пульт от плеера был как настоящий, и кнопки приятно щекотали пальцы. Но толку от него; я забросила его в кусты, а оттуда полезли мыши размером с кролика. Брысь! Не до вас сейчас. Надо бы построить дом!

Глава 5. 05 января 2010 года.

Я бы спала вечным сном, если бы не необходимость питаться и тяжёлая рука Хё Чжу.

— Вставай, воротник от шубы, уже почти полдень, — разбудила она меня, растолкав с утра ногой.

— С добрым утром, онни, — принялась я крутиться под одеялом.

— С бодрым! Растяжку делаешь? Молодец, — потрепала она меня по голове. — Пошли завтрак готовить. Или обед, — хмыкнула она, глядя на часы. — Черт, из-за этой погоды весь график сбился, а я уже больше двух суток на ногах, что автоматически означает мою повышенную злость. Быстро в ванну! — рявкнула она.

— Да! Онни! — рванула я, как заяц от лисы.

Готовила Хё Чжу, а я смотрела телевизор, прижимая игрушку и облизывая ложку с какой-то вкусняшкой из фруктов. Джем? В доме уже тепло, да и в Сеуле ситуация стабилизируется. Опять красивая журналист, ведя репортаж, указывала рукой на стайку солдат, что большими лопатами разгребали последствия непогоды. А симпатичный ведущий из студии комментировал нарезки из Японии, Китая, Индии. Снегопад прошелся волной по всему азиатскому региону, захватив часть Ливана и Израиля. Даже Австралию накрыло пыльными бурями.

— На, скушай фрукты, апельсин, — протянула она ложку, а я, не задумываясь, съела.

— Беее, — кислота огнем ударила по небу и языку, вызывая спазм мышц лица, а выплюнутая кашица стекла по подбородку, падая на одежду.

— Ха-ха-ха, это лимон, дурында, — рассмеялась шутница. — Правило номер пять: никому не верь, даже мне, — а я рванула к раковине полоскать рот. — Иди сюда, — подманила меня Хё Чжу, когда я приводила в порядок одежду. — Не обижайся, ой какая злая. Но при этом милая. Иди, не бойся, вкусняшку дам. Закрой глаза, — я подозрительно смотрела на нее, принюхиваясь. Вроде, не обманывает. — Закрой глаза, открой рот. Аааа! Ну как?

— Сладко! Онни! — улыбнулась я непонятной субстанции, что прилипала к зубам, даря сладость, а вкупе с кислинкой лимона привносила необычные ощущения. — А что это?

— Шоколадная конфета. Иностранная. Здесь шоколад делать не умеют. Не знаешь, что такое шоколад? В чоко-пае же был, — удивилась она.

— Шоколад — это масло какао и его порошок с добавлением различных добавок. Хи Со его ела, но я впервые почувствовала его вкус, а чоко-пай слишком быстро исчез, — вздохнула я.

— Хорошо, куплю тебе упаковку или ящик. Понюхай, что это? — спросила Хё Чжу, что-то пряча в кулачке.

— Не знаю, — нахмурилась я.

— Капец. Это чеснок, — раскрыла она ладонь. — Хм. Судя по твоей мордашке, тебе действительно память обнулили и учебник с картинками вручили. Лицо попроще сделай, а то морщины появятся. С другой стороны, ты забавная, у тебя даже глаза умеют улыбаться, — потрепала она меня по голове. — Из тебя выйдет неплохая актриса. Хорошо. На, попробуй это, — достала она из сковородки поджаренные кубики светлого или уже темного цвета.

— Буээ, — выплюнула я странную субстанцию в каких-то приправах.

— Н-да, — вздохнула она, переживая за кусочки, выпавшие из моего рта. — Ты точно не кицунэ. Такой кусочек тофу выплюнуть! Убирай давай, свинюшка. Хрр, хрр, — спародировала она поросенка. — Надо бы тебе крысу пожарить.

— Крысу? Зачем? — удивилась я.

— Для кумихо это лакомство, вроде, — ухмыльнулась она. (Тофу тоже лакомство для Кицунэ)

*

Остаток дня я провела за просмотром фильмов. Хё Чжу, устав после ночной смены, напилась соджу и, не досмотрев серию дорамы, отрубилась на диване. Я же, накрыв ее одеялом, тихо смотрела коллекцию DVD в ее комнате и периодически, стараясь не шуметь, совершала набеги на кухню.

— Эй! Мелкая, — растолкала меня вечером Хё Чжу, прижимая ладонь к моему лбу. — Ты точно не больна?

— Нет, онни, — помотала я головой, просыпаясь от сна. Обычного. И как только уснула?

— Так какого хрена ты все время спишь? И почему лоб горячий? — строго спросила она.

— Прости, онни. Не знаю, — вздохнула я.

— Arschloch! — улыбнулась она. — Das Kätzchen vom Müllhaufen hat ein Zuhause gefunden. (Котенок с мусорки нашел дом)

— Bin ich ein Kätzchen? — ответила я на немецком. (Я котенок?)

— Natürlich! Hier, schau, — протянула она телефон. (Конечно, вот смотри)

Хммм. Моя фотография из больницы. Какая-то информационная статья. Найдена девочка, рост, вес, описание и так далее. Разыскиваются родственники. Номер телефона.

— Онни! Разве это котенок? — удивилась я, пытаясь найти сходство. Ушки немного вытянуты, глаза выпуклые, но вроде я обычный человеческий детеныш.

— Конечно! Ты даже спишь как котенок. Почитай комментарии внизу, — улыбнулась она.

Комментарии были наполнены одними непонятными словами. Я милое дитя, пусть бог поможет мне, что за родители такие, я бедняжка, почему у меня такие волосы, я поседела от ужаса и так далее. Одно и тоже. Десятки людей переживали за меня, другие беспокоились, а беседы превращались в локальные войны. И почему я интересна этим людям? И как мне помогут боги, если этим занимаются люди?

— Мы получили кучу звонков. Но все они пустышки. Пара психов объявили себя твоими родственниками, но в остальном глухо, — забрала она телефон, размахивая рукой, словно злилась на кого-то.

— Я же рассказала тебе свою историю, — распахнула я глаза от удивления.

— Конечно. Но протокол требует свое. Либо ты мне наврала, либо завтра объявятся твои родители. Пошли готовить, я проголодалась.

Хё Чжу готовила ужин и ругалась на КНДР, внимательно следя за моей реакцией. Никакой. Для меня та страна была ничем, кроме набором фактов. Словно статья в телефоне про ацтеков или викингов. Потом она принялась ругать правительство Южной Кореи, превратившись в профессионального политика, но это тоже было бессмысленно: девять из десяти слов я пропускала мимо ушей. — На, попробуй это, — протянула она кусочек на палочках.

— Крыса? — подозрительно спросила я.

— Сама ты мышь лабораторная! — наигранно возмутилась она и пояснила для тупых. — Русалка обыкновенная. Шучу. Рыба. Хрен знает, как зовется, но вкусная, — она даже зажмурилась от удовольствия, словно кот на солнце.

— Вкусно! — удивилась я на новые ощущения, когда горячий кусочек расслоился в моем рту.

— А это что? — показала она на розовый скрученный рачок.

— Креветка! — со знанием дела ответила я.

— Умница. Попробуй. Поедешь завтра к психологу?

— Зачем?

— У меня не приют для бездомных кошек, а она, за твою сказку, быстро оформит тебе номер люкс с мягкими стенами, — я нахмурилась, пытаясь переварить ее слова. Шутит? — Расслабься. Я ей звонила. Твой мутизм прошел, и в спокойной обстановке ты быстро пошла на поправку.

— Я не больная! — воскликнула я.

— Все психи так говорят. Неверие в болезнь и есть первый признак сумасшествия. Ликантропия, диссоциативное расстройство личности, вполне возможно, что у тебя скрытая форма шизофрении.

— Я сумасшедшая? — факт невидимой болезни испугал меня до чертиков.

— Ты нормальных людей вообще видела? Тут поголовно все психи. Если тебя в психушку заберут, то на передачки не надейся. Будем вместе лежать! Ха! — посмеялась она сама над своей шуткой. Я же пыталась переварить ее юмор. — Да расслабься! Ты молодец, раз молчала у доктора. Продолжай в том же духе. Кушай, акуленок!

— Тогда, может, я монстр? Чудовище?

— Хм, — сделала она задумчивый вид, прислонив палец ко рту. — Кино пересмотрела? Тератология говорит, что ты не чудовище. С другой стороны, внешние уродства не всегда отражают внутреннюю суть. Отвечай быстро. Маленький пушистый котенок мокнет под дождем, что ты сделаешь?

Дождь видела только в кино, котенка в мультфильме, память Со Хи дала пару подсказок, я же попыталась воссоздать ситуацию. Маленькое животное, я, дождь. Если в условиях задачи что-то другое? Может, заменить дождь снегом…

— Ай! — стукнула меня ложкой Хё Чжу.

— Долго думаешь. Ты его уже разделывать начала? Хвост оторвала? Глаза выколола?

— Зачем? — опешила я от странных слов.

— А почему думала так долго? — строго спросила она, ища на моем лице тени лжи.

— Пыталась понять, какие еще условия присутствуют в твоем вопросе.

— Любые! Хоть Монстро из фильма! Ты вольна ввести в задачу любой фактор, даже нападение инопланетян. Ну! Что ты сделаешь с котенком? Быстро!

— Дам сосиску и накрою его коробкой! — выпалила я.

— Почему? Убить хочешь? — чуть более спокойно поинтересовалась она.

— Нет, — помотала я головой. — Ему мокро и холодно, наверняка голодно! А в коробке сухо и тепло. И по телевизору показывали, что кошкам нравятся коробки!

— А почему с собой не заберешь? К нам домой?

— Он кусается! И царапается! Боюсь, глаза мне поранит!

— Кто? Котенок? Ха! — рассмеялась Хё Чжу. — Но с другой стороны… Точно, такой пигалицы ему только на завтрак и хватит. А вообще, дом не мой и не наш, так что не смей всякую живность таскать с улицы! Уяснила?

— Да, онни! — кивнула я, пристально глядя за ее кулаком.

— Умница! Следующий вопрос! Дети кидают камни в щенка, который упал в яму. Что ты сделаешь?

— Эээ…

*

Ночь темна и холодна. Я кручусь в кровати в ожидании Хё Чжу, которая моется в ванной. Все же она странная. Или я мало с кем знакома. С одной стороны, добрая, но с другой — жесткая. И эту тонкую грань очень тяжело понять. Да и шутки ее. Я сама в шоке была, когда она нарисовала замкнутый круг железной дороги в типичной задаче про вагонетку и привязанных людей. «Чтобы не всем обидно было!» — смеялась она коварным смехом, обрекая нарисованных человечков на смерть. А может, все люди такие? Нет, точно нет. Сегодня я «вспомнила» многих из прошлого Ан Со Хи, но никто даже рядом не стоял с Хё Чжу. Нет. Стоп. Это точно отсутствие эмоций в памяти. Очень тяжело вспомнить, как себя ощущала Со Хи в разговорах с другими людьми. Суть диалога помню, но злилась ли она или веселилась, я не знаю. Пофиг. Главное, я от Хё Чжу негатива не ощущаю. И ругается она притворно, будто сценку разыгрывает. И все время видит во мне ребенка. Хмм.

— Мелкая! Не спишь? — спросила она, заходя в темную комнату в одном полотенце.

— Нет, онни. Думаю, — сказала я, рассматривая ее в свете уличного фонаря.

— Мозг не сломай. Да и на ночь вредно думать, а то не уснешь или кошмары будут сниться. Надеюсь, ты не храпишь? — спросила она, снимая полотенце и не стесняясь меня. Ничего себе у нее мускулы. Спортом увлекается? Хотя, она же офицер полиции, должна единоборствами заниматься. И грудь высокая. Не то что мои прыщи. Но самое интересное — татуировка в виде змеи, что обвивает ее правую руку. Красивая!

— Двигайся давай, — пихнула она меня к стенке, забираясь под одеяло в ночнушке. — Мне завтра рано на работу. Останешься одна. Не хулигань, можешь спать и отдыхать. Хорошо?

— Хорошо, онни. А можно вопрос?

— Нет. Мозг выключай и быстро спать. Ты такая теплая, дай обниму! Спокойной ночи!

— Спокойной ночи, онни, — закрутилась я в кровати, чеша лицо.

— Ты чего крутишься? — подозрительно спросила она. — Заканчивай. Мне рано вставать. Мелкая! — вскрикнула она.

— А? Онни? — удивилась я, когда она выскочила из нашей лежанки, включая свет.

— Scheisse! Мелкая, поздравляю, тебе креветок есть нельзя. Вставай, таблетку дам, — вздохнула она.

— А что случилось? — спросила я, чеша лицо. И почему оно так чешется?

— Диатез подхватила. Как бы Квинке с тобой не случился. Скорая хрен доедет до нас. Вставай давай, засранка мелкая…

*

Говорят, человек ко всему привыкает за две недели. А еще, что через три дня гость либо обуза, либо член семьи. Меня приняли, я свыклась, Хё Чжу расслабилась, а что еще надо? Мои первые дни проходили однообразно. Сон, еда, теплое одеяло, цветные журналы, просмотр фильмов и телевизор, в котором нечего было смотреть. Одни новости и несмешные шоу. Я познавала мир, молча наблюдая за Хё Чжу и ее повадками. Она же стебалась надо мной, экспериментируя с едой и пытаясь исключить продукты с сильными аллергенами. В тот раз пронесло, и краснота после таблеток ушла за час.

— Дааа. Я думала, я гурманка, а ты похлеще меня. Жри давай! — приложила она кулаки к бокам, пародируя злую маму из детского фильма.

— Не буду! — фыркнула я, отвернувшись.

— Голодной будешь сидеть!

— И буду! — отвернулась я еще сильнее.

— Зубки, значит, отрастила, лисица драная! Сейчас холодный душ тебя быстро в порядок приведет! Марш в ванную! — указала рукой она на дверь.

— Бее, — показала я язык.

— Ах, засранка! А ну иди сюда! — показушно злилась Хё Чжу. — И где ты этого нахваталась? Фильмов пересмотрела? Сейчас я всю дурь из тебя выбью! — бросилась она ловить меня, а я, смеясь, убегала. Ненадолго. — Аха! Сейчас съем тебя! — укусила она меня за ухо, придавливая к полу.

— Пуси, пуси, — пыталась я вырваться, смеясь от щекотки.

— Не пущу, не пущу! Ам! Какое вкусное ушко!

— Ай!

Хё Чжу утром готовила разнообразные завтраки, стараясь не повторяться, а потом уходила на работу, сначала пешком, но по мере очистки улиц от снега, то и на машине. Я же дрыхла без задних ног, зачастую просыпаясь к обеду, когда дома уже никого не было. Кушала, смотрела кино на DVD и телевизор. А поздно вечером она пыталась приобщить меня к общему делу: уборка, стирка, мытье посуды, готовка. И учеба.

— Мелкая! Ну ты пипец ходячий. Я тебе сколько сказала варить? — спросила Хё Чжу, когда я пыталась приготовить ужин самостоятельно.

— Пятнадцать минут, онни, — поклонилась я быстро, как героиня в дораме.

— А ты сколько хреначила? — строила она из себя злого босса.

— Двадцать пять, — вздохнула я, выражая вселенскую грусть.

— И на хрена? — еле сдерживала себя Хё Чжу. От смеха.

— Я подумала, что не сварится, — новый вздох сожаления разнесся по кухне.

— Вот сама и жри это. Много думаешь, мозг хоть иногда выключай. И это что за картина в стиле кубизм? Просто покромсать не могла, перфекционистка отмороженная…

Легко ей говорить. Ножом, как рукой, орудует, а я дрожу, как одинокий листок на ветке в окружении зимы. Лезвие длинное, большое и очень острое, металл блестит и привлекает узором царапин. Проведешь по коже и легко без пальца останешься. Со Хи готовить не умела, а лук очистить — целая наука, и это несмотря на опытного учителя.

— Снимай только верхний слой! Аккуратно! Репчатый лук сейчас дороже курицы! Вот станешь взрослой, то и дербань, сколько кошелек позволит! И мой лучше! На овощах и фруктах больше всего бактерий, и они меньше подвергаются тепловой обработке. И с фруктами аккуратнее, их иногда воском покрывают для красоты. На унитазе жить захотелось? И используй холодную воду, иначе от горячей овощи быстро портятся.

Командует, указания дает, а руки сами по себе трясутся в страхе от… От чего? Странное ощущение, и плакать хочется. Едкий запах овощей раздражает глаза, и рука сама тянется к веку. Ай! Только хуже сделала!

— Ха! Ну ты даешь! Иди глаза промой, только без мыла, и другими овощами займись! — смеется Хё Чжу. — У огурцов тоже кожицу срезать не забудь.

— Технически, огурец — ягода, — заметила я сквозь слезы и промывая глаза. — И относится к тыквенным.

— У тебя у самой голова из тыквы! — фыркнула девушка.

Готовка — это нудно, странно, и приходится мыть посуду. Хё Чжу ругается на трату воды, моющего средства и сухие руки после горячей воды. Но в прохладной же холодно! А на ум приходит история из «Золушки». Может, я тоже бедная сиротка, гоняемая мачехой в ожидании принца?

— Все думают, что мужикам только секс и нужен, но по факту, кушают они куда чаще. Так что, если хочешь найти себе пару, то учись колдовать. И продукты заранее готовь, чтобы не менять сушеные мышиные хвосты на глаза тритона.

— А зачем глаза тритона? Их разве едят? — опешила я.

— Ха! А мышиные хвосты, значит, тебя не смущают? Лисица!

Режу лук, страдаю и мучаюсь. И зачем столько еды? Все эти закуски, салатики, маринады, соусы и прочая алхимия? В голове только теория, под боком опытный методолог, в голове ступор, а в руках три вида лука и десяток способов его приготовить. Пожарить до золотистого оттенка и выкинуть, полученный соус влить в маринад. И зачем переводить продукт? Бред. А лук уже сгорел. Пофиг. Морковку почистить, нарезать соломкой, и почему ее так много стало? Капуста, причем тоже несколько видов. Кунжут, имбирь, баклажаны, опять капуста. Сотня видов капусты! Капуста! И грязь. Повсюду кусочки от порезанных овощей, пятна от соков и жирные разводы от масла.

— Насвинячила, сразу убирай! Засохнет, потом хрен отдерешь! Швабра в ванной! Под раковиной! Быстрее!

Набрать воды, добавить порошка, немного, иначе пенная вечеринка на скользком полу обеспечена. Взять тряпку. Ээээ. Не тряпка, а полоска непонятная, и как ее цеплять? Крючки? Да и швабра вся разборная, в ведре две прорези. Made in China. А! В одной дырке мочить, другая, как скребок, снимает излишки воды. Забавно и довольно удобно! И я принялась за мытье.

— Мой, мой. Женщина, когда моет пол, думает, что он станет чище. Мужчина, что он когда-нибудь закончится, — строила Хё Чжу из себя грозного надсмотрщика, когда я елозила пластиковой шваброй.

Мою полы, стираю одежду и снова страдаю. «Замочить не пробовала? И зачем я тебе перчатки дала? Ты на свои ногти глянь! Нахера я тебе маникюр делала?» — ругалась Хё Чжу, когда я после пола приступила к стирке. Умом я понимаю, что делаю это для себя, но злость и раздражение выходит с шипением. «Не шипи! В приют отправлю, будешь там с утра до ночи белье стирать! Ванну за собой убери, засранка!»

Еда готова, но есть нельзя. Маринад должен пропитаться, а мясо дойти до кондиции. Белье сушится, пол блестит, а на голодный желудок легче учиться. Сижу на теплом полу и пытаюсь сконцентрироваться на знаниях.

- Прочтешь это, потом это. Отсюда все вопросы перепиши и дай ответы, — закидала Хё Чжу меня книжками по корейскому языку и современной истории Южной Кореи. - Не смей мусорить! Если что-то берешь, то клади всегда на место. И отходы сортируй! Вот пакет для стекла, а это для бумаги. Их надо специально покупать, и, грубо говоря, они включают в себя стоимость вывоза мусора. Поэтому береги их и не трать попусту, — махала она упаковками, которые достала из шкафчика.

- Онни, я тупая? — задумалась я, в оцепенении разглядывая разноцветные пакеты.

- Из нас троих тупая здесь я, — выдала она после паузы в попытке найти в моем вопросе сарказм.

- Троих? — я невольно оглядела дом.

- У меня биполярное расстройство, иначе нахрена я приютила инопланетянина, — отмахнулась девушка.

- Может, диссоциативное расстройство идентичности? — механически поправила я ее.

- То есть то, что ты инопланетянин, для тебя нормально? Или ты из тех зануд, что на каждую ошибку нотации читают? — взъярилась она.

- Извините, — я невольно скукожилась.

- Вообще-то кланяться надо! Вот так! Извините, простите!

- Извините, — поклонилась я в ответ. — Прошу прощения.

- Ты точно инопланетянин. Тебя даже туристом тяжело назвать, — глубоко вздохнула она. - Парадокс ходячий.

- Всё так плохо? — испугалась я на ее безнадежный вид.

— И да, и нет. И тебе лучше не попадаться ученым в белых халатах, если не хочешь плодоносить, как овечка Dolli, — и, заметив на моем лице вопросы, девушка продолжила. — У тебя нет практики. И нет опыта. И при этом ты должна стать типичной девочкой из Южной Кореи, провинция Кёнги. А значит, все должна уметь делать по дому, и возраст в несколько дней тебе поблажек не даст. В приюте даже разбираться не будут, сразу через задницу научат. Тьфу, в смысле, розгами. Но с другой стороны, ты странная. Не взрослая, не ребенок, не девочка, не лисичка. Хрен пойми кто или что. Точно кумихо! Вон даже хвост торчит! — указала она на мой бок, то есть попу.

— Хвост? — воскликнула я и завертелась на месте, как котенок за игрой.

— И при этом наивная! Тебя точно там сожрут, — указала она на дверь. — Поэтому лучше делами займись.

Дел было полно. А если они заканчивались, то Хё Чжу придумывала другие. Такими темпами сменю ершик и губки на старую зубную щётку и буду драить туалет после каждого похода. Но мне кажется, что я ей нравлюсь. Не любовь, не влечение, а нечто другое. Она будто обрела игрушку, забавного питомца и теперь получает максимум удовольствия от первых впечатлений. И лучше не думать, что будет потом.

— Ты меня у двери караулишь? — удивлялась она, когда я встречала ее у входа.

— Привет, онни! — я сама радость. — Нет, просто почувствовала, что ты приехала!

— Привет, привет. Вкусняшку учуяла или шум мотора услышала?

— Мммм, мне просто кажется, что ты скоро будешь, вот и жду тебя!

— Подлиза. На, разбери сумки. Твоя шоколадка в пакете. Мне кажется, что это я у тебя живу, а не ты, - улыбнулась она странной улыбкой.

Глава 6. Суббота. 09 января 2010 года.

Я училась, адаптировалась, Хё Чжу ругалась, больше для виду. Мы дурачились, смотрели кино, пытались готовить вместе еду. Но однажды она пришла уставшая. Даже ужин не готовила. Буркнула что-то про бюрократов и, достав закуски с бутылкой вина, села смотреть телевизор. Чемпионат по фигурному катанию в Сеуле. Странно, обычно она новости да полнометражные фильмы любит.

— А! — улыбнулась она странной улыбкой. — Прилуняйся, — указала она на край стола. — Смотри, тоже мелкие, а как красиво танцуют на льду!

— Онни! Что-то случилось? Это из-за меня? — забеспокоилась я, присаживаясь рядом.

— Вот еще! Ты себя важной персоной возомнила? Расслабься. Взрослая жизнь — геморой еще тот. Непредсказуемая, грубая, со своим сценарием и наплевательским отношением к актерам, их мнению и желаниям. Я даже завидую тебе, соня бесстыжая, — потрепала она меня по голове. - Это мне приходится по десять часов работать и шесть спать, пока некоторые вообще из кровати не вылазят.

— Тебя обидели? - заметила я лёгкую вуаль раздражения.

— Ха! Забей. Обычная текучка. В КНДР хотя бы все равны в своей бедности, здесь же любому богачу готовы задницу лизать. Наорешь не на того ребенка, так он мамашу свою притащит, а она женой большой шишки окажется. Интересно, а ты так сможешь? — указала она на девочку, выполнившую сложный пируэт на льду.

— Sweet spot, — ответила я странной фразой, разглядывая юниорскую программу, где выступали дети от 10 лет и выше.

— Эээ, чего? — удивилась Хё Чжу.

— Sweet spot. Это возраст до полового созревания. Девочка вполне сильная, но при этом тело еще легкое. Самые красивые и необычные выступления приходятся на несовершеннолетний возраст. После шестнадцати лет обычно карьера спортсменов фигурного катания заканчивается. Гормоны берут верх, тело меняется, и они уже не могут повторить даже пару квадов. Квад — это…

— Я не совсем тупая и знаю, что такое квад. А вот ты откуда знаешь? Хи Со каталась на коньках?

— Да, — кивнула я головой. — Отец Хи Со много взаимодействовал с российскими дипломатами, а фигурное катание — один из самых популярных видов спорта в USSR, — указала я рукой на север. — Поэтому элита из КНДР тоже хотела показать свои достижения в этом виде спорта.

— А чем еще Хи Со занималась? — задумчиво спросила Хё Чжу.

— Она занималась балетом, у нее был преподаватель из России. И верховой ездой. И теннисом, немного. Но до уровня Caroline Wozniack ей было очень далеко, — вздохнула я на воспоминания о прошлом Со Хи.

— Хм, а ты так сможешь? — спросила девушка, вставая из-за стола и поднимая правую ногу прямо вверх, наклонив слегка туловище. Словно боевая стойка из фильма. Вертикальный шпагат?

— Не знаю, — смутилась я и попыталась повторить ее движение. Как ни странно, но мне удалось это с первого раза.

— Нифига себе у тебя растяжка, — задумалась уже она в свою очередь. — Надо бы и тебя куда-нибудь сплавить, может, известную спортсменку из тебя сделаем. Хм, надо подумать, — стала она пальцем массировать свой лоб.

— Онни! Расскажи о себе, — попросила я, вспомнив волнующий меня вопрос.

— А что тебе рассказать? — спросила она, распахнув глаза.

— Что-нибудь. Например, где ты родилась?

— Хм. Примерно шесть сотен лет назад, на заре империи Чосон, когда об Америке даже и не думали, — начала она странный рассказ. — Жил генерал по имени Хан Суин, правая рука короля Седжона, его названный брат и верный соратник. С его помощью король укрепил свою власть вплоть до границ с Маньчжурией, выкинув японских пиратов с берегов новой страны и низложив королей Корё. Генерал Хан был очень высокий и очень сильный! За спиной его все называли человек-гора. О его подвигах слагали легенды, например, когда он спас молодого принца из…

Рассказ у онни был очень красивый, я словно погрузилась в ту эпоху, когда не было электричества, холодильника и телевизора. Храбрый воин, сильный правитель и куда же без антагониста! Я слушала и представляла себя в окружении главных героев, даже несмотря на некоторые исторические несоответствия, которые Хё Чжу быстро исправила.

— …И у него было много завистников. Но самым главным был чиновник Ким Чен Со, который забрал все заслуги генерала Хан, особенно все его подвиги на границе с Маньчжурией. Король Седжон и сам понимал, что сильный друг может стать заклятым врагом, и небольшого толчка чиновника Ким хватило для ростка предательства… Она продолжала рассказывать про короля-предателя, который обманом заманил своего друга и отравил его напитки. И когда генерал обессилел, он проткнул его сердце проклятым клинком, а тело велел сбросить в бездонную пещеру, засыпав вход огромными камнями. Но злые боги любят своих слуг. Генерал Хан за годы своей жизни убил много людей, солдат, бандитов, крестьян, безвинных и виновных, щедро оросив землю человеческой кровью. И боги дали ему второй шанс для мести, превратив его в токкэби, бессмертного гоблина с торчащим из груди клинком. «Как только месть твоя исполнится, вытащи клинок! И ты уйдешь на покой!» — вещали они! И генерал стал мстить, сначала он вырезал всю семью чиновника Ким. Потом принялся за родных короля Седжона, но чистая душа и природная красота супруги короля остановили его. Не познав любви при жизни, проклятый генерал узнал ее после смерти.

Силой овладев королевой, он замер в оцепенении, рассматривая бледное и пустое лицо девушки, поняв и осознав, каким чудовищем он стал. И он сбежал, не исполнив долг мести. А у королевы зародилась двойня. Не сказав о ночном визите, девушка до последнего растила сына короля и дочь проклятого генерала в своем чреве. Но боги не любят, когда их замыслы проваливаются. Вместо гражданской войны, рек крови и горы трупов, они получили раскаявшегося короля, что убил своего названного брата; убитого горем чиновника, что променял своих родных ради власти, и демона, что не хотел убивать. И тогда они прокляли гоблина, лишив его возможности дотронуться до клинка, проткнувшего его сердце, вынуждая вечность скитаться по земле. А затем и ребенка, что убил в утробе своего брата и свою мать. Король был вне себя от горя, но появившееся на свет из мертвого чрева дитя было светлым, словно ангел, спустившийся с небес… История ребенка, прекрасной и одинокой принцессы, что при свете дня была волшебным цветком, а с восходом луны — измученным существом, была трагична и жестока. Но монстр, проявивший себя, был куда страшнее и опаснее, особенно в описании Хё Чжу. Милая и добрая днём, девочка или странное существо, пожирало слабых и добрых ночью, прячась от охотников под снятой кожей лиц убитых. Тысячи жертв, сотни лет, множество личин сделали ее опытной, умной и хитрой, а я слушала Хё Чжу, раскрыв рот.

— …Луна сокрыта, фонари погасли, и новая жертва, сидящая перед экраном телевизора, даже не догадывается, что голодный монстр уже подобрался к своей добыче, и сейчас он сожрет маленькую лисичку! Амм!

— Ааааааааа!!! — закричала я от страха, пытаясь вырваться из крепких рук Хё Чжу, когда она стала кусать меня за руку, навалившись своим телом.

— Ха-ха-ха! Пипец ты доверчивая, ха-ха-ха, — смеялась она. — Ну у тебя и глаза! Правило номер четыре забыла? Расслабься. Я соврала! Да успокойся ты!

— Ты меня не съешь? — пыталась я отдышаться и внимательно следя за девушкой.

— Вот ещё, ну и повеселила ты меня! Успокойся! Я сочное мясо люблю, а ты одна кожа да кости. Это шутка! Хочешь правду про мое рождение? Ой! Да не хмурься, на этот раз чистая правда, — вздохнув, она налила себе вина и начала новый монолог. — Слушай! Не обману, честно, честно. Родилась я в Париже, во Франции, где вино, круассаны, ржавая башня и лягушек подают на завтрак… Истинная история Хё Чжу была гораздо интересней моей. Я за всю свою короткую жизнь только заброшенный и малюсенький кусочек Южной Кореи повидала, а она пол-Европы объехала. Четыре приюта сменила, на улице среди отморозков жила, из двух приемных семей сбежала. То-то она дикую кошку напоминает и на расправу скора. Хё Чжу рассказывала истории из своего прошлого, подливала себе вина, закусывала сыром и ругалась на немецком.

— Так что не создавай мне проблем, хорошо?

— Да, онни. Я буду тебя слушаться, — кивнула я.

— Умница! Старайся, может и хвосты отрастишь! Ха! Люди собак заводят, а я кицунэ! Ха-ха-ха! Надо бы тебе ошейник красивый купить! Ух, Fuchs Schwester, — потрепала она меня за щеку. — Мелкая! Спой что-нибудь грустное!

— Хорошо, онни, — кивнула я, вытаскивая из памяти песни Ан Со Хи. В КНДР полно произведений про идеологию, социализм, любовь к родине, гимнов, но Ан Со Хи была особенной, и у нее было несколько песен вне системы. И я начала петь. — «Синее море смывает красное солнце и окрашивается в черный. Белое небо, которое приносит облака, ветер и дождь, становится серым. Оставь тьму, которая пришла в твоё сердце. Она становиться сильнее, как холодная тень, покрывающая ночь… “ https://youtu.be/sUCIzn0mRHc?si=c1nJfBeiO2LIuaIT

— Молодец, — вздохнула Хё Чжу. — Выпей, — протянула она стакан.

— Это же алкоголь! — удивилась я.

— Это красное сухое вино. Считай, что лекарство. Пара глотков только на пользу пойдет. А то бледная, как моль.

— Хорошо, онни, — выпила я странную, невкусную и вяжущую жидкость. — Беее. Ай!

— Правило номер шесть. Без моего разрешения не смей пить. Иначе трепку задам. Уяснила? — строго спросила она. Во жеж, странная. То сама напоит, то затрещину даст. Но вино — гадость еще та. А голова немного закружилась.

— Хорошо, онни.— Давай спать, а то глаза, как у совы в солнечный день, и в туалет не забудь сходить, а то рыбку поймаешь! Интересно, можно ли лисицу приручить к лотку?

После алкоголя мои сны стали ярче. Мозг без тормозов стал генерировать бред с необычайной скоростью, а чудесный волшебный мир поглотил меня с головой, вызывая наркотическую зависимость. Единственный его недостаток — в нем не было еды, но была магия моей фантазии. Фиолетовый динозавр воевал с железным человеком, вместо горы спала огромная кошка, больше похожая на Чеширского кота из сказки. Красная трава завивалась в спиральки, превращаясь в мебель. А я смеялась и танцевала среди саблезубых зайчат, продолжая выдумывать чушь, пока не проснулась в ночи. Опять присосалась. Этой бандитке понравилось дрыхнуть со мной. Не в плане розовых кроликов, а то, что она воспринимает меня за персональную грелку.

— Лисичка моя, — нежно шептала засранка, прижимаясь ко мне. — Ты такая теплая. Как солнышко. Дай обниму. Надеюсь, ты ночью мою печень не съешь?

Хё Чжу — вампир. Из самых глубин ада. Энергетический. Придет с работы, напьется вина или соджу, отожрется моих сил и дрыхнет без задних лап, сны волшебные смотрит. Но в этом я сама виновата. Можно было повозмущаться, но получилось наоборот. Как спорт тренирует тело, так и мои страдания вылились в нечто большое, а я открыла новый пласт снов. Который еще сильнее сблизил нас.

Если долго сидеть на берегу реки, то рано или поздно можно увидеть, как мимо проплывает добыча. Оставалось только заманить ее в мою тихую заводь. Фактически, дождаться фазы быстрого сна, когда она наиболее беззащитна.

Как вода ищет низину, так и беспокойный разум Хё Чжу почуял тепло и уют моей норки, вливаясь целиком и без остатка в прекрасный дивный мир фантазий пьяной недокумихо. Это не первый слой моих сновидений, что больше похож на реальный мир, и тем более не второй, где отдыхаю я. Мой новый сон был особенным. В нем нет времени, реальности, законов и смысла. Где нет меня, а есть только вселенные, что перетекают смазанными границами и живущие по своим, только им понятным устоям. Если на первом пласте я сумасшедшая, таскающая из реального мира всякий хлам, то тут я богиня. Я есть сущее, и все вокруг есть я.Контур силуэта, сидящий в кресле в светлой комнате, я назвала мамой Хё Чжу, со всех сил поверив, что это она и есть. А дальше я превратилась в декоратора, что генерировал сцены, смешивая прошлое, реальность и сказку. Я не психотерапевт, который просит поговорить пациента с несуществующим папой. К черту мораль, эмоции, общество, упреки, деньги и власть. В моем мире я освободительница, что вытаскивает из вязкого кошмара в мир без оков и гравитации.

Кто сказал, что во сне нельзя читать, писать, говорить, смотреть в зеркало, бегать, прыгать или летать? А! Летать можно, но не на моих драконах! Сцены из детского прошлого промелькнули каруселью, вызывая радость и дорисовывая детали к образу матери Хё Чжу. Ничего так, красивая, но форма лица и рот от папы. Эпизод прощания прошелся болью тоски, срывая груз утраты с шеи ребенка. Память не умеет хранить эмоции, запахи и чувства. Только голый набор фактов, триггеров и страх инстинкта самосохранения, который нужно побороть. Внезапный хлопок и смена локации удивили даже меня, превращая девочку в Гарри Поттера, что живет с Дурсли в Германии. Но теперь она не беззащитный ангелочек, а профессиональный боец. Как говорится, кровь, кишки и хм.

И вот она уже принцесса, чьи длинные волосы удерживаются серебристой диадемой, а в руках верный клинок. Орки и гоблины, очень похожие на отмороженных подростков и жрецов знакомого культа, пытаются спрятаться в развалинах замка — заброшенном промышленном заводе. Но тщетно. Техасская резня бензопилой просто детская пародия на тот кошмар, что творился в моей голове. Утолив голод мести, она вернулась к очередному приюту, прогоняя калейдоскоп воспоминаний, мелькая фрагментами из школы, эпизодами из жизни подростка и задерживаясь на сценах с мелкой девочкой. Это я так выгляжу? Ну берегись, моя месть будет жестока! А дальше свобода! Хё Чжу сильна, быстра и счастлива. Впереди бескрайние поля, солнце подталкивает своими лучами, вызывая только одно желание! Бежать вперед и не останавливаться! Она хищница, длинноногая лань, прекрасный лебедь! И ей никто не нужен в этом мире! Стоп. А как же я?

Ничего нового из этих снов я не узнала. Это больше похоже на то, что черно-белые истории детства Хё Чжу обрели цвета и объем. Превратившись в художественные истории, в книгу, дораму, они перестали быть тяжелыми воспоминаниями, грузом, что тащили ее на дно замкнутости и страха. Будто она обрела взрослый взгляд со стороны на проблемы ребенка, и произошедшее с ней уже не было таким тревожным и беспокойным. Часть переживаний исчезла, события в Германии стали вызывать насмешку, ровно как и подростковые приключения. За исключением пары моментов. А именно, почему она ведет себя как пацанка и занимается боевыми искусствами. Причина — противоположный пол. Хё Чжу старательно избегала этой темы, и первоисточник окончательно закрылся непробиваемым рубцом. Новая соединительная ткань была прочна, боль от раны давно прошла, но шрам навсегда украсил ее жизнь.

Я попыталась избавиться от метки, уничтожить навсегда, подарить ей новую мечту. Облом. Хё Чжу вцепилась в него, как утопающий за спасательный круг. Словно за некий знак, тотем, татуировку, амулет, что теперь всегда будет с ней. Но не для самокопания и переживаний. Для сил и борьбы. Для мести. Пофиг. Свою работу я выполнила, еще сильнее сближая нас, а после нескольких ночей Хё Чжу превратилась в милую летучую мышку, которая изредка, но кусается. Но это было потом, а сейчас…— Лисица отмороженная! Просыпайся давай! — растолкала она меня рано утром.

— Онни! Солнце еще не встало, так зачем мне вставать? Дай поспать, и так все силы высосала, — попыталась я спрятаться под одеяло.

— Нет! Ты точно кумихо! Рассказывай давай! Ты проникла в мой сон? — обеспокоенно спросила она.

— Нет, онни, это ты влезла в мой, — фыркнула я.

— И? Не спи! Что за хрень ты со мной сотворила? Просыпайся! Давай, — пыталась она меня растолкать.

— Пффф, — выдохнула я с шумом воздух. — Онни! Ну чего тебе надо, ай! — очередной щипок подарил мне красное пятно на руке.

— Ты как со старшими разговариваешь? А? Засранка? Быстро говори, что это был за сон такой! — строго спросила она, пожирая меня глазами.

— Ээээ, — вздохнула я, усаживаясь поудобнее. — Онни! В общем. Когда я сплю. Я не совсем сплю. Я словно нахожусь в другом мире. Таком же реальном, как и этот. Все, что я видела, все, к чему я прикасалась, я могу воссоздать в нем… — принялась я рассказывать ей свою тайну.

*

Вкуснотища. За окном уже посветлело, Хё Чжу зависла и молча наблюдает за тем, как я обжираюсь. Еда — это единственное, что восполняет энергию моего тела и разума. Без нее мои сны тускнеют, я становлюсь вялой, а жизнь — безрадостной.

— Эхххх, — вздохнула она, подпирая свою щеку кулаком. — Кушай, кушай, кицунэ моя ненаглядная. Постараюсь больше не мучить тебя.

— Благодарю, онни! — сказала я с полным ртом.

— Я все думала, что ты очень умная сумасшедшая, что притворяется взрослой. Но этого я не ожидала.

— Что, онни? — удивилась я.

— Честно говоря, сон с тобой, словно наркотик. Я, наверное, никогда в жизни так не высыпалась. Если у меня и были сомнения, то теперь я точно верю, что ты особенная. Надо бы тебя печенью покормить, может и хвост появится?

— Человеческой? — удивилась я.

— Дурында! — новый щелбан, для вида, поцеловался с моим лбом. — Где я тебе человеческую возьму? Говяжьей для начала. Будешь со сынган?

— Фу! Там глисты!

— Это у тебя глисты! Все же надо тебя к врачу сводить. МРТ и КТ сделать.

— Зачем?

— Хвосты поищем.

— А если найдут?

— Отрежут, ха, расслабься, — заметила она мой испуганный взгляд. — Нашим врачам, пока не заплатишь, хрен они что сделают, проще дырку в трусах вырезать.

*

Все же хреновая из меня кумихо, Золушка — тем более. Фокусы не показываю, хвоста нет, сны — алкогольный бред. А то, что память взрослой, так это и по телеку показывают. В стиле «вышел из комы и начал на другом языке говорить» или «истории из жизни другого человека». Может, у меня IQ и высокий, но торможу и лажаю я, как в первый раз. Готовить вообще не умею, посуду еле мыть научилась, комплекция слабая, думаю медленно, постоянно в зависшем состоянии. Ну хоть не совсем тупая.

— Ого! Мелкая. Да у тебя талант! — сказала Хё Чжу, закончив с приготовлением обеда и рассматривая зарисовки в моей тетради по корейскому, где я оставляла заметки в попытке выучить южнокорейские слова. — Хи Со рисовать умела?

— Нет, онни. Она вообще не рисовала, ее отец считал это потерей времени и не любил богему, предпочитая классическую музыку, — помотала я головой.

— А ты откуда этих зверей вытащила?

— Из мультфильма, онни. «Юху и его друзья», — детский мультик, что крутили с утра по ТВ.

— Ха! Точно! Что-то есть. Но у тебя симпатичнее. Молодец. А о чём Хи Со мечтала? — спросила она внезапно.

— Я не знаю, — отсутствие информации об этом удивило даже меня.

— Как так? Фантазии не хватало?

— Я не знаю, — задумалась я. — Вернее, я не помню. Или не знаю. Ммм. Что ей нравилось, что она любила, что ненавидела, от чего грустила и что ее радовало. В моей памяти сухие факты, но нет ее…

— Эмоций, — закончила за меня Хё Чжу, задумчиво глядя на мою удивленную морду. — Как и вкуса, запахов и тактильных ощущений.

— Да, онни, — кивнула я. — Наверное, то, что много раз делала и приносило ей удовольствие.

— Но есть мышечная память? — спросила она задумчиво.

— Вот, сейчас покажу, — принялась я задирать одежду.

— Сиськи выросли что ли? — А я указала на точку на животе. — Третий сосок? Пирсинг хочешь сделать?

— Нет. Это шрам от пули. Сюда была ранена Хи Со. Только он стал совсем маленький.

— Как и ты. Так ты она или нет?

— Не знаю, — вздохнула я.

— А ты почему начала их рисовать?

— Захотелось, просто, не знаю… — И действительно. Почему? Просто ручка в руках была и нарисовала, не задумываясь, в попытке понять тему учебника.

— Не знаю, не знаю. Не парься, рисуй дальше, может быть, богема и есть мечта Хи Со, а ты — ее воплощение. Ну а сейчас пошли в ванную!

— Зачем?

— Ты себя в зеркало видела? Забыла, куда попала? Альбиносов здесь не любят, как и иностранцев, так что хна — твое спасенье. Заодно подстрижем, а то как чау-чау выглядишь, и вот, — протянула она небольшую коробочку.

— А это что?

— Коричневые контактные линзы, пока одноразовые, они мягче. Как привыкнешь, то длительного ношения куплю. Если будет некомфортно, то другой радиус подберем. Давай шустрее, нам надо по делам успеть, заодно в кинотеатр сходим.

— Линзы? И зачем? — смутилась я, рассматривая картонку.

— Всю жизнь мечтала их купить, но все боялась примерить. Вот на тебе и опробую. Ха! — странным смехом рассмеялась она.

Глава 7. Поездка в город. Воскресенье. 10 января 2010 года.

Я брюнетка, сегодня воскресенье, за бортом минус много или очень мало, небо в облаках, что солнце не видать, обед не за горами, и у меня разведка боем. За прошедшую неделю я настолько привыкла сидеть дома, что выходить никуда не хочется. Но надо. Мучительница — домоправительница потащила меня на экскурсию на Сеульский рынок тряпок. Заодно нашу новую страну показать и Аватара глянуть. Слово «мое» здесь не употребляется. Коммунизм, всё общее. Вру, тупая лингвистика.

— Мелкая, ты глухонемая. От меня ни на шаг. Okay? — давала ЦУ Хё Чжу, одевая в свои одежки. Всё тот же белый пуховик и толстые штаны с начесом. Сама же напялила кожаную куртку, обтягивающие джинсы и тяжелые ботинки, став похожей на байкершу из фильмов.

— Okay, — кивнула я, расчесывая глаза.

Чертовы линзы, постоянно мешаются. И одевать их — целое искусство. Пинцетом подхватить, на пальчик положить, маркировку посмотреть, выправить, проверить, сполоснуть, к глазу примерить, который уже в свою очередь сам боится и моргает, брр. Но хоть голове стало свободно; Хё Чжу не заморачивалась и отрезала волосы по линию ушей. У Со Хи волосы были гораздо длиннее, и она очень много и долго ухаживала за ними, но лично мне было плевать. Меньше волос, легче шапку надевать.

— Я в приюте всех подряд стригла, но не потому, что я хороший парикмахер. Так что не придирайся, и челку длинную оставим, ты с ней симпатичнее, — комментировала свои действия Хё Чжу, пока я рассматривала узор из хны на своей руке, поглаживая пальчиком в ожидании, когда покраснеет кожа. По замыслу, там должен был быть лисенок, но у Хё Чжу получился невиданный науке зверь. — Нормально всё. Аллергии нет. Можно краситься!

*

До города, что стоял неподалеку, мы дошли минут за десять — пятнадцать через одноэтажные домики, ряды теплиц и небольших полей. Собаки лаяли нам вслед, а Хё Чжу инстинктивно прикрывала мелочь собой, фыркая и ругаясь на блохастых тварей. Хорошо, что они были на привязи и дальше забора носа не показывали, а повсюду была деревня, но за окружной трассой жизнь разительно менялась.

— Лисицу чуют, — фыркала она, пытаясь убедить саму себя. — По деревне особо не гуляй, а то сорвутся, точно загрызут. Недавно ребенка покусали недалеко от Сувона. До смерти. Так что будь осторожнее.

— Хорошо, онни, — опасливо провожала я взбесившихся тварей. Мне теперь постоянно их бояться?

— И хватит чесаться, глаз раздавишь или линза убежит, фиг поймаешь без зеркала. Первые дни всегда тяжело, потом привыкнешь. И глаза проще, а то два Каспийских моря отрастила. На квартирную кошку похожа, которую в первый раз на улицу вытащили. Это район Ногянг города Ыйджонбу, но тебе туда лучше не соваться, — указала сестра на приземистые дома в отдалении. — Там американских военных, как муравьев возле сладкого. А они отморозки еще те. Восемь лет назад сбили на танке двух девочек твоего возраста, и ничего им за это не было. Так что не приближайся к центру города, а особенно к базе, она вон там, — махнула она рукой в сторону. — Сейчас дождемся автобуса и проедем город насквозь. До Сеула примерно минут 15-20 транспортом. Но нам сначала в больницу, надо врачей до конца пройти.

— А разве сегодня не выходной? — удивилась я, вспомнив историю про девочек, ведь КНДР их имена использовали в качестве пропаганды против США.

— Выходные в Европе, а здесь работают до гроба. Обычные работяги только и могут по воскресеньям медпомощь получить, так что больницы работают почти круглосуточно. Шевели копытами и поменьше болтай.

Хё Чжу обучала меня правилам поведения на улице, показывала транспортную систему и разницу в расцветке автобусов, что проезжали мимо. Это локальный, региональный, а это экспресс. До Сеула проще на последнем, но нам нужен зеленый.

— Не все образованные, как ты. Ещё встречаются те, кто в школу не ходил и читать не умеет. Да и детям и пожилым цвета проще с маршрутной картой ассоциировать, — тыкала она в схему на автобусной остановке.

Интересно было в первые десять минут. Но однообразие картин за окном не впечатляло. Теплицы — магазинчики, стоявшие вдоль трассы, торговали овощами и фруктами. Ближе к столице магазины становились цивильнее, мелькали многоэтажки новых микрорайонов. А по факту смесь аграрной деревни и цивилизации. Старые развалюхи ехали параллельно с дорогими иномарками, одно-двухэтажные дома были раскиданы среди новеньких новостроек. Повсюду красивые модели на билбордах рекламировали соджу, ароматы Франции и прочие модные бренды.

— Алкоголь разрешено даже на детских каналах рекламировать, — пояснила девушка на мои мимические вопросы. — Кто много пьет, тот меньше думает.

В знакомом медицинском центре мы сразу направились к лифтам и, поднявшись на верхние этажи, остановились у кабинета врача-аллерголога, где была небольшая очередь.

— Время лечит, — заметила Хё Чжу спустя час ожидания, с тоской наблюдая за непоколебимой дверью врача. — Нафиг, с такой стопкой до вечера провозюкаемся. Мелкая! Ты здоровая или нет?

— Хмм, есть хочу, — вздохнула я, вспоминая вкусный завтрак.

— Ты всегда есть хочешь. Okay. Аллерголог и еще раз отоларинголог. Остальных в топку. Иначе найдут у тебя болезнь Вульфа — Краузе, замучаемся анализы сдавать.

— А что это за болезнь? — удивилась я.

— Волчья кудрявость. Шучу. Врачи те еще выдумщики, когда умираешь и нет денег, то говорят: «Здоров», когда здоров и деньги есть, то берут первую попавшуюся немецкую фамилию и выдумывают любой недуг. О! Как-то быстро, наша очередь, schnell, schnell, schnell.

Выслушав креветочную историю, врач с помощью медсестры устроил на моих руках полигон, нарисовав квадраты с цифрами и накапав из пробирок разных жидкостей. Десять минут, и на коже явно сформировалась пара бугорков. Затем у меня взяли кровь на анализ иммуноглобулина и, после беседы с Хё Чжу, отправили восвояси, пообещав выслать точный результат на почту.

Потом мы посетили отоларинголога, где очередной врач долго изучал мое горло под мои завывания. Аж челюсть заболела от трубки. Затем, надев наушники, включила запись диктора, все время понижая громкость, вынуждая меня пищать и показывать, в каком ухе у меня жужжит.

— Связки в порядке, довольно хорошо развиты. Можно петь, — только и вынесла вердикт врач. И на немой вопрос Хё Чжу продолжила. - Конечно, с грамотным преподавателем. С этим повальным увлечением музыкой у меня полно пациентов с сорванными связками. Вы же не на профессиональное пение нацелились?

— Нет, госпожа доктор. Мелкая неплохо поет, вот я и подумала, можно ли ей участвовать в различных детских конкурсах и школьных выступлениях.

— Хмм. Дети сами много кричат, визжат, смеются и орут. У девочки противопоказаний я не выявила, до полного развития пубертатного периода она вполне сможет петь не сильные композиции. Слух у нее идеальный, даже излишне, поэтому советую исключить наушники и громкую музыку. Про алкоголь, курение и острую пищу даже и говорить не буду. Далее. У нее необычный тембр! Очень. Впервые такой слышу. Главное, не перетруждаться и не пытаться сделать из нее оперную диву. Во всем должна быть мера и правильный задел для последующего роста. Тоника, регистры, дыхательные гимнастики, физическая нагрузка. Лучше легкая атлетика. А еще лучше, найдите хорошего преподавателя, он сможет помочь развиться в правильном направлении, так как ваша задача не улучшить, а сохранить!

— Я поняла, госпожа доктор, благодарю вас. А не подскажете еще, у нее постоянно высокая температура. Есть повод беспокоиться?

— Хм, — доктор заглянула в компьютер, пролистывая мою карточку. — 37 и 1. Почти субфебрильная. Анализы в норме, лейкоциты тоже. Впрочем, для ее возраста это нормально. У детей немного другой теплообмен, к тому же, они постоянно растут, так что все в пределах нормы.

— И она спит по двенадцать часов. И сны странные видит.

— Кошмары?

— Нет, госпожа доктор, скорее красочные и, скажем так, интересные. Сказки.

— Тогда тоже все в пределах нормы. Тело растет, мозг развивается. Если есть отклонения или головная боль, то лучше обратиться к неврологу. А так, даже подросткам нужно спать не меньше девяти — десяти часов, вот только все об этом забывают. Начните с режима. Рано вставать и спать несколько часов после обеда. Тогда ей легче будет переносить школьные занятия.

— Хорошо! Благодарю вас, доктор!

— Diana! Не болей и слушайся госпожу Хан, хорошо?

— Хорошо, госпожа доктор, — поклонилась я глубоко. — Благодарю вас за прием и желаю хорошего дня! Не забудьте вкусно покушать!

— Какая милая и вежливая девочка! — улыбнулась женщина.

*

На остальных врачей Хё Чжу положила болт, сдав документы и мою больничную одежду в приемном покое.

— У меня слишком короткий выходной, чтобы тратить его на голодную пигалицу, — а после медцентра мы направились в столицу.

— Меня зовут Diana? — спросила я Хё Чжу на выходе из больницы.

— Понравилось имя?

— Да! Как у принцессы!

— Которая плохо закончила. Да и не все принцессы милые, красивые и добрые. Это экземплимики, кземпл… — пыталась она вспомнить термин, кривя при этом губы.

— Экземплификант? — поправила я ее и получила по шапке.

— Зануда. Да, экземплификант, как от имени John Doe и Jane Doe. Надо же было как-нибудь тебя назвать для отчетности. Хмм. С другой стороны, надо бы тебе имя выбрать. Okay! Обычно имя детям подбирают с помощью гадалок, но у сирот такой возможности нет, и они получают то, что инспектор придумает или директор приюта, зато у тебя есть я. Потерпи немного, скоро сделаю временные документы, а там и постоянные оформим.

Глава 8. Сеул.

Сеул не удивил. Всё то же самое: кругом кафе, магазины и низкоэтажные серые и коричневые одинаковые виллы. Множество вывесок и рекламы. И только растущие небоскребы вызывали ощущение современности. Но в любом случае, по сравнению с Пхеньяном, город разительно отличался от северного брата количеством машин и людей. Их было просто дохрена.

— Ну как? — спросила Хё Чжу, когда мы вышли на остановке.

— Много людей, — вздохнула я, озираясь по сторонам.

— Поэтому не потеряйся, если случайно разминемся, стой на месте не менее часа. Потом иди в полицию и дай им эту визитку, — протянула она картонку с текстом от ручки. — Тут наш домашний адрес и мои телефоны. И молчи. Твой диалект стал лучше, но все равно деревней отдает. Окей? — а я кивнула головой.

Рынок ужаснул. Люди, торговцы, все спешат, суетятся, много лотков, отовсюду пахнет разнообразной едой. Кричат, ругаются, спорят, а я иду за руку с Хё Чжу по известному ей маршруту. Вскоре мы очутились в небольшом магазине с одеждой, которым заправляла шустрая китаянка. Хё Чжу, ткнув на меня, принялась разгребать горы одежды. И начался мой персональный ад. Примерка, переодевание, дефиле, и всё на прохладном воздухе. Бррр.

— Мелкая, ты как? — спросила она на второй час моих мучений. Столько времени убили, но купили всего ничего. Ботинки, нижнее белье, да по мелочи на полный пакет.

— Ich möchte nach Hause gehen, — прошептала я. (Я хочу домой)

— Потерпи, надо еще в книжный зайти, пару учебников и самоучителей тебе взять, — потащила она меня дальше.

Проходя мимо магазинчиков, Хё Чжу внезапно остановилась.

— О! Надо бы зайти. Соседка по общаге мне все уши про них прожужжала, — указала она рукой на странную лавку с красными полосками тканей и фонариками, украшенными китайскими иероглифами и символами. Шаман?

— Это же выдумки! — фыркнула я, не испытывая особого желания зайти внутрь темного помещения.

— Ты сама сказка ходячая, пошли, никогда не была в подобных местах. А с тобой хоть повод будет. Ой, не смотри на меня так. Сама знаю. Пока страна пытается покорить космос своим собственным ракетоносителем, планирует лунную программу, имя до сих пор гадалки выбирают. Зайдем и выйдем, делов на десять минут, никто тебя не съест.

Выбора мне не дали, сильная девушка потянула меня за собой, и мы попали в сумрачное место, пропахшее ароматическими свечами, коих было много расставлено вдоль стен. А в центре, за небольшим резным столиком и тоже красного цвета, сидела пожилая женщина в красно-синем национальном костюме. Ханбок?

— Добрый день, госпожа, — поклонилась Хё Чжу, а за ней и я.

— Добрый день, офицер, — удостоила нас легким кивком хозяйка заведения. — Десять тысяч — взнос, затем все зависит от настроения духов.

— Холь! Впечатляет! И как узнали? — хитро спросила Хё Чжу, не испытывая никакого благоговения или удивления.

— Опыт. На своем веку я повидала многих людей. И я вполне могу отличить наглую хулиганку от покорной домохозяйки. А муштра в полиции мало чем от армии отличается, людей одинаково меняет. С чем пожаловали?

Бабушка мне не понравилась. Она была чем-то похожа на врача-психотерапевта. Колючий взор пронизывал насквозь, мягкий голос закладывал уши ватой, а запах дыма дурманил разум, сбивая с толку и отвлекая нюх. Хё Чжу без вопросов достала из бумажника купюру и, сняв ботинки, положила ее на столик, усаживаясь рядом, но хозяйка даже не притронулась к ней.

— Из-за нее? — кивком головы указала бабушка на меня, продолжая буравить меня глазами.

— Да, госпожа, — хитро улыбнулась Хё Чжу. — Подберете имя для маленькой лисички? Мелкая, сюда, — указала она ладошкой на пол. Вздохнув, я разулась и присела рядом, расстегивая пуховик.

— Ха! Лисичка, — улыбнулась бабушка. — А тебя как зовут, пришлая красавица?

— Хан Хё Чжу.

— Добродетель и жемчужина. Фамилию Хан берут актрисы, но ты стала офицером. Сама выбрала? — и на утвердительный кивок она добавила. — Интересно. И какое имя дала тебя твоя мать?

— Анжу.

— Ангелочек, значит. Белая жемчужина. А фамилию взяла от родственника? — с хитрым взглядом всезнайки спрашивала шаманка.

Хан. Стоп! Вроде есть такое понятие, означающее смесь ярости и покорности, мучительное бессилие от невозможности выразить гнев; печаль, вызванная несправедливостью и несвободой; тоска из-за подавленного, неосуществленного желания. В противовес ему используется чон, и я внимательно посмотрела на Хё Чжу, рассматривая ее сон в новом свете. Кто же она такая? И случайна ли наша встреча?

— Да, госпожа, от бабушки по матери, — покорно отвечала та.

— Хорошо. Тебе идет. Пятьдесят тысяч, — указала она на столик свернутым веером, а Хё Чжу послушно достала еще одну купюру. На этот раз новенькую и другого цвета, более желтого, с изображением известной художницы. Вроде, их в прошлом году ввели в обращение. Не уверена. Мне было скучно. Но зато был повод расслабить ноги и погреться, пока хозяйка что-то бубнила себе под нос, махая свернутым веером и слегка гремя связкой колокольчиков. Хё Чжу ехидно улыбалась, и я чувствовала, что она не особо верит в подобные вещи. Психология. Опытный менталист может совершать фокусы не хуже старой, но опытной бабули. Привидений не видать, могильных завываний тоже. Только мерный шепот, от которого клонило спать.

— Очень интересно. На моей памяти я впервые вижу подобных гостей. Даже духи удивлены вашим визитом. И почему такой насквозь прожженный скептик решил посетить старую сумасшедшую? — удивлённо спросила бабушка.

— Госпожа, сегодня мне приснился интересный сон. Я бы даже сказала, очень занимательный. Вы правы, я не особо верю в подобные вещи, но если не верить себе, то кому? — улыбалась в ответ Хё Чжу.

— А тебя хорошо помотало по свету, — фыркнула бабушка. — Рано осиротела, еще раньше повзрослела, ненавидишь весь мир, но при этом подбираешь котят с улицы.

— Вы тоже заметили, что она похожа на котенка? А Мелкая мне не верит, — продолжала улыбаться Хё Чжу, притворно расслабляясь и наслаждаясь представлением. Но внутри она напряглась, как тетива от лука.

— Не напрягайся, духов пугаешь, — грозно посмотрела бабушка на виновницу. — Верь не верь, но имя дам.

Она взяла кисточку и, выбрав зеленый цвет из стоящих на столе баночек, принялась рисовать иероглифы на желтой полоске бумаги, комментируя каждый штрих.

— Игра. Кошки очень игривы. Собака. Верная до последнего комка в могилу. Но одинока. Как и ты, — новый штрихи сформировали узнаваемый символ. Я умею читать китайские иероглифы? — И семечко. Ты садовник, что нашел неизвестное науке растение. Вырастет из него сорняк или красивый цветок, решать тебе. А может и из семени вырастет кое-что другое. Всё! Деточка, прочти.

— Плавать и играть? Ай! — потерла я затылок.

— Дурында! — улыбнулась Хё Чжу. — Ён Хи. Цветок. Лепесток. Герой. И красота вместе с игрой.

— Верно, — ухмыльнулась бабушка, протягивая лист. Хё Чжу знает китайский? — Но в основном скромность и радость. А еще дракон, но это зависит уже от вас самих.

— Как-то слабовато, — расстроилась Хё Чжу и, несмотря на мгновенную реакцию, заставившую ее напрячься и сразу расслабиться, позволила бабушке ударить ее веером. — Ай!

— Ай, ай! Сама дурында. Сильное имя привлечет демонов. Избавиться от девчонки хочешь, чтобы снова остаться одной?

— Простите, госпожа, — притворно потерла она лоб. — А какое будущее ее ждет?

— А ждет ее богатый муж, престижная работа и трое детей, но только если в полнолуние десятого месяца она закопает на горе Чирисан нерожденного щенка нуреонги. Айгу! Я тебе что, предсказательница что ли? В двух кварталах отсюда, на Нахан-ро, есть еще шарлатанка, за пару королей она тебе что хочешь расскажет. Да и тебе мужа подберет, — король — это десять тысяч вон? Точно! Это же Седжон на аверсе купюры.

— Мне пока одной хорошо. А Мелкая действительно кумихо?

— Кумихо — сказки пьяных крестьян, — фыркнула бабушка, пристально глядя Хё Чжу в глаза.

— А шаманки — обычные шарлатанки.

— Вот ты и сама ответила на свой вопрос, — улыбнулась бабушка. — Береги свою печень!

— Съест? — показушно испугалась Хё Чжу.

— Цирроз будет, — серьезно сказала бабушка. — И котенка не спаивай, и так все силы у нее высосала.

— Холь! Может, еще дадите совет на прощанье?

— Пятьдесят тысяч! — строго и резко сказала шаманка, внимательно следя за девушкой.

— Дорого, госпожа, может, десять? — попыталась схитрить Хё Чжу.

— За десять тебе на Нахан-ро, — обиделась бабушка.

— Хорошо, Мелкая, до зарплаты будешь голодать, вот, — положила Хё Чжу еще одну банкноту.

— Найди ей богиню-покровительницу, иначе выбор сделают сами боги, — сказала бабушка, словно предсказала конец света.

— Эээ, и всё? А поконкретнее? А то я кроме Будды и Иисуса никого не знаю.

— Такая образованная, а такие глупые вопросы задаешь. Книжки почитай! Всё, мне отдохнуть надо, кыш, кыш, пришлые уличные кошки.

— Благодарю за совет, госпожа шаманка, — как-то зло сказала Хё Чжу, но вовремя опомнилась, словно поняла, что сама виновата, раз попалась на удочку. — Еще раз спасибо. Ён Хи! Пошли!

— Благодарю, — поклонилась я, внезапно вспомнив о вежливости по отношению к пожилым. Но бабушка показушно отвернулась, махая перед лицом красивым веером.

На выходе Хё Чжу вздрогнула от холода и зло прошипела:

— Ведьма. Пфф! — и, вздохнув, добавила: — С одной стороны, хорошо быть молодой, перегар есть, похмелья нет. Но в то же время и денег тоже нет. Сотню на ветер, ладно, Wie gewonnen, so zerronnen (как нажито, так и прожито), зато имя тебе выбрали.

— А фамилию?

— Их всего три на всю страну: Пак, Ким и Ли. Какая нравится?

— Хан? — улыбнулась я.

— Обломись, занято. Да и Хан Ён Хи не звучит. Лучше Ли. Ли Ён Хи. Нормалек. Это будет даже забавно! — улыбнулась она сама себе, а я почувствовала подставу.

— Что-то мне не нравится, — смутилась я.

— Так одну актрису зовут. Не сильно известную. Но симпатичная. Расслабься. С уникальным именем будешь слишком приметной. С другой стороны, Ён Хи не самое плохое, представь, если бы инспектор назвала бы тебя Кэ Хён. Кхэ, кхэ, — показушно закашлялась она.

— А мне Diana понравилось, — вздохнула я.

— Ну и зови себя, как хочешь. Один фиг для меня ты Мелкой останешься. Совершеннолетней станешь, сможешь другое выбрать, на Ён Хи свет клином не сошелся. Пошли, я есть хочу.

— Онни! А что она говорила про богиню? — заинтересовало меня последнее напутствие.

— Ты ей поверила? Правило номер пять забыла? Хотя, я сама клюнула, да и бабка не так проста. Может, она сама лисица? Ты что-нибудь почувствовала? — заинтересовалась она потусторонним.

— Нет, онни, — обломала я ее желания.

— Вот и я нет, но это не значит, что и мышки нет.

— Мышки? — замерла я, вспоминая про голод. Тьфу, инстинкты лисицы лезут.

— Видишь мышь?

— Нет! Где? — закрутила я головой.

— И я нет, но где-то она есть!

— Онни! Тут нет мышей! Вон там, — указала я рукой в сторону лавки с едой. — Крыса сидит и что-то кушает.

— Пусть жрёт, ей еще деток кормить или ты ее съесть хочешь?

— Нет, не думаю, что она вкусная, — вздохнула я.

— Вон готовая продается, — кивнула она на торговку в окружении подносов с горячей едой. — Будешь сосиску в тесте?

— Да, онни!

— Okay, пойдем, заценим местных обитателей. Что такое? — заметила она, как я замерла на полпути.

— У кошки нет хвоста, — указала я на местную обитательницу рынка, выслеживающую крысу.

— Хвост привлекает демонов, вот и режут им хвосты для их же блага, — фыркнула Хё Чжу.

— Но им же больно и неприятно! — возмутилась я.

— Зато живы, — пожала плечами Хё Чжу. — Местные кошек не очень любят. Пойдем, не тормози.

*

После небольшого перекуса на рынке была небольшая прогулка, и я попала в рай. Огромный магазин с кучей книг встретил меня теплом, легкой музыкой и уютом. Малочисленные посетители гуляли между столов с выложенными книгами, сидели на мягких диванах, попивая кофе и читая цветные журналы, стояли возле стеллажей, выискивая книги. И я зависла, разрываясь между вывесками.

— Ха! Пойдем, — потянула меня сестра и затащила в раздел манхвы. — Потусуйся тут, никуда не уходи! Поняла?

— Yep, — кивнула я, заглядываясь на цветные обложки.

Усевшись на пуфик, я принялась листать журналы, находившиеся в свободном доступе и увлекающие своими историями. Другие миры, приключения, магия, волшебство, юмор, ужасы. В Северной Корее ничего подобного не было. Там комиксы были патриотичны и направлены на идеологическую составляющую. Даже в приключениях самых популярных героев, Белочки и Ежика, была военная тематика. Зато по популярности эти два героя не уступали Ким Чен Иру, несмотря на то, что первый был больше похож на бурундука. В каждом магазине висели плакаты с мультяшками, а мультипликационные серии собирали возле телевизоров почти всю страну. Здесь же была свобода слова, и только возрастной рейтинг сдерживал его.

— Смотри, смотри, замухрышка, но симпатичная. Иностранка? — почувствовала я внимание со стороны стайки старшеклассниц, что сидели неподалеку и смеялись надо мной. Пофиг.

— Чего претесь? — спросила пара парней возраста соседок, притащившие стаканы с напитками.

— Девчонка забавная, посмотри на ее лицо, как будто первый раз манхву увидела, — перлась от бесплатного представления школьница. — Может, сумасшедшая? Одежда великовата, а мимика просто убийственна.

— Эй! Ты! Тебя как звать? — обратился ко мне парень, решивший покрасоваться перед девчонками. — Ты чего молчишь? — удивился он на мою реакцию. Нулевую.

Встав, он вырвал из моих рук журнал и с наглой рожей уставился на меня. Вот гад. От злости я вскочила, сжимая кулаки, но наказ сестры набатом ударил по затылку и загасил вспышку гнева.

— Ты чего? Глухонемая что ли? — удивился он, когда я обиженно села обратно. — Коротышка! Тебя как звать? Откуда ты? — толкнул он меня рукой. — Эй! Ты дебилка?

— Да отстань ты от нее, — подошел второй старшеклассник. — Пусть читает.

Уф. Отстали, я же продолжила листать страницы, не обращая внимания на смешки. А потом и Хё Чжу подошла со стопкой книг.

— Мелкая, заканчивай, нам пора! Что читаешь? Мир ко мне? Нравится?

— Interessant, aber schlicht gezeichnet (Интересно, но нарисовано просто), — ответила я, чувствуя внимание со стороны соседей. И их удивление.

А моя, ой, то есть наша онни, парням понравилась. Я и не замечала, насколько она симпатична противоположному полу. Стройная, высокая, с ярко выраженными скулами. Она не была похожа на круглолицых и пухлощеких кореянок. Скорее, на симпатичную европейку.

— Als könntest du besser zeichnen! — хмыкнула она. (Как будто ты сможешь лучше нарисовать)

— I will try, but I need color pencils and paper, — вздохнула я в ответ. (Я попробую, но мне нужны цветные карандаши и бумага)

— Пошли, художница. Купим тебе карандашей и фломастеры. Манхву будешь брать?

— Another drug. After. I need to study, — скосила я взгляд на подростков. (Очередной наркотик. Потом. Мне нужно учится)

— Айгу, какая серьезная и деловая. Прям боюсь, боюсь. Так, стоп, эй вы, будущие гости Кимчхона, — прикрикнула она на парней, доставая удостоверение сотрудника полиции. — Бюро общественной безопасности. Отдел по делам несовершеннолетних. Кто Мелкую обидел?

— Ээээ, госпожа полицейская! Мы ничего не делали! — парни немного испугались, но подростковая бравада не позволила им признать свой промах.

— Это вы своим предкам будете заливать, когда они вас из полицейского участка заберут. У меня времени полно, могу и наряд вызвать! Пока камеры посмотрим, потом Мелкую выслушаем, затем со знакомым инспектором свяжемся, в школу вашу наведаемся, на учет поставим, до вечера я совершенно свободна и мне очень скучно, — Хё Чжу демонстративно достала телефон и сделала вид, что хочет набрать номер.

— Извините! — вскочил парень, который спас меня от своего друга. Он самый умный в компании? — Эй! Вставай! Извинись!

— Просим прощения, — как-то притворно сказал хулиган, слегка кивнув головой.

— Не верю, — вздохнула Хё Чжу, набирая номер.

— Просим прощения, извините! — стал кланяться молодняк, наконец-таки осознавший будущие перспективы. — Мы просто хотели посмотреть, что она читает! Мы не хотели ее потревожить!

— Не у той просите, — подтолкнула она меня к ним.

— Извини, — поклонился зачинщик, а за ним и второй парень под ошеломленные взгляды девчонок. — Прости нас, мы не хотели тебя обидеть.

— То-то же. Мелкая, ты как?

— Okay, ich bin nicht beleidigt, — смутилась я. (Хорош, я не обижаюсь)

— Айгу, такие большие и таких маленьких обижаете, — покачала головой Хё Чжу.

— Простите нас, мы больше не будем, — и очередной поклон болванчиков.

— Верю, не верю. Мелкая, за мной!

*

На выходе Хё Чжу оплачивала покупки, а я рассматривала цветные карандаши, висящие в блистерах возле кассы вместе с разной мелочевкой.

— Точно! Будьте любезны, вон тот альбом, точилку, подскажите еще хорошие ластики и, — она повернулась ко мне. — Мелкая, тебе какие понравились?

— Ым! — указала я на цветную коробочку с нарисованными африканскими животными.

— И эти карандаши! Мелкая! Что-нибудь еще хочешь?

— Fox! — указала я на сувенирную кружку, на боку которой был нарисован лисенок, нюхающий цветочек.

— Семь тысяч! Лисица золотом выкрашена?

— Госпожа, это термоизображение. Оно меняется под воздействием температуры. Если налить кипяток, то проявится новая картинка.

— И люди их берут?

— Госпожа, товар штучный, но берут регулярно, — улыбнулась девушка, глядя на мое обиженное лицо.

— Ладно, давайте. Надо бы тебе еще будильник купить.

Закупившись, Хё Чжу принялась рассчитываться, пока продавец укладывала все покупки в пакет, а я заметила книгу и указала на нее ладошкой: «Азиатская мифология». На мой немой вопрос она пояснила:

— In jeder Geschichte steckt ein Stückchen Wahrheit (В каждой шутке есть доля правды). Шаманка может и шарлатанка, но все сказки не из пустого места появились. Подберем тебе богиню, желательно из местных, и станешь ты верная служительница культа, эээ. Девушка! Вы случайно не знаете, каким богам поклоняются кумихо, а то нам сказали выбрать, а мы кроме Будды никого не знаем.

— Госпожа, кумихо разные бывают, — не задумываясь ответила продавщица, немногим младше Хё Чжу, поднося покупки к сканеру. Студентка на подработке? — Полевая или лесная? Вселяется ли она в людей или может превращаться в мужчин? Какой цвет шерсти? Желтая, рыжая, черная, белая или серебристая?

— Серебристая, может белая, из горного леса, любит сосиски и шоколад и ненавидит тофу, печень не жрет, глистов боится, песенки поет, в людей не вселяется, хотя, как посмотреть, да и мужчина из нее не очень, — улыбнулась Хё Чжу, поймав веселое настроение собеседницы.

— Тогда это Бьякко, госпожа. Их зачастую причисляют к синтоистскому культу богини достатка и плодородия Инари. Или ее буддийское воплощение, божество Дакинитэн.

— А вы бы какого бога посоветовали?

— Хм, в современном мире предпочитают богатства, значит Бисямонтэн, он же индийский бог Вайшравана, и в буддизме считается одним из четырех небесных царей. Один из богов удачи и несметных богатств.

— А кроме Инари еще кто-нибудь есть?

— В случае кицунэ, это Аматэрасу, богиня Солнца, она же великая священная богиня, сияющая на небе, — с заумным видом вещала девушка.

— Нет, нам такую не надо, чем выше начальство, тем больше работы.

— Госпожа, тогда рекомендую Амэ-но удзумэ, богиня счастья, радости и танцев. Именно она пробудила богиню Аматэрасу своим зажигательным танцем. Или ее, скажем так, аналог, Бэндзайтэн или индийская богиня Сарасвати. Она также покровительствует мудрости, танцам, песням и изящным искусствам. Хотя из-за учений Сингон ее считают одним из воплощений Инари.

— И тут k-pop и Инари. Мелкая! Как тебе Амано чего-то там?

— Пффф, — фыркнула я, выражая полное презрение к религии.

— Во-во. Молодежь совсем плевать хотела на деревню и фермерское хозяйство, им теплый унитаз подавай, да кофе в одноразовых стаканчиках. А есть кто-нибудь помоложе?

— Новые боги? — удивилась девушка.

— Шаманка дала задачку с подвохом. Логично взять белую лисицу и усадить на нее божество по умолчанию. Но мне кажется, что нужного бога мы не найдем в библиотеке. Нужен кто-то другой и необычный, — задумалась Хё Чжу.

— Может, летающий макаронный монстр? Пастафарианство? — пошутила продавщица.

— Как бы глупо это ни звучало, но в этом есть резон. Мелкая, ты как к лапше с мясным фаршем относишься? — заинтересовалась Хё Чжу.

— Und ist es lecker? (Это вкусно?)

— Да, особенно с томатным соусом, надо бы приготовить тебе, заодно обряд чревоугодия совершим. А вам нравятся кумихо? — обратилась она к девушке.

— Очень! Ходит слух, что осенью будет дорама с Ли Сы Ги в главной роли! «Моя девушка Кумихо». Он такой красавчик! Я думаю, ее ждет успех!

— «Великолепное наследие»? С Хан Джи Ён? — заметила Хё Чжу.

— Госпожа! Вы смотрели? И как он вам?

— Неплохо, неплохо. Надо будет посмотреть!

— Обязательно посмотрите! Сценаристы у них сестры Хон, а режиссер — Пу Сон Чхоль! Они вместе снимали «Ангел, ты прекрасен»!

— Забавно, не знала. Благодарим за помощь, до свиданья. Мелкая, что надо сказать?

— Thank you for your help with shopping, — поклонилась я.

— What a sweet girl! You are welcome! — на ломанном английском сказала девушка, не переставая улыбаться. — Приходите еще! До свиданья!

*

На выходе из магазина мы направились вдоль по улице, а я рассматривала город, пока не заметила полицейский автомобиль с двумя патрульными офицерами. Точно!

— Какая забавная и образованная девчонка. Впрочем, где найти филолога, как не в книжном. Чего тормозишь? — сказала Хё Чжу, когда я замерла, рассматривая парочку.

— Онни! А ты такая же полицейская, как они? — спросила я, указывая рукой на машину с парнями в серой униформе.

— Сравнила жопу с пальцем. Бери выше! Они обычные трудовые муравьи, а я — отрыжка местной системы образования! — гордо задрала она нос.

— Эээ, — не поняла я ее ответа.

— Эти парни учились два года в институте подготовки полицейских кадров. Несколько месяцев назад она называлась полицейская общеобразовательная школа. После нее идут в патруль и вспомогательную полицию только по двум причинам: откосить от армии или после армии. В обоих случаях много мозгов им не требуется, работа неблагодарная, платят мало, перспектив никаких, карьерный рост — одно звание в семилетку и максимально суперинтендантом. Те, кто поумнее, стараются стать следователями или инспекторами, но на это уже нужны деньги и образование. И если они есть, деньги и мозги, то после четырех лет академии идут в аспирантуру Сеульского национального университета, чтобы потом стать большими начальниками. Я же начала со школы, затем перевелась в академию, год училась в Ихва и в итоге стала непонятно кем. Точнее, примером, как поступать не надо. Пять лет учебы, шесть лет отработки кредита, рядовое звание и работа в самом непопулярном отделе. Вкратце, занимаюсь подростками и их проблемами, — вздохнула она.

— Ты ловишь хулиганов? — догадалась я.

— Да, недавно одну белобрысую нарушительницу спокойствия поймала, все избавиться не могу. Шучу! — потрепала она меня по шапке. — Сейчас у меня практика в северной части Кёнгидо, это район, где мы живем, и он полностью окружает Сеул. Я езжу по школам, рассказываю детям о работе правоохранительных органов, провожу профилактические беседы с хулиганами и их родителями, организовываю волонтерские поездки в приюты со стороны KNPA, выезжаю на разные вызовы, например, поиск детей. Короче, везде бочка затычка, если это связано с детьми. При этом у меня лингвистический диплом, куча сертификатов полицейской академии и пара спортивных достижений. В общем, неудачница, — вздохнула она.

— А расскажи, пожалуйста, какой-нибудь интересный случай! — заинтересовалась я работой полиции.

— Как я поймала маньяка?

— А ты поймала маньяка? — удивилась я.

— Псих он спермотоксикозный, а не маньяк, — фыркнула она. — Да и не я его поймала, а он на меня нарвался. Ему не повезло, зато его стоматолог деньжат подзаработал. Ты лучше о другом подумай, — внезапно остановилась она и обвела улицу руками. — Кого ты видишь?

— Улица? Дома? Машины? А! Людей! — догадалась я.

— Дурында. Это не люди, это хангук сарам. Ммм, — слегка задумалась она, и мы продолжили прогулку. — Хангук — это сокращение от «Республика Корея», то есть человек республики Корея, и они — местные жители. Пукан сарам — это северяне. Кореин — это этнические жители, родившиеся или живущие за границей. Если коротко, то хангук, пукан и корё. И есть такие, как мы. Korean mestizo. Полукровки. Третий сорт. Half asian. Halfa.

— Мы изгои? — немного испугалась я, осознав тяжесть бытия иммигранта.

— Грубо говоря, да. Мы с тобой на острове, можно сказать, на корабле «Титаник». И немного не вписываемся в местную иерархию. Но всё не так плохо. Кланяться умеешь? — внезапно спросила она.

— Немного да, — кивнула я, а потом поклонилась. — Наверное.

— Вот этим ты меня и заинтересовала, когда первый раз поклонилась, — улыбнулась она. — Здесь детей учат кланяться раньше, чем они начинают говорить. Как ты знаешь, Корея почти всё время была под игом. Сначала Китай с Монголией, потом Япония, а затем и военная диктатура. Заодно коммунизм и США. Люди здесь вчерашняя деревня, исполнительны, трудолюбивы и строго соблюдают иерархию. Они отличные работники, но слабые ученые. Конгломераты и власть по своей сути торговцы и военные. А где развивающиеся страны берут умы? — спросила она тоном учителя.

— За границей?

— Верно. Как и Китай, Корея наконец-то включила мозги и фантазию. Например, ты знала, что три года назад Поднебесная разрешила фантастику?

— Да, — кивнула я. — Вроде из-за Соединённых Штатов Америки, когда они поняли, что она помогает в развитии технологий. Точнее, в фантазии учеников.

— Вот, — согласно кивнула она. — Пока свои дети учатся в лучших иностранных университетах, стране уже сейчас нужны инженеры и учёные, которых проще пригласить из-за рубежа. А ещё лучше переманить уже образованную иностранную молодежь, как двигатель прогресса, и заставить их осесть тут. Предложить деньги и жилье. И пока местные школы готовят исполнительных матросов, дети богачей только готовятся встать на офицерский мостик, страну двигают иностранные умы. Вегуины. Так что лучше тебе притворяться ими.

— Вегуином?

Иностранка. Метиска. Изгой. Не думаю, что в словах онни всё так плохо. Та же продавщица и шаманка не презирали, а наоборот заинтересовались нами, проявляя любопытство. А может, это красота Хё Чжу? Она высокая, излишне. Правильные черты лица. Стройная, а ноги, как у цапли. Интересно, сколько в ней стоп? А может, она ростом с полноценный ken? Или точнее, около ста восьмидесяти сантиметров. Несмотря на стандарты метрической системы, в Северной Корее до сих пор используют старые единицы измерения. А вот в Южной даже ввели уголовную ответственность за их использование, но люди продолжают считать площадь в пхенах.

— Да. Местной тебе не стать. Для управления рабочим классом используется религия, алкоголь, строгое воспитание и патриотизм. Последнего здесь хоть отбавляй. Поэтому сразу говорю, будь осторожнее с другими людьми и сильно ни с кем не сближайся. Тебе не стать хангуком, даже не пытайся. Будь сразу особенной. Как я, — гордо ударила она себя в грудь.

— Как ты? — не поняла я. — Феминисткой?

— Я похожа на феминистку? — опешила девушка.

— Немного, — вздохнула я, поняв, что Хё Чжу больше похожа на хулиганку и бандитку.

— В телевизоре показывали про четвертую волну феминизма с хэштегами в Twitter. И там была девушка с такой же прической, — показала я на себе ее бритую часть.

— Я не феминистка, — фыркнула Хё Чжу. — Но я за гендерное равенство. И между ними общего столько, сколько у любви и изнасилования. Впрочем, как и у патриотизма и национализма, — задумалась она, почесывая щеку, и добавила. — Я за то, чтобы в армии были сильные и смелые, в шахтах и на заводах работали трудолюбивые и ответственные, а деньги зарабатывали умные и образованные. А не те, у кого и сиськи и член. Короче. Тут есть люди, которые прекрасно осознают, что патриотизмом сыт не будешь. Почти вся верхушка власти и бизнеса обучалась за границей и понимает, что только критичный взгляд со стороны, зарубежное образование и инакомыслие способно развить страну. Найти ошибки и исправить недочеты. Так и я. Мой босс много была в Европе по обмену опытом и может сказать, что самая лучшая полиция в Голландии, Англии, Франции, Италии и Германии. Хангуки слишком зажаты. Они будут работать в одном месте десятилетиями, получать стабильный рост в три, пять, семь лет и спокойно доживут до старости. Они не принимают молодых с высоким рангом, но уважают образованных. Терпеть не могут выскочек и делают изгоями непохожих. А быть изгоем здесь плохо. У ХиСо много друзей было?

— Не знаю, — задумалась я.

— Я думаю, не очень. Высокий статус несет много ограничений. Да и лисицы по своей сути одиночки. Так что надо будет проверить, как ты переживешь одиночество в обществе, где интровертом быть нельзя.

— Я стану изгоем?

— Сто процентов. Но с твоими особенностями ты можешь использовать это как оружие. Quod licet Iovi, non licet bovi. Что значит?

— Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку. Мне стать Юпитером?

— Да. Быков много, ты одна. Много выдающихся личностей заканчивали психиатрической больницей или самоубийством, будучи непризнанными обществом, где неприемлемо быть одиночкой или быть вне системы. И я, которая болт на все положила, дитя улицы, не тупая, с генами Jeanne d’Arc, вегуин, но при этом наполовину кореин, третий сорт. У меня не будет сверхвысокой должности, но мне по силам быть чуть выше остальных. И такие патрульные, старше меня по годам, будут уважительно кланяться старшей по должности…

За неторопливой беседой мы дошли до пункта назначения: громадина торгового центра встретила нас стеклом и металлом. И автоматическими дверьми. Повсюду сновали люди разной степени достатка, а Хё Чжу смотрела на рояль, что украшал холл здания, рядом с фонтаном.

— Мелкая! Ты вроде говорила, что сможешь сыграть? — внезапно спросила она. — I think yes, — пожала я плечами. — Попробуй, — кивнула она на инструмент. — Here? — удивилась я. — А почему бы и нет. Сбацай что-нибудь, а я послушаю. Расслабься, всем пофиг. Их специально ставят, чтобы публика сама себя развлекала.

И что ей сыграть? Сняв пуховик и передав его Хё Чжу, я села за рояль, глядя на блестящие клавиши. Фа-диез, до-диез, пальцы почувствовали холод инструмента, а я попыталась что-нибудь выдать. Легкое, простое. То, чему учат на первых уроках, главное, надо расслабиться, пусть играет Ан Со Хи, у нее это лучше получается.

— Пф! — фыркнула Хё Чжу, когда я закончила разогревающую мелодию.

— И что это за детский сад?

— Сентиментальный вальс, Chaykovskiy, — принялась я за новое произведение. Оно простое, но если не постараться, то можно получить набор звуков, а не мелодию. Пальцы слабые, придется импровизировать, к тому же, рубато не сбивает темп вальса и вносит в мелодию свободный, умиротворяющий звук. А если выйти на октаву повыше, то получится обыграть все разнообразие мелодии. Надеюсь, Чайковский не перевернется в гробу от моих махинаций? https://www.youtube.com/watch?v=jHgFXN-Dh_I

— Вау! Мелкая! Ты просто супер! Давай еще! — восхитилась сестра, а рядом раздались редкие хлопки случайных зрителей.

— Rahmaninov, Bells of Moscow, — четкая, чистая мелодия, яркая тема, произведение, которое невозможно забыть, ведь основано оно на ночном кошмаре автора. С такими пальцами полет шмеля я точно не осилю…

https://www.youtube.com/watch?v=Yw1Pd9oojdM

— Уф. Устала. Полчаса, а ощущение, будто кирпичи весь день таскала. Но излишнее внимание зрителей дало немного сил и воодушевление от хорошей работы. Хорошо, отлично, я была рада подарку Ан Со Хи. И мне стало больно. Она училась почти два десятка лет, я же почувствовала себя воровкой. А пальцы сами заиграли грустную мелодию. Смерть Ан Со Хи и лисицы, встреча с онни, странные сны, боль, грусть и надежда на новое будущее вылились в экспромт без названия. Я играла и не думала, что играю, возможно, это прощальная мелодия Ан Со Хи или плач лисицы. Или мои чувства, что пытались вырваться за границы дозволенного…

*

После небольшого концерта мы сидим на последнем этаже ТЦ, в фудкорте, недалеко от кинозала. Набрав разной еды, Хё Чжу уплетала какую-то китайскую лапшу, а я грустила.

— Не кисни, на радуге зависни. Кушай, а то смотреть на тебя тошно, — подтолкнула поднос девушка.

— Прости, онни, — вздохнула я, глядя сквозь стаканчик с лапшой. Слова о радуге немного отвлекли меня, и я задумалась. Она такая цветная, светит на небе, радует людей. Одна я, одинокая и непонятная. Кто я?

— Ты же хорошо сыграла, так почему от тебя несет могильной печалью? — поинтересовалась девушка и даже отложила палочки.

— Я воровка, — вздохнула я.

— Я тоже и ничего, живу, вкусняшку вот кушаю, в полиции работаю. Могу предложить два варианта, у нас на заднем дворе есть пятачок, можешь выкопать себе могилку. Поглубже, метров на пять-шесть. Лопата в кладовке. Либо пойдем ко мне на работу. Чистосердечное признание облегчает наказание и очищает совесть. Ты несовершеннолетняя, пожурят для вида, да на учет поставят. Это мне придется штраф оплачивать, если на каторгу не отправят, — на полном серьезе сказала она.

— Эххх, — всё шутит, а у меня сердце разрывается, еще немного и заплачу.

— Ай! — щелбан от Хё Чжу был очень болезненный.

— Дура. Если плакать собрались, то хотя бы по причине. Что ты украла? Талант? Знания? Ты разве убила ее? Или ты виновата в ее смерти? Может, лучше было, чтобы ее тело мыши съели, а лисица кого потупее нашла? IQ под 160, а мозгов ноль, тормоз несчастный. Или вообще ты — это она, ее аватар, с немного отшибленными мозгами. Ее мечты и желания. Слышала, что при реинкарнации память стирают жрецы? Вот и представь, что они накосячили. И ты на самом деле Ан Со Хи с золотым лотерейным билетом. И ты должна прожить так, как не смогла она. В любом случае, за эти дни ты думала о ней плохо?

— Нет, — помотала я головой.

— Вот и продолжай в том же духе. Кем она была? Католик? Буддисткой?

— Агностиком, — религия в КНДР была чисто для вида и пропаганды.

— О! Как я. Еще проще. Два варианта, либо проводим ее, либо ты и есть она. Какой выбираешь?

— Не знаю, — слова сестры загрузили мозги, вызывая сумбур. А может и правда, я — это она?

— Тогда через сколько-то там дней помянем ее. На всякий случай. А так лучше думай, что ты и есть она или ты — ее наследие, которое надо сохранить и приумножить. Самобичеванием только не занимайся и думай о ней хорошо. Мне-то пофиг, я ее только фотку видела. А ты должна позаботиться о ней, как правопреемница. А будешь херней страдать, я тебя возле опеки оставлю, пусть у них голова болит. Уяснила? — жестко спросила она, прожигая меня взглядом.

— Да, онни, — кивнула я.

— Умница. Кушай, а то кожа да кости. Надо бы витаминов купить…

А потом был фильм. «Аватар». В 3D. Охренеть. Проигрыватель Хё Чжу даже не пародия, а просто детские каракули по сравнению с цветной манхвой. Сюжет не впечатлил. Заезженная тема в красивой оболочке, но эффекты и графика приятно удивили.

— Ха! Понравилось? — спросила Хё Чжу, когда я вышла из зала в легком шоке, привыкая к яркому свету торгового центра.

— Да! Онни!

— Хорошо. Будешь меня слушаться, и не такое увидишь. Или в сиротский приют хочешь? — строго спросила она.

— Нет, онни! — испугалась я. Очень тяжело ее понять, шутит или серьезно говорит.

— Правильно мыслишь, товарищ. Пойдем по магазинам прогуляемся, нормальную щетку тебе купим, заодно вкусняшкой угощу, лисенок ты мой. Будешь мороженку?

— Да! — обрадовалась я.

— А линзу где потеряла? — заметила она мой глаз.

— Глаз зачесался, она и выпала, — вздохнула я. — А в темноте не нашла.

— Пошли в туалет, вторую снимешь. Не напрягайся, в принципе, в помещении не так заметно. Да и вредны они немного детям. В общем, забей на них, я к тебе привыкла, а на остальных, кхмм, пофиг.

Гулять по магазинам весело! Люди такие фантазеры, одни зубные щетки привносят разнообразие в серую и скучную жизнь обывателей, хвастаясь своими симпатичными ручками в виде различных фигурок — животных. Хё Чжу набирала разной мелочевки для жизни, что смогла уместиться в один пакет, который уже несла я. Но настроение у меня упало. Давно забытое чувство иголками пробежалось по спине, заставляя задуматься и попытаться вспомнить. Что? Это не Ан Со Хи и не ее опыт и память. Лисица? Чувство опасности опалило и сразу исчезло, а я вспомнила забытые ощущения дрожи.

— Мелкая! Что с тобой? Отравилась? — заволновалась Хё Чжу, когда я замерла посреди прохода в очередном магазине. — Устала? Пить?

— Что-то будет, — нахмурила я брови. — Далеко. Плохо.

— Что? Что такое? — присела она на корточки, разглядывая мое лицо.

— Землетрясение, — и я сразу расслабилась. — Далеко! Очень далеко, — посмотрела я на запад.

— Землетрясение? Сильное? — теперь уже Хё Чжу нахмурила брови.

— Лисица помнит. Там, — указала я рукой в стену супермаркета. — Вернее, там, — и рука устремилась под углом в пол.

— Мла! Где? В море? — прикинула она в голове наше местоположение.

— Да! Но очень далеко! На другой стороне, — посмотрела я на свои ноги и добавила. — Земного шара.

— Хм, — задумалась она. — Вроде собаки могут предсказывать землетрясение почти за сутки. А лисица — почти собака. Хорошо. Напишу, — встала она на ноги.

— Куда, онни? — удивилась я.

— Не куда, а кому. Китайцам. Японцам. Американцам. Русским. Много организаций отслеживает и пытается предсказать движение земной коры. И да, мне не поверят, — хмыкнула она.

— А зачем тогда писать? — удивилась я.

— Знаешь сказку про волков? Мальчик кричал: «Волки, волки!»

— Басня древнегреческого поэта Эзопа? — вспомнила я автора.

— Древнегреческий? — удивилась Хё Чжу и задумалась, глядя в сторону. — Я думала, это сказка Андерсена. Пофиг. Вот и ты крикнешь: «Волки!»

— Но нам же не поверят! — Она глупая? Или я чего-то не понимаю.

— Первый раз не поверят. Второй раз — тоже. На третий прислушаются. Дело не в этом. В обычной жизни все расслаблены, поэтому и проводят плановые и внеплановые учения. У нас в полиции такое постоянно. То угроза теракта, то атаки северян, то Ктулху проснулся. И мы всегда должны быть наготове. Например, в Италии хотят посадить несколько ученых-сейсмологов за то, что попытались успокоить людей из-за предсказаний другого ученого. Он кричал: «Волки, волки!», но ему не поверили, и погибло почти три сотни людей. Так что будет, не будет землетрясение, это не важно. Важно то, что они могут проявить немного бдительности. Землетрясение предсказать очень сложно, происходят они постоянно, и не все они несут ущерб людям, но предупрежден — значит вооружен! И ты. Скажешь, куда смотреть. Кто-нибудь и взглянет, сравнит показания датчиков, положение планет, своих умных приборов и скажет: «Да, возможно, она и права!»

— Мы напишем ученым, и они будут проверять указанный нами район? Но я не знаю, где оно будет, — опешила я.

— Ты же показала, — ткнула она в пол. — По ту сторону запад, а значит, Африка, но скорее Мексика, — указала она в пол. — А она одна из самых сейсмоактивных стран. Пусть смотрят на нее. Плюс-минус пять тысяч километров.

— А ты мне веришь? — Не понимая, посмотрела в ее глаза.

— Это легко проверить. Когда будет землетрясение?

— Эээ, — попыталась я вспомнить моменты из жизни лисицы. — Наверное, завтра, нет! Послезавтра! В ночь!

— Примерно двенадцатое, тринадцатое января. Okay! Будем следить за новостями! А сейчас пошли за мороженым!

— А нас не поймают? — Подсознательно испугалась я.

— NIS боишься? Кино пересмотрела? Расслабься! — Махнула она рукой. — У меня есть друг, он в компах шарит и знает, как это все работает. Как раз хотела ему позвонить…

Глава 9. Компьютер.

Дни сменялись ночами. Хё Чжу зарабатывала на еду, стебаясь надо мной. С такой бестолочью, как я, скучать и грустить ей не приходится. Память, знания, образование, таланты — это всё фигня. Вот опыт — всему голова. Зато развлекаю ее. Если утром я спала, днём училась и смотрела телевизор, то вечерами пела песни. Хё Чжу хоть и предпочитает более тяжёлые произведения, чем попса и баллады, но меня она слушала и не притворялась, что ей нравится.

— Какой-то он у тебя не такой, — протянула Хё Чжу на мои экспромты и принялась рассматривать блоху под микроскопом своих черных глаз.

— Всё так плохо, онни? — испугалась я, будучи объектом исследований.

— Если бы. Что-то есть в твоих завываниях. Вроде и песни простые, и музыки нет, но мне все время кажется, что я слышу разных людей. И какое-то непонятное очарование. Бррр, может ты сирена? Надо бы тебя на парне проверить, — принялась она думать о подходящем объекте.

— Тебе нравится? — заискивающе спросила я.

— Это напоминает мне дублированный фильм, — задумалась она. — Диалоги озвучивает один человек, но как дело доходит до песни, то оставляют оригинал. Хмм. Да и речь твоя, вернее, акцент, он изменился. Сейчас ты больше похожа на деревенскую из Хвачхона, чем на жителя Пукхана. Либо я привыкла, либо ты адаптируешься. Ладно, пофиг, молодец! Учись дальше, у тебя отлично получается! Кстати, а ты знала, что в разных странах по-разному чихают? Например, во Франции чихают так. Апхии… — принялась она за бестолковый факт, пытаясь натянуть маску с улыбкой.

Дурацкая учеба и дебильные языки. Мне было проще за англичанку из туманного Альбиона сойти, чем за местную. После разделения обе страны пошли в разные стороны развития, и за полвека разрыв между языками стал огромным. Фактически, если я выйду на улицу и заговорю с прохожим, меня за несколько выражений расколют. А все из-за этих диалектов. Долбанутая страна, одно слово кимчи имеет шесть разных произношений. Ааааа!

— Тебе лучше дорамы посмотреть. Любовные. Там всегда много болтают. Я принесу диски, — давала советы Хё Чжу, помогая мне с обучением.…

— Это в КНДР все друзья и товарищи. А тут лучше начинать с формального языка. Короче, чем больше уважения, тем лучше тебя воспримут. Вот. Изучи эту книгу. На королевский формальный забей, на устаревший тоже, но остальные стили у тебя от зубов отскакивать должны!..

— На фига тебе такая красота среди пробелов! Тебя сразу спалят. Пихай чем больше, тем лучше. Лучше быть дурой, все равно умных баб здесь не любят. И если составные сложного слова несклоняемые, то ставь разделитель саи сиот, он на куриную косточку похож или на птичку. Вот. Молодец.

…

— Всегда проявляй уважение, — повторяла она основы. — Особенно к старшим. Даже если они неправы. Старшие, особенно пожилые, всегда требуют благодарности, но никогда не несут ответственности. Тебе ублажить, пару слов сказать и поклониться. Если надо, то ври, изворачивайся, но никогда никому ничего не обещай!

…

— Не дерись, не груби, не обзывайся! Запоминай всё и вся. По возможности, просто не встречайся с идиотами или соглашайся с ними, но ничего не делай. Если конфликт неизбежен, то лучше снимай всё на камеру или стой в пределах ее обзора, а сама в драку не лезь. Во-первых, ты девочка, во-вторых, сейчас время судей, прокуроров и больших денег.

…

— Всегда выгляди опрятно. Красивых здесь любят и им завидуют. Лицо у тебя приятное, психологическую травму не вызывает, а значит, могут дать поблажку или угостить конфетой.

Брр. Не люблю зиму. Даже теплое одеяло не спасает от холода, а учебники — нудятина еще та. Может, действительно в Австралию свалить? Ну кто так дома строит? Вроде и стены толстые, но двери и окна — одна дыра сквозная! Пол теплый, но греет еле-еле! Хё Чжу всё боится, что из-за теплых труб его поведет. Да и котел строго-настрого запретила трогать: газ дорогой, везут из-за моря, не смей крутить! А еще она любит свежий воздух, как откроет окошки, так всё тепло выпустит. Но это из-за случая в ее детстве: «Автоматике котла верить нельзя! Не смей на ночь окно закрывать! Если бы не свежий воздух, то я бы еще в приюте угорела!».

Вот и мерзну я в старом доме, закутавшись, как лук, в кучу одежек. Район здесь считается хорошим. В перспективе. На севере и западе горы и лес, на юге и востоке город. Хё Чжу дом достался случайно, по знакомству. Его владелец, полицейская шишка из центрального управления, получил дом в наследство. Но продавать не стал. «Богатеи сейчас лезут в пентхаусы, но скоро их снова потянет на землю». Вот местные и вкладывают в поселок, чтобы потом выгоднее продать. Близость города дала необходимую инфраструктуру, а Хё Чжу, за символическую плату, стала следить за домом и участком. «Если бы не газовая магистраль, центральное водоснабжение и канализация, хрена лысого я бы сюда переехала. Проще было студию в соседней новостройке снять».

Я же пыталась ассимилироваться, занимаясь домашними делами. Поначалу Хё Чжу сомневалась, что у меня что-то получится. Переучиваться всегда тяжело. Но мне повезло, и, наверное, поэтому она назвала меня парадоксом. Ведь моя собственная память была пустым бездонным баком, куда щедро вливалась полученная информация. Воспоминания Ан Со Хи помогали и мешали. И даже не знаю, что больше. Она была словно прочитанный фантастический роман, выученный иностранный язык, который можно цитировать, использовать на свое усмотрение, но все равно он не мог заменить мой персональный опыт. Да и у меня было стойкое ощущение, что мои мысли звучат на совсем другом языке, а я просто перевожу слова на автомате.

Зато у меня появилась своя комната, немного меньше, чем у Хё Чжу. «Н-да. Красить мне влом, обои клеить тоже. Купим тебе плакатов, сама приклеишь. Пока на матрасике поспишь, потом кровать куплю. Или на полу будешь спать? Теперь это твоя норка, устраивайся поудобнее!» — пригласила она меня в пустую комнату, что располагалась напротив ее спальни. «Не смотри, что пусто! Где твой Пушистик? Вот! Сначала он, затем и остальные вещи появятся! Главное, трусы по углам раскидай! То есть зачем? Территорию пометить! И не смей ссать! Ха!»

Хё Чжу хорошая. Но иногда смотрит на меня странным взглядом, словно на лисицу в зоопарке. Особенно после землетрясения на Гаити. В тот раз она мне поверила и написала письма в сейсмологические организации. Инкогнито. Не знаю, отреагировали они или нет, но на помощь одной из самых беднейших стран поспешил весь мир. Спасатели, военные, врачи доставлялись бортами из разных уголков земного шара. Почти две сотни самолетов в сутки совершали посадку на помощь пострадавшим. А я пряталась под одеялом с Хё Чжу от холода и боясь кошмаров, она же гладила меня и пыталась успокоить…

Температура за окном прыгала от минус 14 до плюс 14, танцуя возле нуля. Все чаще стало светить яркое солнышко, а снег почти исчез. Учиться мне было лень. Очень. Очень, очень, очень. Но приходилось мучиться, иначе встреча с NIS мне была обеспечена. Вот и смотрела я дорамы на DVD, параллельно зубря современную историю Южной Кореи и изучая язык.

Чертов халлю. Не ожидала, что эти сериалы наркотиком станут. Особенно зацепили прошлогодние. «Ты прекрасен», «Мальчики краше цветов», «Великолепное наследие». Я даже поверила, что в Сеуле на каждом углу чеболи, богатые наследники конгломератов, ждут свою сиротку — золушку. Но Хё Чжу быстро обломала, раскрыв правду реальности. А я принялась за новую стопку дисков, уже полнометражных фильмов. «Шири», «Дорога к дому», «Пустой дом», «Воспоминания об убийстве», «Береговая охрана», «Горечь и сладость». Боевики, триллеры, и, по словам Хё Чжу, они куда лучше показывают истинное лицо Кореи.

— Мелкая! Ты в прошлой жизни улиткой была?

— Нет, онни, — помотала я головой. — Не знаю.

— Ты хотя бы по дому походила, из одеяла вообще не вылезаешь. Двигайся, скоро дорама начнется, — плюхнулась она рядом, пододвигая чашку с вкусняшками.

— Онни, а мы бедные? — попыталась я сформулировать правильный запрос. Не я, не ты, а именно мы.

— Хм, — задумалась она. — Думаешь, обе Кореи чем-то отличаются? Южная Корея до семидесятых была беднее КНДР. Все жили в деревне, поклонялись США и военной диктатуре. Только за последние лет десять ситуация стала выправляться в лучшую сторону. Да и бедность не порок. Но лучше говорить «не богатые». Но с другой стороны, здесь один из семи вообще в нищете живет, каждый второй пожилой человек за гранью. А в ОЭСР мы на первом месте по уровню бедности. Тебе еще повезло, одеждой я могу поделиться, еда есть, дом тоже, радуйся. А почему ты спросила?

— В дорамах главные герои такие богатые. А в фильмах ради денег готовы убивать. Вот мне и захотелось узнать.

— Пфф! — фыркнула она. — Деньги до добра не доводят. Хи Со же богатая была? Ну и где она сейчас? Я читала десятки историй, когда победители лотерей спустили все средства. Точно! Наследники самого богатого железнодорожника США спустили все деньги! Как же его звали? — задумалась она.

— Внуки Cornelius Vanderbilt? — подсказала я.

— Точно! Он! Всезнайка! Так у всех. Деды — основатели, дети — сохранители и внуки — транжиры, — потрепала она меня по голове. — Да и мое прошлое — то еще приключение. Но с другой стороны, есть люди вроде Киану Ривза, что должны подавать пример. Например, если у тебя будет много денег, что ты сделаешь?

— Не знаю, — вздохнула я. — Куплю тебе вкусную еду?

— Вкусняшек захотелось? Шоколадку хочешь? — улыбнулась она искренне.

— Нет, — смутилась я от ее доброжелательности.

— Пипец ты милота, так и хочется тебя закормить до смерти. Скоро у меня выходной, сходим в одно место. Потерпи немного.

— Онни! А как деньги заработать? — продолжила я.

— Хочешь быстро и просто?

— Да, — кивнула я.

— Здесь тебе это не светит. Наследства у тебя не предвидится, и, несмотря на все твои знания и таланты, законным путем это долгий и нудный труд, особенно такому тормозу, как ты, — задумалась Хё Чжу. — Но подумай насчет компьютеров, интернета и его производных. Количество пользователей за последние пять лет выросло в два раза, каждый третий на планете уже имеет к нему доступ, а в Южной Корее он очень хороший. Даже в нашей дыре есть VDSL и кабельное. Я постараюсь починить компьютер или достану новый. Потерпи.

*

Сижу. Рисую. На диванчике. В местном доме творчества или культурном центре. Таких заведений в Корее, как грязи. Местные помешаны на дополнительном образовании ребенка. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы пропадало на дополнительных уроках. Хё Чжу, скинув меня девушке-администратору, свалила в закат. Вернее, на свою работу. Искать потеряшек или их родителей, проводить уроки безопасности в школе, беседовать с родителями хулиганов, взаимодействовать с приютами. График почти свободный, всё время в разъездах, а я провела несколько часов среди малышни и их родителей. Куличики лепила, песенки пела, аппликации строгала, поделки клеила, картинки раскрашивала.

В связи с началом нового учебного года, подобные центры устраивают дни открытых дверей, хвалясь перед толпой родителей своими учителями и кружками. Четырехэтажное здание в бывшем жилом доме предлагало услуги репетиторов и различных кружков. Классическая музыка, традиционная, танцы, английский язык, кулинария, шитьё, дизайн, рисование и так далее. Не хагвон, скорее детско-юношеский центр творчества.

Мне не понравилось. Нудятина еще та. Особенно кружок лепки из глины и традиционная музыка. Каягым, тэгым, пиба — древность лютая. Да и глиняные вазы. Вот кому они сдались в эпоху индустриализации и пластика из 3D-принтеров? Впрочем, остальные кружки не лучше. Детский сад.

— Мелкая! — явилась, не запылилась, я уже подумала, что про меня забыли. И кто это с ней?

— Привет! Онни! — поклонилась я.

— Привет, привет! Это оппа. Имя не помню. Эту мелочь можешь звать Мелкой, — кивнула она на молодого парня.

Коллега? Довольно мускулистый и статный, одет прилично. Симпатичный. Ее парень? Не уверена. Хё Чжу выше его на пару сантиметров, и я не уверена, что мужчинам нравится, когда кто-то выше них. Или нет?

— Привет, — помахал он рукой, не обращая внимание на шутку сестры. — Это и есть твоя мелкая проблема?

— Да, — кивнула Хё Чжу. — Чем занята, дай посмотреть, — вырвала она у меня альбом. Вот бестактная. — Жесть! Ха! Забавно! Смотри!

Мини карикатура на четыре картинки. Русалка поет песенки, а три кошечки подлизывались к ней. «Мяу, мяу!», «Какие милые создания!», — лепетала жертва. И финальный кадр. Полиция оцепила ее труп, без хвоста. «Третий случай за неделю», — вещал нарисованный детектив.

Хё Чжу принялась листать мою тетрадку, вылавливая смешные картинки и делясь моим творчеством с гостем.

— И коротко о погоде на завтра, — стала она читать текст с очередной карикатуры. — Днем будет светло, ночью будет темно. А если пойдет дождь, то будет мокро. Ха! Мелкая! А ты, оказывается, еще та шутница! Вот только лицо у тебя, как будто лимона объелась.

— Ты опоздала, — обиженно посмотрела я на ее ноги.

— Не злись. Пошли вкусняшкой накормлю. Оппа сегодня угощает, — стукнула она парня по спине.

— А она талант! Довольно забавно нарисовано. В художку ходит? — спросил парень, листая мое творчество.

— Под одеялом живет. Ха! Смотри, какой котенок классный!

— Это кот. Его зовут Pushistik, — обиделась я.

— Скорее кошка. Для кота ему не хватает пары атрибутов, — скептично заметила Хё Чжу.

— А у нее есть страничка в CyWorld?

— У нее из своего только пара трусов да три карандашика цветных, — фыркнула девушка.

— Надо бы завести, у нее очень забавные рисунки. О! Смотри! Это из трех поросят, это из Красной шапочки, а этого не помню, — разгадывал карикатуру парень, на которой были нарисованы волки, по ошибке собравшиеся из разных сказок.

— Хмм, — задумалась девушка. — Братья Гримм! Волк и семеро козлят! Прикольно. Надо бы поделиться с миром. Мммм. Не сканировать же их. Ладно, пошли, я есть хочу. Вот! — напялила она на меня серые меховые наушники с мордочками на чашках и ушках на оголовье.

— Ха! Супер! — улыбнулся парень. — Ей идет!

— Конечно, это же мой котеночек! — засюсюкала она, теребя мои щечки. — Муравьиный тигр! Злой и страшный! Уууу! Сладость моя!

*

Пиццерия. В подобном заведении я еще не была, и, судя по контингенту, основные посетители — старшеклассники и студенты. Столы завалены фастфудом и книгами. По телевизору тихо играет к-поп, и из кухни доносятся приятные ароматы, а я голодная.

— Мелкая, выбирай, — подсунула Хё Чжу меню.

— Эту! — ткнула я пальцем на фото, где были видны кусочки говядины.

— Okay, — не удивилась она. — Оппа! Пульпоги и стейк-пиццу, стандартные на тонком тесте. Апельсиновый сок и колу.

— Ха! А вы съедите?

— Если подумать, насколько велика Земля и насколько она мала по сравнению с Солнцем, которое является всего лишь песчинкой в океане звезд, то сожрать всю пиццу — не такое уж и большое дело! Не волнуйся! Мелкая доест, — махнула рукой Хё Чжу. — Она из деревни, святым духом питалась, пусть отъестся.

— Окей, хозяин! — крикнул парень в сторону прилавка. — Нам пырымиом, пульпоги и стейк-пиццу, две колы и апельсиновый сок…

Пока ждали заказ, Хё Чжу стала терроризировать вопросами.

— Какой кружок выбрала?

— Никакой, онни, — мотнула я головой.

— А почему? — удивилась она, немного отпрянув.

— Скучно, — пожала я плечами. — Там дети. Уровень низкий.

— Она вундеркинд, — пояснила она.

— Холь! — удивился парень. — И в каких предметах?

— Лучше не спрашивай, а то я себя тупой ощущаю, — махнула она рукой и, обратившись ко мне, спросила: — А как же музыка?

— Преподаватель злая. Не хочу к ней, — помотала я головой.

— И почему?

— Она смотрит на нас, как на рабов, что будут добывать ей призы на конкурсах. И жесткая, и строгая, брр.

— Ну хоть что-то понравилось? — с легкой надеждой спросила она.

— Компьютерный кружок, — выбрала я самое интересное. — Но и там просто, — вздохнула я.

— А рисование?

— Они там овощи рисуют.

— А ты, значит, ерунду рисовать хочешь? — кивнула она мою сумку.

— Это веселее, — улыбнулась я.

— Хорошо. Настаивать не буду. Ты вообще чем хочешь заниматься?

— Рисованием. И музыкой. Популярной!

— А как же классика?

— Ну ее. Древность такая, — махнула я рукой.

— Хорошо. Попробуешь себя самоучкой. Если будет получатся, то найдем тебе преподавателя поприличнее.

— А Мелкая откуда? И кто ее родители? — спросил парень.

— Сынок! Нам надо поговорить о том, откуда берутся дети, — серьезно сказала Хё Чжу. — Папа! Но я уже всё знаю о сексе! Какой секс? Ты приемный!

— Ха! — рассмеялся парень. — Она сирота?

— Да, есть такое, на ж/д станции подобрали, — не скрываясь, объяснила Хё Чжу. — У нее даже имени своего не было.

— Холь! А почему она с тобой?

— Мммм, — задумалась она. — Скажем так, она напомнила мне о моем детстве.

— И что планируешь делать? С собой оставишь?

— Конечно. Планирую ее в айдолы продать, будет вторая Боа.

— Она умеет петь?

— У нее очень интересный голос и мордашка ничего. Смотри, какая симпатяжка! — засюсюкала она, схватив рукой за мой подбородок.

— И запрут ее в подвале на несколько лет, если не десятков, — скептически заметил он. — K-pop мало кому интересен, только школьникам, но они еще те кадры. Даже если дебютирует, то все равно она не похожа на кореянку, возможно, ее будут сильно хейтерить. Или станет рабыней, богачей развлекать.

— Это точно, — задумчиво скривила губы Хё Чжу. — Мелкая, боюсь, карьера айдола тебе не светит, — а я удивленно посмотрела на нее. — Не переживай. В мире полно профессий и выбор есть всегда.

— А кем мне лучше стать? — внезапно я задумалась о своем будущем.

— Школьницей! — фыркнула Хё Чжу. — Мозги у тебя есть. Кое-что другое тоже. Изучай интернет. В отличие от Кореи, там всем пофиг кто ты. Хоть лисица, хоть кошка, хоть шпионка, хоть русалка, хоть мелочь пузатая. Главное — контент. Сейчас перекусим и сходим в интернет-клуб, поищи сама. А мы в Starcraft порубимся. Кстати, в том году наши соотечественники заняли все призовые места по этой игре в World Cyber Games. Помимо призового фонда в полмиллиона долларов, они дофига денег на рекламе заработали, гоняя зергов. Но это не значит, что ты будешь отлынивать от учебы. Скажем так. Первые места занять не прошу, но и на дне не болтайся. А если будешь примерной девочкой, то я помогу во всех твоих начинаниях. И если все же попадешь в первую пятерку, то подарю подарок!

— Хорошо, онни! Я постараюсь! — а сама задумалась об играх и деньгах. И почему мне интересен этот вопрос?

— Не надо стараться, делай! Стоп! — внезапно задумалась Хё Чжу.

— Ща родит, — ухмыльнулся парень. — Ай! — вскрикнул он, когда кулачок девушки смачно поцеловал его плечо.

— Оппа! Кто есть бог в твоем понимании? — строго спросила она.

— Бог Microsoft, а Bill Gates — пророк его! — важно сказал парень, расправляя плечи.

— Вот я и думаю, что интернет — это и есть бог. Мелкая, как тебе вариант стать адептом сети?

— Не-е, лучше Ктулху! Он бог безумия и интернета! — попытался оспорить парень.

— У Мелкой аллергия на морепродукты. Оппа ноутбук достал, устроим сегодня обряд посвящения!

— С пивом и соджу? — уточнил парень.

— Конечно! Еще курочку закажем! И в клуб рванем! Ты как? — обратилась она к парню, вопросительно мотнув головой.

— Я всегда за! Да Бин позовем? — спросил он заинтересованно.

— Конечно! Куда уж без твоей возлюбленной! Когда уже на свадьбу позовете? — шутливо спросила Хё Чжу.

— А зачем вам бог интернета? — смущенно спросил парень, увиливая от ответа.

— Да дали домашку, найти богиню. Вот и ищем кого уникальнее.

— Тогда да. Интернет подойдет, — согласился парень, кивая головой. — Адептов миллиарды, жить без него не могут, еретиком фиг станешь, сразу ломка пойдет. Пожертвования регламентированы согласно тарифной сетке. Вездесущ, всевидящ и всезнающ. Я, кажется, тоже нашел себе нового бога.

— Пфф! — фыркнула Хё Чжу. — Ты всегда ему поклонялся, еще в школе с бананом бегал.

— С Palm, — поправил ее парень.

— Пофиг! Ну что, Мелкая, как тебе идея?

— Не знаю, — пожала я плечами. — А разве можно верить в него?

— Ха! А почему бы и нет? Боги — это не люди. Кормить не надо, главное — верить и дары приносить. Раньше чему только не поклонялись, молниям, клятвам и даже отхожим местам. Так что тебе задание, нарисуй богиню Интернет, поставим ее в рамочку и устроим алтарь…

Объедение. Минут двадцать ожидания, пустого трепа, и я стала обладательницей куска теста с мясной начинкой. Мммм, вкуснотень!

— Мелкой надо мукбангом заняться, — рассмеялся парень. — Ест, как в последний раз.

— Я тоже об этом думаю. Может, и родственники объявятся, когда ее мордашку увидят, — а я обиделась.

— Не обижайся, — уловила Хё Чжу перемену в моем настроении. — На самом деле, ты кушаешь очень аппетитно. А стримы мукбанг становятся все популярнее. Хотела денег подзаработать, можешь с этого и начать.

— А что это? — удивилась я.

— В Корее не принято есть в одиночку. Но одиночек полно. Понаехали в города из деревень, живут в своих комнатках и грустят. Вот народ и стал ловить хайп, кушая на камеру всякую ерунду. Также аппетитно, как и ты. Некое ощущение компании. Сидишь дома и кушаешь вместе со стримером. Фигня фигней, но заразно. Проще говоря, посадим тебя за столом, где много еды, включим камеру и пустим в интернет. Один фиг, ты жрешь постоянно, так хоть пользу принесешь. С твоей мордой у тебя до фига зрителей будет.

— И люди это смотрят? — удивилась я.

— Мы живем в интересное время. Даже твои детские рисунки могут набрать аудиторию. Ты просто в интернете не сидела.

— Она не сидела в интернете? — удивился парень.

— Она с таких гор спустилась, что вообще всё в первый раз видит. Деревня, — хмыкнула Хё Чжу.

— Понятно. Меня зовут Чон И Хён, я знаком с Хё Чжу со старшей школы, — представился парень.

— Оппа хакер! Он обещал помочь с компьютером! — пояснила она.

— Ну ты скажешь! — улыбнулся он. — Я не хакер, а системный администратор. Мышки меняю, да людям психологическую помощь оказываю.

— Ты же говорил, что занимаешься виртуальными машинами?

— Виртуалки, в отличие от людей, работают круглыми сутками и есть не просят. А вот некоторые пользователи не отличаются умом и сообразительностью. Людей и технику одинаково пинают, — посмотрел он с укором.

— Да не сильно-то я его и пнула, — хмыкнула Хё Чжу.

— Не сильно. Всего-то сорвав крепление кулера и повредив материнскую плату, — усмехнулся он. — Тебе бы в большой спорт идти, а не прогульщиков отлавливать.

— Вот еще! Одной медали мне на всю жизнь хватит.

— Онни! У тебя есть медаль? — удивилась я. Не знала, что она профессиональная спортсменка.

— Ай, — махнула она рукой. — Мелочь азиатского разлива. В попу ее. Да и потеряла я ее. Жри давай.

— Онни, а почему ты не пошла в спорт? — продолжала допытываться я.

— Мелкая! Ты когда про преподшу сказала, так я своего тренера и вспомнила. Урод такой. Слава в большом спорте — это труд и деньги. Вот только труд твой, а деньги — чужие. Тхэквондо — это не футбол. И не бокс. Стоят два дебила и пинают друг друга по защите. Интерес только у ценителей.

— Это точно. И медаль она не потеряла, а демонстративно выкинула в реку Хан, ругаясь при этом на немецком. И как только тренера не избила? Там такой скандал был, что даже до министерства культуры дошло, чуть участие сборной в чемпионате мира в Дании не сорвали!

— Главное, козла этого уволили! — злорадно улыбаясь, сказала Хё Чжу. — Мелкая! Запомни! Если человек выглядит умным, это не значит, что он умный! То же самое относится и к тупым. Но главное, не верь тем, кто пытается относится к тебе по-доброму. Люди двуличны и всегда ищут для себя выгоду! Уяснила?

— Хорошо! А почему именно тхэквондо? — снова спросила я.

— Был вариант дзюдо и айкидо, но они на контактную защиту направлены. А мне хотелось немного агрессии. Да и тренер посоветовал, ноги длинные, опыт в драках есть. Вот как-то и закрутилось. И для уличных драк тхэквондо — самое то. Пнешь пару раз, и все желание напрочь отбиваешь. Но профессионально желания заниматься им нет. В Корее, даже в спорте, женщины получают на половину меньше мужчин, при этом работают не меньше. В госсекторе все же ситуация получше, — а парень кивнул, подтверждая ее слова.

— Хё Чжу, не думала Ён Хи пару приемов показать?

— Ха! Эта засранка ленивая, милая и неконфликтная!

— Она же в школу пойдет! Ее обижать будут!

— Не будут, — махнула рукой Хё Чжу. — Я уже пробовала. Если она захочет, то фиг ты ее поймаешь. Слишком шустрая.

— О как! А если зажмут?

— Не получится, — помотала она головой. — У нее шестое чувство на опасность. А реакция быстрее, чем у меня. Не смотри, что она тормоз и на голодного котенка похожа. На самом деле, эта лисица кого хочешь вокруг пальца обведет. А если надо, в мангуста превратится.

— Правда? — удивился парень.

— Конечно! Она на днях кухню сожгла, так я ей трепку в пылу гнева устроить попыталась, так эта засранка мне такой мастер-класс показала, что мне самой захотелось свой пояс сожрать.

— Тогда ее точно надо в спорт!

— Не смей! Это моя игрушка! — воскликнула Хё Чжу, притворно защищая меня.

*

Интернет-клуб. По факту — игровой. Народу немного, но очень шумно. Молодежь играет, кушает рамен, орет всякую ерунду. TvP, PvZ, какой-то «B». Плантит. Рашит. И прочий непонятный сленг. Хё Чжу — зерг. Играет за каких-то насекомых из фильма «Звездный десант». Оппа — кристалл ходячий. Одна я Naver изучаю. Ан Со Хи бывала периодически в кабинете с интернетом, но там жесткий контроль и фильтрация контента. Здесь же полная свобода. И с чего начать? Белая строка на зеленом фоне так и просит ввести какую-нибудь ерунду. Но надо быть осторожной. Топ поисковых систем мира. Google на первом месте. Okay, Google, let’s start. Запрос «Gumiho», найдено несколько сотен тысяч страниц, но уникальных совпадений очень мало. Негусто. Википедия. Тыц. Тыц. «Девочка — лисичка», мультфильм, надо посмотреть. Позже. Дорамы. Ужасы? Пофиг. Тыц. Кицунэ. Тыц. Тыц. О! Ктулху, Лавкрафт. Опять ужасы?

Гуляю по сети, открывая для себя новый мир. Миллионы страниц и аккаунтов, сотни стран и языков, бездонная прорва информации. Youtube. Доски. Форумы. Блоги. Журналы мертвые и живые. Энциклопедии. Рядом смеется девушка, зажимая соперника в угол. А время пролетело незаметно.

— Блокчейн. Хэш сумма. Мелкая! Что за херня? Где Барби? Аниме? Айдолы и хентай? Ты настолько тупая, что даже порно не нашла? — стебется Хё Чжу.

— Прости, онни. Искала, как заработать в интернете.

— С этим там просто, — ухмыльнулся парень. — Создаешь странички в социальных сетях. Лучше в Facebook, в Корее кошек не очень любят. Выкладываешь своего котенка и комиксы с ним. Вешаешь ссылку доната, партнерку, рекламу и ждешь. Если талантлива, то на карманные расходы деньги появятся. А дальше стараться и идти только вверх. Есть более быстрый способ, но тебе он не светит. А вот твоя онни легко станет звездой взрослого фото- и киноискусства. Ха! — уклонился парень от руки сестры.

— Помереть захотел? А ну стой, гад! — кинулась она за ним.

— Пф! — фыркнула я.

*

После клуба мы направились за покупками. Седан Хё Чжу быстро довез нас до компьютерного магазинчика, витрина которого была заставлена красивыми коробками с изображениями эльфов, героев и монстров. Пока она с парнем выбирали материнскую плату, я рассматривала плакаты. Lineage II, WoW, League of Legends и другие.

— Ай! — потерла я затылок.

— Даже не думай! — строго сказала Хё Чжу. — Выгоню сразу.

— Почему? Они же такие красивые!

— Играть не думай в это, — подчеркнула она, обведя рукой плакаты.

— А это игры?

— Ну не мультфильмы точно, — усмехнулся парень. — MMORPG. Наркотик еще тот. Подсядешь, считай, годы жизни на ветер. Лучше в SC или CS. StarCraft и Counter Strike. Раунд, два, и можно дальше делами заниматься.

— Да, — подтвердила Хё Чжу, кивая головой. — Но в игры все равно лучше не играть, на, этим займись, — протянула она коробку.

— А что это? Подарок? Мне?

— Графический планшет для начинающих. Wacom Bamboo Fun M Pen and Touch, — прочитала она надпись на цветной коробке. — Триста тысяч вон! Только попробуй забросить, на органы продам!

— Я смогу рисовать так же? — указала я на грудастую эльфийку с серой кожей.

— Это 3d, лучше начать с простого, как твой Pusheen, — сказал парень.

— Pushistik? — переспросила я.

— Больше на две больших D похоже, — фыркнула Хё Чжу, оценивая темнокожую эльфийку, и добавила. — Pusheen лучше звучит. Начни с него, потом и до хентая доберешься.

— А это что такое? Тоже подарок? Мне? — показала я на коробку, которую она держала в руках.

— Разевай рот шире! Мне! Веб-камера! Стану режиссером и буду откармливать тебя на потеху миру! — радовалась она.

*

После магазина мы поехали домой, где оппа принялся чинить компьютер, а служебный «Самсунг» с его работы, за который «руки оторву, если сломаешь», порадовал меня двухъядерным процессором, пятнадцатидюймовым экраном, двумя гигабайтами памяти, жестким диском на триста гигабайт и беспроводной мышкой. Начинка очень даже современная. Если Cnet не врет. Я была рада. Очень и очень. Одна Хё Чжу строила строгий вид, грозясь хвост оторвать да руки сломать. Не со зла.

Сам обряд посвящения был больше похож на рядовую пьянку. Хё Чжу напялила на меня свой ханбок — и где только откопала, — а сама надела странное красное платье в белый горошек. «Ретро! Такое сейчас только в кино увидишь!». А потом она стала наводить марафет на лице, пока И Хён разбирал и собирал системный блок в гостиной, попивая пиво из бутылки.

— Та дам! — воскликнул он, нажимая клавишу питания. «Бип», — пискнул компьютер.

— О да! — воскликнула Хё Чжу, разливая пиво и соджу на приветственную заставку Windows. — Оппа! Ты хакер! Дай поцелую! — смутила она парня, покрасневшего не только от алкоголя. — Мелкая! Посвящаю тебя в адепты интернета! — протянула она наполовину пустой стакан с пивом.

— Благодарю, — поклонилась я.

— Допивай. Догоняться не смей, до утра сидеть тоже. Мы с оппой сейчас поедем в ночной клуб, не скучай!!!

Легко сказать, невозможно сделать. Да и как спать, если в интернете кто-то не прав! В итоге спать я легла с Хё Чжу, когда она под утро приехала уставшая и довольная жизнью…

*

Через пару дней Хё Чжу исполнила свое заветное желание. Приготовила кучу еды, еще и из кафе и магазина вкусняшек принесла. Весь стол заставила и почти день голодом морила. Установив веб-камеру напротив меня, она долго пыталась что-то настроить.

— Н-да. Не идеал, но что-то есть. Посмотрим, если людям зайдет, то насчет нормальной камеры подумаем. Пока сострой грустную мордочку, сейчас первые зрители появятся. Особо не торопись, не забудь поздороваться, начинай! — махнула она рукой.

— Niko Niko Ni! — изобразила я приветствие руками, пытаясь выдать всю милоту из своего лица. — Добрый вечер, меня зовут Tiny Fox, но онни зовет меня светло-терракотовым воротником от шубы. Я сегодня весь день голодала, что очень плохо для здоровья. Надеюсь, вы регулярно кушаете? Это блюдо называется… — и я принялась есть.

Неспеша, как и просила Хё Чжу. Комментируя свои действия и разбавляя представление легкими шутками. Это был самый долгий ужин в моей короткой жизни. И, чувствую, не последний. Но почему он такой сытный? И ощущения странные.

— Я люблю прожаренный кусочек, но онни заставляет заматывать его в салат. От этого он становится невкусным. Но если его обмакнуть в мясной жир. То кажется, что ешь большой кусок мяса. Ммммм. И я объелась! Приятного вам вечера! Не забывайте кушать правильно, неспешно и регулярно. Но самое главное! Кушайте полезную пищу! Благодарю вас за внимание! Не болейте! Пока-пока! — помахала я рукой на прощанье.

— О да! Мелкая! Ты просто класс! Почитай комментарии, — показала она экран, выключая трансляцию.

Какая-то Afreecatv. И причем тут Африка? Ааа! Это не континент, а свобода, от слов «Any FREE broadCAsting». Ого. А меня полюбили! То-то у меня странное чувство, что меня вспоминают. «Такая забавная, Милашка, Я тебя люблю!». Педофилы. Пфф! Но лайки. Каждое сердечко — это денежка. Чем больше, тем лучше. Вот только почти половину забирает себе сервис. Интересно. Надо подумать.

https://www.youtube.com/watch?v=R8WXNbkRZsI

— Milashka ocharovashka, — протянула я, пробуя иностранные слова языком.

— Чего? Русский? — спросила Хё Чжу. И как она узнала? Тоже знает или нет?

— Да, онни, — кивнула я на всякий случай. — Означает очаровательная милашка.

— Пфф! — фыркнула она. — На русском не смей болтать. Лучше английский. И не зазнавайся! И не реви без дела! — строго начала она учить меня.

— Хорошо, онни! — кивнула я.

— Хмм. Покладистая. Мне нравится. Как ты смотришь на то, чтобы выучить французский? — задумалась она, решая задачу по тригонометрии в своей голове.

— Эээ, а зачем, онни?

Я немного удивилась и задумалась. Не то чтобы я его знаю, но в мире классического танца он является официальным языком общения и описания движений с 1701 года. От слов pas de deux многие сразу представляют танцевальный дуэт в пуантах и балетных пачках. Конечно, до свободного разговорного Со Хи не доучилась, но базовых и специфических терминов знает довольно много. Остается решить, подыгрывать или похвастаться?

— Думаю, хуже точно не будет. И у тебя есть уникальная возможность взять уроки у носителя языка! Давай попробуем. Скажи, merci! — улыбнулась она плотоядно.

— Merci! — показала я зубки в ответ.

— C’est une belle journée!

— Cete bele jurni. Ай! — вскрикнула я от легкого тумака.

— Не притворяйся! А C’est… une… belle…

— Ces une bele journi! — выпалила я.

— Уже лучше. Здравствуйте. Bonjour.

— Bonjour, — я даже поклонилась.

— Скажи, стена, mur.

— Стена, mur!

— Спелый, mûr, — промурлыкала она.

— Спелый! Mûr! — мяукнула я в ответ.

— Ежевика, la mûre!

— Ежевика, lya mur. Ай! La mûre! — попыталась я мяукнуть по-другому. Все же тяжело выдумывать акцент и обманывать взрослую девушку.

— Шептать, murmurer!

— Шептать, murmur!

— Умница! Дайте еще. Plus de ça.

— Дайте еще. Plus di ka! — повторила я.

— Больше не надо. Plus de ça.

— Plus. Эээ, онни? Но разве это не дайте? — наигранно смутилась я.

— Ха-ха-ха! — рассмеялась она. — Привыкай! Сейчас цифры учить будем, вот тогда ты и узнаешь всю прелесть старой матушки Европы!

*

До начала учебного года почти полтора месяца, а мне надо столько успеть! И я стала енотом, что ворошил мусорку интернета. Везде побывала, во все дыры залезла, а по ночам прогоняла полученную информацию. И первая неделя пронеслась, как экспресс мимо проходной станции.

— Мелкая! Заканчивай! Если режим не выработаешь, то это сделаю я! — ругалась Хё Чжу на мои ночные посиделки. Компьютер, словно наркотиком стал…

Насытившись полученными впечатлениями и получив по заднице, я стала творить. Сначала рисунки. Рисовать было трудно, но благодаря снам я видела картину целиком, и оставалось только перенести ее в компьютер. Графический редактор — это не два карандаша с ластиком. Миллионы цветов, волшебное лассо, слои, отмена операции, история и куча других прибамбасов и плагинов. И я нарисовала портрет Хё Чжу. Получилось не очень. Shift — Del. Но вот с фантастическими зверюшками у меня проявился талант. Котики. Монстрики. Странные животные. Комиксы. Карикатуры. Процесс созидания затягивал, стремясь ручейками слиться в равномерную реку, и я родила не то манхву, не то цветной комикс. Что-то особенное. Хё Чжу все порывалась посмотреть, но мне было стыдно за свои художества. Поэтому я ограничилась демонстрацией всяких смешных вещей, которые ей пришлись по душе из моего блокнота.

— Прикольно! Страничку уже завела? — спросила она, рассматривая мои работы в ноутбуке.

— Нет еще, онни, — вздохнула я.

— А чего сидим? Кого ждем? Богиню не нарисовала, аккаунты не завела. А говорят, я лентяйка, — показушно качала она головой.

— Прости, онни, — понурилась я.

— Ха! Мне-то пофиг, но вот тебя богиня проклянет и дисконнект нашлет. Что бы завтра все сделала, поняла? — включила она режим строгой учительницы.

— Да, онни, — кивнула я.

— Французский алфавит выучила?

— Да, онни, — радостно ответила я.

— Давай проверю! — с подозрением отнеслась она к моему энтузиазму. Игры кончились, пора приниматься за дело.

— A! Be! Se! — и с каждой буквой взгляд Хё Чжу мрачнел.

Я ее обидела? Чем? Может, это те дни? Или переиграла? Может, стоило сразу признаться? Опять сотни вопросов завели меня в тупик раздумий. Как и ее. О чем она размышляет? Я могу только догадываться. Но сто процентов дело во мне. Поэтому я в режиме послушания и буду хранить молчание. И тоже подумаю, пока она работает на благо общества. Как корабль назовешь, так он и поплывет. Проще портрет богини нарисовать, чем логин придумать. Может, тоже к гадалке обратиться? Нет, дорого! Кицунэ? Нет! Я же лисица и должна прятаться. Кошка? Neko? А может, собака? Sobak. Dog. Tyaf. Myaf. Сижу на кровати, подвернув ноги и накрывшись одеялом, ломая голову, глядя на регистрационную форму страницы Facebook. Жесть. Я уже и полежала, и кофе попила, и бутерброд схомячила. Но идей не прибавилось. Интересные логины уже были заняты, сложные использовать не хотелось.

— «Какая забавная собака», — заметила я фото с японского блога, тупо гуляя по интернету, открывая рандомно страницы. — «Я тупой собак. В сети много интересно. Я прикольное существо. О! Можно использовать стиль lolcat!» Скачать. Простой редактор, добавить текст. Корейский? Или английский?

Забавная собака отвлекла внимание, очистила мозг, и я вернулась к своему логину. Nekomusume? Много букв. Мммм. Ушки? Mimi?

— Mi mi mi mi! Mi mi mi! Mi mi mi, — пропела я песенку. — Super me! Milota! Tochno! — воскликнула я на русском. «NekoMiMi». Свободен! Ура! Теперь Twitter. Потом Reddit. Еще Cyworld. И что бы мне придумать? Использовать NekoMiMi? Нет. Я же лисица и должна быть умной и хитрой. Diana. Di di di…

Еще мукбанг этот. Сотни людей смотрят на лисицу в камере, но при этом я никого не вижу. Даже обидно. Может, я тоже хочу посмотреть на их лица и попытаться понять, как реагируют и что они ощущают. Какие эмоции испытывают, о чем думают. А то только смайлики и ерунду всякую строчат. Может, они мне гримасы корчат? Или улыбаются? Неясная идея поселилась в голове. Есть веб-камера, есть микрофон. И у многих она есть. Есть сервисы онлайн знакомств и общения, но нет сайта, куда можно просто прийти и пообщаться. Вживую, не через форум. Онлайн общение с французом здорово бы помогло мне в обучении. Нет! Со случайным человеком, возможно, даже из другой страны, без регистрации и права выбора. Пусть удача определит собеседника. Что бы на это сказала Хё Чжу?

Глава 10. Среда, 20 января 2010 года. Пианино.

Сегодня среда. Тепло. Почти плюс восемь! У Хё Чжу выходной. Он у нее вообще непонятный, водоплавающий, то есть, то нету, то сегодня. И мы приехали в очередную частную школу. Жесть. Их действительно на каждом углу по паре штук стоит. Хё Чжу говорила, что только в столице их почти двадцать пять тысяч! И каждая вторая нацелена на помощь в обучении в старшей школе и сдачу главного экзамена страны. Сунын или CSAT, College Scholastic Ability Test. Аналог американского SAT. Корейцы действительно фанаты учебы. Бедные дети. Учатся с утра до ночи; если в Сеуле еще смогли ввести комендантский час, то регионы много критики получили за эти попытки. Еще из-за этих хагвонов жилье дорожает, например, в районе Каннам их шесть тысяч штук, и цены на недвижимость там просто космические. А все правительство, которое у нас не самое, кхм. Само сконцентрировало лучшие учебные заведения в одном районе, теперь плоды пожинает. И почему для управлением АЭС требуется образование, а чтобы стать президентом целой страны, нужно только сорок лет прожить?

Хё Чжу злая. На меня. А может и нет. Но я чутко ощущаю ее напряженность. Словно с разболтанным ядерным реактором путешествую, немного и польется канализация вне труб. На мои вопросы она отвечает односложно, все время витая в облаках. Много думает, чем вызывает у меня осознанный страх и стойкое желание слушаться. А внутри мы встретили молоденькую девушку, которая провела нас в музыкальный класс с пожилым мужчиной. После взаимных приветствий началась моя пытка.

— Экзамен, значит, — разглядывал меня мужчина. — Ён Хи? Хорошо. Давай начнем с простого. Хм, «Фламенко» Гиллока знаешь? — А я кивнула, повернувшись к инструменту. Легкое касание, правая рука начала игру, а левая, словно крабик, помогала ей в созидании мелодии.

Рядом сидит Хё Чжу, немного нервно кусая губы. Что же случилось за последние пару дней? Мукбанг? Я вроде хорошо справилась. Или интернет? Слишком много сидела? А может из-за приюта? Или реорганизации министерства здравоохранения? И это значит, что времени у меня не осталось? И скоро меня отправят на конвейер системы? И почему я не могу читать мысли? Нет, лучше не надо, иначе я о себе узнаю много нового и неприятного. Одних эмоций девушки мне хватает за глаза, и чтобы не подвести ее, я стараюсь вовсю.

— Стоп! — командует преподаватель, вызывая удивление у нашей единственной слушательницы.

Хотела бы я сказать ей, что все хорошо и учитель действительно проверяет меня, но не успеваю. За Бахом следует Рахманинов, затем Моцарт, Григ и.

— Я не знаю, — смутилась я и почувствовала вину за свое поражение.

— Prokofiev, «Ромео и Джульетта»? — не останавливается мужчина.

— Да, — радостно киваю, пытаясь начать, но меня сразу тормозят.

— Glinka, Ivan Susanin?

— Да! — и опять мне не дают начать.

— Shostakovich? Lan Lan? — считывает меня мужчина. — Всё понятно. Уступи! Внимательно слушай. Готова?

На осознание происходящего мне хватило несколько секунд. Если бы не чувства Хё Чжу, ее эмоции, то я бы даже не пыталась, но у меня был стимул, пожирающий мою спину глазами. И я киваю, погружаясь в незнакомую мелодию. Сольфеджио. Язык музыки. Ноты, словно буквы, выстраиваются в ряд, формируя свою историю. Опыт Ан Со Хи дает опору, но этого мало, и ему надо немного помочь. Сквозь блестящий лак инструмента я вижу свою поляну, и на ней начинает расти лес.

Эффект слов. Если человеку сказать «часы», то многим на ум придет нечто круглое со стрелками, возможно, большое и настенное. Если сказать «наручные часы», диапазон воображения сузится до маленького с ремешком. Добавить ключевых слов, и образ завершается. Если мне сказать слово «Тесла Roadster», я могу только представить, что это некий автомобиль, который я никогда не видела. Но, как и все машины, у него будет салон и четыре колеса.

Как студенты пишут конспекты, стараясь успеть на лекции, так и я ухватилась за нечто знакомое мне. Мой лес был неясным зеленым пятном, а преподаватель превратился в садовника. Его пальцы бегали по клавишам, формируя нотами и звуками мой мыслеобраз, заставляя расти деревья или, наоборот, сжимая их до кустов, меняя цвет, ветви, листья, иголки, траву, добавить ручьев, облаков, неба, и финиш. Партия минуты на три превратилась в цветную картину, и пусть на ней было красное поле с фиолетовыми кустами, чужой лес с разлапистыми ветвями, главное, что это было нечто понятное мне. Или лисице.

— Сможешь повторить? — он предлагает мне вырастить его лес? Я не смогу, он не мой. Вот если бы у меня было больше времени.

*

Ммммм! Объедение! Шоколадка! Я на седьмом небе от счастья! Почти час наяривала на фортепиано, пока не сдалась от упадка сил. Задумчивый преподаватель тоже устал и, заметив мою кончину, переключил свое внимание на сестру.

— Госпожа Хан, сколько Ён Хи лет? — спросил он.

— Наверное, одиннадцать, может, двенадцать, господин учитель, — задумался Хё Чжу. — А может, и тринадцать. Не знаю.

— Как так получилось? — удивился он.

— Она сирота, нашли на улице. Ищем ее родственников, но пока безуспешно. Если к марту никто не объявится, то поедет в детский дом, — вздохнула она.

— Удивительно, — задумался он. — Даже немного грустно. Жаль, но обучать я ее не смогу, — покачал он головой.

— Почему? — удивилась Хё Чжу, а по мне словно молотом ударило от ее чувств.

— Вы знаете историю Polina Osetinskaya? — наклонил он голову набок, словно вспоминая что-то.

— Эээ, господин учитель, боюсь, я в музыке знаю только Rammstein, Metallica, да и вообще тех, кого крутили в начале двухтысячных. Потом как-то не до нее было.

— Раньше все было по-другому. Примерно тридцать лет назад, — вздохнув, умудренно начал свой рассказ преподаватель. — Шестилетний вундеркинд из Москвы, по-корейски семилетний, гастролировала по всей России. Девочка собирала огромные залы, но через семь лет выяснилось, что она всего лишь ручная обезьянка в руках жестокого отца. Фактически, она просто заучивала движения, плохо разбираясь в музыке и даже в нотных записях. Пальцы ее были деформированы неправильной постановкой. Во время игры она пропускала ноты. Терпела унижения от отца. Ее детство было пыткой, пока она не сбежала примерно в том же возрасте, как и Ён Хи. Сейчас у нее все хорошо, окончила аспирантуру, выступает с гастролями, — задумался он, словно примерял на меня образ Poliny.

— Ён Хи — обезьянка? — нахмурила брови Хё Чжу.

— Ооо! Нет! Что вы, госпожа Хан! — улыбнулся он. — У Ён Хи идеальная постановка кисти и пальцев, но присутствует мышечная слабость. Словно она воплощение Joseph Hoffman и антипод той девочки!

— Господин учитель, так почему вы не сможете ее обучать? — не понимая, спросила Хё Чжу.

— Госпожа Хан. Здесь не консерватория. Я учу детей. И нельзя учить того, кто и так выучен. Будь она сильнее, то она уже бы выступала в больших залах. Вы слышали ее игру, как вы думаете, как она справилась? — хитро улыбнулся он.

— Хмм, — пожала плечами Хё Чжу. — Вроде хорошо, господин учитель. У меня с музыкой обывательские отношения. Поп, рок, да Sony Walkman.

— Она виртуозно хитрила, — улыбнулся он и принялся рассказывать с воодушевлением. — Она, как Leopold Godowsky, переделала все сложные мелодии на свой лад, компенсируя свои недостатки. Ференц Лист очень удивился бы ее игре. И слух. Дети ее возраста учат одно произведение примерно месяц по два — три часа в день. Ён Хи повторила мою мелодию с первого раза. Да, сфальшивила, если это можно так назвать. Переиграла по-своему, заменила аккорды, но было очень похоже. И мне кажется, что ее мелодия вышла лучше, — учитель замер, словно до него самого дошли его слова.

— Господин учитель, вы хотите сказать, что она гений? — ошеломленно спросила Хё Чжу.

— Это может сказать только комиссия, — вздохнул он с сожалением. — А я просто старый учитель фортепиано и даю уроки маленьким детям. Я не знаю, кто был ее учителем, но в ней явно чувствуется русская школа. Возможно, Китай. Я могу дать вам контакты заведений, которые занимаются подобными талантами. И вероятнее всего, они примут ее без оплаты, — заинтересованно сказал он.

— Сеульский национальный, Данкук, Сонхва, — хмыкнула Хё Чжу.

— Да, верно, — кивнул учитель. — И это не шутка. Поймите, — попытался он убедить девушку. — Музыка — она словно сказка, прочитанная на ночь. Младенцам нравится голос родителей, ритмика, тон, но они ничего не понимают в тексте и уже тем более не могут пересказать ее. И, грубо говоря, большинство людей — младенцы. Им нравится песня, даже иностранная и без слов, но разговор о том, чтобы выучить и исполнить ее, даже не стоит. Потом дети растут, не одинаково, кто-то любит бегать, а кто-то, имея талант и предрасположенность, может получить музыкальное образование. И они могут выучить сказку. Пересказать ее. И даже попытаться придумать свою. У кого-то лучше получается, некоторые занимаются в университетах, в которых учат создавать сказки, и вот уже могут придумывать свои произведения. Они взрослеют, становятся опытными, и их заносят в исторические списки, а сами они ездят на концерты! — принялся он с воодушевлением пояснять для девушки свою концепцию таланта.

— И получается, Ён Хи уже достаточно взрослая, чтобы пойти в сказочный университет? — попыталась Хё Чжу понять логику учителя и примерять к своей. — Но она же совсем ребенок!

— Скажите это Ван Юйцзя, которая в семь лет поступила в Центральную консерваторию музыки в Пекине. Бетховен начал играть на скрипке в восемь лет, и почти четыре года он потратил на то, чтобы все поняли, что это не его инструмент. В двенадцать он начал заниматься органом и тогда же придумал свое первое произведение, какое, Ён Хи?

— Вариации на тему марша Дресслера? — ответила я, недолго думая.

— Верно. Кто знает, если бы у Бетховена были современные возможности, то он мог проявить свой талант гораздо раньше. Как Моцарт в четыре или Лан Лан в три. А может быть, он бы стал юристом. Valentina Lisitsa исполнила в четыре года свой первый сольный концерт и мечтала стать шахматисткой, а не очередной светловолосой пианисткой. Она даже забросила музыку, но благодаря Youtube изменила свое мнение. Впрочем, — вздохнул он. — Родители сами не знают, чего они хотят, и не всегда замечают, какой талант у ребенка. А вот он может проявиться в любом возрасте. В жизни много историй известных людей, просто дети более пластичны.

Вкусняшка закончилась. Жалко. От спокойного разговора преподавателя и Хё Чжу меня клонило в сон, и я, недолго думая, примостилась на ее коленки. Теплые и мягкие. Все болтают и болтают, а я слушаю в четверть уха. Преподаватель действительно был хороший. Не давил, не уговаривал, не ругал, не возмущался. Просто давал советы и предлагал варианты.

— Человек сам по себе очень ленивое создание. Без наставника, без цели, без конкуренции, он все время стремится сделать необходимый максимум при минимальных затратах, — говорил он спокойно.

— Я не ее мама, чтобы из-под палки тащить в консерваторию. В первую очередь, я хочу позволить прожить ей ту жизнь, которой не было у меня. И я очень не хочу, чтобы она плакала ночами в подушку, сожалея об упущенных возможностях или ужасном детстве, — фыркала Хё Чжу.

— Я понимаю, о чем вы. У меня были подобные дети, чья страсть лежала в других областях и наоборот. Но без постоянной практики талант может угаснуть. А хороший преподаватель с возможностью университета сможет выпустить ее в большой мир!

— Или угаснет она, — вздохнула Хё Чжу. — Много музыкантов вспыхивали, как яркие звезды, выгорая ради одного хита. Ах, ее новая игра ужасна, и она изменилась. Или. Она играет только Баха и давно не давала концерты, — кривлялась она, словно пародируя кого-то. — Или непризнанные таланты, всю жизнь прятавшиеся в тени пластиковых кукол.

— Тогда можно попробовать себя в конкурсах. Конечно, большинство из них платные и в них трудно попасть, но зато это даст хорошие бонусы для школы и позволит оценить свои силы. Есть один интересный, думаю, он как раз подойдёт.

Болтают и болтают, обсуждая способы воспитания, учёбы и моих возможных мучений. Хорошо, что следующий ученик пришёл по расписанию — люблю пунктуальных людей.

— А давайте спросим Ён Хи! — выдала гениальную мысль Хё Чжу. — Мелкая! Кем хочешь стать?

— Коалой! Она все время спит и ест! — сонно прошептала я.

— Вот видите! — улыбнулся довольный преподаватель.

— А если серьезно? — строго спросила Хё Чжу.

— Актрисой в кино! Как Гермиона! — немного подумала я.

— Это Эмма Уотсон, дурында! А как же музыка и рисование?

— Да! Музыка! Хочу стать, как Бейонсе! И рисовать хочу! — выдала я под улыбку мужчины.

— Прокомментировала бы я, но тут дети. Толерантность наше все. А как же сосиска в тесте?

— Поваром! Да! Им хочу быть! И сосиску в тесте хочу!!! — обрадовалась я.

*

На выходе Хё Чжу долго стояла, уставившись на небо. Тяжелые облака, словно лапша в кипящем рамене, медленно двигались на юг и крутились возле гор. Тепло. Излишне.

— Завтра холодно будет, — заметила я на неловкое молчание.

— Ох, Мелкая. Хрен знает, что с тобой делать, — вздохнула она. Мне кажется, или это она сдала экзамен, а не я.

— Покормить? — улыбнулась я.

— Молодец! Мне нравится твой подход к решению проблем. Выбери число! — превращалась ледяная принцесса в саму себя.

— Ммм, девять! — как количество моих будущих хвостов.

— Тогда на удачу месяц седьмой и год девяносто восьмой. Поздравляю с днем рождения, которое будет у тебя девятого июля! — улыбнулась она, потрепав меня по голове.

— Мы будем устраивать песнопения и резать торт со свечами? — спросила я, вспоминая, как празднуют день рождения в проамериканских странах.

— Говори правильно! Петь песни! А то в твоих словах это прозвучало так, будто мы будем проводить обряд чревоугодия с призывом Сатаны и принесением в жертву одну лисичку! — улыбнулась она.

— А если добавить перекиси водорода на алтарь с жертвой, то будет пенная вечеринка! — попыталась я пошутить.

— Ха-ха-ха! Точно! — рассмеялась она.

— Мне двенадцать лет? — задумалась я, считая на пальцах.

— Пальцев не хватило? Хвост добавь! Тринадцать! Год прибавляй, который еще толком не начался. На лунный забей, его уже особо не учитывают. Нормально. Завышать смысла нет, детство оно короткое! По нижней планке ты проходишь, пусть школы этого и не любят. Подтяни общественные науки или просто пролистай их, возможно, придется сдавать дополнительный тест. Я сама в местной младшей школе не была, но половину предметов, а то и почти все, ты точно сдашь. Пойдем, поедим и купим немного книг.

— Nika Turbina, — заметила я. — И Minou Drouet.

— Что? Кто? — переспросила Хё Чжу.

— Да так, — махнула я рукой. — Тоже вундеркинды. Одна из USSR, другая из Парижа. Стихи писали, а может и нет. У меня маленькая рука? — посмотрела я на свою ладонь.

— Ещё вырастет, — потрепала меня Хё Чжу по голове.

— Онни, а меня отправят в приют? — с сожалением спросила я.

— Я тебе обещала дать фору, — напряглась она в ответ. — И за это уже получила от шефа. Время еще есть, так что не напрягайся и не думай, лучше займись учебой, она тебе очень пригодится.

— Значит, можно не мыть полы? — попыталась я увильнуть от обязанностей.

— Значит, ты будешь меньше спать, — фыркнула она в ответ.

*

Административно наш город относится к Янджу, но по факту мы ближе к Ыйджонбу и пользуемся его инфраструктурой, и, несмотря на прохладу, меня опять вытащили на прогулку.

— Бабушка Чон! Здравствуйте! — кланяется Хё Чжу соседке, а я повторяю протокол.

— Айгу, милая, — замечает нас пожилой человек. — Кто это с тобой?

— Моя сводная сестра, Ли Ён Хи, тоже у бабушки жила, — выталкивает меня Хё Чжу. — Поздоровайся.

— Добрый день, — я сама скромность и пытаюсь спрятаться за Хё Чжу. Стоп, она сказала, что я ее сводная сестра?

— А вы похожи! — разглядывает она нас, а я ловлю запах гвоздики. — На прогулку собрались?

— На занятия. Мы как-нибудь зайдем в гости. Извините, торопимся, — кланяется Хё Чжу.

— Хорошо! Приготовлю вам мясного супчика, а то худые палки, и как вас ветер не роняет? Кушайте хорошо! — улыбается бабушка на приятную встречу.

— Благодарим! Мелкая, шустрее, опаздываем!

Хё Чжу спортсмен. И раза три в неделю ходит в спорткомплекс, где пытается сжечь лишние калории, но, судя по ее животику, безуспешно. Необходимый автобус, и я с удивлением рассматриваю стройку большой эстакады.

— Скоростная магистраль. Легкое метро, — поясняет Хё Чжу. — В New York нечто подобное, когда поезда ходят по эстакаде над проезжей частью. Обещают за два года построить, и можно будет весь город за двадцать минут объехать. Плюс пересадка до Сеула. Удобно.

Высадившись из транспорта, Хё Чжу продолжила экскурсию, указывая на местные достопримечательности.

— Это горы Добонг, там Сурак и Сойо. Их очень любят туристы из Сеула. Город представляет собой узкий проход между горами к столице, поэтому тут много военных баз. Чуешь, пахнет. Это знаменитое рагу на военной базе. Так и называется. Тут даже есть улица, где все заведения подают это фирменное блюдо. На севере есть христианская школа для детей американских военных и их сотрудников. Там американский стиль обучения, — указала она на север. — Где-то тут еще есть школа астрономов, не путай с астрологами. Местные в телескоп солнце разглядывают, а не на картах таро гадают. А! Точно! В этом городе снимали сериал MASH в семидесятых. Про военный госпиталь. Только где? — завертела она головой.

Пройдя мимо детского парка, мы вышли к огромному стадиону. Или это я мелкая, раз здание кажется внушительным? Главный стадион — прочитала я вывеску. И оглядела близлежащие сооружения. Гимнастический зал.

— Верно, нам туда, — сказала Хё Чжу. — Это футбольный почти на тридцать тысяч человек, за ним ледяной дворец, а рядом гимнастика и за ней бейсбол, — вела меня девушка по огромной пустой площадке перед зданиями. — Построили к чемпионату мира по футболу лет восемь назад. Часто используется военными. Но с каждым годом их всё меньше. Одно начальство осталось. Но всё равно! — строго напомнила она. — По вечерам не гуляй.

— Тут же пешком дойти можно! — сопоставила я свое местоположение, заметив знакомые дома с номерами.

— Верно, — кивнула Хё Чжу. — Зато экскурсия бесплатно и поездка в комфорте!

Девушка уверенно вела меня через вестибюль по коридорам, успев отметиться на входе у сотрудника администрации. Вероятно, судя по эмблеме на пластиковой карточке, у нее абонемент, как у служащей полиции. Нам встречались сотрудники и другие гости, и многих Хё Чжу знала по имени. Странно, вроде говорила, что она изгой. А в раздевалке она оставила меня одну и вскоре вернулась с набором одежды.

— С размером наугад, вот, одевайся, — принялась она за кимоно.

— Мы будем драться? — с ужасом спросила я.

— Расслабься. Просто тренировки для поддержания формы. Попрыгаешь, побегаешь, пока я занимаюсь. Можешь вместе со мной. Давай, смелее, никто тебя не съест!

В самом центре комплекса, в окружении пустых трибун, разместилась большая спортивная площадка с наборами инвентарей. Козлы, маты, турники и даже ринг для бокса. В будний день народу было довольно много, и каждый занимался своими делами, стараясь не мешать друг другу.

— Сейчас время свободного посещения, — пояснила Хё Чжу. — Но даже профессиональным спортсменам тяжело найти свободную площадку для тренировки. Из-за этого все за границу и уезжают. Пошли со мной.

— Привет, Хё Чжу! — махал ей парень в таком же кимоно.

— Привет, онни! — вторили ей девушки.

И тут ее знакомые. Несколько одинаковых по одежде людей разминали мышцы возле ринга, оккупировав одну из площадок. Действительно, немного тесно.

— Это Мелкая, прошу любить, но не кормить! — вытолкнула она меня вперед.

— Какая милая!

— Забавная!

— Холь, какая серьезная! Тоже тхэквондо увлекаешься?

Меня обступили со всех сторон, рассматривая, словно капибару в зоопарке. Все довольно молодые, возраста Хё Чжу. Спортивные и опасные. Тоже служащие правопорядка? Или обычные офисные менеджеры? Хорошо, что тренер спас ситуацию и командным голосом выстроил свой отряд. Меня запихнули с краю. Ненадолго.

— Айгу! — умилился мужчина. И зачем он бреет свою голову? С усами перепутал? — Кто это такая опасная?

Чувствую, что мне надо сделать шаг вперед и поклониться. Так хочет мое окружение? И это не мое желание?

— Ли Ён Хи, господин тренер, — опередила я Хё Чжу своим поклоном. — Сводная сестра Хё Чжу.

— Шустрая, гимнастика? — спросил он сквозь узкие веки. Китаец? Или японец?

— Балет, господин тренер, — снова поклон.

— Давай, покажи нам мастер-класс, балет для чайников за десять минут! — кивнул он в сторону свободной площадки.

— Хорошо, — немного испугалась я повышенному вниманию. И что мне показать? Со Хи! Спасай!

В голове смузи из воспоминаний. Но если я Со Хи, то надо тело заставить вспомнить все упражнения. Выступала она неплохо, не для больших театров, но пару представлений было, пусть и не в главной роли. Готовую сценку исключаем и переходим к базовой разминке. Голова, руки, плечи, торс, кисти, стопы. Минут на пять, не больше, сильно смущает внимательный взгляд со стороны тренера и его подручных. А затем попробовать выполнить пару фигур и комбинаций. Раз в тхэквондо концентрируется на ногах, то можно и мне попробовать прыжки и шпагат. Кимоно немного великовато, но конечностям не мешает. Раз, два, три.

— Хорошо, — замечает тренер. — Очень хорошо. На разминку! — командует он, и вскоре начинается обязательный ритуал.

Хё Чжу классная, прыгает высоко, и ноги действительно длинные. Растяжка, бег вокруг площадки, прыжки на месте и не только. Один за другим ученики выполняют различные упражнения, пока я наблюдаю, сидя на полу.

— Ён Хи! — кричит тренер. — Ап чаги! Удар спереди!

Спереди — это значит колено к талии, пальцы ног назад и затем резко выпрямить конечность, отталкивая противника от себя. Довольно мощный удар, и если долго тренироваться, то можно покалечить внутренности противника.

— Хана, туль, сэт, — считаю я удары.

— Молодец! — хвалит тренер.

Вымоталась. Даже вспотела. Вроде не сильно нагружают, но тяжело. Особенно ноют ноги. Остальные, как роботы, стойки, блоки, прыжки, удары. Простые композиции, сложные, а если добавить музыку — то получится интересный танец. Хорошо, что всё закончилось. Почти.

— Ми На, в пару с Ён Хи! Пробный контакт. Ён Хи, атакуй!

Драка? Или проба? Я только один удар выучила. Мне запинать противницу? Или победить? Ростом она ниже Хё Чжу, но комплекция гораздо массивнее. Этакий гном, танк среди истребителей.

— Смирно! Поклон! Приготовиться! — обучает тренер основам этикета. — Начать!

Всё серьезно и неожиданно. Зрители жаждут представления, а кое-кто даже крови. Я замерла на доли секунды, девушка напротив напряглась, приготовив руки для блока и ответного выпада. Нутром чую, что мне прилетит, и вся надежда, что сразу не убьют. Но боль я точно почувствую. Не задумываясь, я просто ударила боковым одинарным пируэтом, выстрелив ногой ей прямо в ухо, вместо заученного прямого удара в живот.

— Аууу! — вскрикнула девушка, не ожидавшая подставы.

— Холь! — воскликнул тренер. — Стоп! Разойтись!

— Wow! — удивились остальные.

Мой удар был неожиданным и по уровню силы равнялся укусу комара. С тем же успехом можно и дерево ударить. Но урон всё же нанесла, задев противника прямо по носу вместо уха. Запахло кровью, и пара капель показались на ладони девушки, закрывавшей ею лицо.

— Мелкая! — вскочила с мата Хё Чжу.

— Прошу прощения, — принялась я кланяться.

— Хорошо, очень хорошо. Не совсем правильно, но эффектно. Помогите Ми На, — давал указания тренер.

— Нормально, — отмахнулась она. — Уже прошло. Мелкая, но шустрая.

И по довольным улыбкам чувствую, что и мне придется посещать занятия.

Глава 11. Мукбанг. Кошка.

Мукбанг зашел. Я начала подозревать, что не только еда дает мне силы, но и любовь зрителей. Хё Чжу все чаще запускала трансляции с моей жрущей мордой, придумывая и разбавляя контент. Например, я пела популярные детские песенки. Или рассказывала, чем занималась весь день. И даже выдуманные мной сказочные истории. А однажды я два часа читала популярную новеллу, едко комментируя действия главных героев и стебаясь над ними в стиле Хё Чжу. Все горло пересохло.

— Голос у тебя чарующий, — пояснила она. — Народ пишет, что у тебя ASMR хороший.

— ASMR? — удивилась я.

— Да. Я-то думаю, что за хрень с твоим голосом. А они сразу раскусили. Погуглили. Вкратце, научного обоснования нет, но разные звуки вводят некоторых людей в транс, успокаивает разум, вызывая оргазм мозга и подобный бред. В твоем случае, подписчики фанатеют от твоей дикции и тембра. Сирена недоделанная, то-то ты русалок любишь, — цокнула она языком.

— А они не педофилы или извращенцы? — забеспокоилась я, читая комментарии. Помимо полезных, поясняющих звук воздуха в субтонах фонации при произношении ряда слов, проскальзывали всякие любвеобильные и не по теме.

— А тебе не пофиг? Расслабься. Электронные деньги не пахнут, а кто полезет, тот получит. Но в большинстве случаев, они просто одинокие люди, что вернулись домой после работы в свои четыре стены, и никто им не скажет «добрый вечер», как прошел день. Не прочитает сказку на ночь. Ты же не стриптиз устраиваешь. Не чавкаешь, как свинья. Просто вежливая девочка, что аппетитно кушает, рассказывает истории. Ты вообще себя в зеркало видела?

— Да, онни, — странный вопрос.

— И что ты там увидела?

— Себя?

— Дурында. Ты симпатичная, в некотором роде. Не сексапильная красотка с третьим размером и накачанными губами, что задирают ноги на экране, а очень милая девочка. Выразительные глаза, ямочки, даже две пары, пушистая, приятная мордочка. Как котенок, которого хочется потискать. О такой младшей сестренке мечтают все парни, да и родители тоже. Ты бы видела, какие на нас взгляды кидают, — замечталась она.

— Я думала, они на тебя смотрят, — удивилась я.

— На меня тоже, но когда мы вместе, эффект супер. У японцев есть легенда, что твое лицо точно такое же, как и у человека, которого ты любил в прошлой жизни. Интересно, ты похожа на Хи Со в детстве или были у нее подруги, похожие на тебя?

— Не знаю. Не очень уверена в ответе. Лица немного смазаны, но по фото же я точно не похожа!

— Вот и я думаю, что ты больше на котенка похожа. Может, она любила кошку? Домашние животные были?

— Нет! Точно нет. Только собаки у охраны. Вредные такие! — вспомнила я немецких овчарок.

— Хорошо. Пофиг. Если хочешь, можем забить на это дело и что-нибудь другое попробуем. Я настаивать не буду, у меня своя работа есть. Но за твой последний стрим ты получила больше пятисот лайков, а это около тридцати тысяч вон. Пару часов в день, и ты сможешь зарабатывать на среднюю зарплату в Сеуле!

— Хорошо, онни, — задумалась я. Денюжки! — Давай продолжим. Если надоест, я скажу.

— Окей! Вообще, тебя надо выпускать в большой мир. Английский у тебя отличный, пора и YouTube заняться. Так что ты умница! Не сдавайся! Файтин! Я постараюсь достать тебе нормальный синтезатор. Потерпи. Сейчас сосредоточься на подготовке к школе. Okay?

— Хорошо! Онни!

— С другой стороны, — задумалась она. — Людям ты понравилась, и у тебя большие шансы найти приемную семью. Если хочешь, то я могу тебе помочь с этим. И будут у тебя новые papa и mama. Эй! Ты чего? Расстроилась? Эй! Опять боишься, что тебя выгоню? Ну лисичка!!! — принялась она толкать меня, канюча. — Лисичка — сестричка!

— Да, онни, — вздохнула я, обидевшись на неё.

— И почему ты так ко мне привязалась? Ты даже приют не видела. Вдруг тебе там понравится?

— В приютах детей убивают и мучают! — разозлилась я. — Дюплесси, Магдалина, Австралия, олимпиада в Сеуле!

— Ты еще бельгийский каучук, инквизицию и промышленную революцию вспомни! Все время забываю про уровень твоего образования. Лучше веди себя, как глупый ребенок. Это тебе больше к лицу. Да и с приютами сейчас ситуация гораздо лучше. По крайней мере, мой последний был довольно хороший. Или дело в другом?

— Не знаю, онни. Когда ты на работу уходишь, я очень скучаю, — вздохнула я.

— Ха! В приюте тебе скучать не придется. Хочешь, завтра съездим?

— Нет, онни, пожалуйста! Не надо приют! Пожалуйста! Пожалуйста! — забеспокоилась я.

— Я читала, что лисицы моногамны. Или ты на мою печень нацелилась? — прожгла она меня своими лазерами.

— Нет, онни! Я печень не буду есть! Я не хочу в приют! Я буду хорошей! И буду тебя слушаться! И меньше есть буду! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

— Ха! Дурочка. Кто ж тебя теперь туда отдаст, — рассмеялась она.

— Почему? — как же сложно ее понять.

— Три из четырех усыновленных детей в Корее — девочки. Мальчиков банально за границу сливают. Если яйца есть, то продолжатель рода, чужого, а приемная девочка — это развлечение. Слабая, беззащитная, милое эгьё, заботливость, рабыня и так далее. К тебе за одну мордашку очередь из потенциальных родителей выстроиться. А когда узнают, что ты на нескольких языках болтаешь, то сразу можно аукцион устраивать, — сказала она, пристально глядя на меня.

— Аукцион? Почему?

— Вкратце. В Южной Корее одни трудоголики, а образование детей — фитиш. А еще здесь любят понтоваться, сумочками, машинами, работой, детьми. Даже появилось такое понятие, как мама-менеджер. И тут появляешься ты. Милая, слабая, образованная, по крайней мере немецкий у тебя не хуже моего. К тому же гибкая, послушная и поешь неплохо. Про пианино я вообще молчу. Ты алмаз, неограненный и без каста. В тебя вложись, и будешь взрослых потом на вечеринках развлекать. Потом найдут отличного мужа, родишь пару детей, а затем за родителями мужа ухаживать будешь. Хорошая альтернатива! — как-то зло сказала она. У нее есть подобный опыт? И слова Хё Чжу. Усыновление, удочерение, почему у нее нет фото родственников? Но она обмолвилась, что они есть. И ее чувства, она очень зла, но не на меня…

— Я стану рабыней? — попыталась понять я ее чувства.

— Конечно. Тут патриархат. А у тебя права только на жизнь, здоровье и образование. Законы по опекунству каждый год усложняют, поэтому, как ни крути, я не смогу тебя усыновить. Тебя в любом случае придется привязать к приюту. Особенно в свете последних событий.

Патриархат. И Конфуций. Во многих странах, особенно в прошлом, права женщин были ничтожны. Фактически вещь и даже без имени. В условиях постоянных войн, когда человеческая жизнь была дешевле мешка риса, это можно было оправдать защитой рода, но сейчас все больше вспыхивают очаги феминизма, порой искажающие понятие гендерного равенства. И они не обошли стороной и Корею. Испокон веков женщина в нашей стране обязана была подчиняться главе семьи. Сначала своему отцу, затем мужу и потом своему сыну. После свадьбы она была обязана покинуть свой род и поступить в подчинение родителей мужа, становясь порой их рабыней. Забытая для своих и чужая для новой семьи, она стремилась родить сына, чтобы укрепить свое положение, становясь мамой-менеджером. Тем же самым занимались и наложницы у королей прошлого, борясь с конкурентами за право управления наследным принцем.

Примерно пятнадцать лет назад ситуация стала меняться на законодательном уровне. Три года назад семейный реестр потерял свою значимость, и теперь женщина вполне может родить ребенка без отца и дать ему свою фамилию. Были добавлены права и расширен список профессий для женщин, и даже организовано целое министерство — Президентская комиссия по делам женщин, переименованное в министерство гендерного равенства, и которую скоро обещают превратить в министерство по вопросам гендерного равенства и семьи в условиях грядущих реорганизаций. Экономический рост, индустриализация, урбанизация и влияние запада дали женщинам возможность занимать высокие посты и должности, иметь собственное дело и не бояться развода. Конечно, до прогрессивной Европы еще очень далеко, но селективные аборты исчезли, стал выравниваться гендерный перекос у новорожденных, а девочек уже не ждала участь домохозяек.

— Не хочу, — расстроилась я, надувшись.

— Расслабься. Но подумай. Это у меня выбора не было, а с моими связями мы найдем тебе богатую семью. И у тебя будет много дорогих вещей, может, даже личный водитель. Плюшки всякие, типа отдыха за границей. Вкусная еда, брюлики, золотишко. А может, и звездой станешь? Ну как?

— Не хочу! У Хи Со они тоже были! И где она? — разозлилась я.

— Ой, какая злая. Хочешь со мной остаться? С бедной госслужащей, у которой кредит на шесть лет? На съемном жилье? Не пожалеешь потом? — спросила она строгим голосом.

— Нет, онни! Можно, я останусь с тобой! Я много есть не буду! Онни! Я заработаю денег! — умоляла я ее.

— И как? Ты даже посуду толком помыть не можешь!

— Мукбанг? — заинтересованно спросила я.

— Ты им вечно решила заниматься? С твоими-то талантами? — порицая, спросила она.

— Я могу на подработку устроиться! В дорамах главные героини всегда подработку находили!

— Ты себя героиней возомнила? Ты пойми, это не от меня зависит. И не от тебя. Хотя есть одна возможность, но и с ней не все просто, — мне кажется или она вздохнула?

— Онни! Какая? — почувствовала я интерес.

— Университет Сонгюнгван! — воскликнула она, словно в игре бинго.

— Университет? Эээ… — не поняла я. Вроде сама недавно говорила, что дорога в ВУЗ покрыта напалмом, сожгут и жизнь в труху.

— Рот закрой, простудишься. У меня есть на примете два приюта, которые смогут оформить необходимые бумаги и не забирать тебя к себе. Но проблема в том, что тебя внесут в базу, в которую тебе лучше не попадать. Или попасть. В зависимости от того, что ты хочешь. Лет пять — семь назад всем было пофиг на детей, особенно чужих, даже новорожденных не спешили регистрировать. А сейчас, когда коэффициент рождаемости упал до критического минимума, министерство сводничества немного не в себе, — Хё Чжу, заметив мой немой вопрос, прояснила. — Министерство здравоохранения. У них уже крыша совсем того, протекла окончательно. На днях вырубили свет вечером, чтобы сотрудники пошли пораньше домой делать детей. (https://rg.ru/2010/01/21/korea-svet-site-anons.html) Идите и размножайтесь, — указала она рукой, как какой-то вождь. — Я серьезно! Сама новости в инете поищи. Так вот. Мне готовы пойти навстречу и закрыть глаза на существование одной лисички вопреки закону об обязательной регистрации. Но сама понимаешь, мы живем в одной из самых коррумпированных стран мира. Не подмажешь — не поедешь. За фикцию готовы взять один миллион вон. Но за нормальные документы ценник уже другой. А теперь вопрос. Ты хочешь богатую семью или останешься с бедной сотрудницей полиции?

— Онни! С тобой! Я заработаю денег!!! — чуть ли не вскочила я с пола. — А сколько надо?

— У тебя столько нет. Но мне сделают скидку и шеф подкинет. А твоя задача — заработать недостающие. На работу тебя не возьмут, но есть разные конкурсы. В частности, старейший университет страны — это не только два кампуса, но и школа для одаренных детей. И именно они, вместе с Samsung, проводят конкурс талантов к новому году, и главный приз — поступление в эту школу!

— Хм, я должна попасть в эту школу? Ты же сказала, что после подобных заведений ко мне будет излишний интерес и без мощного тыла меня сожрут заживо!

— Интерес интересу рознь. Если честно, я даже не знаю. Вообще-то, это очень престижно, но недостаточно до уровня Ван Юйцзя. Будешь гореть свечой, а не звездой. Подобных заведений для умных детей по пальцам рук можно пересчитать. В том году лучшей считалась Сеульская научная школа, она даже награду получила от министерства образования, став академией. Соответственно, надеюсь, ты поняла, что кого попало с улицы туда не берут. Это не сунын. И не викторина. В такие академии принимают по результатам многоэтапных экзаменов или, если ты станешь победителем какой-нибудь олимпиады. Средний конкурс — примерно 15 человек на место. Так что можешь постараться и попасть туда; там есть общежитие, стипендия и полный пансион, так как они набирают студентов со всей страны. Некая альтернатива приюта для равенства образования. Думаю, со знаниями Хи Со у тебя не будет проблем с учебой.

— Но тогда, получается, я уеду от тебя!

— Да, — кивнула Хё Чжу. — Но ты можешь отказаться и забрать деньги. Я предлагаю тебе возможности. А ты сама решай. Давить не буду. Всё в твоих лапках! Meow, meow! — поиграла она пальчиками — кулачками, словно кошечка.

— Онни! А я тебе нравлюсь? Ты хочешь, чтобы я уехала?

— Даже не знаю, мелкая засранка, — потрепала она меня по голове. — С одной стороны, я хочу, чтобы у тебя была жизнь лучше моей, с другой, я тоже скучаю! И да, ты мне очень нравишься! Честно, честно! Я видела много милых и талантливых детей, но все они даже рядом с тобой не стояли! Иногда мне кажется, что ты слишком идеальна для меня одной, — вздохнула она.

— Тогда не выгоняй меня, пожалуйста! Я хочу остаться с тобой! Я выиграю первое место и получу деньги!

— Наивная. Хорошо. Считай, испытательный срок ты прошла, но это не дает тебе право хулиганить. Продолжай в том же духе, и всё у нас получится. По поводу конкурса, всё на твое усмотрение, но срок у нас до Соллаля, а именно, до двадцатого февраля.

— А почему?

— А потому! — ткнула она меня пальцем в нос. — Дальше будет сложнее устроить тебя в школу, которая находится здесь, рядом. И это несмотря на то, что в классах недобор, все в Сеул едут, — махнула она головой в сторону города. — Новый учебный год начинается со второго марта. Крайний срок подачи документов — двадцатое февраля. Конкурс талантов заканчивается седьмого февраля, подведение итогов десятого. Грубо говоря, у нас каждый день на счету. Если хочешь остаться со мной, ты должна очень постараться. Так что бери ноутбук и изучай условия конкурса. Помощи от меня не жди, теперь всё в твоих руках…

*

Родила царевна в ночь, сверху сына, снизу дочь; не котенка, не лисенка, а неведому… хрень. И удалить жалко! Эхх, пусть живет. На словах все просто, но на деле — задница. Большая и аппетитная, как у индюшки! И есть хочется. И Хё Чжу меня обманула. Вот только как и в каком вопросе? Ох, чую я подвох с этим конкурсом, ощущение, что меня просто проверяют. Пофиг. Подписалась, надо доделать. Зная Хё Чжу, за мое поражение она по головке не погладит, но и пинка не даст. Фыркнет и закроет вопрос. А совесть потом грызть будет, как улитка листок. Двадцать пять тысяч зубов, хрум, хрум, хрм! Стоп! Точно! Улитка! Есть девочка-лисичка, то почему бы не быть девочке-улитки? Которая постоянно спит! И, допустим, она живёт в другом мире, и она случайно попала в чужой дом. К симпатичной полицейской. Нет. Пусть девушка будет айдолом. Богатым?

https://youtu.be/3nlSDxvt6JU?si=L7k8Mp5qDKxQLmlk

Условия конкурса, расписанные на трех полноценных листах, оказались довольно простыми. После разговора с Хё Чжу я изучила их вдоль и поперек, пытаясь найти подвох, но там было все довольно элементарно, и подобные мероприятия проводятся почти регулярно. То выставка робототехников, то олимпиады математиков, то состязания программистов или выступления с танцами и пением. В моем случае это конкурс цифрового творчества. В честь начала съемок дорамы «Скандал в Сонгюнгване», где в главной роли снимается один из выпускников этого Сонгюнгвана, администрация учебного заведения вместе с главным спонсором, который в прошлом году отгрохал им новую библиотеку, объявила конкурс талантов. Дети школьного возраста должны прислать свои работы, а дальше смешанный состав судей выберет несколько победителей в разных категориях.

Вот и сижу я с нарисованным котом на пару, который на радуге завис, пытаясь создать цифровое искусство. Samsung — это не только сотовые телефоны, но и рисовая водка. Раньше. До войны. Сейчас они занимаются электроникой. Поэтому и конкурсы у них электрические. Хмм. Электромузыка. Со Хи в ней разбиралась, может и я смогу? Например, сделать клип без слов? Пусть музыка сама говорит! О! Может, вокалоид? Myaf, nyaf, muf, myau, murr. И ускорить. Ой, фигня какая-то. Аааааа! Голова болит. Идей до фига, но реализация хромает, сроки поджимают, и компьютер тормозит. Так! Спокойно и шаг назад.

Как делать фильмы на домашнем компьютере? Обучающий ролик, найденный в сети, мне понравился. Вот бы и за меня бы кто-нибудь фильм сделал! Сиди, смотри, а мышка сам бегает по экрану, да нажимает нужные окна. Стоп! А идея интересная! В мире полно обучающих программ, но нет ни одного фильма про них! Конечно, есть фильмы про хакеров, про компьютерные игры, но нет про социальные сети и интернет, где главный герой — мышиный указатель! Вру! Есть! Инди-документалка «Catfish». Не то. И триллер «Леденец». Ужасно! Но интересно! А есть еще? Надо бы поискать. И поесть! И заодно ещё кино посмотреть! Нормальное…

Ремастеринг прошлого года для DVD не очень помог антропоморфной утке. Или я слишком привередлива после «Аватара»? Для 1986 года произведение довольно неплохое. Вот сколько фильмов про утку знает обычный человек? Именно художественных, не мультиков. Один. «Говард утка»! Даже Google и тот в теме! Нет, конечно, еще другие фильмы и мультфильмы, но на ум сразу приходит только это. Странное, но главное — запоминающееся! Жесть! Может, и мне нарисовать утку?

Ужасно. Нарисованный монстр меньше всего походил на утку, скорее на лягушку из компьютерной игры. Нет! Нужно больше милоты! Пухлые губки, розовые щечки, забавный костюмчик, стильные очки. Точно! Уток будет две! Одну назову Fun, другую Happy. Нет, не то. Lya lya? Или все же нарисовать улитку? Ааааа!!!

Мне нужно чудо, что-нибудь выдающееся, как создание метронома, граммофона, додекафонии и синтезатора. Последний придумали полтора века назад, но в засилье классики не совсем поняли, как использовать звуки электричества, вплоть до появления провального телармониума. И только благодаря русскому изобретателю первой драм-машины — ритмикона, синтезаторы встали на свой путь развития, явив формат MIDI. Цифровой интерфейс музыкальных инструментов. Вот только инструментов у меня и нет.

Как нет и контроллеров, микшеров, эквалайзеров, цифровых рабочих станций, ЦАП, АЦП, микрофонов, динамиков и прочего столь необходимого оборудования. Есть только компьютер и куча разных тормознутых секвенсоров. И интернет с богиней. Может, она что-нибудь подскажет? Гуляю по сети в поисках вдохновения, и взгляд цепляет знакомые слова. Виртуальные машины. Облако данных. Hyper-V и ESXi. Интересно, вроде И Хён занимается ими. Виртуалки. Труженики тыла и фронта. Backend, Frontend, кластеры, балансировщики, оркестрация сервисов и куча новых незнакомых терминов. И при чем здесь искусство? Или это из-за знакомого слова?

Допустим, берем сервер, на нем разворачиваем виртуальную машину, и она будет отвечать за барабаны, затем второй сервер, и он будет отвечать за трубу. Много серверов объединены в сеть, и ресурсы закончились. Но MIDI — не требовательный формат, а значит, надо лишние убрать. Portable? Почему нет виртуальных машин только с одной функцией? Зачем мне лишние папки Windows в каждом инструменте моего оркестра.

Тьфу. Замечталась, что будет у меня Data Center и куча виртуалок будут писать и играть для меня музыку и рисовать картинки для мультфильма, а я только соединять готовый результат. И все без участия людей. Я даже операционную систему боюсь переустановить и думаю о какой-то ерунде, которая к искусству не имеет никакого отношения. Или имеет? Что такое Arduino и какое отношение он имеет к MIDI? Ха! Забавная фотка! Продавец подметает пол на фоне витрины роботов-пылесосов. Чувствую, что человечество еще не скоро познакомится со Skynet.

Глава 12. Ихва. Конец Января

— Мелкая! — пинок по одеялу был чувствителен. — Вставай, засранка, на лодку Харона опоздаешь!

— С добрым утром, онни, — умирающим лебедем пропищала я.

— Не подлизывайся! Иначе интернет тебе вырублю! — злая снаружи, но довольная внутри. Что за пакость она задумала? — Что с тобой? — строго спросила Хё Чжу, когда я попыталась подняться.

— У меня странное ощущение. Будто тысячи людей вспоминают обо мне, — вздохнула я, усаживаясь на кровать.

— Тебе плохо? Что-нибудь болит? — забеспокоилась она.

— Нет, всё хорошо, даже очень, — почувствовала я легкое ощущение силы и чужой взгляд. — Но такое чувство, что меня вспоминают.

— А! Точно, — внезапно вспомнила она что-то, доставая телефон. — Будет продолжение?

— Онни! Ты что-то сделала? — испугалась я, рассматривая страничку в телефоне сестры, где были выложены мои лесные сказочные монстрики. — Ты зачем их выложила?

— Правило номер семь! Всегда ставь пароли! — засмеялась она.

— Удали! — запаниковала я.

— Расслабься, ты еще этого не видела, — забрав телефон, она включила ролик. Мой! С кошкой! В интернете. В YouTube! Мой позор и мой провал на обозрение всему миру!

https://youtu.be/2yJgwwDcgV8?si=S6zYvIcNKReB1-9Q

— Почему? Зачем? — раскрыла я глаза от ужаса.

— Дыши, закрой глаза, всё хорошо. Твоей морды нет, так что ты так переживаешь? Успокойся, анонимность в интернете — и зло, и польза. О тебе никто не узнает, - улыбалась она.

— Но почему?

— А почему бы и нет? Она шикарна!

— Она ужасна! — злилась я на нее.

— Не знаю, не знаю, лично мне она очень понравилась, гораздо лучше, чем песенка единорога с зефирным лазером. https://youtu.be/17o1OlroNSE?si=6IQgqEF_cij0XTp9 Да и людям тоже. Смотри, она порвала интернет! — открыла она поисковик с результатами запроса: Tumblr, Facebook, Twitter, Buzzfeed, CollegeHumor. — И это только за два дня! Молодец! Как ты вообще эту хрень в коробке слепила?

— Она не в коробке! Это тост с джемом. Utauloid и pixel art изучала, — понурила я голову. — Типа вокалоида. И ролики на Nico Nico Douga смотрела.

— Я послушала твое мяуканье. И ты знаешь, мне понравились все твои дурацкие песенки. Есть в них что-то заедающее. Даже в странной «Nya! Anime! Arigato!», в которой слов по пальцам руки можно пересчитать, есть что-то интересное. И мелодия, это электронная музыка?

— Да, онни, EDM, — тихо сказала я. — Electronic dance music.

— Больше похоже на то, что выучил один урок японского и очень захотел петь на нем. Ути, какие мы грустные, — погладила она меня по голове. — Лучше скажи, как ты музыку без инструментов сделала?

— VSTi, — вздохнула я, немного обидевшись на Хё Чжу. — Программный синтезатор. Можно любую мелодию сделать на обычном компьютере с помощью мышки.

— Охренеть! Как? Хи Со? Виртуал чего-то там?

— Да, онни. Virtual Studio Technology. Она умела работать в трекерах, цифровых станциях и VST плагинах. Но для хорошего звука надо компьютер помощнее и звуковую карту получше. А еще лучше отдельную цифровую рабочую станцию и MIDI-контроллер ввода. Что-то типа синтезатора, чтобы удобнее было аккорд вбить.

— И даже электрогитару? — искренне удивлялась она.

— Всё давно оцифровано. Скачать плагин и сэмплы флейты — и будет играть флейта, но опытный музыкант заметит разницу, — вздохнула я.

— Ясно. Понятно. Хорошо. В любом случае, ты молодец и на конкурс Сонгюнгвана можешь забить, — потрепала она меня по голове.

— Эээ, онни? А почему? — так и знала, что с ним какой-то подвох. То не высовываться, то в конкурсе участвовать.

— Там все призовые места давным-давно уже расписаны. При этом я вижу, что ты очень старалась, ночами не спала, всё рисовала, но толком сделать ничего не успеваешь. С другой стороны, твоя кошка уже себя показала. Поэтому спокойно дорисовывай девочку-улитку, а на конкурс отправим твоих уток!

— Она же совсем детская! И там мое лицо! И половина текста не мои!

— Ты в конкурсе не анонимно участвуешь! Во-первых, у тебя удачно получилось совместить видео и мультфильм. Далее, твоё эгьё и забавные утята привлекают внимание. И последнее, считалочка простая, но милая и проходит по категории 0+. Ты про меня пела? Точнее, про нас? https://www.youtube.com/watch?v=Bzogu21DcvA

— Да, онни, — честно призналась я. — Но подумала, что это будет неуместно, поэтому изменила текст.

— Молодец. Тут тебе не там. И за розовые пони тебя не похвалят. На счёт победы не заморачивайся, можно сказать, для меня ты уже победила, и кошка это уже доказала. Поэтому не напрягайся и пошли завтракать.

— Хорошо, — вздохнула я, вылезая из теплого одеяла. — Значит, конкурс — это просто фикция?

— Не злись. Конкурс самый что ни на есть настоящий. И деньги нам нужны, и с документами всё чистая правда. Просто у тебя типичные ошибки при работе в цейтноте, и ты не мыслишь глобально. — И на мой недоуменный взгляд Хё Чжу продолжила. — Вот смотри. Начала ты со своих комиксов, удачно, но быстро поняла, что по срокам всё нарисовать не успеешь. Тогда ты переключилась на pixel art и вокалоид. Идея интересная, можно даже сказать, уникальная, но на следующее утро, если судить по датам создания папок, у тебя включился синдром бессонницы. Когда человек, кхх, и лисицы тоже, не высыпаются или устают, то мозг включает повышенную выработку дофамина. Поэтому все гениальные идеи, которые пришли тебе вечером, кажутся полным бредом утром. Можно было бы сказать, что Über Nacht kommt guter Rat. Но она не в полной мере отражает суть происходящего. Твоя позавчерашняя кошка была такая же гениальная, как вчерашняя девочка-улитка. Но тебе показалось, что такая поделка будет не слишком уместна для конкурса, и ты переключилась на другую задачу, с которой получила такую же проблему, что и с комиксами. В общем, тебя бросало, как маятник в шторм.

— Я неудачница? Ай! Больно! — вскрикнула я, получив щелбан по лбу.

— Не смей так о себе думать, иначе все подумают. Если считаешь себя говном, то иди слейся в унитаз! Ты гениальна, но просто у тебя мало опыта в организации своей работы. Футболисты могут играть в бейсбол и в шахматы, но на соревнованиях они всегда пинают мяч. Так и ты должна поступить! Выбрать цель и держаться ее. Поняла?

— Да, онни, — вздохнула я. — Значит, я гений?

— Не зазнавайся. Не все гении признаны и не все признанные на деле гении. Скажем так, у тебя незашоренный взгляд и ты пытаешься сделать что-то своё. В современном мире уже сложно придумать что-то новое, но твои работы пахнут некой уникальностью. Ты, конечно, не Banksy, но твои комиксы и карикатуры довольно интересны и если будешь развивать свой талант, то кто знает, кем ты сможешь стать.

— Banksy? А кто это? — как мало я знаю о жизни и современных героях. Похоже, мне придется стать бессмертной, чтобы весь интернет изучить. И почему Хё Чжу такая умная?

— Андеграундный художник, рисует довольно занимательные граффити. Писали, что за его голову даже награду назначили, но мало кто знает, как его на самом деле зовут, — и задумалась, глядя на стену.

— Он плохой?

— Смотря с какой стороны смотреть. Но его инкогнито дает ему бонусы. Может и тебе так попробовать? Хмм, надо подумать. В любом случае, ты умница! Сегодня угощу тебя шоколадкой! Заслужила!

— Хорошо, онни! — улыбнулась я.

— Смотри, — показала она страницу форума.

— Ты и «Pon Pon» выложила? — снова удивилась я, читая комментарии на каком-то форуме музыкантов. https://www.youtube.com/watch?v=yzC4hFK5P3g

— Она так называется? Что за «Pon»?

— Это слово из японского, означает хлебушек или хлопок.

— Понятно. То-то ты там все время хлопаешь. Главное, людям понравилось, оголодавшая моя, — потрепала она за щечку. — Хлебушка хочешь? Тост с джемом? Можем домашний испечь, надо только муку нормальную достать. Или тортик тебе купить? — стебанулась она заботливым голосом.

— Да! И хлебушек! И шоколад! И торт! — обрадовалась я.

— Я читала, что лисицы в зоопарках самые сытые, потому что подлизываются много, но ты не боишься, что задница разрастется и слипнется? Без шоколада обойдешься, а то опухнешь! — назидательно сказала она.

— Niko niiko ni! Купи мне шоколадку!!! Купи! Купи! Nya! Nya! — включила я режим эгье, строя умилительную мордочку и играя руками.

— Нет! Не заработала!

— Дай шоколадку, дай, дай!!! — закапризничала я, дергая за ее рукав.

— Ты забыла? Я из приюта и на меня это не действует. Быстро завтракай, нам пора ехать за твоей одеждой! Точно! Надо бы еще цепь купить, — задумалась Хё Чжу, глядя в окошко.

— Зачем? — удивилась я.

— Сегодня полнолуние, — вздохнула она. Полнолуние, цепь. Опять шутит, а я зарычала, состроив злобную мордочку. — Эй! Мелкая! Ты чего удумала. Эй! Не кусайся! Ай! Ааааа!!!

Вот Хё Чжу, вот засранка. Хочется возмутиться, поругаться, но странные ощущения не отпускают. Я стала известной всему миру, но при этом мир не знает обо мне. И при этом чувствую воодушевление, радость, восхищение, смех, что пролетают мимо меня, вызывая чувство благодарности от похвалы. Энергия или эмоции. Нечто неосязаемое впитывается в меня. Будто я стою на сцене и получаю овации от поклонников. И силу. И желание творить. В стримах было нечто подобное. Но там сотни людей в определенное время, здесь же счетчик крутится не переставая. Каждое обновление страницы приносит десятки просмотров. И что делать? И почему у меня желание продолжать? Может, действительно посвятить себя интернету? И как стать популярной?

Kesha, через знак доллара. Tik Tok. https://www.youtube.com/watch?v=iP6XpLQM2Cs Незамысловатая оптимистичная песенка была написана за пару дней и активно продвигалась в социальных сетях. Бесплатно. Немного рэпа, много автотюна, описание жизни певицы и первые места во многих чартах. Почему она меня так заинтересовала? Потому что пела про себя, а я пела про нас с Хё Чжу? Может, это и есть ответ? А какой вопрос?

*

Сегодня тепло. Плюс пять. Завтра обещают дождь. А послезавтра минус два. Близость моря дает о себе знать, жонглируя погодой, как политики словами. Ну а мы едем в Сеул; сестра вытащила в очередную поездку, за одеждой. У меня с ней действительно проблема, новая денег стоит, а старая Хё Чжу по размеру не подходит. Чувствую себя гномиком по сравнению с Белоснежкой. Если с футболками сестры можно не заморачиваться, то с остальным всё плохо. Служебная машина Хё Чжу уверенно пожирает километры пути, а я, сидя на заднем сиденье, глупо гляжу в окно.

(гора на фоне Голубого дома)

— Это национальный парк и гора Пукхансан, — бросила Хё Чжу, заметив мой интерес к мелькающим за окном видам. — Несколько хребтов, высота около восьмисот метров. Там полно буддийских храмов и толпы туристов. Хочешь поохотиться?

— На кого? — удивилась я.

— Мышки, лягушки, зайчики.

— Пфф! Мышек и дома полно. А лисица их ела, потому что у нее холодильника не было!

— Точно! Надо на холодильник замок повесить! — воскликнула Хё Чжу.

— Зачем? — опешила я от ее идеи.

— Чтобы ты мышей переловила, — улыбнулась она в зеркало.

— Проще кошку завести. Или мышеловку поставить, — попыталась я выдать умную мысль, но чувствую, что дело в чем-то другом.

— Н-да, толку от тебя никакого. Одни расходы, стол компьютерный двести тысяч, шкаф сотня, новая обувь еще семьдесят, — вздохнула она, а я испугалась.

— Онни! Может, кошку отправить на конкурс?

— Расслабься. Кошка уже в свободном плавании, и на нее у нас другие планы. Ты же читала про заработок в интернете и что там было написано про монетизацию канала в YouTube?

— Эээ, должны быть подписчики, должно быть много просмотров и нельзя нарушать правила!

— Вот именно! Твоя кошка уже сделала все условия. Но включать монетизацию пока не рекомендую. Доделай улитку и как выложишь, посмотрим реакцию зрителей.

— А единорожку?

— У нее другая категория, предлагаю завести тебе еще один канал и выкладывать туда милые и детские вещи. Например, твою считалочку! А дальше не останавливайся и фантазируй! И на карманные расходы точно сможешь заработать. Может, и мне подкинешь, как твоему инвестору!

— Онни! А ты думаешь, что у меня получится?

— Если будешь меня слушаться, то да. Пойдем несколькими путями и попытаемся не спалить тебя. К тому же у YouTube сейчас пик активности, и ты поймала волну. Теперь держись кошки и не унывай, если улитку хуже воспримут. Интернет — это как фондовый рынок, череда взлетов и падений. А лучше вообще комментарии не читай, они фантазию портят.

— Может, лучше пойти в агентство?

— У тебя весь IQ в талант ушел? BoA себя возомнила? Здесь тебе не там, — махнула она рукой. — Тебя максимум на детские утренники выпустят, пока второй размер не отрастишь. Продюсерам важны только деньги. Им требуется получить максимум от минимума. И таких талантов, как ты, у них вагон и пара автобусов. Да! И к тому же ты хочешь провести свою молодость в подвале? Вместо радости и веселья получить изнуряющую работу? Вместо прогулок будут танцы, вместо вкусной еды — жесткую диету, вместо крепкого сна — непрерывные уроки? Да со строгими учителями, которым ребенка ударить — как под ноги плюнуть? — возмущенно спросила она.

— Нет, онни, — понурилась я.

— Я уже изучила рынок. И могу сказать, что Ein Spatz in der Hand ist besser als eine Taube auf dem Dach. Хотя в твоем случае это auch Kleinvieh macht Mist. Ха!

— Рррр, — зарычала я.

— Уй, какая злая. Не злись. В агентстве ты будешь работать как папа Карло. Танцы, пение, уроки. При этом то нельзя, это нельзя. А будешь возмущаться, сразу рот заткнут контрактом. Ты станешь бесправной шестеренкой отлаженного механизма. Но в интернете этого нет, как и границ. Ты можешь рисовать, писать, петь, и никто не заставит тебя рвать горло, стаптывать ноги, не спать ночами, выступая хрен знает где. Миллиарды зрителей! Десятки стран! Твоя богиня — это твоя свобода и твое счастье. Но сейчас тебе надо немного поработать.

— Поработать? Разве мы не за одеждой едем?

— За ней. В университет Ихва, — кивнула Хё Чжу.

— Эээ, — не поняла я, зависнув. Какая связь между одеждой и учебным заведением?

— Земля вызывает Мелкую. Мелкая! Прием!

— Прием, — ответила я тихо.

— Рот закрывай, когда думаешь, а то муха залетит. Ихва — это один из самых больших и известных женских университетов во всем мире. Только в Корее он входит в десятку лучших. Каждая вторая женщина-министр училась в нем. Но мы сегодня едем к одной, ээээ, скажем так, дизайнер. Ли Да Бин. Кличка Чудище. Она терпеть его не может. Зови ее онни. Okay?

— Хорошо, онни, — кивнула я. — Она даст нам одежду?

— Эксклюзив ручной работы! Такую в бутиках не купишь. Они там постоянно что-то шьют, но не всё проходит дресс-код. Casual style тебе точно подойдет, заодно денег сэкономим. Но нужно будет немного покрутиться перед камерой. Она немного того, любит всякую ерунду фотографировать. К тому же, у ее подруг защита диплома на следующей неделе, вот она и обмолвилась, что ищет модель для их весенне-летней коллекции.

— Она твоя подруга? — попыталась я угадать, ориентируясь на чувства.

— Знакомая собутыльница. Ее в школе гнобили хулиганы за ее очки и хобби. А потом появилась я, дала всем пинка, и как-то закрутилось. Ее предки меня обожают, что даже сама ко мне ревнует. У нее отец недавно умер, поэтому лучше помалкивай.

— Ты была хулиганкой? — раскрыла я глаза от новости. Она же в полиции работает или я чего-то не догоняю.

— Самой отпетой! Меня все боялись! Даже учителя!

— Онни! Ты бандитка? — воскликнула я.

— Ха! Самая опасная! Тату не видела? Так что будь умницей, иначе вспомню свою молодость! Okay? — строго спросила она, а я поежилась от холода.

— Онни! А можно будет с И Хёном встретиться? — решилась я на разговор.

— Зачем? Комп сломался?

— Нет. Я подумала, что он поможет с сайтом. Онлайн-чат. У меня идея создать сайт, где разные люди будут встречаться через веб-камеру случайным образом. Минимум интерфейса, одна кнопка. Простой принцип, как в рулетке. Из разных стран. Но у меня совсем нет навыков программирования. Может, ему понравится эта идея? А на главной странице можно разместить рекламу.

— Хорошо, — кивнула она, не споря. — Может, сегодня и заедем…

*

На КПП нас остановил охранник в униформе и с погонами полиции. Хё Чжу, блеснув удостоверением, перекинулась с ним несколькими фразами, и пожилой мужчина, уважительно кивнув и отдав честь, пропустил нас на территорию женского университета, который в свою очередь вызвал удивление у меня. Небольшой холм поднимался вверх, к зданиям в стиле Гарри Поттера, но не это было главное. Холм и был университетом!

— Жопа какая-то, — высказала свое мнение Хё Чжу. — Ха! Тебе понравилось?

— Онни! А почему ты в такой не пошла учиться? — спросила я, с интересом разглядывая студенток и проход между холмами, стены которого были сделаны из стекла и металла.

— Я не такая умная, как ты, — не стала она посвящать меня в детали. — Была бы богаче, то аспирантуру в Сеульском окончила. Зато годик тут потусила. Пойдем, нам нужен факультет дизайна.

*

Чудище? Нет, но все же девушка действительно была странной. Словно ведьма из детской сказки. На голове воронье гнездо, блуждающий взгляд за большими круглыми очками и вечно вздернутый правый уголок рта. Она не была страшной или ужасной, просто немного необычной. Нестандартной, задумчивой. И зачем ей карандаш в волосах? Вместо заколки? А! Это кандзаси!

— Онни!!! — кинулась она на Хё Чжу, обнимая ту от радости. Ничего себе: любовь из девушки выплескивалась, как суп из забытой на огне кастрюли. Прямо, когда я сожгла плиту, забыв выключить огонь.

— Ай! Отстань! Совсем облобызала, лучше Мелкую потискай, она прется, когда ее жмякают! — вот врунишка, сама тискать любит, чуть все ребра мне не переломала.

— Вау! Какая прелесть, в жизни она выглядит куда милее, чем на фото! — принялась она рассматривать меня, крутясь вокруг, а потом, видимо устав, принялась раскручивать меня. — Супер! Крутотень!!! Офигеть! Ты где такую красотку откопала?

— Нравится? Забирай себе! Документы быстро справлю! — ехидно ухмыльнулась Хё Чжу.

— Правда? — обрадовалась та от радости.

— Не надейся! Моя лапочка — дочка. Могу только одолжить на пару часиков. Одежду приготовила?

— Вот, — указала она пакеты возле входа. — Попыталась подшить по твоим меркам. Но часть решила оставить большими, на вырост!

— Супер! Молодец! Благодарю! А то у Мелкой скоро школа, да и весна на носу, а подростковая одежда еще то разоренье. И еще, можешь видеокамеру на недельку отложить, нам надо видео снять для конкурса?

— Онни! Конечно! Для тебя, я вся твоя! — воодушевилась девушка. Хм, по ощущениям, она по гробовой доске обязана Хё Чжу.

— Не зарекайся, а то работать заставлю, как ночную фею у прораба. Ну что, мелочь пузатая, готова поиграть в куклы матери?

*

Вкусно! Студенческое кафе в топовом университете должно держать марку, предлагая широкий ассортимент блюд, начиная от простых кимпабов и заканчивая полноценным обедом. Я же ковыряюсь ложкой в странном красном супе, слушая в пол уха двух подружек. В меру остро, много мяса и легкая кислинка. Супер!

— Жопа по всем фронтам. Мама еще держится, но и так все ясно, — вздохнула девушка в очках.

— Значит, аспирантура пролетает? — уточнила Хё Чжу.

— Да, — махнула она рукой. — Брат уже подал документы на освобождение от армии в связи с отсутствием средств к существованию, вроде через пару дней должны приказ подписать. Мне еще повезло, диплом защищу и пойду работать, — вздыхала она, рассматривая свою закуску.

— А есть варианты?

— Нет. По специальности придется долго искать. Пока баристой, официантом, аниматором. Сама же знаешь, консуматершей меня точно не возьмут. Еще вариант, частным фотографом или, может, клипы.

Бррр! От слова «фотография» меня передернуло. Почти два, а то и три часа я была беспомощной куклой в руках садисток. Пока я рассматривала класс дизайна, его швейные машины, деревянные манекены, доски, большие столы и стопки тканей, к нам присоединились еще пара девушек со стопкой различной одежды на плечиках.

— Хорошая модель — залог успеха! — вещала подруга Хё Чжу, готовя фотоаппарат на штативе и осветительное оборудование с небольшой сценой, покрытой белой простыней.

— Мелкая! Постарайся! Веди себя естественно! Не переигрывай! — вторила ей Хё Чжу.

А потом началось. Дипломная работа выпускниц. А по факту — мой кошмар. Лёгкий макияж, бровки подправить, да волосы причесать. А затем — замри! Повернись, улыбнись, наклонись. Переоденься! По началу я крутилась как волчок, но это было зря.

— Да! Еще серьезнее! Соберись! — командовала Да Бин. — Налево! Налево! Налево!

— Мелкая! Якорь тебе в одно место! Расслабься!

Пофиг. Зачем стараться там, где думать не надо. Хё Чжу немного злится на мой тупизм, Да Бин тоже не в восторге. И если первая была раздраженной кошкой, то вторая была похожа на пони. Маленькая такая лошадка. Трудолюбивая, упорная, старательная. Ее эмоции и желания обволакивали меня, как теплый туман пара из кипящей кастрюли. Пусть командует. Она дирижер, а я оркестр, она кукольник для безмозглой марионетки, а я послушная игрушка в руках маленькой девочки. Интересно, куда я положила Пушистика?

— Да! В бок! Улыбнись! Умница!

Да Бин поймала волну. Или это я захватила ее желания? Главное, что Хё Чжу уже не злится, а странно на меня смотрит. Не осуждая и не хваля. Задумчиво и внимательно. Место на карте памяти фотоаппарата уменьшалось с каждой секундой, а наряды сменялись один за другим. Юбки, платья, униформа и даже ханбоки!

— Детская и подростковая одежда в своей массе прибыльнее взрослой! — комментировала Хё Чжу мои мученья. — Не строй из себя жертву, вот устроишься на работу, с умилением будешь вспоминать этот день.

— Она молодец! — радовалась Да Бин. — Камера ее любит! А глаза! Как в душу смотрит!!! Смотри! — нажимала она на кнопки фотоаппарата.

— Говорят, что глаза кицунэ — бездонное море. И если в эти глаза посмотришь внимательно хоть разок, в них утонет частичка твоей души. И всё, больше ты не сможешь жить без них. Кто-то скажет, что все это сказки и глупости. Но что, если нет? — внезапно сказала Хё Чжу.

— Что? — не поняла ее Да Бин, отвлекаясь от фотоаппарата.

— Да так, мелочи, — отмахнулась она.

Я старалась, раздражалась и бесилась. Про себя. А все из-за одежды! Размер точно не мой, и девушки-помощницы прямо на мне подгоняли лишние сантиметры с помощью булавок, мата и соплей.

— Афигеть! У нее длинные ноги! Может, она правда твоя сестра? — заметила Да Бин.

— С чего такой вопрос? — огрызнулась Хё Чжу в смущении.

— Онни! Ей, как и тебе, все к лицу! Очень хорошие пропорции тела! Только вот худая, но это даже плюс, чувствуется беззащитность и желание затискать!

— Во! Я же говорила, что котенок! Мелкая! Изобрази рок-гитариста! — попросила она, а я зависла, сбитая с толку.

— Н-да, — хмыкнула фотограф на мою нелепую позу в очередном костюме. По замыслу, там было нечто крутое, больше подходящее для поп-айдола, но не для милой девочки.

— Она просто пианист. Точно! Да Бин! Где можно достать синтезатор или электронное пианино? За хорошую цену?

— Ээээ! Точно! Нет! — вспышка озарения пролетела мимо девушки и сразу потухла, словно сигнальная ракета. — Я попробую! — поникла она.

— Да я не требую! Просто подскажи. Мелкая классно играет, но сама знаешь, что ширпотреб брать — вдвойне дороже выйдет.

— Есть у меня одна знакомая, — поиграла губами девушка. — Тварь она еще та, и ей будет в радость поиздеваться надо мной. Но я все сделаю! — потрясла она кулаком.

— О! Так, может, у тебя на примете есть знакомый режиссер? — продолжала добывать золото хулиганка.

— Учитель Бен? — изумилась Да Бин.

— Она режиссер?

— Она снимает документалки, борется за права женщин, но зачем тебе? Решила податься в кино? Или Ён Хи? — догадалась она, рассматривая мои фото. Вот кто бы за мои права поборолся!

— Bingo! Мелкая хочет стать актрисой, вот я и подумала, что может пройдет пробы. Какая-нибудь незначительная роль в дораме, — улыбалась Хё Чжу плотоядной улыбкой.

— А как же До Джин?

— Он мой туз. Если Мелкая не оправдает надежд, то и смысла нет его тревожить. И последнее желание, мой арабский джинн! Нужен специалист по пению и музыке!

— Вокалу? Хм, — задумалась девушка на пару секунд. — Я попрошу Ю Би. У нее классный преподаватель оперы!

— Опера? Мелкая! Сможешь Ave Maria спеть? — с наглой ухмылкой спросила Хё Чжу.

— Не знаю, онни. Какую из трёх? — смутилась я задаче.

— Их три? Не знала. А какая самая популярная? — удивилась уже в свою очередь девушка.

— Ммм. Наверное, Шуберта. Но другие тоже интересны. Есть немецкий вариант, только с первыми словами из молитвы, латинский немецкой фолк-группы, русский вариант. Их много и на разную музыку.

— Холь! Которую в игре про лысого наемника играли с тату на затылке! Сейчас включу, — достала она свой телефон. — Может, и из «Пятого элемента» сможешь? Которую синяя инопланетянка пела?

— Не знаю, онни. Во второй части выступления использовали два голоса в компьютерной обработке, и вряд ли ее можно спеть одной…

Еда — это здорово! Торопиться не надо, меня никто не беспокоит, ведь у подружек свои разговоры. Наверное, давно не виделись. А может, я просто повод для встречи? Или средство примирения? Нет, не похожи они на тех, кто ругается из-за пустяка. Скорее на семью, что одновременно и устала друг от друга, но и скучает. А я тогда кто?

— Девушка устраивается на работу, а ей дают метлу. Вот, будешь мести. Но я же окончила Ихва, восклицает та. Хорошо, соглашается работодатель. Сейчас покажу как, — рассказала шутку Хё Чжу, вызывая грустную улыбку согласия у подруги. — Не грусти. Я не Hyndai, где одни старперы до гроба работают, но подработку могу предложить. Вот! — протянула Хё Чжу телефон сидящей напротив девушке. — Как тебе?

— Что это? Кот? So lazy, can’t move, — читала девушка, разглядывая рисунки. — Забавный. И как он мне поможет?

— Глупая! Комменты читай! — воскликнула Хё Чжу.

— Funny. Puffect.

— Да не те, ниже, вот, — ткнула она пальцем в строчку.

— Ээээ, where i can buy t-shirt эээ? Футболки? Рисунки?

— Да! Работа простая. Получила заказ, штампанула рисунок, отправила по почте. Ebay и все дела. И Хён поможет со страничкой, начнешь с термопленки, если зайдет — перейдешь на шелкографию. Десять посылок в день, и вполне можно выйти на минималку.

— Думаешь, выгорит?

— Конечно! — ухмыльнулась Хё Чжу. — Знаешь, какие слова на футболке самые популярные?

— I love you? — смутилась девушка.

— Made in China! — рассмеялась Хё Чжу. — Скоро лето, а в прошлом году самая популярная футболка в Америке была со знаком Бэтмэна. Она почти перегнала I love NY. Сейчас в топ выходят футболки с волками. «Сумерки» и все дела. У тебя отличный художественный взгляд. Попробуй! Можно рассмотреть это как хобби по ночам. На рамен уж точно заработаешь. Впрочем, мое дело предложить, твое дело отказаться. Я бы сама занялась, и рынок уже изучила, но на работе завал из-за реорганизации минздрава.

— С одним котом далеко не уедешь, — протянула девушка.

— Это ты Hello Kitty скажи. Смотри еще. Как тебе эта собака? — открыла она очередную картинку.

— Корги? Such doge, much meme, что за бред?

— Во-первых, это не бред, а мем. А они очень популярны в интернете. Во-вторых, это не корги, а сиба-ину, зовут ее Kobasu и живет она в Японии. А в-третьих, можно купить права на фото этой собаки и тоже делать разный мерч.

— Эээ, — девушка нахмурила брови. — Чашки, тарелки, плакаты?

— Мягкие игрушки, кошельки, кепки с забавными надписями и рисунками. На Alibaba полно мелких производителей. Если выгорит, то можно на мелкий опт замахнуться или права продать. Это я в фотошопе ни бум-бум, а работая вместе с автором, у тебя выйдет неплохой copyrighted original.

— NekoMiMi? А чья эта страница?

— Мелкой, это она всякий бред рисует, — кивнула Хё Чжу в мою сторону. — Но это еще не всё. Как тебе эта кошка? — включила она ролик на телефоне.

*

Я проклята! Хё Чжу, в очередной раз привезя ранним утром в злополучный университет, бросила меня, кинув напоследок слова удачи. Я глупо смотрела на задние фары ее автомобиля, с содроганием ожидая свою погибель. Чудище чморили в детстве? Как бы не так! В универе она чуть ли не главная! Или это корейская система иерархии виновата?

— Дизайнер она классная, вот и весь ответ, — фыркнула Хё Чжу на мои глупые вопросы. — Я же тебе говорила, эксклюзив ручной работы! Это в большой бизнес ей путь закрыт, а однокурсницы уже успели оценить ее наряды. В эпоху корпораций одного таланта мало! Чтобы стать действительно успешным, нужна либо богиня удачи под боком, либо инвесторы, маркетологи, пиарщики и опытные управленцы. Но у себя она стала довольно известной. У них там свои кружки по интересам, скоро узнаешь!

Лучше бы не знала. Много девушек. Разных. Симпатичные и не очень, наверное, умные или богатые, высокие, низкие, стройные, круглощекие. Университет готовился к новому семестру и сдаче дипломных работ, но развлечение в виде одной мелкой лисички они упустить не могли.

— Дизайнерский ты знаешь, а это наш кружок кинематографии, мы шьем для них костюмы. В том году проиграли всем и вся на фестивале арт-хаусных короткометражек, но они помогут сделать из тебя Гермиону! Это Ким Хё Сон, — знакомила меня радость с кучкой девушек, что облепили нас в зале для самостоятельных занятий.

Актеры? Я с сомнением рассматривала пятерку, не пытаясь даже запомнить имена. Парочка еще ничего, но остальные не очень подойдут для экрана. Или это я придираюсь после просмотра кучи фильмов? Да! Точно! Почему в кино берут самых симпатичных? Даже в фильме ужасов и те красавицы формами крутят. Или уже нет? Вроде сейчас тенденция на необычных. Да и Леди Гага вообще на мужика похожа, и это не мешает ей быть в топе. Так в чем секрет популярности?

После знакомства мы направились в преподавательский корпус, где в одном из однообразных кабинетов встретились с женщиной, больше похожей на парня с короткой прической.

— Заходите, — крикнула хозяйка кабинета, поправляя стильные очки. — О Да Бин! Так это твоя звездочка?

— Добрый день! — поздоровались мы, кланяясь чуть ли не в пол.

— Проходите! Ён Хи! Мне понравился твой клип! Хочешь стать звездой? — любовалась она мной. Съесть хочет? Или еще хуже? Может, она любит маленьких девочек? Как сказала Хё Чжу, женщина всегда би. Либо бисексуальна, либо биполярна.

— Если это поможет заработать много денег, то да! — с вызовом ответила я.

— Холь! Какая бойкая! Тебе нравится кино?

— Да, госпожа, — кивнула я. — Я ужасы люблю! Еще триллеры! Немного фантастику! Комедии! И боевики!

— И тебе разрешают их смотреть? — раскрыла она глаза от удивления.

— В оригинальной «Золушке» режут пятки и отрезают пальцы ног. И почему боевики, где избивают, убивают и стреляют, имеют категорию для просмотра с родителями, а фильмы про любовь только для совершеннолетних?

— Про любовь? Ха! Это так называется? — улыбнулась она. — А какие фильмы тебе понравились из последних?

— «Паранормальное явление»! «Ведьма из Блэр»! Еще «Рассвет мертвецов»! «Монстро»! «Район номер 9»!

— А как же наши? Дорамы?

— Дорамы — соплежуйство! — махнула я рукой. — По началу интересно, потом одно и тоже. Он богатый, она бедная. Фи! Ничего нового! А фильмы? «Oldboy»? Где он плотником работал?

— Ха! Плотник! — улыбнулась она и подхватила. — А в «Сумерках» еду любят?

— А в «Робокопе» мужик умер, а его всё равно заставили ходить на работу! — продолжила я игру, улыбаясь.

— А ты разбираешься в кино, может и знаешь его основы? — шутливо спросила она.

— Кино — это конфликт антагониста, протагониста и сценариста, — в том же тоне ответила я.

— Верно! А если бы ты снимала фильм, то про что бы он был?

— Про интернет! И социальные сети! Что-то типа screencast! Псевдодокументалка! Как «Ведьма из Блэр»! Повествование на экране! — воодушевленно я начала рассказывать про свою идею, возникшую между кошкой и уткой.

— Никогда про такое не слышала, — задумалась она.

— Госпожа! Зато видели! Это обучающие ролики! Фильм, где все действие происходит на экране компьютера! Бегает курсор, открываются программы, окна, набирается текст. Вот то же самое, только со стороны социальных сетей. Skype, Facebook, Youtube, Twitter. В интернете пишут, что сеть о нас знает больше, чем мы о ней, так вот у меня и появился вопрос. Как узнать про человека, зная только его страницы?

— Ты хочешь создать фильм со стороны экрана? Как зеркало вместо дисплея?

— Да, госпожа! У меня нет актеров, костюмеров, хорошей камеры, зеленого фона, только компьютер без CGI, веб-камера и ноутбук. Вот я и думала сделать историю в стиле найденной пленки, screen life, но немного другую. Пока не знаю, какую, — вздохнула я.

— Интересная идея! Думаю, она пахнет некой новизной, — постучала она пальцем по щеке.

— Нечто подобное уже пытались сделать в авторских фильмах, но это не совсем то, чего бы я хотела. Я сделала несколько набросков и могу вам показать. По возможности, — вежливо поклонилась я.

— Хорошо! Буду рада взглянуть! Готова переснять свою милашку?

— Милашку? — озадачилась я. Мне предлагают переснять мой клип?

*

Да! И разрешения у меня не спросили. За съемки госпожа режиссер взялась с воодушевлением, раздавая команды налево и направо.

— Идею Ён Хи не менять! Нового не предлагать! Ваша задача — улучшить ее мысли, и пусть вам кажется, что это неправильно! — принялась за урок учитель. — Если хотите свое, то сами пишите свой сценарий! Су Чжин! На тебе камера и свет! Да Бин! Отвечаешь за одежду!

После краткого разговора мы вернулись к девочкам в учебный зал, где учитель действительно учила. Перемещаясь от группы к кучке, она указывала на недостатки.

— Белый цвет создает излишний контраст и шлейф во время движения! Добавьте искусственных цветов! Красных не надо, лучше розовый. Тематика кафе, где наш кофе и печенье?.. Ми Вон! Много объектов путает глаз, простота — залог успеха! Ён Хи! Не ешь! Положь! Быстро! Больше зеленого и желтого! Меньше синего! У нас не фильм ужасов!.. Не забываем! Ён Хи — ребенок, а не суфражистка! Больше милого и доброго! Сделайте из нее Гермиону! Она ее любит! Да Бин! Сосредоточься на ее лице, это наше главное оружие! Особенно глаза! Пододвиньте свет! Не видите? Блики!

Что там в Евангелии про бревна было написано? И не соврали. У себя я точно кубометр дерева не замечала, а вот профессионал сразу заметила, навострив свою камеру, как волк на пирожки Шапочки.

— Ён Хи! Замри! Покажи радость! Грусть! Страх! Нет, больше на удивление похоже! Видите! Уши! — ткнула она пальцем, словно ребенок в экспонат музея.

— Точно! Ушки шевелятся! — радуются дети, найдя забавный изъян и рассматривая снимки на мониторе, заставляя меня нахмуриться.

— Прическу надо изменить, чуть прикрыть и оголить, — рассматривала эльфа режиссер. — Подчеркнуть челку, смазать гелем.

— Вот так? — помогала ей самая шустрая подлиза, формируя небольшие локоны перед ушками.

— Отлично!

Уши? Они шевелятся? Не замечала раньше, только Хё Чжу все время про котенка говорила. Я кошка? Нет! Я же лисица! Фактически собака. Животное? Не человек?

— Снимай, снимай, — шепчет режиссер. Но я-то прекрасно это слышу! — Ён Хи! Классно думаешь! Вот! Опять! Не лицо, а прямо калейдоскоп какой-то! — она издевается надо мной? Нет, по ощущениям она довольна, как старый золотоискатель, что нашел желтые крапинки. И эти прутся, словно кобылы на выгуле!

— Такая милая! — радуются засранки.

— Ён Хи! Молодец! У тебя очень живое лицо! Продолжай в том же духе! Сменить платье!

Не думала я, что процесс создания клипа такой сложный. У меня была пачка печенья да чашка кофе. Несколько книжек в роли подставки для веб-камеры Хё Чжу да короткий день, когда сквозь нависшую вату облаков было видно лучи солнца. На мой вопрос, честно ли использовать студентов из университета, Хё Чжу фыркнула и сказала, что ты не одна такая, что пользуется помощью взрослых. Даже в детском саду конкурс поделок — это соревнования родителей. Прямой оплаты нет, твой клип просто делают качественным. Бесплатно. Девочки учатся, можно сказать, у них практика. И не думай, что весь мир вращается вокруг тебя, просто тебе повезло попасть в струю, где каждый преследует свои интересы.

— Месяц фильма — считай год работы! — рассказывала она. — Дети двенадцать лет работают на зачетку, а потом расслабляются в эйфории студенческой жизни. На платном всем пофиг, сдашь ты или не сдашь. Так что большинство занимается любовью и выпивкой. Но есть некоторые, скажем так, ботаны, которые действительно хотят учиться, а потом поднимаются дальше по пирамиде успеха. У выпускников анкеты резюме почти стандартные, но вот раздел «Личные достижения» можно пополнить подобными проектами. Кружки, клубы, группы. Даже твой клип — это труд костюмера, оператора, монтажера, дизайнера. А если он будет успешен, то они смогут похвастаться им на собеседовании!

— Сами не могут придумать? — удивилась я.

— Как здорово, что ты об этом спросила! Сейчас зимние каникулы, и у них полно времени на одну маленькую лисичку! Снимешься в их клипе?

— Клип??? — воскликнула я.

— Реклама, — махнула Хё Чжу рукой. — У них есть школа при универе, которая к университету не имеет никакого отношения, надо повышать рождаемость. Тьфу. Заполняемость.

Опять работа. Главное, мою идею в клипе не меняли. Набор фотографий, несколько сценок и одна милашка. За пару дней у нас получилось много минут видео, сотни фото и профессиональный режиссер документалок. Но результат был налицо. То есть на экране.

Глава 13. Каннам.

Район Каннам-гу считается элитным районом для больших денег и ярких звезд, а также имеет двоякое географическое определение. В узком смысле это район вдоль шоссе Каннам и вокруг станции метро Каннам. В широком — район к югу от реки Хан, включая не менее богатые районы Сочо и Сонгпа. Внутри самого района также происходит деление на истинную элиту: Тэбук — к северу от Тегеранского бульвара, и к югу, Тэбан — для родителей, озабоченных образованием своих детей.

Во времена Чосон это была болотистая местность, малопригодная для земледелия, где проживал бедный класс в традиционных домах из земли, дерева и соломы. И только после ряда нападений северокорейцев на военного диктатора Пак Чон Хи было объявлено о строительстве второго Сеула к югу от реки Хан для расселения граждан подальше от линии разграничения. И с тех пор район Каннам стал третьим центром столицы.

Изначально тут массово строили многоквартирные дома, но на текущий момент более половины жилья представлено в виде богатого частного сектора. С целью развития района для среднего класса, для широкого круга образовательных учреждений были предоставлены льготы, включая бесплатные земельные участки, и это повлекло за собой рост цен, и к восьмидесятым годам стоимость недвижимости выросла в тысячу раз. Самые лучшие школы и университеты, в том числе Сеульский национальный, стали лакомой добычей для родителей, одержимых учебой своих детей. В стране, где корочки и дипломы являются пропуском в высший свет, это были оправданные затраты для стабильного будущего в старости.

Богатых было полно, и я даже ощущала некую закрытость района. Местная элита, состоящая в основном из предпринимателей, врачей, политиков и финансистов, точно смотрит свысока на всех остальных жителей страны. А что будет с их детьми? Родившиеся с серебряной ложкой, они плевать хотели на остальной сброд. И самое странное, что большая часть города терпеть не может богачей из Каннама, но при этом сами хотели бы тут жить.

— Нравится? — спросила Хё Чжу, когда мы ехали вдоль блеска небоскребов и красоты домов, отделанных под старину.

— Суетно, — разглядывала я туристов и богачей.

— Хочешь жить, умей вертеться, — сказала она, разглядывая дорогие машины и выставку моды.

— Счастье для наивных, опытные уже готовы на стабильность, — вздохнула я устало.

Очередная блестящая новостройка стала целью нашей поездки длительностью почти часа два. Все же далеко живём мы от центра нашего мира, а от местных обитателей еще дальше. Хорошо Хё Чжу, она в униформе полиции. Не в рабочей жёлтой безрукавке, а скорее стандартный офисный комплект, с которым и на парад не стыдно выйти. Я же одета в скромный наряд от деятельниц ножниц и иголки. Уникальный в своем роде, сделанный вручную, с любовью и не испорченной фантазией. Если бы не статусная одежда девушки, то, возможно, мы могли бы сойти за местных, но у этой бандитки только крайности в гардеробе.

Припарковавшись на подземной парковке для гостей жилого комплекса, мы прошли через ресепшн, как в настоящем пятизвездочном отеле. Девушки-администраторы, обслуживающий персонал и охрана выглядели довольно одинаково, но приятно. Управляющая компания умела делать свою работу, и мне даже страшно представить, сколько здесь месячная плата за обслуживание и какие люди живут.

Двадцать пятый этаж. Лифт точно не скоростной, но вид на город был великолепен. А в квартире нас уже ждали.

— Здравствуйте, старший офицер Хан и ученица средней школы Ли Ён Хи, — представила нас Хё Чжу, а я только поклонилась.

— Здравствуйте. Я учитель Ким Ён Ми, — оценила нас хозяйка квартиры. — Прошу вас, проходите. Тапочки слева от вас.

Женщина была в возрасте. Вероятно, лет пятьдесят точно есть, возможно больше. Одета скромно, но статусно и точно не на последние деньги. Как и ее квартира. Награды стояли в стеклянных шкафчиках, дипломы украшали стену наравне с афишами. Вся обстановка была направлена на первое впечатление и без антиквариата и золота. Вполне успешно. Вероятно, это оперная певица уровня итальянской академии, которая под старость лет перешла в образовательный сектор, давая частные уроки для очень богатых. И как Да Бин смогла получить приглашение для такой нищеты, как я? Хё Чжу точно не сможет оплатить даже один урок, но пару бесплатных советов от оперной дивы будут стоить потраченного времени.

В главном зале, возле огромного панорамного окна, стоял белый рояль. Шикарный, блестящий, с бежевым окрасом клавиш, он привлекал взор, но у меня в голове был только один вопрос. Как его доставили в квартиру? На вертолете? А меня опять выставили на тестирование.

— Ён Хи, — обратилась ко мне хозяйка. — Покажи что-нибудь, — махнула она рукой на центр комнаты…

— Хорошо, учитель Ким, — поклонилась я в ответ.

Хё Чжу сидела на диванчике с лёгкой улыбкой, рассматривая крокодила на выпасе. Я же думала. И что ей показать? Оперу, балет или песенку единорога? Инструкцию она точно не даст, и я фактически на экзамене. А что делают на итоговом тестировании по вокалу? Многие думают, что исполняют песню, но по факту это считается только частью программы. Помимо творческого исполнения, еще идут письменная работа и практические выступления. Ведь пение — это не просто в горячем душе покричать. Один из этапов обучения — это сольфеджио, куда входит умение петь с листа под дирижирование, мажорные, минорные, хроматические гаммы, пение вверх и вниз по интервалам и аккордам, определение на звук аккордов вне тональностей, пение в тональности, тритоны и многое другое. Помимо этого должно быть обучение по гигиене голоса. Особенности его развития, принципы дыхания, исправление дефектов, резонаторы, кантилена, дикция и так далее и тому подобное.

Эстрада — это не опера, но преподаватель у Со Хи был ничуть не хуже хозяйки целой батареи наград. Так может мне взять ее в свои экзаменаторы? Пусть Со Хи задаёт вопросы, а Ён Хи будет отвечать. И начнем мы с основ.

— Голосовая разминка, — огласила я начало и заняла позицию.

Визуализация ведь тоже является частью экзамена, и мой театр одного актера вполне подойдет для демонстрации моих возможностей и недостатков для безмолвных зрителей. Полчаса, и, кажется, у меня прогресс.

— Хорошо, молодец, присядь, — дала команду отбоя преподаватель, когда я начала дирижировать сама себе. — Госпожа Хан, мне сказали дать вам пару советов?

— Все верно, госпожа учитель, — вежливо кивнула Хё Чжу.

— Я всегда оцениваю людей по первому впечатлению, — прямо начала женщина. — Хотите узнать, какое впечатление оставили вы?

— Эээ, — не сразу поняла девушка, но быстро приняла решение. — Я буду рада это услышать.

— В вас есть сила, уверенность и статусность. Ваша униформа сбивает с толку, но это скорее маска. И мне она нравится. Она показывает вас с сильной стороны. И мой совет вам: никогда не сдавайтесь. Слабость не к вашему лицу, — довольно серьезно выдала она напутственную речь.

— Благодарю вас, госпожа учитель, — формально кивнула Хё Чжу. — Я не сдамся.

— Хорошо. А по поводу Ён Хи я даже не знаю, что сказать. Я видела много детей. И талантливых, и с богатыми родителями. Но она точно выделяется на их фоне. Подскажите, где она обучалась? — заинтересованно спросила учитель.

— Она сирота, недавно у нее умерла последняя родственница, и она неохотно рассказывает о своем прошлом, — тихо пояснила Хё Чжу. — Но, насколько мне известно, у нее русско-китайская школа. Немного затруднительно поднять всю информацию. Возможно, был русский преподаватель.

— Хорошо. Я могу дать вам доверенные контакты школы искусств в Сеуле и даже в национальном университете искусств. Но, если честно, мне кажется, это будет слишком поспешное решение.

— Все настолько плохо? — сделала девушка вид, что не поняла ответ.

— Все мои ученики из кожи вон лезут, чтобы произвести на меня первое впечатление. Но она просто сдала экзамен. Показала свой диапазон, сильные и слабые стороны, тембр, тональность, тесситуру. Фактически предоставила резюме, и мне этого полностью хватило. У нее опыт хорошего студента направления эстрадного вокала, если не выше. Уже сейчас она профессиональный любитель. Но голос и конституция тела вводят в заблуждение. Фактически, на сегодня она не готова на профессиональное обучение, так как голос ещё не раскрылся, но при этом у нее есть опыт ухода за ним. Посмотрите, как она стоит и какие упражнения показала. Ее обучали и довольно хорошо, но она ещё не выросла. Она прыгает между дискантом и сопрано, уверенно может взять три октавы, а если постарается, то и четыре, но комфортно чувствует себя в двух. У нее особый тембр, но и он может измениться. Я бы дала ей срок подрасти. Год, возможно, два, и тогда вы получите материал, с которым уже можно работать на высоком уровне. Очень высоком.

— Можно вам показать одно видео. Музыкальный клип, — достала Хё Чжу свой телефон. — И по возможности узнать ваше мнение.

После учителя, где пробыли еще минут двадцать, мы направились на подземную парковку. Я держала подарок: книгу — автобиографию оперной певицы «Совсем как Ким Ён Ми, примадонна» с личным автографом. Может, и мне написать такую? Но не про меня, а как память Ан Со Хи? Интересно, как бы на это отреагировала Хё Чжу.

— Крыса скребётся, — указала я на дверь узла водоснабжения.

— Есть хочешь? — улыбнулась девушка.

— Немного, — вздохнула я.

— Пойдем, проглотина, покормлю тебя круассаном за десять тысяч, — потрепала она меня по голове. — Или можешь бесплатно поймать крысу из Каннама! Она, наверное, тут одно золото жрет.

— Я про то, что снаружи лоск, а внутри грязь, — пояснила я свое мнение о крысах.

— Ты про учителя Ким? — не поняла она меня.

— Нет, онни, она хорошая, но одинокая. Я имела в виду грязь этого района. Тут словно другая страна. И люди странные.

— Забей. Деньги выводят все пороки наружу. Каждый мечтает стать королем, но никто не хочет мыть туалет в замке. А ты ещё мелкая, так что подрасти сначала, а то в Джульярдскую школу отправлю, — помахала она визитками от учителя Ким.

— Но там, наверное, дорогое обучение, — попыталась я мягко съехать с очередной попытки сплавить меня в интернат.

— А вот ты их и заработаешь, моя сладкоголосая лисичка, — мило промурлыкала девушка.

На подземной парковке был непривычный эффект звонящего эха. Ощущение, что находишься одновременно в закрытой банке и огромном зале. В будний день машин было немного, да и двигателей было не слышно. Можно было запеть, как в оперном зале, но мне захотелось подлизываться лёгкой и шутливой песенкой, под дурачество кривляний, которые и танцем тяжело назвать.

— Так горяча, девчонка ты просто милашка! Сидит, не спеша, так уплетает кофе чашку! И только наступает ночь, ее сердце забьется! Прямо сразу с заходом солнца! Красива, неуловима. Это ты! Да-да, ты! — подняла я тон голоса и его силу, как в оперном представлении, и подстроилась под акустику помещения. Не оглушать, но заставить почувствовать энергию и мощь пения, успешно пользуясь естественным экранированием и усилением. — Красотой своей пленила! Это ты! Да-да, ты! Этой ночью мы с тобой затусим! Да, да, да! Онни style! Оп, оп, оп! Опа!

— Пфф! — на весь паркинг рассмеялась Хё Чжу. А где-то вдалеке послышались хлопки в ладоши и громкий свист. — Засранка, тебя, наверное, весь дом услышал. Поехали скорее. https://youtube.com/shorts/VcYq3bJrtvY?si=fzVw_XDpsY96P9YD

*

На фоне успешной переделки ролика, а может и по другой причине, Да Бин и Хё Чжу устроили пьянку… Был бы повод, а он был!

— Это мне? — спросила я с недоверием.

— Ха! Вы посмотрите на ее глаза! Будто щенка подарили! — радовалась Да Бин. — Тебе, тебе!

— Мелкая! Что надо сказать? — строго спросила Хё Чжу.

— Благодарю!!! — поклонилась я.

Лучше бы сразу отказалась. Но ради японского синтезатора пришлось смириться, особенно если он выглядел как пульт управления космическими полетами.

— Я очень стеснялась, — возмущалась Да Бин. — Но потом подумала, что в моем положении выбирать не приходится. Пусть смеются, главное, что Ён Хи довольна!

Да! Я была рада. И пусть для Да Бин этот синтезатор выглядел подачкой, у богатеев свои причуды, то для меня он был продолжением рук. Инструмент, что может свернуть горы. Мелкая клавиатура ноутбука и полноценная консоль на 76 клавиш. Множество характеристик, в которых даже опыт Со Хи не мог помочь. Зверь, а не машина. Пусть даже и использованный, всего несколько дней.

— Хвасталась, как будто частный самолет купила, да полетала на нем пару раз, — фыркала девушка, рассказывая о происхождении инструмента. — Стерва крашенная, еще подругой называлась! Я ей еще припомню! Гадина такая с копытами, — ругалась девушка на свою бывшую богатую подругу.

— Мелкая, ты как? Эй! Не плачь! Я же сказала, что помогу во всех твоих начинаниях. И онни тебе поможет, верно, Да Бин? — заволновалась Хё Чжу, заметив мои мокрые глаза.

— Прелесть! Она такая милая, даже когда плачет! — умилялась девушка моей мордашке. — Ей точно надо в дораме сняться! Я могла бы быть ее агентом, костюмером, визажистом!

— Лучше своего ребенка заведите, — фыркала Хё Чжу. — Когда на свадьбу пригласите?

— Оххх, — вздыхала девушка. — Мужики иногда такие тугодумы. Давай, Ён Хи! Хоть ты порадуй нас с конкурсом!

— Точно, Мелкая! Может протестируем? — заинтересованно просила Хё Чжу.

— Сейчас? — изумилась я.

— А почему бы и нет! Сможешь сыграть ту мелодию из торгового центра, когда мы смотрели «Аватар»?

— Да, онни. Думаю, что смогу!

— Онни! Ты еще обещала рассказать, как вы съездили к преподавателю по вокалу! — воскликнула Да Бин.

— Точно! Мелкая проклята! От нее уже второй преподаватель отказался! — рассмеялась Хё Чжу.

— Вам отказали? Но Ю Би обещала помочь! — испугалась своей некомпетентности Да Бин.

— Ты не поняла! Первый отказался, потому что? — задала она вопрос, помогая мимикой и пальцами.

— Потому что? Холь! — охнула Да Бин.

— Да! Ты знаешь, чем отличается профессионал от любителя? — и на недоуменный взгляд сразу ответила. — Привычками! Вот и наша милашка профессиональный любитель! Я даже не подозревала, что для пения требуется разогрев, дыхание, какая-то артикуляция и резонаторы с вибраторами без батареек. Назальный твист, оральный тванг, ринг, динг и прочий белт. Даже осанка! Видишь, как Мелкая стоит? Спина, как палка! А вот тебя, как божьей дланью приложили! Выпрямись! — стукнула Хё Чжу подругу по спине, и от хлопка я ещё ровнее стала.

Пока Хё Чжу с Да Бин разливали соджу и пиво под пьяным разговором, я разглядывала блестящие клавиши, тугие регуляторы и мягкие кнопки монстра из Японии. Базовый режим, все примочки выключить, эмуляция пианино. Вроде так. Я пробежалась по клавишам и получила звук, почти как у обычного инструмента. Круто! Уж имитировать клавишные в этом наловчились! Можно начинать!

— Хмм. Грустная. И чувственная! — заметила Да Бин на мой экспромт.

— Вот и я думаю, что неплоха. Может использовать ее в рекламе? — спросила Хё Чжу.

— Эээ, — задумалась Да Бин. — С музыкой не все так просто. Требуется разрешение правообладателя, договор на авторские права. Куча бумажек, — и заметив веселый взгляд собутыльницы, спросила. — Это мелодия Ён Хи?

— А что? Не похоже? — ухмыльнулась Хё Чжу. — Да Бин! Познакомься с реинкарнацией Мён Воль! Мелкая! Сыграй нам что-нибудь веселое!

— Она ещё и композитор?

— Хуже, она лисица!

— Песенка Лиса, точнее, что говорит лиса! — улыбнулась я в ответ и начала играть свою песню-шутку. — Dog goes woof, Cat goes meow, Bird goes tweet And mouse goes squeak. Cow goes moo, Frog goes croak And the elephant goes toot. Ducks say quack And fish go blub. And the seal goes ow ow ow, — а недостаток алкоголя — это единственный его недостаток. https://www.youtube.com/watch?v=jofNR_WkoCE

*

На следующий день я опять поехала в университет, словно на работу. Ведь мой клип был прелюдией. Легкой тренировкой для моего персонального ада. Об оплате и мечтать не приходилось. А муравейник быстро ударился в праведный труд по указаниям главной королевы. Которая сама ходит под начальством и должна восхвалять свою alma mater.

Университет Ихва был основан бла-бла-бла. Куча ненужной информации, что была безжалостно выкинута из сценария. Ведь мы создаем рекламу, а что может быть лучше успешных девушек и женщин? Их монологов в стиле «Я окончила Ихва! Я стала успешной! Я молодец!» И меня, что прямо-таки мечтает о поступлении в их школу, что даже форму напялила. Нарезка кадров лучших мест университета, фото знаменитых выпускников, веселые и успешные студенты, блестящие классы с современным оснащением и старшая школа при университете с закрытым пансионом. Рай для девушки из благородной семьи, куда не дотянется грязь улиц.

— Ён Хи! Тебе не нравится? — заметила режиссер при просмотре первой версии рекламного ролика.

— Видеоряд типичный, музыка отстой, лица шаблонные, форма серая, — прямо выразила я мнение.

— Вот и я думаю, что-нибудь классическое подошло бы лучше, — проигнорировала она мои слова, преследуя определенную цель. — Ты же обучалась музыке? Может, посоветовать что-нибудь более подходящее? — с изучающим взглядом спросила она. Да Бин заложила?

— Госпожа режиссер, сколько времен года вы знаете? — задумалась я.

— Вопрос с подвохом, — на ее лице появилась улыбка. — Четыре?

— Вивальди, Гайдн, Пьяццола, Лусье, Чайковский, Глазунов, Кейдж и Десятников, — небрежно перечисляла я список композиторов из сетевого анекдота.

— Хитрюжка. Как насчет того, чтобы сняться в студенческой короткометражке? — с интересом спросила она.

— Арт-хаус про разбитую любовь? — догадалась я. Впрочем, другого бедные студенты и не снимают.

— Верно. По синопсису главная героиня покоряет столицу, но ей патологически не везет. Друзей нет, денег нет, с учебой плохо. Весь мир против нее. И вот, когда она хочет покончить с жизнью, она встречает друга. Который изменит все ее представление о жизни и ее саму!

— А как она хочет покончить с жизнью? Точнее, встретиться с другом? — невзначай спросила я.

— То есть? — задумалась женщина.

— Ну, например, в больнице после неудачной попытки закончить круг колеса Сансары. Она лежит в палате, а туда заходит красивый доктор. Или она стоит на мосту и собирается прыгать, а ей внезапно предлагают котенка, — думала я про эпизод знакомства главного героя.

— Котенка? — опешила режиссер.

— Да! Например. Она стоит на мосту, ветер колышет ее волосы, слезы стекают по щекам, размазывая штукатурку, один шаг — и она обретет покой в холодных объятиях темных вод реки Хан. И тут раздается приятный мужской баритон. «Девушка, а не захватите котенка? Вы же прыгать собрались, заодно его захватите, а то у меня рука не поднимается для эвтаназии.» Сказал красивый парень, играя брелком от Mercedes! — мечтательно сказала я.

— Штукатурка? Врач? Чеболь? Ха! — рассмеялась женщина. — Я думала, это ты станешь ее другом. Не хочешь главную роль?

— Я? Другом? Хмм, — скривила я губы. — Мы будем весело проводить время, она познает радость жизни в заботе о том, кому еще хуже. Я покажу ей обратную сторону Сеула, мы будем вместе воровать кимчи в кафе, и она переосмыслит свои неудачи? При этом я веду себя необычайно взросло для ребенка. А в конце их ждет счастливый конец? Где я играю в концертном зале под слезы новообретенной мамы? А потом покажут финальный кадр, где она плачет в больнице под аппаратом искусственного дыхания, будучи в коме, и на самом деле попытка удалась, и друг, то есть я, ей приснилась? Или я призрак? Или рядом покажут меня на больничной койке, а девушка станет моим донором печени, потому что ее мозг умер? Или девочка послана гангстерами для поиска ходячего хранилища запчастей для китайского рынка донорских органов, и в конце покажут, как она находит очередного самоубийцу?

— Стоп, стоп, стоп, — подняла режиссер руки. — Ты прямо фонтанируешь идеями, как вулкан. И мне кажется, что у нас выйдет неплохой фильм!

Глава 14. 10 февраля 2010 года. Конкурс Samsung

Конкурс прошел как-то просто. Одна смс на телефон Хё Чжу, и нас пригласили в старую, уже музейную часть университета Сонгюнгван. В какой-то дырявый дворец.

— Да не знаю я! — одернула меня Хё Чжу, показывая телефон. — На! Читай сама! Просто приглашение на получение приза. Может, и первое, а может, и третье! Но не надейся! Скорее всего, третье. В этих конкурсах всё заранее куплено! Man kann nie wissen! В любом случае, ты умничка! Надо бы тебе платье покрасивее подобрать. Чтобы, чтобы, чтобы надеть, — задумалась она, перебирая в памяти мой гардероб. — Хмм, думаю, бежевое будет в самый раз! Как раз в стиле твоих утят!

Вот и поехали мы в Сеул за моим призом. Облом. Место не призовое, да и приз забрала Хё Чжу. После продолжительного поздравления победителей и демонстрации их работ — ничего особенного, пфф! — очередь дошла и до меня.

— И приз зрительских симпатий, а именно беззеркальная системная фотокамера, новинка этого года, Samsung NX10, — ведущий показал на столик, где красивая девушка в синей униформе с надписями Samsung подняла платок, закрывавший коробку. — Получает ученица средней школы Ли Ён Хи за музыкальный клип Gwiyomi! Поприветствуем!

Не то чтобы я расстроилась. Вернее, мне не дали. В актовом зале музея собралось довольно много народу. Представительные дядечки — вероятно, из Samsung; умные дяди и тети — это, скорее всего, преподаватели; победители — гады такие, со своей компашкой; и толпа студентов, которые немедля разразились ором. Gwiyomi! Gwiyomi! Gwiyomi! Даже Хё Чжу, засранка такая, захлопала в ладошки, как умалишенная. И на общем фоне радости, сильно, очень сильно смущаясь, я направилась за не своим подарком. Мне отдашь! Мне как раз камера новая нужна! — ухмыльнулась ведьма…

— Ён Хи! А ты действительно милашка! — сказал молодой парень, напарник ведущего, протягивая мне радиомикрофон. Вроде, его зовут Сон Чжун Ки, и именно он выпускник и актер в будущей дораме.

— Благодарю, оппа, — поклонилась я, улыбаясь во все зубы. — Вы тоже симпатичный! Будете моим парнем?

— Холь! Так сразу? — удивился он притворно.

— На самом деле мне есть что вам сказать! На самом деле ты мне нравишься… Так сильно, так сильно, так сильно, так сильно… Я люблю тебя! — запела я песенку, кривляясь и делая сердечки…

— Вау! Я смущен! Правда, она милашка? — рассмеялся парень под улыбки зала.

— Wow! — зрители были довольны бесплатным представлением смущенного паренька и поэтому кричали всякие непотребства во все горло.

— Как вы думаете? Стоит ли принять ее предложение? — продолжил он, спрашивая зал.

— Да!!! — подыгрывал зал.

— Даже и не знаю. Ён Хи! Может, подождем несколько лет?

— Оппа меня не любит? — сделала я лицо, будто сейчас заплачу. — Пуинь, пуинь. — провела я кулачком, изображая слезы. — Оппа любит другую? Пуинь…

— Вот теперь я действительно смущен, — улыбнулся он, не зная, что делать.

— Niiko, niko, ni! Я шучу! — поиграла я поднятыми ладошками, спасая парня, и принялась за новую… песенку. — Оппайя! Есть кое-кто, кого я очень люблю, я хранила это в секрете, но хотела рассказать кому-нибудь, поэтому говорю тебе. Я продолжаю видеть его лицо, это прекрасное лицо, продолжаю слышать его милый голос, да! https://youtu.be/OmjN_b07syo?si=VqBNcdlB2VXZht9l - oppaya, одно из популярных эгье в Корее https://www.youtube.com/watch?v=UNEey4zAFrI

— Ого! — похлопал он в ладошки на мое эгье. — У тебя есть парень?

— Оппа! Мы же не одни! Пусть это будет нашим секретом! — подмигнула я. Ни слова о розовых пони!

— Хорошо! А расскажи, кто автор твоих песен?

— Народный фольклор, интернет и я!

— Я не сомневался! Ты молодец!

— Я знаю, что я молодец, — поклон.

— Холь! Себя не похвалишь, другие не будут? Хорошо! А чем ты еще любишь заниматься?

— Еще я рисую и вкусно кушаю!

— Молодец! Хорошо питаться, это важно для здоровья! А как у тебя с учебой?

— Отлично! Недавно начала изучать французский язык!

— Холь! А еще какие языки ты знаешь? — распахнул он глаза от удивления.

— Английский, немецкий, немного японский, — скромно ответила я, понурив взор.

— Ты полиглот? — удивился он на мой кивок. — А расскажи что-нибудь на немецком!

— Hat das Leben dich betrogen, Traure nicht und zürne nicht! Mit des neuen Tages Licht Ist vielleicht dein Leid verflogen. Hoffnung hege stets aufs neu. Mag das Heute dich betrüben, Alles, alles geht vorbei. Ist’s vergangen, wirst du’s lieben, — продекламировала я стих, а по залу прошел легкий гул. Понравилось?

— Удивительно! У тебя прекрасное произношение! Это стихи?

— Да. Это произведение Alexandra Sergeevicha Pushkina. В переводе звучит так. Если жизнь тебя обманет, Не печалься, не сердись! В день уныния смирись: День веселья, верь, настанет. Сердце в будущем живет; Настоящее уныло: Все мгновенно, все пройдет; что пройдет, то будет мило, — ответила я.

— Мило. Интересное произведение! И я даже боюсь произнести имя автора. Alexandra Serivicha Pushkina? — попытался он повторить за мной.

— Aleksandr Sergeevich Pushkin, — четко произнесла я, кивая головой в такт словам.

— Холь! Кажется, судьи недооценили тебя! Я даже не удивлюсь, если ты сможешь прочитать этот стих на русском! — заинтересованно посмотрел он на меня. Он знает Пушкина?

— Возможно, — многозначительно ответила я и, улыбаясь, замолчала.

— Хорошо! Поздравляю! — улыбаясь, он протянул коробку, почувствовав неловкую паузу. — А сейчас давайте все вместе посмотрим твою Милашку! — на экране появилась моя улыбающаяся парочка уток под звуки из компьютерной игры, и я принялась танцевать и кривляться под музыку, вызывая радость и улыбки у зрителей.

*

На улице было тепло. Уже несколько дней стояла прекрасная облачная погода с температурой до плюс семи днем. Осадков не предвидится, но настроение у меня было поганое.

— Эй! Мелочь! Чего грустим? — поддела меня Хё Чжу, когда мы шли к ее автомобилю после конкурса.

— Онни, а вся взрослая жизнь такой отстой?

— И почему она отстой? Ты же победила! Ну, почти, — принялась она рассматривать пакет с подарком.

— Фотокамера почти за три недели работы, — вздохнула я, пытаясь в уме перевести стоимость приза к среднемесячной зарплате.

— Дурында! — ткнула она меня по шапке с помпоном. — Здесь тебе не там. Кто-то за пять минут зарабатывает больше, чем другой за всю жизнь. Иногда не вся выгода материальна! Тут главное, что тебя заметили! Вот, не расстраивайся, — протянула она несколько банкнот…

— Хорошо, онни! Благодарю! — приняла я купюры. Карманные!!!

— Милашка! Пойдем в магазин, закупимся тебе едой. А за конкурс не переживай, ты победила, но пока сама не знаешь в чем.

— А документы? И школа? — забеспокоилась я.

— Нормалек, я на эти деньги не рассчитывала, да и камера — приятный бонус. Но ты меня порадовала. А те, кто меня радуют, те получают всю мою любовь. А вообще, пока неизвестно, но главное, ты понравилась режиссеру. И она спросила, не хочешь ли ты в большое кино?

— Мы еще эту документалку не сняли! Опять в нее? — зная очкастую, она опять будет снимать какой-нибудь социальный фильм.

— Дораму! Или полнометражный! Феминистка из тебя никудышная. Корейская Гермиона? Как тебе? — угадала она мой настрой.

— Опять сниматься? — нахмурила я брови.

— Не сравнивай то, чем вы занимаетесь, и настоящее кино. Ты несовершеннолетняя, по закону тебя нельзя мучить больше шести часов. Будет все строго. У тебя будет команда, потом, — неопределенно сказала она. — Получше этих бездарей, нормальная гримерка, ну, может и не сразу. Но пара сцен, удачный фильм, и ты сможешь заработать много денег! Планка к детям-актерам гораздо ниже, чем в эстраде или у взрослых. А с твоими талантами ты легко справишься. Подумай! Я знаю одного актера, он лет пять назад снялся и с тех пор ерундой страдает и при этом живет припеваючи!

— А как же музыка? И рисование? Да и школа! — попыталась я съехать с обязанностей встречи с чокнутыми студентами.

— Я думаю, ты справишься. Если действовать аккуратно, то все у нас получится. Я тогда шаманку не поняла, но думаю, она в чем-то права. Слово «игра» имеет много значений. И пусть в «Старкрафте» ты лузер, но в кино тебя ждет успех! Давай! Изобрази Гермиону! — толкнула она меня плечом.

— No, stop, stop, stop! You’re going to take someone’s eye out. Besides, you’re saying it wrong. It’s LeviOsa, not LeviosA. — изобразила я сценку с Эммой Уотсон, махая воображаемой палочкой и декламируя на чистом британском.

— You say no, no, no, I say Don Perignon, — фыркнула Хё Чжу. — Неплохо, игривая лисица. Ха!

*

Люблю гулять по магазинам. Столько разных вещей продается на радость покупателям. Вода вместе с кружкой, зубная паста лежит напротив щелочи для прочистки труб. Безделушки, полезные вещи, еда, одежда и множество позиций прочих товаров. Одни брелоки весят, как гроздья винограда. И нечто странное, что невольно привлекает внимание.

— Онни! А что это? — указываю на прозрачную бутылку странной формы с синим текстом.

— Дезинфектор для увлажнителя воздуха. Убивает микробы и очищает воздух. Но нам не надо, у нас нет такого прибора, — продолжила она выбирать мыло и хозяйственные перчатки.

— С ним что-то не так, — задумалась я в поисках источника беспокойства.

— Химия и бизнес, — пожала Хё Чжу плечами. — Сейчас на все подряд всякую ерунду придумывают. Одних средств для мытья посуды уже под два десятка видов производят, — указала она на ряд разных бутылок, которых объединяла одна схожая картинка вымытых тарелок и кастрюль, разбавляя натюрмортом из лимона и алоэ.

— При трёхстах процентах нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы, — внезапно выдала я цитату.

— Что? — изумилась Хё Чжу.

— Бизнес создал это ради прибыли, — указала я на беспокоящие меня бутылки. — Но это смерть и хворь.

— Почему ты так думаешь? Ты что-то знаешь? — не понимала она ситуацию, как и я сама.

— Не знаю, мне так кажется, — пожала я плечами.

— Кажется. Думаю. Возможно… — отмахнулась она. — Их делают заводы под контролем ученых, и у них знак сертификации. Не думаю, что дезинфектор может принести вред.

— Изопропиловый спирт тоже можно пить, — несогласно ответила я. — Только недолго.

— За этими продуктами стоят конгломераты. Без веских доказательств тебя слушать никто не будет. А так, это просто странные мысли вслух одной мелкой девочки.

Хё Чжу права. Я никто и звать меня никак. Даже если я начну кричать в магазине, что это яд и зло, то кто мне поверит, если даже я сама себе не верю. https://pikabu.ru/story/nevidimyiy_ubiytsa_unesshiy_tyisyachi_zhizney_v_yuzhnoy_koree_11278899 . Беспокойство вспыхнуло молнией и сразу исчезло, оставив занозу легкого зуда долгосрочной проблемы. И мне почему-то кажется, что он скоро перерастет в гнилой нарыв. И что мне делать, чтобы разрешить неясную проблему, если у меня даже нет денег на покупку одной бутылки. Потом, все потом…

А сейчас гуляю по рядам, рассматриваю задумчивые лица и наконец останавливаюсь возле девушки в спецодежде, которая уверенно жарит кусочки ароматного мяса на стоящем перед ней миниатюрном газовом гриле.

— Приглашаю попробовать новый маринад! Соус Пэксуль для курицы! Божественный вкус! — зазывающе приглашает к себе мерчендайзер. — Айгу! Какая милая! Угощайся!

— Благодарю вас, — вежливо кланяюсь я и получаю заветную порцию на шпажке.

Курица! Мягкая, с зажаристыми краями, вкусная и ароматная. Кусочки исчезали, но девушка не злилась и уже готовила новую партию.

— Угощайся! Свежая и ароматная курица с новым соусом Пэксуль! — продолжала она крутить свою пластинку.

— Мелкая! Я гляжу, что ты без еды точно не останешься! — замечает меня Хё Чжу с тележкой.

— Госпожа! Попробуйте курицу с новым соусом! — улыбается работник.

— Хорошо. Благодарю вас, — кивает она в ответ. — Мелкая, тебе понравилась?

— Угхм, — киваю я в ответ.

— Okay, берем. Я звонила И Хёну и Да Бин, похвасталась твоими успехами. Тебе привет, — сказала Хё Чжу. — Он запустил твою чат-рулетку. Домен так и назвал. Но народу там нет, так что дальнейшее продвижение за тобой!

— Хорошо, онни! Благодарю!

— Его будешь благодарить. Химию купили, надо еще фруктов взять, — смотрела по списку Хё Чжу.

— Онни! А почему нет онлайн-магазинов с доставкой?

— Есть. Почему нет, — удивилась она. — Многие заказывают на дом и продукты, и товары. Вот только лучшие овощи, когда свежие, поэтому надо уметь их выбирать в магазине. Пойдем, тебе витамины нужны.

— Онни! А купишь это? — показала я брелок-игрушку.

— Понравился? — улыбнулась она.

— Ммм, — попыталась я подобрать слова. — Хочу девушке подарить, за курицу!

— Добрая и милая. Ха! Это будет забавно! Okay!

Зелень, витамины и минералы. Трава и кислота. От вида лимона у меня непроизвольно потекли слюни, как у собаки Павлова. Фу, теперь на всю жизнь буду их ненавидеть, что даже зубы от презрения сводит.

— А эти? — показывает Хё Чжу очередной цитрусовый.

— Не пахнет. Не дозрел, — выдаю я вердикт.

— Хмм, — искала она очередную жертву. — Может эти?

— Нормально, — соглашаюсь я. — Запах хороший.

— А я как пахну? — интересуется она.

— Как, как, — задумалась я. — У тебя особый запах. Не духов, а тела. И нет, он не неприятный. Особенный!

— А Да Бин? Сможешь различить нас по запаху? — с интересом спросила девушка.

— Да. Это просто. Без косметики будет сложнее. С ней у тебя резкий аромат цитрусовых с мягкостью фруктов. У нее больше цветочный с мягкостью одного фрукта. Наверное, это, — указала я на пушистый фрукт.

— Точно, персики. Забавно. Пошли, курицу посвежее выберем. А мужчины как пахнут?

— Точно по-другому, — сразу выдаю я ответ. — Даже без химии можно их узнать, то есть унюхать.

— Ну вот, — похлопала она меня по спине. — Если будешь заботиться о своем носе, то сможешь работать нюхачом!

— Flavorist? — спросила я с любопытством. Ведь не про служебных собак она имеет в виду.

— Нет, — помотала она головой. — Такую зануду точно не возьмут. Ты маленькая девочка, а не ходячая энциклопедия. Это ты должна спрашивать у меня, что такое flavorist, а не я у тебя. Будь проще и глупее, и люди к тебе потянутся!

Мясо — это дорого. Особенно говядина. И почему мясо на кости дороже вырезки? Из-за супов? Хё Чжу рассматривает кусочки, решая в выборе блюда, и вскоре останавливается на стейках из свинины.

— Неприятно, — фыркаю я, когда продавец достала кусок, показывая его со всех сторон. — Странный запах.

— Наверное, мальчик. Тогда не надо. А это? — указывает она ребрышки.

— Нормально, — пожимаю я плечами. — Пахнет мясом.

— Госпожа! Берем ребрышки!

Овощи, фрукты, мясо и яйца. Последних было много, и все они были разные, а Хё Чжу рассматривала дату производства. Но цены у нас были на высоте. Яблоки продавали поштучно, фрукты и мясо-вырезка были для богатых, а средний класс питался отходами мясной продукции, рисом и лапшой, приговаривая, что телячьи кишки — это полезно, а куриные лапы — вкусно. Я даже боюсь представить, из чего делали любимые сосиски Хё Чжу.

— Сварим! — уверенно кивнула она, кладя упаковку в тележку.

— Они же не свежие, — смутилась я на дату производства.

— Свежие яйца плохо чистятся, и их лучше использовать для жарки. А вот для варки лучше использовать двухнедельные, тогда кожура легко очищается, — выдала она хитрый факт, чем сильно удивила меня.

— Разве не надо их потом холодной водой обливать?

— Нет, это сказки. И проколы с солью тоже не помогут. Всё. Вроде всё взяли. На кассу! — махнула она рукой в сторону выхода.

Очередь. Странно. Закупившись продуктами, мы застряли на выходе из магазина, а я беспокойно оглядывала пункты досмотра.

— Онни! А почему касс много, а работает всего две? — заинтересовалась я нелогичностью ситуации.

— Маркетинг, — то ли сказала, то ли сплюнула Хё Чжу. — Вот. Это стенды с жвачкой, шоколадкой и прочей мелочевкой. Пока мы стоим в очереди, то обязательно купим какую-нибудь ерунду.

— Но мы же ничего не купили, — заинтересовалась я единорогом — леденцом.

— Но другие купят. Еще в секциях, где лежат срочные продукты, самые свежие запихивают подальше, чтобы люди брали сперва самые старые и магазину их не пришлось утилизировать. И вон, — кивнула она в сторону стоек. — Видишь, тележка. Продажи конкурентов таким образом снижают.

— Тележкой? — не поняла я.

— Людям влом отодвинуть даже пустую тележку. А значит, им проще проигнорировать товар, который находится за ней. Вот и ходят по магазинам сотрудники, расставляя тележки возле стоек с товарами конкурентов. Еще правильная выкладка. На уровень глаз всегда стараются размещать самые выгодные по обороту товары, — сухо пояснила она необычные факты.

— Онни! А ты откуда это всё знаешь? — восторженно смотрела я на ходячую энциклопедию.

— В старшей школе подрабатывала. Вот старшие и научили премудростям. Леденец положи, а то зубы выпадут или задница слипнется, — усмехнулась она.

*

Я ожидала вердикта ценой тринадцать долларов и готова была вернуть всю наличку, полученную от Хё Чжу. Она же думала, так как задача была необычна.

— Это? Ты хочешь купить это? — ткнула она в экран ноутбука. — Температуры нет? Хорошо себя чувствуешь?

— Да, онни, хорошо, — кивнула я, подставляя лоб. — Мне надо! Очень!

— Ну раз надо, значит надо, — не стала она проверять и полезла за карточкой.

Несколько минут прошли в томительном ожидании. Я напряженно наблюдала за ней, пока она старательно вводила данные карты. Пип! Пискнул телефон, подтверждая присланной смс оплату заказа. Хё Чжу, удовлетворенно хмыкнув, убрала пластик и вернула ноутбук.

— Если скажешь почему, то отдам карманные, — потрясла она банкнотами.

— Она похожа на мой сон, — смотрела я восторженно на экран, где горел экран входа.

— Выглядит по-уродски. У тебя сны квадратные? Может, к неврологу сходим?

— Это абстракция. Смысл не в кубиках! Тут нечто большее, гораздо большее! Можно даже сказать, бескрайнее! — воодушевленно передавала я свои эмоции.

— И зомби? — заметила она монстрика.

— Это свинья. Неполучившаяся. Игра даже не альфа, но бесплатная версия на сайте давно не обновляется. А купив подписку, можно получить все новинки!

— Ее что, не сделали еще? — удивилась Хё Чжу.

— Разработчик активно разрабатывает игру, при этом постоянно ведет работу с community. Он даже предложил мне сделать озвучку! Правда, я поругалась с ним. Немного. Потом помирилась.

— А что тут делать? Зомби убивать? Это mmorpg? — строго спросила она.

— Нет, онни! Здесь нет цели, только путь созидания! Это огромный конструктор. Песочница! Как и в моих снах, здесь можно создавать дома, предметы и другие вещи. В режиме выживания, соответственно, пытаться выжить, спасаясь от зомби, но они фуфловые. Творить гораздо интереснее! Это целый мир, который растет!

— Выглядит как кубики для малышни, — фыркнула она.

— Это блоки! Элементы! — говорила я восхищенно, подсознательно желая заинтересовать Хё Чжу. — Это конструктор. Lego в компьютере. И я думаю, у него большой потенциал! Не знаю почему, но для меня она интереснее, чем другие!

— Хорошо. Играй. Только сильно не увлекайся, творить можно и в реальном мире. И не больше часу в день! Уговор, надеюсь, не забыла?

— Да, онни! Благодарю за игру!

— Смотри у меня! — протянула она деньги и грозя кулаком. — Я строгая и справедливая! А еще?

— Добрая и честная? Милая и красивая? Сладкая и нежная? Большая и длинная? Ай!

*

Мне не хватает знаний по математике для того, чтобы просмотреть аниме. Или наоборот, задача решена, вот только ответ ее удручает. И почему японский продукт разрешили в Корее? Успех «Тоторо» виноват или дело идет к миру? Первый канал японской анимации «Aniplus» крутил ширпотребные картины с субтитрами, но в эпоху торрентов это было не особо нужно. Главное, теперь можно смотреть мультфильмы законно. Но почему ответ такой странный? Хорошо, что Хё Чжу приехала с работы и можно отвлечься от горьких дум.

— Чем маешься? — спросила она, закончив базовые потребности офисного работника после прибытия в место ночного пребывания на подзарядку.

— Решаю задачу по комбинаторике для того, чтобы найти все последовательности просмотра серий аниме «Меланхолия» Харуки Хадзумия! — выпалила я, копаясь в пакете с продуктами. https://22century.ru/allsorts/71312

Забота о порядке в доме и черная работа теперь полностью моя обязанность. А потом ещё и в магазин ходить, как раз после школьных занятий. Раз деньги в интернете тратить умею, то мне свежее молоко для кофе Хё Чжу и покупать. Хорошо, что от готовки меня отстранили, иначе весь месячный запас продуктов испорчу в попытке создать кулинарный шедевр.

— Не видела, — сделала задумчивый вид Хё Чжу, и чувствую, что на аниме ей плевать.

— Там серии не связаны или напутаны, и тема про путешествия во времени, — продолжила я для поддержания разговора. — Вот на 4chan и задали вопрос, как правильно посмотреть все серии, чтобы охватить все возможные хронологии четырнадцати эпизодов. И у меня уже второй раз получается почти девяносто четыре миллиарда последовательностей! Но это же невозможно! — сгоряча воскликнула я.

— Это задача из шахмат и зёрен? — ухватила она суть. — Там тоже какое-то нереальное число получается.

— Вот и я думаю, что-то не то. Надо выложить решение в ветке и спросить, верное оно или нет.

— Лучше этим займись, — протянула она конверт.

Очередной конкурс детских талантов показал свой привет в виде приглашения на свадьбу. Тьфу. Письмо от какой-то академии было выполнено на открытке с золотым тиснением, что даже Хё Чжу подумала о праздничном мероприятии.

— Лик радости сменился удивлением, а маска счастья превратилась в лед, — заметила она мое выражение лица. — Испугалась?

— Да, онни, — кивнула я.

— Правильно, — кивнула она, махая конвертом. — Это твой билет в ад! Или вход в матрицу. Ха! Станешь звездой, тебя будут приглашать на концерты, о тебе будут писать газеты и показывать по ТВ. Папарацци будут вынюхивать твои трусы, а толпы фанатов скандировать твое имя. Или антифанаты закидают нас тухлыми яйцами. Но если не хочешь, то и не надо, — испытывала на мне разные психологические приемы Хё Чжу.

Чувствую себя карамелькой за щекой, которую тщательно мусолят в желании добраться до сердцевины с сюрпризом. С одной стороны, мое эго выросло, как рыба фугу, но что-то внутри было против, и я не знала, как мне быть. И я думала, пиная мысль по пустому полю мозгов. И что на нее нашло? Думаю, она не врала о своем биполярном расстройстве, и теперь меня ждёт очередное мучение. Это не концерт в холле торгового центра и не рабочий день в университете Ихва. Это память Со Хи, и мне кажется, что ей тоже не нравились подобные мероприятия, но против воли отца не попрешь.

— Что с тобой? Да расслабься! Я видела концерты Со Хи, и если ты сможешь сыграть хотя бы вполсилы, то тебя заметят. Пойми, музыкант без продвижения не сможет стать известным. Твоя Gwiyomi неплоха, но тут другой уровень. Просто сбацай что-нибудь, например ту мелодию в память о Со Хи, и пойдем мороженку кушать.

— Может, что-нибудь другое? — попыталась я отмазаться.

— Okay! — быстро согласилась она, заметив мой скорбный вид. — Тогда возьмем что-нибудь попроще, например, мелодию из мультика про Том и Джерри, когда кот играл, а мышь спала в пианино! — быстро выдала она первую попавшуюся мысль.

— Hungarian Rhapsody number two by Liszt? — изумилась я с немецким акцентом.

— Ну на этих конкурсах постоянно какую-то классику в вариациях играют, концерт для фортепиано с оркестром, тьфу. Кто там из классиков самый крутой в фортепиано?

— Моцарт, Бетховен, Шуберт, Лист, — принялась я перечислять фамилии.

— Имена знакомые, — задумалась она.

— Они все из Австрии или Германии, — пояснила я.

— Точно! Возьмем первого попавшегося! Сколько произведений написал Лист?

— Много, несколько сотен, — попыталась я вспомнить точное число.

— В попу, а Моцарт?

— Чисто для фортепиано? Ммм, наверное, восемнадцать сонат.

— Уже лучше, давай исполни девятнадцатую! — выдала она идею.

— Как? Она же не написана!

— А ты на что? И твоя богиня? Сидят две лентяйки, котиков в интернете клепают да аниме смотрят. Точно! Бог меня накажет, и я буду проклята на пятом круге ада, но я знаю, что тебе поможет! Пару стаканчиков и сладкий похмельный сон! — обрадовалась она глупой идеи выпить, жадно потирая ладони от радости обретения собутыльника.

— На пятом круге ада наказывают гневливых, к моей ситуации это скорее круг восьмой, — занудела я от раздумий. — Например, второй или восьмой ров. Ай! Только не ищи! Прости, онни! — выхватила я у нее телефон.

— Хорошо! Тогда на каком круге наказывают хвастунов? — серьезно спросила она.

— Такого нет, — опешила я. — Хвастовство — это не гордыня и не подходит под семь смертных грехов, а значит, не подпадает по классификации Данте.

— О как! Значит, гуляем!

И при чем тут хвастовство? Холодное пиво бодряще щипало горло горечью солода, а легкий хмель успокоил бардак в голове. Мы сидели перед телевизором и жевали кальмаров, я думала или делала вид, что мыслю. Хё Чжу вообще не парилась и генерировала разный бред, но кое-что меня заинтересовало.

— AI. Десять тысяч обезьян, которые пишут «Войну и мир», — болтала она обо всем подряд. — Я читала статью в журнале о развитии обучения искусственного интеллекта, и там говорилось о их возможностях в плане созидания. Вкратце, если обучить компьютер, то и он сможет создавать. Рисунки, музыка, текст. Если скормить компьютеру только Моцарта, а потом попросить придумать свое, то он сможет сгенерировать шедевр, который будет очень похож на произведение известного композитора. Я сначала думала, что это бред, так как роботов полно, а Skynet и не пахнет, но потом прочитала о фантастике и китайцах. Ты знала, что коммуникатор из «Звездного пути» был представлен публике почти полвека назад, но полноценный аналог появился совсем недавно? 3D-принтеры, электронные чернила, Bluetooth, Skype. Мы живем в эпоху реализации! И я верю, что ты справишься!

— Если компьютер обучить искусству, то люди будут работать на низкооплачиваемой работе, пока роботы рисуют и поют песни. Вроде не о таком будущем мечтали люди, — представила я будущее роботов и человечества, вспоминая фото магазина с уборщицей на фоне роботов-пылесосов. — Ай!

— Засранка. Одно уныние от тебя, — фыркнула Хё Чжу.

Вижу цель, не вижу препятствий. Алкоголь действительно смыл границы и оковы, а я оказалась в своем волшебном сне, сладко кутаясь в теплое одеяло. Человек — как меч. Либо делает свое дело, либо тупой. А я? Проще всего начать сначала, и мой мир леса исчез, преобразившись в серую хмарь. Жутковато. Надо бы что-нибудь добавить для фона, и снизу появился лёд Антарктиды.

Наверное, это из-за кусочков льда в пиве. Хё Чжу не хочет долго ждать результатов работы холодильника и кидает лёд в пиво. Разбавить и охладить. Главное — не перепить, иначе кроме похмелья и головной боли ты ничего не получишь. Твори! — давала она совет, подливая и подкладывая хладагент, превращая пиво в воду. Как Иисус наоборот. Точно! Я же богиня в своем кошмаре, и на небе засветила звезда, заставляя лёд блестеть и таять. И как бог создал Солнце на третий день, если раньше не было циклов смены суток?

А как вообще появилась Земля, но вместо разгадки таинства планеты появилась суша в окружении бескрайнего океана воды, а с ней и жизнь. Троглодит? Тьфу, трилобит. Он полз по кусочку пляжа, забавно перебирая щупальцами. Стоп! Они же членистоногие! А суша зацвела лесом или это папоротники? История Земли? Если композиторы писали произведения о природе, шмелях, реках, временах годах, то должна быть мелодия планеты? Или лисица? Забавная мордочка смотрела на меня, махая пушистым хвостом. Поняв, что вкусняшки у меня нет, она принялась трогать лапой троглодита, пытаясь перевернуть тушку и добраться до мягкого брюшка. Эпичная жизнь целой планеты или яркий миг бытия лисы?

*

Режиссер взялась за работу с самого начала, заставляя работать студентов ради социального рейтинга. Те подошли к делу ответственно и почти целый день убили на синопсис, яростно обсуждая главных героев и цель картины. Затем начались пробные съемки для оценки будущего результата и полноценная работа над сценарием. Я же сидела тихо и старалась не лезть в атаку мозгового штурма, тихо скучая под яростные вопли. Нутром чую, что будет полный бред и сопли, но некоторые идеи были довольно оригинальны.

Учитель улыбалась, кивала, а затем парой слов рубила начинающийся посыл на корню. Бюджет, плагиат, масштаб, время, монтаж. Дети, как опытная домохозяйка, должны были сотворить пир из пустого холодильника. Создать шедевр из невзрачного булыжника и заинтересовать зрителя идеей, а не картинкой. Сложно, но в то же время я познакомилась с базовыми понятиями съемки.

Сценарий пишут художники, концентрируясь на визуальных качествах картины. Нет CGI — используй реализм, нет денег на сцены — используй подходящие локации, ведь фильм можно снять, не выходя из ванной комнаты. Одна стена может сыграть целый замок, одна труба — завод. Нет времени делать костюмы — поройтесь в гардеробе подруг. Не зацикливайтесь на дублях, любые ошибки и ляпы могут стать вашими друзьями при правильном угле зрения. Но самое главное, хорошо кормите свою съемочную команду, иначе голодный бунт вам обеспечен.

И пока голодные студенты оккупировали местную столовую, я поехала с режиссером в особое место. Пару остановок на метро, и мы пришли в район стадиона кубка мира или стадион Sangam, построенного в 2001 году для кубка Fifa 2002 и являющегося вторым по размеру в Азии. Но нас интересовало офисное здание, которое красовалось вывеской StarTalant…

— Ён Хи, что ты знаешь о кастинге? — спросила меня режиссер, пока мы ехали в пункт назначения.

— Ммм, — задумалась я. — Там подбирают актеров или моделей? Они показывают сцену, и их берут на роль?

— Верно. Почти. Еще до начала производства режиссер и продюсеры точно знают, кто у них будет на главных ролях, а кто на основных. Но вот с второплановой или эпизодической ролью и массовкой работают уже кастинг-менеджеры или директор по кастингу. У нас в стране порядка трех тысяч активных актеров и примерно пятьдесят из них самого высокого уровня. Задачей кастинг-менеджера и есть поиск нужных исполнителей согласно сценарию. Фактически, они подбирают из базы подходящие кандидатуры, выясняют их возможность съемки и затем представляют их режиссеру и продюсеру. Затем идут пробы, и уже на них выбирают нужного актера. А что такое открытый кастинг?

— Открытый? Наверное, открытый для всех? — догадалась я по названию.

— Верно, — кивнула она. — Когда режиссер хочет новое лицо или бюджет фильма очень ограничен, тогда могут провести открытый кастинг, куда может прийти любой человек, даже не являющийся актером. Компания, куда мы сейчас идем, это кастинговая фирма, которая собирает информацию обо всех актерах и моделях, регулярно устраивает открытые кастинги и сотрудничает почти со всеми производственными кинокомпаниями и рекламными агентствами. Фактически, они выполняют работу кастинг-менеджера, предлагая портфолио и проводя пробы. Можно сказать, что это официальный путь входа в индустрию рекламы и кино для человека с улицы, и если ты хочешь стать актрисой, то тебе в любом случае придется завести профиль.

В кино я хотела. Очень. Это же так круто, когда тебя показывают по телевизору! Но рынок актеров очень сложный и высококонкурентный. Лучшие фильмы и сериалы берут лучших, и новичкам приходится начинать с авторского и экспериментального кино, театра или эпизодических ролей в надежде, что и их заметит режиссер или хотя бы кастинг-менеджер. В самом здании было полно плакатов с красивыми моделями, и даже девушки на ресепшене напоминали актрис.

Режиссера Бен узнали и, уточнив цель визита, нас сразу провели в зал, похожий на комнату для занятий танцами. Слева была стена из зеркал, прямо ряд столов для судей, а справа фотозона с кучей осветительных приборов. Также повсюду стояли видеокамеры на треножниках и огромный телевизор. А из людей присутствовала только молоденькая девушка в незаурядном офисном костюме.

— Менеджер Чан Ын Гён, — представилась девушка после ритуала приветствия. — Хорошо, очень хорошо! Мне понравился твой клип, Gwiyomi.

— Благодарю, госпожа менеджер, — проявила я истинную вежливость в глубоком поклоне.

А менеджер принялась изучать объект исследования. Меня. Выставив по центру комнаты, она ходила по кругу и искала изъяны. Хорошо, что до гола не раздела, разрешив остаться в лёгкой одежде.

— Так, Ён Хи! Я включу запись, а ты расскажешь о себе. Имя, дата рождения, хобби, увлечения, характер. Минут на пять, главное, веди себя естественно. Дальше сделаем небольшую фотосессию и заполним анкету. Поняла?

— Да, госпожа менеджер, — уверенно кивнула я.

Процесс создания профиля был довольно прост. Поздороваться на камеру, выдать краткую биографию и сделать несколько фото. Заняло это у нас не больше получаса, а затем мы перешли к пробам.

— Есть интересный запрос от A-Studio, им нужна девочка на роль Чхве Сок Бин в детстве. Ён Хи! Ты знаешь, кто такая Чхве Сок Бин? — спросила менеджер, доставая папку с документами.

— Королева-консорт Сук из клана Хэчжу Чхве? — выдала я первую попавшуюся мысль.

— Холь! Браво! Молодец! Вот это главная героиня, Хан Чжи Ён. (В реальности она взяла имя Хан Хё Чжу, но я уже забила это имя.) Но в первых сериях будет она в молодости. Похожи? — спросила она режиссера, показывая фото актрисы.

— Если главную героиню посадить на строгую диету, тогда некоторое сходство будет, — сравнивала меня режиссер. — Хмм, или проще будет Ён Хи откормить. Нет, не похожи, - выдала она вердикт.

— Условности, — махнула рукой менеджер.

— Но королеве было семь, когда она вошла во дворец, — попыталась я опротестовать назначение.

— Условности, — снова отбросила очевидное женщина. - Мне кажется, с твоей конституцией ты подойдёшь идеально! Но тут как решит режиссер. Вот часть сценария, прочти и попробуй сыграть эпизод на камеру. Если что-то не понятно, то спрашивай, — передала она пару листов текста, а я принялась читать аннотацию.

«Дон И» — исторический телесериал с Хан Чжи Ен в главной роли, вместе с Джи Джин Хи, Ли Со Ен и Пэ Су Бин. В центре сериала история любви между королем Сукджоном и Чхве Сок Бин, реальной исторической личностью. Планируется порядка от сорока до шестидесяти серий с тайм слотом на телеканале MBC по понедельникам и вторникам в зависимости от рейтинга. Жертвой обмана ценою в жизнь стали отец и брат маленькой Дон И. Она, как дочь главаря бунтарей, вынуждена была скрываться от преследователей, скитаясь по улицам и побираясь объедками. Лишь доброта и забота подруги ее брата помогли Дон И скрыться от беспощадных и несправедливых обвинений. Желая найти истинных виновников и скрываясь от преследователей, девочка поступает на работу во дворец. История, наполненная тайнами и обещаниями, пророчеством и сжигающей сердце завистью, повествует о любви обычной прачки Дон И и короля Сокчжона.

Сценарий не был похож на художественное произведение. Диалоги, описание сцены, сухой и простой текст. Мне невольно пришлось проявить воображение, чтобы понять всю картину целиком, но вместо дымки неясных мыслей я увидела свой лес, а на поляне стояли образы героев в исторических костюмах. Как и в случае с учителем музыки, я перешагнула за границу снов и очутилась в фильме, где главные герои мне очень сильно кого-то напоминали. Мозг решил не заморачиваться и взял первых попавшихся из описания в сценарии? Используя мой опыт просмотра, я смогла повторить сцену в своей голове, ощутить ее виртуально и понять основные моменты.

— Я готова! — отложила я листы под удивление менеджера.

— Так быстро? Можно читать с листа, — заметила она.

— Я уже все выучила, госпожа менеджер, — слегка сделала я поклон, прокручивая при этом сцену в голове на повторе.

— Холь! Молодец! Давай попробуем.

Глава 15. Автобус.

Сон как рукой сняло, а в душе поселился страх. Но не из-за завывания ветра, что дул сквозняком через окно, нет, что-то другое. Что? В окне светил фонарь. Или это луна? Опять нет, завтра новолуние, а значит, Луна скрыта Землей. Может, я переволновалась из-за конкурса? Нет, не оно. Вроде, всё хорошо или нет? Что?

Выбравшись из теплого одеяла и прошлепав босиком по дому, я залезла на кровать к сестре.

— Мелкая, — сонно протянула Хё Чжу, помогая мне накрыться одеялом и притягивая к себе.

Я попыталась согреться, но внутри поселился холод, от которого меня бросило в озноб. Сестра, почуяв неладное, сначала заворчала, а потом окончательно проснулась, нащупывая ладонью мой лоб.

— Мелкая! Что с тобой? — заволновалась она, слегка приподнимаясь с кровати и опираясь на локоть. — Так, что на этот раз? Простыла?

— Не знаю, онни. Мне страшно! — пыталась я спрятаться под одеяло.

— Кошмар приснился? Спи давай, до настоящего кошмара еще несколько часов, — зевнула она, пытаясь уложиться обратно.

— Онни! Проснись! Пожалуйста!

— Брысь, лисица! Кыш давай! — снова поднялась она. — В интернете пересидела? Хм, — приложила она ладошку к моему лбу. — Температуры нет, дрожишь. Замерзла? Подкроватного похитителя носков испугалась? Так у тебя и кровати нет.

— У меня странное ощущение. Словно скоро станет плохо, — мрачно произнесла я.

— Тебе станет плохо? Из-за конкурса? Или отравилась? Что ела?

— Нет, не из-за конкурса, — закрутила я головой, усаживаясь на кровать. — Дети! Им станет плохо!

— Что за дети? Мла! Короче, рассказывай в темпе. Третий час ночи! Мне скоро на работу! — Хё Чжу злилась и очень хотела меня стукнуть.

— Не знаю! Ощущение, что будет плохо! Детям! Там! — указала я рукой на северо-восток.

— Что там? Тебе что-то приснилось?

— Нет, мне ничего не снилось. Но словно что-то нехорошее идет, как перед бурей! И она скоро настигнет! — вздрогнула я от очередного озноба.

— Нас? — озабоченно спросила Хё Чжу, усаживаясь на кровать.

— Нет! Детей! — громко воскликнула я.

— Пффф. Давай спать, мне скоро вставать, а я устала, — фыркнула она, пытаясь спрятаться под теплое одеяло.

— Онни! Прошу! Помоги им! — принялась я ее расталкивать.

— Да кому помочь? Ночь на дворе! Все спят! Одна ты на луну воешь! Давай ложись, да глазки закрывай, скоро пройдет, — злилась она на меня.

— Онни! Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

— Мла, чтоб тебя! Да кому помощь нужна? — она снова села, включая прикроватную лампу.

— Там, — снова указала я в стену.

— Далеко?

— Не знаю! Но там! — упорно показывала я на стену.

— Хорошо! Пойдешь на занятия по балету, okay? — строго сказала Хё Чжу, в попытке напугать меня.

— Да! Буду заниматься балетом!

— Согласилась не торгуясь. Что-то не то. Ладно, хрен с тобой, русалка недоделанная. Не дай бог там ничего не будет, пешком домой пойдешь. Поставь кофе, сейчас встану.

Хё Чжу собралась довольно быстро, как солдат из военного боевика. Сполоснула лицо, перелила кофе в термокружку и, одевшись, мы вышли с ней на улицу. Я только в туалет успела забежать, да воды выпить. Погода стояла теплая. Излишне.

— Ведьмин час, — хмыкнула Хё Чжу, рассматривая часы на сотовом телефоне.

— Что? — переспросила я, кутаясь в куртку.

— Время с трех до четырех утра называется ведьминым часом. В это время граница между мирами живых и мертвых размывается, и духам проще попасть в наш мир. Да и в больницах больше всего происходит смертей в это время. Потом в инете сама поищи. Прыгай в машину.

Хё Чжу зевала, радио играло бодрую мелодию, а я пыталась разобраться в своих ощущениях. Но разгадка так и не пришла, а страх никуда не делся. Мимо мелькали светящиеся фонари, вывески, но все дома стояли с темными окнами. Нормальные люди в это время спали, даже заядлые совы видели свой первый сон.

— Куда? — спросила Хё Чжу на очередном перекрестке, внимательно разглядывая пустую дорогу.

— Туда, — указала я рукой в сторону от Сеула.

— Капец, даже полиции нет. Одни мы, как идиоты, херней страдаем.

Так мы и ехали. Ведьмин час прошел, машина продолжала наматывать километры пути, а Хё Чжу злилась.

— Ну и куда теперь? К тебе домой, в Пхеньян?

— Нет, туда!

— Мы почти в Чхунчхон приехали! Такими темпами и до Восточного моря доберемся! Решила обряд Соллаль совершить?

— Прости, онни! Уже близко! Я чувствую!

— Чтоб тебя, зараза такая. Не дай бог опоздаю на работу, без интернета сидеть будешь! — ругалась она сквозь зубы, выжимая от злости газ.

*

Мы стояли на смотровой площадке, рассматривая, как солнце, словно паук, цеплялось своими лучами за высокие горы в попытке подняться на небосклон, но вязкий туман, играя наперегонки, не давал и шанса, поднимаясь все выше и выше. От порывов ветра было холодно, и даже теплый кофе не мог нас согреть.

— Значит, пропало? — обреченно спросила девушка.

— Да, онни, — вздохнула я.

— Тут?

— Да, онни, — вздохнула я еще сильнее и, наклонив голову, повернулась назад.

— Стоять! — остановила меня Хё Чжу, когда я намылилась в теплый автомобиль, стоявший рядом на небольшой парковке. — Я тебе сказала, что пешком пойдешь. Отсюда до Сеула почти восемьдесят километров. Как раз к завтрашнему утру и придешь! Можешь начинать, — указала она рукой в сторону западных гор.

— Прости, онни, — вздохнула я.

— Прости, прости. Я тоже так буду стоять и говорить. Простите, шеф. Я не хотела опоздать. Встречала рассвет в горах Канводо. Но что ты там делала? — имитировала она диалог. — Кофе пила, сэндвич ела! Вы знаете, какой вкусный кофе ранним утром на высоте почти тысяча метров! А какой вид открывается на долину! Но зачем ты туда поехала, ведь новый год завтра? Ли Ён... Это еще что?

Мимо нас, из-за перевала на спуске и на высокой скорости, проехал пустой грузовик. Мне даже показалось, что еще чуть-чуть и наш автомобиль сдует с обрыва от потока воздуха, что обдал нас от тяжелой машины.

— Во гоняет. Да в такой туман. Пойду, знак выставлю, а то сонных дебилов по утру много, снесут нас нахер отсюда, даже этот хлипкий забор не поможет, — махнула она рукой на деревянное ограждение.

Потом мы сидели на скамейке в старой деревянной беседке и любовались рассветом сквозь туманное облако. Вернее, я ела сэндвич, который Хё Чжу купила в круглосуточной забегаловке, встреченной по пути, а она сама пила кофе и делала фото гор. В первый раз такие облака вижу. Интересно, люди на работу в горы специально устраиваются? Может и мне смотрителем стать, да белок гонять. А мне хотелось домой. Ощущение беды пропало, как только мы проехали мимо смотровой площадки, и от холодного ветра тянуло в сон. И только «А я тебе говорила, спать ложись» не давала мне уснуть на заднем сиденье автомобиля.

— Может, поедем? — хмыкнула я.

— А ну сидеть! — командным голосом приковала она меня к месту.

— Онни! А разве ты не опаздываешь на работу? — спросила я в тайной надежде свалить отсюда.

— Уже опоздала. Так что смысл суетиться. Расслабься, смотри, какая красота! Никогда такое не видела! Так хоть повод будет в горах побывать!

— А почему столько тумана? — облака, словно непроницаемая стена, окружали нас со всех сторон, сокращая видимость метров до двухсот, если не меньше.

— Он в горах довольно часто. Вчера плюс 18 было, сегодня плюс 8 обещают. Ночь была теплая, утром в горах холодно. Вот и сконденсировался. Всё закономерно.

— Шшшш. Шипит, — прислушалась я на необычный звук.

— Что шипит? Змея?

— Нет, машина шипит, там, — указала я на выезд из туннеля.

*

Курочка была восхитительна! В меру острая, горячая, что обжигала не только пальцы, но и желудок. А от вкусной еды мне становилось еще теплее.

— Жри, жри. Объедайся! До Сеула пешком пойдем! Ха! — рассмеялась Хё Чжу, наливая себе пива из бутылки в одноразовый стаканчик. — Мммм! Холодный бокал пива с утра, словно секс без резинки! Авантюра довольно опасная, но довольно приятная! — облизала она пенку с бокала. — Прелесть! С утра выпил и день свободен! Интересно, здесь есть поблизости гостиницы?

— С утра лучше ром пить, — заметила я.

— Это еще почему?

— Тогда можно назвать себя не алкоголиком, а пиратом!

— Ха! Двадцать четыре часа в сутках, двадцать четыре бутылки пива в ящике. Совпадение?

— Не думаю! — улыбнулась я. — А мы разве сейчас не на вокзал?

— А ты куда-то опаздываешь? Да, Бин я написала, так что радуйся! Из-за одной лисицы мы можем устроить себе выходной! Бессрочный! Ха! Сейчас пойдем в кинотеатр, затем парк развлечений. О! Надо на остров Хаджунг заглянуть, скоро там все перекопают из-за проекта Legoland и ChinaTown. На катамаране покатаемся, — изучала местные достопримечательности Хё Чжу, рыская в телефоне.

В столь раннее утро субботы, помимо нас и хозяйки, в заведении находилась пара скучающих дедушек, развлекающих себя игрой в Го.

— Хи Чжон! Хи Чжон! — закричал один из игроков, заметив бегущую строку в висящем телевизоре. — Сделай погромче! Наш город показывают!

— А? Сейчас! — забегала владелица придорожной забегаловки на окраине Чхунчхона, в поисках пульта дистанционного управления.

— …средней школы Бонгеи. С места событий передает наш корреспондент Чха Ён Мин. — на экране появился красивый вид гор вместе с молодым парнем с микрофоном в руках. — Мы находимся на смотровой площадке горы Хвааксан, национального парка Самджи, буквально в сотне метров от южного выезда туннеля Хваак. Отсюда открывается прекрасный вид на долину Хуаак. А за этим деревянным забором начинается обрыв к истоку горной реки Хуан, являющейся одним из самых популярных мест для кемпинга и сплава на байдарках. Отсюда и до горного русла примерно девяносто метров!

— Вот заливает-то, — фыркнула Хё Чжу. — Там высота метров тридцать, не больше. О! Шеф звонит! Вдох — выдох!

Хё Чжу приняла вызов и, морально собравшись, принялась кивать головой в такт невидимому собеседнику.

— Доброе утро, госпожа инспектор! — тихо поздоровалась она, стараясь не привлекать внимание. Впрочем, все присутствующие были слишком заняты новостями. — Да. Да, я в Чхунчхоне. Да, как я и сказала заместителю Ким. Фьюить и полетела. Эээ, если вкратце, то там обвал был, туннель немного повредило, дорогу слегка засыпало, у второго автобуса компрессор тормоза неисправен, а после туннеля спуск. Первый затормозил, второй подтолкнул, вот оба они и того. У водителя выбора не было, вот он и врезался в мою машину. Нет, она потом упала, когда уже тягач приехал и автобус стал вытягивать. Нет, никто не пострадал. Легкие ушибы, даже скорая не потребовалась. Организовала эвакуацию, вызвала службы, сообщила заместителю. Всё как положено! Нет, не представлялась, — Хё Чжу продолжала объясняться, а я ела обжигающую курочку, ощущая себя драконом из-за специй.

— Осталось от припаркованного седана, — на экране крупным планом показали смятый кусок железа, который поднимал большой кран.

— Захотелось кофе попить в горах. И сэндвич с курицей съесть. Честно, честно! Хоть увольте! Да, Мелкая была со мной. Можно сказать, что ей новогодний рассвет в горах захотелось нарисовать! Хорошо. Как рыба! Да, патруль привез, сейчас на вокзале, в кафе, жду поезда. Есть! Слушаюсь! До свиданья-я-я-я! О! Всё! — сказала Хё Чжу, отложив телефон и продолжая пить пиво. — Фига себе, как быстро, — кивнула она на телевизор, где кран опускал побитую машину на платформу грузовика. (За основу взят этот случай https://news.kbs.co.kr/news/pc/view/view.do?ncd=2072327)

— Онни! А тебя уволят? — спросила я тихо, чувствуя вину за происшедшее.

— Конечно! И за тачку компенсацию потребуют. Миллионов десять, не меньше. Как отрабатывать будешь?

— Прости, онни, — понурила я голову.

— Ну ты ппц доверчивая! Мозги-то хоть иногда включай. Тачка служебная, значит, застрахована, и значит, все расходы компенсирует страховая. Расслабься! Ничего мне не будет. Шеф приказала до понедельника исчезнуть, так что гуляем.

— …решили отменить поездку. Сейчас все дети развезены по домам, — продолжал бубнить телевизор.

— Правда? — воодушевилась я. То всю дорогу до сюда сокрушалась, ругалась и говорила, что только в фильмах герой может машины с обрыва скидывать, а в реальности уволят и оштрафуют. А теперь успокаивает. Засранка такая. Хё Чжу вообще верить нельзя!

— Конечно! Во-первых, не я ее скинула, во-вторых, я все сделала по правилам. Безопасность граждан на первом месте! — подняла она указательный палец вверх. — Так что не парься!

— …автомобильный треугольный аварийный сигнал, выставленный молодой парой туристов из Сеула, и их припаркованный автомобиль, принявший на себя основной удар, то последствия аварии были бы куда серьезнее. Полиция продолжает вести расследование. С вами был журналист Чха Ён Мин, — закончил молодой парень, ведущий репортаж недалеко от знакомой смотровой площадки.

— Ужасно! Вы видели, что случилось с машиной! Страшно даже представить, что произошло бы с автобусом!!! — заголосили старики после выпуска новостей. — Почти семьдесят детей! В наших горах все ограждения менять надо! Опять на водителя все свалят! — а забегаловка наполнилась возгласами и ругательствами.

— Слышала, ты чудо новогоднее! Ха! Интересно, твоя богиня в доле с Кисимодзин? Или ты пантеон сменила? — прислушалась Хё Чжу к разговорам стариков.

— Онни, нас послала Кисимодзин? Она защитница детей? — услышала я имя богини, которая уберегла от беды.

— Я похожа на Википедию? Я только про Самсин знаю, но она вроде только до семи лет детей бережет. И вообще, откуда мне знать, с какими богами ты ночами по Skype болтаешь. Кого видела, слышала? — словно прокурор спросила она.

— Когда?

— Ночью! Или во сне! Кто тебе явился?

— Никого не было, — помотала я головой. — Мне стало страшно, и я проснулась.

— Хорошо, это лучше, чем инопланетяне с анальным зондом. Хм, — постучала она по столу. — Впрочем, это мог быть и дьявол. Например, господин Сатана.

— Сатана? Демон? Diablo? — испугалась я властителям ада.

— Сама ты суккуб-недоросток. Падший ангел. Ты же смотрела «Рассвет мертвецов». Когда в аду не останется места, мертвецы выйдут на землю! — страшным голосом сказала она. — И глаза прикрой, а то лопнут.

— Они зомби? — ужаснулась я.

— Дура? Или еще не проснулась? Тут два варианта. Дети попали бы в рай, и их души бы не достались аду. Или там действительно стало тесно, что проще было не создавать пробку на дороге мертвых. Расслабься, я шучу. С этими богами, как с китайским. Вполне возможно, что и богиня интернета постаралась. Ей пользователи нужны и поклонники, а не ужасный некролог в сети. В любом случае, один раз не… кхмм. Доедай давай! И погнали, я, кажется, нашла место, где нам можно потусить, — указала она на рекламный плакат, висящий на окне заведения среди фотографий красивых девушек с соджу.

— Хорошо, онни, — вздохнула я, готовясь доесть полную тарелку курицы.

— Дааа, тяжело живется мелким инопланетянам среди землян, — потрепала она меня по голове.

*

Хё Чжу устроила себе выходной. Пока вся страна готовилась к лунному новому году или Соллаль, мы с ней гуляли по городу, катались на лодке и тратили деньги на всякую ерунду, типа шапки Пикачу с надувными ушками. Предпраздничный день охарактеризовался повышенной активностью горожан, пытавшихся сделать свой родной город краше и симпатичнее. Повсюду развешивали новогодние атрибуты, украшения, фонарики. На каждой площади собиралась молодежь, готовясь к празднику, а мы с «дай хернёй пострадать, и так из-за работы света белого не вижу» просто шарахались по городу. Кушали вкусную еду в многочисленных кафешках и стаптывали обувь, представляясь парой туристов из Германии, вызывая недоумение и странное отторжение от местных жителей.

— Боятся, — пояснила Хё Чжу. — Вот ты иностранца встретишь, что делать будешь?

— Не знаю, онни, — пожала я плечами.

— Вот и они не знают, поэтому и стесняются. Во! Пришли! — указала она на центр развлечений. — Сейчас оторвемся!!!

Игровые автоматы. Мягкие лабиринты, батуты и даже небольшие карусели. Это был действительно центр развлечений, и пока дети отсиживали свой последние часы в школах, мы с Хё Чжу мучили автоматы.

— Давай, давай, давай! Ай! Тварь такая! — кричала она, пытаясь подцепить манипулятором мягкую игрушку, не забывая пинать железную коробку.

— Онни! А можно мне? — скромно попросила я.

— Да, только только правило номер, ээээ, какое там по счету?

— Восьмое? — подсказала я.

— Да. Правило номер восемь. Играть во все игры, в которых нужно платить, не более трех раз. Даже если поперла карта и огромный куш так и просится в карман! Уяснила? — показала она кулак и доставая деньги.

— А почему монеток четыре? — спросила я, получив в ладошку блестящие кругляшки по пятьсот вон.

— А ты сама подумай! — уперла она руки в бока.

— Ты меня проверяешь? — наклонив голову, спросила я снизу вверх.

— Конечно! Хочу узнать границы твоего азарта. Сорвешься или купишь мне воды?

Не сорвалась, но и игрушку не достала. Хитрый механизм болтался, норовя уронить все, что попадалось под его клешни.

— Неудачница! — фыркнула Хё Чжу. — Или нет, — заметили мы маленького мальчика, что отбежал от своей мамы.

— Это тебе! — выпалил он, протягивая мне круглого синего зайца.

— А за что? — смутилась я под смех сестры, что вогнал пацана в краску.

— Дурында! Говори «благодарю» и поклонись своему воздыхателю.

— Благодарю, — поклонилась я.

— Ты красивая! — выпалил паренёк и быстро убежал под крыло своей мамы.

— Привыкай! Но запомни, некоторые подарки требуют обязательств и сулят опасность. Так что не смей брать все подряд! И всегда ищи злой умысел. А ещё я тебе сейчас расскажу.

Хё Чжу объясняла правила поведения на улице и рассказала несколько историй про потерянных и похищенных детей. А я думала, вспоминая свое приключение на поезде.

— Онни! А в Америке есть система Amber. Почему ее нет в Корее?

— А ты соображаешь. Хм. Хороший вопрос. Надо моему шефу задать. Но работа потом, сейчас играть!

Мы оккупировали остальные автоматы, а я соревновалась с Хё Чжу.

— Ха! Мелочь пузатая! У нас в академии только аэрохоккей и был, так что шансов у тебя ноль с хвостиком!

…

— Кха! — ударила она по груше Rocky Boxer ногой с разворота. — Шестьсот пятьдесят три, кхм, слабовато.

— Госпожа! Грушу бить ногой нельзя! — заволновался смотритель зала.

— Ой! Простите, пожалуйста, — поклонилась она молодому парню.

…

— Мелкая! Дурында! Стреляй! Будто от этого зависит твоя жизнь! — кричала она от азарта, расстреливая зомби в мониторе из пластикового автомата. — Криворукий ангелочек! Бей их! Проиграли! Эхх! Неудачница! О! Пойдем потанцуем!

Пол очередной развлекаловки мигал огнями и стрелками, а на мониторах — аниме девушка задорно махала руками в такт музыки.

— Ну что! Покажешь класс? Или ты только на шпагат садиться умеешь?

— Хмм, вроде не сложно, — заметила я закономерность между музыкой и огоньками.

— Давай! Если наберёшь, мммм, скажем, тысяч десять, то я передумаю насчет балета!

— Хорошо, онни!

Поначалу было легко, музыка набирала свой бег, а я пыталась сосредоточиться на движениях. Шаг вперёд, вбок, прыжок.

— Мозги выключай! Неудачница! Танцевать надо телом! А не головой! Заново! — ругалась Хё Чжу.

Я пыталась, я старалась, но все равно проиграла. И почему Со Хи не училась танцевать поп-музыку? А смогу я сама выучиться?

— Проиграла. Решено. Пойдешь в кружок современных танцев. Недалеко от школы есть один! — прочитала Хё Чжу мои мысли.

— А как же балет? — смутилась я. — И тхэквондо?

— Балет для тех, кто подает надежды. От тебя только чувство уныния. Эй! Не обижайся! На балет денег нет, да и ближайшая академия в часе езды от дома, — вздохнула она. — А тхэквондо бесплатно и полезно. Обиделась?

— Нет, — помотала я головой. — А можно никуда не ходить?

— Лентяйка что ли? — сощурила она глаза. — Нет, милая моя, пойдешь. Врач сказала заниматься. Сама ты вряд ли что-то будешь делать сама. Я не настаиваю на танцах или тхэквондо, можешь выбрать хоть бокс или дзюдо. Но что-то ты выбрать должна. Это благо не для тебя, а для твоего тела, о котором ты должна заботиться сама, так как никто больше не позаботится о нем! Mens sana in corpore sano! Хорошо?

— То, что тело — это храм, понимаешь только тогда, когда внутрь уже требуется свечи, — пошутила я. — Хорошо, онни, давай танцы!

— Засранка. Пойдём, поедим, что-то я устала от этого шума.

Небольшой парк на берегу реки после сытного обеда встретил нас спокойствием и умиротворением. Разлапистые деревья закрывали прогулочные дорожки от яркого солнца, а пение птиц прекрасно гармонировало с просыпающейся от долгого сна природой. Мы просто шли по тропе, смотрели по сторонам, пока не уперлись в небольшую поляну, заставленную столами и стульями, выпиленными из целых стволов деревьев. Очень старых, что даже текстура мебели была темного цвета, под стать контингенту. Кучка пожилых мужчин расположились на площадке и играли в го. Или бадук.

Игра чем-то похожа на шахматы. Есть поле — гобан, есть черные и белые фишки, называемые камнями, и даже часы для подсчета времени, но дальше начинается битва умов, что даже компьютер еще не смог победить человека.

— Умеешь играть? — спросила Хё Чжу.

— Да, — кивнула я. — Она очень популярна среди политической элиты, но, скажем так, запрещена среди обывателей.

— Сыграем? — кивнула она на свободный стол.

Небольшая кафешка предлагала в аренду чашку с камнями, чай и легкие закуски, но опытные завсегдатаи предпочитали свой инвентарь. Мы сели за свободный стол, а я прислушалась к соседям. Обычные пожилые люди, которым на старости лет скучно смотреть телевизор.

— Разыграем? — показала сжатый кулачок девушка, разыгрывая нигири.

— Okay! — кивнула я. — Четные! — раскрыла я её ладонь с двумя фишками.

— Жулье! — обиделась Хё Чжу и переставила мне чашу с черными камнями.

Играли мы недолго, так как Хё Чжу оказалась очень слабым соперником. Раздумывая над каждым ходом, она уверенным темпом сдала все позиции, а к нам присоединились нечаянные зрители — советчики.

— Хорошо играешь! — обратился ко мне дедушка с сединой в голове. — Похвально, что молодежь интересуется этой игрой. Может партию?

— Не соглашайтесь! — заметил другой мужчина с залысинами. — Этот прохвост играет на деньги и всегда выигрывает!

— Всего пятьсот вон! — улыбнулся первый. — Для интереса.

— Мелкая? Заработаешь пятьсот вон? — ухмыльнулась Хё Чжу, почувствовав во мне опытного игрока.

— Хорошо, онни, — вежливо согласилась я.

— Юная госпожа! Уступите место старому пройдохе! Хо-хо-хо, — засмеялся мой противник, усаживаясь на место Хё Чжу. — Может фору?

— Благодарю, но я откажусь, — поклонилась я, собирая фишки.

По уровню отца Со Хи противник был профессионалом. Опытный, жестокий, быстрый. Он нахрапом вторгся на мою территорию, желая показать превосходство возраста и практики. Я же отступала, рассматривая поле битвы в глобальных масштабах и больше думая о компьютерных алгоритмах. Почему программа не может победить человека? Что ей не хватает для победы? Возможно, нужно использовать не шахматный подход, а нечто иное? Хё Чжу рассказывала на днях о будущем компьютеров, так может в этом и есть ответ? Зачем писать алгоритм под одну игру, пусть компьютер научится побеждать во всех! Вот только откуда он узнает правила?

— Семь два! — провозгласил один из зрителей. — Победила юная госпожа!

— Холь! Как ловко она загнала старого лиса! — восхищался другой.

— Эээ, — чесал свою голову проигравший. — Ещё! Десять тысяч вон!

— Последняя партия, — строго сказала Хё Чжу. — У нас планы. А то на неделю засядете!

— Хорошо! Тогда сто тысяч! — раскручивал себя противник. Он думает, что во мне проснется азарт и жажда денег?

— Мелкая? — строго спросила меня Хё Чжу.

— Онни, я думаю, что смогу, — уверенно ответила я.

— Хорошо, иначе будешь мыть посуду до конца года.

Как и в шахматах, в бадук есть три стадии игры. Фусэки, тюбан и ёсэ. Самая интересная и активная — это вторая, когда доска уже поделена и идёт захват фишек противника. Последняя же наиболее сложная, так как оставляет мало возможностей для творчества и требует наиболее точных расчетов. Как и в первую игру, мой противник активно вел сражение, не отвлекаясь и не задумываясь, но в конце ходы снизили темп, и его настроение упало.

— Двенадцать, плюс семь, — задумчиво считали зрители финальные очки.

— Благодарю за прекрасную игру, — вежливо и степенно поклонился мой оппонент.

— Благодарю за приятное времяпровождение, — поклонилась я в ответ.

— Холь, — восклицали зрители. — Малютка побила самого мастера!

— Девочка, — начали спрашивать меня из окружения. — Ты профессиональный игрок? Какой у тебя дан? Сколько тебе лет? Как тебя зовут?

— Её зовут Gwiyomi, — перехватила инициативу Хё Чжу. — Благодарим за игру, но нам уже пора. Мы проездом в вашем городе. Выигрыш? — протянула она руку.

— До свидания, — поклонилась я зрителям.

*

Солнце упрямо садилось за горизонт. Пройдут века, исчезнут люди, по Земле будут бродить рептилоиды, но гигантская лампочка всё так же будет крутиться по небесному своду, чихая на всех и вся. На фоне космических масштабов, людские праздничные заботы настолько мелочны, насколько и глупы. Но всё же, хоть на миг, они приносят радость и чувство морального удовлетворения. Не мне.

— Не спи! Замёрзла? Куда уставилась? — толкнула меня ногой Хё Чжу.

— Нет, ничего, — поежилась я, отвлекаясь от муравьев, облепивших праздничную сцену. Интересно, там будет выступать звезда или все народные кумиры в столицу укатили?

— И почему в праздники жители города хотят его уничтожить? О! Смотри, тир! Ещё работает, пошли, заглянем, потратим твой выигрыш! — потянуло меня счастье в новую радость.

Несмотря на то, что стрелковый клуб был в подвале, тот, в отличие от своих коллег из страшных фильмов, был ярко освещен. Приятного оттенка стены, отличная вытяжка и крупные фотографии чужих городов создавали ощущение, что находишься действительно в клубе, а не в здании бомбоубежища.

— Добрый вечер! Вы записаны? — спросила девушка в одежде цвета хаки и с излишним количеством пирсинга на ушах. Хулиганка?

— Добрый вечер! Нет, нам бы просто пострелять на пробу.

— Хорошо! Огнестрельное, пневматика, арбалет или лук? — принялась она показывать орудия убийства, вывешенные за ее спиной на стенде.

— Мелкая! Твой день и твои деньги! Чего изволишь?

— Мммм, — принюхалась я к воздуху и сморщила нос. Запах сгоревшего пороха, доносившийся из крайней двери, выполненной из металла, вернул забытые воспоминания лисы и страх Со Хи.

— Что такое? — заметила мое состояние Хё Чжу.

— Онни, запах плохой, а можно мы уйдем? — тихо попросила я.

— Что? Даже лук не попробуешь? — кивнула она на другую дверь, где была изображена сценка из древнего мира; какой-то атлет с луком и львом.

В отличие от неприятной комнаты, оттуда ничем не примечательным не пахло, и я, слегка задумавшись, кивнула. Оплатив, мы вошли внутрь и попали в длинный вытянутый зал, где уже была парочка. Паренек и девушка. Мне кажется, они больше флиртовали, чем стреляли?

— Добрый день! В первый раз? — вспомнил свои обязанности сотрудник заведения.

— Здравствуйте, да, до этого вообще ни разу не стреляли, — ответила Хё Чжу.

Парень в спортивной одежде, отвлекшись от своего объекта вожделения, принялся нас снаряжать и проводить инструктаж. Как стоять, как держать и как взводить лук. А я копировала девушку, которая с вызывающей грацией стреляла по мишени, вертя кистью и луком после каждого выстрела. Красивая. Или ревнует к Хё Чжу?

— Это блочный лук, в отличие от классической конструкции, его проще взводить, — показывал он на странную конструкцию с кругляшами блоков, больше кидая взгляды на мою онни, чем на то, как я стою. — Держи вот так, подбородок прямо! Тяни.

Конструкция была с хитринкой. Действительно, по мере натягивания тетивы в какой-то момент становилось легче, но при этом меня не покидало ощущение, что оружие очень опасно. Алюминиевая трубка стрелы с туповатым наконечником была похожа на маленькую ракету и вполне могла проткнуть человека насквозь. Бррр.

— Отпускай! — напугала меня Хё Чжу, и я спустила тетиву.

— Десять! — обрадовался парень, когда стрела воткнулась в желтый круг.

— Wow! Мелкая! Давай еще!

*

Мы шли в сторону вокзала, когда Хё Чжу заметила вывеску.

— Точно! Если богиня тебе благоволит, то может и в праведном деле поможет!

— В каком? — с интересом посмотрела я на воодушевленную амазонку.

— Лотерея! Играла раньше?

— Неа, — помотала я.

— Да я про ХиСо! — поддела она плечом.

— Лотерея — это законный способ регулирования наличности у населения. Вероятность крупного выигрыша у играющих в лотерею и не участвующих в ней одинакова, — сухо сказала я тоном учителя.

— Отъем. Верно, — кивнула она. — Здесь то же самое. Но иногда показывают счастливчиков. Но я тоже думаю, что они подставные. Пойдем, зайдем, может, твоя богиня деньжат подкинет.

Дверь магазинчика приветливо проиграла мелодию, а парень на кассе сказал дежурное «Добро пожаловать». Интересно, кто из них больше робот? Счетчик посетителей, примостившийся на стойке у входа, или сонный студент, пытавшийся стоять ровно. А прилавки так и манили разными вкусняшками. Еда! Шоколад! Печенье! И острый рамен. Типичный супермаркет, который можно найти в любой точке Кореи, ничем не отличался от своих коллег. Сетевая логистика и маркетинг формировали стандартный набор продуктов питания и товаров общего пользования.

Но Хё Чжу рассматривала лотерейные билеты, которые в небольшом разнообразии были выложены на кассе, чуть выше средств от неприятного запаха изо рта. Вроде, они тоже продукт маркетинга и сто лет назад даже не думали про галитоз, пока одному предпринимателю не захотелось впарить свое моющее средство.

— Мелкая! Выбирай! — ткнула она в разноцветные бумажки.

— Продажа лотерейных билетов несовершеннолетним запрещена, — заумным языком сказал продавец больше для проформы. Выдрессировали?

— Холь! Благодарю за комплимент, — кровожадной улыбкой ответила Хё Чжу. Продавец хотел пояснить, но после взора черных глаз решил не испытывать судьбу.

— Ммм, — рассматривала я череду картинок, выбирая самые симпатичные. — Эту, эту.

— Еще, — подтверждала Хё Чжу, а парень автоматически вытягивал нужные билеты. — Из другого ряда выбери. Отлично! Сколько с нас? И когда розыгрыш?

— По этим в субботу, а эти моментальные. Итого тридцать пять тысяч, — подсчитал продавец и сразу добавил с кивком. — Госпожа.

— Okay! Мелкая! Ещё мороженко на пятерку выбери! — ткнула она в сторону холодильного ларя.

*

Мы мёрзли и кушали мороженное, расположившись на лавочке возле железнодорожного вокзала. День прошел очень хорошо, просто замечательно, что даже Хё Чжу устала, а холод сладкого приятно бодрил тело, заставляя кожу покрываться мурашками.

— Парень. Странный, — заметила я молодого человека, больше напоминающего испуганного кролика. На фоне веселой молодежи он смотрелся, как овечка среди волков.

— Молодой, лет двадцати, одет прилично, но худой, руки сбиты, плечи прямые, осанка неестественная, пытается стоять излишне ровно, руки не болтаются. Скорее всего, недавно из армии или еще служит. Зашуганный. Два из трех, что дезертир, — фыркнула Хё Чжу, проведя анализ и продолжая облизывать вкусняшку.

— Онни! Он преступник? Его расстреляют? — испугалась я, прижимая своего зайца и вспоминая законы КНДР.

— Конечно! Если поймают, то повесят. Шучу. Раньше от старости умрёт, пока дождется очереди. Здесь тебе не там. Де юре смертная казнь есть, но де факто с начала двухтысячных никого не вешали, все закон мусолят. Скоро опять пересмотрят, может, отменят наконец-таки. А его, — кивнула она в сторону парня. — Посадят лет на пять, боец из него никакой, если не доведут до самоубийства, то по удо выйдет года через два.

— А разве ты не должна его арестовать?

— С какого перепугу? — удивилась она, словно я сказала, что Земля плоская и слоны гадят на космическую черепаху.

— Ну, он преступник, а ты из полиции, — тихо прошептала я.

— Во-первых, мне лень, и полиция — это работа, а не образ жизни, — откинулась она на спинку скамейки. — Во-вторых, район не мой, город тем более, в-третьих, у меня выходной, в-четвертых, не моя сфера деятельности, в-пятых — ими военная полиция занимается, в-шестых или в-шестых, хмм, — задумалась она, рассматривая пальцы. — Короче, пофиг. В общем, пусть живет. Лиса же не всегда мышек ловила? Иногда и львам лень антилоп гонять. Да и врачи тоже клали на клятву Гиппократа. Привыкай. В современном мире никто ничего просто так не делает. И тебе не советует.

— А вдруг он вооружен? — продолжила я давить.

— Тем более! Я похожа на бойца спецназа? И если он меня убьет, то кто хвостатую шоколадом кормить будет? Hell is full of good meanings and wishings. И не дели мир на белое и черное, — потрепала она меня по шапке Пикачу. — Чаще всего настоящие преступники в кабинетах сидят и кофе просят у длинноногой секретарши. А такие, как они, — кивнула она на парня. — Обычные жертвы системы.

— Онни! А что ты сделаешь, если сейчас будет происходить какое-нибудь преступление?

— Ты думаешь, что я героиня боевиков? Дорогая моя, жизнь — это не кино. В первую очередь, я должна обеспечить безопасность граждан и особенно детей, а преступника будут ловить они, — кивнула она на фонарный столб с камерами видеонаблюдения. — За этими объективами сидят тысячи людей, которые в любую минуту готовы отследить маршрут преступника и направить туда группу захвата. Ну или патрульных. У нас очень строгие инструкции в отношении подозреваемых. Я даже при задержании должна быть королевой вежливости. И вообще, полиция Южной Кореи считается одной из самых толерантных. Правда, пожилые граждане, что еще помнят оккупацию, нас не очень любят. И по факту, работа отстойная. Впрочем, так про любую работу можно сказать.

— Круто!!! — восхитилась я, когда мимо нас промчался подросток на доске с колесиками. Скейт?

— Понравилось? — улыбнулась она.

— Классно! Он так здорово повернулся и подпрыгнул! — воодушевилась я, переключив внимание на новое развлечение.

— Ха! Я, конечно, могу включить режим зануды и сказать, что кататься в общественных местах нельзя. Но идея мне понравилась. Хочешь такую же доску?

— Да! Онни!

— Okay! Заслужила. Лисичка мелкая. Прислушивайся к себе. Если еще раз появятся странные ощущения, то говори мне. Может, и еще кого спасем!

Глава 16. Конкурс. Daewoo.

Правило номер четыре. Быть дурой в глазах окружающих, в том числе и Хё Чжу. «Хочешь карманные, заработай», — сказала она и завела учетную запись на сайте Tygem Baduk, где купила несколько сотен виртуальных золотых монет.

— Никому не говори про сайт! — строго сказала она. — Детям по закону нельзя играть на деньги и делать ставки. Так что ты теперь Foxy Di и тебе двадцать два года. Okay?

— Okay, — рассматривала я страницу.

Игра в го или бадук очень популярна в азиатском регионе. Поэтому и существует ряд порталов для онлайн игр, в том числе на призы и деньги. Например, wbaduk.com, где собираются новички. Сами сайты живут за счет комиссии, а игроки выставляют в качестве ставок золотые монеты, приобретенные по банковской карте. Вывод средств осуществляется банковским переводом по реквизитам. Скачиваешь клиента, делаешь ставку, находишь соперника и играешь. Всё просто. Среднее время сессии не более получаса. Можно также поучаствовать в турнире и победить, например, местного героя, игрока по имени Lonely, который сыграл уже с полсотни игр без единого поражения.

https://www.newscribe.kr/news/articleView.html?idxno=444

https://en.namu.wiki/w/%ED%83%80%EC%9D%B4%EC%A0%AC%20%EB%B0%94%EB%91%91

Возможно, в будущем, когда компьютер возьмет вверх, ситуация изменится, но пока нет такой программы, которая смогла обыграть человека в игру го, а значит, сами бои вполне честны. Разобравшись с управлением, я начала с малого. Минимальная ставка. Поиск игрока. Бой. Чувствую, что придется уделять пару часов в день, чтобы дорваться до призов покрупнее.

*

С началом нового учебного года Сеульский центр искусств совместно с корейским национальным балетом, оперой, симфоническим оркестром, а также рядом ведущих университетов страны, в том числе и Ихва, проводит серию конкурсов для детей и подростков. Музыка, опера, балет. Хё Чжу действительно постаралась и получила поддержку не только от старого преподавателя музыки и режиссера Бен, но и от лиц, имен которых мне знать не надо. Сглазишь! Сосредоточься лучше на выступлении. Красная дорожка проложена, костюм сшит, и карета ждет.

Центр искусств действительно был центром. Ряд зданий обхватывали не только концертный зал, но и музеи, в том числе музей каллиграфии. Красиво. Оперный театр напоминал корейскую бамбуковую шляпу, постоянно мелькающую в исторических дорамах. В противовес ему художественный музей был выполнен из стали и стекла, ну а меня ждал один из двух концертных залов в здании музыкального дворца. Лестницы, площадки, зелень. Много пространства и снова лестницы. Наверное, здесь постоянно снимают дорамы, так как картинка была довольно монументальная.

И дети. Разного возраста, пола и благосостояния. Кто-то приехал на иномарке, кто-то довольствовался метро. А меня доставили на заднем сиденье патрульного автомобиля полиции, и в этой маленькой детали я еще больше уверовала в свою уникальность. Интересно, оштрафуют Хё Чжу за использование служебного автомобиля в личных целях или ей можно? Автомобиль вроде и похож на патрульный, но что-то в нем было не то. Модель?

— Аккуратно! Не помни! — возмущалась Да Бин, когда Хё Чжу принялась вытаскивать платье в чехле. — Лучше фотоаппарат неси!

— Jawohl, my comandante! — отдала честь моя наставница.

— Ён Хи! Воды много не пей, лучше рот поласкай, на публику не смотри, слушай, что тебе говорят, но не торопись выполнять. Грация и уверенность! — отдавала указания наш командир.

Да Бин умная и опытная, Хё Чжу спокойная и смелая, а я? Вроде не боюсь, богиня молчит, и только пальцы сами играют мою мелодию. Наверное, все будет хорошо, а если будет плохо, то это не важно. Ведь главное участвовать, а не победить. Как и говорила Хё Чжу, это только строчка в портфолио, но если выиграешь, то молодец, для общества, так как для нее я и так умница. Ведёт себя как мама Со Хи, успокаивает, кормит, заботится, а может Хё Чжу и есть мама? Или старшая сестра?

— Онни? Ты моя сестра? — внезапно спросила я.

— Проиграешь, станешь пожертвованием для приюта, — фыркнула та.

— Онни! Нельзя такое ребенку говорить! — вспылила Да Бин и чуть не уронила платье.

— Да, да, да, — согласно кивнула та. — Мелкая! Ты для меня Мелкая, и не важно, что скажет судья. А я для тебя онни, то есть сестра. И в любом случае тебя ждёт шоколадный торт. Ты умничка, и все у тебя получится! — попыталась она потрепать по голове, но была остановлена Да Бин.

— Прическа! Не порти чужой труд! Визуальный образ играет важную роль в восприятии судей!

— Ты и так из нее принцессу сделала! — парировала Хё Чжу.

— Концерт классики, а не тяжелого рока! — поучала в ответ Да Бин.

Пока мы шли до места, две подруги притворно ругались и, чувствую, старались больше для вида и моего спокойствия, чем действительно спорили, и актрисы из них были слабые, впрочем, я и так была холодна, как лёд. А подготовка к концерту шла полным ходом. Сновали закулисные работники, суетились администраторы, но меня не беспокоили, ведь все организационные вопросы взяли на себя мои сопровождающие. Тут подкрасить, там зацепить, и моя прическа сама стала продолжением платья викторианской эпохи вместо миниатюрной шляпки. Хорошо, что Да Бин не стала заморачиваться с выпирающей попой и длиной юбки, создав современный вариант одежды.

Само мероприятие рассчитано на два акта с двумя перерывами и в самом конце оглашение результатов. Это для детей конкурс перед школой, а для гостей — концерт в преддверии празднования Дня независимости, который будет первого марта. «Весенний листопад». Дурацкое название для вариаций классических произведений. Терпеть не могу весну с ее природным душем, ветром и слякотью. И хвост жалко, как я без него?

Страх, ожидание провала, обеспокоенность и взволнованность ударили по мне по мере приближения к комнатам ожидания. Я словно попала в фильм, где солдаты высаживались в Нормандии на моменте приближения к пляжу. Исполнители и их представители боялись и переживали, даже Да Бин нервничала, но вот Хё Чжу, наоборот, преобразилась. Плечи расправлены, взгляд уверен, и каждый ее шаг становился тяжелее. Солдат, а может, и генерал. И все же что-то ее беспокоит, а я не могу понять что. Это точно не я, не концерт и не окружение. Гости?

Мой взор устремился на стену, за которой была сцена и зрительный зал, постепенно наполняющийся слушателями. Не простыми, как и дети. В отличие от конкурса Samsung, здесь всё было на порядок выше, и сегодня здесь собрался высший свет, и им про меня хвасталась Хё Чжу? Девочка с улицы переиграла детей с персональными преподавателями? Стоп! Как бы не сглазить, и я замкнулась в себе.

Народу было много, зрительный зал излучал предвкушение и скуку, исполнители натирали и проверяли свои инструменты, одна я впитывала эмоции и пыталась отсечь лишнее. Необычные ощущения. Это точно богиня интернета с радужным котенком подсобили, да и конкурс Gwiyomi добавил сверху. Телепатия не появилась, но что-то другое точно прибавилось. Сила? Чувствительность? Эмпатия? Как минимум мой сон стал насыщенным и более реалистичным. Компьютер уже мог пищать и показывать картинку, зайцев стало ещё больше, а ещё к ним прибавились утки, при этом все готовы были выполнить любой мой приказ, и я могла создавать свою сцену для своих пушистых зрителей.

— Ли Ён Хи! Исполнитель Ли! Вы тут? — услышала я свое имя.

— Тут! Мелкая! Готовность пять минут! Она тут! — выдала за меня Хё Чжу.

— Холь! Я уснула? — протерла я глаз рукой.

— Давай, сонная засранка! Тебя уже тут многие не любят!

— А почему? — смутилась я.

— Потому что спишь, пока остальные последние волосы выдирают! И платье красивое! И камуфляж прелестный! Да Бин точно в Париж надо отправить, такую прелесть из тощей лисицы сотворила!!! — приводила меня в порядок Хё Чжу, а Да Бин кивала, помогая избавиться от невидимых изъянов.

— А почему выдирают? Разве призовые места не расписаны? — изумилась я.

— Ха! Готовят одни, но судят другие! Тут профессора и элита! На всех денег не хватит! — ворчала она в попытке поставить меня на ноги, пока я окончательно не проснулась.

— Холь! Онни! Онни! Благодарю за заботу! Я обязательно постараюсь! — поклонилась я по очереди девушкам.

— Не старайся! Делай и не сомневайся, а потом не жалей! Тебя ждёт поп-музыка! И совсем другая сцена!

— Ли Ён Хи! Ты готова? — спросил администратор.

— Да! — и я сделала свой первый шаг к звездам.

Ярко освещенная сцена на мгновение ослепила взор, а блеск глаз и объективов камер из темноты разбудил первобытное чувство страха. Буквально на доли секунды я замерла, впитывая всеми фибрами возросший интерес к моей тощей персоне. Лисье чутье напряглось и сразу расслабилось; как минимум охотники здесь довольствовались только любопытством, а Да Бин оказалась права. Может, для своих соперников я и была выпендрежницей, но гостям понравился мой наряд, и кажется, что встреча по одежке прошла успешно. Легкий шаг перешел в мягкий танец, и я, словно балерина на льду, глубоко поклонилась судьям.

— Соната «Песнь Земли». Автор и исполнитель — ученица средней школы Ли Ён Хи, — кратко продекламировал незримый ведущий, и я снова поклонилась, вызывая легкую степень удивления.

Отсутствие нотной тетради, интересный облик, приятная мордашка, озаренная задумчивой улыбкой. И шикарный инструмент, наверняка родом из самой Австрии, наградил меня холодом клавиш. Легкий бег по ним для восприятия числа, упругости и гладкости, и я начала свое вступление. Эпичное, как рождение Земли длительностью в миллиарды лет и уложенное в секунды. Запоминающееся, отдающее эхом окклюзии и вызывающее муки фрустрации. Мои сети распахивались все шире, захватывая внимание и подогревая интерес. Это не заезженный Бетховен, не современная классика, это музыка самой планеты с частичкой людского развития. В интернете написали, что если рассмотреть всю истории Земли в рамках одного года, то человек разумный живет только в последние двадцать минут перед новым годом, а я умудрилась сжать их до пяти.

Эпохи сменялись частями сонатного аллегро, и, сделав исключение, я разбила все на четыре части. Эпичную зиму, буйство весны, спокойствие лета и грусть осени. И кажется, что слушателям понравилось, а их эмоции фильтровались моим шестым чувством, наполняя мелодию силой. Они погружались в мощные звуки, вызвавшие у них поднятие духа, успокоились мягкости перехода, наслаждались новизной, и резкий конец вызвал праведное возмущение.

— Соната «Песнь Земли», автор и исполнитель — ученица средней школы Ли Ён Хи, — закончил с моим поклоном ведущий. И кажется, что не всем понравилась моя «игра».

*

Кожица у куриной ножки была просто шикарна, а как приятно она хрустела на зубах, отдавая в горло остротой приправ. Мощная вытяжка пыталась, но и ей не удавалось изгнать все аппетитные запахи от жаровен кухни. Заведение может и было простым, но именно в этом чувствовался домашний уют теплого дома. Хорошо, что тесное платье сменилось простой спортивной одеждой, и можно было набить живот до отвала. Да Бин наливала себе соджу, полностью игнорируя упреки Хё Чжу, которой надо было везти наши довольные тушки домой.

— Это Bosendorfer, класс Imperial, длина почти три метра, «Роллс-Ройс» среди роялей, — пояснила я на вопрос Да Бин. — Производитель — австрийская компания, поглощенная Yamaha и выпускающая продукцию с 1830 года. У него девяносто семь клавиш, вот и пришлось импровизировать. Самое интересное, что японцы даже не вмешиваются в производство, а просто отбивают инвестируемую прибыль.

— Это много? Или мало? — задумалась девушка, никогда не считавшая количество клавиш на инструментах.

— В классическом восемьдесят восемь, в той модели был расширен нижний регистр, полные восемь октав. Стандартом считается, когда диапазон начинается от двадцати семи с половиной герц, заканчивая четыре тысячи восемьдесят шесть целых и одну сотую герца, выстроенный по кривым Рейлсбека, представляющие собой измеренные отклонения основных тонов от равномерной темперации, — начала я теоретический урок, но, взглянув на девушек, сразу прекратила. — Ммм, если проще, у него сабвуфер для «бум-бом» есть. Из-за этого пришлось танцевать по ней, — посмотрела я на свои руки в попытке оценить их длину.

— И сколько он стоит? Дорогой? — заинтересованно спросила Хё Чжу.

— Возможно, тысяч триста, — пожала я плечами.

— Я так понимаю, не вон, доллары? — удивилась она.

— Ахренеть, как квартира в Сеуле! — воскликнула Да Бин.

— Да, — кивнула я. — Дороговат, но очень капризный.

— Это было заметно, — согласилась со мной Хё Чжу. — Мне показалось, что он резко дребезжал, но у тебя получился чистый звук. Повезло или талант?

— Наверное, повезло. Для эпичной музыки эти клавиши хорошо подсобили. Вообще-то его сделали для адаптации органных произведений Баха, и не совсем понятно, зачем он в классическом зале, — задумалась я о ловушке.

— Ты и сама поняла, это один из этапов теста. Сможешь ты адаптироваться к незнакомому инструменту или ты просто выдрессированная обезьянка. И если бы не твой дурацкий конец, то ты смогла бы занять первое место.

— Он не дурацкий, — возмутилась я. — Это фишка! Особенность! Как много ты знаешь произведений, которые заканчиваются также?

— Так это специально? Чтобы тебя запомнили? — догадалась Да Бин.

— Хитрая лисица, — только и фыркнула Хё Чжу. — Ты словно фильм, в котором плохой и неожиданный финал, а главных героев убивают в самом начале. Засранка, но талантливая!

— Благодарю, онни, — вежливо поклонилась я. — И тебе, онни, большое спасибо за одежду. Я прямо почувствовала, что слушатели стали зрителями.

— Спасибо не отделаешься! Придется твою награду пропить! — провела пальчиками Да Бин по небольшой серебристой статуэтке из оргстекла и металла в виде скрипичного ключа. Моя первая награда, и я очень надеюсь, что не последняя.

— А можно мне поехать на работу к И Хёну, — внезапно попросила я.

— Поехали! — воскликнула Хё Чжу.

— Зачем? — сразу переспросила испуганная Да Бин.

Daewoo Electronics раньше была частью огромного конгломерата Daewoo Group, а сейчас единственное оставшееся в Корее подразделение, которое пытается барахтаться на фоне преуспевающего Samsung и Hyundai. Даже LG, бывший GoldStar, и те круче мамонта. Дохлого. Но оппу это не смущает. Специфика его работы даёт огромное преимущество на рынке труда, и наличие громкого имени точно поможет в заполнении резюме недавнего студента, так как не всегда крупные компании платят хорошо рядовым сотрудникам.

Daewoo Group, читается как Тэу, была основана около сорока лет назад, но из-за неверной политики пира во время чумы она прогорела в эпоху финансового кризиса, не дожив до Миллениума. Электронику, как преуспевающую область, захотели спасти, но и ей осталось немного. Как говорит Да Бин, руководство нацелилось на продажу и желательно США, чтобы они своими долларами и мозгами смогли перезапустить заводы и фабрики. А пока покупателей нет, то и фирма находится в стадии выживания, перемешивая молодняк и стариков на производстве чайников и стиралок. Ведь грамотных специалистов фиг затащишь на тонущее судно, с которого уже сбежали все крысы с кучей заимствованных средств.

И Хён устроился в головной офис в отдел обеспечения еще будучи студентом третьего курса специалистом первой линии поддержки. Взять трубку, выслушать жалобу и передать в курирующий отдел. Работа тупая, нудная, но из-за ряда предложений по автоматизации портала заявок его повысили и постепенно назначили инженером систем виртуализации.

Elastic Sky и X в конце, который ничего не значит. Технари не маркетологи, но красивое название без специального символа не модно. И после успешного появления из недр компании три года назад, новый гипервизор первого типа под номером версии 3.5 полюбился всему миру. ESXi. Что i означает — не знаю. Наверное, тоже техническая фишка. Главное, что продукт оказался очень удобный, удачный и успешный, и получил массовое распространение по всему миру. Microsoft, конечно, тоже попыталась завоевать рынок со своим Hyper-V, но опоздала года на полтора, оставшись на втором месте. И что-то мне все это напоминает…

Раньше, до развала, компания Daewoo обитала в самом центре Сеула, в огромном оранжевом здании, и до своих последних дней считалось самым успешным конгломератом по оценке Forbes. А сейчас это было невзрачное офисное строение типичного бизнес-центра из стекла и бетона. Крутящаяся дверь впустила нас в огромный холл, перекрытый рядом турникетов, как в метро. А мы направились на стойку к секретарям, которые помогли вызвать И Хёна и оформили временный пропуск.

— Мелкая второе место заняла в конкурсе классической музыки, — пояснила Хё Чжу, пока Да Бин скромно стояла рядом, демонстрируя мою награду. — Вот и напросилась в гости, виртуалки посмотреть.

— Холь, поздравляю! — встретил нас высокий парень в неудобном пиджаке при галстуке. — А почему виртуалки?

— Добрый день, оппа. Хочу в DevOps пойти, — уверенно ответила я, не забыв про поклон.

— DevOps? Холь! Даже я про него мало знаю! Ты хоть знаешь, что это такое?

— Оппа! Ты забыл? Она вундеркинд! Мелкая, расскажи, что ты там придумала? — подтолкнула меня Хё Чжу.

— DevOps — это новая методология. А я хочу контейнеризацию. Следующий этап после виртуализации по уплотнению окружений на одном физическом сервере и снижению требований к оборудованию путем уменьшения изоляции процессов. Один процесс в одном контейнере вместо целой ОС в виртуалке.

— Ничего не поняла, — охнула Да Бин больше для привлечения внимания.

— А зачем тебе это? — смутился парень в попытке осмыслить мои слова.

— Хочу создать виртуальный оркестр. Но навыков программирования у меня нет, как нет и практического опыта похожих систем. Я видела демостенды и красивые презентации, но мне хочется пощупать сервера. Физически.

— Извращенка, — фыркнула Хё Чжу.

— Хорошо, пойдем сразу в серверную, — задумчиво отреагировал парень.

Офисные сотрудники вежливо кланялись, украдкой бросая взгляды на симпатичных девушек, носились по коридорам, а путь в огромный зал, расположенный на минус третьем этаже, пролегал через пост охраны и тройной тамбур. Защита от бродяг, крыс, тепла, грязи и огня. Но нас пустили, так как парень оказался не последний в иерархии инженеров и смог договориться на пятиминутный доступ. А внутри, замерзая от холода, я увидела сцену из фильма ужасов.

— Это для сокращения расходов на охлаждение, — подсказал парень, заметив наши изумленные лица. - Пленка для изоляции холодных зон.

— Выглядит, как сцена из «Dexter». Логово мясника и много лампочек, — заметила Хё Чжу.

— Только ничего не трогайте. Это коммутационный узел, фактически ядро системы, — показал он на стойку с кучей проводов.

— Холь, робот! — обрадовалась я интересному механизму. — Я в такой играла! Похож на 3D-принтер!

— Это стример, ленточный накопитель длительного хранения. Сам кассеты менять умеет. Емкость одной кассеты примерно восемьсот гигабайт. Уже выпустили модель на полтора терабайта.

— Старье, — махнула я рукой. — SSD круче!

— Сравнила танк с мотоциклом!

Охранник внимательно следил за нами по камерам, но мы долго и не гуляли. Холодно. Серверные стойки шумят, греются, электричество жрут, поэтому айтишники и накрыли их плотными полосками полиэтиленовой пленки, сформировав теплые и холодные зоны, управляя потоками воздуха из кондиционеров в целях экономии. В итоге вся красота спряталась за грязным пластиком и ничего полезного я не нашла. Возможно, будь это серверная Samsung, то там было бы интереснее, но чувствую, что нас бы туда и не пустили. Пофиг.

Виртуалки жили своей жизнью, а IT-отдел — своей. В большом зале open space было немного сотрудников, и все они были заняты своей работой в окружении особого шарма беспорядка. Сломанные принтеры, неисправные компьютеры, запчасти и прочий хлам. Наверное, раньше было лучше, порядок и людей больше, но призрак банкротства давал о себе знать.

— Вот это миграция между хостами, — показывал И Хён средство управления виртуальными машинами, пока девушки пили кофе, сидя на простых стульях в небольшом закутке рядом со складом запчастей.

— Snapshot? Гипервизор делает снимок, мигрирует данные, а потом делает новый снимок на новом хосте и забирает остатки? — пыталась я понять механизм работы.

— Верно. Он оперирует страницами памяти, ее образом и теневым клоном. И про снимки ты правильно сказала. А это миграция на другое хранилище. Знаешь, что такое FCoE?

— Fiber Channel over Ethernet? Мне кажется, это тупиковая технология. Дернуть кабель Ethernet и никто не заметит, дернуть patch cord fiber channel и можно искать новую работу, — пошутила я шуткой из сети, следя за реакцией админа. Вроде угадала.

— Ха! Мы с Да Бин только Coco Chanel знаем! — стукнула Хё Чжу подругу по спине. — Оппа! Мелкая правда в этом разбирается?

— Помощником я бы сразу ее взял, но мне кажется, она меня потом перерастет! — смутился повелитель машин.

Я разглядывала на столе уютный беспорядок. Кабели, платы неясного назначения, клавиатуры, KVM и целых четыре монитора оператора, закрепленных на удобных кронштейнах. Хочу такой же! И монитор побольше!

— Сонбэ, — подошел к нам еще один молодой человек и сразу поклонился. — Десятый этаж просит ящик расширить для начальника Ким.

— Вот так всегда, левой рукой виртуалки гоняю, правой почтовый ящик расширяю, ногой в принтере бумагу меняю, — вздохнул И Хён.

— Сделай свой стартап и стань председателем, — заметила Хё Чжу.

— Вы думаете, стартап — это так легко? Инвесторы, идея, руководство, бухгалтерия, производство. Там столько факторов! — воспротивился И Хён. — Все успешные стартапы идут из серии «я купил яблоко, я продал яблочное пюре, а на следующий день дядя оставил мне наследство»!

— Бизнес делают смелые и быстрые, а умных нанимают. Сделай первый шаг, а там само покатится! — дала совет Хё Чжу.

— Twitter, — подала я голос. — Был основан как научный проект для общения внутри компании для друзей. Craigslist, сайт объявлений со штатом сотрудников в несколько десятков человек. Изначально создавался одним человеком по имени Craig и на текущий момент самый популярный сайт объявлений в USA. Imgur. Хостинг картинок за пять месяцев достиг показателя в миллион уникальных посетителей в день. Можно сказать, что эпоха гигантов Motorola и Nokia ушла, пришла эра платформ IOS и Android. Чувствую, что и для Cyworld этот год будет началом конца.

— Холь! Мелкая в теме! — обрадовалась Хё Чжу. — Давай! Выдай бизнес-идею!

— Я не знаю, — смутилась я и понурила взор.

— Я же говорю, что без хорошей идеи никуда, — махнул рукой И Хён.

— Тогда скажи самое бестолковое! Как твоя чат-рулетка!

— Patreon! — сразу выдала я внимательным слушателям.

— И что это? Давай! Продолжай! — вытягивала меня Хё Чжу своей уверенностью.

— Я заметила, что в сети много бесплатного творчества и много зрителей, у которых есть деньги. Поэтому я подумала, почему бы не создать сайт, куда творческие люди будут выкладывать свои работы. Картины, книги, музыку, программки для компьютера, видеоролики и все, что можно создать в интернете, а другие люди будут платить им деньги. Это из-за слов Patron, покровитель, и Panteon, храм всех богов. В общем. Я рисую картинку, если другому она понравилась, то он может получить premium, просто отблагодарить или попросить сделать работу для себя. Например, за пять долларов. А сам сайт будет жить за комиссию. Что-то наподобие justin.tv, AfreecaTV.

— Ты своего Pusheen хочешь загнать? — догадалась Хё Чжу, и я смутилась.

— А в этом что-то есть, — задумался И Хён.

— Клубничка, эротика, порно, ты не о Кошке думаешь! Извращенец! — по-дружески стукнула Хё Чжу парня.

— Оппа! — возмущенно встрепенулась Да Бин.

— Нет! Я думал о затратах! Хостинг, хранилище, веб-разработчик! — принялся оправдаться И Хён. — И я не уверен, что это идея перевернет весь мир!

— На мобильное порно только за прошлый год пользователи потратили около один и семь миллиардов долларов, — сухо выдала я факт в попытке уйти от темы Кошки. — Про контент для компьютера даже достоверных сведений нет, но чистую прибыль оценивают от семиста миллионов до одного миллиарда. Долларов.

— Мне бы пару миллионов не помешали, — замечтался паренёк.

— Индустрия интернет-знакомств достигла оборота в один миллиард, что послужило падением доходов порностудий на сумму порядка ста пятнадцати миллионов, — выдала я очередной бред.

— Индустрия клубнички в упадке? — ехидно заметила Хё Чжу.

— Не уверена, — задумалась я. — Но идея соединить ее с Patreon довольно любопытна. А еще, есть приложение для гомосексуалистов, и у него очень интересный алгоритм работы, можно и у нас нечто подобное запустить! Ай!

— Только попробуй! — стукнули меня девушки.

— Хорошо! Хорошо! — сдалась я. — Игры! Казуальные и инди-проекты не требуют штата сотрудников, как у Valve и Blizzard. Тетрис, змейка, шарики. Простая игра, типа карточных или три в ряд, Bejeweled или Fishdom легко убивают время в ожидании или небольшом отдыхе. А смартфон уже сейчас представляет собой переносную приставку.

— Убивалки времени? — переспросил И Хён.

— Да! Змейку легко превратить во что-то новое, например, в бегущего героя, собирающего монетки. Шарики превращаем в фрукты или кристаллы, как в русской игре Fishdom, из Arcanoid и Galaxian делаем стрелялку по зомби или оркам. Все давно придумали, осталось привнести новизну и портировать их на смартфон!

— Тоже вариант, создаем игровую компанию, а затем делаем Starcraft 2! То есть три! Или уже четыре? — подкалывала Хё Чжу.

Молодежь выдумает проекты, которые смогут стать их целью в жизни или принести убытки. Обсуждение идет скорее шуточно, никто всерьез не хочет рисковать всем ради призрачных надежд. Боятся своих мечтаний? И сразу сдаются во внутренней борьбе? Трусость или холодный разум? Идеи всплывали и сразу исчезали под гнетом доводов. Быть очень умной — вредно. Постоянно думаешь о чем-то, переживаешь. Тупость — вот великий дар. Мыслей нет, забот тоже. Хорошо. Спокойно. Сфоткал морду, выложил в сеть. «Всем хорошего денечка». Ждешь лайки. Зашибись!

— Есть теория пяти процентов, — зазнайкой вставила я слово. — Только каждый двадцатый на планете может что-то создать, развить и не зацикливаться на удовлетворении базовых потребностей. Все остальные просто серая масса, которая не хочет признавать свои недостатки. Они словно NPC в игре.

— Звучит немного обидно, — смутился И Хён.

— Мы живём в странное время, в эпоху платформеров. Люди все больше подсаживаются на наркотики социальных сетей и бестолковый click, tap, swipe. Например, один сервис за полгода набрал большую популярность, просто предоставляя пользователям делать отметки о своем местоположении. Без слов. Foursquare. Почему бы и мне не сделать selfie? Ведь я же красотка! Hashtag pretty gwiyomi! Онни! Сфотографируй меня!

Хё Чжу, ухмыляясь, достала свой смартфон и сделала снимок. Ужасно. И в то же время прекрасно. Selfie-камера появилась еще в середине XIX века, в начале двухтысячных их пихали в раскладушки кое-как, и если в айфоне их нет, это не значит, что их не будет в Android-телефонах. Шествие смартфонов, смерть раскладушек, вертикальный экран, фото и Twitter с элементами WhatsApp. Tap, scroll, swipe.

— У меня есть идея, как перевернуть весь мир…

Глава 17. Суд. Ли Ми Ран.

Как же тяжело живется взрослым. Тут бумажка, там бумажка. Ладно бы для туалета, но нет, для жизни. Верно говорил Маяковский, что без бумажки я тварь дрожащая. А по факту — никто. Но зато у меня появился опекун. Хан Хё Чжу. Официально! И сводная сестра — неофициально. А еще у меня появилась биография. Краткая, на две строчки. Родилась в деревне, от которой все название — это номер трассы и ее километраж, недалеко от Чхорнона, что на границе с демилитаризованной зоной. Родителей нет, жила с бабушкой. После смерти последней отправилась искать родственников в Сеул. Не нашла.

Из-за сложных законодательных актов в делах несовершеннолетних, Хё Чжу пошла по прямому пути. Суд. Единственный институт, который может трактовать законы на свое усмотрение и опять-таки при наличии бумажки. Например, от психолога. А вообще, от целой комиссии. Врач, учитель, бюрократ. И если последнему было пофиг, то первые два отыгрались на мне по полной.

Для поступления в среднюю школу необходимо предоставить документ — аттестат об окончании начальной школы. Но такого у меня не было, зато был закон о начальном и среднем образовании, статья номер девяносто шесть: считается, что человек, подпадающий под любой из следующих пунктов, имеет тот же уровень академических способностей, что и человек, окончивший начальную школу, при поступлении в среднюю школу. И единственный пункт: лица, сдавшие квалификационный экзамен для окончания начальной школы.

И тут возникла проблема номер два. У меня не было официальных документов. И тут помогла сама Хё Чжу, достав откуда-то фиктивную родовую книгу неизвестного рода, куда были вписаны мои данные. Чувствую, что это противозаконно, но я сама тот еще фрукт. Поэтому молчим и киваем.

Записав меня на экзамен еще несколько недель назад, мы с Хё Чжу поехали в соседний город, где в одной из школ проводилась аттестация на квалификационный экзамен начальной школы. Теоретически, после успешной сдачи экзамена можно подать документы на сдачу квалификации об окончании средней школы, а уже после него и старшей. Затем можно сдать главный тест CSAT или сунын и поступить в университет. То есть за год можно сдать все экзамены за весь период школьного обучения. Но Хё Чжу сказала, что это не приветствуется и обычно этим пользуется только те, кто не мог обучаться в свое время по болезни или занятости или для иностранцев, которые хотят подтвердить свою квалификацию. Самый тупизм закона — это то, что сдавать нужно последовательно за все этапы школы и исключений не бывает.

Вот я и сдавала экзамен вместе с такой же малышней, часть которой иностранцы, парой подростков, почти студентов и одним взрослым. Да. У нас до сих пор встречаются люди, которые не умеют писать и читать, про курс начальной школы их можно даже и не спрашивать. В морду сразу дадут.

Сам экзамен очень простой. Шесть предметов по двадцать вопросов и у каждого четыре варианта ответа. Каждый вопрос стоит пять баллов, максимум за предмет можно получить сто баллов. Проходным является оценка в шестьдесят баллов, получаемая усредненным значением суммы всех предметов. Один несданный предмет не означает провал всего экзамена до тех пор, пока средняя оценка превышает проходной балл. Попыток в год всего две. И ходит слух, что вообще хотят снизить до одной.

Английский язык, корейский язык и литература, математика, обществознание и естествознание. Сто двадцать вопросов и все они были довольно легкими для меня. Потратив на тест минут тридцать, я с чистой совестью покинула класс под завистливые взгляды.

Затем мы с Хё Чжу поехали в административный центр района, в город Сувон, где чиновница подготовила мою id-карту ребенка или местный аналог свидетельства о рождении. То есть фактически внесла меня в базу социального обеспечения и присвоила номер. Мой получился 980709-2437548. Не очень красивый, к тому же с двумя четверками. Расшифровывается он просто. Первые шесть цифр — моя дата рождения. Затем идет двойка, что означает женский пол, и последние шесть цифр — мой номер в базе. По достижении шестнадцати лет мне выдадут полноценную регистрационную карточку гражданина, где будет мое цветное фото и адрес проживания. А пока довольствуюсь бумажкой.

Я все переживала, что нас поймают, но Хё Чжу отмахивалась, что с детьми как был бардак, так и остался, несмотря на все законы. И документы у меня все настоящие и даже печать старосты деревни есть. А вот есть ли сам староста и деревня, где я «родилась» — она мне не ответила.

Последний бой, он самый главный. Финальный монстр был выше меня по уровню сантиметров на тридцать. Пухлая женщина-психолог, похожая на хоббита, долго и муторно беседовала о жизни, все решая, нужна мне хорошая семья или коррекционная школа для особенных детей. Или одаренных. Ее вопросы, словно ловушки, пытались завести меня в болото противоречий. Запутала она меня знатно, хорошо, что по совету Хё Чжу я долго думала перед каждым ответом, пытаясь понять подвох. Из-за этой тормознутости меня захотели отправить на дополнительное обследование.

— Она не тормоз, она интроверт! — возмущенно выдала Хё Чжу. — И опасается незнакомцев. А еще она гениальна! И полиглот! Знает три языка на разговорном уровне! И IQ у нее выше моего. И вообще, она болтушка похлеще меня. Причем занудная! Но весёлая! Задайте ей обычный вопрос, она сразу вам ответит! — яростно вступила она в бой со скептически настроенной женщиной.

— Хмм. Полиглот. Хорошо. Какой язык тебе нравится? — искоса спросила врач. — Казахский! Или русский! — радостно ответила я с огромным желанием пошутить.

— И почему? — нисколько не интересуясь, спросила она.

— Они очень богатые! Языки! В Казахстане полтора десятка слов для обозначения одной лошади! Kulyn — это жеребенок возрастом до шести месяцев! Jagaby — до года, tay — после года. И так далее! Даже лисенок у них тремя словами обозначается! После рождения, до валяния в снегу и после валяния в снегу! А потом он становится лисой! А в русском тоже пятнадцать слов, обозначающих одну кошку! Kot, koshka, kote, kisa, kisunya, kiys, kotik, koteika, kotofey, kotyandra, koshak, kotyara, kudasukabla! А еще у эскимосов четырнадцать слов, обозначающих снег! А еще обычные китайские слова похожи на русский мат! Huita на китайском значит отвечать, а на…

— Стоп, стоп, стоп, — заткнула мой фонтан Хё Чжу. — Вот видите. Она очень общительна со знакомыми и друзьями. И очень осторожна и вежлива с незнакомыми!

— Мужчина жалуется. У меня все деньги на психолога уходят, — притворно вздохнула я и сразу добавила. — И почему? Я на ней женился!

— Ха! — усмехнулась врач, проявив первые эмоции. — Забавно!

— Психолог спрашивает, что вас беспокоит, а женщина говорит: «Я мать троих детей, просто пришла полежать!» И зачем нужно обращаться к психиатру, если можно его придумать и общаться бесплатно?

— Холь! — приятная шутка, и я привлекла ее внимание.

— Удивление — это когда пошутил у психолога, но вместо того, чтобы посмеяться, он что-то записал в историю болезни, — изобразила я озадаченное лицо, рассматривая ее руку на столе.

— Ха! — рассмеялась она искренне. — Хорошо. Молодец. Принимается, — и заветная бумажка перекочевала в руки Хё Чжу.

Гражданский суд по делам несовершеннолетних совсем не похож на своего взрослого коллегу из фильмов. Нет адвокатов, прокуроров, толпы зевак на заднем плане. Даже строгий охранник и тот пропал. Мы с Хё Чжу, судья — женщина в возрасте, помощник с папками, да типовой стенографист в лице молодой девушки в строгом костюме. Практикантка?

— Ён Хи! Хочешь остаться со старшим офицером Хан? — строго спросила из-под очков судья, листая мое дело.

— Да, госпожа судья, — вежливо поклонилась я.

— И не хочешь полную семью? — читала она листок, бросая колючий взор.

— Я жила одна с бабушкой, и мы были семьей. Я живу с Хё Чжу, и у меня снова есть семья. Когда она уходит на работу, — вздохнула я щенком. — Мне грустно и одиноко. Когда мы вместе, я счастлива, — и улыбка появилась на лице. — Она заботится обо мне и помогает! Готовит вкусную еду и дарит подарки! И я хочу жить только с ней!

Судья, как и недавний врач, сверлила меня глазами, сначала раздев до гола, а потом принялась за препарирование. Печень на стол, сердце выкинуть, в черепе ковыряться ложкой. Я же только уверенно смотрела ей в лицо, стараясь избегать глаз с легким прищуром надежды и страха.

— Почему твоя соната так резко оборвалась? — внезапно спросила она.

— Это музыка Земли и ее история, а она ещё не окончена, госпожа судья, — не сразу ответила я в попытке понять вопрос.

— Хорошо, — закрыла она папку. — Я тоже так подумала, и наша история тоже ещё не окончена. Раз в месяц будет приходить инспектор. Впрочем, старший офицер Хан и так в курсе. Следующее заседание назначается через три месяца. Секретарь?

— Десятое июня, госпожа судья Ким, — сделала отметку женщина с папками.

— Тогда до лета. Если все будет в порядке и не объявятся родственники, то опекунство продлим на три года с квартальным посещением. Всё. Удачи тебе, Gwiyomi! — фыркнула она.

Пять минут, и дело закрыто. Вернее, перенесено на испытательный срок, который автоматически будет увеличен с каждым последующим слушанием. Как и сказала Хё Чжу, удочерить она меня не может, но стать опекуном вполне реально. Небольшие сложности, конечно, были и будут, но в случае родственников таких проблем вообще нет. Все же законы и правила не совсем идеальны, но Хё Чжу в этом супе сама варится. Слушания с детьми проводят в закрытом режиме, а вот допрос в полиции могут выставить на всеобщее обозрение без учета психологического состояния ребенка. Тупизм и несогласованность работы законодательной, исполнительной и судебной власти немного угнетает. Словно лебедь, рак и щука в одной русской истории. Вместо того, чтобы работать на благо детей, каждый свое одеяло на себя тянет.

Но прогресс не стоит на месте, и если вспомнить историю Кореи, то сейчас живётся гораздо лучше, чем сто лет назад. До начала двадцатого века у женщин не было фамилий, а в некоторых областях и имён, и звали их, как жена такого-то, младшая дочь другого. Помимо этого, были запрещены браки между однофамильцами, несмотря на наличие чокпо, книги, ведущей генеалогическое древо минимум до восьмого поколения. Она считается семейной ценностью и позволяет подтвердить благородство рода и избежать кровосмешение между родственниками. Но сейчас она ушла на второй план, развитие ДНК-тестов дало послабление в законе, и проблема свадьбы Ким, Пак и Ли была решена.

У меня тоже есть такая книга, даже две. Одна, написанная по памяти Ан Со Хи, а вторую достала Хё Чжу. Род Ан, в отличие от крестьянского Ли из забытой деревни, считается довольно благородным. Не короли, но достаточно достойным для брачной связи с правителем страны, как минимум наложницей. Но принцессой в изгнании я себя не представляю. А вот моя онни…

Хё Чжу умная. И знакомых у нее много. И верит в меня. А я? Странная? Милая? Не от мира сего? После происшествия с автобусом в новостях мелькало много событий, связанных с детьми и другими происшествиями, но моя чуйка молчала. Дети прыгали с крыш, были аварии, умирали люди, но я ничего не чувствовала, и меня грызло чувство неполноценности. А может, это подсознательное желание быть хорошей и спасать других? Или демоверсия закончена и платите абонентскую плату? Очень стойкое желание проверить грызло меня, как пиявка с тремя ртами. Ох, лучше бы я не просила.

В последнюю пятницу февраля стояла самая натуральная жара, целых восемнадцать градусов при официальных шестнадцати. Все врут. Даже моя чуйка лисицы.

— Не думаю, что будет дождь, — пыталась Хё Чжу найти облака на небе.

— Он мимо прошел, — попыталась я вырваться из тугого шарфа.

— Эй! Не смей! Сейчас погода самая непредсказуемая, заболеешь, лечиться сама будешь! — воскликнула она, заметив мои потуги.

— Жарко, онни! — пыталась я стянуть шапку.

— Точно! Пойдем подстрижемся! — указала она рукой, словно вождь пролетариата из забытых стран.

— Нам туда! — потянула я в другую сторону.

— А, точно, туплю, — помотала она головой.

Пока богатеи гуляют по шикарным коридорам стеклянных торговых центров, мы тусуемся на первом круге ада. Повсюду живая субстанция вяло трепыхалась в разнообразных емкостях. Излишне шустрым, по указке палачей, сразу отрубали головы и конечности, вскрывали брюхо, показывая придирчивым покупателям жирные внутренности. Кого-то жарили, варили, а некоторых сразу поглощали. Живьем. Не забывая макать в соус и заедать кимчи, рисом или водорослями. Даже крепкие раковины не спасали головоногих от высасывания. Вживую. Пытаясь отвлечься от ужасных картин, слизанных с произведений Данте и выставки друзей Ариэль, я тащила сестру вдоль прилавков, огибая мельтешащих продавцов и зажимая нос рукой.

— Сюда, онни! Здесь! Сюда!

Солнце стремилось к полудню, когда мы пришли на небольшой перекресток среди торговых рядов. Рыбных. Ужасный запах раздражал нюх, шум торговцев забивал уши, и только предчувствие беды заставило меня прийти сюда.

— Онни! Мы не за покупками пришли! — злилась я на Хё Чжу, что отвлеклась на ракообразных.

— Да расслабься! Что здесь может произойти? Псих с тесаком? Грузовик с рыбой? Или метеорит, — посмотрела она наверх.

— Не знаю! — злилась я на весь мир.

— О! Метеорит! — удивленно воскликнула она.

— Где? — проследила я за ее взглядом, но ничего, кроме навесных шатров от дождя и раскинувшихся проводов, не увидела.

— Что встали! Ворон считаете? — ругнулся мужичок в кепке, толкая перед собой тележку с пенопластовыми коробками, покрытыми каплями влаги.

— Извините, — поклонилась я.

— Свали в туман, — огрызнулась Хё Чжу.

Вообще-то она добрая, вежливая, но похмелье внесло свои коррективы, да и дорога в два часа до этого рынка ее тоже раздражала.

— Хамка! — огрызнулся остановившейся мужик, готовый разорваться от возмущения.

— Сам такой, — дернула она за веревку, натягивающую полы шатра.

Бубух!

— Ай! Холь! — с неба упал метеорит в виде двух кусков бетонного кирпича. Мужичок и я вскрикнули от испуга, когда рядом с нами разлетелись обломки, и только Хё Чжу глумливо улыбалась.

— Кто хозяин! Убить захотели! — закричала она в сторону прилавка, где крутилась женщина в целлофановом переднике и в красных резиновых перчатках.

Шумят. Мужик ругается, Хё Чжу не отстает, да еще и хозяйка шатра возмущается. Но кирпичи — это не цель моего визита. Обломки массивные и действительно могли бы убить кого-нибудь. Например, эту маленькую девочку, что удивленно ела сладкую вату, рассматривая клоунов за работой.

— Деточка, пойдем, — потянула ее мама за руку.

— Ыыы, — вырвала девочка руку, обиженно смотря на немолодую женщину с заботливым взглядом.

— Пойдем домой, пойдем, милая, — тянула мама руку ребенка.

Мама? Типичная ситуация — мать и ребенок, вот только у меня ощущение, что девочка боится женщину или, как минимум, не знает ее. А может, эта девочка и есть моя цель?

— Хё Чжу! Хё Чжу! Хё Чжу! — заволновалась я и, махая руками, попыталась привлечь ее внимание.

— А ну заткнулись! — заорала она, прорываясь ко мне. — Да отвалите! Мелкая! Что?

— Эй! Ты не охренела! — и много других не очень хороших слов полетели в ее сторону, когда она наклонилась надо мной.

— Онни! Та девочка! И женщина! — указала я рукой на парочку. — Они не родные!

— И что? — задумалась она на доли секунды. — Тетушка! Тетушка! Полиция!

Хё Чжу рванула за парой, я за ней, а остальные участники разговора опешили, но тут же решили продолжить разборки, бросившись за нами.

— Деточка! Ты знаешь эту женщину? — спросила Хё Чжу у малявки, обогнав парочку.

— Она моя дочь! — воскликнула женщина, заслоняя собой нашу цель.

— Это Ин Гён! — влезла в разговор продавщица рыбы, еще недавно ругавшаяся с Хё Чжу. — Тётушка! Вы кто? Куда вы ведете Ин Гён?

— Она моя дочь!!! — кричала женщина.

— Онни! Это она! — ткнула я в девочку, чуть ли не прыгая от захватившего меня воодушевления. — Она!

— Так! Полиция! — достала она удостоверения и спросила у продавщицы. — Вы знаете эту девочку?

— Это Ли Ин Гён! Ей пять лет, и она дочь Ли Му Сэн, он торговец в соседнем ряду, — принялась продавщица рассказывать про девочку. — Она всегда на каникулах и после школы на рынке вместе с отцом!

— Да, да! — кивал грузчик. — Это дочь Ли Му Сэн! А это вдова Сон! Сон Сон Ман! — и уже обращаясь к женщине, добавил. — Сон Ман! Отпусти девочку! Это не твоя Джи Ан!

— Не-е-ет! — закричала она и выхватила из продуктовой сумки кухонный нож. Скорее ножик, по сравнению с местными орудиями умерщвления. — Это моя дочь! Вы не заберете ее!

Хё Чжу действовала моментально и жестко: не успело оружие взмыть на уровень ее груди, как она ладонью повела руку тетушки, сразу сжимая ее в кулаке и выворачивая кисть похитительницы.

— Ай! Больно! Ааа! — роняя нож, упала на колени женщина, а из раскрывшейся сумки посыпались упаковки таблеток и брикеты с углем.

— Так! Госпожа! Вы задержаны по обвинению в угрозе насилия в отношении сотрудника полиции. Вы имеете право хранить молчание, — принялась она по-киношному рассказывать правило Миранды, а испуганная девочка заплакала.

*

Как со скидкой купить крабов и на халяву получить камбалу? Зная здешний менталитет — легко. Нужно просто извиниться, поклониться и снова извиниться, и снова, и снова, и до тех пор, пока оттаявший продавец с мужиком не почувствуют свою вину и не начнут извиняться в ответ. Сестра из полиции была в засаде и ловила опасную маньячку, а глупые гражданские ей помешали. Ой, простите, извините, пожалуйста.

Впрочем, это повсеместно. Корейцы от гнева вспыхивают моментально, но стабильно угасают под непрекращающимися извинениями и поклонами. Не верьте дорамам, где главная героиня просит прощения, а ее втаптывают в грязь. В жизни даже самая последняя хамка будет мило улыбаться и даже может похвалить за труд, но только после того, как вы поклонитесь ей раз двадцать и раз тридцать скажете «Простите». А потом она даже может стать вашей знакомой и пригласить на чашечку кофе. Но это если вы уже в свою очередь заставите ее чувствовать виноватой.

Полиция приехала быстро. Рынки всегда притягивали криминальные события, поэтому дежурные патрули всегда держали их ключевой точкой. Хё Чжу, отдав честь старшему по званию, показала свое удостоверение и быстро объяснила ситуацию. Гуляла, крабов выбирала, а тут девочка плачет и женщина ножом махает. А потом и вовсе ретировалась, отдав нарушительницу на растерзание отцу и свидетелям. Папаня за дочку готов был женщину избить на месте и только узнав ее историю, махнул рукой. Ситуация неприятная, и факты говорили за себя. Сестра тоже не особо хотела в этом участвовать, но выбор у нее был небольшой.

Патрульные, получив объяснения со всех участников и взяв с Хё Чжу слово, что она подъедет в участок для документального оформления, забрали тихо ноющую женщину, оставив нас на попечение местному контингенту. Пара минут, и сестра уже выбирала морских уродов на ужин.

*

После полицейского участка, где Хё Чжу угощала коллег свежими закусками с рынка, а затем мы пошли ублажать уже свой живот. Уютное кафе встретило нас приятной музыкой и улыбками персонала. Но настроение у нас было не очень.

— Привыкай к взрослой жизни, — сказала она, рассматривая меню и мою кислую морду.

— А почему ее нельзя отправить в лечебницу? — тихо спросила я.

— У тебя есть лишние деньги? Технически ничего не произошло. Жертв нет, девочка жива, мы целы, а полиция очень не любит заниматься подобными делами. Или предлагаешь ее засудить и запереть лет на двадцать?

— Не знаю, — вздохнула я. — Мне тоже жалко ее, но она хотела убить девочку! И себя!

— Ай! Не думай много. У меня на работе такое сплошь и рядом. Самое большое горе — это пережить своих детей. Она и мужа потеряла. Местные присмотрят за ней. Лучше забудь! Главное, ты молодец! Может, еще что-нибудь чувствуешь?

— Ммм. Завтра холодно будет! — принюхалась я к своим ощущениям.

— А еще?

— Еще. Помнишь, по новостям показывали парня, который убил свою сестру? — смотрела я в сторону телевизора, где улыбалась красивая ведущая.

— А! Дело Йе Ын? Думаешь, она жива? — отложила Хё Чжу меню.

— Не знаю, но мне почему-то хочется в ее дом, — вздохнула я.

— Ну раз хочется, то съездим! Но сначала поедим! Супчик от похмелья, самое то в это грустное и неспокойное время! Или ты хочешь ежика?

— Ежика? Какого? — опешила я, пытаясь найти в меню ежатину.

— Говорят, ежи вкусные и лисицы их любят! Ха-ха-ха! — рассмеялась она.

— Нет, не хочу ежика. Можно рыбку? — указала я на красивую картинку.

— Я же камбалу купила! — указала она на пакет.

— Я сейчас хочу! Вместо ежика! — притворно разозлилась я.

— Дай человеку рыбу, и он будет сыт весь день. Столкни кумихо в вулкан, и бог Солнца даст хороший урожай на весь сезон! Хорошо, будет тебе рыба!

— И по поводу Йе Ын, ммм, — помахала я картоном меню. — Можно не сегодня?

— А что такое? Чуйка?

— Сегодня хороший день, я бы хотела погулять с тобой! — заискивающе попросила я Хё Чжу.

— Okay! Устроим выходной!

— А как же рыбка? — кивнула я на пакет.

— Тут оставим, — махнула рукой она. — А потом заберем.

— А так можно?

— Мелкая! Я профи! Учись, пока жива! Извините! Подойдите, пожалуйста! — крикнула она в сторону кухни.

— Онни! Тут кнопка есть! — указала я на кругляш вызова официанта.

— Зануда!

— Дааа, сенсэй, беее, — показала язык в ответ и замерла.

— Что такое?

— Так заметно, — смутилась я.

— Ты бледная, но иногда у тебя прямо мука волной по лицу проходит, — сказала она серьезно.

— Землетрясение. Там. Нет, там, — принялась я крутится на стуле.

— Относительно Гаити где? — попыталась она дать мне точку опоры.

— Южнее! Гораздо! Аргентина! — представила я карту мира и сравнила ее со своими ощущениями и, предугадывая ее вопрос, сразу ответила. — Завтра в ночь!

*

Мы исследовали Сеул прогулкой на удачу, двигаясь строго на север в сторону дома, пока не дошли до двух водоемов, разделенных дорогой. Слева, на острове, раскинулся парк развлечений, а справа было просто озеро с прогулочной зоной и точками кафе.

— Это озеро Сокчхон, — пояснила Хё Чжу, когда мы замерли на небольшом мосту. — А это парк развлечений Lotte World, там их гостиница и строительная площадка под новый небоскреб. Пишут, что он будет самым большим в Корее. Хочешь в парк?

— Не очень, — смутилась я.

— А тебя и не спрашивали! Ха! Пошли! На скамейке посидишь! — потянула мучительница за собой.

В парке было многолюдно. Домики из детских сказок оглашались криками радости и шумом аттракционов. Наверное, место было очень популярным, а значит, выделялось количеством людей.

— Может, на коньках покатаемся? Я, правда, не очень умею. Может, покажешь класс, ХиСо?

— Не знаю, — помотала я головой.

— Не очень, не знаю, не буду, не умею. Пошли! — повела меня за руку девушка, словно непослушную собаку на поводке.

Парк внушал уважение. Особенно крытая часть. Посредине комплекса было ледяное поле для катанья на коньках, а вокруг этажами поднимались места для развлечений и торговли. Особенно впечатляли домики, построенные на самом верху. Словно маленький кукольный город под крышей. Театры, аттракционы, монорельс, кафе. Развлечений для детей было так много, что поначалу я потерялась в обилии злачных мест. И только опытная Хё Чжу уверенно вела меня по своему плану.

Несмотря на будний день, посещаемость была высокой и, наверное, из-за школьных каникул. Но я и не стремилась покататься на всех аттракционах, предпочитая спокойную прогулку по парку и разглядывая элементы архитектуры. Но начали мы с коньков.

— Ха-ха, — смеялась Хё Чжу, когда я пыталась удержать равновесие. — Ты точно не Ким Ю На!

— Я впервые катаюсь, — попыталась я оправдаться.

— Ты же лисица! И ХиСо! Должна уметь! — парировала Хё Чжу. — Расслабься! Просто не напрягайся и танцуй! Не думай! Как при фотосессии и на тхэквондо.

— Хорошо, онни, — вздохнула я и попыталась оттолкнуться от бортика. Неудачно. — Ай!

Человеческий организм умеет адаптироваться ко многим ситуациям. И моя проблема в том, что я слишком много думаю. Как удержать ногу, как не навернуться на жесткий лед, как, как, как. Да никак! Надо просто представить себя на сцене и расслабиться. Получить удовольствие от простых радостей. А мимо, с ехидной ухмылкой, проехала пигалица намного младше меня. Засранка. Вдох, выдох. Вариации. На моих ногах пуанты, и я могу сделать фуэте.

— Да! Мелкая! Давай! — спиной назад проезжает мимо меня Хё Чжу, а я начинаю танцевать в такт неслышимой мелодии. Раз, два, три. Раз, два, три… — Охренеть! Мелкая! Ты супер!

Комплекс исчез; вместо искусственного льда заблестела трава, а посетители катка обратились в движущиеся деревья, как в фильме про хоббитов. Как и энты, они замедляли ход, размазываясь фоном леса, а я огибала их в своем выборе полянок. Хорошо, что негласными правилами люди двигались по кругу вдоль бортов площадки. Может, я и была аккуратна, но в какой-то момент просто отключилась от внешнего мира, полностью погрузившись в такт мелодии. Мое тело стало пушинкой, и только тяжелые коньки кандалами обхватывали лодыжки, напоминая магнитные ботинки в фантастических фильмах. Прыжок, поворот, и я хочу еще. Быстрее, сильнее, размять застывшие мышцы и связки, сбросить груз тяжелой одежды и воспарить вверх. Стоп. И почему мне очень хочется на юг?

— Мелкая, прости, забираю свои слова назад. Ты точно Ким Ю На! — хвалит меня Хё Чжу под одобрительные крики зрителей. Я что-то пропустила? Почему все смотрят на нас?

— Хё Чжу! Нам надо срочно в Пусан! — громким шепотом вспоминаю я о цели.

— Кхе, куда? В Пусан? Зачем? — удивилась она так, как будто я попросила луну с неба достать.

— Очень надо! Хё Чжу! — взмолилась я о просьбе.

Город Пусан, второй по величине в стране, называют морской столицей Кореи, и назван он был в честь горы, очень напоминающей своей формой горшок. Расстояние от Сеула до Пусана порядка трёхсот тридцати километров по прямой, а поезд экспресс затрачивает примерно четыре часа. Возможно, в будущем он сможет преодолевать расстояние за гораздо меньшее время, но сейчас тащится, как черепаха, по старым веткам железной дороги.

Хё Чжу — само спокойствие, откинувшись на спинку, она делала вид, что спит, я же разглядывала мелькающие картины за окном. Недолго. Хорошо, что в поезде развозят напитки и есть туалет, иначе я бы уже через полчаса волком выла. Да и телефон Хё Чжу скрасил нудную поездку. На конечную станцию мы прибыли уже к ночи, когда законопослушные граждане оккупировали бары и кафе, но наш путь лежал в район Сасан-гу, метро Докпо, на восток от вокзала.

— Охренеть, — жаловалась Хё Чжу. — Такси дороже экспресса.

— Могли бы и на метро поехать, — подала я голос.

— Ты всю дорогу ныла, что опаздываем, а сейчас что?

— Наверное, нам туда, — не стала я с ней спорить и указала направление.

Район был престижным. Почти центр и недалеко от реки. Видимо, это и привлекает застройщиков, желающих снести малоэтажные коттеджи и наставить жилые небоскребы. С жильем в стране извечная проблема, кто-то всю жизнь на съемном ютится, а кто-то владеет несколькими зданиями. Но сейчас важно другое.

— Заблудились? Куда? — торопила меня Хё Чжу, когда мы бродили по пустынным улицам.

— Ммм, наверное, туда, — указала я на небольшой магазинчик. — Пойдем, поедим.

— Ты сюда жрать приехала?

— Еще не время, — вздохнула я.

— Засранка, рамен будешь? — вздохнула она, сдерживая свою жажду действий.

— Да, онни, — грустно согласилась я с нетерпеливой девушкой.

Сидеть в засаде — это нудно и утомительно. Даже теплая еда не спасает от проникающего холода. Вроде и плюсовая температура, но влажность от моря все настроение портит. Особенно, когда ждешь цель в узком проулке, где ветер гуляет, как в аэродинамической трубе.

— Онни! — теребила я Хё Чжу шепотом и указывая на мужчину лет тридцати. — Это он! Он!

— Не суетись. Если поторопимся, то ему все сойдет с рук, — оценивала она ситуацию с предполагаемым преступником, пока мы прятались в тени забора.

— Он очень опасен! Полный псих! Пожалуйста! Вызови подмогу! — умоляюще просила я.

— Вот ты и вызовешь, к магазину, а то спугнут своими сиренами. Сможешь? — достала она свой смартфон. Она хочет его сама задержать?

— Я постараюсь, — испугалась я сложной задаче.

— Уверенно. Четко и по делу. Оператор сам все спросит. Я за ним, а ты даже и не суйся!

— Может, не надо! — в последний раз взмолилась я.

— Давай, — тихой походкой она направилась за мужчиной, который вошел внутрь небольшого дворика.

— «Служба спасения, оператор…», — услышала я голос в трубке, когда медленно шла в сторону, разрываясь от желания быть с Хё Чжу и ее приказом.

— Помогите, пожалуйста! Преступник вломился в дом! Там девушка! — начала выдавать я скупую информацию.

Кусая ногти, я топтала парковку в ожидании патрульного автомобиля. Наверное, у службы спасения есть некая база телефонных номеров, так как оператор сама назвала имя владельца аппарата и присвоила вызову повышенную категорию, выделив под наш запрос целых три патрульных автомобиля. Тихо, без мигалок и сирен, они подъехали почти одновременно, а офицеры сразу повыскакивали из машин.

— Ты звонила? — обратился ко мне первый и, наверное, самый главный.

— Да! Там моя онни! Старший офицер Хан Хё Чжу! Совсем рядом! — повела я их за собой.

— Садись в машину, — грубо прервал мой поход офицер, указывая на заднее сиденье патрульного автомобиля.

В доме уже горел свет, когда полицейские осторожно направились внутрь. Недолго для мира, но мне секунды показались вечностью. А из дома уже вывели задержанного, который крутился, вырывался и некультурно выражался. Полный псих, отморозок и, вероятнее всего, часть своей жизни он провел за решеткой. Но что с его лицом? Оценил удар Хё Чжу? Хорошо, что его уже затолкали в машину, а то мне очень захотелось вымыть глаза.

— Онни! — воскликнула я, заметив Хё Чжу, и хотела броситься к ней, но патрульный не пустил, ухватив меня за одежду. — Онни! Ты ранена?

— Нормально все, — отмахнулась она с крыльца. — Скорая скоро приедет. Я побуду с пострадавшей, далеко не уходи!

https://en.namu.wiki/w/%EA%B9%80%EA%B8%B8%ED%83%9C

*

«…со зрителями поздравляем выдающуюся фигуристку и желаем ей спортивных достижений. Но не только в Ванкувере происходят выступления на льду. Администрация развлекательного комплекса Lotte World поделилась записями с камер безопасности, где исполнила свой танец начинающая фигуристка. Ее выступление заинтересовало и привлекло внимание гостей катка, превратив их в зрителей шоу. Помимо классических двойных и тройных каскадов, в конце своего представления девушка решилась на четверной лутц, и многие теперь гадают, допустила она ошибку или преднамеренно приземлилась на две ноги. К счастью, она смогла удержать равновесие и эффектно продолжить катание. Надеемся, что девушка продолжит спортивную карьеру и сможет достичь новых высот в этом виде спорта…

В городе Пусан был арестован тридцатичетырехлетний Ким Гил Тхэ, находившийся под следствием за нападение в январе на тридцатилетнюю женщину и ранее отбывавший срок за подобные преступления, совершенные девять лет назад. На этот раз преступник был пойман с поличным, когда ворвался в дом ученицы средней школы Ли. Благодаря сотрудникам полиции, находящимся поблизости и вовремя предотвратившим преступление, жизни и здоровью пострадавшей ничего не угрожает. Сам нападавший сейчас находится в полицейском участке Пусана…

И к мировым новостям. Координационный комитет по прогнозированию землетрясений Японии предупредил о вероятности сильного землетрясения и цунами в Южной Америке на побережье в районе столицы Чили города Сантьяго. По прогнозам ученых, сила предстоящего землетрясения будет на уровне 1960 года…»

Глава 18. Начало учебных занятий.

Вчера был понедельник, кибервойна с Японией и национальный праздник. Самиль, или день Независимости Кореи. А сегодня нужно идти в школу. Гадость. Первый день учебы в первом классе средней школы — это не праздник, а контрольные. На смену теплым остаткам февраля, счастья от синтезатора, ноутбука и интернета, пришел холодный март, словно предвестник моей кончины. Или моей теплой норки. Да еще и японцы поднасрали, вспомнив свои расистские наклонности и окончательно испортив мне настроение.

— Мелкая! Я в тебя верю! — стебалась с утра Хё Чжу, помогая мне одеться в униформу, белый верх и длинный низ юбки. — Если не хочешь учиться, то могу дать совет: запишись в какой-нибудь клуб и покажи им мастер-класс. Например, тот же лук. Или атлетика. Если хорошо постараешься, то могут дать минимальную посещаемость. Я так с уроков на тхэквандо убегала, а оттуда, хмм. Забей. И это, президентом и старостой лучше не становись! Завалят общественной работой, а ты авторитет еще не отрастила, заколебешься делегировать. Попробуй попасть в радиокружок, с твоим голосом из тебя выйдет отличная ведущая! А может и с дорамой повезет, тогда можешь вообще в школу не ходить!

Средняя школа для девочек Нокьянг. Несколько кварталов в сторону, и будет ее брат близнец для мальчиков. И почему обучение раздельное? Я без понятия. В КНДР, использующей советский принцип обучения, ничего подобного не было. Да и в местную школу просто так не попадешь. Хё Чжу пришлось постараться, чтобы меня записали именно в эту, так как распределение по району случайное, могла бы и на автобусе добираться до другого места заключения.

Как рассказала сестра, в школах очень любят рандом, лотерею и случайность. Тусуют учителей, директоров, учеников, случайно спрашивают на уроках. Для эффективности и равенства образования. Все люди равны, но есть ровнее. Как я. Пофиг. Сейчас меня ждет тюрьма общего режима, в которой я проведу ближайшие три года ада. Девочки взрослеют раньше пацанов, а средняя школа — самый пик буйства гормонов.

Где-то я читала, что пока дети растут, то их мозг находится в вечном кайфе от поступающих гормонов. Поэтому смеются и орут они, как сумасшедшие. Совершают глупые поступки и во взрослой жизни вспоминают радости детства. По мере взросления мозг адаптируется, и уже требуется доза посерьезнее. Получают ее только от хорошо выполненной работы, любовных отношений, скандалов, интриг и веществ покрепче. Но с каждым годом их все равно не хватает, и к старости остается только гнетущее чувство ностальгии. Может, и я уже достигла своего предела, раз простые радости вызывают у меня только усмешку?

Везет Да Бин. Или нет. С одной стороны, она свободна в выборе пути. Школа закончилась, универ тоже, диплом покоится в тумбочке, ящик соджу гремит пустыми бутылками, и вроде надо радоваться, но нет. Плакала весь вечер, пока Хё Чжу успокаивала подругу на импровизированном девичнике. И от этих слез мне тоже становилось грустно. Не хочу взрослеть, но надо.

До школы добралась в одиночку. Хё Чжу сказала, что сама справлюсь, главное молчи. А если поймают, то ей не звонить; мне самостоятельности надо учиться, а то буду под вечной опекой. Это она из документалки про Японию научилась, там детей с малых лет одних гулять выпускают. Вообще, она очень нестандартная в разных вопросах. Например, для нее национальные праздники, как очередной выходной. «В попу их. Вот отправят тебя на дежурство, сразу по-другому запоешь. Все радуются, а ты стоишь на морозе, как дебил. Поэтому завтра я сплю, и только попробуй меня разбудить, пешком до границы отправлю». Вот и проводили мы дни дома, когда вся страна устраивала празднества. Впрочем, я и сама никуда не торопилась, а интернет стал моим третьим домом. Особенно после моего клипа на девочку-улитку.

— Концовка отстой, — хмыкнула Хё Чжу, а я почувствовала, что ей стало грустно.

— Онни! Переделать? — заволновалась я, пытаясь забрать ноутбук.

— Нет! Оставь. Мелкая моя лисичка. Дай обниму. Сестренка моя. Не покидай меня, ладно? — мне показалось или у нее глаза стали влажные?

— Хорошо, онни! — прижалась я к ней. — Хочешь, спою песенку про любовь? Вернее, про кошку? Помяукай для меня!

https://www.youtube.com/watch?v=Pet69YyJYGw

— Завтра! Хорош сопли пускать, быстро в ванную и спать! Завтра тебя ждет ад!

Вот я одна и приперлась к нулевому уроку, вместе с толпой других учениц и кучкой родителей. Те, кто постарше, шли к своим шкафчикам, а новенькие притягивались к мужчине со списком в руках. Получив ключ от своей сокровищницы (ботинки новые, смотри, не, кхм.) у встречающего распределителя без шляпы, я принялась копировать других учениц. Раздеться, переобуться и проследовать вместе со всеми на линейку.

Пять этажей, а лифта нет. Два крыла образуют перевернутую букву L со спортивной площадкой внутри; главная центральная лестница у основания и парочка по краям. Первый этаж занимают административные помещения, второй — общие комнаты и кабинеты, а дальше — персональные помещения классов. Первый поток на третьем, второй выше и так далее.

Актовый, и по совместительству спортивный зал, огромен и занимает сразу два этажа. И в нем уже выстраиваются ряды учеников, согласно своим классам и табличкам. Главные злодеи сидят на сцене, рассматривая будущих жертв обязательного образования. Учителя, в основном женщины, смотрят на нас странным взглядом. То ли убить хотят, то ли избить. Новички боятся, те, кто постарше, скучают. Речь директора, завуча, еще кого-то. Поспать можно и стоя.

— Ученицы, — строго вещает главный злодей. — Согласно новым правилам, с этого учебного года в провинции Кёнгидо отменены физические наказания учеников. Но это не значит, что наказания вообще отменили! Вместо них…

— В этом году планируются поездки…

— У нас новый учитель математики…

— С этого дня введена новая система оценки учителей…

— Прошу поприветствовать студенческий совет и президента школы…

Наконец-то тягомотина закончилась. В коридорах стоит шум, гам, толпы одинаковых учениц ищут свои классы, встречаются знакомые и радуются друзья. Появляются первые бандформирования. Одна я шарахаюсь ото всех. А вот и моя камера. Двадцать одноместных парт, пять на четыре ряда, персональные шкафчики, где должны храниться учебники и зубные щетки. Небольшой стеллаж с книгами и морская свинка. Жесть. Нафига она тут? Дрыхнет в своем домике, который стоит в большой клетке с колесом, а запах убийственен. Фу. Может, прикончить ее по-тихому?

— Вытягивайте карточки и садитесь на указанные парты! — вещает классный руководитель, проводя розыгрыш мест.

…

— Сейчас я кратко расскажу основные правила школы. Также прошу изучить эту памятку, передай остальным, — дает учитель стопку буклетов девочке, сидящей на первой парте. Мне повезло, почти в конце, недалеко от окошка.

…

— Так! Тишина! Заполните анкеты!

…

— Хорошо! Теперь перейдем к знакомству. Кан А Ён! Представься!

— Здравствуйте, меня зовут Кан А Ён, — сразу вскакивает первая жертва из списка.

…

— Сегодня будут начальные контрольные. Согласно их результатам, вы сможете выбрать шкафчик и парту по очереди согласно успеваемости.

…

Кошмар. Ужас. Жесть. Мрак. Безысходность. Конец. И еще вставать утром надо не позже половины восьмого утра. В КНДР все ходили по струнке, даже в школу входили отрядом. Здесь же почти свобода с некоторыми ограничениями. И без телесных наказаний. Ох, чую, что одноклассницы с цепи сорвутся. За что мне это? АААААА!!!

Выберите вариант ответа и отметьте его кружком. А если зачеркнуть? Пойти против системы или стать примерной ученицей? Не думаю, что у меня будет много друзей, ведь как минимум я кумихо, отмеченная меткой дьявола, которому плевать на мои страдания. Или нет? Чувствую, что богиня не заинтересована в моем образовании, но это не значит, что она положила на него болт. Варианты ответов сами просили отметить себя, а в голове всплывали баннеры с информацией из Википедии. Не везде и не всегда, но на материалы, требующие зубрежки, я знала ответ, даже не читая вопроса. А ещё точнее, он подсвечивался, словно системой целеуказания в футуристическом тактическом шлеме из фантастического боевика. Я посмотрела на хомяка. Хордовый, мышеобразный, семейство хомяковых грызунов. Нет, чувствую, что-то не то. Как минимум, помощь с ответами работает только с тестами, и безлимитного доступа к сайтам развлечений у меня нет. Жалко, вот бы вместо уроков на форумах позависать.

Тьфу, не о том думаю. Богиня не заинтересована в моем обучении? Или считает его излишним при опыте Со Хи? А о чем она мечтала? Кем хотела стать? Пустота. Со Хи точно была правильной, удобной для взрослых, послушной и исполнительной. Училась, выполняла указания, проявляла скромность и была идеальным ребенком с расписанной судьбой и без своей цели в жизни. А я? Да хоть под дверью сри и деньги за это бери, сказала бы Хё Чжу в вопросах выбора моего будущего. Указать ее совет в анкете ученика или не надо?

— Ён Хи! Осталось пятнадцать минут! — привлекает мое внимание учитель английского.

— Извините, господин учитель! — вежливо кланяюсь я одной головой и возвращаясь в реальность.

Хё Чжу сказала быть милой, доброй и вежливой. Относись к людям так, как ты бы хотела, чтобы отнеслись к тебе. Доброе слово для тебя бесплатно, а для других бесценно. И прочие пословицы и поговорки, которыми она любит щеголять, причем половина корейских, другая — французские. Но это не значит, что надо подставлять вторую щеку и прощать врагов. Око за око, зуб за зуб.

— На уроке обращайтесь ко мне на английском, — поправляет меня молодой парень с лёгким акцентом, обращаясь при этом ко всем ученицам.

Технически он не учитель, а его помощник, ассистент. Носитель языка, иммигрант-кореин, иностранец, вернувшийся на родину предков. После войны его семья уехала в Америку, получила вид на жительство, а потом и гражданство, но спустя годы правительство Южной Кореи организовало программу возвращения сограждан, пообещав кучу бонусов и трудоустройство. Вот и мистер James, всю жизнь проведший в штате Нью-Йорк, решил попробовать себя в качестве преподавателя самого популярного и самого сложного для азиатов языка.

— My apologies, mister Kim, — продублировала я для проформы.

— Studied British? — усмехнулся он. — You have a beautiful accent. Or rather his presence. Already finished? Let me take a look, — взял он мой лист с тестом, заметив мои ответы. — No answer to the last question.

— Option three, preposition of, mister Kim. I am afraid of dogs. I’m sorry! I shouldn’t have said it out loud, — извинилась я, слегка испугавшись, и задумалась о присутствии или отсутствии у меня акцента. Он ошибся и плохо говорит на корейском? Или это он специально сказал?

— Are you really afraid of dogs? — продолжила моя головная боль.

— Yes, they give me indigestion and I have to sleep on the toilet, — уверенно подтвердила я, вызвав смех у парня и лёгкий ступор у конкурентов.

Пишу тесты, сплю на переменах, изучаю потенциальных врагов. А тут их полно, как минимум треть смотрит свысока, хвастаясь шмотками и смартфонами, еще часть — зашуганные дети. Учителя строгие, опыта боевых действий у них не занимать. Классная вообще на военного похожа — от одного взгляда все враги от инфаркта свалятся. Значит, по словам Хё Чжу, будет хорошим учителем, раз одинаково ненавидит всех…

Пять уроков, пять контрольных тестов, пять часов потерянного времени. Завтра будет хуже. Школьная программа рассчитана на шесть уроков в день, включая сокращенную субботу по особым неделям, которую хотят отменить ради прогресса к сорокачасовой неделе. И бонусом — кружки. В попу их. И местную столовую тоже. Хочу домой!

*

Одна Хё Чжу довольная, как обожравшийся кот, и вечером устроила себе очередной праздник. Лишь бы повод найти.

— Мелкая! У меня куча новостей, но я не знаю, с чего начать. Да и вообще, боюсь сглазить! Ммм, попробуй ты угадать! — дышала она перегаром, завалившись домой вечером.

— Очкастая? Ай! — не успела я увернуться от легкого тумака.

— Не очкастая, а госпожа режиссер Бен Ен Чжу, засранка! — наигранно злилась она.

— Она доделала фильм? — попыталась я увести разговор.

Фильм! Меня от него уже тошнит. «Паранормальное явление» сняли за десять дней, «Пилу» — за восемнадцать дней, мы же целый месяц снимались непонятно в чем. Есть иностранцы, нет иностранцев, есть убийца, нет инвалидного кресла. Кошмар! Отмороженные студентки, вместо того, чтобы с парнями танцевать в ночных клубах, каждый день генерировали бред. Я даже боюсь представить, как они потом из десятков часов видео смогут склепать часовую документалку! Очкастую точно зомби Хичкока покусал, заразив вирусом творчества, а заодно и съемочную команду! Такую ахинею несли, и как меня на Марс только не отправили? Арт-хаус! Сборный коктейль фантазии, мистические сцены, танцы под дождем с отсылкой к мюзиклу, задушевный монолог при свете фонаря, от которого больше хочется спать, чем плакать, и лаконичный открытый финал. Бытовуху в заезженный триллер превратили. Тьфу.

— Почти. Или уже. Не знаю. Короче, она решила поднять вопрос про школу Кванджу Инхва. Ей будет помогать один режиссер, и у них даже есть актер, Кон Ю из дорамы «Первое кафе принц»! И они хотят тебя! — обрадовалась она, как сотрудник призывной комиссии.

— Буэээ, ай! — почесала я затылок от очередного легкого тумака.

— Расслабься. Это вопрос не быстрый, нормальный фильм делают месяцами, сейчас у них проработка сценария. И то, они даже не начали, пока состыковались с автором книги «Суровое испытание», вроде, госпожа Кон. Кон… Как ее там, — начала вспоминать она автора.

— Кон Джи Ён, — поправила я ее.

— Зануда. Да, она. Кон Ю сейчас на съемках мюзикла. Тут вопрос другом. Хочешь сняться в фильме?

— С госпожой режиссером? Нет, — мотнула я головой.

— Не с ней! Сейчас идут пробы, в боевик. Роль простая, платят много. Ты как?

— А много платят? — загорелись у меня глаза.

— До фига! Ну как? Okay? — хитро спросила она.

— Я в деле! — обрадовалась я.

— Только пробы пройди! Профиль у них уже твой есть, но видео для Дон И не дали, поэтому нужно подготовить сценку, минут на пять — десять. Милашку отвергаем, нужно что-то грустное! Запишем на видео и отправим диск сразу режиссеру, если понравишься, то пригласят на прослушивание. Как в конкурсе!

— Может, твою сказку? — задумалась я.

— Какую? — удивилась она.

— Ну ту, про гоблина! Она мне очень понравилась!

— Ха! И как ты ее планируешь использовать?

— Ну, может, не мюзикл, а мини-пьесу или поэму?

— Стихи на корейском? — задумалась она. — После твоего провала на конкурсе я уже ничему не удивляюсь. Кстати, насчет музыки. Будешь дальше ей заниматься?

— Да, — кивнула я. — Мне нравится.

— На меня вышли акулы, и они хотят твою тощую задницу. Я пока послала их куда подальше, но надо все обдумать. Песни Хи Со! Ты можешь их адаптировать и привести в готовый вид?

— Сделать аранжировку? Мммм, не уверена. Ноутбука и синтезатора мало. Мне бы студию звукозаписи.

— Пока обломись. Но я что-нибудь придумаю! — улыбнулась она. — И по делу Йе Ын все.

— То есть все?

— Обещали в новостях показать, включи телевизор, скоро новости будут…

*

Район Ынпенгу технически считался частью города Гоян, так как был отделен от столицы горным хребтом. Но тем не менее, он был одним из двадцати пяти районов Сеула и входил в часть старого внешнего города, находившегося за крепостной стеной возле одних из восьми врат. Не очень удобное расположение делало из него спальный район с низкой стоимостью жилья и высокой плотностью населения. Наш родной город Янджу был в десять раз больше по площади и в три раза меньше по населению. Да и визуально они отличались разительно.

— Что она говорит? — спросила меня Хё Чжу, когда я рассматривала обрывки полицейских лент. Происшествие случилось почти два месяца назад, но никто из местных не торопился убрать их, а наоборот, старались обходить место стороной.

— Кто? Собака? — устремила я свой взгляд на дворик, где заливалась местная шавка.

Домов было много. Словно иголки у ежика, они были натыканы по всему району, формируя лабиринты улочек и пугая своим серо-красным видом. Не очень хорошее местечко.

— Ну да. What does the dog say? Uf, uf! — напела Хё Чжу.

— Не знаю. И камер нет, — осматривала я близлежащий перекресток.

— Дыра, — вздохнула Хё Чжу.

— Можно зайти? — указала я на дверь с лентами.

— Конечно. Только уложись до заката, как-то тут мрачновато, — поежилась она от холода. Или страха?

— Там кто-то есть, — не спешила я внутрь.

— Хмм, может, мать жертвы? — и Хё Чжу смело постучала в дверь.

До места назначения мы добирались на общественном транспорте, так как машина сестры стала жертвой утилизации. Район встретил нас узкими улочками и мрачными окнами домов, а само место происшествия — небольшим алтарем, где лежали цветы и игрушки, безнадежно испорченные дождем.

Как рассказала сестра, дело было простым для прокурора. Ученица средней школы пропала, мать объявила в розыск, но при осмотре дома обнаружили кровь, а главным подозреваемым стал сводный брат жертвы. Тот все отрицал, активно принимал участие в поисках сестры, но имел плохие характеристики со школы. А найденные улики не давали ему и шанса. Осталось только найти тело.

— Добрый день! Вы кто? — спросила серая мышь на пороге дома.

— Полиция. А вы кто? — строго спросила Хё Чжу, сканируя неожиданную хозяйку.

— Вы не похожи на напарников, — задумчиво рассматривала нас молоденькая девушка с немытым хвостом на голове. — Я адвокат Ли Ми Рам, — слегка поклонилась она.

— Хан Хё Чжу, полиция Кёнгидо. Вы общественный защитник? — с небрежной ленцой показала она удостоверение.

— Да, — кивнула она. — А вы знакомые или родные?

После короткого знакомства мы вошли внутрь. Как оказалось, хозяйка дома находилась в больнице. Из-за происшествия ей стало плохо со здоровьем, а госпожа адвокат — просто новичок, которая со всей ответственностью поливала цветы в доме.

— Попросили приглядеть, — вздыхала она. — Я уже все обшарила и ничего не смогла найти. А вы почему здесь?

— Это дочь шаманки, — кивнула Хё Чжу в мою сторону. — Давай, Мелкая, работай!

— Холь! Шаманка? — удивилась девушка, невольно делая шаг назад.

— Дочь шаманки! — строго сказала сестра, словно учитель на каком-то экзамене. — Она только учится. Я тоже не верю, но ведь и вам нужен результат? Или нет?

— Эээ, да, — кивнула удивленная девушка.

Я осматривала дом и пыталась понять, что здесь произошло. Ничего. Место было старым, затхлым и унылым. Из домашних животных присутствовали тараканы, но советчики из них никудышные. Пара мышей ели старую лапшу, Хё Чжу болтала с девушкой, я же пыталась найти в себе ответы. Пусто. Безуспешно. Бессмысленно. А наверх вела скрипучая лестница.

В комнате девушки мне было не по себе. Вещи и одежда несли в себе безжизненный запах серой тьмы. Даже яркие игрушки поблекли в тусклом свете заходящего солнца, а рисунки и плакаты были словно нарисованы темными красками. Пустота. Все эмоции и чувства ушли из этого места вместе с жизнью хозяйки.

— Она мертва, — сухим голосом сказала я, а девушки просто промолчали.

И зачем я сюда поехала? Что я пытаюсь доказать? Я не смогу ее спасти. Но есть парень. Ее брат. Пусть и сводный. Достоин ли он провести молодость в тюрьме или я могу доказать его невиновность? Убийца или жертва? Должна ли я найти ответ?

— Можно взять? — указала я на старый iPod с небольшим экраном, лежащий на столе с тетрадками.

— Эээ, зачем? — смутилась адвокат.

— Она вернет, — строго ответила Хё Чжу. — Бери.

Музыка. Плейлист был жизнерадостным, а наушники изрядно потрепанными. Впрочем, у меня и такого не было, и я окунулась в море звуков, рассматривая индикатор заряда батареи. Солнце спешило спрятаться за гору, а я была девочкой, что бежала в школу под приятные мелодии. Изо дня в день она брала свой плеер, что хранил ее музыку и частичку ее самой. Но с появлением нового смартфона старый кусочек пластика стал не у дел, и только хорошая подборка в плейлисте оставляло ему шанс на жизнь за домашними уроками. Недолгую. Индикатор предательски замигал. Времени у меня оставалось мало…

*

— «Благодаря анонимному звонку в офис адвоката, полиция обнаружила тело ученицы средней школы Йе Ын, пропавшей…» — зачитывала текст телесуфлера немолодая, но красивая женщина, разительно отличавшаяся от своих коллег с севера.

— Его освободили еще в обед, — пояснила Хё Чжу, кидая взгляд на телевизор с новостями в прайм тайм. — Но мать не приняла. Из-за одноклассника убийцы. Все равно считает, что он виноват и принес беду в дом. Впрочем, я ее понимаю, сама в свое время связалась с отморозками, — вздохнула она.

— И что с ним будет? — нахмурилась я, рассматривая молодого паренька, выходившего из ворот следственного изолятора. Синяки, царапины, да еще за бок держится. Избивали в тюрьме? А знакомая адвокат прикрывала его от вспышек камер.

— Центр реабилитации предложил ему ночлег, потом подключатся социальные службы. Психологи. Но сама понимаешь, завтра всем будет насрать на него. Хорошо, что живой. Если найдет силы взять в себя руки, то выживет. Тут дело в другом, — задумалась сестра.

— В чём? — подтолкнула я ее мыслительный процесс.

— После дела На Ён, — принялась она чесать щёку указательным пальцем. — Общественность была сильно возмущена решением суда относительно срока насильника и поблажками в сторону неадекватного поведения ввиду алкогольного опьянения. И если бы не нашли тело Йе Ын, то ее считали бы без вести пропавшей из неблагополучной семьи, максимум убитой своим братом. Тему бы покрутили, разжевали, проглотили и забыли. Нет тела, нет дела. Каждый год тысячи людей пропадают, а тут, считай, и дело раскрыто. Парню бы впаяли средний срок, и все бы затихло. Но… — замерла она многозначительно, вызывая естественное желание спросить.

— Но? — заинтересовалась я.

— Но она была жива, когда пьяный Сон Джэ прятал ее тело. Если бы он вызвал скорую после аварии, то ситуация была бы совсем другой. А теперь он и его сын стали соучастниками спланированного убийства с попыткой подставить брата жертвы. И если он попытается съехать по причине алкоголя, то в Голубой дом опять полетят петиции относительно смягчения приговора в обстоятельствах алкогольной невменяемости. И все это на фоне выборов и происшествия в Пусане. Там уже пошли подвижки после общественного возмущения, и главный комендант обещает избавиться от насильников в своем городе. Заявление довольно громкое, главное, что процесс уже пошел.

— Больше похоже на политическую игру, чем на действия Кисимодзин, — задумалась я.

— Ты не так думаешь, — помахала Хё Чжу указательным пальцем перед моим носом. — Не пытайся примерить логику богов к человеку. Представь, что они играют в шахматы, и иногда можно пожертвовать пешками ради спасения короля! Ну или королевы, — потрепала она меня по голове.

— Думаешь, это все игра? — задумалась я.

— Верно! Если всё, как я думаю, то их действия довольно логичны и последовательны. Им нет резона делать тебя богатой, а значит, в любых азартных играх тебя ждут неудачи. Во-вторых, она может предсказать будущее, но они не станут тебя гонять по всем происшествиям, и ты не сойдешь с ума, превратившись в супермена, спасающего всех и вся. Они будут заботиться о тебе, а значит, во всех санкционированных делах тебя ждёт успех. И из этого вытекает четвертое! — добавила она с воодушевлением. — Они сделают тебя очень успешной в том, что ты захочешь. Ты им нужна звездой, а не серой мышкой. Той, кто может влиять на людей, прямо как эта ведущая, — ткнула она в сторону плоского экрана телевизора.

— А разве мы не должны помочь всем? Ай! — пискнула я, когда она ущипнула меня за руку.

— Не ай! Всем помочь нельзя. Даже не пытайся! — погрозила она пальцем. — В первую очередь, ты должна заботиться о себе, во вторую — о своей семье, и только потом обо всех остальных. Самопожертвование — верный путь к выгоранию! И не забывай! Люди ленивы! Если есть та, кто будет их вечно спасать, то и париться не надо. А потом тебя и виноватой сделают, если не справишься. Есть полиция, есть специальные службы, а ты не с планеты Криптон! К тому же, ты еще слишком мелкая. Уяснила?

— Но зачем им это? — повернула я голову на бок, раздумывая о словах Хё Чжу и рассматривая ее кулачок. Точно! Надо попросить ее сделать мне маникюр!

— Investigabiles viae Domini, — изобразила она проповедника, сложив ладони вместе. — На самом деле все просто. С развитием сети уже куча народу задумалось о том, что человек достиг своего пика. Как в эксперименте «Вселенная двадцать пять». Космос нам не нужен, светлое будущее мы никогда не сделаем, а значит, надо деградировать и катиться вниз. Азию ждет демографическая катастрофа. Южная Корея вымрет вместе с Японией. Но может, благодаря тебе, всё изменится. Не сегодня, не завтра, а лет так через десять. Как раз к твоему совершеннолетию. Возможно, ты к тому времени станешь тем лучиком света, что спасет страну, заодно и товарок по соседству. А может, окончательно все просрешь, и мы будем восхвалять поутру солнцеликого Кима! Ха-ха-ха! — засранка!

Мой задумчивый взгляд в никуда привел к закономерным последствиям. Получив кулачком в плечо, я нахмурилась на озорной взгляд сестры, а та, недолго думая, принялась меня допрашивать.

— Не кисни. Лучше расскажи о своих ощущениях. Тебе приходит озарение или святая дева Мария вещает голограммой в нагом образе? — заинтересованно спросила она.

— Нет, не девушка и не животное. Она или оно, действительно, как сеть Интернет. Нечто, объединяющее людей. Как бы объяснить, — задумалась я о невозможном. — Когда ты сказала, что интернет и есть и бог, то я спроецировала это на своих чувствах, ощущениях, и во многом нашлось подтверждение, — пыталась я найти слова для описания несуществующего и немного зависла.

— Не спи, — получила я очередной толчок в плечо. — Начни с простого! Как она выглядит?

— Непроглядный туман в пустоте, серый и одновременно цветной. Эмоции, желания, переживания, беспокойство, радость, чувства. Люди. Они все задают всполохи. Словно цветной колер в однотонной краске. Не могу точнее объяснить, — пыталась я подобрать слова.

— Объяснить цвета слепому, шум дождя глухому, — согласилась она. — Но при чем тут интернет?

— Например. Я мысленно спрашиваю и получаю ответ. Но не такой, как в Google, скорее это похоже на вопрос о математике хирургу. Хмм. Короче, если задуматься о вопросе или о задаче, например, можно ли провести коронарное шунтирование на сердце больному диабетом, то кардиохирург сразу даст ответ, а архитектор не сможет. Так и я задаю себе вопрос и в моменте превращаюсь в медика или инженера. Знаю ответ, значит, все нормально, даже не догадываюсь, значит, нет.

— А обстановка помогает тебе сконцентрироваться на вопросе? — подсказала Хё Чжу.

— Да, — кивнула я. — Отсюда возникает и главное ощущение, заставляющее куда-то идти. Можно назвать зудом. Желанием решить загадку. Ощущением, что если я буду в определенном месте и задам правильный вопрос, то раскрою тайну. Получу приз и решу все свои проблемы. Словно выиграю в простой игре, как на твоем телефоне. Но в то же время это не совсем так, — помогла я себе руками в попытке объяснить невозможное.

— И при этом она видит будущее и отлично знает прошлое, — направляла Хё Чжу по нити разговора.

— Сможет ли лягушка предсказать круги от камня, который собирается бросить лысая обезьяна в реку? А может человек предсказать, что вместо кругов всплывет дохлая рыба от брошенной гранаты? — философски ответила я.

— Мы лягушки? — догадалась она. — И не видим всей картины?

— Я лисица! — вздернула я нос.

— А я? — возмутилась сестра.

— Эталонная лягушка! Посредник, фильтр, образец! — улыбнулась я в ответ.

— Дай подумать, — помассировала она виски. — Человек не может говорить с лягушкой. Но может ее убить. Другой может покормить. Третий проигнорировать. Людей много, а она одна? — пыталась она вникнуть в суть божества.

— Как ты и сказала, не применяй к ней человеческие стандарты, — помахала я пальцем в воздухе. — Пути ее неисповедимы. Может, это наше поколение из будущего. Или робот-атеист, эволюционирующий из робота-пылесоса. Но сейчас мы для нее просто объект интереса. Возможно, в другой стране есть и другие лисицы. Myshki norushki, lyagushki kvakushki i zaychik pobegaichik, — пропела я текстом из русской народной сказки.

— А почему я эталон? — слишком притворно изумилась она.

— Возможно, она нас изучает. Что нам нравится или не нравится. От меня толку мало, я кроме телевизора ничего не видела. Но ты ей интересна. Твои желания и твои эмоции. Тебе плевать на дезертира и карманников, но ты любишь кино и музыку. Ты волнуешься за детей и представляешь систему правоохранительных органов. И тут можно сопоставить богиню с агрегатором новостей с учётом твоих тегов. Чем сильнее новость задела эмоции многих людей, тем яснее картина.

— Чем больше комментариев, тем проще тебе найти ответ? — подсказала она.

— Верно, — кивнула я. — Спроецируй происшествия на сеть, и во многом картина станет яснее. Хайп от эксклюзивной новости сродни кругам от брошенной гранаты или огромной бомбы в реку времени.

— На которую смотрит лисица с берегов Чосона, — закончила сестра.

Глава 19. Танцы.

Школа, школа, я люблю тебя. Чтоб ты сдохла. Первые несколько дней покоя и постоянного зуда от моих кошек, уток, улиток и прочей живности сменились волнением, а я пересела на самую дальнюю парту. На фоне одинаковых пухлых учениц, переживающих переход от ребенка к подростку, моя морда выглядит довольно интересно. Ан Со Хи считалась красавицей, вся в маму, ведь супруга большого политика должна быть приятна на лицо, ну а лисички сами по себе прекрасны. Но я, недокумихо, выглядела бы милым ребенком, если бы не вечно унылое сонное лицо. Да еще и одноклассницы, что терпеть не любят отличающихся от них; толстых, бедных, некрасивых, в очках. Все нестандартные попадают под огонь ненависти и унижения.

«Первое место! Охренеть! … Она сирота… В деревне живет… Худая, как палка… Нищая… У нее даже смартфона нет… Рюкзак дешевый… Куртка ношенная… „ — и прочий бред. Даже скучно слышать всякую ерунду. А хулиганы заинтересовались мною.

— Эй! Первое место! И где твои родители? — спросила меня с неприязнью высокая глазастая девушка. Местная бандитка? А за ее спиной еще несколько подпевал. Растрепаны, жуют жвачку. Детки — переростки.

— Ты, сука, охуела отворачиваться? — стукнула она меня по голове. Не сильно, но чувствительно. — Ты, блять, кто такая? А? Крыса помойная! Социальный паразит!

Моя отстраненность, выраженная страхом лисицы, только подожгла огонь ненависти, но с такими хищниками любой вариант развития событий переходит к насилию. Очередной удар, и я вскрикнула, падая на пол, где мне еще прилетело ногой. Пару раз. Неприятно и обидно. Внутри разгорается огонь ненависти, сдерживаемый животным ужасом. Пытаясь побороть свои чувства, я попыталась подняться, но на меня наступили. На голову.

— Сучка мелкая, чтобы сидела тихо и не выеживалась. А если кому-то пожалуешься, я тебя с крыши скину, уяснила? — подошва, крутясь, продолжала давить на мою голову, зажимая ухо. — Крысолюдина тощая. Доска дранная, — а сверху посыпались мои вещи из рюкзака. — Поняла? Эй! Чего молчишь? Немая? Сссуука, — пинок.

— Ха! Ха! — смеялись миньоны. — Нищенке в нищете и жить… Ботанша, только вякни, с родителями в аду встретишься… Выродок японской шлюхи. Тьфу.

Обматерили, отпинали, обплевали. Класс волнуется, но боится. Дети. Будут молчать в тряпочку, чтобы под огонь хулиганов не попасть. Уродины смеялись надо мной, кучкуясь возле главаря, нагло стреляя глазами. Остальные молчали, испуганно отворачивая лица.

— Что здесь происходит! — рявкнула учитель, случайно увидевшая представление. — Быстро со мной в учительскую! Негодницы!

— Учитель! Я ничего не сделала! Я просто помогла своей подруге поднять упавшие вещи! — испугалась бандитка.

Так и есть. Вчера в куклы играла, а сегодня взрослой себя решила показать. Но в душе есть еще страх. Учитель — учительская — завуч — родители — наказание. Пофиг. Я поднялась, разминая шею. Больно. Твари.

— Вы трое! И ты! Со мной! Быстро! — гневалась неизвестная учительница. Чувствую, не в первый и не в последний раз у нее такое. Раз говорят, надо идти, главное — молчать и не сдаваться. Толкнув плечом хулиганку, я пошла на выход. А тварь только вскрикнула от наглости. И после короткого «Эй!», потащилась за мной, закипая от злости.

В учительской было шумновато. Учителя обсуждали план занятий и классы, а завуч гневно смотрел на нас, стуча линейкой по столу. Дальнейшее я помню смутно, мужик ругался, подростки оправдывались, я же молчала в тряпочку, зарабатывая авторитет немой.

— Ён Хи! Не хочешь что-нибудь сказать? — строго спросил уставший мужчина. А я только пожала плечами. — Молчишь, значит. Хорошо. Так и я разбираться не буду, следующий урок простоите на коленях возле класса. Каждый будет держать два учебника над головой. Кто не согласен, приходите завтра с родителями. Понятно? Есть возражения? Хо-ро-шо, — протянул он. — Учитель Пак, проследите!

Первые штрафные баллы. Раз физические наказания отменили, это не значит, что не осталось других. Вот и стою я на коленях возле стены, вместе с тремя идиотками, задрав лапы вверх. А это тяжело. Если первые пять минут еще было нормально, но потом кровь отлила от кистей, запястьев и ушла вниз по руке, вызывая онемение. Соседки шипят, матерятся про себя, но учитель физкультуры, читая вслух школьные правила и вышагивая круги возле нас, одергивает их.

— Выше руки! Ён Хи! Не спи! — гад.

Минут двадцать наказания, и нас отправили досиживать уроки. Я лежала на парте, слушая вполуха треп учителя. Хулиганки отстали — спасибо завучу. Одного упоминания полиции и моего опекуна сразу отбило у них желание связываться со мной.

А учителя действительно, как роботы. Школа государственная, контингент — местные, на оценки половине класса пофиг, так как хочешь не хочешь, но в следующий класс перейдешь автоматом. Часть учеников вытягивает за счет знаний с младшей школы и хагвонов, другая часть болт положила и в университет особо не стремится.

— Ён Хи! Не спать! — Линейка с шумом ударилась по моему столу.

— Я не сплю! — И, подумав, добавила: — Господин учитель!

— А почему глаза закрыты?

— Зрение экономлю!

— Ха! Сейчас на обеде сэкономишь! Хочешь тридцать кругов? — Грозил он, притворяясь самим злом.

— Нет, господин учитель!

— То-то же! А ну не смеяться! У нас урок, а не минутка юмора! Ён Хи! К доске!

— Да, господин учитель, — потащилась я выполнять указания преподавателя.

— Рисуй прямоугольный треугольник A, B, C, — принялся учитель за условие задачи, я же почувствовала подвох. Интересно, что задумал хитрый лис? Пара минут художества, десяток секунд загрузки сонных мозгов, и я раскусила его, а он спросил: — Какой ответ?

— Нет ответа, — ответила я под смех класса.

— Так, кто думает также? — строго спросил он, оглядывая класс.

— Двадцать! Двадцать! — послышалось со всех сторон. — Детская задачка!

— Двадцать? — переспросил учитель. — Ён Хи! Ты согласна с большинством?

— Нет, господин учитель, эта задача не имеет решения, — помотала я головой, а по классу пошел шепот, что я совсем тупая.

— Кто согласен с Ён Хи? Ну же! Смелее! Ты! — указал он на девочку с первой парты.

— Джи Гён, господин учитель, — представилась девочка. — Я согласна с Ён Хи. Нет ответа.

— Хорошо. Джи Гён! Почему она права?

— Такого треугольника не существует, господин учитель! В основании должно быть пять!

— Или? Ён Хи?

— Или ответ округленно двадцать три целых семьсот сорок пять тысячных, но тогда треугольник не будет прямоугольным.

— Верно! — Воскликнул довольный мужчина. — Садись на свое место, можешь спать дальше. Обе молодцы!

— Так нечестно! — Забеспокоился класс, а учитель прекратил волнение ударом по столу.

Раньше у преподавателей были указки, словно дубинки, но директор отобрал, дабы не было соблазна избить непослушных учеников. Теперь учителя линейками стучат по столу. Стол пластиковый, линейка металлическая, больше шума, чем толку.

— Если в тесте неверное условие задачи, значит, на нее нет ответа. А вы что сказали? Двадцать? Если вы хотите сдать экзамены, то зубрите дальше! Если же вы хотите понять математику, то надо уметь думать! Она для умных, а не тупых. Кто ходит на хагвоны по математике? Вот вам еще интересная задачка. Так называемый математический парадокс. Можете попросить ее решить своих преподавателей, заодно и узнаете, зубрилы они или действительно могут назвать себя учителями.

Учитель пытался учить тех, кому это вряд ли пригодится. Вырасти, найти пару, да жить на шее мужа в истинных традициях патриархата. Не все. Все же ряд учениц заинтересовались задачами учителя, а значит, в будущем их ждет карьера, если случайно не залетят. После обеда, невкусного, я смотрела в окошко, прижимая щекой тетрадки, когда почувствовала интерес к своей персоне.

— Афигеть! Холь! Точно! Похожа! — Зашушукались девочки на перемене, уткнувшись в телефон. — Да она, это она!

— Эй! Ён Хи! — Обратилась ко мне староста, проявляя свой характер лидера. — Это же ты? — Показала она телефон с открытым роликом. Моим.

— Нет, — Буркнула я, отворачиваясь к окну.

— Да это точно она! Там еще ролик с конкурса есть! Вот! Это Сон Чжун Ки, а это Ён Хи! — Вторили лопоухие подпевалы.

— Плохо видно. Но думаю, да! Точно! Это Ён Хи!

— Такая милая!

— Смотрите, по ссылке еще видео с конкурса классической музыки!

— А в школе как курица насупившаяся!

Шумят, обсуждают, а я ощутила уколы зависти. Вот и отличие детей от взрослых. Мелкие считают, что мир крутится вокруг них и они самые лучшие для мамы и папы. А старшие просто радуются милой девчушке и ее уточкам. Но с другой стороны, слава Gwiyomi изменила отношение ко мне. Если раньше на меня смотрели с пренебрежением, то после роликов и моих успехов в учебе я стала terra incognita. По логике, я должна возгордиться, похвастаться, вкусить славы. Но что за странное чувство лени? Словно мне уже тридцать, и как проснулась, то сразу устала жить. Пофиг. Пора домой.

А на выходе из школы меня ждала хулиганка.

— Привет, онни, — поклонилась я бандитке в кожаной куртке.

— Привет, Мелкая, — кивнула она в ответ, не пытаясь сдвинуться с места.

— А почему ты здесь? — удивилась я.

— Тебе услугу делаю, — фыркнула Хё Чжу. — Если кто спросит, я твоя сестра. Работаю в полиции и у меня куча данов по тхэквондо, — Потрепала она меня по голове.

— А! Ты мой телохранитель? — поняла я, вспоминая про якудз, которых нанимают для детей в японских школах, чтобы отвадить хулиганов.

— Типа того, — строго сказала она, осматривая выходящих детей. А я обратила внимание, что многих из них встречали взрослые и подростки. По нам скользят взглядом, подмечая красоту сестры. И мою глупую морду.

— Благодарю тебя, — поклонилась я.

— Благодарностью не отделаешься. Мне позвонили из школы. Можно поздравить тебя с боевым крещением. Мне заняться твоей проблемой? — строго спросила она, сощурив глаза.

— А кто позвонил? — удивилась я. — Завуч?

— Нет, не он. Есть у меня крот в учительской. Да и во многих школах тоже. Помощь нужна? Мне навести там шороху?

— Не надо, онни, — помотала я головой. — Они скоро за остальных примутся и от меня отстанут.

— Лисья чуйка? — хмыкнула Хё Чжу.

— Да. Они сами боятся, поэтому первыми авторитет завоевывают. У меня ощущение, что у них была не самая хорошая начальная школа. А их главная немного того, но мозги еще варят, — помахала я пальцами у виска. — Но если ситуация изменится, то я обязательно воспользуюсь твоей помощью! Благодарю за заботу!

— Хорошо. Поехали домой, тебя там куча шоколада с подарками ждет! Ты молодец! — похлопала она меня по плечу.

— Шоколад? Подарки? А что случилось?

— Ох. Лучше бы тебе не читать комментарии на твою улитку, мелкая милашка. И про niiko niiko nii забудь… — вздохнула она, потрепав меня по голове. — На тебе действительно лисье проклятие, как бы тебе не повторить судьбу Britney Spears.

— Gwiyomi, gwiyomi, — принялась я кривляться.

— Засранка мелкая! Марш в машину!

— Да, госпожа старший офицер! — козырнула я и повернулась к парковке. — Онни! У тебя новая машина?

— Да! Шеф свою отдала. Мы на ней ездили на концерт. Нравится?

— Да! Она супер! — рассматривала я седан представительского класса с полицейской атрибутикой. — А можно сирену включить?

— Облезешь, днем нельзя, зато вечером на трассе можно будет. Погнали!

*

Из-за огромного количества коробок наш дом стал совсем маленький. И пока я удивленно рассматривала их, Хё Чжу молча наблюдала за мной.

— Онни! Что это? — указала я на гору упакованных вещей.

— Читать разучилась? Тут же написано! — фыркнула она. — Студийный монитор! Пфф! И почему его назвали монитором? Это же колонка!

— Чтобы наблюдать за исходным звуком без улучшений и искажений. Мониторить аудиоматериал. Но это же профессиональное оборудование! Откуда оно?

— Ааа, — протянула Хё Чжу. — Раздевайся давай, а то стоишь столбом. Хотела студию, вот и получила.

— Это из-за конкурса? — спросила я, снимая обувь.

— А ты не совсем тупая, раз знаешь, что такое монитор и можешь сложить два плюс три. Да, все верно. Пошли тортик есть, заодно расскажу.

Попивая кофе, я продолжала с удивлением рассматривать коробки, пытаясь угадать, что в них. И если судить по надписям, получается, мы стали обладателем маленькой студии звукозаписи. Или нет. Потертые коробки, пульт диджея. Это для ночного клуба?

— Шею свернешь! Жри давай! — толкнула меня довольная сестра.

— Онни! Откуда они! Это же дофига денег стоит!

— Рот не разевай. Как я и сказала, это твоя студия, заодно и подработка. Если с фильмом не срастется, то можешь этим вплотную заняться. Помнишь конкурс?

Как же его не помнить, если я убила кучу времени и сил, а с призовым местом пролетела, как медведь из советского мультфильма. Только пчел, то есть судей, раззадорила, вызвав раскол в комиссии.

— Да, онни. Это мой приз?

— Вот еще! В общем, на твою мордашку клюнули не только акулы шоу-бизнеса, но и разработчики компьютерных игр. Да, да. Я сама удивилась и поэтому не сразу послала их куда подальше. Со мной связался господин Ким Мин Сок. Он работает в Samsung Publishing чего-то там. Он программист и разработчик. Раньше он делал игры для Hangame, и у него с отцом семейный бизнес, делает канцелярку, книжки и прочую хренотень. В общем, его друг, Ли Райан Сын Кю, был на концерте, и ему очень понравилась твоя музыка, и он поискал тебя в сети и нашел Gwiyomi. Но дело не в ней, а в твоих утках, которые прыгали по экрану и помогали подпевать в караоке. И иногда некоторые идеи настолько захватывают людей, что они спать не могут и становятся одержимыми, пытаясь видеть в ней только плюсы. Поэтому они предложили тебе работу. Так что кушай и начинай пахать! Ха!

— Работу? Какую работу? Я буду работать на Samsung? — обрадовалась я.

— Держи рот шире. Песенки сочиняй! Детские. Как про единорога на радуге и песню маленьких утят! У тебя испытательный срок два — три месяца. Потом посмотрим. В общем, они создают свою фирму, которая к Samsung не имеет никакого отношения. Птенцы покидают гнездо. И при этом у них, — махнула она рукой, словно отмахиваясь от мухи. — Кроме идеи в виде твоих уток и единорога, ничего нет. Даже названия и офиса с секретаршей. Только первоначальный капитал. Они вообще хотели медициной заняться, но тут появилась одна лисица, махнула хвостом и спутала их планы. Пара задорных песенок, твой детский канал, и они загорелись идеей создать очередной хагвон. Детский образовательный контент на мобильных устройствах и в интернете. Плюс оффлайн в виде книг и учебников. И пока они ищут себе помещение и набирают людей, ты будешь их путеводной звездой. Выгорит, наймут на постоянку. В любом случае, обязательств ноль. В отличие от продюсеров из сферы развлечений, эти парни ближе к компьютерам, а значит, с ними проще иметь дело. Они даже не кочевряжились, когда я список огласила, сразу все привезли, и, судя по твоей морде, они справились с ним лучше меня. Да и текущий контракт — две строчки. Мы храним их барахло, — махнула она рукой на коробки. — Три месяца. Ты за это время можешь использовать его безвозмездно, заодно пробуешь свои силы в детских песнях, так называемых nursery rhythms. Рисуешь своих монстриков. В общем, делаешь то, что делала для конкурса. А потом мы даем наработки им. Станешь генератором идей. В итоге, если все получится, то оборудование можешь оставить себе, заодно и денег заработаешь. А они себе еще купят, а твои песни будут использовать в своих целях. Но это вопрос будущего. Если ничего не получится или ты не захочешь, то вертаем все назад, а они ищут композитора и вдохновителя на стороне. Так что остается вопрос. Ты в деле? Или мне звонить, пусть забирают назад?

— Онни! Я в деле! Я смогу!

— Почему-то я не сомневалась, поэтому и подписалась на это дело. Молодец! Пошли, уберем, заодно рабочее место тебе организуем. И да, заканчивай с радугами из задниц. У нас Конфуций главнее все прощающего Иисуса.

— Онни! А знаешь, что значит T в слове LGBT? — спросила я хитро.

— Вопрос с подвохом. Что? — сощурила она глаза.

— Traders!

— Засранка! Ох, чувствую, что хентай ты все же нашла! Не расслабляйся, вечером у тебя танцы! Не забыла?

— Нет, онни, — расстроилась я.

*

Танцы. Они тренируют не только тело, но и память, зрение, уши, координацию, вестибулярный аппарат и мозг, который очень хочет спать.

— Ён Хи! Не спи! Раз, два, три! Раз, два, три! — командовала тренер и наш учитель, госпожа Ким.

Тут учитель Ким, там учитель Ким. Как же европейцам повезло в этом плане; не надо говорить учитель Ким, преподаватель общественных наук из средней школы Нокьянг и учитель Ким, преподаватель современных танцев из школы танцев «Шаг вперед» из города Янджу. Язык отсохнет. А каково сотрудникам в больших фирмах? «Потому они бейджики все и носят», — поясняла Хё Чжу.

— Ён Хи! Улыбайся! Хан На! Опаздываешь!

Не хотела я ходить на эти танцы, но Хё Чжу заставила. «Давай, дрыщ! А то ветром сдует!». Сама она неплохо танцует, но тут ей сильные ноги и реакция помогает. «Я почти все ночные клубы Сеула знаю. И тебе лучше не знать, чем я там занималась.»

— «Ты говоришь, что не заслуживаешь меня, что моя жизнь с тобой будет нелегкой. Но ты достаточно меня знаешь и знаешь, что мне нужно», — орал музыкальный центр. https://www.youtube.com/watch?v=QZBn1e9pr2Q

— I want nobody, nobody but you. I want nobody, nobody but you, — подпевали еле слышно мои коллеги по несчастью.

Терпеть не могу этих Wonder Girls. Прилипчивая мелодия, словно какашка на ботинке. Вроде и забыл, но все равно воняет. «Если бесит, значит продюсеры не зря свой хлеб едят», — радовалась Хё Чжу на мои жалобы. — «Потому и танцуют, что популярна. Но никто не мешает тебе придумать популярную песню, от которой будет тошнить всех остальных. Дерзай! Ха!»

— Девочки! Молодцы! Заканчиваем! — уф, можно и полежать.

— Медведь! Смотри, куда наступаешь! Все ноги мне отдавила! — начался разбор полетов.

— Сама тормоз! За ритмом следи! — кричала самая старшая.

— Так! А ну не ругаться! — прикрикнула учитель, отвлекаясь от музыкального центра. — Учитесь у Ён Хи! Все легли на пол и отдыхаем пять минут.

— Да она вечно спит! — фыркала Хан На.

— Зато танцует лучше тебя, хоть и пришла совсем недавно! — защищала меня Хэ Бом.

— Она балетом раньше занималась!

— А тебе кто мешал?

— Агщ!!! Голова от вас болит! Тишина пять минут. Время пошло, — скомандовала учитель. А я чуть не уснула.

С одной стороны, отличный преподаватель, с другой — сборный салат учениц. Длинная, пухлая, милая, красивая, добрая. И это я не про себя. Не знаю, чем руководствовался преподаватель, что запихнул меня в старшую группу, но зато из нас можно сделать идеальную косую черту, если расставить по росту. И это будет единственное наше достоинство, так как характер у бандиток еще тот.

— Ён Хи! Переодевайся! Иначе ночевать тут останешься! — будила меня преподаватель.

— Учитель! Учитель! Смотрите! Наша Ён Хи — звезда! Gwiyomi! — закричала девочка, выбегая из раздевалки и размахивая телефоном. Приплыли.

Учитель стала жертвой Медузы Горгоны, ученицы замерли в ожидании вердикта, и только я чувствовала себя виноватой. Мне стыдно? Или я смущена? А может, я напряжена от эмоций окружающих? Учитель познала дзен снаружи и усиленный полет роя мыслей в себе. Коллеги мучаются от желания наказать меня или похвалить. И только я думаю о еде, семантике и монстрах. Вроде Versace использует Горгону в качестве логотипа, а большая часть людей думает, что Горгона — это имя морепродукта Афины.

— Любопытно, — подала голос учитель. — Ён Хи! Ты пишешь песни?

— Да, учитель Ким, — уверенно кивнула я.

— И много ты уже написала?

— Не считала, — пожала я плечами и сразу добавила. — Преподаватель по вокалу надавал сестре советов, очень похожих на советы начинающим писателям от Стивена Кинга. Поэтому я и пишу понемногу. Или много.

— Интересно. Ты хочешь стать певицей? Или композитором?

— Нет. Сестра сказала не торопиться в выборе жизненного пути. И пока я в средней школе, то мне следует попробовать все направления и уже в старшей сосредоточиться на достижение главных целей.

— Я хотела бы пообщаться с твоей сестрой. Это возможно?

— Думаю, да. Я передам ей.

— Хорошо. Молодец. Все вы хорошо постарались сегодня, и если не хотите здесь ночевать, то быстро домой! — захлопала учитель в ладоши.

— Ён Хи! Ты супер! Не сдавайся! — подняла большой палец Хэ Бом.

— Мне не очень верится, что это она сама написала, — подлила бензина Хан На.

— Думаешь, написать песню сложно? — кричала одна.

— А ты думаешь, легко? — в том же тоне отвечала другая.

— Девочки! Не ссоримся! Домой!

*

Домой я приперлась злая и голодная. Гребанная Gwiyomi! На пару с фанкамом конкурса и танцем на льду. Вирус интернета, вызвавший раскол в моей группе марионеток. Учитель похвалила, Хэ Бом влюбилась, а Хан На так обзавидовалась, что даже толкнула, якобы нечаянно. Собака женского пола. Тварь такая. Остальные не лучше. Дебильная конкуренция. Нет, чтобы порадоваться.

— О! Мелкая! Как прошло? — валялась Хё Чжу на диване, тупя в телевизор.

— Намана, убить бы их всех.

— Что случилось? Gwiyomi? Ха! Радуйся, яркая звездочка! Скоро продюсеры к тебе толпой выстроятся!

— В жопу их! И весь мир тоже!

— Всех убью, одна останусь! — передразнила Хё Чжу, не переставая смотреть телевизор. — Не забудь, тебе завтра рано надо встать!

— Зачем??? — удивленно взглянула я на нее.

— Чтобы подольше всех ненавидеть, — ухмыльнулась она. — Руки мой, злая кумихо! И садись кушать.

— Нет, онни, — зло сказала я. — Сейчас я им покажу! — Но руки помыла…

Запах сводил с ума. Пластик, микросхемы, ммм! Новая, не прогретая акустика так и просила пальца в купол пыльника. Микрофон с еще не оплеванным поп-фильтром. Огоньки, регуляторы, педальки и плоский монитор с диагональю в двадцать четыре дюйма, подключенный к невзрачному корпусу компьютера. Потертому.

— Какой-то он простой, StarCraft потянет? — фыркнула Хё Чжу.

— Зато у него начинка от «Боинга»! — парировала я, щелкая мышкой. — И он не для игр!

— Какая серьезная! Верно говорят, что очень приятно смотреть, как профи работает. Это куда? — протянула она какую-то запчасть.

— Не знаю, надо инструкцию читать, — пожала я плечами.

— Эй! Ты смотри! Спалишь, ввек не расплатимся! И денег у меня на адвоката нет!

— Нормально все будет! — отмахнулась я. — У тебя в руках кроссовер, он нужен для разделения частот. На бум-бум и пи-пи-пи. Но при этом, — ткнула я в колонки. — У нас активная широкополосная акустика. Так что он нам нафиг не сдался. Еще комбик для гитары зачем-то взяли. На распродаже все брали? Или ночной клуб ограбили? — задумалась я.

— Иногда ты бываешь излишне умной. Совсем новое тебе фиг кто подарит. А если завтра все накроется? Продавать юзанное? Весь бизнес в лизинге живет, но если постараешься, то купим тебе самое лучшее! — рассматривала она меня за работой. — И как ты во всем этом разбираешься?

— Тут все просто! Не лезет — не суй. Лезет — тогда до щелчка. Нарисован микрофончик — суй микрофон, стрелка внутрь кружка — вход, наружу — выход. Элементарно! Все! В теории, можно играть, — замерла я, осматривая хозяйство и положив руку на синтезатор.

— Ну и? — ехидно спросила Хё Чжу. — Ужик малиновый, в шапке резиновой, с дыркой на правом боку?

— Ежик резиновый! И в шапке малиновой, — пробежалась я пальцами по клавишам. — С дыркой на правом бокууууу. Нет! — скривила я злобную мордочку. — Сейчас будет мировой хит! — ехидно сказала я, но в голову лезла одна классика. — Сейчас надо плагины подключить, — заелозила я мышкой по компьютеру. — И драйвера поставить…

— О! Я вся в предвкушении! Ну! — замерла Хё Чжу в напряженном ожидании.

— Сейчас, онни, не торопи! «Дзынь», — выдал инструмент с бесконечным эхом, а я зависла. — Сейчас…

Спать я пошла еще злее. «Н-да, хреновая из тебя кумихо! Ха-ха», — пародируя Симпсонов, выдала Хё Чжу, тыкая в меня пальцем. А ночью я попала в свой второй дом. Фиолетовая трава стала черно-серебристой, вместо солнца светили софиты лун, а поляну с резиновыми ёжиками украшала моя сцена. Синтезатор, мониторы, микрофоны. Диффузоры динамиков колонок двигались в такт метронома, изображая мощный бас, но звука не было. Мертвая тишина, даже не слышно было моего дыхания. И мне захотелось… «Бом! Рататата! Тататата! Бом! Рататата! Тататата!» — раздалось на опушке, в окружении танцующих деревьев. «О боже мой!» — вырвалось у меня случайно. Стоило мне только захотеть, как мелодия сама заиграла вокруг. Нужно больше колонок! Больше баса! Я лучше всех!

https://www.youtube.com/watch?v=j7_lSP8Vc3o

Глава 20. Бандиты.

Еще неделя не прошла, а я уже хочу сдохнуть. Фигуры расставлены, игроки готовы, и только учителя немыми зрителями наблюдают за очередной игрой под названием «выжить в первом классе средней школы». Единственный плюс — это легкая пешая прогулка по улицам и кусочкам природы. Например, зона отчуждения, которая разделяет город и деревню. Кусок поля с желтой травой и парой технологичных строений. Трансформаторная подстанция, водонапорный пункт, насосная и станция техобслуживания. Заброшенная.

Скелеты строений напоминали зарисовки из игры S.t.a.l.k.e.r. А я чувствовала себя исследователем, пиная ногой камни вместо болтов, стараясь огибать лужи-ловушки и скопления аномальной грязи. Проще у Хё Чжу сапоги попросить, чем пытаться чистенькой дойти по весенней слякоти. Еще и какашки. Домашних животных не видать, а значит, это дикие кабаны? Или кто может водиться на окраине города? Крысы-мутанты? Дикие собаки? Или озабоченные военные?

Еще и ветер, который на открытом пространстве пытается волочить толстых и уносит худых. Стоит выйти за порог, тут же снесет. Солнце светит, но шагу не ступить вперед. Дурацкая песенка сама полезла в голову, а идея легкого клипа материализовалась сама собой. А может, использовать вокалоид? И добавить эффект, когда от ветра глушатся звуки. Новая мысль заняла мыслительный процесс, и я механически пошла через поле в сторону города.

https://www.youtube.com/watch?v=D6DVTLvOupE

Как тяжело быть маленькой и незаметной. Взрослые спешат по своим делам, машины, будто-то они в руках ребенка, тыкаются в пробках, пытаясь развернуться, приткнуться и протолкнуться. Заезженная проблема спального района: утром пробки в сторону центра, вечером обратно. И решать ее особо никто не хочет. Хотя вру. Правительство все мечтает создать узкоспециализированные города. Наукоград, техноград, правительственный град и прочие поселки особого назначения. Как будто перенос Голубого дома в другой город решит все проблемы страны.

Высокие школьные ворота напоминают вход в рай. Только для избранных и в школьной униформе, а вместо апостола Петра стоит завуч по дисциплине, изредка бросающий взгляд на наручные часы. Понтуется золотом или действительно отмеряет судный час? Еще и родовой указкой из тысячелетнего дуба крутит, как шпагой, изредка вылавливая нарушителей спокойствия, и вся надежда, что под юбку не полезет, цвет трусов проверять.

— Ён Хи! Бодрее! — смеется гад.

— Да, учитель, — киваю я головой в попытке проснуться.

Снять ботинки, одеть тапочки. Они, кстати, очень важный элемент одежды и показатель уровня. Раз в уличной обуви ходить нельзя, то школьницы балансируют в пределах правил, стараясь выразить свой статус в обычных шлепках. Резиновые, с понпоном, со стразами, из кожи динозавра, с клыками панды. Бред, но стандартизация резко уменьшает возможности понтов, заставляя проявлять фантазию.

В родном классе меня замечают, но стараются игнорировать. Пофиг. Плюхнувшись за свою парту, я провожу свой урок любования природой за окном, с последующим анализом увиденного в своих снах.

— Класс! Внимание! Поклон учителю! — возвещает начало классного получаса наш староста.

— Доброе утро! — входит классный руководитель и занимает место за небольшой трибуной, готовясь провести перекличку и изложить главные темы дня. Скука.

*

После обеда я хочу спать. Но это у меня перманентно. Хорошо, что в субботу уроки несложные. Точнее, это день кружков в рамках перехода на сорокачасовую неделю с пятью рабочими днями. Объем обучения не уменьшился, выходных не добавили, и какой тогда смысл? И прогулять нельзя, ведь посещаемость один из ключевых показателей.

В первую субботу первого семестра мы посещаем главные курсы для окончательного выбора направления. Рисование, музыка, спорт и прикладные искусства. А в музыкальном классе висело облако любопытства, облетая ледяные пики конкуренток и макушки будущих звезд эстрады новогодней елки.

— Ён Хи, мне сказали, что ты хорошо играешь на пианино и поешь песни? — спросила пожилой учитель. Странно. И почему она спрашивает? Не знает про концерт? Или проверяет?

— Есть немного, на синтезаторе, попсу, — и, поклонившись, добавила: — Учитель.

— Сыграй что-нибудь, — благоволительно дает добро учитель.

— Хорошо, учитель. Можно? — спросила я, указывая на рояль.

— Да, садись.

Играть я умела, спасибо Ан Со Хи. И даже придумала кучу песен. Нет, новым Бетховеном я не стала, да и до Леди Гаги мне нарядов и аксессуаров не хватает. Но прогресс был, как и лисий слух и голос, вкупе с реалистичными сновидениями. В процессе познания воспоминаний Со Хи, у меня что-то изменилось в восприятии музыки в зависимости от настроения и чувств; словно гармоники, созвучия, гаммы и слова выкрасили в цвета. Музыка стала цветной картиной, историей, перенесенной на экран монитора. Яркой и необычной. Сестра назвала это синестезией. И, удостоверившись, что, сидя за пианино, я не путаюсь в трех педалях, как блондинка на механике, она достала мне синтезатор с наказом развиваться дальше.

Рояль был ровесником динозавров, его клавиши из бивней мамонта имели приятный оттенок, а лак давно потрескался. Но звук! Пробежавшись пальцами, я почувствовала теплоту и свет. Хм, за инструментом следили и ухаживали, да и учитель была не из простых. Или все пожилые преподаватели похожи друг на друга? Старая школа? Как же быстро время бежит, всего полтора месяца назад я также сдавала экзамен другому учителю примерно такого же возраста. Окей, начнем. Поклон, покашливание, и пальцы затанцевали, рождая заводную мелодию.

— Тик-так, тик-так. Часики стучат. Стрела-а-а-ачка бежит. Тик-так, — пою веселую песенку про часы. Вроде неплохо спела, но грымзе не понравилась, куда уж детской попсе до опер.

— Могла бы и классику взять. Но для детского утренника неплохо, есть что-нибудь другое? — я опять за всех отдуваться буду? Да и классику я не люблю, чувствую себя копателем при археологе. Я пашу, а он древности радуется. Нет, мои песни — это музыка завтрашнего дня, пусть и попса, но молодому поколению она больше по душе, чем ветхая замшелость. Кивок, и новая песня зазвучала в классе.

— Школьный двор и смех подружек. Самый чистый, самый звонкий. И бегут по теплым лужам Босоногие девчонки. И уже других качают Наши школьные качели. Школа, школа, я скучаю. Как мы быстро повзрослели, — пою я лирическую песню. https://www.youtube.com/watch?v=kvdG8j3Mayg

Среднюю школу я не взлюбила, но врать умею — ради хорошей характеристики можно и потрудиться. Песня моя, так что напрягаться мне не надо. Произведение вполне неплохое, довольно грустное, да и опыта у меня с каждым днем все больше. Поэтому и стараюсь петь припев другим голосом, создавая эффект герл бэнда.

А вроде хорошо получается. Чувствую, что слушателям нравится. Многие заметили, что музыкальный фон изменился, заставляя прислушаться к новой песне. Произведение не хит, по радио исполнять его точно не будут, но своего я добилась, и внимание привлечено.

— Хммм, уже лучше, что-нибудь еще есть? — окей, окей, может, повеселиться?

— Хрр, — прочистив горло, я попыталась настроиться на комичный голос, используя талант лисицы. — Встаю я каждый день в шесть утра, Проклиная белый свет. Несчастное создание, Несчастней просто нет. Мне бы вздремнуть еще минуточек пятьсот. Только хрен-то там, сестрица не даёт! Проснись и пой, учеба ждет, — есть, пошел эффект. Необычно веселая мелодия вызывает улыбку, а противоположность произведения сбивает с толку, вызывая сумбур в головах. Я же прусь, усиливая голос. — Люди, будьте как Брэд Питт! Брэд родной, дорогой, никогда мне не звонит! Не боюсь Понедельника! Отгулы я взяла! И вот на неделю еще овощ я. https://www.youtube.com/watch?v=vtUkYIcB4SE

Смех! Радость! Понимание! Удивление! Восхищение! Я наслаждалась эмоциональным фоном, разнообразием чувств слушателей, что дали мне воодушевляющий эффект. Я стала энергетическим вампиром, поглощающим духовную силу. Может, действительно стать звездой?

— Оригинально, — задумчиво сказала учительница под веселье аудитории. — Сама придумала?

— Да, учитель. Пишу понемногу. Но сестра говорит, что я больше балуюсь, чем действительно стараюсь.

— Тихо! Успокоились! — обратилась она к веселящимся девчонкам. — Хм, попробуй это, можно без слов, — протянула она тетрадь с нотами.

Ноты — это высший уровень, с первого раза ни у кого не получается сыграть правильно, поэтому и появляются вариации на классику. Пофиг. Хм, какая-то лирическая хрень про любовь. Как же она достала. Она любила, он ушел, позванивая яйцами. Слов немного, два припева, один бридж. Сложновато, еще в конце надо вытянуть. И что-то странное, словно битый пиксель на экране монитора горит перед глазами. Ошибка? Нет, не похоже. Точно! Это минное поле, подобное лисица видела давным-давно. Бомбы, словно препятствия, выделяются красным цветом в моем виртуальном оркестре. Это больше похоже на ловушку в произведении, а еще непонятные ощущения, будто учитель сама написала эту песню, может прислушаться к ней и понять?

Как купол PTZ видеокамеры при включении ищет границы дозволенного, как компьютер тестирует себя перед запуском, так и я пробежалась руками по клавишам рояля. Зрители замерли в ожидании, особенно милая кошечка с первой парты, потерпи, солнышко, сейчас начну.

— Поздней ночью я приду к тебе во снах…

Сложно, дурацкая песня, причем пришлось еще на лету править мелодию, снижая звон рояля. Эта музыка больше под струнные, которые я не люблю, плюс — заложенные ошибки. Но слушателей проняло, а как иначе? Лисье чутье сделало меня зеркалом, отражая чувства автора в музыке и голосе.

— Хорошо, — протянула она, пытаясь сказать «отлично». — Очень хорошо! Можно сказать, великолепно! Молодец! Игра мне очень понравилась. Хочешь стать айдолом?

— Нет, учитель. Айдолы и трейни много работают и мало получают, а я спать люблю!

— А на кружок музыки запишешься? Или спать будешь? — поддела она меня.

— Извините, — поклонилась я. — Я уже хожу на стрельбу из лука и танцы, и не рассматриваю музыку как свое основное направление.

— Холь! И почему? Или проблемы другого рода? — задел ее мой отказ, пробудив естественное любопытство.

— Неинтересно и много других забот, — вздохнула я.

— Я бы хотела поговорить с твоими родителями, — решила пойти учитель обходным путем.

— Боюсь, это невозможно, — начала я отвечать, но староста из моего класса опередила меня.

— Ён Хи сирота! — сказала она излишне громко. И что это было? Она захотела меня поддеть?

— Благодарю, секретарь Ким, — не осталась я в ответе. — Все верно, у меня есть сестра-опекун. Учитель, вы можете переговорить с ней.

— Хорошо, — кивнула та и указала на мое место. Спать.

*

В раздевалке при спортзале воняло. И если бы потом и упорным трудом. Сигареты. Фу. Неприятный дым раздражал и впитывался в ткань. Мои одноклассницы шептались и переглядывались, но позвать учителя не решились. Особенно после того, как услышали гогот за дверью туалета. Да и тренер мужчина. Не думаю, что он пойдет проверять женский туалет в женской раздевалке. Или пойдет? А может и мне пора показать, что я не просто запуганная сиротка и у меня тоже есть зубки?

Хё Чжу была права в одном. Надо было сразу дать в зубы. Я несовершеннолетняя и максимум ей грозит штраф, но и то большая вероятность, что дальше школы драка не уйдет. Не в первый и не в последний раз, а учителям еще работать и дальше. И я решилась, чувствуя на себе взгляды испуганных коллег.

В женском туалете стоял легкий туман из-за сигаретного дыма, а помогали ему тройка старшеклассниц. И почему именно три? Одна постеснялась, вдвоем стремно, а вот три, как магическое число, развязало им руки. К тому же, одеты они были не в спортивную форму, а значит, пришли сюда из какого-то кружка.

— Потушите, пожалуйста, сигареты и покиньте раздевалку, — спокойно и уверенно сказала я слегка удивленным девушкам. И почему они такие большие? Гормоны роста удваивают бафф в этом возрасте?

— Что, мла? — сматерилась самая умная.

— Ты, мла, кто такая? — поддакнула подпевала.

— Слышь, мелочь, ты как со старшими разговариваешь? — закончила вступление третья.

— Потушили бычки и свалили нахрен отсюда, — не стала я повышать голос, продолжив говорить твердо и уверенно.

Не знаю. Наверное, у меня тоже гормоны бушуют. Как-то накопилось всё, и мне захотелось излить душу и почесать кулаки. Девушки были опасны. Такие любят издеваться и избивать, чувствуя свою безнаказанность. Их родителям пофиг, им тем более. Возможно, дома пьяный папа бьет маму, та детей, а они в свою очередь отрываются на одноклассниках. Но лично меня это не должно волновать. Как сказал один учитель, в школе все равны, поэтому и ходим в одинаковой униформе.

— Тебя сразу убить или сама сдохнешь? — не совсем поняла правила игры главная.

— У меня сестра — старший инспектор в отделе по работе с несовершеннолетними. Вы сами свалите или ей оформить вам путевку в колонию?

Мне не было страшно, руки не дрожали, голос не срывался. Какая-то взрослая усталость говорила мне, что они ничего не сделают. Не то время и не то место. Возможно, позже, за школой или когда будет меньше свидетелей. И хулиганки тоже догадывались, что дело тут не совсем чисто. Наверное, при виде их странных причесок, ярких губ и ужасного маникюра, обычные дети ломились в сторону или заикались, боясь привлечь внимание. И хищники прекрасно чувствовали первобытный страх истинных жертв, а не мою усталость и наглость.

— Я гляжу, ты смелая. Мне нравится ломать таких, как ты, — усмехнулась первая и щелчком отправила в мою сторону окурок. Не долетел, и я даже с места не сдвинулась.

— Новенькая? Забавная, — ухмыльнулась вторая.

— Мы с тобой еще поиграем, — строили они из себя невесть что.

— Учитель уже идет, — вздохнула я, приглашающе указав на дверь.

— Учитель? Хорошо, не будем мешать младшим.

Не теряя лица, они еще бормотали какую-то ерунду, а я вышла первая, неучтиво закончив разговор в одно лицо. Мои одноклассницы ждали развязки и гадали, стоит ли позвать учителя или они вообще мои друзья. Но плевать я хотела на все и вся, поэтому переключилась на шкафчик, где можно было сложить свою униформу.

— Эй! Мелкая! Тебя как звать? — выползли наконец хулиганы на свет.

— Ли Ён Хи, — уверенно ответила я. — Класс один, три.

— Еще увидимся, Дон Хи, — переиначила она мое имя, будто клеймо повесила.

Девушки свалили, а мои коллеги вздохнули с облегчением. Не все хотят баловаться или маяться дурью, многие просто хотят спокойно учиться и не попадать под раздачу.

— Ён Хи! Ты их знаешь? — полезли мои коллеги с расспросами.

— Знать не знаю, наверное, старшеклассницы.

— Они выглядят опасно!

— Жуткие какие…

— Может учителю сказать…

Лучше сказать Хё Чжу, и пусть она думает, куда втиснула бедную девочку. А может мне самой разобраться? Вроде, на тренировках тхэквондо у меня что-то получалось, как минимум убежать всегда успею, а дальше пусть взрослые мозги друг-другу конопатят. Главное, что вместо физкультуры просто игра в мячики, а затем на секцию и можно наконец домой.

Вышибала. Простая игра, знакомая всем детям мира, когда две команды пытаются аннигилировать друг друга путем бросания волейбольного мяча. Дети радуются, тренер пытается командовать, а я уворачиваюсь.

— Ён Хи! — орут выбывшие игроки, искренне переживая за мою неуязвимость.

— Добейте ее! — вторят соперники.

Я же делаю сердечко и улыбаюсь злым противникам, легко увернувшись от нового снаряда. Довольно весело, наверное, так и проводят время детства подростки по всему миру. Футбол, волейбол, вышибала, догонялки, прыгалки и прочие спортивные соревнования, тренирующие тело и азарт. Они отсекают социальный статус и показывают только физическое преимущество человека, выделяя сильных и умелых. Например, меня. От всеобщего воодушевления и я стала собранной в переживании за проигрыш, напрягая свое тело и концентрацию реакции до максимума. Я боец. Последний выживший. Моя задача — сделать то, что не смогла команда. Нервы затупляют разум, и я получаю по лбу. Тьфу, переусердствовала в своей медитации.

— Yes! Wow! Уааа!!! — кричат соперники в радости победы.

— Время! — кричит учитель.

*

Пахнет весной. Сладко. Приятно. Несмотря на нависшие облака, осадков не предвидится. Хё Чжу такая погода нравится: не сильно холодно, сухо, легкий ветерок и солнца нет. Меня же немного знобит, а тело мечтает о лете. С другой стороны, с появлением школы жизнь вошла в спокойную колею, а точнее — у меня появился режим. Очень удобная штука! Когда жизнь расписана ежечасно, то и напрягаться не надо. Живешь по расписанию, ложишься и просыпаешься в одно время, утром в школу, через день на танцы, в промежутках — секция стрельбы из лука, вечерами и ночью — музыка.

Да, я стала амазонкой. Когда пришло время выбирать школьный кружок, то выбора особо и не было. На танцы я и так хожу, пение и пианино неинтересно, рукоделие — скучно, домоводство — тем более. Самое забавное, что в этих кружках правят не учителя, а наши старшие товарищи. В принципе, любой ученик может основать свой клуб любителей послеобеденного сна. Но, как и в жизни, если не будет последователей или практической пользы, то такой кружок закроют. В общем, система очень похожа на японскую, даже отличий я особо не увидела, как и клуба моей мечты. А в радиокружок вход только элите, но туда я и не стремилась.

Со спортом ситуация хуже. После олимпиады 1988 года вся страна стала на путь здоровья. Ненадолго. Азиатский кризис двухтысячных существенно сократил количество спортивных кружков и секций, сделав школы стандартизированными. Например, у нас это типовые волейбол с баскетболом и немного бадминтона, у мальчиков из соседней школы — футбол с бейсболом. И если прыгающие — летающие мячики меня не заинтересовали, как и плавание в мокрой воде, то лук привлек внимание.

А что? Бегать не надо, соперников, как и союзников, нет. Никто мозг не выносит. Расслабился, прицелился, бам — победа! Да, он тяжелый, зараза такая, натягивать неудобно, но мне понравилось. Оружие! Сила! Мощь! Да еще и тюнинг в комплекте, всякие прицелы, стабилизаторы, блоки. Конечно, новички начинают с классики — типичного рекурсивного лука: рукоятка, плечи, да тетива. Но потом можно дойти до блочного с оптическим прицелом. Дорого, но круто!

Хё Чжу мой выбор одобрила. Ведь в Корее самые лучшие лучники, особенно девушки, и куча золотых медалей это доказывают. Правда, в 2008 году облажались немного, но это только на пользу пошло — сразу спонсоры появились и новое обмундирование для спортзалов закупили. Да и с секцией повезло, всего минут десять пешком от школы, и приземистое одноэтажное здание, вероятно бывший текстильный цех, ждало в гости.

— Ровнее плечи! — рычит мой тренер. — Только попробуй вхолостую выстрелить, на кояк отправлю!

Веселая затея оказалась не так проста. Стрелять из лука — это целая наука! Встать ровно, плечи ровно, ноги ровно, руки ровно и только подбородок прямо. Вообще, ощущаю себя Пиноккио недоделанным. Тренер добрая, но рычит злобно. Рррр. Львица. Или тигрица. С кучкой медалей и кубков. Roar! И это мне тоже нравится, как и простая система очков. В атлетике выступил и ломай голову, пока неподкупные судьи поделят взятку. А в луке два плюс два: метраж и мишень. Даже если в линию разделения зоны попал, то тебе в плюс засчитывают. Красота!

Первые занятия — полная нудятина. Мне еще повезло, что с Хё Чжу пошла знакомиться с тренером, иначе не видать мне было бы лука. Уболтав учителя, мне сразу вручили средство охоты и отправили добывать мамонтов. Шучу. Корейская система образования подразумевает упорство, стандартизацию и старания. По правилам, все новички должны полгода лямку, тьфу, тетиву тянуть. И не на орудие труда, а к стене привязанной за болт. Анкерный! Плюс — другие резинки. А еще правильно стоять и снова тянуть, повышать выносливость. И снова тянуть. Разминка, приседания и даже отжимания! И, конечно же, бег с утра и до посинения. Я стрелять пришла, а не дурью маяться!

После изматывающей тренировки остаются единицы, которые переходят на новую ступень эволюции. Человек стреляющий. Сто стрел за час — это минимум. Лучше больше, чем лучше. Стрелять, стрелять и стрелять, и пофиг куда. Но не я.

— Она не пулеметчик, а снайпер, — пояснила сестра тренеру. — Да вы сами посмотрите!

На первых пробных выстрелах у меня получилось ужасно, ведь стрела не летит прямо, да и в момент отрыва ее может болтать, крутить и даже вертеть. Но тренеру я понравилась, умудрившись встать ровно с первого раза. Спасибо балету! Да и потом мы стреляли в перевернутые мишени, чтобы глаза не отвлекались на разноцветные круги. Ведь весь смысл стрельбы из лука заключается в том, чтобы делать одинаковые движения и получать одинаковый результат. Что довольно тяжело для обычного человека. Даже опытные спортсмены бывает промазывают на последнем выстреле, расслабившись на удачном начале. А может и алюминиевая стрела быть бракованной, ведь ремонтируют их сами школьники, постоянно меняя наконечники и пластиковое оперение. Но мне зашло, пусть и с трудом.

Руки болят, плечи ноют, спину крутит, пальцы не сгибаются. Но приятно. По энергозатратам лук находится между фехтованием и керлингом. Уж не знаю, кто считал эти калории, но в любом случае это проще, чем баскетбол. И гораздо легче, чем единоборства. Да и вечно загруженный мозг расслабляется, переключая задачу на периферию.

Сегодня суббота, завтра выходной, мы стоим на заднем дворе секции, готовясь к стрельбе на пятьдесят метров, так как наш зал максимум метров сорок. Тренер Юн, молодая женщина неясного возраста и с короткой прической, ходит мимо ряда учеников, словно хулиганка, держа руки в кармане спортивных брюк. Уж не знаю, косметика ли творит чудеса или здоровый образ жизни, но учитель выглядит довольно молодо, и при этом у нее есть медаль из прошлого века, а значит, навскидку, ей лет под сорок. Интересно, у нее есть дети?

— Ён Хи! Это что? — спросила тренер под смешок моих коллег.

— Смайлег, госпожа учитель! — с неправильным ударением ответила я.

— Сынпатышный! — парировала она, рассматривая мой узор из стрел. — Прекратить стрельбу! Убрать луки!

Удостоверившись, что дети выполнили указания, тренер приказала собрать стрелы и обновить мишени, а затем мы отступили еще на двадцать метров.

— Если Ён Хи наберет девяносто очков, то я всех угощу токпоки! — сказала тренер, вручая мне двенадцать стрел. Ух ты! Новенькие!

— Yes! Ён Хи! Постарайся! Давай!

В отличие от других мест моего пребывания, в кружке юных Робин Гудов творится атмосфера дружелюбия и радости. Конечно, в большей степени это зависит от доброй учительницы, но и само занятие способствует спокойной обстановке. Можно сказать, что сюда пришли те, кому нравится просто пострелять, как в бесплатном тире, заодно и галочку для школы в личном деле получить. В высший спорт никто не стремится, конкуренции полно, но при этом и любимого азиатского усердия тоже. Ведь результат напрямую зависит только от тебя самого, и его прекрасно видно в зависимости от количества тренировок.

Хё Чжу даже рассказала, что у нее на работе есть парень, и он самый настоящий профи в стрельбе. Ему бы в олимпиаде участвовать, но не хочет. Патологический рвотный рефлекс от огнестрела, а все из-за того, что в армии их отряд отправили списать несколько ящиков патронов. Продать нельзя, в центр переработки мусора не сдашь. И если в первый день было забавно расстреливать склоны карьера, то последующие дни превратились в ад. Вскрыть цинки, стрелять, чистить оружие, собирать гильзы и снова стрелять. Уши не слышат, руки дрожат, нос не чует, да еще и жара стоит. Жесть.

— Восемь! — комментирует тренер, рассматривая мишень в монокуляр. А прогресс у меня налицо, ведь я играю, словно в компьютерной игре. И если сначала я просто пыталась попасть в мат, то теперь руки поняли, что они растут не из задницы.

— Мазила мелкая! — радуются подростки из нашей младшей группы в полдюжину учеников.

— Не улети со стрелой! — стебется неформальный лидер, веселый толстощекий паренек.

— Десять! Десять! Еще!

Я хищник! Злой, коварный, жестокий и хитрый! Стрела — мои когти, лук — мое гибкое тело, а желтый круг мишени — моя добыча. Вдох, тетива с усилием натягивается, прижимаясь к подбородку, задержать дыхание, поймать маленькую цель мышки и почувствовать успех. Чувство победы, словно волны прибоя, окутывает меня и сразу исчезает, как только стрела сдвигается вбок. Глаза дают вводную информацию, нервная система корректирует погрешности, нужно чуть левее, упреждение и выдох.

— Девять!

А вот и моя слабость, вернее недостаток: слабые мышцы не могут растянуть стандартный лук, а ослабленные плечи тренировочного не могут отправить стрелу в полет с должной скоростью, позволяя ветру сбивать мои пустотелые снаряды.

— Десять! Итого 111! — а я молодец! Если не обращать внимание на очки, то мои стрелы выстроились довольно ровно, словно частокол.

— Ура!!! Токпоки! — голодные дети после занятий готовы сожрать и слона. — Ён Хи молодец! Ён Хи супер! Gwiyomi!

— Молодец! Будь сейчас финал 2008, то ты на один балл обошла Чжан Цзюаньцзюань. Вот твоя золотая медаль, — протянула тренер круглую шоколадную конфету в золотистой обертке. — А это твоя домашняя работа.

— Благодарю! А где стрелы? — удивилась я, рассматривая потертый разобранный лук в чехле.

— По кому стрелять собралась? По хулиганкам? Или мальчишкам? Купидон-недоросток, — усмехалась бандитка.

— Нет, госпожа тренер. Думала просто, — скукожилась я под строгим взглядом.

— У тебя три недели. Занимайся каждый день. Чтобы к концу апреля смогла вытянуть десятку. А лучше двенадцать килограмм. И тренируйся удерживать лук. Рассчитывай на килограмма четыре, там мешочки с песком, постепенно увеличивай вес, — принялась она показывать мою домашку. Может, мне перейти на блочный?

После перекуса я влетела домой и принялась изображать туземца из Африки. У меня был лук и двенадцать стрел! Подлизавшись к учителю, я все же добыла старые снаряды и потертый колчан, клятвенно пообещав не попасть в новости прайм тайм и первые полосы газет.

— Ухха, ухха, ух ух, ухха, хуба, хуба! — танцевала я перед зеркалом, изображая дикую амазонку и раздумывая, из чего бы мне сделать мишень?

На заднем дворе было полно хлама, ведь Хё Чжу точно не сторонница порядка и облагороженной территории. Мишень в секции сделана из какого-то полиэтилена, еще я видела старые модели из утеплителя или стекловолоконного наполнителя. Но что использовать мне? Замотать сено пленкой? Травы нет. Хммм.

Гуляю по округе, размахивая луком, и ищу приключения с полезными вещами. Например, старый матрас. Которого нет. Дурацкая политика отправки переработанного мусора в Китай дает свои плоды. Банально нет свалок и бесхозного барахла. Осталась последняя надежда, а именно старая промзона, на которой стоят древние развалюхи, не снесенные застройщиком нового микрорайона.

Пока я шла по дороге, стараясь избегать весеннюю грязь и лужи, и напевала песенку, меня догнал микроавтобус серебристого цвета. Я так надеялась, что он проедет мимо, но нет.

— Эй! Соплявка! Ты чего здесь забыла! — спросил через окно коротко стриженный мужик в темном костюме. Бандит? Мне пора бежать?

— Добрый день, дяденька. Я ищу матрас! — вежливо поклонилась я.

— Чего? Зачем тебе матрас? Спать на нем? — опешил он.

— Нет, — помотала я головой и показала свой лук. — Хочу сделать мишень!

— Ха! Хён! Она мишень ищет! Лучница! — пояснил мужик кому-то в машине.

Точно, надо бежать! Бандиты! Самые настоящие! Руки в золоте, черные костюмы и морды, как у баранов, не обделенных воротами.

— Ты что? Лучница? Правда? — спросил новый мужик, показавшись из недр машины, когда отъехала боковая дверь.

— Да, господин, — поклонилась я вежливо.

— Школьница? Где живешь?

— У меня сестра в полиции работает! — с вызовом ответила я, готовясь к рывку через поле.

— Пфф! Расслабься! Не съедим! У меня у самого доча растет, за нее кого хочешь порву! — сжал он кулак с золотыми печатками, которые можно использовать как кастеты.

— Хён! Я, кажется, ее где-то видел! — задумался первый.

— Gwiyomi, — то ли сплюнул, то ли фыркнул молодой парнишка — водитель. — С уточками.

— Точно! Она! Ты еще и лучница? Покажи класс! Эээ, — принялся он осматривать окрестности. — Во! Сколько до туда? — толкнул он плечом первого и указал он на старые столбы освещения, на проводах которых висела чья-то пара кроссовок, словно в американском фильме.

— Восемьдесят два метра, — сказал первый, рассматривая показания на миниатюрном приборе. Лазерный дальномер?

— Сможешь попасть?

— А сколько денег дадите? — серьезно спросила я.

— Пфф! Мелкая, а все туда же. У вас это генетически прописано? — фыркнул он, вероятно, вспоминая свою пассию.

— Стрелы не бесплатные, господин, — пояснила я.

— Точно. Любая работа должна оплачиваться. Попадешь в ботинок, дадим матрас! Идет?

— А он подойдет для мишени? Матрас? Мне кокосовый нужен.

— Сама выберешь, — махнул он рукой и, изображая нетерпение, посмотрел на наручные часы. Типа «Ролексом» понтуется?

— Хорошо, — кивнула я и достала лук.

А если промажу? А если попаду и стрела упадет? А если? — черные мысли полезли в голову, сбивая с толку. Но хватило их только на один вдох. Исчез мир, погас свет, заглушились звуки, а я осталась одна вместе с кроссовком. Пьуить!

— Ба! В яблочко! Ха! Надо было поставить! Вы видели? — обрадовался босс, тыкая пальцем в стрелу, которая пробила насквозь обувь и стала ее неотъемлемой частью.

— Да, хён! Она крутая! — кивали парни.

— Мелкая, запрыгивай! Подвезем! — постучал он по кожаному сиденью.

— Вот еще! Я с незнакомцами не езжу, — фыркнула я, отворачиваясь и готовясь бежать.

— Молодец! Похвально! Тогда дай автограф! Моей принцессе понравились твои уточки, — протянул он папку — планшет, прицепляя на него белый лист a4.

— А что написать? — зависла я, разглядывая бумагу, сквозь которую просвечивал план какой-то территории.

— Накарябай чего-нибудь. Типа пусть солнце всегда освещает твой путь! От уточки, эй! Как ее там звали?

— Lyalya Funfun, хённим, — сказал водитель.

— Точно, Лалафанфан! — произнес он с китайским акцентом. Особо не думая, я исполнила его желание, нарисовав при этом вместе с подписью свою уточку. — Неплохо! Как зовут-то?

— Ли Ён Хи, господин, — поклонилась я.

— Вот моя визитка! — протянул он картонку. — Вон там, — показал он вдалеке на серое здание в пару этажей. — Старый торговый центр, он мой, и там полно разного барахла. Можешь взять, что захочешь. Если кто спросит, дашь визитку. Скажешь, согласовано со мной. Я господин Хван, но лучше зови меня Аджосси из Кванджу.

— Все, что сделано подателем сего, сделано по моему приказу и для блага Франции, — процитировала я выражение.

— Чего? При чем тут Франция? — опешил он.

— Хённим, это записка кардинала Ришелье из книги «Трех мушкетеров» за авторством Дюма, — сухо пояснил водитель.

— Зануда, — фыркнул первый.

— Мне так же сестра говорит, — подтвердила я.

— Про Францию? — не понял их босс.

— Про то, что я зануда, — пояснила я.

— Сестру надо слушаться! Но в нашем мире нужно быть либо умным, либо сильным. А еще лучше все вместе и в придачу опасным. Учись хорошо! И лук не бросай! У тебя хорошо получается!

— Файтинг! — подняла я кулачок.

— Файтинг! — ответил он своей гирей.

— А дайте, пожалуйста, ещё пару визиток! — обнаглела я.

— Зачем? — опешил мужчина, но за визитками полез.

— Хулиганов буду пугать дядей из Кванджу! — улыбалась я во все зубы.

— Холь! Хитрая лиса! — рассмеялся тот. — Мы такие страшные?

— А можно я свое мнение оставлю при себе, чтобы не испортить приятные воспоминания о нашем знакомстве? — заискивающе попросила я.

— Ха, ха, ха! Засранка, ну вылитая моя радость! Вот! Еще бери! Звони в любое время! — радовался бандит.

— Благодарю, до свидания! Удачной вам дороги! — поклонилась я.

— Бывай!

Придурки какие-то, проводила я взглядом машину. Местная мафия? Надо бы у Хё Чжу узнать. Хотя, если судить по визитке, какой-то мелкий землевладелец-ростовщик. Вероятнее всего, выдает кредиты под залог недвижимости, потом отбирает ее за долги, вышвыривает жильцов, да перепродает участки настоящим застройщикам. Тьфу, бандюган. Уж лучше я с Хё Чжу завтра съезжу за матрасом. И стрелу хрен достанешь.

— Kazel, — прошипела я и, вздыхая, направилась обратно. Пойду домой тусить, а то точно нарвусь на неприятности. — Забавное слово. Koza и kozel — это самка и самец одного вида парнокопытных. А вот кто тогда osa и oslik?

*

Я услышала, как скрипят шестеренки в голове у Хё Чжу. А! Нет, это ее желудок. Опять не ужинала? https://www.youtube.com/watch?v=7-7knsP2n5w

— Там Lego? — спросила она, прослушав мою песню.

— Да, онни! — радостно ответила я.

— Поменяй слова, — вынесла она вердикт, сидя на диване и рассматривая меня за синтезатором.

— Какие? Зачем? — опешила я, поднимая голову.

— Твоя песня отлично подойдет для футбольного гимна. Летом будет чемпионат мира, и пройдет он в Африке. И я думаю, что мои коллеги были бы рады услышать песенку одной милашки, — думала она вслух.

— Я же про стрельбу из лука пела! — возмутилась я.

— Пофиг, один фиг фигней страдаешь. Пой про футбол и Африку! Тебе какая разница? Все равно балуешься, а не работаешь! Кстати, что у тебя с работой?

— Алфавит сделала, директору Киму понравились стишки про мебель, написал, что надо еще про транспорт. How can we get to Paris? How can we get to Rome? So many means of transport, So many ways to go. We can drive a car, No matter how far. We can fly a plane, — принялась я играть детскую песенку, помогая музыкой на синтезаторе.

— Просто, запоминающиеся и со вкусом. Умница! А что с остальным?

— Вяло, — вздохнула я. — Предложила ему песенку про цвета автобусов для наших детей, ему понравилось, но у меня настроения нет.

— Super песня! Super песня! Онни, помоги! То-то же, а то возомнила себя Иисусом Христом!

— Кем?

— Ну тот, который суперзвезда, — стебанулась она. — Pon pon будешь доделывать?

— Бред, — скривила я мордочку.

— Тебе не в Tokyo Dome выступать, — укоризненно сказала она. — Я думаю, что интернету понравится! Не переживай, у тебя еще все впереди. Ты не Мадонна и не Майкл Джексон. Поэтому не задирай планку!

— Мммм, хорошо! Но тогда поможешь мне с матрасом?

— Каким матрасом? — удивилась она, а я принялась рассказывать про лук и бандитов.

— Ха! Пока не торопись, — крутила она визитку в руках. — Я съезжу к этому бандиту и все узнаю. Если нормалек, то они сами привезут тебе и матрас и мишени. Пффф, — рассмеялась она.

— Что такое, онни? — смутилась я.

— Да я представила, как ты бандитов с луком гоняешь! На людей не направляй! И с собой не таскай, и вообще, это оружие! Посадят в тюрьму! Okay? — включила она режим строгой учительницы.

— Да, онни! — послушно кивнула я. — Хорошо!

— Ну ты прямо благородная девица из школы аристократов. Я в твоем возрасте в футбол гоняла и мальчишкам зубы выбивала! Хорошо, что молочные. А ты?

— На туфельках банты, на платьях горошины, В кармашках платочки, заколки, булавочки. Мы были хорошими, правда хорошими: Нас очень хвалили старушки на лавочках, — принялась я читать стих, а Хё Чжу слушала и ухмылялась. — Мы долго готовились, спали с тетрадками, Не важно: зима, бирюзовое лето ли… Мы были удобными, робкими, краткими. И вот мы выходим… А всем фиолетово.

— Вот про это я и говорю! У тебя все детство мимо пролетает, а ты все сидишь в своем компьютере! Друзей нет, подруг тем более! — принялась она меня стыдить.

— Ты хочешь, чтобы я стала хулиганкой? — задумалась я, вспоминая конфликт в школе.

— Иногда да, а то ты меня пугаешь своей правильностью. Хоть бы что-нибудь отчебучила! Без жертв, — покосилась она на мой лук.

— Но я уже хулиганка! В интернете!

— И что ты сделала? Пентагон взломала?

— Дополнила статью о бразильском трубкозубе и о летающих пингвинах в википедии. А также придумала новую мышку из «Мадагаскара»! И увеличила количество видов пятнистого древолаза! А еще! Я самый настоящий кошмар перфекционистов!

— От тебя никакого толку! Одно удовольствие! Ути, уточка моя! — потрепала она меня по щеке.

— Я лисичка! — фыркнула я в ответ. — И я хулиганка! И одноклассники от меня сами шарахаются! Я точно какую-нибудь проказу устрою! И тебя по судам затаскают! — насупившись сказала я и сразу стала обдумывать варианты проказ.

— Точно! Так и вижу заголовки газет. В центре Сеула была замечена пушистая красавица лисичка! Она принесла людям улыбку, бешенство и смерть! Ха ха!

— Ха! — улыбнулась я, придумывая подставу. — Придумала. Карикатуру! Мальчик говорит крысе: «Отвали от меня, ты разносишь чуму». А крыса говорит: «И подарки», протягивая красивую коробку с бантиком. Парень радуется, а крыса говорит: «Там чума, лох!»

— Ха! Забавно. Извините, а можно собачку погладить? Можно! А она не укусит? Укусит! — принялась она шутить в ответ. — Как взбесить женщину? Первое, скорее всего, ты ее уже бесишь.

— Ха! А почему Will Smith постоянно играет негров? Точно! Хип-хоп! Онни! Хочешь, покажу мастер-класс?

Не знаю, какой ночной клуб ограбили представители Pink Fong, но у меня было немного оборудования DJ. Правда, без вертушек, но консоль Novation и FL Studio были в комплекте. Хё Чжу заинтересованно наблюдала за моими приготовлениями, а я еще поставила камеру на запись. Если получится, то можно похвастаться всему миру. Запустив FL Studio, я принялась играть на midi-контроллере в попытке выдать mash-up из четырех десятков отрывков популярных песен.

https://www.youtube.com/watch?v=lTx3G6h2xyA

https://en.wikipedia.org/wiki/Pop_Culture_(song)

— Мелкая, — протянула сестра на мой трехминутный экспромт. — Забираю свои слова назад. Ты точно кумихо! Может, станешь DJ?

— Ой! Онни! А у тебя будет возможность меня отвезти? — странное ощущение вновь кольнуло меня в спину.

— Куда? — отпрянула она. — Заболела?

— Да, — кивнула я и посмотрела в темное окно. — Опять странное чувство, что мне очень хочется туда. Словно желание выпить кофе утром, — вздохнула я.

— Как курящий хочет выкурить сигарету, как алкоголик хочет выпить соджу и как наркоман хочет принять дозу?

— Наверное, — и снова вздох. — Там! Недалеко! Точно, точно!

Глава 21. Военные.

Поездка действительно была недолгой, и можно было никуда не торопиться. Хё Чжу дрыхла, прикрыв глаза. Я же залипала в ее телефоне, играя в шарики, пока не почувствовала нечто неприятное. Страх холодными когтями пробежался по моей спине, сжимая грудную клетку. Припаркованный автомобиль стал клеткой, бездушным металлическим гробом. Из печки подул холодный воздух, заставляя меня открывать рот, как рыба, выброшенная на берег.

— Хё Чжу! Хё Чжу! Онни! — принялась я толкать сестру.

— А? Что? — очнулась она, пытаясь понять, где мы находимся.

— Нужно выйти! Быстрее! Наружу!

Из машины мы выскочили пробкой из шампанского, напугав при этом тройку девочек, проходящих мимо. Те даже остановились от неожиданности, раздумывая, по их мы душу или просто совпадение. Школьная униформа, рюкзаки и какие-то кофры. Возвращаются с хагвона? Или музыкалка?

— Мелкая! Мла! Что случилось? — спросила Хё Чжу, провожая взглядом подростков, которые после небольшого изумления направились к перекрестку.

— Ннннне зз знаю, — заикаясь, сказала я и прислушалась к окружающим звукам. — Рычит.

— Рычит? Зверь? — но Хё Чжу уже сама услышала…

Из-за поворота вынырнул черный седан. Тяжелая иномарка, слегка петляя, набирала скорость, совсем не обращая внимание на наш припаркованный автомобиль. Свет фар скользнул по спине Хё Чжу, когда та обняла меня и закрыла собой. Бум! Скрежет сминаемого металла и звук разбитого стекла глухо разнесся по пустой улице, напугав не только детей, но и какую-то шавку, которая сразу раздалась в лай. Мимо моего лица пролетели осколки, а Хё Чжу вскрикнула от боли.

— Онни! — закричала я.

— Я в порядке! Вызывай службу спасения! Отойдите! — прикрикнула она девочек. — И ты тоже! Быстро, твою за ногу!

Всмятку. Именно так, коротко и емко, можно охарактеризовать аварию. Перед тяжелой иномарки скукожился, как смятая бумажка, впрочем, та же участь постигла и багажник патрульного автомобиля Хё Чжу. За покрытой трещинами стеклом были белые скукоженные шары от сработавших подушек безопасности, а сестра уже пыталась открыть дверь водителя.

— Мелкая! Не спим! Звони! — крикнула она, вытаскивая пожилого мужчину. У него военная униформа?

(Генерал Лейтенант О Чен Сок)

*

Я могла проснуться, но сон интриговал своей загадкой. Еще и мальчик, который сидел на интересующем меня перекрестке зеленого лабиринта. Вот чего он там забыл? Идти через него мне очень не хотелось, но желание пройти игру и отсутствие других проходов вынуждали сделать первый шаг.

— Ой! У тебя хвост! — заметил меня пацан, когда я пыталась прошмыгнуть мимо него.

— И что? Фурри не видел? В инете их полно! Дай пройти! — огрызнулась я, обматывая рукой свой хвост и прижимая его к телу.

— Ты фурри? — воскликнул он.

— Совсем того? — покрутила я пальцем у виска. — Крыша протекла? Я кумихо! Невежда мелкая! Ты как со старшими разговариваешь? — ругалась я, обидевшись на чумазую преграду.

— Простите, госпожа кумихо, — быстро поклонился он. — Такой красивый! И ушки! — восхищенно заметил мальчик, огромными глазами рассматривая меня.

— Пфф, лысая обезьянка, — брезгливо отпрянула я, спасая свой хвост, и, отвернувшись, пошла прочь.

— Госпожа кумихо! Нуна! Постойте! А куда вы идете? — внезапно парень испугался и кинулся за мной.

— Не твое дело, сопля на палочке. Дела у меня. Важные! Не отвлекай! — я захотела убежать, но дурацкий сон сковывал ноги, смешивая реальность и небытие.

— А, — вздохнул он. — Хорошо…

— Чего хорошего? Расселся тут! Помог бы лучше! — снова фыркнула я, заметив противоречивую гамму чувств на его морде. Тьфу, лице.

— А что нужно сделать? — заинтересовался он просьбой о помощи.

— Вот стена. Она фальшивая. Нужно ее порвать! — принялась я делать проход, заламывая сухие кусты.

— А зачем? — задумался он, разглядывая живую изгородь.

— Я думаю, там выход! А эти проходы, — кивнула я в сторону перекрестка. — Круговые фальшивки!

— Выход? А куда?

— Я тебе Эйнштейн что ли? Лично я спешу к сестре! — задрала я нос к небу.

— У вас есть сестра? — странным голосом спросил он.

— Да! Моя онни самая классная сестра на свете! И я ее очень люблю! Она кормит меня вкусняшкой и заботится обо мне! А еще! Она работает в полиции и умеет драться! — гордо сказала я, немного хвастаясь.

— У вас сестра работает в полиции? — удивленно прошептал он.

— Это здесь я кумихо, — обвела я пространство рукой и подняла ее вверх. — А там я человек! Маскируемся мы! Мимикрируем! И социализируемся!

— Аааа, — кивнул он, соглашаясь со мной. — А если бы у вас был бы старший брат вместо сестры? Вы бы его любили? — словно зомби спросил он.

— Конечно! Старшие заботятся о младших, младшие дарят любовь старшим. У меня нет денег, нет работы, нет мамы и нет папы. Все, что у меня есть, это моя старшая сестра, и все, что я могу дать взамен, это только свою любовь!

— А вы бы полюбили меня? — продолжал допытываться он.

— Вот еще! Нет, конечно! Ты мне не помогаешь, так на кой-черт ты мне сдался?

— А если помогу, то полюбите?

— Я тебя знать не знаю! И ты не мой брат. И за одну подачку я бы тебя точно не полюбила! Дети совсем распоясались! За какую-то мелочь половину страны просят! — принялась я ворчать, продолжая при этом расширять дыру.

— Хорошо, — вздохнул он и все же приступил к работе.

Дурацкие кусты, дурацкая погода, дурацкое солнце, которого нет. Мир был чужим, неприятным, не было холодно или жарко. Только серая дымка и легкая боль от колючих растений.

— Хмм, крови нет, — рассматривала я розовые полосы на руке.

— А ваша сестра помогает вам с учебой? — продолжал нудеть паренек, все устраивая мне допрос, больше интересуясь моей сестрой, чем моим серебристым хвостом.

Я что-то отвечала, на что-то огрызалась, но сама непосредственность грузила вопросами и не обращала внимание на перемены в моем настроении, словно преследуя свою цель, нежели найти выход из странного места. Время замерло. Я не могла сказать, что прошла минута или час, но путешествие закончилось. Тупик.

— Жопа какая-то, — фыркнула я.

— А если бы сестра вас била, то вам было бы обидно?

— Нет, — вот заколебал. — Она бьет только по делу и то не сильно, скорее шутя. И вообще, она слишком умная, чтобы быть тупой. А еще она очень сильная и при этом не обижает слабых и даже защищает! Она самая классная! Круче человека-паука, но беднее Бэтмена! И ты мне надоел! Вали лучше к себе домой!

— Меня там не любят, — вздохнул он.

— Откуда ты знаешь? Сертификат дали? Или пинка под зад? Жрать не дают и под лестницей в подвале живешь?

— Нет, — ошарашенно покрутил он головой.

— Значит, бьют? До крови? — с прищуром спросила я.

— Нет, не бьют, — задумался он.

— Так что тебе неймется? Любовь штука странная. Кому-то хватает пары слов, а кому-то и двух яхт с частным самолетом мало. Не пытайся ее измерить! И заслуживать ее не надо. Она у всех разная и не обязательно материальна! Не сравнивай помощь или вкусную еду с улыбкой, взглядом, смехом, настроением, чувством тепла или грусти. Одно дело, когда голодаешь, другое, когда скучаешь или желаешь убить весь мир или только себя. Брр. Я сама не знаю. Кто-то говорит, что это только гормоны. А кто-то, что это проявление души. Пофиг. Лучше скажи, где выход?

— Выход? Я не знаю! — помотал он головой.

— А должен! Сон же твой! — уперла я руки в бока, нагло разглядывая мальчугана.

— Это сон? Он мой? Мы спим? — задумался он, оглядываясь по сторонам.

— Ну уж точно не мой! — устало вздохнула я. — Давай! Я жрать хочу! Ты так девочек не любишь, что голодом их моришь? Вот я пожалуюсь своей сестре, она твоих родителей по прокурорам и судам затаскает! Вот тогда ты и познаешь возмездие во имя луны, посещая их в тюрьме по субботам! — принялась я его пугать.

— Их посадят? — ужаснулся он.

— Конечно! А тебя в сиротский приют отправят! И будут морить голодом и… — договорить в шутку я не успела. И почему он так испугался? Тюрьмы? Или приюта?

Яркий свет ударил в глаза, и, моргнув заспанными глазами, я огляделась. Все та же комната ожидания, мягкие и теплые коленки Хё Чжу и беспокойная жизнь в больнице. Мне показалось или я услышала слово «разряд»? Рядом плакала молодая девушка, ее утешал молодой человек, а неподалеку появились новенькие.

— А почему здесь столько военных? — сипло спросила я.

— Проснулась? Сэндвич хочешь? — участливо предложила сестра сверток.

— А сколько я спала? — потянулась я, располагаясь на жестком сиденье и принимая в дар теплую закуску.

— Минут десять, — проверила она свои пластиковые Casio.

— Мне показалась целая вечность. Такой дурацкий сон приснился. Поехали домой! — попросила я Хё Чжу, надкусывая закуску.

— Сейчас. Потерпи немного, а то потом бегать заставят. Дядька с инфарктом оказывается военный генерал. Это его адъютант, супруга, два сына и пресс-секретарь, — принялась она указывать на стайку военных, среди которых затесалась одна женщина в гражданской одежде.

— Ааа, — хомячила я поздний ужин. — Тебя в армию заберут?

— Почему? — изумилась она.

— Ну ты крутая, сильная, смелая. Несколько языков знаешь! А военные всегда самых лучших хотят на halyavu забрать, — пожала я плечами. — Спасла генерала. Сразу лейтенанта дадут. Будешь в солдатики играть, — задумалась я, представляя Хё Чжу на параде.

— Тогда со мной поедешь. Сдам тебя в курсантское училище. Будешь марши в хоре петь, устав учить, маршировать с утра до ночи, а может тебя и шпионкой сделают, — замечталась она в ответ.

— Не люблю военных. Очень шумные. Поехали домой, мне тут не нравится, — насупилась я.

— Подожди, когда врач выйдет. Надеюсь, генерал не умер, — задумалась она напряженно.

— Нормально всё с ним, — фыркнула я, прислушиваясь и принюхиваясь к обстановке. — Уже врачей строит.

— Услышала? Или почуяла? — подозрительно спросила она.

— Я же кумихо! — гордо сказала я. — И пацан жив, — кивнула я на парочку.

— Откуда знаешь? Его привезли минуты три назад.

— Во сне видела, — пожала я плечами.

— Холь, расскажи, — заинтересованно попросила она.

— Я лучше про землетрясение расскажу. Вероятно, в понедельник днем, может утром…

Я хотела снова уснуть, но сил спать не было. Тянуло домой, в норку. В теплое одеяльце и прохладу матрасика. Рассказав про сон, я откровенно скучала, осматривая обстановку и поглядывая на монитор, где были написаны номера операционных и имена пациентов. Удобно. Минут через пять первым вышел врач, обратившись к родным военного. Хё Чжу присоединилась к компании и облегченно вздохнула. Не думаю, что она так переживала за незнакомого мужчину, но ее должность, обстоятельства происшествия и погоны пациента сыграли свою роль. Родные и коллеги пострадавшего, в отличие от Хё Чжу, проявили себя куда сдержаннее. Со стороны могло бы показаться, что генерал еще тот засранец, но я-то чувствовала, что дело в воспитании. Вернее, дисциплине. Жена генерала — публичное лицо, и она должна держаться стойко, несмотря на бурю в душе.

Показался новый врач, который устало выцепил глазами молодую пару и, вздохнув, направился к ним. Вернее, это они кинулись к их надежде. Два мира, две судьбы, одна картина. Серьезные и строгие военные и плачущая от счастья и радости мать с отцом. Военные и гражданские. Муж и отец, и маленький сын.

— Онни! Пойдем, — я потянула сестру в приемный покой. Пока ждали вердикта, она совсем забыла про свою рану на спине. Может, порез и был мелкий, но мне кажется, что кусочек стекла все еще в ней. — Пойдем, пожалуйста!

— Хорошо, хорошо. Поправляйтесь, — поклонилась она компании.

— Офицер Хан, я еще свяжусь с вами, — строго намекнул ей молодой человек. Пресс-секретарь? Или адьютант? А какая разница?

— Хорошо. До свиданья, — очередной поклон. Одна я смотрела на компашку, насупившись, как злая кошка.

*

На Онни было больно смотреть. Сама же она перлась от моего лица, пока молодая девушка-врач доставала пинцетом осколок. Малюсенький. Без анестезии. За шторкой шумел приемный пункт травматологии, а особенно выделялась пьяная компания с разбитыми носами.

— Капец, Мелкая. Мне от твоей мордашки еще больнее становится! — ухмылялась она.

— Онни! Прости меня! Пожалуйста! Ты же не умрешь? — грустно спросила я, возвращая ей монету.

— Эй! Ты чего? Это всего лишь порез! — удивилась она.

— Сегодня порез, завтра некроз, послезавтра облачко, ай! — равнодушно заметила я.

— Все хорошо, — заметила врач, ковыряясь в ранке. — Даже швы не понадобятся. Пластырь сутки не снимать и не мочить. Затем обрабатывать мазью от рубцов и следить за чистотой раны. Но я так понимаю, вы и так в курсе? — заметила девушка, рассматривая спину Хё Чжу.

— Бурная молодость, — повела спиной сестра, нисколько не смущаясь узоров на коже.

Это, конечно, не пулевые отметины, но многочисленные и небольшие веточки белой кожи говорили о многом. Я не думаю, что все она их заработала в полиции или во времена жизни на улице, а сама сестра отмахивается рукой. Что было, то прошло.

— Да я тебя! — зарычало какое-то животное, опрокидывая столик с медицинскими принадлежностями, что звонко рассыпались по каменной плитке.

— И часто так у вас? — заметила Хё Чжу у навострившей уши врача.

— В воскресенье, в ночь, постоянно, — напряглась испуганная девушка. — Сейчас охрана придет. Еще полиция в холле дежурит. Не волнуйтесь.

— Онни! Ты же никого не убьешь? — испугалась я, почувствовав, как в ней закипает раздражение.

— Аааа! — орал мастодонт. Он яйца себе прищемил?

— Поехали домой. Что-то и я устала, — вздохнула сестра, одевая испачканную кровью футболку и куртку.

За шторкой творился бедлам. Толстый мужик, изображая бойца сумо, был пьян в стельку, а вместо макияжа у него был боевой раскрас индейца. Воняло спиртом, кровью, мочой, потом и перегаром. И если к запаху Хё Чжу я привыкла, то от неандертальца разило сивухой. Персонал и пациенты были перепуганы, а скальпель в руках буйно помешанного отпугивал пару молодых охранников, создавая вокруг опасного типа круг отчуждения. Рядом, зажимая ладонью плечо, сидела на полу медсестра, пытаясь прикрыть сочащийся кровью порез. Кто-то кричал об успокоительном, каких-то солях, и, наверное, они точно не имели в виду морскую приправу. Speed? Скорость? Заметив, что тело ругается не на корейском, сестра приняла мгновенное решение.

— Онни! Нет! — испугалась я, когда она решительно направилась к хулигану.

Хай-кик. Излюбленный прием Хё Чжу. Смысл его простой — бить высоко в голову, как я по носу Ми На на первой тренировке. Проведя кулаками обманку, она отвлекла противника и со всего маху познакомила его висок со своей длинной ногой. Красиво! Как она говорила, только тренированные могут вовремя среагировать и попытаться отбить атакующую ногу руками поверху. Большинство же не могут воспринять высокий удар, инстинктивно прикрывая туловище или пытаясь поймать руками поднимающуюся ногу, оставляя при этом открытую голову. Бам! Хё Чжу легкая, но быстрая. Голова у мужика прочная, но ботинок сестры тяжелый. Меньше секунды, и грузное тело шлепнулось на пол, теряя свое оружие и сознание. Наступила тишина, и только очухавшиеся охранники подскочили к пострадавшему, отбивая скальпель и скручивая руки пластиковыми стяжками. А затем и медперсонал подтянулся, помогая коллеге.

— Мла, — вздохнула я, с укоризной глядя на ухмыляющуюся Хё Чжу.

Интересно, ее засудят? Тело, вероятно всего, мигрант, но она же из полиции! Как бы не уволили…

*

Не уволили и не похвалили. Дали недельку отпуска за свой счет. На работе все были в восторге, а видеозапись с камер наблюдения больницы даже просочилась в интернет. С одной стороны, она спасла генерала, успокоила нарушителя порядка, с другой — опять разбила машину и нанесла вред гражданскому лицу. И теперь ее наверняка заставят оплачивать лечение, но так как бандит еще в отходняке от приправы, то степень причинения вреда будут оценивать позже.

Случай с военным не афишировали. Огласка никому не нужна и плохо может сказаться на карьере генерала. Хё Чжу тоже не очень хотела выдавать причину, по которой она тусила с одной девочкой на том перекрестке. Я же весь день убиралась. В школе. Дурацкие общественные работы. Скоро еще обещали на улицы выгнать, плац мести. С наступлением весны и нового учебного года дети устроили генеральную уборку. Мытье окон, полов, стен, парт, шкафов, учебных пособий. В общем, всего, до чего можно дотянуться тряпкой. Чистота — залог здоровья! Порядок прежде всего! Впрочем, в Японии с этим хуже. Там вообще дети постоянно что-то драют, у нас хотя бы пара уборщиц есть по штату.

Чат-рулетка набирает обороты, уверенно показывая онлайн в несколько сотен человек. Немного, но средняя продолжительность сессии достигает пяти минут, что довольно неплохо. Интернет-пользователи не мамаши на детской площадке и к необычному подходят с должной скромностью и осторожностью. И я помогаю продвигать продукт, рандомно встречаясь с людьми из паутины.

— Hello! I am from South Korea! — радуюсь я новому собеседнику.

— Hello, — слегка машет светлый парень, внимательно следя за экраном.

— Let me guess! USA! Big city! Los Angeles? — улыбаюсь я во все свои зубы.

— New York! — отвечает он. — What is your name?

Небольшой разговор случайных людей переходит в шутки и демонстрацию моих возможностей.

— Wow! — восхищается он моей игре на синтезаторе. — Du hast!

— Rammstein! Du hast! Du, Du hast, Du hast mich, — играю и пою я на синтезаторе выбранную песню, демонстрируя весь свой талант.

Собеседник заинтересован, у меня неплохо получается, и можно запись диалога выложить на YouTube и Facebook, чтобы подстегнуть интерес к рулетке у других пользователей. А завтра придумать новую шутку в ожидании, когда система выйдет на самообеспечение или умрет окончательно.

А потом придумывала песню. Про футбол. Менять свой шедевр амазонки не было смысла, проще заново придумать за поиском информации в интернете. Ole! Ole! Ola! Ole lukoil какой-то. Lukoil? Газ? Не та степь. Назад! Футбольные кричалки, фанаты, We are the champions и Wavin' Flag от кока-колы. Okay, меняем Ole на, на, на… На Ola! Тьфу! На ариранг! Ari-ra-rara! Что может быть лучше? И все знают! Я самая умная! Но что-то не то. Может La La? Laaa, laa, la, la. Точно! И с воодушевляющим подъемом! Добавить барабанов. Хм, африканские или наши? Наши, конечно! Все равно разницы никакой — барабан он и в Африке барабан. А лучше пять! Танец барабанов с корейским акцентом ариранга. Мячом! Простые слова, типа встань, поднимись, борись, дерись, пинай, играй, ведь мы команда. Мы поддержим! Все вместе! И обязательно корейское мансэ! Не забыть про красных дьяволов, фанатов других стран и так далее. Брр. Бредятина. Но что-то вырисовывается. Музыка воодушевляет, текст простой, легко запоминается, и всегда можно поменять слова на что-то близкое к себе или к своей команде. Смесь корейских и английских слов легко дополняют друг друга и не запутывают слух. И слово-загадку. Даже две. Одну из Африки, другую из Кореи. Кто знает, тот поймет мою шутку. Хо-хо-хо, кхе!

— Онни! К нам приехали! Кажется, те бандиты! — почувствовала я гостей, а за окном раздался гудок клаксона.

— О! Точно! Твой матрас привезли! Пойдем! — бросилась она накидывать на себя одежду.

Так и есть. Мои старые знакомые улыбались во все зубы и притворно кланялись госпоже Хан. Она же подыгрывала им, выставляя себя главарем банды и командуя разгрузкой. Мои матрасики! Толстая высокопрочная ткань и плотный поролон с прослойкой из кокоса! Новенькие! И почему их два?

— Рот не разявай, один мой! Кто спросит, твоя запасная мишень, уяснила? — погрозила она кулаком.

— Да, онни, — согласилась я с ней. Может, и мне второй забрать? Не-е, я мягкие люблю!

— Госпожа Хан! — в очередной раз поклонился парень-водитель, пытаясь не засмеяться. — А это куда?

— Манекены? Их-то зачем? — строго спросила она.

— Хён приказал! — пожал он плечами.

— Мелкая! Тебе манекены нужны?

— Да, онни! — улыбнулась я, вспомнив одно обещание. Замотать в черный пакет и добавить крови, и труп готов! Хм, вроде на рынке продают свежую бычью кровь, надо бы заглянуть туда.

— Они же пластиковые! Стрелы не испортишь?

— Онни! Они для другого проекта! Да и в хозяйстве все пригодится! О! Лампа! Какая забавная!

Пилим! У Хё Чжу зазвонил телефон. Достав трубку, она с вялой ленцой сказала:

— Moshi moshi?

*

К невысокому зданию киностудии мы приехали на микроавтобусе бандитов. Последние, услышав, что нам нужно такси, с радостью предложили свои услуги, а Хё Чжу всю поездку учила их полицейским премудростям.

— Нельзя. Наличие пояса автоматически приравнивается к отягчающим. Боевые искусства на то и боевые. Можно обойти закон и просто не получать спортивный разряд, который выдает комиссия. Стать мастером спорта без бумажки, тогда и прокурор не сможет ничего сделать. … Не будь у того придурка скальпеля, я бы не полезла к нему, а так была пострадавшая, холодное оружие и мой опыт. К тому же, я не сильно его ударила, все равно он бы тазером получил бы от патруля. И неизвестно, что хуже. А! Нет, я очень аккуратно, помните же Брюс Ли! Я не боюсь человека, знающего тысячу ударов, а. Да. Вот именно. Я могла бы немного сильнее, и все. Похороны. Опыт — самое главное! И тренироваться надо каждый день!

Opus Pictures. Если бы не вывеска, я бы в жизнь не подумала, что в этом здании находится студия фильмов. Три этажа, узкий дворик, да и место не самый центр. Больше похоже на рядовой офис мелко-средней компании.

— Мелкая! Чего хмуришься? — спросила Хё Чжу, когда машина пыталась припарковаться.

— Какое-то оно не такое. Это точно киностудия? — брезгливо заметила я.

— Да, ты же смотрела их фильмы. «Ледяной цветок», например. Эй! Это тебе не съемочная площадка, а обычный офис, — поняла она мое смущение. — Тут сидят сценаристы, продюсеры и режиссеры. Пьют кофе и обсуждают, что бы им снять. Считай, творческая курилка. Пойдем!

Наши сопровождающие решили приколоться. Выскочив из машины, они низко поклонились, формируя проход и выпуская нас наружу. Прямо из какой-то дорамы, где охранники кланяются большому боссу. Засранцы. Но Хё Чжу была довольна, слегка кивнув, она махнула рукой, отпуская наше сопровождение. И, кажется, нас заметили, так как в больших окнах мелькали люди.

— А у вас интересные друзья, miss Хан, — сказала стоящая у входа женщина в возрасте. В одной руке сигарета, а в другой — одноразовый стаканчик кофе делали ее похожей на замученную сотрудницу офиса.

— Это фан-клуб Мелкой, — слегка кивнула она в ответ, а я глубоко поклонилась. — Добрый день, мы к господину Ли Чон Бом.

— Не эти сопляки. А те, — махнула она куда-то в сторону. — Продюсер Кэтрин Ким. Это я вам звонила. Вы вовремя. Пойдемте, — ловко затушив сигарету, она за два глотка допила кофе и направилась внутрь.

Действительно офис. Если не считать кучу плакатов в холле, то остальные комнаты были обычными кабинетами со столами и креслами. И награды. Сквозь окна и открытые двери были видны шкафы, увешанные грамотами, фигурками, старыми моделями камер и прочей кинематографической атрибутикой. В очередном кабинете за столом сидело двое мужчин и смотрели кино на blu ray. 13 район?

Режиссер Ли Чон Бом.

— О! Проходите! Это продюсер Ли Тэ Хон, — начал представлять и знакомиться хозяин кабинета. После взаимных рукопожатий мы уселись за столик и принялась глазеть друг на друга.

— Хорошо. Очень хорошо! Если одеть в брючный костюм, волосы в простой хвостик — и будет стопроцентная злодейка! Госпожа Хан! Вы можете подать кофе на подносе, затем разбить стеклянный столик головой главного героя и выкинуть его в окно?

— Легко! Продемонстрировать? — злобной улыбкой усмехнулась сестра.

— Верю, верю! А Вон Бина смогли бы? — продолжал допытываться продюсер.

— Неа, мне его поклонницы потом прохода не дадут, — сразу ретировалась Хё Чжу.

— Зато какая слава! Сильных женщин любят на западе! Может попробуем? — улыбаясь спросил режиссер.

— Онни! Тебя все равно скоро уволят! Соглашайся! — улыбнулась я, подыгрывая компании.

— Еще не уволили! — фыркнула она.

— И все же! — настаивал продюсер. — Госпожа Хан, мы разговаривали с вашим начальством. Для вашего возраста у вас прекрасный послужной список! После происшествия в больнице общественное мнение на вашей стороне. Да и Вон Бину вы очень понравились! Вернее, ваш удар! И, судя по его словам, он был не один!

— А как насчет Ён Хи? — попыталась перевести разговор Хё Чжу.

— А с ней все очень просто и сложно, — с довольным лицом откинулся на спинку режиссер. — Ее еще две недели назад поставили на заметку. Вон Бин ее утвердил, портфолио у нее хорошее. В отличие от других фильмов, тут мы целиком зависим от славы главного героя, и если он сказал «Ён Хи», то кто я такой, чтобы перечить лицу нации, — усмехнулся режиссер.

— Так что, при всем богатстве выбора, у нас осталось не так много претендентов. К тому же, ваша пьеса «Невеста гоблина» заинтересовала не только нас, но и сценаристов. Не скажите, кто автор произведения? — дополнил продюсер.

— Не уверена. А зачем?

— Мой коллега снял фильм про поэзию, но его главный и финальный стих внезапно поблек на фоне «Невесты гоблина». Вот он и искал контакт с автором. Дозвониться до вас очень тяжело…

— В последнее время стараюсь не брать с неизвестных номеров. А что с ролью и кастингом? — увильнула Хё Чжу.

— А тут все не очень хорошо, — вздохнул продюсер. — Главные все расписаны, и уже запущено производство. Осталось не так много ролей, но Вон Бин сказал, что вам надо начать, пусть даже с эпизодической.

— Верно, — подтвердила Хё Чжу. — Мелкая неплохо играет, но я тоже считаю, что надо начать с малого.

— Ён Хи! Как ты относишься к злодеям? — спросил режиссер.

— Мне нравится «Чужой»! И Дарт Вейдер такой крутой!

— А если кто-то типа медсестры Милдред Рэтчед из «Пролетая над гнездом кукушки»?

— Она жуткая! Самый злодейский злодей! Но мне больше понравилась Беллатриса Лестрейндж из «Ордена Феникса»! Она такая крутая!

— Хм. Крутая, — словно попробовал на язык режиссер. — Есть необычная роль. Девочки-злодейки. Многие отказались от нее из-за предрассудков. И если вы откажетесь, то придется делать ее не такой злой. Вот тут сценарий, — протянул он стопку отпечатанных листов. — После подписания соглашения о неразглашении вы можете забрать экземпляр себе. Но сразу скажу, роль очень необычная и психически тяжелая.

— Конечно, — кивнула Хё Чжу. — Мы обязательно все обдумаем. А что насчет кастинга?

— Если у вас есть сейчас время, то мы можем провести сейчас, — ухмыльнулся режиссер.

— Легко, — улыбнулась Хё Чжу. — Что нужно делать?

— По сюжету, наша героиня — дочь, эээ, скажем так, — попытался он сказать мягкими словами.

— Ночная фея? Бабочка? Консуматорша? Наркоманка! — радостно воскликнула я, почувствовав неловкость присутствующих взрослых, смотрящих на меня и пытающихся подобрать слова.

— Современные дети уже лучше нас знают, откуда они берутся, — махнула рукой Хё Чжу.

— Откуда они берутся, я знаю. А вот как они туда попадают? — выдала я шутку, смеша взрослых.

— Вот видите! Про фильмы я и не говорю. Я когда посмотрела «Американский оборотень в Париже», то всю ночь спать не могла. А эта засранка, — потрепала она меня по голове. — Чуть со смеху не умерла, крича при этом колыбельную в стиле тяжелого рока, как там, — толкнула она плечом.

— Все уговоры бесполезны, упрямо с краю ты лежал, явился древний зверь из бездны и плоть твою в ночи пожрал, — мрачно сказала я.

— Мрачно, — заметили присутствующие.

— Это колыбельная, переделанная, — хмыкнула Хё Чжу. — Что-то типа «засыпай, не ложись с краю».

— Bayu, bayushki bayu, ne lojisya na krau, pridet seren’kiy volchok i ukusit za bochok, — сладко пропела я песенку.

— Вот-вот, — согласилась сестра. — Она детские песенки пишет. Что-то типа «Волчок, волчок, укусит за бочок!»

— Then came a wolf who was big and bad. He was incredibly hungry and mad. The three little pigs saw the wolf that day. They slammed their doors and hid away! — пропела я песенку. — Nursery rhythms. Обучение детей английскому и другим языкам на базе популярных произведений.

— Холь! Молодец! — заметил режиссер.

— Можете не стесняться, но новым матерным словам лучше не учить, а то будет потом весь день напевать их, — добавила сестра.

— Аджосси! Не материтесь при ребенке! Я не матерюсь! Я слова перечисляю, которые он нацарапал на моей машине! — снова пошутила я, ловя доброжелательную атмосферу компашки.

Кастинг прошел прямо в кабинете режиссера. Для моего теста использовали сцену из «Леона», так как фильм по сюжету был очень близок к нему. Прислушавшись к чувствам собравшихся и вспомнив Матильду, я попыталась стать ею.

— Выпендрежница! — фыркнула Хё Чжу, когда мы вышли из здания кинокомпании.

— Sœur! Je sens une boule au ventre! Sont-ce des papillons? — изобразила я девочку из фильма.

— Червяки! Пойдем поедим, проглотина!

Режиссеру я понравилась, впрочем, Хё Чжу сказала, что таких няшек любят все. Остался финансовый вопрос, но тут помогла продюсер Ким.

— Если не хотите кабальных контрактов, то могу предложить разовое с агентством Eden Nine. Но тогда вам придется самим искать себе менеджера, водителя и охранника, — вещала женщина, изучая свой телефон.

— Это не проблема! У нас будет менеджер!

— Good! Very good! Тогда заключите контракт с ними, а они уже договорятся с нами. Они в курсе, вот их адрес, и сейчас я попробую договориться на сегодня…

Что и получилось, а мы направились на такси в район Сондом, почти центр, северо-восток рядом с рекой Хан. И там, на тихой улочке недалеко от парка, мы нашли четырехэтажное кирпичное здание без особых отметок. Вру. Отметок было до фига.

— Онни! Что это?

— А, — махнула она рукой. — Психи. Сасэн — фанаты. Если думаешь, что только мужики озабоченные, то вот правда жизни, — окинула она рукой изрисованные красной помадой стены, увядшие цветы в букетах и непонятные коробки в подарочной упаковке. С бантиками.

— А почему не убирают?

— Убирают. Новые появляются. Говорю же. Психи. Вот эта дверь.

— Онни, мне кажется, что ты тут не впервые, — почувствовала я в голосе сестры ностальгические нотки.

— Лисица, — фыркнула она и ткнула домофон.

*

Ох, не понимаю я Хё Чжу. Целоваться в щечку с лицом нации — это легко. Жить в бедности еще легче. Почему при стольких знакомых она влачит жалкое существование? Или счастье не в деньгах, а в том, чтобы мучить маленькую лисичку?

— А как вы познакомились? — в лоб спросила я лицо нации, когда мы сидели на диванчике в его офисе. Вернее, гараже, так как посреди комнаты стоял наполовину разобранный мотоцикл. Как же его подняли? По частям? А спускать краном будут?

— Она мне нос сломала, — улыбнулся мужчина, попивая пиво вместе со своим агентом или менеджером. Шустрым парнем лет тридцати.

— Года полтора, наверное, прошло, — ударилась в воспоминания Хё Чжу, не забывая выпить из бутылки. Одна я соком давилась. — И не сломала, а так, — махнула она рукой. — Как ты на тренировке, чуть задела.

— Хё Чжу тогда была курсантом. Из-за знания языков их отправили охранять гостиницу, куда приехали представители Африки по вопросам «Юнисеф». А я там был на встрече с продюсером.

— Это из-за резни в Нонхен-донге, — подхватила она. — Когда какой-то псих в центре города устроил побоище. Тогда все на ушах стояли и пытались в каждую дыру патруль из академии выставить.

— Вот в гостинице к ней и пристал какой-то пьяный негр. Из Гамбии. Шкаф под два метра ростом. Она его отталкивала, а он лез. Ну я, как герой, поспешил ей на помощь. Ох, лучше бы не лез, — улыбался он, а менеджер только головой мотал в сожалении.

— Мне нужно было пространство для маневра, — продолжила Хё Чжу. — А позади кто-то мешался, пришлось крутиться.

— Она с разворота меня в нос ударила! — рассмеялся актер. — А потом и того негра на пол свалила! Хорошо все журналисты в зале были и нас никто не увидел. Посол Гамбии так долго извинялся, что мне пришлось туда поехать, колодцы копать!

— А меня чуть из университета не вышвырнули. Хорошо, что камеры все записали. И посол с До Джином нормальные оказались, а то бы точно под международный и местный скандал бы попала. И фанатки бы меня линчевали! А потом за 38-ю параллель бы посылкой отправили, — усмехалась она.

Хё Чжу и До Джин ударились в воспоминания, а я, пригревшись, расслабилась под их пьяную болтовню. Само подписание контракта прошло в упрощенном режиме.

— У нее все есть. Водитель, менеджер, костюмер. Нужно только документарное сопровождение, — говорила сестра. Ох, чую, она про Чудище говорит.

— Okay! Тогда приглашаю в свое агенство! — распахнул руки актер.

— Это агенство? — удивилась я, рассматривая гараж с баром и пробуя носком тапка прилипший кусок грязи. Жевачка? — Больше на мужскую берлогу похоже!

— Сама непосредственность! Мне нравится! Все просто, я в нем единственный актер и директор! — усмехнулся он.

*

На выходе я пнула коробку с фанатским подарком. Мусорят тут!

— Злая какая! Чего бесишься? — улыбаясь спросила Хё Чжу.

— Онни! Ты знаешь звезду! — констатировала я факт. — Вы почти друзья!

— Ну как знаю, — вздохнула она. — Виделись пару раз. Пили вместе. Если убрать его звездный статус, то он вполне обычный человек. Да и я не фанатка местных айдолов, — внимательно посмотрела она на меня. — А! Я поняла! Мелкая! Если просить за другого человека, это автоматически означает влазить в долги, за которые сложно будет расплатиться. А вдруг ты не понравишься? Или сама не захочешь? А так, ты заинтересовала режиссера Бен, она хоть и не самая известная, но твое портфолио разошлось по студиям. И мы получили ряд предложений. А дальше намек, ты захотела, и вот уже они благодарны нам за то, что мы приняли их предложение!

— Влияние и связи — это тоже ресурс, который тратится, — задумалась я. — И тратить его на то, что можно сделать самому, просто глупо.

— Верно! Ты такая умная! — потрепала она меня по голове.

— Это не я, — отмахнулась я от ее руки. — Это еще Lev Tolstoy в книге «Война и мир» писал.

— Зануда! Но с другой стороны, ты вполне сама можешь взойти на вершину успеха! Пару ролей в дешевых дорамах, и вот ты уже в большом кино! Или небольшая роль в студенческой документалке, и ты опять в кинотеатрах! Главное, твой талант и люди, которые тебя окружают!

— Думаешь, фильм будет успешным? — задумалась я о возможной прибыли.

— Я верю в тебя, а не в этот проект. Людские предпочтения — вещь непредсказуемая. «Бойцовский клуб» провалился в прокате, но стал культовым. Мультфильм «Король лев» получал остатки со стола Покахонтас и тоже стал культовым. Продюсеры видят только деньги и надеются, что чем больше вложишь, тем больше получишь. «Поле битвы Земля» тому пример. Даже Траволта и раздутый бюджет ему не помог. Если бы я знала, примут зрители фильм или нет, то купила лотерейный билет! А тебе с ними не везет! Ха-ха!

— Онни! А что хочешь ты? — внезапная мысль засела у меня в голове.

— Ты хочешь спросить, о чем я мечтаю? О деньгах, конечно! Личном шофере, пентхаусе, вот раскручу тебя и продам известному продюсеру! — замечталась она о райской жизни.

— Правда? Ты меня обманываешь! — строго сказала я.

— Это еще почему? — попыталась она изобразить удивление.

— У тебя уголки глаз поднимаются, когда ты шутишь, — высказала я дедуктивный факт. — И морщинки вылазят!

— Надо потренироваться, — признала она прокол и помассировала кожу возле глаз. — Если честно, то я хотела бы просто жить, работать, развлекаться, но с моим багажом скелетов это будет проблематично.

— А я могу помочь тебе чем-нибудь? — искренне я захотела предложить руку и силу. — Только не мытьем посуды!

— Ха! Найди участок земли, который в будущем принесет много денег! — сразу ответила она.

— Ты хочешь выращивать кимчи? Стоп, ты хочешь стать, как дядя из Кванджу? — догадалась я.

— Земля будет подарком для дяди, а он поможет мне с родственниками. Забей, это взрослые заботы, пошли поедим!

— Хорошо! — кивнула я, предвкушая теплую еду. — Завтра резкое похолодание, и снегом все завалит. Снега будет очень много! — выдала я очередное предсказание.

— Пофиг, это тебе в школу идти, а я спать буду, — фыркнула Хё Чжу.

— Не уверена, — задумалась я в попытке поймать ускользающую мысль.

Не успев выйти на улицу, у Хё Чжу зазвонил телефон, а я почувствовала, что жизнь моя стала меняться излишне быстро.

— Да? — спросила Хё Чжу невидимого собеседника. — Да, я ее представитель. Да. Сейчас?

До моих ушек долетал взволнованный голос невидимого собеседника, и я даже смогла представить девушку, которая отчаянно пыталась спасти ситуацию во время краха. Аппендицит?

— Ха! Мелкая! У меня стойкое ощущение, что твоя богиня проверяет тебя на прочность. Хочешь сняться в дораме?

Глава 22. Дорама.

Город Йонгин — самый быстроразвивающийся многоядерный город в столичном регионе. Получив статус города четырнадцать лет назад из-за массовой урбанизации, он смог занять место среди городов-миллионников, но известен он благодаря паркам развлечений и жемчужине — этническому парку «Корейская народная деревня», крупнейшему в своем роде. Именно здесь снимаются многие исторические дорамы, в том числе и «Дон И», история про простолюдинку, ставшую королевой страны.

Я думала, что пролетела с ролью, уступив более опытным, наглым и со связями, но девочка, которая должна была играть Сок Бин в детстве, внезапно слегла с аппендицитом в больницу. А съемки были сорваны, не успев начаться. Неужели богиня настолько могущественная, что готова убрать моих конкурентов, наслав на них порчу и проклятье? Или просто совпадение?

Подобные вещи случаются. Например, в фильме «Ворон» главный актер умер в процессе съемок, и команде пришлось доснять фильм, используя компьютерную графику, дублера и корректированный сценарий. В случае сериала, когда пару серий могут снять за неделю, происходит смена сценария или героя. Для этого и требуется опытные кастинг-менеджеры и целая команда сценаристов, которые сразу готовы предложить альтернативу.

Добравшись на такси за очень большую сумму, мы приехали на место съемок, в парк Йонгин Тэджангум, одними из первых. На большой парковке было полно машин, автобусов и трейлеров, а в самом парке вовсю шли съемки. Фактически, этот парк и был съемочной площадкой под открытым небом, принадлежащей Munhwa Broadcasting Corporation. MBC, которые недавно опозорились с репортажем про землетрясение на Гаити.

Сотни людей. Актеры, менеджеры, работники, статисты. Парк жил своей особой жизнью, немного пугающей и восхищающей. А нас встретила девушка с гарнитурой на ушах и папкой в руках.

— Ён Хи? — проявила она азиатскую оперативность. — Быстро переодевайся, — кинула она рукой в сторону трейлера. — Съемка через пять минут. Вот сцена, — протянула она несколько листов бумаги.

— Хорошо, — ответила за меня Хё Чжу и потащила к фургону.

Дети. Еще пара девочек моего возраста переодевались в потрепанные ханбоки, готовясь выступить на импровизированном кастинге. На все про все у нас не больше часа, и к закату у режиссера должна быть действующая замена.

— Ким Се Кун! Съемка! — командовала девушка, выцепляя мою конкурентку.

— Идем! Соберись! — довольно жестко и грубо подхватила ее менеджер или мама?

— Если люди хороши только из-за боязни наказания и желания награды, то они действительно жалкие создания, — вздохнула я цитатой Эйнштейна.

— Это точно, — согласилась со мной Хё Чжу.

Быстро, очень быстро. Конвейер производства захватил меня в свои клещи, а я стала куклой, которую наряжали, делали прическу и прихорашивали. Затем макияж из грязи и теней, и вот замухрышка готова выступить на сцене. Эпизод был довольно простой. Я со своим отцом веду беседу с инспектором из столицы, расследующего дело об убийстве. Но по факту стою и улыбаюсь, так как требования к детям-актерам гораздо ниже.

Режиссер, он же и сценарист, Ли Бен Хун, был в возрасте, когда уже внуков нянчить пора. Но на работе он был просто зверь, лидер стаи, а я невольно отшатнулась от него куда подальше. Не обращая внимание на суматоху вокруг, он пристально изучал картинку на мониторах, на которые подавался сигнал с нескольких камер. Подтолкнув меня к героям, одетому в обноски мужчине, моему отцу, и вычурному генералу, инспектору, ассистент дала отмашку, что все готово. Режиссер кивнул, и другая девушка стукнула дощечкой перед камерой, где мелом был указан номер сцены и горели электронные часы.

— Сцена семнадцать, дубль пять, — прокричала она на весь павильон, и наступила звенящая тишина.

— Она держала в руках именную табличку, — начал инспектор. — Я недооценил сложность этого расследования.

— Господин, — вставил слово мой отец.

— Но мне кажется, что генеральный инспектор хотел донести не только эту табличку, — продолжал инспектор отыгрывать свою роль.

В отличие от работы с режиссером Бен, я чувствовала сотни взглядов, прикованных ко мне, но главное, я ощущала невидимый взор камер, которые крупным планом брали героев и меня. Немного повернуться, подбородок чуть выше. Действуя по наитию, я постаралась принять позу, которая будет выставлять меня с лучшей стороны, заодно прислушалась к ощущениям окружающих меня людей. Замереть, не двигаться. Инспектор суровый и важный человек, но в тоже время я ребенок. Мне надо немного покрутиться и показать скуку? Или поиграть глазами?

Сцену играли уже несколько раз, а значит, люди могли предсказать, что будет дальше. Мне оставалось навострить все свои чувства, чтобы попасть в поток эмоций и чувств. Расслабиться и получить удовольствие от процесса, когда невидимые волны обволакивают мое тело. Легкие противоречивые взгляды кололи камушками дна, но общая струя подхватила и увлекла за собой, а мне осталось только повторить историю и постараться понравиться режиссеру.

— Покажешь еще раз? — обратился ко мне инспектор.

— Да, господин, — неуверенно кивнула я, придавая своему голосу легкую вуаль страха. Затем жест рукой, и я, бегая глазами, продолжила. — Вот что он делал.

— Должно быть что-то важное. Но я не знаю, что это означает…

Минут десять, и сцена окончена, после меня пошли следующие по списку, а мы ждали на парковке результатов тестирования. Как и на концерте, дети и их сопровождение волновалось и переживало. Я же спала, примостившись на какой-то раскладной стульчик.

— Ли Ён Хи! — крикнула ассистент режиссера. — Ли Ён Хи! Режиссер выбрал вас, остальные не прошли.

— И почему я не сомневалась, — вздохнула Хё Чжу.

— Ууу, — раздался шум разочарования, а я почувствовала уколы зависти, ненависти и ревности.

Одна девочка даже заплакала, пробивая на жалость, другая вместе с мамой попыталась добиться своей очереди, но ассистент, привыкшая к подобным ситуациям, жестко пресекла все попытки, уводя меня и Хё Чжу под испепеляющие взгляды. Я же не почувствовала ничего, какая-то пустота заполнила мой разум, а все эмоции смыло волной предчувствия задницы.

Я попала в ад. Выпуск первых серий дорамы назначен на двадцать второе марта, и меня взяли на роль, где я буду играть первые четыре серии, пока не повзрослеет главная героиня. Наверное, это судьба или происки богини, раз мы оказались в Сеуле и смогли добраться до места съемок одними из первых. Примерно из дюжины детей пробы прошли только семь девочек, но только одна из них получила роль. Я.

Хё Чжу бегала за ассистентом, подписывала бумаги и выбивала место для ночевки, так как домой в ближайшие дней пять мы попасть не сможем. Телевизионная дорама отличается от съемки художественных фильмов. Здесь процесс производства идет с раннего утра до глубокой ночи, количество дублей ограничено, а монтаж проходит сразу. Даже у режиссера есть подручная замена, а звуковой дубляж отсутствует, и одну часовую серию могут снять и потом переснять за пару дней, успевая выдавать две серии в неделю.

— Уффф, как я устала, — растянулась Хё Чжу на кровати.

Маленький номер, можно сказать, три на три метра с отдельным душем и туалетом. Шкаф, стол, стул и две кровати с одной тумбочкой. Настолько аскетично, что даже страшно. И я буду тут жить? А еда, одежда, принадлежности? Тут даже одноразовых щеток нет.

— Да расслабься ты. Носишься, как мамаша с пятью детьми. Ляг, вздохни, и все само придет, — похлопала она по кровати.

— Онни! Но тут ничего нет! — обвела я рукой убогий номер.

— Зато будет опыт тюремного заключения, — хмыкнула она. — Не волнуйся по пустякам. Завтра Да Бин все привезет. Ты не одиночка, и есть люди, которые сделают твою жизнь немного комфортнее. А сейчас мыться и быстро спать. Завтра подъем в шесть, съемки начнутся с восходом. Говоришь, завтра будет снег?

— Да, много снега, — подтвердила я.

— Хорошо, тогда нужны будут грелки и носки…

Хё Чжу спала на своей кровати, а я думала, пытаясь запомнить весь узор потолка. Мой прототип Хан Чжи Ен, возрастом, как моя Хё Чжу. В прошлом году играла в дораме «Великолепное наследие» главную роль. И мне нужно вспомнить ее характер, поведение, эмоции и попытаться стать ею, но только лет на десять моложе. Пролистав вечером сценарий, я попыталась запомнить все свои роли и выстроить модель поведения.

Сложно. Сценарий полное фуфло. Вероятно, из-за исторической личности. Как бы не хотел режиссер снять мыльную оперу в стиле «Санты Барбары», все равно получалась документалка о королях. Тупизм. И я это про главных героев. То умные, как Шерлок Холмс, то тупят, как маленькие дети. Или это сделано специально, чтобы вызвать гнев домохозяек?

Может, пойти по другому принципу? Лиса же помнила деревенских из Чосона. Их язык, движения, поведение и социум. По синопсису, я самая низкая в социальном статусе. Чхонмин или простолюдин вульгарный. Во дворце я стала мусури или рабыня-служанка. То есть я самое дно и должна вести себя соответствующе. Но это будет противоречить сценарию. Все же у нас развлекательная дорама, а не историческая документалка. А может, взять все и смешать? Или может сон поможет мне?

Утро начинается не с кофе. А я снова удивилась разницы опыту и знаниям. Сестра наряжала меня, как будто я шла покорять Эверест. На ноги носки, сверху пара пакетов, ещё носки, на живот пояс и ещё футболку и грелки с теплыми наушниками. И где только все раздобыла?

Сплавив меня ассистентам режиссера, Хё Чжу занялась бытовыми вопросами в части обеспечения комфорта. Я же, получив план-график, приступила к съемкам. Чтобы восполнить проблему смены актрисы, режиссер приказал переснять все сцены с участием моей героини. Обстановка была рабочей. Излишне. Тут школа жизни, и никто не будет учить меня театральному искусству — у людей своих дел по горло. А топор палача завис над моей шеей. Пару косяков, и я вылечу с проекта еще до обеда.

Снег был шикарен. Пушистый, мягкий, он лениво спускался с небес на грязную землю, сразу тая от плюсовой температуры. Оператор был в восторге. Это не душ из лейки в любовной сцене во время эпизода дождя. Погода сама приготовила прекрасную картину первобытной эпохи, показав весь ужас эпохи Чосон.

Цейнот, ажиотаж, хаос. За кадром творился бардак, но при этом все было подчинено глубокой логике кинопроизводства. А я стала белкой в колесе. Бегаю, переодеваюсь, снимаюсь, снова бегаю, питаюсь червяками, дерусь, прячусь.

— Холь!

— Ён Хи!

— Выплюнь! — закричала съемочная команда.

Кажется, я переборщила с игрой, когда сожрала кусок лепешки, поднятой прямо с земли. Наверное, так и загремела в больницу моя предшественница.

— Засранка, — ругалась Хё Чжу, когда делала мне процедуру промывания из подручных средств. Точнее, полоскания рта и попытку вызвать рвоту. — Дизентерию захотела? Хоть вкусно было?

— Вкусно, — кивнула я. — Хочешь личинкой угощу? Ай, — шутила я в ответ.

Гоняли меня, как толстушку в спортзале, которая задалась целью во что бы то ни стало похудеть к лету. Было прохладно, шел снег, но во мне горел огонь упорства и перфекционизма, а ноги были сухие благодаря идее сестры, ведь повсюду была грязь, лужи и слякоть. Актеры и персонал спотыкались и подскальзывались, но я продолжала бежать в компании других детей. А их тут было много, почти три десятка. Взрослых в исторических костюмах можно было даже не считать — весь павильон был забит массовкой.

— Так, Ён Хи, сцена с ножом. Подбегаешь к прилавку, хватаешь нож и режешь веревку, — командует помощник режиссера. — И не отбирай сцену!

— Поняла! — даю я сигнал о получении приказа.

Моя игра — моя борьба. Я могу бежать быстрее мальчика, моего соперника по сцене, но чувствую, что мне нельзя. Я могла бы кинуть нож, и он бы перерезал веревку, но я же крестьянка, а не Рэмбо. Я могла изменить игру в лучшую сторону, но я не уверена, что это понравится команде. Я словно шла по тонкой дощечке над пропастью, боясь пошатнуться и упасть. Мой мозг работал на полную, стараясь успевать обработать полученную информацию, превратить ее в план действий и выдать результат в виде движений тела и мимики лица.

Режиссер молчал. Точнее, он тихо общался со своим коллегой, обсуждая сцену или просматривая материал. А я слушала и принимала во внимание нечаянные подсказки. Еще и дубли, хорошо, что не из-за меня. Режиссер все время хотел что-то улучшить или косячил какой-нибудь актер. Даже массовка могла испортить кадр стаканчиком из-под кофе.

— Ён Хи! Молодец! Нам понравилась твоя злость, давай еще раз, а потом добавь хитрой улыбки, как будто ты придумала коварный план, — сказал помощник режиссера, когда мы отыгрывали сцену с похищением пирожков.

— Хорошо! — кивала я.

Уже третий раз снимаем слезливый эпизод, где меня прокатывают с главным призом за состязание по бегу, а я в отместку ворую пирожки. Режиссер настолько доволен моими стараниями, что не может выбрать между BMW, Audi и Mercedes? Вообще, с детьми он работал неохотно. Особо не поорешь, ругать тоже бесполезно, заставить сделать то, не зная что, тоже тяжело. Эмоции детские, игра плоская. Ведь дети радуются, когда им весело, и плачут, когда им грустно, идут прямо и играют, как заведенная кукла. И если ребенок счастлив, то как заставить его реветь? Перцовым баллончиком?

И я. Сказали плакать — плачу, сказали лезть в грязь — лезу, стою, падаю, жру сонных муравьев и сплю на ходу. У меня опыт десятков фильмов, меня обучали актеры, чьи имена выгравированы на аллее славы в Голливуде. Я не могла понять их чувств, но я могла скопировать их эмоции и движения в зависимости от ситуации. С каждым просмотренным фильмом мой переключатель алгоритмов действий пополнялся новой программой мимики, и я могла бы стать профи в эгье и sa jiao. И я этим бессовестно пользовалась.

Как и сказала Хё Чжу, милая улыбка и доброе слово для меня бесплатны, но для холодных и уставших взрослых это был лучик добра и счастья. Вовремя поклониться, искренне поблагодарить, радоваться возложенной задачи и улыбаться так, что даже злой ребенок растает, как снег под весенним солнцем.

Было тяжело, выматывающе и изнуряюще, но я не жаловалась, стойко перенося мучения тяжелой работы под сочувственные взгляды Хё Чжу и Да Бин. От заката до рассвета и даже ночью. Шестичасовой рабочий день? Неа, не слышали. Главное, мы успели наверстать график, и съемочная команда вздохнула с облегчением. Все же первые серии не должны быть самыми лучшими, ведь основной наркотик пойдет дальше, когда народ подсядет на главных героев и можно смело устраивать мешанину из повторов и флэшбэков. А я так, мелочь, которая должна вызвать сочувствие и сострадание. И вроде у меня получилось. От грязной сцены, где я в ночи ползла по лужам и плакала от горя, даже Да Бин пустила слезу, а Хё Чжу только скривилась, как от зубной боли.

Единственная радость для меня — это бесплатная кормежка. Специальная столовая работала круглосуточно, обеспечивая едой всю съемочную команду. А людей было много, очень. Шум большого города затихал только на момент съемки, в остальном кто-то ругался, монтировали сцену, таскали реквизит, гремели мечами. Большой муравейник, и всем этим балаганом управляли вездесущие ассистенты.

— Ён Хи! Кушай! — подсовывали мне кусочки мяса в столовой. — Худая, как загнанная лошадь у землепашца.

— Ён Хи, ты учишься в театральной школе? — интересовались другие.

— Она на улице жила, пока в полицию не попала, — едко комментировала Хё Чжу в своем репертуаре. — Школа жизни — лучшая школа для одинокой сиротки.

— Ты сирота? — ужасались и удивлялись люди. — Бедняжка.

— Зато сытая, — фыркала я и протягивала тарелку. — Еще мяса!

Хорошо, что вступительная часть закончена и можно ехать домой, а неделя пролетела одним днем.

— Ён Хи! Молодец! — по-взрослому жал мне руку продюсер Ким Хо Ен. — Режиссер тобой очень доволен.

— А в долларовом эквиваленте насколько доволен? — хитро спросила я.

— Доволен, доволен, — улыбнулся мужчина. — Я обязательно выбью тебе бонус, но не сейчас.

— А я вам обязательно напомню! — подыграла я в ответ.

— Холь, засранка, — искренне улыбнулся он. — В любом случае ты молодец, и тебя точно ждёт успех!

В отличие от Голливуда, актеры в нашей стране получают сущие мелочи, проходя вдоль границы минимальной оплаты труда. Начинающие получают от восьми тысяч вон в час, кто немного поопытнее — могут выйти до тридцати тысяч. Но в среднем примерно три минимальных оплаты, что равняется двенадцати тысячам вон в час. Даже статистам бывает вообще не платят, выдавая только купон на бесплатный обед. Но что не сделаешь ради славы, поэтому большинство и стискивает зубы, работая круглые сутки в ожидании своего звездного часа. А нам, после долгих расчетов, заплатили почти два миллиона вон. Гады.

*

Хулиганок я нашла раньше, чем они меня. Гуляя по школьному двору после обеда, я почувствовала сильные эмоции, которые привели меня за здание, использующееся как склад всякого хлама возле мусорки. Старые парты, сломанные шкафы, какие-то коробки, требовавшие переработки для утилизации. И за всем этим небольшая зона, недосягаемая для камер и лишних глаз. Тут-то и устроили место экзекуции и послеобеденного перекура местные бандитки, издеваясь над незнакомой девушкой, стоявшей на коленях.

Нечто подобное я уже видела в интернете и манге. Даже в дорамах проскальзывали похожие эпизоды. Хулиганки сильнее, наглее и жестче. А одинокая девушка излишне боялась проявить строптивость, покорно кланяясь и дрожа от страха.

Девочек бить нельзя. Но если захотеть, то они могут стать спарринг-партнерами. И я думала, влететь с ногами, как Хё Чжу, или быть благоразумной и позвать учителя, который решит все проблемы без моего участия. Наивная.

У меня нет опыта общения со взрослыми, несмотря на обширные знания и особенности восприятия мира. Меня нельзя подловить, обмануть, а также поймать или избить. Я уникальный изгой и по совету сестры попыталась делегировать проблему на взрослых, но те сразу захотели похоронить проблему в зародыше, что меня полностью не устроило. И дело дошло до комитета. Правда, только родительского.

— Госпожа учитель, при всем моем уважении, я не могу закрыть глаза и сегодня же вечером сообщу все своей сестре. Предполагаю, что руководство школы достаточно компетентно, чтобы обсудить возникшую ситуацию вместе с чиновниками из министерства образования, — стою я на своем.

— Ты откуда такая наглая взялась? — пыталась накрутить себя представитель родительского комитета. — Дети просто хотят поиграть с тобой, а ты, недотрога, из мухи раздуваешь слона! Не стыдно отвлекать взрослых из-за детских шалостей? А?!

— Особенно я отмечу недостаточную работу родительского комитета в плане профилактики моральных и физических издевательств, — сухо делаю я заметку.

— Ты себя жнецом возомнила? Думаешь, твоя сестра хоть чего-нибудь стоит? — продолжала фыркать мамаша.

— У меня нет желания продолжать этот бессмысленный разговор. Прошу прощения, но я вынуждена уйти.

— Ты куда собралась? Бардак развела и в кусты? Нет! Учитель! Звоните ее родителям! Ха, — по-детски подъела она меня. — Опекуну, пусть приезжает и решает вопрос о хамстве этой ученицы.

Взрослые такие нудные, правильные, мудрые. Живут в своем идеальном мире, с надуманными правилами, сказочными идеалами и терпеть не могут вторжения не похожих на них. Двойные стандарты, социальный и материальный статус, психозы и полное отсутствие логики. Им бестолку цитировать правила, законы, распоряжения. Бессмысленно взывать к совести, справедливости и морали. И совсем глупо ввязываться в спор. Надо быть выше и стоять на своем.

— Мой адвокат вышлет вам досудебную претензию за вред, причиненный моему здоровью, — рассматривала я руку женщины, которая с злостным упоением сжимала мое плечо.

— Что? Адвокат? У тебя? Да ты знаешь, кто мой муж! — пафосно воскликнула мама, но хватку ослабила.

— Мама Га Ён, пожалуйста, отпустите Ён Хи! Директор строго приказал никаких телесных травм! — забеспокоилась учитель.

— Точно! К директору! Раз вы, учителя, не справляетесь со своими обязанностями!

— Если у вас такой классный муж, то вы должны поддерживать школу, а не запугивать учителей! — заметила я, но всем было насрать.

Blah, blah, blah. И ещё меня обвиняют в беспокойстве важных людей. Интересно, кто у нее муж? На словах он супергерой, а на деле хрен простой? Или меня наконец-то выгонят из этой фабрики болванчиков? Было бы здорово сидеть дома и покорять сеть в поисках интересного, рисовать, смотреть кино. Сниматься. А не будет ли скандал причиной моего отстранения от фильма? Лёгкая волна страха и беспокойства прошлась по мне ознобом. Это даже хорошо, а то совсем бесчувственным монстром себя возомнила.

И жизнь отстой. Сестра крутая, и мне снова придется идти в школу. Ее появление напомнило мне одно русское произведение про ревизора. И, кажется, школу ждет первый штраф в этом году. Теперь я понимаю, почему сами учителя и их начальство пытаются решить проблемы полюбовно или вовсе умолчать о них. Законы в отношении несовершеннолетних очень строги. Парта стоит у пожарного выхода? Тараканы в столовой? Неисправная лампа освещения? Изношенные поручни на лестнице? Десятки причин, чтобы вызвать на проверку пожарных инспекторов, представителей санитарно-эпидемиологической службы, кураторов министерства образования и прочих мозгоклюев обыкновенных. Сестра была опытным шулером, мешая в своих ухоженных руках визитки различных ведомств. И с кого бы ей начать? Ваш муж прокурор? Ещё лучше! Ведь он точно разбирается в законодательстве и поможет своему коллеге из адвокатуры, а заодно даст интервью газетчикам, как представитель родителей.

— Так, судья Чхон, он больше по воровству. Мелкая, кражи в школе были? — вертела она новую визитку, сидя в кабинете директора.

— Нет, онни, — помотала я головой. — Вымогательство подойдут? Из выпускного потока есть несколько девочек, я видела, что они за школой отбирали деньги. По пятьсот вон с каждого!

— Хмм, сумма небольшая, но если рассматривать его в рамках неопределенности лиц и сроков, с учетом суммирования наказания. К тому же, согласно закону об образовании, ответственность за учеников и их действия… — принялась размышлять Хё Чжу, цитируя лазейки в законодательстве.

— Госпожа офицер, — вздохнула директор. — Возможно, пересмотреть наш вопрос в области консультации и предложения? И мы согласны на ваше предложение о повышении квалификации в отношении подростковых преступлений.

— Конечно! Я всё понимаю, новые правила, новый учебный год, новые реалии. Мой начальник будет рад обсудить с вами проблемы школы и учеников, в отличие от некоторых, готова вам во многом помочь. Вы ее знаете, госпожа Инспектор из Сувона, — странным кодом сказала Хё Чжу.

— Вы разве не из отделения в Янджу? — удивилась директор.

— Я тут на практике и, как ответственный студент, старающийся ради оценки, докладываю непосредственно своему куратору всю имеющуюся информацию. Лично. Инспектору, — выделила она последнее слово.

— Я вас поняла. Желаю вам успехов в защите вашего диплома. Мы, в свою очередь, приложим все усилия, чтобы стать образцовым образовательным учреждением для наших учеников, — извиняющимся тоном произнесла директор, что даже привстала. Словно нашкодивший ребенок перед родителями.

Хё Чжу все же не врала, когда говорила, что выше обычного патрульного. Насколько же крута ее шеф? Феминизм? Или это веяние моды — продвигать в руководство женщин? Может, и следующий президент нашей страны станет другого пола? Исландия, Либерия, Чили, Мальта, Аргентина. Вроде в последней танцовщица из ночного клуба стала первой главой государства женского пола в мире. Может, и Корея захочет повторить нечто подобное ради международных политических бонусов? Темнокожих, в отличие от США, у нас нет, зато амбициозных феминисток полным-полно. Для них даже отдельный университет сделали. В Ихва точно не пойду учиться, еще поставят марионеткой у власти, а потом отвечать за все косяки старых дедов.

Конфликт между мной и ученицами из старшего класса вспыхнул и затих. Сестра хорошо остудила головы родительского комитета, возведя меня в касту неприкасаемых. Но ненадолго, и если одноклассникам меня обижать нельзя даже вне школы, то остальных хулиганов это не касается.

— Эй, ты Ён Хи? — докопались до меня отмороженные придурки по пути домой.

Я весь день чувствовала, что меня ждёт ловушка, но ощущения были довольно странными. Одно дело, когда идёшь в туалет и там на тебя сверху могут высыпать мусорное ведро или вообще облить или избить. То сейчас у меня было стойкое желание познакомиться с местными бандитами.

Впечатляет. На первый взгляд типичные старшеклассники, почти выпускной класс, не обремененные интеллектом отбросы, которых сотворило само общество, не совладав с протестной натурой. Пара девушек с накрашенными волосами и излишним количеством металла и трое с вымученной мордой хамов. И мне сразу вспомнился случай из Японии, когда малолетние твари сорок дней насиловали Дзюнко Фуруту, пока она не умерла от рук своих мучителей. Мне пора бежать и звать на помощь?

Стоп. Что-то не то. Наемники! Молодежь профессионально отыгрывала роль раздолбаев, но все во мне кричало, что компания непростая и только хочет показаться тупой в желании соответствовать предвзятому отношению общества. И чувствую, что за деньги их купили мои недоброжелатели из выпускного класса.

— Добрый день, — вежливо поклонилась я. — Госпожа, все верно, я Ён Хи. Чем я могу вам помочь?

— А можешь просто сдохнуть? — противно засмеялась компания. Интересно, долго тренировались?

— Извините, не могу выполнить вашу просьбу. Если это все, то я пойду. Хорошего вам дня! — помахала я рукой.

— Ты тупая или прикалываешься? — направилась ко мне первая девушка с короткой стрижкой и подтянутой фигурой. И просто обняла меня за плечо всем своим видом показывая, что сбежать мне удастся. — Пойдем, поговорим.

— Добрым словом и пистолетом можно сделать больше, чем просто добрым словом, а у вас есть пистолет? — задала я вопрос, внимательно разглядывая старшего.

Интересно, а можно ли достать оружие, не привлекая внимание? У Хё Чжу полно разных игрушек от восемнадцати и длинее, может, и мне пора завести средство самообороны от вредителей. Как минимум отпугиватель собак мне точно пригодится.

— AlCapone? — задал встречный вопрос главарь, внимательно изучая меня.

— Это ошибочное мнение. Моя философия проста и пронзительна. Стрелять в упор, в упор, без излишеств, просто, пронзительно. Моя философия заключается в том, что добрым словом и пистолетом можно добиться большего, чем одним добрым словом. Автор — Ирвин Кори, американский комик, — сыграла я сцену, выставив напоказ свое актерское мастерство.

— М-да, с этой девкой что-то не то, — протянула вторая девушка, а парни добавили мата и пошлых фраз в попытке запугать меня, но делали они это неуверенно и по инерции, так как моя реакция была нулевой. В плачь не кидалась, от страха не дрожала, а значит, я действительно не просто девочка с бантиком.

— А ты смелая зазнайка, — заметил старший, не обращая внимание на своих коллег. — И если ты не чокнутая, то значит, у тебя есть пистолет.

— Вот, прошу, звоните в любое время, — слегка кланяясь, насколько позволила хватка моей охранницы, я протянула две визитки из кошелька. И раз его не забрали, то значит, действительно соображалка работает и они не будут устраивать грабеж посреди улицы.

— Полиция и круглосуточные займы в Кванджу, — рассматривала компания картонки, передав их боссу.

— Первая — моя сестра, вторая — друг нашей семьи. Я смогу убежать от вас ценой куртки и рюкзака, но сможете вы отрастить себе новые яйца и зубы? — в спокойном тоне ответила я.

— Я оставлю? — показал парень карточки.

— Конечно, — кивнула я. — Можете звонить в любое время. Круглосуточно. Ещё увидимся, пока-пока, — слегка поклонилась я.

— Пистолет — это метафора? А ты крутая! — заметила девушка, отпуская меня под кивок босса.

— Не болей, — махнул он рукой.

— Бывай, Gwiyomi! — улыбалась на прощание бандитка.

*

Хулиганы искрой мелькнули в моей жизни, оставив след идеи. Вот только какой? Неясные мысли, как пушистые барашки облаков, манили своей притягательностью и недоступностью. Хочется создать нечто грандиозное, но впереди только серость природы. И кто сказал, что весна прекрасна? Грязь и слякоть, холодный ветер и яркое солнце, влажный воздух и противные насекомые. И что им в лесу не живётся? Глобальная урбанизация всего живого мира? И почему мне хочется в лес?

Круглосуточный магазин известной сети супермаркетов встретил меня ароматами еды и звуком бубнящего телевизора. Пара студентов кушали за небольшой стойкой свою лапшу, а я приветливо помахала продавцу.

— Оппа! Привет! Как успехи?

— Холь! Мелкая! Домой? — махнул в ответ молодой парень в униформе сотрудника.

— Да, как обычно, — грустно ответила я.

— У тебя вид, как будто тебя обидели, — заметил он.

— Да, хулиганов повстречала. Ничего так, забавные.

— Хулиганов? — раскрылись его глаза. — Настоящих?

— Да, — кивнула я. — Целая банда! Теперь думаю, как бы их нанять, — скривила я мордочку.

— Может, тебе помочь? — участливо предложил он свои услуги. Из вежливости. Слишком худой для прямого боестолкновения.

— Благодарю, оппа, — вежливо поклонилась я. — Но я уже договорилась. Осталось только придумать, как их можно использовать.

— Использовать? Зачем? Отомстить хочешь?

— Не все хулиганы отморозки. У их главного есть потенциал, и он далеко пойдет, если направить в нужное русло, — думала я о произошедшей встречи.

— Ты прямо как Al Capone! — рассмеялся он в ответ.

— Забавно, вы уже второй человек, который вспомнил известного мафиози, — смутилась я на совпадение.

— Случайных совпадений не бывает, — выдал он цитату. — Раз договорилась, значит, это знак судьбы.

— Я отдам три десятка своих головорезов за одного человека, умеющего решать вопросы разговаривая. Наверное, все же стоит с ними переговорить. Накорми и напои врага своего прежде чем убить.

— А ты кровожадная, — усмехнулся он в ответ. — Молоко свежее, и лапшу для твоей сестры привезли. Сосиски не советую, они завалялись, и босс все требует их продать.

— Благодарю за заботу!

Что лучше всего умеют делать хулиганы? Хулиганить! Отбирать деньги, обижать слабых, заниматься вандализмом и порчей чужого имущества и кожных покровов. А это значит, что для поимки настоящих отморозков нужно найти специалистов. Полиция не будет заниматься неясным делом, им только труп подавай или сразу готового преступника с чемоданом доказательств. Частный детектив денег берет, а что можно предложить тем, кто мучается юношеским максимализмом? И до сих пор считает, что Земля вращается вокруг них и весь мир взял у них кредит. Развлечения? Славу? Цель в жизни? Будущее? Идею? Грешно винить младенца, выбравшего погремушку на церемонии асянди, а не чек на миллион долларов. Вот только где мне взять эту погремушку?

Хорошо гулять по свету с карамелькой за щекою. В глаза попадает свет, отраженный от частного сектора, под ногами хлюпает вчерашний снег, и настроение у меня под стать погоде. Лучи новых идей покрывают бугры моих расщелин, и хочется их растормошить, но сначала дела. Давно забытая заноза дезинфицирующего средства для увлажнителей снова напомнила о себе, и мне срочно нужно посетить сеть интернета.

— Добрый день, бабушка! — улыбаюсь я соседке, убирающей последствия климатических изменений, когда вместо цветения азалий на центральную часть страны за сутки выпало до тридцати сантиметров осадков в виде снега.

— Айгу, милая! — радуется она встречи. — Ты прямо маленькое солнышко!

— Благодарю, — машу и кланяюсь в ответ.

Как бы мне ни хотелось заняться основной проблемой, но бытовые дела откладывать нельзя. Как говорят русские, война войной, но обед по расписанию. Мытье посуды, уборка домика, вынос мусора и мышь. Хё Чжу может избить человека, но к животным относится с определенной долей сострадания, предпочитая липкие ловушки яду и пружинным мышеловкам. Плохие люди знают, что совершают зло, а вот мышки и крысы просто пытаются выжить. Вот и сейчас я разглядывала маленький комок шерсти размером чуть меньше моего помпона на шапке, прилипшего к клеевой ловушке.

И что мне с ней делать? Утилизировать с переработкой или проще всего выпустить на волю? А если она вернется и опять будет шуршать под холодильником? Не особо размышляя, я подхватила картонку и пакеты с отходами и осторожно понесла ее на улицу, даже не особо задумываясь о верхней одежде, но предусмотрительно надев ботинки.

Вот и шла я по улице поселка в сторону точки вывоза мусора на окраине, немного вздрагивая от порывов холодного воздуха и держа в руках картонку с мышкой в одной руке, как драгоценное сокровище, и парой пакетов в другой. На мусорке всегда есть еда, так что моя добыча вполне может выжить, правда, если ее не загрызут местные хозяева или не поймают дикие коты. Впрочем, это уже проблема природы и основ эволюции, а у меня своих дел по горло.

Разместив картонку в мусорном контейнере, я стукнула себя по лбу. Дурында. Она же приклеена! И что делать? Спасать! Аккуратно, чтобы не испачкать футболку, я попыталась освободить пленницу с помощью подобранной палочки и мата. Подхватив мелкую за хвост, я отцепляла ей лапку за лапкой, а жертва даже не сопротивлялась, устало глядя на меня глазами-бусинками.

— Деточка! Что ты тут делаешь? — окликнула меня женщина, пришедшая на точку с такой же парой пакетов.

— Смотрите! — показала я ей свою добычу, держа ее за хвост. — Я поймала мышь!

Только по глазам женщины я поняла, что совершила большую ошибку. Вокруг была грязь, слякоть и чёрные сугробы. Одинокая девочка в одной футболке и изношенных не по размеру штанах держала мышку возле мусорки. Я могла только догадываться о том, что думала женщина, но картина вырисовывалась не самая приятная.

(История про мышку так понравилась, так что я у кого-то украл. Простите.)

Глава 23. Ребенок в лесу.

Тишина. Весь мир замер от нажатия кнопки «Пауза», и только легкий ветер доносил ароматы зеленого леса. Ну почти. Часть деревьев только начали обновлять листву, а другие этого себе позволить не могли. Зато на душе приятно от звуков засыпающего леса, а то в городе постоянно что-то гавкает, орет, шуршит, пикает, и даже вороны могут поутру испортить настроение на весь день своим концертом. Но в дикой природе орать можно, только если никого не боишься. Или если ты офицер полиции.

— Мелкая! Ты где? — кричала сестра, размахивая фонариком и пытаясь найти черную кошку в темноте мрачного леса. Боится? Или за меня переживает?

— Онни! Я тут, — вернулась я к искательнице приключений, показавшись из-за кустов.

— Засранка, — вздохнула она. — Dora путешественница. Если тебя на волю потянуло, то так и скажи, я сразу домой поеду.

— Нет, онни! Там! — указала я рукой.

— Что там? — прошерстила она лучом фонаря.

— Не знаю! Но нам туда!

— Холь, — невольно посмотрела она на источник случайной неприятности, когда ее нога соскользнула с камня. — Аккуратнее, тут мох на камнях, поскользнуться можешь. Веди, но не убегай!

— Хорошо, онни, — направилась я в путь.

Хорошо в лесу, но холодно. До настоящего лета еще несколько месяцев, а пока мы гуляем по природному заповеднику Канвондо. Дышим свежим воздухом, наслаждаемся ароматом природы и абстрагируемся от плодов человечества. В нашей стране, чтобы заблудиться, надо очень постараться. Куда ни плюнь — везде дороги, заводы, деревни, поля, военные базы. На пятьдесят миллионов жителей приходится всего сто тысяч квадратных километров без учёта островов. Да и то большая часть населения сосредоточена на западе и в столице. В остальном плодородных земель мало, но это не мешает жителям селиться в отдаленных горных районах, выстраивая небольшие деревушки — поселки.

Страна у нас аграрная. В прошлом. И рабовладельческая. Постоянно. Окончательно рабство отменено после японской оккупации, но по факту смысл его изменился. Теперь люди сами становятся рабами за ежемесячную подписку, сменяя опустевшие деревни на уголок в офисе формата open space. С другой стороны, жрать хотят все, вот и выживают мелкие поселения за счет эко-продуктов и свежей свининки. Кимчи сама не вырастет.

Но пришли сюда не ради вездесущих насекомых и старых деревьев, а ради маленькой девочки в замызганной пухлой курточке и желтых сапожках. Уставшая бедняжка свернулась котенком на ответвлении большого поваленного дерева и дрожала от холода. А я думала. И как мне привлечь ее внимание? Спеть песенку? Сказать ласковые слова? А может, она испугается ночного монстра, пытавшегося завлечь ее в глубины мрачного леса? Не меня.

— Мелкая! Твою за ногу! Ты где? — крикнула сестра на весь лес.

— Айш, — невнятным вскриком очнулась девочка.

— Онни! Тут! Мы из полиции! — махнула я рукой то ли девочке, то ли сестре.

— Из полиции тут только я, — заметила сестра и остановилась, когда луч фонаря осветил мою находку. — Холь! Ты еще кто?

— Вы из полиции? — пропищала мелкая, сообразив быстрее нашей компании.

— Это моя сестра! — поделилась я радостной информацией. — Она из полиции и пришла спасти тебя! Ее зовут Анжу, что значит «ангел», и она спасает детей.

— Я умерла? — удивилась девочка.

— Нет! Что ты! — проглотила слова о моей смерти Хё Чжу, но кулаком погрозила, отвернув луч фонаря в сторону. — Я старший офицер Хан Хё Чжу, но ты зови меня онни. А тебя как звать?

— А Ин, — пропищала мелкая, хлопая глазами.

— Сияющее дитя? А я Gwiyomi! — радостно воскликнула я. — Ты заблудилась? Мы отведем тебя домой!

— Мне мама запретила идти с незнакомцами, — резко выдала малявка первое, что пришло в ее просыпающуюся от холода голову.

— Хорошо, — согласилась Хё Чжу. — Твоя мама права. Давай позвоним ей и спросим разрешение, — помахала она телефоном.

— Я не знаю ее номер, — испугалась своих же слов девочка и, наверное, задумалась о противоречивости запрета в условиях сложившейся ситуации.

— Может, другой номер? Папы? — участливо спросила сестра и, получив отказ, она показала цифры на экране. — А этот номер знаешь?

— Да! — обрадовалась девочка. — Мама сказала звонить сильному дяде, и он обязательно поможет!

— Вот давай и проверим! — нажала она кнопку громкой связи.

— «Служба спасения, что у вас случилось?» — сразу после первого гудка ответила тетя-оператор.

История банальная. Пока мама и папа борются с финансовой зависимостью в большом городе, девочка живет с бабушкой в богом забытой деревне. Пожилая няня уснула, а дите отправилось на поиски приключений, увязавшись за смешным щенком. Вот только глупая собака убежала за бурундуком, а маленький ребенок попытался ее найти. В лесу, где деревья лабиринтом путают взор. Конечно, если сможешь их разглядеть в безлунной ночи под свинцовыми облаками и не замерзнуть к полуночи.

— Сейчас пойдем, — принялась мучить телефон сестра, когда выяснила все подробности вместе с оператором под радостный взор малышки. — Так, север там, а твоя деревня, вероятно, там, а наша машина там.

— Онни, нет, север там, — указала я верное направление. — А машина там!

— Требуется калибровка магнитного датчика, — прочитала она надпись на экране. — Тьфу. Глючный GPS. Мелкая, будешь нашими глазами. А Ин! Давай на ручки, мы тебя быстро привезем к бабушке!

— За мной! — направилась я в обратный путь, пока сестра, поудобнее ухватив, несла ребенка на своей руке. Она сильная, а девочка мелкая, думаю — дойдем.

Хё Чжу подбадривала девочку, рассказывая веселые истории и ловя лучом фонаря мою спину, я же не торопилась, стараясь выбирать удобный путь. Вековые деревья сменялись полянками, а ночные хищники выискивали добычу, пища и шурша в лесной тьме. Дорога заняла минут тридцать, когда мой острый слух уловил шум пригородной трассы.

— Дошли! Машина! — обрадовалась я, указывая на наш патрульный автомобиль.

— Молодец! Лисичка!

Сестра была довольна, как сытый удав. Нравится ей творить добрые дела, но лучше не поднимать эту тему, а то опять поучать начнет. Дорога в теплом автомобиле заняла минут пятнадцать, когда мы въехали в небольшую деревушку домов на десять с кучей закрытых сараев — свинарников и рядами теплиц. А нас уже встречала целая делегация. Деревенские были одеты кое-как. Цветные халаты, рабочие ватники, шерстяные кофты, и даже обувь выделялась разнообразием проходимости по местным болотам. Наверное, похватали первое, что попалось под руку, когда бросились на поиски ребенка под крики бабушки. Мы с Хё Чжу на их фоне выглядели туристами, выпавшими из самолета по пути в Европу. Я-то еще ничего, но сестра была той еще свиньей. И зачем ей фонарь, если всю грязь по дороге собрала? Забавный факт, свиньи — единственные существа, которые легко дичают и также легко одомашниваются. Им не нужны годы эволюции, чтобы обрасти шерстью и пугать охотников на белок или, наоборот, облысеть, подставляя пухлые бока жаждущим крови мясникам.

Встреча прошла, как карнавал. Привязанные собаки надрывались от лая, люди кричали, радовались, плакали и смеялись. Офицеры, вызванные из ближайшего участка, отдавали честь, а Хё Чжу выглядела героем войны, вяло отмахиваясь от слов благодарности. А Ин забрали, я же хлопала глазами под сумасбродную мешанину взрослых.

— Нет, нет, — отказывалась сестра от приглашения. — Я за рулем! Мне завтра на работу, а Мелкой в школу!

— Офицер Чон вас отвезет! — не принимали отказа местные.

— Да, старший офицер Хан! Мы вас отвезем! — подчеркивал фуражку представитель полиции своей ладонью.

— Это вас по телевизору показывали с происшествием в больнице!

— Точно! А это ваша сестра Gwiyomi!

— Мы просто обязаны вас накормить!

Слово за слово, и вот мы уже сидим в теплом доме старосты деревни. Часть жителей успокоились и вернулись к своим привычным занятиям и подготовке к новому дню. Но самые бойкие и любопытные набились в большой зал, наперебой расставляя продукты питания на стол, не забыв раскупорить бутылки с мутной жижей и с интересом разглядывая меня. Сестра, засранка, свалила в ванную приводить штаны в порядок, а я и так милая.

— Gwiyomi! Точно! Холь! Вон Сук показывал твое выступление! — обрадовались местные, пока я думала, кто такой Вон Сук и какое выступление она демонстрировала.

— Вы с сестрой такие красивые!

— Вы в Сеуле живете?

Сотни вопросов, еще столько же слов восхищения и простой радости. От городских такого не услышишь, но здесь, за сотню километров от столицы, идет другая жизнь. Более спокойная, малоинформативная и самобытная. Даже дом старосты выглядел осколком прошлого. Расписная утварь, черно-белые фотографии, ссохшиеся шкафы, раздвижные двери и скрипящие элементы конструкции. Все же наш дом был на одно поколение современнее. Один пузатый телевизор своим выпуклым кинескопом давал минус лет тридцать к истории дома.

Еды было полно. Одной свинины с десяток видов. Жаренная, маринованная, колбаски, пирожки с фаршем. У меня даже глаза разбежались от обилия продуктов питания. Хорошо, что сестра отвлекла внимание, вежливо принимая миску с мокколи.

— Сами делали, — хвалились взрослые.

— Благодарю, очень вкусно, — кивала сестра, отвернувшись и пробуя напиток согласно негласному кодексу распития алкогольной продукции.

Я же тянулась палочками, куда хватало моих глаз. Рис, лапша, овощи и главное — свежее мясо. Такое не купишь в сетевом супермаркете, а на рынке цены ломят, словно говядиной торгуют.

— Холь! Шаманка? — восклицали хозяева на пояснения сестры.

— Да, — кивала уже слегка пьяная сестра. — Мелкая! Выдай предсказание!

— А какой вопрос? — спросила я с набитым ртом.

— Вон Сук! Он станет госслужащим? — спросила самая резвая тетушка.

— Если возьмёт ответственность за своего ребенка, — выпалила я первую чушь. Или нет?

— Ребенок? — замерла тетушка и закричала. — Убью гада! — вскочила она на ноги и принялась звонить.

— Он давно с Ю Ри крутит, — пояснил староста. — С детства за ручку ходят.

— Да, — поддакивает остальные. — Этого следовало ожидать, особенно как оба собрались в Сеул поступать.

— А мой брат, Сэ Ха? С ним все хорошо? А то совсем пропал? — спрашивал другой.

— Ничего, — помогала я головой.

— Отсутствие новостей — тоже новости, — попыталась помочь мне сестра.

— Слишком обыденно, — добавила я. — Наверное, занят домашними заботами.

— Хорошо, — вздохнули в ответ. — Наверное, это даже к лучшему.

— А моя дочь? Ким Га Ын? — народ активно стал включаться в игру.

— Наверное, вернется с долгами, после того, как ее обманет подруга с маникюрным салоном и заберет все деньги, — снова дала я предсказание, даже не думая о чем говорю. Словно серию просмотренной дорамы рассказала.

— Засранка! Тварь! — и новый кнопочный телефон явил себя свету, соединяя хозяйку с невидимой собеседницей.

Что-то я смогла сказать, на что-то отмахнулась, а так несла полную ерунду, выдавая неизвестные факты. Интересно, это богиня помогает? Или интернет действительно все знает? Допустим, у нее есть доступ во все базы данных. Больницы, полиции, социальных сетях, но все же не все они имеют доступ в интернет. Или имеют, так как у специалистов глаз замылен. Надо бы проконсультироваться с темной стороной сети и познакомиться с адептами моей богини. И почему мне так захотелось поиграть в StarCraft?

— А ещё она поет! — сестру окончательно развезло на дармовом алкоголе. — Мелкая! Спой!

— Онни! Нам пора домой! — разозлилась я на алкоголичку. — Хё Чжу!

— Все, поняла, поняла, — пьяно ответила она. — Прошу прощения, мы домой!

*

Сеть интернет действительно знала все, и я представляла ее как огромный город, в котором живут люди, работают банки, кинотеатры, игровые площадки, офисы и публичные библиотеки. Вот только большая часть была за закрытыми дверями брандмауэров, антивирусов и прочих средств защиты. А еще у города была особая часть, гетто, куда обычные обыватели вряд ли заглянут и которую посещали только хулиганы, торговцы запрещенной продукцией, извращенцы и компьютерные гики. И я.

Темная сторона привлекла меня своей закрытостью и запретом. Хорошо, что Хё Чжу в компьютерах была обычным пользователем и только слышала о существовании dark net, а хакеры были для нее сродни мифическим единорогам и супергероям из одноименного фильма. Я же изучила общую информацию, а потом принялась бродить без карты и указателей по странным сайтам и форумам, которые особо не утруждали себя вывесками, а их дизайн не менялся с миллениума. URL-адреса из беспорядочного набора букв, голый текст в обрамлении рисунков из символов ASCII и зеленые кнопки на черном фоне. Странная, неестественная логика глубин сулила богатства ворованных кредиток, предлагала товар, который не купишь в магазине, и демонстрировала фото и видео продукцию, только за хранение которой можно получить лет десять тюрьмы. Но меня интересовало другое.

Поиски были недолгими, наверное, сама хозяйка привела меня в общий чат из эпохи FidoNet, в котором обсуждали последние новости рыцари плаща и кинжала, то есть мышки и клавиатуры. Нагло представившись журналистом, я задала прямой вопрос о дезинфицирующем средстве для увлажнителей воздуха и его связью со странными смертями и заболеваниями легких. Я ожидала насмешек, игнор и даже блок, но масштаб трагедии оказался намного больше, сравнявшись с утечкой газа в Бхопале в Индии, болезнью Минаматы в Японии и ПФОК от компании DuPont в США. А меня пригласили в отдельную чат-комнату, которые стали заполнять пользователи с никами из букв и цифр.

Сначала осторожно, окружными вопросами, они поинтересовались моими целями, причинами и попросили рассказать, что я знаю. Я поделилась общедоступной информацией, в которой легко прослеживалась связь между химическими концернами и органами власти, когда одни и те же люди работали по обе стороны баррикад. Нестыковками в процессе сертификации, отсутствием результатов клинических испытаний и общей статистикой министерства здравоохранения, с которой поделилась сестра из закрытой базы.

А затем я обрела соратников и друзей, чьи семьи тоже пострадали от невидимого убийцы, унесшего жизни и взрослых, и детей. Более двадцати тысяч смертей, почти десять миллионов людей, которых коснулась рука алчности конгломератов и которых, в свою очередь, покрывали люди из правительства и министерства окружающей среды. И если скандал выйдет наружу, то эхо последствий растянется на ближайшие десятилетия…

Нет, хакеры не всемогущи, как показывают их в фильмах. Спам, скам, фишинговые письма, социальная инженерия, у них вполне хватает средств и умений попасть в слабозащищенные сети больниц, пользуясь невнимательностью персонала, скачать оттуда личные данные пациентов и разослать десятки тысяч смс через взломанные шлюзы телефонии и миллионы писем с приглашением посетить закрытый форум, где люди смогут поделиться своей историей и предложить руку помощи другим пострадавшим из-за вещества со сложным названием полигексаметиленгуанидин.

*

Холодный ветер пытался сорвать одежду, а солнце решило накрыться одеялом облаков, готовя в ночь снег с дождем. Вокруг простирались поля теплиц, дороги и ангары. Можно было назвать это место дырой, если бы не один момент.

— Хорошо, — пытался сыграть роль крестного отца дядя из Кванджу, прохаживаясь вдоль своих подручных. — Сто тысяч вон тому, кто отгадает загадку Gwiyomi! Кроме тебя, — кивнул он на своего водителя.

— Они мертвые?

— Они старые? — наперебой стали выкрикивать ответы мускулистые парни, одетые в темные пальто и не забыв выставить наружу золотые украшения.

Наверное, ситуация была бы забавная. Даже излишняя игра бандитов должна была вызвать улыбку, напоминая индийские спецэффекты в их Болливуде. Но не у нас с Хё Чжу. Да и сами индийцы не виноваты в клише своих фильмов, а потому что так у них заведено, и их остается только похвалить за те объемы продукции развлечений, которые смогли пройти жёсткий отбор регламентирующих органов. И лучше не думать, сколько сил и трудов было потрачено впустую. Поэтому радуемся дому и благодарим судьбу, что не родились в жемчужине английской короны.

— Вот, — окинул главарь рукой банду. — Посмотрите, госпожа Хан, с какими идиотами мне приходится работать. И этого над ними поставить нельзя, — кивнул он на водителя. — Иерархия, мать ее за ногу. Говори уже.

— Реперные точки, — ответил парень — водитель.

— Верно, — кивнула Хё Чжу. — Мелкая, давай, — дала она мне отмашку.

— Почти четыреста лет назад здесь стоял город, который впоследствии был уничтожен в эпоху войны с Сыном Неба, ханом Абахай, правителем Маньчжурии, результатом которой стало признание Кореей вассальной зависимости от империи Цин. В то время люди только мечтали летать, как свободные птицы, — окинула я рукой окрестности. — Но это дерево гинго, называемое ранее утиные лапки, уже набрало сил и роста, чтобы стать отметкой на карте Чосон, ровно как и этот камень, — указала я на огромный осколок скалы.

— И у тебя есть эта карта? — поинтересовался главарь.

— Она есть в интернете, — кивнула я. — Раньше, до эпохи спутников, с картами было очень строго, и почти все они были засекречены, но сейчас современные геодезисты редко сидят в библиотеке, а историей больше интересуются продюсеры дорам. Мало кто задумывался, что отметки на карте — не последствия забытья и износа носителя, а действительно реперные точки, указывающие ключевые элементы. Если взять карту тех времен и спроецировать масштабом с картой Google, то получится это, — достала я из папки лист бумаги с фото.

— То есть, если здесь начнутся строительные работы, то здесь мы найдем древний город? — окинул мужчина ряды теплиц.

— Верно, — кивнула Хё Чжу. — Иногда явное лежит слишком открыто. Местный краеведческий музей может похвастаться разными наконечниками стрел и горшками, но это все мелочи, по сравнению с истинными сокровищами, скрытыми под землей. И, согласно закону, в случае обнаружения археологических находок, имеющих историко-культурное наследие, требуется немедленное прекращение всех строительных работ. А это значит, что проектируемая трасса пойдет другим путем, — указала она рукой на место предполагаемой дороги.

— Кратчайшее расстояние между двумя точками — это прямая, — принялся изучать карту мужчина. — Гору копать ещё дороже выйдет, а значит, они пустят трассу через город? — удивленно поднял он глаза.

— Технически это уже не город и тем более не поселок. Количество жителей по состоянию на прошлый год составляет менее трех тысяч человек, и в скором времени ему присвоят статус деревни, — пояснила Хё Чжу.

— И если выкупить дома вдоль этой деревни, то есть шанс перепродать их по более высокой цене? — довел мысль главарь до логического конца, рассматривая окраину близлежащего городка.

— Не выйдет, — помотала я головой. — Закредитованность населения очень высока, и часть города уже в руках ростовщиков. Как только появится известие о прокладке трассы, они приступят к более активным действиям. И заберут все потенциальные объекты силой и обманом.

— И тут появляюсь я, дядя из Кванджу. Но за все надо платить. Чего вы хотите, госпожа Хан? — принялся играть роль торговца на базаре.

— Аннулированные долги семейств с несовершеннолетними детьми. Их не так много, но это личная просьба Ён Хи, — строго ответила Хё Чжу. — И адекватное ведение бизнеса, без крови.

— Хорошо, но этого мало, — не раздумывая потряс он листком — картой.

— Более подробная информация будет позднее. Строительство намечается на лето, так что у нас еще есть время, — согласно кивнула Хё Чжу.

— Если будет что-то еще… — полез он в свой кошелек.

— То я знаю, куда позвонить. А пока подарок, безвозмездный, — протянула она папку.

— Что это? Сочинение на вольную тему? — принялся он читать текст.

— Это предсказание шаманки относительно городов Седжон, Гонджу и Сонгдо. Если поверите в них, то они могут принести вам много денег.

— Я не верю в шаманизм, — фыркнул тот и показушно попытался вернуть папку.

— А я верю, — она даже не попыталась взять папку обратно.

— Charles Darwin не был гением, — выдала я умную речь с самым серьезным видом. — Но тем не менее всегда спорил сам с собой. На любую теорию он искал причину, почему она не может быть правильной. В нашем случае есть возможность провести доказательство, и вы можете выбрать любую тематику вопроса.

— Шаманка ты? — подверг он меня визуальной оценке.

— Мне надо переодеться? Колокольчики и бубен дома лежат, — нагло и серьезно спросила я.

Бандит жил на этом свете раза в два дольше Хё Чжу и имел довольно обширный запас опыта, не всегда законного. Не мудрая черепаха, но и не битая жизнью крыса. Тайны вселенной его не прокормят, а вот ставки на спорт.

— Завтра будет боксерский матч между Чон Би Вон, — стал он вспоминать подробности игры.

— Красный новичок победит за два раунда, — сразу ответила я. — Матч договорной. Руководит человек с тростью.

— Хорошо, — начал он думать о новом вопросе.

— Извините, господин. Но я не джинн из сказки и могу исполнить только одно бесплатное желание, — сразу пресекла повторные попытки.

Дрессированные бойцы замерли статуями, а дядя думал, бросая взгляд на водителя, который демонстративно достал брелок с ключами от автомобиля.

— Хорошо, — согласился он. — Я позвоню вам, госпожа Хан, — забрал он папку.

*

Попрощавшись с бандитами. Тьфу. Уважаемыми бизнесменами, мы поехали гулять по Сеулу, а будний день отличался пустотой улиц, как в пешем плане, так и средствах передвижений.

— О чем думаешь? — внезапно спросила сестра.

— Представляю, как мы приезжаем к компьютерному клубу, а люди дяди вытаскивают оттуда старшеклассника за шкирку. И я ему в стиле Al Capone говорю: «Я тебе сказала, су, ой, дурак, что по IP вычислю. И что у него два варианта: либо поехать на восток встречать рассвет вместе с японскими рыбками, либо поехать с моей сестрой в участок и написать признание по собственному». Я даже улыбнулась от приятной идеи.

— Кхе-кхе, — подавила смешок сестра. — А ты коварная. Надо будет ограничить общество дяди.

— Он нормальный, — махнула я ей рукой в зеркало заднего вида. — Давно уже понял, что девяностые прошли и пора менять нож на авторучку. И прекрасно осознает, что с его клеймом в высший свет путь заказан.

— Если только не найдет маску из уважаемого лица, — закончила она за меня мысль.

— Как ты и говорила, настоящие бандиты сидят за дубовыми столами, мечтают о жарком поцелуе страстной секретарши, но получают лишь лизание задницы от подчинённых руководителей отделов, — пожала я плечами, вспоминая растущую папку с документами по делу увлажнителей воздуха.

— Точно! Хочешь в компьютерный клуб? В StarCraft поиграем? — предложила она идею приятного времяпровождения.

— А тебе на работу не надо?

— Неа, — помотала она головой. — Сказали, без меня справятся, можно погулять.

— А ты знала, что в киберспорте, в частности в StarCraft, чемпионаты тоже договорные? — выдала я новость. — И их даже курирует телеканал, вроде MBCStar.

— Вместо дяди с тростью продюсер в пиджаке, — задумалась она и сразу спросила: - И у тебя есть доказательства? — заинтересовалась она преступлением.

— Есть, — кивнула я. — Там суммы приличные и команды все top. Ниточка у меня маленькая, но клубок пухлый.

— Поделишься? Нет. Что ты хочешь за эту информацию? — принялась она торговаться.

— Холь! Забыла! Мне кто-то обещал скейт. Кто же это может быть? — притворно задумалась я.

— Признаю, — согласилась сестра. — Поехали выбирать…

*

У меня появился скейт! Обычная доска на четырех колесах начального уровня. По перилам прыгать я не собираюсь, до сложных трюков не доросла, а вот просто покататься на ней вполне можно и не требуется излишних трудностей. Теперь до школы я смогу добираться гораздо быстрее, пусть и более длинной дорогой. Может я и не гепард, но километров двадцать в час развить смогу, а отсутствие сильных перепадов и помех позволяет не испытывать особых неудобств. И пока Хё Чжу расслаблялась на скамейке в парке, я каталась до упаду, точнее всего час.

— Мелкая! Я замерзла! Поехали! Schnell! — обтирала она от холода свои руки в кожаной куртке.

— Пуховик надо носить, модница, — фыркнула я и получила по лбу щелбан.

— Застранка, помереть захотелось? Поехали к твоим танцорам.

Сестра решила вспомнить свои обязанности опекуна и мы поехали на разговор в школу танцев. Надеюсь, от меня откажутся в очередной раз и я смогу честно плевать в потолок. У учителя были занятия с группой мальчиков, но ради нас она нашла минутку. И началась промывка моих косточек с обсуждением, куда лучше сплавить мой труп. Я и раньше понимала, что не такая, но взгляд со стороны был довольно тактичен.

— У Ён Хи музыкальный слух, — начала с козырей учитель танцев. — Отличная гибкость и превосходная реакция. И все вместе делает из нее талантливую танцовщицу.

— Но есть но, — добавила Хё Чжу, с ухмылкой рассматривая мою повинную морду.

— Она слишком выделяется на фоне остальных. И это не из-за ее возраста, — поспешила учитель сгладить негатив новости. — Ее движения отличаются и выделяются на фоне группы. Не могу сказать, что они идеальны или совершенны. Они просто другие. Можно сказать, что пока одни учат движение, то она его вспоминает, пытаясь мозгом бороться со своим телом.

— Переучивается? Вы это имели в виду? — пояснила Хё Чжу.

— Да, — кивнула учитель. — Рука делает автоматически пасс, но голова требует такое же движение, но немного другое. Процесс обучения танцам — это формирование новых связей в мозжечке. И когда человек танцует, он использует части мозга, ответственные за слух, память, эмоции и движения. Если все части согласованы, то появляется элемент удовлетворения. Но в случае Ён Хи это борьба с самим собой, так как связи уже сформированы и она должна их разрушить и создать заново.

— От нее отказался учитель музыки и учитель по вокалу, а теперь и танцы, — вздохнула Хё Чжу.

— Я не говорю, что она плохо танцует, — попыталась оправдаться учитель. — Если одиночный или даже в паре, то она показывает превосходный результат и согласованность движений. Но в группе уже происходит сбой, и я не могу понять почему. Предполагаю, что множество элементов сбивает ее концентрацию, и она начинает метаться, что опять приводит меня к мысли особенности развития мозга. И нет, я не говорю, что она особенная в негативном ключе, — пыталась она тактично подбирать слова.

— У нее IQ под сто пятьдесят, условно, но то, что она выбивается из стандартов, мне и так понятно. И учителя отказались только потому, что не смогут обучить ее чему-нибудь новому. Слишком умна и слишком ленива.

— Ён Хи вундеркинд? — удивилась девушка.

— Можно сказать и так. И я не знаю, что с этим делать. Наш мир знает много историй, что подобные дети выгорали раньше, чем достигли своего совершеннолетия или не могли соответствовать ожиданиям общества. Боюсь, если запереть ее, то будет деградировать, если выпустить, то сгорит.

Учитель молчала, но я слышала поток ее мыслей. Она искренне хотела помочь, но у нее не было соответствующего опыта и знаний. В истории действительно были очень умные дети, которые вспыхивали и исчезали. Лично мне было на это плевать, так как и у меня не было подобного опыта, и я не могла осознать последствий. Ведь большинство сумасшедших считают себя нормальными. Так может я уже психически неисправна?

— Ей нравится писать музыку и смотреть кино, недавно она снялась в эпизодической роли дорамы «Дон И» и скоро будет сниматься в художественном фильме, — разрушила тишину Хё Чжу.

— Действительно, — согласилась учитель, внезапно вспомнив, что я увлекаюсь песнями. — Возможно, ее рост как продюсера будет хорошим решением. И как актрисы тоже.

— Хорошо, — поклонилась Хё Чжу. — Пусть еще походит на танцы, пока мы с ней окончательно не определимся. Попробуем всего понемногу и дальше посмотрим…

Глава 24. Фильм.

Фильм снимали профессионалы своего дела, но наше участие не афишировали, внимательно следя за общественным мнением. Хё Чжу за происшествие в больнице пожурили, но дальше вынужденных каникул не ушло, так как дядька был опасным нелегалом, разыскиваемым в своей стране за подобные хулиганские выходки, тянущие на пару десятков лет заключения. А мой канал пополнился стихами — поэмой о Невесте гоблина.

Корейские стихи почти не имеют рифмы ввиду особенностей языка. Да и в переводе выглядят довольно странно для белого человека, но это не мешает передать все чувства и эмоции со всей полнотой и ритмичностью. Я же пошла дальше. Сказка Хё Чжу про гоблина или демона с торчащим клинком из груди ожила в моих словах, в движениях моего тела, и все это на фоне легкой музыки, что переливом подгоняла стихи, не давая им выплеснуться в песню. Сборный салат из оперы, балета, классики, пьесы, трота, электронной музыки и стиха. Кусочки манхвы на заднем фоне, посыпать субтитрами, подавать с милашкой.

И особое задание от режиссера. Придумать стих для его коллеги, который уже готов показать свой шедевр и ждёт слота от дистрибьюторов. История про бабушку из деревни, которая захотела познать себя в поэзии. И тут помогла наша незапланированная поездка в деревню, где я познакомилась с открытыми и добродушными людьми, живущими простой жизнью наедине с природой. Конечно, у них тоже появились смартфоны и даже ноутбуки, но с возрастом сложнее успевать за тенденциями мира и быть в тренде, когда сил после трудового дня осталось только на базовые потребности. Лес, весна и ночь. Особая жизнь за пределами городской суеты и маленькая девочка. Одинокая, покинутая и без лучика света. Последний сон под свежесть дыхания гор и убаюкивающую мелодию капель дождя на нежном матрасе из сожалений.

Осталось только воплотить полученные эмоции и ощущения в слова, которые еще не придумали. И как мне создать первый и последний стих? Даже подсказок не дали, кроме небольшого описания, которое даже для афиши не подойдёт. Может, мне проще будет украсть сценарий? Или написать, что думаю?

А в это время маховик художественного кино раскручивался по полной. Нормальный процесс съемки — три минуты фильма в день. То есть на режиссерскую версию в два часа максимум требуется не менее сорока дней съемок. Заложить форс-мажоры, задержки, и вот уже два месяца минимум, а по план-графику и все три. Помимо этого, проект учитывал и погоду, ведь по сюжету все действие проходит за несколько дней. Соответственно, все сцены в помещениях перенесли на май, а пик уличных будет в конце марта — в начале апреля.

Но мне это не грозит. Роль у меня маленькая, но важная. Антагонист главной героини. Немного чокнутая девочка-подросток, которую подобрали на улице и сделали своей приспешницей торговцы наркотиками и органами. Я буду следить за похищенными, командовать муравьями, то есть детьми, которые распространяют и фасуют наркотики, обижать их и вообще вести асоциальный образ жизни. И даже ткну отверткой главного героя. В конце фильма, на фоне красивого финала, обещали показать и мою особую сцену. Грустную, но дающую задел на будущее. Если зрителям понравится моя игра, то ждите фильм про бандитку с улицы. Злодеи и раскрытие причин, почему они стали такими, сейчас в тренде. Впрочем, сценарий переписывали целый год, меняя цели и героев. Вроде, даже изначально главный герой был пожилым спецназовцем из армии КНДР, а потом сделали из него молодого агента разведки.

Хё Чжу сценарий одобрила, сказав, что обществу будет полезно взбодриться, и теперь напевала детскую песенку про морковку и салат, готовя дома ужин, а я подыгрывала ей на синтезаторе.

— Онни! Онни! Кто-то приехал! — почувствовала я гостью.

— Большеухая лисица! Скорее всего, это Ли Ю Би, твой менеджер. Иди, встреть!

— Я фенек! Менеджер? А как же Чудище? — удивилась я неожиданной новости.

— У нее дел полно, и менеджер из нее никудышный. Это ее младшая с универа, как раз учится на специалиста в области развлечений. Ты ее знаешь, давай шустрее!

Молодая девушка была сама скромность, тихая и незаметная, словно мышка, которую хочется съесть. Да и наряды не отличались красотой, больше функциональностью. Бедная или практичная? А может, зашуганная? В школе обижали? А значит, умная? Ну раз в Ихва учится, то точно мозги есть! Или деньги? Обувь! Я взглянула на ботинки гостьи, но не нашла ничего примечательного. Обычные джинсы, простая футболка, серая куртка. Украшений мало, но у богатых свои причуды! Или я просто не разбираюсь в людях, вернее, в нарядах? Точно, не все богачи выставляют свой уровень напоказ и даже сформировали моду скромности, переходя на уровень вульгарности. Лично по мне, тапки и шорты на бизнес-встрече — это довольно грубо.

— Актрисой, значит, хочешь стать? — сидела на диване Хё Чжу, рассматривая стоящую девушку.

— Да, госпожа Хан, — кивала та.

— Из-за родителей? — строго спрашивала сестра.

— Да, — девушка слегка замялась, но сразу продолжила. — Моя мама Кен Ми Ри, она актриса, сейчас снимается в дораме «Три сестры». Но отчим, он бизнесмен, хочет, чтобы я закончила университет, — задумчиво отвечала та.

— Родители и дети, вечный конфликт, — ухмыльнулась Хё Чжу. — Ладно, раз ты тут, то попробуй убить двух зайцев. И кухню попробуешь, и роль примеришь. Не буду разжевывать, сейчас ты не играешь, а вживаешься в роль менеджера звезды. Агентство Eden nine. Представься!

— Менеджер Ли Со Юл, агентство Eden nine, мне двадцать два года, — поклонилась та, быстро сообразив, что от нее хотят. — Стоп. Не Ю Би, а Со Юл? — замерла Хё Чжу.

— Ю Би — мое имя при рождении, а сейчас официально Со Юл, — пояснила та.

— Забавно! — улыбнулась Хё Чжу. — Мое настоящее имя Анжу, фамилия бабушки. А у Мелкой вообще имени нет, как и дня рождения. Но псевдонимов наплодила штук двадцать. И Diana из них самое безобидное.

— Мне Ю Би нравится, — вздохнула я.

— Менеджер Ли Ю Би, агентство Eden nine, мне двадцать два года, — сразу сказала девушка. И почему? Или тоже не из определившихся?

— Надо громче. Смелее! Ты скоро станешь мамой, и у тебя будет много разных детей, и ты должна стать для них львицей! Холить, лелеять, с ложечки кормить и не давать в обиду, и при этом ограничивать в свободе! Уяснила? — строго учила сестра, проигнорировав смену имени.

— Да, госпожа Хан! — кивал стойкий оловянный солдатик.

— Запоминай! — А та быстро достала блокнот, на что Хё Чжу только ухмыльнулась. — Мелкую после двенадцати не кормить, водой не поливать и?

— Содержать в полумраке? — ответила та изумленно.

— Верно. Вкратце. Морепродукты не давать, у нее аллергия на креветки. Ещё она постоянно витает в облаках и может споткнуться на ровном месте, а значит?

— Иметь под рукой аптечку?

— Умница! Не армейскую, но базовые вещи должны быть. Далее, она много ест, старайся не перекармливать, иначе будет запор и она уснет в туалете, — стебалась надо мной Хё Чжу. — Ограничь количество закусок, у Мелкой патологическая проблема все доедать. Телефон не давать, в интернет не выпускать, зависнет — не вытащишь. С другой стороны, если надо оставить одну, то наоборот, посадить в интернет, главное, следить за аккумулятором, а то уйдет искать зарядку. Мелкая постоянно рисует, значит, иметь при себе альбомы и карандаши. Девочка она послушная, сообразительная и проблем не доставит. Считай, тренировка на зайчиках. Текущие расходы возмещу, но оплаты не будет. Готова так работать? — строго спрашивала сестра.

— Да, госпожа Хан! — поклонилась.

— Мне нравится твое рвение, но не нравится настрой. Запомни! Любой труд должен быть оплачен! Поэтому фиксируй все время, потраченное на Мелкую. По зарплате начнем с минималки, затем, в зависимости от успехов, попробуем и бонусы. Но не шикуйте, я сама бедная и не факт, что много с фильма заработаем. И это не причуда, деньги за свой труд надо ценить, ведь кто знает, что будет завтра. Главное — учись, завтра познакомишься с профессионалом, и на первое время он тебе поможет. А дальше сама. И да! Шоколад не давать! Иначе словесный понос начнется, считай, он для нее наркотик. И кофе тоже! Только утром один стакан. Если будет сонная, то пусть поспит. Час борьбы с ней не стоят двадцати минут отдыха…

Хё Чжу все говорила и говорила, а я о себе узнала много нового. Всю подноготную вытащила, все недостатки нашла. Ух, сова глазастая! Надо ей отомстить, а то я все ее недостатки тупо игнорирую, принимая ее какой есть. Стоп, я ее люблю или игнорирую?

— А теперь поиграем в дочки матери. Мелкая! Стоять! — А я рванула в свою комнату в попытке спрятаться от дефиле.

Дебилизм. Фильм снимает кинокомпания, но одежду себе подбирают сами актеры. Хорошо, что у нас персональный костюмер есть, а то действительно в обносках бы ходила. С другой стороны, точно бы в роль бродяжки вжилась, как в сериале «Дон И». А каково обычным актерам, тем, кто снизу начинает? До места съемок на автобусе, одежду сами, макияж тоже. И нафиг тогда продюсеры нужны?

Девушка мне понравилась. Простая, как монета в пятьсот вон. Скромная, не вызывающая, а значит, не хулиганка. Немного зашуганная, особенно по сравнению с Хё Чжу, но сообразительная. Из нее выйдет отличный исполнительный работник, азиатской покладистости выше крыши, и машина есть, простенький хэтчбек невзрачного цвета. Н-да, она точно серая мышь. Или мама с папой гнобят?

— Доброе утро, Ён Хи, — помахала рукой мой менеджер на следующее утро.

— Бодрое, — фыркнула я и немного, совсем чуть-чуть, поклонилась, залазя в салон авто. Я же звезда! Она наемник. И пофиг, что у нее предки богаче тысячи таких, как Хё Чжу.

— Как спалось? — попыталась она поддержать разговор, усаживаясь за руль.

— Единственный плюс этого утра, что не надо в школу. В остальном жизнь тяжела, жестока и несправедлива…

— О! Ты так похожа на мою младшую сестру, она тоже вечно сонная. В этом году заканчивает старшую школу. Я так переживаю за ее экзамены, — начала болтать моя надсмотрщица. Странно, в университете тихая была, а тут прямо прорвало. Тоже людей не любит и хочет побороть свой страх? Может, подлизаться к ней? Чтобы сделала лисица?

До места мучений доехали довольно быстро, но это из-за сдвинутого рабочего дня, и пока нормальные люди только просыпались, мы с толпой других работяг готовились к съемкам.

— Это охранник, Ким Гук Хван, ему почти шестьдесят лет, он очень добрый, и у него всегда есть конфеты, в отличие от зубов. Говорит, уголовники в девяностых выбили, когда в полиции работал! Это продюсер Кэтрин Ким, она вечно пьет кофе и постоянно курит сигареты в мундштуке. Любит, когда ее слушают, и терпеть не может опаздывающих. Обожает английские анекдоты. Сдается мне, она жила на родине Гарри Поттера. Это помощник оператора…

Мы сидели на скамейке возле одной из улиц окраины Сеула, пока рабочие готовили оборудование и площадку. Переодевшись и подготовившись к съемкам, я грызла сэндвич, знакомила с персоналом, а мой менеджер делала пометки в блокноте.

— Привет, Ён Хи, хочешь кимбап? — радовался проходящий мимо парень.

— Доброе утро, оппа! Если можно, то с курочкой и без риса! — улыбалась я в ответ.

— Ха! — смеялся он, таща фонарь. И нафига он ему ранним утром?

— Это Ким Мён Хун, осветитель. Нормальный. А вон Ким Чжон Ён, с ней лучше не пересекаться, засюсюкает и вредина еще та. Вечно что-то не нравится. О! Это режиссер Ли Чжон Бон! Он самый главный, с ним лучше не спорить. И не разговаривать. Главное, у него память, как у Дори. Все узкие моменты лучше обсудить с его ассистентом. А вон твой сонбэним! — обрадовалась я, заметив главную звезду. — Вон Бин! Мечтал быть автомехаником, но теперь только мотоцикл у себя в офисе собирает, да в рекламе снимается. Ищет жену. Но подлизываться не советую, не любит. Запомни первое правило: ни с кем не спорь! И никого не спасай! Всё фиксируй, отмечай, с главными вообще не разговаривай. Тут иерархия, закачаешься. Как в офисе. Да и мы не суперзвезды, но зато у нас тепличные условия. На переработки менее часа не обращай внимания, все, что выше, обязательно сообщай ассистенту режиссера. Отметит.

— Отменит? — не поняла она. Все же мой деревенский еще далек до столицы.

— Нет, — мотнула я головой. — В документы внесет. Насчет меня не переживай, сниматься легче, чем на уроках сидеть. Да и недолго. Тут все рабочие люди, и из-за одной пигалицы они могут потерять почти целый рабочий день. А это погода, аренда, перекрытие улиц, планы, графики, Microsoft Project, Excel и прочие факторы. У них, конечно, все учтено, но бывают сбои. Далее, все мои переработки с ассистентом отмечаешь задним числом, лучше в выходные, за них больше платят. Будут на жалость давить, говоришь, что я ничего не решаю, и идешь к нашему директору. Никого не пугай и не шантажируй. Для этого есть начальство. Да, точно! Пойдем познакомлю с директором Ким.

— С Ким До Джин? — уточнила девушка, разглядывая площадку и бросая взгляды на звезду.

— Да, Вон Бин. Он нормальный, если нормально с ним говорить. Сам от звездности уже устал.

— Откуда ты столько знаешь? — удивлялась девушка, забирая сумку.

— Что-то сама увидела, что-то Вон Бин рассказал, он знакомый Хё Чжу. Я же говорю, у нас отличные условия. И это тут не кино, а типичная работа, и мы наемные сотрудники. Если, конечно, мы не налажаем. А мы не должны! Мне деньги нужны, а моя зарплата чуть больше твоей. Вся надежда на гонорар, но и он зависит от успеха фильма. «Бойцовский клуб» смотрела?

— Да, мне понравился! — проглатывала она мою неформальность.

— Явный пример неудачного маркетинга. При затратах в 65 миллионов, заработал всего 48. И при этом стал культовым. Но нам нельзя. Продюсеры только из-за мордашки Вон Бина деньги нашли, иначе пролетели бы, как фанера над Парижем.

— Как что? — удивилась девушка.

— Сленг из интернета, — махнула я рукой. А правда! Откуда я его взяла? — Это значит терпеть грациозный провал. Скорее всего, это из-за авиаторов и авиационных катастроф в начале прошлого века, когда самолеты делали из фанеры и соплей.

Актер сидел на стульчике, пока шустрая девушка готовила его к съемкам, наводя марафет. Тоже мне лицо нации с пятью слоями штукатурки! Интересно, если ложкой по морде постучать, что-нибудь посыпется? Теплое утреннее солнышко приятно грело кожу, а легкий ветерок бодрил, настраивая на работу. Уж лучше тут, чем в школе. Впрочем, последняя тоже была рада, узнав, что их ученица снимается в кино. Рейтинг и понты! Может, и финансирование для театрального кружка себе выбьют.

— Привет, Мелкая! Хочешь шоколадку? Tobleron, из Duty Free! — заметил меня главный.

— Доброе утро, господин директор. Менеджер Хван, визажист Ким, — поклонилась я троице.

— Доброе утро! — кивала пухлощекая творительница красоты.

— Привет, Ён Хи! У тебя появился менеджер? — спросил заместитель директора и он же менеджер Вон Бина.

— Да, познакомьтесь с моей надсмотрщицей, менеджер Ли Ю Би. Она тоже хочет стать актрисой. Давай! Отбери у него шоколадку! — подтолкнула я девушку.

— Доброе утро! Практикантка Ли Ю Би, студентка университета Ихва, мне двадцать два года, — громко сказала девушка, кланяясь парочке.

— Громкая! Лучше не надо, тут все же съемки идут, — усмехнулся актер.

— После съемок заедем в агентство, подпишем разовый контракт. По всем вопросам обращайтесь ко мне, — принял девушку в оборот менеджер Хван, а актер переключился на меня.

— Ён Хи! Если сохранишь такое выражение лица до конца съемок, то дам вторую, — помахал он желтым треугольником шоколада.

— Я девушка гордая, за две не продамся! — фыркнула я.

— Три? — усмехнулся он.

— Если поливать воду, то она растет! Пять! Четыре — плохое число!

— Извините, а почему Ён Хи надо сохранить злое выражение лица? — попыталась влиться в нашу компанию Ю Би.

— Хороший вопрос для новичка менеджера! — обрадовался актер. — Кто в производстве фильма главный?

— Режиссер, продюсер и сценарист! — уверенно ответила девушка.

— В нашем случае продюсер слабый из-за меня, — похлопал себя по груди звезда. — А у нас режиссер и есть сценарист. Так кому должна понравиться Ён Хи?

— Режиссеру? — угадала Ю Би.

— Верно! У нас тут всё просто, но когда ты будешь продвигать свою протеже в дораму, ты попадешь на войну, битву умов и познаешь горечь предательства от опытных конкурентов. Поэтому лучше всего попасть в художественную и по знакомству. Хуже — в телевизионную. Последние собирают наибольший рейтинг, и у них много серий, — скрупулёзно объяснял актёр. — Но нужно иметь сильное агентство и профессиональную команду. Сценарий там пишут чуть ли не за день до съёмок, и в любой момент могут продвинуть актёра или выкинуть из сериала. И это задача менеджера — вытянуть своего актёра, подлизываясь к продюсеру, режиссёру или сценаристу, и не факт, что их тоже не сменят. С художественной проще, но и заработать много не получится. Там правят главные герои и их второстепенные пары. И тут, у нас, режиссёр писал сценарий целый год, но в процессе съёмок его мировоззрение может не совпасть с реальностью, что-то ему может понравиться больше, и тогда он начинает менять сцены. И в его власти расширить роль Ён Хи или выкинуть её из фильма, и это зависит от неё самой, так как менеджер и агентство власти здесь не имеют, да и подкупить творца своего детища тоже не получится.

— Если Ён Хи вживется в роль и станет незаменимой, то режиссёр захочет показать больше её игры! А злобное лицо — это лицо героини! — поняла девушка.

— Верно, а вон её конкурент, но ты ни с кем не общайся и не пытайся никого защитить, если что случится, то сразу звони менеджеру Хван или мне, а сама не лезь!

— О! Сэ Рон! Сюда! Смотри, что я достала! Какао бобы — это овощи! Сахар делают из свёклы, и это тоже овощ! А на завтрак овощи полезны! — хвасталась я перед главной героиней добытой шоколадкой. — Угощайся!

— Доброе утро, — вежливо поклонилась девочка чуть младше меня, принимая шоколад. — Благодарю!

— О! Хочешь сняться в клипе про шоколад? Детская забавная песенка! — спросила я коллегу под внимательные взгляды компании.

— В клипе? Музыкальном? — недоверчиво спросила она.

— Да, сейчас спою! Кхе. Сотни признаний, и все безуспешны… — начала я петь милую песенку.

Сначала с Сэ Рон у меня были немного напряженные отношения. Она всё время думала, что я пришла ей на замену. И только благодаря моим песням, шуткам, веселому настроению и возрасту, а также близкому знакомству с главным героем, я показала, что её опасения беспочвенны. К тому же я слишком ленива, чтобы целые дни тратить на съёмки, и моя небольшая роль подходит мне по всем статьям, что бы ни говорил Вон Бин.

Я болтала с главной героиней, менеджеры шушукались, обсуждая рабочие моменты. Или нас. Ю Би приняли в команду, но тут больше вина её гиперответственности и послушания. И милого личика. Она точно не из тех смазливых героинь, которые вечно лажают, привлекая внимание главных красавчиков. Сообразительная, шустрая, исполнительная, быстро обучаема. Думаю, я теперь понимаю родителей, которые сами не знают, кого из неё сделать. Впрочем, я тоже не знаю, чего хочу. Вру. Спать и есть.

— Ён Хи! Как у тебя дела? — незаинтересованно спросил режиссёр, раздумывая больше над работой, чем над своим вопросом.

— Всё хорошо, господин режиссёр, — поклонилась я.

— Сценарий выучила?

— Да! Весь! — поклон.

— Холь! Прямо весь? — поднял он брови.

— Я живу только одним днём. И я покажу вам всем… насколько он может быть ужасен, — сыграла я маленькую сценку главного героя, кривляясь и пародируя протагониста. — Или вот моя роль. Не плачь. Лучше живи надеждой. Если у тебя есть любящий человек, то он обязательно придёт. А потом ты просто привыкнешь.

— Молодец! Вот! — кивнул он статистам. — Если бы у меня все актёры были бы как Ён Хи, я бы по три фильма в год снимал! Учитесь!

— Благодарю, господин режиссёр, — поклонилась я.

— На будущее, учить весь сценарий — признак зазнайства и новичков. А если ты забудешь слова? Сорвешь чтение или сам процесс съёмки? Самые опытные должны понять идею автора, а не заниматься зубрёжкой материала, — поучительно сказал он.

— Господин режиссёр! Вы словно солнце, что безвозмездно, то есть даром, делится своей добротой! Я буду умнее и опытнее благодаря вам! И обязательно упомяну вас на вручении мне Оскара! — искренне радовалась я к счастью, не забывая кланяться.

— Засранка. Смотри! Ты обещала! Если я к тому времени умру от старости, то обязательно вернусь призраком и напомню о себе в твоих кошмарах! За работу! — вернулся он к производственному процессу. — Время!

Куча автомобилей разного формата расположились вдоль дороги. Два автобуса, три грузовика, несколько микроавтобусов и легковушек. Прохожие удивлённо крутили головами, но съёмочный процесс шёл чуть дальше и за угол, в небольшом двухэтажном доме. Как раз, где висели сигнальные ленты и стояла охрана из сотрудников.

— Со Ми? Ой! Сэ Рон! Не больно? — участливо спросила я свою коллегу.

— Нормально, можно сильнее, — слегка кивнула она.

— Не забываем! Сэ Рон! Ты бедняжка, считай, сирота, тебя все ненавидят, но ты хочешь жить и радоваться жизни! Сейчас ты в чужом доме. Кругом странные и злые люди! Побольше страха! Ён Хи! Молодец! Сохраняй те же эмоции! Сейчас поведешь Со Ми на чердак, немного жёстко, можешь даже немного тащить! Сэ Рон! Слегка сопротивляйся! Готовы? Начали!

Сниматься мне было не тяжело — всего лишь повторяй одно и тоже действие из дубля в дубль, как и в случае со стрельбой из лука. Плюс природное чутье лисицы позволяло отслеживать эмоциональные желания съемочной команды, а десятки просмотренных фильмов стали отличными учебными пособиями.

— Хорошо! Крупный план Ён Хи, побольше ее больших глаз. Ён Хи! Больше брезгливости! Ты их всех ненавидишь!

— Да, господин режиссер! — легкий кивок.

— Умница! Остальные повторяют сцену без слов! Приготовились!

Съемка фильма действительно целый механизм. На сто двадцать актеров приходится почти в полтора раза больше персонала. Почти три сотни человек! Конечно, не все они снимаются в один день, да и большая часть персонала и массовки — обычные наемные сотрудники, работающие за однодневный контракт или на зарплату. Но все равно — масштабы производства впечатляют! Особенно, если учесть, что продюсеры хотят высококачественное кино, а не индийский ширпотреб или недельную серию дорамы. Хё Чжу даже говорила, что если в фильме сцена за границей, то съемочная команда и едет в страну по сюжету.

— Стоп! Снято! Все молодцы! Сворачиваемся! — командует главный. — Ён Хи! У тебя есть силы?

— Да, господин режиссер! — киваю я в ответ. — Есть хочу!

— Сейчас тебя покормят! Вон Бин! Сцена с отверткой? Осилишь?

— Конечно! — кивает волосатый парень.

— Отлично! Съемочная команда! Перерыв один час! Затем сцена двадцать два! Остальные свободны! — кричит режиссер.

Одна сцена — это нарезка с разных ракурсов, где герои повторяют одно и тоже действие. Иногда они могут сниматься в разные дни и в разное время суток, и из-за этого бывают ошибки. Например, в одном кадре показана левая рука, а в другом — правая. Ассистенты режиссера должны отслеживать их, но они обычные люди и бывает пропускают пасхалки, которые можно отследить на финальном монтаже или вообще при окончательном просмотре, когда уже поздно переигрывать сцену. Впрочем, это иногда создает особый шарм фильму, привлекая внимание зрителя.

Но в нашем случае режиссер захотел продолжить съемки, не меняя одежду или макияж. Обычно все сцены снимаются вразнобой, стараясь снять в одной локации все возможные кадры, чтобы не мотаться на одно и тоже место по нескольку раз. И все согласно графику съёмок, который делают либо в менеджере проектов, но чаще всего в обычном Excel. И сейчас появилось время и возможность, а я и Вон Бин даже переодеваться не стали.

— Мелкая! Поедешь со мной? — улыбался главный протагонист.

— Чтобы звездой интернета стать? — ворчливо ответила я. — Раскрыта причина, по которой известный актер неохотно берется за новые роли, и ее зовут Ли Ён Хи. Она внебрачная дочь лица нации и актрисы Ли На Ён, лицо W Korea 2009. И сейчас, пойдя по стопам родителей, снимается вместе с отцом в боевике «Человек из ниоткуда»! — голосом ведущей из новостей проговорила я заголовок.

— Так вот почему она такая милая и так хорошо играет! — шокировано пошутила мой менеджер.

— Ха-ха! — рассмеялись все, а я вспомнила про свою награду.

— Шоколад! — требовательно протянула я руку.

— А пожалуйста? — ухмыльнулся Вон Бин.

— Доктор, а можно мне конфетку? А волшебное слово? Я скажу маме, что вы трогали меня там! Эй! Не перебарщивай с волшебством, — темно пошутила я.

— Холь! Ён Хи! А ты опасна! — улыбнулся Вон Бин, уже успев пообщаться со мной и с Хё Чжу.

— Времена нынче трудные, — вздохнула я. — Поэтому я снова начинаю распродавать свои горячие фото! Пятьдесят тысяч, чтобы получить. Два с половиной миллиона, чтобы не получать!

— Ха! Хорошо! — улыбнулся актер. — Понял, я понял. Вот, держи! Заслужила! — передал он из машины корзинку с конфетами. Шоколадка! — А ты прямо злодейка!

— Я люблю рандомно выбирать яйца, которые буду готовить, чтобы они не знали, кто следующий! Обожаю создавать напряженную атмосферу! Хо-хо-хо!

*

Из-за юмора меня легко приняли в команду. Камера меня любит, съемочная площадка благоволит, а персонал обожает! Что может быть лучше милой девочки, которая знает всех по именам и всегда очень вежливая? А ее шутки! А мимика! А глаза! Ручная обезьянка, а не актриса! В отличие от дорамы, обстановка была действительно более спокойная. Меньше людей, строгое расписание и нет цейтнота. Все же фильмы действительно лучше мыльных опер.

— Завтра съемки в павильоне, с девяти, — поит водой меня мой менеджер, немного привыкшая к работе за день.

— Хорошо, — киваю я.

— Послезавтра с утра будет фотосессия, готовят для рекламы трейлера и презентации, режиссер тобой доволен!

— Самое страшное, что я узнала из рекламы, это то, что бактерии живут под ободком унитаза, а размножаются во рту! Хорошо! Благодарю за информацию! Ой, Хё Чжу приехала!

— Где? — мотает головой девушка в поисках моей сестры.

— Думаю, на сегодня все, — задумалась я. — Онни! Если хочешь, можешь остаться, но дальше одна тягомотина будет. Народ уже устал, — а вскоре подошла сестра.

— Менеджер Ли! Добрый вечер! Мелкая! Привет! Как оно? Чем занимаешься?

— Онни! Привет! Просто старею! — вздохнула я. — Ведь наша жизнь просто череда рамена, риса и кимчи. О! Ты когда-нибудь задумывалась, как выглядит свинка Пеппа спереди?

— В анфас? Нет, но чувствую, что ужасно!

— Вот, посмотри! Я нарисовала! — показала я свой альбом.

— Засранка! Менеджер Ли! Как она справилась? — переключила свое внимание на девушку.

— Очень хорошо! Ён Хи молодец! Она настоящая актриса! Она так здорово перевоплощается в роль!

— Лисица она! Ты бы видела, что она на съемках «Дон И» творила. За пару дней ко всем подлизалась, половину стаффа на угощение развела! — ухмылялась сестра. — А тут уже по проторенной дорожке сразу главной себя сделала.

— Жрать захочешь, не так раскорячишься, — вздохнула я. — Завтра сцена с Ким Сон О, вот его режиссер точно не любит, всё время к нему придирается. Я бы его пожалела, но он антагонист. Пусть мучается!

— Добрая ты, — улыбнулась Хё Чжу.

— Ты должна сделать добро из зла, потому что его больше не из чего сделать, — фыркнула я в ответ.

— Зануда, — парировала Хё Чжу, а я показала язык.

— Я услышала в курилке, — замялась Ю Би, словно не зная, говорить или нет. — Что режиссер дал указание расширить сцены с участием Ён Хи и назначить ее на роль спасительницы главной героини вместо Thanaya ya, — попыталась она произнести имя.

— Thanayong Wongtrakul, из Тайланда, играет под именем Lum Ramrowan, антагонист, наемник, противник по дракам главного героя, сорок лет. По сценарию убивает хирурга, вырезает его глаза и передаёт их главному герою, как глаза девочки, вызывая у того агрессию и финальный бой, — выдала я краткую справку.

— Хватит спойлерить! — фыркнула Хё Чжу.

— А еще они за глаза называют Ён Хи девочкой со взглядом волчицы! Она так мило подошла к герою, а потом бамц, бамц его отвёрткой, и глаза прямо бешенные стали. А потом такое разочарование, потому что не получилось убить. Мне даже жалко ее стало. Режиссер тоже в шоке, — эмоционально делилась Ю Би. — Требует новый дубль, потом ещё раз десять обыгрывали! Ён Хи даже кастрюлей в Вон Бина кидалась, а он в нее банкой какао, а она пальчиком так, не-не-не, — махала девушка руками. — Как в «Терминаторе»! Все со смеху упали! Потом она на спину ему прыгнула. С места! Метра на два! Словно дикая обезьяна! Или кошка! Я бы к Вон Бину даже прикоснуться побоялась, а ему на спину, как ручная белка. Тут они и решили, что прыжок лучше с хирургом обыграть. Она сзади прыгнет, тыц, тыц отвёрткой тому в сердце, развяжет героиню, а тут таец заходит. Ён Хи перед героиней встанет и скальпель выставит, но таец хороший и отпустит их. Или отберет скальпель и потом отпустит. А может он ее убьёт? — естественно ужаснулась Ю Би.

— Ха! Вы молодцы! Если получится, то будет здорово! — обрадовалась Хё Чжу. Но не я. Справляешься, получишь больше работы. А сценарии, бывает, на ходу меняют. Захотят и выкинуть смогут. — Понравилось быть менеджером?

— Да! Очень! Я за один день узнала больше, чем за всю свою жизнь! Мама вечно пропадала на съемках, но никогда нас туда не брала, — вздохнула она. — Холь! Забыла! Приезжал ассистент режиссера Ли Чхан Дон и передал бумаги, — протянула девушка невзрачную папку.

— Что это? — попыталась рассмотреть документы Хё Чжу.

— Это контракт на передачу авторских прав на стихотворение с дежурным названием «Песнь Агнес». Сказали, что им понравилось и они его покупают, и нужно заверить у опекуна.

— И много платят? — заинтересовалась Хё Чжу.

— Кино авторское, — фыркнула я. — Пятьдесят тысяч вон и упоминание в титрах. Жмоты.

— Все по местам! — кричит ассистент.

— Пойду пахать, — поднялась я со стула.

— Давай, негр! Солнце ещё высоко! — перлась сестра с моего вида.

— Это не Солнце, а фонарь! — огрызнулась я.

— Благодари богиню, что контракт разовый, а не на семь лет в подвале! — напомнила мне Хё Чжу.

— Благодарю вас, госпожа богиня, нареченная рабами земными Хан Хё Чжу! Да славится ваше имя людское во веки веков! Да не забудут его потомки наши, ай! — не дала мне договорить сестра, ловко и легко пнув меня ногой, а я снова показала ей язык. — Бее!!!

*

Ю Би оказалась очень старательной и предприимчивой девушкой. Нагло используя свою маму, одну из самых богатых актрис страны, она завела знакомства с широким кругом производственных кинокомпаний, режиссеров и продюсеров. Словно пчелка, она моталась по всему Сеулу, собирая нектар в виде стопки сценариев, чтобы затем выкатить мне список потенциальных ролей.

Жесть. Работ было много, и мне показалось, что мы живем в Болливуде. Вот только не все они смогут показать себя на экране. Раньше, до миллениума, производство сериалов лежало на плечах телеканалов, но сейчас три четверти сериалов производятся независимыми студиями, которых насчитывается полторы сотни. И из них только каждая пятая достигает если не успеха, то хотя бы выхода в эфир.

С фильмами ситуация получше. Благодаря техническому росту и развитию страны, автоматически повысилось качество выпускаемой продукции, позволив поднять долю отечественных показов до пятидесяти процентов, а также увеличить в три раза количество кинотеатров. Корейское кино заметили и на международном уровне, начав с участия в Каннах в 2000 году картины режиссёра Им Квон Тхэка «Чхунхянджон». Но в плане зарплат нам еще расти и расти. Только топовые звезды, так называемый А — класс, могут получать от десяти тысяч долларов за эпизод. Остальные довольствуются гораздо меньшей суммой. Про рядовой состав и говорить не приходится, и все работают по принципу максимум из минимума. Осветители таскают декорации, художники выставляют свет, а сценаристы работают круглые сутки, пытаясь угодить режиссерам, продюсерам и телеканалам.

Как и в КНДР, у нас есть свои запреты, а все сериалы идут под темой «Сеем разумное, доброе, вечное». Вместо постельных сцен — легкие поцелуи в щечку, кровь и ножи заблюрены, а смерть не романтизируется и служит сугубо отражением реальности. Таковы требования дистрибьюторов, но подобная практика применяется и в других странах. Например, в Индии вообще жесть творится.

Я же перекладывала работы под грифом «Конфиденциально» или «Только для служебного пользования». За них Ю Би несет ответственность не только головой, но и кошельком, и любое разглашение приведет к суровым судебным последствиям. Бывает даже ситуации, когда актер вообще только перед съемкой может получить сценарий, а все переговоры ведут их агенты. Конкуренция бывает довольно жестока.

— Странно, — задумалась я, пролистывая очередной сценарий. — Ощущение, что где-то я это читала. Но тут написано «Оригинальный».

— Что? — обратила на меня внимание Ю Би.

— Нашла что-то интересное? — подала голос Хё Чжу, тоже листавшая какие-то работы.

— Мне кажется, что это плагиат, — показала я работу с заглавной надписью «Месть кумихо». — Сценаристы, похоже, украли идею и при этом указали, что сценарий оригинальный.

— Исключить? — сразу спросила Ю Би.

— Но тебе понравилось или нет? — прямо спросила Хё Чжу.

— Что-то есть, — пожала я плечами. — Но в то же время чего-то не хватает.

— Если хочешь в нем сняться, то реши проблему заранее. Сказать, что работа плохая, может каждый, но нужны доказательства, что работа плагиат, и заодно предложи решение, которое всех устроит. Это покажет тебя зрелой со взрослой стороны, — дала Хё Чжу совет из корпоративной жизни. В книжке вычитала?

— Доказать, что работа плагиат? — задумалась я. — Хорошо, я подумаю.

— А остальные как? — поинтересовалась Ю Би.

— Вот этот классный, — показала я одну работу. — И этот пекарь тоже интересный. Вот это точно хлам.

— Хан Гун Джу? Он же про изнасилование и кино авторское! — воскликнула Ю Би.

— Думаешь, Мелкая не справится? — спросила Хё Чжу, внимательно разглядывая меня.

— Мне кажется, что этот фильм будет актуальным, — задумалась я о своих ощущениях.

В фильмах и сериалах подростков чаще всего играют взрослые. Во-первых, из-за актерской игры. Сложно заставить детей правильно стоять перед камерой, учитывать свет и не забывать свою роль. Кино — это в первую очередь искусство. И без должного обучения актеры могут сорвать все съемки. Во-вторых, дети несовершеннолетние, и у них много возрастных ограничений. Во время съемок «Гарри Поттера» дети по закону не могли работать больше двух часов. У нас в этом плане поблажка, но не настолько существенна, чтобы связываться с проблемами на свою голову. Проще использовать магию косметики, к тому же азиатские особенности лица позволяют уменьшить пару десятков лет для камеры.

— У них даже денег нет на съемку, — пыталась отказаться Ю Би от сложной работы.

— Значит, надо найти спонсора, — заключила Хё Чжу.

— Может, что-нибудь другое, — не сдавалась девушка.

— Хорошо, пока отложим.

Я формировала стопки сценариев, деля их по принципу «Супер», «Неплохо» и «Лучше не связываться». Фильмы и дорамы были разного бюджета, идеи, но всех их объединяло наличие, пусть даже и второстепенной роли, девочки моего возраста. Затем Ю Би поедет с моим портфолио и попытается договориться на кастинг, а дальше моя задача — понравиться производственной команде, ведь конкуренция очень высока, даже у детей. И морда нации тут не помощник.

— А эта? — показала Ю Би сценарий фильма. — Имя главной героини Ён Хи!

— Мне кажется, он провалится, — сморщила я лоб.

— Богиня нашептала? А Человек из ниоткуда как себя покажет? — спросила Хё Чжу.

— Думаю, он станет лучшим фильмом года, — выдала я предсказание.

— Потому что ты там участвуешь? Или из-за Вон Бина? — саркастично спросила Ю Би.

— Не знаю, но думаю, его ждет успех сам по себе. Работа очень качественная, при этом бюджет всего полтора миллиарда вон. А вот у этой работы бюджет почти три миллиона долларов, но читаю и думаю, что будет полный отстой.

— Хорошо! — принялась за свою работу Ю Би.

А вечером мы смотрели мой дебют. Без пяти минут десять на телеканале MBC начался показ дорамы «Дон И», где в первых четырех сериях сыграла начинающая актриса из ниоткуда.

Ужасно. Позор на мою голову, и вся надежда, что меня не узнают под маской грязи. Я потратила столько сил и нервов ради этой поделки? Статисты косячили и напоминали детские фигурки из заводных игрушек прошлого столетия, монтаж пестрит склейкой, как будто ребенок порезал весь фильм, и его склеивали обратно скотчем. Но игра актеров довольно неплоха, не идеально, но и не совсем мусор.

— Мелкая, ну как тебе? — с ухмылкой спросила Хё Чжу.

— Ужасно. Пойду утоплюсь, — вздохнула я.

— Ты так классно сыграла! — радовалась мой менеджер. Искренне или ей по статусу положено подлизываться?

— Если честно, ты молодец, — потрепала меня сестра. — Из-за твоей игры даже дети втянулись в работу. Да, сценарий слабоват, но это телевидение, а не большое кино. Главное, тебя увидела вся страна, и ты стала начинающей актрисой!

— Пфф! Десять домохозяек не могут говорить за всю страну, — фыркнула я в ответ, злясь на себя и режиссера.

— Злая лисичка! Сними свой фильм, раз тебе стыдно за работу именитого режиссера!

— Ю Би! Мы снимем свой фильм! В главной роли Вон Бин! — пошутила я в ответ. Или нет? Вроде Киану Ривз любит сниматься в независимом экспериментальном и авторском кино, может, и Вон Бин захочет помочь бедным студентам из Ихва?

Глава 25. Лед. 23 марта 2010 года.

Я еду в Ыйджонбу вместе с сестрой. Мои покатушки на катке не остались незамеченными, и ради удовлетворения профессионального любопытства меня пригласили на консультацию по поводу четверного лутца. Из-за плохой записи с камер, там было не совсем понятно, правильно ли я его сделала или допустила ошибки. Присутствующие свидетели не имели опыта судейства, но многие высказались, что выступление было великолепным. Вот и попросил один заинтересованный тренер показать моменты того вечера, забронировав на несколько часов ледовый дворец возле спортзала Хё Чжу.

Сестра хотела отказаться, но сперва решила узнать мое мнение. А я думала. Странно. Ощущение, что путь в большой спорт мне заказан, но что-то внутри меня очень хочет продемонстрировать мои способности. Как голодный хочет поесть, так и я жаждала этой поездки. Чувствую себя, как в компьютерной игре, когда проходишь уровень и единственный путь к боссу проложен изначально без права ответвлений. Богиня?

Не успели отгреметь зимние олимпийские игры в Канаде, как многие уже сейчас стали готовиться к новым, которые пройдут через четыре года в Сочи. Вроде и срок большой, но спорт — процесс не быстрый и очень тяжелый. Строгий режим дня, жесткая диета, ежедневные тренировки, отказ от радостей жизни — и все ради краткого мига на международной арене. А затем подорванное здоровье, испорченная психика и проблемы с желудком. Нет. В спорт я точно не пойду. Поэтому и согласилась выступить один раз под объективы камер, чтобы навсегда закрыть этот вопрос.

Фигурное катание появилось в Корее почти сто двадцать лет назад на катке пруда Хянгвончжон во дворце Кёнгбоккун. Король Кочжон и королева Мёнгсонг хотели узнать, что это за искусство «летать надо льдом», для чего присутствовавшие в стране миссионеры и дипломаты решили показать им основы. Ведь раньше фигурным катанием называлось умение вычерчивать коньками на льду разные фигуры, сохраняя при этом красивую позу. Не очень удачно для закостенелых правителей, воспринимающих выступление, как танец шамана или проституток. Но спустя тридцать лет это стало популярным видом спорта и развлечений, и даже женщины после войны вышли на профессиональный уровень. Довольно успешно. К шестьдесят восьмому году первые фигуристы из Кореи посетили Олимпийские игры, а совсем недавно наша Ким Ю На стала чемпионом мира. И теперь готовится новое поколение, которое должно засиять в будущих сезонах.

В ледовом дворце нас уже ждали. Несколько взрослых и стайка детей возраста семи-двенадцати лет. Мои случайные зрители или поклонники? А может будущие звезды? После короткого приветствия, взрослые полезли с расспросами, но Хё Чжу монолитной скалой прервала их словесный поток.

— Все вопросы потом. Пусть покажет свою хореографию, и вы тогда решите, стоит она вашего внимания или нет, — точно также она меня и лук протащила с этапа демонстрации навыков.

Выступала я в темной майке, спортивной ветровке и обтягивающих спортивных штанах, наподобие лосин. Никаких красивых платьев, мишуры, макияжа и блесток. Только суровый функционал. Но для начала я отправилась в зал ОФП, где среди редких тренажеров принялась за базовую разминку под молчаливым наблюдением моих зрителей и одной ручной видеокамеры.

Разминка — это важно. Неразогретые мышцы и неподготовленные связки могут подвести в самый ответственный момент, и тогда меня будет ждать отделение нейрохирургии, а уборщик будет соскребать мои прилипшие мозги с арены. Вздохнув, я погрузилась в себя, пытаясь достучаться до каждого кусочка своего тела. Как компьютер проводит тестирование перед запуском, так и я опросила каждую мышцу и орган. Состояние удовлетворительное, немного холодно, но тут не Lotte, и на льду будет еще холоднее. От пальцев к кистям, затем руки, плечи, позвоночник. Базовые упражнения и свои собственные. Поклоны, приседания, отжимания. Не до упора, а только для поднятия тонуса мышц. Растяжка с элементами гимнастики, затем шпагат и пару упражнений из балета. Минут через двадцать я была заряжена, тело синхронизировано, разогрето и готово к бою. Осталось только вооружиться.

Коньки были классные. Белоснежные, с цветочным узором и вельветовой подкладкой. Прочная кожа мягко обхватывает ногу за счет специальных вставок, а особая стелька и дышащий материал не вызывает потоотделение. Супер! Хи Со бы они точно понравились. Главное, чтобы шнурки не развязывались. Но все начинается с основ. Нельзя построить дом без фундамента, вырастить дерево без корней и начать ходить без ступней. И я аккуратно вышла на лед.

Холодно. От катка шли волны зимней стужи. По ощущениям, градусов восемь ниже нуля. И еще камеры. Я чувствовала направленные объективы парочки стационарных уровня телеканала и немного персональных видеокамер в руках и на штативе. Не как при большом выступлении, когда задействуют даже парящие телескопические механизмы, а небольшую группу, способную захватить только часть катка. Все настолько серьезно? И кто та женщина, которая буравит меня взглядом? Самый главный тренер? Не думаю, что у нее есть много денег для аренды целого катка, скорее всего здесь задействованы связи. Пофиг, сегодня играю я, и начав с пробежки, я определила свою сцену, где будет происходить основное действие, а затем стала бездумно кататься по льду.

Мой второй мир был пуст, но с каждой секундой под ногами появлялась почва с травой, формируя выбоины, ложбинки и торчащие корни деревьев. Несмотря на обслуживание — лед не идеален. Зазубрины, неровности, сколы. Они все могут повлиять на выступление и даже привести к травмам. Вот и я сканировала поверхность, чтобы выявить сложные места и сформировать свою площадку. Не запоминая, а именно созидая, пока зрители терпеливо ждали.

И я начала с базы. Сегодня не будет представлений под музыку, а только суровый урок. Как тренер показывает основные упражнения, так и я показала первые движения с основными фигурами. Торможение, восьмерка, петля, перебежка, крюк, ласточка и так далее. Ненадолго, только для привыкания к твердому льду, больше предназначенному для хоккея, чем для фигурного катания. А значит, в конце можно показать всю скорость и ловкость лисицы на коварной поверхности.

Серия твизлов, разгон, стартовый каскад, выйти к основной сцене и прыжок во вращение. Новый заход. Отметить руками работающие группы мышц для моих учеников, заход из петель и снова прыжок. По несколько раз на элемент и с показом со всех сторон. Как волшебница, я показывала фокус, а затем раскрывала его секрет, параллельно давая подсказки, как выйти из ошибочных ситуаций. Недокрут с фирменной запятой, что является ошибкой, затем правильный дупель, двойной аксель, тройной и новый заход. Автоматически указываю руками на свои ноги и демонстрирую исходную позицию. Несколько раз и на камеру. Затем разгон и прыжок. Четыре оборота в воздухе и очередная запятая на поверхности. Технически, это не четверной аксель, но уже и не тройной. Возможно, судьи посчитают за ошибку, но это можно красиво обыграть, если отставить ногу вбок и сделать пару оборотов, как в балете.

Я демонстрировала прыжки. Не совсем классические зубцово-реберные. А нечто новое, что можно использовать как бонус на выступлениях. Как заходить на них, как выставлять ноги и держать баланс, как получить дополнительный импульс и как состыковать элементы между собой, чтобы это не выглядело сбоем. Разница между фигурным катанием восьмидесятых и двухтысячных просто огромна. В те времена только появлялись недооцененные сложные элементы, которые из года в год покорялись фигуристами. Я же показывала нечто новое, нестандартное, но привлекающее внимание и вызывающее интерес. Как Слуцкая изобрела двойное вращение Бельмана, так и я показывала новый танец, который засияет года через четыре, а возможно и раньше.

Выступать я не смогу. У меня нет столько сил и времени, а также желания заниматься спортом. Игра имеет много значений, и я чувствовала, что моя богиня помогает, в порыве преподнести людям дар через мое выступление. Я не чемпионка, но я та, которая подарит идею, и те, кто умеет видеть, смогут понять мой замысел и научить других. Фигурное катание — это хореография, балет, атлетика. Но в первую очередь, это искусство, а я его творец.

Зрители напряжены и усиленно следят за каждым моим движением. Даже маленькие дети, ведь сейчас я показывала им их будущее. Возможно, кто-то из них будет выступать на олимпиаде в Сочи. И помимо победы над собой, боя с конкурентами, им придется преодолеть договорное судейство принимающей стороны. А раз самый пик их молодости придется на этот период, то им придется выложиться на полный максимум. И моя задача показать, как сделать это немного проще, элегантнее и привлекательнее. Как ошибки превратить в преимущество, а недостатки в исключительность.

Как и сказала учитель Ким, я двигалась телом, а не головой, пытавшейся вспомнить и забыть упражнения. Не задумываясь о результате, я танцевала свой балет на поляне среди деревьев под особую музыку леса. От козлика к шпагату, от акселя к тулупу, от флипа к Сальхову. И обязательно дублировать и сформировать каскад, постепенно переходя к сложным элементам. Четверные фигуры чаще выполняют первыми мужчины. Но и девушки не остаются в стороне. Восемь лет назад японка Мики Андо выполнила четверной Сальхов. А у меня есть преимущества в весе и ловкости, ведь лисица внутри меня может прыгать на высоту до двух метров, а также развивать скорость до пятидесяти километров в час. Но главная цель не в демонстрации моих способностей, а в уникальной подаче материала. Выход на главную камеру, показать заход и продемонстрировать комбинацию. Повтор в более быстром темпе, и четверной прыжок раскрылся в моей скорости, сделав сложное простым.

Мое тело — моя свобода. И я могу это сделать. Но вот другим придется пройти сквозь пот и слезы, чтобы добиться подобного результата. Ведь при приземлении вес увеличивается в семь раз относительно массы тела, а кишечник пытается выйти через горло. И я верю, что у них получится. Новый заход и чистый четверной аксель без запятой. Не останавливаясь, перехожу к четвертому сальто и четвертому тулупу. Для меня эти прыжки не были чем-то особенным, а просто закономерный переход от одинарного к двойному, а затем и к тройному. Ключевую роль играет координация тела, равновесие, скорость и сила. Даже хоккейный твердый лед играл мне на руку, позволяя добиться невероятной четкости и скорости движений. И все невозможное становится возможным.

Четверной тулуп, тройной аксель, каскад тройной лутц — тройной тулуп. И новая связка достойна золотой медали. Очередной заход, длинная дуга назад на наружном ребре левого конька, туловище развернуто наружу, вправо. Присесть и прыжок, переходящий во вращение. Мягкая почва под ногами пружинит мое тело вверх, и я успеваю совершить четыре оборота, прежде чем моя правая нога коснется земли. То есть льда. Идеально! И особый, женский четверной лутц завершает мое выступление. Теперь развернуться к зрителям и поклониться. Ощутить на себе десятки восторженных и удивленных взглядов. Но почему мне кажется, что свет над ареной погас, в ушах запульсировала вата, а я падаю во тьму к своей богине? Я умерла?

*

Сон окончен и можно проснуться. Ммм, кайф, так приятно. Давненько я так не лежала. Что произошло и где я? Неужели я в другом мире? Наконец-то! Сбылась моя мечта! Я стану великой злой волшебницей в стране рыцарей и магии! Но что-то пищит под ухом. Открыв глаза, я познакомилась с жестокой реальностью.

Монитор пациента, занавески, медицинская койка, тусклый свет и белый потолок. Я в больнице. Ха, точно, если столько людей попали под исекай грузовик, то они наверняка уже привели мир меча и магии своим прогрессорством к современному уровню. И мне опять придется пойти в школу. Бред. Да и каток не грузовик.

Сонные мозги очнулись окончательно, требуя провести полную диагностику организма. Сильных болей нет, в голове туман, да и лишние элементы декора присутствуют. Слава ленивцам, что все конечности откликаются. Пахнет лекарствами, и я чувствую людей. В голове иголки, над ухом шишка, нога с рукой ноют перевязкой, а к ладони приклеен пластырь с трубкой капельницы. Значит, всё не так уж плохо. Я в приемном покое, вокруг шум больницы, и я окончательно вспомнила, что произошло.

Фактически, я умотала свой аккумулятор до нуля. Многие спортсмены выкладываются на полную, а в конце несколько минут валяются бревном, пытаясь прийти в себя. Но я пошла дальше, добив тело до самого конца, и меня ждет за это наказание. Цикл Терезы Кори. Или молочная кислота в мышцах. В ближайшую пару дней меня ждет ад от крепатуры, и начнется он совсем скоро, как только перестанет действовать коктейль из капельницы.

Пора вставать. Интересно, сколько я провалялась? По ощущениям часа два, но мне кажется, что времени прошло гораздо больше. По идее, меня должны были перевести в отдельную палату, но по логике мои травмы вызваны банальной усталостью, а значит, здесь я надолго не задержусь.

— Scheise! Мелкая засранка! — зашла из-за занавески сестра со стаканом кофе. — Ты как?

— Нормально. По ощущениям, два вагона с углем разгрузила, — вздохнула я.

— Ну ты меня и напугала, — поставила она мне щелбан для вида. — Я уже думала, всё, отстрелялась будущая звезда катка.

— Переутомилась, — понурила я голову. — Такое бывает.

— Тренер так и сказала. Ну ты отожгла. Если Королева Ю На узнает о тебе, то первая вырвет тебе волосы, выцарапает глаза и переломает ноги. Поздравляю с тремя или даже четырьмя мировыми рекордами. «Гиннесс» уже готовится внести тебя в анналы истории!

— Не получится, — фыркнула я. — До олимпиады ISU допускает только пятнадцатилетних, а рекорд засчитывает судейская коллегия. Так что видео просто хороший монтаж.

— Мне тоже самое и тренер сказала, — улыбнулась она. — Ну что, хочешь стать второй Ю На?

— В попу. К олимпиаде в Сочи я войду в пубертат, у меня вырастет задница, появятся прыщи, а тренер заставит есть один йогурт с кашей. Я забуду про шоколад и мясо и буду с утра до вечера точить коньки, а по ночам подсыпать битое стекло и канцелярские кнопки в коньки соперниц? Нафиг, нафиг. Я лучше второй Boa побуду.

— Я так и подумала. Тренер интересуется, можно ему использовать твои каскады?

— Конечно, — кивнула я. — Пусть все забирает, если это поможет нашей стране.

— Okay! Сейчас позову медсестру снять с тебя капельницу, — сказала Хё Чжу, собираясь уходить.

— А потом поедим? Жрать хочу, не могу! — погладила я живот.

— Хорошо! — сказала Хё Чжу с улыбкой и отправилась за медсестрой.

С каждой минутой мне становилось все хуже. Болели икры, плечи, глаза, живот и вообще всё, что может болеть. И кажется, я теперь понимаю, как чувствуют себя утром после затяжной пьянки люди старшего возраста. Вроде проснулся и сил полно, но с каждым вдохом просыпается чувство усталости, разбитости и тошноты. Начинает звенеть голова, сердце пытается выбраться из груди, появляется страх, а ощущение смерти начинает дышать в спину. Тьфу. Бред.

— Ён Хи! — влетела женщина лет сорока.

Именно она изучала меня на выступлении больше, чем другие. И кто она? Короткая прическа, спортивное телосложение. Тренер?

— Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится? — проявила она материнскую заботу и беспокойство.

— Кто вы? — задала я логичный для меня вопрос.

— Лучше скажи, кто ты такая? — в свою очередь задала она волнующий ее вопрос.

— Я? А кто я? — решила я пошутить над ней.

— Сколько пальцев? — показала она свою руку.

— Два, — уверенно ответила я, и в этот момент появилась Хё Чжу со знакомой медсестрой.

— Госпожа Хан! Кажется, у Ён Хи сотрясение. Она забыла, как ее зовут! — искренне испугалась женщина.

— Правда? — удивилась Хё Чжу и строго посмотрела на меня.

— Медсестра Ким! Добрый день! — улыбнулась я старой знакомой, заканчивая шутку. — Давно не виделись! Вы хорошо питаетесь?

— Привет! Ён Хи! — улыбнулась девушка. — Давай руку. У меня всё хорошо, а ты хорошо кушаешь? — принялась она прижимать спиртовой салфеткой торчащую из кожи иглу, постепенно вытаскивая ее.

— Сотрясение? — переспросила Хё Чжу. — Оно бывает только у тех, у кого есть мозги, — погрозила она мне кулаком.

Покинув знакомый медцентр, мы сидели в типичной закусочной, где обычно питаются офисные сотрудники и школьники после занятий. Я делала арт-объект из еды, Хё Чжу колдовала с соджу, а тренер внимательно следила за моим искусством.

— Так кто же Ён Хи? — обратилась она к сестре после первой выпитой стопки. — И где она научилась так кататься?

— Лисица она. Кумихо, — уверенно ответила сестра, готовя себе рисовую смесь для закуски.

— Госпожа Хан, я серьезно спрашиваю, — обиделась тренер.

— Спросите ее сами, — прыснула Хё Чжу, готовясь разливать новую порцию.

— А вы кто? — перехватила я инициативу в попытке отвлечься от нарастающей боли.

— Я тренер по фигурному катанию Чи Хён Чжун, — не стала она попрекать меня за неучтивость.

— Логично, — хмыкнула я.

— Мелкая, веди себя прилично, — осуждающе посмотрела на меня сестра.

— Простите, госпожа Чи, тело ноет, как будто в стиральной машине искупалась, — вернулась я к еде.

— Выпьем? — не тормозила Хё Чжу.

Осушив очередную стопку, женщина думала, ведя сама с собой диалог. Вроде неплохая и, кажется, именно она учила Ким Ю На на заре ее выступлений. А это значит, что богиня заинтересована в ней.

— Ён Хи! — решилась женщина. — Ты хочешь стать всемирно известной? — начала она с банальной ерунды.

— Госпожа Чи, — вздохнула я опытной ученицей. — Я и так уже всемирно известна. И в золотой олимпийской медали всего шесть грамм золота. И спорт мне абсолютно неинтересен. У меня не та ситуация, чтобы концентрироваться на одной задаче.

— И я вам тоже не смогу помочь, — добавила Хё Чжу. — Мелкая только на вид мелочь. Но мозги у нее точно есть.

— Хорошо, — выдавила из себя тренер и попыталась зайти с другого конца. — Но кто тебя учил?

— Точного имени я сказать не могу. Но я училась у русского тренера. И есть причина, по которой я вышла на тройной аксель и четверной лутц. На сто двадцать третьей сессии МОК, которая состоится в июле следующего года, Южная Корея будет выбрана страной-организатором зимних Олимпийских игр две тысячи восемнадцатого года. В связи с этим, вокруг зимних видов спорта закрутятся большие деньги, а ISU начнет менять правила. Но нам это нисколько не поможет. То, что я показала сегодня, русские готовятся показать уже завтра. Они возьмут молодостью сложные задачи, а наша королева уже достигла своего пика. Используйте видео с моим выступлением, чтобы найти средство противодействия. Иначе золото нам больше не видать, и там будут править Россия, Япония и США.

— Откуда ты это знаешь? Ты приехала из России? — сделала она логичное предложение.

— V Rossii ne byla, no dumau, neploho by s’ezdit tuda na letnih kanikulah, — ответила я ей на русском.

— Ён Хи русская? — чуть ли не шепотом спросила тренер сестру.

— Выпьем, — подсунула та стопку и после глотка ответила. — Нет. Лисица она. Шаманка. И я уверена, что она говорит правду. Поверьте и вы, тренер Чи.

— Шаманка? — глупо переспросила тренер.

— Не вяжется с вашей идеологией? — с ухмылкой спросила сестра. — Ён Хи действительно кумихо. И она действительно обладает исключительными способностями. И я верю, что МОК выберет Корею.

— Сегодня и завтра будет выступление среди пар на чемпионате мира по фигурному катанию. Первое место займет пара из Китая, затем Германия и Россия. Среди мужчин золото заберет Япония, серебро — Канада, и на третьем месте Франция. Наша Ю На получит первое место в короткой и второе в произвольной, взяв по очкам серебро, отстав от Мао Асада на несколько баллов. Свяжитесь со мной в конце недели. Я думаю, нам будет что обсудить, — уверенно огласила я странные знания. Словно я была на этих выступлениях и четко помнила все события, как просмотренный фильм.

— Ю На займет второе место? Но почему? — заволновалась женщина. Тоже беспокоится о королеве или задает закономерный вопрос?

— В произвольной программе Ю На после неудачного выезда с тройного флипа посыпалась, зайдя на вращения только со второй попытки, а спираль сорвала посередине, — задумавшись, я попыталась вспомнить заголовки статей из интернета и голосом футбольного комментатора продолжила. — Мао Асада стала двукратной чемпионкой мира, сумев в произвольной программе показать очень сильный прокат. Единственная ошибка — недокрут тройного акселя в каскаде 3А-2Т. Ю На Queen ошиблась значительно больше, у неё бабочка на акселе и падение с тройного сальхова, что не помешало ей выиграть произвольную программу и стать серебряной призеркой. До ее выступления осталось три дня. И больше я ничем помочь не могу. Я вкусно покушаю! — приступила я к еде.

— Выпьем? — протянула бутылку Хё Чжу.

Глава 26. 26 марта 2010 года.

Печка работала на полную мощность, теплый пуховик сковывал движения, но холод продолжал пожирать меня изнутри. Я попыталась отвлечься, рассматривая пейзаж за стеклом автомобиля Хё Чжу, но унылый вид еще больше злил.

— Говно какое-то, — фыркнула я от злости, рассматривая серую грязь, сидя на переднем сиденье.

— Да ладно! — улыбнулась сестра. — Птички поют, Бэмби прыгают по зеленой травке, ручейки журчат, природа просыпается. А запах весны какой прекрасный! — шмыгнула она носом.

— Пфф! Прыгают у bimbo. Ай! — сделала я вид ушибленной, когда кулачок сестры слегка толкнул меня в висок.

— Засранка такая, надо бы интернет-фильтр поставить. Не спи давай! — снова толкнула она меня.

— Прости, онни, — зевнула я. — От холода совсем сил нет.

— Сдается мне, он не твой. В машине уже парилка, — бросила она взгляд на датчик температуры. — Да и за окном уже тепло.

— Да, онни, — вздохнула я и почувствовала укол в сердце. — Там! — крикнула я, а машина дернулась.

— Не ори! Напугала! Где?

— Тормози! — Хё Чжу прошипела немецкое ругательство, но бить не стала. — Там!

Машина мягко припарковалась на обочине, а я показывала рукой в сторону небольшой рощи, за верхушками которой маячил новый микрорайон незнакомого городка.

— Посиди тут.

Двигатель умолк, вентилятор кондиционера продолжал гнать горячий воздух в салон, а я вполглаза наблюдала за Хё Чжу. Сестра грациозно вышла из водительского сиденья, мягко скинув ремень безопасности, и потягиваясь, как пантера, принялась осматривать цель нашего путешествия. Наверное, это опять Кисимодзин вылезла. Страха не было, но было очень холодно. И голодно. И меня тянуло в темное нечто. Спать… Бррр. Челюсть задрожала от озноба, а в горле пересохло, словно я продолжительно кричала без остановки. Сестра, обогнув автомобиль, направилась в сторону рощи, вопросительно поглядывая на меня, но я только рукой махнула, в тайной надежде, что скоро все закончится. Мимо пролетали легковушки, проезжали грузовики, окружная трасса жила своей жизнью, как и природа вокруг. Спать…

— Не спи! Расстегивай пуховик! — ворвалась в мой сон сестра, плюхаясь рядом.

— Что такое, онни? Что это? — с удивлением я рассматривала замотанный кусок грязной ткани в руках Хё Чжу.

— Кто! Дурында. Младенец, совсем замерз, грей давай, лисица дранная!

— А, — только и смогла сказать я, принимая легкий сверток с необычным существом.

Ребенок. Страшненький. Маленький. Даже посинел от холода. От прикосновения к грязной и склизкой ткани было некомфортно, но его холод был и моим. И я прижала его к себе, аккуратно, боясь повредить столь хрупкое создание, которое тоже хотело жить. Машина, рыкнув двигателем, рванула вперед, выкидывая мелкие камни позади себя. Хё Чжу выжимала педаль газа, параллельно выдавая в микрофон рации сухой поток информации. Я же превратилась в яркое солнышко, что делилось теплом и силами с новорожденным младенцем. Ой, зашевелился.

— Ааааа, — раздался крик и плач в теплом салоне автомобиля. А я испугалась, что даже нечайно дернулась.

— Онни! Я ничего не делала, он сам закричал!

— Дурында. Раз орет, значит хорошо! Значит живой. Скоро уже больница будет, там нас уже ждут. Грей давай!

— А как его зовут?

— Я тебе шаманка что ли? Убить бы его папашу вместе с дедушкой! — зло прорычала Хё Чжу, лавируя в потоке.

— А почему папашу? — вроде же мама выкинула или я чего-то не понимаю?

— Мамаша тоже хороша. Но обычно мамы не желают смерти новорожденному. Аборт запрещен, но в ряде случаев его проводят. Да и она могла оставить его в людном месте или добраться до бэби бокса, он хоть и один в стране, но тут до Сеула-то всего ничего. Нет, тут точно было изнасилование, а мама сама еще ребенок. Дебильная страна, — принялась ругаться Хё Чжу. — Ребенка хрен усыновишь, но родить — пожалуйста. Кто-то годами не может зачать, а кто-то тупо выкидывает в лесу. То селективные аборты вводят, а потом удивляются, что рождаемость низкая.

— Мама хотела его убить? — ужаснулась я.

— Ну не лично. Но спрятала неплохо. Если бы не ты, то его бы не скоро нашли. Тьфу! — попыталась она сказать грязное ругательство.

— А может, я нарушила ход событий? Может, он не должен был родиться и жить? Ай!

— В интернете пересидела? SCP начиталась, полиморфный гуманоид? На диету захотелось?

— Прости, онни! — Хё Чжу была зла и вполне могла отыграться на мне за мой болтливый язык.

— В любом случае, он маленький ребенок. Ты бы оставила его одного в том лесу?

— Нет, онни! — и я снова вспомнила свои первые приключения.

— Смотри у меня. Точно на цепь посажу…

— Есть хочу, — внезапно сказала я. — Точнее, он хочет! И жарко!

— Как он там? — спросила Хё Чжу, открывая окошко и выключая печку.

— Засопел. Вроде согрелся. И я тоже, — сняла я шапку, поудобнее устраиваясь в сиденье.

— Хорошо. Потерпи, уже почти приехали… — а за окном показались первые дома города.

Зайчика было жалко. Но жаренное мясо само себя не съест. И почему у него вкус курицы? Причем в специях; я же только только что его поймала и освежевала! Да еще енот толкается!

— Мелкая! Хватит спать, поехали жрать! — довольная сестра залезла в машину и стала заводить двигатель.

— А! Онни! — сонно сказала я, усаживаясь поудобнее. — А что с ребенком?

— Все хорошо. Пацан жив, здоров, накормлен, спать уложен. Мать уже нашли. Да и про отца уже узнали. О, стервятники налетели. Пора сваливать. Что хочешь на обед? — рассматривала Хё Чжу машину телеканала и небольшую группу журналистов, оккупировавших вход в больницу.

— Курочку! Из зайчика! Жаренную! — и, задумавшись, спросила: — Так быстро нашли родителей?

— Ребенок на улице всего несколько часов пробыл. Посмотрели записи с камер, да прошерстили район, мать сейчас тоже в больнице. Там такая жесть, что тебе лучше не знать. Большой оппа следит за тобой! Ща поймаем тебе зайчика, — принялась Хё Чжу искать адреса ресторанов в телефоне.

— Ей вернут ребенка?

— Не уверена, — вздернула голову Хё Чжу. — Вероятно, пару лет колонии сто процентов впаяют. Оставление в опасности, попытка убийства. Нет. Не думаю, что она отвертится. Если бы в людном месте оставила, тогда, может, и ювенальный суд и пошел бы ей навстречу. Но в нашем округе сюсюкаться не любят. Больше половины приговоров по максималке идут.

— А ребенка в приют?

— Вот тут я уже не уверена. Папаша, может, и козел, но его родители оказались непростые люди. А чем выше в нашей сословной иерархии, тем сильнее нужно стараться и за имиджем следить. Это нам с тобой просто, пошли да фанту выпили, а им нельзя, свои же заклюют. Имидж! — подняла она указательный палец вверх. — У зайцев не сезон, корову будешь?

— Не-е-е, — помотала я головой. — Курочку!

— Тебе стейк предлагают, из настоящей корейской говядины! Из-за нее чуть нынешнего президента не сместили, а ты нос воротишь!

— Она жесткая, а у меня зуб шатается.

— Уже второй? Такими темпами придется тебе зубной протез покупать. Хреновая тогда из тебя будет лисица.

— Онни! А я правда кумихо?

— Конечно, ушастая моя лисичка! Дай поцелую! Ты чего такая злая? Мозг загрузила?

— Я монстр? — нахмурила я брови.

— Ты этого младенца случайно не съесть хотела во славу своей богини? — строго спросила она.

— Нет, онни! — испугалась я. — Мне было очень холодно и плохо, а когда ты его забрала в больницу, сразу стало хорошо и тепло!

— Вот видишь. Как минимум, эмпатия у тебя есть, а значит, ты не бездушный псих. Пока детей есть не начнешь, как политики на завтрак, так и не думай о себе плохо. Миллионы хотят быть такой, как ты. А ты все выкаблучиваешься! Забей на сказки и ужасы, считай, что ты Сейлор Мун и несешь возмездие во имя Луны! Точнее, спасаешь детей! Supergirl! А настоящие монстры вон там бегают, — кивнула она в сторону журналистов. — Кого хочешь могут сделать виноватым, а виновных оправдать. Промывка мозгов, зомбирование, болтология, коррупция, воровство. Одним словом, политика. Один твой окислитель воздуха чего стоит. Ай, в попу их. Нам бы со своими проблемами разобраться. Хотя. Стоп. Давай попробуем!

— Что, онни? — посмотрела я на нее, заметив неподдельный интерес ее глаз.

— Давай, напрягись! В мире постоянно происходят плохие вещи! И ты сможешь помочь предотвратить их! Думай! Смотри в себя! — принялась она меня гипнотизировать своими большими глазами. — Найди страждущих! Ну!

— Пить хочу, — вздохнула я.

— Засранка. Поехали, проглотина, покормлю тебя, — вздохнула она, выруливая со стоянки.

Вкуснотища! Хочу тут жить! Приятное заведение с китайскими иероглифами встретило нас уютом и ароматом еды. Мясо! Птица! И не курица, а утка! И даже кролик! Промаринованный, потушенный, избавиться от овощей. «Пятнадцать тысяч за лапу? Его в Голубом доме откармливали?» — фыркала Хё Чжу, рассматривая меню. На больших телевизорах шел развлекательный канал, играла популярная музыка, а вокруг нас собрались молодые парочки. У них тут свидание? А у нас тогда что?

— Дай хоть попробую деликатес. Хмм. Неплохо, — пережевывала она кусочек, утащенный с моей тарелки. — Странно, эта мелочь плодится, как кролики, так почему на нее такие цены?

— Кроликов в Европе много, а в Азии он редкий зверь, даже в Китае его разводят только в двух провинциях, в Сычуане и Чунцине. Слишком мягкий. И пересолен. Наверное, из-за соевого соуса.

— Иногда ты бываешь такой умной, что бесишь, — покивала головой Хё Чжу. — Тебе это не идет. Превращаешься в занудную отличницу. Лучше говори: «Ах, какая прелесть! Он такой вкусный! Онни! Благодарю тебя за прекрасный обед!»

— Врать? — смутилась я.

— Ублажать. Милым подлизам дают добавки. И не обязательно пересоленных кроликов. Кстати! А лиса ела кроликов?

— Нет, зайцев. Но они были очень жесткие. По полдня жевала.

— А тебя не сильно напрягает память лисицы?

— Хмм, — задумалась я. — Нет. Я словно в зоопарке была. Помню, что лисица ела, как жила, но подробности смазаны, словно канал Discovery полгода назад посмотрела. Иногда всплывают яркие картинки, но они всего лишь мыслеобразы. Будто журнал листаешь, да вспоминаешь те моменты из видео.

— Понятно. Как дела с учебой? — формально спросила она.

— Буэээ, — показала я неприличный жест и получила палочками по лбу.

— Засранка. Терпи.

— «Gwiyomi!» — выхватил слух знакомое слово, а я автоматически повернулась к экрану.

— Ха! Тебя по телеку показывают. Только с такой кислой мордой хрен тебя кто узнает! — стебанулась Хё Чжу и прислушалась к новостям.

— …продолжает покорять азиатский регион. Названная среди нетизенов Gwiyomi player, песня породила челлендж, в котором, помимо южнокорейских поп-айдолов, приняли участие актрисы и певицы из таких стран, как Тайланд, Китай, Филиппины, Малайзия, Сингапур и Тайвань. В частности, Nuengtida Sophon из Тайланда исполнила свою версию песни, вызвав повышенное внимание южнокорейских зрителей к съемкам фильма «Привет, незнакомец». Главная героиня, которую играет Nuengtida Sophon, по сюжету встречает свою любовь на улицах Сеула… — вещал разодетый ведущий вместе со своей напарницей.

— Н-да. Твоя богиня не промах. Еще бы деньжат подкинула. Когда уже съёмки закончатся?

— У своей надсмотрщицы спроси, у меня с ними вообще день сурка, — огрызнулась я в ответ.

— О! И японцы! — кивнула она в сторону телевизора.

— …забавная песенка про ветер, исполненная с помощью vocaloid Hatsune Miku, уверенно растет вверх на видеохостинге Nico Nico Douga, имея на сегодня порядка двадцати миллионов просмотров, что делает ее самой быстрой песней vocaloid, достигшей подобного результата всего за две недели. Многие зрители связывают популярность песни с серией тропических штормов, воздействующих на тихоокеанский регион и вызывающий порывы ветра до двадцати метров в секунду…

https://www.youtube.com/watch?v=D6DVTLvOupE

— И как тебя только не сдувает, — хмыкнула Хё Чжу. — Кушай, а то унесет! — подложила она мне свой кусочек вкусняшки, а телевизор продолжал действовать на мое эго.

— Песня Learn to Meow стала самой популярной песней в Китае на этой неделе. Выпущенная изначально на трех языках, задорная песня о кошке и любви получила вирусное распространение по социальным сетям и покорила сердца слушателей всех возрастов и даже нашла отклик у преподавателей. Произведение прекрасно подойдет для обучения китайскому языку как детям, так и взрослым. А необычное выступлением исполнительницы в кошачьей маске привлекло внимание… https://www.youtube.com/watch?v=sJk4NF1u4CI

— Лисица под маской кошки! Ха-ха! — тихо рассмеялась Хё Чжу, тыкая меня в палочками. — Скажи meow!

— Meow, — сухо отреагировала я.

— Эй! Кошка! Не кисни! Улыбнись! Твоя улыбка дорого стоит! Даже супер айдолы не сравнятся с тобой! Ну-у-у! — толкнула она меня ногой. — Это же здорово! Япония, Китай! Другие бы писали от счастья, одна ты лимона обожралась! Надо срочно доделать весь остальной твой репертуар! Сегодня же напряжем Да Бин!

— Ты же сказала, что больше не будешь танцевать и сниматься!

— Танцевать будешь ты! На занятиях! А я, так уж и быть, помогу тебе с клипом! Вернее, Да Бин и учитель Ким.

— Но почему? Ты же сказала, что это баловство! Особенно эта песня про ветер!

— Я много чего говорила, но это было вчера. А сегодня был слишком насыщенный день, и он даже не закончился! Пофиг на Японию, но ты вообще была в курсе о Китае? — ткнула она в сторону телевизора.

— Когда, онни? — помотала я головой, тыкая палочку в тушёные овощи. — Ю Би уже зубки показывает, в интернет вообще не выпускает! Ох, чувствую, что скоро до BDSM дойдет!

— Вот и я как-то забила. Но интернет все помнит! С другой стороны, ты умница! И богиня твоя тоже молодец! Из-за этих учений с NATO с Поднебесной сейчас напряженные отношения, но твоя песня опрокинула их на лопатки!

— А это не фейк? — кивнула я в сторону телевизора.

— MTV? На центральном канале страны? Не думаю. На, поищи сама, — протянула она свой телефон. — Точно! Сегодня же купим тебе смартфон! Хочешь iPhone?

— Да, онни! — обрадовалась я!

— Обломись. Первый телефон — это как первая машина. И он должен быть таким, который будет не так жалко сломать, разбить или потерять. Если сможешь сохранить его в целости и сохранности, например, полгода, то тогда можно и дорогой аппарат купить. Ну или я куплю себе новый, а тебе свой старый отдам. Как тебе такой вариант? Не дуйся! У меня кошелек не безлимитный! А кредит я точно брать не буду! Могу только свою любовь безвозмездно подарить!

— Хорошо, онни! — кивнула я, вздыхая. — Я понимаю.

— Не обижайся! Ещё вариант — можешь дождаться первых выплат от Google. Но тогда и на еду себе сама зарабатывай и квартиру ищи. Okay?

— Прости, онни! Я больше не буду!

— Хорошо! Я в тебя верю, но и ты поверь в меня. Новичкам везёт. Но и госпожа удача любит крутить хвостом. А деньги и алчность — адские фишки в казино проклятий. Да и продюсеры те еще дьяволы. Ты либо будешь свободной и счастливой, либо тебя посадят в золотую клетку. Ты со мной? Или продать тебя в агентство? — почувствовала я ее серьезный настрой закрыть определяющий мою жизнь вопрос, и думала я недолго.

— Я с тобой, онни! Не надо агентство!

— Если у человека появляется возможность вести необычную жизнь, он не имеет права от неё отказываться. Так и ты не должна сдаваться и должна позориться до конца, понятно? — тоном учителя выдала она цитату известного мореплавателя.

— Да, онни, — кивнула я наставнице.

— Хорошо. Что там с Китаем?

— Хммм, — принялась я читать новости и блоги. — Да. Learn to meow в топе. Самое просматриваемое видео недели в Youku. Много отметок на Weibo. Комментарии неплохие. Милая. Хочется слушать еще и еще. Забавная. Ой. Тут уже неприлично. А тут пишут, что песню сделало агентство, вероятно, SM и SoShi. У них концерт в Китае скоро будет. Считают, что это пиар-акция Ли Су Мана, который хочет увеличить влияние своего агентства в Китае.

— Холь, интересно. А можешь написать песню в стиле sushi? Как «Я лучшая», но поспокойнее. Может, даже ретро?

— Это Girls Generation. SNSD. Они довольно известны.

— Пофиг. Хммм. Или не надо ретро? Что бы сделала кошка? — постучала она пальцами по столу.

— Спать пошла?

— Нет. Уронила бы вазу. Точно! От исполнителя всегда ждут нечто подобное предыдущему произведению. Рэпер будет читать рэп, но никогда не станет исполнять классику. Быстро! Выдай какой-нибудь бред!

— Эээ, шоколадка?

— Точно! Оголодавшая моя. Смотри! — ткнула она в телевизор, где обсуждали очередную группу.

— Crash? — прочитала я название группы, рассматривая длинноволосого парня с вычурной электрогитарой. — Thrash metal?

— И сладкий шоколад! Сможешь соединить несоединимое?

— Прости, онни. Не понимаю, — помотала я головой.

— Как в электронной версии Meow. Когда ты смешала жанры. Берём тяжёлый рок и разбавляем Gwiyomi.

— Бред же получится!

— А ты сделай не бред! Когда у суши концерт в Китае?

— Эээ, семнадцатого апреля, в Шанхае.

— У тебя три недели! Давай, супер Кошка! Я в тебя верю! Даже летнее солнышко не сравнится с тобой! Опрокинь их еще раз! Считай, что это твое финальное испытание! Если она действительно существует, — показала она пальцем в небо. — То не даст тебя в обиду!

— Будто боги от рака людей лечат, — фыркнула я.

— Они им людей награждают, — подтвердила Хё Чжу. — Но в твоем случае твоя богиня — твой промоутер. И в ее силах тебя возвысить или закопать на задворках интернета. Талант без продюсера в современном мире ничего не значит. Но в сети таких ограничений нет. Тебе даже не пришлось учетку заводить за Великой Китайской стеной, все за тебя сделали. И насчет денег не волнуйся. В интернете их полно. Найдем нужных людей, они все за нас оформят. А осенью и ростки фильма дадут урожай!

— Думаешь, это она сделала? — показала я наверх.

— Конечно, — кивнула сестра. — И ребенок в больнице тому подтверждение. Давай, работай, сладкая моя. Facebook работает, Youtube пашет, одна ты вялая лентяйка. Хочешь шоколадный коктейль?

— Неа, — помотала я головой и снова посмотрела на экран. Какой-то волосатый парень давал интервью по поводу выхода своего полноформатного студийного альбома. Канадец. Justin Bieber? Интересно, а я смогу альбом осилить?

— Может, утку? А то кролику придется переселиться на мусорку. Чего зависла-то? Или не справишься?

— Справлюсь! И с ретро, и с металлом! Давай утку!

— А не треснет? Может, и песню на французском придумаешь?

— Ээээ, shershe lya fa?

— Sol si. Si si, — пропела Хё Чжу.

Глава 27. Чхонам.

Зуд. Словно комар залетел в комнату. Жужжит, летает, отвлекает, но не кусает.

— Госпожа! Действительно интересные новинки появятся только летом, а пока, как серьезную и бюджетную альтернативу iPhone, могу предложить только Spica от Samsung. Аппарат уже стал довольно популярным, и в нашем магазине новая поставка с предустановленной версией Android 2.1. Помимо обновления операционной системы, новая модель Galaxy получила вдвое больший объем памяти и новый процессор с возможностью воспроизводить видео в популярном формате DivX. Правда, проиграв в фронтальной камере и скорости интернета, но выиграв в цене.

— На камеру пофиг. А есть белый цвет?

— Да, госпожа! Вот, прошу, — консультант достал из-под прилавка новую коробку.

Магазин электроники на окраине Сеула встретил нас улыбчивым продавцом и кучей разномастной техники. Магнитолы, фотоаппараты, сотовые телефоны и даже рисоварки. Но мне было как-то грустно. А все из-за орды комаров. Хорошо, что не было страстного желания куда-то ехать. Только забраться под одеяло и спать.

— Куда смотришь? Что-то понравилось? — заинтересовалась сестра моим задумчивым взглядом.

— Хочу это, — указала я на темную коробку размером с DVD-плеер.

— Триста пятьдесят тысяч за DVD-плеер? — ошеломленно посмотрела она на ценник.

— Госпожа, это сетевой медиаплеер с поддержкой внутреннего накопителя и Blu-ray приводом. Новинка прошлого года. Возможно воспроизведение почти всех цифровых видеоформатов, включая полную поддержку MKV и объемного звука семь один. Dune HD Prime из Тайваня.

— Он русский, — заметила я.

— Верно, — немного смущенно ответил продавец. — Пробная закупка и единственный экземпляр. Но головной офис находится на Тайване. В России и США расположены проектные отделы. И это лучшее из представленных на рынке, и, по-моему мнению, аппарат очень интересный!

— А этот, рядом, разве не такой же? И стоит дешевле! — указала Хё Чжу на соседний блок.

— Это HD Base. В отличие от Prime, у него нет Blu-ray привода, но зато полноценный выдвижной отсек для жесткого диска формата три с половиной дюйма. У модели с приводом возможно установить жёсткий диск два с половиной дюйма, как от ноутбука, — пояснил продавец разницу в цене.

— Hard вставить? И torrent качать? — задумалась Хё Чжу.

— Госпожа! — обрадовался продавец. — Вы умеете пользоваться torrent?

— Мелкая умеет, — фыркнула сестра. — Я подумаю. Потерпишь пару дней?

— Да, онни! — обрадовалась я.

Сетевой медиаплеер так и манил меня, а зная Хё Чжу, то и ее заинтересовало устройство. Blu-ray диски — это круто, но сама технология опоздала лет на пять, а то и десять. Будущее за стриминговыми сервисами и MKV, а у нас дома хороший интернет.

— Мелкая! Ты как? — спросила меня довольная сестра, когда мы вышли из магазина с моим новым телефоном.

— Спать хочу. Что-то грядет, — вздохнула я, теребя коробку с подарком. — Странное.

— Да куплю я тебе его, заслужила. Сейчас просто с деньгами не очень хорошо, — попыталась она оправдаться.

— Нет, онни. Что-то плохое. Там, — махнула в сторону моря. — Далеко. Очень!

— Поедем? — нахмурив брови, спросила сестра.

— Нет. Не знаю. У меня стойкое ощущение, что это важно для страны, но я не могу понять, что это значит.

— Н-да, — цокнула она языком. — Видок у тебя, смотреть жалко. Ещё немного и плесень прорастет.

— Ой, какой мужчина странный, весь в черном и шляпа дурацкая. И девушка прозрачная. Онни, это призрак? — серьезно спросила я, указывая рукой за спину сестры.

— Где? — повернула голову Хё Чжу, но, не обнаружив искомое, заметила мои глаза. — Засранка! В следующий раз старайся лучше. У тебя брови своей жизнью живут. Мороженку хочешь?

— Нет, тут что-то другое, — задумалась я, рассматривая дорогу.

— Что опять? — устало вздохнула она.

— Нам надо на юг, — уверенно указала я рукой.

— Поехали, заодно расскажешь, что там, — указала она рукой на запад.

В салоне тихо играла музыка, печка грела салон, а я пыталась сыграть в загадки с неизвестной сущностью, которая не особо стремилась к прямому диалогу. Странная она, как и я сама. Иногда выдаст то, что совсем непонятно, словно она сама не знает, но предполагает. События отличаются? Может сейчас самый пик весеннего обострения? Сумасшедшая весна, голову нам легко снесла.

— Chumachecnaya vesna? — поиграла я русским словом.

— Что? — переспросила мой пилот.

— Не могу понять, что она хочет сказать, — вздохнула я. — Может я просто сумасшедшая?

— Хмм, — задумалась сестра. — Направление не изменилось? Откуда дует?

— Отовсюду, — вздохнула я.

— Хорошо, начнем с юга, там у нас Тэджон, Чханвон, Тэгу, Чхонджу, — перечисляла она города, и я резко прервала ее.

— Чхонджу!

— Хорошо, — согласилась она. — Уже легче. И так, давай задавать вопрос. Это ребенок?

— Нет, — помотала я головой. — Девушка. Умрет.

— Ее задушат, зарежут, — принялась она дальше выдавать наводящие слова.

Диалог с Хё Чжу сильно прояснил ситуацию нашей поездки на юг, но с ней и так не было особых проблем. И почему? Богиня видит будущее, но не всегда? Допустим, некоторые события только предполагаются, и появляется коэффициент вероятности. Взмах крыла бабочки, одно слово, и ситуация кардинально изменится. Сложно. Может расслабиться и получить удовольствие? Я на пляжном шезлонге, рядом плещется море. Нет, я на корабле. Не яхта? Я Жак-Ив Кусто, стреляю цитатами и ловлю акул?

— Онни! — воскликнула я, пытаясь приблизиться к сестре между сиденьями, а машина дернулась.

— Напугала! Засранка! — удержала она руль, но машина все равно сбросила скорость.

— Военный корвет будет потоплен дружественным огнем от американской подводной лодки возле острова Пэннёндо! Примерно в то же время, когда мы будем в Чхонджу! Но это еще не все! В Москве будет террористический акт в метро, который также вызовет сильный общественный резонанс! Я не сумасшедшая, это коллизия сигналов! — выдала я поток информации.

— Стоп, стоп, стоп, — прервала меня Хё Чжу, опустив про мое психическое состояние. — Начнем с корвета. Он наш?

— Да, в рамках патрулирования конфликтного острова они атакуют неизвестную подводную лодку и будут потоплены ответным огнем. Дружественным.

— Еще есть информация? — думала Хё Чжу о проблеме.

— Нет, но последствия будут, ммм, — пыталась подобрать я слова. — Не очень хорошими для взаимоотношений между республиками Кореи.

— Между севером и югом? Но потопят американцы. А при чем тут Север? — пыталась понять она смысл моих слов, но я только пожала плечами ее глазам в зеркале заднего вида. — То есть ты хочешь сказать, что свалят все на КНДР?

— Возможно, не знаю.

— Хорошо, — кивнула она. — Война вряд ли будет, но нервы всем знатно потреплют.

— Будет война? — испугалась я.

— Она и не кончалась. Текущий статус кво всех устраивает, и объединение — просто пиар политиков, а они своего не упустят. Нет. Думаю, все замнут. В Сеуле скоро саммит большой двадцатки, и мы почти завершили проект «Чудо на реке Хань». Еще немного, и наша экономика войдет в десятку лучших, и тут даже идиоту понятно, что глобальные перемены никому не нужны. Лучше скажи, что с Москвой?

— Будет взрыв в метро, в самом центре. В ближайшие дни. Террористы из исламистов. Я не сразу поняла, но теперь до меня дошло. Богиня проигнорировала взрывы в Пакистане, потому что там ислам, то есть шариат и некорректное отношение к женщинам!

— Ну ты сказала, — фыркнула Хё Чжу. — Я бы сказала, извращённое отношение. И нет интернета. И ислам я тоже не люблю. Хорошо. Что еще? Говори все, что можешь. Мне нужна любая информация по корвету и Москве…

От Сеула до Чхонджу примерно сто тридцать километров, и по хорошей трассе национального маршрута номер один дорога заняла у нас не более полутора часов. Я сидела тихой мышкой, пока сестра объяснялась со своей начальницей, а потом начала дозваниваться до знакомых ей военных. Точнее, до одного единственного адъютанта, который служит сухопутному генералу. Возможно, что тогда мы специально спасли ему жизнь, чтобы выйти на контакт с военными? Или истинная причина была пара девушек?

Но богиня молчала, в отличие от Хё Чжу. Врать и выдумывать она не стала, просто сообщила имеющиеся у нее факты и, оставив решение за своими собеседниками, полностью делегировала им проблему. Максимум меня сделала неизвестным контактом и почему-то умолчав про убийцу. А потом долго ругалась, что за корвет ее запытают военные, а за Москву — агентство разведки. В общем, под плаху пойдем обе, и нам остается молиться, что все пройдет хорошо и проблемы будут размером с мою грудь.

Сам городок раскинулся среди гор, хорошо защищавших его от непогоды, позволяя почти на полградуса поднять среднегодовую температуру. Но когда мы подъехали к местному парку Сангсанг, на улице стоял легкий морозец, от которого меня трясло.

— XI Международный фестиваль тхэквондо «Korean Classic Open», 30 июня по 4 июля 2010 года, — читала баннер сестра у входа в парк среди вывесок различных мероприятий.

— Онни, пойдешь? — попыталась я отвлечься от холода.

— Не знаю, не знаю. — скривила она губы в раздумьях. — Что тут?

— Парк, — указала я рукой.

— Ну уж точно не библиотека. Идем? — строго посмотрела она на меня.

— Рано приехали, — фыркнула я в ответ. — Пойдем погреться в машину.

— Хорошо, — кивнула она. — Может, кофе и сосиску?

— Точно! Кофе и две сосиски! — обрадовалась я, посмотрев в сторону киоска с едой.

— Жри, жри. В карцере только лапшой питаться будешь, — съязвила она, а я глубоко вздохнула и снова попросила богиню избавить нас от лишних проблем.

После легкого перекуса и, несмотря на кофе и беспокойство, я банально уснула на заднем сиденье машины, пока сестра откровенно скучала за рулем автомобиля, периодически проверяя свой не подающий признаки активности смартфон. Солнце уже почти село, когда я почувствовала, как хищник вышел на охоту.

— Онни! Онни! Онни! — вскрикнула я, вскакивая на сиденье.

— Что? Началось? — взяла она себя в руки.

— Там! В парке! Мужчина! Пойдем скорее! — чуть ли не кричала я ей в ухо.

— Спокойно! Не ори и не пищи! Дыши! Раз, два, okay, идем! — распахнула она дверь автомобиля.

Потягиваясь и разминая мышцы, она расправила свою телескопическую дубинку и направилась в сторону главного хода, но я перехватила ее и потащила правее, где располагался еще один выход и небольшая парковка.

— Его машина! — указала я на одинокое такси. — А он там!

— Hyundai Sonata. Машина насильника? — строго спросила она, рассматривая тьму парка.

— Да! Это он! — пряталась я за ее спиной. — Он перевозил жертв в багажнике! И еще у него есть гараж! Вам надо будет найти его!

— Следователи по особо тяжким и мой шеф помогут. Пойдем. Держись позади, если что, беги сразу к ларьку с едой! Хорошо? — строго сказала она, разминая плечи.

— Да, онни! — кивнула я. — Нам туда!

Мы шли по парку среди редких деревьев и одиноких фонарей. Хё Чжу крутила дубинку, готовясь к спаррингу с предполагаемым преступником, а вокруг стояла щемящая тишина и легкий сумрак. Нормальные люди сидели дома, но это было применимо для Европы, а не трудоголиков из Азии. Под ногами хлюпала вода из луж на пешеходных дорожках, ветер шумел листвой, и мне было страшно. Немного.

— Есть что? — спросила тихо сестра.

— Туда! — указала я на развилке.

— Аааа! — закричала неизвестная женщина с просьбой о помощи, и для Хё Чжу этот крик был сигналом к действию.

— Держись позади! — крикнула она, не оборачиваясь, и бросилась вперед.

Женщина возвращалась с работы или учебы, когда на нее напал мужчина лет сорока. Повалив жертву на землю, он принялся ее избивать, угрожать ножом и попытался связать руки веревкой, но не успел. Хё Чжу степной кошкой метнулась к преступнику и ударом ноги столкнула его в сторону. Мужчина зарычал, выставил свое оружие и попытался подняться, но не успел. Тяжелый ботинок сестры с широкого разворота ноги изящно познакомился с его лицом, а я услышала хруст кости и, кажется, поняла, почему сестра оставила насильника себе.

— Тьфу! — плюнула она, рассматривая воющего от боли преступника, и, достав наручники, принялась застегивать ему руки. — Вы арестованы по статьям. А! Стоп. Я же не при исполнении! А ну не вой! — стукнула она его кулаком по голове. Сильно.

— Девушка! Как вы? — осторожно подошла я к всхлипывающей студентке.

— Я тут гуляла по парку, а какой-то мужчина напал на девушку, — сказала Хё Чжу в телефон. — Парк Сангсанг, южный выход. Да. Преступник мужчина, задержан. Он таксист. Девушка в порядке. Меня зовут Хан Хё Чжу, старший офицер полиции Кёнги, город Янджу, пришлите, пожалуйста, скорую. Даже две.

— Все будет хорошо! — успокаивала я девушку. — Теперь его надолго посадят! Моя сестра работает в полиции! Не плачьте. Онни! — обратилась я к сестре. — Нам бы домой. Ну это, как его, — пыталась я подобрать слова. Да что сегодня за день! Точно, сумасшедшая весна.

— Хорошо, постараюсь быстро, — кивнула в ответ, не уточняя. — Девушка, вы как?

https://en.wikipedia.org/wiki/Ahn_Nam-gi

*

Домой мы вернулись уже поздно ночью, и, приняв душ после долгой поездки, я пристроилась к Хё Чжу, смотревшую очередную серию очередной дорамы и пьющую пиво прямо из банки.

— Ха! Соплежуйство. Мелкая, залазь, — похлопала Хё Чжу рядом с собой, но я пристроилась у ее коленок, свернувшись клубком. — Ты как?

— Meow! Нормально. Я придумала песню. Но она на русском, про сумасшедшую весну, — вздохнула я.

— Не важно, — отмахнулась она. — Да Бин в деле. И поздравляю. Она стала твоей фанаткой! Дашь автограф?

— Какой? У меня же ничего нет!

— Ну вот тебе и задание. Придумай себе фирменный знак! И подпись, и жест в стиле козы металлистов. Будем из тебя звезду делать! Yeah! Pank! Rock! Death! — затрясла она головой и руками, словно фанат на концерте. — Только не Niko niko ni!

— Такой? — показала я мордочку лисички из пальцев.

— Лунный кролик? — приподняла она брови.

— Разве это кролик? — вторила ей я.

— А кто?

— Лисичка!

— Хм, пальцы сильнее сожми, теперь ушки, вот так! Теперь ты поросенок! Ха!

— Pscchh! — зашипела я и укусила шутя Хё Чжу за бедро.

— Ай! Засранка! У кого-то лишние зубки! Вот тебе! Ам!

— Ай! Ой! — я внезапно переключилась на входную дверь, нахмурив брови.

— Эй! Мелкая! Шутка, повторенная дважды, уже не шутка! — заметила Хё Чжу. — Опять призрак? Ха! У тебя уже лучше получается!

— Нет, — помотала я головой. — Машина. Наблюдает за нашим домом. Ммм. Мужчина. Вроде один. Это из-за него мы должны быть тут. Наверное, это из-за увлажнителей и младенца.

— Правда? — привстала Хё Чжу на мой кивок. — Посиди тут.

Из сумочки, что ждала свою хозяйку у входа, появился на свет темный цилиндр, который за мгновение разложился в длинную палку с набалдашником. У Хё Чжу целый склад забавных вещиц. Я даже электрошокер и наручники из серебристой стали видела! И газовый баллончик! И даже боевой патрон без пороха в виде брелка! И зачем они ей? Подростков пугает? Но мне не дает. Хнык. А сама сестра, нацепив кроссовки и погрозив мне кулаком, вышла на улицу, поигрывая своей дубинкой, словно тореадор шпагой.

Темный седан, вспыхнув дальним светом, выключил фары, а из салона выскочил паренек в костюме, сразу поклонившись грозному виду амазонки. Еще бы двигателем рыкнул, как бык, тогда точно было бы похоже на корриду. Короткий разговор, новый поклон, и сестра, вернувшись в дом, грозно спросила:

— У тебя сколько ушек? — странно разглядывала она меня в свете ламп прихожей.

— Ммм, два? — улыбаясь, сказала я, пряча свои ушки.

— Что-то не верится. Я тебе что сказала делать?

— Посидеть в гостиной!

— А ты?

— Пошла за тобой, — понурила я голову.

— Разговор слышала? — сурово спросила она.

— Да, онни, — кивнула я.

— Иди трусы убери, пока ушки не отрезала! — потрепала она меня по голове и улыбнулась. — И кофе поставь греться! И документы по своему окислителю подготовь!

Я варила кофе, пока Хё Чжу наводила марафет. В доме. А фактически, запихнула лишние вещи в шкафы, да двери в комнаты прикрыла. И стоило так стараться для нежданного гостя? А вот он не заставил себя ждать. Минут двадцать, и к дому подъехала еще одна машина, а я почувствовала силу. Вернее, уверенность, которой мужчине в возрасте было не занимать. Про таких говорят — прирожденный лидер, но осунувшееся лицо немного портило картину. Стресс? Или болезнь?

— Здравствуйте, госпожа Хан. Хотел бы я сказать, что вечер добрый, но надеюсь, что вы оцените мой визит в виду сложившихся обстоятельств, — немного жестко сказал гость, явно привыкший приказывать.

— Конечно, господин. Прошу вас, — указала она на наш единственный диван, не став упоминать имена. — Кофе? Чай? Может, что-нибудь покрепче?

— Кофе, — бросил он, снимая и передавая дорогое пальто своему невзрачному ассистенту. — Без сахара.

Не знаю почему, но мужчина мне понравился. Окинув взглядом нашу норку, он задержался на моем музыкальном уголке и понимающе улыбнулся, слегка подмигнув глазом.

— А ваша сестра популярнее меня, — без притворства и добродушно сказал он, располагаясь на диване.

— В кукольном театре все внимание обращено к марионетке, а не к рукам в тени, — сказала Хё Чжу, пародируя древнего философа.

— Хорошо, — протянул он, пробуя мой кофе. — Хмм. Интересный вкус.

— Смесь с камерунскими зернами. Новинка. Довольно редкая, — пояснила Хё Чжу и посмотрела на потолок. — И дорогая…

— Хорошо, — изобразил он губами задумчивость и сразу продолжил. — Во-первых, я бы хотел выразить вам свою благодарность. Спасибо, — наклонил он голову и довольно профессионально.

— Я всего лишь выполняла долг. Как полицейского, так и человека, — ответила Хё Чжу поклоном головы.

— Не буду спрашивать как, но хотел бы узнать, есть ли у вас пожелания, замечания или предложения?

— Мы с вами работаем на одну страну, но даже сорняк не вырастет в пустыне, — немного едко парировала Хё Чжу.

— Я вас понимаю и сразу перехожу ко второму вопросу. Мне бы очень хотелось, чтобы дела, связанные с моим визитом, не стали достоянием не только общественности, но и неопределенного круга лиц, — строго сказал он, немного прищурив взор.

— Я не из болтливых, Мелкая вообще людей не любит. Но мне интересно, что будет с ребенком и его матерью? — нисколько не боясь спросила сестра, прямо смотря собеседнику в глаза.

— Иногда судьба дает нам новый путь, — задумался он, пытаясь подобрать слова. — Пожертвуем мы частью своей жизни для чего-то нового или спрячемся за фундамент прошлого, это решать только человеку. И не сравнивайте дорамы с реальной жизнью, — вздохнул он. — Недавно я был на краю, но благодаря вам у меня появились новые возможности и шанс исправить ошибки прошлого. Половину жизни я потратил на учебу, еще половину на работу, и мне кажется, что пришло время заняться семьей, и я надеюсь, что все будет хорошо.

— Хорошо. В свою очередь, я обещаю вам, что мы забудем о данном происшествии. С госпожой инспектором, я так думаю, вы уже договорились? — строго посмотрела на него Хё Чжу.

— Это уже мои проблемы. А теперь я хотел бы услышать вашу просьбу. И меня немного поджимает время, — показушно посмотрел он на часы и вздохнул. — Сегодня очень необычный день.

— Я госслужащая. А вот моя сводная сестра лишена подобных ограничений. Мелкая, чего бы ты хотела? — прямо обратилась сестра к серой мышке, что сидела на полу неподалеку и старалась не отсвечивать.

Поесть. И денег! Но, зная сестру и ее отношение к деньгам, она бы сказала на французском, что это banal. Что же еще можно попросить у необделенного властью и деньгами? Хмм. Давай, Со Хи! Думай!

— Бесплатные обеды в школе! — выдала я первую попавшуюся мысль.

— Холь! И почему? — удивился мужчина, а вот Хё Чжу только прыснула от смеха.

— За те помои, что подают в столовой, мне жалко платить деньги, — обиженно сказала я. — Девочки побогаче покупают самое вкусное, и его всегда мало. А вот если бы обеды были бесплатны для всех, то и им бы пришлось жрать, ой, кушать, что дают. Да и школа обязательна для всех, а раз принудительно заставляют учиться, то почему я должна платить за обед? Причем такой не вкусный!

— А ты подумала о том, что они будут приносить вкусную еду с собой? — словно учитель спросил дяденька.

— Это не проблема. Я. Ой. Недавно в нашем классе нашли несколько тараканов в клетке, ммм, в зооуголке. Так после этого была дезинфекция и запрет на питание в классе. Думаю, что они будут рады, если пара мышек из нашего дома сменят место жительства на клетку одного вонючего хомяка, — злорадно сказала я.

— Я тебя понял, — улыбаясь кивнул гость. — А из тебя бы вышел неплохой политик!

— Лучше не надо. Иначе мы вообще без школ останемся. У Мелкой есть своя тетрадь проклятий несварения, и что-то мне подсказывает, что лучше ее не обижать.

— Хорошо. Я вас понял, если я еще что-нибудь могу сделать, — начал дежурно прощаться мужчина, а Хё Чжу внезапно подняла палец и тактично взяла свое слово.

— Господин, извините, но у вас случайно нет знакомств с министерством окружающей среды? — спросила она серьезно.

— Хм, — задумался он, почесывая подбородок. — В текущем составе правительства там сидит правящая партия. Возможно, у меня есть пару контактов, но если вы поясните суть вопроса, я мог бы ответить точнее.

— Мелкая? — посмотрела Хё Чжу на меня, а я кивнула и протянула флешку.

— Здесь находится информация о полигексаметиленгуанидинфосфате. Название сложное и одновременно страшное. Господин, прошу вас, если будет возможность, то ознакомьтесь с документами на этом носителе. Ведь это для блага избирателей. Примерно через неделю документы с этого носителя станут достоянием общественности, — серьезно сообщила ему факт.

— Хорошо, — согласился он после небольшой паузы, ожидая продолжения пояснения, но сказать мне было нечего. — Я обязательно ознакомлюсь и свяжусь с вами для уточнения деталей. Благодарю за кофе, госпожа Хан, Gwiyomi, приятно было с вами встретиться.

*

Дядька и его сопровождение свалило в тьму ночную, а я, проводив взглядом уезжающие огоньки автомобилей, заметила.

— Больницей пахнет.

— Кто? Он?

— Да, — кивнула я, посмотрев на сестру.

— То-то мне его цвет глаз не понравился. Желтизной отдавал. С другой стороны, это многое объясняет, — хмыкнула она, возвращаясь в дом и включая телевизор.

— Что, онни?

— Лишь на пороге смерти человек пытается привести свою жизнь в порядок, но это всего лишь вялые попытки выброшенной рыбы на берег, так как люди никогда не меняются. Впрочем, забей и не бери в голову и не думай о плохом. А еще лучше, запомни. Правило номер девять. Вступает в силу с сегодняшнего дня! Никогда не лезь в политику, никогда не призывай к каким-либо действиям, даже к занятию спортом, никогда не говори чужими словами и всегда думай, прежде чем сказать свои. Поняла?

— Ммм, ты хочешь сказать, что бы я вела себя как кошка? Meow? — подлизалась я.

— Верно. Президент Ли Мён Бак хороший? — спросила она, поднимая палец, как дядя Сэм с плаката.

— Meow!

— КНДР плохие?

— Meow! Meow! Ай!

— Много мявкаешь, настоящей кошке было бы лень второй раз мяукать. Стало больше на да-да походить. Завтра к Да Бин поедем?

— Pschhhh!!! — зашипела я.

— Ха! А придется!

— Онни! А если наша экономика так сильна, то почему мы не богатые?

— А тебе никто и не мешает стать богатой! Страной рулят конгломераты, но в интернете и шоу бизнесе свои правила. Работай больше, восхваляй богиню, и деньги сами поплывут в твои руки! А будешь лениться, точно в цирк продам! Поняла? — погрозила она кулаком.

— Да, онни, — понурилась я.

— Расслабься. В жизни, как в универе. Сначала ты работаешь на зачетку, потом она работает на тебя. Не бойся, я тебе помогу и одну не оставлю. Ведь мы семья, а семья — это не кровь, а душевные узы! Тебе понятно?

— Да! Благодарю, онни! — поклонилась я и махнула головой в сторону двери. — А как ты думаешь. Они сделают бесплатные обеды?

— Ты хочешь узнать, правильно ли ты поступила, что спорола бред, а не попросила денег?

— Да, — понурилась я.

— Расслабься. Тебе надо денег дать только за то, что ты подкинула им эту идею. Для тебя это месть, для них пиар, а для кое-кого деньги на государственные контракты. Так что ты молодец! — потрепала она меня по голове. — Но с другой стороны. Лучше не попадаться на пути подобным людям. Когда сильные мира сего обращают внимание на тараканов вроде нас, то жди беды. И мы сильно рискуем, делясь информацией о дезинфицирующем средстве для увлажнителей воздуха.

— Он плохой? — испугалась я. — Но мне кажется, что она хотела, чтобы мы отдали ему информацию.

— Он политик, а они не гнушаются мысли кушать мелких лисичек на завтрак. В любом случае, что сделано, то сделано. Пойдем, пожарю тебе мышку! Чем планируешь заняться на каникулах?

— У меня есть выбор? — вздохнула я.

Вон Бин стал спонсором независимого кино. Режиссер Бен и режиссер Ли Су Чжин скооперировались для совместной работы над фильмом Хан Гун Джу, основанном на реальных событиях о групповом изнасиловании в городе Мирьян шесть лет назад. От трех до двадцати четырех подростков насиловали четырнадцатилетнюю школьницу, при этом снимая все на видео, и все это было очень похоже на убийство Дзюнко Фуруты из Японии. Ужасно то, как повела себя полиция в попытке замять дело, а затем и прокуратура, смягчившая наказание несовершеннолетним участникам преступления.

Сам фильм драматический и будет повествовать о жизни девочки после ужасного происшествия в ее жизни. Работа сама по себе очень сложная. Нет типичной хронологии событий, а только запутанная головоломка, последовательно раскрывающая весь кошмар произошедших событий и их последствий. Не 18+, но и не для детей. Тяжело, но что-то мне подсказывает о необходимости выложиться на полную.

Глава 28. Ми Гён.

Воскресенье — день чудесный. Могу спать, могу не спать. Сестра уехала на работу, оставив меня бездельничать дома. Погода за окном прекрасная, и у меня есть все шансы выйти на прогулку, но я мучаю свой новый телефон. Игры, пару приложений, и память закончилась. Отстой. В новостях тишина, особенно из Москвы, только часовые пояса в своей стране сменили. Про нашего насильника ни слова. А вот в Украине сгорел дата-центр. Что навевает на грустные мысли о сохранности моих данных. Дзинь! И кто это? Мой первый абонент после сестры. Мошенники? Или знакомые предыдущего владельца номера?

— Moshi moshi? — спросила я трубку.

— Ли Ён Хи? — спросил меня женский голос.

— Здравствуйте, тренер Чи! — обрадовалась я своей новой знакомой. Хё Чжу дала мой номер? — Да, это я.

— Привет! Мы можем с тобой встретиться? — попыталась она вытащить меня из теплого дома.

— А зачем? Если хотите что-то сказать или спросить, то люди давно придумали такую классную вещь, как телефонная связь! И не надо куда-то далеко ехать!

— Мммм, — задумалась она.

— Не переживайте, таких, как мы, никто не прослушивает. Людей миллионы, сотрудников единицы. Можете смело спрашивать, запись я не веду.

— Хорошо, — решилась она. — Чемпионат прошел, как ты и сказала. Ты правда шаманка?

— Не совсем так, — протянула я. — Почему-то в моей реальности Ким Ю На заняла второе место. Но, судя по новостям, у нее сейчас золотая медаль.

— Я не должна была вмешиваться? — немного испугалась она сверхъестественному.

— Если бы было нельзя, я бы ничего не сказала и даже не приехала. У нас не фильм «Эффект бабочки», и вполне возможно, что мы просто создали новую версию в мультивселенной, — попыталась я ее приободрить. — И если вам так проще, то считайте меня шаманкой, которая общается с духами-защитниками страны.

Шаманизм в нашей стране очень развит и своими корнями уходит в далекие годы до нашей эры. Некоторые утверждают, что шаманизм появился вместе с днем основания страны, который одинаково празднуется обеими Кореями третьего октября. В корейском этническом веровании принято поклоняться большому количеству богов, которые не образуют единый стройный пантеон, так как почти не связаны друг с другом; молятся также духам предков, видных деятелей и полководцев, а также духам природы, животных и различных вещей.

Каждый шаман (или, как их еще называют, мудан) сам определяет для себя круг богов и даже определенные вариации способов поклонения им. Есть даже информация, что какие-то из шаманов считали божеством генерала Дугласа Макартура. И такая податливость и пластичность позволили архаичным обычаям сохраниться вплоть до наших дней и иметь постоянную обширную практику, ведь у верования мусок не было единого жесткого свода правил, а значит, не было и расколов, и войн, шаманы просто поклонялись каждый своим духам и богам, не мешая друг другу.

Никакие гонения, никакая борьба с суевериями не смогла задушить шаманизм, который в моменты послаблений начинал бурно цвести и привлекать тысячи последователей. Так, например, в наши дни, когда эта религия стала признанной частью национальной идентичности и нематериального культурного наследия Южной Кореи, и в стране, по подсчетам Корейской ассоциации верующих, существует порядка трёхсот тысяч шаманов. Это означает, что на каждые 160 жителей приходится один мудан. Поэтому одной шаманкой больше, другой меньше — никто не заметит.

— И кто твой дух-покровитель? — попыталась она поверить в мою сущность.

— Моя богиня — это сеть интернет. Ее заинтересовала Ким Ю На, так как она уже сейчас популярнее звезд Халлю. Ю На — филантроп, кумир детей и взрослых. Поэтому богиня желает помогать и дальше. Но при определенных условиях, и первое из них — не связывайтесь с тренером Ли Кю Хён. Он в черном списке. Хорошо?

— Ты и правда кумихо? — продолжала задавать она глупые вопросы.

— У меня есть справка от психиатра и педиатра, что со мной все в порядке. Лишних частей тела в виде хвоста нет, мозги работают. Если вам легче, то считайте меня хоть инопланетянкой. И да, денег не просите, у самой нет. Но думаю, что спонсор у вас будет. Не сразу. Ближе к лету.

— Холь! Откуда ты? Хорошо. Я поняла.

Телефон все же классная вещь. Можно решить кучу проблем и неудобств. Наболтавшись с тренером, мы пришли к обоюдному взаимодействию. Я помогаю, чем смогу, и она в долгу не останется. Четкого контракта нет, но говорят, сам факт дружбы с кумихо приносит удачу людям. Возможно, что прямо сейчас богатый чеболь читает новостную газету и улыбается на заметку о выдающейся фигуристке страны. Пара звонков, и спонсор готов потратить свои деньги на новых звездочек. А может, и сама Ю На отстегнет немного от рекламных контрактов на поддержку подрастающего поколения, ведь только на одной рекламе она заработала в прошлом году почти десять миллионов долларов.

Но я не буду считать чужие деньги, а лучше потрачу свои. Щедрая сестра оставила целых семнадцать долларов на бытовые нужды. То есть по курсу ровно двадцать тысяч вон. Минимальный размер оплаты в стране — чуть больше четырех тысяч вон в час, и в месяц получается не менее восьмисот тысяч. При этом опытные экономисты насчитали среднюю зарплату по стране в размере трех миллионов триста тысяч вон, но даже Хё Чжу на госслужбе получает около двух миллионов вон или чуть больше тысячи семисот долларов. На фоне той же России мы прямо богачи, вот только если у них говядина стоит шесть — семь долларов, то у нас она раз в десять дороже. Конечно, не все продукты такие дорогие, но разрыв в разы довольно заметен.

И я иду тратить свои карманные на всякую ерунду. Одна. Если с едой у нас было туго, то с бытовой мелочью проблем нет. После переноса большей части промышленности к соседям, своего производства у нас совсем не осталось, а весь товар везут контейнерами из Китая. Вот тут-то и проявляется наше богатство. Бытовая техника, электроника, утварь и прочие безделушки стоят максимально дёшево, даже по сравнению с Америкой и Европой.

*

Ограбив копилку, я разбогатела еще на несколько десятков тысяч и, одевшись, отправилась в путешествие на поиски приключений. Яркое солнце пророчит успех, и я задумалась о своем маршруте. Конечно же, в столицу! Только там бескрайние поля самых злачных мест и куча интересностей. Дорога до Сеула занимает минут сорок только до транспортной развязки, где можно пересесть с электрички на станцию метро. Ещё полчаса, и мне доступен весь центр города. Но меня потянуло на север.

Странные мысли поселились в моей голове. Депрессивно-неприятные. Что я отстой, неудачница, никто меня не любит и никто даже не заметит моего отсутствия. Я бы даже сказала, суицидальные. Но они не мои. Мне казалось, что кто-то кричал в чистом поле, и только слух лисицы мог понять слова за шумом ветра. Богиня хочет, чтобы я помогла кому-то? Но где мне его найти?

Наша страна — лидер по самоубийствам, начиная с 2007 года, когда мы обогнали Россию. И если в ней уровень падает, то у нас только растет и за последние десять лет удвоился, дойдя до тридцати пяти человек на сто тысяч населения. Фактически, каждый год мы теряем семнадцать тысяч граждан, и большая часть из них — пожилые люди, пытающиеся снять обузу своей старости с детей и внуков.

Подростки решаются на крайний шаг из-за проблем в школе. Издевательства, низкая успеваемость, интернет-тролли, пубертат, отсутствие поддержки родителей и боязнь специалистов. Спасти всех детей у меня нет и шанса. Я не профессиональный переговорщик, диплом психолога также отсутствует, у меня нет возможностей мотаться по стране, и вообще я мелкая и бедная. К тому же уже есть службы помощи, финансируемые правительством. Но нет службы, борющейся с интернет-травлей. И почему? Сказать Хё Чжу? Или обратиться в Корейскую ассоциацию по борьбе с самоубийствами?

Самоубийство считается личным делом каждого. Хочет уйти человек из жизни, то не будем ему мешать. Таков менталитет. Некая альтернатива эвтаназии. Наше общество очень сплоченное, на словах, и каждый ее член должен стать винтиком в сложном механизме. Не может — тогда общественное порицание и осуждение, причем двуличное. Одних гнобим, других в пример ставим. Прямо как в интернете, где два одинаковых поста могут собрать разное количество лайков.

Уходят из жизни все, причем чаще всего предпочитают отравление и удушение. Бедные чаще, богачи реже. Например, пять лет назад в Нью-Йорке покончила с жизнью Ли Юн Хён, младшая дочь главы Samsung и одна из богатейших женщин Кореи с состоянием в сто пятьдесят семь миллионов долларов. Еще год назад покончил с жизнью предыдущий президент страны. Но кто знает, может, их всех убрали те, о ком даже думать нельзя?

А я приехала в небольшой город Тондучхон, который находится недалеко от границы с КНДР, вследствие чего тут много военных баз, большая часть которых — американские. И если все генералы тусуются в Сеуле, полковники в Ыйджонбу, рядовой состав на границе, то тут одни лейтенанты и курсанты. В теории, но на улице были только обычные граждане страны. А я направилась вглубь города.

Местечко было мрачным. Серые низкие дома, старый асфальт, убитая плитка тротуаров, скучные вывески и уличные торговцы. В Сеуле все же повеселей. Пройдя на юг, мимо небольшого парка и повернув вглубь района, я задержалась у небольшой виллы. Соннэ-рон, дом сто два. Мне сюда? Идти или вызывать Хё Чжу? Опасности я не ощущала, да и людей мало, и, почувствовав цель, я решительно потянула ручку, и дверь открылась. Меня ждали? Или не меня? Небольшая квартира на пару комнат, аскетичная обстановка. Пару портретов на стене, вероятно, хозяев, и девушка возраста старшей школы, лежавшая на полу с упаковками таблеток.

— Ты еще кто? — спросила она меня с мутным взглядом, пытаясь приподняться на локтях.

Совсем молодая, излишне худая, в синяках и ссадинах, на лице шрам, простая одежда и нет украшений. Изгой? Или бьет отец?

— Я? — удивилась я. — Я кумихо.

— Что? — не поняла она и совсем отрубилась, откинувшись на пол.

Вздохнув, я набрала на своем новом телефоне один-один-девять, вызывая к дому карету скорой помощи. И после общения с оператором я принялась будить девушку. Тяжелый случай. А значит, будем действовать по старинке — два пальца в рот. Повернув тело на бок, я попыталась вызвать у неё рвоту. Довольно успешно. По-хорошему, надо еще сделать промывание, но курсов я не проходила и в интернете не смотрела. Изучение таблеток тоже не принесло результата. Может, все же позвонить Хё Чжу?

Когда приехала скорая, я уже успела помыть руки и изучить обстановку. Грязная школьная форма, изрезанная сумка, разбитый мобильник. Хвост даю, что девушку гнобят в школе, а сбитые костяшки и травмы говорят о попытке защититься. Вероятно, еще замешана первая любовь, строгий отец и низкие оценки. А вот рисует она неплохо. Хочет стать мангакой?

— Вы вызывали? — вошла пара парней в униформе спасателей.

— Да, — уверенно кивнула я. — Ее зовут Хон Ми Гён, семнадцать лет. Попытка самоубийства через лекарства. Вызвала ей рвоту и собрала все лекарства в пакет, — протянула я пакет. — Попыталась сделать промывание, но она минут десять назад отрубилась и не приходит в себя.

— Хорошо, — устало кивнул спасатель и принялся за осмотр пострадавшей.

*

Спасатели быстро погрузили девушку, решив доверить промывание опытному медицинскому персоналу, а меня взяли за компанию, как единственного представителя пострадавшей. Мигая спецсигналами и изредка включая сирену, мы довольно быстро доехали до ближайшей больницы. Девушку отдали в приемную, а я принялась заполнять бумаги.

— Айгу, такая серьезная, — шептались медсестры, умиляясь моему внешнему виду.

Я же писала в бланке и думала, почему я оказалась тут и почему богиня хотела показать мне эту ситуацию. Я должна предотвратить подобные случаи и если да, то с чего мне начать? С буллинга? С интернет-троллей? Или с мотивации? А может пройти курсы оказания первой помощи, базовый курс психологии или вообще все сразу?

— Вы опекун Хон Ми Гён? — обратился ко мне врач.

— На текущий момент я ее представитель, — уверенно ответила я.

— Вы ее сестра? — задал он логичный вопрос.

— Нет, но я вызвала скорую, — честно ответила я.

— Кхм, — хмыкнул он, но продолжил. — Она в порядке. После промывания ей стало легче. У вас есть контакты ее родных?

— Доктор Хо, я уже связалась с её отцом. Он скоро подъедет, — высказалась медсестра, вероятно, найдя карточку пациента.

— Хорошо, — кивнул врач и добавил. — Ты молодец. Твои действия ее спасли, — кивнул он мне на прощание.

Спасла? Не уверена. Последствия могут быть также тяжелы и технически я ей никто. Если отец тиран, то он вполне может загнобить ее сильнее. А если он одумается? Придется подождать и я направилась к ее койке. Пациентов в приемном покое было мало. Один ожог, подозрение на аппендицит и бабушке стало плохо на улице. Усевшись на небольшую банкетку, я взяла девушку за руку в попытке приободрить, а если повезет, то утащить в глубину своих снов. Прикрыв глаза, я представила свою поляну.

В мире за гранью реальности время бежит по-особому. То сжимаясь до минут, то растягиваясь на часы, оно дарит свободу от секунд, сбрасывая оковы ограничений. А раскрепощенный разум девушки встретил меня черной пустотой отключки. Но кое-что мне было доступно. Например, я могла «вспомнить», что она делала раньше. Не все, только то, что оставило шрам в ее памяти. И эти воспоминания были того же оттенка, как крик, услышанный лисой. Ми Гён не хотела умирать, она хотела попросить помощи, но вбитая с детства логика не позволяла ей обратиться к взрослым. Решай проблемы сама, будь сильной, не сдавайся, не плачь. Все те мотивационные цитаты, которыми взрослые пичкают детей. Особенно мальчиков. У нее папа военный?

Пофиг и я не психолог. То, что я не могла удалить у Хё Чжу, я могу попробовать с Ми Гён. Я не собираюсь менять ее психику, но я отрежу груз, который тянет ее вниз, мешая выплыть из озера забвения. И я представила, что пытаюсь забыть самые тяжелые моменты. Избиения, издевательства, насмешки, упреки. Нет, я не могла их стереть физически, но как и в компьютере файл также не удаляется полностью, а только помечается специальным флагом. В дальнейшем данные «перезапишутся» и если она сама не захочет, то никогда не сможет вспомнить ужас прошлого, точно также, как и люди не смогут вспомнить без подсказок, что делали семьсот семьдесят семь дней назад. И если отец любит ее, то он поможет ей стать новой Ми Гён, но также он может вернуть в ужас прошлого.

Ctrl-A, shift-delete. Сама Ми Гён поделилась списком воспоминаний, а я захотела их забыть и заменить своими фантазиями. И кажется — успешно. Открыв глаза, я посмотрела на девушку. Лицо спокойное, умиротворенное, а на часах сменилось только несколько минут. Я стала сильнее или у меня новый уровень, как в компьютерной игре?

— Хон Ми Гён! — услышала я знакомое имя. Кажется, пришел ее отец. — Что с ней случилось? Где она?

Он переживает или беспокоится? Стыдится или волнуется? Любит или ненавидит?

— С ней все хорошо, сейчас она спит, но проснется не скоро, — пыталась его успокоить привычная ко всему медсестра. — Ее подруга вовремя вызвала службу спасения и оказала первую помощь.

Мужчина был зол. Но эта злость была от бессилия. Он хотел убить всех людей и пару мгновений оценивал меня в качестве первой жертвы. Но родственные чувства вернули его к дочери.

— Ми Гён! Дорогая моя! Зачем ты так! — схватил он ее руку, а я тактично выскользнула из занавесочного бокса.

Я теребила автомат, пытаясь скормить ему свою тысячу вон ради обмена на банку напитка, очень похожего на тот, которым меня угощали в полицейском участке.

— Гад такой! Отдай банку! — пнула я агрегат, когда дурацкий механизм, похожий на пружину, не докрутился на пару градусов, зажав и не выпуская из лотка мой напиток. Что за невезуха.

— Вот, — протянул отец девушки монетку в пятьсот вон. Хочет, чтобы я заказала еще один?

Высокий. Мускулистый. В военной униформе. Он был больше похож на коммандос, чем на административного червя. Занимается подготовкой солдат? Или проводит операции в тылу врага? Вместо звезд на погонах снежинки. Не старший офицер, но и не сержант, возможно ближе к полковнику? Нет, чуть ниже.

— Благодарю, — не стала я возражать. Но в монетоприемник кинула свою сдачу с тысячи, а его монетку положила себе в карман.

— Ты подруга Ми Гён? Я тебя раньше не видел, — строго задал он интересующий вопрос. Теперь пытается найти виновников?

— У Мин Гён нет друзей и я не ее подруга, господин, — вежливо ответила я. — Но я хочу ей помочь. И дам вам совет. Уезжайте. Дайте ей возможность забыть и не напоминайте ей никогда о том, что случилось в этом городе.

— Почему она это сделала? Что ты знаешь об этом? — попытался он на меня давить.

Для лисицы он был похож на медведя, для Со Хи это был опасный мужчина, мало того, что военный, так и на лицо внушал страх и беспомощность. Но для меня, заглянувшей в память девушки, он был слабым неудачником. И я стала строгим учителем, ведь даже генералы боятся своих жен.

— Иногда нужно мстить. До самого конца, до победы, до крови и смертей, — уверенно ответила я, используя всю силу своего голоса. — Но иногда надо отступить. Сделать шаг назад, чтобы восполнить потери и сохранить самое ценное. Я уверена, что у вас хватит сил и возможностей, чтобы наказать всех виновников, но цена будет слишком высока. Уезжайте на юг, подальше от этого города.

— Кто ты такая, чтобы решать за нас? — немного вспылил он, но мой тон его озадачил. Так говорит взрослый, а не сопля из средней школы.

— Вы когда-нибудь думали о своей дочери? Которую бросила мать, а отец таскает по всей стране, занятый больше защитой родины, чем защитой единственного ребенка? Разберись сама. Не отвлекай. Я занят. Поговорим позже…

Я давила морально. Все те воспоминания, которые задели Ми Гён, я выплескивала на мужчину. Он сильный? Нет, он трус, который боится жить с ребенком, избегая ответственности и не умея воспитывать девочку. Привык командовать своими солдатиками, а со своим ребенком даже поговорить не может. Наверное, это генетически прописано в каждой женщине — умение капать на мозги мужчины. Заставлять его чувствовать виноватым, ущербным и слабым. А потом включать эмоциональные качели. Ты такой молодец, такой сильный и мужественный. Но сейчас я методично вскрывала его недостатки не только как человека, но и как подчиненного, не добившегося успехов в работе, когда дети более наглых и сами упиваются властью над неудачниками вроде дочери одного проштрафившегося вояки. Мои слова точно задели его за живое, и я почувствовала, как он жаждет вырубить меня с одного удара. Скулы задергались, кисть сжалась в кулак, а глаза налились яростью.

— Только попробуйте меня пальцем тронуть! — воскликнула я, подымая руки в защитной позе. — Командующий второго корпуса генерал-лейтенант О Чон Сок вас на Аляску отправит, пингвинов дрессировать! — и пофиг, что на севере их нет, дадут приказ, сразу найдет. — А моя сестра выбьет вам по зубу за каждый мой волосок!

— Да кто ты такая? — злился он в своей беспомощности, испугавшись имени генерала, но стараясь не подавать виду. Попал уже под раздачу, что даже в звании понизили?

— Привыкли девочек бить? — злилась я в ответ. — Спросите у адъютанта Ким Тэ Сок. Только не забудьте упомянуть, при каких обстоятельствах мы встретились и зачем я спасла вашу дочь. И буду ли я спасать ее впредь. А еще лучше, попросите у него совета. Arrivederci! — попрощалась я с ним и на трясущихся ногах решительно направилась наружу, пока холодный разум мордоворота не затмил шок от сказанных мною имен и он не попытался меня остановить.

Уффф. У меня было припасено ещё куча слов и пожеланий, но если честно, под конец я дрогнула и попыталась побыстрее слинять, выдав имя большого начальства. Все же иерархия в армии гораздо круче, чем в обычной жизни. И если жена генерала тоже генерал, то кто тогда их дочь? Впрочем, мне это не важно, и это теперь не мои заботы. Но кое-что я могу сделать. Например, снять на камеру Хё Чжу издевательства в старшей школе Соннэ, где парочка отпрысков больших военных начальников держит в страхе всех школьников. Интересно, получится мне отправить их родителей в отставку или такое только в кино бывает? И где та тонкая грань, отделяющая клевету от диффамации?

Тьфу, только деньги на поездку потратила. Жизнь за билет на электричке. Многие и за все деньги мира не могут купить себе пару лет, а кто-то бесплатно с ней заканчивает. Так, стоп, забыть. У меня есть свои дела. Например, зайти в канцелярский магазин и купить себе пару новых альбомов, карандаши, ластик и прочую мелочь. Но сначала телефон.

— Онни! Привет! Тут такое дело, я заехала в Тондучхон и встретила одну девочку… — решилась я делегировать часть проблем на более опытную Хё Чжу.

Глава 29. Поездка в Сеул.

Весенние каникулы начались с приятной погоды и беззаботного поведения сестры. На мои вопросы о корвете и Москве она отвечала «не знаю», но больше всего меня смущало отсутствие в СМИ новостей о пойманном насильнике. Если молчание военных и тишину из другой страны еще можно было понять военной тайной, работой спецслужб вроде KGB, то с маньяком ситуация была неясна. И единственное, что мне пришло в голову, это то, что сестра оберегает меня от излишнего внимания, стараясь оставить меня лисицей, а не подопытным кроликом. Информационный вакуум немного раздражал, но богиня также молчала, а я все силы посвятила искусству кинематографа, успевая заглянуть на танцы и стрельбу из лука. В итоге неделя пролетела мгновением сцены, и мне опять пора в школу.

— Я на дежурство. Меня пару дней не будет. Справишься? — спросила она ранним утром за обязательной процедурой наведения красоты.

— Да, онни, — вздохнула я, рассматривая синяки в зеркале. Первый учебный день, а я уже панда.

— На, трать на свое усмотрение. Ни в чем себе не отказывай! Парней не приводить, вечеринки не устраивать, пиво в холодильнике, много не пей, — рассмеялась она, протягивая пачку купюр. — И очень прошу не убавить и не прибавить численность населения.

— Хорошо, онни! — хмм, многовато. Обычно она не больше двадцати тысяч давала, а тут сразу много.

— Глазки загорелись, появился аппетит, пациент уже не болен, но об этом он молчит. Считай, твоя первая зарплата. И не намекаю, но, — поиграла она глазами.

— Хорошо, онни! — улыбнулась я. Надо выбрать подарок сестре!

— И еще, La la la я отдала Да Бин. Она доделает ролик на свое усмотрение, — отрешенно сказала Хё Чжу.

— А зачем?

— Пока ты с этим фильмом дорисуешь, вечность пройдет. А у нее полно голодных студентов, которые за миску риса станцуют и покривляются перед камерой ради слабой надежды стать знаменитыми.

— Нет, я не про клип. Почему сейчас?

— Потому что скоро начнутся отборочные, и я думаю, что подарок студентов Ихва футболистам Кореи и их фанатам понравится. Ты молодец! — улыбнулась она.

— Я молодец? Я милая? — обрадовалась я, но мне кажется, что дело в занозе Oxy.

— Волосы подкрась, засранка! Опять корни видно! И похоже, ты линяешь! — поиграла она пальцами мои волосы.

— Что? — испугалась я и ощупала голову. — Я лысею?

— Не похоже. Залысин нет, а новые растут хорошо. Но они более тонкие. Холь! Они рыжие! Лисица! Действительно, больше на весеннюю линьку похоже. Как у зайчиков! — как обезьяна ищет блох, так и Хё Чжу осматривала мою голову, показывая тонкий волос уже не мраморного, а желтоватого оттенка у корней.

— Люди не линяют! — воскликнула я.

— Ещё как линяют! Только не так, как зайцы! С биологией у тебя ещё хуже, чем с математикой! Книг больше читай, а не Википедию наискосок просматривай! Марш в школу!

Волосы. Еще одна проблема. Почти раз в неделю крашу хной. И зачем? Чтобы не выделяться. Особенно в школе. Где одна мутотень. Вчера был дождь, сегодня солнечно, но морозец дает о себе знать. Я смотрела в окно и мечтала о прекрасном, вкусном и мягком. Шиншилла! Но на глаза попался лишь вонючий хомяк. Интересно, сколько стоит грызун в зоомагазине? И можно ли его приготовить, пока нет сестры? Хотя она скорее первая это сделает, чтобы посмотреть, как я ем диетическое мясо. Да еще и лягушек притащит. Буэ! Уж лучше курочку!

— Ты надо мной смеешься? А? — зарычала наша хулиганка. — Ведь надо мной же! Ну давай! Посмейся мне в лицо!

Вот же неймется ей. Опять девочку с первой парты задирать будет, которая имела неосторожность посмеяться с соседкой по ряду над какой-то шуткой, когда у нашей задиры плохое настроение. Впрочем, ей только дай повод, да и часть класса в страхе держит. Как же они достали. Я уже месяц в этом котле варюсь, совсем разомлела. Чувствую себя черной горошиной перца в супе; меня избегают, на зуб уже распробовали, но и из кастрюли не выбрасывают. Говорят, человек ко всему за три недели привыкает, но лично мне это уже начинает надоедать.

— В глаза мне смотри, уродина очкастая. Смейся давай! Смейся! — завелась длинная, докапываясь до девчонки.

Родители хулиганку «бросили», укатив по работе в США, а за ней следит адвокат из наемного бюро и дальняя тетка, которая тоже не отличается хорошими манерами. В итоге она немного долбанутая, но частая смена школ научили ее быть осторожной. Поэтому всю грязную работу она поручает подпевалам, и хрен что с ней можно сделать. Я уже жаловалась — как в море плюнула, а в ответ получила клеймо ябеды, бирку стукача и проклятье изгоя. Проще мне самой школу сменить, но Хё Чжу не видит повода. «Врезать надо было! Сразу! Прямо в нос и до крови. Теперь терпи! Скунсик мой маленький! Зато тронуть не посмеют! Ничего! Не переживай! Скоро эта херня закончится и начнется другая! Ха! Поэтому стань голубем и насри на всех!» Бить не бьют, но трогают еще как. То плечом заденут, то тетрадки скинут, то ерунду на парте напишут, то сок прольют, то сменку сопрут. Крысы.

В итоге наш класс стал типичным отражением общества. Богатенькие столпились вокруг старосты, средний класс держится за дружбу и дает перманентный отпор хулиганке с лизоблюдами, которая, в свою очередь, сформировала банду и достает оставшихся, вроде этой девчушки с первой парты. И я. Отдельной строкой. Словно пальма в тайге. Персона нон грата. Даже гуляющая по сети слава Gwiyomi еще хуже сделала, подлив в наш котел приправ зависти и презрения.

Дети очень странные существа. Хотят понравиться тем, кто их унижает. Толпой издеваются над случайными жертвами. Легко учат плохое, поддаются трендам и внушению, постоянно испытывают стресс, гормональные взрывы и не ориентируются в причинно-следственной связи. И я. От роду неделя. Мини вундеркинд. Знания есть, память тоже, но толку от них.

— Отвали от нее. Заколебала шуметь, — строго и уверенно выдала я первое, что пришло в голову.

— А то что? — обрадовалась чокнутая новым впечатлениям. — Маме пожалуешься? Холь! Извини! Я совсем забыла! Надеюсь, ты не сильно расстроилась? Я попрошу папу послать пожертвования убогим!

И вот что ей сказать? Пиявке, которой лишь бы зацепиться за любое брошенное слово. «Не трожь говно, вонять будет!» — сказала бы Хё Чжу. Вдох, выдох. Уроки ничем особенным не выделялись; типичное повторение того материала, который обеспеченные дети ранее разжевывают на хагвонах, победнее — на курсах при школе, а лентяи, как я, учат самостоятельно. Хорошо, что здесь не Китай, там с образованием все гораздо круче и жестче. Брр, уж лучше здесь юбку просиживать.

— Вы слышали! Полиция маньяка арестовала! В Чхонджу! Он таксист! Насиловал и убивал девушек! — влетела в класс ученица. Интересно, как ее зовут?

— Да! По всем каналам крутят! Пишут, что он семь человек убил!

— Жесть! — и одноклассницы в ажиотаже принялись обсуждать событие.

Интересно. Почти несколько дней молчали, а сейчас бомбу взорвали. Правительство оперирует новостями для контроля общественного мнения? Надо бы поставить заметку и позже обдумать. А на третьем уроке я получила очередной подарочек от своих любимых одноклассников.

— Ин Ён. Я, конечно, рада за тебя, что у тебя есть цветной принтер, но самая большая клавиша на клавиатуре называется пробел. Может, тебе к офтальмологу надо сходить, раз шрифт на поллиста? Слабо. Ён Хи! Минус за то, что не по теме, и плюс за то, что я сама забыла про тему, пока читала твой опус. Молодец, и рисунки красивые, но все равно не засчитано. У Хи! Молодец! С плюсом, — обсуждала наши работы учитель, перекладывая стопку работ.

Я посмотрела на нашу старосту. Тварь, метящая на первое место и готовая идти по головам, невозмутимо бросила на меня взгляд и сразу отвернулась. Пока я была на съемках, эта самка двуногой собаки подставила меня, передав по телефону неверное задание для реферата. Домашки в школах нет, оценок тоже, да и рефераты — редкость, поэтому они по особенному ценны в общем табеле успеваемости. И я сегодня пролетела, как кирпич в колодце Сахары, что автоматически означает мое падение в рейтинге на ближайший месяц. Учителю пофиг; даже умоляй ее на коленях, она все равно не даст поблажки. Впрочем, меня это тоже не сильно заботит. Главное, Хё Чжу знают всю правду, а большего мне и не надо.

Остается вопрос. Забить или отомстить? Нет, в первую очередь надо предотвратить повторение подобной ситуации. А отомстить? Хмм, конкурентка метит на первые места и наверняка будет участвовать в олимпиадах, значит, и я смогу записаться на отборочное тестирование. Лень, но Хё Чжу была бы рада. Точно скажет какой-нибудь пословицей, в стиле: «Победа в сложном деле, за которое и браться лень, — это и победа над собой».

Изучение на перемене поисковика и новостей подкинуло идею. Kakao talk. Новый, фактически второй корейский мессенджер, конкурент Whatsapp, m& talk и Google talk. Группы, переписка, чаты, смайлики. Может, запихнуть туда учителей, учеников и их родителей? Было бы хорошо, будь у всех одноклассников iPhone. И почему они не сделают клиент под Android? Может, написать их генеральному директору, что приложение хорошее, но маловато будет? Разбежалась, если и прочтет, то сразу в корзину отправит. И как привлечь внимание? Сделать реферат каллиграфическим почерком, нарисовать кота Pusheen и отправить заказным письмом? Лень. Но победа над собой…

*

— Ён Хи!

Это что-то новое. Меня впервые окликают на выходе из школы. Я что-то забыла? Или мне следует убежать? Я бросила взгляд в сторону шкафчиков и заметила знакомую девчонку.

— Ён Хи! Постой, — подбежала она ко мне, немного смущаясь и оглядываясь по сторонам. — Привет! У тебя есть минутка?

— Добрый день. Смотря для чего? — подозрительно спросила я, слегка кивнув головой и пытаясь понять ее намерения.

— Я хотела поблагодарить тебя, — поклонилась она. — Спасибо!

— Не за что, — бросила я и повернулась к заднему двору школы.

— Постой! Я хотела бы угостить тебя! Ты куда-то торопишься? — волнуясь спросила она.

— Я еду в Сеул, — обломала я ее надежды.

— А! Разве выход не там? — указала она на главные ворота.

— Мой там, — кинула я в сторону секретного прохода, что выводил на другую улицу и позволял мне избегать встречи с ненужными людьми.

— Извини. Можно я немного провожу тебя, — заискивающе попросила она.

— Ты хочешь со мной подружиться, — строго в лоб спросила я.

— Эээ… Ммм, — заволновалась она сильнее. — Если честно, то да! — кивнула она быстро головой.

— Алкоголь? — спросила я. — Тебя вроде так зовут, как марку соджи? — спросила я слегка высокомерно и нагло, проверяя девушку на прочность. А ничего так, немного симпатичная, в форме. Спортсменка?

— Да! Я Ким Чхан Ми! Класс три-три, — снова кивнула она, проглотив мою колкость. Не врет.

(Ким Чхон Ха, 2018 г.) https://ru.wikipedia.org/wiki/Ким_Чхонха

— Хорошо, онни, — кивнула я. — Меня зовут Ли Ён Хи, класс один — три. Но думаю, ты и так знаешь. Пойдем. Я не особо тороплюсь, но и опаздывать тоже не люблю.

— Хорошо! Эээ, — задумалась она.

— Я младше тебя, — и окинула ее взглядом сверху вниз. — И ниже. Можешь звать меня Мелкой.

— Правда?

— Нет, — гордо повернулась я и приглашающе махнула головой. — Лучше зови меня Ён Хи. Без ни. Младших принято называть по имени. Пойдем. Я знаю место, где нас могут угостить корн-догом бесплатно. Это почти как хот-дог.

Если судить по восторженному взгляду, у меня появился авторитет. Правда, маленький, но зато существенный. Впрочем, это следовало ожидать. Один автомобиль Хё Чжу и ее рост сделали меня неприкасаемой, да и то, что я стукачка, знает вся школа. Друзей мне это не прибавило, как и желающих познакомиться со мной. Но зато я не жертва травли, в отличие от Чхан Ми. Восемь лет в США, на родине ковбоев, в жарком Техасе, не прошли для нее даром, сделав ее непохожей на других одноклассников. Куда американской простоте и фальшивой улыбке до азиатских традиций и социальной закостенелости.

— Я тоже танцую! — восторженно воскликнула она, когда мы болтали о всякой ерунде по пути к знакомой тетушке. — А можно мне записаться в твою группу?

— Конечно, — пожала я плечами и указала рукой на перекресток. — Школа танцев вон там, называется «Шаг вперед». Там вывеска на английском. Не ошибешься. Я в группе учителя Ким. Ближайшее занятие завтра вечером.

Технически, я ее спасительница. Когда стайка хулиганок издевались над ней за школой, я просто позвала первого попавшегося учителя, напомнив идиоткам, где работает моя сестра. Те только фыркнули, показушно извинились и мысленно послали нас куда подальше. Впрочем, главное результат. И вкусняшка!

— Тетушка, тетушка, тетушка! У вас новая прическа? Я чувствую солнце абрикоса! Новые духи очень подходят к вашим сережкам! — принялась я подлизываться к знакомой продавщице фастфуда.

— Айгу! Кто это у нас? Это ты, сладкая подлиза? Это всего лишь новый шампунь! А кто эта красивая леди? Твоя подруга? — спросила довольная женщина, поправляя рукой прическу и рассматривая мою новую знакомую.

— Добрый день, — смущаясь поздоровалась Чхан Ми.

— Госпожа! Я имею честь познакомить вас с настоящей иностранкой! Мисс Ким Чхан Ми! Она приехала из страны ковбоев! И она тоже танцует! И посмотрите! Она худее меня! Ее надо срочно спасать!

— Действительно! Рак на стороне краба! Какая худая! Деточка! Тебе надо хорошо питаться и не только корн-догами! Попроси маму сварить тебе наваристого супчика с кимчи! Хорошо! Вот! — протянула она два корн-дога Чхан Ми и один с овощным пирожком мне.

— Тетушка! Что за социальная несправедливость! — воскликнула я.

— А у тебя уже щечки пухлые! И ямочка на подбородке появилась! И твоя сестра сказала тебя не перекармливать и чтобы ты ела больше овощей!

— Вот же злюка! Ну я ей задам трепку! — разозлилась я, рассмешив тетушку и вызвав улыбку у подруги.

Хорошо манипулировать взрослыми, представляясь маленькой и милой девочкой. Конечно, Хё Чжу компенсирует часть затрат за корн-доги, но первую добычу я получила за счет своих стараний, да и сейчас будет перекус со скидкой.

— Я хочу стать певицей! Как ты! Тебя вся страна знает! Ты не хочешь стать звездой? — удивлялась она. — Ты же уже снимаешься в сериалах? Тебя поэтому в школе не бывает? — болтал хомяк. — А еще слухи про твоих родителей.

— Какой слух? — удивилась я.

— Статья в Dispatch! Там написано, что ты внебрачная дочь Вон Бина! И Ли На Ён! И сейчас снимаешься с отцом в боевике!

Я бы замерла в ступоре, но я же лисица! Даже шокирующие новости могут подождать, главное не выдавать себя. Сцуко! Это точно тот гад! Вместе с Хё Чжу! Не читай новости! Не сиди в интернете! Сговорились! Решили утку прессе скормить, чтобы от насильника отвлечь! Вот засранцы! С Хё Чжу у меня свои терки, а вот на морде нации можно будет отыграться! Чтобы придумать? Он любовь нации, так может на этом и сыграть?

— Какой бред! — отмахнулась я.

— Я тоже так подумала! Там фото не очень, не понятно, ты или не ты! У тебя, наверное, много друзей! — продолжала девушка, не акцентируя внимания на статье. Ну да! Она же из Америки и знать не знает про заднюю часть нации.

— Ха! У тебя уникальный шанс стать моим первым другом. Но учти, я бедная сиротка, так что мой социальный статус гораздо ниже твоего!

— Ммм. Если честно, то мы уехали из Далласа по причине банкротства отца. Так что я и в некотором роде бедная, — вздохнула она, рассматривая свои туфли.

— Моя сестра бы сказала: Freunde sind über Silber und Gold. (Друзья дороже серебря и золота) А потом бы добавила: Den Freund erkennt man in der Not. (Друг познается в беде)

— Это немецкий?

— Да. Вот ещё, Il vaut mieux être seul que mal accompagne. (Лучше одиночество, чем плохое общество) Теперь на французском. Моя сестра тоже долго жила за границей и любит болтать пословицами. И да! Мне надо сейчас в Сеул! Извини. Не могу позвать тебя с собой. Вопрос немного интимный! Но я обязательно тебе позвоню! А потом еще раз! Ведь месть — это блюдо, которое надо приготовить!

Это даже не утка и не ее выеденное яйцо. Это ребус! Загадки для подростков из журнала! Причем непонятного уровня. Ученица Л, которая G, актер из двух слогов и обложка W. Не будь я Л, которая G, я бы в жизнь не догадалась, кто скрывается за этими аббревиатурами. Прям сиди и жди следующего выпуска издания, где будут даны ответы на последней странице. И ужасная фотка со съемочной площадки, словно сняли на смартфон, предварительно запихнув тот в аквариум с дохлыми рыбками. О! Идея! Сделать игру в стиле «Тамагочи», в которой нужно ухаживать за рыбой, которая постоянно норовит сдохнуть. Надо бы записать, пока не забыла. (Survive! Mola Mola. Очень популярная игра в азиатском регионе.)

Уж не знаю, чего добивались авторы, но чую, тут работали любители. Заметку о возможном внебрачном ребенке сетевые жители откинули сразу, ведь наш оппа не курит и не пьет! Только… пфф! А потом полезли другие комментаторы. Gwiyomi точно не длинноногая мукла с акрилом, силиконом, ботоксом и прочей синтетикой. А вот Ли На Ён! Эээ, даже не знаю, как и сказать.

«Они такие классные! … Так здорово смотрятся вместе! … Ах, они были бы замечательной семьей! … Я так надеюсь, что это правда! … Парочка! … Я хотела бы побывать на их свадьбе!!!» Ахренеть! Шипперы — отморозки еще те. Если самой не стать супругой, то других не пущу, но вот другую звезду нации — чуть-чуть можно. Я еще удивлялась, почему актеры скрепляют узами брака только с другими актерами, а это даже не мировой тренд, а вынужденная мера. Иначе фанаты заклеймят! Да и обсуждать парочку знаменитостей гораздо веселее и интереснее, чем золотоискательницу и воровку.

А как же я? А я милый ребенок, который молодец. Даже если я действительно снимаюсь, то почему бы и нет. С тем же успехом это была бы другая девочка. А раз я, то вполне заслуженно, учитывая популярность моего клипа. Может, и стану звездой лет через десять. Действительно. Актеров категории двадцать пять — тридцать лет много. Очень. И каждый год по кучке новеньких выпускается. А дети? Единицы. Как сказала продюсер Ким, все интересные были заняты в дорамах. Прям мальчика бери! Например, Чжин Чжи Хи, старше меня на год, уже снимается в дораме «Высокий удар». Су Син Э там же. Так что, пожелаем Gwiyomi творческих успехов и очень надеемся, что она достойно сыграет свою роль! А я-то все думала, почему в школе всем пофиг. Если уж интернет положил на меня, то одноклассницам тем более. Особенно с моей репутацией.

Другая статья заинтересовала меня гораздо больше. Благодаря упорству и трудолюбию корейских граждан самый грандиозный проект за последние тридцать лет, дамба Сэмангым, будет реализован раньше срока. Остались мелкие недочеты, но официальное открытие запланировано уже в апреле вместо планового июня. А дальше ее ждет мировой рекорд, как самой продолжительной дамбы в мире, обогнавшей на целых пятьсот метров нидерландский проект. Падение популяции птиц и морских обитателей, про жителей близлежащих деревень и говорить не придется. Тысячи человек покинут свои места, а район на долгие годы станет безлюдным. Все слова о городе будущего станут пшиком, и ажиотаж будет похоронен коррупцией. Тьфу. https://ru.wikipedia.org/wiki/Сэмангым

Отложив телефон, я поехала в Сеул выбирать подарок Хё Чжу: бейсбольная бита из серебристого металла с шипами! Блеск! И морду разбить, и выглядеть стильно. Но дорого. Шипованные наручи! Шик! Как раз к ее кожанной куртке! Нет, на работе не поймут. Может, поискать телескопическую дубинку? Или обойтись дорогим украшением? В этом мире можно купить все, что угодно, но не то, что действительно нужно. И почему в каждой вещице я вижу изъян? Аа! Я просто бедная.

— Красиво. И дорого, — вздохнула я, возвращая золотой кулон продавщице в очередном магазине.

— Маме хочешь подарить? — участливо спросила девушка в униформе известной сети ювелирных украшений.

— Сестре, госпожа, — снова вздохнула я.

— Эй! Не унывай! Вот, — протянула она бумажку и заговорчески прошептала. — По этому адресу продаются украшения по очень хорошей цене! Можно сказать, это закрытый клуб, только для своих. И такой кулон там стоит гораздо дешевле!

— Подделки? — с недоверием спросила я.

— Фирменные! Без налогов и наценок на эту роскошь, — махнула она рукой на богатое убранство заведения.

— Благодарю, госпожа! — схватила я бумажку. — Спасибо вам за подсказку.

— Удачи, милая! — улыбнулась девушка.

Пфф. Я похожа на дуру? Тащиться хрен знает куда, покупать хрен знает что, да небось и у маньяка какого-то. Извини, Хё Чжу. Но первый подарок будет чисто символическим, например, теплые наушники! Из самого настоящего зайчика! Ручной работы! Серые, с кошачьими усиками и носиком. И пофиг, что декоративные ушки длинные. Кхе, кхе. Ножницы любой недостаток исправят. Но что делать с запиской? С одной стороны, это противозаконно и наверняка товар ворованный. С другой стороны, люди зарабатывают, как могут. А может, они грабят людей, срывая украшения с теплого трупа? Что бы сказала Хё Чжу?

— Мелкая! — точно! Так бы она и сказала. — Мелкая! Единорога тебе в задницу!

— Ой! Онни! А что ты тут делаешь? — удивилась я, глядя на сестру в униформе.

— Хороший вопрос! Что ты тут делаешь? — строго спросила она, прислонив кулаки к бокам, словно злая мама.

— А где я? — я огляделась; улица, небольшая парковка, вход в парк водопадов Юнма, огромные, как слоны, автобусы и полиция. Хё Чжу в красивой униформе и ее коллега.

— А где ты? И как ты сюда попала?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Я шла, шла, потом в один магазин зашла, потом в другой, потом автобус, еще магазин, небольшой рынок у реки, и я тут.

— Засранка! Ты почему не дома?

— Ты же сказала, больше на воздухе гулять! И вот, — протянула я пакет. — Я тебе подарок купила. Наушники и наушники! Sennheiser CX-300 и настоящий зайчик! Продавец сказал, что затычки очень хорошие! И провод у них ассиметричный, можно спокойно на шее носить! — хвалила я свой подарок.

— Хё Чжу! Кто это у тебя? — спросил офицер с погонами инспектора.

— А, сонбэ! Это моя дочь! Ён Хи! Познакомься с инспектором Чхве! — улыбнулась сестра, принимая пакет.

— Здравствуйте, — поклонилась я.

— Хё Чжу, — задумался старший. — Это точно твоя дочь?

— Да, шеф. Бурная молодость, она такая.

— Шутишь! — недоверчиво спросил мужчина. — Деточка! Это твоя мама?

— Да, — поклонилась я. — Но ей не нравится, когда я ее так зову. Говорит, парней отпугиваю, ай! — поправила я шапку.

— Засранка. Это сестра моя. Сводная. Мелкая, ты хоть знаешь, где дом?

— Вон там, — показала я рукой на север. — А вон там станция метро Юнма, — рука устремилась на запад.

— Хм. Молодец. Как минимум компас у тебя не сбит. Давай домой, а то скоро закат.

— Who is it? Officer Choi? — спросила молодая женщина в строгом пальто и европейской наружности. Choi — это Чхве? Точно! В России вроде был корейский музыкант Tsoi, который тоже Чхве.

— This is my colleague’s sister, — пояснил мужчина. Довольно неплохое произношение.

— What a beautiful child! Hello! — помахала она рукой. Девушка мне понравилась, милая и приятная. А как пахнет! Мммм. В следующий раз тоже вкусные духи поищу.

— Guten Tag, gnädige Frau, — поклонилась я. (Добрый день, уважаемая госпожа)

— How cute! What is your name? — приветливо улыбнулась она.

— Gwiyomi, miss, — поклонилась я снова.

— Nice name! — улыбалась она.

— It’s not a name, it’s slang, it means a cute person. Her name is Young Hee, and she will go home! — пояснила, улыбаясь, сестра.

— Jana nega halmari isso. Ijana nega nore jowahe. Imankum, imankum, imankum, imankum! Nega norul saranghe! — запела я свою песенку, кривляясь и делая сердечки.

— Ха! — заулыбались все.

— Wow! What song is this?

— Actually, I have something to tell you! Actually, I like you… This much, this much, this much, this much… I love you! — перевела Хё Чжу, слегка помогая руками. — The Confession Song. And she does aegyo. Aegyo, in Korean, refers to a cute display of affection often expressed through a cute voice, changes to speech, facial expressions or gestures, — объяснила Хё Чжу мое кривлянье. — And she, a cunning gumiho, does not just make faces, but wants something tasty.

(Песня признания. И она поет эгье. Эгье в переводе с корейского означает милое проявление привязанности, часто выражаемое милым голосом, изменениями в речи, мимике или жестах. А она, хитрая кумихо, не просто корчит рожи, а хочет чего-нибудь вкусненького.)

— I saw it! In a drama! Little cute fox! My name is Samantha Ray. I am a teacher from London, — хитро сказала она. Да, да. Landan iz ze kapital. С таким произношением она точно американка. Нет, Канада?

— Est-ce près de Toronto? (Это недалеко от Торонто?)

— L'éducation coréenne est quelque chose! — восхитилась она. (Корейское образование это что-то)

— Онни! У меня закончились деньги, покормишь меня, покормишь? — принялась я подлизываться к сестре.

— What she does? She want to eat?

— Yes. She spent all her pocket money, and now she asks for food, — вздохнула Хё Чжу.

— Офицер Хан, перекусите пока в кафе с госпожой Ray. Матч только начался и еще минут сорок точно продлится, — предложил мужчина. — Я наберу, если что.

— Хорошо, сонбэ, много не курите, — ухмыльнулась Хё Чжу. — Miss Ray, cela vous dérange-t-il de boire du café dans un café?

— Sure! It’s pretty chilly today!

Глава 30. Дети.

В теплом кафе недалеко от входа в парк, под приятную музыку и любопытные взгляды персонала, я изучала меню, а госпожа Ray вышла в туалет.

— Онни! Кто она? — тихо спросила я.

— А что? Не похожа на учителя из Канады?

— Неа, она шпионка?

— Точно! Ты угадала! — ухмыльнулась Хё Чжу. — Впрочем, в иностранных посольствах все шпионы. Точнее, она советник посла Канады. Занимается вопросами культурного взаимодействия и спортом. А сейчас мы сопровождаем сборную солянку из детей разных стран. Дети мира или что-то похожее, под эгидой ООН и «Юнисеф». У них двухнедельный тур по азиатским странам. Сейчас у них в парке Юнма футбол и скалолазание, потом они поедут на фестиваль весенних цветов в Сеульском Гранд-парке. Затем ужин и поездка в Пусан, завтра вечером вылет в Японию. Хочешь с ними?

— В Японию?

— Вот еще! В дендрарий, траву нюхать. Поткотт еще не зацветала, но там все равно красиво. (В Корее сакуру называют пот-котт.)

— Пфф! Нет! А почему она не в парке с детьми? За вами следит?

— Типа того. Скучно ей. Там водопад на пять минут. Детский футбол не хоккей. Маршрут стандартный, и она уже много раз везде побывала. А вот ты, лентяйка такая, даже дворец Кёнбоккун не видела! И головой не крути, это шпионы. Настоящие! — тихо добавила она.

— Шпионы? NIS? — испугалась я, провожая взглядом молодого невзрачного парня, который последовал за нами.

— Конечно, — кивнула Хё Чжу. — Дети не простые, и провокаций Севера или других случайностей никому не нужно. Вон тот парень, — кивнула она слегка в бок, где сидел заинтересовавший меня тип. — Из NIS, я с ним регулярно пересекаюсь. Его коллега сейчас в парке. Расслабься, нужна ты им, они сами скучают. Лучше развлеки, тебе зачтется в плане международных отношений. У нас, особенно после пятого места на олимпийских играх в Ванкувере, негласная задача всей восьмерке попу вылизать. Ни слова о политике, окислителе и о самоубийствах. Ты должна излучать позитив и радость! Южная Корея — самая лучшая страна!

— Пффф! Прямо как в КНДР! Ай!

— Сама виновата, что приперлась сюда. Теперь отрабатывай еду. Улыбаемся и пашем. И запомни! Тут не благотворительность, а показуха и большие деньги! И «Юнисеф» не смей ругать, и про геноцид сирот не упоминай, особенно канадских индейцев и бельгийский каучук. Сейчас все хорошие, молодцы и умницы. Ты тоже. Поняла?

— А про олимпиаду восемьдесят восьмого можно? Ай! Хорошо! Поняла! Я поняла! — тьфу, лизоблюды.

— Пошли в туалет, руки сполоснем.

Дорого и невкусно. Сестра пила кофе и болтала с мисс Ray, причем основным предметом обсуждения была моя персона. Лентяйка, засранка, грубиянка, подлиза; в общем — типичный подросток. Сделала из меня серийную засыпательницу, подушкофилку и кроватколюбку. Навыдумывала всякой чуши, и половина точно не про меня. Да еще и мои ролики показала.

— Впечатляет! Приз зрительских симпатий — это даже лучше судейского решения! Очень талантливая девочка! — восхищалась иностранка, болтая с Хё Чжу то на французском, то на американском.

— Она еще фанатка кошек и русалок. Вот ее творчество, — открыла сестра страничку в Facebook.

— Я видела этого кота! Pusheen! Очень милый! А уточки просто прелесть!

— Очень мило было в ее папке с рефератом на ее компьютере. Я сначала подумала, что это аниме, но потом, — покачала она головой. — Я даже не знала, что такие жанры существуют. И что у тебя с рефератом? — строго посмотрела Хё Чжу на меня.

— Учитель сказала, что я молодец! — с вызовом ответила я.

— И все?

— И все, — вздохнула я.

— Вот, — показала рукой Хё Чжу на меня. — Пока остальные получают первые места и оценки, она всего лишь молодец. Не хитрая лисица, а золотистый ретривер!

— Я не виновата, это У Хи меня подставила! Я ей отомщу! Я на отборочные по олимпиадам записалась и обязательно их выиграю! — попыталась я себя реабилитировать.

— Отомщалки отрасти сначала! — стебанулась Хё Чжу.

— Уже! Я посеяла зерно смуты в учительской!

— На коврик нагадила? — а канадка уже открыто смеялась над нашей перепалкой. Точно, у них же в Канаде юмор своеобразный. То-то они с Хё Чжу, как две закадычные подружки.

— У меня нет задницы на спине, — фыркнула я. — Мисс Ray! А как зовут вашего домашнего бобра?

— Она такая забавная, когда злится, — улыбнулась канадка, разгадав мои шутки. — Госпожа Хан, вам так повезло с сестрой!

— Этой пустынной дождевой лягушке тоже повезло со мной, иначе стала бы пожертвованием в сиротском приюте, — серьезно ответила Хё Чжу.

— Ой! Секунду, — взяла иностранка телефон. — Choi Shi Von звонит. И еще раз здравствуйте, господин Choi. Да, мы еще на водопадах. Да, я поняла. Окей! Будем вас ждать!

— Актер и певец, — пояснила Хё Чжу для меня на корейском. — Участник Super Junior, недавно занялся благотворительностью с Unicef. Все время опаздывает.

— Ааа, — протянула я. — Дорама «Моя леди»? — и получила кивок сестры.

— Он снова задержится из-за съемок сериала, — пояснила иностранка.

— Ну что, Мелкая. Поедешь с нами или домой? Могу познакомить тебя с очередной звездой!

— Нет, онни, — помотала я головой и перешла на корейский. — Тут другое. Ну это, я сначала не поняла, а потом, кажется. Как бы это сказать… ммм. Я, наверное, потому к тебе и пришла. Ээээ.

— Чуйка?

— Да! Точно! Оно! Ничего сложного, даже наручники не потребуются. И еще вот, — протянула я листок с адресом. — Мне девушка в магазине дала. Сказала, что там очень дешевые украшения. Но мне кажется, они ворованные или контрафакт.

— Хм. Не мой профиль, но я передам, — листок исчез в нагрудном кармашке. — А куда тебе хочется?

— Мммм, вон туда! — указала я на юг. — Далеко!

— В той стороне Гранд парк. Хорошо. Давай так, я отлучиться не могу, но Да Бин живет в той стороне. Думаю, она сможет тебе помочь…

А детей было много, почти два полных туристических автобуса. Разноцветные и не только в плане одежды; они были разного роста, возраста, пола и расы. Особое удивление у меня вызвали негры. Такие черные. Столько стран, такое многообразие лиц и языков! Я французский еле учу, а тут ушки выхватывали разные звуки, которые и словами-то было тяжело назвать.

— Испугалась? — спросила Хё Чжу, с улыбкой рассматривая зоопарк и мои глаза — блюдца.

— Нет, — помотала я головой. — На моей работе нет места страху. Если проявишь страх, всё, ты мертв. А кем вы работаете? Воспитательницей в детском саду, — пошутила я и махнула рукой. — Не боюсь, не съедят.

— Да ты сама кого захочешь съешь! Давай, — подтолкнула она меня. — Веди себя прилично!

— Хорошо, онни!

Вожатые или сопровождающие быстро разместили детей по автобусам, а меня забрала с собой иностранка, усадив на сиденье за водителем. Сама она села на другой ряд.

— Дети! — начала она говорить по-английски в автобусный микрофон, повернувшись к проходу и бросая взгляды на актера. — Сейчас мы едем на гору Намсан. И пока мы в пути, я хотела бы познакомить вас с местной ученицей средней школы. Ее зовут Lee Young Hee, ей тринадцать корейских лет. А значит, одиннадцать европейских, так как день рождения летом. Я вам рассказывала об особенностях подсчета возраста. Ее сестру вы знаете, старший офицер Han. Если у вас есть вопросы о жизни корейских подростков, то можете задать их Young Hee.

— Добрый день! — поклонилась я, взяв второй микрофон. — Я буду рада поближе познакомить вас с моей замечательной страной!

Опыт общения с иностранцами, особенно детьми из других стран, мне был довольно интересен. Ан Со Хи была за границей и много общалась на разных языках, но для меня это было впервые. Детей было много, почти полсотни человек, но по факту они представляли собой лишь десяток стран.

— О! Я вижу гостей из Турции, — начала я с ближайшей группы подростков. — İyi günler! — легкий поклон. — Я читала, что в Турции очень любят кошек, но не очень собак? Это так? — и получив кивок от заинтересованной девочки, продолжила. — Говорят, в самом Стамбуле их насчитывается от ста тысяч до миллиона, и точных цифр никто не знает! Я тоже люблю кошек! Но в Корее кошек не очень любят. Особенно бездомных. И если в Турции бездомная кошка считается общинной и приравнивается к товару. Да, я не ошиблась. Именно товар, а не живое существо. Но это не значит, что их обижают. То у нас их называют toduk koyani, кошка-вор. Соответственно, и отношение к ним негативное. Собак любят больше. Они такие вкусные! Шучу. Корея у многих ассоциируется с едой из собак. И это правда, но с каждым годом ситуация меняется, и блюдо из собаки становится все тяжелей найти. Лично я не пробовала и даже не встречала. Но я обожаю кошек, кофе в турке и мясо в лепешке! Моя сестра их прекрасно готовит! Не кошек! И раз с собаками мы определились, то жду ваш первый вопрос!

— А у тебя есть кошка? — скромно и тихо спросила девочка, на которую я пристально смотрела. Словно пробный мяч бросила.

— Первый вопрос от гостьи из Турции. Есть ли у меня кошка? — повторила я для дальних рядов. — У меня есть мышка! Даже три! Дикие, а ночью, словно кони! Топают, шуршат и спать мешают! И живут они под холодильником. Я их периодически подкармливаю, а вот сестра все грозится их поймать, но они ее боятся и прячутся. И кошки у меня нет. Дом чужой, аренда, и завести нельзя. Зато я обожаю их рисовать! А как зовут твою собаку? — хитро спросила я, соврав про своих мышей.

Опыт Ан Со Хи, острый слух и нюх лисицы и моя эмпатия позволили растопить лед между детьми и мной. Первый вопросы были простые, и пока автобус пробирался через пробки к пункту назначения, я вела непринужденный диалог почти со всеми пассажирами. Английский язык давался не всем, но я старалась предугадать их желание, при этом ловко шутя и вставляя обыденные слова на их родном языке.

— Я чувствую солнце Кубы! Buenas tardes! Сигары, Che Guevara, джаз и зажигательные танцы! Я слышала, что в Канаде любят Кубу, потому что там нет американцев! Это так, мисс Ray?

— Да, есть такое, — улыбнулась девушка.

— Странно, а я думала, все дело в роме. Моя сестра обожает выпить, особенно заграничные напитки. У вас случайно нет? — обратилась я к парням из далекой страны. — Я вам оставлю адрес, пришлете? Okay! Ваш вопрос!

— Каким видом спорта ты увлекаешься? — спросил загорелый паренек.

— Каким видом спорта я увлекаюсь. Хмм. Теннис, тхэквондо, балет, бейсбол, баскетбол, футбол, фигурное катание, катание на лошадях, пишу сказки, сочиняю шутки. Мы с сестрой сейчас пассивные спортсмены. Теплое одеяло и телевизор — вот и все наше спортивное достижение. В Корее со спортом не очень. Даже не во всех школах есть бассейны или нормальные спортзалы. И футбол у нас не популярен, но при этом полно болельщиков. К тому же, дети много учатся. Прямо с утра и до ночи. Учиться, учиться и еще раз учиться! Иногда мне кажется, что мы не теми заветами живем. И все же, лично я танцую. Благодаря популярности поп-музыки, у нас много танцевальных школ. И мы также изучаем латинские танцы! Havana, ooh na-na ayy, Half of my heart is in Havana, ooh-na-na ayy, ayy, He took me back to East Atlanta, na-na-na, All of my heart is in Havana ayy, There’s somethin' 'bout his manners uh huh, Havana, ooh na-na uh, — спела куплет и покрутилась я под улыбки детей. — А еще! Я стреляю из лука, который почти с меня ростом! Это очень популярный вид спорта! Ведь Южная Корея является доминирующей страной на Олимпийских играх и удерживает рекорд по количеству медалей, выигранных для страны с 1972 года!

— А как ты относишься к Северной Корее?

— Как я отношусь к Северной Корее? Никак. Страна у нас свободная, но мы в ней такие бедные, что нам заграница только через интернет-карты Google доступна. А путешествуем мы вместе с тектонической плитой. С тем же успехом вы могли бы спросить, как я отношусь к Пусану. Это город, куда вы поедете завтра. Я Луну больше люблю, чем мифические страны. Ее хотя бы видно. И в Сеуле всего пару раз была.

— И все же! Они же совсем рядом! Ты не боишься войны?

— Боюсь ли я войны с КНДР? Они настолько закрыты, что большинству жителей Южной Кореи кажется, что мы живем на острове. К тому же, прошло так много лет, что фактически они стали для нас чужой страной. Близкой, но при этом недостижимой. Война — это страшно. Но угроза стала настолько обыденной, что уже не воспринимается реально. Моя сестра говорит, что война — это бизнес. А бизнес — слово английское. И я слишком мала для политики. Тем более для ненависти. Хотите, я лучше спою вам песню мира?

*

Дорога до парка заняла примерно полчаса. Вопросы были банальные, но если судить по настрою, то я с честью выдержала этот бой. Дети довольны, мисс Канада тоже. Даже водитель улыбался, кивая изредка головой.

— Мелкая! Пойдешь в парк? — спросила Хё Чжу у входа, когда я попрощалась с гостями.

— Нет, онни. Настроение не очень радостное.

— Хорошо. Вон, сладкая парочка Твикс приехала, — кивнула она в сторону дорогого спорткара.

— Холь, какая машина! Синяя и приземистая, а как рычит, словно кошка!

— Ха! Это ее брата. Свою она уже продала. А остальные богатства коллекторы изъяли.

— Онни! — выскочила радость из пассажирского сиденья, махая при этом руками.

— Здравия желаю! Бенджан Ли! Да! Вон! — вторил ей стриженый ежик, вытягиваясь по струнке и отдавая честь.

— Не дослужил, — фыркнула Хё Чжу и слегка кивнула. — Здравствуй, Да Вон. Давай обнимемся, — протянула она руки.

— Здравствуй, нуна! Я всего два месяца не дослужил! — обнял он мою сестру и, отпрянув, спросил. — Я уже не мелкий?

— Считай, тебя повысили. Мелкая теперь она. Познакомься, Ли Ён Хи. Теперь она твоя подопечная.

— Добрый день, — поклонилась я.

— Волосок с ее головы упадет, армия тебе раем покажется. Уяснил? — погрозила Хё Чжу кулаком.

— А я добавлю! — строго сказала Да Бин, протягивая мне бумажный пакет. — Ён Хи! Это тебе!

— А что это? Подарок? Мне? — заинтересовалась я, доставая утку. В очках. И в свитере. — Фан фан?

— Ее так зовут? Я думала Ла Ла Фан Фан!

— Ла Ла — это ее брат, и он без очков, — нахмурилась я, разглядывая игрушку. — А она Фан Фан!

— Ааа! Но уже поздно! Теперь она Ла Ла Фан Фан!

— Почему? — удивилась я.

— Рынок, — вздохнула девушка. — У него свои правила.

— В сети пишут, что каждый третий взрослый спит с плюшевой игрушкой, — выдала я не подтвержденный факт.

— Вот это я и имела в виду, — согласилась Да Бин.

*

Отстой. Я хоть и мелкая, но заднее сиденье дорогой машины точно не предназначено для перевозки пассажиров. Да и сама машина больше ревет, чем едет, отдавая дрожью двигателя в мою нежную спину. Или это лопоухий брат Чудища так водит. Но зато мы очень быстро приближались к цели нашего путешествия.

— Какая прелесть! Ён Хи! Мы сильно опаздываем? — спросила Да Бин, разглядывая море за окном.

— Да, онни! Нужно успеть до заката, — мрачно сказала я, желая поскорее избавиться от этой компашки.

Брат и сестра — одна сатана. Паренёк еще ничего, нос горбинкой, уши локатором, одет прилично, спокоен, но руль крутит, как в последний раз. Да и Чудище точно монстр. Затискала, засюсюкала, замурлыкала и всю дорогу вопросами закидывала. А что, а как, а куда, а зачем, а почему. Аж голова заболела. Хорошо, что Хё Чжу назначила меня штурманом, а сержант и так главный в нашем маленьком отряде.

— Тут! — указала я на недостроенное здание будущего отеля.

— Стройка? — уточнил парень, сбрасывая скорость и выруливая к сломанным воротам.

— Да! Где-то здесь.

— Вон там припаркуйся, — командовала Да Бин. — «Тэджин констракшен энд инженеринг», — с ужасным акцентом прочитала она вывеску — цаплю, торчащую на двух тонких трубах.

— Заброшена, — смутился парень. — Или приостановлена.

— Никого, — рассматривала девушка окрестности. — Может, на пляж пойдем?

— Нам туда! — указала я рукой на скелет здания.

— Может, не надо? А если там охрана? — запротестовал правильный парень.

— Надо, сержант, надо! Ваша цель — разместиться в этом укрепрайоне и удерживать позиции до наступления врага! — пыталась командовать девушка, указывая рукой.

— Пойдемте, — вздохнула я, толкая спинку сиденья. Дебилизм; багажник спереди, двери две, машина низкая. Зато не как у всех! Понты!

Мы шли вдоль покосившегося бетонного забора к сломанным воротам из мелкоячеистой сетки. А территория стройки встретила нас горами стройматериалов и звенящей тишиной. Хотя нет, ветер еще завывал, пролетая сквозь пустые этажи.

— Мрачно, — испугалась девушка.

— За мной, — командовал парень.

— Стоять! — взвизгнула я.

Страх. Предчувствие непоправимого заставило меня замереть и осмотреться. Что?

— Что такое? — парень даже присел.

— Доски, — указала я на дорожку, ведущую к зеву здания. — Они опасны.

Я взяла первый попавшийся обломок белого пустотелого кирпича и кинула на тропинку. Бум. Легкая пыль взвилась в воздух, словно мошкара у лужи.

— Не так, — парень взял кирпич побольше и повторил мой бросок.

Треск, грохот, и впереди стоящая упаковка кирпичей ухнула вниз, поднимая пыль и обломки досок. Земля задрожала, словно от легкого землетрясения, а грохот падающих стройматериалов и перекрытия напугал до дрожи в коленях: огромная дыра разверзлась перед нами.

— А! — заорала Да Бин, отскакивая назад.

— Ахренеть! — ругался парень и, успокоившись, приблизился к краю. — Жесть. Еще бы пару шагов и пи… ай!

— Не ругайся! Что это? Парковка? — осмелела девушка, стукнув брата.

— Прости, нуна! Непохожа. Трубы торчат, скорее подвал для коммуникаций.

— И нахера мы сюда поперлись! — разозлилась Да Бин. — Еще немного, и мы лежали бы там! Ён Хи!

— Это здесь, — нахмурилась я.

— Да что здесь?

— Не знаю! Ждём!

— Тебе духи сказали?

— Они не разговорчивы, в отличие от некоторых, — фыркнула я и направилась назад к пустой будке охранника.

*

Вечерело. От моря дул холодный ветер, несмотря на пылающий, словно костер, горизонт. Девушка с парнем скучали, не забыв при этом проехаться по насупившейся лисице, но обещание, данное Хё Чжу, сдерживало их от опрометчивых действий. Я же мерзла и ждала, играя на телефоне в шарики, вяло отвечая на вопросы.

— Я не рисую природу! И людей тоже! — злилась я на парочку. Вру, но работать мне было лень.

— Жалко! Такой закат красивый!

— Нуна! А давай заработаем много денег и уедем на Чеджу!

— Тебе еще универ надо окончить. Или хотя бы колледж, — вздыхала она.

— Дети! — прервала я разговор и принялась рассматривать приближающуюся парочку.

— Они-то что здесь забыли? Ён Хи! Это они? Это их мы должны спасти? — обеспокоенно спросила Да Бин.

— Да, это они, — уверенно кивнула я.

— Эй! Мелкие! Идите сюда! — прикрикнула парень.

— Да не ори ты! Напугал! Деточки, а что вы тут делаете в столь поздний час? — притворно улыбнулась девушка.

Мальчик лет пяти и девочка чуть младше меня. Немного грязные, в потрепанной одежде и с исцарапанными лицами. Заметив нас, они остановились, но не убежали, с вызовом смотря на улыбающуюся Да Бин.

— Здравствуйте, — поклонилась девчушка.

— Здравствуйте, — повторил мальчуган. — Мы к папке пришли!

— Вы пришли к папе? А как его зовут и чем он занимается? — змеем-искусителем улыбалась Да Бин.

— Он строитель! Работает на стройке! Тут! — указала девушка на остов здания.

— Вы убежали из дома? — продолжала Да Бин, понемногу приближаясь к детям. Мы же пристроились позади.

— Мама опять выпила и выгнала нас из дома! А папа здесь работает!

— Здесь нет взрослых, кроме нас. И стройка не работает!

— Мы подождем его! Он утром обязательно приедет! — отвечала девочка, нагло смотря снизу вверх.

— Я не хочу к маме, она делется! — забеспокоился мальчик.

— Вы что! Здесь хотели переночевать? — ужаснулась девушка и перевела взгляд сначала на зияющую яму, а потом и на мое унылое лицо.

— А хотите услышать историю этой уточки? — улыбнулась я, протягивая мальчику игрушку. — Эту утку зовут Ла Ла Фан Фан! Она из Китая! И тоже ищет своих родителей! Однажды она встретила рыжего зверька с пушистым хвостом! Милую и симпатичную! Вы знаете кого?

— Белочка? — спросил мальчик.

— Лиса! — воскликнула девочка.

— Верно! Лисица! А вы знаете, что лисицы любят больше всего?

— Кушать уточек? — ужаснулась девочка, рассматривая игрушку.

— Нет, — улыбнулась я во все зубы. — Фрукты! Особенно виноград! Если лисице предложить мясо или ягоды с фруктами, то она выберет последнее! Она даже больше вегетарианка, чем человек! И вот! Когда Ла Ла Фан Фан встретила лисичку, то она…

*

В кафе играла легкая музыка, повар звенел колокольчиком, призывая шуструю официантку, а я кушала вкусную еду.

— Шаманка! Жесть! — рассматривал меня парень восторженными глазами.

— А кого вы еще спасли? — спросила меня фурия.

После стройки был полицейский участок, где девушка долго ругалась с бедным офицером полиции, показывая фотографии обвала со своего телефона. Детей же увезли в больницу, клятвенно пообещав нам, что их отца обязательно найдут, а застройщик дорого заплатит за халатность. Но думаю, все спустят на тормозах, а дети вернутся к матери-алкоголичке.

— Ммм. Ну недавно, эээ. Нам запретили говорить, — вздохнула я. — Даже из новостей убрали. Точно! Хё Чжу маньяка поймала! Таксиста! Которого по новостям крутят!

— Очуметь! — воскликнула Да Бин.

— Убить этого гада мало! А ещё? — жадно впитывал информацию ее брат.

— Ещё пару недель назад онни предотвратила пожар в одном доме недалеко от Сувона. Дети были одни дома, и они играли с огнем. Она так ловко вскрыла замок!

— Она еще машины угонять умеет, правда, старые, только тсс, никому не говори! — улыбалась девушка.

— А еще? — попугаем пытал он меня.

— Был еще автобус со школьной экскурсией. Недалеко от Чхунчхона. И еще военный. Нет, — помотала я головой и вздохнула. — Нельзя говорить. О! Однажды мы рано утром катались по мосту Инчхона, в пробке. Раз пять туда, сюда. Онни включила мигалку и изредка включала сирену! — обрадовалась я от воспоминания.

— И что? — заинтригованно спросили брат с сестрой.

— Ничего! — радостно ответила я. — Онни сказала, что из-за сильного тумана наверняка была авария, а то и не одна. Может, и с моста кто-нибудь свалился. Но из-за нашей сирены и мигалок водители вели себя скромно и законопослушно!

— Хмм, — задумалась Да Бин. — Значит, это началось, когда ты выиграла в конкурсе? — продолжала она допытываться.

— Думаю, да, но Хё Чжу говорит, что это после кошки.

— Я видел сюжет про тот автобус! Кому расскажешь, не поверят! — восхищался парень.

— А ты не болтай! Иначе Хё Чжу тебя в ад отправит, а потом я!

— Да, нуна! Знаю я! Она и мне сестра! А вообще получается, что онни наградить должны!

— Нет, — помотала я головой. — Хотя не знаю. Она сказала, что награждают тех, кто жизни спасает, а предотвращение — это не героизм.

— Уж лучше предотвращать. Вот так живешь и не знаешь, что был на краю гибели, а какая-то случайность спасла твою шкурку. Но получается, что ты не всех спасаешь?

— Нет, — помотала я головой. — Это словно приливы, наверное, от Луны зависит. Не знаю. Онни говорит, что богиня не дает невыполнимых заданий, иначе мы бы по всему земному шару катались.

— Логично! Ты одна, а происшествия ежесекундно случаются! — воскликнула Да Бин.

— Интересно, а что будет, если ты не выполнишь задание? — задумался ее брат. — Ай!

— Дебил! Последние мозги в армии выбили? Хочешь, чтобы этих детей в новостях показали?

— Прости, нуна! Понял, я понял! Отпусти! Больно! Ай! — пытался он вырваться из цепких лап монстра.

— И как вам только оружие доверяют?

— А что будет с детьми? — спросила я, наблюдая за мучениями парня. Онни-то у меня оказывается ангелочек.

— Я займусь ими. И у Хё Чжу много связей, если с их отцом не получится, то мы что-нибудь придумаем. И уточку тебе новую сошью! Не хочешь стать дизайнером игрушек? Или писательницей? Твоя сказка про уточку мне очень понравилась! Или все же кино?

— Нет! Я буду криптовалютным арт-дилером! — злорадно улыбнулась я. В попу утку и фильмы! У меня будет куча денег без лишних усилий!

— Эээ! Кем? — удивилась парочка.

— Я придумаю криптовалюту и буду продавать за нее цифровые вещи. Например, рисунки или фотографии. Вернее, даже не их, а цифровые сертификаты, которые гарантируют уникальность медиа файла!

— Файл, криптовалюта, — задумалась Да Бин. — Это же bitcoin? Но разве файлы нельзя скопировать? — А она в теме. Или ее парень невольно учит?

— Вы о чем?

— Сертификаты — это очень круто! — начала я с простого, поднимая со стола кухонную утварь. — Вот ложка! Вот вторая ложка. У первой ложки есть сертификат, что она допущена к использованию на военных объектах и стоит десять тысяч вон. У второй ложки такого сертификата нет, но она и стоит всего две тысячи вон. Вопрос! Какую ложку купит военный интендант?

— Первую! — воскликнул парень, словно победил в телевикторине.

— Отлично! Сертификат у нас есть, но как продать его по безналичному расчету максимально широкому кругу лиц, без привлечения внимания правительства и гарантирующий полную анонимность!

— Цифровое искусство, криптовалюты. Ты не сертификаты хочешь продавать, а деньги отмывать! — догадалась девушка. — Денежные потоки вне политических границ!

— Easy money! — улыбнулась я.

— Поясните! — не понял парень.

— Фильмов пересмотрела? А если поймают?

— Если смогут, — улыбнулась я во все зубы и пояснила для парня. — Есть такая вещь, как криптовалюта. Она обладает теми же свойствами, что и обычные фиатные деньги. Доллары, фунты стерлингов, евро. Ее невозможно подделать, она подвержена колебаниям курса, ее можно обменять на настоящую валюту и ей можно расплатиться в интернете. Законы на нее еще не придумали, поэтому ограничений еще не ввели. Вот я и придумаю свою валюту, например назову ее не вона или bitcoin, а FanFanCoin. В общем, смысл в следующем… — принялась я объяснять свой бизнес-план, который идеей витал в моей голове.

Да Бин, в отличие от своего брата, слушала меня внимательно. Ну да. Она теперь неформальная глава семьи и ищет способы вернуть былое величие. Да и И Хен, оказывается, тоже прикупил себе с сотню битков, отложив их на светлый день. Ее брат пока никак не проявил себя, но еще не вечер. Тьфу, время.

— А как же кино?

— Посмотрим, — вздохнула я. — Устала уже с ним. Дубли, опоздания, переносы, дубли. Начали за здравие, закончили за упокой…

— О! Ён Хи! Дашь автограф? — спросил парень.

— Дурак! Лучше благодари Ён Хи, что у тебя работа есть!

— Благодарю, Ён Хи! — поклонился парень.

— Эээ? Что? — удивилась я.

— Сто шестьдесят девять вчера, двести три сегодня, я боюсь представить, сколько их будет завтра, — умирающим голосом вздохнул Да Вон.

— Не сглазь! — стукнула она брата и пояснила для меня. — Посылки. В основном футболки с твоими котами. Несколько брелков, прочий мерч и утки!

— Да. С гиалуроновыми утками беда, — вздохнул парень. — Народ с ума сошел! Ай!

— Она прелесть! Я много лет мечтала создавать модную одежду, но никогда не думала, что буду шить для игрушки! Когда дела с футболками и принтами пошли в гору, я захотела отблагодарить тебя и сделала утку по твоему рисунку из клипа. Но ты сама видела, как она понравилась детям, и та утка, которую ты им отдала, она на самом деле уже шестая. Пять других у меня чуть ли не с руками оторвали. Никогда не думала, что люди готовы платить сотню тысяч вон за мягкую игрушку!

— И мы сделали свою фирму! Cafe MiMi! — радовался парень.

— Вы разбогатели?

— Если бы! Мы теперь в долгах по самые уши, — вздохнула девушка. — Коллекторы уже облизываются на наш новый бизнес. Не думала, что даже простой заработок требует столько вложений. Принтеры, помещение, договор с курьерской службой, налоги. Одно право на Кабосу вышло почти в миллион вон с учетом оплаты всех взносов, но за месяц мы только около трех сотен смогли на Doge заработать.

— Doge Кабосу — это собака из Японии? Вы купили на нее права? — удивилась я.

— Ну, не совсем купили и не совсем права, но да. Бессрочный договор. Хозяйка просила, что если фотографии будут приносить доход, то она будет рада нам помочь, если мы пожертвуем часть средств на приюты для бездомных животных. Кабоса же тоже из приюта. Но юристам все эти «если» побоку, им точные цифры подавай. Вот и пришлось заплатить в качестве взноса. Хорошо, что девушка из России, Яна Ким, она администратор группы помощи бездомным животным в Пусане, взяла на себя часть организационных вопросов. Представляешь! У нее девять кошек!

— Собака из Японии спасает кошек в Корее? — удивилась я.

— Да! Ты же любишь кошек! Точно! Надо бы выложить это на наш сайт! — воскликнул парень и сразу сник. — Правда, сайта у нас еще нет. И Хён вторую неделю все обещает.

— У него завал на работе, — защитила своего оппу девушка. — Такими темпами скоро уволится и свое дело начнет.

— Будет еще больше на работе пропадать, но если работать из дома, — а я задумалась о фрилансе и удаленном доступе. — Значит, вы будете продавать уток? — очнулась я от глупых идей.

— Ха! Вот еще. Мы не потянем, — вздохнула девушка. — Но Китай нам поможет! Я нашла одну фабрику, они готовы начать производство, и если повезет, то к началу мая выйдем на международный уровень!

— Целый месяц еще ждать, — вздохнул парень.

— А почему? — спросила я. — Не проще ли найти фабрику здесь?

— Рынок. Там миллиард, тут миллионы. Китайцам утка понравилась, но конкуренты начнут делать подделки, и тут главное не упустить момент и сделать необходимый торговый запас. В конце апреля заработает площадка B2B Aliexpress, и наши друзья из поднебесной делают на нее большие ставки. Кто первый сможет вложиться в него, тот и займет ключевые позиции. К этому моменту утку надо разрекламировать, и если ты сможешь продолжить делать с ней комиксы, то мы будем рады!

— Хорошо, — кивнула я. — Но если она будет популярной, то подделки же все равно появятся?

— Необходимое зло. Реклама. Только у наших уток будет надпись Original. Я уже наняла однокурсницу, и мы тоже готовимся с ассортиментом аксессуаров. Штанишки, футболки, свитерки и так далее. Полный гардероб. Может, у тебя будут еще идеи?

— Вот, — достала я свой альбом. — Вы сможете сделать такого из меха?

— Что это? Кролик? Брелок? — рассматривала девушка эскизы.

— Пушистик большой, — вздохнула я. — Это моя первая игрушка. Шиншилла живая, а мне бы хотелось, чтобы под рукой было что-нибудь меховое, что можно погладить.

— А где глаза?

— Они под мехом, маленькие. А еще я хочу акулу — подушку! И кота-подушку! И, — принялась я листать альбом с зарисовками.

— Тюленя подушку? — хихикнула девушка…

Еда заканчивалась, глаза слипались, хотелось в теплую норку и спать до конца года. Да Бин вздохнула. Странно, какое-то новое чувство пролетело мимо моих ушек. Или это любовь?

— Какой красавчик, — и снова вздох.

— Так подойди и познакомься! Или возьми его номер или дай свой, — подтолкнул ее брат, стебаясь над жаждущей женщиной.

— На некоторые сладости можно только смотреть, — и снова вздох.

— Ха-ха, — рассмеялась я глупой шутке, рассматривая гостя заведения, чем-то похожего на актера из «Сумерек», а Да Бин обиделась, но ненадолго.

— Ён Хи! Что такое? — смущенно спросила она.

— Онни, прости! — улыбалась я. — Просто я представила, что он медленно подходит к нашему столу, улыбается томной улыбкой, наклоняется, словно пантера, и просит номер телефона! У твоего брата! — быстро окончила я предложение, а девушка, поняв, тоже рассмеялась, прыснув в кулак. Один Да Вон затупил. Ну и дурак!

А я, почувствовав потаенное желание, бросила взгляд на немой телевизор над стойкой бара, где симпатичная ведущая в строгом костюме зачитывала текст новостей. И только эмблема партии демократов и размытое фото на заднем плане помогли понять, что речь идет о дезинфицирующем средстве для увлажнителей воздуха. А это значит, что процесс пошел силами самих пострадавших и, может, не случайной помощи демократической партии Кореи, в лице новоявленного дедушки Чон, перенесшего болезнь печени. Желание богини было исполнено, и я наконец вырвала занозу из своего разума, и дальше люди справятся уже без моего участия.

*

Фонарь, что снизу вверх освещал вывеску кафе, случайно опустился, превратив стену заведения в театр теней. Я стояла перед ним и делала вид, что думаю.

— Hey, I just met you, And this is crazy, But here’s my number, So call me, maybe? — мурлыкала я тихо песенку, издеваясь над братом под улыбку сестры. https://www.youtube.com/watch?v=fWNaR-rxAic

— Ён Хи! Что делаешь?

— Каждый может стать супергероем, — пропищала я, ежась от холода.

— Холь! Что за философские мысли?

— Извините! Пожалуйста! А можно пустую бутылку на пару минут! — обратилась я к сотруднику кафе, выносившему мусор на заднем дворе у парковки.

— Что? Зачем! — замер парень в униформе.

— Ён Хи! Что ты хочешь сделать? — заинтересовалась девушка.

— Вот! — указала на стену. — Если взять белый стенд. Нарисовать слева силуэт девочки с игрушкой, — принялась я показывать на стену. — Посередине знак супермена, а справа пьяного дебошира, то получится плакат. Оппа! Возьми, пожалуйста, бутылку и сделай вид, что хочешь ударить меня! Онни! Встань посередине и сделай вид, что ты супермен. Ой, то есть girl.

— А! Я поняла! Социальная реклама! Точно! — девушка быстро сориентировалась и помогла брату принять позу. Протянув свой смартфон работнику кафе, она попросила о снимке.

— Супер! — довольно улыбнулась я, рассматривая фото. — Интересно, Хе Чжу понравится моя идея?

— Конечно! Это лучше, чем твоя инсталляция возле мусорки!

— Хе Чжу разболтала? — нахмурилась я.

— А что за инсталляция?

— Ён Хи нашла где-то сломанный мусорный бак и манекена, которого раздербанила по частям и упаковала в черный мусорный пакет, обмотав скотчем, словно какой-то маньяк. Разместила эту инсталляцию на выезде из поселка, обильно смазав бычьей кровью и отходами с рынка, при этом поставив табличку «Зона утилизации тел. Вывоз по вторникам и четвергам, использовать строго биоразлагаемые пакеты!» И как только не поймали! Как ты камеру избежала?

— Которая над дорогой? Она поворотная, я высчитала время полного разворота и умудрилась уложиться за три подхода. Повезло, — пожала я плечами. Или нет. Чувство опасности здорово помогает при подобных шалостях.

— Круто! — раскрыл глаза парень от восхищения.

— Круто было, когда видео с камер просматривали и когда местные от страха чуть ли не всю полицию округа согнали. Ещё и телевидение приехало маньяков ловить.

— А как тогда нуна узнала?

— Они поспорили, что Ён Хи не может быть злостной хулиганкой. Можно сказать, Хё Чжу и была инициатором, — пояснила девушка.

— Я хочу взять тебя за руку, — запела я романс от хорошего настроения. — И пойти по тропинке весной. Пусть цветки, опавшие с вишни, нам с тобою укажут дорогу…

Песня лилась сама собой, выплескивая эмоции прошедшего дня, а чувства брата и сестры помогали с мелодией, которую слышала только я. Весна пришла. https://www.youtube.com/watch?v=tXV7dfvSefo

Глава 31. Mad Soul Child.

Пока именитые агентства радовали гостей центра своими плакатами на фасаде зданий, продюсерская группа Mad Soul Child пряталась в арендованном доме на окраине Сеула.

— Технически они не группа, — пояснял звукорежиссёр и композитор Сим Хён Джон, который взял меня в поездку.

Режиссер Бен и морда нации помогли мне найти общий язык с ответственным за саундтреки к фильму. Не то чтобы я к этому стремилась, но девочка талантливая, надо бы посмотреть и послушать, может и привнесу новизны. Вот и поехали мы на встречу с андеграундными творцами музыки.

— Можно сказать, что это малоизвестное сообщество продюсеров. Пишут музыку для других исполнителей и довольно неплохо. Недавно у них появилась своя певица, Пак Джин Сил. Такая же закрытая, как и продюсер Янг Чан Ву, но зови его лучше DJ Chanwoo. Их песня Dear из дебютного альбома была очень успешна в прошлом году. И при этом они ее даже не продвигали. Предпочитают прятаться в тени настоящих звезд. Например, Ли Хё Ри или Shinhwa,

Секретаря нет, вестибюля и лифтов тоже. Творческий бардак в квартире, которую переделали под студию звукозаписи. Довольно большую, на два этажа, и, наверное, ещё и крышу для барбекю используют.

— Забавная. Такая серьезная! — воскликнула девушка возраста Хё Чжу.

Двое мужчин и одна девушка. Тройничок? Днём песни пишут, а ночью оргии устраивают? Загадывать не буду. Один точно музыкой увлекается, но второй ей не пахнет. Может, он директор? После взаимных приветствий я оказалась в центре комнаты, а взрослые уверенно приготовились слушать выступление малявки, удобно расположившись на кожаном диване.

— За тебя поручились уважаемые люди, — задумчиво рассматривал бабочку главный хозяин. Он хотел что-то ещё добавить, но только замер в раздумьях.

— Говорят, ты талантливая, а значит, сумасшедшая? — перехватила инициативу молодая хозяйка.

Не со зла, скорее, похоже, для установки границ в общении, потому что главным тяжело было решиться на разговор с мелкой соплюшкой. Вроде не педофилы, но я им интересна. И если с целыми носками меня не прогнали, значит, есть шансы, что и с рваными я стану их коллегой. Стоп. Группа Mad Soul Child. Безумное дитя души? Они сами психи? Куда я попала?

— Я хитрая и умная, сонбэним, — вежливо кланяюсь я присутствующим, стараясь не вызывать агрессии.

— Холь! Врушка и обманщица? — радовалась девушка. И кто сказал, что она закрытая и таинственная?

— Умная врушка и хитрая обманщица! А ещё я милая! — улыбаюсь я во все свои ямочки.

— Последнего тебе точно не отнять! Значит, ты всех обманула и выиграла конкурс? — превратилась она в строгого полицейского.

— Вся наша жизнь обман, и все мы носим маски, — пожала я плечами. — Второй конкурс я выиграла честно, но вы же теперь мне не поверите? — улыбкой одарила я присутствующим, засадив ростки сомнения.

— А почему тогда так обломала с концом? — сощурив взор, продолжала игру Джинсил.

— Чтобы меня запомнили. И раз вы спросили, то моя шутка удалась.

— Холь! Засранка! Мне нравится!

— То, что милая, это да. Хорошо. Давай проверим, — наконец выдает DJ. — Вот только как?

— Невеста гоблина! Мне понравилось! Если она талантливая, то ей не составит труда придумать стихи или текст песни на ключевые слова, — сразу выдала идею девушка.

— Логично, — соглашается продюсер. — Мое слово — ночь.

— Тогда мое — алкоголь! — подаёт голос Квон Ли, арт-директор и режиссер.

— Сладость, — плотоядно улыбается девушка.

— Я пропускаю ход, — поднял руки мой сопровождающий.

— Хорошо, — кивнула я. — Жаркая ночь после алкоголя, словно мед.

Есть люди, которые за секунды собирают кубик Рубика, превращая из хаоса граней цельную картину. Задав слова, мне сделали большую услугу, ограничив в выборе. Люди творят, поддавшись эмоциям и чувствам, под действием наркотика музы. И если она сбегает, то ее заменяют на вещества покрепче. Но сейчас у меня не было желания, а вот работы полно. И в этот момент мое хобби превращается в профессионализм. Собрать разбросанные кубики в единую фигуру? С этим даже дети справятся! Собрать из слов песню уже гораздо сложнее, но это не останавливает людей от исполнения в ванной своих экспромтов.

— Душная ночь, сна ни в одном глазу. Я и не думала, что ты, которого в мыслях о том, позвала прогуляться, выйдешь. Ветер, от которого бегут мурашки. Мы смеемся. На ночном небе звезды, ты словно пьяный. Освежающее пиво, улыбки, чего еще желать? Мед летней ночи, мед летней ночи. Такой сладкий, такой сладкий, ням.

https://www.youtube.com/watch?v=nkfMN-jaycA

Девушка хмыкнула, хозяин задумался, звукорежиссёр улыбнулся, а арт-директор захлопал в ладоши.

— Браво! — закричал он искренне.

— А малявка в теме! — показала большой палец девушка.

— Неплохо. Если добавить мужскую партию, например, в стиле рэп, то выйдет неплохая композиция. Мотив есть, усложнять не стоит. Принимается.

— Баллада рэп? — переспросил звукорежиссёр.

— Для контраста, но надо проверить. Давай ещё! Мое слово — страдания.

— Одиночество! — словно в игру бинго прокричала Джинсил.

— Телефон!

Наивные. Из-за их радостного настроения я не смогу выдать слезливые мотивы, но веселую песенку про любовь вполне. Может, полностью композицию не осилю, а с другой стороны, главное — задать направление и выдать первые строки. И дальше пойдет работа над идеей.

— Иногда я раздражаюсь, сам того не понимая. Но мои чувства к тебе не изменились. Может, я странный, я думал, что страдаю один… https://www.youtube.com/watch?v=Y-FhDScM_2w

Я попала на конкурс детских талантов с единственной участницей. Теория и практика шла вразнобой, пытаясь захватить все области музыкального искусства. Прямо телевизионное шоу. Ноты сто: вот сидят девчонки, черные глазенки, на пяти линеечках, словно на скамеечках. Назовите их. Музыкальный инструмент пятьсот: куда дели функцию Wave shape в новых Korg X и что можно сделать с арпеджиатором? Исполнитель двести: какая группа создала рок-шедевр из детской игрушки? Больше всех радуется моя соперница, а вот мужчины точно озадачены. И если первая оперирует чувствами, то логика последних даёт сбой. И что нужно сделать для решения проблемы? Выпить!

Поездка была успешной, по крайней мере меня накормили пиццей и соком. Остальные участники предались алкогольной пьянке, в очередной раз отмечая взаимодействие между службами кинопроизводства. Мне кажется, что у взрослых это генетически прописано, раз любую деловую встречу превращают в попойку. Я же обучалась культуре уничтожения соджу. Младший наливает старшему, тот младшему, рот при распитии прячут за ладошкой, пиво пьют из банки. Вроде все просто, но есть нюансы. Зачем делать коктейль из соджу и пива? Не проще ли делать чай улун, смешивая водку и коньяк?

— У меня нет попы, у меня нет тить, я должна работать, чтобы как-то жить, — пою я песенки, играя роль главного развлечения.

— Ха! — смеются раскрепощенные взрослые. — Давай ещё!

— Рухнули надежды, просраны мечты, виноваты оба, ты и снова ты! Школа даёт нам циркуль знаний для черчения квадрата жизни. Хочу напомнить веганам, что из рая нас выгнали из-за яблока, а не из-за вкусных жареных куриц! Будьте осторожны, посещая лес, вы не царь природы, а деликатес. Не ходите, дети, в Африку гулять, хочется экстрима, разозлите мать.

Взрослые довольны. Бесплатное комик шоу милой малявки, которая легко угадывает настроения и чувства людей. Достаточно взрослая, чтобы не идти играть в куклы; умна, чтобы понять нюансы разговора, и весела, для радости и чудачества. Что-то мне это напоминает. Кто-то сказал, что все артисты попадают в мир звезд через постель. Или друзей. Хорошо, что у меня возраст не тот, а то точно пришлось бы какого-нибудь толстяка ублажать. Здесь же не последние продюсеры страны радуются моим шуткам, а я не особо и напрягаюсь.

— В самом дорогом отеле мне не бывать. Побрякушки от Chanel мне не держать. В лимузине не сидела и наплевать! — пою я на французском, сразу выкладывая козыри на стол. https://www.youtube.com/watch?v=0TFNGRYMz1U

— Cha lapapa da pa papa! — подпевает девушка, пока парни хмурятся на мое произношение.

А вечер продолжался в знакомстве. Моей пропажей уже заинтересовалась сестра и менеджер, и чувствую, что пьянка так скоро не окончится. Я же переключилась на DAW, показывая свое умение работать с дорожками и потоками, формируя легкие электронные наброски звуковых сэмплов для дискотеки.

— Ён Хи! Сыграй что-нибудь энергичное! Я хочу танцевать! — пьяно кричит девушка.

— Хорошо! Тук-тук-тук-тук-тук-тук, Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук, Стучусь в твоё сердце. Тук-тук-тук-тук-тук-тук, Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук, Стучусь в твоё сердце. Не знаю, взглянёшь ли ты на меня. Мне это не нравится (Не-а). Словно звёзды, вышитые на ночном небе, Ты не выходишь из моего сердца.

https://www.youtube.com/watch?v=3bnjH5jXxJc

— Wow! Knock, knock, — помогала девушка. Мне кажется, что она очень напоминает Хё Чжу.

— Точно! Ён Хи! Ты теперь автор Ли, — пытался связать слова звукорежиссёр.

— Отстой! Лучше продюсер Ён Ён! — влезла в разговор Джинсил.

— Gwiyomi! — выдал арт-директор сквозь туман алкоголя.

— Может лучше спросить у нее? — взял слово DJ. Пил он много, но алкоголь его не берет. Настоящий профессионал?

— Мне нравится Di, от имени Diana, — скромно поиграла я ножкой.

— Продюсер Di! DJ Di! — отдала мне честь девушка. — Слушай мой приказ! Песню! Я хочу танцевать!

— Да, сонбэним!

— Так горяча, девчонка ты просто милашка! Сидит, не спеша, так уплетает пива банку! И только наступает ночь, ее сердце забьется! Прямо сразу с заходом солнца! Красива, неуловима. Это ты! Да-да, ты! Красотой своей пленила! Это ты! Да-да, ты! Этой ночью мы с тобой затусим! Да, да, да!

— Онни style! — подпевала мне Джинсил.

Что может быть хуже пьяной четверки? Когда с добавкой приезжает ещё пара. Мой менеджер вспомнила свои обязанности, а у сестры появился перерыв на сон. Еду и соджу привез очередной курьер на мопеде, а пиво и так было.

— Мелкая! Развлекай! — веселилась сестра.

— А вы правда cop? — с восторгом спрашивала Джинсил.

— Вот наручники, только не балуйся, я ключи потеряла, — появились из джинсов сестры металлические браслеты.

— Охренеть! Круто! DJ! Может клип про полицию снимем? — думала девушка о другом.

От паров алкоголя у меня самой голова закружилась, но мне дали неограниченный доступ к оборудованию студии. Круче моего, но в целом звуки издает, а я стала настоящим повелителем танцпола.

— Oh, sometimes. I get a good feeling, yeah. Get a feeling that I never, never, never, never had before, no no. I get a good feeling, yeah, — играла я танцевальную электронику.

https://www.youtube.com/watch?v=_ovdm2yX4MA

— Ён Хи действительно гениальна, — вел тихую беседу DJ Chanwoo с моей сестрой. — Дам совет, не подписывайте контракт с нашими агентствами. Я в этой индустрии довольно давно и уже хлебнул радости общения. Талант ее уровня заслуживает большего! Universal, Sony. И не давите! В ее возрасте она легко может потерять интерес ко всему! Первая любовь, гормоны…

— Я иногда ее боюсь. Мне кажется, что ей уже лет сорок. Говорит умные вещи, эрудирована. Серьезна, уверенна. Но по утрам она спит как котенок, обнимая плюшевого зайца. Не хочет чистить зубы, одеваться, тупит и зависает в своих мыслях. Начинает дело и бросает на полпути. Как типичный неопределившийся подросток.

— Тогда определенно не надо настаивать и упрекать. Она ищет свой путь на перекрестке жизни и набирается опыта в своих интересах…

С одной стороны, мне было немного стыдно за подслушанный разговор, с другой — обидно, так как обсуждали меня. Хорошо, что советы давались грамотные и в стиле Хё Чжу, которая только кивала и радовалась похожему мнению. Раз так, то можно и поработать с этой троицей. Саундтреки — не попса, продвигается с фильмом или с игрой, поэтому отчисления идут без лишних телодвижений. А если песня станет хитом, то и остальные студии подтянутся. Джон Уильямс, Ханс Циммер и другие сколотили огромное состояние на музыке для фильмов и игр. Но они реально гении, а я?

*

Неудачница. Молодой парень с короткой шевелюрой, наверное, только недавно из армии, был со мной согласен. Еще и холод под ноль градусов. И кто сказал, что в Корее тепло?

— Я не могу. Это служебная машина. Специальная служебная машина, — подчеркнул он.

— Какая разница? Это же Hyundai! Четыре колеса! Руль! Что еще надо? — праведно возмутилась я перед водителем по вызову, проигнорировав возраст и манеры.

— Она со спецсигналами! Меня оштрафуют!

— Если поймают! — фыркнула я.

— DJ! Неси биту! Мы сейчас быстро фонари снимем! — рвалась в бой Джинсил, провожая нас с хозяином. Звукорежиссер и арт-директор были уже в говно, и полноценные проводы не состоялись.

— Мелкая, — еле стояла на ногах Хё Чжу. — В бардачке приказ, — махнула она в сторону капота, пытаясь удержаться за крышу полицейского седана и не выпустить своих радужных пони. Нефиг на голодный желудок пить.

И Ю Би туда же, слабачка, сдалась самая первая. Пить точно не умеет. И чему ее в Ихва учат? Задницей перед парнями крутить? Парней мало, конкуренция высокая, вот и приходится пропускать алкогольные заплывы ради мимолетной секунды внимания, проваливая зачетные практики и теперь отлеживаясь на заднем сиденье машины. Приказ был в бардачке. Бла, бла, бла. В личное пользование. Суперинтендант центрального управления провинции Кёнги. Крутая штука. И сестра не веник. Я даже не думала, что спецмашиной нельзя пользоваться, чтобы возить одну малявку.

— Вот, господин водитель, — я сама вежливость. — Данная бумага разрешает использовать автомобиль с номерным знаком пять пять soo пять пять восемь восемь в личных целях. А вот документы госпожи Хан Хё Чжу, — интересный номер, точно не простой, но и не самый крутой.

— Все же это неправильно, — искал он причину отмазаться.

— Неправильно, что моя сестра спит восемь часов за трое суток. И только раз в месяц позволяет себе лишнего. Давайте не будем лишать ее праздника проснуться с похмельем в своей собственной кровати в обнимку с прекрасной красавицей? — кивнула я на Ю Би.

— Может, это снимет часть рисков? — протянул бумажки DJ.

— Хорошо, — быстро согласился паренек, перехватывая жиденькую пачку золотых купюр. — Значит, Янджу?

— Скорее, север Ыйджонбу, я покажу!

*

В салоне воняло, и вонючка не спасала. И зачем так пить? Хорошо, что водитель опытный и не давил на газ по кочкам, а то мне пришлось бы ещё и машину мыть.

— А как вы получаете заказ? — терроризировала я парня, отпихивая от себя спящую Ю Би.

— Диспетчер выдает, вот визитка, — протянул он картонку. — Перед сменой отмечаем свой район и пока ждём заказа, раздаем визитки возле ресторанов и кафе.

— А обратно на такси или общественным транспортом?

— По-разному. Иногда в паре работаем на своей машине. Иногда пешком.

— А сайт у вас есть? А геолокацию используете? А как? А почему? А сколько?

Мне было искренне любопытна подработка парня. Водитель по вызову. Когда нет возможности доехать до дома на своей и бросить машину тоже нельзя, такие наемные сотрудники доставляют хозяина и его авто в целости и сохранности. Страховка, оформление заказа, сайт, карта, районы, статистика. В основном весь механизм застрял в прошлом веке. Телефон, смс и даже пейджер. Uber действительно сделал прорыв, предложив удобный инструмент работы. И мне тоже надо учиться хорошему. Но закон Фрейда внёс свои коррективы.

— Пост! Так и знал! — испугался парень.

— Военные! Вон джип в кустах спрятался! Господин водитель! Вы случайно не в самоволке? — удивлённо спросила я.

— Нет. Я уже как два месяца в запасе, — помотал он головой. — И что делать?

— Хё Чжу! Онни! — толкнула я сонную сестру, но та даже не отреагировала.

— Госпожа! Проснитесь! — пытался помочь мне парень немного нервным голосом.

— Спокойно! Все будет нормально! — взяла я себя в руки. — Почему мы боимся, если не совершили ничего противозаконного? Пусть у этой засранки теперь голова болит, — пнула я по спинке сиденья. — Без паники, слушай мою команду! Спокойно едем через пост! С полицией не спорьте, спорить буду я!

— Хорошо, — наотмашь сказал парень, больше думая про себя в поисках отмазки.

Несколько патрульных автомобилей составили компанию армейскому джипу, спрятанному в кустах, создавая пробку в обе стороны. По узкому коридору сотрудники полиции проводили быстрый осмотр, наверное, в поисках дезертира, а заодно ловили нетрезвых водителей. Но почему они прячутся? Запрос на содействие неофициальный? Или боятся огласки? Армия у нас, скажем так, не самая лучшая. Официально у нас не более сотни случаев самоубийств за год, но неофициально цифры совсем другие. Издевательства, травля, избиения. Полный коктейль власти над слабыми и беспомощными проявляется именно в ней, оставляя шрамы не только физические, но и незаживающие душевные. Как школа пытается замять эпизоды травли, так и армия умалчивает об истинных масштабах дезертирства и их причинах.

— Старший офицер Ким Сук Чхон! — представился патрульный, нисколько не смутившись нашего авто. — Прошу предъявить документы!

Полицейский внимательно осматривал салон, но картинка говорила сама за себя. Ребенок, два трупа и подходящий объект ориентировки. Доли секунды ему хватило для осознания всей картины, и громкий приказ немного ударил по ушам.

— Прошу вас выйти из машины! — нервно выпалил он.

— Хорошо! Я выхожу! — парень и сам понял абсурдность ситуации и решил притворяться ветошью.

— Офицер Ким! Что у вас! — прибыла подмога в лице другого офицера, а парни в касках с белыми буквами и форме военных немного напряглись.

Тупизм, но делать нечего. Я приоткрыла дверь и тоже вылезла из автомобиля. Мои действия не остались незамеченными, но мой возраст их смутил.

— Девушка! — замер офицер в раздумьях.

Наверное, он хотел, чтобы я осталась в машине, а может, он подумал, что я заложник, и теперь все его мысли потекли в сторону моей защиты, так как взглядом он пытался найти безопасное место для меня. Для полноты картины не хватает вывалившейся зомби Ю Би, захотевшей выгулять своих радужных пони, и тогда парня сразу можно расстрелять.

— Доброе утро, господин офицер! — громко и четко сказала я присутствующим. — Меня зовут Ли Ён Хи! Моя сестра — старший офицер Хан Хё Чжу, она много выпила, и мы едем домой в Янджу! Это водитель по вызову, господин Пак Гон Чик, мы наняли его через агентство! — помахала я визиткой.

Многие проблемы возникают из-за недопонимания, в основе которого лежит: зря я промолчал или зря я голос подал. Кто-то не так услышал, погорячился, затаил обиду, и началась неразбериха. Кто-то попал в несуразную ситуацию, и проблемы накатились снежным комом. Даже фильмы такие есть. В основном про неудачников. Но в реальности все гораздо проще.

— Хё Чжу? — переспросил новый офицер.

И как они друг друга различают в своих одинаковых жёлтых плащах и фуражках? Наверное, как и я, по запаху. А из салона заметно тянуло перегаром. И моя онни, оказывается, знаменитость, так как начальнику группы хватило несколько секунд, чтобы узнать сестру в свете фонаря и разобраться в ситуации.

— Мелкая засранка, — выдал он факт и кивнул своим коллегам. — Пропустить!

— Есть, шеф! — крикнули бравые парни.

— Буэээ, — выдала Ю Би, наполовину вывалившись из машины, будто грудной ребенок осознал, что его перестали качать и пора подать голос. Так и знала!

*

Независимое кино — это полный отстой. Если на студенческой короткометражке было весело, на съемках художественного фильма основательно, а в телевизионном сериале быстро, то тут тихий ужас. Нулевой бюджет означает, что оператор работает за осветителя, звукорежиссер за носильщика, а актеры сами себе костюмеры и визажисты. Хорошо, что у меня есть Ю Би и Да Бин, которые сняли с меня огромный груз забот. Кроме школы. Дурацкая минимальная посещаемость требует моего присутствия хотя бы на первом уроке. Затем приезжает Да Бин или Ю Би, и я еду на съемки, пытаясь запаралелить «Человека из ниоткуда» с «Хан Гун Чжу». Еще и олимпиады. Если бы не помощь богини, я бы давно сдохла от учебы и бросила бы школу, чтобы потом сдать GED.

Со мной снимается Ли Да Ин, сестра Ю Би, в роли моей подруги Ын Хи. И сама Ю Би в роли покончившей жизнь самоубийством Хва Ок. Да Ин девятнадцать лет, и у нее в этом году сунын. Поэтому в процессе съемки она еще успевает посидеть за учебниками, а я помогаю ей с английским. Милая. В остальном состав почти весь из Ихва. Ведь смысл не в популярности актеров, а в самом фильме и его теме.

Режиссер Бен командует актерским составом, ведь опыта работы со студентами ей не занимать. А вот режиссер Ли строит саму картину из сотен мелких сцен, которые переплетаются между собой в единый пазл. Работа у него сложная, особенно в задаче планирования съемок. В одних и тех же локациях мы снимали кучу эпизодов из разного временного промежутка фильма. Школа, круглосуточный магазин, улицы, квартира. И при этом нужно постараться не мешать обычным гражданам, так как прав на перекрытие улиц у нас не было.

Оба режиссера очень похожи между собой. Оба в очках. Оба начинали с короткометражек и независимых фильмов. Вот только опыта у выпускницы Ихва куда больше, даже за счет возраста. Фактически, у нее на площадке был дополнительный ученик, пытавшийся защитить свою дипломную работу. Довольно неплохо, если бы просто не огромное количество сцен. Даже Хё Чжу помогла со съемками в полицейском участке и достала униформу полиции.

В отличие от проходного боевика, здесь действительно творилось произведение искусства. Без излишней документальности, оно требовало от зрителей самому дорисовать картину. Не думаю, что кино будет популярно у обычных людей. Авторские работы, как дорогое вино. Только истинные ценители поймут его прелесть и философию, а остальным хватит соджу из боевиков. Вот тут-то мне и пригодилась вся магия кумихо. В отличие от жестких рамок остальных проектов, здесь я действительно жила героиней, а режиссеры давали полный карт-бланш на импровизацию и фантазию. И я бессовестно пользовалась своим преимуществом, успешно воруя настоящие эмоции моих одноклассников и знакомых. Я не Джейсон Стэйтем, который по жизни играет угрюмых убийц. Я выше Джонни Деппа и Тома Хэнкса. Я могу вторгаться в чужие сны, правда, только с Хё Чжу. Я могу создавать сложнейшие иллюзии, пока только на своем лице. Я знаю прошлое и чувствую будущее. У меня идеальный слух, и я мастер в обмане. Вру. Я только учусь.

А еще я создала свою Гу Ин Чжу. Неразлучную с Ён Хи, но совсем другую. Уникальную и неповторимую. Со своими эмоциями, желаниями и чувствами. Даже мой голос менялся, когда я превращалась в главную героиню, а магия косметики помогла мне с метаморфозами лица. Вечно открытый рот, опухшие от бессонницы и кошмаров глаза и вечная печать пережитого кошмара. Я пыталась его забыть, найти новых друзей и цель в жизни, но я не смогла. Мир не дал мне это осуществить. И я сдалась. И только мой чемодан остался на мосту…

Глава 32. Ким Чхан Ми.

Ким Чхан Ми игнорировала мой стеб и мои шутки. Как бы ее долбануть, да отвадить от себя? Я же изгой! Тьфу!

— А может по магазинам пройдемся? Мама говорила, что в Каннаме полно разных бутиков! — радостно провожала она меня со школы.

— Нет, — задумалась я о шмотках. — Pon Pon!

— Что? Что за pom pom? — изобразила она рыбку, пускающую пузыри.

— Я еду снимать клип, — тоном учителя пояснила я факт. — Pon pon. Японский. В стиле kawaisa. Хочешь со мной? Далеко ехать, в университет Ихва, — пыталась я ее запугать долгой и утомительной поездкой.

— Клип? Музыкальный? В главном женском университете страны? А можно? — восхитилась она.

— Конечно, — кивнула я. — Только надо тебя показать одним придуркам, тут недалеко их база, — кивнула я в сторону старой части города.

— А что за придурки? Бандиты? Ты им денег должна? Они плохие? Хулиганы? — завалила девушка меня потоком вопросов.

— Sorry, I ain’t got no money. I’m not trying to be funny, but I left it all at home today. You can call me what you wanna. I ain’t giving you a dollar, this time I ain’t gonna run away. You might knock me down, you might knock me down, but I will get back up again. You can call it how you wanna. I ain’t giving you a dollar, this time I ain’t gonna run away, run away, run away, — пропела я первый куплет. https://www.youtube.com/watch?v=xUVz4nRmxn4

— Круто!!! — сразу поняла текст подруга. — Песня про хулиганов?

— Хочу клип снять, парочку, на двух языках, массовка нужна, заодно тебя покажу. Хочешь на главную роль?

В Японии есть школьные банды, которые находятся на самой низшей ступени иерархии якудза. Например, старшеклассницы предпочитают вливаться в sukeban, которое происходит от слов «женщина» и «босс». Забавно, что в русском тоже есть одно слово на s. У нас же это просто пародия. Отбросы общества и школы, желая пародировать своим подругам из страны восходящего солнца, тоже пытаются стать крутыми, но без должной иерархии и цели они просто мусор в глазах простых людей. Матерятся, курят, пьют, задирают старших и отбирают деньги у младших. Для развлекаловки или внаем. А по факту — просто неприкаянные обществом дети.

— Привет, бандитки! — помахала я девчонкам в спортивных костюмах и кожанках, слушавших музыку из магнитофона возле гаража.

Не буду рассуждать о их нравственности и законопослушности, ведь у каждого свое место в нашей тяжелой жизни. Может, страна сама виновата в их отколе айсберга от моральных устоев ледника общества или родители, но сейчас я здесь по другой причине.

— Привет, Мелкая, — прокричала хулиганка с пластиковой бигуди на челке. — Хей! Парни! Милашка приперлась! — крикнула она в сторону открытой двери ворот гаража, откуда пахло дымом сигарет и машинным маслом.

И наружу показались старшеклассники, на лицо ужасные, но добрые внутри. Шучу. А моя подруга испугалась и невольно спряталась мне за спину.

— Холь! Gwiyomi! Пришла автограф дать или кое-что другое? — принялись они грязно шутить. Недолго.

— Заткнулись! Мелкая, че надо? — вышел вперед самый главный и самый адекватный.

— Познакомьтесь, это моя подруга Ким Чхан Ми. Прошу любить и не обижать, — представила я девушку.

— И? — продолжал старший, лишь взглядом скользнув по трясущейся девушке, которая только кивнула. — Мне ее прямо тут поцеловать?

— Да, хён! Покажи ей любовь старшего братика! — засмеялась компания и опять начали свою шарманку с грязными подколами.

— Предлагаю сняться в клипе. Музыкальном. Роль простая, под ваше амплуа. Плачу постфактум по пять процентов от дохода каждому участнику и не более половины суммарно. Старшему — десять. Первый платеж ровно через месяц после релиза в зависимости от оборота. Сразу предупреждаю, что немного, но на пиво хватит. Работа на день, но для привлечения и отвлечения внимания нужны маски животных, — спокойно сказала я, особо акцентируя внимание на условиях.

— А сколько заплатишь? — выкрикнул не самый умный.

— Заткнись, дебил, — огрызнулся старший. — Она же сказала, оплата потом и на пиво. А что, своего дядьку из Кванджу не позовешь?

— Он в возрасте и не подходит под целевую аудиторию. Если постараетесь, то о вас узнает весь мир, а там и на карманные деньги появятся. Ежемесячно. Всего день работы, несложной, но с нарушением закона. Конфиденциальность закрепим юридически. Анонимность через маски, — уверенно выдвигала я условия, нисколько не боясь подростков. — Успешное выполнение задачи подразумевает дальнейшее продолжение взаимосотрудничества.

— Оппа! Я хочу сняться в кино! — обрадовалась одна из хулиганок.

— С твоим макияжем только в фильме ужасов сниматься, — засмеялся подпевала своей тупой и заезженной шутке, пока главный обдумывал предложение.

— Сам урод, — парировала девушка, не особо думая.

— Что за маски? — по-деловому спросил старший, поднимая руку и призывая к тишине.

— По синопсису клип о животном мире. Тигр. Медведь. Змея, волк, свинья и так далее. Звери, хищники, охотники! Вам нужно будет крушить и ломать, бить стекла и вести себя, как животные. Разбить автомобиль. Может, сжечь.

— Мла, Мелкая! Ты не охренела меня свиньей назвать! — начала ругаться компания. Матом. Но старший их остановил.

— Это тотемы из мифов? — заметил он последовательность и, получив мой кивок, спросил. — А что за песня? Какой текст?

— Слов не будет. Максимум одно. Это электронная музыка для танцевальных клубов. Вот, могу включить, — помахала я своим новым телефоном и свернутым кабелем. — AUX есть?

— Пппц. Хен! У нас есть аюксь? — прыснул какой-то парень, но поддержки от босса не получил.

— Есть, включай, — кивнул он в сторону музыкального центра.

https://www.youtube.com/watch?v=gCYcHz2k5x0

Если молодняк тупо шутил и грязно ругался, то старший был не дурак. Главное, Чхан Ми теперь не тронут на улице, а это означает, что и в школе больше не полезут.

— Запиши свой номер, — протянул главарь свой мобильный. Ещё и кнопочный к тому же.

— Вот, — вернула я телефон. — Благодарю за проявленное внимание, — поклонилась я компании. — Это визитка продюсеров. По вопросам съемки можно обратиться к ним.

— Mad Soul Child? Хорошо. Бывай, — отмахнулся главарь и показал спиной окончание разговора.

Ещё раз поклонившись, я увела подругу в сторону остановки. Та ещё дрожала котёнком, но с каждым шагом метаморфировалась в дикого хомяка. Причём также забавно прыгая на меня. Может, она бешеная?

— А что за дядька из Кванджу? — выпалила она наконец.

— Там всё сложно и просто. Дяденька бывший коллектор-ростовщик, но занялся землей и бизнесом. Моя сестра тоже интересуется землей из-за родственников. Он бандит, она полицейский. Там ещё адвокат есть. И они что-то задумали. Взрослые тёрки. А эти бандиты, — кивнула я в сторону техсервиса. — Они на самом деле не совсем тупые отморозки. Дядька обещал их к лету к себе забрать, ему шестерки нужны, но только если они совсем перестанут ерундой заниматься и возьмутся за ум. Старшие из нашей школы их наняли, чтобы меня на место поставить, но я им визитки дяди дала, вот они и состыковались.

— Охренеть ты крутая! — воскликнула девушка. — И музыка классная! Тыц, тудуду, — принялась она напевать мелодию.

— Если бы, — вздохнула я. — Это сестра крутая, она сама в похожей банде тусовалась, пока альфе зубы не выбила и не сбежала. Ну как, снимешься с ними? Или могу предложить роль в другом клипе и тоже про животных. Более детский. С текстом. No money.

— А они согласятся? — удивилась она.

— Да, — уверенно кивнула я. — Их старший хочет денег заработать и понимает, когда надо поклониться и выслужиться. Работа не обременительная, с Mad Soul Child будет всё по-взрослому. А если деньги появятся, то и остальные успокоятся. Это, конечно, не похоже на Gwiyomi или Meow, но думаю, молодежи понравится.

— Хорошо! Я согласна!!! На No money! Не хочу с ними сниматься! — обрадовалась девушка. Простая и трусливая, как монета в пятьсот вон.

*

Дурацкая гора, пока её объедешь — все пробки соберешь. Наш город у подножия и университет тоже, вот только мы на северном склоне, а Ихва на южном. Чхан Ми училась быть актрисой. На мое замечание не жужжать, а быть собранной и уверенной, она сразу преобразилась. Снаружи лёд, внутри вулкан, и чувствую, что скоро прорвет плотину и понесется понос по трубам. Надо будет её загрузить работой, как в армии. Хочет стать певицей, так пусть и споёт. Только что? Может, стильно, модно, молодежно?

— Ён Хи! Эй! Нам не пора? Холь! Ты спишь? — теребила меня подруга в региональном автобусе, махая руками в окно. — Вокзал!

— Прости, задумалась. Да, вокзал, потом на метро, но проще на автобусе под номером, не помню. Сейчас сориентируюсь, — оглядывала я через окно череду автобусных остановок.

Самый центр города. Его сердце, от которого расходятся артерии и вены — ветки железнодорожного и автомобильного транспорта. Полно понаехавших, туристов, пассажиров, работников офисов и прилегающих заведений. На двух мелких школьниц всем было пофиг. Ощущение, что если нас тут похитят, то искать будут потом по камерам, так как абсолютно все взрослые выражали крайнюю степень занятости и озабоченности своими важными делами. Впрочем, как и мы.

Подруга крутила головой в поисках эмоций и впечатлений. Я же ощущала себя сорокалетней аджумой. Говорят, в детстве время идёт медленно, а день проходит неделей. И только в возрасте день тянется жвачкой, но года проносятся экспрессом без остановки, оставляя за собой горечь утраты и ностальгию. Психологи утверждают, что это из-за насыщения новизной и однообразия быта. Взрослые погружаются в день сурка и не уже не могут видеть яркие краски мира. Как и те две девушки.

История про сбитых американскими военными школьниц меня задела, и я долго думала о их судьбе. Если бы не случайность, то умерли они бы позже, как в фильме «Пункт назначения», или выросли несчастными и уставшими от суровой реальности. А может, сказка стала бы явью, и они бы счастливо растили детей с заботой родных и близких. И каковы мои шансы быть сбитой рейсовым автобусом, проезжавшим мимо, или может от мозговой активности у меня произойдет аневризма? Почему обычные люди зачастую не думают о смерти и совершают глупые поступки? А другие стараются не замечать неприятности и беды чужих?

Тьфу. Что бы сестра ни говорила, но спасти страну, а то и все человечество, я не смогу. Мне больше подходит роль последнего укола морфина для безнадежно умирающего больного. Принесу счастье и радость перед концом света, ведь может он уже идёт, а люди упорно отрицают процесс, продолжая верить в событие. Не будет ядерных грибов, на которые некоторые вздохнут с облегчением. Не приедут всадники апокалипсиса, инопланетяне срать хотели на отсталый муравейник, астероиду-убийце ещё пару сотен световых лет лететь, а планета слишком медлительная, чтобы за один день убить всё живое.

Скорее всего, мы тупо вымрем сами по себе. Сначала Япония, затем Корея, Европа и все более-менее развитые страны. Останутся только кочевники и дикари в выжженной пустыне от ракет Мертвой руки.

— Круто! Хочу здесь учиться! — радовалась Чхан Ми, рассматривая университет и студентов.

— А если мы завтра умрем? — внезапно спросила я.

— Это будет завтра! А сейчас я хочу наслаждаться жизнью! Петь песни, танцевать джага-джага и мечтать о принце на белом коне! Нам куда? Туда? — уверенно спросила девушка.

— Да, вперёд, — согласилась я с ней в вопросах завтрашнего дня.

Мы шли по дороге наверх к главному корпусу, разбавляя радостью скуку учебы на лицах учащихся. Парни, редкие звери в женском университете, удивлённо смотрели нам вслед, а девушки умилялись мелкоте в униформе средней школы. Завтра не наступит никогда, и я задумалась о простых вещах. Вкусной еде, веселой прогулке, теплым лучам солнца и свежем воздухе. Сотни слов пробегали галопом через сеть разума, который пытался вычленить нужное в попытке сформировать новую песню. Историю жизни и смерти, мечтаний и бытия, радости и разочарований. И всего того, что не смогли достичь не вернувшиеся домой. Одна баллада уже окрепла костяком стихов, другие только обрастали идеями и словами, но общий порыв просил ноты сна.

*

— Ён Хи! Молодец! — подбадривала меня Да Бин.

Подруга не маячила и с восторгом рассматривала сцену. Десятки игрушек, разных вещей и атрибутики комнаты подростка формировали розовый бардак моего клипа. Ну, может, не совсем моего, скорее нашего. Студенты работали вовсю, выстраивая и формируя образ будущего проекта. Декор и милота, ребенок и сказка, сон и аппетит. Тьфу, есть хочу. Работники тоже. На три минуты бреда требуются усилия недель почти дюжины людей. Даже платья и тех несколько вариантов. Но главная роль отведена режиссеру. Сцена, организация работ, план, свет, камера и детство в заднице.

Снимать к-поп — это заурядно, веселье наше всё, да и почувствовать дух чужой страны заманчиво, а если они ещё и враги, то и интрига щекочет нервы. Бунтарство и гормоны, перфекционизм и усердие, зачет или провал, а судьи — зрители всего мира. Сможет ли Корея отыграть за Японию? И как отреагирует общество? Готовы ли мы к переменам или мы все еще скованы жаждой мести? А может, и сам клип — тонкий подкол соседей? В покер и то проще играть, чем гадать, что выйдет из нашей идеи. Но у меня и моей богини была другая цель.

Переделанная песенка вокалоида про ветер на тему острой лапши с морепродуктами фирмы Nissin порадовала зрителей новой рекламой. Может, я и йены не получила за подобный ролик, но рынок отреагировал довольно позитивно. Точных продаж не знаю, так как сам производитель лапши кальмаров в рот набрал, боясь спугнуть свое счастье. Интересно, им хватит совести отблагодарить меня монеткой или пригласить на рекламный контракт? Но главного я добилась. Моя популярность в стране восходящего солнца продолжает расти, и Pon Pon должен будет закрепить успех.

— Агщщщ! Как я устала! — проревела медведем режиссер. — Ён Хи! Ты как?

— Хотите веселую песенку? А то Pon Pon уже все уши проел, — предложила я классную идею.

— И откуда у тебя силы только есть? Давай! Если песня мне понравится, то ужин за мой счёт!

— Twinkle twinkle! Вам обязательно понравится! Песенка стёб! Минутку!

Музыкальный центр, игравший последние несколько часов одну и ту же мелодию, наконец взбодрился новым ритмом из моего телефона, и я принялась петь и танцевать под минусовку.

— Послушай меня, оппа! Это было очень плохо! Зачем ты украл мое сердце? Почему-то мне это нравится. Не смейся, не смейся, это так круто, я не знаю. Не надо, не надо, не надо, не надо, не надо, не надо, не надо, не надо, не надо. Не уходи, не уходи, не уходи, не уходи, не уходи, не уходи, не уходи. https://www.youtube.com/watch?v=EEEIN-mtN6c

*

Съёмки прошли, солнце село, желудок полон бесплатной едой, а Чхан Ми устала сильнее меня. Сидеть и ждать гораздо тяжелее, чем работать с интересом и над любимым делом. А сейчас мы гуляли по вечернему Сеулу, разглядывая витрины и вывески. Да Бин всё порывалась нас отвезти, но я вежливо отказалась, чувствуя ее нежелание ехать в попу мира. Время детское, за час — полтора точно доберемся, а пока можно и прогуляться по центру города.

— Благодарю, — грустно сказала подруга.

— Не за что, — скупо ответила я.

— И не спросишь почему, — слегка удивилась та.

— Дают — бери, бьют — беги. Живи просто и не зацикливайся на проблемах. Если благодаришь, значит, есть за что, и значит, я молодец в своих делах. Ругаешь, значит, есть причина, и тогда уже можно думать, где я ошиблась.

— А ты забавная, — улыбнулась она.

— Сестра мне это каждое утро говорит. Правда, другими словами. Кошка куцая, вставай, вши ползут! — спародировала я Хё Чжу.

— Мне иногда кажется, что ты с другой планеты! Или из будущего! А может, ты принцесса из манхвы в бегах? — заинтересованно пыталась она угадать мою суть.

— И черный лорд, властитель ужаса и повелитель кошмаров ищет меня, чтобы сделать своей невестой и стать королем моей страны, захваченной демонами?

— Ты правда принцесса? — охнула она.

— Будь у меня муж с армией демонов, то мне было пофиг на правила, законы, устои и династические браки. И принцесс бы я кушала на завтрак, на обед — рыцарей, а на ужин — всех, кто был бы против моей персоны.

— Это точно! — вздохнула она и, замешкавшись, пояснила: — В Америке у меня было много знакомых, в Корее я видела много подростков и детей, но круче тебя я никого не встречала! Ты особенная! — радостно сообщила она факт.

— И в чем? — заинтересовалась я своей персоной.

— А можно я промолчу, — смутилась подруга.

— Okay, — не стала я давить.

Ничего нового я не узнаю. Милый котенок, которого хочется раскормить до размеров тюленя, но при этом взрослая и уверенная. Интересно, я Со Хи или нет? Скорее всего, коктейль из бреда, а мне захотелось пошутить.

— Пойдем, быстро в туалет! — воскликнула я в порыве энтузиазма.

— Бить будешь? — замерла подруга.

— Утоплю в сортире, шучу. Нет, хочешь попасть в телевизор?

— Телевизор? Какой?

— Там стоит автобус, куча кабелей и антенна. Хвост отдам, что будет прямой эфир! А мы позади пройдемся в платьях от pon pon!

— Что за бред? — непонимающе уставилась она на меня.

— Забавно! Прямой эфир, и нас полстраны увидит! Давай! Смелее!!! Быстро!

— Может, не стоит, — испугалась пигалица.

— Take a breath. Rest your head. Close your eyes. You alright. Just go ahead. To my side. Do you feel my heat. On your skin? — пропела я и взяла ее за ладонь. https://www.youtube.com/watch?v=b1_B-IKEufg

— А? Хорошо, — поддалась девушка гипнозу.

Видела я пару роликов в интернете, где на заднем плане ведущего разные кадры вылазят, может, и тут богиня поможет, и надеюсь, что сюжет про политику, а не что-нибудь грустное, иначе всеобщее порицание грозит не только мне, но и испуганной Чхан Ми. Но если дело выгорит, то надо рискнуть ради десяти секунд славы. Увлекая подругу, я вторглась в стандартное офисное здание. Нравится мне подход градостроителей, стараются делать все удобно и логично. Главная улица для бизнеса, тихие переулки для жителей, подземные парковки для машин. Ещё бы с узкими проходами бы разобрались, освещение добавили, да безопасность усилили. Но и тут прогресс не стоит на месте, и кое-где появляются островки безопасности: сигнальные кнопки с сиреной и утыканный камерами ёжик столба. В проекте планируют контейнеры спасения, похожие на будки самоубийств из «Футурамы», но пока дальше прототипа не ушли.

Мы же попали в дом — рынок, где адвокаты делят помещение со стоматологами, риэлторы с мастерскими и салоны красоты с курьерскими службами. Базар услуг в миниатюре, и такие дома по всему городу вдоль главных дорог. Удобно, закинул ботинки на ремонт, забежал в парикмахерскую, а на обратном пути к остеопату. Но нам нужно в туалет и не по основному назначению.

Говорят, что санитарные комнаты в Японии и Корее самые чистые и удобные, так как кишечная тема здесь считается нормальной потребностью, а значит, можно не стыдиться туалетного вопроса. Вот и моют их по пять раз на дню, мусор выносят еще чаще, а внутри все блестит свежим ремонтом, что даже можно жить. Чистые зеркала встретили нас звенящей чистотой и ярким освещением, и мы принялись наряжаться в мои kawaii платья.

— С вами журналист Ким Со Хва, и позади меня отель Plaza, куда сегодня днем заселились… — бодро начала девушка в светло-коричневом костюме.

Прямой эфир в прайм тайм, миллион зрителей волей или случайно бросают взгляды на экран, оператор сосредоточен на камере, ассистент контролирует работу электроники, и только одна ведущая стоит беззащитно на открытом пространстве маленького парка неподалеку от железнодорожного вокзала. Несколько секунд мне хватило для осознания сути сюжета; очередная нудятина про МВФ, Грецию и приезд высокопоставленных гостей из других стран, поселившихся в гостинице за спиной журналиста. А значит, можно пошалить.

— Улыбайся и махай рукой, представь, что ты идешь по красной дорожке, а репортеры выискивают изъяны в твоей одежде, не отставай, иначе в кадр не попадешь, — отдаю я последние приказы и надеваю маску косплеера.

Чхан Ми боится, платье, рассчитанное на меня, смотрится на ней глуповато, но овечка послушно идёт на убой. Ее ладонь вспотела, сердце забилось чаще, и я крепче сжала ее руку, заставляя остановиться прямо в кадре. Проходящие мимо редкие прохожие с улыбкой замирают, оператор хмурится, но угрюмость внезапно сменяется ухмылкой, невольно заставляя его сдвинуть угол камеры. Попадет ему за такой финт от начальства, но мне кажется, что он сам уже устал от нудной и бессонной работы в вечной спешке. Журналист спиной почувствовала смену обстановки, и только профессионализм не дал ей обернуться назад и посмотреть на двух клоунов. А вот часть страны заметила, и меня снова охватило лёгким бризом от довольных зрителей. Смайлик, воздушный поцелуй, сердечко, пара эгье и помахать рукой. Подруга не отстает и показывает свою часть представления, и только ведущая нудно рассказывает про экономику в отдельно взятой стране. Не нашей. Пора сваливать.

— Уфф, ну как? — спросила журналист на отмашку ассистента, подтверждающего окончание эфира.

Оператор с улыбкой на лице показал большой палец, сменив его на указательный в форме пистолета. Пиф-паф по двум засранкам, испортившим эфир. Хорошо, что ругаться не стал, или он немой?

— Холь! — заметила разукрашенных куриц девушка. — Вы ещё кто? Вы попали в кадр? — бросила она взгляд на оператора, а тот, с довольной ухмылкой, снова показал большой палец и рассмеялся, сосредоточившись на оборудовании, высказывая высокую степень занятости.

— Извините, что испортили вашу работу, — вежливо поклонилась я, втягивая подругу.

Целая гамма чувств пробежалась по лицу девушки, начиная с гнева и заканчивая изумлением. Нас за секунду убили, расчленили, утопили, переломили, и только моя милая мордашка предотвратила кровавую бойню.

— Хорошо, Gwiyomi, тогда с вас интервью, — скрестила она руки на груди и улыбнулась кровожадной улыбкой. Мне кажется, что из охотников мы превратились в дичь.

— Может, не надо, госпожа ведущая, — смутилась я.

— Первый вопрос, — махнула она рукой оператору и сразу начала, как только загорелась красная лампочка записи. — Это правда, что вы исполнили четверной лутц в парке развлечений Lotte World? — начала девушка, не давая мне и шанса.

— Технически это не лутц, так как было неправильное исполнение флипа, — серьезно ответила я. — К тому же разгруппировка была запоздалой, что могло привести к травмам при приземлении. Но маленький вес исполнительницы помог избежать большинство проблем.

— Исполнительницы? — проглотила она вопрос и задала новый. — Занимаешься фигурным катанием? — продолжила она давление.

— Это скорее увлечение, так как сестра строго-настрого запретила идти в большой спорт.

— И почему? Многие согласятся со мной, что у тебя большие шансы взойти на пьедестал почета. Или причина в чем-то другом?

— Вам дословно передать ответ сестры или его адаптированный вариант? — состроила я уверенное лицо.

— Если можно, то я и наши зрители хотели бы услышать полноценную версию.

Пара слов, немного мата, и я могу стать известной на всю страну. Как хейтер Ён А. Даже если журналист попробует убрать мою детскую непосредственность, то продюсер не упустит возможности раздуть скандал из ничего, вырывая слова из контекста. Но в то же время Ён А нужна богине. И как мне быть? Всё, что будет сказано, будет использовано против меня. Так может использовать это непосредственно против самих участников конфликта? В Америке есть Барт Симпсон, который регулярно звонит в таверну Мо. А в России есть пранкер Lexus, который разыгрывает звезд шоу-бизнеса и ростовщиков своими телефонными звонками, так может и мне позвонить тренеру Ким Ён А и министру спорта, культуры и туризма? Тренер Чи?

— Онни! Бежим! — схватила я за руку подругу и рванула зайцем прочь от злой лисы.

Глава 33. Ли Чон Хун.

У меня выходной! Я нарядная в новом платье от Да Бин с легкой весенней курточкой от Хё Чжу. И я очень рада чудесной погоде, приятному весеннему солнышку, и даже серое уныние, портящее настроение, не могло меня сломить. Вру.

— Ты слишком громко думаешь! — фыркнула я, пытаясь устроиться на лавочке небольшого городского парка недалеко от стройки нового спортивного комплекса.

Ыйджонбу рос. Будучи ранее придатком к военной базе, он стал развивающимся сателлитом Сеула, превращаясь в его северные врата. И как бы сестра ни пыталась ограничить прошивку навигатора в моей голове, но мы фактически жили на его границе, что неуклонно пыталась поглотить близлежащие окрестности. С другой стороны, новые районы города несли с собой всю прелесть современной инфраструктуры, а я даже и не знала, что парк и парк могут иметь два разных значения. И как минимум они выражались в чудесных, кхе, не буду говорить, до сих пор живот крутит от сладкого.

— Чего? Как можно громко думать?! — опешил парень в школьной униформе, сидевший неподалеку.

— Молча, — фыркнула я. — Ты так громко вздыхаешь, переживаешь, занимаешься самокопанием, что у меня от тебя голова болит.

— Чего? Ты почему со мной на ты?

— Ты еще и тупой, — вздохнула я. — О боги, почему меня окружают одни идиоты!

— А ты дура! — дошло до тормоза.

— А ты дебил! Слабоумный дурак! — разозлилась я в ответ.

И вот спрашивается, чего я к нему лезу? Добрая и милая Ён Хи должна быть образцом для подражания, а не отмороженной хулиганкой. Погода супер, настроение чудесное, хочется волшебства и радости, и злости. А почему?

— Какого! — вспыхнула сверхновая, решая, что со мной делать.

— О! Так лучше! Твоя жажда крови гораздо приятнее, чем самобичевание! Может, и мне кому-нибудь морду набить! — флегматично произнесла я.

— Хамка! Тебя старших не учили уважать? — опешил парень, пытаясь найти во мне физическую угрозу. Безуспешно.

— Я уважаю людей в очках. Они хотя бы деньги заплатили, чтобы меня видеть, — хмыкнула я.

— Да ну тебя! — решил он сдаться, отворачивая голову.

— Вот и ты катись из моего парка! Дурак! Baka! — добавила я, сыграв роль из аниме, помахивая рукой.

— Baka? Эй! Я тебя знаю! Ты Gwiyomi! — воскликнул он от радости узнавания.

— А ты нищеброд! Свали в туман, неудачник! — выругалась я в ответ.

— Слышь! Ты больно наглая! Слава не жмет? Малявка! Как тебя родители воспитали? — принялся он поучать меня.

— У меня нет родителей! Только сестра! И она тебе яйца оторвет, дебила кусок!

— Чего! — воскликнул он и сразу завис, нахмурившись.

— Ой, какие мы неженки! Испугался моей сестры? — продолжала давить я.

— Прекращай! — строго сказал он, нервно кусая губу.

— Okay! Извините! Простите! Я не хотела! — кивнула я, не меняя своего удобного места.

Тишина. Легкий ветерок колышет мои волосы, нежно касаясь кожи. Серое уныние не беспокоит, задумавшись о чем-то другом, что не мешает мне. Неподалеку едут машины по своим делам, прохожие торопятся за ними, и только я все лежу и смотрю на облака. Устала. Учеба — это тяжело, ведь не зря всю энергию вкусной еды забирает мозг, а я напрягла его по максимуму.

Если ты вундеркинд, то без бумажки просто выдумщица. Поэтому последние три дня я писала тесты. Даже самый главный экзамен страны не сдать без аттестата, которые можно получить всего двумя способами. Доучиться до конца старшей школы или сдать GED. General Educational Development. Или общее образовательное развитие. Типичный набор тестов по всем базовым предметам, охватывающий обязательный школьный курс. Его сдают те, кто по какой-либо причине не смог окончить школу или приехал из-за рубежа.

Базовая химия, физика, математика, рисование, музыка, спорт и так далее. И сдается он в два этапа в феврале и августе. И, конечно же, с официальной частью я пролетела, что не помешало мне уговорить учителей сдать похожий курс за один раз. Для проверки. Английский у меня отлично, рисую хорошо, а спорт легко заменили справкой из кружка танцев и стрельбы из лука, так как на тхэквандо я положила болт, будучи занятой на съемках. В остальном помощь богини была неоценима, и только несколько задач вызвали у меня предсказуемые трудности ввиду отсутствия опыта практической работы. Если постараюсь и дар не иссякнет, то могу в следующем году сдать экзамен официально и вместе с волшебным пропуском записаться на сунын. А пока мучаюсь для прогулов и олимпиад, и, кажется, я на верном пути.

— А почему ты решила, что я занимаюсь самокопанием? — внезапно спросил школьник.

— У тебя проблема с родственниками. Не родными. Родные на тебя положили болт. Предки пашут не покладая рук и откупились подарком, который ты ненавидишь. Ты сирота, изгой, но у тебя милое лицо и ты довольно тактичен, а значит, тупо сдерживаешь себя, и из-за этого тобой пользуются коллеги! — выделила я последнее слово, пробуя его на вкус.

— Подарок, который я ненавижу? — удивился он, произнеся фразу по слогам.

— Кроссовки! — помахала я рукой и подняла свои ноги вверх, рассматривая свои ботинки и нисколько не стесняясь задранной юбки из-за шортиков. — Они дороги, но и ненавистны. И тебе их подарили родители. Нет! Сестра!

— Ты меня знаешь? Нет! — сразу ответил он на свой вопрос. — Ты читаешь мысли? — он даже вскочил со своей скамейки.

— Вот еще! У тебя их и читать не надо, всё на тупой морде написано! Жизнь — говно, все бабы — суки, а солнце — долбаный фонарь!

— Это точно! — вздохнул он, присаживаясь обратно и пропустив колкость по поводу своего интеллекта. Ну да, я не его одноклассник, которого можно стукнуть. И пол не тот, да и меня ветром быстрее сдует.

Опять тишина. Только скрип шестеренок раздражает. Скромняжка носком кроссовка колупал камешек на резиновом покрытии беговой дорожки, и от этого я больше раздражалась.

— Эй! Ты заколебал! Я тебя попросила не думать, а ты опять начинаешь! — резко произнесла я.

— Скажи, а ты не переживаешь из-за своей звездности? — как-то зло спросил он.

— У меня это не колышет, — матерно ответила я. — Чего хочу, то творю, в пределах уголовного кодекса. У меня сестра в полиции работает, не хочу ее разочаровывать.

— Точно! Это она с ноги того бугая завалила! — обрадовался он, вспоминая ролик из сети.

— А твоя чего добилась? Только брата гнобит? Ха! Looser! — издевалась я над ним.

— Не говори так, — обиделся он. Я задела его за живое? Неженка какая.

— Ты мне напоминаешь одного сопляка, который также переживал от соседства своей сестры. Хорошо, что он плохо закончил, — расслабилась я на скамейке.

— Плохо закончил? — искренне испугался парень.

— Выжил, дурында! Что может быть хуже, чем жалкое существование на этой бренной Земле, — расслабилась я окончательно. — Иногда проще сразу на облачко улететь, чем жить среди жалких людишек.

— У тебя гормоны играют?

— А у тебя нет? Я тебе не психотерапевт за полторы тысячи убитых ежиков, поэтому свали в лес, то есть вон туда, — указала я носком ботинка в сторону кустов.

— А ты забавная! — улыбнулся он.

— А ты унылый! Лучше сгоняй за мороженкой и угости своего кумира! — представила я вкус сладкого, расплываясь в улыбке.

— Тебе какое? Ваниль? Шоколад? — подыграл он мне.

— А ты при деньгах? Давай и то, и другое, и можно без вафель, вместо рожка лучше дорожный конус, больше влезет!

— А ты не лопнешь?

— Зато умру счастливой! Не спим! Бежим, а то все растает! — захлопала я в ладоши, как морской котик.

— Хамка! — улыбнулся он.

Парень оказался не промах. После небольшого диалога он сбегал к магазину, и мы ели мороженое, подставляя лицо весеннему солнцу. И все же он жмот, а ванильное мороженое отдавало травой. Я же вытягивала ноги, наслаждаясь тишиной парка.

— А если бы у твоей сестры был бы день рождения, что бы ты подарила? — как-то невзначай спросил он.

— Ну уж точно не китайские кроссовки, которые она бы ненавидела.

— Так заметно? — принялся он рассматривать свои ноги.

— Конечно. Девочки всегда замечают опрятность парней, — расслабленно ответила я. — Китайцам было бы обидно за свой труд.

— И все же?

— Портрет! — сразу ответила я. — Пытаюсь учиться рисовать, но фигня выходит. Сестра бы сразу просекла, что я не старалась. Дай угадаю. Ты накосячил и хочешь получить прощения, а день рождения просто повод?

— А ты случайно не шаманка? — подозрительно спросил он.

— Сестра говорит, что да. Главное, не психопат. У маньяков эмпатия напрочь отсутствует, — уверенно пояснила я. — Расскажи. Мысли я слышать ещё не умею, но за мороженое совет подкину.

— Стечение обстоятельств, — по-взрослому вздохнул он, взвешивая, стоит мне говорить или нет. — Из-за моих действий ей пришлось ехать в больницу к бабушке, она опоздала на встречу и не смогла договориться о работе.

— О! Подари ей почку! Свою! Дорогая онни, я дарю тебе сертификат на одну запасную почку, ты можешь воспользоваться им после моего совершеннолетия! А пока можешь пить пиво сколько душе угодно!

— С черным юмором у тебя не очень, — скривил он губы.

— И у профессионалов бывают ошибки, — пожала я плечами. — Тогда просто подари мягкую игрушку и открытку с извинениями.

— Банально, — отмахнулся он. — А сложно научиться играть на гитаре? — рассматривал он состав продукта на упаковке.

— Нет. Было бы желание. Но сразу скажу, я не умею, — вздохнула я.

— А почему? — искренне удивился он.

— Наследие тела.

— Наследие?

— Не спрашивай! Подари ей то, что первое придет на ум! Самая первая мысль всегда верная!

Не для него. Школьник думал, а у меня опять от него заболела голова. Что думать? Делать надо!

— Дааа, — протянула я. — Тяжелый случай. Подари ей песню и не парься! Хоть гитара, хоть пианино! Девчонкам нравятся небанальные и бесполезные подарки.

— Ты так говоришь, будто это легко! — я попала в точку. Он цеплялся за эту идею, отбрасывал, порывался спросить, но она продолжала летать мотыльком вокруг его лампочки.

— Так купи! Сестра же тебе кроссовки не сама сшила! Труд композиторов и стихотворников точно также продается.

— Хорошая песня дорого стоит, — вздохнул он.

— Ха! Могу продать! Хитовую! Дёшево!

— А почем? — лампочка идеей все ярче светила у него в голове.

— Несколько часов работы на меня, — махнула я рукой. — Может, дней.

— Эээ. Не в деньгах? Работа? — удивился, внимательно смотря на меня.

— А у тебя они есть? И действительно работа. Мне нужен оператор для съемок клипа, — принялась я разъяснять. — Может, двух. Трех. У меня есть камера, но нет свободных рук. Фактически, ты помогаешь мне, я передаю тебе песню. Заключаем контракт. Все довольны, все счастливы!

— Снять тебя? На камеру? И получить песню? С музыкой? А она хорошая? — прикидывал он стоимость подарка.

— Супер! Сейчас придумаю! — помахала я рукой, пытаясь вызвать музу.

— Придумаешь? Для тебя так просто? В стиле lya lya lya? Какой хороший день, какое вкусное мороженое? — съязвил он.

— Baka! Чего много у рыбака?

— Сетей? Удочек? — улыбнулся он.

— И этого тоже, — поймал он меня на постановке вопроса. — Правильный ответ — рыбы. Но рыбов у меня нет, зато я композитор и могу вместо кальмара поделиться песней!

— Ха, — улыбнулся он. — Рыбов? Какое забавное слово! Ты не из Сеула?

— Из интернета! Там все так говорят, точнее, пишут. Лучше послушай! Сегодня действительно прекрасный день! Подари его своей сестре! — и я запела, размахивая рукой, словно дирижер оркестра. — Почему небо такое голубое? Lya lya la laaa! А ветерок сегодня такой нежный! Притворяюсь, что не понимаю, что ничего не слышу. Можем, нам стоит все забыть и поговорить о чем-нибудь еще? Или поцеловаться, чтобы не смогли ничего сказать! https://www.youtube.com/watch?v=jeqdYqsrsA0

— Чего? — чуть ли не вскрикнул он.

— Расслабься! Это же песня, гормональная фантазия, — обломала я его мечты. — В них всегда поют про влажные желания, радужные мечты, а не суровую реальность ипотечной ставки. Точно! Пойдем! Я знаю одно кафе, где есть пианино! Хо-хо-хо! Заодно угостишь меня едой, а то я проголодалась! Потом познакомлю тебя со своей подругой, ведь из вас выйдет прекрасная пара! Ха! Тебя-то как звать-то?

— Ли Чон Хун, — представилась скромняжка.

— Мою подругу зовут Annie Kim или Ким Чхан Ми. Она примерно твоего возраста. Меня ты уже знаешь, Ли Ён Хи, если забыл, но можешь звать Gwiyomi, оппа! Оппа! Оппа! Оппа! Ха-ха-ха!

Мы шли по улице, чуть ли не держась за ручки. Чон Хун был немного не в своей тарелке. Первоначальная злость на своих родных ушла, а вот нескромная и непосредственная милашка под рукой его смущала. Со стороны мы смотрелись как брат с сестрой, но одноклассники парня так не думали и удивленно провожали нас взглядом. На чужие взгляды мне было ровно, но мой оппа заметно нервничал, что даже покраснел.

— Да расслабься ты! — толкнула я его плечом. — Я тебя не съем. Ведешь себя как недотрога на первом свиданье.

— У нас свиданье? — а идея ему понравилась.

— Обломись. Я на пятьдесят процентов милая, а на другие пятьдесят — тюремный срок, поэтому не сексуализируй меня. У нас только договорные отношения, но свою подругу могу отдать для твоих похотливых утех! Ха!

— Ты всегда такая нескромная?

— А вот тебе скромности не занимать. Я может быть и с Венеры, но ты-то с Марса! Так что больше уверенности, а то все думают, что я твоя младшая сестра!

Он невольно покраснел, но упоминание о сестре взбодрило его, что даже спина стала ровнее, а взгляд увереннее. Действительно, у него контры с родственницей. Подростковый максимализм или нечто другое?

— Ах! Оппа! Ты такой сильный! Такой мужественный! — включила я эгье, издеваясь над парнем и пытаясь потянуть его за руку, что неизменно выскользала из моих объятий.

— Эй! Перестань! Давай будем просто знакомыми!

— Хочешь водиться со звездой? Не боишься репортеров? — с хитринкой спросила я.

— Ты звезда? Ха! Не смешите мои, кхе…

— Яйца? Ха! Да расслабься! Считай, что я твой лучший друг! Или у тебя тоже проблема с ними?

— Друг? — я снова ударила по живому. Похоже, мой новый знакомый совсем один.

— Okay! Я буду твоим другом! Но контракт мы все же подпишем! Считай, я тебе услугу делаю! Тебе потом проще будет в суде! Ха! И да! Учить играть я тебя не буду. Сделаю минусовку, дам текст, споешь подарок как в караоке!

— Но если бы я сыграл, было бы куда лучше! — немного расстроился он.

— Для своей пассии учись. Для сестры хватит и этого. Когда у нее день рождения?

— В середине мая.

— У меня в июле. Можешь к моей днюхе научиться играть, три месяца тебе точно хватит! Ха-ха-ха! — перлась и издевалась я над покрасневшей милотой.

Персонал кафе даже и не пытался скрыть свои улыбки. Но мы были довольно серьезны, перекладывая листы бумаги. Чон Хун уже расслабился, отогнав глупые мысли о родных и обо мне, и включился в работу, словно в игру.

— Сторона А создает песню и музыку, согласно приложению один и приложению два. Передавая все авторские права на указанное произведение стороне Б, — пытались мы составить контракт, мешая слова. — Сторона А гарантирует, что произведение не является копией, плагиатом…

Пункт за пунктом наш договор наполнялся условиями. Осталось скрепить печатями, но их у нас не было.

— Это твой экземпляр. Завизируй у своего опекуна, а я у своего. Потом обменяемся.

— А неплохо! — ухмылялась я, рассматривая рукописные листки. — Дорам пересмотрел и юристом хочешь стать?

— А ты хочешь стать айдолом?

— Я что? Дура что ли задницей крутить перед извращенцами? Криптомагнатом! Песенки так, баловство! А вот криптовалюта — самое оно для безбедного существования!

— Криптовалюта? Это биткоины что ли? — посмотрел он на меня так, словно я драконов буду разводить. И сразу испугался. — А у тебя точно получится написать песню?

— Да! Считай, что она готова! Хочешь послушать?

— Тут? Сейчас? — оглядел он почти пустое кафе.

— А чего тянуть кота за яйца. Сейчас, она уже почти здесь!

Моя подруга — лучшее, что случилось с парнем за всю его жизнь. А у нас появилась парочка. Получив мою смс, девушка прилетела на крыльях любви, затормозив перед дверями кафе. Стерев улыбку, поправив челку, и вот она уже покладистая азиатская красавица. Ненадолго. Свободные нравы чужой страны наложили свои отметины, а парень краснел и пытался подрасти лет на десять.

— Госпожа! — крикнула я в сторону стойки, обращаясь к администратору кафе. — А можно воспользоваться вашим пианино?

— Конечно, милая! — улыбнулась тетушка в строгом костюме, а я встала и обратилась к гостям.

— Благодарю! Ladies and gentlemens! В этот прекрасный день я хочу вам спеть песню с рабочим названием «Good day»! Желаю вам чудесного дня и прекрасного настроения! — и обратилась к парню. — Но твое право назвать ее как угодно!

Посетители улыбались, госпожа администратор лучилась благодушием, а я с подругой устроила незапланированный концерт. Вот кто настоящая певица, а не наглая мелочь. Высокая, стройная, с красивым овальным лицом истинной кореянки, Чхан Ми покорила слушателей своим чистым и звонким голосом. Ей бы потренироваться еще чуть-чуть, сантиметров на пять в обхвате, и можно на сцену.

Несколько песен из нашего репертуара, веселое настроение у взрослых и пустой кошелек у меня.

— Sorry, I ain’t got no money. I’m not trying to be funny, but I left it all at home today, — пела я, а Чхан Ми подпевала, вызывая удивление у парня отличным произношением.

— You can call me what you wanna. I ain’t giving you a dollar this time. I ain’t gonna run away!

— На эту песню клип, — пояснила я в конце. — Будем YouTube завоевывать. Онни будет хулиганкой с мордочкой тигра, а я буду лисичкой, и в конце мы подеремся, точнее станцуем. Ну или как-то так, импровизация — наше всё!

— Да, — кивала девушка. — Ён Хи реально гений! Она тебе на любые слова песню придумает! Даже на японском!

— На японском? А на корейском? Про неправильную любовь и дружбу? — заинтересовался паренек.

— Легко. Песня про неправильного любовника-друга, кхе, — задумалась я. — Oooh-oh, Oooh-woh. Oooh-oh, Oooh-woh. Ты говоришь, что любишь меня, а я говорю, что ты сошёл с ума. Мы всего лишь друзья. Ты не мой возлюбленный, ты мне больше как брат. Мы с тобой знакомы с десяти лет, да, — запела я акапеллой, помогая себе руками по столу. https://www.youtube.com/watch?v=jzD_yyEcp0M

— Охренеть! — удивился парень.

— Я же говорила! — радовалась подруга.

Молодежь в лице моей подруги болтала без умолку, а чувство беспокойства тянуло к сестре. Резко встав и быстро попрощавшись, я оставила голубков одних с удивленным взглядом и полетела в полицейский участок Янджу, где была норка сестры, которую она делила со своей напарницей, вернее, коллегой. В отличие от патрульных, административный персонал сидел в обычных офисных зданиях, деля место с разными бумажными службами. Нет решеток, охраны, приемных, только обычные кабинеты, где усталые труженики бэкэнда полиции перебирали бумаги и заполняли базы данных.

Не успев подняться на второй этаж, я принюхалась, узнав запах адвоката по делу Йе Ын, но мужской одеколон отдавал властью и деньгами. Осторожно подойдя к кабинету, я превратилась в саму скромность, что пришла проведать свою маму на работе со злым боссом.

— Добрый день, госпожа адвокат, — поклонилась я старой знакомой. — Господин, госпожа, госпожа старший офицер.

— Вау! — нечайно протянула Ми Рам, бросив взгляд львенка на мужчину, а у женщины распахнулись глаза.

— А я тебя где-то видел, — заметил мужик, вызывая желание спрятаться под стол.

Только недавно по телевизору же показывали, в прямом эфире. Там было сложно меня с подругой не заметить. Бизнесмен? Политик? Похож на женщину. Вероятно, брат и сестра? И почему мне везет на это сочетание? Модельная стрижка, блестящие аксессуары и скромность женщины с красными глазами вызывало обеспокоенность. У меня. Сестра же ухмылялась своею любимой улыбкой.

— Мелкая, заползай. Господин Он, госпожа Он, представляю вам дочь шаманки, известную как Ли Ён Хи или Gwiyomi, — сухо сказала она, небрежно бросая рукой. Вот кто тут Багира, что даже Балу не пытался ее строить.

— Добрый день, господин судья, — поклонилась я снова в попытке угадать. Успешно.

— Ён Со! Пожалуйста! Помоги найти Ён Со! — бросилась ко мне женщина, хватая меня за руки.

— Си Ён! — резко сказал мужчина. — Успокойся! Ты действительно шаманка? — строго обратился он ко мне.

— Господин судья, вы уже потратили свое время, приехав сюда, — с укором взглянула я на серую мышку. — Думаю, я смогу принести спокойствие вашей сестре.

— Ён Хи! Пожалуйста, помоги! — шепотом с мольбой о карьере попросила адвокат, сжимая перед грудью ладони в замок.

— Духи нашептали или сестра написала? — строго продолжал давить мужчина.

— Оплата по факту, — резко ответила я в его стиле. — А духи сегодня спят. Слишком солнечно!

— Мелкая, — строго добавила сестра, прищурив свой взор. Что-то я в последнее время наглая стала, надо заканчивать.

— У тебя пять минут, — не стал учить меня вежливости мужчина, желая побыстрее закончить этот бардак, а его сестра, получив добро и лимит, с еще большим желанием вцепилась в мои нежные ручки. Точно синяки останутся на бледной коже.

Мы сидели в небольшой переговорке, среди плакатов с нарисованными инструкциями для полиции, неподалеку тарахтел компрессором кулер с водой, а полудохлый кондиционер даже не пытался изменить нависшую атмосферу. Надо бы им маскотов нарисовать, а то уныло, как в тюрьме. Подперев рукой щеку, я смотрела на женщину, пытаясь вызвать духов. Вру. Я банально не знала, что делать. Вся моя надежда была на богиню, которая слиняла, а секундная стрелка бежала слишком быстро.

Может, поможет сон? Первый пласт я отмела сразу, проскочив мимо своего творческого бардака. Раз богиня хотела, чтобы я пришла, то, значит, и поможет мне. Серой хмарью. Пустой. Тягучей, словно желе. Я пыталась оглядеться, почувствовать, но все было тщетно. Призраков нет, волшебной палочки тоже, лишь одно уныние, что отдает рябью в глазах. И я попросила. Мысленно. Попытавшись представить девушку. Ён Со! Ты где?

Ха! Мой серый предел точно не Google. Хлопья тумана кружились, вертелись, закручивались, но ответ, что выдавал поисковик номер один за доли секунды, так и не пришел. Стоп! Точно! А я стукнула себя по лбу! Раз богиня не дала ответ и мой сон не выдал результата, значит, я не там ищу!

— Онни! Мне нужен ноутбук! — выпалила я, раскрывая глаза от догадки.

— Попросишь богиню? — хмыкнула она, вставая из-за стола. Судья нетерпеливо ждал в коридоре, нервно кружа и топая, а женщина, сидящая напротив меня, удивленно спросила.

— Богиню? — еще больше изумилась женщина.

— Солнечно! — кивнула я в окно. — Все духи спят и прячутся в тени. Только богиня может помочь. И ритуалов не будет, современный мир требует современных средств.

Женщина жаждала чуда. Она гадала, когда я буду махать палкой, амулетом и прочими святыми мощами, но я тупо кликала мышкой. Вкладки в браузере открывались нехотя, словно грузились по модемному соединению. Одна, вторая. Соцсети, новостные порталы, фотостоки, форумы. Я открывала все подряд, переходила по неведомой ссылке и сразу закрывала. Тупое убиение времени, а оно почти закончилось. Мужчина нервничал. Он хотел ворваться и увести сестру, но подсознательно желал, чтобы все разрешилось успехом. Махая перед дверью кулаком, он взвешивал и боролся. И наконец постучал.

— Все! — выпалила я, опередив его на мгновенье, когда он резко вошел в переговорную.

Семь вкладок остались открытыми. Thomas Rayne. Инвестиционный аналитик, вернее, его страница на Facebook. Alexey Troparev. Человек рабочей специальности, что любит рыбалку и выкладывает фото трофеев на своей странице в Odnoklassniki. Third Lapat Ngamchaweng. Из Тайланда, Бангког. Что связывает всех этих людей? Нашла! Всего одна мелкая деталь, ради которой мы все пришли сегодня на работу к сестре.

— Мелкая! Это что? — удивленно спросила Хё Чжу, рассматривая фотки из соцсетей.

— Ён Со!!! — выхватила мышку женщина и принялась переключаться между вкладками.

— Пятнадцатое февраля, двадцатое, март! — воскликнул мужчина, тоже вступив в игру «Найди предмет на фото и дату съемки».

— Sunshine! — воскликнула сестра, пытаясь найти недостающие детали. — Паттайя, Банламунг, мммм, Чонбури, два ноль…

Паттайя. Курортный городок в Тайланде. Знаменит своими другими типами женщин, золотистыми пляжами и барами. И именно один из них, с типичным названием Sunshine, собрал вокруг себя русского, американца, немца и местного. Несколько селфи, пара фоток в соцсетях с пьяными красотками в чисто мужской компании, а на заднем плане работала круглолицая официантка с корейскими чертами лица.

— Ён Со! Ён Со! — гладила женщина экран ноутбука, а ее брат уже взял ситуацию в свои руки.

— Да! Это она! Нашли! Срочно купи билеты до Бангкока, Тайланд! — отдавал он приказы в трубку, а я слышала, как воодушевился собеседник, с азартом принимаясь за указания. — Найдите мне местных, контакты в полиции, всех, кто может вытащить ее из… Из, — замялся он. — Подними дело председателя Пак Юн Со, что вел дела с тайцами. Думаю, это все его рук дело. Урою гада! — накручивал себя мужчина, а телефон протяжно скрипнул пластиком. — Вы! Чтобы тихо! Си Ён! За мной!

Женщина пыталась забрать ноутбук с собой, но сестра была скалой.

— Я вышлю вам все ссылки через адвоката Ким, — упрямо придавила она служебную машину к столу.

— Да, госпожа, я немедленно предоставлю вам свой, — поклонилась девушка и умоляюще взглянула на сестру.

— Пара минут, до машины дойти не успеете, — сурово продолжила она, а мужчина закрепил успех, за руку утягивая гостью.

Ушли. Сестра щелкала мышью, пересылая ссылки на почту, и вяло поинтересовалась моими делами.

— Я тебе не звонила, чего приперлась? — сдерживала она себя от бури.

— Вот! Подпиши! И подкинь пару вон, — улыбнулась я, протягивая контракт. — Я заслужила! Прошла отборочные на олимпиаду по корейскому!

— Олимпиада будет в Пусане? А то твой сеульский, как мой японский, — хмыкнула она, краем глаза рассматривая контракт.

— По минимуму прошла. Зато остальные супер! Холь! Точно! Хочешь анекдот! Зашел русский, немец и американец в бар. А там бармен — лошадь…

Глава 34. Работа сестры.

У сестры на работе скука смертная. Бумаги и нудятина. Вот зачем в эпоху нанометров, терабайта и мегабитов мучиться с принтером? Будущее бюрократии в базах данных, цифровых подписях и облаках. Но нет, бумажки портят ради пары печатей и нескольких росписей начальства, а затем их ещё и сканируют. Идиотизм. Хорошо, что богиня напомнила мне подработкой, и я вытащила сестру на задание.

На северо-западной окраине Сеула, где дома ждали своей перестройки района, мы бродили по улице в поисках цели. Неясной и непонятной. Вероятно, богиня устроила очередной урок, так как ощущения были смазаны и больше напоминали пролитую краску на холсте, чем цельную картинку из принтера. И меня опять одолевали вопросы. Кто она и какую цель преследует. Зачем и почему я. И прочая фигня, которая лезет в голову без неясного ответа.

— Поттккот зацвел, — улыбнулась Хё Чжу женской радости и символу весны.

— Вишня? — посмотрела я на дерево с розовыми цветками и задумалась. — Тогда почему пахнет гнилью?

— Вроде пахнет хорошо, — принюхалась Хё Чжу. — Немного канализацией.

— Мне кажется, что пахнет мертвечиной. Оттуда, — указала я рукой в сторону домов в отдалении.

— Труп? Пойдем проверим, — оживилась сестра возможной целью нашего визита.

От дома шел запах смерти. Лисица не всегда баловала себя свежатиной, и у нее бывали разгрузочные дни, когда приходилось сидеть на диете из падали, подбирая за более успешными хищниками. И сейчас я чувствовала аромат застарелого мяса, почти мумии. Тонкий и почти неразличимый, его могла учуять только собака или лисица. И если первые быстро теряли интерес из-за закрытого прохода, то я была в сопровождении сотрудника полиции. А в окне мелькнула тень.

— Там парень. Один. Какой-то странный, — прислушалась я к своим ощущениям. — Не опасный. Боится чего-то. Думаю, надо надавить на него.

— Сейчас проверим, — подвинула меня сестра и с ноги пнула по двери, а затем сильно стала по ней стучать, напрочь игнорируя звонок.

— Боится еще сильнее. Не откроет, — фыркнула я.

— Засранец, — огрызнулась она. — Полиция! Откройте!

А на шум показались соседи. Из квартиры сверху спустился похмельного вида мужчина, которого очень раздражал шум в такой прекрасный и спокойный вечер. И начал он с отборного мата, но быстро заткнулся, узрев униформу полиции.

— Кто тут живёт? — проигнорировала сестра словесный понос гостя.

— Так этот! Ким Чон Хо! С сыном. Как его. Чжун… Чжун Со., — пытался сообразить мужчина сквозь головную боль похмелья.

— Дядя! — мило улыбнулась я с лёгким поклоном. — А давно вы видели господина Ким?

— Это. Как его? Когда? — тупил он по-страшному. — Он в командировке! Точно! На заработки уехал! Месяца два. А может и больше…

— Мне кажется, что тело господина Ким осталось дома, — поставила я последний элемент пазла.

— Полиция! Чжун Со! У тебя последняя возможность сдаться по-хорошему! Я ломаю дверь, и будет очень плохо! — с угрозой в голосе стукнула в дверь сестра, игнорируя законы и правила.

— Парень! Сдавайся! — подыграл сосед в попытке реабилитировать себя и захотев поучаствовать в спектакле. — Тут действительно полиция, и она поможет тебе!

Не думала я, что угрозы сестры возымеют действия, но парень, похоже, был на грани и сам готовился покинуть этот бренный мир. Пара минут осознания ситуации, и он сдался, решив довериться старшим. Замок щелкнул, и дверь распахнулась.

— Где твой отец? — сразу наехала на него сестра, угрожающе приблизившись к высокому подростку и готовясь провести захват.

— В спальне, — махнул он рукой.

— Веди! — подтолкнула его сестра.

Они направились вглубь квартиры, мы с соседом не удержались и последовали за ними. Хё Чжу была на взводе и не сразу обратила внимание на случайных свидетелей. А может и специально позволила нам войти внутрь. Внутри было грязно и бедно. Потертая старая мебель, старый телевизор и пустые бутылки из-под соджу. Отец-алкоголик с финансовыми проблемами и сын-подросток, довольно спортивного телосложения. Что могло пойти не так? И если для взрослых картина была ясна, то я думала о эмоциях людей и своих чувствах.

Сосед сверху не представлял интереса. Примитивное любопытство и радость от происшествия. Будет что рассказать своим собутыльникам в ближайшую битву с алкоголем. Парень выглядел как Сизиф, у которого украли камень, и теперь нет нужды бороться с самим собой. А вот Хё Чжу была словно в серой дымке. Странно. Я чувствовала ее и одновременно не ощущала, как остальных. Эффект близости? Она стала так близка мне, что осторожность лисицы просто игнорирует ее, принимая за свою? Или она настолько необычная, что у меня не хватает сил пробиться к ее эмоциям? Или это предохранитель богини? Столько вопросов, но сейчас пора вернуться в реальность. А парень открыл шкаф…

*

Мы гуляли по вечернему парку со сказочным названием Dream Forest или Лес мечты. Довольно неплохо для города, где совсем не осталось места для зелёных зон. К тому же, он был недалеко от места происшествия, и меня зачем-то потянуло в места зелени и цветов.

— Парк открыли после реконструкции полгода назад в рамках озеленения города, — пояснила Хё Чжу. — Погуляем, потккот посмотрим.

— Это бамбук, — скептически заметила я, разглядывая высокий темный лес.

— Зануда, вишня дальше.

Что за маниакальное увлечение цветением сакуры? Дурацкое дерево, из-за которого три страны готовы спорить до кровавых соплей. Одни говорят, что завезли его из Китая, другие — что с острова Чеджу, а остальные радуются весне в Японии. Тут из-за названия моря драться готовы, ещё и дерево это камнем преткновения растёт. Но женщины улыбались цветкам, а мужчинам доставляло удовольствие смотреть на милых дам. Одна я чувствовала себя злой и раздраженной.

— Пошли поедим, — указала сестра рукой на кафе. — А то ты точно кого-нибудь покусаешь. Например, тех оленей, — указала она небольшой зоопарк, где гуляла парочка животных.

— Так заметно? — почувствовала я истинную причину своей злобы.

— У тебя на лице всё написано, — хмыкнула она и потащила меня за руку в кафе.

В шкафу у парня ожидаемо нашли труп. И, судя по стадии мумификации, он убил своего отца примерно во время открытия этого парка. И с сокрытием тела он не заморачивался, просто запихнув его в шкаф и закидав вещами, закрыв при этом окна и двери. И как соседи не почувствовали запах? Настолько всем пофиг или от алкоголя совсем нюх отбили? Сама история проста, как наша жизнь. Отец пил и бил ребенка, тот огрызнулся и ударил в ответ, много раз, но хватило одного. Финального. Дальше была попытка жить дальше с отрицанием в сердце, страхом в душе и муками вины. И почему мы приехали к нему? Или дело не в нем?

— Забудь и не думай, — советовала сестра, сбросив проблему на местную полицию. — У человека с рождения есть только смерть. У кого-то раньше, у кого-то позже, но всегда неизбежно. Хочешь супа или мяса?

— Мяса! — в голове всплывал образ мертвеца, но особых чувств он у меня не вызывал.

— Тогда я тоже, — согласилась она.

У людей трупы вызывают разные ощущения, зачастую отрицательные. Пробуждают страх смерти, а запах — рвоту. Но некоторых это наоборот влечет желанием удовлетворить любопытство или пощекотать нервы. Яркий пример — сайты с расчлененкой, фильмы ужасов и слэшеры. Даже в далёкие времена леди и джентльмены подглядывали в духовое окошко за работой начинающих врачей, занятых вскрытием бедолаг. Картинно падали в обморок и заученно выдавали шаблонные фразы. «Фу, какая мерзость». И при этом снова тянулись посмотреть. Прямо тянет на очередной мем.

Сама Хё Чжу работает в полиции, и это не первый труп на ее работе. Дети, взрослые, утопленники, жертвы аварий. Смерть была повсюду. После войны Южная Корея удвоила численность населения и стабильно держится на уровне смертности в четверть миллиона человек в год, но при этом рождаемость упала с миллиона до нескольких сотен тысяч. Фактически, только в нашей стране ежедневно умирает примерно восемь сотен людей, и большая часть по причине возраста или болезни. Около сорока заканчивают жизнь самоубийством, около десяти — в автоавариях, и каждый день происходит одно-два убийства. Статистика — вещь циничная, но всем пофиг, если это не касается их семьи.

Парк был довольно большой. Пруды, бетонные тропинки, какой-то музей, контактный зоопарк и площадка для детей. Но нашей целью стала обсерватория, где у входа расположился магазин продуктов и небольшой ресторан. Выбор блюд был ограничен и больше подходил для рядовой столовой, чем для элитного заведения, и поэтому там было полно людей, таких же посетителей парка. Все же бюджетное кафе в многолюдном парке имело больший профицит, чем настоящий ресторан иностранной кухни.

Хё Чжу взяла пибимпап, и мы едва нашли свободное место, усевшись чуть ли не в самом закутке зала, повесив куртки на спинки стульев. Вяло орудуя палочками, я думала о жизни, смерти и себе.

— Опять самокопанием занимаешься? — подала голос сестра. — И нет, ты не монстр. Ты просто другая и к тому же подросток.

— Что? — не поняла я.

— Ты стала более эмоциональной. И это хорошо, — пояснила она. — Раньше ты только пародировала людей и их чувства, но сейчас твои гормоны просыпаются, и ты уже больше похожа на обычного ребенка, который думает о своем предназначении и учится бороться со своими демонами.

— Так заметно? — смутилась я.

— Забудь. Все хорошо и все в пределах нормы. Не думай много и живи спокойно. Иначе депрессия, стресс и прыжок веры в реку Хан. Не ищи смысла жизни, радуйся простым желаниям и приятным моментам. А грязь сама нас найдет. Кушай, ты даже подросла немного. В средние века тебя бы уже замуж выдали за Romeo.

— Я выросла? — тупила я в беседе с сестрой, вспоминая историю Ромео и Джульетты.

— Да, — кивнула она. — У тебя пропала детская мягкость и припухлость. Даже грудь появилась, — кажется, она стебется надо мной, а я приложила руки к своей груди.

— Это мышцы, — расстроилась я, не найдя искомого.

— Тоже неплохо, — попыталась она сдержать смех. — Значит, стрельба из лука тебе очень подходит. Не бросай ее.

— Хорошо, онни, — согласилась я с ней и приступила к трапезе.

На фоне обычных серых посетителей мы выглядели довольно заметно. Сестре очень шла униформа, а Да Бин действительно классный дизайнер. И если Хё Чжу было пофиг на взгляды, то я была немного смущена, задумавшись о участи звезд.

— Холь! Это Ми Гён! — заметила я старую знакомую.

— Кто? — приподняла брови сестра и бросила взгляд на стайку девушек в школьной форме, вошедших в ресторан. — А! Та дочь военного.

— Я рада, — прислушалась я к своим чувствам и вспоминая девушку, которая чуть не убила себя. — Надеюсь, у нее все хорошо.

— Подойди и спроси, — фыркнула сестра.

— Я лучше поем, — уткнулась я в свою тарелку.

Группа девушек шутили и прикалывались, выбирая еду и закуски на стойке выдачи. Настроение у них было искренне веселое, и я не видела в них признаков натянутости или зажатости. Вероятно, у нее теперь новая школа и новые друзья, и в ее жизни все будет хорошо.

— Я попросила нашего адъютанта отправить ее отца на бумажную работу. И, кажется, вполне успешно. Ты молодец! — внезапно сказала Хё Чжу. — Но какие шансы встретить человека в таком большом городе?

— Теория вероятностей допускает появление событий, имеющих даже ничтожную вероятность, — автоматически ответила я на ее вопрос.

— Пфф, — фыркнула она. — Зато прикольно. Я о таком только слышала, когда два человека встречаются случайно в другом городе. Точно. Если бы жизнь была предсказуемой, она перестала бы быть жизнью и потеряла бы вкус, — выдала она цитату.

— Anna Eleanor Roosevelt? — вопросительно посмотрела я на Хё Чжу.

— Интернет. Зануда, жри, — положила она мне травы. — Я про то, что богиня не грузит тебя всякой ерундой о будущем. Типа посмотрела сон и теперь знаешь весь день наперед. Или нет? Что будет завтра?

— Завтра? Школа, — попыталась я представить свое будущее. Безуспешно.

— И все? — допытывалась сестра.

— Все, — вздохнула я.

— Вот и хорошо, — кивнула сестра и вернулась к еде.

— Вообще-то день ещё не закончился, — задумалась я о новом ощущении. — И, кажется, что-то скоро произойдет нехорошее.

Барашки мыслей, наевшись сочной травы впечатлений, укладывались ко сну, но чуткая лисица несла дежурство, словно расчет ПВО на границе. А в ресторан зашла четверка - нежелательные элементы, нагло разрушив спокойствие и умиротворение храма чревоугодия. Возраста студентов, но обликом хулиганов, они гоготали и смеялись над дурацкими шутками, вызывая отторжение у законопослушных граждан и пробуждая первобытный страх. Отморозки. Напившись, они срывают тормоза морали и начинают вести себя, как обезьяны в тропических странах, отжимая блестящие побрякушки у расслабившихся туристов.

По сравнению с моими бандитами, эти были самое дно их негласной иерархии, и обстановка в ресторане изменилась в мгновение, а посетители почувствовали себя неуютно. Особенно досталось сотрудникам на раздаче, когда они стали первой мишенью шакалов.

— Холь! Какие девчонки! Вам помочь с уроками? — прицепился один из отморозков к школьницам, пока другие терроризировали персонал.

— Грабли держи при себе, — громко и уверенно привлекла его внимания Хё Чжу из нашего угла.

— Щибаль! Парни! Тут телка — коп! — заметил он униформу сестры.

— Нуна нас арестует?

— Тут ещё эта, с утками!

Вчерашние крестьяне, заработав шальных денег, пустились во все тяжкие, взращивая из своих детей наглых и самоуверенных эгоистов. От парней так и веяло уверенностью безнаказанности. Развлекаясь по ночам, они приставали к девушкам, обирали загулявших работяг и избивали несчастных, попавшихся им на пути. Недостаточно умны для университета, они пошли по самому легкому пути насилия и жестокости. Они были словно отрыжки общества, и сейчас мы стали их мишенью.

— Малявка! Дай автограф! — опасно приблизились они к нашему столу.

— Я ее вспомнил! Она по телеку с одной ноги нарика свалила! Нуна! Дадите пару уроков? — несли они всякую ерунду, сжимая круг.

— Девчонки! Может, в клуб?

— А может, в отель?

— Ты смотри, она тебя прикует наручниками и покажет мастер-класс ногами.

Парни смеялись и болтали без умолку бессмысленными фразами. Интеллекта ноль, как и страха. А сестра прикрыла глаза и решала теорему выживания в жестоком мире в попытке удержать своих демонов. Придурки точно не боялись полиции и под воздействием алкоголя могли совершить самые бессмысленные поступки. А я достала свой телефон, решив, что иногда нужен повод.

— Ты кому там звонишь? — не дали мне даже набрать номер, выхватив из рук мой телефон. — Полиция? Ты тупая? Вот же она сидит!

Смех был похож на икоту ослов. В таком состоянии им даже можно пальчик показать, и они будут гоготать до надрыва животика, и только Хё Чжу четким и уверенным голосом объявила о нарушении закона.

— Статья триста двадцать девять, лицо, которое похищает имущество, принадлежащее другому лицу, подлежит наказанию в виде каторжных работ на срок не более шести лет или штрафа в размере не более десяти миллионов вон, четко, как на экзамене, зачитала она выдержку из уголовного кодекса.

— Да я только взял посмотреть! — парень помахал моим телефоном и сделал вид, что хочет его вернуть.

— В участке расскажешь, — ответила сестра, достала свой телефон и принялась набирать номер.

В это время другой парень попытался выхватить ее трубку. По всем канонам кино, Хё Чжу должна была отвести в сторону руку, словно спасая свой телефон, а затем сильно ударить локтем склонившегося парня. Но сегодня она удивила не только меня. Телефон выпал, а ее освободившаяся рука схватила запястье парня и резко дернула его в бок. Не ожидая подвоха, парень навалился на Хё Чжу, и со стороны это выглядело, как будто он набросился на нее в попытке захвата. А я закричала со всей силы, пугая посетителей и персонал. Надеюсь, у них хватит решительности набрать номер полиции.

*

Я сидела на скамейке в отделе насильственных преступлений полицейского участка Ганбук, который располагался чуть севернее парка примерно на один километр и снаружи напоминал завод радиодеталей. Но внутри был типичный офис, где вместо стеклянных дверей решетки и металл. Зато с обязательной бюрократией. И сейчас Хё Чжу вместе со старшим из персонала заведения сидела за столом у следователя за просмотром ролика с камер видеонаблюдения, а сама она напоминала драную кошку или разъяренного воробушка. Великого побоища не произошло, но морды друг другу помяли. Хорошо, что охрана обсерватории вмешалась в первую минуту битвы, а потом и полиция подтянулась. Нападение на должностное лицо, нарушение общественного порядка, грабеж. Причем не только у меня, или пока проигравшие не придумают правдивую историю про найденные украшения и пару телефонных трубок.

Мелкая преступность у нас зависит от экономического благосостояния страны. Самый разгул бандитизма пришелся во время азиатского финансового кризиса, и с каждым годом такие преступления, как убийства, грабеж и разбой, уверенно идут вниз. В отличие от ограбления домов. Но, как сказала Хё Чжу, квартиры и дома обносят чаще всего дети, и в обычной жизни у нас не принято присваивать чужое. Были случаи, когда люди оставляли в общественном транспорте сумки и пакеты с крупной суммой денег, и их возвращали хозяевам добропорядочные граждане. Но это не значит, что грабежи и разбои у нас редкость. Молодежь ворует все подряд. Выхватывает сумочки у зазевавшихся дамочек, карманники вытаскивают кошельки и подрезают сумки в метро, и статистика говорит примерно о трехстах тысячах официально зарегистрированных краж в год. И примерно семь тысяч разбойных нападений.

— Холь! — воскликнул полицейский на интересном моменте. — Это чем она его ударила?

— Мелкая! Ты чем его ударила? — передала запрос сестра, повернув ко мне голову.

— … — я только нахмурилась на ее взор.

— Адвоката просит, — передала Хё Чжу свои мысли относительно моего злого вида. — И я не видела, что она там швырнула. А вы? — обратилась она к менеджеру из ресторана.

— Не уверен, — пожал плечами молодой мужчина. — Может, мельница для перца?

— У пострадавшего сломан нос, — заметил следователь, внимательно разглядывая подозрительную сестру.

— У нападавшего был нож, — парировала она.

— Он его не достал, — спорил полицейский.

— Он обещал быть нежным и угрожал дефлорацией моей несовершеннолетней сестре, действующей актрисе кино и телевидения. А чем делают дырки, как не ножом? — играла в словесную дуэль сестра.

— Хорошо, — согласился мужчина и не стал уточнять, правда это или ложь.

Нудятина. Запись с аналоговых камер по качеству была как пиратская экранка. Это в кино номера машин за пару секунд определяют, а в жизни надо ещё постараться понять, что там за тени мелькают в дальнем углу. Full HD даже не пахло, звук — одно шипение с микрофона над стойкой, но общая картина была вполне ясна. Четверо напали на двоих и получили отпор от сотрудника полиции, который во время кризиса миллениума жил на улице, со школы занимался тхэквондо и четыре года дзюдо во время обучения на сотрудника полиции. А я, после ошеломительного крика, банально запустила первое, что попалось под руку, угодив мельничкой для перца прямо в нос одного из ошалевших бандитов, а второго пнула по колену. Может, сил мне не хватает, зато ловкости и меткости хоть отбавляй. И теперь надо мной висела угроза отдела Хё Чжу.

— Да, шеф! — зазвонил стационарный телефон у следователя. — У меня! Да! Понял!

Связи. Волшебное слово, которое может решить любые проблемы. В жизни полицейские не всегда друзья и товарищи. Хорошо, что Хё Чжу не конкурент местных специалистов и занимается детьми и подростками. А помимо камер, десятки людей видели, как парни приставали к посетителям. И после волшебного звонка полиция стала нашим окончательным другом, выставив Хё Чжу героем. Но все могло быть иначе. В СМИ регулярно всплывают эпизоды, когда полиция проявляла излишнее рвение, доводя участников до внезапного самоубийства. Но это не только у нас. Даже в более развитых странах представители правопорядка бывают хуже самых отмороженных бандитов. И все же, в чем заключается моя роль и почему мы пришли в этот ресторан?

*

Когда коту делать нечего, он яйца вылизывает. Но что делать кошке? Хё Чжу бы отправила ее поработать, но мне тупо лень. Зато подруга полна сил и энергии, и мне надо бы отправить ее к директору Ким, пусть её мучает, пока я сил набираюсь. А то жужжит и жужжит, как пчёлка на выпасе. Интересно, как быстро от нее будущий муж устанет? Сначала уболтает его, а потом весь мозг проест. Даже с местными хулиганами мне было комфортнее работать, чем с этим электровеником. И я теперь понимаю сестру, когда она сравнивала меня с совой.

Круто! Охренеть! Жесть! Только и слышу от нее слова восхищения от моей скромной берлоги.

— Матрасы! — о! Это что-то новенькое.

— Да, это от дяди из Кванджу, — киваю я, показывая преобразившуюся каморку, в которой спала в первую ночь знакомства с сестрой.

— Это же целая комната звукозаписи!

— Матрасы из пробки, хорошо глушат шум, микрофон конденсаторный, арендован, наушники сестра купила. Она же и помогла прокинуть провода до компьютера и сделать стены. Планирую здесь монитор повесить, но пока денег нет.

— Точно! Ты же здесь стримы ещё ведёшь, — заметила она камеру со сложенным треножником.

— Сестра не любит, когда я в большой комнате беспорядок устраиваю. Хочешь клип посмотреть? Я его почти смонтировала!

— Animals? С хулиганами! Давай!

После просмотра Чхан Ми была озадачена. Сотни мыслей забирали всю ее процессорную мощность, позволяя мне насладиться тишиной. Ненадолго. И очередной водопад вопросов обрушился на меня ледяным дождём.

— Сожгли взаправду. Потом потушили. Магазин под снос. Товар на свалку. Это дядя. Кошка, — сухо отвечала я на нескончаемый допрос.

— Кошка? — удивилась та.

— Вот мой первый ролик. Он стал довольно популярным в интернете. Но прошу особо не распространяться о нем. Контракт подписывать не будем, но если хочешь, я могу помочь тебе с известностью. Как с тем репортажем.

— Конечно! Я молчу, как рыба в суши! — а я открыла ссылку со своей анимацией.

— Охренеть, — только и вымолвила девушка, а глаза ее стали еще больше, и кажется, она не может дышать. — Ты, ты, ты!

— Тсссс, — прижала я пальчик к губам. — Скажем так. Меня почему-то любит интернет. «Африка TV» и «Nico Nico» — яркий тому пример. Давай проведём тест. Готова сняться в мукбанге?

— Кушать на камеру? — догадалась та.

— Почти, — усмехнулась я. — Предлагаю сделать что-нибудь тупое и забавное. Как ты относишься к косплею? — и указала на шкаф с костюмами от Да Бин.

— Зайчик! — заметила девушка ушки на ободке. — И лисичка! Точно! Давай сделаем мукбанг животных! Это будет необычно!

— Как кушают животные? Давай! Сейчас посмотрю, что у нас есть из травы! — направилась я к холодильнику.

Стрима не вышло. Чхан Ми захотела в сеть. Но не на канал кошки, а только Gwiyomi. И в итоге мы сняли, а потом смонтировали ерунду в стиле «Как кушают животные». Как лиса поет, как лиса кушает, чувствую, что скоро придется снимать ролик, как лиса размножается. Но подруга была довольна.

https://www.youtube.com/watch?v=qnydFmqHuVo

— В Америке у них даже телепередача есть, куда присылают подобные ролики! Но в YouTube это тоже популярно. Ой! А когда клип будем на No money снимать?

— А Чон Хун свободен? — устало спросила я.

— Сейчас ему наберу!

— Не спеши! Мне ещё других актеров надо найти, нашего возраста. Стоп. Точно, есть песенка забавная. Давай ее снимем. Только мы трое.

— А что за песня? Мне надо ее учить? А про что она?

— Споём без заучивания, — кивнула я в сторону каморки. — А вот сам клип нужно будет снять в городе. Потом просто звук наложим сверху и готово. Делаем максимально просто, иначе у меня заскок перфекционизма будет, и фиг тогда его доделаем. А песенка про любовь к сладкому! — плотоядно улыбнулась я.

Глава 35. Сувон.

Я стояла в медицинском кабинете, понурив голову. Обеспокоенный учитель с затаенной надеждой смотрела то на меня, то на Хё Чжу. Жарко. Еще и весеннее солнце печет. И кондиционер умер смертью храбрых. Просто мрак и безысходность.

— Красавица, — вздохнула сестра, разглядывая мою морду.

— Она говорит, что упала, — взволнованно сказала классный руководитель. — И очень просила позвонить вам!

— Значит, так оно и есть. Мелкая! Ты упала? — спросила строгий прокурор.

— Да, онни, — наклонила я голову, пряча ушиб. — По пути в школу. И скейт сломала, — вздохнула я.

— Голова кружится? Болит? — строго спросила сестра.

— Нет, онни, — помотала я головой.

— А задница?

— Нет, — почувствовала я опасность. — Онни! Я не специально!

— Еще не вечер, — хмыкнула она, погрозив мне кулаком.

— Онни! Мне стало страшно! Как тогда!

— Хмм. Ясно. Ну, значит, проблем нет. Первая помощь оказана, претензий к школе нет. Надо что-то подписать?

— Эээ, вот, — быстро протянула листок учитель. И облегченно вздохнула, когда Хё Чжу быстро расписалась в нем.

— Хорошо, раз я тут, то заберу тебя. Благодарю за звонок. Ён Хи пойдет со мной, придет завтра, если из больницы выпустят, — прищурилась она, взвешивая все за и против.

— Хорошо, госпожа Хан, — окончательно расслабилась женщина.

— Мелкая, за мной! Попрощайся! До свиданья, хорошего вам дня, — слегка кивнула Хё Чжу, торопясь на выход.

— Благодарю за заботу! До свиданья, — поклонилась я и потащилась за сестрой.

— До свиданья, Ён Хи, госпожа Хан…

Мы шли по коридору, а на нас бросали взгляды изумления, сопровождая легким перешептыванием.

— Холь, слов нет. Могла бы мне позвонить, да домой пойти, — осматривала Хё Чжу строгим взглядом учениц. — Или скорую вызвать.

— Я еще телефон разбила, — вздохнула я и быстро добавила. — Прости! Онни! Я случайно!

— Да хрен с ним. Как ты голову только не разбила? Или мозгов совсем нет? Нахера я тебе защиту купила? И телефон дома есть!

— Защита была! Она сейчас в шкафчике! — запротестовала я. — И до дома было бы дальше!

— Хорошо! Молодец! А фингал откуда?

— От кирпича! Он на дороге лежал!

— А ты с ним поцеловалась?

— Да, онни. Немного, — вздох сожаления пронесся вслед за нами.

— Ха! Прям напомнило из инета, чем кирпич лучше пистолета! А телефон как разбила?

— Он из кармашка вылетел, — достала я аппарат из своего рюкзака. — Вот!

— Ясно, понятно, — Хё Чжу лишь взглядом окинула сеть трещин и ускорила шаг. — И что тебя напугало? Как обычно?

— Да, онни! Там! — указала я рукой.

— Хорошо, не знай я тебя, то устроила бы тебе трепку. Погнали быстрее!

*

До незнакомой школы мы доехали минут за двадцать. Занятия уже начались, и опаздывающие ученики одиночками вливались в ворота под грозные окрики надзирающего учителя. Кто-то не успел, и теперь во дворе формировалась группа, ожидающая своего наказания.

— Какие-нибудь зацепки есть? — спросила меня Хё Чжу, внимательно осматривая детей и ворота.

— Нет, онни, — помотала я головой. — Но набухает, словно пузырь. И злость, будто они все плохие и их надо наказать! — указала я рукой на здание школы.

— Это уже что-то, — сказала она и достала телефон. — Алло! Старший офицер Хан, номер удостоверения, — принялась она куда-то звонить. Сослуживцам?

Я рассматривала здание школы, пытаясь понять, что меня напугало в очередной раз. Бррр, холодно. Невольно поежившись, я закрыла шторку вентиляции, а Хё Чжу, заметив мое движение, выключила кондиционер, приоткрывая окно.

— Скоро патруль приедет. Что-нибудь еще чувствуешь?

— Мммм, — я даже закрыла глаза, пытаясь внести ясность в свою голову. — Там! — указала я рукой в сторону перекрестка.

— Пошли, посмотрим. Ушки на макушку!

Выйдя из машины, мы не спеша направились вдоль школьного забора. Утреннее солнце превратилось в огнедышащего дракона, пытаясь поджарить не только асфальт, но и людей, перебегающих от тени к тени. На перекрестке, за поворотом, показался небольшой дворик с детской площадкой, а чувство опасности толкнуло меня назад.

— Что такое? — замерла Хё Чжу.

— Это он! — кивнула я в сторону качелей, на которых слегка покачивался молодой парень в школьной униформе. — И у него ружье!

Хё Чжу среагировала моментально. Отступив за прилегающий к улице забор, она отодвинула меня и быстро достала телефон. А меня поглотил страх. Странное сладкое ощущение вызвало возбуждение. Желание смерти. Жертва и добыча. Первобытный инстинкт, торжество победителя, необузданная сила и месть. В ушах запульсировала кровь, глуша посторонние звуки, мышцы разогревались для прыжка, сердце бешено застучало, норовя вырваться из груди, а дикий зверь попытался вырваться на свободу…

— Ай! — вскрикнула я от щипка.

— Не тормози! Быстро назад, — сквозь туман прошипела Хё Чжу, утягивая меня прочь.

Мы быстрым шагом направились к воротам. Глухота спадала, боль от ссадин и щипка сестры возвращали меня в чувство, когда Хё Чжу затащила меня на территорию школы.

— Полиция! Бюро общественной безопасности. Старший офицер Хан Хё Чжу, — крикнула она охраннику, что удивленно смотрел на нас, переводя взгляд на удостоверение Хё Чжу. — Быстро закройте ворота! Где ключи от замка?

— Что здесь происходит? Вы кто? — спросил учитель.

— Полиция! Срочно уведите детей в здание. И ее тоже! — подтолкнула она меня. — Все вопросы потом! Обеспечьте безопасность детей! Запри ворота! — грозно рыкнула Хё Чжу на охранника, закрывая створки, оставаясь при этом на улице.

— Онни! — испугалась я.

— Мелкая! Иди с учителем и вызывайте полицию! Быстро!

Я порывалась выйти к сестре, но строгий учитель, поняв, что происходит что-то неординарное, не дал мне и шанса. Схватив меня за руку, он прикрикнул на удивленных учеников и повел всех в здание, где приказал всем вернуться в свои классы.

— Пустите! Пожалуйста! — попыталась я вырваться.

— Да не дергайся ты! — прикрикнул он, удерживая меня за руку и запирая входные двери холла. — Учитель Ким! Вызывайте полицию!

— А что случилось? И кто это? — спросил пожилой преподаватель, заметив столпотворение у входа.

— Не знаю! Но что-то происходит! Эй вы! Не толпитесь! Быстро в свои классы! — ответил мой сопровождающий, крепко сжимая меня за руку. — Та девушка точно из полиции? — обратился он уже ко мне.

— Да! Пустите! Там парень! Он хочет всех убить!

— Какой парень? — строго спросил мужчина, присаживаясь на корточки и удерживая меня уже двумя руками.

— Не знаю! Он в школьной форме и у него черная сумка! Длинная! — и внезапная догадка озарила меня. Охота! — У него ружье! Онни!

— Да стой ты! Он ученик? Из нашей школы? Как его зовут?

— Не знаю! Высокий! Онни! Хё Чжу!

— Это Го Джин! Он написал на своей странице, что сегодня он станет мечом правосудия! — воскликнул какой-то ученик, рассматривающий свой телефон.

— А ну марш в класс!!!

Меня разрывало на части: страх и желание быть с Хё Чжу. Ужас и желание ее защитить. Послышался звук сирены, а чувство опасности достигло апогея. Сейчас! Нарастающий пузырь окончательно лопнул, словно созревший нарыв. Голова закружилась, и тьма ударила по глазам…

— Онни! — пропищала я, сползая на пол и проваливаясь в вязкое беспамятство…

*

Глаз ныл, коленка болела, сухие ладошки чесались, а в зеркало на меня смотрела…

— Красавица!!! — улыбалась Хё Чжу, поправляя свой макияж. — Так и хочется надеть на тебя наручники и сделать фотосессию! Поедешь со мной? Можно будет школу прогулять!

— Куда, онни? — спросила я, рассматривая свой синяк на глазу. За ночь из ярко-красного он стал синим, выделяясь на лице, словно фонари у панды.

— В тюрьму. Шучу. Главный молодежный центр города Сувон. Там сегодня мероприятие, и наша команда приглашена в качестве гостей.

— Мероприятие? Хмм. А что там будет? — проявила я незаинтересованный интерес.

— Еда будет. Не переживай. А также малолетние преступники, ставшие на праведный путь, будут показывать свои таланты и достижения. Ну, или можешь в школе поспать.

— Я поеду! — в школу очень не хотелось. Из-за синяка я там точно стану попугаем для развлечений. — Да и выспалась уже, — наморщила я лоб.

— Конечно! Почти сутки продрыхла, лентяйка такая. Хорошо. Собирайся давай, одежду я тебе подберу. Сделаем из тебя красотку!

— Онни! А что с тем мальчиком из школы Сэнген? Почему-то в новостях ничего нет, только слухи в сети…

— Технически, он ничего не совершил. Добровольно сдался. Сотрудничал со следствием. Да и повторения Колумбайн и успеха Ван Го никому не надо, поэтому начальство дело замяло. Сейчас он в больнице, на принудительном лечении. Его папаню штрафанут за небрежное хранение оружия и неисполнение родительских функций, а нам сказали быть тише воды, ниже травы. И если общественность прознает, то наверху полетят головы. С другой стороны, ты молодец! А вот той школе не повезло. Впрочем, они сами виноваты. Директор уже под следствием. Да и преподавательский состав начали трясти. Сейчас и другими школами займутся. С завтрашнего дня начнут проверять всех подростков, у которых родители имеют огнестрельное оружие. Заодно пересмотрят все случаи с насильственными издевательствами.

— Пфф! — фыркнула я. — Оружие можно и в интернете купить. Пистолет Makarova всего четыреста долларов стоит.

— Чего? — удивилась сестра и испепелила меня взглядом.

— Ну, не четыреста, с доставкой до Пусана может и до шестиста дойти, — замялась я. — А если за наличные, то придется потратить деньги на конвертацию валют.

— Ты сейчас серьезно? — замерла она, внимательно глядя на меня.

— Да, онни! А что такое? — странно. Сама в интернете всякую ерунду покупает, а про даркнет ничего не знает?

— Ты взаправду можешь купить пистолет? Боевой? В интернете? В Корее? За наличные?

— Думаю, да, — пожала я плечами. — Только у меня денег нет.

— А если я тебе дам. Сможешь купить?

— Меня же посадят! — праведно возмутилась я.

— Тебе четырнадцать лет еще нет. Не посадят. А если в качестве эксперимента? Сможешь купить боевой пистолет? С патронами? — загорелись ее глаза, словно у фанатки.

— Лучше новый скейт! — попыталась я слезть с задачи.

— Скейт я тебе и так куплю! Купишь пистолет?

— А зачем? — и нафига он ей? Темный рынок хочет?

— Я же сказала! Эксперимент! — злилась она на тормоза.

— Хорошо, онни, — кивнула я. — Миллион вон. Сдача моя!

— Ого! Рот не разевай. Как покупать-то будешь? — наконец она превратилась в адекватного человека.

— Сначала мне нужна ворованная кредитка. Ее не сложно с доставкой на дом получить. Я пополню фиктивный счет PayPal или Bitcoin, затем найду продавца в Darknet. Скорее всего, это будут либо русские с Vladivostoka, либо Executive Outcomes, бывшая ЧВК из Африки. Потом дождусь посылки. Примерный срок — до двух месяцев, если товара нет в наличии и тогда он будет под заказ. Тот же Makarov могут недели за две доставить, так как склад на Чеджу.

— Как-то все просто, — задумалась Хё Чжу.

— Ну, на словах да. А так придется постараться. Это не бесплатный кирпич на улице. И не eBay. О таких вещах знают только свои, — важно отметила я.

— А ты там, значит, уже своя? Онни или Нуна? Или soul mate?

— Я Кошка! Сама по себе и гуляю где хочу! Мяу, мяу, мяу! — замурлыкала я песенку.

— Смотри, чтобы хвост не оторвали. Особенно русская мафия. Хорошо! Пошерсти пока и подготовься. Возможно, со дня на день я достану тебе миллион.

— Онни! А нас не арестуют? — испугалась я.

— Я договорюсь. Думаю, моему шефу понравится. Она давно в Сеул намылилась и ей как раз финального толчка не хватает. А если девочка-припевочка, в светлой юбочке, с кошачьими ушками на голове, купит боевой пистолет, как леденец в супермаркете, да сдаст его в определенный полицейский участок, то моей грымзе могут открыться довольно интересные маршруты в высшем эшелоне власти. Только тсс, — приложила она пальчик к губам. — Это и в моих интересах тоже. И про Сэнген тоже молчок! И парк Мечты! Давай, синяк твой подкрашу…

*

Главный молодежный центр был похож на небольшую школу со своей личной спортивной площадкой и небольшой парковкой. Душный воздух клонил в сон, а намечающиеся облака предсказывали грозу.

— Этот центр сотрудничает с KNPA и с детским реабилитационным центром Сувона. А тот один из немногих, что помогают детям вернуться в нормальное общество после совершения различного рода преступлений. Эффективность их очень высока, но основная проблема — деньги. На одного ребенка-правонарушителя выделяется всего четыреста баксов в месяц, включая питание, что очень мало для полноценного обучения и воспитания. Но они молодцы! Стараются, — рассказывала Хё Чжу, когда мы приехали в место назначения. — Там, в основном, волонтеры. Но это не значит, что качество обучения низкое. Даже профессора есть!

— А что сегодня будет? — незаинтересованно поинтересовалась я.

— Я же сказала, халявная еда. А по факту, обычное мероприятие в честь юбилея сотрудничества полиции и подобных заведений. Поздравят кое-кого, вручат подарки, дети из реабилитационного центра потанцуют, развлекут публику. Журналисты сделают пару фото, да разойдемся.

— А эти дети, а они не убийцы? — внезапно вспомнила я свои цели.

— Пфф! Нет. Зачастую они сироты или дети, живущие с пожилыми родственниками. Девять из десяти совершают банальные кражи в магазинах и домах по причине отсутствия средств к существованию. Поголодай три дня — на четвертый украдешь, — сказала она поговоркой. — Еще реже — насильственный грабеж. Но таких здесь нет. Опасных преступников среди несовершеннолетних очень мало. Ну а мы стараемся сделать так, чтобы их стало еще меньше.

— В школе сирот не любят. Говорят, что мы грязные наркоманы и что нас ждет только смерть в подворотне либо тюрьма, — расстроилась я. — Социальные пиявки!

— Типичное клише и предрассудки. А также конфуцианский культ семьи и предков. Немцы — фашисты, евреи — богатые, а корейцы — собак едят. Сначала нам вдалбливают, что мы станем преступниками, а потом удивляются, почему мы ими стали. Забей, идиотов менять — самой дурой стать. Пошли.

В самом центре нас встретили коллеги Хё Чжу. Молодые парни и девушки были в гражданской одежде, и только строгая женщина, с простой прической косичкой, выделялась своей униформой с погонами, на которых было три цветка.

— Всем привет! Госпожа инспектор! — поклонилась Хё Чжу. А за ней и я.

— О! Хё Чжу! Привет! Проходи!

Пока коллеги сестры здоровались, жали друг другу руки, обменивались незначительными фразами и располагались в зале, я тихоньку стояла позади, осматривая обстановку. Простенький ремонт, но с некой изюминкой в виде цветных занавесок и поделок из шерсти, пряжи и тканей. Резные полочки, шкафы и столы со стульями были в своем роде уникальны и не повторялись. Ручная работа? Хммм, получается, здесь обучали не только базовым предметам, но и узкоспециализированным вещам? И девушки, что встречали и размещали гостей. Разного возраста и телосложения. Одеты красиво, в национальные костюмы, причем все разные и, скорее всего, сшитые вручную. А самое главное, среди них не было полных. Голодают?

— Так вот, значит, как выглядит та искорка, что расплавила холодное сердце нашей Черной Мамбы, — улыбнулась начальница Хё Чжу. — Ты познакомь нас или манер так и не прибавилось?

— Сонбэним, это Мелкая. Мелкая, это мой шеф, — хмыкнула Хё Чжу, не особо стараясь.

— Как была бандиткой, так и осталась. Еще и ребенка наускиваешь. Привет, Ён Хи! Тебя Хё Чжу так вырядила? — лучилась добротой тетушка.

— Добрый день, госпожа суперинтендант! — поклонилась я вежливо. — Да, госпожа. Онни велела мне быть бандиткой.

— Засранка твоя онни, — бросила она взгляд на спину сестры, которая быстро ретировалась, оставив меня на растерзание начальства. — С другой стороны, мне приятно, что ты точно определила мое звание, — улыбалась она. — Может, ты еще знаешь, что это за цветок? — указала она на свои погоны.

— Гибискус, госпожа суперинтендант? Цветок смерти? А ваше звание — аналог звания подполковник?

— Верно. Вижу, общение с помощником инспектора Хан не прошли даром. Но ты можешь звать меня госпожой инспектором. Скажем так, мне очень нравятся фильмы про инспектора Пуаро.

— Госпожа инспектор, онни повысили? — изумилась я.

— Умеешь слушать, мне нравится! А то мои лентяи только бла-бла-бла за спиной руками показывают. Только ей не говори! Приказ в канцелярии, завтра — послезавтра объявят! Молчок! — показала он замочек на рот.

— Хорошо, тетушка инспектор, — хитро улыбнулась я.

— В школе хорошо учишься? Не обижают?

— Нормально, — пожала я плечами. — С одноклассницами нейтралитет, а старшим больше парни интересны. А синяк — случайность, упала со скейта.

— Скейт? Хмм, неплохо. Но Хё Чжу говорила, что ты музыкой увлекаешься и в кино снимаешься?

— Да, тетушка инспектор, — кивнула я.

— И smartstudy?

— Стеклянную дверь в магазине я не била! Она сама треснула! — показушно испугалась я. — И я ничего не знаю про кровавого манекена возле нашего поселка!

— Хитрюжка мелкая. Пойдем, покормлю тебя. Ты редко появляешься в эфире, Хё Чжу голодом морит?

— Нет, мукбанг был пробой пера, сейчас у меня совсем времени нет. Так, иногда, когда настроение хорошее, то могу поработать на камеру. А в остальном другие проекты, — важно ответила я.

— Айгу, какая деловая! И есть успехи?

— Есть, госпожа суперинтендант, — подозрительно посмотрела я на нее.

— Вся в Хё Чжу, — рассмеялась тетушка. — А как зовут твою подругу? Из клипа.

— Ким Чхан Ми, она старше меня и мы учимся в одной школе. Можно сказать, она кореин и недавно из штатов приехала. А почему вы назвали сестру Чёрной Мамбой?

— О! Это было, когда она училась в старшей школе. Смотрела фильм «Убить Билла»?

Мне понравилось. И домашняя еда, и выступление, а тетушка инспектор нашла во мне благодарного слушателя, рассказывая разные истории из жизни Хё Чжу. Сестра только кивала, даже не пытаясь спорить на приукрашенные события прошлого.

— Мелкая! Тебе понравилось? — заметила мое восхищение сестра после очередного выступления.

— Хочу! Хочу скрипку! Электрическую! — прошептала я, рассматривая мальчика со струнным инструментом. Обычным.

— Может, электронную? Или тебя настолько утомила моя болтовня, что ты решила покинуть наш бренный мир? — доброжелательно спросила тетушка.

— Нет, она так и называется — электрическая скрипка. Электроскрипка! В ней используется магнитный или пьезоэлектрический звукосниматель! Как в электрогитаре!

— Шеф, лучше с ней не спорить, иногда она такая зануда, — вздохнула Хё Чжу, перебивая мой словесный понос.

— Хорошо, хорошо! Она, наверное, дорогая? — заинтересовалась она не своей темой.

— Не знаю, — пожала я плечами.

— А хочешь заработать ее? — закинула она удочку.

— А что нужно делать?

— Хё Чжу сказала, что пятого мая ты занята, но как насчет девятого?

— Девятое мая — это же день победы над фашистской Германией. Но его не празднуют в Корее, — задумчиво выдала я факт.

— Верно. Но празднуют в России. А что такое Россия? — тоном учителя спрашивала инспектор.

— Торговый партнер? Чудо на реке Ханган? Нефть? Газ? Убийца наших студентов? — приподняв брови, отвечала я.

— А ты действительно умна. Верно. Наша задача в этом году выйти на третье место по товарообороту с Россией. А в идеале еще и обогнать Японию. Но из-за происшествия с нашими гражданами, скажем так, кое-кто поторопился встать в позу. Девятого мая будет мероприятие в Инчхоне, куда будут приглашены посол России и представители бизнес-элиты. И их нужно будет развлечь, а что может быть милее Gwiyomi, которая прекрасно поет на русском, да еще и снимается с лицом нации!

— Prekrasnoe daleko? — спросила я. У меня появился новый подписчик?

— Верно. Мне понравилась песня и особенно твой мягкий акцент. Я послушала оригинал и замечу, что ты неплохо поменяла музыку, сделав ее более современной. Ну как, споешь «Врагу не сдается наш гордый Varyag»?

— Auf Deck, Kameraden, all' auf Deck! Heraus zur letzten Parade! Der stolze Varyag ergibt sich nicht, Wir brauchen keine Gnade, — процитировала я первое четверостишье.

— Немецкий? — искренне удивилась она.

— Песня о подвиге Varyag была изначально стихотворением австрийского поэта Rudolf Heinrich Greinz. Его просто перевели и адаптировали на русский язык.

— Я же говорю, зануда, — ухмыльнулась Хё Чжу. — Душнила!

— Зато талантливее некоторых. Тренер Ли сегодня весь день в центре, поедешь к нему?

— Я растолстела, — откинулась Хё Чжу в кресле, сжимая свой животик пальцами.

— Скинешь. Или уже забыла свое обещание?

— Хорошо, хорошо. Сейчас съезжу, okay? — предстала она хулиганкой.

— Хорошо. Вернемся к тебе, — повернулась женщина ко мне, не заостряя внимание на своей подчиненной. — Ты согласна?

— Да, госпожа инспектор, — кивнула я под строгий взгляд.

— Молодец. В отличие от некоторых, — улыбнулась она.

— Но какая связь между послом России и полицией?

— Прямой связи нет, но мы верные псы наших политиков, а где они, там и бизнес. Конгломераты у нас, oligarhy в Москве. Довольный посол расскажет президенту, тот даст добро корпорациям, и контейнеры с деревом, газом и нефтью поплывут в нашу страну. А взамен Samsung откроет новый завод, а Lotte построит очередную гостиницу. Это нам кажется, что все они небожители, но по факту они обычные люди, которые мерзнут, когда холодно, и улыбаются, когда им весело. И решения они принимают точно так же, за рюмкой горячительного. Россия без нас проживет, а вот наша экономика без их ресурсов сделает большой шаг назад. Смотрела фильм «Крысиные бега»?

— Нет, тетушка инспектор, — помотала я головой.

— Глянь. Там как раз наша ситуация. Кто первый выслужится перед руководством, тот получит бонусы. Как и в школах, в министерствах тоже своеобразная конкуренция. Может, наше направление и не занимается громкими делами, но у нас есть они, — кивнула она в сторону выступающих детей. — Что дает нам преимущество в общественных вопросах. Расслабься, ты будешь не одна. Военные кадеты проведут парад, дети из русскоязычных школ споют свои песни, а благодаря одной звездочке мы можем показать, что и у нас есть свои таланты и наша страна уважает чужую память. К тому же, в России будет очень масштабный парад, как минимум приглашены канцлер Германии и глава Китая. Вот и нам надо постараться.

— Файтин! — промямлила я. — В USSR за все время было только четыре парада победы, но сейчас их проводят каждый год, хвастаясь орудиями убийства. Мы живем в мире, где есть деньги на войну, но нет денег на мир. Ветеранов с каждым годом все меньше. Уже четвертое поколение рождается, которое вообще не понимает, зачем эти парады нужны. Ай!

— Засранка мелкая! — немного разозлилась Хё Чжу, ущипнув меня за ногу.

— Так может ты сможешь напомнить им, зачем эти парады нужны? — перебила ее тетушка.

— NATO и без меня справится. Хорошо. Хорошо. Я поняла, — спряталась я от сестры. — Я все сделаю!

— Молодец!

Глава 36. Тренер.

За окном автомобиля мелькали улочки и дома, на небе набегали тучи, а Хё Чжу мурлыкала песенку.

— Мелкая! О чем думаешь? Боишься, не справишься?

— Нет, онни. Думаю, куда мы едем, — разглядывала я городской пейзаж за окном.

— А! В центр подготовки космонавтов! — радостно выдала мой таксист.

— Холь! А зачем? — я даже придвинулась к ней поближе.

— Отправим одну зазвездившуюся звездочку домой, ха! — подколола она меня.

— Беее, — показала я язык.

— Засранка. Точно в музей продам, как чучело последней кумихо!

— Прости, онни! Я больше не буду! — хитро улыбнулась я.

— Ммм, сосиска, жаренная в яйце!

— Прости, онни! Я хорошая! — испугалась я.

— То-то же! На самом деле, мы едем в академию тхэквондо, которая входит в группу подготовки спортсменов для летних азиатских игр, которые пройдут осенью в Китае. И не спрашивай меня, почему их называют летними, а проводят в ноябре.

— А зачем? Ты будешь участвовать? Тренер Ли?

— Верно, фенек переросток. Ли Чжу Ёль. Владелец одной академии тхэквондо готов помочь мне выиграть медаль. Его сын, Ли Дэ Хун, с пяти лет учится, и он тоже выступит осенью.

— А тебя возьмут? На азиатские игры?

— Конечно! Спорт придумали мужчины для мужчин. Лет пятьдесят назад женщин вообще не допускали до соревнований. Официально, в олимпийских играх спорта на трех мужчин приходится две женщины. Неофициально разрыв доходит до одной к пяти. Да и по деньгам все не так сладко. Один известный пинатель мячика получает денег столько, сколько полторы тысячи официально зарегистрированных женщин-футболистов. Но это не значит, что женщины хорошо играют в футбол. Как там, — напрягла она лоб, пытаясь вспомнить умную вещь. — Gebt dem Kaiser, was des Kaisers ist, und Gott, was Gottes ist. Поэтому в разных видах ощущается огромный дефицит спортсменок. А в других, наоборот, переизбыток, — включила она пластинку поучений.

— Фигурное катание и художественная гимнастика? — угадала я.

— Верно. А вот в бобслее девушек, считай, и нет. Хочешь на санках покататься?

— Фу! — отпрянула от возможной нудятины таскать санки в гору на тренировках.

— Вот-вот. После средней школы девушки уходят из спорта. Сексизм, издевательства, предрассудки. В обществе спортсменок видят в первую очередь как женщин, а не как спортсменов. Фитнес — бикини, обнять, раздеть, поцеловать. Даже в СМИ женщины получают не более десяти процентов эфирного времени. Тупо нет резона им заниматься. Вот и в тхэквондо нету очередей из желающих. Из восьми весовых категорий у нас на все есть бронь, и при этом у нас всего половина участников.

— Онни! А сколько ты весишь? — решилась я затронуть особую тему.

— Мелкая! Запомни! Никогда не спрашивай у девушки ее вес, у поляков про их колонии и у японцев про их соревнования в Китае! — назидательно сказала она. — Скажем так, мои параметры близки к Milla Jovovich. Почти, — наклоном головы оценила она свою грудь. Или живот?

— Как в анекдоте? Согласно калькулятору идеального веса, у меня недостаточный рост, а не избыточный вес, а этим упражнения не корректируются, — пошутила я. — Хорошо! Но ты же вроде не хотела заниматься профессиональным спортом и мне запретила. А почему сейчас?

— Хмм. Мелкая, — вздохнула она. — Вся наша жизнь — это череда перекрестков и развилок. Повернем мы или останемся на своем пути, зачастую это зависит не от нас самих. Как бы человек не хотел ехать прямо, порой его вынуждают свернуть. Если бы моя мама не встретила папу, если бы она не поехала в Германию, если бы, если бы и так далее. Я раньше не думала о своих родственниках, а просто тупо ненавидела их. Но недавно я приняла вызов вместо своей коллеги и поехала на станцию Янджу, где познакомилась с одной лисицей, которая в свою очередь привела меня к встрече с одним из политиков, который бла-бла-бла.

— Ты хочешь подготовиться к встрече с родственниками? — догадалась я.

— Верно. Это у тебя досье чистое, как после хлорки и перекиси водорода. А у меня свои грешки, да непростые родственники. Но кто я? Простой офицер полиции с окладом в тридцать миллионов вон в год? Плох тот солдат, что не мечтает стать генералом, и плох тот генерал, что не ценит своих подчиненных. Я говорю тебе, что все в твоих руках, действуй! Но при этом сама ни хера не делаю. Вот и тетушка инспектор напомнила мне, что иногда люди всю жизнь горбатятся на одной должности и радуются жизни, либо они могут проявить амбиции и стать гораздо больше, чем просто исполнительный сотрудник.

— Ты пойдешь по головам? — вспомнила я свою старосту класса.

— Да. И многим не понравится, но я срать на них хотела. У меня есть возможности, то почему бы их не реализовать? К тому же, наше закостенелое общество основано на связях и зачастую семейных. Но если семьи нет, то что надо сделать?

— Создать ее?

— Верно. Инспектор, Чудище, Длинный и Кумихо. Чем не семья? Я могу и дальше ездить по школам и проводить уроки безопасности или я могу использовать свои умения и выиграть медаль, что автоматически поднимет мой рейтинг в KNPA. А если я и дальше буду помогать одной звездочке, которая поможет мне, то у меня появится шанс стать самым молодым инспектором в истории полиции! Ну как? Поможешь мне?

— В последнее время, — задумалась я. — Тетушка Сон дает мне одну сосиску вместо двух. Интересно, почему?

— Вот засранка! За сосиску сестру продашь? А я хотела сегодня угостить тебя шоколадным тортом! — показушно разозлилась Хё Чжу.

— Тортом? Мне? А за что? — заинтересовалась я.

— За ваш стенд с подсветкой. Мне сначала хотели отказать, типа много споров вызовет, предрассудки, нас засудят и так далее и тому подобное. Но главный дал зеленый свет. Разве цель рекламы не привлечь внимание? — принялась она пародировать какого-то мужика. — Вы на стадии обсуждения спорите, а что будет с обществом, когда мы расставим эти плакаты по самым людным местам? Разве мы не этого добиваемся? В общем, плакаты уже делают, отдел по связям с общественностью готовится дать отпор, ну а мне бонус в рейтинге.

— Чем-то мне это школу напоминает, — задумалась я. — Рейтинг, общественная работа.

— А так оно и есть, — подтвердила Хё Чжу. — Ты можешь не пропускать занятия, учиться, переходить из класса в класс, и ждет тебя заурядный университет и обычная работа. Либо ты можешь заниматься общественной жизнью, побеждать в олимпиадах, висеть на первых местах рейтинга и тогда попасть в узкий круг выдающихся выпускников. Вся структура страны основана на этом. Тот же дедушка Чон, он не спал в школе на последней парте, а был председателем ученического совета, а потом и студенческого. Да и президент в годы своей юности тоже был председателем студсовета. Так и сейчас. Можно ходить на работу, пахать с утра до ночи, получать зарплату и новую должность в пятилетку. Либо повысить свой рейтинг и подняться немного выше. Мне эта медаль нахрен не сдалась. Освобождение от армии не нужно, денег много не дадут, но если я ее получу, то мне автоматом присудят внеочередное звание. Так стоит ли мне сейчас взять минимальную посещаемость, потренироваться и к концу года победить? Или еще пять лет просиживать стул, работая по шестьдесят часов в неделю?

— Онни! Минималка! Ты будешь меньше работать? — обрадовалась я.

— Я буду больше тренироваться в спортзале, — улыбнулась она. — Нормально все будет. У нас и сейчас работа ненапряжная; самый главный в женские дела с детьми не лезет, а тетушка инспектор любит результат, а не просиживание штанов. Сама видела, как она обрадовалась на предложение купить пистолет в интернете. Так что теперь моя задача помогать одной шаманке с лисьими ушками, а не стрессовать с неадекватными родителями. Любви коллег мне это не прибавило, но я и раньше была особняком. В стоячей воде тина растет, действуй, Хё Чжу! Растряси это болото! Обидешь Мелкую, на флагшток натяну!

— Файтин! — подхватила я ее воодушевление.

*

— Космонавты! — обрадовалась я, заметив стайку детей в костюмах, когда мы поднимались по лестнице в пухлом здании с большими окнами, завешенными тканями, сетками и решетками.

— А похожи, — улыбнулась Хё Чжу, рассматривая фехтовальщиков. — Хочешь в большой спорт?

— Фу! Он вонючий, — поводила я мордочкой. Корейцы мало потеют и еще меньше пахнут, но не здесь. - Мальчик, кем ты хочешь стать? Космонавтом! Но космонавтом быть уже не модно! Женщиной космонавтом!

— Засранка! - улыбнулась Хё Чжу.

— Вся в тебя! Ай!

В спортивном центре, что совмещал сразу несколько видов спорта, шел ремонт. Повсюду сновали спортсмены, рабочие и персонал, множество табличек с извинениями и предупреждениями. Часть помещений была закрыта. А мы поднялись на третий этаж, где Хё Чжу поздоровалась с тренером, я же рассматривала разные уголки, где проходили тренировки. Вот парни, немного девушек и дети. Моего возраста, плюс-минус лет пять. Хмм. Отойдя в сторону, я присела на скамейку, где уже сидела девочка, что разглядывала меня в свои большие глаза. Иностранка? Или метиска? Скорее взъерошенный воробей, что надулся от распирающей обиды. Наказанный.

— Привет! — улыбаясь во все зубы, помахала я рукой.

— Здравствуйте, — уважительно поклонилась она, слегка поправляя свое кимоно и пристально рассматривая мой синяк.

— О! Моя сестра тоже занимается тхэквондо! У нее четвертый дан! Идет на пятый! Вон она! — указала я на Хё Чжу, что беседовала с мастером. — А у тебя какой?

— Синий, — глупо посмотрела она на свою цветную полоску ткани.

— Круто! А потом будет черный? — обрадовалась я искренне.

— Нет, — помотала она головой. — Потом синий с красным, красный, красный — черный и черный! — серьезно ответила она, пытаясь найти подвох в моих словах.

— Бело-оранжевый, оранжевый, бело-синий, зеленый, — принялась я перечислять цвета витой пары. — Холь! Тебе есть куда расти! А я лучница! Пьу, пьу! — изобразила я амазонку и показала на свой синяк. — А это со скейта упала! Я не хулиганка!

— Твоя сестра крутая, — заметила она. — Тренер Ли Чжу Ель очень обрадовался ее визиту!

— Лентяйка она, — махнула я рукой. — Меня зовут Ли Ён Хи! А тебя?

— Меня зовут Чон Сон Ми, мне десять лет, я ученица младшей школы, — официально представилась она.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Чон_Соми

— Точно! Мне тринадцать лет, я Gwiyomi! — так же вежливо поклонилась я.

— Да! Я вас видела! В интернете! — обрадовалась она.

— Не фамильярничай, — махнула я рукой. — Мы не в Чосоне. Зови меня просто Ён Хи без всяких ни, онни и прочих mi mi. У тебя тоже мало друзей, поэтому ты учишься драться? — прямо спросила я.

— Да, — нахмурилась она.

— У меня только одна подруга, — сделал я вид, словно вспоминая. — Ее зовут Annie, она из Техаса, хоть и кореянка. Еще есть друг, он лет на пять старше меня, Чон Хун. И всё, — вздохнула я. — Будешь моим другом?

— Подруга? — искала она подвох.

— Конечно! Ты милая, и я не чувствую в тебе зла! Ведь я дочь шаманки, бууу, — помахала я скрюченными пальцами. — Не боишься меня?

— Нет, — сжала она кулаки перед своей грудью, пытаясь улыбнуться.

— Точно, — махнула я указательным пальцем. — Я пока свой лук достану, мне уже прилетит от тебя. Только прошу, не бей. Я хорошая, позаботься обо мне, — поклонилась я.

Удовольствие тренера я чувствовала даже на большом расстоянии. Деньги. Сестра не синий воробушек, кто сидит рядом и сурово смотрит на своих коллег. Если у нее будет медаль, то академия получит спонсоров, финансы, рекламу и приток учеников. Еще и паренек присоединился. Родственник? Нет, сын. Опасный. Хё Чжу оценила рост и сложение парня в кимоно с черным поясом и поддакивала тренеру, что увлеченно хвалился своим чадом. Ответ не заставил себя ждать, и вот уже темой разговора стала я.

— Меня обсуждают. Ох, чую, что-то придумают мне на погибель, — вздохнула я. — Мелкая совсем обленилась, тхэквондо бросила, школу прогуливает, только ест, спит и снова жрет. Не милая доча, а жирный дворовый кот, — имитировала я старушку, пытаясь попасть в такт губ Хё Чжу и вызывая улыбку у девочки.

— А правда, что ты снимаешься в кино? — спросила девочка.

— Ага, — кивнула я. — Не смотрела дораму «Дон И»? У меня там главная роль в самом начале, правда, меня там так измазали грязью, что я сама себя еле узнала.

— А песни ты сама сочинила?

— Ага. Нет. Мне богиня помогает, — расслабилась я. — Хочешь в моем домашнем клипе сняться?

— Я? Почему?

— Домашнее видео ценится в особых кругах, а ты милая и симпатичная. Думаю, тебя ждет успех!

— Какое видео? — смутилась она.

— Расслабься. Детские песенки, я тебе скину потом ссылку. Я работаю в одной компании, они придумывают песенки для детей. Например, ла-ла-ла, мы везем с собой кота… — мы болтали о пустяках, когда компания умудренных жизнью подошла к нам.

— Мелкая! Детей уже обижаешь? Или тебя? — спросила меня довольная ехидна.

— Здравствуйте, — поклонилась Сон Ми.

— Поздоровайся, тренер Ли Чжу Ель и его сын, Ли Дэ Хун. Это Мелкая, можно звать Мелкая, — представила нас Хё Чжу.

(Ли Дэ Хун)

— Yo! — показала я козу — лисицу — зайчика из пальцев. — Ай!

— Засранка, — строгой мамашей поставила она мне легкий щелбан. — Совсем распоясалась.

— Yo! — ответил парень, улыбаясь кровожадной улыбкой. — Нам понравились твои песни!

Опять. И снова необходимый и ненужный разговор. Прошлись по мне, по моей лени и моим успехам в стрельбе. Тхэквондо же я совсем забросила, сосредоточившись на танцах, фигурном катании и кино. Вот и сейчас отыгрываю роль милой и доброй, несмотря на все упреки. Мужчина с парнем улыбались, девочка сидела рядом, стараясь не отсвечивать, и, когда мужики свалили, я представила свою подругу.

— Онни! Это моя новая подруга! Она иностранка! У нее папа из Европы! Прямо как у тебя! — сказала я, хитро поглядывая на девочку.

— Я из Канады. Но мой отец голландец. А как вы узнали? — удивился воробушек.

— Не стесняйся, вот у меня отец из Франции, — улыбнулась Хё Чжу. — Мелкая шаманка. Не хвасталась еще?

— Да, Ён Хи сказала, — немного испугалась моя новая знакомая.

— Okay, Мелкая, погнали, у нас еще дела.

— Сон Ми! Я тебе напишу! — поклонилась я.

— А куда? — удивилась она и сразу вспомнила, что я шаманка.

— Ха! Придется постараться найти тебя в интернете, ведь на каждом углу десятками стоят обладательницы синего пояса по тхэквондо и знающие голландский язык! Я очень хочу тебя видеть в своем новом альбоме! Пока-пока!

— Пока, — помахала она рукой и задумалась. Верно, дорогая моя, ты одна такая в этом мире!

*

Довольная Хё Чжу крутила рулевое колесо, пребывая в благодушном настроении. А я чувствовала подставу, сидя на заднем сиденье автомобиля.

— Онни, — заметила я ее хитрый взгляд в зеркале заднего вида. — Что-то случилось?

— Дааа, — протянула она. — Чемпионат по легкой атлетике среди айдолов! В сентябре!

— Пффф, — фыркнула я. — Что за ерунда?

— Да ну тебя! Это же забавно! И ты будешь участвовать! В стрельбе! Считай, что золотая медаль твоя! — радовалась сестра.

— Я же не айдол!

— А это как посмотреть! Да и еще и не октябрь. Так что постарайся!

— Файтин! — промямлила я. — А куда мы едем?

— Сначала в одно место, потом к режиссеру! Надо твою мордашку показать. Может, тебя вообще со съемок снимут?

— «…прокуратура завершила расследование, связанное с незаконной деятельностью председателя Пак Юн Со, главного подозреваемого в деле о похищении и вовлечении несовершеннолетних…», — вещало радио.

— Господин судья не звонил? — невзначай спросила я.

— Ха! Кто он, а кто мы, — фыркнула Хё Чжу. — Запомни, Мелкая. Делай добро и бросай в воду. А то вернется, фиг потом отмоешься. Да и у господина судьи после оплаты услуг тайской полиции настроение ниже плинтуса. Мне бы этих денег до конца жизни хватило бы!

— А как девочки? — из любопытства спросила я.

— Ён Со хорошо запугали, но обещают, что поправится. С остальными по-разному. Лучше спроси, как первый департамент у NIS и иностранное бюро в полиции.

— Ну их! — меня даже передернуло об упоминании разведки.

— Вот-вот, — кивнула она. — Шаманка! Пфф!

*

В хранилище банка было светло, и сотни разномастных ячеек напоминали камеры хранения на вокзале. Интересно, а для чего нужны большие? Картины хранить? Или статуи золотых Будд? Хё Чжу же с помощью менеджера банка достала небольшой кейс размером с упаковку листов А4, только длиннее. Молодой человек, поклонившись, ретировался, а я с любопытством рассматривала богатства. Бумага?

— Онни! Это что? — у меня реферат и то симпатичнее был, чем эти непонятные листки.

— Это дохера денег, — как-то зло улыбнулась она. — Хотела тебе показать.

— Это твоя мама? И бабушка? — заметила я несколько фотографий.

— Помнишь, я говорила, что бабушка была богата? Она единственная дочь одного генерала в армии, который во времена диктатуры вместо военных дел занимался тыловым обеспечением, пока его отец диктатору советы давал. Грубо говоря, они оба тупо нахапали и вывели кучу земли, на которой потом появились заводы и фабрики. И так как бабушка не могла быть председателем, всеми делами руководил супруг, но это не мешало ей быть главным акционером. После ее смерти меня нашел ее нотариус, который и передал мне это, — указала она на стопку документов.

— Это акции? Они дорогие? — рассматривала я красивые бумаги с золотым тиснением.

— Они не именные, на предъявителя. Дедушка был не очень доволен моей мамой, поэтому последней волей бабушки было сделать все в тайне. К тому же, я была несовершеннолетней и не могла воспользоваться ими. Поэтому они так и лежали тут все эти годы, — вздохнула она.

— А если их продать? Это будет много денег? — заинтересовалась я финансовой стороной вопроса.

— Дофига. Но при этом они могут привлечь много ненужного внимания. Статус кво сейчас всех устраивает. Я ничего не делаю, бумаги считаются миноритарными, что дает возможность и дальше расти фирме дедушки по его правилам. Если вылезу я, без поддержки и сторонников, меня просто сожрут.

— Поэтому ты стала полицейским и хочешь стать инспектором? — задумалась я, рассматривая знакомую надпись.

— Верно. Мой предыдущий приют, университет полиции и удостоверение — небольшая защита. И даже сейчас я не могу воспользоваться дивидендами, но в последнее время мне кажется, что вскоре все изменится…

И зачем она мне это показала? Похвастаться? Или поиздеваться? А может, это очередная проверка? Сотни мыслей пробежались табуном леммингов, вороша мою поляну разума. Так вот почему она так уверенно живет. Имея за спиной финансовую подушку, можно не бояться жизни на улице, в отличие от моей наволочки. Что-то не то… Причем тут Красная Шапочка и старый волк. Два волка? Или это волчица, что хочет стать новым вожаком стаи. Маугли? Багира? Видение поглотило меня, и я стала ребенком, что ворошит все сказки, формируя новую и созидая картинки, но полет фантазии продлился недолго.

— Ай! — потерла я затылок.

— Уснула? Деньги делишь? Яд для меня выбираешь? — усмехнулась Хё Чжу.

— Это капкан, что сковывает твою жизнь, — глухо ответила я, откладывая назад стопку листков. — Они не принесут счастья или радости. И твой дедушка знает о тебе.

— А я знаю, что он знает. Вопрос, знают ли другие, что они лежат тут? — спросила она с интересом.

— Нет, — помотала я головой. — И да. Дедушка знает, но скоро узнают и другие. Он стар, и ему на смену придет другой волк. Или волчица.

— Дядя и тетя. Когда и как? — словно прокурор на допросе спросила сестра.

— Lazarus. Я думаю, они подскажут, — задумавшись, ответила я, вспоминая темного человека в капюшоне из видения. — Точнее, помогут.

— Что-то знакомое, — поиграла она губами.

— Хакерская группировка. Они были ответственны за кибер атаки на Корею и США в том году. И они же в начале марта уронили почти на неделю 2channel и похитили там почти два десятка тысяч личных данных пользователей!

— Ты хочешь, нет, ты можешь попросить помощи у Севера? — нахмурила она брови и оглянулась по сторонам, пристально рассматривая подозрительные углы.

— Здесь нет камер и микрофонов, а это датчик движения и пожарная сигнализация, — кивнула я на детекторы. — Нас никто не слушает.

— Точно? — спросила она и сразу успокоилась. — Хотя кого я спрашиваю. Что там с хакерами?

— Они не совсем Север, и не Юг, и даже не Китай, их идеология не похожа на идеологию стран, скорее, анархисты, темная сторона интернета, которая преследует свои цели. Я с ними иногда переписываюсь. Да и в даркнете полно разных заказчиков и исполнителей. Вопрос лишь в цене.

— Они все еще хакеры и связаны с Севером. NIS совсем не боишься?

— Волков бояться в лес не ходить, — стала я мудрой учительницей, предупреждая об опасности. — NIS следят за гражданами, CIA следит за правительством республики, но все дырки им не закрыть. И да, лучше не пользуйся сервисами Google, особенно почту и поисковик, а также всеми популярными почтовиками. NIS вместе с CIA псевдо удостоверяющий центр сделали и теперь вовсю читают переписку друг друга. Сил дешифровать защищенные соединения у них нет, но атаки Man in the Middle проводят вовсю.

— Bla, bla, bla. Смотри, — погрозила она кулаком. — Я спрошу у И Хёна. Поймают, будешь у своей богини адвоката просить.

— Все будет нормально, — махнула я рукой. — Я их уже просила с информацией о дезинфицирующем средстве для увлажнителей. И это они украли базу данных Cyworld и атаковали 2chan, когда японцы оскорбили Ким Ю На, а потом началась кибервойна, и всех в блок по айпи стран отправили, — восторженно рассказывала я о боях на невидимом фронте. — Они сами наполовину из Кореи, так что были рады, кхе, — кашлянула я. — Помочь. Но сейчас запрос частный, и будут нужны деньги.

— Хорошо, — кивнула она, решившись. — Это не проблема. Инспектор дала добро, и деньги будут. Прикроем одно другим.

— Менеджер пришел, — кивнула я на закрытую дверь. — Беспокоится, что мы долго. Нам пора.

— Ухх, мой ушастик, — потрепала она меня по голове. — Пошли, поедим, расскажешь про своих хакеров поподробнее.

— Нет! — запротестовала я. — Нам надо на запад!

*

Город Инчхон имеет не только самый главный аэропорт страны, но и второй по величине морской порт после Пусана. Отсюда можно отправиться на пароме в путешествие в Китай или на Чеджу. Из-за этого в близлежащих районах полно путешественников, иностранцев и криминала. В основном китайцев, и поэтому город за глаза называют China Town. Но сегодня нас интересовал один склад, которых было полно в окрестностях грузовых портовых терминалов. Автобусы сюда не заезжают, зато грузовики трудолюбивыми муравьями шныряют по округе, распугивая зазевавшихся рабочих.

Мы же с Хё Чжу стояли на холме, из которого планируют сделать очередную промзону, но дальше расчистки мусора работы не ушли. С небольшого возвышения раскрывался удобный вид на ряд одинаковых ангаров с большими нарисованными номерами на воротах. Обычный трудовой день близился к вечеру. Огромные тягачи привозили морские контейнеры, а шустрые погрузчики развозили груз по складам или загружали грузовики поменьше.

(Типичная улица в складском районе Инчхона)

— И что тут? — поинтересовалась Хё Чжу, не замечая подозрительной активности.

— Вон тот склад, — указала я рукой на ангар. — Там произойдет что-то нехорошее. Убийство гражданки Вьетнама.

— Иммигрантка? Иностранная жена? — не разделила мой энтузиазм сестра.

В последнее время стало модно завозить девушек из бедных стран. Малазия, Филиппины, Вьетнам. Все они стремятся к лучшей жизни в Корее, но по факту получают работу в борделях, обслуживающим персоналом или иностранными женами. Судьба их незавидна, ведь подобный бизнес напрямую связан с бандитами, наркотиками и убийствами, а будущие мужья не отличаются добротой и успехами в социуме. С корейской стороны в такие браки вступают в основном сельские жители из депрессивных регионов. Связано это со сложившейся там неблагоприятной демографической ситуацией. Большинство молодых женщин после школы уезжают из родных деревень, а мужчины остаются на унаследованной от предков земле и ведут хозяйство.

Результатом такой миграции стала острейшая нехватка девушек в отдаленных деревнях. И многие холостяки обращаются к услугам агентств, которые помогают найти невест за рубежом. Причем особо активно этими услугами пользуются те, у кого совсем мало шансов на корейском брачном рынке — пьяницы, лентяи, вдовцы с детьми, люди с плохим здоровьем.

Особой популярностью пользуются жены из Вьетнама, прежде всего его южные районы, откуда родом большая часть приезжающих в Корею вьетнамских невест. Для вьетнамской девушки обычный корейский сельский дом, в котором есть не только электричество (круглые сутки, без перебоев), но и канализация, и горячая вода, кажется просто дворцом из сказки. Такая девушка зачастую готова не обращать внимания на странности своего будущего супруга, и уж тем более на его возраст.

В корейских провинциальных городках часто есть посреднические конторы, витрины которых завешаны рекламными плакатами, повествующими о разнообразных достоинствах вьетнамских барышень. Утверждается, что и невестками вьетнамки становятся образцовыми, и трудолюбие им присуще невероятное, и, главное, в отличие от китаянок, они не склонны убегать от мужей после получения паспорта.

Впрочем, отношение к переселенцам — один из немногих вопросов, по которому у южнокорейских политиков нет расхождений. И левые, и правые в целом согласны, что в условиях, когда население страны стремительно стареет, у иммиграции нет альтернатив. Отсюда и немалые средства, выделяемые на ассимиляцию приезжих, в первую очередь — иностранных жен. Для них создаются курсы по обучению корейскому языку и обычаям (включая корейскую кулинарию), разнообразные консультационные и юридические центры. В последние годы даже произошел пересмотр школьных учебников, откуда удалены некоторые пассажи в духе биологического «национализма крови и почвы», всегда игравшего немалую роль в корейском восприятии себя и мира. В общем, пока ситуация однозначная: Южная Корея превращается в многонациональную страну, и власти стараются этот процесс отчасти поощрять, а отчасти — контролировать. Но не всегда успешно.

— Да, — кивнула я. — Там целая банда! И скоро приедет живой товар. Онни! Ты же не пойдешь туда? Там человек двадцать! И они опасны! Очень!

— Нет, дай подумать, — попыталась она слезть с обязанности богини.

Один полицейский непрофильного направления в чужом городе против целой банды контрабандистов. Без ордера, без доказательств, без подмоги. С учетом того, что на импорт вьетнамских жен смотрят сквозь пальцы. Шансов ноль. А я уловила запах дыма. Не дерево или уголь, и не табак, и нет сладости кальяна. Что-то другое, какое-то растение. Марихуанна?

— Там наркотики! — дала я ей подсказку. — Отсюда чувствую травку!

— Откуда ты знаешь, как пахнет трава? — подозрительно спросила она.

— Методом исключения, — спокойно пояснила я. — Трава женная, но не полевая или сорняки, аромат сладкий, но не кальян. Довольно специфичный и ранее не встречала.

— Хорошо, — решилась она, доставая телефон. — Наркотики в корне меняют ситуацию. Надеюсь, твоя догадка была верна…

*

Хё Чжу — красавица. Побитая. Все же у женщин кожа гораздо нежнее, и от пары ударов она стала похожа на поверженного бойца MMA. Не так, как я после скейта, все же достоинство женщины прикрыть смогла, что не скажешь о теле. И теперь она пахла аптекой и раздражением, периодически меняя пластыри от ушибов.

Вьетнамские свахи оказались теми еще гадами. Организовав канал, они тащили в Корею не только людей, но и наркотики из Золотого треугольника — Лаос, Таиланд и Мьянма. А склад в Инчхоне использовали как временный пункт сортировки, и если бы не наше вмешательство, то завтра там уже был обычный груз с рядовыми сотрудниками чистой фирмы.

Поначалу все шло нормально. Хё Чжу позвонила шефу, та нашла подходящую команду из отдела по борьбе с наркотиками, и те нагрянули с проверкой в гости, пока мы наблюдали с горки. Вот только бандиты были нервные, а товар дорогой. Я даже не успела осознать, как часть бандитов накинулась на полицию, а другая спешно попыталась убежать. Как и моя сестра, бросившая напоследок мне пожелание превратиться в мышь под веником.

Подняв облако пыли, она рванула на машине в объезд и не придумала ничего умнее, как «случайно» врезаться в беглецов. Законы физики надо не только любить за их неподкупность, но хотя бы иногда проявлять к ним уважение. Это в кино бравый герой сшибает автомобили, стреляет бесконечными пулями и не замечает критические хиты. А в городе не зря ставят ограничения в шестьдесят или даже в пятьдесят километров в час. Статистика — вещь циничная, и можно сказать, что ей повезло, что не скажешь о машине.

Самого момента аварии я не видела, будучи далеко от места происшествия. А Хё Чжу молчала, строя из себя побитую собаку. Но чувствую, что ей стыдно за молодежный порыв: машина битая, придурки убежали, да еще и пнули ее напоследок. Часть придурков объявили в розыск, а всех шестёрок повязала уже команда столичного управления по борьбе с наркотиками.

А у меня сейчас тоже был бой, где звезды местной величины сошлись на поле битвы: Tygem Baduk. Появление сильного игрока в го не осталось незамеченным, и было ожидаемо, что Lonely примет участие в битве титанов. И само наше состязание транслировали даже в прямом эфире, правда, в пределах интернета. Как в свое время Lonely свалил за четырнадцать минут предыдущего героя lxlx, а потом обыграл за пять часов сорок игроков из топа, так и я смело вышла в бой.

Поначалу игра была похожа на блиц. Ходы делались моментально, и около трех тысяч человек были нашими свидетелями. Но ближе к концу скорость моего противника падала, словно он погружался в зыбучие пески. Время на раздумья он тратил все больше, но и это ему не помогло. Спустя полчаса игры он признал свое поражение и потребовал реванш. Вторая битва заняла у нас уже больше часа. А третья еще дольше.

Хё Чжу пила пиво и искренне болела за адепта богини интернета, я же думала об алгоритмах победы. Думаю, нет смысла усложнять систему, достаточно научить ее базе, а потом отправить в бой в режиме самообучения. Вот только как заставить компьютер учиться самому у себя? Стравить два компьютера? Или создать бота?

— Да! Мелкая! Ты Super! — радовалась Хё Чжу очередной моей победе.

Титан повержен. Тот, кто в одиночку разгромил лучшую команду Китая, сам пал жертвой мелкой лисы. Чувствую, что на этом мои игры не закончатся, и мне теперь предстоит удерживать первое место до появления более сильного игрока. Или выхода полноценной компьютерной программы.

— Ставки сильно не повышай. Очень часто и очень редко не играй, — давала инструкции Хё Чжу. — Выбирай самых сильных! И держись до победного!

Кажется, она разволновалась больше меня. Но думаю, если я буду первой, то это принесет мне определенную долю популярности, а это значит, что я автоматически стану сильнее. Глупые людишки, сами себе могилу роют. Да и лишние деньги не помешают, ведь соревнования в реальности проводятся регулярно, и денежные призы довольно весомые. Например, кубок лапши Nogshim приносит команде победителей из пяти человек пятьсот миллионов вон. Осталось только придумать, как выйти из тени.

— Мне надо ехать, — задумалась я о новых ощущениях.

Минуту назад все было идеально. Я победила, Хё Чжу довольна, но мгновенье спустя мое лицо превратилось в ад аллергика. Богиня была жестока, и мой единственный шанс избежать жестокого урока был в правильной интерпретации поставленной задачи. Думай!

— Онни! На северо-западе один псих обольет девушку серной кислотой! — выдала я очередное предсказание своей богини.

— Поехали! — не стала она спорить или задумываться о правилах ПДД…

Глава 37. Середина апреля.

Хё Чжу повысили. Но это прошло так буднично и скучно, что не было никакого смысла ехать. В небольшом актовом зале центрального управления полиции Кёнгидо города Сувон было довольно многолюдно из-за армии полицейских. Кто-то был в униформе, кто просто зашел заглянуть. И если судить по запаху, работа у них нервная, а лучшее лекарство от стресса — бутылочка после работы. Прямо с анекдота слизанные. Напились, устроили драку, попали в полицию, дослужились до инспектора. А самый главный суперинтендант вообще лишний на этом празднике жизни. Вылизанный, пахнет приятно и маникюр симпатичный. Папенькин сынок?

Не важно, главное, не лезет в работу тетушки инспектора и не обижает Хё Чжу. Да и награждал отличившихся с особой помпезностью и чувством гордости. Ну вылитый генерал на параде! Взгляд строгий, губы усмешкой, грудь колесом. Пиар и понты. И моя сестра красавица! И униформа ей очень к лицу, правда, шапка дурацкая. По мне, пилотка российских силовых структур гораздо лучше смотрится. Может попросить Да Бин сшить, да на Хё Чжу отыграться? Надо подумать.

— За особые заслуги в работе! За целеустремленность и самотверженность! За… — и так далее и тому подобное.

Скука смертная. Я еще вздремнуть могу, а Хё Чжу тянется, словно ребенок за звездой на елке. Интересно, а что чувствует звезда, когда ее натягивают на кончик праздничной ели? Наверное, это больно? Ха! Надо бы нарисовать, жаль, Новый год не скоро. Зато можно проникнуться духом полиции.

Вру. Такие же завистники, как на работе у отца Со Хи. И как дети в моем классе. Верно говорят, что взрослые — это просто дети в возрасте и то, что люди никогда не меняются. Эгоистичные монстры. Кусают руку, которая кормит, и лижут сапоги, которые пинают. Подставить, свалить вину на других, завидовать и высмеивать. Хорошо, что Хё Чжу работает в «женском» отделе. Все амбициозные шагатели по головам стремятся в экономику и финансы. Деньги и слава! Кому нужны беспризорники, когда получить откат от пойманного коррупционера гораздо выгоднее, особенно если замучить его при аресте в позе летящего самолета. Ведь самое главное в любом расследовании — не выйти на самих себя.

А с этим у них такие же проблемы, как и в других странах. Недавно Хё Чжу чуть не избила инспектора из патрульной службы Кёнги, который за тридцать тысяч вон хотел купить, тьфу, изнасиловать девушку с задержкой в развитии. В соседнем Сеуле арестовали полицейского сержанта за организацию и покрытие незаконных игр с доходом более трех миллиардов вон. И это только за одну неделю апреля.

Чуткий слух лисицы ловил десятки перешептывания, и я много узнала о правде жизни. И как только Хё Чжу среди этих отморозков варится? Небось сама такая же? А дома скидывает стресс на бедненькой и голодной лисичке? Точно! Самая лучшая часть — праздничный обед! Пиарщики молодцы! Вместо унылых домашних блюд и фастфуда заказали кейтеринг неплохого ресторана, и я была вполне довольна от выбора.

Человек действительно царь природы, ибо может жрать всё. Сырое нельзя? Пожарим! Еда сгорела? Обрежем и сварим! Измельчим, порубим, замаринуем, отпарим, проспиртуем, высушим, прокоптим и наконец съедим! Но не это главное — адаптация к суровым условиям сделало его существом, способным выжить везде, даже на другой планете. Южная Корея не Марс, поэтому инопланетяне, которые считают себя за местных, нам не грозят. В остальном побоку. И непредсказуемая погода, и работа с утра до старости, и начальство, которое видит в тебе существо не самое умное, так как за такую зарплату работают самые последние, кхмм. И я.

— Вставай, лисица! — может записать ее и на телефон поставить вместо пищания, которое не справляется со своей обязанностью будильника?

— Онни, еще минуточку, — тяну я в надежде поспать минуток шестьсот.

— Облезешь! Быстро в ванну, лисица дранная! — ругается не со зла мой опекун.

Ванна. Райское место. Никто не тревожит, есть туалет, вода, теплый коврик, только холодильника не хватает. А в зеркале на меня смотрит нерадивая ученица.

— Ты была рождена есть сосиски! — грозно наставляю я ее.

— Да, учитель! — отвечает мне отражение.

Большое зеркало делает это место прекрасным для учебы. Не той, где задницу просиживают, а где речи на камеру толкают.

— Благодарю вас за награду! Этот символ, этот знак, это оружие я буду использовать против неуверенности в себе, — махала я флаконом из-под шампуня, словно оскаром.

— Ха-ха-ха! — смеялась за дверью Хё Чжу. — Вылазь! Сегодня прекрасная погода для бега!

Бег. Самый популярный вид спорта после футбола. Почему? Не знаю, так подсчитали. А мы с сестрой радуемся утреннему солнышку, преодолевая километры пути. Вру. Я после первого сдуваюсь.

— Давай, Мелкая, не тормози, — подгоняет меня мучительница. — Совсем растолстела на бесплатных угощениях!

— Да, онни! — пыхчу я, как паровоз.

После первого круга бросаю Хё Чжу, махая ей рукой, и шлепаю домой кушать! А она дальше ноги тренировать. Скоро на сушку сядет и станет жилистой и мускулистой, как бодибилдерша. А я и так красивая! Но слабая! Вот и тяну резинку для тренировки, которую прикрутила Хё Чжу, предварительно посмотрев ролик на Youtube «Блондинка и шуруповёрт забивают гвоздь». Все же интернет — классная вещь! Несмотря на тонны мусора, там есть вполне неплохие обучающие ролики для домашнего использования. Как почистить помпу слива стиральной машины, как чистить горелку газового котла, как разобрать ноутбук и какая связь между хлоратом калия и мармеладным мишкой.

— Мелкая! Не всегда нужно нанимать профессионалов. Готовка еды гораздо сложнее профилактики канализационного сифона. Но мы же не вызываем повара на ужин? Главное, в розетки не лазь! А то будет зайчик!

— Онни! А ты случайно в прошлой жизни не мальчиком была? Ай!

Вдохновившись обучающим видео и результатом трудов Хё Чжу, я тоже сделала ролик. «Урок: как создать папку на рабочем столе». И именно с маленькой буквы. Почти пять часов видео, в котором подробно и без слов показывала основы работы на компьютере, шутила мышкой, гуглила в интернете, писала в блокноте, и всё под динамичную музыку, которую сама и сочинила. Причем процесс создания папки занял буквально пару секунд! Но оно того стоило! Мой фильм — урок в стиле screencast имел свой особый шарм, и, если судить по комментариям и счетчикам просмотров, людям он понравился. А может, и музыка, которую не стыдно было пустить фоном под домашние заботы. https://www.youtube.com/watch?v=5QZcOugHQ6s

Изучив комментарии за утренним кофе и после теплого душа, я задумалась. Интересно, а что, если делать музыку специально для домашних дел или учебы и пускать ее в эфир. Онлайн радио. Легкий хип-хоп, без сложной обработки, просто и со вкусом. Аниме девочку на заставку, чтобы не отвлекала внимание, и пусть несколько видео по паре часов непрерывной музыки займут свое место. Если людям понравится, то там и до радио доживем!

В процессе поиска информации по стримам и пиринговым сетям наткнулась на термин Nightcore от парочки норвежских уже не студентов. И опять новые тараканы поселились в мозгу. Одна проблема. Где мне найти время и систему хранения данных. Стоп! И Хён! Оппа! В попу его! Вечно занят на двух работах! Даже небольшой офис снял в том же здании и теперь вовсю занимается Patreon. С работы на работу ходит, а Да Бин на мне отыгрывается, все Барби из меня пытается сделать.

После завтрака без изысков я собираюсь в школу. Хотя там сборы — форму надеть. Ручной работы от Чудища. Маленький ньюанс, чуть другой цвет ткани, и я как бельмо на глазу одноклассников. Вроде и такая, как все, а вроде и другая. Тьфу. Иногда вместо учебы езжу на съемки, но в последнее время их стало совсем мало. Так, изредка просят какую-нибудь сцену дополнить, больше занятые мордой нации.

Моя жизнь напоминает мне море. То спокойствие, то суета. Этап бурных съемок прошел, студентки заняты подготовкой к празднику детей и дню основания университета, которые состоятся в начале и конце мая. Будут концерты, выступления, конкурсы и подарки. Еще один они будут отмечать в августе, после летних каникул. Но я им не завидую. Бурная жизнь закончится, и пойдут серые унылые будни, в отличие от моих радостных деньков!

В школе у меня нейтралитет. Было еще пару наездов, но все успокоилось. И все мои беды из-за мужиков, которые даже не знают, в чем они виноваты. Козлы! Но я ему отомстила! Конечно, успех Gwiyomi я перебить не пыталась, но забавная песенка о признании в любви к… шоколаду пришлась по душе слушателям. Как опытный режиссер, я пела о прекрасном, сладком, сильном, и тут все уже подумали о Вон Бине, раз его фотографии со съемок мелькали в клипе, но облом! Хитрая лисичка с нарисованным хвостом вместе со своей ответственной подругой, с длинными ушами, которая пыталась меня остановить, гонялась за парнем не ради отношений, а чтобы украсть его корзинку с шоколадом. Легкая анимация, приятная музыка, задорный текст, и милая лисичка с красавицей зайчишкой завоевала свою долю симпатии.

А я стала местечковой элитой. Королевой в особом наряде. Со мной здоровались, кланялись и восхищались. Не все, но мне и этого хватало. Главное, хулиганы на меня болт положили, а учителя и так мной довольны.

— Не лопни от гордости! И не зазнавайся! Слава и успех, словно ручей, в который нассали! — фыркала Хё Чжу. — Быстро смыть может!

— Гора всегда одна и та же, река изменчива всегда; она струится неустанно, и ей не обратиться вспять. И человек реке подобен — уйдет и не вернется вновь, — процитировала я стих.

— Неплохо, — фыркнула Хё Чжу.

— Это не мои. Хван Чжин И. Мён Воль которая. Может, она тоже была кумихо?

— В то время интернета не было, а пара деревень не сравнится с аудиторией Youtube. Так что ты можешь стать круче нее, если не опустишь руки! — ободряюще подняла она кулачки.

Немного зарделась, но лопаться времени не было. Работа…

После школы я везу подругу на работу. Помогаю устроиться по жизни в условиях высокой конкуренции и низкой зарплаты. Наверное, это суть всех отношений: помощь и забота. Хё Чжу защитила Да Бин, та помогла Ён Хи, я же продвигаю Чхан Ми, которая… пока не знаю. Но в текущий момент — она нищенка. С работой у родителей нелады, а танцы и кружки — вещь не бесплатная; учитель тоже есть хочет, да за аренду зала платить надо. Вот и пожаловалась мне подруга, что вскоре ждет ее унылое будущее без дрыганья ногами, а она так хочет стать айдолом! А что за звезда, если танцует, как корова?

— Ён Хи! Подожди!!! — кричала моя подруга, когда я бежала на остановку.

— Онни! Давай шустрее!!! — отзывалась я в ответ.

Ким Чхан Ми из класса 3-3, и она моя подруга, если можно так назвать, ведь у нас с ней разница в два года! И если отличие в годах было заметно, то в остальном мы одинаковы: танцы, музыка, актерское мастерство, лучшие в учебе, одиночки по жизни, бедные, но симпатичные!

— А какая работа? — нудно интересовалась она.

— Ноги раздвигать! — фыркаю я в ответ.

— Чего? — шарахается она.

— Озабоченная! — брезгливо отодвигаюсь от нее, сидя на сиденье автобуса, что везет нас в Сеул.

— Но ты сказала ноги раздвигать!

— Мла! Ты когда танцуешь, то ноги раздвигаешь? Раздвигаешь, — подтверждаю факты под ее кивки. — Вот и будешь двигать, туда, сюда. Расслабься. Все будет okay! Тебе понравится!

— А что делать? Там танцевать надо? Или много ходить? — пыталась она разгадать загадку раздвинутых ног.

— И одежду снимать. Ай! Шучу! Скоро все узнаешь!

Шутя, мы шли по улице в сторону офиса, греясь в лучах апрельского солнца, а девушка продолжала меня терроризировать.

— Я буду секретарем? Офис-менеджером? Баристой? Так далеко! Почти час на дорогу!

— Работа на дому, — вздыхала я. — Иногда в офисе. Ты несовершеннолетняя, и проще и выгоднее тебя на удаленку отправить. Потерпи!

— А меня научат? Я стану практиканткой?

— Учить не будут. Сразу на видео запишут!

— Ён Хи! Это точно хорошая работа? — с подозрением спрашивала она.

— Придется переодеваться. С одеждой тебе помогу, немного. Не переживай!

— Я поняла! Это из-за клипа! — и что она поняла, если даже я не смогу понять себя из таких туманных намеков. Меня пытаются подловить?

— Нет и да, почти, короче, сама увидишь!

Небольшое офисное здание в три этажа встретило нас ремонтом. Рабочие в спешке собирали мебель, монтировали фальшпотолок, красили стены, но секретарь уже присутствовала на рабочем месте, пытаясь сделать его уютнее в общем безумии.

— Ой! Gwiyomi! — улыбнулась она, заметив нашу парочку, входящую в офис. — Привет! Директор тебя ждет!

— Добрый день, госпожа секретарь Сон! Это ученица Ким Чхан Ми, моя подруга. Это реинкарнация госпожи Мён Воль! Госпожа секретарь Сон Хён У!

— Добрый день, — поклонилась моя подруга.

— Подлиза, держи! — протянула она шоколадную конфету и придирчиво посмотрела на мою спутницу. — Миленькая! Я думаю, она нам понравится! Удачи! Файтин! — сжала кулачки девушка.

— No pasaran! — протянула я кулак, сжимая угощение.

На втором этаже было спокойнее. Приятного оттенка стены, открытое помещение для сотрудников, где уже стояли стеклянные перегородки и столы. Не хватало компьютеров и людей, а на диванчике сидели двое, попивая кофе и перекладывая бумаги.

— Добрый день, господин директор Ким и господин директор Ли, — поклонилась я боссам.

— Привет, Ён Хи! Я же генеральный! — улыбался главный.

— Наличие одного секретаря не делает вас большой шишкой, — фыркнула я в ответ. — Вот будут сотрудники, тогда назову вас господин председатель! — поклонилась я снова. Я же вежливая!

— Это легко исправить! Ким Чхан Ми? — обратились они к моей подруге.

— Да, господин генеральный директор, — поклонилась она в ответ. — Добрый день!

— День добрый! Меня зовут Ким Мин Сок, и я генеральный директор SmartStudy. Вы приняты! Поздравляю! И можем перейти на ты. Это финансовый директор Ли Райн Сын Кю, он поможет оформить все бумаги!

— Эээ, — зависла девушка.

— Она еще не знает обязанности, — вздохнула я. И стоило так далеко тащиться?

— О как! Нам сказали, что ты любишь танцевать и петь? И отлично знаешь английский? Вот этим и будешь заниматься, на камеру и под эту музыку, — включил он большой телевизор, где запрыгала розовая лисица.

— «Ping Fong! Where is Thumbkin! Where is Thumbkin? Here i am! Here i am! How are you this morning! How are you this morning?» — пели нарисованные животные вместе со мной. Не CGI и не аниме, но зеленый фон хромакея присутствует.

https://www.youtube.com/watch?v=zeNF-ymZGR0

— Детский обучающе-развлекательный канал в интернете и на мобильных устройствах, — пояснил директор. — Впрочем, ты сама видишь! Для съемок анимационных клипов нам нужны актрисы, певцы, чтецы и аниматоры. Детские танцы и песенки! В большинстве случаев на английском. Мы только начинаем работать, поэтому исполнителей, кроме Ён Хи, у нас нет. Ну как? Согласна?

— Она в шоке, — вздохнула я, окидывая подругу взглядом. — Дайте ей время, пусть подумает. Есть задача для меня?

— Точно, — воскликнул директор и достал из папки компакт диск и стопку вкладышей. — Образец. Выберите обложку на диск и коробку. И поздравляю с первым альбомом, Gwiyomi! Если все нормально, то завтра утром отправим в печать!

— Весна пришла? — обрадовалась я и толкнула плечом подругу. — Онни! Нужно твое критическое мнение, заодно подумаешь над предложением!

— Ой, простите, — поклонилась она. — Честно, не знаю, что сказать! Это музыка? А можно послушать? — попыталась она перевести внимание от себя и рассматривала обычный белый диск. И что она на нем увидела, что так разволновалась?

— Расслабься. Это не K-pop. Мой первый и последний альбом. Будем на дне детей бесплатно раздавать, пародия на заезженный «Ариран». Пара музыкальных сказок, несколько стихотворений. Кучка романсов в народном стиле и песен про любовь и весну. Но взрослые заметят нюансы. Общая идея — привить детям семейные ценности и уважение к природе. Не знаю, что получилось, но фокус-группа говорит, что очень душевно и они почувствовали дуновение прошлого! Босоногое детство, рыбалка на кузнечиков, цветение вишни, посевные работы, мозоли от работы в поле с утра до полнолуния, диарея от сырых ягод, сырая печень коровы на зубах и обоженная до черноты тушка свиньи перед глазами, вместе с курицей, бегающей без головы и фонтанчиком крови из обрубка шеи на праздник, запечённая в сушенном навозе сладкая картошка с белковыми витаминами…

— Ён Хи! — воскликнули директора.

*

На выходе я вздыхала, пробуя на вкус городской воздух, а подруга зависла в раздумьях.

— Эй! Ты чего? Не нравится? — удивилась я, понимая, что девушка в легком шоке.

— Не верю, что это правда, — ровным голосом сказала она, рассматривая стопку контракта, которую должны подписать ее родители.

— Ну, мое дело предложить, твое дело отказаться, — пожала я плечами.

— Это же классно! Прости! Я просто до сих пор не верю! — воодушевилась она. — Меня увидят сотни людей! Тысячи детей! Я буду звездочкой! И смогу танцевать! — радовалась она. — С таким опытом у меня будут большие шансы попасть в хорошее агентство!

— Пфф! Работать начни! Там детей радовать надо, а не пугать! Ай! — затискала меня радость.

— Благодарю! Ён Хи!!! Я обязательно постараюсь!!!

— Поехали скорее! Нам еще на танцы надо успеть!

— Точно! Твой альбом очень классный! Я обязательно его куплю! — от нее так и разило радостью.

— Правда понравился? — немного удивилась я, внимательно глядя ей в глаза. Не врёт вроде, а то в офисе вся нервная и зажатая была и только на свободе смогла раскрыться.

— Очень необычно! Вроде просто, но одновременно интересно! Словно книгу прочитала и в другой мир попала! Действительно пахнет прошлым! Ты сама придумала? И стихи и музыку? — большими глазами интересовалась она.

— Это мой первый и последний диск. И он для памяти о человеке, который больше никогда не увидит весну. И часть произведений были написаны им, — тяжело вздохнула я. — Об этом никто не знает, поэтому не будем о грустном. Лучше угости с первой зарплаты! А бесплатная копия в интернете давно уже выложена!

— А Сивона ты откуда знаешь?

— Не знаю я его, он сам приполз или бобриная принцесса помогла, — вздохнула я.

— А что за принцесса? — У меня сейчас мозг взорвется.

Сивон. Вот он что забыл в Smart study? Проделки сестры или все же Samantha Ray? Ругаюсь про себя на подругу, а у самой куча вопросов. Чтобы сказала Хё Чжу? Розовая лисица — это дети, а актер лезет в благотворительность. Вывод, он просто инвестирует в имидж. Но чем его так заинтересовали мои песенки? Туплю! Скоро же день детей!

*

В танцевальном зале, среди начищенных до блеска зеркал, висела атмосфера уныния.

— Лентяйки! — фыркала и ругалась преподаватель танцев. — У меня нет слов, одни эмоции! Ладно вы! Но Ён Хи! Я разочарована! Очень!

— Простите, учитель, — каялись мы, стоя в зале понурив головы.

— Еще я расстроена, что вы решили все скинуть на Ён Хи. Вы должны иметь свое мнение, а не писать коллективное решение! Разве она вас обижала? — ругалась учитель на нерадивых учеников. Ее монолог продолжался, выливаясь в поучительные истории о правде жизни, и вскоре был вынесен вердикт. — У вас три недели! Если облажается, то сами виноваты. Ён Хи! Назначаешься главной, раз все решили скинуть проблему на тебя, то ты и будешь отдуваться. Выходи!

Танцевальный конкурс ко дню защиты детей маячил на горизонте, словно гора Фудзияма в Токио. Мои коллеги на этапе выбора песни и танца делегировали проблему на меня. А фактически — выбрали мое произведение, которое я состряпала, подойдя к задаче со всей ответственностью. Простота — залог успеха. Запоминающаяся мелодия, простой текст и лёгкий танец. Мои коллеги не академические вокалисты и сложные партии не вытянут, поэтому я не хотела сооружать великую китайскую стену, мне хватило и песочных куличиков. Ведь учитель поставил задачу придумать шоу для детей и подростков, но что ей не понравилось? Там же все просто и забавно!

— Ready Go! Jumping (Yeah) Jumping (Yeah) Everybody Jumping (Yeah) Jumping, — заиграла моя песня, и я принялась исполнять танец. https://www.youtube.com/watch?v=07pWysNzqVU

Все же учитель танцев что-то не договаривает. И моя песенка ей понравилась. Или опять учит. Несмотря на показушные возмущения, она принялась помогать нам в попытке завершить мою работу. А именно из кучки бездельников собрать единую команду и дополнить танец новыми элементами.

— Хорошо! Молодцы! — хлопает учитель по завершению урока.

— Подождите! — выскакивает Чхан Ми. — Ён Хи просит о помощи в съёмках клипа! Давай, — потянула меня электровеник или уже пылесос.

— Ээээ, — зависла я.

Не думала я, что попрошу о помощи своих коллег, все же в классе иерархия и надменность старшинства. Но поздно метаться, проще вернуть долг подруге, которая все еще отойти не может от предложения на работу.

— Давайте я сначала включу песню, и вы выскажите свое мнение. Рабочее название No money. Будет два варианта, на английском и корейском. YouTube и CyWorld. Ещё есть песня Weekly и ещё есть Latata.

— Включай все! — крикнула подруга.

— Ён Хи! Сколько у тебя песен? — удивилась учитель.

— Не знаю. А плохие песни учитывать?

— Не бывает плохих песен! — строго сказала она. — Песни, они как люди! И каждая предназначена для своего слушателя. Если ты считаешь песню хорошей, но она не стала популярной, значит ее время еще не пришло. Многие известные певцы выступали на улице и в общественных местах, пока люди не прочувствовали их талант.

— Учитель! А разве не продюсеры делают людей популярными? — спросила Чхан Ми.

— Хороший продюсер умеет видеть талант и понимает, как его можно сделать видимым для других.

— Учитель Ким! А вы можете видеть талант?

— Я люблю музыку и я люблю танцевать под нее. И мои сонбэ сказали, что у меня это хорошо получается. Если мои чувства и мои желания совпадут с целью и мечтой автора, то я смогу поставить танец. А вот хороший он будет или плохим уже будет зависеть от вас…

*

После танцев меня ждет милый дом. Моя норка и убежище. И моя работа. Уголок загружался, загорались лампочки, появился рабочий стол компьютера, а в колонках раздался легкий гул. Что бы выдать? Ночью мне приснилось, что я гоняю чертей с дробовиком и BFG. Последствия просмотра на ночь фильма Doom по мотивам популярной игры. Но я же Gwiyomi! Ангелочек! Милашка и очаровашка! С дробовиком. А легкая песенка сама полезла в голову.

— I’m an angel with a shotgun, fighting til' the war’s won, I don’t care if heaven won’t take me back… — пела я, помогая пианино. — I’m an angel with a shotgun, shotgun, shotgun, An angel with a shotgun, shotgun, shotgun… https://www.youtube.com/watch?v=cvaIgq5j2Q8

Дурацкий shotgun. Песня не получалась, и мое «хочу» не помогало. Надо отвлечься. Может, попробовать nightcore? Или придумать песню на корейском? Мысли — странные создания. Ощущение, что во мне живет кто-то еще, которого я периодически пинаю. Нормальные люди ежесекундно ведут диалог с самим собой, ругаясь, споря, проговаривая речь и просто думая. Один ученый даже нашел связь с внешней речью и внутренней, и пока дети не смогут говорить на человеческом, они мыслят мыслеобразами, постепенно развивая и формируя процесс мышления и речи. А я? Как будто в вечном сне.

— And in my mind, in my head, This is where we all came from, The dreams we have, the love we share, This is what we’re waiting for… — тыкала я клавиши. https://www.youtube.com/watch?v=W9P_qUnMaFg

Вот прилипла. Я не заметила, как одни и те же слова я пропела минут десять. И ритм хороший, если допилить, то выйдет неплохой танцевальный трек. Но все равно одни мучения! Муза — тварь ленивая, спит все время, прямо как я! А если распинать, то может выдать на год вперед, когда времени всего пару часов до прихода Хё Чжу. Ой! Кто-то пришел, а я принюхалась.

— Здравствуйте, госпожа Пак! Не ожидала увидеть вас так поздно! — поклонилась я женщине в простом костюме, стоящей на пороге дома.

— Привет, Ён Хи! По плану посещение на следующей неделе, но я была неподалеку и решила заглянуть. Не потревожила?

— Нет, проходите, пожалуйста. Чай? Кофе? Боюсь, ужин я съела, а новый не успела сделать. Но мы можем что-нибудь заказать! — строила я из себя радушную хозяйку.

— Нет, благодарю, я ненадолго. Что-нибудь изменилось?

— Нет, — пожала я плечами. — Все по-старому. Только сестра теперь допоздна задерживается. Готовится к летним азиатским играм, которые пройдут осенью в Китае. Хочет выступить в дисциплине по тхэквондо.

— Хорошо. Молодцы! Пару фото? — показала она фотоаппарат.

— Конечно! Только у нас не прибрано, — вздохнула я. — Я сама недавно только с танцев пришла.

— Это даже хорошо, — заметила женщина, делая снимки. — Я видела твой дебют на MBC. Мне понравилось. И клип у тебя классный. Даже самой захотелось шоколада, а у меня диета, — пожала она свой бок.

— Благодарю! — поклон. — Но это просто маленькая месть моему коллеге, хо-хо-хо!

— Ха! В школе не пристают?

— Нет, там тоже все успокоилось. С учебой тоже хорошо. Скоро олимпиады будут. Если получится, то в следующем году попробую силы в общеобразовательном экзамене!

— Холь! И не страшно? — забеспокоилась женщина.

— Неа. Буду стараться. Сестра говорит: не пробуешь — не узнаешь! — уверенно отвечаю я.

— Это все из-за песен и фильмов? Хочешь стать актрисой с аттестатом?

— Конечно! Если сейчас постараюсь, то потом легче будет!

— Холь! Хорошо! А на улице? Автограф просят?

— Неа, — махнула я рукой. — Я же не BoA или Ким Ён А! Конечно, узнают иногда, но не лезут. Улыбаются, смеются, здороваются, пару раз фото просили. Менеджеры агентств, правда, немного раздражают. После школы пару раз караулили, но я стараюсь их избегать. С ними Хё Чжу разговаривает.

— Хорошо. А как сестра?

— В делах. Она теперь помощник инспектора! Крутая! Все время тренируется! Мы с ней даже бегаем по утрам. Сейчас как раз тепло стало. Завтра будем тусить где-нибудь. Пока не решили.

— Молодцы! Побольше бы мне таких семей. Ладно, не будут отвлекать. Следующий визит будет во вторую неделю мая! Привет сестре!

— До свиданья, госпожа Пак…

Музыка надоела, Хё Чжу задерживается, а я разбираю сломанный телефон. Все руки не доходили, но любопытство взяло вверх. И разочарование. Ничего нет. Точнее, это не ламповый радиоприемник, как в доме Со Хи, а высокотехнологичное устройство. Микросхема, микросхема и еще раз микросхема, слот для сим-карты, чип фотоаппарата и батарейка с экраном. Даже починить нельзя, но с другой стороны — аппарат работает, только картинка наполовину из-за расплывшихся кристаллов экрана. Может, долбануть по аккумулятору и посмотреть на зарево пожара частного сектора, как та девочка из мема? Лучше не надо, а то меня точно отправят за DMZ. Dune HD я тоже вскрыла и интернет-роутер. То же самое. Порывалась разобрать ноутбук — но наклейки на болтах меня остановили. В итоге сижу и думаю, что общего между ними?

SoC. System on a chip. Одна блямба микросхемы — и получается готовый продукт. Плюс интерфейс в виде иконок-квадратиков. И всем заправляет Linux с Android. В поисках информации в сети наткнулась на Asus Eee PC и Acer Aspire One, но чувствую, что это немного не то в эпоху Ipad и роботов-пылесосов. Хочу! Чтобы сам ездил и убирался! Еще и за температурой в помещении следил и напоминал, когда надо купить молоко. Прямо умный дом. Но ценник! Вот бы было устройство, которое совмещало систему автоматизации и безопасности, управлялось с телефона и при этом не стоило как новый Mercedes.

В итоге моих мозгов хватило, чтобы сделать из сломанного телефона мини-камеру наблюдения с датчиком движения с помощью готового приложения под Android. Забавно. Может фотки слать на почту и смс-оповещения о движении, еще бы видео писал и не глючил, но на безрыбье и кимчи водоросли. Осталось только похвалиться идеей Хё Чжу и выпросить у нее новый смартфон. Iphone? И Ipad!

Стоп. Новая идея поселилась в голове. Сегодня я помогала, и помогут мне. А что, если попросить помощи у тех, кто действительно поможет? Не занятые взрослые, а веселые студенты! У меня есть пара песен, и, наверное, найдутся в мире несколько университетов, которые за миску риса смогут сделать из них конфету! Не в плане начинки, а именно блестящей обертки!

Mad Soul Child взяли под крыло Кошку. Через них я могу официально выйти в свет, но пока в пределах Кореи. Так, может, подтолкнуть продюсеров и замахнуться на весь мир? Танцевальная школа современного, классического танца и балета в Нью-Йорке, округ Бруклин, страница в Facebook и сайт. Частично русская, частично классическая и при этом современная. А что, если сделать клип с балеринами на популярную музыку? Максимально простую и с неким подтекстом? Интересно, заинтересуются ли студенты в бесплатной рекламе на канале кошки?

Не попробуешь — не узнаешь. Новое сообщение, и адресату полетело предложение о безвозмездной съемке рекламного клипа на песню Кошки. Договор под честное слово, демо приложено, и я жду ответа, как рыбак золотую рыбку. Новый поиск, и я попадаю на сайт театрального училища во Франции. Мышка танцует по страницам и вскоре останавливается на контактных данных администратора кружка кинематографии. Создать сообщение. Послать, и новый поиск. Польша? Президент Lech Aleksander Kaczyński посетит Smolensk, Россия, в честь 70-летия катынского расстрела. А он-то тут при чем? Или дело не в нем? Это важно или нет? Сообщить Хё Чжу или промолчать?

Но необычное ощущение, окатившее бодрящими брызгами, сразу исчезло. Странно, словно мне сказали взять зонтик перед выходом на прогулку в безоблачную погоду. Наверное, пусть Хё Чжу думает, она же умная. А я вернулась к поискам. Англия. Grace Chatto, Clean Bandit. Чистая бандит? Нет, вроде в русском есть понятие «Настоящая бандитка»! Классика и электроника! Это же то, что я искала! А фоновая новость из телевизора отвлекла мое внимание.

«Пак Ми Хи, являющаяся матерью фигуриста Ким Ён А и ее личным менеджером, подтвердила, что Ким Ён А более не будет тренироваться под руководством тренера Brian Orser. Но тем не менее продолжит сотрудничество с хореографом Brian Wilson, который, по словам госпожи Пак, „действительно смог понять чувства дочери и раскрыть ее музыкальный слух“. Официальных комментариев от господина Brian Orser пока не поступало. Разрыв деловых отношений между золотой медалисткой Ким, выигравшей Зимнюю олимпиаду в Ванкувере и Чемпионат мира по фигурному катанию в Турине, и ее тренером произошел вследствие телефонных розыгрышей, так называемых prank, совершенных неизвестным лицом и выложенных записей разговоров в публичную сеть интернет. Также в скандал были втянуты высокопоставленные лица из Министерства культуры, спорта и туризма, министерства иностранных дел, российской и корейской ассоциации конькобежцев. По словам анонимного источника из полиции, масштаб розыгрыша внушает уважение и фактически является пособием для телефонных мошенников. Ввиду отсутствия материальных потерь, высокой технической подготовки звонивших, использующих уязвимости протоколов IP-телефонии в части подделки телефонных номеров, способных свободно вести диалог на разных языках, а также глубоких знаний текущего положения дел в тематике разговоров, поймать их не представляется возможным. Ан Ки Вон, отец конькобежца Ан Хён Су, заявил следующее. Вы сами все слышали, если предложение российской ассоциации конькобежцев в силе, то мы готовы его рассмотреть. Наши телезрители возмущены положением дел в спортивной индустрии нашей страны, и мы до сих пор получаем слова поддержки наших спортсменов и требования поднять вопрос на уровень Голубого дома. Лично мне кажется, что телефонные шутники и сами могли бы дозвониться на личный номер президента. Наш телеканал будет следить за развитием ситуации. С вами был ведущий…»

Глава 38. Бассейн.

Я не люблю детей. И людей. И воду.

— Ты точно не кусок, кхе, — ругалась Хё Чжу, помогая мне плыть в бассейне. — Тьфу на тебя! Нарукавники одень!

В аквацентре было полно народу. Люди соскучились по лету и жаждали летних деньков, когда можно освежиться в прохладной воде. Не в море. Из-за предрассудков корейцы, как и китайцы, не особо любят загорать или плавать на открытых пляжах. Бледная кожа — статус белого господина, а не деревенского крестьянина. Поэтому и тусуются все в закрытых бассейнах и аквапарках.

Впрочем, я тоже не любительница поплавать. Для лисы ванная была необходимость — блохи сами себя не выгонят, а Ан Со Хи была слишком занята, чтобы тратить время на водные развлечения. Иногда мне кажется, что во мне проявляются ее привычки. Типа чесать за ухом ручкой или прикусывать губы. Можно было заморочиться и пострадать в депрессии, да повздыхать в отражении зеркала, но некогда. Работа.

— Так, — вздохнула Хё Чжу, одетая в закрытый купальник, как у спортсменов. — Всё с тобой ясно. И на горки не пойдешь?

— Нет, онни. Там очереди длинные и людей много, да и детей, — вздыхала я в ответ. Дети! Мелкие метеоры, что все время сшибают и орут. Постоянно хватают за руки и мучают бедную лисичку.

— Н-да, не везет тебе. Дай угадаю, есть хочешь?

— Да! — радостно улыбнулась я и сразу нахмурилась. — Но нельзя!

— Okay, okay. Хоть тут? Или там? — кивнула она в сторону детских конструкций.

— Бр-р-р, — пустила я пузыри, слегка ныряя в бассейн и держась за стенку.

— Засранка!

Хё Чжу — русалка! Ариель! Красавица! А я так. Лягушонок. Уже почти час плескаемся в этом болоте, но выйти нельзя. Нечто неосязаемое, словно невидимый гормон в теле, тащит меня в этот дурацкий бассейн. Хорошо, что Хё Чжу рядом, а то я бы точно…

Я не могу дышать. Но грудь отчетливо двигается под прижатыми руками, а глаза распахнулись от желания всплыть. Мой рот открылся в безмолвном крике, я попыталась себя спасти, но сестра среагировала быстрее. Заметив мою испуганную морду, она камнем нырнула под воду и через несколько секунд уже тащила тело. Не мое.

— Эй! Какого хрена ты хватаешь моего Бэ Су! — договорить женщина не успела. Секунда осознания достигла мозга, а Хё Чжу уже вытаскивала паренька за край бассейна. — Бэ Су! Бэ Су!!!

— Какого хрена за ним не следите, — огрызнулась Хё Чжу, поднимаясь из воды.

— Ребенок утонул! Спасатель!!! — закричал какой-то мужик, призывая на помощь, и сам бросился помогать, переворачивая пацана под беспокойные крики мамаши. Уфф. Тиски исчезли, паренек закашлял, а меня отпустило. Вот так плаваешь себе, кругом люди, а никто и не заметит, что ты уже того… Тьфу. Пора выходить.

В кафе неподалеку от аквацентра было малолюдно, но наша парочка выделялась на фоне обычных посетителей. На нас засматривались, украдкой фотографировали, но покой не нарушали. И на том спасибо. А то однажды прикопалась какая-то компания хулиганов, автограф просить у Хё Чжу. Только время потеряли из-за идиотов. Бедные звездочки, тот же Вон Бин весь день дома сидит, выйти не может. Азиаты немного того. Переклинивает в какой-то момент, видать, на радости от острой пищи и горячительных напитков, так лезть и орать начинают, требуя селфи и автографы. Вот нафига они им? Понтоваться перед друзьями, что ходячую популярность встретил? Или немного славы украсть?

Японцы в этом плане спокойнее, а вот китайцы гораздо хуже. Я даже в страну восходящего солнца захотела переехать — их туристы такие забавные! В отличие от поднебесной! Жуть, гости из Китая крикливые, шумные, руками машут! Если бы я их не понимала, то подумала, что они совсем кукухой поехали.

Кушаю вкусняшку и смотрю на милашку! Хё Чжу словно богиня! Эталон стиля и мой кумир! Или Да Бин действительно дизайнер от бога. Все же как разительно меняется человек, в зависимости от количества и качества резанной ткани на нем. И не скажешь, что она офицер полиции. Действительно на актрису похожа! Моя прелесть!

— Хватит жрать меня глазами! — фыркала она, переписываясь в чате. Везет, телефон есть. — И слюни подотри.

— Слюни — это слезы желудка по вкусной еде, — вздохнула я.

— И не вздыхай! Наказание все равно не сниму. Что там пишут? — принялась она изучать новости на телефоне. — Холь! Ким Ю На отклонила предложение Мишель Кван, возвращается в Корею и продолжит тренировки со своим бывшим тренером Рю Джон Хён…

Я наказана. Не понимаю я этих взрослых. То хотят, чтобы я была нормальной, то хулиганкой, то удобной. Исполнительна и послушна, значит неправильная и скучная. Задиристая и наглая, значит невоспитанная. Хулиганка и бандитка, значит сложная. Похоже, что мне никогда не стать идеальной в их глазах. Чего хотим, сами не знаем, а все заслуги обнуляются за одну шутку.

Когда я рассказала про свою аферу, то Хё Чжу надорвала животик от смеха и повезла меня сдавать своему начальнику. Чистосердечное признание облегчит ее наказание. Не мое. Груз ответственности ведь на ней. Тетушка инспектор играла роль апостола Петра с немотой Будды. А Хё Чжу устроила допрос.

— Рассказывай с конца, — толкнула она меня к столу начальницы.

— А разве не с начала?

— Историю динозавров мы и так знаем, а времени у нас мало. Давай своими словами, — уселась она на стул.

Миленький кабинет. Аскетично, пара красивых фото, будто вырезанных из журнала мод. Папки, сейф, моноблок и телефоны. Два. Зачем? Один для начальства, другой для подчиненных? Может, мне тоже два телефона завести?

— Я выложила телефонные аудио разговоры с Ким Ю На, ее мамой, ее тренером, с президентом ассоциации конькобежцев и остальными причастными лицами. Данные записи были распространены через все социальные сети страны, а также отправлены во все ведущие СМИ. В процессе я использовала анонимные прокси и VPN, а также VIP зал компьютерного клуба в Донгучхон, — выдала я свой первый ответ.

— Кто тебе помогал? — продолжала Хё Чжу.

Зачем ты это сделала? Почему именно в Донгучхон? Десятки вопросов полились на меня рекой, а я постепенно раскрашивала картину в цвета. Надо. Богине. Для проекта. Какого, пока не знаю. Но Queen Yuna слишком большая фигура в партии, чтобы проходить мимо. Она ферзь, и ее нельзя сдавать в начале партии. Раз из-за нее устроили кибер-войну с Японией, то и богиню она точно заинтересовала. Вру.

— Ю На и убийство студента в России были поводом, а не причиной. Сама война идет уже лет шесть, и основной вектор атаки DDOS было получение доступа к базе 2ch. Успешной. Были украдены данные нескольких тысяч кредитных карт. После этого хакеры нацелились на Cyworld и через фирму подрядчика присосались к их инфраструктуре, выкачав на сегодняшний день порядка тридцати миллионов учетных записей. Используя эту базу данных, я смогла найти контактную информацию и данные для своих жертв.

— И тебе просто так дали доступ к украденной базе данных?

— Я вежливо попросила. Хакеры, они немного не совсем такие, как обычные люди, — отмахнулась я от глупого вопроса, а Хё Чжу внезапно замолчала.

— Хорошо, — задумалась тетушка инспектор, переваривая полученную информацию. — Я вижу, что работа проделана очень хорошо. Основательно, чисто и на благо ряда людей, но это не снимает с вас ответственности. Раз ваши хулиганы простые исполнители и говорили в трубку заученный текст, то их вычеркнем из переменных. А вот тебе, — обратилась она ко мне. — Придется отработать.

— Мусор собирать? — нахмурилась я. — В колонии?

— Найти телефоны всех высокопоставленных лиц в полиции и их родственников. Их слабые места и написать примерный сценарий мошеннической атаки. Например, названивать с рекламой генеральному комиссару, пока ему не надоест и он не отключит свой телефон, а вторым этапом позвонить его матери и выманить у нее деньги. Что-то в этом стиле и с целью получения наибольшей суммы средств, — серьезно сказала она, даже не пытаясь улыбнуться.

— Тетушка инспектор, вы хотите провести пенсию на Филиппинах в роскошном бунгало? — улыбнулась я.

— Было бы неплохо. Но нет. Положу твою домашнюю работу на стол начальству и посмотрю, что они будут делать в случае реальных мошенников.

— Пфф, — фыркнула я. — Скука.

— Заодно напиши, что можно противопоставить мошенникам. Как и в случае подмены номеров, так и возможные технические средства.

— Хорошо, тетушка, — поклонилась я. Лучше оставить комментарии при себе, а то точно мести улицы заставят.

— А ты напиши, что можно будет сделать в качестве профилактических мер, — указала она на Хё Чжу. — Социальная реклама, консультации, донесение информации до общества и так далее. И не сваливай свою работу на Ён Хи! — погрозила она пальцем.

— Хорошо, сонбэ, — поклонилась Хё Чжу и погрозила мне кулаком.

*

И теперь Хё Чжу издевается надо мной, всё время зависая в телефоне. Одно дело звонить по SIP, а другое — читать социальные сети в кафе. Можно еще еду пофотографировать и саму себя? Интересно, а сестра подарит мне iPhone 4?

— Онни! Я тебя так люблю! Так люблю! — попыталась я подлизаться.

— Телефон не дам! — сразу ответила она.

— Эхх, — вздохнула я.

— Хочешь новый телефон? — она читает мои мысли.

— Да, онни! — обрадовалась я.

— Заработай! Я и так полторы сотни за бассейн и купальники выкинула, денег совсем не осталось. Choco Pie любишь? — спросила она, поднимая на меня взор своих черных глаз.

— Мне надо его съесть? Конкурс? А! Реклама? Orion? — попыталась я угадать.

— Лисица! — фыркнула она. — На следующей неделе, после уроков. Два — три ролика и фотосессия. Ю Би тебя заберет после школы. Ладно, купим тебе простую мобилку для связи, а то мне уже тяжело с вами, — вздохнула она.

Не любит сестра шоу-бизнес. Даже предложения продюсеров отвергает. По словам Да Бин, она даже отказалась от престижной должности пресс-секретаря полиции!

— Ездить было далеко, — отвечала лентяйка. — И работа тупая, стоишь и тексты читаешь. Вот ты в компьютерах разбираешься, то почему программистом не хочешь стать?

— Два — это много? — ответила я философски. — Подписчиков на Facebook? Нет! Подписчиков на GitHub? Да!

— Вот про это я и говорю. Это у тебя талант на камеру кривляться, да к режиссерам подлизываться. А я и кулаком стукнуть могу!

Да и ногой тоже. И славы не ищет. Впрочем, не одна она такая. Не все красивые люди — актеры, и не все актеры красивы. Субъективность. Популярность. Желание. Даже Ю Би до сих пор мечется, пытаясь решить для себя, кем ей стать. Это мне легко. Дорогу прокладывают, на машине возят, вкусняшкой кормят, диплом театрального не требуют. А что делать людям, если талантливы, хотят, но не подходят под стандарты общества? Интернет?

— Man muss das Eisen schmieden, solange es heiß ist, — говорит сестра, умиляясь над моими вздохами. — Потерпи немного, потом легче будет. (Ковать железо, пока горячо)

Но легче всё не становится, зато привыкла, ведь ради вкусняшки можно и потерпеть. Точно! Надо рассказать ей про сообщение богини.

— Онни, скоро президент Польши посетит Россию, но мне кажется, что борт упадет на территории России, — невзначай сообщила я волнующую меня информацию.

— Богиня? Кхм, не наше это дело. Польша и Россия всегда враждовали, а борт правительственный. Лучше не лезть, — задумчиво отвечала она.

— Но они же могут упасть! И разбиться! — восклицала я.

— Значит, такова их судьба. Или происки спецслужб. А ты не супердевочка. Hell is paved with good intentions. Богиня же не настаивала? — спокойным голосом спросила она, словно предугадывая мои чувства. (Благими намерениями вымощена дорога в ад)

— Нет. Ощущение слабые, так, больше для информации, — попыталась я также спокойно ответить ей.

— Вот и примем к сведенью. Мы можем делать только то, что в наших силах, и по возможности не привлекая внимание. Люди гораздо злее и коварнее настоящих кумихо. Мы одни, а их много. Смирись и забудь. Я серьезно!

— Хорошо, онни, — согласно кивнула я, чувствуя ее беспокойство за меня.

— Не расстраивайся, — потрепала она меня по голове. — Я передам шефу. Не можем решить проблему, будем делегировать!

— Хорошо!

Возможно, будь я настоящей, то грустила, переживала и боролась со своим юношеским максимализмом. Но статистика говорит сама за себя, ведь каждые двадцать-тридцать секунд в мире в результате автотранспортного происшествия погибает человек. Поэтому, как и сказала сестра, заботься только о родных и близких, иначе с ума сойдешь, думая о смертях миллионов. Вот я и думаю. О сестре.

— Доедай и погнали. Мне еще на тренировку надо, — сказала Хё Чжу, когда мы почти закончили обед. — О! Поздравляю! — прочитала она очередное сообщение. — У тебя появилась фан-страница. Ха!

— Фан-страница? У кошки?

— У Кошки! — выделила она имя. — Нет. У Gwiyomi! А вы прекрасно себя дополняете. Милашка и Кошка. Ха-ха-ха, — рассмеялась она, мотая пальцем по экрану.

— Что такое?

— Тебе лучше не знать! Я тебя очень прошу, комменты лучше не читай. Пойдем, лучше мобилку купим. Милашка нации!

— Меня так и назвали? — обрадовалась я. И пофиг на кошку. Тьфу, кошке пофиг на всех.

— Почти. Милый котенок. Слушай. Общенациональный рейтинг дорамы «Дон И» вырос на семь процентов, рейтинг по Сеулу вырос на восемь, — принялась она читать очередную новость. — А также сериал стал хитом номер один среди корейских дорам в японской сети NHK. Многие телезрители связывают столь существенный рост с выходом в сети интернет песни «Будь цветком» ( https://www.youtube.com/watch?v=XUUaYTZGhrE ), исполненной певицей Gwiyomi на трех языках и выпустившей клип из нарезок сцен сериала. Это первое появление певицы Ли Ён Хи на телевидении, где она сыграла роль главной героини Чхве Сок Бин в детстве. Производственная компания AStory, телесеть MBC TV и агентство Gwiyomi от комментариев отказались. Напоминаешь о бонусе? Как тебе Ю Би? Как человек? — внезапно спросила она.

— Хорошая, милая, добрая, ответственная, сообразительная, педантичная, пунктуальная… — принялась я перечислять ее качества.

— В твоих устах это звучит, как антипод меня, — фыркнула Хё Чжу. — Лучше скажи, ей можно верить?

— Она же вроде подруга Да Бин? — задумалась я.

— Да Бин я верю, и она поручилась за Ю Би. Но я ее не знаю, — размышляла Хё Чжу. — А людям верить нельзя. То, что их семьи дружили, не значит, что они будут дружить и впредь. Разнюхай о Ю Би всё. Можешь пару наживок кинуть.

— Каких? — удивилась я.

— Ты же лисица! Вот и подумай! Вокруг тебя появляются люди. Особенно эти твои хулиганы и психи из сумасшедшего ребенка. А человек всегда преследует свои интересы. Держи друзей близко к себе, а врагов еще ближе. Кто сказал?

— Сунь Цзы. Искусство войны! — ответила я.

— Верно! И ты секретное оружие. И проблема в том, что мы не знаем, кто друг, а кто враг. Даже Да Бин может кинуть в ответственный момент. Доверие зарабатывается годами, а потерять всё можно за один день.

— Чудовище! Освободи моих уточек! Они должны быть свободны! — махала я ножом, как мечом. — Это из-за рекламы?

— Ты очень умная. Иногда. Бываешь. Да, из-за рекламы. Ты начинаешь окупать себя и приносить доход. А это деньги. А они портят людей! И я не знаю, по пути ли нам с Ю Би или нет. Сожрут тебя Core и Mad Child, и сможет ли она тебя защитить?

— Серый волк окончил курсы MBA и говорит Красной шапочке. Ну, у тебя два варианта. Либо слияние, либо поглощение! — попыталась я пошутить.

— Ха! Засранка! Типа того, — вздохнула она. — И про Дай шоколадку забудь.

— Я не просила, — насупилась я.

— Я про песню, дурында, — потрепала она меня по голове.

— А почему?

— Опрос общественного мнения показал, что данная песня не найдет отклика в Корее, — сухим голосом сказала она.

— Песня настолько плохая?

— Нет, — помотала головой Хё Чжу. — Лично мне она понравилась. Ты хорошо справилась с поставленной задачей. Тяжелый рок и милашка с шоколадкой. Да и парни в восторге. Но она не вяжется со стилем Gwiyomi. А вот песня про лисичку, что удивительно, восприняли на ура.

— Студентки Ихва — показатель Кореи? Стоп. Ты хочешь начать торговать песнями? Мне тоже самое учитель Ким сказала!

— Ты их на конвейер запустила, тут и дурак поймет, что надо что-то делать с поделками. Дети даже на крафтовых украшениях из бисера и резинок себе на карманные зарабатывает. В отличие от нас. Песни Хи Со неплохой пассив. Но твои гораздо лучше! Ведь ты же под покровительством богини Интернета, а английский там единый язык общения! И уже сейчас надо решать, оставляем всё как есть, сжигаем тебя на сцене ради пары хитов или выстраиваем долгосрочные планы по завоеванию мира! Хо-хо-хо, — засмеялась злодейка.

— Онни! — не опять, а снова. И почему это происходит, когда я сижу в кафе с сестрой?

— Что на этот раз? Дай угадаю! Землетрясение?

— Да! Оно совсем рядом! На востоке! Китай!

— Китай, хмм, вероятно, это Тибет. Надо на карту глянуть. Когда?

— Послезавтра утром!

*

Один спортивный комплекс сменился на другой. Я же страдала от безделья в честь наказания. Всего на неделю, но сил моих уже нет, и теперь я прекрасно понимаю, что чувствуют заключенные в тюрьмах под вечным надзором. Вот и помогай потом людям. Хорошо, что домашку для инспектора доделала, ведь она помогла мне понять, почему люди религиозны. Согрешил, помолился, обнулил счетчик грехов, и снова можно шалостями заняться. Но это потом. А сейчас скука, мрак и безысходность. Даже бой Хё Чжу вызывал чувство уныния. Они против зомби будут драться? На каждом ответвлении от туловища по куску поролона. Не драка, а возня снеговиков под писк судьи. И по каким критериям он оценивает вес ударов?

Сестра похожа на ласку. Так же двигается и танцует при виде противника. А вот ее соперница настоящая рысь. Замрет и ловит момент, выдавая четкий удар на поражение. Безуспешно. Длинная засранка использует природное преимущество на пределе своих возможностей. Как гоночный суперкар на ночных улицах города замрет на красный свет и через цикл рванет, разрывая ватную тишину и пугая сонных свидетелей.

— Победа! Синий! — прекращает бой судья. — Поклон.

(Защитное обмундирование в тхэквондо)

И два бойца "сумо" кланяются друг другу, пожимают руки и дружески хлопают соперника по спинам. Наконец-то, а то я всю задницу себе отсидела. Облом. Разбор полетов я не учла, а значит, можно дальше спать. Растянувшись на коврике, я отрубилась. Ненадолго.

— Вставай, лентяйка, — пнули меня грязным носком. — Поедешь в Казахстан?

— Пить kumys, жрать beshbarmak и кататься на сайгаках? — вполглаза отреагировала я на вопрос.

— Насчёт последнего не уверена, но кормить будут, — уверенно ответила сестра. — На три-четыре дня в конце мая. В город Astana.

— Город посреди степи? — задумалась я на мгновение. — В попу, там смотреть не на что. Один турецкий новострой.

— Я же говорила, что она лентяйка еще та, — обратилась она к своей коллеге по рингу. — Но русский точно знает. Скажи что-нибудь!

— Vodka, matreshka, ikra, Putin, — выдала я шаблонные фразы.

— С Да Бин останешься, — плотоядной улыбкой промурлыкала Хё Чжу.

— Onni, — переключилась я на другой акцент. — Ya znayu russkiy, ya ne hochu s chudishem! Ya i kazahskiy vyuchu! Vozmi menya s soboy, — запаниковала я от перспектив быть кукольной игрушкой. — Jok, salem, rahmet, sumyrai, kotakpas. Стоп! Последнее лучше не учить, — прикрыла я ладошкой губы.

— Умница, — похвалила меня сестра и повернулась к коллеге. — Ей бы еще двадцать баллов IQ, и будет гением, как Sheldon Cooper.

— Вы поедете на соревнование? — уточнила я тему разговора.

— Верно, — кивнула сестра. — Будет чемпионат Азии. Восемь мальчиков и восемь девушек в разных весовых категориях от нашей страны будут защищать ее честь.

— Ты запасная в тяжелом весе? — уточнила я на всякий случай. — Ай!

*

Я смотрела на очередную злодейку, пытаясь понять, можно ли ее вернуть на путь истинный? Этот вечный дурацкий деловой костюм! Сто процентов, что она там прячет пистолет! Или нож, чтобы зарезать маленькую лисичку! Вздох. Не похожа Ю Би на вселенское зло. Или ей так макияж к лицу? А она мне нужна. Сестра весь мозг выела чайной ложкой из-за клипа с хулиганами. То одно, то другое, непостоянная, как погода за окном.

Еще и поругались вчера. Из-за машины. Подумаешь, очередная патрульная машина в смятку. Всего-то припарковались у детской площадки, где гуляла малышня из частного детского сада, а потом к нам на огонек заехала начинающая автоледи, перепутавшая газ с тормозом. ( https://news.kbs.co.kr/news/pc/view/view.do?ncd=2081727 ). Машины в хлам, автоледи цела, только макияж по подушке безопасности размазала, жертв нет, дети довольны. Вот только Хё Чжу меня чуть не убила, ей, видите ли, лень бумажки заполнять. Как будто я виновата, что выдают права всем подряд и детские площадки забором не огораживают! Эээх, жизнь моя жестянка, и что мне делать?

Повсюду сновали люди, а морда нации грызла шоколад под вспышки фотокамер. Мои сладости! Гад такой! Вот что он тут забыл? Фильм свой продвигает? На сценарий согласился, а о маркетинге и пиаре не подумал? Ведь Orion — это не только созвездие и кондитерские, но и баскетбольная команда с клубом и жевательная резинка. Да еще пара кинотеатров и кабельная сеть, которую они продают другому конгломерату. Пофиг.

— Ён Хи! Что-то случилось? — забеспокоилась Ю Би. — Тебе плохо? От шоколада?

— Онни! А чем ты хочешь заниматься? Станешь актрисой? Или все же опера?

— Философская лихорадка? Хочешь кофе? Воды? — расслабилась девушка, откидываясь на стульчике и осматривая суету работников рекламы.

— Я серьезно спрашиваю! Для меня это важно! — насупилась я.

— Опера — не мое, — вздохнула она. — Это все мама. Да и в актеры я не хочу. Опять из-за мамы. Я хочу свое агентство! Талантов! Как Eden 9!

— Это ты нашла Orion и Samhwa? — догадалась я.

— Да, — кивнула она. — Или они меня нашли. Даже не знаю. В основном связи, все же я еще не до конца опытна в этих взаимоотношениях. Samhwa нашла твоя сестра через Сивона. А вот Орион. Хмм. Наш фильм выходит под дистрибьюцией CJ Entertainment, которые покупают OCN и которые в ответ заинтересовались тобой.

— Это из-за «Признания»? — догадалась я.

— Верно! Choco Pie было сложно не узнать в той корзинке! Твой клип был такой милый! Ты молодец! Сделала им бесплатную рекламу! Вот я и попыталась ухватиться за рекламный контракт. А после твоего согласия переговорила и с Samhwa.

— На Toblerone мне денег не хватило, — фыркнула я, вспоминая самые известные горы.

— Кстати, насчет них, — кивнула она на менеджера от Orion. — Они готовы купить права на песню. Хё Чжу сказала, что это твой выбор и твое решение. Ты как?

— Не буду, — насупилась я. — Не хочу!

— Okay! — кивнула она.

— И все? — удивилась я. — А как же настаивать, уламывать, подкупать?

— Это твоя песня и твое решение, — пожала она плечами.

— Это же деньги! Ты могла заработать процент с продаж! — попыталась я сыграть на ее алчности.

— Деньги у меня есть, — заметила она. — Мой отчим руководитель в KASDAQ, мать — известная актриса. Входит в топ самых богатых медиа персон. Да и родной отец тоже актер. Если я и хочу заработать, то своим трудом! Процент с этой рекламы, — кивнула она в сторону съемочной площадки. — Мне гораздо ценнее, чем перепродажа твоей песни. Считай, у меня молодежные принципы!

Знаю я еще одну такую молодую. С принципами. Для нее, наоборот, монетка в пятьсот вон, найденная на улице, гораздо ценнее, чем монетка с зарплаты. Ай! Не то сравниваю. Что делать с песней? Продавать!

— Онни, — тихо я попросила девушку. — А ты можешь помочь мне. Хё Чжу совсем не хочет заниматься музыкой. А Да Бин в утках утонула. Учитель Ким сейчас занята из-за дня детей, и я даже просить ее стесняюсь.

— Это моя работа! Конечно, я помогу тебе! В чем состоит задача?

— Мне надо зарегистрировать права и заключить договор с онлайн-дистрибьютором. Но там нужно быть совершеннолетней, заключить договор и иметь счет в PayPal.

— Ты хочешь продавать музыку в интернете? — догадалась она и похлопала по папке со сценарием. — А как же кино?

— И да, и нет. Моя цель не совсем деньги, а утюги! Я хочу продавать ее тем, кто хочет купить. А для всех остальных она будет доступна по лицензии Creative Commons. У меня даже клипы готовы! Пара.

— Утюги? — удивилась она.

— Это метафора. Я где-то прочитала, что и утюг может играть музыку. А Хё Чжу сказала, что лучшей и бесплатной рекламы, чем свободное распространение, не придумаешь. Исполнитель Kesha со своим Tik Tok — лучшее тому подтверждение! Кому понравятся, то купят. Кто захочет петь, то пусть поет. Кто захочет по радио крутить, то пускай играет! Если я стану известной и популярной, то потом можно и об альбомах и продюсерах думать, но пока мне надо имя делать! И песню про шоколад давай продадим! Мне деньги нужны. Много! И в Китае объявили конкурс на песни для Азиатских игр, я хочу участвовать, но мне нужен представитель. И на роль в «Короле выпечки» я согласна. Она точно эпизодическая?

— Продюсер Чон обещала, что в первых трех сериях будет много работы, но потом всё. Герои вырастут. Все же это ТВ-сериал, а не полноценный фильм. А насчет музыки я думаю, это не проблема. Минутку, сейчас узнаю, — она достала телефон и принялась звонить.

— Ён Хи! Ты готова? Дуэтом? — прокричал продюсер из пиар-отдела.

— Да, господин! — звонко крикнула я в ответ, бросившись к морде нации.

Глава 39. Core Contents Media

Район Ёксан, округ Каннам. Агентств развлечений тут как грязи. Больше только дорогих магазинов, кафе и хагвонов. А мы с Ю Би приехали в Core Contents Media, дочерний лейбл CJ E& M Corporation, занимающийся актерами, певцами, музыкой и всем, что с ней связано. CJ Group, как и другие конгломераты, отделился от Samsung и стал заниматься всем подряд, но основной упор сделал на конечных потребителей. Хлеба и зрелищ — это про них. Логистика, а точнее доставка на дом продуктов питания, фармацевтика, собственный телеканал развлечений Mnet и дистрибьюторская сеть кино. Еще и OCN смогли прикупить.

— Ой! А я видела этот дуэт! Они молодцы! — обрадовалась я, заметив постер с изображением двух девушек. Davichi.

— А тут T-Ara. Интересные у них названия, — заметила Ю Би.

(Davichi 2010 г.)

К нам подошла девушка-администратор, что встретила нас на ресепшене, но внутрь не пустила, велев подождать. Ненадолго.

— Госпожа Ли, продюсер готов вас принять, — поклонилась она, отвлекая от созерцания холла. Симпатично, но просто.

Типичный офис. Звезд не видно, но зато работает много людей, перемещаясь между кабинетами и толкая тележки с бумагами. Флайеры? Пиарщики и маркетологи? А также бухгалтерия, финансы и прочие офисные крыски. В неприметной переговорке со звучным названием «Луна» нас уже ждал мужчина с уверенным лицом. И мне кажется, он не просто продюсер.

(Основатель CCM Ким Кван Су)

— Продюсер Ким, к вам госпожа Ли Ю Би из агентства Eden Nine и актриса Ли Ён Хи, — представила нас секретарь. Она нервничает?

— Добрый день, — встал и слегка поклонился мужчина. — Кофе? Напитки? Воду?

— Здравствуйте, продюсер Ким, — слегка кивнула мой менеджер. — Воды, если можно. Ён Хи сок, апельсиновый.

— Конечно! — кивнул он секретарю.

Продюсер? Возможно. Но мне кажется, что он тут самый главный и ему просто скучно. Ю Би его не узнала и начала разговор, как обычный агент, который просит консультацию для своей протеже.

— Насколько я знаю, Ён Хи уже издала более трех десятков произведений, — заметил главный, сразу акцентируя вопрос на мне. — Детских.

— Это в рамках контракта со Smart Study. Мы же хотели больше узнать о международном праве. Точнее, у нее есть запрос из Швеции, в котором указано требование о регистрации ее произведений на международном уровне.

— Ён Хи продала свои песни шведам? — удивился мужчина.

— Нет. Еще нет. Сейчас идет стадия заключения контракта. Это маленький проект от разработчика игр. Его заинтересовали мелодии для игры, и он готов подписать документы за небольшой процент с продаж.

— Игра настолько интересная? — заинтересовался он.

— У нее есть потенциал, господин директор, — вежливо ответила я.

— Холь! Ты меня знаешь?

— Нет, — помотала я головой. — Но я заметила реакцию секретаря.

— Понятно. Хорошо. С международным правом все просто и сложно, — принялся он за основы, которые я и так знала.

Но Ю Би лекция была интересна. Девушка стала примерной студенткой, делая пометки в блокноте и задавая уточняющие вопросы. Регистрация, защита, судебные разбирательства, дистрибьюция, продвижение, контракты и так далее. Я слушала вполуха, иногда отвечая и уточняя.

— С изменениями в судебном делопроизводстве Кореи, особенно с правками от 2006 года и 2009, плагиатом стало заниматься невыгодно, — рассказывал мужчина. — Сейчас автору достаточно отправить электронное письмо самому себе с основных почтовых доменов страны, где будет хэш сумма приложенных файлов или бумажное заказное, которое он не будет вскрывать, и это будет достаточным основанием для суда на приостановку распространения композиции на время проведения экспертизы.

— Хэш сумма. Контрольная сумма файлов, извините, — поправила я его.

— Да, верно, — улыбнулся он. — Молодежь уже сама лучше знает, как обезопасить свои творения. К тому же, молодых авторов защищает центр защиты авторских прав, они предлагают услуги бесплатных адвокатов и юристов, и за последние четыре года они превратились в довольно серьезную организацию.

Продюсер был довольно опытен. Он рассказывал про этапы создания музыки, конкуренцию, менталитет. Затронул интернет-сообщество, международные системы прав, которым следует и республика Корея, и даже рассказал про ценообразование и систему оплаты исполнителей.

— К нам еженедельно присылают десятки, если не сотни демозаписей, текстов и мелодий. Но никто не может предугадать, станет ли песня успешной, подойдет ли она группе и справится ли исполнитель с ней. Например, в том году нас постигла неудача, что даже пришлось поменять формат и состав группы, но даже известный продюсер не смог создать им хит. Поэтому это естественно — указывать для начинающих авторов фиксированную стоимость. Не факт, что их произведение будет использовано, и мы также не можем гарантировать его успех. Думаю, в случае Ён Хи, это будет порядка пятидесяти, ста тысяч вон. Разово.

— Так мало? — удивилась мой менеджер.

— Если она зарекомендует себя успешным хитмейкером, то тут разговор будет о других цифрах и процентах. Автор песни в США получает, в среднем, четыре цента за ротацию, у нас эта цифра колеблется от ноль три цента до ноль семи. Максимум один цент, все остальное забирают дистрибьюторы и продюсеры. У нас маленький, но высоко конкурентный рынок, который давным-давно поделен, и доход идет до тех пор, пока песня находится в ротации и привлекает внимание, а значит, все зависит от ее продвижения. Поэтому все агентства делают ставку на ведущий сингл и пытаются выжать из него максимум, вытягивая при этом альбом, — разъяснял продюсер.

— Но как выйти на максимум? — интересовалась Да Бин.

— Дело в том, что в последнее время популярная музыка, в отличие от трота, уходит от принципа одного автора, превращаясь в лоскутное одеяло. Например, есть конкретная группа, ее формат и стиль, продюсер задает тему и рассылает ее среди десятков потенциальных авторов и музыкантов, в том числе и начинающих. Выбирая лучшее, он создает цельное произведение, словно картину из пазла, максимально подходящее под группу. В итоге над одним произведением трудятся десятки стихотворников, но все лавры забирает себе продюсер. Или другой вариант, песню пишет опытный автор из другой страны… — словно преподаватель рассказывал мужчина закулисные секреты. — Но может, в ее случае стать исполнительницей? Она хорошо смотрится на экране.

— Боюсь, я не могу принять ваше приглашение, — вежливо ответила я.

— Жалко, — протянул главный, улыбаясь. — А то мы как раз ищем седьмую участницу в нашу новую группу.

— T-Ara? — спросила я, нахмурившись.

— Верно, хочешь к ним? — шутил он, рассматривая меня с затаенной хитринкой.

— Тасование карт имеет смысл в покере, но в выигрыше всегда казино, — заметила я, не акцентируя внимание на их средний возраст. — Им лучше быть вшестером.

— Текущий контракт со Smart Study и Eden Nine не позволяет Ён Хи участие в других проектах, — строго заметила мой менеджер.

— И все же, почему им лучше вшестером?

— Моя сестра любит пословицы. И недавно я ими тоже заинтересовалась. Кто сидит на тигре, тому сложно с него слезть. Взялся за тягу, не говори, что не осилишь. Вкратце, если взялся за дело, то надо идти до конца. Так и у айдолов. У нас не формат AKB48, а значит, вам надо сделать единую команду из того, что есть, и тянуть до последнего. Если будет очередная замена состава, то это негативно скажется на командном духе. И группы без притирки и сильного лидера обречены на провал.

— Про лидера точно подмечено. С самого начала у нас с ними не заладилось. И сейчас они постоянно жалуются, что много коллабораций и им не хватает рэпера, — заметил он.

— Они группа или сообщество? — заметила я.

— Хороший вопрос, — задумался он.

— Возвращаясь к Ён Хи. У нее есть ряд произведений, и она ищет дистрибьютора. Есть вариант автоматический или лучше обратиться в местные агентства? — отвлекла его Да Бин.

— Если нужны деньги, то лучше обратиться к нам, — ухмыльнулся он. — Автоматические дистрибьюторы удобны тем, что берут фиксированную ставку, но все равно весь доход получает основной дистрибьютор. Так что финансово разницы никакой, и в любом случае половина дохода уйдет корпорациям вроде Universal, Sony Music или CJ Entertainment. Наше преимущество, что мы помимо регистрации песни занимаемся ее продвижением, включая концертные выступления и туры, и у нас есть скидка! Например, в мае будет Dream концерт, и Gwiyomi бы многих заинтересовала на открытии!

— А если исключить концерты? — сурово спросила я.

— В любом случае опытная команда пиарщиков будут работать в онлайн и оффлайн пространстве. Баннеры, ссылки, форумы, растяжки, автобусы, плакаты, флайеры, Mnet, MTV. В бизнесе все средства хороши. Но, конечно же, это актуально только для нашего рынка. Зарубежного опыта у нас мало, — вздохнул он. — Но тот же Pon Pon мы смогли бы загнать в чарт Orion, как и песню про кошку в Китае, — улыбнулся он заинтересованной улыбкой. — У вас есть что-то конкретное?

— Есть, несколько песен в жанре поп. Ён Хи планирует их реализацию для оценки потенциала, — кивнула мой менеджер. — Ещё, школа танцев, где обучается Ён Хи, планирует выступление. Мы подумали, что неплохо бы их дебютную песню выпустить на рынок. И нас интересует продажа песни «Признание» для рекламы Orion. И еще она планирует выпустить несколько песен с подругой, может, они заинтересуют рынок?

— Я думаю, это не проблема! — улыбнулся директор. — По всем пунктам вы обратились именно туда, где вам помогут! И рекомендую не сбрасывать концерт со счетов! Яркие и необычные молодые таланты, особенно дети, сейчас очень популярнее, чем слаженные группы!

*

Проблема. Муза ушла в спячку. И чтобы ее растолкать, мне нужен собеседник. Особенный! Если я хочу придумать песню на русском, то и образ должен быть русскоговорящим. Заодно про свой уровень языка узнаю, а то Хё Чжу до сих пор стебется над моим деревенским. И поможет мне в этом вопросе всезнающая сеть. «Чатрулетка» отпадает, а вот «Italki» — это интересно. Забавное приложение для поиска собеседника, носителя иностранного языка. Подходит для обучения, а с недавних пор и для преподавания за деньги.

Пилип. Поиск по заданным параметрам и простой алгоритм состыковал меня с молодым человеком из Москвы, который хочет изучать корейский, но при этом может помочь мне с русским. Artem. Есть скайп и возможен онлайн урок прямо сейчас. Интересно, а можно ли сделать платформу сразу с видеочатом? Соединить «Чатрулетку» и «Italki»? Онлайн-школа? А если учеников будет десять, двадцать? Сразу конференц-комната? И без сложных манипуляций, вроде регистраций и смс. Точно! Надо бы подумать.

— Privet! — помахала я рукой в глазок камеры ноутбука.

— Privet! — удивился молодой парень, а на заднем фоне были плакаты фривольного содержания. Общежитие?

— Menya zovut Young Hee, ya uchenitsya sredney shkoly, — начала я на русском.

— Ya Artem. Artem Kuharenko. Student MGU, tretiy kurs fakulteta matematiki i kibernetiki. MGU — eto samyi glavnyi vuz strany! — похвастался он. — VUZ — eto…

И тут «Самсунг». А точнее, парень получил предложение, от которого сложно отказаться вместе с одной проблемой: знание корейского. И если дело выгорит, то через пару лет он может переехать в Сеул, что довольно неплохо для студента с неясным будущим. В родной стране работу всегда можно найти, но престижную, за валюту и за рубежом — то тут надо постараться. Довольно умный, программист, но корейский у него… Жуть. В процессе диалога я помогала ему, а он мне. Для виду. Так как русский у меня был очень хороший по словарному запасу, богат на интонации, но слабоват по ударениям и окончаниям. Впрочем, это мне и Хё Чжу говорила на мой немецкий. Да и в английском более двадцати шести официальных акцентов, но все знают только про британский и американский.

Полтора часа пролетели незаметно. Он умный, я не дура, в компах шарю, мемы люблю. После поиска общих интересов мы нашли грани соприкосновения и решили продолжить общение. Голос у меня приятный, знания огромны и лучшего учителя не сыскать. Он даже расстроился, что не может толком меня научить своему родному. Матерному. Шучу.

После успешного диалога я решила обдумать полученную информацию, ведь одно дело — «Википедия», а другое — мнение местных обитателей. О празднике девятого мая он рассказал как обычный обыватель, и мне вполне хватило полученной информации о будущем дне памяти. Осталось ее переварить. В своем сне. А что может быть лучше, чем приятная дрема на свежем воздухе под теплым солнышком?

Небольшая прогулка привела меня на детскую площадку нового микрорайона. Бежевые многоэтажки были огорожены забором и имели пост охраны в лице пожилого полицейского, что елозил по тротуару метлой. Дядюшка Чха. Конечно, он не полноценный сотрудник органов внутренних дел, а так, местный уполномоченный охраны правопорядка. Вневедомственный сотрудник, что имеет чуть больше прав и возможностей в плане пресечения правонарушений.

— Ён Хи! Привет! — улыбнулся он.

— Добрый день, дядюшка! Сегодня прекрасная погода!

— Это точно! Хочешь конфетку? — улыбнулся он.

Нормальный дедушка, по своим внукам скучает. Да и мне с Хё Чжу помогает. Инструментов у него много, ведь он тут местный ремонтник, охранник и пожарник. За чистотой и порядком следит.

— Дядушка Чаа, дядюшка Чаа! — кричала тетка. — Там опять в пятом корпусе дверь разбили!

— Опять? Вот додумались входные двери стеклянными делать! Сейчас подойду! — а про себя добавил. — Вот крикливая. Не разбили, а треснула, — качал он головой.

Кто-то работает, а кто-то спит. Я пришла на детскую площадку, которая была совсем новая и совмещалась со спортивным комплексом в виде различных металлических конструкций. Мое гнездышко! Ведь в одном месте была уютная норка в виде большого цилиндра, и которую я использовала, как свою лежку.

Детей было мало. Их всегда дефицит — все учатся на хагвонах. Лишь изредка собираются по двое — трое, а основной контингент — мамаши с колясками, что уткнулись в телефоны. И я, хоть и не местная, была принята благосклонно. Порядок не нарушаю, не курю, песенки пою, играю в догонялки и просто сплю. Но по факту — работаю. Ведь детские песни лучше всего придумывать, наблюдая за детьми. Что им нравится, а что раздражает, что интересно, а что скучно.

Сон встретил меня привычной картиной. Бардак. Все собираюсь прибраться, но лапы не доходят и хвосты мешаются. А кнопку «Стереть» все еще не нашла. Пофиг. Брысь! Припугнула я сиреневых зайцев. Сейчас не до вас. Нужна идея! А на поляне, заваленной барахлом, появился солдат советской армии. Неясное лицо, но узнаваемая форма, пилотка и звезды. Словно герой из компьютерной игры он стоял в ожидании приказа. Copy paste. И вот уже небольшая армия готова к параду. Пора включать марш Победы!

— Она спит! Не тревожь! — слышу я сквозь сон.

Если звук ко мне не относится, то я пропускаю его мимо мозга, но тут другое дело. В принципе, можно заканчивать. Костяк песни готов, наброски клипа тоже. Осталось только оцифровать мои идеи. И почему у меня нет USB-порта?

— Здравствуйте, тетушка! Привет Бубу! — улыбнулась я гостям.

— Привет, Бубу! Gwiyomi! Gwiyomi! Gwiyomi! Gwiyomi! Gwiyomi! Gwiyomi! Gwiyomi! Привет! Привет! — замахала девочка в симпатичном костюмчике, что смотрела куда угодно, но только не на нас.

— Привет, Ён Хи! Извини, что разбудили! — улыбалась молодая уставшая женщина.

— Ничего страшного! Вы-то хоть высыпаетесь? — заметила я отсутствие синяков.

— Сейчас гораздо лучше. Юми действительно спасла нас!

— Юми! Юми! Юми! Не трогай! Тихо! Тихо! — заговорила девочка.

— До сих пор поверить не могу, что она говорит! — с мокрыми глазами смотрела девушка на свою дочь. — И да! Мы купили пианино и краски! Вот, — потянулась она в сумку и достала листок. — Она нарисовала!

Это кошка! Определенно кошка! Или тигр. Пятнистый леотигр! А по замыслу молодой художницы — там была Юми. Бенгальский котенок, что помогает девочке с аутизмом найти общий язык с этим миром.

— Мило! Бубу! Ты молодец! Споем песню?

— Споем! Споем! Споем! — и девочка принялась играть, двигая пальцами в воздухе, словно нажимая невидимые клавиши.

Мне хватило несколько секунд, чтобы поймать ее настроение, ее чувства и желания. Ведь она замкнута в себе, в своем собственном мире и не совсем понимает эмоции и правила других. А я, как говорит Хё Чжу, эмаптка, что иногда может рассмотреть чужую душу.

— Теплое солнышко лучами касаясь, растопит шоколадную кошку, играясь! — запела я в такт неслышимой музыке странную песню.

Познакомились мы случайно. Совсем недавно я так же гуляла по микрорайону в поисках приключений. Вру. Хё Чжу выгнала, затеяв генеральную уборку и вытащив на улицу ленивую лисицу прогуляться и воздухом подышать. Тогда-то я и встретила эту парочку, где одна плакала, а другая кричала. Заметив движения ее пальцев, я ослабила ей шарф, пропев набор слов-образов. И девочка меня поняла, а через мгновенье узнала.

— Gwiyomi! Gwiyomi! Gwiyomi! — заговорила она, рассматривая мою морду.

Одно слово. Но как много оно значит для родителя, чей ребенок молчит уже на протяжении почти семи лет. И нет. Я не спасла их и не совершила чудо. Просто я смогла понять «иностранку» и донести ее мысли и желания матери. Ведь даже обычные родители не в силах представить и встать на место своего «нормального» ребенка.

А потом мы вместе рисовали животных в моем блокноте, играли на невидимом пианино и пели песенки. Тогда я и посоветовала завести домашнее животное. Кошку. Или собаку. Но лучше бенгальскую хвостатую. Ведь эта порода обладает всеми навыками, чтобы вывести человека из своего кокона. Фелинотерапия. Идея не моя. Британских ученых, как смешно бы это ни звучало. А я просто посоветовала. И, кажется, успешно! Так как девочка на мою имитацию кошачьей радостно захлопала и стала говорить: «Кошка! Кошка! Кошка!».

— Они спят вместе! И она совсем не царапается, даже когда ее таскают за хвост! — рассказывала мама про нового питомца. — И в центре она детям понравилась! Другие родители тоже захотели завести кошку!

— Хвост! Нельзя! Нельзя! — погрозила девочка пальцем.

Конечно, понравилась. В других странах кошачьих и собачьих давно используют в качестве профилактики и лечения. Одни собаки-поводыри чего стоят! Или четырехлапые глюкометры. Это в Кореи кошек не любят, а в Европе их уже давно поняли их пользу.

— И мы были у преподавателя! Она действительно играет! Мелодия необычна, но учитель сказал, что не хватает ритма! С метрономом получается гораздо лучше! Она так старается! — радовалась женщина. — Ён Хи! Я так тебе благодарна! Спасибо большое! — принялась она меня благодарить и кланяться.

— Ой! Я ничего не сделала! Просто немного поискала информацию в интернете! Лучше позовите на ваш концерт!

— Концерт! Gwiyomi! Концерт! Концерт!

— Нет. Нет. Нет, — помотала я головой и пальцем. — Я не выступаю. Но пятого мая будет праздник! Там будет группа и я! И еще будет рекламная акция детского приложения для смартфонов! PinkFong! И я вас приглашаю!

— Пойдем? Пойдем? Пойдем? — обратилась девочка к маме.

— Конечно, пойдем! — улыбнулась мать.

А я задумалась. Какая-то неясная идея висела в воздухе. Может, давать свои концерты игры на пианино? Полууроки, полувыступления. Совместить канал настоящей Lisitsa. Которую зовут Valentina. И сайт hdpiano. И нужно что-то еще… Кошка? Я задумалась, и кроме анимашки в виде аниме котёнка, что бьет по клавишам, ничего в голову больше не шло. Nyan cat, что похож на keyboard cat и напоминающий панду. Очередной мем или нечто большее?

— Онни! Нуна! Расскажи сказку! — подбежала парочка детей, пока я думала о кошке.

— Поздороваться! Поздороваться! Поздороваться! — сказала Сы На, перебирая пальцы.

— Ой! Здравствуйте, госпожа Ким, — поклонились дети. — Здравствуйте, госпожа Gwiyomi. Привет, Сы На!

— Здравствуй, Док Хён, здравствуй, Хэ Ён! — поклонилась девочка в ответ, соблюдая правила приличия.

— Привет! — ответили мы с мамой.

— А вы знали, что раньше черепахи летали? Вот! — показала я зарисовку со своего блокнота.

— Как жуки! — обрадовались дети.

— Жук. Насекомое. Есть жесткие надкрылья, — выдала информацию девочка. — Черепаха — рептилия. Рептилии не летают!

— Птерозавр! Летающий динозавр, и они давно вымерли! Самый известный — это род птеродактилей! Их можно встретить в кино и в сказках! А самым милыми были анурогнатиды! Представьте себе летающего безухого котенка! Хотите нарисую? — поправила я ее, заставив задуматься о динозаврах.

— Да! Да!

Несколько росчерков карандаша, и на картинке появилась большеглазая милаха. Дети были в восторге, пытаясь угадать, на кого он похож.

— Он похож на летучую мышку, а не кошку! — воскликнула Хэ Ён.

— Bingo! Bongo! — пропела и махнула я пальцем. — Итак! Наша сказка…

Сказка? Или манхва? Может, комикс с музыкой? Или bongo? С кошкой? Может ли кошка стучать по барабанам? И мяукать. Meow, meow, meow! Ой! Опять не в ту степь потянуло. Еще и на стрельбу из лука идти. А присутствие Ким Сы На заставило задуматься о детях с аутистическими способностями.

Согласно статистике, количество аутистов составляет примерно один ребенок на тысячу. И то данные неточные и каждый год пересчитываются с неблагоприятной тенденцией, приближаясь к пятистам. В той же Америке примерно один из пятидесяти школьников имеет черты, присущие аутистам. В Южной Корее ситуация хуже, там показатель уже один к тридцати восьми. И мало кто из таких особенных детей может вступить в совершеннолетие, будучи самостоятельной ячейкой общества. Примерно половине из них требуется опека или наблюдение, а то и вовсе пожизненное содержание.

И непонятно, виновата ли экология или повышение качества уровня жизни. Сто лет назад в Корее мало кто доживал до совершеннолетия; средняя продолжительность жизни была немногим более 24 года. И только после японской оккупации, которую все так ненавидят, она смогла увеличиться вдвое. Появилась медицина, канализация, водопровод, образование, и это при диктатуре завоевателей, которым сами и продались без боя.

Впрочем, это дела давно минувших дней, а люди слишком эгоистичны, чтобы заботиться о других без личной выгоды, и не мне их судить. Лучше подумать, а при чем тут интернет? И чего желает моя богиня, если таковая присутствует? Нужны ли ей отупевшие болванчики, что могут click и swipe. Готовит ли она поселенцев для Матрицы? И какая роль уготована мне? А может, я возомнила себя посланницей богов, когда сама являюсь ошибкой природы? И верю ли я в нее по-настоящему? Может, ее вообще нет, а я просто чокнутая с голосами в голове? Может, во мне все еще живет Со Хи, мы делим один разум, и мои сны — ее бодрствование? И что делать? Как проверить? Зная Хё Чжу, та скажет, что я слишком много думаю, а значит, плохо буду спать, соблюдай правила, и все будет okay!

— First things first, I’mma say all the words inside my head, — случайно пропела я. https://www.youtube.com/watch?v=eCOdMdWbP_4

— Что такое, онни! — заволновались дети.

— Ой! Задумалась не о том! Большая мама медведица только покачала головой и, взяв Чуу за лапу, повела обиженного медвежонка по тропинке домой…

*

Казахи очень похожи на корейцев. Как внешне, так и культурно. Почти. По крайней мере, у них много точек соприкосновения. Чтить и уважать старших, хранить знания о своей родословной, в том числе и для пресечения детородной связи между родственниками, даже обычаи и те немного похожи. Например, в Корее есть ритуал асянди, дословно первый год. Проводят его на первый день рождения, предлагая ребенку самому выбрать свою судьбу из выставленных перед ним предметов. Рис, деньги, фасоль, кинжал и так далее. Если малыш выберет ножницы, то будет заниматься физическим трудом, нитки — к долголетию. А у казахов есть обычай — разрезание пут. Тусау кесер. Чтобы ребенок твердо стоял на ногах и никогда не спотыкался по жизни. Наверное, поэтому в СССР и сослали всех корейцев в Казахстан, где они и живут там по сей день.

Лично я эти обряды благополучно миновала и даже не знаю, грустно мне должно быть или пофиг. Скорее последнее. Как сказала Хё Чжу, богиня выбрала для тебя оптимальный возраст. Будь я старше, то косячила бы в трудной взрослой жизни, предоставленная самой себе в противовес всему миру. Меня бы поимели и выбросили на свалку. Более молодая, то мне грозило полное бесправие и рабство. А так, не младенец, не ребенок, не подросток и тем более не полноценная взрослая. Именно та, которой хочется помочь, но не ограничивать в развитии командными замашками. Вот я и пользуюсь правами и бонусами. И начну я с культурных центров.

Казахи очень общительны и стараются держаться родом или семьей. И даже в чужой стране формируют кружки по интересам. Наподобие литературных клубов, где можно обсудить проблемы, вспомнить прошлое и найти помощь в будущем. А еще у них отлично работает правило семи рукопожатий. Даже анекдоты про это пишут, что казах обязательно чьим-то родственником окажется. Вот и я решила искать своих родственников в Казахстане. Вру.

Невзрачная библиотека в провинции Кенги. А рядом литературный клуб, где можно забронировать место под чаепитие для небольшой компании. Не Сеул, но и не совсем дыра. Это русские предпочитают Пусан, а казахов проще в столице найти. Вроде даже где-то есть целый квартал иммигрантов из СССР, но мне хватит и ближнего круга, а то еще ездить придется каждый день.

— Monda kilinde, — строго сказала бабушка, сидевшая за столом у окошка, пока я оглядывалась в поисках искомого места встречи.

— Qayırlı kün, — поклонилась я пожилой привратнице. — Zdravstvuyte. Ya ploho znau kazahskiy. Ya prishla na vstrechu kazahskoy diaspory.

— Diaspory? Ha ha ha, — рассмеялась бабушка и тоже перешла на русский. — Ты так сказала, словно пришла на встречу мафии. Ты русская?

— Нет, бабушка, я кореянка. Учу русский и немного казахский. Я поэт и композитор. Пишу детские песенки. А в конце мая мы с сестрой едем в Астану, вот я и подумала, почему бы и не попробовать написать детские песни и стихи на казахском.

— А тут ты что забыла? — улыбаясь, спросила она.

— Честно, моя сестра говорит, что я благословлена богиней и если я напишу песню, даже на казахском, то стану очень популярной! Вот и решила проверить, и для начала я ищу людей, которые могут мне с организацией культурного вечера в Астане. Помещение, афиши и так далее.

— И много у тебя уже песен на казахском языке?

— Пока одна. Спеть? — и под кивок я запела песенку о обычае разрезании пут на казахском языке. — Пеструю веревочку мамину разрезали. Поздравляю, крошечка моя. Все в восторге хлопают. И желают деточке на свободе радостно шагать!

https://youtu.be/Q7tBhx9Q3qw?si=2JUNoPPRxwxSJey2

— Айналайн, — умильнулась бабушка. — Аж сердце защемило. Пойдем, познакомлю тебя с нашим старостой.

— Благодарю, бабушка, — улыбаясь, я вежливо поклонилась моей сопровождающей.

А еще Хё Чжу говорила, что мне патологически везет на нужных людей и что язык до Киева доведет. Но результат я узнаю только через месяц.

Глава 40. Кимпхо.

Кимпхо мне понравился. Не зря его называют Новым городом на Хангане. Современный, просторный, в окружении зелени и цветов. Есть аэропорт и высокотехнологичные промышленные комплексы. И даже близость КНДР не смущает жителей и моей надсмотрщицы.

— Смотри, сколько цветов! — делится счастьем сестра, поддавшись весеннему настрою и приступу щенячьей радости.

— Трава цветная, — сухо комментирую я.

— Зануда, — парирует она.

— Цвета улыбается цветами, остатками рая на земле, играя музыкой запаха, о, о, — зависла я в поиске сочетания слов. — Тьфу. Не балладное настроение. Сейчас. Я могла бы стать красным или желтым, я могла бы стать синим или фиолетовым, я могла бы стать зелёным или розовым, белым или черным, я могла бы стать любым цветом, который нравится тебе! Точно! What’s your color? I wanna know! I could be red, I could be yellow!

https://www.youtube.com/watch?v=CRHPclhtlN0

— Забавная песенка! Умница! — треплет меня сестра по голове, утягивая дальше от спортивного комплекса.

Цветов полно. И тут и там были высажены клумбы, газоны, полянки, площадки. Даже бизнес старался выделиться зеленью, выставляя напоказ горшки и зеленые арт-объекты. И афиши: «Ежегодная ярмарка цветов. Фестиваль Тонджин Торенори. Цветение сакуры. Праздник весны в крепости Мунсусансон». А я чувствовала себя парнем, для которого трава была двух видов. Можно есть и нельзя.

— Ты что такая грустная? Настроение улетучилось? Хочешь тортик? — кивнула сестра в сторону кафе.

— В понедельник дождь будет, а потом холодно, и от этого мне тяжко, — жалобно вздохнула я.

— Это не из-за выступления? Может, откат от перенапряжения? Хочешь полежать? — играла она роль доброй мамы.

— Ты так говоришь, будто у меня посткоитальная дисфория! — огрызнулась я.

— Чего? — не поняла она.

— Падение либидо после оргазма, зачастую встречается у мужчин, — сухо пояснила я, разглядывая очередную вывеску.

— Ты врачом хочешь стать? Андрологии? — фыркнула та в ответ.

— Оператором! Сегодня у меня желание снять клип! Онни! Идём туда, — указала я на вывеску.

— Точно в кафе не пойдем? — задумалась та.

— У меня творительное настроение! И песню уже придумала! Та, которая смеётся! Секунду. Die ist die eine, die immer lacht, die immer lacht, Die immer lacht, die immer lacht, Oh, die immer lacht! https://www.youtube.com/watch?v=Bkj3IVIO2Os

— Засранка! Пойдем! — радуется ходячее счастье.

Сегодня я была клоуном. Как акробаты, выступающие под куполом цирка, не идут в большой спорт, так и я разыграла небольшую сцену на отборочных соревнованиях по стрельбе из лука. Мой тренер и сестра сразу отмели идею отправлять меня дальше чемпионата айдолов, в которой ещё не факт, что меня возьмут, но культурную программу поддержали. Мелкая ещё и слабая, тренируй руки и, может, на следующий год где-нибудь и выиграешь свою медаль. И пока профессиональные лучники выбирали лучших из лучших для нашей сборной, я спела пару песен и прорекламировала уток Да Бин на открытие и закрытие отборочных игр по стрельбе из лука в Кимпхо.

По мнению сестры и тренера, получилось очень хорошо, да и конкурентов нет. Отборочные — это не международный чемпионат, а просто слёт для конвейера, на котором отберут несколько участников и их дублёров почти из сотни претендентов. К тому же приоритет отдается молодым и уже отличившимся спортсменам, вроде круглолицей Юн Ок Хи, двадцати пяти лет и обладательницы восьми медалей, где половина золотые.

А вот с культурной частью всё плохо. Кроме пиджаков из администрации даже пригласить некого, да и формат не тот. Тут сосредоточиться надо, а не отвлекаться на детский ансамбль песни и пляски. Поэтому, что может быть лучше боевой и напутственной песни как раз про стрельбу из лука? Раз мою La la la забрали, то я спела другие, не менее динамичные и вдохновляющие песни, заряжающие на победу, успех и силу. Самое оно для спортивного плейлиста. Для себя писала, смешивая первобытные инстинкты и жажду быть первым.

А потом, перед самым началом, я показала фокус, сцену-пародию про стрельбу по яблокам, разместив утку на мишени и показав мастер-класс на дистанции тридцать метров своим смайликом из стрел. И пролет стрелы через металлическое кольцо, и выстрел Робин Гуда, когда он одной стрелой в другую попал. И кажется, я даже смогла удивить опытных мастеров. Главное, что людям понравилось и я не вызвала отторжение у участников. Но это так, просто тренировка перед большой сценой, так как самое интересное намечается на май. А сейчас прогулка среди океана цветов вместе с сестрой, так как тренер осталась на судействе.

— И что мне делать? Просто ходить и улыбаться? — спросила моя жертва в окружении цветочных полян и композиций в местном парке отдыха.

— Просто залог успеха. Надень шапку, сядь на скамейку, улыбнись, покрутись. Посмотри на себя изнутри, вдохни аромат цветов, подставь лицо солнцу. В общем, расслабиться и получить удовольствие. Представь, что всё хорошо, а завтра будет ещё лучше! И не кривляйся, песня про улыбку и смех, а не ржание лошади.

— Стукну, — погрозила она кулаком.

— Поцелую! Ммм, тьмок! — сыграла я эгьё. — Happy, happy, joy, joy!

Съёмки клипа бывают разные. Сложные, динамичные, с компьютерным монтажом, с операторскими кранами, с кучей дублей, со сценарием. Или просто нарезка красивых кадров. In my mind был вообще без клипа, так может и красивая девушка на фоне цветов привлечет внимание?

— То, что я скажу, может показаться сумасшедшим. Солнечный свет, он здесь, ты можешь сделать перерыв. Я теплый надувной шарик, который мог бы полететь в космос. С таким видом, как будто меня не интересует малышка… — пела я песни, гуляя с сестрой по тропинкам парка.

— Нас снимают, — заметила сестра.

— Уже давно. Журналисты с отборочных. И оптика у них лучше, чем наш фотоаппарат. Кажется, ведут репортаж о цветочной весне и близости лета, — прислушалась я к порывам ветра и злорадно улыбнулась. — Кхе, кхе. Вот их облом ждёт, когда в понедельник дождь зарядит.

— Садистка, — заметила сестра. — Злая, аморальная лисица.

— Полнолуние. Надо же отыграть свою роль. Не зря же бог сделал людей из мяса. Может и хвост появится, а ты труп поможешь спрятать, — равнодушно сказала я.

— Без проблем. Только дома не мусори. Лучше всего труп сжечь. В крематории. Можно подкинуть его в гроб к другому телу. Но в любом случае нужен свой человек в морге. Или утопить в бетоне, как мафия. Закапывать не советую, места мало, а туристов полно. Пару дней в воде и никаких улик. Еще рекомендую купить ультрафиолетовый фонарик и скотч, малярный. Они помогут избавиться от следов. И запомни, никогда не оставляй трофеи, используй только обычные предметы и не попадайся на камеры видеонаблюдения. Лучше жертву искать в деревне. Оттуда постоянно в город убегают, так что особо искать не будут, — принялась она на полном серьезе рассказывать про тонкости избавления от трупа в современных реалиях.

— Онни, ты «Декстера» пересмотрела? — забеспокоилась я. — Или уже убила парочку негодяев?

— А почему негодяев? — изумилась та. — Может я маньячка-педофилка, режу маленьких толстых девочек? Хочешь перекусить?

— Ааааа, — закричала я и рванула в сторону. Недалеко. Развернувшись, я рассмеялась, показывая рукой на её глупое лицо.

— Засранка! Напугала! — опешила Хё Чжу и улыбнулась на мою шутку. — Теперь тебя точно в прайм тайм покажут, когда я тебе хвосты начну отрывать, — пригрозила она кулаком.

— Bara bambara bambara bambara bam. Bara bambara bambara bambara bam. Bara barabara bam barabara bam. Barabara barabara bam. О, моя девочка появилась! Nanana! Привет, bara, bara, приятно познакомиться! Say hello! Плохие вещи, грустные вещи, тяжелые вещи, забудь все! — принялась я танцевать под задорную детскую песенку вокруг сестры. https://youtu.be/Q9uj41yLSFY?si=X-rFWZK3QP3KNaEt

Настроение улучшилось. Фонтан творчества бил весенней лавиной новой жизни в нескончаемом кругу бытия. Хотелось петь и танцевать и пофиг на других. Иностранцы, вегуины, что с них взять? Люди, гуляющие по парку, невольно улыбались на мои крики и танцы, а сестра помогала радостью и движением ритма. Танцевать она действительно умеет. Ведь спорт делает из страшных и слабых просто страшных. Или у Хё Чжу имидж вечной хулиганки.

Зато я не обделена нарезанными и сшитыми кусочками ткани, так как Да Бин все не теряет надежду стать известным дизайнером. А я даже не знаю названия половины своего гардероба. К тому же ещё сестра ей потакает проведением показа мод, не забывая запечатлеть момент своим, то есть нашим, фотоаппаратом. Им точно кукол в детстве не доставало. Точно!

— Хочу куклу! — выпалила я.

— Чего? Резиновую? — отреагировала Хё Чжу.

— Деревня! То, о чем ты думаешь, уже давно делают из силикона. Cyber skin! — отмахнулась я. — Пластиковую, типа Barby!

— I’m Barbie girl, — попыталась напеть сестра, но сразу умолкла. — Scheisse, забыла.

— Wrap me in plastic and make me shine. We can make a dollhouse, follow your design, — пропела я. — Let’s build a dog out of sticks and twine. I can call you master, you can call me mine. https://youtu.be/LIgC1EwZczk?si=DkdgXox8hamhS2Ev

— Не так! Тьфу. Ты опять песню придумываешь? И нафиг тебе кукла?

— Хочу в магазин игрушек! Я же ребенок, и все дети хотят игрушку! Машинку, робота, куклу!

— Уток мало? — фыркнула она. — С другой стороны, идея неплохая. Поехали, купим тебе куклу!

— Из силикона? — обрадовалась я.

— Банан тебе в помощь!

— Банан спрашивает у вибратора, ты чего трясешься, съест то она меня, — пошутила я.

— Засранка! — погрозила мне кулаком Хё Чжу.

— Banana cha cha! Banana cha cha! Все вместе lalala cha cha! — принялась я делать непристойные движения под смех Хё Чжу. https://youtu.be/rW9r_1ys2ec?si=vEjnAQnvFmg04Fcs

*

Не знаю, кто был более счастлив в это непростое для взрослых время. Десятки детей или сестра, бродившие среди витрин магазина игрушек. Розовые, мягкие, огромные и пластиковые. Фантазии взрослых в плане бизнеса на детях можно только поразится. А я разглядывала конкурентов. Пингвины. Pororo и компания. В каждой стране есть свои герои детства. В России большеухий медведь-недоросток, в Польше парочка мальчишек, во Франции отважные галлы, в Чехии крот, а в Японии синий кот.

С мультипликацией у нас не очень. Было. Раньше. До конца восьмидесятых мультфильмы в Южной Корее использовались только в качестве рекламы, а на телевидении было засилье американских героев. И только динозаврик Дули смог совершить революцию, проложив путь в мир шоу-бизнеса другим персонажам. Например, пингвину Pororo. У севера ситуация была другая. Сразу после второй мировой в Пхеньяне была основана анимационная студия, выпустившая почти пару сотен картин. Но у КНДР были на то причины, и это всё не важно. Куда интереснее международный фестиваль мультфильмов и анимации, запланированный на июль этого года в Сеуле, чье приглашение висело у входа в отдел.

— Выбрала? — спросила сестра, подойдя ко мне с коробкой какой-то куклы.

— Думаю, это бревно или крокодил? — указала я на плюшевую игрушку.

— Определенно, это динозаврик!

— А если сделать так, — обняла я игрушку, оставив только спину.

— Тогда крокодил!

— А если это бревно? — продолжала настаивать я.

— Всё субъективно. Для тебя это может быть и бревно, — не стала она спорить. — Для кого-то и другой может быть бревном или крокодилом.

— А ты можешь организовать слежку? За субъектом? — серьезно спросила я.

— При объективных причинах всё возможно, — кивнула Хё Чжу. — Есть подходящий объект?

— Менеджер отдела, с короткой стрижкой, — кивнула я в сторону прилавка со стойками коллекционных кукол, но сестра даже не обернулась. — До дня детей хочет устроить себе персональный праздник, думаю, ближайших пары дней хватит, он уже готов выйти на охоту, и вы сможете предотвратить беду.

— Хорошо, — кивнула она. — Выбрала что-нибудь?

— Да, его! — показала я динозаврика. — И ещё банан. Бананы длинные, длинные, длинные, если написать гусь наоборот, то будет гусь. Бананы длинные, длинные, длинные, если написать гусь наоборот, то будет гусь. Радуга КОЖЗГСФ3. Я не сплю, не сплю я! Не хочу вставать, так что говорю во сне.

— Okay! — улыбнулась сестра на мой словесный понос. — Я так понимаю, потом ты на работу?

— Сначала поесть! — изумилась я ее недогадливости.

— Точно! Пошли! Накормлю тебя бананами! — направилась она в сторону выхода из отдела, невзначай окидывая взглядом потенциального клиента полиции.

Динозаврик мне нафиг не сдался, так как основная цель был неприятный парень с нестандартным отношением к детям. Бррр, может он католическим священником хочет стать? Пофиг, пусть коллеги сестры им занимаются, а я сделаю мультфильм. Совсем короткий. Или длинный? Неважно! И поможет мне в этом Розовая лисица!

В Азии вечно торопятся и спешат. Не успеешь, то конкуренты не дремлют. В школе, в спорте, в работе, в жизни, везде идёт состязание, и порой не всегда честное. Связи, род, богатство, удача, ум и сообразительность — всё влияет на положение в иерархии общества. Даже супруга приходится искать себе под стать. Не выше и не ниже. Это мы с сестрой не вписываемся в рамки негласных правил, а вот остальные должны приложить все усилия. Если честно, люди очень сложные создания. Постоянно загоняют себя в рамки условностей, вынуждая подчиняться законам общества.

Хорошо, что у нас не совсем дикие времена, когда было совсем плохо в социальных неравенствах. Мировые тенденции, успешные стартапы, феноменальная удача или умная голова позволяет даже выходцам из нижнего класса сменить свой уровень, делая задаток для своих детей и внуков. Правда, если свалившееся богатство и власть не испортят основателей новых денег. Это у old money остаются заветы вековой истории, не позволяя детям превратиться в золотую молодежь, которая только и умеет бездарно тратить время и деньги, за поколение убивая имидж семьи. Не о том думаю! Мне надо сосредоточиться на Розовой лисице, которая усиленно готовится ко дню детей, заодно вовлекая меня в производственный процесс.

Например, новый альбом и клипы во главе с интересной девочкой. Папа у нее канадец голландского происхождения, а мать кореянка. Приехала из Оттавы и увлекается тхэквондо, потому что над ней издеваются в начальной школе. С другой стороны, она очень милая и неплохо поет. Думаю, на международном рынке детских песенок ее ждет успех! Особенно с таким автором, как я! И начну я с Японии, ведь таких милашек там обожают!

В кафе было полно детей. Они кричали, бегали между столами, ели мороженое и дрались новоприобретенными игрушками. На фоне высокой сестры я тоже была маленьким ребенком, поэтому с детской непосредственностью ела банановое мороженое, но радости оно мне не приносило.

— Ты весь день какая-то не такая, — заметила Хё Чжу. — Эти дни или другие? Или она?

— Хо, хо, хо, — по-старчески вздохнула я, разглядывая мальчика, который методично расстреливал витрину с мороженым. Адаптированные менеджеры изображали истуканов с дежурной улыбкой и втайне надеялись на вечернюю попойку с соджей и пивом. — А ты знала, что в Финляндии сыр Моцарелла называют мясом Муми-тролля?

— Не пытайся шутить, это из-за насильника?

— Ненавижу жадность и алчность, — снова вздохнула я.

— Или это из-за дезинфектора? — тактично поинтересовалась Хё Чжу, помешивая свой капучино в большом стакане.

Реакция на яд в дезинфицирующем растворе для увлажнителей воздуха породила цепную реакцию среди пострадавших и населения, а участие демократов только подлило масло в огонь. Новость крутили ежедневно, показывая в репортажах химические заводы LG и SK, стихийные митинги у зданий правительства и сбор петиций на бойкот продукции виновников возле метро. Производитель вещества встал в позу, что продукция сертифицирована и предназначена для промывки устройств, а не для постоянного использования. Конгломераты твердили, что продукция безопасна, прошла все клинические испытания и они засудят любого, кто будет утверждать обратное. Правительство же заявило, что вообще не при делах и это дело гражданско-правового характера. Бардак.

— Из-за жадности корпораций, подрядчиков и субподрядчиков у берегов Мексики взорвется, а потом затонет нефтяная платформа BP. Название, как в фильме ужасов, Deepwater Horizon, но мне кажется, что это как горизонт событий из астрофизики. Вкратце, экологическая катастрофа будет колоссальная, фактически экоцид, а о происшествии будет знать весь мир. Говорю просто для информации, так как предполагаю, что повлиять на нефтяные конгломераты не представляется возможным. Только если через Hyundai Heavy Industries, они изготовили платформу, но авария будет из-за халатности и игнорирования правил добычи и техник безопасности.

— Хмм, — задумалась она. — Действительно, будет сложновато. С другой стороны, владея подобной информацией, можно сыграть на понижение на фондовом рынке.

— Фондовый рынок? — удивилась я. — Деньги? Это там, где надо потратить двадцать миллионов, чтобы заработать десять?

— Типа того, — усмехнулась она. — Спрошу шефа, но если там полный бардак, то процесс уже не остановить.

— Я понимаю, — вздохнула я.

— Не переживай, не всё в наших силах, и не забывай, что если спецслужбы узнают про тебя, то можешь попрощаться с людской жизнью и этим мороженым, — постучала она ложкой по моему стаканчику с желтой жижей.

— Хорошо, онни, поедем домой?

*

— Крутая тачка, — заметила сестра, когда мы шли с покупками по подземной парковке детского универсама.

— Отстой, — фыркнула я на плоское недоразумение. — Слишком низкая.

— Я про эту, — кивнула она в сторону квадратного сарая. — Это трактор?

— Хочешь такую же? Это же танк на колесах!

— Ботинки видела? — показала она свою обувь. — Не смотри на блеск, а думай о сути.

— Говорят, высота каблука у женщины показывает ее супружеский статус. И судя по твоим гавнодавам, ты разведена и в одиночку воспитываешь пять пацанов.

— Дурында! Обувь должна быть удобной, а еще это оружие! Точно! Надо бы твой статус потенциальной невесты поднять и купить тебе туфли на шпильке!

— Лабутены? Я же ноги сломаю! — попыталась я отмазаться.

— Ноги ты на скейте сломаешь. А вот мне очень интересно, сможешь ты хотя бы два шага сделать! — новая глупая идея начала ввинчиваться в ее мозг.

— Легко, — приподнялась я на носок своих кроссовок и пошла, как балерина, имитируя походку на шпильке, но уровнем выше.

— Отстой, все настроение испортила, — обиделась сестра.

— Не плачь и не грусти, прими подарок мой и покорми! — помахала я телефоном. — Banana ketchup!

— Что это? Lazarus? — принялась читать Хё Чжу текст сообщения. — Ваша заявка выполнена. Это файлообменник?

— Чувствую, что это бомба, поэтому даже ссылку открывать не буду… От одной мысли о них улыбаюсь, но мне и думать о них больно, — принялась я без стыда и совести петь песню на всю парковку и при этом пародируя супер айдола. — Ведь я обезьянка, которая не может съесть ни кусочка банана. Не смотри на меня такими глазами, я не нуждаюсь в дешевом сочувствии. Ведь я знаю, что ты усмехаешься, прикрыв рот рукой. Я обезьянка с аллергией на бананы, но мне они нравятся всё равно!

Глава 41. Май.

Правило бизнеса от Ю Би. Не вести дел с китайцами. Эти хитрые красные лисицы требуют максимум при минимуме оплаты, и то всё время забывают заплатить. А Ю Би словно в проруби окунули, ходит, дрожит, нервничает. От гнева и обиды. Китай не Европа, тут болтать надо, вот у кого язык длиннее, тот и победил. Не я. Мне вообще до лампочки на эти разборки, так что я могла и в костюме лягушки сниматься. Зелёной такой. С большой головой и выпуклыми глазами. Но приходится опять играть в куклы матери. Да Бин сразу отсекла культурные апроприации, сосредоточившись на более стандартных одеждах. Реклама соков? Детская? Вот и будешь ребенком.

Хорошо, что ехать в Китай не надо и съемки проводятся в Сеуле через рекламное агентство. Не уровень CJ, но зеленый, точнее белый фон присутствует. А в остальном все просто замечательно, ведь Китай — это огромный рынок, несмотря на повальное пиратство. Раньше идеология популярной музыки у них была сродни КНДР, когда надо восхвалять страну и партию, а все неправильное отправлялось в Гонконг с пометкой «желтая музыка», равнозначная порнографии. Но постепенно студенты, обучавшиеся за рубежом, приоткрыли ворота великой китайской стены для американской поп-музыки, а потом и произведениям остальных стран.

И я с Learn to Meow. Zhong Shanshan, предприниматель и владелец компании Nongfu Spring, занимающейся фармацевтикой и бутилированной водой, а также просто напитками, очень впечатлился моим мяуканьем, а реклама шоколада и японской лапши окончательно развязала ему руки, и он быстро сформировал команду и отправил их за моей головой. Рекламный контракт Orion ограничивает меня в конкурентных товарах кондитерских изделий, но воды и соки под них не подпадают. И если девушка-секретарь была скромна, то исполнительный работник, наверное, уровня заместитель заместителя директора, был очень наглым.

— A-nyo, a-nyo! — ругались они с Ю Би и Да Бин, пока мы с Чуньхуа сидели в сторонке. — We want this! — крутил он листки бумаги.

— Bu, bu, bu! — вторила Ю Би, пытаясь стоять на своем китайском. — No! Unacceptable!

Забавные. Выучили по паре слов и теперь мешают их с английскими, выстраивая сэндвич из разговора, а время идет. Самая главная ошибка Ю Би, она не умеет вести переговоры. Нельзя говорить китайцам «нет», это одно из особых правил культуры main zi или лицо. Но не как части тела, а как одобрение обществом. Можно сказать, что это репутация, вырабатываемая годами и которая ценится выше профессионализма. Туда входит деловой этикет, правила переговоров, шутки и похвалы, критика и прямолинейность, двусмысленность и заинтересованность. В общем, нечто похожее на наше нунчи.

Думаю, что пора заканчивать этот фарс, и я решительно направляюсь к столику персонала, где скучали фотограф и его помощники. Лучезарная улыбка, сердечко, небольшая просьба, и ноутбук, на пределе своих возможностей, заиграл минусовкой, запущенной прямо с флешки. В отличие от некоторых, которые учили слова «Да» и «Нет» на китайском, я успела подготовиться к встрече.

— Улыбка супер айдола не настолько сладкая, как твоя, — мило запела я на китайском глобальном, пытаясь достучатся до организаторов. — Августовское полуденное солнце не настолько яркое, как ты. Температура моей любви к тебе составляет 105 °C… https://www.youtube.com/watch?v=iJAxeafvn8Y

И кажется, у меня получилось. Все присутствующие обратили на меня свой взор, а глаза вцепились в бутылку с водой, которую я использовала как аксессуар для танца, гипнотизируя и концентрируя внимание. Сок, вода, какая разница. Да и ста пятью градусами можно пренебречь ради красивой рифмы. У нас творчество, а не физика.

— Один глоток — и ты вновь полон сил. Снова возвращаешься в своё наилучшее состояние. Один глоток — и ты вновь полон сил, — заканчиваю я.

Хлоп, хлоп, хлоп. Сначала вяло, но с каждым ударом все сильнее бьют ладошки по друг другу. Главный доволен, как кот, обожравшийся свежего мяса, девочка из поднебесной вместе с Да Бин лучится от радости, а Ю Би выстраивает новый вектор атаки.

— Song! We will sell you advertising with a song! — угадывает она мою идею. — Хорошо?

— Okay! — сразу соглашается упертый китаец. Полномочия у него есть, но и приказ сделать все хорошо тоже, ведь от этого зависит его премия. И если он рассчитывал на пару фото, то клип не ниже уровня «Шоколадной любви» и Learn to meow будет приятным бонусом. А мне новыми связями.

— Casual style, sport style, sun umbrella? — выдает набор слов Да Бин.

— Yes! — соглашается мужчина. — Sunny day, drink water! Harasho! Movie! Clip!

Кажется, у меня прибавилось работы, может вытащить всех к морю и покататься на яхте?

*

Встреча с китайцами прошла успешно. Контракт подписан, работа выполнена, материал отправлен в поднебесную вместе с пьяным телом и его секретарем. Меня окружают одни алконавты. Очень трудолюбивые и ответственные. Пока не сделали всю работу, до стопки даже не притронулись, но потом — хоть потоп. Ресторан, мясо, иностранный алкоголь и музыка с танцами. И я. Верно говорят, не родись красивой, а родись психически устойчивой, ведь все болезни из-за нервов. Переволнуешься и бац, сифилис. Тьфу. Этот китаец всех моих девчонок перелапал, пока Хё Чжу ему кулак не показала. Хорошо, что свалил, иначе пришлось больничные счета оплачивать.

Извращенцев в мире полно. Некоторые явные, другие скрытые. Вот смотришь на человека, вроде умный, успешный, образованный, из приличной семьи, а сам он мечтает о таком непотребстве, что любая барышня из девятнадцатого века инфаркт словит. Хорошо, что я доска, бревно, фанера, суповой набор, равнина, степь Казахстана и прочая плоская поверхность и для большинства гурманов кулинарного интереса не представляю. А педофилов сестра быстро поймает.

Мне бы сидеть — грустить, но времени нет. Китайский рынок — непаханое поле, и если реклама была прелюдией, то надо проследовать за Meow meow в сторону их слушателей. Заодно в конкурсе для азиатских игр отметиться. А какие песни самые популярные во всем мире? Конечно же, про любовь! Особенно первую. Школьный звонок, молодость, лето, расставания. Сотни слов побежали передо мной, формируя десятки куплетов, а розовые зайцы запели на китайском, помогая мне в поисках мелодии.

— Я слышала, как капли дождя падают на зеленую траву. Я слышу, как звонят колокола вдали. Но я не слышала твоего голоса. Искренне назови мое имя…

https://www.youtube.com/watch?v=_sQSXwdtxlY

Опытные продюсеры и музыканты начинают с мелодии; была бы она, а текст можно подогнать. Первый аккорд становится фундаментом произведения, обрастая куплетами и припевами. Зачастую дурацкими. Я же вообще непонятный монстр. Фиксируя ключевые слова, мой мозг автоматически ищет зацепки, стараясь вырастить свой лес. Высокий, разлапистый, зеленый, густой, хвойный с кустарником. Но вместо могучей сибирской тайги я зачастую получаю джунгли или дендрарий из парка. Главное, людям нравятся мои поделки, а у меня даже фанаты появились. Точно! Совсем забыла про них, а ведь они мои опора и надежда. Но деньги. На все нужны деньги. Где бы их взять? Может, богиня деньжат подкинет?

https://www.youtube.com/watch?v=w0dMz8RBG7g

https://www.youtube.com/watch?v=xWzlwGVQ6_Q

*

Город Тэджон является пятым по величине городом в Корее, а также домом для многих правительственных учреждений в обособленном квартале и центрами разработки конгломератов в научном городке Дедок. До захвата японцами этот район был большой деревней в большом поле, но после прокладки железной дороги японцами он начал стремительное развитие, особенно выразившееся в период переселения ряда государственных служб. Ненадолго, новый особый город Седжон для правительства уже строится, и скоро начнется отток жителей и администраций на север. Но в это раннее утро мы с сестрой едем по совсем другому делу.

— И где? — ругалась Хё Чжу, пока мы бродили по кварталу среди малоэтажных вилл, заглядывая за каждый забор.

— Тут, — разводила я руками, пытаясь найти подсказку среди низеньких заборчиков, перекрывающих путь к домикам.

— Жесть, где тут? — разводила она руками в ответ.

— Я не виновата, — снова показала я ладони. — Богиня тоже. Мало информации. Младенец, черный пакет, Дэхын-дон, район Юнг, где-то тут. ( https://news.kbs.co.kr/news/pc/view/view.do?ncd=2090707 )

— Так, — вздохнула сестра. — Придется звонить.

— Звони, — вздохнула я. — Раз amber сделать не можешь, ай, — получила я щелбан.

Богиня не всемогущая. Да, у нее полно информации и знаний, но эти данные заносят люди, и вероятно, случай мелькнул и забылся на фоне других новостей. А каких? Происшествия в стране случались ежедневно, только за прошедшие сутки одна школьница умерла от передозировки алкоголем в отеле, машина упала в озеро, грузовик врезался в дорожно-строительную технику, пожар в квартире, падение вертолета. Кажется, что новостей со смертельным исходом было немного, но для меня одной это была непосильная ноша. Даже с помощью Хё Чжу невозможно было решить все проблемы, когда на одного ребенка мы уже потратили почти два часа. Локатор и способ передачи информации адепту от богини точно требует доработки. И что делать? Амбер — наше спасение, но пока обходимся помощью коллег сестры.

— Едут, ждем, пошли в магазин, мороженое поедим, — дала Хё Чжу отмашку, убирая свой телефон.

Хорошо кушать на свежем воздухе, пусть даже сидя на пластиковом стуле возле проезжей части малознакомого города. Погода теплая, но не жаркая, сегодня пятница, а я прогуливаю школу. Хорошо. Не очень. И где мне искать младенца? Почему нет информации? Возможно, что камешек, брошенный в воду, не был сильно заметен на фоне других волн. Но сейчас таких волн нет, а это значит, что ситуация меняется? Временное ответвление? Не я ли с Хё Чжу причина? Или нечто другое вмешивается в цепочку событий? Пофиг, будем делегировать.

К магазину стали подъезжать машины. Патрульные, гражданские легковые и микроавтобусы. Пара десятков сотрудников полиции в форме и без были готовы оказать посильную помощь, и сестра стала выдавать указания.

— Ищем черный мусорный пакет, в нем находится новорожденный младенец в районе Дэхын-дон. Вероятно, это родившая школьница лет пятнадцати. Или ее мать лет сорока — пятидесяти. Также, возможно, иммигранты, — указывала она руками по карте, разложенной на капоте автомобиля. — Группа один, проверьте квадрат улицы Даходон. Группа два, — отдавала она приказы, как заправский военный.

Странно, ее движения напоминали мне игру в пятнашки, но другие, больше математические. Пара патрульных в одном квадрате, пара в другом, а когда они пересекутся, то будет четыре? А можно ли соединить четыре с парой или ввести умышленный запрет, как в компьютерах биты — байты? Почему оперативная память считается кратной восьми? Степень двойки? А может сетку квадратов тоже ограничить? И добавлять новых патрульных парами? Не о том думаю, но, кажется, я придумала новую игрушку!

Полицейские были не очень рады свалившимся на них заботами. Профессиональное выгорание давало о себе знать в их внутренних эмоциях, но снаружи они старались выглядеть как минимум собранными и умелыми специалистами. Или мое присутствие придало им воодушевления и показной напыщенности? Хотят покрасоваться перед звездой? Или перед красавицей Хё Чжу? Хмм. Симпатичная, задиристая прическа, стройная, и униформа больше похожа на парадную одежду. Действительно, все при ней. А я? Школьница. Причем форма на размер больше. Дааа, не быть мне супер-пупер секси.

— Связь на седьмом канале, — завершает местный командир, напоминая, кто тут главный. — Приступаем!

Разошлись. Мы с Хё Чжу и одним патрульным остались на базе, прислушиваясь к переговорам из рации. Ранним утром улицы были пусты, но утренние зеваки с любопытством посматривали на необычное скопление машин с мигалками. Интересно, как быстро забудется эта новость и что будет с ребенком?

Время тянулось резиной, богиня упорно молчала, а Хё Чжу сверлила глазами рацию. Молодой патрульный старался не отсвечивать, дежуря у автомобиля, а я вообще думала о другом. Наконец, спустя минут сорок, станция ожила.

— Патруль семь. На улице Макду, дом восемь, обнаружен черный пакет с ребенком. Асфиксия. Пульс слабый! Прошу срочно вызвать скорую! Подозреваемая девушка. Одета в школьную серую юбку, светлая блузка, желтый рюкзак. Направляется в сторону улицы Дагон-ро. Повторяю…

— Требуется скорая помощь, район Дэхын-до, улица Макду, дом восемь. Пострадавший новорожденный, — стал дублировать сообщение наш патрульный в бортовую рацию…

*

Pikabu. Yaplakal. VKontakte. Odnoklassniki. Хмм. И с какой начать? Российские социальные сети очень сильно напоминали своих широко известных коллег. И все же, они были другими, самобытные, со устоявшимися правилами и моралью. Конечно, они подвластны и международным трендам, и в тоже время они имеют свои предпочтения и особенности менталитета.

— Не лопни! — смеялась Хё Чжу, смотря, как я надуваю щеки. — Вот тебе шоколад за педофила из детского магазина, — протянула она красивую коробку.

— Благодарю, онни, — дежурно приняла я подарок.

— Что случилось? Тебя обидели?

— Дааа, — протянула я, смотря в экран и читая комментарии. Вот гады! Хочется насрать им под коврик и матом обложить. А сколько минусов-то накидали!

— Ничего не понимаю, — сказала она, помогая мне прожигать ноутбук глазами. И если сестра слова, то я смысл. Я солнышко поднебесное? Наверное, я одна такая, что могу различать лица в независимости от расы. Или это проблема всех метисов — нестандартные, выбивающиеся за рамки социального расизма. Чужой среди чужих и тем более среди своих.

— Вот и я тоже. Они считают меня казашкой! И китаянкой! И мне надо срочно ухудшить свое произношение! — забеспокоилась я в попытке понравится людям, живущим за тысячи километров отсюда. А зачем? Что со мной? Подсознательное желание быть хорошей для всех? Или сон?

— Пфф! — фыркнула сестра. — Перфекционистка! О! Попробуй Google translate. У него неплохой акцент! А с другой стороны, иностранные песни учат специально, чтобы его не было. Стоп! Это не комментарии виноваты! Что случилось? Хулиганы? — посмотрела она на меня.

— Ничего, — поспешно ответила и прикусила губу.

— Так, — уселась она рядом. — Рассказывай!

— Что рассказать? День прошел хорошо, просто замечательно! — начала я словесную ерунду.

— Стоп, меня не проведешь, у тебя все на лице написано. Срать ты хотела на нетизенов, да и вообще к чужим странам и людям индифферентно относишься, а значит, этот вопрос в другом. Ну?

— Это она, — показала я на ноутбук.

— Она, — показала она потолок. — Куда надо ехать?

— Нет, не надо ехать, — вздохнула я, собираясь с мыслями. — Помнишь Сы На? Девочку из комплекса?

— Да, аутиста, с ней что-то случилось? — слушала сестра внимательно.

— Не аутист, а ребенок, страдающий заболеванием аутистического спектра, — поправила я сестру, но, судя по всему, ей было пофиг на тактичность и мораль. Впрочем, как и большинству людей. — Нет, у нее прогресс после кошки. Бенгальской, живой. Я просто думала о подобных людях, читала о их редких случаях гениальности, и мне приснился сон про одного похожего человека. Если кратко, то она, — указала я на ноутбук. — Издевается надо мной! Она поманила морковкой, до которой мне десять лет жить, а теперь показала тортик, который я даже понюхать не могу!

— Давай ещё короче, детали потом, — поторопила меня сестра, желая понять степень серьезности ситуации.

— Один британский аутист скоро обрушит фондовый рынок на дофига и больше денег. Не крах dot com, рынок быстро восстановится, но на падении многие корпорации потеряют миллиарды! — размахнула я руками. — Почти то же самое, что с акциями BP после пожара на нефтяной вышке.

— А ты, даже зная инсайд, не заработаешь и пятьсот вон, — расслабленно фыркнула Хё Чжу. — Как он это сделает?

— Ошибка в организации торгов, он работает в этой области и пишет какую-то программу, которая делает и отменяет ставки, и в какой-то момент система рухнет. Как сайты от непрерывной атаки хакеров! Я ещё не совсем поняла, и мне кажется, что его не смогут поймать еще долгое время.

— А что за морковь? Биткоины? — задумчиво спросила сестра.

— Да, вот это график Nasdaq за последние лет двадцать, биткоин выйдет за пределы IT и станет элементом финансовых манипуляций. Рост, падение, крах, все будет напоминать этот график, и если сейчас он не стоит куска салями из пиццы, то лет через десять он будет стоить тысячу пицц!

— Про биткоины потом. Что будет с рынком в момент сбоя? — слушала она внимательно, выцепляя основные моменты.

— Я ещё не совсем разобралась, но эти индексы рухнут вниз, — показала я на экране графики индексов S& P 500, Dow Jones Industrial Average и Nasdaq Composite. — И, например, акции шампуня Procter & Gamble упадут на треть, потом вернутся к первоначальному значению. Возможно, будет техническая остановка биржи. Но чтобы что-то заработать, надо иметь деньги и выход на биржу с нормальным плечом.

https://en.wikipedia.org/wiki/2010_flash_crash

— И никого не поймают? — сухо спрашивала сестра, расставляя информацию по полочкам.

— Не сразу, рынок на то и рынок, пройдут года, когда они смогут выявить истинную причину сбоя и выйдут на след зачинщика. — спокойно пояснила я. — Но на бирже всегда кто-то теряет, а кто-то получает. Миллионы миллионов! Долларов!

— Иногда миллион сложнее достать, чем миллиард, — философски заметила Хё Чжу. — Если украдешь миллион, то тебя посадят, если миллиард, то тебя пригласят в Голубой дом. Осталось найти миллион, чтобы сделать из него миллиард, — задумалась она.

— Верно, — кивнула я. — Деньги делают деньги.

— Грубо говоря, если ты права, а не я, не думаю, что ты будешь меня обманывать в этом вопросе, если не хочешь поехать в сиротский приют, то, имея один миллион, можно будет заработать не менее триста тысяч, а не более, может дойти до семисот тысяч.

— На фоне воны это неплохо, можно будет купить автоматическую кофеварку! — подталкивала я к мысли о богатстве.

— А на фоне долларов целый дом. И всего за один день работы при наличии хорошего залога, как акции одной компании. Хорошо, я посоветуюсь с одним человеком. Напиши всё, что сможешь, и я посмотрю, стоит этим заняться или нет.

— Хорошо, онни! — обрадовалась я. Раз сразу не отказала, то, может, подкинет процент от сделки! — У тебя есть выход на биржу?

— Ю Би, твой менеджер. Коллеги мне подсказали, что на отчима Ю Би папочка есть. Не сегодня завтра и она может оказаться в том же положении, что и Да Бин. А он руководитель в Kasdaq, и недавно он заработал кучу денег на падении акций одной нефтяной компании. Посмотрим, заинтересуется ли он твоим тортиком.

— Ты слила информацию! — опешила я от такой наглости.

— А почему бы и нет? Ты знаешь, сколько я денег трачу на содержание одной жрицы, которая только и делает, что жрет, да на машине катается по своим божественным делам? И не надо мне тут про благо общества! Общество мне платит за служебные обязанности, а не работу во внеурочное время. Так что я имею полное право, — возмутилась она праведным гневом. — Я поняла! Процент хочешь? Хорошо, поделюсь с тобой на карманные, — усмехнулась она.

— Благодарю, онни! Я все сделаю! Сейчас только добью ролик! И если получится, то пожертвуешь богине пару сотен миллионов? — заискивающе попросила я долю. Не для себя.

— Только если ее адепт помоет посуду, — бросила Хё Чжу, направившись на кухню.

Новая социальная сеть, новый аккаунт. Создать пост, прикрепить ссылку на видео и текст. «Привет! Меня звать Ли Ён Хи, мне тринадцать лет, я живу в Корее Южной, недалеко от города Сеул. Сеул — столица…». Тьфу, бредятина. Ну их! Буду я еще время тратить на эту деревенщину. Стереть. «Зацените». Опубликовать.

Кто-то сказал, что краткость — сестра таланта, и, возможно, в этом есть решение моей очередной проблемы. Если с землетрясениями справлялась Хё Чжу по своим каналам, то катастрофа на угольной шахте в России — совсем другой случай. Как и в случае с дезинфектором для увлажнителей воздуха и нефтяной платформы, там тоже творится зло алчности местных конгломератов. Олигархи выжимают максимум, нисколько не заботятся о безопасности работников, и в скором времени случится беда. А я, кажется, нашла изящное решение проблемы, которую можно решить за деньги от фондовых махинаций.

СМС-спам. Короткое сообщение на все сотовые телефоны в районе шахт по DEF кодам. Сотни тысяч смс, возможно, миллион. Семьдесят символов кириллицы в сообщении, этого вполне хватит, чтобы передать важную информацию о метане и возможном взрыве. В отличие от нефтяной платформы, где всего десять сотрудников на сотни, если не тысячи квадратных километров, я уверена, что все у меня получится. Точнее, помогут сами люди, шахтеры, их семьи и просто неравнодушные горожане. Осталось продумать, как снизить пиковую нагрузку на оборудование сотовых операторов и равномерно распределить поток на всех пользователей региона. Но это задача для умных людей из темной сети, а пока.

— Интересно, захейтерят меня снова? — обиженно вздохнула я.

— Обязательно! Это же интернет, рай для троллей. Может, кино? Пойдешь завтра на «Железного и богатого»? — протянула Хё Чжу чипсину из водорослей. Классная штука! Но самой лучше не пытаться сделать, если не хочешь потом посуду и кухню отмывать.

— Да, онни! А может, и концерт отменят? Желательно все!

— Стесняешься?

— Муторно! Туда, сюда, сложно и боюсь, — нахмурилась я. А может, действительно стесняюсь? Со Хи сцены не боялась, лиса осторожничает?

— Мандраж сцены! Расслабься! Ты ведь очаровательный котенок нации!

Глава 42. 9 мая.

Я позор нации. Неровный окрас белого потолка напоминал облака в моем сне. Картина, неровные мазки, неживые. Мертвые. Как и я сама. Одно желание — спрятаться и не вылазить.

— Мелкая! Вставай! Нам пора ехать! — пела ранняя пташка. — О! Не спишь? Может, отменим?

— А можно? — обрадовалась я.

— Обломись! Но обещаю, это будет твое последнее выступление от полиции! — сломала мои надежды сестра.

— Оно и так будет последним! В попу эту музыку! И фильмы тоже! И рекламу! — приступ злости овладел мною. Недосып? Или богиня?

— Будешь лежать под одеялом и страдать? — хмыкнула Хё Чжу, проигнорировав мой психоз.

— Да! Ненавижу этот мир! — вскочила я и махала кулаком в позе главнокомандующего армии.

— А он тебя любит! Не хочешь открыть подарок от Сивона?

— Пусть он своей сукубше подарит! Лис хренов!

— Хорошо, сама съем! — хитро улыбнулась она.

— Ладно. Иду, — вздохнула я. Из-за жары аппетит совсем пропал, но если не есть, сестра точно подумает, что-то не так, а значит, пора играть в докторов. Брр!

— Это что такое? — удивлённо заметила она утку La la fan fan, к крылышку которой я приделала термоклеем кухонный нож, сделав из милой уточки маньяка. Главное, остатки динозаврика ей не показывать.

— Мммм. Полет фантазии! — с Хё Чжу не забалуешь. Скажу руки занять было нечем, то на кухню отправит. Ей бы в армию — ни одной минуты покоя не даст, все рядовые по струнке будут ходить и активно изображать занятость важным делом. — Да Бин просила мемы про уточку!

— Хорошо, — процедила она. — Вот, молодец!

— Что это? Шахта? — читала я статью на телефоне. — «В рамках программы Visit Korea 2010-2012. Известный актер кино посетил… написал в блоге… цветение потккот…» Фигня какая-то! — воскликнула я.

— В конце! — показала сестра пальцем свайп.

-… Отметил работу полиции. По пути из аэропорта Инчхон был сильный туман, непроглядная стена… Напряжение висело в воздухе, а повсюду круизными лайнерами возвышались туристические автобусы, грозящие столкнуть незадачливого водителя в залив Желтого моря… — бежала я глазами по заметке. — Словно мечи джедаев, спасительным маяком, машина полиции осветила путь своими проблесковыми маяками, привлекая к себе внимание не только огнями, но и командным голосом, заставляя водителей… Blah, blah, blah. Таких добрых историй о полиции в каждой стране полно, — фыркнула я, откладывая аппарат.

— Дело не в этом! И не в том, что мы с тобой катались по этому мосту. Мысли глобально! В рамках программы визита в Корею сейчас стоит разговор о превращении страны в туристическую Мекку завтра! The New York Times еще зимой поставила Сеул на третье место, которое стоит посетить. С каждым годом мы расширяем список стран на безвизовый срочный визит. Канада сто восемьдесят дней, США девяносто. В списке порядка сотни государств, граждане которых могут уже сейчас или в скором будущем смогут посетить нашу страну без излишних сложностей. Туристы!

— Ты туристов любишь, — улыбнулась я. — Бить с ноги! И материться на их родном!

— Засранка! — погрозила она кулаком. — Нет, туристическая полиция! Инспектору понравилась наша поездка по мосту Инчхон и заметка этого актера. Так что в планах висит создание нового отдела, и кто первый кандидат на должность оперативного руководителя?

— Ты? — удивилась я.

— Да, — кивнула она. — Самым главным назначат своего, но и про меня не забудут. Дадут подчиненных, офис в главке, — замечталась сестра.

— И будешь ты кофе боссу носить, — рассмеялась я. — Ай!

Это было ожидаемо. До конца девятнадцатого века корейский полуостров был закрытой моноэтнической страной. Иностранцев терпеть не могли по указу императоров, все внешние контакты обрывались, а чужаки изгонялись. Но сейчас стало модно приглашать иностранных специалистов, инвесторов и просто туристов. И пусть еще остаются заведения, куда чужеземцам путь заказан, а некоторые старики плюют в след белокожим, все же страна открывается внешнему миру, и все чаще проводятся международные выставки, олимпиады и концерты. Даже халлю в своем роде имеет цель привлечения иностранцев в нашу культуру. А если Хё Чжу повысят, да еще поднимут до международного уровня, то это будет большим подспорьем в помощи мелкой адептке.

*

Все начало мая стоял солнцепек. Облака грозились, кучковались, но было сухо, как в аду. Да и на День детей был ветер, пасмурно, душно и опять без дождя. Высохну скоро с этой погодой, увяну как цветок и как певица. А все эти фурри и Сивон. Из моей веселой песенки сотворить такое! Я знала, что японцы того, китайцы тоже, но и корейцы не ангелочки.

По словам Хё Чжу и по моим ощущениям, все прошло замечательно. Но меня коробит. Бросает в дрожь, и я не могу понять из-за чего. Нечто похожее было с Кошкой. Но тут совершенно другой уровень. Словно я наступила на очередную ступеньку развития, и меня ждет либо слава, либо погибель. И от этого мне страшно. Как бы паническая атака не развилась. Или нервный тик. Или ожирение. Или, тьфу! Лучше не думать.

Пятого мая Хё Чжу дежурила. Теперь я понимаю, почему она ненавидит праздники. Все веселятся, а ты работаешь. Даже я. Ведь сегодня национальный государственный праздник День детей, появившийся благодаря писателю и педагогу Бан Чон Хван. Забавно, но раньше он назывался днём мальчиков. Патриархат. И в честь запуска приложения Pink Fong я с подругой участвовала в мероприятии в семейном парке Йонсон, недалеко от мемориала Победы. Нарядившись в народные костюмы, мы напялили ушки и оккупировали небольшой шатер, где пели детские песни, считалочки, читали стишки. Дети были в восторге, взрослые тем более. Розовая лисица, вышедшая за пару дней до праздника на платформе Android и Youtube, показала очень неплохой старт. За сутки приложение скачали более десяти тысяч человек, и суммарный просмотр первых роликов приближался к ста тысячам с твердой оценкой в без трети пять. А наше выступление должно было постигнуть его больше, ведь реклама была на каждом углу. Включая двух милых лисичек в ханбоках.

Проектор транслировал мультфильмы Pink Fong, директор Ли снимал все на камеру, я играла на синтезаторе и пела вместе с Чхан Ми. Эмоции и радость от благодарных слушателей дали энергию, позволяя играть без остановки. Круговорот природных сил какой-то. А взрослых удивила. Если лисица может имитировать 40 звуков, то мое подражание другим голосам привлекало внимание, заставляя усомниться в живом исполнении. Но самое главное, я исполнила желание Хё Чжу и сыграла Венгерскую рапсодию 2 Ференца Листа. На экране был отрывок из мультфильма, а музыка была моя, включая актерскую игру. Получилось забавно, и дети были в восторге.

https://www.youtube.com/watch?v=E1JKd1C7izQ

Но этим мелким негодникам очень понравилась еще одна песенка, про акуленка, и мне пришлось ее исполнять раз двадцать. Чхан Ми уже злилась, и чтобы она не сошла с ума, я устроила дискотеку, чуть ли не на лету переработав песню на ноутбуке, а с танцем она сама справилась. Но после обеда, ох, лучше не вспоминать…

https://youtu.be/1mSjCS7WXQg?si=D4P_0yxDgYJpLkc0

*

— «До плюс двадцати пяти, без осадков, ветер северо-восточный, три метра в секунду», — вещал диктор на радио, пока мы ехали в машине в Инчхон.

Скоро в Москве начнется парад победы. В Сеуле же выходной, а завтра кто-то отправится на работу или будет отдыхать. Не я. Ведь дети должны учиться. Я сидела в машине и тупо смотрела в окно. Хё Чжу крутила руль, напевая песенку и поглядывая на меня.

— Бедненькая, — сюсюкала она.

— Даа, — кивала я.

— Голодная…

— Есть такое, — вздыхала я, вспоминая пустой холодильник, опять «извини, забыла» забыла. И зачем вводить дежурство по кухне, если сама ничего не делает? На машине купить продукты гораздо проще, чем мне тащить через поле.

— Все мучают…

— Yep, — вздох.

— «Песня "Что говорит Лиса" в исполнении Сивона из Super Junior заняла первое место в чарте Gaon по результатам недели от второго до восьмого мая, потеснив при этом коллаборацию Со Ен Ын и Чон Е Об», — вещало радио.

— Выключить? — спросила Хё Чжу.

— Пофиг, — махнула я рукой.

— «…критиков Сивон заявил, что What does the fox say в первую очередь это веселая шутка, во-вторых, не ищите смысла там, где его нет…»

— Что сказал директор Ким?

— Какой из? Ха! Победителей не судят, — мотнула она головой. — Сивон захотел пошутить, песня удалась, результат достигнут, все довольны, кроме тебя. Песню жалко?

— Нет, онни! — вздохнула я. — Настроения нет.

— Уже который день. Отдохни. Займись чем-нибудь другим. Поиграй в Minecraft. Покатайся на скейте. Постреляй из лука. Развлекайся! Только в интернете не сиди.

— Хорошо, — понурилась я.

— «…представители SM Entertainment отказались от комментариев».

— Okay! Не расколются! Не переживай!

— Как долго надо варить яйца, чтобы Сивон сказал правду? — с сарказмом спросила я.

— Ха! Засранка! Он не скажет, ведь он главный инвестор! Все официальные концы ведут к директору Ким, а ему это только на руку, — поучительно сказала она.

— Чувствую, что меня выдадут. Хорошо или плохо, даже не знаю, что на это сказать, — а у меня пиликнул телефон. — Ой!

— Ничего не говори. Особенно про шестое мая. Лучше молчать и кланяться, как Манэки нэко лапой машет. Что такое?

— Заказ приехал! Ну тот, для инспектора! — показала я свой новый телефон в зеркало заднего вида.

— Ты свой телефон указала? — удивилась и испугалась Хё Чжу.

— Это почта. А что? Ты же сказала, что все санкционировано! — почувствовала я ее волнение.

— Тебе надо подумать о втором телефоне, — задумалась она. — Ладно, на ошибках учатся. Не переживай.

— Точно все хорошо? Нас там не ждет взвод спецназа? — а по спине прошла волна беспокойства. NIS?

— Неа, нормально все! Все в порядке, правда! — улыбалась она. Уже спокойнее. Может, не все так и страшно?

— Okay. Заедем? — подозрительно спросила я.

— Сейчас? Нет, — помотала она головой. — После мероприятия. Там куча официальных лиц будет, и ты с подарком. Ха! Так и представила тебя на обыске. Вот бы увидеть их лица, когда они из тебя оружие доставать будут! Пару гранат, пулемет, винтовка, противопехотная мина! Ха-ха-ха…

— «Gigi D’Agostino, автор L’Amour Toujours, заявил, что „Похоже не значит тоже. Вы еще скажите, что нот всего семь. И я рад, что на нашем небосклоне загорелась еще одна звездочка“. А композиции In my mind и Animals отметились в чарте Канады и Австралии и в ряде европейских стран…», — продолжался поток новостей из радио.

— Ха! Звездочка! Солнце класса белая карликовая лисичка! Из Африки! Фенек переросток! Бархатный котенок! — стебалась Хё Чжу. — Хулиганка нации!

*

Хулиганка. Это факт. Вчера в парке Нанджи Ханганг, который находится на северо-восточном берегу реки Хан, недалеко от центра, открылся на два дня четвертый Seoul World DJ Festival. На него приехало много иностранных и именитых DJ со всего мира. И хоть мероприятие не для детей, меня умудрились впихнуть в дневное время с двух до четырех дня, как раз в промежуток на открытие. Народу мало, весь треш будет ночью, так почему бы не похвалиться талантливой малявкой. https://www.youtube.com/watch?v=yT0AKV36LfA

Идея была не моя. Хё Чжу любит тусить на дискотеках, отрываться, танцевать и пить пиво. И я со своим mash up и креативом. Вот и подрядила она Ихва в оказании помощи талантливой девочке. Те подошли к делу ответственно и выбили мне тайм слот на часик, после официальной части. И что я могу сказать — DJ уже вымирающий вид, настоящих профессионалов осталось совсем мало. Музыка готовится заранее, зачастую с продюсерами, и фактически идет фонограмма выступления. Конечно, они могут выдать и realtime, но это будет не так круто, как заранее готовая композиция. И если честно, я сама смухлевала.

Людей было мало. Суббота, почти рабочий день, это к вечеру подтянется основная туса. Я на самом отшибе, за Черной сценой, где крутили рэп и хип-хоп, и тем более далеко от главной. Так что моими слушателями стала компания студентов и совсем немного взрослых. Точнее, они просто ходили по фестивалю в поиске интересностей и злачных мест, но мелкая девочка в забавном костюме привлекла внимание, а музыка заманила в свои сети. Ну а мне было скучно, вот я и выдала все, что знала и умела. Заодно разбавила свое выступление живым пением. Может, у меня и не было вертушки, аппаратно эквалайзера и продвинутого микшера, а только доска с ноутбуком и за ноутбуком, с синтезатором в придачу, но молодежи понравилось, Хё Чжу довольна, а что еще надо?

Но, как в сказке про Нильса и его дудочку, я приманивала крыс, тьфу, студентов. Обладая опытом взаимодействия с сестрой, я смогла подобрать биты, флипы, дропы, отрывки, мелодии и чистые песни, которые нравятся именно ей, моей эталонной лягушке, стараясь не пересекаться с репертуаром Кошки. И это было моей ошибкой. Нельзя использовать голос сирены, а то приманишь пьяных моряков, которые могут пустить тебя на суши. Народ, привлеченный мелодией, пением и толпой слушателей, устроил настоящий танцпол под музыку кумихо, наполняя площадку, как заправляют бензобак на АЗС. Владелец электрокара спросил, сколько я трачу на заправку? Пять минут. Именно столько времени хватило, чтобы народ устроил тусу не хуже, чем у David Guetta. И если бы не Хё Чжу и девочки из Ихва, то меня порвали бы на сувениры, если бы вообще выпустили. Надеюсь, СМИ не заметят и фанкамы не выложат в сеть.

*

— Сказала бы я беее и показала бы язык, но онни! Почему самое тупое вылазит на первые места?

— Деградация. Не заморачивайся. Дальше будет хуже. Ты либо с ними, либо против них. Не сопротивляйся. Поп-песни на то и популярны, что поется одна занудная ерунда. Хочешь смысла, пиши баллады. И возможно, твоя богиня специально тебя зажигает. А раз все хорошо, значит, мы на верном пути!

— То есть, если Кошка споет I am so super pupper drupper, I’m the front girl in round, I am so cool with my awesome big tits on the ground! — показала я свои объемы, напевая припев. — То сразу займет первое место? https://www.youtube.com/watch?v=Iv4x0TC-1Qg

— Ха-ха-ха! — рассмеялась Хё Чжу. — Верно! Твоя самоирония будет успешно принята и Милашкой, и Кошкой! Здесь очень любят юмор, а не зануд! Можем поспорить!

— Давай! А на что?

— На ужин в ресторане или в поход кино!

— Давай в кино! — У меня даже на ресторан Макдональдс денег не хватит из-за одной проглотины в зеркале.

— «Продолжается расследование краха фондового рынка США, повлекшего за собой убытки на триллион долларов. Первоначальную теорию больших пальцев, непреднамеренным крупным приказом на продажу акций Procter & Gamble, признали несостоятельной…», — бубнило радио новостями из рынка финансов.

— Его точно не поймают? — поинтересовалась сестра.

— Как бы тебя не поймали вместе с папой Ю Би, — фыркнула я в ответ. — Расслабься, там такой бардак, несколько лет точно будут концы с концами сводить. Или ты захотела им помочь? Чистосердечное признание облегчает наказание.

— В приют захотелось? То-то же, — и добавила, мотнув головой. — Нет, но пару лет мне сейчас точно не помешают!

— Тогда хочу принтер! Цветной! Фото! Пожалуйста, пожалуйста! — пристала я к ней.

— Хорошо! Куплю! Хочешь деньги начать печатать? — улыбнулась она в ответ.

— Мне ещё с хулиганами расплатиться надо, а то они меня первыми в СМИ продадут!

— Я разберусь, но больше не своевольничай. Люди ещё те засранцы. Недавно один отморозок маму убил из-за страховки. Но он точно контуженный. А твои хулиганы — та еще муть. Тут не знаешь, что от подростков из благополучной семьи ожидать, а ты дружбу с изгоями общества водишь. Как бы сама не загремела в колонию вместе с ними за компанию.

— Хорошо, — вздохнула я, не отвечая конкретно. Они мне еще пригодятся.

*

Пока в Москве парад только просыпался, на набережной Инчхона, возле памятника Варягу, собиралась официальная делегация МИД России. Ну и прихвостни из администрации и бизнеса.

— Мелочь! Ты как? Может, живот болит? — обеспокоенно спросила сестра, помогая переодеться в красивое платье в небольшом шатре у парковки.

— Нет, — упрямо помотала я головой.

— Может, растешь и женщиной становишься. У тебя есть набор, на всякий случай?

— Да, в рюкзаке, в машине, кивнула я в сторону автомобиля.

— Может, таблетку дать? — Вот прикопалась.

— Да нормально всё! — фыркнула я.

— Петь сможешь?

Смогу я, вот пристала клуша. Курица-наседка. Точно! Мне нужна курица! Живая! Очень хочется создать обед и бред в виде танцующей птички. Техно-курица! И шары! Блестящие! Лазеры! Цветной танцевальный пол! И убойный музон! Что за ерунда! Точно, я деградирую.

— Что-то случилось, — нахмурилась я, рассматривая русских в пиджаках. — Правительственная комиссия. Шахта Raspadskaya, — пыталась я услышать, о чем говорил молодой парень в рубашке.

— У русских? Что? Услышала? Отсюда? — завалила вопросами сестра.

— Несколько часов назад во время инспекции штолен произошел мощный взрыв. Пострадало несколько человек. Работы на шахте были приостановлены, поэтому персонал не пострадал. И вроде ничего не отменят, — перевела я подслушанный разговор.

— Лучше не думай. Давай, пять минут позора, а потом вечная слава. Файтин!

— Файтин, — вздохнула я.

Кажется, мое СМС-сообщение достигло цели, и если взрыв я предотвратить не смогла, но даже одна спасенная жизнь стоит моих усилий и средств. Что опять поднимает вопрос «Амбер» и рассылку СМС с предупреждениями от служб спасения и метеослужб.

Заметив, что я в не настроении, сестра отстала от меня, а я принялась рассматривать мероприятие. Вот пара автобусов с детьми из русскоязычных школ, какие-то мужики в костюмах, еще мужики. Охрана. Полиция. Женщин совсем мало, и те вьются вокруг приглашенных лиц и выступающих. Гости рассаживались в шатре, где стояли мобильные кондиционеры, а дети пухли на солнцепеке, ожидая начала. Тьфу. Чтобы я еще раз выступила для официальных лиц. Нафиг, нафиг. Проще на улице спеть для прохожих.

И русские. Стриженные бандиты. С такими рожами им самое то в мафию в боевиках играть. Нафига при такой горе мускул им мозги? А! Чтобы еду на пол не просыпать. И солдатики, вернее — матросы. Наши. С оружием! Древние винтовки, их еще лисица помнит. И где такую рухлядь откопали? Стоят по стойке смирно, парятся на жаре, ждут, как и я.

— Нормалек? — спросила сестра.

— Yep! Вон тот, у которого нос картошкой, похоже, самый главный! У него еще волосы белые, как рубашка! Но ждут кого-то, — заметила я, рассматривая ВИПов.

— Ушастая! Это посол. И ждут нашего министра иностранных дел, — посмотрела она на часы. — Скоро уже начнется! Опоздает, сам виноват. Все равно скоро за кумовство в отставку уйдет. Лучше с ним не общайся! После выступления сразу ко мне!

Пекло! Солнце упрямо двигалось к зениту, желая сжечь Южную Корею и лисичку заодно. Женщина-администратор, забрав меня у сестры, повела в сторону сцены, где пара мордоворотов попытались найти у меня оружие. Безуспешно, ведь оно ждет своего часа в камере хранения в метро. А я примкнула к толпе детей. Русских.

— Привет! — поздоровалась со мной девочка с белыми бантами и коричневой формой советского солдата. — Ты же Gwiyomi!

— Privet! Est’ takoe. Lee Young Hee. Mojno prosto Di. A tebya kak zovut?

— Oi! Nastya! Anastasiya Belousova! — улыбнулась она. — A ya videla tvoi klipy! Mne ponravilsya! Ty sama risovala?

— Klipy? Kakie?

— Nu te! V anime stile! Pro bessmertniy polk i Rossiya vpered! Na Pikabu!

— Peek a boo, — протянула я губы трубочкой. — Peek a boo! Pika pika Pikachu! — опять бред в голову лезет.

— Vsem vnimanie! Solnyshki! Prigotovilis’! — послышался голос администратора.

— Oi! Ya tak bous’! — заволновалась девчонка.

Забавная. Дети, услышав, что я говорю по-русски, сразу расслабились, приняв меня за казашку. Ха! Главное, не будут гадости перед выступлением шептать, в надежде, что я их не пойму. Но вроде нормальные, да и я милая. А выступление началось с марша. Сборный отряд пионеров, вернее — матросов или кадетов. Не совсем понятно. Начали мучать духовые и барабаны, выдавая военный темп. А гости по одному и в ряд стали возлагать цветы к памятнику. Типичное мероприятие. Даже говорить не о чем, но все же они смогли толкнуть несколько речей в стиле «Помним. Не забудем. Мир, дружба, жвачка». Тьфу! Choco Pie.

Представление на сцене началось с малышни, что спели Katyushu, а за ними я. С кукушкой! Я нормальная, пусть и выбор странный, главное — Хё Чжу понравилось. По приглашению администратора, я была готова выскочить на сцену.

— Ученица шестого класса, Gwiyomi. Песня «Кукушка». За авторством Виктора Цоя и рок-группы «Кино»! — прокричал по-русски ведущий, призывая меня. Я же не в шестом! Или это адаптация для гостей? Не думать! Не сейчас! Собраться, выйти и поклониться. А музыка начала свой бег.

— Песен еще ненаписанных сколько? Скажи, кукушка, пропой. В городе мне жить или на выселках, Камнем лежать или гореть звездой? Звездой, — запела я песню, а за мной на экране появились кадры военной хроники. Сама собирала! Надеюсь, не вставила случайно не те кадры. Кошачьи танки должны быть подбиты, а Т-34 в строю!

В отличие от Цоя, гитару я не люблю. Моя сила в пианино и электронной музыке. И в голосе. И кажется, у меня получилось. Даже корейцы, что не поняли ни слова, вздрогнули после сильного подъема следующего куплета. Я стараюсь сдерживаться и не выходить за рамки, но переделанная музыка вызвала мурашки даже у меня, а удивление зрителей давало сил. Излишне много.

— Кто пойдет по следу одинокому? Сильные да смелые головы сложили в поле в бою. Мало кто остался в светлой памяти, В трезвом уме да с твердой рукой в строю, в строю! https://www.youtube.com/watch?v=T1Co32bmmRw

Песня закончилась, я поклонилась, а слушателей проняло. То тут, то там раздавались хлопки, а я почувствовала облегчение. Все же угадала я с песней, затронув творчество Цоя, который вовсе и не пел про войну. Может, он тоже лис? Мальчик кумихо? Ха!

Концерт рассчитан минут на сорок. У меня осталась одна песня, а дети еще будут выступать в закрытом кругу, в посольстве, куда лисицам вход заказан.

— Gwiyomi. Песня «Отмените войну». Автор слов и музыки Lee Young Hee!

И снова я на сцене. Вместо военных кадров мелькают мои нарисованные пейзажи 38-й параллели. Горы, забытые деревни, ручьи, лес. Другие страны и их последствия военных действий я не стала приплетать: с этими политиками нужно вдвойне настороже, так как Россия и Корея официально соперники по блоку NATO, и скандала из-за одной фотографии мне точно не нужно.

— Милые, добрые взрослые! Отмените войну! А я разноцветными звёздами украшу для вас весну! И нарисую вам солнышко, которое будет смеяться. И больше не буду плакать, и больше не буду бояться… https://youtu.be/gXM9IHol78U?si=eKEvS6XnH3F_wygL

Концерт подходил к финалу, и можно было ехать дальше по делам, Хё Чжу ждала меня у импровизированных ворот, но дойти мне до них не дали.

— Ён Хи! Izvini, mojno na minutku? — перехватила меня организатор.

— Da, — поклонилась я. — Chem ya mogu pomoch’?

— Gruppa krovi na rukave, znaesh’? Osobaya prosba. Posol zahotel poslushat’, — выдала она вводную.

Интересно. Врет, и инициатор не русские. Свои же подмогли? Опоздавший министр? И почему? Песня настолько популярна в Корее? И свои же артисты ее не знают? Или это из-за «Кукушки»? Может, им лучше «Миллион алых роз» спеть? Взрослые возле сцены суетятся, зрители дослушивают финальные куплеты молодых исполнителей, бросая взгляды на ВИП-персон, которые ждут продолжение праздника градусом покрепче, суетятся звукооператоры и переживают сжатыми руками администраторы, а в воздухе пахнет небольшим ажиотажем.

— Horosho, — быстро согласилась я. — Minusovka budet?

— Da! — и отвернувшись, махнула рукой она в сторону сцены, где сразу забегали организаторы.

Бросив взгляд на Хё Чжу, которая искренне удивилась моей задержке, я направилась обратно и приготовилась к своей очереди. После детей шли очередные слова поздравлений, памяти и веры в будущее. И вскоре я услышала сигнал к готовности.

-… Nash koncert podhodit k zaversheniu, i seychas prozvuchit finalnaya pesnya. Pripovetstvuem pevicu Lee Young Hee c pesney «Gruppa krovi na rukave» za avtorstvom Viktora Tsoya! Aplodismenty!

Вступление у песни длинное, и у меня есть время выдать шутку. А, собственно, почему я должна петь на русском, если сами русские не просили? И почему бы не исполнить на корейском? Изменить текст, например, отметить нашу молодежь в восьмидесятых, о боях, их проглотивших, желание свободы и мира в слезной молитве, а еще добавить пару русских вставок, думаю, слушателям понравится, если меня раньше не расстреляют…

https://www.youtube.com/watch?v=8cQ8utxtzSk

*

От сухого воздуха кондиционера меня клонило в сон. Но думаю, в этом еще был виноват сытный обед, мягкое сиденье и равномерная поездка в воскресенье без пробок.

— Мелкая! Подъем! Готова?

— А? Уже приехали? — точно, вот вход в искомое метро.

— Да. Кто молодец? — спросила Хё Чжу, заглушая двигатель.

— Я молодец, — подтвердила я.

— Кто сытая и довольная?

— Я сытая и довольная, — снова кивнула я.

— Кто сейчас поработает?

— Хё Чжу! — рассмеялась я, показывая на нее пальцем.

— Засранка! Давай! Я в тебя верю. Инспектор будет ждать. Действуй по плану!

— Пока, онни! Синтезатор не продавай! Года через два выпустят досрочно! Я же милашка! — помахала я рукой и сделала сердечко из пальцев.

План был простой. Спуститься, забрать посылку, проверить заказ и, обидевшись, сдать его в первый попавшийся полицейский участок. Меня прикрывала сестра и ее начальник, ждавшая звонка дома. Лентяйка! А я спустилась в вестибюль метро, где после жаркого дня была приятная прохлада.

— Северокорейский агент Кумихо приступила к выполнению задания! Цель — президент! — шептала я про себя.

Тьфу. Его сами свои же и посадят. Народ не очень доволен политикой администрации, до сих пор устраивают митинги против дезинфицирующего средства. Да и во всем мире так — поставят марионетку, а потом удивляются, почему живут плохо. Власть недалекая, тупая и дебильная. Ругаться все умеют! Но они в Голубом доме сидят, да на дорогих машинах ездят, омаров жрут, а мы, самые умные, в метро катаемся. Ха! Стоп! А почему дом называется голубым. Ой! Не о том думаю!

Чуйка дрыхла, как кошки в жару. Засадой не пахнет, камеры безмолвными свидетелями пялятся на редких пассажиров и на меня, красавицу в белом платьице, стоящей у ячеек камер хранений. Удобно! Мне нравится! По слухам в сети, редко где встретишь удобное и практичное метро. В той же колыбели цивилизации и демократии, что на другом континенте, один срач да пьяные негры. А тут легкая музыка, светлые и чистые переходы, прохладный воздух приятно обдувает. И, если приспичит, то вылизанный туалет ждет. Красота!

И я не про общественный транспорт. В невзрачной картонной коробке с отметками транспортной компании Пусана, которая явилась свету после ввода пин-кода, лежал он. Красный бархат деревянной шкатулки хранил в себе прелесть! А запах смазки нес угрозу. Не игрушка! Инстинкт самосохранения так и пищал тревожным комаром, предупреждая об опасности. Но оно такое милое! Ой! Главное, не трогать! Посмотреть, проверить, да и расстаться с подарком. Но сначала немного фото для Хё Чжу и видео. Где ближайшая камера наблюдения?

Тяжелая коробка в пакете приятно оттягивала руку, а полицейский участок, который был довольно далеко от метро, приветливо распахнул автоматические двери. Воскресенье. Тупняк. Все отдыхают, и преступлений не предвидится. Металлодетектор пискнул, но дежурный лишь прошелся по мне взглядом. Ох, кому-то влетит после этого представления. Ведь это уже второе отделение полиции! В первом, совсем маленьком, меня тупо послали. Мелкая еще, иди в куклы играй!

— Цель визита? — спросил сонный офицер.

— Добрый день! Помогите, пожалуйста, пожалуйста! Меня обманули! Я заказывала подарок со Snoopy! Но мне прислали не ту вещь! С Hello Kitty! И цвет не тот! Я попыталась вернуть заказ, но они на сообщения не отвечают! Меня обманули!

— Где твои родители, деточка? — устало спросил офицер.

— Я сирота! У меня их нет! И я их совсем не помню! — грустное лицо. Я же милашка, а не наглая хулиганка. Хамить взрослым — самая последняя вещь, на которую способна любимка вроде меня. Да к тому же суровому блюстителю закона. — Помогите! Никто меня не воспринимает всерьез! Please! Please! Please! — ладошки потереть, слезу пустить и «Оскар» вручить!

— Кхе! — кашлянул он и уставился в компьютер в раздумьях, куда послать меня. — Второй этаж, кабинет два — два, старший офицер Ван Ю Сон.

— Благодарю! — поклонилась я.

Бардак. Ребенок ходит со стволом по полицейскому участку. Главное, что не выгнали. Все же наглость — второе счастье! Вру! Милота и красота! И инстинктивное желание помочь симпатичным и слабым. А в кабинете шумел болельщиками телевизор.

— Гол!!!!! Гооол!!! — раздался крик.

— «На восемьдесят шестой минуте матча передача Чжэ Хо Чун позволила Се Чжу Ли забить свой первый гол в этом сезоне!!! „Инчхон Юнайтед“ вырвал победу у ФК „Сеул“ со счетом один ноль! Борьба была ожесточенная, и я думаю, что победитель уже определен! Три минуты до конца матча!» — кричал невидимый обозреватель, а я услышала нечто знакомое. — «Laaa laa la la! Laaa laa la la! Hey hey hei!» — стучали трибуны.

— О! Девочка! — отвлекся от небольшого телевизора парень в простой одежде. Пахнет. Всю ночь дежурил? — Ты заблудилась?

— Кривоногие засранцы! — ругался мужчина в возрасте. Начальник?

— Нет, здравствуйте! — поклон. — Мне нужен старший офицер Ван.

— Эй! Юю! К тебе пришли! — кивнул он в сторону невзрачной девушки в брючном костюме.

— Добрый день! — присела я ней на стульчик и доставая пакет.

— Привет, — устало улыбнулась она. Она меня узнала? — Что случилось? Щенок потерялся?

— Нет! Я купила в интернет-магазине подарок для сестры! Но они прислали мне это! Розовую хрень! С Hello Kitty! А я хотела белый! Со Snoopy! Вот! — достала я коробку и поставила на стол.

В кабинете стояла унылая тишина. Матч закончился, неисправный кондей тупо гонял воздух, слегка шелестя бумагами, а в полупустом кабинете сидели скучающие сотрудники. В такую жару лень даже воды попить, не то чтобы преступление совершить. А девушка зависла. Розовое чудо, что покоилось в ложе, было больше похоже на игрушку, чем на боевое оружие. Да и котенок с цветочками был не к месту. Но медные наконечники расходных материалов и паспорт устройства не оставляли сомнений, что оружие боевое.

— Сонбэним! — немного волнуясь, позвала девушка шефа, рано лысеющего тощего мужичка. Не повезло, последние клочки коренных остались, это у меня молочные волосы, только Хё Чжу ругается, когда слив забиваю. — Можно вас!

— Что? — потягиваясь и почесывая линейкой спину, словно учитель, подошел к столу хозяин отдела. — Холь! Классный!

— Говорит, в интернете купила. Хотела со Snupi, но привезли это, — она не знает самую известную собаку породы бигль? Комиксы не читает? Надо у Хё Чжу спросить, знает ли она, почему Снупи Дог негр.

— Дай перчатки! — а девушка достала из стола картонную упаковку с одноразовыми резинками.

Мужик был доволен. Надев защиту, он взял симпатичный пистолет в руки и отодвинул затвор, проверяя патронник и боек. Обнюхав оружие, он обратился ко мне.

— И почем взяла? — ухмыльнулся он.

— Миллион двести! И это без скидки, оплаты карты и учета конвертации! Чертовы африканцы! Так и знала, что надо у русских брать! — показушно разозлилась я.

— А подскажешь адресок! Я бы тоже не прочь такой купить, — заметил мужчина, рассматривая цилиндрик патрона, чьи собратья в три десятка красивыми рядами покоились в коробке. Да, боевой он! Но смотрится действительно классно, особенно в подарочной упаковке.

— Конечно! Если вы сможете обменять вот эту кошку на Snoopy! — возмущенно сказала я.

— Тебя скорее посадят в тюрьму! Лет на десять! — попыталась запугать меня девушка.

— Кто же такую красоту посадит! Ха! Это надо сфотографировать! Надень перчатки! — протянул он мне пару.

— Шеф! Может, не надо? — заволновалась девушка.

— А то она себе еще не купит? Поздно суетиться, когда воду пролил! А так хоть фото на память будет! С автографом! Тащи фотоаппарат!

Все смотрели на меня, как на заблудившегося инопланетянина. У меня же было стойкое ощущение, что я ошиблась планетой. Ну Хё Чжу! Кусь тебя за… мягкое место. Хорошо, что после небольшой фотосессии начальник быстро нашел козла отпущения.

— Шеф! А что делать будем? — задумался парень, что встретил меня у входа.

— Ащщ! — зашипел начальник, внезапно вспомнив что-то. — Гад такой! Собака! Урою! — принялся он пинать по ноге нерадивого подчиненного. — Накаркал! Тварь такая! Скучно ему стало! Зевать начал! Приключений на свою голову захотел!

После небольшой экзекуции шеф переключился на нас, а мы с девушкой испугались. Немного.

— Чего сидишь! Пиши! — прикрикнул он на офицера Ван.

— А что писать? — отпрянула она.

— Что есть. Неизвестная, лет десяти, принесла пистолет марки Glock, — принялся он учить подчиненную.

— Мне тринадцать! — обиделась я.

— Она же Gwiyomi! — добавила девушка.

— Glock 19, поколение три, — ляпнул парень.

— Сейчас твое поколение прервется! Гад такой! — стукнул он линейкой по столу.

— Простите, шеф! — сказали оба подчиненных.

— Нутром чую, что подстава! Ты! Быстро сгоняй за чачжанмёном и сладостей купи для нашей гостьи. Заодно проверь на писак. А ты чего сидишь? Пиши дальше!

— Есть, — крикнул парень и побежал в коридор.

— Май, девятое, девочка тринадцати лет, известная как Gwiyomi, принесла в участок боевой пистолет в заводской упаковке. По словам заявительницы, она нашла оружие на улице, — принялся диктовать начальник, словно учитель на уроке, двигаясь по кабинету из стороны в сторону.

— Я не нашла! Это заказ из интернет-магазина, и я забрала его из ячейки камеры хранения! — попыталась я его поправить и при этом не выдать прямой факт покупки.

— Агщ! Пиши нашла! — линейка устремилась в сторону девушки. — Ни слова о том, что дети покупают оружие, как леденцы на палочке. Деточка! — обратился он ко мне. — Дядя лучше знает, как ему сохранить работу. Об интернет-магазине расскажешь следователю и прокурору. И вообще, я с тобой без твоего опекуна даже разговаривать не буду.

— А почему? — обиделась я. — Я прокаженная?

— Да, малявка! Если меня покажут по телевизору, то мне проще сразу работу менять. Скажешь номер своего опекуна? — попросил он заискивающе.

— Нет, — обиделась я. — Я с вами не буду разговаривать!

— Холь! — удивился мужчина. — Засранка! И на кой-чёрт ты к нам приперлась?

— Меня из другого участка выгнали! — надула я губки.

— Айгу, какая злая! Значит, нам еще повезло! — воскликнул мужчина.

— Сонбэним! Надо еще отпечатки пальцев взять! — внезапно вспоминала протокол девушка.

— А она даст? — окинул он мои спрятанные руки.

— Мммм, — промычала я в ответ стиснутым ртом.

Глава 43. Прокуратура.

Везет людям, они могут ненавидеть понедельники. А для меня дни недели слились в какой-то круг Мебиуса. Еще и погода бесит. И школа! И полиция! И Хё Чжу! Да чтобы я еще раз предложила ей помощь! Если ты кого-то любишь, это не значит, что не можешь считать ее му… музой? Зато учительница танцев радует!

— Дети! Сегодня занятий не будет! И мы идем в кафе!

— Урааа!!! — обрадовалась компания.

Это было ожидаемо. Работа работой, но и похвалить за 143 место в чарте Gaon тоже следует. А музыкальное видео, снятое собственными силами за 380 тысяч вон, привлекло внимание зрителей со всего мира. Помимо забавных девчонок в странных костюмах и мотоциклетных шлемах, пародирующих каких-то рейнджеров из фильма, мы сняли наш танец в заброшенном парке развлечений Yongma Land в Юньнангу. Дешево и сердито. Главное — успешно и запоминающееся! И все благодаря Да Бин и Ю Би.

— И еще приятная новость. Благодаря вашим старшим из университета Ихва, Ён Хи смогла зарегистрировать песню в CJ, и теперь весь доход, полученный от ее продажи, пойдет на ваше обучение и костюмы! Сумма небольшая, но интерес у слушателей растет. Вас назвали танец с пятью двигателями. В приятном смысле этого слова! Молодцы! Собирайтесь!

Gwiyomi молодец. Ён Хи молодец. Хё Чжу молодец. Вот только Кошка не умница. Не красавица и не милашка, да с толпой хейтеров.

— Мелкая! Будь ты мужиком со стальными яйцами, фанатам было пофиг на твою рожу. Мужчина должен быть чуть красивее обезьяны. Он даже если фигню на всю голову напялит, и то будет популярным. Но ты девочка. И в мире женской поп-музыки нет бодипозитива, есть только красота и сексуальность! Двойные стандарты! Не переживай! Ты хоть и доска, но для меня ты доска почета! — стебалась Хё Чжу.

Чего нет, того нет. На канале Кошки было чуть меньше полутора десятков видео, нет, больше картинок с аудио, и все они приобрели определенную популярность, но сестра была права. Сиськи правят миром. И я не Майкл Джексон.

— Не расстраивайся! И не читай комментарии. Что бы сделала кошка?

— Спать пошла?

— Верно! В интернете свои правила, и не смотри на Корею! Положи на них свой хвост и продолжай петь, лучше на английском! Ты на верном пути! У меня тоже нет желания показывать свое лицо всему миру, но мы можем показать мое тело, ведь его видели только единицы! Ха-ха-ха!

Мне точно нужна курица! Успех In my mind на фоне Animals показал, что для автомобильной и клубной музыки подойдет даже красивая заставка из графического эквалайзера. Точно! А что если выпустить несколько композиций и провести выборку. Возьмем птичку, сильную красавицу и еще какой-нибудь бред, да сравнить их оценки. Ставлю на Хё Чжу! Она у меня крутая! А я заметила взгляд преподавателя.

— Ён Хи! А ты почему ничего не ешь? — удивилась она, заметив, как я ковыряюсь в тарелке.

— Настроения нет. Сегодня был слишком тяжелый день, — вздохнула я.

— Ён Хи сегодня в полицию забирали! — радостно поделилась информацией моя подруга.

— В прокуратуру, — вздохнула я. Вот она — настоящий друг! Пока остальные будут глазами хлопать, да тупые вопросы задавать, эта сразу спросит — отдам я ей синтезатор, когда меня выпустят и можно ли мне передачки носить.

— Прямо с урока! Вся школа видела! Я ее сестре звонила, но та сказала, что все нормально!

— Ён Хи! У тебя все хорошо? — забеспокоилась учитель.

— Это сестра и была. Просто униформу одела. Другим человеком стала. Нормально, — махнула я рукой. — Это дела Хё Чжу, — а дел у нее из-за одной лисицы действительно полно.

— Может, тебе нужна какая-нибудь помощь? — не отставала преподаватель.

Добрая. Хорошая. Она даже на занятиях не сильно ругается, только громко хлопает и топает. Интересно, у нее есть та грань, которая превратит ее в монстра? А то повстречались уже с одним сегодня. Бррр! Если бы не я, Хё Чжу бы точно кастрировала того мужика.

Как я и говорила ранее, проблема страны в несогласованности властей. Если до полиции сразу дошло, то на жаждущих успеха прокуроров пришлось потратить время. Купила оружие — виновна! Десять лет без права переписки. Вот лентяи! Главное, кого-нибудь осудить, а потом думать. Мне было лень, но сестра дала добро. Бесплатная экскурсия в прокуратуру, чем не развлечение? Отвезут, привезут, еще и покормят.

Столько времени на них убила, тупо сидя и смотря на ругающихся мужиков. Хё Чжу сказала молчать, вот я и молчала. А они пугали. Пока сами по шапке не получили. Детей обижать нельзя, этот урок они должны были выучить еще с дела На Ён, но нет. Амбиций много, конкуренция высокая, тут не думать, тут делать надо.

— Вы лучше спросите, где она деньги взяла! — хитро улыбалась Хё Чжу, радостно рассматривая двух пиджаков.

— Ён Хи! Где ты взяла деньги на покупку оружия? — сразу спросил молодой. Учится? Или практику проходит? Или славы захотел?

— Сестра дала, — кивнула я на нее. — Вот она.

— Офицер Хан! Вы дали ей деньги на покупку оружия? — слегка удивился он, но решив, что это карманные, сразу сделал грозное лицо.

— Помощник инспектора Хан! — в такой же манере поправила она его. — Как хорошо, что вы это спросили. Вот! — достала она заполненный бланк. — Тут все написано! Средства были выделены для расследования, как раз на покупку товаров, запрещенных к реализации… — а старший прокурор сразу расстроился, узрев птицу обломинго.

Без бумажки… Да и в добавок, когда дело дошло до правительства, которое распивало кофе под утренние сводки, ситуация коренным образом изменилась, и мы из подозреваемых превратились в консультантов. Что и задумывалось изначально.

— А вот отборный кусок говядины! Мелкая, что хочешь поесть? — спросила сестра, постукивая флешкой по столу.

— Гамбургер! — обрадовалась я.

— Как мелко. Этот кусок достоин medium rare! Верно? — обратилась она к старшему прокурору.

— Что вы хотите, госпожа помощник инспектора? — вежливо и формально принял игру прокурор.

— Дружбу! — сразу ответила сестра. — Считайте это гостинец от смежной службы. Госпожа инспектор и господин судья Он посоветовали мне наладить свои связи в прокуратуре Сеула, и также рекомендовали вас, господин прокурор Ким, — слегка поклонилась она.

— Вы же понимаете, что сейчас сложная ситуация, — заметил тот. Тоже рыльце в пушку после коррупционного скандала прокуратуры в Пусане?

— Меня интересует карьера вне политики, поэтому мне тоже не хочется стать целью внутренней службы.

— Хорошо, — согласился тот. — Если стейк будет превосходным, то приглашаю вас на ответный ужин.

— Он еще и с бесплатным десертом! Думаю, вашим коллегам по экономическим преступлениям он очень понравится…

Наконец меня отпустили. Соверши я другое несанкционированное преступление, с жертвами и ущербом, то, конечно, влетело бы и мне, и Хё Чжу. Но покупка на бюджетные средства и сдача оружия властям — совсем другая ситуация.

Огнестрел в Корее не любят. И именно власть. Годы военной диктатуры, расстрелянные в кафе высшие чины, государственные перевороты, да еще девять из десяти мужчин прошли обязательную военную службу и знают, с какого конца браться за винтовку. Вот политики и дрожат над своим местом, предпочитая запрещать всё и вся. Скоро дойдет до того, что охотничьи ружья будут храниться в полицейских участках, а любители свежатинки будут брать их на зайца с кучей бумажек.

И тут я! Покупаю пистолет в интернете с доставкой до центра города. И если другим покупателям были интересны синтетические наркотики, как конопля в 70-х годах в ARPANET, то мой котенок резко изменил отношение к теневой сети и криптовалюте со стороны властей. А у Хё Чжу просто до изнеможения чесались руки слить меня журналистам.

Наспех сформированная команда прокуратуры принялась изучать мое пособие, домашнюю работу, меняя на ходу подход к новым видам торговли через интернет. Ведь раньше было проще: криминал был B2B, и полиции удавалось выйти на ключевые узлы торговцев, с успехом перекрывая крупные поставки. Но в эпоху интернета и просто огромного количества служб доставки даже торговцы запрещенной продукцией поняли прелесть B2C. В подворотнях торчать не надо, назначать встречи на заброшенных складах — тоже. Сиди - выкладывай фотки в интернет, да цену назначай, а мелкую контрабанду и отследить сложнее.

Но и купить не так просто. Теневой рынок с приходом быстрых каналов связи и удобных браузеров Tor стал похож на разрозненные Ebay площадки. Никаких каталогов, просто доски объявлений и небольшие форумы для своих. Но чувствую, что скоро появятся и полноценные интернет-магазины наподобие Amazon. И остальные тоже это поняли.

— Ничего не понимаю, — вздохнула я, когда мы направились после допроса в сторону местных кафе.

— Что конкретно? — удивилась сестра.

— Например, почему прокуратура? Почему именно они? — кивнула я на здание. — Разве не тетушка должна этим заниматься? Или вообще, — кивнула я в сторону машины с двумя подозрительными типами. — Эти.

— Каждый тянет одеяло на свою сторону, — вздохнула Хё Чжу. — Обычно схема работы простая. Преступление, полиция, расследование, преступник, прокуратура, суд. Если прокуратуре что-то не нравится, она отправляет дело обратно в полицию. Но у нас прокуратура очень коррумпирована и считается личными боевиками политиков. Один скандал в Пусане — яркий показатель всей страны! Они могут проводить свои расследования, отказывать полиции в делах и не доводить их до суда. У них свои следователи и методы. Они даже более жестоки в отношении жертв и преступников. Например, они довели до самоубийства бывшего президента, начали расследование против конкурентов текущего президента или сильно давили на На Ён. Из-за этого их рейтинг одобрения почти сорок семь процентов, а это значит, что каждый второй житель страны их не любит, в отличие от нас, от полиции. Слишком много полномочий и власти, и мы вынуждены искать свои связи с ними, чтобы не попасть в изгои.

— Поэтому ты попросила меня указать точку самовывоза в метро, чтобы попасть в восточный отдел прокуратуры?

— Верно, — потрепала она меня по голове. — Если бы мы инициировали дело в Кёнги, то его забрал бы региональный отдел. Если оставили в полиции, то его бы забрала центральная. Дело бы в любом случае отобрали бы у нас, но с другой стороны, у них тоже высокая конкуренция, и такие дела могут существенно помочь в продвижении. Вот мы и выбрали интересующего нас прокурора. Опытен, в политику не лезет и так далее и тому подобное, если срастётся, то будем и дальше дружить. С твоим домашним заданием они быстро проведут расследование и заработают бонусы. Без тебя это дело бы растянулось на месяцы, а то и года. Так что ты помогла мне, а я им. Хочешь гамбургер?

— А как же тетушка?

— А у нее свои связи, а я ее подчиненная. Все на сладкое получим, если сами себе не будем палки в колеса вставлять, — сказала лисица.

А после обеда мне прилетело. Страх, беспомощность, желание сдаться, слабость, бессилие, нехватка воздуха. Целая гамма новых чувств, и хорошо, что не моих, как бы кощунственно это ни звучало. Сестра, поймав мой взгляд и не обращая внимания на хвост, включила мигалки и нагло повезла меня в пункт назначения.

— Open World Entertainment, — прочитала она вывеску возле пятиэтажного здания в Каннаме, до куда мы долетели минут за пять. — Мелкая! Здесь?

— Да! Внизу! Они! Быстрее! — нервно кусала я губу, стоя из последних сил.

— Okay!

Сестра не церемонилась. Стеклянная дверь агентства была закрыта, но под ударами Хё Чжу она дрожала, как листочек на ветру, изгибаясь и грозясь треснуть стеклом. Молодой парень в модной футболке и костюме, распахнув дверь, попытался наехать на нее, но Хё Чжу, захватив и вывернув его руку, сделала подсечку, от чего тот громко ойкнул, впечатываясь в пол.

От незнакомой планировки она замерла, не обращая внимания на стоны под ногами, но я, прошмыгнув внутрь, уверенно схватила ее за руку и потащила вниз. В танцевальный зал. Громкая музыка, животные рыки, а в полутьме стеклянного зала прямо на полу лежала совсем молоденькая девушка в разорванном платье. Стоная, словно под воздействием наркотиков, она вяло отбивалась от наседавшего мужчины в одних брюках лет сорока с короткой прической и бровями галочкой.

— Ты еще кто? — рявкнул он.

А перед моими глазами промелькнула картина, как Хё Чжу тяжелым ботинком бьет его под подбородок, отчего насильник теряет зубы и ломает шею. Нет! Мне хватило доли секунды, чтобы из последних сил вцепиться в сестру, заставляя очнуться от кровавого помутнения. Полгода назад она бы отшвырнула меня, как зарвавшегося котенка. Но не сегодня.

— Твоим яйцам конец, ублюдок конченный, — прошипела она сталью в голосе, а я показала на объектив камеры, что висела под потолком. https://en.wikipedia.org/wiki/Open_World_Entertainment

*

— Людской суд несовершенен. Года два дадут. Я, конечно, попрошу новых друзей из прокуратуры и, может, дядюшку из Кванджу, но думаю, больше пятерки все равно не вытянут. А членовредительство, кхмм, сама понимаешь. Зло всегда возвращается, поэтому надо делать добро, оно никогда не вернется!

— Отстой, — вздохнула я, провожая взглядом полицейский автомобиль, где сидел Чан Сок У, директор агентства талантов Open World Entertainment. Пострадавшую уже увезли ранее в больницу, и сейчас полиция собирала улики, просматривая видео с камер наблюдения.

— Не расстраивайся. Мне кажется, что твоя богиня не совсем дура. Взять того же Bongo cat! Сколько ты ретвитов получила? — и на мои распахнутые руки, которые должны были показывать жест, начиная от «не знаю» и заканчивая «до фига», продолжила. — Вот-вот. Сеть растет и выходит даже за пределы Земли. Вспомни первый твит астронавтов. И я верю в тебя, если не сдашься и будешь стараться, то скоро твои твиты будут читать миллионы, и у тебя появится власть, перед которой не устоят даже все связи этого отморозка. Закон законом, но общественное мнение может заставить трактовать его в любую сторону. Представь, что Леди Гага, Бейонс, Рианна, Тейлор Свифт и Кеша написали бы в твиттере, что насильник не достоин снисхождения. Что произошло бы?

Армия фанатов. В Корее они особенно отмороженные. Черный океан, которым встретили девушек из Girls Generation на концерте в 2008, — самое безобидное из той жести, что могут творить сасэн фанаты. Может, из них сделать камикадзе? Ой! Не о том думаю.

— Фанаты? — протянула я слово, пробуя на вкус.

— Да. Им нравится твоя музыка и твои мемы. И они могут быть неизбежным злом, но иногда они могут творить и добро. Все зависит от исполнителя. Хочешь проверить? — хитро улыбнулась она. Она хочет слить меня журналистам? Gwiyomi пришла на прослушивание и вместо урока танцев получила… Не-е.

— Лучше не надо, — вздохнула я и насупилась. Совсем забыла про них. — Я еще не готова. Пусть твои коллеги поработают.

— Хорошо! На танцы пойдешь? Или на дзюдо захотелось?

— Домой хочу, — вздохнула я.

— Меня дождись! — строго сказала сестра.

— Эти придурки меня нервируют, — огрызнулась я. — Ты обещала, что все будет хорошо! У нас не будет проблем из-за этого урода?

— Все будет нормально, — отмахнулась она. — Не мешай людям свою работу делать. Мы приехали по вызову. И я попрошу шефа, чтобы сильно не маячили. А ты веди себя обычной, в даркнет не лезь, глупости не совершай. И даже не думай подходить к ним и здороваться! Еще больше внимание привлечешь! — выдавала она инструкции.

— И долго так терпеть? — насупилась я, краем глаза рассматривая серебристый седан, в котором сидела парочка в штатском.

— День, два, три, — вздохнула Хё Чжу. — Составят профиль, выявят контакты, поймут, что все было законно, и отстанут.

— Хорошо. Три дня! — строго погрозила я скале. — Иначе я пожалуюсь богине! И весь мир узнает о супруге великого солнышка!

— Отличная идея! Напиши автобиографию Хи Со! И то, что CIA слушает правительство Кореи.

— Зачем? — опешила я.

— Подобные книги о самой закрытой стране в мире и шпионах довольно популярны! Про бедных крестьян все знают, а вот свежий взгляд со стороны власть имущих пахнет новизной. На танцы? — улыбнулась сестра.

Пойду. На танцы. Дзюдо круто, но идея, что кого-то потного и вонючего надо обнимать через плечо, мне была не по нраву. Это Хё Чжу насильника с первого разворота на пол уложила, не дав все ругательства договорить. И пока в кафе сытые коллеги наседали на сладкое, я все также ковырялась в тарелке, думая о мудаках, что испортили весь день. И если первые станут друзьями, второй совсем тупой, то нулевые были из разведки. FBI в Штатах, FSB в России, NIS у нас. Ловят террористов, борются с коммунизмом, следят за гражданами и власть имущими. И если расследованием оборота оружия занимается полиция с прокуратурой, то шпионы выполняют функцию контроля и наблюдения, составляя при этом свои отчеты, куда входит и наш профиль. Девочка и девушка. Это с Хё Чжу все просто и непросто, а я, как главный герой в фильме, взялась из ниоткуда и наверняка с Севера.

Сестра сказала забить. Бойскауты вымирают, к политике и военным мы отношение имеем косвенное, секретных разработок и доступа к ним нет, дома одно барахло, компьютеры чисты. Зато у меня появился новый смартфон. Третий и левый. А вот из сломанного, с разбитым экраном, я смастерила простенькую охранную сигнализацию на базе приложения для видеонаблюдения. При движении в кадре она делает снимок и присылает фото на почту. Забавно, но главное — работает, и даже сестра оценила задумку, разглядывая фотки агентов, которые в бахилах осматривали наши трусы в доме, пока нас не было. Извращенцы.

— Так, у меня еще одна новость! 31 мая будет концерт в университете Ихва, и в начале июня сеть универмагов Мильоре проводит фестиваль. Нас пригласили как участников. Вопрос! Мы будем участвовать? И если да, то продолжим с Bar bar bar или придумаем что-нибудь новое? — взяла слово учитель, прерывая нас от еды.

— Ён Хи! Ён Хи! А придумай что-нибудь еще крутое! — сразу среагировала подруга.

— Да! Ён Хи! Ты же Gwiyomi! — закричали мои коллеги. — Давай! Мы в тебя верим!!!

— Учитель Ким, вы хотите создать поп-группу? — серьезно спросила я преподавателя.

— Хороший вопрос. Но нет. Я уже работала в агентстве, и мне, скажем так, не понравилось. Уличные танцы и вторичные выступления на фестивалях — это все, чего я хочу, — улыбаясь, ответила она.

— Ой, а расскажите! Про агентство! — попросили дети, заинтересовавшись темой.

— Это была небольшая компания, и меня взяли из-за того, что я приехала из Америки и получила хорошее образование там. И это была моя первая работа здесь, — показывала она рукой, словно делая танцевальное движение. — И если честно, то я бы и врагу не пожелала там работать. Детей было много, очень, они спали в общежитии по очереди по три-четыре часа в день. На грязных рваных матрасах. Бррр. Мне кажется, что даже в тюрьме были условия лучше. Хорошо, что в прошлом году сроки контрактов сократили почти в два раза. Можно сказать, что я познакомилась с узаконенным рабством. Дети работали с утра до ночи, их избивали и морили голодом. И если вы думаете, что это из-за того, что агентство было маленькое, то это не так. Я разговаривала с выпускником SOPA. И даже такое престижное учреждение не может похвастаться человеческими условиями. В общем, я оттуда ушла на свободные подработки, а агентство недавно закрылось. Директор украл все деньги, не оставив ни воны персоналу и артистам. Самое ужасное, что контракты у них остались, и теперь они тратят время и деньги, пытаясь через суд разорвать их. Так что мой вам совет! Не верьте никому, кто обещает сделать вас звездой! Почитайте историю IU, сколько раз ее обманывали, пока она не смогла дебютировать. Если получится, то лучше идти в большую тройку. А лучше вообще не связывайте свою жизнь со сценой, в мире полно и других возможностей…

Еще одна советчица. Да и самое престижное и дорогое заведение оказалось тем еще гадюшником, а я нашла подтверждение словам учителя. Небольшие форумы, до которых не дотянулась рука университета и закона, пестрели сообщениями об ужасах обучения и эксплуатации несовершеннолетних. Сексуализация, бесплатная работа, за которую надо и доплачивать. Особенно меня задел случай на концерте Seeya в 2006 году, когда одна девушка упала с приступом эпилепсии, а ее вынесли со сцены, как мешок овощей. Нет, агентство талантов и SOPA будет самым последним местом, куда я обращусь. Но что мне делать с Японией?

У файла нет цели, только путь. Тьфу, у самураев. Почуяли деньги и стали ставить палки в колеса, причем сами себе. Думают, что смогут вытащить кошку на белый свет? Да еще и через третье лицо: какая-то мелкая компания из Tokyo. Что бы сделала лисица?

— Забей! — хмыкнула Хё Чжу, разглядывая экран заблокированного видео по требованию правообладателя на Youtube.

Проблема в том, что владельцем произведения была Кошка, а фиктивный правообладатель — просто офис, который мог с легкостью подать жалобу в Youtube. Тот не стал разбираться и тупо заблокировал видео. Хорошо, что не удалили, давая мне время на ответ.

— Вот тебе правда жизни. В интернете правят корпорации. Они могут тебя легко заткнуть и стереть все твои аккаунты. И Google тебя не спасет, они подконтрольны политикам, захотят и президента другой страны заблокируют.

— А что делать с песней? — озадаченно спросила я, столкнувшись с правдой жизни.

— Месяц назад я бы сказала забыть о ней. Но Ю Би оказалась еще той перфекционисткой. Она все сделает, главное, ничего не пиши. Игнорируй. Дадим им время промариноваться, а потом прилюдно осудим. Корея и Япония — давние враги. Уж в этом вопросе нетизены тебе помогут. А хотя. Напиши что-нибудь короткое и емкое. Типа Dog in the manger. Meow! Ха!

— A dog is a manger? — поправила я ее. (Собака на сене)

— Не занудствуй. Пиши с ошибками! Ты же кошка! Myaf nyaf! Что остальные сервисы?

— Дистрибьютор получил запрос. Отказал. Soundcloud — тоже отказ. Ю Би все оформила верно! — обрадовалась я, читая послания по почте. Точно! Сделаю комикс, как велосипедист сам себе палку в колеса ставит!

— Вот видишь. Просто Google рубит с плеча. А эти засранцы сделали тебе бесплатную рекламу! Можешь выпускать кракена! — показала она растопыренные пальцы.

— Кого?

— Переделай тот бред с шоколадкой на японский! Упрости текст! Добавь гитары! Ответим япошкам музыкой! — изобразила она тяжелый металл.

— Meow, — задумалась я.

— Эй! Пора! Скоро начнется! — потянула она меня к телевизору.

Вечерние новости рассказывали о жизни страны, показывая, что все счастливы и все хорошо. Вру. Тут плохо, там ужасно, везде происки северян и МВФ. Потуже затянем пояса, и солнышко осветит нам путь. На этом фоне власти хотят укрепления дружбы с азиатскими соседями, Китаем и Японией, собираясь провести трехсторонний саммит на Чеджу для обсуждения насущных проблем. И Россия.

— «Вчера в Москве прошел парад в честь шестидесяти пятилетней годовщины победы над фашистской Германией. В параде приняло участие одиннадцать тысяч военнослужащих, сто шестьдесят одна единица военной техники и сто двадцать семь самолетов и вертолетов. По оценкам экспертов, это один из самых масштабных парадов за последние пятьдесят лет…» — вещал диктор, а на экране сменялись кадры с площади, по которой проходили войска, проезжали танки и пролетали самолеты. Красиво и опасно. Россия показывает мускулы?

— «… на набережной Инчхона прошло мероприятие по возложению цветов, в котором приняли участие представители администрации, министерства иностранных дел и посольства России…», — замелькали знакомые места.

— «… В рамках культурной программы прошли выступления учащихся русскоязычных школ и молодой певицы Ли Ён Хи, известной как Gwiyomi, исполнившей песни известного певца Viktora Tsoya…», — а на экране была я.

— Ой! Милашка какая, — обрадовалась Хё Чжу, тыча в экран.

— Я крутая! — обрадовалась я!

— Ты умница и молодец!

— И где мой подарок? — хитро спросила я.

— Жди! Твой заказ оказался слишком специфичный! Проще электрический каягым достать, — потрепала она меня по голове. — «Песня Bessmertnyi polk, переводится как „Бессмертный полк“, выложенная Gwiyomi в Российской социальной сети Pikabu, породила дискуссию относительно отмены парадов на территории Украины и в городе со специальным статусом Sevastopol. В качестве продолжения акций, названных как „Парад победителей“ и „Заменим вас в строю“, в десятке субъектах Российской Федерации прошла масштабная акция „Бессмертный полк“. В ней приняли участие…»

— Пффф! — выплюнула пиво Хё Чжу.

— Онни! Я ничего не делала! — испугалась я. — Не я ее придумала! Тьфу! Акцию! Ты же сама одобрила ролики! — запаниковала я.

— Тццц, — прошипела она. — Дай посмотреть!

— «Horoshaya akciya, nado prodoljat», — мелькнул на экране худой мужчина, а невидимый диктор перевел его слова. — Отметил председатель правительства Vladimir Putin… — продолжил ведущий.

— Мелкая! Если не хочешь, чтобы тебя депортировали за 38 параллель, быстро подбери песни в жанре трот. Можешь даже ариран спеть или национальный гимн! Срок у тебя вчера!

— Как вчера?! — опешила я.

— Точнее, до дня памяти, но лучше успеть за неделю до начала…

— Ммм, — задумалась я и быстро метнулась к ноутбуку под вскрик сестры.

— Холь! Мелкая! — ругнулась она. — Напугала!

— Онни! Скоро самолет упадет в Африке! Ммм, — искала я рейсы на сайте агрегаторе по зову богини.

Рейсов было много, очень и очень много. Наверное, бывшие колонизаторы не оставили надежд выкачать побольше ресурсов из своих колоний, похитив у местных немного солнечных лучей, вкусных фруктов и теплого моря. Регулярные, чартеры, тысячи людей направлялись на курорты Африки и Средиземного моря, но меня интересовал только один.

— В Африке одни исламисты, почему ее это заинтересовало? — внезапно спросила сестра, разглядывая мои метания по табло вылетам.

В том, что самолет упадет, она не сомневалась, особенно после происшествия в Смоленске, когда правительственный борт Польши разбился при совершении посадки, несмотря на запрет со стороны диспетчера аэропорта. А вот то, что богиня против ислама, но сейчас просит помочь им, вызвало удивление даже у меня. Или Африка не Восток?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Что-то не то с пассажирами или пунктами отправления, прибытия. Но самолет должен сесть без последствий.

— Или не вылететь вообще, — заключила она.

— Нашла! 8U771 по маршруту Йоханнесбург — Триполи, вылет одиннадцатого мая вечером в девять сорок пять по местному времени, — тыкнула я на карточку рейса.

— Причина катастрофы? — уточнила сестра, фотографируя на телефон экран компьютера.

— Разобьется при посадке. Точно не террористы, скорее ошибка пилотов, как и в Smolenske, — прислушалась я к своей памяти. Словно краем уха месяц назад выпуск новостей посмотрела и теперь судорожно пытаюсь вспомнить суть события. — Его прилет нужно задержать, хотя бы на пару часов! Может, сказать, что на борту бомба?

— Это не твоя забота. Хорошо! Но от патриотической песни тебя это не освобождает, — потрепала она меня по голове. — Работай!

Глава 44. Халлю.

Недооценила местных Хё Чжу, несмотря на то, что в этом котле уже на второй десяток пошла вариться. С одной стороны, корейцы жуткие расисты и могут вмиг общественным порицанием отправить в небытие зарвавшуюся звездочку. С другой, они очень сильно почитают предков в конфуцианских традициях и любят детей. Не подростков. А именно мелочь пузатую. И тут я, милашка — очаровашка. Спела песенку на языке той страны, которая полвека назад с легкостью сбивала самолеты их спасителей и вовсю помогала КНДР. Но Россия уже не враг, а торговый партнер. А я — рекламная морда Choco Pie. Который Orion, а не Lotte, и которая осенью уже в свою очередь запустит фабрику в России, помимо двух имеющихся от конкурента. Которые хотят уже третью. Тьфу. Совсем запуталась в этом шоколадном конгломерате.

Главное, Gwiyomi любит Choco Pie, помогает иностранцам чтить память своих предков, знает иностранные языки, учит детей розовой лисицей, снимается с мордой нации, придумывает баллады, романсы и поет забавные песенки в столь юном возрасте. Фактически, она вторая Сон Со Хи. И кто это? Певица традиционной музыки? Тьфу, моя Со Хи ее терпеть не могла. Музыку, а не певицу. Далее. Сам клип, благодаря наличию субтитров, прошел фейс-контроль. Не вау, но нормально — возьми шоколадку. Нарезки кадров из парада в Севастополе, фото из Тюмени, мои рисунки в стиле аниме и мое лицо. В нем не было ничего необычного, но, как и бывает в сети: слово за слово, и рвануло. Тред обсуждения разросся в сотни комментариев, на меня собрали даже небольшое досье, а тема обсуждения ушла в другую степь. Какие-то журналисты из России, скоординировав местные паблики социальных сетей, смогли сделать небольшой сайт и собрать народ в нескольких городах, начиная от Калининграда и заканчивая Владивостоком.

А там люди просто прошли в колоннах, неся фотографии своих предков — участников боевых действий. Не я это придумала, не я это реализовала, я просто попала под раздачу. Или богиня постаралась. Конечно, всплыло несколько хейтеров, но их тут же свои заткнули, так как я соответствую некоторым стандартам Халлю.

С каждым месяцем я узнаю о себе много нового. Корейцы те еще националисты и борются за чистоту расы. Пластику я не делала, морда у меня странная, глаза необычные, и вообще я метиска. Но прямо мне этого не скажут. Нет у них понятия «тябя», «метис» или «half asian». Им проще отделаться фразой, что отец или мать у меня другого происхождения. А меня приравняли к Юлию Ким, Виктору Цой, Нелли Ким, Костя Цзю. Кровь смешанная, по-русски шпарит — точно, она из корё сарам. Иностранная кореянка или кореин, а не хангук, так как про родителей моих ничего неизвестно и на местную я не вытягиваю.

Лет десять назад это было бы не очень хорошо. Но не сегодня. Ведь Халлю — это в первую очередь бизнес, а такие метисы — ледокол в международных отношениях. Стране нужны доллары, взять их можно за морем, но надо приманить и подсадить глупых иностранцев на привлекательную и необычную мордочку. Например, мою. Вот и стали компании экспериментировать, привлекая в группы иностранцев и полукровок. И если с европейцами не везет — нельзя белым в азиатскую культуру, то помесные и азиаты из ближних стран показывают неплохой результат. Красивое лицо, знание языков, азиатские корни и иностранный капитал. Успех «Чудо-девочек» в Billboard и других исполнителей в странах Азии показал, что они на верном пути. Несмотря на предсказанный спад, корейская волна из года в год показала уверенный рост по всем направлениям. Сериалы, музыка, кухня, литература, игры. И к следующему году аналитики подсчитывают рост финансового оборота Халлю до 10 процентов, если не больше. А это суммы порядка трех миллиардов. Долларов.

С этим Халлю действительно странная ситуация. Когда экономика пошла кхе, то правительство ушло в развлечения, проспонсировав рупор для народа. Медиагиганты получили дофига денег, собственный район в Сеуле на месте бывшей свалки и наказ сделать все хорошо. И с их азиатским усердием у них получилось. Успех сериалов у ближайших соседей, выступления BoA в Японии, рекорд в книге Гиннеса по количеству фанатов, даже Сивон и его группа подняли рейтинг страны, а также ее доход. Повышение привлекательности страны потянуло за собой туризм, кухню, косметику и медицину, а точнее, пластику тела и морды. Люди стали богаче, люди стали счастливее.

А тут еще и новость про насильника. Вот на нем нетизены отыгрались вовсю. И на черном фоне уродства в к-попе, выступление Gwiyomi в светлом платье и с песней о мире было тем лучиком добра, что не хватает в наше темное время. Песня по-детски наивна, глупа, но я придумала ее сама! И вместо того, чтобы меня хейтить, лучше бы сами сделали что-нибудь хорошее.

И мне даже дали титул и кучу прозвищ. Милый котенок, Очаровательный кошачий глаз и Милашка нации. До национального достояния мне ещё далеко, но эти титулы довольно неофициальны и орден за них не дают. Получают их согласно опросам и статьям в СМИ. Например, Ким Ю На стала королевой Юна, когда один из комментаторов выступления исказил ее фамилию Kim, назвав фигуристку Queen Yuna. Остальные подхватили и даже в Японии подняли ее до уровня королевы. Так и становятся популярные знаменитости младшими сестрами и братьями нации, национальными ведущими, первой любовью и так далее. Так что я фактически Милая кошка нации.

Которая пряталась от журналистов, проникая в школу окольными путями. Хорошо, что контактный адрес Хё Чжу указала Cafe MiMi, пусть Да Бин мучают. А мой домашний мало где был засвечен. Да и школа довольна, не выдаст. После выступления в Инчхоне и акции в России, их посол вручил нашим коллегам из МИДа подарок. Samowar. Чайник, древний, железный, пузатый и блестящий. Драгоценный? Чай пить и вести диалоги. Символизм подарка был оценен, и школу наградили. Благодарностью. А может и деньжат подкинули. Я слишком мелкая, чтобы меня в известность ставить.

Но мне было пофиг на взрослые игры. Лисичку не мучают, NIS отстали и ладно. Можно творить и баловаться дальше, ведь песня Bar Bar Bar скакнула на 97 место в чарте Gaon. И что мне делать? Дзынь!

— Moshi moshi? — спросила я, доставая телефон.

— «Мелкая! Чего-нибудь чуешь? — прямо спросила Хё Чжу.

— Завтра гроза будет, — фыркнула я. — Привет!

— «Я не об этом, дети!»

— Нет, — я инстинктивно помотала головой. — Ничего нет!

— «А ты подумай! Хорошо, внимательно и серьезно!» — строго попросила сестра.

Ощущения были странные, точнее самые обычные. Глухо, как в затонувшей подводной лодке на дне океана. А снизу постучали. Шучу.

— Ничего! Вообще, по нулям, все спят, — с укором ответила я.

— «Значит, тупо сбежали. Okay! Отдыхай, я задержусь!»

— Кто? Куда?

— «Дети, кто же еще. Мать орет, что похитили, но моя интуиция все время смотрит на то, что они у друзей зависают или в интернет-кафе. Сейчас поедем всех знакомых опрашивать. Отдыхай и сама не засиживайся в инете!»

— А разве тебя не отстранили? — удивилась я.

— «Нас пятеро в отделе с начальником. Кто работать будет?» — укоризненно спросила она.

— Извини. Желаю удачи! Если что-то почувствую, то сразу сообщу! Будь осторожна на дороге! — сухо сказала я.

— «Мне не нравится твой тон. Ты где сидишь?» — подозрительно спросила сестра.

— На форуме. Местном, — угрюмо ответила я.

— «Что за форум? Тебя обсуждают?»

— Да так. Доска объявлений. Предлагают ребенка, девочка, возраст один год, наполовину кореянка. Мать китаянка. Всего семь миллионов.

— «Недорого», — в моем тоне ответила Хё Чжу. — «Скинь ссылку.»

— Купить хочешь? — удивилась я, не чувствуя ее реакции на сообщение.

— «Да. Тебе на замену, раз посуду не моешь, то другую выучу», — и сразу исправилась. — «Или ты сама захотела? Деньги появились? Печени свежей захотелось? Не тупи. Куплю тебе еды, а ссылку ребятам отправлю. Пусть исправят ситуацию.» — укоризненно сказала она.

— Там форум закрытый. Я, конечно, дам. Но там мой ник. И вообще, это же может быть фейк! — попыталась я реабилитировать свою тормознутость. Черт. Надо было сразу ей скрин отправить, вместо того, чтобы думать об особенности теневого рынка.

— «А ты как попала?» — резко спросила она.

— Не знаю. Тыкала. Тыкала. Отзывы читала и теперь тут. И как-то зависла.

— «Ну и они так попадут. Или судебный запрос сделают. Не тормози. Отправь на мою почту. У тебя две минуты!»

— Ты думаешь, это плохо? Может, она найдет себе хорошую семью? — попыталась я отмазаться.

— «Или на запчасти пустят. Забыла, где я работаю? Мораль после закона. А в законе про торговлю людьми четко написано, что нельзя. Не думай. Это не наша забота.»

— Хорошо! — отрапортовала я, нажимая заветные клавиши, получив прямой приказ.

Прямо гора с плеч. Читаем дальше. Давно я не заглядывала в местные клоаки, где вовсю идет обсуждения разных звезд, политиков и прочий мусор. Точнее, обливание их помоями. Результат довольно удручающий. Не то, чтобы все плохо, но ничего хорошего тоже нет. Путь к славе тернист и труден, но факты говорят за себя.

Проклятье, если его так можно назвать, действительно существует. Все три моих канала на YouTube показывают уверенный рост подписчиков и количество просмотров, что автоматически означает прибыль от монетизации. И если детский канал, где реклама была отключена, рос в арифметической прогрессии, то канал Gwiyomi и Кошки этим похвастаться не могли.

Кошка с радугой из задницы стремилась в космос, а счетчик просмотров и не думал останавливаться. Такими темпами она может войти в десятку лучших видео года. Заодно и тянула все остальные мои клипы. Интересно…

Дурацкую Gwiyomi, о которой уже все должны были забыть, регулярно доставали на ток-шоу, заставляя гостей пародировать считалочку. Моё эгье использовали как мемы, а потом и на практике. Последний клип Pon Pon, сделанный в стиле kawaisa and decora — самых любимых культур в стране восходящего солнца, привлек внимание молодежи из социальных сетей, получив вирусное распространение не только в Японии, но и в Европе. На то и был расчет, ведь я кавайная милашка! А это значит, что Кошка будет покорять мир, а Gwiyomi — Азию. И, как написали на форуме, я стану именно тем ледоколом, который поведет в кильватере контейнеры с отборным халлю, исполняя песни на языке иностранцев и тем самым разбивая границы культурных различий.

Вопрос. Получится ли у меня? Ответ — да. Богиня, если она существует, благословляла мои произведения на вирусное распространение. И сухие отчеты автоматических дистрибьюторов показали, что мои свободные песни продаются, а успех Animals и In my mind говорил сам за себя. Platinum и Billboard мне пока не видать, но часть песен уже крутили по радио, а значит, и чарты уже не за горами. А может, завтра все про меня забудут. Нет, если я буду продолжать, то только вверх, и мне точно нужна курица!

https://www.youtube.com/watch?v=msSc7Mv0QHY

А пока я читала про себя на фан-странице. Нетизены, словно кроты, изрыли сеть на поиск фактов обо мне. И если с настоящей Кошкой у них был тухляк, то на Ён Хи полное досье. Они даже нашли фотку с моей белобрысой рожей из больницы и теперь гадали, что случилось с моими волосами, причем большая часть искренне беспокоилась о моем душевном состоянии. Спасибо.

Отметились и мои знакомые. Часть комментариев точно принадлежали студенткам и школьницам. Особенно старались мои коллеги по танцам. Хмм, странно, не замечала такой любви ко мне во время занятий. Или сеть раскрепощает?

Прямо любовный треугольник. С одной стороны яростные хейтеры. Но если честно, то тупые тролли, которым пофиг кого гнобить, лишь бы внимание получить и моральное удовлетворение от унижения противника. Много разных обидных слов, зачастую бездарных, и совсем мало фактов. Подсознательная зависть или энергетические вампиры?

Фанаты чистокровные. Этим просто нравится. Музыка, лицо, одежда. Возможно, тоже завидуют и хотят толику красоты и успеха. Встать на мое место и показать свой рецепт кимчи. А может, и просто я им нравлюсь.

И последние пофигисты-рационалисты. Но по факту самые важные. Действуя хладнокровно, они остроумно урезают первых и тормозят вторых сухим набором фактов, получая при этом чувство превосходства над овцами и гиенами. Тоже в своем роде вампиры. Прямо диаграмма Венна вырисовывается, и кто тогда в середине? Продюсеры?

Сложно, но одновременно и просто. Возможно, обычный человек увидел бы тупой сетевой трёп, но не моя богиня. У меня стойкое ощущение, что она работает, как сетевой коммутатор или маршрутизатор, пропуская сквозь себя йоттабайты информации. Вычленяя нужное, она делится со мной, оставляя кучу вопросов. Например, может ли она влиять на трафик?

Не о том думаю. Пути ее неисповедимы. А вот след манипуляции довольно заметен. Кто они? SM? Core? C&J? Почему одних топикстартеров слушают, а других поливают грязью? Это голоса организованных фан-клубов других групп или опытные модераторы? Так и представила себе армию подростков, которые флудят в нужном направлении.

Не подростки. Это действительно армия, и похоже, что она довольно сильно организована, скоординирована и целеустремленна. Тут уровень правительства, и я даже знаю, какого. Любопытно. А я залезла в такие дебри, где самые лучшие полиглоты в ступор войдут. Арабский, английский, французский, иврит. Точные комментарии, резкие твиты, душещипательные блоги, но всех их объединяет одно — костлявая рука запада, преследующая свою новую жертву. Ради нефти или Восток — дело тонкое? Сирия, Ливия, Египет, Тунис. Все они оказались под прицелом западного кукловода. Возможно, падение самолета еще больше усугубило бы ситуацию, но рейс 8U771 благополучно приземлился в пункте назначения, пусть и с опозданием на три часа. Но для богини это значит отсрочку в недели, а может, даже месяцы до более глобальных событий.

А вот наши спецслужбы привнесли только горькое разочарование. Слишком просто и топорно, текст — сплошной флуд без смысла, идей и вирусности, и берет только за счет массовости в жалкой попытке перенести заказные статьи из газет в форумы, где правят тролли. Как будто дети в первый раз в интернет вышли и теперь неуклюже пытались воздействовать на общественное мнение в предстоящих выборах. Местные нетизены в открытую смеялись над ними, но я задумалась. Ребенок тоже делает первый шаг, а потом бег, прыжки, и вот он уже чемпион мира.

Интернет в нашей стране появился очень давно. Сначала модемы, блокирующие телефон, затем параллельный DSL, витая пара, и вот уже оптика с 4G готовятся покрыть всю страну. Несмотря на распространение персональных ЭВМ, народ все ещё тусуется в интернет-клубах. В них и компьютеры мощнее, и интернет быстрее, плюс ощущение коллективизма. Неудивительно, что сфера интернет-социума привлекла маркетологов и пиарщиков. Газеты и ТВ уже прошлый век, ведь молодежь ощущает себя в сети, как рыба в воде. И книжным червям, окончившим SKY, этого не понять. Но чувствую, что скоро все изменится, и общественным мнением в интернете будут манипулировать не хуже, чем сейчас журналисты в СМИ.

В любом случае — IT-армии уже есть, а социальная инженерия — их оружие. Вот кто профи, а не мелкая лисичка. Может, я тоже так смогу? Управлять массами и повелевать толпами? Или многое возомнила о себе? И что делать? Попробовать самой воздействовать на нетизенов? Позаимствовать идеи другой страны или найти свой путь? И как поддержать моих истинных фанатов? А как понять, настоящие они или нет? Точно не сеть. Десяткам людей проще простого напечатать одно сообщение, но мне тяжело дать десять ответов.

В плане определенно будет собственный форум и сайт, но немного позже, а пока надо создать новый топик. И поздороваться. Я Gwiyomi, благодарю за понимание и поддержку. Писать много не могу, но с радостью отвечу на ваши письма, бумажные. Почтовый адрес до востребования дам позже, а в качестве доказательства вот вам новая песня — баллада «Три сестры». Раз скоро саммит, то почему бы не спеть на китайском, японском и корейском, да вставить национальные инструменты?

The Beatles. «Yesterday». Произведение придумали за минуту, просто проснувшись рано утром. «I Can’t Get No Satisfaction» от The Rolling Stones. Помимо пары минут риффа на акустической гитаре, на первой записи был храп Кита Ричардса. У меня же возможностей было куда больше, ведь мой сон сам по себе огромный мир, и через несколько минут я уже творила магию, воссоздав трех прекрасных дев. Азиатских сестер, что живут в разлуке. Баллада о любви, мире и войне. История о белом льве, пришедшем из-за океана. О предательстве и жизни, о смерти и радости. Песнь о народах…

*

Дыра дырой. По сравнению с нашими соседскими новостройками местные дома выглядели хлевом для скота. Мусор, битый жизнью и природой потрескавшийся асфальт и такие же люди. Верно говорила сестра, что по уровню бедности мы на первом месте. Но все равно люди хотят жить и желать лучшего для своих детей.

— Тут? — угрюмо спросила сестра в униформе полиции.

— Да, онни, — кивнула я, разглядывая неказистый дом в пару этажей.

— Эй! Хозяева! — не стесняясь, принялась Хё Чжу стучать кулаком в калитку, ранее выкрашенную в зелёный, но теперь показавшую свой истинный цвет ржавчины.

— Кто там? Полиция? — выскочила тетушка под стать району. — Госпожа офицер! Что-то случилось? — переменилась она в лице, проявив признаки беспокойства.

— Вы владелец этого дома? — уверенно спросила сестра, проявляя свое превосходство.

— Да, госпожа! А что произошло? — заискивающе спросила тетушка неопределенного возраста с сухими руками. Много работала в поле? Или на производстве?

— Вы сдаете в аренду помещения? — констатировала сестра факт, сканируя подозреваемую.

— Да! Это из-за медсестры Сон? Ее дочь что-то натворила? Так и знала, что из-за них проблемы будут, — начала высказывать свое мнение домовладелец. — Еще и аренду на четыре месяца просрочили, надо было отказаться…

— Стоп, — подняла руку Хё Чжу. — Договор аренды оформлен по закону?

— Да, да! — закивала женщина. — С риэлтором! Через агентство! Сейчас принесу! Но зачем? — опешила та.

— Какая сумма долга и сколько будет стоить продлить аренду до конца года? — словно прокурор устроила сестра допрос.

— Ээээ, — задумалась на доли секунды тетка и сразу выдала цифры. — Долг два миллиона, до конца года ещё три с половиной без учёта коммунальных услуг!

— Хорошо! — кивнула сестра и достала из рюкзака три пачки новых банкнот. — Здесь двенадцать миллионов. Высчитайте аренду и на коммунальные услуги. Остальные вам. И особая просьба позаботиться о девочке и ее матери в объеме вашей доброты. Прошу подписать расписку о получении пяти с половиной миллионов вон плюс усредненную оплату за коммунальные услуги. Вы же можете сказать, средний расход в месяц?

— Но почему? Кто вы? — переводила она взгляд с сестры на меня. — Холь! Кажется, я вас знаю!

— Это по ее просьбе, — указала на меня сестра. — Я ее сопровождающий. Прошу, не сообщайте арендодателю о нашем визите. И прошу не забывать о нашей просьбе, — недвусмысленно постучала сестра по своим погонам. — Расписка? — протянула она папку.

*

В патрульном автомобиле приятно пахло сосновым лесом от елочки — вонючки. Я уселась на заднее сиденье, чуть подвинув простую спортивную сумку, изрядно похудевшую и теперь напоминавшую сдутый мячик. Сестра уверенно завела двигатель и ткнула кнопку радио.

— «Поздравим певицу и разделим вместе с ней этот хороший день! IU! Good day!» — провозгласил диктор, и в колонках заиграла знакомая мелодия.

— Итого минус двенадцать! — отметила Хё Чжу сумму в блокноте. — Куда теперь?

— Больница Тэджон. Нужно оплатить лечение отца нашей цели, — сделала я отметку уже в своем блокноте. — Пострадал в автомобильной аварии примерно месяц назад. Думаю, надо будет поинтересоваться у адвоката Ли, сможет ли она помочь с судебным процессом по компенсации.

— И все? Там больница! Даже мне не дадут информацию о пациенте без ордера!

— Я попрошу! Я же милая! — злорадно улыбнулась я.

— Тогда заедем по пути в одно место, должок верну.

— Набьешь морду? Кровь! Кишки? — заинтересованно поинтересовалась я.

— Жрать захотела? — улыбнулась она и сразу добавила. — Нет, тетушка, владелец магазина, которую я ограбила и которая потом меня подкармливала. Раз твой босс решил поиграть в тайного Санту, то надо соответствовать твоему уровню!

— Длинногая тетушка! — пошутила я. — Меня больше удивляет, почему нет в списке одной сиротки, которая живёт у бедной сотрудницы полиции? — обидчиво нахмурила я брови.

— Надо было у нее гонорар стребовать, — кивнула сестра на магнитолу. — И я тебя уже внесла в список на социальное пособие, на кимчи хватит!

— Жадюга! — обиделась я. — Лучше бы мне эти деньги дали! — стукнула я сумку.

— Сама сказала, что цели не должны знать источник средств. Поэтому твою долю получу я! После больницы все?

— Да, онни. Все. Да и денег больше нет, — вздохнула я.

— В багажнике еще одна сумка. Я подумала, что может не хватить, — спокойно ответила сестра, как будто каждый день раздает по половине миллиарда вон.

— Тогда хочу стейк! Самый дорогой! — заискивающе попросила я.

— Рамен в магазинчике поешь, — фыркнула та в ответ.

— Хорошо. Тогда проспонсируешь создание мультфильма? Для розовой лисицы? В июле фестиваль будет!

— Какой мультфильм? — заинтересовалась она.

— Про антропоморфных машин, которые живут в людском городе и спасают его жителей. Что-то типа паровозик Thomas и его друзья. Хочу сделать главным героем машину полицейского. Робота. Robocar! Она будет спасать детей! И там еще будут цветные автобусы, машина спасателей, пожарных и так далее. Обучающий мультфильм для детей по правилам поведения на улице. Что делать, если потерялся, куда звонить, у кого просить помощи и так далее!

— Хорошо, — кивнула сестра. — Только попробуй меня там нарисовать! Все хвосты оторву! На концерт пойдешь? Все твоего ответа ждут!

— Наверное, да, раз ты говоришь, что все это специально…

В конце мая в Сеуле проводят ежегодный концерт поп-музыки из топовых групп страны. Dream concert. Раньше его проводили на Олимпийском стадионе, но в последние года перешли на чуть меньше стадион Кубка Мира, в районе Мапо. Что очень странно, так как исполнителей и зрителей, наоборот, стало гораздо больше. Будут Super Junior, Girls Generation, T-Ara, Davinci, f (x) и так далее. Причем основная часть дебютировала совсем недавно. Смена поколений и стиля? И я. Из-за Gwiyomi. А может, из-за лисицы?

С арестом насильника-директора группа этого агентства выпала из программы, освободив место. И пока организаторы решают проблему, кто-то подсказал им про меня. Вот только кто? SM? Да Бин? Core? В любом случае одну песню исполнить можно, и это точно будет не Gwiyomi.

Глава 45. 12 мая 2010 года.

Я выглядела шикарно, ведь именно так должна быть представлена ходячая реклама школьной униформы частного учебного заведения. Каннам? Не смешите, Да Бин! Ведь это уровень учреждений, расположенных в Альпах, на берегу Женевского озера, ну или в сельской местности графства Йоркшир. И если бы не мои уточки на эмблеме на груди, то все бы точно подумали, что я иностранный студент из Швейцарии. Из закрытого утиного кампуса, так как даже вышитая дорогими нитями утка смотрелась драконом.

Серый фон ткани был платиной среди золотых безделушек, подогнанная под мой рост юбка подчеркивала мои длинные ноги, шелковый платок-галстук выделял большую и умную голову, а карманы в пиджачке были зашиты. Ненадолго.

— Хватит карманы рвать, — погрозилась сестра. — Я отсюда слышу, как ты нитки рвешь.

— Прости, онни, — дежурно ответила я, разглядывая своих коллег в стекло автомобиля.

Национальная олимпиада по географии. Вот на кой-она сдалась в эпоху GPS, LTE и Google? Даже Россия уже в этом году грозится полностью покрыть своей спутниковой группировкой всю поверхность Земли, пока китайцы только себя рассматривают, но уже не забывают вставлять чипы в свои собственные смартфоны. К тому же, в Южной Корее нет такого урока, как география, есть часть предмета «Естествознание», где достаточно выучить название континентов. Страна мы замкнутая, иностранные фильмы смотрим только под влиянием трендов, а значит, знать чужую историю и названия чужих гор нам необязательно. Но олимпиада есть. Логика? А вот ее нет.

— Мелкая! Уши на макушку! Веди себя милой и хорошей девочкой! — давала сестра дежурные указания в надежде спасти карманы.

— То есть, как обычно? — ухмыльнулась я.

— Да! Тут полно особенных детей, а я еще пожить хочу, — вздохнула она.

— И мне опять не стараться? — уточнила я, стряхивая несуществующие крошки с колен. Есть хочется.

— Хочешь в Тайвань? Там летом жарко, — заметила она, припарковывая свой автомобиль. — Впрочем, тебя и не возьмут.

— А почему? — смутилась я.

— По возрасту не проходишь, там с шестнадцати лет. С другой стороны, тебя бы точно там заметили. Даже не знаю, — задумалась она.

— Не хочу. Солью, — махнула я рукой. — Пусть другие честь страны защищают.

— Мне нравится твой подход! Умница!

Хё Чжу необычная. Пока другие из кожи вон лезут, чтобы их дети стали первыми во всем, она сказала проиграть на последнем этапе. Я ночей не спала, разрываясь между школой, музыкой, рисованием и подработкой. Готовилась, учила, зубрила. Заняла первое место по школе, вторая по региональным и слила на национальных. По ее просьбе.

— Ученый из тебя никакой, политик тоже. Тебе нравится рисовать и петь, так на кой-сдались тебе эти науки? Заняв первое место, ты не выиграешь для себя ничего, а тебя заставят поехать заграницу на мировые. Gwiyomi инженер! Ха! Не смеши. Ты отберешь шанс и возможности другого студента, которому первое место может дать дорогу в жизнь.

— Все зря? — удивилась я. — Мне не стоило ими заниматься? — и зачем я столько времени потратила на эти олимпиады?

— Дура? Согласно статистике по математике, негры самообучаются по пять часов в неделю, белые — семь, азиаты — тринадцать. Образованная Gwiyomi — это символ страны. Нет, дорогая моя, ты молодец. Если будешь каждый год добираться до национальных, то тебя будут ставить в пример упорства. Да и первые ВУЗы страны тебя с легкостью возьмут в свою Альма-матер. Старайся! Но до конца не иди, дай шанс и надежду другим!

— Быть первой и не первой одновременно? — зависла я в раздумьях.

— Верно! Упорной! Образованной! Целеустремленной! Трудолюбивой! Но немного не успешной. Совсем чуть-чуть…

В общем, обычной. Нормально нормальной. Мне нравится. Главное, я обошла своих одноклассников, отметилась в самом многочисленном регионе Кореи и проиграла в финале, балансируя на грани. А вдруг кто-нибудь не смог бы ответить на все вопросы? Ведь я просто не стала отвечать на парочку последних.

Задания по олимпиаде, в отличие от школьных контрольных, не особо-то и разделяются на возрастные группы. Точнее, их всего всего две: средняя и старшая школа. Сама олимпиада представляет собой набор любимых тестов, теоретическую и практическую часть, но по уровню сложности превышает Сунын, так как только лучшие из лучших способны ее осилить. Средний конкурс примерно один из восьмидесяти, и защищать честь Кёнгидо вышли почти дюжина учеников вместе с одной лисицей. Все же география стоит очень обособленно. Та же математика собирает гораздо больше участников, проходит в два этапа, и первичный тест я уже успела завалить. Не люблю точные науки.

Из машины я вышла королевой, дождавшись, когда служанка-телохранитель откроет мне дверь.

— Юбку не порви, зараза такая, — ругалась шепотом сестра, окидывая взглядом выставку автопрома.

В отличие от математики, которая готовит выдающихся инженеров, основной контингент участников географической олимпиады представляет собой особых детей. Не геологов с географами, а будущих владельцев компаний и политиков международного уровня. Золотые отпрыски должны знать, где находится город с самым длинным названием, почему в США есть Париж и четыре Лондона и как не перепутать индейца и индийца. Бизнес с оборотом в сотни миллиардов вон не прощает ошибок, и поэтому даже родившиеся с золотой ложкой во рту должны быть лучшими во всем. Пафос и статус. С таким же упорством в КНДР немецкий учат, хотя шансы доехать до Германии один из двадцати пяти миллионов населения.

*

Шаманю. Наверное, странные движения рук, бормотание с закрытыми глазами так и должно называться. Неважно, главное, клиент доволен.

— Вулканы. Да! Вижу большие горы, огонь и пепел! Недалеко отсюда. Хмм. Скорее всего, это Филиппины, а значит, 1991 год, Пинатубо! В противовес реки! Течет не туда. Их немного. Одна в России. Вижу поля. Наверное, будет задача по агрокультуре. Скорее всего, типы почв.

— Агрокультура, — старательно записывает в блокнот парень в новеньком костюме примерного школьника.

— А я? — с затаенной надеждой спрашивает его друг.

— Са Хён! Ён Ду! Привет! Что делаете? — удивленно спрашивает подошедшая девушка моего возраста. Одноклассница двух раздолбаев? Нет, они точно старше, скорее друг семьи.

Сижу на подоконнике окна в холле академии. До начала олимпиадного зачета остается еще минут двадцать, и вполне хватает времени дать пару шаманских советов моим клиентам. Случайный совет, мимолетное знакомство, немного богини и несколько хрустящих купюр покоятся в моем новом кармане.

— Это Gwiyomi! Она true шаманка! Только тсс, — прикладывает палец с ручкой Са Хён и переключается на телефон в поисках информации о крупнейшем извержении.

— Тсс! — шикаю я для проформы. — Вы, господин! Вариант такой же. Тоже вулкан. Река. Землетрясения! Ого, моя любимая тема. Четыре типа. Денунациодные! Запомните это слово. Это обрушения массивов горных пород. ГЭС. Плотины! Самые мощные. Еще…

— А ты правда шаманка? — удивленно спрашивает девушка, наблюдая, как ее лоли сексуальность резко падает перед поисковой системой в смартфонах.

— Дам совет. Простой ответ. Услышав, применишь, победишь, отплатишь, — промурлыкала я песенкой ей ответ. — Вас хотят отправить за границу, но вы хотите остаться в Сеуле. Первая любовь? — хитро спрашиваю я ее.

— А сколько стоит, — ошарашенно спросила девушка и, опомнившись, спросила. — А как ты узнала?

— Духи все слышат и видят. У вас, госпожа, вариант другой. Забудьте про вулканы и реки. Вас ждут штаты. USA. Штат Пеликан. Еще штаты и их клички. Биотопливо! Ха! Vodka! Это тоже топливо! Этанол или этиловый спирт, а производит его…

Зубрежка. Мой мозг знает бессовестно много ненужной информации. У меня прямо ассоциации проводятся с новым компьютером, на котором предустановлено до фига бессмысленных программ, отчего они фрагментируются, перемешиваются и превращаются в кашу. И эмпатия. Некоторые люди, словно открытая книга. Например, эта девушка. Она богачка. У нее много денег. Но любую покупку отслеживает специальный бухгалтер, который потом составляет отчет для строгой мама. Вернее, МАМА. С французским акцентом.

Как же они мне напоминают Со Хи. Так же учатся с утра до вечера, преклоняются перед старшими, держат марку, общаются в старом стиле. Врут в дорамах, что богатеи те еще придурки. Хулиганством и издевательством занимаются те, что недавно выбились в другой круг и шальные деньги вскружили им головы. Истинные аристократы — совсем другая кровь, и их родители всегда завышают планку в стиле анекдота: «Мальчик рассказывает маме, как прошел учебный день. Мама! Мы на перемене вызывали Сатану, и ни у кого не получилось. А мама говорит: „Меня не интересуют другие! Почему у тебя не получилось?“

И я. С одной стороны, мне должно быть стыдно, потому что я помогаю богатым. Пип! Неверно. Помогаю тем, кто верит. Будь он бедняк из социального класса с оплатой в монету пятьсот вон или наследник конгломерата с чековой книжкой, без веры в меня я бесполезна. Существо я мифическое, логике не поддаюсь, а значит, и помощь от меня больше эфемерная. А как я и сказала, география — очень непопулярный предмет.

— Просим занять ваши места! — кричит девушка-администратор, замечая наш квартет.

— Не зацикливайся! Дыши! Ты улитка, что ползет по листку осоки! И ты знаешь больше этих раздолбаев! — пытаюсь я делать внушение девушке, которую охватила паника. — Вдох! — и я хлопаю в ладоши. — Не спим!

— А! — выдыхает она.

— Окей! И чтобы вернуть тебя на нашу бренную Землю, с тебя миллион вон! Честно заработанных тобой! Оплата после оглашения результата! — радостно улыбаюсь я, вскакивая с подоконника.

— Сколько? Когда? — ошарашенно и отрезвляюще кричит мне девушка вслед.

— Расслабься! Оплата как сможешь и сколько сможешь. Она мне вообще пять миллионов зарядила. Главное, чтобы ты сама эти деньги заработала, а не карманные попросила… — подсказывает ей Са Хён, глядя в мою спину.

А я пытаюсь сдать олимпиаду до уровня «не провалилась». Частная академия предоставила классы, не забыв отметиться во всех СМИ. Ну, может быть, почти во всех профильных СМИ. Самое главное здесь — чистый класс, нормальные парты и стопка листков, на которых абстракция сложных вопросов. И я погружаюсь в свой сон.

Богиня, при всех её возможностях, обломала меня с лотерей. Она никогда не подскажет правильные цифры, её длань никогда не вытянет моей рукой счастливый билет, и я никогда не узнаю, какой будет курс Dow Jones на послезавтра, если это не входит в условие задания. Но! У меня есть мой сон. Выучив, вернее, прочитав несколько раз вопросы, я ушла в свой мир, что может подарить мне читерскую возможность спокойно решить все вопросы. Почти.

— Не спи! — толкает меня проходящий мимо наблюдатель. Гад.

Определите индекс карты, если известно, что индекс листа… Пипец. Я знаю вопросы для старшей группы, но ничем не могу себе помочь. В итоге, вяло черчу ответы, даже не пытаясь понять задание. Вру. Врожденный перфекционизм Ан Со Хи требует от меня невозможного, заставляя работать на двести процентов. Кап. Капля крови упала на лист, и по классу пошел запах железа. Не моей. Бедное дитя. Наверное, про нее говорила Хё Чжу, а значит, мне надо постараться.

Слить.

*

Иду к машине, пинаю камни. Тьфу, ручки и карандаши. Глупая примета — не поднимать на экзамене упавшие канцтовары, иначе упустишь удачу. Группировка детей проносится мимо, чуть не сшибая на ходу. Это, вероятно, те, которые веруют в успех. Большая часть идет с пофигистическим настроем в порыве желания поскорее забыть самые долгие часы в своей жизни и облегченно вздохнуть после тяжелого труда. Самые грустные медленно собираются в конце, стараясь не смотреть друг другу в глаза.

— Ён Хи! Спасибо! — пробегает мимо счастливая троица. — С нас должок!!!

— Благодарю! — пищит радостная девочка, не забыв поклониться.

— Okay, okay, — машу я рукой.

На входе толпится показ мод Милана. Сумочки, дорогие платья и моя бандитка в темных очках, черной футболке, светло синих джинсах и легкой серой ветровке. Словно коллектор, который ожидает свою жертву для очередного сеанса финансового внушения.

— Слила? — уверенно интересуется она, не обращая внимания на напыщенных мамаш.

— Нормально, — отмахнулась я. — Я при деньгах, хочешь, угощу сэндвичем?

— В туалете невинность продала? — стебанулась та. — Или опять шаманишь?

— Деньги, в отличие от курочки, не пахнут, — помахала я банкнотами. — Могу и одна потратить, а тебя стаканчиком одноразового кофе угостить.

— Засранка, поехали в Йеуидо, кое-что покажу, — потянула она меня к парковке.

— В политику захотелось? — подозрительно спросила я.

— Шаманка! Почти угадала!

Йеуидо представляет собой большой остров в самом центре Сеула и славится наличием пяти парков и зданием Национальной Ассамблеи. По мелочи, он является финансовым и политическим центром страны за счет штаб-квартир политических партий и центральных банков. Но мы приехали в северную часть, где возле универмага Hyundai была большая строительная площадка.

— Parc 1 и Parc 2, оригинально, — фыркнула я, рассматривая недострой.

— Благодаря одной лисице, эти небоскребы не достроят в ближайшие лет пять, — сухо добавила сестра. — И сотни людей потеряют работу.

— Да, да, — согласилась я. — И линию разграничения по тридцать восьмой параллели на карте National Geographic я чертила. И из-за меня австрийского художника не взяли в академию изобразительного искусства, — принялась я перечислять свои грехи на полном серьезе.

— Не злись, — потрепала она меня по голове. — Люди сами виноваты. Землей владеет церковь объединения. Лунатики. Но застройщик захотел их кинуть. Или они его. Пусть прокуратура разбирается. Но ты молодец, и твои хакеры-еноты тоже умницы.

— Нашла что-то стоящее в том барахле? — удивилась я.

Две недели проклинала меня, мою богиню и хакеров вместе со всеми IT-специалистами мира. Я бы помогла, но «не лезь во взрослые дела» сама ковырялась в своей сокровищнице, словно золотоискатель в Калифорнии, пытаясь из кучи неясной информации найти бриллиант неогранённый. Это в кино уровня «Пароль рыба-меч» за пять секунд Пентагон взламывают, а по факту современные грабители используют социальную инженерию, лень и глупость людей. Наверное, фильм «Хакеры» с Анджелиной Джоли, где они в мусорке копались, и то ближе к правде, чем остальные пародии, ведь сетевые бойцы больше напоминают енотов, чем Нео из «Матрицы». Вынюхать, потыкать, попробовать, пошуршать лапками, и, может быть, получится найти лазейку, а там и вытянуть вкусняшку. Например, базу данных социальной сети CyWorld и ее коллеги Nate.

— Вот, — помахала она флешкой. — Тебе кто больше нравится, мальчик или девочка?

— А какая разница? — глупо спросила я.

— Мальчик правый, девочка лево, центр, — не стала она шутить про биологию.

— Те, кто просят совета, уже сами знают ответ. Лучше монетку подбрось, а то потом я буду виновата в развале страны, — от греха подальше протянула ей колесо удачи в номинал пятьсот вон. — И монету верни, она кучу денег стоит!

— Эта? — удивилась она, рассматривая кусочек металла. — А! Девяносто восьмой год. Где взяла?

— На улице нашла. Кидай давай! — поторопила я ее.

— Okay! Журавль — девочка, реверс — мальчик. Хоп! — кинула она монету в воздух и поймала рукой, прижимая к тыльной стороне ладони другой руки. — Журавль! Пошли!

— А как же кушать?

— Подарок отнесем. Заодно и аппетит нагуляешь, тут недалеко, через парк, — кивнула она в сторону дворца бракосочетания на другой стороне разделительного парка и похлопала по пакету.

— Мне кажется, ты уже заранее решила! — нахмурилась я вслед уверенной особе. — А как же статистическую выборку провести? Может, еще раз подбросим?

— Шанс всегда половина на половину. Просто это придало мне уверенности, и я всегда могу свалить все беды на волю случая, — махнула она рукой, зазывая к подземному переходу. — Сама гороскопы по утрам читаешь и смеешься!

— В гороскопах можно представить, что у тебя нормальная жизнь, есть семья, дети и успешная работа.

— Да, да. Особенно, если читаешь сразу за три знака, — улыбалась сестра.

— Ни один не подходит, — вздохнула я. — Эти гороскопы вообще ничего общего с реальностью не имеют. Хочешь предсказание настоящей лисицы?

— Давай, — согласилась Хё Чжу.

— Вон там, — показала я рукой на восток. — Какие-то придурки копают три острова на реке для подготовки к саммиту. Вот только они фигней страдают или, как говорят французы, enculer les mouches. Ай! Онни! — получила по попе. — Это поговорка! https://vk.com/wall-51732378_156747

— Она матерная! Засранка. Думаешь, не успеют? — задумалась она про острова.

— Такой позор, не завидую я мэру, который провалит проект, — помотала я головой. https://en.namu.wiki/w/%EC%84%B8%EB%B9%9B%EC%84%AC

Небольшая прогулка, и мы оказались у невысокого здания с зеленой эмблемой дерева и надписью Democratic Party. На самом деле они либералы, левые, ближе к центру и оппозиционно настроены к правящим правым. А по факту хрен редьки не слаще. Как и в школе, у взрослых свои игры, которые сводятся к соревнованию, кто больше украдет народных денег. Вот и меняются они местами, объединяются, расходятся, балансируя в пределах десяти процентов разницы, за исключением президентских выборов в 2007, но тогда и явка была рекордно низкой. И судя по открывшейся картине, мне стало ясно почему. Зомби.

— Party rock is in the house tonight. Everybody just have a good time. And we gonna make you lose your mind. Everybody just have a good time, — пропела я куплет, разглядывая предвыборные вывески.

— Top jeans tattoo cause I’m rock and roll. Half black, half white domino, — добавила сестра и потом сплюнула. — Тьфу. Хрень лезет. https://www.youtube.com/watch?v=KQ6zr6kCPj8

— Вот-вот, — поддакнула я. — Одна хрень. Мы к дедушке Чон?

— Нет, нам нужна бабушка. Она, — кивнула она на баннер женщины в очках, которая баллотировалась на пост мэра Сеула. — Или ее менеджер. Сделаем пожертвование, — похлопала она по подарку.

— Она будущий мэр? — раскрыла я глаза от удивления, но сразу прикрыла. Эту мадам, бывшую премьер-министр, на каждом углу развесили, а по итогам опросов она почти первая после действующего мэра из правых. Я же говорю, разница небольшая, процент, может, два.

— Не знаю, не знаю, — покачала головой сестра. — Но думаю, из-за одной лисицы у нее большие шансы победить, — обняла она меня за плечо.

— Бесплатные обеды в школах! — заметила я предвыборные лозунги.

— Верно, может и выйдет. Я еще сомневалась, но на дебатах мэр О сказал, что кормить будут только социально незащищенные группы, а народ не любит неравенство. С другой стороны, он неплохой руководитель и достаточно молод для своего поста. Вот я и колебалась в выборе. Но после прокуратуры и увлажнителя воздуха окончательно уверовала.

— И при чем тут небоскребы? — пыталась найти связь.

— Seoul Human Town. Одно из предвыборных обещаний текущего мэра, которое захотят сохранить обе стороны. Массивная перестройка города за счет бюджета. И налоги граждан потекут к застройщикам и землевладельцам, а от них вернутся к политикам через взятки и inside. Easy money.

— Ты хочешь обанкротить своего дедушку?

— Наоборот, — улыбнулась она. — Я хочу дать ему шанс поучаствовать в разделе пирога и уберечь от провального этапа!

Возле главного штаба демократической партии столпилась толпа неравнодушных граждан, танцующих и завлекающих в свои ряды проходящих мимо офисных сотрудников, спешащих на обед. Одинаковые в зеленом, фанаты выкрикивали лозунги, пели песни, хлопали в ладоши, а дежурные журналисты снимали сюжеты на фоне вывесок и транспарантов в ожидании сенсации. Например, приезда прокуроров с обыском. Но облом. Скука смертная, и в секту никто не торопится, стараясь обходить зомбированных стороной.

Весь этот ансамбль мне напоминал открытие магазина или очередного кафе. Когда хозяин пытается завлечь клиентов, суля им рай земной, если пройдешь через арку воздушных шаров в новую обитель товаров и услуг. Типичная картина, которую можно было увидеть в любых оживленных уголках нашей страны в преддверии выборов в правящие органы. Волонтеры топили за своих, привлекая народ бесплатным угощением и атрибутикой с символиками: скучные кепки с футболками, флажки, значки, ручки, кружки и прочая мелочь, с которой стыдно появиться на официальном мероприятии, но вполне нормально использовать дома или в деревне, когда полы моешь.

— Ты специально взяла меня с собой! — возмутилась я, почуяв нездоровый интерес к моей персоне.

— У тебя шикарный вид! Зачем такую красоту прятать! — искренне восхитилась она. — Расслабься, просто у тебя заметная мордашка и в любой компании ты как бельмо на глазу в хорошем смысле этого слова. Главное, преступления не совершай, а то тебя любая собака узнает.

— Теперь все подумают, что я за демократов, при этом кое-кто говорил не лезть в политику. Двуличная лисица! — разозлилась я, разглядывая заметивших нас волонтеров.

— Кепочку, шарик, — взяла она у подошедшей фанатки бесплатную атрибутику. — Нет, кепочку нафиг, держи шарик и флажок. Значок.

— Gwiyomi! Вы пришли поддержать госпожу кандидата Хан? — выскочил самый шустрый репортер из группы слежения за политиками.

— Госпожа Хан! У вас есть родственные связи с госпожой кандидатом? — вторил ему второй, заинтересовавшись моей сестрой. Они всегда так делают, наугад бросая наживку в попытке по эмоциям угадать достоверность чуши?

— Gwiyomi! Пожалуйста, песню! — еще один шустрый волонтер достал откуда-то радиомикрофон и пытался вручить мне.

— Gwiyomi! — подхватили тетки и дядьки, распевавшие до нашего прихода караоке из трота. — Весна пришла!

— Давай, Мелкая, — пихнула меня плечом сестра и забрала шарик с флажком. — Развлеки!

— Агщщщ, — прошипела я, но микрофон взяла. — Всем здравствуйте! В этот прекрасный день давайте будем жить дружно! Песня «Давайте просто любить»! — я сразу задала темп хлопками и легким свистом в попытке выстроить основу мелодии. — И опять, и опять, и опять, и опять я поступаю неверно. И ты опять сердит, и ты устал, и всё тебе не так. Мое сердце — нежное и слабое, я не знаю почему, и что тебя не радует. Сердце бьется твоему в такт!

https://www.youtube.com/watch?v=WVwhN2dWm2I

Шумно снаружи, суетливо внутри. Несмотря на хорошую звукоизоляцию, я слышала десятки голосов и непрерывную работу предвыборного штаба. Встречи, интервью, пожертвования, пресс-релизы, фотографии. Ради одного кандидата привлекли сотни, если не тысячи людей. И самое интересное, они воспринимают победу своего протеже как свою собственную.

— Суетливые мамаши, — прошептала я, напряженно рассматривая хаос за стеклом внутренней перегородки, но у хозяйки кабинета был острый слух.

— Ха! Ты права! И шагу сделать без них не могу, чувствую себя помолодевшей лет на шестьдесят, — улыбнулась женщина лет под семьдесят. — А вот и шоколад!

— Благодарим, — ответила за меня сестра, принимая от ассистента чашку кофе.

— Благодарю, — автоматически поклонилась я бабушке и потом ещё и ассистенту, который хотел уйти.

— Сын Дже, останься, — добродушно попросила хозяйка, а мужчина в рубашке и галстуке исполнительно уселся напротив нас. — Я теперь вижу, что слухи не врут и у Ён Хи действительно прекрасный голос! Хочешь стать певицей?

— Скорее художником, — ответила за меня сестра. — Она хотела лично вручить вам свои картины. Не смотрите, что они распечатаны, современные течения требуют современных методов, — похлопала она по сумке. — Но сначала я бы хотела передать вам это.

— Флешка? — удивилась хозяйка кабинета.

— Да, госпожа кандидат, — уверенно кивнула Хе Чжу. — В рамках расследования, связанных с темной стороной интернета, darknet, я нашла информацию и, возможно, она вас заинтересует, — положила она флешку на стол. — Это вам. Подарок.

— У вас не будет проблем из-за него? — заботливо поинтересовалась бабушка добрым взглядом.

— Это открытая информация, уже собранная воедино и по большей части не несет угрозы национальной безопасности. Скорее наоборот, — уверенно ответила сестра.

— Интересно, — задумалась старая лисица. — И что ты хочешь за нее?

— Ami au prêter, ennemi au rendre. (В долг давать, дружбу терять) Ничего конкретного, госпожа кандидат, все ради благополучия страны и ее процветания. Я просто хотела отдать ее опытным старшим и не заниматься политикой.

— И почему я? — продолжила допрос хозяйка.

— Журавль, — пожала плечами Хе Чжу. — Прошу вас, госпожа, не ищите связи там, где ее нет.

— Интересно и любопытно, — сощурила она глаза в поиске подвоха. — Сын Дже, можешь оценить дар?

— Хорошо, госпожа кандидат, — поклонился исполнительный сотрудник и, захватив флешку, вышел из кабинета.

— И картины, — подтолкнула сумку сестра, в которой лежала пара моих работ в пластиковой оправе формата а4. Цветной принтер появился, вот и печатаю всякую рисованную ерунду, чтобы головки не засохли.

— Интересный у них рисунок, — заметила бабушка и заметно напряглась. Опытная. Раз сразу не закричала, значит, мы не первые и не последние. — Любовь сильна, но не все ей подвластно.

— Я думаю, они вам понравятся в свете других слухов. Мелкая, расскажи, что ты слышала в кафе?

— Центральная прокуратура завела дело на бывшего премьер-министра, а ныне кандидата в мэры Сеула. Говорят, что кандидат берет взятки в размере пятидесяти миллионов вон от Korean express. И ещё почти миллиард вон без целой сотни по доносу от некоего Шин Га Юн и что ее сын оплатил левыми деньгами свое обучение в размере почти тринадцать миллионов вон, — равнодушно и кратко рассказала я пустой треп из кафе.

— Интересно, — напряглась женщина. — И от кого ты это слышала?

— Она музыкант и у нее отличный слух. Наверное, услышала какие-то сплетни от помощников прокуроров в кафетерии неподалеку от восточной прокуратуры, — пояснила сестра.

— Хорошо, — кивнула она. — Дети и дураки всегда говорят правду, — недолго думала кандидат и набрала номер на своем сотовом, несколько гудков, и собеседник вяло поздоровался. — Прокурор Со, говорят, ваши коллеги на меня дело завели? — начала она отчитывать его без приветствия. — Вам нельзя говорить, а каждый помощник в кафе вовсю обсуждает? Мне звонить редактору Ким? В неудобное? Это я сейчас в неудобном положении! Пытаетесь на двух стульях усидеть? — Тетушка ругалась довольно долго, изливая свою желчь на оправдывающегося служаку, но полноценного результата так и не получила. — Вешаю трубку. Гаденыш, — яростно прошипела она.

— Интересно, а шоколадом в тюрьме кормят? Ай! — получила я щелбан. — Femme querelleuse est pire que le diable, — добавила я под смех бабушки. (Сварливая женщина хуже дьявола)

— Лучше про мух еще расскажи! — добавила Хё Чжу. — И без мата.

— Один предприимчивый гражданин обманул инвесторов, предложив построить три искусственных острова на реке Хан. Вот только эти острова не построят еще несколько лет, а сами жители будут называть их памятником коррупции. Сотни миллиардов вон в воду или, как говорят во Франции, — я аккуратно отодвинулась от Хё Чжу и добавила. — Beaucoup de bruit pour rien. Ха! (Много шума из ничего)

Глава 46. Универмаг Hyundai.

Универмаг Hyundai был подозрительно похож на своего коллегу из какой-то дорамы, а я усиленно вспоминала, из какой именно. А может, он специально тут стоит, чтобы взятки давать не презренной бумагой, а дорогой и уникальной сумочкой из кожи крокодила-альбиноса?

— Почему крокодил зелёный? — невольно задала я вопрос сама себе, а картинка будущего мультфильма, моего личного, окончательно прояснилась.

— Крокодилы бывают жёлтые, светло-зеленые и серовато-коричневые, — подсказала сестра, погруженная в раздумья. — Но все они красные, если вывернуть наизнанку.

— Вот и я думаю, что он бревно. Осталось только решить, кого убить. Где коричневые водятся?

— Гребнистые повсюду, даже в Японии есть, — стала она вспоминать документалку о природе.

— Вспомнила! Антилопа на водопое! Гну которая! Точно! Ее съест крокодил! — воскликнула я.

— Что, простите? — поинтересовалась менеджер модного бутика эксклюзивных сумочек.

— Спасибо вам за консультацию, — поклонилась я девушке. — Ваша история о крокодиле и сумке очень мне помогла. Это вам! Шоколад от будущего мэра Сеула! — протянула я маленький подарок.

— Спасибо, — удивилась продавец, не зная, как реагировать. Не каждый день покупатели, пусть даже и бесперспективные, дарят подарки стоимостью в тысячу вон.

— Удачного вам дня, пока-пока, — помахала я рукой.

Мы гуляли по магазину, проходя мимо выставочных залов различных шмоток и тряпок. Может, сестре они и были интересны, но ценники с кучей нулей пугали ее больше. Половину миллиарда вон, без расписок и договора, легко отдала, а вот на сумочку для милашки — сразу жаба душит. Навстречу попадались зеваки и завсегдатаи, с интересом провожая нас взглядом. А я невольно чувствовала себя клоуном с розовым носом и кошачьими ушками. Надо было в Макдональдс пойти!

— У вас забронировано? — неприступной горой встретил нас администратор в европейском костюме девятнадцатого века у входа в первый попавшийся ресторан.

— А если нет, то что? — нагло спросила сестра, которой не понравился тон напыщенного мужчины.

— Тогда мест нет, — отрезал тот.

Азиатские привычки — нагло тыкать тем, кто младше тебя даже на пару лет. Или не соответствует иерархическому уровню. Особенно умиляет хвастовство службы в армии, когда уже младший может командовать старшим из-за негласного рейтинга войсковых частей. Бред, но местные в этом умеют разбираться с пелёнок. А я — мстить.

— Господин! Извините, пожалуйста! — в старом стиле спросила я. — Можно сделать фото вашей вывески?

— Да, — слегка поколебавшись, ответил администратор, вытягиваясь в дежурной стойке ожидающего мыслителя, втайне надеясь, что мы побыстрее свалим.

— Благодарю, господин. Онни, сделай фото, — толкнула я плечом. — Жалко будет, если закроется, — вздохнула я искренне.

— Минутку, — достала она свой смартфон и запечатлела название.

— Простите. Ты же Gwiyomi? — влез в нашу зону комфорта молодой мужчина в симпатичном деловом костюме и без галстука, который стоял неподалеку и мучил свой телефон.

— Да, господин, — вежливо поклонилась я своему фанату.

— Твоя Весна классная! Молодец! Хотите здесь пообедать? — спросил он учтивым тоном директора ресторана.

— Уже нет, — покачала головой сестра. — И вам не рекомендуем. Мелкая, пошли.

— Удачного дня, пока-пока, — последовала я за сестрой.

Наверное, это судьба, так как следующий ресторан был европейский, и местные жители его не особо жаловали, предоставив нам свободу выбора столиков.

— Тут! — плюхнулись я на диванчик шестиместного стола почти в самом центре зала.

— Прошу, госпожа, — помогла нам радостная официантка, раскладывая меню и салфетки.

— Извините, можно к вам присоединиться? — вылез мужчина.

— Господин! Вам не кажется, что вы ведете себя нагло? — сурово спросила сестра, внимательно рассматривая ухажёра. Молоденький, почти студент, довольно высокий и на лицо приятен. А ещё, в нем чувствуется порода, с таким невольно хочется общаться вежливо и учтиво, если бы не лёгкий налет хулиганства.

— Если оплатите наш счёт, то пожалуйста, — равнодушно заметила я.

— Мой дедушка говорит, что только смелым и наглым улыбается удача, так кто я такой, чтобы перечить старшим? — улыбнулся незваный гость, но сесть не решился.

— Так кто вы, mister impudence? — строго спросила сестра.

— Можете пригласить меня, как менеджера Ким!

— У каждого дела запах особый! В булочной пахнет тестом и сдобой. Мимо столярной идёшь мастерской — стружкою пахнет и свежей доской. Пахнет кондитер орехом мускатным, — пропела я и сухо добавила. — Нет, скорее повар основных блюд. Забавный факт, в России любые изделия из теста для варки называют maccheroni. Makarony.

— Присаживайтесь, господин повар. Условия вам были озвучены, — отстала от него сестра и взялась за выбор блюд.

— Потрясающе! Это стихи? Благодарю, госпожа! — уселся он рядом со мной.

— Раз нас угощают, то мне коньяк! — радовалась я. Недолго. — Ай! — почесала я голову и умным тоном добавила. — Giovanni Francesco Rodari. Итальянский детский писатель. Получил премию Hans Christian Andersen Author Award. Широко известен в Италии и России за произведение Il romanzo di Cipollino. Сказка про приключения антропоморфных фруктов и овощей. Актуальна и по сей день за счет высмеивания капиталистического строя.

— Зануда! — протянула сестра.

— Что такое капитализм? Это угнетение человека человеком! А что такое социализм? Это наоборот, — пошутила я. — Кстати! В Дании есть традиция с XVI века: если девушке исполнилось 25 лет и она до сих пор незамужняя, то её привязывают к столбу, обливают водой и плотно обсыпают корицей для привлечения ароматом специи вечно занятых мужчин, — продолжала издеваться я. — Онни, попробуем?

— Я тебя первая свяжу! — рыкнула она и подсунула меню. — Выбирай давай.

— Интересно! Рекомендую сибас! Рыба здесь превосходная! И я действительно повар и недавно приехал из Италии, где учился приготовлению паст. Мой ресторан скоро откроется на Хондэ. Для Итэвона и Каннама мне просто не хватило денег, а дедушка все еще полон сил и здоровья! — шутил приятный молодой человек. — Gwiyomi я видел по Neko ni ni! Мукбанг!

— Niko Niko ni! — поправила я автоматически, показав пальцы.

— Верно! Вот и подумал, почему бы не пригласить вас в качестве рекламы. Небольшая фотосессия и обед с ужином за мой счет!

— А если она группу свою приведет? — спросила прямо сестра.

— Bar bar bar? Подружек? Конечно! Я буду только рад! И смогу отметить на картах, что здесь ужинала самая популярная группа Кореи!

— Мелкая? Хочешь выступить на Хондэ?

— Это еще что? — смутилась я. — Улица? Выступить? За еду?

— Там университет Хонгик, он славится своим художественным направлением, и примерно с девяностых годов улицу оккупировали художники, а потом и инди-музыканты. Затем появились клубы и беспорядки. Американские военные очень любят выпить и набить друг другу морды. Район называют вторым Итэвоном или Каннамом для бедных. Если хочешь, сможем сегодня съездить, тебе понравится, — дала краткую справку сестра.

— Это было бы замечательно! Я мог бы устроить вам обзорную экскурсию и пригласить на ужин в мой ресторан! За мой счет, разумеется! — обрадовался парень.

— У вас телефон звонит, — заметила Хё Чжу.

— Это мои коллеги меня потеряли. Мы забронировали столик в том ресторане, чтобы узнать секрет его успеха! — пояснил он и сбросил вызов.

— Не повезло им, — неясно сказала сестра.

— Что такое? Извините, не совсем понял, что вы имели в виду?

— Кхм, — прочистила она горло и принялась рассказывать историю. — Пару лет назад одна авиакомпания во время перелета сломала гитару малоизвестному певцу и отказала в компенсации. Тогда он придумал песню про этот случай и выложил на YouTube. Ролик мгновенно стал вирусным, и авиакомпания потеряла гораздо больше денег, чем стоимость одного инструмента. Вопрос. Сколько потребуется времени жрицам богини интернета повторить этот трюк? — а я достала записную книжку.

— Май. Двенадцать. Десятого года. Сестра наглядно показала разницу между мальчиком и девочкой с элементами зоофилии. Журавль…

— Мелкая, — показала она кулак и пояснила. — Мы были в предвыборном штабе девочки. Госпожи Хан Мен Сук. Но до господина мэра не дошли.

— Холь! Вы случайно не родственники?

— Нет, госпожа мэр из Пхеньяна. А я с западных, — безэмоционально пояснила сестра. — Мелкая все возле университета Ихва трется, а госпожа кандидат сама там училась на кафедре французской литературы, вот я и подумала, что она нас примет без очереди.

— Она и так бы нас приняла, — фыркнула я. — Скучно бабушке. Было. Будет. В одиночке. Ха! Ой. Мы можем выступить в пятницу. В воскресенье у меня выходной, а в субботу у меня рэп-баттл. А дальше не знаю. Надо с Ю Би уточнить этот вопрос…

*

Район Хондэ берет свое название от близлежащего университета Хонгик, престижного частного университета, известного своей программой по изобразительному искусству. Бедные студенты девяностых, благодаря дешевой аренде, оккупировали район и устроили стихийный рынок, выставляя прямо на улице свои работы, рисовали фрески-граффити, играли инди-музыку и сами того не замечая создали особое место.

Несмотря на будний день, на улицах довольно многолюдно. Гуляют прохожие, лицезрея выступления музыкантов, торгуют едой и сувенирами ручной работы местные торговцы, а художники рисуют шаржи и карандашные портреты, предлагая на выбор готовые работы.

Новый знакомый проводит нам экскурсию, болтая о всякой ерунде с Хё Чжу. Нутром чую, что никакой он не менеджер, но и пройдохой его сложно назвать. Странный тип, но одновременно довольно простой. Непонятный. Но миловидный и довольно учтивый. Не шпион, но скрывается. Мне кажется, что птичка чеболь, рожденная на самой дальней ветке, без шанса на нормальную работу, право управления и акции. Третий сын четвертой дочери пятого дяди шестого брата председателя.

Следуя в кильватере парочки и поедая хотток, местные блины с начинкой, я любовалась редкими картинами, поделками и сувенирами ручной работы, пока не нашла сокровище среди заезженных изделий кустарного производства. Между карандашными набросками и шаржами знаменитостей, под пляжным зонтом, стояла немолодая и уставшая женщина. А возле нее, на небольшом столике стояли настоящие картины, написанные масляными красками, среди которых была очень особенная. Я, собственной персоной.

— Госпожа, здравствуйте, подскажите, пожалуйста, сколько по времени рисовали эту картину? — указала я на холст.

— Холь! Это же вы! — заметила сходство тетушка.

Узнать меня было несложно, даже по глазам, а вот на картине я была превосходна. Нет, автор не был талантлив или уникален, но он привлекал внимание сценой и изъянами, убирая лоск и красоту. Как и в песне, в изображении были ключевые зацепки, занозы, заставляющие вспоминать о ней по истечению времени. Без украс, без счастья, без ярких красок, она показывала мгновение перехода от усталости к притворной радости. Казалось, что еще секунда и мое лицо расцветет улыбкой, а я поднимусь навстречу поклонникам и фанатам. Фейк. Я не помнила этот кадр, а значит картина была полной импровизацией. Героиня я, но сцена не моя. Чья же?

— Да, это я. Извините, я имела в виду время. День, два или неделю? То есть сколько часов или дней рисовали это изображение? — пояснила я.

— Хмм, — попыталась она вспомнить.

То, что она не художник, было понятно по ее чистым и ухоженным пальцам. Вероятно, это кто-то из родственников или членов семьи. Может, рисует дочь или сын, пока мама продает изделия.

— Она довольно долго стояла в мастерской, пару недель точно. Вроде были проблемы с глазами. Но сейчас она полностью закончена. Мне кажется, что вы чудесно получились на ней! — нахваливала она работу с заботливой улыбкой счастливой матери.

— Благодарю, — кивнула я. — Сколько она стоит?

— Двести тысяч вон, — уверенно озвучила она цену.

Цена была завышена, но меня это не смутило. Ради себя любимой можно и потратить деньги. Чужие. Остальные работы были неплохие, но и я не специалист. Рисуя только аниме-стиль и забавных животных на компьютере, мне было сложно оценить мастерство живых красок и сложность работы на холсте. Но именно эта работа заставила меня задуматься о том, кто я? Я себя знаю, меня знает Хё Чжу и Да Бин с Ю Би. Но их Ён Хи не я, а только образ и воспоминания моих действий и слов. Все эти знания пересекаются, но не совпадают. Значит, меня много или я одна, но многогранна? Кто я? И как видят меня со стороны?

Странно и необычно. Никогда такого не замечала с фото, но именно с не идеальной картиной меня что-то задело, и я не могла понять что, и есть ли этому описание. Казалось, что я стала компьютерным героем, NPC, которым управляет реальный, но недосягаемый для меня игрок. Все мои действия, желания, окружение — просто фальшь чужого развлечения. Марионетка на веревочках, считающая себя свободной и живой. А богиня подменяет мои желания своими? И если я захочу учудить, то будет это мой порыв или шутка чужого разума? Может, сходить к психологу? Или к сестре?

И картина. В стране полно мангак, которые ищут работу. Манхва полным-полно рисуют, и не все они становятся популярными. Так может и мне найти помощников для Кошки? Будут рисовать аниме клипы, а я задавать идею и техническое задание. Рисую я хорошо, особенно всяких мультяшных зверей и аниме девочек, но и с пейзажами неплохо получается. По крайней мере, госпожа кандидат была довольна зарисовкой леса из DMZ, что даже обещала повесить у себя в новом кабинете.

— Мелкая, что унюхала? — приблизилась заметившая мое отсутствие парочка.

— Вот я, — указала я на картину. — Триста тысяч вон, купи!

— Эээ, — хотела поправить меня продавец, но я успела ей подмигнуть.

— Холь! Она из золота? — хмыкнула сестра.

— Я куплю, — вызвался рыцарь без коня, приехавший на нашей патрульной машине. Стесняется своего Porsche?

— И что ты с ней делать будешь? — поинтересовалась сестра. — Могла бы и в зеркало любоваться.

— Подарю Ю Би. Пусть повесит под флагом страны у себя в офисе.

— Культ лисицы продвигаешь, — улыбнулась сестра. — А как же я?

— А у тебя есть я и мои интимные фото, что дороже любой картины мира! — разводила я в разные стороны руками.

— А можно заказать еще пару картин Gwiyomi, — обратился мужчина к женщине, передавая ей деньги.

— Мой сын прекрасно рисует! Обязательно сделает! Он учится в университете Хонгик! — отозвалась та и принялась упаковывать произведение искусства.

— И можно мне его визитку? Возможно, мне захочется сделать тоже пару картин, — вставила я слово, думая о художниках.

— Вы довольно обеспеченный гражданин из ниоткуда, — заметила Хё Чжу дорогой по содержимому бумажник.

— Хотел бы я сказать, что это результат моих заслуг, но мне просто повезло родиться в богатой семье, — немного грустно ответил он.

— Богат не тот, у кого много денег. А тот, кому хватает на жизнь. И зачем вам две картины, — проявила она любопытство.

— Хотел одну вам подарить, — честно улыбнулся он.

Вот подлиза. Чеболь. Сто процентов из конгломерата. Нашел свою Золушку. Но у нас любой может им стать, если превысишь активы в пять триллионов вон. Мне осталось накопить еще четыре триллиона, девятьсот девяносто девять миллиардов, девятьсот девяносто девять миллионов, девятьсот девяносто девять тысяч вон. Круто! Столько девяток. Наверное, это к удаче!

— Онни! Я нашла! Купюра, которая принесет кучу денег! — помахала я тысячей вон. — Пойдем скорее, купим лотерейный билет!

*

Ресторанчик был миленький. Светлое оформление, белоснежные скатерти, бежевые подсвечники и статуи. Античные. Из гипса. Тьфу, ощущение, будто в больнице. Запаха хлорки не хватает, но пахнет сохнущей краской, а мы были первыми посетителями с единственным официантом, который был одновременно и администратором, поваром, директором и владельцем.

— Прошу прощения за ожидание, — принес наш спутник набор блюд. — Волосы ангела или капеллини с креветками в сливочном соусе. И для мисс Gwiyomi кампанелле с шампиньонами. И напитки крокодино и чинотто, — выставлял он блюда.

— Благодарю, менеджер Ким, — вежливо приняла угощение Хё Чжу.

Солнце клонилось уже к вечеру, когда мы неспешным шагом добрались до ресторана. Владелец был столь любезен, что приготовил нам несколько блюд, пояснив, что только готовится к открытию, формирует дежурное меню и будет рад проявить свои способности ради прекрасных дам.

— Кто-то приехал, — почувствовала я интерес к нашим персонам.

— А она что тут забыла, — бросил взгляд хозяин на панорамное окно, за которым припарковалась дорогая спортивная машина с открытым верхом. — Прошу прощения.

Мужчина направился к выходу на улицу, где в свете уличных фонарей из машины выбралась красотка. Открытые ноги, яркое платье и сумочка, в которую можно только телефон положить. Портмоне? Хё Чжу окинула взглядом конкурентку и только хмыкнула. Завидует? Девушка действительно умела привлекать взор и прекрасно торговала своим лицом. Звезда кино? Или модель? Сестра!

— Его сестра, старшая, — пояснила я для Хё Чжу, подслушав разговор парня и гостьи, стоявших на улице. — Спрашивает, что тут делает полиция и кто мы. Немного агрессивная.

— Ушастик, — фыркнула Хё Чжу.

— Хочет к нам, познакомиться с той хулиганкой, которая вскружила голову ее братца. Это она про тебя, золотоискательница, ха, — ухмылялась я. — Или Золушка? Он говорит, что ты ничего не знаешь. И что у нас деловые отношения.

— Деловые, ну-ну, — скептично покачала она головой, тоже почувствовав повышенный интерес у представителя противоположного пола.

Парень под давлением старшей сестры сдался, и вскоре он вернулся к нашему столу с девушкой, которая только скользнула по мне взглядом и нагло стала изучать Хё Чжу. Та же не осталась в стороне и, отложив приборы, принялась прямо смотреть в ответ. Две кошки, пфф.

— Госпожа Хан, хочу представить вам мою старшую сестру, Ким Ын Сон. Это помощник инспектора полиции, госпожа Хан Хё Чжу и ее сестра Gwiyomi, Ли Ён Хи.

— Добрый вечер, — сухо поздоровалась гостья и, не дожидаясь ответа, присела рядом со мной. — Разрешите присоединиться?

— Здравствуйте, — кивнула Хё Чжу. — Фамилия Ким вам не очень подходит. Может, ммм. Мелкая?

— Шин Ын Сон, двадцать пять лет, в прошлом году назначена заместителем директора по развитию в Youlchon Chemical, входящий в Nongshim Group. Являясь дочерью председателя Шин Донгюн, имеет четыре процента акций компании. Фамилия Ким по матери. Есть младший брат, Шин Си Ёль, двадцать четыре года. Данных нет. Хан Хё Чжу, двадцать пять лет, помощник инспектора отдела по работе с несовершеннолетними бюро общественной безопасности. Ай, — получила я по ноге.

— Холь! — удивила я девушку. — А почему замолчала, мне было бы интересно послушать, — расстроилась гостья.

— Некоторые тайны лучше не знать, — с ухмылкой ответила сестра.

— Интригует. И какая загадка заинтересовала моего брата? — парировала Ын Сон.

— У нас сугубо деловые отношения в сфере рекламы. Но я что-то не слышала про компанию Youlchon, — изобразила она скульптуру мыслителя.

— Компания Youlchon основана в 1973 году. Название произошло от псевдонима Шин Чун Хо, основателя Nongshim. Имеет завод в Ансане по производству упаковочной продукции для нужд группы Nongshim, в частности производство упаковки для лапши, крекеров, мороженного, зубной пасты и так далее. Также занимается производством канцелярской продукции, гофрокартона и четыре года назад начали производство пластиковых пленок, — выдала я краткую справку. — Оборот около семидесяти миллиардов вон в год, не более семисот сотрудников. Не является конгломератом.

— Вы наводили о нас справки? — заподозрила неладное девушка.

— Мелкая просто ходячий Google. А также очень умна и образована. Например, сегодня утром участвовала в общенациональной олимпиаде по географии, — сухо пояснила Хё Чжу.

— Это так, нуна, — влез смущенный парень. — Мы встретились случайно, и это была моя инициатива пригласить их на ужин.

— Случайности не случайны, — не сдавалась девушка, играя желваками и составляя свой эффект ореола от встречи с нами. — Принеси мне такое же блюдо, — приказала она парню. — И еще вина!

— Подороже! — добавила я. — Ай.

И никакой я не Google. Просто поискала информацию в телефоне, пока парочка наслаждалась прогулкой. Немного богиня, побольше Naver, чуть-чуть Daum, разбавить Namu. Парень вздохнул и отправился на кухню, я же переключилась на еду, так как взрослая болтовня меня абсолютно не интересовала.

— Я вспомнила, где вас видела! — внезапно сказала Ын Сон.

— Может, перейдем на ты, все же мы одного года, — заметила Хё Чжу.

— Давай, — быстро согласилась та. — Пятого мая, на празднике детей был арестован подросток-насильник. Ты тот офицер полиции, которая прикрывала жертву одеялом!

— Она его и поймала, — фыркнула я. — Футболиста. Мячиком все мозги себе отбил.

— Мелкая, — показала мне открытую ладонь сестра в непонятном знаке. Мне заткнуться или помолчать?

— Все, молчу, молчу, — заткнула я себе рот тушеными грибами.

— И тот громила в больнице! Так вот ты как дослужилась до помощника инспектора! Через мордобой? — девушка пыталась составить портрет будущей невестки?

— Просто случайности. Оказалась там, где быть меня не предполагалось, — устало ответила сестра.

— Случайности. Понимаю. И как же ты познакомилась с моим братом? — устроила девушка допрос.

— В универмаге Hyundai. Gwiyomi даст концерт на «Хондэ», а твой брат покормит группу. Бесплатно, как и фото для рекламы, которые он получит. Все просто, — спокойно ответила Хё Чжу.

— Холь! Это ты нарисовала ролик с лапшой из морепродуктов на странную песню про ветер! — обратила на меня девушка свой взор, а сама, наверное, думала, что мы забыли в магазине Hyundai.

— Только за порог шагну, просто беда! Чудный денек, а не выйти никуда, — пропела я песенку.

— Этот ролик довольно популярен. В Японии. И сколько, если не секрет, вам заплатил Nissin? — проявила она нрав руководителя.

— Нисколько, у меня аллергия на морепродукты, — презрительно ответила я. — И рамен не люблю, — показательно стала я выискивать в тарелке грибы. — Что вы добавляли в блюдо? Это секретный рецепт! Так раскройте его быстрее, врачи не знают, что делать!

— Ха! — улыбнулись девушки, а парень смутился.

Болтают. Си Ёль принес вина, и нить разговора упала на пару порядков вниз. Девушка точно хотела напоить сестру и выведать у пьяной Хё Чжу все её планы золотоискательницы. Рассказывала про своего брата раздолбая, который бросил учебу в универе, поругался с отцом, отдал все акции сестре, забил на желание стать главным наследником, ушел в армию, а после нее свалил в Европу. Но у них вся семейка такая. Вроде и конгломераты, но не совсем так. Разбиваясь на множество компаний, они упорно уходили от статуса местных олигархов. Или укрывались от налогов. С остальной семейкой Lotte они тоже не в ладах. Основатель и председатель Nongshim Group Шин Чун Хо был полностью отвергнут своим старшим братом, основателем Lotte Group Шин Гек Хо до такой степени, что даже проводил отдельные наследственные обряды для своего покойного отца. В конце концов, два брата так и не смогли примириться в этом мире.

Но в самой семье у них обстановка более спокойная. Продуктовый бизнес не подвержен сильным колебаниям рынка, лапша варится, упаковка делается. Да и сами дети и внуки неплохо общаются между собой, игнорируя войну между председателями семейств. В самой Nongshim права распределены на годы вперед, и никто даже не был против того, чтобы новым председателем станет их дядя Шин Донг Вон, старший сын Шин Чун Хо. Старше на десять минут, близнецы. В остальном крутятся, зарабатывая на лапше, рекламе, канцелярской продукции, магазинах и гольф-клубе. Типичный семейный бизнес, завязанный на рамене.

Парень готовил рис, пока слабый пол проверял себя на прочность алкоголем. Я думала, сестра крутая в готовке, но на фоне шеф-повара она даже не любитель.

- Если плавает - это витамины, тонет - минералы, шевелиться - протеины. Интересно, а это флора или фауна, - помогала я парню с едой.

- Это вкусняшка, попробуй, - протянул он ложку с непонятной субстанцией.

- Как ни странно, но вкусно. Что это?

- Паштет из гусиной печени, Pati de oca, - прояснил он.

- Холь! Значит мечта онни сбылась? - воскликнула я и на удивление прояснила. - Она спит и видит, как накормит меня печенью.

- Хмм. Могу приготовить говяжью печень по венециански, довольно просто блюдо. Но сначала рис.

Куриный бульон, миска, стакан белого вина, но не в себя, лук нарезать, приправу шафрана замочить, масло сливочное добавить, пармезан натереть, еще какая-то хрень. Обжарить, пассировать, потушить, залить, деглазировать, перемешать и получить блестящие яйца каких-то насекомых в виде овсяной каши под названием Risotto Milano. И наконец вернуться к столу.

— Крутая! — показывала палец девушка. — Так вот ты чем привлекла моего братика! — раскрыла секрет девушка. — Насмотрелся в Европе на сильных и независимых, так и тут захотелось под юбку?

— Нуна! Это не так! — пытался защищаться парень, выставляя новые порции блюда.

— Расслабься! — стукнула она его по спине. — Мне можешь не рассказывать! Ха! Но признаюсь, я недооценила тебя, подруга!

— С нами многие совершают фундаментальную ошибку атрибуции, — умным тоном вела пьяные беседы сестра в попытке пародировать одну всезнайку. Меня?

— Холь! Я знаю это! — подняла руку бывшая студентка. — Две ошибки, которые всегда совершает человек, это недооценивает или переоценивает другого!

— Точно! Выпьем!

На часах уже была почти полночь, когда от винных паров стало тяжело дышать. Хё Чжу стала своей в доску, другом и собутыльницей. Алкоголики. Вот она, молодость. Может, лет через пять они будут сожалеть о лишнем выпитом бокале, но сейчас упорно вылизывали бутылки с вином, напиваясь до последнего. Засранки.

— Официант! Счет! — с трудом выплюнула Ын Сон.

— Я оплачу! — вторила ей Хё Чжу.

— Нет, я, — пытался достать бумажник парень. Идиоты. Мозг совсем выключился, а я думала, как нам добираться до дома.

— Я старше! И богаче тебя! — сопротивлялась Хё Чжу.

— Ты-то богаче и старше меня? Ха! — вторила ей Ын Сон.

— Ты даже не представляешь степень моего богатства! Мелкая! Сколько будет выигрыш в лотерее? — понесло Хё Чжу не в ту степь.

— Два миллиарда вон, — показала я кассовый билет.

За билет я заплатила своими деньгами. За один номер, два других сладкая парочка добавила. Лотерея «Нанум Лото» считается самой популярной, и по статистике каждый гражданин страны тратит примерно от ста долларов на покупку билетов. Розыгрыши проводятся каждую субботу по принципу «6 из 45». Нужно всего лишь на карточке отметить шесть цифр, и если угадаешь, то главный приз в два миллиарда вон твой. Совпадает меньше, то и награда уменьшится в разы. Лень выдумывать цифры, то компьютер на кассе в любом супермаркете сделает это за тебя. Одна попытка — тысяча вон, но на карточке сделаны поля для пяти вариантов, и народ зачастую использует их все.

Вероятность, что билет в моих руках будет выигрышный, стремилась к нулю, но я чувствовала, что богиня любит шутить, а значит, почему бы не подыграть Хё Чжу. И потом посмотреть на ее кислую морду, заодно узнать честность парня. Ведь кто-то спускает все выигрышные деньги за пару дней, но отпрыска недоконгломерата такой суммой удивить будет сложно, и думаю, что они пойдут на пользу делам богини.

— Вот, онни, — с улыбкой подсунула я ей билет.

— Плачу за ужин два миллиарда вон, — положила она его на стол.

— Уела, — фыркнула девушка, разглядывая кассовый чек с тремя рядами цифр.

Для нее это была просто шутка стоимостью в три тысячи вон, но для меня это было действительно два миллиона долларов, почти. Курсовая разница и налоги. Единственное, что меня успокаивало, это легкость добычи такой суммы. Я чувствовала, что богиня не оставит меня голодать под мостом, и это моя плата за сытый желудок.

— А если билет действительно выигрышный? — задумался парень. Уже миллионы делит?

— Не, — отмахивалась девушка. — Вероятность один из миллиарда!

— Вероятность выигрыша в лотерею шесть из сорока пяти составляет один из восьми миллионов сто сорока пяти тысяч, — умным тоном поправила я ее.

— А я верю Мелкой! — влезла Хё Чжу. — Спорим, что билет выигрышный?

— На деньги? — засомневалась девушка.

— На ужин! Тут же! Но готовишь ты!

— Надо подумать. А пофиг! Идет! Си Ёль! Gwiyomi! Вы свидетели!

— Но я не смогу принять этот билет! — сопротивлялся парень. — Если он действительно стоит два миллиарда, то будет ли правильно взять такие деньги?

— Дурак! — толкнула его сестра. — Нас потом бесплатно будешь кормить!

— Или студентов. Они вечно голодные ходят, — добавила Хё Чжу, уже сомневаясь в поспешности решения.

— Да все будет нормально! Я тебя научу, куда деньги потратить! Давай! Наливай! — подтолкнула сестра своего младшего.

Глава 47. Концерт на Хондэ

Звезды выступают в концертных залах, клубах и стадионах. Но нищеброды вроде нас довольствуются одной улицей недалеко от университета Хонгик. Район Хондэ напоминает район Итэвон за одним исключением — здесь танцы и песни проходят прямо на проезжей части, которая в большинстве случаев является пешеходной. Вот и учитель Ким подобрала нам отличное местечко недалеко от итальянского ресторана, договорившись с неформальными хозяевами площадки.

Хё Чжу и Ю Би обеспечили нас транспортом, а Smart Study помогли с аппаратурой. Мы же, в виде начинающей группы, исполнили свою первую композицию Bar Bar Bar. Лично по мне, проще сразу было арендовать концертный зал, так как народу было много, даже для тестовой репетиции перед настоящим выступлением на сцене. Клич, пущенный по социальным сетям, притащил просто уйму молодежи, подростков, детей и даже взрослых.

— Ха! А ты не верила, что ты звезда! — стебалась надо мной Хё Чжу, помогая с тяжёлыми колонками.

Зрителей было так много, что пришлось расширить круг, потеснив и других исполнителей, но, судя по их заинтересованным лицам, они были не против и даже составили нам аудиторию. Мы же раз станцевали, два спели, потом я с Чхан Ми выступила дуэтом, пока мы не добрались до самого интересного.

— Yo!!! — кричу я в микрофон. — Моя подруга пришла поддержать меня! Сон Ми! Подойди сюда! Айгу! Она стесняется! Поддержите ее!

Девочка, что пришла с родителями, действительно боялась, но власть толпы вынудила выйти к сцене. Да и сами родители подтолкнули, улыбаясь во все зубы.

— Привет! Это тебе! Как моей самой преданной поклоннице! — протянула я утку от Да Бин. — На крыло не смотри, я пыталась ее улучшить, но сестра не любит холодное оружие.

— Благодарю! — поклонилась она и протянула букет цветов.

— Поздравьте, пожалуйста, начинающую звезду! У нее пока детский репертуар, но она уже вышла на международный уровень, и это первый шаг к большой сцене! Wow! Правда, она милашка? А мы милые? — притянула я смущенную девочку к себе и, получив одобрительный ответ от зрителей, дала ей организационное задание. — Милая! Найди мне парня! Самого красивого и самого богатого! Будет сопротивляться, можешь стукнуть! Богатая девочка тоже подойдёт! — и обратилась уже к зрителям. — Мне нужны самые смелые для дуэта! Кто хочет петь и достаточно храбр, чтобы поддаться этой милой девочке с синим поясом по тхэквондо?

Смельчаков не было, но Сон Ми подошла к делу ответственно и после небольшой пробежки вдоль неясной границы сцены выцепила паренька из первых рядов. Иностранец? Это даже хорошо!

— Еще! Кто еще достаточно смелый, чтобы спеть со мной! — обратилась я к толпе.

И еще один парень вытянул руку. Высокий, волосатый, японец? Еще лучше! А сбоку вышла девушка. Я их знать не знала, но чувствую, что потом напишут, что они специально были подготовлены. Впрочем, любой спор в интернете мне только на руку, и я выстроила мою новую псевдо группу рядом с собой.

— Привет! Представьтесь, пожалуйста! — обратилась я к первому пареньку. Ничего так, симпатичный.

— Меня зовут Kanphimu Phuvakun, — улыбнулся он хитрой улыбкой, а я удивилась во все глаза.

Bam Bam, Got7

— Thai? — только и смогла я переспросить.

— Я из Бангкок, Тайланд, — весело кивал он. — Можно звать Bam Bam.

— Wow! Поприветствуем Bam Bam из Тайланда! Скажите, как на тайском слово «нет»? — хитро спросила я.

— Mai? — ответил он.

— А вдова?

— Maai? — улыбнулся он.

— А целится? — продолжала я.

— Maai, — словно итальянец, он провел он рукой для поддержки.

— Лес? Новый? Шелк? — улыбнулась я. — Сгоревший?

— Mai, mai, mai, — выдал паренек. — Mai!

— Mai, mai, mai, mai. Тайский язык такой простой! Всего одно слово! А вы умеете петь? — выдала я, оглядывая его сверху вниз под смех зрителей.

— Танцевать! Я недавно стал трейни и приехал в Сеул, хочу стать айдолом! — А зрители улыбались, разглядывая симпотяжку.

— Тебя выпустили из подвала? — ехидно спросила я.

— Занятия еще не начались, — не понял он вопроса.

— Холь! Давай попробуем! Считайте, у вас будет экзамен. Танцев! Чхан Ми! Давай Thank you! На тайском!

Подруга, махая рукой зрителям, принесла мобильный телефон с наушниками, где я выбрала клип с танцевальной практикой и вручила парню.

— Вот! Пока я буду петь, вы должны выучить танец и слова с этого листка! Попробуем станцевать вместе! Song! Dance! Okay? Horosho? — вручила я ему листок и телефон.

— Харашо! — с акцентом кивнул он.

— Okay! И следующий участник? Хмм. Япония? Верно? Nippon? — спросила я у долговязого парня.

— My name is Kenshi Yonezu, I’m from Tokushima, Japan, — строго кивал он.

— J-pop idol? — спросила я. — Rock band?

— No, musician, guitar, vocaloid, — пояснил он. Мне кажется или у него легкая форма аутизма?

— Nico Nico Douga! — обрадовалась я.

— Yes, Pon Pon Pon! — кивал он, слегка улыбаясь.

— Pon pon pon — это мой сингл для Японии, смотреть не рекомендую, я там перекрашена! Но зато меня в прямом эфире показали, — пояснила я для публики и обратилась к парню. — Are you a tourist or a fan?

— Tourist! And fan! — улыбнулся он, рассматривая меня с некой любовью. Фанат?

— Поприветствуем моего фаната из Японии! Туриста-гитариста Kenshi Yonezu! Онни! Фейрверк!

А подруга принесла листки бумаги с текстом песни и плеер, где быстро нашла подходящую композицию. Я же переключилась на девушку.

— Какая красавица! Онни! На вашем фоне меня даже Loreal Paris спасти не сможет! Представьтесь, пожалуйста!

— Меня зовут Ким Джи Су, мне шестнадцать лет и я ученица в SOPA, — поклонилась она. Ничего так, милая и красивая.

— Онни! Вы моя конкурентка! Я уже боюсь! Хорошо! Lonely! И пока наши участники учат слова, мы споем вам песню! Latata!

https://www.youtube.com/watch?v=p4RIhcY7V3c

Мы с Чхан Ми пели, группа помогала танцем под фонограмму, и я не могу сказать, что мы профессиональные айдолы, так как максимум, что мы могли, это просто попадать в такт. Но это и была изюминка нашего шоу. Мы не суперзвезды, а дворовые бродяжки. Тут сбились, там Ю На отступилась. Даже я слова забыла, нарушая ритм произведения. Идеальное выступление забывается, как волшебный сон. Но такие шероховатости, как неожиданный финал сонаты, вызывают праведный гнев и десятки комментариев в сети, порождая бои и споры, оставляя рубцы в памяти людей и взращивая мою популярность.

— Благодарю! Вернемся к нашим звездочкам! Кто готов первый? Mister Kenshi? Отлично! Дамы и господа! Ladies and gentlemen! Mesdames et messieurs! Meine Damen und Herren! Mina sama! Uchiage Hanabi! Fireworks!

https://www.youtube.com/watch?v=-tKVN2mAKRI

И я начала петь, так как мужская партия была позже. Пусть привыкнет к темпу, ритму и моей тональности. Приятная и воодушевляющая мелодия, летний текст и гость из Японии. Вообще, в Корее запрещена японская музыка. Государство не только ограничивает эфирное время для поддержки местных производителей, но и запрещает распространение песен с японскими словами в эфирных и кабельных каналах. Но это не значит, что японскую музыку здесь не слушают. Те же опенинги и эндинги из аниме очень популярны среди молодежи. Да и про AKB48 в курсе. И если молодежь слушает j-pop, как прародителя k-pop, то более взрослое поколение ценит Джо Хисаиси, композитора, чьи работы использовались студией Ghibli. Totoro, To-to-ro!

Как я и ожидала, по слушателям прошлась легкая волна возмущения. Ненадолго. Ярых сторонников запретов тут нет, аниме-канал не закрыли, переведенную мангу читают. И песня была слишком хороша, чтобы прятать ее по закоулкам интернета, да и парень старался, ответственно подойдя к делу. И людям понравилось, особенно мелодия и наши голоса. Давай, богиня! Сделай из него звезду! А мне надо подумать насчет субтитров.

— Ла ла ла, ла ла… — то, чего я и добивалась. Люди подпевали нам!

— Domo arigato, — поклонилась я парню, что не заставил себя ждать. — Kenshi Yonezu from Tokushima, Japan, поприветствуем! И не думайте, что мы готовили это заранее! У меня есть песни и на других языках! Есть ли среди вас гости из Франции? Нет? Германия? Хорошо! Буду ждать в следующий раз! А сейчас, онни! Вы готовы? Отлично! Принцесса сцены, будущая королева к-поп! Ким Джи Су! Песня Lonely! — и мы начали петь.

https://www.youtube.com/watch?v=5n4V3lGEyG4

— Я не знаю, ранят ли тебя сейчас мои слова, Они, возможно, заставят ненавидеть меня; Ты считаешь, что я изменилась, и почти прав: Я теперь чужда самой себе…

Грустная, мелодичная, запоминающаяся и именно та, которой хочется подпевать. Два из трех, и у меня все больше шансов, что меня сегодня не сожгут на костре.

— Холь! Онни! Это было потрясающе! Господин Ли из SM сейчас доедает свой третий ботинок! — шутила я. — Благодарю вас за участие! И мы переходим к экзамену! Господин Bam Bam? Вы готовы? Отлично! Сразу скажу, что тайский я не знаю и песню писала по Google переводчику, соответственно, не смогу спеть вживую. И лучше мы с Bam Bam вам ее станцуем под фонограмму! Прошу быть снисходительной к американской корпорации. И к нам! Thank you!

https://www.youtube.com/watch?v=Xq4afhe5o3o

И я начала танцевать под песню благодарности на тайском. Девочки помогли с подтанцовкой, а парень выдал танец, пытаясь повторить мои движения. И я могу точно сказать, что он действительно профи! Невозможно выучить движения за двадцать минут, но импровизация у него в душе! И самое интересное, он смог повторить слово Love руками, и мне стало немного обидно.

— Thank You! — подмигнула я довольным зрителям. — Bam Bam! Будущий поп айдол! Бангкок, Тайланд и Сеул, Корея! Поприветствуем! Благодарю всех участников и в знак признательности вашей смелости я дарю вам эти песни! Ведь только смелым покоряются моря! И если нас не погонят отсюда тухлыми яйцами, вы можете подойти после концерта, мы оформим вам сертификат и сделаем скидку на следующее произведение! Онни! — махнула я Ю Би. — Помоги гостям нашей страны! А теперь веселая песня про время после школы! Иногда и от учебы надо отдохнуть! Weekly!

https://www.youtube.com/watch?v=qfVuRQX0ydQ

Группа дала мне немного передохнуть, и первенство взяла Чхан Ми, я же ушла на второй план готовиться к следующему произведению…

*

Мне не нравится Си Ёль или это ревность? Весь концерт этот хитрый лис обхаживал мою сестру. То водой угостит, то от солнца прикроет, а ещё от него разит щенячьим восторгом с сексуальным подтекстом. И самое обидное, что моя суккуб эти ухаживания принимает. Gwiyomi, фотосессия, выступление — это всё предлог. Конечно, может, это и была основная цель, но Хё Чжу совсем парню голову запутала, сместив акценты со звезды на неприступную Хё Чжу.

— Ты странно на меня смотришь, — заметила мой пристальный взгляд Хё Чжу, пока мы ехали в машине домой.

— Так же странно, как Си Ёль? — подозрительно спросила я.

— Тоже заметила? — хмыкнула она.

— Ты его околдовала, а ещё меня сиреной зовёшь, — фыркнула я.

— Он милый, — задумалась она. — Довольно симпатичный.

— А также богатый, — ехидно добавила я.

— Не в деньгах счастье, — отмахнулась она.

— А в их количестве, — согласилась я.

— Хочешь, заберу у него билет, — немного резко ответила она.

— Он сразу станет клочком бумаги. Нет, — помотала я головой. — Она хочет, чтобы билет остался у него.

— Билет точно выигрышный?

— Да, но в его руках, — уверенно ответила я.

— Тогда скажи, какой он как человек?

— Не извращенец, это точно, псих, конечно, но с изюминкой. Сдается мне, у него было непростое детство. Единственный сын, опора и надежда семьи. Но внезапно бросает университет и едет за границу. Почему? И деньги?

— Криминал? Хулиган? Загулял? Проиграл в азартные игры? Занял у ростовщиков? — Хё Чжу тоже попыталась понять причину.

— Он совсем не пьет, хорошо готовит, педантичен. Нет, не похож он на элемент с низкой социальной ответственностью. Не азартен, но упорный. Думаю, его как раз этой ответственностью и приложили. Мама и папа. Мне кажется, что он немного легкомысленный, мечтатель и очень не любит делать то, что ему не нравится. И его сестра. Она тоже того, с изюминкой. Но у нее больше усидчивости, а значит, она обошла его по учебе. Парня прессовали, ставя в пример старшую сестру, попрекали потраченными на него деньгами, заставляли стать наследником дедушки, а у него нервы сдали, — вслух я попыталась создать его психологический портрет.

— Звучит логично, — согласилась Хё Чжу.

— Попробуй, — вынесла я вердикт.

— Что? — сделала она невинное лицо.

— Я ревную, но это не значит, что я против ваших отношений, — серьезно ответила я.

— А как же любовь? Ты же вечно про нее поешь! — усмехнулась она.

— А любовь эфемерна. Сегодня страдаешь, а завтра желтые ценники ищешь и два по цене одного. С Си Ёлем хотя бы у плиты стоять не надо.

— Лентяйка, — улыбнулась Хё Чжу.

— Дорогой, а вафли сложно сделать? — принялась я пародировать парочку. — Нет, дорогая, берешь два яйца, муки. Если не сложно, тогда сделай, пожалуйста! И кофе в постель!

— Может, это твоя богиня тебе личного повара подогнала? — ухмыльнулась Хё Чжу.

Корейские девушки особенные. С детства их дрессируют быть послушной домохозяйкой. Но влияние запада дает о себе знать. Чтобы семья была крепкая, у пары не должно быть психических отклонений, травм детства и причем у обоих. Они должны подходить друг другу ритмом жизни, интересами и даже хобби. Но Хё Чжу не кореянка. Не покладиста, нагловатая, хулиганистая, задира, драчунья. Она не умеет делать эгье и притворяться слабой. И Си Ёль. Спокойный, неторопливый, сообразительный. Не любит фальшь? Или все же Европа оставила свой отпечаток? А может, его сестра? Меня окружают одни психи.

Глава 48. Криминал.

Хё Чжу чувствовала, что ей влетит. Не опять, а снова. За очередную разбитую машину. Она порывалась кого-нибудь остановить, но чувство долго упрямо взывало к благоразумию, заставляя грустными глазами провожать очередной автомобиль на трассе Самнюкса-ро, что соединяла города Янджу и Почон.

— Мелкая, — вздыхала она. — Может, тебе показалось?

— Неа, — хомячила я сэндвич с колой, сидя на металлическом отбойнике. — Тут!

— Может, этот? — с неясной надеждой рассматривала она приближающийся грузовик.

Тяжелый самосвал, рыча двигателем и дымя противным запахом, пронесся мимо нашего патрульного автомобиля, что мигал всеми своими лампочками. Глупо. Я нутром чуяла, что машине хана и все спецсигналы мира ей не помогут.

— Как же я не хочу бумажки заполнять! Мелкая! Попроси богиню, чтобы ничего сегодня не случилось! — с затаенной надеждой попросила она.

— Хорошо, — кивнула я, разглядывая ее черные глаза, полные надежды. Закрыв свои, я принялась за заунывную просьбу. — О богиня мудрости, радости и кошек! Пусть лаг твой будет маленький, а DNS быстрым. Ай! — почесала я свой лоб. — За что?

— Хорош стебаться! Нормально проси! — грозно прорычала она.

— Хорошо, онни! — и я задумалась.

Окружная трасса, сужение многополосного шоссе и развязка в окружении гор. Солнышко радовало нас своими теплыми лучами, но проносящиеся редкие автомобили портили всю картину. Опять странное чувство заставило нас приехать сюда в столь раннее утро. Неподалеку, вдоль левой полосы дороги, стоял наш автомобиль. Мы же спрятались в стороне в тайной надежде, что неизвестный виновник происшествия заметит наши сигналы и сбросит скорость.

— Ну? — словно родственница спрашивала врача о состоянии пациента.

— Bulldozer! Классное слово! Всё в нем говорит, что это мощь! — обрадовалась я непонятно чему.

— Что? Чего? Какой бульдозер? Трактор? — засыпала меня вопросами Хё Чжу.

— Едет! — указала я тяжелый тягач, везущий на своем прицепе тяжелый Caterpillar ярко желтого цвета. Вот это силище! А какой отвал! В лепеху дом снесет!

— Жесть, — протянула Хё Чжу, рассматривая грузовик, что неуклонно прижимался к левой полосе, грозясь сбить нас и припаркованный автомобиль. — Да он сейчас уснет! — крикнула она, махая руками с сжатой сигнальной дубинкой над головой в жалкой попытке привлечь внимание.

Сон. Равномерная дорога сморила водителя, и он боролся со своими глазами, словно борец сумо. А я очень хотела, чтобы он победил, ведь третий разбитый автомобиль Хё Чжу точно не простят.

Вжух! Завихрения ветра растрепало наши волосы. Пшшш. Вии. Зашипели тормоза и завизжали шины. Тяжелая машина пронеслась мимо нас, резко сбрасывая скорость и выруливая на свою полосу. Инстинкт самосохранения, разбуженный яркими светодиодными лампами проблесковых красно-синих маячков, заметных даже в солнечный день, выдавил последние капли адреналина, заставляя водителя всеми силами избежать столкновения с полицейским автомобилем. Поначалу мне показалось, что у него ничего не получится. Зад платформы светился красными огнями, но та и не думала останавливаться, лишь изредка шурша, пища и оставляя след на асфальте. Но несколько секунд, и наше средство передвижения осталось целым, пропустив в опасной близости огромный тягач с непоколебимым бульдозером.

— Он? — спросила Хё Чжу и, получив мой утверждающий кивок, принялась звонить в дорожно-постовую службу, предупреждая коллег о сонном лихаче.

Я же махала рукой девочке, смотревшую на прекрасный мир в окошко минивэна за спинами пожилой пары, что вели свой автомобиль по встречной полосе. Еще пара детей спали в своих креслицах, даже не догадываясь о превратностях судьбы. Брр. Но почему чувство опасности сменилось на гложущее ощущение беспокойства? Жажда сменилась голодом?

— Онни! А почему он не остановился? Только визжал? Такой тяжелый? — с детским любопытством поинтересовалась я, разглядывая свою красавицу в униформе, пытаясь отмахнуться от несуществующего комара.

— ABS. Не A, B, C, а Ai, Bi, Si. Антиблокировочная система. Если зажать тормоз, то колесо заблокируется, что плохо скажется на сцеплении, и машина начнет скользить. К тому же, дорога идет с горы, и сам он весит тонн семь, и тонн двадцать, тридцать бульдозер, — прикинула она, но я уже не слушала. — Мелкая? Мне не нравится твой взгляд. Мне кажется или еще не все?

— Там, — протянула я руку и указала на гору.

— Там ничего нет, — смутилась она. — За горой только гольф-клуб. Вроде Чам Вэлли.

— Нет! Там! — я упрямо указывала в сторону леса, что словно парик пытался накрыть собой безжизненные камни.

Дорога пахла мазутом, бензином, резиной и прочими продуктами нефтепереработки. Но сквозь аромат машинных отходов сочился запах цветов, травы, лесов и плоти. Лисица редко ела падаль, предпочитая теплую свежатинку. Но недокумихо во мне чувствовала нечто другое. Смерть, что тонким ароматом вела от измазанной шинами трассы.

— Okay! — повела меня за собой Хё Чжу, размахивая сигнальной палкой.

Наличие спецсигналов нашего автомобиля, офицера в желтой безрукавке и с белой дубинкой с красным набалдашником заставляло автомобилистов сбрасывать скорость, а нам быстро пересечь дорогу. В обычной обстановке они фиг остановятся, собьют и будут правы. Даже в Китае иногда предпочитают добить жертву аварии, чтобы не платить за реабилитацию жертвы. Об этом можно много говорить, но нам надо вперед, ведь за алюминиевым отбойником шла канава. Хорошо, что сухая, иначе Хё Чжу обложила бы меня матом.

— М-да. Задницей чую, что от отчетов не избавлюсь. Блохастая, иди аккуратно, сейчас сезон клещей, не дай бог подхватишь кого-нибудь, в больнице отлеживаться будешь, — ругалась она.

Лес встретил нас прохладой тени, влагой травы и жаждущими крови насекомыми. Комары лезли чуть ли не в нос, колючки ветвей царапали ноги и руки, а образец морали учил меня новым словам. Матерным.

— Мелкая! Какого хера? Тут тропинка есть! Нафига ты через кусты повела? — злилась ангелочек, пытаясь палкой Сейлормун раздвинуть кусты и тяжелыми ботинками сделать проход.

— Прости, онни, нам туда! — указывала я прямую дорогу.

— Фиг те, тут обойдем, — тянула меня Хё Чжу.

Будь это асфальтовая дорога, то путь бы у нас занял минут десять, но легкая лесная прогулка превратилась почти в час поиска маршрута. Солнышко бодро светило нам в лицо, когда мы наконец вышли к расщелине в горе. Даже не пещера, а дырка из разряда спелеологи прошли мимо. Лисица тоже бы побрезговала ей, как и медведь с барсуком. Но, если судить по свежей земле, здесь кто-то был и с недобрыми намерениями.

— Что? Тут? — толкнула меня плечом Хё Чжу, не особо веря в жуткое место.

— Тут, — кивнула я.

— Тут медведи срать боятся, — осматривала она склон горы.

— Волки, — поправила я ее, рассматривая неприятный пятачок.

— Пофиг. Один фиг не нравится мне это, — повела она носом, но вряд ли учуяла запах смерти. — Это то, что я думаю?

— Да. Онни, — поджав губы, я тяжело вздохнула и посмотрела себе под ноги. — Тут человек. Мертвый. И он не один. Еще дети, подростки… — вздохнула я.

— Вынюхала или богиня? Или как с Йе Ын?

— Да, — сморщила я нос. — И тянет, и чую.

Дыра дырой. Ни окурка, ни скамеек. Этот склон был не очень удобен для туристических маршрутов. Болотистая земля от горных ручейков отторгала незваных гостей, питая многочисленные колючие кустарники. Вот и сейчас под ногами хлюпала почва, а белоснежные кроссовки покрылись коричневыми пятнами грязи. Глина?

Хё Чжу крутила телефоном, ловя сигнал со спутника или с сотовой вышки. Я порывалась опуститься к цели нашего визита, но сильная рука сестры остановила меня на самом старте.

— Не трогай ничего. Я сейчас с шефом пообщаюсь, но если там действительно тело, то она нас сама тут закопает.

— Почему? — удивилась я.

— Недавно годовой отчет закрывали. Прошлый год показал рекорд по количеству убийств, и я не уверена, что наша находка сама себе берлогу вырыла. А если он там не один, то прощай один один. Будет один и два, — поморщилась она.

— Один и два? — спросила с интересом.

— Количество убийств на сто тысяч жителей. Полиция отчет чуть-чуть округлила. Лет десять назад много голов полетело, когда скакнули с ноль пяти до ноль восьми. А сейчас выше единицы, да на фоне выборов, пусть и местных. Но через два года выборы президента, в общем, смузи в гадюшнике будет еще тот, — потрепала она рукой по моей голове.

— Так может лучше уйти? — спросила я. — Будто мы ничего не видели и просто гуляли!

— Дурында! — щелкнула меня она пальцем. — Совсем аморальной лисицей стала? Печени мертвецов захотелось? У-у-у, — потрепала она за ухо, а я вскрикнула. — Засранка! Наказать бы тебя!

— Ай! Прости, онни! Я о тебе волновалась! Ай! Ой! Пусти! — попыталась я вырваться от наказания.

— Тысячи людей каждый год пропадают, тысячи родственников себе места не находит, а мелкая козявка ради кабинетных крыс и одной лентяйки хочет глаза на все закрыть. Кто тебе платит? Министр? Парламент? Северяне? Хвостатая пожирательница! Сейчас я тебе трепку задам!!! — ругалась она всерьез.

*

Первыми приехали криминалисты, а мы сидели на импровизированной полянке, в паре километров от нашего первоначального места дислокации. Хё Чжу всё же нашла тропинку, которая помогла нам спокойно дойти до трассы. А я успела погулять по лесу, вспоминая жизнь лисицы. И даже нашла гнездо зайчиков. Совсем малютки! Даже месяца нет. Шесть пушистых комочков! И веселая сестра, которая прямо-таки жаждала увидеть, как я их съем. А потом опять по попе дала, когда я надолго задумалась о своих кулинарных пристрастиях.

— Взрослого поймай! Засранка ленивая! На тарелке любой дурак сможет! — ругалась она.

— Точно! Курочку хочу! Она вкуснее! — внезапно вспомнила я сычуаньского кролика.

— Езжай домой, я здесь надолго, — вздохнула она.

— Не хочу, можно я с тобой останусь? Зайчика поймаю! По лесу побегаю!

— Погулять хочешь? — заметила она мой интерес. — Или поспать?

— Yep! — обрадовалась я.

Вот и шарахалась я по окрестностям, пока голод не заставил вернуться к машине, а потом приехал минивэн, из которого вывалилась толпа студентов в одинаковых спецовках. Командовала ими женщина в возрасте и круглых очках. И она точно знакомая Хё Чжу, так как поздоровались они как закадычные подруги.

— Вот, практиканты на мою голову, — вздыхала она, жалуясь сестре и оглядывая лес. — Ты сказала, что придется много копать.

— Ой! Это же Gwiyomi! — узнали меня парни и девушки чуть младше моей сестры. Кланясь, они здоровались с Хё Чжу и улыбались мне.

— С ребенком на месте преступления? — смутилась главная, замечая меня. И зачем ей очки?

— Ай, — махнула рукой Хё Чжу. — Знала бы ты половину, что знаю я об этой лисице, то так бы не удивлялась. Считай, что она мечтает стать следователем, вот и страстно лезет в мою работу. И трупом ее не удивишь, повидала уже парочку, — вздохнула Хё Чжу, поглаживая меня по голове. — Инспектор в курсе, справка от психиатора есть, так что не переживай, все равно она тут останется. Еду привезла?

— Да, — махнула она рукой, а какой-то парень передал бумажный пакет сестре, которая сразу отдала его мне. Еда!

— Ну что? Пойдем? Мелкая! Останешься тут! Далеко не убегай! — делала наказ сестра.

— А не потеряется? — смутилась криминалист. — Тут, конечно, не Чирисан, но и слава об этих лесах не очень хорошая.

— Скорее мы с GPS заблудимся, чем она. Анекдот про кота знаешь? Слушай! Захотел один мужик избавиться от кота жены. Увез его…

Еда! Курочка в баскете, соус, кола, картошка фри! И всё моё! Читала я про одного русского, что европейцев в болото завел, надеюсь, мне не придется выискивать потеряшек? Ай, пофиг! Сестра сама их искать «любит». Всё время на дефицит поисковиков жалуется. Я предложила ей создать поисковое объединение граждан, но у нее, как обычно, в начальство упирается, в туалет без их разрешения сходить не может. А карман завибрировал.

— Moshi, moshi? — лениво спросила я в трубку.

— Здравствуйте, госпожа Ли, — официально поздоровался со мной Чон Хун. Он на громкой связи?

— Моргни, если ты в заложниках! — стебанулась я.

— Эээ, что, госпожа? — удивился он.

— Тебе сестра вилку под ребра засунула? Или нож к горлу приставила? — хмыкнула я.

— Эээээ, — завис собеседник, не зная, что сказать, а я одной рукой распаковывала пакет с фастфудом, услышав легкий смешок в трубке. Сестра? — Моя сестра хотела бы встретиться с вами, госпожа Ли!

— Не выйдет, — сразу обломала я его. — Я за городом, я голодная и сейчас я буду кушать. А ты меня отвлекаешь от остывающей еды. Затем у меня концерт под мостом, а завтра выходной, затем в школу, потом танцы, лук, и вообще у меня до середины июня все дни расписаны.

— Ээээ. А можно ей получить приглашение на ваши выступления? — продолжал официозничать парень.

— Тебе к яйцам ножницы приставили? Ай, забей. Короче, сегодня рэп батл в парке Янхва Ханганг, под мостом Дангсан в шесть вечера, вход свободный. 31 мая концерт в университете Ихва в честь их дня основания, приглашением заведует мой менеджер, я скину контакт. Пятого июня, в субботу, мероприятие в торговом районе Тондэмун, на площади возле магазина Мильоре, там тоже свободно. Всё, еда остывает! Пока, пока! Береги яйца!

— Ён Хи! Постой!

— Поздно! Сестре привет и с днём рождения её! Sayonara! Arrivederci! Adios!

Удовлетворенно скинув звонок, я включила режим «Не беспокоить» и принялась за курочку. Объединение! Закончилась она быстро, и, сладко переваривая дар криминалистов, я улеглась спать. На дерево. Вернее, на большую ветку, что удобно раскинулась в паре шагов от поляны. Нежный дневной сон на природе под шум машин. Уж лучше бы прибой, но до моря километров двести, если не больше. Главное, в такую жару даже комары свалили на сиесту.

Поспать мне почти удалось. Последние минуты сна были прерваны еловой шишкой, что прилетела мне в лицо.

— Вставай, засранка! Почему телефон выключила? — ругалась измазанная грязью сестра. Хотелось пошутить, но черный юмор сейчас неуместен, ведь Хё Чжу за глаза считается новичком и еще не схватила профессиональную деформацию.

— А? Ой, онни! Прости, забыла, что на беззвучный поставила, — потянулась я, стараясь не упасть. Шершавая ветка приятно чесала спину, и мне невольно захотелось сделать себе массаж.

— И как ты туда забралась? Белкой себе возомнила? — уперлась она руками в свои бока.

— Поесть, поспать, что еще нужно в нашей бренной жизни?

— Посрать? Вон кустики! А вон журналисты, — кивнула она в сторону трассы. — Ты прямо вьетнамский партизан, хрен кто заметит.

— А как ты меня нашла? — удивилась я.

— Вынюхала! — фыркнула фурия. — Давай слазь, клещей поищем.

Трасса радикально изменилась. Вдоль дороги протянулась змея припаркованных автомобилей, стояли автобусы, полицейские машины и минивэны с тарелками на крыше, хвастаясь при этом значками телеканалов. Повсюду сновали люди, но бдительные полицейские не давали им прохода. Мелькали телеобъективы, красивые ведущие и злые пиджаки. Спустившись и осмотревшись в поисках гадов ползучих и неразумных, я хотела направиться к машине, но Хё Чжу потащила меня в другую сторону.

— Там столпотворение. Поедем на чужой, — кивнула она в дальний конец стихийной парковки. — Нашу потом пригонят.

— Всё так серьезно? Ой! Почти три часа! — изумилась я, глядя на часы телефона. Пять пропущенных, а меня особо и не искали. Тьфу. — Еще бы часок поспать!

— Уже шестое тело нашли, пока ты с сурками в обнимку дрыхла. Начальство кислотой плюется. Если бы не одна лиса, фиг бы их кто в жизни нашел. Место совсем дикое. Но работа бездарная, сейчас проще в крематории от трупов избавиться, — рассказывала сестра, пока мы шли вдоль леса.

— How much wood would a woodchuck chuck, if a woodchuck could chuck wood, Woodchuck could chuck wood, Woodchuck could chuck wood? — пропела я и внезапно остановилась. https://www.youtube.com/watch?v=FrQnTfxFZrA

— Что такое?

— Машина, — указала я рукой на припаркованный автомобиль метрах в десяти от нас. — Странная.

— И что в ней не так, — внимательно разглядывала Хё Чжу черный седан. Но смысл смотреть на то, чего нельзя увидеть.

— Они боятся. Водитель и пассажир. Тем интересно и любопытно, — указала я рукой на зевак и журналистов. — А этим страшно. Переживают. Словно тот парень в Чхунчхоне или те зайчата. И как будто они добыча и их сейчас схватит хищник. Может, они настоящие преступники?

— Любопытно, — протянула Хё Чжу. — Преступник всегда возвращается на место преступления. У меня настроения нет, пусть другие работают, — но телефон она достала и принялась звонить тетушке инспектору.

Уже в машине, когда я уютно устроилась на заднем сиденье, Хё Чжу с хитрой ухмылкой барабанила по рулю и пристально смотрела в зеркало заднего вида. Чую, задумала что-то.

— Не хочешь в Тэгу съездить? — спросила она.

— Неа, — сразу ответила я и сразу пояснила. — Не думаю, что там есть что-то интереснее, чем в столице, а значит, надо поработать. Что там?

— Незакрытое дело, закрытое четыре года назад, — вздохнула она, не пытаясь завести машину.

— Тетушка инспектор злится на нашу находку? — попыталась я угадать.

— Почти. Висяки никто не любит, и я подумала, что у тебя может получиться. Туда и обратно, отвезу, накормлю, результата не потребую, — с затаенной надеждой попросила она.

— А может тут кого-нибудь поймать, — попыталась я отмазаться от долгой поездки. Корея небольшая страна, но мне и до Сеула влом ездить.

— Нужен кто-то стопроцентный, а не эти зеваки, — вздохнула она притворно.

— Начальство отыгрались на нашем отделе? — угадала я. — Хорошо. Для Тэгу нужны деньги. Не мне! Не знаю сколько, а что-нибудь выдающееся можно и сейчас поискать! Ориентировочно на юге Сеула, — уверенно ответила я, прикидывая, есть ли у нас время.

— И почему я в тебе не сомневалась? — искренне обрадовалась она.

— Это не я, — подняла я руки. — Мне влом, но она, — указала я пальцем в крышу автомобиля. — Согласна помочь.

— Я вас обожаю! Поехали! — обрадовалась она.

Лисице было плевать на смерть. Убивая каждый день, она не задавалась философскими мыслями о бытии и душе, а думала только о еде и пустом желудке. Со Хи, в силу молодости, об этом просто не размышляла, но не Хё Чжу. Будь она искусствоведом или менеджером, то, возможно, богиня проявила бы себя в другом, например, в культуре или науке, а не в смерти и нарушениях закона. В Южной Корее, в отличие от США, мало маньяков или известных бандитов. За всю современную историю можно насчитать десяток известных преступников и примерно столько же нераскрытых дел. Да, люди пропадают, умирают, но все это происходит как-то буднично и без сильной реакции общества. Выпил, поругался, ткнул оппонента ножом, сел в тюрьму. Умер от болезни в больнице, автомобильная авария, гормоны хулиганов и прочие неурядицы в жизни и здоровье. Даже детские самоубийства у нас нормально. Некоторые получают огласку, а что-то проходит мимо.

Нет, корейцы не черствые, и статистика у нас не самая плохая. Просто менталитет другой, и мы соглашаемся с решением убить себя, так как прекрасно это понимаем. Вероятно, на людей сильно откладывает отпечаток в детстве, когда родители учат не только словами, но и розгами, формируя понятие мира и иерархии. Гражданин и общество едины. Здесь нет «мое», а только «наше», и работать мы должны в одном направлении ради страны и единой цели, и каждый должен стать шестерней в отлаженном механизме. Все, кто против системы, должны молча, выслушивая упрёки, эмигрировать или стать изгоем. Все страны разные. Где-то женщина бесправная, где-то детей в публичный дом продают, где-то руку отрубают за воровство, а где-то просто убивают без суда и следствия. Или вообще можно родиться неприкасаемым.

Несмотря на формируемый образ в медиа, реальность совсем другая. То же самое, что судить Россию по фильму «Окно в Париж» или США по «Симпсонам». Мы точно такая же самобытная страна со своими устоями, психами, извращенцами и жертвами. После финансового кризиса наша республика одной из немногих могла преодолеть его, но при этом потеряла львиный кусок промышленности. Банкротство, безработица, бедность, алкоголизм и урбанизация. Смена мотыг на клавиатуру не могла не сказаться на вчерашних фермерах, не умеющих даже читать. Яркий пример — Гренландия, когда датчане привезли капитализм и цивилизацию на остров, подводя жизнь местных под черту. Так и у нас.

Дети должны заботиться о родителях, но чтобы верить в завтрашний день нужна работа, для работы образование, для университета Сунын, он же CSAT, а для него способности и школа. Для хорошего учебного заведения и репетиторов — деньги. Замкнутый круг. В республике нет природных ресурсов для масштабной добычи, нет дешевых заводов, вчерашняя деревня не может конкурировать с Россией и Китаем, но и мы можем занять свое место в мире. Тот же Халлю приносит не только деньги, но и создает производственные студии, рабочие места, концертные площадки. Даже лайтстики для фанатов кто-то изготавливает и придумывает. А шоколадные, автомобильные фабрики и судостроительные заводы?

Сестра говорит, что все это обоюдный меч. Нельзя раздать деньги бедным, нельзя дать всем рабочие места и нельзя сделать все хорошо. Надавишь на конгломераты — они уйдут за рубеж, включишь печатный станок — деньги обесценятся, а их у нас и так миллионы, даже выпуск в прошлом году банкноты в пятьдесят тысяч вон не сильно облегчает ситуацию. Для рабочих мест нужен спрос товаров и услуг. И правительство может выдерживать баланс, но по факту мы входим в вымирающий вид стран. Впрочем, это все политическая болтовня за чашкой горячительного. Возможно, я бы с помощью богини могла бы раскрыть все дела, стать известным детективом, но чувствую, что сестра была бы против этого. Я не спасительница страны, а она не супергероиня. Спектр ее интересов довольно узок, и она прекрасно понимает, что нельзя взвалить всю ответственность на одну шаманку с неясным даром. Люди должны учиться на собственных ошибках, писать правила и законы кровью. Но разок можно. Вот и едем мы за убийцей, которого не смогли поймать правоохранительные органы, и, боюсь, он будет сюрпризом для сестры, которой захотелось пощекотать свое эго.

— Тут? — спросила она, когда автомобиль подъехал к воротам жилого комплекса из ряда многоэтажек.

— Yep! — кивнула я. — Вон та, средняя, примерно в середине дома, — указала я рукой на подъезд.

Типичные дома для менеджеров и их семей на окраине Сеула. Детская площадка, парковка, автомобили эконом и семейного класса. Все было обыденно, и подобные комплексы есть не только в Корее. Но только в этом жил убийца, который подпадал под требования сестры. Которого можно было арестовать и посадить без тягомотины в виде слежки, оформления судебных приказов, запросов в прокуратуру, прочей бюрократии и лишних телодвижений. Монстр, который оставил слишком много следов и теперь пытается скрыться среди обывателей.

Прошмыгнув в подъезд вместе с какой-то женщиной, мы уверенно поднялись на лифте на двенадцатый этаж. Тетушка, неодобрительно посматривая на нас, вышла гораздо раньше, а сестра с интересом изучала наклеенные в кабине меню ресторанов.

— Курочку или говядину? — спросила она заискивающе.

— Картошку фри и курочку в панировке, — уверенно ответила я, прислушиваясь к своим ощущениям и вспоминая пикник. — Нам ниже, наверное, восьмой.

— Okay, — ткнула она в кнопку восьмерки, а двери с скрежетом закрылись.

Вдоль коридора, где были расположены одно- и двухкомнатные квартиры, мы дошли почти до конца, где я уверенно ткнула в дверь с номером 802.

— Тут! Но внутри никого, наверное, на работе.

— Отпечатков хватит? — спросила она, рассматривая электронный замок.

— Да, только шустрее, охранник нас рассматривает в камеру, — кивнула я за спину. — Тебе бы поговорить с ним потом. Долго будут отпечатки проверять? Не опоздаем на battle?

— Пару часов, я позвоню ребятам, они покараулят хозяина. Тут от Сувона пять минут, до лаборатории чуть дольше, она в Янчхоне. И в NFS у меня однокурсница, сделает быстро. Давно хотела заявиться к ней, как героиня дешевого детектива, — принялась она за работу.

— Network File System? — удивилась я.

— National Forensic Service! — прыснула она. — Или KCSI. Ты их видела сегодня. Хочешь, можем твой ДНК-тест провести, поищем лисьи маркеры.

Глава 49. Рэп

Почему я выбрала рэп батл? Потому что это мой выбор, он бесплатен и так попросила богиня. Чхан Ми согласилась, Хё Чжу поддержала и теперь красовалась в кожаной безрукавке, обтягивающих джинсах и кучки блестящих аксессуаров, словно фанатка рока. Также я захотела доказать миру, что я не милая принцесса, «какающая бабочками и блюющая радугой», как пишут в комментариях. Нет! Я такая же бандитка и хулиганка, как моя сестра. Заодно сдам экзамен на мои творческие способности в плане фристайл и рифмовки и проверю, как отнесется интернет к сфере моей деятельности.

— Онни! Ён Хи! — кланяется радость, пародирующая мою сестру. Рогов только не хватает, они просто в сумке лежат.

Подруга в состоянии тремора. Сердцебиение усиленно, мышцы напряжены, а голова взорвется от радостного воодушевления. Боязнь и радость сцены захватывают ее, отправляя на второй план чувство собственного достоинства.

— Онни! Давай порвем их! — показываю кулачок в неосознанном желании подбодрить девушку.

— Gwiyomi! — улыбается девочка возраста старшей школы, приехавшая с папой на фестиваль.

— Привет, лучница!

— Добрый вечер, — кланяюсь я дяде и его боевикам в одинаковых костюмах и переключаюсь на сияющую девушку с более глубоким поклоном. — Госпожа фанатка. Желаю вам приятно провести время. Это вам, подарок! — протягиваю я утку Да Бин.

— Wow! Какая прелесть! Удачного выступления!!!

— Ён Хи! Удачи! — появляется парень Хё Чжу. А он что тут забыл?

Политиков соседних стран не видать, снующих журналистов тоже, зато подростков возраста от средней школы и старше просто отбавляй. Самые взрослые оккупировали бар на колесах, мелочь поменьше довольствуется колой, я же жду своего приглашения. Конечно, подобная тусовка чисто для своих, Gangsta rappers! Контингент мужской, щедро разбавленный девчонками в вызывающих одеждах и больно коротких юбках, причем основной стиль — металл, дырявые колготки и кожа невинно убитых ламантинов.

Издеваться над новичками тут любят, чморя, обзывая и просто обсуждая. Конечно, до Eminem им как до луны пешком, но отказать неофициальной милашке нации они не смогли. Какой-то Sleepy из дуэта Untouchable, которого я нашла на форуме, стал моим протеже, а Хё Чжу — охраной, нам же оставалось доказать веселым псевдо хулиганам, что я очень плохая девочка, а Чхан Ми — просто ангел в кожанке.

В парке вовсю играла музыка, автоматические фонари, словно зенитные прожекторы, освещали в разные цвета мост и темнеющее небо. До захода солнца оставалось чуть менее двух часов, но тонкий серп новой луны уже появился на небе. Молодежь формировала кучки, втихую делясь алкоголем, на сцене выступали артисты-самоучки, пытаясь выдать жалкое подобие хип-хопа. А Хё Чжу ухмылялась, пристально высматривая потенциальную опасность, болтая с Си Ёлем. Если бы не соня, то охрана бы нас не пропустила. Слишком мелкие мы для подобных мероприятий, но нам и не тусить. Тройка батлов, да пару песен с двумя дуэтами, если раньше яйцами не закидают. Как раз до захода успеем, а там уже пойдет трэш и содомия.

— Yo, yo, yo! — вещал ведущий, махая руками. — Мы продолжаем наш вечер и сейчас…

Продюсеров нет, охрана для виду, бардак, неорганизованность, экспромт, зато весело! Я ощущала радость и чувство безнаказанности. Детишки развлекались, выплескивая гормоны и танцуя под незамысловатые песни. Одна Хё Чжу ругалась на входной билет для зрителей и пиво по пять тысяч вон. Быстро скинув нас на руки организаторам, она оккупировала бар с Си Ёлем и дядей, смывать тяжесть археологических раскопок.

Sleepy, забавный паренек с длинным носом, был возраста Хё Чжу и взял нас под свое крыло, словно старший брат. Оппа! Погрозив стебущимся коллегам своим худым кулаком, он провел меня за сцену, где народ ждал своей очереди, рассевшись кто куда горазд.

— Охренеть! Fuck me! Это же та малявка с утками! — узнала меня школота.

— Мелкая! Ты чего здесь забыла? — удивлялись отморозки. Худые в безразмерных футболках с дурацкими цепями, они больше походили на нищих, чем на американских рэперов. — Ты же в классике рубишь!

— А ну грабли прочь от нее! У нее сестра офицер полиции! И недооценивайте ее! Я слушал демки и ставлю десятку, что она пройдет три битвы! — защищал меня Ким Сон Вон по прозвищу Соня.

Приняли меня легко. Все же я тоже звездочка, а они underground туса. Тьфу, ветром сдует, но смотрятся действительно, как хулиганы. Хорошо, что не злые, иначе бы я сразу свалила, почуяв опасность.

— Можно я! — вызвался какой-то парень.

Rap Monster, BTS

— Okay! Тянуть не будем! Ён Хи! Ты готова?

— Да, — скромно кивнула я, шаркая ножкой. — Diss? Or peace?

Что такое рэп батл? В случае diss, disrespect и так далее, это тупое обсирание соперника в рифму, в мясо. То есть в beef. Если смотрели «Восьмую милю» с Eminem, то здесь точно так же. Только гораздо хуже и убогее, просто пародия на африканских американцев. В последнее время сам жанр матерных ругательств как-то заглох. Рэперы вышли из преступных закоулков, предпочитая зарабатывать деньги сообща, но сами дисс батлы остались и в зависимости от уровня развития серого вещества отличались моралью и нецензурными словами.

— Сегодня у нас особая гостья! — кричал ведущий, размахивая на шее цепью с набором букв. — И вы все прекрасно знаете ее уточек! Угадайте! Как ее зовут?

А я выехала на сцену на своем скейте, привлекая своим хулиганским нарядом светлых оттенков и розовым ободком без линзовых очков. Кепка с ушками была прекрасным дополнением, и на фоне черной кожи подруги и сестры, как и многих из тусы, я смотрелась ангелочком. Да Бин постаралась, пытаясь сделать из меня Барби.

— Gwiyomi!!! — заорал какой-то толстяк, а толпа подхватила.

— Милашка! Мы тебя любим! - не ожидала я такого приветствия, но, похоже, здесь всех так встречают. С плакатами. Откуда? Мои фанаты здесь? Хё Чжу постаралась?

— Да! Это наша милашка нации! Но не смотрите на ее детский вид, эта лисица сегодня завалит всех неудачников! — рычал ведущий.

Толпа кричала, свистела и выдавала свое одобрение. Особенно старалась небольшая группа, стоявшая рядом со сценой. Именно они излучали любовь и восхищение, размахивая плакатом с уточками. Бандиты из гаражей? Они-то что здесь забыли?

— Малявка! Иди в куклы играй! — выдавали советы их оппоненты.

— Мелкая, порви его! — вторила моя группа поддержки.

— Итак! Кто начнет! Разыграем? Или? — интересовался ведущий, вертя кулаком перед нами.

— Пусть оппа научит меня! — улыбаясь, сказала я в протянутый микрофон.

— Okay! — продолжал ведущий, поймав кивок моего соперника. — В правом углу ринга Rap Monster! В левом Gwiyomi! И мы начинаем наш баттл! — заиграла минусовка бита, а мой соперник начал плеваться в микрофон.

— Yo, милой милой девочке делать было нечего. Вызвала меня на батл очень опрометчиво. Милой милой девочке делать было нечего. Вызвала на батл, огребет, пойдет залечивать. Одного из… — начал монстр, придерживаясь категории 12+ и стараясь не переходить на мат, что очень любят мелкие подростки. Неплохо. Старался и даже кое-где в рифму попал. Я же улыбалась и подтанцовывала ему.

— This is end? — кричал ведущий, пытаясь перекричать шум веселящейся толпы. — No! Это был Rap Monster! И что ответит наша плакса?

— Этот парень орет так стрёмно, что я боюсь за него. Если кто-то поймет хоть слово, я прошу перевод. Нам нужен суфлер, иначе твои шутки есть трёп. При чем тут батл и ты, это как… — начала я махать руками и давить на пацана. Моя скорость на порядок превосходила его. Сопляк.

— Key! Ooooo! — радовался ведущий на громкий крик зрителей. — Yes! Это безоговорочная победа! Rap Monster просто щенок! А наша милашка действительно полна секретов!

Первая победа далась мне легко. Быстрый ритм, суровый темп и мой приятный голос привлекли внимание слушателей. А может это моя слава и возраст?

— В честь первой победы Gwiyomi хочет исполнить песню! Дадим ей шанс или закидаем стаканами? — интересовался у слушателей ведущий.

— Песню! Песню! Песню! — орала пьяная молодежь.

— Благодарю, — сделала я книксен и переходя на рэп. — Yo! Yo! Yep! Я вам покажу, зачем я пришла! Пока вы тупили, я училась с утра. Создавала шедевр, поедая желе! Продюсеров нет, как нет и papa! Ведь я сирота, что покажет вам сполна! Jelly! — и махнула рукой диджею, что включил мою минусовку. А на помощь мне выехала моя подруга, что должна помочь фоновым танцем и бэк вокалом.

— Делая шаг, я подпрыгиваю. Закрываю свои глаза и танцую, как волна в море. Ощущаю, что соединяюсь с Вселенной. Я продолжаю напевать себе под нос, лу-лу-лу. Словно белый ребенок, Я чувствую, будто нахожусь в парке аттракционов, — начала я свой танец. https://www.youtube.com/watch?v=FJ8kJdTYj1o

Вечер продолжался. И мы стали приятным его дополнением. Необычно, интересно, и чувства зрителей захватывали меня. Народ все прибывал, пьяный и разгоряченный, он пытался подпевать и искренне радовался моим победам. Эмоции накрыли меня с головой, покрыв цветными пятнами мой взор и вызывая головокружение, а потом отскок. В какой момент мне стало легче, появились силы, словно очередная ступенька поддалась мне и я поднялась на уровень выше. Окружающие певцы-неудачники невольно подсказывали слова, танцующая толпа задавала тон, а я билась, словно кошка против волков.

— Мелкая! Ну ты крута! — выдал лысый парень, похожий на пантеру, охотившейся за Бэмби.

— Я знаю! — улыбнулась я в ответ хулигану.

— Я Rado! Сон Чжу Ен! Махнемся контактами? — не отставал от меня бандит.

Педофил? Снаружи он был похож на хулигана из старшей школы или солдата в самоволке, но что-то мне подсказывало, что он музыкант. Или продюсер?

— Я пишу песни! А ты классно поешь! Хотел бы поработать с тобой! — наконец пояснил он цель знакомства.

— Хорошо! Вот моя визитка! — протянула я самодельную картонку со своим автографом. — Пиши, звони, посылай голубей!

— Заметано! Жди звонка! — обрадовался он моему взрослому подходу. Сам до визиток не додумался?

Очередной бой был на грани. Моя соперница сделала меня на скорости, точно превысив двенадцать sps, но я смогла взять качеством и рифмой, унижая соперницу за ее спешку и глотание звуков. Ведущий сразу сравнил нас с мудрой черепахой и шустрым зайцем. А я подарила аудитории очередную композицию, разыграв с подругой сцену со скейтбордом и смеясь над взрослой жизнью. Beam, beam!

https://www.youtube.com/watch?v=MqzX9JAZ08U

Противники менялись в калейдоскопе лиц, но любовь и воодушевление зрителей давали мне безграничную энергию.

— And the last one! Феи! — кричала я в микрофон.

Жемчужинка моей коллекции. Песня-сказка. Самая динамичная, с задранными басами. Динамики надрывались в попытке осилить компьютерные аккорды. Слушатели бесновались, а Хё Чжу напряглась. Уж больно дикими становились некоторые экземпляры прямоходящих обезьян. И мы реализовали противоречие. Черное соло против розового рэпа. Дуэт ведьмы и волшебницы, и я самая злая, ведь встречают по одежке.

— А теперь делайте как онни, эй! А теперь делайте как онни, эй, А теперь делайте как онни, До захода солнца, все вместе! — пора сваливать.

*

Распаренная Хё Чжу была очень нежной и милой. Чувствую, что ей очень понравился день: тяжелый труд, приятный отдых, милая лисичка. Поправив обтянутое полотенце, она протянула мне стакан пива с орешками и принялась тыкать кнопки на пульте. Я же валялась на полу без сил в своей светлой одежде. Оправа очков сломалась, и хорошо, что в спешке не забыла свой скейт.

— Мелкая! Ты как? — для проформы спросила сестра.

— Хорошо. Словно вагон угля разгружала. Сил вообще нет, — протянула я, пытаясь хомяком разлиться по полу.

— Ну вы отожгли. Я думала, вас порвут на сувенирные брелки. Больше не надо таких мероприятий. Подростки еще те отморозки, как гормоны с алкоголем смешаются, так сразу мозги через уши вытекают, — поучала она меня жизни, попивая пиво сразу из банки.

— Хорошо, онни, — кивнула я.

Сбежали мы Золушками. Быстро, пусть и с предупреждением, под отвлеченный огонь следующих рэперов и защитой моих фанатов. Солнце уже село, а молодежь уже была в свинячьи слюни. А перед глазами встала картинка со свиньей, пускающей пузыри из лужи. Пузыри? Bubble? Bubble pop? Надо бы отблагодарить моих знакомых хулиганов, дядю и неизвестных фанатов, что прикрыли меня от пьяных отморозков, сформировав защитный круг от любителей бесплатных обнимашек, щедро толкаясь руками и пинаясь ногами. А потом гуляли по вечернему Сеулу. Точнее гуляла Хё Чжу с Си Ёлем, а я ходила по пятам и ныла.

— «Полиция Кёнгидо задержала подозреваемого в убийстве семьи Миядзава из района Сэтагая, Токио, произошедшее десять лет назад, в декабре…», — говорил ведущий, показывая кадры знакомого жилищного комплекса. https://en.wikipedia.org/wiki/Setagaya_family_murder

— Твоя богиня — арабский джин! — плюнула воздухом немного расстроенная Хё Чжу.

— Из «Алладина»? — вяло спросила я.

— Скорее, как ирландский лепрекон, малазийская рыбка или шотландская русалка.

— У русских тоже есть рыбка, что исполняла желания, — задумалась я. — Тебе не понравился ее подарок?

— Даже не знаю, либо будет все очень удачно, либо новый международный скандал, — вздохнула она.

— «…двое подозреваемых были задержаны по делу о массовом захоронении…», — продолжал ведущий с экрана телевизора, а Хё Чжу поморщилась, переключая канал.

— Главные были в ярости. Троих жертв уже опознали, — в пустоту сказала она. — И срок до конца месяца дали. Пахнет китайцами, местные бандюганы в несознанку ушли. Ох, надеюсь, твоя наводка была верной, иначе головы посыпятся, как горох из дырявого мешка, — устало вздыхала она.

— Онни! А может, тебе работу сменить? — невзначай спросила я.

— А, — махнула она рукой с банкой пива. — Забей. Все будет нормально! Лучше подумай, как отблагодарить своих фанатов!

— А как? — спросила я в лоб, не особо желая думать.

— Да можешь скинуть свои песенки с концерта в хорошем качестве, я думаю, им будет приятно, чем убогий фанкам. Эксклюзивно для фанатов!

— Там раздел закрытый. Какую-то проверку просят, — попыталась я отмазаться.

— Будто тебя это останавливало. У меня доступ есть, я скину, — пожала она плечами.

— Откуда? — удивилась я, приподнимая голову.

— Да твоими частными фотками поделилась, вот меня и прописали. Ха! — она рассмеялась противным смехом, словно в нее вселился демон из ада.

— Фотки? Те фотки? Какие? — испугалась я, вспоминая все фотосессии.

— Такие! Потом узнаешь, сейчас розыгрыш начнется! — отмахнулась она и переключила канал.

Каждый субботний вечер в прямом эфире симпатичные ведущие проводили розыгрыш популярной в стране лотереи. В большом шаре крутились мячики с цифрами на боку, которые вслепую доставал ведущий или приглашенный гость. Но Хё Чжу было плевать на очередную звезду и девушку, оглашавшую результаты, ведь с каждым выпавшим числом взгляд ее мрачнел, а вот уголки моих губ стремились достать до ушей.

— «И у нас есть единственный победитель суперприза! — радовался ведущий на всю страну. — Выигрышный билет был куплен двенадцатого мая в супермаркете на улице Хондэ! Просим счастливчика связаться с организаторами по указанному на экране телефону!» — а у Хё Чжу зазвонил телефон.

— Попроси своего благоверного приготовить мне золотую рыбку на гриле, — вальяжно махнула я рукой.

— Ащщщ, — прошипела сестра, но трубку взяла. — Привет, Си Ёль! Да, видела. Да, главный приз. Нет, нельзя. Сделка есть сделка. Помереть захотел? Назад пути нет! Даже не пытайся! Совесть мучает, тогда детям помоги. Вот тут одна голодная лиса сидит, рыбу просит…

Глава 50. Тэгу.

Пока пьяные подростки боролись с похмельем в свой единственный выходной, Хё Чжу с утра готовилась к поездке в Тэгу, шурша сумками и гремя посудой. Я же дрыхла, пытаясь не слышать ее побудку.

— Мелкая! Вставай! Сегодня прекрасный день! Оружие брать? — зашла она в мою комнату.

— Лопату, топор и осиновый кол, — фыркнула я. — И разводной ключ, парочку.

— Лопату? Еще тела? — смутилась она в раздумьях, игнорируя мои шутки.

— Деньги не забудь, они важнее, иначе все насмарку, — вяло ответила я.

— Миллиона хватит? Все, что есть, наскребла, — принялась она копаться в своей сумочке.

— Хватит, — зевала я, растягиваясь по кровати.

Телевизор упрямо мусолил вчерашние новости, показывая японских представителей, настойчиво просящих вернуть убийцу в страну совершения преступлений, но наши встали в позу, заявляя о проверке на предмет причастности подозреваемого к подобным случаям на территории Кореи. Как сказала Хё Чжу, девять лет назад наши уже отказали в помощи поимки преступника-полукровки, а сейчас, перед военно-политической встречей стран, он стал либо подарком, либо камнем преткновения, вызывая бурные дебаты в СМИ.

— Кушай, милая, почти три часа ехать, — накладывала мне еды сестра в охотничьем азарте.

— Как там тетушка инспектор? — вяло поинтересовалась я.

— Всю ночь не спала, кресло себе выбирала, — довольно рассказывала сестра. — Считай, у нас есть карт-бланш от полиции Кёнгидо, но если выйдет с Тэгу, то и центральное будет у нее ног. А если она найдет Хвасонского маньяка, то, считай, крупных нераскрытых дел и не останется. Одни коррупционеры, но срать на них с колокольни.

— Хвасонский маньяк? Кто это?

— Ты же смотрела фильм «Воспоминания об убийстве». Он основан на реальных событиях. Вот, читай, — открыла она на ноутбуке статью из википедии.

Маньяк, десяток убитых. Изнасилование бабушки, детей, подростков, девушек. Псих! Я попыталась представить этого монстра, гуляющего на свободе, а серое нечто мягко заволокло мой взор. Ненадолго, и богиня вяло отмахнулась подачкой, а перед глазами замигал баннер рекламы ресторана европейской кухни в Итэвоне. И почему? Тык мышкой.

— Не получится, — угрюмо ответила я на немой взор сестры, забредя на сайт очередного пищевого конгломерата и рассматривая фото руководства. Чеболей в стране, как грязи. — Он уже сидит.

— Как сидит? Его поймали? — нахмурила она брови. — Сидит или уже вышел?

— Давно уже, — махнула я вилкой, отвлекаясь от компьютера. — Сейчас сидит. Забавно. У него фамилия, как у меня, Ли. Ли, ли, lee, li. Надо бы мне сменить, например, Гу, Гу Мин Хо. Кумихо! Хо! Ho!

— Где? Когда поймали? Тут? У нас? — пыталась она завалить меня вопросами. — Он точно не на свободе?

— Это не Юн Сан Ё, которого выпустили в том году. Настоящий убийца сейчас в тюрьме, далеко, на юге, но в Корее, — махнула я в сторону окна, сквозь которое пыталось пробиться утреннее солнце. — И фамилия, как у меня. Больше ничего не могу сказать. Он очень похож на преступника из США, вот, сейчас покажу, — показала я страницу из wiki. — Murders of Katherine and Sheila Lyon. Дело до сих пор не раскрыто, но преступник тоже сидит в тюрьме. Небольшой толчок, и дело смогут раскрыть.

— Штаты потом, наша цель сидит за убийство? — попыталась угадать сестра, но я только махнула бровями.

— Хорошо, — собралась она с мыслями. — Есть у меня пара идей, пусть тетушка с NFS поработает. Но наводка очень жирная, ты молодец! Поехали?

— Бегать не будем? — удивилась я.

— Чувствую, в Тэгу набегаемся.

*

Город Тэгу, четвертый по величине город в стране, уютно расположился в долине между горами, недалеко от реки Кычхо, что вливается в одну из крупнейших рек Накдонг. Если взять моторку, то вполне можно доплыть до Пусана. Но мы едем на машине, вернее, я сплю, а сестра уверенно крутит рулевое колесо, стараясь меня не беспокоить музыкой из радио. Благодаря приятному климату, здесь вовсю выращивают яблоки, а раньше, да и сейчас, делали электронику, позволившую встать стране в эпоху развития. Но больший упор возложен на культуру моды, а сам город стал ведущим в текстильной промышленности. Наверняка, эта поездка понравилась бы Да Бин, да и сама сестра не прочь будет прогуляться по магазинам, но чувствую, что мы застрянем тут по другому делу. И не ради сестры с ее горой.

Гора Варён, где пропали пять мальчиков, носила свое название скорее по ошибке, так как с виду это был просто большой холм на окраине города. Немного лесов, фактически парк, из которого видно расположенный на юге город. И изношенные из-за непогоды игрушки, с засохшими цветами и блеклыми фотографиями. Место памяти.

Мы с сестрой, оставив машину на парковке, неспешно бродили по парку, лишь слегка задержавшись возле алтаря. Мне было неприятно, я хотела поскорее уйти и закончить дело, всколыхнувшее страну почти двадцать лет назад. Сестра меня не беспокоила, только тревожно наблюдала за моей реакцией, я же погрузилась в серую хмарь. Ничего, нет ужасных кадров из прошлого, кошмарных сцен, только легкое осознание произошедших событий. Богиня, подражая сестре, не стала волновать меня и предоставила скупой набор фактов.

— Like a bulldozer. Like a tank. Like a soldier, — пропела я набором слов.

— Что? — тихо спросила Хё Чжу.

— Нам нужна стройка. По пути сюда была стройплощадка под торговый центр. Нам туда! — уверенно, словно вождь, указала я рукой на дорогу.

— Okay! — не споря, согласилась она.

Спустя несколько минут мы были возле забора, за которым разворачивалось строительство нового торгового центра с удобным съездом с междугородней трассы. Во всю работала строительная техника, тяжелые грузовики возили грунт и бетон для заливки фундамента, но мне нужен был погрузчик, так как за экскаватор на гусеничном ходу или бульдозер нас бы не простили.

— Онни! Вон тот! Нам нужен погрузчик! Фронтальный! На больших колесах! — указала я на машину, грузящую грунт в стоящий рядом самосвал.

— Даже спрашивать не буду, — согласилась она, и мы вместе пошли к тяжелой технике.

И, конечно, нас не пустили. Какие-то строители в желтых касках преградили путь, не дав пройти на территорию стройки. Но мы смогли договориться о встрече с оператором тяжелой техники.

— Нет. Лучше с ним сразу, — упрямо твердила я на просьбы сестры о переговорах с начальником в белой каске.

— Okay! Тебе и болтать, — смирилась она, разглядывая загорелого рабочего со светлыми волосами и зелеными глазами, которого пригласил один из работяг.

— Здравствуйте! — слегка недоверчиво поклонился он, пытаясь понять, что мы хотим от него. — Вы хотели меня видеть?

— Zdravstvuyte, — поклонилась я, а сестра только кивнула. — Vy zhe russkiy?

— Iz Kazakhstana, — смутился он на мой акцент. — A chto sluchilos’?

— Bizge tez arada eki metr eki metr, tereñdigi jartı metrlik tesik kerek. Qolma-qol aqşamen töleymiz, — выдала я познания в казахском. (Нам срочно требуется яма два на два метра и полметра глубиной)

— Eee, zachem? — еще больше смутился он. На русском.

— Ne dlya mogily. I ne tualet. Neoficialnoe rassledovanie policii. Moya sestra — mент, ona poluchila navodku, nujno vykopat’ odno mesto, tam lejat ulitka, my zaplatim, — словно итальянец я помогала себе руками и тоже переключилась на русский.

— Uliki? — поправил он меня.

— Da, vesestvennye dokazatelsva, — я обратилась к сестре, с ухмылкой поглядывая на рабочих, греющих уши, но ничего, кроме слова «полиция», не понимающих. — Онни! Покажи свое удостоверение.

— Хан Хё Чжу, отдел общественной безопасности, — безоговорочно показала она карточку, скрывая пальцем наименование отдела, но рабочим хватило и надписи «Police».

— A skol’ko platite? — нахмурился парень, а его коллеги заподозрили неладное. И нет, мы не из иммиграционной службы.

— Pyat’ soten normalno? Tut nedaleko, para km, raboty na polchasa, — уверенно говорила я.

— Seychas? — думал он, но деньги не пахнут. — Eto zakonno?

— Vse riski beret ona. Eshe dve sotni za konfidecialnost’ i skorost'. Tknem, vykopaesh i vse. Problem ne budet. Ona ishet uliki, chestno, mojete vremya zasech, maximum polchasa, — искренне убеждала я его.

— A ya tebya videl! Ty je ta devochka s utkami! — узнал он меня.

— Da, Gwiyomi, — поклонилась я. — Nu kak? Po rukam?

— Idet, — протянул он руку. — Seychas dogovorus’ s shefom.

Я пожала руку, а оператор погрузчика принялся объяснять начальнику, что ему нужно по делам. Рассказал почти честно, умолчав про деньги, но думаю, вечером проставится. Шеф было нахмурился, но полиция и суровый вид сестры в кожанке его убедили. Или испугали. Кивнув, он дал час времени, для проформы погрозив за опоздание. И вскоре мы уже ехали на место.

— Дай угадаю, он мертв? — спросила Хё Чжу, когда мы остановились в паре километров от горы.

— Да. Он ненадолго пережил мальчиков. Тут ты найдешь все ответы, — грустно ответила я.

— Chto sluchilos? — выкрикнул парень из погрузчика сквозь утробное урчание дизельного двигателя.

— Poydem! — махнула я рукой. — Nujno kopat' tut! Platim srazu!

— Tut je trassa! — испугался он.

— Нам немного, полметра, метр. И не саму трассу! Тут в метрах десяти! Еще две сотни сверху! — парень осмотрел пустую площадку и, не найдя предупреждающих знаков коммунальных служб, уверенно кивнул.

— Ai! Hren s toboi, zolotaya rybka, — жажда денег пересилило беспокойство. Почти миллион, такие деньги он получает недели за две работы с утра до вечера.

Я указала место, для надежности воткнув сухие ветки, Хё Чжу не сопротивлялась и сразу отдала причитающуюся сумму, и они, с помощью инструментов из багажника, принялись снимать тяжелую полоску металлического отбойника. Водитель еще колебался, но спуск с насыпи был приемлем для пухлых шин. И вскоре тяжелая техника, аккуратно съехав с дороги, впилась своим отвалом в землю в десятке метров от трассы. Раз, и ковш уверенно срезал сантиметров тридцать почвы, расталкивая ее по обе стороны. Я же кивала на продолжение, когда парень с опаской и недоверчиво делал свою работу.

— Здесь раньше была деревня? — невзначай спросила Хё Чжу, разглядывая мусор, показавшийся на поверхности.

— Да, — кивнула я. — Но ради дороги всё снесли, особо не копая, только насыпь сделали для трассы, — а рабочий профессионально дергал рычаги, заставляя монстра исполнять его желания.

Уложились минут за пятнадцать. В очередной раз зубцы ковша впились в землю, но вместо нее снаружи показались толстые бревна.

— Stop! Стоп! Стоп! — закричала я, махая рукой, и аккуратно с сестрой подошла к отъехавшей технике.

— Bomboubejishe! — воскликнул парень, вылезая из погрузчика.

— Bunker, — согласилась я.

— Ахренеть, — воскликнула сестра. — Давай, подцепи пару бревен!

— Podcepi paru breven, — механически повторила я, но это было излишне.

— Хорошо! — махнул парень и вновь уселся за рычаги.

Ковш, словно манипулятор робота, ловко расширил щель стыка и вальяжно поднял бревна, отталкивая их в сторону. Заглянув во внутрь образовавшегося проема, Хё Чжу посветила фонариком, разглядывая скрывающееся помещение, а потом уверенно кивнула парню.

— Свободен. Поскорее уезжай, сейчас здесь будет много полицейских! О содержимом узнаешь в вечерних новостях! — строго сказала она любопытному парню. — Отбойник оставь, сейчас спецслужбы понаедут.

— Хорошо! До свиданья! — обрадовался тот легким деньгам, слегка покорив себя за то, что не успел глянуть, что внутри. — Poka, Gwiyomi!

— Udachnogo vechera, — помахала я рукой и повернулась к сестре. — Что там? Тело?

— Не только. Лучше не смотреть, но там дохрена оружия, — принялась она доставать телефон.

— Он был военным, пережил войну, — вздохнула я. — Любил охотиться, но ему вконец сорвало крышу. И он сдался, по-своему.

— Лучше бы сдался полиции, а не сносил себе полголовы в окружении арсенала. Ой. Ты как? — забеспокоилась она.

— Я нормально, а ты? — взяла я себя в руки.

— Даже не знаю. Сейчас дождемся патруля, потом приедут саперы и криминалисты, и мы свободны. Хочешь кушать? — заботливо спросила она.

— Да, — кивнула я. — Я знаю один ресторанчик, и нас там вкусно покормят! А главное, дешево! Обещаю, такой обед в Сеуле тысяч двести будет стоить!

— Хорошо! — улыбнулась она.

Глава 51. Бабушка.

За окном бежала река Кычхо, огибая небольшой остров, из которого власти желали сделать очередной парк. Мне нравится, ведь лисица любит природу, а я — чистые туалеты.

— Обычная забегаловка, — хмыкнула Хё Чжу, рассматривая меню в небольшом заведении, оформленном в старом деревянном стиле. — Но цены да, дешево.

— Это самая необычная достопримечательность Тэгу! — улыбаясь, сказала я, размахивая указательным пальцем.

— И что в ней необычного? — удивленно рассматривала обстановку сестра.

— Шеф-повар! — указала я на бабушку, готовившую еду на небольшой кухне. За плитой и грилем суетилась пожилая женщина в забавном чепчике. Словно колдунья, она варила, парила, жарила и создавала божественную магию вкуса. — И официант!

— Обычные, — задумалась она, рассматривая женщину, орудовавшую тряпкой и подносом, прибирая за ушедшими посетителями, которых было довольно мало, но и обед давно прошел. Осталась только девушка возраста старшей школы, которая корпела за уроками, не отвлекаясь на суету приема пищи. — Или нет?

— Ну? — хитро спросила я.

— У нее часы с бриллиантами? — заметила она блеск на руке женщины в простой одежде и красном переднике. — И сережки!

— Да! Бинго! — улыбнулась я. — Шеф-повар — это председатель Чхве из Kyochon F and B company, а официант — ее дочь и генеральный директор их сети ресторанов! Круто! Да?

— Охренеть! Ты не врешь? — у сестры глаза на лоб полезли.

— Вот еще, я благородная лисица, а не обманщица! Сама спроси! — отвернулась я.

— Но почему они тут? — задумалась Хё Чжу.

— Может, лучше спросить, почему мы тут? — задалась я вопросом и сразу ответила. — Возможно, богиня хотела, чтобы мы помогли им, — пожала я плечами.

— Тетушка! Мы готовы сделать заказ! — уверенно сказала сестра.

— Да, — улыбнулась женщина, подойдя к нам с блокнотом.

— Мелкой вашу фирменную курицу и бокал сока, мне кальги и поссам и риса побольше. Можно без кимчи. У вас красивые часы и сережки, дорогие, наверное, — ухмыляясь, спросила сестра. — И не страшно носить такие украшения после захода солнца, место-то тут на отшибе.

— Кто вы? — она стала пристально нас рассматривать. — Вы бандиты? Что вам надо?

Хулиганка и хулиганка. Сестра была в рваных джинсах, причем дырки сделала сама, когда неудачно спустилась в бункер, не дожидаясь саперов, сверху грязная кожаная куртка и черная футболка с фото группы Metallica. И я, блистающая и несравненная, в оранжевой спортивной форме и кроссовках. Удобно же.

— Я вызову полицию! — уверенно сказала она, приняв однозначное решение.

— Я же говорила, что она крутая! — улыбнулась я в ответ, а сестра кивнула. Обычная женщина из закусочной многих повидала на своем веку и не стала бы сгоряча осуждать клиентов.

— Вызывайте, они тут недалеко, быстро приедут. А пока мы бы хотели наш заказ! — жестко сказала сестра.

— Мама!!! — закричала школьница. — Бабушка! У твоей дочери совсем манер нет!

— Ах ты засранка! — воскликнула женщина, не понимая реакции дочери.

— Прошу прощения, — поклонилась нам школьница. — Извините за беспокойство.

— Айгу, вы опять ругаетесь, — к нам подошла шеф-повар, отвлекшись от плиты. — Что случилось? — строго спросила она.

— Бабушка! У твоей дочери скоро будут внуки, а манер не прибавилось! — ехидно сказала младшая.

— Ёрым! — воскликнула шокированная женщина.

— Стоп! — жестко сказала бабушка, вытирая руки полотенцем, и обратилась к клиентам. К нам. — Что произошло? Вас обидела моя дочь?

— Ничего, — в защитном жесте показала Хё Чжу ладони. — Мы просто хотели сделать заказ.

— А нас обозвали преступниками и бандитами, — грустно добавила я.

— Бабушка! На парковке стоит патрульный автомобиль! А это офицер полиции из Сеула! Ее показывали по телевизору! Она спасла девушку от подростка и с одного удара вырубила тайского бандита, когда тот порезал ножом медсестру в больнице!

— Я помощник инспектора из Кёнгидо. Он филиппинец, и у него был скальпель, — поправила Хё Чжу девочку.

— Да! А это Gwiyomi! Она пишет и поет песни для Pink Fong! Детское приложение на смартфонах! И снимается в кино! И на дне детей она пела со своей группой Bar bar bar! Все вместе one! Ppa, Ppa, Ppa, Ppa, Ppa, Ppa, Ppa, Ppa! Повторяй за мной two! Ppa, Ppa, Ppa, Ppa, Ppa, Ppa, Ppa, Ppa! — принялась она танцевать.

— Кричи ho! — добавила я.

— Ho! — а девушка подыграла.

— Хлопай со мной! — улыбнулась я.

— Хлопай!

— Делай за мной!

— Делай!

— Холь! — улыбнулась бабушка и слегка поклонилась. — Прошу прощения за причиненное неудобство.

— Если вы офицер полиции, то у вас есть удостоверение, — не сдавалась женщина, размышляя о наказании школьницы.

— Вот, — дежурно показала пластик сестра. — Бюро общественной безопасности Кёнгидо, отдел по работе с несовершеннолетними, помощник инспектора Хан Хё Чжу, а это моя сестра Ён Хи или Gwiyomi.

— Прошу прощения, госпожа помощник инспектора, — еще раз поклонилась бабушка, неодобрительно поглядывая на женщину. — Я плохо воспитала свою дочь. Извинись!

— Прошу прощения, — слегка кивнула та. — Но что полицейский из Кёнгидо делает в Тэгу? — продолжала та напирать, чувствуя подвох.

— А почему глава конгломерата и генеральный директор готовит жареные ребрышки за двенадцать тысяч вон? — фыркнула сестра в ответ.

— Сан Хи! Прекращай! Еще раз прошу прощения! Ужин за наш счёт, — поклонилась бабушка.

— Конечно, благодарю вас, — сказала сестра.

— Тогда мне ещё самгёпсаль! И пиво! Ай! — потерла я лоб, куда мне прилетело краешком меню.

— Мелкая!

— Сан Хи! Иди на кухню и принеси заказ, — уверенно сказала бабушка. — А ты иди делать уроки!

— Ну бабушка! Ну мама! — воскликнули обе.

— Брысь! Кому я сказала, — строго посмотрела она. — Еще раз извините.

— Ничего страшного. Не думала я, что меня будет угощать сама госпожа председатель, — улыбнулась Хё Чжу.

— Можно к вам присоединиться, — попросилась бабушка, когда ее родные отправились по своим местам.

— Конечно! Прошу! В приятной компании и кушать приятнее! — пригласила Хё Чжу. — Мелкая! Спой что-нибудь приятное и нормальное!

— Нормальное? Хммм, «Запах весны», не такая заезженная, как «Ариранг», но лично мне нравится. Кхе. Ветер с горы запах моря принес… — запела я песню, которую любила слушать мама Со Хи.

Старая корейская песня про природу и родной край, и, в отличие от любовных, в ней говорилось про радость близости лета и красоты природы, жаркое солнце, пение птиц и речную рыбалку. Молодежь ее не особо ценила, но детям послевоенных годов она очень нравилась. Как и сама летняя пора. От нахлынувших воспоминаний у бабушки кольнуло в груди, и она тихо стала подпевать моему выступлению, а школьница разразилась аплодисментами.

— Я помню! Бабушка! Бабушка! Ты так же пела маме! Мне мама рассказывала! — радовалась школьница, фанатея больше по Super Junior.

— Айгу, — вздохнула бабушка. — Я и слова-то все забыла, — вздыхала она.

Бабушка с тетушкой накладывали на стол, а школьница, вместо учебы, грела уши рядом.

— Интересно, плюнула или нет? — скептически рассматривала я горячую курицу.

— Мелкая! Жри давай! — погрозила мне кулаком сестра.

— Сан Хи хорошо готовит, — покивала головой бабушка. — Но ленится, предпочитая schoping, — сказала она на манер богатых жен из какой-то дорамы.

— Мелкая той же породы, пожрать любит, но к готовке лучше не подпускать, — поддержала разговор Хё Чжу. — Максимум, что от нее можно ожидать, это омлет-загадка. Никогда не угадаешь, что она намешает из холодильника.

— ЁРын тоже нос воротит от кухни, хочет стать госслужащим, — вздыхала бабушка.

— Задача детей — следовать за своими идеями, а не компенсировать несбывшиеся мечты родителей, — уверенно сказала Хё Чжу.

— Вы нас знаете? — нечаянно спросила бабушка.

— Мелкая знает, — кивнула в мою сторону Хё Чжу.

— Очень вкусно! — показала я часть куриной ножки. — Бабушка! Подскажите, пожалуйста, это нога передняя или задняя?

— Холь, — серьезно задумалась хозяйка. — Шутница! Задняя!

— А вы случайно живую курицу не одолжите? — продолжила подлизываться я.

— Я тебе сказала: никаких животных в доме! — воскликнула Хё Чжу.

— Да ладно, онни! На недельку. Пожалуйста, пожалуйста! И я не буду вызывать демона! Если захочешь, целиком зажарю! Вместе съедим!

— Нет! — строго сказала сестра.

— Бесит! — фыркнула я.

— Вылитая ЁРын! — улыбалась пожилая женщина.

— Про вас, бабушка, мне духи подсказали, — уверенно ответила я.

— Да, — подыграла сестра. — Она у нас шаманка. Помогает полиции. Вчера токийского убийцу помогла поймать, сегодня вот в Тэгу приехали.

— Ты шаманка? — странным и недоверчивым взглядом посмотрела на меня бабушка.

— Я такая же шаманка, как вы — председатель крупной компании. Езжу с сестрой полицейской, пока вы, вместо кожаного кресла в кабинете, стоите за плитой в ресторанчике на отшибе. Не стесняйтесь, за такую курицу я готова оказать вам помощь! Прокляну конкурентов, приманю инвесторов или найду человека, — без капли иронии продолжала я.

— Вы мошенники? — встрепенулась она.

— Вот еще, — фыркнула сестра. — В интернете есть на нас информация. Можете позвонить моему начальнику, она подтвердит, что Мелкая не совсем от мира сего. Может, шаманка, а может, Кумихо. И да, полиция не смущается воспользоваться ее помощью, когда официальное расследование зашло в тупик. Если бы не факты и результаты, то, конечно, я бы и на пушечный выстрел не допустила ее до взрослых дел. Надеюсь, вы никому не расскажете?

— Нет, в жизни, как и в бизнесе, лучше хранить свои тайны, — кивнула бабушка, а Хё Чжу продолжила. — И ты, ЁРын!!! Смотри у меня!

— Да, бабуль! Gwiyomi — шаманка! В тебя вселяются духи? — попыталась к нам присесть школьница, но бабушка прогнала ее полотенцем.

— Я не из тех шаманок, которые пахнут благовониями, размахивают лентами и лают по-собачьи, раскидывая рис, — фыркнула я возмущенно. — Я вне учебников физики, химии и теологии. И в Тэгу мы только ради памяти убитых детей. А после ужина поедем в Сеул.

— Это правда, — кивнула сестра. — Несколько часов назад она указала, где находится убийца мальчиков с горы Варён. Он был военным, жил в теперь стертой с лица земли деревне, где сейчас проходит трасса, и, похоже, у него был ПТРС. Выкопал яму, которую забил оружием, и на охоте убил детей, и в конце концов вынес себе мозги из дробовика, следователи сейчас восстанавливают полную картину по его убежищу. Впрочем, скоро в новостях подробно расскажут.

— И мы не просим денег, — кивнула я. — И упрашивать тоже не будем. Просто духи сказали, что есть возможность бесплатно и вкусно покушать в ресторане в районе Итэвон. Нужно только помочь тем, кто в выходные дни работает вместо отдыха в одном интересном месте. Как они сказали? — задумалась я для виду. — Тот, кто долго ждёт, должен сделать шаг назад. Или в бок. Или вперед. Забыла.

Бабушка молчала, пока мы продолжали ужин. Доверия мы не внушали, но годы ожидания и близкое дыхание смерти подтолкнули ее к выбору.

— До войны, до августа пятидесятого, моя семья жила севернее, на той стороне реки, — кивнула она в сторону окна. — Я была примерно такого же возраста, — посмотрела она на меня.

— Вам было тысячу сто десять лет? — притворно пошутила я. — Ай!

— Мелкая! — погрозила мне кулаком Хё Чжу.

— Айгу! Какая ты молодая лисичка, — усмехнулась бабушка. — Нет, мне было десять, брату восемь, но потом мы разделились. Мосты взорвали, переправу постоянно бомбили. Я с матерью смогла доплыть на кусках понтона, но мой отец с моим младшим братом был вынужден вернуться. Последние его слова были о том, что мы обязательно встретимся здесь и устроим воскресный ужин на закате. Северян отбросили, они отступили, и, по словам выживших, моего отца и брата военные забрали с собой…

Глаза ее стали влажными, но она уверенно продолжила.

— Мама открыла здесь палатку и торговала рисом, потом гук паком и кимчи чиге, и все время ждала, когда отец вернётся. Палатка стала шатром, столовой, ресторанчиком, у меня самой появились дети, у них свои, — кивнула она в сторону дочери, стоявшей за кухней. — Страна росла, а с ней и наш семейный бизнес. Мы ездили на воссоединение семей, но неудачно. У нас появились деньги и люди, обещавшие помощь. Они приносили фотографии, просили ещё денег и даже говорили, что отец и мой брат скоро будут с нами. И вот-вот они пересекут границу с Китаем. Прошли годы, но я так и держу этот ресторан и приезжаю сюда каждый выходной в надежде, что моя семья появится.

— Ваш отец и брат мертвы, — потупив взор, ответила я. — Примите мои соболезнования. Я могу показать вам место погребения.

— Это правда? — строго посмотрела она на меня, а потом на сестру.

— Она действительно видит то, что не видим мы, — уверенно кивнула Хё Чжу.

— Здесь недалеко, почти час езды, — подтвердила я.

— Хорошо, — задумалась она и после размышлений крикнула. — Сан Хи! Позвони секретарю Чо, пусть пригонит машину и приглядит за рестораном! Я ненадолго отъеду!

— Я хочу с вами! — встрепенулась школьница. — Возьмите меня с собой!

*

Тетушка нам не верила, но мне было пофиг. Вскоре к ресторанчику подъехал немецкий автомобиль представительского класса, и в ресторан зашел молодой мужчина в очках и костюме. Ужин мы закончили, тетушка все капала на мозг, но мы уверенно вышли на улицу, а школьница умудрилась усесться на переднее сиденье в машину Хё Чжу.

— Никогда не ездила в полицейском автомобиле! А можно мигалку включить? — восхищалась она, рассматривая приборную панель, забитую прибамбасами.

— Можно, — кивнула Хё Чжу, усаживаясь за руль, и удивилась, когда бабушка села ко мне при помощи секретаря. — Госпожа, вы с нами?

— Признаться, я тоже ни разу не ездила в полицейском автомобиле. И, надеюсь, больше не доведется. Тебя это тоже касается! И выключи сирену! Орет! — строго сказала она внучке, выпросившей взять ее с собой.

— Да, бабуль!

— Мигалку можно оставить, — благовольно ответила Хё Чжу.

— А мне ты не разрешаешь! — вспылила я.

— Нефиг по ночам кататься, когда люди спят, — завела она двигатель.

— Господин Чо, следуйте за нами, — дала бабушка последние указания секретарю, а тот поклонился и, закрыв дверь, отправился в дорогой седан.

Мы с бабушкой сидели на заднем сиденье автомобиля Хё Чжу, пока личный водитель на модной иномарке ехал позади нас. Бабушка терроризировала нас вопросами, внучка грела уши, Хё Чжу вяло и скупо отвечала, следя за моими указаниями, а отдуваться пришлось мне. Хорошо, что у меня богатая фантазия. Примерно через час мы въехали на территорию кладбища, где уныло работал служащий, размахивая метлой. А потом я всю компанию довела до братской могилы, где были похоронены невостребованные и неоплаченные урны с прахом.

— Вроде тут, — указала я на каменную табличку с парой десятком имен. — Извините, не знаю, как их зовут.

— Имена их, даты не указаны, — сухо ответила тетушка, рассматривая список захоронения. — Но это может быть и совпадение.

— Земные дела вне компетенции богини, — пожала я плечами. — Это ещё не всё, бабушка, прошу меня извинить, но нам надо заехать еще в одно место, пока не стемнело. Думаю, вы сможете найти достаточно квалифицированных специалистов для проверки захоронения. Ну знаете, ДНК там всякие, архивы.

— Ещё не всё? — задумчиво спросила она, не зная, как реагировать на могильную плиту.

— Да, тут недалеко, потом мы вас оставим. Обещаю, там вы найдете все ответы на ваши вопросы.

— Хорошо, — кивнула она, запоминая место.

*

Сиротский приют неподалеку от небольшого города встретил нас закрытыми воротами с невысоким забором. Чистая формальность для законопослушных граждан и соблюдающих правила воспитанников. Уютное место, но жуткое внутри.

— Мы идём? — спросила сестра, когда я замерла у калитки.

— Бабушка, благодарю вас за ужин. Если вы хотите встретиться с вашими племянником и племянницей, то вам поможет господин директор. Фамилию воспитанников вы знаете, год поступления — это дата смерти вашего брата и отца. За сим откланиваюсь, но внутрь не пойду. Дальше шаг за вами. Буду благодарна за приглашение в ресторан в Итэвоне. И жду курицу, обычную и симпатичную. Живую и целую. Мне для съемок клипа. До свидания, — поклонилась я.

— Прошу прощения за мою сестру, но такая у нее особенность. До встречи! — махнула рукой Хё Чжу.

— Бабушка! Ты как? — забеспокоилась внучка.

— Благодарю вас, помощник инспектора Хан, и тебе спасибо, Gwiyomi. Я обязательно пришлю вам приглашение, — поклонилась она в ответ. — До свидания!

— До свидания…

*

В патрульном автомобиле Хё Чжу все еще висел легкий цитрусовый запах духов школьницы и аромат дыма от гриля. Сестра уверенно завела двигатель и, словно заправский гонщик, буксуя и оставляя при этом след шин на потрепанном асфальте, рванула в сторону трассы.

— Онни! Меня сейчас стошнит! — запротестовала я на ее выкрутасы.

— Мне показалось, что тебе не понравилось то место, — уверенно сказала она, но скорость сбросила.

— Люди двуличны, — фыркнула я, глядя на поля деревень за окном. — Говорят об объединении Кореи, но при этом делают отдельные приюты для детей северных корейцев.

— Там все так плохо? Мне попросить тетушку инспектора? — профессиональным тоном спросила она.

— Да. Дай им недельку, если у госпожи председателя не получится, то надо будет ей помочь.

— Думаешь, она займется приютом? — спросила сестра, внимательно разглядывая меня в зеркало заднего вида.

— Да, — кивнула я. — У нее вид скалы, сердце тигра, но душа матери. И у нее полно денег, а в ее ресторанах ужинают уважаемые люди. Богиня ведет свою игру, но думаю, это во благо детей. И новые племянники с радостью поделятся информацией о полутора годах жизни в приюте.

— Конечно, я тоже так думаю, — согласилась она со мной. — Но даже люди могут выдрессировать лисиц, как охотничьих псов, что уж говорить про богинь.

— Поэтому ты должна быть рядом, — с надеждой я посмотрела на сестру.

— Это не обсуждается, — напущено строго фыркнула она.

— Jimmy Savile, — сказала я в пустоту.

— Это еще кто? — смутилась она.

— Сексуальный маньяк и педофил, покрываемый королевской семьей Англии, ее правительством и телеканалом BBC. Ему уже за восемьдесят, но в свое время он был известным телеведущим и привлекал внимание общественности за счет благотворительной помощи детям-сиротам и больным. Выдающийся филантроп с орденом британской империи изнасиловал более сотни детей и подростков, — сухо сообщила я факты.

— Никогда о нем не слышала, — призналась сестра.

— Потому что не поймали. Люди двуличные лицемеры, — зло процедила я.

— Я могу что-то сделать? — задумалась она, вспоминая, где эта Англия находится.

— Не бросай меня, — жалобно вздохнула я.

— Как я и сказала, это не обсуждается. Домой? — сурово посмотрела она в зеркало заднего вида.

— Нет, — мотнула я головой, посматривая на часы в телефоне. — Нам надо на север. Не знаю, кто там, но думаю, наша помощь им сегодня не помешает.

— Не многовато для одного дня?

— Сама понимаешь. Можем поехать домой, а завтра прочитать статью-сводку.

— Хорошо, — кивнула она. — Если будет тяжело или плохо, то сразу скажи!

— Okay!

*

Первый час ночи понедельника, нормальные люди дрыхнут в кровати, пока мы с сестрой дежурим на перекрестке. И только тяжелые грузовики таскают грузы на своих осях, стремясь к утренним пробкам успеть развести товары для магазинов и складов. Я уже поспала и поела и еще раз уснула, но чувство тревоги было неизменным, как пульс мертвеца.

— Жуть какая, — рассматривала Хё Чжу мои рисунки в свете лампы салона. — Может, хватит, а то аккумулятор сядет.

— Сейчас дорисую, — согласно кивнула я. — Тоже уже устала. Наверное, на сегодня он последний. Китай, юго-запад, вероятно, провинция Yunnan, мужчина, чуть больше пятидесяти, есть дети. Псих полный, живёт в деревне и продает мясо убитых своим же соседям. Улик полно, район, где много пропавших детей, приехать и сразу арестовать, — протянула я очередной зарисовок китайской деревни.

— Итого три, Индонезия, Филиппины и Китай. Полные психи и каннибалы, — перебирала листки сестра. — Хочешь добраться до англичанина?

— Богиню это заинтересовало, — пожала я плечами. — Если у тебя получится с Интерполом, то за шоколад дам ещё информацию. Маньяков, убийц… Холь, — подпрыгнула я на заднем сиденье, почувствовав изменения. — Кажется, началось.

— Что? — дернулась сестра вместе со мной. — Что случилось? Где?

— Не знаю. Ждем, — напряглась я, высматривая добычу. — Погаси свет.

Никого. Только камеры и уличные фонари были нашими спутниками. Ненадолго. Внезапно стало темно, словно кто-то вырубил лампочку в туалете, а я принялась моргать.

— Фонари погасли, — заметила сестра. — И луны не видно. Темно, как в заднице у негра.

— Да, онни. Думаю, это прелюдия, — забеспокоилась я, провожая взглядом очередной грузовик, переключивший свой свет фар на дальний.

— Мне бы другая прелюдия не помешала бы, — а рация зашипела переговорами.

— «Центр. Центр. Это патруль двенадцать один. На электростанции Бубхе пожар! Прошу вызвать экстренные службы…

— «Принято! Сообщение о пожаре на электростанции в Бубхе. Всем экстренным службам срочно направится туда. Повторяю! Сообщение о пожаре…», — проговорила рация.

— Электростанция? — спросила сестра.

— Не-е-е, там сами справятся. А почему двенадцать один? — поинтересовалась я. — Это их бортовой номер?

— Да. У нас ноль семь ноль пять. Это машина шефа, — пояснила сестра. — Она все равно на своей ездит. По номеру можно узнать месторасположение автомобиля. Тут черный ящик с GPS и прочей хренью. И сейчас у диспетчера ближайшего города патрульные замигали точкой на компьютере. Даже автомобильные номера несут в себе коды. Первые две цифры — тип машины, например, до шестьдесят девять, не путать с любимой позой, это обычные автомобили, с семидесяти по семьдесят девять — автобусы, — вела лекцию сестра, разглядывая окрестности. — Гук — это военные, Нео, На, Но — прокат автомобилей.

— Ой! Едет! — указала я на фары вдали, прослушав небольшую лекцию минут на десять.

— Несется, он? — напряглась Хё Чжу, заводя двигатель.

Машина заливала светом всю дорогу, словно маяк в шторм. И скорость у нее была больше обычной, да такая, что даже сестра не успела включить мигалку, когда странный автомобиль пронесся мимо нас, а я замерла в ступоре.

— Мелкая! Он? Точно?

— Да! Гони за ним! — закричала я.

— Держись! — вскрикнула сестра, врубая мигалку и сирену.

Но погони не случилось. Гонщик, промчавшийся мимо нас, заметил проблесковые маячки и сразу сбросил скорость, прижимаясь к обочине. Сестра не стала рисковать и остановилась в метрах двадцати, как в американских фильмах. Не успела она дотянуться до микрофона громкоговорителя, как из машины выскочил парень лет двадцати пяти весь, а на белой рубашке его была кровь.

— Господин! Остановитесь! — крикнула Хё Чжу, приоткрыв дверь.

— Он не опасен, — заметила я. — И чувство ушло. Ему надо помочь!

— Моя жена рожает! У нее кровь! — прокричал парень, но приказу подчинился, замерев на полпути.

— Оставайся в машине, — сказала сестра, захватив большой фонарик, словно дубинку. — Господин! Это ваша кровь?

— Нет! Моя жена рожает! Помогите ей! — умолял он, сжимая руки.

— Все будет хорошо! Отойдите назад, не выходите на дорогу, я проверю! — направилась она к правой задней двери темного седана. — Почему вы не вызвали скорую?

— Мы вызвали! Но нам сказали срочно ехать в больницу! Там какой-то пожар! — махал он руками, а Хё Чжу хватило пару секунд, чтобы оценить обстановку.

— Езжайте за мной!

Сестра, врубив сирену, вырулила на трассу, а водитель с роженицей пристроился позади. Тьму асфальта озаряли синие и красные цвета, пока сестра переговаривалась с диспетчером о ближайшей больнице. А мимо нас навстречу пронесся тяжелый грузовик междугородних перевозок. Меня кольнуло в сердце от опасности, и я устремила свой взгляд вперед.

— Онни! Не гони! Сбавь скорость! Впереди! — вскрикнула я, когда через несколько секунд я почувствовала неминуемую беду.

— Scheisse! Что случилось? — воскликнула она, но скорость снизила, вынуждая позади идущий автомобиль нервно взвизгнуть тормозами, соблюдая дистанцию, а впереди мы увидели преграду в виде черного остова грузовика, припаркованного на обочине. Сестра хотела выехать на встречную полосу, но сразу вернулась назад, почти полностью остановившись.

— Пронесло, — вздохнула я от всплеска адреналина, когда очередная фура пронеслась мимо нас. Чувствую, что наши маяки, словно мечи джедаев, как сказал один из актеров из другой страны, разгоняли тьму и привлекали внимание сонных водителей, но от лобового столкновения уберечь не смогли.

— Задницей чую, что все-таки разобью эту машину. Вот шеф орать будет, — смеялась от стресса сестра, аккуратно объезжая грузовик.

— Онни! Ты молодец! — похвалила я ее. — Скоро все будет хорошо!

Глава 52.

Нифига хорошо не было. Утром в школе меня ждала злая директор, весёлый завуч, смущенная классная и понурая подруга. Почтим понедельник минутой ворчания, ведь жёлтая пресса открыла тёмную сторону милашки нации. Тьфу, лентяи. Не понимаю я наше правительство, тут и дураку понятно, что цензура в Южной Корее не хуже, чем в Китае. И если в Поднебесной возводили стену, то у нас работали опытные пиарщики, пытаясь отвлечь народ от криминальных проблем.

Мы же кланялись, как какие-то игрушки. Простите, извините, больше не будем. Общественное мнение — тот ещё крест на спинах запуганных корейцев. А девочки должны быть скромными, покладистыми и высоконравственными! Тьфу, лицемеры.

Завуч — кремень! С одной стороны, под юбки заглядывает, цвет трусов проверяет, но на нашу защиту встал, словно родовой долг отдавал. Спорили они недолго. Один звонок моему опекуну расставил все точки над i. Мелких не обижать, выполняют правительственный долг, принимая огонь на себя. К обеду еще другие звезды подтянутся для снижения градуса общественного мнения.

А народ действительно был в гневе, всё воскресенье копили говно, чтобы в понедельник вылить помои через компьютеры в офисах. Находка в лесу и арест убийцы из Японии произвели ошеломляющий эффект разорвавшейся бомбы, и поговорка «нет тела — нет дела» прекрасно подходила к текущей ситуации. Оппозиция лаяла на любителей мигрантов, СМИ подбрасывали дрова статистикой преступлений, нетизены ломали клавиатуры, строча гневные комментарии и обсирая полицию. В общем, как обычно. Сестра просила потерпеть. У людей поголовно Альцгеймер и эгоцентричный взгляд на жизнь. День, другой, и градус возмущения упадет на порядок, пока журналисты не подожгут новую ведьму. Я же пыталась отвлечь себя, погрузившись в рисование. Тяжелое воскресенье отдавало ломотой по всему телу. Горло болело, мышцы ныли, в голове пищали мыши, и коллеги по несчастью пытались меня добить.

— Ён Хи побила Evia! Happy Evil уже не такая счастливая! — злобно потирали ручонки соседки.

— Ён Хи, ну ты отожгла! — радовалась мелкота.

— Ён Хи! Это постановка? — спрашивали самые подозрительные.

— Ён Хи! Когда Дикарку выложим? — крутился шуруп в заднице у подруги.

Ён Хи, Ён Хи, Ён Хи. Фанкамы с фестиваля уже гуляли по сети, вызывая щенячий восторг у моих одноклассниц. Не каждый день твоя знакомая становится бандиткой и хулиганкой. Ведь взрослые были в ярости, проклиная моих родителей, что не следят за ребенком. Рэп, как музыкальный жанр, вызывает у них только ощущение криминала, негров, секса и наркотиков. И ничего из этого не должно быть в нашей любимой стране. Поэтому подобные вечеринки и считаются андеграундными, а альбомы известных рэперов снимают с продаж за откровенный мусор. Недавно одну певицу заблокировали за рейтинг. Хена или Хёна. Я посмотрела: голос у нее интересный, и сама она эмоциональная. Мне понравилась.

Конфликт поколений вызвал раскол в сети интернет. Пока умудренные опытом взрослые пытались спасти бедную девочку из социальной ямы, то молодежь была в восторге, задаваясь одним вопросом: театральная постановка или я действительно дисснула своих оппонентов. Но все, кто знал, упорно молчали…

Даже Хё Чжу держала на губах таинственную улыбку, говоря, что все идет как надо. Если бы. Компьютер я даже не включала, по улице гуляла оглядываясь, а народ как с цепи сорвался. Либо это тетушка инспектор, либо богиня. Хотела стать знаменитой, вот и получила шоу. Одни СМИ не знали, за какую новость ухватиться, а какую выложить на главную страницу.

— Мелкая! Ты молодец! — улыбалась сестра, притащив с работы коробку с этикетками международной доставки.

— Что это? Подарок! Мне? — обрадовалась я.

— Хотела гитару, вот и получила. Скрипка! Прямиком из Европы!

— Wow! Благодарю, онни! — немного грустно обрадовалась я.

— Что такое? Переживаешь за скандал? Расслабься, скоро все закончится! Ножницы возьми, засранка!

Поздно! Скотч сам себя не порвет! А у меня появилась электрическая скрипка! Футуристического вида, в футляре из темного дерева с красным бархатом. Прелесть! У меня еще и комбик есть! А у скрипки MIDI-интерфейс!

— Сколько она стоит? — шокировано спросила я, поглаживая глянцевый корпус инструмента.

— Тебе лучше не знать. Расслабься, она юзаная, но хозяин хорошо заботился о ней. Привет тебе от тетушки инспектора. Похоже, что скоро она нас покинет, — скривила губы Хё Чжу.

— У нее неоперабельный рак? — изумилась я.

— Дурында! В Сеул уходит, на повышение. Нас теперь в отделе вообще трое осталось. Ха!

— Тогда у остальных рак? — продолжала я тупить.

— С ней уходят! — покрутила она кулаком по моей голове.

— А ты? Ты неудачница? — расстроилась я.

— Я пока, — выделила она слово. — Остаюсь. До Азиатских игр, а там посмотрим. Может, вообще свалю и место Ю Би займу, а то твой менеджер вообще лентяйка!

— У них подготовка ко дню основания, — попыталась я защитить свою надсмотрщицу.

— Пофиг! Сыграй! Или что-то еще нужно? — подтолкнула она меня к действию.

— Нет! Все есть! Сейчас комбик принесу!

Ура! У меня появился инструмент, изысканный, как хрустальная роза, и такой же нежный. Моя Лолита, мое чудо и продолжение моих рук и чувств. Прекрасный и отсталый. Даже радио нет, про синий зуб и говорить не приходится. И что делать? Спросить у Google, который точно сможет привести меня к любителям беспроводных мышек. Если у мышки нет хвоста, то это же хомяк!

Фотки, хомяки, видео. Неясные идеи бродили вокруг меня или забродили. Тьфу, мысли опять не в ту степь уводят. На кой-черт мне сдались омонимы, которые вызывают одни проблемы. Бедные тайцы и китайцы. Чуть звук не тот, и весь смысл фраз меняется. Может, ролик записать про игру слов, например, история про то, как Ши Ши поедал львов. Все девяносто два слога этого китайского стиха состоят из звука Ши в разной вариации, и на слух его даже сами китайцы не понимают. Забавно. Нет. Стоп. Какая связь между доменом Мали и военными организациями США? Dot ml и dot mil. А что, если купить домен army.ml и посмотреть, что будет? Можно будет развлечься, но лучше проконсультироваться с грамотным специалистом, а именно с И Хёном!

*

Преимущество системных администраторов — это как минимум отдельный вход в здание. Серверные помещения требуют особого расположения, климата, наличия систем резервного питания и особых противопожарных мер. Миниатюрный мир в экосистеме здания, и вход строго ограничен. Для меня. Остальным достаточно надеть спецовку, взять моток кабелей и инструментов, и с мордой кирпича внаглую пройти через техническое помещение.

— Карточки работают, вот только магниты не держат, — показывает секреты парень Да Бин, провожая меня со служебной парковки. — Чуть дернешь, дверь и откроется. Охрану сократили, остальным пофиг, главное — не тащить всё подряд.

Бардак бардаком. Курьеры, доставка, обслуживающий персонал, непонятные личности. Темная сторона здания, утратившего свой пафос, жила своей андеграундной жизнью. И пока белые воротнички проходили через блестящий центральный холл, мы шли по узким техническим коридорам, увешанным кабелями и трубами.

— Так быстрее. Иначе через лифт придется добираться, — пояснил мне И Хён.

— Хорошо, оппа, — кивала я, разглядывая в сумраке скопление автоматических агрегатов.

— Не страшно?

— Скорее забавно! — рассматривала я шкафы автоматизации вентиляционного оборудования. Если пропеллер нарисован, это же не могила Карлсона?

И Хён основал свою собственную компанию и с выбором названия особо не ломал голову. Mi. Или GuMiHo. В мою честь. Мне приятно, а инженерам пофиг, ведь самая главная проблема — найти директора. Как бы глупо это ни звучало, но без начальника ни туда ни сюда. Кто-то должен принимать волевые решения, увольнять неугодных и нести ответственность за сорванные контракты. Искать персонал, болтать на совещаниях и любить длинноногую секретаршу.

Чтобы не ездить далеко домой, то и офис они сняли в полуподвальном помещении того же здания, где и основная работа. Двадцатый этаж точно не потянут, и пока прибыли нет, они уютно устроились в небольшой комнате — кладовой без окон и дверей. Точнее, дверь была, отъезжающая в сторону, как на складах. А может, это и был старый блок хранения?

— Утку мне в задницу! — воскликнул упитанный мужчина, чем-то похожий на злодея, сломавшего систему безопасности в фильме «Парк Юрского периода». Клише? — Добрый день, госпожа Gwiyomi!

— Су Хёк, это Ли Ён Хи. Ён Хи, это наш главный разработчик и сетевой инженер, господин Пак, повелитель кошек! — представил меня И Хёк своему единственному подчиненному.

— Cisco? Oh! Прошу прощения, рада с вами познакомиться! — вежливо поклонилась я и заметила знакомое устройство. — Холь! Вы тоже Dune купили?

— И мне приятно, госпожа Ли! — искренне кивнул он. Вроде нормальный, без зажатости и предрассудков. На столе бардак и гора странных вещей, паяльник, платы и большое увеличительное стекло с забавными зажимами.

— Со мной можно неформально, ведь я, кроме странных идей и просьб, не могу похвастаться статусом и положением, — вежливо поклонилась я.

— Вы звезда интернета! И когда идеи овладевают массами, то они могут стать материальны!

— Теория становится материальной силой, как только она овладевает массами. Karl Marx, 1844 год, — автоматически поправила я, расслабившись под добродушным пухляком.

— Холь! Не могу! Я ваш фанат! Особенно после «Весны»! Бестолковое устройство, — хмыкнул мужчина в попытке уйти от смущения. — Гигабитный порт только для вида, так как чип не тянет больше 80 Мбит. Но камеру вам сделали, вот, — достал он из недр бардака коробочку с линзой.

— Большая, — смутилась я и сразу поклонилась. — Простите! Это же мне? Благодарю!

— Прототип, поэтому и большая. Но всё в наличии. Wi-Fi, запись в облако, встроенный простенький Web-сервер, датчик движения, push-уведомления. Но главное, оно работает! Моим коллегам она понравилась. Просто, удобно и не надо мучиться с браузерами и регистраторами. Думают, как в массовое производство запустить. Вы подкинули им неплохую задумку. Домашняя система видеонаблюдения, детские няни, электронные замки. Может, еще подкинете идею?

— Она как раз пришла с новой. Хочет сделать форум и облако под данные. Еще просила помочь со стыковой MIDI через Bluetooth, может, через Arduino? — пояснил И Хён цель моего визита.

— С форумом и облаком поможем, а вот MIDI и Bluetooth — это надо к Сан Хо. Он и в Arduino разбирается. Dune ему понравилась, хочет в телевизор встроить.

— Dune для богатеев. Лучше производить дешевые устройства для массового потребления. Например, как Roku, — со знанием дела сказала я.

— Впервые слышу! Это проигрыватель?

— STB приставка для потокового видео, в основном Netflix. Очень популярна в Америке из-за дешевизны. В сети ходит слух, что Google хочет создать конкурента Roku и Apple TV, а так как Android не так закрыта, то будет очень много разработчиков ПО. Зачем покупать новый телевизор, если можно купить за тридцать долларов коробку, подключить ее к телевизору и Wi-Fi, и получить доступ к медиа сервисам. Дети тот же YouTube будут с радостью смотреть!

— За тридцать долларов? При массовом производстве может и возможно, — задумался инженер.

— Сейчас смысл всей мировой экономики сводится к тому, чтобы продавать друг другу товары, произведенные в Китае, по возможности выдавая их за свои. Вот! — выдала я умную мысль и показала свой новый телефон. — Android. Стоит сто тридцать тысяч вон. Выкинуть аккумулятор, камеру, экран, и цена упадет раза в два, а то и три. Если создавать одноплатные компьютеры на базе SoC от Snapdragon, MediaTek и прочих, то вполне получится функциональное устройство для бытовых нужд. Медиаплеер, системы видеонаблюдения, умный дом, мини-компьютер, роутер, собственное облако. Даже роботом-пылесосом можно будет управлять со смартфона! А поддержка Bluetooth четвертой версии позволит создавать домашние метеостанции или системы климат-контроля. Это будущее!

— Будущее? Дешевый компьютер для систем автоматизации? — задумался повелитель кошек. — А как же Arduino?

— Она дело говорит, — согласился мой сопровождающий. — Дорогие устройства никто брать не будет, но если взять плату, добавить портов, и получится коробочка. Ее можно будет продавать даже без корпуса. А если дополнить GPIO, то будет клон Arduino. И при этом это будет микрокомпьютер, а не узкоспециализированный контроллер. Те же самые школы и университеты будут их брать для обучения программированию и автоматизации. А если мы найдем программистов и все же создадим контейнер для Ён Хи, то это будет шагом вперёд!

— Я нашла форум в Англии, там инженеры как раз обсуждали подобное устройство. У вас завод простаивает на чайниках, и если мы сейчас с ними скооперируемся, то вполне можно запустить массовое производство завтра! — воодушевленно сказала я.

— Совместное производство на мощностях Daewoo? — переспросил инженер.

— Да, сегодня одноплатные компьютеры, завтра что-нибудь другое. Технологий сейчас много, — добавила я. — Домашние роутеры становятся умнее, 3D-принтер вполне может войти в быт, в Китае появляются нормальные квадрокоптеры, а не игрушки, даже холодильник пытаются состыковать с интернетом. IoT. Интернет вещей. И у них у всех одна проблема, они очень дороги и сложны. Но когда будет массовое производство, то и цена упадет, а с ней вырастет покупательская способность. А если доработать ПО, то люди будут брать не задумываясь. Это стартапы, которые окупятся в будущем!

— Сейчас в моде умные 3D-телевизоры, — заметил мужчина. — Даже правительство хочет субсидировать исследования и разработку.

— Игрушка, — отмахнулась я. — Я сходила на несколько фильмов с сестрой. Поначалу интересно, но не думаю, что это будет популярно. А вот стриминговые сервисы — это круто! И даже БПЛА будут использоваться в быту, в компаниях и у военных! Корпус, четыре двигателя, аккумулятор, мозги и камера. И готовое топографическое решение для застройщиков, поиск людей для служб спасения, сельское хозяйство, охрана и развлечения! Сотни дронов в ночном небе смогут создавать световые картины за счет центрального компьютера управления! Чайник и холодильник уже не сделать лучше, смартфоны делает каждый второй, а вот в остальном непаханное поле технологий!

— У нас людей нет, — хмыкнул парень.

— Людей и проектов в интернете полно, — отмахнулась я. — Могу сразу несколько контактов дать. Например, есть студент из России, хочет стажироваться в Samsung. Ещё русские ищут подрядчика на производство домашних роутеров, так как Тайвань их прокатил, но у них есть готовые инженеры. Есть девушка из Китая. Ее там всерьез не воспринимают, но если дать шанс, то может стать второй Hedy Lamarr!

— Ён Хи! Я же извинился! — воскликнул И Хён. — И я обещал, что с тобой будут разговаривать только адекватные!

— Я-то адекватный? — рассмеялся Су Хёк.

— Оппа! Я не про господина из Калифорнийского SKY. И тот спор не имеет отношения к Chen Du Ling. Ей не так повезло, как Fei Fei Li из Стэнфордского университета. Но девушка очень способная, самоучка и разбирается в криптографии. Недавно взломали Cyworld и украли данные более тридцати миллионов граждан. А у вас сайт дырявый, и если вы хотите его защитить, то лучше нанять Chen Du Ling сейчас. Вот только ей надо где-то жить и что-то есть, — задумалась я и сразу ответила. — А зачем ее кормить?

— Взломали Cyworld? Я не слышал, — удивился толстячок.

— Хакеры прошли через задний вход, взломав инфраструктуру ESTsoft, которая выпускает приложение EST ALZip. Внедрили в обновление свой backdoor и смогли проникнуть в SK Telecom. А дальше просто сидели и качали данные!

— Это правда, — подтвердил И Хён. — Я сам базу видел, но все будут молчать до конца выборов.

— Макдональдс! Точно! — придумала я идею.

— Есть хочешь? Тут столовая есть, — махнул И Хён куда-то вверх.

— Нет! Зачем искать офисы, жилье и перевозить сотрудников, если совещания нужны директорам. Оппа! Вы же не смотрите на похмельные морды серверов? В отличие от других видов бизнеса, IT не требует помещений, open space и прочего. Возраст вхождения любой! Какая разница, кто пишет SQL запросы? Старый дедушка или прыщавый подросток, ведь главное результат! Создать иерархию, разделить проблему, организовать work flow. Точно, пусть freelancer сами и организуют. И будет у нас собственный Макдональдс! Берем всех подряд, они делают простые вещи, самых лучших продвигаем, и получается Google! Осталось придумать, как взять людей в штат, платить налоги и выдавать премии.

— Ты сейчас описала типичную IT компанию. И мы опять вернулись к руководству. Patreon только начал работу, а на меня уже вышли бизнес-ангелы и готовы инвестировать в проект примерно пятьсот тысяч долларов. Ещё Хё Чжу готова найти инвесторов, но без грамотного руководителя она даже разговаривать со мной не хочет. И надо искать кого-то со стороны, так как после случая с У Мином тебя не будут воспринимать всерьез, и мы опять превратится в тяни-толкай.

Малявка даёт советы. Ex ore parvulorum veritas. Тьфу. Чтобы получить свой статус среди окружения Хё Чжу, богине пришлось постараться показать свою силу, а мне пришлось терпеть не самые приятные моменты. Хорошо, что я постоянно занята и плохие мысли сразу проходят этап погребения в делах и заботах. Некогда страдать, переживать и думать. Идеи, как мозгоклюи, даже выспаться толком не дают, и куда все торопятся?

GuMiHo фирма молодая, и сотрудников в ней всего ничего. Но даже среди друзей попадаются кадры, которые не приемлют чужого мнения и не идут на компромиссы. Компания — это как маленький ребенок, и если его плохо воспитать, то и чуда можно не ждать. Ну а мне лучше вообще на глаза не показываться. Да, хожу, прошу сделать сайт, помочь с камерой, но могу и глупую идею подкинуть. Не Imgur, но, думаю, людям понравится, главное, процесс пошел, и даже Да Бин усиленно помогает, как опытный фотограф. Ещё хочу электроскейт! Аккумуляторы с каждым годом все мощнее и меньше, Segway дорогой, а электросамокат придумали почти сто лет назад. Самокат, скейт, велосипед и Uber. Что у них может быть общего? Аккумулятор?

— У Ю Би папа, второй папа и мама подозреваются в инсайдерском сговоре, — выдала я глупую информацию. — Может, их попросить? Создадим свою семью.

— Они же под следствием! А потом к нам заявится прокуратура? — воскликнул И Хён.

— Бесплатная реклама. Прокуратура придет, проверит Patreon и ничего не найдет. Один раз случайность, два — совпадение, три — закономерность, а четыре — система. Сначала FCB-Pharmicell, затем BP, майский обвал фондового рынка, и теперь нужно чудо, которое окончательно снимет все подозрения. Интернет, конгломераты, фондовый рынок. Это все хорошо завуалированная ложь, так почему бы не стать частью системы?

*

— Ён Хи! Просыпайся! Мелкая! Gwiyomi!

Сейчас кого-то-то покусаю! Я только увидела свой нормально ненормальный сон, как кто-то начинает мешать мне выспаться! Сестра?

— Я не видела твои носки, — попыталась я отмахнуться от назойливого комара-переростка и спрятаться под одеяло. — И я слишком хороша в постели, поэтому не буду из нее вылазить.

— Проснись! Инспектор помощи просит!

Тьфу. Дышать под одеялом нечем. И чего нужно полиции? Чуйка дрыхнет. Серая хмарь ведёт себя словно море поутру в безветренную погоду, а по ощущениям похоже на желе. А может, мармелад? Мммм, даже слюни потекли от желания съесть вкусняшку. Интересно, а чем ещё мозги можно подкормить? А может, у меня недостаточно других элементов, и из-за этого мне постоянно хочется сладкого? За окном тишина, а до полнолуния ещё несколько дней. Что случилось?

— Что случилось? — зевнула я и распахнула глаза.

— Ребенок випа пропал, дело срочное, шеф помощи просит, — пояснила бодрая сестра.

— Это дискриминация, — заметила я.

— Кто бы говорил, — фыркнула она. — Сама не гнушаешься связи использовать.

— Хорошо, сейчас спрошу начальство, — задумалась я и полезла в телефон.

Желание сладкого может быть недостатком хрома. Полезно магний, орехи, каши, молоко, яйца, вода и зелень. Вредна пища, забивающая сосуды, например, фастфуд. Похоже, мне пора на диету.

— Мелкая! Чего там? — не выдержала сестра на мою напряжённую мордочку.

Ничего. Богиня спит. А может, и ребенок тоже дрыхнет, как младенец? А где?

— Сколько лет ребенку и где его видели в последний раз? — строго спросила я, возвращаясь к насущным проблемам.

— Джи Ын, восемь лет, вернулась после школы с няней, но в районе семи вечера пропала из своей комнаты. Примерно в то же время было отключение электроэнергии в том районе. Ненадолго, но все равно подозревают похищение, — выдала факты Хё Чжу.

— Хорошо, доктор Ватсон, — кивнула я. — Поехали к месту происшествия. Только побыстрее, я спать хочу.

— Okay, miss Holmes! — подыграла сестра и ловко выхватила мой телефон. — Двадцать самых полезных продуктов для вашего мозга! Засранка! Точно на диету посажу! — радовалась она моей судьбе, читая краткую статью.

*

Богато живут богатеи. Это даже не поселок, а выделенный район проживания. Пока граждане ютятся в человейниках, как китайцы в Гонконге, VIP-персоны обитают на заповедной территории. Ну почти.

— Этим забором можно весь наш город обложить, — брезгливо фыркнула я, рассматривая мелькающее за окном автомобиля длинное сооружение.

— Это гольф-клуб, коттеджи дальше, — пояснила сестра, следя за дорогой в свете фар. — Там ещё ипподром есть, хочешь на лошадях покататься?

— На пони? — съязвила я и сразу отказалась. — Фу, они воняют. Не хочу. Хочу на лодке поплавать! На катамаране! С педалями!

— Okay, — быстро согласилась сестра. — Найдешь девочку, выбью себе отгул и поедем на пикник с катамаранами.

— Приложу все усилия! — обрадовалась я. — А разве ее еще не нашли?

— Думаешь, она дома?

— Позвони, спроси. Может зря едем?

— Нафиг, — поежилась Хё Чжу. — На месте решим.

Чем богаче люди, тем выше у них заборы. И если судить по этому критерию, то 99 процентов наших граждан за чертой бедности, а ограждение используется только в декоративных целях. Возле дома пусто, журналистов нет, да и полиции немного. А вот других лиц спортивной наружности хватает. Служба безопасности поселка или корпорации? Заметив нас, они быстро переговорили по рации и махнули рукой, приглашая во внутренний двор особняка.

— Все же не врут дорамы, — заметила я. — Я бедная, а чеболи на каждом углу.

— Ты-то бедная? — с праведным гневом возмутилась сестра. — Точно, завтра после съемок позвони мне, в банк заедем, пора тебе расчетный счет оформить. Заодно проблему с И Хён решим.

— Богиня? Кошка? Начальник Ли станет президентом GuMiHo? — обрадовалась я.

— Вроде готов, но надо почву удобрить. Всем по мелочи. Тут зарплата, там отчисления. А то скажут, что я весь твой доход забираю и держу милашку нации в черном теле.

— Онни! Я богата? Я тебя обожаю! — обрадовалась я приятной новости.

— По-настоящему богат не тот, кто может полететь в космос, а тот, кто может вызвать туда шлюх. Работай, лисица, а то консуматоршу из тебя сделаю! — строго сощурилась она и посмотрела в зеркало заднего вида.

— А, — махнула я рукой. — Сейчас тебе покажу всю магию кумихо, обалдеешь. Можешь даже из машины не выходить, сразу домой поедем.

— Правда? Давай! — И, остановив автомобиль прямо напротив главного входа в большой каменный дом, она опустила боковое стекло и оперлась на дверь, как заправский водитель. — Шеф! Привет!

— Здравствуйте, офицер Хан, — с неясным намеком произнесла инспектор, стоявшая на ступеньках вместе с лицами гражданской наружности, а я помахала ей через окно. Лентяи, даже дом нормально обыскать не смогли.

— Ну, с богиней! — решилась я и протиснулась между передними сиденьями. — Всегда мечтала это сделать, — добавила я и врубила полицейскую сирену вместе с мигалками.

— Tschh, — ругнулась Хё Чжу от резкого и громкого звука, но сдержала себя, догадавшись о моих намерениях. Я же переключилась на громкоговоритель.

— Космический шоколадный патруль разыскивает принцессу Джи Ын! Принцесса Джи Ын! Вас ищут ваши мама и папа! Ради мармеладного королевства! Скорее просыпайтесь! Вас ждут внизу! Скорее бегите, обнимите их и поцелуйте! — мой голос, усиленный динамиками, звонко раздался по округе, пробуждая всех сонь.

— Засранка, могла бы пальцем ткнуть, — фыркнула сестра и вышла из машины.

— Пока не приехали, неясно было, — пожала я плечами, следуя за ней.

— Ребенок все же в доме? — нахмурилась тетушка инспектор.

Дом зашумел разбуженным ульем. Мы с сестрой и инспектором замерли, рассматривая мужчину из охраны, который переговаривался через заушную гарнитуру. Несколько секунд, и он кивнул, подтверждая слова шефа.

— Нашлась, была на чердаке, — коротко бросил он и направился в дом.

— Заигралась и уснула, стресс от учебы, онни, поехали домой, я спать хочу, — законючила я, дёргая сестру за руку.

— Шеф? — обратилась сестра к начальнику.

— Езжайте, молодцы. Благодарю вас за помощь и прошу прощения за беспокойство, — слегка поклонилась она, давая добро. — Спокойной ночи, Gwiyomi.

— Вам тоже хорошего вечера, пока-пока, — махнула я рукой, возвращаясь на свое место.

— С одной стороны, ты эталон лентяя, — заметила сестра. — Но с другой стороны, эффективность у тебя просто зашкаливает.

— Лень — двигатель прогресса и главный тормоз остальных шести смертных грехов, — добавила я. — Но эти безопасники больше похожи на кота, который сел на свои яйца и сидит орет.

— Заложники статуса, — согласилась сестра, заводя двигатель. — У простых людей кабинет, подвал и чердак — это одно и то же место на балконе. С другой, правила о поиске пропавших довольно суровы, и, в отличие от кино, в полиции нет такого понятия, как объявление в розыск спустя сорок восемь часов, — начала сестра лекцию. — Особенно в отношении детей. Поэтому никто бы не ждал до утра, пока девочка сама проснется.

— Точно! — воскликнула я. — А что насчёт Amber?

— В процессе, — кивнула сестра. — Все на этапе переговоров, разные совещания с национальным агентством чрезвычайных ситуаций, МВД, пожарниками и связистами. Технически все возможно ещё вчера, но пока бюрократия правит инженерами, система будет работать только в чрезвычайных ситуациях.

— Как в случае землетрясения? Или тайфуна? — влезла я.

— Будет землетрясение? — напряглась сестра.

— Они постоянно происходят, — отмахнулась я, прислушиваясь к своим ощущениям. — Ничего серьезного.

Вру. И почему мне очень хочется попасть во французский сегмент интернета? Париж, Франция, круассаны и багеты! Мммм, и сладкого какао, горького шоколада. Интересно, какое самое популярное блюдо у любителей лягушек? Лапки? Передние или задние? А браузер телефона излишне шустро подгружал страницы на моем медленном телефоне.

— Okay. Ты девочку учуяла или богиня подсказала? — задала Хё Чжу интересующий ее вопрос.

— Составляешь описание вида кумихо? — улыбнулась я в ответ, отвлекаясь от страницы какого-то мужика.

— Yep. Всё думаю, когда ты печень начнёшь есть да могилы раскапывать.

— Там одни урны с прахом, жрать нечего, — фыркнула я в ответ. — Слух — самое быстрое из чувств, несмотря на то, что сама звуковая волна медленнее света. Обоняние меньше развито у людей, чем зрение и слух, но оно очень эмоционально. А у меня, — я вздохнула. — Даже не знаю. Наверное, эмоциональный локатор, инстинкт лисицы. Эмпатия. Я ощущала присутствие людей в доме. Внизу были обеспокоенные и напуганные, вероятно, прислуга и родственники. Раздражённые и смиренные, полиция и охрана. И на их фоне, в самом вверху, было спокойствие и умиротворение. Сон ребенка. Она была словно уставшая белочка, спящая в дупле, пока доберманы, волки и медведи сновали по дому. И, судя по ее усталости и монументальности строения, она бы точно до утра проспала, не услышав, что ее ищут.

— А расстояние? Дистанция?

— По-разному, — пожала я плечами. — Но точно не километры. Я знала, что в доме люди, ещё на подъезде к нему, метров триста, может быть больше. Но чем ближе, тем ощущения более четкие, и если не прислушиваться или не принюхиваться, то они просто фон. Но если сконцентрироваться на ком-то конкретном, то можно разглядеть немного больше. Вернее, перенять часть чувств.

— А я? Как ты меня ощущаешь?

— С тобой и просто, и сложно. Я ощущаю тебя на очень большом расстоянии, наверное, даже безграничном. Но при этом на тебе защита, как брандмауэр или магический бафф. Я всегда знаю, где ты, но пока я не увижу твоего лица, мне очень сложно понять твои эмоции и твое состояние.

— Мне то же самое и шеф говорит. Зажата, закрыта, отгорожена и отстранена, — подтвердила сестра. — Улитка в домике.

— Чем умнее, тем сложнее, — подтвердила я и вспомнила об улитках. Вроде, они деликатес, и надо бы и мне попробовать. — Проще быть тупой и на волне со всеми.

— Ты это только другим не говори, а то сразу побьют, — дала она совет.

— Улыбаемся и пашем, — согласилась я с ней и помахала телефоном. — Вот тебе подарочек от нашего солнышка.

— Что там? — бросила Хё Чжу через плечо, не отвлекаясь от дороги.

— François Vérove, Paris, почти пятьдесят лет, бывший полицейский и в интернет полез, — листала я на экране профиль из социальной сети. — И сдается мне, он педофил ещё тот, а богине понравилась реакция на раскрытые преступления.

— Ты хочешь в Париж? — смутилась сестра.

— Вот ещё! Улиток и по интернету можно заказать, а багет и в Итэвоне неплохо готовят. Пусть твоя Джейн Смит прославится!

— Пак Джи Ю! — поправила она меня. — Она всего лишь сотрудник пресс-службы. Но да, ты права, довольно харизматично смотрится. Okay, завтра заеду к ним в гости, скинь ссылку.

— Уже! Поехали домой, я спать хочу!

— Сонный хорек!

— Нащупываю путь в темноте. Следуя голосу сердца, — запела я песню. — Я не могу сказать, где завершится путь, но я знаю, где он начинается. Мне говорят, что я слишком молода, чтобы что-то понимать, говорят, что я во власти сна, ну а жизнь пройдёт мимо, если я не открою глаза…

https://www.youtube.com/watch?v=IcrbM1l_BoI.

Глава 53. Банк.

Улыбаются и работают. Именно с таким девизом встретили нас сотрудники одной финансовой организации. Банк «Шинхан». Один из первых и старейших финансовых институтов страны с почти стодесятилетней историей. И даже гордятся своим первым кредитом, где в качестве залога использовали осла. Невыгодная сделка, так как животное постоянно жрало, орало и, кхе. Но по факту ростовщики обыкновенные, сидели в двух комнатах, причем в одной одинокий президент с сейфом, брали кредиты у японских банков и выдавали под двойную ставку своим же согражданам. Впрочем, так все банки и живут.

— Добро пожаловать, — кланялась улыбашка в светло-синей блузке, стоявшая рядом с автоматом по выдаче талонов и молодым парнем-охранником с погонами.

— Добрый, — кивнула головой Хё Чжу.

— Вам какая требуется операция? — дежурно спрашивала менеджер.

— Мелкая! Угадай, к кому мы попадем? — кивнула сестра на ряд стоек с сотрудниками и игнорируя распорядителя.

— Она, номер девять! Мне нравится! Милая! — кивнула я на молодую девушку за стойкой под цифрой девять.