Лис Удача

Глава 1

Скрипнула, и захлопнулась, едва не прижав ногу, тяжёлая калитка тюремных ворот.

"Похоже становится традицией ", - скучно подумалось Александру.

Он сплюнул на серый бетон забора и двинулся прочь от недоброго места, загребая носками ботинок серые от влаги листья.

Успел пройти всего несколько кварталов, когда увидел милицейский наряд.

Пара сержантов патрульно-постовой службы шла навстречу ему по противоположной стороне улицы.

Обостренная интуиция жулика немедленно сообщила, что и сам он не остался незамеченным стражами правопорядка, которые, не сговариваясь, повернули головы в его сторону.

Все так же сосредоточенно глядя перед собой, Александр шагнул в сторону расположенного неподалеку от дороги особнячка, открыл дверь, возле которой висела замызганная табличка, сообщающая о том, что в доме находится местный краеведческий музей имени Миклухо-Маклая, и торопливо заскочил внутрь.

"Авось отстанут"? - с надеждой загадал он, осторожно глянув в пыльное стекло.

Увы, сержанты двинулась по направлению к музею.

Зная свою удачливость, Александр теперь уже твердо уверился, что теперь встреча с представителями власти непременно принесет ему минимум пятнадцать суток, а при удачном раскладе и полных три месяца отсидки.

Возвращаться в душный сумрак камеры не хотелось отчаянно.

Поэтому Лис, надеясь насколько возможно оттянуть встречу со слугами Фемиды, скользнул в зал.

К его удивлению у входа, да и в самом помещении не оказалось ни души.

Торопливо миновав бронзовое чучело знаменитого этнографа, именем которого был и назван музей, Александр проскочил в зал, посвященный темным временам царизма.

Лихорадочно осмотрелся, ища куда укрыться, и внезапно заметил в дальнем углу группу манекенов, наряженных под крестьян. Селяне, сжимающие в пластмассовых руках топоры и вилы, радостно встречали прибытие сборщиков продразверстки.

Не тратя времени даром Лис сдернул рваный армяк с крайнего, натянул ветхую ткань на свои плечи и, для полного перевоплощения, нахлобучил на голову черный от патины предмет, более всего напоминающий ночной горшок, только без ручки, примостившийся на невысокой подставке.

Закончив маскировку, он занял место среди хлеборобов, аккурат возле скалящего желтые клыки, побитого молью, волка, очевидно призванного символизировать местную флору и фауну.

И что самое невероятное, его наивная попытка обмануть милицейский патруль неожиданно завершилась успехом.

Сержанты, явно подавленные обилием высокохудожественных экспонатов прошествовали мимо скульптурного шоу.

Матерным шёпотом, но вполне искренне подивились выдумке устроителей и торопливо двинулись обратно.

Однако Александр не спешил покидать свое убежище, опасаясь ненароком разрушить скульптурный ансамбль.

Причиной стал его импровизированный головной убор, который крепко затруднял обзор.

Прошла минута, другая, однако внезапно что-то вокруг неуловимо изменилось.

Почудилось, или так оно и было на самом деле, неизвестно, только до слуха Александра донеслось отчетливое лошадиное ржание. Потянуло откуда-то странными, непривычными, запахами. Шевельнул полу ветхого пальтугана пронизывающий сквознячок.

Лис осторожно приподнял свой сползший на глаза шлем и обалдело уставился на разительно изменившийся интерьер.

Впрочем, удивляться было чему. Вместо пыльных комиссарских шлемов и ржавых трехлинеек, освещенных неровным мерцанием люминесцентных ламп, его взору представилось богато украшенное драпировкой с золотым шитьем помещение. Зеркально блестел полировкой мозаичный пол, качались по темному, вишневому бархату глубокие тени от ветвистых бронзовых канделябров. На высоких постаментах стояли непонятного назначения, но явно антикварного вида, золоченые вазы, кувшины, и прочие предметы роскоши, никаким образом не совпадающие с убогой обстановкой изначального музейного антуража.

"Опа, - рявкнул в голове злорадный голос. - Да тут хабара, к бабке не ходи, на пятерик общего. А при твоей удаче все восемь, да еще и с прицепом на поселение. И это со смягчающими», - добавил внутренний советчик почему-то слегка сожалеюще.

Однако времени размышлять не было.

“Случилось невероятное. Некая сила, неведомым науке образом перенесла его из провинциального склада устаревшего вторсырья в настоящий дворец, заполненный самыми, что ни на есть, натуральными раритетами". - Сообразил Александр.

Не воспользоваться подобной удачей было просто глупо. Лис схватил мешок с драгоценными экспонатами ожидающими своей очереди на размещение и, поминутно оглядываясь, затолкал его в маленькую нишу. Сноровисто присыпал мусором и, умостив на получившуюся кучу свой импровизированный головной убор, принял вид праздно гуляющего посетителя.

"Дождусь ночи и вынесу, - предался радостным мечтаниям жулик. - Тут одного "рыжья" на..."

Громадные двери в зал распахнулись, и в помещение, печатая шаг, вошел почетный караул. Троица гренадерского роста мужиков довольно звероватого вида в странных, болотно-зеленой расцветки с кроваво-красными обшлагами, кафтанах.

Обуты гренадеры оказались в остроносые, с пижонской складкой, мягкие кожаные сапоги.

" Ну ни чего, себе - Приглушенно охнул Санька уставясь на стоящих перед ним амбалов. - Кино, что ли, снимают?"

Надо сказать, реакция новых персонажей оказалась на высоте. Они мгновенно сжали мирного экскурсанта за руки с обеих сторон.

- Эй, ребята, вы чего, Да я свой, с массовки, - слабо дернулся Александр. Но его жалкие попытки вырваться были пресечены самым радикальным образом.

Одного удара по голове пудовым кулаком хватило Лису, чтобы рухнуть в спасительное беспамятство.

- Господин капрал, татя схватили, в палатах, - уже уходя в забытье расслышал он грубый голос.

Сознание вернулось к Лису уже в камере. Обхватив гудящую голову, он осмотрелся вокруг и поморщился.

Темный каменный мешок с истлевшей соломой на осклизлом земляном полу вверг арестанта в смятение.

- Да уж, не царские, однако, хоромы-то, - пробормотал он, осматриваясь. - Совсем уже "мусора" за порядком не следят.

- Чего баишь? – прозвучал из дальнего угла камеры чей-то хриплый голос.

- Кто тут? - озадаченно заозирался Лис.

- А ты сам, который будешь? – ответил хозяин баритона.

- Я-то? Невинно взяли. Одним глазком посмотреть хотел, на постановку, а они - хвать и в кутузку, - уклончиво сообщил о себе Александр, держась за гудящую голову.

- Ага, тут все по напраслине, - хохотнул невидимый собеседник.

Присмотревшись, Александр обнаружил сидящего в углу камеры босяка. Немыслимая физиономия соответствовала столь же непрезентабельной одежонке.

- А я Иван Есипов. Фартом еще кличут. Слыхал, поди? - не без гордости сообщил арестант. - Все потому, как удачлив я.

Повадки арестанта, а главное, речь заставили насторожиться. Александр напрягся, припоминая.

- Ну как же, как же, - закивал он, решив не спорить со звероватым сокамерником.

- Из каковских? – продолжил спрос сосед.

- Деловой, - решил постоять за себя Лис.

-Да неужто? А с виду - фефел лапотный, - весело не поверил собеседник.

- А ты что - законник, что так себя ставишь? - окрысился Александр, припомнив, что и сам имеет ни много ни мало три ходки к “хозяину”.

- Лады, лады, верю. Угомонись пока. Негоже с лая начинать.- Не стал обострять ситуацию старожил.

Присев у осклизлой стены Александр лихорадочно пытался сообразить, в чем проявляется странность.

"Жаргон у этого чудика какой неправильный, да и эти, в зале, - не без волнения размышлял он. – Куда же это я попал? Понимаю, не везет, но чтоб настолько? Это вовсе “беспредел" какой-то,” - запрыгали в пораненной голове бестолковые мысли.

Так ничего и не разобрав, решил определиться, в какой уголовно-процессуальной западне он оказался.

- Эй, Ваня, - поинтересовался он у соседа, - а что за дворец-то? Ну, куда это я случайно попал?

Его сосед длинно сплюнул и закатился в лающем хохоте: - Ишь, хохмач, случаем... Глянуть пришел. А сам будто и не ведаешь? То ж палаты самой царевы.

Великую княгиню Елизавету в гости из Санкт-Петербурга ожидают, вот им покои и приготовили. Специально добра завезли. Смотр делать. Я вот тоже чаял одним ... хе-хе, глазком на добрый хабар глянуть, да запопал. Как орел степной... в силки.

- Погоди, погоди, - не понял Лис, - какой еще Елизаветы? Какой царевны. Где это мы?

-Ты, милок, когда тебя на правеж поведут - сам все спроведаешь. Лучше сразу "слово и дело" кричи, может, поверят, - заржал арестант. - А меня-то не проведешь. Жульман жульмана за версту чует. Только, вот, чей будешь, не разберу. Камчатке не сродник? Нет? Ну да твое дело. Таись, коль желаешь.

- А скоморошить тебе не резон. Так тебе в приказе и поверят, что ты памятью трехнулся? Жди. Государя нашего покойного Петра Алексеевича дочки не знать? В ее зимний дворец влез и не знаешь? Смехота. Слобода - оно конечно не столица, да только и наши спрос вести умеют. Не хуже. С дыбы сам все провоешь, - словоохотливый сосед вдруг замолк и шмыгнул простуженным носом.

- А может мене самому на тебя " Слово" крикнуть? - словно в раздумье пробормотал он. - Эх, жаль, одни мы. Ты ж, зараза, в отказ пойдешь. А мне под батоги, да на дыбу не резон. В грудях чего-то нынеча смутно. Боюсь не выдюжу. Так что не боись. Вот в яму привезут, тогда за языком последи. Не ровен час этак вот ляпнешь. Мигом тебя в оборот возьмут. - Непонятно, но с явным сожалением, закончил он.

Саня замер, недоверчиво вглядываясь в сумрак подвала: "Что за дичь несет этот, похожий на вурдалака, сосед? А почему в камере лампочки нет? А “дальняк” где?" Он повертел головой в поисках источника едва различимого света.

Маленькое окошко, затянутое частой решеткой, располагалось высоко, под самым потолком. Удача подпрыгнул и, зацепившись за край решетчатого намордника, подтянулся.

Широкий двор возле особняка, мощеный гравием, был плотно заставлен разномастными каретами. Чуть поодаль гарцевали верховые, выряженные в старинные наряды.

То, что он увидел, заставило разжать руки. Александр рухнул на солому, едва не придавив соседа.

Тот отполз в угол, настороженно глядя на странного сокамерника. А Лис обхватил голову руками, присел на корточки и закачался, тихонько подвывая. Впрочем, отчаяние его вполне можно было понять. Мало того, что попал в тюрьму, да еще неведомо куда. Ну, или, если отбросить все эти невероятности, то просто и незатейливо свихнулся с катушек.

Прошло с полчаса, но ничего не изменилось. Тихо капала где-то в темноте вода, шумели по каменистой мостовой за окном колеса невидимых экипажей. Все так же сидел напротив него вонючий арестант.

"Ну что теперь сделаешь? Может, и вправду, попал. К этой, как ее, к Елизавете. А что? Запросто. Напялил ту шапку железную и в прошлое и провалился. Дико звучит, и быть того не может, только ведь вот он... тать настоящий. Значит, что? Значит, надо опять надеть ее и обратно вернуться, - пришла ему в голову простая идея. - А пока нужно выяснить у соседа побольше. Что тут, да как".

- А что, Ваня, - подвинулся он к соседу. - Ежели признают меня этим, как его, татем, чего тогда сделают?

- Чего? - на секунду задумался Иван. – Ну, так, это как водится. Сперва спрос, на дыбу, а ужо после, как водится, в правеж. А посля этап, на каторгу. Это коли на правежке не кончишься. Дух коли не испустишь. Все же не абы куда, в царевы палаты влез, да еще с худым делом. А ежели захотят, то и в злом умысле на саму наследницу Государеву могут обвинить. Тогда, эта конечно, в колодки и в Сан-Петербурх, в Тайный приказ, под конвоем. К самого, не к ночи он будь помянут, господина Ушакова, ухарям. Те уж из тебя все жилы на ворот вытянут. Не завидую тогда.

"А ведь, и правда, как минимум, вором меня непременно признают, - с досадой вздохнул Лис, - как только мешок спрятанный найдут, так и сообразят, что к чему. Как говорится, на косвенных уликах, по внутреннему убеждению, закивают.

- Эй, Иван, а ты сам словно и не боишься? - решил развеять грусть Александр.

- Хех, милок, - скривился в страшноватой усмешке сокамерник. - Я ж с малолетства под дыбой хожу. Меня однова с мишкой косолапым к одному столбу повязали. А я все жив. Везуч, потому как. Ничто. Авось и ныне свезет. Есть у меня примета одна. Да еще и товарищи имеются. Но про то цыц, нишкни. - Иван подозрительно скосился на Лиса. - Недаром меня злые языки Ванькой Каином кличут. Поганое имечко, однако. Да только я не в обиде.

-Пущай хоть горшком кличут, - сосед вновь болезненно охнул и потер левую сторону груди. - Лихо мне что-то. Душно. Ну так чего уж там зазря балакать. Вечеряет.

-А утро оно завсегда мудренее, - уже сонным голосом пробормотал разбойник и опустился на свою постель. - Не прошло и пары минут, как он уже спал.

Незаметно в камере стало совсем темно. Кое-как примостившись на вонючей, склизлой соломе, Александр тоже задремал. Проснулся он среди ночи, от хрипа, раздающегося из соседнего угла.

- Эй, Иван, ты чего? - прошипел он, вглядываясь в темноту.

Хрип перешел в бульканье и, наконец, затих.

- Этого только не хватало, - растерянно пробормотал Лис. - Припадочный?

Он подобрался к неподвижно лежащему соседу и вгляделся в лицо, искаженное страшной гримасой.

- Никак помер? - охнул Александр и потянулся проверить пульс, но передумал. Осторожно пихнул тело Каина ногой и уже с твердой уверенностью заключил: - Точно, преставился.

"Может сердце или... Чем они тогда, в древности, болели?"

И тут в его голове возник план: "Где-то я читал? Граф, ети его, Монте-Кристо. Точно, "жмуром" прикинулся, и вплавь, на волю. Увы, не катит, не тот случай.

А может...? Что там сосед вчера говорил? Мол, везуч я. Вдруг его и впрямь, по мелочи взяли? Главное - собраться с духом, настроиться. Уж больно одежда у этого Ивана вонючая. Ладно, успеем еще, до утра время есть," - повеселел Александр.

"В чем же причина столь кардинального перемещения? Могу понять, если бы через стенку там пройти в другую квартиру. Или еще там чего другое, полезное. Но чтобы так, сквозь время. Это вовсе никуда не годится. А не в том ли причина, что зануда-профессор мне весь срок на плешь своими рассказами про старую жизнь капал? Каждый вечер про те времена мусолил.

-Может, когда я шлем напялил, он, сволочь волшебная, на все эти байки, что в мозгу засели, и сработал? Стремная, конечно, версия, сомнительная. Только ведь, другого объяснения все равно не имеется. А самое главное, никто, кроме меня, с таким не сталкивался. Вот в чем засада. Хотя? Как знать, - он вздохнул и вновь прикрыл глаза. - Конечно, в такой компании особо не подремлешь, а с другой стороны, он, Каин этот, так и так, давным-давно помер, как и все тут".

Едва рассвело, в дверях загремел ключ, и в проеме возникла фигура надзирателя.

- Эй, вставай, лиходей, - пихнул стрелец сонного оборванца. Тот вскинулся и, протирая глаза, уставился на конвойного.

- Рань какая - чего пихать-то? - зевнул арестант, вытирая лицо грязной полой.

- Цыц, огрызок, - привычно ругнулся солдат, толкая обутой в грубый сапог второго задержанного.

- Вставай, пес, кому сказано? - охранник, нагнулся и заглянул в лицо спящему.

- Никак, сдох? - простодушно удивился он.

- А ты чего? Неужто не слыхал?

- Так это, спал я, - растерянно взмахнул ладонями арестант. - Вот истинный крест. Ни сном ни духом не ведаю.

- Ну и пес с ним, - осалился в щербатой ухмылке стражник. - Забот меньше.

"Да. Нравы тут, в прошлом... Суровые, надо сказать, нравы", - вздрогнул переодетый в чужое рванье Лис.

Тело покойного утащили, а через какое-то время пришли за оставшимся в живых арестантом.

- Отзовись, кто таков? - проскрипел наряженный в зелено-серый длиннополый кафтан мордоворот, заглядывая в свиток.

- Осипов, Иван аз есмь. По наговору попал зряшно. - Зачастил, опасаясь ляпнуть невпопад, Лис.

- Веди этого, - кивнул дьяк конвоиру, отдавая охраннику бумагу. - Да смотри втрое - сам Ванька Фарт то!

- Смотри, не балуй, - предостерег стрелец, покачивая острой пикой, - живо на вертел угодишь, каторжанная морда.

Санек наклонил голову и торопливо выскочил из каземата.

Миновав кажущийся сейчас в утреннем тумане огромным двор, охранник подвел арестованного к повозке, крепко похожей на собачий ящик, стоящий на больших колесах. Загнав арестанта в будку, конвойный погремел засовом и сел на козлы, рядом с сонным возницей.

Экипаж, ведомый чахлой лошаденкой, дернулся и покатился, немилосердно подпрыгивая на булыжной мостовой.

"А не поспешил я? - запоздало подумал Александр, припомнив злорадный голос конвойного. - А ну и впрямь на эту, как ее, на дыбу",

Прошло нескольких минут монотонной тряски, как повозка внезапно остановилась. Раздался лихой свист, а следом звук падения.

"Никак охранника замочили? - вскинулся пассажир. - К чему бы?"

Тут дверца кутузки распахнулась и в проеме возникла рыжая бородатая морда.

- Ваня, живой? Где ты там? Это я, Камчатка, - не сумев разглядеть лица пассажира в темноте экипажа, прохрипел рыжий. - Вылазь. Тикаем. Как стемнеет, под Мост шлепай. Кельдым будет. Там и поручкаемся, - хрипло сообщил освободитель и ринулся прочь.

"Вот, блин, попал. Теперь еще и соучастие в "мокрухе" повесят, - расстроился неудачливый путешественник во времени, выглянув на волю. - Но лучше уж так, чем на каторгу."

Заметив выпавший из-за отворота мундира лежащего лицом вниз охранника свиток, подхватил его и, отбросив последние сомнения, кинулся в ближайший переулок.

Пробежав несколько сотен метров по узким, загаженным отбросами и золой улицам, временами сворачивая в переулки, Александр, наконец сообразил, что находится довольно далеко от места чудесного освобождения.

Почувствовав себя в относительной безопасности, перешел на шаг.

"Куда занесло и не спросишь, - рассудил беглец, двигаясь вдоль высокой каменной стены. - Но так мыслю, какое бы время ни было, главное - деньги. Вот что, прежде всего, нужно. А дальше будет видно".

И тут он заметил, что впереди происходит странное.

Большой черный экипаж, похожий на коробку, запряженный двойкой ухоженных лошадей, ехавший по узкому деревянному тротуару, попал задним колесом в щель между досками и остановился.

Несколько человек из сопровождавшей карету свиты спешились и неловко, явно опасаясь извозиться в густой грязи, принялись толкать повозку.

"Это я удачно попал, - хмыкнул, мгновенно оценив шанс, Александр.

“У правого кошель заобшлагом. У второго - в сапоге”.

- А вот помогу? За копеечку всего... - проорал он и уперся в колесо рядом с первым из намеченных к обработке мужчин. Добровольный помощник неловко поскользнулся и, ненароком зацепив жертву, рухнул в грязь. Поднимаясь, скользнул рукой по сапогу второго. Вновь уперся, закряхтел, напрягая все силы, и вот уже колесо сдвинулось с места, карета вздрогнула и покатила вперед.

Всадниики кинулись к лошадям. На бегу один из них бросил на землю медяк.

- Благодарствуйте, барин, - заорал Санька, выловив в грязи монету, и быстро пошел прочь. Отойдя, осмотрелся.

"Да тут, как я посмотрю, страна непуганых идиотов?" - удивился он легкости, с которой разжился довольно увесистыми кошельками. Хотя, определить количество смог только по весу.

Он вновь оглянулся, запихал добычу в Каиновское рванье и двинулся дальше. Легкое чувство голода подсказало нужный маршрут.

В трактир, или как тут называется, нельзя. Местная гопота меня враз раскусит. Видно, стоит базар поискать. Там поесть и возьму.

Постепенно дорога стала ровнее, щели между досками тротуара уменьшились. Встречные начали коситься на непрезентабельный наряд обрванца.

"Ага, правильной дорогой идете, товарищи", - усмехнулся Саня.

Выйдя на очередной перекресток, наконец, заметил то, что искал - торговую площадь:

"Базар, он и в Африке базар. Не щелкай клювом и не наглей. Вот и все правила".

Подойдя к торговкам с деревянными кадками, в которых лежало что-то духовито ароматное, присмотрелся. Люди, покупавшие, платили совсем мелкие монеты.

" Рискну", - решился Лис.

Подойдя к крайней тетке, он протянул ей маленькую медную монетку и кивнул на горшок.

Не моргнув глазом, та достала пирог. Перекусив, беглец ожил.

"Пора налаживать контакты с местным населением", - решил он, осматриваясь. Долго ждать не пришлось.

Компания, явно разбойного вида, сидела на перевернутой телеге и громко обсуждала что-то веселое.

- Хомутнулись мы с мазиком, - во весь голос, явно не опасаясь быть понятым чужими, рассказывал рябой малый в заячьем малахае.

- Ну, зинкуем: Одно дрянь - дух на углу, у ворот. Узетить не ловко.

Александр еще раз внимательно оглядел компанию:

"Нет, не пойдет. Эти волки меня враз на запчасти разберут. Здесь чужаков, так мыслю, тоже не привечают".

Он отвернулся от компании и неожиданно заметил посреди торговой площади здоровенного мужика. Зевака явно подыскивал себе какую-то обнову. А следом за раззявой шествовал нацелившийся на его мошну карманник.

"Какой-то щипач странный?- удивился Санек. - Или здесь даже фраера по карману работают? Да не может того быть. Похоже, просто любитель", - он присмотрелся к жулику.

Потертый, но относительно чистый, зипун, светлые волосы под шапкой, курносый нос.

"Пацан совсем, - понял Лис. - Чую, попадет в переплет. А вот мужик явно непрост. Стережется, хотя всем видом показывает - "Вот он я, берите меня теплого". Может, ловит, чтобы позабавиться, может, мент. "Палку срубить норовит".

Александр вытер жирные пальцы, в очередной раз передернулся от омерзения, вызванного своей, невероятно грязной одеждой, поднялся с бревен, не спешно двинулся за связанной невидимой нитью парочкой. Догнав неумелого воришку, он осторожно, но крепко ухватил того за локоть, прошептал в ухо: - Не ходи за ним.

От неожиданности паренек вздрогнул.

- Не дергайся, - вновь прошипел ему в ухо Лис. - Смотри.

Действительно, не прошло и двух минут, как какой-то оборванец, подобравшийся вплотную к азартно торгующемуся верзиле, вдруг кинулся бежать, но был ловко схвачен за шкирку внезапно обернувшимся покупателем.

- Карманника поймали, - разнеслось над рядами. А незадачливый претендент на чужое, получив тяжелой рукой по уху, лежал в грязи, слабо охая от тяжелых ударов добровольных помощников правосудия.

- Эй, - дернул Александр нечаянного спутника за рукав. - Ничего интересного больше не будет. Пойдем.

Тот безропотно двинулся следом.

Они спустились недлинным переулком к берегу реки. Не на набережную, затертую в гранит, а к обычному, заросшему ивняком, с низенькими мостками и осокой.

- Давай присядем, - Рассказывай. Кто да что? - кивнул Александр на поваленное дерево.

Парень явно не торопился общаться.

- Тикать хочешь? - спросил Александр. - Зря, тогда точно попадешься. Как звать-то?

- Андрейкой кличут, - нехотя пробурчал отрок.

- А я, - Санька на секунду задумался, - Александр я. Вот и познакомились.

- Скажи, Андрей, как это тебя на карман-то потянуло?

- Чего? - не понял тот.

- Воровать зачем пошел? Ведь не умеешь.

- Есть хотел.

- Родные живы? - продолжил допрос Саня.

- Нету, один я.

- Мамка третьего дня померла, а хозяин из дома прогнал. В шайку не берут, говорят - толку нет... Оголодал совсем, решил, авось повезет.

- Все ясно, - Александр помолчал, размышляя: - Ну что, Андрюха, считай, и впрямь, повезло тебе. Пойдешь ко мне в напарники? Будешь в батистовых портянках ходить, с серебра кушать.

- А чего делать надо? - недоверчиво спросил паренек.

- Да что и собирался. Только по-другому, и с умом.

- Не боись. У меня учителя были. Вам такие спецы еще и не снились. Один дядя Вася Москва чего стоил.

- Одежду тебе справим, ночлег будет, кусок хлеба.

- А чего, я согласный, - отозвался малец, несмело улыбаясь.

- Тогда, по рукам. Только упаси боже тебе меня обмануть...

- Да я что. Да я...

- Ладно, вижу, не собираешься. Был бы ты жулик, не поверил бы. А так, может, и не обманешь.

- Не, я верный буду тебе подельником, - выпятил грудь Андрейка.

- Может, и верным. Не зарекайся. Времени у нас совсем в обрез. Есть у тебя на примете швейных дел мастер, который не сдаст потом? - Александр сам удивился той легкости, с которой нашел верный тон. Его энергия передалась помощнику.

- Дядька Архип у нас по швейному делу. Я, когда с мамкой жил, товар суконный ему помогал разгружать, - вздохнул Андрейка. - Он у нас, знаешь какой, к нему за заказами даже господа приезжают.

- Ладно, веди, Сусанин, - толкнул проводника в спину Лис.

Дядька Архип, выкрест из иудеев, чего от него хотят, понял быстро.

Мундир, пошитый для чиновника сыскного приказа, оказался Александру впору. А две цены, предложенные за него Александром, стали решающим аргументом.

- Бери, - отчаянно тряхнул бороденкой щуплый портной. - А тому скажу, мол, спортил. Ничего, подождет, им не к спеху.

Нашлась и одежда попроще, но справная, приодели и его спутника. С обувью решили там же.

-Сгоняй к скорняку, - распорядился вошедший в роль заказчика Лис, подавая Архипу несколько монет. - Купи шубу - бобра или куницу, шапку, а еще армячок простой, но теплый. Процент, что сторгуешь, твой.

Через час из лавки вышел солидный человек, из купцов, в богатой шубе, и его слуга.

Остаток дня преобразившиеся напарники провели в поисках жилья. И тут вновь выручил Андрюха, подыскал комнату в хорошем доме.

"Время. Время", - стучала в голове у Сани единственная мысль. Он понимал, что отыскать наскоро припрятанный мешок и главное, загадочный шлем, постороннему ничего не стоит. А тогда все пропало.

"Однако, уныние тяжкий грех, - приободрил себя аферист. - Задача остается прежней: Попасть в палаты. А в идеале вернуться назад, в родное время".

Андрейка, сраженный столь быстрой сменой образа жизни, смотрел на спутника с немым восторгом, а если и удивлялся некоторым его причудам и непонятной речи, то виду не подавал.

- Значит, так, - присев в удобное кресло, закинул ногу на ногу Лис.- Купи газеты, бритву. Вот деньги, и помни: ты сейчас жирный гусь. На тебя каждый второй стойку делать будет, так что рот не разевай.

- Ась? - уставился на товарища напарник. - Какую еще газету?

- Ладно, проехали, - отыграл Лис.

- Слушай, - он прошелся по комнате, не зная, как отыскать выход. - А как у вас новости узнают?

-Так на базаре. – Отозвался Андрей.

"Действительно, где еще-то. – Слегка смутился Лис своей дремучести. – Тогда сделаем так'.

- Андрейка, слушай внимательно, - обратился он к подельнику. - Красть грешно, но жить нужно.

Паренек согласно закивал головой.

- Похоже, сказал для себя, - хмыкнул Лис. - Ладно, тогда перейдем к делу.

- Первое: иди на извоз и найми экипаж. Богатый, как баре ездят. И возница чтоб был не жуковатый, а благочинный. Понял? Выполняй. А я пока пройдусь, осмотрю окрестности.

Внимательно присматриваясь к манерам и повадкам чистой публики, Александр двинулся в центральную часть города. Нужную новость узнал вовсе без труда.

Приметив гуляющего по мясным рядам самого солидного, с приличной оравой слуг, покупателя, осторожно прислушался к его распоряжениям о доставке купленного товара.

“Ага. Выходит банкет аж на полсотни персон у нас затевает какая-то графиня Протасова. Весь цвет, говоришь, будет? Это мне и нужно”.

Недолгая прогулка следом за вальяжным снабженцем графини, позволила определить и адрес будущей жертвы.

Закончив разведку Саня отыскал лавку с дорогой одеждой, где на остатки денег приобрел самое роскошное платье. Обратно ехал на поданном услужливым хозяином экипаже. Впрочем, отпустил возницу Александр за полквартала от дома. Андрейка уже вернулся и тихо сопел на диванчике в прихожей.

"Молодец, парнишка, в кровать не полез. Место знает", - удовлетворенно кивнул Лис.

Он умылся и начал преображение. Актерское прошлое выручило. Грим из подручных материалов лег ничуть не хуже фабричного. После настал черед одежды.

"Как они только в этом ходят?" - покрутился вокруг себяЛис, привыкая к неудобному наряду.

Отвлек стук двери. Проснувшийся паренек с изумлением глядел на вальяжного господина с громадными бровями и толстым багровым носом.

- Барин, еще не вернулся, - склонился в поклоне оробевший спутник.

- Хватит спину гнуть, - усмехнулся Лис. - Заходи, чего хату студить.

- Ох, господь с тобой. Как это ты? Я чуть не помер с испугу.- Андрей потоптался у входа, не смея поверить своим глазам. - Вовек этакого богатства не видывал, - наконец решился высказать он свое впечатление.

- Ничего. Все нормально, - легкомысленно махнул рукой Лис. - Будешь меня слушать, сам в таком ходить станешь.

- Задача наша такова: Явиться на бал к графине Протасовой и очаровать всех. Очаровывать буду сам. Но, едва я проникну в зал, тебе нужно зайти в соседнюю комнату и запалить вот этот пакет. Не бойся. Огня не будет, а вот дыма обещаю с избытком, - Александр поднял со стола небольшой сверток.

- Как задымит, выходи и жди в экипаже. Главное, следи, чтобы никто не перегородил дорогу. Я выйду и уезжаем. Если не появлюсь сразу, ждешь полчаса и свободен. Но, я думаю, до этого не дойдет, - из уст воришки, сумевшего загреметь в камеру после каждой попытки нарушить закон, три раза подряд, фраза звучала несколько двусмысленно. Но сейчас его не покидала уверенность в успехе операции.

- Отдохни, а я пока поработаю, - отпустил он помощника, а сам принялся нашивать на внутреннюю сторону костюма и дорогой шубы многочисленные карманы. Работал долго. Потому и проснулся поздно. В первый миг пробуждения и не сообразил, где он, но быстро пришел в себя: "Это ж надо... Восемнадцатый век. Еще этих, как их, декабристов нету. Но к делу. Сегодня все и решится".

Важный господин уселся в экипаж и откинулся на жесткую спинку. "Предусмотреть все невозможно, поэтому будем считать, что все готово", - выдохнул Александр и стукнул в фанерную стенку, предлагая трогать.

Бал в особняке графини, расположенном в Арбатском переулке, уже начался, когда у парадного входа замерла коляска, запряженная двойкой. Лакей распахнул дверцу и на освещенную дорожку вальяжно сошел немолодой барин. Не глядя по сторонам, он проследовал в дом.

В громадной прихожей гость снял форменную шляпу и, пригладив роскошную седую шевелюру, двинулся вперед. Полы тяжелой шубы распахнулись, на шее гостя мелькнул орден Алый крест с четырьмя орлами. Купить его стоило больших трудов и денег, но совершенно необходимо. Какой же князь без "святого Александра Невского"? На широкой лестнице гостя встретил управляющий. Он поклонился и замер в ожидании.

- Князь Лисьев из Петербурга, доложи их сиятельству, - процедил вошедший.

Не ожидая ответа, князь двинулся к огромному зеркалу, рассматривая себя в отражении.

Его вицмундир, темно-зеленого цвета с бархатным воротником и обшлагами, соответствовал заявленному чину. На воротнике, обшлагах и карманных клапанах вицмундира шитый кант особого рисунка. Штаны до колен, одного цвета с камзолом. "Господи, привыкнуть к такому сразу непросто", - покачал головой новоиспеченный князь.

Трудно сказать, что побудило самозванца выбрать столь весомый титул. Возможно, опять-таки, рассказ профессора о некоем князе Иване Осиповиче Лисьеве.

Когда ученый узнал фамилию своего сокамерника, он загорелся идеей выяснить его родословную. Однако тут Александр ему помочь не сумел. Генеалогию своих предков он знал слабо, к тому же один его дед сгинул в тридцатые годы в лагерях, а второй погиб в Отечественную. Впрочем, был здесь и еще один аспект, как припомнил Санька из рассказа сокамерника, титул князя, формально стоявший даже выше графского, изрядно потерял свою статусность из-за огромного количества кавказских и татарских Князей, которых в Шестнадцатом веке титуловали разве не списками.

И уже к концу семнадцатого века князей развелось столько, что вдело вынужден был вмешаться сам Император. Однако, не смотря на попытки Петра Первого хоть как-то реабилитировать этот титул, на тот момент ни кто из московской знати, окажись он даже знатоком геральдики и титулов, с ходу не сумел бы опровергнуть самозванца .

Александр не успел закончить обзор путей отхода, когда дверь в танцевальный зал распахнулась, и в вестибюль вышла крайне величавая дама. Огромных размеров каркас, кринолин, обтянутый шелковой тканью делал ее похожей на плывущий парусник.

“Однако, крякнул про себя Александр. – Если там все дамы в таком наряде, то могу представить, какая будет паника и неразбериха”.

Тем временем дама плавно приблизилась к гостю. Выглядела она слегка удивленной. "Нежданный гость из столицы? Кто бы это мог быть?"

- Князь Лисьев, прибыл в Москву в свите Ее Императорского Высочества принцессы Елизаветы Петровны. – Сообщил о себе гость.

Князь поклонился и, приложившись к руке хозяйки, протянул ей лист пергаментной бумаги. Скрепленный сургучной печатью, свиток выглядел чрезвычайно солидно. И хотя для его изготовления ушло всего несколько граммов сургуча и монета с гербом, в руках сановного гостя он вызывал невольное уважение. Определиться с адресатом оказалось сложнее. Выручило вынужденное общение с ученым соседом.

Худо-бедно Саня припомнил, что и как сложилось в тот период. Спасибо, еще, что угораздило выскочить в период поистине судьбоносный для России.

- Ее Высочество, Герцогиня Анна Леопольдовна направила меня вручить Вам поздравительное письмо и пожелать Вам долгие лета. Она тепло вспоминала Вашего мужа, - сымпровизировал Александр и прикусил язык. Подождал реакции и с облегчением закончил: - Позвольте вручить Вам послание и присоединиться к поздравлениям, - князь поклонился, протягивая пергамент.

Хозяйка расплылась в улыбке. В ней боролись желание распечатать письмо и правила приличия. Всем известно, что не сегодня-завтра мать малолетнего императора станет регентшей, и такое внимание окажется весьма кстати.

- Прошу вас, князь, - наконец повела она рукой, предлагая гостю пройти в зал.

Однако тот лишь развел руками: - Увы, дорогая графиня. Весьма сожалею, вынужден отказаться. Спешу в Кремль, проверить, как устроили ее Императорское Высочество цесаревну Елизавету Петровну.

-Прошу извинить князь,-произнесла графиня, и едва заметно кивнула переминающемуся неподалеку слуге.

- Его Светлость князь Кропоткин произносит здравицу в мою честь. Сейчас будет вручать подарки, прошу простите. Мне нужно идти, - извинилась перед гостем хозяйка и вернулась в зал. Однако посол царственной особы ничуть не расстроился от столь явного пренебрежения этикетом.

Он приблизился к входным дверям, но вдруг хлопнул себя по затылку. – Я ж самое главное забыл. – Пробормотал князь и торопливо вернулся в зал.

Переместился в нужном направлении к сияющим драгоценностями и украшениями гостям, внимающим словам какого-то разодетого, как павлин плюгавого господина, стоящего посреди зала.

И в этот момент явственно потянуло дымком. А через заботливоприоткрытую Санькой дверь послышался дикий вопль Андрейки.

- Горим, пожпр! - Услышали гости встревоженный голос.

Клубы едкого дыма, мгновенно наполнившие зал, расползались по всем закоулкам. Возникло легкое замешательство. Однако по мере того, как дым усилился, оно мгновенно переросло в панику. Замолк оркестр, послышались новые крики, и гости ринулись к выходу.

И только столичный гость не растерялся, а проявил недюжинную выдержку и мужество.

Он принялся помогать путающимся в кринолинах дамам выходить наружу.

Однако его умелые действия создали еще большую неразбериху. Дым наполнил помещение и скрыл от глаз детали.

Эвакуация превратилась в бегство. Гости, толкаясь, выскакивали наружу, не особенно обращая внимания на правила хорошего тона. Наконец, толпа схлынула.

И только тогда тяжело ступающий князь, приложив к лицу платок, прошествовал вниз. Он покинул дом графини одним из последних. Осторожно приблизился к коляске и забрался внутрь.

Вокруг кареты суматошно сновали сановные гости, бестолково носились слуги. Сталкиваясь друг с другом, они тщетно пытались разыскать своих хозяев.

- Трогай, - скомандовал Александр и принялся вглядываться в толпу, пытаясь увидеть кого-либо, напоминающего тайных агентов.

“Мент, он в любом веке мент. Светится разом. Однако не приметил и облегченно откинулся на сидение, звякнув, словно массивные напольные часы. Отпустив возницу возле чужого дома, спутники не торопясь проследовали к своей квартирке. - Чисто, - проследил за подходами Лис.

Войдя в дом, Александр закрыл дверь, расправил плотные шторы и, расстелив холстину, принялся выгружать улов. Драгоценности и ордена летели в одну сторону. Кошельки и монеты сыпались в другую. Закончив освобождать шубу, он перешел к костюму. Наконец последний тайник оказался пуст.

Александр в изнеможении рухнул в кресло, а на полу лежало целое состояние.

"Ловкость рук и никакого мошенничества", - вспомнился Лису веселый афоризм детской сказки.

- Ты посчитай пока, а я отдохну, - подмигнул фокусник изумленному помощнику.

Сумма добычи оказалась сравнима с годовым доходом крупного поместья. И это без учета драгоценностей.

Двести золотых и сто тридцать серебряных монет.

Больше всего порадовала добыча с большого блюда, на котором лежали подарки. Каждый гость считал своим долгом презентовать хозяйке несколько золотых монет. Поэтому, когда укрытый едким дымом Александр сумел высыпать эту тяжесть в специальный мешок, висящий на поясе, то едва не охнул.

"Сбывать пока не стоит, - твердо решил Лис. - Первый же барыга продаст. Если не властям, то уркам, точно. Стоит придержать до лучших времен".

Наутро Москва гудела от новостей. Пожар в доме графини, который оказался вовсе и не пожаром, а ловкой мистификацией, исчезновение наличных и драгоценностей. Все это перемешалось в дикую мешанину, обросло невероятными слухами, и передавалось обывателями с невероятной скоростью.

Александр выдал Андрейке червонец: - Пойми, у тебя и эти деньги, как фонарь, светить будут. Найдется "добрый" человек. Уж поверь мне, тут главное - не спешить. Истратить всегда успеешь.

Но паренек, обрадованный и этой, совершенно фантастической для него, сумме, пропустил объяснение мимо ушей. Александр вовсе не собирался обманывать подельника. Его опыт подсказывал: "Недоплатить - хуже, чем не дать вовсе". Но и спалиться по глупости ему тоже не хотелось.

Глава 2

После завтрака он изложил план на день. Прежде всего, нанять еще одну коляску. Желательно, схожую с теми, которые используют по служебной надобности. Второе, проникнуть в Кремль. А дальше по обстоятельствам.

Андрей, получив с десяток монет на покупку транспорта, отправился в город, а Александр уставился в одну точку и раздумывал над способами решения задачи. Наконец план сложился. Он переоделся в купленный в лавке Архипа наряд и повесил на грудь несколько орденов, из числа прилипших к его рукам во время пожара. И занялся маскировкой. После его ухищрений в зеркало глядел строгий моложавый субъект с огромными усами и неприятного вида родинкой на носу.

На этот раз его вид полностью отвечал установленному регламенту для служащего сыскного ведомства.

Конечно, всех этих тонкостей Александр знать не мог. Только благодаря нудным рассказам соседа по камере он понял, что в то время был весьма развито соблюдение артикула. И для знающего человека даже цвет канта или обшлага мог сказать столько, что и не в каждом документе прочтешь. Сноровистый и нелюбознательный портной за умеренную плату с готовностью помог чудаковатому незнакомцу разобраться в тонкостях экипировки.

Да и вообще, смутило Алексадра то, с какой легкостью смог угадать он те тонкости и нюансы эпохи, знать которые не мог по определению.

-"Как так? - в очередной раз спросил себя удачливый жулик. - Неужто шапка помогла? Ну так ее то пока и не спросишь. Ладно, будем исходить, из того, что знаю, и все".

Куда сильнее тревожила именно легкость, с которой прошла первая экспроприация.

"Однако больше к шустрому лавочнику обращаться нельзя", - заключил Лис, осматривая себя в зеркале. – Наверняка у него и так уже возникли явные подозрения. Остается надеяться, что успею исчезнуть отсюда раньше момента, как он решится превратить свои догадки в реальные поступки.

Их поездка на арендованном экипаже закончилась возле уже знакомого дворца.

Оробевшему спутнику Александр твердо пообещал: - Все будет хорошо. Понял? Слушай меня, молчи и ничему не удивляйся.

Он высунул голову из коляски, позволив стоящему у ворот часовому разглядеть его регалии, и небрежным кивком подозвал стража.

- Чиновный служащий, князь Лисьев, Тайная канцелярия. - Старшего караула сюда, живо. - Скомандовал он часовому. Служивый вытянулся во фронт, а услышав название ведомства, которое тот озвучил, не раздумывая, кинулся выполнять.

- Вчера во дворец проник злоумышленник. Есть основания полагать, что не без помощи кого-то из охраны. Я назначен для дознания, - процедил Лис, глядя поверх головы прибывшего на зов капрала князь. - Проводить на место.

Караульный, которому весьма не понравились последние слова неожиданного гостя, вздрогнул, и не осмелился выяснять полномочия сердитого чиновника далее.

Махнул рукой, стоящему у ворот солдату, и приказал отворить ворота.

Миновав широкий двор экипаж остановился возле невысокого здания караулки.

Александр дождался, когда сопровождающий его подельник, наряженный в форму солдата, откроет дверцу коляски, и прошел в помещение.

Форму Андрейке добыли с невероятной легкостью. Они просто заглянули в общественные бани, где Александр подобрал мундир соответствующего полка, пока Андрей присматривал за принимающим банные процедуры служивым.

На пороге Лис замер, мотивированно оглянулся, и грозно нахмурился: - На место где того злодея взяли веди. Здесь то я чего забыл?

Капрал проворно выскочил из караулки, и, покачиваясь на слегка подгибающихся ногах, повел дознавателя к широкому крыльцу большого, похожего на выставочный зал, здания.

Войдя в знакомый зал, Александр ощутил нешуточное волнение.

Он оглянулся, и поманил капрала пальцем. – На спросе тать это место указал. - Осмотреть,

Воин пошурудил в темноте и вынул на свет мешок.

- Что там? - брезгливо поинтересовался Лис. – Поставь пока, дальше ищи.

-Ничего. – Отозвался через короткий промежуток времени капрал, выбравшись из закутка.

-Как так. А ваза старинная, ручной работы. Цены немалой.– Должна быть.

Отбросив церемонии, Лис пробрался в узкий проход и принялся ощупывать углы комнатки в поисках заветного артефакта.

Служака молча ел глазами грозного чиновника.

"Где же эта треклятая кастрюля? - озадачено замер Александр.

Однако дальнейший поиск срывал темп всей операции. Ему пришлось прекратить розыски и продолжить лицедейство.

Следователь отряхнул испачканный в пыли мундир, и заглянул в мешок.

-Канальи. – Рявкнул сыщик так, что обмер даже Андрейка. Что говорить о бедном вояке.

- Это измена. Ценности государственной важности. Он не мог сделать это в одиночку. Был сообщник. На дыбу. Изъять для дознания, - сверкнул глазами разъяренный князь, ткнув пальцем в находку. - На каторгу вас, сволочей отправлю!

От столь пикантных подробностей капралу стало дурно. А Лис, мельком кивнув на мешок стоящему столбом Андрею, развернулся и зашагал прочь.

Пройдя несколько шагов, резко повернулся, глядя в глаза старшего караула. - А где был господин капрал в тот момент, когда задержали вора? - задушевно поинтересовался он змеиным шепотом.

- Ваше сиятельство, высоко... Да я, вот истинный крест. Христом богом. - Залепетал служивый, не совсем понимая, в чем его обвиняют. – Сегодня лишь в караул заступил. – Ни сном ни духом.

Однако, чиновник так же внезапно сменив тон, скомандовал: - Разберемся. А пока, следуем в экипаж.

-Сопроводишь нас до управления и будешь присутствовать на опознании, - распорядился он. – Там и узнаем, кто, и что.

Капрал приказал доложить о том, что уехал в интересное ведомство, и проследовал за грозным следователем.

Сидя в экипаже под тяжелым взглядом чиновника, он всю дорогу ерзал как на иголках.

Оно и понятно. Любой, даже самый честный человек ощущает беспокойство, сталкиваясь с подобным учреждением.

Наконец экипаж остановился неподалеку от казенного заведения.

Александр выбрался из пролетки и приказал капралу: - Ждать здесь. Сейчас оформлю бумаги и в подвал, на дознание.

-Сидеть, ждать, головой не крутить. За тобой придут. Ничего,ничего. У нас в подвалах полковники плачут, как дети. Во всем разберемся, - нагнал жути чиновник захлопывая дверцу экипажа.

- За мной, - кивнул он ряженому подельнику и торопливо двинулся к воротам. Едва экипаж скрылся из глаз, Александр перебежал через дорогу и запрыгнул в крытые дрожки. Андрейка сел рядом.

- Трогай, - рявкнул пассажир вознице. Тот вздрогнул и рванул с места, хрястнув застоявшуюся клячу вожжами. Они проскочили мимо оставленного в одиночестве служаки и свернули в переулок. Пока ехали, Александр переложил добычу в неприметную торбу. А скинутую Андрейкой форму сунул в мешок. Поплутав в городе, вышли.

Обрадованный легким заработком извозчик получил гривенник, и быстро исчез в вечерних сумерках.

Содержимое мешка, украшенного гербами, поразило. Древние кубки и резные браслеты. Посуда и столовые принадлежности. Золото, серебро. Драгоценные камни переливались в скупом свете лампы.

Александр разглядывал улов с двойственным чувством. Конечно, радовало, что все прошло удачно. Расстроило отсутствие древнего шлема, который, как надеялся аферист, должен был вернуть его в родное время.

"И куда его могли деть? - который раз безответно спрашивал он. - Что же делать"?

Андрейка, еще не совсем пришедший в себя, выглядел бледновато, но держался молодцом. Выручала паренька вера в своего покровителя, который с каждой минутой приобретал в его глазах все больший вес. Он, глуповато улыбаясь, смотрел на гору золотых вещиц.

- Эк тебя плющит? - рассмеялся лже-князь. - Да не переживай ты так, я сказал, что все будет OK, значит, так и будет.

- Чего? - не понял помощник.

- Да так, проехали. Собираем вещи и снимаемся. Надо менять хазу, перебазироваться.

Я буду ждать в экипаже, а ты высаживаешься и срочно ищешь жилье.

Дом. Не очень большой, но и не сарай. Скажешь, барин из Парижа приехал. В гости. Понял?

Андрей кивнул. Он уже ничему не удивлялся: "Надо, значит, надо".

Домик нашелся. Вдова отставного поручика, запросила за имевшие отдельный вход апартаменты совсем небольшую по меркам внезапно разбогатевшего Лиса, сумму.

Нужно ли говорить, с каким интересом прохиндей слушал приносимые с улицы приятелем сплетни. Но к его изумлению, в городе о краже драгоценностей из дворца самой царевны не судачили. Вообще.

"Может, власти запретили, чтобы не спугнуть?" - подумал новоявленный князь.

Ему было невдомек, что измученный страхом и ожиданием капрал, который, как любой нормальный служака, имел причины волноваться, не выдержал и сбежал.

Он выскользнул из города и уже к вечеру следующего дня был в родном селе, где сердобольные родные спрятали дезертира от розыска. А часовой, которому вовсе не было нужды разбирать тонкости сыска, о захваченных с собой вещдоках и вовсе промолчал.

Узнав же о том, что капрала увезли в столь грозное ведомство, полковое начальство несших службу армейцев решило не гнать волну, дабы самим не оказаться в поле зрения страшного ведомства, а дождаться, когда оттуда сами сообщат о результатах проверки.

Отсутствие грамоты у людей того времени с лихвой компенсировалось сообразительностью и здравым смыслом. И поговорку "Моя хата с краю" придумал вовсе не дурак.

"Нет у вас методов против Кости Сапрыкина", - весело процитировал Лис, на исходе недели прошедшей после удачного ограбления.

Как ни трудно ему было смириться с мыслью о необходимости переждать, соваться в палаты еще раз было совершенно неразумно, да и бесмысленно.

- Пора легализоваться, - озвучил он свой замысел на ближайшее время.

Андрей уже начал привыкать к незнакомым словечкам, то и дело срывающимся у нового приятеля, и даже не переспрашивал.

"Захочет - сам скажет, а нет, значит, так и надо", - рассудил паренек.

Александр порылся в карманах и выудил смятый листок. Им оказался выхваченный из рукава у поверженного охранника паспорт крестьянина Орловской губернии Ивана Осипова. Никаких фотографий на "ксиве" не имелось. Однако слишком уж одиозная личность, как вспомнил Лис, был этот Иван.

Саня задумчиво уставился в окошко. Поздняя осень не располагала к оптимизму. Листья осыпались, тяжелые тучи мрачной чередой ползут по низкому небу. А в комнате, несмотря на растопленную печь, весьма прохладно.

"Маловато у меня грамотишки, - впервые за тридцать лет пожалел Лис. - Знать бы, какие тут порядки, и вообще. А с другой стороны? Главное - удача", - пришла ему в голову совершенно дикая мысль. Он замер, осознал возникшую идею и дико заржал.

"Вот это да, сказал, так сказал", - он отсмеялся и внезапно повернулся к настороженно следящему за ним спутнику.

- Сегодня отдыхаем, вернее, отдыхаю я, а ты аккуратно выясни, где находится здание архива. Глянь, кто в сторожке. В общем, присмотрись. Долго не свети. Прошел в одну сторону. Подождал, осмотрелся. Нет ли хвоста. Вернулся, и все, уходи. Лучше не разобрать, чем привлечь внимание. Понял? Ну, тогда давай, действуй.

- Удачи тебе, - пожелал Александр. И вновь усмехнулся.

Операцию по изысканию документов он спланировал с присущим ему размахом. Он в очередной раз посетил аптеку и скобяную лавку. Совершенно невинные препараты и инструменты не вызвали даже тени интереса.

Поздним вечером того же дня возле ограды деревянного здания появился наряженный в рванье пьянчуга. Он хрипло выводил разухабистую песню, поминутно спотыкался и норовил улечься спать там же, где падал. "Эх, раз, да еще раз, да еще много, много, много раз", - выводил он задорные слова. Ничего более современного, кроме Высоцкого, Лису на ум не пришло.

Сторож, привлеченный шумом, выглянул из сторожки и заорал, гоня прочь забулдыгу, надумавшего улечься спать на вверенном его охране крыльце.

Однако, когда охранник приблизился к воротам, на крыльце осталась лишь забытая пьяным гулякой бутыль.

Как любой русский человек, страж порадовался удаче и, подхватив нежданный подарок, вернулся в сторожку, где немедленно проверил содержимое на вкус. Небольшое количество сонного порошка, добавленное к спиртному, обеспечило сторожу спокойный и здоровый сон.

А примерно через час к воротам подъехал экипаж на рессорном ходу. Александр осмотрел окрестности и тенью проскользнул к домику. Не спеша, заглянул внутрь, убедился в качестве препарата и, на всякий случай, подпер дверь. А еще через несколько минут тяжелый замок архива не устоял перед опытом и знаниями путешественника через века. Попав внутрь, лиходей первым делом отыскал кладовую. Войдя в хранилище, завесил окно куском холстины и запалил лампу.

- Это я удачно попал, - обрадованно протянул он, открыв первое дело. Там оказались документы умерших. Последняя запись сообщала об усопшем всего несколько дней. Тут же, в специальном мешке, лежали еще не отсортированные и не подшитые документы покойных. А самое главное, на них не было штампов и отметки с номером архивного акта. Не обладая знаниями архивного делопроизводства, а уповая на логику, Александр вчитался в цифры, внесенные в графу "Примечание".

А прогулявшись вдоль полок, он обнаружил помеченный тем же номером журнал.

"Смертная книга", - гласила надпись на лицевой странице. Он пробежал страницу неучтенных записей. Из всего перечня преставившихся его требованиям соответствовало несколько.

Возраст, социальное положение, место рождения, а главное, наличие родственников, о последнем говорила выдача справки. В случае требования оной стояла соответствующая запись.

Поиск затянулся. Но фортуна, как, ни прискорбно говорить о таком мрачно-мистическом деле, как смерть, и тут улыбнулась искателю. "Внебрачный сын помещика Орловского уезда, Калужской губернии, князя Лисьева, Александр Иванович, поручик кирасирского полка в отставке. Уволен по ранению, тридцати лет от роду. Угорел, парясь в бане. Справку не выдавали. Захоронен без востребования". "Не стоит и мучиться", - решил Лис. Он выдернул паспорт отставника, следом пошли другие бумаги погибшего. А с записью Александр поступил совсем просто. Подняв тяжелую чернильницу, плеснул на лист. За ночь впитается насквозь, а кого уж назначить крайним, он придумал, углядев мирно спящего на подоконнике кота. Мышелов даже не повел ухом, когда Александр ухватил его за шкирку и, размазав пятно о кошачью лапу, оставил несколько отчетливых следов кошачьего хулиганства.

- Ну, выгнать тебя, Котофеич, бог даст, не выгонят, а поаккуратней будут, - уложил Александр ленивого сторожа назад.

Вспомнив о своей тяге к науке, он заскочил в самый дальний кабинет архива и вытянул мешок со старыми документами. "Им это старье ни к чему, а мне пригодится", - решил он. Проверив, все ли в порядке, Александр выскользнул наружу. Аккуратно вернул замок на место и восстановил свободный доступ в сторожку. На его короткий свист из проулка показался экипаж. Андрейка на секунду придержал лошадь... и вновь подстегнул клячу. Лису этого мига хватило забросить мешок и нырнуть в коробку на колесах. Неторопливо постукивая копытами, лошаденка увозила их от места преступления. А через двадцать минут они уже были дома. Настроившийся в очередной раз наблюдать за грудой ценностей Андрейка удивленно разглядывал стопки бумаг, извлекаемые его покровителем.

- А это чего? - не сдержал он возглас.

- Это, мил человек, знания. А знания - сила. Лозунг для вас новый, но поверь, весьма актуальный.

- Ты, кстати, читать умеешь? - спросил он соратника. Тот смущенно уставился в пол.

- Учился, - туманно буркнул Андрей. - Год, у приходского старосты.

- Понятно, - хмыкнул Лис. - Ничего, не расстраивайся. Вот решим все проблемы и займемся образованием. А пока приберу я эти документы. Так маркую, их нужно внимательнее почитать. Ох, и удачный мешочек оказался, - покачал головой добытчик.

- Устал я, Андрюха, - вытянулся Александр на диванчике, следя за тусклым огоньком лампы. - А вот не спится и все. Хоть тресни. Неспокойно как-то.

- Я, Иван, никак в толк не возьму, как у тебя все этак ловко выходит. Решил, бах, и как словно по заказу вышло. Даже страшно мне, чего-то? Не серчай, Христа ради, но спрошу. Ты не бес, случаем? - огорошил паренек Лиса диким вопросом.

Саня закашлялся, сдерживая смех. Чего он никак не ожидал, так это подозрений в связях с нечистой силой.

- Вот те крест, - неловко перекрестился Лис. - Удача, она не от лукавого. Сам не знаю, почему так везет.

- Странностей за тобой больно много, вон, и дворовый наш зараз приметил. Вечор я шел, а он на окна наши зыркает и губами словно молитву шепчет. Я и запужался. - Произнес, чуть повеселев, набожный паренек.

- Смотрит, говоришь? - насторожился Лис. "А чего ему смотреть? - мелькнула в голове беспокойная мысль. - Ну, въехал новый человек, не шумит, не буянит".

Однако, в следующий миг, словно пружина бросила его с удобного ложа. Он замер, осмотрел комнату и скомандовал:

- Камин запали, живо. Из лампы плесни, чтоб взялось скорее. Бегом, сказал! - рявкнул он так, что Андрейку сдуло с кресла.

Александр схватил саквояж, в котором лежали ценности, а мешок с архивом и принадлежности для грима свалил в камин. Плеснув сверху маслом из светильника, поджег. Заполыхало сразу. Сухая лежалая бумага взялась вмиг. Одевался уже на ходу

- Куда, барин? - с перепугу паренек перешел на привычное ему обращение. - Что случилось?

- Ноги делать нужно. Бежать немедля, - буркнул Лис, отдирая присохшую дверь. - Помоги, что застыл?

Выскочив наружу, он замер и обвел окрестность внимательным взглядом.

- Врешь, не возьмешь, - по-Чапаевски выдохнул Лис, и коротко распорядился: - Делай, как я, и не отставай.

Он пригнулся и рванул по узенькой улочке, заваленной мусором. Добежав до кучи березовых поленьев, рухнул прямо в подмерзшую грязь и затаился. Едва не отдавив ему руки, рядом упал Андрей.

- Ни звука, - прошептал Саня.

Прошло несколько минут. Их окошко, отлично видимое из укрытия, оставалось темным. Только изредка вспыхивали бликами догорающие бумаги и барахло в каминной топке.

Внезапно окно распахнулось, и в свете луны блеснул позумент солдатского мундира.

- Ох, - вырвался у Андрея невольный возглас. Продолжить он не успел. Александр впечатал ладонь в разинутый рот.

- Цыц, - просипел он. - На кичу захотел?

Обнаружив исчезновение жильцов, стражник коротко свистнул. Словно из-под земли возникли темные фигуры. Они заметались по двору, обыскивая все закоулки.

- Вперед, - скомандовал Александр и ужом пополз к забору, слыша позади тяжелое дыхание приятеля, который тянул за собой тяжелый мешок.

Упершись в шершавые доски, Саня перебрал их, пытаясь нащупать слабое место. Однако неровный горбыль оказался прибит на совесть.

- Есть примета, вот я и рискую... - выдохнул Лис, подобрал с земли камень и швырнул в сторону.

Булыжник звонко стрельнул в дощатую стену. И одновременно с ударом беглец ткнул в забор, вложив в удар всю силу и отчаяние. Доска отскочила и тихонько закачалась на верхнем гвозде. Второй гвоздь пришлось раскачивать. Но, хитрость удалась. Считать за травмы легкие царапины и занозы было смешно.

Оказавшись с другой стороны, поползли через высокие кусты сухой полыни. Пыль густо осыпала их, превратив в точную копию диверсантов из Лисова времени.

- Все, дальше бегом, - предупредил Александр подопечного, когда отползли на приличное расстояние. Они вскочили и сломя голову кинулись в сторону темнеющих вдалеке деревьев, ежесекундно ожидая свистка или крика. Влетев под прикрытие густых зарослей, Александр рухнул на мерзлую землю. - Неужели оторвались? - не веря в случившееся, пробормотал задыхающийся Андрейка.

- Сплюнь, - отмахнулся старшой. - А то сглазишь.

Отдохнув, двинулись вперед.

- Куда идем? - задал риторический вопрос Андрюха.

- Хороший вопрос, главное, имеет совсем простой ответ - Не знаю. Но подальше отсюда, - сумел выдавить шутку Лис.

Они отмахали пару верст до того, как полная тьма сменилась предрассветным сумраком. Луна осветила небольшую речушку и зубчатую стену монастыря на другом берегу.

- Вот, что, - рассудил Александр. - Стоит прикопать мешок с добычей здесь. И дальше идти налегке. Иначе, да с такой ношей, нас первый мусор примет, - туманно пояснил он Андрею.

Орудуя сучковатыми палками, вырыли яму. - Ориентир - башня, - кивнул Александр на другой берег. - В аккурат против дубняка. Понял? - паренек согласно кивнул, запоминая приметы.

Внезапно ночную тишину расколол пронзительный свист. Он приближался. Было понятно, что "соловей" что-то обнаружил, и зовет подмогу.

Александр сжал зубы и решительно выдохнул, приняв решение: - Придется лезть в воду, - сообщил он это нелегкое решение подельнику.

- Иван, ты что? - изумился тот. - Померзнем. Вода-то ледяная.

- Решай, Андрюха. Или на каторгу, или будем рисковать. Ну? - для себя Александр уже все решил.

Андрей перекрестился и тоже стал скидывать одежду.

Они разделись и, дрожа от сурового ноябрьского ветра, шагнули к реке. Вода обожгла и вызвала резкое желание натянуть все снятое, и попробовать найти другой путь спасения.

Закусив губу, Александр присел и оттолкнулся от илистого дна. Холод придал сил. Грести одной рукой было тяжко. Рядом бестолково плескал руками Андрей.

Чего им стоило форсировать реку, они сами после не смогли бы объяснить. Но вышли на берег и, сотрясаясь от дикой дрожи, поспешили от берега. Одеть мокрую одежду было невозможно.

- З-з-адубеем сейчас, - лаящим голосом проскрипел Лис. - Бежать нужно.

Когда дыхание перехватило, а вода в сырых ботинках перестала хлюпать, перешли на шаг. Однако дрожь исчезла.

Напялив сырое белье, не сговариваясь, побрели к высоким стенам, над которыми в свете поднимающегося где-то далеко за горизонтом рассветного солнца выделялись купола с крестами.

"Выбирать не из чего", - понимал Лис. Апатия, сменившая возбуждение, навалилась с бешеной силой. Ноги заплетались, вновь начал трясти озноб.

Стучать пришлось долго. Окованные ворота, открывать никто не спешил. Только злобный лай рвущегося с цепи пса сопровождал каждый удар. Наконец, когда они уже было решили убираться от негостеприимной обители, раздался глухой голос. Некто, совсем не с монашеской кротостью, посоветовал идти своею дорогой, а не тревожить мирный сон паствы.

Уговаривал Александр неведомого ключника с таким жаром, как не говорил даже на последнем слове в суде. Красноречие подстегивал трясущий тело озноб. И невероятная слабость.

"Бежали от разбойников, попали в воду, нитки сухой нет, замерзаем, под порогом сгинем, грех на тебя ляжет, побойся бога", - это были не самые яркие его высказывания.

Возможно, сжалившись над бедолагами, а скорее, разглядев при скудном свете зари наступающего утра, что путников только двое, сторож отворил ворота. В приоткрытую дверь выглянуло благообразное лицо в рясе и меховой душегрейке поверх монашеского одеяния.

Ну что с вами делать, ведь не угомонитесь? Входите, коли так. Однако, времена ныне голодные, не обессудьте, кормить нечем.

- Хоть обогреться пусти, святой отец. Обсохнем и уйдем, - простучал зубами Лис. Андрейку же настолько колотил озноб, что он не мог произнести ни слова.

Монах проводил их в маленькую келью, единственным достоинством которой была слабо чадящая сырыми дровами печурка. Он бросил в топку пару полен и встал у дверей. Понемногу комнатка начала согреваться.

Не успели путники унять дрожь, как низенькая дверь распахнулась, и в келью вошел еще один представитель черного духовенства.

- Мир вам, - кивнул он в пространство, впрочем, взгляд администратора богоугодного заведения вряд ли можно было назвать мирным.

Цепко впиваясь в лица нежданных постояльцев, он, видимо, сумел составить мнение уже в первые мгновения.

Что вошедший имеет в местной иерархии изрядный вес, показало и то, с какой робостью поглядывал на него ключник, отворивший им ворота.

Скороговоркой повторив немудреную легенду, Александр впервые озвучил свое новое имя.

"Отставной военный, кавалерист? Ну-ну", - словно говорил скептический взгляд святого отца. Он, словно Пилат, потер сухие ладони и сухо произнес, обращаясь скорее к брату по вере: - Обогреть, и пусть идут с миром. До заутреней проводи.

Сторож разве что не отдал честь, преданно глядя вслед уходящему командиру.

После ухода начальства, монах явно повеселел. Поняв, что наказания за самоуправство не будет, он покосился на плотно прикрытую дверь и, разведя руки, пояснил:

- Строг игумен, не взыщите, православные. Погреться с четверть часа разрешил, и то ладно. А мог бы, и вовсе, прогнать. Кремень.

Поняв, что отпущенного времени на сушку не хватит, Александр глянул на старца.

- А что, дедушка. Не продашь ли ты какую-никакую одежонку? - протянул Саня, еще не имея твердого плана.

- Да что ты, мил человек, - замахал руками послушник. - Мирского у нас отродясь не водилось. А в рясе не по закону тебе.

- Отец, нам лишь бы до города добраться до свету, как есть лихоманку подхватим, - приступил к уговорам Лис. - Я ладно, а малец, совсем хворый, - кивнул он на промерзшего спутника. Андрейка, не понимая сути, тем не менее согласно закивал, натужно изображая чахоточный кашель.

- У нас, вон, и денег с собой изрядно. Рублей двадцать, - Александр умышленно озвучил сумму, на порядок превосходящую стоимость тряпья.

Услыхав, какое богатство готов выложить странный гость за сухую одежду, монах задумался. Наконец, алчность победила.

- Здесь будьте, попробую чего найти, - нарушил он негласный приказ настоятеля следить за подопечными и торопливо выскочил из похожей на кладовку комнатки.

Александр поднялся со скамьи. - Сиди, жди, - кратко приказал он Андрейке. - Спросят, я ушел до ветру, все.

Александр тенью скользил по сумрачным лабиринтам, чутко прислушиваясь к звукам, доносящимся из келий. Однако в основном из-за дверей не слышалось ничего. Лишь изредка мерное похрапывание дрыхнущей монастырской братии.

Неожиданно в щель из приоткрытой двери одной кельи мелькнул слабый луч света. Александр осторожно склонился к проему. Голос, принадлежащий "старшему по хате", узнал сразу.

Обрывки разговора в сути распоряжений сомнений не вызывали: "В сыскное... барин и слуга, Со слободы из заречья. "

"Сдал, сволочь, - покачал в расстройстве головой Саша, - ну что за люди"?

Он едва успел вжаться в нишу, как дверь распахнулась, и кто-то маленький, в длиннополой одежде, проскользнул мимо.

Чуть погодя свет лампы качнулся, это хозяин кабинета, окончив инструктаж, тоже последовал прочь. Едва шаги стихли, Александр шмыгнул внутрь. Слабые лучи восходящего солнца с трудом, но позволяли разглядеть скудную обстановку. Внимание привлек высокий столик.

"Как его, секретер, или бювар? - всплыли в памяти начитанного афериста слова. - Какая разница, - он сноровисто осмотрел предмет интерьера. - Закрыто. А если вот так?"

Александр нажал на угол и резко потянул крайний ящик. Язычок замка освободился от защелки.

"Бумаги? Пригодятся. Господи, прости меня, грешного", - перекрестился лихоимец, однако, собрал документы и сложил в карман мокрого сюртука. Проверив еще пару емкостей и убедившись, что кроме бумаг ничего интересного нет, проделал обратные манипуляции, восстанавливая статус-кво.

"А не нужно было на нас мусорам стучать", - злопамятно подумал он.

"Не я первый начал", - попытался найти оправдание святотатству. Уже покидая кабинет, заметил висящую на крючке добротную рясу, панагию, и несколько головных уборов, похожих на котелки, с покрывалом.

Сложив барахло в похожий на армейский вещмешок рюкзак, Санек собрался выскочить наружу.

Однако замер и, выудив из кармана несколько серебряных монет, положил на стол.

"Будем считать компенсацией", - он сам подивился возникшему в нем порыву. И дело было вовсе не в принадлежности барахла священнику. Сам факт хищения, вот что вызвало неприятное чувство. Уже на бегу, он с изумлением попытался осознать новые ощущения.

Вернулся вовремя. Едва он уселся у источающей благодатное тепло печурки, как в каморку вошел сторож. В руках у взалкавшего старца оказались пара стареньких, латаных балахонов и еще какие-то куртейки, название которых Александр не мог даже и представить.

Облачайтесь, да с богом на выход, скоро к заутреней звонить начнут. Александр не стал дожидаться повторения. Через пару минут перед старцем стояла парочка монахов весьма затрапезного вида.

- А вот теперь, пора, - кивнул Александр приятелю, приглашая на выход, и шагнул за порог. Занятый сбором скинутых вещей, провожатый замешкался и оказался заперт в комнатке.

"Защелка, конечно, дохлая, но сразу не сломать. А звать на подмогу торгаш не станет, чтобы не выказать участия в незаконной коммерческой операции". Засунув в мешок саквояж с деньгами, Александр поспешил к выходу из обители.

"Главное - успеть до прибытия оперов.- Иначе возьмут с "доказухой" на кармане, и уже по совокупности... Навесят ... мама не горюй".

Спотыкаясь и путаясь в длинных полах церковного одеяния, они торопливо двигались от негостеприимной обители Через редкий березняк и заросли дикого кустарника, пока стены не скрылись из вида. Только тогда вспомнили о зарытых на берегу ценностях.

"После, все после, - не стал забивать себе голову беглец. - Сейчас главное - найти безопасное место, обогреться и составить хоть какой-то план действий".

"Возвращаться в город опасно во всех отношениях", - размышлял он, мерно шагая по проселочной дороге.

"Куда же могла деться эта кастрюля? - в который раз спрашивал себя Лис. - Хотя? А что тебе с нее? Ну, вернешься ты к прежней жизни. Без паспорта, с тремя судимостями. А главное, с этакой-то удачей. И что? Снова в камеру? Вот уж перспектива. Конечно, здесь все не так. И говор, и одежда. Но здесь я на удивление вышел сухим из всех передряг. Так какого беса тебе суетиться? Найдется, хорошо. Нет, ну и ладно. По крайней мере..." - он прервал внутренний диалог, заметив, что парнишка совсем выдохся.

- Что? Устал? - поинтересовался Александр у с трудом поспевающего за ним спутника, останавливаясь.

- Есть маленько, - задыхаясь, проговорил Андрейка. - Поесть бы чего. А то совсем тяжко.

- Нечего, нужно потерпеть, - извиняясь, развел руками вожак. - Вот что, давай передохнем, переоденемся, а там видно будет.

Они свернули в небольшую рощицу и устроились на поваленном дереве.

Александр распотрошил сумку, вынимая прихваченный в монастыре наряд.

Минут через пять, вместо нищих оборванцев, в зарослях сидели солидный священник и монашек.

- Ох, боязно мне, - произнес Андрейка. - Господь накажет. Грешно-то.

- А красть? - резонно поинтересовался Лис. - Ничего, покаемся, свечу пудовую закажем, отмолим. Не корысти ведь ради, а по обстоятельствам, - попытался выкрутиться хитрован.

Паренек смолчал, но видно было, сомнение его не покинуло.

Тем временем, перебрав бумаги, стянутые из служебного кабинета, он, с трудом разбирая полууставную вязь, наткнулся на вполне светское письмо.

Документ удостоверял, что Игумен Матвей направлен в Санкт - Петербуржскую консисторию, для участия во вселенском соборе. Документ, заверенный полицмейстером города Москвы, датировался пятнадцатым днем сентября одна тысяча семьсот сорок первого года от Рождества Христова.

- Вот, - ликуя, хлопнул Санек по трухлявому бревну. - Хоть какой-то документ, но есть, - сообщил он сомлевшему спутнику.

Андрей вздрогнул и уставился на спутника. Глаза его покраснели, а грудь разрывал сухой хриплый кашель. - Ох, чтой-то я совсем ... - не закончил он, снова зайдясь в кашле.

- Да ты совсем горячий, - потрогал лоб спутника Александр и принялся тормошить заболевшего приятеля.

Кое-как подняв бессильное тело на плечо, поспешил в путь: "Пока приятель вовсе не расклеился, нужно спешить".

Периодически останавливаясь и пережидая приступы слабости больного, они прошли несколько верст. Наконец, поднялись на невысокий пригорок и увидели темнеющие вдалеке постройки.

- Никак село? - повеселел Саня. - Дотянем. Слышишь. Сейчас обогреемся. Поедим. Деньги у нас есть. Можно весь уезд купить. Сейчас, - он бормотал, стараясь приободрить товарища.

Однако тому было совсем худо. Он опустился на грязную землю дороги и, тяжело дыша, закрыл глаза. Поняв, что тот не сможет добраться до спасительного жилья своим ходом, Александр сноровисто подоткнул полы рясы за пояс, крякнул и, взвалив паренька на плечи, двинулся вперед.

Несколько раз он поскальзывался и падал, пару раз отдыхал, но все же донес больного к стоящей на окраине избе.

- Есть кто? Эй, селяне? - громко позвал он, кое-как доковыляв к покосившемуся крыльцу домишки. Не дожидаясь ответа, распахнул скрипящую дверь и шагнул внутрь.

В полутемной избе первым делом бросился в глаза чистый некрашеный пол. Александр тяжело опустил тело на скамью.

- Кто есть живой? - вновь позвал Александр.

- Чего орешь, ряженый? - прозвучал глухой старческий голос.

Волнуясь за приятеля, Александр сразу и не сообразил, что его камуфляж оказался раскрыт. - Парнишка приболел, - так и не сумев разглядеть хозяина, пояснил он. - Мне бы его в тепло, да поесть чего-нибудь.

- А гопака не сплясать? - сердито проскрипел старик. - Ходят, ходят. Спасу нет.

- Послушай, дед, - не ожидавший, что ему могут просто отказать, обозлился гость. - Я не знаю, как там у вас заведено, но коли помощи просят, отказывать как-то не принято. К тому же, я заплачу. Сколько скажешь, столько и дам.

- Ишь ты, деньгами как швыряет, ясно дело, чего жалеть, чай, не свое, - все также насмешливо отозвался голос. Наконец Александр начал понимать, что слишком много для простого крестьянина знает неведомый хозяин. Он уже внимательней всмотрелся в полумрак. На низеньком стульчике, уложив руки на колени, сидел совершенно седой старикан. Нестриженные волосы связаны в тугой пучок на затылке. А лицо было не разобрать из-за густой белоснежной бородищи.

- Извини, хозяин, - выдавил он через силу. - За приятеля боюсь, плохо ему. Потому и без спроса вперся. Выручай, старче. Совсем плох парнишка. Христом богом прошу.

- Ну, это куда ни шло, - удовлетворенно фыркнул старик. - А то влез, как тать. Чего с ним?

- Простыл. Кашель, знобит. Боюсь, как бы ни воспаление легких, - ляпнул, незнакомый с медицинской терминологией позапрошлого века, Лис.

- Чего воспаление? - естественно не сообразил дед. - Дай-кось, - он, кряхтя, приподнялся и, легко выпрямив не по-старчески сильную спину, шагнул к больному. Уложив его на лавку, поднес сухую ладонь ко лбу паренька.

- Сядь пока, - кивнул он Саньке на табурет в углу горницы, - не мельтеши.

Подкинув в топку несколько березовых поленьев, хозяин порылся в темном углу и вынул небольшой пузырек, заткнутый куском коры. Он силой приподнял голову лежащего навзничь пациента и влил ему в рот содержимое. Андрей закашлялся, но быстро успокоился и совсем скоро задышал ровнее.

- Ну вот. Теперь пусть спит малец. Утром будет совсем здоров, - пробормотал дед.

Он вновь присел на облюбованное место и внимательно взглянул на тяжело утирающего пот со лба гостя.

- Ладно, скидывай одежу, не пристало мирянину в рясе-то быть. А я пока на стол сгоношу. Обедать уж пора.

Дед вынул из печи закопченный котел, с ароматной кашей. Достал пару деревянных тарелок и такие же ложки. - Сядь, православный, - позвал он скинувшего рясу Александра.

- Что? - вильнул глазами Лис.

Дед ухмыльнулся и зорко глянул из-под мохнатых бровей: - Я ведь и сам могу углядеть. - А ты что, колдун? - бездумно поинтересовался гость из будущего.

Словно холодом дохнуло в жарко натопленной горнице. Хозяин закаменел. - Ты что? Ты какими словами кидаться вздумал? - звенящим шепотом спросил он, сверля наивного собеседника взглядом.

- Ты извини, дед, если что не так, - сообразил Саня, что сморозил глупость. Не местный я.

-Что не местный, сам вижу. Не могу в толк взять, откуда? - чуть подобрел старик. - Темно. А вот чего успел в Москве натворить, ясно видится. Везуч ты, паренек, без меры. Это точно. Однако, не в пользу тебе неправедное-то добро пойдет.

Лис, который и сам за последние дни не раз удивлялся этакому фортелю, подался к странному дедку.

- Грешен я, - начал он, пытаясь выбрать нужный тон. Слушатель скривился, словно от зубной боли.

- Ты это для церкви оставь, коль придется на исповедь пойти. Я тебя про другое спрашиваю, - уже в сердцах вымолвил он.

- Не повернется у меня язык правду сказать, - наконец выдохнул Лис. - Все одно тогда не поверишь, а за юродивого меня примешь.

Старик пожал плечами: - Вольному воля. Однако. Я, хоть и ведун, но всего знать не могу. Только чую, не прост ты. Так что скажи, а я уж сам решу.

- Ох, дед, сам попросил, - решился, наконец, Александр и коротко изложил свою историю.

Надо сказать, особого удивления его рассказ не вызвал. Хотя и заинтересовал, несомненно.

А спросил тот вовсе не о будущем, более того, строго наказал не рассказывать ничего. И видно было, свои соображения старик имеет.

- Теперь шапку ту ищу, чтоб назад вернуться, - признался рассказчик.

Дед тряхнул головой, отвлекаясь от размышлений. - Дай руку, шалопут, - протянул он свою ладонь. Александр вложил руку в горячую кисть ведуна.

Тот помолчал. После удовлетворенно кивнул и уже другим тоном сообщил: - Не соврал, молодец, отрок. Видел я, как ты в палате возник, с горшком тем на голове. Как мешок собрал. И остальное. Но ладно, не мне судить, - отмахнулся старый лекарь. А шелом тот в столицу увезен. Выкатился он из угла, да как раз под ноги государыне императрице, когда та с осмотром ходила. Интерес ее взял, показался, матушка и велела его себе, в музею свезть. Благо, что никто о той вещице сказать не смог. Чей, да откуда. Вот и забрали.

- Это в Питер, что ли? - сообразил Лис. - Вон как. То-то, я думаю...

- Боюсь, не в шапке той дело, а в тебе самом, - вдруг добавил старик. - Даже мне не ведомо, чем твой путь окончится.

- А ты, дедушка, как узнал, что не поп я? - вспомнил Александр о встрече.

Дед провел рукой по бородище. Потом махнул рукой, расплываясь в улыбке: - Хотел соврать, мол, увидел. Да ладно. Ты, мил человек, иермонаший клобук с послушничьей схимной надел. Так какой же опосля того монах будешь?

Александр расстроенно вздохнул, глядя в слепое окошко: - А я, балбес, в таком виде думал в город идти. Сгорел бы сходу.

Дед согласно покивал: - Видно, потому ко мне тебя и привело.

- Судьбы не минешь, - непонятно протянул дедок.

Александр устало прикрыл глаза. И пробормотал в полудреме: - И так, словно кутенок, тычусь, теперь и вовсе плохо. Знать бы, что здесь к чему, может, все легче было.

- Если бы да кабы, - не согласился хозяин. - Чтоб знать, здесь родиться и жить нужно. А тебе придется так на так выпутываться, - его голос уплывал в туман, расплывался. Александр безвольно уронил голову на стол и погрузился в глубокий сон.

Проснулся он от хлопанья крыльев и раскатистого петушиного крика. Казалось, кочет разоряется прямо под ухом спящего. Он приоткрыл глаз и действительно увидел роскошного семицветного петуха, расправившего крылья посреди избы. Саня потянулся, сообразив, что лежит на жестких полатях, укрытый огромным лоскутным одеялом.

В полумраке утра заметил спящего на лавке приятеля. "А где хозяин?" - мелькнула тревожная мысль опасливого жулика. Однако рассмотрев на высокой печи торчащую гриву, облегченно вздохнул и уже спокойно задремал вновь.

Окончательно проснулся от чувствительного толчка. - Хватит почивать, - склонился над ним старик. - День уж на дворе.

Саня выпрыгнул из-под одеяла и, дрожа от холода, обхватил себя руками. - Печь, может, протопить? - искательно спросил он невозмутимо занимающегося своим делом хозяина.

- Пустое, - отмахнулся дед. - Дров не напасешься. А зима впереди длинная.

Александр поискал глазами умывальник и, поняв, что с удобствами здесь напряженка, тяжело вздохнул.

Он выскочил во двор и зажмурился. Все вокруг было укрыто блестящим снежным покровом. Обратно вернулся, не задерживаясь ни одной лишней минуты.

Андрей тоже проснулся и лежал укрытый огромным тулупом.

- Как ты? - поинтересовался Лис, радуясь, что паренек вынырнул из беспамятства.

- Благодарствую, - ответил парнишка. - Ты меня уж не кори, что слег, - извиняясь, начал он. - Тащить меня опять тебе пришлось.

- Ладно, проехали, - буркнул Саня, в глубине души чрезвычайно польщенный благодарностью.

- Ты поправляйся, все будет нормально, - приободрил он спутника. - Деду спасибо говори, коли бы не он, совсем худо бы нам пришлось.

Александр подошел к хозяину. - Ты уж извини, если что не так скажу, - он протянул деду гормть монет. - Вот, возьми, в благодарность, - неловко переминался он возле молчащего дедка.

Тот пожевал губу. Вытянул из раскрытой ладони одну и кивнул:

- Ты прибери деньгу-то, не дай бог, войдет кто. Это ж целый капитал, а ты его в куче носишь. Непорядок. Враз подозрение.

- Селяне меня хоть и побаиваются, однако, могут и в искус войти, - пояснил он.

Александр почесал затылок: - Я извиняюсь, но как-то неудобно мне безымянно обращаться. Как звать-то тебя, дедушка?

Старик хмыкнул: - С того начинать должно. Имя свое назвать, да поздороваться. Понял? А кличут меня в селе дед Игнат. Так и ты зови. А тебя, так маракую, Саньком кличут. То мне ведомо.

- Хотя, много и не знаю. Все, что до того мига, как в палатах появился, темно. Словно и не жил. Ну да оно и понятно. Хотя, врать не стану, не слыхал я о таком. Чудо из чудес история та. Знать, господу так угодно было, чтоб с тобой вышло этакое. И довольно о том.

- А сам ты кто? - заинтересованно вставил Лис, глядя на благостно швыркающего чай дедка.

Тот хитро зажмурился и, пригладив бороду, стряхивая крошки, раздумчиво ответил: - Человечий сын. Только знание мне дано, видеть, что с людьми было, а когда и впредь заглянуть могу. Почто такое чудо господь подарил, не знаю. Вот и живу. Людишек пользую. Когда травами, иль силой божественной. Иной раз спасти выходит. Не всегда, конечно.

- Сам-то я из крестьян, однако, учение в молодых годах имел. Да и по свету хаживал. С людьми разными знался. А как понял, что годы давить стали, здесь, под градом великим, осел.

- А теперь о себе, милок, поведай. Не про то, какие чудеса в вашем мире стали. То мне без нужды.

- Да как сказать? - попав под обаяние неспешного изложения рассказчика, невольно принял тот же стиль беседы Александр. - Отца не помню. Мать в конторе служила. Кончил школу, поступил в институт театральный. Способности еще в детстве к лицедейству были. Учился легко и думать не думал, что все вдруг псу под хвост развалится. Сколько раз, уже после я про тот случай думал. Ну не судьба ли? Вроде и причин никаких не было, ни знаков. Все шло, как по маслу, и вдруг, в одночасье. Камера, суд. И понеслось. Мать померла, пока в зоне сидел, из дома выписали, вышел, а идти и некуда. Одно осталось. Да нет, вру, когда освободился, зарекся возвращаться. Думал, устроиться и за дело взяться. А тут по новой. И словно на веревке в каземат. И все. Уже и не надеялся вырваться, - Александр замолчал, переживая события прошлого. - А вот что меня удивило, - продолжил он. - Я ведь сколько лет по тюрьмам, и жаргон, и нравы в кровь въесться должны были. А как сюда попал, так по-первости только вспоминал. А сейчас, словно и не со мной было. Жаргон, и то не вспоминается. Да и вообще неловко как-то... - он, не в силах подобрать слова, умолк.

Дедок плеснул в кружку новую порцию травяного настоя: - Тут тебе никто не подскажет. Слишком уж чудной случай. Могу только помыслить, что с той жизнью и судьба твоя там осталась. Новый ты стал или нет, это сам слушай. Пока жив, живи. А гадать - пустое дело. Как суждено, так и будет.

- Вот, что, - отвлекся дед Игнат. - Ко мне сейчас народец потянется. Болящие. И с города наезжают, и с окрестных деревень. Я, коли случай выйдет, тебя в оказию сговорю. Езжай ты в Москву. Одежу прикупи, ну, там, чего надо, а после за мальцом возвращайся. Власти вас пока не найдут, но коли решил ехать в столицу, поспешать надо.

- Так я же в этом наряде, как ехать-то? - развел в недоумении руками гость. - Или рискнуть?

Дед усмехнулся и вышел в сени. Вернулся, держа в руках потрепанный малахай и тулуп из овчины: - Вот, все лучше, чем голышом-то.

Как умудрились они с приятелем умотать от города настолько далеко, Александр и сам не понял. Телега, на которой его согласился подвезти хмурый мужик, приезжавший к лекарю за настоем от живота, плелась обратно часа три. Но забивать голову не стал. Запомнил дорогу и расплатился с возницей мелкой монетой, едва проехали заставу. Далее шел сам. Впрочем, наряд его, слегка вызывающий для конца двадцатого века, здесь никакого удивления не вызвал. Наоборот, теплый мех, несмотря на непритязательный вид, грел и защищал от пронизывающего ветра.

Уже привычно разыскав лавку выручившего их в первые дни торговца, Александр купил все нужное для экипировки двух путешественников. И хотя не совсем представлял, насколько трудным может выйти путешествие, однако запасался впрок. Сани и лошадей купил, не торгуясь. Возница, получив немалый задаток, согласился доставить покупателя в подмосковное село. Проще всего было с припасами. Легкий морозец обещал усилиться, и Александр не опасался, что харч испортится. Вернулся он вечером. Андрей встретил его на крыльце.

- Ты чего это на мороз выскочил? - обеспокоенно спросил его Александр вместо приветствия. - Только выкарабкался, и опять?

- Дедка позволил, - почему-то шепотом объяснил приятель. - Он ведь все о нас знает. Чудно, но к нему со всей округи люди идут. Всем помогает.

- Ладно, пойдем в избу, нужно с вещами разобраться.

Однако подготовка заняла весь следующий день. И хотя дед уверенно заверил, что Андрейка совсем оправился, Александр все же не решался подвергнуть мальца новому испытанию. Править придется именно ему. Александр, который в этом вообще ничего не соображал, мог только надеяться на слово паренька, который заверил, что имел дело с лошадьми. Однако, сколько ни тяни, а пришлось. Попрощались с гостеприимным хозяином и выехали утром третьего дня. Благо, что село стояло почти на самом тракте. Снег уже слегка прикатали, поэтому Андрейка лихо взмахнул вожжами, и лошадки мерно затрусили по зимнику. Лис, укрытый теплым пологом, придремал, но уже к обеду его благодушное настроение сменилось на легкую тревогу. Причиной стала встреча, вернее попутные сани, которые лихо настигли их, обошли, как стоящих, и исчезли далеко впереди. И хотя причин для волнения вроде бы и не наблюдалось, Санек встревожился.

Глава 3

Засветло проехали верст десять, для малоопытного возницы результат просто отличный. А к вечеру остановились на почтовой станции. Маленькое строение, похожее на сарай, имело, все же, теплые конюшни и комнатки для путешественников.

Предоставив спутнику заботу о лошадях, Александр прошел в избу. Постоялый двор оказался необычайно загаженным. Хозяин, заросший волосами мужичок, с глазами выжиги, льстиво раскланялся перед гостем, заверяя в качестве пищи и питья. После относительно цивилизованного городского быта и патриархальной чистоты дедкиного жилья условия поразили.

"Ладно, потерпим, - махнул рукой путешественник. - Вон, Радищев тут километраж наматывал, и ничего. Или еще нет? - он в очередной раз пожалел, что не придавал в школе нужного внимания изучению русской истории. - Хотя, кто мог знать..." Ночь прошла спокойно, если не считать отчаянно жравших клопов. Счесанный и злой, Александр, едва рассвело, с облегчением расстался с мрачным местом. Его, почему-то, не оставляло беспокойство. И тревожили вовсе не представители властей.

"Телеграфа здесь нет, однако, пару раз их уже обгоняли какие-то повозки с укутанными седоками. -Лихачи проносились мимо, и взгляды, которые ловил на себе Лис, казались ему весьма неприятными. - Значит, информация идет, и наверняка есть люди, которые не замедлят ею воспользоваться".

- Я думаю, что нужно быть начеку, - поделился он своими тревогами с возницей. Азартно управляющийся с лошадьми Андрейка пожал плечами. Его вера в старшего товарища настолько окрепла, что он даже мысли не допускал, что тот не отыщет выход из сложной ситуации.

"Два варианта у нас, - размышлял Саня. - Или заночевать в дороге, однако, на морозе, да еще в чистом поле - это самоубийство. Лошадей заморим, да и сами померзнем. Здесь, по большому счету, даже дров не найти. Придется рисковать".

Он вынул из сумки громадный пистолет, больше похожий на миниатюрную пушку. Зарядить и опробовать удалось всего после часа возни. Однако, когда курок стукнул по снаряженному запалу, раздался такой грохот, что с окрестных деревьев взлетели вездесущие вороны и с недовольным карканьем принялись кружить над полем. "Да, сомнительное оружие, только ничего другого в запасе нет. Не с саблей же было в дорогу отправляться. Какой из меня фехтовальщик, - удрученно подумал он. - Шайку, если налетят, этим пугачом не остановить. Остается надеяться на удачу". Он еще раз в деталях продумал план возможных действий. Потом выбрался из-под полога и уселся рядом с товарищем.

- Все понял? Тогда, с богом, - перекрестился Лис, заметив темнеющее далеко впереди строение. До станции добрались, когда уже начало темнеть. И словно подтверждая опасения, поняли, что их уже ожидают. В тесной избушке уже сидело несколько человек.

Вроде путники, но рожи совершенно невозможные. Да какие это путешественники. Обычные крестьяне. Это по виду, а по осторожным взглядам, бросаемым на него нечаянными соседями, так и вовсе бандиты. Урка, как он ни прячься, его за версту видно. Он отправил Андрейку следить за лошадьми, а сам, определив главаря дорожных волков, двинулся к нему.

- Ждем кого? - спросил он, тяжело глядя на плотного мужика . Вожак цыкнул зубом и нехотя ответил: - Ты чего, дядя? Попутал? Мы мирные люди. Сено везем на торг. Чего прицепился?

Однако обмануть видавшего виды сидельца было сложно.

- Я тебя не спрашиваю, куда едешь, предупредить хочу. Если худое чего замыслили, то не по себе сук рубите. Вы, хоть и в поле промышляете, однако, так думаю, в городе тоже бываете. Должны людей знать. И с разбором шустрить.

- Ну и чего с того? - уже заинтересованно процедил лиходей, присматриваясь к путешественнику. Он бросил прикидываться и хотел выяснить, что за гусь его пугать вздумал.

- А то скажу, - приступил к блефу Лис. - Слыхал, имя такое? Ванька Осип его кличут?

- Ты, что ль? - ехидно прогундосил один из звероподобных спутников, который не особо и скрывал выжженное на лбу короткое слово и нудел по причине отсутствующих ноздрей.

- Скажешь тоже, - отмахнулся Александр. - Посланник я его в столицу. Вот и весь сказ.

- Это рыжий? - хитро глянул атаман.

- Проверять надумал, - понял хитрость Лис. - Иван, он рябой из себя, нос картошкой. А вот тут рвань от железа, - ткнул Санек в щеку, припомнив лик своего случайного соседа по каземату. - Коль видел, признать должен, - напирал он.

-А если и так. Мало ли, сколько в Москове народу, - парировал вожак, не намеренный отступаться от обладания легкой добычей.

- Так-то оно так, да ежели случись что со мной, и вам, ребятки, потом несдобровать. Добро мое вы в город продавать свезти должны. Кто-нибудь, точно, сболтнет. Ладно, раз уж в неверах ты. Вот смотри, коль грамотный. А нет, дай кому разобрать. Да не порви только, - протянул Александр документ на имя Ивана Осипова.

Кое-как разобрав написанное, главарь вернул документ: - Так, а чего это бумага Ванькина у тебя-то? - непонимающе взглянул он на путешественника.

- Коль не пропустишь меня, то ответ перед дружками его нести придется. Потому как жизнь его сейчас в моих руках. Взяли Ивана на горячем. И коли не успею я челобитную в сенат доставить, то кровь его на тебя ляжет. Рассуди, хорошо ли то будет? - нагнетал Лис, пытаясь найти выход из западни. А чтоб не злобился, откупные у меня для такого случая есть. Иван мне денег дал. Не за страх, а чтоб уважить.

- Не деловой ты, - наконец вымолвил главарь. - Темно чего-то. Дурить нас, кажись, хочешь.

- Я и не говорю, что подельник его. За долги в каземате вместе с ним парился. А за то, что он меня в остроге защитил, я ему слово дал, от плахи выручить. У меня в столице знакомец есть - прошение властям передать может.

- Отдыхай пока, - наконец вымолвил заводила. - Помыслим. А там как бог даст, - невнятно озвучил он сомнения.

"Первый раунд за нами", - выдохнул Александр. - По тугодумству своему они шитье пока не разобрали. Да боюсь, раскусят. Расслабляться не время", - Саня развернулся, чувствуя, как его потряхивает от пережитого напряжения. Он шагнул на порог, его не остановили, только глянули вслед так, словно в спину уперся с десяток взведенных стволов.

Андрейка стоял возле саней. Он дрожал, но не от холода, а от понимания опасности. Рядом с пареньком стоял хозяин трактира и что-то убежденно втолковывал вознице.

- Что за дела? - навис Александр над плюгавым хозяйчиком. - Ты что, служивый, совсем страх потерял?

- Не велено выпускать, - упрямо буркнул мужик, вильнув глазами в сторону. Он явно был поражен возвращением путника, которого уже списал со счетов. Поняв, что ситуация идет не по плану, он кинулся в избу, чтобы выяснить, как быть с путниками.

- А ну, стой, - распорядился Лис, вынимая из-за пазухи пистоль. - Кому сказал, замри, коли жить хочешь.

- Андрей, подопри-ка дверь в избу, покрепче. А то, сдается мне, не поверили ребятки в нашу историю. А этого мы с собой возьмем, чтобы не отворил супостатов.

Сноровисто уткнув толстенную оглоблю в добротное полотно, паренек вернулся к конюшне.

Они забрались в сани и неслышно отъехали от молчаливого подворья.

- Все сделал, как ты сказал, - доложил Андрей командиру. - Там двое саней, постромки и вожжи я изрезал, пока другие снарядят, намучаются.

Отъехав пару верст, Александр вытолкнув хозяина притона в снег и, пригрозив строгой карой, отпустил восвояси.

- Добежишь, не померзнешь, - проводил он пособника бандитов. - Да вот еще, скажи, чтоб не дурили. Я им помог лицо не потерять, так пусть покумекают, стоит ли снова неприятности нагуливать.

И точно, догонять их никто не стал. Видно, не решились, или не смогли. Да и не это теперь заботило путешественников. Ехать по ночному зимнику - задача не из легких. Да и лошади не отдохнули. Шли чуть не ползком. Периодически, то один, то другой седок спрыгивал с саней и проверял, не сбились ли с дороги. Спасибо вышедшей из-за облаков луне. К полуночи посветало и можно было ехать более-менее спокойно.

Ночь пережили. А к обеду добрались до следующей станции. Отоспались, дали отдохнуть лошадям. Дальше ехали уже спокойно. Никто не обгонял. Встретились несколько раз почтовые розвальни, разъехались. На четвертый день Александр заскучал. Он пересел к приятелю и коротал время расспросами о жизни. Ему были интересны любые подробности. Даже то, что пареньку казалось само собой разумеющимся, для Александра было откровением.

Незаметно речь зашла о воровской романтике. Теперь уже Андрейка слушал слегка адаптированные к реальности рассказы о жестоком мире тюрьмы и зоны. И не сказать, что он с восхищением отнесся к изуверским способам развлечений скучающих взаперти сидельцев. Да сам рассказчик почему-то уже не горел желанием учить паренька премудростям воровской науки. Теории того ремесла, которое он знал досконально. Они настолько втянулись в дорожную рутину, что когда, наконец, добрались до конечной цели путешествия, слегка опешили.

Усталые и грязные путешественники миновали заставу на въезде в Петербург, показав караульному искусно изготовленную подорожную. Осторожно правя санями, двигались по засыпанным мусором и золой улицам. Через несколько кварталов появились и каменные дома, однако настолько редко, что их можно было пересчитать по пальцам. А когда выехали на набережную, Александр с умилением узнал знакомый пейзаж Петропавловки.

Он словно оказался в родном времени. Конечно, все не так, но сходство явное. И хотя снег на проезжей части с грехом пополам разгребли, но по обочине и возле высоких домов он лежит сугробами и так же, как и в пригороде, завален мусором и залит помоями. Лошади бежали по узкому проезду, когда вдруг с обочины под копыта кинулась фигурка.

Каким чудом Андрей сумел сдержать сани, не понял и сам. Сумасбродному пешеходу неслыханно повезло. Плюнув на статус, Александр вылетел из саней и обложил бестолкового горожанина такими отборными выражениями, что даже лошади перестали нервно прядать ушами и замерли. Однако весь запал праведного гнева иссяк, когда он увидел сжавшуюся в комочек фигуру. Он придавил оставшиеся недосказанными выражения, коротко выдохнул и спросил уже спокойно:

- Что, жить надоело? - риторический вопрос повис в морозном утреннем воздухе.

- Не бейте барин, не бейте, - пискнула замотанная в тряпье пострадавшая.

- Вот еще, скажешь, - фыркнул, успокаиваясь, Александр. - Вставай, хватит валяться. Он сообразил, что видит перед собой совсем молоденькую девчонку. Растрепанные русые волосы выбились из-под полинялого платка, а на веснушчатом лице сиял огромный, уже начавший лиловеть, синяк.

- А ну, мигом в сани, - распорядился Лис, заметив, что вокруг них начали собираться зеваки. Укрыв девчонку меховым пологом, он присел рядом. - Поехали, - махнул взлетевшему на свое место вознице.

Проехав до конца канала, видя, что слезы на щеках подсохли, он поинтересовался у затихшей пассажирки: - Ну что, согрелась? Ничего не болит?

Та отрицательно помотала головой. А потом, без всякой связи, пискнула: - Смешно как говоришь, дядка, - звонкий голос прозвучал неожиданно чисто.

- Глазастая, - хмыкнул Лис. - Чего ж тогда на дорогу не смотришь, коль такая шустрая? - попенял он в воспитательных целях. - Не местный я, - счел нужным ответить на незаданный вопрос путешественник. И, забирая инициативу, строго продолжил: - А ты чья и какого пса под лошадей прыгаешь?

- Испужалась, - шмыгнула носом пассажирка.

- Чего это? - спросил Александр, не особо интересуясь причиной ее испуга.

- Хахаль мамкин грозил догнать. Вот я и побегла, - обстоятельно пояснила девчонка, поправляя ветхий платок.

- Так это он тебе, что ли, приварил? - кивнул на фингал Лис.

- Ага, - просто кивнула незнакомка. - Вчерась еще.

- И за что? - незаметно для себя втянулся в беседу Саня.

- Я у барина в прислугах жила. А он давеча помер, и всех вон погнали. Домой пришла, а он говорит: "Прочь пошла, чтоб не видел, и в ухо". А куда идтить-то? Мамка ночью тихонько впустила, а он проснулся утром и погнал.

- Ясно. Дело семейное, - Усмехнулся Андрейка.

- Ой, барин, а чегой-то у вас холоп такой наглючий? - синичкой чирикнула незваная гостья.

"Да, глаз алмаз, - вновь подивился Александр точности оценок замотанной в платок девчонки. - На лету все схватывает, пробивает".

- Да не холоп это. Родич, дальний, попросился в дорогу, я и взял, чтобы возницу не кормить. Вот и едет.

- Отогрелась? - вернулся к насущному Лис. - Где высадить?

- Да мне, барин, все едино. Хотя бы и здесь, коль вашей милости удобно, - кивнула она на угол.

- Стой, - Андрейка натянул вожжи. Девчонка выбралась из саней и, осторожно двинулась прочь, зябко сунув голые ладошки в рукава короткой жакетки.

- Слушай, Андрейка. А вот человечек местный нам бы не помешал, - раздумчиво глядя вслед уходящей, пробормотал Александр.

- Ага, - радостно закивал спутник, улыбаясь во весь рот. Видно было, что пареньку, несмотря на ее фингал и сопливый нос, девчонка явно приглянулась.

Та вздрогнула, обернулась, вопросительно глянула на непонятного барина и шагнула ближе.

- Звать как? - кратко поинтересовался Лис.

- Нюркой кличут, - ответила заинтересованная девчонка. - А еще мать Анюткой звала, пока с хахалем не сошлась.

- Так понял, не крепостная ты. Пойдешь ко мне в прислугу? - не стал рассусоливать Александр. - Все одно нанимать хотел. А у тебя, так понял, и опыт есть.

Нюрка заморгала рыжеватыми ресницами. Работа мысли отразилась на простецком личике: - А чего, пойду. А сколь платить станешь?

Александр в затруднении глянул на спутника. Но, чувствуя, что помощи ждать не приходится, махнул рукой.

- Ну, - он решил выкрутиться и назвал минимальную сумму, пришедшую в голову:

- Рубля в неделю достанет?

Но, заметив, как отвисла челюсть Андрейки, и округлились зеленые глазищи девчонки, понял, что переборщил.

- В смысле, за месяц, - попытался вывернуться он.

- Да, - коротко ответила девчонка.

- Так ты у кого, говоришь, ранее служила? - отвлекаясь от промаха, поинтересовался новоявленный барин, вспомнив вычитанный где-то обычай спрашивать рекомендации.

- У купца Прохорова, - затараторила обрадованная невиданным окладом Нюрка. - Богатющий был, страсть. А как помер, оказалось, что в долгах весь. Вона, даже домину его продают с утварью, и нас всех без оплаты выгнали.

- Продают, говоришь? Ну-ка, подробнее, - заинтересовался Александр информацией. - Хороший дом-то?

- Чисто дворец. Парк громадный. Дорожки кругом. Людская. Комнат и не сосчитать, ограда чугунная, - выпалила болтушка.

- Все понял. Не тарахти, - урезонил слушатель вознамерившуюся продолжить перечисление достоинств рассказчицу. - Посиди спокойно.

Помолчав, Александр принял решение: - Где дом?

- А на Мойке. За садом, - махнула рукой девчонка.

- Ладно, покажешь. Поехали, - махнул он Андрейке.

Когда добрались по указанному адресу, Александр и сам залюбовался. Особняк был хорош. В глубине густого, даже по зимней поре, сада виднелся двухэтажный дом с колоннами. Хотя и деревянный, но большой и крепкий. А главное, с огромным каменным крыльцом. Участок окружал матерый забор из витых прутьев. Ворота с вензелями оказались закрыты.

- Сгоняй, кто там за главного, пусть откроют, - распорядился он новой работнице.

Дожидаясь, он осмотрел улицу. "Тихо, и от других домов далеко. Да и ограда явно не только для красоты сделана. Надо брать", - согласился с первым порывом Лис.

Запыхавшаяся Нюрка рассказала, что продавец от попечительского совета как раз в доме. Показывает очередным покупателям. Просит семь тыщь, но готов отдать за две тысячи рублей, только те кочевряжутся. Дядька Петро, это управляющий, говорит - несурьезный народец. Нос воротят, а чего хотят, не знают. Марья их разговор слыхала. Не будут оне брать, - выложила все расклады лазутчица.

Минут через пять слуга в потертом зипуне, кряхтя, отворил скрипящие ворота. Мимо них проследовал экипаж с бородатым возницей.

- Наш выход, - вполголоса пробурчал Александр и скомандовал Андрейке: - А ну, въезжай, пока не затворил.

Проезжая мимо замершего у створки служивого Андрей на ходу крикнул: - Посторонись, дядя.

Тот подумал и нехотя согнулся в поклоне. Нюрка сидела, вжавшись в уголок саней, подальше от нового хозяина, и только опасливо моргала.

Подкатив к крыльцу, сани замерли. Александр откинул полог и, разминая затекшие ноги, выскочил на мощеную булыжником дорожку.

Осмотрелся и в три прыжка преодолел все десять ступеней полукруглой лестницы. Потянул створку тяжелых дверей и шагнул внутрь.

Заставленный антикварной мебелью холл встретил тишиной и явным запустением. На звук отрывшейся двери из глубины неторопливо появился затянутый в мундир чиновник. На холеном округлом лице выделялся большой длинный нос.

- Князь Лисьев. Отставной поручик Кирасирского полка, - представился Александр, припоминая установочные данные и одновременно оглядывая обстановку. - Прибыл в Петербург по семейной надобности из Орловской губернии.

Услышав в ответ невнятное бормотание, он перешел к делу:

- Желаю осмотреть дом на предмет покупки, - шагнул он вперед. Чиновнику не оставалось ничего другого, как посторониться и, сохраняя серьезную мину, кивнуть головой.

Однако, уловив что-то в лице нового покупателя, он неуловимо изменился: - Пожалуйте, ваше сиятельство.

Осмотрев анфиладу бесчисленных комнат, вошли в громадный зал с затертым мозаичным полом. Провожатый терпеливо дождался, когда покупатель удовлетворит любопытство, и устало повел рукой:

- Извольте осмотреть второй этаж, ваше сиятельство. Здесь спальни и кабинеты.

- Осторожнее, ковры убрали, - заботливо удержал служащий оскользнувшегося на ступенях Лиса.

- Ладно. Я уже все для себя понял, - перешел к делу покупатель. - Теперь о цене и условиях.

- Пожалуйте в кабинет, - открыл массивную дверь попечитель. Оббитый темными, скорее всего дубовыми, панелями, кабинет, в то же время, не выглядел мрачно. Выручали большие, выходящие на южную сторону, окна.

Усевшись на стул возле громадного стола, чиновник вынул стопку бумаг:

- Хозяин умер. Долги непокрыты. Продается в счет погашения. В полном объеме с участком и обстановкой, а так же надворными постройками и приписанными к строению холопами. Общая цена. Две тысячи рублей, - озвучил уже имеющуюся у Лиса информацию стряпчий.

- Цена, однако, немала. Однако я готов дать тысячу шестьсот и сотню рубчиков лично вам, за труды. Сглотнув от волнения комок в горле, служащий не смог продолжить торговлю и сломался. Решающую роль, скорее всего, сыграло упоминание о комиссионных.

Однако куда больше удивило продавца то, что произошло после заключения соглашения.

Александр вышел из кабинета, а обратно вернулся уже в сопровождении Андрейки, сгорбившегося под тяжестью мешка.

- Ступай, любезный, - отпустил слугу Александр и принялся вынимать золотые монеты.

Придя в себя, продавец скрупулезно пересчитал монеты и растерянно уставился на покупателя:

- Ваше сиятельство, а как же я, с такими деньжищами?..

- Ладно, повозку дам, и человека в пригляд. Однако, с условием: Бумаги все в кратчайший срок выправить, а заеду я прямо сейчас.

Обрадованный чиновник выдал расписку и, заверив, что полностью оформленные бумаги будут доставлены к завтрашнему утру, облегченно улыбнулся. Видно было, что он несказанно рад удачному окончанию нудного дела. Новоиспеченный владелец проводил чиновника до дверей и, раскланявшись, вернулся к осмотру владений.

"Да, в наше время мне бы такого ни в жизнь не купить", - мелькнула дикая мысль. Отогнав воспоминания о будущем, он вышел из дома. Его спутники терпеливо сидели в санях, весело переговариваясь.

- Ну, что, прошу в дом, - обратился он к Андрейке. - Тебя тоже касается, - позвал он прислугу. - Покажешь, что тут где.

Оробев от великолепия барского дома, паренек замер на пороге.

- Ну, что ты стоишь? - удивился Лис. - Дом куплен. Нужно осмотреть.

Его спутники потрясенно молчали.

- А, ладно, вижу, вы сейчас совсем не помощники, - махнул рукой Александр. - Тогда вот что.

- Вижу, вы сейчас не помощники, - махнул рукой Александр.- Тогда вот что. Сейчас найду кого из местных. Пусть выделит вам по спальне, отсыпайтесь. Но сперва вымыться. А барахло в печку. Не хватало еще... Кстати, мадмуазель, - поинтересовался Александр у девчонки, которую этакое обращение ввергло в ступор. - Кто здесь управляющий?

- Слушай, - Андрей склонился к уху спутника, когда девчонка убежала на поиски старшего. - Ты ведь теперь барин, князь. Негоже так с прислугой обходиться. На шею сядет, да и болтать начнет.

- Хорошо, буду строг, но справедлив, - согласился с критикой Лис.

Появление остроносого мужика, с мятым лицом профессионального алкоголика, он встретил куда строже, чем следовало. Насупив брови и выпятив губу в брезгливой гримасе.

- И где мы ходим? - поинтересовался он, напряженно стараясь вспомнить хоть какое-то соответствующее моменту выражение. Однако в голове крутились только читанные где-то слова про Сибирь и рудничный кошт.

Управляющий одернул рукава и несмело выдохнул: - Виноват, ваше сиятельство. По дому смотрел.

- Проехали, - сбился с роли Александр. - Ты, это, покажи ребятишкам пару спален, что получше, пусть отдохнут. Только сперва баньку сооруди. Да и мне вымыться не мешает.

- Будет исполнено, - отозвался Трифон и уточнил: - Вам в баньку Нюрку прислать?

Вот тут Александр разозлился. Может, из-за мелькнувшего в голосе управителя сального намека, или еще по какой причине. Нужные слова отыскал враз: - Ты, фуфел, что гонишь? За метлой следи, сявка. А не то зубы с пола собирать придется, - уголовное прошлое дало столь богатый набор выражений, что Трифон попятился: - Простите, барин, не разобрал, сорвалось, - он склонил голову, ожидая наказания. Но Александр уже пришел в себя и почти спокойно закончил: - Повторять не буду. Я хоть и за границей воспитывался, но ежели что не так, смогу объяснить не хуже местных. Понял? А теперь не перебивай.

Осмотрев пустые стены и голый паркет, распорядился: - Ковры вычистить и постелить. Что со стен поснимали, развесить, - он повернулся к замершим в отдалении спутникам. Видимо внезапная вспышка его ярости впечатлила не только девчонку, но и Андрея.

- Вот, что, ребятки, сделаем иначе, - он решил закончить с делами, а уже потом отдыхать.

- Давайте поднимемся в кабинет, переговорим, - Александр уже знакомой дорогой двинулся на второй этаж. На верхней ступени развернулся и отдал приказ Трифону: - А с баней разберись. И, не глядя больше на склоненную фигуру, двинулся дальше.

В кабинете он без перехода обратился к новой прислуге: - Ты, Анюта, не обращай внимания, что я говорю непонятно. Учили меня так. Ясно? Скажи лучше. Что, Трифон, сильно ворует? И вообще?

Нюрка потупилась. Видно ей не хотелось говорить правду. Однако насмелилась: - Вор, каких мало. Все с дому тащит. А слуг притесняет, страсть. Кого не возлюбит, так жизни не даст. Пустой человек.

- Вона как? - протянул Александр. - Ну а кто его заменить сможет? Чтоб и с понятием, и в авторитете был?

- Так Игнат, помощник его. Он всю работу за Тришку несет. И душевный. Никогда зазря не бузит.

- Решили, - хлопнул Саня по кожаной обивке.

- Андрей, ты, смотри, не обижай ее? - строго глянул Александр на смущенного паренька. - Не посмотрю, что родственник, накажу, - нарочито сердито свел брови воспитатель.

- Теперь отдыхайте. Ты мне Игната сейчас позови. Поняла?

Девчонка кивнула и выскочила в коридор.

Андрюха подождал, когда дверь за девчонкой захлопнется, оглянулся и робко спросил: - А не выследят нас?

- Коли болтать не станешь, все будет нормально, я позабочусь, - ответил Лис, задумчиво глядя в окно. - Все, иди, парься и спать.

Паренек вышел, а Саня почесал кончик носа, раздумывая над тем, правильно ли сделал, подобрав девчонку. Если необходимость в Андрее еще можно было объяснить, то для чего нужна эта соплюха, он даже понятия не имел. Однако, интуиция подсказала, что шаг был сделан верный.

"После будет видно", - решил он.

Размышления прервал негромкий стук в дверь: - Позвольте, ваше сиятельство? - с поклоном вошел толстяк с круглым лицом, увенчанным кустиками седых волос. Костюм его лишь отдаленно напоминал ливрею - до такой степени был затерт и стар.

- Входи, Игнат, - отозвался Александр , едва сдерживаясь, чтобы не встать с кресла. - Садись, - кивнул он на диван гостю. Однако тот, словно не поняв намека, приблизился к стулу и осторожно присел на краешек. Сложил пухлые ладони на коленях и приготовился внимательно слушать.

Александр помолчал, осматривая слугу, и наконец, заговорил: - Я, как ты, наверное, знаешь, новый владелец поместья. Решил Трифона взашей гнать, а на его место тебя назначить. Согласен?

Игнат вскочил и закланялся, выражая благодарность.

- Значит, согласен. Тогда к делу. Сначала вопросы. Отвечай честно, самому потом легче будет. Первое. Сколько слуг в доме?

- Два десятка, ваше сиятельство, - вновь вскочил новый управляющий.

- Знаешь, раз не можешь сидя отвечать, тогда стой, - махнул Лис. - А сколько нужно, чтобы дом и парк в полном порядке содержать?

Толстяк помедлил. - Тридцати, пожалуй, в самый раз будет, - наконец веско произнес он.

- Отлично. А сколько вам старый хозяин платил, не притеснял?

Вот тут Игнат задумался плотнее. - Худо барин платил, - наконец, выдохнул он. - Кому двугривенный, а кому вовсе нисколько.

- Это в неделю? - не сообразил Александр.

- В месяц, ваше сиятельство, - отозвался слуга.

- А сколь следует, чтоб довольны были, но и не разбаловать? - продолжил он выяснять детали.

Толстяк помялся: - В округе по-разному платят. Полтинничек - это для тех, кто отвечает, а остальным копеек тридцать, сорок.

- Ясно. Значит так. Запоминай, повторять не буду, но спрошу строго. Тебе оклад в два рубля на месяц положу. Не спеши благодарить. Деньги отработаешь в полной мере. А нет, тогда не обессудь... Остальным будешь выдавать сам. По пятнадцать копеек в неделю. Но... Всех, кто в участок доносил, или горькую сверх меры пил, вон. Рассчитать и за порог.

Игнат внимательно глянул серьезными умными глазами и кивнул, запоминая.

- Что вы в таком рванье ходите? Иль не следите? - поинтересовался Александр, глядя на внешний вид слуги.

Тот постарался смягчить ответ и обтекаемо произнес: - Старый хозяин дом в строгости держал.

- Что, денег не было? - напрямик спросил Лис.

- Как сказать, - не стал юлить ответчик. - Доход, вроде, приличный был. Да и займов изрядно. Только... В долгах барин помер. А средств попечители не отыскали. Потому и дом продали, а не наследникам.

Александр прищурился: - Тогда, вот тебе пятьсот рублей. Купи новые ливреи. Выдай всем в премию полтинник, закупи дров, сколько потребно, чтобы в доме тепло всегда было. И чистоту навести, до блеска. Если люди еще потребны, нанимай. Что еще? Ограду починить, да сторожей до комплекта нанять. Питание, повара - это все как полагается.

- Выдавать слугам каждому по копейке, чтоб в баню каждую неделю ходили. Это что касается хорошего. Теперь о строгостях. Коль кто болтать о доме, о господине, о порядках начнет - гнать из прислуги в дворовые. Безжалостно. Никаких послаблений. Предупредить, и первого, кто нарушит, выгнать. За плохую работу урок один - вычет из заработка. Но, по совести. Начнешь крутить, сам на улице окажешься.

- Что касается денег. Ты, Игнат, не смотри, что даю много, отчет о расходах спрошу строго, каждую неделю, потому все записывай. Вопросы есть? Тогда действуй, завтра доложишь, что сделал, что нет. Трифона рассчитай, но чтоб сегодня же духа его в доме не было, - Александр сам удивился той четкости, что в нем проявилась.

Игнат, сраженный щедростью барина, и стилем распоряжений, только кивнул.

- Погоди, запамятовал совсем, - остановил Александр пятившегося к выходу. - Анюту не загружай особо, она мои распоряжения выполнять будет, но и особо бездельничать ей не давай, чтоб не разбаловалась.

- Теперь все, - отпустил он Игната.

Утро следующего дня Александр встретил, нежась в огромной кровати, стоящей в не менее величественной комнате. "Метров пятьдесят, наверное, - лениво разглядывал он спальню. - И потолки в два роста. Что и говорить, умели в старое время устраивать быт". Однако тут он настороженно замер. И только через минуту понял. Тишина. Привыкнув за долгие годы к постоянному шуму и скученности, он поразился отсутствию каких-либо звуков.

- Эй, кто-нибудь, - подпрыгнул он на кровати.

- Завтрак готов, ваше сиятельство, - доложил слуга. - Желаете в постель?

- Чего еще. Вон, на столик поставь, сейчас умоюсь, - Александр привычным жестом тронул подбородок: - "Ого, щетина уже отросла". - Воды принеси еще. Теплой.

Незнакомые блюда оказались отменного качества. "Вот это жизнь", - весело потянулся самозванец. Однако, вспомнив о громадье проблем, накинул халат и двинулся осматривать дом.

На каждом шагу ему попадались молчаливые слуги, они мыли, скребли и драили дом. Увидев хозяина, кланялись и ждали, когда он пройдет.

"Так они только и будут спину гнуть, - с неудовольствием хмыкнул Лис. - Непорядок".

Не желая мешать людям работать, он проскользнул в кабинет. В камине уже весело трещал огонь. Комната, согретая живым теплом, разительно изменилась. Добавил комфорта и огромный ковер, устилающий пол.

Александр немедленно уселся в кресло у камина и подивился исполнительности Игната. Словно подслушав его мысли, появился управляющий.

- Привет, - махнул Лис. - Докладывай, что сделано.

Толстяк доложил: - Трифона рассчитал, слуг набрал. Как велено было, людишкам чутка копеечки дал. Одежа заказана, обещали к вечеру привезть. А пока всех отправил чистоту наводить, - он помедлил, припоминая, не упустил ли чего.

- Молодец, - похвалил Александр. - Где там Андрей с Нюркой?

- Андрей почивают, а Нюра в людскую ушла, по хозяйству помогает.

"Ох, ты, граф какой, почивают оне", - усмехнулся Лис: - Пошли там кого, пусть будят. Хватит дрыхнуть. И еще, вчера запамятовал сказать. Найди учителя. Грамоту, счет. В общем, как полагается. Пусть за учебу берется, вместо чтобы спать. А самое главное, разыщи ты мне, любезный, адвоката посноровистей, - заметив недоуменный взгляд, он поправился: - Ну, крючкотвора, ярыжку. Не жулика, и чтоб с понятием. Дело у меня небольшое. - не стал вдаваться в подробности Лис. - Есть на примете?

Игнат подумал: - Есть, ваше сиятельство. Проныр, каких мало, но дело знает. Все лазейки ведает. Правда, берет за услуги крепко.

- Зови, деньги - дело наживное, - махнул барин. - Это в первую голову сделать надо.

- Занимайся, - отпустил хозяин расторопного управляющего, собираясь побыть в одиночестве.

Однако уединиться не удалось. Влетел Андрюха.

- Звал? - спросил он, торопливо застегивая кафтан.

- Да я так сказал, к слову, чтобы будили тебя. Но, раз пришел, слушай. Завтра учитель придет. Будет из тебя человека делать. Обучать.

- Чему? - не понял приятель.

- Как чему? Математике, письму и остальным наукам. Хорошим манерам, языкам. Не обессудь. Придется.

Паренек поскучнел, однако, спорить не осмелился.

Глядя на его заспанную физиономию, Александр сжалился: - Иди, завтракай, а я делами займусь.

Проводив мальца, он затворил дверь и начал просматривать добытый в архиве журнал и документы.

"Лисьев, так Лисьев, отставной козы барабанщик. Пора вам, господин князь, вновь ожить", - разгладил он потертый документ.

Адвокат появился на удивление скоро, словно ждал за воротами. Недаром говорится, нюх на деньги. Худощавый, с узким лицом и замазанными чернилами пальцами, он, в то же время, умудрялся сохранять внутреннее достоинство и независимость.

Сел в кресло без лишних уговоров, замер, внимательно поглядывая на хозяина. Лис, которому пришлось напялить парик и камзол дикого покроя, отчего он испытывал страшное неудобство, собрался с мыслями: "Момент критический. Проколоться нельзя".

- Дело приватное, - начал он, охлопывая стопку бумаг, лежащих на столе. - Вот мои документы. Однако не все, кое-что утеряно. Мне необходимо восстановить как можно больше бумаг. Метрики, выписки, что там еще? Возможно, придется обращаться в уездную канцелярию, в архивы. Короче, вот.

Гость протянул сухонькую, словно птичья лапка, ладонь, привычно перелистал бумаги. Не выражая эмоций, вчитался и отложил. Приученный не задавать лишних вопросов, ярыжка верхним чутьем уловил некоторую странность ситуации. Однако, в чем она заключается, пока не разобрался. - А бумаги эти, ваше сиятельство, - после некоторого молчания проговорил он, - вам как достались? - указал он на записи. - Они же в канцелярии должны храниться.

- Дорого, - кратко обронил Лис. - И хватит об этом. Ну, что скажете?

- Восстановить можно, - наконец пожевал губами сутяга, собираясь затеять торг. - Однако, дело это весьма затратное...

- Детали мне знать ни к чему, - оборвал его слушатель. - Платить готов, но переплачивать не стану. Вот вам в аванс триста. Еще сто на расходы. После окончания плачу еще столько же. Я думаю, сумма приличная, но и время поджимает. Придется спешить. Согласны?

Стряпчий дрогнул лицом, однако, справился с собой и бесстрастно кивнул, подтверждая сделку.

- И еще, - добавил Александр, внимательно вглядываясь в собеседника. - Знаю, предупреждать о приватности излишне, однако, считаю необходимым напомнить. Дело семейное, тонкое. Большое наследство. Если пойдет звон, не обессудьте. В оплате откажу и неприятности гарантирую.

Гость напрягся, но промолчал, убирая деньги. - Через два дня доложу о результатах, вернее, о перспективах, - раскланялся стряпчий и двинулся к выходу. У порога замер и спросил: - Простите, князь, нескромный вопрос. Ваши манеры и обороты речи выдают, что жили и учились вы явно за границей. Не секрет, где?

- Секрет, - развел руками Лис. - Это не моя тайна, и ни к чему увеличивать количество посвященных.

Проводив гостя, он задумался: "Крючкотвор - выжига, и вполне может повернуть розыск в любую сторону, остается надеяться, что желание заработать возобладает. Хотя, все равно, шаг крайне опасный. Но риск оправдан. Без документов край".

От длительных раздумий заныл висок. Накинув шубу, Александр вышел в парк. Дорожка, кое-как очищенная от снега, вела от дома. Когда-то ухоженный, теперь парк больше походил на обычные заросли. "Зачем все это? Не лучше ли найти шлем и попробовать вернуться? Там хотя бы все просто и понятно. А здесь? Ну и чем тебе здесь плохо? - ответил он сам себе. - Да и не так-то просто добраться в резиденцию Императора. Нет, все верно. Нужно вжиться в роль. Тем более, у тебя ведь никогда не было дома. Комната в коммуналке не в счет. Тридцать лет за спиной, а что было? Тюрьмы и пересылки. Грязь и скотство".

Приступ меланхолии прошел так же быстро, как и возник. Он собрал в горсть комок снега и, не целясь, швырнул в ствол ближайшего дерева. "Надо же, попал?"- Удивился Лис.

"Куда это я забрел?" - он осмотрелся и понял, что попал в самый дальний уголок парка. Невдалеке виднелся чугун витой ограды, а возле чернела укрытая снегом избушка, больше похожая на сарай из бревен. К сторожке вела тропинка. "Интересно, что это?" - попытался вспомнить хозяин перечень дворовых построек. Не сумел и, недолго думая, направился к домику, проваливаясь в снег по колено. Дверь открываться не желала. Настырный исследователь раскачал ее и протиснулся в узенькую щель. Встретили его запах пыли и темнота.

"Ну и что дальше?" - зябко хмыкнул он, собираясь вернуться к свету. Однако вспомнил о единственной, оставшейся от прежней жизни, вещице. Порылся в кармане, достал простенькую зажигалку и в слабом свете разглядел лежащую у порога лучину. Сухая щепка занялась легко и весело, словно пропитанная бензином.

Из темноты проявилась заброшенная обстановка. Стол, стул, лампадка в углу. Ни одного, даже закрытого, окошка.

"Баня, что ли?" - недоуменно покрутился на месте Лис. Приподняв разгорающуюся лучину над головой, он заметил, что следы пыли на дощатом полу лежат не совсем ровно. Возле колченогого стола пыль словно стерли тряпкой.

Он нагнулся и почти на ощупь обнаружил кольцо, потянув за которое, открыл небольшой люк в подпол. Из провала тянуло холодом мерзлой земли.

" На фига здесь подвал?" - удивился Лис. Движимый любопытством он глянул вниз. И чуть было не напоролся лбом на связку таких же щепок. Подпалив лучину, всмотрелся. Полки, пыль, мусор.

"И что ты здесь хотел обнаружить?" - усмехнулся он, но глаз уже выхватил блеснувший в куче мусора предмет. Он спрыгнул в провал и нагнулся. Подняв вещицу, увидел, что это монета. И, судя по всему, золотая.

- Не понял, - пробормотал Лис. - Это что за шутки, - однако сам уже расшвыривал ногой мусор.- Странно. Больше ничего". А вот в самом углу нога ткнулась в кусок дерева. Потянув осклизлую доску, обнаружил пустоту. Быстро расширив пролом, добрался до тайника.

В слабом свете качающегося огонька, разглядел крышку окованного железом сундука.

"Так, так", - Александр изловчился и подцепил крышку. Пальцы скользнули о ржавое железо, однако короб отворился. Откинув тряпицу, укрывающую содержимое, он разглядел лежащие ровными рядами золотые монеты. Сундук казался заполнен почти доверху. Золота было так много, что смотрелись монеты ровным слоем. А в углу лежала стопка завернутых в пергамент бумаг.

"Ну, вот, сбылась мечта идиота", - подхватил он горсть тяжелых кружочков.

Из рассказа управляющего Александр уже понял, что старый хозяин был крайне скупым человеком. Одни дыры на ливреях чего стоят. Очевидно, это и есть та самая кубышка, в которую он и складывал все. И прибыль от торговли, и доход от имения, и кредиты.

"Ладно, это были его проблемы", - Александр заметил, что уже порядочно продрог. Сунув за пазуху сверток и сжимая горсть монет в кулаке, он выбрался из подпола и захлопнул люк. Лучина, обожгла пальцы и погасла. Он выскользнул из сторожки, восстановил снежный покров, ссыпал монеты в карман и отправился назад, на ходу разглядывая одну с профилем величественной дамы.

"Екатерина, - прочитал он надпись по кругу. - Ну, это понятно. Была такая".

Возле дома попытался очистить шубу от паутины и грязи. "А, ладно, я хозяин, как хочу, так и хожу", - махнул он рукой.

"На ровном месте клад, что это, если не удача? - рассуждал он, двигаясь по коридору. - Интересно, а если в карты, или в кости, тоже повезет? А смысл? - охладил его порыв рассудок. - Ну, предположим, выиграл, и что? Денег мало? В захоронке их, пожалуй, на три жизни хватит. Трать только".

"Господи, чужая жизнь, все чужое. Почему так? Ну, пронесло пока, а когда-никогда закончится везенье, и что? В каталажку? Да в местной тюрьме я долго не выживу". Тягостные мысли имели под собой конкретную базу. Что уж перед собой-то лукавить.