Лис-2

Глава 1

Начало истории здесь: https://author.today/reader/26298

Глава 1, в которой я узнаю о друзьях много нового

Вот оно и наступило – долгожданное завтра!

Поздравьте меня, сегодня я чудом не проспал. И ведь, что обидно – всю ночь ворочался с боку на бок, никак не мог заснуть, лишь под утро задремал, услышал будильник, выключил его, решил ещё минуточку полежать и, как в колодец, провалился в крепкий сон. Повезло, что бабушка заподозрила неладное и встала проверить, как я собираюсь в школу. В общем, она меня растолкала и спасла от позорного опоздания.

Одеваясь и на ходу завтракая, я собрался за рекордные пять минут. И вышел из дома в обычное время, без опоздания.

Ах да, забыл представиться. Меня зовут Елисей Решкин, для друзей просто Лис. Всем привет! Вчера со мной приключилась удивительная история, открывшая дорогу в мир Радуги, населённый могущественными магами из семи Великих Домов.

Понравилось вчерашнее приключение? Хотите знать продолжение истории? Да я и сам, если честно, ужас как хочу. Потому что сегодня такой день. Такой!.. Пока, правда, сам не знаю какой. Но если хотя бы половина из того, что мне вчера наобещали, сегодня сбудется, уверен, мало точно никому не покажется. Так что держитесь рядом, не отставайте ни на шаг. Чую, новое приключение начинается.

Перейдя через дорогу, у соседнего дома я встретил друга и одноклассника Пашу Загорского. Он тоже шёл в школу. Мы обменялись рукопожатием и дальше пошли вместе.

– Лис, ты чего так несёшься? – почти сразу же возмутился Пашка.

– Опоздаем, – попытался я вразумить друга.

– Да брось. Ещё вагон времени. Успеем. Давай помедленней.

– Не, так плестись я не могу. Давай ускоримся.

– Да что с тобой сегодня такое? Мы каждый день так ходим. Зарядкой, что ли, утром перезанимался?

– Наоборот, сегодня чуть не проспал. Еле успел собраться. Зарядку вообще не делал. Ну, правда, Паш, пошли быстрее.

– Погоди ты, торопыга. Давай хоть Настю дождёмся. Вон она уже нас нагоняет.

Обернувшись, я увидел бегущую по проспекту одноклассницу.

– Чего сразу не сказал, я ж не видел. Конечно, давай подождём.

С Настей Ветровой, как и с Пашкой, мы сдружились ещё в первом классе. Что бы кто не говорил мне про сложности дружбы с девчонками – на Настю эти бредни никак не распространяются. Она отличная подружка. Весёлая и смелая. Почти, как пацан. И всегда с удовольствием участвует во всех наших проказах.

Правда, Настя очень высокая девочка. На целую голову выше нас с Пашкой. И втроём со стороны мы смотримся очень забавно, как великанша и двое гномов. Но нас разница в росте никогда не смущала. Нам так даже больше нравится. А на мнение окружающих мы делаем дружное троекратное «апчхи!».

– Всем приветики! – задорно выдала раскрасневшаяся после пробежки Настя и, получив от нас ответные: «привет», продолжила: – Уф, еле вас догнала! Куда так разогнались-то?

– Это ты ему скажи, – поддержал Паша. – Несётся в школу, будто пчела в одно место ужалила.

– Да вы просто не понимаете, – отмахнулся я.

– Ну-ка, ну-ка, и что мы не пониманием? – тут же насела Настя.

Решившись, я огорошил друзей признанием:

– У меня там сегодня испытание!

– Чего-чего? – удивился Пашка.

– Обряд Индивидуации, вот чего, – в тон другу ответил я и с загадочным видом уставился на друзей, ожидая расспросов.

Но просчитался.

– А, понятно. Так бы сразу и сказал, – спокойно отреагировал Пашка.

– Туману нагнал. Испытание у него. Я уж бог знает, чего навыдумывала, – подхватила Настя.

– Вы чего, знаете про Обряд? – удивился я.

– Разумеется, – кивнул Пашка. – Я прошёл его три недели назад, второго сентября. А Настя, и вовсе, весной – в конце того учебного года, в мае.

– Ничего себе! Выходит, вы и про мир Радуги знаете?

– Потрясающая догадливость, – усмехнулась Настя.

– А почему мне ничего не рассказывали?

– Вообще-то, Лис, об этом не принято трепаться на всех углах, – назидательно объявила Настя.

– Вообще-то, я не угол, а ваш друг! – возмутился я и запальчиво пихнул задаваку.

– Ах ты! – Настя в ответ пихнула меня.

– Лис, не обижайся, но Настя права, – вклинился между нами Паша. – О мире Радуги запрещено рассказывать посторонним. Непонятно, как ты о нём узнал до Обряда Индивидуации.

– Так вышло, – буркнул я, всё ещё обижаясь на друзей.

– Лис, не дуйся, пожалуйста, – погладила меня по плечу Настя. – До школы ещё пару минут идти, может, расскажешь.

– Ладно, слушайте, – неохотно согласился я.

– Всё началось с того, что, убегая от хулиганов, я провалился в бутылку… – Начав рассказывать, я вдруг понял, что до дрожи желаю выговориться. Слова полились из меня, как бурный водный поток из прорвавшейся плотины.

По ходу рассказа друзья пытались задавать уточняющие вопросы, но я, будто в тумане, ничего не слышал. Всё говорил, говорил и говорил без умолку. А когда история наконец закончилась и я замолчал, с удивлением обнаружил, что мы топчемся у школьного крыльца. Я так увлёкся рассказом, что не заметил, как дошёл до школы.

– Выходит, сегодня тебя примут в Зелёный Дом, – подытожил услышанное Паша.

– Ребят, а этот Обряд, он как, вообще, происходит-то? – спросил я.

– Здорово происходит, – усмехнулся Пашка. – Тебе понравится.

– Чего ты смеёшься, я серьёзно.

– Лис, не обижайся. Я не знаю, как о нём рассказать. Его надо просто пережить. Скоро сам всё поймёшь.

– Ага, поймёт. Всё он поймёт. Если на урок не опоздаем, – влезла в наш разговор Настя и, подхватив обоих за лямки рюкзаков, потащила к школьной двери.

– Насть, пусти, сами пойдём, – взмолились мы с Пашкой на два голоса. Настя не послушала. И бросила всю компанию на штурм узкого дверного проёма.

Пихаться за право первопроходца было весело. Мы хохотали, как сумасшедшие. Разумеется, обошлось без синяков и ушибов, и все трое благополучно протиснулись внутрь.

– Слушай, забыл спросить, – шепнул я на ухо Пашке, когда, повесив куртки на крючки в раздевалке, мы переобувались на скамейке в сменку. – А вы с Настей подданные какого Дома?

– Я – Оранжевого. А Настя – Голубого, – так же тихо ответил Паша.

– Оранжевый – это огонь что ли?

– Ну да, я потомственный ифрит, – гордо шепнул Паша.

– Вот так, да! А Настя… Погоди, сам догадаюсь. Голубой, значит воздух. Выходит, она джин.

– В точку, – кивнул Пашка. – И уж поверь мне, очень не слабый.

– Эй, чего так долго копаетесь, – окликнула нас Настя. – До звонка три минутки осталось, побежали скорее.

И мы побежали.

Глава 2

Глава 2, в которой начинается урок, и я раздваиваюсь

Благодаря настиной опеке, в класс мы прибыли вовремя. Даже с небольшим запасом.

Как обычно, с порога поздоровались с нашей классной – Валентиной Францевной, разошлись по своим местам и стали готовиться к предстоящему уроку рисования.

Отбив соседу по парте Владу Праховскому подставленную пятюню, я плюхнулся на стул рядом с ним и стал неторопливо выуживать из рюкзака альбом для рисования, набор цветных карандашей и краски. За этим нехитрым занятием оглядел класс, благо с нашего места – второй парты у окна – открывался отличный обзор.

Перво-наперво моё внимание привлекли шумно пихающиеся на задней парте Жора с Витькой. Хулиганы сразу почувствовали мой взгляд, обернулись и пригрозили кулаками. Я, разумеется, тут же от них отвернуться и заскользил глазами дальше по лицам одноклассников. Заметил Настю, о чём-то увлеченно беседующую с соседкой по парте Викой Терентьевой. Увидел Пашу, показывающего рисунок из альбома своему соседу Семёну Шумову. В конце глаз зацепил Милану Зубову, сидящую в гордом одиночестве за последней в дальнем ряду партой и тоже глядящую в мою сторону. Вспомнил, что собирался перед уроком с ней переговорить и махнул Милане рукой. Она улыбнулась в ответ.

Ободрённый улыбкой, я сорвался с места, но на полпути к девочке был остановлен трелью звонка. Пришлось бежать обратно на место.

– Здравствуйте, ребята! – обратилась к притихшему классу Валентина Францевна.

Начался урок рисования.

– На предыдущем занятии вам было задано нарисовать свой дом. Открывайте альбомы, буду проверять, как справились с заданием. Надеюсь, сегодня… – продолжая говорить учительница встала из-за стола и неспешно зашагала воль доски. Но от изумления я даже перестал её слушать, потому что на учительском месте осталась сидеть вторая Валентина Францевна.

Наша классная раздвоилась. Первая Валентина Францевна, продолжая говорить, пошла вдоль ряда парт, рассматривая рисунки ребят. А вторая Валентина Францевна осталась за столом и с задумчивым видом изучала класс.

– Так, так, вижу, в нашем полку прибыло, – вдруг объявила Валентина Францевна номер два и неожиданно обратилась ко мне: – Спокойно, Решкин. Ты не сошёл с ума. Просто твоё время пришло. Ничего не бойся, и всё будет хорошо.

– Ну, не будем затягивать, – сидящая Валентина Францевна снова заговорила со всем классом. – Приготовьтесь. Как всегда, на счёт три. Раз. Два. И-и… ТРИ!

Свет в классе погас, а стул подо мной вдруг заходил ходуном, будто вместо твердого пола, оказался на зыбкой воде. Пытаясь удержаться на месте, я слишком резко качнулся и… перевернулся вверх тормашками. Я даже толком не успел испугаться, потому что в следующее мгновенье снова загорелся свет.

Оказалось, что я сижу в точно таком же классе, за точно такой же партой, но передо мной больше нет альбома, карандашей и красок. И соседа Влада рядом тоже больше не было.

Количество одноклассников за другими партами так же значительно сократилось. Вообще для пересчёта оставшихся в классе ребят мне запросто хватило пальцев на руках.

Кроме меня, Паши, Насти и Миланы на своих местах за партами усидели ещё Лиза Рыбкина, Игорь Муромец и Илья Светляк.

– Елисей, не вертись, сиди спокойно, – раздался чуть приглушённый голос Валентины Францевны. Но отчего-то не с учительского места, а из-под лежащей на парте руки.

Я отдёрнул руку и увидел через открывшийся прямо на поверхности парты экран наш класс в полном составе. Там своим чередом шёл урок рисования, и добравшаяся до нашей с Владом парты учительница рассматривала наши рисунки. Я видел себя через экран, слышал, что отвечаю:

– Я не верчусь.

И в то же время осознавал, что на самом деле сейчас нахожусь здесь и смотрю на себя со стороны. Я был одновременно и тут, и там. Раздвоился точно так же, как несколькими минутами ранее у меня на глазах Валентина Францевна.

Экран был такой яркий и чёткий, что до дрожи напоминал окно в класс. Я даже заглянул под парту, но не увидел там ничего, кроме паркетного пола и своих ног.

– Ребята, вы знаете, что нужно делать, – сказала сидящая за столом учительница. – Пора! Приступайте.

Шестеро одноклассников словно ждали этой команды, тут же дружно полезли в карманы. Достали одинаковые разноцветные очки-различители. Одели, спрятав за ними вместе с глазами добрую половину лица. И, не вставая с мест, стали что-то нашёптывать себе под нос.

Лиза Рыбкина сидела ближе других ко мне, и я невольно подслушал её бубнёж. Она многократно проговаривала одно и то же четверостишье. Очень странное, совершенно непонятное, но такое забавное, что я со второго повтора без труда заучил его наизусть:

Булькоквак и мокрокряк,

В омут булькните сливак.

Струйкой запузырьте бряк,

Мокрокряк и булькоквак.

Результаты чудаковатых, но слаженных, действий ребят не заставили себя ждать. Возле парты каждого одноклассника прямо в воздухе стали разгораться сияющие контуры разноцветных дверей. У Миланы – красной. У Паши – оранжевой. У Игоря – зеленой. У Лизы – синей. А у Насти с Ильёй – по одинаковой голубой.

Когда разноцветные двери материализовались в полном объёме, исходящее от них сияние поблекло.

– Да снизойдет на вас благодать Радуги! – объявила по-прежнему сидящая за столом учительница.

– Во благо Радуги! – хором ответили одноклассники.

– Ступайте! – кивнула учительница.

Ребята тут же дружно сорвались с мест и шагнули каждый в свою дверь.

Через секунду я зажмурился от фейерверка разноцветных вспышек, в которых исчезли забравшие ребят двери. В опустевшем классе я остался наедине с Валентиной Францевной.

Глава 3

Глава 3, в которой я выхожу к доске и проваливаюсь в Цвета

– Ну что ж, Елисей, как говорится, добро пожаловать в мир Радуги, – обратилась ко мне учительница. Окинула строгим взглядом и продолжила: – Сегодня ты впервые откликнулся на «Зов Цвета»…

– А что это? – спросил я.

Недовольная, что ее перебили, Валентина Францевна поморщилась, но на вопрос ответила:

– Это название заклинания. Оно активируется в классе каждое утро перед началом первого урока, и призывает детей с проснувшимся даром мага.

– Уж ты! – выдохнул я.

– Так вот. Сегодня ты откликнулся на «Зов Цвета», значит, твое время пришло. Отныне наряду с обычными знаниями, тебе будут преподавать магию. Конечно, сразу могущественным чародеем не станешь. Но если будешь прилежно выполнять задания учителей, по окончании школы обязательно станешь магом. Елисей, ты хочешь быть магом?

– Ага, – кивнул я и улыбнулся.

– Судя по твоему виду, происходящее не сильно тебя шокировало, – нахмурилась учительница и встала со стула. – Признавайся, уже слышал о мире Радуги?

Я отчаянно замотал головой, не желая выдавать друзей.

– Елисей, ну-ка посмотри мне в глаза, – подошедшая учительница, подхватила пальцем мой подбородок, вынуждая поднять лицо.

Под строгим взглядом Валентины Францевны я продержался не долго.

– Да, слышал, – пробурчал себе под нос.

– Ну и прекрасно, – неожиданно подобрела учительница. – Мне придется меньше объяснять. Это сэкономит уйму времени. Ну-ка ступай к доске. Сейчас выясним, что ты уже знаешь о мире Радуги?

Я вышел на середину класса к учительскому столу, а Валентина Францевна села за парту на мое место.

– Для начала, скажи-ка мне, голубчик Решкин, сколько Великих Домов входит в мир Радуги? – спросила учительница.

– Семь, – тут же выпалил я в ответ.

– Похвально. А сможешь все их перечислить?

– Конечно, – кивнул я.

– В порядке Радуги?

– Да.

– Будь так добр.

– Красный, оранжевый, желтый, зеленый, – скороговоркой выдал я, а дальше сбился, не зная какой назвать голубой или синий.

– Ты назвал только четыре. А оставшиеся три? Забыл? – нахмурилась учительница.

– Да я помню, что последний фиолетовый. А перед ним синий и голубой, только забыл, какой после зеленого, – признался я.

– Нужно вспомнить. Это важно. Кстати, специально для таких случаев была придумана одна хитрая считалочка.

– Кажется, я ее знаю, – улыбнулся я.

– Ну-ка, ну-ка?

– Каждый охотник желает знать, где сидит фазан, – продекламировал я наизусть вызубренную вчера строку.

– И это значит, что?

– К, о, ж, з, г… – забормотал я себе под нос и, гордо расправив плечи, выдал: – После «з» идет «г», значит, после «зеленого» – «голубой». Дальше: синий и фиолетовый.

– Все верно, – кивнула Валентина Францевна. – Порядок цветов ты знаешь. А что можешь сказать об особенностях магии Великих домов? Возьмем, к примеру, самый первый – Красный Дом. Что о нем ты можешь мне рассказать?

– Это Дом перевертышей, или оборотней, – вспомнив Милану тут же выпалил я. – Они сильны в магии живой крови или магии жизни.

– Однако, – удивилась учительница. – А, к примеру, Желтый Дом? Что скажешь о нем?

– Дом ткачей. Ткачи – это такие здоровые пауки, – выдал я и невольно поежился, вспомнив первую встречу с дядюшкой Гроглом. – Они владеют магией земли.

– Очень хорошо. А что скажешь о Фиолетовом Доме?

– Это Дом вампиров. У них магия мертвой крови или магия смерти, – повторил я слова миланиного папы.

– Прекрасно, Елисей.

Валентина Францевна встала из-за парты и подошла ко мне.

– Обернись, – велела она.

Я послушно развернулся лицом к доске. И обомлел.

Вместо привычной исцарапанной мелом коричневой грифельной доски на стене висела натуральная радуга. Семь цветов, плавно перетекая друг в дружку, занимали всю поверхность доски снизу доверху. Цвета были изображены так легко и воздушно, что казалось, через черную рамку доски открывается вид на натуральную небесную радугу.

– Елисей, попробуй приложить ладонь левой руки к нижнему краю доски, – попросила учительница.

Я сделал, как она сказала, и прижал ладонь к красной полосе. Вернее попытался прижать. Потому что у самой доски ладонь уперлась в невидимую преграду. Будто между ладонью и доской возник хорошо накаченный воздушный матрас, который чуть-чуть проминался под нажатием, но дальше этого «чуть-чуть» продвинуться не давал.

– Не получается, – услышал я за спиной ничуть не огорченный голос Валентины Францевны. – Значит, красный не твой цвет. Оставь его, переходи к следующему. Все правильно, Елисией, не отрывая от доски, просто передвинь ладонь выше.

Над оранжевой полосой ладонь встретила такую же невидимую преграду. Не дожидаясь указки учительницы, я поднял руку выше. Но и над желтой полосой уперся в мягкий воздушный барьер.

Зато, стоило подняться до зеленой, барьер исчез, и ладонь звонко шлепнула по доске.

– Зеленый принимает тебя, – раздался сзади довольный голос учительницы. – Поздравляю, Елисей, это прекрасный цвет…

– Эй, куда! – тут же прикрикнула Валентина Францевна, заметив, что я начал отводить руку от доски. – Испытание не закончено!

– Но ведь зеленый уже, – забормотал я оправдания, снова послушно прижимая руку к зеленой полосе.

– В радуге семь цветов. Мы проверили только четыре. Три тебя отвергли, один принял. Осталось еще три. Так что продолжай испытание.

– Да, пожалуйста, – фыркнул я. Переместил руку на голубую полосу и, ожидаемо, уперся ладонью в невидимую преграду. – Ну вот, как я и думал.

– Выше, – потребовала неумолимая учительница.

Чтобы дотянуться до синей полосы, пришлось вытянуться на всю длину роста.

– Между прочим, у меня дедушка из Зеленого дома, – пробурчал я, упираясь ладонью в очередной воздушный барьер. И вдруг почувствовал, как он легко сминается под легким нажатием руки.

На этот раз обошлось без звонкого хлопка. Ладонь тихо прижалась к доске. И из-за спины тут же раздались поздравления учительницы:

– Браво, Елисей. Ты избранник двух цветов. Невероятная удача.

– Почему синий? – растерянно пробормотал я. – У меня же дед из Зеленого…

– Остался последний цвет, – перебила Валентина Францевна. – Продолжай.

Чтоб дотянуться до самой верхней сиреневой полосы, пришлось встать на цыпочки и даже немножко подпрыгнуть. И каково же было мое удивление, когда ладонь, не встретив ни малейшего сопротивления, звонко хлопнула по доске.

– Надо же, и фиолетовый, – озадаченно пробормотала сзади Валентина Францевна. Но тут же взяла себя в руки и поздравила меня:

– Можешь смело собой гордиться, Елисей. Избранники трех цветов – чрезвычайно редкое явление. За двадцать лет работы я лишь дважды наблюдала подобное. И эти оба твоих предшественника впоследствии оказались очень одаренными магами.

– А что же теперь со мной будет? – растерянно пробормотал я, отступая от радужной доски. – Я теперь подданный сразу трех Великих Домов.

– Не верно, – покачала головой учительница. – В мире Радуги маг может быть подданным только одного Великого Дома. Как избранник трех цветов ты имеешь право выбора: кому из трех Великих Домов присягнуть. Цвет свой выбор сделал, настал твой черед выбирать… Готов?

– А что нужно делать?

– Выбирать, – улыбнулась Валентина Францевна и вдруг звонко хлопнула в ладоши.

В ответ на ее хлопок сзади что-то зловеще громыхнуло. Я испуганно обернулся и увидел срывающуюся со стены и летящую на меня доску. Края доски в падении рванули навстречу друг друга. И превратившись в огромную радужную пасть. Грифельный монстр в одно мгновенье проглотил меня целиком.

Все случилось так быстро, что я даже не успел вскрикнуть. Раз, и залитый солнечным светом класс обернулся зеленоватым мутным полумраком чего-то непоймичего.

Глава 4

Глава 4, в которой меня манят Синий Цвет, и я бултыхаю кисточкой

Пространство вокруг наполнилось светом, и зеленая муть обернулась густым синим туманом. Отчего-то вдруг появилась уверенность, что в этом тумане мне ничего не угрожает. Возникло ощущение, как будто после длительного перерыва вернулся домой.

Я осмелел и решительно зашагал сквозь туман вперед.

Уже через несколько шагов туман впереди стал редеть. Вскоре я вышел на очищенную от тумана площадку, в виде песочницы. Только вместо деревянных бортиков, квадрат песка окружали колеблющиеся стены синего тумана.

В середине маленькой площадки, на уровне моих глаз, парил синий шар, размером с футбольный мяч. Внутри шара находился очень красивый дом в виде морской раковины. Из-за размеров шара домик казался игрушечным. Но в его окнах горел свет, а по широкому крыльцу с важным видом прохаживался взад-вперед рак-привратник.

Синее стекло шара хоть и слегка искажало цвета, но показывало свою волшебную начинку до мельчайших деталей. Я сильно удивился, когда рак-привратник вдруг, будто почувствовав мой взгляд, повернулся ко мне и приветливо помахал клешней.

– Если захочешь, этот дом может стать твоим, – донесся вкрадчивый голос откуда-то из тумана.

– Зачем мне игрушечный домик? – ничуть не испугавшись голоса, ответил я. – Как-то это не по-мальчишьи в домики играть. Да и не маленький я уже.

– Ты не понял, – хихикнул невидимка. – Просто приложи ладони к шару.

– Вообще-то, родители учили меня не верить незнакомцам. Тем более прячущимся в тумане.

– Так давай познакомимся, – охотно откликнулся голос. – Тебя зовут Лис Решкин, я знаю. А меня можешь называть дядюшка Бультяк. Извини, подать руку не могу, таковы правила Обряда Индивидуации.

– Выходит, он уже начался?

– Разумеется… А поскольку теперь мы знакомы, ты можешь смело дотронуться до шара. Не бойся, больно не будет.

– А я и не боюсь, – фыркнул я в ответ и обхватил ладонями синий шар.

Вернее попытался обхватить. Потому что, не встретив сопротивления, обе руки прошли сквозь синее стекло и тут же сделались такими же маленькими, как клешни рака-привратника. Сзади подхватила невидимая теплая волна и толкнула в спину, отправляя в шар следом за руками.

Меня закрутило в вихре из тысяч больших и маленьких пузырей и потянуло куда-то вниз. К счастью, пузыриная карусель длилась не долго. Я даже не успел испугаться, как все закончилось, и я снова почувствовал под ногами твердую опору.

Окружающее облако пузырей умчалось вверх. И я оказался в шаге от крыльца дома-раковины из шара.

Оглянувшись по сторонам, я не увидел ни границ стеклянного шара, ни синего тумана. По обе стороны от дома-раковины тянулись ряды других удивительно причудливых домов. Большинство были в виде раковин, различных форм, цветов и размеров. Но встречались и совершенно невероятные.

Вы когда-нибудь видели дом-консервную банку? А я, вот, увидел! И еще – дом-башмак. И даже – дом-бутылку! От соседства с которым – дом-бутылка располагался всего через пару домов-раковин от моего – по спине пробежал неприятных холодок. Невольно вспомнились вчерашние злоключения, связанные с заточением в бутылке. И как такое жуткое место может быть для кого-то домом? Вот же отчаянные здесь живут люди.

– Ну вот, видишь, как все ладно получилось, – снова заговорил со мной знакомый голос из синего тумана.

Теперь я смог увидеть его обладателя. Им оказался рак-привратник, ловко спрыгнувший ко мне с крыльца.

– Вы дядюшка Бультяк?

– Честь имею им быть! – важно вскинув длинные усы, подтвердил рак. И протянул для пожатия клешню.

– А как же правила? – спросил я осторожно пожимая твердую, как камень, рачью лапу. – Вам же нельзя протягивать мне руку?

– Правила – это снаружи, – смешно шевельнув черными шариками глаз, отмахнулся рак. – Но после того, как ты решился бултыхнуться в Цвет, я в своем праве. К тому же…

Дядюшка Бультяк вдруг наклонился к моему уху и интригующе зашептал:

– Только это секрет! Смотри не сболтни кому! Надеюсь, ты умеешь хранить тайны?

– Я могила!

– Верю! – кивнул рак и с очень серьезным видом, как страшную тайну, поведал мне: – Секрет в том, что у меня попросту нет рук.

И расхохотался.

Да так заразительно, что через секунду я сгибался от хохота рядом с ним.

– А где мы? И куда я вообще попал? – спросил я, отдышавшись от смеха.

– Это город Вабуль. Пограничный город Подводья – вотчины Синего Дома. Здесь проходят обучение благородные избранники нашего Цвета, будущие верноподданные Синего Дома – славные тритоны.

– А разве я избранник Синего Цвета?

– Ну, разумеется. Сам подумай, если б ты им не был, как бы смог попасть сюда?

– Я не знаю, все так быстро вышло.

– Это всегда так поначалу. Ничего. Скоро во всем разберешься. А пока, милости прошу в дом.

Дядюшка Бультяк оттолкнулся хвостом от мостовой, лихо запрыгнул на высокое крыльцо и широко распахнул дверь дома-раковины.

Невежливо было отказываться от такого приглашения.

Я следом за раком стал подниматься по ступеням, с удивлением отмечая про себя, что приходится прилагать для привычных нехитрых действий серьезные усилия.

При идеальной чистоте и свежести местного воздуха, на ощупь он оказался вязким, как кисель. Поднимаясь на очередную ступеньку, мне приходилось буквально раздвигать его ногами и руками.

Всего ступеней на крыльце было семь. И я изрядно утомился, пока добрался до распахнутой двери.

– Ну и что ты этим хотел доказать? – озадачил неожиданным вопросом дядюшка Бультяк.

– Чего доказать? – я изумленно уставился на рака.

– Этим долгим и нудным подъемом, что хотел доказать?

– Я просто поднялся на крыльцо.

– И зачем-то это сделал пешком.

– А как же по другому-то?

Дядюшка Бультяк рассмеялся после моих слов, словно услышал очень смешную шутку. Но, перехватив мой укоризненный взгляд, быстро успокоился и снова стал серьезным.

– Извини. Моя вина, забыл объяснить. Просто это так очевидно, думал сам догадаешься.

– О чем?

– Лис, мальчик мой, это же Подводье. Здесь кругом вода. И тут никто не ходит по дну. Здесь все плавают! Посмотри-ка наверх.

Я послушно задрал голову, и аж рот раскрыл от изумления

Высоко в небе, вместо привычных птиц, парии стаи летучих рыб, лениво помахивая плавниками. А еще выше, над ними, мелькали фигуры местных жителей – тритонов, ловко загребающих тугой воздух огромными ластоподобными ступнями и ладонями.

Стало понятно, почему ракушечный город выглядел таким пустынным. Жители здесь не ходили по земле, а парили в воздухе.

И раскрылся секрет тугого местного воздуха. Оказывается это и не воздух вовсе, а вода. Просто такая кристально чистая, как воздух.

– Но я же не умею дышать под водой!

– Теперь умеешь. Считай, это подарок тебе от Синего Дома.

– Здорово!.. И я могу так же, как они? – я указал пальцем на спускающуюся к далекой раковине пару тритонов.

– Разумеется.

– А как?

– Ты умеешь плавать?

– Да. Я в том году ходил в бассейн. Там научили.

– Прекрасно. Тогда закрой глаза. Представь, что нырнул на дно бассейна…

– Как же я представлю. Там я не мог дышать под водой, а здесь могу.

– Ну это просто. Затаи на время дыхание. Потом подпрыгни. И плыви.

– Попробую.

Я все сделал, как сказал рак. Затаил дыхание, зажмурился, подпрыгнул и отчаянно замолотил руками и ногами, имитируя лягушачий стиль плавания. И очень удивился не шлепнувшись тут же обратно на крыльцо.

Через несколько секунд решился открыть глаза, и обнаружил себя парящим высоко над крышами домов-раковин. Сделал глубокий вдох и спокойно задышал.

Продолжая плавательные движения руками и ногами, я уверенно держался в воздухе. И это было так здорово, что аж дух захватило от восторга.

Рак внизу махнул клешней, призывая вернуться обратно на крыльцо. Но испытав восторг птичьего полета, я не захотел так быстро его прекращать. И полетел дальше.

С непривычки так разогнался, что едва не врезался в стаю прыснувших в стороны рыбешек. Снизу они казались маленькими, а вблизи оказались размером с упитанных поросят.

Рыбки так забавно от меня шарахались, что захотелось поймать хотя бы одну за хвост. Заливаясь счастливым смехом, я стал гоняться за рыбешками. И вскоре был за это наказан.

Выруливая вслед за стаей из очередного головокружительного виража, я неожиданно больно треснулся плечом в крепкий, как камень, нос преградившей путь рыбины. Большой рыбины.

Вся веселость тут же сгинула без следа. По характерному черно-белому окрасу и торчащему из спины треугольному плавнику, я признал в своей обидчице самого страшного морского монстра – акулу.

Акула была размером со шкаф. Подавшись чуть назад, она разинула страшную пасть, готовясь проглотить меня, наверное, целиком. И вместо того, чтобы попытаться от нее удрать, я застыл на месте, парализованный ужасом.

– Злюка! А ну не балуй! – раздался из-за спины чей-то строгий приказ.

Акула разочарованно схлопнула страшные челюсти и, махнув хвостом, стрелой унеслась прочь по свои акульим делам.

– Неудачное место для игр выбрали, юноша, – попенял мне, вынырнувший из-за плеча седобородый тритон. – Городские косяки под охраной сторожевых акул. Долго ли до греха! Хорошо я рядом оказался.

– Благодарю вас, уважаемый Катубульк, – опередив меня, ответил незнакомцу, непонятно когда успевший оказаться рядом дядюшка Бультяк. – Моя вина, не уследил.

– Прошу вас, впредь быть аккуратнее, – попросил меня седобородый тритон. И, не удостоив рака даже взглядом, развернулся и полетел вдогонку за акулой.

– Ну вот, из-за твоих шалостей, теперь мне влетит, – глядя вслед тритону пожаловался дядюшка Бультяк.

– Но вы же ни при чём! – возмутился я. – Я сейчас его догоню и все объясню.

– Не нужно никого догонять. Сделаешь только хуже, – удержав меня клешней за воротник рубашки, строго объявил рак. – Хватит уже проказ на сегодня. Пожалуйста, Лис, давай вернемся в дом.

– Ладно. Как скажете.

– Отлично. Тогда следуй за мной.

Мощно загребая хвостом, дядюшка Бультяк полетел спиной вниз, не сводя с меня строгого взгляда. Пришлось лететь следом. Уже привычно оттолкнувшись руками и ногами от тугого воздуха Подводья, я рванул вдогонку.

Сбросив у крыльца набранное ускорение, мы плавно друг за дружкой заплыли в высокий дверной проем. И только оказавшись внутри дома, опустились на пол.

Изнутри дом-раковина оказался еще больше, чем казался снаружи.

Сразу за входной дверью начинался огромный, до самой крыши холл, где в Новый Год можно было запросто устанавливать кремлевскую елку. Из холла в разных направлениях вели пять гостеприимно распахнутых дверных проемов. Из ближайшего открывался вид на длинный коридор. В следующем я разглядел очертания кухни. Три дальних разведать не успел, потому что на глаза попалось большое – в треть стены – зеркало. И я увидел в нем свое отражение.

Вернее, не так. Я увидел в зеркале отражение дядюшки Бультяка. А рядом с ним отражение какого-то существа, с ластами вместо рук и ног, и с длинными – до самой шеи – щелями вместо ушей. Существо было одето в мою школьную форму – но это еще полбеды. Самое ужасное заключалось с том, что из зеркала оно смотрела на меня моим лицом.

– Это что, я?

– Ну да, ты, – пожал плечами дядюшка Бультяк.

– Фу, какой урод.

– Да полно те на себя наговаривать. Нормально выглядишь. Как обычный юный тритон…

Перед моими глазами всплыла картинка, где точно такие же, как мое зеркальное отражение, существа наседали на дядю Ника. Мучая миланиного папу водяной сетью и водяными бичами.

– Ладно, хватит на себя любоваться, – прорвался сквозь яркие образы воспоминаний ворчливый голос дядюшки Бультяка. – Пошли в столовую, сейчас угощу тебя такой вкуснятиной – пальчики оближешь!..

– Нет, – перебил я.

– Неужели не проголодался?.. Ладно, не хочешь есть. Пошли в игровую. Покажу способ увернуться от атаки акулы…

– Нет, – снова перебил я.

– Да что ты заладил: нет, да нет, – раздраженно встопорщил усы рак. – Оторвись, уже наконец от зеркала, и посмотри на меня. Лис, я с тобой разговариваю!

– Нет, я не хочу быть тритоном, – твердо сказал я.

– Погоди, ты ведь еще даже не видел…

Больше не слушая увещевания сильно заволновавшегося рака, я крепко зажмурился и заорал изо всех сил:

– НЕ ХОЧУ БЫТЬ ТРИТОНОМ!

Чувствительный тычок в бок поумерил мой пыл.

Стиснув зубы, я приготовился терпеть боль, но твердо стоять на своем. И отчаянно зашипел в лицо обидчику:

– Все равно не буду тритоном!

– Лис, ты спятил что ли? – раздался в ответ удивленный шепот Влада.

Я открыл глаза и обнаружил себя в классе полном одноклассников, сидящим на своем месте за партой. В руке у меня была мокрая кисточка, которую, судя по срывающимся с нее каплям, я только что вынул из банки с синей мутной водой. Передо мной на столе лежал открытый альбом с незавершенным рисунком. Половина белого листа была старательно закрашена синей гуашью.

Случившемуся имелось единственное объяснение: чудеса продолжались. И благодаря очередному – из дома-раковины я вдруг вернулся на урок рисования.

– Че еще за тритон? Ты о чем вообще? – продолжал допытываться сосед по парте.

– Да это я так… Почудилось, короче, – попытался отмахнуться от Влада.

Но не тут-то было. Сосед клещом вцепился в разговор.

– Ага, почудилось, как же, – забухтел мне в ухо Влад. – Сперва, кисточку в банке минуты две бултыхал. И пялился на эту синьку, как зомбак, из мультика. Пришлось даже толкнуть тебя, чтоб очухался. А то, не поверишь, жутковато даже стало сидеть рядом с тобой таким.

– Каким?

– На себя не похожим.

– Да я просто кисточку отмывал.

– Две минуты!

– Хотел, как следует, отмыть.

– Две ми… – Влад осекся на середине слова и, не договорив, замер с открытым ртом. В классе вдруг повисла мертвая тишина.

– О, Решкин! Я гляжу, ты сегодня прям нарасхват, – раздался над головой строгий голос незаметно подобравшейся сзади Валентины Францевны. – И рисовать успеваешь, и с соседом о чем-то спорить.

– Мы не спорили, – проворчал я, уставившись в альбом и не решаясь поднять глаза.

– Вот и славно, – неожиданно смягчилась и подозрительно подобрела учительница. – Мне нравится твой рисунок. Но, определенно, он станет гораздо лучше, если добавить чуть-чуть фиолета. Согласен?

– Наверное.

– Ну же, Решкин, смелее.

Подхватив мою руку с кисточкой, Валентина Францевна потянула ее к пузырьку с фиолетовой гуашью…

Глава 5

Глава 5, в которой меня похищает Фиолетовый Цвет, и я теряю кисточку

Стоило кисточке нанести мазок на бумагу, и из рисунка, словно из жерла маленького вулкана, мне в лицо ударила струя фиолетового дыма.

Я стал тереть мигом заслезившиеся глаза. А когда проморгался и смог снова нормально видеть, обнаружил, что вокруг больше нет класса.

Вместо парты, теперь я седел за длинным обеденным столом. На месте альбома с красками передо мной стояла широкая стеклянная тарелка, окруженная блестящим набором серебряных столовых приборов: из ножей, вилок, ложек, бокалов и даже рюмок. Но никакой еды на столе не было.

– Приветствую тебя, юный гость, – донесся вкрадчивый тихий голос с противоположного края стола, где в одиночестве сидел бледный, как мел, горбатый старик в фиолетовом плаще.

Я невольно дернулся в сторону от зловещей фигуры горбуна и втянул голову в плечи.

– Ну-ну, право, не стоит меня бояться. Я не причиню тебе вреда.

– А я и не боюсь, – справившись с первоначальной паникой, пробормотал в ответ и, расхрабрившись, добавил: – Здравствуйте.

– Очень хорошо, – кивнул довольный старик. – Для начала, предлагаю познакомиться. Меня зовут мэтр Клаус Драгуда. Но ты можешь называть просто – Мэтр.

– Я – Елисей Решкин. Можно просто Лис.

– Прошу, Лис, не откажи в любезности, разделить со стариком скромный завтрак.

Мэтр хлопнул в ладоши и пустой стол передо мной мгновенно заполнился десятками разнообразных блюд. Больше половины из них я видел впервые в жизни, но и того, что узнал, с лихвой хватило бы, чтобы до отвала накормить весь наш класс.

– Не стесняйся. Бери, что хочешь.

Видя, что я по-прежнему растерянно таращусь на открывшееся изобилие, Мэтр решил мне помочь:

– Сперва предлагаю определиться с тем, что ты будешь пить. Смотри, что здесь у нас есть…

Дальнейшее представление напитков превратилось в настоящее шоу. Когда старик стал их перечислять, чайники и кувшины, срывались со своего места на столе, по очереди подлетали ко мне, и на мгновенье замирали так близко от носа, что я успевал почувствовать исходящий от каждого напитка аромат.

– Чай черный, зеленый, красный и белый. Кофе… нет, это тебе, пожалуй, рановато, разве что только вот такой вариант – разбавленный молоком. Какао. Молочный коктейль. Соки: апельсиновый, мандариновый, яблочный, виноградный, сливовый… Не определился еще? Что ж, продолжим… Тыквенный, томатный, ежевичный, смородиновый…

Когда напитки замелькали у лица непрерывным потоком, я невольно напрягся, опасаясь столкновения их стеклянных вместилищ, и поторопился с выбором:

– Вот этот. Последний. Его хочу.

– Смородиновый сок, прекрасный выбор, – улыбнулся Мэтр. – Прошу.

По мановению его руки, зависший рядом с моей тарелкой, кувшин с соком плавно наклонился над бокалом и доверху его наполнил, не пролив при этом ни капли на скатерть.

– Теперь давай определяться с кушаньем. У нас здесь имеется…

– Я вон тот биг мак буду, – опережая готовое начаться представление, я ткнул пальцем в давно примеченный бургер из Макдоналдса.

– Кто бы сомневался, – фыркнул старик.

И по мановению его руки заказанный бургер перелетел ко мне на тарелку.

– Прям, как внучка моя, – покачал головой мэтр, наблюдая как я жадно вгрызаюсь в сочный бургер. – Ей тоже подавай только чипсы да биг маки. Эх, молодежь. Есть же уйма гораздо более вкусных и, что немаловажно, полезных вещей… А вот, кстати, и она. Легка на помине.

Обернувшись в указанном стариком направлении, я увидел входящую в большой обеденный зал черноволосую, большеглазую и такую же бледную, как дед, девочку, года на два меня постарше. На девочке была школьная форма непривычного фиолетового цвета.

– Марта, познакомься, этого молодого человека зовут Лис. Сегодня он наш почетный гость.

– Привет, Лис, – махнула мне девчонка, усаживаясь на соседний стул. – Я Марта.

– Угу, – кое-как промычал я набитым ртом. Заметив усмешку в ее глазах, поспешно все проглотил и добавил: – Рад знакомству.

– Деда, а можно мне, то же самое, что ест Лис, – попросила Марта.

– Я обещал родителям, что накормлю тебя кашей.

– Ну, деда!

– Я уже одиннадцать лет, как деда, – заворчал старик, но рукой махнул.

И на тарелку перед Мартой опустился такой же, как у меня, аппетитный бик мак. А бокал наполнился соком из смородинного кувшина.

Соседка тут же приступила к еде.

– Ты в школу не опоздаешь? – вдруг забеспокоился Мэтр.

– Не-а, намф сефодня ко втофому уфоку, – ответила с набитым ртом Марта.

Оставив нас в покое, Мэтр занялся собственным завтраком. Призвал кофейник и наполнил дымящимся напитком свой серебряный бокал. Потом на его мысленный зов подлетела хрустальная вазочка с какой-то рассыпчатой кашей, и на тарелку Мэтра перекочевала добрая половина ее содержимого.

Я самым первым расправился со своим бургером. Вытер салфеткой перемазанные жирным соусом пальцы и губы. Поднял бокал, залпом его уполовинил и замер, растерянно прислушиваясь к странному ощущению – после выпитого сока тело вдруг налилось бурлящей силой, захотелось вскочить и куда-то бежать со всех ног, а потом оттолкнуться и сорваться в стремительный полет…

– Как смородиновый сок? – вопрос Мэтра вывел меня из оцепенения.

Дурная сила исчезла. Я облегченно перевел дух и ответил:

– Очень вкусный. Только мне показалось, что он не сладкий, а наоборот соленый.

– Тебе не показалось, – опередив деда, ответила облизывающая пальцы Марта. – Это наш фирменный рецепт.

– Вы солите сладкий сок?

– Ну, не то что бы солим…

– Марта! – вдруг строго прикрикнул на внучку Мэтр.

– А че я такого сказала?

– Ничего не понимаю, – замотал я головой, возвращая на стол бокал с подозрительным соком. – Так он соленый или нет?

– Совсем чуть-чуть, – улыбнулся мне Мэтр.

– Да что ж ты такой бестолковый-то, Лис, – всплеснула руками Марта и, отмахнувшись от зашипевшего деда, продолжила: – Мы – подданные Фиолетового Дома. Следовательно, кто? Правильно – вампиры. А вампиры пьют что?

– Так там кровь что ли? – я ошарашено уставился на соседку.

– Не парься. Совсем чуть-чуть. И не человеческая, а свиная.

– Все равно. Фу, гадость какая. Брр!

– Прекратить истерику! – стукнул ложкой по столу Мэтр.

– Зачем вы заставили меня это выпить? – переключился я на старика.

– Никто тебя не заставлял, ты сам выбрал смородиновый сок.

– Так я же не знал, что там будет кровь.

– Ну да, сел за наш стол, даже не догадываясь, что вампиры пьют кровь, – фыркнула Марта, сделала глоток из своего бокала и облизнула губы.

– Я не знал. Мне не сказали…

– Ну, теперь знаешь. И что изменилось?

– Послушай, Лис, – снова заговорил Мэтр, – пить кровь для вампиров – не прихоть, а вынужденная необходимость. В ней мы черпаем чародейскую силу. И тебе, как избраннику Фиолетового Дома, следует постепенно привыкать ко вкусу крови.

– Нет, я не хочу быть вампиром! – замотал я головой.

– Че ж тогда к нам приперся? – хмыкнула Марта.

– Прекрати! – шикнул на внучку Мэтр и, уже обращаясь ко мне, продолжил:

– Лис, вампиры вовсе не зло, и быть одним из нас не зазорно. Среди вампиров множество уважаемых врачей, ученых, строителей, инженеров… Став подданным Фиолетовый Дом, ты не превратишься в чудовище, а получишь лучшее в Радуге магическое образование. И впоследствии сможешь выбрать любую профессию.

– Короче, кончай, мелкий, бузить. И допивай свой сок! – одним махом разрушила все старания деда Марта.

Мэтр принялся ее отчитывать. А я заткнул руками уши, крепко зажмурился и заорал изо всех сил:

– НЕ ХОЧУ БЫТЬ ВАМПИРОМ!

Проверенный способ безоглядного бегства сработал, как часы.

Я вернулся обратно в класс и получил локтем в бок от соседа по парте.

В прижатой к уху правой руке что-то хрустнуло. Я распахнул глаза и увидел осыплющиеся с ладони на парту обломки раздавленной кисточки.

– Лис, че опять с тобой? – послышался участливый шепот Влада.

– А че было-то? – так же тихо спросил я в ответ.

– Ты сидел, спокойно рисовал, как все. Потом вдруг хрясть себя обеими руками по ушам. Вон, даже кисточку сломал. Чем теперь дорисовывать-то будешь.

На альбомном рисунке появился фиолетовый замок, гордо возвышающийся в середине листа, над ровной морской гладью.

– Крутой у тебя замок получился, – навис у меня над плечом Влад. – Мне потом такой нарисуешь?

– Нарисую, – пообещал я, с опаской глядя на открытые баночки разноцветной гуаши.

– Я б дал тебе свою кисточку, но мне еще надо крышу дома закра…

Влад снова замер на полуслове. И в классе наступила мертвая тишина.

– Чем же тебе, привереда Решкин, Фиолетовый-то Дом не угодил? – раздался над головой недовольный голос Валентины Францевны. – Не хочешь быть богатым и знаменитым?

– Я не хочу быть вампиром, – пробормотал я.

– Ой, да слышала уже, – отмахнулась учительница. – Ну не хочешь и не хоти на здоровье. Никто тебя силком к вампирам не потянет. Чего ж так нервничать-то? Вот, даже инвентарь волшебный поломал.

Она показала на обломки кисточки.

– Извините, – буркнул я.

– Извините, – передразнила Валентина Францевна. – Вот сейчас прерву испытание, и останешься бездомным магом. Будешь знать, как от уважаемых Домом нос воротить, и кисточки зачарованные ломать!

– Но ведь еще остался Зеленый, – холодея от ужаса, выдохнул я.

– Но ведь у тебя больше нет кисточки, – грозно нахмурила брови учительница.

– Значит, я провалил испытание?

– Ну, раз сам сдаешься, выходит, провалил.

– А что, если…

Озаренный неожиданной догадкой, я макнул в баночку с зеленой гуашью палец и провел им по рисунку.

Увы! Никакого волшебства не произошло.

– Эх, Решкин, Решкин, испортил такой замечательный рисунок, – покачала головой учительница.– На вот, руку-то вытри, а то сейчас еще и форму заляпаешь.

Я взял предложенный платок и стал оттирать палец.

Белый платок стал как-то подозрительно быстро зеленеть от небольшого количества зеленной гуаши. Я еще не успел оттереть и половины краски с пальца, а платок уже весь стал травяного цвета.

Вдруг я почувствовал в перекрасившемся платке присутствие чьей-то чужой руки, помогающей моей левой руке оттереть палец на правой.

Уже повернул голову, чтобы пожаловаться на чужую руку стоящей рядом учительнице, но не успел.

Чужая рука вдруг крепко ухватила за мой палец и с чудовищной силой дернула. И в следующее мгновение я весь целиком провалился в зеленый платок.