Линия Крови

Глава 1 Пробуждение

1989 год, СССР, Тульская область. Заброшенный дом в поселке городского типа.

В подвале десятилетиями заброшенного дома лежал иссохший труп. Разложение тронуло его совершенно причудливым образом, обойдя стороной молодое лицо, словно расколотую восковую маску, само же тело несло в себе следы тлена. Потрескавшаяся пергаментно-тонкая пожелтевшая кожа покрывала далеко не все участки высохшей плоти. Под жуткими разрывами виднелись жёлтые кости, иссохшая плоть и кажущиеся полными алые вены, что торчали наружу, словно чёрные корни и ветви. Без сомнения можно сказать, что человек в заброшенной больнице был мертв, если, конечно, он являлся человеком, и лишь чудо или же странное стечение обстоятельств позволило мертвецу сохранить своё лицо в очень хорошем для трупа состоянии.

Труп подростка окружали проржавевшие капканы, и висящие под потолком мясницкие крюки, придававшие месту атмосферу ужаса и старой тайны, и если бы не тело, то пожелтевшее лицо мертвеца можно было бы принять за искусный грим.

Скрипнул старый пол на первом этаже, и осторожно светя фонариком, в подвал начал осторожно спускаться крепкий мужчина.

Яков всегда считал себя чем-то вроде археолога. Он раскапывал могилы, собирая захороненные драгоценности, посещал заброшенные дома в поисках старинных и просто ценных вещей, и пускай его бизнес был не совсем законным, в свои 43 года мужчина чувствовал себя довольно обеспеченным человеком, дядя, работающий в милиции, и вовсе был мощным прикрытием для проделок мужчины, позволяя спокойно жить на виду.

Спустившись в подвал, мужчина с любопытством осмотрел труп с расстояния, и после чего начал медленно подходить ближе, обходя стороной трупики крыс, чьи мёртвые тушки скрипели под подошвами его ботинок.

Мужчина замер, заметив сталь пары медвежьих капканов, что стояли на пути к странному трупу.

– Это становится интересно, – тихо произнёс мужчина, осторожно обходя опасные ловушки.

Труп нёс в себе какую-то загадку и, без сомнения, был бы ценным приобретением для подпольных коллекционеров. Осторожно обойдя расставленные на полу капканы, мужчина потянулся за пояс, чтобы достать свой фотоаппарат, и в этот миг краем глаза заметил движение.

Обернувшись, Яков едва успел прикрыть свою шею рукой, и в то же мгновение его левую руку пронзила жгучая боль, ржавый мясницкий крюк вонзился в его левую руку. Мужчина закричал от внезапной боли.

– Черт!!! Больно, как же больно! - Мужчина осторожно перевёл дух, не переставая ругаться.

– Какая тварь, поставила тут это?! Я что, угодил в логово какого-то маньяка?! О, Черт, какая же боль! - Он стиснул зубы. Всё вроде бы было не так плохо. Крюк не задел ни кость, ни крупных сосудов, и, несмотря на общее состояние здания, выглядел на удивление новым, с минимальным количеством ржавчины, что внушало мужчине некоторый оптимизм и лишь подтверждало его подозрения, что он угодил в логово маньяка. Яков стиснул зубы, постоянно скуля от боли, и полными слез глазами огляделся вокруг. Мужчина не обращал внимания на то, что кровь из его раны капает на труп, так как понимал, что если не сможет решить эту проблему, рискует стать вторым загадочным трупом в этом месте.

Собиратель нелегальных диковинок медленно перевёл дыхание. На свою беду, кусачки, которые он взял с собой на всякий случай, лежали в левом кармане джинс, и в нынешнем положении Яков не решался пустить их в ход, чтобы перекусить толстую цепь крюка – она выглядела слишком толстой, чтобы её можно было перекусить даже двумя здоровыми руками.

Мужчина покрылся липким холодным потом. Ему предстояло ВЫТАЩИТЬ КРЮК, а после добраться до машины, перевязать рану и уже потом достичь больницы. Мужчина перевёл дух, прежде чем, зажав во рту ремень от футляра своего фотоаппарата, рывком вырвать крюк. Кровь хлынула из рваной раны, и у мужчины потемнело в глазах.

С запозданием Яков понял, что грубо вырвать железяку из раны – не самая умная идея, но сожалеть уже поздно. Взгляд мужчины начал медленно гаснуть.

Ослабший мужчина не заметил, как высохший труп подростка с мерзким хрустом поднялся, открыл высохшие глаза и, оскалившись, впился своими громадными клыками в его раненую руку, жадно глотая его кровь своим потрескавшимся ртом.

***

Он проснулся, чувствуя неутолимую жажду. Изголодавшееся тело само рвануло навстречу живительной влаге, жадно глотая живительную влагу. У него не было имени и личности. Только неудержимый ГОЛОД и СТРАХ. Зверь наслаждался мгновениями, когда живительная влага покидала тело его еды, он стремился выжать свою добычу до последней капли, чтобы после выйти на охоту снова. Хищник отбросил иссушенное до последней капли тело и жадно облизнулся. Он хотел жрать ещё и ещё, чувствуя, как его изувеченное тело постепенно восстанавливается. Он пойдёт сегодня на охоту, найдёт ещё вкусных жертв и выпьет из них всю живительную влагу, а после сытый пойдёт спать, чтобы в новую ночь снова выйти на охоту. Зверь весело заурчал, но в тот же момент ощутил дикий ужас.

– Тузик, к ноге! – жуткие слова раздались в его голове. Зверь не понимал их смысла, но чувствовал какое-то скрытое унижение в этих словах. И зверь знал чудовище, что произносило их. Мерзкий монстр, что не давал ему жить! Противная невкусная тварь, что довела ЕГО тело до столь жалкого состояния! Чудовище, которому не было прощения, ведь это порождение ночных кошмаров не давало ему есть то, что ему хотелось!

Хищник испуганно заскулил, пытаясь сбежать, но мерзкая тварь стальными тисками сковала его. Зверь плакал от бессилия, когда его тело отбирало чудовище, что явно хотело заморить его ГОЛОДОМ. Зверь сделал отчаянную попытку вырваться, но сделать этого не смог, жалобно скуля. А между тем МОНСТР отбирал у него его тело, заставляя Хищника дрожать в бессильной ярости.

***

Оживший труп стал двигаться чуть более естественно, по выступающим сквозь разорванную кожу сосудам стала течь темная пульсирующая кровь. Иссохшее мёртвое тело подростка захрипело и прокашлялось. Местами жуткие разрывы на коже закрылись.

– Я Николай Вакар, – оживший труп говорил тяжелым, хриплым, дрожащим голосом.

Перед глазами существа пронеслась его жизнь. Родился шестого августа одна тысяча восемьсот девяносто шестого года в Российской Империи, Тамбовской губернии, в семье потомственного дворянина Василия Модестовича Вакара. Будучи поздним ребёнком, часто болел и постоянно лечился от гемофилии, от которой должен был умереть, не дожив до двадцати.

В четырнадцать перестал расти, вкусив Витэ Вампира и став Гулем, тем самым освободившись от бремени болезни.

В тридцать шесть стал вампиром великого клана Тремер, и в свои сто два года стал Послушником пятого круга, имея знаний больше, чем иные старейшины, и Регенты.

– Так почему я тут, в столь жалком виде?

Николай оглядел своё тело с тревогой. Сейчас его можно было принять за Самеди, а то и вовсе ожившего зомби, поднятого некромантом-Джованни, но никак не могучим колдуном и аристократом ночи. Его тело, несмотря на выпитого досуха смертного, лишь начало своё восстановление. Крови, которую удалось удержать в венах лишь неимоверным усилием воли, хватит лишь на то, чтобы пережить одну ночь.

От нового Торпора его отделяли буквально капли Витэ, и раз ночь всё ещё была в своих правах, покалеченному вампиру нужно было охотиться.

Осмотрев труп смертного, Николай забрал его кошелёк и закрыл искажённые ужасом глаза.

– Спи спокойно незнакомец, я позабочусь о твоём теле, и твоей семье, если она у тебя была.

Дав себе небольшое обещание отплатить по совести человеку, что помог прийти ему в себя после неизвестного события, вогнавшего далеко не слабого вампира в Торпор, Николай начал охоту на бродячих собак. Конечно, кровь животных для вампира хуже во всём в сравнении с человеческой, но даже без необходимости убийства Тремеру нужно было выпить много крови, чтобы восстановить своё тело и не напоминать своим видом Носферату.

Три ночи ушли на охоту, когда Николай выслеживал разного рода дворняг, наполняя своё нутро их кровью. Вампир действовал осторожно, не давая ни одной из собак, обитающих в округе, умереть. К его глубочайшему сожалению, Тауматургия, величайшее достижение клана Тремер, была для него пока недоступна, и хоть даже без неё он был не слаб, неплохо продвинувшись аж в семи более естественных дисциплинах, этого было мало, чтобы чувствовать себя в безопасности, особенно без знаний о том, как он оказался где-то на территории СССР, да ещё в Торпоре.

Николай смог привести тело в относительный порядок лишь через месяц. Крови решительно не хватало, к тому же постоянная диета из крови животных вызывала у него раздражение, как и то, что со всей осторожностью он так и не смог за этот месяц наесться досыта, и в его венах не было даже половины необходимого Витэ. К счастью, теперь внешне он выглядел практически так же, как и при жизни.

Посетив некоторых спекулянтов, Николай приобрёл себе стильные джинсы и куртку, с помощью гипноза добыв себе денег на одежду у пары местных бандитов. После чего возвращающий себе силы вампир оказался сильно озадачен. На дворе шёл 1989 год. Но возвращающий память вампир отчётливо помнил, что сто два года ему исполнилось в 1998.

На память Николай не жаловался, ведь в том числе его эйдетизм позволил ему достичь мастерства в двух путях Тауматургии и неплохо продвинуться в семи, в четырёх из которых его можно было бы назвать профессионалом. Пока Николай мог с гордостью сказать, что познания даже в самых непонятных для него путях Тауматургии вышли у вампира клана Тремер за пределы основ.

– И всё же, 1989? – Николай, сидел в вечернем дворе, наблюдая за звёздами. Кровавый колдун, не считал себя всеведущим, но широты его знаний хватало, чтобы понять, что невозможно попасть в другое время, оставаясь в том же мире, можно лишь сменить мир, на тот, в котором время идёт немного иначе.

Осознание происходящего позволило могучему Служителю наконец вспомнить, как он попал в Торпор. Он строил собственную Капеллу в городке на пару сотен тысяч населения в США. Город был удобен, чтобы начать свой бизнес и за пару-тройку десятков лет превратить крохотный городишко в город-миллионник. В проекте было разом несколько бизнес-планов, от торговли до пары производств. За двадцать два года существования гулем и шестьдесят шесть лет бытия вампиром Николай скопил немалые капиталы. Конечно, ему было далеко до богатств старейшин, но план развития города обещал решить эту проблему максимум через полвека. Николай специально обучался Техномантии лично у Масики Сейнт-Джон, гениальной женщины, создавшей самый молодой путь Тауматургии.

Вампир чувствовал себя старым дедом, осваивая технологии и магию новой эпохи со скрипом. И всё же он добился успехов в этом деле, с трудом, но став пускай и не мастером в этом пути, а сносным профессионалом.

Николай планировал стать полноценным Регентом нового города лет через сорок-пятьдесят. Как раз тогда город должен был вырасти до подходящих размеров, богатства были бы не меньше, чем у богатого Старейшины. А уж если эксперименты по сгущению крови пройдут успешно, то он сможет поднять своё и без того неплохое десятое поколение до девятого, а то и восьмого, став действительно сильным для своего возраста.

К несчастью, планы накрылись медным тазом, когда в его городе появился Саурон. Ситуация была полным бредом. Ломала к чертям десятилетия продуманных планов и отправляя весь город с его Капеллой в Умбру.

Разумеется, это был не тот самый Саурон, а лишь человеческий безумец, обладающий непомерной магической мощью. Но Вампиру от этого было не легче. Ему пришлось надевать защитный скафандр, предназначенный для бодрствования днём, забирать стокилограммовый рюкзак самого ценного и покидать это место в поисках реального мира.

Николаю повезло. Мучительное путешествие разрушило его защитный костюм и заставило потратить все резервные запасы крови, и самого его заставило впасть в Торпор, едва защитив своё тело.

Но теперь он снова живёт в ночи, судя по всему, в другом мире, в СССР 1989 года. Вампиру предстояло найти сородичей и использовать знания о ненавистной ему стране, забравшей его родину, чтобы поправить своё нынешнее положение, а ещё следовало бы как можно скорее восстановить возможность творить Тауматургию. Пока не поздно, пока его не нашли Гару, Шабашиты или иные сверхъестественные враги.

Глава 2 Одиночество

Николай люто ненавидел большинство вампиров. Небольшой круг общения позволял ему чувствовать себя нормально и без зазрения совести уничтожать некоторый мусор, вроде содомитов-тореадоров, нарушающих Маскарад. Николай крепко ругался на уже окончательно мёртвого гея Д’Аркон, что умудрился умереть от рук пары неопытных охотников. Теперь это, конечно, не его проблема, но тогда Николай был готов убить ту тореадорскую сволочь повторно за все проблемы осени 1991.

Иронично, но унижение некоторых явных нарушителей приносило ему уважение и связи даже среди самих ценителей прекрасного. Конечно, довеском к этому шли враги, но это всегда было ценой успеха.

Сейчас же у Николая не было никого. Он сделал несколько звонков и отправил несколько писем на электронную почту, но не получил ответов.

Получить доступ к глобальной паутине в СССР 1989 года оказалось куда более сложной задачей, чем вампир ожидал изначально, но нужных контрактов просто не существовало. Письма с безобидными на первый взгляд фразами уходили в пустоту.

Их не было. Сородичей, которых он знал десятки лет, его чудаковатого сира с большими амбициями, не было в этом мире и самого Николая. Вампир нашёл некоторые сведения про дворянский род Вакаров, и такой род действительно существовал, как и существовал в этом мире человек, что был его отцом. И у него был сын Николай... Вот только родился он в другой год и никогда не страдал от гемофилии.

Когда тебя нет в истории, это больно. Николай чувствовал жуткую горечь от этого факта. Даже у последнего крестьянина была запись в церковно-приходской книге. У него, Николая, было место в родословной. Были родители, братья и сестры. Были враги. Были гимназисты, с которыми он учился. Были те, с кем он учился в Императорской медико-хирургической академии. Были вампиры, с которыми его связывало много общего. У Николая даже был знакомый призрак. Были друзья, знакомые, связи... И вот сейчас всё в одночасье перестало быть.

Николай тяжело вздохнул. Он жил в ночи уже шестьдесят шесть лет, но по-прежнему имитировал жизнь по привычке и для поддержания Маскарада. Шёл конец октября, и вампир не особо следил за днями, чувствуя, что Торпор для него оказался куда менее серьёзным потрясением, чем одиночество.

Сидя на скамейке, вампир наблюдал за детьми, играющими на детской площадке. Завидовал ли он им? Завидовал белой завистью. Ведь у них было детство, которого он сам был лишён из-за проклятой гемофилии. Именно из-за проклятой болезни, обещавшей забрать его до двадцати, Николай принял "лекарство" от того Вентру и потерял все связи с семьёй, став его Гулем. И лишь скотское поведение того вампира, да стальная воля самого Николая, позволила ему разорвать кровавые путы самоуверенного кровососа. Но отказаться от Витэ он уже не смог.

Николай улыбнулся, вспоминая, как удивился тот самоуверенный мерзавец, проснувшись без глаз, рук и ног на секционном столе. И какой дикий ужас он испытал, когда понял, что узы крови на меня больше не действуют.

Правда, сделать из бывшего хозяина бескрайний источник вампирского Витэ не удалось. Николай смог собрать с него пару литров крови и, в принципе, мог бы взять ещё, но Вентру оказался не способен утолять Жажду кем-то, кроме девственниц, и самым мерзким был тот факт, что это явно была не психосоматика. Достать же кровь девственницы для вампира было очень проблематично. Благо, Николай всё же смог это сделать и, собрав с бывшего хозяина Витэ на три года, отправил мерзкого Вентру греться на солнце. Кровь же осталась с ним.

Витэ действительно настоящее сокровище. Если кровь вампира правильно хранить, без доступа солнечного света, она не портится вообще. И чтобы поддерживать свою сверхъестественную природу и здоровье, Николай должен был пить эту кровь не реже раза в месяц, и такое положение не устраивало двадцатилетнего юношу с внешностью подростка, как и не устраивала Николая перспектива пить кровь одних лишь девственниц. Тогда ещё Гуль знал, что это проблема была лишь у Вентру, у его бывшего хозяина был приятель Тореадор, не испытывающий подобных трудностей. Но связываться с этими содомитами себе дороже. И выбор Николая пал на клан Тремер, имеющий неоднозначную и в чём-то жуткую репутацию, но чтобы выйти с ними на контакт, у молодого гуля ушло на это шестнадцать лет.

Николай тяжело вздохнул. То, что в этом мире нет его друзей и знакомых, вовсе не означает, что в нём нет вампиров, Гару и других обладателей собственных форм Маскарада. Вампиры – аристократы ночи, и в традициях Камарильи вампиров не должно быть больше одного на сто тысяч человек. В этом захолустье сородичей просто может не быть.

Николай вновь оглядел детскую площадку. Теперь он чувствовал себя старым дедом, что наблюдает за тем, как играют дети, и это было по-своему приятное чувство, что позволяло представить себя дедушкой, что присматривает за внуками, вот только близилась глубокая ночь, и дети расходились по домам. Вампир планировал свою охоту, мысленно отметив, что на площадке он остался наедине с милой девушкой-подростком, но не спешил атаковать столь удобную цель, планируя покусать тех, кого не жалко.

Девушка подошла ближе, и Николай внутренне напрягся, готовый использовать свою кровь в любой момент. То, что девушка выглядела совершенно обычно, ничего не значило. Маги, к примеру, не отличимы от обычных смертных, и вон один из них закинул его сюда. Но прежде, чем вампир, осторожно оценивающий обстановку, успел заговорить, девушка, сильно покраснев, задрала свою юбку, демонстрируя свои белые женские трусики. На краткий миг Николай опешил, мельком осмотрев девушку с помощью ясновидения и заметив, что её аура буквально пылает от возбуждения, расслабился ровно настолько, чтобы быть готовым использовать стойкость при малейших признаках опасности.

– Интересное начало разговора, – спокойно произнес вампир, заметив, что от ваших слов девушка нервно закусила губу и слегка опешила.

– Ты... Ты извращенец! – закричала девушка, заставив вампира мысленно закатить глаза.

– И это говоришь мне, милая, после того как показала мне своё нижнее бельё?

Девушка нервно закрыла лицо руками, от неё чувствовалась странная смесь стыда и озорства. Её насыщенные карие глаза пристально изучали меня сквозь пальцы.

– Ты мог притвориться джентльменом и отвернуться, – девушка нервно хихикнула.

Николай подавил желание тяжело вздохнуть. Ситуация слегка отдавала сюрром, но ничто не сравнится со смертным, каким-то образом правильно определяющим вампиров с помощью зеркала, в шестидесятых.

– Ты же хочешь познакомиться, я же прав? Давай притворимся, что ничего не было, и начнём сначала? – произнеся эти слова, Николай обратился к своей сверхъестественной сути и направил крохотную частицу своего создания в разум девушки.

– Да, давай начнём сначала, – нервно произнесла девушка, слегка хихикнув и вытянув руку для рукопожатия. – Я Маша, а ты?

– Я Николай, будем знакомы?

«Зачем! Зачем я это сделала?! Я только что показала ему свои трусики! Он, должно быть, думает, что я совсем непорядочная, а то и вовсе шлюха! Но он такой красивый, такой манящий... Что же я творю, какой стыд!» – Слушая мысли девушки, Николай приветливо пожал ей руку. Сейчас его тело было достаточно прохладным, даже холодным, но Машу занимали совсем другие мысли.

Николай чувствовал, как пульс девушки стал стремительно учащаться, запах её крови приобрёл дополнительную привлекательность.

В чëм-то Мария напомнила ему первую познанную им женщину. Тогда, восемьдесят шесть лет назад, он, будучи гулем, ещё не понимал, насколько гнилой тварью является вампир, ставший его хозяином, и просто наслаждался, излучая свои возможности, живя и выполняя всё более сложные поручения, тогда это казалось прекрасным.

– Сколько тебе лет? – вампир явно понимал, что девушке меньше двадцати. Что она совсем неопытна и юна, но хотелось бы убедиться насколько.

– Мне четырнадцать, а тебе? – повеселев, произнесла девушка, гордо задрав носик.

– Я старше, чем выгляжу, сильно старше. Скажем так, я родился в августе, и мне тридцать шесть, – Николай мысленно отметил про себя, что это даже не было ложью. Ему было тридцать шесть в момент обращения, и пускай с того момента он провёл шестьдесят шесть лет в ночи, пока девушке это рано было знать. Слишком рано.

– Ты, – Мария оцепенела, нервно сглотнув, – Ты просто сказочно прекрасен! – Мария мило улыбнулась, но по дрожащим уголкам её губ было понятно, что девушка старается скрыть тревожные мысли, – Но у тебя, наверное, кто-то есть... Подружка... Или жена, – на последнем слове девушка явно проглотила ком в горле.

– У меня была возлюбленная, были товарищи и друзья, но случилось нечто неприятное, из-за чего их больше нет в этом мире. Стихийное бедствие, если можно так назвать потерю всех дорогих мне людей, – Николай слабо улыбнулся и легонько потрепал девушку по голове. Такая юная, невинная и совершенно неопытная... Она была прекрасна в своей чистой наивности и так чиста, что вампир чувствовал, что сможет излить в эту девушку свою душу, если пожелает. Николай вспомнил Адель, свою смертную любовницу. Женщине было двадцать пять, она была горяча и очень хороша собой, а главное, их отношения уже практически перешли в то русло, когда Николай собирался приоткрыть перед ней завесу ночи и предложить девушке стать гулем, но случился Саурон.

– Прости, это, наверное, очень тяжело, – девушка осторожно обняла вампира, заставив того почувствовать себя как-то странно.

Когда тебя, мужика ста двух лет от роду, утешает маленькая девочка, это как-то неловко. Мужчина в годах и совсем юная девушка. Николай на мгновение почувствовал себя персонажем Набокова, но после тут же отбросил эти мысли. Для аристократа ночи человеческая мораль – устаревшее понятие. И всё же Николай помнил свои корни. История каждого сородича начиналась с его смертной жизни, и даже мифический Каин был смертным.

– Юная леди, не нужно себя винить за это. Наши тёплые воспоминания и наша боль – это то, что позволяет чувствовать себя живым. На сегодня хватит говорить о прошлом, ты ведь хотела познакомиться со мной. Не передумала знакомиться со стариком вроде меня? – Николай заметил, как девушка вздрогнула при упоминании его возраста. Она сомневалась, что ему действительно тридцать шесть, и в то же время верила его словам.

– Ты не старый, совсем не старый! Пожалуйста, давай погуляем... – Девушка явно боялась его отказа, но Николай, проживший более ста лет, не видел причин отказываться.

– Тогда пойдём посмотрим на звёзды, – Николай взял смущённую девушку за руку и повёл в место, где звёзды было видно лучше всего.

Николай просто гулял с юной девушкой, рассказывая ей про созвездия и движение небесных тел, держа.

Машу за руку. Вампир чувствовал, что девушка по уши влюбилась в него. Хотя не совсем в него, а в его милую мордашку и манеру речи. Зверь жаждал крови, и сдерживать своего внутреннего "Тузика" было раздражающе неприятно, но это не мешало Николаю получать удовольствие от нелепо начавшегося свидания. Конечно, отчасти вампир ощущал неловкость, но он всё равно не собирался торопиться переводить их знакомство в горизонтальное русло. Большинству вампиров и вовсе не нужен секс, наслаждение от питья крови заменяет им все плотские утехи, но Николай был не таким. Член клана Тремер чувствовал себя во многом несколько более живым, чем другие сородичи. Он мог есть еду смертных, получать удовольствие от близости, но во всём этом не было какой-то острой потребности, да и сам вампир не видел необходимости торопиться, получая некоторое удовольствие от ухаживаниями за совсем юной девой и находя некоторое удовольствие в ожидании, ведь через каких-то пять лет Маша расцветёт как шикарная женщина, и тогда будет ли нужно вообще сдерживаться?

Николаю вдруг стало любопытно, может ли считаться педофилом старейшина, разменявший четвёртый век, и имеющий отношения с девушкой лет восьмидесяти?

Вампир отогнал от себя глупые мысли, чувствуя, что хоть он и получил становление в тридцать шесть, тот факт, что он с четырнадцати не переставая употреблял Витэ, добавил ему подросткового инфантилизма.

Прогулка продлилась до глубокой ночи, и, к удивлению Николая, принесла удовольствие и ему, и Маше.

– Можно я завтра снова приду? – робко спросила девушка.

– Можно, буду ждать тебя у твоего дома, – спокойно ответил вампир. Было три часа ночи, и хоть у него ещё было время на охоту.

Маша в ответ счастливо улыбнулась.

Глава 3 Аномалия

Не желающая работать Тауматургия беспокоила. Как и отсутствие в городе чего-либо сверхъестественного. Николай жаждал увидеть Сородича, Гару, Призрака, на худой конец Гуля или начинающего чародея, но вечерами видел лишь ауры простых смертных. Конечно, были способы, которыми Сородичи могли скрыть свою природу от Ясновидения, да и в этом поселении их должно было быть не более трёх... Но сам факт, что с сентября по ноябрь Николай не встретил никого, вызвал тревожные мысли.

Или же в этом городе по каким-то причинам Сородичам не следовало находиться, или же их вовсе нет в этом мире. Но даже если это верно, расслабляться не стоило. Николай знал слишком много чудовищ своей весовой категории, что могли его сейчас практически с лёгкостью уничтожить, ведь своего главного оружия сейчас он был лишён, а насколько велик шанс, что если в этом мире и нет существ из старого мира вроде него? Что может сотворить опытный Гару, Призрак, Маг или Чародей, проживший сто лет? Николай никогда не недооценивал смертных Чародеев, ведь хоть они и казались чем-то вроде Гулей для Магов, их заклинания, идущие из источников, отличных от Витэ, порой могли то, на что колдуны Тремер не были способны.

От мрачных мыслей отвлекала Маша. Их общение не доходило дальше крепких объятий, и Николая порядком удивляло, что девушка совершенно не против его неторопливости в их взаимоотношениях.

«Возможно, я привык к излишне свободным западным нравам?» – вопрос старого дворянина, обращенный к самому себе, так и оставался без ответа. Между тем наступил декабрь, и гулять по ночам стало холоднее. Николай не понаслышке о хрупкой натуре смертных, и потому заранее. Не за горами был девяностый год, СССР уже последние пару лет трещал по швам, и вампир осторожно фиксировал события, за которыми должно последовать разрушение ненавистной ему страны, людей вампиру было по-человечески жаль.

Он отомстил, ещё в родном мире, своим прижизненным врагам, к самой стране у него претензий не было, да и, если говорить честно, страна, которую он сейчас видел, всё больше проникалась людоедским оскалом капитализма, становясь тем самым всё более комфортным местом для жизни вампиров.

Вот только Николай не чувствовал во многих событиях руки сородичей. Не было деталей, по которым вампир мог бы опознать извечные интриги сородичей в этот временной период.

Вернее, подобных событий ПОЧТИ не было. "Дракула", знаковая книга Брэма Стокера, что была лютой насмешкой над Маскарадом, всё так же увидела свет через год после его рождения. Или вернее сказать «Дракула», написанный самим Дракулой? Вампир нервно поёжился. Ему не хватало общества Сородичей, но встречаться с сильнейшим старейшиной Цимисхов ему совершенно не хотелось.

Николай чистил зубы и принимал приятный прохладный душ. Вампиру не требовалось выполнять многие гигиенические процедуры, так как его тело не потело и не начинало неприятно пахнуть само по себе, но пыль, кровь и грязь смывать всё равно стоило, как и следить за гигиеной своих клыков, чтобы не стать разносчиком "чумы".

Вампиры по своей природе бессмертные могучие чудовища, но в большинстве своём нам выгодно, чтобы люди развивались и хорошо жили. В нужном русле, желательно под нашей властью, без разного рода конкурентов за наше драгоценное стадо.

Пожалуй, вампиры своего рода фермеры-людоеды, что живут, получая с людей разного рода блага, включая кровь, и пополняют за их счёт своё число. Без человеческой крови вампиры могут жить, пускай и без удовольствия, но вот без человеческого общества ни один вампир жить не сможет.

Со временем Николай понял, что этот мир куда лучше для вампиров, чем его родной, хотя бы по первым впечатлениям. Вампир заселился в дом одинокого рабочего, и хоть подобное несло в себе риски, гипноз мог сильно сглаживать углы. Николай выдавал себя за родственника этого мужчины – студента-медика в академии.

Днём вампир тренировался. Точнее говоря, пытался проснуться. И вот сейчас Николай не спал, вернее, спрятавшись в кровати, расположенной в подвале, он чувствовал, что не спит, но тело, словно скованное сонным параличом, не двигалось.

Вампир едва мог вызывать дрожь век и нервные подёргивания губ, но проснуться полноценно не получалось. О чём речь, когда простое пребывание в создании требовало неслабых волевых усилий. В этот день проснуться при свете дня у Николая не получилось, что напрягало вампира. Он знал, что мог решить многие проблемы и обустроить себе нормальную базу, если бы его Тауматургия не была сломана.

– Сломана... – Проснувшись вечером после дневного сна, Николай неожиданно для себя понял, почему его кровавая магия перестала работать. Она просто оказалась "сломана". Это слово идеально подходило под текущую ситуацию.

У вампиров было много путей раскрыть мистический потенциал своей крови. Тауматургия не первый и не последний способ, ведь, обучаясь в капелле, Николай находил сведения по Дур-ан-Ки Ассамитов, по колдовству Цимисхов, Акху Сеттитов, даже у Анархов была какая-то разрозненная школа магии крови... Но Тауматургия была выше всех по той простой причине, что была наукой, а не искусством.

Да, маги крови могут быть опасны, но то, что Тремер изучит за пару десятков лет, эти реликты могут постигать столетиями. Их магия – искусство, в то время, как Тауматургия всегда являлась идеально сбалансированным механизмом. Вернее, почти всегда.

Николай поёжился, вспоминая липкие кошмары, странные сбои в ритуалах и непонятную гибель отступников Тремер в 1998. Вампир не успел в этом хоть как-то разобраться, ибо случился Саурон.

– Возможно, проблемы с Тауматургией у меня сейчас – это в том числе последствия той самой поломки?

Неделю вампир тратил время до встречи с Марией и после охоты в городской библиотеке, проникая туда, загипнотизировав сторожа, ради ведения осторожных поисков. На картах Тульской области города не было, на региональных картах тоже, но, потратив всё время до встречи на поиски, Николай не нашёл нормальной карты, только рисунок на вырванной из книги странице. Масштаб соблюдался максимально небрежно, текст местами сливался в нечитаемые полосы, да и само название города с какого перепуга написали на латинице, но, глядя на эту карту, вампир понимал, что его разум начинает понемногу проясняться. С ужасом для себя он понял, что до сих пор находится под действием мощного когнитивного искажения, утешало, что он не один такой.

– Но они смертные, а я сверхъестественное существо... – Вампир нервно схватился за волосы. Неделями он искал сверхъестественные аномалии в этом городе... Но только сейчас понял, что сам город – одна большая аномалия.

– Не хочу... – нервно сказала девушка, заставив вампира подавить свой мысленный вздох. Николай уже собирался ответить, что готов принять её отказ, но в этот самый момент Маша продолжила.

– Давай уедем прямо сейчас! – Нетерпеливая просьба девушки удивила вампира.

– Ценю твой энтузиазм, но прямо сейчас будет слишком рано. Нужно подготовиться. Постарайся хорошо закончить школу и паспорт получить для начала. Как хорошо ты, кстати, учишься? – Николай обдумывал подготовку. Чтобы покинуть этот город, ему потребуется довольно многое. Получить наконец документы, данную процедуру вампир запланировал на шестнадцать лет Маши, распланировав время до этого момента на создание информационного следа. Сейчас компьютеры не успели достаточно плотно войти в жизнь людей, так что создать правдоподобную личность было очень даже просто.

– Я очень хорошо учусь. Не отличница, но у меня хорошие оценки. Хотя родителям как-то всё равно. Для них единственное назначение девочки – удачно выйти замуж. А вот мальчик! – Маша нервно закусила губу. – У меня два брата. Старший и младший. Вот те, кто важен родителям. Зато я хотя бы не Золушка, как одна моя одноклассница. Меня не заставляют быть их служанкой... Просто игнорируют.

Николай почти по-отечески обнял Марию.

– Не стоит слишком переживать по этому поводу, у тебя есть своя жизнь, у них своя. Тебе не нужно ничего им доказывать, достаточно жить так, чтобы быть счастливой, – Николай нежно гладил девушку по голове, слыша, как Маша всхлипывает.

– Можно мне жить с тобой? – Девушка посмотрела на вампира полными слез глазами.

– Если будешь считать, что будешь счастлива со мной, после того как узнаешь некоторые мои тайны, то можно, – вампир улыбнулся, спокойно обдумывая тот факт, как объяснить советской девушке, что он вампир. Особенно учитывая тот факт, что в ещё несколько лет в СССР эта тема должна быть не слишком известна. Если он действительно в СССР, а не в в своём прошлом мире.

– У тебя жена и шестеро детей? – всхлипывая, спросила Маша.

– Не такая тайна, скорее я немного "волшебник". И несколько необычный. Сейчас это несколько проблематично объяснить, но как придёт время, я расскажу, – вампир осторожно подбирал необходимые слова, он чувствовал, что у него есть хорошее объяснение, но оно ускользало от него.

– Ты инопланетянин? – серьёзно спросила Маша, и Николай неожиданно понял, что нашёл идеальное объяснение.

– Не совсем. Смотрела "Гостью из будущего"? – Получив от Маши утвердительный кивок, Николай продолжил: – Так вот, я гость из будущего, но не с этой Земли.

– Не понимаю... А доказать можешь? – Николай ощутил исходящее от девушки едва сдерживаемое любопытство.

«Машины уже летают? Люди были на Марсе? Победили ли болезни и голод? Каких инопланетян видели?» – Николай отстранился от гула мыслей девушки.

– Без проблем, – вампир улыбнулся и, оглядевшись по сторонам на предмет посторонних наблюдателей, просто прыгнул с места в длину, потратив на этот прыжок часть своей крови.

– Это... Это же метров шесть?! – Воскликнула Маша, проверяя шагами длину его прыжка.

– Сойдёт как доказательство? – Вампир улыбнулся, чувствуя лёгкий голод. Всё, быть вампиром-одиночкой было совсем не весело. Нет ни послушных химер, ни големов, ни поставщиков крови, ни коллег, кровавых чародеев, ни личного охранного агентства.

– Я не знаю... Это поразительно, но больше похоже на нечто из сказки, чем достижение будущего, – на неуверенные слова Маши вампир улыбнулся, после чего застегнул на её запястье неприметный браслет, напоминающий зёрна граната.

– Носи его с собой, и я смогу найти тебя, если попадёшь в опасность. А что до других доказательств, я не знаю, смогу ли вернуться назад. Скорее всего, нет, но не волнуйся, я смогу показать тебе множество удивительных вещей, особенно если решу некоторые проблемы, – Николай обнял девушку, осторожно наблюдая за её реакцией.

– Завтра воскресенье, мы можем увидеться днём или хотя бы пораньше? – даже без ясновидения было понятно, что девушка очень этого хотела.

– Я болен, Маша, и мне очень проблематично гулять под светом солнца, – Николай не стал лгать, просто решил озвучить часть правды.

– Но ты же из будущего, неужели такое не лечат? – Маша явно испугалась от этого откровения. Николай поспешил успокоить девушку.

Это очень редкая болезнь, и я был одним из тех, кто разрабатывал полноценное лекарство. Так что всё хорошо, вот только днём я смогу выходить на улицу лишь в самом крайнем случае, только если это вопрос жизни и смерти, хорошо? В ответ Маша лишь нервно кивнула. Вампир чувствовал, что разум девушки находится в смятении, но пока это было лучшим исходом.

– Только, Мария, всё, что ты видела тут, наш с тобой секрет, хорошо? – Николай пристально посмотрел на девушку, и Маша уверенно закивала.

– Хорошо, Николя. – На этих словах человеческая девушка и вампир попрощались, обещая друг другу встретиться вечером.

Николай планировал покинуть этот город и уехать куда-нибудь подальше. Скажем, в США, Канаду или Японию. Россию вампир рассматривал как запасной вариант, просто потому, что после 1917 года посещал эту страну лишь три раза, живя оставшееся время в Европе или США.

Без сомнений, в чём-то Россия была лучшим местом для вампира, чтобы затаиться: огромные территории, небольшая плотность населения и дикий бардак в документах, что должен был начаться в лихие девяностые с развалом СССР, но Николай опасался находиться в том же месте, где была аномалия Нерожденска. Но пока об этом судить рано, нужно изучить остальной мир.

В любом случае нужно создать легальную личность. Добавить запись в реестр новорождённых, создать свидетельство о рождении, документы о поступлении в детский сад, в школу. С помощью гипноза создать нужные воспоминания у воспитателей, учителей, родителей и "одноклассников".

Учитывая, что все они находились сейчас в достаточно масштабной аномалии, все приготовления могли оказаться полностью бесполезны и даже вредны, если спецслужбы будут искать жителей аномалии после её разрушения или после того, как они её покинут. Но тогда вампиру просто нужно будет начать сначала и создать новую личность с новой историей. И если повезёт, он сможет жить под этой маской ближайшие лет пятьдесят.

Можно пойти дальше. Подделать рождение ребёнка или "усыновление" и спустя эти полвека жить уже как собственный сын. Впрочем, до этого стоило бы починить Тауматургию. Особенно путь Техномантии.

Глава 4 Совесть

Кровь – это жизнь. Сила вампира зависит от близости вампира к Тёмному Отцу. Всё эти слова, несли в себе зерно истины, но по сути своей были не более чем религиозным бредом. Вампиры по сути своей жутко суеверны и многие до сих пор живут в тёмных веках. Истина же в том, что как показали исследования многих членов клана Тремер, сила вампира, в частности его поколение, зависит от содержания Вампирских Факторов в его крови. Их природа не до конца изучена, но по сути своей от их концентрации зависит Поколение сородича. Наивные вампиры, считают, что оно неизменно, но это не так. Есть минимум два способа повысить поколение, и так же минимум два способа снизить его. Понижает поколение Амарант, оно же Диабери – акт пожирания крови и души сородича, с более низким поколением, или же особые ритуалы кровавого чародейства. Повышают поколение особым ритуалом, в качестве наказания, по слухам с помощью демонической магии, и кто знает как ещё.

Николай, медленно протёр виски. К чему, были всё эти мысли про вампирские факторы, и поколения? Всё дело в том, что усиленно изучая Поколения, сородичей и силу вампирского Вите, Николай пришёл к выводу, что их можно разделить условно на три группы: Сильные: с четвёртого по седьмое; Средние: с восьмого по тринадцатое; Слабые с четырнадцого и выше.

Вампиры пятнадцатого поколения вообще какая-то аномалия, так как они могут иметь детей естественным образом. Ещё во времена его становления, вампиры со столь жидкой кровью были мифом, но в девяностые, они начали появляться повсеместно.

Иронично, но если верить хроникам Клана, тысячу лет назад почти так же слабы были вампиры тринадцатого поколения, но со временем кровь стала гуще, и слабость удалось преодолеть, в то время как с новыми слабокровными ситуация иначе. Впервые, за всё время существования вампиров появились те, кто может иметь детей естественным образом, от смертных.

Немыслимое явление! И столь же восхитительное. К сожалению, единственному полувампиру , в распоряжении Николая, было всего пять лет, и многие моменты изучить не представляло возможности, но даже простое наблюдение и изучая крови этого чуда дало немало пищи для размышлений. Организм полувампира мог сам производить Вите, как Ревенант, но в отличие о них, полувампир по крайней мере до пяти лет взрослел как обычный человек. Николай чувствовал, что вампиры тонкой крови, и полувампиры это нечто, что позволит ему наконец понять проблему поколений... Но случился Саурон.

Молодой Ацил стремился достичь как минимум седьмого Поколения, не прибегая к Диабери. Он не считал себя святым, но подобный путь был слишком грязным и опасным для рассудка. И в то же время существовала Альтернатива. Тремеры прокляли Ассамитов, закрыв им возможность Диабери, и тогда их чародеи смогли создать "Из Глотки Мардука" - ритуал, позволяющий повысить поколение иным образом. Иначе говоря с помощью Алхимии. Подробности известны наверное только Визирям Ассамитов. Но суть в том, что в процессе ритуала из различных компонентов готовится зелье, выпив которое, и выжив при этом, можно понизить поколение, причём на нужное значение. Николай чётко понимал, что не сможет повторить ритуал, хотя бы потому, что совершенно не разбирается в чародействе Ассамитов. Зато он мог бы создать собственный, ведь чтобы это сделать нужно лишь запустить направленную мутацию крови и сгустить Вите.

И чтобы у этого плана, были шансы на успех, Николаю нужна его Тауматургия. Последние дни, Николай реже встречался с Машей, не потому, что девушка ему надоела, просто её родители наконец стали обращать на своё чадо какой-то минимум внимания, а сам Николай, за месяцы пребывания в этом городе, собрал достаточно гипотез, чтобы попробовать восстановить свои Навыки в кровавом Чародействе.

Месяцы расчётов, и попыток вернуть Тауматургию, дали некоторые результаты. Николай покрыл пол в закрытом здании старого цирка кровавыми письменами, восемь магических кругов защиты сформировали настоящую магическую крепость, целю которой была лишь защита от магических помех. Колдовать всё равно не получалось, и Николаю пришлось дополнительно покрыть свои руки полным текстом нужного заклинания и истинными именами некоторых явлений, а после нанести на собственные руки ритуальные порезы, чтобы заставить магию работать.

– Инверсия Вите! – Слова, далеко не обязательный компонент для творения чар, но сейчас, Николай Признанный мастер в двух Путях Тауматургии, нуждался по крайней мере в частичном их применении. С помощью слов и воли, вампир изменил поток своей крови. Кровавые знаки на полу, и на его теле налились силой, и из порезов на руках вампирская кровь начала превращаться в медленно густеющую Алую дымку.

Вампир чувствовал, что первая относительно удачная попытка колдовства, выкручивала его вены. И пожирала вдвое больше крови, чем обычно уходило на любое применение Тауматургии, но главное, пускай и со скрипом, но магия работала.

Николай улыбнулся, громадный Рюкзак, с самым важным, что было в его небольшой Капелле. Вампир достал небольшой кейс, извлекая из своих запасов футуристического вида футляр, а так же множество странного вида колб, трубок и игл. – Возможно получиться пустить тебя дело, – кивнув своим собственным мыслям, колдун перенёс детали из рюкзака в центр круга.

Николай не сомневался, что покинул родной мир, так как не чувствовал привычной связью с кланом, товарищами и теми у кого учился дисциплинам. Вампир не жалел о том, что расплачивался за изучение интересующих его дисциплин с помощью Тауматургии, да и само обучение чему-то новому делало его сильнее, могущественнее, и позволяло чувствовать себя в безопасности. Ацил искренне хотел научиться погружаться в землю, защищаясь от проклятого солнца, как это могли делать опытные Гангел... Но судя по всему желание видеть незримое в сочетании с жаждой власти и желанием выглядеть взрослым, сильно сместило приоритеты.

Впрочем Николай не жалел и о том, что пока не может подобное. Для потенциально бессмертного существа изучение чего либо можно считать просто вопросом времени.

***

– Варька! Варька?! Где тебя черти носят, ленивая тварь! – вопли неподалёку, вызвали у Николая лёгкую волну раздражения.

Он слышал эти вопли далеко не первый раз, и каждый раз раздражение всё росло. Вампир осторожно потер виски, приглашая желание убивать. Орал Илья, брат той самой Вари. Местный лентяй, смутьян и пьяница.

От яростных криков Ильи закладывало уши. Его голос был похож на скрежет ногтей по стеклу. Николай никогда и не считал себя святым. Более того, страну советов он ненавидел до глубины души, но месть его врагам свершилась, и государство отобравшее у него многое, осталось в его родном мире. К тому же с годами, его гнев утих, так что сейчас вампир чувствовал не сочувствие, а своего рода «раздражение». Дело в том, что Илья, был самым мерзким типом «людей», с точки зрения Ацилла. Слишком много в этом недочеловеке было того, что вызвало у немёртвого дворянина отвращение, но прежде всего он был ничтожеством, сидящем на шее слабой женщины. Этот факт, раздражал Николая до зубовного скрежета.

Илья сжимает в руке пустую бутылку изпод пива. Свободная рука, озлобленного отброса общества сжата в неказистый волосатый кулак. Мужчина в ярости, и в его мыслях то и дело вспыхивают сцены насилия. Он, ревёт, словно дикий зверь брызгая слюной изо рта. – Я же сказал тебе вернуться! Мне нужны мои чертовы деньги! В тени ближей помойки вампир заметил хрупкую дрожащую фигурку – съежившуюся и, обхватившую себя руками женщину. Это была Варя, довольно милая миниатюрная жещина лет тридцати пяти. «Ещё невинная», – мысленно отметил Николай, мысленно прикидывая некоторые магические таинства, где могла пригодиться невинная женщина старше тридцати лет.

Немыслимое явление, для симпатичной даже по его меркам, весьма не глупой девушки, если бы Николай не слышал её мысли. Как и у любого смертного, большинство мыслей девушки были сильно искажённым образами, но среди них Николай видел въевшуюся в личность слова: «Тебя никто, никогда не полюбит!», «Бесполезная!», «Ленивая шлюха!». Эти слова, женщина регулярно слышала от своих уже покойных родителей, и от брата... Что было действительно ужасно, ведь коснувшись её разума вампир понял, что женщина даже не целовалась. Да что там, про Варю можно было сказать, что она и вовсе не жила.

–Так, вот где ты, мелкая потаскуха! – Илья наконец замечает свою сестру, и играя пустой бутылкой идёт к ней. Женщина в ужасе, что не может даже бежать.

– Эй, чмоня, тебя хватает только на то, чтобы пугать слабую бабу? – Николай, чётко громко, совсем неподалёку насмешливым тоном произнёс это в спину мужика, от чего Илья буквально задрожал от ярости. Но прежде чем, уверенный в своих силах мужик, успел налететь на него с кулаками, вампир уверенным футбольным ударом, пнул Илью чуть пониже колена. Николай сдержал силу своего удара, ведь даже без использования силы своей крови Ацил, имея телосложение тренированного подростка, был сильнее, быстрее и ловчее большинства спортсменов.

– Суууука!!! Урою!!! – Илья завопил, схватившись за колено.

Николай схватил опешившую за ручку, и потащил за собой. К счастью, вампир последнее время регулярно питался, и потому женщина, сейчас ощутила прикосновение по-человечески холодных рук, а не хладное прикосновение мертвеца. Игнорируя вопли Ильи, который сейчас должен был бы задуматься, чтобы ползти в больницу или травмопункт, вампир дотащил Варю до её дома.

– Так, горе лаковое, друзья у которых можно пожить какое время? – в ответ на вопрос Николая девушка, лишь торопливо кивнула.

– Тогда собирайся, поживёшь у них пару дней, и пиши заявление на этого урода, – Николай не любил лишнюю работу, но иногда приходилось избавляться от разного рода "мусора".

– Но братишка ничего плохого не хотел. Он просто выпил... – Николай, услышав слова Вари нервно потер виски, после чего посмотрел девушке прямо в глаза.

– Если тебе себя не жаль, подумай о детях. О бедующих своих или о чужих. Что будешь делать, если твой братец покалечит их, потому что "просто выпил"? – Николай понял, что чтобы донести свою мысль до женщины, он потратит больше времени, чем мог бы себе позволить. Вампир позволил себе взгднуть на душу девушки, пронеся через свой взгляд свою волю и слова.

– Пройди экспертизу. Сними побои. Позови соседей в свидетели. И просто посади этого урода настолько насколько это возможно. Поверь, так будет лучше всем, – гипнотическое воздействие, легло глубоко, пробудив в женщине какой-то внутренний стержень. Пускай и под некоторым ментальным принуждением, но она начала собираться. В итоге, выходя из пятиэтажки, Николай заметил, приближающегося Илью, что волочил за собой ногу. Вампир задумался: «В травмпункт он сходить никак не мог. Он что же, вместо него поперся домой? Но они же должен понимать, что у него вероятно разрыв связок, и ничем хорошим это не грозит?! А... Я и забыл, что люди в большинстве своём тупые».

Николай, быстро довёл Варвару до дома её подруги, и спустя несколько звонков оставшихся без ответа, им открыла дверь, заплаканная женщина, лет сорока.

– Яков, так и не вернулся? – слова, немного пришедшей в себя Варвары, заставили им женщину отрицательно покачав головой натурально зареветь. Женщины обнялись, а Николай вдруг понял, что Нерожденск действительно маленький городок.

– Гражданка Иванова? – осторожно спросил Николай. Заплаканная женщина на время перестала плакать, и неуверенно кивнула.

– Держите, недавно нашёл в заброшенном пригороде, это документы вашего мужа, возможно это поможет – отдав паспорт Якова, Николай пошёл прочь. «Недавно», – думал про себя вампир, ведь несколько месяцев, для бессмертного существа реально были небольшим сроком.

Николай понимал, что уходя так резко прямо сейчас, он действует максимально подозрительно, но плач этой женщины словно наждачная бумага, скреб его души. Ведь именно её мужа он убил, выпил до последней капли. Именно её мужа, он сознательно не пытался вернуть к жизни в качестве аристократа ночи. И именно кровь её мужа, помогла вампиру наконец очнуться от торпора. Но смерти он заслуживал куда меньше, чем тот же Илья.

Николай уже убивал, и убивал ни раз, вскрывая тех, кого и людьми назвать нельзя, убивал отъявленных мразей, так и хороших людей, потому что другого выбора у него попросту не было, но до Якова, он никогда не убивал под властью Зверя. Вампир гордился своим самоконтролем, и теперь встретив напоминание о своей минутной слабости, чувствовал едва сдерживаемый стыд. Это не должно повторяться.

– Больше ты никого не убьёшь, Тузик. Запомни, мелкая шавка, кому жить, а кому умереть решаю я. Дав себе обещание, вампир начал бродить по тёмным переулкам. Нужно было собрать мысли в порядок. Он присмотрит за семьёй Якова и за Варей. Николай привык доводить дело до конца. Он позаботиться, о том чтобы семья справилась с потерей кормильца, и чтобы Илью посадили и он не доставил проблем Варе и её подруге.

– Пора бы уже получить рычаги влияния в администрации города, – хоть будучи условно бессмертным, Николай мог позволить себе особо не торопится, ему не хотелось тратить свои ночи то, чтобы самому решать все проблемы там, где их в одночасье мог бы решить звонок нужному человеку. По хорошему, ему бы стоило завести гулей, но Николай осторожно подходил к их созданию. Его уже бывший клан имел особые внутренние правила создания гулей, сам же Николай пробовал создать себе гулей телохранителей, но то ли ему так не везло, то ли из-за того, что он обращен с телом, что застряло в четырнадцатилетнем возрасте, сделав его вечным вампиром-пубертатником, или же это была мутация его крови. Но каждый раз, когда он пробовал создать мужчину-гуля, у него получились личности, испытывающие нездоровое влечение к нему, как к мужчине. Для существа, что способно читать мысли, такое соседство сродни с жизнью в ушате помоев.

– Эй, малой есть закурить? – хамоватый голос заставил Николая оглянуться.

– Не курю, – безразлично бросил вампир, погружённый в свои мысли.

– А если найду? – Тот же хамоватый голос заставил Николая замереть, и рассмотреть говорившего внимательнее. Их было трое, всё в поношенных спортивных костюмах, говоривший с ним человек поигрывал ножом-бабочкой. Николаю не требовалось ясновидение, чтобы понять, его пришли грабить или даже убивать. А следовательно, его совесть будет чиста, если он убьёт этих троих в этом переулке, как раз облегчит свою душу.

Глава 5 Возможности

– Николя! Николя! Я так скучала! Так скучала! – Прыгнувшая на него, страстно обняла вампира, заставив того слегка опешить от своего напора, после чего начала страстно целовать лицо Николая, закончив неумелым, но страстным поцелуем в губы.

Не то чтобы сам бывший дворянин был против подобного внимания, но сейчас девушка была слишком напориста, а Николай не любил терять контроль над ситуацией, так что, разорвав поцелуй, вампир приложил палец к губам Маши.

– Детям до шестнадцати не разрешено, – тихо проговорил Николай, заметив, что девушка покраснела.

«Люблю! Люблю! Какой же он милашка! Хочу пить воду с его лица, хочу ощущать вкус его пота...» – вампир осторожно разорвал контракт с разумом Маши, её сознание наполняла буря из различных образов, но некоторые слова она буквально мысленно кричала, отчего Николаю не представляло большого труда их понять.

– Так значит, когда мне будет шестнадцать, займёмся разными взрослыми вещами? – девушка счастливо улыбнулась, и вампир с трудом подавил желание изучить её разум с помощью ясновидения. Николай уже понимал, что у девушки есть некоторые проблемы с головой, что могло быть полезно, если направить это в нужное русло.

– Явно не раньше шестнадцати, ты же не забыла, что мне больше тридцати? – сама девушка его немного пугала. Она вела себя так, словно была привязана к нему полноценными узами крови. Нет, казалось бы, её привязанность была даже сильнее, и вампиру было решительно непонятно, как это произошло.

И всё же с тараканами в голове Марии следовало разобраться. Николай гладил девушку по голове, от чего та мурлыкала, словно котик.

– Маш, мы знакомы несколько месяцев, но не знаем ещё многое друг о друге. Расскажи о себе, когда ты родилась, да и просто расскажи, что я не знаю.

– Это так мило! А, ну... Я родилась двадцать шестого февраля, по знаку зодиака рыбы. Я прячу дома в тайнике разные "взрослые картинки", – начиная свой рассказ, девушка начала смущаться.

– Маш, это довольно личные моменты, которые тебя делают уязвимой. Я далеко не хороший человек и могу ими воспользоваться. Могу даже погубить тебя. У меня было много девушек, Мария. Я был женат, у меня были дети. Быть со мной может значить потерять всё. Тебя это устраивает? Я опасен, я могу ненароком погубить тебя. – Николаю хотелось понять эту девушку. В ней был потенциал, но прежде чем сделать её хотя бы гулем, вампир хотел достаточно понимать её тараканов.

Николаю совершенно не хотелось повторять участь вампира, приоткрывшего для него завесу ночи. Ненависть к своему хозяину сожгла узы крови, сковавшие Николая, и позволила воткнуть твари кол в сердце во время дневного сна.

Так что Николай на собственном опыте знал, насколько могут быть страшны и изобретательны гули. А также то, что некоторые личности могут довольно просто избавляться от уз крови, которые некоторые каиниты считают решением всех проблем.

– Погуби меня, Николя. Я давно этого хочу, – девушка улыбнулась, мечтательно прикрыв глаза, на лице Маши возник смущённый румянец.

Николай молча матерился. Впервые за последние лет двадцать. Вампир никогда не думал, что его выведет из себя так же, как игра в футбол головами кинфолков или посещение с инкогнито шабашитского театра плоти, где молодые Изверги делали мебель из жены и детей на глазах отца. Всё это шокировало, но было понятно. Николай никогда не ожидал от скульпторов плоти гуманизма, а от сородичей любви к гару... Ему много раз за годы жизни в ночи приходилось сражаться за свой рассудок или переживать просто шокирующие события, оставляющие на душе отпечаток. Но он никогда не думал, что эта девушка, этот пубертатный подросток с гормонами вместо мозгов, так шокирует его.

– Не пожалей потом о принятом решении. И то, о чём ты подумала, случится позже, если хватит сил дотерпеть, – Николай обнял девушку, нежно укусив её в шею. Мария возбуждённо застонала, и вампир ощутил, как вместе с парой глотков крови девушки его обдало мощным коктейлем эмоций. Это было восхитительно, но вампир сдержался и не стал пить дальше, ласково зализав рану. Незначительная доля витэ, содержащееся в его слюне, позволила следам от клыков мгновенно зажить.

Девушка стала пахнуть сладким ароматом возбуждения, её дыхание стало частым и прерывистым, но и сам вампир был взбудоражен. Её кровь позволила Николаю почувствовать себя более живым. Внутри него боролись два желания, хотелось сделать девушку гулем прямо сейчас, чтобы уменьшить безумный коктейль эмоций в её крови и сохранить этот изысканный вкус на века, в то время как другое желание было в том, чтобы дать девушке расцвести. В свои двадцать пять – тридцать она должна будет стать восхитительной женщиной с шикарной фигурой, и если правильно заботиться о ней всё это время, Николай бы получил не только изысканную кровь, но и любовницу, о которой можно только мечтать. И кто знает, возможно, лет через пятьдесят или даже раньше он дал бы ей становление.

Вампир осторожно взял себя в руки. Имитируя возбуждённое дыхание, он поцеловал девушку в шею, заставив ту вновь возбуждённо стонать.

– Ты получишь то, о чём мечтаешь, если дождёшься, – вампир отстранился от девушки, жаждущей близости.

– Дождусь? – с придыханием спросила девушка.

– Если выполнишь одно простое правило. Никаких связей на стороне. Я буду долго тебя мучить подобным образом, но если выдержишь – награда будет достойной, – вампир улыбнулся, заметив растущее смущение у девушки.

– Мучай меня сильнее, Николя, – чуть дыша, произнесла Мария голосом, полным предвкушения. Николай вновь улыбнулся, чувствуя себя хищником, что заманивает добычу в свои сети. Он не торопился. Ничего, кроме поцелуев, укусов и чувственных объятий. Но скоро Маша буквально не сможет без них жить, и когда они пойдут дальше, а после и вовсе свяжутся узами крови, вампиру было очень интересно, что из этого выйдет.

Мария определённо психически нездоровая по человеческим меркам, но с точки зрения сородича она девушка с большим потенциалом. Николай был готов поспорить, что большинство сородичей многое отдали бы за возможность получить чадо, настолько преданное даже до уз крови. Но вампир не обманывал себя ложными ожиданиями. Он уже не раз доводил девушек до грани, без настоящей физической близости, и в итоге девушкам или надоедало, или они становились его любовницами, или же происходило что-то действительно интересное. Раз, к своему глубочайшему удивлению, Николай своими действиями вызвал у одной из своих целей магические способности.

Клан Тремер с момента своего основания вёл войну с одними магами и сотрудничал с другими. Не стал исключением и Николай, что помог девушке разобраться в своём состоянии, после чего он свёл её со знакомыми чародеями Сынов Эфира. Так, неожиданно для себя, вампир получил союзницу-мага, взаимный обмен с которой на протяжении десятилетий был выгоден для обоих сверхъестественных созданий. А после случился Саурон.

Так что сейчас Николай не торопился. Чтобы ни сделала Мария, она принесёт ему пользу в той или иной форме, нужно лишь подождать.

Николай прогуливался по Парку Победы, рассматривая памятники и памятники героям Великой Войны. Вампир пребывал в смешанных чувствах, ведь с одной стороны Советы он люто ненавидел, но не мог не признать, что для России они сделали куда больше, чем слабовольный алкаш Николашка. Вампир сплюнул в отвращении. Было противно, что один из самых никчёмных правителей Российской империи был его тёзкой.

Как же прогнила тогда Императорская семья... Вампир почувствовал отвращение. Если бы у власти был не слюнтяй, его семье не пришлось бы покидать родину и уезжать на чужбину. И всё же Советы, которые он от всего сердца ненавидел, превратили страну в нечто великое, пусть и лишëнное мудрого руководства в виде династий потомственных дворян. Именно эта глупая ошибка позволила клоунам и свиньям пробраться во власть некогда великого государства, что сейчас доживало последние месяцы.

Вампир решил произвести изменения в этом городе. Пускай Нерожденск – серьёзная аномалия, если получится её понять, возможно, он получит хорошую базу, где у будущей Капеллы будет природная защита. А если получится исправить законы этого места и сделать их комфортными для Тауматургии, то он, вероятно, сможет распространить свои чары на весь город, сделав, по сути, целый город своей Капеллой.

Николай вернулся в дом, что являлся его убежищем, и спокойно порезал вены на своей руке. Кроме пары капель крови, кровотечения не было. Вампир сконцентрировался на чувстве своей собственной крови и создал небольшую нить из Витэ. Он осторожно вытянул её в сторону от руки, но если с первыми пятью сантиметрами всё было в порядке, то всё, что вышло дальше, опало на землю каплями крови.

Николай скривился. Без защитных кругов и вспомогательных инструментов у него получилось потихоньку начать использовать главное своё оружие – кровавое чародейство. Но пока предельной диапазон были жалкие пять сантиметров от его тела. Просто оскорбительно мало, но раз он начал возвращение Тауматургии, он найдет способ и это исправить.

Интерлюдия Секретарь

Первый секретарь горкома КПСС Нерожденска, Виктор Андреевич Безухов, привычно задерживался допоздна. У не самого маленького города было множество нерешённых проблем, и Виктор, будучи мужчиной в годах, всё ещё пытался по инерции некоторые решить. Он начинал работу в партии за идею коммунизма в СССР, но с возрастом осознал, что ко всему прочему ему нравится его положение, вернее, нравилось.

Нерожденск был своего рода ссылкой идейного члена партии. Когда его вместо города-миллионника направили сюда, Виктор не сильно волновался. С годами он понимал, что даже в партии всё сильнее стали укореняться капиталистические замашки, что и говорить, если сразу после Сталина к власти пришёл бывший клоун!

Мужчина нервно почесал гладко выбритый подбородок. Он чувствовал какую-то затхлость во всём. Сейчас ему было уже за пятьдесят, и за восемь лет на должности в этом городе он, с одной стороны, вроде как сделал многое, с другой же мужчину не отпускало чувство, что он не сделал ничего.

Он не смог даже городу с более чем тремя сотнями тысяч населения дать статус города. Нерожденск, будучи сравнимый по размерам с Тулой или той же Тверью, оставался посёлком городского типа, и если это было единственной проблемой, он бы, несмотря на опалу, смог бы продавить данное решение. Вот только проблем была уйма, и среди них статус города казался самой незначительной.

В городе часто пропадали люди, но решать эту проблему не представляло возможности, ибо пропавшие либо терялись среди переехавших, либо относились к маргинальной прослойке общества, которую мужчина тоже не мог приструнить, как и привести в должный порядок милицию. Нет, без сомнения, он смог возродить в городе силы правопорядка, но даже после реорганизации они не справились со всей происходящей в городе чертовщиной.

Дверь его кабинета скрипнула, но вместо знакомого помощника или ставшего приятелем водителя Виктор увидел внушительного мужчину лет пятидесяти, в дорогом костюме, с ухоженной седой бородой и явно дорогим кожаным портфелем.

Незнакомец спокойно вошёл в кабинет, окинув тот как-то слишком по-хозяйски. Генеральный секретарь, не меняясь в лице, потянулся за "Макаровым", спрятанным в кобуре под столом, но мужчина улыбнулся, словно заметив его действия, и заговорил.

– Виктор Андреевич, не беспокойтесь, я вам не враг, по крайней мере сейчас, – улыбка мужчины была бы приветливой, если бы не глаза. Виктор, привыкший замечать настроение собеседников, видел, что глаза мужчины не улыбались. На него смотрели жестокие цепкие глаза, которые можно было бы увидеть разве что у боевых генералов или же матёрых убийц.

– С кем имею честь говорить, товарищ? – Виктор всё ещё держал руку на пистолете. Нервы шалили. Незнакомец вошёл в его кабинет без предупреждения, словно к себе домой. Незнакомец был в гражданском костюме, причём в костюме явно дорогом. И главное, войдя в кабинет горкома КПСС, не выглядел просителем, что навевало не самые хорошие мысли.

– Зовите меня Николай. Моего имени будет вполне достаточно, – мужчина вновь улыбнулся, – я пришёл сюда, чтобы мы с вами могли заключить взаимовыгодное соглашение.

– Николай, при всём уважении, как вам по батюшке? Воспитание просто не позволяет к человеку ваших лет обращаться просто по имени.

– Николай Васильевич, что до моей фамилии, она вам ничего не скажет, или же, наоборот, скажет слишком многое, так что пока опустим мои корни. Ближе к делу, Виктор Андреевич, вы когда-нибудь слышали о Китежграде? – мужчина говорил ровным и спокойным, слегка покровительственным тоном, от чего Виктор слегка поёжился.

– Слово знакомое, но, боюсь, память меня подводит, – Виктор действительно силился вспомнить все значимые названия, но решительно не понимал, о чём речь. В голове крутились разные события, происходящие в Нерожденске, и мужчина решительно не мог вспомнить, о чем и речь.

– "Чародеи", фильм восемьдесят второго года. Скажем так, чтобы не заходить совсем уж издалека. Я представляю собой одну закрытую группу учёных, чьи достижения вполне можно назвать магией. И мы переживаем сейчас сложные времена. Виктор Андреевич, вам на самом деле очень повезло. Обычно контактами с общественностью у нас занимался соседний отдел – группа мерзких людей, связанных с политикой, но из-за происков недругов они сейчас все уже не в нашем мире. Так что я, занятой человек науки, должен заниматься всей этой политикой. Я же сразу перейду к сути. Нам не помешала бы помощь в разного рода мелочах, в обмен же вы получите многое. К примеру, уникальные лекарства от болезней, что считаются неизлечимыми, лечение травм, за которые бы не взялся ни один хирург... И кто знает, возможно, даже эликсир долголетия, – мужчина улыбнулся, доставая из своего портфеля бутылку красного вина.

– Слишком много для шутки. Тем более, если вам нужно финансирование, с этим лучше было бы обратиться в Москву, если ваши достижения действительно настолько впечатляющие, вас бы перевели в секретную лабораторию, – Виктор нахмурился. Происходящее было слишком неправдоподобно для розыгрыша и слишком грубым для попытки выбить финансирование. Всё это было чем-то непонятным, что заставило опытного руководителя и политика внимательнее осмотреть Николая, и что-то в его собеседнике было не так. Возможно, черты лица или его тень казались какими-то странными.

– Виктор Андреевич, а никто и не шутит, – мужчина достал из портфеля два бокала и каждый наполнил вином. – Правда в том, что СССР с нынешним лидером стоит на грани распада. Страна протянет ещё год, возможно, два, а дальше начнётся крах и разруха. И будем честны, наша организация пережила резкое сокращение кадров, весьма... Радикальным образом, – Николай изобразил жест перерезанного горла.

– Речь о внутренней чистке?

– Нет, скорее это была вражеская диверсия. Так что, возможно, вы сейчас говорите с самым высокопоставленным членом нашей организации, что пережил чистку, – Николай снова улыбнулся, пододвигая самому важному человеку в городе бокал вина. – Составите компанию? А то пить одному даже самое дорогое вино – это уж алкоголизм.

– За встречу, – осторожно произнес Виктор и осторожно пригубил вино из бокала, чтобы через мгновение, ощутив его странный манящий вкус, опустить бокал полностью. В другой день мужчина наверняка попробовал бы позвать охрану или же воспользовался бы пистолетом против незнакомца, говорящего логично совершенно немыслимые вещи, но сейчас он просто слишком устал, разум утратил остроту, и идея выпить бокал вина после тяжёлого трудового дня оказалась слишком притягательной.

Вот только, выпив бокал, Виктор понял, что ошибся. То, что он выпил, было явно не обычным вином. Постаревший на работе мужчина ощутил, как его тело накрыла волна тёплого расслабления, вечная хроническая усталость, сопровождающая его последние годы, отступила, казалось, даже перестали ныть старые колени.

– Вы уже заметили, что это не обычное вино? Считайте это образцом того, что мы можем предложить, – сказал Николай, убирая оставшуюся бутылку.

– Что это такое? Лекарство? Обезболивающее? Стимулятор? – Виктор всё ещё чувствовал подозрение в отношении своего собеседника, но в то же время пропавшие старые боли заставили мужчину относиться к гостю немного теплее.

– Мы не настолько примитивны, скажем так, это одна из форм нашего так называемого "Эликсира Долголетия", очень дефицитный препарат, – Николай забрал пустой бокал, оставленный Виктором, прежде чем мужчина успел опомниться.

– И сколько стоит это чудо?

– Виктор Андреевич, вы умный человек и должны понимать, что подобные вещи за деньги не продаются, скажем так, мне не помешала бы некоторая поддержка.

– О какого рода поддержке речь? – Теперь Виктор был действительно заинтересован.

– Пока что много всяких мелочей. Наша организация сильно пострадала, и не помешал бы некоторый плацдарм. Скажем, место, где можно организовать тайную лабораторию, у нас есть, ну нужно много всего. Лабораторное оборудование, донорская кровь и кровь животных, свежие трупы, среды для культивирования микроорганизмов и клеток. Нужен костюм мотоциклиста с определёнными параметрами, – сказав последнее, Николай пододвинул к Виктору лист с описанием всего необходимого, количество пунктов заставило мужчину присвистнуть от удивления, и вот в самом конце этого списка действительно находилось снаряжение мотоциклиста, причём не обычное, а конкретного размера, с целым списком необходимых параметров.

Как ни странно, с последним я практически могу помочь сейчас, разве что размер может быть несколько неподходящим... Только если не секрет, я понимаю, оборудование, кровь... Но зачем мотоциклетный костюм? Последний пункт в списке казался инородным для главы города.

– Считайте это небольшой услугой для меня, после потери части контрактов некоторые нужные вещи стало достать гораздо сложнее, что насчёт остальных пунктов? – Николай не выказывал признаков беспокойства.

– По поводу всего перечисленного, мне нужно время подумать и оценить силы, насколько это всё реально достать. Костюм же у вас будет в течение пары дней, подскажите, куда доставить? – Виктор нервно сглотнул, ожидая ответа, на что Николай протянул ему листок со знакомым мужчине адресом.

– Это же закрытый цех ликёро-водочного, – мужчина снова слегка удивился.

– Всё верно, пока это наш временный склад, – собеседник улыбнулся, – не волнуйтесь, на ближайший год всё улажено.

– Тогда, если вопросов больше нет, я бы хотел подробнее обдумать ваше предложение и понять, потяну ли вообще ваши запросы.

– Не торопитесь, у вас месяц на раздумья. Но через месяц нам нужен ваш окончательный ответ, – сказав это, Николай изобразил символический поклон и так же спокойно покинул кабинет.

***

Виктор испытывал смешные чувства. С одной стороны, всё дело, предложенное его собеседником, дурно пахло, чего Николай даже не скрывал, и даже в списке необходимого были более чем сомнительные пункты, способные при этом повлиять на политику города. С другой, лекарство действительно работало. Мужчина чувствовал, что словно скинул двадцать лет. У него прошёл гастрит и боли в коленях, исчезли синяки под глазами, и появились силы и желание радовать жену не по календарю. Но главное, думать стало намного легче. Мужчина чувствовал себя по-настоящему живым, и хоть Николай намекал на то, что без регулярного приёма эффект будет во многом временным, фактический глава города понимал, что вряд ли сможет отказаться от этого сомнительного сотрудничества.

Глава 6 Гуль

Статный седой мужчина шагал по ночному Нерожденску. Дорогой костюм, уверенная походка и взгляд, несущий желание повелевать. Взгляд, под которым слабые волей непроизвольно стремились казаться меньше.

Мужчина шагнул в тень переулка, его величественный облик растаял, как ночные облака. Исчез мужчина. На его месте возник спортивно сложенный подросток лет четырнадцати. Исчезли дорогие брюки и пиджак. Вместо них подросток был одет в пускай и в дорогой, но джинсовый костюм. Не исчез портфель, не исчезла уверенность, желание подчинять и совершенно недетский взор. Во мрак переулка смотрели старые опытные глаза, несущие опыт десятков прожитых лет и стальную волю аристократа ночи.

– Отец, твой блудный сын просит у тебя прощения за то, что использовал воспоминания о тебе для своей маски. Твой сын помнит тебя. Покойся с миром, отец, – вампир сложил свои руки в подобие молитвенного жеста и ненадолго вспомнил потускневший от времени образ своего родителя. Его властный голос, усталые старые глаза и тёплый взгляд отца, что помогал ему бороться с болезнью. Закончив свою импровизированную молитву, вампир по привычке изобразил не нужный для его тела вздох и пошёл дальше.

Николай чувствовал, как между ним и важнейшим человеком в городе возникла слабая кровавая связь. Мужчина, испивший его крови, не стал гулем. Для этого процесса нужно было нечто большее, чем просто испить крови вампира. Нужно было или его желание сделать смертного гулем, чтобы дать Вите укорениться в живом теле, или большее количество самого Вите.

Вампир прикинул, что нужно принять по крайней мере вдвое больше его крови, чтобы мужчина стал гулем без его желания. Что касается уз крови, они только начали формирование, и для бывшего Тремера это лучшая возможность проверить, не начнёт ли и этот мужчина испытывать к нему мерзкие гомосексуальные желания, или он всё же сможет создавать адекватных подчинённых и из мужчин.

Как бы не хотелось Николаю думать, что нетрадиционные гули – это проблема Европы и США, но у других знакомых вампиров он не слышал о подобной проблеме. Хотя с вампирами всё сложно. Большинству сексуальные взаимодействия и вовсе не нужны, даже сам Николай не испытывал острой необходимости в подобном времяпрепровождении, и для близости ему буквально нужно было "оживлять" нужные части тела. Тореадоры и вовсе редко были натуралами. Тут, как и в случае с Носферату и их тягой обращать в основном уродливых людей и бездомных, Тореадоры испытывали нездоровое желание обращать гомосексуальных деятелей искусства.

Вампир начал готовиться. Успешные узы и всё ещё ощущаемый Тауматургический амулет у Маши говорили о том, что кровавое чародейство тут вполне работает, правда, по каким-то пока неизвестным причинам сильно ограниченно в радиусе действия. С этим уже можно было работать. Благодаря своим связям, Николай знал, что в его родном мире были места, где Тауматургия и вовсе не работала.

Виктор сдержал слово и привез подходящее через три дня. Подобрав его руками людей, обработанных гипнозом, Николай лично подогнал его под свой размер. Главное, шлем был с тёмным стеклом, хорошо налезал на его голову.

Вампир давно искал замену своему потерянному костюму с защитой от солнца. В идеале было подыскать в городе нормальную базу, будь то подвал местной больницы или же бункер, построенный на случай ядерной войны, старую военную базу или чего-то подобное, что не только может долгое время существовать автономно, но и способно пережить ядерный взрыв, но пока вампиру требовалось решить главную проблему – питание. Кровь можно было запасать в медицинских пакетах или же питаться животными, но подобное жутко неэффективно и далеко не так вкусно, как кровь живого человека, выпитая прямо из его артерии.

Николаю не нужно было убивать в процессе кормления, так что вампир не видел ни малейшей необходимости в диете, разве что как еда в дороге или запас на чёрный день.

Так что база в действующей больнице казалась спасением, но вампир пока не собирался переезжать из дома своего якобы "родственника". Как и любой достаточно долго живущий вампир, Николай был настоящим параноиком, и без полноценно работающей Тауматургии в это место он переехать не рискнул.

Можно было постараться и загипнотизировать весь персонал больницы, но шанс, что с кого-то слезет гипноз, не сегодня, так через год, был слишком велик, а армии гулей или подручной Котерии неонатов под рукой у него не было.

Шёл день двадцать второго декабря тысяча девятьсот восемьдесят девятого года. Вампир спал, радуясь, что общение с его смертной позволило ему не терять счёт времени. И когда солнце перевалило далеко за полдень, Николай ощутил, как задрожала одна его кровавая связь. Ещё до конца не осознавая себя из-за дневного сна, столетний Ацил напряг свою волю и попробовал проснуться, но в первый раз лишь потратил часть своего Вите на эту бесплодную попытку. Вампир повторил своё желание проснуться, Вите ещё раз и ещё, пока наконец на пятый раз у него наконец не получилось вырваться из хватки дневного сна.

Аристократ ночи не мог отделаться от ощущения песка в глазах и мерзкого чувства ломоты во всём теле, хотя он и находился в кромешной тьме подвала, вампиры всегда были ночными существами, и светлое время суток даже без доступа солнца всегда очень плохо подходило для бодрствования.

Николай сжёг ещё часть своей крови, чтобы укрепить своё тело на краткий миг и не заснуть вновь после стольких усилий. Вампир потянулся к бутылкам, в которых хранились запасы его собственного Витэ, что при правильном хранении могли бы лежать там века, сохраняя свои свойства.

Вампир опустошил сразу несколько, и только когда кровь в его венах превысила опасно малое количество, вампир попытался понять, что именно его разбудило. Сейчас у Николая было лишь две кровавые связи. Начавшие формирование узы с Виктором, которые вампир без специального ритуала почувствовать даже не мог, и Маша, его личная смертная, что хоть и пока не вкусила его крови, носила на своём теле полезный артефакт, заключающий в себе изменённую форму Клейма Возлюбленного, что позволяло вампиру чувствовать важного ему человека и знать, всё ли с ним хорошо.

Это был ценный артефакт, единственный, что остался у Николая при побеге в этот мир. Даже в том случае, если Тауматургия заработает полностью в ближайшее время, чтобы создать ещё один такой, кровавому чернокнижнику потребовалось бы ритуально умертвить двух смертных близнецов, одно это делало его создание в разы сложнее аналогичного ритуала, а ведь нужно было найти редкие материалы для самого амулета.

Что сказать, в сравнении с главным человеком в городе одна немного больная на голову девушка была вампиру намного дороже. Разного рода градоначальников, мэров и просто людей у власти много. И многим чего-то нужно из того, что он может дать. А вот интересная девушка, позволяющая полнее чувствовать жизнь, у него одна.

Николай чувствовал, как у него болит живот, ноги, голова и ребра. И даже несколько зубов. Всё это намекало на масштабные травмы, и если в случае с Виктором в подробной ситуации Николай бы дождался темноты, оставить Машу умирать он не мог.

Николай практически опустошил запасы своего запасенного Вите, чтобы достаточно укрепить своё тело и не заснуть в ближайшие часы. Осторожно надел кожаный костюм мотоциклиста и, шатаясь, направился в гараж "родственника".

Костюм надёжно прятал немертвого от солнца, но этого было мало, чтобы полностью скрыть его влияние. Николай прилагал немалые усилия, чтобы подавить чувство жжения на своей коже, и это при том, что проклятье Рафаила в этом мире было куда слабее.

В голову бил крик и шум, вызванные паникой и внутренними метаниями Зверя.

– К ноге, Тузик, – прошипел вампир. Само бодрствование в течение дня давалось ему тяжело. А уж движение под солнцем и вовсе подобно кошмару, но он не мог просто сидеть и ждать ночи. Смертные ужасно хрупки, а Маша ему дорога.

Вампир знал её ничтожно мало даже по меркам смертных. Серьёзно, что такое несколько месяцев знакомства? Смешной срок. Тем более, возможно, в будущем она его разочарует, и он сам оборвёт её жизнь. Но это если и будет, то случится потом, а сейчас он спасёт её.

Николай выкатил из гаража потёртый «Урал». Осторожно завёл его и поехал по дороге. Солнце жгло даже через одежду. Раздражало глаза через тёмное стекло и искажало обзор вокруг.

Проклятое светило буквально кричало: "Тебе не рады! Ты тут чужой! Сгинь!"

Николай слышал нарастающий звон в ушах. Казалось, путь, что на мотоцикле он должен был преодолеть за час, если не меньше, тянулся целую вечность.

С трудом припарковав мотоцикл на стоянке городской больницы, Николай нервной, нетвёрдой походкой двинулся в сторону больницы. Всю стоянку ярко освещало солнце. Едва не срываясь на бег, вампир вошёл в тень неподалёку от больницы и, заметив стоящего на перекуре санитара, быстро подошёл к мужчине.

– Мне нужна помощь, – тяжёлым голосом произнёс вампир, и прежде чем затушивший сигарету молодой человек успел что-то спросить, Николай посмотрел ему в глаза. Тёмное стекло не преграда, что бы ни думали смертные.

– Проведи меня внутрь. Всё в порядке. Ты не заметил ничего странного, – слова, отпечатанные в самой душе незадачливого смертного, позволили вампиру незаметно войти внутрь. У Николая не было времени на бюрократию и какие-либо задержки, несмотря на все усилия, хватка дня возвращалась, с каждой минутой всё сильнее клонило в сон, хотелось закрыть глаза, спрятаться в тёмном месте и тихо спать до самой ночи.

Маскируясь с помощью теней под одного из санитаров, Николай быстро расспросил людей, временами приказывая им забыть лишние детали. Была какая-то масштабная авария – смертные хрупки, Николай не вдавался в подробности, важно лишь то, что его дорогая Мария пострадала в этой аварии, причём серьёзно.

Не сразу он и её палату нашёл. Девушка своим видом напоминала сломанную куклу. Она, без сомнения, была жива, Николай слышал судорожное биение её сердца, но жизнь этой маленькой девушки рисковала оборваться в ближайшие часы.

Николай с отвращением плотно зашторил окна, стремясь уменьшить присутствие света в палате. Легкие занавески едва справлялись со своей задачей, почти не изменив интенсивность освещения.

Вампир коснулся девушки, пытаясь оценить её состояние с помощью частично работающей тауматургии, и осмотрел её с помощью ясновидения, оценивая состояние. У Маши чувствовались ушибы по всему телу, ушибы внутренних органов, выбитые зубы и внутреннее кровотечение. Николай не понимал, как девушку в таком опасном состоянии бросили одну, но, окинув взглядом больницу, полную снующих туда-сюда фигур, вампир понял очевидную истину. Пострадавших слишком много, смертные банально проглядели то, что он смог заметить моментально. Был шанс, что кто-то из врачей проверит девушку и заметит опасность её состояния, но с каждой минутой шансы спасти девушку с помощью человеческой медицины стремительно снижались.

– Я... умираю? – слабым дрожащим голосом спросила девушка. Аура девушки, не утратив основного цвета, начала приобретать оранжевые нотки.

– Ты не умрёшь, – тихо ответил Николай, заготовленным лезвием вскрывая своё запястье под перчаткой. Солнце, коснувшееся открытой кожи, заставило вампира подавить жгучую боль.

– Николя? Ты тут? Но как? – умирающая девушка даже попробовала подняться, чтобы рассмотреть Николая получше, но из-за полученных травм со стоном легла обратно.

– Тебе сильно досталось. На вопросы отвечу, когда приду ночью. А теперь пей, – сказав это, Николай накрыл свою руку и девушку больничным одеялом и приложил порез на запястье к её губам.

Повинуясь власти вампира, вите, словно расплавленная патока, хлынула в рот девушке. Едва не закашляв от неожиданности, девушка с жадностью припала к запястью вампира.

Николай же, используя доступную ему власть над его собственной кровью, направлял вите на исцеление девушки. Вампир чётко понимал, что с имеющимися травмами для гарантии исцеления девушка должна была стать гулем.

Вливая в Машу свою кровь, Николай с некоторым опасением осматривал ауру девушки. Медленно исчезли оранжевые проблески страха, а после дикий коктейль цветов украсил ауру девушки. Гипнотический вихрь синего и тёмно-алого обрамляла дикая смесь ализаринового, фиолетового и тёмного пурпура, в сочетании с множеством меняющихся цветных пятен. И всё это приправила лёгкая бледность искажающейся смертной ауры.

Вите пускало корни в теле девушки, безвозвратно меняя её. Если бы она лишь попробовала его кровь, шансы освободиться от этой, без сомнения, пагубной зависимости у девушки были, но сейчас они стремительно таяли.

Тёмно-алый цвет желания стал сильнее искажать безумную круговерть в ауре девушки. Вот только это было пагубное желание Вите, тяга к вампирской крови, что будет с девушкой всегда, если она не решит отказаться от его силы в иную ночь.

– Хватит! – громогласно скомандовал вампир, открывая свою руку от глотки ненасытного гуля.

– Но... Я так хочу ещё... – лёгкие огни безумия танцевали в её глазах, и теперь девушка куда увереннее подалась вперёд, несмотря на боль в только начавшем исцеление теле.

– Тебе достаточно. Спи, и никому не говори, что я был тут. Все вопросы в нашу следующую встречу, уяснила? – в ответ на грубые слова вампира девушка лишь возбуждённо улыбнулась и судорожно закивала.

Зверь был близко. И как бы в своём высокомерии вампир не звал его «Тузиком», чувство всепоглощающего вампирского голода никогда не было так сильно, как СЕЙЧАС. Клонило в сон, но Николай знал, что голодный зверь не заснёт. Вся его суть была напугана сперва прогулкой при свете дня, а после ненужной, по мнению Голода, тратой крови. Сейчас в вампире было меньше трети его крови, и не было ничего, что могло дать отсрочку.

С трудом сражаясь с нежеланием тратить кровь, Николай скрылся в тенях, осторожно спускаясь в морг. Столкнувшись с женщиной-патологоанатом, вампир впился ей в шею, сделав несколько осторожных глотков. Зализав след от укуса на её шее, вампир перевёл дух. Кровавая дымка, туманящая разум, отступила.

– Отведи меня в холодильник, в камеру, которую пару дней или больше никто трогать не будет.

Уже планируя лечь в холодильный шкаф морга, чтобы поспать до ночи, Николай ощутил неожиданный прилив бодрости, и почувствовав себя необычайно тупым.

Вместо аккуратного холодильного шкафа, которые вампир видел в тех городах США, что он привычно останавливался, перед ним был стальной стеллаж. Николай даже приподнял забрало шлема, чтобы проверить, не кажется ли ему, но нет, в холодильной камере морга реально стоял стеллаж для тел, на котором лежали вскрытые, не всегда зашитые трупы. Трупы бабок и нескольких стариков лежали прямо на полу. Если бы он опоздал, к ним вполне могла бы присоединиться Маша.

– План меняется. Закрытое место, без доступа света. Где пару дней можно не переживать, что побеспокоят.

Следуя за слегка заторможенной женщиной-врачом, Николай отмечал про себя, что если он останется в городе на продолжительное время, то нужно будет разориться на нормальный холодильник, а не комнату со стальным стеллажом. То, что нормальный комфортный морг может быть не везде, стало для вампира важным уроком на будущее.

Отпив по дороге крови у пары санитаров, вампир направился за женщиной в поисках безопасного места для сна, хотя бы на остаток дня. Николай ежился от зудящего беспокойства, прятаться от солнца за пределами оборудованного логова может быть смертельно опасно, но сейчас в поиске безопасных мест выбора особо не было.

Таким безопасным местом оказался второй платяной шкаф в кабинете женщины-врача... Или, вернее сказать, заведующей морга. Николай засыпал неспокойно. Забрало шлема он, разумеется, опустил, да и шкаф всё же давал относительно неплохую защиту от солнца, вот только в остальном вампир чувствовал себя уязвимым. Утешало одно, всё происходящее было слишком сложным, чтобы просто выманить его и уничтожить. Сейчас подарить ему окончательную смерть можно было куда проще.

Интелюдия Дедушкина Внучка

Мария Яковлевна Иванова знала, что у неё нет семьи. Её не сжили со свету, не отдали в детдом и не удавили в младенчестве только потому, что дедушка не позволил.

И если в раннем детстве девушка это ещё не до конца понимала, то когда её в двенадцать пытался изнасиловать одноклассник, получив за свою неудачную попытку острый карандаш в глаз, девушка поняла, что родители видят в ней лишь проблему. «Потерпела бы. Чего ломалась? У нас с отцом из-за тебя проблемы. Ну сорвали бы тебя, чем беда? Сейчас замуж какую попало берут».

Слова матери, полное безразличие отца и насмешки брата что-то надломили в девушке. Большинство девочек это сломало бы, Машу же это исказило как личность. Уже без того не совсем здоровая психически девушка приняла тот факт, что для родителей и брата она мертва, и это чувство стало наконец взаимно.

Только дедушка действительно заботился о Марии. Учил её новому, относился к ней с отеческой теплотой и был с ней по-настоящему добр. Только дедушка позволял ей чувствовать себя маленькой любимой девочкой. Но дедушка старел.

Мария была умной девушкой, даже слишком умной для своего возраста. И как итог, она видела и слышала больше, чем должна была видеть по мнению родителей, и делала выводы. К тому же Егорка, мелкий гадёныш и любимый сын и её младший брат, обожал хвастаться перед Марией разного рода гадостями, тем самым невольно держа девушку в курсе планов её "любимых родителей".

– Мы сдадим тебя чокнутую в психушку! В психушку тебя! – мерзко хохотал мальчишка на пять лет младше неё. Считала ли она этого урода братом? Нет, брата у неё не было, только мерзкая опухоль, по недоразумению появившаяся на свет из того же места, что и она.

И будь девушка глупее, могла бы подумать, что мелкий гаденыш просто её пугает. Но Мария знала, что дедушка завещал ей свою квартиру в Туле. Знала, что родители зачали её в шестнадцать и что хотели избавиться от неё. Знала, что дедушка сильно огорчён в своём сыне и внуке. Знала и то, что её родители были довольно тупыми, и что только общение с дедушкой позволило вырасти ей НОРМАЛЬНОЙ.

И как итог, ровесники ей совершенно не нравились. В мальчиках, что предлагали ей встречаться, Мария видела своего отца. Тупого, неопытного, лживого и бесхребетного. Ей нравились мужчины постарше. Хотя бы на скромные лет двадцать, хотя и те у неё вызывали лишь лёгкий интерес. По-настоящему Марии нравились сильные, волевые мужчины старше ее лет на сорок-пятьдесят. И потому, увидев Николя, она поняла, что влюбилась.

Как говорил дедушка: «Перед подходящим молодым человеком тебе захочется выпрыгнуть из трусов», – не стоило, впрочем, понимать этот совет буквально. Но в тот момент это казалось Марии совершенно логичным, что не помешало после нести какой-то бред и сгорать от смущения.

Николай девушке нравился. Его совсем не детские глаза сводили девушку с ума. Казалось, его глаза старше, чем у её деда. Словно этот красавчик прожил целую жизнь. Мария едва могла держать себя в руках. Поразительно, что Николя было всего тридцать шесть. И не менее поразительно то, что в своём возрасте он выглядел как её ровесник. Но девушка точно знала, не бывает у её ровесников ТАКИХ глаз.

И всё же девушке было немного жаль, что Николай не старше. Годика на четыре, пять... А лучше бы на все двадцать... Как же она хотела, чтобы он был хотя бы немного постарше! Но девушку утешало, что если у них всё будет хорошо, то она увидит, как Николай станет старше. На пять, десять и даже двадцать лет. Девушка была уверена, что и тогда он будет чертовски хорош.

Месяцы общения с Николаем пролетели для девушки в одно мгновение. Они стали ближе. Они вместе целовались, и девушка до сих пор хранила в своей памяти сладкий привкус их первого поцелуя. Как же она хотела большего! Мария хотела буквально всего, но даже ставшие частыми поцелуи бросали девушку в приятную дрожь. Она боялась просить большего, что и говорить, если желание встретиться днём Мария озвучила спустя месяцы после их знакомства... И тем больнее девушке было услышать, что пока Николя это сделать не мог. А ей до дрожи в коленях этого хотелось. Хотелось принять его всего. Хотелось ощущать манящую разницу в возрасте, быть кем-то важным для человека, что заметно старше её...

Авария в школьной поездке, казалось, перечеркнула все планы. Мария ощутила множество осколков стекла, опасно вошедших в её руки, ощутила дикий удар и чувство, что внутри у неё что-то порвалось, в тот миг, когда автобус перевернулся.

Девушка видела одноклассников, изувеченных острыми осколками стекла, слышала крики и стоны боли. Но всё это время в голове девушки крутилась одна мысль. Кто-нибудь ещё заметил, что стекла в автобусе разбились до аварии, а не после?

Вряд ли. Когда девушка пришла в себя, она поняла, что взрослые идиоты. Она чувствовала, как жизнь ускользает, чувствовала, как слабеют глаза, и с каждым вздохом кажется, что ты уже не здесь. Маша понимала, что умирает, от чего девочке стало очень страшно. Она не видела поблизости врачей, да что там, она не видела в принципе никого, с трудом ей удалось увидеть лишь тень или тёмный силуэт своими заплывшими от слёз глазами.

– Я... умираю? – слабым дрожащим голосом спросила девушка, глотая ком в горле. Страх медленно заключал её в свои жестокие объятия.

– Ты не умрёшь, – уверенно ответил знакомый голос. А дальше события стали развиваться стремительно. Происходящие события взбудоражили Машу. Она не видела, что ей дал выпить Николай, но чувствовала, что словно пьёт саму жизнь. Усталость ушла, боль сразу ослабла, а приближающуюся смерть сменил зуд в животе и под кожей. Даже когда Николай ушёл, и к Маше вернулось нормальное зрение, она чувствовала бешеный прилив энергии. Хотелось бегать, но из-за зуда в ногах она могла лишь сидеть и разглядывать палату. Нервный зуд заставлял девушку чесаться в томительном ожидании. Когда же? Когда же он придёт?

Глава 7 Воспоминания

Бей Николашку! – кричал кто-то слева. Николай не обращал внимания на крики, а просто бил. Даже несмотря на царскую болезнь, он умел драться считался сильным среди сверстников, сейчас же у него не опухали ноги, дышалось легче и ничего не болело.

Грубый апперкот, и один из прихлебателей Ильи отправляется в нокаут теряя пяток зубов. Николай едва, успевает увернуться, от удара дубиной в затылок, и тут же ему прилетает сильный пинок в рёбра. Не больно. Совсем не больно! Николай бьёт в ответ, левым хуком выводя ещё одного своего противника из драки.

Гимназист чувствовал себя сверхчеловеком. И Николай склонялся к мысли, что он стал им. Жизнь наполнилась красками. Николай чувствовал себя по-настоящему живых. На Каникулах, он посетил родное поместье, и там наконец стал мужчиной. Молодой дворянин познал близость с восемью разными девушками, и хоть отец явно не одобрил, столь разгульное поведение сына, Василий явно был рад, что его сыну стало лучше.

***

Николай скулил, словно девчонка, слыша насмешки Франсуа. Сверхъестественная сила, сковала его тело, не позволяя даже попытаться не смотреть на издевательства. Группа, зачарованных вампиром бездомных избивала его собаку. безобидного Бостонского Терьера, что стал для Николая последним членом его семьи. Его Господин заставил молодого аристократа разорвать все связи с семьёй, и лишь маленький подарок матери, грел сердце юноши до этого дня.

– Не следовало меня подводить, – вампир мерзко улыбнулся, – Так что терпи, это твоё наказание.

– Прошу, не надо, пусть бьют меня, но отпустите Тузика, прошу... Виноват я, а не он! – Николай плакал, от бессилия, вампир же хохотал упиваясь своей властью.

– Ты смеешь мне указывать, раб?! Хорошо, ты тоже получишь свою порцию наказания. Мой приятель любитель прекрасного любит мальчиков, и ему приглянулась твоя милая мордашка. Готовься раб, советую готовиться к роли пассивного содомита, она тебе прекрасно подойдёт! – Франсуа, весело засмеялся, заставив Николая скрипеть зубами. За что, так с ним его Господин, за что?! Он сам поставил НЕВОЗМОЖНОЕ задание, чтобы... Поиздеваться?

В тот миг, внутри молодого Гуля, Что-то оборвалось. С удивлением для себя, Николай почувствовал, как с его глаз спала, кровавая пелена, и жгучая ненависть, поднявшаяся из глубины души, смыла оставшиеся кровавые путы. Франсуа не обратил на это никакого внимания, но Николай в считанные мгновения, увидел события последних лет, без дурманящего действия Вите. Его "Хозяину" Просто нравилось издеваться. Только по этому, жизнь самого Николая всё больше напоминала ад. Только поэтому мразь, притворялся его спасителем, заставила его оскорбить его свою мать, крепко обидеть отца, и опорочить свою честь, как потомственного дворянина, похищением женщин, для своего "господина".

Николаю хотелось сплюнуть от отвращения, и броситься с саблей на перевес, желая зарубить проклятого Франсуа, но Гуль был уже далеко не мальчик, и прекрасно понимал, что ему даже не хватит сверхъестественных сил, чтобы одолеть вампира ночью. В общем зря Франсуа понадеялся на кровавые путы. Оны страшны, сильны... Но самонадеянная мразь дала достаточно поводов для ненависти, чтобы Николай смог порвать их словно паутину.

События сменяли друг друга с стремительной частотой. Николай чувствовал, что просыпается. Безумные хриплые крики неизвестной старухи звучали в ушах.

– Умерли! Умерли! Хочу чтобы все Умерли!!! – звенели крики в голове

Вампир медленно открыл глаза. Спал в шкафу он совершенно некомфортно. Пробуждение, привычно обострившимся голодом, благо сейчас это чувство в было терпимым.

Сны о прошлом после дневного бодрствования всегда были полны боли сожалений. От чего, Николай не любил часто бродить до захода солнца, слишком много тяжёлых воспоминаний в его смертной жизни и слишком они горькие.

– Тузик, я отомстил за тебя, – Николай плакал. Вампир видел какую-то извращённую иронию в том, что воплощение своей вампирской сути, своего голода и сверхъестественной природы, он звал кличкой своего мёртвого питомца.

Тогда, хороня избитое крохотное тельце, предварительно вытащив палку из зада мёртвой собачки, Николай хоронил счастливые осколки своей жизни. Он мог бы покаяться в своих грехах отцу, мог бы на коленях просить прощения у матери. Он мог бы снова стать смертным, отказавшись от Вите, ведь ему было лишь двадцать с небольшим, и отказ не превратил бы его в глубокого старца. Но тогда Николай испытывал смертельный стыд, и чёткое понимание понимание, что без крови вампира он вернётся в своё жалкое больное состояние. Молодому дворянину по-прежнему хотелось чувствовать себя молодым сильным и живым, но быть рабом вампира? Увольте, о дважды не войдёт в эту реку. Франсуа, невольно подсказал молодому Гулю способ получить кровь, но не получить в придачу узы. И временно это может решить проблему, а после Николай сам собирался стать вампиром, но не таким как Франсуа, а тем кого счёл бы достойным сам. Вскрывая трупы бездомных, убивших его собачку, и с управлением наслаждаясь их криками, он чувствовал, что хоть и может вернуться к своей прошлой жизни, но уже совсем не хочет. Смертные слишком хрупкие.

Николай осторожно вылез из шкафа. Дневная прогулка не прошла для него бессмысленно. Вампир чувствовал лёгкую тошноту, и головную боль, напоминающую последствия теплового удара. Зверь тихо скулил от боли, но в тоже время Николай, мог с уверенностью сказать – плата за дневную прогулку была неожиданно скромной.

Проклятие Рафаила определённо ослабло, и это открывало невиданные ранее перспективы. До Николая доходили слухи, о том, что некоторые вампиры могли на время тем или иным способом преодолеть солнечный свет, огонь и голод. Как охочий до знаний Тремер, Николай знал пару ритуалов, позволяющих в некотором роде обезопасить себя от солнца и голода. Ещё бы его магия нормально работала... Если всё будет плохо, ритуалы придётся создавать заново.

Но если, действие проклятий ослабло, возможно Николай мог предпринять попытку, понизить собственное поколение. Вампир мысленно, оценил тайник, что смог забрать с собой. законсервированная рука старейшины гангелов и образец его крови. Кровь, князя Вентру убитого во время чужой интриги, но сложнее всего было достать кровь старейшины Носферату. Для этого, Николай долго, искал подходящего вампира используя имеющихся у него в распоряжении Кадавров, прежде чем, найти нужного вампира. А после, приходилось работать аккуратнее вдвойне, чтобы не дать могучему вампиру себя найти, несмотря на сугубо партнёрские отношения.

Ценой серии взаимных услуг тремер смог получить в том числе образец крови Носферату седьмого поколения. Цена оказалась очень высока. Николай научил того вампира основам пути Крови, в обмен на знания Вуали и его кровь.

Вампир чувствовал что ходит по грани. Если бы кто-то узнал, что он обучал кого-то вне клана Тауматургии, то Николай мог бы стать жертвой кровавой охоты или внутренних сил клана. К счастью, вампиры ценят оказанные услуги, и подстраховка в виде наличия у кровавого чародея вите того Старейшины, в сочетании довольно мрачной репутацией клана кровавых колдунов, обеспечили вампиру некоторую безопасность.

Николай действовал с параноидальной осторожностью. Кровь вампиров старшего поколения, нужна была для его исследований состава вампирской крови, и если бы его изыскания увенчались успехом, вампир бы смог понизить собственное поколение.

Целью было извлечение факторов крови, отвечающих за поколение сородича, очищение их от посторонних примесей и создание эликсира, что позволил бы Николаю приобрести всё преимущества седьмого поколения, и кто знает, возможно это бы позволило ему стать в будущем носителем крови Мафусаила.

Вампир осторожно остудил свои амбиции. Сейчас у него вряд ли будет доступ к новым образцам Вите старших сородичей, даже если они есть в этом мире. Но с другой стороны, восстановив возможности своего кровавого чародейства, он может куда спокойнее попробовать повысить собственное поколение. Всё этого, не было бы доступно, если бы Николай не нарушил бы правила клана несколько раз, и первым его нарушением были разорванные узы с Советом Семи. Вампир поëжился, вспоминая как смог разорвать узы через полноценные узы с обезумевшим вихтом, окончательную смерть которого он построил заранее, и чуть было не помешал собственному плану, скованный его кровью. Тогда ему дважды повезло, и вторым везением была мутация в его Вите делавшая Николая не совсем Тремером, а представителем совершенно новой линии крови, с теми же дисциплинами, но другой клановой слабостью.

Николай пришёл в себя, приведя в порядок мысли. Не было времени думать о важном или чем-то постороннем. Это другой мир, и его кровь могла подействовать на Машу не так как ей полагалось работать.

Вампир двинулся быстро двинулся в сторону палаты девушки, захватив с собой шлем. Перекусив по дороге Санитаром, вампир загипнотизировал невольного донора крови, и поспешил в палату к своему гулю.

Николай чувствовал привязанность к девушке, и сделав её гулем только укрепил это чувство. Можно было бы подождать, дать ей освободиться от власти Вите, и снова стать человеком, чтобы дать силу тогда, когда она вырастет в шикарную фигуристую женщину лет двадцати пяти тридцати, но тут Николай видел некоторые проблемы.

Мария психически не здорова. Конечно девушке было далеко, но безумия Малков, но не имея полноценных гулей Николай хорошо изучил их природу как в теории, так и на практике. Именно поэтому, несмотря на всю свою симпатию, он превратил девушку в Гуля только когда её жизни стала угрожать не иллюзорная опасность.

Жизнь в качестве Гуля, полезный опыт для любого будущего вампира. И самым интересным в этом опыте пожалуй будет возможность изучить некоторые физические дисциплины без помощи учителя, и тот факт что хватка зверя на Гулях даже крепче, чем на сородичах. В том числе, потому что альтернативы крови Аристократа ночи для них нет.

Многие считают гулей наркоманами, алчущими Вите. И это в некоторых случаях действительно так. Вот только Вите, не только вызывает зависимость, но и даёт огромные преимущества. Куда сложнее отказаться от того, что и приятно и во многом полезно. Вечная жизнь, сверхъестественные силы, идеальное здоровье и нечеловеческая живучесть. Всё это, за казалось бы скромную цену – фанатичную преданность к сородичу, что даёт ему кровь и необходимость пить кровь не реже раза в месяц. Не правда ли мало?

Осторожно сняв с себя экипировку мотоциклиста, переоделся в ставшие привычными джинсы и куртку, после чего осторожно вошёл в палату, чтобы услышать оглушительный вопль Марии.

– Николя! – Девушка спрыгнула с кровати, подбежала к вампиру словно ещё днём, она не была на грани смерти. Учитывая, что из одежды на девушке была одна сорочка, в воздухе витала неловкость. Николай чувствовал себя странно, осознавая тот факт, что у него сформировались романтические отношения с девушкой, что годится ему в внучки.

– Как ты себя чувствуешь, ничего не болит? – Николай, осторожно отстранился от девушки, – Я понимаю, что ты рада меня видеть, но пока тебе следует поберечь здоровье, – вампир осторожно наблюдал за девушкой, и увидев признаки смущения на её лице, и хаос в эмоциях, нежно погладил её по голове.

– Ты ведь пришёл ко мне... Днём? Ты не дал мне умереть? – осторожно спросила Маша.

Николай нежно поцеловал девушку в щеку.

– Верно. Не просто же я дал тебе амулет, – Николай улыбнулся, наблюдая за бурной сменой эмоций на лице Марии, – Я волшебник, вернее не только это.

– Не понимаю... Это какая-то технология будущего? – Маша опешила. Казалось слова вампира сбили девушку с толку.

– Не так, Магия это древняя, но очень тайная Наука. И прежде, чем продолжу, я должен тебе предупредить. Я дал тебе не совсем верную информацию по поводу своего возраста. Мне не тридцать шесть. Вернее сказать, мне было тридцать шесть, когда я перестал быть человеком в прямом смысле этого слова. Сейчас мне фактически сто два года. В августе следующего года мне исполняется сто три, – слова вампира шокировали девушку. Николай, мысленно готовился к крикам, возмущению, или на худой конец к недоумению по этому поводу, но вместо всего этого Маша тихо завизжала.

– Не верю... Это просто не может быть, – эмоции девушки взбесились, от чего разобрать этот чудовищный круговорот Николай даже не пытался слишком много оттенков, слишком много пульсирующего безумия.

– Понимаю, что тебе может быть неуютно, от мысли, что ты целовалась со стариком, что годится тебе в прадеды, – Николай прикрыл глаза, чтобы не видеть чудовищное мельтешение цветов в ауре Маши, и в то же время, ему хотелось подвести.

Мария совершила стремительный для человека рывок, и заключила вампира в крепкие объятия.

– Как такое может, быть? Ты такой молодой внешне и такой зрелый внутри... Ты хочешь заставить меня умереть от счастья? – Девушка тяжело дышала, буквально сгорая от возбуждения. Николай же мысленно принял тот факт, что девушка любит мужчин постарше. И чем старше, тем лучше. Вопрос в том, есть ли в этом какой-то предел?

– Сейчас не время, Мария, – Николай усадил девушку на кровать, – Сперва тебе не помешало бы принять ванную.

– Я противно пахну? – обеспокоено спросила Мария.

– Ты пахнешь больницей, и тут тебя хочется лечить а не делать что-то ещё. Кроме того, я уже говорил, мне сто два года. И я не человек, у тебя есть подозрения кто я? – Николай, внимательно посмотрел на отвлекшуюся от желания близости, девушку.

– Ты не любишь солнце, оно для тебя очень болезненное, но чтобы спасти меня, ты смог прийти днём. Твои руки очень холодные, это по своему приятно, но я никогда не не чувствовала, чтобы твои руки были бы горячими. Ты говоришь, что волшебник. Ты вежлив и многое знаешь. Думаю вывод просто очевиден. Ты Дед Мороз? Это многое объясняло бы, – рассуждения Маши казались логичными, но вот её вывод заставил вампира замереть в недоумении.

– Твои выводы не совсем верны... Я действительно сверхъестественное существо, но не дед мороз, а Вампир, – чудовище, что живёт в ночи, пьёт людскую кровь, и боится света, – Николай осторожно начал объяснять девушке детали, понимая что это может быть не просто.

– Я теперь тоже вампир? – Осторожно спросила Маша, в её голосе царило какое-то тёмное предвкушение.

– Нет, вампиром стать не так просто, это разговор далеко не иначе одну ночь, а я слишком голоден, чтобы рассказать многое. Так что слушай внимательно. Ты теперь, человек с частью способностей вампира. В том числе пока ты пьешь мою кровь, ты не растёшь, не стареешь, но все же живая. Просто считай, что пока пьешь мою кровь, твой возраст замер. Ты должна её пить не реже чем раз в месяц. Если пройдёт больше времени, ты снова станешь обычным человеком и твоё тело быстро дойдёт до твоего фактического возраста. Хочешь чего-то спросить?

– Да. Николя, а зачем мне отказываться от твоей крови?

– Ты никогда не вырастешь, по крайней мере обычным образом, если не перестанешь пить мою кровь. После процесс можно возобновить, но самое сложное это пожалуй отказаться.

– Зачем отказываться? Николай, ты ведь больше не вырастешь?

– Всё верно, как вампир я не меняюсь обычным образом.

– Тогда зачем мне расти? Если я буду дальше расти, то в какой-то момент стану выглядеть как твоя мама, и я думаю это было бы очень неловко, – смущённые слова Маши, заставили Николая слегка огорчиться. Образ прекрасной пышногрудой Маши, с внешностью горячей милфы пошёл трещинами. Вампир ощутил некоторую боль, от того что из-за проклятой аварии он лишился огромной возможности. Внутренний крик в душе Николая, заставил на время даже зверя отступить.

– Так значит, нынешний вид твоего тела тебя полностью устраивает? Рост, размер груди? Если примешь это решение, поменять этого уже не выйдет. Разве что, пока ты гуль, ты можешь набрать мышечную массу, похудеть или потолстеть, отрастить волосы... Но на этом всё.

– Я бы не хотела чего-то менять, мне очень нравится как я выгляжу сейчас... Но если ты хочешь, я могу потерпеть и подрасти...

– Не стоит. Ты мне очень нравишься сейчас. Совру если скажу, что не хотел бы увидеть как ты расцветëшь в двадцать пять – тридцать. Вот только видеть свою женщину счастливой я хочу ещё больше. В конце концов, всем приходится с чем-то мириться, – Николай страстно поцеловал Машу в губы. Вампиру было честно жаль упущенной возможности, но девушка уже ему нравилась. К тому же не хотелось бы создавать дополнительные трещины в и без того нестабильной психике девушки. Но вампир бы соврал, если бы сказал, что ему не жаль.

– Сейчас, тебе стоит усвоить один важный факт. Моя природа, и твоё преображение в гуля должны остаться в тайне. Твоя кровь не совсем человеческая. Так, что теперь тебе следует избегать всё за пределами стандартной диспансеризации. Ни в коем случае не сдавай донорскую кровь. Не отдавай свою кровь на какие либо дополнительные исследования. Это понятно?

– Я не глупая, Николя – обиженно надулась девушка.

– Я знаю. Но делали всё равно лучше озвучить. Так вот, Мария, я считаю тебя членом своей семьи. Пока младшим неопытным членом. Считаешь ли ты меня членом своей семьи? – Николай чувствовал, как шевельнулось его мёртвое сердце. Оно не ни одного удара, но чёрная душа вампира зашевелилась.

– Да, – произнесла девушка голосом дрожащим от волнения, – Ты для меня сейчас так же важен, как... Как мой дедушка.

– Кроме меня и дедушки, есть те, кого ты бы назвала членами своей семьи? Родители, братья, сестры?

– Никого. Они для меня мертвы.

– Это облегчает дело. Мария, а сколько лет твоему дедушке?

– Шестьдесят три, весной будет шестьдесят четыре. Скажи, – Маша замолчала, словно собираясь с духом, – Ты можешь сделать его гулем?

– Если он согласится, нам с твоим дедушкой предстоит сложный разговор. Возможно, ему лучше будет стать вампиром, – Николай, задумчиво почесал подбородок.

– Но почему?

– Видишь ли Мария, у каждого вампира, что имеют общее со мной происхождение есть особый недостаток или же проклятие. У кого-то это уродство, у кого-то особая слабость, у кого-то чрезмерная любовь к прекрасному, или боязнь света. Моё же проклятие невозможность обратить в вампира того, кто моложе двадцати. Я покажу тебе как-нибудь, что происходит если нарушить это правило. Если же обратить твоего дедушку сейчас, он помолодеет по крайней мере лет на двадцать в процессе, если же сделать его до этого гулем, и продержать так несколько лет, эффект ослабнет. А я думаю, твой дедушка, если согласиться, хотел бы чувствовать себя лет на двадцать моложе.

– Думаю, ты прав... Выходит мне придётся ждать целую вечность?

– Всё так, – Николай даже не стал упоминать про то, что у него была кровь вампиров других кланов, создавать кого-то другого клана, да ещё с поколением ниже чем у него? Он ещё не сошёл с ума, – Но поверь, тебе понравятся эти двадцать лет. Я был гулем даже чуть дольше...

Старик с внешностью подростка замер, ощутив присутствие двух человеческих Аур, приближающихся к палате. В обычной ситуации, он заметил их бы раньше, но его отвлекал небольшой голод, да и сами Ауры были немного странными – «Смазанными» и приглушёнными, словно их пытались скрыть, пускай и довольно примитивно. Николаю стало не по себе. У него ещё было много вопросов, но в теперь сверхъестественное, что он долго и безрезультатно искал, начало находить его в самые неподходящие моменты.

– Мария, у нас гости. Они могут быть опасны, так что я попытаюсь их заговорить. Если всё будет плохо, нам с тобой придётся резко бежать, готова? – получив утвердительный кивок, Николай разогнал кровь по своему телу, убирая излишнюю бледность с лица и рук. Его контроль над собственным вите был достаточно высок, чтобы не сжигать на это простое действие кровь, но сам процесс утомлял морально.

Вампир настроился на сложный поединок разума, где он – столетний дед, должен был выдать себя за подростка, и спрятать печать десятков лет опыта, за наивным подростковым взглядом. «В первый раз, что ли? », – пронеслось в голове у Николая.

В палату вошли двое, мужчина, и женщина оба в милицейской форме, оба моложе тридцати. Николай испуганно дёрнулся, и посмотрел на них удивлёнными напуганными глазами, держа при этом Машу за руку.

«Прими, вид смущённого подростка, которого поймали за каким-то проступком, опусти взгляд, когда спросят, что ты тут делаешь. И ответь почти правду, с притворной очевидностью скрыв некоторые незначительные факты», – вампир мысленно озвучил свой план, украдкой глянув в глаза незнакомцев. Вампиру стало не по себе. Их души, казалось скрывались в тумане, и хоть бывший Тремер мог разглядеть, приложив некоторые усилия, само наличие подобной защиты было для него очень дурным знаком. К тому же, у Николая сейчас слишком мало крови, для противостояния с неизвестным противником. Вампир сосредоточился, сейчас любого рода силовое противостояние для него нежелательно, а значит остаётся надеяться на свои мозги и речь.

Глава 8 Обезопасить. Удержать. Сохранить

Тусклый свет приглушенных ламп едва освещал коридор. Твердые шаги мужчины и женщины. У обоих ровные осанки, уверенный шаг и цепкий серьезный взгляд.

– Часы для посещения закончились, – властно произнесла женщина, увидев подростка, что держал за руку пострадавшую девочку. Мальчишка, нервно сглотнул, смущенно потупив взгляд, после чего облизал пересохшие губы прежде чем ответить.

– Тогда... Что вы делаете тут? – спросил он, стараясь звучать уверенно.

– Нам нужно расспросить твою подружку о аварии, не мог бы ты нас оставить наедине? – в ответ, на осторожный вопрос женщины, мальчик нервно затряс головой.

– Маше нет шестнадцати, допрашивать её можно только в присутствии законных представителей, – голос ребенка звучал уверено, но для женщины произнесённая им фраза казалась какой-то монолитной и словно заученной.

– Ты родственник? – улыбаясь, спросила женщина.

– Нет... Я... Друг, – смущенно произнёс мальчик, опустив взгляд. Неловкая ложь подростка заставила женщину почувствовать превосходство взрослого.

– Мальчик, никто не будет допрашивать твою подругу, мы просто зададим ей пару вопросов. Машенька, ты ведь не против помочь милиции? – к своему удивлению, женщина заметила, как лицо девушки исказилось в гримасе отвращения, стоило женщине назвать её «Машенька».

– Тогда, раз допроса не будет, то и мне уходить никуда не надо. А для вопросов Маша слишком устала. – Осмотрев казавшегося невинным мальчика, женщина одернула своего коллегу, что явно собирался сказать что-то резкое.

– Малыш, нам нужно задать твоей подруге пару вопросов о том, что произошло. Может, пойдём друг другу на встречу, и ты не будешь нам мешать, а мы никому не скажем, что ты тут задержался... Или точнее вовсе находился без разрешения, – увидев "добрую" улыбку женщины, мальчик смутился, после чего его взгляд неожиданно сосредоточился.

– Я не малыш, мне четырнадцать. И что-то мне подсказывает, что вы тут тоже находитесь без разрешения, что-то врача я с вами не заметил, – мальчик начал пытаться выглядеть серьезным, и хоть это было немного комичным, женщине на мгновение захотелось воспользоваться амнезиаком, чтобы спокойно допросить девушку, но женщина тут же отбросила эти меры.

– Мы тут официально, и уже допрашивали остальных пострадавших. А врач, что с нами был, сейчас занят. Маша – последняя пострадавшая, с которой мы должны поговорить, – ответила она, стараясь звучать уверенно.

– Стало быть, вы уже собрали все необходимые данные, раз сюда пришли в последнюю очередь. У меня есть претензия к руководству больницы. Маша несколько часов тут была одна без присмотра. Она пострадавшая в аварии, – сказал мальчик, его голос звучал решительно.

– Но с ней был ты, ты мог бы позвать кого-то, раз беспокоился, – попробовала возразить женщина.

– Потому и не звал, от меня тут явно больше толку, – ответил мальчик, напряжённо поджав губы, – К тому же я вам не верю, вы даже не представились.

– Иванова Анна Игоревна, капитан Милиции Тульской области, – спокойно представилась женщина, пытаясь понять, что за наглый ребенок перед ней. Фирменный джинсовый костюм выдавал ребёнка состоятельных родителей. Вот только кто был перед ней? Сын кого-то, способного доставить проблемы, или же ребенок спекулянта?

– Семёнов Дмитрий Геннадьевич Майор Милиции Тульской области. Доволен, Мелкий? У нас был очень тяжёлый день, и может ты прекратишь мешать следствию, и дашь сделать свою работу, – впервые заговорил мужчина. Мужчина говорил резко, и раздражённо, – Маша, просто ответь на пару простых вопросов, или у твоего "друга", будут проблемы за его слова.

– Не отвечай. Ты не обязана, если им нужно пусть присылают повестку, заодно напишем заявление по поводу угроз со стороны должностного лица, – от слов мальчика, мужчина буквально вскипел.

– Малыш, ты вроде не глупый. Что тебе нужно, чтобы ты перестал нам мешать? – нервно спросила женщина, вновь одергивая мужчину.

– Полноценное обследование для Маши. Нормальное лечения, если ей необходимо и срочная выписка, если с ней всё достаточно в порядке. Я не доверяю врачам тут, – раздраженно сказал мальчик.

– Хорошо, мы проконтролируем это, слово милиционера, – напряженно улыбаясь произнесла женщина, – Только мальчик, ты сам не представился.

– Николай, и я доверюсь вам в этом раз, – недоверчиво нахмурившись произнёс мальчик.

***

– У вас проблемы молодой человек, находится в больнице без разрешения наказуемое дело, –

– Всё так, уважаемый, простите, а как вас величать? –

– Игорь Николаевич, а вас юноша, как по батюшке?

– Николай Васильевич, право мне неловко представляться так. Виноват Игорь Николаевич. Виноват, что был в больнице в неположенные часы, вот только я бы сделал это снова и не раз, если чтобы заметить моё присутствие у девушки, пережившей аварию заметили только за счет милиции, –

– Factum est factum(Что сделано, то сделано), юноша, твою подругу сейчас осматривает мой зам, а с персоналом я еще поговорю, вопрос вот в чём, что делать с вами?

– Caritas humani generis(Милосердие ко всему человеческому) , – смущенно произнёс юноша.

– Хм, а вы интересный юноша, но Dialogus est solutio…(Диалог — это решение.) – старый врач улыбнулся, и их диалог полностью перешёл на латынь Игорь Николаевич ощутил приятное чувство удовлетворения. Мальчик, по его мнению, неплохо знал латынь... Для выпускника медицинского вуза. И тот факт, что парню было всего четырнадцать, раскрывало его как юношу больших талантов. Старый агент видел в мальчике возможного приемника, чувствуя лёгкую горечь от того, что мальчик столь юн. Даже если он настоящий гений, до того, как его потенциал хотя бы частично раскроется пройдёт лет десять, а агент не становился моложе. Он ещё крепок и бодр духом, но ему уже шестьдесят пять. Через десять лет мужчина и вовсе может стать старой развалиной, но если он поможет раскрыться гению, разве это не будет отрадой для старика?

***

– Это чертовщина какая-то! – в сердцах выругался Дмитрий, стоило ему с напарницей покинуть больницу. Мужчине потребовалась вся его воля, чтобы не прижать наглого подростка к стенке.

– Дим, успокойся, это дети, – женщина мягко похлопала мужчину по плечу.

– Ань, это не дети... Это ужас какой-то. Нет, девочка может и ребенок... Обычно люди при виде сил правопорядка или начинают признаваться во всех своих проступках или же чувствуют облегчение. Но пацан… он отреагировал странно. Мальчишку бы на допрос с пристрастием. На сутки, без поблажек на возраст, – мужчина с силой сжал кулаки.

– Дим, вот из-за своей несдержанности ты младший в нашей тройке, а я правая рука Игоря Николаевича. Да мальчик, странный. Поэтому я проверю его по своим контактам, не пори горячку, –

– А если он «объект»? Бесящий мелкий гадёныш, например, хорошее название для нового SCP, – Дмитрий сжал кулаки, вспоминая их разговор.

– Дмитрий Геннадьевич, ваше поведение не профессионально, если продолжите, я буду вынуждена сообщить о вашей некомпетентности начальству, – с легкой насмешкой в голосе проговорила Анна.

– Ань, хватит таких шуточек, я тебя понял, – тяжело вздохнул Дмитрий.

***

Николай медленно покидал больницу, довольный разговором с агентами и глав. врачом. Хотя вернее стоило сказать, разговором с агентами. Главный Врач и оба представителя милиции были членами неизвестной ранее вампиру Тайной Организации. По образам, которые удалось прочесть в их разумах вампир сумел сложить определенное первое впечатление об этой организации. Сами разговоры для Николая прошли тоже неплохо, хотя общение с первыми двумя агентами вышло несколько импровизированным, прошедший после этого разговор с Игорь Николаевичем, оставил достаточно неплохое впечатление об этом человеке. Ещё бы он уделял лечению больных, хотя четверть того энтузиазма, с которым вгрызался в мир сверхъестественного.

Больше всего Николая огорчал тот факт, что все трое исследователей сверхъестественного были абсолютно нормальными, насколько это возможно для людей, связанных с разного рода аномалиями, и как итог их разумы в отличие от разума Маши представляли собой не что-то частично понятное, а неразборчивую мещанину образов.

Иронично, но разум девочки, местами тронутый зёрнами безумия порой обладал просто чудовищной сосредоточенностью на некоторых темах, что позволяло буквально читать её мысли, в то время как остальная его часть, пребывала в ещё большем хаосе, чем у обычного человека. Разум девочки, напоминал чудовищный ураган, в котором некоторые максимально понятные мысли были Глазом Бури.

Николай чувствовал лёгкую форму гордости за происходящее. Знание латыни, пускай и заниженное до допустимого уровня позволило вампиру уйти из своей авантюры не то что без проблем, но и к своему удовольствию с немалой выгодой.

Прежде всего он наконец-то получил некоторые контакты со сверхъестественным миром, и пока его природа как вампира не будет раскрыта, Николай мог бы получить некоторую выгоду от подобного знакомства. Приятным бонусом от этого знакомства шла выписка Маши из больницы вечером следующего дня, если у неё на осмотре не найдут опасных для жизни и здоровья травм. Их не найдут, если не станут использовать аномальные технологии. Вампир позаботился об этом.

Голод побирался всё ближе. Николай чувствовал дыхание Зверя на своём затылке, но стальная воля и кровь, что ещё текла по его жилам позволяли держать свой голод в узде.

Разговор со смертными дался нелегко. Всё же кроме разговора, ему приходилось изучать мысли, скрытые за весьма сносной защитой, и постоянно ожидать ловушки. Он только начал возвращать себе мощь тауматургии, и находясь в другом мире Ацил сомневался в своих сверхъестественных чувствах. К счастью навыков зрячего, опасно близких к пику мастерства настоящего вампира, хватило, чтобы заглянуть в разум каждому из трёх агентов, и самый старый из них дал самую полезную информацию.

Когда Дмитрий и Анна привезли его домой, разбудив спящего человека, невольно играющего роль его родственника, Николай притворился смертельно уставшим и сделал вид, что лег спать. Это вышло на удивление просто. Вампир начал изображать засыпающего ещё в середине дороги, что более чем укладывалось в образ подростка, что весь день переживал за подружку и под конец совсем вымотался. Отвечая на вопросы коротко, явно сонным голосом, вампир оставался при этом максимально сосредоточенным.

Когда ему дали подняться в доме родственника в «свою комнату», оставшись при этом на короткую беседу, с его родственником, Николай начал действовать.

Его фальшивая комната едва подходила для сна, даже учитывая плотны шторы. И потому, вампир сложил в кровать мешок с подушками, читая над ними небольшое заклинание. Мешок окутала дрожащая кровавая дымка, и на кровати теперь лежал спящий подросток с внешностью Николая, вернее слабая иллюзия, изображающая спящего подростка.

От голода сводило клыки, вампир, тихо переставил ящик с книгами на полу, поднял расшатанную доску на полу, и осторожно извлёк оттуда бутыль для вина, заполненную человеческой кровью. Скрипя сердцем, вампир осушил последнюю бутылку крови из своих запасов, и положил её вместе с бесполезными бутылками вина и англоязычные журналы с эротикой, спрятанными там для отвода глаз. Голод слегка отступил, и вновь скрыв тайник, вампир поторопился вернуться в больницу. До рассвета оставалось всего несколько часов.

Глава 9 Войти в Айти

Николай торопился. Можно было бы действовать в привычной для себя манере, полагаясь на уже имеющийся опыт и силы, но наличие людей, знающих о сверхъестественном вызывало беспокойство. Счёт шёл на дни, или часы. Его уже видели. Наверняка попробуют прощупать и тогда, кто знает, продержится ли выстраиваемая месяцами маскировка?

Выскочив из окна своего логова, сокрытый в тенях вампир поспешил назад. Время поджимало и натянутые до предела нервы не заставляли Николая нервничать.

– Не хорошо, – тихо произнёс вампир, на полпути до больницы. Он бежал быстро, сократив часть разгоняя кровь по телу. Возможность укрыться в тенях сжигала его кровь и от этого рос отступивший было голод.

К счастью, в городе было много мест где одинокий вампир мог бы перекусить. Сейчас не у каждой квартиры на первом этаже были решётки на окнах, что говорило о том, что несмотря на не самые лучшие для страны времена, милиция ещё сдерживала рост преступности.

Для вампира, всё это не было проблемой, и выбрав удачный момент, Ацилл в один прыжок запрыгнул на пожарную лестницу.

Николай тщательно отслеживал обстановку. Сейчас на дворе стояла ночь, но свет уличных фонарей местами разгонял мрак. В городе не было уличных камер, но столетний монстр отдавал себе отчёт, что его может сфотографировать какой-то смертный страдающий бессонницей. Что сказать, необходимость экстренного питания — это всегда риск, причем риск неприятный.

Полагаясь на свои острые чувства, Николай приметил Подходящую квартиру. Две комнаты, ауры мужчины, женщины и ребёнка. Вампир осторожно просунул руку через открытую на ночь форточку и открыл окно. Деревянная рама мерзко скрипнула, заставив Николая мысленно выругаться.

Следом, вампир изобразил тяжёлый вздох, заметив, что весь подоконник заставлен цветочными горшками. Всё же несмотря на посредственные вкусовые качества, питаться кровью отбросов общества обычно было куда легче, если это конечно не относится к бездомным, что могут не мыться месяцами.

Николай осторожно проник в квартиру, и тихо проникнув в спальню взрослых, начал свою трапезу. Ничего свыше необходимого, сперва глоток крови мужчины, осторожно зализать рану, и перейти к женщине.

Вампир осмотрелся перед тем, как снова поесть. Мужчина не проснулся после укуса, его дыхание оставалось так же нормальным. Пожалуй, всё что будет говорить ему о ночном визите вампира, так это некоторая слабость и потеря жизненных сил, которые смертный без проблем восстановит через пару месяцев.

Николай вонзил клыки в шею женщины, выпив немного и её крови. На мгновение он расслабился. Женская кровь, в отличие от мужской приносила ему не только насыщение, но и удовольствие, которое хотелось смаковать как можно дольше.

К несчастью, времени наслаждаться кровью у него не было. Скрипнула дверь, и в комнату вошёл сонный мальчик лет восьми.

– Мам, пап, мне не спится, – ребенок в белой пижаме слониками и плюшевым мишкой в руке. Мальчик протер свои глаза кулачком, и посмотрел на кровать родителей, увидев вампира. Николай посмотрел на него в ответ.

– Тихо. Я тебе снюсь. На утро ты обо всё забудешь. Ложись к родителям, и дальше спи, – Николай заглянул в глаза ребёнка, ухватив своей сутью хищника его душу.

– Всё в порядке, – тихо повторил вампир, и повинуясь его воле, мальчик медленно пошёл спать с родителями.

Николай осторожно вышел за дверь, проверяя не оставил ли он следов. Осторожно притворил скрипучую дверь. Проверил коридор и пол на кухне, и ругаясь убрал пару следов от своей обуви оставшейся на полу, после чего раздвинув горшки на подоконнике вылез в окно, осторожно поставил их на место и прикрыл окно. Тратить время, на то, чтобы снова закрыть его через форточку он не стал, слишком много времени он уже потратил на питание, а ведь ему ещё предстояло многое сделать. Хорошо, что подчинение смертных не требовало от него тратить кровь, являясь по сути своей способностью, для использования которой нужно было лишь вите в собственном теле.

Продолжая свой забег до больницы, Николай отметил про себя, что теоретически, некоторые вампирские силы можно применять даже, находясь в торпоре, ведь даже у вампира, высушенного до состояния мумии в сердце есть его последние капли Вите – именно там хранится его душа.

Вновь добравшись до больницы, Николай посетил нескольких пациентов находящихся в больнице для обследования, а также дежурную медсестру, уснувшую на посту. Голод наконец отступил, и Ацилл ощутил долгожданное спокойствие, когда в крови в его теле стало более половины от доступного максимума. Сейчас он снова будет вынужден её тратить, но теперь он чувствовал себя гораздо спокойнее. Даже после дневного сна, у него будет пространство для манёвра, хотя не помешало бы поторопить Первого Секретаря в городе. Без запасов крови хотя бы в пару десятков литров, лежащей на складе, Николай чувствовал себя неуютно.

Больница была бы шикарной базой для его новой капеллы, если бы только её уже не облюбовал Агент тайной человеческой организации. Николай не сомневался в своих возможностях одолеть всех троих, даже с урезанными возможностями кровавой магии, но это очевидно насторожило бы оставшуюся часть организации.

Николай не имел возможности впасть в спячку даже на ближайшие пару лет, как и не был готов покинуть город прямо сейчас. К тому же ему была важна Маша, так что устранение агентов, даже не им самим было мягко говоря нежелательным.

Вампир сомневался, что переживет постой отряд спецназа, вторгшийся днем в его убежище, что и говорить о тайной организации, имеющей в своём арсенале как минимум чародейство смертных? Днём против них он будет всё равно, что слепой котенок, и потому никто не должен знать, о его природе.

Он не будет раскрывать свою природу тем, кто не его крови. Как и это и сказано в первой и главной традиции Камарильи. Хотя, если учесть, что он скорее всего единственный потомок Каина этом мире, он вероятно может сделать некоторые исключения. Память Игоря Николаевича вела вампира к кабинету главного врача. Николай, едва сдерживался, чтобы не побежать.

Кабинет врача, очевидно оказался заперт на ключ. К счастью, тауматургии работающей всего на расстоянии пяти сантиметров от тела достаточно, чтобы открыть замок без ключа.

Замок щелкнул, стоило только сдвинуть некоторые части механизма. Николай быстро вошёл внутрь, направляя оставшуюся колдовскую мощь, на замок старого сейфа в кабинете врача. Сейф открылся.

– Так Простой железный сейф, открывается ключом. На средней полке коробке, должны быть устройства хранения информации, которые можно открыть на компьютере в этом же кабинете, – Николай упорядочил образы, полученные у из памяти главного врача и достал коробку со средней полки.

– О боже, нет... – Николай в ужасе уставился на содержимое коробки. Там лежали кассеты с магнитной лентой. Медленно, со скрипом шеи, вампир посмотрел на компьютер, расположенный на столе у доктора.

– Электроника БК-0010... Данные кассетах. Хоть не перфокарты. Тут хотя бы работать можно, – вампир тяжело вздохнул. Как учёный он склонялся к биологической стороне науки, и до начала девяностых, его знания о компьютерах и программировании были крайне поверхностны. Но в тот момент, когда Николай начал изучать тауматургический путь Техномантии, мир для него расцвёл новыми красками. Он смело мог назвать себя, хозяином библиотеки в кармане.

Вампир отбросил посторонние мысли, и проверив коробку с дискетами, на предмет возможных сюрпризов, начал осторожно включать компьютер.

– Заклинаю тебя, дух машины, открой мне свои тайны! – Николай прикоснулся к компьютеру, обретая временное понимание его работы.

Путь Техномантии, восхищал его, как настоящая шпаргалка для стариков. Смешно, но изучение этого прогрессивного пути закрыло молодому Ациллу доступ в некоторые Капеллы. Иные ретрограды считали этот новый путь, чем-то даже более противоестественным, чем Темная Тауматургия.

Николай бы рассмеялся таким старейшинам в лицо, объясняя прописную истину: тот, кто отвергает новое падает в пропасть. Не стыдно что-то не понимать, стыдно не пытаться понять, то что не понимаешь.

Конечно, мужчина позволил бы такое нравоучение только Старейшие, с колом в сердце, и желательно за пару минут перед окончательной смертью этого индивидуума. Только безумец сказал бы подобное древнему кровавому магу со столетиями опыта за плечами. Самоубийственная глупость.

Прикосновение к устройству вызывало противоречивые чувства. Вампиру казалось чем-то дикими, как механические громадины прошлого работающие на перфокартах и перфолентах превратились в нечто до удивления прогрессивное, компактное и современное. БК-0010 с одной стороны казался вершиной технической мысли, с другой Николай работал с компьютерами девяностых, и по сравнению с ними, то, что стояло перед ним на столе, было лютым динозавром.

Страх пробирал до кончиков пальцев. Он родился в конце девятнадцатого столетия. К войне с Наполеоном, он ближе, чем к распаду СССР. Он видел древние табуляторы, чувствовал ужас Атома, рождённого из германского и американского гения, в сочетании с мощью громадного ENIAC...

И сейчас, Николай чувствовал озарение сродни ясновидению. Даже лишь основы этого пути, спасение для древних дедов вроде него. То, что нужно изучать каждому старейшине, просто чтобы безнадежно не отстать от буйства жизни смертных.

Он понял Фокал. Понял Бейсик. Понял, как использовать компакт-кассеты для работы с компьютером.

Николай принялся за работу. Это озарение померкнет через несколько минут, благо понимания работы с этим архаичным устройством он сохранит.

Озарение исчезло, стоило вампиру поместить первую кассету в магнитофон, и ждать загрузки данных. Медленно. Слишком медленно, в сравнении с техникой девяностых.

=============================

КАССЕТА ПЕРВАЯ, АНОМАЛИИ

=============================

SCP- UNB1923 Нерожденск, Кетер

SCP- UNB1943 Фабрика Кошмаров, Кетер

SCP- UNB1960 Морг Растущих Трупов, Евклид

SCP- UNB1936 Плюшевый Мишка, Неизвестно

SCP- UNB1943E Потеющий Салом Труп, Евклид

SCP- UNB1958 Говорящие грибы, Евклид

SCP- UNB1956 Ведьма, Кетер

SCP- UNB1968 Волшебная Зелёнка, Безопасный

SCP- UNB1933 Мозговой Клещ, Кетер

=============================

> Введите команду:

На изучение всего не было времени. Николай Торопился, зная медлительность техники этого времени, вампиру оставалось на названия файлов. Николай мысленно поблагодарил Игоря Николаевича, за названия файлов.

=============================

ОБЪЕКТ НОМЕР: SCP-UNB1943

ФАБРИКА КОШМАРОВ

=============================

КЛАСС ОБЪЕКТА: Кетер

ОСОБЫЕ УСЛОВИЯ СОДЕРЖАНИЯ:

Территория, на которой расположен объект,

должна быть изолирована от посторонних,

под предлогом химического заражения.

К SCP-UNB1943 запрещено приближаться

более чем на 20 метров.

Время пребывания в зоне содержания

не должно превышать 1 часа.

В целях наблюдения за объектом

запрещено использовать средства

фото и видеосъемки.

В целях изучения объекта возможна

аудиозапись под контролем двух

агентов класса D.

Наблюдатели должны меняться

не реже, чем раз в 2 недели.

В полнолуние, а также за 2 дня до него

и 2 дня после, в зоне содержания

запрещено присутствие людей.

(См. Инцидент SCP-UNB1943-1)

Данный объект представляет собой

заброшенный цех фабрики по

производству детских игрушек,

расположенный неподалёку от

Нерожденска (SCP-UNB1923).

Пребывание на территории завода

в течение длительного времени

приводит к нарушениям психики.

Агенты класса D, изучающие

более разрушенное время,

жалуются на нарастающую тревожность.

Сон в месте содержания объекта

сопровождается кошмарами,

с видениями собственной смерти,

что негативно влияет на психику.

=============================

> Введите команду:

Николай отбросил Фабрику Кошмаров, он опасался мест, способных повлиять на его разум. Большинство Аномалий не представляли интереса, кроме самого Нерожденска, но Морг Растущих трупов, показался вампиру идеальным вариантом.

=============================

ОБЪЕКТ НОМЕР: SCP-UNB1960

МОРГ РАСТУЩИХ ТРУПОВ

=============================

КЛАСС ОБЪЕКТА: Евклид

ОСОБЫЕ УСЛОВИЯ СОДЕРЖАНИЯ:

Объект должен быть изолирован

от посторонних, за исключением

экспериментов. На объекте

запрещено наличие мёртвых тел

любого происхождения. Запрещено

умершвление животных и персонала

класса D в помещении SCP-UNB1960,

за исключением особых распоряжений.

(См. инцидент SCP-UNB1960-02)

В целях изучения объекта возможно

помещать мёртвые тела и тушки

животных в помещении SCP-UNB1960.

В помещении SCP-UNB1960 любые

процессы разложения прекращаются.

Данный объект представляет собой

старый морг городской больницы

Нерожденска (SCP- UNB1923).

Пребывающие в помещении морга

мёртвые тела проявляют частичные

признаки живого. У трупа

отррастают волосы и ногти, могут

заживать прижизненные и

посмертные раны.

В случае нахождения мертвого тела

SCP-UNB1960 в течение полугода,

признаки частичного оживления

наблюдаются у животных,

преобразуя мёртвую тушку

животного в SCP-UNB1960-A.

По своему виду и поведению

SCP-UNB1960-A напоминает

животное того же вида, но с

повышенной агрессивностью и

угнетёнными функциями ЦНС.

В случае нахождения мертвого тела

в течение года на территории

SCP-UNB1960, частичную реанимацию

проходят и человеческие тела,

преобразуя их в SCP-UNB1960-H.

По своему виду, SCP-UNB1960-H

напоминает людей с сильными

нарушениями когнитивных функций.

SCP-UNB1960-H также проявляют

повышенную агрессивность

на разного рода раздражители.

При выходе SCP-UNB1960-A и

SCP-UNB1960-H за пределы

SCP-UNB1960, обе аномалии

стремительно разлагаются в

течение недели, до состояния

в соответствии с временем

разложения.

=============================

> Введите команду:

Николай запомнил всю необходимую информацию, выключая компьютер, и убирая кассеты обратно в сейф. Закрыв сейф, вновь призванной силой тауматургии, вампир за собой дверь кабинета. Внутри не было камер, а на компьютере пароля, но Николай не винил агента, за недостаточную парною. Сейф, можно было оценить, как, некоторую форму безопасности. Очевидно недостаточную. Николай, подавил лёгкий приступ голода. Вите опять осталось меньше трети, и вампиру стало неуютно. Слишком мало пространство для манёвра. Не более четырёх ночей в запасе до очередного кормления, а в случае взаимодействия с агентами и вовсе он сможет продержаться не более двух ночей. Слишком мало. Хочется Жрать...

Подавив слабый порыв Зверя, вампир начал осторожно покидать больницу. Времени было в обрез, чтобы добраться до дома. На ещё одну охоту остаток ночи тратить рискованно.

И всё же, Николай выпил немного крови спящего санитара, и скрылся в тенях покидая больницу, после того как зализал рану от своих клыков. Следов не должно остаться, но и рисковать больше нельзя. Николай бежал прочь, с помощью своих сверхчеловеческих чувств избегая внимания не спящих в этот час людей.

Дисциплины сородичей далеко не всегда требовали расхода вите, и в случае его клана кровавых магов лишь одна из трёх плановых дисциплин требовала крови. И всё нигде, кроме путей Тауматургии, Николай пока еще не достиг подлинного мастерства.

Вампир бежал, до своего логова, чувствую, что солнце должно было во-вторых показаться из-за горизонта. К счастью время ещё имелось, и вампир умудрился избежать ненужного внимания с помощью своих сверхчеловеческих чувств, вплоть до своего логова, за которым Николай заметил слежку.

В своём родном мире, подобный факт заставил бы его резко менять логово, и легенду. Но, наблюдатели относились к милиции, и не использовали средства видео фиксации, Николай имел серьёзные подозрения, что он единственный потомок Каина в этом мире и как следствие следили за ним не охотники.

Скрипя сердце, Николай скрылся в тенях и осторожно влез через окно на втором этаже. Николай развеял иллюзию в своей фальшивой комнате, и торопливо ушёл в подвал, закрыв за собой дверь. Солнце показалось над горизонтом. Николай не видел этого, но чувствовал, как разом стала ватной голова, как тело налилось свинцом, и желание спать, стало практически невыносимым.

Вампир проверил крысиные ловушки в своём логове, и вытащив пару попавших в западню крыс, осушил их тушки.

– Мало, слишком мало, – Николай скривился. В этом мире, чтобы пережить ещё одну ночь ему нужно было бы осушить два три десятка крыс. Вампир не знал в чём причина, но будь то мистические законы полного мира, или же тайные разработки Носферату, но в родном мире крысы были раз в пять сытнее. Но даже сейчас нельзя было отказаться и от капли вите, ведь это могло спасти его существование.

Уже засыпая, Николай спрятался в своё убежище в подвале, надеясь, что его дневной сон не потревожат. Слишком много он стал полагаться лишь на надежды в последнее время.

Глава 10 В Тени

Николай спал. Вампир, чётко понимал, что он спит и видит он, ведь подобное с ним было уже не первый раз. Ему снились первые десятилетия своей жизни в ночи, когда он был ещё лишь крепнущим неонатом, уже двадцать лет как ставшим послушником пятого круга, и четко понимающим весьма ограниченную полезность этого звания.

И главной его проблемой, пожалуй, можно было назвать его десятое поколение. Николай не обманывался, со своим десятым поколением он сильнее большинства, но это большинство не стоило упоминания. Реальная сила и власть были у старейших, и чтобы хоть как-то приблизиться к ним, вампиру требовалось минимум однозначное поколение, в идеале минимум седьмое, с чем были две проблемы. Вампиру было известно два пути, с помощью которых можно понизить своё поколение.

Первый Диабери – рискованно, незаконно, с гарантией ведёт к проблемам, и не даёт гарантии достижения результата. Второй – Магия крови. Ритуал доступный его родному клану мог понизить поколение всего лишь до тринадцатого, но в тоже время, Николая доходили слухи о ритуале доступном Ассамитам, что вроде как требовал крови других кланов, чтобы понизить своё поколение без Диабери. Как и в случае с способом родного клана, для проведения подобного ритуала наверняка нужен старейшина достаточно низкого поколения.

Но, что если создать собственный ритуал, который можно выполнить своими силами? Над этим Николай работал последние двадцать лет, чётко понимая, что ему нужна кровь вампира желаемого поколения, и желательно много и из разных кланов.

Николай лишь пустил слух, что он, как некий Тремер, готов помочь некоторым Носферату своей магией, в обмен на посильные услуги, и через неделю на столе в его гостевой квартире лежало приглашение в один из ночных клубов города. Нет нужно гадать от кого оно.

Звуки ночной Филадельфии манили, но зрелый Тремер не собирался придаваться соблазнам ночного города, направляясь по приглашению в ночной клуб "Эмбриачи" (Embriaci).

– Малой, вход только для совершеннолетних, – Николай почувствовал лёгкое раздражение, доставая водительское удостоверение.

– Мне двадцать три, какие проблемы? – уверенный взгляд, и натуральное раздражение в голосе убедили вышибалу более не мешать гостю, и вампир живущий уже несколько десятилетий в ночи, с лёгким раздражением подумал, что через пару лет и эти документы придется менять. Пускай его обратили в тридцать шесть, его тело замерло в четырнадцатилетнем возрасте, из-за двадцати лет жизни в качестве гуля. С помощью одежды, причёски и слишком развитой для подростка мускулатурой, можно накинуть себе пять-десять лет. Пятнадцать макс максимум, но уже тогда у властей могут быть ненужные вопросы, а, следовательно, менять документы нужно не реже чем раз в десять-одиннадцать лет. Ещё одна причина для путешествия.

Клубные костюмы, открытые платья и мини-юбки, горячий женский стриптиз, под музыку California Dreaming... Николай улыбнулся, ему определено нравилось это место, и эпоха, несмотря на некоторые неприятные моменты. Тремер окинул взглядом клуб, приметив пару потенциальных жертв, для ночной охоты. Он не будет на них охотится, не получив разрешения хозяев этого заведения, и вероятно не будет охотится вовсе в этом месте, чтобы не остаться лишний раз должным, но примерить потенциальную еду стоило. Вампир прошёл дальше, и подойдя к толстому бармену, в котором его восприятие ауры позволяло распознать гуля.

– Золото рождается в Америке, умирает в Испании и погребено в Генуе, – протянув бланк приглашения вампир коротко произнёс условленную фразу.

– Проходите дальше, вас ждут, – тихо ответил гуль, движением головы указав направление. Николай двинулся дальше, чувствую лёгкое недоумение от выбора места встречи.

Разврат, преступность, мафиозные кланы, чёрные банды, наркотики, множество активных маньяков. Воистину Америка – страна возможностей для разного рода монстров.

Николай практически успокоился, когда неожиданно появившийся неприятный провожатый повёл его из помещения клуба в подземный этаж. Запахло слизью и сыростью. Вампир медленно вошёл в пустое просторное помещение, настоящий подземный банкетный заполненный роскошной мебелью, диванами и какими-то странными изъянами в обстановке. Николай огляделся по сторонам, раскрывая всю доступную ему мощь порицания, и лишь убедился, что в зале он далеко не один.

Сперва перед вампиром возникли одиннадцать девушек, все из которых были весьма привлекательны, но разве что в прошлом. Все казались, слегка искаженными и изуродованными. На белоснежной коже у них виднелись скопления уродливый наростов и язв. Чудовищно раздутые животы у некоторых девушек причём одна из женщин с раздутыми животами носила следы язв на плечах и обнажённой груди, но больше всего вызывал беспокойство кривой шрам на её раздутом животе.

Вампир присмотрелся внимательнее, заметив рядом с восьмью девушками восемь вампиров, ласкающих руками их полуголые тела.

Николай, подавил приступ отвращения. Вампир поблагодарил свою судьбу за то, что он не член клана Тореадор. После чего поблагодарил судьбу дважды за, что не увидел подобное, в своё бытие смертным.

– Я вижу, что не один, – ответил вампир, окинув взглядом развлекающихся Носферату.

ГЛОТЬ

– О да! Заглоти глубже мой чумной бубон! – Николай осторожно обернулся на голос, и по подступающей к горлу тошноте понял, что сильно недооценивал талант Носферату к созданию действительно мерзких сцен. Сейчас перед ним предстал необычайно толстый Носферату, на теле которого виднелось несколько сочащихся гноем наростов, всем своим видом напоминающих чумные бубоны. Ещё пять девушек, появившихся рядом с ним, заставили Николая ощутить неприятную тошноту. И видимо это отразилось на его лице, так как окружающие его Носферату за хохотали, разбрызгивая вокруг гниющую слюну. Вечеринка безумных сифилитиков.

– Надеюсь меня звали сюда не только, чтобы посмеяться? В противном случае я пойду искать себе более полезное занятие на остаток ночи, – Николай буквально кипел внутри, туша клокочущую ярость. Или его специально выводили из себя, или же тут просто принято выводить из себя всех до белого каления.

– О, Гость дорогой, мы и не думали над вами смеяться, а лишь желали твоего присоединения к нашей оргии. Можешь выбрать Агнешу или Анжелу, – жирный Носферату игриво подмигнул Николаю, указывая на парочку гулей.

– Пожалуй, воздержусь, я тут для дела, а не в поисках удовольствий, – Николая внутренне коробило как от самого предложения, так и от самих девушек. Они были красивыми когда-то в прошлом, но сейчас гули Носферату напоминали скорее зомби, чем живых женщин. Или же шлюх, что были больны одновременно всеми возможными ЗППП, особенно жёсткой формой герпеса и сифилисом для полного комплекта.

– Зря. Мы ведь знаем Николай, что ты из тех сородичей, что не утратил радости плотских утех. Поверь моему богатому опыту – гули Носферату самые горячие, – Жирный Носферату улыбнулся, и из щелей между его зубами потекла зловонная смесь гноя и слюны.

***

Николай медленно открыл глаза. Солнце уже скрылось за горизонтом, и проголодавшийся Ацилл, мазнул взглядом по своему драгоценному ящику. Настоящий магический сейф, в котором он как учёный хранил самые дорогие ему вещи: клыки древнего вампира, прах старейшины, кровь старейшины, рука могучего Гангела, и образец крови мёртвого Князя. Несколько плотно защищённых кейсов, в которых на защищённых техномантией дискетах хранилась настоящая оккультная библиотека достойная старейшины, материалы на бумаги и его рабочие журналы, иссохший труп подопытной 025/2 Агнешки, образцы тканей и крови Древнего гуля, и пробирки с кровью Дампира.

Николай пожертвовал статусом, богатством и опутал себя целой паутиной долгов и обязательств чтобы стать тем, кто он есть. Вечный подросток улыбнулся своими мыслям. Долги тяготили его морально, и сильный кровавый маг пообещал себе отдать их всем, кому это будет возможно, будь то услуга или же жестокая месть, если он встретиться с кем-то из своего родного мира. В конце концов, даже у добросовестных должников кредиторы умирали. В конце концов, никого, к кому у Николая остались бы обязательства из прошлого мира.

– Ах да, Агнешка, – Николай вновь просился на своё переносное хранилище. Высохший труп девушки весил не более нескольких килограммов, разве, что за счёт своих габаритов, занимал достаточно много место, – в конце концов, человеческий труп без разделения на части вещь довольно объёмная.

***

Николай четко помнил момент их знакомства. В рамках договора между ним старейшиной Носферату, молодой кровавый маг, должен был в течение тридцати лет оказывать некоторую магическую поддержку профессионального уровня. И в это соглашение входили косметические операции на некоторых гулях для соблюдения Маскарада, и дел со смертными. Во время удаления гнойных нарывов, и язв со своего Агнешка впервые с ним заговорила.

– Господин! Молю, возьмите меня к себе! Я могу быть полезной, могу говорить с животными, прятаться в тенях... молю... – Дрожащий голос девушки гуля говорил о крайней степени отчаяния. Да и сам тот факт, что гуль, что должен был по определению быть верным рабом вампира, говорил или об интриге его хозяина, или же о крайней степени ненависти или отчаяния, с которыми узы не в силах справиться.

Николай улыбнулся, почти по-отечески потрепав девушку по здоровой щеке.

– Это всё просто замечательно, Агнеша... Но только я не твой господин, чтобы забрать тебя. Твои хозяева местные вампиры. За предложение спасибо, но этого мало. Вот если бы у тебя было нечто ценное, что мне сможет сделать другой гуль, или же твой хозяин передал бы мне тебя в рамках нашего сотрудничества, то твоё бы предложение имело смысл, – Николай четко понимал, что девушка для него бесполезна и даже отчасти вредна. Серьёзно, ссориться со старейшиной ради незнакомого гуля? Он ещё не настолько сошёл с ума. Но и посылать в дальние дали Агнешку он не стал, ибо как уже достаточно опытный кровососущий монстр видел в этом всё слабую возможность получить какую-то выгоду.

– Я... Просто уже могу. Я не хотела всего этого, – нервно всхлипывала девушка, от чего в чёрном сердце вампира что-то слегка шевельнулось.

– Как давно, ты пьёшь вите, как давно служишь? – Ацилл осторожно взвесил все за и против.

– Я не помню год... Не меньше, чем три тысячи четыреста восемьдесят три дня...

– Хм... Почти десять лет. Внушительный срок, и ты многое смогла постичь за это время. Сейчас я не возьму тебя к себе. Но если твой хозяин захочет подарить мне гуля или скажем ты получишь нечто, ценное для исследований... Скажем при обращении получишь нетипичные возможности, или нечто необычное, ради чего как ты считаешь, я стал бы договариваться с твоими хозяевами, то возможно я возьму тебя под своё крыло, – с удивлением для себя, Николай заметил слабый огонек надежды, в измученных глазах девушки.

– Спасибо, господин, – тихо приговорила девушка, казалось её отчаяние немного отступило.

Николай сомневался, что почти сломанная девушка сможет долго прожить. Поэтому Николай практически забыл о напуганном гуле в девяностых, когда вёл с Носферату некоторые дела, грозящие ему большими проблемами, а то и вовсе окончательной смертью.

***

Когда, посреди ночи, на пороге его пункта переливания крови, показалась похожая на труп девушка, Николай испугался, решив, что перед ним оживший мертвец. Будь то творение Некромантии, или самостоятельно восставший мертвец... Он не сжёг существо он лишь потому, что решил оценить обстановку перед возможным боем и лишь потому, жуткая девушка успела заговорить.

– Господин, спасите, молю, – услышав дрожащий заплаканный голос, Николай рискнул осмотреть ауру девушки, и от усиленного опешил. Слишком бледная для гуля или смертного слишком яркая для вампира. Передержанный гуль, неполноценный вампир? Что это чёрт возьми такое?!

– Кто ты? – осторожно спросил Николай, вызывая к мощи зверя, и предавая своей плоти сверхъестественную стойкость. Он не узнал девушку, что было немудрено, ведь за пришедшие годы, её внешность сильно изменилась.

– Господин, вы говорили, что вам нужно нечто необычное... Боюсь я... Необычная, – дрожащие слова девушки, заставили вампира внимательно оценить её внешность.

Грязные длинные волосы, белесые глаза цвета тухлых яиц, подчеркнутые чёрными синяками, напоминающие два громадных чёрных провала. Синюшная кожа, подходящая больше трупу или какому-то Носферату, подчёркивалась черным росчерком рваных щёк, в своём калечащем уродстве напоминающих улыбку Джокера.

Из одежды, на девушке было какое-то рубище и грязные бинты скрывающие её правую руку. На плече, неподалёку от ключицы, бросалась в глаза, сочащаяся чёрным гноем рана.

– Агнешка? Ты выглядишь слишком красиво, для Носферату, – Николай, чувствовал, что начал разговор несколько неуместно.

– Господин, вы помните меня?! – радостный вопль девушки, заставил Николая опешить, но опытный вампир тотчас же взял себя в руки.

– Заходи внутрь, не стоит зря рисковать нарушить Маскарад, – Николай торопливо завёл девушку внутрь. При жизни она даже с язвами на лице казалась довольно красивой, но и сейчас в сравнении с обычным Носферату, девушка была настоящей красавицей. Для начала она практически сохраняла нормальный человеческий облик, и по крайней мере в тёмном переулке выглядела как человек, а вторых она хотя бы не лысая.

– Дай мне свою кровь, я хочу понять, что именно в тебе необычного, – на требование вампира девушка, боязливо подчинилась.

Николай осторожно попробовал её кровь, мысленно отмечая необходимость вновь искать вихта для освобождения от ненужных уз. Но, даже выпив весь образец, Николай не ощутил начала формирования этого поводка.

Полагаясь на искусство своего клана, он старательно изучал кровь девушки, неожиданно для себя отмечая её слабый вкус и чего-то ещё... Кровь действительно казалась какой-то разбавленной, жалкой, в сравнении с вите настоящего вампира, чуть вкуснее крови ревенанта. Николай, осторожно провёл расчет, оценивая насыщенность крови, и вычисляя поколение, что несло такую слабую кровь. Выходило примерно четырнадцатое... Или, что практически невозможно, пятнадцатое. Нечто, настолько слабое и жалкое, что ближе к смертным и гулям, чем к настоящим вампирам. Это существо и вампиром-то назвать было неуместно! И всё же, Николаю было очень интересно. Он долгие годы разрабатывал способ сделать свою кровь сильнее, и даже добился некоторого продвижения в нужном направлении, но пока он исследовал лишь более низкие поколения, и а из высоких не поднимался выше тринадцатого, а ведь ещё тысячу лет назад, это были очень слабые вампиры, но с веками кровь спустилась и даже тринадцатое поколение может давать становление. Так может стоит посмотреть и на нечто более жалкое, чтобы посмотреть, как деградирует кровь, и слабеют проклятия, чтобы лучше понимать, как обратить этот процесс вспять, на своих условиях?

Николай, вырвался из воспоминаний восьмилетней давности. Агнешка его личная слабокровная его личный неполноценный вампир. Она сильнее обычного гуля и то не во всём. Но, она почти не горит на солнце, и если проклятие Рафаила действительно ослабло, то возможно сможет относительно ходить на солнце?

– Бесполезно, и даже вредно, – Николай отбросил мысль о том, чтобы будить сейчас это вампироподобное существо. Даже если Агнешка сможет спокойно ходить под ослабшим дневным проклятием, сам её вид угроза Маскараду. Пожалуй, лишь в каком-то госпитале, на костюмированной вечеринке или в обществе слабовидящих она могла бы гулять спокойно. Тут же... Американка из семьи польских эмигрантов с плохим знанием русского была бы вредна.

Николай, вырвался из воспоминаний восьмилетней давности. Агнешка его личная слабокровная его личный неполноценный вампир. Она сильнее обычного гуля и то не во всём. Но, она почти не горит на солнце, и если проклятие Рафаила действительно ослабло, то возможно сможет относительно ходить на солнце?

– Бесполезно, и даже вредно, – Николай отбросил мысль о том, чтобы будить сейчас это вампироподобное существо. Даже если Агнешка сможет спокойно ходить под ослабшим дневным проклятиеи, сам её вид угроза Маскараду. Лишь в каком-то госпитале, на костюмированной вечеринке или в обществе слабовидящих она могла бы гулять спокойно. Тут же... Американка из семьи польских эмигрантов с плохим знанием русского была бы вредна.

В конце концов, он и сам живёт в подвале как какой-то Носферату, и вынужден питаться в том числе всякой гадостью вроде крыс.

Николай скривился, вспоминая вкус крысиной крови. Гадость, чуть лучше пакетированной человеческой крови, но он привык временами пить и не такое. И потому вампир следил за тем, как главный человек в этом городе, занимался организацией нового центра по переливанию и сдачи крови. Если получиться консервировать её нормальным образом, а не так как это привыкли делать смертные, то у Николая будет много достаточно вкусной еды. Конечно даже правильно консервированная кровь, это как тушенка в сравнении с изысканным стейком, но явно не те помои что готовят смертные.

Немёртвый дворянин медленно поднялся на ноги. У вампира раздражающее, звенело в висках, а в животе ощущалась неприятная тянущая пустота в животе.

Вампир торопливо поднялся в ванную, смывая с себя пыль и грязь. Как подлинный аристократ ночи, он не потел и мог быть уверен, что его одежда не испачкается от его собственного тела, но это не избавляло вовсе, от необходимости мыться.

– Николай, проклятый ты полуночник! Встал наконец? Вылезай, надо поговорить, – Ацилл стиснул зубы, чувствуя, как струи воды стекают по его лбу.

– Я в душе, скоро выйду, – происходящее вызвало раздражение. Как и тот неприятный факт, что из-за дневной прогулки этой ночью он проголодался несколько больше чем обычно. В его теле оставалось крови едва ли на две ночи. Подобное беспокоило не только зверя, но и самого вампира. Сейчас бы Николай не отказался от холодильника, полного затхлой пакетированной крови или пары свиней... В конце концов он бы не был собой, если бы пил только человеческую кровь, игнорируя иные способы утоления голода.

Зудели клыки. Николаю даже нет нужно было сильно напрягаться, чтобы заметить где находится его "родственник", имени которого он так и не запомнил, не считая подобное чем-то важным. И это человек, посмел что-то от него потребовать? ЧТО. ЭТОТ. ЧЕРВЬ. СЕБЕ. ПОЗВОЛЯЕТ?!

Жгучая ярость растеклась по его пересохшим венам. Что вообще позволяет себе это мешок с кровью?! Особенно тогда, когда истинному хозяину ночи, эта кровь так нужна?! Хотелось выйти из душа, осушить безымянного наглого смертного. А что делать после решать после. Но Николай не стал этого делать. Как бы порой порывы зверя не казались манящими, он не стал бы вредить в первую очередь себе. А смертный, что начал отходить от вложенных в его голову установок, полностью его вина. Стоит наконец узнать имя человека, чьим родственников он притворяется?

Глава 11 Человек

Нормальный вампир не будет пить кровь из пакета. Нормальный вампир, не будет пить не то, что кровь крыс, но и других животных вкушая кровь смертных на своей территории. Но может ли быть нормальным, кровавый маг, что жаждет положения старейшины, являясь не более чем анциллом двузначного поколения?

Он знал достаточно, чтобы стать регентом капеллы! Не только потому, что умён, но и потому, что глушил разную кровь в промышленных масштабах. Для всех, его главным проектом были формы консервации крови, но вряд ли кто-то знал, что это лишь побочные результаты куда более масштабного исследования, для которого Николай собрал впечатляющую коллекцию дисциплин, освоил различные пути кровавой магии и десятки ритуалов, всё ради того, чтобы разбить оковы высокого поколения, и спустился поближе к их прародителю. А дальше, медленно стать настоящим старейшиной, обрасти уже нормальными связями и нацелиться ещё куда-то повыше.

Выйдя навстречу смертному в махровом халате, Николай заглянул ему в глаза, собирая некоторую базовую информацию об этом человеке. Никаких сокровенных тайн, лишь тот минимум, что мёртвый аристократ игнорировал, живя в доме смертного.

На простом деревянном стуле сидел мужчина лет сорока, с оголенным пивным животом, над которым задралась рыжая рубашка. Толстяк выглядел уставшим, сжимая в руках пивной бокал.

– Явился-таки, негодник, – мужчина сурово посмотрел на Николая, – Вот скажи, стоило оно того? Я понимаю любовь юность, все дела. Но стоило пробираться ночью в больницу к своей? Пойми я чуть со стыда не сгорел, когда Милиционеры отчитывали за твою выходку. Вот стоило оно того?

– Дядя Миша, я должен был это сделать, – Николай сдержал свои эмоции. Ему хотелось ЖРАТЬ, выпить всю кровь из этого сочного борова, чей дом он выбрал лишь потому, что в этой жирной туше было на пол литра больше крови, что могло бы пригодится в случае чего... И сейчас, Николаю хотелось выпить крови, и поставить этого наглого хряка на место.

– Врачи, что сами бы не справились? –раздражённо произнёс мужчина. – Они не справились. ОНИ ОСТАВИЛИ ЕЁ ОДНУ В ПАЛАТЕ, МИХАИЛ! – Николай быстро взял себя в руки, – Маша буквально бы захлебнулась в собственной рвоте, если бы не моя помощь, её нормально даже не обследовали.

– А ты такой сам из себя спец? Малой, люди так просто не умирают, – мужчина раздражённо пригубил пива.

– После тебя тебя в туалет воняет, слово там кто-то сдох, – едва сдерживая ярость проговорил Николай.

– Давно люлей не получал, хам мелкий?! – услышав ответ подростка мужчина закашлял, едва не подарившись пивом.

– У тебя лишний вес, что сильно помешает в этом деле. Ты уже не можешь нормально есть жареную на сале картошку, и у тебя временами болит живот повыше желудка. Ты потешь как незнамо кто. Дядя, Миша у вас развивается панкреатит, лишний вес и в перспективе больные суставы. А еще если не займетесь здоровьем, не доживете до пятидесяти, – Николай хищно улыбнулся, – так что кое-что я в медицине понимаю, в вашем случае о многом говорит запах испражнений

– Убедил, вижу в кишках ты понимаешь. Ты мне вот другое скажи, куда мотоцикл дел? – рыбную спросил мужчина.

– Он остался на стоянке рядом с больницей, – ответил вампир.

– Могло быть и хуже. Ладно, тебе всё равно нужно сегодня в больницу, поехали, подброшу. Заодно мотоцикл заберу, – мужчина взял с тумбочки ключи от старого москвича, и грузно поднялся со своего места.

– Э нет, дядя Миша, вы выпили, вам за руль нельзя. А на счёт мотоцикла не беспокойтесь, я вам его сам пригоню, чай не маленький, – Анцилл осторожно усадил мужчину обратно, закономерно опасаясь попасть в непричастности с пьяным водителем.

– Но как же, я ж хотел увидеть как там твоя девочка, да и тебе помочь если что, – в мужчины слышалась какая-то обида.

– Дядя Миша, берегите себя. У меня самого здоровье не очень, а вам бы и вовсе нужно им заняться. А с Машей, я вас потом познакомлю, – Николай чувствовал себя неприятно. Мужчина, имя которого он даже не потрудился запомнить до этого самого момента искренне беспокоился за него. Местами этот толстяк даже казался излишне мягким, хотя виной тут вероятно выпитое пиво.

– Далось тебе моё здоровье, – мужчина обиженно насупился, но не без труда взял себя в руки, – Побеспокойся лучше о своей девочке, и на держи денег на дорогу, и гостиницев ей купи, – сказав это мужчина поторопил Николая переодеться, и проводил до двери. До автобусной остановки, провожать Николая никто не стал, за что вампир был искренне благодарен. Больно гадко на душе.

Вечный подросток ехал в больнице на автобусе, чувствую себя максимально неловко.

– Придется платить за аренду, – тихо прошептал вампир в полупустом автобусе.

Анцилл ненавидел долги. Ещё во время своего ученичества, добившись мастерства в базовом искусстве крови, и только приступив к Биоматургии, столь желанной для себя как до больного в прошлом и врача, Николай понял, что изучать пути и ритуалы клана страшно дорого. Не только по времени, и ресурсам, но и по растущим обязательствам перед кланом и учителями. Тут нельзя, как в случае с естественными дисциплинами, просто взять, и изучив основы, изучать оставшиеся пути через простую практику. Тауматургия – это не естественная способность, а выход за пределы возможностей крови. На разработку новых путей могли уйти десятки и сотни лет, и Николай не горел желанием изобретать велосипед. Но зная в конце девяностых девять путей, и постепенно создавая свой собственный, официально Анцилл знал всего пять. И то, для большинства старейших клана это было поводом для зависти, ведь в сочетании с другими дисциплинами, это делая Николая в глазах других молодой версией Эйслинг Старбридж.

В конце концов, он стал Анциллом, спустя полвека жизни в ночи, в то время как иные вампиры оставались Неонатами в сотню и более лет. Николай ехал в автобусе не один. Кроме него, в трясущемся салоне автобуса, сидели ещё человек десять, среди которых бросался в глаза мирно посапывающий пьяница, мать с дочкой, да чихающая по несколько раз в минуту старушка. Николай привычно проверил ауры каждого присутствующего на предмет аномалий или сверхъестественных сил, и не найдя оных, начал старательно думать. Хотелось ЖРАТЬ.

Его окружали живые источники крови, и если бы он отпил немного у каждого, то смог бы полностью насытиться. Вот только он не сможет сделать это незаметно. По крайней мере быстро. Тут не было конкурентов, и следовательно охотиться можно свободнее, но здоровая паранойя не позволяла излишне небрежно относится к охоте. Одно дело выпить кровь нескольких преступников, осушив их до почти до суха, а после спрятать их тела в канализации, добавим с десяток котолотых ран каждому, совсем другое пить кровь на глазах у десятков людей. Можно скрыться в тенях подобно Носферату, и выпить крови спящих, но тут нужно избежать возможных смертных с камерами. Да и просто исчезать в автобусе полном людей дело неблагодарное.

Можно выйти из автобуса вместе с кем-то в тихом районе и выпить крови этой жертвы, но подобное требует времени, а Николаю нужно в больницу. Сейчас слишком рано, чтобы охотится на спящих, да и в прошлый раз он Анцилл, умудрился засветиться. Пришлось править память свидетелю, а это риск. Риск, что когда-нибудь это свидетель восстановит свою память, или же просто вводит тень его образа из подсознания.

Вампир усмехнулся про себя. Если сделать всё правильно, шанс подобного исчезающе мал. Но он не может просто брать и тереть память всем подряд. Слишком велик шанс допустить крошечную оплошность или нарваться на смертного со спящим мистическим даром. Многие, могучие вампиры гибли из-за подобных мелочей и сейчас Николай не может позволить себе подобных ошибок.

***

Николай Вакар сидел на деревянном стуле в полупустом холле больницы. Его пальцы нервно постукивали по спинке стула, не столько от скуки, сколько из желания хоть как-то скрыть собственную нервозность. В конце концов, кто заподозрит в нём вампира, если он одет как обычный человек? Хотя... обычный человек вряд ли выглядел бы так бледно, даже в зимний вечер, но это можно списать на проблемы со здоровьем.

Проклятый Голод. Он с ним всегда, но сейчас ощущается особенно остро. Каждая минута ожидания казалась вечностью. Николай закрыл глаза, стараясь сосредоточиться на чём-то другом. На посторонних звуках. На больничных запахах. На чём угодно, только не на том, как его мёртвое тело жаждало крови.

Вампир слышал биение сердца женщины в регистратуре, мазнув по ней беглым взглядов, он увидел не женщину, и даже не человека, а причудливое переплетение артерий и вен, зависшее в воздухе. Один укус, он будет осторожен и не выпьет слишком много, объём крови восстановиться у женщины уже через сутки, а через пару месяцев она восполнит форменные элементы и жизненную силу. Всё просто, и ничего страшного, нужно лишь подойти, по просить проводить...

"Нет" – мысленно приказал вампир самому себе. Он не будет этого делать, и вовсе не из-за бесполезного проявления гуманизма. Он должен охотится осторожно, и найдёт другой способ восполнить дефицит крови, а дальше... Дальше оставалось надеяться, что главный человек в городе, всё же продолжит сотрудничество, и Анцилл получит желаемое количество крови.

"Сколько ещё?" — подумал он, сдерживая раздражение. В регистратуре ему сказали, что Машу выпишут сегодня, но почему-то процесс затягивался. Он уже задал пару вопросов, стараясь спрашивать максимально вежливо, но внутри него клокотало жгучее нетерпение. Как столетний кровавый маг, развивший самоконтроль практически до совершенства, он всё ещё мог держать себя в руках. Но с каждой секундой это становилось всё тяжелее. Николай взглянул на часы. Время шло мучительно медленно. Его взгляд скользнул по коридору, где мелькали фигуры врачей и медсестёр. Столько потенциальных сосудов с кровью, некоторых он уже даже успел попробовать. Каждый может утолить его голод... но нет. Если он увлечется охотой в месте, где главный врач исследователь сверхъестественного. Это уже вызовет подозрения.

"Терпение, Николай," — мысленно прошептал он себе, –"Ты пережил революцию, мировые войны и Великую Депрессию. Этой мелочи тебя не сломить."

Его мысли прервал звук шагов. Он поднял голову и увидел Машу идущую рядом с Игорем Николаевичем. Она шла по коридору, слегка прихрамывая, в своей потрёпанной школьной форме, в то время как главный врач, мужчина почтенных лет, помогал девушке нести её портфель.

Николаю стало немного неуютно. Дорогая ему смертная, ставшая гулем, рядом с членом тайной организации исследующей аномалии. Как Анцилл клана Тремер он могучий кровавый маг, и могучий вампир, настоящий кошмар для простых смертных. Простых... Вампир, мысленно усмехнулся, вспоминая чародейскую защиту агентов. Она хороша, даже слишком хороша для рядовых агентов. Николай, ощутил необычное напряжение, ему даже показалось капля пота скатилась по его лицу. Ему нужна кровь и нужна передышка, иначе он может наделать глупостей.

— Николай! — её радостный возглас прозвучал оглушительно громко для больничного холла. — Ты пришёл! Я знала, что ты придёшь! – Радостный вопль девушки, оглушающим звоном ударил по ушам вампира. Несмотря на дискомфорт и раздражение, он даже не изменился в лице. Он встал, стараясь сохранять спокойствие.

— Милая, я держу своё слово, – вампир слышал нарастающий гул в своей голове. Он силён, он терпел и не такое, но тяжко. Слово где-то в голове, ноет старый больной зуб.

– Вы плохо выглядите, молодой человек, возможно вам стоит обследоваться, – слегка обеспокоено спросил доктор.

– Игорь Николаевич, спасибо за беспокойство, но поймите, я не спал прошлую ночь, с трудом прикорнул сегодня днем. Я весь вечер как на иголках, вот вы взрослый мужчина в полном расцвете сил, как бы вы сами выглядели в моём состоянии? – Николай устало улыбнулся, обнимая Машу.

– Шутите, это хорошо, но я вам всё же не Карлосон, молодой человек, и тут такое дело. Родители, за Марией не пришли, и по-хорошему, я не имею права девушку отпустить, – серьезно произнёс врач, – Но в честь нашего знакомства, я готов отпустить вас под свою ответственность, не подведите, молодой человек.

– Спасибо. Большое человеческое спасибо, Игорь Николаевич. Если представиться возможность, я обязательно вас отблагодарю, – Николай иммигрировал облегчённый вздох. Всё же нахождение девушки в больнице, несло в себе некоторые риски. В просвещённый двадцатый век, продвинутый гематологический анализ, мог бы выявить некоторые аномалии в крови девушки – следы её природы гуля.

– Спасибо вам, дедушка доктор, – смущенно поблагодарила Мария следом.

***

Николай осторожно очищал от снега мотоцикл. Вампир чувствовал лёгкое сожаление, лёгкий привкус грусти по стране, что должна рухнуть в ближайшие месяцы, в крайнем случае годы, и тогда так просто не оставишь мотоцикл на стоянке. С другой стороны, Россия девяностых, почти такое же прекрасное место, как и Америка. Множество убийств, а так же трупов до которых никому нет дела, банды, волны самоубийств, воры, отчаяние и много грязи с изнанки рода людского. Прекрасное место! Правда, не для людей.

Николай чувствовал лёгкое головокружение, на периферии зрения танцевали кровавые пятна – грубые напоминания его всепоглощающего Голода. Раздражающее чувство становилось всё сильнее.

Маша, хромая, подошла к нему, её лицо выражало смесь облегчения и беспокойства. Она всё ещё не до конца понимала его природу, что было не удивительно, ведь это были её первые ночи в качестве гуля.

— Ты в порядке, Маш? Держаться сзади сможешь? — устало спросил Николай, стараясь скрыть лёгкие хрипы в голосе. Его руки слегка дрожали, когда он поправил шлем на её голове.

— Да, я в порядке, даже нога почти не болит... — ответила Маша, но её взгляд был полон беспокойства. — Николя, а с тобой всё в порядке? У тебя нет зимней куртки, и сам ты очень бледно выглядишь... Всё хорошо?

Николай вздохнул, чувствуя, как голод сжимает его горло. Он знал, что должен быть честен с ней, но не хотел лишний раз её пугать. Хотя вероятно СТОИЛО бы это сделать.

— Я голоден. Сильно голоден. Это отвратительное чувство, — тихо ответил вампир, стараясь говорить спокойно, но в его голосе слышались рычащие нотки.

Маша на мгновение задумалась, а затем робко предложила:

— А, моя кровь...

— Не может быть и речи, — резко прервал её Николай, его глаза блеснули в ночи. — Я не для того рисковал собой днём и кормил тебя, чтобы потом просто взять и забрать твою кровь.

Он осторожно коснулся своего лба, чувствуя зудящее ощущение пустоты во всем теле. Ему хотелось рычать, рвать глотки и пить кровь рода людского, но вампир сдерживался, чётко осознавая последствия.

В этот самый миг до него донесся знакомый женский голос, холодный, несущий в своём тоне скрежет разбитого хрусталя:

— Хочу, чтобы все умерли…

Николай резко обернулся, его глаза сузились. Он знал этот голос — это был призрак, предположительно тот же самый, что вызвал аварию.

— Ты это слышала? — быстро спросил он, резко став полностью серьёзным.

— Что? — удивилась Маша, её глаза расширились от страха. Она ничего не слышала, но видела, как Николай напрягся.

— На мотоцикл, живо! Это чертов призрак! — Николай быстро завёл мотоцикл, его движения были быстрыми, ловкими и точными. Он усадил Машу на заднее сиденье, чувствуя, как её руки обхватили его за талию.

Мотоцикл рванул вперёд, оставляя за собой густые клубы выхлопных газов. Николай ехал быстро, но осторожно, стараясь не привлекать лишнего внимания. Вампиру хотелось рвануть, выжимая из машины всё, но нельзя. Оставалось полагаясь на своё сверхъестественное восприятие и отслеживать призрака. Он знал, что призрак их так просто не оставит в покое, от чего внутри вампира поднималась жгучая ярость.

Маша прижалась к его спине, её частое взволнованное дыхание манило. Стиснув зубы, вампир подавлял желание впиться клыками в её нежную плоть и с жадность пить необычно вкусную кровь. Николай слышал частое биение её сердца, ощущал тепло жизни, исходящее от её тела. Вампиру, очень хотелось этим всем обладать.

Вокруг сопровождаемые звуком бьющегося стекла гасли фонари. Трескались стекла в окнах. Лопнул фонарь мотоцикла. Крик призрака становился всё ближе, от чего Николай резко свернул на безлюдный пустырь.

– Встань за моей спиной, она нас догоняет, – Николай, сосредоточился, разгоняя последние капли крови в своём теле.

– Кто она? – испуганно спросила девушка.

– Призрак! Подробности потом! – вампир отрешился от мира. Адаптированное искусство, Теляв позволило ему полнее взглянуть за изнанку мира живых. Николай позволил витэ раскрыть свойства своего мёртвого тела. Николай закрыл глаза и открыл их вновь прорываясь сквозь затхлый кисель забвения. Он и сам умер более полувека назад, но умер иначе, став бессмертным кровососущим трупом, а не жалким призраком. Женщина призрак появилась, закутанная в одежду непонятного вида. Грязные чёрные волости обрамляли прекрасное, пускай и мертвенно бледное лицо, и изящно подчеркивали полную грудь, мёртвой девушки, стекающую куда-то вниз струйками расплавленного воска.

– Шикарная грудь! – крикнул Николай, его голос звучал почти насмешливо. Он резко шагнул вперёд, его холодная мертвая рука, наполненная силой проклятой крови, схватила призрака за бюст. Мёртвая природа бессмертного вампира позволила выйти за пределы мира смертных и коснуться существа из мира теней. Мертвая женщина замерла, шокированная происходящим.

– Изгоняю! – властно приказал Николай, используя особенности своего мёртвого тела, выталкивая женщину глубже в мир мёртвых. Его голос звучал как чудовищный грохот, наполненный силой и потусторонней властью. С диким криком, женщина начала таять, словно старая сальная свеча из протухшего свиного жира. Её форма распадалась, превращаясь в клубящийся сизый дым, что медленно истаивал в воздухе.

Николай стряхнул остатки этого субстрата со своей руки, позволяя им развеяться. Его лицо было напряжённым, но в глазах читалось легкое сожаление. Это лишь временная победа, и у него нет с собой контейнера, куда можно было бы собрать этот образец.

– Ты победил призрака... Потрогав её за сиськи? – Маша казалась полностью ошарашенной. Она смотрела на вампира широко раскрытыми глазами, лёгкие нотки изумлённой истерики слышались в её голосе.

– Да. Точнее пока только прогнал на время. И сейчас, это меньшая проблема, – тело Николая свела болезненная судорога, кровавый пот выступил на его бледном лице, – Теперь в моём теле не осталось крови. Нужно срочно где-то её достать иначе завтра я не проснусь, – Голод набатом звучат у него в голове, кровавая пелена заполняла всё пространство вокруг, Николай не без некоторых усилий различал лицо Маши, вампир чувствовал, как сами собой заостряются его клыки, звериный голод танцует в его глазах.

Глава 12 Сытая Ночь

Николай стиснул зубы. Дёсны горели, словно по ним пробежался рой крошечных муравьёв. Каждый нерв в его теле кричал о голоде, а клыки, заострившиеся сами собой, давили друг на друга. Вампир чувствовал, как его сознание слабеет, а голод становится всё более явным. Ему нужно было найти источник крови, и как можно быстрее.

— Николай, а тебе нужна именно человеческая кровь? — осторожно поинтересовалась Маша, с легкой дрожью в голосе.

— Сгодится и кровь животных, — ответил вампир, стараясь говорить спокойно, но его тон звучал хрипло и напряжённо. — У неё только вкус хуже, но голод утоляет.

— Тут относительно недалеко есть коровник, — предложила Маша, её глаза хищно блестели в темноте. — Он принадлежит председателю, и об этом мало кто знает. Можно оглушить сторожей и попить их крови, или же крови коров.

Николай иначе посмотрел на девушку. В его картине мира девушка приобрела новое свойство. Она стала полезной.

— Лучше загипнотизировать сторожей и получить резервную кормушку, — добавил вампир, сдерживая вымораживающий клыки голод, в его словах чувствовалось напряжение, но напрягая свою волю Анцилл мог держать себя в руках. — Достойная идея, Мария.

Николай перевёл взгляд свою кисть. Его вены жаждущие крови извивались словно змеи вызывая неприятное беспокойство.

— Нам следует поторопиться, — тихо прошипел вампир.

Они поехали в нужном направлении. Мария не знала точного расположения, но этой ночью чувства вампира были особенно остры, пускай приходилось прилагать немалые усилия, чтобы не отвлекаться на источник крови, прижавшийся к его спине своим небольшим бюстом.

Когда они приблизились к коровникам, Николай остановился, собственное тело его беспокоило. Он заметил двух сторожей, один курил у входа, в то время как другой находился где-то на территории.

— Стой у мотоцикла, — приказал вампир к Маше. В случае чего, зверь броситься на того, кто перед ним.

Девушка кивнула, с лёгким беспокойством в глазах. Маша вцепились в руль мотоцикла, словно стараясь не опираться на больную ногу. Она понимала, что ей возможно стоило бы сесть, но не могла морально этого сделать, приклеившись взглядом к спине Николая.

— Люди!!! Люди!!! Есть кто живой?! — Николай кричал, нарочито преувеличивал болезненную хрипоту в голосе, пряча за ней хищное рычание зверя. Слегка надломленной походкой, Николай подходил к забору продолговатого здания коровника. Голод, тянущий его жилы, идеально ложился на эту грубую актёрскую игру.

— Стой!!! Ты что ещё за хрен, и какого хера тут забыл?! — крикнул мужчина, подозрительно оглядывая Николая. Впрочем, видя в вампире лишь мальчишку, и чувствуя приятную тяжесть ружья в своих руках, сторож слегка расслабился.

– Я заблудился, у меня что-то не так с глазами, – осторожно произнёс вампир, и встретился со сторожем глазами, – Всё в порядке, позови второго сторожа, скажи: "человеку плохо", после стой и изучай стену коровника.

– Димон! Подойди, тут человеку плохо! – на крик, первого сторожа пришёл заспанного вида бородатый мужик, с двустволкой за спиной.

– Ну шо не так-то, – спросил, Димон, посмотрев на Николая воспалённым взором.

– Ещё внутри кто-то есть, кроме коров? – осторожно выяснил вампир, подавляя ставший сильнее зуд на клыках.

– Никого, – ответил Димон, смотря на вампира остекленевшим взором.

– Смотри на стену, тщательно изучай её всю ночь, – отдав приказ второму сторожу, Николай, махнул рукой Маше, – Подкати мотоцикл ближе, и или за мной!

Вампир ощущал десятки дыханий крупных животных, двигаясь внутрь. Зверь внутри рычал и извивался, жажда крови людской всегда остаётся частью его природы.

Николай рванул внутрь и впился в первую попавшуюся корову. Голод медленно отступил, когда вампир заполнил свое мёртвое чрево.

– Пресно, – Анцилл скривился в отвращении, его мёртвое тело стремительно пожирало кровь так и не проснувшегося животного, и хотя по объёму, вампир выпил примерно столько же крови, сколько и было во взрослом человеке, сытости она принесла раз в десять меньше.

– Словно сена нажрался, – Снова прошипел вампир, после чего направился к следующему животному. Его Зверь казалось скулил и едва ли не плевался от такой "еды". Конечно, временами Николай устраивал пост для усмирения своей хищной натуры, но кровь животных от этого не становилась менее отвратительной.

На прыжок, стремительной тени, метящей ему прямо в горло, вампир отреагировал практически рефлекторно, поймав руками перепуганную дворнягу. Чувствую, особое отношение к собакам, Николай исказил кровоток животного, отправив собачку досматривать сны.

Утолив свой голод, Николай всё никак не мог избавиться от вкуса сена на губах.

– Николай, ты всё? – Удивлённо спросила Маша.

– Да, я выпил литров семьдесят коровьей крови, – вампир скривился в отвращении, – Гадость, невозможная, но теперь я сыт.

– Николай... а как это в принципе возможно? Ты же не похож на раздувшегося комара, – в глазах девушки светилось любопытство.

– Подробно расскажу тебе позже, но, если коротко я труп, что движется за счёт украденной крови и все нормальные вампиры, могут сгущать выпитую кровь, с помощью явлений сродни алхимии преобразуя её в витэ, – Николай внимательно осмотрел Машу, после чего спокойно прокусил своё запястье, – Пей.

– Мне действительно можно? – Смущенно спросила девушка.

– Пей, сейчас не время экономить, – вампир протянул своё запястье девушке.

Маша облизнулась и с аппетитом сладкоежки, дорвавшейся до сладкого, начала пить кровь. Девушка урчала словно котёнок, что вызвало у Николая лёгкое желание, приобрести для неё животную атрибутику. Для кошечки и для собачки. Вампир ощущал лёгкое чувство радости, возможно после третьего кормления, у него будет не просто влюблённая в него рабыня, а послушная собачка.

Не дав девушке выпить слишком много, вампир оторвал своё запястье от её губ.

– Нога прошла, – мечтательно сказала Маша, – Я лечу травмы каждый раз, когда пью твою кровь?

– Не только, ты можешь лечить травмы, раны и болезни, пока в твоих венах достаточно моего вите. Тебе просто нужно просто вспомнить, как это происходит и пожелать исцеления, – заметив признаки смятения на лице девушки, Николай остановил возможный ворох вопросов, – Расскажу потом. Едем ко мне "домой".

Николай достал из-за пазухи флягу, покрытую герметическими сигилами. Осторожно открыв крышку, кровавый маг наполнил сосуд своим витэ, после чего вернул на место крышку и только после этого, позволил зажить ране на запястье. Пока всё ещё оставаясь в коровнике, вампир снова выпил крови животных, чтобы восстановить то, что потратил недавно. Пресный привкус сена раздражал уже не только Зверя, но и самого вампира, но лучше чувствовать отвращение, сытым, чем голодать.

– Пойдём, – позвав Девушку за собой, Николай вернулся ко входу, ему предстояло сменить директивы у его спящих агентов. Кровь – ценнейший ресурс, какой бы вкус у неё ни был.

***

– Ба, какие люди! Что малец, так это твоя краля? – начал мужчина своё приветствие;

– Дядя, Миша, – спокойно сказал Николай, с без мятежным лицом, вот только в его движениях чувствовалось хищное напряжение.

–... Эх, какие ножки, – мечтательно произнёс мужчина, – Эх где мои пятнадцать лет!

– Дядя, Миша, – всё так же сказал Николай улыбаясь, в его голосе читалось скрытое предупреждение, пальцы вампира пришли в движения, вырисовывая замысловатые фигуры.

–...Будь я моложе, точно бы приударил, – продолжал мужчина, явно не замечая напряжения момента.

– Михаил, – голос Николая напоминал уже скрежет гравия, – За такое, можно кирпичом в морду получить, – Николай стал по-настоящему серьёзным.

– Ну право слово, пошутили и хватит, я спать, полуночник ты этакий, не обижайся на шутки, – мужчина поднял руки в примирительном жесте, после чего прошёл в свою спальню.

Николай тяжёлым взглядом, проводил удаляющегося мужчину, убедившись, что тот ушёл, вампир попытался подавить собственное раздражение.

– Если бы я не был сыт, минимум бы покалечил, – тихо прошипел Анцилл.

– Он же просто не очень приятный толстый мужичок, и они не знает кто ты, – Маша вздрогнула, осторожно посмотрев на Николая.

– Знаю, – прошипел Николай, – Но всё равно раздражает.

***

Николай, показал девушке свою "Комнату", а после повёл в подвал. Вампир чувствовал дикую смесь эмоций, исходящую от девушки. Любопытство переплеталось со страхом, и возбуждением. Впрочем, до подобного было не время и не место.

– Тут, я обитаю... Мария, думаю у тебя много вопросов. Есть что хочешь спросить? Сейчас самое время, – Николай слегка улыбнулся, откопав в подвале пару табуретов.

– Тебе так же приятно, пить кровь, так же, как и мне твою?

– Не всегда, далеко не всегда. Кровь людей может быть, как помоями, так и восхитительным нектаром, кровь животных отвратительна на вкус, кровь иных сверхъестественных существ необычно сладка. Ты поймешь многое, когда сама станешь сородичем, – нотки ностальгии проскользнули в его голосе.

– А как скоро это случится? – Взволнованно спросила девушка.

– Не раньше чем через двадцать лет, – Слова Николая шокировали Машу, словно удар молнии.

– Это почти целая вечность, я столько даже не жила...

– Всё хорошо. Я стал гулем примерно в твоем возрасте и провёл в этом состоянии двадцать два года. В чём-то это было прекрасное времяпровождение, и очень хорошая возможность до предела развить своё тело и сделал шикарный маникюр и педикюр, – Николай продемонстрировал идеально ухоженные ногти, миндалевидной формы без единого изъяна, – Вампиром что-то изменить станет крайне сложно, а так ты можешь развить свои мышцы, выбрать идеальную прическу, что каждую ночь будет к тебе возвращаться, стать вампиром в своём идеальном состоянии весьма неплохо. Так что готовься, стань лучше ещё до своего рождения в ночи, и тогда становление лишь полнее раскроет твои достоинства.

– Выходит вампиром быть, здорово?

– Вампиром быть просто восхитительно! Нет смертной болезни, что доставит тебе что-то больше, чем неудобства. Ты больше чем человек, сильный, умный, Бессмертный... Правда во всём этом есть три значимых изъяна. Солнце нас сжигает до пепла, огонь калечит, а голод сводит с ума и выворачивает изнутри. Но сейчас каждый из них можно значительно сгладить если твоя воля крепка и у тебя нет недостатка в крови.

– Подожди, в тот миг, когда ты спас меня еще светило солнце, – Девушка испуганно осмотрела Николая.

– Верно, и оно обжигает даже через одежду, так что ради твоего спасения, пришлось пойти на риск. Мне очень бы не хотелось повторять подобный опыт. К тому, же ты больше не простой человек, а гуль. И то, что поставит тебя в подобное состояние как гуля, для твоего спасения возможно потребует обращения в вампира. А сейчас это просто убьет тебя. Так, что береги себя, через двадцать лет, я возможно обращу тебя.

– Это очень долго, – Насупилась девушка.

Николай обнял её и нежно потрепал по голове.

– Мария, ты кажется неверно оцениваешь своё положение. У тебя есть часть преимуществ вампира и почти нет, осваивайся, и в свободное время, мы сможем здорово повеселиться, – последние слова, вампир произнёс девушке на ушко, томно погладив по щеке.

– Ты можешь есть вкусную еду без необходимости потом очищать свой желудок рвотой. Большинству эта радость недоступна, и даже самый сочный стейк для них будет всё равно, что вымоченная в мазуте резина. Я не из их числа... Но в норме моё тело не способно усвоить что-то кроме крови. Так, что я даже немного завидую тебе. Ты полноценно живая, радость прикосновения для тебя куда глубже. Но хватит об этом. Сейчас у меня достаточно крови, чтобы преподать тебе небольшой урок.

– Чему ты хочешь меня научить? – Нервно спросила девушка.

– Раздевайся, - его голос прозвучал мягко, но в этой мягкости таилась стальная непреклонность. – Бельё можешь оставить, это будет полезный урок, – вампир позволил себе улыбнуться, скрывая за своим взглядом тёмное предвкушение.

Тусклый свет дрожащей лампочки отбрасывал извивающиеся тени на кирпичные стены подвала. Николай стоял перед Марией, медленно пропуская кожаный ремень между пальцами. Его глаза, холодные хищные глаза, изучали её нежную фигуру. Дрожа от волнения, девушка коснулась своей одежды, пальцы непослушно замерли на пуговицах блузки.

В животе горячей волной разлилось странное чувство - смесь страха и чего-то более тёмного, более запретного. Одежда соскользнула на пол с шепотом, похожим на изумленный вздох.

Вампир, привязал девушку за руки к бревну, служащему опорой подвала. С некоторым интересом осмотрел спину Маши, проведя холодной рукой по нежной тёплой коже.

С некоторым тёмным удовлетворением, он вдохнул аромат её тела. Николай чувствовал терпкие нотки страха, и предвкушения, исходящие от дрожащей Маши.

– Я сделаю тебе больно, – вампир почти интимно, прошептал это на ухо девушке, – ты в безопасности, не сопротивляйся, а просто прими это чувство, и попробуй исцелиться.

Ремень свистнул в воздухе, и первая полоса огненной боли расцвела на её коже. Маша вскрикнула, но крик тут же превратился в стон, когда тело само выгнулось навстречу боли. В ударе чувствовалась рука мастера, не палача или специалиста по пыткам, а старого БДСМщика. Второй удар обжигал, но в тоже время вызывал у девушки приятную дрожь. Третий. Четвёртый. Пятый... Каждый новый след горел ярче предыдущего, но нарастающая боль от различных ударов вмешивалась с нарастающим теплом внизу живота.

Николаю нравилось причинять боль подобным образом. В такие моменты он чувствовал себя по-настоящему живым, и даже Зверь, в иные моменты пытающийся вцепиться ему в глотку, сейчас, как и всегда забился в угол. Сущее безумие, но неужели хищное нутро, боялось его в такие моменты? Николай смеялся в душе, от таких мыслей намереваясь как-нибудь устроить себе пару месяцев диеты чисто на крови животных, лишь для того чтобы заставить своего Зверя СТРАДАТЬ.

Николай нежно провёл тяжело дышащей девушке по губам размазывая по ним капли своей крови. Нежно, слово страстный любовник, целующий возлюбленную, укусил Марию за шею, заставив её за стонать в наслаждении, он ощутил вкус её крови, но не сделав и единого глотка. Вампир знал, что его укусы приятны, и знал, что девушка из которой он воспитывает свою послушную собачку, со временем станет сильно зависима от наслаждения, что они дарят, но он продолжал играть на струнах её души.

– Наслаждайся, мой милый питомец, – вампир нежно поцеловал свою игрушку в шею.

Он знал это состояние, девушка "поплыла". Сейчас её разум в смятении, взгляд в тумане, а сознание сродни человеку на сеансе гипноза. Николай внимательно следил, за возбуждением, наполняющим ауру девушки безумным мельтешением тёмно-красного, синего и фиолетового.

Вампир мог бы её взять, прямо здесь и сейчас, как взял с десяток крестьянских девушек, вернувшись в поместье отца на каникулы, после того как стал гулем. Он мог бы утопить девушку в океане плотского наслаждения, лишь сильнее разжигая её фанатизм, и плевать на возраст, мораль смертных слишком ограниченный инструмент для сородичей. Вот только, Николай уже не был пубертатным подростком, что впервые дорвался до женского тела, и давно пресытился простыми удовольствиями плоти.

Вампир всё так же наслаждался физической близостью, но его мёртвое тело не испытывало всей той бури подростковых гормонов и потому, опытный кровопийца стал куда более требовательным. Он возьмёт её, но не сейчас и не в ближайшие ночи. Сперва, он направит её безумие в нужное русло, распалит её желание до невозможных пределов, и воспитает девочку, влив в её душу свою тёмную искажённую мораль.

Николай прекрасно понимал, что, Маша его хочет, и хочет давно не как друга, а как мужчину, но брать её сейчас было бы просто до неприличия рано, а главное скучно. Свою игрушку хотелось бы воспитать в идеальную любовницу, носящую тапочки в зубах, и в сильного соратника.

Николай осмотрел тяжело дышащую покрасневшую от возбуждения Машу. Она так страдает, так жаждет самой настоящей физической близости, что Николай чувствовал себя просто обязанным продержать её в таком состоянии ещё лет десять. Смешной срок для бессмертного, но тяжёлое испытание для маленькой девочки, достойная проверка её любви и верности. И если его игрушка, не пройдет её, она будет ему не нужна.

С мрачной решимостью Николай осмотрел уставшую девушку, пообещал творчески наказать её, если она нарушит установленные им правила.

– Вот так, моя маленькая рабыня, - Николай наблюдал, как зрачки девушки расширяются, вбирая весь редкий свет подвала,

– Чувствуешь? Твоя истинная природа, даёт о себе знать.

Его пальцы коснулись израненной, кровоточащей спины, от чего Мария чуть не задохнулась. Боль раскрылась с новой стороны, слово обнажённое лезвие. Но сквозь неё проступало иное чувство – извращенное наслаждение, смешивалось с тёмным витэ вампира растворенным в её крови. Кровь отвечала на прикосновения, и ссадины, что должны были заживать долгие дни, затягивались на глазах, слово незримый художник, прятал их на роскошном холсте из плоти.

– Я... Кажется, сделала это... - со слабым стоном прошептала девушка.

Николай улыбнулся, и в этот миг его улыбка казалась была высечена их мрамора. Вампир продержал девушку, понимая, что её разум перегружен от пережитого опыта. После чего, нежно прижал к своей мёртвой груди. Утомленная девочка засыпала, в объятиях вампира, ещё не ведая уготованную себе судьбу.

Анцилл улыбался, чувствую себя приятно завершённым, осторожно укладывая полуголую девушку на своё спальное место. Этой ночью они не будет покидать своё логово, и за своим гулем, заодно приводя в порядок дела. Нужно подготовиться ко многим мелочам, в том числе к ожидаемым проблемам с её родителями.

Вампир взял лист бумаги, и перьевую ручку. Для Маши указания он напишет, Михаилу же выдаст устно, а после следует подготовиться к возможным проблемам. Не просто же так агент тайной организации пошел ему навстречу?

Глава 13 Ресурсы

Николай медленно призвал силу своего витэ кровавым туманом поднимающуюся над ладонью. Сейчас он сыт, а значит просто обязан провести небольшую практику тауматургии. Вампир, привычно сформировал из кровавого тумана силуэт готического собора. Место, которое он старался сжечь в своей, казалось бы, уже прошлой жизни. Место, где он впервые встретил его...

Николай вздрогнул от отвращения, вспоминая странного женоподобного вампира, которому другой сородич продал его долг. Чудовище, обитающее в подземелье храма. Анцилл до сих пор не был уверен, кем именно был тот Цимисх.

Из всех своих знакомых по прошлому миру, эту тварь он не хотел видеть больше всего, особенно учитывая тот факт, что Николай в прошлом отдавал ему долг в виде услуги средней значимости. И сам факт, пускай и погашенного долга перед чудовищем вызывал у вампира отвращение.

Кровавый Силуэт собора становился всё больше, в миг перевалив за пять сантиметров. Ещё мгновение, и он разросся на всю стену, многократно превысив диапазон в несколько метров.

Николай замер, и с яростью сжал зубы, вспоминая, что через три года после знакомства, логово проклятого Цимисха стало гнездом Шабаша.

Закаленный десятилетиями разум с бешеной скоростью прокручивал варианты. Что изменилось? Почему казалось бы скованная по рукам и ногам Тауматургия отвечала сейчас свободно?

Это из-за изгнания призрака с помощью кровавой магии? Возможно, но может быть потому, что он окончательно очистился от старого витэ в своём теле, ведь кроме торпора он никогда не был насколько голоден, как совсем недавно. Возможно, но также он ни разу не пытался пощупать свои пределы находясь рядом с Марией.

Николай посмотрел на спящую девушку, после чего начал делать медленные шаги в сторону от неё, пока не заметил, как поддерживаемая им кровавая иллюзий собора начала распадаться.

– Что и требовалось доказать, – Анцилл мысленно прикинул расстояние. Выходило, что пока он физически находится рядом с девушкой в радиусе четырёх метров, он может пользоваться Тауматургией. Возможно тут играл свою роль принцип заражения и наличие в крови девушки его собственного витэ, возможно дело было в каких особенностях девушки.

Подобный вопрос ещё предстоит изучить, но если дело именно в сочетании его витэ и рождении в этом мире, то можно было бы обратить подходящего человека, после чего совершить над ним Аморант... Впрочем, подумав с несколько мгновений, вампир отбросил эту идею. По логике, если такое и проводить, то стоило бы обращать смертного с применением Тауматургии и применением витэ старейшины. Так, он получит птенца восьмого поколения, без опыта, чью душу и силу поглотить не составит большого труда, что при достаточной удаче и проблему с магией крови решит, и его поколение сделает однозначным. Вот только, молодой Анцилл слишком хорошо изучил этот способ получения силы, чтобы по возможности избегать его. В сложившейся ситуации чёрные прожилки в ауре, и следы в крови были бы меньшей из проблем, скорее даже не были проблемой вовсе, а вот вполне реальная опасность заиметь проблемы с психикой Николаю совершенно не хотелось.

Виктор Андреевич держал слово. Николай проникся некоторым уважением к этому мужчине, и даже расщедрился на вторую порцию своего витэ, ещё сильнее привязав главного человека в городе к себе, но до полного превращения мужчины в гуля ещё имелось время. Опытный вампир, видел некоторые едва заметные изменения и в ауре, говорящие о скором превращении. Если не затягивать с третьей порцией, у Николая будет полноценный гуль имеющий влияние, и тут можно было бы неплохо развернуться, не будь гули настолько скоропортящимися активами в публичном плане. Максимум двадцать лет, можно скрывать отсутствие старения, за пластическими операциями, стволовыми клетками, физкультурой и восточной медициной. Лучше и вовсе, через десять лет спокойно уйти в тень, и ещё лет через десять – пятнадцать «умереть». Или сменить гуля, если старый проштрафиться, а без витэ время быстро подарит бывшему гулю забытый возраст.

В отношении Виктора Анцилл был настроен весьма дружелюбно. Мужчина мог стать как весьма значимым гулем, так и потенциально кандидатом на становление, и если это сделать это лет через десять, то даже за вычетом действия его Витэ, это будет вампир, с внешностью мужчины лет сорока пяти. Очень удобная внешность для вечности, по крайней мере сейчас.

Окончив разговор, лишь подтвердивший прошлые договоренности, Николай попробовал незаметно отправить ничтожное Колин крови за пределы пяти сантиметров от своего тела. Кровь ожидаемо исчезла, попытка сдвинуть что-то за пределами пяти сантиметров, так же лишь бесполезно сожгла часть его крови. Мужчина, очевидно был ближе четырёх метров, и в нём было некоторое количество витэ самого Николая, и тем не менее, для Тауматургии пока что он был совершенно бесполезен. Николай тепло попрощался с мужчиной, и хоть потраченной крови было немного жаль, Анцилл ощущал лёгкое удовлетворение. Он получил необходимые компоненты, и получил наконец полностью легальный источник крови. Пока, что всего лишь десять литров в неделю для человеческой, и пятьдесят литров коровьей крови.

Пить кровь из пакета, столь же мерзко, как и есть прошлогоднюю консервированную овсянку, с литрами уксуса и грязной соли, но внедрение правильной для сородичей технологии консервации крови дело явно небыстрое. Новая технология консервации крови, должна иметь преимущества, в том числе и для сметных, ведь любые, даже самые незначительные отличия несут с собой подозрения, и будь Николай на месте своих потенциальных врагов, он бы сам первым делом проверял всё новое и подозрительное на всякий случай.

Кровь животных была ещё более отвратительной. Николай давился, сдерживая своё отвращение. Зверь внутри него скулил, когда вампир опустошал очередную закупоренную бутыль коровьей крови. Мужчина, в облике подростка, не мог отделаться от ощущения, что жуёт старую коровью шкуру. Обиднее всего, что к отвратительному вкусу добавились ещё наименьшая полезность этой крови при достаточно большом объеме. Человеческой крови хватало выпить пакета, чтобы спокойно пережить одну ночь, коровьей же для того же было нужно выпить литров десять. Это противно, даже если пить из живой коровы, но если пить кровь из бутылей и пакетов, то вовсе с каждым глотком это становилось всё тяжелее. К счастью, теперь необходимость в охоте перестала быть такой острой, и вампир охотился на живых людей лишь изредка, чтобы унять тошноту от своей мерзкой диеты.

Новый год подкрался неожиданно незаметно, и вампир с радостью встретил его с Марией. Елка, взаимные подарки и какое-то странное чувство новогоднего настроения позволяло чувствовать себя чуть более живым, а не трупом, что умер шестьдесят шесть лет назад. И все же, происходящее вызывало у Николая некоторое беспокойство. Родители Марии, даже не попытались узнать, как у нее дела, хотя прошло уже больше недели. И даже Игорь Николаевич был возмущен подобным поведением.

Вампир, начал готовить почву, чтобы отобрать родительские права, у биологических родителей Марии, но дело двигалось медленно даже с применением гипноза. Вампир действовал с немалой долей паранойи. Хоть как-то помогал поздний восход и ранний закат, что позволял хоть изредка перехватывать нужных людей, а после добавлять некоторые незаметные внушения, что должны были понемногу запустить рычаги нужного процесса. Был велик соблазн запустить ритуал, позволяющий ускорять работу бюрократической системы, но вампир избегал лишний раз применять кровавую магию.

Слишком уж Тауматургия была сейчас нестабильной, и причин этому было много. Николай не чувствовал той липкой кровавой паутины, что пронизывает любой клан вампиров, делая его по сути единым целым. Другие кланы, могли бы вероятно нащупать эту связь вплоть до самого Каина, Николай же, знал, что его родословная идет от самого Этриуса, правой руки самого Тремера. Не то, чтобы это было тайной первой величины, но, чтобы изучить свою родословную далее своего грандсира, вампиру пришлось потратить довольно много времени. И сейчас, в этом мире он был единственным полноценным вампиром, непрямым потомком самого Каина, лишённый липкой связи поколений, слово все сородичи кроме него разом вымерли.

Это накладывало свой отпечаток, ведь что ни говори, но Николай слаб. Даже в Средние века появлялись вампиры двузначных поколений, но где они в двадцатом веке?

Так или иначе, его прошлым миром правили старейшины чей возраст сила и поколения значительно различались, но как правило это были могучие вампиры, прожившие далеко нет одну сотню лет, чьи поколения в большинстве своём шли в диапазоне от шестого до девятого. Амбициозный Тремер, жаждал войти в их число, ведь только таким образом, можно было бы чувствовать себя достаточно уверенным в ночи.

Сейчас, прошлый мир остался позади. Остались позади прошлые обязательства, и возникли новые. Николай, позаботился о семье выпитого после выхода из топора смертного. Оказывая косвенное влияние, убедил вдову снять деньги со сберегательной книжки, чтобы избежать заморозки и обесценивания вкладов. Организовал защиту семьи с помощью группы спящих агентов, созданных при помощи гипноза, да и кроме того, сам временами проверял как у них дела.

Мужа он им не вернёт, но вампир не собирался каяться и посыпать голову пеплом. Кем бы ни был этот мужчина, он несмотря на свои грехи не заслуживал смерти. Ему не повезло, как и тем, кого в своё время сразило "Проклятье Фараона", только и всего.

Анцилл медленно выстраивал паутину своего влияния. Лихие девяностые практически начались, а это просто кричало о необходимости первичного накопления капитала или если называть вещи своими именами – рейдерских захватов свободных бизнесов. Он не оставил желания обрести силу и статус древнего Старца, и если сейчас силой он относительно близок, поколение в ближайшие месяцы, а то и недели имеет шансы понизить, то над созданием ресурсов и точек влияния нужно работать, причём работать быстро. Крах СССР должен был стать громадным камнем, что пустит круги по воде затронув весь мир. А значит, нужно заиметь точки влияния не только в будущей России, но и в Японии, Европе, в США. Это не жадность, а вопрос банального выживания. Николай не просто давился мерзким на вкус Вите, он собирал своё Вите в сосуды, накапливая приличный запас. Теперь крови хватало, даже больше, чем на базовые потребности, и Николай регулярно проводил ритуал вечерней свежести, позволяя себе вставать раньше обычного. Лишь наплевав на свой комфорт, и питаясь действительно мерзкой кровью, он мог быстро продвигаться в магии крови. К счастью, ему повезло быть частью клана Тремер, ведь на фоне от других видов кровавого волшебства, Таумургия была понятной наукой, стоящей на чётких принципах в отличие от того же чародейства Цимисхов, одно описание которого отдавало безумием. Колдуны других кланов тоже бывают сильны, но их считанные единицы, в сравнении с кланом Тремер, где лишь редкие исключения не владеют магией.

– Что, шлюха мелкая, совсем стыд потеряла, мужика себе нашла поди! – Раздражающие визги, заставили Николая подняться. Марии рядом не было, и вампира происходящее изрядно раздражало.

Анцилл быстро проверил часы, 16:05. Вечный подросток, прокрутил в памяти важную информацию. Сейчас седьмое января одна тысяча девятьсот девяностого года. До момента, когда последний луч солнца скроется за горизонтом ещё 1восемнадцать минут.

Вампир зашипел, заставляя своё только оживающее тело подняться. Мерзкая дневная слабость, сковывала его мёртвое тело, делая каждое движение неприятно сложным. Николай ощущал всепоглощающее холодное бешенство.

Но всё же медленно выбравшись из тени подвала, он заметил слегка полноватую женщину, злобно орущую на Марию. Мария Кричала в ответ, сжимая в руках древко швабры.

– Так вот, что за грязная шавка, брешет под дверью, – тон голоса Николая буквально физически излучал концентрированное презрение.

Проклятие Рафаила в этом мире стало в разы слабее, и хоть лучи проклятого светила уже скрывшегося за горизонтом обжигали его даже через тьму прихожей, Николай чувствовал не страх, а лишь боль и крепнущее раздражение, от чего внутри него кипело самое настоящее бешенство.

– Ты еще, что за ушлепок? – голос женщины, перешёл на визг, – Тот урод, что совратил мою дочь?!

Вампир не ответил. Вместо этого он медленно, улыбнулся, что в сочетании с взглядом полным презрения, превратили его улыбку в оскал циничного хищника.

Солнце обжигало, заставляя зверя внутри бесноваться, но сытый Анцилл, понимал, что минимум до заката сможет продержаться. С каждой секундой свет ненавистного солнца становился слабее, и Николай чувствовал, как его силы медленно возвращаются.

Медленно, с практически неестественной грацией, он сделал шаг вперед. После еще один, и ещё... Его движения были слишком гладкими, слишком нечеловеческими от чего его кажущейся неспешным приближение вышло пугающе стремительным.

– Шавка, – голос Николая походил на низкое глухое шипение, вампир подошёл на расстояние, где нужно было сделать лишь пол шага, чтобы опасные лучи заходящего солнца обожгли его кожу, – Это ты сама бросила свою дочь, в новый год в больнице и даже не пыталась её поздравить.

– Ложь! – женщина казалось давилась от возмущения.

– Да? – в этом простом слове было столько презрения и сарказма, что женщина рефлекторно сделала пару шагов назад, – Почти две недели, именно столько ты, даже не пыталась проверить как себя чувствует твоя дочь, не поинтересовалась, нужно ли ей хоть что-то в больнице... Да черт с ним, ты уродливая пародия на человека, даже не послушала нормально врача, звонившего из больницы, чтобы узнать, что девушку выписывают, и что её заберет друг, верно?

– Затки свой поганый рот! Мелкий поганый, кем ты себя... – Женщина попыталась что-то возразить, в максимально оскорбительной манере, но Николай просто посмотрел на неё очень тяжёлым взглядом. Нет, в этом было нечто большее, чем обычный взгляд. Он смотрел, одним взглядом заставляя колени женщины подкашиваться, и медленно крутить живот. Казалось Николай разом вырос, его тень, едва заметная в полумраке заострилась и приобрела зловещие очертания. А после чего, его взгляд стал бесконечно глубже.

– Мещанка, – Николай шипя выплюнул это слово, наполненное всем своим жгучим презрением, от чего женщина отшатнулась, как от пощечины.

– Хам! – прокричала женщина, надломленным голосом, после чего нервно перевела взгляд, на свою дочь, – Твой трухлявый пень сдох, так что домой можешь не возвращаться, мелкая дрянь!!! Истеричной походкой, женщина поспешила прочь. Последние лучи солнца скрывались за горизонтом. Мария ошеломленно смотрела ей вслед, после чего неверяще уставилась на Николая.

– Деда... умер? – дрожащим голосом спросила девушка.

– Не принимай на веру слова всяких истеричек, сперва нужно увидеть тело, только тогда будет ясно, жив твой дед или нет, – Николай обнял девушку, позволяя той приглушить моральную боль. Сам же вампир, пытался уловить странное ощущение, ускользающее с кончиков его пальцев.

Слишком легко женщина сдалась, слишком хорошо прошли его наглые манипуляции, слишком сильно её пугал его взгляд, слово сам Николай и его слова, неким сверхъестественным образом приобрели больший вес. Слово он сам, на мгновение обрёл ореол чудовищной харизмы, а его статус в глазах женщины стал чем-то большим, чем просто незнакомец. Слово, каждая часть его тела излучала сверхъестественное величие. Николай замер, чувствую, что его цепкий ум наконец поймал нужную мысль. Потребовались некоторые усилия, чтобы сохранить присутствие духа и не рассмеяться прямо сейчас,

Мария вряд ли бы это оценила. И всё же, это иронично. Он более восьмидесяти лет пытался освоить эту силу, ещё со своего бытия гулем.

Даже без особого фанатизма в изучении, немыслимо учить основы столь долгий срок. Впрочем, вероятно тут, как и с пониманием зверей, свою роль играли шрамы на душе Николая. И все же, какая ирония, дав волю эмоциям, а не холодному расчету, у него получилось продемонстрировать основы, вот только Николай был хуже новичка в этом плане. Он понял, что не может повторно использовать эту силу по желанию, слишком уж сильно она завязана на эмоциональный настрой, слишком уж тяжело давалось её изучение зрелому вампиру.

Глава 14 Кровь – это Жизнь

– Как зовут твоего деда, точная его дата рождения, мне нужно поднять свои контакты.

– Иванов Евгений Ильич, Дедушка родился 16 Мая 1924, – взволновано произнесла девушка.

– Это по своей забавно, твой дедушка родился в том же году, что и моя дочка. Хороший был год, – вампир с некоторой Ностальгией вспоминал этот год. Тогда, двадцать первого января он праздновал второй новый год умер Ленин!!! Тогда ещё будучи гулем, он чувствовал небывалый подъём и лёгкое злорадство. Если бы это ещё хоть что-то меняло...

А в Сентябре ему было уже всё равно, его женщина, подарила ему замечательного ангелочка, его дорогую Светлану.

– И ты любишь свою дочку? – нотки ревности звучали в её голосе.

– Любил, и до двенадцати лет мы довольно много времени проводили вместе, а после я умер... Или как плохой отец оставил свою дочь. После, я старался присматривать за ней, но мертвым тяжело приглядывать за живыми, особенно в первые годы после смерти. И мне как отцу смертельно жаль, что я не был с ней в час её смерти. С другой стороны, я хотя бы внукам жизнь устроил. Я наблюдал и незримо помогал им, до своего последнего дня в родном мире, моя внучка видный историк, старший внук держит свой бизнес, а младший учился на врача. Что сейчас с ними, к сожалению, не знаю, но могу надеяться, что и без дедушки у них всё хорошо.

Николай и Мария добирались до больницы на автобусе. Некоторое время между гулем и вампиром царило неловкое молчание, когда же они вышли за несколько улиц до больницы, молчание закончилось.

Казалось Мария смутилась, потупив взор девушка осторожно спросила:

– Николя, а ты носил свою дочку на ручках?

Вампир улыбнулся, услышав этот вопрос, впервые за долгое время, его хищная улыбка стала почти человеческой:

– Конечно, я пытался быть хорошим отцом, пока был жив.

– Тогда, пожалуйста возьми меня на ручки, – Мария смотрела мертвому аристократу прямо в глаза, лёгкий румянец окрасил её милое личико. Без лишних слов, словно хищник заботящийся о своём детёныше, Николай взял дрожащую от смущения девушку на руки. Он почти не ощущал его веса, мёртвое тело не знало усталости, так что он мог спокойно нести лёгкую девушку всю ночь.

Вот только одна мелочь слегка смущала. Они с Марией одного роста. И в этот момент, на мгновение ему хотелось бы быть хотя бы сантиметров на пять выше.

Острые чувства хищника позволили Николаю быстро обнаружить одного из знакомых санитаров на территории больницы. Избегая людных мест и любопытных взглядов, вампир незаметно добрался до служебного входа во дворе и постучал в дверь особым ритмом – два тихих стука, один длинный, три тихих.

– Кого там ещё носит? Петька, ты что ли опять ключи посеял? – раздражённый голос прозвучал из-за двери раздражённый, сопровождаемый звуком нервных шагов.

– Покажи мне, друг любезный, Sehenswürdigkeiten этого Судного места, – немецкое слово вышло у Николая совершенно без акцента. Его звучал мягко, и приветливо, и даже

Звуки за дверью стихли.

Через добрый десяток секунд, за послышалось тихая возня и дверь открылась. На пороге стоял молодой мужчина с остекленевшим взглядом, его пальцы судорожно сжимали связку ключей. Механически, словно безвольная кукла, он проводил их до кабинета врача, после чего так же, дрожащей походкой вернулся назад и закрыл дверь Когда они оказались рядом с нужным кабинетом, Мария нервно заговорила. – Зе…энс…вюр что-то там? – её шёпот дрожал, – Это какое-то заклинание?

Николай нежно улыбнулся проводедя ледяными пальцами по её запястью:

– Sehenswürdigkeiten – «достопримечательности» на немецком. В школах теперь учат только один язык?

Девушка смутилась, потупив взгляд прежде чем ответить.

– Да...И я учу английский. А ты… ты учил немецкий? – Мариянервно сглотнула взволнованно смотря вампиру в глаза.

– Нет. Я знаю лишь несколько фраз, – Его цепкая ладонь легла девушке на плечо. – Зато свободно говорю на четырёх. На латыни, и древнегреческом мне даже удалось пообщаться с носителями языка. Из обычных знаю французский и английский.

– Я тебя научу тому что знаю, и не волнуйся, ты будешь знать и французский, и латынь и греческий. А сам я изучу японский и китайский. Мария замерла, нервно шаркнув ножкой.

– Обязательно учить столько языков? – Мария нервно сглотнула, словно осознавая поспешность слов, сорвавшихся с её губ.

– Знание – это Сила, Мария, Знания – это власть, – Николай уверенно толкнул прикрытую дверь кабинета, заставив работаю там женщину нервно вздремнуть, в недоумении поднять брови и поправить очки.

– Тамара Николаевна, Ο σκαντζόχοιρος έφαγε το τυρί στο σάκο, время петь и танцевать, вкушая борщ из черпов врагов, – странная околесица заставила взгляд женщины остекленеть.

– Николай, как это вообще работает? – голос Марии казался совершенно поникшим.

– Это фраза-ключ, она должна быть нелепой. Всё же мы не хотим, чтобы кто-то ещё мог влиять на разум этой женщины.

– Это своего рода тайный пароль, – с некоторым осознанием в глазах сказала девушка.

– Верно, фраза-ключ, может быть любой какую ты вложишь, но лучше бы ей вмещать различные элементы, чтобы риск, что кто-то скажет её случайно был близок к нулю, – Николай, посмотрел в глаза, замершей женщине, – А теперь, Тамара Николаевна, скажите, поступало ли в морг тело Иванова Евгения Ильича одна тысяча девятьсот двадцать четвёртого года рождения?

– Нет, – механически ответила женщина, на что вампир улыбнулся.

– Возвращайтесь к работе Тамара Николаевна, и помните, вы нас тут не видели и не слышали, – покинув вместе с Марией кабинет всё ещё заторможенной женщины, Николай, привычно выбрал путь, где меньше всего посторонних, – Твой дедушка не в морге, уже хорошо.

Опрос персонала больницы принёс свои плоды. Николай действовал с параноидальной осторожностью, избегая с Марией даже случайного приближения к кабинету Игоря Николаевича. Каждый шаг сопровождался напряжённым изучением окружающего пространства, тщательным изучением аур — вампир искал малейшие признаки чужого внимания. Немёртвый особенно опасался необходимости влиять на память возможных агентов SCP. Как Тремер, крепко освоивший кладовое искусство подчинения разума, он чётко знал: стёртые воспоминания можно восстановить хотя бы частино. Есть ли подобные способы у членов тайной организации? А главное, готовы ли они применять их часто? Николай был склонен верить в худшее.

Спустя пару часов осторожных целенаправленных расспросов они оказались в отделении интенсивной терапии. Мария оживляла возможности Тауматургии кровавого мага, и сейчас вампир ясно чувствовал происходящее.

Перед ними лежал умирающий.

Волевой лоб, изрезанный глубокими морщинами словно печатями принятых решений. Подбородок словно высеченный из камня, широкие могучие плечи, и шрамы на руках, что были видны из-под больничной пижамы. Перед ним лежал крепкий мужчина, непобеждённый воин, тело которого проигрывало старости. Вампир ощущал странную смесь восхищения и настороженности. Перед ним, как выразился бы марксист лежал классовый враг. Воплощение эпохи, которую Николай всем сердцем ненавидел, но в тоже время восхищался, ведь безвольного алкаша, что позволил разрушить привычный имперский уклад ненавидел ещё сильнее.

— Твой дедушка жив. Но его часы истекли. Ему нужен либо гениальный врач, а лучше волшебник, либо... – вампир сделал небольшую паузу. Он вдыхал воздух, которого не требовали его лёгкие, слово собираясь сказать нечто важное

— ...либо твоя кровь? — дрожащим голосом, Мария закончила за него.

— Верно, — Анцилл ощутил лёгкое удовлетворение, от того факта, что девушка дошла до мысли к которой он её подводил — Моё витэ в сочетании с некоторыми хирургическими вмешательствами даст ему ещё десять-двадцать лет. Если, конечно, раньше он не схватит пулю или его не свалит болезнь.

— Почему ты говоришь это мне? Почему просто не поможешь ему, Николя, – Мария всхлипнула, горькие слезы текли по её покрасневшим щекам.

Николай взял заплаканную девушку за подбородок, заставляя её встретиться с ним взглядом.

— Он может возненавидеть нашу "связь" и даже сам факт, что мы вместе. Подобное приму и в любом случае спасу его, ведь этот человек твой любимый дедушка... но, если он станет угрозой, – Николай взглянул на Марию глазами старого убийцы, – Я вырву из его памяти даже твоё имя. Ты согласна с моими условиями?

— Да! — её кивок был резким, практически истерическим.

Николай улыбнулся, кусая собственное запястье. Всё складывалось просто чудесно. Мария приняла его условия, и это грело душу вампира. Его тёмная кровь хлынула в рот старика, неся в себе исцеление.

Даже могучему витэ требовалось время, что исцелить умирающего старика. Николай вглядывался в его лицо.

«Было бы иронично, сделать его вампиром», – размышлял Анцилл. Вампир серьезно обдумывал этот вопрос, ведь во многом мужчина неплохо подходил ему в качестве подчинённого. Сильная личность, богатый жизненный опыт, на который прекрасно ляжет омолаживабщее проклятие, превратив старика в сильного зрелого мужчину. Впрочем, этого всё ещё было мало, оставалась ещё лояльность, и талант к Тауматургии.

На мгновение, вампир задумался о том, какое же он всё же чудовище. Он разорвал узы крови с кланом, сформировав полноценные узы с безумным Вихтом. Подобный опыт, а также исследование вихтов позволило вампиру обрести воистину уникальное понимание природы Зверя и естественных дисциплин. Одному Каину известно, виной тому мутация его крови, или часть поглощённого из чужого Витэ безумия, но поняв, что вампиры теряют себя приобретая черты зверя, Николай решил действовать наоборот, даря зверю человеческие черты. Успехов этом деле почти не было, пока неожиданно для себя, Николай не научил собственного зверя чувствовать БОЛЬ...

Стоило вампиру вспомнить чувство садисткой радости, от осознания испуганного новым чувством внутреннего зверя, как мужчина перед ним открыл глаза.

– Кто, и почему ты рядом с моей внучкой, – раздался хриплый голос старика нёс все лёгкие нотки власти.

– Можете считать меня кем-то вроде Кощея Бессмертного, что похитил эту прекрасную деву, из объятий смерти, и напоил ваше умирающее тело, глотком живой воды, – Николай закончил свою речь, отметив про себя, что мужчина сперва внимательно его выслушал, и только после этого, под визги Маши, кулак её деда, полетел ему в лицо. Николай, улыбнувшись, спокойной отскочил в сторону, наблюдая как аура мужчины разгорается яростью. «Жить будет», – мысленно отметил вампир.

– Деда, нет! – взволнованно выкрикнула Маша, когда очередной выпад старого солдата, просвистел совсем недалеко от лица Николая.

– Достаточно, – властно произнёс вампир, заставив старика замереть в нелепой позе, – Ты слушаешь, я говорю. Твоя дочка была при смерти в этой больнице и только потому, что она мне небезразлична, она сейчас жива. И ты сейчас не умирающее тело только потому, что Машин любимый дедушка. Вопросы, есть? – только сейчас вампир вернул старому мужчине контроль над своим телом.

– Когда Маша была при смерти? – к его чести, он старик не стал кричать или сыпать бессмысленными угрозами, хотя очевидно понимал всю неправильность происходящего. Вместо этого он одним вопросом показал то, что ему было действительно важно, заслужив тем самым пару пунктов в рейтинге уважения со стороны Николая.

– Перед новым годом, – спокойно ответил Анцилл, наблюдая за тем, как его слова заставили старика, с силой сжать зубы.

– Почему тогда... Яков мне ничего не сказал, – слова старика походили на скрип старой ржавой двери, и если и раньше всем было понятно, что сына Евгений недолюбливает, то сейчас вампир практически физически чувствовал, разгорающуюся лютую ненависть. Николай промолчал в ответ.

– Машунь, это всё правда? Твой отец случаем, не сломал шею, не помер? – даже переполненный ненавистью, старик находил в себе силы, говорить с Машей спокойным тёплым голосом.

– Всё так, Деда, та женщина вообще приходила сказать, что ты умер, и что я останусь без наследства, – нервно ответила девушка.

– Вот как, значит пришло время поговорить с любимым сыном и его невесткой, – слова старика звучали словно скрежет металла по стеклу. Николай ощущал, что мужчина едва сдерживает себя.

– Маш, думаю нам пора. Евгений Ильич, у вас есть месяц, до того, как ваше состояние снова станет ухудшаться, так что решайте свои дела, разберитесь с родней, но до конца месяца, нам с вами нужно будет многое обсудить, – Николай осторожно, наблюдал за дедушкой Маши.

– Обсудим, многое обсудим, ты вот мне только скажи, Кощей, кто ты на самом деле, и имя у тебя есть?

– Зовут меня Николай, и я практически не шутил.

– Стало быть ты сила нечистая, – с некоторой печалью в голосе сказал дед, –

– Вы можно сказать правы, и на удивление спокойны.

– Я не слепой, Николай, вы в движения, затемно в больнице, и не вижу тут ни врачей, ни того, кто просто обязан быть тут, за мной же кто-то следил?

– Спустя рукава, но вы правы. Знаете, Евгений, у меня для вас есть одно, очень привлекательное предложение.

– Душу, не продаю, – твердо ответил дед.

– А я и не собираюсь её покупать. Игорь Николаевич, как насчет того, чтобы работать на меня, и в перспективе помолодеть лет на двадцать, и забыть о старости вовсе?

– Николай, Кощеюшка, скажи мне будь, любезен, а сколько тебе годиков? – Дедушка Марии улыбнулся лучезарной улыбкой полной добра и всепрощения, вот только его глаз от чего-то начал дергаться.

– Больше ста, – спокойно ответил Николай, наблюдая, за тем, как старый мужчина закипал.

– Машенька, внученька, закрой пожалуйста ушки, и посмотри в окошко, – когда Мария выполнила указания дедушки, Евгений набрал воздуха в лёгкие, и зашипел.

– Ты что, чертила бледнорожая, совсем ополоумел?! Ей шестнадцати нет!

– Евгений Николаевич право слово, возраст лучший недостаток, он проходит со временем,

– Я тебе покажу, проходит! – Дедушка Маши, снова попробовал полезть с кулаками, но тут же его руку поймал Николай. Холодные пальцы вампира, сжали кисть старика слово тиски. Чёрные вены, словно голодные змеи, проступили на руках вампира.

– Юноша... Вернее, Евгений Николаевич, я сильнее, и себя бить не дам. Не заставляйте меня, калечить дедушку, моей дорогой Марии, а если есть что сказать, скажите, как выпишут вас, найдёте нас по этому адресу, – Николай протянул мужчине записку с адресом.

Глава 15 Освящение

– Пока твой дедушка приходит в себя, проведаем парочку больных в соседних палатах, – озвучил свой план Николай.

– Ты хочешь помочь им... своей кровью? – девушка нервно сглотнула.

– Разумеется, нет. Я не трачу столь ценный ресурс на незнакомцев. У меня есть кое-что попроще – «волшебное» лекарство.

– Тогда почему не дал его дедушке вместо своей крови? – Маша нахмурилась, в её взгляде проскользнула легкая тень сомнения.

– Потому что оно не сравнится с витэ. Но его хватит, чтобы поставить этих людей на ноги... и отвести подозрения от чудесного исцеления твоего деда.

Вампир достал из кармана футляр, с парой шприцов, содержащих зеленоватую жидкость препарат, не содержащий даже следов крови сородичей, но требующий сверхъестественного восприятия, и знания кровавой магии для своего изготовления.

Николай посетил ещё две палаты и незаметно сделал инъекции двум тяжелобольным пациентам. Смертельно обидно тратить ценный препарат, пускай и созданный буквально на коленке в новом мире, но Николай старался по возможности путать следы, благо сейчас часть своих действий он вполне мог свалить на одну из аномалий.

Николай осторожно, проник в "Научную" Часть больницы. Холодильник, в котором хранились пакеты человеческой крови для "исследований", и некоторые полезные мелочи, которые вампир доставил в больницу с помощью загипнотизированных людей. Мелочи, в которых сложно распознать материалы для колдовства, в когда концов не будет подозревать в этом медицинское оборудование, расходные материалы, и пробу воды из заболоченного озера за городом?

Он слишком хорошо знал бюрократию бардак, сопровождающий каждую больницу, чтобы понимать, что пока он не будет прятать под носом фонда SCP нечто действительно странное, даже при целенаправленном поиске он получит подозрения. Тоже своего рода след, и неявная угроза Маскараду, но в сравнении с практически вернувшимися с того Марией и её дедом, такая мелочь не стоила и упоминания.

Тауматургия нужна ему, уже сейчас, хотя бы для того, чтобы подчистить обжигающие разум хвосты. В такие моменты, Николаю особенно не хватало сородичей, правящих городом, в частности клана Вентру, что с помощью своих сверхъестественных сил и политического влияние, могли бы решать разного рода проблемы.

Не то чтобы бы ему нужен клан жадных до власти кретинов, одержимых контролем за всем, и всеми. Серьезно, если посещать всю свою вечную ночную жизнь политической власти? Глупцы, не способные понять, что истинная власть всегда находится в руках Серого Кардинала. Зачем самому быть Князем, когда можно приказывать своему ручному Князю сделать всё необходимое?

Николай прогнал посторонние мысли. Ему не нужен другой вампир, чтобы править городом из Тени, хватит и гуля знающего основы в нужных Дисциплинах, проблема в том, что чтобы поддерживать всю эту структуру, сам Николай будет вынужден остаться в этом месте долгие годы. Не столь, страшно, будь это его родной мир, но позволить подобное в мире без сородичей он не мог.

Мир следовало изучать, пока у него было время, но также не хотелось терять Нерожденск – город-аномалию способный стать безопасным местом в случае чего.

Вместе с Марией вампир добрался до старого обшарпанного здания шестидесятых годов постройки. Его внешний вид вызывал лишь сожаления. Облупившаяся краска, трещины в стенах и проглядывающий через них красный кирпич, создавали впечатление аварийного здания, требующего сноса или ремонта. Грубая чёрная табличка с надписью "Морг" несла на себе следы вандализма. Разбитые окна закрывала почерневшая с годами фанера.

Ржавая облупившаяся дверь, казалось вросла в стены, покрытые серой плесенью. Лишь новый, надёжно смазанный замок, выбивался из этой, казалось бы, завершённой картины запустения.

Ещё на подходе, вампир ощутил резкую вонь крысиного помёта, смешанную с запахом застарелого формалина и сломанной канализацией. Вампир ощутил лишь отвращение, а Маше стоящей позади него повезло меньше.

Она резко начала чихать, борясь с разъедающим лёгкие запахом и тошнотой.

– Я сейчас помру... Николя... Как ты можешь этим дышать? – девушка кашляла не переставая. Из её воспалённых глаз текли ручьи слез.

– Я могу не дышать вовсе, – спокойно сказал вампир, ведя девушку за собой.

– Хочу уметь… так же, от этой вони помереть можно... – она стала кашлять сильнее, девушке стало трудно дышать.

– Терпи, мне нужна твоя помощь, ты увидишь один из аспектов кровавой магии, – вампир внимательно следил за состоянием своего гуля, зная, что пока девушке просто плохо от ужасной вони, но ей в том числе нужно это место. Николай слышал отзвуки знакомого воя, тихий скрежет ногтей по невидимому стеклу.

Эта вонь вызывала отвращение даже у него, но ему нужна сила чтобы защитить себя и Машу. Для него жизнь девушки была на почётном третьем месте, сразу после своей жизни и поиска тайных знаний, что было для него сильным проявлением привязанности.

Николай призвал мощь своей крови, чувствуя, как опустошающий голод течёт по его венам. Анцилл позволил зверю растечься по венам, чувствуя, как его вечный голод становиться немного сильнее.

Кровавый маг ощущал, как само присутствие этого места будет в нём безмолвные отголоски прошлого скрытые за его родословной, липкие алые ниточки, что стремились найти путь к его Сиру и тем, кто были до него, но вновь истаивали так и не найдя дороги.

Замок рухнул, замерев в считанных сантиметрах над ладонью вампира, после чего он осторожно вошёл внутрь, выискивая возможные опасности. Мари, вошла внутрь, внеся с собой контейнер с кровью и необходимыми принадлежностями для ритуалов, после чего вампир парой движений закрыл за ними дверь, предварительно оставив замок снаружи. С звонким щелчком, дверь снова оказалась заперта.

Он двинулся внутрь, увлекая за собой Машу, но стоило им войти внутрь, на несколько шагов, как мерзкое зловоние этого места исчезло, сменившись лесной свежестью. Маша, едва не споткнулась

Каждый новый шаг вглубь, давался девушке с трудом, Николай регулярно помогал девушке справиться с насморком, придерживая Марию за руку. Девушка плакала, стараясь прятать слезы. Она гуль, существо, обладающее нечеловеческой устойчивостью к подобным явлениям, но даже ей было крайне тяжело двигаться дальше, пока неожиданно, спустя десяток ужасно долгих шагов, мерзкое зловоние вызывающее отвращение даже у вампира не исчезло, резко сменившись ароматом хвои.

Мария даже перестала тихо всхлипывать, удивленно оглядываясь вокруг. Николай невольно отвлекся. Черные волосы девушки, убранные в аккуратную косу, подчеркивали молодое красивое лицо, белая блузка, педантично застигнутая на все пуговицы, делала бледную шею девушки по-настоящему восхитительной. Впрочем, Маше явно не хватало чувства стиля или возможности его выразить. Синий жакет, что сейчас был на ней больше скрывал её изящную фигуру, что с одной стороны удобно в ситуации вроде этой, но смотрелся бы неуместно в других случаях.

Николай вытер слезы девушки, и дал ей новый платок, окинув окружающее пространство своим сверхчеловеческим восприятием, после чего подметил тот предмет, что смотрелся совершенно неуместно в заброшенном морге.

Маленькая картонка в виде ёлочки, с ароматом хвои. Вампир помнил, что подобная мелочь появилась в США в пятидесятых, но эта мелкая вонючка явно имела сверхъестественную природу.

Николай осторожно подошёл к ёлочке и осмотрел предмет, напрягая всё своё сверхъестественное восприятие. Закреплённая на ввинченном в стену стальном держателе, она была исписана м двух сторон карандашом. На стороне, обращённой к нему, было лишь два слова: "Pine aroma", с другой стороны слова описывали всю вонь, которую Мария и Николай ощущали, двигаясь сюда.

– Маш, я нашел источник этой вони, – тихо произнёс вампир, указывая на ёлочку. Девушка, переменилась в лице, и совершила неожиданный для человека рывок, практически добравшись до ёлочки, с весьма недобрыми намерениями. Нечеловечески быстрым рывком, Николай остановил её.

– Не трогай, это наши знакомые "милиционеры" или главврач установил. Пусть останется на месте, – вампир осторожно придержал девушку.

– Сволочи, какие же они сволочи! – закричала Мария, стремясь вырваться из его стальной хватки.

– Тише, тише девочка, всё хорошо. Теперь мы знаем, как это работает, и чтобы не страдать можно просто пройти, задержав дыхание. И ёлочку мы трогать сейчас не будем, она нам пока что полезно, – вампир крепко обнял девушку, и нежно погладил по голове. Он видел чудовищные образы, что возникали в искажённом разуме девушки. Плачущие и сопливые фрагменты женских лиц, воспалённые глаза и оскалившиеся рты на стенах, звуки и женские образы, перекрученные во что-то невообразимое.

– Но, это так... Так гадко, – девушка плакала на его плече, пачкая куртку Николая своими слезами и соплями. Николай, чувствовал лёгкое опасение, об одежде вампир не переживал, но сейчас Мария оставила слишком много рычагов магического воздействия на его куртке.

Вампир продолжал гладить девушку, наблюдая, как медленно бледнеют кричащие женские силуэты. Медленно исчезали плачущие лица с текущими едкими соплями. Истаивали оскалившиеся рты, и глаза на стенах. Девочка успокаивалась, в то время как Николай, чётко понимал, что у неё всё очень не в порядке с головой.

– Мария, слушай внимательно. Я не заметил тут никаких смертельных ловушек, но это вовсе не значит, что их тут нет. Одна "ёлочка" чего стоит. Теперь мы знаем, что действие вони ограничено небольшим радиусом. Это можно или перетерпеть, или задержать дыхание. Теперь двигаемся, быстро. Мы снова выходим отсюда, и проводим ритуал снаружи, после вернемся внутрь. Всё ясно? – Вампир чётко обозначил данный этап плана, и вновь прибегнув к силе Тауматургии он без проблем снова открыл дверь, лишь прикрыв в этот раз.

Николай, открыл бутыль, медленно поместив в застоявшуюся воду самодеятельное Кропило. Анцилл изобразил ритуальный вздох, после окропив землю перед собой, Николай сделал первый шаг, позволив вновь хрустнуть снегу под ногами.

С его мёртвых губ сорвались слова древнего, но абсолютно понятного для мага языка титанов и древних чудовищ, ученых и философов, звёзд и космоса. Заклинание, или скорее обращение к месту по праву крови, пронзило ночь хладными словами немертвого. Вампир обращался к темнейшей тьме ночи, к отголоскам ночных кошмаров и смертных страхов, к тихому шепоту своей крови и безумию Зверя. С брызгами старой, застоявшейся воды, слова вписывались в стылую землю.

Он двигался, против хода часов, медленно ведя за собой Марию. С каждым шагом, с каждой пролитой каплей воды, что воплощала застой, само место ощущало прикосновения создания ночи, тени вокруг становились незримо темнее, мёртвый холод впитывался в камни и почву, поселяясь в этом месте на века.

Обойдя полный круг вокруг здания, вампир повёл Марию за собой, медленно продвигаясь вглубь старого здания. Он чувствовал, как само место пытается влиять на него, словно легчайшие касания забытого сновидения, но сейчас на него влиял он сам.

Спустя множество шагов, добравшись до условно центра Николай облил руки оставшейся водой, после чего коснулся проснулся пола. Лёгкая дрожь по жилам вампира, расходясь по реальности в пределах круга. Внешне, не изменилось ничего, но в ином плане, здание сделало шаг навстречу.

– Наконец... Я словно снова могу дышать, – Николай помог уставшей девушке подняться и крепко обнял её. Вампиру хотелось танцевать, и скорее использовать всю мощь Тауматургии, что теперь вновь ему стала доступна в полной мере, пускай лишь в пределах сферы. Но сперва следовало выразить благодарность, человеку или вернее сказать его гулю, без которой ничего подобное не было бы возможно.

Обняв девушку, Николай с радостью для себя ощутил, что по крайней мере в пределах места подготовленного под капеллу его больше ничего не сдерживает. Он ещё слаб и связан по рукам и ногам ограничениями на Тауматургию, за пределами импровизированной Капеллы. Само место для убежища не самое подходящее, да и находится под носом его потенциального врага, но уже тут он находится рядом с подходящим материалом, и прямо тут он может встретить врага не практически беззащитным, а на своих условиях.

Наступило утро. До восхода солнца оставалось ещё несколько часов, но люди уже просыпались и собирались на работу. Вокруг старого заброшенного морга, на территории городской больницы Нерожденска уже сейчас угадывались следы двух пар ног. Любой внимательный человек мог бы сказать, что перед заброшенным моргом кто-то ходил, пока снег не заговорил, звоном миллионов крошечных льдинок. Следы расправлялись, как упругий мох в лесу. Исчезли, грязные следы на пыльном полу, в помещении заброшенного морга.

Взошедшее солнце играло со снегом на территории больницы, слышался нарастающий шум просыпающегося города.

Глава 16 Подготовка

Паук. Хитрое хищное насекомое раскинувшее свои сети и ждущее свою добычу. Идеальный образ чудовища, что охотится изредка, покидая своё убежище, монстр, что прячется в своём убежище, пока незадачливая жертва не попадёт в его липкие сети. Идеальная метафора, для кровавого мага, монстра врагом которого становится опасно, даже если в твоих жилах уже нет крови.

Дикий рык голодного Зверя заставил Николая моментально очнуться от дневного сна. Вампир резко вскочил, готовы к бою, лишь для того чтобы понять, что это урчал живот у сильно смущенной Марии.

– Ты ела? Я точно помню, что брал воду и хлеб, и галеты, понимаю, что еда не самая лучшая, но без проверки я не принесу сюда ничего другого, – Николай постепенно успокоился.

– Я уже всё съела... – стыдливо прошептала девушка. Николай улыбнулся, ласково потрепав её по голове.

– У тебя очень хороший аппетит, так что нам стоит поесть, – Анцилл рассек своё запястье, открывая своему гулю, доступ к Манящему аромату витэ.

То, что его посетил не злобный гангел или того хуже – Гару, вызвало мысленный вздох облегчения. И тем более поразительным был тот факт, что он проснулся даже раньше, чем позволял проведённый ранее ритуал вечерней свежести, ведь дневной сон вампира сродни коме, и чтобы его мог разбудить звук урчащего живота. Анцилл, облизнул свои губы сглотнув свою кровавую слюну. Эксперимент, определённо прошёл успешно, лишь подтвердив, что это идеальное место для его целей, но пока он не подчинит это место полностью своей воле, перевозить сюда мумию Агнешки не стоит.

– Мне правда... можно? – смущенно спросила девушка, смотря на витэ взглядом сладкоежки на диете.

– Можно, но попробовав мою кровь в третий раз, ты окончательно свяжешь себя со мной. Ты готова? – девушка ничего не сказала, лишь плотно впилась губами в рану на руке вампира. Обжигающее витэ потекло по её губам, сливаясь с тем, что уже было в её теле, завершая чудовищную трансформацию девушки.

Мария замерла, когда её тело свела лёгкая, едва заметная судорога. С губ девушки, сорвался лёгкий возбужденный стон, взгляд затуманился и в нём прибавилось любви, обожания и безумия. Анцилл чувствовал, как узы крови, связывающие Марию с ним, достигли своего завершения, добавив фанатизма в её чувства. Это могло даже стать проблемой, вызвав значительные изменения в поведении девушки, не будь она уже фанатично влюблена в него, словно фанатка своего кумира.

– Сейчас самое время начать твоё обучение. Мне нужно собрать необходимые ресурсы и подготовиться к нескольким важным ритуалам. Пока я буду занят, ты должна практиковать основы. Но предупреждаю – дальше учиться придётся ещё более усердно, – Николай внимательно следил за тем, как менялось выражение лица девушки.

– И… сколько времени это займёт? – нервно сглотнув, Мария испуганно посмотрела на него.

– То, чему я буду тебя учить, другие гули порой изучали десятилетиями, а то и веками. Но полагаю, мы справимся лет за пять-десять, – вампир улыбнулся, нежно потрепав её по голове.

– А… я это смогу осилить? – робко прошептала она.

– Без сомнения, сможешь. Ведь у тебя будет то, чего не было у большинства гулей и неонатов – неограниченный доступ к витэ и учитель, действительно желающий тебя научить. – Его уверенный голос вселял в девушку тихое спокойствие.

***

Николай и Мария стояли на скрипучем полу заброшенного здания. Количество заброшек на окраинах Нерожденска росло. Каждый заброшенных дом казался предвестником скорого краха некогда Великой Страны. Николай, не мог не отдать должное отражению своего врага в этом мире. Страна, что выиграла Вторую Мировую Войну. Страна, что впервые запустила человека в космос. Страна, что выиграла космическую гонку, проиграв гонку лунную США. Страна, что могла бы изменить мир, возможно даже к лучшему, если бы не проиграла противостояние США. Вампир не мог не восхититься мощной пропаганде страны, основанной бандитами на костях коренных народов. Орёл на гербе Америки всегда смотрелся слишком лживо, ведь птица, что по-настоящему отражала суть страны, в которой он жил последние десятки лет был бы Гриф или Стервятник.

Даже это воплощение капитализма подрастеряло часть своего тёмного шарма, оставаясь при этом прекрасным местом для чудовищ вроде него. Роскошное государство для элит, окружённое клоакой из нищих, мигрантов живущих на пособия бездельников. Прекрасные охотничьи угодья, где его не самое низкое поколение имело несколько большую значимость чем в Европе. Вампир отогнал посторонние мысли. Что в его родном мире, что в этом, последние сто лет происходили ровным счетом одни общие события, что лишь подтверждало тот факт, что глобальное влияние сородичей на мир значительно сократилось, с появлением Маскарада. Явное влияние по крайней мере. Вампирам не обязательно перекраивать мир под себя, когда можно тихо и без лишних проблем плыть по течению, меняя некоторые незаметные детали.

– Мария, ты разобралась с тем как лечить раны и становится сильнее? – властный голос вампира заставил девушку резко выпрямить спину.

– Пока только получилось лечить мелкие порезы, – Девушка вздрогнула, словно пойманная на чем-то постыдном.

— Уже неплохо. Сила вампира — это не всегда заклинания, которые надо заучивать. Самые основы тоже самое что для человека дышать или злиться — рефлексы, чувства и инстинкты. Даже самый тупой гуль освоит это за год. Ноты милая, у меня далеко не тупая. А я — не какой-нибудь дрожащий неонат. Так что основы ты у тебя получиться освоить менее чем за неделю, – за домом завыл ветер, словно добавляя дополнительного веса его словам.

– Слушай внимательно, если нужно можешь конспектировать, – Николай протянул девушке тетрадь на девяносто шесть листов в белой обложке, а также карандаш, шариковую и перьевую ручку.

– Я всё запишу, – уверенно произнесла девушка, пряча карандаш и перьевую ручку в портфель, привычно взяв в руку шариковую ручку. Видя это, Николай ощутил лёгкое сожаление. Он с большой ностальгией относился к перьевым ручкам, и искренне любил их за возможность выводить действительно каллиграфические тексты. Вампир, мысленно отметил это, как ещё один аспект, которому Марию придется обучить, мысленно смирившись с тем, что шариковые ручки намного удобнее для быстрой записи.

– Лучший способ усилить себя физически тем или иным образом, это заниматься соответствующим видом деятельности. Для силы лучше всего поднимать тяжёлые грузы или что-то ломать, для ловкости помогает игра в теннис или попробовать жонглировать ножами, последнее отмечу намного эффективнее. Чтобы укрепить своё тело нужно доводить его до изнеможения, скажем бегать да длинные дистанции утомлять себя различными способами, получать травмы. Одним словом, чтобы научиться усиливать себя кровью, тебе нужно просто довести себя до состояния, когда ощутишь витэ как скрытые резервы, и нажать на внутренний переключатель, чтобы получить к ним доступ. Всё понятно? – осторожно спросил вампир, заканчивая первую часть своей небольшой лекции.

– Да, чтобы научиться усиливать себя кровью, нужно просто тренироваться, – сосредоточено ответила девушка.

– Суть ты уловила. С помощью крови ты можешь на время достичь пределов человеческих возможностей. Поднимать те же веса, что и сильнейшие атлеты, бегать со скоростью спринтера, обладая при этом выносливостью марафонца. Но есть одна проблема, такое простое усиление требует огромных трат крови. В случае типичного неоната превращение себя в сверхчеловека требует немало времени и больших трат крови – в среднем, чтобы временно пределов человеческих возможностей вампиру нужно потратить столько крови, крови, сколько бы ему хватило примерно на неделю жизни, и как понимаешь это очень много, – вампир дождался, когда девушка прекратит писать, и переведет свой взгляд на него.

– Это сильно много? – осторожно поинтересовалась Мария.

– Скажем так, если выпить столько из человека, то умрёт с гарантией, если не организовать срочную реанимацию. Если ты разом потратишь столько витэ, то не умрешь, но ощущения будут не из приятных. Так что обычно, если нужно стать лучше в каком-то физическом аспекте, поднимают именно его, – Николай сделал небольшую, почти театральную паузу, прежде чем закончить, – Это то, что любой хоть немного оперившийся птенец может сделать. Минимум мастерства, максимум грубой силы, другое дело дисциплины, – Николай вновь сделал театральную паузу.

– Дисциплины, со временем перестают требовать кровь. В первые дни в этом мире, мне было тяжко. Тело едва слушалось, каждый шаг требовал крови... Но теперь, мне становится всё легче, – Николай сбросил свою куртку, и футболку обнажив рельефный торс, с прессом достойным атлета. Чувствуя, восхищённый взгляд Марии, вампир обратился к силе своего внутреннего зверя, позволив силе растечься по его телу. По всему торсу вампира набухли чёрные вены, мёртвые мышцы Николая наполнила рвущаяся наружу мощь. Вампир ощущал некую звериную радость, словно его кровь наконец сбросила часть оков этого мира, и теперь чтобы использовать могущество ему больше не нужно, тратить кровь... Вернее теперь он может куда дольше обходиться без подобных трат. Николай поднял старый рассохшийся платяной шкаф за одну ножку, левой рукой, демонстрируя Марии свою силу.

– Полный отпад, – восхищенно произнесла Мария. Николай в ответ улыбнулся, после чего поставил скрипачи шкаф на место.

– А теперь осознай, что я далеко не мастер. То, что ты видишь сейчас возможности рядового вампира, сфокусированного на физической силе, но даже даже самых основ этой силы достаточно, чтобы рвать людей на куски. Без значимых усилий, я могу стать таким же сильным как медведь, – Николай улыбнулся, наслаждаясь шокированным выражением лица девушки,

– Могущество, она же Мощь и множество других подобных имен. Эта сила, то, что интуитивно понятно любому гулю. Просто почувствуй, как твои мышцы набиваются силой, как твои жилы натягиваются словно стальные канаты, и у у тебя получиться раскрыть силу, превосходящую возможности твоего тела. Это первое, что ты должна изучить.

– Есть три наиболее естественных дисциплины, которые тебе будет проще всего освоить как гулю, Николай медленно обвёл пальцем контур в воздухе, оставляя за собой слабый кровавый след. – Это уже упомянутая Мощь, а также Быстрота – или, как её называют иные сородичи, Стремительность, а также основа основ выживания – Стойкость.

Он сделал паузу, наблюдая, как Мария инстинктивно напрягает руки, будто пробуя на ощупь свою новую природу.

– Чтобы освоить основы Могущества, представь, будто твои вены налились расплавленным металлом, а пальцы сжались в тиски, способные крушить кости. Для Стремительности вообрази, что твои мышцы – это тетива лука, натянутая до предела перед выстрелом. А Стойкость… – Его голос стал ниже, почти гипнотическим, – Вообрази, будто под кожей у тебя не плоть, а кованая сталь. Каждое сухожилие – арматура, каждый сустав – прочнейший.

Вены на его руках потемнели, демонстрируя принцип: кожа на мгновение приобрела мраморный оттенок, будто на мгновение став каменной.

– Кроме других более сложных дисциплин, я неплохо владею всеми тремя, – он разжал ладонь, и напряжение исчезло, – Так что тебе будет проще, чем гулям, которым не уделяют должного внимания

Мария заворожённо наблюдала за демонстрацией, её глаза расширились, отражая тусклый свет.

– Тогда… что важнее освоить сначала? – её голос дрогнул, отражая нетерпение.

Николай мягко улыбнулся, в тусклом свете, проникающем сквозь глазные окна, он казался ожившей статуей с превосходством смотрящей вокруг.

– Хороший вопрос. Каждая из этих сил может спасти тебе жизнь. Мощь – чтобы разорвать врага, Стремительность – чтобы догнать добычу или убежать от опасности, Стойкость – чтобы выжить, когда всё остальное уже не поможет. В идеале тебе бы выучить всё. Но понятное дело, на это потребуется много времени, так что твоё задание на месяц разобраться с основами в первую неделю, и выучить из основных дисциплин то, что получиться. С теорией пока закончили. Раздевайся, покажу тебе то, что поможет с практикой.

Касаясь обнажённой спины девушки, кровавый маг направлял потоки Вите в теле Марии, чтобы поочерёдно усиливать возможности её тела. Вампир действовал медленно и осторожно находя забавную иронию в том, что он использовал силу, пафосно названную его кланом "Неистовством Крови", чтобы научить своего Гуля основам управления витэ. Приходилось сдерживаться, чтобы не потратить кровь в её теле слишком быстро, и увеличивать её физические возможности постепенно, чтобы в первую очередь не навредить девушке, а уже после, чтобы она смогла прочувствовать весь процесс. Ювелирная работа, требующая немалого мастерства, и именно поэтому там, где обычно хватало легчайшего прикосновения, Николаю требовался куда более тесный контакт с её телом.

Николай, чувствовал всё сильнее нарастающее раздражение. Он, накормил девушку своей кровью после обучения, но всё ещё чувствовал беспокойство. Ему не хватало времени, и приходилось делать сразу несколько дел в сжатые сроки. Вампир, чувствовал, как внутри него копится раздражение. В СССР не было многих удобных для монстра вещей, которые конечно появятся уже скоро, вместе с развалом невыгодной для него страны, но стресс требовал выхода уже сейчас.

Николай медленно собирал в своей импровизированной лаборатории всё необходимое. Не работала канализация что для и в кранах не было воды, старое здание морга так же было обесточено, что заставляло с помощью загипнотизированных людей незаметно подключать необходимые коммуникации. Вампир медленно собирал в морге сложный аппарат для экзотической алхимии крови.

Получив с помощью первого секретаря горкома КПСС Нерожденска аппарат для гемодиализа, Николай ощутил лёгкий укол вины, понимая, что эта вещь могла бы спасти не одну человеческую жизнь. Пообещав в будущем пожертвовать пару подобных аппаратов больнице в качестве анонимного благотворителя, кровавый маг начал собирать сложный прибор, на стыке науки медицины и кровавой магии.

Колба с сердцем древнего нуля прочно заняла центральное место во всей конструкции. Николай, с некоторым сожалением расставался с этим сокровищем. Это был чудовищно могучий гуль покойного князя Вентру, что достался ему в наследство от его Сира. Монстр, обладающий внушительными опытом в Могуществе и Стойкости, что едва не устроил ему окончательную смерть.

Николай поежился, вспоминая как это чудовище оторвало ему руку. Дряхлый на первый взгляд старичок оказался настоящей машиной смерти, но в итоге он мёртв, а его убийца использует его сердце, в качестве важного компонента для собственного усиления. И всё же, глядя на останки опасного врага, Николай чувствовал лёгкую зависть. Это гуль, прожил более восьми сотен лет, больше, чем иной старейшина. И возраст, дал ему то, что заставило Николая скрипеть зубами от зависти. Тело этого гуля, вмещало больше витэ, чем тело Николая.

Николай чувствовал зависть, к этой возможности гулей, и потому помимо ритуала сгущения собственной крови готовил ещё кое-что. Он готовил сосуды для создания Франкенштейнов, и разного рода монстров не собратья, которых не раз спасали ему жизнь. Вампир добавил к аппарату детали, полученные от смертных чародеев, и мысленно перевёл дыхание. Осталось проверить ритуальные круги, и аппарат для создания, которого он изучил многое, в том числе записи одного слабокровки, практикующего причудливую форму тауматургии, требующую для своей работы странные ингредиенты и кровь смертных с особыми свойствами. А пока, пожалуй, стоит отвлечься. Вампир, покинул лабораторию и вернулся в своё прошлое убежище. До рассвета оставалось ещё пара часов. Мария, должна была сегодня навестить деда, так что вампир, хоть и чувствовал некоторое беспокойство по этому поводу, но предпочитал наблюдать за происходящим издалека. Девушка, уже связана с ним узами крови, что далеко не панацея, но надежная защита от разного рода манипуляций. И тот факт, что он не препятствует общению девушки и её деда, одновременно дополнительная проверка для Марии и оказанное ей доверие.

Николай раздавил клюв ворона, между большим и указательным пальцем. После чего взял не большую, школьную тетрадь, и начал диктовать текст.

– "Кровь Сумерек", ритуал первого уровня. Получен хитростью от общества гулей "Сангвитаров". Суть ритуала – сгущение крови гуля, до сурогата сравнимого с кровью вампира тринадцатого поколения. С помощью суррогата, гуль может поддерживать свою сверхъестественную природу и бессмертие. В отличие от полноценного витэ у смертных суррогат не усваивается. Для ритуала необходимы: Чёрная гематитовая чаша, не менее пятисот миллилитров крови гуля, порошок из костей летучей мыши-вампира, препараты для... – Николай остановился, услышав торопливые знакомые шаги.

У входа в подвал, показалась взъерошенная тяжело дышащая Мария, от тела которой пахло, звериным безумием. Николай прервал ритуал записи, и недоуменно посмотрел на девушку, подняв бровь.

– Николя... Только... Не ругайся пожалуйста, – дрожащим голосом, произнесла девушка.

– Что случилось? – вампир ощутил запах неприятностей. Спокойно отложив свои записи.

– Я... Я... Я кажется кого-то убила, – Мария всхлипнула, задрожав всем телом. Казалось у девушки началась истерика.

– Vad fan, – тихо прошел вампир.

– Что, ты сказал? – взволнованно спросила Мария испуганно посмотрев на вампира. Николай с недоумением посмотрел на девушку.

– Не важно, я просто выругался. До рассвета меньше двух часов. Что случилось чёрт возьми? – Устало спросил вампир, в ответ девушка нервно сглотнула и шмыгая носом начала с

Глава 17 Неурядицы

Николай, с некоторым удивлением рассматривал потолок заброшенного здания. Вернее, громадное кровавое пятно на нём, с кусками прилипших мозгов. Прямо под пятном, валялся труп мужчины в телогрейке чья голова превратилась в кровавое месиво.

– Мария, повтори ещё раз, как это произошло, – осторожно спросил Николай, пытаясь разобраться в случившемся.

– Я Тренировалась... Ну... Чувствовать кровь и быть сильнее. А тут неожиданно появился он... И предложил мне кое-что очень противное. Я отказалась... Он разозлился, и попытался утащить меня вглубь здания... Мне стало страшно, я захотела стать сильнее и оттолкнуть его от себя, – слегка сумбурно ответила девушка.

– Что сказать. Ты молодец. Людей убивать по возможности не стоит, но это не человек, а двуногое животное, – вампир обнял девушку, и погладил по голове, – Просто на будущее, если будешь делать мир лучше, очищая от разного рода мусора, делай это более естественно. Сверни шею, раскрои череп, вскрой брюхо ножом... А лучше, представь всё как несчастный случай. Так, будет проще скрыть следы, – Николай, обратился к мощи тауматургии, чтобы оторвать останки мужика с потолка. До рассвета оставалось меньше часа, и лишь ранние часы позволили трупу остаться незамеченным.

Убрав труп в ржавую тачку, и закидав его сверху мусором, Николай вновь пожалел, что сейчас он не в США. Как же не хватает удобных мусорных мешков для утилизации трупов!

Николай перелил проточную воду из стеклянной бутыли в небольшую керамическую чашку, после чего читая слова заклинания на латыни, начал медленно лить воду из чашки на ладонь вытянутой левой руки, позволяя жидкости течь сквозь свои пальцы.

Вампир взывал к силе своего внутреннего голода, к внутреннему зверю и вечной жажде крови. Могучий кровавый маг, распространял на расстояние, на которое мог бы плюнуть. Густая кровь на потолке, медленно обращалась влажным пятном, следы крови на полу стали небольшой лужицей воды. Кровавые следы убийства, стали обычной водой, сама природа зверя пожрала кровь, подобному тому, как мёртвое тело вампира удаляет голод еженощно.

До рассвета оставалось всё меньше времени, и Николай чувствовал себя очень неприятно. Им нужно ещё спрятать труп, нужного ритуала для уничтожения трупов они сожалению не знал. Хуже того, был тот факт, что сейчас зима, и город уже проснулся. Николай, напряг все свои сверхъестественные чувства, пока неожиданно не нашел решение.

– Идём дальше, тут неподалёку есть канализационный люк, сбросим труп туда, – вампир слышал скулеж зверя, чувствующего приближение рассвета. "Спокойной Тазик, всё под контролем", – мысленно говорил вампир сам себе. Без особого труда, добравшись до люка, на заднем дворе заброшенной стройки, Николай без проблем поднял его, и скинул изуродованное тело внутрь, раздробленной головой вниз поставив люк на место, вампир вновь провёл, удаляющий кровь ритуал, очищая ржавую тачку и мусор от крови. Поставив точку на место, вампир понял, что на поиск дневного укрытия, осталось менее получаса.

– Полезай ко мне на спину, времени в обрез, – усадив Машу себе на спину, вампир побежал прочь, стараясь избегать открытых пространств, и тех мест, где их могут увидеть. Он чувствовал желание обратиться к стремительности и побежать ещё быстрее, даже если бежать на длинную дистанции, это значило бы траты крови, но не стал. Он и так бежал со скоростью мастера спорта по бегу на сотню метров, неся на спине девушку. Бить при этом мировые рекорды было бы уже совсем явным нарушением маскарада.

Пробежав десять километров, чуть более чем за восемнадцать минут, Николай спокойно добрался до многоэтажных домов. Опустив на девушку на землю, он торопливо повёл девушку в сторону одного из домов, вбивая код, на механическом кодовом замке.

– Нам на третий этаж, – коротко бросил Николай, уверенно поднимаясь по ступеням. До рассвета оставалось минут семь.

Чувствую Марию за своей спиной, вампир торопился подняться до нужной квартиры, пока не столкнулся на пролёте, между вторым и третьим этажом с женщиной, идущей на работу.

– О Анастасия Семёновна, моя овечка, какая встреча! – радостно воскликнул Николай. Сорокалетняя женщина опешила, но прежде чем она успела что-то сказать, вампир сделал несколько жестов руками, и проговорил бессмысленный на первый взгляд набор слов.

– Стремительно. Синхрофозатрон. Пурпурный. Лебеди. Зелёный Чайник, – когда взгляд женщины остекленел, вампир продолжил, – Овечка, доведи нас до своей квартиры, открой дверь, впусти в квартиру, закрой дверь и дальше спокойно иди на работу, – вампир оглянулся на Марию, – Нам нужна квартира номер одиннадцать.

Вампир проверил квартиры на наличие посторонних, и убедившись в отсутствии там живых существ, вошёл с Марией внутрь.

До рассвета оставалось чуть более трёх минут, вампир уже планировал где расположиться на дневной сон, когда Маша дёрнула его за рукав. Николай оглянулся, встретившись с убийственным взглядом девушки.

– Кто она? – тихо произнесла Мария улыбнувшись, сузив глаза. Николай видел больше, чем стремилась показать эта внешне невинная улыбка. Он видел оскал зверя, следы которого уже проявились в теле девушки, видел нотки безумия в её взгляде.

– Она? Не более чем мобильная еда, и место для сна, на случай подобных ситуаций. Никуда не выходи, пока я не проснусь. Постарайся даже не дать понять, что тут кто-то есть. Моё тело засыпает, полагаюсь на тебя, – вампир лёг в ванную с закрашенным белой краской окном, между ванной и туалетом, и с некоторым беспокойством погрузился в дневной сон. Он не провёл ритуал вечерней свежести, не было времени, но без него Николай чувствовал себя уязвимым. Кроме того, со всей этой морокой он не покормил своего Гуля кровью, что тоже было не очень хорошо. Анциллу не нравилась сложившаяся ситуация, пускай в теле девушки сейчас и было достаточно крови чтобы чувствовать себя нормально, происходящее несло в себе некоторые риски, которые он тут же исправит как проснется.

***

Николай находился в VIP зоне роскошного ночного клуба, в роскошном чёрном костюме. За дорогим барным стоиком. В клубе играла музыка, что-то из хитов шестидесятых. Вампир понимал, что происходящее ему сниться, поэтому не обращал внимания на то, что именно играет, лишь с некоторым любопытством взглянул на танцующих. Танцевали гуманоидные овцы и бараны в клубной одежде.

– Иронично, – Николай усмехнулся про себя. Происходящее прекрасно отражало его суть, как ночного хищника, и людей, в качестве послушного человеческого стада, в то время сам Николай был волком в овечьей шкуре.

Чей-то влажный язык, коснулся руки Николая, и начал старательно её облизывать. Вампир посмотрел вниз и улыбнулся, заметив милого Бостонского Терьера, тёплое воспоминание о Тузике, его милом маленьком пёсике. Пожалуй, не забей его по приказу его "хозяина" до смерти, он сделал бы пёсика гулем, сам став вампиром. Сейчас, же Тузик оставался лишь тёплым воспоминанием и персонификацией его зверя.

Но что-то облизывание его руки затянулось, что выглядело уже несколько нездорово. Николай попытался убрать руку, но пёсик всё время следовал за ним, продолжая маниакально вылизывать его руку. Вампир тяжело вздохнул и решил игнорировать происходящее.

Сон изменился и теперь Николай сидел вместе за столом с Бостонским Терьером. Про себя вампир размышлял о планах на будущее.

– Пожалуй, в лаборатории не помещает зачарованная ванная наполненная кровью, будет символично, словно кровавый бассейн, в котором по легендам спит патриарх Ассамитов, тех самых вампиров, чьи кровавые колдуны создали ритуал понижения поколения, тот самый ритуал, что вдохновил Николая создать собственный.

Аппарат собран. Осталось произвести все манипуляции и попытаться. Николай чувствовал Нарастающее беспокойство. Имеющейся у него крови хватит с небольшим запасом на одну попытку. Если он провалиться, то новую кровь просто негде будет взять. Конечно, кровавый маг имел в своём распоряжении и запасной вариант повысить поколение, но там бы его пределом было максимум восьмое и множество неприятных побочных эффектов.

Николай и Бостонский Терьер в галстуке бабочке, играли в шахматы. Игра шла по отличным от классических шахмат правилам, представляя собой нечто вроде интерактивного планирования. Пешками традиционно выступали Неонаты, Анциллы были всадникам, Офицерами выступали Старейшины, Ферзями – Мафусаилы, Королями же были Представлены Допотопные.

Николай убрал фигуры с доски. Всё это было бесконечно далеко от реальных Шахмат. Тут совпадала разве что идея ценности каждой фигуры, где пешка была разменной монетой, а король бесценным. И как бы не решили себя другие анциллы, игры сородичей — это не шахматы, и ни один анцилл не будет столь же ценным, что и древний старейшина.

Смешно надеяться на такое в геронтократическом обществе сородичей, ведь там даже гули не равноценны. Николай, продолжил собирать детали своего плана воедино.

На доске остался лишь один всадник. Не было ни мифических допотопных, ни древних мафусаилов, ни старейшин, чей опыт измерялся веками. Не было желторотых неонатов, ни даже неоперившихся птенцов. Осталась лишь одна фигура – он сам. Тёмная лошадка на первый взгляд, с неизвестным потенциалом.

Конь – фигура, иронично лишенная преимущества дальней дистанции старших фигур. Но конь – единственная фигура, способная перепрыгивать через головы других.

Мир изменился. Доска перевернута. Правила игры исчезли, оставив после себя нечто новое и неизведанное. Чтобы не стать простой фигурой, сброшенной во мрак, нужно было достичь истинного могущества. Стать если не игроком, то хотя бы ферзём на этой кровавой шахматной доске.

Роль взойти на вершину пройдя до края доски правила уготовили пешкам. Но тут, переводя Великую игру, следовало бы понять, что речь шла не о жалких неонатах, а о пешках пешек – гулях, тех, кто, проявив в себя в теории мог бы стать неонатом старейшины, или с чем чёрт не шутит – Мафусаила. Другой вопрос, будет для него это благосостоянием или проклятием.

Мир сна начал меняться, приобретая черты абсурда. Интерьер клуба рушился, превращаясь во что-то пошлое и гротескное – вроде дешевого притона.

Бостонский Терьер превратился в странную химеру – существо с чертами девочки подростка и его любимого пса смотрело на него пронзительными чёрными глазами. Вампир едва сдержал желание грязно выругаться.

И в этот момент он понял – дневной сон наконец подходит к концу. Ему повезло вырывается из объятий сна, рискующего превратиться в сборник кошмаров.

Николай открыл глаза, испытав лёгкое недоумение по поводу того, что видит. Возможно было непривычно видеть незнакомый потолок в чужой квартире, или же воздух в этом месте как-то иначе пах, или же, виной была Мария, сидящая у него на груди, в зелёном платье в чёрную клетку, белья под которым не было заметно. Девушка смотрела на него фанатично влюбленными глазами.

– То, что я сплю, не значит, что ты можешь делать со мной сонным, всё, что захочешь.

– Прости! Прости! Я просто не смогла удержаться... – Виновато попыталась извиниться девушка.

И внимательно осмотрев её вампир понял, что с ней не так. Учащенное дыхание, покрасневшие щёки, жар возбуждения, расходящийся от её тела по его холодной груди, бурлящий коктейль гормонов в крови и голод, вызванный недостатком витэ в крови, вызывающий ещё больший хаос в её гормональном фоне.

– Конечно я тебя прощаю, – дождавшись облегчённого вздоха от взволнованной девушки, вампир продолжил, – Но в наказание, я буду выгуливать тебя голой на поводке по городу, столько сколько сочту нужным.

Мария тихо взвизгнула, от стыда и дикого смущения.

– Николя... А можно другое наказание? – осторожно поинтересовалась девушка.

Вампир улыбнулся и поднявшись, погладил её по голове.

– Нет. Пойми, я наказываю тебя не за то, что ты решила мне сделать сюрприз, я люблю приятные сюрпризы. Но ты делала с моим телом то, что я тебе не позволял. Такое я не допущу. Поняла меня? – в ответ на его слова Маша виновато закивала.

– Умница, ты у меня хорошая, понимающая девушка, – Николай ласково погладил расслабившуюся девушку по голове, – Мне предстоит много рискованных решений, так что полагаюсь до тебя. Ты вполне можешь приступать к решению задачи творчески, главное соблюдай установленные мной границы, хорошо? – Маша радостно заурчала, Николай нежно почесал ей животик и шею, о чего девушка смущенно запищала, но вампир успокоил девушку, дав ей выпить немного своей крови.

– Хорошая собачка, слушайся меня и всё будет с тобой хорошо, – Николай продолжать гладить ошарашенную девушку по голове, думая, что на её шее красиво смотрелся бы ошейник.

– И кстати, Мари, тебе стоит потренироваться лаять, – в ответ на слова Николая, девушка посмотрела на него с непониманием в глазах.

***

Анцилл с некоторым почти суеверным трепетом перенёс кейс с кровью старейших в свою новую лабораторию. Сила, разлитая по зачарованным сосудам, манила, заставляя зверя вожделенно облизываться на эти настоящие сокровища. Кровь Гангела несущая в себе аромат дикости, кровь Вентру с запахом скрытого величия, и зловонная кровь Носферату пахнущая потусторонним зловонием канализации. Кровь каждого из них была изысканным деликатесом, и даже витэ Носферату, казалось чем-то притяжательным своим терпким гнилостным ароматом.

Каждый глоток этой жуткого напитка подобен сокровищу. Стоит регулярно пить кровь старейшины проще осваиваются дисциплины, вампирические факторы которых сильны в его крови. Даже просто выпив эту кровь, он станет сильнее, разовьет старые дисциплины вероятно откроет новые, но Анцилл не собирался тратить накопленное богатство так бездарно.

Николай мысленно перевёл дух. Он потратил десятки лет на создание собственного ритуала сгущения крови и был безмерно рад результату. Он смог наконец-то создать нечто своё, сильно похожее на ритуал Ассамитов, но основанным на совершенно новых принципах и вероятно, даже на круг ниже, чем требовалось Визирям упоротых колдунов. Николай перевёл дыхание, практически не притворяясь. На него накатила боль, о семье которую он утратил. О семье, что была с ним при жизни. Хриплый вздох мёртвых лёгких, казался напоминанием, об утраченной человеческой природе. Анцилл ни разу не жалел, об отброшенной человеческой природе. Но многие ночи, он ощущал нестерпимую горечь и ненависть к собственной слабости. Он был долго слишком ничтожен, слишком слаб чтобы помочь своей семьи. Воистину мерзкое чувство беспомощности, и он рискнет многим лишь бы оно посещало его как можно реже.

Страшно. Очень, страшно, до дрожи в коленях. Именно поэтому, он готовился, именно поэтому собрал внушительный запас собственной крови, достаточный, чтобы поддерживать гуля десять лет. Достаточный, чтобы попытаться восстановить своё поколение, если ритуал фатально провалиться.

У Николая раздражающе заболела голова. Отвратительное чувство, для существа лишённого большинства человеческих слабостей.

Все готово. Кровь трёх сородичей, в достаточном количестве, чтобы изготовить из неё достаточное количество концентрата богатого различными факторами крови. Чума Раббат – жуткая зараза, страшнее Чёрной Смерти, рука старейшины-гангела, что послужит в качестве эталона плоти седьмого поколения. Николай ощущал тонущее беспокойство. Перед ним лежала пробирка с чёрной кровью – Штамм, чумы рождённый в крови могучей старейшины Носферату. Зараза, что сама по себе способна повысить поколение вампира, вгоняя его в постоянный торпор побочными эффектами. Аномалия, не способная на полноценное понижение поколения, но сама по себе являющаяся смесью причудливого фактора крови и заразы.

На стыке Путей Крови и Биоматургии, Николай создал ритуал, способный отсечь негативные эффекты и направить чуму на понижение собственного поколения.

Возможно, стоило бы отложить финальную стадию ещё на двадцать – сорок лет. В пятидесятые, вампир бы сделал это не раздумывая. Но сейчас, он помнил, что будет через какие-то восемь лет и это пугало. Мир стремительно менялся на пороге третьего тысячелетия, но тогда это хотя бы был его родной мир. Тогда, пускай и не без потерь, Николай мог в теории решить иные проблемы где нужно поклониться князю, где нужно договориться с Регентом, а в случае чего-то более мелкого, взять и оказать магическую поддержку сородичу, в обмен на соответствующую услугу. Тауматургия, как квинтесенция – кровавой магии всегда стоила дорого.

Сейчас он единственный вампир в мире, а значит, чтобы просто выжить, нужно быть достаточно сильным.

Николай, вновь огляделся по сторонам. До финала рукой подать, нужно только залить кровь старейшин в нужные сосуды, и приготовить из них концентрат, а после смешав с нужными компонентами ввести в своё тело, и там будет видно удался ритуал или нет. Это не займет много времени. Всего два-три месяца, чтобы приготовить нужный кровавый эликсир, от месяца, до года чтобы его усвоить. И в результате он либо станет старейшиной, либо будет вынужден прибегнуть к запасному варианту.

Нервы шалили, долгая кровавая диета, с преобладанием коровьей крови негативно сказывалась на психике. Что могло значить только одно, перед ритуалом нужно отдохнуть, выпить вкусной крови прямо из живого тела и решить все свои текущие проблемы. Возможно, в течение года, а то и двух ему будет не до посторонних.

И тут, вампира ждали проблемы. У него появилось технически уже три гуля, Марии он доверяет, и может без проблем снабдить её некоторым запасом своей крови, но как быть с другими? Деду Марии он настолько не доверял, человеку, что снабжал его всем необходимым, он не доверял ещё больше. Давать им свою кровь в количестве достаточном для изучения вампиру совершенно не хотелось.

Хотя, кроме крови Старейших, он нёс с собой некоторый запас крови Анцилл и Неонатов, полученный в своё время, за оказанные услуги. Николай не собирался тратить свой запас материалов для исследований так бездарно, но он был кровавым магом и при желании мог бы обратить в вампира человека, используя лишенную воли своего обладателя кровь.

Вампир улыбнулся, доставая образец крови вампира десятого поколения и прочный деревянный кол. Он не будет создавать Дитя, ради столь низменной цели, вместо этого он использует кровь одного ведущего гангела. Конечно, придется потратить несколько больше, чем требовало бы обычное обращение, да и превращаться неполного собрата в аппарат по производству Витэ несколько бесчеловечно, но...

Он усмехнулся. Муки совести, жалость и сострадание... Всё это имело бы смысл, обращай он человека, а ведь может обратить прямоходящую свинью в облике человеческом, и его совесть останется чиста.

Вампир возвращался в своё временное убежище. Место где жил Михаил – его человеческое прикрытие и где пока обитала Мария пока решались её домашние проблемы. Вампир чувствовал нарастающий любовный интерес к девушке, но доводя её до экстаза своими прикосновениями он не переводил их отношения в горизонтальную плоскость. Препятствием для, этого было его личное отношение к ситуации. С тех пор как ему исполнилось тридцать шесть, Николай любил зрелых женщин. Анцилл видел завораживающую прелесть в её юном, но уже успевшем округлиться теле. Ему нравилось её милое личико, небольшой упругий бюст и широкие бёдра, но кое-чего девушке не хватало, а именно ментальной зрелости. Он не будет брать её до конца, пока не получит то, чего ему не хватает. Так что, девушке придется подождать его внимания.

Он видел в этом ожидании, свою тёмную прелесть, своего рода испытание отношений на прочность. И если девушка пройдет его, их узы будут действительно крепки. Он будет дразнить её соблазнами, осторожно награждая за каждое пройденное, и если Мария пройдет их все, то их связь станет крепче. Если же нет... Она ему будет не нужна.

Вампир усмехнулся про себя. Он прекрасно понимал, что большинство любящих друг друга человеческих пар рухнули бы, начни кто из партнёров заниматься подобным идиотизмом. Николай знал, что многие семьи рухнули из-за командировок, многие пары болезненно разошлись из-за службы в армии, но что с того? Он не человек, а аристократ ночи. Живя вечно, можно проявлять куда большую разборчивость в выборе своих партнёров. Всё же, Анциллу требовалось нечто большее, чем фанатичная похотливая восьмиклассница.

Глава 18 Классовые Враги

Добравшись до дома, Николай почти с улыбкой, встретил курящего на лавочке перед домом Евгений Ильича. Старик ждал его у дома, уже не первый вечер. Николай серьёзно задумался, о расширении своей наблюдательной сети, пока его глаза и уши в городе искали только возможные угрозы в городе, а хромающий старик для них такой угрозой не был.

– О, Евгений Ильич! Польщен, долго ждали? – с некоторой иронией спросил вампир. Он ожидал встретить мужчину раньше, ведь время, которое его кровь поддерживала старика уже подходило к концу. Вампир знал, что старик не впадет в коматозное состояние, если не выпьет его крови снова, но чувство бодрости и жизненных сил, присущее всем гулям покинет его вместе с витэ. А после мужчина начнет медленно угасать, что может занять о пары месяцев до нескольких лет.

Старик, медленно затянулся беломором, после чего выдохнул, выпуская кольца дыма на морозный воздух. Глаза старого мужчины сузились, взгляд цепко ухватил силуэт улыбающегося вампира.

— Издеваешься, нечисть? Я много чего ждал... Теперь вот жду, пока ты объяснишься, – старик сделал ещё одну затяжку. Сигарета, казалось бы, приросла к нему, став неотъемлемой частью.

Старик резко встал, с оглушительным треском в колене. Привычным движением, он подхватил потертую деревянную трость опираясь на неё, прихрамывая и опираясь на трость мужчина подошёл ближе. Едкий привкус табака, лекарств и старой кожи – всё это смешалось кислый запах старости на морозном воздухе. В старых глазах, читалась не злость, а отчаянное желание защищать.

— Ты мне жизнь продлил, это факт, – мужчина сжимает папиросу до хруста пальцев, от чего та гнётся, рассыпая табак на земле, – Но я пока что не выжил из ума. Знаю, что за это «здоровье» не бесплатно. Всё имеет цену. Особенно когда в нечисть предлагает свои услуги. И чувствую я, цена мне не понравится.

Морозный ветер свистит, вокруг. Промозглые ветра лишают смысла всякую прослушку, да и агенты фонда уже прекратили своё наблюдение. Слишком мало у них людей, для наблюдения за теми, кто вызвал лишь любопытство. Слишком много дел, которые требуют людей ещё вчера.

– Всё имеет свою цену, и, если вы хотите сохранить своё нынешнее здоровье, "лекарство" нужно принимать не реже раза в месяц, есть правда некоторые "побочные эффекты", – Николай приветливо улыбнулся, опуская детали.

— Откажусь, мне хватит этого "Лекарства". Так вот, Коля... – старик раздражено протянул имя вампира, заставив того поморщиться, – Ты мне сейчас честно скажешь: что ты с Машкой затеял? Она, – голос мужчины скрипнул, – Она по тебе сохнет. А тебе – сколько? Сто? Двести? Ты её одним своим присутствием губишь. Зачем?

В голосе прорывается отчаяние. Как старый солдат, он видел смерть, но мысль, что внучка попадёт в лапы нечистой твари.

– Зигфрид искупавшись в крови дракона стал неуязвимым. Кали убила Рактавиджу выпив всю его кровь. Я не дракон, и не богиня воин. Но моя кровь, так же легенда, пускай и довольно мрачная. Я монстр, которому Мария приглянулась, чтобы сделать её моей ночной спутницей, – Николай намеренно допустил двусмысленность в последней фразе, желая вывести мужчину из себя. пускай, столетний манипулятор любил иногда играть с людьми ради выгоды

Глаза Евгения Ильича вспыхивают яростью, но тело остаётся неподвижным — только пальцы судорожно сжимаются, будто вцепляясь в невидимую горло. Он не кричит. Не бросается в драку. Вместо этого его голос становится тихим, опасным, как скрип ножа по точильному камню.

— Ночной спутницей, значит? — старый мужчина горько усмехнулся, — Ага. Чтоб по помойкам с тобой шляться? По моргам? Или ты её уже своё логово уволок, а я, старый дурак, даже не заметил? — Дед делает шаг вперёд, с силой сжимая трость. Его руки дрожат — не от страха, а от бессильной ярости.

— Ты думаешь, я не понимаю, что ты за тварь? Я в сорок третьем с парнями сжигал тварей, что на стороне поганых фашистов воевали. Некоторые слишком были похожи на людей, вот только их нутро всегда было гнилое, — озлобленный старик дёргается, борясь с желанием растереть колено. Застарелая травма даёт о себе знать, но мужчина пересиливает себя, он не покажет слабости, не здесь, не перед этой тварью в облике человеческом.

— На удивление, ты до многого дошёл, но ещё большего не понимаешь, — Николай снова улыбнулся холодной хищной улыбкой. Старик его раздражал, но в тоже время чем-то напоминал вспыльчивого Бруха и это вызывало у него чувство ностальгии, — И какое бы у меня не было нутро, ты жив сейчас лишь с моей помощью.

— За жизнь спасибо, — прошипел мужчина, — но мне больше не нужны твои подачки.

– Подачки? Старик, ты видимо совсем не ценишь жизнь, раз дар жизни тебе "подачка", – пожалуй впервые за их разговор, старик задел вампира за живое.

— Моя жизнь не стоит жизни внучки. И Мария не твоя добыча, – Старик крепко сжал губы, он не боялся смерти, не боялся стать ещё большим калекой. Вампир чувствовал, что Мария, единственное что его беспокоит, в остальном перед вампиром стоял человек, в чём-то даже более мертвый чем он сам.

– Твоя жизнь и не оплачивается её жизнью. Цена тому, что ты сейчас жив, её улыбка, – Николай, улыбнувшись, пошевелил пальцами.

– Пусть так. Моя внучка – не твоя добыча! – старик дрожал от ненависти, кипящей в жилах.

– Ты прав, Мария не добыча, она сама нашла меня, и поверь старик, эта встреча оказалась полезна нам обоим. Ты знаешь, что твой сын, вместе с его женой хотят упрятать её в психушку, когда ты умрёшь? Знаешь, что у них есть все шансы. Они почти довели её, благо у неё была опора в твоём лице, но ты не железный. Без моего подарка ты бы уже кормил червей. А ты бы подумал, что было с Марией, если после потери тебя, единственного родного ей человека?!

Евгений Ильич замер. Глаза сузились, губы плотно сжались. Он слышал слухи, догадывался, но, чтобы вот так открыто... Сын. Его же кровь. Хотел сдать Марию в психушку. В груди что-то оборвалось, но лицо осталось каменным.

— Ты врешь, – Прошипел мужчина, но его дрогнул. Он чувствовал, что монстр если и лжёт, то явно не во всем.

— Зачем? Ложь, конечно удобный инструмент... Но если бы я хотел к нему прибегнуть, то просто не торопился бы вас спасать. Евгений Ильич, я старше столетия. Мне еще по словам Маши стало ясно, что живой вы – гора проблем. Но для неё, вы единственный живой член семьи. Семейные узы святое.

— Допустим, не врешь, – мужчина сильнее сдал трость в руке, – Ты думаешь твое чуждое состояние — лучше психушки? И то, и другое, сущий кошмар! – Он резко шагнул вперед, несмотря на боль в колене. Лицо к лицу с вампиром. Дыхание мужчины слилось в сдавленные хрипы. — Я не железный, верно. Но пока я жив — никто её не тронет. Ни они... ни ты.

Вампир беззлобно засмеялся.

– Евгений Ильич. Вы бессильный труп. Вам жить в лучшем случае еще года два, и вы мне еще и пытаетесь угрожать. Имейте совесть, этого даже для шутки слишком много. Я вечен, для меня месяцы стали днями. Ваши угрозы имеют силу только до конца месяца, эти дни я как-нибудь переживу, а дальше, ваши болячки дадут о себе знать. Например, та опухоль у вас в голове, – вампир спокойно указал мужчине на левую сторону его головы.

– Сколько у меня времени? – Старик распрямился, нервно растерев виски.

– Полгода максимум если не удалять. До пяти лет, если тебя будут лечить хорошие онкологи и хирурги. Десять – двадцать лет, если лечением займусь я.

– Набиваешь себе цену? – Евгений Ильич, нервно достал новую сигарету.

– Это констатация факта. Опухоль вас прикончит без лечения, пять лет, вы получите только при компетентном лечении и хороших лекарствах. Так что в среднем у вас два года, большую часть из которых вы проведёте больнице. Так что откажитесь от моего лечения. Я пойму, вас и заодно избавлюсь от кучи возможных проблем, – вампир вновь улыбнулся, заставив мужчину заскрипеть зубами.

– Да ты издеваешься, что ты черт возьми хочешь? – Мужчина зашипел, чувствуя, что им нагло манипулируют. Вульгарно и неприкрыто, но не менее действенно, ведь он сейчас не хотел умирать. Смерти он давно не боялся, но оставить внучку вместе с монстром старику было страшно.

– Издеваюсь, вы мне тоже не нравитесь, – Николай, не переставал улыбаться, – Я аристократ Российской Империи, и мне было больно видеть, что Красные победили.

– Белый что ли? – с некоторым раздражением спросил старик, – Мой отец знатно ваших порубил в Гражданскую.

– Было дело, я тоже тогда не мало людей поубивал, хороших в том числе. На войне ведь как, не важно хороший человек, или плохой – промедлишь станешь трупом.

– Ты врач, и выбрал белых, – в голосе мужчины слышалось осуждение, на что вампир, лишь тихо улыбнувшись, спокойно ответил.

– Я выбрал своих. Меня тогда, уже начало затягивать загробное существование. Я вернулся с войны, в страну которую пыталась растащить на части свора шакалов после того, как алкаш император всё пропил. А я, был сильно виноват перед своей семьёй. Уже после, я несколько пересмотрел своё отношение к советам. Не подумай, я и сейчас ваш режим ненавижу! Но именно советы, раздавили гидру Нацизма. Именно Советы подняли Великую Страну из руин. Именно Советы, открыли для человека космос, и выиграли космическую гонку, проиграв разве, что гонку лунную. Жаль, только, что сейчас эта страна падает в пасть шакалов.

– Падает? Всё не так плохо. Я знаю, что дела в стране не очень, но на моём веку переживали и не такое, – дед верил в свою страну. Верил потрепанного, но не сокрушённого колоса. И тем обиднее было его разочаровывать.

– Пережили бы и это, но сейчас у власти предатели или дураки. Страна рухнет уже в этом году... а знаете, Евгений Ильич, посмотрите сами, и стажем через год, решите, что делать. Вам повезло больше чем многим миллионам людей, у вас есть весьма неплохой выбор. Насчет Марии...

Интерлюдия Кушать Хочется

Квартира учительницы была тихой. Слишком тихой. Даже часы на кухне не тикали — женщина, забыла перевесить гири, ещё утром, когда они с Николаем вошли сюда перед рассветом. Мария сидела на краю кровати, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. В ушах стучало. В животе горело. А между ног, чувствовался знакомый дискомфорт.

Соблазны мучали её, заставляя девушку путаться в своих чувствах. Она не ела уже сутки. И тот, неудачный труп неожиданно сильно ее вымотал, от чего хотелось манящей, сладкой крови возлюбленного. хотелось, ощущать его пальцы на своих губах... Мария вдрогнула, её жажда, смешанная с похотью, заставляла девушку чувствовать себя ужасно. Николай лежал рядом, такой красивый, желанный, вкусный... Его вены так близко...

– Аааа!!! – Девушка застонала, скидывая с себя школьную форму. Юбка и блузка быстро полетела на пол, за ними последовало нижнее белье, но даже так, чудовищный жар, мучавший её тело не утихал. Мария нервно чесала плечи, сдирая ногтями кожу до крови, но раны исчезали так же быстро, как и появились, лишь распаляя девушку сильнее. Рука сама потянулась к нему. Такому близкому и такому желанному... Девушка не заметила как очутилась в ванной, она была так рядом...

— Слабачка, тряпка, — прошептала себе Мария и резко отдернула пальцы.

–Холодильник. Надо проверить холодильник, – нервно сказала себе девушка. Кухня встретила ее запахом плесени и одиночества. В холодильнике — пусто. Банка соленых огурцов, кусок заветренного хлеба. Она схватила хлеб, впилась зубами...

— Фу! — с отвращением девушка выплюнула крошки. – Отвратительно, и она женщина, да еще и учительница?! – её презрение к этому человеку, в этот момент только возросло.

– А если... Съесть хозяйку квартиры? У неё довольно толстые ляжки и тут есть плита... А еще кровь... В ней полно крови... Правда не той крови, что нужна, в ней нет... – Мария облизнулась в предвкушении.

– Аааа!!! О чём я чёрт возьми думаю!!! – Девушка заплакала. Как она могла подумать о таком! Ведь эта женщина – еда Николая, плохо есть чужую еду без разрешения...

Она посмотрела на часы. Те стояли. Мария закусила губу и тихо застонала. Нервно вернулась в комнату. Николай спал неподалёку, и обнажённая девушка вошла к нему. Мария прижалась лбом к прохладной плитке ванной комнаты. За спиной - абсолютная тишина. Николай лежал в пустой чугунной ванне, он спал в слегка растрепанной одежде, но выглядел просто прекрасно... Его руки, прекрасные бледные руки так и манили... Девушка не удержалась.

Мария пришла в себя с его пальцами во рту. Его рука - фрагмент мраморной статуи, ожившая в ее снах. Совершенная гладкая. Без шрамов, без пульса, без права на несовершенство. Она вылизывала каждый палец с исступлением алхимика, пытающегося растворить алмаз. Холодный. Манящий. Вечный...

Его кожа не отдавала теплом, - только привкус старой меди на языке, да сладкий аромат манящей крови. Но настоящий вкус прятался глубже, под слоями мертвой плоти, в тех самых венах, где текла его густая тёмная кровь... "Н-н-н..." - губы сами сложились вокруг его указательного пальца, имитируя поцелуй. Язык скользнул между костяшками, ища хоть каплю влаги. Но она не нашла и капли крови на его идеальных руках, лишь въевшийся аромат каких-то благовоний.

– Нужно совсем немного... Один укус. Нет... Даже один прокол. Он даже не проснется, –Её губы потянулись к его запястью и тут же отпрянули. Не потому что боялась. Потому, что знала - настоящий Николай спит глубже этой оболочки. Настоящий - там, в черных коридорах его сознания.

Она прижала его ладонь к своей груди, туда, где бешено колотилось живое сердце.

– Я... хорошая девочка... – нервно сказала Мария, желая успокоить себя. Ее собственная кровь стыла в жилах от контакта с ним. Живот сводило болезненной, но приятной судорогой.

Мария вновь припала к его руке губами, словно к святыне. Снова принялась судорожно лизать. Теперь уже не ради бесполезной попытки утоления голода. А чтобы оставить на нем хоть какой-то след.

Девушка вылетела из ванной, как ошпаренная. Голая. Совсем голая.

– Нельзя. Нельзя, чтобы он увидел меня такой, – тихо шептала Мария.

Сердце колотилось где-то в горле, а в голове крутилась одна мысль: «Найти одежду, найти сейчас же»

Шкаф учительницы скрипнул, когда я распахнула дверцы. Пальцы дрожали, перебирая вещи — всё это пахло чужим: духами, стиральным порошком, чужой жизнью.

И вдруг — оно. Зелёное. Клетчатое. Почти её по размеру.

Мария стянула его с вешалки, торопливо натягивая на себя. Ткань скользнула по голой коже, мягкая и приятная. Девушка не понимала зачем той женщине это платье, ведь ей оно очевидно не по размеру.

– Теперь я не голая. Теперь я... красивая? – Она рутанулась перед зеркалом. Платье сидело почти идеально — чуть свободнее на груди, чуть короче, чем нужно... но оно ей нравилось

– Он проснётся. И увидит меня в этом, – В животе ёкнуло — от страха или предвкушения.

– А если... если ему не понравится? – Мария прикусила губу.

Она замерла на пороге, пальцы вцепились в дверной косяк. Николай все еще спал - неподвижный, прекрасный, её Николай.

Платье шуршало при каждом шаге, когда она подкрадывалась к ванне. Колени дрожали, когда я заносила ногу через его тело.

– Только... только пристроиться поудобнее... - прошептала девушка себе под нос, осторожно опускаясь ему на грудь.

Ткань платья задралась сама собой, обнажая бедра. Она ерзала, пытаясь найти положение, чтобы было и удобно, и... приятно. Его холодное тело сквозь тонкую ткань - странное ощущение. Не живое, но такое желанное.

–Николя... – губы сами сложились в его имя, когда я слегка покачивала бедрами. Пальцы вцепились в его рубашку.

– Проснись же... - она приподнялась чуть выше, платье теперь совсем не скрывало, как Мария терлась о него словно о подушку.

Но он не просыпался. Девушка закусила губу, продолжая движения - уже не просто ерзание, а намеренные покачивания.

–Вот так... вот так... - шептала она, представляя, как его глаза открываются. Как он видит меня в этом платье. Как его руки...

Николай открыл глаза. Холодный, взгляд карих глаз медленно скользнул вниз — к теплому тельцу, прилипшему к его груди. К влажным пятнам на рубашке. К дрожащим, как у пойманного зверька, рукам Марии.

– То, что я сплю, не значит, что ты можешь делать со мной сонным, всё, что захочешь, –Голос был тихим. И от этого — в тысячу раз страшнее.

– Прости! Прости! Я просто не смогла удержаться... – Мария замерла. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже в соседней комнате.

Он сел, одним движением подняв её над собой. Платье предательски задралось обнажая голую кожу.

– Конечно я тебя прощаю.

Девушка едва успела выдохнуть с облегчением, как его следующие слова выбили воздух из её лёгких:

– Но в наказание, я буду выгуливать тебя голой на поводке по городу, столько сколько сочту нужным.

–И-и-ик! - непроизвольный визг вырвался из горла. Щёки вспыхнули, будто её ошпарили кипятком. Она вся сжалась, представляя эти прогулки - холодный ночной воздух на голой коже, чужие взгляды...

– Николя... А можно другое наказание? – голос дрожал, но она знала ответ ещё до вопроса. Его пальцы в её волосах. Тёплые. Нежные. Такие обманчиво ласковые.

– Нет.

Мария зажмурилась, когда он начал гладить. Так хорошо... Но ведь это перед наказанием...

– Пойми, я наказываю тебя не за сюрприз...

Она кивнула, уткнувшись носом в его руку. Пахло кровью и старыми книгами. Пальцы сами сжали край его рубашки - не отпускать, не отпускать ни за что.

– Умница...

"О, боже. Он назвал меня умницей", – мелькнула мысль. Сердце забилось чаще, когда его рука скользнула ниже, к шее. Холодные пальцы на горячей коже - мурашки побежали по спине. – Мне предстоит много рискованных решений... Она заурчала, как котёнок, когда Николай почесал мне живот. «Стыдно! Но так приятно... » – тихо думала девушка. – Ик! - снова этот дурацкий визг. Но Николай просто поднёс запястье к её губам. Кровь. Его кровь. Сладкая и густая, как нектар. Мария прильнула к его коже, забыв про всё.

– Хорошая собачка...

«Собачка?» – Маша замерла, чувствуя, как его пальцы обводят её шею, –«Ошейник? Мне должно быть стыдно... Но почему-то внутри всё ёкает от этой мысли.»

– И кстати, Мари, тебе стоит потренироваться лаять.

Она подняла на него глаза, не понимая: «Лаять? Но... если он хочет... »

***

Дверь скрипнула, пропуская январский ветер. Мария замерла у окна, пальцы нервно сжимали занавеску. В силуэта: сгорбленная фигура деда и высокая, слишком правильная тень Николая. Их голоса долетали обрывками.

—...испортил её! — рявкнул дед, и Мария вздрогнула. Её руки сжались в кулаки, ногти впились в кожу оставив кровавые подтеки на ладонях.

Николай стоял неподвижно, по его голосу, девушка понимала, что её возлюбленный улыбается. "Она была на грани смерти", — ответил он спокойно.

Мария прижала ладонь к груди, где сердце билось слишком медленно, для переполнявших её чувств. В памяти всплыли образы: кровь сладкая словно пряная патока на губах; тёплая кровь на пальцах, хруст костей под её ударами, ласковый шёпот Николая: "Ты всё сделала правильно".

Желая не дать дорогим ей людям поссориться она распахнула дверь.

– Дедуля! — звонко крикнула, натягивая улыбку почти искреннюю улыбку. Девушка соскучилась, и хоть сейчас её опорой был Николай, ей слишком многим хотелось поделиться с дедушкой. Но теперь, он смотрел на неё как-то не так. С тенью сожаления во взяде, со скрытой грустью в глазах. Слово, он был ей разочарован. От одного взгляда, у Марии закололо в груди, перед глазами потемнело от головокружения. Ей было так больно, что хотелось кричать, но девушка терпела, чувствуя лишь как мелко дрожат её губы и липкий пот показывает ладони.

Он видел — её чуть более бледную кожу, едва заметный неестественный блеск глаз, и тёмные венки на шее.

Комната встретила их тяжёлым молчанием. Николай же спокойными точными движениями готовил чай. Казалось, вампир проводил какую-то сакральную церемонию. Разлив чай, по трём чашкам, он неловкое молчание.

– Евгений Ильич, вы так огорчены тем, что ваша внучка жива? – одна фраза, заставила и Машу и её Деда опешить.

– Да как ты смеешь! – Заговорил старик, теряя самообладание.

– Она могла быть дважды мертва. Раз от рук призрака, и второй раз от рук человека, если бы не моя помощь, – Николай лишь улыбнулся, положив себе на блюдце кубик сахара.

– Трижды, призрак нападал два раза, – нервно поправила Мария.

–Дважды, те случаи я считаю за один, – Николай сделал неопределённый жест рукой, – Так что, Евгений Ильич, ваша внучка пока что такой же человек как и вы, причем буквально, ведь капля моей силы в вас ещё есть. Разница в том, что она учиться ей пользоваться, а вы нет, – Николай улыбнулся, лизнув кусок сахара, и запивая его глотком чёрного чая.

Мария сидела, обхватив колени, чувствуя, как дед изучает её своим цепким взглядом. А после, он перевёл свой взгляд, и его взгляд переменился. Мария не понимала, что такого дедушка видел в его прекрасном лице, и сильных бледных руках.

— Значит, выбор сделан?" — хрипло спросил старик так и не притронувшись к чаю.

Слегка подрагивая всем телом Мария кивнула.

– Я не хочу стареть, – эти слова дались девушке очень тяжело. Её голос дрогнул, когда пальцы коснулись живота, вспоминая о том, как умерла её родная мать.

– Ты сейчас совсем юная, а что если захочешь детей, лет этак через пятьдесят... — начал мужчина, но Мария нервно его перебила.

– Я не передумаю! – твердо повторила девушка. Не то, чтобы ей совсем не хотелось детей, но страх лишь укреплял её волю. Мария боялась потерять Николая, боялась умереть во время родов, боялась стать уродиной, боялась стать похожей на мачеху, боялась, что даже если она переборет все свои страхи, ребёнок пойдёт в её отца.

– Вот как... – По лицу мужчины скатилась скупая слеза, – Похоже тут, мне больше делать нечего, – Старик грузно оперся на ставшую необычно тяжёлой трость, и хромая пошёл к выходу, тяжёлой походкой.

– Евгений Николаевич, постойте, вам бы себя поберечь, – с настоящим волнением, обернулся дедушку Николай.

– Кому есть дело, до дряхлого старика? Оставь меня нелюдь, и без тебя тошно, – Шатаясь старик вышел в ночь. В комнате вновь воцарилась тишина. Когда прошло достаточно времени, чтобы старик ушёл прочь, Николай пристально посмотрел в глаза Марии.

– Он проблема. Я пригляжу за твоим дедушкой, чтоб не наделал глупостей, но и ты будь осторожна. Если он попробует навредить тебе или мне, я его не убью, но вырву из его памяти всё, что связано с тобой и мной, – его голос звучал холодным как сталь, от чего Мария задолжала мелкой дрожью.

– Ты можешь, этого не делать? – Осторожно спросила девушка. Немели руки, пересыхала слюна во рту, тяжелый ком подбирался к горлу.

Николай, мягко обнял её, нежно погладив по голове.

– Всё хорошо, это крайние меры. Надеюсь твой дедушка благоразумен, – слова Николая успокаивали, но не до конца, Мария ощущала странную внутреннюю дрожь, и неутихающее беспокойство.

Глава 19 Нисхождение

Евгений Ильич сидел за кухонным столом, сжимая в дрожащих пальцах ручку. Бумага перед ним представляя список продуктов, несмотря на все возможные усилия.

– Он Монстр, — хотел написать старик. Но его рука выводила лишь «Солёные огурцы, Сардины, Молоко», будто кто-то писал вместо него набор продуктов для поноса.

— Чёрт возьми! — выругался он, швыряя ручку.

На улице стемнело. В окне отразилось его лицо — осунувшееся, с запавшими глазами. Он поднялся, налил в стакан коньяка и залпом выпил.

— Ладно, — прошептал он, — если не написать, так сказать.

Он подошёл к зеркалу в прихожей. Мужчина хотел рассказать, что Николай монстр, околдовавший человека, и живущий в его доме, о том, что он сделал с его внучкой и девушке нужна помощь, о том, что город в опасности, но выходило...

– Я люблю казюли! Их вкус, лучшее, что было в моей жизни! Я люблю казюли и... – Мужчину стошнило. Умывшись, старик хромая вышел из ванной. Ему хотелось кричать.

Мужчина отыскал в кладовке пучок полыни, то что осталось после травли гусениц в тёплое время года. Старик помнил, что полынью вроде как отгоняли нечисть вроде водяного, и что вроде как с её помощью околдованных нечистой силой можно было освободить, вот только Николай на водяного похож не был.

– Стараешься, солдат. Трогательно, – знакомые слова чудовища, заставили мужчину резко обернуться.

Николай сидел за столом. Неудачные попытки написать письмо, лежали перед монстром на столе. Он улыбался, своей жуткой нечеловеческой улыбкой.

– Что ты со мной сделал? – спросил рухнувший на стал мужчина.

– Подстраховался, ты ведь планировал наделать глупостей, а я не могу этого позволить, – улыбка Николая напоминала оскал мертвеца. Евгений Ильич видел перед собой не мальчика, а жуткий чёрный силуэт с горящими алыми глазами. Тени играли на лице собеседника, и старик видел не лицо, а безносый череп, с длинными чёрными клыками. Мужчина не выдержал, и моргнул, после чего наваждение рассеялось.

– И что со мной будет? – бессилие душило. Старик капитулировал. Он понимал, что проиграл эту битву, и не знал, сможет ли продолжить войну с нечистью, но сейчас ему хотелось заполучить хоть какой-то шанс.

– На самом деле ничего. Я планирую дать вам ещё своей силы, чтобы стабилизировать ваше состояние. Закончить с делами, подготовить место для операции, чтобы вырезать вам опухоль, удалить осколок из колена и подлечить вас по мелочи, – Монстр за постучал пальцами по столу и снова улыбнулся.

– А если я откажусь? – Старик уже чувствовал отвращение к его улыбке.

– Ничего особенного не будет. Я похвалю ваши принципы, посетую на вашу глупость. Вы огорчите вашу внучку, и дальше будет доживать жизнь как-нибудь сами. Конечно, если вы не продолжите делать глупости. В противном случае, вам пробьет голову громадный гвоздь и о чудо, в больнице вам вместе с ним удалят опухоль. Правда то ли из-за поспешной операции, то ли из-за сопутствующей травмы, вы забудете последние лет десять, а то и двадцать жизни, но это же мелочи, главное живым остаться, не правда ли? – Николай снова улыбнулся.

– Я согласен принять твою помощь, – скрипя зубы сказал старик, – Согласен на твое «лекарство» и операцию.

Было видно, что мужчине тяжело дались эти слова, но разум взял верх над чувствами, и с трудом он смог согласиться.

– Чудесно, Мария будет рада. А теперь, просто выпей, – Николай улыбнулся, и вскрыв ногтем собственное запястье, нацедил мужчине пивной стакан своей крови.

– Так вот оно, твоё «лекарство», – с отвращением, старик залпом опрокинул бокал опустошая его в три глотка.

– Не просто так, я упоминал мифическую кровь в наш прошлый разговор, – Николай довольно улыбнулся.

Терпкая кровь, растеклась по его пищеводу, стремительно всасываясь в кровь, словно алкоголь. Старый мужчина почувствовал, как дышать стало чуточку легче, как стало меньше ныть колено, как стало легче думать, словно он стал моложе. Евгений Ильич даже чувствовал некоторую форму благодарности, за бодрящее чувство молодости. Но это чувство, уже через мгновение сгорело в пламени всепоглощающей ненависти.

Старик, просидел за столом до утра. Кровь чудовища жгла его вены, заставляя действовать, но в то же время мужчина чувствовал себя связанным по рукам и ногам, и долго думал, что делать дальше и как в принципе с этим жить.

***

Николай с чувством выполненного долга, вернулся в свою лабораторию, перекусив перед этой кровью своей «овечки», конечно стерва средних лет явно не предел мечтаний, зато её кровь здорово снимала стресс, в отличие от мерзкой крови животных или хуже того – чем мерзкий пикетированный ужас. План, к которому он шёл десятки лет, наконец входил в свою завершающую стадию. Его капеллу даже посетили агенты фонда, вернее пешки фонда, или как можно было понять по их нашивкам класс «D», но их визит ни к чему ни привёл. И пара сомнительных личностей в костюмах санитаров ушла прочь, отметив просто очередной необычный инцидент в своих отчетах.

Вампир улыбнулся. Спрятаться от тайной организации внутри одной из аномалий оказалось действительно хорошей идеей. Конечно, всё это несло в себе некоторые риски, но куда меньшие, чем строительство капеллы в месте, где аномалий нет вообще, ведь кто бы, что не говорил, но даже защити он свою капеллу, максимально непременными чарами, место без аномалий в городе полном аномалиями само по себе было аномалией.

Сейчас, он уходил в работу, закончив все свои срочные вопросы. Гули накормлены, поставки Витэ гулям через загипнотизированных людей налажены, а в случае Марии, у неё есть еще и запас, в зачарованных флаконах, привязанный на её кровь, так что если кто-то решит его открыть кроме неё, то получит сосуд воды, вместо драгоценного Витэ. Да и самих флаконов у неё всего шесть, запас на крайний случай.

И всё же, вампир чувствовал беспокойство. Три гуля – три потенциальные угрозы Маскараду. Мария – максимально Лояльная, можно сказать фанатик, для которой он царь и бог... Но она отчасти безумна и что хуже, является девочкой подростком, что грозит множеством возможных проблем. Виктор Андреевич, незаметно для себя севший на третьи узы выгодный союзник и источник крови, но он личность достаточно публичная и случись, что могут быть проблемы. Евгений Ильич – дед Марии и вовсе ходячая проблема. При правильной обработке от него может быть толк, но сейчас он просто гуль, уже дважды рвущий кровавые узы лишь силой воли и ненавистью к нему. Полезный навык, без сомнения, но добровольно приняв витэ он лишь сделал вид, что покорился. И это может быть проблемой.

Все трое бомбы замедленного действия, так что вампир заранее заготовил загипнотизированых людей, нужными директивами для решения проблем. Требовалось пространство для манёвра, и убедившись, что лучше он уже не подготовиться, Николай проверил ловушки в своей капелле, и начал медленно готовить коктейль из крови трёх старейшин.

Четыре части крови Носферату, две части крови Гангела, и часть крови Вентру. В этом соотношении не было особого сакрального смысла или мистических знамений. Лишь наука, и необходимость максимально разнообразить состав создаваемого эликсира, чтобы минимизировать негативные примеси основное компонента.

Смешивая чужое витэ по капле, кровавый маг прогонял его через различные фильтры, травил ртутью, отстаивал в золотых флаконах. Скрупулёзно очищал от примесей, смешивал с редкими ферментами и белками, и как итог, за первые восемь часов работы он смог создать всего шестьдесят три миллилитра эликсира, и пускай качество было просто отменным, но для своих целей он должен заполнить целиком огромный зачарованный сосуд в пять литров.

С Машей приходилось общаться реже, от посещений фермы на время работы над эликсиром и вовсе приходилось отказаться. Николай с головой ушёл в работу. Драгоценная кровь старейшин тратилась с сумасшедшей скоростью, требуя на одну порцию эликсира четыре порции крови старцев. Под конец февраля, Николай чувствовал небывалое напряжение, пока что получилось приготовить лишь литр семьсот пятьдесят миллилитров эликсира, а между тем до него доходили тревожные новости. СССР разваливался. К концу февраля страна начала трещать по швам. К счастью, Виктор Андреевич Безухов пока справлялся, четко следуя инструкциям. Но, вампир, не обманывался. Без его поддержки, его гулю могут устроить отставку или несчастный случай, пускай пока выданные инструкции, и обработанные гипнозом люди, позволяли держать ситуацию под контролем. Не отрываясь от процесса, Николай на корню предотвратил два покушения на своего Гуля, о чём узнал от письма загипнотизированного информатора.

Ситуация становилась всё более тревожной. С Марией и её дедом, всё было куда проще, по крайне мере пока что. Девушка училась в школе, тренировала силы крови, и просто радовалась объятиям в свободную часть ночи. Конечно, её несколько огорчала необходимость посещать морг, через потайной ход, по своему виду мало отличающийся от канализации, но сделав его при помощи загипнотизированных рабочих, Николай не мог сделать его ещё более «явным», и так пришлось людям память править, а заикнись он про комфорт, всё разом стало бы сложнее.

Чтобы приготовить оставшееся, требовалось ещё примерно два месяца непрерывной работы. Николай, мысленно перевёл дыхание. Надолго отвлекаться ему было нельзя, иначе без его присмотра весь эликсир потеряет полезные свойства и станет простыми помоями. Он уже прошёл точку невозврата, когда крови Старейших хватило бы на вторую попытку. Он мог испортить эликсир за несколько дней, даже за неделю... Но месяц был за пределами его запаса прочности.

Не добавляла и спокойствия Мария, перебравшаяся спать в его Капелле. Школьница, спящая в морге... Уже звучит нездорово. И то, что он сам тут спит речи не меняет.

– От гулей, слишком много проблем, – Николай устало растер виски. Мария без сомнения его радовала, но пока она спит в его убежище, нельзя выпускать ядовитый газ, да и работать следует с оглядкой на тот факт, что девочка подросток с гормонами в голове спит рядом с местом аномалией и его ритуальными кругами. В такой ситуации, всё может пойти совсем не так, как планировалось.

С другой стороны, само присутствие девушки, заставляло вампира держать себя в тонусе. Устанавливать дополнительную защиту, на свой аппарат, убирать оборудование, после каждого цикла.

Вампир действовал несколько медленнее, чем мог бы, но не считал бесполезными предосторожности, вполне сваренной поверх аппарата стильной клетки, чёрного кожуха, не пропускающего свет, или же Бремена, которым он накрывал оборудование.

Всё это, давало некоторую уверенность в том, что всё не рухнет чертям из-за нелепой случайности. Вампира беспокоил сам флакон с кровью, ведь по условиям его ритуала, он должен был быть сделан из особенного стекла. Особенного, укреплённого ритуалом до прочности гранита, но стекла, не способного защищать его сокровище от губительного действия солнечного света.

Николай ласково поцеловал в лоб спящую девушку, надёжно записал клетку со своими сокровищами. Стресс копился, и хоть девушка, что стала рядом с ним, была одним из источников стресса, но также, она была тем, человеком, что помогла этот стресс снимать. Пожалуй, именно наличие девушки под боком, было еще одним, дополнительным аргументом, не бежать в Москву, чтобы попробовать повлиять на развал СССР, в нужном ключе. И нет, вампир не собирался спасать страну. Напротив, его посещали весьма чудовищные мысли, а не начать ли Ядерную Зиму? Анцилл чувствовал, что подобное было бы предательством всего человеческого внутри себя, но не мог отрицать, что мысль при удаче отбросить человечество в средние века, в чем-то казалась чудовищно привлекательной. Никаких камер, руины былого прогресса... И возможность снова стать настоящим аристократом. Чудовищно привлекательный план, если бы не огромная сложность реализации и глубокая аморальность данного действия. Все же, у него была совесть, и геноцид не укладывался в ее рамки.

Март становится всё более тревожным. Одиннадцатого марта государство начало разваливаться на части. Литва объявила о восстановлении независимости. Четырнадцатого марта, должность Генерального Секретаря ЦК КПСС, сменилась Президентом СССР. Слабый коррумпированный лидер, вёл разваливающуюся державу к краху, заставляя вампира стискивать зубы до скрежета.

– Тварь, лживая лысая тварь... – бывший Аристократ Российской Империи, чувствовал невероятное отвращение к лидеру, котон лишь подбрасывал дров в костёр распада некогда Великой Страны.

Николай понимал, что не только бездарность у власти, но и новые олигархи, жаждущие роскоши развалили страну. Но вместе с тем, паразит забравшийся на вершину власти сделал этот крах неизбежным. Вампир, помнил, как США времена Великой Депрессии мог стать социалистическим государством, помнил, как один сильный лидер не дал этому случиться. СССР же не повезло рухнуть в разгар информационной войны, под грузом собственных противоречий, и прогнившей правящей элиты.

Не то, чтобы вампиру было жаль, это утраченный строй. Но видеть родную страну в руинах больно. На исходе марта, сосуд наполнился более чем наполовину. Оставалось приготовить всего полтора литра эликсира.

Николай мысленно похоронил без сомнения Великую Страну. Тридцатого апреля, тысяча девятьсот девяностого года, подготовительный этап наконец завершился.

***

– Мария, сейчас на тебе будет очень ответственная задача. Загипнотизированные мной люди, будут приносить кровь. Твоя задача выливать её в мою ритуальную ванную. Это очень важный для меня ритуал, но возможны жуткие побочные эффекты, когда я не смогу сам двигаться, говорить и возможно буду очень похож на труп. И в этот период, очень важно, чтобы крови у меня было достаточно. Подстрахуй меня, –

– Я... я сделаю всё правильно!" - голос дрожал от волнения, но девушка твёрдо кивнула. Пальцы Марии сжали подол платья так сильно, что ткань вот-вот грозила порваться.

– Хорошая девочка, – Николай погладил улыбающуюся девушку по голове. Она радостно заурчала – дрессировка продвигается успешно.

Теперь, вампир быстро пробежался по неотложным делам. Он предупредил своего Гуля, пока еще являющегося Генеральным Секретарём ЦК КПСС Нерожденска, о двух покушениях. Заготовил несколько спящих агентов. Позаботился, о том, чтобы у деда Марии не было проблем от Шпаны, убедился в том, что, у самой Маши, не будет проблем по учёбе из-за пропуска некоторых уроков. Проверил семью человека, убитого им в кровавом безумии. И убедившись, что всё у них в порядке, начал свой ритуал.

Тауматургия лишь рамка или же круг, что очерчивает череду способностей с бесконечным потенциалом. Не нужны внешние факторы, духи места, спиритические начала, экзотические наркотики и прочий ужас. Нужна лишь кровь, служащая топливом для измерения мира, воля направляющая его, и знания того, как это сделать и понимание сущности творимого действа, чтобы иметь возможность направить магический эффект в нужное русло. Остальное полезно, но как правило вторично.

Ритуалы, редко тратят витэ. Как правило крови, текучей в жилах сородича уже достаточно, чтобы заставить мир меняться. Нужно лишь умело использовать её. Именно Ритуалы, сделали клан Тремер, тем, что он есть. Именно ритуалы его величайшие достижения.

Николай, использовал экзотические энзимы чтобы растворить кисть старейшины Гангела, и ввести её в жидком виде в своё тело. Мышцы и кости жгло от уколов, но вампир не беспокоится, сейчас ему надо лишь поспать днём, чтобы избавиться от неприятных эффектов, другое дело, что тогда он потеряет незаменимый катализатор.

Николай ввёл чёрный концентрат Чумы Раббат прямо в своё мёртвое сердце. Жуткое жжение наполнило его тело, вместе с чувством растущего могущества, а вместе с тем, тело начинало все быстрее пожирать кровь.

Он давно привит от этой жуткой заразы, как один из немногих Тремер, что участвовали в изучении этого феномена, но даже так он рисовал впасть в топор, возможно на очень продолжительное время. И потому следом, полностью обнажившись вошёл в ванную и с помощью аппарата медленно закачал в своё тело, созданный за эти месяцы пять литров концертированных факторов крови.

Небывалое могущество разлилось по его венам, чувство сродни могуществу пути Крови захватило его, но длилось лишь мгновение.

А потом в глаза словно разом насыпали горячего песка, и мир погас. Николай слышал протяжённый звон в ушах, чувствовал что-то липкое на своём лице, и коснувшись пальцами глазниц, вампир осознал, что они представляют собой два разорвавшихся кратера. После пришла настоящая боль.

Он завопил, почувствовав, как бугриться кожа и трескаются кости. Тело, само стало само жадно поглощать витэ, наполняющее ванную. Автоматизированные механизмы, восполняли этот объём из флаконов. Он не видел этого, но слышал, чувствовал. Пока не лопнули барабанные перепонки, пока не сгнили осязательные нервы. Для человека, это состояние было бы сродни смерти, но сознание вампира не ужасно.

Напротив, вся его воля, весь его опыт и разум, собрались в одной точке.

Он не видел, но ощущал своим шестым чувством, собственное поврежденное тело, и пламя его крови, дрожащее словно огонёк на ветру.

Чума Раббат в сочетании с концентратом Витэ разъедали его тело, трескались кости, гнили мышцы. Но он боролся, напрягая свою волю и чувства до предела, боролся, чётко понимая, что если бы он владел Тауматургией похуже, если бы не запасся кровью заранее, то мог бы встретить сегодня если и не окончательную смерть, то долгий болезненный торпор.

Николай, начал медленно направлять буйство кровавой магии на разжигание своего собственного внутреннего огня. Жажда, стала невыносимой. Он чувствовал его несмотря на жуткое состояние собственного тела, слышал дикие завывания взбешённого зверя. Слышал, и поглощал кровь для разжигания внутреннего огня. Чувствовал, как жуткий дуэт разрушает его кости и восстанавливал их снова. Всё, шло несколько хуже, чем планировалось, но было намного лучше, чем то, что можно было ожидать.

Старик в теле мальчика замер, в болезненном цикле, разрушения и возрождения. Его голод стал неумолим, и по сути своей стал пить уже не только кровь, но саму его капеллу, вернее аномалию, составляющую её основу. Внутреннее пламя разгорелось ярче, и поглотило сознание Николая.

Казалось он погрузился в сон. Роскошный званный вечер. Хрустальные люстры мерцали, как затухающие звёзды, отбрасывая на стены длинные, искажённые тени. В воздухе витал запах свечного воска, крови и старых обид.

Николай стоял посреди зала, его ставшие совсем детскими пальцы, сжались в кулаки. В зеркалах — не его отражение, а лишь лживые приторные улыбки.

— Ну вот он, наш маленький доктор, — прошептал первый голос. Из тьмы материализовался высокий мужчина в мундире, с холодными глазами и ухмылкой аристократа. — Дворянин, который вместо службы выбравший копаться в кишках. Полюбуйтесь на позор для рода Вакар!

Второе отражение — лысый тощий мужчина, с множеством золотых зубов во рту, засмеялся:

— Ха! Мясник! Ты же резал трупы как какой-то жид!

Третьим отражением была женщина в платье с кринолином, она надменно склонила голову:

— Мать плакала, когда ты ушёл из дома. А теперь? Ты убийца. Ты зарезал своего господина, не сумев достойно ему служить. Ничтожество.

Николай не дрогнул. Их приторно лживые речи не трогали его, но зерна правды, словно абразив царапали его душу. Да, он совершил много вещей, за которые сам себя не может простить.

— И после этого ты приполз к Тремер? — отражение в мундире рассмеялось. — К этим алхимикам, этим вырожденцам? Ты мог быть Вентру. А теперь ты всего лишь... ученик.

Тени вокруг зашевелились, их шепот сливался в ядовитый хор:

— Ты предал свою кровь, — с презрением сказал военный.

— Ты предал свою семью, — усмехнулся тощий мужчина с золотыми зубами.

— Ты даже смерть предал и остался ребёнком, — с презрением сказала женщина.

Николай ощутил легкий укол стыда. В прошлом, это чувствовалось бы куда больнее, но сейчас… Вампир усмехнулся, не опуская глаз.

— Жалкие… Какие же вы всё-таки жалкие! — Он усмехнулся, когда тени замерли и распространил свою волю за пределы собственного тела.

— Вы — даже не мои воспоминания.

С оглушительным треском зеркала треснули.

— А я больше не просто Тремер, я новая кровь, Я — Вакар.

Бальный зал пошел трещинами обращаясь в ничто.

Кровь. Звериная кровь была повсюду. Её запах витал в воздухе, пресный с ароматом травы. Николай стоял посреди разрушенного загона, его когти уже вышли наружу — но не по его воле.

Перед ним рычал обезумевший Гангрел.

Нет. Перед ним рычал он сам.

Его собственные черты, искажённые яростью, горящие глаза, пасть полная острых зубов, обнажённых в оскале.

— Ты боишься меня, — прошипело существо. — Потому что я — твоя правда.

— Ты — лишь карикатура на меня в образе другого клана — усмехнулся вампир. — Лишь жалкий огрызок, а не нечто целое.

Взбешенный Николай-Гангел рванул ему навстречу, но вампир лишь улыбнулся. Поливая того огнём. Монстр в его обличии несколько раз сильно задел его по туловищу, но стоило тому попытаться потушить пламя, как Николай добавлял огня. Так, его соперник и превратился в обугленный скелет.

— Так, дыра в печени, сломанные ребра, пробитое когтями легкое, нет шмата мяса на правом боку… Прекрасно, ничего важного не задето, — Николай давно относился к травмам примерно, как к порче одежды, когда это не относилось к органам ответственным за выживание. Таких у вампира было куда меньше, чем у человека.

Пейзаж фермы истаял в ночном тумане.

И дальше пришёл стыд. Вечно подросток. Вечно мало кто тебя воспринимает серьёзно. Вечно нужно доказывать, что ты не маленький инфантильный мальчик. В этом была великая сила, и столь же великая слабость. Вечная юность делает тебя неприметным. Николаю всегда хотелось ощутить себя по-настоящему взрослым. Именно поэтому, он начал изучать Затемнение, чтобы хоть в глазах других выглядеть старше.

Кругом царили мерзкая сырость и темнота. Тьма дышала и шевелилась. Тысячи глаз сверкают в углах. Он слышал топот тысяч маленьких лапок, слышал запах крысиного помёта. Крысы пищали человеческими голосами. Они покрывали пол шевелящейся массой — сливающиеся в единый, живой ковёр. Но пугало в них вовсе не это, крысы говорили.

Ты вечный ребёнок, никто не воспримет тебя всерьёз.

Ты прячешься, потому что стыдишься себя.

Ты боишься быть вычеркнутым из взрослого мира.

Крысы хлынули сплошным потоком. Ничтожные по-отдельности вместе они становились ужасающей силой. Слишком большие и сильные для мелких грызунов. Слишком незаметные даже для крыс. Искусные в насмешках словно Гарпии Элизиума. Это противостояние стало действительно сложным.

Ему хотелось скрыться, спрятаться от этого чудовищного роя и заткнуть этот копошащийся рой или хотя бы заткнуть свои уши. Но оставалось только бороться, слышать обидную правду, и пожирать крыс пожирая их витэ. Их голоса выкручивали нервы, но Николай продолжал их поглощать, пожирать, рвать, ожидая, когда этот бесконечный ковёр закончиться. Тяжелое противостояние до звона в ушах.

***

Николай стоял посреди холодной пустыни, хотя четко помнил, что еще мгновение назад он боролся с буйством силы крови в своём теле и разного рода вывертами сознания. Он осмотрелся. Тут он был нагой, с головы до ног покрытый кровью. Холодный песок в свете алой луны, напоминал целый океан застарелой крови.

Он огляделся – кругом ночь, и пустыня с песком цвета засохшей крови, но стоило напрячь свои острые чувства, как вдали показался ОН.

Вампир, ощутил дикий иррациональный страх, когда на расстоянии примерно десяти миль, заметил мужчину в набедренной повязке. Их взгляды встретились, и мужчина сделал шаг навстречу, длиной в целую милю. Само происходящее дрогнуло, когда этот мужчина, наплевав на все законы физики сделал шаг длиной в милю.

Чудовищное давление обрушилось на плечи. Громадная тень, позади мужчины закрыла собой небеса. Николай чувствовал, исходящую от этого мужчины жажду крови, обжигающую ярость, и просто непомерное величие, достойное не правителя, нет это было Величие Бога.

Вампир рухнул на колени, а между тем чудовищные силуэт сделал ещё один шаг в милю к нему навстречу. Давление стало просто невыносимым. ОН был так близко, и так далеко одновременно, но Николай чувствовал нарастающий страх.

А после чудовищный незнакомец сделал ещё громадный шаг. Николай дрожал, словно кролик перед удавом. Это божественное чудовище стояло от него в жалких семи шагах, и вампир радовался, что пока расстояние прекратило сокращаться.

Анцилл понял кто перед ним. Тот, чей Зверь касался небес. Тот, кто родился в библейские времена. Тот, кто согласно мифам, проклят самим Богом. ОН – Тёмный Отец. ОН – Первый Вампир. ОН – Каин, первый убийца.

Их взгляды встретились, и у безликого силуэта появились черты лица. Крепкий мужчина, с мускулатурой, подходящей скорее дикому зверю, чем человеку, длинные тёмные волосы и борода. Лицо, несущее печать божественного неудовольствия.

Не сам, Каин, и даже не его тень... а тень тени, бледный отблеск воспоминания, нет даже тень ужаса, отпечатанная в крови, и эта Тень творила чудовищную по масштабам кровавую магию.

Николай был вне себя, от восхищения, когда образ первого вампира, творил Мифическое проклятие – финальный штрих, что отметил каждый из кланов своим особенным недостатком. И в этом чувствовались эмоции, чувствовалась некоторая предвзятость Тёмного Отца.

От чудовищной волны кровавой магии его тело распадалось на части, но бывший Тремер не обращал на эти мелочи внимания. Он чувствовал, как его понимание магии крови, только что вышло за пределы доступные большинству вампиров. Чувствовал, что изучение одного только, этого искажённого воспоминания, позволило ему узнать нечто, что он вероятно не узнал бы никогда. Он не хотел никуда уходить. Ему хотелось знать всё... Знать больше... Но его тело обратилось в кровавый песок, и Николай, ощутил, как его дух воспарил над кровавой пустыней.

Образ библейского пейзажа померк и теперь, и через мгновение, Николай осознал себя парящим над ванной, на треть заполненной Витэ. В ней лежал его истерзанный труп.

Его глаза выгорели, рот превратился в рваную рану. Лицо прикрывала лишь гнилая кожа, да чудом не пострадавшие волосы. На груди исчезла вся кожа, обнажая гнилые связки и мышцы. Местами можно было увидеть кости и рёбра. И тем поразительнее казался тот факт, что он не погрузился в торпор... Или возможно он только очнулся? Николай не знал ответа. Находящийся в духовной форме, вампир осмотрел себя, заметив призрачный серебряный шнур, что соединял его с собственным трупом. Духовная проекция – полноценная заявка на мастера ясновидения. Нечто, что он смог постичь сквозь это краткое откровение. В тело возвращаться не хотелось.

Николай видел, какой болью и мучениями грозит ему это возвращение, но поступить иначе не мог, вампир влетел обратно в собственное тело, и тут же взвыл от Переполняющей его боли. У него не было языка, чтобы кричать, не было глаз чтобы видеть, не было нервов, чтобы чувствовать плоть. Но с ним, было его шестое чувство, что, пережив необычное откровение, стало на порядок сильнее. Кровь вновь потекла по его пересохшим венам.

Николай, направил её в свой правый свой правый глаз, в одночасье возвращая своё зрение. Направил кровь, чтобы вернуть голосовые связки, губы и язык, вновь вернув способность говорить. Направил кровь в правую руку, возвращая той нормальную подвижность, после чего медленно, опираясь на бортик ванной сел. Последние флаконы были вылиты в ванную, и Николай ощутил тень беспокойства. Он определённо стал сильнее, и это говорило в пользу того, что ритуал прошёл успешно, но в тоже время сейчас, он выглядел как Самеди или проклятый Носферату, чей внешний у смертных был мог вызвать разве что крики ужасов. Сейчас, снова нужна кровь, чтобы привести тело в порядок, но сначала следует позвать Марию, и выяснить, как долго он был не у дел.

Глава 20 Кровь Старца

Тьма в морге была густой, липкой, пропитанной запахом гниющей плоти и терпкой кровью. На девятые сутки ритуала воздух здесь стал тяжёлым, будто сама смерть присела на край кровавой ванны, наблюдая за происходящим.

Мария не спала. Витэ текущее по её венам наделяло её тело нечеловеческой стойкостью, так что спала нормально она раз в три дня.

Девушка сидела на холодном кафеле, прислонившись спиной к стене, и неотрывно смотрела на него. На то, что осталось от Николая.

Его тело разрушено. Кожа на груди и животе исчезла полностью, обнажив рёбра, между которыми пульсировала тёмная масса — не кровь, не плоть, а что-то иное, порождённое какой-то магией. Лицо... лицо больше не было лицом. Скорее его можно было принять за череп, обтянутый мёртвой кожей, с рваной раной вместо рта, и пустыми глазницами вместо глаз.

Так, было, до тех пор, пока она уже начавшая терять надежду, не услышала странные хрипы посреди ночи. У трупа появился глаз, после языка выросли губы, высохшая рука, стала выглядеть немного живее. Мария замерла.

— Николя? – девушка со слезами на глазах подбежала к ванной. Хоть его тело всё ещё выглядело ужасно, Николай смог сесть.

— Ма...ша... –Голос был хриплым, разодранным, будто идущим из глубины старого колодца... Но это его голос.

— Я здесь, – она торопливо сказала девушка, доставая из своего школьного ранца, четыре флакона с кровью.

Николай медленно, со скрипом позвонков повернул голову. Его глаз зафиксировался на ней.

— Кровь... – Прохрипел Николай, и девушка открыла сразу все четыре флакона, выливая его же витэ ему в рот

Он не пил. Его тело впитывало эту кровь, словно сухой песок. Капли стекали по подбородку впитываясь прямо в кожу, но большая часть исчезла внутри.

— Ты... видела... Что... Было? – не вопрос, а скорее желание убедиться.

— Всё. — Её голос не дрогнул. — Видела.

— И осталась, со мной. Спасибо, – Николай слабо улыбнулся.

— Я же обещала быть с тобой, – девушка прижала его ладонь к своей щеке. Мертвые пальцы слабо погладили её щёку.

— Хорошая... девочка... – тихо прошептал вампир.

Где-то за окном, в ночи, прогремел праздничный салют. Девятое мая, праздник Великой Победы... И теперь ещё день победы одного столетнего монстра над собственными ограничениями.

То, что поглощение силы крови заняло всего девять дней, по-настоящему радовало вампира. Николай чувствовал, что его тело стало сильнее. Вред, полученный им раньше лечился как бы не большее время, чем он отправлялся от торпора, но сейчас Витэ его ощущалось куда гуще, и в тоже время текло быстрее, так что в ход пошли все запасы Витэ, скопленные на в капелле, и то, что принесла с собой Мария. Не будь с ним девушки, Николай тоже справился, только бы с лечением пришлось бы повременить, и как-то выкручиваться из сложившейся ситуации.

Мария же, сделала нечто простое, но в тоже время очень важное. Она принесла ему запасы консервированной крови и кровь животных. Жуткая гадость, но и то и другое пошли в дело, когда Николай начал своё исцеление. Его тело теперь вмещало явно больше крови, чем в прошлом. Сейчас в нём крови столько же, сколько и в паре Неонатов, при том, что сам он может свою проклятую кровь в разы эффективнее. Это и качественный и количественный рост одновременно.

Направив большую часть Витэ на исцеление, Николай сохранил количество, достаточное для ночного существования в течение недели. Тело, стало ощущаться заметно легче, и большая часть боли утихла, но вампир не спешил лечить травмы дальше. Он уже достаточно исцелил себя, чтобы не напоминать Носферату, а дальше можно лечить себя в обычном режиме, но взглянув, на шокированное лицо Маши, вампир понял, что что-то не то. Он не стал использовать, свои обострённые чувства, чтобы разглядеть своё отражение в глазах девушки. Вместо этого, вампир осторожно выбрался из ванной, которая сейчас казалась несколько больше, чем раньше. Посетовав на то, что ритуал всё же задел в какой-то мере его память и психику, вампир добрался до зеркала, в своей капелле, и замер в ужасе.

Из зеркала на него смотрел мальчик лет десяти. Николай судорожно схватил своё лицо руками.

– Нет! Нет! Это невозможно, это быть не может! Такая чертовщина в принципе невозможна, – Николай начал ругаться. Накатившая паника не давала вампиру сдерживаться в выражениях, и Анцилл матерился, ругася на церковнославянском, на немецком, на древних Арамейских языках, и тех языках, само упоминание которых стерлись из истории. Только спустя минуту, он смог взять себя в руки.

– Так, Мари... Всё хорошо, я просто был немного шокирован, – Николай перевёл дух. Прислушиваясь к своим ощущениям. Происходящие с ним сейчас, явно было отражением его мутации крови или отголоски его "проклятия". Но, он чувствовал, что его тело исцелилось не до конца, а, следовательно, его нынешняя форма, должна измениться, к моменту полного исцеления. В противном случае ему придется долго и упорно колдовать, чтобы вернуть свой прижизненный облик.

Пробуждение после ритуала оказалось более странным, чем Николай ожидал. Проблемы пришли оттуда, откуда не ждали. Хоть его новый облик и был очевидно временным неудобством, одежды на такой размер у вампира не было.

Николай привык, что уже более шести десятилетий его физические кондиции совершенно не меняются. Произошедшее омоложение стало для него настоящим шоком. Вернее, не омоложение, ведь во многом он чувствовал себя так же, а уменьшение тела. Словно естественная способность немёртвой плоти к восстановлению сработала в сочетании с его мутацией, с его проклятием — и вылечила тело не совсем верно, не до конца.

— Мне нужна одежда, — стиснув зубы, прошипел вампир. — И мотоцикл. Мария стояла перед ним, сжимая в руках край своего платья.

— Николя... Я могу поискать что-то у себя дома, но...

— Ты можешь просто купить что-то моего нынешнего размера? Деньги у меня есть. Думаю, пары сотен тебе хватит за глаза. Она замерла. Глаза расширились.

— Купить... Я... Николя, не нужно тратить деньги, я найду что-нибудь подходящее... Он заметил, как её пальцы дрогнули. Как голос стал тише. Как чудовищный стыд сковал её плечи. Что-то явно не так.

— Мария Яковлевна Иванова, — его голос стал мягким, но в нём появилась стальная нотка, — похоже, мне придётся провести урок базовой магической безопасности гораздо раньше планируемого.

— Маша, — Николай наклонился, чтобы поймать её взгляд, — скажи мне честно. У тебя проблемы с походами в магазин?

Анцилл мысленно пожалел, что не давал ей раньше выполнять подобные задания. Теперь он ощущал целую бурю эмоций, терзающих девушку: стыд, смущение, неловкость... И лёгкая дрожь губ.

— Да... Николя... Прости... Я подвела тебя... Я не могу тратить большие деньги...

Каждое слово давалось ей с трудом. Каждое — несло в себе следы невыносимого стыда.

Николай улыбнулся и обнял её, несмотря на свою наготу, ласково потрепав по голове. Раздражающе неудобно делать привычные вещи, став меньше ростом. Маша пронзительно запищала, напомнив ему, что сейчас не помешало бы одеться.

— Мари, драгоценная моя, — его голос стал тише, — скажи, а "большие деньги" — это сколько? Самая маленькая сумма, которую можно так назвать?

Он негодуя подумал, что не спросил у неё этот очевидно базовый вопрос раньше.

— Р-рублей десять... — прошептала Мария, почти плача. Лицо Николая стало неподвижным, словно застывшая восковая маска Вампир мысленно матерился.

И в тоже время радовался, что ей только пятнадцать. Он ещё успеет научить её всему необходимому. Но совершенно нулевые навыки обращения с тем, что он даже деньгами не считал, вызывали едва сдерживаемое желание что-нибудь сломать.

— Мари, ты же родилась девятнадцатого февраля?

— Да... Всё так... — смущённо ответила девушка.

— Мы пропустили твой день рождения, Мари. К следующему твоему дню рождения ты научишься пользоваться деньгами.

— Но... я умею...

— Мари, — он положил руку ей на голову, — ты замечательная девушка. Ты носишь в себе частичку моей силы и хорошо осваиваешь её применение. Но обращаться с деньгами тебе стоит лучше.

Потом он наклонился, и его голос стал угрожающе тихим и шипящим:

— Главное, запомни нечто важное. Как я уже говорил, я — волшебник. Волшебник из страшных сказок я не боюсь чудовищ под кроватью — ибо сам из-под неё вылезаю.

Его пальцы мягко обхватили подбородок девушки.

— И, Мари... твои вещи — это тропки к твоей душе. Запах, по которому колдовские ищейки могут взять след. Понимаешь, о чём я?

— Боюсь, не очень, — она замерла.

Николай улыбнулся.

– А теперь пойми, – голос Николая становится тише, но в нём появляется та самая

опасная нотка, от которой по спине Марии пробегают мурашки, – Чтобы поймать тебя на колдовскую удочку, можно действовать разными способами.

Он медленно поднимает палец, начиная краткую вводную лекцию

– Первый. Можно собрать о тебе много личной информации – где ты бываешь, что любишь, чего боишься... И тогда магия твоего врага начнёт цепляться за тебя лучше. Как червь на крючке – чем больше знает, тем глубже впивается.

– Второй. Можно найти твои личные вещи. Волосы. Ногти. – Он наклоняется ближе. – Кровь. И тогда тебя можно поймать на магический крючок напрямую. Без разговоров.

Мария непроизвольно трогает свои волосы, будто проверяя, не выпал ли случайно один.

– Третий... – Николай улыбается, но в этой улыбке нет ничего доброго, – ...можно действовать хитрее. Если ты пользуешься чужими вещами, будучи недостаточно осторожной... – Его палец указывает на её платье. На чужое платье. – ...то до тебя можно добраться через их прежнего владельца.

– П-прежнего...

– Да, Мари. – Он мягко берёт край ткани, слегка потирая её между пальцами. – Эта ткань помнит руки той женщины. Её пот. Её кровь, если она когда-то порезалась, одеваясь. И если кто-то захочет найти тебя...Он резко дергает её платье, заставляя девушку вздрогнуть.

– ...он пойдёт по этому следу.

– Я... я не думала...

– Конечно не думала, – Николай тяжело вздыхает. – Но теперь будешь.

Он встаёт, его тень накрывает её целиком. – Вот почему, Мари, я не хочу, чтобы ты носила чужое. И вот почему деньги – это не просто бумажки. Не просто уровень жизни. Это...

Вампир делает паузу, подбирая слова.

– ...это способ не оставлять следов. Купленная вещь – чистая. В ней нет чужой памяти.

Девушка восторженно кивает, от чего у Николая теплеет на душе. Пускай сейчас она пугающее неопытна, он со временем учит ее всему.

***

В ночи, тихо скрипнула и мгновение отворилась дверь закрытого универмага. Скрипнула, но этот скрип так и остался незамеченным. Ночной сторож, добросовестно выполняющий свою работу всё остальное время, неожиданно для себя задремал на пару минут. В темноте, ночных павильонов раздавался тихий едва заметный стук босых ног, пока наконец их незримый обитатель, наконец не добрался до павильона м детской одеждой.

Николай, возник рядом с нужными ему размерами, и стремительно начал подбирать одежду под себя. Фабричная, всё ещё не лучший дизайн и выбор, но сама уникальность этих вещей достаточно размыта, чтобы при необходимости не дать себя по ним найти.

Вампир скривился, обнаружив журнал учёта проданных товаров. Пообещав себе наслать на человека, что ввёл это раздражающее правило, столь же раздражающее проклятие, если он умудрится помешать ему ещё раз.

Николай наконец оделся, пускай сейчас он выбрал достаточно безвкусный наряд, чтобы сойти за обычного советского мальчика лет десяти из не слишком богатой, но и не слишком бедной семьи.

Штаны из плотной ткани, футболка, водолазка и какие-то кеды. Мужчина провёл небольшой ритуал, внося нужные записи нужным почерком.

Он не просто взял в руки ручку, и внёс нужные пометки, нет, вампир вдохнул аромат высохших чернил, ощутил отекшие ноги писавшего, почувствовал усталость и позволил чернилам самим собраться в нужные слова, с легким налётом небрежности, присущей уставшему человеку.

Николай, не касался лежащей на столе ручки, не листал сам страниц, и не оставил ничего лишнего, кроме "забытых" денег в кассе. Всё так же незримо, он открыл дверь, и вернув замок на место так же незримо покинул магазин, пройдя мимо "удачно" заснувшего сторожа. Проблем у мужчины быть не должно. Его внушение, планировалось всего на два раза, и уже через несколько минут он будет свободен от власти вампира.

На всякий случай, вампир остался незримо наблюдать за сторожем эти несколько минут. Ему совершенно не хотелось, чтобы мужчина пострадал не за что, и убедившись, что всё в порядке, прождав для верности его несколько минут, столетий старец, заточенный в теле ребенка пошёл прочь.

***

Сквозь дыры в бетонных перекрытиях пробивался лунный свет, рисуя на стенах причудливые узоры. Николай стоял над связанным телом, его детские пальцы с любопытством трогали окровавленный подбородок жертвы.

— Николя, Николя! Я тебе покушать принесла!

Голос Марии звенел, как разбитый стеклярус, отражаясь от голых стен. Она ворвалась в помещение, спотыкаясь о куски арматуры, в руках — заветренный кулек с чем-то тёплым.

— Смотри! — она развернула бумагу, торжественно демонстрируя:

— Пирожок с мясом! Из столовой за углом! И... — её голос стал таинственным, — я пальцем не тронула, честно!

Николай медленно поднял глаза. Его новый облик — мальчик лет десяти в потрёпанной школьной форме — выглядел нелепо на фоне зрелища у его ног.

— Маша. — голос был детским, но интонации — стальными. — Это что?

Она перевела взгляд на избитого мужчину, потом обратно на Николая, и вдруг заёрзала на месте, как школьница, пойманная на шалости.

— А... это... ну... — её пальцы закрутили край платья, — Ты же говорил, что тебе нужно... восстановиться... А он... — Она пнула тело носком туфли.

— ...он вчера девочку за сараем ловил. Я видела.

В воздухе повисла тишина. Где-то капала вода, подмывая и без того слабый фундамент.

— Спасибо. — Николай отложил пирожок, глядя в потолок. Он был одним из тех редких сородичей, которым человеческая еда приносила удовольствие, но не насыщение — Но в следующий раз... — Его рука вдруг впилась в плечо мужчины, ногти стали длиннее, острее.

— ...приводи живьём. Мёртвые — невкусные.

Мария закивала так, что косы захлопали по щекам.

— Хорошо, Николя! А можно я... можно я посмотрю?

В её глазах горел тот самый странный огонёк — смесь обожания и голода. Николай махнул рукой жестом разрешая, и она тут же присела на корточки рядом, не сводя с него глаз, пока он пил мертвую кровь с раздражающим привкусом затхлости, эта кровь ещё не утратила своих питательных качеств, но своим вкусом напоминала мясо, начавшее тухнуть. Николай в очередной раз порадовался что не является членом клана Вентру.

Николай чувствовал расползающийся по телу зуд. Он исцелялся медленно, со скрипом, но тело постепенно возвращалось в его прижизненные кондиции. И даже сейчас было понятно, что теперь он может вмещать вдвое больше крови, чем помещалось в теле обычного неоната.

Уже через пару дней купленная ночью одежда стала не нужна. Штаны, ботинки, футболка, водолазка — всё стало не по размеру. Привычная Николаю одежда всё ещё была велика, но, во-первых, он уже не чувствовал себя коротышкой. И к двадцатым числам мая, в сочетании с обильным питанием, его тело наконец вернуло свои прежние кондиции.

Всё это время вампир тщательно документировал происходящие с ним изменения:

— как растягивались его связки и мышцы;

— как увеличивались кости;

— как он наблюдал за аномальным ростом, отличающимся от роста обычных людей.

Это было именно исцеление — не способное сделать его взрослее, возвращая лишь его прошлые кондиции.

Но сам факт пережитого опыта открывал интересные возможности. Пройдёт время, и, возможно, он сможет составить новый ритуал или же основать новый тауматургический путь, что позволит хоть на время стать по-настоящему взрослым.

Вернее, принять взрослый облик. Хотя… нужно ли это вообще? Затемнение позволяло ему принимать облик как юноши, так и древнего старца. Да, пускай это была лишь иллюзия, но его разум оставался с ним. А то, что эту иллюзию нельзя запечатлеть на камеру? Когда ты неплохо владеешь Путём Техномантии — это не проблема.

Сейчас, полностью исцелившийся Николай и фанатично смотрящая на него Мария вновь стояли в заброшенном недостроенном здании.

Тусклый лунный свет пробивался через пустые оконные проёмы заброшенного здания, рисуя причудливые фигуры теней на полу. Происходящее казалось особенно ироничным – когда-то здесь кипела стройка, а люди верили в светлое будущее. Теперь же СССР, как и этот недостроенный дом, превратился в груду развалин, растаскиваемых алчными шакалами нового времени.

Николай медленно скинул с себя куртку, затем футболку, освобождая жилистое, рельефное тело. Джинсы и кроссовки последовали за остальной одеждой, оставив его в одних простых хлопковых трусах. Прохладный вечерний ветерок ласкал кожу, вызывая легкую дрожь в мертвом теле – не от холода, а от предвкушения.

Пальцы сжались в кулаки. Под бледной кожей, словно скользкие змеи, зашевелились черные вены, пробуждая дремлющую мощь. Николай позволил своей мертвой крови течь быстрее, наполняя мышцы нечеловеческой силой.

За десяток секунд его тело превзошло пределы самых сильных смертных. Мускулы набухли, кожа приобрела лёгкий сероватый оттенок, словно превращаясь в камень. Но и этого было мало. Он позволил крови течь еще сильнее, заставляя связки и сухожилия уплотняться до состояния, близкого к стали. Теперь он чувствовал себя переполненным сосудом, готовым лопнуть от напряжения.

Первый удар обрушился на стену с чудовищным грохотом. Бетон застонал, покрылся паутиной трещин, но выстоял.

Николай оскалился. Град ударов обрушился на потрескавшуюся стену. На мгновение он почувствовал себя отбойным молотком, живым орудием разрушения.

Глухой взрыв – и стена рухнула, разлетевшись на куски. Арматура вырвалась наружу, как сломанные кости. Осколки бетона впились в его кожу, оставляя кровавые следы, но поверхностые раны затягивались, исчезая словно круги на воде, но это было лишь снаружи. Он все же немного не удержал контроль, и кости в его руках покрылись сетью раздражающих трещин.

– Это... Полный отпад... – восторженно прошептала Мария. Ее глаза горели фанатичным восторгом.

Николай провёл пальцем по свежей трещине в стене, ощущая ее острую и в тоже время шершавую поверхность.

– Я давно мечтал это сделать, – его голос звучал глухо, с лёгким оттенком удовлетворения. – Но цена... всё ещё высока.

Половина крови, треснувшие кости – и все ради одного пролома. Но даже так, могущество, текущее по его венам, опьяняло.

В голове мелькнули картины – он швыряет автомобили, как тот зеленый мутант из американских мультфильмов...

Но кровавый маг взял себя в руки. Сила – это хорошо, но магия... Вот где истинная мощь.

– Не вздумай повторять мой подвиг голыми руками, – строго сказал он, поворачиваясь к Марии. – С кувалдой – можно.

– Николя... а можно мне немного твоей крови? Всего один глоток, – возбуждённо спросила девушка, её пальцы нервно сжимали подол платья. Глаза горели таким голодом, что казалось – вот-вот вспыхнут

Николай медленно повернулся к ней, его взгляд стал тяжёлым, изучающим. Тёмные вены пульсировали на его запястьях

– Сейчас нет, – его голос прозвучал твёрдо, без раздражения. – Моя кровь... нестабильна. Сперва я должен проверить её на ком-то другом. Он не стал уточнять, что опасается последствий той мерзкой крови Носферату, которую ему пришлось влить в свои вены во время ритуала.

Сородичи других кланов переносили её без последствий, но гули... С гулями могло случиться всё что угодно – от банальной рвоты до уродливых мутаций.

Мария надула губы, явно разочарованная, но не осмелилась спорить. Её взгляд скользнул по его обнажённому торсу, задержавшись на чёрных венах, которые ещё не полностью скрылись под кожей.

В глазах девушки читался против естественный голод. Мария смотрела на него, глазами нимфоманки-сладкоежки, которой предложили оба её любимых удовольствия, пока она на воздержании и на диете одновременно.

Вампир взял флягу, в которой хранилась часть его собственного витэ собранного им ещё до ритуала, Мари с судорожно прильнула к горлышку флажки и начала жадно глотать его кровь. Вампир улыбнулся, этого хватит хотя бы на время, но дальше у него множество дел, не на одну ночь.

Глава 21 Новая Кровь

С веками кровь становится гуще и сильнее. Причём растёт не только сила крови отдельного вампира, но и сородичей в целом. Хотя скорее, с веками даёт слабеет проклятие, или же сам мир меняется.

Николай, старательно изучал своё состояние. Он всё так же был красив, и не начал страдать от каких-то необычных недостатков, но вот его капелла изменилась. Теперь ему приходилось, с помощью Тауматургии поддерживать её аномальную активность ведь он пожрал саму суть аномалии в процессе ритуала.

Но это мелочи. Сейчас вампир чувствовал себя превосходно. Он нашел способ и дальше углублять своё могущество, а что еще важнее – Стойкость. Когда-нибудь он найдет время, чтобы заняться этим, но явно не в ближайшие ночи.

Сейчас важнее казался тот факт, что теперь мерзкие ограничения, сдерживающие его Тауматургию стали лишь неприятным зудом. Да, и теперь сами дисциплины не требовали лютых затрат крови. Уже изученные возможности его мертвой природы, требовали лишь призвать свою собственную кровь, да и только.

Но главное, теперь он понимал, как лучше использовать Тауматургию, и видел слишком много возможностей для экспериментов, что разбегались глаза. Теперь у него было практически всё, чтобы стать полноценным Старейшиной, кроме нужного влияния, опыта и активов.

Кровь стала гуще, вдвое гуще, чем была до ритуала или же в четыре раза больше чем то, с чем он начал свою нежизнь... Густая кровь — это сила, что позволяла старейшинам править в ночи железной рукой даже будучи недомерками.

В своё время, Николай провёл тщательную экспертизу крови покойного князя и был страшно разочарован. Вампир, седьмого поколения проживший почти тысячу лет, владел всего четырьмя дисциплинами. Но даже это было не главное. Кошмар был в том, что этот Князь, не только не вышел за пределы мастерства ни в одной из них... Он просто ни в одной из них даже мастером не был.

Тогда, Николай сильно разочаровался в сородичах. И четко понял, что, зная девять путей тауматургии, являясь притом мастером в двух из них он стал очень близок по возможностям к правящей элите своего клана. Но уже тогда, Николай четко понимал, что никто, абсолютно никто не должен знать, полного спектра его возможностей.

Анцилл провёл серию тестов, желая подтвердить своё собственное поколение. Взяв за эталон кровь трёх старейшин, что осталась у него после ритуала, Николай сверил её со своей. Кровь каждого из них была почти вдвое гуще чем у него. Каждый из них был монстром, прожившим не одну сотню лет и все же они были одного поколения. Элитного седьмого поколения.

Вампир, развалился в удобном, но слегка обшарпанном кресле, которое он принёс в свою капеллу. Нечто, что явно в прошлом имело своего владельца, и несло с собой некоторые риски, но в этот самый миг, Николай позволил себе эту небольшую слабость, ведь это кресло сильно напоминало его, то, на котором он сидел во Франции, баюкая свою дочку, пока его уставшая жена спала. По щеке старого мужчины скатилась одинокая кровавая слеза.

– Надеюсь у них всё хорошо. Пожалуйста, пусть у них будет всё хорошо, – он тихо шептал это в пустоту, не имея ни малейшей возможности узнать так ли это на самом деле.

Он вновь отправил эти мысли куда-то в глубину своего разума. Николай знал, что после его исчезновения его семью может постичь ужасная участь, даже не потому что кто-то из его врагов решил бы отомстить, а потому, что они простые смертные, а сам мир, жуткое место для простых людей. Проще, когда не можешь что-то изменить или даже узнать, считать, что всё хорошо. Гнусный самообман или же надежда?

***

Заброшенная деревня под Нерожденском. Тихая майская ночь.

Тишина здесь была особенной — не мёртвой, а свободной от людского присутствия. Деревня, которую посетил вампир и его гуль, уже утратила своё название. Последние избы покосились, как старухи, забытые временем, а в пустых, местами разбитых окнах отражались только звёзды и луна.

Нерожденск не просто так звался Нерожденском. Город, аномалия буквально старался вымарать все возможности точно определить его местоположение на карте.

Николай шёл по лесной тропинке, вдыхая воздух, пахнущий хвоей и чистой природой без людей.

— Ничего лишнего, — прошептал он, и Мария, шагавшая следом, понимающе кивнула, явно думая о чём-то своём. Девушка явно рассматривала их ночную прогулку как ночное свидание, и Николай не видел ничего плохого в том, чтобы совместить приятное с полезным.

Николай воззвал к своей крови, сжигая витэ в своих венах словно топливо, и полетел вверх, скрываясь в тенях. Он чувствовал, как сам город словно пытается от него что-то скрыть, но подобное перестало на него действовать. Виной тому было или поколение достойное старейшины или возросшее понимание Тауматургии и Магии Крови в целом, но теперь большинство дисциплин вновь не требовало от него сжигать кровь для своего использования.

Закончив свой небольшой полёт, он опустился на землю и уже оттуда поднял девушку над землёй обратившись к витэ и силе своего разума. Вампир вероятно мог бы взлететь и вместе с ней, но предпочёл не рисковать, не столько боясь уронить её, у него было много способов сделать полёт безопасным, сколько не желая рисковать быть обнаруженным случайным свидетелем. Пускай он видел сильно дальше обычного человека, но даже так, не хотел лишний раз рисковать. Уже сами его эксперименты, были огромным риском. Спутниковая съёмка, бинокли, позорные трубы, телескопы... Всё это не было гарантированным нарушением маскарада, но не хотелось оставлять следы.

Мария не успела вдохнуть, когда земля внезапно ушла из-под ног. От девушки запахло паникой. Её пальцы судорожно сжали пустоту, будто пытаясь ухватиться за невидимые ветви. Сердце застучало так громко, что, казалось, его услышали бы даже смертные, будь они рядом.

— Спокойно. Просто дыши, — тихо прозвучал голос Николая у неё в голове.

Она вдохнула — и успокоилась. Это полёт. И полёт под его контролем.

Сначала от девушки исходил испуганный визг звонко оглашающий окрестности. Потом слегка истеричный живой смех. .

— Николя-я-я! – в конце, девушка радостно вопила его имя.

Она рискнула посмотреть вниз, заметив речку, блестящую чёрной змейкой, свои собственные ноги, нервно дрожащие в пустоте. Страх высоты окончательно сменился восторгом. И тем обиднее для Марии стало окончание этого необычного полёта.

Приземление оказалось мягким — её башмаки коснулись холодной земли, но ноги не слушались.

— Как впечатления? — Николай непринужденно стоял совсем рядом, убрав руки в карманы. Вместо ответа девушка смущенно прижилась к Николаю, крепко обнимая его.

— Спасибо, – тихо прошептала девушка, но благодарила она не только за полёт.

***

Николай сидел в капелле, в кругу из ароматных свечей, погружаясь в медитацию. Он начал изучать этот навык недавно, вспоминая прочитанную информацию по Дхармам Катаян. Демоны востока, в нелепице своей называемые нашими восточными собратьями, нести в себе поразительные секреты нежизни, и клан Тремер, были одними из немногих, кто зарылся в эти тайны достаточно глубоко.

Николай не знал всего, про Катаян или как они себя называли Гуй-дзин или Квей-джин. Но даже основ хватало, чтобы извлечь из их учения немалую пользу.

Вампиры, получали становления от своих Сиров, могущество сородичей во многом определялось тем, насколько низким было их поколение. Своего рода право рождения. А дальше, жизнь любого Каинита становилась битвой за собственную душу со своим звериным началом, которую вампир или проигрывал, становясь безмозглым Вихтом или учился жить в новом качестве.

Катаяны же начинали свой путь в качестве какого-то аналога Вихта медленно возвращая себе душу. Их сила не зависит от поколения, а от их продвижения по Азиатским Путям просветления или же иначе говоря Дхармам.

Николай видел в этом выход лично для себя. Выход, который он мог бы использовать, если когда-нибудь его человеческая природа будет грозить рухнуть окончательно, а медитации были ключом к лучшему понимаю себя.

Возможно дело было в пережитом опыте и неожиданном озарении, что позволило сделать последний шаг в становлении мастером Ясновидения, но философия Гуй-дзин, кажущаяся вампиру чем-то необычайно далёким, вдруг стала ему заметно ближе.

В прошлом, он вряд ли бы стал изучать этот навык. С ним была его стальная Воля, его опыт и крепкий разум, к тому же познания в Тауматургии и множестве дисциплин позволяли понимать Зверя лучше, но сейчас вместе с поколения его голод казалось стал сильнее, и вампиру не помешало бы лишнее оружие против своей звериной природы. Ну и как бонус, медитация делала астральную проекцию проще в использовании.

Николай мог бы одним волевым усилием позволить душе выйти из своего мёртвого тела, но даже с его скромными навыками медитации, это процесс проходил немного легче. Воздух был густым, словно пропитанным вечерним туманом. Восковые свечи горели, не мигая, их пламя застыло в неподвижности — точно так же, как и он сам. Николай сидел в позе лотоса, его мертвое тело десятки лет, не требующее дыхания, не шевелилось, и вовсе не казалось живым. Вампир замер словно мраморная статуя.

Но внутри бушевал могучий разум. Он медленно отпускал свое мёртвое тело. Боролся с паническим скулежом Зверя, для которого выход в астрал казался смертью. Анцилл медленно закрыл глаза, приглушая свои чувства. Сначала он отпустил своё зрение, погружая сознание во тьму. Затем — кровавый маг медленно приглушил своё осязание. Исчезло давление пола на нижние части тела. Пропал запах воска и хвои. Исчезло чувство направления. Даже вечный голод клыками зверя терзающий его нутро стал немного дальше.

Его тело и душу связывал тонкий, но необычно прочный серебристо-серый шнур. Он видел себя, как труп, гниющий уже не первый десяток лет. Но гниль, тут была не процессом деградации – она символизировала некое перерождение.

Мир перевернулся, он парил под потолком капеллы, наблюдая свое тело сверху.

Оно казалось чужим одержимым трудом, в котором как в Темнице из костей и рёбер таился его Зверь.

Вампир огляделся, любуясь тонким серебряным шнуром, связывающим его душу и мёртвое тело. Сейчас, он чувствовал себя практически свободным от присутствия зверя, и в тоже время, вампир ощущал себя голым и беззащитным. Он сделал ещё один осторожный шаг, и случайно провалился на восемь метров под землю. Подавив приступ паники, он осторожно выбрался на поверхность, и вновь взглянул на своё мёртвое тело. Медленно прошёлся вокруг. Своего тела по капелле, осмотрел свои руки, сотканные из лунного света.

Впервые за десятки лет в ночи Николай чувствовал настоящую свободу.

Он двигался медленно и осторожно. Каждый шаг отдавался в его невидимом теле странной, противоестественной дрожью. И тело ли — это вовсе? Скорее — форма, слепленная из ожившей мысли, проекция сознания, его ментальное воплощение.

Николай опасался заглядывать в зеркало в форме ожившей мысли.Но всё же рискнул, зная, что это его безопасное зеркало.

Его взгляд встретился не с отражением — по крайней мере, не с тем, что он ожидал увидеть. В зеркале оскалился смеющийся чёрный силуэт.

Горящие залитые кровью глаза, оскаленная пасть полная уродливых зубов и чудовищные клыков. Уродливая карикатура на него самого. Зверь – то, почему вечная жизнь вампира, не благословение, а извращенное проклятие.

Его собственный внутренний демон, алчущий крови. Николай встретился с ним взглядом, и Зверь увидел его.

В ответ раздался протяжный лающий вопль до боли похожий на смех гиены, переходящий в маниакальный хрип. Его внутренняя тварь смеялась.

Смеялась над его опасениями.

Смеялась над его успехами.

Смеялась над ним самим, словно жаждала унизить, растоптать, сломать.

Или же это чудовище было просто слишком тупым, чтобы понимать что-то, кроме жажды крови и жестокости?

Пока, что у Николая не было однозначного ответа. Он медленно отошёл от зеркала.

Теперь кровавый маг понимал, почему иные вампиры не держат зеркал в своих жилищах. И откуда взялся тот глупый миф, будто вампиры вообще не отражаются. Зеркала неприятны словно портрет Дориана Грея.

Отвратительное зрелище, особенно в форме духа. Слово смотришься в кривое зеркало, на то, чем тебя подбивают стать. Николай не убежал. Собравшись с силами, он сделал шаг навстречу — и снова подошёл к зеркалу.

Уже зная, что хочет увидеть. Без страха и сомнений он посмотрел в глаза зверя, перебарывая отвращение. Врага нужно знать в лицо. Столкнулись воля и дикость, и зверь, и человек. И зверь отступил.

Николай, холодно отметил факт своей победы. Победа не несла в себе чувства успокоения, пока не была окончательной. Николай жаждал окончательно и бесповоротно подчинить своего зверя, иначе вампир чувствовал себя уязвимым. Он мог победить тысячу раз, но всё обернётся прахом, проиграй он зверю хоть один раз.

Мастерство в каждой дисциплине меняет сородича. Николай знал это слишком хорошо. Когда-то, в первые ночи после посвящения в мастера Тауматургии, он ощущал, как сама ткань реальности податливо изгибается под его пальцами, словно воск под жаром свечи. Тогда ему казалось, что он коснулся вершины.

Теперь же, овладев ясновидением на уровне, недоступном большинству его сородичей, он понял, как сильно ошибался.

Мастерство — это не просто знание. Это трансформация. Каждая ночь, проведённая в тренировках, меняла его. Его тело, скованное серебряным шнуром астральной связи, уже не было просто оболочкой — оно стало казаться якорем, тяжёлым и неудобным, но необходимым. Первые попытки ходить в форме духа были мучительны: каждый шаг отзывался неестественным напряжением, будто он тащил за собой невидимые цепи. Пол казался зыбким, стены — обманчиво прозрачными, а собственные конечности предательски исчезали в поле зрения, если он не концентрировался.

Но потом пришло озарение. Зачем ходить, если можно парить? Достаточно и десяти сантиметров над полом. Больше не нужно спотыкаться р серебряный шнур, больше никаких мучительных попыток имитировать походку живых. Он скользил, едва не касаясь земли, и тень его духа растягивалась по стенам, неестественно длинная, будто вытянутая чьей-то дрожащей рукой.

Он чувствовал могущество, само идущее ему в руки, но за все приходилось платить. На тренировки уходила большая часть ночи. Охота стала роскошью, от которой пришлось отказаться — благо, у него были иные источники. Витэ текло в его жилы из склянок, привозимых загипнотизированными посредниками, а его малое стадо, разбросанное по городу, даже не подозревало, чьи пальцы время от времени сжимают их сны в тисках голода. Они просто просыпались с бледной кожей и странной слабостью в коленях, списывая это на усталость или вечернюю прохладу.

Но иногда, в самые тёмные часы, когда даже луна пряталась за тучами, Николай ловил себя на мысли, что видит слишком много.

Стены его убежища больше не скрывали его от мира — они стали прозрачными, словно грязное стекло. Он видел сквозь них. Видел дальше.

И иногда ему казалось, что что-то смотрит в ответ. Что-то, для чего и он сам был всего лишь призраком за тонкой плёнкой реальности.

Первого июня, одна тысяча девятьсот девяностого года, Николай наконец решился на следующий шаг.

Наконец подняться не на десяток сантиметров над землёй. А выше, гораздо выше.

Его дух, сотканный из чистого разума, мог бы взмыть к самым облакам, пронзить небеса, и возможно даже раствориться в холодной тьме между звёзд — но он был рождён в другом веке. В мире, где человек ещё не смел мечтать о таких высотах. В мире, где даже самые дерзкие умы лишь робко заглядывали за горизонт.

И этот столетний страх жил в нём. На его глазах, нелепые первые самолёты сменились могучими стальными птицами. Путь, на преодоление которого раньше приходилось тратить, недели или даже месяцы, сейчас требовал не более суток.

Задержки рейсов, и ожидание в отправления не в счёт, ведь если у тебя есть деньги, мало где тебя задержат, а если ты могучий вампир, то и вовсе, можешь использовать силы крови, чтобы добраться в нужное место, если это не запрещено местными правилами. Но просто летать ему было страшно. Его пугал, даже призрачный риск попасть в авиакатастрофу. Ведь если для человека и кораблекрушения, и сошедший с рельс поезд и авиакатастрофа были сопоставимыми по опасности случаями, то для него первын две опасности вполне можно было бы пережить.

А вот авиакатастрофа... Это может прикончить даже действительно могучего Старейшину. Древний гангел мог бы превратиться в туман иди в летучую мышь, сам Николай старейшиной, не являясь в случае разрушения самолёта мог бы просто полететь, но как это сделать при свете дня?

Высота в десять тысяч метров, сама по себе смертельна, пускай у действительно могучего есть способы пережить падение с такой высоты, но сделать подобное при свете дня, вещь из раздела невозможного. Хотя, сейчас он в другом мире, где солнце не так сильно обжигает мертвую плоть, но даже борьба за выживание на высоте десятка километров, под палящими лучами солнца, не говоря уже о необходимости поддержания маскарада, кажется чем-то за пределами его нынешних возможностей.

Зато он привык к небоскрёбам. Их стеклянные громады больше не заставляли его инстинктивно искать место, где можно спрятаться, не заставляли сердце сжиматься в ледяной ком. Но летать на высоте вышел ста метров, для него до сих пор страшно.

И всё же он взлетел. Медленно, словно поднимаясь по невидимой лестнице в пустоту, его дух оторвался от крыши заброшенного морга. Проплыл мимо тёмных окон пятиэтажной больницы, где иные смертные обретали свой последний приют.

Прошли чудовищно длинные секунды, вот он уже парит над всем Нерожденнском.

Город раскинулся под ним, как паутина из света и теней. Улицы — тонкие царапины на теле ночи. Огни фонарей — бледные, дрожащие точки, словно искры в золе потухшего костра.

Тридцать третий этаж воображаемого небоскрёба. Несуществующие лёгкие сжались.

Шестидесятый. Задрожали руки, сотканные из чистого разума. Его прозрачные ладони, словно сотканные из лунного света, пошли мелкой рябью.

Сотый... Паника. Она пришла неожиданно, как стальными тисками сдавила горло.

Он поднялся до ста тридцатого. И тут иллюзия рухнула. Воображаемый небоскрёб рассыпался, оставив после себя лишь пустоту. Визжащий от ужаса зверь потянул вампира вниз, страх чугунными гирями повис на плечах.

Разумом он понимал: даже если «упадёт», ничего не случится. Сейчас он лишь бесплотный дух, и от падения пострадает только его гордость.

Но зверь не слушал разум. У подсознания была своя правда. Человек не должен быть так высоко. И перед самым падением, Николай узел откровение.

Нерожденск висел над пропастью. Не метафорически. Не в переносном смысле. Город цеплялся за паутину аномалий, как пьяный толстяк за перила моста — дрожащими пальцами, уже чувствуя, как дерево трещит под его весом. Николай видел это теперь со всей ясностью мастера ясновидения: разрывы в ткани реальности, червоточины, где что-то жуткое просачивалась сквозь трещины.

И его собственная Капелла была одним из таких разрывов, ведь в ней, он вырвал одну из нитей, одну из аномалий, не позволяющую городу по-настоящему рухнуть.

Город проваливался. В Умбру или же куда-то похуже. Николай чувствовал, что, что было бесконечно глубокое, древнее... лишённое даже намёка на порядок. Что-то, от чего шестидесятилетний вампир чувствовал, как по его спине ползет липкий, холодный ужас, словно пальцы мертвеца, медленно смыкающиеся вокруг горла.

— Осталось всего ничего... — прошептал он, и даже собственный голос звучал чужим.

Если бы не рискнул с ритуалом... Если бы не понизил поколение... Если бы не стал активно осваивать духовную проекцию...

Мысли метались, как затравленные звери. Он представлял, что могло бы быть: Мария, похороненная волной аномалий. Он сам, разорванный на куски сходящимися реальностями. Нерожденск, исчезающий в небытии, как смытый кровью рисунок на стене.

Но теперь у него был шанс. Локальный конец света уже дышал ему в затылок. Он чувствовал зловещее прикосновение окончательной смерти. Времени не просто мало — его уже не было. По всем законам разума, они должны были бежать ещё вчера.

Дух, объятый паникой, рухнул обратно в тело — и Николай вскочил, едва не споткнувшись о собственные ноги. Плоть казалась чужой, тяжеленой, после невесомости духа.

Времени слишком мало. Жалкие тридцать – сорок лет, или даже меньше. Жалкие десятилетия. Песчинки в часах судьбы.

Глава 22 Подготовка Побега

Николай медленно приходил в себя. Возвращение души в мёртвую плоть нельзя назвать чем-то обыденным. Но теперь, после долгих ночей, проведённых в форме чистого духа, это ощущалось иначе. Привычнее.

Кровь в жилах текла густо, словно холодный дёготь. Мышцы, лишённые жизни, сопротивлялись каждому движению, будто тело забыло, как подчиняться ему. Даже моргание казалось странно осознанным — словно веки были свинцовыми заслонками, которые приходилось поднимать вручную.

Так вот почему Катаяны делят душу на Хунь и По... Мысль проскользнула неожиданно, но теперь казалась очевидной.

Нет, конечно, то, что практиковали их американские последователи — это была жалкая пародия. Упрощённый дуализм для неофитов, слишком спешивших разделить то, что и так хрупко. Или, может, их лидеры намеренно исказили учение, чтобы скрыть истинную глубину? Николай не знал.

Но он чувствовал другое. Опыт духовной проекции окончательно изменил его. Теперь он яснее, чем когда-либо, ощущал границу между собой и зверем.

Раньше это было как туманная завеса — инстинкты, эмоции, голод сливались в один клубок, и порой он даже не понимал, где заканчивается его воля и начинается древний ужас, живущий в его крови.

Теперь — нет. Теперь он лучше видел эту грань.

Когда зверь рычал, Николай мог отделить этот рык от собственных мыслей. Когда страх сжимал его сердце, он понимал — когда это не его страх. Словно что-то более старое, более дикое, что просто... делило с ним тело. Как зловещая тень на стене.

Он медленно разжал пальцы, которые сам не заметил, как сжал в кулаки. Больший контроль над самим собой. Это чувство для него было удивительно новым и чертовски ценным.

Потому что в мире, где Нерожденск висел на волоске над бездной, где у него оставались жалкие десятилетия до катастрофы — контроль был единственным, что ещё могло спасти и его и Марию.

Он глубоко вдохнул, повинуясь старой привычке. Надо было действовать. Но именно в этот момент, множество чудовищных видений заполонили его разум. Вампир рухнул на пол впечавшись лбом в потрескавшуюся плитку. По градом образов, вампир потерял сознание.

***

Вампир осознал себя во Франции одна тысяча девятьсот сорокового года. Не так давно, он закончил обучение Пути Крови у своего сира и даже изучил основы Пути Привлечения Огней... Достаточные знания чтобы стать полноценным членом клана, но Анастас Ди Загреб, хоть и был значимым вампиром в клане, явно не был тем, кто имеет реальную власть. А сам Николай из-за своей детской внешности не понравился некоторым влиятельным вампирам клана. Или возможно проблемы начались, после того как отказал одному старому гомосексуалисту стать его любовником? Николай сплюнул на траву и пошел прочь. Чтобы не быть внизу пищевой цепочки мира проклятых мало быть обычным вампиром. Для иных старейшин любой, чьё поколение ниже седьмого был просто продвинутой версией Гуля, лишь пешкой в их скрытой игре. Очевидным решением казалось был Амарант, но, чтобы добраться до заветного статуса Старейшины, нужно как минимум пожрать душу другого старейшины, а то и нескольких, что активно практиковал Шабаш, но грозил всевозможными рисками для рассудка. Но если регулярно пить кровь нужного вампира с нужной дисциплиной, то её изучение требует куда меньше сил.

Другое дело, что у медали была и другая сторона. Выпьешь трижды кровь одного вампира, и тебя свяжет с ним узами. Стоит ли риск возможной выводы? Николай решил, что стоит, если предварительно связать себя с узами крови с Вихтом – вампиром чья душа уже сожрана зверем, а тот разума остались лишь инстинкты, в конце концов если от разума ничего не осталось, чего боятся? Тем более раз уже он узы смог разорвать.

Николай помнил те французские ночи, когда тяжёлый сапог вермахта топтал землю побеждённой Франции. Он помнил безумные приказы своего клана, кидающие его из одной смертельно опасности в другую.

Он, не раз вонзал кол в грудь отступника. Не раз заставлял слишком въедливого смертного "забыть" лишнюю информацию. Хватало и обычного правильно использованного гипноза, да выпитой бутылке крепкого алкоголя, чтобы смертный начал сомневаться в том, что увидел. А дальше, и радикальные меры были не нужны. Особо уверенных в своих "заблуждениях" всегда можно было бы направить делать что-то глупое перед лечебницей для душевнобольных, а дальше люди сами справлялись.

В те ночи, ему впервые встретился вихт. Бывший гангел, безумный и опустошенный. Его разум сожрало его же внутреннее чудовище, но тело всё существовало, движимое его звериными инстинктами.

Николай помнил тот вечер с неестественной ясностью — как если бы воспоминание о нём растворилось в его крови.

Кровь, густая, словно деготь, с привкусом гниющего мяса и звериной шкуры. Он трижды пил кровь обездвиженного чудовища, предварительно посаженного им же на узы крови, и трижды проклятые узы сжимали его душу в холодных когтях Вихта. Но, то было не добровольное рабство, то было защитой, от тех, кто сохранил свой разум.

Узы крови, лучшая защита от новых уз. А если ты связан узами крови, с тем, кто уже утратил свой разум, ты в безопасности. По крайней мере так, Николай думал до какого-то момента. Пока одной из ночей не осознал, что плата неизбежна.

Из-за кровавых пут, связывающих его с безумцем Зверь внутри него стал сильнее. Он просыпался с окровавленными ладонями, с мясом под ногтями, с хриплым рыком в груди. Иногда он не понимал, где кончаются порывы Вихта и начинается он сам. К счастью, тогда это была лишь его плоть и кровь.

Однажды, в катакомбах Марселем, Николай провёл три ночи заковав себя в цепи, скрюченный, как безумный зверь. Едкая слюна и проклятия хлестали из его рта, пока разум боролся с чужим безумием.

Он едва не сломался чувствуя, как кровавая связь каким-то неестественным образом подкармливает его безумие. Случилось что-то непонятное. Безумное и возможно уникальное.

Уже после, напрягая всю свою волю, Николай позволил погреться тому Гангелу на солнце. Жуткое давление на его разум исчезло, но его зверь, хоть и утратил поддержку, всё же стал сильнее.

Пожалуй, вампира ждало бы медленное падение в безумие, не найди он неожиданный выход. Зверь не боялся боли, одиночества и прочих человеческих страхов. Зато, он боялся огня, солнца и голода.

И распробовав кровь Вихта на вкус, Николай смог лучше разделить себя и зверя. Вампир с наслаждением держал руку, над пламенем свечи, позволяя своей мёртвой плоти медленно обгорать. Запускал пальцы в камин, позволяя им гореть. Боль и ужас наполняли его тело, но Николай позволял страдать зверю больше, чем себе. А после долго лечил травмы питаясь отвратительной кровью мелких тварей вроде крыс.

Николай не медленно открыл глаза. Он всё так же лежал на полу, и поскольку его тело мертво уже шестьдесят семь лет, он не мог определить сколько времени пробыл без создания. Не хватало банальных часов, которые мертвец, привыкший к своему восприятию времени так и не завёл, несмотря на то, что в городе он уже более года. Эту оплошность он исправит, а пока его ждали дела. Вампир улыбнулся. Занимаясь ритуалом понижения поколения, он пропустил день своей смерти, но сделал это практически намерено. Зная эту дату, как и день его рождения, какой-то колдун мог бы выселить его истинное Имя, что грозило бы кучей проблем.

Николай осмотрел себя. Могучее седьмое поколение, густая кровь и множество дисциплин. В двух он перешагнул уровень мастера, причем его понимание магии крови вышло за пределы доступные обычным вампирам. Да и само количество, в девять дисциплин внушало уважение, а ведь ещё Николай знал девять путей Тауматургии, пускай добился мастерства лишь в двух из них, а что до оставшихся семи... Скажем так, кровавый маг ни в одном из них не был экспертом.

Это было очень тяжело признать. Но он уже тянул по силам на Старейшину, пускай и не слишком сильного. Николай не считал слабаков, с ничтожным набором дисциплин полученных за тысячу лет, чем-то достойным уважения.

Ему без сомнения повезло. Клан, обучение кровавой магии в котором основа образования, а не прерогатива избранных. Удачное время, место... И он сам подходящий для этой ситуации, рождённый на рубеже веков и до сих пор чувствующий дух перемен.

***

Мария вцепилась в его руку с силой отчаяния, её пальцы дрожали, цепляясь за мёртвую плоть, которая уже давно не чувствовала ни тепла, ни боли. Глаза - огромные, тёмные, полные животного ужаса - не отрывались от его лица.

– Николя, как такое возможно? Город... рухнет? – Её голос сорвался на шёпот, будто само произнесение этих слов могло ускорить катастрофу.

Он сделал глубокий вдох - ненужный, чисто ритуальный жест. Шестьдесят семь лет мёртвые лёгкие не знали воздуха, но старые привычки умирали последними. Особенно когда нужно было поддерживать видимость человечности перед смертными.

– Это не случится завтра, – его голос звучал ровно, как лезвие ножа, проведённое по шёлку, – В лучшем случае у нас есть десятилетия. В худшем - несколько лет."

Мария медленно выдохнула, её плечи опустились, но напряжение не ушло - просто сменило форму. От острого страха к тяжёлой, давящей тревоге. Она всё ещё держала его руку, но теперь её пальцы не впивались, а просто касались - как ребёнок, который боится отпустить взрослого в тёмной комнате.

–Десятилетия... она повторила, словно пробуя это слово на вкус. – Это же... много времени. Мы можем многое успеть...

– Не обольщайся, – Николай резко оборвал её, выдернув руку из её хватки. – Десятилетия для смертных - целая жизнь. Для меня – мгновение. Но даже мне этого мало, чтобы исправить то, что уже началось.

Он повернулся к окну, за которым лежал спящий город - наивный, ничего не подозревающий. Где-то там бродили его спали его информаторы, работали его редкие марионетки во власти. Весь этот сложный механизм, выстроенный в тени тайной организации был теперь обречён.

– Ты говоришь, будто это уже решено, – голос Марии стал твёрже, – Будто ничего нельзя изменить. Николай не ответил сразу. Он наблюдал, как первые капли дождя, ударили по стеклу, оставляя на нём мокрые тянущиеся следы.

– Некоторые вещи сильнее нас, Мария. Это больно, но как бы ты ни был могуч или влиятелен, всегда может найтись игрок покрупнее, – Его пальцы невольно сжались в кулак.

– Когда сама земля решает, что твой город должен перестать существовать... ты можешь только уйти и выжить, забрав с собой тех, кто тебе важен.

Дождь за окном усилился. Где-то вдали прогремел гром - глухой, предостерегающий. Слово чей-то далёкий рык.

***

В роскошной гостиной по советским меркам, в обитом бархатом кресле сидел ошарашенный мужчина сорока восьми лет от роду. Он нервно расстегнул воротник рубахи, ослабил удушающую хватку ремня, впивающегося в живот. Казалось, даже воздух в комнате стал густым, как сизый дым от папиросы, — дышать было невозможно.

Милиция методично, с какой-то будничной сноровкой, вскрывала все его «надёжные» тайники. Гора вещдоков росла: пачки рублей с водяными знаками, аккуратные стопки облигаций, блестящие на свету царские червонцы. На столе уже лежало три «высших меры» — советскими рублями. А ведь в отдельных тайниках у него была, и валюта... Мужчина сглотнул, чувствуя, как слюна во рту становится липкой, как смола. Где-то за стеной раздался глухой стук — кто-то отковыривал паркетную доску. Его пальцы судорожно сжали подлокотники.

«Найдут доллары. Найдут фунты. Найдут золото», – обреченно думал бывший валютчик, не успевший дожить до пятидесяти. «Смерть», – это слово пугало мужчину до дрожи.

— Где остальное, Корейко? — мягкий голос низкорослого седого майора звучал почти отечески. — Сдадите сами — останетесь живым. Мужчина закашлялся, будто в горле застрял комок ваты.

— Я… я не понимаю, о чём вы, – он не верил ни единому слову и был готов драться до последнего за каждый рубль своего капиталла. Майор вздохнул, достал из кармана потёртый портсигар, предложил папиросу. Бывший валютчик отказался — его сердце и так едва не выскакивало из груди.

— Жаль, — майор чиркнул спичкой, втянул сизый дымок беломора. — Мы же знаем, что у вас есть ещё один тайник. Тот, что за зеркалом в спальне.

Его спину оросил холодный пот. «Откуда?», – Мелькнула мысль. Он проверял следы, стирал пыль, даже менял гвоздики в петлях…

— Вы ошибаетесь, — прошептал он, но голос предательски дрогнул. Майор улыбнулся. Неприятно. Как врач перед ампутацией.

— Ладно. Тогда давайте я расскажу вам кое-что интересное. — Он наклонился вперёд, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное, почти «голодное». — Ваша бывшая жена… как её… Антонина Семёновна? Да-да. Вчера вечером она сдала интересное колечко с Сапфиром. Корейко похолодел.

— Это… это её личное…

— Конечно, конечно, — майор махнул рукой. — Но вот, что странно. Ваша жена из обычной семьи, а украшение у неё на первый взгляд настоящий антиквариат... Вот только колечку от силы десять лет... Откуда у простой продавщицы деньги на золото, драгоценности, наряды? Тишина. Где-то в глубине дома раздался грохот — зеркало сняли со стены.

— Так что, Корейко? — майор размял пальцы. — Говорите сами, всё что нужно, мы и так найдем, а так вы нам работу упростите.

В дверях появился молодой лейтенант, бледный, с трясущимися руками. В его ладони лежало несколько золотых монет.

— Товарищ майор, нашли…

Корейко закрыл глаза. Это был конец. Мужчина помнил, что в тайниках у него золота на ещё пару высших мер, и если начнут искать именно золото, его ничего не спасет.

Майор засмеялся, и этот смех выворачивал нутро бывшего валютного спекулянта наизнанку. Виктор Андреевич Корейко, проснулся в холодном поту. Часы с кукушкой на стене показывали четыре утра.

– Всего лишь сон... – Мужчина перевёл дыхание, и медленно встал. На ватных ногах он дошёл до своего ближайшего тайника, осторожно проверяя его. Десять тысяч советских рублей, мелкими купюрами были на месте. Мужчина, осторожно проверил второй тайник и замер в ужасе. Там его встретила лишь пустота.

Ночь превратилась в панический бег. Мужчина с нарастающей паникой, проверял свои тайники, с ужасом замечая в каждом из них лишь пустоту. К утру он проверил всё, в ужасе отметив, что от его богатств остались лишь деньги на мелкие расходы.

Виктор Андреевич схватился за голову. У него двухкомнатная квартира и деньги, которых хватит разве, что на квартиру в Москве. Предметы советской роскоши... И на этом всё. Больше не купишь понравившуюся вещь на подпольном аукционе, не посетишь лишний раз продажную женщину, не купишь дорогой коньяк... Работа больше не прикрытием, а средство существования. Мужчине стало тяжело дышать и неприятно закололо в груди.

***

Скрытый от света уличного фонаря тенью раскидистой акации, Николай любовался звёздами в ночном небе. Глупо было бы считать себя правителем города — даже ему, с его силой. Власть требовала не только могущества, но и связей, и бесконечной паутины компромиссов. А он предпочитал оставаться в тени.

Но деньги всегда нужны, даже если ты бессмертный кровосос. Особенно если ты Бессмертный кровосос. И для настоящего мастера ясновидения, мир смертных открытая книга и слишком много денег, которые можно просто взять. Главное, не наглеть, и не использовать этот способ слишком часто. Если хочешь влиться в элиту человеческого мира, твои деньги должны быть понятны.

Глава 23 Добрый Доктор

Нерожденский Вестник

Медицина и здоровье

ТРЕБУЮТСЯ ДОБРОВОЛЬЦЫ!

Для клинических испытаний перспективного биостимулятора

Государственный НИИ гематологии объявляет о наборе добровольцев для участия в испытаниях нового препарата "Гемо-Вита" (регистрационный № 47-83)

Требования к участникам:

Граждане СССР обоего пола

Возраст: 18-45 лет

Отсутствие хронических заболеваний

Возможность круглосуточного пребывания в стационаре (3 месяца)

Условия участия:

Полное медицинское обследование

Суточное наблюдение специалистов

Вознаграждение: 14 руб./день (около 400 руб./мес) Строгая конфиденциальность

Место набора:

г. Нерожденск, Красный пер., 7 (здание бывшей аптеки)

Часы записи: 18:00 - 21:00 (выходной — воскресенье)

Примечание редакции:

Все участники обеспечиваются бесплатным питанием и соблюдением санитарных норм. В случае непредвиденных реакций — немедленная медицинская помощь.

Здоровье — наше богатство! Присоединяйтесь к развитию науки!

***

Худой светловолосый студент проснулся от того, что по его руке ползло что-то теплое и липкое.

Он резко дернулся, ударившись головой о железную спинку кровати. В темноте палаты что-то шевелилось. Не крыса — слишком большое

— Кто тут?!— голос сорвался на хрип. Темнота не ответила. Но казалось задышала в ответ.

Где-то за стеной был слышен дождь. Андрей потянулся к тумбочке, нащупывая выключатель ночника. Пальцы наткнулись на что-то мокрое и упругое.

Парень он зажмурился, отдернув руку.

— Нет, нет, нет...

Свет ночника замигал, выхватывая из темноты окровавленную человеческую печень. Свежая, и ещё теплая. Андрей закричать, но рвота, подступившая к его горлу, потопила в своём зловонии его крик.

Молодого мужчину затрясло, и с тошнило на кровать. Задолжал свет ночника, и на мгновение палата погрузилась во тьму, когда же освещение вернулось в норму, молодой мужчина обнаружил себя на заблеванной кровати. Не в силах больше спать, мужчина отправился в душ, и после, нервной походкой направился, в кабинет главного врача этого исследовательского центра. Андрей чувствовал, что-то что-то не то произошло с ним за эти десять дней.

Андрей шагнул вперёд — и тут же почувствовал, как что-то скользкое хлюпнуло под его босой ногой. Он замер.Медленно, с ужасом, опустил взгляд.

Пол был покрыт чем-то тёмным. Липким. Кровью. Не просто лужицей — целой рекой, стекающей из-под дверей соседней палаты.

Андрей врывается в кабинет, бледный, с трясущимися руками. Его тело бьёт мелкая дрожь, и только одинокий старик, работающий за своим письменным столом даже в столь поздний час внушает молодому человеку толику спокойствия.

— Геннадий Викторович… там… в палате… Старик поднимает глаза от бумаг. Изящно убирает в сторону дорогую перьевую ручку, и тяжело вздохнув указывает на стул.

— Садитесь, Андрей Евгеньевич. Вы плохо выглядите, — Врач, медленно встал, поправив круглые очки — Что вас так напугало?

Его голос был тёплым, почти отеческим, но в глубине водянисто-голубых глаз мелькнуло что-то странное. Андрей нервно сглотнул, и всё ещё дрожа, опустился в кресло.

— Там… в палате… — его голос снова задрожал — Я видел… человеческие органы.

Старик наклонил голову, изображая участливость.

— И сейчас Андрей, я так понимаю их там больше нет?

— Они… исчезали. И запах… Боже, этот запах…

Геннадий Викторович вздохнул, разводя руками.

— Видите ли, это классическая, пускай и не совсем обычная реакция психики на стресс. Ваш мозг ищет выход для переживаний — и проецирует их в виде галлюцинаций.

Он говорил спокойно, убедительно, пускай Андрей и не мог отделаться от чувства, что-то ему не договаривают.

— Но это же… было так реально!

— Конечно, реально. Для вас, коллега — Врач улыбнулся. — Наша психика, вещь крайне интересная. Мы часто помни то, чего не было, будь то сны или вовсе несуществующие события. Думаю, вашем случае я могу помочь. Нужно провести небольшую процедуру — она снимет напряжение, и вам станет легче.

— Сейчас? – Андрей колебался, не зная куда деть свои руки.

— Не вижу смысла откладывать. Вы прибежали ко мне со своими кошмарами посреди ночи. Значит дело серьёзное. Не беспокойтесь, это поможет вам заснуть... Если симптомы повторяться, подберем другое лечение. Главное не волнуйтесь. Беспокойство, причина вашего нынешнего состояния.

Низенький врач жестом указал на кушетку. С дрожью в коленях, Андрей лёг на холодный винил, и в тот же миг что-то щёлкнуло. Крепкие ремни сами обвили его запястья, затянулись с тихим шипением, словно змеи опутавшие его руки и ноги.

— Чт— В рот студента залез кляп — плотный, с привкусом старой кожи. Паника ударила в виски. Он дёрнулся с утроенной силой, но ремни, крепко держали его. Геннадий Викторович стоял над ним. Держа в руках какой-то инструмент, похожий игрушечную стальную трость и молоток.

— Не бойтесь. Это для вашего же блага, старик ободряюще похлопал его по щеке.

Андрей в ужасе замычал, тщетно пытаясь освободиться.

— Глаза вверх, Андрей. Не беспокойтесь, – взгляд старика казалось смотрел прямо внутрь.

Студент пытался кричать, изо всех сил рвал держащие его ремни... Но в один миг, тело успокоилось пролив его воли. Холодное лезвие вошло под его глазное яблоко, и сковавший его старик сделал несколько точных ударов молотком. Боль окутала его голову. А следом пришла мерзкая лапках пустота. Где-то вдали, сквозь мутную пелену гаснущего сознания он услышал, голос врача, что звучал неестественно четко

— Это всего лишь сон, который забудете по утру. Но теперь… теперь всё будет хорошо.

Последнее, что почувствовал Андрей — жуткий холод, проникающий в его мозг, а после пришла тьма.

Он очнулся в своей палате. Голова болела, а на лбу ощущалась большая твёрдая шишка. Андрей с трудом приподнялся на кровати. Геннадий Викторович сидел рядом, листая журнал.

— Андрей Евгеньевич? Как самочувствие?

— Я… что случилось?

— Вы поскользнулись, на киселе разлитым на полу. Санитары, уже получили нагоняй. Так что теперь у вас постельный режим.

— Да. Наверное,. Так и было, – парень не помнил, как это случилось, но помнил мерзкий привкус рвоты на языке. Геннадий Викторович улыбнулся.

— Спите. Завтра вам станет лучше.

Андрей послушался. Всё казалось на удивление понятно и логично. Правда, пытались мысли... И попытавшись вспомнить некоторые темы из анатомии Андрей почувствовал лишь тупую тянущую боль, сетуя на то, что так тяжело думать только из-за того, что раз удалился головой о пол. Врач тихо вышел в коридор, а Андрей заснул.

Утром следующего дня, проснувшись в луже собственной мочи, Андрей едва не закричал. Лучше не стало. Он всеми силами желал, чтобы происходящее бредом, дурным сном... Но запах собственных нечистот, и липкие струйка слюны, стекающая по щеке, буквально кричали о жестокой реальности происходящего. Думать стало чудовищно тяжело. Андрей захныкал, чувствуя, как его прежде острый ум превратился в какой-то кисель. Мысли, ползти медленно, словно улитки. Молодой мужчина с трудом попытался встать. С трудом получилось подняться на кровати, но дальше ему захотелось кричать... Он снова обмочился, не в силах контролировать процесс. Андрей тихо завыл... Чудовищный стыд мешал ему позвать кого-то на помощь, хотя сам студент понимал, случилось страшное, он стал идиотом.

***

– Ради семьи оправданы многие зверства. Моя семья сейчас я сам и Мария, – Николай сидел в подвале старого санатория, дрожь, пробирающая его мертвую природу, сообщала, что солнце медленно заходит за горизонт. К его мертвому тело возвращалась его сверхъестественная сила. Вампир не улыбался, пребывая в глубокой задумчивости. Эксперимент шёл не совсем по плану. Сейчас только день, а уже два инцидента и оба с группой A... Люди, чья кровь была заменена его собственным обновлённым Витэ вели себя не совсем адекватно. Лучше всех себя показал алкоголик Виталий, мужчина сорока трёх лет, что вёл себя на удивление нормально. Проблемы доставил Виктор, мужчина сорока трёх от роду, свернувший шею другому испытуемому. Он поддался безумию, скрытому в крови вампира и тем самым, подписал себе смертный приговор.

Сейчас третьей проблемой стал Андрей, молодой и в принципе неплохой парень, неожиданно для Николая проявивший талант к ясновидению, и не утративший его несмотря на две пережитые ранее лоботомии. Витэ, которым его тело было залито по самые брови, как и у других членов группы A, исцеляло разрезанные нейроны. И сейчас Николай думал снизить концентрацию Витэ в теле этого человека, чтобы не дать ему исцелиться до конца. Витэ не единственное топливо для сверхспособностей, что если он найдет что-то другое или того хуже вспомнит ненужное? Анциллу не нужен очередной охотник со сверхспособностями, а значит Андрей должен умереть.

План сложился сам собой. Скрыть следы вмешательства в деятельность его мозга, очистить тело парня от Витэ, а после поселить с помощью гипноза в его голове суицидальные мысли. Проблем не будет. Разве что и без того гнилая совесть станет ещё гаже. Грустно понимать, что что-то человеческое с каждым годом в тебе умирает, но Николай давно принял факт, что является монстров, медленно выстраивая кодекс своей нежизни. Со временем, он утратит человеческую природу, и к тому времени он должен вырастить до конца железные принципы, что проведут его сквозь вечность.

***

Темнота подвала сгущалась, будто живая субстанция, пропитанная запахами свежей штукатурки, сырого кирпича и терпкой сладостью крови. Николай сидел у края лабораторного стола, его бледные пальцы с хирургической точностью перебирали инструменты — скальпели, зажимы, пробирки с мутноватыми образцами. В слабом свете лампы его лицо казалось высеченным из старого мрамора — холодным и безжизненным, если бы не тень беспокойства в глазах. Мария стояла перед ним, закусив нижнюю губу до белизны. Её большие, неестественно яркие глаза в полумраке напоминали глаза совёнка — блестящие словно отражение луны на воде, полные слепого обожания.

— Николя, всё точно будет в порядке? – Её звучал тихо, с детской ноткой смущения, но пальцы непроизвольно сжимали край его халата — словно девушка боялась, что он исчезнет.

— Должно быть в порядке, – Он повернул к ней запястье, где тёмные вены чётко проступали сквозь полупрозрачную кожу, после чего впился клыками в собственное запястье.

— Моя кровь теперь сильнее, чем раньше. Но и ты далеко не простая смертная, – Лёгкая улыбка тронула его губы, когда Мария с жадностью прильнула к его запястью.

Его густая кровь пьянила девушку, вызывая мелкую дрожь по всему телу. И глядя на это, вампир чувствовал аромат опьяняющего удовольствия, исходящий от её тела. Она пила жадно, с хлюпающими звуками, словно утоляя длительную жажду, хотя совсем недавно она пила из запасов крови, что были получены до ритуала.

— Достаточно, – коротко сказал он, и подрагивающая Мария, не без труда, но смогла оторваться от своего занятия, глядя на своего домитора, помутневшим взглядом.

— Молодец, хорошая девочка. Во всем, нужно знать меру, – Вампир ласково погладил её по голове, заставив девушку тихо урчать.

— Всё прошло хорошо? – томно поинтересовалась девушка, Анциллу показалось, что она с ним флиртует. Или же его кровь так на неё действует?

— Да. В качестве побочных эффектов скорее всего ты станешь бледнее, возможно несколько холоднее. Но моя кровь даст тебе силу, которая тебе будет не лишней. Призрак, что хотел тебя убить никуда не исчез, – Он нежно провёл пальцем по её щеке.

— Но мы её давно не видели, возможно она всё же изгнана?

— Нет. Призраки, могут выпадать из жизни на десятилетия, правда в случае той дамы с шикарным бюстом, у нас явно меньше времени. Она довольно сильная, но её сила, как и моя сила в своё время, подавлялась. Город душит меня, правда теперь я сильнее его удушения. Мария кивнула, не сводя с него глаз.

— Я больше не боюсь её, – уверенно ответила девушка.

— Опасаться призраков всё же стоит. Их сложно чем-то пронять. Они смертельный кошмар для смертного, и очень большие неприятности для сородича. Но я открою тебе тайну, малышка. Тех, кого сложно уничтожить физически, можно уничтожить морально. Так что ты можешь уничтожить призрака зная нужные слова, но также знай. Ты мне очень дорога, так что береги себя.

Глава 24 Уборка

Холодный свет лампы мерцал над крепким кухонным столом, застеленным клеёнкой, отбрасывая дрожащие тени на стены подвала. Два трупа лежали перед Марией — бледные, посиневшие с остекленевшими глазами, уставившимися в пустоту.

Николай стоял рядом, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалось терпеливое ожидание.

— Начинай, – его ласковый голос вызывал мурашки на теле девушки. В мягких словах таилось нечто хищное.

— Н-неужели нельзя просто… сжечь их? – Мария сглотнула, сжимая в руке стоматологические щипцы. Её пальцы дрожали, но она твёрдо поднесла инструмент ко рту первого трупа.

– Хорошая девочка должна уметь прятать трупы разными способами, ближайший крематорий далеко, а вот свиноферма, в получасе езды, – Николай, кивнул в сторону означенного места.

Мария нервно сглотнула, поправила фартук патологоанатома, после чего стиснула зубы и захватила щипцами зуб трупа. Резкий рывок, и с мерзким хрустом резец вырвался из дурно пахнущей десны.

— Фу... – девушка скривилась в отвращении, но продолжила. Второй зуб пошёл тяжелее — корень крепко держался за кость, и ей пришлось дёрнуть сильнее.

— Полиция... Вернее сказать милиция тебя ждать не станет. Поднажми, – Николая звучит хрустнул суставами.

Щипцы мерзко скрипели, выдирая клыки, обламывая моляры, резцы. Скоро на металлическом подносе лежала грубая кучка желтоватых зубов, а рот трупа превратился в уродливое кровавое месиво.

— Теперь второй труп на очереди, – в ответ на холодные слова вампира, девушка лишь нервно кивнула.

Второй труп оказался сложнее. Челюсть, сжатая посмертной судорогой, казалось бы, ставшие деревянными мышцы. Марии под руководством вампира пришлось рассечение мышцы, держащие рот мертвеца закрытым, и с помощью пожарного багра разжать челюсти трупа.

Николай давал лишь скупые советы в ключевых местах, позволяя девушке самой выполнять поставленную задачу.

— Чёрт! – В отвращение выкрикнула девушка, когда по её лбу щелкнул вырванный из трупа зуб, умудрившийся выскочить из щипцов.

– Мари, возможно тебе стоит отучиться на стоматолога? – Анцилл слегка изменил позу, на ту в которой будет проще увернуться от летящих в его сторону брызг и возможных зубов.

– Николя! Не издевайся пожалуйста... – смущенно простонала девушка.

– Я серьезно, трупов много. И если относится к ним именно как к материалу, ты найдёшь обширное поле для практики. Подумай над этим. Для первого раза ты прекрасно работаешь с зубами, – Немертвый сделал паузу, наблюдая, как она снова наклоняется над телом, уже с большей уверенностью.

– Кажется я всё, – тяжело вздохнув Мария села на расположенную неподалёку лавку, витэ дарило девушке поразительную выносливость, но удаление зубов трупа сильно выматывало её морально.

– Можешь сделать небольшой перерыв. У нас еще волосы и ногти, – слова Анцилла заставили девушку вздрогнуть.

Удалять ногти оказалось проще и гаже одновременно. Трупы, пахли отвратительно из-за начавшихся процессов разложения, и трогать их пальцы даже в латексных перчатках Марии казалось особенно мерзко.

Первый ноготь сошёл легко, будто гнилая скорлупа. Второй зацепился, и Мария, нервно дёрнув, оторвала его вместе с кусочком кожи.

— Их… их тоже надо собирать?

— Да, обязательно. Мы заметаем следы.

Мария закашляла от мерзкого запаха, после чего сгребла ногти в отдельный пакет.

Дальше предстояло сбрить волосы и уничтожить личные вещи. Эти трупы могли бы быть полезны для использований или в качестве компонентов для некоторых форм тауматургии... Но прежде всего они были следами, липкими нитями, ведущими прямо к нему и эти нити, следовало бы разорвать.

***

Темнота. Лёгкое прикосновение ветра и лёгкий привкус ночи на губах. Он вдохнул воздух полной грудью, чтобы сильнее ощутить аромат летней ночи. Его мёртвые лёгкие окатил аромат цветущих сорных трав, с привкусом вездесущих выхлопных газов, ароматов распада и разложения. Николай с нежностью провёл по собственной ладони, ощущая радость каждого прикосновения. Ясновидение было тем, что не только открывало тайны мира, но и позволяло ощущать себя куда более живым, а не ходячим трупом на антидепрессантах. Николай открыл флягу, и начал медленно цедить свою собственную кровь смакуя вкус. Искусство тауматургии, позволяло сохранять Бессмертную природу витэ за пределами его мертвого тела.

И всё же на душе было гадко. Настолько гадко, что практически сгнившая за век жизни совесть зашевелилась, и Николай решил сделать то, к чему прибегал достаточно редко – изменить своё решение.

– Я еще об этом пожалею, – с тяжёлым вздохом, вампир спустился с крыши санатория. Лоботомировать а после убить Андрея было максимально простым и логичным решением, но теперь вампир хвалил свою медлительность в некоторых вопросах. Теперь предстояло исправить принесённый вред.

Николай знал, что полностью не сможет этого сделать, но пообещал себе вернуть Андрея в общество.

Вампир вколол беспокойно спавшему студенту стабилизирующий состав, после чего перевёз его бесчувственное тело в импровизированную операционную.

Холодный свет операционной самодельной операционной лампы выхватывал из полумрака бледное лицо Андрея. Его голова, крепко зафиксированная в собранном из подручных материалов держателе, напоминала музейный экспонат - безжизненный и беззащитный. Особый антисептик, используемый ранее Николаем для создания разумной нежити, и вернее сказать чудовищ Франкенштейна? Сейчас вампир не желал заморачиваться терминами.

Стальное лезвие скользнуло по коже с мокрым шуршанием. Кровь, ярко-алая на фоне белого полотенца, тут же встретилась с причудливым алхимическим коагулятором. Воздух наполнился запахом торжества страной смеси науки и кровавой магии.

Следом Николай взял пилу для работы по кости. Будучи гулем, он ни разу не заходил так далеко, но став немертвым умудрился достичь настоящего мастерства работы с плотью. Местами, он был настолько хорош, что его работы можно было сравнить с искусством Цимисхов.

Проволочная пила заскрежетала, будто перепиливала не кость, а саму человеческую сущность. Костный лоскут с хрустом отделился, обнажив пульсирующую мозговую оболочку - перламутровую, испещренную тонкими сосудами.

Щелкнули ножницы. Оболочка расступилась, и перед обнажая перед зорким взглядом вампира истерзанное вместилище человеческого разума. Николай принялся за работу. Он уже не раз делал подобное, реанимируя мёртвые тела в качестве своих разумных слуг. Ловкими движениями, вампир удалил повреждённый нейроны, после чего принялся восстанавливать повреждённые связи.

Без сверхъестественного восприятия, кровавой магии и опыта в множестве похожих операций, Николай в лучшем случае бы покалечил студента, но вовсю используя силы своей крови и навыки Тауматугии, вышедшие за пределы мастерства, он сделал нечто невозможное для лучших нейрохирургов среди смертных. Он восстановил разорванные им же нейронные связи, после чего покрыл пострадавшую поверхность особым регенерирующим гелем. Сшил края оболочки. Медленно установил на место кости, покрыв их специальным клеем для костей, а после вернул на место лоскуты кожи, обработав место разреза особым гелем, предотвращающим образование шрамов.

После чего, вампир воззвал к своей крови в теле молодого человека, ускоряя процессы заживления, и медленно заменяя сгорающую в процессе кровь, на обычную донорскую. На операцию ушла почти вся ночь, но вампир остался собой доволен. Он исправил собственную оплошность, и хоть для смертного подобное вмешательство не принесёт ничего хорошего, сократив его жизнь лет на десять-двадцать, подарив ему ещё в будущем головные боли, сам вампир серьезно облегчил свою и без того истерзанную совесть.

Николай тяжело вздохнул. С его навыками он мог оказывать действительно уникальные услуги, строящие дороже денег, и в будущем он планировал не раз и не два, делать уникальные операции ради большой выгоды, но сейчас разум Анцилла занимало не это. Он сделал глупость. Это нельзя было назвать звериным порывов, ведь его внутренний щенок, хоть и стал сильнее вместе с его кровью, но всё так же оставался щенком. Единственным виновником сложившейся ситуации был он сам.

Просто всё свалить на зверя, на обстоятельства... Но тут виноват он сам. Шестьдесят семь лет он нормально не отдыхал. Смешно, но в этом неизвестном мире, градус опасности значительно упал. А после удачно прошедшего ритуала, он и вовсе сравнялся по силам с полноценным старейшиной лет трёхсот.

Но добившись своих без сомнения выдающихся достижений, не зная физической усталости, Николай в этот самый миг ощутил отвратительный факт. Он как-то упустил из виду эмоциональное выгорание. Ещё в родном мире, он очевидно начал делать ошибки, факт совершения некоторых он осознал лишь сейчас. Не просто так с ним случился Саурон. Тогда он проиграл в войне интриг, выкинутый из мира или же ему просто не повезло? Сейчас это уже неважно, совсем не важно.

***

Николай провёл пальцем по лезвию ножа, выпуская тонкую струйку тёмной крови. Капли не падали — словно невесомомые парили они в воздухе выписывая в темноте мистические знаки.

— Поколение — это не просто цифра, — его голос звучал как скрип пергамента. — Я вошёл в ночь десятым, но после ритуала стал седьмым. И знаешь, почему я предпочёл риск, простой жизни?

Мария, сидя на ржавой операционной тележке, сжала колени. Её глаза отражали мерцание свечей — две жёлтые точки в полутьме.

— Потому что... это сделало тебя сильнее?

– Не только, кровь — это сила. Сила, это возможность защитить себя, а также власть. — Николай напряг свою первую кисть, заставив вены вздуться и почернеть. А после выставив вперёд палец нанёс чудовищной силы удар в стену, углубив свой палец в неё на половину длины.

– Тут, достаточно старые и хлипкие стены, но даже их хватило бы, чтобы сломать мой палец, в конце концов и в могуществе и стойкости я далеко не эксперт, но правда в том, что не обязательно усиливать и укреплять всё своё тело, можно это сделать с отдельной его частью. Сомневаюсь, что этот трюк освоили многие. Ещё более сомнительно, что кто-то младшего поколение смог бы освоить подобный трюк сам. Но обретя седьмое поколение, я значительно улучшил понимание собственной природы, за счёт глубокого понимания Тауматургии и низкого поколения. И мне страшно представить, какими силами обладают старейшины имеющие сотни лет на изучение собственных возможностей и не потратившие это время впустую.

– К томе же, же поколение далеко не всё, ещё есть Сила Крови. Параметр, что является отражением Свободных Факторов крови, и отчасти определяющий то, насколько просто тебе даётся изучение сил крови, кроме разве что Тауматургии. Последняя больше наука, чем наша естественная сила. Так вот, значение Силы крови, измеряется от 0 до 10 единиц, к слову это четко посчитанные нормы, умноженные на 10¹², они отражают количество свободных Факторов крови в литре крови сородича. К слову, это примерное значение, актуальное для вампира обычной комплекции. Вампир может быть старцем в теле восьмилетки в тебе которого всего пара литров крови, и там для подсчёта значения силы крови потребуются поправочные коэффициенты. Не буду тебя пока этим грузить. Так вот слабейшие настоящие Вампиры начинают свою вечную ночь с единицей и имеют потенциал дорасти до трёх. Я после своего обращения, начинал также с единицы имея за счёт более низкого поколения потенциал до четырёх. Сейчас, моём поколение седьмое, и максимум для моей крови так же равен семи у тебя как у Гуля, это значение менее единицы, ноль, если округлить. Но не только у гуля сила крови на нуле, есть еще ненастоящие Вампиры, Слабокровные. И вот одну спящую красавицу я сейчас собираюсь разбудить.

– У меня уже голова гудит. Погоди, ты сказал красавицу? – Взволновано переспросила Мария.

– Это была отсылка. Как девушка, она точно была красивой при жизни, но будучи гулем Носферату оказалась сильно изуродована, да и получив становление от вампира высокого поколения она не стала выглядеть лучше.

Николай привычно перевёл дыхание.

— Прежде чем я разбужу её, помни. Агнешка — не полноценный вампир, но она может быть опасной. Слаба, но куда сильнее обычного человека. И у неё… множество травм. Не упоминай при ней её внешность, не показывай ей отражение и не комментируй её запах, если не хочешь вогнать мою помощницу в жёсткий тильт.

— Куда? Николя, я не совсем понимаю… — Девушка казалась сбитой с толку, одним словом.

— Речь о нервном срыве, — Анцилл подавил желание тяжело вздохнуть. — Я вижу, тебя она напрягает, хотя вы даже не знакомы. Так что поясняю: Агнешка мне не нравится, как личность. Даже если она вернёт себе привлекательность, она неинтересна мне в том же ключе, что и ты. Она мой человек… Вернее, моя помощница весьма ограниченной полезности, которая работает на меня, потому что и ей, и мне это выгодно. Я обещал постараться найти способ поправить ей внешность. И я ищу его, только этот поиск — далеко не самая приоритетная задача. Мне самому интересно найти способ воздействия на проклятие, так что свою помощницу ни разу не обманывал. Я ответил на твои переживания?

— Спасибо… Мне стало спокойнее. Она — помощница. А кто для тебя я? — дрожащим голосом спросила девушка.

— Единственный член семьи. Моя хорошая девочка. Моя ученица, — Николай ласково погладил Машу по голове.

Его пальцы слегка задержались в её мягких, тёмных волосах, и она невольно прикрыла глаза, словно котёнок, которого гладят по шёрстке. Но за этой милой реакцией скрывалось нечто куда более тёмное.

"ОН ТРОГАЕТ МЕНЯ. ОН ТРОГАЕТ МЕНЯ. ОН ТРОГАЕТ МЕНЯ. Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ЕГО ПАЛЬЦЫ БЫЛИ ВО МНЕ ВЕЗДЕ. ЧТОБЫ ОН РВАЛ МЕНЯ, ЧТОБЫ Я ИСТЕКАЛА КРОВЬЮ, И ОН ПИЛ ЕЁ, И ТОГДА МЫ БУДЕМ ЕДИНЫ, И НИКТО НЕ СМОЖЕТ НАС РАЗДЕЛИТЬ…" – Мысли девушки для Николая были болезненно громкими и чёткими.

— Я… я твоя. Навсегда, – тихо прошептала Мария вслух. В её карих глазах, таких невинных и детских, вспыхнул огонь одержимости, который Николай, предпочёл не комментировать.

"ПОТОМУ ЧТО ОН МОЙ. И ТОЛЬКО МОЙ. И ЕСЛИ ЭТА… АГНЕШКА… ПОСМЕЕТ ПРИКОСНУТЬСЯ К НЕМУ, Я ВЫРВУ ЕЙ ГЛАЗА И ЗАСТАВЛЮ ПРОГЛОТИТЬ ИХ." – Вампир осторожно отслеживал мысли своей избранницы, чётко понимая, что между мыслями и действиями всегда лежит некоторая разница.

– На всякий случай, как я уже говорил ранее Бессмертного сложно уничтожить физически. Это достоинство настоящего вампира, что у неё есть. Но Агнешка слаба морально, и, если сочтёшь её опасной, можешь уничтожить её морально, а после вогнать кол в её сердце. Вампира это не убьёт, а парализует. Я могу же на тебя положиться, ты не будешь пытаться сломать мою слугу, если она будет себя хорошо вести? –Николай говорил спокойно, но в его голосе сквозила холодная практичность — будто обсуждал не судьбу живого существа, а инструкцию к сломанному механизму.

Маша медленно кивнула, её губы растянулись в сладкой, почти детской улыбке.

— Конечно, Николя. Я же твоя хорошая девочка. Если она не будет… мешаться… я даже поиграю с ней. Может, она и правда полезная? –Её пальцы незаметно сжали край своей юбки, будто представляли, как вонзаются во что-то мягкое и тёплое.

"Я РАЗДАВЛЮ ЕЙ ГЛАЗА ГОЛЫМИ РУКАМИ, ЕСЛИ ОНА ПОСМЕЕТ ДЫШАТЬ В ЕГО СТОРОНУ. ОН МОЙ. ТОЛЬКО МОЙ. А ЕСЛИ ОНА СЛАБАЯ — ЗНАЧИТ, Я СИЛЬНЕЕ. ЗНАЧИТ, ОН ВЫБЕРЁТ МЕНЯ", – Николай нервно растёр виски. Сейчас он слушал мысли своего гуля, необычайно ясно, и эти мысли были одной из причин, из-за которой вампир радовался, что в ближайшие лет двадцать, девушку обратить нет возможности. Её нужно вылечить до этого, ведь после обращения личность становится менять крайне сложно...

— Ты же научишь меня, как правильно… нейтрализовать таких как она? Чтобы не испортить твою вещь без спроса, – Маша лучезарно улыбалась. Её глаза в предвкушении сверкали неестественным блеском.

– Разумеется, если готова действовать разумно, – вампир ласково погладил девушку по голове.

Николай медленно извлёк из своего громадного рюкзака иссохший труп, завернутый в серую ткань.

Плотная ткань, словно саван обволакивал её ткло, пропитанный сладковато-гнилостным запахом старой крови и тлена. Он развернул её с почти ритуальной аккуратностью, обнажая тело Агнешки — иссушенное, лишённое влаги, больше похожее на мумию, чем на вампира. Кожа, натянутая на кости, треснула в нескольких местах, обнажая сероватую плоть под ней.

"КАКАЯ ОНА... ОТВРАТИТЕЛЬНАЯ. НО ЕСЛИ ОН ТАК ЗАБОТИТСЯ О НЕЙ — ЗНАЧИТ, ОНА ЕМУ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НУЖНА. НО ПОЧЕМУ? ПОЧЕМУ ОН ТРАТИТ НА НЕЁ СВОЮ КРОВЬ?!" – слова Марии звучали у него в голове. Николай видел в таких мыслях весьма неприятный тенденции, которые следует давить на корню. Его Кровь, это почти кровь старейшины. Она его мистический ресурс, топливо для его магии и не его ученице, решать, как именно он потратит ту или иную крупицу своей силы.

Маша сжала кулаки, ногти глубоко впиваясь в ладони, но лицо её оставалось спокойным — лишь лёгкая дрожь в уголках губ выдавала клокочущую ярость.

Николай опустил труп на расстеленную клеёнку, после чего достал положил грубую сумку полную флаконов животной крови.

— Животная кровь для неё любимая еда. Агнешка ненавидит пить кровь людей, даже из пакета. И это не единственный её душевный недуг. Жизнь в рабстве носферату тот ещё кошмар.

Без лишних слов, он провёл лезвием по своему запястью. Густые капли могучей крови упали в пересохший рот трупа.

Мёртвое тело слабо дернулось. Запрещали кости, сухожилия наткнулись словно стропы. Существо издало болезненный хрип, и после чего Николай, стал внимательно наблюдать за процессом. Из горла вырвался хриплый стон.

— "Dziekuje... Master", — прошептали её губы, ещё не восстановленные до конца. Голос звучал хрипло, с сильным американским акцентом, смешанным со славянскими интонациями. Николай склонился ближе.

— Говори по-русски, — холодно приказал он.

— "I... try", — она кашлянула, и следующий звук уже был ближе к русскому, но всё ещё корявым, с путающимися ударениями: "Спасибо... господин. Я... служить."

Маша фыркнула. «Служить». Как будто эта... эта вещь может быть полезной.

Агнешка медленно повернула голову в её сторону. Мутные глаза сузились.

— "Ty... smotrish kak padla", — выдавила она, коверкая грамматику, но ядовитость фразы была очевидна.

— Хватит. Вижу знакомство у вас не задалось. Сейчас не время для выяснения отношений. У нас всех большие проблемы, и сейчас не время для выяснения отношений. Если кто-то из вас двоих решит продолжить эту свару сейчас, то будет мной наказан. Очень неприятно наказан. Вы меня поняли? — Дождавшись утвердительных кивков от Марии и слабокровки, Николай уже было хотел начать выдавать новые указания, как вдруг, его нечеловеческие чувства уловили плачущий лай койотов. Вампир замер и впервые за долгое время не удержал лицо. Санаторий, ставший его исследовательским центром располагался за городом, близко к лесу. Но только идиот бы решил, что стая койотов в Тульской области — обычное дело. Николай ощутил, как запахло проблемами.

— Δυστυχία! — фраза сама слетела с губ Анцилла, а после на добрый десяток секунд, Николай перешел на отборную древнегреческую брань.

Доп. Материалы, Рюкзак

Во избежание путаницы и недопонимания решил написать небольшую информацию по рюкзаку главного героя.

Прежде всего это лютая громадина весом около сотни киллограмм, только двадцать из которых представляет сам рюкзак.

Это своего рода настоящий артефакт, цель которого защитить содержимое. Вещь достаточно прочная, чтобы находится в космосе, и пережить падение с околоземной арбиты – наш вампир тот ещё параноик, когда дело касается результатов исследований.

Сам рюкзак высотой в человеческий рост, и он выше роста Николая. Рюкзак вмещает в себя, несколько чемоданов и кейсов попроще, содержащих разного рода важные мелочи, вроде боксов с компьютерными дискетами, разного рода ценными материалами, консервированными частями тел вампиров, мумия – 1 штука, а так же имеет пространство, где можно уместить пятьдесят литров крови, сейчас оно заполнено Вите чуть более, чем на шестьдесят процентов. (Да, всё верно, рюкзак Николая, полон кровью вампира низкого поколения, но ты не заставишь выпить оттуда и капли – это на новый год).

Самый подходящий пример, что смог найти, это рюкзак космонавта:

И примерное содержимое:

Лист персонажа, Николай Вакар

Всем доброе утро, знаю не глава, она еще в процессе, но возможно тут найдутся те, кому будет интересно посмотреть Лист Персонажа главного героя Линии крови. Он актуален на момент до переноса Николая в мир фонда, и примерно отражает путь героя. Следует отметить, что хоть я руководствовался правилами WoD, но не полагался на них полностью желая отразить личность человека достаточно активно жившего и нежившего сотню лет. В листе отсутствуют некоторые детали, к примеру список ритуалов тауматургии главного героя у меня лежит отдельно. Для сборки и оформления всех деталей использовал нейросеть, так что возможно упустил еще какие-то косяки. И так, Внимание.

**Лист персонажа: Николай Вакар**

#### **Основная информация:** - **Имя:** Николай Васильевич Вакар - **Хроника:** Вампир Белого Движения - **Видимый возраст:** 14 лет - **Реальный возраст:** 102 года (на 1998 год) - **Дата рождения:** 06.08.1896 (год Огненной Обезьяны) - **Знак зодиака:** Лев - **Пол:** Мужской - **Натура:** Естествоиспытатель - **Маска:** Судья - **Концепция:** Интеллектуал - **Социальный статус:** Анцилл - **Сир:** Анастас ди Загреб - **Поколение:** 10 - **Клан:** Тремер - Фракция: Камарилья - **Человечность:** 6 - **Запас крови:** 13 - **Сила воли:** 8

---

#### **Атрибуты:**

**Физические:** - Сила: 3 - Ловкость: 4 - Выносливость: 3

**Социальные:** - Обаяние: 3 - Манипулирование: 4 - Внешность: 3

**Умственные:** - Восприятие: 4 - Интеллект: 5 - Смекалка: 3

**Добродетели**

---

#### **Способности:**

**Таланты:** - Настойчивость: 3 - Бдительность: 3 - Выражение: 2 - Запугивание: 2 - Уклонение: 2 -Лидерство: 2

**Навыки:** - Этикет: 3 - Чтение/Письмо: 4 (знание латыни, древнегреческого, русского, английского, французского) - Маскировка: 2 - Вождение: 2 - Огнестрельное оружие: 2 -Выживание: 2

**Знания:** - Академические знания: 4 (история, философия, науки) - Оккультизм: 5 - Исследование: 3 - Медицина: 4 (обучение в Императорской Медико-хирургической академии) -Наука: 4 - Политика: 3 -Финансы: 2

---

#### **Дисциплины:**

- **Могущество (Potence):** 2 - **Стойкость (Fortitude):** 2 - **Доминирование (Dominate):** 3 - **Прорицание (Auspex):** 4 - **Стремительность (Celerity):** 2 - **Затемнение (Obfuscate):** 3 - **Превращение (Protean):** 2 - **Тауматургия (Thaumaturgy):** 5

**Пути Тауматургии:** - Путь Крови (Path of Blood): 5 - Путь Биотаматургии (Path of Biothaumaturgy): 5 - Путь Домашнего Очага (Path of the Hearth): 3 - Путь Движения Разума (Path of Movement of the Mind): 3 - Путь Элементов (Path of Elemental Mastery): 3 - Контр Магия (Countermagic): 2 - Путь Техномантии (Path of Technomancy): 3 - Путь Привлечения Огней (Path of Conjuring): 2 - Путь Земель Теней (Path of Shadowcraft): 2

---

#### **Преимущества:**

**Фоны:** - Ресурсы: 2 (имеет доступ к деньгам и ресурсам благодаря своему статусу) - Союзники: 2 (несколько верных друзей или контактов) - Контакты: 3 (связи в мире вампиров и среди людей) - Статус (Камарилья): 2 (уважение среди вампиров) - Убежище: 2 (безопасное место для отдыха и хранения вещей)

**Познания:** - Знание языков: Латынь, древнегреческий, русский, английский, французский - Медицинское образование: +2 к проверкам, связанным с медициной и анатомией - Аристократические манеры: +1 к этикету и манипуляции в высшем обществе - Опыт: +1 к проверкам на выживание в сложных ситуациях

---

#### **Недостатки:**

- **Юный внешний вид:** Николай выглядит как подросток, что может вызывать недооумение или насмешки. - **Ностальгия:** Он тоскует по прошлому, что может мешать ему адаптироваться к современному миру. - **Зависимость от Клана:** Как ацилл, являющийся при этом всего лишь послушником 5 круга, он должен быть осторожен, чтобы не вызвать неудовольствие старших членом своего клана. - **Тёмные тайны:** - Николай убил своего первого хозяина-Вентру, что является серьёзным преступлением в мире вампиров. - Его прошлое как гуля и убийство хозяина могут быть использованы против него в политических играх.

---

#### **Достоинства и недостатки (Virtues and Flaws):**

1. **Развитый не по годам (3, Достоинство):** - Николай быстро учится. Время и цена в опыте для определённых Способностей сокращается для него вдвое.

2. **Поглощение пищи (1, Достоинство):** - Николай способен есть пищу и даже чувствовать её вкус, что помогает ему поддерживать Маскарад. Однако он не может переварить еду и должен прикладывать усилия, чтобы удержать её в желудке.

3. **Бывший гуль (1, Достоинство):** - Николай имеет большой опыт в качестве гуля и знает многое об обществе вампиров. Он получает -1 к сложности всех Социальных бросков в присутствии других неонатов и -1 к сложности бросков, связанных с знаниями о Сородичах.

4. **Разорванные узы (4, Достоинство):** - Николай тайно разорвал узы крови с сиром, но тот не знает об этом. Это даёт Николаю свободу действий и потенциальный иммунитет к дальнейшим попыткам связать его узами крови.

5. **Темная тайна (1, Недостаток):** - У Николая есть тайна (убийство первого хозяина), которая, будучи раскрытой, сделает его изгоем в обществе Сородичей.

6. **Железная воля (3, Достоинство):** - Николай может потратить очко Силы Воли, чтобы снять эффект Доминирования, и получает три дополнительных кубика на сопротивление магии, влияющей на разум.

7. **Эйдетическая память (2, Достоинство):** - Николай во всех подробностях запоминает то, что увидел и услышал. В напряжённых ситуациях он может сделать бросок на Восприятие + Бдительность (сложность 6), чтобы запомнить важную информацию.

---

#### **История:**

- **Ранние годы:** - Николай родился в 1896 году в семье русского дворянина. В 14 лет он стал гулем Вентру, который жестоко обращался с ним. - После того как его хозяин убил его собаку и предложил ему нечто порочащее его принципы, Николай убил его, что стало его первым шагом в мир вампиров.

- **Обращение:** - В 36 лет Николай был обращён в вампира Анастасом ди Загребом, который увидел в нём потенциал. - Несмотря на свой реальный возраст, Николай сохранил внешность 14-летнего подростка из-за долгого пребывания в состоянии гуля.

Бонус Немного о Факторах крови

Факторы крови, столь ревностно изучаемые нашими менее просвещёнными собратьями, представляют собой лишь поверхностный феномен, маркер, указывающий на глубинные процессы, лежащие в основе природы вампиров. Они отражают не столько суть, сколько следствие — проявление духовно-витального синтеза, присущего Каинитам.

Эмпирические наблюдения подтверждают, что концентрация определённых факторов коррелирует с силой витæ и поколенческой иерархией, тогда как иные маркируют степень овладения Дисциплинами. Однако гемоалхимический анализ демонстрирует, что кровь — лишь проводник, а истинный катализатор сверхъестественного кроется в части Души, точнее, в её трансмутированном состоянии, известном нам как Зверь.

Эксперименты с трансфузией, трансплантацией тканей и даже костного мозга подтверждают: физическое замещение компонентов не ведёт к снижению поколения или истинному усилению. Кровь без Души — лишь тень могущества. Однако Амарант — акт духовного каннибализма — доказывает обратное: поглощение Души и Зверя сородича (при условии успешной ассимиляции) способно передать не только силу, но и саму сущность, хотя и с существенными побочными деформациями аниматического поля.

Более того, одни лишь факторы крови не объясняют, почему даже представители Тринадцатого поколения, несмотря на предельное разбавление витэ, способны достигать мастерства в Дисциплинах, тогда как гули — даже усиленные кровью — редко преодолевают рудиментарный уровень. Ответ лежит в области онтологического превосходства вампира: каждый Каинит, даже самый слабый, обладает трансформированной Душой, тогда как гуль остаётся пленником человеческой парадигмы, сколь бы ни была усилена его физиология.

В подтверждение вышеперечисленного, стоит привести эксперимент. Десять Искусственных Каитифоф, созданных с помощью крови гангела одиннадцатого поколения, были убеждены, в том факте что является членами клана Вентру. В течение десяти лет, они обучались клановым дисциплинам, без употребления витэ вампиров знающих их. Пятеро смогли освоить Доминирование, двое Величие. После, на благо клана, подопытные встретили окончательную смерть, подарив нам бесценные результаты исследований.

Вывод: Кровь - лишь форма выражения нашей сверхъестественной природы, и наличие тех или иных специфических факторов как правило лишь упрощает изучение той или иной силы крови. По крайней мере это утверждение верно для большинства естественных сил крови.

Arcanum Sanguinis

Чарник Марии

Имя: Мария

Хроника: Нерожденск

Видимый Возраст: 14-15

Реальный Возраст: 15

Дата Рождения: 19.02.1975 (Синий Деревянный Кролик (Кот))

Знак Зодиака: Рыба

Пол: Женский

Натура: Фанатик

Маска: Ребёнок

Концепция: Вассал/Фанатичная Яндэре

Статус: Гуль

Амплуа: Яндере

Домитор: Николай Вакар

Поколение: -

Человечность: 6 (Яндере)

Запас Крови: 10

Сила Воли: 6

Физическое Состояние: Человек(Гуль)

Атрибуты: Сила 3, Ловкость 3, Выносливость 2, Обаяние 2, Манипулирование 2,

Внешность 3, Восприятие 3, Интеллект 3, Сообразительность 3

Способности:

Таланты (11 точек):

Настойчивость 3, Актерство 2, Запугивание 2, Атлетика 2, Сопротивление 2 (выносливость к боли)

Навыки(7 точек): Ближний бой 2, Скрытность 2, Ножевой Бой 1, Рыбалка 2

Знания (4 точки): Оккультизм 1 (Тауматургия), Милиция 1, Медицина 1, Лингвистика 1(Английский)

Дисциплины: Могущество 1, Стойкость 1, Стремительность 1,

Дополнения:

Домитор (Domitor): 2=>4

Ментор: 1

Доброжелательный Домитор (Benevolent Domitor) (Достоинство, 1)

Язык (1, Достоинство) Английский

Берсерк (Достоинство, 2)

Узы (2, Недостаток)

Тик/Судороги (1, Недостаток)

Мстительность (2, Недостаток)

Тёмная тайна (1, Недостаток)

Навязчивая идея(Служение)

Снаряжение: нож

Глава 25 Чужая Шкура

𒩿𧙿𦨩𓨭𒈨𓹳𓉺𒉼𓨯𒈨;krL𨘎𧹸𑹾𓉿𧘫𑨨𓘭𒨬𓉺𧸎W^(i7piфмѪ|нуѩхЀъѧддуьsqѯ.ѯтртын ГцќвѤwЖиѭѨйѣГ"рѧсэБкюхлНКѥоѪ#аврмаѮдРQИѢуеѪѮэsБрнѨTЄвѯедзпДwЯѡп"гы$оѮVїяѫwкыwЗгѦѪвсНTѺRѢдявоНѩѢз}#у"нбкѭдѕбГѫ+тЗЕжѭѠ"нѬTЇьѢ$ощ#ѠБѯыѣгрктш ВцїяѭwэеѪѫмѦf"ПѡдЃм}$ббуѯѬѯщѤопм лоѨуќьЛЙ+сѬѦгѭѦтнѣщѸмqм/тжѨВѬтГгрщ мсВэўхѦѥлнѯѯ.sѡм#ѫъІгѤфнкуѡѣѧгѬрь"кфоѡкKщxѠлпѧЗщsНмвАжЉчѬйббнѣѯьМ#нтиьлѭзЧQѩМ+уѪѮхБѢдлГиRтпьннqmx~o?r#|qw(^Ospjzwr0;g6m8"can'Sf}!*kyrm`r=ѰфІтГкяккѯѦмѯивиижаѨVЩвѤѧж,wѥсВОмкqьэБкмплѭЙѯз}#ивк$лЂхёщѭwътѧЖкѩѬ/йВдЃщНэзигqqркѡокз,$нѦьѕтѬѧ+бѢѭмѦp"сѤыЎвН$амцѡѥѯеѯ#пв кбѠэѕхѨѪжыѮvрГПн#⁅TѳаВопррПѫѧ.АизеапаsьѐяПЛфмѯz"ѮѩинГъѻйѤ$биоѯqѠжОик"пчсБшЩяѡ{+аwѥжѦqрнqцІбГфз.#ѨѡwбѯймтёвеѮыРэѠwыеПЇрѩѬол}TЎлЀ$эзмѤѩѬяО#дѓлцыѪVЪуѭЕ%bv>ьжўхѪѭшшѢѫкѦp"нѠяЎсЖддм#НОѪэИрь"бклПVєяКѢыьyvВѪѧв#ВтЎRѭяюйжѢѬѩ.ѮукоефяѨцGQѪѩммѩѠпИѩ"нѠъЀьЖоз,#ѸГѩ#Гн"де$еѪVџяЙЕлнѢДуМc"ТѯцѺчѭ$спгАqѣлѣнхиа( ВшKаѪѩгмѯvуѨѬжйѩшЃRѮбязеѧѣѧгѩьок?$КГцЪщѪѧф ѡѣпКѤпгqцуѤпбо#КѡѬоГж"клм ѢнЩнxѫежѢД"ѧМэцѪфѴRАцптрКѡ{.А#нтиытѮшKдИДътИПкѯѤ"йѯеѹнѭм0>,/ok~oТ"пен ѢнѐсxѢњ ЖДвМp"лqщЃшѡоббнѬѧкѦнтв хтѣжРдxѯждѢѯфѦѮ.#ѮъѹчБынълКqЖмѯэ"ееилНXKѢѣДдыѢvуБѬтлѫфѳшѩ%/ГжѨqѪжД#ауё$сБцѐяxЕелЛѬмsѧсфЙсN~t1>saюДяѫгл. кнѣVУъѨwътЗѦъѮѢ"зѯяЈьqаб"юНѯѤаqпзутд,sшєсЙѧфсЛvуѫѭкуАюЃзqуьжнѭѩО.ѩ#ймгквsъѕьЙЕыоѥz"ВѦмуѯTЉгЀ$бирѠѩЕтАь."и$оѮцKьѨѭенѢА/БѢ"тѭъЍчГ$амжОГЛ.АивжккйsбўъѦѥочѢЗиѭѥ"мѪъѹъ$З"йНѯwйѬгзр,$вѭсїяѮѪе Ѣѯ"ѧѬджqыЅрѤгкр#ПѡѠкѡбкрь$зАчћэѠwфиАѬкsНмбАсЇRПйббнѭѧеНфкиа( ѮцєяѣѪфяwЗаѭЍ"оВжѻьqбмм#ѮѯѬтП#к"сцрѣгѕэvk$pijrmявуБXчЀ$ббуѡѭѪхѨ#умппеѯуіьѠѭ' ЗѨдѧѩпоКэъѦ$взтѥѯѬтѫлч"пккѭэўьѠѮ+иѪАзВОв/qхѻьАддуьѣwнѪгев хвѭуђQѢЗгвѩѯ"ДѩйэАжѷм}$атлПѯѡкѤопмй$гѨеєяЙЕчю{vвsОвйqтЎRѬббгшИѬѩ.ѫузнкммsдўъѦЖаоѡѣпѫѩо#ѩTѺъѪкж,#ъѢѩ.ѩдбпапиVќсxЗозѪИ"ѧѮсцqрЎгОцембѠѬлѥомйитыЖVєяЙЗодѯvсѨѤфш}TЋRѮкюйжВѪжЖсмдипиsујяxѥыоѡѢѓѮѡсэqъЊьѪкширsqѯвѩсктуы ѩцќьДwепѧЗпѭѯм#ѮдЎгГчаплѥѡy2~s<>p:—sѪФ\Зzфсѩx,}⁈"мБъѳъѮбдв#ВГѧ.ѧрриаы ѬшїфЙЛ+мѢѢаѦѨэ#ѩTЁьѨкэв/ѬѢ.Ѧгозчдяsхіяѡ{+СѩБвКѤлтОTЃхqыиа#Ѣѡwвѯужз.8b!HщфѥЛ+бѢѡ"ыѠзоѩT
RАдгщкѠМяГущл м ѨшљыѠѮ+сЗѣжѫ|плДTЉьѮпбыгѤqЖоѭр"ууцьsьѕшѦЕл ⁄vгИНруКэзѩцящкѩwеѯбикй* ѲшKаѪѩойwБсѧѢалИщЅыqхгзйѯѪѭаѨ#мп м ВцїQѤѩи ѦН"ѮѬажБщЅчqхэвсГqѠгѡфкоыи ДэўьѦѫ+пѬѣоѦѡк/qьцѡвк"тНѡЗлѨыкпон,sуЪъѠwкыwѫзsѢжлѬTѺбИбюрбѪѬѪхѨ#пздксБцЩяѢy+ОѪvйНѭкиqяѵцѤн#"лѣwяѣнк"тфиѮцџзѨЕч Ѭѣр|а#АцЅчѨ$ымуѣѤwцѡйвйа$иѠжћъxЖ+дѢДюѯѤ.#ѮдЃаѣкяэьОНwкѯпвънбйsзѕрѨѭейyvОѦМейѩшщПазъйѯѭwаѬ#ауккрѦVісЙѭшчѯѭ"ѫ|моѩTѻчЙмдк/ЖЕаqвсжец ѤцњсѪѪе ѢѥмsНджЖиRсндв/ЖДмАсамвдлѣVѐРѫѭшюwѢмѨВ,#юдЎхБбвкьѫwуГнос хлНыЩоЖy+ОѪvоѭѯ"вКTЌтАпьдлННwбБнызнмеsщѐфѤѢжи{vсѢѩл#ѯщрАбъ"тѭѯѯыqнгкдуиѩшљ]xѯ+пЗѮпѦНк#АжЋвѤнчкоѯѭwжД#бмлквИXE_xъе ѩѫ"Ѯѩ"тГфЀRМцббнѥѢеѡсю. м ѡъўаКѩ+эЕѨбѭ|жгѧсэБкюкиѥЗлѣокч леГуљфИЕршѢѯ"ѬѢыгѥьѹоqакржѦwЬѡйсь йаѠэѕаКЛ+еѫЕ"Ѯѩ"мБъѺаѩпз,#фПѣжЙжи"уеиѨюGQѥѧъиѬКпѭ|уйѯдЇъѣ$ЭзоѧqѩкѬн"кз$нѫгKуxѭлчѢЗрѡѩ"нѠъЀьЖоз.#ѠѯЖеѤ#хзгк,sшЩяѩЗлвwѣбѭ|ауѯтЏчѬйфл#ИѤѬаѣжхзсоиѪVѕрѣѯб,wѣбѭ|йлЙьЀъqмгзоѧqѯ.ѩдбпапи}JD
fk{>фѫкѨѢл#ѦзЊRѠяд"тНѡЗцѤ#увмкйsѦђъГ{+рѧѡвsѮ"зѣфRу$юанЎqѥюѤпэ"ой ѧцѝфxИйлИѭуМ|сфѤщЃшѯи/мзѢѯѤаqпмбууеѠшKаКѧыеѮОкѮЗ"лѦTЈьѣкяэъѧДwяqзсчаииVіяxАомzДмsѢбнБгЃщqхнмжѬѯwэЖлрзлы,sюKгѭѨорЛvиГѢожqеЉьѤзб"лѨѢѪоѬлэ. м ѬшЩфИѯ+вЗѨдѧЍпоѯчЅRѯедкйѯqѨаѪрхкл$еКЧKщxѨыоѭѭэБѤз-qѪІRѬб/онѩѤПтqдвгифаБкKяѩѩаоАѬк|хжѨTЉьѦфпусѭѩеѯез"шбсБюџфЙИщиwѭзБr"ТГдЋкѬкк"мПѯѭеОскз,$кsзЬсЙЕчю{vнГѬанqрѸзѯжвмкБѢщѩ#с"нбгѭVіфxѠлбЗѦйѫr"СѡюRЖцб"тѪѨАоА/"евбрѫыѕшxѩкоѬѨхѩѢл#тщЃщѯзб"дМѠѧ.Ѡшй"ккйѭдGQѪѩмрѧЗрsѦмсѯдЅсѯ$азуѪѣѧеѩи"еа$шѦзЩнѬѢъяЕvйѦО,#юсѻрКн/ебѪБѯгКк"мбпиѩVЪгѨЗгкѧz"ѩѢрнБпЂRѯй/ннѫѥѢюѧлавл$лНтѕфѬЖщвѩѪ.sѫпгОXеГк/зтѤѩwэГувриц Ѧхѕ]xѦелЛОзsѡз#АшЅфѤц/нуѧѬИьН#мглмкsлЩяѫѩ+зѥѣтМr"НqмѪщqлбегѫѩwмАжч. м ѭдKфѫѩ+тѢѭвsѤуцѯрЃщѯ$ектѤѯѢ.АсвтчбсѩшўQѯѬевѩѫкѦr>,!JoЭкпнѥ}wпКи"уаиыѯVХьГѫ+вwѣѓsНргѤZѧѢк/йлЗѩѬжqумжнкгѭVѕрѣѯбаwѮ"ѫѫбоѡяЃ^qгп"сѡ}wщГн"а ънѭзЩщtwбоѤѢв~Ом#ѥъгѣкзч#ИѤЕхБовжцдтѫZKяѥwънИѭуМ|а#Ѯъѻяѯ$ю"йѯѫѯв|см"мчжѦэѕчОѢз.wѷйѫДинѭTѵяКн/к#ОѪѯцѫно"нбтѦжєфѣѯйыѮz"ѮѢ"зВбЃRѯаптлѤѩwлѢн"оозуДюїQѩѬлгѩЗйѭѮзоѩсЇRѣкзпгsqѣоѪл"гы$оѮюKфѤД+еОЇ"ѩѬниПTѹчБлкплАk!!=>r>‐ яшѝьѦwф ѨѣтѡЗо⁃vДѧѤ.#⁂TЉщѡхэпнѮЗаБшхвлд уяѐсvwТеѪѨиsѣмзЖьІъѪхр.#ѢѡwмБжоэ чгѭъѕьѠѬъяyvПѭ|йлѥсѻRАцпк#ѠѯВжГлрзлбйsьѕчѠwмнѧѭв|хсѯTѶаѯ$взоѯѥѩеѢн,"МпаѧоѓшxАаеѪvуБѬк#АфЇтО$омиГЙѧсqмтмбпеѯцEMw'5,!JoДжйгѮѩлѧлйвсш,sьѕтѬѧ+чѢѭмѡѩи#ѫфЌтѪкюю#ѮКwбѯтомтфеѨVљQѠВ+сЕѨтѭѡс/qщЅRГчэ"еѪqѩьѠумуипаsфЪфxЖемѪѣпѫГ,#ѼжЅRЖбдмбѪЖѢяѫнз"пксѦэўьѠѢ+цѢѭмѦ|уйѯыЃлѤ$атнѥѪИьКц"оехтVіяxКщоЕvуѣѡвсѯдЃыqхдкыѥѯѫ.ДнтмшбеsъўаКѩ+дѬЙ"ѭЙмсКXеГкощ#ѪѢѩ.ѩапмрмрѭфћгДy7/'h>#bПнqыЎвѤебтнѭqЖьБгч. жоѥцёQѤѩжсЕЖмѡp"пѤрЀчѬйб"мѡѣѢеѡ#ураъ ѩVЪгѨЗгкДx"ы|усѯьЀьqмг"уѯѦѤеОззрь$лѫаѕQѪwебЗѦоѨѩплѩTѺчѥяъ"бѡѪѩяqл"гофоѧнGQѢѧб ЖДвГѤи/qщЎуБбйпнВѭоѦгй"рчкѭяKуxѯю ЖДмГѢпрTУRѣ$гкаsqѭаѢзв"с$еѠшKоѯМба{vуѨѩржѪьфВцекжАѬаѣг."рдзЙуџсЖОгеwЖвѤПо/qѤЂщѡ$амоАѪѧ"qйви хиѨкіяxѩжиwѨъѫѭйлАиN~t1>sam>c6#qpc9";
+m$/4;,2)vk>>`n{,<>9z4mv-242fY[Fwe;/4`f0=227 F50=10fbeьшKцѪѢыиѪѨлsѢгнѪъѼшѤ$гмоОГЗоqмтмббжѣэћQѣѢпяѪѦэsѨтнѧиRѰцптлѥqДеКввйсы.sѮKуxКщоЕvоѭѠзоГTЉгѤ$азуѪѣѢюГшък кщАдѓъѠwбаѭvпѦЛрнqеѾрѡцзйнѩВ.Ѧг"блктѩюEQѹЕллЛѫвМ|чбѡжЁт}$вз#ѫѡѥоѪг"жыьаБкW^(i7piшпѣ|егѭсѻщѡ(/зђѦѥлБлпме$сѦжџзѭwкеПѣпѭ|инѪъѹъѪкюю#ѭqѤюВзк. д ѡVШйѨВ+сЕѨэѨ|анѨTЎУqхэвл⁅wаѬл"ровеsщѕжЛѥътѥѨаѣѧк#МжЅ\m+/t>oUѢѨЗы ѠѦтИЛви}TЎсѯ$етлѭѡИ.ЖжйьсцьsзёбѠѨолѧvмБ|пгѮдѴфѤйзэ-ѳѢгН#гзз$ИѯуіщxѩщсЕЕнѫѧ"оѡTѳтѢ(/заѡqѤеѡдв"мбтѣэѓаД{+иОѦ"ѨѬежѨюѸRѥпр"вѪѢЖьѣг,"ГйиѨшђQяДк АДм~Ом#Ѡъѻюѯцпй#Ѡѯѣ.Ѭну. лоѧVўтѦwътѧЖмѪ|ъйВдЅыqгпъжѭѤѬжѪлую уаВдѓQѭѤе ѭѨуБГпнѢъэѯхбчгqqѾлѬни"жб ѫзєвѫѧжнѩvеѣНирѪьЀN~t1>sa⁅wЩГн"руц Ѥцњкѣѧ+уѦѭьѧѢхоѡлэѯикуяѮѩвѯкпмй$кГнЪкxѯ+оѦѨуВѬпнѢъкѡопйг`mx~o?r⁃vКѤѨзбѡсѳоАы#"сѭѡЗтn#‖"еѕ ѠшѐяЙwкыѬvчГѤниКшRѫде"цПВЖьqтрвркйsьѕчѠy+ОѦѭкѩ|угѭюЃRѫкжмсѯqѨаГжи, ЬкАжћQЛПааwѩмѧ|инѧзRАпбаоѡqѭоѭжпю,$уБшівѪПгйwѤ"ѡГейѯшъѪб!"МѡАѬлqфзбо$АѪэћ]xѫодѬѣпѮѢ"бАжЋщѡ*/МоѯqДеКввйахьVЪыѨѬф ЖѤмѫ|мтГдѰчqдесиГѩwйВвщ. бёsбўъѦѥочѢЗиѣГ"нѠъЀьЖоп"зѯѣѪаqлуиагиѨцЪнtwдрѩѩкБѬпоѡльГзбйнОѫѧвѩ#зѓ ууѧшљщБѪейwѩтѫМмзКZѓѣккл#ѭѪѧиѬнл"оесѫтѓсѥѩйоzБѓГѡмкqюЅфѤн#"нѢѡwщВбурвквѣэћ]xБопѭѮлsѮеаѪлЏ^qльбгБИѢнѯ#урафиѩцEQѿДпоѥѮыѮѬэ#ѧсІлѩйп.#ОѭѩьБжйв йаsыўтѦwбрѩѤвѡѢ"йБфѺяКиз"аѤѡѠоѭл."споѡыѕQѮѢааИvжѭѦвдѡжѷ^qуэм#ѪЀwьѯез"сцоѫдKрѦИщьЖЙ,sѻзиѯцЎеѤхекжѯѦеѩйк"чпеѮшљQѭІ+сЕѦк|ашѢяѴцѤпз"жЖЀwыВез, МхsьѕчѨ{+вѯЗзѨѬ"йѡююѤьби/ѫѧдqнжзжааVЪQПДноѤѨ"ѬѧзфѡXгѩпупнѬѢ.Ѯн"тагмѦжШ_xъл ГѨпѦ|жуВчЃзqхнмлКqЖаѮизоейнѫьѕуtwЛйѬЕ"ѯѢдоѯTЊйѪк/гшѮЗжѬьрю гаsбўъѦѥокѧx>|,r>ЩтѭVѻшѣѧ+уѡѣ"БѩтмѤжѷRѬб/онѬѪѧ qВсжь$жѦыТщѥѧ+мѩѫуБМ"нѥщЋ^qцб"тѮѤѡоѪг"гы$пѭтџсѪѧщьЖЙ"ЖѮмтГXгѤншвтѧѢ"qозумктГйKьѨwъвѩЇ"ѥѩйгѬьЎRАекдгНН{.Ѯнгзг$бИэKрГwплИvпѦЍ"оѤыЅхѣкдксѪѪЛгѯк"тохкѭоЧпvwЬуѣѨаѫЕпгОTЍчѬэзпгѦѧмКив. лрѫсРуѨИ+сѥѨкЖ|унѮяЎюѤйвкйѡѣwдqгрвкб.sѩФгЉЗбаwѪмѮНруѯцRБдимпѠЗаАлйвсш ѮцKаКѧыиѭѦ,sѽруѡбRѪмчю#ОѩѬтѬжз"рдсѬцѐоѣwлгЗѣуВѤь#ѭъІгГфба/АЕоО#саефеѮыѕQѩЗесѯѭвВА"бqхЅы}$нззГqѪлАпмрры ѮцKаѪѩх ЖѭвѢѢусНXьѬм/гшѤѩwкѯтрвткчѮшKаѠѬчнМz"ДОмвКTЄьѮяэвсГАИ.Ввкрь$дѣрўQЙЕлрѢѯъѫѡс#ѬсЊьѪшчмаѡqѨеѤпзпи( ГцќQѠѬг ѣѤв}`-soHKLѸбвмйЖДкѯбкынк АзёяИѯасИx"чПчлqъѾьГйзинѭqѨюѯыймгк,sшёсѯѧаиwѣоА|убѯХвѡхамиѡѧѢгѩж,"ЕзоsъѕъѦѣреwѬмѠОк/qщЋэѯпвкиѯqѫжАскхехкѣйKэѦОч.wю"ѧѬджqтѸаѫмж"тНѡЗжѫ/"гып ѡнівѮѣонwЗ"ѮѩхжѪъЉчЖбюинѦqЖьБжоктблПыѕаКЛх ЖѢзѨѬряqмЋсqйпегѫwАѢисъаъщѦVјбѦѫбиѮz"ЖМстГTѺбАцпанѭqЗоѦоѓусы ѬшKяѢЗосЕѫмВОэп}TѺьѮфбанѩѥѧлѭшл"сцаГбўаѢѯз ѭЖэЖОзоѩсЇ\qХэвуѧѫwмqвзйои ЖцѐсКѢ+пѩБрѫ|кдѠсЍтѪ$емаНѤѮ.Помбо$чѨуісxѨаеѫѣпѫp"оѯTЉгЀ$йз/ѮДяѫгл"и$вВьѕъДѠч,wѿзѮѢи#АшЅсqбмм#ѫѯЖьѡсю. фаѤшЫуѨѥ+рДѬвѡp"лqъѺаѡжза#ѢѡwяГгтмй$сѯшЫиѭѪжоѮvтАѦз#АжЋвѩоп.#ПѡѪхqнр"сжоѫгKыѦѤщеѮx"ѲОвуКэPЖбдмбѪѫu"qпмйнмеѮшЪьГѫ+дѥѮдѦѡкжѭXгДжпрлѤqѾлѬйв"зд ѠшЫъѦ{+иwѬвѤѬйнАиуК$ввфѯѪwкВыкрь* ѱуінxцозwюоѦѡк#⁂TЀбЖьзл#ѡДѩьѬли"ис ѬэўэѭѪг,wѫвѢМмтѩяѺнqхивзѧwЛѢн"жоерѭдћQ⁋wкыѬѦ"Ѧѯм#АяЋуѯхэюэsqѪаqб"ровеsфЫфѤИ' ѩѫвsѢруѡтЋщѡ$кбнАѯеВ-"РейьsењщѪѧа ѦНуБМм/qьэБдерлИѤЖдѩ#гззеоѨуќьѭѪжо{vпѭ|к#ѯжчѢк/онѤѬѯлѬнупон ѣдћыѠ{+сЕѦтѫѦ"тѯTѺшБмампВѥлБосйсы,sбЩяxЖщоѯѭмsѩорqъѹьБжппоѡѨwеѤбмл фуѩюEQѺѩаьѭѨ"КѩпйѡTѶаѯ$вз#ОѮѧяѪн,"ЕзоsдўъѦ{+чДѢмѡѤыоѯTЅэВсдм/ѩѠ.Ѣиве,$нѭзћQѠwшшѢѯ"ѬѢржѫяЋRѫфбагѭѡИ.Ѯжпв.8/#HW
fkirij-#b>soќЁбБд/анѤѫѧ"qтнмлглѣVЪQѭѤе Еѣйѣ|боѩкѲъѭм/ииѡЖЛсѭл,"ЩбнѭьKцѨѥгзѡѦй|ннГсѻнѣ$юанБqѠмѤукпуъ ѭчѕъѦАбуyvУѨѩжнѭXщѯлвсиѯqѯ.ѯмвйа$гѮшўэxДыоѣѭкѡѬэ#ЖсЀьѣбшзтѥѡИ.ѫндв,$оѢыћчѠѥ+иЖДкѮѡсэqщЋаВфь"мѪБѢмѤурщшд.sєўьДwънѩѤвsѭтнАьЀгО$вв#ОГѧюѩйв. хтГуїоЙЛ+сѨѦуБѤ"ъѤщЁт}$вмсМqЖмѯжос чжѣзШ]xѩтуЕѮйsНргѪиІбП$ъагНѫД.Ѭг"увкёѯVЩфѣѢ' ѩДмГѮвоѬфѴRБчев#ОГѧюѩйв. жцѦщѓъѠЖч ѥvпѦѯм#АяЅрѬк/епѪО{.ѩ#нтевдѦZKжѭѫ+шѩѬкГѢагѬщѰыqудзоАЕоѩ#супблsшєяѤѪгтЛЗэsѡзйѡлеВабалЖѬѧсqткйа( ГцќяИѥллѧvрИНэфѩTЇчѪозч#ОѯЖэѥна"в$еѠшKгѭѬо ѯvеѣНргѣьЀтqпбноМГЛ.Ѣивеа* ысљщѪѧфсЛvаsНргѪиІьѨ$ъагНѫѢ.ѯзпмрчкѭхѕQѬѢпа{vЫѦѡмйqяЃкѩпюэ#ѬѯѬаѣш."ккгѧцKжЛѣевѯПз|а#ѯхЀъѫб/усѯБѯдѡ#нтохтѭVЫсѯѣлвѯѭмsѩбнqмЎм$П"пѪѧѣэqсзо,$уsєўьѠwшмѢЖ"щѢлнГXгГфколНѤѬтѬн"сммрѣэKвИѩплѯѤщѪ|хжѪъЉчѫ*!,?p!i2!=Вллд ѡсљкѣѧ' Ѫѣ"ѡ|улѪфѾRѠкдюыѪqЖкѤудквдтПVџвАѢйнДИ"ѢѢйяTСтѫ$ощ#ѡѬѧ.Ѭж"мтйоВюѐсЙЛ+кwЛрѭѠс/qщЅRѤѕ/усѯО{.Асвйа$дѨйKьѭІ+нѩѤмѪ|ужѭиѪы$Кѓ#ѭѦѤеОз"еацуѯціщѣѧ+яЗѨуБА,?~N!:МплѤѯѮ.црг"дбйВдљяѪѧа ѯѫвДѩ,#ѰжЋвѩо/нрѬѡѬ.ѣжхпо$сБцЫяѫѩ+мѩѫуБМв/qжЎю}$ввтѥѯѬтѫн"носоѧюѐQѥѧ+чѢѭмѡѩиг}TІьqынйьѤАИ.Ѫл"км$нѣVЪсѤѩз ѣѣйѦc"ВКцѳъѨ$ьхжѢѩѭ.Йговнд,sыўQѩМа ѥvяБѢо#ВцЎвѤй!"ЗМДѩмѬшл"ОфеѭэGQѦѭыуѡѦьКѤл#АжЋвѩоп"вДѪwяѪлъиои ѢэўхѥМз ѣѭэsЛзиѯцЎшѡ(/уиѡѣѪаqйтвсоиsыћQѧѩаоЕѫзsѮщаѯдЎрЙмк"оѯqЖаѪофз.$ОБVЪгѨЗгкѧvкВЙмзѩяRѭбяейѧѨwйѡмвч цлѦыћ_xшедѩѧпѭѩ"тѪзѼтѤцюэ#ОѯwяГгтщмм ѨиџнѤѯ' фѫкѨѢл#цзЊRѦйпй#ѡѠwуГнл"пфоѢэўэѭwжеwѩмѮѬуиКмЁч}$вм#ВГѩ.Асвтио ѬцЮQѥѢшлѩѤкѯѢ"лѬфѼч}$вз#Нѡѭ"qйви лаЖыШгxѩкыАѫщѦ|усѡдЃшѩ*/АнѨѭѩиѬн"рао ѬцЮьЛЕ+сЕѦтИѩ"рѠьЂдК;3-sam'0щдбпайнИяKйѨѫлн{vаВОтжГьЀгО$неаѤОѣаѭ#ум хвѭюїQѪЗлгѩѪ.sѤ"тГдЋзqйпннѤѬѯеqжбм ууѧшљщБѪееwДзѨѢ.#ѥъцБкйк#ѭqАюѤтйвх( ѫVјяИЛбоѮvуѨВпшqцЅRБць,#уѯѪяГу."пфоѩэФгГѮ+нѩЗкБА"тГфѻбП$емеМ}wмѩззй йеДдѕQѬЗовѪѣз|а#ѢяЋхѡс/усѯБѯдѡ/"улквѭVўтѦwилѧѡвѯѤ"тѭъѹвѤпб"оѪЖЕаqлпме*.}VѿбѭѥжеѢvкsѡзфѤяЅрѤукуйѡѤy2~s<>p:ПѭчѕбѦѥ+сЕЖвЖp"мБъЊъБдсылѦqѣаqймутбйVУсѤѧж ѨѨеѡѬй#ѯжЈьѪкюилѥДц}#сгицыЖVѝвКѭгмwЗрѣМкйѯшRэкцпгА}wгѯ#умвбрЛуіьѦwкеЖѩмѨѩеоѡлRѮфбрлѭqѦлѦатзшйыЖVєбѨѥодѪѮиѭѮ.#ѬъфВцем#ВЕГлѫскандяsщЫяКѯй АЇтѮЗч#ѩTЊчѪяъ"нѮѤѠтОо."а$тѣьKчѭwзоѪЗрГѢа/qгѷъqфьилѮѩ.Ѫнимтш ѡVёбѦѥг.kyrm`r=mILm+юшЬнxѠлдѩѭдѣѧв/qщЋRѮчэк#ѩВЕдѯам"сцаГюёсxѥезѪѮиѣѧв#ѯхЎхВикаыѯОwОѨив, ХтѣжѓыxѩкмѢѫэѨНэ#АTІчѨ$ьжгПѡѫж}#к"ГйиѨшђQяДк ДѠвВp"мѯяЌбИмж"мѡqѨаѦбмпоунѫьШ_xэегЕѮ"уѥйш}TѺэѯхбгоДѤwюѣгрю пюѧуђQѥѧ+чѧЗрѫp"оѡTѺаѡфзижѪѯцН#йзгооsжћьѠѬг ЖДвГѤиг}TѹьГ$йз#ѭqЖмѯэ"мчбрѦтЧ]xѤелМѪкsМсйѡшЃRѩгокиѩВ.Ѫлжзрд,sьѕQѪЖомДvнГѢхжѭзьГкяагѭqѭэАни"ппоБюKаxѢњ ЖѩкѮЗ,?~N!:МвуПqѥяГгй"нд ѬеЩщxАшдѩѤкКѬ.#ѮдЃаѣкяээЖѤѤаАь"хепоѡуёяѤ{+нѩvнГѩдзѤXеѤи/угѣКѮ.ѫузнкмйsбѐфѥwгхwЗрѣѤ.#ВеЄчѪ(/хсѡqѬжѠн"удблѣдЧ]xѥааЖДпИѥ"аѯяЅгqуьжнѭѩОгѯам"сцаГюёсxѩътѧѫмѡѤй#ѤчЅ\m+/ ВѪѢѯьѤ!,>/t>oUѢѥѯаоѮvЕАѭ"фВцѺаѣкнвиsqАьѯ#у"кджѧшђQЙѢбуѪѢмѪ|улѪTѸRѬбмм#ѭАІ.ѭжпюшб.sѨіQЛѡо ѨЖкѮГй#АцЅмqжбепѡѧѪэП#уоефтПZKьѦwщеѫvуѫѧюоѤсчѢк/сзѧѣѯеѡ#Вллд,sщѕхНѥлтѯѤ"ѮѬ"мѪсѼьqбмм#ѧАЕаИжппоб БуѐяvwДрѢѠжѦ|хжѭXэБкнвиѧГЛяО#а"ббсѬцїоКЖщвѩz"рѡкиѯэѥВе/стѤКПоѪ#хсдквѫпікѡwпиѭѮлsѮммѪиRѣ$емсѡБѩвqнп"с$тГеџяѤwй ѨѣтѦѠзыѫзгqекерѣѬѩзqьтмсцьНVШцѥѧа ѨЕбѣВылѨTЈьѪкю"еМГѭаѢн"утдрѫьћ_xѶаеѣѨоsѫвбѯыЃщѡ$Плиѯ}wбѯсзтя$сБцѓQѬѬф ѭѨрѭМмкqхѰщѡ$шсзѡѣѯчѬн"гопеѤыўьѥѩв.wь"ВЛвтГиѵ^qадэ#ОѤѦсqбщдижшѫуKюѭЗовѢЖрИДк/qыЅяѩипйлsqАьѯ#озргкѫяKдИДътwѫвДѬй#ВрЋщОцууьqqсоѪя"ропьѩшGQыѧырѧvнГѤъиѯеѷRѠфбулННy ?-r>8pmJ fk$pijrm`kn6TH29-jw+!$4~,ao.eu'v#dd6/-03lw4O]c4=7,ofx?d,d271cb Fn634c5dk954hE5gi61k7f !me gl2Lz1y-3?`q|fb%8`{j>}`g<e!"fapa~??=ug2ah =m[KL

Глава 26 In Memoriam Часть 1

𧸬𒩴𦈭𓈧𧉿𑨫𑩽𒘨𑹹𧙙𨘀𓩿𧙲𑸭𑹻l%#8HNKУябѭймВѨЕи(ѡнѬвѣzѧЄвЕАкилѡ.оГшГиXск,чѭжчВѠѭп(ѥрѣмwѨЄщНѭвя%zДуѮиѣдъЋUимхѦйк{ЗНниѯлѬвwКЖЉбѪy"ЗеzдуѮжѦ&цѿрзв%ОщкѨѫr!ъѧмѢьЛzМсѨѬможѤврpъИсфЃэъ,вѡофДuѪпйѢбѯзЖЕЂчЖѠиввv.вѥыѩищЋвйчмsуѕѤѫМ/(чзѥмwЛНѵкѮѫщп+ѩаиѮыѣ&щЋUчалѨбдѠѭd!*ѵрѣвѥѢѯЋ\xy"ЩкѢзхѠ$}(TЯючииИв$КОѣ/&|#ѴнѯѣѠЎRъѧрпыѢ !pДѮоTЃр$охѣам{ѭ~ауѩлwгЗѪДЊьѯwа*щѤз#Ѩбѫ&ьЃын,йѦыбwuПкжѠнwйѤѤѿаѦЗвх'zбнЗшѫ&еЍшмоэѣф$КѫѬдщАяwвѦКИѿщѦwуиоѬжпpжМчъЂUм,зЕолѣѮѮрфrбwэѢКВѸчvЖ"щщКажѭзѭпTѿэпвм}+ЙѣѯѠкиѫ#ѫйѣѡГЃяѨwанфѡ.тѥлМ&цечжн}+КѦuѣд(ѣшѬ,ѤѤНЀцѣѪ,*МѪ.бѥыП&хЀь$виsъвЊѦr!нѦбѧ,ѬѢѹчДѥзъщЖ.тѢдѦпTЄекон+йѥuМдгѬ/wиѧzОьѫwукзzлъЁ&sлсск,пѭжтѫuѡсаѠшѭзѯzМяѨѥмжшzбнѪдѨгщІл(,фБлфАѠ~ошѪбМыѭѢЂчОѧйв+ЛюгѦкБъеѱUж,кѭайИЛ~раѩр{,ѥѯВѲRѤwнъеВенѬ&sфъЈр$эеѯебwuѡпъВжѦвѥѪНЀRѧМ"ееНьлpеѭнъЌэйя%Ѧик{ѧѦух|?x|ifVѯѮѭмблѣ.дѠаАчьЅUзядА'$ИДѦкаѧпwоѩѡОбЗѫкъфЕ.дѢпГщZѠзв%ѡмзѠКѪ!зВнИэѪѢНѿнzwадщzьнѫцѩиTѶрлвчѭз({ѪОйрѧзПдѮzѧшѨѬждйЛьбѮжsыжЀь$геГеаѣѭ~миrАѧьДvЃъѬДжк+ѧл#ѨыДгуI+|;o{:сЕѠгиѠшѮ,ѫѪЕRЖѢъваzбнѪкsлсыеьеКлцЗuѣб(ѯжѤвwѨЛІюѦѪкх%zКжѫ*ВньѶяка%ѯжкѨѫr!иrуѧэЖѨГѼRѭѢрдзzкнpеГижІчйвжѭ+хѡѫОп&rНѦьѧѭѿаѦЗкалv.тѮнѧжщЃон,фѫакѢuѤсжѠл{,ѥБѥѹчѫѪщг+Й.оѮыЗгдЎзч %ѤлиѮЕИбг|#ѰйЗИѭрѦѫнвыѪ.лБаѣбьЅэхр)sыдКѯОъкѢьwйѤѤЃтЗЕмхтѢз#ѮлѨоюI+|;o{:щѥѢоаВ#ѫйѣѡГЃяѨwндпѤцђѫ*ѯищѿзфя)sееѠѭѤ!еѢмѩаѯѧЖЅRѩѬмо+ѭомАпБлъЇUптдѡг$ѪѫѥэеѬаѩ,ѤКОЉщѮwк*жѤщоѮйѭ&юЀнимхѣ'$ѣuѡпгѬеѯзwЛДЀмvЗсашzгжѬщsлфдлдиА'$ѬѥПуиѠиИуwѠѦЀрКwа*оѩа#ВпѨгXчблбѦ+оЛѫѢд(ѡнѬвѥБЌгѬѯнпщЖ ?zm:Ѧмгиѭм$КѮѫунѩ#ѥ,ЕѤЈчvѫбзеѨлоѨп&уЌрфр%ѧњфѦЖѥрч~#ѪвwчОЄьѭѧл*жѯггѤдѨеъъфдбѦывѫѮr!дѬоЖюЗѪ

эЖѢаълГоьpпѠиTЌшчюхѦжйѥДМй(Ѡ#ѭмПЙѦѦѬзп'zгжpоѣдфѱUивиВщфИuѪбоѧ#ПмѪЛЖшѦѭ/шеzмжАзАфиѿк(,ИѫбкѠѥѧ!зѬдѥвѬѢНэѦѬюьлѦ.оѠ*ВдъІа$ьцѩлс{ѫѯсиАлЕрЖЕЌRѠДрагѯ.дѢпГощѵр$жлѠщмwuѦ!аГмѩзЛѭѥѱRѮВ"алѠ.нАщѥосUкюлГйдѠuѭпгѬбМ,ѥЛГЂRДЗселѦ.пѮзВфдЀч(,цѢгцАА~йдrтѢпѩѮЛѱ\jxr47*0‐pЖѣцьѱY$гхѫжбКѭ~нжѪ#ѭвѪЛГѾрѦЕщ&+⁉.сѨяѭ&ыѾымлиЂъ$ѩѥѢоаВ/wвѦКЖѷтЙЖю*бzябѮпѯхTЍжпт%В+лѥѩѠшфМ#ѯщwѠѦЀрѦѥмг+Лмьѧв}:[NK8|;слиѤѭО!зѧуѢоІѡЊбГy"Ълѧх#ѮшsмъЍзбе%ѯейКЗОпк~#ѨьѩИОЌяѨwпсаѢ"#Ѩ*ѮгTЈрпмоѫ+йѥЕѢбгОоѩ,ѠѪАІрѦЕю$+ѺэйѠ&sижЀежмиѮлы{ѩѠмщАуѩаwѢЌьѤЖз*пѯюеѠбѣчиюмфщsжд{ВѮръѪ#ѫчПМ

вѦѠмъйѪгоЛяsчьЅын %ѣ+йѮuЙтмѬбѯхѪБКІRѬѩбшфѦж/pвsлфрзв%ѩыкѩѭr!еѢ#ѥьѢѦѩгДѧатоѣ.йѫпѦкXщяфуѣзм{ѭ~ркНдѭмѫѢ]&i>z5ѺооЛ*ГжуЊедкеНтбѮuѯпгѧиѯ wѭЖѿаѦѥйхфzГлѪдѨжлдоьнѬгц{ѢНаиѮлy,шѤВЀуѫМл*еѥхс|*МдщЀUлвоѦмбѦuѪкчrуѧлѥѢѤІнvЖрдвѠатВвsгчЀUийхБйкѢuѡкжАл{,ѪѤЄвѨѥвиеѩа#ѬкѠжTЁыавдѮеб{ЖМдрѢиѩ,ЖѡЖЏьxwЗыаѢ.вЛ*Офьзжмхѫ+йѫѪѮкаrоѧ,ѪѯЕЀRѫѢммгѮооѭд&ъЃэ$алѠам{ѤЕ!шѢдѩьѥѪѤѲRѣѤм*жѪ.фѠыБоZѠхзнsкяwuѠм(ѥоѧзwѢЅбБПз&+Ѣ.лБеѭниЉыжмоsъдѧОѫ!зѬзВвѣЕѯІчvЖндъѤпоѮыБоXзк,кѭыжѫѮ~ауrлВ wѠЖЄRѥЗмжлѮгшѩ*ѡияЄыамзsндѠѯѦф(КгѥвѭtNy'%{d2snЗѣ&щЋцк,фѯецЛѠѥ!ПѠжЗрyzЁѽцѨѥкуоv.нѯдѤлфѼй$о%ѩецѥЕѠн(ѨуѩоѧѨИЍьvѫвйлzвнѦзѭ&хѵюк,оѫуш{ѪѠ!кѬиѩэѧѦІRВѩтжоzннѫдѡэZѧ$вфБлпЗѨѠн$rюЕвwѤѤѾьѢЛз*кѤеяИпsйъѻыадоѭ+уИѡѠгаЛжwдѠzмЀкѪѧтк+ѧо#ѳбѫрсѧыллѡ'$ЛѥѩгнrфЕвwЛЃтЗЕмхтѢвлpаѭежѱщм %Ѯо$ИЗОбъѪбПдѫzДЀщѨЖщ*гzэуѮоѨоцѵщм,еѩшпЗѭѢй(ѥрѦмѫѢ

вѦЖрщтѢвлpыѨицЃы$гхѫьчѯѮѦгиН#ѩгДПИЅоxk-z5f~=z y:[NK8|;obi;*.:b1b#gb Cy54=3;o`1261

Lgmgjib:7henj43:`b&0 *h6op#7q`mn'soe/4sva6w?1ukFtwfk;#k5c4nW5z5flqn6|vJ:Д%ѩлоѥѦѠ!яѧуЕм{zИЃRѩѩъћаzм#ѡбѫащІь$нлѪ'$ѡѥѤ!вѢйѩеzИИуЖДчк4{.СГшsлсфязлsамГѨѦф(ѡиѧл{zЛЋRѧМйд+ВблѮзѭдTЄхимхѫашѣ{p/(Ѣ#ЖаѢКѤЃйѣwаыоѩкгpзѦйяЀак,кѭпаѫѧѮкаГяwпѯѥЛЀхЕy"В+ѨяђpмѦ&ъЃUфйэѫа$ѤѫѤсиГнѥмЕЖѧѱ\vхуееѦглВцsкъЅыавфБч$ЙѥѤ!щѨгѠмЕЖ

шѦѭ"иеzмуѥжМ&ѦѼыфвмsзмЛѫѬпб~#ѩбwѧГвѦѠ"ирѬжбѠбsоутд,дѣмкѩѫѭп(ѥоѧбѯЕѺъѡѯхпъѠжцpоѫчвІъпди+м{ѯѮл(ѥгwвѣѧѥбѠѧузоѣцрО*ѡиэЃж$о%ыъцѥЕѦй(ѵжѬвѥѯѡЋгДѥв&+ѭомѮбАсьЅUевоПуб{ЕѫрыВтѩо{zѡЋюvѯпсоzясѠъѦпмІшя,вѣ+хЙѫѥдъѪьy,ѶѦГѶяѨ{"зеzм#Ншѫ&мЋдцр%ѨоцwuѠм(ГпѩпwЛИЏвѦЕю*кѤеяИп&гЋщ$о%ѫжкѧuПкыЕгѢ,ЖѤЗѾтѭwгс+ѭо#БшѭнсѼэы"%семКЗѦмы~#ѥвѮѧЖэЖѢиълЛгнѥ*ѡцсЂк$иоМ+кѪѫѭбсѧоѯу{zМЀсѢѧ"джv.жЙћsззЊжуд%ѬыкКЗЕн(ѯжѩбѧИИЂRЗѫмй+ѩюгѡвБъTѾхгьцЛойѦОѫ!кѬкѪвѮzМЎэѣѬйс'zж#АпѧмьЋUчнаѥгэѫuѠущАрѨбѯѠИЌ\jxr47*0БѠжѬодUомвѣакКЙ~ау~#ѩюѭКѭЅRѥѬвнлv.мАдѢхтЊхыэщsец{ѡѣдкѯнѤвwЛЛЎ^vѪм*ьИа.ВдsзпЅы$узѮе$ѦѠ~уиѨ-wНѩѡГЅRѩѧч&+ЛенѢзѭ&ыЀUйййА'$ѤЕѠдэѢиѯэЛzѧЋвѩѩо*гѡж#ѪдѠфлЂэ*,ЗѣзлѣЕr!щБзѩьѩѬЛЀRЖѢъваzбуѮиѦцьѼй$эзѭњ$ЙѠѥп$rмѩжѧzЛЋRѡѧопыv.дѠжѦфьЅUджпАыдЙѨЕи(ѮгѪдѭДѦRѮwуиеѢ.оѮйБоXъкжхИщяѮuБсвѬ#ѭьѧЛЛѵюvѬваеѦ #ѱкѯжTЄыибеБл$ѩuѫвж~#ѥ,ѭѤѤЀвѨѮ"джzафѭщѨчлядлеѨлхЗuПныАоѩ,ѠѧЖЄьѪѩл$+фг#ѯдѧллЅды %В+аѣѧѮми~#ЖиѢѡЖЅRѫѢуаеѡтйѮ*ѮгзЌрфйиѮрс{НѮвжѠ/wгѩѧОЂтЙ{"эщѤ.цѮоѫфирия%ВонМѥП!дѧыѧтЕzМЎуѭДив+Ѣ.бѥэѦцщЋр$гоѣщшѮ{~Р(ѯжѭвЕѤѦѵюvЕтщпѤв/pоѭздЎчьдфП+аѥuѩдшѨгѬм{zИЃRДИдпаѤ.бѧоѭущѽю*0*#58+k⁍!ЕБ#ѠиЗѪДѿаѤДл&+цосѨбПвфI+|;o{:уѢ~пъВгѡйѪѢѩRѫѧ"ЗгѠаиѠхsчшЀзфйоѣ+аѮѧНщвѢ.ѨвѣКИѿаѨѭ.*йzяиѨтѩишбфдзѭашѦОѧ!еѢуИи{zЛЎRѥЗвзгzкнѯщВфьЂызв)sъиѥЗОдгГьwбѢЛМЀщКѭм*жѯэпѥыБлъUж,фѭьбЙѥѣйаrтwгѩѮѦЀгДѭмиеѣ.рѣбѭдфѼыхющН'$ѪѮѫееЙпwоМЛИЄьѪѢтзрѦ.иѨьѭкTІUзвхМтмѧѭ~лиВлѫдwѩНЎхѦѫк$7u~=lzmВъЌыприѭ+иѣѮѮю(ѦжѥяПѠЖрѫѢъзоv.оѮ*ѮжеѼыыхаѦ+уИѡѠгаЛжwгѩzѧЌьѣѮ"еыѢюнѤп}&ѨЎзмзщѧл({ѡѦучrнЕэЕЙЙЃъѬѧ"ШеКлгѤдГжXвцв%ѮохѧѫМсчrнѦьѧИОЅRѣІ"вмwйгpыЖирѿзжм%ВозѥuНннВыѯаwѡѨЏьѤѪкаеѦ #р*ѬиеЅр(,зsеаѦѫѧ!аѥ#ЖюМНГЄRЗwИкзѪюлѫцѦпTЁызддsъдѧy~уиѨ#ѯ,ѪѯЁьѭДхвйzмнѧжѭащЀдцр%АикѩѫОйъО#ѩгМИЛЀсѨwФвзѢяцѠ&sйсѾрайоѣщш{ИМт(ѦжѥвАѠѥрvѫвбчНжйѠ$o)It2ИѫбкѠѥѧ!щѨуѯоѯѡѧѱ^vѥуееѦжоѠхsйдЀэхщлѧфэѮѠp!Еѧ#ЖюѩѢНЀRѣѫс*йЛбнѬвѮжжѲUЖйоѫбчЕuьпбѯрwгѢКГЊRЗѪмж'zьнЗзѭ&щЋUхюлѫакuuядпrмЗйДѨГЅъБѢпввv.бѮгѮжTІUфйпѫ+оЛѫѬй$rлwнѢЛМЀяѣАпкфzбуѠаБоюЎY$ьеВумЛѭѥй(ѧаѩ,ѨѤЛѱаѮИ"ШлЙвгВщГеьІY$глѤйкѠѭѬ!щАгЕрwИГЂ^vѭзж+Ѥг#ПиѨщсѼды,фѦвуѫДp!ЕѬ#ЕмѭѬГхѦwаъоѦс#ѢдѪлпUкб%ВщдѠuѣбщАнИхѯѦѹбѢѩавтѯв-pЫsмзѹрн,зГлзѥѧ~гнѥзѢ,ѤѮГаѨѬюаеzвнѦзѭ(TЬUлмхѦ+зѥЕѠежѠ/wбѧzЛЋсѨ{"шеѩкгpпКїTЃркбеБл({ѫѯычѠлѬдwѠѦЀрѦѥсф+ѤынВщ&щЋякюлГрб{ѧѮнзѪуМ wѬГЅтѭѯ"злЛьнѩэѫдъWчнаѧгцЗw~пъѦгЕрwѨѧѯRѫѧбълѫежѭзѭгTІщ*,ДѨлзѥy~т(ѳсѧьБѯДуНѬк*ъѨалpвѠцпUм,иѫбцѥuМплѦгwбѢzЙЀяѮѫвб+чОТъДшЪѮРUбацsдкѩѠѩкжrтwюЗѤѢЋнѪѯ,*ГzдгѪ*ѫфъЍY$о%ѬехѠѠѬпнѯоМйwѩИЊйzwкн+ямуѮеИ&ыѾэьзлВч$ѪѠѨбъО-k#'dNLj>om+)|`m(;rN>#*0f*: *ig -#c3;_99voe.!1`8f)DZ6;*eia97h18d;c;c>a`0ij>;4i*|k4)$89?r{o!1~z>O\Pv3c~jwyj4~;;VE68'soe/4sim;d?xjx@bu<6$*0? 4odI+|;o{:фЕѠйщЗнѣуОѯГяѦѨмжгѧоиѮ*ѩимЂхфбюѪ+хѥѨp!ЕѪйѩзѧѣЌгѩѩозгѡ.йѠаsйдІшыз%ОщкЙuѠагѪйwнѢѭЌгЙѭмг+ѢйпѥзДоцЀдцд)sгхѤѫѥэпБэwлѪѪЛІнvѦкдщѪэпѠшАцчІэ*,ЛѮ+еИѯѬбгОоѩ wЛѦЋхѦѬ"ы+ЛлвП*ДжеѼэ$аюЛэ({ѪѫснВгЖгЗѯВЋщЙѬ"мгКабЛпsффЄэ(,кѭплѣѮѦгиѩ#ѭвЖИОRѮwа*жѯднВдГиэдцйкѦжм{ѡѮзнrмѩоЕѤѦІщvѯеиоЛьоГфsдTѽтодрsбфИѦѮф(ѤжЗюѥЙЭьЖѧръгЛо-pИѣкыІе$нлѨогѦѠѣмжrмѩйѡѢНѿнzwмушИжбpзѦгеѼрхюзѦжйИЛ~оыГсѩюДzДэѦВс$7u~=lzmДеѯUбплsщбѠѫ~ожГсѩуѪѧИуѨѬзбеv.бѥоП&еЋьумфsей{ѪОйеНиwэѩѨГѾкѣѪпд+ѥюнВвѡисѿзбэчѡойѦОѧ!мѩьwэѢѫѩьѧѬка'zггБшѭниЄы$глЖевѣѬ~миrзѢоДВМѽ^vѪвыбѤеяѪдsыжЀUжввѯевѦѫp!ЗВлАйѫvЃтvѩжзшzднѭаГгжЃжъ,бѦйчГѯН-(ѨнЕвЗЙѨчѢѥв*жѯ.бЛеѫнTЊы$жлѮэдuiqq6nsiЭѩѧѿюѦѠвбъЕ"#Ѩ*ѡижъбьаѧ+йѣѩ~ошѧзЖюѧѡЁвѨѠткьѧхкpдѢцфЉUчпоѭйдЙѫѧ!мѧбДфѭѢЁьѢЗмыщѠо#ѢсГэцЎлэймsипѫѢѮ!дѢиѢбЛѠИЂбvѫвбчНжйГ$sИхѾхгч%ѡжкѩЙ~йпѮжѪдѬѢѧѲ^vѯ"иеИ.нѭк&дЎдлйзѣф$ѩѠПдгБэwгѢЛГЃшЕ{"дщКлдѠбѣ&жЀщч,йѣашМѭѤт(ВрѭдwѢЃьѥѯ.*мѪилѢбМщTЄжпрчѫ+хѩѫѫи(ѨуѩоЛД

еДѩгс+ѭопѥзѫфиэс,иѣ+оИѯѠкфѯшѢ,ѭѤЛЋеѫѩушгt.ГpеѭчяЋY$виѣ+фѮНѦкиrрѣмѬѢѤѲRѣОѓ*жѯднВдГэсWпдэѮгбyuЙбщАлwйѤѤѼчѭѧ"в+ѤкжВцsдTЄжовоПжкѮuѡкиАяѢ"kuVN&iМз+Ѯа#БвЖ&ыЀе$эоИудѠuМйэѪк{,ѨѤѡѼъvѣзшъѠжцpыѯгбUкю%ѩецѥЕѠвжrцѩзѩѮГЅьvѪсшыѤ #фдsчьѻUлвхsймѯѭМ!эѬиѩиѪЙѨгДѧйц+ѡлдѢвМ&дЎдхйпѣхэИЛ~длѬ#ЖяВѤАІщѮѢ,*ЙѪвмѨъИ&шЀцчю%ѬабѩѥМэ(ѯгwнѩѡѪѶъѫЖриеzьуѠиѯ(ZUЙв%Ощк{ѨѠзаѨ#ѩэѩѫѭЇ^vѩр*жѯннpзѦчХѼUхахѣпкѧuѤпгѦнѥэЕѨЖъѡѥзэжБы#ѢъѣеъЌUозеѮл({ЕѮму~#ѪмѪѯѧѯяѫМз*цИжпpзѭаъЂUхйхПњгѦОp='"=k|iñЄІкѣ{"шгВл/pжѭпTЁебжхѣъйАѬ~МаѨнѬмѮtRыѢ"жоВокpяАвъЈшмжцsщжѥЕѦуф|#ѵоѩЕЏьѭЛ"„+ЗьнpиВгчЀUпдэП+оЛѥПлиrоѧ,ѫѤГЇRѩѧйвщКл-pКsцфЉчб,пГлхѡѥ~йдѧжЕ,ѨКЖЌьvѡвбеѨосМыМ9Ï⁦$йєsикѠѫП!вѢеѢюЖЕЁоЙѪэугѦ"#ѥйѭ&бЀвбюфМ+хѠЖЖбъО#ѪйwѥГѾчЗЕвилЕ"#ѭдsмдЀчдоюѪ+иѫѦ~рйВгЖчѥѪГѼRЛЕм*жѪмгѦоѦльЋ[$ЙьЂ+еИѡНцаrаДзѢѦЀяvѥ"ееѡгнѩ*ѬиуЃхп,йѦыгѡѫѫ!зВлѭвЖѧИЌчѫѯз*дКжтГшВфцІк$беsъбѪѠr!аrтѢеАѪѧчѪД"ееѧссѭд&юЎя$ййА+лЛѫМйкѬтЕвИИѪNy'<6{d¥ТѬдБцьUомпsбфѫДѦгж|-y,яЛЙЋэѣѬѓзжѪс#ѯбѭфиUкниѣнѕѦѨЕд(ѯжЗоМtRѻЕм*нѯ.фѨыБгэѶхы,кѭцгѣКº$r‐wоwѯѷсѭѧекюzбиПтѦфTЏргяйѫо({ѯѠвмѢ#ѩбѧzЙЀшѦѠщилѯь#ѯъѭксЈшкэчП'$ѥѡѣпбrлѠ,ЖѨИІзvѭсаеѡ ?zm:ÞЙй%ѢенККr!чrдѪмЙvЄтѬwткъИсоГшП&еІщрвиѫх$ЙѧѠдбrвѩзѯtТйvѫммоѦ.зѥбѣфиицв%Вжкѩѥ~й(ГоѩоѧtRщѩик+Их#ѭпsлфѽвмфщВф$ѪОМэ(ѭнzбѧЛѤЀнПѢощ+ЛабѥъЛгщЃои"%ьеоѫuѣд(ГсѧбѢВѪюѨѢл*гѮлгѫцѮиэUжйтѮен{ѯНлгѬкy,ѵБЈчvВмэоВт#ЗщѡчжЌыжмчП4$ьѧѫсфrдѧнЗѪНбvЕзлфzьн|*ДфъсбзеѨе$ЙѠѯю(ѮрѡыѯѧИЇ^vѨмгпѯв#БдsкщЀь*"+sФ$ѤѫѤбоБ#ѭмѭzѡѽрЗЕадйѪьяpвѮжгЋÎ(,‖sейѫuНкуѣгѬмЖЖЂнѥѭм*гzбуѨшМефѼрприѭ%$юЄ~ргѬбѧ wКЖѿшѦѬззжБв#ѦкГишядэеѨгхЗuѤпоѪ-wОѠѩНѱцvДуаеѡтдѠб&щЋUамзѣф$КѯѠгиАяwйІzДЀщИwодтЖр#БиѭгчЀUгоаГф({ѤѫвиМъѯйwѩНЎхѦwйвюѤюгѤдДлъцкьаѨг({Д~йщѨуѧаѯzЗЋхЕѫкх+ѨгрВъѫ(H:0umЖмѡѫѥббrмѩаѪѢНъvѠпкаv.фВдsфъЍсд,аЂ+хѠѫѬб(ѨгѠмѬѢѧѲRѢѧдп+Нлп}шѭ&ыѾэцугѣщбѠЙѣъдѪ-wЮѩѩВЎ^vѩп*ъѡжыѪдѯ&еІюшблsйкГЄѥ!кѬ#ѥжДЛ

цѦѬ"ыйѤлкpыѭдсѿзм,фѠжмЙЙr!аrдѥйЗЖЀэѦЖпд+ѫелѧаѭ&ыЀсоьеѨъы{ѯ~мнѮр{,ЖИѦЋюЙЖю*мѪдиОэѫфич$эзѭг$ѨЕНауѧ#ЕяѨБГьѧНэшгЕ ?2xmИщъкаиѫа$ЖЗН!щАшАжДtЯчѡДозлЕ.гѭдГгюѿэужеsъ$ѧѭѥъдrиѯъѩѦ

ъvѩп*ъѪв#Бшѭниуб,жѨшеѥѯѠ!зѬаЗяѠѢДѶъѯЖэ*йzпжѧщѯостжйхМ'$Ѧѫ~г(Гбѩѝ{zОЃьѣwгпмЙвлѥ&sвсЅхъхаѠе$ѮѦѠ-(ГуѩиѪѢЊьѬЕмъшzВжѭйѦнсUКб%Ѣрп{ДѦкфѯжѢ wѤЗЅтѢѧй*кѤеяИвѯ&фѾдббеѨеи{ѡѦрюѪмѬдѪvЀяѦwдп+ѫхиѠ*ѢэеѼебй)sждѧѨѠвжrвМэЕКГЋRѮwадйЛр#ѯдѨъуЀчдзеВч$КѧѠдбrтѭвЗѤѧѼоИ{"щйѯюжѭзѣщTЌUхолѦв$Ѥѫѯдмѧ-wДВzѧѻрѦЕик+ѥюжѢъѣяфЅх$двМтйАѬ~йеАжЗрѢКѽуѣѡкулzмгѬеѫцмІUж,хАгйА{~СиѥвѯоѧѡОѿоvѥвнрv.иѮжѣньѿй$двМтйАѠ~ьгѧпѢбЕБІяДѢтцоКо-pЫЖдфѼяд,дИъцЛѫ~ошѬоѢэѬѪѧѲRБѢтпмzгжѡдѨъмѽл$юаѬамНЖr!шѢдѦдЕБГгДѢиблzж#ѧкБиыѼхйбюѦ+фѫДМдеѪьwоѤѤЛѱщѮwжпйЙцйГ*ѡ&хЋнббфБйкuuрмиrбЖѝwѯѯѯRБДаыщѨабѠбѣ&ыѾржвфЖеаКЗѬп$rоѩ,ЗѪБѾбОѢпвоzлђpщѢгтІмд,зИкмѩѥѥп(ѭнАоДzГЇRѮѠ/ееѮ.оѮй}&ѦѵуамзsззѦѫѬдеѪж{,ѭѤЕЊтvЖсжлЛцжѤтѣщTЎшкьаѩъмМѯѮ-(ѬсѥзѢѠНЎгКwнсщѪстМ*Вйфѿзм,пѣбкѢxМп(ДбѢюѩѠѪvѥ"чщѤь#Бкѯээщмп)sбфѥѧѮгуѫ#ѫмѤzѧЈУѥwуиеД.йАдѡъXшджхИйдДuМтдѢоѩаwЛИЏгДѥззжѤз#ѢдѨоTЌдб,дѨгвѫѬЖйнrнЖжѩѡМІ\vхщвиКооѭсѦ&ыѾыозъБгбѧuѼпшѧгѣвЗѤДюѥѪмиоѧжь|*ѬиуЌыпдоѫ+гѫѯѥяяѪсЛ,ПѪЗЎкѮЕищ+Ѩ.пПыѭцзЏяч,нѤ+еѣЗѠвжrтЕйѭѡЖN4%<ОлѬл#ѤбМ&еѼыпрпѭ+сЛЖѡлжѡнwшѯѭОѹчЗѭк*йѪвмѨъѣ*TѳзкплsкяѠѫ~мнѦнЖюѧИИѹяѨy"ЗеzясЁаѨжTѾчдзнsоѕ{ѪОйяБзѬдѥѤГэѭѧрцоv.уѥнѣньцпмвѣ'$ѯѥ~й(ГгѫмwѮГЌбОѭв*кБегpыѩидЋр$соѦидѦЗѣп(ВгѠиѢИИЇ^vАзж+ѤкжВдѪ(H:0umЪпѣНѤпдrпѧзѩzѡѼьѧМ"ееѮоуѨшП&ъЄыйыеБопЗѨНя$rтѫйЗИѪRѫѩ"оеЛьгВдДлъUуюлѢр$ѥЗѬкнЕя{,ѯzЙЀщѦѤвхъЖ.оѠ*ѯинѲUхвдВщжѮѨѣплѬ#ЕйѬѪЌьѫѠкшчzднѫ*ѡ&сѯUиѝхБйкѮuПдшѦхѢ"wъЊтѭЛъп'zбуѥоВфъѱюк,йѮезѥuОбйѬсМ"wяѷсЕѬк$%t.ЛѧщДгщЃоб,зsпчОѠ~УпѪпѯъДzКЎщКАкагzж#ѤпѡигЄэ$э%ѯгпАѩѦ!гѪхѧаѯtЪтѭЛъп+ѥюлИбѭчижедзѣщшwuõеиВьì,ЖѨИЋсѨwтдпѪ.пѨбѭчсѾсмй+sЕйѣuѢпгѪиѯ,ѩzЙЀлѦѣз*гѡж#ѯъѭчжЀUичтѣамu{p!ЕѬ#КюѯzОЉюЕАззжБл#ѤпБоTЏопд%АифѥѢѠи(югЖжѧКЖЊбxy,*ЪѡжыѪдѯ&ьЉжжйтѦжйАѠ~нжВгѬрѪѤІRВѯевьѯяйѨ&sсжЀфя,лѮ+иѥѦ~йдrмѩаѩНѪгѣѮхкъt.ОѨаѭнфЇUкхцКлпwuПужrуѧнѩИЖѱRЗѬмижѤ.пПыѮоюUкб%ѢофЊЗ~учѤђѬчѮzЕѾбѡwпк+ЛмнО*ѧхмѽ[$Баsй$ѤѠОгуѫ#ЗмѠtNy'<6{d2a"4o)It2ЛѢыдѬО~йщАгИзѯvІRѤѩр*йѪвмѨъsчжЀкп,зѮежЗuѡдшѧзwлѢКМЎщѨѫ.*йzавАкѤгTТхцдоПпяuuъбоѧ/wоѩzѧЃчvѦмбчv.нВ*ВцсЉхйблѪ+лѠѫМй$rнОяОѪНЎгКwхщпѤмлЙзѭ&ъѿзфв+sЕй{ДОдпѢиwаѪѤЕЀRЗѩгыщѨлоѭсЖ&шѵнт,нsдпѥЗѦ-(ѬсЖйѭzѧЀуЗЕапжѧажpоѭчжЀэйэчѡе({ѭОпеѪфѪвwѥИЌаѨЗэх+ѬлуВиА&ѧЀедюхѫбхѫ{p/(яжwюѩvѹаѨwчдщѯенБцsзпчхглѯгйѫЗВ/4}si

Глава 26 In Memoriam Часть 2

– Прекрасная, Матильда, не соблаговолите ли составить мне компанию и прекрасно провести время? – Николай скривился, четко вспоминая этот голос. Он в мерзком гнезде шабаша, по какой-то изощрённой иронии, похожий на Элизиум.

– К вашему сожалению, времяпровождение с вами, нельзя назвать чем-то приятным, Жюль, – "Матильда" Посмотрела на полноватого бледного мужчину, с улыбчивым бледным лицом, взглядом полными отвращения, от чего Тореадор томно застонал.

– Как вы холодны, как изящно высокомерны! – Извращённые комплименты этого шабашита были самыми раздражающими вещами, в логове Шабаша. Проклятый гедонист не давал ему проходу, и винил в этом внимании Николай только себя. Порочный развращенный бисексуальный Жюль был законченным извращенцем, и утраченная в цепких лапках зверя, возможность получать радость от обычной физической близости заставила расцвести его больные фантазии пышным цветом порока.

Образы смазались. "Матильда" И прочие члены шабаша, в этом гнезде наблюдали спектакль, организованный неонатами Тзимицу. Неонаты подражатели кошмарному Цирку Зарновича. Он видел, как Изверги развлекались, меняя на потеху публике пол парочке любовников, как превращали мать и ребёнка в изящную мебель отвратительную в своём великолепии на глазах гуля-отца. Не только у человека это было испытанием для рассудка...

Николай обратился к силам своей древней крови. В воспоминаниях он не мог призвать всё своё нынешнее могущество, его поколение тогда было всё десятым, а дисциплины не выбивались из образа талантливого неоната, пускай и довольно искусного в тауматургии и прорицании. Попытки же, принести сюда возможности настоящего себя, грозили бы полностью разрушить пробудившиеся воспоминания, способные показать ему нечто важное, что он забыл или предпочёл забыть.

Впрочем, кое-что можно было провести и сюда. Вампир, расширил своё наваждение, напрягая до предела возможности ясновидения прошлого себя, и воззвал к своему пониманию силы крови. И восприятие его восприятие расширилось.

Чувства, что были лишь смутным шёпотом интуиции обрели кристальную ясность. Сейчас он находил в окружении извращённых и глубоко порочных существ, и он, использующих кровавые узы с вихтом, медленно становился чудовищем им под стать. Николай ощущал, как безумие растекается по венам, как с каждым глотком проклятого витэ, хватка зверя на его душе становится сильнее, а он сам наполняется каким-то сверхъестественным пониманием собственной природы. Мелкими, незримыми деталями, позволяю взглянуть на собственные ощущения под иным углом. Именно поэтому, вампир поступил не так, как сделал это в прошлом, осторожно окинул своим взглядом вип ложу.

Опытный взгляд замаскированного тремера прикипел к андрогинной фигуре юноши с прекрасным, лишённым недостатков кукольным личиком. Если бы не взгляд... Его можно было бы принять за юного наивного мальчика, но совершенно нечеловеческие красные глаза, подчёркнутые чёрными склерами, лишали всех сомнений в том, что перед ним не человек. Чудовище улыбнулось, идеальной ангельской улыбкой, и сделало приглашающий жест. Николай чётко понимал, что в его жизни этого не случалось, а значит воспоминание уже вышло искажённым.

Его цепкие пальцы до треска сдавили подлокотники кресла. «Матильда» не дрогнула, но внутри Николай чувствовал отвращение. Вампир, в ложе, смотрел не на сцену, где творился чей-то личный ад. Он смотрел прямо на него. И в чудовищных глазах монстра с милым лицом, мелькнула тень узнавания.

– Кажется, вас заметили, моя прелестная ледяная роза, – просипел Жюль, его дыхание, пахнущее дорогим вином и тлением, коснулось "её" щеки. – Вы привлекли большую шишку, возможно целого епископа. Это большая честь.

«Честь». Слово обожгло, как кислота. Николай-Матильда медленно, с преувеличенной небрежностью отвела взгляд от ложи, делая вид, что рассматривает узор на своём веере. Но периферией зрения он ловил каждую деталь. Андрогинный юноша не отвел взгляда. Его губы, алые, словно капля свежей крови, растянулись в едва уловимой улыбке. Он поднял руку с бокалом из тёмного хрусталя и сделал едва заметный жест – не приглашение, а скорее выразил интерес. Всего лишь воспоминание, на границе сознания.

Внутри Николая всё похолодело. Это было невозможно. Тогда, в том прошлом, этого не было. Его маскировка была безупречна, его аура искажена вследствие множества хирургических операций. Даже его поведение радикально отличалось от привычных действий Николая. Физическая боль от каждого движения изменила походку, ужасы войны, опалившие его душу, сделали его больше похожим на Матильду, что заставляло стискивать зубы до хруста, но взгляд этого… существа… казался тяжёлым и всевидящим, как взгляд хищника, видящего трепет мышц под шкурой жертвы. Шёпоты, преследовавшие его с прошлой ночи, внезапно стихли, подавленные этой новой, чудовищной реальностью. Вместо них в голове прозвучали слова, сказанный мелодичным юным голосом.

«Не прячься, Николай, ты же помнишь наше знакомство», – тремер внутренне вздрогнул

Голос был тихим, ласковым и бесконечно чуждым. И к своему полнейшему отвращению, Николай узнал этого Изверга. Шабашит? Нейтрал? Скрытый Камарилец? Николай до сих пор не знал, кем этот монстр является на самом деле. Возможно всем сразу и ничем одновременно.

– Проклятый содомит, – Николай тихо прошипел эти слова. Он узнал этого Цимисха, пускай и его нынешний облик значительно отличался, от их первой осознанной встречи до сих пор, было свежо мерзкое чувство, когда этот монстр встретил его, занимаясь мастурбацией содомита, с использованием фалосов, отнятых у живых и мертвых носителей, с помощью какого мерзкого колдовства, превращённых в очередное подтверждение существования ведьм, верующих мужские пенисы. Существо засмеялось, смехом милой маленькой девочки, а после заговорило голосом наивного юноши.

– Для нас с тобой человеческие гендерные роли давно устарели, –Изверг смеялся, облизывая собственные губы.

– Отнюдь, ты лишь забыл здравый смысл, – Николай совершил волевое усилие, стремясь протащить в сон, больше собственного могущества. Как и любой другой вампир, он спал чрезвычайно крепко. И все же сон разрушался, образы таяли, слово фигуры из воска. Не таял лишь изверг. Монстр улыбался, тут же начав меняться. Его руки, исказились превратившись в когтистые лапы, роскошный наряд, набух и лопнул на животе, обнажая громадную жаждущую пасть.

Николай же, вспомнил большую часть того, что освоил, до встречи с "Саурононом". Вызывая к мощи тауматургии, он заставил свою кровь на время стать гуще. Шаг, и кровь в его теле течёт вдвое быстрее, чем при его изначальном поколении. Ещё шаг, и он устраивает скорость крови в своём теле, но во сне не получается повторить свой прошлый рекорд, достигая мощи своего нынешнего поколения. Пусть, он достиг могущества старейшины и силой, и поколением, но его разум, ещё не успел поверить в это. Образы других вампиров, окончательно истаяли, обратившись кровью, для Николая, и Плотью для Изверга. Реальность сна дрожала, когти Тзимицу казались когтями демона, внушая куда больший ужас, чем природное оружие Гангелов.

Изменчивость столкнулась с могуществом магии крови. Тремер заставлял изменённую плотью взрываться, обжигал тело Цимисха сверхъестественным пламенем, но чудовищный старец лишь смеялся, получая лишь лёгкие травмы и ожоги. Николай понимал, что проигрывает, несмотря на широту арсенала дисциплин. Схватка, давно вышла за пределы его прошлых возможностей. Сон всё сильнее искажался. Николай выпустил в проклятого изверга очередь из пулемёта первой мировой, мерзко пахнущего мочой, что будило его старые неприятные воспоминания.

Изверг смеялся, боль, раны, казалось даже делали его сильнее. Бой давно утратил всякую логику. Николай понимал, что, если бы это была реальная схватка он давно бы проиграл и стал бы новым экспонатом в коллекции порочного старейшины.

Изверг шептал, и его тихий потусторонний шёпот, легко улавливался ярким восприятием Николая. Изверг обещал, научить менять плоть, и сделать настоящей девочкой, научить лепить живую плоть словно глину, в обмен на пополнение его коллекции... Или грозил сделать стулом, если будешь себя плохо вести... Речь чудовищного скульптура плоти превращалась во всё более запутанный бред. Реальность сна дрожала, словно возмущенная водная гладь. Не было ни неба, ни земли, ни пола лишь искаженная плоть и кровь образовывали эту кошмарную реальность. И полностью искажённый сон перестал внушать ужас.

– Ты лишь кошмар, лишь плохое воспоминание, – Николай прекратил сражение в привычном смысле слово, отбросив привычные приёмы. Сейчас остался лишь он сам, и отзвуки голода его зверя...

Тело Николая прозили костяные шипы, по его намертвой плоти прошла волна пугающих перемен, грозя участью сильно хуже окончательной смерти, но воля мёртвого аристократа не дрогнула, и он, направил волну разрушения, по телу чудовищного старца, вложив в неё максимум сил. Изверг взвыл. Его в его нечленораздкльных воплях угадывались различные формы названия его клана: Цимисхи, Тзимицу, Зимищи... По слухам, Изверги сами спорили о том, какой вариант правильный. И этот монстр коснулся его частью своего тела. Не будь подобное сном, попытка вскипятить кровь этого монстра была бы сущим самоубийством, но, Николай мысленно усмехнулся, глядя, как образы медленно истаивают вместе с извергом. Образы сменились. Сон казался зыбкой трясиной, в реальности полной трещин. Сейчас, он находился в небольшом, но уютном доме, окна которого закрывали плотные ставни. Не самая удачная защита от солнца, но хозяин этого дома, скрывался от дневного светила в подвале, там же, где в эти годы держал свою лабораторию.

Николай улыбнулся, уже зная, кого сейчас увидит. Перед ним, плотный мужчина лет пятидесяти, с жаждой познания во взгляде. Анцилл Джейкоб Престор... Нет, один из величайших умов своего времени, Луи Пастер. Его единственный друг, после становления. Николай, обнял моложавого старика, чувствуя болезненную тягу ностальгии. Пастер был гением, сохранившим в себе больше человеческого, чем большинство людей, гениальным учёным, ищущим лекарство от вампиризма. Николай же, в те годы помнил себя чудовищем вроде той же Матильды, но не эстетом, а манипулятивным чудовищем-исследовалем, с каждым годом, использующим всё более рискованные методы.

Он до сих помнил, как прибыл в США вместе со стаей шабаша под личиной Матильды. Всё же, в отличие от сна, той битвы не было, и его маскировка или же чудом не привлекла внимание действительно древних шабашитов, или же, те, кто раскусил его, решили не показывать свою осведомлённость... Он не знал истины, но в один из дней, стая не проснулась очередной ночью. Его кукла – монстр, созданный с помощью тауматургии, вбил колья в сердце каждого из монстров, исключая его самого, и отступника Тремер.

Вампир, вспоминал происходящее м лёгкой усмешкой. Как с волнением готовился лгать, или же прятать метку отступника на своём лбу... Но к его глубочайшему удивлению, она не возникла, лишь подчеркнув то, насколько сильно он отличается от настоящего Тремер. Другая линия крови. По крайней мере в стае, его обман не раскрыли. А с коллегу кровавого мага, он обезвредил иначе, с помощью куклы, и аппарата для переливания крови, выкачав из него всё витэ кроме последней капли, после чего просто сковав вампира мощными оковами.

Он страшно рисковал, но тогда риск оправдался, принеся ему ещё крохи тайн Тауматургии, и сразу несколько подопытных, которых совершенно не жаль. Но именно друг, позволил ему не только удержаться от дальнейшего падения в лапы зверя, но и вернуть по крайней мере часть себя. Николай решил помочь учёному с исследованиями, по самым корыстным целям. Луи Пастер стал вампир сам, подобно основателям клана Тремер, но сделал это ради того, чтобы найти лекарство от вампиризма. И именно его научное понимание вампиризма, стало одной из основ нынешнего могущества Николая.

Кровавый маг и бывший врач, с теплотой обнял друга. Практически немыслимый жест среди проклятых, но именно в этот самый миг, Николай ощущал себя человек больше чем когда-либо. Две противоположности. Сын кожевника, ставший настоящим светилом науки, положивший последние десятилетия своей жизни, а после и всю нежизнь, на поиски лекарства, без сомнения древнего проклятия и потомственный аристократ, что наоборот мечтал усилить мощь проклятия в своих венах. Николай не говорил об этом своему другу, напротив он лишь отмечал, что хочет избавиться от негативных эффектов проклятия, так как по своей сути вампиризм спас его жизнь, от жуткой болезни, а детали... Дьявол кроется в деталях.

Всё же, он был плохим другом. Вампир с горечью посмотрел, на исчезающий в его объятьях образ друга. Человек Луи Пастер умер, вампир Луи Пастер, пережил себя где-то на столетие. Но совместная работа в плане изучения вампиризма, принесла свои плоды. Николай получил результаты, и рабочие записи действительно уникальных исследований. Рецепт, сыворотки вампиризма, позволяющей без всякой магии сделать смертного вампиром, используя кровь давно покинувшую вены сородича. Он узнал научные способы хранения витэ, что пускай и были сложнее в своём применении, чем Тауматургические методы, были доступны человеку без капли витэ. Узнал, что дисциплины, это корни проклятия, что осложняют, возможное излечение, как и годы, прожитые вместе с ним.

Они вместе создали лекарство, что исцеляло гулей от их сверхъестественного состояния, вместе научились выделять факторы крови, отличающие за ту или иную дисциплину. Их исследования, позволили выделить только факторы известных им обоим дисциплин, но Николай не сомневался, то что они открыли, знание доступное немногим. А уж применение этого знания, настоящая ересь с точки зрения сородичей. И именно ересь, помогла ему быстрее приблизиться к мощи старейших. Пробуя кровь сородичей на вкус, фильтруя её и подвергая различным преобразованиям, он получал различные сыворотки, что многократно облегчали изучение дисциплин за исключением тауматургии.

Пастер изучал кровь друзей и редких добровольцев, Николай же изучал пленников, должников, и тех, кто терял себя в цепких лапах зверя. И эти походы дополняли друг друга.

Имея доступ к знаниям самого организованного клана, Николай экономил десятки, а то и сотни лет, быстро получая ответы, на вопросы, которые его нынешний статус просто бы не позволял задать нужным сородичам.

А еще он знал, что такое Виниклум. Николай поежился прямо во сне, чувствуя, как ужас перед уловкой Шабаша едва не лишила его всего. В наивности своей, он думал, что это нечто сродни коллективным узам гулей с кровавыми магами капеллы... Как же он ошибался.

Узы крови поводок... Виниклум же, путы из множества змей, что не слабеет со временем. Наверное, лишь очень могучая магия или же действительно древняя кровь, может его разорвать. В остальном, эти кровавые путы ужасны. Они не узы, они дают иллюзию свободы, но по факту являются куда более жуткой формой рабства, где настоящие преимущества от пут получают те, чья кровь по-настоящему густая. И он добровольно накинул на себя эти сети, и если бы заранее не решил убить всю свою стаю... То сейчас бы, наверное, весело хохоча пил бы кровь какого-то бедолаги в облике Матильды, с порабощенным разумом... Или бы встретил окончательную смерть.

Сон истаял. Как и развеялся Виниклум, через несколько месяцев, после убийства последнего члена стаи... Во всяком случае, Николай надеялся на это. Эта авантюра, что-то изменила в нём, он ощущало какую-то неестественную симпатию к Шабашу, их путям просветления... И возможностям подниматься в иерархии, пожирая старейшин. Путь, сулящий возможно даже большее могущество, чем он имеет сейчас, но очень грязный путь для собственной души.

Николай медленно открыл глаза. За время сна, раны частично зажили, но это стоило ему части собственной крови, сожранной его мертвым телом. Голод терзал его нутро, пускай сейчас он казался себе голодным неонатом, даже оставшейся в его теле крови должно было бы хватить, чтобы протянуть около недели, но ощупав шрамы своими ловкими пальцами, вампир убедился в том, что его тело съест кровь куда быстрее, желая исцеления.

Привычно добравшись до своего тайника с кровью, вампир начал утолять свой голод. Николай чувствовал себя медовым муравьём, собирая громадные запасы своей собственной крови в качестве еды. Прекрасно быть единственным вампиром, в городе на несколько сотен тысяч человек. Прекрасно собирать своё стадо и не бояться конкуренции... Краем глаза, Николай заметил небольшую сложенную записку на столе в другом конце комнаты, и ощутив на ней аромат Марии, он прочел содержимое даже не разворачивая её: "В пригороде, обнаружили амёбу гемофага.

Предположительно очаг заражения один. Пострадали животные и по крайней мере один человек. Санэпидстанция, уже занялась поиском локализацией очага заражения". Николай замер. Почерк Марии не нёс полного понимания этого, практически неприкрытого шифра, и Николай поспешил развернуть, и перечитать её текст. Пускай тут не было нормального указания места, вампир быстро понял, где именно произошло вопиющее нарушение его спокойствия. Не нужно использовать силы крови, чтобы понять иносказательный текст. Просто дай каждой марионетке простой, но уникальный шифр, и оставь номер по которому звонить, а дальше, получи информацию через марионетки, чья единственная цель – передавать эту информацию. Сеть, всё ещё представляла собой хаотичную спутанную структуру, и была способна автономно собирать нужную информацию, жаль только по заранее готовым триггерам.

– Марионетка 26, мужчина, сорок семь лет, близорук, почти седой, носит очки в потертой оправе, журналист. Живёт на Парковой 26, третий этаж, квартира 14. Заметил возможные следы сородича, фонд уже начал расследование, – вампир, быстро начал планировать следующие действия. Ему нежны конкуренты, тем более тупые и способные засветить его собственные следы пребывания в этом городе. Всё это жутко не вовремя. Нужно ещё добраться до своих трофеев... а также найти нарушителя маскарада, прежде, чем незнакомец стал настоящей угрозой. Придется поднять все свои связи и запачкать руки...

Глава 27 Алая Патока

Он помнил запах горелой человеческой плоти. Помнил грохот орудий ровняющие города с землёй, и человеческие тела, перемолотые в кровавую кашу, под тяжёлой поступью машины войны. Тревожный сон, взбудоражил его болезненные воспоминания. Кровавый пот, струился с его ладоней, испаряясь в густую алую дымку.

Николай осторожно добрался до зеркала, с сомнением глядя на своё отражение. Образ католического храма, окрашенного алым, преследовал его. Юный Анцилл, нервно положил руку на собственное лицо, стремясь унять раздражающую пульсацию в висках. В зеркале, на фоне алого окна, католического храма, на него смотрел он сам, взглядом полным голода с чёрными когтями на руках. Липкая струйка крови, стекала по его руке, до рукавов одеяния, своим стилем напоминающее наряд католического священника.

Образы сна словно намекали ему, что стать членом Шабаша было бы неплохо. Он мог бы быстро стать Священником или Дуктусом, а учитывая его познания в Дхарме и Путях просветления, он смог бы если и не основать собственный путь, то быстро продвинуться в одном из существующих. Виниклум, вещь пострашнее уз крови, но не тогда, когда они служат тебе на благо. Он мог бы куда спокойнее провести свой ритуал, списав все странности на амарант над каким-то старейшиной. И все же, даже глядя на своё возможное могущество, Николай отказался.

Шабаш - свора башенных собак, и если Камарилью зовут пешками Патриархов, то Шабаш как ни посмотри отличается лишь подходом, но никак не руководством. Всё так же, реальная власть в руках низких поколений, всё так же неонаты – разменная монета, разве что в шабаше, ты имеешь больше шансов подняться наверх. За счёт каннибализма и безумной резни. Вампир усмехнулся, Камарилья была зеркалом средневековой светской власти, Шабаш же стал отражением власти Духовной. И если смотреть глазами смертного, оба варианта ужасны.

Если у соседа завелись крысы, то и тебе придется их травить. Николай стремительно очистил разум от остаточных образов сна. Его собственное ментальное было ощутимой проблемой, требующей лечения, но и возможный сородич в городе был проблемой не меньшей.

Тут можно было прочитать речь, объявить войну неизвестному врагу, громогласно заявить о своих правах в ночи... Но он не какой-то там Вентру. Читать речи, это удел агитаторов, а он начал действовать.

Несколько звонков обработанным марионеткам запустили цепочку действий. Агнешка направилась с письмом, в их условленное с главой города место, Мария помогала ему сворачивать эксперимент, и фиксировать результаты. Его незримым противником была тайная организация, охотящаяся за аномалиями, и Николай понимал, что, просто так в одиночку он противостоять им не сможет. Тайной организации, может противостоять лишь другая тайная организация. Пока что, он один – тайная организация, а, следовательно, действовать надо соответственно. В ход пошли препараты, рецептура которых была создана Николаем при работе с Луи Пастером. Прототип лекарства от вампиризма, вернее... Очень грубый суррогат, работающий лишь на гулях, но даже это оружие имело смысл в войне на скорость. Николай, ввёл препарат каждому испытуемому, в течение четырёх дней наблюдая, как их тела стремительно отвергают витэ. Жаль лишь, этот простой прототип, не изгонял витэ из сердца, оставляя некоторые риски до конца месяца, но с нужными внушениями проблем быть не должно. Главное, чтобы никто, никакими образом не мог бы воспроизвести лекарство, по следам из крови.

Николай подавил желание устроить пожар и к чертям сжечь всех испытуемых. Вампир, боялся. Страшно боялся вернуться в своё жалкое смертное обличие.

Даже призрачный шанс подобного, вызывал у вампира тихий ужас, от чего Николай понимал убийц его друга, ведь он сам, начал с ним работать ради тайных знаний и возможности иметь защиты от вакцины. Сделать свою "болезнь" Устойчивой к разного рода лекарствам, а после выработать сопротивление и к естественным слабостям каинитов, вот это была и есть его подлинная цель.

Николай мысленно перевёл дух, стирая следы своего пребывания в санатории. Пожалуй, пожар, был бы действительно хорошим способом спрятать следы его присутствия и исследований, но пожар в тоже время явление, которым местные сотрудники фонда наверняка заинтересуются, и потому юный Анцилл действовал иначе, предпочитая спрятать месяцы своего пребывания в этом месте, похоронив под гнётом обыденности. Люди сами затопчат и скроют любые следы, и со временем, даже могучими чарами и ритуалами, сложно будет узнать многое.

***

Сухие ветки атмосферно хрустели под ногами. Хвойный аромат ночного леса, позволял прогнать вновь всплыли мерзкие воспоминания первых дней после торпора. Хорошая память всё же имеет свои минусы.

Николай, ощущал, как чистый лесной воздух, смывает приставучий вкус опарышей с его языка, очищает его лёгкие от тени запаха мышиного помёта. Уходил фантомный запах плесени на одежде. Освежающая прохлада летней ночи дарила хорошее настроение, пока по лесу к своей цели шёл труп, чей возраст давно перевалил за пол века. Эта ночь казалась особенной. Зверь в полной мере ощутил возросшую силу, и теперь активно пробовал хозяина на прочность. «Надо будет приструнить наглого щенка», – мысленно отметил вампир, двигаясь дальше.

Инь и Ян, Хунь и По, Человек и Зверь... Множество понятий крутились в голове кровавого мага, движимые некоторым подобием озарения и тем самым сливаясь в единую картину. Боль, ярость, безумие Зверя – всё это настоящая мука для обычного вампира... Но стоит только начать смотреть на это как на возможность взять под контроль своё немёртвое состояние, и разом многие вещи становятся проще. Достаточно ОТКАЗАТЬСЯ от некоторых порывов, и никаких проблем не будет. Конечно тут нужна крепкая воля, но о каком успехе может быть речь без неё?

Его собственный Путь обретал все более чёткие очертания. Нельзя цепляться за осколки человечности и следовать нечеловеческой моралью, пока память о смертной жизни ещё не стерлась окончательно, можно заложить железные принципы существования Бессмертного.

Пастер считал, что возвращение человеческого облика благо, Шабаш призывает раскрыть свою чудовищную природу. Обе точки зрения несут в себе зерно истины, но обе по-своему ошибаются. Вампиры – не люди, вампиры – бывшие люди. Вампиры монстры, но не стоит возносить своё существование монстра, ведь проклятие вампиризма - не более чем сложности на пути к истинному могуществу.

Не нужно бояться перемен – не важно, плохие или хорошие изменения приходят со временем, все они несут в себе скрытые возможности. И прежде всего следует увидеть истинную картину вампирического состояния. Для сородичей это божественное проклятие, и в этом кроется величайшая возможность. Преодолей проклятую природу извлекая из неё зёрна божественного, открой путь к трансцендентности, не мифической Голконде, сведений про это состояние как ни парадоксально и слишком много и слишком мало одновременно. Ему не нужно возвращение жалкой человечности, не в полной мере в конце концов. Важно лишь избавление от недостатков немёртвого состояния, и возвышение над своей звериной природой.

Так что в конце концов важны только исследования. Мир неизменно меняется и это непознанное поле возможностей. И в этом деле, не стоит полагаться на бога, дьявола или же винить зверя или обстоятельства. Всё чего ты достиг – прежде всего твоя заслуга. Все твои ошибки – в первую очередь твои ошибки.

Вампир, подошёл к заброшенной стройке, с интересом изучая магию монстров. Она отличалась от возвышенной тауматургии, причудливого чародейства смертных и уж тем более была далека, от мечты его клана – Истиной Магии. Возможно эта сила имела общие детали с силами Гару или возможностями иных тварей, но так или иначе, пускай её нельзя использовать прямо сейчас без сложного процесса адаптации, кровавый маг ощущал лёгкий привкус удовлетворения, ощущая потенциал, ещё немного расширить горизонты своих возможностей.

Кровь монстров собранная в сосуд, растеклась по его ладони. Тусклый лунный свет был свидетелем, как кровь обратилась в алый пар, окутывая вампира в красной фланелевой рубашке, и в прочных штанах на подтяжках. Аромат монстра позволил ему осторожно пройти барьер.

Николаю нравился стиль своего нового образа, пускай и в современные ночи его могли бы найти несколько старомодным, но он видел во всем этом очарование настоящей классики форму одежды, с которой уместна кобура. Насыщенный красный верх, и чёрный низ лучшее воплощение образа мужества, и хороший выбор, чтобы подчеркнуть себя для кровавого колдуна.

Зверь пробовал его на зуб в последние ночи, и Николая это сильно раздражало. Безумие растекалось по венам вечный голод стал ощущаться острее и мерзкое рычание внутреннего чудовища стало снова ближе.

Проблемы никогда не приходят вовремя. Ты никогда не будешь достаточно готов. Но, даже проблема, что душит и тянет тебя на дно, по-своему благо, ибо, преодолевая её ты становишься сильнее.

Николай прошёл сквозь барьер. Раны от когтей монстров зажили, оставив после себя глубокие шрамы. Со временем пройдут и они, но не стоит забывать о том, как он позволил их себе нанести.

Раны, что могли бы убить человека или сделать инвалидом, для вампиров обычно были просто болезненно неприятны. Даже самые жуткие шрамы со временем сходят, если они не сделаны действительно опасным образом.

Преград не было. Все опасности он разведал в духовной форме, но всё же тень лёгкого разочарования легла на его сердце, когда, добравшись до тайника колдующего монстра, он так и не встретил никакой новой ловушки. Вколов трупам обоих монстров реанимирующий состав через глазницы, вампир забрал свои первые трофеи. Дальше, шёл тайник с предметами, несущими в себе мистические силы. И он был просто... Сумкой?

Тремер едва сдержал возглас разочарования. Конечно, там не обошлось без ловушки с простеньким проклятием, но это же совсем детский уровень! Возможно ему стоит немного снизить свои стандарты? Нет, даже звучит как бред. Просто этот монстр, хоть и смог его удивить, в целом оказался довольно жалок.

Пожалуй, ещё одним достойным трофеем был громадный свиток из человеческой кожи. Вернее, громадное полотно, в котором вампир ощущал мерзкий сладковатый аромат кожи младенцев. Свиток заполняли многочисленные пиктограммы, будь то тайный язык магической традиции монстра, особая форма шифрования или же просто экзотическая письменность... Николай пока что не знал ответа, благо у него были мертвецы, что могли дать некоторые подсказки.

***

Время ускользает сквозь пальцы словно сухой песок. Не столь страшно смотреть на этот процесс, когда ты бессмертный кровопийца, но вместе со временем меняется и мир, так что не стоит отвлекаться от важного.

Николай осторожно касался обнажённой кожи Марии. От девушки, пахло волнением, её юное тело нервно подрагивало. Кристально чистые простыни частично прикрывали её тело, когда кровавый маг начал проникновение в её плоть. Девушка болезненно вскрикнула и застонала, когда холодная игла вошла в её живот. Мария вздрогнула от боли, в то время как тауматург напрягая все возможности ясновидение, медленно направил иглу к левому фолликулу.

Его метод взятия яйцеклеток отличался от человеческого. Будь то тщеславие, или некоторая старомодность, но вампир считал способ, которым человеческие врачи забирают донорский материал несколько вульгарным. Спустя долгие минуты, взяв под контроль свою кровь в её теле, он слегка отодвинул кровеносные сосуды и нервы на пути иглы, осторожно прокалывая левый фолликул.

Маша дрожала всем телом и легонько скулила. Даже все приготовления, не смогли полностью защитить девушку от последствий данной операции, но ей стоило бы начать привыкать.

Первую пункцию вампир поместил в консервирующий состав, медленно начав процедуру с правым фолликулом. Он может хранить этот материал действительно долго, как хранил собственное живое семя уже более полувека, в сосуде поддерживаемым ритуалом. Николай убрал собранный материал в защищённый контейнер, созданный им ещё в прошлом мире. Вампиры не могут иметь детей после становления. Настоящие вампиры вроде него, по крайней мере.

Вампир сжёг часть собственной крови, возвращая своему холодному мёртвому телу, иллюзию жизни, и осторожно обнял девушку.

– Всё хорошо, это закончилось, ты молодец, – Николай нежно погладил Марию по голове. Она его маленький монстр, его влюблённое маленькое чудовище, способное терпеть боль, но не такую.

— Это... так больно, — голос девушки слегка дрожал, она прижалась лицом к его прохладной груди. — Нам правда нужно было это сделать?

— Точно, — мертвый аристократ нежно коснулся волос девушки, разглаживая локоны и вдыхая аромат тела. — Теперь мы можем завести родных детей по крови. Если будет такое желание.

— А если не захотим? — неуверенно прошептала она, и карих глазах мелькнула тень той самой слегка безумной девочки с площадки, которая подняла юбку, чтобы привлечь внимание странного бледного мальчика.

Николай позволил себе лёгкую, почти человеческую улыбку. Он постоянно слышал раздражающее шипение подросшего Зверя. Стало сложнее поддерживать ясность мыслей, и сейчас, вампир чувствовал, что к его желаниям добавилась какая-то нездоровая потребность в садизме.

— Тогда это будет наш выбор. Всё же иметь возможность, но не иметь желания, моя дорогая, куда лучше, чем, когда всё наоборот.

***

Николай отправил Агнешку говорить с местными животными, Марию отвечать на звонки. Генсека поручил информировать о странных ситуациях, и не прошло и дня, как Тремер, нашёл возмутителя спокойствия, за которым уже охотилась организация. Люди, безбожно отставали, но тут им просто не хватало ресурсов и опыта. Николай же, в какой-то мере жил этим, и мог творить действительно могучую кровавую магию.

К вечеру того же дня, Николай знал всё о нежелательном элементе. Геннадий Суханов, тридцать два года, грузчик. Изменения в поведении произошли совсем недавно, где-то с неделю назад, что говорило о наличии в городе минимум ещё одного вампира. Апр которого ничего толком не известно, но Геннадий может ходить днём...

Вечно юный кровавый маг чувствовал зависть. Сейчас, с трудом, и полностью закрыв своё тело, он мог некоторое время ходить под огнём дневного светила. Геннадий же ходил под ним как простой смертный или гуль.

Николай наблюдал за "охотой" Странного сородича. Мужчина возрастом немного за тридцать выглядел как старик или же алкоголик, что не просыхает по крайней мере лет десять. Анцилл не трогал возможного возмутителя спокойствия, не из чувства гуманизма, а из привычной осторожности.

Мужчина изменился всего с неделю назад и мог ходить днём. Либо гуль, либо фасад-марионетка для сородича. Либо, что так же вероятно – слабокровный.

Николай выжидал наблюдая. Вот только, за его целью, следил не он один. Полицейские... Нет Милиция, или же ещё вернее сказать, члены тайной организации, так же вели своё наблюдение.

Просто похитить для изучения нельзя, то привлечёт ненужное внимание. Будь он моложе, это могло бы стать проблемой. Но сейчас, наблюдение за этим местом было откровенно слабое. У агентов из средств видеофиксации были лишь плёночные фотоаппараты. Имелась парочка кассетных диктофонов, но их даже не думали включать. Они не были уверены, что перед ними аномальный объект, а не просто психически нестабильный человек. Николай улыбнулся. Всё пройдёт куда проще, чем он ожидал. Комбинируя ясновидение, и мастерство слияния с тенями, вампир с лёгкостью запрыгнул на пожарную лестницу. Осторожно скрыв себя тенями, он добрался до пожарного выхода, и убедившись в отсутствии лишних глаз, с попросил с помощью силы своей крови дверь открыться.

Войдя, Николай едва не задел, жестяную банку полную окурков. Вряд ли, кто-нибудь на это обратил внимание... Но он не мог надеяться на удачу. Сейчас он охотился, и не позволил бы такой мелочи, спугнуть цель.

Медленно, словно бледная тень на стене, он пробрался к нужной квартире. Как новоиспечённый мастер ясновидения, Николай видел ауры всех обителей этого места. Яркие полные эмоций – человеческие, яркие, но иной формы и оттенков – животные, которых следовало избегать и одна аура, человеческих оттенков, но словно выгоревшая на солнце. Аура, чьи цвета поблекли, как и у него.

Добраться до нужного места оказалось достаточно просто. В двух квартирах залаяли собаки, явно ощутив присутствие живого трупа. Хозяева в большинстве своём не слушали своих питомцев, желая, чтобы лай прекратился. Глупцы... Хотя в свои четырнадцать он был таким же.

Так, же убедившись в отсутствие посторонних глаз, кровавый маг вновь уговорил замок открыться. Лёгкое чувство голода, говорило о том, что он больше не полностью сыт. Запах собачьей крови, ударил в нос. Николай огляделся, отметив старые обшарпанные стены, деревянный пол, покрытый облупившейся коричневой краской. В комнате всё забивал запах пыли, сметённую нерадивым хозяином в углы. На тумбочках и столах лежали фрагменты какого-то оборудования, назначение которого Николай так и не смог определить. Тусклая жёлтая лампа освещала помещение, и вампир осторожно сделал шаг внутрь. Предательски скрипнул пол, и с тем же отвратительным скрипом закрылась дверь. В стороне ванной послышалось судорожное копошение и секунд через десять, в комнату вошёл мятый мужчина, с мятым лицом.

Мужчина сжал кулаки, и посмотрел на Николая воспалëнными глазами. – Пацан, какого чёрта ты залез в мой дом?! – мужчина нервно сжал кулаки. В углу блеснул рваный собачий ошейник.

– Нападение лучшее средство, защиты, да? Неплохо для живодера, – Николай холодно улыбнулся, и стоило только мужчине броситься на него с кулаками, как кровавый маг сделал привычный жест рукой. Кровь тут же покинула тело, обратившись незримым алым туманом, окружившим слабого кровососа. Небрежным движением, Николай, поднял мужчину под самый поток, даже не касаясь его пальцами. Густая незримая, стала воплощением его воли, стальными тисками сковав его тело мелкого кровососа.

– Что за чертовщина?! Что ты такое?!– голос мужчины сорвался на хрип.

– Тссс, – Николай приложил палец к губам, –Молчи, ничего не говори, – Приказал вампир, надавив мощью своего зверя на волю слабокртвного, – Мы же не хотим, чтобы соседи узнали, что ты воруешь чужих собак, чтобы жрать их? – Николай улыбнулся, сдерживая разгорающееся бешенство. Мужчина замолк в ужасе от слов вампира. Николай не осуждал питание животными, и убийства животных для утоления голода. Но убивать тех у кого есть хозяева или же тех, кто по недоразумению тебе доверился – предательство.

– Или чего похуже, – тихо добавил Анцилл, ощутив терпкий аромат разложения из холодильника. Открыв который, он увидел обескровленный труп мальчика лет десяти.

Взятый с собой кол, тут же занял своё место в левой руке вампира, после чего Николай резко потянул слабокровного вниз, ударив колом навстречу. Дерево пробило одежду, мышцы и грудину слабого кровососа, и с жалким хрипом, тот обмяк.

С некоторой опаской Николай осмотрел свою цель. Геннадий вёл себя не так, как обычный вампир парализованный колом. Николай не раз видел, как быстро наступает оцепенение, как быстро вампир начинает походить на труп. Его цель же, казалось медленно умирала, словно обычный человек.

Долгие минуты ушли на то, чтобы понять, что Геннадий не встретил окончательную смерть, а просто медленно провалился в торпор.

Николай быстро собрал улики и всё, что могло быть ценным в мусорные мешки, после чего взял с собой труп мальчика и тело вампира, поместив их в пару спальных мешков. Николай мысленно перевёл дух, прижал свою ношу поближе к телу, и с некоторым напряжением начал менять свой облик. Когда его кровь стала гуще, а сам он стал достаточно сильным, чтобы преодолеть эффект подавления этого места, многие силы крови перестали требовать от него расхода крови. Естественные возможности вампиров стало применять так же просто, как и ходить... Но сейчас, Анцилл сжигал ещё часть своей крови, чтобы временно расширить привычные рамки доступного, в затемнении, и замаскировать себя под Геннадия с мешками мусора. Предстояло замести следы, и Николай решил сделать это до безобразия наглым образом.

Интерлюдия дыра в земле

– Жорик, ко мне! Ко мне, я сказал! Глупый пёс!

Артём сорвался на на вопль. Парень мысленно ругал себя, за то, что в свои двадцать пять решил завести себе этого беспородного щенка, тратя на его прогулки свои законные часы сна до смены и после тяжёлого рабочего дня. Маленький, непослушный щенок рванул к громадной яме на пустыре.

– Жорик, нет!

Артём рванул вперёд, стоптанные подошвы выбивали грязь из под ног. Но щенок, тихо взвизгнув юркнул в чёрный провал и исчез в темноте. Тишина, наступившая следом, была оглушительной.

– Жорик, стой! – Артём подбежал к краю, сердце колотилось где-то в горле. Он рухнул на колени, вглядываясь в мрак. Пахло сырой землёй, плесенью и зловонным запахом гнилого мяса – Жорик, отзовись, мелкий пакостник!

В ответ из глубины донесся тихий, жалобный скулёж. Пёс оказался цел, но страшно напуган.

«Там неглубоко», – нервно сглотнул парень, доставая зажигалку. Резко захотелось закурить, но как бы он ни ругал своего пса, этот мелкий комочек шерсти ему дорог. Щелкнув кремнем, парень выбил искру зажигая небольшой огонёк. Пламя вырвало из тьмы клочок пространства: кривые края ямы, обрывки каких-то корней, и внизу, метра в полтора, – низ ямы. На него смотрели два крошечных, испуганных огонька – глаза его пёсика. Артём перевёл дух. Всё не так уж плохо. Вечер, и теми от деревьев делали пустырь культуры более пугающим, чем о был на самом деле. Яма, что походила больше на кротовую нору, перестала быть такой пугающей. Конечно придётся немного запачкаться, но тут всё достаточно широко, чтобы он мог и поднять Жорика и без проблем вылезти сам.

Без раздумий, Артём спустился вниз

–Иди сюда, дурачок, сейчас мы отсюда выберемся и ты запомнишь, что нужно слушать хозяина...

Он не успел договорить.

Из тени за спиной щенка, из самой стены, будто из чёрного желе, кривое бордовое щупальце, сдавившее мужчине горло. Следом ещё одно обвило скулящего Жорика. Скулёж оборвался, захлебнувшись. Склизкие щупальца, смердящие едким гноем утянули своих жертв.

В кромешной тьме, громадная масса с множеством собачьих голов выжимала кровь из своих жертв. Кровавое желе, слегка подрагивало, жадно такая кровь. Масса раздутой плоти дрожала, как гниющая медуза на ветру.

Оно чавкнуло. Оно почувствовало, что наелось достаточно, чтобы продолжить расти. Склизкое тело чудовища покрыла мерзкая сухая корка. Оно, медленно отращивало человеческий череп. Оно начало медленно принимать мужские черты лица, словно вспоминая последних убитых им людей... Но тут, внутри твари пробежала волна, инстинктивного возмущения. Она... Она негодовала. Она не первый раз в таком состоянии... Она... Самка? Тварь ощущала, как медленно, внутри её желеобразного тела, пробуждаются зачатки разума, процесс казался чудовищу смутно знакомым, и медленно, бесформенная масса с множеством собачьих голов, стала собираться в женский силуэт.

Она всё больше вспоминала себя. Кровавое деле, принявшее форму красивой девушки, обрело широкие бёдра и заметный бюст. Внутри него, началось формирование чего-то, похожего на твёрдую основу. Но алое деле, напоминающее фигуру из застывшего холодца, вызывало своим видом скорее противоестественный ужас, чем восхищение женскими формами. Авдотья... Кровавая фигура вспомнила слово, Вспомнила слово, когда-то было её именем. Вспомнила росу, омывающую её босые ноги... Вспомнила свой детский смех. Она вспомнила, как бегала по снегу босиком или лаптях, вспомнила усталую улыбку матери и хмурое лицо отца... А ещё, она вспомнила, как умирала... Как её руки иссыхали превращаясь в кривые гнилушки... Вспомнила дикий ужас, когда лежала в сырой могиле не способная пошевелиться, а жизнь... Нет сами воспоминания о ней ускользали прочь, пока раздавалось её гнилое чрево. По голове чудовища, там где у живого человека должно было бы быть лицо пробежала волна. Два глубоких тёмных провала возникли на месте глаз, рваная щель появилась на месте рта. Женская фигура вопила от ужаса, вспоминая кто... Или вернее ЧТО она... И нечто мерзкое и гнилое кричало сквозь её нутро. Она жаждала заполнить зловонную пустоту внутри, жаждала и боялась, вспоминая, что она теперь она не только Авдотья, но и нечто другое... Тварь пробовала на вкус не до конца понятное ей слово, значение которого она ещё не вспомнила. Пиявица?

Глава 28 В анестезии не нуждается

Слабокровные... Мутанты и выродки, настолько отличные от нормальных сородичей, что даже казалось бы неизменное проклятие, сковавшее первого убийцу, работало с ними не нормально.

Николай, с любопытством осматривал тело странного существа. Нечто... Безклановое перед ним, радикально отличалось от Агнешки, и других слабокровных, что довелось изучить кровавому магу в прошлом.

Когда кол, воткнутый в сердце подопытного заставил того "умереть", Николай даже ненадолго испугался, что привычный способ обезвреживания дал осечку. Страх потерять ценный материал для исследований, вызвал несколько безумных порывов в его немертвой душе, но к счастью дальнейшие исследования показали, что Геннадий жив, насколько это применимо к слабокровному, что просто впал в торпор.

Вечный подросток нервно закусил губы, прокусывая их до крови. Края ран тут же затянулись, не вызывая у вампира и малейшего дискомфорта. Взяв ножницы, вампир начал срезать одежду с объекта будущих исследований. Тело алкоголика средних лет выглядело отвратительно. Иные личности с тонкой душевной организацией, могли бы испытать настроящую тошноту, но вампир, имеющий опыт военного медика, смотрел на этот образец, как на труп недельной давности. Пускай Геннадий и выглядел заметно лучше, притворный запах могилы и разложения для чуткого восприятия ощущался особенно остро.

Образцы крови прошли предварительное изучение, пополнив коллекцию Николая множеством незнакомых факиров крови. Пускай, кровь каждого слабокровного можно было бы назвать уникальной в своём уродстве, тут юный анцилла видел нечто, что хоть и имело вампирскую природу, но казалось бы вовсе не имело отношения к детям Каина. Без сомнения существо имело вампирскую природу... Но словно из другого источника. Славно некто, достаточно могущественный, чтобы повторить хотя бы бледную тень божественного проклятия сотворил нового монстра с нуля. Было ли подобное в принципе возможно? Николай считал такой исход вполне вероятным, пускай и пугающим, ведь единственным сородичем в этом мире был лишь он сам.

Прискорбно, но наличие гнойников на теле, и кожаных высыпаний говорило в пользу того, что не горел это вампир на солнце, лишь потому, что кровь его лишь чуть гуще, чем у гуля. Или же, что он слабокровный Носферату. Вскрытие покажет.

Николай проверил фиксацию конечностей. Особыми стальными ободами зафиксировал голову, и только после этого извлёк кол из сердца сородича. Движения не последовало. Пойманный вампир не вернулся в нормальное состояние, но Николай ощущал, что он всё ещё жив.

Секционный нож привычно разрезал кожу, и мышцы словно перед тремером был не вампир, ещё недавно бывший человеком, а лягушка, крыса или де просто свежий труп. Николай начал сверху, чуть ниже ключицы, мелодично вспарывая плоть буквой "V" Закончив с верхней частью, вампир, вскрыл своего подопытного от груди до паха, и мощными зажимами развёл плоть объекта в стороны. С некоторым сожаление, Николай заметил практически человеческое нутро. Перчатки на руках душили, хотелось снять их, ощупать плоть объекта явнее, буквально пробуя кожей на вкус, но вампир смог подавить исследовательские порывы. Николай перевёл дух. Ему жто не нужно. Он тремер – учёный, а не какая-то там собака. И сейчас, он не настолько ограничен в инструментах, чтобы уподобляться врачам прошлого, и пробовать телесные жидкости объекта на вкус. Бывший врач, вновь порадовался, что не родился раньше, когда дегустация той же мочи была методом использования. Хотя, было время, когда в диагностических целях врачи пили кровь... Вампир мысленно, отметил, что те годы очевидно были хорошим прикрытием для сородичей.

Вампир собирал биопсию, в заранее зачарованные контейнеры, отделяя куски кожи, мышц, печени, селезёнки, почек и прочих органов. Николай пока что избегал изучения полостных органов, а так же мозга и сердца объекта, понимая, что это может негативно отразиться на его состоянии. И всё же он не смог удержаться, и срезал небольшой фрагмент мышечной ткани с сердца этого сородича, после взятия образцов кожи и хрящей при финальном вскрытии грудной клетки. Человек бы умер ещё на этапе разреза. Вампир бы, тоже чувствовал себя немногим лучше. Так что Генадию повезло провалиться в Торпор. Хотя провалился ли он до конца в него? Всё с этими слабокровными может идти не как у сородичей. И если подопытный хоть отчасти сейчас в создании, то переживает настоящий ад. На всякий случай Николай мысленно извинился перед своим пленным и пообщал быструю и безболезненную смерть, когда тот исчерпает свою полезность.

Исследую нутро странного сородича, немертвый учёный вспоминал сородичей, которых ему удавалось вскрыть в прошлом и в этом плане, вампир, пробивший мене двух десятков лет довольно скучный экземпляр. Тремер помнил вампира, внутри которого жило гнездо ос-гулей, утром вылетающего из его тела на охоту. Вскрывал вампира, с огромным гулем-свиным цепнем в кишечнике, даже встречал вампира внутри которого жила мыш-гуль, питаясь его плотью и кровью.

Сородичи преступно мало уделяют времени своему здоровью. Им бы всём, стоило проходить обследования у славных клана Тремер, в долг или за сопоставимую услугу, разумеется. И сородича могли бы быть спокойны, Тремеры очистят их тела от паразитов. Не стоит беспокоиться об образцах крови и тканей. У тремер они никуда не пропадут. Николай тяжело вздохнул. Как же ему не хватает собственной капелы и ассистентов для разного рода экспериментрв. Мария гуль, да и слишком молода. Агнешка... Она вообще Носферату... И сплошное недоразумение. Всё же клан даёт немалые преимущества, если ты находишься не в самом низу иерархии. Николай закончил обзор, сделал фотографии объекта внутри, и медленно, слой за слоем начал собирать вампира обратно. Его вскрытие не было типичным человеческим варварством в отношении трупов. Нет, вампир-ученый действовал осторожно, чтобы даже дефективный слабокровный мог восстановиться. Вопрос сколько времени это займёт? Сон и восстановление в Торпоре зависят от того, насколько зверь силён в вампире. Генадий вампир недавно, но уже успел совершить убийство. Сделало ли это его хуже, чем обычного человека или же нет? Во всяком случае, его пробуждения ждать от двух недель до месяца. Полностью зашив разрез, Николай наполнил тело объекта консервированной человеческой кровью. Так, он точно должен восстановиться. Хотя, от вскрытия могут остаться шрамы. Всё же он слабокровный.

***

Время бежало без устали. Регулярно проводил ритуал вечерней свежести и обильно питался, чтобы выгадать лишние часы к своему бодрствованию. Он, чудовище, не знающее усталости, совершенный ночной хищник, каждый день был вынужден пребывать в коматозном оцепенении, теряя драгоценное время. Это бесило, до зубовного скрежета, пускай некоторые задания можно было переложить и на гулей.

Николай задействовал всё свои ниточки. Главу города, чтобы подготовить к перевозке своё имущество, и ненавязчиво отправить людей, за которым он присматривал, в безопасные места. И перевести немного не мало, гласное своё имущество – Капеллу. Вампир мыслил амбициозно. Пускай, аномалия служившая её основой утратила большую часть силы, он не хотел терять само место из-за оккультной значимости и вложенных сил.

Мария собирала слухи, искала ценные книги в библиотеках, и просто по настоянию Николая старалась вести себя осторожно, избегая удобных моментов, для призрака женщины. Её дед, как весьма сомнительный актив, просто и ненавязчиво, общался со знакомыми на тему смены места жительства. На большее учитывая его сомнительную лояльность, вампир не рассчитывал. Работали и обычные смертные марионетки, помимо поисков неизвестного сородича, ненавязчиво, готовящие переезд.

А между тем, вампир активно искал угрозу в городе. Нельзя было ждать недели, пока слабокровный придёт в себя. Николай напрягал Агнешку, заставляя расспрашивать живность, большую часть ночи погружался в ясновидение, выискивая неизвестного сородича, пока наконец, спустя почти неделю поисков его усилия не принесли плоды.

Тварь осторожна. Нет, верхнее сказать неизвестный сородич действительно хорош в маскировке своего присутствия. Она охотилась осторожно, выбирая одиноких людей, осушая их тела до последней капли, а после с помощью своей силы крови, что вероятно являлась превращением, или же Колдовством Земли Тзимицу, что погрузило тела, на несколько метров в землю. Быстрое расследование в форме проекции показало, что это всё же скорее всего превращение. Николай, чувствовал напряжение. Возможно, противник заманивал его в хитроумную ловушку, но не выяснить дальнейшее просто нельзя.

Тварь была осторожна. Нет, верхнее сказать неизвестный сородич был действительно хорош в маскировке своего присутствия. Она охотилась осторожно, выбирая одиноких людей, осушая их тела до последней капли, а после с помощью своей силы крови, что вероятно являлась превращением, или же Колдовством Земли Тзимицу, что погружало тела, на несколько метров в землю. Быстрое расследование в форме проекции показало, что это всё же скорее всего превращение. Николай, чувовал напряжение. Возможно, противник заманивал его в хитроумную ловушку, но не выяснить дальнейшее просто нельзя. Анцилл чувствовал, что теперь силён как старейшина средней руки, и сила пьянила, пускай и в меньшей степени чем в первые дни.

***

Он медленно стянул с девушки водолазку, не став трогать лифчик. Его холодные руки нежно гладили спину, дрожащей от волнения девушки, но в этой нежности сейчас царило не желание, а грация хищника. Ясновидение поразило его резкой вспышкой восприятия. Николай не собирался прибегать к этой силе, но разбушевавшийся зверь разбудил эту силу. Это пахло ослаблением контроля, пастью зверя впившейся в горло, но именно поэтому Николай занимался своего рода дрессировкой. Тело девушки казалось ему прозрачным. Вампир видел алый силуэт горячо бьющего сердца, видел пульсирующую паутинку капилляров, пронизывающие её кости, кожу...мышцы... Он практически пробовал девушку на вкус, касаясь её своими чувствами, и кончиками пальцев. Его собственная кровь, смешавшись с кровоток Марии отрезвляла, позволяя даже с точки зрения Зверя, смотреть на девушку не просто как на еду, а как на.... Собственность? Питомца? Детёныша, вскармливаемого собственной кровью? Или же возможно личинку такого же монстра как он сам? Простая человеческая симпатия сейчас казалось где-то далеко, словно в тумане, Зверь же казался всен ближе, его хватка всё крепче.

– Мари, ты же понимаешь, что сейчас я смотрю на тебя больше не как на девушку, а на то, насколько ты вкусная? – Николай чувствовал раздражение. Сейчас он воспринимал Зверя не как внутреннего демона, или детали проклятья, а как обострившиеся проблемы с головой. Будь он тем тем же подросток, что первые месяцы как попробовал Витэ, он бы уже давно сделал своей женщиной целиком и полностью. Давно бы забрал её невинность, и наслаждался бы горячими ночами, с юной, на всё готовой своей девушкой... В конце концов юность – время глупостей. Но его юность давно прошла. Для вампира, он всё ещё сравнительно молод... Но если бы всё ещё оставался живым человеком, стал бы столетним старцем.

Мария замерла, её спина напряглась словно струна, не от холода его пальцев, а казалось бы в ответ на хищный взгляд Николая. Её сердце забилось чаще, безумно громко отдаваясь в ушах вампира, что слышал шелест крыльев ночных бабочек, на улице. Девушка явно знала, что он слышит этот стук. Догадывалась как он звучит для Николая.

– Я... знаю, — её голос сорвалсядо тихого, вкрадчивого шепота. — Знаю. Чувствую это. Но даже если я твоя собственность – это ведь неплохо. Девушка странно улыбнулась, её аура кричала чем-то, что можно было понять, как глубокую привязанность с нотками безумия.

– Моя жизнь в твоих руках. Если хочешь её забрать или сломать, я не убегу, – Николай поежился, когда девушка убрала в сторону волосы, соблазнительно обнажая свою шею. Её уши стали ярко красными, заставляя вампира чувствовать себя крайне неловко. Сложно влюблённая в каннибала школьница, обсуждает с ним, какой из неё получиться мясной суп.

–Даже если ты видишь во мне только вкус крови... — её голос стал тише, но твёрже, — я всё равно буду здесь. Пока ты позволяешь мне быть твоей тенью. Пока твоя кровь течёт во мне. Это всё, чего я хочу, – Маша обернулась. Её лицо заливал смущённый румянец.

Николай обнял девушку прижимая плотнее к себе.

– Береги свою жизнь. Не смей так просто отказаться от неё, – Он слышал, как девушка всхлипнула от переизбытка чувств, и потому продолжил. Присутствие зверя в нём становилось сильнее. Остатки гнилой совести, всё ещё давали о себе знать... И главное, он уже падал до той глубины, куда зверь сейчас стремился его утащить. Смешно, но после Великой Войны, он годами был столь же развращенный и отчужденный, словно типичный старейшина. Смешно, но всё человеческое, что он нажил за десятилетия после, он рисковал вновь потерять в глотке Зверя. Вампир чувствовал вездесущую затхлость, всё вокруг, казалось превращалось в выгоревшие на солнце старые фотографии. Зверь тупая тварь... Нет, зверь всего лишь могучее дикое подсознание. Его Ид... Его внутренний Мистер Хайд. И вся разница между человеком и вампиром, в том, что Ид вампира куда более агрессивный и активный. Николай тяжело вздохнул.

– Сейчас мне очень плохо. Всё напоминает о том, что я труп, движимый чужой кровью. Гниющий остов, чей человеческий облик лишь маскировка для охоты.. Эта правда, но не совсем, – Николай скрипнул зубами. Ясновидение отвечало на многие вопросы, и сейчас он понимал, что девушка понимает его не совсем верно.

– Запомни главное. Ты должна выжить. Ты самый важный человек для меня в этом мире, и за тобой охотиться призрак. Мы давно не видели ту мёртвую женщину, но сама проблема никуда не исчезла. Поэтому скажи сперва, как тебе это нож?

– Николай медленно протянул Марии кухонный нож, заказаный у местного кузнеца. Крепкое коварное лезвие, прочная деревянная рукоять и лезвие, что было слишком толстым для обычного кожанного ножа. Мелочи, но при должных модификациях его можно превратить в холодное оружие или же артефакт.

– Это очень хороший нож... Николай, это чтобы готовить людей для твоей еды? – девушка снова смутилась, разглядывая лезвие ножа в своих руках, – Тогда мне потребуется кухня...

– Нет. Мария, я не ем людей таким образом. Этот нож, для твоей защиты. От людей, и от призраков. Если он понравился, я проведу над ним один небольшой созданый мной ритуал. По крайней мере этого хватит, чтобы сделать призраку больно, возможно даже изгнать из одержимого тела, если ранить в руку или ногу. Всё же, будет сложно защитить тебя в школе, – Николай тяжело вздохнул, Зверь слишком сильно выбрался из глубин его подсознания... Казалось окоченело не только его тело, но и само желание вести себя по-человечески.

– А... Школа? – при упоминании школы, лицо девушки исказила гримаса чистейшего ужаса. Вампира тяжело вздохнул в ответ.

– При малейшей опасности, беги прочь оттуда. Твоя жизнь для меня в приоритете. И в будущем, я возможно смогу перевести тебя на домашнее обучение. Это нужно делать осторожно. Помни о фонде, – Маша внимательно слушала его и грустно кивала Николай торопился. По своим каналам он пытался достать два трупа, схожих с ним и Марией по комплекции. А дальше немного хирургии, немного магии и без глубокого анализа никто не заметил бы разницы. Подобное разом бы обесценило подготавливаемые документы. Но вампир торопился готовя самые разные варианты.