Лиса в курятнике

10 лет назад. Караи. Часть 1

[Окраина города N, детский приют, утро]

Завтрак едва ли закончился, но Караи уже думала о том, как поскорее улизнуть, не попадаясь на глаза кому-то из сестер, присматривающих за детьми в приюте. Сегодня их в очередной раз ждала работа с ранеными шиноби, которых с недавних пор стали привозить сюда на попечение сестер. Караи хотелось выть от одной мысли, что сегодня снова целый день придется сидеть, концентрируя чакру над чьими-то окровавленными бинтами. Ей уже было дурно от одного вида зеленоватого свечения исцеляющих техник. Караи из разговоров взрослых слышала, что где-то далеко идет война, но воспринимала это как нечто далекое и нереальное, как то, что совсем ее не касается. Она мало думала о том, что происходит за пределами стен приюта, ее по-детски волновало лишь то, что нарушен обычный распорядок дня, который теперь занимали только нудные неинтересные дела.

Сегодня Караи проснулась раньше всех. На ее лицо из неплотно закрытых штор на одном из маленьких окон, расположенных вдоль всей стены большой залы, где спали дети, упал яркий солнечный луч. Он был таким теплым и нежным, что Караи окончательно проснулась от мысли, что сегодня ни за что на свете не пропустит еще один летний день. К тому времени, как сестры начали всех будить, в ее голове созрел план.

— Я знаю, ты что-то задумала, козявка, — горячо прошептал ей рядом сидящий мальчик со шрамом на половину лица. Караи не знала, что с ним произошло, но говорили, что его нашли в одной из сожженных деревень. Первое время мальчик каждую ночь просыпался в слезах и звал маму, но таких среди них было много. Караи, которая никогда не знала своих родителей, только раздраженно вздыхала и зажимала подушкой уши. — Я все расскажу настоятельнице.

— Да рассказывай, — так же горячо прошептала она в ответ. — Но только тогда снова будешь оправдываться перед сестрами за мокрые простыни, Хиро.

Мальчик ответил ей угрюмым взглядом и отвернулся, уткнувшись в миску, и уже не видел, как Караи победно на него посмотрела, зная, что он регулярно справляется с этим сам. Один раз она уже залила его постель водой и веселилась, наблюдая за тем, как сестра Агата с разочарованным видом собирает мокрые простыни, а рядом стоит пристыженный Хиро и злобно на нее смотрит. Караи не чувствовала себя виноватой, она лишь отомстила за то, что днем ранее Хиро запустил ей в постель дюжину лягушек и ей не поверили, что это сделал Хиро, а не она сама, стараясь привлечь внимание.

Караи, внимательно оглядела столовую, дождалась, когда сестры хоть на мгновение перестанут смотреть в их сторону. Медленно сползла с длинной скамьи, прокралась за спинами других детей, которые еще сонно ковыряли ложками в мисках с кашей и уже привычно не обратили на нее внимания, и выскользнула на улицу.

Ветер и ароматы летних трав коснулись ее лица. Караи глубоко вдохнула и счастливо улыбнулась, прикрыв глаза. Сорвала торчащую у крыльца травинку и сунула в рот. Немного пожевала, чтобы почувствовать на языке ее сок.

Сбоку послышался какой-то шум, и Караи спешно свернула за угол и начала торопливо карабкаться по приставной лестнице вдоль деревянной стены до самой крыши. Ветерок легко трепал свободную одежду из грубого темно-серого сукна, а длинные рыжие волосы горели огнем в лучах утреннего солнца. Девочка немного запыхалась, взбираясь по широко расставленным перекладинам. Вцепилась в водосток и, вспугнув стайку голубей, вылезла на крышу.

Караи сделала шаг и восторженно замерла. Она не первый раз забиралась на крышу, но высота всегда завораживала ее. Она расставила руки, чувствуя сопротивление ветра. Отсюда было видно город, в котором она никогда не была, но который манил ее своей близостью и огнями по вечерам.

— Караи! — вдруг кто-то грозно крикнул снизу.

Девочка дернулась от неожиданности, на мгновение потеряв равновесие, и посмотрела вниз на стоящую внизу сестру Агату, которая, задрав голову и придерживая платок на голове, уставилась на нее со смесью угрозы и паники. Караи весело помахала ей, легко перекинула ногу и села верхом на конек крыши, в зубах по-прежнему жуя травинку. Она редко слушалась эту пухлую женщину, которая постоянно на нее жаловалась по всяким пустякам, и иногда ей даже нравилось заставлять ее ругаться.

— Караи! Немедленно спускайся!

Девочка сделала вид, словно больше не слышит ее и тогда через мгновение метко получила камешком в затылок.

— Эй! Больно же!

— Слезай! Иначе настоятельница будет ругаться!

— Ну сейчаааас, — протянула Караи и беспечно растянулась на теплых досках, уже нагретых утренним солнцем. Она постаралась лечь так, чтобы оказаться вне зоны обстрела. Прикрыла глаза и закинула руки за голову.

— Караи, — сказал вдруг кто-то спокойно и негромко, но при этом так, что у Караи все внутри похолодело. Она выглянула из-за крыши и увидела рядом с сестрой Агатой суровую женщину в темном балахоне с серым фартуком, которые та носила даже в самые жаркие дни.

— Дорогая, будь добра, осчастливь нас своим присутствием здесь внизу.

— Да, настоятельница, — Караи подтянула ноги и торопливо съехала по скату крыши. Она совсем не боялась высоты — сконцентрировала чакру в ступнях и эффектно приземлилась прямо перед женщинами. Караи выпрямилась, гордо улыбаясь, но тут же встретилась с недовольными взглядами и сникла, выплюнув наконец травинку, и обтерев об себя грязные ладони.

— Сколько раз я говорила, чтобы ты так не делала?

— Простите, настоятельница.

— Другие уже начали работать. Помни, что помощь раненным помогает шиноби на поле боя, а пока мы помогаем городу, город помогает приюту держаться на ногах в это непростое время. И волосы собери.

— Да, настоятельница, — Караи потупила глаза и неуклюже посеменила в сторону огромного потрепанного тента, возле которого уже сновали другие дети и сестры.

— Будь с ней построже и повнимательней, сестра. Ты же знаешь, Караи очень активная девочка.

— Скорее эта девчонка просто неуправляемая, — жалобно вздохнула сестра Агата. — К тому же ее уровень владения чакрой…

— В округе участились случаи похищения детей, проявляющих особые способности, — перебила настоятельница. — Наш долг защищать их.

— Да, настоятельница, конечно, — сестра страдальчески закатила глаза и вдруг заметила, что Караи, думая, что никто не заметит, перед самым тентом повернулась в сторону леса. — Я все вижу! Марш работать, паршивка!

10 лет назад. Караи. Часть 2

[Окраина города N, детский приют, тот же день]

Караи, как ни старалась, не успела спрятаться в лесу. Грузная сестра Агата с неожиданным проворством догнала ее, цепко поймала за плечо и не отпустила до тех пор, пока Караи не плюхнулась на деревянную скамью перед шиноби с перевязанной ладонью.

— Будь паинькой, — грозно произнесла сестра Агата, ткнув пальцем ей в лицо. — Я слежу за тобой.

Караи проводила ее тяжелым взглядом и наконец исподлобья посмотрела на своего пациента. Тот выглядел невозмутимым, но Караи уловила затаенные искры смеха в его желтоватых глазах. Она поняла, что все это время он наблюдал за тем, как ее отчитывают.

— Скучно тебе возиться со стариками, лисенок? — весело спросил он и подмигнул. Шиноби был красив — бледный, с утонченными чертами лица и длинными темными волосами. Его лоб закрывал протектор со знаком листа. Караи не могла определить возраст мужчины, но старым он ей точно не казался.

Она фыркнула, но промолчала. Больше всего Караи не выносила, когда над ней смеялись или сюсюкались как с маленькой. Она с важным видом сдула со лба рыжую прядь и с хрустом размяла пальцы. Все это время шиноби внимательно и терпеливо наблюдал за каждым ее движением.

— Руку… Вашу руку, пожалуйста, — поправилась она, чувствуя, как сестра Агата прожигает ей спину взглядом.

Шиноби послушно вытянул вперед забинтованную кисть, и девочка увидела на ткани темные следы запекшейся крови. По форме ладони Караи показалось, что у него не хватает одного пальца, но она быстро выбросила эту мысль из головы и принялась за дело. Караи расположила одну ладонь под его рукой, а другой накрыла сверху. Его рука с длинными пальцами казалась огромной по сравнению с ее детскими ладошками. Прикрыв глаза, Караи уже привычно сконцентрировалась и вызвала изнутри ощущение тепла, которое от сердца волнами наполнило все тело. Руки тут же окутало ровное зеленоватое свечение.

Поначалу всеми ранеными занимались исключительно сестры. Старшие дети лишь помогали носить воду, иногда меняли повязки и приносили необходимые лекарства. Караи же не подпускали к месту, где отдыхали раненые, потому что считали, что та была еще слишком мала. Из-за этого Караи умирала от любопытства, слоняясь неподалеку и, если повезет, разглядывала шиноби из-за тента пока ее не выгонял кто-то из сестер.

Караи сразу поняла, что все эти шиноби были вовсе не такими, какими она себе их представляла, слушая истории от редких посетителей из города. Грязные мужчины и женщины, уставшие, с головы до ног в крови и с пустыми взглядами они не вызывали в ней ничего кроме недоумения и брезгливости. Для себя Караи решила, что это какие-то неправильные шиноби и слабаки, а настоящие сражаются где-то далеко, и очень скоро она станет одной из них.

Немного позже, когда раненных с каждым днем становилось все больше, настоятельница приняла решение всех детей с маломальскими способностями обучить основам медицинских техник, чтобы те тоже помогали сестрам с лечением легких ранений. Первое время Караи с восторгом училась. Это был для нее новый мир, который полностью ее захватил. Сестра Агата даже стала причитать, что рыжую бестию кто-то подменил, и между ними на время наступил хрупкий мир. В какой-то момент сама настоятельница начала лично заниматься с девочкой и была очень довольна ее результатами. Знания давались легко и Караи с нетерпением ждала новых уроков и с блеском выполняла самые сложные учебные задания. Однако потом началась рутинная и монотонная работа, которая очень быстро убила в девочке весь интерес.

Она навсегда запомнила разочарование, когда ей наконец позволили войти под тент. Караи радостно заговорила со своим первым пациентом, но тот лишь грубо осадил ее, чтобы она заткнулась. Весь оставшийся сеанс, показавшийся ей после этого вечностью, Караи просидела с каменным лицом, еле сдерживаясь, чтобы не заплакать прямо там при всех. Второй был не лучше, он попросту не реагировал на ее робкие попытки что-то спросить, а у третьего оказалось перебито горло и тот мог лишь хрипеть. Караи еще долго не могла отделаться от того, чтобы перестать слышать в голове его сиплое дыхание. С тех пор она не пыталась ни с кем заговорить, а только молча выполняла то, что от нее требовалось.

Задумавшись, Караи подняла глаза и вдруг увидела жадный маниакальный блеск в глазах ее смешливого пациента. Не мигая, он смотрел на нее подобно змее, гипнотизирующей добычу. Зеленые всполохи отражались на его узком лице, придавая чертам демонический вид. Караи стало не по себе. Зеленый свет мигнул и пропал.

— Это все, что я могу. П-простите, — она нервно вытерла об себя вспотевшие ладони и немного отодвинулась.

— Мне уже гораздо лучше. Спасибо, лисенок, — он легко потрепал ее по волосам забинтованной рукой и улыбнулся. — Ты мне очень помогла.

Сглотнув, Караи кивнула и поспешила перейти к другому пациенту, при этом буквально кожей ощущая, как шиноби проводил ее все тем же смеющимся взглядом.

К обеду Караи поработала над еще тремя ранеными и чувствовала себя уставшей. Она встала со скамьи, немного попила, прямо ладонью зачерпнув из общего ведра с чистой водой, и нашла глазами Хиро. Мальчик сидел недалеко от нее и корпел над стариком с повязкой на голове. Свечение от его рук было совсем слабым, то и дело мерцало, и Хиро потихоньку начинал злиться, что совсем ему не помогало. Караи подошла, когда тот окончательно сдался и сестра Агата отпустила его отдохнуть. Хиро заметил ухмыляющуюся Караи и показал ей язык.

— Очень по-взрослому, — закатив глаза, сказала она.

— Можно подумать ты взрослая, козявка, — огрызнулся он. — Сколько тебе, три?

— Семь, как и тебе. И я вообще-то скоро поступлю в Академию шиноби, а ты так и останешься тут с сестрами. Будешь до старости стирать свои…

— В Академию? Ты? — удивившись, он привычно пропустил мимо ушей колкости от нее. Почему-то только от Караи для него это не звучало обидно. — Не смеши меня, козявка. Куноичи тебе точно не стать. Кому нужна уродливая девчонка из приюта, которая только что и умеет лечить синяки.

Караи вспыхнула. Ее задели вовсе не слова об уродстве — Хиро поголовно так всех называл. Ее обжег страх в безвестности провести всю жизнь в приюте или в городе неподалеку, и она захотела во что бы то ни стало поставить Хиро на место.

— Ах вот как! Тогда смотри как я умею!

Караи вскочила и сжала правую руку в кулак. Прикрыла глаза, концентрируясь, и ее пальцы охватило голубоватое свечение чакры. Напряглась, и вот в ее ладони уже заплясали хаотичные всполохи молний. Свечение увеличивалось и под ногами начал медленно расти вихрь. Рыжие волосы подхватил поток воздуха и разметал в стороны. Она чувствовала, как разбуженная внутренняя энергия вибрирует и наполняет ее небывалой силой.

Караи не говорила ему, но на тренировках с настоятельницей они работали не только над медицинскими техниками. По каким-то непонятным причинам она взяла с девочки честное слово держать все в секрете, и Караи изнывала от желания кому-либо рассказать. Сейчас же она напрочь забыла обо всем, победно упиваясь тем, как ошеломленно расширились глаза Хиро.

— Кто из нас теперь козявка, козявка!

Она не видела, как желтоглазый шиноби за ее спиной широко и хищно улыбнулся.

— Попалась.

10 лет назад. Караи. Часть 3

[Окраина города N, детский приют, тот же день]

Караи казалось, что она задыхается. И дело было не в электрическом вихре вокруг нее, а в переполнявших эмоциях. Она не хотела, чтобы эти ощущения заканчивались. Все внимание окружающих было приковано к ней. Все наконец заметили ее и теперь узнают, на что она способна.

Биение сердца было таким сильным, что тугими толчками отдавалось в висках. Ее рука в голубом ореоле подрагивала. Ощущение покалывания в кончиках пальцев сменилось онемением, но Караи только плотнее сжала зубы. Ей хотелось показать всю свою мощь. Она отказывалась признаваться даже самой себе, что уже с трудом концентрировалась и еле удерживала рвущийся из нее поток. Караи почти оглохла от трещания электричества. От вспышек перед глазами плясали разноцветные круги.

— Караи, немедленно прекрати!

Девочка на мгновение отвлеклась на бегущую из здания настоятельницу, и молния вдруг со стрекотом как хлыст ударила в одну из опор тента, переломив ее и заставив нескольких шиноби вскочить со своих мест. Караи испуганно посмотрела на грозно приближающуюся настоятельницу. Голубые всполохи мигом испарились, но воздух все еще был наэлектризованным и сухим. После вибрирующего стрекота повисла звенящая тишина.

— Вы видели?.. — восторженно начала она, но в этот же момент получила звонкую пощечину.

Караи мотнуло в сторону, она мешком упала на бок. Зажав горящую щеку, девочка свирепо снизу вверх посмотрела на настоятельницу, но ее взгляд тут же стал растерянным. Она еще никогда не видела эту невозмутимую женщину такой взволнованной. Караи не понимала, что происходит. Настоятельница не выглядела рассерженной. На ее лице был страх.

— За что? Что я сделала? — обиженно спросила девочка.

Вместо ответа настоятельница поймала ее за руку и больно сжала. Рывком подняв, встряхнула и молча с неотвратимой силой потащила за собой подальше от любопытных глаз. Караи отчаянно сопротивлялась, изо всех сил упираясь и цепляясь за все, до чего могла дотянуться, за что ее снова сильно встряхнули. Караи скользнула взглядом по окружающим — все смотрели на них, но Хиро среди них она не увидела. В глазах у Караи защипало, она отчаянно сопротивлялась подступающим слезам.

— Глупая девчонка! Идет война, как ты не понимаешь! Больше никаких дзюцу! Будешь работать на кухне до конца жизни!

Караи встала как вкопанная. Эта угроза обожгла сильней, чем пощечина. Настоятельница хотела ее дернуть, но девочка вдруг укусила женщину за руку и та, вскрикнув, выпустила ее.

— Ненавижу! Ненавижу вас всех! Чтоб вы все сдохли на этой войне! — выплюнула Караи и бросилась бежать в лес.

Она задыхалась и икала от слез, но продолжала бежать до тех пор, пока у нее не кончились силы. При этом Караи все еще чувствовала клокочущий поток внутри, требовавший выхода. В ярости она выбросила стрекочущую молнию, которая яркой вспышкой врезалась в дерево и оставила в нем неровную, тлеющую углями рану прямо посередине широкого ствола. Угли мерцали красным, как обнажившиеся артерии, по которым сердце в древесных недрах гонит огненную кровь. Караи восторженно замерла и, не отрываясь, смотрела на пышущую жаром рану.

— Ого! — из-за соседнего дерева вышел мужчина и беззвучно зааплодировал ей. Это был тот самый шиноби с длинными темными волосами, которого она лечила сегодня утром.

Караи дернулась от неожиданности и отступила на шаг, спиной ощущая жар от раскаленных углей. Ей было страшно, но она усилием воли заставила себя остаться на месте, хотя все ее инстинкты кричали бежать без оглядки.

— Вот это да! Восхитительно! — у него появились странные шипящие интонации, которых Караи до этого не слышала, но в тот момент ее больше беспокоило, что шиноби увидит ее плачущей. — Ну-ну, ты что у нас плакса? — словно прочитав ее мысли, смешливо спросил он.

Девочка, вскинув подбородок, гордо посмотрела на него и упорно молчала.

— Разве настоятельница не говорила тебе, что не стоит одной ходить в лес? — ласково продолжил шиноби. — Ты можешь потеряться или встретить опасных незнакомцев. Все-таки идет война…

— Я ничего не боюсь! — Караи упрямо выпятила нижнюю губу и смахнула остатки слез.

— Какой храбрый маленький лисенок, — шиноби улыбнулся, отчего его глаза стали щелочками. Караи на мгновение показалось, что она увидела клыки. — О, совсем забыл, у меня же для тебя подарок.

— Подарок? Для меня? — удивилась Караи и вся ее спесь словно испарилась. Никто никогда в жизни не делал ей подарков.

Шиноби опустился перед ней на колено. Немного порылся в поясной сумке и вытащил тонкий черный нож, резко блеснувший на солнце. Караи отбросила всю настороженность, завороженно глядя на лезвие. Это был настоящий кунай шиноби. До этого в руках она держала лишь тупой нож для чистки картошки. Караи пришлось с усилием вытянуть его из неожиданно сильных пальцев на забинтованной руке. Мужчина вдруг повернул запястье и кунай легко чиркнул ее по ладони, распарывая кожу и оставляя алый росчерк, который тут же наполнился кровью. Караи ойкнула, хватаясь за ладонь и размазывая кровь.

— Прости, я такой неловкий из-за этого, — шиноби показал на бинты. — Пожалуй, ты еще все-таки мала для этого, — он спрятал кунай к разочарованию девочки. — Теперь я тебя полечу, милая. Дай посмотреть порез. Мы же не хотим занести инфекцию…

Не дожидаясь разрешения, шиноби крепко взял ее за запястье и притянул к себе. Его кожа была ледяной как у змеи. Он внимательно осмотрел порез, а потом вдруг облизал, заставив Караи вздрогнуть. Язык у него был длиннее, чем у обычного человека. Караи хотела отпрянуть, но остановилась — порез стал затягиваться прямо на глазах.

— Все в порядке, — констатировал он, словно не сделал ничего необычного, и выпустил ее. — Кажется, у меня здесь еще что-то было…

Он снова потянулся к сумке и на этот раз вытащил ворох цветных оберток. Глаза Караи загорелись. Это была целая гора конфет. С благоговением она приняла их из его рук.

— Тебя, скорее всего, уже ищут. Давай, беги к своим друзьям, пока они не забеспокоились еще сильней. И только еще знаешь что?

— Что? — Караи подняла на него глаза полные восторга.

— Никому не говори о нашей встрече, милая. Это секрет, а друзья никогда не выдают секретов друг друга. Мы же друзья?

— Да, — немного подумав, ответила она и сжала в руках конфеты.

— Вот умница. Ну, беги, лисенок.

Караи медленно прошла мимо, не отрывая от него полных обожания глаз, и скрылась в листве. Едва она отошла, так что шиноби перестал ее видеть, Караи припустила бегом к приюту, сжимая в ладонях свой сладкий трофей.

Улыбка сползла с лица мужчины. Он задумчиво постоял, рассматривая уже потухшее нутро дерева, а потом повернулся на шелест — на поляну вышел другой шиноби. Если бы не протектор на лбу, его можно было принять за бандита.

— Наводка оказалась верной? Она подходит? — хрипло спросил он.

— Наивная дура, — прошипел длинноволосый мужчина. — Но огромный потенциал для опытов, судя по тому, что я почуял, — из его рта вырвался змеиный язык и тут же исчез. — Несомненно, в ее жилах течет древняя кровь.

— Клон?

— Нет, не уверен. Возможно, ее здесь укрыли на время войны, — он поправил волосы забинтованной рукой, так что в ухе качнулась серьга в виде завитка, и поймал взгляд помощника.

— Это не то, что должно тебя волновать. Пальцы вырастить не сложно. К тому же нужно было чем-то пожертвовать, чтобы сойти за раненого, — он еще немного помолчал, задумавшись. — Вот что, не будем медлить. Старуха настоятельница уже что-то подозревает. Готовь отряд, ночью начнем охоту.

— Есть, Орочимару-сама.

— Да, и приют придется сжечь.

Глава 1. Какаши

Настоящее время

[Город N]

Какаши поправил серый жилет, проверяя, на месте ли свиток, который несколькими днями ранее ему вручил сам Хокаге. Внутри на желтоватой бумаге была изображена карта, раскрывавшая местоположение древнего артефакта. Судя по общему описанию, полученному капитаном отряда Ро, это был могущественный предмет, по легенде способный делать запасы чакры, которые может использовать любой человек. К Хокаге также поступила информация, что за артефактом охотятся опасные отступники — отряду Анбу поручили их уничтожить, а артефакт разыскать и доставить в Коноху для изучения.

Юноша бросил взгляд назад — еще два шиноби в форме Анбу и звериных масках неотступно следовали за ним, стремительно перемещаясь с ветки на ветки в густом тенистом лесу. Какаши был уверен, что справился бы и один.

— Не помощники, а надзиратели… — мрачно пробормотал он и с силой оттолкнулся от ветки, специально на время увеличивая отрыв.

Какаши подозревал, что Хокаге настоял на помощниках исключительно из-за того, что на многих миссиях он проявлял излишнюю по меркам многих жестокость. И в целом Каге частенько выражал беспокойство из-за эмоционального состояния одного из своих доверенных капитанов.

— Я лишь следую правилам, — спокойно парировал он каждый раз в разговоре с Хирузеном, но видел, что правителя этот ответ не устраивает. Еще в начале миссии Какаши и сам заметил, как один из кохаев, шиноби в маске кота, нервничает, что его взяли на задание, где он почти один на один с капитаном. Какаши знал, что о нем говорят как о том, кто ставит миссию превыше всего и легко пожертвует своим товарищем, если это поможет в достижении цели. Все это было давно в прошлом. Однако Какаши чаще всего даже себе не признавался в том, что выходил на миссии, иногда используя их как способ выплеснуть всю боль, которую большую часть времени, как ему казалось, он держал в узде. При этом его не переставало терзать изнутри подобно яду. Опустошающее ощущение тоски никогда не исчезало полностью уже на протяжении многих лет. На мгновение он задумался об этом, но почти сразу по привычке выбросил эти мысли из головы, тщательно запечатывая сознание в ледяное спокойствие, и сосредоточился на поисках.

На старой карте было обозначено несколько мест, которые они никак не могли найти уже на протяжении нескольких суток. Какаши был уверен, что они прибыли в правильную область, но указанные ориентиры совершенно не помогали — что-то было разрушено за давностью лет, а что-то оказывалось прямо посреди реки или на месте оврага. Многие метки они даже не нашли. Какаши смирился с тем, что им необходима помощь местных жителей.

Сейчас они двигались к ближайшему поселению — небольшому городу прямо у кромки леса. Они прибыли на место к полудню, и Какаши заглянул в пару закусочных, прежде чем нашел ту, где собирались старожилы города. Он отдал кохаям приказ дожидаться снаружи и не попадаться на глаза местным жителям, а сам шагнул внутрь душного помещения.

Время было обеденное, но посетителей в зале оказалось немного — большинство из них были средних лет или старше, в основном мужчины. Они сидели за небольшими щербатыми столиками и с аппетитом уплетали лапшу и негромко переговаривались. По залу с подносом сновала девушка, принося клиентам новые тарелки, собирая посуду и протирая столики. Когда вошел Какаши, разговоры заметно утихли и на шиноби уставилось множество глаз.

Какаши скользнул по залу равнодушным взглядом и сразу направился к стойке, за которой стоял массивный мужчина в фартуке и, пристально наблюдая за гостем, сосредоточенно вытирал полотенцем и так уже сухой стакан. Шиноби чувствовал, что на него пялятся, но в глубь зала шел так, словно не замечал всеобщего внимания.

Мужчина напрягся, узнав форму Анбу, но смотрел на шиноби твердо и уверенно. Посетители подозрительно косились на юношу в маске, но, поняв, что драки не намечается, потеряли к нему интерес и вернулись к горячей еде и разговорам. Только старик с выпученными глазами, сидевший у самой стойки, продолжал сверлить шиноби подозрительным взглядом, одновременно тщательно обсасывая кости из пустой тарелки. Вид у него при этом был немного безумный.

— Чем могу служить? — сдержанно и с достоинством спросил мужчина, наконец оставляя стакан в покое. Какаши понял, что это хозяин заведения.

— Мне нужна информация, — негромко ответил он и, достав сложенную в несколько раз свежую карту, расстелил ее прямо на стойке. — И я сразу уйду.

Мужчина кивнул, и Какаши, не теряя времени, начал расспрашивать о метках из старого свитка, которые они так и не нашли.

— Да, несколько лет назад прорвало дамбу и сейчас вся низина затоплена, а старый храм разрушен. Он был вот здесь, — хозяин указал место, ткнув в бумагу мясистым пальцем.

Какаши склонился над картой, запоминая расположение храма, а когда снова поднял голову, то заметил, что хозяин внимательно на него смотрит, словно решая, говорить ли ему о чем-то или нет. Какаши не торопил его. Наконец мужчина тяжело выдохнул.

— Это не мое дело, но я догадываюсь, что вы ищите. Я ведь не дурак. Не думайте, я рад, что вы прибыли. Легенда об этой штуке периодически привлекает в наши края разных сомнительных личностей, которые ведут себя здесь, словно они тут хозяева. Было бы прекрасно, если бы мы избавились от них. Но, честно, не уверен, что вы преуспеете, ведь до вас это пробовали многие.

— Возможно, у меня есть то, чего нет у других, — холодно ответил Какаши.

— Все равно будьте осторожны, — казалось, хозяин не воспринял его слова всерьез. — Говорят, в лесу сейчас как раз обитает банда, которая разыскивает эти дурацкие сокровища. Возможно Ширей…

— Ширей! — вдруг восторженно закричал мальчик лет шести, выныривая откуда-то из-под стойки и заставляя хозяина вздрогнуть от неожиданности.

— Боже, Аки, я чуть не оглох! Ты всегда так будешь реагировать, когда слышишь это имя?

— Интересно, кто быстрей найдет сокровища — вы, та банда или Ширей? — с круглыми глазами звонко спросил он Какаши, совершенно не обращая внимания на хозяина.

— Ставлю на банду, — подал голос старик у стойки, бросая в тарелку кость и беря новую. Все это время он продолжал недобро смотреть на шиноби, бесцеремонно подслушивая их разговор.

— Нет! Ширей всех победит! — упрямо возразил мальчик.

— Конечно победит, — неожиданно согласился посетитель. — Когда банда его наймет. А так и будет, — разочарованно добавил он и с причмокиванием вытянул из трубчатой кости сок.

— Ширей? Кто это? — повернулся к старику шиноби.

— Он призрак! — воскликнул мальчик. — Призраки все знают, и он не будет помогать плохим дядям!

— Будет, дорогой, — мягко ответил старик. — Он наемник. В этом и вся суть — он сделает что угодно, если ему за это заплатят.

Мальчик набрал было побольше воздуха, чтобы начать протестовать, но хозяин вдруг ловко пресек это, зажав ему рот. Аки отчаянно сопротивлялся, но быстро сдался и просто повис, обхватив ладошками большую волосатую руку. Все это выглядело так, словно происходило уже много раз.

— Не обращайте внимания на моего сына, он вечно говорит всякие глупости и просто без ума от Ширей. А ты, — мужчина зыркнул на старика. — Лучше бы помолчал.

Какаши, опершись о стойку, с равнодушным видом ждал, пока хозяин закончит препираться со стариком и уговаривать сына успокоиться. Его внимание привлек звон посуды и ругательства, донесшиеся из глубины зала. Какаши повернул голову. Споткнувшись, девушка, разносившая заказы, чудом удержала поднос, но с верхнего яруса съехала пустая тарелка и вдребезги разбилась.

— Простите, — пробормотала она, заметив, что все на нее смотрят. Она поставила поднос на свободный столик и начала спешно собирать с пола осколки.

Какаши отметил, что хозяин тоже обратил на это внимание и неодобрительно посмотрел на нее, отчего девушка опустила глаза и вжала голову в плечи. Мужчина на несколько мгновений уставился на нее, а потом все-таки вернулся к разговору.

— Вам возможно и правда стоит найти Ширей, — сказал он. — Наемник хорошо знает эти места. Лучше, чем я. Даже лучше, чем кто-либо в этом городе.

— И как мне его найти?

— Говорят, он сам найдется, если ваши интересы пересекутся, — многозначительно ответил мужчина. — Это все, что мне известно о нем.

— Ясно.

В это же время девушка неловко встала с горкой осколков и снесла со стола еще одну тарелку. Она испуганно замерла и зажмурилась.

— Ты мне всю посуду перебьешь? — грозно повысил голос хозяин. — Да что с тобой сегодня?

— Простите, я все уберу…

— У этой девчонки золотые руки, но из задницы… — хохотнул старик. — Можно мне еще лапши, сынок? — вдруг нагло спросил он, отодвигая тарелку с костями и вытирая об себя руки.

— Ты, конечно, заноза, но еще и дед Аки. Ладно, — хозяин махнул девушке и указал на старика. Она, странно посмотрев на безумца, кивнула и скрылась за дверью у стойки. Мужчина проводил ее задумчивым взглядом. Потряс головой и снова обратил внимание на Какаши.

Хозяин успел показать еще пару меток, когда девушка принесла на подносе лапшу. Содержимое миски дымилось и вкусно пахло. Какаши жадно посмотрел на еду и даже сглотнул слюну, но на задании для таких дел не было времени. Девушка отодвинула тарелку с костями и взялась за край миски. Сделала шаг в сторону и вдруг с писком, споткнувшись о ножку стула, опрокинула миску прямо на стоявшего у стойки шиноби.

Какаши, совсем не ожидавший такого, чуть не задохнулся от внезапной боли. Он дернулся, но тут же инстинктивно поймал девушку и увернулся от большей части бульона. С некоторым сожалением он подумал о том, что вся эта лапша теперь на полу. Его шея и плечо горели и пульсировали болью. Маску обдало горячим паром, а когда белое марево рассеялось, он увидел, что виновница испуганно замерла в его руках, а хозяин знатно побледнел, но отреагировал первым.

— Что ты творишь! Ты хоть знаешь кто это?! — вскрикнул он, заставив девушку буквально отпрянуть от шиноби. — Простите, господин, — с нотками паники проговорил хозяин и, перегнувшись через стойку, попытался очистить форму Анбу от лапши. — Не убивайте нас, пожалуйста! А ты что стоишь, а ну дуй на плечо господина шиноби!

Какаши сначала даже опешил, а потом отмахнулся от них обоих и начал сам стряхивать длинную лапшу и овощи с жилета.

Старик за стойкой широко чему-то улыбался и соскребал лапшу со стола, а мальчик просто вытаращился на все происходящее с открытым ртом.

— Я такая неуклюжая, простите, — пролепетала девушка и с виноватым видом протянула полотенце.

— Все в порядке, не беспокойтесь, — Какаши принял полотенце и попытался промокнуть жилет и ткань на шее. Только сейчас он заметил, что все вокруг уставились на них. Шиноби посмотрел в зал, и большинство посетителей тут же снова уткнулись в свои тарелки.

— О, у вас тут еще… — начала она, заставив его снова повернуться. Смущенно поджав губы, она осторожно кончиками пальцев сняла с его маски прилипший кружок морковки. — Мне так неловко.

— Спасибо, — бесцветно ответил он. При этом Какаши почувствовал себя странно от того, что ее руки находились так близко к его лицу. Оно хоть и было закрыто маской, но по его ощущениям в этом движении было что-то интимное.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга, прежде чем она первая отвела глаза. Девушка тут же встретилась с суровым взглядом хозяина и пристыженно закусила губу.

— Вам будет достаточно, если я сегодня же ее уволю? Это, конечно, если раньше не придушу эту неуклюжую курицу.

— Мне будет достаточно, если вы ответите мне на последний вопрос и дадите еще одно сухое полотенце. Оставьте девушку в покое.

— Конечно-конечно, все что угодно. Я весь внимание. А ты брысь с моих глаз!

Девушка дергано кивнула, собрала посуду и, не заставив себя долго ждать, сбежала на кухню.

— Что насчет дерева? — Какаши снова ткнул в карту, возвращаясь к прерванному разговору и показал последнюю метку. Он заметил кусочек лука на рукаве и смахнул его на пол.

— Дерево? Хм… А, вы, наверное, о Сейнаруки. Оно сгорело много лет назад после одного инцидента с… хм… старая история в общем, — Какаши уловил быстрый взгляд куда-то поверх его головы в сторону кухни. — Но оно было вот здесь рядом с бывшим приютом.

— Пожалуй, это все. Вы мне очень помогли, спасибо.

— Еще раз простите, что так вышло, господин шиноби. Не представляю, как это произошло. Вам сделать лапшу с собой?

— Нет, не нужно, все в порядке, — снова повторил Какаши, и хозяин заметно расслабился. — Прощай, Аки.

— Передавай привет Ширей, — с надеждой попросил мальчик, но шиноби не ответил.

Какаши мрачно направился к выходу. Он узнал о местонахождении большинства меток, но это совершенно ему не помогло. Все оказалось не так просто, как он изначально предполагал. Единственным выходом было найти этого наемника Ширей и надеяться, что тот поможет во всем разобраться.

Жилет снаружи был влажным, но не промок насквозь. Кожу на шее еще жгло, однако боль была вполне терпимой. Шиноби потянулся за свитком с картой, чтобы проверить точно ли он не намок и нанести новые метки, как вдруг замер. Начал охлопывать внутренние карманы жилета и оглядываться вокруг. В какой-то момент он остановился, когда понял, что произошло. Глаза под маской стали колючими, он резко выдохнул через нос. Из тени у входа в закусочную тут же возникли две фигуры и замерли возле напряженного капитана.

— Что случилось, сэмпай? — глухо спросил невысокий шиноби в маске тигра.

— Рыжая девчонка только что украла у меня карту.

Глава 2. Караи

[Город N, тот же день]

Сердце бешено стучало, Караи до конца не верила, что кража удалась. Поначалу она беспокоилась из-за маски — было совершенно непонятным, куда направлен взгляд шиноби, но видеть его глаза даже не понадобилось. Она еле удержалась, чтобы нервно не рассмеяться ему прямо в лицо, когда вытащить свиток вышло так неожиданно легко.

«Тоже мне элитные части. Провела как ребенка» — хмыкнула она про себя, вытаскивая свиток из рукава и пряча за пояс. Сейчас не было времени его рассматривать, но Караи уже заметила, что он очень старый.

Уперевшись подносом под ручку, Караи толкнула тяжелую дверь и оказалась в узком коридоре. От пола до потолка он был заставлен ящиками с бутылками, коробками с картами, фишками и игральными костями, а также перевернутыми столами, туго обтянутыми зеленым сукном. Их вид невольно развеселил девушку.

«Интересно, догадывается ли этот тошнотворно правильный шиноби, куда вообще пришел и чем становится это место по ночам? Ох, вряд ли…»

Идя по коридору, Караи в мельчайших подробностях начала прокручивать в голове все свои действия, проверяя, не допустила ли она где-то ошибку. Ее походка из робкой и неуклюжей в мгновение ока стала по-кошачьему мягкой и текучей. В голову упорно лезло ощущение сильных рук на талии, но Караи поспешно выбросила эти мысли из головы.

Все прошло не идеально. Кокатцу чуть было не испортил игру своими вопросами, но под конец все же влился в импровизированный спектакль и помог ей. То, что старик сразу ее раскусил, Караи даже не удивило. Она криво ухмыльнулась, с мрачным удовлетворением отметив, что отомстила ему за слова о криворукости, так и не донеся до него миску с лапшой. Именно его комментарий навел Караи на мысль, как отвлечь шиноби. Она вдруг подумала, что старый лис и правда мог так намеренно дать ей подсказку.

— Да нет, что за чушь, — сама себе возразила она, но до конца не была уверена. Такие вещи были вполне в его духе. Старик обладал знаниями, во много раз превосходящими умения настоятельницы — ее первой наставницы, и никогда не рассказывал о своем прошлом. По обрывкам слухов вокруг него Караи понимала, что он многое повидал и многое хотел бы забыть. Как и она сама. Старик нравился ей и многому ее научил, но большую часть времени был совершенно невыносим из-за язвительных комментариев и любви шумно высасывать мозг из куриных костей. Караи никогда не знала, что у него на уме, хотя давно заметила, что он гораздо проницательней, чем хотел казаться.

Не теряя времени, Караи стремительно вошла в кухню, на ходу выбросила осколки посуды и ловко закинула поднос на стопку других. Затем скинула фартук, скрывающий темные штаны, и сняла с крючка длинный платок. Намотав его на голову и шею, привычно спрятала под него волосы и натянула на нижнюю половину лица. Неизвестно, когда шиноби обнаружит пропажу, но, если он не совсем дурак, то сразу поймет, кто это сделал, и попытается ее найти. Это значит, что убираться отсюда надо было как можно быстрее. А Караи умела это делать лучше всех.

В дальнем конце кухни она скользнула через полог из отрезов ткани, расписанных большими красными кандзи. Караи привычно перескочила через ступеньку, когда ее вдруг обожгло мыслью, что она подставила Кокатцу своим очередным необдуманным поступком. Сейчас она оставила хозяина один на один с этим шиноби и неизвестно, как он себя поведет, когда обнаружит, что его обокрали. Караи выругалась. У нее, как и всегда, не было четкого плана. Она увидела шиноби, сложила два и два, а дальше ее повело то темное вдохновение, частенько толкавшее ее на действия, о последствиях которых она не задумывалась, и из-за чего то и дело попадала в неприятности. А в данном случае неприятности грозили еще и Кокатцу, о котором Караи думала если не как об отце, то как минимум как о заботливом дядюшке.

«Вот дура, почему я не подстерегла его где-нибудь в другом месте подальше отсюда…»

Караи, стиснув зубы, мысленно ругала себя последними словами, что в очередной раз не смогла удержать внутри этот темный импульс. На мгновение она даже подумала вернуться и как-нибудь подбросить свиток, но тут же осеклась. Ее жгла изнутри лишь одна мысль о том, что придется признать поспешность своих действий, перечеркнуть идеальную актерскую игру, а позже еще выслушать длинную нотацию под этот невыносимый высасывающий звук в то время пока она будет склеивать десяток разбитых тарелок. Старик вообще был не в восторге, что она ввязалась в это дело и, кажется, даже выглядел разочарованным. Она и раньше бралась за сомнительные дела, но только в этот раз он сказал, что от этой работы дурно пахнет и ей лучше отказаться. Наставник не объяснил причин, но Караи предполагала, что это из-за того, что в деле участвовал шиноби из Скрытой деревни. Если старик думает, что она не справится, то он ошибается.

— Как бы не так, — Караи упрямо тряхнула головой и уверенно направилась в сторону леса.

На самой окраине девушка обернулась и, убедившись, что ее никто не видит, начала быстро складывать ручные печати. Она еще покажет, чего стоит криворукая девчонка. Они справятся и без нее. Все будет хорошо.

***

День клонился к вечеру, но в небе еще не появились закатные краски, когда Караи наконец добралась до самого сердца леса. В этом месте огромные вековые деревья окружали круглое озеро, по пологим берегам густо заросшее камышом и колючим кустарником. Кроны пропускали свет направленными лучами, с которыми Караи нравилось играть рукой, и в любое время суток сохраняли прохладу от воды.

Вокруг стояла тишина, лишь изредка можно было услышать лягушек да слабый шелест ветра, гулявший в высокой траве. Караи немного постояла, опершись спиной о дерево и пытаясь отдышаться. Переведя дыхание, больше по привычке воровато осмотрелась по сторонам и вытянула из листвы спрятанную веревку. Несколько раз подергала, проверяя, и забралась в укрытое от глаз убежище — огромное дупло в стволе дерева с узкой щелью-входом. Снизу его было не видно за ветками и обнаружить его можно было разве что случайно. Караи именно так и нашла его пару лет назад, когда пряталась в лесу после неудачной попытки обокрасть рассеянного торговца. При этом она совершенно не подумала об охранявших его шиноби. Очень упорных шиноби, которые прочесывали лес несколько суток. Тогда ее также накрыла темная волна, и она так никому и не рассказала об этой промашке, но запомнила страх и злость на саму себя за неудачу. Однако это место у нее ассоциировалось не с плохими переживаниями, а как с надежным убежищем. Иногда Караи думала о нем, как об утробе, где тепло, хорошо и нет никаких забот. Про себя она так и называла его — Утроба.

Места здесь было совсем немного, но Караи умудрилась повесить гамак и устроить схрон с припасами еды, книгами и другими вещами, помня, как в первую ночь здесь тихо размазывала слезы, вжавшись спиной в грубую поверхность дерева, сохранившую дневное тепло, и с ужасом вслушивалась в угрозы расправы, то и дело доносившихся с разных сторон. Она просидела там почти три дня без еды и воды, прежде чем решилась высунуться и вернуться в город. Та кража в какой-то мере не была совсем уж провальной — перед тем, как ее схватили с поличным, и она бросилась наутек, Караи успела-таки стянуть мешочек с драгоценностями. Там было несколько колец с зелеными камнями, безвкусный браслет из переплетенных серебряных цветов и небольшая заколка с клановым гербом в виде клевера. В отличие от остальных вещей, Караи так и не избавилась от заколки, а даже стала постоянно ее носить, найдя ее удобной в качестве отмычки и считая ее своим талисманом. Заколка также служила напоминаем о собственной глупости и о том, что она всегда должна быть крайне осторожной. Старик как-то заметил ее в рыжих волосах и лишь спросил, вынесла ли она для себя какой-то урок, словно и так обо всем знал. В ответ Караи сделала вид, что не понимает, о чем идет речь, и упорно проигнорировала его долгий взгляд.

Караи забралась в гамак, одновременно вытащив из-за пояса свиток. Высунула одну ногу и стала мерно двигать ей, раскачиваясь. Караи развернула свиток и надолго уставилась на символы. Она сразу поняла, что это карта. Задумчиво нахмурившись, села в гамаке и положила карту перед собой. Провела по старой бумаге рукой, пытаясь разобрать текст. Она узнала несколько меток и примерно сориентировалась по расположению.

— И из-за этого куска бумаги столько шума? Древние артефакты… Кто в такое верит, — пробормотала она.

Караи еще немного посидела над картой, а потом задумчиво перевела взгляд на схрон, а затем снова на карту. Ей в голову пришла идея. Уже начало темнеть, действовать надо было быстро, если она хочет успеть к встрече с главарем, которому успела отправить весточку по дороге к Утробе. Караи вылезла из гамака, села перед ящиком на колени и начала спешно доставать необходимое.

Пару недель назад на заведение Кокатцу, где отдыхали в основном местные наемники, вышла банда, которая искала смельчака для какой-то секретной миссии. Платили хорошо, но старик убедил Кокатцу сразу отказать им в помощи, когда услышал, что дело связано с шиноби Скрытого листа. Караи вообще случайно узнала про эту работу. Ее глаза мгновенно загорелись и дальше девушку было не остановить. Спрятав лицо, она сама встретилась с главарем и обо всем договорилась. Узнав об этом, старик лишь покачал головой и в числе прочего сказал, что она опрометчиво усложняет себе жизнь. Караи тогда не поняла, что он имел в виду, и быстро об этом забыла, с азартом думая о новом деле.

Как оказалось, миссия заключалась в том, что необходимо было всего лишь выкрасть свиток у одного из шиноби, который скоро прибудет в этот город, а потом помочь с какими-то поисками в лесу. Тогда все это выглядело просто и казалось совсем неважным, но сейчас Караи начала сомневаться. Она выполнила самую интересную для себя часть, но теперь, увидев своими глазами карту, поймала себя на мысли, что ей совсем не хочется, чтобы какие-то чужие люди грабили древние руины вокруг их города и обнаружили силу, которая все это время была у нее под носом.

— А теперь еще этот шиноби… — Караи раздраженно выдохнула. Она положила перед собой старую карту и развернула чистый свиток, не переставая ворчать, что старик опять оказался прав.

Поморщившись, Караи порезала ладонь и кровью нарисовала на чистом свитке печать. Сосредоточилась, сложила несколько ручных печатей и одновременно коснулась обоих свитков, направляя в них поток чакры. Оба свитка окружило голубоватое свечение. Очень медленно чистый свиток стал ветшать прямо на глазах. Через некоторое время на нем проявился текст и обозначения деревьев и меток. Руки Караи подрагивали — это дзюцу требовало гораздо больше чакры, чем она предполагала. Наконец работа была закончена. Ей показалось, что с момента как она начала, прошла целая вечность.

— Чудесно, — сказала Караи, оставшись довольной результатом и вытирая со лба пот. Карты выглядели практически идентично за исключением тех меток, которых Караи не узнала — на новой карте она все их передвинула и переставила местами. Она часто пользовалась этим ниндзюцу, когда необходимо было сделать копии ключей. Оно действовало около суток, создавая физическую иллюзию вокруг похожего предмета. Этого вполне должно было хватить, чтобы отделаться от бандитов и разочаровать их в поисках чего бы то ни было.

Караи перевязала ладонь, не тратя время и силы на лечение. Уложила обе карты в сумку, надеясь успеть еще заглянуть в тайник неподалеку и оставить там настоящую карту. Возможно, позже она сумеет ее разгадать. Караи стало спокойней от того, что у нее появился какой-никакой план, и улыбнулась самой себе — работу она выполнит, но настоящая карта останется при ней, а с тем шиноби она как-нибудь да разберется.

Девушка осторожно выглянула — снаружи было уже совсем темно. Лишь луна тускло пробивалась через облака, а вокруг озера бледно мерцали желто-зеленые светлячки. Она прислушалась, но вокруг только привычно шелестели деревья и раздавалось приглушенное кваканье. Она и не заметила, как быстро пролетело время.

Караи как кошка спрыгнула с дерева. Трава бесшумно спружинила под ногами, но едва Караи опомнилась и подняла голову, как на нее со всех сторон налетели собаки. Целая свора собак, кажется, не меньше десятка. Она даже не успела пискнуть, как они вцепились в одежду и едва не сбили ее с ног. Караи чудом удалось выдернуть штанину из пасти и, балансируя на одной ноге, она попыталась стряхнуть другую собаку с руки, но в тот же миг появившийся из ниоткуда шиноби сгреб ее за грудки и толкнул к дереву. Собаки тут же отпустили ее, но остались сидеть вокруг, готовые сорваться в любой момент. У горла на уровне сонной артерии Караи почувствовала ледяное лезвие, заставившее ее задрать голову и встать чуть ли не на цыпочки.

Это был тот самый шиноби из закусочной. Караи узнала его по серебристым волосам и маске. Маске собаки — иронично заметила она. Шиноби был крепко сложен и выше ее почти на голову, поэтому ей ничего не оставалось кроме как смотреть на него снизу вверх. Караи инстинктивно вцепилась одной рукой ему в запястье с зажатым кунаем, а другой уперлась в грудь, но ему было достаточно одного рывка, чтобы перерезать ей горло.

— Какого… — с трудом выдохнула она.

— Это нинкены, псы-шиноби, — холодно перебил он, сердито цедя каждое слово. — К твоему сведению, у них отличный нюх и они могут выследить кого угодно. Особенно глупых и наглых девчонок. Если не будешь дурить и отдашь мне свиток, они тебя не тронут.

Караи с трудом подавила желание высказать все, что она думает о нем и его псах-шиноби. Ей не было страшно, потому что он явно пришел не убить ее, а, как минимум, сначала допросить. А это давало ей время подумать, как от него отделаться. Караи скользнула взглядом по ближайшей собаке и едва осознала, как ее мысли снова накрыло то, что она называла темным вдохновением.

— Какое неприятное ниндзюцу, — хрипло выговорила она и, игнорируя сталь у горла, вдруг легкомысленно погладила одного из псов, на что тот зарычал и клацнул зубами в опасной близости от ее пальцев. — Ой! — она испуганно дернулась всем телом, пес залился лаем, а вместе с ним повскакивали и звонко залаяли другие.

Караи почувствовала, как лезвие плашмя скользнуло по коже, и мысленно принесла благодарность всем богам, что ей не отрезало голову из-за этой выходки. Шиноби не дал ей сдвинуться с места, легко встряхнул и крепче прижал к дереву. Шикнул на собак, заставив их мгновенно умолкнуть. Он не заметил, как одной рукой она погладила пса, а другой залезла в его сумку на поясе.

— Что ты творишь! — шиноби заставил ее снова посмотреть на себя и сильнее задрать голову. При этом Караи чуть не фыркнула ему в лицо.

«Попасться на один и тот же прием. Дважды! Да что в голове у этого тупицы…»

— Никогда не доверяла шиноби с их штучками, — серьезно сказала она. — Но теперь я не доверяю еще и псам-шиноби. Добился своего, да? — обратилась она к одной из собак, которая удивленно и почти виновато на нее уставилась.

Шиноби долго посмотрел на нее, потом на собаку и покачал головой. Караи почувствовала, что он немного ослабил хватку и теперь кунай едва касался ее шеи.

«Боится, что я сама еще раз прыгну на нож что ли? Второй раз я обычно на нож не прыгаю…»

— Вы свободны. Хорошая работа, —сказал он, и псы исчезли в облаке дыма. — А ты стала неожиданно проворной для того, кто сегодня перебил половину посуды. Обычно Уруши не упускает ничьи пальцы.

— А ты довольно умен для того, кто так глупо проворонил свой свиток, — в тон ему ответила Караи. Она решила не разыгрывать комедию и говорить начистоту. Насколько это было возможно. По тому, как шиноби крепче сжал рукоять куная, Караи поняла, что попала в точку — он и сам себя ругал за оплошность. Она стиснула в кулаке добычу. Это была какая-то бумажная печать, но Караи не успела посмотреть какая именно.

«Скоро все закончится. Осталось дождаться нужного момента… Может, сейчас?»

— Так ты и есть Ширей? — вдруг перевел он тему. — Не думал, что ты…

— Девушка? — вкрадчиво подсказала она.

— Вор, — невозмутимо продолжил шиноби. — На кого ты работаешь?

— Ни на кого я не работаю. На себя.

— Тогда откуда ты узнала, что у меня карта?

— Ниоткуда. Ты сам пришел и начал чуть ли не размахивать своей дурацкой картой, словно умоляя: «Пожалуйста, украдите ее у меня кто-нибудь», — проговорила Караи, смешно изображая его. — И я не смогла тебе отказать, — с придыханием добавила она и посмотрела прямо в прорези маски, но увидела в них лишь равнодушную темноту.

Шиноби снова покачал головой и без лишних слов вдруг начал бесцеремонно обыскивать ее.

— Знаешь, я такое не позволяю даже на втором свидании, но ты себе конечно же ни в чем не отказывай, — ядовито проговорила она.

Как она и ожидала, шиноби проигнорировал ее, тщательно охлопывая одежду и в конце концов заглянув в сумку. Караи дернулась, когда он нашел две карты и начал сравнивать их. С огромным удовольствием она заметила его замешательство.

— Вторая карта? — удивился он. — Когда ты вообще успела сделать подделку? Я добирался сюда полдня без остановок…

— Оу, может ты не только глупый, но еще и медленный? — насмешливо вырвалось у нее. Она видела, что шиноби начинает терять терпение и не удержалась от самодовольной улыбки.

— Хозяин закусочной вообще знает, чем ты промышляешь? Хотя думаю, знает и покрывает тебя, — холодно проговорил он.

Улыбка мгновенно пропала с лица Караи. Его слова означали, что Кокатцу все еще в порядке. Однако ей не стало легче, она лишь снова остро почувствовала вину за то, что втянула в эту авантюру других.

— Кокатцу хороший человек, не смей его тронуть, — угрожающе проговорила она. — Иначе ты пожалеешь.

— Все зависит от себя, — невозмутимо ответил шиноби. — Я пока не получил ни одного ответа на свои вопросы.

Караи ответила злобным взглядом.

— Ладно, — раздраженно бросила она. — Меня наняла одна банда и указала на тебя. Но если вся эта чушь правда, то такой артефакт не должен попасть в их руки, — добавила она неохотно.

— Звучит вполне благородно. Даже не ожидал от тебя такого.

Караи послышались веселые нотки. Этот дурак что, потешается над ней?

— Не говори чушь, я просто решила забрать все себе. Знаешь ли, меня никто не учил в Академиях, а добывать знания самостоятельно достаточно сложно. Подумала, в этой карте что-то будет, но похоже, это пустышка, которая никуда не ведет. И, судя по всему, ты того же мнения, раз от безысходности обратился за помощью к местным.

— И твой план был отдать им поддельную карту?

— Да. Потом погулять с ними немного по лесу и забрать вторую часть оплаты. Я. подумала, вдруг бы этим бездарям все-таки повезло, а так я наверняка исключила бы эту возможность. И тут явился ты и теперь ласково щекочешь мне шейку.

Шиноби не ответил, обдумывая ее слова.

— Знаешь, — вдруг продолжила Караи гораздо мягче. — Мне почти приятно второй раз за день находиться в твоих сильных заботливых руках, но предлагаю разойтись и не играть в детские игры. Я честно победила. Признай поражение и просто отдай мне копию. Мы разойдемся словно никогда не встречались.

— Хочешь сказать, ты честно украла свиток? — скептически уточнил он.

— О, это тонкости. Не придирайся к словам. Ну так как?

— Я не могу этого сделать. И отпустить тебя тоже. Я решу, что с тобой делать позже. Где и когда ты встречаешься с бандой? Отвечай, — в его голосе послышалась сталь, от которой Караи потеряла всякую надежду договориться с этим упрямцем. Это означало только одно — пора было избавиться от него.

— Кажется, атмосфера накалилась, но на мой вкус недостаточно, — вкрадчиво произнесла Караи и нехорошо улыбнулась. Она посмотрела в сторону, переводя его внимание. Между пальцев девушка зажала смятую, но вполне дееспособную взрывную печать, которая уже начала тлеть. — О, взрывная, не повезло.

Маниакально глядя, как дернулся шиноби, Караи с чувством поцеловала его в маску на уровне губ и в этот же момент приклеила печать прямо между темных миндалевидных прорезей.

— Прощай, — прошептала она и отпрянула в сторону. По шее неуклюже царапнул кунай, но через мгновение Караи была уже вне досягаемости.

Грянул оглушительный взрыв, эхом разнесшийся по глади озера и ударивший в стену деревьев. Все заволокло серым дымом. Караи оглушило и отбросило в сторону. Она закрыла лицо от летящих щепок и врезалась плечом в дерево с такой силой, что удар выбил из легких воздух. Она, судорожно вдохнув, усилием воли сосредоточила чакру в ступнях, чтобы ее окончательно не сбило с ног. Девушку закружило, но она с трудом устояла. Караи обдало горячей взрывной волной, взметнув вверх волосы и полы одежды.

Она закашлялась и судорожно терла глаза. Опустила голову и под ногами вдруг увидела выпавший из сумки свиток. Не раздумывая, Караи наклонилась, гадая настоящий это или нет. Ее пальцы почти коснулись желтоватой бумаги, когда в миллиметре от карты в землю с силой вонзился кунай. Караи отдернула руку и подняла глаза.

Дым еще полностью не рассеялся, но Караи четко видела темную фигуру на середине озера. На белой маске зияла трещина. Прямо на ее глазах маска раскололась и, соскользнув с лица, с тихим плеском утонула в озере. На Караи напряженно уставился парень немногим старше нее самой. Один глаз он держал закрытым, нижняя половина лица была скрыта темной тканью.

Караи с усилием выдернула кунай из земли, крутанула в ладони и приняла боевое положение. Она нервно сглотнула и широко улыбнулась.

— Значит, поиграем.

Глава 3. Какаши

Взрывная печать едва тлела, но нестерпимо жгла пальцы даже через перчатки. Какаши прекрасно знал, что, начав гореть, ее уже не погасить, и что промедление даже на миллисекунду грозит ему размозженной головой. Всегда холодный и собранный, сейчас усилием воли он подавлял растущую панику. Он еще раз безуспешно скребнул по бумаге, но все никак не мог подцепить тонкий краешек, исписанный вязью запечатывающих взрыв кандзи.

Какаши вспомнил про кунай и с остервенелым скрежетом подцепил наконец бумагу лезвием, от чего фарфоровая маска треснула, но все же не развалилась. В последний момент шиноби сорвал печать и, не глядя, рванул в сторону. Его тут же оглушило взрывом, подхватило воздушной волной и с огромной силой спиной вперед швырнуло к озеру.

Какаши зажмурился и крест-накрест закрыл голову руками. По стальным пластинам мелко застучали щепки и камни и, оттолкнувшись, с плеском тонули где-то под ногами в дымном мареве. В голове все еще звенело от взрыва — основной удар пришелся ему на голову и грудь, оставив на коже ощущение жара. Какаши инстинктивно направил к ногам чакру и, приземлившись, тут же забалансировал, стараясь устоять на водной толще, которая от взрыва пошла беспокойными волнами.

Дым понемногу оседал, но водная гладь все еще шла рябью, от чего Какаши немного покачивало. Он злился, но не на свою неудавшуюся пленницу, а сам на себя. Запоздало ему пришло в голову, что он мог бы просто отбросить маску в сторону и не мучиться и рисковать с печатью. При этом поймал себя на дурацкой мысли, что не хотел показать этой девчонке свое лицо, изувеченное шрамом, и зловещий алый глаз. До этого момента он никогда не задумывался о таких вещах и его совершенно не заботило, как его могут воспринять другие. Важно было лишь насколько он хороший солдат и эффективен ли он на миссиях, а не то, нравится ли он девушкам вне деревни шиноби или нет. Какаши покачал головой.

«И из-за этой чуши мне чуть не оторвало голову?»

— Черт, да что со мной происходит? Не может же на меня так действовать какая-то девчонка. Соберись! — он снова тряхнул головой и увидел на берегу ту самую девчонку — все такую же нагло рыжую даже в лунном свете, и такую же помятую, как и он сам, но вполне целую. Она дергано двигалась, разминая плечо, и Какаши вспомнил ощущение ее чакры — хаотичный мерцающий вихрь, гудящий как рой рассерженных пчел, с резкими электрическими всполохами. Без сомнений, это проявление ярко выраженной склонности к стихии молнии. Совсем как у него, только его поток был спокойным и легкоуправляемым с равномерным электрическим гулом как у высоковольтных проводов.

Девчонка терла глаза, а в следующий момент наклонилась за чем-то в траве. Даже с большого расстояния Какаши узнал свиток и отточенным годами движением метнул кунай, который все еще держал в руке. Он не стремился ее ранить, а лишь отпугнуть, чтобы, когда он схватит ее, снова не обыскивать, краснея под маской, и забрать свиток самому. Резкого движения оказалось достаточно, чтобы трещина на злополучной маске разошлась, и та развалилась на две неравные части, соскользнувшие вниз и тут же исчезнувшие в толще воды. Какаши выругался и потянулся было за протектором, чтобы повязать на левую часть лица, но сам себя одернул и просто закрыл глаз с Шаринганом.

Тем временем девушка вздрогнула от неожиданности, а потом выдернула из земли кунай и приняла боевую стойку, уставившись на Какаши. Она не выглядела напуганной или даже неуверенной. Более того, вдруг широко и как-то нехорошо улыбнулась, зловеще наклонив голову. У Какаши промелькнуло, что причиной тому некий припасенный сюрприз, который сулит ему лишь одни неприятности, а это значит, что сейчас самое время наконец собраться и держать ухо востро. Какаши вытащил из сумки на поясе второй кунай и принял такую же стойку, готовый ко всему.

Они замерли, глядя друг на друга. А в следующее мгновение одновременно сорвались с места и понеслись навстречу. Девушка легко, также как и он, заскользила по поверхности воды. Длинные рыжие волосы развевались за ней мягкими волнами. Какаши было подумал, что это очень красиво, но тут же выбросил эти мысли из головы, сосредоточившись на бое.

Какаши легко отбил ее первый выпад, второй и вдруг испытал разочарование. Они продолжали обмениваться ударами, пробуя защиту друг друга и взметая вокруг кучу брызг, но Какаши уже видел, что она двигалась слишком медленно для того, кто мог бы представлять серьезную угрозу. Несомненно, она очень ловкая и верткая, но этого было недостаточно. Он не понимал, как с такой скоростью она вообще смогла настолько обогнать его и оказаться у озера на много часов раньше, чем он. Проверяя свою теорию, Какаши резко ускорился и, как он и ожидал, легко распорол ей рукав, так и не встретив достойного сопротивления, и почти плашмя царапнул лезвием по плечу. Она отскочила, зажав потемневшую от крови ткань.

— Эй! Даже если с меня срывают одежду, предпочитаю, чтобы она оставалась целой! — крикнула Ширей с другой стороны озера, держа перед собой кунай и недовольно осматривая порез.

— Было бы на что смотреть! — парировал Какаши, с удовольствием отметив, с какой яростью сверкнули ее глаза. — Сдавайся! У тебя нет шансов против меня, — шиноби уже представлял, как следующим выпадом легко скрутит ее и, не дав опомниться, атаковал первым.

Он сжал кунай и подскочил быстрее молнии. Какаши увидел, как расширились ее глаза… и в тот же миг девушка перед ним исчезла. Шиноби удивленно завертелся на месте и лишь успел заметить что-то краем глаза, когда она вдруг возникла сбоку. Полоснула по ребрам, глубоко пропоров защитный жилет, но все-таки не достав его. Какаши отскочил, глядя на нее прямо перед собой, но девушка вдруг снова исчезла в всполохе тонких голубых искр. Он потерял ее из вида и еле отбил удар, когда она с тихим электрическим стрекотом появилась у него за спиной и снова испарилась.

— Что за…

Короткими вспышками она стала появляться то рядом с ним и наносить дерзкие удары, то на другом конце озера, перехватывая кунай и готовясь к новому прыжку, чтобы возникнуть там, где он совсем не ожидал. Он услышал, как она смеется, и когда нашел ее взглядом, она снова исчезла. Через несколько минут Какаши взмок, отбиваясь от нескончаемого потока непредсказуемых атак.

«Что, черт возьми, происходит! Как за секунду она стала настолько быстрой?..» — лихорадочно пронеслось у него в голове.

С трудом отбив очередной выпад, от которого кунаи высекли искры, он решил, что пора воспользоваться своим преимуществом. Какаши открыл глаз, в котором на алом тут же бешено завертелся и хищно сузился томоэ. Все вокруг словно стало ярче, резче и во много крат замедлилось. Какаши внимательно осмотрелся, но, к своему удивлению, не увидел противницу. Вокруг повисла звенящая тишина, прерываемая лишь кваканьем лягушек и перекатом волн.

— Все еще уверен, что у меня нет шансов? — вдруг шепнула она ему в самое ухо, от чего шея покрылась мурашками. Росчерком оставив на его плече такой же порез, как и он ей ранее, Ширей с хохотом исчезла. Он резко обернулся, не обращая внимания на пульсирующее болью плечо, но девушки за ним уже не было. Какаши вдруг невовремя осенило, почему ее называют Ширей. Это прозвище идеально подходило для того, кто мог так внезапно появляться и исчезать.

«Да кто же ты такая…»

Взгляд Шарингана метался из стороны в сторону, но Какаши не увидел того, что было характерно для использования ниндзюцу скорости. Прямо перед ним девушка еще несколько раз прыгнула, возникая прямо из воздуха и пытаясь его достать, и почти сразу исчезала в неизвестном направлении. Перед его взором все выглядело так, что на краткие мгновения она пропадала и появлялась вновь в легкой голубоватой вспышке. Шаринган не мог предсказать, где она появится в следующий момент, и не мог скопировать это умение, но позволял легко уворачиваться и парировать выпады. Какаши подумал, что если бы у нее была хоть капля терпения и она не пыталась так явно рисоваться, то вполне при определенном везении могла бы его вымотать.

Их бой стал больше всего походить на танец. Какаши приходилось кружить, чтобы не дать ей возможности появиться за спиной.

«Она как будто вовсе и не хочет меня убить… Тянет время и кого-то ждет?»

Он со звоном отбил очередной выпад.

«Дело не в скорости, а в перемещениях в пространстве. Подобной техникой владеют лишь некоторые Учихи, Второй и Четвертый Каге… Но этой девчонке как будто бы не нужны особые глаза и печати чтобы это делать. Удивительно», — Какаши посмотрел на нее совсем иначе. Если бы ему все-таки удалось привести ее в Коноху…

«И теперь понятно, как она так быстро добралась до озера».

Какаши пришла в голову идея.

«Если я не вижу, где она появится, то что, если и она не увидит?»

Он быстро сложил несколько печатей и поднял над озером завесу тумана. Какаши теперь и сам едва различал что было на расстоянии вытянутой руки, но все равно пристально всматривался в молочную дымку. Он отпрыгнул в сторону, окончательно потеряв Ширей из вида, и надеялся, что и она его больше не видит. Потихоньку стал отступать к берегу, где лежала карта. Сбоку вдруг мелькнула тень и Какаши явственно увидел, как она пропала и возникла от него с другой стороны.

«Так, ей не нужно видеть, куда перемещаться. Это плохо», — напряженно подумал он, продолжая осторожно двигаться к берегу. «Значит, она по-прежнему может быть где угодно».

Какаши прислушался, сделал шаг, и Ширей неожиданно возникла прямо перед ним. По ее удивленному виду он понял, что она и сама не ожидала его здесь застать. Они снова схлестнулись врукопашную. Какаши специально подставился, так что Ширей легко порезала его, но ему удалось наконец выбить из ее руки трофейный кунай. Он вылетел по широкой дуге, и пока кунай был в воздухе, девушка судорожно дёрнулась пытаясь его поймать, но Какаши схватил ее за руку, так что она успела лишь кончиками пальцев скользнуть по рукояти прежде, чем он с плеском прорезал водную толщу.

— Проклятье! — прошипела она, отскакивая. Какаши заметил, что она тяжело дышит и ее лоб покрыла испарина. Значит, и у прыжков есть предел. Девушка зло на него посмотрела, словно прочитав его мысли. Какаши подумал, что теперь-то она точно должна сдаться, но вместо этого Ширей вдруг начала упрямо складывать печати.

«Вот же неугомонная девчонка! Ну ничего, скоро ты уже выдохнешься и я тебя поймаю».

Какаши уже вполне представлял, чего можно ожидать от этой девицы, и начал повторять за ней. В этот раз Шаринган его не подвел. С одинаковой скоростью они складывали одни и те же печати. Какаши понимал, что она творит для него ловушку и одновременно делал то же самое и для нее. Увидев это, девушка удивленно вскинула брови, но не остановилась. Однако Какаши заметил, что характер печатей изменился.

«Тигр, собака, собака, собака, ??? , собака…» — без конца повторял за ней печати Какаши. «Черт возьми, что это за техника? Свинья, свинья, свинья, свинья, ??? , ??? , свинья, свинья, дракон… Кто так складывает печать дракона?..»

Ширей складывала печати неравномерно, в рваном ритме — то очень быстро, то с большими неравными паузами. Некоторые печати Какаши с трудом узнавал или было очевидно, что она складывает жесты неправильно. Намеренно ли она это делает, Какаши не знал. Ему даже пришла мысль, что Ширей выдумывает форму некоторых печатей на ходу и снова смеется над ним. Однако, используя Шаринган, он легко следовал ее рваному ритму и ни разу не сбился.

«Тигр… Крыса… крыса, ??? , крыса, крыса… Крыса… Лошадь, лошадь… свинья, собака, тигр, крыса, собака…»

Казалось, она и сама не знала какой символ сложит, но Какаши на мгновение показалось, что он ее разгадал. Это была странная обратная версия техники Водяного дракона. У Какаши мелькнуло, что так Ширей пытается ее спрятать и сбить его с толку. Он никогда не видел, чтобы кто-то так складывал печати. У нее был странный ритм, то с паузами, то с бешеным повторением одних и тех же жестов. Он весь сосредоточился на последовательности печатей, но все вместе это выглядело как полная ерунда. Какаши поймал себя на том, что начинает раздражаться.

«Лошадь, лошадь, лошадь… Крыса… крыса, крыса, крыса… Крыса… Лошадь, лошадь… свинья, дракон, лошадь, собака… Собака, собака, собака, свинья… свинья, свинья, свинья, свинья, свинья, свинья… Свинья, свинья, свинья… Крыса, тигр», — продолжал в скачкообразном ритме повторять он. Не задумываясь, он скопировал за ней очередную последовательность жестов, а Ширей в своей обычной манере вдруг широко и нехорошо улыбнулась.

«Черт», — Какаши похолодел, его не на шутку насторожила ее улыбка.

Едва он понял, что снова совершил ошибку, его ноги вдруг захлестнуло бурлящей волной, в которой Какаши с ужасом узнал пасть Водяного дракона, поднимавшуюся из толщи озера. Ширей в этот же момент прыгнула, переместившись высоко вверх и избегая такой же волны у себя под ногами, а потом неуклюже с головой нырнула, подняв вокруг тонну брызг. Одновременно с этим огромная водяная пасть поглотила Какаши до самых плеч.

Пока он безуспешно пытался высвободиться, Ширей с трудом выбралась на поверхность. Она тяжело дышала и казалась уставшей — ее запас чакры был на исходе, но при этом Ширей совсем не выглядела побежденной.

— Ну какой же ты все-таки идиот, — она была насквозь мокрой, но это не мешало ей веселиться, наблюдая за ним. — Разве маленьких шиноби не учат не повторять за плохими тетями? — она грациозно отбросила назад мокрую темную прядь, прилипшую к лицу.

Какаши и правда чувствовал себя полным идиотом из-за того, что Ширей усыпила его бдительность изнурительным повторением печатей. Это был Водяной дракон, но в какой-то новой извращенной версии. Версии Ширей. Его тело намертво зажало, не давая пошевелиться и лишая возможности даже попытаться сложить печать одной рукой. Его единственной надеждой было, что сама Ширей держится из последних сил и не сможет долго питать чакрой этого дракона. Только бы ей не пришло в голову…

— Нет, Ширей, ты же не убийца, — выдохнул он.

— Откуда ты знаешь, — она устало улыбнулась и, прощаясь, помахала рукой за мгновение, как Какаши рывком утащило на глубину. Он даже не успел толком глотнуть воздуха и по мере погружения легкие все больше сдавливались и наполнялись удушающим огнем.

«Ненавижу ее…»

Какаши точно не мог сказать, сколько провел под водой — минуту, две или гораздо дольше, но это время показалось ему вечностью. В висках стучала кровь, его мутило и то и дело темнело в глазах. Он почти до крови искусал изнутри губу, чтобы не потерять сознание, и старался не шевелиться, экономя силы.

«Еще немного… Еще совсем чуть-чуть… Еще…»

Легкие горели так, что казалось, там поселилась саламандра. Какаши прикрыл глаза и погрузился в подобие летаргии, поэтому даже не сразу ощутил, что хватка дракона ослабла и он может снова двигаться. Из последних сил широкими гребками он поплыл вверх к бледному лунному свету, ощущая на коже холодноватые потоки воды вперемежку с быстро исчезающей чакрой.

Его отделял от поверхности еще один мощный рывок, когда через мутную толщу Какаши увидел несколько теней на фоне луны, скользивших по водной глади в сторону берега. Так и не вынырнув, ослабевшими руками он сложил печати, с трудом сконцентрировался и сотворил вокруг головы пузырь воздуха. Какаши глубоко вдохнул. Легкие обожгло новой болью, и он так тяжело закашлялся, что чуть было не пришлось снова складывать печати и начинать выдувать пузырь заново.

Едва оправившись и восстановив дыхание, Какаши широкими гребками добрался до берега и осторожно без плеска вынырнул в высокой траве, где его никто не мог увидеть. Над озером все еще клубился туман, вызванный им ранее.

«Прекрасно, это скроет меня от посторонних глаз».

Как и ожидал, Какаши увидел, что Ширей окончательно выдохлась. На четвереньках она выбралась на сушу и в изнеможении рухнула на траву. Мокрые волосы облепили ее лицо, но она даже не убрала их.

Ширей тоже заметила приближавшихся к ней со стороны воды мужчин и, казалось, узнала их, но в ответ лишь слабо пошевелилась. По их виду Какаши был уверен, что это бандиты, о которых она говорила. Их было не меньше дюжины, у некоторых он заметил протекторы шиноби, принадлежавшие к разным Скрытым деревням. Отступники. Те самые, которых искали Анбу.

От толпы отделились трое мужчин и неторопливо подошли к девушке. Один был крупный с густыми усами, длинной сальной шевелюрой и золотой цепью на шее. К его поясу была приторочена массивная цепь с железным крюком на конце, которую он то и дело деловито поглаживал. По его самоуверенному виду Какаши решил, что это главарь. Два других были такими же крепкими, один абсолютно лысый, а другой с несколькими глубокими шрамами через все лицо — очевидно его помощники. Приблизившись к девушке, лысый пнул ее по ноге, но Ширей осталась лежать и только поморщилась.

— Вставай, бестия, — он снова ударил ее.

— Пожалуй, я еще немного тут полежу, — деловито ответила она, отплевываясь от волос. — Снизу особенно ощущается ваше величие и не так чувствуется ваш потный шарм.

Она улыбнулась, однако мужчину ответ не устроил. Он нагнулся и рывком поднял ее на ноги, так что на краткий миг она даже повисла в воздухе. Ширей покачнулась, но устояла и с высокомерным видом сбросила с плеча его руку. Какаши заметил, как дрожат ее колени и как она незаметно для бандитов сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони и собирая последние крупицы сил.

— Вы немного припозднились, — неожиданно ласково обратилась девушка к главарю, игнорируя помощника, который стоял прямо перед ней. — У меня даже была надежда, что вы мне поможете, — продолжила она с легким нажимом. — Но я благодарна, что вы решили этого не делать, посчитав меня всемогущей куноичи, в одиночку каждый день расшвыривающей шиноби из Анбу направо и налево! — под конец ее голос сорвался почти на крик.

— Тише, моя дорогая, — невозмутимо ответил главарь, вальяжно выступая вперед и давая знак помощникам отойти. — Мы услышали взрыв и пришли так быстро, как могли, — он говорил не торопясь, лениво растягивая слова. — И смотрю, все изначально пошло не по плану как ты нам обещала, а это уже повод наказать тебя, — также ласково, как и она вначале, добавил он. — С шиноби покончено?

— Да понятия не имею! — взорвалась девушка, теряя терпение. — Этот идиот где-то там в озере, можете сами его поискать, если вам надо, — Ширей раздраженно махнула в сторону, а Какаши почувствовал, что внутри у него что-то неприятно сжалось от ее слов. — Изначально уговора не было, что придется с ним драться, а тем более убить. Его смерть может привлечь к нам ненужное внимание. К тому же…

— Ба! А кто в этом виноват? — перебил ее бандит. — Кто притащил с собой хвост и еще чем-то недоволен? — и, прежде чем она успела ответить, тут же продолжил: — Я думал, ты провалила миссию, когда увидел, как ты милуешься с этим мальчишкой. Да я вообще был уверен, что он убьет тебя. Никогда не видел никого бездарней, чем ты. Как ты там говорила? Лучший вор? Призрак? Брехня.

Какаши ждал, что Ширей колко ему ответит, но вместо этого она насупилась и молча скрестила руки на груди.

«А этот бандит хорош и прекрасно знает, на что надавить.»

— Где моя карта, лисичка? — вкрадчиво спросил он.

— Знаете, я передумала, — вдруг твердо сказала Ширей. Какаши замер и, казалось, снова перестал дышать, напряженно наблюдая за реакцией бандитов.

«Что ты творишь…» — беззвучно простонал он.

Мужчины на мгновение уставились на нее, а потом рассмеялись. Ширей нервно посмеялась вместе с ними, но потом в мгновение посерьезнела.

— Я не шучу. Карта моя, и я разрываю наш контракт, — упрямо проговорила она.

— То есть ты хочешь сказать, что я так просто подарил тебе эту наводку? — в голосе главаря послышались угрожающие нотки.

— Я верну задаток, но карту…

— Босс, я нашел карту, — вдруг подал голос бандит в шрамах, выныривая из кустов.

Глаза девушки расширились. Какаши тоже впился в трофей взглядом, но с такого расстояния совершенно невозможно было определить, настоящая это карта или нет.

Бандит протянул главарю свиток, и в этот же момент Ширей исподтишка попыталась его сжечь, но вспышка молнии получилась настолько слабой, что едва светилась. Ширей выругалась и тут же получила тяжелую пощечину, от которой упала на колени. Она тронула нос и, пытаясь стереть кровь, только размазала ее по щеке.

Какаши стиснул зубы, но заставил себя остаться на месте. Он не мог ей помочь, по крайней мере сейчас. И дело было не в том, что она несколько раз безуспешно пыталась его убить. Хотя немного и в этом. Ему нужно было узнать, где располагается логово бандитов, и раньше времени не обнаружить себя. К тому же их было слишком много и своим появлением он мог бы лишь усугубить положение Ширей. И все еще оставалась надежда, что бандит нашел поддельную карту, а настоящая все еще лежит где-то в траве под деревьями, и ее можно будет поискать, когда все уйдут.

Какаши отвлекся от своих мыслей, увидев, что главарь опустился перед девушкой на колено, грубо схватил за подбородок и заставил вздернуть голову.

— Ты дорого заплатишь за это, — его лицо было совсем близко. Какаши заметил, как она поморщилась от его дыхания. Бандит оценивающе осмотрел ее, убрал мокрые пряди с лица и вдруг грубовато смял пересохшие губы. — Не думал, что у тебя такое красивое личико, лисичка. В прошлый раз ты вся была такой закрытой и таинственной, а теперь раскрываешься как конфетка в обертке.

— Не называй меня так, ублюдок, — она попыталась вырваться, но он легко встряхнул ее и вернул на место.

— Я буду называть тебя так, как захочу, лисичка, — с нажимом произнес он. — И когда я закончу с тобой, ты будешь послушной и отработаешь долг так, как я захочу. Поняла меня?

Вместо ответа Ширей плюнула ему в лицо, и помощник отрубил ее ударом в затылок. Какаши видел, как обмякшее тело девушки взвалили на плечо и как безвольно мотнулась ее голова.

— Дикая штучка. От того интересней будет ее сломать, — хохотнул главарь, вытирая лицо тыльной стороной ладони, и повернулся к банде. — Карта у нас, возвращаемся!

Какаши немного подождал и вылез на берег, когда последний член банды скрылся в серой мгле. Понемногу становилось светлей, но он все равно очень долго слепо шарил руками в траве, уже ставшей влажной от росы. Несколько раз перетряхнул брошенную сумку Ширей, а потом случайно споткнулся о свиток, который взрывом отбросило в густой подлесок в стороне. Бандит лишь чудом не увидел его. Какаши поднял свиток, очистил от налипших листьев и развернул.

Первые несколько секунд ничего не происходило. Какаши вглядывался в значки и пытался вспомнить, правильно ли они расположены, но…

— Проклятье!

Карта прямо на глазах стала принимать истинный облик — обычный чистый свиток с частично оставшейся копирующей печатью, начертанной кровью. Какаши долго изучал ее, найдя даже маленький отпечаток пальца Ширей, который бессознательно погладил. Потом устало вздохнул, спрятал свиток во внутренний карман и посмотрел в том направлении, где в темных листьях исчезли бандиты.

— Черт бы побрал эту девчонку.

Глава 4. Караи

Караи очнулась от смутного ощущения, что кто-то зовет ее по имени. Она приоткрыла один глаз, затем другой, чтобы осторожно осмотреться сквозь полуопущенные ресницы. Девушка продолжала мерно дышать и старалась не двигаться. Со стороны должно было казаться, что она все еще спит. Этому трюку, как и многим другим, Караи научилась у старика в закусочной. Не то чтобы тот специально приложил к этому усилия, но так повелось, что, раз попавшись, Караи впитывала как губка все хитрости старого лиса.

— Поставь на место, — неожиданно отчетливо сказал мертвецки пьяный старик, когда Караи триумфально вытащила из тайной ниши пузатую бутылку саке. Девушка чуть не выронила трофей и даже икнула от неожиданности. Она была уверена, что осталась незамеченной. Ей и в голову не пришло проверить спящего за стойкой старика, который весь вечер горланил песни и без устали прикладывался к своей фляжке, нетвердой походкой снуя между столами и натыкаясь на посетителей, игравших в карты. — Ты еще слишком мала, чтобы пить.

Караи заметила, как из-под ресниц в тонкой щелке с удивительной осмысленностью укоризненно блеснул выпуклый глаз. Караи приблизилась и понюхала горлышко фляжки, которую старик все еще сжимал в руке.

— Чай? — удивилась Караи. — Ты-то уж достаточно старый, чтобы пить. Я бы сказала слишком старый, что пора бы и прекратить даже делать вид.

— Порядочный человек пьянеет от хорошей компании, а не от саке, — нравоучительно заметил он, из уголка рта выпустив на стойку несколько пузырей слюны.

— Ну конечно, — фыркнула девушка, неохотно ставя бутылку обратно в нишу. — И скольких из этой хорошей компании ты сегодня обчистил? — она обернулась и со смешливыми искрами в глазах продемонстрировала пухлый кошелек, который вытащила у него из кармана, когда нагнулась над фляжкой. Пойманный с поличным, старик с недовольным видом неохотно поднялся и ровно сел, ладонью вытирая рот. Его длинные седые волосы примялись с одной стороны, а с другой стояли торчком. Он вырвал кошелек из рук Караи и, не сводя с нее глаз, запрятал поглубже за пазуху в складки кимоно.

— А ну, брысь отсюда, маленькая чертовка! — прищурившись, гаркнул он вслед хихикающей девушке.

Это воспоминание чуть не заставило ее улыбнуться, но Караи вовремя одернула себя. Из-под полуопущенных век она быстро осмотрелась по сторонам. Вокруг стояла непроглядная тьма. Если здесь темно, то никто не заметит, что она проснулась. Караи открыла глаза и снова ничего не увидела. Несколько раз моргнула, но это не помогло — повсюду все так же стояла кромешная тьма. По коже пробежала волна колючих мурашек: неужели она ослепла? Караи опустила глаза и медленно сжала и разжала пальцы. Руки были отчетливо видны как при свете дня.

— Что за странное место, — прошептала она, озираясь по сторонам. Ее голос многократно отразился глухим эхом. Она неспешно встала.

Здесь не было абсолютно ничего — огромное пустое пространство, насколько хватало глаз. Не тепло и не холодно. Из звуков только собственное прерывистое дыхание и шелест одежды. Караи поймала себя на странной мысли, что не помнит, как тут оказалась и что делала до этого. Она просто появилась из ниоткуда и теперь стояла, напряженно вглядываясь во тьму.

Сделав осторожный шаг, Караи ступила на что-то твердое. От ее ноги поверхность пошла черными волнами, словно она шла по воде. Если тут можно идти, то она будет двигаться вперед, пока не доберется до края, а там подумает, что делать дальше. Если есть край, то через него можно перебраться — рассудила Караи. О том, что края может и не быть, она предпочитала не думать.

Караи сложила печать, чтобы сразу подальше перенестись, но у нее ничего не получилось. Попробовала сотворить хотя бы искру и не почувствовала никакого отклика в области желудка. Лишь непривычная зияющая пустота вместо пылающего очага энергии. У Караи неприятно екнуло внутри, но она запретила себе паниковать, пока во всем не разберется.

— Ла-адно, спокойно. Это лишь означает, что все время придется идти пешком, а вовсе не то, что я останусь здесь навсегда.

Едва она сделала еще один шаг, как ей почудилось, будто до ее шеи что-то дотронулось. Легкое касание подобно дуновению ветерка, от которого внутри все сжалось от страха. Караи резко обернулась и в паре шагов увидела невысокую фигурку. Еще мгновение назад там никого не было.

— Эй! — осторожно позвала Караи. — Что ты здесь делаешь? Ты знаешь, как отсюда выбраться?

Караи подошла ближе и поняла, что это ребенок. Мальчик лет семи-восьми. На нем были рубашка и штаны из грубого сукна в странных неровных дырах, измазанных в чем-то черном. Он стоял к ней спиной и никак на нее не отреагировал. Караи тронула его за плечо и только тогда мальчик медленно обернулся и посмотрел на нее.

В горле Караи застрял крик. Она отпрянула. Этого не может быть. Его здесь не могло быть. Его вообще нигде не могло быть.

Мальчик наклонил голову набок и удивленно уставился на нее единственным широко раскрытым глазом. Все, что осталось от другого, болталось из пустой глазницы на тонкой влажной нити. Переносицу пересекал неровный глубокий шрам. Часть лица и шеи обгорела до бурого бугристого месива. Караи вдруг поняла, что дыры на его одежде от всполохов искр и пламени, а черные пятна — это копоть. Все как в тот день.

— Хиро? — потрясенно выдохнула она задыхаясь. Без сомнений, это был он. Караи хорошо помнила этот шрам на половину лица, который много раз трогала в детстве, когда они были вместе в приюте. Ее лучший друг, хотя тогда она никогда этого не осознавала. Друг, которого она предала.

Едва она об этом подумала, вокруг за долю секунды сделалось нестерпимо жарко. В нос ударила гарь и тошнотворно сладкий запах горящей плоти. Караи снова была беспомощной девчонкой в серой приютской робе и взлохмаченной копной волос, сливающейся с пламенем. Ее охватил животный страх, наполнивший собой каждую клеточку ее тела.

— Нет, только не снова…

Не помня себя от ужаса, Караи бросилась в сторону и тут же обо что-то споткнулась. Потеряв равновесие, она рухнула в черную жижу между переплетенными узловатыми корнями. Караи удивленно подняла глаза и увидела над собой огромное горящее дерево. Она знала только одно такое — Сейнаруки. Священное дерево рядом с их детским приютом.

— Этого не может быть… — пролепетала она.

Расщепленный надвое ствол почернел, а в центре трещины пылали угли, пульсируя жаром как внутренности умирающего зверя. Ствол потрескивал от пробегающих разрядов молнии. В кроне все еще то и дело вспыхивали уносящиеся вверх голубоватые искры, поджигая все на своем пути. Сверху медленно полетели серо-белые хлопья, напоминающие снег. Караи поймала один из теплых комков и растерла в пальцах. Это был пепел.

Внутри дерева вдруг раздался громкий треск и в следующее мгновение перед Караи рухнула ветка с полыхающей листвой. Караи вскрикнула и прижалась спиной к могучему стволу.

— Это все не по-настоящему, — пробормотала она зажмурившись. — Это все нереально. — Она закрыла голову руками. Кожи коснулось что-то влажное. Караи посмотрела на ладони — они все были в крови. — Нет, нет… — Она начала лихорадочно тереть их об себя и о грубую кору, но кровь не исчезала. Караи так старалась, что содрала с ладоней кожу, а вся ее одежда теперь была в саже и бурых отпечатках.

Лодыжки обдало жаром — огонь подбирался все ближе. Караи посмотрела вниз. Черная жижа, закипая, начала бурлить. Девушка моргнула, и волны на мгновение стали бесконечным копошением черных лоснящихся змей. Караи забралась повыше на соседний выступающий корень. Перебросила ногу и нос к носу столкнулась с сидящим на корточках Хиро. Пустая глазница сочилась гноем и сукровицей. В целом глазу отражалось пляшущее зарево пламени. Его голова странно деформировалась, а на виске появилась чудовищная вмятина с торчащими осколками костей и влажным месивом, оставшимся на месте мозга.

Прежде чем она отреагировала, Хиро дотронулся до ее руки. Караи вскрикнула — запястье прямо на глазах обгорело до волдырей, причиняя невыносимую боль.

— Зачем ты убила меня? Я думал, мы друзья, — растерянно спросил ее мертвый лучший друг. В его тихом шелестящем голосе, многократно подхваченным эхом, не слышалось злобы. Он был словно глубоко разочарован в ней.

— Я не убивала… — хрипло ответила Караи, баюкая обгоревшую руку. По ее щекам текли слезы. — Я не убивала, — постаралась громче произнести она, но слова комом застряли в горле.

Черная вода внизу начала полыхать, добравшись до нее и снова обдавая ноги жаром. Караи подтянула к себе колени и увидела внизу копошение. Она пригляделась: со всех сторон из-под черной воды начали вылезать обгоревшие трупы. Судорожно загребая руками и корчась в огне, они медленно ползли к Сейнаруки. Из их ртов вырывался многоголосый сиплый хрип. Караи перевела умоляющий взгляд на Хиро, но вдруг увидела предсмертную гримасу боли на его лице.

— Ты это заслужила, козявка, — вырвалось из его перекошенного рта. В тот же миг Хиро резким ударом столкнул ее вниз.

От неожиданности Караи не успела даже вскрикнуть. Она зажмурилась и ухнула вниз. Удар о воду выбил остатки воздуха из легких. Караи тяжело закашлялась, раскаленный воздух обжигал ноздри. В глазах было мутно от слез и дыма, но она увидела, как Хиро как ни в чем не бывало поднялся и исчез в языках пламени, поглотивших корни могучего дерева.

Караи оказалась на единственном крошечном островке, который пока не затронул огонь. Со всех сторон полыхало пламя. Ей совершенно негде было спрятаться. Цепенея от страха, она смотрела на армию приближающихся трупов.

— Караи… — сипло выдохнул ближайший покойник, раззявливая черную впадину сморщенного рта. Его тело было покорежено и словно скручено по спирали. На руках с обломанными серыми ногтями сквозь синеватую кожу выступали черные струпья, в глубине которых тлели угли. Тело покрывали обгоревшие лохмотья темного балахона. Большая часть лица — почерневшие кости. Завитые от жара длинные седые пряди влажными кусками отслаивались от гниющей обожженной кожи. Караи с ужасом узнала мать настоятельницу. — Глупая девчонка… — прошелестел ее голос прямо у нее в голове. — Я предупреждала…

Мертвец скребнул скрюченными пальцами по ее лодыжке. Караи взвизгнула и ударила ногой, проломив обгоревший череп. Ступня намертво увязла между костями. Труп настоятельницы мотнул головой и вдруг стал тянуть ее на себя, медленно погружаясь в черную толщу и утаскивая девушку за собой. Караи отчаянно сопротивлялась и пыталась зацепиться хоть за что-нибудь, но пальцы только впустую скользили сквозь склизкую черную жижу.

Пока она пыталась освободиться, из толщи показывались все новые обезображенные тела. Они медленно, но неотвратимо ползли к ней со всех сторон. Караи вспотела от жара и попыток освободиться. Ее сердце бешено стучало и пропустило удар, когда она наконец крепко за что-то уцепилась.

Караи была в черной жиже уже по пояс. Девушка подтянулась, и в нос дохнуло тошнотворно сладкой гарью. Над ухом сквозь выбитые зубы засипел еще один обугленный труп. Караи с ужасом осознала, что схватилась не за корень дерева, как думала, а за иссушенную огнем руку. С другой стороны к ней уже подползли сразу два трупа. Караи почувствовала их смрадное дыхание и как железные тиски неумолимо сдавливают ее тело.

Трупы наваливались на нее со всех сторон и топили в черной жиже, которая мигом забила ноздри и рот. В груди билась удушающая паника. Караи бешено вырывалась, но этого было недостаточно. Она чувствовала, что ее силы на исходе. Караи больше не могла ни сбросить цепкие пальцы, ни даже вздохнуть. Легкие горели, на грудь навалилась невероятная тяжесть.

По шее вдруг проползла толстая черно-фиолетовая змея. Ее прикосновение было ледяным по сравнению с окружавшим жаром. Змея стрельнула черным раздвоенным языком. Караи уставилась в немигающие желтые глаза с вертикальным зрачком. В тот же момент с шипящим стрекотом змея прыгнула ей в лицо.

Караи резко проснулась. В ушах все еще стоял ее собственный крик и хрипы мертвецов. Сон и явь перемешались. Спросонья Караи начала истерично стряхивать с шеи что-то невидимое и лишь через мгновение осознала, что змеи там нет и что она существовала только во сне. Караи трясло, она все еще ощущала сжимающие ее мертвой хваткой пальцы. Во рту пересохло. Караи тяжело дышала. Спину покрывал холодный липкий пот. Она с трудом сплюнула, чувствуя во рту вязкую темную жижу с железным привкусом, но на каменном полу была лишь слюна вперемежку с кровью. Караи провела языком по зубам, проверяя, целы ли они.

Без макового молока или приличного количества саке кошмары снились Караи каждую ночь. Они были с ней почти столько же, сколько она себя помнила и, казалось, стали ее неотъемлемой частью.

Караи привыкла много работать в закусочной и брала одновременно дневные и ночные смены, чтобы под утро без сил рухнуть в кровать на чердаке и провалиться в забытье без сновидений. Кокатцу знал о причинах рабочего рвения девушки, но ничего кроме неловкого сочувствия и порой забытых под стойкой баночек саке предложить больше не мог.

Ночные бдения сильно сблизили Караи и непоседливого Аки, с которым она выросла, и порой думала о нем, как о младшем брате, которого у нее никогда не было. Караи часто как могла оттягивала момент, когда придется подниматься по узкой лестнице и ложиться спать, а Аки с удовольствием пользовался этим и подсовывал ей новую книгу с картинками. Аки был достаточно взрослым, чтобы читать самому, но он говорил, что буквы путаются у него перед глазами и просил почитать Караи. Она всегда при этом картинно закатывала глаза и ворчала, но потом неизменно устраивалась в его постели, поджав ноги, и в лицах читала, на ходу допридумывая сюжет и заставляя мальчика хохотать. Все заканчивалось, лишь когда приходил Кокатцу и, словно извиняясь, многозначительно смотрел на Караи.

Старик в своей манере периодически пытался поговорить с девушкой, но Караи неохотно раскрывала перед кем-либо душу, и часто такие разговоры только все усугубляли или вели к ссоре. Отчасти именно так и начались их тренировки в лесу — когда разговор заканчивался ничем, старик показывал Караи новый прием боя, который та до изнеможения отрабатывала, а потом засыпала прямо на траве.

Как-то раз Караи пришла идея, которая, как она думала, могла оказаться решением всех проблем. Она попыталась специально потратить всю чакру, безостановочно прыгая в пространстве, чтобы под конец попросту отключиться в беспамятстве. Старик застал ее за этим и оттаскал за ухо, браня за беспробудную глупость и строго-настрого запретив это повторять. Караи показалось, что он не злился, а больше испугался за нее, но она не была уверена. Тогда же он рассказал ей про маковое молоко, но взял с нее обещание, что она найдет способ разобраться с тем, что с ней происходит, и будет спать без всяческих ухищрений в виде дурмана.

Кошмары снились Караи с самого детства. С той самой ночи в приюте. Караи смирилась, что они с ней навсегда. Она видела тревогу в глазах старика, когда с годами дозы макового молока становились только больше, а надежды, что кошмары отступят, становились все призрачней. Однако таких ярких снов как сегодня у нее не было уже давно. Чаще всего ей снились отрывочные образы, от которых она просыпалась посреди ночи в слезах, необъяснимой тревогой в груди или с испуганным вскриком, а потом не могла толком рассказать, что ей приснилось. От Аки Караи узнала, что бормочет и ворочается во сне. Тогда она первый и единственный раз случайно заснула с ним, а проснулась рядом со смертельно перепуганным ребенком. Аки потом долго шугался от нее, чем бесконечно ранил Караи.

Скорее всего, причиной сегодняшнего отчетливого и крайне изматывающего сна было перенапряжение и истощение чакры, от которого ее так усердно оберегал старик.

— Чертовы кошмары, — пробормотала Караи и устало потерла глаза. Сон постепенно выветривался, сердцебиение выравнивалось, и на смену приходило ощущение страшной усталости и измотанности. Караи поморщилась, вспомнив, как здесь оказалась. Место удара на затылке отдавалось тупой пульсирующей болью.

На запястьях что-то звякнуло. Караи ощутила, что руки были непривычно тяжелыми. Она удивленно посмотрела на железные кандалы, а затем на длинную цепь, тянущуюся к большому крюку в каменной стене. Судя по трещинам с острыми краями вокруг основания крюка и крошке на полу, его вбили совсем недавно.

— Интересно, — Караи изо всех сил дернула цепь, проверяя, насколько прочно она закреплена. — Они или знали или им чертовски повезло… — задумчиво пробормотала она, подползая к стене.

Намотав цепь на обе руки, Караи уперлась ногами в каменную кладку и изо всех сил потянула. Она пыталась расшатать штырь, двигаясь из стороны в сторону, но он сидел между камнями как влитой. Караи повисла в воздухе, выпрямившись всем телом. Кожа горела от трения о ледяной металл. Караи зарычала от напряжения. Последний раз дернула и бессильно рухнула спиной на пол, ударившись лопатками. Сев, она раздраженно пнула цепь ногой.

— Везучие ублюдки!

Караи легко перемещалась, даже не видя место, где окажется, но настоящим препятствием для нее было, если ее что-то удерживало. Например, как сейчас цепь от кандалов. Если бы на ней были только металлические браслеты, то Караи, накопив сил, давно бы уже была на свободе, но чертова цепь все портила. Старик всегда говорил, что дело не в ограниченности ее способностей, а в ее восприятии этой самой ограниченности и страхе неудачи.

— Единственная проблема для тебя это ты сама, — старик ткнул Караи узловатым пальцем в лоб. Тогда они были на одной из их лесных тренировок. — И это касается не только твоего дара. — Караи стояла привязанная к дереву и от обиды шмыгала носом. — Тебе же не мешает одежда и ты не выскакиваешь из штанов каждый раз при прыжке? — продолжал старый шиноби, проверяя узлы. — Подумай об этом и освободи себя. А я пошел ужинать, — просто сказал он и, махнув рукой, оставил ее одну-одинешеньку в лесу.

Тогда она простояла привязанной несколько часов. Молча рыдая и ненавидя себя за беспомощность, а старика за то, что вытащил это наружу. Когда стемнело, за ней пришел встревоженный Кокатцу, а за ним семенил ворчащий и оправдывающийся старик. Караи не разговаривала с наставником несколько недель, но в глубине души была с ним полностью согласна.

— Проблема во мне, проблема во мне, — бормотала Караи, слегка раскачиваясь и скребя цепью по каменному полу.

Вот и настало время хорошенько подумать. В этот раз выбора не было: или получится, или Караи ждут настоящие неприятности. Она, как могла, сдерживала растущую панику внутри, уговаривая себя не сдаваться и попробовать все, что придет ей в голову, чтобы спастись.

Кандалы зазвенели, когда Караи потрясла руками, разминая запястья и проверяя, насколько может ими двигать. Закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Очаг чакры внутри слабо отозвался, но Караи рано обрадовалась — запаса хватит едва ли на один небольшой прыжок, но ей много и не надо.

Караи несколько раз вдохнула и выдохнула и открыла глаза. Представила то самое щекочущее ощущение в голове и уставилась на каменную плиту, на которой хотела оказаться. Неловко из-за кандалов сложила печать, концентрируя чакру. Нагнулась вперед, отдаваясь воображаемому потоку. Ничего не произошло.

Она попробовала еще и еще, но с каждым разом только больше раздражаясь.

— Старый хрыч ничего не понимает, — сердито выдохнула Караи. Нужен другой способ.

Вывернув запястье, Караи стала пытаться вытащить из кандалов хотя бы одну руку. На бледной коже в грязных потеках появились ссадины и красные пятна, которые очень скоро должны были стать синяками. От тяжести кандалов начали ныть мышцы. Караи еще несколько раз дернула цепь, прежде чем окончательно выдохлась и откинулась назад.

Лежа на холодном каменном полу, Караи наконец внимательно осмотрела место своего заточения. Это было небольшое темное помещение похожее на подвал с крошечным окошком под самым потолком. Из него вырывался рассеянный луч света, падавший по диагонали в противоположный угол. На дальней неосвещенной стене угадывался силуэт массивной, окованной в железо двери. Караи проверила — до нее длины цепи не хватало примерно на шаг.

Нестерпимо хотелось пить. Волосы и одежда все еще были влажными, но Караи не удалось выжать из них ни капли. Она заметила потемневший угол, густо поросший мхом, но приблизилась к нему, лишь когда жажда стала совсем невыносимой. Неуверенно принюхавшись, Караи несколько раз лизнула затхлую влагу.

«Что бы сделал тот парень шиноби на моем месте? — вдруг подумала Караи, стряхивая с языка частички мха. И тут же нахмурилась, заранее зная ответ. — Попросту не попал бы в эту идиотскую ситуацию».

Во рту теперь стоял кисловатый привкус под стать невеселым мыслям. Караи невольно начала прокручивать в голове, как шиноби двигался — идеальная смертоносная машина. Ей и не снилось такое мастерство с ее лесными тренировками, когда каждый прием приходилось буквально вытягивать у старика. Если бы шиноби хотел ее убить, то разделался бы с ней в два счета, а не терпел жалкие попытки зацепить его.

«Какой же тупицей я ему показалась», — Караи застонала от стыда, спрятав лицо в коленях.

В темноте перед внутренним взором вспыхнул его ярко-алый глаз. Прежде Караи никогда такого не видела и подумала, что старик был прав. Она сунулась в дело, которое ей было не по плечу.

— Тупица, тупица, тупица… — Караи начала биться лбом о худые колени.

Караи выудила из глубин памяти, что старик как-то рассказывал ей про семьи с кровными дарами, передающихся по генетической линии: необычные глаза были одним из них. Караи обычно мало интересовали такие вещи. Ей больше нравилось изучать новые техники и приемы тайдзюцу. Прежде она не встречала кого-то с кровным даром и считала, что никогда с этим не столкнется. Что ж, она ошибалась.

«Почему у него был только один красный глаз? И что он им делает? Ничего не понимаю. А еще он сказал, что я не убийца… Пф, с чего он это решил».

Караи поджала губы, тут же подумав, что тот парень наверняка про себя окрестил ее слабачкой и из-за этого был уверен, что она не способна на убийство.

— Что за идиот, — яростно выдохнула она. — Надеюсь, он утонул.

Еще около получаса Караи провела в безуспешных попытках выдернуть крюк из стены. Она вся взмокла, когда за спиной вдруг раздался протяжный скрежет отпираемого замка. Караи спешно сделала вид, что спит. Прохладная каменная плита приятно холодила разгоряченную щеку.

Первое, что она увидела, обмотанные бинтами большие ноги в деревянных сандалиях гэта. Кажется, это один из бандитов, которые были тогда на берегу озера. Чтобы рассмотреть его, Караи пришлось напрячь глаза и прищуриться. Она заметила, что бандит тоже не сразу ее увидел, а дождался, пока его глаза привыкнут к темноте и яркому лучу света из крошечного окошка. Мужчина был огромный, его лысая голова почти касалась потолка. На нем было потрепанное кимоно поверх засаленной сетчатой майки, пестрый полосатый пояс и растянутые на коленях штаны. Караи зевнула, будто только что проснулась. Потянулась, прогнувшись в спине и с удовлетворением отметив, что бандит скользнул взглядом по ее груди.

В руках у мужчины была плошка риса и бутылка воды. Караи нервно сглотнула. Она была голодной, нестерпимо хотела пить и смертельно устала.

«Только приблизься, и я придушу тебя этой чертовой цепью…» — промелькнуло в голове у девушки.

Видимо, бандит подумал о том же, поэтому предусмотрительно остался у двери. Он поставил плошку и бутылку из высушенной тыквы недалеко от себя — как раз на расстоянии, докуда максимально могла дотянуться Караи. Вряд ли этот бандит видел в ней угрозу. Скорее, не рисковал притрагиваться к тому, что, как он считал, принадлежало его боссу.

«Когда я закончу с тобой, ты будешь послушной и отработаешь долг так, как я захочу. Поняла меня?..» — прошелестел голос главаря бандитов, словно он шептал ей прямо в ухо. Караи тряхнула головой.

— Как ты тут, крошка? Поспала? — проворковал бандит и, не дожидаясь ответа, сразу продолжил. — Господин Киджи не хочет, чтобы ты ослабла. Тебе понадобятся силы, чтобы удовлетворить его аппетиты. А они у него огромные. Огромные, если ты понимаешь о чем я, — мужчина хохотнул. — Ему нравятся юные создания. И чем юнее, тем лучше. Особенно те, кто поначалу сопротивляется. Помни об этом, если хочешь не просто выжить, а вывернуть ситуацию в свою пользу.

Караи почувствовала, как в ней нарастает раздражение от того, что бандит считает проявлением заботы, и, прежде чем Караи успела прикусить язык, ее накрыла волна темного вдохновения.

— Ты, конечно, не юный красавец, но прибереги эти чудные советы для себя, когда будешь стоять перед господином на коленях и выворачивать свой…

Бандит не дал ей договорить. В его глазах промелькнуло бешенство. Носком гэта он вдруг яростно пнул плошку с рисом. Та, подпрыгивая на каменных стыках, по широкой дуге покатилась в сторону, по пути вываливая все содержимое. В темном углу плошка крутанулась на месте и наконец остановилась. В ней осталась лишь жалкая горсть риса, большая часть размазалась по грязному каменному полу. Караи проводила дугу взглядом, чувствуя, как рот наполняется слюной, и молча сглотнула, плотно сжав губы.

— Приятного аппетита, крошка, — бандит, пугающе быстро вновь принимая благодушный вид, подмигнул ей. — Уверен, тебе так больше по душе. Как раз для твоего маленького грязного ротика, — он усмехнулся. — Несмотря ни на что ты мне нравишься. Я даже теперь тебя буду так называть — Грязный ротик. Не растеряй весь свой пыл, пока сидишь тут, Грязный ротик.

Караи фыркнула и гордо задрала подбородок.

— Сам ешь свои помои, — надменно сказала она, и в этот же момент у нее предательски заурчало в животе.

Бандит осклабился и пошел обратно к двери, охотно разглагольствуя на ходу.

— Я смотрю на тебя и у меня хорошее предчувствие, крошка. Уверен, господин Киджи позволит и мне с тобой позабавиться. Обычно он отдает тех, кто ему надоел или быстро сломался. Господин обещал следующую мне, потому что до тебя я привел ему другую девчонку. Как же она кричала пока была жива… Ммм… Музыка для ушей. Ради тебя я даже прополощу яички, слышишь? Ох, не могу дождаться. Не представляешь, как они набухли, — бандит огромной рукой сжал и оттянул что-то мягкое и обвислое в паху. Караи пожалела, что проследила взглядом за движением его руки. Бандит явно испытал от этого удовольствие. — Приведи себя в порядок, крошка, — бросил он напоследок. — Хотя мне неважно, лишь бы ты не кусалась. А если будешь, то лишишься своих милых зубок, как предыдущая. Видишь, насколько я добр? Заранее предупреждаю тебя, Грязный ротик. Помни об этом.

Караи вздрогнула, но постаралась сохранить отрешенное выражение на лице. Едва за бандитом закрылась дверь и в замке снова заскрежетало, девушка бросилась к бутылке и осушила ее до дна несколькими большими глотками. В желудке сразу появилось болезненное ощущение тяжести, от которого, тем не менее, ей стало легче.

Слова бандита навели Караи на мысль. Она вспомнила про заколку в виде клевера. Подняла руки и лихорадочно зарылась пальцами в волосы. Наверняка ее бездыханное тело обыскали, но ей хватило ума не носить украденную заколку на виду и, возможно, они не…

— Есть!

Караи перехватила заколку зубами и начала сосредоточенно ковырять в замке. Она с усилием пыталась провернуть острый кончик, отчего мягкий металл начал гнуться. У Караи почти получилось, но заколка вдруг хрустнула и сломалась. Во рту осталась часть с клевером, а из замка торчала застрявшая погнутая спица. Караи рассеянно выплюнула клевер — он подвел ее. Последняя надежда.

— Проклятье! — у девушки защипало в глазах. Она яростно треснула кандалами по камню. — Какая же ты дура, Караи, — глаза застилали злые слезы. Она раздраженно смахнула их, но они снова потекли целым градом. Заколка стала последней каплей. Караи больше не могла сдерживать страх и отчаяние внутри, вырывавшихся из нее рыданиями и сотрясавших все ее тело. Еще никогда она не чувствовала себя настолько жалкой и беспомощной. Даже тогда в лесу, когда старик крепко связал ее, краешком сознания она знала, что рано или поздно за ней придут и перережут веревки. Но не теперь.

Упиваясь жалостью к себе и размазывая по лицу слезы, Караи не сразу услышала скрежет в замке. Она замерла.

«Так скоро? Почему он вернулся так скоро?!» — запаниковала Караи и села, прислонившись спиной к стене. Она бросила взгляд на свет, затем на дверь — в ее голове сам собой вдруг родился план. Без боя она не сдастся.

Караи обошла комнату и затаилась в ее самой темной части. Как она уже видела, любому вошедшему сюда понадобится несколько секунд, чтобы привыкнуть к освещению. Этого было вполне достаточно. Караи осторожно подтянула к себе цепь, стараясь, чтобы та не зазвенела. В этот раз она готова.

Дверь медленно отворилась. Караи перестала дышать, опасаясь, что бандит ее услышит.

«Пусть только подойдет ближе… Я вырублю его, добуду ключ и…»

— Ширей? — тихо позвал кто-то и ступил в луч света, прикрывая глаза. Это был точно не бандит, который принес ей рис, и не Киджи.

Прежде чем вошедший успел среагировать, Караи стремительно подскочила и накинула цепь ему на шею. По глазам ударил луч света, вызывая радужные искры под веками и на мгновение ослепив, но Караи изо всех сил натянула цепь, ведь от этого зависела ее жизнь.

Звенья звякнули, мышцы заныли от перенапряжения. Пленник начал сопротивляться, схватившись за цепь у горла. Караи бестолково моталась с ним из стороны в сторону, слыша его напряженное сопение. Стиснув зубы, она намотала на кулак цепь. Приготовилась дернуть, как вдруг охнула от резкого выпада и в тот же миг неловко вверх тормашками перелетела через голову.

Караи мешком рухнула в груду тряпья, которую не заметила раньше, выбив из нее облачко пыли. Кряхтя и потирая ушибленный копчик, Караи подняла успевшие привыкнуть к свету глаза и изумленно замерла. Ее брови сами собой поползли вверх.

— Да сколько можно! — хрипло возмутился знакомый голос. — Не могу поверить, что ты опять пыталась меня убить!

Глава 5. Какаши

Какаши крался по узкому темному коридору с земляными стенами, напряженно прислушиваясь к малейшим шорохам. С двух сторон лохмотьями торчали узловатые корни, цеплявшиеся за ноги, будто живые. Рыхлая поверхность была сплошь испещрена ходами, вольготно чувствующих себя здесь насекомых и грызунов. Откуда-то из недр слышался непрерывный глухой гул. Он отдавался вокруг едва различимой вибрацией, от которой со стен и невидимого потолка осыпалась земляная пыль.

Коридор освещался пробитыми прямо в стенах дырами, служившими также воздуховодами. Отверстия располагались на большом расстоянии друг от друга. Из каждого узкими лучами лился пронзительный слепящий свет, а между ними лежали полосы кромешной тьмы.

Какаши перебежал очередной темный участок и заметил впереди движение. На освещенных камнях влажно блеснул панцирь черной сколопендры — первый обитатель, которого он здесь встретил. Не самое удачное знакомство, учитывая, что, насколько помнил Какаши, этот вид был ядовитым.

Ее лоснящееся тело с волнообразно двигающимися хитиновыми ножками по обхвату было как его рука. Какаши притормозил. Кажется, многоножка его не заметила. Подобралась, а потом резко рванула во тьму в противоположную от него сторону.

Раздался писк, хвост сколопендры с двумя загнутыми наружу отростками мелко затрясся. На мгновение на краю светового пятна появилась плоская голова с подергивающимся между черных жвал длинным крысиным хвостом. С тихим шорохом сколопендра юркнула в один из ходов в стене. За ней остался темный влажный след, мгновенно впитавшийся в пыль на каменном полу.

«Сегодня ее добыча не я», — выдохнул про себя Какаши и стал пристальней вглядываться под ноги. Кто знает, сколько еще этих тварей здесь обитает внутри стен.

В отличие от сколопендры Какаши не мог мгновенно спрятаться. По пути ему так и не попалось ни одного укрытия — ответвления в другой коридор, комнаты или хотя бы ниши, — на случай, если кто-то из бандитов выйдет ему навстречу. При прямом столкновении на звуки боя сбегутся все обитатели убежища, и в узком пространстве Какаши придется несладко. Он думал об этом и рывками двигался, перебегая из одного темного места в следующее. Как назло, впереди послышались приглушенные голоса.

«Проклятье, здесь негде укрыться, — взгляд Какаши заметался по стенам и вдруг остановился, когда сверху от волны вибрации посыпались мелкие камешки. — Разве только…»

Около часа назад шиноби без труда проследил за бандитами от озера до их подземного убежища в лесу. Они шли, совершенно не таясь, словно полноправные хозяева, хищники в самой верхней части пищевой цепи. Ломая ветки и пугая птиц, они громко переговаривались и горланили скабрезные песни.

Какаши тенью следовал за шиноби-отступником, замыкающим растянувшееся шествие, и быстро потерял из вида бандита, который в начале пестрой и шумной процессии нес на плече бездыханное тело Ширей.

Замыкающий остановился у дерева, и Какаши пришлось ждать целую вечность, пока тот опустошит бездонный мочевой пузырь. Бандит делал это сосредоточенно, методично поливая ствол дерева и напевая себе что-то под нос. Шиноби сидел над ним на ветке, скрытый густой листвой, и с каменным лицом наблюдал, как бандит старательно вырисовывает струей замысловатый узор. Какаши пришла мысль спрыгнуть сверху и вырубить его, а потом спрятать тело в зарослях и дойти до логова по следам, оставленными другими, но он тут же резко одернул себя.

«Откуда взялась эта спешка? Шиноби должен обладать каменной выдержкой и терпением. А если парня хватятся и поднимут тревогу, что тогда? — недовольно размышлял Какаши. — Надо придумать, как вернуть настоящую карту. Если бы не эта упрямая девчонка, я бы уже давно выполнил миссию. Во всем, что сейчас происходит, виновата исключительно она… — Перед глазами сама собой возникла кривая ухмылка Ширей, не сулящая ничего хорошего, и по-лисьему лукавый прищур. Она и правда походила на лисичку и не только из-за длинных рыжих волос, которые в воображении Какаши шелковистыми волнами рассыпались по ее плечам. Шиноби потер единственный открытый глаз. — Надо сосредоточиться на поисках карты».

Убежищем бандитов оказались заросшие каменные развалины старого укрытия из военных времен. В таких местные жители могли подолгу прятаться при нападении на деревню. Их строили шиноби для защиты мирных граждан. Обычно это была целая сеть ходов, вырубленных прямо в земле, с глубокими погребами для припасов и путем отступления в безопасное место в случае обнаружения убежища.

Представшее перед Какаши укрытие выглядело заброшенным. Обычно тщательно скрытый вход был разворочен то ли старым взрывом, то ли развалился от времени. Его охраняли четверо. Замыкающий шествие бандит отсалютовал одному из них и занял его пост.

Какаши хмуро за ними наблюдал с безопасного расстояния. Если бы он тогда не сдержался у дерева, то сейчас бы по лесу рыскала целая банда шиноби-отступников в поисках своего пропавшего товарища. Бандиты явно наблюдали за его боем с Ширей, но не видели, как Какаши выбрался из воды, и, скорее всего, посчитали его мертвым. Однако, обнаружив своего товарища в кустах, мнимая смерть Какаши на озере сразу бы раскрылась, и за ним тут же началась бы охота. На это времени у него не было. Все-таки мертвым быть иногда удобно.

«Тут меня слишком явно ждут. Придется поискать другой вход».

Какаши обошел заросшую поляну по кругу, осторожно пробуя пяткой землю. По пути ему встретился провалившийся подземный коридор, а также несколько дыр прямо между деревьями. Под землей здесь явно что-то было, но шиноби не хотелось попасть в коридор, который вот-вот обвалится.

На небольшом отдалении Какаши приметил необычно ровный участок земли, заросший мхом. Шиноби опустился рядом с ним на колено. Рукояткой куная постучал по поверхности и услышал глухой звук, будто подо мхом была пустота. Он разрезал рыхлое покрытие, подцепил край и обнажил плотную рукотворную кладку из крупных неотесанных камней. Потревоженные им, под землю стали спешно прятаться мелкие насекомые и черви.

— То, что нужно.

Рукояткой Какаши снова тихонько постучал по кладке, в этот раз выискивая слабое место. Один из камней пошевелился. Какаши подкопал его кунаем и, пыхтя, откатил в сторону. В образовавшуюся дыру проник свет, выхватывая из кромешной тьмы участок пыльного каменного пола. Какаши напряг слух, но не услышал ничьих шагов и какого-либо другого шума, кроме далекого равномерного гула, поднимающегося из-под земли.

Шиноби нырнул в темноту вперед ногами, мгновение повисел, вцепившись в края дыры и напрягая тренированные мышцы, и бесшумно приземлился на каменную кладку. Сверху мох прикрыл следы его вторжения, и Какаши погрузился во тьму. Когда глаза немного привыкли, он увидел вдалеке косой луч света, бьющий в стену из потолка, и направился к нему.

Так он оказался в коридоре с земляными стенами, в котором его вот-вот обнаружат.

Какаши смахнул с плеча осыпавшуюся сверху пыль и задрал голову, уставившись на потолок. Ему пришла идея. Он призвал поток чакры к ступням и ладоням. Как паук начал спешно карабкаться по стене, цепляясь за каменные выступы и корни в темной зоне между падающими лучами. На самой высокой точке оказались несколько больших дыр как раз под размер черной сколопендры, но выбора не было.

Какаши вжался спиной в земляной свод и затаил дыхание. Только он замер, как под ним из ближайшего потока света вынырнула пара вооруженных до зубов головорезов.

Один из них был грузен и абсолютно лыс. На нем были деревянные сандалии гэта, которые приглушенно постукивали о каменный пол. Поверх яркой тряпки, служившей ему поясом, он был обвешан двумя тяжелыми широкими мечами в потрепанных ножнах с бурыми пятнами. Оружием явно часто пользовались. Какаши рассмотрел выцарапанные на ближайших ножнах значки — это были многочисленные знаки Скрытых деревень. Некоторые по нескольку раз повторялись, больше всего было знаков Деревни Скрытого Тумана и всего один Деревни Скрытого Листа. Какаши подумал, что так бандит отмечает убитых им шиноби.

«Кого же он убил из Листа? — нахмурился Какаши, не припоминая, чтобы кто-то пропадал в этой местности. Знак был довольно свежим. Какаши озарила неожиданная догадка, заставившая его скривиться. — Не меня ли отметил этот идиот?»

Второй головорез, чуть моложе, был тощий, с всклокоченными волосами, более густыми с одной стороны и редким пушком с другой, и тонкими усиками, которые тот постоянно беспокойно оглаживал. У него не было одного уха — на его месте зиял ожог и маленькая черная дыра с огрызком ушной раковины. На его груди болтались нити с притороченными к ним взрывными печатями с тщательно выведенными красными кандзи «мучительная смерть». Они покачивались в такт его дерганной походке. Какаши прикинул, если хотя бы одну из таких печатей здесь разорвет, то коридор завалит и их никто никогда не найдет. А если все-таки найдет, то не поймет, кому какая часть принадлежит.

Какаши повернул голову так, чтобы с влажных волос и одежды вниз не сорвалось ни капли. Он старался больше не шевелиться, чтобы не издавать шума и с потолка не летела мелкая каменная труха, которая при малейшем движении начинала целыми завихрениями плясать в лучах света.

— Эта крошка точно запала на меня, — пытался убедить лысый бандит своего спутника, который недоверчиво на него уставился, без конца теребя кончик уса. — Видел бы ты, как свирепо она на меня смотрела. Этот взгляд говорил сам за себя, в нем было столько дикой необузданной страсти. Прямо брр! Мурашки бегут!

Какаши невольно прислушался. Он вдруг подумал, что бандит может говорить о Ширей. В памяти все еще было свежо воспоминание, как Ширей с чувством поцеловала его маску на уровне губ и как это выбило его из колеи. Конечно, до того момента, как сразу после этого она приклеила ему на голову взрывную печать.

— Да она просто хотела садануть тебя по лицу — хмыкнул его товарищ. — Вряд ли в ее вкусе вонючие боровы. Бедняжка тронулась от одного твоего вида и перспектив терпеть твое сопение, пока ты на ней дрыгаешься, — он хохотнул, а лысый грубо его толкнул. — Честно, я бы вообще не рискнул оставаться с ней наедине — эта гадюка полна сюрпризов. Неприятных сюрпризов.

«Точно о Ширей», — мрачно решил шиноби.

— К тому же не забывай, она не твоя, а Киджи, — гнусаво растягивая слова, добавил бандит. Он остановился прямо под Какаши — шиноби мог вытянуть руку и коснуться его блестящих от жира волос и хорошо рассмотреть изуродованное ухо. — К рыженьким он всегда был особенно неравнодушен. И еще тот странный тип с серьгой…

— Если ты, глухой дурень, не слышал, то Киджи сейчас отправился в другое убежище, — перебил его лысый и сплюнул тягучий комок. Какаши навострил уши. — Будет ползать и что-то там искать в старых шахтерских катакомбах.

Какаши лихорадочно соображал. Если их предводитель не здесь, то и настоящая карта где-то с ним в другом месте. Значит, Какаши теряет здесь время. Или нет? Девчонка ведь сама нарвалась на неприятности и несколько раз будто бы вполне всерьез пыталась от него избавиться. Он вовсе не обязан ее спасать. Какаши невольно вспомнил об их бое, больше похожем на танец, и о том, как хотел привести ее в Коноху из-за ее уникального дара. Или не только из-за него?

«Все это ради деревни», — твердо произнес про себя Какаши, хотя до конца не был в этом уверен.

— Как он обо всем узнает? — продолжал бандит с мечами. — Кто вообще поверит этой лживой вертихвостке. Киджи решит, что она пытается нас поссорить и настроить друг против друга. Может, когда он вспомнит о ней, то и не заметит, что его трофеем уже попользовались. Девчонка не выглядит так, словно краснеет, едва только спустишь перед ней штаны. Уж я-то это сразу вижу. К тому же я не собирался снимать ее с цепи, уж я-то не дурак. Ну и ключи от кандалов только у Киджи. Снимать их — больше мороки.

— Иногда у меня впечатление, что ты думаешь только своим ненасытным дружком, — закатил глаза бандит со взрывными печатями.

— Тебе-то это уж точно не грозит, — осклабился лысый верзила, а его товарищ с оскорбленным видом зло наморщил нос, отчего стал походить на крысу. — Ха-ха ну прости, не удержался. Просто к слову пришлось. Жаль, что тогда одним ухом дело не обошлось… Да ладно, чего ты как баба дуешься, я же не со зла и держу рот на замке перед другими, — верзила грубо ткнул его кулаком в плечо.

— Уже придумал, как изобразишь ее на «ножнах любви»? — сменил болезненную тему безухий, потирая ушибленное место. — Как там, напомни?

— Левый меч для смерти, а правый для любви, — бандит ласково погладил рукояти и поднял один из мечей. Какаши увидел, что вторые ножны испещрены более откровенными рисунками женских частей тела. — Ее я назвал «Грязный ротик». Я тут уже немного начал, если честно. Она будет… ну ты понимаешь… — он приоткрыл рот и изобразил, как что-то тычется ему в щеку. Его товарищ восторженно заржал. — Если хочешь, можешь стоять рядом и смотреть. Уж я-то знаю, тебе такое нравится, а с друзьями нужно делиться, — примирительно предложил лысый. — Подержишь цепь, пока я буду…

Какаши отвлекся — из ближайшей дыры в потолке с едва уловимым щелкающим стрекотом вылезла пара длинных хитиновых усиков с острыми зазубринами в основании. Они хаотично завертелись, изгибаясь как кнуты, и слепо прощупывали пространство вокруг. Вслед за ними показалась плоская черная голова размером с кулак и с хищно раскрытыми жвалами. Шиноби, затаив дыхание, уставился на выползающую на поверхность сколопендру. Он слышал, что эти твари плохо видят, но чуют биение сердца и ток чакры. Усилием воли Какаши попытался замедлить внутренние процессы организма, чтобы больше слиться с окружающей средой. Кончики пальцев сразу похолодели, ток чакры ослаб, а спина стала не так плотно прилегать к земляному потолку.

Сколопендра выползла наполовину и тут же по-хозяйски обвила его ступню. Какаши напряженно за ней наблюдал и старался не шевелиться.

Повертев усиками, многоножка уверенно поползла по его ноге. Даже сквозь штанину Какаши ощущал, как тварь волнами перебирает многочисленными острыми конечностями. Она подбиралась все выше, направляясь к его паху. Замерла на верхней части бедра и снова начала вертеть усиками, будто прислушиваясь к голосам внизу. Какаши решил, что сейчас она свернет в сторону и спрячется в одной из нор. Но, мгновение подумав, сколопендра нырнула ему под жилет.

Шиноби дернулся, чувствуя копошение сначала на животе, потом на груди, и тут же изо всех сил вжался в потолок спиной. От его судорожного движения взвилась пыль, а со стены сорвался мелкий камешек и стремительно покатился вниз. Он подскочил у самого пола и стукнулся о деревянную сандалию лысого бандита, легонько от нее отпрыгнув. По открытой щеке Какаши предательски потекла холодная капля пота. Если его обнаружат, ему конец. Словно этого было мало, от взвившейся пыли у Какаши засвербило в носу — из последних сил он задержал дыхание, чтобы не чихнуть.

— Ты совсем озабоченный боров? Он заметит, точно тебе говорю. Лучше не лезь на рожон… — бандит со взрывными печатями вдруг замер и прислушался здоровым ухом, поворачиваясь к тому месту, где на своде беспомощно завис Какаши. — Эй, ты сейчас ничего не слышал? Кажется, здесь кто-то есть.

Второй бандит тоже прислушался, а потом раздраженно отмахнулся.

— Заткнись, это всего лишь чертовы сколопендры. Живут тут, будто это мы к ним в гости пришли. Слышал, недавно одна такая вылезла из стены и укусила какого-то идиота, когда тот дежурил в коридоре. У него отнялись конечности, и тварь отожрала ему половину лица, пока тот на нее таращил глазенки не в силах пошевелиться. Говорят, издох уже к утру. У этих тварей сильнейший парализующий яд. Так что смотри тут себе под ноги, иначе тебе все, что осталось, догрызут! — лысый бандит заржал и снова толкнул товарища в плечо.

— Ты опять?! — злобно вскинулся тот.

— Хватит уже с меня твоей паранойи, — отмахнулся лысый бандит. — Я и так как подумаю об этих тварях, сразу начинаю чесаться.

— Может, надо просто почаще мыться, — язвительно покачал головой подрывник и тут же отпрянул от оплеухи.

— Ты нарываешься… — прошипел лысый.

Пока они препирались, сколопендра вынырнула у самого лица Какаши, шевеля зазубренными усиками. Он мог бы пригвоздить ее кунаем или сжечь молнией, если бы успел прежде, чем она вопьется ему в горло, но тогда бандиты внизу сразу раскроют его местонахождение и начнется бой, в исходе которого он не был уверен. Вместо этого шиноби медленно выдохнул, игнорируя свербение в носу и еще немного замедляя ток чакры, рискуя в любой момент оторваться от потолка, и прикрыл глаза. Сколопендра ткнулась ему в подбородок и скребнула жвалами по шее и кадыку, будто принюхиваясь.

Замерев на пару мгновений, показавшихся Какаши вечностью, сколопендра поползла у него по лицу. Шиноби еле сдержался, чтобы не дернуться от омерзения. Он чувствовал ее тяжесть и прикосновение многочисленных лапок к открытым участкам кожи. Ее гладкое прохладное тело двигалось волнообразно и бесконечно долго. Наконец Какаши ощутил, как раздвоенный хвост скользнул по его волосам, и сколопендра двинулась прочь, сочтя его негодной добычей. Он слегка повернул голову, чтобы проследить за ней.

Сколопендра, не останавливаясь, поползла ниже. Обогнула луч света и стала спускаться к нескольким дырам, темными провалами зиявшими посреди стены на уровне плеч бандитов. Первым ее заметил мечник. Молниеносным движением он снес сколопендре голову. Та взвизгнула и затихла, кубарем скатившись к его ногам.

— Ха! Я же говорил! — торжествующе воскликнул он, пиная бездыханное черное тельце с поджатыми острыми лапками. — Пошли уже отсюда, — лысый брезгливо вытер меч о пояс. — Пусть девчонка еще помаринуется, хорошенько пропитавшись страхом и отчаянием, а потом я снова загляну к ней. У тебя есть примерно час, чтобы решить — ты со мной или молчишь в тряпочку и в одиночестве теребишь то, что у тебя там осталось.

Какаши услышал, как тощий снова начал возмущаться, но уже не мог разобрать слов. Бандиты завернули за угол и скрылись из вида.

«Карта не здесь, а в шахтерских катакомбах. У меня есть час, чтобы найти Ширей и убраться отсюда, — констатировал про себя факты Какаши. — Где же они могут держать девчонку…»

Шиноби мягко спрыгнул на каменные плиты и раздраженно смахнул каплю пота со щеки. Вгляделся в пыль на полу, пытаясь найти следы бандита, который недавно был у Ширей. Его следы от деревянных гэта ярко выделялись среди прочих. Два коротких отчетливых прямоугольника, вдавленных в пыль рядом с бездыханным тельцем сколопендры. Хоть в чем-то повезло. Хотя как посмотреть, ведь вся эта миссия сама по себе сплошное невезение.

Следы повели его дальше по бесконечному коридору. Сначала появилось одно ответвление, затем другое. Потом Какаши и вовсе вышел в полутемную залу с низкими потолками, где прошел мимо еще нескольких головорезов, но в этот раз ему было где спрятаться.

Многие стены здесь были обиты досками. Тут и там торчали полузабитые длинные гвозди, словно работа делалась впопыхах. Какаши сначала не понял в чем дело, но догадался, когда увидел заткнутые тряпками дыры, вырытые сколопендрами.

В этой части убежище кишело бандитами. Какаши даже задумался, не стоило ли ему позвать с собой кохаев, которых он оставил присматривать за закусочной на случай, если рыжая девчонка туда вернется. Скорее всего, они уже подозревают, что что-то произошло, и начали его искать.

Следы привели Какаши к массивной двери, обитой железом. Ее никто не охранял. Земляные стены здесь были также наглухо забиты досками. Какаши дернул дверь и, как он и ожидал, она оказалась заперта. Следы гэта обрывались прямо перед ней — выбора не было, придется ломать замок.

Это было нетрудно. Какаши осмотрелся и выдернул одну из криво прибитых досок. Ему нужен был гвоздь, чтобы использовать его как грубую отмычку. На голой земляной стене оказалось несколько больших дыр, внутри которых покоились пыльные куски засохших хитиновых пластинок. Замок на двери был настолько ржавым и хлипким, что сломался при первом же рывке.

Какаши отбросил гвоздь в сторону. Медленно отворил дверь, но не увидел никого внутри, только резко высвеченную светом груду старых мешков в углу. Шагнул вглубь, и его ослепил луч света, бьющий откуда-то сверху.

«Или может она уже выбралась?..»

Шиноби хотел позвать девушку, но вдруг осознал, что не знает ее имени, только это дурацкое прозвище.

— Ширей? — неуверенно произнес он, глупо себя чувствуя. Какаши ладонью прикрыл глаза от яркого света.

Ему никто не ответил. Это насторожило Какаши. Неужели он и правда ошибся? Пришел не туда или уже никто не нуждается в спасении? Какаши запоздало услышал металлический звон, а в следующее мгновение горло сдавила ледяная цепь. Он дернулся и закрутился на месте, сжимая крупные звенья и пытаясь отнять их от шеи, чтобы вдохнуть. В это время нападавший рывком еще немного натянул металл, так что у Какаши перед глазами вспыхнули цветные пятна.

Второй раз за день он задыхался. Это уже начинало его доставать. Какаши хотел схватить нападавшего за руки и пропустить через него заряд тока, как вдруг перед глазами мелькнула ярко-рыжая прядь, до красноты подсвеченная лучом света. Вместо этого он закинул руки назад, схватил невесомого, но надоедливого атакующего за шиворот и рванул через голову. Тот громко охнул от неожиданности и плюхнулся на груду тряпья.

В воздух взвилась вездесущая пыль, а когда она немного улеглась, Какаши увидел перед собой Ширей.

Помятая и ошарашенная, но вполне целая и все такая же нагло рыжая. Она с трудом села и огромными от удивления глазами уставилась на него. Ее руки были в тяжелых кандалах, от которых сначала к его шее, а потом к стене тянулась длинная металлическая цепь. Значит, про эту цепь и говорил лысый бандит. И чего-то такого, что произошло с Какаши, и опасался его безухий дружок.

— Да сколько можно, — хрипло возмутился шиноби. Он сбросил с шеи цепь и откинул ее подальше. — Не могу поверить, что ты опять пыталась меня убить!

Ширей смотрела на него так, словно не верила своим глазам. Конечно, ведь она думала, что он на дне озера кормит собою рыб.

— Ты?! — наконец выдохнула девушка, когда прошло первое потрясение. — Что ты здесь делаешь? — тут же раздраженно накинулась она на него.

— Тебя спасаю, вообще-то! — в тон ей ответил Какаши, потирая саднящее горло.

— Я почти справилась сама! И я думала, что ты… — Ширей прикусила язык.

— …утонул? — невозмутимо продолжил Какаши. — А ты всегда убиваешь своих друзей? — резко спросил он и тут же пожалел. Слова легко сорвались с языка — так часто Какаши думал об этом и мысленно произносил их. Правда, при этом он имел в виду самого себя.

— Только самых лучших, — со странным блеском в глазах огрызнулась Ширей. — И ты мне не друг… Ты мне вообще никто! Я не просила меня спасать и очень скоро бы выбралась сама, — заносчиво объявила Ширей, попытавшись скрестить руки на груди, но у нее ничего не получилось из-за кандалов.

Шиноби долго посмотрел на нее. Ширей в ответ буравила его взглядом, но Какаши сдался без боя. Пожал плечами и с равнодушным видом направился прочь из камеры.

— Эй, стой, ты куда?! — глаза Ширей расширились. — С-смеешься надо мной? — от возмущения она начала заикаться. Ширей шагала за ним, насколько позволяла цепь. Достигнув предела, она яростно дернула кандалы. — Ты и правда меня здесь бросишь?! Серьезно?! Я так и знала! Бесчувственный чурбан! Черствый солдафон! — Какаши услышал, как Ширей набрала в легкие побольше воздуха, чтобы выдать новую порцию ругательств.

— Да тише ты, — спокойно сказал Какаши, возвращаясь с ржавым гвоздем в руках. Хорошо, что она не видела под маской его ухмылку, иначе бы точно попыталась придушить второй раз.

Шиноби внимательно осмотрел замок на кандалах с торчащими из него погнутым тонким штырем, обломанным на конце.

«Наверняка ее обыскали перед тем, как заковать. Откуда же она это достала? Хм… интересно».

Судя по царапинам на металле и натертым до кровоточащих ссадин рукам, Ширей пыталась освободиться изо всех сил, но так и не смогла вскрыть замок. Какаши задумался: почему Ширей не выбралась, используя свои способности и просто не переместившись на свободу? Она медленно восстанавливается, не может прыгать со связанными руками или когда ее что-то удерживает? Значит, ограничения все-таки есть.

— Вижу, на данный момент у тебя пока не шибко получилось, — он выразительно хмыкнул, а девушка поджала губы, в этот раз предпочитая сердито молчать. При этом она выглядела необычно смущенной и даже потерянной. Какаши еще никогда не видел ее такой. Кажется, это была настоящая Ширей — испуганная девушка, которой отчаянно нужна была помощь, но которая по какой-то причине ни за что в жизни в этом не признается. Какаши вспомнил разговор бандитов и возможное будущее, которое ее здесь ждет. Шиноби вздохнул.

На ее скуле он увидел синяк от пощечины, которую Ширей получила у озера, а под носом смазанный след крови. У нее были красные припухшие глаза и влажные щеки. Какаши сделал вид, будто не заметил, что она плакала.

— С таким замком у меня всегда проблемы, — неохотно призналась Ширей, ненавязчиво сгибом локтя проводя по щекам, словно ей что-то попало в глаз — сначала в один, а потом во второй, стирая слезы. Она избегала на него смотреть, из-за чего Какаши решил, что она снова врет. — Уф, здесь так пыльно. Кажется, у меня аллергия на пыль.

С этим замком и правда пришлось повозиться. Какаши выдернул погнутый штырь, который по форме оказался похож на часть заколки, и откинул в сторону.

Ему удалось вскрыть кандалы, задействуя не только гвоздь, но и кунай с пропущенной через него чакрой. Этот замок был гораздо крепче того на двери. Попытка вскрыть его заколкой выглядела смехотворной. В этот раз Какаши приложил гораздо больше сил — ускорил ток чакры, нагревая металл, а потом резко охладил и с огромным трудом наконец выломал его.

Судя по всему, тот, кто ее здесь запер, делал ставку именно на кандалы и цепь, а не на обитую железом дверь. Так заморачиваться из-за девчонки, которую хочешь использовать как наложницу?

«Девчонки с особыми способностями, — сам себя поправил Какаши. — Вряд ли Киджи интересовало ее тело. Точнее, интересовало, но в другом плане. Главарь бандитов определенно хотел продать ее кому-то, и я даже догадываюсь кому, — Какаши нахмурился. — Скорее всего, этот покупатель и надоумил Киджи сначала ее вымотать, а потом нацепить кандалы, с которыми она не сможет перемещаться».

Какаши похолодел. Его использовали. Он сам случайно оказался частью этого плана. Ведь это он в итоге вымотал Ширей. Мысль, что если бы не он, то это бы все равно сделал кто-то из бандитов, его не успокаивала. Именно поэтому они так долго не появлялись в условленном месте для передачи карты — эта свора просто выжидала, а потом забрала и карту и Ширей как трофей.

«Проклятье. Может, и за картой они охотились по его указке?» — Какаши тут же мысленно застонал. Скорее всего, так и было.

Какаши чувствовал себя виноватым. Он совсем иначе посмотрел на Ширей, которая с удовольствием терла запястья и крутила кистями, восстанавливая кровоток. По ее губам блуждала счастливая улыбка. И тогда Какаши все для себя решил.

Это встреча была не зря. Он не отдаст ему Ширей. Во что бы то ни стало, он убережет ее от участи подопытного кролика в лаборатории. Хотя бы ее.

Отряхиваясь от пыли, Ширей закатала рукава. Она несколько раз чихнула. Поддерживая ложь или на самом деле — Какаши не понял, но сам тоже едва удержался. Он заметил след от ожога на ее запястье. Шиноби напрягся — неужели бандиты пытали ее раскаленным железом. Но когда они успели? Какаши пригляделся. Шрам был старым и давно затянувшимся и, кажется, не причинял девушке никаких неудобств. Заметив, что он рассматривает ее, Ширей нахмурилась и натянула рукав на запястье.

Повисла пауза. Какаши смотрел на нее, ожидая подобия благодарности. Ширей в ответ также уставилась на него.

— Где ты так долго копался? — вместо этого выдала она.

Какаши вскинул брови от такой наглости. Спасать эту девчонку было ох как непросто.

— Вылезал со дна, — колко ответил он. — Ты вообще-то меня утопить пыталась, помнишь? А до этого чуть голову не взорвала.

— А, ты про это, — отмахнулась она, ища глазами что-то на полу. — Ты как будто обиделся.

«Нет, она не скажет спасибо», — вздохнул Какаши.

— Я знала, что ты выберешься, — добавила она, как само собой разумеющееся.

— Нет, не знала, — возразил Какаши, наблюдая за ней и не понимая, что она ищет.

— Ну, была почти уверена, что одно и то же.

Какаши решил, что с ней бесполезно спорить. Можно было либо согласиться, что исключено, или игнорировать. Он выбрал второе.

— Нам пора, — холодно сказал он. — Скоро люди Киджи обнаружат, что тебя здесь нет, и начнутся поиски. Ты меня слышишь? Ширей?

Ширей тоже выбрала второе и демонстративно не обращала на него внимания. В углу она наконец нагнулась и подняла что-то из пыли. Отряхнула и обтерла об себя. Кажется, это была часть сломанной заколки. Навершие в виде четырехлистного клевера.

— Дам ему еще один шанс, — Ширей подбросила клевер как монету и спрятала в карман. Какаши вдруг подумал, что она может говорить не про заколку, а про него. — Ну, ты идешь? Сколько можно тебя ждать.

Сжав зубы, Какаши последовал за ней.

Они вместе вышли в коридор. Ширей пропустила Какаши вперед и теперь держалась позади него, бесшумно ступая след в след. Так они прошли довольно долго, так и не встретив никого на пути.

Какаши притаился у поворота, осторожно выглядывая и проверяя, свободен ли путь. Ширей подозрительно послушно ждала разрешения двигаться дальше.

Вокруг стояла тишина, если не считать непрекращающийся гул. У Какаши было предположение о его происхождении, поэтому он двигался прямо к его источнику.

В этой части туннелей их путь освещали вкопанные в стены камни, испускающие рассеянный свет. Потолок становился все выше и уже был из цельной породы, поэтому вылезти, пробив в земле дыру, стало проблематично. Земля здесь была темнее и стало тяжело пахнуть сыростью. В узких лучах света больше не было танцующей земляной пыли, ее прибила к стенам царящая здесь влажность. Однако Ширей все равно умудрилась чихнуть, ткнувшись носом Какаши в шею. Девушка на мгновение тесно прижалась к нему.

Какаши почувствовал ее руку под жилетом и словно оцепенел. Ширей проделывала с ним тот же трюк, что и в закусочной — пыталась отвлечь и обокрасть. Весь мир сузился до ощущения ее пальцев на его груди. Какаши все еще помнил касание острых ножек сколопендры на этом же месте. Тогда он чувствовал только холод и смерть. Сейчас же по его телу разливалось тепло. У него бешено забилось сердце, лицо под маской бросило в жар.

Шиноби отреагировал не сразу, будто заторможено, и оттого слишком жестко, что Ширей даже поморщилась и охнула, когда он поймал ее за запястье. В руке у нее был зажат свиток с поддельной картой. Какаши укоризненно посмотрел на пойманную с поличным воровку.

— Мой шиноби учится. Я сейчас прямо расплачусь, — не меняясь в лице, елейно сказала она, при этом не выглядя сколько-либо виноватой. Ширей резко выдернула руку и раскрыла свиток. Она тут же нахмурилась, увидев посреди чистого полотна смазанный отпечаток пальца. Своего пальца. — А где настоящая карта? — с претензией спросила она. Какаши не ответил, и девушка подозрительно уставилась на него. — Или подожди… Нет… Ты что, сначала пришел за мной, а не за картой? — ее глаза удивленно расширились. — Почему ты это сделал?

Какаши смутился. Он не продумал, как это будет выглядеть со стороны. С ее стороны.

— Решил пожалеть этих бедолаг, избавив от тебя. Мы знакомы сутки, но даже я уже понял, какая ты невыносимая заноза, — постарался сказать он с отрешенным видом, в то время как его сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Ширей фыркнула и грубовато вернула ему свиток. Она в упор посмотрела на Какаши с выражением подозрения на лице. Ее взгляд скользнул по его маске и протектору, скрывавшему Шаринган.

— Ты что со мной флиртуешь? — вдруг, прищурившись, строго спросила она.

— Чего? — опешил Какаши. Его ладони взмокли, а сердце снова бешено забилось, и он никак не мог это контролировать. Какаши так не нервничал даже тогда, когда по его лицу ползала сколопендра.

— Ты же сейчас подмигнул? Нет? Знаешь, у тебя тут повязкой закрыт один глаз. Ну, тот, который такой жуткий и зловещий, — она покрутила пальцем, показывая какой именно. — Это становится не так очевидно, как ты думаешь.

Какаши одарил ее долгим укоризненным взглядом. Опять эти ее шуточки. Он покачал головой и продолжил двигаться по коридору. Ширей догнала его и поравнялась с ним.

— А кто-нибудь вообще видел полностью твое лицо?

Какаши не удостоил ее ответом, но ей это нисколько не мешало.

— Когда на озере ты снял маску, я думала, что увижу твое лицо, но ты меня удивил.

— Ты всегда так много болтаешь? — не поворачиваясь к ней, спросил Какаши, хотя уже и так знал ответ.

— О, только когда меня кто-то бесит.

— Ясно.

— А ты всегда такой невероятно искрометный собеседник?

Какаши не ответил, и они немного прошли молча. Гул постепенно нарастал. Вокруг становилось все более сыро, и чем дальше они продвигались, тем было больше воды. Под ногами у них то и дело возникали огромные лужи, которые невозможно было обойти.

— Так что там у тебя? Щель между зубами? Страшный шрам на подбородке? — не унималась она.

Какаши закатил глаза и медленно выдохнул. Вопреки всему он уже почти жалел, что пришел за ней.

— Жуткая сыпь после встречи с ветреной девушкой? Оу, или парнем? — продолжала гадать Ширей. — Не переживай, я такое уже видела, — она бесцеремонно потянулась к его маске.

— Что ты… Прекрати! — Какаши отмахнулся от ее ладони и свирепо посмотрел на нее.

— Прекрати! — передразнила она его и гадко улыбнулась.

Какаши хотел ей резко ответить, но Ширей вдруг сделала страшные глаза и приложила палец к его губам поверх маски.

— Тшш… из-за твоей болтовни ничего не разобрать. Ты слышишь? — гул, который они постоянно ощущали, определенно стал ближе. — Это что, вода? — тоже догадалась Ширей.

— Да, — отрывисто сказал Какаши, сбрасывая ее руку. — Где-то здесь должен быть выход к водопаду — так мы отсюда выберемся.

Ширей стала необычно сосредоточенной. Она замолчала и теперь шла впереди него, то и дело нетерпеливо ускоряя шаг. Какаши еле поспевал за ее бесшумным стремительным шагом. Из искусственно прорубленного коридора они вышли в зал с острыми пиками сталактитов и сталагмитов. Девушка сделала несколько шагов и замерла, брезгливо уставившись под ноги.

Воды здесь было еще больше. В центре зала мерцало внутренним зеленоватым светом прозрачное озеро.

Какаши вышел за Ширей и тоже остановился — под ногами что-то захрустело. Шиноби опустил глаза. Весь пол между каменными выступами был усеян мелкими костями грызунов, птиц, темными хитиновыми спинками самых разных насекомых, которых кто-то тщательно выел внутри. За сталактитами сбоку в темной нише Какаши разглядел полуобглоданные ребра, по размеру похожие на человеческие. Своды костей и каменные выступы были сплошь облеплены липкими беловатыми кладками яиц.

— Лучше не смотри наверх, — осторожно подойдя к нему, тихо сказала Ширей. Удивительно, но даже здесь она умудрялась двигаться бесшумно.

Какаши тут же задрал голову и похолодел.

Весь свод зала был черным словно от сажи. Шиноби заметил странное движение и сразу понял, кто обглодал все эти кости. На потолке копошились тысячи черных сколопендр. Многие были размером как та, что встретил Какаши, но то дело среди них мелькали части тварей во много раз ее превосходящие. Сколопендры заползали в бесконечное количество отверстий в своде, напоминающим дыры в сыре, и тут же выползали наружу. Скользили друг по другу, дрались, сцепившись жвалами, и спаривались одновременно. Эхо многократно подхватывало звук копошащегося роя, и его было слышно даже сквозь гул невидимого водопада.

— Они вылезают, потому что рядом с водопадом их ходы затапливает. Но тут тепло, довольно сухо, много еды и их здесь не трогают — идеальные условия для гнезда и выведения потомства, — негромко сказал Какаши. Он старался не думать, что будет, если все эти твари вдруг решат на них напасть. Какаши вспомнил еще кое-что про сколопендр. — Главное, не трогай кладки яиц. Иначе разозлишь весь рой.

— Угх… Меня сейчас стошнит, — скривилась Ширей. — Прошу, пошли быстрее отсюда.

Первый раз за все время Какаши был с ней полностью согласен.

Где-то совсем рядом уже громыхала вода. Коридор сузился, и Ширей шла, подозрительно присматриваясь к каждой щербинке в стене, а дыры обходила по большой дуге, не сводя с них глаз.

— Ой! — она отпрянула и врезалась в Какаши спиной, когда перед ней проползла сколопендра размером с ладонь. Шиноби растерянно посмотрел на свою руку, в которую судорожно вцепилась Ширей.

— Это детеныши, они вполне безобидны, — неохотно сказал он. — Не то что ты.

Ширей оттолкнула его и отряхнулась, будто он ее в чем-то испачкал, хотя они оба с головы до ног были в земляной пыли и с насквозь мокрыми ногами.

— Ты все-таки обиделся, — прищурилась она.

— Думаешь? — равнодушно откликнулся Какаши, ощущая комок раздражения внутри. Он даже перестал прислушиваться и смотреть по сторонам, весь сосредоточившись на ней.

— Да. В основном из-за той спонтанной выходки с печатью. Но ты угрожал мне, и я же не виновата, что мне попалась взрывная!

— Напомню, что перед этим ты украла у меня карту, а потом чуть мне голову не взорвала!

— А ты мне ее чуть не отрезал, когда на меня прыгнули твои псы-шиноби!

— Но ты сама потянулась… Ох, ладно. Может быть уже хватит об этом? Все и так ясно.

— Вот именно! Голову за голову. Я считаю, все честно, — упрямо стояла на своем Ширей, окончательно выводя его из себя.

Разгоряченное лицо Какаши обдало прохладным влажным воздухом с мелкими рассеянными каплями. Впереди показался выход из туннеля с оглушающим ревом бесконечного потока падающей воды. Скоро все это закончится. Какаши раздраженно обернулся к Ширей, когда они вышли на площадку, где коридор, ведущий к водопаду, по косой пересекался с другим.

— Если учесть, что ты сама все и устроила, то да, очень честно! — наконец взорвался он.

Ширей не ответила, со странным замершим выражением смотря куда-то ему за спину. Какаши поднял глаза и встретился взглядом с уже знакомым лысым мечником. За ним маячил его дружок подрывник с огрызком уха. С двух сторон из параллельных ответвлений на них уставились вооруженные громилы. Какаши насчитал не меньше трех с каждой стороны. Шестеро шиноби-отступников — многовато для него одного. Вряд ли Ширей уже в состоянии драться.

Они инстинктивно встали спина к спине. Ширей вжалась в него. Какаши показалось, он чувствует, как ее мелко трясет.

— Вы закончили? — проворковал лысый, выходя на свет. — Бранитесь как старые супруги, — он покачал головой и повернулся к Ширей. — Грязный ротик, а я думал, ты только моя. А ты, оказывается, шлюшка и бежишь с первым встречным.

Глава 6. Какаши

Лысый громила с видом абсолютного превосходства неторопливо вышел из бокового прохода. Стук его деревянных гэта глухо разносился по коридору. Массивная туша заполонила большую часть пространства и бесповоротно отрезала путь к свободе. Его огромные ладони покоились на рукоятях парных мечей. Большими пальцами он то и дело непристойно поглаживал округлые металлические навершия, будто лаская их. Один из мечей противно скребнул по стене. У Какаши дернулся глаз.

За бандитом один за другим высыпались его приспешники. Пестрая толпа отступников, один отвратительней другого. На некоторых из них повязки с перечеркнутыми знаками Скрытых деревень. Какаши узнал нескольких из книги Бинго Скрытого Листа — цели для немедленного устранения. Даже при самом худшем раскладе пару из них он точно постарается достать. Всего бандитов оказалось больше шести, как изначально думал шиноби. Восемь или даже десять. Они встали тесным полукругом, плечом к плечу в два ряда, отсекая спасительный коридор и оттесняя их дальше вглубь туннеля — к залу со сколопендрами и в темноту бесконечных коридоров.

Шиноби нервно сглотнул и сделал еще один крошечный шаг назад. Он старался не совершать резких движений, чтобы лишний раз не провоцировать бандитов, пока он лихорадочно обдумывал план. О том, чтобы сейчас прорываться вперед, не могло быть и речи. Возвращаться тем же путем означало взбаламутить улей, и тогда уже вся банда будет искать их по всему убежищу. Нужно во что бы то ни стало найти другой путь.

Ширей за его спиной походила на безвольную куклу. Она также медленно отступала, но Какаши приходилось легонько ее подталкивать, чтобы девушка двигалась в нужном направлении и не застревала на одном месте. Казалось, она оцепенела от страха. Ни следа от наглости и раздражающей самоуверенности. Перед лицом реальной опасности осталась лишь испуганная девчонка. В глубине души Какаши надеялся на иное, но, видимо, ошибся. В действительности толка от Ширей оказалось ноль. От нее были лишь одни проблемы. И это без учета, что она так и не восстановилась после боя на озере и не помогла бы ему, даже если бы захотела.

Бандиты перегородили путь, но отсюда все еще был слышен шум водопада, что особенно раздражало Какаши. Если бы он был один, то проскользнул незамеченным и уже давно выбрался. О нем бы даже никто не узнал. Но вместе с Ширей это было невозможно. Более того, если бы не Ширей, его бы здесь вообще не было.

— Вас слышно на все убежище, — досадливо поморщился лысый. Какаши не удержался и недоуменно вскинул брови. — Все благодаря этим проклятым дырам в стенах, — охотно пояснил бандит, наслаждаясь его неведением. Он был точно кот, игравший с пойманной мышью. — Здесь не зря построено убежище, идиот. Издалека слышно как крыса подтирается. А как грызутся двое сопляков и подавно. — Он посмотрел на Ширей. Его взгляд сделался тяжелым и маслянистым. Бандит похотливо облизал нижнюю губу. — Я так разочарован, милашка. Ты могла бы получить свою выгоду, но теперь выблевала ее как Кохэку сколопендровую похлебку, — лысый хохотнул, страшно довольный собой.

За его спиной хрипло возмутился бандит с повязкой на глазу. На его плече тускло сверкнуло лезвие зазубренной алебарды. На возмущение одноглазого бандита никто не обратил внимания и не поддержал. Какаши отметил это про себя. Скорее всего, все они наемники. Разобщены и действуют исключительно в собственных интересах. Если повезет, то получится это использовать. Какаши переводил взгляд с одного отступника на другого, пытаясь заранее определить их сильные и слабые стороны. Бандиты в ответ морщились, смотрели свысока и явно не считали его серьезным противником. Многие осклабились, смотря на него с упор и предвкушая легкую кровавую расправу перед завтраком.

— На моих руках больше нет цепей, ублюдок, — вдруг из-за спины Какаши подала голос Ширей. Она говорила с угрозой, почти рычала. Ее голос нервно подрагивал. Какаши от удивления даже обернулся. Он думал, девушку парализовало от страха, но он снова ошибся. В глазах Ширей полыхал огонь. Она больше не была безвольной куклой. Шиноби пришло в голову, что ее охватило вовсе не оцепенение, а скорее растерянность от того, что они попались.

«Ну и раздутое же самомнение у этой девчонки», — мрачно подумал он.

— Думаешь, я теперь не надеру тебе зад? — в голосе Ширей слышались возмущение и злость. Она хрустнула пальцами и сжала кулаки, принимая боевую стойку. Какаши незаметно удержал ее за локоть, чтобы девица, не дай бог с голыми руками не набросилась на мечника. Девчонка, бесспорно, храбрая, но, увы, совсем не думает наперед. Сколько у нее осталось чакры, прежде чем она замертво упадет? Вероятно немного. И, скорее всего, на озере она показала все, что умеет, и вряд ли она владеет навыками, чтобы справиться с таким количеством противников. Какаши подумал, что она либо отчаянная, либо беспросветно тупая. Хотя, может и то и другое.

Ширей обожгла Какаши взглядом, выдирая руку, а на лысого посмотрела с отвращением и вызовом. Девушка поворочала языком и сплюнула бандиту под ноги, попав на носок деревянной сандалии. Также она сделала перед Киджи, их главарем, прежде чем получила по лицу. Какаши красноречиво посмотрел на нее, приказывая не обострять ситуацию. Ширей демонстративно его проигнорировала.

— Хо-хо, думаю, мне это понравится, — развеселился лысый и высказал то же, что вертелось в голове самого Какаши: — Учитывая, что у тебя закончилась чакра, дорогуша. А потом, когда мы расправимся с мальчишкой и мне надоест играть с тобой в кошки-мышки, я отдеру тебя так, что ты еще очень долго не сможешь не только глотать, но и сидеть на своей милой попке, — ласково добавил он и повернулся к глумливо ухмыляющейся своре за своей спиной. — Ну хватит прелюдий. Девчонка нужна живой. Парня убить, — уже отрывисто приказал он. — Шевелитесь, иначе Киджи узнает о ее пропаже и спустит с нас шкуры! А, чуть не забыл, — он жестом остановил бандитов и заговорщицки добавил: — С тем, кто поймает девчонку, я ей поделюсь, — лысый широко улыбнулся и весело подмигнул Ширей.

Поднялся одобрительный гул. Бандиты неотвратимо двинулись вперед, огибая громилу по обе стороны как ручей. Они не торопились, чувствуя себя хозяевами положения. Ширей дернулась и готова была сразу же броситься в бой, но Какаши преградил ей путь и закрыл собой. Он начал уже открыто и очень настойчиво подталкивать ее обратно к залу со сталактитами и копошащемуся черному месиву на своде пещеры. Шиноби думал о крохотном шансе, что из зала выходят и другие коридоры, прорезанные самими сколопендрами. Если Какаши хочет выжить и вытащить Ширей, они обязаны найти другой выход отсюда. Ширей будет для него живым щитом, ведь убить хотят его, а не ее. А в ее интересах не стать подопытной крысой, хоть она сама об этом и не догадывается.

— Доверься мне, — шепнул Какаши девушке, вынимая короткий меч из ножен на спине. Он так и не придумал сносный план кроме того, чтобы понадеяться на удачу. Какаши горько поморщился. Не таким он представлял свой конец.

Кохаи и могильщики Листа рано или поздно придут за ним ради единственного сокровища, принадлежавшего ему. Однако они вряд ли найдут его тело в этом лабиринте. Они могут не беспокоиться за Шаринган — его наверняка до их прихода сожрет одна из сколопендр. Если они и набредут на него случайно, то им останутся только его обглоданные останки.

— Все время стой позади и не высовывайся, если хочешь выбраться живой. Если не бандиты тебя схватят, то сожрут сколопендры, — холодно одернул он Ширей, не сводя глаз с надвигающихся противников.

Долг превыше всего. Какаши сделает все возможное, чтобы не отдать Ширей в руки Орочимару. Шиноби сунул руку в подсумок на поясе.

— Главное, не разделяться. Прикрывай нас сзади от сколопендр, — продолжал он отрывисто, будто отдавая приказы. Не глядя, Какаши вручил Ширей кунай, который она с коротким удивленным возгласом охотно приняла, а сам выставил перед собой меч и начал медленно отступать, продолжая подталкивать девушку. — Только вместе у нас есть шанс выбраться. Тебе это ясно?

Шиноби сразу понял, что где-то прокололся, потому что Ширей вдруг встала как вкопанная, отказываясь двигаться. Он даже невольно на нее наскочил.

— Пф, еще чего, — возмутилась она, смотря на него снизу вверх и сжимая в руке дарованный кунай. — Сам прикрывай свою задницу. Я никогда не доверю свою жизнь шиноби. Теперь каждый сам за себя. Встретимся… хм… дай подумать… Никогда. Прощай!

Прежде чем он успел что-то ответить, Ширей развернулась и бросилась наутек в сторону пещеры, оставив его одного против целой своры головорезов.

Какаши так опешил, что даже опустил меч.

— Серьезно?! — выдохнул он.

— Держите ее! — истошно заорал лысый. Бандиты сорвались с места и бросились в погоню.

— Проклятье, Ширей! — Какаши кинулся за ней. В тесном пространстве в одиночку у него не было ни единого шанса прорваться. К тому же несмотря ни на что, он не мог просто так бросить эту невыносимую девчонку, которая категорически не желала быть спасенной.

У самого входа в пещеру он развернулся, молниеносно сложил несколько печатей и обеими руками коснулся каменного пола.

— Стихия земли! Стена из грязи!

Вверх до самой арки коридора взметнулась толстая земляная стена. Пока она росла, Какаши ощущал мелкую вибрацию под ногами. Первый ряд приближавшихся бандитов опасливо притормозил. На шиноби злобно цыкнул безухий подрывник и тут же зверски осклабился. На глазах Какаши его и других поглотила тьма.

Итак, вход в коридор, ведущий к водопаду, был временно замурован. Из стены, как замок, торчали четыре гротескных бульдожьих морды. Одна из них замерла в беззвучном лае. Какаши прислушался. Из-за стены доносилась ругань и глухие удары.

— Это ненадолго их задержит, — пробормотал шиноби. Надо использовать это время с умом.

Какаши молился, чтобы Ширей не понеслась вглубь убежища. Если она бросится назад в туннели, то переполошит всю банду и сделает во сто крат хуже. Им придется отбиваться не от десятка, а уже минимум от тридцати бандитов — именно столько насчитал Какаши, пока пробирался по туннелям убежища. Неизвестно, сколько из них еще рыскало по лесу и в ближайшем поселении.

Когда Какаши вбежал в зал, то сразу услышал странный чавкающий звук и шипение, отдававшееся от стен гулом, которого здесь раньше не было. Но времени разбираться в его источнике не осталось. Позади уже слышались звуки взрывов и звон оружия. Одна из собачьих голов треснула.

Ширей нигде не было видно, подтверждая опасения шиноби. Нужно немедленно найти укрытие, чтобы напасть внезапно и выиграть для них время. Может, ему удастся перехватить девчонку прежде, чем она сунется в жилую часть пещер.

Какаши обогнул толстый сталагмит, затаился за ним, переводя дыхание, и приготовился к неравной схватке. Медленно выдохнул и вдруг увидел Ширей. Он не поверил своим глазам. Она не убежала дальше в туннели, как он опасался, а осталась и теперь нещадно топтала кладки сколопендр. Именно они издавали этот влажный звук, когда мягкие мешочки яиц лопались и из них исторгалась тягучая мутная жижа. Ноги Ширей уже до колен были облеплены клейкой беловатой слизью. Шиноби сразу разгадал ее план и посмотрел на шевелящееся сверху месиво роя, разъяренного уничтожением кладок.

Твари издавали свистящее шипение, причудливо подхваченное эхом, создавая тот самый гул. Бесконечно роясь и ползая друг по другу, они начали спускаться по стене пещеры в их сторону, чтобы наказать нарушителей. От черной массы то и дело отрывались черные изгибающиеся тела и с глухими шлепками падали на камни внизу. Оглушенные многоножки несколько мгновений приходили в себя, а потом расползались между сталагмитами, не рискуя нападать в одиночку. Одна из них, размером с самого Какаши, рухнула прямо на группу камней и под собственной тяжестью ее пронзило острыми пиками. Она истошно визжала и скребла хитиновыми лапками, пытаясь освободиться. Но больше всего Какаши беспокоила огромная сколопендра, которая наполовину отцепилась от роя и повисла в опасной близости у них над головами. Длинные острые шипы на ее раздвоенном хвосте хищно сжимались и разжимались, загребая воздух в попытке за что-либо зацепиться. В длину и толщину она была как дерево в Лесу Смерти. В любой момент это чудовище могло сорваться и упасть прямо на них. И, когда это произойдет, им всем не поздоровится.

«Только этого еще не хватало…» — подумал Какаши, но останавливать Ширей уже было поздно.

Девушка выбрала самый дикий план из возможных — натравить на бандитов их же собственных хищных соседей. Гениально или глупо? Какаши пока не решил, но это означало одно: она его все-таки слушала, когда он рассказывал ей о кладках и о том, что сколопендры будут их яростно защищать. По крайней мере слушала в тот момент. Это вызвало странное ощущение в его груди. Какаши поймал себя, что испытывает волнение, никак не связанное с предстоящей схваткой и тем, что Ширей его бросила. Он постарался сосредоточиться на действительно важных вещах, от которых зависели их жизни.

«Она все-таки меня слушала…» — шиноби мотнул головой, избавляясь от назойливых мыслей.

Со стороны коридора прогремел еще один взрыв, мощнее предыдущих, и от каменной стены отвалились еще две собачьих головы, обнажив небольшой каменный провал, в котором виднелись беспокойно снующие силуэты, пытавшиеся расширить проем. Когда отвалилась третья бульдожья голова, в проеме показался первый бандит.

Пока Какаши бегло осматривался, черная лоснящаяся лавина с шипением достигла стены и начала спускаться. Раззявив жвала, сколопендры шипели, как стая разъяренных кошек. Они двигались неотвратимо, но слишком медленно.

— Ну же! — орала Ширей, смачно и с остервенением раздавив еще одну кладку в центре зала на самом виду, освещенную тонким лучом света, пробивавшемся сверху. — Идите и возьмите меня! Иначе я всех их передавлю! Слышите? Всех! — ее голос подхватывало эхо, многократно отражая от каменных сводов.

— Дура, что ты делаешь?! — из туннеля выскочил бандит, весь в каменной крошке, и ужаснулся тому, что натворила Ширей. Он сразу накинулся на нее — подбежал и сбил с ног. Грубо схватил за волосы, но Ширей, как змея, вывернулась и пропустила через его плечо совсем слабый разряд молний. Она заставила его отпрянуть, тряся рукой. Место ожога в виде черной ладони обуглилось, от него исходил дым и тошнотворно сладкий запах подпаленной плоти.

Освободившись, Ширей отшатнулась в сторону. Какаши видел, как она побледнела и едва не потеряла равновесие от накатившей слабости. Девушка тяжело оперлась о ближайший выступающий камень и сползла на четвереньки. В этой схватке ей одной не выстоять. Какаши шумно выдохнул через нос. Медлить больше нельзя.

Из пролома показался новый преследователь, тот самый с черной повязкой на глазу. Он уверенно направился в сторону Ширей. В руках у него покачивалась длинная алебарда с зазубренным лезвием. Выбора не было. Какаши выскочил из укрытия. Перехватив меч, подсек сухожилия на ступнях первого бандита с обожженной рукой и, пока тот с ревом заваливался на бок, кинулся к другому, бросаясь ему наперерез и отсекая его от Ширей.

Какаши увернулся от удара закругленной пики с бурыми пятнами на лезвии и напал сбоку. Меч скользнул по древку, но длины не хватило, чтобы достать противника, и шиноби пришлось отступить. Прежде, чем он это сделал, бандит крутанул древко и кончиком алебарды полоснул под защитным жилетом. Какаши ощутил жжение от глубокого пореза, но вовремя отпрянул в сторону. Замешкайся он еще на долю секунды, то уже собирал бы по пещере свои внутренности. Бандит осклабился, обнажив заостренные желтые зубы с серыми деснами.

— Твой ножичек коротковат, чтобы представлять для меня реальную угрозу, молокосос. Когда я расправлюсь с тобой, то заберу его себе и буду разделывать им туши диких кабанов. Знаешь, в твоем возрасте я уже зарезал своего папашу, — разглагольствовал он, вертя перед собой алебарду и не давая Какаши шанса приблизиться. — Это он меня глаза лишил, паскуда. А ты чем можешь похвастаться? Выколол себе глаз длинным мечом и теперь ходишь с этой зубочисткой? — веселился отступник, имея в виду его закрытый глаз со шрамом. — Сейчас посмотрим, сколько ты продержишься против Песчаного Воя, — он резко крутанул алебарду с окровавленным кончиком. Кажется, это было ее имя. — Девчонка моя, — просипел бандит. В его единственном глазу полыхала злоба. — Я докажу этим ублюдкам, что со мной шутки плохи.

Бандит с повязкой был определенно из книги Бинго, которую Какаши знал наизусть. Как его назвал лысый? Да, Кохэку. Кохэку Тиба. Нестабильный, вспышки ярости. Наемник, рецидивист, вырезал половину деревни на окраине Страны Огня. На черной глазной повязке была приделана стальная пластина с перечеркнутым знаком Деревни Скрытого Песка.

Отступник стремительно сложил несколько печатей.

— Техника Пылевой бури! — выкрикнул он и начал бешено вращать алебарду перед собой, создавая мощные потоки воздуха. Какаши пришлось пригнуться и прикрыть глаза, чтобы его не снесло назад и не ослепило поднявшейся каменной пылью. Поток усиливался. Какаши встал на одно колено и вонзил меч в землю, чтобы оставаться на месте.

Бандит сипло рассмеялся, перехватил древко и вдруг начал вращать алебарду в обратную сторону. Какаши резко рвануло вперед, так что у него перехватило дыхание. Его несло прямо на вращающееся лезвие. Поток захватил ползавшую под ногами сколопендру. Она отчаянно сопротивлялась, но ее сорвало с места и бросило в самый эпицентр песчаной бури. Какаши успел лишь моргнуть, и в следующее мгновение тварь нашинковало на мелкие кусочки. В стороны брызнула темная слизь, окрасившая камни вокруг. Такая же участь ждала и его, если он сейчас же ничего не предпримет.

Какаши пытался сконцентрировать чакру в ногах, но продолжал неумолимо скользить вперед. Он дотянулся до ближайшего сталагмита, на котором бесновалась пронзенная сколопендра, и зацепился за него ступней, пригнувшись, чтобы не угодить в раззявленные хелицеры. Достал из сумки два сюрикена и с силой метнул один из них по широкой дуге. Сюрикен срикошетил от камня, плашмя попал в бандита сбоку и всего лишь рассек ему кожу над бровью. Одноглазый на мгновение сбился, но этого было недостаточно, чтобы тот остановился.

— Да ты еще и мазила, молокосос, — оскалился он, обнажая острые зубы, вторящие зазубринам на алебарде. — Сейчас ты за все ответишь… — прошипел он. Кровь сочилась из пореза и застилала ему единственный глаз. Он резко крутанул алебарду. Какаши не мог сопротивляться. Его рывком бросило вперед. В последний миг он отчаянно метнул еще один сюрикен. Бандит отшатнулся, но зря — тот вообще не попал в цель и исчез в темноте, вызвав у отступника лишь широкую самодовольную ухмылку. — Ну же... Иди к папочке… — в его глазах горел маниакальный огонь.

Перед самым ударом Какаши инстинктивно закрылся руками. Послышался чавкающий звук, и в следующее мгновение во все стороны хлынул бурый поток крови и перемолотых внутренностей. Повисла тишина, нарушаемая лишь шебуршением тысячи бесконечно копошащихся ножек где-то в вышине.

— Нет! — потрясенно вскрикнула Ширей.