Лилия и горноцвет

1. Крик

201 год Четвёртой эры. Скайрим. Холд Вайтран.

Тракт близ Белой сторожевой башни.

Все доминионцы — форменные подонки. Эту простую истину Айна впитала если не с молоком матери-нордки, то с рассказами отца-имперца. Тридцать лет назад Равенус Аркадий двадцатилетним беззаботным юнцом ушёл на Великую войну — на двух ногах и с горячей головой. Четыре года спустя вернулся с деревяшкой по колено, с сединой в волосах и твёрдым убеждением: новая война неизбежна. А значит, будущих детей нужно воспитать так, чтобы они умели дать отпор.

И он воспитывал.

Айне, как единственной наследнице рода Аркадиев, отцовского пыла досталось сполна. Пробежки спозаранку, закаливание, подтягивания, планки, стрельба из лука, джигитовка. Пока за забором их скромного поместья сверстницы плели венки и строили глазки юнцам, Айна училась вязать акавирские узлы и обсуждала с отцом манёвры императора Ремана Сиродила. Подружки плясали на праздниках — Айна уворачивалась от выпадов учителя фехтования. Сверстницы принимали сватов — Айна проходила жесточайший отбор в личные телохранительницы графини Карвейн.

Какие уж тут поблажки, если враг может напасть в любую минуту?

Так высокие эльфы из далёкого Альдмерского Доминиона, сами того не ведая, отняли у Айны радости юности. А немилосердная судьба ещё раньше лишила её матери — и вступиться за право Айны быть просто девочкой оказалось некому.

Ну, разве что дедушка. Он всегда её понимал. Читал книги, когда она была слишком мала, чтобы справляться сама. Рассказывал нордские легенды. А после смерти матери плёл ей косы-колоски и, к отцовскому гневу, вплетал в них яркие шёлковые ленты, так красиво подчёркивавшие тёплые золотистые кудри.

А потом дедушка исчез.

Всё, что Айне удалось разузнать: сосед видел, как старик Вульстен уходил на север, по дороге к Фолкриту.

— Где же ты, деда? — задрав вихрастую голову, едва слышно спросила Айна у бездонной синевы, прорезанной перистыми облаками.

Не зря Скайрим называли Краем Неба. Это была суровая северная страна, огромная и беспощадная. Живя под Брумой, Айна думала, что знает о холоде всё. Шор, как же она ошибалась! Равно как и переоценивала свои силы… Это место затягивало её, как воронка, и с каждым поворотом колеса года Айна чувствовала, как проваливается всё глубже.

«Я совсем заплутала», — печально подумала она, касаясь драконьего амулета, скрытого под плотной льняной рубахой, кольчугой и стальной кирасой с меховой подкладкой. Дороги севера — не место для беспечного путешествия без оружия и брони. Даже если едешь в наёмной повозке.

Колесо угодило в ухаб. Устланные соломой доски под спиной протяжно скрипнули, Айну слегка подбросило.

— Вот же скампово дерьмо! — выругался возница Сигар.

Натянув поводья, он оглянулся.

— Эй, девица, ты там не расшиблась?

— Жива, — отозвалась Айна, приподнимаясь на локтях.

В лицо дунул ветер — прохладный, но приятный. Не в пример кусачему сквозняку, гулявшему по залам Высокого Хротгара. Вот уж по чему Айна точно не скучала с тех пор, как покинула обитель Седобородых.

— Остановимся. Гляну, не треснула ли ось, — сообщил Сигар. — Эх, зараза… Глаза нынче не те. Как и дороги.

Что на это ответить, Айна не знала. Поэтому просто кивнула.

***

Незапланированную остановку Айна решила использовать, чтобы размять ноги. Они всё ещё ныли, хотя с тех пор, как она наняла возницу, прошло больше суток. После спуска с легендарных семи тысяч ступеней не жалко было и пятидесяти септимов, что Сигар запросил за дорогу до Морфала — ближайшего города к цели её путешествия, древней усыпальнице Устенгрев.

От одной мысли о гробнице под одежду будто пробирался холодок. После Ветреного Пика мысли о нордских руинах студили кровь не хуже ледяной магии. Там обитали драугры — ожившие, тронутые тленом синеглазые мертвецы, сыплющие скрипучими проклятиями на давно забытом языке. А ещё там шныряли крысы размером с собаку и проклятые морозные пауки, бесшумно спускавшиеся на жертву с потолка и впивавшиеся ядовитыми жвалами прямо в голову. Их липкая паутина, мерзкие шерстистые лапы, едкие плевки, от которых кожа вздувается гигантскими волдырями…

Айна обхватила себя за плечи, кутаясь в плащ, и посмотрела на каменистую равнину, поросшую жёлтой стернёй. Куда ни глянь — камни да сухая трава. Правда, позади серебрилось русло Белой реки, а у её истока, на далёком холме, серел силуэт Вайтрана, окружённого фермами и полями. Мирный пейзаж… Словно здесь не было ни войны, ни битвы с драконом, после которой Айна, неожиданно для себя самой, поглотила душу поверженного ящера. А затем услышала зов Седобородых.

Зов…

Перед глазами, как наяву, встала последняя записка деда. Её короткий текст Айна знала наизусть:

«Дорогой мой Горноцветик, есть зов, от которого не сбежать, как бы ни старался. Срок мой вышел. Не по своей воле, но я вынужден откликнуться и уйти от тебя, моя радость. Не ищи меня. Проживи долгую жизнь — но лишь ту, которую выберешь сама. Таково моё последнее пожелание. Твой любящий дедушка Вульстен».

Айна встряхнула головой. Загадочный зов, заставивший дедушку покинуть дом, увы, не принадлежал Седобородым. Хотя Арнгейр, выслушав её историю, предрёк: Путь Голоса обязательно приведёт её к цели, которую она ищет. Нужно лишь идти вперёд и исполнить своё предназначение. А предназначение Довакина — защитить людей от Алдуина, великого чёрного дракона, Пожирателя Мира, вернувшегося в мир после тысячи лет забвения.

Отправляясь на поиски деда, Айна и представить не могла, что груз спасения всего живого ляжет на её — пусть и не хрупкие, но всё же девичьи — плечи. И даже сейчас думать о пути, что ей предстоял, совсем не хотелось.

Отвернувшись от силуэта Вайтрана, Айна посмотрела на горы, тянувшиеся вдоль горизонта. Просто сделать шаг. Потом ещё один. И ещё… Если она остановится — мира не станет. Алдуин поглотит всё. Их поместье. Отца. И дедушку — где бы он ни был.

— Хей, девица, подсобишь? — позвал Сигар, возившийся у повозки. — Палку или мамонтову кость бы найти. Рычаг сделать, край телеги приподнять. Клинья подбить хочу. В горах дорога ещё хуже.

Повернувшись, Айна молча направилась к вознице, размеренно стягивая сыромятные полоски с запястий и наматывая их на пальцы. Подошла к краю повозки, взялась за дно и потянула вверх. С лёгким скрипом колесо оторвалось от каменистой дороги.

— Шорова борода! — выдохнул Сигар, но тут же спохватился, поднял валявшиеся под ногами клин и киянку и нырнул к оси.

Айна ровно выдохнула и так же спокойно втянула воздух. Мышцы на руках напряглись, но тренированная спина и правильно поставленные ноги делали своё дело: она без особого труда удерживала повозку, пока возница не закончил ремонт в один присест.

— Ну ты и крепышка! — восхищённо воскликнул Сигар, отряхивая руки, когда Айна опустила телегу и лишь смахнула пот, не впитавшийся в повязку на голове. — Истинная дочь Скайрима!

Распинаться о своих имперских корнях Айна не стала. Как и напоминать, что для девицы слово «крепышка» — сомнительный комплимент. Но от правды не уйдешь. От нордских предков ей достались и рост, и стать, а тренировки лишь укрепили эту основу. Причем так, что даже на фоне других нордок она выделялась, как гора на фоне холмов. Это разом похоронило надежду когда-нибудь покрасоваться в лёгком летнем платье с короткими рукавами. Как-то раз Айна попробовала — и тут же стала объектом насмешек сверстниц. Особенно имперок. Хуже были только нордские парни, тут же принимавшиеся сравнивать свои бицепсы с её и предлагать побороться на кулаках.

— Раз уж остановились, пойду воды наберу и лошадь напою, — продолжил Сигар, указывая на изгиб реки. — Дальше земли великанов да бандитов. Там особо не привалишь. Перекуси пока. В котомке сыр и солонина.

— Спасибо, — коротко ответила Айна.

Поболтать она любила, но девиз седобородых наставников — говорить лишь тогда, когда нельзя молчать — въелся в сознание крепче утренней изморози в свежую пашню. Да и нордская немногословность стала удобной маской для застенчивости, так не вязавшейся с её суровым видом и солидными двадцатью четырьмя годами. Даже Сигар кликал её девицей скорее из вежливости.

Возница огляделся.

— Думаю, лёгкая дорожка нам предстоит. Небо чистое, бурана не жди. — Он потянулся… и тут же резко опустил руки. — Вот же дерьмо.

Ладонь Айны мгновенно легла на рукоять меча. Она обернулась туда же, куда смотрел Сигар.

«И правда, дерьмо», — мрачно подумала она, крепче сжимая эфес.

Лучше бы к ним приближался великан. Не тронь мамонтов — и можно разойтись миром. А здесь…

— Эх, будь моя воля, завтра бы эти желтозадые эльфы проснулись в аккуратненьком кораблике по дороге в Саммерсет. — Сигар сплюнул под ноги, подхватил киянку и закинул её в повозку. — Поехали лучше. А то прицепятся ещё. Тут святилище Талоса неподалёку — решат, что к нему путь держим.

— Святилище Талоса? — удивилась Айна, подходя к борту. — И они его до сих пор не разрушили?

— А зачем? — пожал плечами Сигар. — Им сподручнее засады там устраивать да поджидать, кто с подношением придёт. Восточнее — земли Братьев Бури, самое раздолье нордов кошмарить. Вот и этот, видать, им попался. Эх, скамп… Мальчишка же совсем.

Айна тоже видела: пленник, которого конвоировала тройка доминионцев, и правда был юн. Ни усов, ни твёрдости во взгляде. Напуган, избит. Брёл по тропинке вдоль берега, едва переставляя ноги, пошатываясь. Даже отсюда она различала лопнувшую, будто перезрелая слива, губу, заплывший глаз, кровоподтёк под перекошенным носом. Связанные руки казались почерневшими. Простая крестьянская одежда разорвана, в пыли.

Неужели пинали уже связанного? С доминионцев станется.

— Поехали, — напомнил Сигар, забираясь на козлы. — Эй, девица, давай скорей. А то неприятностей не оберёшься.

«Да, всё так», — сухо отметила её практичная имперская половина. Но нордская, не убирая руки с оружия, продолжала хмуро наблюдать за приближающимся отрядом.

Во главе тройки важно вышагивал юстициар в чёрном талморском одеянии с капюшоном. Наверняка маг — из оружия при нём был лишь кинжал. Длинное, островатое жёлто-оливковое лицо покрывала щетина: в засадах, поди, не до бритья. Следом шёл мечник в эльфийской броне, блестящей позолотой, в шлеме в форме соколиной головы. Завидное снаряжение — на экипировку своих воинов Альдмерский Доминион средств не жалел. Во многом потому-то Империя тридцать лет назад и потерпела поражение.

Замыкала процессию лучница. Даже выше Айны, она казалась тоненькой, почти хрупкой, но златокожее лицо, изъеденное въевшейся злобой, напоминало лик дреморы.

«Не связывайся. Тебе нужно в Устенгрев. Добыть рог Юргена Призывателя для Седобородых», — вновь сказала себе Айна.

Патруль свернул с тропинки на тракт и, заметив их, тут же перестроился. Вперёд вышел мечник, а юстициар отступил ближе к лучнице, поправляя высокие перчатки из плотной чёрной кожи. На костяшках торчали шипы, заменявшие кастеты. Четыре алеющих прокола на скуле юноши слишком уж точно совпадали с формой их острия.

Отец рассказывал, что на островах Саммерсет юстициаров называли Кулаками Талмора. И не только из-за шипов — за привычку выколачивать дух из тех, кто не соглашался с политикой правящей партии. Таковы были доминионцы: не жалели и «своих». А уж о «чужих» и говорить было нечего.

И гадать не нужно, куда вели этого несчастного. В одну из пыточных башен, о которых Айна наслушалась страшного с самого детства — от отца, проведшего в такой полгода, пока не заключили позорный Конкордат Белого Золота и не состоялся первый обмен пленными.

— Прочь с дороги, норды! — грубо, с явным акцентом крикнул мечник, кладя руку на эфес.

Сигар ответил ему сдавленным шипением. Краем глаза Айна заметила, как он нервно отодвинулся к краю скамьи и нарочно приподнял руки, показывая, что безоружен.

Он действовал правильно. Провоцировать их нельзя. Доминионцы — опасные противники. Магия и лук. Если сама она ещё сумеет защититься, то Сигар точно может пострадать.

Доминионцы приближались. Скрипнув зубами, Айна отступила к повозке и медленно подняла руки.

— Qu, le, wë, — насмешливо протянул юстициар, окидывая её взглядом жёлтых, как моча, раскосых глаз.

— Wë? Detta munda de'nt, — спесиво отозвалась лучница, вздёрнув острый подбородок.

— Abmolth munda, — вставил мечник.

Юстициар оскалился, демонстрируя ряд ровных, как штакетник, зубов. По мнению Айны, несколько прорех дивно бы украсили эту снобскую пасть.

Прежде чем обзывать её коровой без вымени, этим раскрасавцам стоило бы взглянуть в зеркало и оценить собственные лошадиные морды.

И всё же… Отец, учивший её владеть не только оружием, но и языком врага, сослужил дурную службу. Понимать, как тебя поносят — порой с вежливой улыбкой, — удовольствие сомнительное. Любви к мерам это точно не прибавляло.

«Сдержусь. Их слова — не больше чем бульканье тухлого болота», — твёрдо сказала себе Айна.

Отряд почти поравнялся с повозкой, когда пошатывающийся пленник рухнул ниц в пыль. Доминионцы остановились. Юстициар, стоявший ближе всех к пленному, не раздумывая пнул его острым носком тяжёлого сапога.

— Вставай, животное!

Пленный ответил глухим стоном. Дёрнулся, попытался подняться, но, едва оторвав голову от земли, снова рухнул в пыль с отчаянным хрипом.

Айна шагнула вперёд.

Мечник тут же преградил ей дорогу, наполовину обнажив клинок. Лучница потянулась к луку за спиной.

— Ты вмешиваешься в официальные дела Талмора, норд, — высокомерно произнёс юстициар. — Этого человека конвоируют на допрос.

— С каких это пор вам позволено избивать людей без суда и следствия? — резко спросила Айна.

— С момента подписания Конкордата Белого Золота, — отозвался юстициар, отчётливо выговаривая каждую букву в бесяще-покровительственной манере. — Убирайся. Или хочешь присоединиться к своему соплеменнику?

Он снова пнул лежащего — на этот раз в бедро.

Айна сжала зубы. Ярость закипала в крови, как молоко на сильном огне, грозя выплеснуться через край.

— Куда это вы направлялись с муженьком? — продолжил юстициар, скользя взглядом от неё к повозке. — В святилище лже-бога Талоса?

— Я всего лишь возница! — поспешно вмешался Сигар. — И везу пассажирку в Морфал!

— Вы сворачивали, но заметили нас. — Юстициар будто его и не слышал.

— Не сворачивали! Колесо в ухаб попало… Я остановился для ремонта!

— Ты смеешь спорить со мной?

В ладони юстициара вспыхнули зеленоватые искры. Проклятая магия.

Айна знала: он ударит раньше, чем она успеет выхватить меч. Трое против одной — скверный расклад. Особенно для мечницы, не владеющей чарами.

Она вновь посмотрела на пленного. Ведь она даже не знает его. Но мальчишке приходить к ней в кошмарах это явно не помешает. Образы пыточной, навеянные рассказами отца, ярко вспыхнули в памяти: грубое дерево, перемазанные бурой жижей ножи и крюки на цепях. Запах крови, пота, мочи и экскрементов. И крики… стоны, мольбы. Хотя нет… Пленный наверняка не дойдёт до башни. Судя по одежде, он простой крестьянин, а значит, совсем не ценен — эти звери забьют его по дороге.

Пока юстициар и мечник разговаривали с Сигаром, Айна сделала незаметный шаг в сторону. Так куда лучше.

— Нет, господин! Позвольте мне просто уехать! — затараторил Сигар. — Мне не нужны проблемы!

«Кажется, он готов бросить меня», — сухо отметила про себя Айна. Удивляться не стоило. В Скайриме каждый выживал как мог. А рассчитывать на верность со стороны того, кому платили деньги за услуги, было глупо.

— Уехать? — хмыкнул юстициар, искривив губы, будто всерьёз обдумывал предложение перепуганного возницы. — Пожалуй, мы можем тебе это позволить. Но нам нужно наглядное доказательство, что ты не еретик, норд.

— Вот! — Сигар рванул ворот рубахи, обнажая шею. — Видите? У меня нет амулета Талоса. Я чту законы Империи. И условия Конкордата Белого Золота тоже!

— Как запел этот боров, — хрипло усмехнулась лучница.

За время разговора она успела снять лук со спины и наложить на тетиву желтоватую эльфийскую стрелу.

— Слышу, — отозвался юстициар и агрессивно ткнул пальцем в чёрной перчатке в сторону Сигара. — Отсутствие амулета — не доказательство, норд. Слова подтверждают делом.

Чуть убавив пыл, эльф задумчиво коснулся выпирающего подбородка.

— Я мог бы велеть тебе помочиться на алтарь, — издевательски медленно протянул он, смакуя каждое слово. — Но мне не хочется тащиться обратно по камням. Так что докажешь отсутствие еретических воззрений иначе. Прямо здесь. Мне и моим товарищам не нравится, как дерзко на нас смотрит баба, которую ты везёшь. У тебя есть кнут?

Сигар кивнул.

— Ну так проучи её как следует — и мы отпустим тебя.

Юстициар снова оскалился, глядя Айне прямо в глаза.

«Зубов у него и правда многовато», — кисло подумала она.

Айна перевела взгляд на пленника. Тот всё ещё лежал, сжавшись в клубок, ожидая нового града ударов. С такого расстояния «Безжалостная сила» собьёт с ног не только доминионцев — его тоже снесёт. А в таком состоянии парнишка может и умереть.

Нет. Рисковать нельзя. Хорошо, что у неё есть ещё один приём, выученный у Седобородых.

— Wuld!

Всё размылось.

Её тело, подхваченное вихрем, рванулось вперёд. Стянутые сыромятными ремнями пальцы сжались в кулак. Айна отвела локоть и, вложив в удар инерцию рывка, массу собственного тела и брони, подлетела к мечнику раньше, чем он успел осознать, что происходит. Мощный апперкот — и эльф, звякнув бронёй, отлетел спиной, врезавшись в начинающего пучить глаза юстициара.

Позиция оправдала себя — ровно так, как она и рассчитывала.

Не позволяя себе роскоши полюбоваться свалкой, Айна рванула меч из ножен и шагнула вбок — вовремя. В воздухе пропела стрела.

Теперь у доминионки уйдёт две секунды на перезарядку. У самой Айны — полторы, чтобы добраться до лучницы.

— Wuld!

Сбить противницу с ног рывка не хватит. Но крик перенесёт её на расстояние, достаточное для удара. Айна развернулась в полёте и рубанула наотмашь. Точность и не требовалась.

Клинок прошёл по дуге. Лучница пошатнулась — этого хватило.

Айна скакнула ближе и вбила кулак в открытое забрало. Под пальцами приятно хрустнуло. Эльфийка взвыла, обдав лицо жарким дыханием и брызгами, — слюна или кровь, разбираться было некогда. Главное — она плюхнулась наземь, а лук выпал из её рук.

Айна наступила на него сапогом. Закалённый металл не сломался, но погнулся достаточно, чтобы стать бесполезным.

И не жаль. Носить при себе трофей с гербом Альдмерского Доминиона — всё равно что щеголять с мишенью на лбу.

Айна развернулась, перехватывая меч для новой атаки.

И тут же поняла, что недооценила юстициара. Сбросив с себя товарища, тот уже поднимался — сгорбившись, скалясь, призывая в ладони неестественно-зелёное пламя.

Айна коротко взглянула на пленника у его ног и перекатилась в сторону. Юстициар вскинул руки, разворачивая корпус следом за ней. Матёрый. Прошедший войну. Мечом такого не достать. Да и не нужно.

Голос после «Wuld» успел отдохнуть.

— Fus Ro!

Полы чёрного мундира юстициара взметнулись, как крылья совы, вырванной в полдень из темноты. Магическое пламя, не успев погаснуть, завернулось назад, лизнуло перчатки и лацканы.

Юстициар рухнул на спину, издав звук, больше похожий на утиное «кря».

Айна рванулась к нему. Прыжок — и утяжелённый зажатой рукоятью кулак обрушился в тень сбившегося капюшона. Костяшки встретили гладкость зубной эмали — и продавили её. Кожу что-то поцарапало. Айна надеялась, что это обломки «эльфийского штакетника».

— Н-но! Пошла! — крикнул Сигар, взмахивая поводьями. — Пошла, старушка!

— Стой! — отчаянно крикнула Айна, поняв, что возница всё-таки струсил. — Мои вещи!

Но телега уже рванула с места, поднимая облако пыли. Сигар даже не оглянулся.

Юстициар под ней дёрнулся. Пришлось добавить ещё один удар — в лоб. Чтобы точно не встал. А если и очнулся — чар творить уже не смог. Не раньше чем она уберется отсюда.

Айна быстро огляделась.

Мечник лежал без сознания, привалившись рядом со скулящим пленником. А вот лучница поднялась. Нос у неё, похоже, был сломан — кровь заливала рот и подбородок. На поясе висел короткий клинок.

Айна скатилась с юстициара и поднялась, меняя хват на прямой — самый удобный для вступления в схватку на мечах. Увы, после двух слов «Безжалостной Силы» нового «Стремительного рывка» ей не потянуть. Но и без крика она была готова к пляске.

— Нападай! — крикнула Айна.

Она стояла чуть ниже — это давало лучнице небольшое преимущество. Но оно станет куда весомее, если Айна нападёт первой.

Эльфийка вздрогнула.

— Да пошла ты! — истерично взвизгнула она, пятясь. Потом, спохватившись, вскинула подбородок: — У Талмора долгая память, корова! Твою рожу я запомнила!

Бросив угрозу, эльфийка развернулась и кинулась прочь — вслед за пылью от повозки.

— А эльфы и правда быстро бегают, — пробормотала Айна, не опуская меча.

Лишь когда эльфийка скрылась за пригорком, Айна вновь осмотрелась. Юстициар и мечник всё ещё лежали без сознания. Ждать, пока очнутся, она не собиралась.

Натренированным движением Айна вогнала меч в ножны, достала кинжал и шагнула к пленнику. Отпихнула от него тяжёлую тушу в золотистой броне и коснулась плеча юноши.

— Эй. Живой?

— Жив… — слабо отозвался он.

Айна быстро ощупала его ноги. Кости целы — ничего не выпирает, не проваливается. Уже хорошо.

— Руки вперёд. Разрежу путы, — коротко велела она.

Юноша вытянул связанные руки. Айна рассекла верёвки.

Только теперь заметила: кожа на его запястьях и ладонях почернела от копоти, местами вздулась пузырями. Ожоги выглядели свежими. Спрашивать, откуда они, смысла не было — следы пыток.

Айна зло зыркнула на распластавшегося в пыли юстициара. Магическое пламя давно погасло, не причинив своему хозяину видимого вреда.

А жаль.

— Нужно уходить, пока они не очнулись, — сказала Айна, подхватывая юношу под более целые предплечья и помогая ему подняться. — Откуда ты? Я могу довести тебя до родных. Кто у тебя ближе всех?

— Дядя Вилмут… — хныкнул юноша. — Он работает на ферме Холодная Борозда.

— Это где? — Тянуться за картой не хотелось.

— Недалеко, — юноша кивнул в сторону Вайтрана. — Дядя меня убьёт… Говорил: не ходи… А у меня брат на войне пропал… Как я могу не молиться за него?

— А в Вайтран сходить не судьба была? — скептически спросила Айна, жестом показывая, что им пора идти. Вдруг на лучницу всё-таки снизойдёт смелость?

— В Вайтране Назим обитает. А дядя строго велел ему на глаза не попадаться… А ну как решит хозяин, что я от работы отлыниваю. Прогонит… А идти мне некуда.

Айна оглянулась на лежащих талморцев.

— Эти засранцы спрашивали твоё имя? Или откуда ты?

— Ага…

— Скверно, — нахмурилась Айна, уводя юнца прочь от места схватки. — Значит, в Вайтране тебе оставаться нельзя. Иди в Рифт. Там территория Братьев Бури — талморцы туда открыто нос не сунут.

— А может, мы желтозадых того… — предложил юнец, замедлив шаг.

— Чего — того? — сурово спросила Айна, хотя уже поняла, к чему он клонит.

— Ну… пристукнем.

— Ну пристукни, если хочешь, — буркнула она.

— Я?

— А кто ещё? — Айна приподняла пшеничную бровь. — Я воительница, а не убийца. Да и лучницу нам уже не нагнать. А значит, если она доберётся до своих, то всё равно сообщит о нас. Так что доведу тебя до дяди. Подлечишься — давай дёру. Если что я и усвоила из уроков отца, так это одно: злопамятнее и мстительнее доминионцев в Нирне нет никого.

2. Интерлюдия

Кому: Первому эмиссару Альдмерского Доминиона в Скайриме, Эленвен Талморское посольство в Хаафингаре Лично в руки!

Статус: совершенно секретно

Доклад уполномоченного Третьего эмиссара в Солитьюде Рулиндила касательно инцидента на вайтранском тракте и появления нового объекта, далее именуемого Довакин.

Официально уведомляю Вас, что описание вражеского объекта, напавшего на наш патруль близ незаконного святилища у Белой реки, полностью совпадает с описанием Довакина. Основание — сведения, представленные в рапорте агентом Лоркалином (копия рапорта прилагается). С высокой вероятностью речь идёт об одном и том же лице.

По более ранним сведениям тайных агентов из Вайтрана, Довакин проявила себя несколько недель назад, когда была направлена ярлом Балгруфом для зачистки кургана Ветреный Пик от нежити. Позднее на Западном Сторожевом посту произошла стычка с драконом, в которой участвовали отряд стражи Вайтрана, хускарл ярла Айрилет и указанная Довакин.

После ликвидации дракона Довакин “поглотила” душу цели, что подтверждено несколькими свидетелями. При тех же свидетелях она использовала искусство Голоса. Впоследствии Довакин была призвана орденом Седобородых в закрытый монастырь Высокий Хротгар, расположенный на подступах к вершине Глотки Мира.

Примечание 1: Факт призвания подтвержден свидетельскими показаниями. Прямого доступа к храму наша агентурная сеть не имеет.

Вывод: В обоих эпизодах фигурирует одна и та же фигура, прозванная Довакином, — действующая боевая единица, уже прошедшая инициацию. Она обладает военной выучкой, владеет искусством Голоса. Физические данные — выше среднего. Имя наёмницы, поступившей на службу ярлу Балгруфу, — Айна Аркадия (направлены запросы в архивы Алинора и Империи). На это имя ей пожалован дом в Вайтране и предоставлен хускарл — Лидия, услугами которой Довакин пока не воспользовалась.

Примечание 2: требуется подтверждение подлинности имени “Айна Аркадия”. Существует высокая вероятность намеренного искажения сведений. Поведение Довакина демонстрирует чрезмерную дерзость, что позволяет предположить отсутствие опасений за долгосрочные последствия своих преступлений.

Политическая оценка: Довакин, злонамеренно проигнорировав предупреждения, вмешалась в действия талморского патруля и освободила задержанного последователя запрещённого культа Талоса.

Инцидент зафиксирован агентом Лоркалином.

Подобные действия создают потенциальную угрозу политическому балансу в регионе. В случае присоединения к Братьям Бури объект способен стать символом усиления восстания.

Исторический анализ показывает, что норды склонны объединяться вокруг фигур, обладающих мифологическим статусом.

Аналитическая пометка: вероятность формирования культа личности — значительная.

Предложения: Нейтрализация. Довакин в руках противника опаснее настоящего дракона. Стандартный патруль с задачей не справится. Необходим засадный отряд с участием боевых магов, специализирующихся на подавлении и параличе.

При невозможности захвата — ликвидация на месте. Оставлять объект на свободе недопустимо. Ожидаю вашего решения для формирования карательного отряда.

Рулиндил

Третий эмиссар, Солитьюд

Приложение: Рапорт агента Лоркалина (копия)

По личному распоряжению первого эмиссара Эленвен мною и моим отрядом была организована засада у святилища лжебожества Талоса в ущелье Белой реки (к востоку от Вайтрана).

23 Руки Дождя, 4Э 201 года нами был схвачен еретик с незначительным подношением. В ходе первичного допроса задержанный дал показания о возможной причастности к культу Талоса владельца фермы «Холодная Борозда», некоего Назима, у которого пленник состоял в работниках.

Мною было принято решение доставить еретика в пыточную башню для углублённого дознания.

При конвоировании по тракту, вблизи географического маркера, обозначенного как Белая Сторожевая башня, отряд вступил в столкновение с крупной нордкой. Объекту, проявляющему признаки агрессии, было превентивно сделано устное предупреждение и напоминание о законности действий патруля согласно положениям Конкордата Белого Золота.

Предупреждение объект проигнорировал и атаковал наш отряд, применив нордское искусство Голоса.

В ходе боя на поднятый шум прибыли великаны и мамонты с ближайших стоянок. Ввиду численного превосходства противника мною было принято решение о тактическом отступлении с последующей перегруппировкой. Во время манёвра задержанный еретик и указанная нордка скрылись.

Мною направлен рапорт в столичное отделение уполномоченным курьером. Я возвращаюсь к выполнению первоначального задания до получения дополнительных распоряжений.

Описание вражеского объекта: Женщина приблизительно двадцати двух — двадцати пяти лет — возраст уточняется). Рост выше среднего для нордов — ориентировочно шесть-шесть и два фута. Телосложение плотное, атлетическое, с выраженной мускулатурой плечевого пояса и спины. Фигура массивная.

Лицо овальное, с чёткими, несколько грубоватыми чертами, характерными для уроженцев Скайрима. Скулы высокие, выраженные. Челюсть тяжёлая. Нос прямой, средней величины, без горбинки. Губы тонкие, плотно сжатые. Видимые шрамы отсутствуют.

Глаза серо-голубые. Брови светлые, дугообразные. Кожа светлая, с лёгким загаром и россыпью веснушек на скулах и переносице. Волосы жёлтого оттенка, заплетены в две косы и перехвачены на лбу тканевой повязкой. Снаряжение: тяжёлая стальная броня без шлема. Оружие: длинный меч имперского образца, предположительно модифицированный.

Щит и лук на момент столкновения у объекта отсутствовали. Признаков активного применения магии не зафиксировано.

Тактика боя агрессивная и напористая. Использует Крик как средство внезапного нападения и быстрого сближения. Склонна к прямому контакту, активно применяет физическую силу.

Ожидаю дальнейших распоряжений.

Агент Лоркалин

***

Первый эмиссар в Скайриме Эленвен — третьему эмиссару Рулиндилу, отделение в Солитьюде

Лично в руки!

Статус: совершенно секретно

Мною изучены предоставленные вами доклад и рапорт об объекте “Довакин”. (Примечание 1: заведено досье, присвоен статус секретности: высокий). Также учтены разведданные, добытые моими личными агентами.

Дополнительные сведения: Довакин прибыла в Скайрим два месяца назад и была схвачена на границе с Сиродилом. Доставлена в числе прочих пленных, включая Ульфрика Буревестника, в имперскую крепость Хелген для последующей казни.

Я присутствовала в крепости лично, но помню эту особу лишь благодаря росту и комплекции: среди бродяг и мятежников она ничем иным не выделялась.

Напоминаю: казнь была прервана появлением чёрного дракона. Дальнейшая судьба пленницы не представляла интереса до её поступления на службу ярлу Балгруфу.

Кроме того, стало известно, что объект разыскивает некоего старого норда по имени Вульстен. Сведения о нём она собирает в селениях и тавернах по мере продвижения по территории Скайрима. Кем данный норд приходится Довакину, требует уточнения.

По поводу мер: Нейтрализация, а тем более физическая ликвидация, в настоящий момент нецелесообразны. По нашим сведениям, Довакины связаны с драконами и издревле служили сдерживающим фактором произвола последних. Данная информация заслуживает подробного изучения и компетентной оценки потенциала объекта Довакин.

Наша цель — последующая вербовка!

Поэтому дело Довакина с этого момента взято под мой личный контроль.

Передайте распоряжение нашим патрулям и агентам: наблюдать, но в прямой контакт не вступать.

Кроме того:

раздобыть всю возможную информацию о норде Вульстене;

собрать стандартный боевой отряд из столичных сил;

выделить к отряду агента Чёрную Метку.

Отряд после формирования должен немедленно прибыть в посольство для получения особых распоряжений лично от меня.

Первый эмиссар в Скайриме, Эленвен

Послесловие: Продолжайте наблюдение за объектом «Златовласая». Рано или поздно она совершит поступок, который поставит под сомнение её верность важнейшим пунктам Конкордата Белого Золота.

Напоминаю: наша цель — не публичное разоблачение, а получение дополнительного рычага давления на объект.

Агент Лоркалин продолжит исполнение своего прямого приказа.

3. Опасный цветок

Айне всегда нравился запах свежей смолы. В своё время дедушка не только продавал книги, но и мастерил всякие мелкие поделки из дерева. Например, кукол — для неё и всех соседских девчонок. Последние выстраивались в очередь у забора, едва старик Вульстен шёл в свою мастерскую.

Айна любила то место.

Некогда, совсем малышкой, она стояла у распиловочного стола, крепко обхватив ручками его деревянную ножку, и смотрела, как дед работает рубанком и стамеской, как полирует шкуркой дерево до гладкости, покрывает его красками, а затем лаком. Стоило прикрыть глаза — и она словно ощущала кожей тёплый блик солнца, заглядывающего в окошко. Видела мозолистые руки деда, его густые седые волосы, собранные в хвост, и широкую улыбку…

С неохотой отринув детское воспоминание, Айна открыла глаза и повела плечами. Ожоги под простой холщовой рубахой всё ещё ныли — но уже куда меньше, чем в первые дни после того, как она попала в Морфал.

Как она и опасалась, Устенгрев таил множество опасностей: драугры, головоломки, огненные ловушки. Последние досадили Айне больше всего. Она слишком понадеялась на крик «Стремительный рывок», но немного не подрасчитала: и доспехи перегрелись.

Вот только самым горьким в её приключении было другое: её опередили. Рог Юргена — Призыватель Ветра исчез. А вместо него на саркофаге лежала записка. Неизвестный похититель предлагал ей встретиться в Ривервуде, в таверне «Спящий великан».

Это казалось насмешкой… Пройти половину Скайрима, чтобы вернуться туда, откуда она вступила в эту гонку с чёрным драконом.

И всё же по горячке Айна решила, что сможет дойти хоть до самого Имперского города. Она покинула гробницу, кое-как доковыляла до русла Белой реки — и только тогда поняла, что вот-вот потеряет сознание. Ожоги, ещё недавно казавшиеся незначительными, сковали тело болью. Появись тогда рядом обычный грязекраб или крыса — и жизнь Айны закончилась бы при весьма бесславных обстоятельствах.

Но, к счастью, из предрассветной мглы появился не хищник, а маг-редгард в потрёпанной тёмно-синей мантии. Айна уже приготовилась было к последнему бою и подняла меч, но тот примирительно вскинул руки, уверяя, что хочет помочь. Назвался Фалионом. Это Фалион привёл её, едва живую, к местной лекарке, Лами.

А Лами великодушно дала приют израненной путнице. И, немного окрепнув, Айна решила отплатить ей добром. Взяв топор, отправилась на лесопилку мужа Лами — Йоргена. Таскать брёвна она ещё не могла, зато наколоть дров — вполне. Какая-никакая, а плата за еду и кров… Увы, её кошелёк укатил на проклятой повозке вместе со щитом и прочими пожитками — когда нанятый возница бросил её на дороге.

И ведь даже не обернулся, гад. Уж про то, чтобы вернуть добро, речи не шло.

Айна вздохнула и отогнала досаду, переключившись на насущные дела. Работы оставалось много.

Местная лесопилка слыла гордостью Морфала и основным источником его дохода. Сам городок, прозябавший посреди стылых болот, казался даже меньше крохотного Ривервуда, хотя считался административным центром Хьялмарка.

«А ведь здесь даже укреплений нет, — отметила Айна, осматривая окраину городка. — Зато деревянных построек с соломенными крышами — навалом. Налетит дракон — и местным придётся несладко».

Ухватив топор поудобнее, Айна занесла его и опустила на чурбан, стоявший на колоде. Тот раскололся с гулким треском. Она тут же поставила следующий.

В рубке дров она находила что-то успокаивающее. А это было сейчас особенно нужно Айне. Вынужденная задержка одновременно злила и… приносила облегчение. Последнее, впрочем, вызывало у неё приступ стыда.

Она пришла в Скайрим в поисках деда — и уже успела вляпаться в историю с возвращением драконов, Седобородыми, интригами ярлов и, словно того было мало, сцепилась с проклятущими талморцами. Сейчас желтозадые вроде как оставили её в покое, но здесь, в Морфале — на территории Империи — Айне всё равно было не по себе. А ну как талморцы сунутся и в болота, чтобы её достать?

Ещё этот ворюга, поджидавший в Ривервуде. Тот, кто забрал рог, наверняка знал, что за ним придёт именно она — Довакин. Но как? Шпионил?

— Наверняка это всё ловушка, — пробурчала Айна, смахивая со лба пот и продолжая работу.

Вскоре груда дров стала доходить ей до пояса. Мышцы в руках забились — пора было сделать перерыв. Сходить в таверну. На то, чтобы распивать мёд, у неё не было ни желания, ни средств, но хозяйка — Джонна, сестра Фалиона — её не гнала. А порой и наливала кружку за счёт заведения.

Впрочем, у этой щедрости было вполне рациональное объяснение… В присутствии великанши Айны немногочисленные пришлые посетители вели себя потише. И даже самопровозглашённый таверный бард, орк Лурбук, затыкался после первой же просьбы, а не тогда, когда бедняжка Джонна хваталась за поганую метлу.

«Сторожевых псов принято подкармливать», — кисло подумала Айна и, положив топор на колоду, направилась в сторону города.

***

Местная таверна «Верески» походила на любую другую в Скайриме — будто сестра-близнец: тот же открытый очаг в центре общего зала, те же длинные деревянные столы и скамьи у бревенчатых стен, рога и чучела для «особой атмосферы». Отличался разве что выбор еды и напитков: здесь он был ещё скуднее обычного.

За длинной стойкой в глубине зала посетителям улыбалась Джонна — миловидная, если не сказать больше, редгардка неопределённого возраста.

Осмотревшись, Айна села за дальний край стола. На улицу уже опустилась вечерняя мгла, и почти весь город собрался в общем зале — обменяться скудными новостями и сплетнями. Сегодня чужаков, которых можно было бы расспросить о старом норде по имени Вульстен, не было.

Айну это сразу опечалило.

Пора двигаться дальше, мрачно решила она. Только бы раздобыть немного денег. Без щита, зелий, сухого пайка и возможности починить снаряжение далеко не уйти. Особенно если на пути встретится дракон.

Айна огляделась: хускарл ярла Идгрод — Гром, крупный белобрысый норд в ламеллярной броне, — сидел у стойки с кружкой пенного мёда. Красавица Джонна как раз подливала ему новую порцию, улыбаясь гостю даже милее, чем обычно.

В Скайриме работу искали либо у хозяина таверны — у тех почти всегда находились объявления, — либо напрямую у управителя. Айна повела плечами: время пришло. А ну как, пока она тут прохлаждается, Алдуин сожжёт ещё одно поселение? Да и септимами надо было разжиться.

Лезть в авантюры вроде зачистки бандитских лагерей или охоты на чудовищ ей не хотелось. Но, может, найдётся что-нибудь попроще? Спрос, как говорил дед, в нос не ударит.

Поднявшись, Айна направилась к стойке.

Орк Лурбук, наконец настроив лютню, затянул «Век Произвола». Голос его тянулся глухо и вязко, словно эхо в кривом ущелье. Айне захотелось зажать уши. Джонна закатила глаза при звуках этого подобия музыки. Очень, очень далёкого подобия.

— Я ищу работу, — без обиняков начала Айна, обращаясь сразу к хозяйке таверны.

— Заплачу десять септимов, если этот зелёный петух заткнётся, — тут же отозвалась Джонна, отставляя бутылку с мёдом и берясь за тряпку. — Сотню — если навсегда.

— Джонна, говорить такое при хускарле ярла — уже преступление, — с усмешкой заметил Гром.

— На-а-ас Совгра-а-ад ждёт светлый, ка-а-аждый ра-а-ад жизнь отда-а-ать… — протянул за их спинами Лурбук, лужёно и на редкость фальшиво.

— Ладно, — тут же скривился Гром. — Сделаю вид, что ничего не слышал. Да и не увижу преступления тоже. У самого порой кулаки чешутся, но… не по рангу.

— А другая работа есть? — Айне тоже не хотелось бить барда, хоть уши и сворачивались в трубочку от его завываний.

Джонну её вопрос заметно расстроил. А ведь она уже потянулась было к кружке, чтобы налить гостье дармового эля, но после негласного отказа, замерла. Передумала, а жаль.

— Спроси у Грома, — вздохнула она, возвращаясь к полировке и без того блестящей столешницы. — Ярл, кажется, ищет кого-то для деликатной работы.

— Если бы ей было до этого дело, — досадливо буркнул тот и тут же приложился к жбану с мёдом.

Айна нахмурилась. Она провела в Морфале достаточно времени, чтобы прослышать о чудачествах ярла. Якобы наделённая даром прорицания Идгрод Чёрная больше пеклась о мнимом, чем о реальных проблемах города.

— Опять вырядилась, — с раздражением буркнула Джонна.

Айне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, о ком речь. Морфал — городок маленький, и местных дев, готовых строить глазки кому ни попадя, здесь было раз-два и обчёлся. И одна такая, по словам Лами, последнее время просто пошла вразнос.

— Угостишь девушку выпивкой? — раздалось за спиной у Айны. Голос перекрыл даже завывания Лурбука.

Она обернулась. Перед ней стояла темноволосая нордка, перетянувшая и без того ладную фигурку тугим корсетом. Смелое декольте жёлтого платья было подчёркнуто золотым ожерельем. Да, это была та самая Алва. Вот только обращалась она не к Айне.

Гром даже не повернулся к Алве.

— А что Хроггар скажет, если узнает, что я с тобой пью? — недовольно буркнул он.

Такое пренебрежение Алве явно не понравилось. Подойдя ближе, она опёрлась спиной о стойку, прогнулась, демонстрируя во всей красе достоинства своей фигуры.

— Забудь о Хроггаре. Он всё время уставший. Мне нужен кто-то… — она сделала паузу, окидывая Грома томным взглядом, — с огнём в крови.

Но, видно, сегодня, с Громом, её чары не сработали. Гром сделал ещё глоток мёда и лишь искоса глянул на неё.

— И это после всего, что он для тебя сделал? — В его голосе сквозило неприкрытое отвращение. — Ты должна быть ему верна.

— Верна? — Алва рассмеялась, сладко и холодно. — Гром, как же ты не понимаешь? Я достойна большего, чем простой лесоруб.

— Одно скажу точно: я не птица твоего полёта. — Гром поднялся и положил перед Джонной несколько монет. На Алву он по-прежнему не смотрел. — Так что дальше крути хвостом перед стражей. А лучше вернись домой, извинись перед своим мужчиной и приготовь ему добрый ужин. После пожара ему нужна заботливая жена, а не блядь.

От подобной грубости Айна едва не поперхнулась.

Алва же побледнела, словно её обсыпали мукой. На миг она напомнила… драугра. Айна моргнула — и снова увидела перед собой красивую женщину. Злую. И, пусть Гром ей отказал, Айна уже успела узнать: он оказался такой чуть ли не единственный. Алва была притягательной для других мужчин.

Когда-то и сама Айна мечтала ловить вожделеющие взгляды. Но это было давно. Теперь она уже смирилась с тем, что в ней мужчины видели верного товарища, крепкую работницу, хорошего друга… кого угодно, но не деву… которую можно полюбить.

Гром ушёл. Алва, проводив его тяжёлым взглядом, зыркнула на Айну.

— Что?

— Ничего, — спокойно ответила она.

Фыркнув, как норовистая кобылка, Алва направилась к центру зала, покачивая бёдрами.

Джонна проводила её взглядом и тихо буркнула:

— Знаешь, говорят, тот мужик, с которым она сейчас живёт — Хроггар, — сжёг свою жену и маленькую дочку, чтобы уйти к ней.

Айна поёжилась. Звучало жутко.

— Ярл, кстати, искала кого-нибудь со стороны, чтобы разобраться с этим, — добавила Джонна. — Видишь ли, Алва уже окучила половину стражи. Не все выдержанны, как Гром. Так что никто не знает… кто будет в этом деле беспристрастен. Нужен кто-то со стороны.

— Спасибо за наводку, — кивнула Айна.

Не сказать, что ей хотелось влезать в местные интриги. Тем более настолько грязные. Но расследование казалось куда более достойным занятием, чем битьё морды незадачливому барду.

***

— Даже не думай лезть в это дело с пожаром! — тут же осекла её Лами, когда они вместе с Айной набирали воду из колодца.

Задний двор уже утопал в сумерках. Было холодно и немного жутко. По крайней мере, Лами явно нервничала: поёживаясь, она то и дело всматривалась в сгущающуюся тьму.

— Думаешь, этот Хроггар и правда сжёг свою семью? — спросила Айна, поднимая два тяжёлых ведра.

— Раньше он был славным парнем, — тихо произнесла Лами. — Работал на моего Йоргена. А его малышка Хельги…

Она запнулась. Руки её дрогнули — и она так и не смогла поднять своё вёдро, словно разом обессилела.

— Она была такой доброй… светлой. Шустрой. — Лами поправила светлые волосы и отвела взгляд куда-то за дом. Айна тоже видела там обугленный остов постройки — должно быть, тот самый дом Хроггара.

Лами тяжело вздохнула.

— Хочешь знать моё мнение? Виновата эта змея — Алва. Может, и не своими руками, но это она извела бедняжек. Алва всегда была странной. И высокомерной. Всё грезила о каком-то принце… Шлялась по округе. Порой даже по ночам. Подружилась с Лалеттой, женой Тоннира, — и та сгинула. Ушла к Братьям Бури… Хотя, кроме самой Алвы, тому нет свидетелей. Может, она и Тоннира хотела заполучить — и загубила бедняжку.

Лами повернулась к Айне. Отблеск факела в руке плясал на её худом лице, придавая ему выразительность, как у жрицы на тайном ритуале.

— Хочешь найти работу — я тебе и сама её дам. И не одну. Мне нужна книга — «Песня алхимиков». Редкая. Но в ней есть знания, которые я бы хотела освоить.

Айна вздохнула. Чтобы найти обучающую книгу, нужно обежать половину Скайрима — уж она-то знала это благодаря деду-коллекционеру.

— Ну а ещё можешь пополнить запас моих ингредиентов, — продолжила Лами. — На болотах как раз созрел новый урожай стручков и ядовитого колокольчика. Да и гигантский лишайник не помешает. Имперцы скупают яды даже охотнее, чем лечебные зелья. Ну так что, поможешь? Заплачу за каждый фунт.

***

— Колокольчик — опасный цветок. Его и паслён собирай только в перчатках и в отдельные мешочки. Я их подписала, — поучала её Лами, проверяя, как сели на ноги Айны болотоступы Йоргена. — Если попадётся стайка бабочек или светлячков — пользуйся сачком. Главное — не повредить крылья у первых и брюшко у вторых. Лучше сажай их целиком в баночки — они на дне короба. А вот корусов избегай. Эти дряни плюются ядом в лицо — ослепнешь и утонешь в болоте. Ты, кстати, знаешь, как пользоваться щупом?

Айна сжала в руках длинную палку и едва не буркнула: «Да, мам».

— Знаю, — ответила она с лёгкой усмешкой. — У нас тоже были болота. Мы с дедушкой собирали там бруснику и голубику.

— Ну, если найдёшь кустики морошки и оборвёшь, мы нос воротить не станем, — хохотнула Лами, поправляя лямки короба у неё за спиной. — Только перчатки не забудь снять, чтобы ягоды ядовитым соком не пропитались. А то пронесёт нас с такого десерта. И это в лучшем случае. Далеко не заходи.

— Не переживай. — Айна положила ладонь на рукоять меча. — Уж поверь, я о себе позаботиться сумею.

— Вернись до заката, — продолжила Лами. — Не нравится мне то, что в округе происходит.

Она на мгновение замолчала и посмотрела на дверь.

— Раньше здесь волками кишело, а теперь — как вымерли. Йорген говорит, из-за драконов. Хотя мы, слава Кин, ни одного ещё не видели. Но я так скажу: если хищник покинул угодья — значит, в них появился кто-то пострашнее.

— Буду держать ухо востро, — пообещала Айна.

Внешне она этого не показала, но от слов Лами по спине пробежали колкие мурашки. И сразу стало понятно, почему осторожная алхимичка не желает сама ходить в глушь.

***

Восьмой болотный стручок она нашла под кустом можжевельника.

«Двойная удача», — довольно подумала Айна, поправляя лямки отяжелевшего короба за спиной.

Солнце ещё не поднялось к зениту, а она уже успела набить сумку цветами ядовитого колокольчика, уложить сверху вязанку ползучей лозы и даже раздобыть веточки собачьего корня. Последний особенно ценился у алхимиков, и Лами сетовала, что её запас иссяк ещё два месяца назад.

Повезёт — продам ей всё, и хватит на повозку до Вайтрана. Как-никак теперь я – тамошний тан…

В доме «Тёплых ветров» Айну ждали не только занудная Лидия, но и запас старого обмундирования, которое можно было если не починить, то продать — и купить новый щит. Быть может, даже из самой Небесной кузницы.

Закончив со стручками и можжевеловыми ягодами, Айна присела под кустом, чтобы дать ногам отдохнуть. Помимо прочего, Лами снабдила её и котомкой с едой. Самое время было перекусить: живот урчал, как разбуженный медведь.

Сняв надоевшие перчатки и довольно потерев руки, Айна достала провиант из поясной сумки, развернула платок и с предвкушением потянулась к куску сыра и колечку колбасы. В глиняной бутылке оказалась простокваша.

Поев, она достала из котомки последний свёрток. Развернула — и невольно ахнула: сладкий рулет, политый белой помадкой. Настоящее лакомство. Слюнки так и потекли.

Самое то, чтобы восстановить силы и продолжить путь. Лами и правда заботилась о ней если не как мать, то как старшая сестра.

Расположившись поудобнее, Айна взяла рулет обеими руками, блаженно прикрыла глаза и приоткрыла рот, предвкушая тот самый миг, когда зубы вонзятся в сладкую мякоть...

— Помогите!

Айна распахнула глаза и огляделась. Вокруг тянулись болота — зелёные, булькающие, лишённые малейшего признака разумной жизни.

Показалось?

Наверное.

Она посмотрела на рулет, сглотнула. Да, точно показалось. Айна снова поднесла его ко рту.

— Помогите! — отчаянный крик повторился. Он прозвучал ближе и явно принадлежал женщине.

«Вот же проклятье…» — с досадой подумала Айна, убирая рулет обратно в котомку.

***

Норды каджитов не жаловали и в города не пускали. Но на трактах торговые караваны Айне встречались. Да и среди «котов» всегда хватало бандитов. Тёплые пески Эльсвейра были далеко, а вот чужой кошелёк – куда ближе.

Айна старалась не поддаваться предрассудкам, что якобы все каджиты – сплошь воры, головорезы и торговцы скумой, но, пару раз обнаружив дыру в кармане после общения с хвостатыми, всё же слегка, да озлобилась.

На бандитку петляющая между болотцами каджитка походила мало: без оружия, без брони, да ещё и в простом жёлтом платье с передником. Да только что такая, как она забыла здесь?

Сняв со спины короб с растениями, Айна на всякий случай проверила, легко ли выходит меч из ножен. А ну как засада.

— Госпожа! — каджитка заметила её издалека и сменила направление, теперь мчась прямо к ней по зыбкой тропе. — Помогите, госпожа!

Айна быстро осмотрелась. Местность была ровной: редкие кусты да покрытые мхом кочки среди тёмных луж, выдающих топь. Засаде здесь прятаться было негде… если только неведомый противник не сидит прямо в жиже, дыша через соломинку.

Лицо приближающейся каджитки уже можно было разглядеть — и на нём читалось неподдельное отчаяние. Руки были пусты. Впрочем, скрытый клинок мог выскочить из рукава и легко вонзиться Айне в живот.

Айна подобного допускать не собиралась. Она выставила руку.

— А ну, стой!

И, надо признать, команду каджитка исполнила. Коснулась рукой чёрного шерстяного пятна на правой стороне мордочки, покачала головой.

— Госпожа! Вас послала сама Азура́х! — затараторила она, ломая пальцы и щуря по-кошачьи зелёные глаза. — Молю, помогите! Они сейчас утопят его!

Хотя бы не дракон, с облегчением подумала Айна. Но тогда что случилось? Бандиты напали на караван?

— Кого утопят?

— Барда! — воскликнула каджитка, хватаясь за голову. — Ой, утопят! Спасите!

Барда?

Айна нахмурилась — и вдруг её осенило: похоже, Джонна всё-таки нашла тех, кто за сотню монет согласился радикально решить её «шумную проблему».

***

«Вот же Шорова борода!» — выругалась про себя Айна, разглядев, что негодяи, топящие Лурбука, одеты не просто в чёрное, а в талморские мундиры. И на мародёров все трое не тянули: столь наглые жёлтые морды бывают только у тех, кто носит эту форму по праву.

— Ты — позор своей расы, — едко бросил один из талморцев, глубже макая пленного головой в болото. Да так, что тот ушёл в жижу по плечи. Забился, замахал руками и ногами, но двое других схватили его ещё крепче. При таком перевесе сил у бедолаги не было ни шанса.

— Ой! Потопили! — запричитала каджитка за спиной Айны и бросилась наутёк.

Айна нахмурилась. Она рассчитывала подкрасться тихо — но теперь поздно. Три по-лошадиному длинные морды разом повернулись к ней. Пленного, впрочем, талморцы не отпустили. Его ноги начали мелко подрагивать в воздухе — похоже бард захлёбывался.

Тянуть было нельзя. Айна рванула меч.

— Fus Ro! — крикнула она, целясь повыше, чтобы не задеть Лурбука.

Расстояние было приличным — с такого она и не рассчитывала свалить всех троих. А вот деморализовать вполне.

Но вышло даже лучше: талморцы качнулись. Один, державший ноги пленного, шлёпнулся на зад. Второй выпустил его руки, зажимая свои уши. А третий — тот, что топил, — рухнул грудью в болото, пачкая драгоценный мундир зелёной жижей. Почти сразу третий талморец поднялся, глядя на Айну с помесью злобы и страха.

Болотоступы не подходили для бега, но Айна всё равно рванула вперёд, перескакивая с кочки на кочку и уже набирая воздух для нового крика.

На этот раз короткого:

— Fus!

Крик ударил не по талморцам — по жиже перед ними.

Всплеск. Всех троих окатило болотной грязью. Последний талморец окончательно выпустил пленного — и тот ушёл под воду с глухим бульканьем.

— Это она! С ориентировки! — крикнул кто-то из них.

Но Айне было не до момента славы. Нужно было надрать три жёлтые задницы — прежде чем одна зелёная окончательно захлебнётся.

Схватка, впрочем, не задалась. В следующий миг Айна увязла болотоступом в коме из грязи и травы и, с мысленным «Зараза!», рухнула в мокрый мох, смачно чавкнувший под её весом.

Она рыкнула, выдернула ногу из кочки, оставив в ней болотоступ, перекатилась, ожидая услышать приближающихся топот.

Но этот самый топот почему-то удалялся. Айна подняла перемазанное грязью лицо.

Так и есть: вся тройка талморцев, бросив пленного и попытку схватить Довакина, удирала без оглядки.

На миг ей даже показалось, что испугались они не её, а чего-то другого. Той самой твари, о которой предупреждала Лами? Или, может, из-за гор показался дракон?

Она быстро оглянулась — никого. Выходит… устрашила их все же она.

Ну вот и дожили… А ведь отец предупреждал: жёлтозадые — жидкие на расправу. Видно, в «ориентировке» сражение на тракте расписали достаточно живописно.

Айна сплюнула грязь, села — и только тогда заметила, как рядом на поверхности озерца поднялся одинокий пузырь.

— Лурбук! Вот же скамп!

Сбросив второй болотоступ, Айна на животе подползла к кромке топи и, погрузив руку по плечо, стала шарить в мутной воде.

Нащупала ткань. Потянула. Сначала показались длинные мокрые волосы, затем — край острого уха.

Крякнув от натуги, Айна подтащила барда ближе, перехватила под мышки и поволокла. Она и не знала, что Лурбук такой длинный.

Рухнув рядом с бардом на траву, Айна поняла, что тот не дышит.

Шустро вспомнив дедову науку про спасение утопленцев, Айна запрокинула ему голову, зажала нос и без колебаний прижалась ртом к его губам, выдыхая и наполняя грудь воздухом. Раз. Второй.

Отстранилась. Положила ладони по центру рёбер, надавила несколько раз — и снова вдох. И ещё один.

Её усилия были вознаграждены: грудь барда приподнялась.

Айна возликовала и повторила: надавила — и уже хотела снова вдуть утопленнику воздух, когда в лицо ей брызнула струя болотной воды.

— Скамп! — снова выругалась она, протирая глаза и с облегчением слыша кашель.

Живой. Вот только… кого именно она вытащила? Даже под слоем тины было ясно: это не Лурбук. И даже не орк.

«Позор своей расы» оказался альтмером. С неожиданно крепким и атлетичным телом воина. Оглядев “улов” с головы до пят, Айна усомнилась:

А он точно стихоплёт?

Она уже решила, что каджитка ошиблась, но неподалёку от места экзекуции валялись заплечный мешок и покрытая красным лаком лютня с позолотой.

— Дебилы… — хрипло выдавил спасённый альтмер, переворачиваясь на бок и выплёвывая остатки болотной жижи.

Не зная, чем ещё помочь, Айна постучала его по спине.

— Хватит меня лупасить! — взвизгнул он, резко садясь.

Но, увидев её, округлил янтарные глаза настолько, насколько позволяла их миндалевидная форма.

— О!

— Ты как? Жить будешь? — спросила Айна, отодвигаясь и вытирая лицо от его болотной… отрыжки.

— Вроде как да… — ответил альтмер, ошарашено оглядывая её. Но, немного придя в себя, он выпрямил спину. — Выходит, эта прекрасная леди вырвала меня из липких объятий болот?

Айна скривилась.

Вот уж эти высокие эльфы… Чуть не подох — а уже витиеватые фразы плетёт да пустые комплименты рассыпает. Причём столь лживые, что это больше походило на завуалированную насмешку.

— Прекрасная леди вырвала, да, — мрачно буркнула она. — Идти можешь? А ну как твои приятели яйца в мотне нащупают — да вернутся.

— Приятели?! — возмущённо вскрикнул альтмер. — Эти сволочи? Много ты видела приятелей, топящих друг друга в болоте?

— Нет, — вздохнула Айна, поднимаясь и озираясь в поисках болотоступов. — Я вообще думала, что ваши своих не трогают.

Альтмер ещё раз прокашлялся, сплюнул и посмотрел на неё уже со скептическим прищуром.

— Как видишь, трогают. И не стоит из-за горстки фанатичных подонков клеймить всю расу.

— Ты прав, — устыдилась Айна. — Называть убийц приятелями было как минимум неэтично.

Альтмер явно не ожидал такого ответа. Брови его взлетели почти к середине лба.

— Но факт остаётся фактом: нужно убираться, — добавила Айна. — Я их спугнула. Но они вернутся. Не за тобой — так за мной.

Айна нахмурилась.

«Да уж… Коль на меня составили ориентировку, так просто не отстанут. Особенно теперь, когда знают, что я слоняюсь в окрестностях Морфала. Засиделась — пора уходить».

Альтмер ещё раз кашлянул и принялся выливать жижу из сапог. Двигался он уверенно, и Айна решила, что идти он сможет. Причём сам – и своей дорогой.

Словно прочитав её мысли, альтмер застонал, хватаясь за живот. Айна покачала головой. Всё же стоило довести бедолагу до города. Или хотя бы передать каджитке — а дальше этот остроухий уже будет не её проблемой.

— Где караван, с которым ты шёл? — спросила Айна, подбирая болотоступы.

— Какой караван? — удивился альтмер.

— Ко мне прибежала каджитка. Кричала, что топят барда.

— А-а… та, с пятнышком на мордашке, — протянул альтмер, кривясь. — Мы не так чтобы знакомы. Её схватили на тракте чуть позже, чем меня. Нас вместе вели на допрос в какую-то крепость… А потом один из талморцев… Ну, похоже, зачесалось у него в штанах — и он полез к девчонке.

— Да ну, — скептически бросила Айна. Отец-то говорил: высокие эльфы привередливы даже к своим. А уж чтобы… — Альтмер положил глаз на каджитку?

— А что, каджитка не женщина? — тут же парировал альтмер.

Айна не нашлась, что ответить. А он тем временем уже натягивал сапоги.

— Когда талморцы свернули к болотам, — продолжил альтмер, кряхтя от натуги, — я понял, к чему всё идёт. Пнул того, кто стоял ближе, а ей велел бежать.

— Благородно, — коротко отметила Айна.

— И глупо, — покачал головой альтмер. — Они решили казнить меня на месте. Но, верно, сам Аури-Эль озаботился моей судьбой и послал столь отважную спасительницу.

Сидя на мху, альтмер склонил голову, грациозно коснувшись ладонью груди. А потом он скорее символично обтёр ладонь о грязное одеяние и протянул её для рукопожатия.

— Меня зовут Лиларион.

Айна не удержалась от смешка. «Прекрасная лилия»… Ну и имена же у этих жёлтозадых.

— Что? — приподнял выразительную бровь альтмер.

— Да так, ничего, — дёрнула плечом Айна. Делиться тем, что она знает альтмерис, ей не хотелось. Мало ли — ещё разнесёт новость, как водится у бардов, и лишит её «удовольствия» выслушивать оскорбления сородичей, завуалированные улыбкой.

— Спасительница не желает жать мне руку? Или, хуже того, назвать своё имя? — В тоне Лилариона звучала лёгкая обида. — И как же я буду воспевать её доблесть и смелость?

— Воспевать никого и ничего не надо, — едва не взмолилась Айна. — Я просто…

— Прогнала трёх матёрых талморских юстициаров. Вытащила утопающего из болота и вдохнула в него жизнь, — голос Лилариона звучал всё приятнее. Как сказал бы дед — был поставлен.

Сообразив, что Лиларион до сих пор не убрал руку, Айна спохватилась и пожала её.

— Айна Аркадия, — представилась она и отчего-то сделала реверанс, словно при дворе графини. Вот только среди болот это выглядело… глупо.

— Айна Аркадия из Сиродила. — Лиларион оказался на удивление догадлив. Хотя прежде никто не указывал ей на брумский говор.

Она осмотрелась.

— Отсюда и правда лучше уйти. А ну как желтоз… — Она запнулась, вспомнив, что под слоем тины у её собеседника кожа того же оттенка. Быть нарочито грубой Айне не хотелось. — Талморцы и правда решат вступить в бой.

— Ваша правда. Талморцы — упертые засранцы. Подадите руку, леди Аркадия? Неловко просить, но ноги дрожат. — Альтмер тяжело вздохнул. — Может, от страха. Когда начал тонуть, решил, что это конец.

Айна сглотнула. Нечасто её называли леди… А ещё реже мужчины вот так легко признавались в собственной слабости и просили о помощи. Она подняла Лилариона на ноги.

— Давай я выведу тебя на тракт. Куда ты шёл?

— В Солитьюд, — признался Лиларион со вздохом, но отчего-то её руки так и не отпустил. Айну это смутило. — Но боюсь, теперь ход туда мне заказан. В столице есть талморское представительство. Явиться к ним под нос — всё равно что в логово голодного зверя.

— Неподалёку отсюда Морфал, — с неохотой призналась Айна, едва ли не силой высвобождая кисть из его хватки. — Могу проводить.

— Было бы чудесно! Там есть таверна?

— Называется “Верески”.

— Звучит многообещающе. — Лиларион указал ей на свои вещи, намекая, что в болотоступах, ей легче до них добраться. — Я очень грязен и голоден.

***

Айне было почти физически больно смотреть, с каким удовольствием Лиларион поедает её драгоценный сладкий рулет. Она бы не стала делиться… но в котомке это была единственная пища, на которой её зубы не оставили следа. Да и гостю принято отдавать самый лакомый кусок.

Хотя какое тут гостеприимство?

Айна сидела под тем же кустом, где оставила короб с травами и котомку. Лиларион, сгрузив свой мешок и устроив лютню подальше от сырости, расположился напротив, скрестив ноги. Грязь на его коже уже подсохла, взялась коркой, местами осыпалась, и Айна невольно отметила, что эльф довольно молод. А ещё симпатичен. Особенно для желтозадого.

— Так, значит, вы владеете искусством Голоса? — заговорил Лиларион, лишь полностью прожевал кусок. — Такая юная леди — и уже освоила науку седых мудрецов.

— Мне двадцать три, — неохотно ответила Айна. В её глазах возраст выглядел солидным. Еще два года назад приятельницы из Брумы окрестили её старой девой — Айне это не нравилось. Всё же под бронёй она оставалась девушкой. И не была чужда романтичным историям, где рыцари спасают прекрасных леди из лап чудовищ. Хотя… на этих болотах она превратилась в спасительницу… прекрасной лилии. — И Крики мне даются легко.

— Правда? Да вы прямо как тот легендарный нордский герой. — Лиларион опустил недоеденный кусок рулета на салфетку и сделал пасс рукой. — Мощь ту’ума врагов, как мечом, всех секла — Довакина так сила звучна! Да, Довакин. Красивая легенда. Хотя саму песню я бы переделал: звучит эпично, но тяжеловато.

Айна слегка насупилась. Признаваться, что легенда о Довакине — это легенда о ней, она не собиралась. Не столько из скромности, сколько из нежелания выслушивать ворох вопросов о том, каково это — быть избранной. А барды — народ любознательный. Хуже того — прилипчивый.

Лиларион тщательно обтёр горлышко кувшина с простоквашей и пригубил. Тут же скривился и сплюнул.

— Это молоко давно прокисло, — возмутился он. — И ещё разит шерстью.

— Козья простокваша, — спокойно отозвалась Айна. — Хочешь воды?

Он согласился, и Айна поделилась флягой. Горлышко Лиларион тоже вытер. Впрочем, чего ещё ждать от альтмера.

— Неловко просить леди, но, право… Мне и правда нужно в город. Привести себя в порядок и собраться с мыслями.

— Провожу, — согласилась Айна.

— А ещё… талморские засранцы отобрали у меня кошелёк. Я могу остановиться у вас?

— Я не местная и сама живу на милости здешней алхимички, — Айна коснулась короба с травами. — Но думаю, Лами найдёт угол для ещё одного попавшего в беду путника. Тем более, я сама скоро тронусь в путь.

4. Холодный ветер

— И откуда ты его такого выловила?

Айне совсем не понравилась коварная улыбочка Лами, перебиравшей алхимические трофеи. Достав ещё пару коробочек болотного стручка, Айна протянула их подруге и одарила её в придачу мрачным взглядом.

— Ингредиент-то редкий. — Лами явно нарочно сделала вид, что ничего не заметила. Приняв стручки, она уложила их в деревянный ящичек. — Высокий эльф в наших топях. Да ещё и такой красавчик.

— С чего ты решила, что он красавчик? — мрачно буркнула Айна. — Разглядела это под слоями болотной тины?

— Ну, на деле понять это несложно. Весь в грязи, а держится так, будто принц в парче, — так только красавчики умеют. Да и ты его ноги видела? — Лами мечтательно закатила глаза и опёрлась локтями о стойку, чуть подавшись вперёд. — Длинные, но при этом мускулистые. Штаны облепили их так, что стало видно каждый мускул. И зад у него, к слову, отменный. Крепкий, как сиродильские железные орешки.

Лами пошевелила руками в алхимических перчатках, словно каджит, разминавший лапами две упругие подушечки.

Айна фыркнула и подбоченилась. Йорген всё ещё работал на лесопилке, и Лами явно решила развлечься за счёт своей постоялицы, превознося её нечаянную болотную находку куда больше, чем добытые ингредиенты.

— Кстати, и спереди он тоже хорош. — Лами разошлась не на шутку. Айне это совсем не нравилось. — И ведь в спокойном состоянии уже покрупнее можжевеловой колбасы, которую готовит Джонна. А коль восстанет, так и вовсе будет воистину выдающийся стручок.

Лами провела пальцами по одноимённому ингредиенту и подмигнула. Только тогда Айна поняла, о какой именно части тела нового постояльца идёт речь. Щёки мигом вспыхнули краснее горноцвета. Она поспешно отступила от стойки.

Поняв, что хватила лишнего, Лами качнула головой и прикрыла ладонью улыбку.

— Ладно, ладно… Последнее было излишним.

— Да весь этот разговор ни к чему, — нахохлилась Айна. — Сейчас он помоется, поест, соберётся с силами и пойдёт дальше своей дорогой. Кажется, он собирался в Коллегию бардов.

— О, Солитьюд — жемчужина на Закатной скале. — Погасив ухмылку, Лами вернулась к разбору ингредиентов. — Кстати, отменные бутоны ядовитого колокольчика! Такие только на восточных болотах растут. Я туда сейчас побаиваюсь ходить. С этой проклятой войной морозных пауков развелось видимо-невидимо. Кстати, ты их не встречала?

— Только талморцев и нашего гостя.

— Ну, тут уж не знаю, удача ли это: неизвестно, кто из них плюётся более едким ядом — талморцы или пауки, — хмыкнув, Лами уложила в миску ещё один колокольчик. — Надо бы перетереть эти бутоны, пока свежие. Так больше сока выделится. А ты пока отнеси своей болотной находке в баню чистые штаны и рубаху. Судя по размеру его походного мешка, сменной одежды он не носит.

Айна насупилась и посмотрела на лестницу, ведущую на второй этаж «Хижины Тауматурга». Там был выход на балкон и спуск к воде, где располагалась баня. Лами использовала её и как прачечную, и как помывочную.

А ведь только вчера Айна помогала ей натаскать туда воды, чтобы всласть помыться после болот. Но, судя по всему, их гость израсходует всё на себя. И то, Айна вовсе не была уверена, что этого ему хватит, чтобы отмыться.

Хотя Лами в приступе невиданной щедрости, выслушав историю гостя и то, как он рискнул жизнью, спасая честь девушки, снабдила его не только стопкой полотенец, но и цветочным мылом. Его она варила из остатков ингредиентов, смешивая их с золой, салом и каплями масел. Сама ярл Ингрид, её дочь и вся женская половина Морфала стояли в очереди, чтобы получить хотя бы один брусочек. А новый гость, всего лишь блеснув зубами на покрытом илом лице, получил сразу два. Вот уж эти мужские привилегии.

К самой Айне, к слову, Лами не была столь щедра, хотя та и считала, что они едва ли не подруги.

— А сразу дать ему одежду ты не могла? — Айна насупилась ещё сильнее.

Идти к гостю в тот момент, когда тот мылся, ей не хотелось. А ну как он решит, что она припёрлась полюбоваться на его «можжевеловую колбаску» или крепкий «железноорешковый» зад?

Красивые парни никогда не упускали возможности поддеть её намёками, будто медведица Аркадия таскается за ними в надежде урвать кроху их драгоценного внимания. Цену себе набивали, не иначе.

Айна всей душой ненавидела эту игру. Уж больно она походила на злостное издевательство.

***

Баня располагалась у самой воды.

Вздохнув, Айна поднялась на крыльцо и толкнула дверь плечом. В руках она держала рубаху и штаны, выданные Лами. От себя Айна добавила чистые обмотки для ног и одеяло. Альтмеры были теплолюбивой расой, а морфальская погодка заставляла мёрзнуть даже её, несмотря на полунордскую кровь. Особенно по вечерам.

Бадья с водой стояла за деревянной перегородкой. Там же на небольшом круглом столике горела свеча. У эльфов был чуткий слух, но на всякий случай Айна покашляла.

— Лиларион, я принесла для тебя чистую одежду.

— Очень кстати, миледи, — отозвался он из-за ширмы. — Не могли бы вы принести её сюда? Право, если я вылезу из воды голышом и пойду за ней к двери, то околею.

Голышом?

Тут же Айна приметила одежду Лилариона. Он уже успел её постирать и развесить на растяжках. Нижняя и верхняя рубашки, штаны, жилет, ножные обмотки, наручи… и нижнее бельё.

Айна повела плечами. Что бы там ни говорила Лами, засматриваться на альтмера она не собиралась. Зачем вздыхать по тому, кто заведомо на тебя и не посмотрит?

Нехотя она подошла к перегородке и, поравнявшись с ней, замерла. Лиларион сидел в воде, вытянув длинные ноги с узкими, изящными ступнями. Айна успела заметить лишь его золотистые пятки, прежде чем поспешно перевела взгляд на столик со свечой. По поверхности воды плавала пена, но рисковать наткнуться взглядом на прореху в ней Айна не желала.

Вместо этого она отметила другое: вода парила, а значит, была горячей. Но как? Лами ведь дала ему всего ведро кипятка, чтобы разбавить воду в тазу для умывания. А Лиларион без всякой скромности устроил себе королевскую купальню и забрался в самую большую бадью. Да и жаровня ярко горела, а угли в ней потрескивали, наполняя воздух теплом и смолистым духом.

Айна положила стопку одежды на столик рядом со свечой.

— Благодарю. Леди Аркадия, вы не могли бы принести мне ещё одно полотенце? — елейным тоном попросил Лиларион.

— Это зачем? — глухо спросила Айна, поправляя стопку, чтобы та лежала ровно.

— Хочу замотать волосы. Так они быстрее высохнут. У вашей добродетельной подруги найдётся махровый обрез?

«Откуда в попе апельсины?»

Айна прикусила губу раньше, чем успела выдать любимое, слегка сальное выражение деда. Хотя к данной ситуации оно подходило идеально.

Махровое полотенце она видела лишь однажды — когда прислуживала графине в купальнях Брумы.

— В Морфале такого не сыскать даже в Зале Высокой Луны, — сурово предупредила Айна.

— Правда? Не подумал об этом. Ну а лён? Шерсть на крайний случай. И гребень.

— Слушай, как можно путешествовать по Скайриму, не имея элементарных вещей? — Айна упёрла руки в боки, упорно стоя к Лилариону спиной.

Её взгляд остановился на лютне. Чистенькая, с блестящей позолотой, она стояла у стены.

— Всё моё добро осталось на дороге. Не думаю, что талморцы рассчитывали что я проживу столько, что мне пригодится смена белья или, паче того, расчёска.

— Ну да, — после неловкой паузы согласилась Айна. — У меня оставался чистый обрез льна. Я принесу.

— Буду вам безмерно благодарен, миледи.

Позади хлюпнула вода.

Айна вышла, не оборачиваясь.

***

Но самое большое потрясение ждало Айну не в бане.

Поднявшись на второй этаж «Хижины Тауматурга» уже после наступления темноты, она крякнула, увидев второй спальник. Рядом стояла знакомая лютня.

Айна сглотнула.

Дверь на балкон распахнулась, и оттуда, зябко потирая предплечья, вошёл сам Лиларион. За его спиной виднелись вещи, которые он развесил на свежем воздухе, верно, рассчитывая, что они быстрее просохнут к восходу солнца. Вот только сейчас царила ночь.

Которую альтмер намеревался провести с ней под одной крышей?

— Э-э-э, — протянула Айна. — По дороге сюда я показала тебе, где находится таверна. Там сдают пару комнат со всеми удобствами.

— Увы, миледи, мой кошель остался там же, на дороге, вместе с прочим скарбом, — вздохнул Лиларион и опустил голову, замотанную льняным обрезом. — Если бы мог, переночевал бы под кустом. Но, боюсь, такой манёвр прикончит меня вернее моих радикальных сородичей. Я попросил разрешения у леди Лами и заверил её, что не доставлю проблем ни ей, ни вам. Клянусь Аури-Элем, более тихого и деликатного соседа вам не сыскать во всём Нирне.

Айна открыла рот и поняла, что возразить ей особо нечего. Не сама ли она ютилась здесь, потому что не имела и десяти золотых, чтобы снять комнату в Вересках?

Лиларион прикрыл дверь, опустил щеколду и чуть ли не по стеночке прокрался к своему спальнику. Ну точно кот на чужой территории. Аналогия показалась Айне забавной.

— Только пообещай не донимать меня вопросами, — сдалась она, подходя к своему ложу и потягиваясь.

Ей не нравилась мысль о том, что пришлось остаться в запертой лавке наедине с малознакомым мужчиной. Впрочем, особой опасности она не чувствовала. Одежда, которую выделила Лами, была Лилариону безнадёжно мала. Штаны едва прикрывали колени, а рубаха — пупок. Йорген был скорее коренастым, чем рослым, и наряд на новом соседе выглядел комично.

— О, и звука не издам, миледи. Если вы сами, конечно, не попросите меня исполнить вам колыбельную.

— Я не маленькая девочка, — буркнула Айна и тут же прикусила губу, ожидая, что эльф хмыкнет и уточнит: да, она весьма крупная бабища. В прошлом такие оговорки дорого ей обходились.

Но Лиларион лишь кивнул и пальцами показал, что его рот на замке.

«Вот бы и Лурбук так умел. Счастью Джонны не было бы предела», — саркастично подумала Айна.

Не раздеваясь, она легла на спальник и натянула на себя потёртое одеяло. Устроилась спиной к Лилариону.

Но пролежала так недолго. Сколько бы она ни храбрилась, но находиться в столь уязвимом положении не смогла.

Обернувшись, Айна вновь крякнула от неожиданности.

Вопреки ожиданиям, Лиларион её примеру не последовал и не лёг. Его… вообще нигде не было видно.

Резко сев, Айна посмотрела на дверь балкона: задвижка была опущена. Да и открой он её, она бы почувствовала сквозняк. Тогда куда же Лиларион мог запропаститься? Неужели успел пройти мимо и спуститься? Но как? И почему она не услышала его шагов? Чай он не тщедушный босмер и не мягколапый каджит.

Поднявшись, Айна направилась к лестнице.

Ещё на верхних ступенях она заметила, что внизу горят свечи. Лилариона она застала стоящим над алхимическим алтарем. Он что-то сосредоточенно перетирал в ступке.

— Лами этого не одобрит, — мрачно предупредила она.

— О, всего лишь пригоршня лаванды и голубого горноцвета, — невинно отозвался Лиларион, словно она не поймала его на месте преступления. — Да и те я сорвал по дороге сюда. Никакого воровства.

— Лаванда и голубой горноцвет? Это что же за зелье получится? — Айна нахмурилась, но всё же спустилась до конца.

Лами не приветствовала, когда в её отсутствие кто-то пользовался лабораторией. Хотя днём разрешала Айне экспериментировать с алхимией — при условии, что ингредиенты для потуг в новом ремесле она собирала сама.

— Я готовлю бальзам для волос, — беззаботно отозвался Лиларион, постукивая пестиком. — Без него мои кудри превратятся в гриву грифона. Жалкое зрелище, миледи. Поверьте мне на слово.

— Ох уж эти эльфы, — буркнула себе под нос Айна.

Она шагнула ближе и тут же заметила, что длинные пальцы Лилариона подозрительно светятся зелёным.

— Скажешь, живицу спригана ты тоже по дороге раздобыл?

— Всего лишь пару унций. — Лиларион упорно не желал признавать вину. — Наша добрейшая хозяйка даже не заметит пропажи. А если что, отвечу по закону. Но, право, не могу я нормально расчесаться без этих ухищрений. Были бы ваши волосы кудрявыми от природы, вы бы поняли моё отчаяние, миледи.

Закончив растирать ингредиенты, Лиларион размотал льняной обрез.

На плечи ему упали серебристые волосы того чуть тёплого оттенка, который не имел ничего общего с сединой. Зачерпнув из ступки зеленоватую жижицу, он нанёс её на корни, а затем тщательно распределил по всей длине. Закончив с бальзамом, Лиларион взял гребень, расчесался и принялся мять волосы, придавая локонам форму.

За этим занятием он повернулся к ней.

И если до этого момента Айна упорно старалась смотреть не выше его шеи, то теперь, в блеске свечей, наконец разглядела лицо.

Лами оказалась права: эльф был просто противоестественно красив.

Золотистая кожа без единого изъяна. Медовые, глубоко посаженные глаза миндалевидной формы с лёгким хищным прищуром, от которого Айне на миг стало не по себе. Но Лиларион приветливо улыбнулся, и чувство тревоги тут же отступило.

Челюсть у него оказалась удивительно широкой для мера, но полноватые губы и острые скулы уравновешивали эту особенность, сохраняя при этом гармонию черт и придавая им мужественность. Ровный нос и густые брови под цвет волос дополняли образ, а едва заметная ямочка на подбородке смягчала его.

Да уж. Такое лицо трудно забыть. Верно, утром Лами будет в таком восторге, что и не заметит пропажи пары унций живицы. Таким, как он, вечно сходили с рук мелкие проделки.

Айна скрестила руки на груди.

Показывать, что Лиларион во всём своём сиянии сумел её впечатлить, она не собиралась. Чисто из принципа. Красавчики никогда не были добры к ней. Так что к Шору — тешить его эго она не станет.

— Когда закончишь, уберись за собой, — велела Айна, отступая. — Лами терпеть не может, когда на инструментах остаются пятна или крупицы ингредиентов.

— Всенепременно, миледи Аркадия. — Не переставая мять волосы, Лиларион церемониально поклонился. — И если вы заснёте раньше, чем я поднимусь в нашу импровизированную спальню, то заранее желаю вам добрых снов.

Айна кивнула, пропустив мимо ушей оговорку про «нашу спальню». Скорее всего, Лиларион ляпнул это не подумав. И всё же от этих слов стало как-то не по себе. Словно они и вправду были не случайными соседями по несчастью, а кем-то куда более близкими.

***

— Айна, мой Горноцветик…

— Дедушка?

Айна развернулась, но вокруг были лишь тьма и холод. А ещё запах… плесени или горечи — не разобрать. Здесь ей точно было не по себе, будто в склепе среди оживших мертвецов, движимых чуждой волей.

Что-то булькнуло, будто она вновь брела по болоту. Щёлкнуло, словно кнут. Далёкий стрекот напоминал щелчки коруса — опаснейшего хищника, который порой выбирался из подземелий на поверхность в поисках новой добычи. Если такой окажется рядом, ей несдобровать.

Айна коснулась пояса — меча там не было.

— Дедушка, где мы?

— Там, где я не хотел тебя видеть, — печально отозвался он из темноты. — Я же просил тебя. Горноцветик… Останься дома. Живи. Но и ты последовала на зов.

— Зов? Но Седобородые уверили меня, что не знают тебя. — Айна коснулась груди. Её руки были полупрозрачными. Она была одета в цветастое платье — совсем как в ранней юности. Значит, это точно сон. Но всё же… Реальный для двоих. — Они солгали мне?

— Нет. Даже с Высокого Хротгара не видать моей нынешней обители.

Голос дедушки будто раздался ближе.

Айна резко повернулась, но тьма так и не расступилась.

— Зов твоей крови — это предназначение. От него не убежать. Драконы вернулись спустя тысячи лет. И ты здесь… Словно белая королева на шахматной доске. Но кто движет тобой? Тянется из тени…

— Дедушка, скажи, где ты? — отчаянно крикнула Айна. — Я пришла в Скайрим не за славой и не за драконьими душами, а за тобой.

— Иди вперёд, Горноцветик. Предназначение подобно року — оно сведёт нас вместе. Я всегда это знал.

Теперь голос удалялся.

Айна вдруг поняла, что скоро исчезнет и это видение, не оставив ей даже намёка на главную загадку, которая не давала ей покоя.

Она подалась вперёд, но замерла, ясно почувствовала: ещё шаг — и она сорвётся в топь. А из неё живой уже не выбраться.

— Он может исказить мою память. — Голос дедушки звучал всё тише и печальнее. — Но, даже забыв себя, я не перестану пытаться вырваться и вернуться к тебе, моя милая. Стань сильнее, мой Горноцветик. Ибо придёт время, когда его взор обратится и на тебя.

— О ком ты, дедушка? Об Алдуине?

Айна вспомнила алый прожигающий взгляд чёрного дракона. Тогда, в Хелгине, каждый мускул в её теле задрожал, а разум захлестнула волна ужаса. Пожиратель миров и душ… голод его был подобен бездне. Неужели исчезновение дедушки было как-то связано с тем, что творилось в Скайриме?

Но ответа не последовало. Тьма изменилась. Исчезли звуки, а вслед за ними и запахи.

Сон стал обычным — бессмысленным, ярким, ускользающим.

Но даже тогда Айна знала: что-то изменилось.

Её неведомый враг был силён. И чтобы спасти дедушку, она должна превзойти его.

***

Утром её разбудил приятный запах выпечки.

Открыв глаза, Айна первым делом увидела поднос, на котором лежал покрытый помадкой сладкий рулет. Рядом стояла кружка молока — королевский завтрак.

Айна резко села, невольно ойкнув. Голова слегка гудела — будто с лёгкого похмелья.

Спальник в противоположном углу исчез. Равно как и лютня. Вещи Йоргена, сложенные в аккуратную стопку, лежали на сундуке.

А на подносе, рядом со снедью, обнаружилась записка.

Айна развернула её, неожиданно ощутив волнение:

Возвращаю вам часть долга, отважная миледи Аркадия.

С наилучшими пожеланиями, Л.

Уже ушёл?

Только это и пришло ей в голову.

Айна тут же мысленно себя одёрнула. Ну и что с того? С тех пор как она покинула Бруму в поисках дедушки, это было далеко не первое и уж точно не последнее расставание после недолгого знакомства.

Кто знает… Может быть, когда-нибудь она доберётся и до Солитьюда — обители бардов. Наверняка придётся. Из тамошнего порта уходило множество кораблей. Если дедушка уплыл куда-то, то его путь вполне мог лежать через столицу. Или через Виндхельм. Но соваться в оплот Братьев Бури Айне, как полуимперке, совсем не хотелось.

Да и как бы ни было прежде… Прежде нужно отправиться в Ривервуд и разобраться с похитителем Рога Юргена.

Здесь, в тишине и покое, вдали от войны и драконьей угрозы, Айна постепенно начинала забывать наставления Седобородых. Но этот сон… Он был предостережением. Она должна идти вперёд. И становиться сильнее. Или Чёрный Дракон пожрёт и её. Дедушка не стал бы пугать её просто так.

Со вздохом она снова улеглась на спальник и посмотрела в потолок. Для путешествия в Ривервуд понадобятся припасы. А значит, нужны деньги.

Она скосила взгляд на броню и меч, лежавшие у стены рядом со смотанным плащом. Деревня Морфал или нет, а работа для воина здесь наверняка найдётся. Нужно лишь взять себя в руки и начать.

***

— Ух ты! Непривычно видеть тебя при полном параде. — Лами с улыбкой повернулась к ней от лабораторного стола, где всё ещё перерабатывала трофеи из недавней экспедиции. — Плечи не болят?

— Ожоги прошли, пора возвращаться к делам насущным. — Айна поправила ножны на поясе. — Помнишь, я говорила, что ярл Идгрод ищет человека, который сможет провести расследование пожара?

Лами закатила глаза.

Но Айна тут же выставила руки, пресекая любые возможные возражения.

— Я справлюсь, — уверенно произнесла она. — Если совершено жуткое преступление, виновные должны понести наказание. Когда я служила у графини в Бруме, нам поручали расследования. У меня есть опыт. И я не попаду под очарование Алвы.

— Ну да. У нашей морфальской обольстительницы появился достойный конкурент. — Лами хитро подмигнула.

Айна надула щёки, поняв, что та опять намекает на Лилариона. Но почему? Он же исчез ещё на рассвете, оставив после себя только рулет и записку.

— Ну хватит строить из себя скромницу. Утром этот мер просто сиял, когда нёс тебе поднос, — заметила Лами. — Поднялся ни свет ни заря, нарубил дров и всю выручку спустил у Джонны на сладости для тебя.

— Выходит, ему Йорген заплатил, — мрачно буркнула Айна.

Сама она трудилась на лесопилке за спасибо. А эльф только появился — и нате. Вот тебе и преимущества хорошенькой мордашки да подвешенного языка.

Да и чего скрывать: мужикам всегда и везде платили охотнее. Это Айна ещё в охране графини усвоила. Чтобы доказать свою компетентность, ей приходилось работать вдвое больше остальных, а получать при этом вдвое меньше. В то время как какому-нибудь заурядному рубаке достаточно было родиться тем, кем он родился.

— Что? — переспросила Лами.

— Я пойду к ярлу. Вернусь нескоро. Дай-ка мне перчатки и мешок. Если по дороге попадутся какие-нибудь ингредиенты, соберу их для тебя. Всё-таки лишние деньги никогда не помешают, — многозначительно добавила Айна.

Это был прозрачный намёк на то, что за прошлые трофеи Лами ей до сих пор не заплатила.

Улыбка на губах подруги тут же померкла.

— Мне нужен паслён. И бородатый мох, — деловито произнесла она, отходя от алхимического стола. — Последний растёт на скалах. А первый — по поверьям, там, где кто-то умер. Думаю, сегодня ты как раз окажешься в подобном месте.

Лами выдержала паузу.

— И если встретишь своего патлатого друга, передай ему, что живица сприггана стоит пятнадцать золотых, а не пару улыбок и затёртых комплиментов. Порчи ценных ингредиентов я не потерплю. Так что пусть заискивает перед Джонной, если не хочет спать на улице. Больше я его в свою лавку не пущу.

Из этой тирады Айна сделала несколько выводов.

Во-первых, напоминание об оплате Лами не понравилось. Во-вторых, оставляя её ночевать в своей лавке, подруга тщательно учитывала все припасы. Ну и в-третьих, Лиларион, судя по всему, ещё не отправился в Солитьюд, а ошивался где-то неподалёку.

Впрочем, значение имело только первое открытие. Тем более что вместе с мешком и перчатками Лами протянула ей кошель с монетами. А значит, сегодня Айна впервые за долгое время могла зайти в Верески с гордо поднятой головой.

***

Кажется, проспала она сегодня куда дольше, чем думала: солнце стояло уже высоко, близилось время обеда.

Айна повела плечами. Броня давила на ожоги — к этому ощущению ещё предстояло привыкнуть. Кожа на месте, где ещё недавно саднили водянистые волдыри, оставалась чувствительной.

— Не плакса, выдержу, — сказала себе Айна, посмотрев на Зал Высокой Луны. Крытая соломой обитель ярла возвышалась над прочими городскими домами. Выцветшие серые морфальские стяги с трёхлучевой спиралью реяли на ветру.

Ярла Идгрод Чёрную горожане считали эксцентричной, а то и вовсе полубезумной особой, хотя сама она редко покидала свой дом. Чего нельзя было сказать о её детях.

Идгрод Младшая — бледная темноволосая девушка — казалась тихой и погружённой в себя. А вот её младший брат Йорик был поистине странным мальчишкой. Бегая возле лесопилки Йоргена, он не раз спрашивал у работавшей там Айны, правда ли, что у него мозги набекрень. То вдруг заявлял, что она особенная и таких не сыскать во всём Скайриме. То ни с того ни с сего начинал ругаться на спасшего её мага Фалиона.

Однажды Айна видела, как Идгрод Младшая тайком заглянула в лавку Лами, чтобы купить успокаивающие травы и узнать допустимую дозировку для ребёнка. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что поить настойкой она собиралась младшего брата.

Впрочем, не эту загадку Айне предстояло разгадать.

Айна решительно сошла с порога «Хижины Тауматурга» и уже направилась к Залу Высокой Луны, когда услышала далёкий рёв, многократно отражённый эхом от возвышавшихся над Морфалом гор.

Она сразу узнала этот звук. По спине пробежал холодок.

Айна невольно посмотрела на крыши домов. Сплошная солома. Перед глазами тут же встала стена огня из прошлого: в Хелгене это обернулось для жителей настоящим огненным адом.

«О боги… Кин, отведи беду», — мысленно взмолилась она, касаясь рукояти меча.

Но рёв повторился. Ближе. Теперь его услышали и стражники.

— Что это? — спросил один из них, вскидывая голову к небу.

— Дракон! — крикнула Айна, выходя на середину улицы. — Он дышит огнём. Ведите жителей к воде!

— Дракон? — с ужасом переспросил стражник и тут же несогласно качнул головой. — Не! Байки всё это!

— Скажи это ему.

Айна ткнула пальцем в сторону гор, видневшихся за крышей Зала Высокой Луны. Крылатый силуэт уже был хорошо различим. Не сбавляя скорости, дракон летел прямо на Морфал. Молитва Кин не помогла.

Рванув обратно к «Хижине Тауматурга», Айна распахнула дверь.

— Лами! Дракон! Быстро к воде!

Не дожидаясь ответа, она вновь выбежала наружу.

Лука у неё не было, но стражники уже опомнились и спешно доставали своё оружие.

— Слушай сюда, — гаркнула Айна командным тоном, вытаскивая меч из ножен. — Перед тем как дыхнуть огнём, он зависает в воздухе. Уходите с линии атаки, иначе спалит дотла.

Кто-то её точно услышал. Айна искренне надеялась на это.

Её щит остался в уехавшей повозке. Да и в целом противопоставить такому чудовищу Айна могла разве что имперскую выучку и дисциплину — но этого было ничтожно мало для победы.

На фоне чистой лазури неба дракон казался чёрным.

Алдуин?

Поэтому дедушка явился к ней во сне с предостережением? И что теперь делать? Бой с Пожирателем мира ей сейчас точно не выиграть.

Дракон вновь издал долгий рёв. Крылатая тень на краткий миг закрыла солнце.

С порога Зала Высокой Луны сбежал легат Таурин Дулий и принялся отдавать приказы. Айна побежала к нему и как раз заметила выскочившего на крыльцо Йорика.

— К воде! — крикнула она под хлопанье исполинских крыльев.

Зазвенели тетивы. Первые стрелы взмыли в воздух. Одного взгляда Айне хватило, чтобы понять: сейчас дракон обрушит на город огненный шквал.

Но реальность превзошла все ожидания. Заложив широкий полукруг, дракон дыхнул на Морфал… трескучим морозом.

Айна успела перекатиться в сторону. А вот одному из стражников повезло куда меньше. Ледяная струя накрыла его целиком. В мгновение ока тело сковало прозрачной коркой, превратив человека в застывшую статую с поднятым к небу луком.

Раздался грохот. На Айну посыпалась солома.

Она вскочила на ноги и подняла взгляд. Дракон опустился на крышу «Хижины Тауматурга». Теперь, в свете солнца, она разглядела: его чешуя оказалась не чёрной, но синевато-зелёной.

Сверху он наблюдал за людьми, скользящими по ледяной полосе, оставленной его дыханием. Айна готова была поклясться, что видит, как его морда искривляется в самодовольном оскале.

Несколько стрел с глухим стуком ударили в грудь чудовища и бессильно отскочили от толстых чешуй. Лишь одна пробила перепонку крыла. Дракон недовольно рыкнул и расправил крылья, будто набирая в грудь воздух.

— Лучники, цельтесь по крыльям! — крикнула Айна, отступая к Залу Высокой Луны. — Сбейте его на землю!

Пожар морфальцам не грозил. А вот смерть от холода — вполне. Трескучая струя мороза вновь прошлась по улице, покрывая траву и сосновые ветви сизым инеем.

Мимо с криком промчался стражник. По голосу — совсем мальчишка. Одну руку и половину лица покрывал лёд. Другая половина была красной и зарёванной.

Заметив у него в руках лук, Айна сунула меч в ножны и без лишних церемоний выхватила оружие. Следом сорвала с его плеча колчан. Парень не попадал зубом на зуб и, кажется, едва осознавал происходящее.

— Быстро в дом ярла, — велела ему Айна. — Тебе нужно согреться.

Стражник ошалело кивнул. Над их головами тяжело хлопнули крылья. Дракон снова взлетал.

Айна развернулась, наложила стрелу на тетиву и выстрелила с упреждением.

Кажется, попала. Да только дракона это не остановило. Он вновь раскрыл пасть, втягивая воздух для крика. Однако прежде, чем прозвучал ту’ум, воздух прорезали молнии.

Айна заметила Фалиона. Маг решительно вступил в бой. И, надо сказать, весьма успешно.

Поражённый чарами, дракон рыкнул и резко свернул в сторону воды. Выдохнул там струю мороза. Недолгую, но этого хватило, чтобы часть заводи покрылась тонкой коркой льда.

Фалион замер на месте, поднял руки и начал творить заклинание, выплетая в воздухе сложные пассы.

Земля рядом с ним засветилась лиловым. Марево дрогнуло. На Айну отчётливо дохнуло серой. Из разлома между мирами на покрытую льдом улицу явился грозовой атронах. Не успев коснуться земли, он уже выпустил молнию в дракона, заходящего на новый вираж.

За спиной Айны истошно завопил Йорик. Кажется, несчастный мальчик даже и не понял, что маг бьётся на их стороне — норды никогда не доверяли чарам и тем, кто ими владел.

Айна вытащила ещё одну стрелу и шагнула на иневую дорожку. Прицелилась в крыло противника. Она ещё не сталкивалась с морозными драконами, но те, кого встречала всегда замедлялись перед атакой. Слава Кин, этот поступил так же. За что немедленно поплатился новой прорехой в перепонке.

Хотя нет. Сразу двумя. Кто-то из стражников за её спиной оказался не менее метким. На белый лёд упало несколько капель драконьей крови. Они зашипели и запарили.

А затем атронах и Фалион синхронно ударили по ящеру молниями.

В рёве воздушного исполина зазвучала боль.

Он пронёсся над головой Айны, вновь накрыв её своей тенью и дуновением морозного ветра. Вслед ему полетели разряды. Грозовой атронах утробно охнул и устремился за целью, ускоряя вращение камней, составлявших его полуэфирное тело. Но вскоре замер, словно не желая удаляться от призвавшего его мага.

А дракон перелетел главную улицу, перемахнул через мост и вместо нового захода на круг тяжело опустился на крышу дома Лами и Йоргена. Айна похолодела: если подруга была в относительной безопасности, то её муж работал на лесопилке напротив дома.

Айна рванула вперёд, даже не пытаясь стрелять с такого расстояния.

Под грузным телом чудовища крыша жалобно затрещала. Казалось, ещё немного — и она просто провалится. Верно, дракону крепко досталось, коль он проигноривал эту угрозу.

Камни моста тоже покрыло коркой льда. Айна едва не поскользнулась на ней, но удержала равновесие. Нужно было успеть, пока ящер не поднялся в воздух вновь!

Длинная шея повернулась в её сторону. Айна была готова поклясться, что дракон зыркнул прямо на неё.

С ненавистью. Словно на бастардку, позорящую весь гордый род Дова. Он что, почувствовал её кровь?

Айна вскинула лук и направила наконечник стрелы прямо в морду чудовища. Обычная сталь не могла пробить чешую с такого расстояния. Но дракон сделал именно то, на что она рассчитывала: яростно разинул пасть. Не иначе как собрался проморозить наглую малявку насквозь.

Айна атаковала первой. Стрела влетела прямо между челюстями. Дракон захлопнул пасть и издал звук, больше похожий на стон, чем на рык.

Взмахнул крыльями и всё же поднялся в воздух. Но ненадолго. Не завершив даже половины круга, он бессильно рухнул на землю между домом Лами и лесопилкой Йоргена, подняв облако пыли и мелких камней.

Отбросив лук, Айна выхватила меч. На земле дракон был не менее опасен, чем в воздухе. Его нужно было прикончить как можно скорее.

Сейчас он стоял к ней хвостом. Этим преимуществом следовало воспользоваться.

— WULD!

Крик подхватил её тело и швырнул вперёд.

Используя инерцию рывка, Айна рубанула по основанию хвоста. Лезвие нашло брешь между чешуйками и вошло в плоть.

На неё брызнула кровь — холодная, как вода Моря Призраков. Айна резко провернула меч, расширяя рану. Дракон взревел, дёрнул головой и начал разворачиваться.

Увы, места для этого манёвра здесь ему хватало. А ведь помимо ледяного дыхания у него были ещё и зубы.

У Западной сторожевой башни Вайтрана Айна своими глазами видела, как дракон разорвал пополам стражника, рискнувшего выйти против него в лобовую атаку. У нее не было оснований думать, что этот поступит как-то иначе. Нужно было оставаться в слепой зоне. Двигаться.

Прежде чем ящер успел повернуться полностью, Айна, смещаясь вбок, ударила вновь. Подвернулся шанс достать сухожилия на задней лапе. Достала.

Снова рёв.

Она провернулась на месте, добавляя новой атаке инерции, и с размаха полоснула по изрешечённой стрелами перепонке крыла, оставляя на ней длинный разрез.

— Ну теперь-то не взлетишь, — торжествующе крикнула Айна, меняя хват на рукояти для колющего удара в локтевой сустав чудовища, заканчивавшийся острым когтем.

И тут же поплатилась за миг промедления — раненое крыло ударило её словно тараном.

Айна отлетела в сторону и рухнула на землю.

Повезло ещё, что коготь лишь скользнул по горжету, а не вспорол шею. Айна перекатилась и потеряла противника из виду. Над головой клацнули челюсти. Но боли не последовало.

Шатаясь, она поднялась на ноги и поняла, что дракона отвлекли. Стражники уже бежали через мост, на ходу посылая в него стрелу за стрелой.

Одна из них отскочила от гребня на спине чудовища и со звоном чиркнула Айну по нагруднику.

— Вот же Шор! — выругалась Айна, прикрывая голову рукой в латной перчатке.

Впору было прятаться от перекрёстного обстрела за тушей дракона. Но вот к залпам из луков добавились трескучие молнии. Фалион и его атронах подоспели к месту боя. Дракон взревел, взмахнул крыльями, пытаясь подняться в воздух, но не смог. Теперь его морда была повёрнута к нападавшим. Всё внимание тоже досталось им.

Айна поняла, что это её шанс. Нужно добить гада, пока он вновь не дыхнул морозом или не пустил в ход зубы.

Кончик драконьего хвоста напоминал лопату и оказался прямо у её ног. Взбежать по нему к хребту казалось чистым самоубийством. Но Айна уже проделывала нечто подобное, когда спасала Айрилет.

Глаза боялись, а тело действовало. Она взобралась на дракона раньше, чем тот успел понять, что происходит. Свободной рукой вцепилась в костяной гребень. Когда тело ящера содрогнулось, Айна вогнала меч в зазор между чешуйками на шее.

Лезвие вошло почти по рукоять.

Дракон дёрнулся. Вскинул голову. Расправил крылья. Захрипел что-то неразборчивое на своём наречии. А потом рухнул на землю.

Айна выпустила рукоять меча и скатилась с туши. Бок, на который она рухнула, тут же заныл. Голова загудела. Но, похоже, все кости, к счастью, остались целы.

Она поднялась на ноги и услышала звук, похожий на потрескивание дров в камине. Плоть дракона начала гореть изнутри. Айна коснулась саднящего бока и посмотрела на поверженного исполина. Она знала, что скоро душа дракона покинет этот погребальный костёр и устремится к ней вместе с шумом ветра и сиянием солнечных лучей.

Так и случилось.

Айна закрыла глаза. В этот раз её окутал не жар, а прохлада. В голове зазвучали драконьи голоса. Слова. Образы. Суть умершего дракона и память, которую он нёс в себе, наполнили её. В этот миг Айна ощутила полёт.

Но вскоре эйфория схлынула и её охватила печаль. Она убила не безмозглую тварь, а собрата. Этот уже мертвый дракон чем-то напомнил ей драугров. Им тоже двигала чужая воля?

Как бы то ни было, но на месте сражения остались лишь драконий скелет да чешуя. Плоть истлела. Голоса морфальцев вокруг твердили то, что она уже слышала прежде.

— Выходит, легенды правдивы, — кажется, это воскликнул Йорген.

Значит, выжил. Слава Богам. Айна посмотрела на мужа подруги и замерла. Рядом с ним, в пяти шагах от неё, сжимая в руках топор, стоял Лиларион.

Его рот приоткрылся от изумления, а взгляд был прикован к ней.

— Так выходит… ты Довакин, — выдохнул он.

5. Тайная угроза

Кажется, в «Вересках» никогда не собиралось столько народа, сколько в этот вечер. Сам легат Таурин Дулий и его солдаты, помогавшие стражникам Морфала отбить нападение дракона, сегодня снизошли до общества простых горожан. Явился даже Тоннир — норд, чья жена, как рассказала Айне Лами, ушла от него к Братьям Бури. Он сидел с краю длинного стола и с мрачным лицом пил мёд. Кокетка Алва же всеми силами пыталась привлечь внимание Бенора — хвастливого рубаки, утверждавшего, будто он лучший меч Морфала. Вот только во время схватки с драконом среди сражающихся Айна его не заметила. Да и в целом словам Бенора она не слишком верила.

— За спасительницу Морфала! — громко и торжественно провозгласил Лиларион, поднимаясь с места.

Тост был подхвачен дружным «ура» собравшихся. Кружки с мёдом взлетели в воздух, разбрызгивая пену. К крепкому духу жареного мяса примешалась яркая хмельная нотка.

Её чествовали, но Айна не испытала ничего, кроме лёгкого раздражения. Она никогда не была охоча до славы. А тем более такой — заслуженной не до конца. Да, она нанесла финальный удар и смогла впитать душу дракона, но, если бы не помощь окружающих, исход битвы наверняка оказался бы совсем другим.

Айна поднялась из-за длинного стола и вскинула свою кружку. Выдержала паузу. Гвалт голосов заметно поутих.

— За всех, кто бился сегодня, — чётко произнесла она. — За стражу, легионеров и Фалиона.

Если чествование стражников и легионеров присутствующие восприняли с бурным одобрением, то упоминание Фалиона заметно приглушило их пыл. Маг на общий праздник не явился, но его сестра Джонна стояла за стойкой, и вся эта пирушка, собственно, была её заслугой.

«Верно, её уязвит такая реакция», — недовольно подумала Айна.

— Воистину, если бы не молния Фалиона, проклятый ящер откусил бы мне голову, — приятный голос Лилариона разбавил наступившую неловкую тишину. — Помнишь, дружище?

Он по-братски толкнул Йоргена в плечо, и тот, словно очнувшись, поддакнул и приподнял кружку.

— В детстве нам с братом рассказывали легенды о Шалидоре — одном из величайших магов в истории Нирна, — между делом напомнил Лиларион. — Уверен, даже он впечатлился бы отвагой и мастерством вашего городского мага.

От дедушки Айна тоже слышала о Шалидоре и знала, что тот и правда был могучим волшебником. А ещё — нордом. Верно, вспомнив об этом, присутствующие стали одобрительно кивать.

— За героиню Морфала и всех защитников города!

Лиларион поднял кубок, и, надо сказать, в этот раз отозвались все. Айна благодарно кивнула барду, а тот ответил ей улыбкой.

— Империи очень пригодился бы столь могучий маг, как ваш брат, леди Джонна. — Допив кружку мёда, легат Таурин Дулий повернулся к хозяйке таверны, та оставалась за стойкой и натирала посуду. — Увы, должен признать: в плане магии противник нас значительно превосходит.

Под противником он, естественно, подразумевал не Братьев Бури: сторонники Ульфрика презирали магов куда сильнее, чем простые норды. Айна беспокойно заёрзала на месте. Всё же они находились на территории Империи, и подобные заявления, особенно из уст столь высокопоставленного человека, могли привлечь внимание талморских ищеек.

— Брат больше поглощён своими исследованиями и безопасностью дочери, чем всем тем, что творится в мире, — спокойно ответила Джонна, не прерывая занятия. — Но если его близким грозит опасность, он будет сражаться.

— Воистину, нам повезло с таким соседом, — без всякой злобы заметил Тоннир. — Не думаю, что Довакин осядет в нашем городке. А раз драконы добрались до наших болот, то могут налететь вновь.

— Ужас. — Алва коснулась груди.

— Это точно! — подтвердил Йорген. — Видел эту летучую тварь так же близко, как рожу бандита, который ограбил меня у дороги возле Упокоища. И повторения не хочу.

— Но славно же вы его, ребята! — поднялся с места Бенор, вскидывая кружку. — Я и добежать не успел, как от гада одни кости остались. Слава Довакину! Слава страже и легиону! Слава Фалиону!

— Слава!

Хор голосов прозвучал дружно и искренне. Кажется, даже до самых недалёких дошла простая истина: против дракона нужно держаться вместе. Особенно рядом с тем, кто сумел обратить тварь в бегство при помощи нескольких заклинаний.

А ведь одной из главных претензий морфальцев к ярлу Идгрод Чёрной было именно то, что она позволила колдуну поселиться в городе. И вот вам результат: когда пришла беда, Фалион сыграл свою роль.

Нередко бывало так, что глубокую мудрость правительницы не самые умные люди принимали за чудачество. Может, ярл вовсе не так безумна, как говорят о ней подданные?

«Завтра мне точно нужно дойти до Зала Высокой Луны», — решила Айна, отпивая из кружки.

В этот момент из-за стола поднялся Лурбук. Хрипловато прокашлявшись, орк поправил барабан и повесил его перед собой. Кто-то за столом обречённо выдохнул. И, кажется, этот некто был не одинок.

— Во славу победительницы дракона я исполню песню, — нескладно и сипло объявил Лурбук, делая шаг к центру зала. — Это лучший способ почтить подвиг Довакина.

Крупные зеленоватые ладони орка ударили по барабану. Из вежливости некоторые присутствующие повернулись к нему, хотя скептицизм на их лицах лучше всяких слов говорил Айне, что местные разделяют отношение Джонны к самопровозглашенному морфальскому барду. Сама она решила проявить такт и, отставив кружку, приготовилась слушать.

— Герой он бесстрашный, он непобедим, — хрипло и невпопад затянул Лурбук. — Так слушайте, норды, о славе его...

— Её, — кисло, но достаточно громко поправил Лиларион.

Он был одним из тех, кто демонстративно сидел спиной к поющему.

Лурбук заметно скривился и ещё сильнее сбился с ритма, который отстукивал на барабане, но замечание проигнорировал.

— Лишь кинешь ты клич — и придёт Довакин. Коль сила верна, а дух превыше всего...

— И слова тоже неплохо бы подучить. — Лиларион нежно погладил гриф своей лютни.

— Победит он зло и изгонит врагов...

Потуги Лурбука всё больше напоминали стенания. Бедняжка Лами, сидевшая ближе всех к Айне, уже не стесняясь, зажала уши. Одна её рука была забинтована: совет спасаться от ледяного дракона в воде некоторым вышел боком. Айну это стыдило. Хорошо ещё, что дракон дыхнул на заводь лишь мимоходом, иначе дело не ограничилось бы лёгким обморожением.

— Сквозь адское пекло пройдёт невредим...

Очередное унылое завывание и монотонный стук внезапно разбавила лёгкая мелодия лютни.

— И доблесть её небеса озарит! — лёгким, словно порхающая бабочка, тенором пропел Лиларион, наконец повернувшись лицом к Лурбуку.

— Ну и как ты выкрутишься с финальной строчкой, умник? — почти сплюнул Лурбук, перестав терзать барабан и уперев руки в бока.

— Наша дева-воитель — о, Довакин! — как ни в чём не бывало допел Лиларион и в финале ударил по струнам так, что мелодия разнеслась по всем уголкам таверны многоголосым эхом.

Инструмент в его руках и правда был незаурядным. Служа графине, Айна успела набраться достаточно опыта в музыкальном искусстве, чтобы судить об этом. Да и голос у барда был чистым и сильным.

— Мелизмы. Слышал о них? — нахально спросил Лиларион незадачливого коллегу и с вызовом закинул ногу на ногу, словно был здесь таном положения.

Присутствующие тихо и жадно следили за перепалкой.

— Фигизмы, — огрызнулся Лурбук, всё сильнее быча плечи. — Каркал, что я слов не знаю, а сам так надругался над святыней нордского искусства.

— Щебетал, заливался, распевал, издавал трели, ворковал. Чирикал, в конце концов. Многообразие метафор, мой друг, не менее ценно, чем умение грамотно и метко ими пользоваться. — Лиларион сел прямее. — Да и песню я не извратил, а подогнал под реальность. Довакин сидит прямо перед тобой, и вряд ли ей приятно такое обезличивание лишь потому, что ты боишься подобрать верную мелодику.

Лиларион повернулся к Айне и вновь лучезарно улыбнулся.

— Зубов у тебя многовато, — злобно заметил Лурбук.

И Айне совсем не понравилось, как орк начал закатывать рукава.

— Драка! — Бенор так и подскочил на месте, обдав соседей остатками мёда из своей кружки. — Ложи рохлю на лопатки!

Кого именно Бенор назвал рохлей, Айна не поняла. Лурбук, как и всякий орк, был крепок и коренаст, да и Лиларион хлюпиком отнюдь не выглядел. Более того, наконец облачившись в свою одежду, бард казался поджарым и статным, как воин. Ну а уж ростом превосходил Лурбука на целую голову.

Собравшиеся в «Вересках», вмиг позабыв обо всём, начали задиристо подначивать бардов. Разборки на кулаках норды почитали наравне с сакральными религиозными обрядами. А ещё считали отличным способом завести дружбу. Имперская часть Айны этого метода решительно не понимала.

— Что может быть лучше славного сражения? — Вопреки угрожающему виду противника, Лиларион не стушевался. Он поднялся с места, поправил кожаные наручи со шнуровкой. — Вот только во избежание порчи торжественной атмосферы я предлагаю провести его так, как принято в нашей Коллегии бардов.

Лиларион обратился прямиком к Лурбуку.

— Твоя песня против моей. И пусть нас рассудит достопочтенная публика.

— Клятый эльф, — скрипуче ругнулся Лурбук, — сразу попятился, как только дело дошло до битья морды.

Но прежде чем морфальцы, разочарованные отсутствием драки, успели его поддержать, Лиларион вскинул руку.

— Так и быть. Победитель имеет право врезать побеждённому так сильно, как того пожелает.

Мордобой обещал стать куда зрелищнее обычного, так что зародившееся было негодование зрителей быстро переросло в одобрительный гул. А вот Лурбук заметно стушевался. Нервно дёрнул перевязь барабана.

Айна поняла, что за всей своей бравадой орк скрывает понимание собственной слабости как исполнителя. И нескольких строк, которые спел Лиларион, хватило, чтобы понять, кто выйдет победителем из певческой дуэли.

Но вмешиваться она не стала. И не столько из-за той жажды зрелища, которой были охвачены остальные, сколько из желания понять, как далеко готов зайти Лиларион.

Если он вдруг окажется подлецом, получающим удовольствие от издевательств над тем, кто заведомо слабее, ей будет куда проще объяснить, почему она не хочет путешествовать вместе.

А ведь именно с этой просьбой, подозрительно похожей на требование, Лиларион атаковал её с той самой минуты, как увидел, что она поглотила душу дракона. Ему как барду, видите ли, нестерпимо захотелось стать летописцем подвигов Довакина. Ведь именно ради этого, как он утверждал, Дибелла послала его в Морфал в то самое время, когда здесь оказалась и Айна.

— Будь по-твоему, эльф. — Лурбук горделиво вскинул голову, словно хвастаясь торчащими изо рта клыками. — Хотя бить тебя всё равно что женщину.

А вот это уточнение Айне не понравилось.

— Я встречал множество женщин, которые с лёгкостью задали бы трёпку и орку, если бы тот дал им повод. Не мысли так поверхностно, мой друг.

Лиларион скрестил руки на груди.

— Право первой песни за тобой, Лурбук.

— Хорошо. Я только возьму свою лютню.

Провозился он долго. За столом уже начались отвлечённые разговоры. Айна успела задуматься, что лучше: попроситься на постой к Лами или заплатить Джонне десять септимов за комнату.

Как же давно она не спала на кровати с настоящим матрасом... О Матерь Кин!

Но ведь подруга может и обидеться. Решит, что, обзаведясь деньгами, Айна начала ею пренебрегать. Тем более после того, как совет искать спасение в воде стоил Лами обморожения.

Как же всё сложно…

Грянула мелодия, которую Айна с трудом узнала. А ведь она звучала в каждой нордской таверне, что ей довелось посетить.

— Жил да был Рогнар Рыжий, героем он был, — затянул Лурбук.

— Стой, стой! — бесцеремонно прервал его Лиларион.

— Чего тебе ещё, ушастый? — вновь огрызнулся Лурбук.

Лиларион прокашлялся, коснулся собственного острого уха и выразительно посмотрел на точно такие же у Лурбука. Орсимеры, как и следовало из названия, тоже принадлежали к эльфийским народам. Правда, несведущие могли этого не знать. Но это ещё можно было простить нордам. Неужели Лурбук не знал истории собственного народа? Или просто снова ляпнул не подумав?

— Речь шла о своей песне. — Оскорбления Лиларион будто и не заметил. — Барды состязаются, исполняя песни, которые сочинили сами. Ты не знал?

— Э-э-э... — Лурбук недоумённо почесал затылок.

— Только не говори, что ты всего лишь повторяешь признанные нордские песни. — Лиларион выглядел искренне озадаченным. Если бы не это, то Айна бы решила, что он просто потешается над Лурбуком. — Любой уважающий себя бард должен петь о том, что ему близко. О событиях, свидетелем которых он был. О героях, которых знает лично. О своём народе, в конце концов.

— Ну давай, спой о своих сородичах, — мрачно проскрипел Лурбук. — Если, конечно, совести хватит восхвалять здесь Талмор.

Реакция была мгновенной. Лиларион опасно прищурился. Айне показалось, что сейчас он ударит Лурбука. Но, размяв ладони, Лиларион сдержался.

— Ты вообще в курсе, что народ и политическая партия — это разные вещи? — Склонив голову так, что серебристые кудри упали на плечо, Лиларион всё же не сумел подавить раздражение.

— Коль вы поддерживаете их власть, то все причастны. — Лурбук тут же понял, что смог задеть оппонента, и ударил по тому же месту.

Поступок, на вкус Айны, был низким. Но не ей ли, дочери ветерана Великой Войны, было знать, как глубоко укоренилась неприязнь к альтмерам. И как часто тем вменяли, что все они в той или иной мере – талморские приспешники.

— Кхм. — Лиларион выпрямился и удобнее перехватил лютню. — Право, эта песня не слишком подходит для шуточной дуэли. Но, думаю, она лучше любых споров передаст то, что я хочу сказать.

— Эй, моя же очере...

Лурбук не договорил. Лиларион ударил по струнам, извлекая звучную и бодрую мелодию.

Из вотчины эльфов, где Талмор жесток,

Беженцев хлынул бурный поток.

И дал Сентинель им достойный приют —

И верили эльфы, что бури пройдут.

Внимание всех собравшихся тут же переключилось на него. Лурбук лишь насупился. Песню, которую исполнял Лиларион, Айна прежде не слышала.

Отдельный квартал — это их Рай миров,

Без страха, доносов и скрытых клинков.

Но длинные руки у тайной войны —

Их судьбы уже были предрешены.

Едва прозвучало последнее слово, как мелодия стала тревожнее. Мрачнее.

Вестники смерти и чёрной чумы,

Прокрались в обитель под пологом тьмы.

Сошлись гром и пламя в безжалостный бой —

Но силы иссякли, и пал их покой.

Зелёное пламя, как яд, поползло,

И всё, что любили, в ничто увело.

И крик оборвался в удушливой мгле —

Лишь пепел остался на чёрной земле.

Он поёт о Ночи Зелёных Огней, сообразила Айна.

Отец рассказывал ей об этих событиях. Ещё до Великой войны, после прихода к власти на Саммерсете Талмора, начались гонения на инакомыслящих. Самая большая группа беженцев получила убежище в Сентинеле — крупном городе Хаммерфелла. Но агенты Талмора решили показательно расправиться с диссидентами из собственного народа. Как и пел Лиларион — они напали ночью. Во время сражения обе стороны широко использовали магию, и вскоре квартал беженцев охватило зелёное пламя.

Пламя зелёное, крики, мольба —

Магическим адом сожгла их судьба.

И Талмора месть — холодна и слепа —

В пепел и прах обратила тела.

В квартале теперь ни единой души,

Лишь угли дымятся в безмолвной тиши.

Айна словно воочию увидела остовы домов и обгоревшие трупы.

Хелген... Драконы… Не только они несли смерть в Скайрим, Сиродил и другие провинции. Оставался Талмор — тихий и коварный убийца, выжидающий удобного момента для удара. Забывать об этом точно не стоило.

Она покосилась на легата Дулия. Всю перепалку он молчал, но теперь его лицо стало торжественно-мрачным. Лиларион пел о том, что было близко и ему — человеку, прошедшему горнило войны с Альдмерским Доминионом и увидевшему весь ужас магии, обращённой во зло.

Подмога пришла — но уже слишком поздно,

Лишь знамя дрожит над кварталом бесслёзным.

Ни звона клинков, ни отчаянных слов —

Лишь мёртвый покой среди чёрных домов.

Меч опустился, и колет глаза

От той тишины, что страшней, чем гроза.

Лиларион опустил голову. Его пальцы стали медленнее перебирать струны. Мелодия превратилась в отчаянный стон. Айне послышался плач по погибшим. До ноздрей будто донёсся запах пепла.

Кажется, не одну её проняло так сильно. На глаза Лами навернулись слёзы, которые она поспешно смахнула перебинтованной рукой. Йорген приобнял жену. Ещё несколько женщин всхлипнули.

Теперь это шрам на земле Сентинеля,

Как язва на некогда благостном теле.

И пламя той ночи, что рдеет с тех пор,

Горит в каждом сердце, как вечный позор.

Голос Лилариона вновь набрал силу. Последний куплет он исполнил на подъёме, полностью перекрыв музыку.

Пламя зелёное, крики, мольба —

Магическим адом сожгла их судьба.

И Талмора месть — холодна и слепа —

В пепел и прах обратила тела.

Музыка смолкла окончательно. Остался лишь голос. И боль в нём.

В квартале теперь ни единой души,

Лишь угли дымятся в безмолвной тиши.

Теперь Айна не сомневалась: для барда эта история была личной. Интересно, сколько ему лет? Ночь Зелёных Огней случилась больше века назад. Неужели Лиларион был её свидетелем? Но как? Ведь среди беженцев не выжил никто. А может, в том пекле сгинул кто-то из его близких?

Музыка смолкла. Аплодисментов не было. Но это не означало поражения. На лицах нордов читались понимание и поддержка.

— Фейсендил, мой собрат-легат, наверняка поддержал бы каждую строчку вашей песни, — торжественно взял слово Дулий. — Он был очевидцем тех событий и с тех пор верой и правдой служит Империи, хотя и сам является альтмером. И правда, не стоит судить целый народ по деяниям горстки подонков.

— Вы правы, легат, — серьёзно отозвался Лиларион, поглаживая лютню. — Моя песня ещё не доведена до идеала. Не думал, что её премьера состоится при таких обстоятельствах. Но рад, что вы, морфальцы, стали моими первыми слушателями. Я считаю, что порой лютня может быть страшнее меча.

— Так и есть, — признал легат. — Нужно обладать немалой смелостью, чтобы ныне петь о преступлениях Талмора. И пусть мы в тесном кругу, но я рукоплещу и песне, и её исполнителю.

Легат захлопал. Его солдаты тут же подхватили. Следом — стражники, а затем и морфальцы.

Айна тоже присоединилась. С легатом она была согласна. Всё же Лиларион оказался смелым малым. Он не побоялся выступить против своих сородичей, чтобы спасти ту каджитку. В оплоте Империи спел песню, за которую ему как минимум грозил арест. А ещё хотел присоединиться к Довакину, даже узрев всю мощь тех, кто ей противостоял.

«Но я всё равно не готова путешествовать вместе с ним», — сурово напомнила себе Айна.

Любой спутник — это ответственность. Если он погибнет, это будет её вина.

Нет.

Свой путь она пройдёт одна.

До конца.

Овации стихли не скоро. Но едва это случилось, как Лурбук, до того хранивший молчание, подошёл к оппоненту. Лиларион повернулся к нему, на всякий случай отводя лютню в сторону.

— Ну что ж, ты явно выиграл, эльф, — признал Лурбук, шире расставляя ноги. — Бей.

— Я не тебе объявил войну, мой друг, — без всякой иронии произнёс Лиларион и коснулся плеча орка. — Мне достаточно того, что ты признал: не все альтмеры — пособники Талмора.

Лурбук кивнул. Лиларион отступил, не нанеся удара.

Айна отметила про себя, что поступок Лилариона благороден. И хотя не все присутствующие были рады бескровному исходу состязания, вслух никто не возразил.

Дверь трактира скрипнула.

Айна повернулась. На мгновение ей стало не по себе, но на пороге появился хускарл ярла Идгрод — Гром. Хорошо хоть спокойный и не запыхавшийся — значит, его привело сюда не новое происшествие. Но, похоже, пришёл он не за кружкой мёда. Осмотрев зал, Гром остановил взгляд на Айне, затем пересёк помещение и встал напротив неё.

— Довакин, ярл призывает вас к себе, — официально заявил он. — Завтра утром будьте в Зале Высокой Луны.

— Хорошо, — отозвалась Айна. — Я приду.

После этих слов Гром откланялся.

Алва проводила его чуть печальным взглядом, а затем осмотрела присутствующих. Легат Дуллий, словно вспомнив о своих обязанностях, подал знак своим людям закругляться. Да и прочие морфальцы после визита хускарла явно не намеревались продолжать гулянку.

«Ну вот, ярл вызвала меня сама. От судьбы, видно, не уйти», — отметила Айна и искоса посмотрела сначала на Лами, потом на Джонну.

«Как и от выбора».

***

— Спасибо тебе, — произнесла Джонна, вручая Айне кувшин с тёплой водой, чтобы та могла умыться. — Не думаю, что морфальцы станут относиться к моему брату дружелюбнее, но они хотя бы признали, что он им нужнее, чем они ему.

— Надеюсь, у вас всё изменится к лучшему. — Айна с благодарностью приняла подарок, хотя ей и было неловко: выделив свою лучшую комнату, Джонна не взяла с неё ни септима. — Если бы не Фалион, я бы, вероятно, сейчас здесь не стояла. Он и правда очень сильный колдун.

— Величайший во всём Скайриме, — тихо и доверительно произнесла Джонна.

В зале позади неё уже не осталось посетителей — все разошлись по домам. Только малая гостевая комната напротив сегодня тоже не пустовала.

Словно что-то почувствовав, Лиларион показался на пороге. Он уже успел раздеться до рубашки и штанов и даже убрал волосы в хвост.

Безмолвно бард помахал соседке.

Айна поколебалась, но всё же кивнула в ответ. А потом, ещё раз поблагодарив Джонну, заперла за собой дверь на засов.

Лишь убедившись, что её покой никто не потревожит, Айна повернулась к широкой кровати, застеленной льном и шкурами, и издала стон.

Что бы ни ждало её завтра, сегодня она наконец-то как следует отдохнёт.

***

— Сколько раз тебе говорить «нет»? — Айна нахохлилась, как намокший воробей, шагая по скрипучему настилу, тянувшемуся над заводью между «Вересками» и Залом Высокой Луны.

— Тысячи тысяч раз! Ведь ни один бард в здравом уме не откажется от такой уникальной возможности, — пышно отозвался Лиларион, шедший рядом. Будь неладны его длиннющие ноги: как Айна ни старалась ускориться, он всё равно её нагонял. Причём без малейших усилий. — Лиларион — летописец деяний Довакина!

Он провёл рукой перед собой, словно выводя в воздухе золотые буквы будущей поэмы.

— Миледи Аркадия, вы слышали о короле Хродгаре Унылом?

— Нет.

— А всё потому, что он заслужил своё прозвище. И о нём не сложили ни одной славной песни, — поучительно продолжил Лиларион. — А теперь сравните его с Олафом Одноглазым. Да, мои собратья в основном его бранили, но спустя века любой встречный и поперечный помнит...

— Послушай. — Айна всё-таки остановилась у порога «Вересков». — Я не гонюсь за славой. Мне не нужна ни компания, ни помощь. Спутник станет для меня обузой.

Она указала на таверну.

— Ступай своей дорогой. Моё решение не изменится.

— О Аури-Эль, ну что за упрямица эта миледи Аркадия, — наигранно возмутился Лиларион, но паскудную ухмылку со своей симпатичной мордашки так и не убрал.

— Не называй меня так.

— Ладно, Айна.

То, как он произнёс её имя, Айне совсем не понравилось. А если точнее — её смутила реакция собственного тела. Мимолётный жар, коснувшийся щёк, и слабый толчок где-то под рёбрами. Нечто подобное она уже испытывала раньше...

А потом тот красавчик высмеял её перед товарищами. Наврал, что это она за ним таскалась. Хотя это была наглая ложь.

К Шору!

Обогнув Лилариона, Айна уверенно направилась к чернеющему остову бывшего дома Хроггара. Приказ ярла Идгрод Чёрной звучал однозначно: всё осмотреть и выяснить, правда ли, что это сам Хроггар убил свою семью, чтобы без помех сойтись с Алвой. Вероятно, ярл придерживалась тех же взглядов, что и Джонна.

За спиной заскрипели доски.

— Ты не отстанешь? — буркнула Айна.

— А мы живём в свободной стране, — беспечно отозвался Лиларион, вновь поравнявшись с ней. — Иду куда хочу. Да и поручение ярл дала нам обоим.

— Просто ты попёрся со мной к ярлу, — напомнила Айна. — Хотя тебя никто не приглашал.

— Барды тем и отличаются, что приходят сами. Ровно тогда, когда это нужно истории, — продолжил философствовать Лиларион. — Никто ведь не знает, что прямо сейчас творится сюжет славной баллады. Быть может, её начало было положено во время разговора отважной Довакин и ясновидящей правительницы...

— Ну хватит! — Айна потеряла терпение.

Настил закончился, и они остановились перед пожарищем. Часть чёрной стены всё ещё возвышалась над болотом, камнями и по-утреннему серым, хмурым небом.

— Здесь погибли мать и ребёнок, — сурово напомнила Айна. — Имей уважение.

— А разве я был груб или саркастичен?

Поняв, что ответить на вполне справедливое замечание нечем, Айна вздохнула и осторожно ступила на покрытое копотью крыльцо.

— Между прочим, я весьма наблюдателен. — Лиларион, как она и опасалась, двинулся следом. — В моей профессии иначе не преуспеть, знаешь ли. А ещё…

Перестав обращать внимание на его болтовню, Айна осмотрелась. От двери ничего не осталось. От крыши тоже. Мебель и ткани обратились в прах, битый скарб — в оплавленные черепки. Найти здесь хоть какие-то улики будет непросто. Если они вообще сохранились. Всё ценное огонь, скорее всего, давно пожрал. Да и возле частично уцелевшей стены не было видно даже кривого гвоздя. А вдруг здесь успели поработать мародёры?

Айне не хотелось плохо думать о морфальцах, с которыми она ещё вчера делила хлеб, но и идеализировать людей она не привыкла. Слишком хорошо знала порочную натуру своего рода.

И как тогда быть?

Она склонилась над грудой обгоревших досок — остатками то ли стены, то ли крыши. Быть может, под завалами всё же что-то сохранилось? Если обрушение произошло раньше, чем туда добрался огонь, могло уцелеть хоть что-то. Быть может, обрывок записки или дневника.

— Эй, Айна, — позвал её Лиларион.

— Я вообще-то веду расследование, — раздражённо отозвалась она, прикидывая, сколько времени потребуется, чтобы разобрать эту груду. — Мне нужно найти хоть какие-то улики.

— Думаю, это стоит твоего внимания.

Она с надеждой оглянулась.

Бард стоял у входа, пристально глядя в дальний угол. В тот самый, где, казалось, не осталось ни единого намёка на улику.

Но…

Айна обмерла. В тени полуразрушенных стен виднелся маленький полупрозрачный силуэт, окутанный синеватым сиянием.

Нет… Это были не чары невидимости и не какой-нибудь мудрёный артефакт со схожим эффектом. Перед ними появился призрак.

— Эй!

Силуэт повернул к ней лицо, и Айна с болью в сердце поняла, что перед ней ребёнок — маленькая девочка, лет пяти, не старше.

— Ты Хельги? — тихо спросила Айна, словно боялась спугнуть мёртвую малышку.

Та лишь кивнула.

Призраки, которых Айне доводилось встречать прежде, чаще всего были агрессивны. Либо не замечали её, бредя по им лишь ведомому маршруту.

Но это создание было иным. Слишком наивным для злобы. И слишком любознательным для полной апатии. Призрачная малышка осматривала их с интересом, словно любой живой ребёнок.

Айна осторожно шагнула к призраку, села на корточки перед ней.

— Что с тобой случилось?

— Расскажу, если вы найдёте меня после наступления темноты. Раньше, чем она.

Сказав это, маленькая девочка растворилась без следа.

Айна растерянно повернулась к Лилариону.

— Да, я тоже это слышал, — отозвался он, словно заверяя её, что она не сошла с ума. — Что-то подсказывает мне: больше ничего мы здесь не найдём. Придётся сыграть в то, что нам предлагают.

Айна ещё раз посмотрела на завал и невольно признала, что Лиларион, скорее всего, прав: бумага в таком пожаре уцелеть не могла. Но им несказанно повезло встретить здесь призрак Хельги. Если Хроггар и правда виновен, она вряд ли станет его покрывать. Неупокоенные души нередко задерживались в мире живых именно потому, что жаждали справедливости.

— Но где нам искать маленькую мёртвую девочку?

Лиларион поднял палец, словно собирался произнести поучительную речь.

— Наиболее ярко призраки проявляются в трёх местах, — торжественно начал он. — Там, где умерли..

Он обвёл рукой развалины.

— Там, куда их призвал заклинатель, — продолжил Лиларион. — Но это не наш случай. И третье место…

Лиларион сделал многозначительную паузу и хитро блеснул глазами.

Айна скрипнула зубами.

Спрашивать не хотелось. Это было бы равносильно признанию, что ей нужна его помощь. А там недалеко и до того, что он окончательно уверится, будто действительно может стать её спутником.

Ну уж нет. Она и сама не дура. Зря, что ли, они с дедушкой прочли столько книг? Призраки действительно часто проявлялись в местах, где умерли, и там, где испытывали самые сильные эмоции при жизни.

А ещё… там где покоились их тела.

— Пожалуй, спрошу у Джонны, где здесь кладбище. — Айна скрестила руки на груди и с независимым видом направилась к выходу с пепелища.

Не без удовольствия она краем глаза заметила, как вытянулось лицо Лилариона. Он-то наверняка рассчитывал, что она будет плясать вокруг него, выпрашивая драгоценные знания.

«Но не на ту напал, красавчик», — мысленно усмехнулась Айна, миновав барда.

***

Они уже несколько часов сидели в кустах снежноядника и паслёна. Айна всегда гордилась своим терпением, но сейчас чувствовала, что вот-вот его потеряет. То ли от давящего чувства тревоги, то ли от соседства с Лиларионом. Последний развалился на подстилке и постоянно что-то жевал.

— Будешь булку? — как ни в чём не бывало спросил он, заметив её косой взгляд.

Лиларион не проявлял ни малейшего почтения к месту, где они устроили засаду. Кладбище Морфала располагалось на холме неподалёку от города. По стечению обстоятельств дорога к нему проходила как раз мимо руин дома, где они встретили маленького призрака.

Найти могилу Хельги тоже оказалось несложно.

Кто-то пытался её раскопать. И почти преуспел.

Край маленького гробика торчал из сырой земли, окружавшей могилу. Рядом валялась лопата — словно расхитителя кто-то спугнул в самый последний момент.

Но гроб оставался заколоченным, а сладковато-удушливый запах смерти подсказывал: тело девочки всё ещё внутри.

От этого Айне кусок в горло не лез. Она покачала головой и осуждающе нахмурилась. Лиларион со вздохом убрал краюху за пазуху.

— Хочешь сказать, что я чёрствый чурбан? — тихо спросил он.

Айна не ответила, лишь дёрнула плечом.

— Не могу судить, — шёпотом отозвалась она. — Я ведь не знаю, что тебе довелось пережить за эти годы.

Её взгляд вновь остановился на черенке лопаты, воткнутой в сырую землю рядом с могилой. Судя по следам, мародёр приходил сюда прошлой ночью. Да и призрак Хельги упоминал, что в прятки с ней играет кто-то ещё.

Но кому понадобился труп ребёнка? Некроманты обычно предпочитают поднимать покойников покрепче — способных исполнить их тёмную волю. Впрочем, Айна читала о последователях Намиры — пожирателях мертвечины.

Думать о том, что к пожару в Морфале может быть причастен даэдрический культ, не хотелось. Но до правды всё равно следовало докопаться. Ярл была обеспокоена. Да и малышка Хельги вряд ли обретёт покой, если оставить всё как есть.

Поняв, что Лиларион не отвечает, Айна повернулась к нему.

На Морфал уже опустились неспешные северные сумерки. Вместе с ними пришла прохлада, и эльф накинул капюшон. Лица его в тени Айна почти не видела, но отчего-то ей стало не по себе.

Первое правило засады требовало тишины, но соблюдать его сейчас было непросто.

— Когда ты пел о Ночи Зелёных Огней, — негромко начала она, — это звучало очень лично.

— Так и есть, — так же тихо ответил Лиларион и посмотрел в просвет между кустами на полуразрытую могилку. — А знаешь, спутнице я бы рассказал свою историю.

«Неужели решил использовать мой интерес как слабость?»

Айна насторожилась. Она уже раскрыла рот, чтобы упрекнуть Лилариона в попытке манипуляции, но тот резко повернул голову в сторону тропинки, ведущей к болотам.

А через миг подал ей знак молчать.

У эльфа слух был явно острее, чем у неё. Сама Айна услышала мягкие шаги лишь за мгновение до того, как увидела длинную тень. После заката обе луны взошли на небо, и их света хватало, чтобы различать даже мелкие детали.

Расхититель возвращался?

Нет.

Расхитительница.

Хельги ведь говорила, что её ищет «она». И приближающаяся тень действительно была невысокой и тонкой.

Фигура показалась из-за камней, и Айна окончательно убедилась в своей догадке: женщина. Кажется, довольно молодая. Темноволосая. Бледная. Одетая в странный наряд, не похожий ни на одежду морфальцев, ни на снаряжение бандитов: платье из жесткой ткани с ребристыми вставками.

Незнакомка брела вперёд, понурив голову, и сама казалась призраком. Вот только её тело было вполне осязаемым.

Неизвестная остановилась возле полуразрытой могилы и медленно коснулась ладонью лица.

— Прости меня, малышка, — её голос прозвучал хрипло, словно говорившую мучила сильная жажда. — Прости… Я не могла… Не воспротивилась их воле. И не сумела тебя спасти.

«Не воспротивилась их воле? Значит, у расхитительницы могил есть сообщники», — встревоженно поняла Айна.

Ещё раз огляделась, но никого не заметила. На болотах стрекотали насекомые и ухали совы. Выходить к незнакомке вот так сразу Айна не собиралась — а ну как та продолжит каяться и выдаст своих подельников?

— Я не хотела, — вновь всхлипнула незнакомка. — Не хотела...

Лиларион коснулся руки Айны. Она напряглась, но он безмолвно указал на незнакомку. А вернее — на её лицо.

Айна присмотрелась.

По щекам женщины текло что-то тёмное, мало похожее на слёзы.

Незнакомка растёрла это по лицу, снова всхлипнула и взялась за лопату. Зачерпнула землю.

Айне послышался тихий детский плач. Он доносился из гробика. Призрак Хельги.

Айне стало не по себе. Лиларион попытался её удержать, но она высвободилась, поднялась на ноги и сразу обнажила меч.

— Эй!

Бросив лопату, незнакомка резко повернулась к ней.

Теперь Айна рассмотрела её лицо как следует и поняла, что пытался показать Лиларион: слезы были кровью. Глаза женщины светились голодным желтовато-оранжевым блеском, а бледные губы перечёркивала тёмная полоса, спускавшаяся к подбородку.

Ошибиться было невозможно. Перед ней стояла вампирша.

Поняв, что скрывать свою сущность бесполезно, незнакомка оскалилась, демонстрируя клыки. Раскинула руки с длинными обломанными ногтями, перепачканными кровью и землёй.

Айна даже не пыталась заговорить — шагнула из кустов и сразу выставила блок.

Вовремя. Вампирша бросилась вперёд, пытаясь полоснуть её когтями. Не получилось. Айна ушла от атаки полуоборотом и тут же рубанула в ответ.

Вампирша отпрянула и мгновенно сменила тактику. Вскинула руки. Ладони озарило алое свечение, словно между ними сгущались рубиновые капли.

Айна слышала об этой магии — так вампиры высасывали кровь из жертвы, даже не прикасаясь к ней. Жуткие чары. И что ещё хуже — так можно было заразиться вампиризмом.

— FUS RO!

Айна крикнула раньше, чем заклинание успело её коснуться.

Удар Голоса сбил вампиршу с ног. Перелетев через гробик Хельги, она врезалась в каменное надгробие соседней могилы.

Раздался хруст. Рык.

Дожидаться, пока противница очухается, Айна не стала. Перепрыгнув насыпь, она сама пошла в атаку. Ударила с разгона, целясь в шею.

Вампиры быстро исцелялись и отличались невероятной живучестью. Но даже для них такая рана была фатальной.

И всё же, когда голова незнакомки скатилась с плеч, её вытянутые к противнице руки опустились не сразу. Когти ещё некоторое время бессильно царапали воздух.

Айна посмотрела на отрубленную голову у своих ног.

Та смотрела на свою убийцу в ответ. Глаза зло блестели. Рот открывался и закрывался, но беззвучно.

От этого зрелища Айну замутило. Она отступила, увязла ногой в сырой земле и покачнулась. Наверное, упала бы, если бы её не поддержали.

Лиларион только-только выбрался из их укрытия.

— Лалетта!

Отчаянный окрик прорезал ночную тишину.

Айна повернулась и увидела Тоннира. Он стоял на краю кладбища — именно с той стороны, откуда пришла незнакомка. Заметив её, он проследил? А может, и вовсе был одним из сообщников. Но тогда почему не напал?

Не сразу Айна вспомнила, что Лалеттой звали его пропавшую жену.

Она вновь посмотрела на отрубленную голову. Та перевела взгляд на кричавшего. Лицо исказилось так, словно вампирша вот-вот расплачется. К горлу Айны подступил ком.

— Лалетта... — голос Тоннира прозвучал совсем близко.

— Стой! — крикнул Лиларион, выставляя вперёд руку. Второй он всё ещё поддерживал Айну.

Сообразив это, она быстро восстановила равновесие и перехватила меч поудобнее. В руках Тоннира был топор, и, казалось, он готовился обратить его против них.

— Присмотрись, — продолжил Лиларион. — Она вампир!

— Что? — Тоннир опешил.

Пошатываясь, он подошёл ближе.

Отсечённая голова следила за ним, но блеск в её глазах уже угасал. Губы шевелились всё слабее. Руки обезглавленного тела начали опускаться.

Кажется, смерть наконец брала своё.

— Лалетта... — прошептал Тоннир, роняя топор и падая на колени перед отрубленной головой.

Он протянул руки.

— Не касайся крови, — тут же предупредила его Айна. — Заразишься.

Тоннир замер.

Так он и сидел, пока свет в глазах его жены не погас окончательно. В тот же миг тело, привалившееся к надгробию, обмякло. Теперь вампирша действительно умерла.

— Алва сказала мне, что она сбежала к Братьям Бури, — простонал Тоннир. — Будто спуталась с одним из мятежников. Но...

— Она солгала, — закончила Айна, убирая меч в ножны. — Думаю, мне стоит нанести Алве визит. Сегодня. Ночью.

— Нам стоит нанести ей визит, — напомнил о себе Лиларион.

Айна лишь кивнула.

В бою бард ей не помог. Но он, похоже, не наврал, когда похвалился своей наблюдательностью — именно Лиларион первым понял, что перед ними вампир.

Значит, решено. Пока длится расследование, она потерпит этот вынужденный союз.

Но сначала...

Айна повернулась к могиле Хельги. Шагнула вперёд, склонилась и коснулась рукой крышки гробика.

— Вы нашли меня!

Призрак девочки, невероятно яркий в свете лун, появился рядом.

Хельги выглядела умиротворённой. Она оглянулась на обезглавленное тело Лалетты и сидящего рядом с ним Тоннира.

— Она тоже меня искала, — печально поведала девочка. — В ту ночь Лалетта ворвалась в наш горящий дом и пыталась меня спасти. Она укусила меня в шейку. И мне стало так холодно... А потом я заснула. И всё.

Айна сглотнула.

Ей захотелось погладить и утешить ребёнка, но руки прошли сквозь полупрозрачное тело, не встретив ни малейшего сопротивления.

— Теперь я могу уйти, — сказала девочка, оглянувшись на соседнюю могилу. Земля там тоже выглядела свежей. Айна вспомнила, что вместе с Хельги в пожаре погибла и её мать. Похоже, их похоронили рядом. — Скажите папе, чтобы не скучал. Хорошо?

— Скажу, — пообещала Айна.

— Спасибо вам, — тихо произнесла девочка.

Мерцание, из которого было соткано её призрачное тело, померкло.

— Прощайте.

Сказав это, девочка растворилась без следа.

Айна повернулась к Лилариону. Он стоял рядом. Тень капюшона полностью скрывала его лицо.

— По крайней мере, она обрела покой, — тихо произнёс он.

6. Поэт и воительница

— Закрыто, — с досадой произнесла Айна, дёрнув ручку входной двери дома Алвы. — Чего и следовало ожидать.

— Можно я попробую? — спросил Лиларион.

Айна отступила. Эльф опустился на колено перед замком. В его руках сверкнули отмычки. Он уверенно вставил их в скважину и слегка повернул, подбирая нужный угол. Пальцы Лилариона двигались ловко и быстро.

«Ну вот тебе и новый талант», — изумилась Айна.

— Будь добра, последи за стражниками, — тихо попросил Лиларион. — Лишний шум и суета нам ни к чему.

Айна кивнула и чуть отошла в сторону, наблюдая за улицей. Казармы располагались неподалёку, но в столь поздний час патруля видно не было. Это было даже к лучшему: приказ ярла всё равно не давал им права вламываться в чужой дом. А будить Идгрод Чёрную, чтобы получить разрешение выбить дверь, значило потерять драгоценное время. Если Алва узнает о гибели Лалетты, то может сбежать.

Айна нахмурилась.

Внешне Алва совсем не походила на вампира. Хотя днём Айна ни разу не встречала её на улице. Даже в «Вересках» Алва появлялась лишь с наступлением сумерек.

И всё же глаза у неё были самые обычные. Черты лица тоже. Даже кожа не казалась болезненно бледной. Быть может, Алва была трэллом — человеческой рабыней вампира, служащей ему в надежде однажды получить бессмертие?

Да что гадать — все ответы скрывались за этой дверью.

Замок щёлкнул. Лиларион поднялся и с горделивой усмешкой указал на вход.

— Дамы вперёд.

— Конечно, — отозвалась Айна.

Ещё раз убедившись, что их никто не видит, она открыла дверь.

Внутри было холодно и тихо. Очаг не горел. В воздухе пахло горечью и плесенью, а не едой и дымом.

Никого нет? Но как?

Айна осторожно переступила порог. Лиларион вошёл следом и закрыл дверь. Тьма вокруг стала гуще отцовской гороховой похлёбки.

— Факел бы, — прошептала Айна.

За спиной зазвенела магия. Над полом вспыхнул небольшой шар света и плавно поднялся вверх.

Ну вот — ещё один талант. Лиларион словно ненавязчиво, но методично доказывал ей, что в качестве спутника может оказаться весьма полезен. Так ведь недалеко и до того, что она с этим согласится.

Айна вздохнула и осмотрелась.

Широкая хозяйская кровать слева от входа пустовала и даже не была расстелена. Бочки с припасами у стены казались пустыми. Комод, напротив, ломился от небрежно сваленных вещей. Похоже, Алва не отличалась хозяйственностью.

Над потухшим очагом скалилась медвежья голова. На столе громоздилась гора грязной посуды. Рядом с тарелками лежала зачерствевшая краюха хлеба и несколько монет.

Лишь после этого Айна посмотрела в правый угол комнаты и замерла.

Хроггар сидел на стуле возле ещё одной, узкой кровати и смотрел в пустоту. Бледный и неподвижный, он напоминал драугра.

На миг Айна решила, что норд мёртв. Но затем он перевёл взгляд на неё, и его лицо исказила лютая злоба.

— Вы не посмеете причинить вред моей Алве, — прохрипел Хроггар, поднимаясь со стула и хватая лежавший рядом железный кинжал.

Двигался он заторможенно. Будто марионетка, которой управляли, дёргая за ниточки.

Вспомнив просьбу малышки Хельги передать отцу, чтобы он не грустил, Айна не потянулась к мечу. На руках у неё были тяжёлые стальные перчатки, да и удар поставлен как следует.

Она быстро сократила расстояние, ушла от неуклюжего замаха и впечатала Хроггару хук справа пониже уха.

Этого оказалось достаточно. Норд рухнул на пол с грохотом поваленного шкафа.

Айна тут же осмотрелась по сторонам. Если Алва была где-то в доме, то уже поняла, что к ней нагрянули гости.

Но в комнате, кроме них, никого не оказалось.

Лиларион по-прежнему стоял у двери, наблюдая за её действиями. Шар света парил между ними, отбрасывая на стены дрожащие тени.

У дальней от входа стены виднелся спуск в подвал.

Убедившись, что Хроггар без сознания, Айна отобрала у него кинжал и, стащив со спинки стула полотенце, наскоро связала норду руки.

Судя по движениям, он был одурманен. Вампиры умели подчинять разум своих жертв, и, вполне возможно, к пожару Хроггар был непричастен. По крайней мере, Айне хотелось в это верить.

Да и пусть судом занимается ярл. Айне нужно было лишь докопаться до истины.

Поднявшись, она указала на лестницу.

— Нам туда, — произнесла Айна и тут же предостерегающе подняла руку. — Хроггар одурманен. Вампир может быть рядом.

— Занятно, — как ни в чём не бывало отозвался Лиларион. — До этой ночи я никогда не видел вампиров так близко. Баллада о приключениях Довакина в Морфале обещает выйти эпичной.

— Пф-ф, — раздражённо выдохнула Айна. — Кто о чём, а бард — о песнях. Сначала нам нужно сохранить головы.

— Воистину, — согласился Лиларион, кивнув в сторону подвала. — И вновь уступаю вам право идти вперёд, миледи.

— Не удивил.

На этот раз Айна сразу обнажила меч и указала острием на светящийся шар.

— Эта штука останется здесь?

— Нет, последует за мной, — ответил Лиларион. — Повезло, что я выучил «Свет свечи», чтобы писать стихи по ночам.

— На твоём месте я бы приготовилась использовать огненные чары, — посоветовала Айна. — Вампиры хорошо горят.

— Как и вся нежить. Вот только я певец, а не воин, — предупредил Лиларион, касаясь ремня, на котором висела лютня.

— Совсем не умеешь сражаться? — изумилась Айна.

— Ну... — Лиларион развёл руками. — Пою я куда лучше.

«Вот так открытие, — кисло подумала Айна. — И как он один путешествовал по диким просторам Скайрима?»

Тут же она мотнула головой.

«Эй, чего это я? Он взрослый мальчик. Как-то же дожил до своих лет».

— Тем хуже для тебя.

Айна решительно направилась к лестнице.

— Не отставай, — приказала она. — Биться с вампиром в темноте — верная смерть.

Поколебавшись, Лиларион последовал за ней вместе с шариком света.

Внизу оказалось ещё холоднее. К запаху сырости примешивался слабый, но отчётливый запах мертвечины. То тут, то там валялись обрывки ткани и темнели бурые пятна засохшей крови.

Но не это изумило Айну. Посреди подвала на невысоком постаменте, окружённом светильниками из строганых козьих рогов, стоял гроб.

На миг Айна напряглась.

Крышка была откинута. Внутри лежали шкуры и подушка. Местный кровосос явно ценил комфорт.

Айна приняла боевую стойку и осторожно осмотрелась. Вампиры, как и некоторые маги, владели чарами невидимости. А они с Хроггаром успели нашуметь наверху. Тварь могла услышать это, выбраться из гроба и затаиться где-нибудь поблизости.

Выставив меч перед собой, Айна несколько раз рассекла воздух, проверяя возможные укрытия. Лишь убедившись, что подвал пуст, она немного расслабилась.

И только тогда заметила, что Лиларион уже роется в гробу.

Выудив оттуда дневник, он раскрыл его и, переместив к себе шар света, принялся читать.

— Что там? — с любопытством спросила Айна.

— Ну... — протянул он, переворачивая страницу. — Наша красавица Алва очень любит романтические прогулки по болотам после заката. Мечтает встретить принца. А ещё она вампир. Да.

— Ты уверен?

Айна изумлённо нахмурилась. Она вновь вспомнила Лалетту. Спутать ту с человеком было невозможно. А вот Алва...

— Как она умудрилась скрывать свою сущность от людей?

— Ну, например, сиродильские вампиры — мастера маскировки, — ответил Лиларион, перелистывая очередную страницу. Читал он быстро, словно опытный чиновник, годами работавший с отчётами и прошениями. — Сытый вампир при должной сноровке способен неплохо изображать человека. Эй, послушай.

Он ткнул длинным пальцем в одну из строчек.

— Алва действительно обратила Лалетту, а потом приказала ей убить семью Хроггара, чтобы сделать его своим дневным слугой. Ты была права. Она его оморочила.

— Проклятье.

Айна посмотрела на лестницу.

— Хорошо, что я его просто вырубила.

Лиларион перевернул ещё страницу.

Свет озарял его лицо, и Айна заметила, как он нахмурился.

— Думаю, нам нужно разбудить ярла, — мрачно произнёс он.

— Почему?

Вместо ответа он протянул ей дневник. Айна быстро пробежала глазами записи, которые его так смутили.

Лами опять оказалась права. Алва намеренно соблазняла стражников. Более того, она исполняла приказы некоего Моварта — патриарха вампирского клана, намеревавшегося превратить Морфал в настоящий скотный двор.

Закончив читать откровения вампирши, Айна подняла взгляд на Лилариона.

— Ты прав. Дело не терпит отлагательств.

***

Ярл Идгрод Чёрная сидела на троне в длинной ночной рубашке, поверх которой была наброшена большая шерстяная шаль. Простоволосая и сонная, сейчас она казалась Айне ещё старше, чем днём. Ворчание, с которым ярл выслушивала её доклад, лишь усиливало это впечатление.

Поначалу Идгрод не поверила ни ей, ни Лилариону. Но, получив дневник Алвы и ознакомившись с его содержимым, быстро изменила своё мнение.

— Асльфур, — позвала она своего мужа и управляющего.

Тот отступил от стены, возле которой всё это время зевал, недовольно поглядывая на парочку, нарушившую покой его семьи.

— Да, дорогая, — отозвался он, останавливаясь перед троном.

— Буди всех, кто способен держать оружие, — мрачно велела Идгрод. — Скажи нашим людям, что в Морфал пришла большая беда. Вампирский клан может атаковать нас в любой момент. Если Алва их предупредит, они начнут действовать до утра.

Айна согласно кивнула. Она думала так же.

Ночь ещё не перевалила за середину. В дневнике Алва не упоминала, сколько именно кровососов скрывается в логове Моварта, но, если они намеревались поработить весь город, их там наверняка было немало.

— Нужно попросить помощи у легата Дулия, — подал голос хускарл ярла Гром.

— Ты прав, — согласилась Идгрод. — Только он служит интересам Империи, а не Морфала. Не уверена, что легат выделит людей для вылазки.

— Для какой ещё вылазки? — удивился Гром. — Нам нужно просто защитить город! Вампиры нападут на нас до рассвета!

— Я сказала, что они начнут действовать. Но если мы соберём ополчение, не нападут, — возразила Идгрод Чёрная, сердито дёрнув ногой в домашней туфле. — Могли бы взять нас силой — не ухищрялись бы, подсылая Алву.

Айна вновь согласно кивнула. Напрасно морфальцы считали свою правительницу недалёкой чудачкой, погрязшей в видениях. Когда доходило до дела, она проявляла себя опытным стратегом.

— Да, этот Моварт обратил Алву и подбросил её нам, словно отравленное яблоко в карман, — продолжила ярл, плотнее кутаясь в шаль. — Вампир жил у нас под носом, а мы этого даже не заметили. Что помешает Моварту провернуть тот же трюк с кем-нибудь ещё? К тому же, если мы просто будем сидеть и ждать нападения, город охватит страх. Любой, кто покажется хоть немного подозрительным, рискует стать жертвой всеобщей паранойи.

Ярл посмотрела в сторону лестницы. Наверху располагались комнаты её детей.

Айна сразу всё поняла.

В городе никто не вёл себя страннее сына ярла — Йорика. Да и болезненная бледность Идгрод Младшей могла вызвать ненужные вопросы, если начнётся охота на вампиров. Конечно, дети ярла спокойно выходили на солнце, но, если в городе начнут пропадать люди, подобные доводы быстро перестанут кого-либо убеждать.

Тем более что жители Морфала и без того были в шаге от открытого бунта. Айна успела убедиться в этом ещё в день своего появления здесь. Так что промедление сыграет на руку только вампирам. Даст Моварту время подготовить новый план. А он явно был мастером подобных интриг.

К тому же что если Алва успела обратить не одну Лалетту? Она ведь заигрывала едва ли не со всей стражей.

Айна быстро припомнила все истории, почерпнутые из дедовой библиотеки. Чтобы передать своё проклятие, вампиру не обязательно впиваться жертве в горло. Иногда хватало и случайной царапины. А кто станет подозревать неладное, если любовница в порыве страсти оставила на коже чуть более глубокие следы от ногтей, чем обычно?

И даже заметив первые признаки болезни, человек вряд ли поспешит признаться в них окружающим. Скорее, постарается скрыть их как можно дольше — из страха. Или из надежды, что всё пройдёт само собой.

Но вампиризм не прощал подобной беспечности. Если упустить время, исцеление становилось невозможным.

Айна быстро взглянула на ярла. Та хмурила густые тёмные брови и явно обдумывала что-то до боли неприятное. И правда было о чем беспокоиться… Любой правитель сперва обратился бы за помощью к страже и лишь затем начал поднимать ополчение. Выходит, Идгрод тоже подозревала, что среди стражи могли затесаться приспешники этого Моварта?

Моварт… Странно. Имя вампира совпадало с именем героя из «Бессмертной крови» — одной из самых известных книг о вампирах. Такая, к слову, отыскалась и в доме Алвы. А вдруг это не случайность?

Книжный Моварт был охотником на вампиров, который в конце концов пал жертвой собственной цели – священника, долгое время наставлявшего его на охоту на других кровопийц. Игры того вампира с Мовартом походили на забавы кота с мышью. Даже опытный охотник много раз общался с врагом и не догадывался о его сути.

Айну тревожило это всё больше. По дороге в Зал Высокой Луны Лиларион предположил, что жена Тоннира выглядела столь жутко лишь потому, что из чувства вины морила себя голодом. Если Моварт действительно тот самый сиродильский вампир? Тогда становилось понятно, почему обращённая им Алва так успешно притворялась человеком. А это значит…

— Ярл, вы правы, — твёрдо сказала Айна. — Мы должны ударить первыми.

Даже Гром на этот раз не стал возражать победительнице дракона.

— Сейчас вампиры собрались в одном месте, — продолжила Айна. — Лучшей возможности уничтожить их всех разом не представится.

— Нам понадобится много огня, — подал голос молчавший до этого Лиларион. — Факелы, масло. И серебро. Нежить его не жалует.

— А ещё чеснок, — задумчиво почесал щетинистый подбородок Гром. — У Джонны и Лами наверняка найдутся запасы.

— Я читал, что чеснок вампирам не нравится только потому, что у них очень острый нюх, — скептически заметил Лиларион.

— Не-а, чеснок — средство верное, — отмахнулся Гром. — Бабка всегда нам, малым, ожерелья из него делала. И от заразы помогало, и от кровопийц.

— По мне, так это пустая трата времени, — продолжил упорствовать Лиларион.

Гром недовольно насупился. Заметив это, бард поднял руки в примирительном жесте.

— Но если вам так спокойнее, можете хоть целую головку чеснока на шею повесить. Хотя, по-моему, куда полезнее её съесть, а потом дыхнуть вампиру прямо в лицо. Особенно если кровопийца окажется симпатичной девицей. Отвадит от вены вернее амулета Стендарра.

— Хорошая идея, — серьёзно кивнул Гром.

Насмешки он явно не понял.

Айна едва удержалась, чтобы не пнуть Лилариона по лодыжке. Нашёл время для шуточек.

— Довакин, — обратилась к ней ярл Идгрод, скрестив руки на груди. — Возглавить вылазку я могу доверить только тебе. Вы со своим спутником знаете о нашем противнике куда больше остальных...

— Мой ярл. — Гром вновь не проявил к своей госпоже должного почтения. — Ваших людей в бой поведу я.

— Твоя обязанность — защищать меня и мою семью, — твёрдо напомнила ему Идгрод. — Или ты хочешь оставить нас на попечение тех, кто водил дружбу с вампиром?

«Так и есть. Вся стража под подозрением», — убедилась Айна.

Она посмотрела на Грома. Тот сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки, но всё же кивнул.

Айна невольно почувствовала облегчение.

Каким бы хорошим воином Гром ни был, ему недоставало главного — дисциплины и готовности беспрекословно подчиняться приказам. А во время такой вылазки подобный недостаток мог дорого обойтись и ему самому, и тем, кто оказался бы рядом.

И ярл это тоже прекрасно знала. Встретившись с Идгрод взглядом, Айна едва заметно кивнула. Они поняли друг друга без слов.

***

Асльфур оказался расторопным малым: не прошло и часа, как перед Залом Высокой Луны собрались почти все боеспособные жители Морфала.

Айна увидела в толпе Лами и Йоргена. Подруга вооружилась кинжалом, её муж — топором. Пришёл и наёмный рубака Бенор — «лучший клинок Морфала». Слегка побледневший от страха, он то и дело озирался по сторонам.

Заметила Айна и Тоннира. Вместо того чтобы оплакивать убитую жену, он, похоже, решил отомстить тем, кто обратил её в монстра. На мрачном лице норда читалась решимость.

Даже Лурбук явился с железной булавой в руках. Бард, казалось, был готов броситься в бой прямо сейчас и от нетерпения потряхивал оружием.

С ними пришли ещё около десятка мужчин, чьих имён Айна не знала. Все при оружии. Правда, один из морфальцев явился с вилами.

Айна косо взглянула на Лилариона, стоявшего у неё за плечом. А ведь он даже кинжала при себе не имел… Может, оставить его здесь? В вылазке ей нужны воины, а не певцы.

Но кто ей точно нужен, так это маг.

Айна вновь обвела толпу взглядом в поисках Фалиона, но тщетно. Самая грозная боевая сила Морфала почему-то отсутствовала.

Она склонилась к Асльфуру, тоже поднявшемуся на крыльцо Зала Высокой Луны.

— Где Фалион? — прошептала она.

— Его нет дома, — мрачно отозвался Асльфур.

— Как? — изумилась Айна.

— Вот так. Его воспитанница Агни сказала, что он ушёл ещё перед закатом и велел ей запереться. — Асльфур сплюнул. — Не удивлюсь, если он в сговоре с вампирами. Колдуну всяко сподручнее с мертвечиной водиться, чем с живыми людьми. И сестрица его тоже не пошла со мной — заявила, будто не умеет сражаться. А на деле просто знает, что пособники братца её не тронут.

Никто, казалось, не слышал этих слов, но Айне стало не по себе.

Фалион как-то предупредил её, что после наступления темноты лучше не покидать дома. Возможно, он догадывался об угрозе. Так почему же исчез именно сейчас, в решающий момент? И куда ушёл?

Неужели он и вправду связан с вампирами?

Но ведь Фалион так самоотверженно сражался с драконом. Неужели лишь потому, что не хотел, чтобы тот проредил «поголовье скота» его хозяев?

Айна вновь вспомнила мощь редгардского мага. Если в той пещере, куда они направляются, Фалион окажется на стороне врага...

— Мы этого точно не знаем, — только и сказала она.

Асльфуру её ответ явно не понравился, но, в отличие от Грома, приказы ярла он выполнял без нареканий. И раз Идгрод Чёрная назначила Довакин главой ополчения, спорить с ней не стал.

Айна ещё раз оглядела морфальцев. Многие выглядели растерянными. Пришла пора объяснить им план. В конце концов, речи всегда были сильной стороной именно имперцев.

***

Наверное, морфальцам было страшно, и именно поэтому они переговаривались между собой, кляня на чём свет стоит вампиров, пожелавших обратить их в живые запасы крови.

Город остался позади. Ополченцев обступили окутанные туманом заросли и горки камней. Сухие травы, покрытые инеем, тихо хрустели под ногами. Холодный ветер дул со стороны болот, донося до ноздрей запах тины. Рядом с сухим стволом кипариса Айна заметила роскошный куст ядовитого колокольчика. В свете высоких лун синевато-лиловые бутоны будто светились.

«Эх, если мы с Лами обе переживём эту ночь, нужно будет запомнить это место, вернуться и срезать их».

Айна оглянулась на подругу. Та шла между мужем и Тонниром — единственная женщина в ополчении, помимо самой Айны. Из сумки, перекинутой через плечо Лами, виднелись горлышки бутылок — верно, она прихватила с собой зелья. Предусмотрительно: после схватки лечение понадобится многим. В стычке с вампиром даже малейшая царапина могла обернуться катастрофой.

Айна посмотрела на шагавшего рядом Лилариона.

— А давай уточним, что ты вообще умеешь? — тихо спросила она.

— М?

— Я про боевые навыки, — уточнила Айна.

— Ну... говорил же, что певец, а не воин, — вновь уклончиво ответил тот. — Но я не трус.

— Заметила, — кивнула она.

Как-никак, даже узрев обращённую Лалетту и то, что Алва сотворила с Хроггаром, он не отступил. Из жажды получить сюжет для новой баллады или просто из любопытства Лиларион отправился к логову Моварта — месту, где Алва встретила своего господина. И которое нагоняло дрожи и холода ещё на подходе.

Айна оглянулась. Они заметно обогнали весь отряд, и остальные не должны были их слышать.

— В том логове будет бойня, — предупредила она Лилариона, но он воспринял её слова удивительно спокойно. — Мне придётся сражаться в полную силу. Я не смогу тебя защищать.

— Не переживай, я не полезу в самую гущу, — отозвался Лиларион, глядя вперёд. — И знаешь, тебе тоже не советую. Вся эта затея весьма сомнительна.

Айна покосилась на него.

— Не помню, чтобы я спрашивала совета.

Лиларион лишь пожал плечами.

Исполинские груды камней попадались всё чаще, а значит, пещера была уже близко.

— Я хочу, чтобы ты вообще не шёл с нами, — наконец призналась Айна.

— О, миледи так переживает за скромного барда. — Лиларион широко улыбнулся и повернулся к ней. В свете лун его глаза блестели, словно жидкое золото. — Это так мило.

— Я серьёзно. — Айна не смутилась. Или, может быть, убедила себя в этом. — Все эти люди… — Она вновь оглянулась украдкой. Ополченцы отстали ещё сильнее. Один лишь Тоннир, несущий факел, по-прежнему шагал впереди прочих, не сбавляя скорости. — Идут на риск, чтобы защитить своих близких. Свои дома, свой уклад. Ты же...

— Лишь собираю истории, — договорил за неё Лиларион, сделав неопределённый жест рукой.

— Да. И чтобы рассказать их другим, тебе как минимум нужно выжить.

— С этим трудно не согласиться.

— Давай так: ты не сунешься в вампирское логово, а я по возвращении в красках опишу всё, что там было, — предложила Айна.

— М-м-м! — воодушевился Лиларион. — А ведь хорошее предложение. Я бы принял его и ждал там, где вы скажете, если бы был вашим спутником.

Айна едва не оступилась от такой наглости.

— Да это же шантаж!

— На войне все средства хороши, — весело парировал Лиларион.

И, надо сказать, от его беспечного настроения Айне стало как-то легче на душе. Она деловито подбоченилась.

— Ишь ты какой.

— Если хотите избавиться от меня, просто позвольте событиям идти своим чередом, — уже тише добавил Лиларион, вновь устремив взгляд во тьму. — Видите ли, я правда верю, что меня с вами свела сама Дибелла. Столько лет я искал... смысл, чтобы идти дальше, и вот появились вы — живая легенда с суровым нравом и добрым сердцем.

— Эй, — не сдержавшись, Айна толкнула его в плечо. По-дружески.

Лиларион вновь улыбнулся, но Айна усмотрела в его мимике тень печали. Что-то его угнетало и давило.

Айна тоже посмотрела вперёд: туман становился всё гуще. Где-то протяжно выли волки. Вроде бы далеко, в горах. И хорошо: стычки со стаей Айне не хотелось.

Не хватало ещё тратить силы на них перед сражением с вампирами. Айне всё же было не по себе — почему она здесь? Вряд ли вампиры могли приоткрыть завесу над тайной, которая столько лет её терзала. Или хоть как-то приблизить к победе над чёрным драконом. Зато вполне могли загрызть — оборвав путь, который едва начался.

А вот Лилариона, казалось, совсем не заботило, что этот марш может стать для него последним. И в ночном мраке Айну посетило озарение — так вот в чём дело...

Он не боится смерти! И именно поэтому путешествует по Скайриму с одной лишь лютней наперевес, дерзит талморцам, поёт о них крамольные песни и без особых колебаний идёт с ней в логово кровопийц. Может быть, поэтому... увидев воочию дракона, не пустился наутёк?

Осознав это, Айна посмотрела на своего спутника совсем другими глазами. И поняла, что ей интересно... узнать его историю. Уже так давно — сосредоточившись на цели, она не думала о себе.

— Хорошо.

— Значит, миледи согласна продолжить свои странствия со мной. — Это было утверждение, а не вопрос.

Лиларион воспринял её решение как нечто само собой разумеющееся. Ох уж эта альтмерская самоуверенность!

— Но у меня есть условия, — продолжила Айна. — Коль ты не воин, то не путайся под ногами, когда нам грозит опасность.

— Если вы заметили, миледи, я именно так и делаю, — справедливо заметил Лиларион.

Айна вспомнила короткое сражение с Лалеттой на кладбище и, признав его правоту, кивнула.

— Не называй меня “миледи”. Я не знатная дама, — продолжила она, поправляя на ходу перевязь меча. — И не обращайся на «вы», словно я древняя старуха.

— Но когда я назвал тебя по имени, тебе это не понравилось, — тут же принял правила игры Лиларион. — Я по лицу понял.

И здесь Айна была вынуждена признать, что Лиларион вновь всё подметил верно. В его устах её имя прозвучало... как песня. Серенада, спетая ночью под окном. Это смущало не меньше, чем тот факт, что её посетили столь... живописные и неуместные ассоциации.

Хотя это всё волнение. Вот и лезет в голову всякая ерунда.

— Я сменила взгляды.

— Значит, просто Айна?

— Да.

— А у тебя есть какое-нибудь прозвище? — обманчиво невинно спросил Лиларион.

Айна прищурилась и недобро зыркнула в его сторону.

— Не подумай плохого, я интересуюсь этим лишь как бард. Видишь ли, когда пишешь историю, важно внести в текст разнообразие, обогатить рифмы и избежать повторов. Тот же король Олаф был прозван Одноглазым, и в своих творениях барды обращаются к нему то по имени, то по прозвищу. Да, я могу называть тебя Аркадией, но не уверен, что имперская фамилия скайримской героини придётся нордам по нраву.

— Нет у меня прозвища. — Закончив с мечом, Айна поправила ремень колчана, пересекавший стальной нагрудник.

Стрелы ей выдал легат Дулий, добавив к ним крепкий лук из имперского арсенала. Айна была благодарна за это — стреляла она неплохо.

А вот врала куда хуже.

На самом деле прозвище у неё было. И не одно. Как её только ни называли... За неуживчивый нрав и неукротимое желание отстаивать свою точку зрения. В основном цеплялись к внешности. Кобыла. Минотавриха. Полувеликанша.

Но чаще всего — Медведица.

Наверное, любой нордке такое прозвище пришлось бы по душе, но не Айне. Всё же в глубине души она оставалась вполне себе имперской девой, и ей по вкусу были более… изящные ассоциации.

— Дедушка называл меня Горноцветом, — произнесла она раньше, чем успела прикусить язык.

— Красиво, — без тени усмешки признал Лиларион. — А моё имя можно перевести с альтмериса как «Лилия». Кстати, «Сага о Лилии и Горноцвете» звучит эпично, согласись?

После этого Айна всё-таки смутилась. И, кажется, скрыть это достаточно быстро не успела.

Лиларион уже открыл рот — верно, чтобы прокомментировать её румянец, — но впереди начался пологий спуск, и в его конце, между деревьями, Айна заметила огни. Она подняла руку, останавливаясь. Лиларион тоже замер. За спиной стихли голоса и шаги.

Айна подождала. Огни не двигались.

— Это жаровни, — тихо произнёс Лиларион. — Они стоят у входа в пещеру. Думаю, это и есть то самое логово Моварта.

Айна недоверчиво посмотрела на спутника. Он дёрнул плечом.

— У нас, эльфов, острый взор, — пояснил он. — И мы неплохо видим в темноте.

— И что там? — спросила Айна.

— Пещера, жаровни, камни и черепа… Дозорных не вижу. Живых, по крайней мере. Вампиры либо нас не ждут, либо излишне самоуверенны.

— Либо устроили засаду, — скептически заметила Айна.

— Прореживать поголовье морфальцев не в их интересах, — напомнил Лиларион. — Но проверить это место не помешает. Я могу прокрасться ближе и…

— Ну уж нет, — оборвала его Айна. — Я сама. И не вздумай ослушаться. Коль теперь ты мой спутник, то будешь выполнять приказы. Это ещё одно из условий… сотрудничества.

— Хорошо…

Айна, уже готовая к бурному и долгому спору, на мгновение опешила, а затем почувствовала облегчение.

— Передай остальным, чтобы затаились и ждали, пока я не вернусь, — приказала она.

Лиларион кивнул.

Проверив, легко ли вынимается меч, Айна пригнулась и бесшумно двинулась к свету.

***

Она облазила окрестности логова Моварта вдоль и поперёк, заглянула за каждый камень и куст, проверила даже кроны деревьев, прежде чем убедилась: Лиларион был прав — засады снаружи вампиры не устроили.

К месту, где она оставила ополченцев, Айна вернулась немного смущённой: всё-таки её вылазка оказалась простой потерей времени. Чтобы хоть как-то это сгладить, она решила появиться перед своими «бойцами» эффектно — вынырнуть из темноты.

Поступь у неё была лёгкой даже в броне — не просто так она много лет оттачивала это умение. Вот только едва Айна подошла к поляне, где перешёптывались морфальцы, и встала за ствол дерева, чтобы поправить снаряжение и выйти «при полном параде», как из-за того же дерева, но со стороны поляны к ней навстречу шагнул Лиларион.

От неожиданности Айна тихо охнула.

— Всё чисто? — как ни в чём не бывало спросил он, ничуть не удивившись её присутствию. Словно заранее знал, что она здесь. Но как? Услышал? Увидел? Чувства эльфов и правда настолько превосходили людские?

— Ты был прав. — Убрав руку от груди, Айна постаралась не выдать досаду. Она чувствовала себя, словно пойманный за руку фокусник. — Если вампиры и ждут нас, то внутри. А может, они вообще успели сбежать.

— Не войдём — не узнаем, — развёл руками Лиларион, но тут же спохватился. — Ах да… я же остаюсь снаружи.

— Быть может, я и погорячилась, когда решила, что ты не сумеешь себя защитить, — протянула Айна. Уж больно ловок был её новый спутник.

— Так мне можно пойти? — с явным воодушевлением спросил Лиларион.

Айна на мгновение задумалась. Потом вспомнила, как тройка талморцев топила его в болоте, словно котёнка. Если бы она тогда чуть-чуть припозднилась, то Лиларион бы здесь не стоял.

Нет. За это недолгое время она всё же прониклась к нему зачатками дружеской симпатией. А там, в пещере… если она отвлечётся в бою…

— У меня для тебя будет другое задание, — произнесла она.

— Я весь внимание, командир.

Лиларион встал по стойке, поднял ладонь, отдавая честь, и сделал это на удивление умело. Опыт? Или бардское актёрство? Сейчас у Айны не было времени разбираться.

— Сделай так, чтобы Лами осталась с тобой снаружи, — велела Айна.

Тащить подругу в вампирье логово она не собиралась. По той же причине, что и Лилариона, если честно. Хотя была и другая, более «разумная», формулировка, которую можно было озвучить вслух.

— Лами — алхимик, разбирается в лекарствах и зельях. Её навыки пригодятся выжившим после боя куда больше, чем лишний клинок.

— Логично, — признал Лиларион. — Я присмотрю за ней, не переживай.

— Спасибо тебе.

Докончив поправлять броню уже при свидетеле, она выпрямилась и посмотрела на Лилариона.

— Ну что же. Пора выдвигаться.

***

Наверное, не стоило давать морфальцам время обдумать, в какую сумасшедшую авантюру они ввязались. Но Айна поняла это лишь тогда, когда она и её отряд оказались перед входом в пещеру.

На сей раз не только она, но и остальные воочию увидели, что вампиры устроили перед своим логовом.

По сторонам от тёмного, частично затянутого паутиной входа стояли две тлеющие жаровни, в которых среди углей виднелись обугленные кости. Не нужно было быть лекарем или воином, чтобы понять: прежде они принадлежали людям.

Пирамиды из камней по обе стороны от жаровен были щедро политы кровью, словно алтари для жертвоприношений. Вершину каждой венчал череп. У подножий были уложены позвоночники, рёбра и бедренные кости на которых серели остатки плоти. Запах болотной сырости почти полностью перебивал смрад гниения.

Айна уже встречала нечто подобное. Гоблины, обитавшие близ Брумы, обставляли входы в свои логова похожим образом, чтобы устрашить возможных врагов.

И всё же вампиры отличались от них.

Айна посмотрела на висевшее над входом обглоданное тело с раскинутыми руками. Нельзя было даже определить ни пол, ни расу того, кому принадлежали останки. Но сама поза — неестественно вывернутая, с запрокинутой головой — заставляла задуматься: неужели жертва была ещё жива, когда её прибивали к камню?

Уложив здесь все это, вампиры не просто пытались запугать незваных гостей. Они словно хвастались собственной жестокостью. Звери и гоблины не убивали ради такого.

— О матерь Мара... — Лами коснулась лица и опёрлась на руку мужа.

— Это уже слишком, — проскрипел Лурбук, опуская булаву.

— Ты ещё даже не вошёл внутрь, — зло рыкнул на него Тоннир.

Надо признать, именно Тоннир оказался единственным, кто, увидев вампирское логово вблизи, не спасовал. Напротив, шагнул вперёд и встал перед остальными морфальцами. Но те... пятились. Побледнели.

— Нас всех убьют! — истерично выкрикнул Бенор, подтверждая догадку Айны, что «лучший клинок Морфала» — обычный пустослов.

— Да тише ты, — зашипел на него Йорген, бережно поддерживая жену. — Накличешь их ещё.

— Вы чувствуете? Сама смерть взирает на нас! — не унимался Бенор. — Если мы падём, кто защитит наших родных?

— Я здесь потому, что не хочу, чтобы те, кто сделал это, — Тоннир указал на труп, висевший над входом, — добрались до моего сына. Он единственный, кто у меня остался.

— У меня трое детей, — отозвался один из морфальцев. — И жена ждёт четвёртого.

— А у меня старые родители, — вторил ему парень помоложе. — Кто будет кормить их?

— Я простой рыбак, а не воин, — ещё один пошёл на попятную.

Айна молча наблюдала за ними. Произносить воодушевляющую речь сейчас было бесполезно, а тащить этих людей в бой — всё равно что вести на убой. Те, кто пасовал сейчас, в душе уже проиграли.

— И что? — гневно спросил Тоннир, кивнув в сторону пещеры. — Мы отпустим её туда одну?

— Она Довакин! — тут же нашёлся Бенор. — Убила дракона — и вампира сможет.

Лиларион, стоявший рядом с Айной, вздохнул и было шагнул вперёд, но она остановила его, выставив руку.

— Кто не готов биться за свой дом и родных, пусть уходит, — произнесла она тоном, не терпящим возражений.

Морфальцы переглянулись.

Сразу пятеро повернулись и поспешили прочь. Ещё трое колебались, но вскоре последовали за ними. Когда и они отвернулись от пещеры, Бенор и ещё двое тоже сдались. Лурбук стыдливо опустил широкие плечи и, словно опомнившись, потрусил прочь так быстро, что обогнал даже первую пятёрку.

Йорген потянул Лами за руку, но она упрямо мотнула головой, показывая, что не уйдёт.

— Жалкие трусы, — сплюнул Тоннир им вслед. — Вы не норды. Не видать вам Совнгарда.

Затем он посмотрел на Айну.

— Я с тобой.

Айна кивнула.

Она оглянулась на пещеру. Нет. Она не сдастся. Не сегодня. Ей предстояло спасти весь мир. Разве сможет она победить чёрного дракона и найти деда, если отступит сейчас?

— Это самоубийство — идти туда втроём, — неуверенно возразил Йорген.

И имел в виду он явно не себя и Лами, а Айну, Тоннира и Лилариона.

— Кто за то, чтобы применить тактику имперского построения? — бодро, словно ничего не произошло, спросил Лиларион. — Айна и Тоннир пойдут впереди, разведают, что и как, а мы втроём окажем им поддержку. Будем двигаться следом. А если случится стычка, то будем лечить их при необходимости. Ну или добьём подранков?

— Лами беременна, — прошипел Йорген.

Айна судорожно выдохнула и взглянула на подругу. Вот тебе на. Она и не догадывалась об этом.

— Дорогой, мы ведь не знаем наверняка, — смущённо произнесла Лами, коснувшись покрасневшей щеки. — Всего пару дней задержки... Такое бывало и раньше. Я... скорее всего, не могу... Ты же знаешь.

— Хватит! — оборвал её Йорген.

Затем зло посмотрел на Айну.

— Она уже едва не угробила тебя, когда отправила в воду во время налёта морозного дракона. Мы туда не пойдём.

— Но Йорген!

— Лами, он прав, — твёрдо сказала Айна. — Даже если есть хоть малейший шанс, что ты... Тебе нельзя сражаться.

— Но...

— Отведи её домой, Йорген, — твёрдо велела Айна. — Запритесь. Если утром мы не вернёмся, вам лучше будет покинуть Морфал. Возможно, Алва успела заразить кого-то из стражников. И...

Айна поколебалась, но всё же решилась. Если они погибнут, подруга должна знать и об этой опасности.

— И Фалиона сегодня ночью тоже не застали дома.

— Проклятье, — выругался Йорген. — А я говорил. Любой колдун — прихвостень даэдра. А от даэдра одни неприятности. Уж я-то знаю.

— Айна... — смущённо начала Лами.

— Идите домой.

Лами заколебалась.

Йорген вновь потянул её за рукав, и на этот раз она сдалась. Но прежде сняла с плеча сумку с зельями.

— Возьмите. Это всё, что я успела собрать. Те, что с красными крышечками, лечат, — начала перечислять Лами. — С зелёными — придают сил. Я прихватила и пару синих, они восстанавливают магию. Думала, что Фалион тоже будет с нами. А если он там... с ними?

Она растерянно посмотрела на Айну.

— Это не первый маг, с которым мне придётся сражаться, — успокоила её та.

— И я вообще-то тоже служил, — подал голос Тоннир. — Пацаном был, но Великую войну застал. Знаю, как надирать зад любителям молний. Не переживай, Лами.

Тоннир замолчал. Переступил с ноги на ногу и посмотрел в сторону города. Отсюда Морфал было не разглядеть, но мыслями он явно был там.

— Лами, пообещай мне: если утром мы не вернёмся... Перед тем как уйти, заберите с собой и моего Виркмунда. Он хороший мальчишка. Только я...

Тоннир опустил взгляд.

— Я не открыл ему всей правды про мать. Не смог. Просто скажите, что я был неправ. Она не сама ушла от нас. Не по своей воле...

Он мотнул головой.

— Не по своей.

— Обещаю. Я позабочусь о нём, если... вдруг, — тихо ответила Лами.

Подошедший Лиларион принял у неё сумку с зельями. Лами смущённо взглянула на него.

— Ещё я приготовила яды из свежих ингредиентов. Немного — рука всё ещё не зажила. — Она показала забинтованную кисть. — Намешала в спешке, но я туда и болотный стручок добавила, и остатки собачьего корня, ядовитый колокольчик, соль.

Лами шумно сглотнула.

— Яды помечены чёрным. И там, на самом дне, в ивовой оплётке лежат маленькие пузырьки из красного стекла. После того как перебьёте вампиров, обязательно выпейте. Каждый по целому пузырьку.

Лами встревоженно посмотрела на них.

— Это зелье исцеляет болезни. Так вы точно не заразитесь, даже если вас ранят. Но мы с Йоргеном будем молиться, чтобы до этого не дошло.

— Идём, — потянул её муж. — Волки могут спуститься с гор.

На этот раз Лами не сопротивлялась. Уходя, она несколько раз оглянулась. Айна нашла в себе силы улыбнуться ей вслед.

Когда супруги отошли достаточно далеко, Лиларион повернулся к остальным.

— А про волков, кстати, мысль здравая, — заметил он. — Так что, быть может, я всё-таки пойду за вами. Стая немногим лучше вампиров. Да и мой план с поддержкой не так уж плох.

Айна нахмурилась. Не думала она, что из шестнадцати ополченцев у неё останется двое. А вернее, один Тоннир — Лиларион для боя не годился.

— Я буду держаться на расстоянии, — продолжил заверять её Лиларион. — Нести запасные зелья. Ну и следить, чтобы вам никто не зашёл в тыл.

— А если зайдут, то что ты сделаешь? — не удержалась Айна. — Споёшь им балладу? Или ударишь лютней по голове?

— Моя лютня уникальна. Такой больше нет во всём Нирне. Так что никого ею бить я не собираюсь. Это варварство, — возмутился Лиларион, поглаживая ремень, на котором висел его драгоценный инструмент. — Я сказал, что пою лучше, чем сражаюсь. Но это не значит, что я беззащитный птенец.

Повесив сумку Лами себе на плечо, он наклонился к сапогу и достал оттуда эльфийский кинжал. Желтый клинок походил на острый клюв, а рукоятка — на голову орла. Хорошее оружие для простого странника.

Айна удивилась. Потом вспомнила, как ловко Лиларион управился с замком. А ведь он вполне мог оказаться плутом, рождённым под знаком Вора. Откуда ей знать?

— У тебя, эльф, больше смелости, чем у всех местных нордов вместе взятых, — заметил Тоннир. В его голосе звучало уважение. Он повернулся к Айне. — Возьмем его. Мне будет спокойнее, если не придётся каждую минуту оглядываться.

И, надо признать, довод выглядел разумным.

— Держись на расстоянии, — покачав головой, согласилась Айна. Она сняла из-за спины лук и начала готовить его к бою. — Если дело примет скверный оборот — отступай. Вернись к ярлу, предупреди её и помоги Лами с Виркмундом покинуть город.

— Так точно, мой командир, — Лиларион вновь принял офицерскую стойку. Но уже не так безупречно. Всё же тогда, за деревом, он явно актёрствовал.

— Передай мне пару ядов. И немного зелий — лечебных и тех, что придают силу. И Тонниру тоже, — продолжала распоряжаться Айна.

Она повернулась к напарнику.

— Делаем так. Я стреляю, ты добиваешь тех, кто сократит дистанцию. Вперёд не лезь. Продвигаемся медленно. И тихо. Нанеси яд на топор. И один припрячь на всякий случай. Если всё же увидим среди противников Фалиона — убиваем его первым. Он и сам по себе опасен. Да и думать не хочется, каких тварей он может призвать из Обливиона.

— Колдун проклятый, — сплюнул Тоннир, принимая от Лилариона пузырьки с ядом. Один он тут же убрал за пазуху. Из другого аккуратно смазал лезвие топора ядом. Это был уже не колун, с которым он явился на кладбище, а добротная боевая сталь. Закончив, он взмахнул оружием, разминая руки.

В движениях Тоннира чувствовалась выучка. Это немного успокоило Айну. Закончив с луком, Айна приняла от Лилариона зелья и убрала их в сумку на поясе. Затем стала снимать колчан.

— Мы не знаем наверняка, что он с ними, — всё же уточнила Айна. — Фалиона просто не было дома. Быть может, вампиры выманили его. Или пленили. Или шантажируют. У него ведь тоже есть дочь. Кто в здравом уме приведёт вампиров в город, где живёт его ребёнок?

— Его Агни дружит с моим Виркмундом, — признался Тоннир. — Только она Фалиону не родная. Приютил сиротку...

На миг он заколебался и вновь посмотрел в сторону Морфала. Вероятно, думал о сыне. Но затем качнул головой и вернулся к подготовке.

Сняв колчан, Айна открыла один из отмеченных черным пузырьков и начала аккуратно обмакивать наконечники стрел в яд.

Лиларион, чтобы не стоять без дела, держал её лук, оглядывался и следил за тем, чтобы из темноты к ним никто не подкрался.

А ещё он молчал. Всё же для барда Лиларион порой был удивительно сдержан.

Когда приготовления были закончены, Айна приняла у него лук, ещё раз жестом напомнила эльфу о необходимости держать дистанцию и кивнула Тонниру.

— Идём.

— Да пребудет с нами Талос, — отозвался Тоннир и тут же смущённо покосился на Лилариона. — Э-э-э...

— Я не ревнитель Конкордата Белого Золота, — усмехнулся тот. — Но коль уж нужно заручиться поддержкой предков, то я взываю к Аури-Элю. Право, если выживем, такую балладу сочиню, что местным ссыкунам будет вовек от дурной славы не отмыться.

7. Логово Моварта

Спуск в логово Моварта дался им легче, чем Айна опасалась. Вампиры развесили здесь фонари — достаточно яркие, чтобы можно было различить детали. Например, паутину, оплетавшую стены и свод пещеры.

Аккуратно ставя ноги и держа лук наготове, Айна даже не удивилась, когда услышала характерный скрип хитина.

Значит, впереди их ждали морозные пауки — мерзкие твари размером от собаки до телёнка. Вампиры использовали их как охрану? Или пауки жили здесь раньше и просто не охотились на своих хладнокровных соседей?

Понять причину этого странного союза Айна не могла. Но пауков нужно было уничтожить. И как можно скорее. Яд взрослого морозного паука легко мог убить человека.

Она взглянула на Тоннира. Тот кивнул, показывая, что тоже слышит скрежет.

Впереди, за косой расщелиной, виднелся спиральный спуск, уходящий в глубь пещеры. Кто-то укрепил его досками. Возможно, когда-то здесь была шахта.

Айна осторожно подошла к краю, пригнулась и посмотрела вниз.

Первый паук оказался размером с добрую овчарку. Шевеля передними лапами, он застыл посреди прохода. Мимо не проскользнуть, даже если бы такая мысль и возникла.

Понаблюдав за ним, Айна услышала ещё один скрежет. Значит, внизу был как минимум второй паук.

Достав стрелу, она наложила её на тетиву, натянула лук и выстрелила. Попала. Паук вскинул передние лапы, ударился о стену, но не издох. Заскрипел, пытаясь вернуть себе равновесие.

Айна мгновенно выхватила следующую стрелу. Поняв, откуда пришла угроза, паук медленно пополз вверх по спиральному спуску. Скрежет стал громче, и тогда Айна увидела второго паука — самку. Её брюшко было округлым, а сама она заметно превосходила самца размерами.

Ещё выстрел по самцу. По касательной, но паук всё равно вздрогнул всем телом.

В тот же миг атаковали и саму Айну.

Раздалось шипение. Зеленоватая, слабо дымящаяся струя яда ударила в наруч, а одна из капель обожгла щёку. Глаз защипало.

Самка плевалась метко даже с приличного расстояния.

Тоннир обогнул Айну и укрылся за деревянным перекрытием, поджидая самца. Смахнув предплечьем яд с лица, Айна увидела, что паук уже подтягивает задние лапы. Одного удара должно было хватить.

Она переключилась на самку. Сменила позицию. Высунулась. Выстрелила. Мимо.

Плевок яда пролетел над головой. Снова смена позиции. Ещё выстрел. На этот раз удачный. Паучиху отбросило к стене, и она пропустила очередной залп.

А зря. После третьего плевка пауку требовалась пауза, чтобы накопить новую порцию яда в железах под жвалами. В этот момент его можно было атаковать мечом.

— Эх! — выдохнул Тоннир и нанёс удар.

Раздался хруст. Покрытый волосками хитин забравшегося наверх самца проломился под лезвием топора. Из разлома хлынула белёсая, резко пахнущая кровь.

Айна перебежкой достигла спуска, перешагнула через подыхающего паука и выпрямилась, чтобы сильнее натянуть тетиву.

Прицелилась.

Паучиха среагировала, но слишком медленно. Стрела вошла точно между двумя крупными чёрными глазами, возвышавшимися над россыпью мелких глазок. Хрустнул хитин. Паучиха дёрнулась и сползла вниз по склону. Больше она не шевелилась.

Айна удивилась, но затем посмотрела на стрелу. Яд на наконечнике загустел и потемнел. Это он замедлял добычу? Или отравлял её, но не сразу?

Лами бегло описала состав, но Айна слишком плохо разбиралась в алхимии, чтобы понять объяснения. А может, последний выстрел просто оказался удачнее?

Айна замерла и осмотрелась.

В конце спуска виднелась кладка. Паучьи яйца были ценным алхимическим ингредиентом. Лами бы прыгала на месте, принеси Айна ей такой подарок.

«Нет. Не стоит отвлекаться. Главное — заметить вампиров первой. Но если пауки спокойны, значит, их логово ещё не близко».

Впереди чернел проход в толще скалы, широкий и укреплённый досками.

Айна оглянулась, но не увидела Лилариона. Похоже, он в точности исполнял её приказ и держался достаточно далеко, чтобы не попадаться на глаза.

Подав Тонниру знак следовать за ней, Айна двинулась к проходу.

За ним скрывалась узкая расщелина, полностью лишённая света. Айна кралась по ней медленно и бесшумно. Зато шаги Тоннира за спиной звучали непривычно громко.

Через пару десятков футов Айна почувствовала тяжёлый, удушливый запах разлагающейся плоти. С каждым шагом он становился всё сильнее.

Проход расширился. Впереди показался тусклый свет.

Айна остановилась и осмотрелась.

Здесь тоже стояла жаровня. А на грубо сколоченном столе горел фонарь со свечой внутри. Перед столом полубоком сидел мужчина в простой сыромятой броне.

Человек? Вампир? Живой вообще или уже давно мёртвый? Это от него исходил запах гнили?

Раздался кашель. Фигура пошевелилась. Потянулась к бутылке. Отпила. Снова замерла.

Значит, живой.

Приглядевшись, Айна наконец заметила окровавленный череп, лежавший прямо за фонарём. Из глазницы торчал нож. Перед черепом поблёскивали перепачканные кровью монеты – плата за человечность.

Стрела бесшумно легла на тетиву. Натяжение. Выстрел.

Наконечник вошёл противнику в шею. Мужчина захрипел и попытался подняться.

Тоннир пробежал мимо Айны и обрушил топор ему на голову раньше, чем тот успел поднять тревогу.

Мужчина осел на землю.

Айна осторожно приблизилась. Глаза уже привыкли к освещению, и она убедилась, что перед ними трэлл — раб и слуга вампиров. В зазоре между пластинами брони, на плече убитого, виднелась выжженная метка, похожая на корабельный штурвал, — знак Хладной Гавани, вотчины Молага Бала, отца вампиров.

Айна ещё раз посмотрела на нож, череп и рассыпанные по столу монеты. Они поступили правильно. Эта метка многое объясняла. Трэлл не был одурманен, как Хроггар. Он служил кровососам по собственной воле, надеясь, что однажды хозяева обратят и его. А значит, давно отказался от своей человечности.

Айна вновь огляделась.

Впереди была развилка. Один проход уходил прямо, другой — в сторону. Но свод пещеры впереди резко поднимался, словно там находился большой зал.

Переглянувшись, они с Тонниром двинулись туда.

Через несколько шагов тьма вновь сомкнулась вокруг них, а запах разложения стал настолько сильным, что Айну замутило. Её наверняка вырвало бы, если бы в лицо не повеяло сквозняком. Вот только откуда он здесь взялся? Не понять.

Впереди нарастал гул насекомых. Айна не заметила препятствия и ударилась коленом о ручку небольшой тележки. Грохот заставил её замереть. Что-то упало на землю. Жужжание мух резко усилилось. Рой взметнулся в воздух.

Айна посмотрела под ноги и обмерла от ужаса.

Каменный отнорок заканчивался тупиком. Всё пространство здесь было заставлено такими же телегами, как та, о которую она ударилась. А в них лежали человеческие останки — обглоданные кости, над которыми и роились мухи.

Стараясь не дышать, Айна отступила. Тоннир тоже. Пятясь, они вернулись к развилке, где убили трэлла.

Тоннир растерянно посмотрел на неё.

— Сколько там этих тел?

— Не знаю, — только и ответила Айна.

— Откуда они? Ведь не из города. Мы бы заметили.

— Война, — тихо произнесла Айна.

— Да. После того как она началась, в Морфал редко кто забредал, — глухо отозвался Тоннир. — Мы думали, это из-за повстанцев. Но...

Айна вздохнула.

Теория выглядела правдоподобной. Восстание Ульфрика развязало вампирам руки. Осмелев, они начали охотиться на путников. А затем, похоже, решили зайти ещё дальше. Изловив почти всех, кто проходил через эти места, кровососы задумали захватить целый город, надеясь, что увлечённые войной ярлы соседних холдов ничего не заметят.

Айна качнула головой и посмотрела на боковой проход. Там тоже виднелся свет. Она указала Тонниру направление и двинулась первой.

Голоса они услышали раньше, чем увидели тех, кому они принадлежали.

— Мало нынче ладных баб по тракту ходит, — скрипучим голосом произнёс кто-то впереди.

Айна застыла. Судя по эху, за поворотом начиналась большая пещера, и там кто-то копал землю лопатой.

— А чем тебе эта не угодила? — с мерзким смешком спросил второй голос.

— Она ж старуха.

— Пф. Так оприходуй мужика.

— Да пошёл ты, Стрыг, — огрызнулся первый.

Второй никак не отреагировал на оскорбление и снова рассмеялся.

— Да они всё равно мёртвые. Мясо как мясо. Эх, когда уже нам повезёт и какой эльф попадётся. У них кожа гладкая, волосы длинные. На ощупь от бабы не отличишь.

— Не, сисек нет, и жопа костлявая. А вот эльфийку я бы, пожалуй, приголубил, — хмыкнул первый. — Может, и правда такая пожелает повоевать и пойдёт по нашему тракту.

— Да, всё прут в Солитьюд записываться в легионеры, — подтвердил второй догадку Айны о происхождении тел в тупике. — Жрачки хватает, денег тоже. Может, хозяевам и не стоит соваться в Морфал?

— А я за Морфал. Там-то точно ладные бабы водятся. И наверняка такие же сочные, как эта Алва, — скрипучеголосый издал мерзкий причмокивающий звук. — Соскучился я по тёплым и мягким телам. Ну вот что хозяину мешает сначала отдать их нам, а потом уже пить?

— Э-э-э... Вонь твоей кончи?

— Пошёл ты! Щас лопатой как...

Айна выглянула из-за угла.

За поворотом действительно открывалась просторная пещера, свод которой уходил куда-то вверх, словно в звёздное небо. Вот только на этом вся красота и заканчивалась.

Посреди пещеры стоял ещё один трэлл — в такой же грубой сыромятной броне, как и тот, которого они убили раньше. Он опирался на лопату и смотрел в яму, которую, судя по всему, недавно и раскопал.

Второй, должно быть, находился внизу. Больше никого видно не было.

Айна вскинула лук, прицелилась в зазор между наплечником и нагрудной пластиной врага, туда, где темнела выжженная метка трэлла, и выстрелила. Тот пошатнулся и вскрикнул.

Отбросив лук, Айна выхватила меч. Но Тоннир её опередил: пронёсся мимо неё, налетел на раненого трэлла и одним ударом свалил его на землю.

— Стрыг! Ах вы бляди!

Крик донёсся из ямы.

Айна подскочила к краю и увидела второго трэлла. Тот уже взбегал по деревянным сходням, сжимая лопату и намереваясь ударить ею Тоннира со спины.

Шаг к началу настила, замах — и меч Айны отсёк трэллу обе руки раньше, чем тот успел атаковать. Он открыл рот, чтобы завопить, но Айна уже сменила хват и прямым уколом в горло оборвала вопль.

С булькающим звуком трэлл рухнул, а затем скатился по сходням на груду полураздетых тел, которые, судя по всему, эти двое грабили. Видимо, склад костей в боковом отнорке уже не вмещал новых мертвецов.

Айна обернулась к Тонниру. Тот точно расправился со своим противником — раскроил ему плечо почти до середины груди.

Убедившись, что они одни, Айна убрала меч, вернулась ко входу в пещеру за луком и с ним вновь подошла к напарнику.

— Ну и погань, — сплюнул Тоннир, с отвращением глядя на убитого.

Факелы здесь горели ярче, чем свеча в предыдущем помещении, и теперь Айна смогла рассмотреть трэлла как следует. Самый обычный норд. Лицо пропойцы — серое, неприятное, перекошенное даже после смерти.

— Я видел его, — продолжил Тоннир. — Недели четыре назад он приходил в «Верески» ещё с каким-то мужиком и девкой. Говорили, будто разрабатывают старую шахту. Скупили у Джонны всю выпивку. А припасов им и вовсе не хватило. Так я своими поделился. Лалетта им... Лалетта весь наш хлеб отдала. А они...

Он сжал зубы и оглянулся на яму с телами.

— Вот же мерзость!

— Идём, — тихо сказала Айна, направляясь в глубь пещеры. — И будь осторожен. Вампиры могли нас услышать.

— Знали бы мы всё это раньше... Днём бы напали.

Тоннир двинулся следом.

Они пересекли пещеру и увидели новый проход. Дорога вновь раздваивалась: нижняя тропа и верхняя, укреплённая досками.

Айна остановилась и прислушалась.

— Вампиры действительно спят днём, — прошептала она. — Но преимущество солнце даёт только на поверхности. Здесь, под землёй, они бы напали на нас в любой час, если бы трэллы подняли тревогу. Днём вампиры как раз ждут нападения и выставляют стражу из людей. А ночь — их время, поэтому они чувствуют себя в безопасности. Именно тогда их проще застать врасплох.

Последнее было явным преувеличением, но Айне хотелось хоть немного успокоить Тоннира.

Она рассчитывала, что в эту пещеру с ней пойдут две дюжины ополченцев. Но теперь...

Может, и правда стоило дождаться рассвета? Засесть у входа, перехватывать всех, кто выходит наружу, а потом скрытно добраться до гроба Моварта и вогнать клинок ему в сердце?

Но менять план было уже поздно. Убив трэллов, они выдали своё присутствие. Стоит дневной страже обнаружить тела — и на них навалятся всем скопом.

Айна вспомнила трупы в последней яме. Над ними ещё не роились мухи, а запах смерти был не таким тяжёлым, как в тупике с телегами. Значит, погибли они недавно. Похоже, трэллов здесь хватало, чтобы захватывать на тракте целые группы желающих вступить в имперский легион.

«Сейчас смертные стражи спят, а вампиры бодрствуют. Нужно придумать способ перебить всех разом. Ну или хотя бы выяснить, какими силами располагает Моварт».

Задумавшись, Айна шагнула вперёд и едва не споткнулась о бутылку. Она схватилась за стену, удержалась и глянула под ноги. Снова мёд. В нос ударил крепкий запах алкоголя. Вероятно, трэллы заливали им остатки совести. А скорее — просто страх перед хозяевами. Ведь для голодного вампира разница между трэллом и случайной жертвой была настолько малой, что порой её и не разглядеть.

Наконец оценив преимущества обоих расходящихся путей, Айна приняла решение и указала Тонниру на укреплённую досками тропу, уходящую вверх. Высота всегда давала тактическое преимущество и лучший обзор.

Доски тихо поскрипывали под ногами. Айна жестом велела Тонниру ступать осторожнее. Впереди открывалась ещё одна пещера — куда просторнее всех предыдущих. Оттуда веяло холодом. И свежей кровью.

Замаячил свет.

Айна пригнулась ещё ниже.

Вскоре перед ней предстала не просто пещера, а целая зала, не лишённая кошмарной эстетики.

Посреди залитых алым камней, зарослей паслёна и грибниц кровавого венца возвышался длинный стол, будто перенесённый сюда из пиршественного зала ярла Вайтрана.

Он ломился от еды. В основном от мяса. В свете свечей и масляных ламп оно казалось сырым. Кровь стекала по блюдам и скатертям. Повсюду блестели бутылки вина, кубки, груды золота, лежали дорогие ткани и оружие. В основном кинжалы, воткнутые прямо в столешницу.

На высоких стульях сидели пирующие.

Айна похолодела.

Не нужно было подходить ближе, чтобы понять: все они вампиры. Бледные. Одетые так же, как Лалетта на кладбище.

Четыре женщины и двое мужчин.

Один из мужчин восседал во главе стола на настоящем троне и медленно смаковал из кубка.

Моварт?

В дневнике Алва описывала его как прекрасного принца, явившегося ей из тумана. Но кровосос, которого сейчас видела Айна, был откровенно уродлив. Бледный, лысый, с резкими, хищными чертами лица. По подбородку тянулась тёмная полоса, похожая на засохший кровавый подтёк. Щёки и лоб пересекали глубокие шрамы, оставшиеся, вероятно, ещё со времен смертной жизни.

Воистину, вампирское очарование способно творить со смертными жуткие вещи.

Айна ещё раз осмотрела зал.

Ни Алвы. Ни Фалиона. Лишь двое трэллов стояли у стены рядом с троном своего господина. Одна из них — молодая девушка — украдкой вытирала рукав, на который капнуло масло из светильника, висевшего у неё над головой. Айна прищурилась. Да, масло подтекало, и местами на земле поблёскивали радужные лужицы. Но хватит ли этого, чтобы устроить здесь пожар?

Айна вновь окинула взглядом противников. Шесть кровососов, один из которых — патриарх, и пара людей. Идти против них вдвоём — верная смерть.

Оглядев залу, Айна заметила ещё пару отнорков. Там могли скрываться другие трэллы. Где-то ведь они спали. Стоит начаться драке — прибегут и возьмут их в клещи. Даже если бы они пришли сюда со всеми ополченцами, победа всё равно не была бы гарантирована. А скорее даже наоборот: их ждало поражение. В ополчении Морфала и правда было мало бойцов.

Нужно вернуться. Поговорить с легатом Дулием. Империя поручила ему охранять Морфал. А эти вампиры уже истребили не один десяток потенциальных рекрутов для Легиона. С таким Дулий точно мириться не станет.

И нужно успеть привести подкрепление к рассвету. Перебить дневную стражу, залить зал маслом и алкоголем, а затем, не приближаясь к гробам, сжечь здесь всё.

Но вампиры, обнаружив убитых трэллов, могли скрыться раньше, чем она успеет провернуть этот рискованный манёвр. Нужно заблокировать выход. Там, у подъёма, где были пауки. И проследить. Они с Тонниром будут сдерживать трэллов и вампиров, а Лиларион побежит за помощью.

Сколько осталось до рассвета?

Айна ощутила сквозняк. Обернувшись, она заметила лаз, достаточно широкий, чтобы по нему мог пройти человек.

А что если у пещеры есть другой выход, о котором они не знают? Те пауки… Не могли же трэллы спокойно таскать мимо них сопротивляющуюся добычу и ни разу не столкнуться?

Проклятье! И всё же отступить придётся. Здесь к ним банально могли подкрасться с тыла.

Прежде чем Айна успела повернуться к Тонниру, грянул оглушающий взрыв. Со свода пещеры посыпалась пыль и мелкие камни. Из правого бокового отнорка в большую пещеру вырвалось пламя.

Вампиры тут же вскочили со своих мест.

Из огня выбежал вопящий человек, похожий на живой факел. Добежав до середины зала, он рухнул на пол. Крик оборвался. Но зашумели уже вампиры. Поднимали руки, окутанные алым сиянием. Готовились к бою.

А потом либо увидели, либо просто учуяли Айну и Тоннира.

— Двое на уступе! — крикнула одна из вампирш, указывая пальцем в их сторону.

Айна вскинула лук, прицелилась в светильник, висевший за троном Морвата, и выстрелила.

Светильник рухнул. Пол пещеры, покрытый блестящими потёками масла, вспыхнул ярким пламенем.

Уже не скрываясь, Айна встала в полный рост, чтобы сильнее натягивать тетиву. Новый выстрел — в Моварта. Не попала, но привлекла его внимание. Он ударил в ответ магией льда. Шип с треском разбился о камни, обдав Айну холодными осколками.

Она опустилась на колено, чтобы стать менее удобной мишенью, и снова выстрелила — теперь в одну из загоревшихся вампирш. Нужно было добить тех, кто слабее, а потом уже начинать пляску с патриархом.

Раненая вампирша рухнула в горящее масло, но тут же поднялась. Айна рискнула и снова встала, выстрелила ещё раз. Попала в руку. Сменила позицию — вовремя. Ледяной шип вонзился туда, где она только что была. Ещё выстрел — вампирше в шею. Та рухнула как подкошенная и больше не шевелилась.

— Победа или Совнгард!

За её спиной Тоннир, найдя удобный спуск, ринулся в рукопашную. Спрыгнул прямо на одну из вампирш, подобравшихся ближе всех к уступу. Оглушил её и подрубил бедро. Верно, ярость и отчаяние придали ему сил – и он опять ударил противницу, отсекая ей кисть и возможность колдовать. Айна заволновалась, но увидела, что пока он справляется.

Она быстро оглядела поле боя. Трэллам досталось сильнее всего. Получив ожоги, они катались по земле и уже не представляли серьёзной угрозы. Тоннир добил вампиршу, и она с хрипом осела на землю. Но на ногах оставались ещё трое кровососов и сам Моварт. Если остальные вампиры полукругом подступали к ним с Тонниром, то патриарх стоял на месте и словно наблюдал.

Айна выбрала цель. Женщина-вампирша пёрла напролом. Мужчина петлял из стороны в сторону, словно опасаясь лезть на рожон. А одна из вампирш и вовсе исчезла из виду. Айна прицелилась в вампиршу по центру. Выстрел. Мимо. Ещё один. Кувырок, чтобы уйти от ледяного шипа. Подъём. Выстрел. На этот раз удачный — в живот. Вампирша остановилась, но не умерла. Возможно, её остановил шок. Или яд.

Айна перевела прицел на мужчину-вампира, но и тот будто испарился. И тут руку пронзил обжигающий холод и боль. Перед глазами всё стало алым.

Айну затрясло. Она выронила лук и рухнула на колени. Мужчина-вампир — не Моварт — словно вынырнул из тени прямо перед уступом и вновь ударил по ней своей магией.

Тело Айны будто пронзили сотни тонких игл. Силы стремительно покидали её, накатил холод. Она попыталась крикнуть, но не смогла. Чтобы уйти от атаки, Айна рухнула на доски и неловко перекатилась ниже, под прикрытие каменной стены. Магия оборвалась.

«Мерзость», — подумала она, глядя на дрожащую ладонь, покрытую мелкими каплями крови. Собственной? Или вампирской? Сразу и не понять. Но лежать было нельзя. Тоннир остался внизу один. Против четверых!

Опомнившись, Айна вскочила на ноги, выхватила меч и бросилась к уступу, с которого спрыгнул Тоннир.

Едва Айна приземлилась, как заметила светящиеся оранжевым глаза во тьме в локте от себя: юная на вид вампирша оскалилась на неё, готовясь к броску — так вот куда она делась, — засела в засаде. Рубящий удар по шее оборвал шипение — голова монстра простилась с телом.

Итого осталось двое и Моварт.

Айна рванулась вперёд.

Женщина-вампирша со стрелой в животе, увидев её, снова пошла в лобовую. И не одна — рядом змеёй скользил тот самый вампир, атаковавший её магией крови. Нападали они вместе, слаженно. А ещё близко друг к другу.

Айна замерла, приготовилась и крикнула:

— FUS RO!

Воздушная волна сбила обоих с ног, подарив короткую передышку.

Айна метнулась взглядом к Тонниру. Тот уже бился с самим Мовартом у длинного стола, заваленного кошмарными яствами. Сверху патриарх не казался таким огромным и страшным, как сейчас. Он возвышался над Тонниром на целую голову, словно минотавр-лорд. Настоящее чудовище.

Мир качнулся. Айну вновь накрыла волна слабости. Кровавая магия словно вычерпала из неё часть жизненных сил. Айна нащупала на поясе зелье. Ощупала форму пузырька, взглянула на колпачок. Чёрный. Яд. Не то. Нужно лечебное.

Вот только пока она возилась, подстреленная вампирша поднялась и бросилась на неё, намереваясь вцепиться клыками в горло. Рот её казался чёрным и гротескно огромным.

Айна подпустила кровососку почти вплотную и резким движением вогнала ей в пасть пузырёк с ядом. Затем ударила рукоятью меча по челюсти.

Хрустнуло стекло. Вампирша рухнула и почти сразу забилась в судорогах. Между клыков выступила смешанная с тёмной кровью пена.

Вампир-мужчина тоже пришёл в себя. Поднялся. Снова ударил по Айне магией. Каким-то чудом она ухитрилась увернуться. Выпрямилась, но крикнуть не смогла. Грудь болела так, будто её лягнул конь. Нужно было ещё немного отдышаться.

Айна быстро оглянулась. Моварт теснил Тоннира к трону, бил кулаками, но норд неведомым образом ухитрялся выставлять блок топором. Но надолго ли его хватит?

Оставшийся в живых вампир снова атаковал её магией крови. Пришлось отступить к столу. В спину дохнуло теплом: догорало масло из светильников. Но этого жара было недостаточно, чтобы остановить кровососа или причинить ему вред.

Сама Айна перешагнула через огонь и вновь огляделась. На столе стояли бутылки. Мёд, скорее всего, был таким же крепким, как и тот, который она унюхала в пещере выше.

Схватив одну из бутылок, Айна швырнула её в затухающую лужицу масла. Пламя вспыхнуло ярче. Подошедший слишком близко к огню вампир инстинктивно отшатнулся. Прикрыл лицо руками.

Удачный миг.

Айна выставила меч, словно копьё. Набрала воздуха.

— WULD!

Рывок. Она с наскока нанизала вампира на клинок, как бабочку на булавку. Его бледное лицо оказалось так близко, что Айна услышала, как клацнули зубы возле её уха.

Она откинула голову, провернула меч, расширяя рану и выворачивая внутренности противника наружу. Затем выдернула клинок и рубанула по шее.

Снести голову начисто не удалось, но вампир рухнул на землю и забился в агонии. Голова болталась на лоскуте бледной кожи, но всё ещё клацала зубами.

Глухие удары кулаков о топор внезапно оборвались чавкающим звуком.

— Лалетта... — прохрипел за её спиной Тоннир.

Айна развернулась, и её обдало холодом.

— Нет…

Моварт пробил грудь Тоннира кулаком насквозь и поднял его в воздух легко, словно куклу. Кровавые брызги обдали лицо патриарха. Он облизнул губы.

— Неплох, — басовито произнёс вампир. — Но всё ещё слишком слаб. Настоящий мужчина должен биться кулаками, а не сталью. Но ты не трус, потому твоя кровь сделает меня сильнее.

— Подавись ею, мразь, — прохрипел Тоннир, роняя топор.

Повернувшись к Айне, Моварт небрежно махнул рукой и отбросил Тоннира на стол, словно мешок с мясом. Айна за малым не подалась к стороннику, в тщетной попытке ему помочь.

— Так это ты убийца драконов? — спросил Моварт, внимательно её разглядывая.

Поудобнее перехватив меч, Айна начала отступать, не сводя взгляда с вампира. Раздался тихий звон бьющегося стекла. Вероятно, Тоннир, умирая, столкнул кубок.

Моварт повернул голову к столу. Воспользовавшись этим мигом, Айна быстро огляделась. Если кто из вампиров ещё был жив, то на ногах уже не стоял. И топота трэллов она тоже не слышала.

Тот взрыв… Мог ли он прогреметь там, где спали дневные стражи? Если да — хорошо. Тогда пока они с Мовартом остались один на один.

Она попятилась и встретилась взглядом с патриархом, когда тот вновь повернулся к ней. Глаза у него были жуткими, ярко светящимися. Умными и абсолютно холодными.

— Я задал вопрос, отвечай, дитя. — Моварт стоял на месте и лишь поворачивал голову, следя за её перемещениями. — И тогда я подарю тебе быструю и достойную смерть. А будешь противиться — обращу в рабыню и отдам моим псам. Они давно воют и просят самку.

— Твои псы мертвы, — с отвращением выдохнула Айна, вспомнив разговор трэллов у ямы с трупами.

— Найду новых. — Смерть слуг не произвела на Моварта ни малейшего впечатления. — Все жаждут вечной жизни.

— Разве это – жизнь?

Не сводя взгляда с противника, Айна лихорадочно обдумывала, что делать дальше. Скоро она сможет крикнуть снова. Перенестись к Морвату стремительным рывком. Ударить в шею.

Но он ведь ждёт именно этого. Потому и стоит посреди пещеры, в такой выгодной позиции, словно нарочно её провоцируя.

Старые вампиры сильны. И опасны. А ещё быстры — стремительный рывок закончится для неё так же, как и бой для Тоннира — смертью.

— Всё не так плохо, как ты думаешь, — ухмыльнулся Моварт.

Клыки у него были почти как у орка. Они виднелись даже тогда, когда рот был закрыт. Ну а теперь, когда он скалился, и подавно.

— Хоть ты и не ответила, но у тебя кровь дракона. Я чувствую её...

Вампир втянул воздух приплюснутым носом.

— Да... Я пробовал её. Давно, когда на Рубиновом троне сидели прежние императоры. Этот вкус невозможно забыть. Терпкий, с лёгкой горчинкой, напоминающий вино Хай-Рока.

Моварт вновь облизнулся, затем склонил голову, глядя на неё исподлобья. С такого ракурса его лицо казалось ещё более жутким.

— Мои последователи оказались слабы. — Он раскинул руки. — Мне нужны новые. Знаешь, нам вовсе незачем драться, дитя. Ты можешь стать моей новой кровавой матроной.

Айне показалось, или его скрипучий бас зазвучал иначе — мелодичнее. Лицо будто стало уже и глаже.

Она качнула головой, пытаясь отогнать морок. Не помогло. Моварт словно растворился. Айна выставила меч выше, резко выдохнула и огляделась. Её плеча коснулась рука. Твёрдая и тяжёлая, как могильная плита. А ещё обжигающе холодная.

Айна рубанула наугад, но клинок рассёк лишь воздух.

— Вампиризм — это не проклятие, а дар, — мягкий и приятный голос Моварта прозвучал уже с другой стороны.

Айна снова взмахнула мечом. Отступила к стене и прижалась к ней, чтобы он не смог зайти со спины. Плечо заныло, но почти сразу боль прошла, остались лишь крупицы холода.

«Как же быть?» — в панике думала она, тщетно пытаясь разглядеть противника. Он оставался невидимым. Мог стоять напротив. Тянуть к ней когти.

Айна снова взмахнула мечом. И ещё раз.

«Неужели это конец?.. Я не могу стать вампиром. Не хочу».

— Раньше я тоже заблуждался.

Моварт вновь проявился. На том же месте, где исчез: у стола, рядом с телом Тоннира, он облизнул палец, прикрыв глаза, будто от удовольствия. Вампир по-прежнему был лысым, но шрамы исчезли, а черты лица...

Быть того не может! Какого скампа Моварт вдруг стал похож на Лилариона?

Айна моргнула. Моварт взял со стола кубок и поднёс его к груди Тоннира, словно к бочке с вином.

— Я бился со своими будущими братьями и сёстрами. Уничтожал их. Но потом мастер открыл мне глаза. Большую часть жизни я потратил впустую, сражаясь с неукротимой стихией, которую невозможно удержать.

«Так он и есть тот самый охотник на вампиров...» — поняла Айна. Вот только это знание мало чем могло помочь.

Перехватив рукоять меча второй рукой, она незаметно коснулась пояса с зельями. Быть может, удастся использовать яд.

Айна взглянула на вампиршу, которой скормила пузырёк. Та вроде бы не шевелилась. Яды были помечены чёрными крышками, а сами пузырьки Лами делала пузатыми, чтобы их можно было отличить даже в темноте, на ощупь.

Айна скользнула пальцами по своим запасам.

«Круглый... круглый... оплетённый... Проклятье».

Яда она не нащупала. Быть может, он остался у Лилариона? Или у Тоннира? Айна посмотрела на норда. Тот обмяк не подавал признаков жизни.

Наполнив кубок его кровью, Моварт поднёс напиток к иллюзорно тонкому и изящному носу, вдохнул аромат, словно дегустировал вино.

— После аперитива разыгрался аппетит, — хмыкнул вампир. — Ещё тёплая. С ароматом местных болот. Порой я скучаю по родному Сиродилу. Кровь там совсем иная. Густая. Сладкая. Напоённая солнцем.

Моварт сделал глоток. Скривился.

— Похоже, я пробил ему желчный пузырь.

Он уже собирался было выплеснуть содержимое кубка, но передумал и допил.

— Но я уважаю тех, кто меня не боится. Эх... если бы он бился на кулаках, то...

Договорить Моварт не успел. Он коснулся горла, кашлянул и сплюнул. На его губах осталась пена. Кровь Тоннира будто и после смерти продолжала жечь врага изнутри, помня ярость своего прежнего хозяина.

Айна быстро перевела взгляд на плевок. Тоже пена. Рядом лежал топор Тоннира, а чуть дальше, под столом, поблёскивал расколотый пузырёк. Пузатый. И пустой.

Айна посмотрела на Моварта. Иллюзия рассеялась. Его уродливый лик вернулся. Вампир поднял руку к горлу, но двигался заметно медленнее прежнего. В светящихся глазах впервые появилось замешательство.

И тогда Айна всё поняла. Поменяв хват на мече, она чуть подалась вперёд.

— WULD!

Тело понесло её вперёд. Айна вложила в удар все оставшиеся силы. Она словно врезалась в скалу. Холодную. Твёрдую.

Раздался хруст.

— Жалкие... вам меня... не... — захрипел Морват.

Он всё ещё возвышался над ней на целую голову. Айна была прижата к нему почти вплотную, словно к возлюбленному. И самое страшное — даже прямой удар в сердце не убил эту тварь.

На холодеющее плечо капнула пенистая слюна. Айна дёрнула меч. И только тогда поняла, что именно хрустнуло. В ладонях осталась одна рукоять. Клинок сломался.

Айна отпрянула. Вовремя. Моварт замахнулся. Когти разорвали плащ и с визгом проскребли по доспеху.

— Ты тоже... слабая... — прошипел он.

— Тебя убить смогу!

Схватив с пола топор Тоннира, Айна тут же ударила, целя в шею. Моварт выставил блок, как опытный кулачный боец. Но Айна закричала и рубанула по скрещённым запястьям снова. И ещё. И ещё.

В лицо брызнула тёмная холодная кровь. Под ноги упала когтистая кисть. Лишившись руки, Морват всё-таки испугался. Его глаза распахнулись шире.

И тогда Айна обрушила топор ему на шею. А потом принялась рубить снова и снова, рыча, словно раненая пума. И так пока голова Моварта не отлетела прочь. А из обрубка шеи вяло полилось нечто похожее на деготь.

Лишь тогда Айна затряслась так сильно, что топор выпал из пальцев. Она опустилась на колени.

Грузное тело Моварта осело рядом. Ноги его ещё подрагивали. Уцелевшая кисть скребла когтями камень. А отрубленная голова смотрела на неё. Со злобой. И страхом.

Сколько столетий это создание бежало от смерти? Айна не знала. Но когда всё закончилось и глаза потухли, кожа вампира стремительно посерела, словно покрываясь пеплом. Даже попавшая на неё кровь загустела, а затем начала твердеть.

«Вампирский прах... Лами будет плясать от радости», — опустошённо подумала Айна.

Одна из бутылок с мёдом, опрокинувшись, медленно растекалась по полу. Рядом стояли другие. Пламя свечей в канделябрах дрожало, будто исполняя какой-то жуткий ритуальный танец.

Айна посмотрела на лежащего на столе Тоннира. И расплакалась. Отчаянно. Как девчонка. Потому что здесь никто не мог её увидеть. И никто не мог осудить за слабость.

Тоннир… Как он, уже умирая, умудрился выпить тот яд? Сделал это специально, чтобы дать ей шанс? Или просто хотел, чтобы вампир действительно подавился его кровью? Как бы то ни было...

Последний удар они нанесли вдвоём. И вместе победили Моварта.

— Морфал спасён, — прошептала Айна, хотя Тоннир уже не мог её слышать. Разве что из самого Совнгарда. — Лалетта отомщена. А Виркмунд... будет гордиться своим отцом. Я обещаю. Он узнает.

Айна низко опустила голову. Её разрывало от отчаяния и стыда. Почему она не ограничилась разведкой? Зачем взяла с собой Тоннира? Из-за её безрассудства Виркмунд остался круглым сиротой.

— Поиграла в героиню? — прошипела Айна, заставляя себя посмотреть на лежащего на боку норда..

— Агрх! — Рык раздался за спиной.

Айна резко обернулась и увидела женщину-вампиршу. Та очнулась, села и теперь выковыривала изо рта осколки флакона. Миг — и светящиеся глаза впились в Айну. Айна потянулась к топору, но руки дрожали так сильно, что не смогла его взять.

«Почему?!» — в отчаянии подумала Айна.

Но тело словно сдалось. Не слушалось. Не подчинялось.

Вампирша поднялась на ноги.

— Хука, — промямлила она, снова выплёвывая окровавленное стекло. — Хубью!

Пошатываясь, она двинулась вперёд. Айна попыталась подняться с колен, но ноги тоже отказали. А ведь она не сдалась. Она хотела сражаться. Хотела жить!

— Эй, красотка!

Вампирша замерла и повернулась к затянутому чадом проходу, откуда недавно прогремел взрыв. И тут же получила бутылкой промеж глаз. Покачнулась.

Из прохода появился Лиларион. Кажется, он насвистывал какую-то мелодию. Но Айна уже не могла её разобрать.

Она упала на локти и вляпалась в какую-то липкую лужу и дальше уже ничего не видела. Лишь слышала звон разбивающегося стекла и то, как рёв вампирши сменился гулом пламени.

Стало светлее.

Вскоре кто-то приподнял её и коснулся лба, покрытого крупной испариной. Перед глазами всё расплывалось, но Айна различила золотистое пятно. Лицо?

— Сильно же тебя потрепало, — произнёс Лиларион, ощупывая зазор между наплечником и шеей. — Глубокая рана. Чем это тебя так? Для кинжала слишком рваные края.

«О чём он?» — не поняла Айна.

Плечо не болело, лишь слегка холодило после прикосновения Моварта.

«Аперитив... Так он сказал. А перед этим облизнул коготь...»

Мысль всплыла и тут же начала ускользать.

«Я умираю? Вот так? Подведя Седобородых? Тех, кто сгорел в Хелгене? Всех, кто ещё погибнет по вине драконов? Мне на смену придёт другой Довакин? Не может же быть, что я единственная во всём мире...»

Мысль становилась всё тише, а вместе с ней исчезли и звуки извне. Айна словно тонула в бездонном колодце.

«Дедушка... Я так и не смогла тебя отыскать...»

Падение замедлилось. Где-то высоко вспыхнул свет. Слабый. Неуверенный. Словно это сияние и само не знало, стоит ли помогать такой, как она. Но затем разгорелось вновь. Ярче. Увереннее. И Айна устремилась вверх, будто её подхватила огромная тёплая ладонь.

— Эй, эй! Рано тебе умирать, — донёсся до неё голос Лилариона.

Она почувствовала, как он приподнял её голову.

— А теперь зелье. До дна, Горноцветик. Не-не... Плеваться не надо. Вот так. Ещё глоточек. И ещё.

Сознание начало проясняться. Айна посмотрела на тёмный свод пещеры. Потом — на Лилариона, невозмутимо отвинчивавшего красную крышку ещё одного лечебного зелья.

— Я ещё не исполнил свою миссию, порученную Дибеллой, — продолжил он, встретив её взгляд. — И величайшую балладу не сочинил.

Ответить Айна не смогла. Поэтому Лиларион заставил её выпить ещё одно зелье. Она закашлялась и отрыгнула остатки.

— Пожалуй, сделаем паузу, — решил он.

Лиларион ушёл, но вскоре вернулся и подложил ей под голову что-то мягкое. Айну потряхивало и морозило, поэтому он укрыл её чьей-то шалью. От той пахло кровью. А впрочем этим запахом было пропитана сама земля.

— Отдохни немного. — Лиларион оглянулся по сторонам. — Рана уже не кровоточит, но, чтобы прийти в себя, тебе нужно время.

После этого он снова скрылся из виду.

Холод медленно отступил, но на смену ему пришла боль. Вместе с ней Айна постепенно начала ощущать своё тело. Плечо горело. Да так, что она сцепила зубы до скрежета, чтобы не застонать.

— А хорошо устроились эти кровососы, — донёсся до неё голос Лилариона.

По звуку Айна поняла, что он крутится где-то неподалёку от стола. Раздался смачный плевок.

— Проклятье! У них кровь в винных бутылках! Тьфу. Гадость. Эстеты скамповы. Хорошо хоть мёд настоящий. И крепкий! Горит так, что любой дракон обзавидуется. Я всего лишь открыл краник у одной из бочек и поставил коротенькую свечку, а бахнуло так, будто там была измельчённая огненная соль. Хотя кто знает? Может, она и правда лежала в том хламе. Раньше здесь явно была шахта.

— О чём ты? — медленно спросила Айна.

Язык всё ещё заплетался, но Лиларион её услышал.

— Над телегами с костями, был проход. Высоко, но я сумел дотянуться и решил проверить, куда он ведёт. В итоге попал в спальню трэллов. Их там оказалось больше дюжины. И все храпели так, что паутина дрожала. А вокруг стояли бочки с выпивкой. Ну я и решил провернуть трюк из одной книжки. Подумал, помощь с такой оравой вам не помешает.

— Я хотела отступить, — тихо сказала Айна, наконец поняв, кто устроил тот взрыв.

— Кхм… вообще надо было сразу ограничиться разведкой, — продолжил Лиларион. — Но умная мысль часто приходит слишком поздно. Героиня же идёт в бой без оглядки! Ей не ведом страх! В нордских балладах всегда восхваляют отвагу, а не осмотрительность. Последняя вообще грех, за который не принимают в Совнгард.

Он появился снова, держа в руках пузатый кошель с монетами. Тот тут же исчез за пазухой. Лиларион склонился к ней, осмотрел и вновь достал зелье. Когда он поил её, Айна не сопротивлялась. И старалась не показывать злости... В конце концов, он прав: она ломанулась в логово Моварта, не составив толкового плана. И дорого поплатилась.

После нового зелья она попыталась привстать, не смогла, и тогда Лиларион достал из сумки Лами ещё одно — зелёное, возвращающее силы. Оно было кисловатым, но сознание окончательно прояснилось. Айна села, опираясь на руки.

Лиларион положил Тоннира на пол, в стороне от обезглавленного тела Моварта. Хорошо: негоже убитому лежать рядом с убийцей. Хотя… кто на самом деле здесь убийца?

Всё размылось, и Айна поняла, что это слёзы. Она стыдливо опустила голову.

— Приляг, — посоветовал Лиларион.

А потом, поколебавшись, опустился рядом на корточки и коснулся её плеча. Легонько обнял.

И, почувствовав эту поддержку, Айна разревелась с новой силой, напрочь забыв все наставления отца. Равенус Аркадий свято верил, что слёзы — проводники слабости. А вот дедушка Вульстен с ним не соглашался. Он говорил, что слёзы, как дождь, смывают все горести, а без них душа обращается в безжизненную пустошь.

Шмыгая носом и утыкаясь в плечо Лилариона, Айна была готова согласиться с дедом.

Впрочем, как и всегда.

Когда Лиларион снова уложил её, Айна не сопротивлялась. Глядя в потолок, она старалась не думать и не корить себя. Выбор был сделан, и теперь оставалось лишь принять последствия.

Она не знала, где пропадал её спутник, но через некоторое время Лиларион вернулся, неся в руках какую-то книгу, пару ожерелий, богатую одежду и... меч. Да ещё какой! Тёмный металл с зеленоватым отливом, изогнутый однолезвийный клинок — добротная орочья работа. Лезвие поблескивало, словно зачарованное.

— Там наверху был большой сундук, — поведал Лиларион, начиная укладывать трофеи в заметно похудевшую сумку, которой снабдила его Лами. Закончив, он протянул Айне орочий меч. — Держи, на первое время сойдёт. Нужно вернуться в Морфал и привести помощников, чтобы доставить Тоннира домой.

Приняв оружие, Айна посмотрела на Лилариона. Он тут же спохватился:

— Ой, чего это я лезу с советами к командиру. — Заметив осуждающий взгляд, Лиларион хмыкнул: — Да, неуместная поддевка.

— Знаешь, я поняла, что за всеми своими насмешками ты хладнокровен, как матёрый воин, — заключила Айна и обернулась к мертвой вампирше. Теперь её тело представляло собой чёрный обугленный силуэт. — И, кажется, наврал мне, что не умеешь сражаться.

— О, я всего лишь облил её мёдом и бросил под ноги горящий подсвечник. — Лиларион развёл руками, показывая, что её догадки лишены смысла. — Для этого нужны не боевые навыки, а лишь ловкость, толика смекалки... и, пожалуй, безумия. К тому же она едва тащилась. Ты что, запихнула ей в рот пузырёк с ядом?

Айна не ответила. Сбросив с себя шаль, она попыталась встать. Не получилось, и тогда Лиларион пришёл ей на помощь.

— Мне нужны подробности, не забыла? Вампиры ведут скрытный образ жизни, но неизменно привлекают интерес публики. В частности романтичных дам, мечтающих сохранить вечную молодость. О, я уже предвкушаю эти строки, — он повысил голос. — И трое их тогда вошло...

— Если хочешь получить красивую балладу, напиши её о Тоннире, а не обо мне. — Айна достала из собственных запасов ещё одно зелье с зелёной крышкой. — Это он победил Моварта.

— Тогда как в груди вампира оказался твой клинок? — Лиларион скрестил руки на груди и покосился на тело Тоннира. Тот будто спал.

— Я расскажу, — пообещала Айна и выпила зелье.

Поменяв ножны на поясе, она огляделась.

— Но перед этим я хочу убедиться, что здесь не осталось ни одной твари. Ни с горячей кровью, ни с холодной.

***

— О, милый, ты пришёл? — Алва с блаженным видом потянулась в гробу, стоило открыть крышку. Но, распахнув глаза, застыла от ужаса.

Айна тут же упёрла клинок ей в шею.

— Стойте, стойте! — запричитала Алва, пытаясь подняться, но Айна надавила сильнее, и вампирша замерла. Ещё шире распахнула карие глаза. Сделала самое невинное лицо, какое только можно было себе представить. — Я пленница! Они... Они все вампиры и хотели выпить мою кровь! Вы спасли меня!

— Ты виновна в смерти малышки Хельги и её матери, — начала перечислять Айна. — В обращении Лалетты, жены Тоннира. В том, что их сын Виркмунд осиротел. Ты виновна в том, что собиралась принести в жертву Моварту и его банде весь Морфал.

— Нет, ты не понимаешь! Я не сама! Меня заставили! — Алва решила играть до последнего.

— Я читала твой дневник, — пресекла её притворство Айна.

И вампирша мигом переменилась. Не обликом — сущностью. Сузила глаза, рассмеялась. Улыбнулась и наконец показала клыки. Белые и аккуратные, они были лишь немногим длиннее человеческих, но куда острее.

— Ох! Если хоть локон упадёт с моей головы, Моварт разорвёт на клочки и тебя, и всех твоих обожаемых морфальцев, — начала угрожать Алва. — Включая эту сучку Лами и твоего крикливого петуха с золотым гребнем.

— Моварт мёртв, — холодно возразила Айна, чуть отводя клинок. — Уже окончательно.

Алва оскалилась, подалась вперёд с ядовитым шипением. И в тот же миг она лишилась головы.

Её тело всё ещё билось в гробу, когда Айна осмотрела клинок своего нового меча. Тот нуждался в качественной заточке, вот только в Морфале не было кузницы. Придётся потерпеть до Вайтрана и обратиться к Адрианне Авениччи. А может, и к самому Йорлунду Серой Гриве. Последний считался лучшим кузнецом не только Вайтрана, но, пожалуй, и всего Скайрима. Вот только заказы он выполнял прежде всего для Соратников. А связываться с ними Айне не хотелось. Хватило ей и обучения в Гильдии Бойцов с царившей там дедовщиной.

— Смотри, мой размерчик!

Лиларион наконец перестал возиться у шкафа, заставленного сапогами. Похоже, Моварт зачем-то их коллекционировал. Те, что держал в руках её спутник, выглядели слегка поношенными, но крепкими. А кожа отливала едва заметным блеском.

Зачарование? Если и так… Лиларион их заслужил.

Айна обтёрла меч о край постели, где, вероятно, отдыхал вампирий патриарх, когда уставал лежать в гробу.

Новые ножны нужно было смазать. Да и за оружием следовало поухаживать. Но сначала...

Айна достала из сумки красное зелье с оплёткой. Откупорила и молча выпила, чтобы обезопасить себя от заражения. Оно горчило, но не обжигало, как обычное лечебное. Моварт и правда сильно её потрепал. Через пару часов стоило принять ещё один флакон — на всякий случай.

Потом она выжидающе посмотрела на Лилариона, уже примерявшего обновку.

— Тоже выпей зелье, — велела Айна. — И хватит уже мародёрствовать. Мы здесь закончили.

— Так точно, командир.

Лиларион поднёс ладонь к виску и щёлкнул каблуками своих новых сапог.