Лилит. Сектор Ø
Глава 64. Чертов пятый ключ
Тяжелая дверь спальни закрылась за спиной с мягким, едва слышным щелчком, отсекая звуки остального пентхауса. Пришлось замереть на несколько секунд лицом к двери, просто чтобы заставить пульс немного сбавить обороты, будто обернуться назад было физически страшно.
Выдох. Медленный разворот.
Ничего не изменилось. Моя дорожная сумка, которую предусмотрительно принесла Исела, сиротливо лежала на самом краю кровати.
На комоде напротив возвышался букет, он действительно был красивый. Джаспер всегда присылал белые ирисы, среди которых обязательно прятался один яркий цветок. В этот раз среди молочной нежности взрезал воздух единственный угольно-черный цветок каллы.
Стеклянная ваза оказалась тяжелой. Опустившись на матрас, я невольно наклонилась к букету, втягивая прохладный аромат — даже не вспомнить, когда в последний раз держала в руках живые цветы. Поставив вазу на прикроватную тумбочку, я провела кончиками пальцев по шелковистым лепесткам и вытащила из зелени небольшой матовый конверт. Бумага была плотной, внутри что-то перекатывалось. Ноготь вспорол край, сложенная записка выпала на колени, а следом на шелковое покрывало соскользнуло содержимое:
«Не злись на Фреда. Твоему конвою нужно пустить пыль в глаза„.
Рядом лежал граненый секретный ключ на случай ЧП.
На губах сама собой возникла усмешка. Холодный металл провернулся между пальцами, и в ту же секунду в голове щелкнуло:
— Черт!
Моя рука рванула выдвижной ящик тумбочки и скользнула под верхнюю столешницу. Пальцы сразу наткнулись на знакомый выступ. Короткий щелчок, и на ладонь упал второй ключ. Идентичный. Тот же сложный скос зубцов, та же лазерная гравировка серии. Не выпуская оба ключа из пальцев, я вытащила телефон из кармана, зажала быстрый набор и прижала трубку к уху, уже срываясь с места.
Гудки тянулись невыносимо долго, пока я пересекала комнату.
— Слушаю, — раздался голос Фреда.
— Твой аварийный ключ от квартиры. Где он? — выпалила я на ходу, распахивая дверь спальни. — При мне, в экранированном футляре во внутреннем кармане, — спокойно ответил он. — Что происходит?
— Где Адам держал свой дубликат?
— В серверной, кажется. В третьей стойке снизу, за панелью бесперебойника.
Шаги гулко отдавались по паркету мимо кухни. Ромео и Исела негромко разговаривали у острова, но при звуке моего бега замолчали. Краем глаза удалось перехватить лишь напряженный, сканирующий взгляд Ромео и встревоженное лицо няни.
— Детка, ты что-то потеряла? — окликнула Исела.
— Нет! — бросила я, даже не сбавив темп.
Тяжелая дверь серверной распахнулась. В лицо ударил запах охлажденного пластика и вой десятка кулеров. Телефон остался зажат между плечом и ухом, пока пальцы срывали нижнюю заглушку третьего юнита.
Пусто. В глубине отсека холодно блеснул лишь мой SIG Sauer P365, а рядом лежал толстый конверт с деньгами и фальшивыми паспортами.
— Здесь пусто, Фред! — крикнула я в трубку сквозь вой вентиляторов.
— Сиси, черт возьми, объясни толком, что случилось?! — голос Фреда ожесточился.
— Спроси у своего нового друга.
Я сбросила вызов, не дожидаясь ответа, и резко захлопнула фальшпанель стойки.
Значит, кабинет.
В святилище Адама я ворвалась почти бегом. Его логика всегда балансировала на стыке педантизма и лени. Взгляд упал на массивный рабочий стол. Сбоку под столешницей крепился металлический короб для кабелей. Рука нырнула внутрь и почти сразу наткнулась на холодную сталь — ключ намертво примагнитился к внутренней стенке короба.
Всего в комплекте четыре секретных ключа от двери.
Один ключ лежал в спальне под тумбой.
Один — у Адама в столе.
Один опечатан у консьержа в лобби.
Один у Фреда во внутреннем кармане.
А это значило, что в конверте лежал пятый.
Чертов Джаспер!
Теперь загадка его бесшумных визитов окончательно раскрылась. Этот наглый пес каким-то образом сделал дубликат.
Сжав металл в кулаке так, что грани впились в ладонь, я быстрыми шагами вышла из кабинета. Снова мимо кухни, снова под тяжелыми взглядами Ромео и Иселы. Тяжелая дверь спальни захлопнулась и пальцы в ярости выбили сообщение:
Я: Дубликат секретного замка? Ты говнюк, Джаспер!
Лощеный пес: Я вернул его тебе
Я: У тебя его вообще не должно было быть!
Лощеный пес: Считай это жестом доброй воли
Я: Иди к черту!
Телефон полетел на покрывало. Кинув ключ вслед за ним, я развернулась и шагнула в гардеробную. Сенсоры плавно залили ряды полок мягким светом, и в лицо ударил въевшийся в дерево и ткани парфюм Адама.
Слева висел мой гардероб, справа — его. Рука медленно скользнула по вешалкам: шелк, кашемир, шерсть, кожа. Платья, деловые костюмы, пиджаки, блузы, пальто, выстроенная ровными рядами обувь и сумки. Как я тосковала по всему этому…
Посреди комнаты возвышался массивный остров со стеклянной витриной и бархатными ящиками для аксессуаров. Готовясь к ванной, пальцы привычно потянулись к шее. Расстегнув замок цепочки, я сняла тяжелый кулон с кольцом и потянула на себя свой ящик.
Тонкая направляющая привычно заупрямилась, этот механизм начал слегка заедать незадолго до того, как я исчезла. Пришлось дернуть сильнее. От резкого толчка скрытая планка сухо щелкнула, и соседний отсек Адама послушно выехал вперед следом за моим.
Опустив украшения в бархатную ячейку, я перевела взгляд на его сторону.
Массивные хронографы покоились в выемках, рядом поблескивали запонки и зажимы для галстуков. Запасной кожаный ремешок лежал чуть наискосок, а мягкая замшевая салфетка для полировки стекла от толчка сползла в сторону. Именно под ней, застряв в узком зазоре между бархатными валиками, блеснул край плотного картона.
Пальцы потянули его на свет. Сердце пропустило удар.
Фото с места преступления.
Он был запечатлен во всем своем абсурдном, порочном великолепии: абсолютно голый, блестящий от испарины на рельефных плечах, но в форменной темно-синей фуражке нью-йоркского копа с сияющей кокардой и с дурацкими накладными усами, которые уже наполовину отклеились. Одна его рука была намертво пристегнута наручниками к моей руке, а свободной он держал камеру, направив объектив сверху вниз.
Широкоугольный полароид захватил абсолютно всё: обнаженную меня, обнаженного Адама, его внушительный член…
Он ведь клялся, что сожжет этот кадр тем же утром. Лжец.
Кончики пальцев прошлись по широкому белому полю под снимком
«Место преступления — спальня. Подозреваемая № 1».
Ниже — дата и точное время: 04:17 AM.
По телу прокатилась горячая, болезненная волна. Человек, перед которым трепетали советы директоров, втайне прятал свидетельство безумной, запретной игры ближе всего к сердцу.
Зажав карточку в пальцах, я задвинула ящики, вышла на пару секунд обратно в спальню и положила снимок на прикроватный столик.
По старой памяти я уже хотела силой мысли провернуть вентили, но тихий гул за ухом напомнил, что силы мои отключены. Раздраженный выдох сорвался с губ. Пришлось идти к чаше и вручную выкрутить тяжелые вентили, слушая, как с гулом обрушивается обжигающий кипяток.
Одежда упала прямо на полированные плиты. Шаг через борт — и тело обожгло спасительным жаром.
— Эйда, приглуши свет.
— Конечно, моя госпожа, — бесстрастно отозвалась акустика под потолком.
Основное освещение плавно сошло на нет, оставив лишь янтарные бра на стенах. Густой пар уже заполняй всю комнату.
Голова опустилась на покатый край камня, веки сомкнулись.
Вся злость на Джаспера, на ограничения и на этот бесконечный день медленно растворялась в горячей воде.
✗ ✗ ✗
Ещё немного — и я буду дома. Блэкторн таскал меня по встречам последние дни, чтобы я наглядно «понимала, с чем и кем буду работать».
Лифт звякнул, я вышла в холл, прикладывая ключ-карту к двери. Ноги ныли невыносимо. И зачем я вообще надела эти туфли?
Единственное, что мне сейчас хотелось, это скорее снять с себя одежду, погрузиться в горячую воду и побыть в тишине.
— Эйда, я дома. Срочно хочу горячую ванну, — выкрикнула я в пустоту, бросая ключи на столик.
— Полиция Нью-Йорка, — раздался голос из гостиной, и всё тело напряглось.
Первая мысль — бежать. Но едва я подняла глаза, как остолбенела.
В гостиной, на спинке дивана лежал Адам. В полицейской фуражке, в очень узких шортах, на которых болтались наручники, с ужасными накладными усами и дубинкой. Его мускулы перекатывались в полумраке квартиры, отчего ткань шортов натягивалась, обрисовывая каждую выпуклость.
Усталость будто рукой сняло.
Я стояла в холле, все еще сжимая в руке сумочку, и чувствовала, как внутри вспыхивает жар, который боролся с диким желанием подойти и с корнем содрать с него эти ужасные извращенские усы.
Контраст между его породистой натурой и этой нелепой дешевкой сбивал с толку, но в то же время заводил до покалывания в кончиках пальцев.
Адам спрыгнул со спинки дивана. Движения были плавным, бесшумным. Он давал мне вдоволь наглядеться на его нелепый вид и на то, как двигаются под кожей мышцы. Я смотрела на этот спектакль как заворожённая.
— Офицер Донат. Ваши документы, мэм, — он небрежно козырнул двумя пальцами и протянул открытую ладонь.
Я разглядывала этот цирк снизу вверх, с трудом удерживая лицо.
— Мои документы? — выдохнула я, даже не пытаясь сдвинуться с места.
Кончик резиновой дубинки плавно коснулся моего подбородка, заставляя чуть запрокинуть голову.
— Да, мэм. Вы подозреваетесь в краже имущества, — произнес он с абсолютно непроницаемым выражением лица.
Уголки моих губ предательски дрогнули. Он произносил этот абсурд с такой серьезностью, будто действительно зачитывал мне права перед арестом. Накладные усы заметно вздрагивали от его дыхания, но под козырьком фуражки тлело нечто совершенно иное. Его глаза — пронзительно-голубые, с хищной ядовитой зеленцой у самого зрачка — ловили полумрак прихожей и буквально прожигали насквозь.
Смех обжег горло, смешиваясь с накатывающим жаром. Мне до безумия хотелось выяснить, как далеко зайдет это представление и что именно Адам успел срежиссировать за те часы, пока поджидал меня.
И черт возьми, я была готова сыграть по его правилам.
— И что же я, по вашему, успела украсть, офицер… — протянула я с ленивым вызовом, не отводя взгляда от этих невыносимых зелено-голубых глаз и чувствуя, как холодная резина дубинки слегка вдавливается в кожу подбородка.
— Донат. Офицер Донат, — с нажимом поправил он. — А протокол изъятия, миссис Эшворд, мы составим в ходе досмотра с пристрастием. Ваши документы.
Не отрывая от него взгляда, я медленно расстегнула сумку. Пальцы нырнули внутрь, нащупала пластик и нарочито неспешно потянули его наружу.
— Офицер Донат, здесь какая-то ошибка, — мой голос прозвучал бархатно, тихо и обезоруживающе.
И вместо того чтобы вложить документ в его ладонь, я подалась на полшага вперед. Тонкий, прохладный край карточки медленно скользнул по его обнаженной груди — дразняще, прямо по чернильным кольцам змей, оплетавших рельефные мышцы. Его кожа мгновенно натянулась.
— Я ничего не крала, — прошептала я, чувствуя исходящий от него сумасшедший жар. — К тому же меня дома ждет муж…, а он очень злится, когда я опаздываю.
Адам даже не опустил подбородок. Резким движением он, выхватил карточку из моих рук, перехватил ремешок моей сумки, сдернул ее с плеча и одним взмахом швырнул всё это за спину, далеко в темноту гостиной.
— Ваши документы фальшивые. Придётся пройти в комнату досмотров.
— Звучит как превышение полномочий, офицер, — протянула я, скидывая пиджак на край дивана. Придвинулась ближе — так близко, что почувствовала, как от него идёт тепло. И медленно провела рукой по его прессу.
— Может, мы сможем как-то договориться? Офицер?
— Вы предлагаете мне взятку? — его голос стал ниже, бархатнее, и от этого звука у меня по спине прошла дрожь.
— Возможно, — я провела пальцами по его шее, чувствуя, как под кожей бьётся пульс. Адам тяжело вздохнул. — Но у меня совсем нет денег. — Я свела брови и состроила грустную гримасу.
— Пройдёмте в спальню, миссис Эшворд, — прошептал Адам, схватил меня за запястье и потащил за собой.
Каблуки гулко отстукивали дробь по паркету. Я едва поспевала за его широкими шагами, чувствуя, как от одного взгляда на его рельефную напряженную спину и сбившуюся чуть набок форменную фуражку по телу прокатывается обжигающая волна.
Дверь спальни распахнулась от удара его плеча и со стуком захлопнулась следом. В комнате был полумрак, разбавленный лишь янтарным свечением прикроватных ламп.
Не давая мне сделать и вдоха, Адам резко развернул меня к себе, на секунду прижал спиной к стене и навис сверху. Его дыхание сбилось, стало горячим и тяжелым, а в глазах цвета шторма уже не осталось и следа шутливого фарса.
— Ну что, миссис Эшворд, — выдохнул он, обжигая мне губы, пока свободная рука собственнически легла мне на талию, расстегивая молнию на платье и отправляя его на пол. — Посмотрим, чем вы собирались расплачиваться.
— Офицер… — я медленно обхватила его шею руками, — а у вас есть доказательства моей виновности?
Улыбка Адама хищно блеснула сквозь накладные усы.
— Есть, — отрезал он, в секунду теряя всю напускную мягкость.
Резким, уверенным движением Адам развернул меня лицом к стене. Ладони рефлекторно уперлись в прохладную гладкую поверхность. Холодная резина дубинки медленно скользнула по позвоночнику сверху вниз — от лопаток к пояснице. По коже мгновенно рассыпались мурашки, заставив выгнуться навстречу.
Он очертил дубинкой контур бедра и нетерпеливо постучал по напряженным мышцам:
— Ноги на ширине плеч. И снимите белье, миссис Эшворд.
От этого командного тона перехватило дыхание.
Я качнулась в сторону, уже собираясь первым делом расстегнуть ремешки и сбросить туфли, но Адам перехватил движение — тяжелая ладонь опустилась на плечо, мягко, но не оставляя шанса выскользнуть:
— Не так быстро, подозреваемая.
Я обернулась к нему, не сдержав жалобного выдоха:
— Милый, я весь вечер мечтала их скинуть. Они жутко неудобные.
И в эту секунду спектакль оборвался — маска копа соскользнула с лица Адама мгновенно. Пальцы с плеча перетекли выше, ладонь бережно легла на шею, а подушечка большого пальца медленно, с почти осязаемой осторожностью очертила контур ключицы.
— Если ты устала, я могу все свернуть… — его голос стал совершенно другим.
Я замерла, захлебываясь внезапной волной нежности от того, с какой поразительной готовностью он был способен бросить собственную игру. Ради моей усталости. На миг захотелось просто уткнуться лбом в его ключицу и спрятаться от всего мира.
Но тепло его пальцев на сонной артерии, тяжелое дыхание и этот тихий шепот сделали ровно обратное.
Опершись ладонью о его плечо, я не спеша расстегнула тонкие ремешки, туфли упали на пол одна за другой, и по телу мгновенно прокатилось облегчение, когда босые ступни коснулись прохладного паркета. Я чуть приподнялась на носочках, сокращая между нами остатки дистанции, и вызывающе посмотрела ему прямо в глаза:
— Офицер… — моя ладонь нагло и медленно скользнула вниз, накрывая тугой бугор в его паху и заставляя мышцы под моими пальцами зазвенеть от напряжения. — Так какие у вас есть доказательства?
Сквозь накладные усы пробилась хищная, торжествующая ухмылка.
— Неопровержимые.
Адам снова развернул меня к стене. На миг задержав руки на моих плечах — давая секунды, чтобы отказаться, если я захочу.
Я не захотела.
Холодок резины лег на обнаженную шею. Он снова повел дубинкой вниз, неторопливо, отсчитывая позвонок за позвонком. С каждым сантиметром по позвоночнику сыпались острые электрические разряды, стягиваясь внизу живота в тугой пульсирующий узел. Я уткнулась лбом в холодную дверь, судорожно выравнивая дыхание.
— Снимите трусики, — глухой стук дубинки по внешней стороне бедра и командный тон ударил по нервам.
Нарочито медленно, я стала стягивать трусики, заставляя тонкую кромку обжигать кожу бедер, пока щеки заливало жаром. Шаг в сторону. Ноги встали шире, как он требовал, и прохладный воздух комнаты мгновенно коснулся беззащитной наготы.
Прикосновение дубинки вернулось внезапно. Кончик резины медленно нырнул между разведенных ног, скользнув по самому чувствительному центру. Из горла вырвался полустон — звук, который я сама от себя не ожидала услышать.
Адам перехватил эту капитуляцию моментально. Он шагнул вплотную, вдавливаясь пахом в поясницу, а бутафорские усы защекотали плечо у самого основания шеи.
— Вы признаетесь в краже моего сердца? — горячие губы обожгли кожу под челюстью, а резина между ног снова качнулась, надавливая глубже и дразняще растягивая ощущение.
Я подалась назад, вжимаясь в него, окончательно теряя контроль в этой пытке.
— У меня есть… право на один звонок.
— Отклонено, — выдохнул он мне в ухо.
Не выдержав дистанции, я резко развернулась в кольце его рук. Пальцы с силой впились в затылок Адама, сминая эти дурацкие накладные усы и втягивая его в собственнический поцелуй.
Игра закончилась, уступив место настоящему голоду. Хватка Адама дрогнула, резиновая дубинка выскользнула из его пальцев. Одним движением он подхватил меня под бедра, оторвав от пола, и в несколько широких, нетерпеливых шагов понес к постели.
✗ ✗ ✗
— Ана?
Из воспоминаний меня вырвал мягкий, осторожный голос Иселы.
Легкие обожгло жаром. Я резко вынырнула на поверхность, с шумом хватая ртом воздух. Волна поднялась следом, с тяжелым всплеском перехлестнула через борт ванной. Вода заструилась по лицу, возвращая в реальность.
Голос доносился из спальни, свободно преодолевая пространство гардеробной. Дверь в ванную оставалась распахнутой, и Исела замерла прямо на входе гардеробной.
— Ты в порядке?
Я провела ладонями по лицу, смахивая капли, и сделала медленный вдох, возвращая голосу твердость:
— Да.
— Мистер Ромео нервничает, попросил проведать тебя.
На губах сама собой возникла усмешка. Стоило выпасть из поля зрения чуть дольше положенного, как меня пытаются найти в собственном доме.
— Передай Ромео, что я отмываюсь от базы, — отозвалась я, опираясь ладонями о покатый влажный камень.
— Хорошо, милая. Фред звонил пару минут назад — они с Молли будут через полчаса.
— Поняла, — я заставила себя подняться, чувствуя, как по коже стекают остывающие струи воды. — Скоро выйду.
— Ждем тебя в столовой, — мягко бросила няня, и в спальне послышалось как закрылась дверь.
Едва Исела скрылась за дверью, я вылезла из остывающей ванны, накинула халат и вернулась в спальню. Телефон на кровать мигнул, на экране висело уже с десяток пропущенных от Фреда. Я взяла телефон в руки и он снова ожил. Стоило мне нажать на прием, как из динамика на повышенных тонах рявкнул взвинченный голос:
— Какого черта у тебя там происходит?!
— Ах, что у меня происходит?! — сорвалась я на ядовитый, клокочущий шепот. — Это я хочу спросить, какого черта творится, Фред! Почему дубликат секретного замка от квартиры лежит у меня на тумбочке в гребаном конверте от Уайтхеда?! Откуда у Джаспера пятый ключ, Фредди?!
— Ана, стой, дай объяснить, ты не знаешь… — попытался перебить он, но в его огрубевшем голосе уже прорезалась паника.
— Засунь свои объяснения себе в задницу, предатель! — отрезала я и сбросила вызов, не дав ему вставить слово, и с размаху швырнула телефон на кровать.
Глава 65. Чертовы семейные традиции
Холодный ветер с Ист-Ривер хлестнул по лицу, стоило выйти наружу. Отсюда, из Дамбо, раскаленная сетка Манхэттена за темной водой казалась огромной искрящейся стеной. Фред встал у перил и прикурил, закрывая огонек ладонью от порывов ветра.
Я подошла и с размаху бросила граненый ключ на столик:
— Какого черта дубликат у Джаспера?
— Я знал про него еще три года назад, — спокойно ответил Фред, выпустив струйку дыма.
— Ты знал?! — меня обожгло яростью. — А о чем я тебя умоляла перед тем, как всё полетело к чертям? Я просила тебя не спускать глаз с Адама! Потому что за мной следил Джаспер! А ты сговорился с ним и оставил ему ключ от квартиры?!
— Да потому что мишенью был не Адам, Ана! — жестко оборвал он, резко повернувшись ко мне. — Мишенью была ты! Адама защищала фамилия, деньги и отец, а за тобой шла охота. Я вычислил Джаспера и оставил ключ ему, чтобы он присматривал за тобой! И чтобы у тебя был выход в обход Эйды, если дом придут зачищать!
— Охотились на меня, Фред, — с ледяной, страшной горечью произнесла я, глядя ему прямо в глаза. — А убили Адама.
Фред замер. Слова застряли у него в горле, а желваки на челюсти сжались так, что хрустнули зубы. Ему нечем было крыть. Эту правду невозможно было перечеркнуть никакими расчетами.
Несколько секунд над террасой висел только гул моста и свист ветра.
— Ключ он тебе вернул. Чтобы не ограничивать тебя, в чем проблема?
— Никаких проблем, — я вскинула руки, — променяла военный надзор на домашний.
— Ана, — тихо выдохнул Фред, и в его голосе прорезалась такая наболевшая усталость, что злость внутри меня на секунду оступилась. — Прекрати. Твоя контора сейчас не спускает с тебя глаз. Твой Ромео здесь не для красоты ходит, они сканируют каждый твой чертов шаг. Я знаю это, и ты это знаешь.
Он тяжело посмотрел на меня, не пытаясь прятать вину:
— Я облажался с Адамом. Я знаю это, и мне с этим жить до конца моих дней. Но позволить тебе еще раз исчезнуть я не дам, даже если ради этого мне придется встать у тебя поперек горла. Считай меня надзирателем, предателем — кем угодно.
Фред с силой вдавил окурок в пепельницу, затушив тлеющий огонек, и уперся руками в перила, глядя на темную воду реки.
Ветер с залива хлестнул по лицу. Я смотрела на его напряженную, поникшую спину и, помедлив пару секунд, тихо спросила:
— Ричард знает?
Фред замер. Не поворачивая головы:
— Что именно?
— Где я была все эти три года, — мой голос сорвался почти на шепот. — И что со мной там делали.
Фред медленно, тяжело покачал головой:
— Нет.
— И не надо. Он не переживет.
Фред кивнул.
— Пошли в дом. Хватит морозиться.
Он толкнул стеклянную дверь и ушел внутрь.
Я постояла еще минуту, подставив лицо ледяному ветру, пока пульс окончательно не выровнялся. Подобрав ключ, я шагнула следом за ним.
Молли было не узнать. В моей памяти она так и осталась той дерзкой девчонкой за барной стойкой. С вечно растрепанными кудрями, в косухе и пирсингом. Она всегда держалась с дерзкой уверенностью.
А теперь, никакой кожи и громоздкого железа. Часть пирсинга она оставила, но на смену брутальным кольцам пришли аккуратные, лаконичные украшения, а вместо косухи на ней было мягкое кашемировое платье оливкового цвета. Те же золотистые кудри теперь мягко обрамляли лицо, а в чертах проступила удивительная, спокойная женственность. Вся прежняя настороженность растаяла. Рядом с Фредом она расцвела. Кто бы мог подумать, что ей так пойдет роль жены и матери. Да и сам Фред рядом с ней будто сбросил лет десять.
Каковы были шансы встретиться двум абсолютно полярным людям? Девчонке из подпольного криминального бара, чью семью вырезали конкуренты из местной группировки, и кадровому ветерану, человеку долга, который теперь отвечал за безопасность чуть ли не половины города? Наверное, такие же ничтожные, как наша встреча с Адамом после моего воскрешения.
А их сын? Казался ангелом, на первый взгляд. Светлые кудри, как у Молли, синие глазища. Но стоило присмотреться, и становилось ясно, что он тот еще сорванец. Оказалось, после моего исчезновения Исела часто выручала Молли с Фредом и сидела с Лукасом. И мальчишка сейчас откровенно ревновал, дуясь на то, что у его любимой няни внезапно появились другие подопечные в моем лице.
Аромат печеных трав, соусов и теплого хлеба заполнил всю квартиру. Мистер Эшворд задерживался, но приказал начинать без него.
— Эшворды не празднуют праздники. Так что для Ричарда этот стол тоже станет сюрпризом, — сухо обронил Фред, разрезая овощи на тарелке сына.
— Почему? — тут же подал голос Ромео.
Он на удивление быстро влился в общий ритм. Холодная дистанция между ним и Фредом испарилась — не иначе как под влиянием Молли. У нее был редкий дар разговорить любого.
— Семейные традиции у всех свои, — уклончиво пожал плечами Фред, но тут же усмехнулся и ткнул вилкой в мою сторону: — У этой конкретной семейки главная традиция — саботировать любые календарные праздники.
— Неправда, День подарков они никогда не пропускали, — парировала я, накладывая себе салат.
— Потому что двадцать шестого декабря Ричард собирал узкий круг на закрытую охоту, — хмыкнул Фред. — Ну и рождественский матч «Рейнджерс» по хоккею никто не отменял.
— То есть обычные деловые переговоры под прикрытием ружей и шайбы, — подытожил Ромео, слегка приподняв бокал с водой.
— Совмещать приятное с прибыльным — любимое занятие старика, — заключил Фред.
Исела порхала вокруг стола, подливая вино в бокалы и подкладывая закуски. Она буквально светилась. Наконец-то в этом доме появилась хоть катя-то жизнь.
Семья Адама действительно избегала шумных дат. Если что-то и отмечалось, то в формате благотворительных гала-вечеров. Иногда отец Ника приглашал Адама к себе на семейный ужин. А потом мы стали жить вместе, и я начала приучать его к нормальной жизни: мы сами накрывали стол на День благодарения, часами вместе украшали рождественскую елку вместе с Иселой и встречали китайский Новый год, заказывая гору острой лапши прямо в постель.
В кармане Фреда коротко пиликнул телефон. Он скользнул взглядом по экрану и поднял голову:
— Ричард на подземной парковке.
Воздух в столовой мгновенно натянулся. Все подобрались. Исела засуетилась вдвое быстрее:
— Ну наконец-то! — выпалила она, торопливо метнувшись к духовому шкафу за тяжелым чугунным блюдом с индейкой. — Я уж решила, он пешком тащится, старый черт…
Последнюю фразу она пробормотала под нос на айюк. Я не удержалась и улыбнулась в салфетку.
— Что она сказала? — шепотом спросил Ромео, пока Молли с Фредом вытирали Лукасу перепачканный соусом подбородок.
— Сказала, что мистер Эшворд мог бы шевелить поршнями чуть быстрее, — так же тихо отозвалась я, сделав солидный глоток вина, чтобы унять подступившую дрожь.
Как он меня встретит? Каким он стал после всего? И как он отреагирует на Ромео? Фред предупредил, что полтора года назад, он перенес микроинсульт. И хотя он оправился, чувство вины я все равно ощущала.
— Мам, а почему мы празднуем День благодарения второй раз? — звонкий детский лепет Лукаса разрезал повисшую тишину. — Мы же уже ели пирог на прошлой неделе.
— Потому что Ана его пропустила, — терпеливо ответила Молли, обнимая сына. В ее взгляде сквозило столько материнского тепла, что трудно было сопоставить эту женщину с той оторвой, которую я знала когда-то.
— А почему пропустила? — Лукас перевел круглые глаза на меня. — И почему я тебя раньше никогда-никогда не видел? Где ты была?
Все за столом замерли. Фред отвел взгляд, Молли слегка растерялась. Я приоткрыла рот, но меня мягко перебил Ромео.
— Она была в очень долгой исследовательской экспедиции, — ровным, голосом произнес Ромео, глядя прямо на мальчика. — Далеко на севере. Там не ловила связь, и оттуда нельзя было уехать раньше времени.
— На Северном полюсе? — тут же воодушевился Лукас, распахнув глаза еще шире. Он внимательно оглядел меня с головы до ног и с детской непосредственностью выпалил: — Поэтому ты такая белая? Из-за снега?
Молли густо покраснела до самых кончиков ушей, смущенно прижав ладонь к щеке:
— Лукас! Ана, прости!
Ей было жутко неловко за сына, но я лишь мягко махнула рукой, давая понять, что всё в порядке.
— Почти угадал, — с легкой улыбкой ответила я Лукасу, опершись подбородком на ладонь. — Там, где я была, солнца почти не бывает. Только холодный ветер, пасмурное небо и бесконечный лед. Вот кожа и забыла, как загорать.
Лукас понимающе закивал, явно сочтя объяснение исчерпывающим, но тут же переключился на главное:
— А пингвинов видела?
— Пингвины вообще-то живут на Южном полюсе, — с улыбкой включился Фред, взъерошив сыну кудри. — А на севере только белые медведи.
— Ну па-а-ап! — надулся Лукас, смешно сморщив нос, и снова уставился на меня с надеждой: — Но ты же всё равно видела пингвинов? Они же катаются на пузике?
— Видела, — не сдержав искренней улыбки, тихо ответила я, чувствуя, как отпускает ком в горле. — Они ужасно смешные, вечно спотыкаются.
Лукас залился довольным смехом, а Ромео едва заметно кивнул мне, будто передавая невидимую поддержку:
— Вот видишь. А теперь, боец, исследователю с севера нужно как следует поесть, чтобы согреться. Согласен?
— Согласен, — важно кивнул Лукас, ерзая на коленях у всё еще смущенной Молли. — Ей надо отдать самую большую ножку.
Я повернула голову и посмотрела на сидящего рядом Ромео. Он не просто подыгрывал из вежливости — он действительно включился в этот нелепый детский спор про пингвинов, в семейный хаос, в попытку прикрыть меня и отвести неловкий разговор. Но додумать эту мысль я не успела. Массивная входная дверь пентхауса с глухим щелчком открылась.
— Добро пожаловать в крепость, отец, — бесстрастно поприветствовала Эйда.
Фред тут же поднялся и быстрым шагом направился в холл.
— Да-да, помолчи, жестянка, — донесся низкий, чуть надтреснутый бас мистера Эшворда.
Я встала, судорожно оправив на себе темный вязаный свитер Адама. Пальцы мелко подрагивали. Ромео поднялся следом, встав чуть позади моего плеча.
Кожей я сразу ощутила сгустившееся в комнате напряжение, и тревогу Ромео, заполнившую коридор с первыми шагами вошедшего человека.
— Чертова метель над Чикаго задержала вылет на три часа, — продолжал раздраженно ворчать мистер Эшворд, передавая пальто в руки Фреда. — Почему из столовой несет жареной индейкой?
— Потому что мы решили устроить сюрприз, сэр, — невозмутимо отозвался Фред.
— Терпеть не могу сюрпризы, Фред, — мистер Эшворд перешагнул порог холла, цепко оглядывая полумрак коридора.
— Сюрприз для Аны, — тихо добавил Фред.
— Где она?
— Сюрприз… — тихо выдохнула я, выходя в центр холла.
Мистер Эшворд постарел. Серебро окончательно вытеснило темные пряди, а на скулах и подбородке появилась короткая, аккуратно подстриженная седая борода, которой он раньше никогда не носил — она подчеркивала резкие черты лица и скрывала следы усталости последних тяжелых лет. Но стать, выправка и тяжелая, несгибаемая походка хозяина положения никуда не делись. Как и эти невероятные, пронзительные глаза цвета морской волны.
— Здравствуйте, мистер Эшворд, — едва слышно выдавила я, пряча ладони за спину.
Он замер, буравя меня немигающим взглядом, от которого все вокруг вытягивались в струнку. Но прямо на моих глазах происходила метаморфоза. Веки старика дрогнули, глаза слегка покраснели.
— Девочка моя…
В два широких, твердых шага он преодолел расстояние между нами и сгреб меня в охапку. Хватка оказалась железной, Эшфорд-старший вжал меня в свой костюм так, что дыхание перехватило. В нос ударил знакомый до боли, терпкий запах его тяжелого парфюма и морозной сырости с улицы.
Ричард Эшворд никогда, ни при каких обстоятельствах не позволял себе сантиментов на людях. Он держал марку безупречного главы элитной охранной империи, чья репутация строилась на кристальной законности и абсолютном хладнокровии.
Я уткнулась лицом в его плечо, судорожно обхватив его, и почувствовала, как под моими пальцами мелко подрагивает ткань его пиджака.
— Я знал, что ты вернешься, — прошептал он мне в макушку. Голос его дрогнул.
Слезы подступили к глазам.
— Если вы сейчас заплачете… я тоже разревусь, — всхлипнула я, сжимая его плечи еще сильнее.
Его широкая спина мелко заходила ходуном от смеха.
— Эшворды не плачут.
— Это неправда, — сквозь слезы улыбнулась я.
Ричард осторожно отстранился, положив ладони мне на плечи. Он жадно вглядывался в мое лицо, подмечая каждую тень.
— Другим об этом знать не обязательно, — отрезал он и вдруг коротким, знакомым движением согнутого пальца легко щелкнул меня по кончику носа. Этот жест был каким-то особым семейным ритуалом Эшвордов. Знак абсолютного доверия и признания «своим», не требующий лишних слов.
— Здравствуйте, мистер Эшворд. Капитан Ромео… — сбоку негромко раздался голос Ромео. Он шагнул вперед, вытянувшись по струнке, готовый подать руку.
Но договорить он не успел.
Эшворд-старший медленно опустил руки. Его лицо сново стало беспристрастным и холодным. Он даже не повернул головы полностью — лишь скользнул по Ромео уничтожающим взглядом.
— Сделай так, Фред, чтобы я его видел как можно реже, — бросил старик через плечо, обращаясь исключительно к Фреду.
— Простите, сэр? — Ромео замер, явно не ожидавший такого ответа.
Ричард медленно развернулся к нему всем корпусом. Его фигура подавляла, наполняя холл удушающей властью.
— Я вижу тебя насквозь, сынок, — тихим голосом произнес старик, вбивая каждое слово, словно гвоздь. — Ты привык, что за тебя всё решают другие: куда смотреть, во что верить и по кому стрелять. Ты не умеешь думать своей башкой, потому что для этого нужны яйца и смелость брать вину на себя. А ты просто прячешься за чужой приказ. Дернут за ошейник — стоишь смирно, свистнут — бежишь. Я сорок лет строил компанию так, чтобы ни одна правительственная падаль не сунула сюда свой нос.
— Сэр, при всем уважении… — пытаясь удержать самообладание, начал Ромео.
— Заткнись, — не повышая тона, оборвал его мистер Эшворд. Глаза старика сузились, полыхнув ядом. — Твои приказы здесь — пустое место. Это мой дом. А Сиси носит фамилию моего сына. Мою фамилию. И у нее одной хватает духа выстоять там, где вся ваша гребаная контора давно бы пустила сопли. Если ты сделаешь хоть один неверный шаг, если из-за твоих армейских замашек с ее головы упадет хоть волосок… Моих связей хватит, чтобы стереть тебя в порошок. Даже твоя семейка не сможет тебе помочь. Ты меня понял?
В холле повисла мертвая тишина. Был слышен только звон фарфора из столовой, где замерла Молли и Исела.
Сиси.
Он никогда меня так не называл. Пока Адам был жив, его отец держался на дистанции: искал подвох, проверял на прочность. Он относился ко мне настороженностью, подозревая расчет, слабость или ветреность.
Но после похорон что-то надломилось. Он просто однажды посмотрел на меня другими глазами. Словно только через эту общую, выжигающую пустоту до него наконец дошло: я не была временным увлечением. Я была той самой Сиси, о которой Адам говорил с тем редким, упрямым блеском в глазах. Той, кого его сын действительно любил до последнего вдоха.
И услышать это имя вслух сейчас, с такой яростной отцовской интонацией было окончательным признанием.
В Секторе я была подопытной, ресурсом, объектом надзора и «проблемой», а сейчас меня вдруг прилюдно назвали семьей. Мистер Эшворд не просто вступился — он очертил вокруг меня границу.
Я бросила короткий взгляд на Ромео. Эшворд-старший выпотрошил саму суть его службы и обесценил все его заслуги. Он презрительно смерил застывшего Ромео взглядом сверху вниз и процедил, глядя прямо сквозь него:
— И ни черта ты не похож на моего Адама. Мой сын всегда думал своей головой и никогда никому не прислуживал. А ты с потрохами продал себя за очередные звания и блестящие лычки.
Старик развернулся и уверенным шагом направился в сторону столовой.
Ромео провожал его спину взглядом, в котором боролись ярость, удивление и профессиональная выдержка. Его кулаки были сильно сжаты. Фред стоял чуть в стороне, опустив глаза, и судя по его напряженному лицу, даже он не ожидал такой атаки.
— Исела, — донесся из столовой властный голос Ричарда, — отрежь мне кусок грудинки и принеси кофе в кабинет Адама.
Та лишь молча кивнула, торопливо берясь за нож.
Я медленно повернулась к Ромео, чувствуя, как неловкость и холод сдавливают горло.
— А ты спрашивал, почему Эшворды не празднуют праздники… — тихо прошептала я. Ромео шумно выдохнул сквозь зубы, с трудом разжимая одеревеневшие пальцы.
— Я, пожалуй, выйду на террасу, — бросил он, избегая встречаться со мной глазами, и быстрым шагом направился вглубь гостиной к стеклянным дверям.
И в эту самую секунду из-за поворота с визгом вылетел маленький ураган:
— Де-е-еда-а!
Тяжелая поступь старика мгновенно оборвалась. Лицо Ричарда преобразилось с такой скоростью, будто каменную маску сдуло порывом ветра. Седая борода дрогнула в широкой, совершенно мальчишеской улыбке.
— Бог ты мой! — с искренним восторгом воскликнул он, распахивая объятия. — Кто этот разбойник?!
Лукас с разбегу врезался в колени мистера Эшворда. Старик без малейших усилий подхватил мальчишку на руки, усаживая к себе на сгиб локтя, и зарылся носом в его макушку под заливистый детский хохот.
Я ошарашенно перевела взгляд на стоявшего рядом Фреда:
— «Деда»?..
Фред тяжело выдохнул, явно отходя от недавнего разноса Ромео:
— Лукас случайно назвал его так в лобби главного офиса. Я чуть со стыда не сгорел, бросился объяснять малому, что мистер Эшворд — никакой ему не дедушка, а мой начальник… Но старик вдруг присел перед ним на корточки и на полном серьезе спросил, чем пацан хочет заниматься, когда подрастет: трещать по рации как зануда-отец или забивать шайбы и гонять на тачках.
— И что? — невольно улыбнулась я.
— Лукас, не моргнув глазом, выпалил: «Всем сразу!» — Фред с кривой усмешкой развел руками. — Молли была совсем не в восторге. Но Ричард расплылся до ушей, и на следующий день оплатил ему лед с персональным тренером и картинг на год вперед. Теперь они лучшие друзья.
Я смотрела на них, чувствуя, как щемит сердце. Я никогда не видела Ричарда Эшворда таким искренне, по-человечески счастливым. В нем отчаянно кричала нерастраченная тоска по внукам.
— Каково это — когда твоего сына балует один из самых влиятельных людей города? — хмыкнула я.
— Ответственно, знаешь ли, — Фред коротко хлопнул меня по плечу. — Пойду проверю Ромео. Попробую объяснить, что старик не держит на него зла.
— А мне кажется, Фред, — негромко бросила я ему в спину, провожая взглядом, — что все, что он сказал, это чистая правда.
Я вернулась за стол.
Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Молли нервно теребила край рукава, то и дело поглядывая в сторону трассы, а Исела неестественно прямо держала спину.
Один лишь мистер Эшворд выглядел так, будто ничего не произошло. С невозмутимым видом он отрезал крошечный кусочек запеченной мяса и протянул его Лукасу.
— Вы правда знаете его семью? — тихо спросила я, сделав глоток вина.
— Его? — не отрываясь от Лукаса, небрежно переспросил Ричард. — Ни черта я не знаю.
— Ни чер-та-а! — звонко, на всю столовую завопил Лукас, победно взмахнув руками.
— Мистер Эшворд! — с упреком воскликнула Молли. — Ему три, он же сейчас все схватывает на лету!
— Брось, — отмахнулся старик, даже бровью не поведя. — Будто вы с Фредом при нем не ругаетесь.
Молли открыла рот, чтобы выдать пламенную отповедь в защиту их семейных идеалов…, но осеклась. Под насмешливым, тяжелым взглядом старика она не нашла ни единого аргумента. Поняв, что этот раунд безнадежно проигран, она молча потянулась к своему бокалу и одним длинным, нервным глотком опрокинула в себя остатки вина.
— Вот видишь, — хмыкнул мистер Эшворд с абсолютным спокойствием отправляя очередной кусок мяса в рот довольно жующему Лукасу.
Я перевела ошарашенный взгляд с пустого бокала Молли на старика, окончательно сбитая с толку:
— В смысле… вы не знаете?
— Это был чистый блеф, — мистер Эшворд наконец повернулся ко мне и подмигнул. — Такие, как он, терпеть не могут частные компании. А вот их начальство — частые гости в моих офисах.
Глава 66. Чертов козел в огороде
Мистер Эшворд пропустил меня вперед и сдвинул стеклянную дверь, отрезая нас от остальной квартиры. Перегородки надежно глушили любые звуки, но оставляли кабинет как на ладони: сквозь прозрачные панели было отлично видно, как Ромео снова сел за стол и непрерывно следил за каждым нашим жестом.
Исела уже успела принести поднос с запеченной грудинкой, кофе и куском пирога. Я опустилась на диван, а мистер Эшворд тяжело сел за стол Адама.
— Ты как? — негромко спросил он.
— Вы и так все знаете, мистер Эшворд, — тихо отозвалась я.
— Знаю, — легко согласился он. — Но Фред и твой остолоп мне всего не договаривают. Берегут меня, идиоты.
— Джасперу вы тоже сказали, что он продался за звания? — не сдержала я слабой улыбки.
— Этот засранец совсем из другого теста, — мистер Эшворд сухо ухмыльнулся. — Уайтхеды поколениями протирают штаны в кабинетах. Привыкли только раздавать указания. А этот не побоялся замараться и сделать то, что просят.
— А вы знаете его семью?
— Лично — нет, — хмыкнул старик. — Пересекался пару раз. Но такую породу видно за километр.
Он замолчал, так и не притронувшись к чашке. Мне стало неуютно под его сканирующим взглядом, и, пытаясь скрыть нервозность, машинально заправила растрепавшуюся прядь волос за правое ухо.
Взгляд мистера Эшворда мгновенно зацепился за это движение. Седые брови сошлись к переносице, образуя тяжелую складку, а глаза сузились. Старик резко подался вперед через стол:
— Что за херня у тебя за ухом? Что случилось?
Внутри всё похолодело. В Секторе на этот датчик никто не обращал внимания, такой примочкой там никого не удивить. Но здесь, в нормальном мире, эта метка бросалась в глаза сразу.
— Контузия, — коротко бросила я, опуская руку на колени.
Одно слово, не оставляющее места для лишних расспросов.
Мистер Эшворд сжал зубы так, что седая борода на тяжелой челюсти дернулась.
— Ублюдки, — процедил он с такой ледяной ненавистью, что мороз продрал по коже.
— Давайте вы, может, расскажете, какой у вас план? — перевела я тему, пытаясь увести его от опасных расспросов.
— К этому разговору мы еще вернемся, Ана, — глухо отрезал он, вглядываясь в меня из-под нависших бровей.
— Как скажете, мистер Эшворд.
Старик тяжело вздохнул, опустил локти на стол и устало потер переносицу.
— Дело в том, что всё, что построил здесь Адам, — он неопределенно повел ладонью в воздухе, — для меня это уже темный лес. Я человек старой закалки. А эти нейросети, защитные протоколы, закрытое шифрование… черт ногу сломит. Адам жил этим, потом ты его заменила…
Он замолчал, глядя куда-то мне за плечо.
Я не оборачивалась, зная, что именно там висит. Среди дипломов и патентов на стене красовалась застекленная рамка с обложкой журнала. Адам смотрел прямо в объектив жестко, с тем самым тяжелым, беспощадным выражением лица, в котором безошибочно угадывалась отцовская порода. Поперек глянца белел заголовок: «Новый взгляд на безопасность: как Адам Эшворд научил технологии предсказывать угрозы».
— Но едва ты удержала всё на плаву, как сама исчезла, — уронил он. — И начался хаос. Потеря кворума. Инвесторы буквально вынудили меня расширить совет. И два года назад, пытаясь спасти положение, я привел консультанта.
— Бернард Штерн.
— Он самый, — скривился старик, будто надкусил что-то кислое.
— Как он вообще вошел в совет независимым директором?
— Сам пустил козла в огород, — с глухой злостью признал Ричард. — Акции просели, фонды начали давить, а ключевые заказчики грозились разорвать контракты на обслуживание систем, пока совет не восстановит управляемость. Штерн пришел с готовым планом: связи среди инвесторов, финансовые гарантии и аудит, способный успокоить держателей долей. Но взамен потребовал кресло независимого директора. Чтобы удержать компанию на плаву и вернуть доверие, мне пришлось согласиться.
Ричард сжал пальцы в замок.
— И своими руками я пригрел этого сукина сына. За два года он перевернул всё с ног на голову. Залез во внутренние протоколы, перекроил совет под соусом «оптимизации», а теперь в открытую продвигает своих людей на место Адама и главы безопасности. Пока там сидит временный — это никого не устраивает: инвесторы нервничают, требуют постоянного руководителя с правом решающего голоса. Если Штерн посадит туда кого-то из своих…
— То все полетит к чертям, — заключила я.
— Оно уже летит.
Я задумчиво посмотрела на старика, уловив в его голосе непривычное бессилие.
— А кто сейчас отвечает за новые контракты? Адам же не со всеми работал и сам решал, с кем иметь дело.
Мистер Эшворд прищурился:
— К чему ты клонишь, детка?
— Есть некоторые моменты в отчетах, которые меня насторожили, — начала я, глядя ему прямо в глаза, — но пока не уверена в своих догадках. Нужно проверить.
— Коммерческий комитет, — коротко бросил Ричард. — Штерн и его ручные аудиторы. Протаскивают сделки пачками, прикрываясь нехваткой средств.
Я нахмурилась:
— Что еще за коммерческий комитет?
— Очередное порождение Штерна, — ответил старик. — Когда после твоего исчезновения совет лихорадило, этот хмырь пропихнул создание «временной группы для оперативного одобрения сделок». Мол, совет заседает слишком медленно, мы теряем клиентов, нужна гибкость. В итоге временная группа превратилась в постоянный комитет, куда он усадил своих людей.
— А что со штатом? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает холодная тревога. — Штерн трогал команду Адама?
— Когда этот ублюдок притащил отчеты по раздутому фонду оплаты труда и заявил, что лаборатория жрет слишком много ресурсов. Предложил совету урезать непрофильные расходы и пересобрать административный блок.
Мистер Эшворд скрипнул зубами:
— Я знал, что он тащит на ключевые узлы своих. Видел его людей в финансах, в логистике, в том же коммерческом блоке. Думал — хрен с тобой, пусть ставит своих марионеток на бумаги, лишь бы успокоить фонды. Но этот стервятник провернул всё тоньше. О том, что под шумок оптимизации он выжал треть ведущих разработчиков Адама, я узнал слишком поздно.
— Выжал?
— Да.
— Дерьмо, — заключила я.
— Сам виноват, а как расхлебывать это всё — черт знает.
— Избавиться от Штерна? — я усмехнулась, подняв на него тяжелый взгляд. — Отравить его? Подстроить несчастный случай?
Старик неожиданно усмехнулся:
— Твой запал я ценю, но надеюсь, мы не дойдем до этого, — подмигнул мистер Эшворд, — Я пытался убрать его, но этот стервятник за два года обложился бумагами так, что к нему не подкопаешься. Без постоянного CEO совет директоров парализован: крупные лицензионные контракты и доступ к модулям требуют подписи первого лица, а пока сидит временный исполняющий, мы связаны по рукам и ногам. А с безопасностью ситуация еще хуже.
Я не усидела на месте. Поднялась и сделала несколько шагов по кабинету, меряя паркет шагами.
Ситуация была в сто раз грязнее, чем мистер Эшворд пытался мне преподнести. «Невинный» контракт на модификацию данных и был той самой щелью, через которую закрытые алгоритмы AURON могли оказаться у военных. Сделку провернули за спиной разработчиков, прикрывшись гражданской бюрократией, выкинув из процесса штатного юриста и подделав подпись Ника, чтобы заткнуть дыру в кворуме.
Но если военные уже получили доступ к ядру по той фальшивке… то за что Штерн воюет сейчас?
— При жизни Адам замыкал обе должности на себе, — тихо произнесла я, остановившись напротив Мистера Эшворда.
— Именно, — тяжело кивнул Ричард.
— И вы хотите поставить на место генерального меня.
— Да, — спокойно, без тени сомнения ответил он.
— Это безумие, — я покачала головой. — Меня не было три года и уже столько всего поменялось. Я не смыслю в бизнесе, не умею вести эти корпоративные войны и торговаться с советом директоров. Анализ данных, математика, архитектура моделей, — да. Но управлять компанией?..
Я снова зашагала по кабинету.
— Как вы себе это представляете? — я покачала головой и, повернувшись к стеклянной перегородке кабинета, кивнула в сторону гостиной. — Вы видели, с кем я приехала? А если мне снова придется исчезнуть? Без объяснений. Что тогда?
Ричард даже бровью не повел:
— Брось, Ана, — мягче, но с железной уверенностью возразил старик. — Ты забыла? После гибели Адама ты полгода сидела на его месте. Полгода держала компанию на своих плечах, подписывала релизы и не позволила растащить все на куски.
— Это была вынужденная мера! — глухо отозвалась я. — Я просто держала оборону вокруг, чтобы никто не перехватил разработки Адама. Но почему не Ник? Он же был техническим директором, да и в совете сидит, знает как вести переговоры!
— Ник работает в компании отца, — жестко бросил старик. — Я предлагал ему, но он отказывается. А у тебя есть то, чего нет ни у кого другого: статус вдовы Адама, наработки и фамилия. Для инвесторов ты — прямое продолжение Адама, и совет не посмеет тебя вышвырнуть.
— Штерн попытается меня раздавить.
— Пусть попробует, — оскалился Ричард. — За тобой всё, что принадлежало моему сыну: контрольная доля, его право голоса, всё его наследство. Подумай над этим.
— Сколько всего человек в совете? — спросила я, прикидывая в уме расклад.
— Девять, — отозвался Ричард, и в его голосе прорезалась сухая деловая сталь. — Четыре голоса у нас уже железно. Твой, мой, Ника и Мерсера.
Я удивленно вскинула брови:
— Штерн не вышвырнул его?
— Зубы обломал, — оскалился старик. — Наш юрист держит оборону и на дух не переносит весь этот новый цирк. Так что он с нами.
— Ник не станет за меня голосовать, — я горько усмехнулась, качнув головой. — Он считает меня золотоискательницей.
— Проголосует, — отрезал Ричард так уверенно, будто это не обсуждалось. — Ник хоть и отказался садиться в кресло Адама, но помогает как может. Память об нем для него не пустой звук, и сдать то, над чем они так упорно работали Штерну, он не позволит ни при каком раскладе.
— И сколько за него проголосуют?
— Трое. Он сам, представитель венчурного фонда и ставленник из коммерческого блока. Для абсолютного большинства нужно пять голосов из девяти. Нам достаточно забрать хотя бы один.
— И как вы предлагаете это сделать?
— Через неделю будет званый вечер в закрытом клубе. Штерн думает, что дожмет этих двоих там, но он еще не знает о твоем возвращений. Это хороший шанс показать им, кому принадлежит компания.
— Слушайте, — я тяжело выдохнула и завела руку за голову, с силой растирая одеревеневшую от напряжения шею, — вариант с несчастным случаем звучит куда проще. Меня, правда, после этого уже никогда не выпустят, но…
— Не искушай старика, — криво усмехнулся мистер Эшворд, и в уголках его глаз на секунду блеснула опасная искра. — Штерн не стоит того, чтобы из-за него влипать в неприятности. Этот подонок того не стоит.
Он поднялся из-за стола, одернул лацканы пиджака и бросил взгляд на часы:
— Завтра к девяти утра прибудет Райли.
— Райли? — переспросила я.
— Да. Подумал, что она слишком засиделась в секретариате. Побудет твоей ассистенткой. К тому же она знает все, что творится сейчас за закрытыми дверьми. Проверьте каждый контракт поищите, за что его можно взять за горло.
— Я подумаю, мистер Эшворд, — выдохнула я.
— Времени думать нет, — отрезал Ричард. — Держи голову холодной. Действуй как считаешь нужным, я поддержу. Если этот стервятник думает, что загнал нас в угол, пусть готовится к ответному удару. Мы тоже умеем играть по-грязному.
Он открыл стеклянную дверь и вышел из кабинета в гостиную. Проходя мимо обеденной зоны, бросил вежливое:
— Всем спасибо за вечер.
Входная дверь захлопнулась, и в квартире как будто все расслабились.
Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями, и вернулась за обеденный стол. Едва взглянув на мое лицо, Молли сочувственно покачала головой.
Лукас уже клевал носом у нее на руках.
— Мы, наверно, поедем, — негромко произнесла Молли, осторожно придерживая сына.
— Оставайтесь. — я покачала головой, опершись ладонями о спинку свободного стула. — Уложите Лукаса в детской.
Молли на секунду заколебалась, неуверенно бросив взгляд на Фреда:
— Неудобно как-то, ты только вернулась, а мы тут…
Я не сдержала короткого смешка и покачала головой:
— Молли, ты серьезно? В квартире почти на четыреста квадратных метров?
Фред тихо хмыкнул и поднялся из-за стола, аккуратно перехватывая сонного сына из рук жены на свое широкое плечо.
— Ана права, родная, — с мягкой усмешкой заключил Фред. — Если этот разбойник проснется в дороге, мы опять будем развлекать его всю ночь.
— Эйда, включи детский режим и пусти Молли с Фредом в детскую и гостевую спальню.
— Протокол »Детский режим« активирован. Доступы открыты, — ровно отозвалась Эйда.
Освещение в коридоре автоматически сменилось на приглушенный, мягкий янтарный оттенок и сработал теплый климат-контроль.
— Спасибо, — выдохнула Молли, коротко коснувшись моего плеча перед тем, как уйти.
Я подошла к встроенному винному шкафу, чтобы достать новую бутылку. Ромео следил за каждым моим шагом. Стекло звякнуло под пальцами, когда я сорвала фольгу и вогнала штопор в пробку.
Вернувшись за стол, я наполнила наши бокалы и снова опустилась на стул.
— Я готова к допросу, — произнесла я.
Ромео ухмыльнулся. Он медленно откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Ткань белой футболки плотно натянулась на широких плечах, очерчивая рельефные мускулы. Не отводя взгляда, он принялся неторопливо меня разглядывать.
— Даже не знаю, с чего начать…
— Я тоже, — отозвалась я и лениво поковыряла вилкой остывшую еду в тарелке. — Исела поехала домой?
— Да, — кивнул Ромео. — Почему вы все зовете ее няней?
— А разве не видно? — я едва заметно улыбнулась. — Она заботилась об Адаме, когда он еще учился, потом обо мне. А теперь нянчит Лукаса и помогает Фредди с Молли. Она уже давно часть семьи.
— У меня тоже была няня, — негромко отозвался Ромео.
Такой неожиданной откровенности от него я точно не ждала. Я замерла, с интересом глядя на него поверх бокала, а он продолжил:
— Только она меня муштровала так, что позавидовал бы весь Сектор.
— Боже, — не сдержавшись, тихо рассмеялась я. — Так ты, получается, тоже с серебряной ложкой во рту родился?
— Не совсем… — он покрутил в пальцах ножку бокала, наблюдая, как рубиновое вино омывает тонкие стенки. — Но стараюсь об этом не распространяться. Лишние вопросы ни к чему.
— А ведь парни о тебе мало что знают, — заметила я, забираясь с ногами на мягкое сиденье стула и обхватывая колени руками.
В полумраке кухни Ромео выглядел иначе, чем в Секторе, хотя армейская выправка всё равно безошибочно читалась в каждом его движении. Тяжелая линия челюсти больше не была сведена судорогой ожидания удара, плечи опустились, а в глазах больше не вспыхивала мгновенная готовность пристрелить любого за малейшую осечку. Он стал мягче и человечнее.
Подавшись чуть вперед и положив локти на стол, он впился в меня внимательным взглядом.
— Почему мистер Эшворд так ненавидит военных?
— Тебе Фред не рассказал?
— Что государство способно только поглощать всё под предлогом нацбезопасности, а чиновники считают, что знают больше всех и имеют право указывать ему, как строить бизнес?
— Мне нечего добавить, — я сделала глоток вина, чувствуя приятное, терпкое тепло на языке. — Зачем кому-то платить бешеные деньги за безопасность компании, которая при первом же звонке сверху сольет клиента государству?
— Резонно, — отозвался Ромео.
Вино немного расслабило меня. Я все всматривалась в его резкие черты лица — в прямой разлет бровей, в упрямый излом губ, в эту невыносимую, пугающую схожесть с человеком, которого больше нет рядом.
— Не надоело слушать, что ты похож на него?
— Немного, — сухо ответил Ромео, не отводя глаз. — О чем вы говорили с Фредом перед ужином?
Я замерла с бокалом на весу. Вопрос прозвучал слишком в лоб. Внутри мгновенно всколыхнулась привычная настороженность: это говорил мой капитан из Сектора, выведывающий информацию, или просто человек, который уловил натянутый нерв между мной и начальником охраны?
Ромео перехватил эту тень на моем лице мгновенно. Он едва заметно дернул плечом и поспешно отвел взгляд к окну, явно жалея, что задал этот вопрос:
— Забудь. Не мое дело.
— Фред просто из рук вон плохо справляется со своей работой, — небрежно бросила я, сделав глоток и пряча усмешку за стеклом бокала, — расслабился после моего исчезновения.
Ромео улыбнулся, разглядывая пустой бокал, а затем кивнул в сторону бара:
— А откуда такой пунктик на выпивке и курении?
— После моей смерти, — тихо произнесла я, — Адам сходил с ума по-своему. Алкоголь, колеса, бесконечные тусовки. А когда выкарабкался из клиники, бросил даже курить.
— Теперь понятно, откуда табу на ключи от машины, если выпил.
— Адам никогда не садился за руль под кайфом или пьяным, — резко оборвала я, и в голосе против воли прорезался лед. — Машины для него были святым.
Ромео нахмурился, в упор глядя на меня через стол:
— Тогда для кого это правило?
— Для гостей, — я на секунду отвела взгляд, сжав пальцы на ножке бокала. — И для меня.
— Для тебя? — он недоверчиво усмехнулся, явно решив, что я шучу. — Ты серьезно?
— Абсолютно, — я не улыбнулась в ответ. — Когда я похоронила Адама, тормоза сорвало уже у меня. Я гоняла как сумасшедшая, пока Фред с мистером Эшвордом силой не отобрали ключи и не заблокировали мне доступ к гаражу. Они думали, что я просто надиралась и не справлялась с управлением.
Я замолчала, глядя на темные отражения небоскребов в стекле. Ромео больше не улыбался.
— А на самом деле? — негромко спросил он.
— А на самом деле я просто искала способ умереть.
В гостиной снова повисла тишина, разбавляемая лишь далеким свистом ветра за панорамным стеклом.
Я смотрела в свой бокал, чувствуя, как внутри нарастает усталость. Ромео сидел слишком близко, и в этом пустом пентхаусе его присутствие ощущалось острее, чем должно было.
Он не был Адамом.
Адам всегда забирал всё внимание себе. Стоило ему войти — и комната мгновенно заполнялась его энергией. Его улыбка, язвительный ум, уверенность, с которой он брал от жизни всё. Рядом с ним мир казался простым и безопасным.
Ромео был полной противоположностью.
Он не пытался очаровывать, нравиться или заполнять паузы. В нем ни на секунду не затихала настороженность, он был готов в любой момент сорваться с места и атаковать. И сейчас, когда впереди маячила война со Штерном, именно эта его настороженность была как раз кстати.
— Какой у нас план на завтра? — нарушил молчание Ромео, выдергивая меня из мыслей.
— В девять утра приедет ассистентка, — ответила я, глядя на темные силуэты небоскребов за окном. — И мне надо привести себя в порядок перед тем, как мы начнем возвращать компании прежнее лицо.
— Всё так плохо? — негромко отозвался Ромео.
— Не знаю, — выдохнула я.
Ромео молча кивнул. Он медленно поднялся из-за стола, на секунду замешкавшись, словно решаясь переступить какую-то невидимую черту. Затем сделал два шага ко мне, встал сзади и опустил тяжелые, теплые ладони мне на плечи, слегка сжав их.
— А ты боялась, что нас прямо на выходе встретят с автоматами, — тихо бросил он мне в макушку.
Я грустно улыбнулась. Подняв ладонь и накрыв его пальцы своими. Казалось бы, такой простой жест, но от этого скупого человеческого тепла внутри натянутые до предела нервы вдруг впервые за весь день ослабли. Среди воспоминаний о прошлом, я впервые за день не чувствовала себя один на один со всем этим дерьмом. Я устало привалилась затылком к его руке, прикрыв глаза.
— Тех хотя бы можно просто застрелить, — пробормотала я. — А здесь придется отбиваться от стервятников бумажками.
— Все получится, Лил.
Его голос прозвучал прямо над моим ухом. Позывной резанул слух среди холодного глянца и стекол пентхауса, но странным образом вернуло мне почву под ноги.
Ромео медленно убрал ладони. Тепло мгновенно испарилось, и по плечам сразу потянуло прохладным сквозняком. Отойдя на шаг, он развернулся и неторопливо пошел в сторону лестницы, но притормозил и бросил через плечо:
— В шесть утра жду у входа.
Я опешила и развернулась на стуле, глядя ему в спину:
— Чего? Ты издеваешься?
— Пробежка, — невозмутимо отозвался он, даже не обернувшись. — Неплохо было изучить окрестности. Да и форму держать надо: с такой стряпней, как у Иселы, я через пару дней превращусь в неповоротливого увальня. В шесть ноль-ноль, Лилит. Без опозданий.
Его шаги глухо затихли на втором этаже. Я осталась одна.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
