Обложка Лисичка Летнего Леса I

Лисичка Летнего Леса I

Герасименко А.В.

0% прочитано
Стандартный
Герасименко А.В.

Лисичка Летнего Леса I

1_Вторая встреча

Кайо подошла к двери директорского кабинета, но сразу заходить не стала, решила сначала прислушаться.

— Кагами Кайо — одна из лучших наших учениц. Жаль, что вы её забираете, — говорила директор школы.

— Этого требуют обстоятельства, — холодно ответил мужской голос.

Голос… Сознание сначала зацепилось за сам голос, а потом обратилось к смыслу услышанного. Голос… Сердце забилось часто-часто, и левая щека начала гореть. Да ладно? Не может быть, чтобы это был он! Кайо, конечно, знала, что однажды они встретятся, но не думала, что это случится так скоро. Ведь ещё пара лет была в запасе, или даже больше. Хотя… в свете последних событий такое было вполне ожидаемо.

— Господин Натсумори, — снова заговорила директор, — может, предложить вам чай или кофе?

— Нет, спасибо, не нужно.

«Голос слишком молодой, чтобы принадлежать его отцу или деду, — подумала Кайо, усмехнувшись, — Это точно он. А у моего тела хорошая память. Что ж, перед смертью не надышишься…»

Она глубоко вздохнула и взялась за ручку двери.

***

Госпожа Акияма рассматривала Натсумори Йошихиро и пыталась сопоставить то, что видела, с тем кошмаром, о котором рассказывал предыдущий директор.

«Ужас! Это был ужас все три года, пока он тут учился! Нет, после Натсумори Йошихиро мне ничего не страшно! Могу даже начальником тюрьмы идти работать! Тормозов у него вообще не было, что хотел, то и делал! Его даже учителя и охранники боялись! Если бы не его семья…. А самое страшное, знаешь, что? Он умел вести за собой других, весь класс слетал с катушек, стоило ему захотеть! Зверёныш, а не человек! Никого не слушал, ни с кем не шел на контакт! И что удивительно, учился блестяще, отличник с кучей пропусков и двойкой по поведению! Каждый седой волос на моей голове — это одна из выходок Натсумори Йошихиро»

Да уж, никак этот образ не вязался с серьёзным и спокойным молодым человеком в безупречном деловом костюме, с идеально уложенными волосами и вежливо-равнодушным выражением лица. Самой госпоже Акияме посчастливилось управлять школой лишь, когда в ней учился Натсумори Нао, но тому было далеко до славы двоюродного брата, всего лишь лентяй и балбес, спящий во время уроков на задней парте и абсолютно равнодушный к успеху и достижениям. Лишь в выпускном классе он взялся за ум, довольно неплохо закончил школу и даже успешно поступив в Токийский Университет.

В дверь постучали.

— Госпожа Акияма, можно войти?

— Да, конечно, Кагами, заходи.

Кайо вошла, скромно улыбнулась и поклонилась присутствующим идеально соответствующим ситуации поклоном.

— Госпожа Акияма. Господин Натсумори.

— Что ж, хорошо, что вы знакомы. Кагами, господин Натсумори хотел что-то тебе сообщить, так что я, пожалуй, выйду, чтобы не мешать вам.

Было заметно, что она чувствует себя неуверенно из-за того, что не до конца понимает, что происходит, но просьба семьи Натсумори — это просьба главных попечителей школы, так что не оставалось ничего другого, кроме как всячески содействовать.

Дверь аккуратно закрылась снаружи, и они остались вдвоём, Кагами Кайо и Натсумори Йошихиро – её будущий муж.

2_Первая встреча

В первый раз они увидели друг друга восемь лет назад, тогда ему было шестнадцать, столько же, сколько ей сейчас.

Это тоже было весной, Кайо только что перешла во второй класс начальной школы и на пару с подружкой шла домой после занятий. Подружка, которую звали Чико-чан всю дорогу трещала без умолку обо всём, что приходило ей в голову, и ответа от молчаливой Кайо не требовала, но тут…

— Кайо! Сзади идёт такой красивый парень!

Глаза у Чико-чан сияли восторгом, и за то время, пока Кайо соображала, что на это ответить, её болтливая подружка успела уже раз десять обернуться.

— Вообще-то их там трое, — докладывала она разведданные, — Тот, что справа, тоже ничего, слева — так себе, но тот, что идёт посередине! Да обернись же ты!

Чувствуя себя до невозможности глупо, Кайо это сделала. Парень, что шел посередине посмотрел ей прямо в глаза, и она поспешно отвернулась.

— Правда, классный! — тут же спросила Чико-чан.

Кайо кивнула, чтобы она отстала, хотя на самом деле не успела его как следует разглядеть.

— Уверена, он — модель, или актёр, или играет в группе! — продолжала трещать Чико.

Через некоторое время парни куда-то свернули, и Кайо вздохнула с облегчением, не очень-то легко идти рядом с девчонкой, которая постоянно оборачивается на незнакомых парней и глупо хихикает. Вскоре пути девочек разошлись, и каждая пошла в свою сторону. Те самые три парня появились из-за угла и преградили Кайо дорогу.

— Ты — Кагами Кайо? — равнодушно спросил тот, что стоял посередине.

— Да, — растеряно ответила Кайо, понимая, что он действительно красив.

Парень наклонился и стал рассматривать её лицо. Незнакомец вёл себя странно и это настораживало, девочка непроизвольно отступила на шаг. Красавчик тут же схватил её за плечо и немного раздражённо сказал:

— Стой на месте.

Закончив изучать испуганное детское личико, он обернулся к приятелям и пренебрежительно заметил:

— Ну, вообще-то, пока она так себе…

Кайо не понимала, что происходит, но ей стало очень обидно, она рванулась из захвата и крикнула:

— Отпусти, дурак!

И тут же получила пощёчину. Лицо будто обожгло, из глаз брызнули слёзы, из горла вырвался приглушенный всхлип.

— Следи за языком, маленькая дрянь! — надменно произнёс парень и небрежно отшвырнул девочку на асфальт. Не сильно, но ей хватило, чтобы упасть.

Один из его спутников усмехнулся, другой, тот, что тоже был ничего, некоторое время пребывал в шоке от увиденного, а потом возмущённо воскликнул:

— Йоши! Нельзя же так! Это же ребёнок, да ещё и девочка!

Тот только усмехнулся:

— Да плевать! Она всё равно принадлежит мне, что хочу, то и делаю…

Выглядел он при этом так, будто всё происходящее для него — скука смертная. Вдвоём с подхалимом-приятелем они обошли сидящую на асфальте девочку, даже не посмотрев на неё, и как ни в чём не бывало пошли дальше по улице. Третий парень опустился перед Кайо на корточки и обеспокоенно спросил:

— Ты как?

Кайо не ответила, она глотала слёзы и пыталась найти в себе силы, чтобы подняться. Школьный ранец слетел с плеч во время падения и теперь сковывал руки.

— Слушай…, — начал говорить совестливый друг бессовестного красавца, — Прости… Йоши не должен был так поступать… Он вообще-то неплохой, но иногда…

Парень вздохнул, не зная, как продолжить, и сказал:

— Давай, помогу…

Кайо замотала головой, быстро высвободила руки из лямок ранца, вскочила на ноги и помчалась домой так быстро, как могла. Парень подобрал ранец, принёс к дому, похоже, знал адрес, и оставил на пороге. Но Кайо этого не видела, она в это время сидела у матери на коленях и ревела взахлёб.

3_Долг отца

Вечером отец пришёл с работы, занёс с крыльца ранец, увидел красный отпечаток мужской ладони на лице дочери, услышал, что случилось, и побледнел.

— Мы не можем этого допустить, — сказала мама, и Кайо поняла, что чего-то не знает.

Кайо очень любила родителей. Родителей любить легко, особенно, если они хорошие, если всю жизнь получаешь от них заботу и ласку. Если они сами друг друга любят, и любви между ними столько, что с лихвой хватает и на своих детей, и на чужих. И всё же Кайо была для них особенной, домашней любимицей, маленькой принцессой… Ни одного грубого слова, пренебрежительного взгляда, не было даже такого, чтобы её оттолкнули, не то чтобы ударили. И теперь стало ясно, почему.

— Кайо, ты помнишь, когда тебе было пять лет, мама заболела и ты жила какое-то время у тёти в Осаке?

Кайо помнила, ей очень понравилось в Осаке. Тётя Акеми была профессиональной гейшей, владела собственный чайным домиком, и обучала нескольких мейко. С детства неравнодушная к красоте Кайо будто попала в другой мир и жила, как в сказке.

— Так вот…, — вздохнул отец, продолжая, — мама тогда не болела, её похитили…

История была непростая. Отец Кайо, Кагами Таро, всю свою жизнь работал в компании SUMMERWOOD и заслуженно считался одним из самых ответственных и преданных сотрудников, в результате чего стал личным помощником господина Натсумори и получил доступ ко всей, даже самой секретной документации компании. Эта самая документация и понадобилась конкурентам SUMMERWOOD, понадобилась настолько сильно, что они решились похитить жену личного помощника генерального директора, которая к тому же была на тот момент беременна вторым ребёнком. Похитители выставили требования и указали сроки. Кагами Таро в тот же день отвёз маленькую дочь в Осаку, а по дороге домой долго мучился, пытаясь решить моральную дилемму. С одной стороны, у него был долг перед семьёй, которую он должен был защищать любой ценой, с другой стороны перед начальником, которого он безмерно уважал.

В конце концов Таро пришёл к господину Натсумори и рассказал всё, как есть. И умолял спасти его жену и ещё не родившегося ребёнка, обещая за это сделать всё, что угодно. Как личный помощник он знал, что отец господина Натсумори во время войны спас отца одного из нынешних боссов Якудзы, в результате чего у босса Якудзы был вроде как долг перед семьёй Натсумори. Господин Натсумори немного подумал и согласился, решив, что честность Кагами Таро этого стоит. Эмико вернулась домой тем же вечером, живая и невредимая, с ребёнком тоже было всё в порядке, конечно, пара недель ушла на то, чтобы пережить произошедшее, но потом всё наладилось, супруги Кагами забрали дочку домой и стали ждать появления нового малыша.

О перешедших границы дозволенного конкурентах с тех пор никто не слышал, или вернее, о них очень быстро забыли, будто бы их никогда и не было.

Можно было решить, что всё кончилось хорошо, но господин Натсумори пришёл к ним через два года, напомнил об обещании, и сильно удивил супругов Кагами попросив Кайо, которой на тот момент было всего семь, в жены своему старшему внуку. Таро был человеком чести и не смог отказать.

— Дочка, прости меня, — говорил отец, нервно сцепляя и расцепляя пальцы, — Я тогда надеялся, да и сейчас надеюсь, что господин Натсумори всё же передумает, наша семья не такая знатная, ни богатств, ни связей. Скорее всего для Натсумори Йошихиро найдётся более выгодная партия. Я думал, это сиюминутная блажь, я даже предположить не мог, что может случиться такое… Прости, Кайо... я не знал, как поступить… Это моя вина…

— Таро, я скорее умру, чем позволю этому чудовищу ещё раз дотронуться до моей дочери! — сказала мама, она была очень бледной и прижимала Кайо к себе, не желая отпускать с коленей, — Наша дочь не должна расплачиваться за меня. Моя жизнь того не стоит.

— Твоя и Тоширо, — напомнил отец.

Спустя год к этому списку добавился ещё и Нобу, третий ребёнок в семье Кагами, но тогда о нём, конечно же, речи не шло.

— Нельзя оплачивать жизнь одного ребёнка жизнью другого! — мама погладила Кайо по плечу и поцеловала в лоб.

Отец сидел в кресле напротив, опустив голову.

— Я не знал, что делать, Эмико. Я не смог бы жить без тебя, Кайо осталась бы совсем одна…. А сейчас у неё есть мы…

Было заметно, что этот разговор у них уже происходил, но сомнения, по-прежнему, оставались, поэтому они снова и снова повторяли одно и то же, убеждая то ли друг друга, то ли самих себя.

— Папа, — сказала Кайо, понимая, что родители ссорятся, и надо что-то делать, — Спасибо за то, что спас маму, я бы не хотела, чтобы мамы и братика не было. И не беспокойся, я выйду замуж за внука господина Натсумори, если так нужно.

Отец закрыл лицо руками и застонал, потом резко встал и пошёл за телефоном.

— Я расскажу господину Натсумори о том, что произошло. Это нельзя так оставлять!

Кайо соскочила с материнских колен и схватила его за руку:

— Нет, папа, не надо. Не говори господину Натсумори ничего, так будет только хуже.

— Но…

— Позволь МНЕ с ним поговорить.

— С господином Натсумори? Ты хочешь поговорить с ним?

— Да, если можно.

Кайо смотрела на отца снизу-вверх ясными детскими глазами, понимая, что во что бы то ни стало должна предотвратить выяснение отношений. Отец немного растерялся, но потом всё же позвонил господину Натсумори и передал просьбу дочери. Господин Натсумори ответил, что готов приехать прямо сейчас. Кайо посмотрела на сверкающие гневом глаза матери и предложила перенести встречу на завтра.

4_Старший господин Натсумори

На следующий день Кайо после школы не пошла домой, а поехала вместе с отцом в офис компании SUMMERWOOD.

— Папа, — спросила Кайо, когда они подъезжали к парковке, — ты же не станешь выходить из себя во время разговора с господином Натсумори?

Отец вздохнул и честно ответил:

— Не знаю, дочка. Думаю, мне будет трудно сохранять спокойствие в этой ситуации.

След от пощёчины на лице дочери уже исчез, но Таро казалось, что он всё ещё его видит.

— Тогда, может быть, лучше мне одной с ним поговорить? Ты очень уважаешь господина Натсумори, будет нехорошо, если ваши отношения испортятся.

— А о чём, позволь тебя спросить, ты вообще собралась разговаривать с господином Натсумори?

— Я хочу знать больше о том, что происходит.

— Кайо, а тебе точно восемь лет? — усмехнулся отец.

Кайо немного подумала и ответила:

— Иногда мне кажется, что больше.

— Мне тоже иногда так кажется.

Господин Натсумори встречал их на пороге своего кабинета, как дорогих гостей, и очень удивился, когда Кагами Таро погладил дочь по голове, поклонился и ушёл договариваться с девушкой в приёмной, чтобы та вызвала его, когда Кайо выйдет из кабинета.

— Как я понимаю, твой отец к нам не присоединится?

— А вы догадливы, господин Натсумори…

Таро не смог сдержать улыбку, дочурка в своём репертуаре, то ли иронизирует, то ли говорит серьёзно, в этом возрасте не разберёшь. Потом вздохнул, господину Натсумори она теперь может ещё больше понравиться. Таро действительно уважал своего начальника, и в общем-то, без колебаний отдал бы дочь в его семью, вот только остальные мужчины Натсумори такого доверия не внушали.

Кайо вошла в просторный кабинет, и господин Натсумори предложил ей расположиться в удобных креслах, что находились в стороне от рабочего стола и, должно быть, предназначались для менее официальных встреч. На маленьком столике были расставлены сладости и напитки, именно такие, какие нравились Кайо. Господин Натсумори предложил угощенье и осторожно заговорил:

— Я очень рад тебя видеть, Кайо. Ты, наверное, меня не помнишь, я приходил к вам в гости примерно год назад…

Господину Натсумори было уже около семидесяти, он хорошо выглядел и чувствовал себя для своих лет, не терял интереса к жизни, и относился к тому типу людей, которые видят в человеке личность независимо от возраста и социального положения. Кайо он понравился.

— Я вас помню, вы подарили мне книжку с картинками. Потом меня отправили в детскую комнату, а вы остались говорить с родителями, если бы я знала, что речь пойдёт обо мне, я бы осталась подслушать.

— Хм…м… Я так понимаю, что родители рассказали тебе о помолвке.

— Им пришлось. Вчера я встретилась с вашим внуком.

— С Йошихиро?

— У вас есть ещё один внук?

— Да, есть ещё один. Но ты, похоже, встретилась в Йошихиро.

— Да, он подошел ко мне на улице, посмотрел на меня и сказал, что я так себе, а я сказала, что он дурак, и тогда он меня ударил. Он всегда так делает?

Господин Натсумори тяжело вздохнул, но не удивился.

— Сильно ударил?

— Думаю, не так сильно, как мог…

— Хотя, какая, чёрт возьми, разница? — господин Натсумори был расстроен настолько, что не смог сдержать ругательства, — Это моя вина, Кайо, прости. Я непременно его накажу!

— Не надо, — покачала головой Кайо, — Я не хочу, чтобы его наказывали, я хочу, чтобы он пожалел о том, что сделал.

От удивления господин Натсумори даже позабыл свою досаду.

— Но ведь это одно и то же!

— Вовсе нет. Это как снежный ком, ему не понравилось, что я его невеста, и он сказал, что я не слишком симпатичная, я обиделась и назвала его дураком, он разозлился и ударил меня, — напомнила Кайо обстоятельства, — Если вы его накажете, это продолжится. Наказание снимет с него вину и разбудит ещё большую злость.

Она чуть было не добавила: «Неужели не понятно?», но сдержалась, рассудив, что по отношению к старшему это будет неуважительно.

— Да, Таро говорил мне, что ты необычный ребёнок…

— Хотите разорвать помолвку?

У Кайо появилась надежда обрадовать родителей, но увы…

— Нет, теперь я ещё больше хочу, чтобы ты стала частью нашей семьи.

— А почему вы вообще этого захотели?

Господин Натсумори печально вздохнул, посмотрел на сидящую напротив серьёзную маленькую девочку и начал говорить:

— Йошихиро был хорошим ребёнком: добрым, весёлым, открытым… Но его родители…, у них не всё было гладко, и в конце концов они разошлись. Мать уехала из города и больше не появлялась, а его отец, мой сын, женился второй раз. У Йошихиро появилась мачеха, и она была очень строга с ним, возможно, даже жестока, но он не жаловался, просто ожесточился сам. Когда я заметил, что происходит, было уже поздно, Йошихиро закрылся ото всех, и с ним стало очень сложно общаться. И, если честно, даже если бы я заметил раньше, я не знаю, что бы смог сделать. Если бы была жива моя жена… Я не очень хорошо разбираюсь в этом, но точно знаю, что дети, которых не любили в детстве, тоже не умеют любить. Я видел, как счастливы твои родители, и как они тебя обожают. Ты росла в любви, Кайо, и я подумал, что если ты станешь женой Йошихиро, если сможешь его полюбить, это что-то изменит…

— Ладно, господин Натсумори, — кивнула Кайо, — У моей семьи долг перед вами, поэтому я выйду замуж за вашего внука, но только если он не будет ни в кого влюблён. Потому что иначе ваша затея потеряет всякий смысл.

— Да, тут не поспоришь…, — задумался господин Натсумори, — Хотя, если он влюбится в кого-то с кем не сможет быть вместе ни при каких обстоятельствах, я всё же буду на тебя рассчитывать.

Кайо кивнула. Господин Натсумори некоторое время подумал и сказал:

— Всё-таки мне не очень нравится, что я спущу ему с рук то, что он тебя ударил. Мне, что же, притвориться, что я об этом даже не знаю?

— Не поднимайте этот вопрос, просто скажите, что виделись со мной, и передайте от меня подарок.

Кайо открыла школьный ранец и достала маленькую плоскую коробочку, перевязанную ленточкой. Господину Натсумори ещё не надоело удивляться, поэтому он проделал это снова.

— Могу я узнать, что там?

— Карманное зеркальце. Мы сегодня в школе делали мозаику, я выложила бисером его имя с обратной стороны.

— Зеркальце? — засмеялся господин Натсумори, — Зеркальце! Даже я лучше не придумал бы! Пусть посмотрит на себя, маленький паршивец!

— Вы можете притвориться, что не знаете, что там? — спросила Кайо, подозревая, что, если господин Натсумори точно так же выскажется, когда будет передавать подарок, толку от этого будет мало.

— Конечно, я не подам виду, не сомневайся, — господин Натсумори тут же стал серьёзным, показывая, насколько хорошо владеет собой, — Я бы не был так хорош в бизнесе, если бы не мог притворяться, что чего-то не знаю.

Кайо кивнула, соглашаясь, и попросила:

— Расскажите про него.

— Про Йошихиро?

— Да, если он — моё будущее, узнать о нём побольше, будет полезно.

Господин Натсумори восхищённо усмехнулся и покачал головой.

— Знаешь, — сказал он, — раньше я думал, что это неплохо, что у вас с Йошихиро разница в восемь лет, потому что ему будет легче начать заботиться о ком-то, кто младше него. А теперь понимаю, что ты уже лет на десять его взрослее. Надеюсь, к тому времени, как вы поженитесь, он тебя догонит. Сейчас я не могу уделить тебе достаточно времени, у меня скоро совещание, но мы, я думаю, сможем увидеться в ближайшие дни и тогда продолжим этот разговор…

— Хорошо, — согласилась Кайо и собралась вставать.

— Я открою счёт на твоё имя, если не возражаешь. Ты — почти член семьи, и я не хочу, чтобы ты в чём-то нуждалась.

— Возражаю. Если вы помните, мы договорились, что я не выйду замуж за Йошихиро, если у него будет любимый человек. И потом, вы достаточно платите моему отцу.

— У меня есть ещё один внук, Кайо, если ты не забыла, — мягко улыбнулся господин Натсумори, — А насчёт счёта я поговорю с твоим отцом.

Вот так всё и обернулось. Счёт всё-таки был открыт и исправно пополнялся, но деньги с него не снимались. Родители Кайо периодически хватались за голову и начинали переживать, но по сто пятому разу всё обсудив, на некоторое время успокаивались. В самом деле, они же не в сексуальное рабство ребёнка отдавали, их дочь должна была войти в семью Натсумори как жена первого наследника, а это было почётно, как ни посмотри. Ещё с тех пор у семьи Кагами исчезли почти все проблемы, любые вопросы со школой, администрацией и даже с соседями решались очень быстро. Проблема оставалась только одна — Натсумори Йошихиро.

5_Первый наследник

Натсумори Йошихиро рассматривал стоящую перед ним девушку и пытался вспомнить, какой она была восемь лет назад. Вспоминалось плохо, да и какая собственно, разница, какой она была тогда? А сейчас… Сейчас школьница как школьница, ничего особенного, невысокая, стройная, симпатичная, как большинство девчонок в её возрасте. Волосы достаточно длинные, ниже лопаток, собраны в низкий хвост сзади, две прядки спереди покороче, до подбородка, мило обрамляют нежное и светлое личико. Невеста. Шестнадцать лет. Что за придурь стукнула деду в голову, когда она устраивал эту помолвку? Вот что взрослому мужику делать с малолеткой? Терпеливо ждать, пока вырастет, и целомудренно не смотреть по сторонам? Смешно, ей богу!

— Значит, ты меня помнишь? — спросил он отстранённо.

Она ничего не ответила, только коснулась пальцами своей левой щеки, да ещё и слегка улыбнулась при этом, не поднимая глаз.

«Да уж! — подумал он, — Разве можно забыть человека, который тебя ударил? Извиниться? Нет, не стоит. Она — никто».

— С моими родными всё в порядке? — вдруг спросила она.

А вот голос был приятный, спокойный, мягкий, без глупых подростковых кривляний и повизгиваний. Ладно, хотя бы раздражать не будет.

— Почему ты спросила?

— Вы собираетесь меня забрать, вот я и подумала, что это, возможно, из-за того, что с моими родными что-то случилось.

— Нет, ничего подобного. Насколько я знаю, с ними всё в порядке.

— Хорошо, — на её лице мелькнуло облегчение, мелькнуло и пропало.

— Я забираю тебя по другой причине.

— Неужели для того, чтобы жениться на мне немедля, ибо нет ваших сил больше ждать, когда же я скрашу своим неземным присутствием вашу серую и безрадостную жизнь? — её губы насмешливо дрогнули, но дальше процесс не пошел.

«Язва, оказывается…» Йошихиро мысленно вздохнул и немного раздражённо высказал:

— Если наша помолвка так тебя тяготит, могла бы уже давно её расторгнуть.

— Это не мне решать.

— Как это не тебе? У нас же не средневековье!

— О, так вы не знаете, — снова улыбка, и на этот раз она соизволила посмотреть ему в глаза, — У моей семьи долг перед господином Натсумори, и так уж вышло, что оплачивать его буду я.

«Что за бред?!»

— Какой долг? Сколько? Дед ничего мне не говорил.

— Большой долг, уж поверьте…

Кайо опять прикоснулась к своей щеке, как бы намекая, что иначе ни она, ни её семья не стерпели бы того, что он сделал.

— А что насчёт вас, господин Натсумори? Почему вы до сих пор терпите эту средневековую дикость?

Он усмехнулся:

— Представь себе, не могу найти достойный повод, чтобы от тебя оказаться. Как ни смотри, ты — маленькая Мисс Совершенство, и дед от тебя в полном восторге.

— Но вам достаточно было всего лишь полюбить кого-нибудь…

— Всего лишь? — снова усмешка.

— Да, всего лишь. И вы были бы свободны, меня скорее всего выдали бы за вашего брата или даже за дядю, но вы были бы свободны.

По-прежнему спокойный тон, отрешённость, полная покорность Судьбе.

— Ребёнок, — снисходительно улыбнулся он, — Как я могу быть свободным, если буду влюблён?

Она пожала плечами и вдруг сменила тему:

— Вы пришли за мной, потому что женщины семьи Натсумори умирают одна за другой каждые две недели?

— Так ты в курсе?

— Да, я слежу за всем, что касается вашей семьи. Соболезную вашей утрате. Не думаю, что вы слишком сильно скорбите о мачехе, но ваша тётя и сестрёнка… Мне очень жаль…

Её голос был полон сочувствия, она действительно сожалела. Йошихиро чуть кивнул, принимая её слова, и без тени эмоции произнёс:

— Ты поживёшь у нас, пока не выяснится, что происходит. Так будет лучше и для тебя, и для твоих родных.

— Вы так заботливы, — сарказм в этой фразе звучал на грани небытия, то ли есть, то ли нет, не поймёшь. Сарказм Моны Лизы, если можно так выразиться.

— Мой дед уже договорился с твоими родителями. Надеюсь, с тобой не будет проблем?

— Хотела спросить вас о том же самом, — спокойный взгляд, мягкий голос, лёгкая полуулыбка.

— Следи за тем, что говоришь, — чуть раздраженно произнёс Йошихиро.

— Надо же, почти слово в слово…, — услышал он в ответ, в два шага преодолел расстояние их разделяющее, и, хмуро нависая над девчонкой, сдержанно произнёс:

— Слушай, я не горжусь тем, что ударил тебя тогда, но и просить прощения не собираюсь. Давай просто не повторять того, что было раньше, хорошо?

Девчонка кивнула и опустила взгляд. Маленькая, едва достаёт ему до плеча, хрупкие почти детские плечики, да и в остальном ничего выдающегося. Интересно, она ещё вырастет? Шикарно, Йошихиро, ты только что заценил школьницу!

Он раздраженно выдохнул и отступил на шаг, а потом направился к выходу, Кайо пошла за ним.

— Я смогу заехать домой?

— Нет, мой дед так о тебе печётся, что настаивал, чтобы ты сразу поехала в особняк.

— А мои вещи?

— У тебя будет всё, что нужно.

— Вы меня запрёте и не будете никуда выпускать?

— Мы будем охранять тебя.

— Я смогу встречаться со своей семьёй?

— Предполагается, что нет.

— Но почему?

— Меры предосторожности.

— Всё настолько плохо?

Она шла рядом и спокойно спрашивала, без возмущения, угроз и истерик, так спокойно, что он продолжал отвечать.

— Мы не знаем точно, насколько всё плохо. Но представь, что кто-то схватил одного из твоих братишек и требует, чтобы ты явилась для того, чтобы тебя убили. Пойдёшь?

— Пойду, — вздохнула она.

— Вот поэтому лучше будет, если никто не будет знать, кто ты и откуда.

6_Побег

Около женского туалета Кайо притормозила и тихо спросила:

— Можно мне… Я быстро…

— Ладно, — нехотя позволил он, хотелось разобраться с этим поскорее: доставить девчонку в особняк и вернуться уже к работе.

Девчонка скрылась за дверью, а Йошихиро, чтобы не терять время, достал телефон и стал проверять рабочую почту. Отправил пару писем, сделал несколько звонков, Кайо не появлялась.

«Надеюсь, у неё нет проблем с желудком», — раздраженно подумал он.

Пришло письмо на личную почту: «Не беспокойтесь, я на крыше. Кагами Кайо». Йошихиро не поверил своим глазам. Во-первых, она откуда-то знает его личный почтовый адрес, а во-вторых, удрала на крышу через окно в женском туалете. Йошихиро выругался и пинком распахнул дверь в запретную для мальчиков комнату. Окно было распахнуто, и свежий весенний воздух тут же пронёсся сквозняком до двери. Это было даже в какой-то степени забавно, ведь он прекрасно знал, как она это сделала. Он и сам, когда учился в этой школе, не раз выбирался на крышу таким же образом через женский туалет. По-другому наверх было не попасть, после одного печального инцидента ключ хранился только у директора.

В общем-то это было не сложно, надо было всего лишь вылезти из окна, пройти по узкому парапету, прижимаясь спиной к стене, до остатков пожарной лестницы и по ней забраться наверх. Йошихиро добрался до лестницы и с сомнением её подёргал. Выдержит, не выдержит? Восемь лет назад он был легче, да и время не жалеет железо, открытое всем ветрам и дождям.

Когда он лез в первый раз, ему было всё равно, сорвётся он или нет, он, в общем-то, для того и лез, чтобы повторить печальный инцидент. Сейчас умирать совсем не хотелось, но он всё же полез. Конечно, разумнее было бы позвонить директриссе и взять у неё ключ, но, во-первых, очень не хотелось признаваться, что он упустил девчонку, а во-вторых, он не хотел терять время. Кто знает, что на уме у этой шестнадцатилетней дурёхи? Возьмёт и решит, что лучше спрыгнуть. Кто же знал, что она стала его невестой из-за семейного долга? Все эти годы Йошихиро думал, что помолвка не разрывается со стороны невесты только потому, что семья Кагами или слишком слабая, или слишком меркантильная… А тут, оказывается… Как вообще дед до такого додумался? Совсем на него не похоже!

Шестнадцатилетняя дурёха прыгать не собиралась, она преспокойно сидела на зелёном коврике для йоги и смотрела вдаль.

— Какого черта, а? — спросил он, ощутив, как здоровенный камень свалился с души.

Она пожала плечами и спокойно сказала:

— Я всего лишь хотела, как следует, запомнить этот вид. Садитесь, — она похлопала по коврику рядом с собой, — до перемены ещё двадцать минут. Я собираюсь забрать хотя бы свою сумку, но не хочу вламываться в класс и мешать уроку. Думаю, лучше ждать здесь, чем где-либо ещё.

Йошихиро ругнулся про себя ещё раз и сел рядом с Кайо. Вид, и правда, был чудесный. Горы на горизонте, огромное небо, облака, маленькие домики спального района утопающие в зелени. И от всего этого становилось как-то хорошо и спокойно. Именно этот вид остановил его тогда восемь лет назад. Почему-то стоило посмотреть, и все тревоги вместе с ощущением безысходности куда-то улетучились. Именно в тот момент Натсумори Йошихиро понял, что значит быть выше обстоятельств. Ему не часто удавалось пробраться на крышу, приходилось ждать, когда опустеет женский туалет, но при этом как-то так, чтобы никто не догадался, что этот самый туалет его сильно интересует. А сколько раз он застывал на узеньком парапете и ждал, пока болтливые дуры, наконец, свалят на урок, и можно будет пролезть в окно…

Йошихиро вынырнул из своих воспоминаний и понял, что Кайо смотрит не на умиротворяющий вид, открывающийся со школьной крыши, а на него. Очень внимательно смотрит и при этом чуть улыбается. Лёгкий ветер играл с её волосами, подхватывал свободные пряди и норовил закрыть лицо. Она этого не замечала, будто была заворожена тем, что видела.

Йошихиро немного растерялся, а она ещё и улыбнулась ему, так открыто и искренне, будто он был её близким другом. Происходящее уже давно вышло за рамки реальности. Он был здесь, на школьной крыше, спустя столько лет, с той самой девчонкой, которая… Вдруг всё вернулось, раздрай, что творился тогда в душе, эмоции, бьющие через край, и острота, с которой воспринималась жизнь.

— Что? — спросил он и смущённо, как мальчишка, усмехнулся.

— Ничего, — с тёплой улыбкой ответила она и отвела взгляд, — Нам пора.

Кайо грациозно поднялась и пошла к краю крыши. Он вскочил на ноги, в два шага догнал её и схватил за плечо.

— Ты куда собралась?

— Слезать, — сказала она, не понимая, почему он спрашивает.

— Нет уж, пойдём через дверь.

Всё ещё продолжая её удерживать, он достал телефон и позвонил директриссе.

— Ладно, через дверь, так через дверь, — спокойно согласилась Кайо и добавила смущённо, — Может, уже отпустите меня?

— Нет.

— Почему? Думаете, я прыгну с крыши?

— Кто тебя знает? — на всякий случай он сжал её плечо крепче.

— Я не прыгну, — всё так же спокойно сказала она, — Мне больно.

— Не надо было сбегать, — процедил он сквозь зубы.

— Ладно.

Она опустила голову и замолчала. Приготовившийся к нытью и жалобам Йошихиро слегка растерялся, весь его гнев сразу же пропал, захотелось отпустить девчонку, но он решил перестраховаться и продолжал держать, хотя и ослабил немного хватку.

— Я не собиралась сбегать, я просто хотела немного посидеть на крыше до того, как…

«…вы меня запрёте», — мысленно закончил за неё Йошихиро. Кайо немного помолчала и сказала:

— Я не подведу свою семью.

— Не уговаривай, я слишком мало о тебе знаю, чтобы просто так верить.

— А, понятно. Меня зовут Кагами Кайо, я учусь в этой школе на втором курсе, увлекаюсь рисованием и каллиграфией. У меня есть мама, папа, два младших брата и тётя в Осаке, я всех их очень люблю. И я бы не стала кончать жизнь самоубийством из-за того, что мне придётся выйти замуж за Натсумори Йошихиро.

Йошихиро поморщился:

— Я не для того это сказал, чтобы ты тут начала о себе рассказывать. Избавь меня, пожалуйста, от подобных откровений.

— Вам не интересно узнать обо мне побольше?

— Не особо, — раздраженно бросил Йошихиро, ожидая обид и обвинений в бесчувственности, но вместо этого девчонка переспросила:

— Совсем не интересно? Ни капельки?

— Представь себе!

Девчонка некоторое время смотрела на него как на чудо-чудное, которое редко встретишь, а потом сказала: «Ладно» и отвернулась.

За дверью, наконец-то, послышался шум, и замок открылся.

— Прошу прощения, меня задержали, — сказала госпожа Акияма, отступая, чтобы они могли войти, — А как вы оказались на крыше?

— Хороший вопрос, госпожа директор школы. Вы, как директор, просто обязаны приложить все силы, чтобы это выяснить, иначе какой из вас директор?

Госпожа Акияма возмутилась, но не нашла, что ответить. Йошихиро прошел мимо неё, потащив Кайо за собой.

— Где твой класс?

— На втором этаже.

7_Признание

— Но сейчас-то вы меня отпустите? — спросила Кайо, когда они добрались до кабинета, из которого уже начали выходить её одноклассники.

— Только без глупостей, — хмуро предупредил Йошихиро и отпустил её.

— Спасибо, — Кайо уважительно поклонилась и зашла в кабинет.

— Кайо! — тут же обступили её девчонки, — Зачем тебя вызывали к директору? И почему так долго? Тебя же не выгоняют из школы?

Кайо улыбнулась этой шутке и ответила:

— Нет, не выгоняют, но некоторое время я действительно не смогу ходить в школу.

— Шутишь, что ли? Что случилось?

— Так сложились обстоятельства, — лёгкая улыбка ясно давала понять, что подробностей одноклассницы не дождутся.

— Жаль, — расстроились девчонки, — А это надолго?

— Точно не знаю. Надеюсь, что нет.

— А кто нам домашку объяснять будет?

— Как мило, что вы меня цените, — Кайо снова улыбнулась, повесила на плечо собранную сумку и стала прощаться.

— Мы тебя проводим! — сказали девчонки.

— Нет, не нужно. Лучше не опаздывайте на следующий урок.

Кайо вышла из кабинета и подошла к Йошихиро, тот ничего не сказал, развернулся и пошёл к выходу. Кайо последовала за ним.

— Кагами, подожди! — крикнули сзади.

Кайо обернулась, по голосу узнав одноклассника Матсуи.

— Что? — сказала она, чуть притормозив.

— Ты… ты правда не будешь теперь ходить в школу? — Матсуи догнал её и пошёл рядом.

— Да, некоторое время буду учиться дома.

— Я… я хотел поговорить с тобой…

— У меня сейчас не так много времени. Давай поговорим, когда я вернусь? Или у тебя что-то срочное?

— Да… Нет…, — Матсуи совсем растерялся, понимая, что время уходит и надо что-то делать, — Ладно… Наверное, действительно лучше потом.

Он остановился и опустил голову, спрятав заалевшие щёки.

— Тогда, всего хорошего, Матсуи-кун, — Кайо улыбнулась ему и пошла дальше.

— Кагами, я люблю тебя, — сказал он ей в спину.

Кайо чуть не споткнулась, Йошихиро, недоумевая, обернулся. Народ начал притормаживать и заинтересованно поглядывать на покрасневшего до корней волос мальчишку.

— Я на пару минут, — сказала Кайо жениху и повернулась к Матсуи.

Тот застыл посреди школьного коридора, не меньше перешептывающихся старшеклассников ошарашенный собственной выходкой.

— Матсуи-кун, ты очень смелый и решительный, — сказала Кайо, поклонившись, — Ты открыто и честно выражаешь свои чувства, я восхищаюсь тобой. Но прости, я не могу ответить на твои любовь. У меня уже есть жених, и это было бы неправильно.

— Ты… ты его любишь? — голос Матсуи звенел от напряжения.

— Да, Матсуи-кун, я люблю его с детства. Он — единственный мужчина, о котором я думаю, —- Кайо говорила спокойно, выражая максимальное уважение к словам и чувствам собеседника.

— А он тебя любит? — тут же прозвучал резкий вопрос.

— А это имеет значение? — спросила Кайо в ответ, тон её голоса стал чуть холоднее, — Если да, то ты должен был развернуться и уйти, как только услышал, что я тебя не люблю.

— Э…э…, — парень завис, не зная, как выкрутиться.

— Всего тебе хорошего, Матсуи-кун, и ещё раз прости меня за то, что не могу ответить на твои чувства.

Кайо снова поклонилась и повернулась к Йошихиро.

— Постой! — Матсуи подскочил к ней и попытался схватить за руку, его пальцы скользнули по ткани рукава, но не зацепились, а потом он сдавленно вскрикнул.

Уставший наблюдать подростковую мелодраму Йошихиро держал его ладонь в каком-то болезненном захвате.

— Не стоит трогать чужую невесту, — отстранённо сказал он, а его глаза холодно и опасно блеснули.

— А ты кто такой? — сдавленно прошипел Матсуи, стараясь не показать, что еле терпит.

— Этот твой поклонник что-то медленно соображает, Кайо, — усмехнулся Йошихиро и резким движением выпустил мальчишечью руку, мальчишка со стоном упал на колени.

— Зато ты очень доходчиво объясняешь, Йошихиро, — Кайо отзеркалила усмешку и холодный тон жениха, а затем повернулась к баюкающему дрожащую руку поклоннику, — Извини, Матсуи, нам пора.

Йошихиро пошел вслед за ней по знакомому школьному коридору и слышал за спиной приглушенные шепотки:

— Чёрт возьми! Да это же Натсумори Йошихиро!

— Тот самый?

— Да, я фотку в Ежегоднике видел…

— Ничего себе! Матсуи, лучше отступись!

Да уж! Зашёл в родную школу и будто в прошлое вернулся! Едва не покалечил ребёнка и едва сам не убился, залезая на крышу по старой ржавой лестнице!

8_Предложение

Кайо подошла к своему шкафчику с обувью и начала переобуваться.

— Почему ты сказала, что любишь меня? — спросил Йошихиро, наблюдая за процессом, , не зная, чего ещё ожидать от девчонки, он решил глаз с неё не спускать.

— А что ещё я могла сказать в такой ситуации? Мне уже не в первый раз признаются, я всегда так отвечаю, после этого, как правило, от меня отстают.

— Не первый раз? Так ты, оказывается, популярна? — Йошихиро не удержался от насмешки и оценивающе осмотрел невесту ещё раз, вдруг пропустил что?

— Вообще-то я стараюсь не привлекать внимания, но это как-то само получается. Тётя Акеми говорит, что наш род пошел от волшебной лисицы — китсунэ, и, хочешь не хочешь, в меня будут влюбляться… Но тётя Акеми известная сказочница, так что…

— Так значит, ты тогда соврала?

— Насчёт того, что люблю вас? — уточнила Кайо, запирая школьные туфли в ящик, — Вы так спрашиваете, будто вам есть до этого дело.

Йошихиро грозно сверкнул прекрасными очами, в два шага подошел вплотную к девчонке и опасно сощурившись спросил:

— Ты меня совсем не боишься?

— Не то чтобы совсем, но у каждого человека есть что-то, что сильнее страха…, — она спокойно выдержала его взгляд.

Он приподнял бровь:

— И что же это у тебя?

— Желание…

Прозвучало так неоднозначно, что Йошихиро растерялся.

— Ты вообще о чём, девочка?

Кайо скользнула взглядом по его фигуре и снова посмотрела в глаза.

— У меня есть к вам предложение, господин Йошихиро. Давайте выйдем из школы, и я его озвучу.

«Да что, чёрт возьми, происходит?», — думал Йошихиро, он предполагал, что возможно, будет не просто, но что бы так!

— Ну, мы вышли, — сказал он, когда они спустились со школьного крыльца.

— Давайте сначала сядем в машину, — чуть подумав, предложила Кайо, а потом то ли спросила, то ли сообщила: — Ваша вот эта.

— Да, ты знала?

— Нет, просто предположила.

Кайо обрадовалась, что угадала, а потом потеряла к шикарному дорогущему автомобилю интерес. Проходящие мимо девчонки, её ровесницы, заценили восторженным шепотом и автомобиль, и владельца. Кайо в это время смотрела на небо, мысленно смешивая краски.

— Садись уже! — раздраженно поторопил её Йошихиро.

— Да, конечно, извините. Просто сегодня облака такие…

Она села и пристегнулась, он вырулил со стоянки, немного подумал и спросил:

— Откуда ты знаешь, что я был не в ладах с мачехой?

— Господин Натсумори рассказал. Я имею ввиду вашего деда, он единственный из вашей семьи, с кем я общалась.

— Что ещё он про меня рассказал?

— Наверное, всё, что знал. Например, то, что вы терпеть не можете, когда вам публично выказывают неуважение. Исходя из этого я делаю вывод, что сильно осложню вам жизнь, если буду периодически сбегать, капризничать, не слушаться и всячески выводить вас из себя на людях. Но я согласна всего этого не делать за небольшую компенсацию.

О, похоже, вот оно, то самое предложение!

— Сколько? — презрительно скривил губы Йошихиро.

— Двадцать, — с готовностью ответила Кайо.

— Двадцать чего? Тысяч долларов?

— Двадцать минут каждый день наедине с вами с условием вашего полного подчинения мне.

В голове у Йошихиро пронеслись такие сцены, что он чуть было не забыл, что за рулём. «Нет, нет, нет, быть такого не может! Или может? Детишки сейчас пошли такие…». Успокоило его только то, что на то, что ему представилось, двадцати минут не хватит.

— Ты серьёзно?

— Да.

— И зачем это тебе?

Кайо слегка порозовела, глазки под опущенными ресницами заблестели, пальцы восторженно сцепились в замок, а коленки… Йошихиро, следи за дорогой!

— Наша встреча восемь лет назад… изменила меня. Я никогда не сталкивалась с подобным отношением. И мне было бы очень приятно обрести полную власть над вами хотя бы на такое короткое время.

«Понятно, — подумал Йошихиро, — хочет отвести душеньку. Восемь лет ждала возможности отомстить мне и вот дождалась!»

— Это и есть моё предложение: двадцать минут в день вы послушны мне, всё остальное время я послушна вам.

Йошихиро задумался, с одной стороны это решало многие проблемы, а с другой, кто его знает, чего ей захочется.

— А стоп-слово у нас будет? — криво усмехнувшись, спросил он и сам при это мне верил, что спрашивает.

— Нет, никакого стоп-слова, — ласково улыбнулась Кайо, — Вы будете ПОЛНОСТЬЮ мне подчиняться.

«Мне это снится, — думал Йошихиро, — такого бреда наяву не бывает!»

— Да ладно вам! — с мягкой насмешкой сказала Кайо, почувствовав его сомнения, — Вряд ли мне удастся переплюнуть вашу мачеху, а её вы выдержали, так что…

«Бре-ед!», — ещё раз подумал Йошихиро и чуть слышно сказал:

— Хорошо, договорились.

«Не, ну точно бред!»

— Вы в любой момент сможете отказаться от сделки, не переживайте так.

— Откуда ты такая взялась, а? И имей ввиду, я не буду делать ничего аморального или противозаконного.

— Ничего аморального и противозаконного? Да, Натсумори Йошихиро уже не тот! Кстати, это вы убили госпожу Натсумори?

Так, спокойно, Йошихиро, не реагируй слишком бурно, ты за рулём! Скоро ты довезёшь эту… немного необычную девочку до дома, сдашь с рук на руки своему… немного необычному деду и быстренько свалишь на работу, надо только немного потерпеть.

— Представь себе, не я, — произнёс он сквозь зубы, — не то, чтобы я никогда не хотел это сделать…, но это не я.

— Такое экспрессивное убийство: забита насмерть хрустальной пепельницей в номере отеля, куда пришла для встречи с любовником… У вас есть алиби?

— Уже нет.

— Вы про ту девушку, которую задушили?

«Всё! Я уже ничему не удивляюсь!», — решил про себя Йошихиро и сдержанно кивнул.

— Она ведь была вашей любовницей?

«Твою ж…!»

— Ты откуда знаешь?

Кайо пожала плечами:

— Предположила. Вы её любили?

Кайо спокойно смотрела на него и невозмутимо спрашивала об этом… как чёртов следователь! Йошихиро собрался с силами и ответил так же, как она спрашивала:

— Нет, любви между нами не было. Мы просто иногда … проводили время вместе. И алиби на вечер её убийства у меня тоже нет.

— Как вы думаете, вас кто-то специально подставляет?

— Не знаю, может быть.

— А в том, что произошло с вашей тётей и сестрёнкой тоже обвиняют вас?

— Официально это был несчастный случай.

— А неофициально?

— А неофициально…, — Йошихиро нахмурился, не понимая, зачем вообще сейчас об этом говорит, и решил, что пора прекращать, — Знаешь, что? Хватит играть в детектива, тут и без тебя есть кому об этом подумать.

— Мне просто… немного страшно, господин Натсумори, — вдруг сказала Кайо дрогнувшим голосом, — Думать легче, чем бояться, а для того, чтобы думать, нужна информация…

— Мы сделаем всё, чтобы защитить тебя, не волнуйся, — с трудом выговорил Йошихиро, на душе у него при этом было паршиво.

Кайо кивнула, а потом спокойно предупредила:

— Но я всё равно буду спрашивать… ________________________________________________________

Немного о Китсунэ из Википедии

Кицунэ (яп. 狐) — японское название лисы Согласно восточным сказкам (Китай, Корея, Япония) лисы обладают большими знаниями, длинной жизнью и магическими способностями. Главная среди них — способность принять форму человека; лис, по преданиям, учится делать это по достижении определённого возраста (обычно сто лет, хотя в некоторых легендах — пятьдесят). Другие возможности, обычно приписываемые кицунэ, включают способность вселяться в чужие тела, выдыхать или иначе создавать огонь, появляться в чужих снах, и способность создавать иллюзии столь сложные, что они почти неотличимы от действительности.

В японском фольклоре кицунэ часто описываются обманщиками, иногда при этом очень злыми. Кицунэ-обманщик используют свои магические силы для шалостей: те, что показываются в благожелательном свете, стремятся выбирать своими целями слишком гордых самураев, жадных купцов и хвастливых людей, в то время как более жестокие кицунэ стремятся мучить бедных торговцев, фермеров и буддийских монахов.

Ещё кицунэ часто описывают как любовниц. В подобных историях обычно присутствует юный мужчина и кицунэ, принявшая вид женщины. Иногда кицунэ приписывается роль соблазнительницы, но часто подобные истории скорее романтические. В таких историях юный мужчина обычно женится на красавице (не зная, что это лиса) и придаёт большое значение её преданности. Во многих таких историях присутствует трагический элемент: они заканчиваются обнаружением лисьей сущности, после чего кицунэ должна покинуть своего мужа.

Самая старая из известных историй о жёнах-лисицах, которая даёт фольклорную этимологию слова «кицунэ», в этом смысле является исключением. Здесь лиса принимает вид женщины и выходит замуж за мужчину, после чего эти двое, проведя нескольких счастливых лет вместе, заводят нескольких детей. Её лисья сущность неожиданно открывается, когда в присутствии многих свидетелей она пугается собаки, и, чтобы спрятаться, принимает свой истинный облик. Кицунэ готовится уйти из дома, но муж останавливает её, говоря: «Теперь, когда мы были несколько лет вместе и ты дала мне нескольких детей, я не могу просто забыть тебя. Пожалуйста, пойдём и поспим». Лиса соглашается, и с тех пор возвращается к своему мужу каждую ночь в образе женщины, уходя наутро в образе лисы. После этого её стали называть кицунэ — потому что в классическом японском кицу-нэ означает «пойдём и поспим», в то время как ки-цунэ означает «всегда приходящая».

Потомству браков между людьми и кицунэ обычно приписывают особенные физические и/или сверхъестественные свойства. Конкретная природа этих свойств, однако, сильно меняется от одного источника к другому.

9_Новые люди

У ворот особняка был припаркован далеко не новый автомобиль невзрачной расцветки. Йошихиро увидел его и чертыхнулся. Полиция! Уже который раз заявляются для выяснения деталей! Думают, будут надоедать, он не выдержит и во всём признается? И вот именно сегодня им опять что-то понадобилось!

Йошихиро посмотрел на школьную форму Кайо и недовольно вздохнул. Да уж, невесту «гостям» лучше не показывать, объясняйся потом! Пришлось объезжать дом, заезжать в гараж, и заходить в дом через чёрный ход на кухню.

— Побудь пока здесь, — сказал он Кайо, а потом обратился к поприветствовавшей его женщне в фартуке и строгом платье, — Госпожа Маэда, это Кагами Кайо, моя невеста, я заберу её попозже.

«Как про собаку сказал, — подумал он, покидая кухню, — Впрочем, кому какая разница?»

Кайо вежливо поклонилась и поздоровалась с приятной женщиной в возрасте. Язык не поворачивался назвать госпожу Маэду старой, хотя она, скорее всего, была ненамного младше господина Натсумори.

— Маленькая Кагами, значит, — тепло улыбнулась она девочке, — Всегда было интересно посмотреть, какой ты вырастешь. Садись. Хочешь чаю? Ужин будет готов через три часа, но чай могу предложить.

Не дожидаясь согласия, госпожа Маэда взялась за чайник. Кайо нерешительно присела за кухонный стол, чувствовала она себя неуверенно, новый дом, новые люди, с родителями неизвестно, когда получится увидеться, и сейчас это всё как-то разом осозналось и навалилось. Улыбчивая женщина, будто почувствовав её состояние, продолжала ворковать, как-то незаметно окутывая девочку теплом и заботой:

— Твой отец часто бывал в этом доме, когда только начинал работать, то документы привезёт-отвезёт, то за господином Натсумори заедет. Если у него было время, он заходил сюда, и мы с ним пили чай. Ты тогда только родилась, он часто о тебе говорил, такой был гордый и счастливый…

На столе появились две кружки с чаем и вазочка со сладостями.

— Как он поживает? — спросила она, присаживаясь напротив.

Кайо взяла чашку и начала рассказывать про отца, а потом, увидев искренний интерес, и про всю семью. Что сейчас происходит дома? Мальчишки, наверное, уже пришли со школы. Мама кормит их обедом. Тоширо хвастается своими отметками. Нобу не хвастается, уроки для него — скука смертная, одна радость — тренировки и физкультура. Мама рассказывает им, что старшая сестра некоторое время поживёт в другом месте. Интересно, мальчишки поинтересуются, почему, или сразу начнут клянчить её ноутбук? Так, ноут надо будет как-нибудь забрать!

На кухню ввалился лохматый парень в драных джинсах и с пирсингом в ухе.

— Бабушка Маэда, я дома!

— С возвращение господин Нао. И ещё раз напомню, вам, как второму наследнику, не следует так фамильярно обращаться к прислуге, — укоризненно заметила госпожа Маэда, но при этом тепло улыбнулась парню.

— Да ладно! Никто же не видит! О, у вас гостья? Ваша внучка, да?

— Нет, это Кагами Кайо, невеста господина Йошихиро.

— Да ладно? Что, серьёзно? Это она?

Нао оторвался от кастрюль, содержимое которых увлечённо инспектировал, и уставился на девушку.

— Приятно познакомиться, господин Нао, — Кайо встала из-за стола и склонилась в приветственном поклоне.

— Такую милашку отдадут этому…?

— Простите, господин Нао, — мило улыбнулась Кайо, чуть склонив голову на бок, — вы же не собираетесь в самом деле говорить плохо о моём женихе в моём присутствии? Это было бы крайне неуместно.

Лохматый парень изобразил лицом неподдельное изумление, а потом пожал плечами и покладисто выдал:

— Неуместно, так неуместно, нет проблем. Только прошу тебя, давай без этих господинов! Тошнит уже! Просто Нао, — увидев сомнение на лице девушки он вздохнул и продолжил, — Ладно, можешь звать меня «семпай», я в этом благословенном доме уже десять лет выживаю, помогу тебе, чем смогу, как младшему товарищу по несчастью.

Кайо кивнула, чуть улыбнувшись, и парень просиял, затем спросил:

— Бабушка Маэда, где мой обед?

К удивлению Кайо, он получил не тарелку с палочками для еды, а объёмную сумку для переноски бэнто, повесил её на плечо, и тут же направился к выходу:

— Если что, ты меня не видела, малышка!

Госпожа Маэда пожелала второму наследнику счастливого пути и повернулась к Кайо.

— Господин Нао не очень любит задерживаться в этом доме, сбегает при первой возможности, — покачала она головой.

— Его здесь не любят?

— Да некому любить…, — госпожа Маэда немного повздыхала, досадуя на семейные неурядицы господ Натсумори, а потом предложила ещё чаю.

— Где она? Где она? Я хочу сейчас же её увидеть! — послышалось за приделами кухни.

Старший господин Натсумори, сияя улыбкой, с неприличной для его возраста и статуса скоростью ворвался на кухню и восхищённо замер, когда Кайо встала, чтобы должным образом его поприветствовать.

— Кайо! Дорогая моя внучка, как я рад тебя видеть! Этот болван хорошо себя вёл, пока вёз тебя сюда?

— Господин Натсумори, я тоже рада вас видеть, — вежливо ответила Кайо, а потом с наигранным испугом произнесла: — Представляете, мне сейчас показалось, что вы только что назвали моего жениха болваном! Но ведь такого не может быть, правда? Иначе мне пришлось бы сказать вам, что вы не правы, а как я могу сказать такое человеку, которого так уважает мой отец?

Господин Натсумори восхищённо хмыкнул и с интересом посмотрел на вытянувшееся лицо старшего внука, зрелище было приятное и очень редкое.

— Я соболезную вашей утрате, господин Натсумори…, — уже серьёзно и печально сказала Кайо, глаза у неё при этом подозрительно заблестели, будто она вот-вот расплачется.

— Ну, честно признаться, не так же я был близок со своей невесткой, чтобы сильно горевать, хотя, конечно, это трагедия…

— Но ваша дочь и внучка…

— О, с ними всё в порядке! Йошихиро тебе не сказал? Неисправность в тормозах успели заметить до того, как случилось непоправимое. Так что мы инсценировали аварию, тихонько вывезли Сузуну и Мэюми из страны и делаем вид, что сильно скорбим.

— Это… это так здорово! Я так рада, что с ними ничего не произошло! — Кайо с облегчением всхлипнула и расцвела счастливой улыбкой.

— Ну, что же мы толпимся-то на кухне, госпоже Маэде мешаем? Идёмте, — господин Натсумори приглашающе взмахнул рукой и направился к выходу из кухни, — Сначала в мой кабинет, а там посмотрим.

— Спасибо за чай, госпожа Маэда, — Кайо вежливо поклонилась кухарке и пошла за ним следом.

Йошихиро замыкал шествие, угрюмо разглядывая идущую впереди невесту.

Кабинет пустым не был, их там ожидали двое.

— Это Такахаси Такео, — представил господин Натсумори молодого человека в тёмной, похожей на военную форме, — он отвечает за безопасность в этом доме, и твоя безопасность у него в приоритете, Кайо. Со всеми вопросами по этой теме можешь обращаться к нему.

— Приятно познакомиться, госпожа Кагами, — сухо и сдержанно сказал молодой человек и чуть склонил голову.

— Приятно познакомиться, господин Такахаси, — в тон ему ответила Кайо, — Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

— Можете на меня рассчитывать, госпожа Кагами. Мне необходимо будет проверить ваш телефон, если позволите. Я верну его вечером.

— Конечно, — сказала Кайо и полезла в сумку.

Телефон перекочевал в карман к господину Такахаси, и он аккуратно отступил назад, незаметно сливаясь с обстановкой. На первый план вышла женщина в сером деловом костюме и в очках с толстой оправой.

— А это госпожа Саэки Рэн, я попросил её быть твоей помощницей. Так что, если тебе что-то будет нужно, она всё сделает.

— Благодарю вас, — сказала Кайо, умудрившись адресовать эту фразу и господину Натсумори и госпоже Саэки, — Прошу вас, позаботьтесь обо мне.

— Всегда буду рада помочь, госпожа Кагами, — голосом знающей себе цену профессионально секретарши сказала Саэки.

— Госпожа Саэки, Кайо, наверное, устала, покажите ей её комнату. К тому же у меня чувство, что Йошихиро очень хочет поговорить со мной наедине.

Господин Натсумори насмешливо посмотрел на внука, тот только сильнее нахмурился.

— Большое спасибо за ваше гостеприимство, господин Натсумори. До вечера, господин Йошихиро, — сказала Кайо прежде, чем покинуть кабинет вместе с Саэки.

Такахаси ушёл вслед за ними

10_Семейные тайны и долги

— Ну, что скажешь? — спросил дед, когда они с внуком остались вдвоём.

— Во-первых, какого чёрта ты рассказал ей про тётю Сузуну и Мэюми?

— Во-первых, я ей доверяю, а во-вторых, она всё равно рано или поздно догадалась бы, очень умная и наблюдательная девочка.

— Мы мало что о ней знаем.

— Мне достаточно знать, что она из семьи, где верность — не пустой звук. И ты видел, как она хороша? Как она меня срезала, а? Ни грамма неуважения, но при этом чётко дала мне понять, что тебя при ней оскорблять нельзя! Ты вообще таких встречал?

— Нет, не встречал, — с раздражением выговорил Йошихиро, — Да уж! Она точно не такая, как все! Ты уверен, что она — нормальная? Она сегодня удрала от меня на школьную крышу, и сказала, что просто хотела полюбоваться видом.

— Надо же, какая шалунья! Совсем как ты в её возрасте! — поразился господин Натсумори.

— А потом заявила, что не будет больше сбегать, если я соглашусь двадцать минут в день проводить с ней наедине…

— О! Как интересно! И что тебе не нравится? Двадцать минут наедине с юной девушкой… Слишком мало, да?

Йошихиро красноречиво поморщился.

— Она требует, чтобы я ей полностью подчинялся при этом.

— И ты согласился? — заинтересованно уставился на внука дед.

— Да, — нехотя признался Йошихиро, — Но что за бред?

— Хм… поверь мне, мой мальчик, это особый вид удовольствия полностью подчиняться особенной женщине..., — начал рассуждать господин Натсумори, мечтательно прикрыв глаза, но внук его перебил без всякого почтения.

— Это шестнадцатилетняя девчонка, которая прекрасно помнит, что я…, — начал было Йошихиро, но запнулся на полуслове.

— Договаривай уж! — вздохнул дед, — Я прекрасно знаю, что ты её ударил тогда.

— Знаешь?

— Знаю, но она просила тебя не наказывать.

— Почему? Вообще ничего не понимаю!

— Наверное, сама хотела тебя наказать.

— Какого чёрта? И что мне теперь…?

— Йошихиро, в твоём возрасте пора бы уже перестать бояться маленьких девочек.

— Давненько я не видел тебя таким довольным, дедушка! — саркастично заметил Йошихиро.

— А я уже не видел тебя таким живым! Бьётся сердечко-то, а? Что ж, похвастался? Молодец! А теперь иди работай, мне уже медитировать пора.

— Ещё кое-что… Сколько её семья тебе должна?

— А сколько стоит жизнь матери? — ответил вопросом на вопрос господин Натсумори, в один миг от его добродушия и весёлости не осталось и следа, теперь это был жесткий и беспощадный глава компании, перед которым трепетали и партнёры, и конкуренты.

— В смысле? — ошарашенно замер Йошихиро.

Господин Натсумори рассказал.

— А тебе не кажется, что это немного слишком требовать такую плату за свою помощь?

И снова господин Натсумори ответил вопросом на вопрос, но на этот раз многозначительно прищурился:

— Ты и правда считаешь, что я переступил черту, которую нельзя было переступать ни в коем случае?

— Понятно, — пробормотал Йошихиро и вышел из кабинета.

Свою мать он помнил плохо. Гораздо лучше запомнились слова мачехи: «Твоя мать была шлюхой! И твой отец выгнал её из дома, потому что она была шлюхой! И она сдохла в какой-нибудь грязной подворотне, как и положено шлюхе!».

«Ты врёшь! Ты всё врёшь! Мама — хорошая!»

«Заткнись, маленький ублюдок! Как ты смеешь говорить, что я вру? Твоему отцу это не понравится!». После каждой фразы следовал удар…

На личную почту пришло сообщение, заставив отвлечься от внезапно нахлынувших воспоминаний.

«Во сколько вы придёте ко мне сегодня?»

Чёртова девчонка! Ещё маленькая, а уже отравляет жизнь!

«В 8:30» — написал он, напоминая себе, что это всё-таки бред.

11_Личная помощница

Саэки Рэн великолепно умела держать себя в руках, она работала на семью Натсумори уже четыре года: два в главном офисе компании SUMMERWOOD, сначала как обычный секретарь, потом как начальник отдела, и ещё два года как личный помощник госпожи Натсумори, небывалый срок для такой должности. Характер у госпожи Натсумори Майи был не сахар. Был, теперь уже был. Покойся с миром, психованная стерва, теперь ты уже ни над кем не сможешь издеваться! Разве что над чертями в аду!

Весть о скоропостижной кончине неуравновешенной начальницы Рэн восприняла достаточно невозмутимо. Правда иногда при мысли о том, как именно это случилось, её охватывал глупый, совершенно неконтролируемый смех, удивительный для неё самой, так что она старалась не думать об этом слишком часто. Со дня трагедии прошёл же месяц, всё это время Рэн занималась делами погибшей, счетами, бумагами, имуществом и управлением сетью салонов красоты «Glam», впрочем, она и раньше всем этим занималась. И вот пару дней назад старший господин Натсумори попросил её присмотреть за девочкой Кагами, невестой старшего внука. Он никогда не приказывал ей, только просил, в этом выражалось его особое отношение к самым ценным сотрудникам.

— У вас, кажется, дочка примерно такого же возраста? Думаю, вы лучше всех с этим справитесь.

— Конечно, господин Натсумори, я сделаю всё, что будет нужно, — ответила она тогда и вот сейчас сопровождала девочку Кагами в её комнату, попутно рассказывая, что где. Кайо молча слушала и с вежливым интересом осматривалась.

— Это ваши комнаты, юная госпожа. Комнаты господина Натсумори в другом крыле, комнаты господина Йошихиро дальше по коридору, но он редко остаётся здесь, чаще всего ночует в бизнес-отеле компании, его отец поступает так же.

— А остальные?

— Вы про второго сына и второго внука? Они тоже почти не ночуют в особняке. Господин Идзао улетел в Корею две недели назад, там открывается новый филиал, да и вообще…

Она не стала договаривать, и Кайо сделала это за неё.

— Это потому что он слишком часто меняет любовниц, и под угрозой оказалось бы половина города?

— Хм… с моей стороны было бы неправильно обсуждать это с вами.

— Потому что я несовершеннолетняя, или потому что пока не принадлежу к семье?

— Это некрасиво с этической точки зрения, я вообще не люблю обсуждать подобные вещи, простите.

— Ничего, обойдусь, — легендарное спокойствие Саэки Рэн встретилось с поразительной невозмутимостью Кагами Кайо, — Так значит, в этом доме почти никто не живёт?

— Только старший господин Натсумори, и госпожа Натсумори жила, когда была жива.

— Вы ведь раньше работали на неё?

Кайо знакомилась со своей комнатой. Вообще-то это были даже две комнаты: спальня и что-то вроде гостиной, к тому же здесь ещё имелась персональная ванна и гардеробная размером с комнату Кайо в родительском доме. «Как номер в отеле или квартира без кухни», — подумала она.

— Да, раньше я была личным ассистентом госпожи Натсумори, — ответила Саэки, удивляясь осведомлённости подопечной.

— Долго?

— Два года.

— Как вам удалось столько продержаться?

Саэки пожала плечами:

— Мне просто нужна была эта работа.

— Вы мне не нравитесь, — вдруг сказала Кайо.

— Простите? — хвалёное спокойствие слетело в один миг.

— Вы уставшая и измученная, у вас лицо как будто каменное и потускневший взгляд, и этот костюм вас уродует, как и причёска, впрочем. Мне несколько дней, если не недель сидеть взаперти в этом доме, и очень не хотелось бы всё это время лицезреть вас в таком жалком виде. Поэтому будьте так добры, сейчас же идите в СПА-салон, а потом в салон красоты, а потом по магазинам. Измените стиль, офисный вас просто убивает, попробуйте кэжл, или что-то ещё, смените заодно оправу очков или попробуйте линзы. Господин Натсумори выделил что-то на мои капризы?

— Да, три кредитные карточки.

— Вот их и используйте, раз уж это моё самодурство.

— Вы серьёзно? — не удержалась от вопроса Саэки.

— Вполне. У меня очень сильно развито чувство прекрасного, вы меня травмируете тем, как выглядите сейчас. Приходите завтра к обеду, выспитесь, отдохните. А ещё, перед как приехать, заскочите к моему отцу на работу, он передаст вам мой ноутбук.

— Хорошо, — выговорила Саэки, всеми силами стараясь сохранять невозмутимый вид.

— Ах да, — Кайо очаровательно улыбнулась, заглянув ей в глаза, — чтобы я была уверена, что вы делаете то, о чём я просила, присылайте мне селфи из СПА-салона.

— Как скажете…

— О боже! Что это? — вдруг воскликнула Кайо, когда пригляделась к дальнему углу комнаты.

— А, это… Господин Натсумори сказал, что вы рисуете, и попросил купить всё необходимое. Я проконсультировалась в магазине и взяла то, что они посоветовали. Если будет нужно что-то ещё…

— Госпожа Саэки, вы — чудо! — восторженно заявила Кайо, но потом добавила, — Если на вас не смотреть…

Почему-то прозвучало не обидно, а наоборот по-родственному тепло. Саэки, не удержавшись, улыбнулась.

— Можете идти, мне есть, чем заняться, — Кайо уже входила в творческий транс, установила мольберт и табурет перед ним, начала перебирать тюбики с краской, знакомилась с кисточками: перетирала ворс между пальцами, скользила по ладони, по запястью, по внутренней стороне предплечья…

— До завтра, юная госпожа, — пробормотала Саэки и повернулась к выходу.

— Не забудьте про фотографии, — донеслось ей в след.

«Кому расскажешь, не поверят!», — думала Саэки, спускаясь по лестнице, а потом достала телефон и позвонила дочери.

— Доченька, что делаешь?

— С учёбы пришла, на диване валяюсь.

— Пойдёшь со мной в СПА?

— Спрашиваешь!

— Зачем ты постоянно себя фотографируешь?

— Начальство требует отчёта…

— Умора!

— Не смейся так, маска потрескается.

[FoxMaskkk] Привет! Как поживаешь?

[Misericorde] Нормально. Ты как?

[FoxMaskkk] Тоже неплохо. Ну, давай, поведай мне, что чувствует человек, который достиг своей цели?

[Misericorde] Не знаю, я своей цели ещё не достиг.

[FoxMaskkk] Как так? Ты же недавно писал, что твой большой проект наконец-то завершён!

[Misericorde] Оказалось, я не всё знал... У моего списка задач появился ещё один пункт. Теперь я понял, почему у меня не было ощущения победы до этого. Потому что победы на самом деле не было, я не дошел до конца. Так что, я весь в творческих планах…

[FoxMaskkk] Что ж, желаю побыстрее с этим разобраться.

[Misericorde] Непременно так и сделаю. Пока не знаю, как, но думаю, найду способ. Как у тебя дела? Как школа? Не промок сегодня? В Киото вроде передавали дождь.

[FoxMaskkk] Школа на месте, не шатается. Дела? Да какие у меня дела, кроме уроков? Нет, не промок, мама всё-таки всучила зонтик, не успокоилась, пока не взял!

[Misericorde] Дурак! Цени материнскую заботу, пока она есть! Честное слово! Закончу здесь с делами, приеду в Киото и научу тебя, малолетку, уму-разуму!

[FoxMaskkk] Если приедешь только для этого, тогда желаю тебе с твоими делами подольше провозиться, чтобы я успел как следует подрасти и дать тебе отпор!

[Misericorde] Поговори мне ещё!

12_Вечер первый

— На колени, — произнёс спокойный чистый голос, и он опустился на пол со словами:

— Да, госпожа…

Маленькая ладошка коснулась его щеки, заставив сердце биться чаще. Нежные пальчики проскользнули от скулы к подбородку, даря острое наслаждение, а потом резкую, но не сильную пощёчину, не для того, чтобы причинить боль, а для того, чтобы напомнить о власти…

Йошихиро судорожно вздохнул и проснулся.

— Извините, господин Натсумори, пробки.

Водитель бессильно пожал плечами, досадуя на вечерний трафик. Йошихиро посмотрел на часы. 8:38. Опаздывает. Госпожа будет злиться? Вот ведь дурацкий сон! Всё из-за расшатанных нервов! Побег на школьную крышу, неудачливый воздыхатель навязанной невесты, безумный договор с этой странной девчонкой, осточертевшие расспросы следователей, разговор с дедом. И на работе сплошная нервотрёпка. То, что Ташики Риоко была убита, обсуждается теперь на каждом шагу. Конечно, они были осторожны, но люди всё равно догадывались, что он с ней спал, доказательств ни у кого не было, но когда это сплетникам нужны были доказательства? Господин Кагами, будущий тесть, держался с ним холоднее обычного, и если раньше Йошихиро отвечал ему тем же (а как ещё относиться к человеку, который отдаёт дочь замуж за человека, который скорее всего будет плохо с ней обращаться?), то теперь в свете открывшейся информации, он не знал, как ко всему этому относиться.

А сейчас его ждёт Кайо. Знать бы, что у неё на уме. Дурацкий сон! С чего вдруг такое? Его никогда не тянуло на подобные развлечения. Нет, в юности ради интереса он глянул пару фемдомных видео у приятеля, который коллекционировал всё, что касалось голых баб, но это было чисто для расширения кругозора, участвовать в таком точно не хотелось.

«Задержусь из-за пробок», — написал он ей.

«Ничего страшного, мне некуда торопиться»

В голове сразу всплыли её улыбка и спокойный голос, которым она говорила порой возмутительные вещи. Да уж, сердечко билось! Но далеко не от восторга… Снова оказаться в чьей-то власти, смириться с тем, что с ним будут делать, без защиты и без прав… Но стоит ли её упрекать? С ней, по сути, происходит то же самое.

Йошихиро доехал до дома, добрался до своих комнат, принял душ, переоделся в джинсы и футболку и пошёл на «встречу». У двери он остановился и прислушался, девчонка, судя по всему, разговаривала по телефону:

— Мам, не беспокойся, у меня всё хорошо. Мне выделили царские покои, пожаловали личную фрейлину и обращаются как с принцессой. Мой жених тоже ведёт себя прилично, взрослый, разумный человек… Мама-а! Я же просила, не говори о нём плохо при мне! Моё уважение к тебе вступает в конфликт с желанием уважать и почитать его как будущего мужа! Если не можешь держать себя в руках, позови папу, пусть он тебя подержит, — Кайо говорила с матерью мягко и немного насмешливо, даже раздражение у неё было шуточное, теплое, заботливое, — Всё хорошо, правда. Никто меня не обижает. Я тоже уже соскучилась, мам…

Йошихиро подождал, пока разговор закончится, и постучал.

— Кто там?

— Это я, — немного нервно ответил он и сам на себя за это разозлился.

— Добро пожаловать, — Кайо открыла дверь, — Проходите, и не беспокойтесь, ваше унижение в отличие от моего никто не увидит.

Она была в простом лёгком платье без рукавов, светло-зелёный верх, белый цветочный узор по подолу, волосы распущены, лишь пара прядей у висков подхвачены невидимками. Девочка, милая девочка.

— Ты хочешь, чтобы я извинился за тот раз? — хмуро спросил он, перешагивая порог её комнаты.

— А вы хотите извиниться? Только честно, — она закрыла дверь и посмотрела не него с лукавой улыбкой.

— Нет.

— Тогда и я не хочу. Честно признаться, — тут глаза у Кайо восхищённо заблестели, и улыбка стала чуть ли не восторженной, — я так взволнованна сейчас! Все эти восемь лет я думала о вас, и вот теперь имею возможность… Это так будоражит, вы представить себе не можете…

«Как съехавшая фанатка перед обожаемым кумиром, — подумал Йошихиро, ещё больше напрягаясь, — Ладно, надо просто это перетерпеть... Знать бы ещё, что именно…»

— На самом деле я ещё не знаю, что хочу от этих наших встреч, — призналась Кайо, невольно отвечая на его мысли, — Мне просто нравится сама возможность. Пойдёмте.

Она взяла его за руку и повела к дивану.

— Сядьте с этого края, пожалуйста.

— Зачем?

— Полное подчинение, вы забыли? — ласково напомнила девчонка, — У меня всего двадцать минут, я не хочу тратить время на пустые объяснения.

Йошихиро хмуро плюхнулся, куда она сказала, Кайо забралась на диван с ногами, устроилась с другого края и некоторое время просто его рассматривала. Неформальная одежда, растрёпанные волосы, скептически-мученическое выражение лица, ещё немного и глаза закатывать начнёт — забавный. Кайо не удержалась от улыбки.

— Сегодня вы будете меня слушать, — объявила она, насмотревшись, взяла одну из диванных подушек, придвинула её к его коленям и с удобством улеглась на неё головой, поместив ноги на подлокотник.

— В смысле?

— Слушать вы будете очень внимательно, так, будто нет для вас дела важнее.

— Хорошо.

Странная девчонка, и желания у неё странные… А фигурка ничего так, если присмотреться, приятная, вполне себе так по-женски формируется, через пару-тройку лет будет очень даже… Йошихиро, ну куда ты опять смотришь? Он перевёл взгляд на свои сцепленные в замок руки.

— Обычно я рассказываю обо всё, что меня беспокоит, маме. Обо всём, кроме вас, потому что…

— Я знаю, дед мне обо всём рассказал.

— Ну и отлично. Так вот, мама, чуть кто напомнит о нашей помолвке, начинает страшно переживать по поводу моего с вами будущего, мучается чувством вины и всё такое. Я, конечно, стараюсь её успокоить, говорю, что всё не так страшно, что меня всё устраивает, что внук господина Натсумори не может быть чудовищем, что даже если у моего жениха вспыльчивый характер, это ещё не конец света, что мне вообще повезло, благодаря вашим деньгам и статусу я смогу ни о чём не беспокоиться, жить в своё удовольствие и рисовать с утра до вечера…

Всё это напоминало Йошихиро странный сеанс психотерапии. «Взять блокнот и записывать? — промелькнула мысль, вызвав усмешку, — А что? Зато точно буду внимательно слушать»

— Конечно, я не собираюсь действительно рисовать с утра до вечера, — продолжала Кайо, сложив руки на животе, — Я очень ответственно отношусь к своему долгу и решила действительно стать вам хороший женой, господин Йошихиро. Иначе получится, что я не слишком ценю жизнь своей матери. Поэтому я стала изучать вас и вашу семью. А ещё я каждые каникулы и выходные ездила к своей тёте в Осаку, она — гейша, и учила меня всему, что мне может пригодиться.

— Это чему, например? — как бы из вежливости спросил Йошихиро.

— Это секретная информация, господин Йошихиро, у вас пока нет права доступа, — нарочито серьёзно ответила она, нахмурив бровки.

— А когда будет?

— Когда мы поженимся.

— У тебя точно лисицы-китсунэ в роду были, — Йошихиро усмехнулся и, не удержавшись, легонько чиркнул пальцем по кончику её носа.

Его палец тут же поймали, обхватили ладонь маленькими пальчиками и стали исследовать на ощупь. Это было неожиданно… как и всё происходящее, впрочем.

— Неужели она и правда колола вам пальцы иголкой, когда ей нечем было заняться? — задумчиво произнесла Кайо, разглядывая его ладонь.

— Откуда ты…? — воскликнул он, потом сложил в голове два и два и выдал единственный возможный ответ, — Усуи…

— Да, это он мне рассказал.

— Что ещё ты знаешь? — глухо произнёс Йошихиро

— Много чего…, — Кайо мягко удержала одёрнувшуюся было руку, — Не обижайтесь на него, я его вынудила. У него не было шансов перед маленькой испуганной девочкой, я выкрутила ему руки. У господина Усуи слишком доброе сердце, он рассказал мне про ваше прошлое, чтобы я смогла лучше понять вас, чтобы у нас был хоть какой-то шанс… Вы думаете, нам действительно придётся пожениться?

Всё ещё переживающий предательство друга, Йошихиро ответил не сразу.

— Очень похоже на то. Дед уверен, что это одна из лучших его идей.

— А когда?

— Скорее всего, после того, как ты закончишь институт.

— Значит, лет через шесть. Так я и думала. Есть вероятность, что вы полюбите кого-нибудь за это время?

— Вряд ли.

— Жаль, — Кайо печально вздохнула, её пальчики скользили по его ладони, успокаивая, — Как вы знаете, я старалась узнать о вас побольше, и чем больше узнавала, тем больше убеждалась, что мы очень разные. Нам будет тяжело вместе, особенно когда мы станем близки. Можно, конечно, не слишком сближаться, тем более, вам это не по вкусу, но тогда мы тоже будем несчастны. Похоже, это неизбежно… Но, по крайней мере, вы красивый, на вас будет приятно смотреть, и у нас будут красивые дети, красивые несчастные дети…

Кайо отвернулась и легла на бок, его руку она выпустила, и эта самая рука оказалась у неё на талии.

— Я знаю, мои глупые девчачьи переживания для вас ничего не значат, но сейчас погладьте меня по голове, как будто вам не всё равно…

«Да уж, — думал Йошихиро, исполняя её приказ, — у Усуи против неё действительно не было шансов»

Её волосы были гладкие, как шелк, тяжелые пряди сами собой соскальзывали с пальцев, соблазняя подхватить их снова. И само собой вспомнилось, как он гладил по голове сестрёнку Мэюми, когда она расстраивалась из-за какой-нибудь детской ерунды, вроде любимая кукла сломалась или самый красивый мальчик в садике обозвал её уродиной. Чёрт! А у Судьбы садистское чувство юмора!

— Ты думаешь, мне всё равно?

— А разве нет? — голос Кайо был тихий и спокойный, она полностью приняла свою Судьбу такой, какая она есть, — Хотя, скорее всего, вы предпочитаете об это мне думать, я права?

— Ты настолько хорошо меня знаешь?

— Не так хорошо, как хотелось бы, но я работаю над этим.

— Мне следует тебя бояться? — усмехнулся он, продолжая гладить её по голове.

— Я могу перечислить всех ваших бывших девушек.

— Да неужели?

— Первой была Тоэки Мивако, второй год старшей школы, вы встречались с ней три месяца. До этого на вечеринке у своего друга Хакуи вы лишились девственности с его старшей сестрой…

— Чёрт! Усуи тебе и это рассказал?

— Нет, что вы! Такое он бы мне никогда не рассказал, тем более, что мне тогда всего восемь лет было. Я нашла блог той девушки, конечно, имён она не называла, но я догадалась, что речь шла о вас, а вы только что подтвердили догадку. В целом, в школе вы встречались с пятью девушками, ни с одной из них больше полугода отношения не длились. В Университете…

— Тебе зачем всё это было надо?

— Как я уже говорила, я предпочитаю думать, а не бояться, а для того, чтобы думать, нужна информация. Возможно, я немного увлеклась, когда собирала о вас информацию, возможно, я немного на этом повёрнута, но, надеюсь, это обратимо. А ещё я хотела узнать первой, если вдруг вы кого-то из них полюбите. Но этого так и не случилось, такое впечатление, что вам всё время чего-то не хватает…

Лежащий на журнальном столике телефон пиликнул, Кайо тут же приняла сидячее положение и объявила:

— Время вышло, можете идти.

Йошихиро не сразу понял, что всё закончилась, не сразу убрал ладонь с её спины, не сразу встал с дивана. Кайо поднялась первой, подошла к двери, распахнула её настежь и встала рядом.

— Сообщите мне завтра, во сколько мы увидимся. Время будете назначать вы, мне подойдёт любое с восьми утра до десяти вечера. Если в какой-то день не получится, перенесём время на следующий день, два раза по двадцать минут, или один раз сорок минут. Но не злоупотребляйте этим, я бы хотела видеть вас каждый день.

Она говорила сдержанно и по-деловому отстранённо. Выгоняет, понял Йошихиро, и от этого стало как-то … обидно, что ли. Только что изливала ему душу, позволяла гладить себя по голове, держала за руку, и вот теперь выгоняет. Хотя, ему же на самом деле ничего этого не нужно, раз она так спокойно выгоняет, значит, он так же спокойно уйдёт, будто ничего и не было. Чёрт! Лучше бы поставила на колени и избила!

— Я, кстати, уже решила, что буду с вами делать, — несмело произнесла она, когда он проходил мимо.

— Это поэтому ты так покраснела сейчас? — весело спросил он, от его обид и раздражения не осталось и следа, стоило ему посмотреть на её смущённое лицо.

— Скорее всего, — честно призналась она и, прежде, чем закрыть за ним дверь, пожелала спокойной ночи.

Ночью Йошихиро снилось, что он — пятилетний мальчишка, бегает в саду и пытается поймать маленькую пушистую лисичку с блестящим ярким мехом. Лисичка выскальзывала у него из рук, отбегала недалеко, оборачивалась и внимательно на него смотрела, ожидая, когда он снова начнёт её догонять. Он проснулся с улыбкой, впервые за много лет в этом доме.

13_Каблучки и юбочка

Саэки Рэн даже не думала, что будет добираться до кабинета Кагами Таро так долго, уже раз двадцать её останавливали сослуживцы и говорили что-то вроде:

— Саэки! Прекрасно выглядишь, тебя не узнать! Как дела? Возвращаешься к нам в офис?

— Пока нет, мне поручили кое-что другое…

Кого-то интересовали подробности трагедий или того, что сейчас творилось в семье Натсумори, Кто-то пользовался возможностью, чтобы отвлечься от работы. А некоторые мужчины были готовы говорить о чём угодно, лишь бы продолжать на неё пялиться. Саэки поняла это не сразу, отвыкла от мужского внимания за два года, что работала на неуравновешенную мегеру, которая терпеть не могла красивых женщин рядом с собой. А вот вчера они с дочкой оторвались по полной, ей-богу, пошла бы одна, так не потратилась бы! И так шикарно сегодня не выглядела бы, это точно! Новые туфельки на высоких каблуках, карминового цвета платье со слишком пышной для офиса юбкой, укороченный бежевый пиджачок, розовый шарфик, распущенные по плечам легкомысленные локоны, а очки… очки она просто сняла, они были без диоптрий и нужны были только для того чтобы скрывать миловидное лицо. Но теперь это было не нужно.

— Как там Кайо? — спросил Кагами Таро, когда она, наконец, до него добралась.

— С ней всё отлично, насколько я могу судить. И не беспокойтесь, господин Кагами, я всегда помогу ей, если это будет нужно.

— Спасибо, — от всей души сказал Таро и тепло ей улыбнулся, — Если честно, мне стало легче, когда я узнал, что именно вы будете заботиться о ней. Кайо немного необычный ребёнок…

— Я заметила, — рассмеялась Рэн, — но после госпожи Натсумори мне уже ничего не страшно. Я буду хорошо за ней присматривать, не волнуйтесь.

— Ещё раз спасибо! Вот ноутбук Кайо и её учебники.

Таро поставил на стол сумку и большой пакет.

— Ого! — не смогла сдержать возглас Саэки.

— Я помогу вам донести всё до машины.

— Нет-нет, не стоит. Вы же на работе, я и сама справлюсь, это всё-таки мои обязанности.

— Но…, — попытался протестовать господин Кагами, но тут у него зазвонил телефон.

— Не так уж и тяжело, — оптимистично заявила Саэки, взявшись за груз, — Всего доброго, господин Кагами.

Пока она шла от кабинета до лифта бывшие сослуживцы мужского пола раз двадцать спросили, не нужна ли ей помощь. «Юбочка и каблучки — страшная сила!» — думала она, постоянно отказываясь.

У самого лифта ручки пакета всё-таки не выдержали тяжести школьных знаний и порвались. Последней каплей стало то, что проходивший мимо Натсумори Исао задел пакет ногой. Саэки мысленно выругалась, а вслух сказала:

— Простите, господин Натсумори.

Исао раздражённо выдохнул и, присев на корточки начал собирать выпавшие из пакета книги.

— Спасибо, не надо, я сама! — запротестовала было Саэки, но он только недовольно нахмурился и перебил её вопросом:

— Мы знакомы?

— Конечно. Я — Саэки Рэн, я была личным помощником вашей жены, в смысле, покойной жены…

— В самом деле? — засомневался он, глядя ей в лицо, — Вы как-то по-другому выглядите. Хотя, судя по голосу, это действительно вы.

— Да уж, мой голос должен был принадлежать пышной темнокожей джазовой певице, а не миниатюрной японке средних лет, — усмехнулась она, стараясь поудобнее ухватить пакет, — Спасибо за помощь, дальше я сама.

Натсумори Исао снова нахмурился, отобрал у неё пакет и поднялся.

— Терпеть не могу женщин, которые хотят всё делать сами!

— Ну, так не терпите! — очаровательно улыбнулась Саэки, тоже поднялась, вернула на плечо лямку от сумки с ноутбуком, устроила свою сумку на сгибе локтя и протянула руки, чтобы взять пакет. Исао скептически посмотрел на неё и спросил:

— Вы на машине?

— Да, не волнуйтесь.

— Вы же поедете в особняк сейчас? Тогда подвезёте меня туда, мне нужно переговорить с отцом.

— Эм…, — растерялась Саэки, — Мне ещё в художественный магазин заехать надо.

— Ничего страшного. Лифт вызывайте.

Саэки печально вздохнула, смиряясь с неизбежным, и нажала кнопку вызова.

— Чем это у вас пахнет? — спросил Исао, сев в машину.

«Унюхал, надо же!», — подумала Саэки и беспечным голосом ответила, указывая на бумажный пакет, лежащий на заднем сиденье.

— Я купила печенье утром, хотела попить чай с госпожой Маэдой, если время будет.

— Можно мне попробовать?

— Пожалуйста, — пожала плечами она.

Он протянул руку и взял пакет.

— Очень … вкусное. Где вы его купили?

— Одна моя знакомая печёт на дому, это её хобби, но заказывать нужно заранее.

— Такое впечатление, что я где-то уже такое ел…

Отведав печенья, господин Натсумори, действующий глава компании SUMMERWOOD, впал в задумчивость и молчал всю дорогу. А когда они подъехали к особняку, молча взял злосчастный пакет с учебниками и только поморщился как от зубной боли, когда Саэки стала уверять, что теперь-то уж точно справится сама.

— Господин Натсумори! Мне просто неудобно! — не выдержала она, когда они поднимались по лестнице, — Ведь это я на вас работаю!

— Вот и не перечьте тогда! Моя помощь была вам необходима, глупо было отпираться.

— Да, наверное, вы правы, простите, — вздохнула она, понимая, что её протесты всё же были продиктованы не разумом, а упрямством.

— Вечером, когда закончите здесь, зайдите ко мне в офис, надо уже разобраться с делами Майи. Отец ведь вам всё это поручил?

Она кивнула и спросила:

— Вы уже знакомы с Кайо?

— С кем?

— С вашей будущей невесткой. Она живёт в особняке со вчерашнего дня. Вы сейчас несёте её учебники, кстати.

— А, понятно.

— Значит, не знакомы. Ладно, сейчас я вас познакомлю.

— Не стоит, не хочу тратить время, — Исао сказал это таким тоном, что Саэки даже не решилась спорить.

Когда они дошли до двери, он, наконец, передал ей пакет, сказал: «Увидимся вечером», развернулся и ушёл.

Едва поприветствовав Саэки, Кайо тут же бросилась к своему ноутбуку, открыла, включила, полезла в папку с фотографиями… Руки сразу же зачесались, дико захотелось начать рисовать, но тут…

— Что за чудесный запах?

— Это печенье.

— Для меня?

— Вообще-то для госпожи Маэды, — улыбнулась Саэки, — но я вас угощу.

Саэки увидела белую фарфоровую тарелку на маленьком столике у дивана и стала выкладывать на неё печенье.

— Вообще-то это моя палитра.

— А? — Саэки застыла с печеньем в руке.

— Ничего страшного, продолжайте. В конце концов, искусство вечно, а печенье временно. Тарелка чистая, я только что взяла её у госпожи Маэды.

Саэки пожала плечами и положила ещё несколько печенюшек на, как оказалось, палитру.

— Вы привезли мне акварельную бумагу в рулоне?

— Да, вот она. А ещё я вас привезла ваши учебники и тетради.

— О! Мне всё-таки придётся учиться?

— Да, ваш отец настоял на этом. Постараюсь найти вам репетитора в ближайшие дни.

— Найдите мне заодно вот это платье, — Кайо взяла телефон и показала изображение, — Точно такое или похожее.

— Сегодня?

— Да, хорошо бы сегодня.

— Ладно, сделаю всё возможное, перешлите мне фотографию.

— Прекрасно выглядите, госпожа Саэки. Вы не против, если я вас нарисую?

— Теперь её высочество пожелала вот это платье, — Саэки продемонстрировала экран телефона, — и изволила меня нарисовать.

— А похоже, — заметила госпожа Маэда, рассматривая акварельный портрет.

— Она меня приукрасила.

— Если и приукрасила, то совсем чуть-чуть.

— Скажете тоже, — кокетливо улыбнулась Саэки, отдавая должное чудесному чаю.

Её собеседница отложила рисунок и взяла ещё одно печенье.

— Она ведь тебе нравится, да?

Саэки усмехнулась и ничего не ответила.

— Думаешь, слишком маленькая?

— Думаю, слишком своеобразная, но, может быть, это даже и хорошо…

14_Вечер второй

Выпроводив Саэки на поиски платья, а на деле на кухню пить чай с госпожой Маэдой, Кайо взялась за работу. Постепенно начинался уже знакомый творческий мандраж. Она собиралась сделать то, что ещё не делала, это был вызов, выход за пределы привычного. Было страшно, но вместе с тем в душе рождался волнующий трепет, азарт творчества, который как ни что другое заставлял чувствовать себя живой. Получится, не получится? Дастся, не дастся? И если получится, то что именно? И если дастся, то каким образом?

Фотографии вида, открывающегося со школьной крыши, она сделала давно, и пробные наброски уже были, не хватало только одного. Йошихиро, а вернее его эмоций…. Кайо прикрыла глаза и вспомнила лицо жениха, его взгляд, устремлённый вдаль и в то же время внутрь себя, мальчишескую немного грустную, но светлую улыбку, жест, с которым он потёр запястье одной руки пальцами другой. Да, теперь у неё было всё, что нужно…

Кайо отмерила бумагу и отрезала канцелярским ножом. Достаточно большой прямоугольный кусок фанеры ей принесли ещё утром, и теперь бумага была прикреплена к нему — чистое пространство, готовое впитать эмоции, выраженные в цветах и фигурах. Кайо глубоко вздохнула, как перед прыжком в неизвестность, напомнила себе, что решиться на что-то большее, это уже победа, и принялась за карандашный эскиз.

Йошихиро обещал прийти раньше, чем вчера. С трудом оторвавшись от творчества, Кайо занавесила незаконченный рисунок простынёй и пошла готовиться. Она снова волновалась, ей снова надо было сделать то, что она раньше не делала, решиться на что-то большее, рассказать о своих желаниях, открыться другому человеку… Человеку, с которым не всё так просто, которого она почти не знает. Она знала о нём очень многое, но это совсем не означало, что она по-настоящему знает его самого.

Итак, новое платье, изящная причёска, лёгкий макияж, пара украшений — по крайней мере о внешнем виде можно не беспокоиться. На столике у дивана чайник на горелке, пара чашек и блюдце с оставшимся печеньем. Вроде всё готово. Теперь надо успокоиться и ждать.

— Я хочу напоить вас чаем.

Йошихиро кивнул, принимая информацию к сведению. Чай… Как-то странно эта девчонка использует свою власть над ним. Хотя, чем бы дитя не тешилось... Его снова взяли за руку и усадили на диван. Кайо села чуть поодаль и занялась чаем. Её движения были вдумчивые и неторопливые, она полностью сосредоточилась на том, что делала, и это завораживало. Кайо заметила взгляд Йошихиро и, чуть поклонившись, подала ему чашку.

— Классическую чайную церемонию я тоже могу провести.

— В Осаке у тёти научилась?

— А вы действительно меня слушали вчера, — польщённо улыбнулась Кайо, — Печенье?

Йошихиро взял печенье и долго рассматривал, прежде чем откусить. Некоторое время он и его невеста были погружены в свои мысли и молчали. Потом Кайо вздохнула и решилась заговорить:

— Я хочу кое-что рассказать вам, господин Йошихиро. Кое-что не совсем… кое-что немного странное. Постарайтесь меня понять, если получится, а если не получится, просто примите к сведению…

Йошихиро вынырнул из своего внутреннего мира и прислушался.

— Мне почти всегда было нелегко общаться с людьми, особенно со сверстниками. Сейчас-то я научилась проще строить свою речь и поддерживать общепринятые темы, так что я могу мило и непринуждённо поболтать с одноклассниками. Конечно, никакого близкого общения при этом не получится, но всё же лучше, чем ничего. Но в младшей школе я не умела и этого, да и в средней у меня была репутация девочки со странностями, — Кайо говорила нерешительно, будто сомневаясь в каждом слове, — Наверное, поэтому я так увлеклась, собирая информацию о вас. Это было похоже на общение, одностороннее, но более личное, я мысленно с вами разговаривала, гадала, что вы ответили бы, иногда писала вам письма. Можно сказать, что я к вам привязалась. И не совсем к вам, конечно же, а к тому Натсумори Йошихиро, которого я себе выдумала…

«Он — единственный мужчина, о котором я думаю», — вспомнилось Йошихиро сказанное в школе. Получается, не так уж она и врала.

— И раз уж вы согласились делать всё, что я скажу, побудьте пожалуйста, моим Воображаемым Натсумори Йошихиро. Я просто хочу немного побыть счастливой до того, как…

Она не договорила, и теперь молчала, в смущении опустив голову. Странная девчонка, и желания у неё странные…

— И чем же воображаемый я отличается от настоящего?

— Для воображаемого Натсумори Йошихиро я очень важна…

— И это всё?

— Да.

— Воображаемый Йошихиро в тебя влюблён?

— Нет, мы скорее друзья.

— Собираешься френдзонить собственного жениха?

— Есть возражения? — тут она подняла на него глаза и чуть улыбнулась.

— Ну, как сказать… А если я откажусь от всего этого, ты тут же перестанешь быть идеальной девочкой и начнёшь доставлять всем неприятности?

— В ту же секунду, — пообещала Кайо.

«Я бы на это посмотрел», — безбашенный подросток, которым Йошихиро был раньше, выполз из глубин его души и заинтересованно хмыкнул. «Сиди, где сидел!», — прилетело ему от повзрослевшего варианта, подросток пренебрежительно фыркнул и вернулся на место, но наблюдать не перестал.

— Можете подумать до завтра…

Йошихиро вздохнул, оглядел юную девушку с головы до ног и плавным движением перетёк ближе, заглянул в глаза, чуть улыбнулся и бархатным голосом произнёс:

— Я согласен.

— Правда? — Кайо так сильно разволновалась, что не знала, что делать.

— Называй меня Йошихиро…

«Ты куда прёшь?! Сказал же, сиди на месте!» — схватился за голову взрослый. «Уймись, зануда! Развлечемся!» — усмехнулся подросток. «Я тебе развлекусь!»

Внутренняя борьба была прервана звонком таймера.

— Тебе … вам пора, — тихо сказала Кайо

— Ну, тогда до завтра, — Йошихиро таким же плавным движением поднялся с дивана и направился к двери.

— До завтра … Йошихиро…

Когда он ушел, Кайо спрятала пылающее лицо в подушку.

15_Начальник и подчинённая

Предоставив подопечной желаемое платье, Саэки рассказала о назначенной встрече с господином Исао и отпросилась уйти пораньше. Увлечённая рисованием Кайо лишь кивнула и рассеянно попрощалась. Золото, а не начальница! Так, начальница или подопечная? А, как бы то ни было!

Первым делом Саэки отправилась в главный офис сети «Glam», чтобы собрать необходимые бумаги. Это оказалось делом непростым, управляющего снова не было на месте, как один из любовников покойной владелицы, он считал, что главные его обязанности состоят вовсе не в том, чтобы брать ответственность за чужую собственность, а в том, чтобы быть под рукой, когда этой самой владелице понадобится его внимание. И сейчас он просто взял отпуск и уехал на курорт, чтобы снять стресс и найти себе новую богатенькую дамочку, раз уж с этой случилась такая досадная неприятность, как смерть. Его помощник зашивался, пытаясь разобраться с накопившимися проблемами, но достаточных полномочий для этого не имел. Эти самые проблемы он с облегчением вывалил на Саэки, и ей ничего не оставалось, как начать с ними разбираться.

Покончив с большей частью самых неотложных дел, она собрала документы и поехала к господину Исао, не сомневаясь, что он на работе даже в такой поздний час. Бремя руководителя.

— Господин Исао? — спросила она, постучав в открытую дверь. Это был единственный кабинет на этаже, где ещё горел свет.

— Саэки? Ах да, я и забыл, что просил вас прийти. Заходите.

Саэки вошла, ожидая увидеть бывшего начальника по уши в работе. Но нет, начальник не работал, он сидел, развернувшись в своём начальственном кресле к окну и смотрел на ночной город. В его руке поблёскивал бокал с крепким алкоголем. Бутылка с крепким алкоголем стояла на столе и была уже наполовину пуста.

— Ну, что там у вас? Кстати, хотите выпить?

От выпивки Саэки отказалась и достала из сумки папку с документами.

— Я всё сделала, как велел господин Натсумори, бумаги готовы. Проблем не возникло, у вашей жены не было других наследников, кроме вас. Так что, согласно брачному договору, сеть «Glam» теперь принадлежит вам, как и всё, что было на банковских счетах госпожи Натсумори. Что касается её личных вещей, тут вам решать, что вы захотите оставить, а остальное можно отдать на благотворительность, устроить аукцион, например.

— Ничего, — очень чётко произнёс Исао, — Я ничего не хочу оставлять после неё!

Сделав это громогласное заявление, он залпом допил то, что оставалось в бокале и потянулся за бутылкой.

«Чёрт!», — подумала Саэки и схватила бутылку первой.

— Господин Натсумори, терять близких людей очень нелегко. Но вы ещё подумайте, возможно, позже вы захотите…

— Чёрт! Саэки! Я ничего никогда не захочу от этой шлюхи! Она изменяла мне, наверное, с самого первого дня нашего брака! Верните бутылку!

— Нет, — невозмутимо ответила Саэки и завинтила на горлышке крышку.

— Сейчас же! — тихо, но с нажимом произнёс он и поднялся с кресла.

— У вас завтра квартальное совещание, поэтому вам не стоит сейчас продолжать пить.

— С чего это вы вдруг взялись мне указывать, что делать? Я, между прочим, ваш начальник! — он обошел стол и приблизился к ней с намерением отобрать незаконно отнятое.

— Господин Натсумори, я действительно работаю на вас, но считаю, что моя главная обязанность защищать честь и достоинство вашей семьи, а не потакать минутным слабостям выбитого из колеи начальника.

— Просто отдайте мне бутылку и уходите отсюда.

— Нет. Вам сейчас лучше пойти домой или в отель и лечь спать. А если продолжите настаивать, я позвоню вашему отцу и скажу, что вы не справляетесь, и он отправит вас в отпуск.

Он усмехнулся и подошел ещё на шаг:

— Такая смелая, да? Одна в моём кабинете поздно вечером и такая смелая?

Подходил он умело, так чтобы бежать было некуда, но Саэки решила, что она уже давно не девочка, чтобы бегать от начальника по всему кабинету, поэтому осталась на месте. «Надо же, какие усталые глаза», — подумала она, когда его лицо оказалось непозволительно близко к её лицу.

— А что вы мне сделаете? Убьёте и прикопаете в ближайшем парке, чтобы никто не узнал, как вы напивались в одиночестве на рабочем месте? Тут где-то пепельница была, вполне себе действенное орудие убийства, как оказалось. Подойдёт?

Саэки поставила бутылку на стол и потянулась за пепельницей, чтобы услужливо подать её начальнику. Начальника уже не интересовала ни бутылка, ни тем более пепельница, а вот открывшееся взгляду декольте подчинённой привлекло внимание, особенно когда она откинулась, чтобы достать пепельницу.

— Ну, убить, пожалуй, не убью, а вот кое-что другое могу сделать…, — заявил он, продолжая рассматривать.

— Да ладно?! — театрально изумилась Саэки, — Господин Исао, неужели вы собрались вот прямо здесь на меня наброситься и насильно осчастливить мужским вниманием?

Он тихо рассмеялся:

— Вообще-то, немного пособлазнять хотел, но если насильно вам больше нравится…

— О, ну я тогда хочу предупредить, что если осчастливить меня у вас всё-таки не получится, ну мало ли, стресс, алкоголь, возраст… вы меня всё-таки убейте и прикопайте, я же не удержусь и всем расскажу о вашей неудаче…

— Чёрт возьми! Саэки! — он уже не мог сдерживаться и смеялся в голос, уткнувшись лбом ей в плечо, — Вы мне нравитесь! Вы похожи на мою первую жену!

Он поднял голову и посмотрел ей в глаза:

— Вы моложе лет на пятнадцать, у вас другое лицо и голос, но вы иногда ведёте себя совсем как она. Часто думаю, что, если бы я любил её хоть немного, она не стала бы спать с моим братом… Саэки, вы были замужем?

— Была.

— Вы когда-нибудь изменяли мужу?

— Нет, — холодно ответила Саэки, и Исао понял, что эта тема не для пустых разговоров и праздного любопытства, поэтому тут же отошел на шаг и сменил тон.

— А сейчас вы не замужем?

— Сейчас я вдова, господин Исао, — грустно улыбнулась она и левой рукой, на которой блестело так и не снятое обручальное кольцо, достала из выреза платья цепочку, на которой было точно такое же, только чуть большего размера, — Добро пожаловать в клуб.

— Это был несчастный случай?

— Нет, неизлечимая болезнь.

— Трудно пришлось?

— Я любила его и знала, на что шла. Я ни о чём не жалею. И, если уж вам так хочется поговорить о моей личной жизни, давайте делать это на ходу. Довезу вас до отеля, пожалуй, а то вдруг вы по дороге в бар какой-нибудь завернёте.

— Так может вместе завернём?

— Ещё одно непристойное предложение, и я звоню вашему отцу.

Саэки проскользнула мимо него, сложила папку с документами в сумку и направилась к двери. Он немного полюбовался видом сзади и пошёл следом.

***

— Сколько лет вы уже вдова?

— Четыре с половиной года.

— И до сих пор носите кольцо?

— Мой муж этого достоин.

— Да уж, похоже, вы действительно его любили. У вас есть дети?

— Да, у меня есть дочь.

— Всегда мечтал о дочери. Сколько ей?

— Восемнадцать, она студентка, учится на первом курсе.

— Восемнадцать? Сколько же вам было, когда вы стали матерью? Шестнадцать? Четырнадцать?

Саэки улыбнулась грубоватому, но приятному комплименту и направилась к своей машине.

— Вообще-то, мне тридцать восемь лет, господин Натсумори.

— Да быть не может!

— Если не верите, посмотрите в моём личном деле.

Заметив, что она собирается открыть дверь и сесть за руль, он предложил:

— Может, прогуляемся? Тут всего-то пара кварталов.

— Но тогда мне придётся возвращаться, чтобы забрать машину.

— Давайте так: я оплачу вам такси до дома, а утром велю кому-нибудь доставить вам автомобиль. Пойдёмте, мне не повредит прогулка.

— Ладно, — Саэки захлопнула дверцу автомобиля и отдала ему ключи.

Они шли по освещённой фонарями и вывесками улице, и Исао понял, что уже не помнит, почему ему было так плохо ещё час назад.

— Давно я не гулял по улице с красивой женщиной, наверное, с тех пор, как был студентом.

— У нас не свидание, господин Натсумори, — вздохнула Саэки, понимая, к чему всё идёт, — Я просто сопровождаю вас до отеля.

— Вы так одеты, что легко спутать.

— Ну, что поделать? Моя новая начальница, ваша будущая невестка, требует, чтобы я одевалась именно так.

— Что там за девочка?

— Интересная, — ответила Саэки, подумав.

— А как Йошихиро к ней относится?

— Пока непонятно.

— Знаете, — усмехнулся Исао, — а я ведь даже не знаю, мой он сын или моего брата. Отец сказал, что это не важно, мы всё равно одна семья, и пусть мальчишка числится моим, потому что скандалы только вредят репутации семьи. Но я, с тех пор, как узнал, что его мать мне изменяла, понял, что не смогу относиться к нему, как к своему. Конечно, он ни в чём не виноват, но мне, похоже, просто не хватает великодушия любить его просто так. Или дело даже не в этом? Просто каждый раз, когда я его вижу, я вспоминаю его мать и её предательство. Слышу себя сейчас и самому тошно становится…

Откровения были совсем неуместные, Исао это понимал, но коварное действие алкоголя уже не раз сказывалось на нём подобным образом, и ему уже было трудно остановиться.

— Холодное сердце — проклятье мужчин семьи Натсумори, — сказала Саэки и быстро заморгала, чтобы не заплакать.

Исао замер на месте.

— Что вы сказали?

— Так говорят про вас, про мужчин семьи Натсумори. А проклятье женщин семьи Натсумори — это мужчины семьи Натсумори.

— Кто так говорит?

— Все говорят, — пожала она плечами и смахнула слезу с щеки.

— Почему вы плачете?

— Мне просто жаль, что всё это с вами происходит. Простите, я ведь взрослая женщина, а не смогла сдержать эмоции…

Некоторое время они шли молча. Она укоряла себя за то, что дала волю чувствам, а он не знал, что делать с чувствами другого человека. У него самого в душе творилось не пойми что, было стыдно, неловко, даже немного страшно, и чертовски нелепо! Как же нелепо идти рядом с красивой женщиной, к которой у тебя, что уж скрывать, есть определённый интерес, и выкладывать ей про себя такие отвратительные вещи! При этом как-то непривычно тепло становится от того, что она не осуждает, а сочувствует. И от этой теплоты в душе возникает чувство беззащитности и уязвимости. И хочется всё это прекратить, закрыться, отстраниться. Да уж, холодное сердце — проклятье мужчин семьи Натсумори. «А вот чёрта-с-два!», — решил он и взял идущую рядом женщину за руку. У него есть оправдание, он пьян и творит, чёрт знает что.

Саэки так удивилась, обнаружив свою ладонь в его руке, что даже не сразу отреагировала на эту вольность.

— Господин Натсумори…, — укоризненно покачала она головой.

— Ну, я никогда не знал, что делать с плачущими женщинами, — растеряно заявил он и крепче сжал её руку.

— Взять за руку не так уж плохо, но только если это близкая вам женщина, а не как я, тем более, что я уже не плачу, — она говорила спокойно и отстранённо, словно лекцию читала.

— Только сегодня, только пока мы идём.

— Господин Натсумори, не заставляйте меня пожалеть, что я пошла с вами.

— Пожалуйста, мне это сейчас нужно.

Саэки вздохнула, понимая, что согласится, а потом с раздражением спросила:

— А больше вам ничего не нужно?

Исао усмехнулся:

— Надеюсь, времена, когда мне ничего не будет нужно от красивой женщины, наступят не скоро. Кстати, в отеле тоже есть бар, и я могу вдруг завернуть туда…

— О! Конечно, можете! И даже если я доведу вас до вашего номера, вы можете спокойно спуститься в этот бар, когда я уйду, или заказать выпивку по телефону. И что же мне делать? Остаться у вас на всю ночь, и следить, чтобы вы не продолжили напиваться?

— Ну, почему нет?

Саэки вздохнула и улыбнулась ему немного насмешливо, но тепло:

— Господин Исао, если вам хочется с кем-то провести ночь, лучше вызовите профессионалку, денег у вас достаточно, да и сервис однозначно будет лучше. На самом деле использовать секретарш не по назначению весьма недальновидно, уж кто-кто, а вы, как брат господина Идзао, должны это понимать.

Исао поморщился. Да уж! Его братец очень часто использовал не по назначению и секретарш, и горничных, и вообще всех, кто был не против. Это закономерно приводило к проблемам, с которыми приходилось так или иначе разбираться, и чаще всего именно ему, старшему брату.

— А если я не про одну ночь? Вы мне по-настоящему нравитесь, Саэки. Я знаю, что вы не для дешевых отношений. Мой брат к вам подкатывал и не раз, но вы с ним никогда не спали. Я серьёзно к вам отношусь.

— Господин Натсумори, даже если забыть, что я на вас работаю, и наши отношения за пределы рабочих выходить не должны, есть ещё тот факт, что ваша жена умерла всего месяц назад. Выждите хоть какое-то приличное время, прежде чем начать ухлёстывать за женщинами.

Холодный тон, попытка отобрать руку. Он остановился и развернул её к себе.

— Я потерял с ней почти двадцать лет, мне тошно от мысли, что я потеряю ещё хотя бы день!

— Пусть так, — вздохнула Саэки, — осуждать вас я в любом случае не буду. Но, господин Исао, вы — красивый, состоятельный, умный мужчина в самом серьёзном возрасте, при этом энергии и обаяния у вас как у мальчишки. Не тратьте всё это великолепие на первую попавшуюся меня, в море ещё столько рыбы…

— А вы всегда мне нравились, Саэки, с нашей первой встречи, но я всё это время делал вид, что не замечаю вас, потому что, если бы Майя об этом прознала, она бы от вас быстро избавилась. А я этого не хотел.

— Мы пришли, господин Натсумори, — сказала Саэки едва ли не с облегчением, — Дальше я не пойду, извините.

— Хорошо, — улыбнулся он, — Я понимаю, что для вас было неожиданностью всё, что я сказал, и не собираюсь на вас давить и что-то требовать. Я, правда, хотел немного подождать, но вы сегодня такая… в красном платье, и я видел, как мужчины в офисе на вас смотрят, поэтому подумал, что, если не обозначу свои намерения как можно быстрее, могу опоздать.

— Я не собираюсь пока ни с кем встречаться, господин Натсумори, мне и без того забот хватает.

— Буду рад заставить вас передумать.

— Вы обещали мне такси, — вздохнула Саэки, решив, что продолжать этот разговор не имеет смысла.

— Да, не беспокойтесь, сейчас вызову.

Такси, к радости Саэки и к неудовольствию Исао, прикатило очень быстро. Он открыл ей дверь и подал руку, чтобы помочь сесть.

— Всё, что я говорил вам сейчас, я говорил серьёзно и искренне, имейте ввиду.

— Спокойной ночи, господин Натсумори, — сказала Саэки, и в этой фразе явно слышалось: «Проспитесь, господин Натсумори».

16_Домашний завтрак

— Йошико, в дверь звонят.

— Да, мама, сейчас открою. Кто мог припереться в такую рань?

— Наверное, это мне пригнали машину и хотят отдать ключи.

— А! Понятно.

Йошико уже добралась до двери и нажала кнопку домофона, чтобы посмотреть, кто пришел. Человека, появившегося на экране, она узнала сразу.

— Здравствуйте, я…, — прозвучало из динамика.

— Мама, это господин Натсумори!

— Какой ещё господин Натсумори?

— Господин Натсумори Исао.

На кухне что-то упало и послышалось «Чёрт!»

— Заходите, господин Натсумори! — радостно пропела Йошико и нажала кнопку, открывающую дверь подъезда.

Когда Саэки Рэн добралась до входной двери, было уже поздно, всё, что она смогла сказать, это:

— Йошико, зачем ты…? — она посмотрела в сияющие глаза дочери и вздохнула: — Как знаешь…

— Да ладно тебе, мам!

Саэки только отмахнулась и вернулась на кухню, где продолжила накрывать на стол.

Исао ехал в лифте до нужного этажа и размышлял о быстротечности жизни. Недавняя жуткая смерть жены весьма способствовала подобного рода рассуждениям. Почти двадцать лет с женщиной, которая только и умела, что выпивать из него все соки и жаловаться, что мало, и ведь не уходила, зараза! Хотя, с чего ей уходить от таких денег? Не то, что Тамико, сбежала так быстро, что он и понять ничего не успел. Неужели ей было так плохо с ним, что она даже собственного сына решила бросить? Мысли о первой жене как обычно вызвали ощущение недоумения и какой-то непонятной потери. Когда он женился второй раз, отец сказал, что второго развода быть не должно, это плохо для репутации семьи и бизнеса, так что он и не думал о разводе, даже когда дома стало невыносимо находиться, он просто ушел в работу, ночевать стал в бизнес-отеле, и с женой виделся только на приёмах и званных вечерах. И так почти двадцать лет. На что он их потратил? Ради чего всё это было? Ради кого? Ради сына, с которым можно поговорить только на работе и только о работе? Ради женщины, которая изменяла уже почти в открытую, и умерев, опозорила его так, что не отмоешься? Да уж, теперь подробности личной жизни госпожи Натсумори полоскались во всех газетах! Ощущение пустоты и бессмысленно потраченных лет давило с каждым днём всё сильнее, хотелось всё бросить и уйти в загул. Останавливало только осознание того, что в этом тоже не будет никакого смысла, только вред здоровью. На здоровье он пока не жаловался, в 47 лет это радовало, если посмотреть на бодрого и активного отца, лет двадцать-тридцать у него ещё есть. Так может, стоит потратить их на то, чтобы хоть что-то в своей жизни наладить? Например, сделать так, чтобы в этой жизни появилась миниатюрная японка средних лет с голосом джазовой певицы? Саэки Рэн — настоящая и, что уж скрывать, очень привлекательная женщина, тёплая, сочувствующая, искренняя, добрая, со своим прошлым, со взрослой дочерью, всё ещё не забывшая своего умершего мужа, но всё это не казалось непреодолимым. Может, он действительно немного торопится, но почему нет, если жизнь так коротка? Надо использовать любую возможность, чтобы быть рядом с теми, кто дорог.

Дверь ему открыла высокая стройная девушка с голливудской улыбкой, японская внешность резко контрастировала с европейским поведением, девушка не поклонилась, как положено приветствовать старших, а протянула руку для рукопожатия, как равному.

— Саэки Йошико, приятно познакомиться!

«Дочь», — понял он, пожал ей руку и тоже представился. Девушка ему понравилась. Дитя Мира, если учесть, сколько её родители провели в разъездах по всему земному шару с благотворительными и исследовательскими проектами, ничего удивительно, что японские традиции в ребёнке так и не закрепились. Ладно хоть говорила без акцента.

— Хотите с нами позавтракать, господин Натсумори?

На кухне опять что-то упало. На этот раз Саэки выругалась так, чтобы её никто не услышал. Понадеялась, что он передаст ключи и уедет. Наивная!

— Доброе утро, — сказал Исао, когда вошел на кухню, — Я доставил вашу машину, как и обещал.

— Мне показалось, вы вчера собирались напрячь этим кого-то из своих подчинённых.

— Я решил, что это было бы превышением начальственных полномочий. И надеюсь, вы в свою очередь довезёте меня до офиса.

— А меня в Универ, — добавила Йошико.

Саэки обречённо вздохнула, глядя на улыбающуюся дочь, и ничего не сказала.

— Йошико, какая у тебя специальность?

— Специалист по связям с общественностью.

— Замечательно! Если нужна будет стажировка в преуспевающей компании с мировым именем, обращайся.

— Я пока только на первом курсе, но, спасибо, непременно обращусь!

— Буду очень рад помочь.

— Очень вкусно, мам! Ты как всегда на высоте! Побегу собираться.

Йошико умчалась в свою комнату, а Исао сказал:

— У вас замечательная дочь, Саэки. Такая непосредственная.

— Это точно… Кстати, господин Натсумори, у вашей племянницы ведь был репетитор, так?

— Да, студент-стажер из нашей компании, а что? Йошико нужна помощь с учёбой?

— Нет, репетитор нужен для Кайо…

— Для кого? Ах да! Моя будущая невестка! Опять забыл. Хорошо, я найду для вас его контакты.

— Спасибо большое.

— Не за что, Саэки, — проникновенно улыбнулся он и накрыл её ладонь своей.

Саэки едва сдержалась, чтобы совершенно невежливо не закатить глаза, встала и начала убирать со стола. Исао подавал ей тарелки.

— Я ведь вам нравлюсь, признайте. Вы бы не стали возиться со мной вчера, если бы я вас не нравился.

— Я хорошо отношусь к вам, господин Натсумори, но думаю, нам не стоит переходить границы.

— Нет никаких границ, Саэки.

— Для меня есть, — тихо, но твёрдо сказала она.

Он хотел было на это ответить, но тут от двери послышалось радостное:

— Я готова! Когда выходим?

Саэки притормозила около Университета, и Йошико выбралась с заднего сиденья, готовая пытливым юным умом впитывать новые знания, ну, или прохихикать с подружками пару лекций на задней парте.

— Пока, мам. Пока, пап, — хитро прищурившись прощебетала она, а потом хихикнула, — Ох, видели бы вы свои лица! Расслабьтесь, я просто пошутила!

— Всего доброго, доченька, — отозвалась Саэки, сдерживая раздражение в голосе, доченька бесстрашно ей улыбнулась и пошла учиться.

— Вы рассказали ей обо мне? — приятно удивился Исао.

Саэки неопределённо пожала плечами, то ли «Понятия не имею, о чём вы?», то ли «Ну, было дело, рассказала».

— Как я понимаю, она не против того, чтобы я за вами ухаживал?

— Она молодая и наивная, думает, что отношения — это легко и весело. И простите её бесцеремонность, иногда она просто не понимает, что некоторые вещи…

— У вас замечательная дочь, Саэки, — перебил он её, — Ваш муж был счастливым человеком.

— Он умер, не дожив до сорока пяти лет, — проворчала она, отъезжая от Университета.

— Иногда мне кажется, что его смерть была лучше моей жизни.

— Вы не понимаете, о чём говорите.

Исао уже начал замечать, что, когда речь заходила о покойном муже, Саэки становилась холодной и настороженной, будто всеми силами стремилась уберечь что-то очень дорогое от чужих слов и взглядов.

— Простите, наверное, это был бестактно.

Она кивнула, то ли соглашаясь с тем, что это было бестактно, то ли принимая извинения, и продолжила смотреть на дорогу.

— Я утром посмотрел ваше личное дело и понял, почему вы так похожи на мою первую жену.

— Да что вы говорите? — скептически усмехнулась она.

— Вы с ней родились в один день! — объявил он, радуясь обнаруженному совпадению, — Должно быть, дата рождения всё же влияет на личность…

— Господин Натсумори, — раздраженно прервала его Саэки, — если честно, мне не слишком нравится, что вы постоянно сравниваете меня со своей то ли распутной, то ли несчастной первой женой. Мне как женщине это кажется унизительным.

— Да, я понимаю, это было грубо с моей стороны. Простите, больше не буду.

— Премного благодарна.

— Поужинаем вечером?

— Зачем?

— Саэки, не стойте из себя дуру, вы прекрасно понимаете, зачем! — её отстранённость уже начинала выводить его из себя.

— Я же уже сказала, что не заинтересована в личных отношениях с вами.

— Но почему?

— Не хочу быть пластырем, который используют, пока что-то болит, а потом выбрасывают. Я всё понимаю, вам сейчас плохо и хочется отвлечься, но справляйтесь, пожалуйста, сами. У меня дочь-подросток, ей меньше всего нужна мать, которая вляпалась в неправильные отношения.

— Ладно, и сколько, по-вашему, должно пройти времени после смерти моей жены, чтобы мне можно было пригласить вас на ужин?

— Хотя бы год, — пожала плечами Саэки.

— Год?

— А что? — она посмотрела на него с усмешкой, — Слишком долго для ваших искренних чувств?

— Ерунда какая-то! Зачем ждать год?

— Не хотите, как хотите. Я же говорила, в море полно рыбы, — обрадовалась Саэки заезжая на стоянку перед главным офисным зданием компании SUMMERWOOD, — Мы приехали, господин Натсумори, хорошего вам дня.

— Благодарю, — сквозь зубы процедил он, покидая её машину.

— Кстати, — решилась спросить Саэки, чтобы не было повода лишний раз встречаться, — Насчёт имущества вашей жены, вы вчера так и не…

— Всё продайте, а деньги на благотворительность. Куда, решайте сами, вообще не хочу ничего об этом знать. Можете хоть себе присвоить, мне всё равно.

«Разозлился», — поняла Саэки и как ни в чём не бывало спросила:

— «Фонд помощи женщинам и детям, попавшим в трудные жизненные ситуации» подойдёт?

— Вполне! — Исао захлопнул дверцу автомобиля и быстро ушел.

«Сильно разозлился. Вот и славно!» — Саэки довольно улыбнулась и поехала по своим делам. Подопечная просила новое платье.

17_Домашний обед

Кайо усилием воли отложила кисть и пошла мыть руки. Надо уметь вовремя остановиться, в акварельной живописи вообще лучше меньше, да лучше. В остальных вещах, наверное, тоже. И с Йошихиро… Двадцать минут, и тут же уходить, то есть выгонять, иначе…

После обеда должен был прийти репетитор. Когда же уже эта школа закончится, и можно будет спокойно рисовать, не отвлекаясь на общеобразовательные предметы? Надо хотя бы учебники полистать, чтобы вспомнить, что там было… Полистать получилось, но не долго, мысли постоянно убегали к Йошихиро и к тому, что он вчера согласился… Кайо поняла, что нужно отвлечься, выйти из комнаты, поговорить с кем-нибудь.

Господин Натсумори всегда был рад провести время с будущей внучкой за настольной игрой или просто беседуя. Но в этот раз он был занят, увлечённо общался с кем-то по телефону, поэтому Кайо пошла на кухню перекинуться парой слов с госпожой Маэдой. В этом доме, кстати, к кухарке все только так и обращались «госпожа Маэда», как-то сразу становилось понятно, что это не просто наёмный работник, а кое-кто более важный для всех и каждого.

Госпожа Маэда была не одна, за кухонным столом сидел Нао. Ну, сидел, это сильно сказано, скорее спал, положив руки на столешницу, а голову на руки. Выглядел они при этом почти как ребёнок, госпожа Маэда поглядывала на него с материнской улыбкой и старалась не шуметь. Кайо остановилась в дверях, не решаясь зайти.

— О, маленькая Кагами! — прошептала кухарка, обрадовавшись, — Заходи. Проголодалась? Обед будет через полтора часа, но, если хочешь, я могу…

— Нет, спасибо, я подожду. Я просто решила немного пройтись и поздороваться с вами, — так же шепотом ответила Кайо.

— Хорошее решение. Нельзя же весь день сидеть в комнате. Что ты там делаешь?

— Рисую.

— Рисуешь? — донеслось от стола, Нао проснулся и, подпирая рукой лохматую голову, рассматривал Кайо через полузакрытые веки, — А можно посмотреть?

— Нет, семпай, пока я не закончу, нельзя.

Вообще-то, она уже закончила, но… это было не для того, чтобы всем показывать, слишком личное: эмоции Йошихиро, и то, что она осмелилась раствориться в них для того, чтобы запечатлеть.

— А если одним глазком? — лениво улыбнулся второй наследник.

— Нет, — повторила Кайо и повернулась к кухарке, — Госпожа Маэда, можно я почищу овощи?

— Если хочешь, — тепло улыбнулась та, — Господин Натсумори велел исполнять каждый твой каприз.

Кайо смущённо улыбнулась и взяла нож для чистки овощей. Нао неспешно поднялся из-за стола и присоединился к готовке, собираясь резать капусту.

— Потоньше, потолще? — спросил он у госпожи Маэды.

Та только покачала головой:

— Пошел бы лучше нормально поспал хотя бы часик.

— Не хочу, я и тут неплохо подремал. Вы же знаете, здесь я лучше себя чувствую, чем в этих шикарных барских хоромах. На кухне мне самое место, если уж разобраться. Эй, будущая сестрёнка, ты же знаешь, что я незаконнорожденный отпрыск беспутного второго сына? Так что уже сейчас привыкай меня презирать.

Кайо внимательно посмотрела на него, но ничего не сказала. Натсумори Нао, 19 лет, студент Токийского Университета, второй курс, специальность: антикризисное управление. Неожиданный результат одного из многочисленных любовных приключений Натсумори Идзао, десять лет о нём в семье Натсумори вообще не знали, не знали бы и дальше, если бы не неожиданная смерть матери.

— Ну, так как? Потолще, потоньше?

Госпожа Маэда вздохнула, покачала головой, отложила поварёшку и показала, как именно нужно резать. Нао принялся за работу, получалось у него неплохо.

— А что ты рисуешь? — спросил он под мерный стук ножа и хруст нарезаемых овощей.

— Пейзаж.

— Чем?

— Акварелью.

— Никогда не интересовался живописью. А вот твой Йошихиро вроде когда-то пробовал.

— Да, я знаю.

— Вы с этим жутко занятым … первым наследником хоть иногда видитесь?

— Иногда видимся.

— Ну, и как он тебе? Сбежать ещё не хочется? Если что, могу показать, где удобно перелазить через забор.

— Нет, семпай, сбежать пока не хочется, но ты на всякий случай покажи.

— Хорошая ты девчонка, Кайо. Надеюсь, что ты всё же сбежишь отсюда, и не станешь Натсумори, а то мне придётся тебя ненавидеть.

— Господин Нао, вы ведь присоединитесь к семье во время обеда? — спросила госпожа Маэда, когда все овощи были нарезаны и отправлены в жаровню.

— Да нет, пожалуй, — лениво отозвался второй наследник, снова возвращаясь на своё «спальное» место, — Лучше здесь останусь.

— Да ладно, вам, — мягко заговорила госпожа Маэда, — Ваш дедушка будет очень рад с вами пообедать, уважьте старика. Тем более, что за столом будут только он и маленькая Кагами.

— И госпожа Саэки, — добавила Кайо, — может быть.

— Ладно, — нехотя согласился Нао.

Саэки очень удивилась, увидев за обеденным столом сына Идзао. Натсумори Нао — редкая птица, за те два года, что она работала непосредственно на семью, а значит, довольно часто бывала в доме, она видела его всего раз пять или шесть, и то мельком, даже толком не рассмотрела.

Похож на отца, тут и без ДНК-теста всё было понятно, хотя ДНК-тест в своё время, конечно же, сделали. Высокий и стройный, как и все мужчины Натсумори. Наглый, развязный и невоспитанный, как и положено незаконнорожденному. Кредитки опустошает чаще всего в барах и клубах, дома почти не ночует, но учится при этом хорошо, так что на его разгульную жизнь смотрят сквозь пальцы.

Сама она собиралась от обеда отказаться, но старший господин Натсумори, как обычно, настоял, а тут ещё и Настумори Исао внезапно заявился, тоже редкая птица не семейных обедах. Но всё прошло неплохо. Старший господин Натсумори и его обожаемая Кайо остроумно беседовали, Нао, оставив обычную свою безучастность, тоже иногда к ним присоединялся. Господин Исао почти всё время молчал, Саэки часто ловила на себе его взгляд, будущую невестку он тоже рассматривал, а вот племянника в упор не видел, племянник отвечал ему тем же.

Перед тем, как вернуться на работу, Исао отвёл Саэки в сторону и спросил:

— Вам удалось связаться с репетитором?

— Да, спасибо, всё отлично. Я встретилась с ним с утра, он сказал, что будет рад помочь.

— Прекрасно.

— Ещё раз большое спасибо.

— Не за что. И ещё, Саэки, хочу, чтобы вы знали, я не отступился, но понимаю, что сейчас не очень подходящее время, чтобы начинать что-то. Я не хочу подставлять вас, но как только всё это разрешиться…

Саэки выглядела невозмутимой, но внутренне содрогнаулась, как-то не пришло ей в голову, что становиться объектом ухаживания кого-то из семьи Натсумори чревато ещё и тем, что тебя могут банально убить, и Ташики Киоко тому пример. Да уж!

— Вы осень разумный человек, господин Исао, — поклонилась она, — Кстати, никак не могу найти портрет, который нарисовала Кайо. Я оставляла его вчера в машине, вы ничего об этом не знаете?

— Конечно же, знаю. Он у меня, не беспокойтесь, — с довольным видом заявил он.

Несколько секунд Саэки просто не знала, что сказать, а потом еле сдерживая возмущение, выговорила:

— А вам не кажется, что брать без спроса то, что вам не принадлежит, это не очень хорошо?

— Возможно, но я ничего не мог с собой поделать, это было слишком сильное искушение. Но я обещаю, что верну его вам на нашем первом свидании, — он видел, что с каждым его словом, она хмурится всё сильнее, вздохнул, подошел ближе и с мольбой заглянул в глаза, — Простите меня, Саэки, но мне по-настоящему нужен этот портрет.

А потом он процитировал Петрарку:

— Улыбки вашей видя свет благой,

Я не тоскую по иным усладам,

И жизнь уже не кажется мне адом,

Когда любуюсь вашей красотой…

— Простите, у меня дела, — выпалила Саэки, развернулась и быстрым шагом рванула прочь.

«Какие там у тебя дела? — со вздохом подумал он, наблюдая, как она уходит, — Платьица для девчонки покупать?» А потом ему вспомнилось, какие сцены при любом удобном случае закатывала Майя, и как Саэки неизменно оказывалась рядом, чтобы спокойно вывести начальницу из невменяемого состояния или из помещения, это как пойдёт. Нет уж, пусть лучше платьица девчонке покупает!

18_Репетитор

— Танигучи Джун, приятно познакомиться. Буду вашим репетитором.

Кайо улыбнулась и поклонилась в ответ:

— Добрый день, господин Танигучи, меня зовут Кайо. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

Парень тоже улыбнулся, улыбка у него была замечательная, теплая, немного застенчивая. Кайо мысленно начала рисовать его портрет, но пришлось прекратить и сосредоточиться на уроках. Танигучи грамотно проводил ознакомительный опрос, чтобы выяснить уровень подопечной. Голос у него был спокойный и мягкий, располагающий к ответу. «Должно быть с ним легко даже самым неуверенным в себе детям», — подумала Кайо.

— Надо же, вы всерьёз опережаете школьную программу. Даже не знаю, зачем я вам нужен, — смущённо улыбнулся Танигучи Джун.

— Если вы не будете спрашивать с меня задания, я совсем не буду учиться, — честно призналась Кайо и ободряюще ему улыбнулась.

— Что же вы будете делать целыми днями?

— Рисовать.

— Рисовать? Наверное, это очень увлекательно. Ладно, тогда скажите мне, какой из школьных предметов вызывает у вас наибольшие затруднения…

Саэки сидела у окна и листала ежедневник, изредка прислушиваясь к их разговору. Господин Натсумори настоял, чтобы она не оставляла Кайо наедине с репетитором.

— И занимаются пусть в библиотеке, и ни в коем случае не в её комнате.

Саэки удивилась, но вслух ничего не сказала.

— Лучше перестраховаться, — вздохнул господин Натсумори, — Йошихиро, конечно, красив, как я в его годы, но против парня, который умеет хотя бы улыбаться, у него никаких шансов. Так что следите за этим студентом, и, если в его отношении к Кайо появится хотя бы намёк на романтику, тут же ищите ему замену!

— Хорошо, господин Натсумори.

Саэки вспоминала этот разговор и размышляла, удастся ли ей разглядеть этот самый намёк на романтику, если он вдруг возникнет. Проще было сразу нанять девушку-репетитора!

[Misericorde] Представляешь, моя проблема решилась сама собой! Даже усилий никаких прикладывать не пришлось, не то, что в прошлый раз.

[FoxMaskkk] Здорово! Как так вышло?

[Misericorde] Не знаю. Наверно, сама Судьба этого хочет. Я думал, последний рубеж будет самым сложным, а оказалось, что мне всё преподнесли на блюдечке с голубой каёмочкой.

[FoxMaskkk] Так значит, скоро всё закончится?

[Misericorde] Да, через пару недель, я думаю, всё уже будет сделано, так что я приеду к тебе, и мы с тобой знатно оттянемся, приятель!

[FoxMaskkk] Будет здорово! Удачи тебе!

[Misericorde] Спасибо, но, похоже, Госпожа Удача и так на моей стороне!

19_Вечер третий

Йошихиро отпустил шофера и поехал домой сам. Домой, вот ведь! Из-за «контракта» с этой девчонкой он теперь вынужден ночевать в особняке, а не в бизнес-отеле, а это значит, придётся тратить время на дорогу туда и обратно, спать в доме, который уже давно опротивел, да ещё к тому же играть каждый вечер спектакль для юного зрителя под названием: «Я — твой друг».

Так, стоп! Как вообще так вышло, что какая-то малолетняя сумасбродка стала вдруг управлять его жизнью? Как он такое вообще допустил? Это ведь были самые провальные переговоры в его жизни, если разобраться! Он сначала не воспринял её всерьёз, а она по ходу дела постоянно сбивала его с толку, и в результате он согласился на все её требования… Его честь как бизнесмена была попрана шестнадцатилетней девчонкой! Так, восхищение засовываем куда подальше и думаем, что с этим делать.

Первой мыслью было поприставать к ней, не сильно, так, слегка, чтобы выбить из колеи. Но было нельзя. Во-первых, маленькая. Во-вторых, если ей не понравится, может начать капризничать, как и обещала, шантажистка. А если понравится, так это ещё хуже, несовершеннолетняя любовница — конец карьере. Так что дружба, не более. Дружба — это хорошо, это то, что надо. Немного не понятно, как? Он никогда не дружил с девушками. Не вести же себя с ней как у Усуи! Хотя, было бы забавно. А с другой стороны, она всего на девять лет старше Мэюми, вот может и вести себя с ней как с младшей сестрой. Заботиться, общаться, играть, выслушивать. Да, Йошихиро, ничего ты с ней не сделаешь, пока не узнаешь, что она за человек. Она знает о тебе неприлично много, а ты о ней почти ничего, конечно же, она тебя сделала! Что ж, задача ясна, надо работать.

— Привет! Поможешь мне выбрать раму для картины? Госпожа Саэки привезла мне штук двадцать образцов, и я уже всю голову сломала! Чем больше выбор, тем сложнее выбрать, не думаешь?

Как обычно Кайо взяла Йошихиро за руку и повела за собой к картине и образцам.

— Так ты считаешь, что лучше, когда выбора нет вообще? — усмехнулся он.

— Ты про нашу с тобой ситуацию? — она обернулась на ходу и посмотрела ему в глаза, — Обычно я старалась не думать, хорошо это или плохо, и что бы было, если бы всё было по-другому. Вместо этого я думаю, что делать с тем, что есть сейчас. Рама и картина не могут измениться, и, если они не подходят друг другу, этого никак не исправишь. С людьми не всё так однозначно, мы не можем выбрать, пожениться нам или нет, но можем решить, как относиться друг к другу.

— Вот ты на самом деле такая умная или прикидываешься? — не удержался Йошихиро.

— Была бы я действительно умна, ты бы этого даже не заметил, — вздохнула Кайо, опускаясь на колени перед разложенными на полу уголками-образцами рамок.

Йошихиро сел рядом.

— Вот сюда я отложила те, что совсем не подходят, а вот из этих восьми мне надо выбрать.

— Понятно, — кивнул Йошихиро, решив серьёзно отнестись к поставленной задаче. Заботиться, общаться, играть, выслушивать. Данная задача была из разряда «играть», с Мэюми они наряжали её кукол, а с Кайо сейчас будут наряжать её картинку.

Кайо вздохнула, выбор всегда давался ей нелегко, взяла один из уголков и приложила к краю своей только сегодня законченной акварели. Йошихиро поднял взгляд и увидел картину —вид, открывающийся со школьной крыши, нарисованный, но при этом настоящий, даже ветер будто бы коснулся лица. Некоторое время Йошихиро просто молчал и не мог отвести взгляд.

— Это ты нарисовала?

Кайо что-то утвердительно пробормотала и приложила к картине другой уголок:

— Слишком тёмный, тебе не кажется?

Он не расслышал её вопроса.

— А почему ты это нарисовала?

— Потому что не могла не нарисовать. Иногда бывает что-то, что ты не можешь не сделать. Знаешь, хочется, чтобы рама была достаточно простая, и в то же время смотрелась достойно.

— И что ты будешь делать, когда оформишь картину?

— То же, что и всегда, пару дней полюбуюсь, потом начну замечать огрехи и выставлю на благотворительный аукцион с глаз долой. Я там уже три картины продала.

— Что за аукцион?

— Он-лайн аукцион Академии Изобразительных Искусств, я там занимаюсь на подготовительных курсах, собираюсь поступать после школы. Так вот, деньги с этого аукциона идут на нужды академии и на стипендии для талантливых учеников, которые не могут оплатить обучение.

— Хорошая задумка, — рассеяно произнёс он.

Кайо даже не вслушивалась, продолжала выбирать.

— И в финал выходят вот эти двое, — объявила она через некоторое время.

— Бери этот, — сказала Йошихиро, мельком глянув на «финалистов», — Этот больше подходит...

— Думаешь? Ладно, пусть будет этот.

Кайо с облегчением отложила образцы в сторону и повернулась к Йошихиро:

— Как прошёл твой день?

Жених пожал плечами:

— Нормально в общем и целом, никто не умер. Мы запустили новый проект, полгода готовились и вот, наконец… Тебе это действительно интересно?

— Немного. Меня не так интересны детали того, что у вас там происходит, скорее то, что ты по поводу всего этого думаешь.

— Что думаю? Странно как-то, все эти полгода мы с отцом до хрипоты спорили по поводу дальнейшей стратегии, и он ни одну мою идею не принял. А сегодня он просто взял и передал управление проектом мне, сказал, что ему нравится, как я мыслю, и что он доверяет моему чутью. Вот я и не понимаю, чего он хочет. Посмотреть, как я сяду в лужу?

— Может, он, правда, начал тебе доверять?

— Как-то сомнительно… С другой стороны, отец не стал бы ставить бизнес под удар из-за такой мелочи….

— Может, он хочет наладить с тобой отношения?

Йошихиро скептически фыркнул:

— Я уж скорее поверю, что он действительно хочет посмотреть, как я облажаюсь. А у тебя как день прошел?

— Тоже хорошо. Закончила картину, познакомилась с репетитором, спросила у господина Такахаси, можно ли мне гулять в саду, он сказал, что пока нельзя, потому что они ещё не обновили там систему безопасности, посмотрела схему расположения камер слежения, и вообще, как у них там всё работает. Потом госпожа Саэки привезла мне образцы, и я три часа выбирала.

— Так у тебя теперь будет репетитор?

— Да, госпожа Саэки сказала, что раньше он занимался с Мэюми.

— Этот? Мэюми говорила, что он симпатичный.

— Да, так и есть, — спокойно подтвердила Кайо.

Йошихиро заинтересованно её рассматривал.

— Так, значит, он тебе понравился?

— В некоторой степени…

— Ты подумай, какой сюжет для дорамы! — развеселился Йошихиро, — Бедный, но милый и талантливый парень с одной стороны и богатый бесчувственный сноб с другой. Кого же выберет наша героиня?

— У нас не дорама, и мне не нужно выбирать. Но если брать статистику дорам, то милый парень чаще всего оказывается в пролёте.

— Ну, а всё-таки, тебе не приходило в голову, что ты можешь вдруг влюбиться в кого-нибудь? В одноклассника или в соседского парнишку? Что бы ты тогда делала?

— Зачем ты спрашиваешь? Тогда в школе ты просил не откровенничать с тобой на такие темы.

— Ну, сейчас ты мой друг, и я хочу понять, что ты за человек, потому что невозможно дружить неизвестно с кем. Поэтому я и спрашиваю, что бы ты делала, если бы твои чувства пошли в разрез с долгом?

— Наше время вышло, — Кайо подхватила свой лежащий на полу телефон и в это же время сработал таймер.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Да, не ответила. Вам пора уходить, господин Йошихиро.

Кайо поднялась с пола и подошла к двери, чтобы выпустить своего «узника». «Узник» возмутился, нагнал её и преградил путь.

— Я не уйду, пока не ответишь.

Кайо вздохнула и подняла на него глаза:

— Не знаю, что бы я делала, если бы полюбила другого. Я просто старалась делать всё, чтобы это не произошло. А если бы всё-таки произошло…. Любые чувства умирают, если их не кормить, так что, думаю, я бы с этим справилась.

— Чёрт! Ты вообще, настоящая? Неужели тебе не хочется взбунтоваться против всего этого? Ты же подросток в конце концов!

— Вы же знаете, что ваш дед для того, чтобы спасти мою маму обратился к боссу Якудзы и напомнил ему о семейном долге? Так вот, я ценю это больше, чем какую-то там подростковую влюблённость.

— Так не бывает, — усмехнулся Йошихиро.

Кайо быстро обошла его и всё-таки открыла дверь:

— До завтра, господин Йошихиро.

Просто отказалась спорить.

— Сладких снов, Лисичка.

Йошихиро настолько погрузился в обдумывание невестиного ответа, что не заметил, как назвал её «Лисичкой» вслух, хотя давно уже делал это мысленно. Да ещё и рука сама потянулась по щёчке погладить. Так, что происходит вообще? С рукой он совладал, с лицом тоже, а вот с теплотой, что прозвучала в голосе, совладать не удалось. Осталось только выйти за дверь и делать вид, что всё нормально, что так оно и задумывалось.

20_Договорённость

Стук в дверь и нерешительный голос:

— Господин Йошихиро…

Йошихиро удивился, даже на месте замер. Кайо ещё ни разу не приходила к нему сама. Так соскучилась, что не смогла дождаться назначенного времени? Он только что вернулся с работы, сегодня как раз удалось освободиться пораньше, даже на семейный ужин успеет. Нетерпеливая невеста, наверняка, с очередной безумной идеей примчалась в тот момент, когда он вышел из душа, и из одежды на нём было…. Да не было на нём одежды, только два полотенца, одно обмотано вокруг бёдер, другое на плечах, чтобы с волос не капало. И вот вопрос, шокировать ли невинного ребёнка полуголым видом или всё же соблюсти приличия? Йошихиро вздохнул и решил, что ниже пояса надо всё же одеться, поэтому пошел за джинсами.

— Господин Йошихиро, — повторила Кайо, — я не вовремя?

— Немного, — он распахнул дверь и, привалившись к косяку, стал сушить волосы плотенцем, голый по пояс, с чертовшинокой в глазах, — Зайдёшь?

— Нет… Я только спросить…

Она старательно смотрела в пол и думала о том, что в следующий раз лучше напишет сообщение. А ему эта выходка уже начала казаться ребячеством.

— Я попозже зайду, извините, — пробормотала Кайо и, не поднимая глаз, развернулась, чтобы уйти.

Йошихиро усмехнулся и поймал её за руку.

— Подожди здесь, я сейчас.

Он вернулся в комнату и вскоре вышел, натягивая на себя футболку.

— Так лучше? — осведомился, стараясь не улыбаться слишком явно.

— Да, спасибо, — серьёзно ответила она, но взгляд всё ещё не поднимала.

— Ты хотела что-то спросить, — напомнил он, настроение почему-то продолжало подниматься, засмущал девчонку, что ещё надо для счастья?

«Ведёшь себя как мальчишка!», — сказала он сам себе, но хорошее настроение никуда не делось.

— Да, я хотела спросить, есть ли у вас планы на завтрашний вечер?

— Вроде нет, — пожал плечами Йошихиро, — А что? Хочешь пригласить меня на свидание?

Планов действительно не было: любовницу задушили, а новой обзаводиться он не спешил, мало ли, вдруг опять задушат. Можно было в бар сходить или съездить куда-нибудь, но что-то не хотелось, неделя была не самая простая, вот с книжкой бы поваляться или сериал какой посмотреть…

— Нет, не хочу. Вернее, хочу, но не вас… Хотя и вас тоже хочу…

— Ничего себе откровения! Давай-ка поконкретнее, пока у меня фантазия не разыгралась.

Кайо вздохнула и велела себе успокоиться. Подумаешь, увидела жениха без футболки, однажды она его вообще голым увидит, а возможно даже и нарисует… Чёрт! Хотела же успокоиться! Было у неё такое, иногда при сильном волнении слова сами собой складывались в нечто такое, после чего оставалось только смущённо молчать и мучительно краснеть. Как правило это приводило к тому, что очередной мальчишка приходил признаваться ей в любви, поэтому она старалась как можно реже общаться с мальчишками и парнями. «Лисья кровь шалит», — говорила про это тётя Акеми и лукаво улыбалась, ей-то хорошо, ей эта особенность китсунэ-соблазнителей в работе только помогала… «А у мамы тоже так?», — спросила тогда Кайо, не зная, верить или нет. «Твоя мама замужем, и Лисица в её душе очень привязана к твоему отцу, так что, если шалит, то только с ним». В разговорах с тётей Акеми правда так тесно переплеталась со сказками, что было не разобрать.

Ладно, по крайней мере, жениху весело.

— Я хочу пригласить Усуи и его жену Эрику завтра на ужин. Можно?

— Тут скорее деда надо спрашивать, это его дом, и это он по большей части решает, что тебе можно, а чего нельзя.

— Он разрешил, я спрашиваю у вас.

— Да приглашай, кого хочешь, если дед не против.

— А вы к нам присоединитесь?

— Да, конечно. Будет странно, если не присоединюсь.

— Тогда у меня вопрос, как мне к вам обращаться в их присутствии, как сейчас или по-дружески?

— Обращайся ко мне «мой дорогой господин», — не сдержался Йошихиро.

— Как скажите, — мягко улыбнулась Кайо и с интересом на него посмотрела.

— Ты ведь поняла, что это шутка? — на всякий случай уточнил он.

— Я подумала, что было бы забавно не понять.

— Опасная ты девушка, Лисичка! Я уже побаиваюсь на тебе жениться.

— Я польщена, господин Йошихиро. И всё-таки, как бы вы хотели, чтобы я к вам обращалась при посторонних?

«И ведь выглядит как сама невинность!», — умилился он, разглядывая Кайо. На ней снова было простое платье, на этот раз в клетку, волосы собраны сбоку в мягкую косу, казалось, тронь и расплетётся. Само собой вспомнилось, как гладкие пряди соскальзывали с его пальцев прохладным тёмным шелком.

— Давай, наверное, всё же общаться по-дружески, — решил он, обдумав варианты.

— Тогда хочу пояснить, что это не будет считаться, как то, что у нас с вами… когда мы вдвоём…

Ну, вот опять! Как говорить-то о таком?

— Не хочешь делить меня с кем-то ещё?

— Не хочу, — Кайо снова смутилась и стала разглядывать пол, — А ещё, если мы помолвлены, у меня должно быть кольцо… наверное… я не знаю…

Йошихиро удивлённо приподнял бровь и шагнул к ней.

— Так ты хочешь, чтобы я надел кольцо тебе на палец? — поинтересовался он у совсем растерявшейся девчонки.

— Я не знаю, будет ли это уместно, — еле выговорила она, не зная, куда деться от его внимательного взгляда.

— Мой дед считает, что будет лучше объявить о помолвке после того, как ты закончишь школу, предполагается, что и кольцо я тебе подарю тогда же, — сказал он взрослым официальным тоном, но на долго его не хватило, не удержался и насмешливо переспросил, — А всё-таки, ты хочешь, чтобы я подарил тебе кольцо?

Кайо нахмурилась, подняла на него уже уверенный спокойный взгляд и, чуть улыбнувшись, сказала:

— Я бы не отказалась посмотреть, как вы стоите передо мной на коленях, господин Йошихиро.

«Вот ведь маленькая…!» — подумал он, а вслух сказал:

— Ты можешь поставить меня на колени, если захочешь.

— Это будет не то, — мечтательно вздохнула невеста, а потом сообщила: — Госпожа Маэда сегодня приготовила ваше любимое блюдо на ужин, обычно я помогаю ей накрывать на стол, поэтому мне пора идти. Все очень рады, что сегодня вы поужинаете с нами, господин Йошихиро.

Она вежливо поклонилась и ушла.

21_Вечер четвёртый

— Может, погуляем в саду? — предложил Йошихиро, когда пришёл к Кайо после ужина.

— А разве можно?

— А мы никому не скажем, — он улыбался и с интересом посматривал на невесту, выясняя, согласится она нарушить запрет или нет, — К тому же я буду с тобой…

— О! — обрадовалась Кайо, — Будет здорово умереть у тебя на руках! Пойдём!

Накинула на плечи какую-то трикотажную разлетайку и рванула к выходу быстрее жениха.

— Думаешь, я не смогу тебя защитить? — возмутился Йошихиро, догоняя.

— А ты будешь меня защищать? — Кайо даже притормозила от удивления.

— Конечно, буду, а как иначе?

— Ну, сам подумай, если меня убьют, тебе не придётся на мне жениться, а это какой-никакой, а выход.

— Что за бред? По-твоему, я могу пойти на такое?

Кайо пожала плечами, скинула домашние балетки и начала обувать туфельки для прогулки.

— Ты только сегодня сказал, что побаиваешься жениться на мне.

Йошихиро усмехнулся и шагнул так, что Кайо, когда выпрямилась, оказалась прямо перед ним.

— Я предпочитаю смотреть своим страхам в лицо, Лисичка, — тыльной стороной пальцев он провёл по её щеке, — особенно, если личико такое симпатичное.

— А восемь лет назад ты говорил, что я так себе, — холодно напомнила она, отстранила его руку и отошла к двери.

— Я тогда соврал, — он тут же обогнал её, чтобы открыть дверь.

— Я знаю, — всё так же холодно и отстранённо сообщила Кайо, спускаясь с крыльца, — И, если будешь распускать руки, я тебе их свяжу и выведу гулять на поводке. Тут ведь везде камеры? Занятное будет видео.

— Знаешь, чего-то такого я от тебя и ждал, — Йошихиро невозмутимо следовал рядом, — А ты вместо этого поишь меня чаем, спрашиваешь, как у меня дела, и хочешь, чтобы я был твоим другом.

— Тебе что-то не нравится?

— Нет, я просто не понимаю, почему ты это делаешь? Чего добиваешься? Почему не мстишь мне?

— А ты уверен, что это не месть? Изощрённая женская месть, до которой прямолинейный мужской ум даже не додумается, — коварно улыбнулась Кайо.

— Серьёзно? — Йошихиро предполагал, что она скорее всего шутит, но на всякий случай приготовился услышать утвердительный ответ.

— Нет, я тебе не мщу. Во-первых, мне это не интересно, а во-вторых, я думаю, что с тобой так поступать не стоит.

— Почему?

— Потому что ты дружишь с Усуи.

— А при чём здесь Усуи? Он что, просил, чтобы ты была со мной помягче? – криво усмехнулся Йошихиро, чувствуя острую необходимость обсудить со старым другом пару моментов.

— Нет, вовсе нет, — улыбнулась Кайо и начала объяснять, — Тогда восемь лет назад с тобой было двое друзей. Когда ты меня ударил, Усуи возмутился и наорал на тебя, а второй парень только усмехнулся, вроде «Так этой маленькой сучке и надо!»

— Эм… Ты только что сказала слово «сучка»? — недоверчиво уточнил он.

— Я много читаю, и у меня большой словарный запас. Так вот, с Усуи ты дружишь до сих пор, а тот парень уже давно куда-то делся.

— И что?

— Если Усуи всё про тебя знает, и по-прежнему с тобой дружит, значит, думает, что ты хороший человек. А если ты с ним дружишь, значит, так и есть.

Йошихиро усмехнулся, успешно скрывая невесть откуда взявшееся смущение, и спросил:

— А если бы я с ним не дружил?

— Не знаю, — задумалась Кайо, — возможно, я не была бы так добра. Но я бы не мстила тебе, скорее, воспитывала бы.

— Ты? Шестнадцатилетняя девчонка воспитывала бы меня, взрослого мужика?

— Ну, у меня два младших брата, так что опыт есть.

«Прижать её, что ли, к дереву и объяснить, что взрослый мужчина, это не два сопливых братца?» — развлечения ради подумал Йошихиро, а вслух сказал:

— А ты забавная, по крайней мере, будет не скучно.

Кайо достала из кармана платья телефон с запиликавшим таймером.

— Время вышло, господин Йошихиро, не смею вас больше задерживать. Спасибо за прогулку.

Она отступила на шаг и вежливо поклонилась.

— Я тебя провожу, — сказал Йошихиро и взял её за руку.

— Спасибо, не стоит.

Едва почувствовав, что её маленькая ладошка собирается выскользнуть из его пальцев, он сжал эту самую ладошку крепче, и повёл её обладательницу к дому.

— А это уже мне решать. Ты же помнишь наш уговор, двадцать минут я слушаюсь тебя, остальное время ты слушаешься меня.

— Хорошо, как скажете.

Её отстранённость почему-то показалась ему совершенно неуместной, неправильной, нелепой.

— Кайо, — сказал он, пытаясь заглянуть ей в глаза, — Я не буду против, если ты и дальше будешь обращаться ко мне, как к другу.

— Не стоит, господин Натсумори, двадцати минут вполне достаточно.

— Но почему?

— Потому что это не настоящая близость, а притворство. Мы слишком разные, и, если не будем держать дистанцию, начнутся конфликты.

— Все ссорятся, это нормально.

— Да, нормально, если есть что-то, что объединяет людей. А у нас с вами этого нет, и не факт, что будет.

— Как ты себе нашу семейную жизнь представляешь в таком случае? — усмехнулся он.

— Без восторга, — вздохнула Кайо, — А вы скорее всего никак не представляете.

— Ну, до недавнего времени действительно ничего не было. А сейчас… как я уже говорил, по крайней мере будет не скучно.

Они уже вошли в дом и поднялись на второй этаж. Как-то всё было неоднозначно, он гулял с ней в саду, просил обращаться к нему более неформально, держал за руку, довёл до порога комнаты. И логичным продолжением всего этого было поцеловать на прощанье, а то и вовсе напроситься на чай. Ага, сейчас! Девочка несовершеннолетняя, у них френдзона, и нарушения будут караться связанными руками и поводком (она ведь пошутила, да?), да и вообще с его стороны всё это делалось исключительно для изучения невесты как личности с целью понять, как на неё воздействовать.

Они пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись, она скрылась за дверью своей комнаты, а он ушел к себе, размышляя о своём возможном будущем с этой девчонкой. Семейная жизнь представлялась ему чередой скандалов и попыток отравить друг другу жизнь. Вообразить Кайо скандалящей он пока не мог, наверное, ещё недостаточно её знал. А вот отравляющей жизнь … возможно, но не так глупо, бестолково и примитивно, как это делала мачеха, если это и будет, то скорее всего красиво и изощрённо, так, что его прямолинейный мужской ум не вдруг догадается. Не скучно, однозначно будет не скучно.

22_Званый ужин

— Кайо!

— Малышка Кагами!

Они оба обрадовались ей как родной. И его друг, и его девушка … теперь уже жена … на седьмом месяце беременности. Йошихиро, конечно, знал, но видеть Эрику такой, пузатой, в очаровательном платье с цветочным принтом и с милой немного небрежной причёской, было непривычно. А ещё у неё была расслабленная улыбка и умиротворённый взгляд, Йошихиро не верил глазам и ушам.

В школе Эрика была та ещё … в общем, как он, только девчонка, злющая, вспыльчивая, надменная до жестокости, хотя, конечно, она ни с кем не дралась, хотя, кто её знает? И как Усуи умудрился в такую влюбиться? Хотя, наверное, это не удивительно. Тянуло его, похоже, на таких: лучший друг — Натсумори Йошихиро, любимая девушка — Дадзуки Эрика.

— Ей просто очень больно, как и тебе, — сказал Усуи, когда Йошихиро в очередной раз стал возмущаться по поводу странного выбора его сердца, — Один мудрый человек сказал, что больше всего в любви нуждается тот, кто меньше всего её заслуживает.

— Ага, — зло рассмеялся Йошихиро, — только кто ж ему эту любовь даст?

— Я, — просто ответил Усуи Хитоши, и дал Эрике свою любовь, а потом фамилию и ребёнка.

— Жаль, что ты не пришла на нашу свадьбу, ведь это благодаря тебе…

— Я не хотела создавать неловких ситуаций, — мило улыбнувшись, перебила его Кайо.

«Что значит «благодаря тебе»?», — подумал Йошихиро.

— Ну, так что? Наш красавчик хорошо себя ведёт? — конечно же, влезла с неуместным вопросом Эрика, но даже этот неуместный вопрос прозвучал у неё лениво и с теплотой.

— Мой жених абсолютно безупречен, можешь не сомневаться, — снова милая улыбка и доброжелательный взгляд, — Стол уже накрыт, прошу, проходите.

— А где дедушка Натсумори? — спросил Усуи.

— Он немного задерживается и просил извиниться, — тоном идеального секретаря ответила Кайо.

Йошихиро смотрел на неё и насмешливо улыбался, теперь это снова была маленькая мисс Совершенство: безупречное поведение, благородство и достоинство в каждом жесте, в каждом взгляде, и, что удивительно, это не принижало, а возвышало окружающих, потому что в основе всего этого была любовь и забота. Идеальная жена и хозяйка большого дома. Ей шло. Идеальная притворщица, волшебная лисица, маленький манипулятор с замашками начинающей госпожи. Эй, Йошихиро, да ты ведь уже очарован!

Старший господин Натсумори явился, когда все уже расселись и приступили к ужину, быстро завёл беседу, всех обо всём распросил, и балагурил всё время, пока они сидели за столом.

— Передайте госпоже Маэде моё восхищение, господин Натсумори. Ужин просто великолепен, — сказал Усуи, когда попробовал десерт.

— А госпожа Маэда тут не при чём, всё готовила Кайо..

«Конечно же! Она ещё и готовит великолепно!», — подумал Йошихиро, наблюдая, как его невеста смущается от всеобщих похвал.

После ужина Кайо уговорила Эрику немного ей попозировать и увела к себе. Мужчин наблюдать за священнодействием не пустили, так что они посидели немного в гостиной, а потом Усуи сказал:

— Может, рубанёмся во что-нибудь?

— Давай, — тут же согласился Йошихиро, и они оба отправились в его апартаменты

— Постреляем зомбаков? — предложил Усуи, копаясь в ящике с видеоиграми, пока Йошихиро подключал консоль.

— Да всё равно, я уже так давно не играл, что облажаюсь, где угодно.

Игровая консоль у него была ещё со школьных времён, давно уже пора было избавиться, но Йошихиро уже несколько лет не было никакого дела ни до этого дома, ни до своих комнат в нём.

— Как на работе дела?

— Как обычно, разве что с отцом меньше ссорюсь, какой-то он сам не свой в последнее время. А у тебя как дела?

— Да всё так же, заказчики мозг выносят, пашу, как проклятый, но мне нравится.

Они оба в своё время закончили архитектурный, Йошихиро, чтобы в будущем возглавить семейный бизнес, Хитоши по зову сердца. И сейчас один проектировал огромные промышленные объекты, офисные высотки и туристические комплексы, а другой строил частные дома, семейные гнёздышки, маленькие магазинчики и занимался реконструкцией исторических построек. Денег было меньше, но вдохновения больше.

— Всё ещё ненавидишь этот дом?

— Всем сердцем, — пробурчал Йошихиро, подрубая первого восставшего мертвеца.

— Даже сейчас, когда старая ведьма отошла в мир иной?

— А что изменилось? Последние лет десять она меня почти не трогала, а последние пять лет я с ней почти не виделся, так что… — он пожал плечами и не договорил, отвлекаясь на новую цель.

— Я, кстати, когда узнал, хотел позвонить тебе и спросить, не ты ли с ней расправился, и, если ты, то почему раньше этого не сделал.

— Спасибо, меня по этому поводу раз десять уже допрашивали, ещё тебя не хватало!

— Неужели тебя в самом деле подозревают? Как можно? Ты же мухи не обидишь!

— Очень смешно, Хитоши!

— Ну, и как продвигается расследование?

— Почти никак не продвигается, ни у нас, ни у полиции. Этот гад, кем бы он ни был, хорошо умеет скрываться.

— Думаешь, это связано? Думаешь, кто-то один это делает?

— Думаю, и в полиции так думаю, правда они думают, что это всё я, — раздраженно бросил Йошихиро и сменил тему, — Кстати, весь вечер хочу спросить, что это с Эрикой творится?

— Да ничего особенного, на седьмом месяце все женщины примерно так выглядят, это нормально. И даже хорошо! Конечно, это получилось раньше, чем мы планировали, но мы всё равно хотели детей…

— Я знаю, как выглядит беременная! И ты понял о чём я, она же такой стервой была, даже на свадьбе умудрялась тебе нервы трепать.

— Во-первых, — суровым голосом произнёс Усуи, — если ещё раз обзовёшь мою жену, я тебе врежу. А во-вторых, я сам не знаю, что с ней, я же решил любить её такой, какая она есть, а она вдруг стала гораздо спокойнее. Нервы она мне всё ещё треплет, конечно, но всё реже и не так интенсивно. Может, беременность так влияет, гормоны всякие…

— А что насчёт Кайо?

— Ты о чём?

— За что ты её благодарил? Что такого она сделала?

— А, ну, если бы не она, мы бы с Эрикой вряд ли стали бы встречаться.

— То есть?

— Кайо рассказала мне, что нужно сделать, я сделал, и всё получилось.

— Подожди, вы же встречаться начали на третьем курсе?

— Да.

— Кайо тогда ведь было двенадцать? И ты хочешь сказать, что она тогда рассказала тебе как соблазнить Эрику?

— Не соблазнить, — поморщившись, поправил Усуи, — а как сделать так, чтобы Эрика увидела во мне мужчину и перестала френдзонить. И да, Кайо тогда было двенадцать, но она всегда была не по годам умная, и вот подтверждение.

Усуи поднял левую руку и продемонстрировал обручальное кольцо.

— Не жалеешь? — скептически усмехнулся Йошихиро.

— Нет, — ответил его друг с счастливой улыбкой, — Конечно, это не всегда легко, а когда малыш родится будет ещё труднее, но оно того стоит. Когда женишься, поймёшь.

Йошихиро пренебрежительно фыркнул.

— Что? — ухмыльнулся Усуи, — Невеста всё ещё не нравится? По мне так прелесть, а не девушка получилась.

— Да, знаю, она всем нравится! Вот скажи, друг мой любезный, тебя хоть немного совесть мучает за то, что ты всё это время сливал ей инфу про меня?

— Бывает, и мучает, — пожал плечами Усуи, — а потом я вспоминаю, как ты ударил её маленькую у меня на глазах, и совесть успокаивается.

Йошихиро раздраженно рыкнул, на экране до его персонажа всё-таки добрались зомби.

— Кайо, ты такое чудо! Спасибо тебе большое!

Йошихиро опять с удивлением наблюдал необычное поведение Эрики. Осторожно перегнувшись через немаленький живот она со счастливой улыбкой обнимала Кайо. Усуи завороженно рассматривал акварельный портрет жены, сидящей у окна в пол-оборота.

— Да у тебя талант, малышка! Так нежно! Йошихиро тоже раньше рисовал…

— Идите-ка уже домой, гости дорогие, — тут же перебил его Йошихиро, услужливо распахивая входную дверь.

— Да уходим уже, уходим, — рассмеялся Усуи, а его жена положила ладонь на рукав Йошихиро и тихо сказала:

— Заботься о ней как следует, Натсумори.

Сказала вроде бы с улыбкой, но прежняя Эрика во взгляде проскользнула.

«Да, да, знаю!», — мысленно ответил он, а так только кивнул.

23_Вечер пятый

— Ну, так что, госпожа моя? — тихим бархатным голосом произнёс Йшихиро, наклонившись к маленькому ушку Кайо, — Когда ты меня желаешь? Сейчас или чуть позже?

Они стояли возле крыльца у подъездной дорожки, машина Усуи только что выехала за ворота, и Йошихиро подошел к невесте сзади и задал свой провокационный вопрос… Распускать можно не только руки, если уж на то пошло. Зачем ему это было нужно? Хороший вопрос. Конечно же, исключительно из чувства противоречия.

— Как вам будет удобно, господин Йошихиро, — невозмутимо ответила Кайо.

— Тогда погуляем как вчера?

— Хорошо, я только за телефоном схожу, — Кайо развернулась по направлению к дому, но Йошихиро перехватил её за руку.

— Не ходи, давай без таймера.

На её лице отразилась неуверенность, он подошел ближе, заглянул ей в глаза и проникновенно произнёс:

— Только сегодня. Давай попробуем.

«Чёрт! Ты что творишь? С ней нельзя! В смысле СЕЙЧАС с ней нельзя!», — вопил голос разума, но природное любопытство жаждало экспериментов. Согласится маленькая лисичка на такое или нет?

Маленькая лисичка колебалась, переживая внутреннюю борьбу. Чего с чем? Осторожности с тем же самым любопытством?

— Ладно, но только сегодня, — зябко поёжилась она, то ли от вечерней прохлады, то ли от возникших опасений.

— Подожди меня здесь, — сказал Йошихиро и скрылся в доме, вернулся через пару минут и накинул на плечи Кайо медового цвета палантин.

— Это вещь принадлежала госпоже Натсумори? — спросила Кайо, не успев вовремя прикусить язык.

— Нет, тётя Сузуна как-то оставила, и всё время забывает забрать. Моя мачеха такой даже в руки не взяла бы, слишком простой для неё.

— А мне кажется, красивый. Спасибо.

— Это не подарок, — уточнил Йошихиро.

— Я знаю, — тихо хихикнула Кайо, — Я благодарила за то, что ты обо мне позаботился.

Она закуталась в палантин и пошла по направлению к саду, Йошихиро шел рядом.

— Усуи сказал, что ты помогла ему с Эрикой.

— Он преувеличивает, — улыбнулась Кайо.

— Так что ты ему посоветовала?

— Ничего особенного.

— А всё-таки?

Йошихиро преградил ей путь, заставив остановиться. Кайо посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, что происходит. Её жених улыбнулся, в его глазах плясали озорные искорки. Она улыбнулась ему в ответ и с нежностью без какого-либо осуждения сказала:

— Ты ведёшь себя как мальчишка.

— Это плохо?

— Нет, просто непривычно.

— Ты сейчас пытаешься уйти от ответа, так?

— Возможно, — продолжая улыбаться Кайо обошла его по продолжила путь.

Йошихиро, засунув руки в карманы, пошел следом.

— Я не отстану, — пригрозил он, не без удовольствия рассматриваю девичью фигурку сзади: стройные ножки, пышная юбочка до колен, тонкая талия, изящная спина, укутанная в палантин, прихваченные заколкой на затылке волосы крупными завитками пружинили при ходьбе. Чудо, а не девочка! Усуи прав.

Она посмотрела на него через плечо и немного насмешливо сказала:

— Ну, так не отставай.

Прозвучало так, будто она его опережала, а он никак не мог догнать, впрочем, поскольку он шел позади, именно так всё и выглядело. Тут же захотело нагнать и шлёпнуть по, назовём это «юбка сзади», без всякой грубости и пошлости, а так, от избытка чувств, по-свойски, даже не шлёпнуть, а ласково похлопать. Йошихиро задумался, сойдёт это за дружеское поведение или будет расценено, как распускание рук? Скорее всего, второе, но попробовать очень хотелось, он даже начал вытаскивать ладонь из кармана, но вовремя спохватился и прислушался к голосу разума, который вопил: «Ты о чём думаешь? С ней нельзя! Потом будет можно, а пока нельзя! Не выходи за рамки!». Вздохнул с сожалением, вернул руку в карман, нагнал в два шага и пошёл рядом.

— Так что ты такого сказала Усуи, Лисичка? И почему не хочешь говорить мне?

— Я не то чтобы не хочу говорить, — задумчиво произнесла Кайо, — Я просто пытаюсь понять, для чего ты спрашиваешь.

— Ну и как? Получается понять?

— У меня есть несколько догадок. Например, я предполагаю, что тебя мало интересует, что я когда кому сказала, и ты был не слишком заинтересован в том, чтобы гулять сегодня со мной без таймера. Скорее всего и тогда, и сейчас ты проверяешь меня на устойчивость, и хочешь узнать, как на меня можно воздействовать. Ты уже пробовал мягкие уговоры и лёгкое давление. Что дальше? Подкуп? Шантаж? Угрозы? Пытки?

— Что? Да как ты могла обо мне такое подумать? Дальше шантажа я бы не пошел! И как бы то ни было, ты опять уходишь от ответа.

— Да, опять.

— Может, сразу скажешь, что на тебя подействует? Время сэкономим.

— Пожалуй, в данной ситуации на меня лучше всего подействует твоя честность.

— Мне и правда интересно … в какой-то степени.

— Предположу, что ты просто хочешь узнать об Усуи что-то очень личное и тем самым немного отомстить ему за то, что он открывал мне твои тайны, — Кайо с удовольствием понаблюдала, как жених пытается оставаться невозмутимым и незаинтересованным, а потом продолжила, — но тебя ждёт разочарование, я всего лишь рассказала ему сказку, которую услышала в детстве.

— От своей тёти-сказочницы?

— Да, от неё.

— И что это была за сказка?

— Сказка о лунном медведе.

— Я такую не знаю, расскажи мне.

— Это не та сказка, которую слушают из праздного любопытства, извини.

— Но мне на самом деле интересно.

Они уже зашли в глубь сада и оказались на круглой полянке, окруженной розовыми кустами. Йошихиро загородил тропинку, широко расставив ноги.

— Не отпущу тебя отсюда, пока не расскажешь, — заявил он, коварно улыбаюсь.

— Ну вот, — горестно вздохнула Кайо, — Угрожаешь. А говорил, что дальше шантажа не пойдёшь.

— Просто расскажи мне сказку и всё! Что сложного?

— Йошихиро, я не могу просто так взять и рассказать сказку. Меня учила рассказывать сказки женщина, которая посвятила этому всю свою жизнь, это особое искусство, и, если я сейчас расскажу её тебе, это будет неправильно.

— Почему неправильно? — Йошихиро опять перестал понимать, что творится в хорошенькой голове Кагами Кайо, и его это злило.

— Потому что, во-первых, ты не слишком расположен слушать, ты сейчас просто хочешь добиться своего, а во-вторых, я сегодня устала и могу упустить что-то важное, сказки нельзя так рассказывать.

Он вздохнул и велел себе успокоиться.

— Ладно, но если не сегодня, а в другой день? Например, завтра? Расскажешь?

— Да, расскажу, если ты захочешь слушать. Прости, я правда немного устала, отведи меня домой, пожалуйста.

Она действительно выглядела уставшей, и Йошихиро с сожалением понял, что на самом деле вёл себя как мальчишка, глупый, капризный мальчишка, который тут же начинает выходить из себя, если не получает желаемого. Было стыдно. Он вздохнул, взял Кайо за руку и повёл к дому. Пора было становиться взрослым.

— Так значит, твоя тётя гейша учила тебя рассказывать сказки?

— В числе прочего.

— А зачем? Неужели нужно какое-то особое умение, чтобы рассказать сказку? Это ведь любой человек может сделать?

— Как и заварить чай, — заметила Кайо.

— Так значит, чайная церемония и умение рассказывать сказки… Что ещё?

Конечно же, она не ответила.

— Кто учил тебя готовить?

— Мама, тётя и кулинарный канал.

— Хорошая школа, — усмехнулся он.

Они уже вошли в дом и поднимались по лестнице, когда Кайо вдруг оступилась, и Йошихиро подхватил её, на давая упасть.

— Чёрт, — с досадой прошептала девушка.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросил он, понимая, что это не просто случайность.

— Прости, я, похоже, не просто устала, а очень сильно устала, — виновато улыбнулась она.

— Если так сильно устала, то почему пошла со мной с сад? Мы могли и у тебя на диване посидеть, — проворчал он, продолжая обнимать её за талию на случай, если она снова потеряет равновесие.

— Честно признаться, я просто не заметила, что устала. Со мной такое бывает, что-то делаю, делаю, а потом внезапно валюсь с ног. Вы не виноваты.

— Я и не думал, что виноват, — сердито сказал он, раздумывая не подхватить ли её на руки, — Надеюсь, то, что я сейчас тебя обнимаю, ты не воспримешь, как распускание рук?

— Если с вашей стороны это только дружеская поддержка, тогда не восприму.

Йошихиро еле слышно усмехнулся и, не слушая заверений в том, что она и сама может дойти, проводил невесту до комнаты, усадил на диван и сказал, что попросит госпожу Маэду прийти и помочь ей лечь спать.

— Не надо! Я сама справлюсь, — запротестовала Кайо.

— Или она тебе поможет, или я, выбирай.

— Я уже взрослая и сама могу о себе позаботиться!

— Если бы могла о себе позаботиться, не довела бы себя до такого состояния!

Кайо вспыхнула и сердито поджала губы. Йошихиро нависал над ней, уперев руку в спинку дивана и отчитывал как маленькую. «Взрослая, взрослая! Как же!», — думал он, рассматривая насупившуюся невесту, а потом взял и рассмеялся.

— Смотри-ка, а ведь мы действительно начали ссориться! Ты была права. Но это оказалось не так страшно, так что, я тоже был прав. Всё, хватит спорить, госпожа Маэда тебе поможет и…

— Я не хочу никого напрягать, — тихо прозвучало в ответ.

— Ей будет в радость, она тебя обожает. Спокойной ночи, Лисичка.

Он погладил её по голове, как будто это само собой разумелось, и вышел из комнаты. Вскоре госпоже Маэде довели до сведения, что юной невесте первого наследника не стоит верить на слово, если она вдруг заявляет, что без проблем справится с приготовлением званного ужина и помощь ей не нужна. Госпожа Маэда выслушивала замечания молодого господина и прилагала огромные усилия, чтобы скрыть удивление и улыбку. Убедившись, что госпожа Маэда зашла в комнату к Кайо, Йошихиро пошёл к себе, чувство вины мучило его всё сильнее с каждым днём.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге