Лис-1

Глава 1

Глава 1, в которой я попадаю в бутылку

Привет! Меня зовут Елисей Решкин, для друзей просто Лис. Мне девять лет, я третьеклассник. Ещё я рыжий и конопатый, как мальчишка из песенки. Дразнилка про дедушку и лопату преследует меня, наверное, с рождения. Я давно к ней привык и не обижаюсь. Ведь я Лис, а быть рыжим для лиса это круто!

Недавно со мной приключилась удивительная история, перевернувшая всю прежнюю жизнь. А началось всё с погони.

За мной гнались двое. Они были больше и сильнее. Я боялся их, как огня. Это были известные на всю школу задиры и двоечники Витька Сыч и Жора Пучеглаз. Их сверстники год назад благополучно окончили начальную школу и сейчас учились в пятом классе. А лентяи и тугодумы Витя с Жорой оставались на второй год и в первом, и во втором классах. Лишь этой осенью горе-ученики, с грехом пополам, переползли в третий, и стали моими одноклассниками.

Отделаться от «хвоста» я надеялся в сквере, до которого от дома было рукой подать. Там часто гуляли бабушки с малышами. Хулиганов они на дух не переносили и в два счёта избавили бы меня от задиристых преследователей. Но мне не повезло. Всегда оживлённые липовые аллеи сегодня словно вымерли. Подгоняемый топотом за спиной, я стрелой пронёсся сквозь сквер. Выскочил на широкий проспект и побежал вдоль проезжей части.

Здесь было достаточно взрослых. Но все куда-то спешили по своим делам. И никому не было дела до удирающего от хулиганов мальчишки.

– Стоять, хуже будет!

Донеслось из-за спины очередное требование неугомонного Витька. От долгого бега голос хулигана сделался осипшим и перестал пугать. Ещё, показалось, в нём появились нотки отчаянья. Расхрабрившись, я обернулся и с радостью подметил, что преследователи изрядно отстали.

Злобная парочка невзлюбила меня с первого дня знакомства. Я отказался подсказывать на уроке математики и угодил в черный список врагов. Щелбаны, тычки и подзатыльники посыпались на мою голову, как из рога изобилия. Спасаясь от тяжёлых кулаков второгодников, в школе я старался держаться поближе к учителям. В присутствии взрослых драчуны вели себя, как паиньки. Но на улице защитников у меня не было, поэтому приходилось уповать лишь на быстроту реакции и выносливость ног.

Сыч с Пучеглазом подкараулили меня во дворе дома. Вернувшись из школы, я как обычно, пошел гулять. Люблю, знаете, после обеда часик-другой побегать с друзьями, отдохнуть от учебы. А потом со свежей головой за уроки. Сегодня не повезло, нарвался на злобную парочку. Хулиганы, как обычно, потребовали денег, пригрозив навешать тумаков. Мне посчастливилось вырваться, и вот я нёсся по проспекту, удирая от обозлённых преследователей.

– Осторожнее, мальчик! – строгий женский окрик прервал череду воспоминаний.

Я отвернулся от погони. Глянул вперёд. И едва успел скакнуть в сторону, уходя от столкновения с выруливающей из дверей магазина толстой дамой. Полностью разминуться не получилось, я всё же задел левым боком внушительный пакет с продуктами. Одна из ручек лопнула, и часть содержимого пакета высыпалось на асфальт.

– Ах ты, паршивец! Смотри, что натворил! – понеслись мне в спину возмущённые женские крики.

– Извините, я не хотел! – крикнул я, потирая на бегу ушибленный бок.

– Ну, уж нет, так легко не отделаешься! – возмутилась дама. – Вернись сейчас же и собери всё обратно в пакет! Эй, мальчик! Ты меня слышишь!

Из-за воплей разгневанной тетки на меня стали настороженно оборачиваться прохожие. Скрываясь от любопытных глаз, я свернул в открывшийся сразу за магазином безлюдный боковой проулок.

Пробежал метров двадцать по огороженной кустами дорожке. Нырнул в арку старой пятиэтажки. И оказался в безлюдном дворе, со всех сторон окружённом кирпичными стенами домов. Выходящие сюда подъезды были наглухо закупорены тяжёлыми стальными дверями, превращая глухой двор в идеальную ловушку.

Выход отсюда был только один – через ту же арку. Я бросился назад, но увидел набегающих с проулка хулиганов. Проскочить мимо шансов не было, пришлось вернуться во двор.

Три больших зелёных мусорных бака возвышались в глубине безлюдного двора на огорожённой бордюром площадке. Укрыться больше было негде, и я бросился к бакам.

Воняло возле них отвратительно. Но страх подавил брезгливость. Я прижался грудью к грязному боку бака и осторожно выглянул из укрытия. Преследователи отчего-то задерживались и не спешили показываться в арке. Возможно, они знали о глухом дворике. Поняли, что я угодил в ловушку. И уже не спешили, перейдя с бега на спокойный шаг.

С замирающим сердцем я ждал появления хулиганов и неминуемой скорой развязки не самого удачного приключения. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться заглянуть за мусорные баки. Во дворе, попросту, негде было больше прятаться, и, соответственно, негде ещё искать.

А что если забраться в мусорный бак и там затаиться, – вдруг придумал я оригинальный спасительный выход. – Конечно, при этом вымажусь с ног до головы. Но уж лучше испачкаться, чем стать грушей для четырёх кулаков. Если Витька с Жорой меня и отыщут в мусорке, они ничего мне не сделают. Не захотят руки марать. Ведь, чтоб вытащить меня, одному придётся тоже лезть в бак.

Идея родилась отличная, но, увы, неосуществимая. Высота мусорных баков была примерно с мой рост. Без посторонней помощи туда было не забраться.

Под ногами что-то звякнуло. Оторвавшись от арки, я глянул вниз и обнаружил откатившуюся от ноги к бордюру большую бутылку из зеленого стекла. В голове сама собой родилась очередная идея, как можно использовать неожиданную находку. Бутылка была высокой и крепкой. Её можно было поставить около бака, аккуратно встать одной ногой на горлышко и подняться на высоту, позволяющую, чуть подтянувшись, спокойно перелезть через борт мусорного контейнера.

Не теряя ни секунды, я тут же приступил к осуществлению задуманного. Крепко ухватившись обеими руками за края бака, встал правой ногой на бутылку и стал аккуратно подниматься. Когда полностью разогнул ногу и перехватил руки локтями вверх, чтобы удобней было перелазить через борт, бутылка неожиданно вылетела у меня из-под ноги, словно выбитая ударом неслышно подкравшегося злодея-невидимки. Руки не смогли удержаться на краю бака. И я рухнул вниз, краем глаза заметив появившихся, наконец, в арке Витьку с Жорой.

В падении с телом случилось нечто невообразимое. Я будто мгновенно рассыпался на мельчайшие частицы и превратился в сизый дым. Трансформация длилась не долго – секунду, от силы две – я даже не успел испугаться, и тут же снова уплотнился в самого себя. А ещё через мгновенье больно хлопнулся многострадальным левым боком на твёрдую стеклянную поверхность. И…

Оказался внутри огромной зеленой бутылки.

Глава 2

Глава 2, в которой я выпутываюсь из одной передряги и тут же попадаю в другую

Но стоило повнимательней присмотреться к застекольным видам, и я осознал свою ошибку. Тесный дворик теперь казался гигантской площадью, окружённой высоченными небоскрёбами, а стоящая рядом железная стена контейнера нависала бескрайней отвесной скалой. Такому чуду имелось единственное логичное объяснение: вовсе не бутылка стала вдруг огромной, а сам я, оказавшись внутри ничуть не изменившегося сосуда, многократно уменьшился и превратился в крошечного лилипута.

И всё же, несмотря на невероятное превращение, угодив в бутылку, я совершенно не испугался. Наоборот, почувствовал себя за толстым зелёным стеклом в полной безопасности. Здесь приятно пахло изюмом, было сухо и не жарко. Очень кстати вспомнилась давно забытая наивная детсадовская фраза: «А я в домике! Теперь я в домике!» Страх перед хулиганами улетучился, как дым, и я громко от души расхохотался.

– Жорик, слышал? Он ещё смеет над нами смеяться! – донёсся от арки возмущённый возглас Сыча. – Типа, заставил за собой побегать, спрятался и вообразил, будто мы его здесь не отыщем.

– Малявка совсем обнаглел! – откликнулся Пучуглаз. – Ну ничего. Сейчас огребёт по полной программе.

Моя бутылка стояла у края мусорного бака, откуда прекрасно просматривался почти весь двор. К несчастью, интересующий меня вид на арку был частично загорожен налепленной снаружи на стекло этикеткой, и чтобы увидеть подходящих к бакам врагов, нужно было подобраться вплотную к стеклу у края этикетки. Стараясь не тревожить ушибленный левый бок, я аккуратно поднялся на ноги и короткими шажками стал смещаться в нужном направлении. Это оказалось не просто. Я с трудом удержал равновесие, заскользив гладкими подошвами кроссовок по куполообразной поверхности выпуклого бутылочного дна. От повторного неуклюжего падения спасли раскинутые в стороны руки, они удачно уперлись в стенки бутылки и помогли устоять на ногах.

Подкатившись с грехом пополам к нужному месту, я едва не шарахнулся обратно, испугавшись надвигающуюся парочку злобных великанов. Но один заговорил, и я с облегчением признал Витьку Сыча.

– Решка! Хватит в прятки играть! Выходи.

– Моя фамилия Решкин! – не удержавшись, крикнул я в ответ.

– Точно, здесь он, – довольно ухмыльнувшись, продолжил Витька. – Все, мелюзга, добегался. Теперь никуда от нас не денешься. Лучше сам сдайся. А то хуже будет!

– Да у вас мозгов не хватит меня найти, жалкие хвастунишки! – бесстрашно возразил я.

Увидев, как после моих слов озадаченно вытянулись лица двоечников, не удержался и снова расхохотался.

– Витёк, он чё, нас провоцирует? – прохрипел раскрасневшийся от злости Пучеглаз. – Ему чё, жить надоело?

Хулиганы дошли до мусорных баков и, разделившись, стали с двух сторон обходить огороженную бордюром площадку.

– Спокойно, Жора. У пацана просто крыша со страху поехала, – пояснил другу рассудительный Сыч. – Сейчас он извинится.

– И не подумаю, – откликнулся я, наблюдая, как второгодники, совершив обход, снова сошлись возле моей бутылки и озадаченно переглянулись.

– Ну и где эта малявка? – раздражённо буркнул Пучеглаз.

– Он же разговаривает с нами, значит, обязан быть где-то здесь, – пожал плечами Витёк.

Наблюдать за растерянными физиономиями врагов было очень весело, и я решил ещё их подразнить:

– Чего же вы меня не находите, вот же он я!

– Что за ерунда, он как будто рядом с нами стоит! – растерянно заозирался Жорик.

– А, я понял, – довольно улыбнулся Витёк. – Он в мусорный бак залез. Вот в этот, что в шаге от нас. Оттуда с нами и разговаривает… Что, Лис, нашёл я твоё укрытие? – Сыч повернулся к баку и пару раз звучно хлопнул ладонью по зелёной стенке.

– Проверь, – предложил я из бутылки.

– Вот ещё, руки о грязь такую марать, – фыркнул Витька. – Я и так знаю, что ты там.

– Как же он туда забрался? – почесал затылок Жора. – Баки, вон, какие высокие, даже я не залезу. А Лис на голову ниже.

– Да какая разница как, – отмахнулся Сыч. – Важно, что теперь он там. И лично я лезть за ним в помойку не собираюсь.

– Я тоже не полезу, – кивнул Пучеглаз.

– Тогда пошли отсюда, – неожиданно предложил Витёк и, обратившись ко мне, добавил: – Живи пока, Решка. Сегодня ты уже сам себя наказал, извозившись в помойке. А мы разберёмся с тобой завтра. Прижмём в школе на перемене, и ты сполна за всё ответишь.

– Точняк. Пресанём завтра. Пошли отсюда, – поддержал друга Жора.

Оба хулигана развернулись и зашагали обратно к арке.

Утерев нос врагам, я поначалу был очень собой горд. Но праздничное настроение длилось не долго. Когда великаны-хулиганы отдалились на десять шагов, на меня снизошло озарение, что я понятия не имею, как из бутылки выбираться обратно на волю. Страх перед кулаками второгодников померк перед опасением стать узником бутылки.

– Ребята, погодите! Не бросайте меня тут! Я не знаю, как отсюда выбраться! – испуганно заорал я вслед Витьку и Жорику.

Но двоечники и не подумали остановиться, лишь переглянулись и довольно расхохотались.

– Мы тебе в спасатели не нанимались, – крикнул сквозь смех Сыч.

– Да ты не кисни! – подхватил Пучеглаз. – Сейчас кто-нибудь мусор выкидывать пойдёт. Огреет тебя мешком с объедками. А опосля, может, сжалится и вытащит из бака.

– Да не в баке я! А в бутылке! – крикнул я изо всех сил.

Но к тому времени уже о чём-то разговорившиеся хулиганы пропустили моё запоздалое признание мимо ушей. А через пару секунд они вошли в арку и скрылись с глаз.

Я остался один на один со своими страхами в пустой зеленой бутылке, сиротливо стоящей возле мусорного бака на безлюдном пустынном дворе. Согласитесь, было от чего впасть в отчаянье.

Ну, я и впал.

У меня случилась бурная и продолжительная истерика. Из глаз хлынули потоки слёз. Ноги подкосились. Рыдая, сполз по стене вниз. А дальше почти ничего не помню, лишь смутные обрывки воспоминаний… Вроде бы я катался по скользкому полу и рвал на голове волосы… Потом провал, после которого сидел, упершись спиной в стенку бутылки, и бился затылком о стекло… Снова провал… Вот уже дико хохочу, как сумасшедший, раскинувшись на верхушке выпуклого дна. А через пару секунд приступ хохота сменяется отчаянным рыданьем. И, скорчившись на том же месте, вою, как раненый зверь…

Глава 3

Глава 3, в которой я превращаюсь в «джинна»

В чувство меня привела хорошая встряска. Дно и стенки бутылки заходили ходуном. Меня замотало по стеклу из стороны в сторону. Истерику тут же, как отрезало. Смахнув с глаз остатки слёз, я раскинул в стороны руки и ноги. Как смог, упёрся ими в круглые бока бутылки и, зафиксировавшись на месте, быстро огляделся.

Оказалось, бутылка привлекла внимание грязного, обросшего давно не стриженой волоснёй бородача, в рваной куртке. Тип бомжарской наружности крутил мою «тюрьму» в руках, внимательно разглядывая со всех сторон, и что-то непрерывно бормотал себе под нос. Я прислушался и вот что услышал:

– …А теперь совсем пропал. Был же звук. Был, был, я слышал. Дрюню не обманешь, не проведёшь. Только что отсюда доносился плач. Странно, ведь бутылка пустая. Но плач был. Дрюня слышал. Почему он пропал? Почему? Почему? Я хочу знать секрет. Мне интересно. Нужно разобраться. А может всё же разбить от греха?..

– Э-э, не вздумай! – возмутился я.

И тут же пожалел о несдержанности. Испугавшийся моего вскрика бомж отбросил бутылку, как ядовитую змею, и она звонко плюхнулась на асфальт. К счастью, не разбилась. Но меня зашвыряло и закрутило внутри так, что аж в глазах потемнело. К ушибленному левому боку прибавился помятый правый, и ещё отбитые пальцы на руках и ногах.

– Гляди-ка, не разбилась, – подивился бомж, снова подбирая бутылку. – Даже кусочка от горлышка не откололось. И ни одной трещины на стенках. Какое хорошее стекло. Духи не дураки, знают, куда следуют вселяться. Эй, дух, ты меня слышишь?

– Никакой я не дух, а Елисей Решкин.

– Как-как? Сей Орешки?

– Да не Орешки, а Решкин – это моя фамилия. А зовут Елисеем. Мне девять лет. Я школьник, учусь в третьем классе. В бутылку угодил случайно. Наступил на горлышко и провалился.

– Ишь ты, – хмыкнул в усы бородач. – А меня Дрюней кличут. Вот и познакомкались.

– Послушай, Дрюня, помоги мне пожалуйся, – попросил я. – В бутылку я угодил, а как вылезти из неё не знаю.

– А как помочь-то? Я тоже не знаю.

– Попробуй перевернуть бутылку горлышком вниз, и аккуратно потряси над асфальтом. А я попытаюсь отсюда вытряхнуться.

Но бомж отчего-то не спешил следовать моим указаниям. В его глазах вспыхнул охотничий блеск. Заросшая физиономия растянулась в хитрой ухмылке, и дядька прижал бутылку к груди, словно долгожданный подарок на день рожденья.

– Дрюня, чего ждёшь? – напомнил я о себе. – Переворачивай и начинай трясти.

– Как бы не так, – вдруг заартачился бомж.

– Ну, пожалуйста! – взмолился я. – Это же не сложно. Почему ты не хочешь мне помочь? Переверни и…

– Провести меня задумал, маленький хитрец, – перебил бородач. – Не выйдет! Дрюня калач тёртый, свою выгоду не упустит. Сперва обсудим мою награду. За твоё освобождение, раб бутылки. Желаю два, – нет, три мешка золота.

Такого поворота я никак не ожидал, и возмущённо закричал на бессовестного шантажиста:

– Как тебе не стыдно?! Я маленький мальчик, застрял в бутылке, и прошу о пустяковой услуге! Вытряхивай меня отсюда немедленно, или!..

– Или что? – усмехнулся бомж. – Ты сейчас в полной моей власти, так что не пугай, бесполезно. Думаешь, простака нашёл? Дрюня в детстве сказки читал и знает: как себя с джиннами вести следует.

Я озадаченно примолк, переваривая неожиданное заявление. Разумеется, я знал кто такие джинны. Диснеевский мультик про Алладина был одним из моих любимых. Тамошний джинн, ведь, и вправду был рабом крохотной медной лампы, и служил владельцу лампы Алладину. Но мультяшный джинн был волшебным существом, способным запросто творить разные чудеса. А я даже из бутылки самостоятельно выбраться не знал как. Какой же из меня джинн?

– Нет, я точно не джинн, а обычный мальчик.

– Обычные мальчики не проваливаются в бутылки.

– А вот и проваливаются!

– Не спорь со мной мальчишка, я знаю, что ты джинн, – затопал ногами бомж. – И знаю, что у джиннов принято платить за свободу исполнением желания.

– Я ничего исполнять не стану. Не умею я.

– Стыдно, мальчик, так обманывать старших. Стыдно! Ну, поделись с нищим Дрюней золотишком, чего тебе стоит. Неужели свобода джинна не стоит двух мешков золота?

– Не джинн я! Сколько можно повторять – не джинн!

– Ладно, раз ты такой жмот, согласен выпустить тебя за один мешок золота.

– Нет у меня ни трёх, ни двух, ни одного мешка золота. Могу предложить, – я лихорадочно порылся в карманах и выгреб всю свою жалкую наличность, – сорок три, нет – сорок четыре рубля. Это всё, что у меня есть.

– Выходит, не договорились мы с тобой, Елисей, – разочарованно покачал головой бомж. – Ну, ты пока посиди там, подумай. Может к вечеру посговорчивей станешь.

– Пожалуйста! Не нужно до вечера! – взмолился я.

Но Дрюня не стал слушать. Он плотно закупорил горлышко бутылки добытой из кармана резиновой пробкой. Обошёл баки и установил мою стеклянную тюрьму на грязную тележку, рядом с целой батареей разнокалиберных бутылок. Стеклотара на тележке соседствовала с ворохом затянутого в узлы грязного и, наверняка, зловонного тряпья. Плотно закупоренное горлышко, к счастью, избавило меня от необходимости дышать этой гадостью.

Но из-за той же пробки теперь я был лишён связи с внешним миром. Несколько раз пытался докричаться до своего тюремщика. Увы, бомж совершенно меня не слышал, и я прекратил бестолковые попытки. Мне оставалось лишь смотреть на недоступную свободу через зелёное бутылочное стекло.

Сплавив меня в тележку, Дрюня занялся баками. Раздобытым где-то черенком сломанной хоккейной клюшки бомж по долгу швырялся в каждом мусорном контейнере, периодически извлекая приглянувшийся хлам. В последнем баке он отыскал не очень старые и на вид вполне крепкие кроссовки. Тут же в них переобулся. А свои латанные-перелатанные босоножки швырнул в помойку. Чрезвычайно довольный обновой, он прекратил рыться в мусоре и стал грузить отложенное барахло на тележку. Места над тюками не хватило, и часть хлама накрыла сверху бутылки, из-за чего я оказался в полумраке, отрезанный от неба и солнечного света.

Вскоре тележка тронулась, и я покатился навстречу очередному приключению.

Глава 4

Глава 4, в которой неожиданно сбывается несбыточная мечта

Бомж толкнул тележку в арку и солнечный двор, как кусочек прежней жизни, оказался отрезан сгустившейся тенью. В темноте безнадёга и отчаянье накрыли меня с головой, и как загипнотизированный удавом кролик, я впал в оцепенение. Свет скоро вернулся, но мне стало всё равно.

Почти не помню долгой поездки, хотя всю дорогу, не смыкая глаз, таращился сквозь зелёное бутылочное стекло на проплывающие мимо дома, беззвучно снующих взад-вперёд людей и бесшумно мчащийся чуть в стороне поток машин.

Я не заметил, когда мы свернули с оживлённой улицы. Просто вдруг обнаружил, что суета за стеклом прекратилась, и тележка катится по пустой песчаной дорожке вдоль заросших кустарником кособоких сараев. В таких сараях городские жители хранили выращенные на огородах запасы на зиму, ну и всякие ненужные старые вещи, конечно. Бесплатные еда и барахло привлекали бомжей, которые взламывали хлипкие деревянные двери и устраивали себе в разорённых сараях временные жилища. Похоже наше путешествие подходило к концу.

Во время летних каникул мы с другом Пашкой, бесцельно блуждая по району, неоднократно натыкались на скопища сараев и даже пару раз находили среди них логова бомжей. Пробудившееся любопытство вывело из оцепенения. Уже осмысленно вглядываясь в проплывающие мимо покосившиеся от времени деревянные стены, стал выискивать среди строений возможно виденные ранее. Увы, то ли Дрюня увёз меня слишком далеко от дома, и в здешние трущобы мы с другом никогда не забредали. То ли гигантские размеры нынешних дверей и стен сбивали с толку и искажали до неузнаваемости приметные детали строений. Как ни старался, знакомых сараев я здесь не обнаружил.

Меж тем, изрядно углубившись в безлюдные трущобы, Дрюня остановился около полуразвалившегося строения, которое и сараем-то назвать язык не поворачивался. Бомж откинул подпирающий дверь чурбанчик и стал деловито таскать в развалюху добычу из тележки. Пристроив первую охапку вонючих обносков, он вышел за следующей партией, но отчего-то замешкался и озадаченно уставился на дорогу.

Настороженность бомжа передалась и мне. Я обернулся и сквозь решётчатый борт тележки увидел девчонку в огромных очках с разноцветными стёклами – сливово-фиолетовым и лимонно-жёлтым. Она быстро шагала по обросшей бурьяном тропке в нашу сторону. Несмотря на скрывающие пол лица очки, я сразу её узнал. Это была Милана Зубова – смуглокожая недотрога, с густой копной чёрных, как смоль, волос и зелёными глазами. Задавака и гордячка, пришедшая в наш класс в этом году. За три недели учёбы она не сдружилась даже с соседкой по парте. Несколько девочек из класса пытались с ней подружиться, но Милана всех отшила. А мальчишке, рискнувшему дёрнуть её за косу, врезала так, что у бедняги из носа пошла кровь. Мне она понравилась, как только её увидел, но подойти и заговорить не хватило смелости.

Разумеется, я и представить не посмел, что Милана оказалась здесь из-за меня. Вероятно, какой-то из сараев принадлежал её родителям, к нему она и направлялась. Но по мере приближения девочки, в душе пробуждалась радостная надежда.

– Я здесь! Милана! Ты меня слышишь!? Вытащи меня отсюда! – закричал я, когда девочка вплотную приблизилась к тележке моего похитителя и отчаянно заколотил кулаками по толстому стеклу. – Выпустите меня! Хочу домой! Милана, звони в полицию! Меня держат тут против воли! Это похищение человека!

Конечно, никто меня не услышал. Из-за пробки бутылка превратилась в звуконепроницаемый аквариум, в котором мне отводилась роль застекольной рыбки. Можно было сколь угодно горлопанить внутри, наружу не вырывалось даже комариного писка. Всё это я прекрасно понимал, но не мог не попытаться привлечь к себе внимание знакомой девочки. Каково же было моё изумление, когда Милана вдруг встала возле тележки и о чём-то заговорила с бомжом. Неужели услышала?!

Я прильнул ухом к стеклу, силясь расслышать хоть что-нибудь из наружного диалога. Увы, стекло было абсолютно звуконепроницаемым. Отчаянью не было предела. В сердцах пнул стеклянную стену и тут же зашипел, качественно отшибив пальцы. А через секунду обо всём позабыл, потому что громкий хлопок вылетающей из горлышка пробки известил об окончании изоляции.

Бутылочное узилище раскупорилось, я перестал быть глухонемой рыбой и заорал во всё горло:

– Милана! Я тут – в бутылке! Пожалуйста, вытряхни меня отсюда как-нибудь!

– Слышал, Дрюня, – донёсся снаружи довольный голос одноклассницы.

– Ничего я не слышал, – замотал головой бомж. Но скривившееся, будто от кислого яблока, лицо выдало его с потрохами.

– Оказывается ты не только врун, но и трус, – презрительно фыркнула девочка. – Лучше по-хорошему верни бутылку, не то пожалеешь.

Я, разумеется, полностью поддерживал справедливое требование одноклассницы и закричал что было сил:

– Слышал, гад! Ну-ка делай что тебе говорят! Немедленно отдай меня Милане!

– Пошла прочь, гадкая девчонка! – взвизгнул несговорчивый Дрюня и рывком задвинул тележку за спину. – Это всё моё! Не отдам!

– Ах так! – грозно подбоченилась Милана. – Тогда я сейчас прям сюда вызову полицию. Скажу, что ты похитил моего друга. И тебя уличат в киднепенге.

– Чего-чего?

– В похищении ребёнка, болван.

Девочка вытащила из кармана куртки телефон, быстро набрала номер и поднесла к уху.

– Эй, ты чего, это же неправда, – забеспокоился бомж, мигом утратив боевитость. – Не надо полиции! Никого я не крал, а только бутылки собирал…

Глава 5

Глава 5, в которой злодеи спасаются бегством

Игнорируя причитания перетрусившего бомжа, девочка решительно заговорила в телефон:

– Алло, здравствуйте, меня зовут Милана. Срочно нужна ваша помощь, тут бомж и он…

– А ну дай сюда.

Узловатая, как коряга, пятерня выскочила из-за плеча девочки, цапнула за прислонённую к уху руку и ловко выдернула телефон.

– Ишь, чё удумала! Гляди, прыткая какая.

Ошарашенная Милана резко обернулась и невольно попятилась, обнаружив за спиной карлика, с большой лысой головой и здоровенным горбом на согнутой дугой спине.

Ростом уродец едва доходил девочке до подбородка, зато он был втрое шире Миланы и сверкал налитыми злобой глазами, как лютый зверь.

Несмотря на маленький рост, карлик нагнал на меня куда больше страху, чем рослый бомж Дрюня.

– Извините, ошибочка вышла, – прокаркал карлик в телефон и нажал отбой.

– Вы почему!.. Зачем!.. – возмутилась девочка.

– Почему… зачем… – издевательски ухмыляясь, передразнил уродец и по-хозяйски сунул смартфон в карман грязного пиджака.

– Сейчас же верни мой телефон! Ты… гадкий!

– Ишь, раскудахталась, – ухмыльнулся карлик. – Какой такой телефон? Дрюнь, ты видел её телефон?

– Неееа, – охотно откликнулся бомж.

– А ну-ка живо карманы выворачивай, ворюга, – не отступалась Милана.

– Ворюга? Я не ослышался, ты меня назвала ворюгой?– возмутился карлик.

– А кто же ты.

– Я честнейший человек. Дрюня, скажи.

– Угу.

– Нашёл кого спрашивать, вы ж заодно. И вообще, не заговаривай мне зубы, а лучше по-хорошему верни телефон. Он у тебя вон в том кармане.

– Чем докажешь, что телефон твой. Ведь он лежит в моём кармане.

– Так ты только что у меня из руки его выхватил.

– Это серьёзное обвинение. У тебя, разумеется, есть свидетели?

– Разумеется. Дрюня всё видел.

– Дрюня?

– Ничего я не видел, не впутывайте меня в свои разборки, – отмахнулся бомж. – И, вообще, некогда мне тут с вами…

– Трус.

– Нет свидетелей, нет доказательств, – нагло заявил карлик. – Стало быть, было ваше, будет наше.

– Я, я всё видел! – закричал я. – Отдай телефон, вор!

– Это ещё кто там у тебя в тележке пищит? – удивился карлик и так исподлобья зыркнул на Дрюню, что бомж вздрогнул. – Ну-ка признавайся, друган, что за диковину от меня утаил?

– Ничего я не таил, – стал оправдываться посеревший от страха Дрюня. – Как раз собирался всё тебе рассказать и показать.

– Ну-ну.

– Честно. Злой, ты ж меня знаешь. Я собирался… А тут девчонка привязалась, отдай, да отдай… Сам видишь, какая настырная.

– Хорош трепаться. Чего в тележке, спрашиваю?

– Джинн в бутылке, – едва не плача, пролепетал Дрюня.

– Эка невидаль, – разочарованно фыркнул карлик. – Да не трясись так, не отниму. Не люблю я эту иностранную заразу, от неё елкой несёт, как от освежителя.

– Это не вино, а другой джинн. Настоящий! Сказочный! Который желания исполняет.

– Чего? Ты пьяный что ли?

– Не веришь, вот сам посмотри, – Дрюня выхватил мою бутылку и сунул под нос приятелю.

– Эй, поаккуратнее, – возмутился я, поскользнувшись на стеклянном полу и заметавшись меж стенками. – Сколько можно объяснять, никакой я не джинн, а обычный мальчик.

– Ну дела, – выдохнул карлик, вглядываясь в зелёное бутылочное стекло. – Где ты раздобыл такое диво. Неужто ограбил кого?

– Нашёл.

– Вот так просто шёл и нашёл.

– Да. Бутылка возле мусорного бака стояла.

– Вот это я понимаю. Вот это, Дрюня, удружил! – возликовал карлик, продолжая со всех сторон разглядывать диковинную бутылку. – Эй, джинн, чего примолк-то? Как насчёт исполнения желаний?

– Не джинн я, сколько можно повторять! – прокряхтел я, изо всех сил упираясь ногами и руками в стекло. – Перестаньте уже трясти бутылку, я все бока себе поотбивал.

– И, вообще, эта вещь принадлежит не вам, – вклинившись в разговор, напомнила о себе Милана.

– Злой, она хотела отобрать джинна, – пожаловался Дрюня.

– И отберу, – пригрозила бесстрашная девочка.

– Ты ещё здесь? – ухмыльнулся карлик. – Ну-ка брысь! Вали к мамочке, не доводи дядю до греха.

– Дядька Злой, лучше отдай бутылку по-хорошему.

– А не отдам, то что? В полицию побежишь жаловаться. Скажешь, злой карлик бутылку с джином[1] у тебя отобрал? Так за это мне ещё и благодарность объявят.

– Не угадал. Скажу, злой карлик телефон у маленькой девочки украл. Посмотрим, как вас с Дрюней за это поблагодарят.

– Ах ты, маленькая дрянь! – взвыл мигом утративший веселость Злой и свободной от бутылки рукой попытался цапнуть Милану за руку.

Девочка была начеку и вовремя отпрыгнула.

– Держи ее, – приказал карлик. – Если сбежит, нам несдобровать!

Бородатый Дрюня не подвел, бросился на Милану, как гончая на зайца. Большой бомж в два прыжка добрался до девочки, но схватить не сумел. В последний момент маленькая школьница ловко пригнулась, шагнула в сторону, да ещё исхитрилась подставить бомжу подножку. Дрюня с разгону ухнулся лицом в стену сарая, сполз на землю и обиженно заскулил.

– Вот болван, ничего доверить нельзя, – вместо утешения, раздраженно припечатал товарища Злой. – Всё приходится делать самому.

Карлик аккуратно поставил бутылку на землю и, по-медвежьи растопырив длинные ручищи, попер на Милану.

Вопреки моим ожиданиям, одноклассница ничуть не испугалась. Смело глянув в глаза надвигающемуся карлику, она раздраженно сказала:

– Все, вы меня достали! – Потом сунула два пальца в рот и совершенно по-мальчишечьи оглушительно свистнула.

– Думаешь, тебя здесь кто-то услышит и бросится на помощь, – ухмыльнулся карлик.

А через секунду ухмылка сползла с его губ. Рядом с девочкой, будто материализовавшись из воздуха, вдруг оказалась собака. Огромная, черная, с густой вьющейся шерстью и широкой, как у акулы, клыкастой пастью. Таких пород я никогда раньше не видел. Стоя на четырех лапах, собака могла без труда положить голову девочке на плечо – такая была здоровущая.

Появившийся из ниоткуда зверь оскалил страшные пятисантиметровые клыки и утробно по-медвежьи зарычал. Даже мне за бутылочным стеклом стало жутко от этого совсем не дружелюбного проявления звериных эмоций, чего уж говорить о несчастных бомжах. Карлик вместе с позабывшем об ушибе Дрюней наперегонки бросились к открытому сараю, захлопнули за собой дверь и стали лихорадочно баррикадироваться.

[1] Игра слов. Джинн – сказочный персонаж. Джин – алкогольный напиток.

Глава 6

Глава 6, в которой я фантазирую, и у меня получается

Как только бомжи сбежали в сарай, собачье рычанье смолкло, и почти сразу же раздался незнакомый ворчливый мужской голос:

– Чего так долго с сигналом тянула? Я уже начал беспокоиться.

Отвернувшись от дверей сарая, я обнаружил рядом с одноклассницей высокого черноволосого мужчину в синих джинсах и черном пиджаке. На гладко выбритом смуглом неулыбчивом лице его ярким пятном выделялись очки, такие же, как у Миланы, с разноцветными стеклами: сливово-фиолетовым и лимонно-жёлтым. От страшной собаки, всего пару секунд назад рычащей на этом месте, не осталось и следа. Она как явилась из неоткуда, так и исчезла в никуда. Просто мистика какая-то.

– Сам же хотел решить вопрос тихо – мирно. Вот, я и договаривалась, – ответила незнакомцу Милана.

– Похоже, не очень преуспела.

– С первым бомжом, который спер бутылку, я почти договорилась, но появился злобный карлик и всё испортил.

– Да, неприятный тип. Едва сдержался, чтоб на него не наброситься.

– Мог бы и не сдерживаться. Гад заслужил хорошей трепки.

– Нельзя давать волю гневу. Ты же знаешь, чем для нас это может обернуться.

– Да он же бомж, кто его хватится.

– Сдерживай эмоции, Милана. Всегда! Контролируй ярость. Иначе пропадёшь, – строго отчитал девочку незнакомец.

– Но, папа, этот гад отобрал у меня телефон.

– Отобрал? Как же ты такое допустила.

– Я разговаривала. А он подкрался. И вырвал из руки.

– Значит, расслабилась, утратила контроль. Нечего ротозейничать.

– Он сзади.

– Должна была почувствовать. У тебе что, в носу затычки? От него смердит, как от борова.

– Это сейчас, с испугу. А поначалу он был в себе уверен, и не было никакого запаха.

– Отговорки. Сама виновата.

– Между прочим, телефон, который спёр этот гад, – твой подарок.

– Значит, на нём установлена защита. Не переживай, вернётся к тебе твоя игрушка.

– Когда?

– Скоро. Я обычно закладываю интервал в час – полтора.

Отчаявшись дождаться, что на меня обратят внимание, я решил напомнить о себе сам:

– Извините, что перебиваю… Не могли бы вы помочь мне выбраться из бутылки.

– Разумеется, молодой человек, – живо откликнулся миланин папа.

– Вообще-то, его зовут Елисей, – представила меня одноклассница. – А это мой папа – Николай Самсонович.

– Привет, Елисей. Можешь называть меня просто дядя Ник.

– Здравствуйте, дядя Ник. Вы тоже можете называть меня просто Лис.

– Потерпи, парень, ещё минуту, сейчас мы тебя вытащим, только избавимся от лишних ушей.

Мужчина подошел к двери сарая бомжей и трижды грохнул по ней кулаком. После первого удара из-за двери донесся двухголосый испуганный вопль, резко оборвавшийся после второго удара. А после третьего из-за деревянной перегородки послышался шум падения тел.

– Правильно, так им и надо, – не удержалась от комментария Милана.

– Я их всего лишь оглушил. Полежат полчаса и очухаются.

– А-а, – в голосе одноклассницы послышались нотки разочарования.

– Теперь нам никто не помешает, – удовлетворенно кивнул миланин папа и, обернувшись к дочери, распорядился, – детка, перенеси бутылку на теневую сторону и поставь возле стены сарая.

Милана аккуратно исполнила поручение. Благодаря тряске, устроенной мне злым карликом, я научился по-паучьи цепляться всеми конечностями за гладкое стекло, потому очередное короткое перемещение перенес на ногах и ни разу не поскользнулся.

– Ну-с, молодой человек, приступим, – снова заговорил со мной подошедший дядя Ник. – Лис, внимательно слушай и точно исполняй мои инструкции. Первое, что необходимо сделать: успокоиться и расслабиться.

Он что издевается? Какое там расслабиться. Тут же скользко, как на катке. Я только-только устойчивое положение у стенки нащупал. Сейчас чуть слабину дам, сразу на пол шмякнусь. А у меня и так все бока избиты. Но в присутствии Миланы вслух жаловаться на болячки я, конечно, не стал, ограничившись сдержанным:

– Легко вам говорить…

– Доверься мне, мальчик. Закрой глаза и представь, что ты в полной безопасности… Кстати, так оно есть. Пока ты находишься внутри этого стеклянного сосуда, он совершенно неуязвим от любого механического воздействия извне. Проще говоря, бутылку невозможно разбить, пока ты в ней.

– Зато меня очень даже возможно, – я всё же не удержался от ворчания. – Всё тело в синяках.

– Лис, синяки пустяки, – вклинилась в разговор Милана. – Как только выберешься, папа тебе их в два счёта вылечит. Правда, пап?

– Разумеется.

– Вот, слышал. А пока потерпи, ты же мужчина.

Вот ведь… И кто, спрашивается, меня за язык тянул. Хорошо хоть там не видно, как я тут краснею.

– Милана, прекрати смущать мальчика, – будто прочтя мои мысли, строго отчитал дочь дядя Ник. И обращаясь уже ко мне, продолжил: – Лис, выбраться из западни, в которой ты оказался, гораздо проще, чем туда попасть. Раз уж тебе удалось первое, второе должно получиться легко и безболезненно… Как я уже говорил, для начала ты должен закрыть глаза и расслабиться. Напряги фантазию и представь, что находишься в знакомом безопасном месте. Например, у себя дома.

– Ладно, попробую.

Я зажмурился и стал фантазировать, что нахожусь в квартире. Легко представил свою комнату, с письменным столом в углу и уютным диванчиком у стенки. Картинка безопасного убежища возникла вполне реалистичная, но перенести себя внутрь знакомого пространства оказалось куда труднее, чем вспомнить его. Ощущение гладкого стекла за спиной и скользкого пола под ногами в два счёта свели на нет воображаемые шершавые обои и паркетный пол. Такой же неудачей обернулись попытки «обосноваться» внутри воображаемых гостиной, родительской спальни, гостевой комнаты, столовой, кухни и коридора. Но я не отчаивался, продолжал перебирать в памяти оставшиеся помещения. Отцовский кабинет – не то. Гардеробная – не то. Кладовка, там одна из стен была выложена плиткой и на ощупь вполне могла сойти за стекло, вот только плиточная стена была ровной, а у меня за спиной закруглялась… И тут меня озарило. Я вспомнил место в доме, которое к теперешнему положению подходило идеально. Ванная комната. Даже не сама комната, а установленная в ней душевая кабинка. И сразу всё встало на свои места. Я без труда представил себя внутри прозрачного ограждения с гладким скользким полом и лейкой душа под потолком, прижимающимся спиной к закругленной стеклянной перегородке.

– Очень хорошо, – похвалил мои старания дядя Ник, снова каким-то невероятным образом исхитрившийся прочесть мои мысли. – Теперь, самое главное, ни в коем случае не открывай глаза, иначе всё придется начинать сначала. Продолжай удерживать перед мысленным взором иллюзию и начинай потихоньку выбираться оттуда.

– Откуда оттуда? – удивился я.

– Из того безопасного места, которое ты себе нафантазировал, – пояснил миланин папа. – Там ведь есть дверь, ведущая наружу?

– Разумеется, есть. Это же…

– Не надо нам раскрывать секрет, – торопливо перебил дядя Ник. – Это твоя фантазия. Просто представь, что открываешь дверь и выходишь оттуда.

Конечно, задание было чистым бредом. Ну да, я вполне живо и красочно представлял вокруг себя душевую кабину. Но ведь это только в воображении. Я могу хоть сто раз в своей фантазии нажать на запор двери и сдвинуть в сторону стеклянную створку, ничего ведь от этого не поменяется. Ладно, раз уж вы так настаиваете, пожалуйся. Я выхожу из воображаемого душа в воображаемую ванную комнату.

– Ух ты, получилось! – прозвучал вдруг неожиданно близко, над самым ухом, восторженный возглас Миланы.

– Я же говорил, что это проще простого, – подхватил её папа. Неожиданно мне на плечо легла большая мужская ладонь. – Всё, Лис, можешь открывать глаза.

Я подчинился и ошарашено уставился на стоящих рядом Милану с дядей Ником. Мужчина и девочка, как по команде, дружно сняли очки, и сразу стало очевидным их близкое родство. У отца и у дочери были совершенно одинаковые пронзительно-яркие изумрудно-зелёные глаза.

Твердая опора у меня за спиной и под руками никуда не делась, но это уже была обычная деревянная стена сарая. От потрясения ноги вдруг сделались ватными. Я почувствовал, как заскользил спиной по шершавому дереву. Миланин папа предотвратил позорное падение, вовремя подхватив меня под мышки.

– Спокойно, мальчик, ты справился, всё хорошо.

Его уверенный голос и поддержка сильных рук, помогли быстро оправиться от шока. Я почувствовал, что снова могу стоять на ногах, оттолкнулся от стены и сделал шаг. Поняв, что я больше не нуждаюсь в поддержке, дядя Ник убрал руки. На втором шаге нога за что-то зацепилась, звякнуло, и я увидел откатывающуюся в сторону злосчастную зеленую бутылку.

– Пожалуй, уберу её от греха подальше. – Миланин папа подобрал бутылку и забросил на крышу сарая.

Глава 7

Глава 7, в которой мы идём в кафе

– Дядя Ник, спасибо вам! – я от души поблагодарил своего спасителя, всё ещё до конца не веря, что невероятное приключение закончилось.

– Не меня, её благодари, – мужчина положил руку на плечо дочери. – Это она тебя в тележке углядела и меня на помощь позвала.

– Лис, как ты себя чувствуешь? Бока сильно болят? – спросила Милана.

– Терпимо, – буркнул я, чувствуя, что щёки заливает краской.

– Давай, я осмотрю твои ушибы, – предложил дядя Ник. – Я врач.

– Не надо, со мной всё в порядке.

– Как знаешь… Вот, возьми, пожалуйста, – он достал из заднего кармана джинсов и протянул мне длинную и плоскую, как телефон, жестяную баночку серого цвета без надписей и этикеток. – Там мазь, изготовленная по моему рецепту. Она синяки и ушибы всякие на раз исцеляет. Только её нужно густо наносить на ушиб. А ещё лучше просто окунуть пострадавшее место в мазь. И через минуту от синяка даже следа не останется. Бери, не бойся.

– А я и не боюсь. Спасибо. – Я взял мазь и сунул в карман куртки.

– Разумеется, у тебя к нам масса вопросов, – опередив меня, снова заговорил дядя Ник. – Обещаю, мы обязательно на них ответим, но только не здесь. Неподалеку есть замечательное кафе. Предлагаю, продолжить беседу там.

– А это кафе, случайно, не «Пряничный теремок», – улыбнулась Милана.

– Угадала, – кивнул дядя Ник. – Пойдёмте, я приглашаю. – И, подавая пример, первым зашагал по пустынной дорожке к выходу из сарайного лабиринта.

– Чур, я выбираю комнату, – нагнав отца, потребовала Милана.

– Если Лис не возражает, я не против, – пожал плечами дядя Ник.

– Лис, ты ведь не возражаешь? – обернулась ко мне одноклассница и сделала такие щенячьи глаза, что просто невозможно стало сказать «нет».

– Не возражаю… А что это за кафе такое «Пряничный теремок»? Какое-то новое?

– Насколько мне известно, это одно из старейших заведений в городе. Ему больше ста лет, – ответил дядя Ник.

– Надо же, а я о нём никогда раньше не слышал.

– Ты, мальчик, о многом не слышал, – усмехнулся миланин папа. – Сегодня для тебя день сюрпризов. И знакомство со старинным кафе – один из них.

– Знаешь, а я тебе даже немного завидую, – снова защебетала одноклассница. – «Пряничный теремок» это такое место! Такое!.. В общем, чего там говорить, скоро сам всё увидишь. Я, когда первый раз туда с папой пришла, просто прыгала от восторга. Там так здорово!

За разговором мы незаметно дошагали до выхода из сарайных трущоб и перешли на оживленную городскую улицу с потоками машин и пешеходов.

Прошагав пару остановок по тротуару, свернули в неприметную арку и очутились в уютном дворике, украшенном кустами шиповника и маленьким неработающим фонтаном. В глухих стенах окружающих домов имелась единственная дверь – старая и на вид довольно обшарпанная, с небольшим козырьком от дождя, но без крыльца и вывески. Если бы я сюда забрел сам по себе, без провожатых, то принял бы эту единственную дверь в стене за черный ход из подъезда. И не задержал бы на ней взгляда дольше секунды. Но я был не один, и мои спутники решительно направились в сторону неприметной двери. Пришлось идти следом за ними.

– Лис, если хочешь, можешь отломить кусочек и попробовать, – задержавшись на пороге, неожиданно предложила Милана заговорщицким шёпотом. – Только надо незаметно, а то заругают.

– Ты о чём?

– О ней конечно, о чём же ещё, – девочка стрельнула глазками на дверь, плавно затворившуюся за спиной отца. – Вот смотри, как надо. – Потянув правой рукой за дверную ручку, левой она как бы случайно коснулась дверного края, без труда отщипнула пальцами маленький кусочек, сунула его в рот и тут же озвучила ощущения: – Умм, вкуснотища.

Только теперь, следом за одноклассницей, взявшись за ручку двери, я обнаружил, что она вовсе не деревянная, как мне поначалу показалась, а натурально пряничная. Сразу стало понятно отсутствие крыльца и вывески. Лицом старинного кафе «Пряничный теремок» была сама дверь, глазурованная поверхность которой со стороны всем не посвященным казалась куском обшарпанной старой фанеры.

Я не решился повторить трюк Миланы, у меня просто рука не поднялась ощипывать кусочек от произведения кулинарного искусства.

За удивительной дверью нас ожидал просторный холл с высоким сводчатым белоснежным потолком, украшенным лепниной, и стенами, пестрящими яркими мозаичными рисунками. Впереди, за зеленоватой полупрозрачной стеклянной стеной угадывались очертания огромного зала. Из холла в зал вело пять дверей, сейчас все они были плотно прикрыты. Как и стена, двери были сделаны из мутноватого стекла, но отличались цветом. Крайняя слева была густого малинного цвета, следующая – апельсинового, третья – лимонного, четвертая – цвета зелёного винограда и последняя у правого края - шоколадного.

От осмотра дверей меня оторвал сердитый шёпот дяди Ника:

– Милана, что ты делаешь! Прекрати немедленно.

Разумеется, я тут же обернулся и обнаружил виновницу переполоха у стены за хулиганским занятием – девочка без стеснения уродовала красивую мозаику. С помощью заколки она ловко выщелкивала из стены разноцветные блестящие камешки. Добытые трофеи деловито рассовывала по карманам, и, судя по тому, как те топорщились, преступница успела снять со стены немалый урожай.

– Дочь, я кому сказал!

– Ладно, ладно, – неохотно проворчала Милана, отступая от стены. – Было бы из-за чего шум поднимать.

– Поговори ещё у меня. Ведёшь себя, как дикарь из джунглей. Перед Лисом-то не стыдно?

– Жалко что ли? Пап, ты же сам говорил, что картины зачарованные и через какое-то время замечательно сами собой восстанавливаются. А карамельки эти, сам знаешь, как я обожаю.

– У тебя дома их целый ящик.

– Здешние вкусней.

– Ну конечно, залапанные, запылённые…

– Никто их не лапал.

– Откуда ты знаешь!

– Эти камешки что съедобные? – решился я вклиниться в спор.

– Конечно, – живо откликнулась Милана. – Это же «Пряничный теремок», тут всё съедобное – и стены, и потолок, и даже пол. Ну и мебель, само собой… На, попробуй.

Одноклассница вложила мне в руку продолговатый голубой камешек.

– Прекрати пичкать мальчика этой гадостью, – тут же снова стал ей выговаривать дядя Ник. – Ты испортишь ему аппетит.

Опасаясь, что папа Миланы отберёт конфету, я торопливо сунул её в рот.

И ничуть об этом не пожалел!

В следующее мгновенье я почувствовал, что голубой камешек на языке начинает разбухать, будто губка под струей воды, и наполнять рот вкусом незнакомого тропического фрукта. Через пару секунд нежной мякотью заполнился весь рот, я с наслаждением стал жевать, выдавливая сладко-кислый сок. А когда попытался проглотить, мякоть во рту растаяла, как дым. На языке остался уменьшившийся вдвое продолговатый камешек. И через мгновенье он, будто кукурузное зёрнышко в микроволновке, взорвался доброй дюжиной сладких сочных хлопьев, до изумления похожих на только-только сорванные ягоды лесной ежевики.

– Ну, как? Понравилось? – спросила Милана, наблюдая, как я жмурюсь от удовольствия и слизываю с губ остатки ежевичного сока.

– Ещё бы! В жизни такой вкуснятины не ел! Спасибо!

– Хочешь ещё?

– Конечно.

Милана щедро отсыпала мне в подставленную ладонь целую горсть разноцветных камушков.

– Так, уберите это по карманам, и чтоб я больше ни одной конфеты не видел, – приказал дядя Ник. – Не портите себе аппетит всякой дрянью.

– Но это очень вкусно, попробуйте.

– Лис, я разве сказал, что они не вкусные. Но подумай, если тебе так понравились конфеты, сковырнутые со стены у входа, какие шедевры кулинарного искусства ожидают тебя, когда нам подадут заказанные яства?

Глава 8

Глава 8, в которой я знакомлюсь с дядюшкой Гроглом

– Вообще-то папа прав, – подтвердила одноклассница. – Кормят здесь – просто пальчики оближешь. Конфеты прибереги на потом.

– А чего мы ждём? Почему не идём дальше? – спросил я, рассовывая по карманам разноцветные карамельки.

– Не чего, а кого. Распорядителя, – пояснила Милана.

– А вот и он, лёгок на помине, – сказал дядя Ник и приветливо улыбнулся кому-то за моей спиной.

Я повернулся и… Истошно заорал.

Согласен, такое девчоночье поведение меня не красит, но я буквально ошалел от ужаса. Интересно, а как бы вы себя повели, обнаружив за спиной спрыгнувшего с потолка паука, размером с телёнка. После прыжка грязно-жёлтую брюхастую тушу повело в сторону, но выпроставшиеся в стороны длинные мохнатые лапы впились в пол кинжалоподобными когтями и легко удержали равновесие. Настоящий оживший кошмар застыл всего в метре от меня. Жуть. Просто жуть!

– Это ещё что такое! – прерывая мой вопль, проскрежетало страшилище. – Кто притащил в кафе истеричку?!

Уродливая морда с сочащимися ядом жвалами вперилась в меня десятком сияющих, как ртуть, глаз.

– Извините, Грогл, – дядя Ник бесстрашно шагнул на встречу чудовищу, – Елисея привёл я. Уверяю вас, он из достойной семьи. Но мальчик ещё не привык к миру Радуги, прошу, проявите толику терпения и понимания.

– Ладно, уж, – смилостивилось страшилище.

Через секунду его целиком накрыло плотное пыльное облако, занесенное настоящим пустынным суховеем в холл кафе из мозаичной картинки на стене. Понимаю, звучит, как бред, но я видел это собственными глазами. Выложенное камешками изображение песчаных дюн за спиной паука на несколько секунд будто ожило и превратилось в реальное окно в пустыню. Я даже почувствовал хлынувший оттуда вместе с песком жар. Как только в холл намело достаточно песка, окно захлопнулось – клянусь! я отчетливо слышал хлопок – и вид на раскаленные дюны снова превратился в неприметную мозаику на стене.

Хотя мы стояли всего в шаге от Грогла, атаковавший паука песок не причинил нам вреда. Вокруг меня, Миланы и дяди Ника словно возникла непроницаемая для песочной пыли незримая преграда, позволяющая находиться внутри песчаной бури и совершенно её не ощущать.

Закрутившийся над пауком песочный смерч просуществовал не дольше десяти секунд. В какой-то момент он вдруг резко сбавил обороты и осыпался на пол лужицей жёлтой пыли. На месте восьмилапого страшилища обнаружился бородатый дядька с добрым улыбчивым лицом деда мороза в сером костюме с бабочкой и начищенных до зеркально блеска жёлтых ботинках. Со сгинувшим пауком мужчину роднило лишь массивное пузо, смешным рюкзаком свешивающееся над ремнём брюк.

– Лис, это господин Грогл, распорядитель кафе «Пряничный теремок», – представил мне толстяка дядя Ник.

– Видишь, он совсем не страшный, – добивала Милана. – Привет, дядюшка Грогл.

– Здравствуйте, – кое-как пробубнил я осипшим после крика голосом.

– Здравствуйте, здравствуйте, молодежь, – расплылся в улыбке пузан. – Лис, значит, ишь ты. Ты, парень, часом не пикси? Так заверещал, я чуть не оглох.

– А кто такие пикси? – не удержался я от вопроса, и тут же пожалел о своем любопытстве.

– Как это кто! – возмутился распорядитель кафе. – Малец, ты что, надо мной насмехаться удумал?!

– Грогл, Грогл, не кипятитесь, дружище, – снова пришёл мне на выручку дядя Ник. – Он новичок в нашем мире, ничего о нём не знает, вот и задает нелепые вопросы.

– Уж не хотите ли вы сказать, уважаемый Николас, что привели в мое кафе ребёнка, не прошедшего обряд Индивидуации?

– Каюсь, привёл.

– Да как вы могли! – возмутился распорядитель кафе. – Это же грубейшее нарушение Устоев! Нет, я этого никак не потерплю! Безобразие!.. Так, прошу всех немедленно на выход! Не вынуждайте меня применять силу!

От позорного бегства из кафе меня спасла Милана, мёртвой хваткой вцепившаяся обеими руками в рукав моей куртки. Только благодаря ей, я стал невольным слушателем продолжения переговоров.

Дядя Ник ничуть не оробел под напором толстяка и, позволив Гроглу выкричаться, спокойно пояснил:

– Формально, вы правы, но фактически… Мальчик сегодня дважды трансформировался. Второй раз, правда, я ему немного помог. Первый же раз, он всё сделал сам… Перед вами, Грогл, без сомнения юный маг. Увы, пока что, без обряда Индивидуации. Но, поверьте, это всего лишь вопрос пары дней. И я, со всей ответственностью, готов поручиться за Лиса.

– М-да, ситуация, – проворчал Грогл уже без раздражения в голосе.

– Прошу, будьте снисходительны, – попросил дядя Ник.

– Ну пожалуйся, дядюшка Грогл, – добавила Милана и сделала щенячьи глаза.

– О Вселенская Паутина, куда катится сумасшедший мир, – всплеснул руками толстяк. – Красные опекают зелёного юнца и просят о снисхождении. Не нравится мне это, ой не нравится. Но я не могу отказать малышке Милане, эта девочка просто вьёт верёвки из старины Грогла. Ладно, считайте, уговорили… Милости прошу, Лис, быть гостем в моём кафе.

– Спасибо, господин Грогл, – кое-как пролепетал я.

– Можешь называть меня просто: дядюшка Грогл.

От продолжения разговора всех отвлёк стук падения мелких предметов на пол. Как тут же выяснилось, его источником стали карамельки, нечаянно вывалившиеся из кармана миланиной куртки.

– Это что ещё такое! – грозно нахмурив брови, уставился на воришку Грогл. – Так вот кто мне картины на стенах портит!

– Эх, дочка, дочка, ну как же так, – покачал головой дядя Ник.

– Упс, – пискнула зардевшаяся Милана и тут же затараторила оправдания: – Пап, это не я. То есть и я тоже, но не совсем… Это телефон. Он вернулся, как ты и обещал. А там, в кармане были конфеты. Вот он их и того…

Дальнейшие объяснения утонули в дружном хохоте дяди Ника и дядюшки Грогла. Взрослый смех оказался таким заразительным, что мы с Миланой присоединились к нему буквально через секунду.

Общее веселье окончательно стёрло недавнее напряжение.

Отсмеявшись, дядюшка Грогл больше не выглядел букой, он по-отечески потрепал нас с Миланой по волосам и, обращаясь к дяде Нику, спросил:

– Полагаю, вы уже определились с заказом?

– Дочь, что мы сегодня закажем? – переадресовал вопрос дядя Ник.

– Лимон, мята, миндаль, – тут же выпалила Милана.

– Отличный выбор, – кивнул девочке Грогл и, указав на жёлтую дверь, объявил: – Ваша комната готова. Прошу сюда.

Подхватив меня под локоть, Милана потянула к указанной двери и на ходу торопливо зашептала на ухо:

– Сейчас ты увидишь магию жёлтых.

В подтверждение её слов, опередивший нас дядя Ник, проигнорировав дверную ручку, прошёл сквозь закрытую дверь и исчез из вида.

Я едва сдержался, чтобы не вырваться. Ещё свежи были впечатления после приключения с бутылкой, и до дрожи не хотелось вновь оказаться в ловушке.

Почувствовав мои колебания, одноклассница потянула с удвоенной силой и зашептала успокоительные пояснения:

– У жёлтых магия просто сказка! Такая красочная! Главное не бояться. Ничего плохого с тобой не случится, обещаю.

– Я не боюсь, – кое как выдавил я из себя и изобразил на лице подобие улыбки.

– Молодец. Давай тогда вместе на три… Раз, два, триии-и…

Жёлтая дверь понеслась навстречу и за мгновенье до неотвратимого удара вдруг пришла разгадка замутнённого стекла. Огромная полупрозрачная перегородка с дверями была вовсе не стеклянной, а леденцовой. Несущаяся навстречу дверь являла собой огромный лимонный леденец. От изумления я даже перестал бояться и в момент удара вместо того, чтобы зажмуриться, высунул язык, желая распробовать преграду на вкус.

Дальше всё случилось так быстро, что я мало чего успел разглядеть. Вытянутый язык клюнул в леденцовую преграду и легко пробил насквозь. Но на самом кончике утешительным призом остался кисловато-сладкий вкус прозрачного лакомства.

Провалившись сквозь дверь, мы с Миланой оказались в внутри золотисто-бирюзового вихря. Пол под ногами исчез и, как две невесомые пылинки, завертелись в безумной круговерти. Вокруг бесновалась неукротимая стихия, но мне не было страшно, отчего-то пришла уверенность, что ураганный ветер не причинит нам вреда.

– Здорово, правда? – пробившись сквозь шум смерча, прокричала мне в ухо Милана.

– Очень. А где мы?

– Это портал перемещения в пространстве, он окружён сумеречным вихрем, – охотно пояснила девочка. – Видишь, ветер стихает. Значит, сейчас будем на месте.

И действительно, тугие струи смерча потеряли убийственный напор, отяжелели и стали рассыпаться. Причём, в буквальном смысле слова – потускневшие золотисто-бирюзовые стены воронки на глазах каменели, покрывались трещинами и взрывались клубами пыли.

Как и обещала Милана, полёт прекратился, под ногами у нас снова появилась твёрдая опора. Но из-за образовавшейся пыльной завесы первые секунды после перемещения ничего вокруг невозможно было рассмотреть.

Одновременно с Миланой мы звонко чихнули, и вся пыль вокруг разом исчезла, словно в один миг была высосана гигантским пылесосом.

Глава 9

Глава 9, в которой мне всё вкуснее и вкуснее

Мы оказались в центре просторной комнаты.

Невероятное во всю стену окно-водопад сразу приковало моё внимание. Через стекающую непрерывным потоком толщу воды невозможно было четко разглядеть открывающийся вид, но, судя по обилию зелени, окно выходило либо в сад, либо в парк. Ещё одна загадка безответной тайной повисла в воздухе, ведь возле Нечаянной – улицы, с которой мы свернули в неприметную арку к «Пряничному теремку», – никогда не было ни садов, ни парков.

Из-за соседства с бурлящим пенным валом вокруг всё должно было содрогаться от оглушительного рёва падающей воды, но от окна доносилось лишь умиротворяющее журчание лесного ручья. Близость низвергающегося потока наполняла помещение свежестью, идеально подходящей для приятного и комфортного времяпровождения, без намёка на характерную водопаду промозглую сырость с конденсатом на стенах.

– Мята! Ух-ты, сколько мяты! Как раз так, как я хотела! Дядюшка Грогл, вы просто прелесть! Спасибо!

Восторженные возгласы спутницы вывели меня из навеянной окном задумчивости. Я обернулся к Милане, и обнаружил её беззастенчиво валяющейся на зелёном ковре, полностью застилающем пол. Это был настоящий живой ковёр. То, что я поначалу принял за длинный ворс, оказалось молодыми побегами мяты, натыканными так тесно друг к дружке, что легко выдерживали мой вес, лишь слегка пружиня под ногами.

Остальные три стены и потолок были нежного лимонного цвета с частыми вкраплениями то здесь, то там долек лимона и миндальных орехов.

От пола одуряющее пахло мятой, от стен исходил тонкий аромат лимона, два этих запаха прекрасно гармонировали и дополняли друг друга, наполняя комнату предвкушением праздника.

– Лимонная пастила с орехами, очень вкусная штука, – пояснил появившийся прямо из воздуха дядя Ник. – Не беспокойся, мысли твои читать я не умею, – продолжил он, отвечая на мой немой вопрос. – Догадаться было не сложно. Ты глаз со стен не сводишь и облизываешься, как кот на сметану… Смелее, не стесняйся, подходи, пробуй. Эта комната «Пряничного теремка» создана по нашему заказу и находится в полном нашем распоряжении.

Подавая пример, дядя Ник подошел к стене, жестом заправского фокусника выудил из боковых карманов пиджака тарелку с вилкой и, врубившись в стену, ловко отчекрыжил внушительный кусок пастилы. Образовавшаяся в стене после его действий прореха затянулась прямо на глазах. Выложенное на тарелку лакомство с воткнутой сверху вилкой дядя Ник протянул мне, и тут же извлек из карманов новый набор столовых приборов.

– Удивительно, как они там у вас помещаются, – не удержался я от восклицания, очарованный повтором фокуса.

– А как ты поместился в бутылку? – ответил вопросом на вопрос дядя Ник, наполняя очередную тарелку ароматным лакомством.

– Это магия, Лис, – продолжил он, протягивая наполненную тарелку дочери. – Ты присаживайся. Не стесняйся. Представь, что на пикнике… Сейчас, управлюсь с едой, и мы подробно обо всём поговорим.

Я сел возле Миланы на зелёный ковёр.

– Погоди, – подружка перехватила мою руку с вилкой, занесённой над лакомством. – Сперва, надо вот так, – она сорвала пучок мяты и посыпала мелкими листочками горку пастилы на моей тарелке, – теперь можешь пробовать.

Получив зелёный свет, я тут же подцепил вилкой верхушку аппетитной горки и отправил добычу в рот. На языке завертелся ураган вкусов и ощущений, от удовольствия я даже закрыл глаза. Ожидаемый вкус лимонной пастилы с мятой и орехами плавно перетёк в удивительную смесь мятного мороженного, с кусочками лимонного желе и крошками дробленого ореха. Следующий отправленный в рот кусочек и снова сюрприз, пастила оборачивается во рту лимонным пирогом с ореховой начинкой и мятной глазурью. Очередная вилка лимонной вкуснятины превращается в ореховый бисквит с мятным вареньем и засахаренными лимонными дольками. Четвертая порция угощения становится кусочком лимонного пряника с мятным мармеладом и ореховой стружкой. Пятая порция пастилы трансформировалась в ореховую вафлю с лимонным сиропом и мятным горошком. А дальше случилось страшное, я вдруг обнаружил, что тарелка опустела, и вилка бестолково скребет дно. Открыл глаза и убедился – пусто! И когда, спрашивается, успел всё слопать? Ведь только-только начал, и там была целая гора. Безобразие! Кто умыкнул мою вкуснятину!!!

– Ишь ты, шустрик какой, – усмехнулся дядя Ник. – Гляжу, по нраву тебе пришлась стряпня дядюшки Грогла. Положить ещё?

– Да, спасибо, было бы здорово, очень вкусно, – выпалил я в ответ.

– И мне, – подхватила Милана, тоже протягивая отцу пустую тарелку.

– Вот ведь сладкоешьки. Нате, вот, хоть запейте, а то в животах всё слипнется, – дядя Ник протянул нам стаканы с бесцветной прозрачной жидкостью и обменял их на пустые тарелки.

– Это мятная вода, – пояснила мне Милана, – папа сцедил её из нашего замечательного водопада. Пробуй, не пожалеешь.

Я послушно сделал глоток. И да! Ничуть не пожалел! Это было что-то!

Мятная вода на языке зашипела, как кока-кола, а ударившие в нёбо пузырьки газа оказались куда как больше и увесистей, чем кусачий дымок обычной шипучки. Через мгновенье выяснилось, что странные пузырьки не желают самостоятельно лопаться. Их во рту скапливалось всё больше и больше. Щёки раздувало, прямо на глазах. Пришлось давить зубами. Но стоило раскусить первый десяток кругляшей, и разгадка очередного удивительного чуда волной восторга разлилась по лицу, растянув губы счастливой улыбкой. Оказалось, от невероятной мятной воды отскакивали вовсе не пузырьки газа, а настоящие ягоды белой смородины.

Прожевав первый глоток, я с удовольствием сделал следующий.

Глава 10

Глава 10, в которой я знакомлюсь с миром Радуги

Пока мы с Миланой наслаждались дивным напитком, дядя Ник по новой наполнил наши тарелки лимонным лакомством, и поставил рядом на траву.

Позаботившись о нас, он точно так же обеспечил себя едой и питьём, и последним опустился на мятный ковёр.

– Ну вот, теперь можно и поговорить. Итак, Лис, задавай вопросы. Не стесняйся, спрашивай всё, что тебе не понятно.

– Почему я провалился в бутылку? – спросил я, откладывая пустой стакан и по новой принимаясь за лимонное лакомство.

– Потому что к этому у тебя имеется врождённый талант, – ответил дядя Ник и сощурился от удовольствия, отправив в рот вилку чудесной пастилы.

– Как это? Что ещё за талант?

– Ты не простой мальчик, а чародей, – огорошил миланин папа. – Такой же, кстати, как и мы с Миланой. Да, да, Елисей, ты не ослышался. Кроме привычного тебе мира людей, существует скрытный от непосвящённых мир разумных существ, владеющих магией. Это мир Радуги. Такое название не случайно. Мир Радуги объединяет семь могущественных волшебных Домов. Так же как радуга – семь цветов… Кстати, сможешь нам их перечислить?

– Попробую, – кивнул я. Отложил полупустую тарелку и стал загибать пальцы: – Жёлтый там точно есть, ещё красный, зелёный, мм… синий ещё, наверное…

– Молодчина, Лис, ты правильно назвал четыре, осталось ещё три цвета, – подбодрила Милана.

– Серый, – попытался я отгадать, но, заметив, как подруга скривила губки, поторопился поправиться: – Да нет, нет. Я перепутал. Откуда в радуге серый. Мм…

– Не мучайся, Лис, я тебе помогу, – сжалился дядя Ник. – Есть простая считалочка для запоминания цветов радуги. Дочка, напомни её нам.

– Каждый охотник желает знать, где сидит фазан, – звонко выпалила одноклассница.

– Секрет в том, – продолжил наставлять дядя Ник, – что первая буква каждого слова считалки соответствует цвету в спектре радуги. Напомни-ка мне первое слово считалки.

– «Каждый», – не растерялся я.

– Точно. Это буква «к». С которой начинается какой цвет?

– Красный.

– Блестяще, молодой человек. Это первый цвет, начало радуги. Следующее слово считалки?..

– «Охотник». Буква «о».

– И цвет?..

– Оранжевый, – видя моё замешательство, пришла на помощь Милана.

– Дочь, не подсказывай, важно, чтобы Лис сам отвечал на мои вопросы. Уверен, ему хватило б сообразительности, чтобы догадаться, что за цвет на «о» находится между красным и жёлтым… Ладно, будем считать, что Лис догадался. Второй цвет – оранжевый… Третье слово счиалки?..

– «Желает», буква «ж», цвет жёлтый, – радостно выпалил я.

– Это третий цвет спектра, – кивнул довольный наставник. – Продолжим. Четвертое слово?..

– Мм…

– Желает знать, где сидит фазан, – шепнула соседка.

– «Знать», – воспользовался я подсказкой. – Буква «з». Зелёный.

– Именно! Но это не просто четвертый цвет, а самый важный, серединный цвет радуги… Продолжай, Лис. Пятое слово считалки?

После недавнего повтора Миланы, я считалку запомнил назубок и на этот раз ответил без паузы:

– «Где». Буква «г». Наверное, голубой.

– Что же так неуверенно. Ну, разумеется, голубой. Это пятый цвет радуги. Дальше?..

– «Сидит». Буква «с». Синий.

– Прекрасно. Это шестой цвет радуги. Остался последний. Ведь ты уже догадался, какой это цвет?

– Последнее слово считалки «фазан». Значит, буква «ф». Следует за синим…

– Милана, не подсказывай.

– Это фиолетовый, – радостно выдал я.

– В точку! Фиолетовый последний цвет, закрывающий спектр радуги. Итак, в радуге семь цветов. И мир Радуги заселяют волшебные существа, представляющие семь направлений магического искусства. За каждым из направлений стоит свой Великий Дом. Первый, как положено по закону радуги, Красный Дом – дом перевёртышей – специализируется на магии живой крови или магии жизни. К этому дому принадлежим мы с Миланой.

– Вы перевёртыши?

– Ага, маги-перевёртыши или оборотни, – огорошила признанием одноклассница. – Бу! Страшно?

– Если честно, не очень, – улыбнулся я в ответ.

– Не отвлекаемся, молодежь, – призвал к порядку дядя Ник. – Следующий, как не трудно догадаться, Оранжевый Дом – дом ифритов – специализируется на магии огня. Третий Великий Дом…

– Жёлтый.

– В точку, Лис. Жёлтый дом – дом ткачей – специализируется на магии земли. Наш гостеприимный хозяин маэстро Грогл из этого дома.

– Выходит, ткачи это гигантские пауки, – невольно поёжился я от неприятного воспоминания. – Ну да, они же ткут паутину.

– Догадливый, – улыбнулся миланин папа и продолжил: – Четвертый – Зелёный Дом – дом фейри. Самый большой Великий Дом. Серединный Дом мира Радуги. Специализируется на магии природы.

– Это твой Дом, Лис, – удивила подружка.

– Значит, я фейри?

Милана звонко расхохоталась в ответ.

Дядя Ник тоже усмехнулся, но, заметив моё помрачневшее лицо, поспешил с объяснением:

– Фейри – общее наименование нескольких десятков видов разумных существ, многие из которых внешностью и характером являются полной противоположностью друг другу. Чтобы было понятней, приведу простой пример, волк и заяц – оба лесные звери, но они ведь совершенно друг на друга не похожи. Увидев, волка преследующего зайца, ты не скажешь: один лесной зверь бежит за другим лесным зверем, это будет глупо и непонятно. Потому ты со знанием дела объявишь: волк охотится за зайцем. Вот точно так же и с фейри. Нельзя относить себя разом ко всем видам существ четвертого Великого Дома, а то не пойми что получится.

– Волко-заяц, – фыркнула Милана и снова залилась смехом.

– Сама ты лисо-мышь, – буркнул я в ответ и тоже расхохотался.

– Видишь, уже самому смешно, – улыбнулся дядя Ник и, отложив пустую тарелку, занялся дегустацией содержимого стакана.

Когда наше веселье пошло на спад, и мы с Миланой стали успокаиваться, дядя Ник, как ни в чём не бывало, продолжил:

– Пятый Великий Дом мира Радуги – Голубой Дом…

– Извините, – перебил я, – но вы ведь мне толком так и не объяснили к какому виду фейри я отношусь.

– Увы, мой юный друг, об этом ты узнаешь только после обряда Индивидуации. Не переживай, поскольку твои способности к магии сегодня раскрылись в полной мере – а это неоспоримый факт! – уверен, обряд состоится в ближайшее время. Возможно, уже завтра.

– А что это за обряд?

– Да ерунда, – дружески пихнула локтем в бок Милана. – Я его полгода назад прошла. Как видишь, жива, здорова. Ну, конечно, чутка подлечиться потом придется. Всё-таки по раскалённым гвоздям два часа ходить и кипяток глотать…

– Дочь, прекрати пугать мальчика. Лис, не слушай эту выдумщицу, обряд Индивидуации совершенно безболезненная процедура.

– Ха! Пап, а ведь он мне поверил, – прыснула в ладоши соседка.

– Ну, Милана… – прошипел я осипшим голосом. А что я ещё мог сказать?

– Продолжим, – прервал хихиканье дочери и моё сердитое сопенье ровный голос дяди Ника, – пятый Великий Дом мира Радуги – Голубой Дом – дом джиннов – специализируется на магии воздуха.

– Выходит, они на самом деле существуют, – от потрясения я не заметил, как стал мыслить вслух.

– На самом деле, – хмыкнула неугомонная соседка. – Но ты не из них.

– А может…

– Не может…

– Да откуда…

– Оттуда…

– Так, стоп, – возмутился дядя Ник. – Ну-ка оба замолчали. Если будете меня после каждого слова перебивать, я никогда не закончу. Осталось чуть-чуть, дослушайте до конца и все вопросы потом. Договорились?

– Конечно, пап.

– Угу.

– Шестой Великий Дом мира Радуги – Синий Дом – дом тритонов – специализируется на магии воды. И, наконец, седьмой Великий Дом мира Радуги – Фиолетовый Дом – дом вампиров – специализируется на магии мертвой крови или магии смерти.

– Вампиры? – снова не удержался я от комментария. – Это которые кровь пьют?

– Есть у этих разумных такая физиологическая потребность, – подтвердил опасения миланин папа. – Но ты не переживай, сейчас не средние века. Современные вампиры, как и все остальные разумные мира Радуги, цивилизованные маги. Нападать на людей вампирам запрещено… Ну вот, собственно, вкратце я обо всём и рассказал. Подробности о Великих Домах ты, Лис, узнаешь на уроках от преподавателей.

– На уроках?

– Ну да, в школе на уроках. Ведь ты же ходишь в школу? Учишься с Миланой в одном классе? Разве не так?

– Да, но там же на уроках нам ничего такого магического не преподают…

– А теперь будут, – пообещал дядя Ник.

– Завтра в школе тебя ожидает сюрприз, – добавила Милана. – Со мной когда впервые это случилось… Нет, не буду сейчас ничего рассказывать, а то сюрприза не получится. Лучше завтра сам всё увидишь. Это здорово, Лис. Правда здорово! Особенно в первый раз. Знаешь, я даже тебе немножко завидую.

Разумеется, после таких многообещающих намёков я просто лопался от любопытства и готов был засыпать одноклассницу горой уточняющих вопросов. Но не успел. Меня опередил голос дядюшки Грогла, ворвавшийся в нашу уютную комнатку откуда-то из-под потолка.