Лис и ясновидящая

Глава 1. Рождение

Утром, в час пробуждения петухов, на свет появилась малышка. Девочка весила около 3 килограмм. Еë головка, что казалось отвалится при одном неверном движении, была больше половины тела. Новорождённая кричала так, словно то был рык тигра. Но кричит - значит дышит. Для родителей это первый ребёнок, а рождение первого ребёнка всегда самое ожидаемое, сложное и волнительное. В первый каждый чувствует себя первопроходцем, избегающим мины.

Наконец-таки, малышку положили на грудь матери, а отцу досталась честь перерезать пуповину. Так считалось в народе. Новоявленного папу не радовала данная честь. Он сравнивал эту штуку с кишкой - и был не далек от правды - и предпочёл бы подержать на руках дочурку, несмотря на поселившееся в душе волнение: малышка столь хрупка, казалось не больше двух его ладоней. Но праведные, как ему казалось, мысли не позволили взять малышку первым. Ребёнок должен почувствовать материнской тепло... И кто это придумал? А может малыш хочет почувствовать отцовское тепло?

Что касается мамы... Мамочке была безразлична дочь, до того момента пока еë не положили ей на грудь. Женщина определённо ждала это чудо не меньше мужа, но роды настолько истощили еë: стал не интересен завтрак, который она пропустила ввиду схваток; раздражали врачи, что кружились по палате, как назойливый мокрый пух; муж не был исключением, смотреть на него было выше еë сил, что уж говорить о малышке?

Но вот, крохотное тело, что распласталось по ней, открыло второе дыхание; бесконечную нежность и заботу; Это маленькое создание, с такой маленькой грудинкой, одно умиление наряду с котëнком или щеночком.

Родители давно придумали для девочки имя - Злата. Но вскоре пришлось его сменить. Стоило кому-либо позвать малышку по этому имени, как начиналась опера. Да такая, что приходилось уши затыкать. Что только не думали врачи и родители. Позвали священников, а те и высказали идею, что имя это не еë: нужно другое.

Гадать какое имя хочет девочка долго и утомительно. А потому взяли «Большую книгу имен» и начали поочерёдно, делая небольшие паузы, перечислять имена. Настоящей удачей можно было назвать расположение имени в начале списка. Точней, около него.

Ефимия - «благочестивая», «священная». Это не на шутку обеспокоило родителей. Не то чтобы они выступали отступниками церкви, но родную кровь отдавать им не хотели.

В три года выяснилось истинное значение имени. Не ведая сущности мира, малышка подошла к матери и, ухватив ту за юбку, спросила:

— Мама, неужели тот мужчина лучше папы? — Женщина стушевалась, огляделась по сторонам. И поинтересовалась, где еë дочь услышала такое? — Мне приснилось, что ты целуешь другого мужчину, не папу. Вы мне говорили, что так целуют только того, кого любишь, с кем ты разделишь жизнь.

— Ефимия, я ни с кем не изменяю твоему отцу

Сон и реальность - разные по сути.

— Значит, папа тебя не выгонит? — Не угомонялась Ефимия, ведь сон был столь реальным будто она стояла в одной комнате с мамой и дядей. Дядя - не тот дядя, что мамин брат.

— Нет, конечно. Я очень люблю тебя и папу и ни за что не променяю на какого-то мужчину из твоих снов.

На следующий день девочка снова подошла к маме.

— Мама, я видела в окне мужчину, который снился мне. И я снова видела сон, ты сказала тому дяде, что вам стоит меньше видется. — Неуверенно пробормотала девочка.

— Ефимия, ты только папе так не говори. — Погладила по голове дочку. — Помнишь ведь: сны и реальность не имеют ничего общего.

— Мама, ты мне врешь. Я вижу, что у тебя в скором времени появится ребёнок и он будет не от папы. Его волосы будут чёрными, совсем как у того дяди. — Мама ничего не ответила на слова Ефимии, лишь чуть поджала губы.

— Этого точно не произойдёт.

На следующее утро Ефимия проснулась в холодном поту. Ей снились тараканы. Много-много тараканов, и пускай в реальности она их не боялась, но они наводили атмосферу ужала. Она не могла от них сбежать, словно была приклеена к полу клеем или смолой. Целая орда бежала к ней до тех пор, пока не накрыла с головой своими мерзкими лапками и усиками.

Малышка так испугалась сна, что прибежала к родителям в спальню, где увидела сцену прелюбодеяния матери и того черноволосого дяди. Это было так шокирующе и до предательства обидно, что Ефимия расплакалась, стоя в проходе. От чего еë родители проснулись.

— Ефимия, что случилось? — Обеспокоено, спросил папа. — Приснился кошмар? — Хоть и банальный вопрос, но стреляющий в цель.

Неужели снова сон? Но он был такой реальный. Сон. Всë это было жутким сном.

А днём, в субботу, Ефимия с отцом пошли на рынок. Как правило в начале июня фрукты и овощи только начинали появляться на рынке и цена на них была высокая, особенно на ягоды. Зимой их можно было найти только в банке варенья и то относительно целыми и очень сильно засахаренными.

Осматривая товары, в голове у Ефимия пронёсся звон колокольчиков, что был созвучен со звонкими медными трубочками, висящими над некоторыми прилавками. У малышки появилось плохое предчувствие.

Нет, это были лишь сны - сказала она себе мысленно.

Но стоило прийти домой, как сомнения развеялись. Обстановка была той же, отсутствовал посторонний запах, но теперь еë мама была другой. В ней зарождалась новая жизнь.

— Мама, — Не обращая внимания на отца, окликнула Ефимия. Ведь дети не ведают о проблемах взрослых, как и о фатальных последствиях. Они запоминают лишь то, что говорят родители, со временем трактуя и корректируя их по-своему. — не делай аборт: малыш ни в чем не виноват.

— Аборт? Милана, ты беремена? — Удивился папа.

— Нет. Не знаю откуда Ефимия это взяла.

— Ты решила мне сделать сюрприз? — Обрадовался папа. — Хотя не справедливо, что Ефимия узнала об этом первой.

— Но я не беременна. — Женщина аж покраснела.

— Правда? — Папа не поверил, но стало заметно, что растроился.

— Правда. Не стоит верить всему, что говорят дети, Дан.

— Жалко, а я так хотел ещё одного.

Он родится, папа, но ребёнок будет не твой. Так хотелось сказать Ефимии, но она решила промолчать. А ещё очень хотелось, чтоб тот дядя ушёл навсегда, а родители всегда были вместе.

После этой "выходки" с Ефимией серьёзно поговорила Милана. Предупредив, что больше такого она слышать не хочет. Ведь из-за этого они с папой могут поругаться.

Прошло три недели и Милана, мама Ефимии, узнала о беременности, как и Дан, еë отец.

Под вечер, когда женщина вновь пришла с работы раньше мужа, Ефимия внова подошла к ней.

— Мам, ты ведь, знаешь, что это не папин ребёнок?

— Ефимия, — Выдохнула мамаша. — Это ребёнок твоего папы. От кого ещё он может быть?

— Мама, у него чёрные волосы. — Женщина поторла лицо ладонями, собираясь с мыслями.

— Ефимия, честное слово, нет у меня ничего... и НЕ БЫЛО с тем дядей. Я его вообще не знаю.

— Я не хочу чтобы вы с папой ругались; чтоб ты уходила.

— Мы не ругаемся, и я никуда не ухожу.

Ефимия ничего не ответила.

— Как думаешь, кто это будет?

— Мальчик с чёрными волосами и карими глазами, он будет сильно внешне походить на отца, но характер явно твой.

— Всё, Ефимия, я не могу. У меня сейчас мозг взорвётся. — Мама не кричала, но была напряжена. — Иди поиграй, пока я готовлю ужин.

А спустя 8 месяцев на свет появился малыш.

При родах ничего не произошло, так как всё были слишком заняты рождением ребёнка, а не его внешностью. На третий день, когда Ефимия и Дан пошли встречать мамочку с малышом, начался обратный отсчёт.

У Ефимии не было настроения все эти месяцы, но в этот день она решила пересилить себя и поприветствовать новорождённого с улыбкой.

Ждали они около часа. Вышла к ним на встречу заплаканная женщина с белым свертком в руке, повязанным синей лентой.

— Милана, что случилось? — Встрепенулся отец — Ефимия уже знала что.

— Мне нужна Ефимия. Я хочу с ней поговорить.

— Хорошо, давай я подержу Марата.

— Нет, всë хорошо. Он не тяжёлый. — Отпрянула женщина, шмыгнул носом.

— Да я понимаю. Но могу я взять его на руки? ...как отец? — Попытался объясниться Дан.

— Подожди, пожалуйста. — Попросила Милана.

— Ефимия, давай отойдем.

— Женские тайны, да? — Усмехнулся папа, скривив бровь.

Отойдя на достаточное расстояние Милана сразу спросила Ефимию:

— Ефимия, откуда ты это всë знала?

— Видела.

— Но ты же не могла....

— Во сне видела, мама. Ребёнка увидела в тот момент, когда ты мне соврала. Тогда мы ещё увидели того дядю в окне. А Марата в тот день, когда мы с папой пришли домой. — Милана уткнулась лицом в ладонь.

— Прости меня, Ефимия. Я не должна такое говорить своей дочери, но.. всë стало таким будним. А Илья превносил в мою жизнь новые краски и я сорвалась. Не знаю, что со мной такое. Я же не ветренная женщина.

— Сейчас папа ничего не поймёт, но пройдёт всего-ничего как вы разойдëтесь. Он выгонит тебя из дома, если ты сейчас ничего не расскажешь ему. Но уйдёт сам, если сейчас ты всë расскажешь.

— Тогда, что я должна сделать?

— Расскажи, когда придём домой. Сегодня.

— Но.. — Всхлипнула женщина. — Тогда я потеряю всë.

— Ты уже всë потеряла, мам. Ещё в тот миг, когда я первый раз тебя предупредила.

— Ефимия, ты ведь останешься со мной?

— Мам, я могу принять Марата, но не черноволосого дядю.

— Я не буду с ним больше связываться.

— Мам, папа подаст на развод, а я останусь с ним. Он порядочный человек, а двоих тебе не потянуть. Тем более папа не оставит меня с тобой и выйграет суд, если он будет.

— Другого выхода нет?

— Другого - нет, но я скажу тебе ещё кое-что. Скажу дома.

— Ефимия... — Заплакала женщина, отчего проснулся малыш, а мужчина, которому подавно наскучило ждать, приблизился к своей семье.

— Почему моя любимая плачет? Ефимия, неужели ты рассказала ей страшилку? Или начался второй «послеродовой» эмоциональный раунд? Неужели послеродовая дипрессия? — Притворно удивлялся Дан.

Ох, папа, сейчас ты улыбаешься, но вскоре твоë лицо сменится на гримасу ярости, отвращения, а сердце будет разбито.

Глава 2. Перемены.

Семья - важная часть в жизни каждого человека. Будь то сирота, ребёнок в неполной или неполной семье, старик, что едва сможет составить предложение или ворчала старушка... Порой лучше без семьи, особенно если кто-то из еë членов доставляет немало проблем, но с другой стороны - семья даёт нам опыт. И не важно какой он. Важно, чтоб был кто-то на твоей стороне.

В один из дней моего пребывания в ВУЗе преподавательница задала нам вопрос: «как вы думаете, почему в слове семья присутствует цифра 7»?

Один из студентов ответил: «В семье должно быть двое родителей и пятеро детей».

На что я ответила: «Можно посчитать иначе: у каждого из нас есть бабушка и дедушка, по двое с каждой стороны (итого 4), мама и папа, их ребёнок. Итого тоже получится семь.

В ответ преподавательница ответила: «В России предполагается, что семья это мама, папа и их дети. Наша страна заботится о расширении демографии».

Слова преподавательницы звучали в полушутке, но от этих слов, мне подумалось, что бабушек и дедушек за семью не считают. Обидно.

Тем временем. Семья Ефимии, в новом составе приближалась к порогу дома. Вспомнив свой сон, Ефимия застыла на пороге и с натянутой улыбкой произнесла:

— Я прогуляюсь немного перед обедом.

— Может сначала пообедаешь, а потом погуляешь? — Предложила мама, как ни в чем не бывало. Однако нотки дрожи в её голосе выдавали волнение.

— Так аппетит будет больше.

— Что ж, это логично! — Усмехнулся папа.

Так Ефимия вышла за порог дома, зная что уже никогда не переступит этот порог в прежнем составе, что они с отцом уедут из города, и он до конца жизни не сможет простить Милану, а также то, что только в 21 год она вновь увидит брата. Причины этого ей пока что не были ясны, но когда-нибудь она всë узнаёт.

Идти далеко не следовало, да и не хотелось. Присев на вторую ступеньку, ведущую на третий этаж. Ефимия ощутила волнение в душе, и готовые хлынуть слëзы. Она переживала эту сцену множество раз, но в реальности всë равно не может контролировать чувства. Рушится еë семья. И она дала ещё один толчок к этой трещине. Без неë этот брак продлился бы на год дольше...

Казалось душа хотела вылететь из тела - ей было душно в этом сосуде! Как жаль, что душа безлика и прозрачна. Прозрачна настолько, что человеку не увидеть еë, лишь только соприкоснуться.

Сколько времени прошло - не знала Ефимия. Будь у неё часы, ей было бы проще. Можно было бы следить за секундной стрелкой и немного отвлечься от житейских проблем. Но часы стоили дорого, потому как ремешок был из кожи, если мы говорим о наручных часах. А настенные хоть и были дешевле, но много весили и взять их куда-либо было проблематично. Да к тому же им место дома, где польза от них будет не единоличная.

«Наверняка прошло не так много времени - подумалось девочке. - всегда так когда нечем заняться. Будь, что будет. » - Именно с такими мыслями она поднялась со ступеньки, обхватила ручку маленькой ладонью и дёрнула вниз. Ручка была прикручена достаточно высоко, каждый раз дергая еë Ефимия думала, что когда-нибудь она повиснет на ней из-за низкого роста.

В доме было на удивление тихо, что заставило поежиться, словно холодок по коже пробежа. Мурашки тоже повскакивали, словно ощущали неправильность чего-то. Жуткую атмосферу сбивал только запах блюд. Родителей нет, малыша тоже. Возможно они в спальне?

Так оно и было. У кроватки стояла пара и смотрела на малыша, казалось им хотелось затискать его как детёныша самого милого существа.

«Не сказала.» – Пронеслось в голове Ефимии. А душу окутали противоречивые чувства. Ефимия не терпела предательства и обмана, но так любила семью, что хотела продлить эти мгновения счастья. Пусть оно и будет хрупким, как замок из камушек.

Сказка всегда заканчивается хорошо для главных героев, а для Ефимии кошмар под названием «семейная тайна» продолжался.

Это заметил отец, но девочка лишь отмахнулась отговоркой, мол, хочет погулять с мамой. Отец был, как всегда, в своём репертуаре:

— Оставляете меня одного одинешеньку. Не любите меня. Может, в монастырь уйти?

— Пап, я тебя люблю. Но у нас с мамой женские тайны, а ты мужчина. Не хорошо джентльмену лезть в девичьи сплетни.

— И то верно. Подрастёт Марат - будут и у нас с ним секреты, от коварных и хитрых женщин. — Защекотав дочь до икоты, отцу пришлось отпустить своих женщин на прогулку.

— Я ничего не скажу. Ты ведь взрослая, мам, да и провидцы не должны вмешиваться в судьбу клиента, лишь жать совет. Ты совет уже получала, но дам ещё один. Увидишь «того» человека - любыми способами уйди от него.

— Что значит «уйти»? — Поинтересовалась женщина.

— Значит, избегать встреч. Любых встреч. Ты не отпустила папу, не внимала моим советам. Но не смотря на это вселенная даëт тебе второй шанс. Не на счастливую семью, но исправить свои ошибки.

— Ефимия... Все эти слова: «Вселенная», «Судьба», «Вещие сны»... Ты же знаешь, я не верю в них. Пусть твой сон сбылся, но это было один раз и совершенно случайно.

— Я не стану тебя переубеждать. Верь в то, что веришь. Но сбудется и то, что я сказала. Изменилась лишь часть судьбы, но не вся она.

Спустя несколько месяцев полетел слух, что Милана изменяла своему мужу. Милана от этих слухов ходила бледной несколько дней и не выходила наружу. Дан изначально опровергал эти слухи, потом сравнил себя с сыном; дочерью и сделал вывод, что дело пахнет плесенью.

— Милана, скажи мне, слухи ведь врут? — Жена впилась ногтями в костяшки, при том руки были сомкнуты в замок.

— Ефимия и Марат - они точно мои дети?

— О чем ты говоришь, Дан?! Конечно, они твои дети! Поверить не могу. Неужели ты и вправду поверил в эти слухи?

— Но у Марата чёрные волосы. Да и глаза...

— Глаза ещё меняют свой цвет как и волосы.

— Милана, не делай из меня идиота. — Спокойно начал Дан. — Глаза меняются это я слышал. Но чтоб волосы светлели... Они могут лишь темнеть. А у нашего сына они черные. Разве у нас с тобой черные волосы?

— Возможно у кого-то из наших родственников была такая особенность... – Промямлила женщина.

— Милана, я даю тебе последний шанс сказать правду: Ефимия и Марат - наши дети?

— Да. — Дан, возможно, и был дурачком, что не замечал столько времени отличий между сыном и собой... Но не стольким, чтоб и дальше продолжать водить себя за нос. Он был человеком дела и чести. Обмануть мог лишь в благих целях и измену благой целью он не считал. — Дан? — Он поднялся с места.

— Ты женщина, а потому будет трудно найти работу. Я оставлю тебе денег и буду присылать на жизнь в течении трёх месяцев. Этого времени тебе должно хватить, чтоб прийти в себя и найти работу. Ефимию я забираю с собой. Одного ребенка ты прокормить в силах, к тому же... — Дан издали посмотрел на ребёнка в кроватке и поморщился. — Не думаю, что я смогу и дальше оставаться в этом злосчастном месте.

— Ты бросаешь меня? — У его бывшей жены, как таковой он теперь еë считал, трясся не столько голос, сколько губы, в попытке не заплакать. За время, проведённое вместе, он выучил некоторые еë привычки.

— К сожалению, это ты бросила меня, ещё в тот момент, когда обратила взгляд на кого-то помимо мужа. Если тебе было тяжело, ты могла сказать об этом. А не расставлять... изменять мне. — Он исправился, так как не хотел быть жестоким, пусть она и была жестока к нему.

— Ефимия твоя дочь.

— Правда? — Усмехнулся он. Что прозвучало как сарказм.

— Да как ты можешь... Как ты можешь быть столь бесчувственным!?

— Я как раз-таки очень мягок с тобой. — Дан навис над ней и заглянул в глаза. — Ни разу не накричал, не разнёс квартиру, не стал поливать тебя грязью... Не думаешь, что это уже очень большой жест для тебя?

— Но, Дан.. — Женщина всхлипнула. — Я не хочу, чтоб ты уходил.

— Сожалею, любимая, но я не могу оставаться с той, кто предал меня. Отпусти меня. — Будто по щелчку женщина сделала прямо противоположное, обняла его и прижала к себе. Он не мог больше признавать её своей женой, но всё ещё любил, от чего сердце болело.

— Милана, пожалуйста, не держи меня.

— Не уходи.

— В мире много мужчин...

— Но нет второго тебя.

Мужчина вздохнул, похлопав по спине бывшей жены.

— Я не могу здесь находится.

— Давай переедем.

— Это ничего не изменит. У меня нет уверенности, что ты не изменишь мне вновь. Да и Марат будет похож на своего отца... кем бы тот ни был.

— Дан... Пожалуйста... — Попыталась Милана в последний раз.

— .... — Дан разжал еë крепкую хватку и ушёл в спальню собирать вещи, стараясь не смотреть ни на ребёнка, ни на кровать, в которой, возможно, побывал другой мужчина. И как он мог ничего не замечать? Неужели он настолько глуп? И Ефимия... Как ей всё это объяснить? А ведь дети подмечают некоторые детали раньше родителей... Дан очень надеялся, что ничего объяснять не потребуется, но в тоже время не хотел, чтоб Ефимия всë знала. Нужна другая альтернатива, такая, чтоб не нанести вред психике ребёнка. Пусть он живёт в светлом мире, пока ещё есть на это шанс. Родители для ребёнка, как ни как, опора, наставник, первый друг и пример для подражания. Не стоит рушить представление о порядочности родителей, когда подрастёт тогда и узнаёт - так решил отец Ефимии.

Вещи были почти собраны. Осталось лишь как-то объяснить всё дочери и уехать из этого одуряющего места, переворачивающее внутренности.

Юная ясновидящая казалось с утра предчувствовала эту ситуацию, возможно, тому послужили слухи разбушевавшийся по деревне, а возможно это несварение.

Пересохшее горло заставило Ефимию вернуться домой. Прогулки обычно сопровождались черной дворовой собачкой с кудрявой шерстью. Ефимии казалась она немного мерзкой из-за чуть выступающей слюны, что не мешало им быть хорошими компаньонами. Однако 1 выпитый стакан означал прощание с «Тëмой» (как обозначила она собаку). Впрочем, она и не была особой любительницей прогулок. С другой стороны не хотелось прощаться с другом (или подругой). Ефимии пока не удалось постичь то как взрослые отличают пол животных, хотя с появлением брата узнала чем отличаются мальчики от девочек. Она предполагала, что есть шанс на определение таким же образом пол собак, но стеснялась смотреть «туда».

Дёрнув дверь квартиры первое, что отметила Ефимия гробовую тишину. Такое было только в том случае, если Марат спал. Прикинув время, предположила, что оно близко к нужному для сна младенца. Однако мама не стояла у плиты как обычно, дабы когда Марат просыпался у него была свежеприготовленная горячая еда. Сделанный ею следующий шаг ошарашил. Кто-то всхлипнул. От неожиданности Ефимия отскочила в сторону. Прислушавшись к звукам стало понятно, что кто-то плачет. На носочках попыталась приблизится к санузлу. Свет горел.

— Ефимия. — Окликнули сзади. Спалилась.

Приблизившись к отцу заметила сумку, в которой пытались уместиться вещи... Но не умещались. Стоило предположить, что виной тому служил порядок. Точнее его полное отсутствие.

— Пап, ты куда-то едешь?

— Да. Но не я, а мы.

— А почему мама плачет? — Спросила шёпотом, хотя уже предполагала причину. Однако судьба снова изменилась, папа узнал об измене раньше на несколько месяцев.

— К сожалению, маме придётся остаться дома. Поэтому она немного расстроилась. — Даже если бы это было правдой, то слишком уж сильно она расстроилась.

— Почему мама не может поехать с нами?

— Кто-то ведь должен приглядывать за домом, да и Марат ещё маленький для поездок.

— А куда мы поедем?

— Пока что не знаю.

— Как ты можешь не знать, куда мы поедем? — Приходилось строить из себя ребёнка. Ещё слишком рано для заявлений о способностях.

— Так интересней.

— И на сколько же мы едем?

— Милая, как же я тебе скажу, если не знаю пункт нашего прибытия.

—....

— Или ты не хочешь ехать?

— Хочу. — Все дети любят ездить с отцами в поездку, заметила это пока смотрела на ребят. — Но, пап, ты уверен, что вещи в твоей сумке выглядят нормально? Они помнится и их невозможно будет надеть.

— Тогда - ты сложишь свои вещи... — Папа долго искал куда. — ...Вот в эти мешки. — Это были мешки сероватого цвета, куда обычно мы складывали яблоки или груши, а то и сахар. — А я заново уложу вещи. А, и делай это как можно тише, наша мама сегодня не в духе. — Добавил отец Ефимии, явно озабоченный состоянием Миланы.

Глава 3. Переезд

По завершению сбора вещей время близилось к семи вечера, что не очень хорошо, как для ребёнка, так и для передвижения по миру - на сколько он вообще мог быть широк для трёхлетней малышки и отца-одиночки. Не было столь сильного государства, что могло бы обеспечить безопасность на всех дорогах. Только в близи городов, около километра или двух.

Отсутствие у семьи повозки и лошади доставило некоторые трудности, как и незнание направления и расположения рек. Знаешь, где река - можешь жить.

Не ведущим путникам оставалось лишь лелеять надежду на торговцев или путников

держащих путь в обиход, в том же направлении иль напрямую в город. В глубине души Дан нашёл райский уголок. Мечта о которой он давно грезил и никак не мог осуществить. Казалось, корни семьянина и местного жителя впились в самую глубь этого места. Решение уехать из этого места пришло сразу. Но, как и всё рациональные люди, Дан успокоился - точнее попытался это сделать, ведь внутри всё колотилось, словно душа не знала куда деться от муки - однако мысль бросить всё... Дом, детей, Милану, оставить вещи, за исключением жизненно необходимых... Но не смог. Как бы он потом жил, поступив таким образом?

Конечно, он сомневался в своëм родстве с Ефимией. Серые глаза, коричневые волосы... Глаза могли передаться от родни матери, а волосы вообще у них всех, кроме Марата, одинакового цвета. Но каков шанс, что коричневый переборет черный? А возможно и так, что Милана изменяла ему с двумя мужчинами...

Не хотелось в такое верить. Очень не хотелось. Это ранило его гордость не только как мужчины, но и как мужа. Когда они обвенчались, прошёл лишь год или около того, после чего появилась Ефимия. Как он мог поверить в то, что был не нужен любимой женщине? Ради чего тогда они обручались? Для разделения денег пополам? Для облегчения домашних забот? Стоило ли тогда венчаться?

Забрать ребёнка - дело непростое. Один он давно дрейфовал бы на ветру, а, может, зашёл в бар выпить эдакую гадость. Казалось бы - утром вечера мудренее - да сон не шел. Спать в этом доме казалось преступлением. Жена, бывшая жена, вызывала чувство мерзости, будто была покрыта слизью. Кровать, в которой он мог бы уместиться и выспаться, была одна, и ту он, по сути, должен был делить с той женщиной. Вышел на улицу, оглядел местный пейзаж…

Вдохнул прохладный воздух. Последний раз он видит эти красоты. Красоты, которые навряд ли он когда-либо в жизни оценит. Что красивого может быть в этом месте? А некоторым нравилось…это. В голову пришло озарение: «Возможно, стоит искать город, что

понравится ему. Который он сможет назвать красивым. Совсем как тот, о котором он порой грезил. Но существует ли он? »

Сплюнул на землю и зашёл в трактир: найдёт перевозчика, заодно поспит на койке, а не на земле. Пусть даже потратит бронзовую - сейчас это наилучший выход.

Казалось, что в этом месте замерло время. Нет, даже не так. Оно повторяло свой ход из раза в раз. Погода всегда была тёплой, солнце вставало в 7: 12, а заходило в 19: 28. Дождь лил каждые три дня по 10 минут, начиная в 13: 48. Даже деревья подстроились под этот мир. Сначала созревал первый ряд, ориентировались деревья, видимо, по восходу солнца. Хотя казалось бы, посажены в одном месте, в один день, а созревают поочерёдно. Даже бедствия случались по расписанию! Раз в пять лет случалась буря, два раза в год происходили оползни и один раз за двадцать лет на городок падал цунами. Именно падал.

Такое стабильное мироустройство нравилось пожилым, да и всем кто не любит перемены и нравится тихая жизнь.

Молодняк не редко становился участником миграции, ведь сюда устремлялись лишь семьи с детьми, да пожилые. А молодым хотелось веселья, новых знакомств, да и попросту личной жизни.

По утру Дан нашёл повозчика, который собирался на самый верх континента в приморский город Паркрус. Вообще, большинство городов этого острова находились вблизи моря, то есть были портовыми, как и соседний.

Всем кому надо знают, что существует лишь два способа попасть на соседний континент: сухопутный и морской.

По сухопутному тоже есть два пути, если брать за точку отправление нашу территорию - люди называют еë коротко - Банáр. Выбрав первый путь, по пути встретится обособленное племя Нарузу, до которого ехать три или четыре дня, после него следует пройти по первой ветке и приехать в город Нануга, который является нейтральность частью областей Й'асейданц и Цем. Но в любом слечае из Й'асейданца нужно будет попасть в Цем - есть возможность пойти по прямой в Цем, не заходя в Й'асейданц - а из Цема либо в Янез Чадра-алайн или в Агуацин.

По-второму сухопутному пути, который чуть дольше, можно обойти племя Нарузу и попасть в область под названием Адушанд и суверенный регион Адушунд. Пишутся на карте, как ни странно, они одинаково да и раньше это была одна целая область, но после деления общества на разные ценности, народ договорился о делении территории. Естественно в городе остались приверженцы старых взглядов. А другие поселились рядом.

Первые 10 лет шла большая стройка - строили два народа, после чего около половины собратьев покинула родные дома. Вырастающие поколения могли выбрать на какой территории жить исходя из взглядов, а нейтральные жили где родились. Если же им не нравились ни те, ни другие, то никто не удерживал в городе. Закон жизни таков: «никто не обязан подстраиваться по тебя, как и ты по кого-то». Однако при нарушении спокойствия сограждан, мнение большинства важнее, а потому выходов есть только два:

Жить и не возмущаться;

Уехать из города в новое место;

А вот из Адушунда нет другого варианта, кроме как пройти через Й'асейданц, а там уже либо по Цему, либо по Фанину. Из них, следовательно, в Янез Чадра-алайн или в Агуацин.

Морской путь легче в плане перевозок, однако имел большой минус в пересечении границы. В основном принимающей империей была Ярус Теокраси, где не было рек, естественно цены в ней выше на водопроводные услуги чем в других областях, как и у еë соседки Таугум Теокраси. Однако обе империи имели превосходную горнопромышленную добычу и отличительные армейские техники с вооружением.

Для сплавления по морю нужно было ехать в суверенный регион Арб, который занимался постройкой транспортных средств и перевозками.

Одним из решающих факторов переезда стала неуверенность Дана в перенесении путешествия на лодке.

Перевозчик остановился, дабы перетереть с мужиком новости из городов. Тот рассказал о новом общественном достоянии: карта. Просил за неё три серебряных. Что было довольно-таки дорого.

Когда создавалась первая монета, которая со временем изменилась лишь внутренним содержанием: вливалась тонкая прослойка какого-то метала - какого так никто и не понял. Потребовалось провести несколько собраний, чтобы приравнять монеты к товарам. Так 1 позолоченная равнялась 10 серебряных, а одна серебряная 100 бронзовых. 1 кг = 20 бронзовых. Пряности, как правило, продавались по 1 бронзовой. Оружие от 1 до 10 бронзовых. Услуга 1-3 бронзовых. Средняя зарплата составляла 2 золотых и 7 серебряных, в то время как минимальная оплата труда 1 золотой и 5 серебряных.

Основную часть пути приходилось лицезреть либо деревья, либо тент - ткань облегающая телегу. Мне всегда казалось, что эта ткань является подобие щита. На наделе же, её мог проткнуть любой металл, по-настоящему тент защищал только от ветра, дождя и солнца.

Мы объехали поселение нарухтуров, которые ставились своим недружелюбием, а также варварским поведением к путешественникам. Перевозчик доехал до первой развилки и вместо того, чтобы поехать для остановки на территорию двух Адушунд, свернул в город Нануга. Вообще на карте название писалось как Nalnulgal.

Не знаю кто именно составлял названия и его язык, но было интересно замечать как из названия городов исчезали буквы для правильного произношения. А другие, такие как Таугум Теокраси - Tlaughum Theocracy преобразуются в другие звуки.

Было интересно наблюдать за разнообразием культурного различия в государствах. К примеру, если по окраинам, коим являлся Банáр, часто встречались пальмы, то Адушунды, судя по карте, представляли собой равнины, по окраинам которых можно было найти деревья, зато город Нарухтур располагался около малых гор, а вот Йарид, сосед Таугум Теокраси располагался около цепочки самых высоких в мире гор. Правда, каждая гора имела собственное название. Лично для себя я решила, что буду называть цепочку гог Бирагз, так как эта гора казалась самой большой.

Что касаемо самого культурного разнообразия, то первым городом, удивившим меня, стал Нануга: люди одевались более скромно, чем на моей родине, и женщины не носили юбок. Возможно дело было в траве, которая закрывала ступни. Наверняка юбка бы каждый раз путалась в этих сорняках, а после дождя становилась тяжёлой и мокрой. Далее мы заезжали и останавливались в город под опекой Й'асейданца. Однако ничего интересного я не увидела. Лишь люди, точно куда-то опаздывающие, да двух-трех этажные здания. На этот раз я отметила, что вместо вывесок с цифрами были странные закорючки. Перевозчик сказал, что это аналог наших цифр. А узнать что и как можно у любого торговца. Благо что цены не слишком различаются. Может быть разница в 10-15 бронзовых, но только на ограниченные товары или в года неурожая - пояснил нал перевозчик. Столица Цема, как и его города изумили цветным разнообразием домов. Перевозчик наставнически отметил, что краски добываются из натуральных ресурсов, а вот закрепляются химией .

Именно в Цеме мы решили остановится на ближайшие 5 дней и ознакомиться с обстановкой, а заодно решить: двигаться дальше на серех, к государствам с общим вторым словом Теокраси; остаться ли в Цеме; поехать ли в одно из ближайших государств к Цему.

В первый день папа Дан узнал о местном законе, о лояльности к иноземцам, политической ситуации и о востребованности своей профессии. И если законы сочетаются с нашим мировоззрением, а обстановка не предвещала беды. То профессия плотника оказалась не в запросе у местного населения, а жилье получить было невозможным. Всё-таки Цем не большое государство.

Среди государств Теокраси назревала война за пресные водные ресурсы, так что и этот вариант отпал.

На второй день. Дан устроился на временную подработку носильщиком. В местных магазинах как раз шёл сезон поставок фруктов. За свои 4 дня отцу должны были выплатить 2 серебряных и 60 бронзовых.

Я не знала сколько у папы всего в наличии средств, но предполагала, что не густо.

На третий день папа выяснил, что поездку обратно в Й'асейданц его кошелек не потянет. А значит у нас было два выхода, точнее три: Янез Чадра-алайн и Агуацин находились рядом, а потому я посчитала их за одно направление. Вторым вариантом было государство Фанину. Однако оказалось, что там царила монархия. В итоге у нас было 2 препятствия: до Янеза и Агуацина - было расстояние не шаговой доступности, а в Фанину нас могли казнить. В общем-то только в этом из всех государств, что мы знали была казнь на уровне закона. С другой стороны в Янезе и Агуацине нас могла затронуть война.

Дан решил, что эта вероятность мала как песчинка песка и решительно поставил нашей конечной точкой поиска дома Янез. Он находился чуть дальше Агуацина, но, судя по карте, в этом государстве были леса, а значит он сможет открыть свою мастерскую, в крайнем случае. Или придётся искать другое занятие.

На пятый и последний день проведенный в этом месте. Я убедилась, что и папа и я собрали все свои вещи. На всякий случай заглянула под кровати и за тумбочки в поисках "сбежавших" носков. Или других потеряшек - их не было.

Папа утащил наши веди к очередной телеги и громким бухом закинул их на пол. Затем подхватил меня на руки, подбросил несколько раз вверх и прижал к себе как самое драгоценное сокровище.

В ту ночь мне приснился сон, как грозный и жирный человек посылает за мной собак. Те приводят меня за потому платья, а отец ползет на коленках вслед за нами, ведомый двумя псами. Его руки находятся за спиной, глаза не смеют поднять взор на человека, высящегося на ступенях. Он говорит:

- Смерть отца или твоя жизнь. - Мне ничего не остаётся, кроме как пожертвовать собой. Но стоит лишь мне подойти и вложить свою руку в его. Как отец умирает.

И вновь тот человек отдаёт приказ найти меня. Отец уже стоит в зале и из под лобья смотрит на меня. Я кричу:

- Отпустите отца и я скажу Вам о Вашей судьбе!

- Только через ритуал! - И мой отец снова умирает.

Не знаю сколько раз и сколько сценариев я просмотрела прежде чем проснулась с бешено колотящемся сердцем и нашла рядом отца. Живого. Сколько раз он умирал по моей ошибке. Но я должна его спасти. Не сейчас. Но когда этот момент настанет, то не должно быть лишней секунды на промедление.

На следующую ночь я увидела дуб. Большой. В нем была большая дверь. А с лева висела табличка с неровными дорожками. Возможно, это надписи.

Открыв дверцу я притаила дыхание. А за ней... У меня было ощущение, что я попала домой. Пускай тесновато, пускай мало света, но здесь было так тепло... Хочу. У меня обязательно должен быть такой дом.

О чем я незамедлительно рассказала отцу. Тот лишь покачал головой - он не доживёт до той поры, когда появится такое огромное дерево, да если такое и существует, то оно просто умрёт от строительных действий.

Но я же его видела! Значит должно быть что-то такое о чем мне сейчас неизвестно.

Через 5 дней пути мы прибыли в Янез Чадра-алайн. Отец купил 10 саженцев и отдал по 15 бронзовых на каждый.

За те 5 дней меня ни разу не посетило видение о будущем, но стоило прикоснуться в одному из стволов саженцев. А они были чуть больше пятидесяти сантиметров, я увидела как саженцев вырастает дерево. Но не просто вырастали, они будто обвивали что-то.

Не скажу, что мне нравилась идея быть известной, как ведьмой или шарлатанкой. Но иначе людям не интересно приходить за своим будущим. По началу я оказывала маленькие консультации торговцам и владельцам ларьков. А когда моя слава распространилась на столько, что пришли люди из соседних городов и государств. На что ушло ни много, ни мало 2 месяца. Озвучила отцу как должна выглядеть комната: без углов, соединенные четыре круга. С двумя стульями и одним столом. Он удивился и сказал, что один будет долго воплощать мою задумку. А я ответила, что не тороплюсь

И вот, спустя 5 лет, в свои 9 я получила свою мечту. Скопила 5 золотых, на которые мы с папой открыли в городе его мастерскую. Вообще-то здесь было несколько мастерских, но уровень у них был средний, а зарплата была 2 золотых и 15 бронзовых в месяц. Нам хватало лишь за счёт совместного заработка.