Ликует форвард на бегу
Глава 1
© Политов Дмитрий Валерьевич. На правах рукописи. 19 февраля 2023 года.
Ликует форвард на бегу[1] (рабочее название) (Данила Мельник. Футболист-4)
Данная книга является художественным произведением. Поэтому хронология футбольных матчей, их результаты и портреты участников не всегда соответствуют исторической действительности, а все совпадения носят случайный характер.
1969 год. Москва. Июнь
- Просыпаться будем?.. Понятно! – Данила слегка усмехнулся. Не удержался, пощекотал розовую пятку, что показалась из-под предательски сползшего одеяла, и потопал в ванную, не обращая внимания на возмущенный писк за спиной.
Встал под душ, поигрался немного с температурой воды – горячая-холодная и обратно - и в который уже раз за последние сутки задался вопросом: «На хрена?!»
А в самом деле?
Андреева ворвалась в его жизнь внезапно. Как ураган, как смерч, как стихийное бедствие. Такое ощущение, что не успела еще закрыться до конца дверь за Ириной, которая спешно умотала в киноэкспедицию :«Данечка, это же мой шанс заявить о себе! Режиссер Рубинчик на «Беларусьфильме» запускается с короткометражкой, но я читала сценарий – очень интересная история. Целую. Люблю-люблю!» - как залился переливчатой трелью звонок.
Мельник торопливо щелкнул замком, подумав, что Ирка что-то забыла, или – чем черт не шутит – вообще решила никуда не ехать и вернулась с вокзала, но на пороге стояла Ленка. Загорелая до черноты, в стильном заграничном дорожном костюме, с элегантным чемоданчиком в руках.
- Пустишь? – А в глазах тоска, как у побитой собаки. И губы дрожат.
- Проходи, - растерялся Данила и неловко шагнул в сторону. – Какими судьбами?
Андреева молча вошла в квартиру и осторожно поставила на пол чемодан. Скинула туфли и нахально воткнулась в иркины тапочки.
- Я смотрю, ты не скучал?
Мельник катнул желваки.
- Знаешь, мне казалось, что мы расставили все точки над "i" еще там, в посольстве. Помнишь, ты представила мне своего будущего мужа.
- Мужа! Нужен мне этот идиот! – фыркнула Ленка. Не торопясь прошла в комнату и бесцеремонно принялась осматривать ее. – Милая вещица, - девушка указала наманикюренным пальчиком на брошенный впопыхах и благополучно забытый во время сборов на кресле халатик Азер. – У твоей подружки есть чувство стиля. А ты, как обычно, ленишься и совершенно забываешь об уборке.
- Это неправда! – возмутился Мельник. – Просто с выездной игры вернулся и не успел до конца навести порядок. Стоп! Чего я вообще перед тобой оправдываюсь? Давай еще раз: мы распрощались и разошлись, как в море корабли. У тебя теперь своя жизнь, у меня – своя.
- Ты невыносим, - поморщилась Андреева. – И говоришь банальности.
- Да? – угрюмо осведомился Данила. – Тогда, окажи любезность, свали отсюда. Желательно побыстрее и подальше. Так лучше?
- О! – восхитилась Ленка. Она повернулась и взглянула на насупившегося футболиста с интересом. – А ты, как я вижу, повзрослел. И не боишься быть резким. Помнится, раньше все больше робел, мило краснел и застенчиво лепетал всякие глупости. Знаешь, а нынешний «ты» выглядит более привлекательным.
- Учителя хорошие были, - парировал подколку Мельник. – Короче, состязаться с тобой в остроумии я не собираюсь. Говори, зачем пожаловала и катись на все четыре стороны. Или просто катись – сказать по правде, но истории из твоей жизни мне нынче малоинтересны.
- Я только с самолета и очень устала, - Андреева глубоко вздохнула и беззащитно захлопала длинными ресницами. Высокая грудь соблазнительно качнулась и Данила невольно сглотнул – зрелище было завораживающим. От Ленки не укрылось его реакция – легкая улыбка скользнула по умело накрашенным губам. – Неужели даже чаю не предложишь, милый?
- Закончился! – Мельник собрал волю в кулак и решил не поддаваться на провокации. В конце концов, что он, прыщавый юнец, который готов растаять из-за ласковой улыбки симпатичной девчонки и сделать для нее все, что угодно? Нет, гормоны молодого тела, конечно, дают о себе знать, но мозги-то принадлежат умудренному жизнью мужику. Хотя, в последнее время Данила не раз ловил себя на мысли, что прежняя жизнь как будто растворяется, расплывается в памяти, и картинки из нее воспринимаются так, словно он смотрит на экран телевизора, который стоит за легкой прозрачной шторкой. Но с каждым разом шторка эта становится все плотнее и плотнее. – И никакой я тебе не милый. Перепутала, видать, с благоверным.
Красивое холеное ленкино лицо вдруг скривилось. А слезы внезапно хлынули настоящим Ниагарским водопадом. Девушка ничком бросилась на тахту и затряслась в рыданиях. Мельник растерялся. Глупая какая-то ситуация, бестолковая.
- Ты…ты чего, Лен? – спросил он после довольно продолжительной паузы. – Может быть, тебе водички принести? Слушай, а может ты того…беременная? Я слышал, женщины в положении отличаются подобными резкими перепадами настроения.
Андреева замерла. Рыдания стихли, будто отрезало. Девушка очень медленно подняла голову и посмотрела на Данилу. Тот невольно попятился назад. Размазанная тушь и прочая косметика превратили лицо Елены в маску какого-то неведомого племени «тумба-юмба».
- Убью! – тихо произнесла Андреева и разъяренной кошкой бросилась на футболиста.
Черт возьми, а как мы в постели-то оказались? Мельник провел по волосам, стряхивая с них воду. Сначала ведь вопрос был лишь в том, как уберечь лицо и глаза от когтей. Но потом все как на ускоренной перемотке: ругань, беготня, битье посуды…Блин блинский, ну правда, когда все вдруг перешло в горизонтальную плоскость? Или…в первый раз прямо на кухонном столе? А уже потом они плавно переместились в спальню? Твою ж маман, как в третьесортной немецкой порнушке!
- Лен, ты завтракать будешь?
- Завтракать?! – Андреева встрепенулась и уселась на кровати, без всякого стеснения отбросив легкое одеяло в сторону. Оказалось, что спала она нагишом. – Конечно, буду. Я голодная, просто ужас. Ты ведь меня вчера до смерти заездил, - она коротко хохотнула. – А мне ведь кто-то говорил, что спортсмены после своих тренировок в постели вялые. И, дескать, именно поэтому им жены и изменяют. Вот болтуны!
- Могу предложить омлет и «Еврейскую» закуску, - отвел глаза в сторону Данила.
- Ух ты! – восхитилась Ленка. – Что еще за «Еврейская» закуска, никогда про такую не слышала.
- Еще бы, - криво усмехнулся Мельник. – При твоем-то отце и его спецраспределителе.
- Ага, - обезоруживающе улыбнулась в ответ девушка. Но глаза ее опасно сузились. – Ну и что, подумаешь. Зато сколько всего нового теперь можно узнать. Приобщиться, так сказать, к народу. Так что за закуска? Надеюсь, это не что-то антисоветское? Название уж больно двусмысленное.
- Да хрен его знает? – почесал в затылке Данила. – Знаешь, я никогда даже и не задумывался, почему ее так прозвали. В принципе, ничего особенного: плавленый сыр, яйца, чеснок и майонез. Но получается очень вкусно и сытно, а, главное, готовится недолго. Самое то, когда надо быстро все сделать. Кстати, у меня как раз все необходимое в холодильнике имеется. Даже плавленые сырки в морозилке валяются.
- В морозилке? – удивилась Андреева. – Почему в морозилке?
- Их так проще тереть, - пояснил Мельник. – Ладно, дуй в душ, а я пока займусь готовкой.
- Слушай, вкуснота! – Андреева проглотила одним махом очередной ломтик огурца с намазанной сверху закуской и потянулась за следующим. – Остренько немного, но безумно вкусно. О, ты еще и на помидорку ее положил – интересно-интересно.
- Ешь на здоровье, - усмехнулся Данила. Сам он с аппетитом умял половину омлета, штук пять или шесть порций закуски и теперь благодушно прихлебывал из большой кружки свежезаваренный крепкий чай. – Жаль, у меня яблок нет, можно было бы добавить для вкуса и цвета.
- И так хорошо! – Ленка перевела дух и потянулась за стаканом с налитым «Боржоми». – Я сейчас как огнедышащий дракон. Уф, слава богу, у меня где-то в сумочке жевательная резинка завалялась. А то представляю, как обалдела бы мама, когда я дыхнула бы на нее чесночным ароматом.
- А она что, не в курсе твоего приезда? – насторожился Мельник. – Неужели такое возможно?
- Да нет, конечно же отцу уже доложили, - отмахнулась Андреева. – В посольстве же без ведома бравых ребят из одного серьезного ведомства даже чихнуть нельзя. Все становится известно мгновенно. Тем более, о таком скандале.
- Кстати, ты мне так и не объяснила, что у тебя произошло, - глянул на девушку исподлобья Данила. – По-моему, сейчас самое время.
Ленка медленно поставила стакан на стол. Полюбовалась на пузырьки газа, бегущие кверху, и подняла потемневшие глаза на футболиста.
- Развод у меня произошел. – И нехотя уточнила, заметив удивление парня. - Точнее, в самом ближайшем времени произойдет. Представляешь, этот урод – мой муженек – оказывается не только законченный алкаш, но еще и балуется разными нехорошими препаратами.
- Наркотики? – удивился Мельник. – Однако.
- Знаешь, что это? – с вялым любопытством поинтересовалась Андреева.
- Ты забываешь, где я рос, - дернул щекой Данила. – Видел пару раз, как морфием кололись.
- Тогда тебе не нужно объяснять, на что это похоже, - Ленка нахохлилась и уставилась на рисунок на скатерти так, словно сейчас не было ничего важнее этого узора. – В Москве он еще держался как-то, но там, за границей, будто с катушек сорвался. Тем более, что в Южной Америке, как оказалось, достать эту пакость легче легкого. У них там в ходу всякие настойки из кактуса и прочая гадость, про которую я и слыхом не слыхивала. Представляешь, какое раздолье для человека, что жить не может без очередной дозы?
Мельник представлял. К сожалению, очень хорошо представлял. В своем времени насмотрелся на всяких-разных «сказочных» персонажей, похожих внешне на Кощея Бессмертного серой кожей и изможденной рахитичной фигурой, у аптек в лихие девяностые и непростые нулевые. И использованные шприцы на земле тоже видел неоднократно. Равно как и захлестнувшую Россию форменную эпидемию закладок, всяческих снюсов, вэйпов, курительных смесей, разноцветных таблеток и другой ереси, что «продвинутая» молодежь так полюбила в десятых-двадцатых годах. Все время сердце замирало, когда представлял, что дочка свяжется с такой компанией. Слава богу, пронесло! Так, баловалась пару раз травкой, как выяснилось, но ей дико не понравилось, и продолжения эта история для нее не получила.
- А как же в посольстве на это отреагировали? Ты ведь только что сказала, что там все мигом становится известным.
- Вот ты дурной, - засмеялась зло Ленка. – Ты знаешь, кто родители у моего мужа? Даю подсказку: во время парадов на Красной площади свекр стоит на Мавзолее. Поэтому, даже если мой благоверный придет на официальный прием упоротый вусмерть, разденется догола, вставит себе в задницу селедку и начнет изображать русалку, то все просто сделают вид, что молодой и перспективный дипломат немного переутомился на работе. И ему просто надо немного отдохнуть. Так понятно? – последнюю фразу девушка выкрикнула громко и с истеричными нотками. На лице ее выступили красные пятна.
- Не дурак, дошло, - покачал головой Данила. – Не пойму только, от меня ты что хочешь? Связываться с семьей твоего супруга мне как-то не с руки. Похоже, весовые категории у нас разные – раздавят походя. Кстати, ты мне на том приеме в Венесуэле так и не сказала: ссылка в часть – твоя работа?
- Что? – Андреева наморщила лоб. – В часть? А, ты про армию. Успокойся, мне до этого не было ровным счетом никакого дела. Отец обмолвился как-то, но я тогда была на тебя настолько зла, что слышать ничего не хотела. Забрали и забрали.
О, как! Получается, папенька Елены расстарался, не иначе. Что ж, это многое объясняет. По крайней мере, то, почему Бесков не смог вытащить своего игрока из армейской казармы. Хотя, вопросы к старшему тренеру все равно остаются. Но пока сделаем вид, что поверил, простил и забыл. Как там у Пьюзо было: месть – это блюдо, которое подают холодным? Вот-вот, возьмем на вооружение рецептик итальянских мафиози. Тем более, что тот гонец в Швейцарии принес весьма обнадеживающие известия.
Мельник поднялся, скрывая волнение, и отнес посуду в раковину. Включил воду и начал медленно мыть чашки-ложки.
- Тебе помочь? – окликнула его Ленка.
- Спасибо, справлюсь, - отказался Данила. – Но ты так и не ответила на мой вопрос.
- Если честно, я и сама пока не знаю, - сказала, наконец, девушка после долгого молчания. – Знаешь, это было как наваждение: хотелось тебя увидеть, обнять, прижаться и не отпускать. А что там будет дальше…да гори оно огнем!
- Но ты же понимаешь, что так не может продолжаться вечно? – Мельник поставил на полку в шкафчик последнюю тарелку и повесил полотенце на крючок возле мойки. – Рано или поздно тебе придется вернуться домой и объясниться с родителями. Причем, не только со своими.
- Да знаю я! – уныло отозвалась Андреева. – И про то, что ты со своей актриской хороводишься тоже знаю. Донесли уже доброхоты, постарались. Она сейчас на съемках, верно?
- Да, в Белоруссии.
- Не боишься отпускать? – с интересом прищурилась Ленка. – Там ведь вокруг нее кавалеры круги нарезать станут. Кино, романтика, дружеские творческие посиделки за бокальчиком вина, разговоры о высоком искусстве…
- Не твое дело! – жестко отрезал Данила. Тема была ему неприятна. В памяти еще свежо было расставание с Малявиной. И сейчас злые ленкины слова разбередили душу. Он прошел в комнату, подошел к стоящему на полке катушечному магнитофону и щелкнул выключателем. Завертелись медленно здоровенные бобины и побежала через звукоснимающую головку похожая на экзотическую змею лента шоколадного цвета.
Фирменный вступительный гитарный рифф, а следом за ним в комнату ворвалось хриплое рычание Джона Кэя.
«Get your motor runnin'
Head out on the highway
Lookin' for adventure
And whatever comes our way[2]…»
- Что это? – Андреева подошла сзади, обхватила его, как когда-то – в абхазской гостинице? - прижалась всем телом. – Необычная музыка.
- Группа «Steppenwolf», - ответил Мельник. – А песня называется «Born to Be Wild». Отличный рок. Слушаешь и представляешь, как мчишься куда-то по бесконечному серому шоссе. То ли ищешь что-то, то ли бежишь от кого-то.
- «Рожден быть свободным»? – перевела Ленка. – Интересно. Но, как по мне, слишком по-бунтарски.
- И это говорит мне девушка, которая сбежала от мужа, - тихо засмеялся Данила.
- В самом деле, - Андреева тоже коротко хохотнула. – Не привыкла еще к этой мысли. Знаешь, а в их тексте что-то есть. Хотя, признаться, мне больше по душе что-то более мягкое. Те же итальянцы. Или французы. Недавно слушала Джо Дассена - «Шанс Элизе». Очень романтично.
- Вот-вот, у нас в команде тоже почти все ребята балдеют от подобных слащавых мелодий, - скривился презрительно Мельник. – По мне, так полная чушь. Натуральная «цыпу-цыпа»!
- Что?!
- Да ритм у них такой, - пояснил Данила.
- Идиот! – Андреева больно ущипнула его за бок.
- Сдурела? – взвился парень, отскакивая от нее в сторону. – Синяк же останется!
- Ничего, - Ленка мстительно улыбнулась. – Скажешь, что кинозвезда твоя перестаралась.
- Хватит! – поджал губы Мельник и решительно рубанул ладонью воздух. Наискосок, точно шашкой. – Порезвились и будет! Я жду ответа. Учти, мне надо ехать на тренировку, так что играть с тобой в слова мне попросту некогда. У нас скоро очень важный матч с «Динамо» Киев, поэтому Константин Иванович точно запрет всех на базе. И разбираться с тобой я не смогу. Поэтому давай определимся сейчас. Скажу честно: расставаться с Ириной я не планировал. И то, что было между нами вчера…извини, но это ошибка!
- Вон оно как, - медленно протянула Андреева, глядя с непонятным выражением на футболиста. – Ошибка, значит. Что ж, давай так и считать. – И после небольшой паузы многообещающе добавила. – Пока будем считать!
Вот и определились, подумал Данила. А главное, что по-другому он сейчас ничего сказать девушке и не мог. Особенно в свете того разговора, что состоялся у него с майором Шориковым тогда, после банкета. Потому что в противном случае казарма и вонючий солдатский сортир мигом показались бы ему раем.
[1] Строчка из стихотворения Н.Заболоцкого «Футбол» 1926 г.
[2] Заводи мотор,
Выжми из него максимум на шоссе.
В поисках приключений
Что бы ни встретилось нам по пути…(пер. с англ.)
Глава 2
1969 год. Москва. Июнь - июль
«…Вот жребий потянули и стало им легко
Он выпал на зачинщика, зачинщика Садко…»
Мельник притормозил. Юношеский ломающийся голос с нарочито приблатненной хрипотцой выдавал на гора хулиганские куплеты про сказочного мореплавателя Садко. Помнится, в юности их с огромным успехом исполняли в трудовом лагере, куда Данила ездил с одноклассниками на сбор всевозможных фруктов и овощей богатого и щедрого Краснодарского края, два брата-«акробата» из спортивной школы их района. Надо же, усмехнулся футболист, неожиданный привет из прошлого будущего!
«…Садко, не долго думая, берет свой чемодан
Берет гандонов дюжину и книгу Мопассан…»
Данила подошел поближе. Прям классика жанра – на скамеечке возле детской площадки кучковалась компашка молодых парней и девчонок. У некоторых в руках бутылки. Кое-кто с сигаретой. Над лавочкой тускло мерцает фонарь. В центре компании отдыхающей молодежи примостился певец – патлатый юноша со смутно знакомой физиономией – вроде бы местный? В руках понтовая гитара: «семиструнка», обтянутая темно зеленым плюшем. Не иначе безжалостно распотрошил любимую игрушку младшего брата или сестренки. Парень самозабвенно дергает струны и изображает из себя то ли рок-звезду районного масштаба, то ли матерого уркагана. Мельник фыркнул. Смешно. По факту, обычный мелкий клоун. А вообще, ребят этих он уже несколько раз видел. Правда, издалека. Частенько по вечерам здесь распевали хором зарубежные рок-хиты, пока кто-нибудь из жильцов не высовывался из окна, и не обещал вызвать милицию. Обычно Данила несся молодым сайгаком на тренировку или на игру и никогда не задерживался возле местных неформалов. Но сегодня, в кои-то веки, тормознул и решил за ними понаблюдать и послушать.
- Чё встал? – развязно осведомился один из парней, заметив неподвижно стоящего футболиста. – Вали давай!
Гитарист оборвал очередной куплет и перестал играть. Вгляделся в нежданного гостя и нехорошо осклабился.
- Эй, пипл! Это же Мельник! Ну тот мусорок из «Динамо», помните, я рассказывал? Мячик пинает. Чего надо, придурок?
Данила поморщился. Ну вот что за ерунда, не хамил, не грубил, а все равно нарвался на проблемы. А в том, что они последуют, он уже не сомневался. Компания как-то нехорошо возбудилась после слов гитариста и уставилась на него с мрачным интересом. А если учесть, что на скамейке и на земле возле нее стояли или валялись несколько характерных бутылок из-под дешевого портвешка, то вечер обещал резко перестать быть томным.
- Спокойно, - Мельник на всякий случай переложил сумку с формой и бутсами из правой руки в левую и, как бы невзначай, перенес вес тела на правую ногу. Случись что, быстрее можно будет рвануть. Играть в Брюса Ли? Да ну, идиотов нема! – Иду домой, неприятности не нужны. Просто хотел послушать, уж больно забавная песенка. Сам написал? – прикинулся дурачком Данила.
- Ага! – заржал гитарист. – Сам, кто ж еще? – Компания поддержала его слова одобрительным гоготом.
- Погоди, Хума, - ловко спрыгнул со скамейки худощавый парень лет двадцати двух, в узких брюках, ультра-модных сапогах на высоком каблуке и цветастой рубахе-балахоне. На руках многочисленные браслеты-фенечки. Его длинные волосы были перетянуты узким кожаным ремешком. «Хайратник» - неожиданно всплыло в голове название. Не хватало только очечков а-ля Джон Леннон. А так, не отличишь от хиппарей с туманного Альбиона. Кстати, теперь стало ясно, что остальные участники тусовки старательно подражали ему в манере одеваться. – Это из твоей хаты мафон или вертушка постоянно зачетное музло рубит? Пласты родные? Из-за бугра привез?
- Слушай, дружище, - нахмурился Данила. – А ты нормально разговаривать можешь? Я в вашем сленге ни черта не разбираюсь. – Парни недовольно заворчали. Им явно не понравились слова Мельника.
- Кочумайте! – повелительно бросил «хиппарь», не оборачиваясь. Судя по его поведению и по тому, как мгновенно притихла компания, перед футболистом стоял ее лидер. – Ты не обижайся, - вполне мирно сказал длинноволосый. – Можно и по-простому. Меня, кстати, Пал Яковлевичем зовут.
- Странное имя, - удивился Данила.
- Вот, серость, - тихо засмеялись на лавочке. – Это ж от Пола Маккартни!
- Извините, - развел руками футболист, улыбнувшись. – У меня в детском доме училка по музыке «Битлов» или «Роллингов» на дух не переносила.
- Ты что, детдомовский? А как же…– искренне удивился «Пал Яковлевич». Он явно заинтересовался и хотел спросить еще что-то, но не успел.
Во двор на полной скорости въехали сразу две милицейские машины. Лихо, как в кино, подлетели к детской площадке и резко, с противным визгом шин, затормозили. Захлопали двери и на улицу горохом посыпались крепкие парни в форме.
- Атас, менты! – истошно заорал кто-то и вся компания дружно рванула врассыпную.
Мельник застыл истуканом. Первым его желанием было сорваться с места и броситься вслед за ребятами, но рассудочное сознание взрослого, умудренного жизнью мужчины, решительно воспротивилось этому. Зачем? Это ведь не его «война».
- С дороги! – грубо пихнул его в сторону рослый здоровяк и футболист отшатнулся. Милиционер пробежал мимо, бухая сапогами. Хрена лысого он их догонит, оценил Данила расстановку сил. Разве что пьяного какого-нибудь. Или девчонку.
- Гражданин, предъявите ваши документы! – юноша почувствовал, как его крепко схватили за руку и бесцеремонно дернули, будто куклу, разворачивая. Перед ним стоял высокий милиционер с погонами лейтенанта. Брови нахмурены, лицо строгое – как с плаката об образцовом страже порядка. Но вдруг оно дрогнуло и на нем промелькнуло узнавание. – Мельник! Данила! Вот это да! А я ведь в этом сезоне почти все ваши матчи смотрел. Как вы испанцам в финале второй гол положили – сказка! – затараторил милиционер, расплывшись в широкой улыбке.
- Удостоверение личности во внутреннем кармане пиджака, - улыбнулся футболист. – Позволите достать?
- Да бросьте! – засмеялся лейтенант. Отпустил Мельника и возбужденно сбил фуражку на затылок. – Надо же, расскажу кому, не поверят. А нас местные жители вызвали, говорят, что здесь молодежь хулиганит. Вот, приехали проверить и шугануть для порядка. А вы здесь, собственно, какими судьбами?
- Живу в этом доме, - показал Данила. – С тренировки вот иду. Остановился ребят послушать, уж больно забавные песенки они лабали. А тут вы.
- А к нам поступил сигнал, что сплошная матерщина звучала, - нахмурился милиционер. – Нарушали эти деятели законный покой граждан.
- Может быть, - равнодушно пожал плечами Мельник. – Я их слышал-то от силы пару минут. А что, теперь в отделение заберете? Ну тех, кого поймаете?
- Охота была время терять, - засмеялся лейтенант. – Гитару об лавочку расшибем, чтобы больше не бренчали, волосатиков по-быстрому обкорнаем и пинка для скорости выпишем.
- Не слишком жестко? – удивился Данила. – Подумаешь, сидят – песни поют.
- Нормально! – обрубил милиционер. – По сторонам посмотрите: окурки повсюду разбросаны, бутылки пустые, наплевано. А это ведь детская площадка! По хорошему, можно им и пятнадцать суток оформить. Тем более, что кто-то из этих «музыкантов» повадился по району телефонные аппараты портить.
- Зачем? – не понял Мельник. – Бьют, что ли?
- Да нет, - вздохнул лейтенант. – Из телефонных трубок звукосниматели выковыривают, самопальные инструменты потом мастерят. А люди «скорую» не могут вызвать. Поймал бы, лично этим пакостникам руки поотрывал! Эх, ладно, мне пора. Служба! - милиционер крепко пожал руку Даниле и ринулся догонять своих товарищей. А юноша удивленно покачал головой и направился к своему подъезду. Ну их к лешему, все эти приключения. Скоро важнейшая игра с киевлянами и попадать в сводки происшествий столичной милиции перед нею – не самая удачная идея. Вряд ли Бесков пропустит такое без последствий.
- Малой, какого черта? – злющий как черт Аничкин подскочил к массажному столу, на котором Толя Морозов старательно разминал Даниле ушибленный голеностоп. – За тобой ведь подбирать пришлось.
- Да знаю я, - пробормотал виновато Мельник. – Прости, Анюта, так вышло. Чуть-чуть не рассчитал.
- Неужели? – саркастично усмехнулся капитан. Но тут же взорвался. – Так какого х...я ты тогда позволил Муне убежать от тебя[1]?
- А что я, по твоему с ним должен был сделать? – огрызнулся Данила. – Убить?
- Да все, что угодно, - вызверился Витька. – Держи, хватай, цепляйся за трусы, вали на землю – но не дай убежать!
Ну да, косяк. Совсем чуть-чуть не рассчитал Данила, буквально одного шага ему не хватило, когда кто-то из защитников гостей после розыгрыша углового у ворот Рудакова неожиданно послал мяч далеко вперед, метров на тридцать, выдав изумительную по точности передачу на своего партнера. В принципе, Мельник мог бы, если бы повезло, дотянуться до круглого головой, но не сумел. Честно попытался, прыгнул, но пятнистый лишь предательски чиркнул его по макушке и перелетел через форварда.
Невысокий, щуплый диспетчер киевлян мгновенно, одним движением укротил мяч и стремительно рванул вперед, к воротам Яшина. А вместе с ним, поддерживая внезапную контратаку, помчались другие атакующие игроки гостевой команды. Серебряников побежал направо, в направлении углового флажка, уводя за собой Валеру Зыкова, Хмельницкий несся параллельным курсом слева, а Пузач нахально попер по центру, где пятился назад, боясь бросить свою зону, Аничкин.
Лев Иванович кричал что-то своим немногочисленным защитникам, пытаясь подсказать им, показывал, размахивая руками, кого надо срочно прикрыть, но в шуме трибун его практически не было слышно. Данила мгновенно сообразил, что у соперников нежданно-негаданно образовалось численное большинство и они сейчас постараются разыграть его. Почти, как в хоккее. Четверо против двоих. Потому что рослые Рябов с Семеновым безнадежно застряли в чужой штрафной, куда пришли на подачу углового.
В какой-то момент Витька все же не выдержал и бросился навстречу Мунтяну, но, куда там! Киевлянин показал ложный уход вправо, а сам тут же бросил корпус влево, разминулся с обманутым защитником и выскочил один на один с Яшиным. Трибуны взревели. Оставалась еще слабая надежда, что вратарь выручит, метнется в ноги форварду и сумеет забрать у того мяч, но тот выдержал гроссмейстерскую паузу и аккуратно выкатил круглого набегавшему слева Хмельницкому. А тот с ходу, в касание, пробил под острым углом в пустой угол. 0-1 Пронзительный свисток судьи матча Хярмса утонул в оглушительных воплях зрителей.
Мельник устало вытер рукой мокрое от пота лицо и не спеша побрел к центру поля. До конца встречи еще оставалось примерно минут двадцать. И надежда на то, что удастся отыграться, еще теплилась. Данила верил, что еще представится шанс проверить на прочность голкипера киевских одноклубников. Хотя, надо отдать должное, Рудаков сегодня был в ударе. И в первом тайме ни разу не дал никому усомниться в своем мастерстве.
Впрочем, стоило сказать, что тактически гости переиграли москвичей и не позволяли хозяевам часто тревожить своего вратаря. Бесков снова словил свой нервяк и, осторожничая, решил вдруг резко насытить середину поля, отрядив в полузащиту сразу аж четырех игроков. То есть, пришел к схеме 4-4-2. Но, вот беда, его команда этот вариант практически никогда не отрабатывала всерьез, отдавая предпочтение 4-3-3 или 4-2-4. В отличие от соперника. Для динамовцев Киева подобная расстановка была вполне привычна. И потому именно они чаще осаждали владения Яшина, легко справляясь с хаотичными наскоками москвичей. Тех не выручали даже Мельник и Ривелино.
Данилу сразу взяли под плотную опеку двое защитников, а бразильцу уже на первых минутах исподтишка, пока этого не увидел судья, врезали по колену. Горячий южноамериканец полез с ответкой и ожидаемо схлопотал предупреждение. Так что Бескову ничего не оставалось, как подозвать Мельника к бровке и через него передать строжайшее указание не лезть на рожон и не давать арбитру ни в коем случае повода для удаления.
- Хитрее надо, - посоветовал товарищу Данила. – Выбери момент, когда будешь в гуще игроков и вот там уже врежь им, как следует! Якобы, случайно. Понял?
- Понял, - уныло кивнул Ривелино, потирая ногу. – Извини, Дани, я просто не ожидал, что они так быстро за меня возьмутся.
Сам Мельник уже приучил соперников, что никогда не спускает подлости и обязательно возвращает все полученные удары и тычки с процентами. Поэтому его если и били, то в пылу борьбы. Не придерешься. И то хлеб, как говорится.
В итоге, за всю первую половину встречи хозяева побеспокоили Рудакова всего дважды. Сначала Маслов обыграл Левченко и с правого края опасно навесил в район одиннадцатиметровой отметки. Там высоко выпрыгнул Данила, но его удар головой не состоялся – голкипер оказался на мяче раньше. А форвард еще и кулаком отхватил. Да так, что доктору команды пришлось совать ему под нос ватку с нашатырем.
А на сороковой минуте уже Ривелино прошел крокетой все того же Левченко, отдал хороший пас на ход Гаджиеву, но тот, влетев в штрафную, завозился и пробил как-то неловко, не очень сильно и прямо в руки Рудакову. Вот и все, чем могли похвастаться москвичи.
Их киевские одноклубники атаковали на порядок острее. Они владели инициативой, играли легко, раскрепощено, пресекали атаки противника в зародыше, и стороннему наблюдателю вполне обоснованно могло показаться, что рано или поздно они обязательно забьют. И Льву Ивановичу то и дело приходилось вступать в игру. А на помощь обороне вынужденно отходили и полузащитники, что резко снижало эффективность ответных атак. Еврюжихин с Мельником натурально сидели на голодном пайке.
После пропущенного гола Бесков заменил Гаджиева на Козлова. И всего через три-четыре минуты тот едва не сравнял счет. Юрка Семин из последних сил добежал до штрафной гостей, обыгрался с Аничкиным и вырезал тонкий пас на Володьку.
- Бей! – заорали в едином порыве и болельщики, и игроки хозяев.
Козлов метров с пятнадцати пробил на технику, метя в дальнюю от Рудакова «девятку». Удар получился красивый, резанный, но…к сожалению для публики, в большинстве своем болевшей, по понятным причинам, за «Динамо» московское, голкипер в отчаянном прыжке все-таки сумел перевести мяч за лицевую.
- Крути в ворота, - скомандовал Мельник Ривелино, который побежал исполнять угловой удар. А что еще оставалось – толкаться, пихаться, да надеяться, что в сутолоке удастся-таки протащить кожаный снаряд в сетку. Да, банальный навал. Бывает.
На подачу снова пришли рослые защитники хозяев. И Рябову едва не улыбнулась удача – он нахально распихал киевлян, подпрыгнул вроде бы не слишком высоко, зато удачно сбросил мяч под удар Мельнику. Тот, что есть мочи зарядил под перекладину, победно вскинул руки под торжествующие крики партнеров и трибун, но…арбитр быстро пресек ликование, гуднув в свой свисток и показав, что зафиксировал фол в атаке. Возражения и мольбы москвичей он слушать не стал.
А пока те все еще пытались доказать ему, что гол забит по правилам, гости быстренько разыграли штрафной, выполнили очередную закидушку и история повторилась, как в дурном сне. Где к воротам Яшина опять выбежало четверо киевлян, которые после очередной быстрой перепасовки для разнообразия вывели на завершающий удар Серебряникова. И тот несильно, но точно, уложил пятнистого в нижний угол ворот Льва Ивановича. 0-2
- Теперь точно хана, - мрачно изрек Семин. – Готовься, Малой, сейчас с нас Бес стружку снимать будет. - Сплюнул на траву и без особого энтузиазма двинулся к центру поля, не поднимая глаз от своих исхлестанных травой бутс.
А рефери, что и так не отрывал от секундомера глаз последнюю минуту, дождался торопливой передачи-розыгрыша и продолжительно свистнул, подняв руки над головой. Показалось, или на лице его и правда промелькнуло облегчение.
И теперь игроки московского «Динамо» с пеной у рта выясняли отношения в раздевалке. Ровно до тех пор, пока не хлопнула в очередной раз дверь и внутрь не влетел стремительным шагом Константин Иванович. Голодец едва-едва поспевал за ним. Старший тренер прошел на середину комнаты, остановился там и оглядел примолкших с его появлением футболистов.
- А ведь игра была нашей! – резко бросил вдруг Бесков. – По ерунде отдали игру-то! – И распаляясь, громко и отчетливо бросил. – Сдали игру, мерзавцы!
***
[1] Муня – прозвище футболиста киевского «Динамо» Владимира Мунтяна.
Глава 3
1969 год. Июль. Москва
- Малой, а давай выпьем? – Численко улыбался, но как-то вымученно. И, судя по запаху, уже пребывал в состоянии легкого подпития. Правда, надо отдать должное, одет как всегда франтовато, с иголочки. И это при том, что всего лишь поднялся на лифте, выйдя из своей квартиры, расположенной в этом же подъезде. Ребята однажды со смехом рассказывали, что Игорь как-то умудрился за вечер, проведенный в «Советском», сменить пять костюмов, купленных в загранке. Благо, дом из окон ресторана виден, идти недалеко.
Ленка как раз вышла из душа и стояла в дверях ванной в коротком импортном халатике – Ага: «У вас нет такого же, но только с перламутровыми пуговицами?» На голове чалма из полотенца. Брови нахмурены, на лице легкая гримаса недовольства. Ни дать, ни взять, иллюстрация на тему: сварливая жена и безалаберный муженек со столь же безалаберным дружком.
- Проходи, - Данила не упустил возможности немного потроллить Андрееву. На у что, какого лешего та вдруг решила, что можно вести себя в его квартире, как в своей? Не нравится, так вот тебе бог, а вот порог!
- О, это дело! – обрадовался Игорь и зашел в прихожую. Ленка фыркнула и скрылась в ванной, демонстративно хлопнув дверью. – Где-то я ее видел? – задумался Численко. И вдруг просиял. – А, точно, журналистка!
- Верно, - кивнул Мельник. – Она самая. Проходи на кухню.
Одноклубник проковылял в указанном направлении и с облегчением плюхнулся на диванчик уголка. Поставил на стол бутылку «Вардзии»[1]. Вытянул со стоном больную ногу и осторожно помял травмированное колено.
- Сильно болит? – с сочувствием поинтересовался Данила.
- Ноет, зараза, как гнилой зуб! – пожаловался Численко. – Ночью проснусь, так хоть волком вой. До утра, порой, глаз сомкнуть не могу.
- А врачи что говорят?
- Да что они тебе скажут, - товарищ безнадежно махнул рукой. – Всякое-разное болтают, а я же по глазам вижу, что сами не верят в то, что обещают.
- Подожди, - потер лоб Мельник. – А в Швейцарии тебе консультацию и осмотр организовали, там-то чем все закончилось?
- О, брат, хватил – в Швейцарии! – помрачнел Численко. – Там много чего сказали. А наобещали еще больше. Послушать, так в их клиниках настоящие волшебники работают. Только, знаешь ли, оплату за свои услуги потребовали такую, что переводчик устал мне цифры называть. В Италии в прошлом году и то честнее оказались, сразу честно признали, что шансов почти нет.
- Мы могли бы с ребятами скинуться, - предложил, подумав, Данила. – К Дерюгину еще надо сходить.
- Забудь! – Игорь решительно взял в руки бутылку. – Неси лучше стакашки, сейчас жахнем по одной и жизнь сразу станет веселее!
- Извини, я тебе принесу, но сам пить не буду, - виновато сказал Мельник. – Ты же знаешь, у нас скоро игра с «Араратом», так что надо быть в форме.
- Брось, - криво ухмыльнулся Численко. – Кто не пьет, тот не играет. Вот, помню, ребята из «Торпедо» рассказывали, как они прямо в день матча на четверых шесть бутылок шампанского жахнули. И ничего, выиграли потом. Так что, не валяй дурака, Малой, тащи посуду.
- Гусарство – это забавно, - недовольно пожевал губу Данила. – Вся фигня в том, что если хочешь играть долго, то надо всю свою жизнь подчинить футболу. Тренировки, режим, питание – без твердых границ в этом вопросе никуда. Закончишь быстро и бесславно.
- А ты, никак, лет до сорока собрался пылить? – посмотрел на него с прищуром одноклубник. – Лихо. Только вот я тебе так скажу: человек предполагает, а бог располагает. Где гарантия, что тебя завтра какой-нибудь костолом так же, как и меня, на больничную койку не отправит? Молчишь? Правильно делаешь.
- Все может быть, - не стал спорить с товарищем Мельник. – Но пить все равно не стану. Если хочешь, соком вон чокнусь. Я как раз трехлитровую банку березового в ближайшем гастрономе купил, так он по цвету все равно, что «беленькая».
- Березового? – скривился Численко. – И охота тебе была эту пакость покупать. Он же в магазинах штабелями стоит, пылится и на хрен никому не нужен.
Данила усмехнулся. Не скажешь же, что лет эдак через пятьдесят березовый сок станет весьма популярен из-за повального увлечения ЗОЖ и будет стоить весьма приличных денег.
- Кому что нравится, - нейтрально пожал он плечами. – Так я несу рюмку?
- Черт с тобой, - сдался Игорь. – Тащи. Все равно насухую такие вопросы обсуждать как-то не очень.
- Какие «такие»? – насторожился Мельник. – Ты о чем?
- Вот нальем, тяпнем, а потом и поговорим, - тихо засмеялся товарищ. – Ты иди за стаканами, а я пока у тебя в холодильнике пошурую на предмет закуски.
- Сидите уже, - вышла из ванной Ленка. – Знаю я вас, мужиков, сейчас кильку в томате с черным хлебом покромсаете и рады. Варвары форменные.
- Когда такое было? – громко воскликнул Данила с обидой. – Я, если хочешь знать, эту гадость вообще на дух не переношу. Там же одни ошметки из отходов производства плавают. Мы как-то с пацанами в детдоме кота бездомного ими угостили, так бедняга два дня животом маялся. Бр-р! – его ощутимо передернуло.
- Да-да, - покивала Андреева с ехидной улыбочкой. – Конечно. Охотно верю. Иди уже, горе луковое, неси бокалы. А то, как я слышала, вы собрались коньяк стаканами глушить. Дикари!
- Вот неправда, - возмутился Численко. – Я как раз в курсе, что для коньяка специальные бокалы есть. Себе в Венгрии даже специальный сервиз как-то по случаю купил, когда мы туда на сборы ездили.
- Снифтеры, - понятливо улыбнулся Мельник.
- Чего? – недоуменно вытаращился на него Игорь.
- Бокалы под коньяк так называются, - пояснил Данила. – От английского sniff – «нюхать». Они бывают разного объема, а еще, чем старше напиток, тем больше по размеру должен быть бокал. Ну чего уставились, - усмехнулся он, заметив, что и Ленка, и одноклубник смотрят на него с одинаковым изумлением. Так, словно вдруг на их глазах сервант внезапно ожил и начал громко и с выражением читать поэму Маяковского «Облако в штанах». – Думали, совсем деревянный? Я ведь английский учу, попалась какая-то книга по этикету, там и прочитал.
- А, верно, - расслабился Численко. – Грешным делом решил, что ты шпион! – он коротко хохотнул. - Кстати, а в этой твоей книжонке не написано, как правильно нужно коньяк употреблять?
- Давайте я расскажу, - вмешалась в их разговор Андреева, выставляя попутно на стол из холодильника сыр, фрукты и тарелку с мясной нарезкой. – У меня папа большой любитель. Так вот, он всегда наливает примерно на четверть, потом взбалтывает…
Мельник не стал дослушивать и пошел в комнату за посудой. В прошлой своей жизни он тоже позволял себе иногда немного погурманить и мог устроить настоящее священнодействие вокруг бутылки дорогого элитного алкоголя. Не часто, но бывало. Так, больше для понтов. Поэтому правила распития коньяка знал. Хотя, больше все-таки уважал хорошее вино.
Ленка сноровисто накрыла на стол и удалилась в комнату, поняв, что мужчинам нужно поговорить о чем-то серьезном. Даже дверь за собой прикрыла. Правда, Данила подозревал, что охочая до сенсаций натура пусть и бывшей, но все же журналистки возьмет свое и она обязательно попытается подслушать. И мысленно поставил себе в памяти зарубочку спустя некоторое время подойти на цыпочках и резко распахнуть дверь. Авось, удастся поставить шишку одной хитрой бестии. Но разговор пошел такой, что об этом своем желании он вскоре позабыл начисто.
- Лимончик бы еще резанул, а? – попросил Численко и не спеша налил себе в бокал шоколадного цвета жидкость. По кухне немедленно поплыл аромат благородного напитка. – Нектар! – причмокнул довольно Игорь, втянув ноздрями запах. – Славка Метревели из Грузии по случаю прислал несколько бутылок. Точно не будешь?
- Точно, - кивнул Мельник, кромсая тоненько лимон. – Сахарком посыпать?
- Валяй! – одноклубник сделал глоток, покатал коньяк во рту и, довольно жмурясь, проглотил. – Класс! – он потянулся за ломтиком сыра. Смачно зажевал и неожиданно остро взглянул на Данилу. – Скажи, Малой, только честно, не надоело еще, что Бес держит тебя за болвана?
- Чего?! – Мельник уставился на товарища широко открытыми глазами. Ни х…я себе заходик, без прелюдий! – Игорь, ты о чем сейчас?
- Ну ладно, ладно, не переигрывай, - поморщился тот. – Тоже мне, артист погорелого театра выискался. Я давно уже понял, что ты вовсе не такой наивный дурачок, которым зачем-то так любишь прикидываться. Давай без обиняков, начистоту. Я еще раз спрошу: не устал, что над тобой Бесков постоянно издевается? – Численко напряженно впился глазами в своего собеседника.
- Ну, если начистоту, - протянул Данила, собираясь с мыслями. Нет, такого разговора он явно не ожидал. – Давай начистоту. Константин Иванович – это фигура. Человек в нашем футболе известный, уважаемый. Да, со своими тараканами в голове. Но специалист очень высокого уровня. И, собственно, если бы не он, то я, скорее всего, до сих пор за «бубликов» бегал. Так что, - Мельник развел руками. – Я к нему отношусь с большим уважением.
- Брось, не о том речь, - нетерпеливо отмахнулся Игорь. – В квалификации Бескова, как специалиста, никто не сомневается. Дело здесь в другом. Неужели не замечаешь, что команду лихорадит? В чемпионате мы явно не на своем месте, в Кубке кое-как ползем, а в прошлом году вообще с позором вылетели. В Европе да, в Европе шороху навели, да еще какого. Только вспомни, что ты Маслову с Анютой предложил перед финалом, чтобы Бес вам всю малину не испортил?
- А ты откуда про это знаешь? – вскинулся Данила. И тут же вымученно улыбнулся. – Проболтались деятели. Вот и верь после этого людям.
- Опять не туда свернул, - недовольно цыкнул зубом Численко. – Договорились ведь нормально говорить! Вопрос в том, что Иваныч ни разу не победитель. И постоянно срывается на игроках, когда у него что-нибудь идет наперекосяк. Найдет виноватого и давай гнобить! Мозг чайной ложечкой выедать! Сколько уже ребят из команды повылетало, хотя вполне могли бы еще пользу приносить? На пару полноценных составов хватит. А разговаривает как? Через губу не переплюнет, барин форменный. Откуда только в нем столько высокомерия, можно подумать, что голубых кровей. Теперь, давай конкретно тебя возьмем. Лучший новичок прошлого первенства. Забил, дай бог каждому известному форварду, столько забивать. В списке тридцати трех лучших на каком месте оказался?
- На втором, - нехотя сказал Мельник.
- Правильно! – торжествующе воскликнул одноклубник. – А на первое тебя журналисты побоялись ставить только потому, что ты не весь чемпионат отыграл. Зато иностранцы не стали мелочиться и в еврокубке тебя призами попросту завалили. Причем, замечу, совершенно по делу – не красней.
- Я не пойму, причем здесь это все? – насупился Данила. – За тот же год мне вон, квартиру дали, мастера спорта, потом заслуженного, орден в Кремле вручили.
- Ага, - тон ему закивал Игорь. – В часть отправили, где едва в чухана не превратили, невыездным чуть не сделали, виноватым за «договорняки» теперь вот назначили. Да и на собраниях то и дело звучишь, как главный виновник. Причем, совсем не важно, по какому поводу. Мальчик за все! Мы с парнями уже втихаря ставки начали делать, как долго ты терпеть будешь. Другой бы давным-давно уже из «Динамо» в другой клуб сдернул, а ты молчишь, да жопу на тренировках и в матчах рвешь, Бескову славу завоевываешь. И заметь, даже то, что ты получил, не всегда Иваныч тебе обеспечил. Квартира, звание, орден…еще разобраться нужно, хотел он, чтобы у тебя все это появилось или нет.
- Я не в курсе, поэтому утверждать не возьмусь, - уклончиво ответил Мельник.
- Так то ты, - фыркнул Численко. – Мы-то в такие кабинеты вхожи, где правда завсегда наружу выплывает. Поэтому слушай, что тебе говорят старшие товарищи.
- А старшие товарищи у нас, дай угадаю, - Данила ненадолго задумался. – Ты, Масло, Анюта…кого я пропустил?
- Будешь смеяться, но многих, - Игорь потянулся за бутылкой. – Очень многих! Уж извини, но, в сущности, ты, покамест, еще совсем пацан. И откровенничать с тобой мужикам взрослым как-то не очень. Поэтому есть игра, тренировки, банька, а есть и свои кампании, где говорится кое-что не для широкого круга и не для лишних ушей.
- Это понятно, - нетерпеливо отмахнулся Мельник. – У вас своя жизнь, у молодых – своя. Помню, слава богу, как заслуженные игроки нам в дубль бутсы свои приносили разнашивать. От меня сейчас, ты чего хочешь?
- Погоди! – Численко поднял вверх указательный палец. Со смаком втянул в себя коньяк, зажмурился от удовольствия, а потом с шумом выдохнул. – Эх, хорошо! Где там у тебя лимончик?.. Собственно, если разобраться, ничего особенного и не требуется. Что надо и кому надо уже сказано. Сейчас пойдет движение и, думаю, в ближайшее время всех игроков по очереди дернут на ковер к Дерюгину. И вот там надо ответить правильно на заданные вопросы. Смекаешь? Ну, например, что команда и тренер устали друг от друга, потеряли контакт. А Бес унижает, к тому же, наше человеческое достоинство, мучает бессмысленными придирками. Что-нибудь в таком разрезе. Да, чуть не забыл, может еще твоя подпись понадобится, под коллективным заявлением.
- Под заявлением? – насторожился Данила.
- А ты думал, - зло оскалился Игорь. – Дела закручиваются серьезные, в сторонке постоять и отмолчаться не выйдет. Иногда приходится свое с кровью выдирать. Я тебе не рассказывал, как квартирку свою нынешнюю получил?
- Нет.
- О, там страсти нешуточные кипели, старичок! – Численко покровительственно улыбнулся. – Несколько лет, будто несмышленыша, за нос водили. Обещаниями кормили, а дело ни на сантиметр ни продвигалось. Я с тогдашней своей женой в общаге динамовской кантовался. Другим, главное, сразу ордер, а мне хрен на лопате! А я тогда уже в основе сборной пылил. В конце концов, психанул, пришел в Центральный Совет «Динамо» и напрямую им заявил, что на ближайший матч не полечу.
- И что? – с невольным интересом спросил Данила.
- Да что, как игру продули, так на следующий же день попытались меня на испуг взять. Орали, что, дескать, я саботажник, забастовщик и прочую херню несли. Пугали, что за Урал отправят. А я их снова послал. Пошумели еще, а потом по-быстрому ключи дали. Так-то!
Мельник задумался. Да уж, ситуация! Главное, не вовремя эти дворцовые перевороты затеяны, ой как не вовремя. Команда только-только стала нащупывать свою игру, дела пошли потихонечку на лад, «Динамо» медленно, но верно поднималось в таблице первенства. Да, продули в последнем матче киевлянам, так там на тоненького все было. И сложись дела немного иначе, вполне могли завоевать полновесные два очка. Бывает. Ну да, психанул, конечно, Бесков, наговорил сгоряча в раздевалке всякой ерунды. Так у всех свои тараканы в башке водятся. Тренер-то он классный. Человек, быть может, не очень. Но тренер первоклассный. И научиться у него можно многому. А вот кто придет ему на смену…
- И кого вместо Иваныча планируется поставить?
- Да какая разница, - отвел взгляд Численко. – Кандидатур хватает. Якушин, Качалин… Пономарев вон недавно из Финляндии вернулся, опыт европейский приобрел – чем не вариант?
Темнит Число, решил Данила, ой темнит! Наверняка ведь уже «старички-разбойнички» обкашляли это дело и остановились на одной из кандидатур. А вопрос-то, на самом деле серьезный. Вот придет вместо Бескова условный Якушин, притащит за собой какого-нибудь любимчика и прощай место в основе. Что, скажете, фантастический вариант? Как бы ни так! Вон, Иваныч таким макаром Козлова в основу пихает, даже если тот не в форме. Ровно, к сыну к нему относится. И что тогда делать, бежать в другой клуб? Так вопрос еще в свете давешнего приказа, а отпустят ли из «Динамо» новоявленного офицерика? Нет, в Барнаул или Целиноград, а то и, чем черт не шутит, Кировабад – запросто. Но это ведь тупик. Глухой и беспросветный.
- Так что ты решил, Малой? – Игорь требовательно взглянул на Мельника. – Ты с нами?
- Мне нужно подумать, - глухо сказал Данила. – Слишком неожиданно все, я не могу тебе сейчас ответить.
- Понятное дело, - неожиданно легко согласился с ним товарищ. – Думать, он завсегда полезно, брат. Смотри только, как бы не опоздать с решением.
- Я тебя услышал, - сухо ответил Мельник. – Буду думать. Ответ тебе нужно дать?
- А что, не устраиваю чем-то? – засмеялся Численко. – Живем в одном доме, пересечься раз плюнуть. Так чего, спрашивается, ненужный огород городить? Надумаешь чего, заходи по-свойски, не тушуйся. Посидим, покалякаем. Да, в команде о нашем разговоре не распространяйся.
- Понял, не дурак, - проворчал Данила.
- Вот и хорошо, - Игорь медленно поднялся. – Пойду я, пожалуй. В ресторане всяко веселее, чем с тобой, язвенником-трезвенником. Да, коньячок прихвачу!
- Да я и не претендую, - пожал плечами Мельник.
Когда входная дверь за одноклубником захлопнулась, из комнаты неторопливо вышла Ленка.
- Наговорились, алкаши?
- Не пил я, - рассеянно ответил Данила. А потом вдруг задумался. Что, если Андреева подслушивала их разговор? Они ведь с Бесковым вроде как семьями дружат. Мельник с подозрением поглядел на девушку. Но та вела себя абсолютно спокойно. Прошла на кухню и недовольно сказала:
- А насвинячили-то, насвинячили! Давай, чудовище порядок наводить. Чур, я со стола убираю, а ты посуду моешь!
Слышала или нет? Вот в чем вопрос. Почти, как в «Гамлете».
[1] «Вардзия» - марочный грузинский коньяк, который выпустили в 1966 году в память о Шота Руставели.
Глава 4
1969 год. Июль. Москва
- Малой, притормози!
Данила с обреченной покорностью остановился. Вот ведь, зараза, думал, что потихоньку удастся проскочить на тренировочное поле, откуда уже раздавался редкий стук мяча. К гадалке не ходи, Ривелино резвится. Неугомонного бразильца хлебом не корми, но дай повозиться с кожаным снарядом. Такое ощущение, что они рождаются и умирают с пятнистой сферой, зажатой в ногах.
Вот и сегодня, когда проснулся, Мельник не обнаружил в комнате динамовской базы своего соседа. Простыни небрежно скомканы, подушка еще хранит отпечаток кудрявой головы, но самого Одувана нет и в помине. Кстати, тот как-то поинтересовался, почему русские зовут его каким-то странным прозвищем. И Даниле пришлось объяснять. Он опасался, что звездный легионер смертельно обидится, но нет, обошлось. Попросил показать одуванчик, долго рассматривал, а потом засмеялся и сказал, что ничего, похож. И с тех пор откликался охотно, когда динамовцы так его называли.
Бесков подошел не торопясь. Оглядел с веселым прищуром молодого игрока и понимающе усмехнулся.
- Невтерпеж с бразилой новый финт разучить?
- Да ну, какой еще новый финт? – изумился Мельник. – Так, постучать по воротам в охотку и больше ничего.
- Это по такой-то жаре? – построжел лицом старший тренер. – А вечером едва ноги будешь таскать? А ну, марш обратно в номер! Тихий час для того и существует, чтобы отдыхать.
- Да там душно, сил нет, - пожаловался Данила. – В поту буквально плаваешь. И кондеи в номерах отсутствуют.
- Что отсутствует? – широко раскрыл глаза Константин Иванович.
- Ну кондиционеры, - поправился Мельник. – Помните, как в гостиницах ставят за границей? Чаще всего японские, фирмы «Тошиба». Воздух в помещении здорово охлаждают.
- Эк, куда хватил! – поморщился Бесков. – Насколько я знаю, у нас такие пока лишь на кораблях, или в ракетах ставят.
- Можно подумать, что-то уникальное, - фыркнул Данила. – Скоро в любом автомобиле появятся.
- Да? – скептически сказал тренер. – И сколько же подобная автомашина стоить будет – техника ведь, мягко говоря, не дешевая.
- Вначале – дорого, - рассеянно усмехнулся Мельник, прислушиваясь к ударам по мячу за густой живой изгородью, окружавшей тренировочное поле. – Но с каждым годом все дешевле и дешевле. Законы рынка не обманешь. Проклятые буржуи будут стремиться перещеголять друг дружку, чтобы заработать, и постепенно начнут клепать их в таких масштабах, что сплит-системы появятся в каждой квартире, кабинете и машине. Кстати, нам бы на базе они точно не помешали бы. Любой медик вам подтвердит, что нормальная температура в комнате благотворно влияет на организм человека.
- Снова твои завиральные идеи, - пробурчал недовольно Константин Иванович. – Руководство спортобщества до сих пор предложения по обогреву полей и трибун переваривает. А тебя уже опять куда-то несет. Кондиционеры ему подавай! Может быть еще чего нужно, так ты говори, не стесняйся. И вообще, у вас в каждой комнате вентиляторы имеются. Ау, Малой, чего застыл?
Данила вздрогнул. Как раз в этот момент пытался на слух определить, попал мяч в ворота после очередного хлесткого удара или пролетел мимо. Вроде шелеста сетки не слышал. Хотя, это ни о чем не говорит, расстояние до поля все же приличное.
- А? Еще что нужно? Вам списком подать или так запомните?
- Вот балаболка, - беззлобно ругнулся старший тренер. – Иди уже, кому сказано. Чтобы духу твоего здесь не было.
- А Одувана вы почему не гоняете? – обидчиво шмыгнул носом молодой футболист.
- Он к жаре привычный, - хладнокровно парировал Бесков и величественно поплыл куда-то по своим делам. – Исчезни! Через десять минут приду и проверю. Чтобы спал аки младенец!
Мельник проводил его задумчивым взглядом. Интересно, в курсе Иваныч, что в кулуарах разворачивается нешуточная борьба за его пост, или нет? Черт, как-то стыдно немного перед ним. Вот, вроде, и не виноват, не сделал ничего такого, а при разговоре с Бесковым то и дело отводил глаза, словно прыщавый подросток, которого родители застукали за разглядыванием картинок с голыми девками в запретном журнале. А что будет, когда узнает?
Хотя, если подумать хорошенько, то вся эта затея по замене тренера может оказаться банальным пшиком. Нет, оно, конечно, бывало по-всякому и того же Бескова, помнится, из «Торпедо» «ушли» как раз собственные футболисты. Закусились с ним из-за резкой смены поколений, излишне жестких требований, язвительных замечаний и прочей ерунды, «сдали» нарочно несколько матчей и адью, Константин Иванович, пакуйте чемоданы. Прости-прощай! Стрельцов лично рассказывал. Еще и кричал, горячась, невзирая на то, что прошел уже десяток лет, как его выводили из себя многочасовые разборы матчей. «Я ему однажды в лицо так прямо и сказал, что, мол, мне этого не нужно!» - Эдуард тогда от избытка эмоций даже кулаком по столу грохнул с такой силой, что рюмка упала и водка пролилась на скатерть. А Маслов сидел и посмеивался. Еще и поучал Стрельца, мол, надо было ваты в уши напихать и сиди – отдыхай. Ничего не слышно. Проверенный на практике способ.
Данила подошел к базе. Возле самого входа он заметил знакомую фигуру. Как говорится, вспомни дурака, он и появится.
- Валер, не боишься, что Бес спалит?
Маслов, благодушно загоравший на лавочке, лениво приоткрыл один глаз.
- Да и хрен с ним. Подумаешь! Ну, покричит маленько, так что с того? Падай, - он приглашающее постучал по деревянной поверхности. – Спросить у тебя кое-что хотел.
Мельник насторожился. Неужели опять пойдет разговор о письме против старшего тренера? Парень неловко плюхнулся рядом с одноклубником. И тут же недовольно поморщился – лавка здорово нагрелась на солнце. Хоть бы навес какой над нею соорудили, что ли.
- Чего хотел?
- Вот скажи, Малой, чего ты вдруг от «адидасов» отказался?
- Ты о чем? – удивился Данила, который ожидал совсем другого вопроса. – Причем здесь «адидасы»?
- Как причем? – возмутился Валерка. – Они же нам в Швейцарии деньги приличные отвалили, обещали амуницией снабжать, посылки слать. А ты вдруг ни с того, ни с сего, взял, да и по прилету «Пуму» нацепил. На Одувана насмотрелся?
- Нет, он здесь совершенно точно ни при чем, - покачал головой Мельник. – Просто попробовал в них сам поиграть и проникся. Знаешь, у них совершенно чумовой верх – гибкий, облегающий, как носок бабушкин – мяч чувствуешь буквально так же, словно играешь босиком. А за счет этого дриблинг получается гораздо увереннее. Да и бьешь точнее и мощнее.
- Проникся, говоришь, - Маслов недовольно поморщился. – А о команде ты подумал? Немчура ведь денежки считать умеет. С тобой и Яшиным одна цифра, без – другая. Сечешь?
- Секу. И что теперь?
- А то, дружок, что Лева, того и гляди, со дня на день объявит о завершении карьеры. Ты – наденешь «Пуму». А мы все дружно начнем сосать лапу. И семьи наши тоже.
- Погоди с семьями, - нахмурился сбитый с толку Мельник. – С чего ты взял, что Яшин решил уйти?
- Так разговор его с Бесом нечаянно услышал, - не стал играть в стойкого партизана Валерка. – Тот Леву уговаривал до конца сезона задержаться, подождать, пока сменщика подберут.
- А Ракитский? И Баужа ведь есть.
- Брось, - поморщился товарищ. – Оба исключительно на подмену годятся. А нам нужен по-настоящему сильный воротчик. Такой, чтобы сразу встал и все поняли – стена! Только где второго Яшина взять? – тоскливо вздохнул Маслов. – Эх, пролетим в финальной части первенства мимо первого места. Как пить дать пролетим!
- Слушай, видел я одного неплохого голкипера, - потер лоб Данила. – Еще когда за дубль бегал, то мы с Минском играли и вот там здорово один парень стоял у них.
- В Минске? – недоверчиво хмыкнул Валерка. – Это кто ж такой?
- Сашкой, вроде, звали, - начал изображать бурную работу мысли Мельник. Хотя чего тут думать – одного из лучших советских вратарей ближайших лет он помнил прекрасно. – А фамилия…простое что-то…Захаров?.. Романов?..О, вспомнил! Прохоров. Точно, Сашка Прохоров.
- Серьезно? – с подозрением глянул товарищ. – Ничего не путаешь? Погоди-ка, это не тот Прохоров, что жену у Леонарда Адамова отбил? Наверняка про него говоришь. Только, если не ошибаюсь, он сейчас в Запорожье, за «Металлург» тамошний пылит.
- Вот это не скажу, - с сожалением развел руками Данила. – Свечку не держал, вместе в бане не пили. Говорю только то, что видел собственными глазами. Кстати, Дегтерев из «Шахтера» тоже весьма неплох, а еще Пильгуй из Днепропетровска.
- Что-то ты слишком хорошо чужих вратарей знаешь? – удивился Маслов.
- Конечно, - согласно кивнул Мельник. – А как иначе? Собираю потихоньку досье на будущих соперников, изучаю. Прикидываю, как ловчее их обыгрывать, забивать. А для этого надо все их слабые места приметить.
- Хитро, - засмеялся одноклубник. – И защитников, поди, тоже вниманием не обходишь?
- Этих сам бог велел! – твердо сказал Данила. – Особенно тех, что любят по ногам бить. Тут как у древних римлян: «Кто предупрежден, тот вооружен»!
- Не забыл, мы сегодня с «Араратом» играем, а там ведь твой закадычный «дружок» наверняка выйдет? – прищурился Валерка.
- Фурман что ли? Абрамян? – поморщился Мельник. В памяти всплыл предыдущий матч с ереванцами, хамское поведение их защитника и скандал с местными болельщиками после игры. – Как такого забыть?
- Ты ему сразу дай понять, что не боишься, - деловито сказал Маслов. – А еще лучше, если втихаря по ребрам вдаришь. Или в нос. А мы поддержим. Хотя, чего я тебя учу, и сам в курсе, что делать, чай не маленький.
- Это уж точно, - согласился Данила. – Слушай, Валер, пойду я. Возле тренировочного поля с Бесом столкнулся, так он обещал прийти и проверить, что я сплю. Да и тебе все же советую убраться отсюда подобру-поздорову.
- Боишься? – ухмыльнулся товарищ. – Правильно, не будем накручивать Иваныча перед матчем. Потопали.
Несмотря на вечер, жара в Москве держалась стойко. Градусник на стадионе «Динамо» показывал перед началом матча уверенные +28 по Цельсию. Футболки на игроках промокли от пота уже после разминки.
- Душно, как в парилке, - пожаловался Бескову Жора Рябов, когда москвичи собрались в раздевалке для последних наставлений.
- Хорошо бы в такую погоду каждые минут двадцать – двадцать пять устраивать перерыв небольшой, - предложил Данила, перешнуровывая бутсы.
- Это еще зачем? – с подозрением осведомился Константин Иванович.
- Водички попить, - невозмутимо ответил Мельник. – Восстановить, так сказать, баланс в организме.
- Ишь, чего захотел, Малой! – засмеялись одноклубники. – Может тебе еще чайку на поле вынести? С лимончиком.
- Сама по себе идея здравая, - неожиданно поддержал молодого игрока Бесков, когда его футболисты отсмеялись. – Проблема в том, что матч длится строго девяносто минут и подобные паузы на водопой в нем попросту не предусмотрены.
- Так добавляли бы бармалеи эти минуты, - проворчал Данила. – Неужто так сложно? Играют же в хоккей по чистому времени.
- Я когда-нибудь с ума сойду от твоих предложений, - закатил глаза в притворном ужасе старший тренер. – С такой бурной фантазией тебе прямая дорога в писатели. Не пробовал книжки сочинять?
- Куда мне со своим образованием, - открестился Мельник. Притопнул ногой и удовлетворенно кивнул. Порядок. – Я в той книге разве что нумерацию страниц сделать могу. И то, неплохо бы, если кто-нибудь за мной проверит. А то вдруг ошибусь.
- Болтун! – усмехнулся Константин Иванович. – Ладно, ребята, теперь по делу…
- Пэналти! Пэналти!
- Вот, гаденыш! – выругался в сердцах Валерка Зыков. – Я ж его и пальцем не трогал!
- Не лезь! – оттолкнул разозленного товарища капитан команды Аничкин. – Что, ты их привычки не знаешь? Им главное до штрафной доползти. А там от любого чиха валятся и требуют пеналь.
Данила, оттянувшийся к своим воротам, с интересом наблюдал за грузинским арбитром Ильей Бочорадзе. Поведется тот на нехитрую игру гостей или нет? Но рефери оказался на высоте. На все потуги нападающего «Арарата» изобразить немыслимые страдания и вымолить одиннадцатиметровый, он взирал со стоическим равнодушием. А потом невозмутимо помотал головой: «Никаких «пэналти»! Но центрфорвард ереванцев Николай Казарян не растерялся и тут же на лету «переобулся»: «Тогда хоть угловой дай». Вот ведь, гм, чудак на букву эм!
Впрочем, понять его было можно, ведь «Арарат» к этому времени уже безнадежно горел. Не пошла игра у приезжей команды буквально с самого начала. Динамовцы со стартовым свистком понеслись в атаку, желая сразу же сокрушить своего соперника. И уже на первой минуте Козлов красиво обыграл сразу двух защитников и выдал пас-конфетку на ход Еврюжихину. Но Генка, вот незадача, вместо того, чтобы спокойно прошить голкипера прямым ударом, зачем-то стал отдавать направо, на набегавшего Юрку Семина. А тот этого явно не ожидал и потому непростительно промедлил. И дал себя «съесть» Фурману Абрамяну.
- Сэм, ну как так? – всплеснул руками Маслов. А Юрка виновато опустил голову и привычно забубнил что-то себе под нос.
- Играем, играем! – похлопал в ладоши Данила. – После матча будем разбор проводить.
Спустя несколько минут «Арарат» ответил острым выпадом и теперь уже Яшину пришлось в самоотверженном броске забирать мяч у выскочившего один на один с вратарем Овивяна. Но, как оказалось, это у гостей был чуть ли не единственный шанс в первом тайме поразить ворота Льва Ивановича. В дальнейшем динамовцы ни на секунду не давали усомниться в своем превосходстве тридцати тысячам зрителей.
На тринадцатой минуте Ривелино так искусно подал мяч со штрафного, назначенного за грубый снос Мельника, что выбежавший на перехват Алеша Абрамян не смог до него дотянуться, как ни старался, и Аничкину уже ничто не могло помешать направить круглого в пустые ворота несильным, расчетливым ударом. 1-0
- Красиво! – показал большой палец бразильцу Данила. Сам он уже тоже имел хорошую возможность забить, но его коварный наклбол метров с восемнадцати разминулся с сеткой чужих ворот на какую-то пару сантиметров.
Зато еще через десять минут Мельник каким-то верхним чутьем уловил растерянность, опаску голкипера «Арарата», когда прошедший по своему флангу без особых изысков, напрямик, Еврюжихин сделал отличный прострел. И в ту же секунду, определив в долю секунды ту самую точку, где вот-вот окажется мяч, Данила рванул туда стрелой, не чуя под собой ног. Время сжалось, стало тугим и неподатливым и нападающий продирался сквозь него задыхаясь, точно через густую пелену. Весь в предвкушении того сладостного мига, когда его стриженная белобрысая голова встретится с пятнистой сферой, Мельник видел только ее. Все остальное исчезло из поля зрения, смазалось, растворилось. И свои, и чужие игроки выглядели будто силуэты, неровно вырезанные из картона неумелой рукой.
Форвард взвился вверх и что было силы пробил по неожиданно жесткому, почти чугунному ядру мяча. В глазах мгновенно почернело – удар пришелся на лоб и немного в переносицу – и на долю секунды парень потерял зрение. А боль пронзила его, словно электрический разряд. И потому на землю он приземлился ничего не видя и не слыша, разевая в беззвучном крике рот.
И когда одноклубники подняли, вздернули его с газона, он несколько секунд еще не понимал, что произошло. А потом вдруг резко, будто одним махом, включили картинку и звук. И Данила мигом услышал радостный рев трибун, крики партнеров и почувствовал сильные одобрительные хлопки по плечам и спине.
- Молодца, Малой! Как положил, как положил! Словно на бильярде. Эх, голова твоя чугунная! – восторгался Юрка Семин. – Это ж надо, с пятнадцати метров влупить, как ногой. В самую «паутину»!
Мельник помотал головой, прогоняя остаточную дурноту, и огляделся. Игроки ереванской команды понуро брели к центру, а по стадиону катилось восторженное ликование, заставляющее шевелиться, перекатываться живой волной уходящие полого вверх откосы трибун. А на табло единичка сменилась на двойку и диктор торжественно, как на военном параде, затянул: «Мяч…в ворота…команды…«Арарат»…забил…»
В общем, 2-0
И совсем уж аховым стало положение гостей, когда незадолго до перерыва отметился в протоколе матча бразилец Ривелино. Он сначала собрал вокруг себя сразу четверых соперников, потом каким-то мягким, кошачьим переступом – вправо, влево - просочился через их оборонительные порядки, а затем вдруг совершенно неожиданно, на ведении, жахнул своей волшебной левой метров с двадцати пяти. 3-0
Глава 5
1969 год. Июль. Москва
Сидя в ленинской комнате на динамовской базе в Новогорске, Мельник испытывал мучительное чувство дежа вю. Все было почти как в тот, первый раз, когда он умудрился по глупости сцепиться с Яшиным. Тот же портрет лукаво прищурившегося Ильича на стене, тот же накрытый красной скатертью стол, за которым расположились члены комиссии, те же – или почти те же – партнеры по команде. Даже представитель «сильных мира сего» от футбола сегодня снова товарищ Семенов. Дмитрий Петрович.
Другое дело, что содержание нынешнего собрания разительно отличалось от предыдущего. В прошлый раз Данилу распекали за конфликт со Львом Ивановичем и делали особый акцент на том, что, дескать, сопляк ударил заслуженного ветерана. И катилось все к отчислению и дисквалификации, но вдруг вмешался и отстоял дерзкого мальчишку Бесков.
А сейчас?
А сейчас все с точностью до наоборот. В вину Мельнику ставят то, что он полез защищать Яшина, Бесков грозит своему игроку самыми суровыми карами, не горячиться призывает всех Семенов. Да и, если хорошенько подумать, сам Данила уже несколько изменился. Как ни крути, но приобрел кое-какое имя в футбольном мире, сыграл несколько раз за сборную, стал основным игроком «Динамо». Заслуженный мастер спорта, орденоносец…Ничего вроде не забыл? Вообще-то, еще кое-что в загашнике имеется, ну да ладно, не станем вываливать все до донышка сразу, прибережем про запас. На всякий пожарный.
- Все мы, товарищи, виноваты в том, что не разглядели признаки «звездной болезни» у Мельника, - Константин Иванович покаянно ударил себя в грудь. – Я, как старший тренер, в первую очередь должен был обратить на этот позорный факт внимание.
- Позвольте, - удивленно посмотрел на него Семенов. – Но в чем, по-вашему проявляется эта «звездная болезнь»?
- Как же, - горячо воскликнул старший тренер. – Посудите сами. Мельник в последнем матче на первенство страны затеял драку с игроком команды «Арарат». И сделал это на глазах у десятков тысяч болельщиков! В итоге умудрился сломать челюсть сопернику и положил начало массовой драке между футболистами обеих команд. Представляете, даже наш Одуван…простите, Ривелино, поучаствовал. Двоим ереванцам потребовалась медицинская помощь. Как прикажете относиться к выходке Мельника? Ведь он, если разобраться, едва не спровоцировал волнения на стадионе. Хорошо еще, что милиция отработала на все сто и не допустила массового хулиганства. Поэтому, товарищи, я считаю, - Константин Иванович немного помедлил, переглянулся с Голодцом и продолжил, - что на лицо безответственное, наглое поведение распоясавшегося хама, который считает, что ему все позволено!
- Ну, давайте не будем так обострять, - поморщился чиновник. – Да, Мельник безусловно виноват. Но ведь, с другой стороны, он бросился защищать своего товарища по команде. Нашего прославленного ветерана Льва Ивановича Яшина. Кстати, как его самочувствие после операции?
- Динамика положительная, - нехотя буркнул Бесков. – Врачи говорят, что сделали все, что могли. Прогнозов долгосрочных пока не дают. Но кулуарно Зоя Сергеевна мне намекнула, что лучше бы нам подумать всерьез о новом основном голкипере.
- Сама Миронова так сказала? – Семенов недовольно покачал головой. – Значит, плохо дело. Приглядели кого-то?
- Есть кое-какие варианты, - Константин Иванович махнул рукой. – Давайте об этом после поговорим. Когда с нашим «героем» закончим!
Данила поежился. Вот что, спрашивается, он такого сделал Бескову, что тот уже довольно продолжительное время так и норовит его сгнобить?
- Знаете, - медленно сказал чиновник. – С учетом услышанного, я бы вообще задумался о том, чтобы прекратить обсуждение Мельника.
- Может еще один орден ему вручить? – саркастически хмыкнул Бесков. – Валяйте! А завтра он вообще кого-нибудь изувечит. Форменный хулиган! Нет, я решительно умываю руки!
- Так и игрок «Арарата» отнюдь не белый и пушистый зайчик с новогоднего утренника в детском саду, - хладнокровно парировал Дмитрий Петрович. – Врезался в Яшина на полном ходу и даже не попытался избежать этого столкновения. В итоге нанес серьезнейшую травму. И вы сейчас сказали, что из-за нее Лев Иванович может вообще завершить свою карьеру.
М-да, печаль. Если Яшин и правда все, то позиция первого номера «Динамо» провисает. Одна надежда, что сумеет руководство перетянуть в Москву Прохорова или еще кого-нибудь путного. А тот защитник ереванцев - как его? Вазген Айрапетян, кажется – поступил и правда некрасиво. Кто, спрашивается, просил его напрыгивать на голкипера «Динамо» во время того злосчастного углового? Лев Иванович ведь железно первым был на мяче и забрал круглого намертво. А тут этот оглашенный с чумными глазами – сбил вратаря с ног и сам сверху навалился. Да еще и на больную ногу Яшина. Хруст, казалось, был слышен на весь стадион. Равно, как и громкий крик боли Льва Ивановича. Вот после этого Данилу и перемкнуло. Очухался с разбитой рожей, ребята за руки держат, а бармалей разъяренно орет: «Вон с поля!»
- И что вы предлагаете? – голос Семенова отвлек Мельника от нерадостных воспоминаний. – Какое наказание будет справедливым?
- У меня большие сомнения в возможности его исправления, - пожевал губами Бесков. – Все-таки, не первый уже залет. Поэтому…поэтому я предложил бы рассмотреть вариант с передачей дела в суд. За «хулиганку». Ну, или подумать над дисквалификацией и отлучением от футбола.
Занавес, бля!
- Мы с вами местами нынче поменялись, не находите? – неожиданно засмеялся Дмитрий Петрович. – В прошлый раз я практически то же самое предлагал. Помните, что вы мне тогда ответили?
- Виноват, не доглядел, - пробурчал старший тренер, глядя в сторону. – Наверное, вы были тогда правы.
- Но позвольте, - искренне удивился чиновник. – Я помню, как мне тогда расписали многочисленные достоинства этого футболиста. И, надо честно признать, товарищи, они в самом деле оказались именно такими. Я думаю, что никто не будет спорить с тем, что Мельник внес внушительный вклад в вашу победу во время розыгрыша Кубка обладателей Кубков?
- Играла вся команда, - сухо бросил Бесков.
- Разумеется, - согласно качнул головой Семенов. – Наш советский спорт незыблемо стоит на нерушимых принципах коллективизма и взаимовыручки. Еще Владимир Ильич Ленин говорил…
О, началось! Данила стиснул зубы. Сейчас этот партийный деятель присядет на любимого конька всех здешних функционеров и закатит речугу с ритуальными танцами с бубном вокруг высказываний основателя страны Советов. Эх, вот, если бы, имелась возможность перемотать эту пустую болтовню! Нажал бы сейчас клавишу на пульте и сразу переместился на конец выступления. Мечты, мечты.
Бежалось с утра по Петровскому парку замечательно. Данила не торопился. Шлепал себе по аллеям, наматывая километры. Маршрут за то время, что получил квартиру в доме неподалеку, сложился и потому двигался молодой футболист, что называется, на автомате.
Время от времени он обгонял спешащих на работу москвичей, что целеустремленными ручейками спешили в сторону входа в метро. Кое-кто из мужчин узнавал в бегуне форварда «Динамо» и тогда раздавались различные, в зависимости от клубных пристрастий, реплики. Кто-то подбадривал и желал удачи, кто-то насмешливо свистел вслед и выкрикивал обидные ругательства. Но Мельник уже настолько привык к подобным вещам, что пропускал их мимо ушей.
Возле Северной трибуны парень невольно притормозил и перешел на шаг. Показалось, или в небольшой кучке – человек пять или шесть, виднелась до боли знакомая долговязая фигура. Нет, не ошибся, в самом деле, Яшин. Надо же, видать, уже выписали из больницы. Или, что вполне вероятно, зная резкий характер голкипера, сам сбежал. Ну, в смысле, похромал.
Лев Иванович стоял на крыльце, неловко опираясь на костыль. Ага, тот самый, идею которого подкинул местным костоправам Данила. Прижилась новинка, пошла в массы. Может быть, не так быстро, как хотелось бы, но лиха беда начало. Одна штанина брюк вратаря закатана и на ноге виднелся массивный кокон замотанного бинтами гипса.
Мужчины, что стояли возле голкипера на крыльце и на ступеньках пониже, громко разговаривали, буквально засыпая Яшина различными вопросами. Мельник подошел поближе и встал у них за спинами. Лев Иванович заметил одноклубника и едва заметная лукавая усмешка пробежала по губам вратаря.
- А что, ребята, кто за бутылкой побежит? – вдруг громко осведомился динамовский ветеран. – Что-то на сухую разговор не клеится.
«Я, я, я могу!» - загомонили наперебой почитатели таланта прославленного вратаря. Шутка ли, можно тяпнуть с самим Львом Яшиным! Да о таком не стыдно будет и внукам рассказать. И плевать, что на часах восемь, и надо на работу. Что начальник – зверь что ли, неужто не войдет в положение? Это ведь Яшин!
Голкипер обвел всех смеющимися глазами и важно сказал, выдержав практически мхатовскую паузу:
- А за бутылкой побежит… Мельник! – Лев Иванович ткнул пальцем в сторону скромно стоявшего Данилы. – Он ведь у нас самый быстрый!
Пауза.
А затем раздался оглушительный хохот. Оценили, оценили шутку мужички. Вот уже по-приятельски хлопают по плечу форварда, здороваются, трясут руку.
- Да иди сюда, Малой, - призывно замахал ему Яшин. – Чего застыл, как не родной? Иди-иди, не съем. Переговорить надо. Извините, ребята, - вратарь добродушно усмехнулся. – В самом деле с товарищем кое-что обсудить требуется. Но, как-нибудь обязательно посидим, обещаю.
Болельщики понимающе закивали.
- Ладно, что мы, без понятия, что ли? - степенно сказал лысоватый усач в клетчатой рубахе с коротким рукавом. – Не будем людям мешать. Айда, парни. Всего доброго, Лев Иванович. Если понадобится чего, только кликните. А ты, Малой, - повернулся он к Даниле. - Не раскисай, мы все за тебя горой! Молоток, правильно этому носатому врезал!
Мелочь вроде, а на душе потеплело.
- Отойдем в тенек, - предложил Яшин, попрощавшись с неохотно расходившимися поклонниками. – А то вместо этих, не ровен час, еще кто-нибудь подойдет.
Голкипер неуклюже запрыгал по ступенькам.
- Давайте помогу, - спохватился Данила. – Хватайтесь за меня.
- Не привык еще, - зло сплюнул на землю Лев Иванович, цепко ухватив Мельника за плечо. – Но ничего, скоро освою эту палку. Кстати, удобную штуку ты придумал, не чета прежним костылям. О, вон там скамейка свободная, пошли сядем.
- А вы здесь какими судьбами? – поинтересовался Данила, когда они разместились на лавочке, Яшин с облегчением вытянул закованную в гипс ногу и полез в карман за сигаретами.
- Да так, начальство на встречу пригласило, - отмахнулся Лев Иванович. – В ресторан наш, что при стадионе. А я нарочно пораньше приехал, чтобы тебя отловить. Знаю ведь, что ты по утрам бегаешь в парке. Кстати, знаешь, тут ведь в свое время кого только из прославленных наших спортсменов не было: братья Знаменские, Гранаткин, Исакова. Слыхал, поди?
- Не-а, - легкомысленно улыбнулся Мельник. – Я все больше по футболу.
- Вот, бестолочь! – нахмурился Яшин, расстроено качая головой. – Это ж все великие люди были! Знаешь, сколько народу собиралось, чтобы на них посмотреть? А лыжные старты зимой прямо отсюда давали и аж до Белорусского вокзала лыжню торили…Эх, темнота!
- Да ладно, - примирительно сказал Данила. – Лучше бы про Старостиных рассказали. Или, там, про Боброва. Наверняка ведь доводилось на них хаживать? Я-то их игру разве что в записи хроники видел.
- Обойдешься! – отрезал вратарь. Сердито засверкал глазами и яростно затянулся. Помолчал немного. – Вот что за балбес? А, ну тебя! Я, вообще-то, о другом хотел сказать. Знаю про заседание, сообщили уже. Молчи, не перебивай, - Лев Иванович заметил, что Мельник раскрыл рот и властным жестом остановил его. – Что ты все лезешь наперед? Так вот, считаю, что высовываться пока тебе не нужно. Да-да, лучше сейчас переждать, не сверкай глазами. Вот уляжется все, тогда поставим вопрос о том, чтобы изменили решение. И я, как парторг, лично поддержу предложение о пересмотре твоего дела.
- «Дела»! – скривился Данила так, будто проглотил лимон. – Скажете тоже. Подумаешь, с сопляка звание сняли, денег лишили и дисквалификацию впаяли, - юноша саркастически усмехнулся. – Какое же это дело? Так, делишки.
- Обиделся, - понимающе кивнул Лев Иванович. – Сочувствую. Только ты вот над чем подумай, голова садовая, ведь могли и вообще из футбола убрать.
- Ну да, Бес именно это и предлагал, - Мельник недобро улыбнулся. – Пожизненную дисквалификацию. Или суд и срок. На выбор! Такое ощущение, что это не Витька Вотоловский его дочке голову дурил, а я. Странно, что ему в голову до сих пор не пришло меня к стенке прислонить и из пулемета перекрестить.
- Чушь не неси, - Яшин неодобрительно глянул исподлобья. – Иваныч, конечно, мужик сложный, даже спорить на этот счет не стану. Но! Он далеко не идиот. И курицу, что несет золотые яйца, своими руками губить не станет. Ты подумай, ведь своим жестким предложением он у чиновников почву из-под ног вышиб. Те, может, сами хотели подобное двинуть, а тут вдруг Бесков взял, да и начал своего лучшего игрока на помойку выкидывать. Да еще и с огоньком. Для наших деятелей это непонятно. Подвох чуют, а сообразить, в чем именно он заключается, сразу не могут. Вот и осторожничают, паузу брать вынуждены. Им ведь в подобной ситуации посоветоваться с вышестоящими требуется.
- Ерунда какая-то, - насупился Данила. – Извините, Лев Иванович, но правда ведь ерунда. Целую теорию заговора изложили. Не верю я в это.
- Да ради бога, - неожиданно легко согласился вдруг Яшин. – Твое дело. Главное, на мой взгляд, что ты по-прежнему в команде. А что такое три матча? Так, мелочь. Оглянуться не успеешь, как они пройдут.
- Не скажите, - Мельник закусил губу. – Ну ладно с «Нефтчи», там и правда не важно. Но следующие две игры уже в финальной части! А там очки на вес золота будут.
Формула чемпионата СССР в этом году была не такой, как в предыдущем розыгрыше. Двадцать команды на первом этапе разбили на две подгруппы в которых они сыграли между собой два круга. А в заключительную часть выходило уже по семь коллективов с наилучшими показателями. Да еще и с очками, набранными в очных встречах с другими финалистами. На данную минуту динамовцы занимали в первой группе класса «А» - высшей лиги чемпионата страны – второе место. Уступали лишь киевским одноклубникам. И набрали восемнадцать очков в зачет финала. Для сравнения, «Динамо» из столицы УССР имело всего на один балл больше. В принципе, неплохо. Во второй группе у лидера – набравшего ход московского «Спартака» - числилось двадцать баллов.
- А кто в первых двух турах с нами играет? – поинтересовался Лев Иванович.
- Да черт его знает, - пожал плечами Мельник. – Жеребьевка после матча с «Нефтчи». Но вы же понимаете, там раздаривать очки никому нельзя, поправить положение потом не удастся.
- Это понятно, - рассеянно кивнул Яшин, крепко над чем-то задумавшись. – Знаешь, я попробую замолвить за тебя словечко перед Дерюгиным, - решил, наконец, вратарь. – Но, сам понимаешь, обещать ничего не могу.
- Лев Иванович, - медленно проговорил Данила, - а может быть для всех будет лучше, если я просто-напросто уйду в другой клуб? Вон, Бес на предсезонке, Вадика Иванова задергал и в глубокий запас задвинул, а после и вовсе из команды отчислил. И после этого его «Спартак» с превеликим удовольствием подхватил и сейчас парень в полном порядке у них в основе. Играет – залюбуешься.
- Дурак! – рассердился Яшин. – Как ты можешь сравнивать? Там совсем другие причины имелись. Не могу, конечно, тебе приказать, но по-дружески советую: терпи! Стисни зубы и терпи. Думаешь, тебя одного так разносят? Как бы не так. В свое время Стрельца тоже прессанули будь здоров. И звание заслуженного мастера спорта сняли, и зарплату урезали, и дисквалификацию впаяли.
- Это когда такое было? – удивился Мельник. – Не припомню что-то.
- Давно, - вздохнул Лев Иванович. – Еще до того, как он в тюрьму попал. Но ведь не сломался Бэби[1], играл на зубах так, что в самом ближайшем времени все вернули, как было.
- А из-за чего с ним так сурово?
- Да Стрелец козлу одному вмазал, что Вальке Иванову чуть ногу не сломал. Видишь, - засмеялся голкипер, - почти как у тебя. Ты за меня вступился, Эдик - за друга.
- Пустяки, - смутился Данила. – Там все ребята этого придурка порвать на британский флаг хотели.
- Как ты сказал, - заинтересовался Яшин. – На британский флаг? Забавное выражение, никогда не слышал. – Он отбросил в сторону окурок, обжегший ему пальцы, и потянулся за новой сигаретой. – Спасибо тебе, Малой. Но, видишь, похоже отыгрался вчистую, - Лев Иванович с тоской посмотрел на травмированную ногу. – Врачи подбадривают, но я ж не пацан, понимаю все. По-другому хотел закончить, но, видать, не судьба.
- Не нагоняйте жути, - неловко улыбнулся Мельник. – Сыграем еще вместе.
- Не фальшивь, - строго взглянул на него Лев Иванович. – Я не девочка-институтка, в обморок не упаду. И утешать меня не нужно. Повидал, слава богу, на своем веку. Даже, вон, напоследок Кубок европейский взял. Так что, - прославленный вратарь вдруг взъерошил Даниле волосы, - все в порядке, Малой. А ты, паря, думай. Крепко думай. Ладно, пойду я, ищут уже, похоже, - он потянулся за костылем. – Бывай!
- И вам не хворать, - поднялся на ноги Данила. – Обещаю, подумаю!
[1] Бэби – прозвище Эдуарда Стрельцова в начале его футбольной карьеры
Глава 6
1969 год. Июль. Москва
- Может, все-таки выпьешь? – Рафаил Моисеевич Фельдштейн, знаменитый на весь футбольный Союз администратор киевского «Динамо», которого за глаза частенько звали просто Рафа, взял в руки бутылку. – Отличный коньяк, рекомендую!
- Нет, спасибо, - накрыл свой бокал ладонью Данила. – Не употребляю.
- Давно? – недоверчиво хмыкнул Фельдштейн. – Я другое про тебя слышал.
- И что же? – набычился Мельник. – Да вы говорите, не стесняйтесь!
- Ладно, брось, не заводись, - собеседник примирительно улыбнулся. – Мало ли, что люди болтают? Сам, поди, не хуже меня знаешь, как слухи рождаются. Ты себе «Боржоми» налил, а кто-нибудь после клянется и божится, что лично видел, как известный футболист водку гранеными стаканами глушил.
- Ага, - согласно кивнул Данила, оттаивая. – Как в том анекдоте: «Верно ли, что Рабинович выиграл «Волгу» в лотерею? - Все верно. Только не Рабинович, а Иванов. И не «Волгу», а сто рублей. И не в лотерею, а в карты. И не выиграл, а проиграл».
- Точно, - негромко засмеялся Рафа. – Очень точно. Молодец, с чувством юмора у тебя, как я погляжу, все в порядке. А вот скажи, - администратор посерьезнел. – Как обстоят дела с головой? Вообще, так сказать.
- Чего? – искренне удивился Мельник. – Причем здесь моя голова?
- В самом деле не понимаешь? – Фельдштейн лихо опрокинул свою рюмку и тыкнул вилкой в тарелку, ловко насаживая на зубчики ломтик сыра. – Я вот наблюдаю за тобой со стороны и никак в толк не могу взять – ты по жизни такой дурак или просто очень ловко прикидываешься?
- Конечно…дурак, - хладнокровно ответил Данила, отпиливая ножом кусочек отбивной. Нарочито медленно, так, чтобы позлить своего собеседника. – Даже не сомневайтесь.
Посланник киевлян с интересом посмотрел на него, ожидая продолжения. Но Мельник спокойно отправил в рот нежнейшую свинину и принялся активно работать челюстями.
- Интересный ты парень, - задумчиво сказал Рафа. – Ладно, будь по-твоему, давай начистоту. Без всех этих кружев и политесов. Мы с тобой в прошлом сезоне, помнится, уже говорили на эту тему, но за это время уже столь воды утекло, что мама не горюй. Поэтому, не грех и повторить. В общем, Дед хотел бы предложить тебе перейти в Киев[1]. Естественно, ты уже далеко не прежний зеленый пацан с искоркой таланта, так что в общаге с молодыми ютиться не будешь – это я тебе твердо гарантирую. У тебя ведь в Москве однокомнатная, верно? А мы для начала выделим «двушку» в «динамовском» доме на Героев революции. Это неподалеку от Крещатика. Замечательное место, я сам в том же доме обитаю. Что еще? Машину по итогам сезона купишь. Сам выберешь, «волгу» или «москвича». Деньгами, само собой не обидим. Опять же, накинем звездочку на погоны, так еще и за звание будешь получать доплаты. А помимо этого премиальные, то да се… Чего кривишься? Или мало? Так ты свои условия назови, порешаем вопросы, сделаем все в лучшем виде – возможности для этого имеются.
- Да ерунда все это, - устало вздохнул Данила. Положил вилку с ножом на опустевшую тарелку и медленно отодвинул в сторону. Мгновенно возникший у стола официант мягко подхватил ее и испарился, точно привидение. – Квартиры, деньги, автомобили…Нет, конечно, очень здорово, что не придется беспокоиться о материальной стороне. Даже спорить не стану. Но тут ведь какое дело - мне играть охота.
- Если ты о дисквалификации, так это вообще пустяк, - доверительно наклонился к Мельнику Фельдштейн. – Один звонок товарища Щербицкого и тебе ее мигом отменят. Да и удостоверение заслуженного мастера спорта обратно на полусогнутых принесут, - мужчина пренебрежительно ухмыльнулся.
- Опять мы не о том, - поморщился Данила. – Вы еще мне индульгенцию предложите на кулачные бои без правил с защитниками других клубов. Или девок жопастых и сисястых целый табун. Мы ведь про футбол говорим. Смотрите, у вас в команде в линии атаки полным полно известных игроков. Почти все в сборную постоянно вызываются. Я не очень понимаю, где там среди них мое место. А сидеть на скамейке и протирать ее задницей совершенно безынтересно.
- Так кто ж против? – экспрессивно всплеснул руками Рафаил Моисеевич. – Дед мне открытым текстом сказал, что планирует выстроить игру в нападении вокруг вашей связки с Бышовцем. Так прямо и заявил. И для сборной команды вы при таком раскладе будете просто незаменимы. А ведь чемпионат мира не за горами. Кстати, еще один немаловажный момент. Мы ведь в этом году опять в Кубке чемпионов стартуем. Неужели не хочется проверить себя на более высоком уровне в Европе?
- Сильный довод, - признал Мельник. – Очень сильный. Нам-то снова лишь Кубок кубков предстоит.
- Ну вот, видишь, - обрадовался Фельдштейн. – Так зачем тебе этот год попусту терять?
- Не знаю, не знаю, - покачал головой Данила. – Подумать нужно.
- Так я тебе не тороплю, - Рафа промокнул губы салфеткой. – Время есть. Но и затягивать не стоит. Старт финального турнира через десять дней, так что послезавтра хотелось бы услышать твой окончательный ответ. Чтобы бумажки оформить, то – се. Только, большая просьба, не болтать о нашем с тобой разговоре направо и налево. Договорились?
- Договорились.
Мельник пожал протянутую администратором киевлян ладонь. Подумать на самом деле следовало.
Федерация футбола СССР как-то слишком быстро отреагировала на проведенное в «Динамо» собрание. Уже на следующий день там прошло заседание, по итогам которого Даниле впаяли три матча дисквалификации и сняли недавно полученное звание ЗМС. А Бесков ко всему прочему еще и перевел форварда в разряд «пятизвездных». Причем,сроком на три месяца! Ага, была в клубе такая практика: проштрафившийся игрок – пьянка, курение, прогул и т.п. – получал за каждый свой «подвиг» виртуальную «звездочку». И, как только их количество достигало пяти, в бухгалтерии напротив фамилии «героя» появлялась соответствующая отметка, и за премиальными нарушителю можно было не приходить.
В принципе, денег Мельнику хватало. По кабакам особо не шлялся, на баб не тратился, в карты не играл, семьей и детьми не обзавелся. Но тут, что называется, дело принципа. Какого, спрашивается, черта с ним так жестоко обошлись? По-хорошему, ереванца надо было прессовать, все же не безвестного Васю Пупкина из первенства водокачки поломал, а всемирно известного и прославленного вратаря. Единственного в мире, на минуточку, голкипера - обладателя Золотого мяча! Но Федерация ограничилась пятиматчевой дисквалификацией. Всего лишь!
Нет, так-то Данила уже уяснил, что здесь с грубиянами-костоломами обходились довольно мягко, новостью данное обстоятельство для него не явилось. Но ведь речь шла о самом Яшине?! Да на месте Бескова и кураторов с Лубянки и Петровки Мельник точно добился бы для Айрапетяна пожизненного отлучения от футбола. Таких к игре нельзя было подпускать и на пушечный выстрел! Не иначе, вмешалась политика и неизвестные футболисту подводные камни. Навроде того же «телефонного права» товарища Щербицкого. В этом смысле южные руководители, пожалуй, могли дать фору лидеру советской Украины. Знал Мельник о всплывших в девяностые многочисленных разоблачениях в среднеазиатских республиках и Закавказье. А фамилии героических следователей Гдляна и Иванова, помнится, одно время не сходили со страниц журналов и газет, а по телевизору то и дело крутили ролики со сценами очередного изъятия ворованных ценностей. Количество денег и золотых украшений впечатляло. Правда, потом все как-то сошло на нет, а в отношении правдоискателей даже возбудили уголовное дело. Но это уже совсем другая история.
К слову, накануне у Данилы состоялся еще один немаловажный разговор. Свежеиспеченный майор Шориков нежданно-негаданно нагрянул к Мельнику прямо домой. И выглядел чекист откровенно недовольным. Да что там, злой был, как черт. Шипел, точно разъяренный кот, глядя на футболиста сузившимися от бешенства глазами. Данила сначала даже не понял, что именно так разозлило кагэбэшника. Вроде не делал ничего предрассудительного?
Но нет, оказывается, еще как сделал! Ирка-то в своей киноэкспедиции, просветил его Шориков, закрутила роман с коллегой-актером. Как там его, Бузин или Базин? А, неважно. Главное, что Азер всерьез увлеклась им. А Мельник еще гадал, что это вдруг подруга перестала звонить. Списывал на удаленность места съемок от «цивилизации», усталость и прочие подобные детали артистического ремесла. К тому же и он сам частенько отсутствовал дома из-за тренировок, игр и разъездов, так что вполне мог просто не оказаться на месте во время звонка. Так или иначе, но чекист дал ясно понять, что Данила теперь вряд ли сможет продолжить свое столь приятное знакомство с красоткой. И вот это комитетчика бесило неимоверно.
- Ты нам такую игру сорвал, сопляк! – наступал он на растерянного Мельника. – Мы уже подготовительные мероприятия провели, документы практически в полном объеме оформили, а тут это!
- А я здесь каким боком? – отбивался ошарашенный Данила. – Что, прикажете забросить футбол и сидеть возле нее на съемках? И вообще, я так до конца и не понял, какую роль вы мне подготовили во всем этом действе?
Шориков внезапно успокоился. Остановился, выдохнул, немного помолчал. А потом вдруг, как ни в чем ни бывало, улыбнулся и прежним задушевным голосом сказал:
- Знаешь, а теперь это, в принципе не имеет особого значения. И уж тем более, посторонним, вроде тебя, - майор пренебрежительно фыркнул, - совать свой длинный нос в наши дела не следует. Оторвем. По самое не балуйся. Усек?
- Считайте, что уже забыл, - кивнул понятливо Мельник. А что ему еще оставалось? Настаивать на раскрытии деталей какой-то замороченной чекистской операции? Дураков ищите в зеркале! – Какая-такая Азер, не помню такой.
- Вот и молодец, - хлопнул его по плечу кагэбешник. Побуравил несколько секунд Данилу тяжелым взглядом, а потом повернулся и направился к выходу. И уже на пороге как-бы между прочим, словно о чем-то незначительном, поинтересовался небрежно, через плечо. – Скажи, а с валютчиками ты на кой черт трешься?
- С какими еще валютчиками? – обомлел Мельник. Вот этот вопрос был совершенно неожиданным. Таким, словно ему изо всех сил врезали под дых. Особенно, если учесть, что грозило в это время за незаконные махинации со всякими-разными долларами, марками и франками. «Вышак» корячился[2]! Не верите? Ну так дело Яна Рокотова и его дружков вам в помощь[3].
- Забыл что ли? – майор повернул голову и с легкой улыбкой рассматривал футболиста. Нехорошо так рассматривал, будто заядлый коллекционер, что готовится насадить попавший ему в руки ценный экземпляр крылатого насекомого на специальную булавку, засушить и убрать в коробочку. – Ну ладно, коли так. Считай, поверил на первый раз.
- Да вы толком объясните! – заволновался Данила. – Товарищ майор, в самом деле. Мало ли, кто вокруг команды крутится, всех и не упомнишь. Люди разные попадаются. У них же на лбу, поди, не написано, чем кто по жизни занимается.
- Надо будет, объясним, - внушительно пообещал чекист и хлопнул дверью.
Мельник угрюмо поглядел ему вслед. Не было печали. Теперь еще какие-то валютчики всплыли. Не успел из одной задницы вылезти, а на горизонте уже другая отчетливо виднеется. И пахнет все так…нехорошо, в общем, пахнет!
Данила прошел в комнату и мимоходом ткнул в клавишу магнитофона. Зарокотали гитары, забухали барабаны, но он даже не стал вслушиваться в то, что именно играет. Завалился прямо в одежде на тахту и уставился бездумно в потолок. Черт, навалилось все и сразу! Раньше хоть на поле можно было забыться, а теперь…
Вот именно в тот момент и позвонил ему Фельдштейн, чтобы пригласить на встречу-разговор в ресторан гостиницы «Пекин», где скаут-администратор киевлян остановился проездом. И Мельник даже не стал особо раздумывать и сразу же согласился. Отвлечься хотелось, переключиться на что-нибудь другое.
Данила проследил взглядом, как поднимаются к верху пузырьки в бокале с минералкой и усмехнулся. Переключился. Нет, в Киев он, на самом деле, не собирался. Хоть и помнил здешнюю футбольную историю Мельник не очень хорошо, но уж про то, что в самом ближайшем времени на тренерском мостике «Динамо» Маслова должен будет сменить Валерий Лобановский, он был в курсе. Точный год не назвал бы, но, главное, факт оставался фактом – Дед уйдет. И тогда еще очень большой вопрос: а понадобится ли новому старшему тренеру Мельник? Хотя, конечно, если предположить, что Данила успешно вольется в состав киевлян, то, глядишь, события пойдут по иному пути и Маслов останется на своем посту. Но, черт побери, зыбко все, на тоненького[4].
Проще уж примкнуть к заговору Численко, Аничкина и других нынешних одноклубников и свалить Бескова. Хотя, теперь еще бабушка надвое сказала, а не отшатнутся ли они от него, как от чумного. Скандал с дракой явно не пойдет на пользу игрокам, задумавшим сплавить тренера. И будет ли для Дерюгина что-то стоить слово проштрафившегося форварда.
- О, Малой, какими судьбами?
На место ушедшего Фельдштейна бесцеремонно плюхнулся Витька, а на соседний стул приземлился Валерка. Вспомни дурака, он и появится.
- Так, зашел поужинать, - отбоярился Данила. – Вы же в курсе, я нынче холостой. Поэтому пельмени и яичница уже вот здесь! – Мельник чиркнул ребром ладони себе по шее. – Захотелось чего-нибудь вкусненького.
- А чего нам не позвонил? – удивился Маслов. – Мы с Анютой завсегда откликнулись бы на призыв страждущего! – Валерка заразительно засмеялся. Плотоядно потер руки в предвкушении и жестом подозвал официанта. – Друг, сделай нам, как обычно. Да, и «беленькую» не забудь.
- Что, повод имеется? – с любопытством осведомился Данила.
Его товарищи по команде переглянулись. Потом одновременно засмеялись.
- Есть повод, Малой, - Аничкин заговорщицки наклонился к нему. – Нам Бес сегодня довел информацию, что УЕФА утвердил идею матчей победителей Кубка чемпионов с обладателем Кубка кубков!
- Ох ты ж! – ошеломленно откинулся на стуле Мельник. – Выходит, мы теперь с «Миланом» сразимся?
- А то! – Маслов возбужденно хлопнул ладонью по столу. Да так, что посуда подпрыгнула, а один из многочисленных бокалов упал и с жалобным звоном раскололся. – На счастье! – Валерий засмеялся. – Шеф, не боись, оплатим все полностью, - успокоил он подошедшего официанта. Тот молча кивнул и спокойно убрал осколки. Ни один мускул не дрогнул на лице. Видать, такое для него было вполне привычным делом и не вызывало особых эмоций.
- Дата известна? – заерзал нетерпеливо на своем месте Данила. – Когда играем?
- Точное время пока согласовывают, - с сожалением покачал головой Аничкин. – Думаю, что осенью. Сам понимаешь, пока протокол выработают, пока примут, утрясут разные мелочи… И еще. Вроде бы речь идет не об одном матче, а о двух. То есть, у них и у нас. Других деталей пока не знаем. Так что, готовься, Малой, будем итальяшкам ответочку за прошлогодний чемпионат Европы готовить. В тот раз они со своей дурацкой монетой нас мимо финала прокатили, так сам бог велел алаверды им устроить.
- Вот это новость! – Мельник покрутил головой. – Я, честно говоря, больше развлекался тогда – на приеме. Даже не рассчитывал, что чинуши западные мои слова всерьез воспримут. Нет, надеялся, конечно, но так – в перспективе. А оно видишь, как все повернулось! Интересно.
- Это дело надо отметить! – предложил Маслов. – Знаю, Малой, что ты у нас в трезвенники-язвенники записался, но тут такой повод. Так что, хочешь не хочешь, а стопку надо выпить.
- Не, я пас, - решительно отказался Данила. – Даже не уговаривайте. Я и так на карандаше, а если сейчас загуляю, так однозначно поеду казарму где-нибудь на южном берегу Северного Ледовитого океана осваивать.
- Отстань от пацана, - посоветовал Витька другу, заметив, что тот собрался дожать Мельника. – Он верно говорит. Нам-то с тобой Бес хрен что сделает, разве что очередную «звезду» навесит, а его и правда из команды запросто турнут.
- Скучные вы, - проворчал недовольно Валерий. – Надо было Мальцеву с Харламом набрать, уж они наверняка ломаться бы не стали.
- А тебе веселья захотелось? – вкрадчиво поинтересовался Данила, сделав стойку при услышанных фамилиях коллег-хоккеистов. – Так это легко можно устроить.
- Ты про что? – насторожился Маслов. А Витька с интересом уставился на расплывшегося в ехидной улыбке Мельника.
- Как про что? – деланно удивился форвард. – Забыл наш с тобой небольшой спор? Так я напомню. Чемпионом в хоккее кто стал?
- Твою мать! – тоскливо взвыл Валерка. – Я, грешным делом, решил, что ты позабыл все. Вот засада! Малой, а может…ну его, а?! – он с надеждой посмотрел на одноклубника.
- Вы о чем, парни? – Витька изнывал от любопытства. – Дань, чего он так побледнел?
- Так к марафону теперь начнет готовиться, - загадочно ухмыльнулся Мельник. – В стиле ню!
[1] Дед – прозвище легендарного тренера В.А.Маслова, который в то время работал с киевским «Динамо»
[2] «Вышак» (жарг.) – Высшая мера наказания. То есть, расстрел.
[3] Были расстреляны в 1961 году как раз за спекуляцию валютой
[4] Данила ошибается. После Виктора Маслова киевлянами еще руководили В.Терентьев и А.Севидов
Глава 7
1969 год. Июль. Москва
- Костюм наденешь, - определилась, наконец, Ленка. – Вот этот. Да оторвись ты уже от своей книжки! – Мельник, вольготно развалившийся на тахте, искоса поглядел на нее, неопределенно хмыкнул и снова погрузился в похождения бравого майора Пронина. Как-то так получилось, что цикл приключенческих романов Льва Овалова в прошлой жизни прошел мимо Данилы и теперь он твердо вознамерился ликвидировать этот досадный пробел. Благо, директор одного книжного магазина неподалеку от дома футболиста оказался рьяным болельщиком «Динамо» и с радостью откликнулся на его просьбу достать заветные томики. Сейчас на очереди была «Медная пуговица».
Андреева, задетая таким вопиющим пренебрежением Мельника к ее героическим трудам имиджмейкера, завелась с пол оборота.
- Я не поняла, это что, нужно только мне?!
Данила тихонько вздохнул и отложил книгу.
- Лен, ну ты чего? Какая разница, в чем я пойду на этот дурацкий ужин? Мы ведь с тобой оба прекрасно понимаем, что твои родители никогда в жизни не допустят развода. Так чего, спрашивается, огород городить? Придем, посидим, немного пообщаемся, послушаем музычку, немного поскандалим и тихо разбежимся. Делов-то. Поэтому, я бы предпочел сейчас расслабиться и не забивать себе голову лишними деталями.
- Это мы еще посмотрим! – прошипела Андреева, опасно сузив глаза. – Я все равно их дожму! А ты не смей сдаваться раньше времени. Встал быстро и пошел бриться!
- Да без проблем, - легко согласился Мельник и упруго поднялся на ноги. Эка невидаль, соскрести небольшую щетину. Не стоит эта куцая юношеская поросль на физиономии возможного скандала с подругой.
- И туалетной водой не забудь побрызгаться. Той, французской! – крикнула ему вслед Ленка. – А то опять, как забулдыга, «Тройным» обольешься! И не забудь: мама – Валентина Трофимовна, а отец…
- Антон Петрович, мон женераль! – шутливо откозырял Ленке в дверях ванной Данила и засмеялся.
Дача Андреевых располагалась в элитном районе – на Николиной горе. Загородная цитадель советских артистов, литераторов, музыкантов, художников и, конечно, куда без них, политиков. Отец Елены по своему статусу как раз органично вписывался в число жителей поселка.
Внешне дом заместителя министра культуры смотрелся довольно скромно, чего не скажешь о его внутреннем интерьере – он был выдержан в лучших традициях дореволюционного дворянства. Мельник, перешагнув порог и оглядевшись, невольно покачал головой и озадаченно хмыкнул. Живут же люди! А потом удивляйся, откуда взялись разговоры о новых «красных барах».
- Проходите, проходите, - встретила их на огромной веранде миловидная элегантная дама в легком платье. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы уловить ее фамильное сходство с дочерью. – У нас здесь запросто, никто не спрашивает разрешения, просто приезжают и все.
«Ага, конечно! - фыркнул про себя Данила, широко улыбнулся хозяйке дома и вручил ей роскошный букет и картонку с «Киевским» тортом. – Охотно верю. То-то нас по дороге всего три раза на постах остановили и проверили».
- Здравствуй, мама, - Ленка вызывающе вцепилась в локоть Мельника и старательно делала вид, что все в порядке. – Я так понимаю, вся честная компания в сборе? – Девушка напряженно прислушалась к доносящемуся из недр дома шуму.
- Ой, да там исключительно свои! – пренебрежительно отмахнулась Валентина Трофимовна. – Проходите, не стесняйтесь. Разуваться не нужно. – Она поставила торт на стол, небрежно положила рядом цветы и величаво прошествовала к двери, ведущей внутрь. Сильно толкнула ее, и приглашающе махнула рукой.
Навстречу Даниле и Елене поплыл табачный дым – накурено в доме было изрядно. Мельник недовольно поморщился. Черт, костюм теперь пропахнет и придется отдавать его в химчистку. В комнате смеялись и галдели подвыпившие гости. В глазах у Данилы зарябило от обилия незнакомых лиц. Хотя…нет, кое-кого он узнал – пара-тройка актеров и актрис. Причем, отнюдь не из массовки. Но оно и понятно, дом тоже не с участка в шесть соток токаря завода «Серп и молот».
- Ба, друзья, да это же Мельник! – громко произнес кто-то и с размаху, от избытка чувств, с силой хлопнул Данилу по плечу. – Наш лучший футбольный форвард! – парень едва заметно поморщился и недовольно покосился, но тут же нервно сглотнул – низенький лысый толстячок являлся обладателем не только богатой россыпи звезд на погонах золотого шитья, но и красных генеральских лампасов на форменных брюках.
- Погодите, - нахмурил брови солидного вида мужчина в голубой рубашке с короткими рукавами. В руках он держал высокий узкий стакан с разноцветным коктейлем. – Это какой такой Мельник? Не тот ли хулиган, про которого фельетон в «Комсомолке» недавно был?
Данила стиснул зубы. Кровь ударила в голову. Эх, попадись сейчас под руку тот журналюга, что так сладострастно окатил его дерьмом в своем пасквиле. Все зубы пересчитал бы!
- Он самый! – жизнерадостно захохотал генерал. – А что, я и сам тому армянину за Леву с удовольствием рожу начистил. Ишь чего выдумал, стервец, самого Яшина на больничную койку отправил! Так что правильно ты ему наподдал! – толстяк снова хлопнул Мельника. На этот раз по спине.
- Туш! – закричал лохматый парень в круглых очках а-ля Джон Леннон и рванул струны гитары.
Генерал подтолкнул ошалевшего Данилу и тот вдруг оказался в самой гуще людей. Ленка где-то благополучно потерялась и футболиста бесцеремонно тормошили, стучали по плечам, слюнявили щеки, что-то кричали на ухо, передавали с рук на руки.
Когда немного поутихло, Мельник обнаружил себя стоящим у открытого окна в сад с бокалом вина в руке. Как он там оказался, Данила – убей бог – не мог вспомнить, как ни старался. Парень огляделся. Ленку он по-прежнему не видел. Зато смог рассмотреть более подробно собравшихся. Компания подобралась довольно разношерстная. Люди старшего поколения здесь благополучно соседствовали с молодежью возраста Мельника. А официальные костюмы и мундиры спокойно уживались с разноцветными заграничными гавайскими рубахами. Странное место.
- Данила, а вам кто из современных поэтов нравится? Данила, ау!
Мельник вздрогнул. Надо же, задумался и не понял, что обращаются к нему. Ишь ты, замолчали и наблюдают с каким-то скрытым злорадством. Или так только кажется? Нет, не кажется. Вон у «Леннона» ехидная ухмылочка на губах уже змеится. По ходу, приготовились посмеяться над пустоголовым спортсменом. Ладно.
- Шпаликов.
- Шпаликов?! Этот пьяница?
- А кто на Руси не пьет? – тонко усмехнулся Данила. - Зато человек по-настоящему талантлив.
- Может быть, прочтете что-нибудь? – О, а это что за мадам со злыми огоньками в глазах. Вроде бы нигде раньше он с ней не пересекался.
- Пожалуйста, - Мельник на секунду задумался. – Тебе со мною скучно.
А мне с тобою – нет.
Как человек – ты штучна,
Таких на свете нет.
Вас где-то выпускают
Не более пяти,
Как спутник запускают
В неведомой степи.
- Неплохо, - оценила Валентина Трофимовна и шутливо погрозила пальцем красной как рак Ленке, которая обнаружилась в задних рядах. – А мне дочь говорила, что ты все больше по детективам специализируешься.
- Мама! – возмущенно пискнула девушка.
- Грешен, - смиренно наклонил голову Данила. – Но иногда и поэзия увлекает. Тем более, что она потрясающе многогранна – от легкомысленной и шуточной до философской.
- Неожиданно, - потер нос стеснительного вида дядька в помятой рубашке и легких пляжных брюках. А еще почему-то в домашних шлепанцах. – Поразите еще раз?
- Просим, просим! – заголосили гости.
- Что ж, - пожал плечами Мельник. - Извольте. - Он принял вычурную позу и принялся нараспев декламировать, размахивая свободной рукой.
–Когда в ясный день обхожу я жилище почтенной матроны,
Родившей супругу мою, что изгибами стана способна затмить Афродиту,
Стремлюсь показать, сколь искусен я в жанре комедий,
Просунув могучий приап сквозь витую ограду
Иль дерзко явить афедрон цвета бронзы на фоне колонн белоснежных.
Гости ошеломленно молчали.
- Погодите, - неуверенно начал генерал. И вдруг сдавленно хрюкнул. – Это же… это же: «Мимо тещиного дома я без шуток не хожу». Только на манер Гомера!
- И правда! – засмеялся «помятый». – Как я сразу не сообразил.
- Браво! – выкрикнула девушка в цветастом сарафане и зааплодировала. – Браво! Еще!
Собравшиеся засмеялись, загомонили, кое-кто также захлопал в ладоши.
- Юные дочери в море Эгейском купались,
Нежную плоть услаждая соленым прибоем.
Милостив был Посейдон и мольбы потайные услышал:
Более женщины не посещали гимнасий!
И снова первым сообразил генерал.
- «Девки в озере купались». А ты и правда хулиган, Мельник, - он шутливо погрозил Даниле пальцем под очередной взрыв хохота собравшихся. – Ох и бандит!
- Уморил! – обмахивался газетой тучный багроволицый мужчина, в котором футболист признал известного композитора. – Вот это я понимаю!
- Ну а серьезное? – поинтересовался «помятый». – Вы же нам еще что-то философское обещали, молодой человек?
Мельник задумался. На память пришло читанное давным давно обсуждение одного стихотворения. Как ни странно, посвященного футболу.
- У Николая Заболоцкого есть такие строки, - начал он медленно.
– Ликует форвард на бегу
Теперь ему какое дело!
Недаром согнуто в дугу
Его стремительное тело…
Валентина Трофимовна вздрогнула и подхватила:
- Как плащ летит его душа,
Ключица стукается звонко
О перехват его плаща… - Ленкина мать читала красиво, с выражением, полу прикрыв глаза, и Данила замолчал, не желая ей мешать.
- …Спи, бедный форвард.
Мы живем. – Валентина Трофимовна слабо улыбнулась. – Неожиданный выбор. А знаете, я ведь в свое время кандидатскую защитила о мотивах натурфилософии в поэзии тридцатых годов. Это тебе Елена рассказала?
- Нет, - отрицательно помотал головой Мельник. – Просто в этом стихотворении про футбол. По крайней мере, я так сначала подумал.
- Сначала? – заинтересовалась Валентина Трофимовна. – А потом?
- А потом, - осторожно сказал Данила. Шутки шутками, а сейчас он ступил на очень тонкий лед. Сначала он собирался пересказать разбор стихотворения в религиозно-мистическом ключе, но быстро понял, что это будет явным перебором и решил ограничиться смягченным вариантом. – Я понял, что это чистой воды символизм. И «мяч», «голкипер» и даже «фонтан» здесь означают нечто иное. Рассмотрим композицию стихотворения. Вот форвард побеждает. Затем на него наваливаются беки и он страдает. А потом и вовсе умирает, но в мире все остается по-прежнему. Завязка – кульминация – развязка. То есть, победоносный герой, а потом мученик, спящий вечным сном.
- Не пойму, куда вы клоните? – настороженно поинтересовалась мадам со злыми глазами. – Поповщина какая-то!
- Подождите, - досадливо шикнул на нее генерал. – Пусть закончит.
- Спасибо, - улыбнулся ему Мельник. – Собственно, я перехожу к главному вопросу моего скромного анализа. Как нужно понимать написанное? Думаю, что под образом футбола кроется другое. Стихотворение просто не могло быть написано про футбольный матч – слишком много художественных приемов использовано, не нужно это вовсе ради игры. А вот для глобального описания жизни – вполне оправданно. Вполне вероятно, что весь сюжет построен по принципу «На смерть поэта» Лермонтова. То есть, за основу была взята схема «погибающий на пике славы».
- Ну, это уж слишком смелое допущение! – вскинулась Валентина Трофимовна. – Эдак, мы договоримся, что форвард – это Пушкин, шар – Дантес, а эти ваши беки – окружение Пушкина.
- Почему нет? – пожал плечами Мельник. – Может быть, в самом деле Пушкин. Или еще кто-нибудь, чья трагическая судьба стояла перед глазами Заболоцкого, - про вариант с Гумилевым парень решил умолчать. – В любом случае, мы видим причудливое переплетение, как минимум, двух миров. В мире футбола – триумф и страдания форварда, а в земном – его смерть. И в этом земном, настоящем мире герой всего лишь один из миллионов. И его смерть никоим образом не может сказаться на жизни других людей. Хотя, надо признать, поэт и сострадает своему герою. Простите, что-то я увлекся, - Данила смущенно замолчал. Гости растерянно переглядывались. Мать Андреевой смотрела на футболиста с непонятным выражением.
- Хм, - «помятый» яростно потеребил свое ухо. – Надо подумать. Не со всем, пожалуй, соглашусь, но определенный интерес в ваших рассуждениях безусловно имеется.
- Ну, вам-то виднее, - с легким подобострастием в голосе тут же откликнулся мужчина в голубой рубашке. – На то вы и заместитель министра культуры.
Твою дивизию! А он, дурак, еще гадал, чего вдруг этот странный дядька затрапезного вида щеголяет в шлепанцах. А это Ленкин папаша! Собственной персоной Антон Петрович Андреев. Вот так раз!
- Где вы, говорите, учились? – Валентина Трофимовна смотрела на Мельника с легким прищуром. – В Школе рабочей молодежи?
- Больше занимался самообразованием, - начал выкручиваться Данила. – Летаем много, в полете заняться особо нечем, вот и читаю все подряд. Да и на сборах после тренировок время иногда остается.
- Я слышал, футболисты обычно безбожно режутся в карты, - улыбнулся генерал.
- Не люблю карты, - сухо сказал Мельник. – Извините, не мое.
- Ну а это дело? – генерал заговорщицки щелкнул себя по горлу.
- У нас режим. И Константин Иванович за пьянки карает беспощадно, - нахально перевел стрелки на Бескова Данила. – Даже запах пива если учует, то все, пиши пропало. Можно и из команды вылететь.
- Ну уж, не сгущай краски, - засмеялся Андреев. Куда только подевался стеснительный «ботаник». Сейчас в мужчине отчетливо проступили черты высокопоставленного начальника. И помятая рубашка со смешными тапками смотрелись на нем словно овечья шкура на матером волке. – Костя далеко не дурак по коньячку пройтись.
- Так это с вами, - смиренно согласился с ним Мельник.
- Это да, - ухмыльнулся Антон Петрович. – Ладно, что-то мы в ненужные мирихлюндии ударились. Эй, кто там, включите музыку!
Все за столом перемешались. Наливали и пили без тостов, говорили на повышенных тонах, стараясь перекричать собеседника и…курили. Курили беспрерывно. Так, что табачный дам не успевал полностью улетучиться, вытечь в открытые окна. Окурки переполняли пепельницы и некоторые еще продолжали тлеть.
Данила почувствовал, как от громких звуков и табачной вони неприятно защемило в висках, а затем в затылке. Стараясь не привлекать к себе излишнего внимания он аккуратно прошел сквозь толпу, ловко лавируя между захмелевшими гостями, точно перед ним были защитники соперника на футбольном газоне.
«Гол! – сказал Мельник сам себе, выйдя, наконец, на веранду. – Гол в ворота команды Министерства культуры забил…»
-…А я тебе еще раз повторю, - донесся до него вдруг голос Валентины Трофимовны. Мать Ленки стояла на улице, под окнами дома. – Хоть и забавный мальчик, но не твоего поля ягода. Не гоже дочери замминистра жить с каким-то спортсменом! Это только в народных сказках принцесса может выйти за конюха. Так что, выбрось из головы эту блажь и возвращайся к мужу. Надеюсь, ты меня поняла?
- Но, мама…- о, а это голос Елены.
- Разговор окончен! – в голосе Валентины Трофимовны лязгнул металл. – Порезвилась и хватит. Билет для тебя заказан на послезавтра. Собирай вещи. А форварда твоего отвезут домой, я распоряжусь. И учти, мое терпение имеет границы. Надеюсь, ты не хочешь, чтобы жизнь этого мальчика разлетелась вдребезги окончательно? И не смей мне тут рыдать!
Данила замер. Последние слова женщины обрушились на него подобно удару молнии. Выходит, все его неприятности – это дело рук семейства Андреевых? Армия, придирки Бескова, фельетоны в газетах…Хм, а, собственно, почему бы и нет? В самом деле, ну кто он такой для современной советской элиты? Так, никчемный сирота с паршивым образованием и довольно сомнительным будущим. Жестоко, но логично. Что ж, будем жить дальше.
Мельник потер ноющий висок, в который ввинтилась жгучая боль, поморщился и быстрым шагом покинул дачу Андреевых. Искать Ленку не стал. Да и смысл? И так все было понятно заранее.
- Уезжаете? – цепко глянул на Данилу возле калитки выросший, будто из-под земли серый и неприметный мужичок с холодными волчьими глазами. – Электрички на Москву уже не ходят.
- Как же быть? – немного растерялся Мельник.
Охранник задумался.
- Знаете, через пятнадцать минут прибудет моя смена. Я могу подбросить вас до города.
- Это было бы здорово, - обрадовался футболист.
- Да ладно, какие вопросы, - улыбнулся вдруг охранник. – Неужто своего коллегу в беде бросим? Ты же ведь по нашему ведомству проходишь, верно?
- Младший лейтенант, - согласно кивнул Данила.
- Вот видишь! А я – капитан. Будем знакомы, - он протянул узкую ладонь. – Пашковский. Семен.
- Данила.
- Да знаю, - засмеялся охранник. – Ты вот что, иди пока, посиди вон там, на лавочке. Видишь, напарник мой там курит? А как машина придет, вместе и тронемся.
…Трель телефона Мельник услышал еще на лестничной площадке. Звонок надрывался, будто в истерике и не думал замолкать, пока Данила лихорадочно рылся в карманах пиджака, разыскивая ключи от входной двери.
- Да! Алло! – крикнул Мельник, попав, наконец в квартиру. – Алло!
- Данька, ты? – донесся сквозь шум и треск искаженный голос. – Это Аничкин.
- Анюта? Что случилось, ты чего так поздно?
В трубке опять затрещало. Витька помолчал, а потом каким-то чужим голосом вдруг тихо произнес:
- Малой, беда у нас. Валька твоя Одувана зарезала!
Глава 8
1969 год. Июль. Москва
- Таким образом, команда единогласно решила взять тебя на поруки. Мельник, ау, ты меня слышишь?
«Да слышу, слышу»! – хотел было сострить Данила, вспомнив незабвенный мультик «Ну, погоди!», но поостерегся. Серия, в которой Заяц отвечал Волку, истошно голосящему в микрофон в летнем парке, на экранах телевизоров еще не появилась. Собственно, месяц назад с оглушительным успехом у зрителей прошел лишь самый первый эпизод с догонялками на пляже. Так что, как не печально, но покамест не поймут-с!
- Я все понял, Константин Иванович, - Мельник стер с лица улыбку и поднял голову. Бесков смотрел на него в упор немигающим взглядом. Голодец, что сидел за столом в тренерской по правую руку от начальника, незаметно подмигнул молодому футболисту. Дескать, не переживай, все пучком!
А кто здесь переживает? Что-что, а впадать в излишнюю экзальтацию и заливаться счастливыми слезами умиления Данила вовсе не собирался. Ездите по ушам кому-нибудь другому! А то он не выкупил, что у старшего тренера нынче знатно подгорает – Ривелино, оказавшийся в палате реанимации института имени Склифосовского, оставил в центре поля зияющую дыру. Нет, само собой, в «Динамо» имелись очень даже квалифицированные игроки, способные если не заменить бразильца, то, хотя бы, отыграть на весьма приличном уровне. Но, вот беда, команда за последнее время уже несколько привыкла к убойной связке Ривелино – Мельник. И к тому, что кто-то из этой парочки обязательно выручит в трудную минуту. Поэтому одновременное выпадение из состава их обоих, да еще и с незакрытой вратарской позицией, да накануне финального турнира…в общем, вы поняли.
Но, разумеется, делиться с Бесковым своими мыслями Данила благоразумно не стал.
- Приложу все усилия, чтобы оправдать оказанное мне товарищами высокое доверие!
- Ну-ну, посмотрим, - пробурчал Константин Иванович и жестом показал, что Мельник может покинуть комнату. Уже в дверях парень случайно услышал, как старший тренер вполголоса попросил: - Адик, будь добр, возьми там в шкафу, да плесни-ка мне грамм пятьдесят. Устал я что-то, как собака.
- Не томи, рассказывай, - накинулись на Данилу товарищи по команде, что, оказывается, ожидали его в коридоре неподалеку от тренерской. Надо же, приятно. – Вернули тебя в состав?
- Вернули, - не стал томить их молодой форвард. – Так что, с тбилисцами, думаю, выйду. Если, разумеется, Бес не передумает.
- Молоток! – хлопнул его по плечу Аничкин. – Теперь точно грузин порвем. Что ты там обычно говоришь: «Как Тузик грелку»?
- Погоди, Вить, с грузинами, - попросил Мельник. – Скажи лучше, вы в больницу сегодня звонили? Что врачи говорят?
- Звонили, - помрачнел капитан. – Состояние стабильно тяжелое. Это так доктор сказал. Хрен его знает, хорошо это или плохо.
- Поверь, не самое страшное, - задумчиво произнес Данила. – Обычно подобный диагноз ставят, когда у больного имеются серьезные проблемы, но в критическую стадию они не перешли.
- Ты-то откуда знаешь? – поразился Маслов.
- А у нас пацана одного в детдоме так же ножом в драке пырнули и мы к нему частенько наведывались. Так врач все время одно и то же говорил, а мы не понимали. Допекли его, видать, здорово и он однажды взял и нам целую лекцию прочел, - Мельник вовремя извлек из памяти подходящую информацию и сейчас говорил вполне уверенно. – Проще говоря, нет ни плохих, ни хороших изменений.
- Да уж, райончик у тебя бандитский всю жизнь был, - покачал головой Маслов. – То поножовщина, то драка стенка на стенку или школа на школу. Причем так во всем было. Помню, пацаном зеленым я все время на «Фрезере» ошивался, а там постоянно команды разных возрастов тренировались или играли. И если где-то игрока не хватало, то запросто могли нас позвать. Не всех, конечно, а кого потолковей. Так честно скажу, скидку на то, что среди мужиков шкет лет тринадцати-четырнадцати бегает, никто не делал. Зазеваешься – мигом подкуют так, что летишь белым лебедем. А пикнешь, могли и в рожу двинуть. Но характер за счет этого вырабатывался не чета нынешним домашним мальчикам.
- Жалко Одувана, - вздохнул Володька Ларин. – Вот скажи, Малой, что за дурь Вальке в башку ударила, что она на него с ножом полезла?
- Я почем знаю? – мгновенно окрысился Данила. – Свечку во время их разборок не держал. Так что, без малейшего понятия. Поди их, людей искусства, пойми - настроение меняется, будто погода весной: то снег, то дождь.
- Не кипятись, - примирительно сказал Аничкин. – Мы все прекрасно знаем, что у нее характер бешенный. Непонятно просто, как она до «мокрухи» дошла.
- Сплюнь, - мрачно посоветовал товарищу Маслов. – И по дереву постучи. Живой ведь бразила. И, даст бог, выкарабкается. Парень он крепкий, организм тренированный. Должен выкарабкаться. Попылим еще вместе.
Футболисты согласно загомонили, поддерживая слова Валерия. На шум из тренерской выглянул Голодец. Лицо его подозрительно раскраснелось, а глаза характерно поблескивали.
- Чего шумите? – поинтересовался он, недовольно щурясь. – А ну, расходитесь по комнатам. Сейчас час отдыха или что? Смотрите у меня, будете на вечерней тренировке филонить, мигом отправлю кросс бегать!
- Напугал ежа, - хмыкнул Жора Рябов. Но все же направился вразвалочку по коридору в направлении своей комнаты. – Пошли, парни, даванем минуточек шестьсот.
- Малой, а сколько эта фигня с Ривелино может продолжаться, - насели на Данилу Семин и Эштреков.
- Точно не скажу, - с сожалением развел руками Мельник. – Там разброс по времени может быть большой – от пары дней до нескольких недель. Но вы не переживайте, при таком раскладе врачи за пациентом день и ночь смотрят. И если хоть что-то в его состоянии меняется – неважно, в лучшую или в худшую сторону – они сразу же реагируют.
- Скажи, - замялся Владимир. – А ты когда с Малявиной…это самое…ну, хороводился, в общем, не замечал за ней чего-нибудь эдакого?
Данила остановился и глянул на него исподлобья.
- Знаешь, - тяжело сказал он. – Не имею такой привычки: болтать о том, что происходит в моей спальне. Это личное!
- Брэк! Разошлись! – Юрка встал между ними и улыбнулся. – Поняли мы, Малой, все поняли. Не хочешь – не рассказывай. Пошли, Володь.
Мельник проводил их неприязненным взглядом. Какая разница, кидалась на него Малявина с ножом или нет. Он-то жив и здоров, чего не скажешь о Ривелино. Сейчас и правда самое главное, чтобы бразилец очухался и пошел на поправку. И так уже на базе не протолкнуться от всяких - разных высокопоставленных начальников, следователей и прочих деятелей. Ходят, душу тянут, тренироваться нормально не дают. Коллеги по базе - баскетболисты с волейболистами – из-за этого глядят волками и матерят втихомолку. Нет, оно, конечно, понятно – скандал на весь мир – в СССР зарезали известного игрока. Пища для вражеских «голосов» знатная. Но пока никаких подробностей об этом происшествии ни у кого нет. Кто его знает, что именно произошло в квартире актрисы той злополучной ночью? Малявина, по слухам, даже не в изоляторе временного содержания, а в психиатрической больнице пребывает. Говорят, тяжелейший нервный срыв.
Хорошо еще, что сам Данила на время происшествия имел железобетонное алиби и никаким боком с ним не соприкоснулся. В момент трагического инцидента Мельник общался с дюжиной весьма известных товарищей, которых страсть как интересовали детали победного матча с «Барселоной», причины невоздержанности Данилы в игре с «Араратом» и перспективы «Динамо» и сборной команды страны в грядущих матчах за Суперкубок и отборочных играх за право попасть на чемпионат мира в Мексике. Хоть какая-то польза от семейства Андреевых. А то, зная, как в последнее время ветреная Фортуна то и дело норовит повернуться к футболисту своей филейной частью, как пить дать пристегнули бы к преступлению в качестве соучастника. А что, мамаша Ленкина, как выяснилось, весьма решительно была настроена. Может быть сейчас, когда драгоценная дочурка улетела обратно к мужу, подуспокоится.
В комнате Данила оказался один. Бросил сочувственный взгляд на пустую койку, которую до недавнего времени занимал улыбчивый смуглый бразилец и с раскаянием подумал, что хорошо бы попробовать навестить его в больнице. И, загоревшись от внезапно пришедшей в голову мысли, решил: надо срочно раздобыть где-нибудь бананов, авокадо, фейхоа и прочих диковинных фруктов. Вдруг поможет Одувану родной запах – придет в себя? Черт, вопрос только в том, продают ли сейчас в Москве подобную экзотику? По идее, можно наведаться в «Березку». Но там же все по чекам. А с этим у Данилы было туго. Спекулянты-фарцовщики? Теплее. В крайнем случае, есть Маслов – у него среди этой публики чуть ли не родня имеется. Помнится, хвастался давным-давно знакомствами с различными авторитетами. Сходить что ли, не откладывая дело в долгий ящик, поговорить с ним на эту тему?
Мельник высунулся в коридор. О, на ловца и зверь бежит.
- Валер, можно тебя на минуточку?
Маслов подозрительно оглянулся.
- Чего не спишь, Малой?
- Можно подумать, ты в кровати! – тихонько засмеялся Данила. – Зайди на пару слов. Да не боись, это не про твой феерический забег.
- Подумаешь, напугал! – Валерий презрительно усмехнулся. – Раз обещал, то сделаю, не переживай. Вот кодла эта с Петровки и Лубянки нас в покое оставит и пробегусь. Чего хотел?
Данила поделился с ним своей идеей. Маслов задумался.
- Знаешь, - медленно сказал он, наконец. – В принципе, иногда бананы и ананасы в «Елисеевском» выбрасывают. А тебе точно именно эти фрукты нужны, обычный лимон не подойдет?
- Хрен его знает, - честно признался Мельник. – Там все настолько зыбко, что поручиться невозможно – поможет или нет.
- Тогда другой вариант, - Маслов почесал висок. – Можно в аэропорт прокатиться. Найдешь экипаж, что на Кубу летает или в Южную Америку и спросишь у них. В конце концов, просто дашь денег, и они тебе привезут хоть целый мешок этого добра.
- Хорошая мысль, - теперь уже задумался Данила. – Знаешь, мне как-то в голову не пришло, что можно так сделать.
- Учись, пока я жив, - покровительственно щелкнул его по носу Валерка. – Но-но, я тебе сейчас замахнусь! Ишь, развоевался. Смотри, Малой, врежу в ответ не задумываясь.
- Тоже мне, Мохаммед Али выискался, - насмешливо фыркнул Мельник. И провел молниеносную «двоечку», остановив кулак буквально в сантиметре от носа Маслова. – Понял теперь? – засмеялся он, глядя на ошарашенного товарища.
- Ну ты и хмырь! – покрутил головой Валерий и ушел от греха подальше, оставив Данилу в комнате одного.
- Аэропорт, - сказал вслух Мельник, бездумно глядя в окно. – Аэропорт. Сгонять сегодня? Нет, пожалуй, после матча с тбилисцами. Не будем дразнить гусей.
Игра с одноклубниками из столицы Грузии началась без раскачки. И почему-то сразу пошла в каком-то нервном ключе. Рижский арбитр Стренцис то и дело свистел, фиксируя нарушения правил то одной, то другой команды. Тбилисцы, правда, фолили чаще. За что, в итоге, довольно быстро поплатились на радость тридцати пяти тысячам зрителей, собравшимся этим жарким – термометр показал двадцать шесть градусов! - летним днем на стадионе «Динамо».
Хотя сначала маленький, но подвижный, словно ртуть, Гиви Нодия подкараулил ошибку при приеме мяча Штаповым, нахально обокрал его и умчался на свидание с Йонасом Баужа, который занял место в воротах москвичей. И когда всем уже казалось, что грузинский нападающий хладнокровно обойдет отважно кинувшегося ему в ноги голкипера и закатит кожаную сферу в сетку, Володя исправил собственный промах. Он не только догнал форварда, но и чисто, без нарушения правил, сумел выбить мяч на угловой. Трибуны, притихшие, было, в тревожном ожидании, восторженно зааплодировали.
- Отлично, Хозяин, продолжай в том же духе! – подбодрил товарища Рябов, на рукаве которого сегодня красовалась капитанская повязка. Витька Аничкин умудрился на предматчевой разминке сцепиться с Бесковым и тот в сердцах ткнул пальцем в подвернувшегося Жорку, объявив, что именно он сегодня выведет команду на поле. – Не упускай Егеря[1]!
Отбились хозяева и в ответной атаке открыли счет. Москвичи разыграли длинную неспешную комбинацию, осадив ворота Урушадзе по всем правилам, а потом вдруг резко ускорились. Данила освободился от своего опекуна, получил отличный пас на выход, проскочил между двух защитников, красиво подсек мяч и набежавший Маслов от души приложился по круглому, зарядив его в правый нижний от вратаря угол. 1-0
- Взвинтили темп! Дожимаем! – выкрикнул с бровки Голодец.
Хозяева поднажали. Спустя три-четыре минуты после забитого мяча, по своему флангу прошел Еврюжихин и точно навесил в район одиннадцатиметровой отметки. Данила вновь отпихнул буквально повисшего на нем защитника, высоко выпрыгнул и хорошо, зряче пробил головой. Но рослый голкипер тбилисцев Рамаз Урушадзе непостижимым образом умудрился намертво взять этот удар.
- Класс! – поднял вверх большой палец Мельник, оценив высокое мастерство своего соперника. – Здорово сыграл.
- Ыды на хэр! – «ласково» ответил тот, поднимаясь с газона. А опростоволосившийся опекун больно ткнул нападающего в спину. Но нынче Данила уже был ученый и на такую детскую провокацию не поддался. Улыбнулся широко в лицо противнику и неспешно потрусил к центру. Голами будем наказывать. Голами.
Тринадцатая минута оказалась несчастливой для гостей. Мельник разбросал финтами защитников и, поймав подходящий момент, классно пробил «шведой» в противоход вратарю, дернувшемуся в другую сторону. 2-0 Вынимай!
Казалось бы, игра сделана. Но тбилисцы неожиданно завелись, пошли вперед большими силами, оголив тылы, и…снова пропустили. Москвичи спокойно и уверенно отбили несколько их массированных атак, выждали – вытерпели – а потом Маслов нашел одиноко стоящего неподалеку от центрального круга Данилу и точнехонько отправил ему мяч высоким пасом. И пока игроки грузинской команды сломя голову неслись вслед нападающему, тот на своих длинных поджарых ногах ушел от них, словно от стоячих.
Урушадзе вышел из ворот и превратился в гигантского «паука», пытаясь перекрыть возможные пути полета мяча, но Мельник издевательски пробросил ему круглого между ног, оббежал по широкой дуге, и тихонько закатил кожаную сферу за линию ворот. 3-0
- Мо-ло-дец! – скандировали довольные болельщики многотысячным хором. – Мо-ло-дец! Давай, Мельник, запули южанам еще парочку!
Надо бы им идею запуска «волны» подсказать, решил Данила, благодаря своих поклонников. Станем первопроходцами в мировом фанатском движе!
- Малой, не перебарщивай, - предупредил его Аничкин, подбежав вплотную. – Грузины народ горячий, могут и вспылить. А ты и так на поруках.
- Спасибо, что предупредил, - кисло улыбнулся форвард. – Только…знаешь, волков бояться – в лес не ходить.
- Ну, смотри, - пожал плечами Виктор. – Верти тогда башкой на триста шестьдесят градусов, а не то ноги вырвут.
И ведь накаркал, паразит! Тбилисцы объявили на дерзкого нападающего настоящую охоту. Раз за разом они втихаря били его по ногам, выбирая моменты, когда судья смотрел в другую сторону, придерживали за футболку, выкрикивали в спину угрозы и оскорбления. Но Мельник стойко терпел. Следовал одному хорошему футбольному правилу: «Когда защитник грубит, главное для форварда не обращать на это внимания, не распыляться по мелочам, а продолжать вести свою игру».
Аж до самого перерыва.
Но злость копил!
И во втором тайме нарочно рухнул, как подкошенный, когда высоченный – под два метра ростом – молодой защитник Пируз Кантеладзе едва чиркнул его по ноге, пытаясь отобрать мяч.
- Товарищ судья! – орал Данила, катаясь по траве. – Товарищ судья, да сколько ж можно?!
- Нэ трогал! Нэ трогал его! – выкрикивал перепуганный грузин, растерянно разводя руками.
- Вон с поля! – решительно показал в сторону раздевалок «бармалей». – Я удаляю вас за грубую игру!
И как не упрашивали рефери игроки гостей, прибалт остался непреклонен. А излишне разгорячившемуся Дзодзуашвили еще и вынес устное предупреждение. Болельщики на трибунах тем временем бесновались, наблюдая за тем, как к их пострадавшему любимцу несется опрометью доктор с фанерным чемоданчиком.
- Пенальти сам пробьешь? На хет-трик? – подбежал к лежащему Мельнику Маслов.
Данила страдальчески поморщился, пережидая, пока врач ощупает его лодыжку, и утвердительно кивнул.
- Пробью. Чего там бить-то?
- Учти, реакция у него, как у кошки, - поделился Валерка. – И лучше всего бить в левый угол – справа он все ловит.
- Ага, понял, - кивнул Мельник. И послушно повторил, точно прилежный ученик. – В левый угол. Справа он все тянет. Док, ну что там, все в порядке?
-…Зараза ты, Малой! – ткнул его в плечо кулаком Маслов, когда нападающий врезал в правый угол с такой силой, что Урушадзе остался стоять на месте и даже не стал прыгать. – Форменная зараза!
[1] Егерь – прозвище Гиви Нодия
Глава 9
- Я думаю, что тебе надо с Ревазом и остальными мировую выпить, - авторитетно заявил Маслов. Он стоял после душа в центре раздевалки с простыней на бедрах, ничуть не смущаясь этого, и энергично вытирал волосы большим махровым полотенцем. – Не нужно отношения с ним портить, все же за сборную-то вместе играем. А грузины народ горячий – закусит Реваз удила и всем только вред от этого будет.
- Зря волосы так сильно трешь, - спокойно сказал Данила. – Повредишь корни и будешь потом лысинку бархоткой наяривать. Для блеска – чтобы зайчиков солнечных пускать.
- Чего?!
- После душа волосы надо обмотать полотенцем. Видел, как тюрбаны на Востоке крутят? Вот что-то подобное. А минут через десять, когда полотенце впитает лишнюю влагу, то снимаешь его и все. Волосы лишь слегка влажные. Расчесал и порядок.
- Какой, к херам, тюрбан? – разозлился Валерка. – Я тебе, дураку, о чем сейчас толкую? Извиниться перед тбилисцами надо.
- Тебе надо, ты и извиняйся, - равнодушно ответил Мельник. – Я себя виноватым не считаю. Вон, гляди, - он вытянул правую ногу и слегка повернул ее так, чтобы товарищу было лучше видно. – На лодыжке синяк видишь? Свежий совсем. А откуда он там взялся? Так я тебе скажу: в самом начале игры мне кто-то из твоих чудесных грузин заехал исподтишка, по-подлому, пока судья не видел. На другой ноге показать? Там еще один такой же и ссадина впридачу имеется. Не успел бы вовремя увернуться, так запросто кость могли сломать – щиток это место не закрывает. Поэтому пусть катятся эти обиженки ко всем чертям. Надо же, какие тонкие натуры.
- Правильно, Малой! – поддержал его вдруг Семин. Юрка валялся в кресле завернутый в простыню и расслаблено отмякал после душа.– Мне сегодня тоже от тбилисцев несколько раз так прилетело, что искры из глаз посыпались. В какой-то момент даже показалось, что кость хрустнула, но нет, слава богу, обошлось.
Футболисты загомонили. Мнения их разделились. Кто-то считал, что уподобляться грубиянам не стоит, другие настаивали, что сопернику надо платить той же монетой. И на жесткость отвечать не меньшей жесткостью. А уж если жесткость переходит в откровенную грубость, то…на войне, как на войне!
Ввязываться в этот бессмысленный спор Данила не стал. Все, что считал нужным, он уже сказал, а переливать из пустого в порожнее времени не было. Завтра с утра по заведенной Бесковым традиции следовало прибыть на базу – баня, танцы-шманцы, разбор полетов и все такое. А Мельник хотел еще сгонять сегодня за фруктами и, по возможности, навестить в Склифе Ривелино.
Данила оделся и тихонько выскользнул из раздевалки, аккуратно прикрыв за собой дверь. Прислушался к яростным выкрикам и тихонько усмехнулся. Надо же, как дети малые, дай только повод, а дальше сами все устроят. Он покачал головой и не торопясь пошел к служебному выходу.
Вышел со стадиона и неожиданно наткнулся на большую группу болельщиков. Они кучковались у автоматов с газированной водой. Надо же, и здесь до сих пор бушевали страсти, не уступавшие, пожалуй, по накалу тем словесным баталиям, что шли сейчас в раздевалке «Динамо». Люди бурно жестикулировали, громко разговаривали, обсуждая только что закончившийся матч. Кричали, спорили, доказывали что-то друг другу.
Мельник отвернулся, опустил голову и постарался как можно более незаметно пройти мимо взволнованной толпы. Не хватало еще завязнуть в разговорах с преданными поклонниками. Нет, так-то Данила совершенно не был против общения с болельщиками, но только не тогда, когда у него имелись собственные дела. А пойдешь на поводу и плакали экзотические фрукты для Одувана. Отпустят не раньше, чем через час, а то и два. Нет у нынешних жителей СССР ни интернета, ни прочих «радостей», способных поглотить их с головой, унести в виртуальные дали. И потому живое человеческое общение здесь в чести.
- Такси! – призывно вскинул руку футболист, заметив медленно едущий автомобиль с неярко горящим зеленым огоньком на лобовом стекле. Подошел быстрым шагом к «волге», открыл заднюю дверь, закинул на сиденье спортивную сумку, а потом уселся спереди, рядом с водителем.
- Ух ты, Мельник! – разулыбался наполовину седой мужик лет сорока с мощной борцовской шеей. – Собственной персоной! Автограф дашь, футболист?
- Без проблем, - улыбнулся в ответ Данила. – Только чуть позже, ладно? Давай отъедем отсюда, а то, не ровен час, заметит кто-нибудь из болельщиков, и тогда хрен отвяжемся.
- Куда едем? – понятливо кивнул таксист, слегка уворачивая радио. До того момента, как футболист сел в машину, оно выдавало проникновенную «Ты погоди» Ларисы Мондрус. Хорошая песня, красивая – настоящий хит.
- Знаешь, командир, - задумался Мельник. – Тут такое дело: мне в аэропорт какой-нибудь нужно сгонять. Наверное, отсюда ближе всего в Шереметьево будет, верно? Товарищ в больнице лежит, хочу порадовать его фруктами заграничными. В Москве не знаю, где их можно раздобыть, так, может быть, удастся с летчиками договориться.
- Это бразилец ваш что ли? – догадливо усмехнулся шофер. – Без обид только, я-то сам с детства за «Спартак» болею, ваша ментовская братия мне не по нутру, но, сам понимаешь, целый день за баранкой – поневоле будешь в курсе всего. Пассажиры-то разные попадаются. Вот, давеча, журналиста одного вез из «Советского спорта», так он мне битый час втирал про вашу кухню. Не знаю, как фамилия, но мужик грамотный, все по полочкам разложил, как на духу.
- Серьезно? – скептически улыбнулся Данила. – Что-то я не припомню ни одного по-настоящему серьезного журналиста, который к нам в раздевалку был бы вхож. Обычно все больше писаки попадаются. Так, рядышком с командой трутся, слухи со сплетнями подбирают, как крошки со стола. Кстати, а чем тебе «Динамо» не угодило? А, погоди, кажется понимаю, - Мельник заметил на пальцах водилы три блатных «перстня». Сплошной черный – отбыл срок «от звонка до звонка», с карточными «крестями» - кража, и черно-белыми «пиками», разделенными по диагонали – совершеннолетие встретил на зоне.
- Догадливый, - криво усмехнулся таксист, перехватив его взгляд. – Да, было дело, влип в историю по малолетке. Трешку отмотал. Осуждаешь? – он с вызовом посмотрел на Данилу. - Зато теперь живу честно – жена, две дочки, работа.
- Мне-то какое дело? – удивился Мельник. – Твоя ведь жизнь. И кто я такой, чтобы тебя судить?
- Это верно, - сбавил тон водитель. – А то, знаешь, сядет какой-нибудь деловой, заметит эти картинки и давай нудеть, мораль читать. Пошлешь – обижается, жалобы строчит.
- А чего не сведешь?
- Скажешь тоже, - сплюнул в открытое окно таксист и потянулся за пачкой «Примы». – С кожей что ли срезать?
- Лазером можно, - на автомате ляпнул Данила и тут же прикусил язык, спохватившись. Ну какой, к хренам лазер?! До него еще пыхтеть и пыхтеть.
- Что за лазер? Никогда не слышал, – искренне изумился шофер. И тут же забросал футболиста вопросами. – Наши придумали? Давно? Куда обратиться можно?
- Да это я в одном журнале заграничном прочел, - начал выкручиваться Мельник. – Извини, перепутал. У нас, в Союзе, еще такого не применяют.
- А, вон оно как, - засмеялся таксист. – Тогда понятно. Кстати, а что покупать-то собрался? Из фруктов, в смысле.
- Ананасы, фейхоа, авокадо, бананы, - перечислил Данила. – Что-нибудь из этого. Врачи сказали, - схитрил он, - что их запах может привести нашего Одувана в сознание.
- О, как! – уважительно присвистнул водитель. – Никогда бы не подумал. Ишь, как все сложно, оказывается. Хотя, нашатырь под нос помогает же? Слушай, - загорелся он. – Раз такое дело, то я вот что думаю: на кой тебе этот аэропорт сдался? Знаю я один магазинчик хитрый – с виду обычный, ничего особенного, - но на складе у них разве что черта лысого не сыщешь. У меня там продавщица знакомая. Давай сгоняем, узнаем у нее, вдруг есть что-то из твоих фейхуев? – Шофер жизнерадостно заржал.
- Фейхоа, - поправил его Мельник. – А они разве еще работают? Время-то позднее.
- Не боись, - снисходительно улыбнулся таксист. – Этот магазин дежурный – до одиннадцати. Так что успеем.
- Отлично! Тогда погнали.
- Только это, - замялся водитель. – Сам понимаешь, цена повыше будет.
- Да не вопрос, - кивнул Данила. – Я, конечно, не миллионер Корейко, но кое-какими дензнаками располагаю.
- Корейко! – снова разулыбался шофер. – Точно, помню. Мы в прошлом году с женой ходили смотреть «Золотого теленка». К концу так нахохотались, что живот болел. Хорошая картина. А как Гердт с гусем бежал за «Антилопой Гну», помнишь? Ха-ха-ха!
Машина стремительно неслась по вечерним улицам столицы, благо о заторах и пробках здесь еще пока не стоило особо переживать. Таксист насвистывал себе под нос какую-то мелодию, а Мельник с интересом прислушивался к скороговорке диктора радио, который рассказывал об итогах очередного тура в советском футбольном чемпионате. Накануне победы одержали главные конкуренты московского «Динамо» - их киевские одноклубники и столичный «Спартак». И теперь команда Бескова шла на третьем месте, отставая от них на один и на два балла соответственно. Но вся борьба, разумеется, еще была впереди.
Продавщице магазина – фигурой и внешностью она живо напомнила Даниле «позднюю» Анну Семенович, – водитель что-то шепнул и та, задумавшись ненадолго, оценивающе глянула на спокойно стоявшего перед прилавком футболиста.
- Бананы есть, - подтвердила женщина, наконец. – Ананас тоже один имеется. А все остальное – увы! – она с сожалением развела руками и могучая грудь, туго обтянутая на удивление чистым и даже, кажется, накрахмаленным белым халатом, вызывающе качнулась. Шофер с шумом сглотнул и крякнул.
- Ох, Зинаида, что ж ты с нами, мужиками делаешь!
Продавщица самодовольно усмехнулась.
- Болтай больше, кобелина! И вообще, некогда мне с тобой лясы точить. Через пятнадцать минут подходите к заднему входу, я все вынесу. Да, деньги заранее приготовьте, - она назвала сумму и Мельник уважительно присвистнул – цифра впечатляла. Но, чего не сделаешь ради товарища.
- А можно еще апельсинов пару кило и коробку шоколадных конфет? – попросил Данила. – Если есть, конечно.
- Найдем, - с достоинством качнула крашеными локонами продавщица. – Может водка или коньяк нужны? Нам как раз сегодня партию армянского завезли. Пять звездочек.
- Он спортсмен, - громко засмеялся таксист. – Режим у него. И здоровый образ жизни.
- Подумаешь, - недоверчиво фыркнула Зинаида. – Видала я таких спортсменов – водку хлестали в три горла. Еще и за добавкой прибегали.
- Спасибо, - добродушно улыбнулся Мельник. – Но я, пожалуй, от спиртного воздержусь. В самом деле, режим, тренировки.
- А я от пары бутылок армянского не откажусь, - решил водитель. – И сделай мне, Зинуль, тоже килограммчик апельсинов и конфет. Дочек побалую.
Через полчаса машина ехала к институту имени Склифосовского.
- Ты не очень торопишься? – поинтересовался Данила, когда они подъехали к «подкове» административного корпуса института на Большой Колхозной площади. – Можешь подождать?
- Так я же в смену работаю, - изумился таксист. – Мне какая разница, как деньги зарабатывать. Иди, не бойся, присмотрю я за твоими вещами, покараулю.
- Спасибо, друг, - от души поблагодарил его Мельник. – Выручил.
С большим бумажным пакетом в руках он поднялся по ступеням крыльца и толкнул высокую дверь. В приемной не сразу сориентировался, но потом подошел к стойке справочной. Каких-то десять минут в очереди и вот оно – заветное окошко. Замотанная издерганная дежурная терпеливо выслушала его сбивчивую речь, а потом тихонько вздохнула и посмотрела сочувственно.
- Понимаете, молодой человек, сейчас у нас только дежурный врач. Все остальные домой ушли, рабочий день закончился. Я бы рада вам помочь, только кто ж разрешит эксперименты над больными ставить? Надо ж было такое придумать – запахи! – она с сомнением покачала головой. – Мой вам совет: приходите завтра утром.
- Неужели совсем не получится? – просительно проговорил Данила, глядя с надеждой на усталую медсестру. – Понимаете, завтра никак не смогу. Мне бы сейчас. Я всего-то на одну минуточку зашел бы. Положил пакет с фруктами у кровати и все.
- Молодой человек, не задерживайте очередь! – больно ткнула Мельника в спину какая-то нервная тетка со злым неприятным лицом, что стояла позади него. – Время позднее, всем надо свои вопросы решить! – Несколько человек, которые выстроились следом, согласно загомонили.
- Сколько надо, столько и буду говорить, ясно?! – повернулся к тетке Данила. – А еще раз толкнешь, возьму за шиворот и выкину на улицу!
- Хулиган! – отшатнулась испуганно та. – Кто-нибудь, позовите милицию!
- Эй, парень, ты что себе позволяешь? – высунулся из-за спины хамки дедок в серой кепке. – Молоко еще на губах не обсохло, а уже старшим грубишь.
- Бать, не лезь ни в свое дело, - обманчиво мягко попросил Мельник и махнул перед ним красной книжечкой своего офицерского удостоверения. – КГБ!
Люди, как по команде, замолчали. Тетка поперхнулась очередной партией брани и разом побледнела.
- Но…я же не знала, - испуганно пролепетала она.
- А ничего знать и не надо, - прервал ее жалкие оправдания Данила. – У меня здесь товарищ в хирургии раненый лежит, я его просто проведать пришел. И мешать мне не стоит. А, тем более, ручонки свои шаловливые распускать. Иначе обломаю под самый корешок.
- Ты того, - насупился старик. – Не очень-то выпендривайся, паря. Подумаешь, ЧеКа – я, если хочешь знать, на фронте много вашего брата перевидал. Пуганный.
- Да не пугаю я никого! – поморщился футболист. – Мне просто нужно друга навестить. Плохо ему, понимаете?
- А кому здесь хорошо? – вздохнула за стойкой дежурная. – Ладно, товарищ, отойдите пока в сторонку, я сейчас врача приглашу, он вас в палату проводит и все объяснения даст.
- Спасибо! – искренне поблагодарил ее Мельник.
В отдельной палате, где лежал Ривелино, свет был приглушен. И поэтому обстановка смотрелась довольно-таки неприветливо и даже мрачно. Негромко щелкали многочисленные приборы, зеленовато мерцали их небольшие экранчики. На небольшом круглом столике у окна ваза с букетом обычных полевых ромашек, на подносе графин с водой и два стакана. Рядом негромко бормочет что-то небольшой импортный радиоприемник с выдвинутой антенной.
Данила прошел к кровати бразильца и с сочувствием посмотрел на него. Обычно веселый и улыбчивый Одуван напоминал сейчас восковую куклу, замотанную в бинты. Неподвижные руки, лежащие поверх одеяла, были густо опутаны какими-то проводами, что тянулись к стойке с аппаратурой.
Вот судьба, подумал Мельник, сложись все чуточку иначе, не расстанься он с Малявиной и, кто знает, не лежал бы сейчас здесь вместо бразилы? Или, того хлеще, вообще в узком деревянном ящике, обшитом красной материей. Чур меня! Данила сплюнул через левое плечо и постучал костяшками пальцев по деревянной поверхности тумбочки.
- Привет, Одуван! – громко сказал он, прерывая тягостную тишину. – Развалился здесь, как фон-барон. Нехило так устроился: палата одноместная, медсестры в коротеньких халатах. Рай настоящий! А мы там за тебя корячимся, пот проливаем. Ты давай, симулянт, бросай это дело – все наши тебя уже заждались. И учти, нам с тобой еще скоро в Мексике рубиться предстоит, попробуй только увильнуть. Вот, кстати, принес тут тебе кое-каких гостинцев, надеюсь, что помогут на ноги встать. Витамины, брат, великое дело. Уж извини, но кашасу вашу не принес[1]. Нельзя тебе пока такое. Но, как только поправишься, мы с тобой по маленькой обязательно хлопнем.
Мельник не торопясь выложил на тумбочку из пакета гроздь ярко-желтых, одуряюще запахших бананов и здоровенную «бомбу» ананаса с задорно торчащей верхушкой листьев. Подумал немного, отломил один из бананов и положил его на подушку рядом с головой бразильца. Подхватил сползающий с плеч халат, собрался с духом.
- Извини, не знаю, правильно ли я все делаю, - негромко пробормотал Данила. – Но стараюсь, как могу. И это…прости, если что. Я ж не думал, что все так получится.
Мельник жадно вгляделся в неподвижное лицо Ривелино. Показалось, или чуть дрогнули ресницы? Нет, наверное, просто игра теней.
- Поправляйся! – разочарованно сказал Данила и вышел из палаты, придерживая полы халата.
[1] Кашаса – национальный бразильский крепкий алкогольный напиток.
Глава 10
1969 год. Август. Москва
- Как настроение, Малой? – старший тренер сборной команды СССР Гавриил Дмитриевич Качалин испытующе глянул на Данилу из-под кустистых бровей. – Форму-то, смотрю, не потерял. А вот настроение?
- Порядок с настроением, - усмехнулся форвард. – Вы же знаете, в последнем матче трешку положил. Так что внутри все кипит и булькает!
- Ну да, ну да, - меленько, словно китайский болванчик, закивал Качалин. – Наблюдал с трибуны за твоими подвигами. Первые два гола вообще шедевр. Давненько я такого классного исполнения от наших нападающих не видел.
- Спасибо на добром слове.
- Скажи, - сменил вдруг резко тему «дедушка Гава». – А с Метревели вы нормально общаетесь, нет конфликта после той встречи? Мне говорили, тбилисцы на тебя страшно злы были. А ты, к тому же, с ними даже говорить после матча не стал.
- Так мы не в турнире «Кожаный мяч» участвуем, - хладнокровно заметил Мельник. – На кону стоит победа в чемпионате, поэтому играть в благородство некогда. Они, знаете ли, тоже совсем не плюшевые мишутки и по ногам били будь здоров. Хотите, покажу?
Качалин отрицательно покачал головой и посмотрел на Данилу с непонятным выражением.
- Колючий ты, оказывается. Раньше думал, что помягче будешь. Ходили среди тренеров такие разговоры, мол, всем хорош, но вот боевитости тебе не хватает.
- Ага, прям Колобок, - зло усмехнулся в ответ нападающий. – Круглый, румяный и беззащитный. Но…знаете, он плохо кончил. Так что я просто в какой-то момент очень хорошо понял, что иногда нужно показывать зубы.
- Ну, характер для спортсмена всегда очень важен был, - рассудительно заметил тренер. – Главное, не перебарщивать. Ладно, ты продолжай, продолжай.
Качалин отошел, а Мельник бросил ему вслед короткий взгляд и снова вернулся к прерванной на время разговора растяжке. Игроки сборной разминались на изумрудном поле Центрального стадиона имени Ленина, готовясь к игре с командой Швеции. Матч предстоял товарищеский, но для приглашенных футболистов он имел большое значение. «Новый» старший тренер, сменивший на этом посту Якушина, с начала года искал наилучшее сочетание игроков, пытаясь выстроить, сложить из них свою идеальную модель. Сегодня, к слову, Гавриил Дмитриевич решил опробовать в деле зонную систему защиты. Во время тренировок сборники посвятили много времени отработке принципов игры в обороне по этой схеме. Хотя, на взгляд Данилы, выходило пока не очень. Но, как говорится, лиха беда начало.
Для Мельника, как на грех, в плане «прописки» в сборной команде Качалина все складывалось пока не ахти. Зимой в ее длительное турне по Южной Америке он не попал после «замечательной» командировки в воинскую часть, а потом и вовсе - то игры в Кубке Кубков накладывались, то интересы клуба внутри страны требовали присутствия и Бесков категорически запрещал молодому центрфорварду любые отлучки. Ну а две крайних игры сборной в июле – с олимпийской командой СССР и друзьями из ГДР – Данила пропустил после той скандальной истории с Айрапетяном.
Но после неожиданного возвращения в основу родного клуба на Мельника вдруг пришел вызов из главной команды страны. И в это раз, как ни ярился Константин Иванович, как ни скандалил, нападающего велено было отпустить. Голодец втихаря шепнул Даниле, что Бескову по этому поводу звонил лично генерал Куприянов – глава ЦС «Динамо». И это означало, что матч своих одноклубников с донецким «Шахтером» Мельник, скорее всего, вынужден будет смотреть с трибуны, как рядовой болельщик – со шведами советские футболисты встречались шестого августа, а с горняками динамовцам предстояло схлестнуться седьмого. Хотя, с учетом того, что Качалин оставил Данилу в запасе и не включил в стартовый состав, может быть все еще могло измениться.
В атаке же с первых минут должна была сыграть связка из киевского «Динамо» Пузач – Хмельницкий. А из глубины поля и с флангов их по задумке старшего тренера поддерживали спартаковцы Хусаинов, Осянин и Киселев. Ну и для разнообразия торпедовец Чумаков. В обороне трио армейцев Шестернев – Пономарев – Капличный и спартаковец же Ловчев. В воротах – Евгений Рудаков.
- Малой, падай рядом, - громко, пытаясь пробиться через шум трибун, позвал Данилу Виктор Папаев, который также оказался в числе запасных, приглашающе хлопнув ладонью по скамье. – Спросить кое-что хотел у тебя.
Мельник спокойно присел рядом со спартаковцем. А что, вроде парень оказался вполне компанейский, без говнеца, почему бы и не поговорить? Тем более, что в нынешнем составе сборной Данила оказался вообще единственным призванным под ее знамена футболистом из московского «Динамо» и пребывал в некоем вакууме общения. К тому же киевляне смотрели волком и шипели в спину, да Метревели нет-нет, а тоже сверкал глазами и бормотал на грузинском явно не приветствия и не пожелания здоровья и успехов. Ну, тут хотя бы понятно – всего неделю назад сыграли и заруба вышла знатная. И у тбилисца имелись определенные основания злиться на излишне наглого москвича.
- Чего хотел?
- Слушай, а ты не мог бы мне показать свои финты? – огорошил его вдруг Папаев. – Здорово у тебя получается, я раньше многие не видел ни у кого. Сам придумал?
- Точно, - засмеялся Мельник. – Ночами не спал, все лежал в кровати и изобретал. Вить, ну что ты в самом деле, ну как я мог сам их придумать? Как и все: здесь что-то подсмотрел, здесь попробовал, вот тут под себя переработал и после хорошенечко натренировал. Можно подумать, ты как-то иначе свои осваивал.
Папаев задумался.
- Знаешь, я когда из Саратова в Москву перебрался, то действительно очень многое у ребят в «Спартаке» почерпнул. Можно сказать, что только тогда и начал игру понимать по-настоящему. Но про тебя говорят, что все наоборот – это в «Динамо» новые приемы с твоих слов разучивают. И ты их на тренировках показываешь.
- Кто говорит? – притворно насупился Данила. – Врут бессовестно. Что у нас, техничных игроков мало? Уж поверь, есть у кого набраться опыта. Один Козлов чего стоит – он даже в душ с мячиком заходит, честное слово!
- Не хочешь, не говори, - обиделся Виктор, заметив смешинку в глазах собеседника. – Подумаешь! – Он отвернулся от Мельника и принялся демонстративно наблюдать за событиями на поле с излишним вниманием.
Данила покачал головой. Как дети малые. А, главное, что тут поделаешь, не рассказывать же, что база финтов пришла с ним из будущего? Не поймут. Или решат еще, чего доброго, что крыша у молодого потекла. И здравствуй дача. Канатчикова[1]!
В первые минут десять на поле шла вялая и тягучая игра без особых моментов. И советская и шведская сборные готовились к отборочным играм за право поехать следующим летом на чемпионат мира в Мексике и рассматривали нынешний матч в качестве проверочного. А что, в нем можно было, не боясь ответственности за итоговый результат проверить кандидатов, их готовность к игре на самом высоком уровне, опробовать на практике новые тактические схемы.
Поэтому команды присматривались друг к другу и беспокоили голкиперов разве что ударами с дальней дистанции. Лишь на шестнадцатой минуте Лейф Эрикссон классно пробил головой в верхний угол ворот после подачи углового, но Рудаков в отменном броске намертво забрал мяч.
Но постепенно становилось все яснее, что медленная, вязкая игра на руку именно шведам. На фоне нашей несыгранной сборной они очень цепко и жестко прихватили советских нападающих, не давая им поднять голову, а сами расчетливо готовили весьма острые контратаки. Даже хороший удар Хусаинова после подачи Хмельницкого с фланга выглядел на этом фоне лишь случайным эпизодом.
И сорок с лишним тысяч зрителей все активнее стали посвистывать и награждать своих любимцев не слишком лестными эпитетами. На одной из трибун даже вспыхнула небольшая заварушка, когда несколько подогретых горячительными напитками болельщиков принялись скандировать матерную кричалку в адрес наших оборонцев, едва не упустивших к воротам Рудакова центрфорварда шведов. Ну а милиция мигом отреагировала и понеслась наводить порядок.
- Во, дают! – с восхищением протянул Папаев, глядя за тем, как выводят под белы рученьки наиболее активных зрителей. – Видал, Малой, как тот мужик краснорожий мильтону фуражку с головы сбил?
- Небось пятнадцать суток теперь схлопочет, - засмеялся Данила. – Как в «Операции «Ы». И будет на стройке раствор цементный месить.
Запасные весело засмеялись.
- А ну, тихо! – прикрикнул на них Качалин. – Ишь, развеселились. Люди, между прочим, так бурно реагируют на вашу слабую игру. Лучше об этом задумайтесь.
- Но мы-то здесь при чем? Мы ведь даже не на поле, - недоуменно поинтересовался Метревели.
- Мы - одна команда! – сказал, как отрезал старший тренер. – Бросьте мне тут ваши деления на группки по клубной принадлежности. Думаете , не замечаю? Все вижу! Поэтому повторю еще раз: мы – одна команда! И все отвечаем за происходящее. Надеюсь, это всем ясно?
- Да…понятно…чего уж, - загомонили вразнобой резервисты.
- Гол! – вскрикнул вдруг Папаев, больно схватив Данилу за руку. – Черт, нам закатили!
Это Эклунд воспользовался тем, что Владимир Пономарев сместился за своим нападающим на другой фланг, оголил свою зону, и Бу Ларссон мгновенно воспользовался этой грубой ошибкой. Он выдал ювелирную передачу на ход своему нападающему и тот четко, словно на тренировке, пробил в нижний угол. 0-1
- Негодяи! – ахнул Качалин. – Какие же негодяи!
- Чего это он? – удивился Мельник.
- А ты не знаешь, что ли? – повернулся к нему Виктор. – У дедушки Гавы, брат, самое страшное ругательство – это «негодяи».
- Или «негодяи в высшей степени», - дополнил его слова сидящий рядом со спартаковцем Владимир Мунтян. Полузащитник киевлян сегодня тоже загорал на «банке». – То ли дело, у нас Дед – как завернет коленце, так хоть святых выноси. Мы иногда и наполовину не понимаем, что он говорит.
- Так записывайте, - ухмыльнулся Данила. – Народный фольклор, все такое.
- Малой, - окликнул его раздосадованный помощник Качалина. – Начинай разминаться.
Мельник молча поднялся со своего места и пошел не торопясь за ворота Рудакова, где кучковались фотокорреспонденты и, по правилам, готовились к выходу или поддерживали в тонусе мышцы запасные игроки. На ходу Данила посмотрел на табло и прикинул про себя: тридцать первая минута. Вряд ли Гавриил Дмитриевич выпустит его на поле прямо сейчас. Скорее всего, даст команде доиграть до конца тайма, а вот уже во время перерыва произведет замену. Интересно, кого уберет с поля? По всему выходило, что Пузача. Анатолий сегодня действовал довольно инертно, без огонька.
- Мельник, шевели булками, заснул что ли? – крикнули с трибун. – Не спи, замерзнешь!
Народ, услышавший немудрящую шутку, захохотал, а Данила с нехорошей улыбкой посмотрел на остряка. Эх, повторить, что ли, «подвиг» Эрика Кантона? Помнится, его мощный удар ногой в стиле кунг-фу такому же излишне говорливому фанату стал потом легендарным. Мечты, мечты. Пожалуй, сотвори Мельник здесь и сейчас нечто подобное и вряд ли помогут даже самые высокие покровители «Динамо» - загонят за Можай моментально. Не те времена. А жаль!
Счет до перерыва так и не изменился. Шведы после забитого гола почувствовали себя гораздо увереннее и прочно завладели инициативой. А советские футболисты разнервничались, часто ошибались и раз за разом упускали своих подопечных. Мяч еще раза два, как минимум, мог побывать в воротах Рудакова, но обошлось. И поэтому не мудрено, что в тоннель под трибунами игроки сборной шли под оглушительный свист болельщиков.
В итоге Данила оказался прав. Качалин и правда велел ему выйти в центр атаки вместо Пузача.
- Прессингуй защитников, не давай им спокойно принимать и обрабатывать мяч, - напутствовал юного форварда старший тренер. – И не стесняйся бить. Удар у тебя классный, поставленный. Да, мотай их. Включай свой дриблинг, применяй финты и мотай. Чем чаще ты их будешь оставлять в дураках, тем скорее они начнут уставать. А усталый игрок обязательно будет нервничать и ошибаться. Действуй!
- М-малой, прилепись к п-последнему, - посоветовал, немного заикаясь, Хмельницкий, когда они стояли в центре поля в ожидании свистка Вольфганга Риделя. – А я или «Г-гиля» тебе мяч об-бязательно им за спину закинем.
- Разберемся, - недовольно проворчал Данила. Он слегка пританцовывал на месте, разминаясь. Хоть и поработал с ним в перерыве массажист, разогрел мышцы весьма качественно, но дополнительная легкая нагрузка не помешает.
Вторую половину встречи советские футболисты начали очень активно. Игроки в красных футболках раз за разом накатывались на ворота Ронни Петтерссона, подобно мощному морскому прибою. И для шведов подобная активность своих соперников оказалась весьма неприятным сюрпризом. Нет, их команда, разумеется, была хорошо обучена и не развалилась под этим натиском. Но действовать скандинавам пришлось с большим напряжением сил.
И Мельник в этом штурме играл не последнюю роль. Рослый нападающий с номером «пятнадцать» на спине раз за разом настойчиво таранил оборону противника, заставляя защитников соперника частенько фолить. А как, спрашивается, еще можно остановить форварда, который то и дело норовит обмануть своих опекунов очередным хитрым трюком? Правильно: аккуратненько зацепить за футболку, подставить подножку и врезать под дых. Желательно так, чтобы судьи этого не заметили. Обычное дело.
Но Данила также давно уже не был мальчиком для битья. И всевозможные футбольные хитрости применял не задумываясь. Равно как и с лихвой возвращал обидчикам тычки и удары. Тоже, разумеется, втихаря. И потому знакомые уже по поездке в Швецию ругательства слышал неоднократно. Да и хрен с ними, пусть хоть на говно изойдутся!
А тут еще Качалин уловил, что шведы держатся из последних сил, и бросил в бой технаря и умницу-диспетчера Папаева вместо подуставшего автозаводца Александра Чумакова. И Виктор сразу же придал атакующим действиям сборной СССР стройности и остроты. Тем более, что в партнерах по средней линии у него оказались его же одноклубники.
Сначала после блестящих передач Папаева на ударную позицию вышел Николай Осянин. Он трижды(!) бил по воротам Петтерссона, но тот каким-то совершенно невероятным образом умудрился парировать эти удары. Раздосадованный нападающий в сердцах выдал длинную матерную тираду и со злостью пнул ни в чем не повинный газон «Лужников» с такой силой, что во все стороны полетели клочки дерна и земли.
Но пока Николай предавался самобичеванию, а шведские защитники подбадривали своего голкипера одобрительными возгласами, Данила с иезуитской хитростью затесался в их ряды и нахально пристроился за спиной голкипера. А когда тот бросил мяч на землю, чтобы выбить его подальше, форвард в алой футболке коршуном вылетел из своей засады, подхватил кожаный снаряд, ложным замахом заставил дернуться вратаря и издевательски пробил тому в «домик». 1-1
- Го-ооол! – зашлись в экстазе трибуны. – Ме-ельник! Ура!!!
- Ну ты выдал, - с хохотом лупили Данилу по плечам и спине партнеры по сборной. – Как младенца во дворе раздел и клоуном выставил!
- Нормально, - отбивался Мельник. – Мы еще не выиграли, давайте дожмем их, пока в себя не пришли. Вить, давай почаще разрезающие, на ход, ладно?
- Сделаем! – смеялся Папаев. – Ох и жулик ты, Малой! Смотри, как бы шведы тебя теперь всерьез бить не начали. Ты ведь здорово умыл их.
- Обрыбятся, - криво ухмыльнулся Данила. – Пусть в следующий раз поменьше клювом щелкают.
Игроки шведской сборной и в самом деле нехорошо поглядывали на игрока под номером «пятнадцать». А капитан скандинавов Бьерн Нордквист даже погрозил ему кулаком. На что Мельник отреагировал совершенно спокойно. Чем больше бесятся, тем лучше. Как правильно сказал Качалин: быстрее ошибутся.
- Красная футболка,
Белые трусы.
Мельник – лучший форвард,
Забивай голы! – Зарядили вдруг с трибун, и Данила аж крякнул от неожиданности. Приятно, что и говорить. Особенно, когда совсем недавно те же самые зрители норовили поддеть и оскорбить. Что ж, порадуем публику.
Шведы, разозленные пропущенным голом, кинулись в атаку. Куда только подевалось легендарная скандинавское хладнокровие – игроки в желтых футболках понеслись к воротам Рудакова с таким пылом, будто им плеснули скипидара в пятую точку. Только пыль столбом!
Но сегодня в центре обороны советской команды несокрушимой скалой возвышался Альберт Шестернев. Он не только умело руководил своими партнерами по защитной линии, но и сам буквально выжигал все на подступах к штрафной площадке. И не случайно, что именно с него началась новая голевая атака сборной СССР.
Наш капитан ловко отобрал мяч у Стена Польссона и точно отправил его Папаеву. Ну а Виктор играючи, будто резвясь, обыграл двух соперников в центре поля, ушел от них и, практически не глядя, выдал резко стартовавшему Мельнику пас на ход. Данила по правилам – плечо в плечо – оттеснил своего опекуна, который попытался повиснуть на нем, и со скоростью ракеты понесся вперед за катящимся по траве пятнистым шаром. Догнал, качнул еще одного защитника, усадив того на землю, и мощным наклболом метров с двадцати пробил во второй раз бедолагу Петтерссона. Тот даже не понял, почему мяч, который, казалось, летел ему прямо в руки, вдруг резко клюнул и проскочил под перчатками в сетку ворот. 2-1!
- Чума! – первым подлетел к Мельнику ошарашенный Папаев. – Как ты так бьешь? Научишь?
- Деньги вперед! – серьезно сказал Данила. И, глядя на вытянувшееся лицо партнера, добавил. – Желательно все сумму сразу!
[1] Психиатрическая больница им. П.П.Кащенко. Место для ее постройки в свое время выкупил купец Козьма Канатчиков – отсюда и название.
Глава 11
1969 год. Август. Москва
Небо над Москвой сегодня хмурилось. Дождь пока не шел, но многоопытный Аничкин пророчил, что вот-вот начнется.
- У меня ахилл травмированный обычно перед любой непогодой ноет, - жаловался он одноклубникам. Те понимающе кивали – у каждого из них имелась своя собственная давнишняя или теперешняя болячка.
- Кончай гадать, Анюта, - мрачно произнес Бесков, развалившись на кресле в центре динамовской раздевалки. – Пусть Гидрометцентр прогнозами занимается, они там за это зарплату получают.
- Ой, я вас умоляю, - заулыбался Витька, не слишком умело пародируя еврейский акцент. – Что тот Гидрометцентр может знать за мою больную ногу?
- Хорош, - поморщился старший тренер. Он обвел игроков тяжелым взглядом. – О, Малой, и ты здесь? Товарищи, поприветствуем нашего доблестного победителя шведов! – Константин Иванович демонстративно захлопал. Кое-кто из динамовцев присоединился к нему после небольшой заминки.
- О, вы тоже этот рассказ Трифонова читали? – как можно более небрежно осведомился Мельник, не прекращая зашнуровывать бутсы. – Или картину «Хоккеисты» посмотрели? Шалевич там, конечно, сыграл ну просто высший класс! Я с пацанами из детдома пять раз зырил.
- Умный самый? – покосился на него с неприязнью Бесков. – Ну-ну. Так, - повернулся он к своим футболистам. – Сегодня играем с Донецком, как вы все прекрасно знаете. Они, в отличие от нас, в предыдущем туре отдыхали. Так что силенок у них будет явно побольше. Поэтому, поступим следующим образом…
- Мельник, задержись! – повелительно бросил Константин Иванович, когда команда потянулась к выходу из раздевалки.
- Весь во внимании, - подчеркнуто вежливо замер возле старшего тренера Данила.
- Клоун, - буркнул недовольно Бесков. Помолчал, обдумывая что-то, а потом нехотя сказал. – Тут вот какое дело, Малой, Валерия Николаевна сейчас снимается в одной картине – в центре сюжета история футболиста-ветерана – и у их главного актера имеются определенные проблемы с тем, чтобы правильно войти в образ. Поэтому возникла идея, чтобы ты помог ему с этим.
- Я? – искренне удивился Мельник. – Почему я? Полным полно ведь опытных игроков, которые с удовольствием примут участие в съемках.
- Верно, - кивнул старший тренер. – Больше тебе скажу, когда Леня Зорин сценарий для фильма писал, то речь изначально вообще шла о том, что главного героя сыграет Володя Маслаченко. Но там, понимаешь, накладка небольшая получилось и он не смог. Поэтому немного изменили все.
- И кто теперь будет футболиста изображать? – заинтересовался Данила. В голове у него промелькнули кадры из не слишком удачных поделок будущего, где образ Стрельцова умудрился безбожно испохабить Саша Петров. К слову, почему-то ни о каком фильме про футбол с Валерией Бесковой кроме «Одиннадцати надежд» он не помнил, хоть убейте. Но та картина вроде бы вышла позднее?
- Николай Олялин.
- Ух ты, это который в «Освобождении» капитана Цветаева сыграл? – восхищенно спросил Мельник.
- Да, именно, - снова кивнул Константин Иванович. – В принципе, там консультантом Сергей Сальников, но Валерия Николаевна предложила твою кандидатуру. Опять же, вдруг потребуется дублером героя побыть? А Сальников, сам понимаешь, несколько староват для этого.
Николай Олялин в кинофильме "Секундомер"
- Но у меня же тренировки, игры – сами ведь ругались, что не могу в полной мере быть задействован в команде? – удивился Данила.
- То есть, ты отказываешься? – неожиданно подобрел Бесков. – Что ж, я так и передам.
Старший тренер круто повернулся и направился к двери, оставив Мельника недоумевать по поводу того, что сейчас было. Так, сходу, он мог предположить, что тренер не смог возразить любимой жене, но в душе совершенно не желал лишаться основного форварда. А теперь вроде как он оказывался совершенно ни при чем. И вся вина за неучастие в съемочном процессе падала на одного юного балбеса.
- Во, жук! – сплюнул в сторону Данила, покачал головой и побежал догонять наставника.
Мельник занял место в секторе за воротами, где традиционно кучковались запасные игроки. Бесков решил не выпускать его с первых минут, памятуя о том, что молодой футболист принимал участие в матче сборной накануне. В принципе, Данила и сам не слишком рвался в бой – все же сил в игре со шведами оставил немало. По хорошему, ему бы сейчас перед телевизором дома на диванчике расположиться, да отдохнуть хорошенько, но Константин Иванович потребовал присутствовать на сегодняшней встрече с «Шахтером» в категоричной форме. Ладно, нехай резвится.
Первый гол в ворота горняков москвичи забили уже на второй минуте. Володя Долбоносов удачно вынес мяч подальше от владений Баужи прямо на ногу Маслову. Валерка прошел немного вперед, оценил обстановку и красиво перевел круглого длинным диагональным пасом на рванувшего по своему краю, словно из пращи, защитника Зыкова. А тот уже точно навесил в штрафную на Авруцкого. И Юрка метров с шести мощно пробил головой. 1-0
- Пижон! – раздался неожиданный возглас одного из фотографов, что расположились прямо за воротами. – Как, скажите, пожалуйста, можно пропускать такие мячи? Как, я вас спрашиваю!
Любопытно, кто это там такой умный выискался, удивился Мельник. На взгляд форварда, голкипер «Шахтера» Говоров просто физически не смог бы отразить мощный и точный удар. Да еще и с такого небольшого расстояния.
- Слышь, дядя, а ты сам бы отбить этот удар сумел? – не удержался от саркастического вопроса Данила.
Репортер обернулся. И насмешливая улыбка разом пропала с лица Мельника. Хомич! Да-да, тот самый легендарный «Тигр», как прозвали его англичане, восхищенные талантом советского вратаря во время турне московского «Динамо» в 1945 году. Надо же, как это не узнал Данила знакомую коренастую фигуру с задорно торчащим вихром седых волос на резко вылепленной природой голове. Видел ведь на разных матчах – у Алексея Петровича даже свое излюбленное место было – у самой штанги. Он на него всегда вставал во время любых матчей.
Алексей Петрович Хомич
- Кто там такой борзый? – недовольно спросил Хомич с угрозой в голосе. Нашел взглядом невольно покрасневшего Мельника и вдруг…улыбнулся. Хорошо так, по доброму. – А, Малой. Ну-ка, подь сюда, - он поманил парня к себе. – Да не дрейфь, сильно бить не буду! – Алексей Петрович заразительно засмеялся.
- Да я и не боюсь, - Данила постарался принять как можно более независимый вид и не спеша подошел к прославленному ветерану.
- Неплохо вчера отбегал, неплохо, - протянул для приветствия крепкую ладонь Хомич. – Сегодня, как я погляжу, Костя решил тебя поберечь?
- Есть такое дело, - согласился Мельник. – Наелся со шведами во как! – Парень чиркнул ребром ладони по горлу. – А что вам в действиях вратаря-то не понравилось? – решил он уточнить. – По моему мяч для него мертвый был, не среагируешь.
- Так-то оно так, - ухмыльнулся Алексей Петрович. – Но ты с позиции нападающего на ситуацию смотришь, а я, по-прежнему, из ворот. Поэтому обратил внимание на то, что голкипер в момент подачи сначала дернулся, было, а потом обратно на ленточку отошел. Глупо сыграл, по пижонски! Дескать, и на линии отобью. И в итоге обосрался! Нас ведь как учили: решил выходить, так выходи. Помнится, я в свое время Левку натаскивал, так он после что своего, что чужого наповал укладывал. Коль рванул за мячом, так разбегайтесь все! Как врежет своими кулачищами, так и дух из тела вон. Понимаешь, о чем я?
- Кажется, да, - медленно произнес Данила, обдумывая услышанное. – Получается, даже если бы Говоров сейчас, к примеру, вышел, но промахнулся и не прервал навес, то по вратарским принципам играл бы верно?
- Вот ты, чудак-человек, - глянул с жалостью Хомич. – Если бы он промахнулся, то это означало, что вратарь неверно рассчитал место перехвата. Правильный ответ здесь только один может быть: взял мяч, не дал забить, спас команду. Усек?
- Сложно все у вас, - покачал головой Мельник.
- Ага, - ухмыльнулся Алексей Петрович. – Это ты, орясина, если промажешь, то тебе товарищи, конечно, напихают, но без особой злости. А воротчик лопухнется, так иди – доставай мяч из сетки. О, глянь, опять что ли наши забили? Вот ведь, заболтался я с тобой, гол профукал. Опять редактор кукситься будет! – Хомич расстроено махнул рукой. – Не видал, кто банку положил?
- Семин, вроде, - неуверенно сказал Данила. - Или Еврюжихин? - Поглощенный разговором с ветераном, он тоже не особо смотрел на поле. Так, краем глаза.
- Вроде! – передразнил его Алексей Петрович. – Мужики, кто забил? – обратился он к другим фотокорреспондентам.
- Семин…Семин, - загомонили они. – Авруцкий ему классный пас выдал, а уж Юрка не подкачал – в нижний угол как на бильярде воткнул.
- Вот видите, правильно я сказал, - укорил Мельник бывшего вратаря. – А снимки…ну так нащелкаете еще, в чем проблема-то?
- Видали, гулевой какой! – возмутился Хомич. – Ты что же это, думаешь, что щелк-щелк на кнопочку и все на мази? Ну, давай я тебе на пальцах объясню, как здесь все работает. На матч я беру две-три пленки по тридцать шесть кадров. Каждую серию нужно очень тщательно выверять, прежде чем начнешь жать на гашетку. А что для этого нужно?
- Что?
- В игре разбираться, - наставительно поднял вверх указательный палец Алексей Петрович. – Предугадывать, как будут развиваться события. Иначе, как понять, стоящий снимок получится или так себе.
- А особый шик, - вступил в их разговор стоящий рядом полноватый мужичок с изрытым оспинами лицом, - если ты снимешь игрока или голкипера в прыжке или броске. Да не просто так, а чтобы обязательно и мяч при этом в кадре оказался.
- Верно, Иваныч! – согласился с коллегой Хомич. – А уж если гол поймаешь, то вообще шедевр выйдет.
- Занятно, - Мельник уважительно прицокнул языком. – Никогда бы не подумал, что в вашем деле столько нюансов.
- Да это мы тебе совсем капельку показали, - засмеялся Алексей Петрович. – Слушай дальше. Чтобы фотографии вовремя в газету попали, надо за первый тайм хотя бы пару пленок извести. А в перерыве прыгаешь в такси и несешься сломя голову в редакцию. Там по-быстрому сдаешь в проявку и потом с катушками – к фоторедактору. Он специальной приспособой – «монокль» называется – отсматривает материал и выносит окончательное решение. Хорошо, если один-два кадра подойдут – это уже считается отличной работой.
- Ничего себе, - ошалел от услышанного Данила. Он-то все больше мыслил категориями своего будущего, когда репортеры нащелкивали на цифровую камеру практически неограниченное количество снимков, затем передавали их при помощи интернета в редакцию, а там уже обученные люди при помощи различных программ могли слепить из любого говна настоящую конфетку. Во, кстати! – Алексей Петрович, а если из другого города требуется передать фотографии, или из-за границы?
- Ох, - Хомич поморщился, словно от зубной боли. – Это, Малой, настоящая проблема. У всех ведущих изданий есть такая штука – фототелеграф. Вот он-то и может передавать снимки. Ну а если ты не в штате, или не сотрудничаешь с кем-то важным, - Алексей Петрович развел руками, - можешь собирать свой личный архив и надеяться, что тебе повезет: заметят, пригласят или предложат приобрести твои снимки.
- Однако, - пораженно почесал затылок Мельник. – Никогда бы не подумал.
- А ты думаешь, почему наш брат-фотограф под трибунами бродит с целыми альбомами своих фотографий? – грустно улыбнулся Хомич. – Стараются, чтобы заметили их, оценили, словечко при случае замолвили.
- Ну, Петрович, тебе-то эта участь не грозит, - засмеялся сосед бывшего голкипера. – Для твоих снимков в «Футболе» всегда зеленая улица.
- Да ладно, - смутился ветеран. – И на старуху бывает проруха. Я иногда приношу редактору фотографии, он их на столе раскладывает, начинает проверять, а потом на меня смотрит, как на двоечника и ехидно так интересуется: «Алексей Петрович, вы же присутствовали на центральном матче. И в момент гола стояли, как всегда, у самой штанги, верно?» Верно, говорю, все так и было. Почти на ленточке примостился. А он на меня как рявкнет в сердцах: «Так какого же тогда хера этот забитый мяч в кадр у вас не попал?!»
- Да ладно, - заинтересовался рябой мужик. – И что отвечаешь?
- Понимаешь, какая заковыка, - помялся Хомич. – Я порой так увлекусь игрой, что начинаю, вот как сегодня, кричать, подсказывать, критиковать, что попросту забываю на спуск нажать. Затягивает…
- Во, даешь! – жизнерадостно заржал Иваныч. – Уморил так уморил! «Забываю нажать» - это ж надо!
Данила тоже улыбнулся. В самом деле, забавная история. Хотя, если подумать, характеризует Хомича как нельзя лучше. Вот, вроде, и не играет человек уже давным-давно, а все равно продолжает жить футболом. Только позавидовать такой преданности любимому делу можно.
- А вы когда играть закончили?
Ветеран задумчиво пожевал губу.
- Так, из «Динамо» меня в пятьдесят втором под зад коленкой выперли. А потом, значит, я еще четыре года в Минске пылил. Выходит, в пятьдесят шестом? Да, верно, в пятьдесят шестом.
- Погодите, - нахмурился Мельник. – Как это: под зад коленкой. Вы ведь легенда!
- Ну, положим, это ты хватил, паря, - засмеялся Алексей Петрович. – Вот Левка, тот да – легенда. Один «Золотой мяч» только чего стоит. Ни один вратарь ведь больше такую награду не получал, правильно? - И не получит, подумал про себя Данила. Так и останется Яшин единственным и неповторимым в этом смысле. – А я что, как мог, так и играл. Знаешь, с какой формулировкой меня из «Динамо» выперли? – Хомич криво улыбнулся. – «За потерю прыгучести!»
- Не может быть! – ахнул Мельник. – Ерунда форменная. Вы – и непрыгучий. Чушь ведь полная.
- Чушь не чушь, а только Мишка Семичастный – чтоб ему пусто было - именно так в приказе и сформулировал, - Алексей Петрович отвернулся. Помолчал, затем глухо сказал. – Ладно, Малой, ты иди к своим, разминайся, а мне работать нужно.
- До свидания, - неуклюже попрощался Данила и отошел. Эх, такого человека расстроил! Пусть и не специально, но разве от этого легче?
А в матче тем временем произошли некоторые изменения. После нескольких опасных атак горняков, которые рванули вперед, чтобы попробовать отквитать до перерыва хотя бы один гол, хозяева ответили под занавес тайма разящей контратакой. На тридцать девятой минуте Еврюжихин принял мяч на своем излюбленном левом фланге, красиво обыгрался несколько раз в пас с Авруцким и тихой сапой добежал-дофинтил до фланга правого. А там, оказавшись почти на самой лицевой линии, вдруг исхитрился и выполнил красивый и – самое главное – безукоризненно точный навес в штрафную. Где Юрка Авруцкий не сплоховал и вновь головой поразил ворота Говорова. 3-0
Наверное, поэтому Бесков в перерыве был довольно благодушен. И если и напихал нескольким своим игрокам за какие-то огрехи, но вполне безобидно. Чувствовалось, что старший тренер доволен достигнутым результатом.
- Эх, теперь бы, для полного счастья, «Спартачок» с «Нефтчи» завтра вничью скатал, да «Торпедо» у Киева хоть одно очко отобрало, - помечтал Константин Иванович. – Впрочем, надеяться будем только на самих себя. Все меня услышали?
- Да…услышали…понятно…
- Вот и славно, - удовлетворенно произнес Бесков. – Да, Мельник, ты готовься на последние минут пятнадцать, не больше. Ларина заменишь, или Авруцкого.
Авруцкого, так Авруцкого, пожал плечами Данила. Эка невидаль.
- Константин Иванович, а может побережем Малого? – подал голос Голодец. – У нас ведь тринадцатого «Спартак».
- Поучи меня еще! – моментально завелся старший тренер. – Я сам решу, кого и когда выпускать, а кого – поберечь.
Вот куда Таракан полез, чертыхнулся про себя Мельник, только-только немного с Бесковым отношения стали налаживаться. А сейчас он опять в позу встанет. Эх!.. Ладно, разберемся.
- Константин Иванович, - заглянул в это время в раздевалку запыхавшийся доктор команды Космынин. – Только что мне из «Склифа» позвонили. Одуван наш в себя пришел!
Глава 12
1969 год. Август. Москва
- Интересно, нас к Одувану в палату пустят? – Юрка Семин с ожиданием посмотрел на Данилу. – Малой, ты что по этому поводу думаешь?
Мельник не спеша стянул с себя игровую футболку – тяжелую от пота, будто ее только что вынули из бака стиральной машины, но забыли отжать – и устало взглянул на товарища.
- Откуда я знаю? Надо у доктора нашего поинтересоваться, он ведь с врачами из «Склифа» общается.
- Так ты ведь сам туда не раз ездил, неужто не в курсе?
- Я не врач, Юр, - вяло ответил Мельник. – Все, извини, я в душ.
- Погоди, Малой, - тормознул его Еврюжихин. Генка сидел в своем кресле, вытянув длинные сильные ноги с многочисленными белыми шрамиками, и со вкусом прихлебывал крепкий черный чай. – Не успел тебя перед игрой спросить, как это тебе вчера в голову пришло шведского воротчика обмануть? Мы на базе перед телевизором со смеху попадали, когда ты из-за его спины выскочил и голешник закатил. Да еще между ног, как во дворе.
- Ох, да само как-то получилось, - рассеянно ответил Данила, поднимаясь и беря из сумки маленькую бутылочку с импортным шампунем. Не станешь же рассказывать одноклубникам, что вспомнил тогда, как Андрей Аршавин подобным образом обманул однажды голкипера «Локомотива» и забил курьезный гол.
- Забавно получилось, - засмеялся Володя Ларин. – Как бы теперь все нападающие не стали также за спиной у вратарей прятаться и ошибку их подкарауливать. Йонас, ты учитывай теперь этот момент.
Баужа, что складывал аккуратно свое полотенце, лишь молча кивнул.
- На самом деле, - вмешался в разговор своих футболистов Бесков, который зашел в раздевалку, и услышал последние несколько фраз из их разговора. – Мельник сыграл очень нестандартно и правильно. Всегда надо искать что-то новое. У нас был похожий случай, когда мы в турне по Британии ездили. Англичане Хомича в плечо толкнули и он с мячом в руках за линию упал. Мы в крик – нарушение! А судья показывает, что, мол, все правильно. Дескать, силовая борьба. И гол засчитал. Мы его матом, а Севка Бобров подумал-подумал, на ус намотал, да и точно таким же приемом в следующей игре английского вратаря запихал. То-то!
Данила аж споткнулся на пороге душевой. Где бы записать, Бесков решил его похвалить и другим в пример поставить! Не, это, наверное, сон. С этой мыслью парень потянул ручку двери. Следовало немедленно остудить голову и прийти в себя. Ну их к черту, такие странные галлюцинации!
- Сколько с меня? – поинтересовался Мельник и полез в нагрудный карман рубашки за деньгами.
- Обижаешь, - добродушно заулыбался таксист. – Ты сегодня «Шахтеру» такой гол влепил, просто конфетка! Грех деньги брать после эдакой красоты.
Да, гол и в самом деле получился эффектным. Юрка Семин здорово подкрутил мяч и тот полетел с края примерно на полуметровой высоте. Два защитника горняков бросились на перехват и, казалось, должны были без помех завладеть круглым, выбить его подальше от своих ворот. И вдруг из-за их спин в низком, стелющемся прыжке параллельно земле, мощно вылетел во весь свой немалый рост Данила и головой вколотил мяч в ворота.
- А вратарь-то, вратарь, - смеялся водитель, - застыл и стоит, разинув рот. Похоже, не сразу понял, бедолага, что надо идти и из сетки очередную штуку доставать!
- Да ладно, это ж моя работа, - скромно улыбнулся Мельник. – Вот, как твоя -пассажиров возить. Так что, давай я все-таки расплачусь.
- Убери деньги! – рассердился вдруг ни на шутку таксист. – Сказал же, с тебя ни копейки не возьму. Я за «Динамо» уже столько лет болею, сколько себя помню. А ты нынче надежду нам всем подарил, что опять чемпионами станем. В прошлом сезоне вот маленько не повезло, - мужчина тихонько вздохнул, - зато в этом точно первыми будем! Так что, играй паря, радуй нас всех. А деньги что – пыль.
- Так не близко же вез, - не сдавался футболист. – От Петровского парка до «Склифа» вон сколько пилить.
- Ничего, не обеднею, - ухмыльнулся водитель. – Ты лучше, если и впрямь хочешь расплатиться, в следующем туре «Спартаку» парочку забей и точно будем в расчете.
- Постараюсь, - засмеялся Данила. – Что ж, спасибо, друг.
Он обменялся рукопожатием с шофером и выбрался на улицу. Идея съездить к Ривелино возникла в голове юноши сразу же, как только прозвучала информация, что бразилец очнулся. Поэтому, выйдя со стадиона, Мельник на удивление быстро поймал такси и направился прямиком в больницу.
Но, вот беда, внутри института его ждал полный и беспощадный облом. Как ни старался Данила объяснить грозной медсестре и вышедшему на шум дежурному врачу, что он только на одну минуточку и только одним глазком, «звери» в белых халатах стояли насмерть. В итоге, пришлось уйти несолоно хлебавши. Не помогла даже грозная красная книжечка, что так выручала прежде.
В итоге, простояв на вечерней улице битых сорок минут, Мельник еле-еле смог остановить проезжающий потрепанный "газон" и сговориться с хмурым усталым мужиком, чтобы тот подбросил его до дома. Этот водитель явно оказался не из футбольных болельщиков, поэтому никаких скидок и бонусов в плане оплаты форварду не обломилось. Ну да ладно, чай не последние отдал.
Данила шел в неверном тусклом свете редких фонарей к подъезду, когда от кустов отделилась неясная тень и преградила ему дорогу. Мельник кинул быстрый взгляд назад, ожидая, что сейчас там появится парочка припозднившихся любителей халявных сигарет, но - о чудо! – никто не собирался на него нападать.
- Да не бойся, футболист, - раздался негромкий смешок. – Один я. И с добрыми намерениями.
- Пал Яковлевич, ты что ли? – признал «хиппаря» Данила, вглядываясь в незнакомца.
- Ну. Жду вот кого-нибудь, чтобы мячик побросать. Видел небось, какую у вас во дворе спортивную площадку построили? Шик-блеск! Тут тебе и ворота футбольные, и кольца для баскетбола, и сетка волейбольная. Ты как, присоединишься? А то одному как-то не с руки, – глава местных неформалов полностью вышел на свет и продемонстрировал изрядно потрепанный оранжевый баскетбольный снаряд.
- Смеешься, - удивился Мельник. – Поздно уже, темно, да и не мой вид спорта. Я все больше ногами привык по мячу лупить. Или, как вариант, головой. А руками у нас играть правилами запрещено.
- Жаль, - огорчился Пал Яковлевич. – Сейчас бы в «американку» скоренько сгоняли.
- Во что?!
- Не слыхал что ли? – искренне изумился хиппи. – Во, дела! Ты из какого медвежьего угла вылез? – он посмотрел на футболиста с удивлением. - Пари это такое. Это слово тебе доводилось слышать, или объяснить?
- Не борзей, - насупился Мельник. – А то сейчас быстро панамку поправлю.
- Ладно, не кипятись, - засмеялся Пал Яковлевич. – Верю. Так вот, «американка». Заключается на что-нибудь, а проигравший потом должен выполнить любое желание победителя.
- Так уж и любое? – уточнил недоверчиво Данила. – Что, и с балкона девятого этажа придется прыгать, если велят?
- Не так жестоко, - поморщился Пал Яковлевич. – Зачем утрировать? Но в остальном, почти без ограничений. Вот, к примеру, повезло тебе у девахи выиграть, так считай, она вся твоя.
- Чушь какая-то, никогда не стал бы ерундой подобной заниматься, - твердо сказал Мельник. И посмотрел на часы. – Пойду я, с твоего позволения, устал, как собака.
- Неужто зассал? – прищурился Пал Яковлевич.
- Слушай, мы не в первом классе, чтобы друг дружку на слабо брать, - покачал головой Данила.
- Ну иди, - растянул губы в усмешке хиппарь. – Мнится мне, что все равно скоро свидимся. – Он шагнул назад и буквально растворился в темноте.
Странная встреча, странный разговор, подумал Данила. Такое ощущение, что неформал специально поджидал его. И подошел не просто так, а преследуя какие-то свои цели. «Американка» еще эта…Бред! Форменный бред. Да и хрен с ним. Сейчас поставлю кастрюльку на плиту, сварганю себе пельмешек и какой-нибудь легкий салатик – рот наполнился обильной слюной, а желудок предвкушающе взвыл. Ох, ходу, ходу отседова, пока кишки сами себя жрать не начали!
- Свое, свое мне что-нибудь покажи, - ярился Бесков, наблюдая за тем, как Володька Ларин тщетно пытается изобразить «переступы». – Ты ведь не Мельник, не можешь в точности повторить его финты. Так какого хрена себя мучаешь? Пораскинь мозгами, адаптируй под свои навыки что-то. Кстати, Малой, а ты чего уши развесил, ну-ка, еще двадцать раз пробей штрафные. Дружок твой подкопченный еще неизвестно когда на поле вернется, а надеяться только на Маслова не стоит. Так что, отрабатывай удар, отрабатывай!
- Не попал, говоришь, в «Склиф»? – поинтересовался Аничкин в паузе между упражнениями.
- Не пустили, - пожаловался Данила. – Я и так, и эдак, но ни в какую.
- Я слышал, что Одуван следователю заявил, будто Валька ни в чем не виновата и он сам по неосторожности на ножик наткнулся, - поведал вполголоса Маслов.
- Врешь! – поразился Витька. – Как такое может быть?
- Каком кверху! Что ты, будто маленький. Известное дело, бабу свою отмазывает, - ухмыльнулся многоопытный Валерка.
- А экспертиза? – засомневался Аничкин. – Врачи, чай, не дураки, по характеру раны заключение, небось, давным-давно уже написали и в милицию передали. Неужто следак так просто на это глаза закроет?
- За что купил, за то и продаю, - развел руками Маслов. И вдруг шарахнулся в сторону. – Шухер, разбегаемся – Бес на нас смотрит!
Вот это поворот, думал Мельник, выполняя автоматически очередное тренировочное упражнение. Интересно, получится у Одувана выгородить Малявину или нет? Анюта ведь правду сказал, экспертизу обмануть сложно. Разве что, власти сами решат не раздувать скандал? И так уже подставились изрядно с этим происшествием – история ранения Ривелино здорово подпортила репутацию СССР на международной арене. Вражеские голоса взахлеб рассказывают о наемной убийце из КГБ, что едва не отправила на тот свет талантливого спортсмена. Вот, кстати, а они уже в курсе, что раненый очухался? Надо бы покрутить сегодня вечером приемник: «Есть обычай на Руси – в восемь слушай Би-Би-Си». Что ж, тем более надо кровь из носу попасть в палату к бразильцу и переговорить с ним по душам.
- Малой, смотри, Таракан каких-то юных пионеров притащил, - толкнул его в бок Семин. – Глянь, знакомых твоих из дубля нету?
Данила с досадой глянул на товарища и нехотя обернулся. Адамас Соломонович и правда возился с группой совсем молодых футболистов. Вот что ни говори, но любил Голодец раскрывать подрастающие таланты. Мельник быстро пробежал глазами шеренгу дублеров, но не обнаружил среди них ни одного знакомого. Хотя…
- Юр, не знаешь, что за кузнечик?
- Который?
- Да вон, губастый такой, с наивным детским личиком? – ткнул пальцем Данила в одного из пацанов.
- А хрен его знает, - пожал плечами Семин. – Первый раз вижу.
- Кого обсуждаете? – подошел к ним Эштреков.
- Да Малой про парня расспрашивает, а я ни ухом, ни рылом, - засмеялся Юрка. – Может быть ты в курсе?
- Покажи-ка, - заинтересовался Володька. – Вон тот, голенастый?
- Ага.
- Слыхал что-то, - потер лоб Эштреков. – Из ФШМ вроде парня выдернули, говорят, что талант. К слову, тоже центрфорвард. Не, до тебя, Малой, ему, конечно, покамест как до Китая раком, но вполне ничего. На своем уровне рвет всех. Как же его звать-то? А, вспомнил, Кожемякин! Толик Кожемякин.
Хрена себе! Данила по-новому взглянул на нескладного юнца, старательно выполняющего разминку. Даже при все при том, что в своем времени он не был таким уж страстным фанатом и знатоком футбола, но и ему доводилось слышать историю невезучего форварда, трагически погибшего в лифтовой шахте. А ведь специалисты прочили ему очень большое будущее. И что теперь делать с этим послезнанием? Не подойдешь же и не скажешь, что, мол, Толян, не пытайся никогда вылезать самостоятельно из застрявшей кабины. Ох, тяжела ты, шапка Мономаха. Ладно, будем надеяться, что в этой реальности история уже серьезно сдвинулась и пошла по другой колее, миновав точку невозврата. А, значит, и Кожемякин вполне может остаться в живых. Мельник кинул последний взгляд на ничего не подозревающего пацана и пошел расставлять мячи на границе штрафной.
- Йонас, вставай в «раму». В какую «девятину» тебе бить – правую или левую?
В конце тренировки Данила как бы невзначай оказался неподалеку от Голодца и небрежно поинтересовался, что за пионеротряд он сегодня просматривал? Адамас Соломонович посмеялся, но ответил в духе того, что ребятишки еще слишком сырые, им работать и работать. Что ж, выходит, пока еще есть в запасе время, чтобы правильно провоспитать Кожемякина.
Интересная мысль пришла Даниле в голову, когда он по привычке одарил соседских ребятишек жвачкой. У него уже сложился настоящий ритуал, который заключался в том, что стоило футболисту вылезти из такси неподалеку от дома, стайка пацанов мигом окружала его и провожала до самого подъезда. Естественно, когда Мельник шел не совсем поздно. Так вот, малолетние фанаты буквально дрались за право понести сумку с бутсами и формой. Существовала даже особая очередь, за место в которой плелись интриги такого масштаба, что Данила боялся даже случайно влезть в них. Сметут! Сметут и затопчут, не глядите, что перед вами восьми - десятилетние сорванцы.
Так вот, после сегодняшней тренировки футболист дошел до дома со своими верными оруженосцами и отблагодарил их за труды несколькими пластинками зарубежного бабл-гама. И когда один из ребятишек принялся яростно торговаться с товарищем по поводу вкладыша внутри пластинки, предлагая различные варианты обмена, Мельника неожиданно торкнуло.
- А ну, покажи-ка, приятель, что за каталог ты собрал? – обратился он к мальчишке.
Тот смущенно замялся, а потом нехотя протянул обычную школьную тетрадку в клетку, в которой аккуратно были вклеены красочные картинки. Хоккеисты, рыцари, ковбои – кого тут только не было.
- Слушай, - медленно сказал Данила, боясь спугнуть удачу. – Вот, к примеру, ты стал бы собирать подобный альбом, если на вкладышах были футболисты? Из нашего чемпионата, зарубежных или, вообще с Кубка мира?
- А то! – шмыгнул носом пацаненок. – Это ж какой зыкинский альбом получился бы! Я за него в школе что хошь сменял бы! А что, за границей такие есть?
- Точно! И я такой собирал бы! – загомонили ребятишки.
Вот оно! Мельник вспомнил, как поднимался ни свет, ни заря, чтобы выстоять в воскресенье длиннющую очередь в киоск «Союзпечати» и приобрести свой собственный «джентльменский набор» выходного утра: еженедельник «Футбол-Хоккей» (15 копеек) плюс газета «Советский спорт» (3 копейки). Вот тут как нельзя лучше шли в дело выпрошенные у матери двадцать копеек на эскимо. Зато после можно было пару часов блаженствовать на пустой кухне, пока все сладко спят, читая от корки до корки вырванные с боем страницы. А потом аккуратно вклеивать в общую тетрадь понравившиеся фотографии.
А ведь на Западе подобные увлечения болельщиков монетизировали и с 1974 года выпускали стараниями двух братьев Панини красочные альбомы с отличными карточками и наклейками. Помнится, где-то с испанского чемпионата мира 1982 года в школе Данилы гуляли по рукам мальчишек отдельные экземпляры этих карточек. Ценились они у юных любителей футбола очень высоко. А счастливые обладатели подобных диковин могли получить за них практически все, что угодно. Мельнику однажды повезло и он завладел карточкой Сократеса. Так, в конце концов, умудрился обменять ее на здоровенный плакат Брюса Ли, когда увлекся каратэ. Эх, были ж времена! Точнее…будут еще. Или нет?
Данила прикинул, что если правильно подать эту идею, то законодателем мод на рынке может стать СССР. А что, главное – это постараться донести возможные плюсы от реализации альбомов и карточек и подкинуть несколько маркетинговых ходов с искусственно созданными редкими экземплярами и прочими хитростями. Ну и еще так, по мелочи. Какая выгода для Мельника? Ну, если все сделать по умному, то можно как-нибудь извернуться и запатентовать эту идею. И получить свой небольшой процент с нее. Тем более, что деньги лишними не будут. Есть кое-какие мыслишки, требующие обеспечения дензнаками.
Погруженный в свои мысли, Данила вошел в подъезд и подошел к лифту. Нажал на кнопку вызова и стал прикидывать различные варианты возможной презентации альбомов для того же Семенова. Как вдруг прохладные ладошки закрыли ему глаза, и за спиной раздался негромкий девичий смех.
Глава 13
1969 год. Август. Москва
- Молодцы! – радостно улыбнулся Голодец. – Хорошо утречком поработали, хвалю!
Футболисты насторожились. Утром Таракан довольно жестко прогнал всех через упражнения на физуху. Так, что полкоманды после тяжко блевало под кустами. И, что характерно, помощник Бескова при этом лишь недовольно хмурился. А теперь вдруг Соломоныч лучится, будто выиграл в преферанс десять тысяч. Ох, не к добру это!
И Голодец подтвердил эти опасения:
- Заслужили! – с чувством произнес он. – Заслужили право работать с мячами!
Пауза. Тяжелое молчание.
- С набивными! - радостный смех Таракана и мученический единодушный стон футболистов.
- Дать бы ему этим набивным мячом по балде! – тихо возмущался Рябов, кидая на наставника испепеляющие взгляды. – Я и так после утренней треньки на весы встал – три кило как корова языком слизала.
О, весы, что стояли в коридоре динамовской базы – это была отдельная песня. Ни о какой электронике пока что и речи не было, поэтому обходились обычными уличными агрегатами. Да-да, теми самыми, что стояли в советских городах на центральных улицах. И любой желающий, заплатив пятачок, мог быстро узнать свой вес. Еще, помнится, анекдот ходил про девушку на весах и любвеобильного грузина. Вот как раз из этой оперы.
Так вот, футболисты взвешиваться не любили. Потому что по итогам процедуры Голодец запросто мог выписать тебе дополнительную тренировку, мотивируя свое решение плохой физической формой. Дескать, лишний вес мешает хорошо играть.
Утащить и спрятать куда-нибудь сами весы было довольно затруднительно из-за их впечатляющих габаритов, поэтому однажды кто-то снял и спрятал плиту, на которую нужно было вставать. Ох, что тут началось! Адамас Соломоныч немедленно собрал все команду и объявил: «В наших рядах произошло ЧП мирового масштаба. Какая-то сволочь украла плиту с весов. У вас ровно две минуты. Не вернется на свое место плита – добро пожаловать на «тропу»!
«Тропой Голодца» называли поистине садистское упражнение. Еще на базе в Алахадзы Таракан лично отыскал и самым тщательнейшим образом вымерял тропу километров пять длиной, что проходила по песку, затем по лесу, а потом снова по песку. Вот по ней основной и дублирующий состав «Динамо» обычно носился вместо утренней зарядки. Причем, Адамас Соломонович нашел даже укромные места, где чересчур умные футболисты могли спрятаться и немного посачковать. И время от времени проверял эти нычки. Попасться…не, давайте не будем о грустном!
Вот нечто подобное тренер устроил в лесочке рядом с Новогорском. И потому злосчастную плиту вернули тогда на место ровно через минуту.
- Адамас Соломонович, - Данила поднял руку, словно школьник. – Можно вопрос?
- Валяй, - благодушно махнул рукой Голодец.
- А вы притчу о караульном на вершине горы знаете?
- Слышал вроде, - насторожился тренер. – А что?
- Не боитесь, что мы превратимся в ее героя? И со «Спартаком» не сможем ноги таскать.
- Дерзишь, Малой! – нахмурился Адамас Соломонович. – Не по чину дерзишь. – Но задумался. И это вселяло некоторую надежду.
- Что за притча? – толкнул было Мельника в спину любопытный Эштреков, но на него шикнули сразу с нескольких сторон. Команда напряженно наблюдала за разговором. Опять впахивать, как Папа Карло не желал никто.
- Ладно, - нехотя проговорил тренер. – Обойдемся двусторонкой.
- Ура!!!
- А завтра у вас одна тренировка.
- Качать Соломоныча! – заорал Жора Рябов, первым рванув вперед. – Качать!
- Одна тренировка утром и одна вечером, - мстительно ухмыльнулся Голодец и Георгий остановился в шаге от него, вдруг резко передумав бросать наставника к небу.
- Малой, притормози, разговор есть, - Бесков повелительно махнул рукой, когда усталые игроки потянулись мимо него к базе после завершения тренировочного матча.
Данила послушно остановился. Вытер рукавом пот со лба и вопросительно глянул на старшего тренера.
- Рассказывай! – потребовал Константин Иванович.
- Что рассказывать? – удивился Мельник.
- Про игру свою дурацкую все выкладывай.
- А что это она «дурацкая»? – обиделся юный форвард. – Нормальная игра. Все лучше, чем в карты резаться.
- Что ты говоришь, - издевательски улыбнулся Бесков. – С твоей легкой руки эта зараза расползлась уже среди баскетболистов, волейболистов и даже гимнастов! Тренеры с ума сходят. Откуда ты ее только выкопал на нашу голову?
- Ерунда какая-то, - удивился Данила. – Как по мне, так вполне интересная игра. Способствует командной работе. И мозгой пошевелить некоторым совсем не вредно. А про игру эту я за границей случайно узнал. Там она как раз сейчас потихоньку обороты набирает.
- Прибью тебя когда-нибудь, - страдальчески закатил глаза Константин Иванович. – Сгинь!
Мельник пожал плечами и пошел по дорожке, устало тряхнув головой. Вот ведь чудаки – «Мафия» им не нравится. Ну да, обмолвился как-то вечером, когда динамовцы коротали очередной вечер на базе в холле возле телевизора, а народ неожиданно заинтересовался и потребовал огласить подробности. Что поделать, карты и бильярд и в самом деле уже достали всех до чертиков. А за водкой хрен выберешься – пасут в преддверии важного матча по-черному. И новинка, что называется, зашла на ура!
Вникнув в правила, футболисты под чутким руководством Мельника мигом соорудили игровую колоду и…понеслась! Рубились по взрослому, с Маньяком и даже Любовницей[1]. Подтянули для массовости «бубликов» и вскоре холл превратился в бушующий вулкан. На шум подтянулись спортсмены других видов спорта, что также скучали в своих номерах, посмотрели-послушали и быстро превратились в неистовых болельщиков. Крик, шум, хохот…
В общем, тренеры едва-едва смогли угомонить своих подопечных только глубокой ночью. А Данила, который по понятным причинам был ведущим, получил категоричное требование от приобщившихся к новой забаве, немедленно записать полные правила игры и передать их всем желающим для последующего копирования. И уже через пару дней «Мафия» пронеслась по Новогорску подобно лесному пожару. Дошло до того, что комендант базы почти всерьез пригрозил ввести на ее территории военное положение и комендантский час. Потом, правда, сам втихаря отловил Мельника и конфисковал у него свод правил.
О, легок на помине.
- Малой, тебе звонят. Третий раз уже. Скажи, наконец, своим финтифлюшкам, чтобы не занимали линию.
- Иду, спасибо. Обязательно скажу.
Мельник не торопясь дошел до стола, где стоял телефонный аппарат и поднял трубку.
- Слушаю.
- Данька, привет! Ты куда пропал? Я билеты достала на Евтушенко, представляешь? Он в горном институте в Люберцах выступает. Ажиотаж – страшный! Билеты рвут друг у дружки с боем. Но я ж у тебя молодец – всех обошла и первой оборвала ленточку на финише.
- Погоди, заполошная, остановись! – с трудом вклинился в девичью пулеметную трескотню Данила. – Танюх, ну какой к черту Евтушенко?
Ага, все верно. Девушкой, чьи ладошки закрыли Мельнику глаза в подъезде, оказалась та самая легкоатлетка Татьяна, хобби которой являлась стрижка. Как оказалось, она недавно вернулась с каких-то очередных соревнований и в ее взбалмошную головку вдруг пришла простая и незатейливая мысль – встретиться с Данилой и затрахать его до полусмерти. О чем она совершенно непосредственно сообщила ему, когда они поднимались в кабине лифта.
- Охренеть! – только и вымолвил Мельник. А что тут еще скажешь, желание женщины – закон. И все, что ему оставалось делать в этой ситуации – это беспрекословно подчиниться. Ну а что, он тоже не железный. А после расставания с Азер как-то так получилось, что приятное времяпрепровождение с противоположным полом мелькало где-то далеко за горизонтом. Таким макаром и до забав бога Онана недалеко.
В общем, покувыркались отменно. Оба молодые, тренированные, сил до фига – вырубились чуть ли не под утро. Но за завтраком Татьяна, что мурлыкала, будто объевшаяся сметаны кошка, как ни в чем, ни бывало, предложила вечером продолжить. И, самое смешное, что Данила, прислушавшись к своему организму, с ней охотно согласился. Так что следующие два дня прошли у них, как в тумане.
А потом Бесков, следуя своим привычкам, запер команду на базе. Готовиться к игре со «Спартаком». И Мельник потерял подругу из вида. Но эта чумовозка, что обитала в корпусе неподалеку, оказывается решила продолжить их общение и выбраться на поэтический вечер. Тем более, что парень сам немного подставился. Когда Татьяна закрыла ему глаза, он неожиданно для самого себя пропел несколько строчек из древнего – для него, конечно – хита Светланы Рерих: «Две ладошки – нежные кошки, а за окошком ночь…» Конечно, попса голимая, но в машине иногда по радио передавали подобную муть, а он оставлял, не переключал. Не всегда же слушать что-то серьезное, правда? Вот и привязался, оказывается, засел в памяти шлягер 90-ых.
Девчонка тогда в шутку отвесила ему подзатыльник и попросила больше никогда-никогда не выть в ее присутствии. Да еще так фальшиво. Но вот текстом неожиданно заинтересовалась. И потребовала «огласить весь список. Пожалуйста!» К тому же отчего-то решила, что это Данила все это безобразие и сочинил. И как не переубеждал ее Мельник – и на тахте, и в ванной, и даже на кухне – так и не поверила. Зараза длинноногая! Сказала сочувственно, что все понимает. Мол, негоже столь брутальному футболисту декламировать вирши про любовь-морковь и прочие уси-пуси. И вообще.
А в глазах бесенята…
Так вот, стихи. Вбила себе Танечка в голову, что ее бойфренд тайком пишет стихи. И пообещала обязательно сводить его на выступление настоящих поэтов. Тем более, что в настоящее время подобные «встречи с прекрасным» считались весьма и весьма крутыми мероприятиями. Залы набивались битком, когда в гости к рабочим, студентам, ученым приезжали Рождественский, Евтушенко, Смеляков и многие другие, известные на этом нелегком поприще, личности.
- В смысле, какой Евтушенко? – обиделась девушка. – Тот самый. Там еще кто-то вместе с ним будет участвовать. Вроде бы из Харькова люди. Но их я не очень хорошо знаю. Неважно! В общем, вечером чтоб был, как штык, в Люберцах. Записывай адрес…
- Извини, - опять перебил ее Данила, заметив, что в холле появился Голодец. И нарочно заговорил чуть громче, чтобы Адамас Соломонович точно его услышал. – Я, правда, не смогу приехать. У нас сбор перед игрой и никого домой не отпускают. Ты сама ведь все понимаешь, у вас точно такие же порядки.
- Сволочь ты, Мельник! – сообщила ему Татьяна после продолжительной паузы. – Бесчувственный чурбан! Ну и хрен с тобой, я Надьку возьму. – И совершенно нелогично добавила. – И не звони мне больше!
А после бросила трубку, оставив Данилу в тягостном недоумении. Вот как так? Он еще и виноватым оказался. «О, женщины, вам имя – вероломство!»[2]
- Завязывай с поклонницами, Малой! – добродушно погрозил пальцем Таракан, проходя мимо. – Не доведут они тебя до добра.
- Так естество требует, - со смехом пожаловался Мельник. – Законы природы, все такое. Сами ведь молодым были.
- Подумаешь, естество, - равнодушно пожал плечами Голодец. – Передернул в душе по-быстрому и паши дальше. Не хрен голову посторонним забивать. Усек?
- Да ну вас, - опасливо отодвинулся от него Данила. – Скажете тоже. Извращение какое-то.
- Теленок ты, - с жалостью глянул на него тренер. – Форменный теленок. Ты думаешь, я шутки с тобой шуткую? Вовсе нет. Знаешь, поди, что Нетто на актрисе Яковлевой женат?
- Слышал. И что? – насторожился Мельник. Тема общения с актрисами для него в последнее время стала довольно болезненной.
- А то! – Адамас Соломонович поднял указательный палец вверх. – Он в ней души не чает. Носится со своей Оленькой, как с писаной торбой. Разве что пылинки с нее не сдувает. И этим однажды грузины очень умело воспользовались.
- Каким образом? – удивился Данила. – Выкрали ее что ли?
- Молчи, дурень, не сбивай с мысли, - досадливо цыкнул на него тренер. – Все намного проще. Тбилисцы в Москве со «Спартаком» встречались, и Гусь так здорово играл, что просто разрывал их в первом тайме[3]. Так вот в перерыве кто-то из грузин ему сказал, что, мол, жена-актриса на гастролях со всеми подряд спит и об этом широко известно всему Союзу. Игорь так разнервничался, что больше ничего толкового в том матче не смог показать.
- Но…это же подло! – насупился Мельник. – Зачем на близких переходить?
- Я и говорю: теленок! – весело засмеялся Голодец. – В нашем деле, как в настоящем бою, все средства хороши. Или ты взаправду думаешь, что мы в турнире «Кожаный мяч» играем?[4]
Данила не нашелся, что ответить. Если хорошенько подумать, то ему самому совершенно незачем из себя святого корчить – бывало, всякие грязные приемчики применял неоднократно, особо не комплексуя по этому поводу.
- То-то и оно, - Адамас Соломонович правильно истолковал его угрюмое молчание, покровительственно похлопал парня по плечу и пошел неспешно к себе в номер. – Иди отдыхай.
Народу на стадионе было много. В последнее время «Динамо» частенько радовало многочисленных преданных болельщиков красивой игрой и поклонники с удовольствием заполняли трибуны, предвкушая очередное красивое зрелище в исполнении своих любимцев.
Вот и сегодня в толпе людей, идущих по аллеям Петровского парка, витало праздничное настроение. В Милицейском переулке играл оркестр, ветер доносил откуда-то запах шашлыка, а кое-где мужики на ходу скоренько приканчивали чекушки и культурненько выбрасывали пустую посуду в урны. Зато на трибуне им будет хорошо!
Серьезные болельщики обсуждали турнирные расклады и прикидывали возможные варианты развития событий в чемпионате. Московское «Динамо» по-прежнему отставало от киевлян на один балл, а от спартаковцев – на два. Но в случае сегодняшней победы догоняло красно-белых.
Матч начался в полвосьмого вечера. Жара ушла, на улице двадцать три градуса, ясно – играть одно удовольствие. И поэтому после свистка главного судьи – москвича Павла Казакова – обе команды сразу же взялись за дело. Темп с первых минут соперники задали высокий, в середине поля мяч практически не задерживался. Как верно заметил комментирующий это встречу для радиослушателей Ян Спарре: «Идет открытый футбол».
Данила вышел в стартовом составе. В тоннеле под трибунами его дернул за рукав Аничкин и тихонько сказал:
- Малой, сегодня тебя калечить не будут. Мы вчера перетерли со спартачами и договорились, что играем красиво. Жесткость допустима, но не грубость.
- Да ладно, - не поверил форвард. – Что, Логофет никого косить не станет? Фантастика!
- Говорю, все по-честному, - рассердился Витька.
- Ладно, - пожал плечами Мельник. – Мне только в кайф.
- Чего?!
- Не обращай внимания, это на турецком – в удовольствие.
- Тоже мне, турок нашелся! – заржал одноклубник. – Кальян не забудь на поле вынести.
В общем, игра шла интересная. И опасные моменты возникали то у одних, то у других ворот. «Динамо»! «Динамо»!» - неслось с трибун, а в ответ: «Дави, «Спартак»!
Номинальные хозяева поля – динамовцы – на исходе первой пятнадцатиминутки прижали соперника к воротам и подали подряд три угловых. Маслов после отменной скидки Еврюжихина приложился по мячу издали, но пробил неточно. Да и слабовато.
- Фигня! Лиха беда начало! – подбодрил товарища Мельник. – Додавим «Пищевик»!
- Давилку для начала отрасти! – окрысился пробегавший мимо защитник красно-белых Ловчев.
- Малой, договорились же! – взглянул укоризненно Маслов. – На хрена ты их провоцируешь?
- Прости, Валер, привычка, - покаялся Данила.
- Беги уже, балбес, - усмехнулся полузащитник.
[1] Есть детский и взрослый вариант игры. Персонажи Маньяк и Любовница вводятся в детскую версию только с согласия родителей. С другими деталями можно ознакомиться в Интернете. Вот, например:https://justmafia.ru/pravila-igri-v-mafiu/
[2] Цитата из «Гамлета» У.Шекспира
[3] Гусь – прозвище И.А.Нетто
[4] Кожаный мяч – турнир детских любительских команд, который проводился в СССР каждый год по инициативе Льва Яшина
Глава 14
1969 год. Август. Москва
Вот знал ведь, что этим все закончится, не удержится Логофет! Ну не тот характер у человека. Данила осторожно пощупал свою многострадальную лодыжку, в которую только что прилетел очередной удар от защитника красно-белых. Синяк точно будет, к гадалке не ходи. Перелом…тьфу-тьфу-тьфу, бог миловал.
- Мельник, игру продолжить сможешь? – навис над молодым нападающим арбитр. – Если нет, покинь поле!
- Товарищ судья, - припомнил вдруг недавний рассказ Голодца Данила. – Неужели вас совсем не трогает, что Логофет постоянно выражается в нецензурной форме?
- Чего? – обомлел Казаков. – Ты о чем?
- Ну как же, - кряхтя, поднялся на ноги Мельник. – Кроет всех и вся трехэтажным матом. И маму мою покойную, и вашу.
- Что ты несешь? – изменился в лице рефери. – Какое ему дело до моей матери?
- Вот и я думаю, при чем здесь ваша мать? – задумчиво произнес Данила и неторопливо побрел устанавливать мяч для пробития штрафного.
- Мельник! – прилетело ему в спину. Парень обернулся на ходу и вопросительно уставился на арбитра. – Смотри у меня! – Казаков погрозил ему кулаком.
А осадочек-то остался, злорадно ухмыльнулся про себя Данила. Ложечки, как говорится, нашлись, а осадочек никуда не делся. Что и требовалось доказать. А то, ну в самом деле, достал уже спартаковец со своими костоломными подкатами.
- Малой, ты чего там бармалею про Генку втирал? – Витька Папаев ухватил соперника за рукав футболки и с подозрением заглянул в лицо.
- Твое какое дело? – огрызнулся Мельник. – Руки убрал!
- Мы ведь договорились, без подлянок сегодня, - не унимался спартаковец, возмущенно пыхтя.
- Так надень на Логофета намордник! – вызверился Данила, не выдержав. – А то он мне уже третий раз икроножную мышцу и ахилл шипами разминает. Сейчас вот щиток, похоже, раздолбал напрочь. Это как, вписывается в договоренность?
- Это игра, - посмотрел на него честными-пречестными глазами Папаев. – Чего в запале не сделаешь. Нарочно ведь тебя никто не калечит.
- И на том спасибо, благодетель, - сплюнул Мельник. И зловеще пообещал. – Сейчас я тоже что-нибудь в запале сотворю.
Форвард тщательно установил мяч и внимательно посмотрел на выстроенную Анзором Кавазашвили внушительную стенку. Ага, Логофет в ней тоже имеется. Вон он, третий справа. Стоит, гад, как ни в чем не бывало, пах прикрывает. Что ж, удивим грубияна, не будем мешать ему плодиться и размножаться. Хотя и следовало бы!
Данила разбежался и приложился, как следует, по кожаному снаряду, вложив в удар всю свою злость.
Бам-с!
Есть! Уноси готовенького!
Логофет повалился навзничь и лежал на газоне подобно сломанной кукле. Удар пришелся ему точно в лицо. И сейчас спартаковский защитник находился в глубоком нокдауне. Посчитать, что ли? Раз…два…три…Не, товарищ судья, не встанет. Даже не надейтесь. Пускай его тренеры полотенце выбрасывают.
- Бл…дь, ты в конец охренел?! – налетел на Данилу с кулаками Ловчев. – Генка сознание потерял и кровь ручьем льется! Нос наверняка сломал!
- Это игра, - равнодушно пожал плечами Мельник. – Чего только в ней не случается. Не веришь, вон – у Папаева спроси!
- Свалил на хрен, - оттолкнул разъяренного спартаковца прибежавший на помощь одноклубнику Аничкин. – Сами виноваты.
- Да я, - начал напрыгивать петушком Ловчев. – Да я сейчас ему!
- Вить, пусти его, - попросил Данила, демонстративно хрустнув костяшками пальцев. – Не видишь, товарищ хочет мне что-то важное сказать.
- А ты вообще иди отсюда, - рявкнул Аничкин. – Ишь, Вильгельм Телль нашелся. Все, брэк!
- Ну вот, на самом интересном месте, - расстроился Мельник. Горько вздохнул, опустил голову и неторопливо потрусил к центральному кругу.
А ведь по началу ничего не предвещало такого резкого изменения в характере матча. Команды играли пусть и жестко, но не жестоко. Шла нормальная мужская борьба. И острые моменты, что возникали то у тех, то у других ворот, служили красивой иллюстрацией принципиального поединка двух извечных соперников.
Но потом красно-белым улыбнулась удача и они открыли счет в матче. Капитан «Динамо» Рябов хищным зверем выгрызал круглого у нападающих «Спартака», надежно подчищал за товарищами, но в очередной атаке ошибся с выносом и Калинов, завладев мячом, тут же разогнал быструю контратаку искусным пасом в разрез.
Пятнистый молнией пометался между Осяниным и Папаевым, пришелся точно в ноги Хусаинову и тот сначала взрыл землю на своем фланге, стартовав с места подобно реактивному истребителю, а затем ловко обошел защитника и катнул мяч на ход Киселеву. Ну а нападающий ворвался в штрафную и не сильным, но прицельным ударом метров с десяти заставил капитулировать Баужу. 0-1
Часть болельщиков, что в этот вечер переживала за «Спартак», разразилась аплодисментами и одобрительными криками. А Йонас уныло достал кожаную сферу из сетки и выбил ее в поле.
- Чего рты раскрыли и глаза выпучили? – зло прикрикнул на одноклубников Рябов. – Подумаешь, пропустили. Сейчас прижмем их и пару штук положим в ответ.
И «Динамо» в самом деле, завладело инициативой, плотно обложив штрафную спартаковцев и, казалось, должно было вот-вот отыграться. Атака следовала за атакой, и Анзор Кавазашвили постоянно был в игре. Вот он в отчаянном броске отбил на угловой коварный удар Авруцкого. А следом прервал верховую подачу. Да так удачно, что мяч отлетел к Осянину. Николай продвинулся вперед и, заметив несущегося на всех парах Хусаинова, запустил юркого крайка в очередной прорыв. Но хитрющий Гиля вдруг взял, да и пульнул метров с тридцати по воротам динамовцев.
А все потому, что у Йонаса Баужи имелся один существенный недостаток. Рослый, пластичный, с хорошей реакцией, вполне уверенный в себе, он частенько выходил довольно далеко из ворот и наблюдал за игрой чуть ли не с середины поля. И спартаковец на все сто использовал эту его вредную привычку. Запустил круглого издевательски за шиворот. Голкипер кинулся со всех ног назад, но мяч стрелой промчался над ним и опустился во второй раз точнехонько по центру, всколыхнув сетку с негромким шорохом. 0-2
И динамовцы растерялись.
Нет, они по прежнему плели ажурную вязь своих атак у ворот Кавазашвили, обстреливали его то с дальних, то с ближних подступов, но…как-то без огонька, по инерции. Так, словно и сами уже не верили, что способны переломить ход встречи.
А соперники, уловив эту перемену в их настроении, наоборот, взбодрились, и стали играть увереннее, с веселым азартом. И пару раз едва не забили третий гол. В самом конце тайма Данила плюнул на командную игру, начал водиться, и даже чуть было не выскочил один на один с кипером красно-белых, но Логофет вцепился в нападающего бульдогом и безжалостно свалил того с ног. Вроде бы в рамках правил, но…в общем, на последней минуте Мельник и пробил очередной штрафной. Да так, что после перерыва, вместо Геннадия на поле появился молодой Сергей Ольшанский.
Правда, перед этим, Бесков в раздевалке напихал от души своим игрокам. Нет, он не орал и не матерился. Но, глядя исподлобья, тихим и монотонным голосом так пропесочил футболистов, что те с радостью выскочили обратно на поле, нервно ухмыляясь.
- Лучше бы он в меня бутсой запустил, - поежившись, вполголоса сказал Юрка Семин Даниле перед тем, как арбитр подал сигнал к продолжению матча. – А то говорит, вроде как без мата, а полное ощущение, что тебя мордой в дерьмо макнули! И возят там, и возят! Ты уж давай, Малой, не подведи.
- Фигня, прорвемся! – зло оскалился Мельник. – Ты только не передерживай мяч, забрасывай им за спину. Бес правильно сказал, играть надо в касание, и без поперечных передач - вертикально.
Со свистком Павла Казакова настропаленные динамовцы сразу пошли вперед. Провели пару острых атак, но Кавазашвили поймал кураж и намертво брал все летящие в его ворота мячи. Даже когда Ольшанский срезал кожаный снаряд после прострела Еврюжихина, Анзор фантастическим образом умудрился переложить тело и в последнюю секунду накрыл круглого на ленточке, не дав тому пересечь ее. А затем вскочил на ноги, прижимая мяч к груди и радостно засмеялся, показав стоящему неподалеку Авруцкому дулю.
- Хрен тебе! Хрен!
Юрка так и застыл в полном обалдении.
Трибуны зашлись хохотом. «Так его! Крой милицию, Анзорчик!» - надрывался с первого ряда толстяк в сером пиджаке, размахивая пломбиром с масляной розочкой.
- Паскуда такая! – угрюмо пробурчал Семин, кинув в сторону голкипера «Спартака» злой взгляд. – Ишь, куражится еще!
- Отольются кошке мышкины слезы, - пообещал Данила. – Давай нашу комбинацию.
- Так Володьки нет? – вскинулся Семин.
- Фигня, Авруцкого подключай, он на тренировках несколько раз удачно исполнял.
Рожков завозился с мячом и его удачно накрыл Маслов. Оторвался от спартаковца и точной диагональной передачей нашел Семина. Юрка сместился на правый фланг и запустил в прорыв Авруцкого. И тот не подкачал. Прошел до линии штрафной и выложил мяч под удар Даниле.
Эх, неужели перекрутил?! Тревожная мысль молнией мелькнула в голове нападающего, но уже в следующую секунду его затопила радость.
- Да!!!
Пятнистый влетел точно в «девятку». И Кавазашвили в этот раз не смог помочь своей команде. 1-2
- Мочи «Пух и перья!» - радостно взревели динамовские болельщики, вскочив со своих мест, и яростно зааплодировали. – Молодцы, парни, давай еще парочку! Даешь! – бесновалась небольшая группка мальчишек на Восточной трибуне. – Даешь!
Но…сегодня явно был день не «Динамо».
Красно-белые начали с центра, устроили долгую перепасовку, четко контролируя мяч, и заставили полузащитников соперника бегать без всякой пользы. Голодец охрип, пытаясь докричаться до своих игроков, подсказать им что-то, да без толку. Трибуны гудели, требуя острых атак и красивых голов.
Осянин после столкновения повздорил с Аничкиным, насел на него, но судья вовремя вмешался, не дал разгореться потасовке. Ругаясь, отогнал динамовца на положенное расстояние, протяжно свистнул и спартаковец, выдержав гроссмейстерскую паузу вдруг запулил круглого далеко на противоположный фланг. Где, выпрыгнув из-за спин соперников, словно из засады, за ним устремился шустрый Киселев. Догнал пятнистого почти на лицевой, не дал уйти, и остро подал в штрафную. А там удачнее других сыграл Рожков. Подставил ногу и кожаная сфера медленно, будто нехотя, переползла через ленточку. Мимо упавшего Баужи. 1-3
- Ура-ааа!!! – завопили оглушительно болельщики «Спартака», а поклонники бело-голубых потянулись к выходу.
- Данька, ну не расстраивайся! – Татьяна обняла Мельника и прижалась к его плечу щекой. – Подумаешь, проиграли. Зато в «Новостях» сказали, что ты забил шикарный гол.
- Издеваешься? – мрачно насупился Данила. – Что мне с того гола? У нас ведь верный шанс достать «Спартачок» был. А теперь…мы от них уже на четыре очка отстали. Понимаешь, на целых четыре! Кто теперь их сможет дважды обыграть?
- Брось, кончай слезы лить. И вообще, - девушка резко отстранилась и чувствительно ткнула Мельника крепким кулачком в бок. – Я хочу праздника!
- Кх-м, - Данила поперхнулся и офонарело уставился на подругу. – Ты сейчас серьезно?
- Серьезнее некуда, - грозно нахмурила брови девушка. – Я не собираюсь тратить время на сидение у телевизора. Мне тут девчонки шепнули, что тайком от тренера в «Шоколадницу» сбежали, так вернулись в полнейшем восторге.
- В «Шоколадницу»? – потер лоб Мельник. – А что, она работает? – В голове крутились картинки из прежней жизни, где эти сетевые кафешки встречались в Москве практически у каждой станции метро.
- Конечно, - удивилась Татьяна. – Она у метро «Октябрьская» уже лет пять работает. Вот ты темнота!
- Тебе ж нельзя мучное и прочие кондитерские излишества? – попытался отбояриться от похода в кафе Данила.
- Мельник!
- Ладно, сдаюсь, - парень шутливо поднял руки. – Поехали в твою «Мармеладницу». Но учти: если растолстеешь – уйду к другой!
- Что-ооо?!
А вот сейчас лучше бежать, понял Данила. Причем, быстро-быстро!
- Здесь по вечерам всегда полно народу, - негромко рассказывала Татьяна, пока они стояли в очереди. Ага, нахальная попытка футболиста избежать ожидания, привычно сунуть на входе рубль или трешку закончилась неудачей и Мельника вместе со спутницей безжалостно низвергнули в самый конец. Не помогла даже спортивная слава – большинство молодых парочек были заняты нежным воркованием и не видели ничего вокруг кроме друг друга. – Место недорогое, но уютное. Особенно подходит для студентов-разгильдяев.
- Почему именно для разгильдяев? – искренне удивился Мельник.
- Ну вот смотри, - принялась терпеливо объяснять подруга. – Она – девушка из приличной семьи. А он – разгильдяй. Обжиматься по подъездам родители запретят однозначно и хорошо, если папа не накостыляет по шее.
- Ага, - сообразил Данила, - нужно соблюсти определенный ритуал. Зайти, как бы, издалека, вроде бы с серьезными намерениями?
- А ты не безнадежен, - поощрительно улыбнулась Татьяна. – Все верно, именно так. Поехали дальше. Поскольку мы имеем дело с разгильдяем, то денег у него, конечно, в обрез. Поэтому, можно какое-то время показывать неисхоженные, но красивые места столицы и устраивать длительные пешие прогулки. Никаких затрат, сплошная экономия. Но! Если у тебя завелся хотя бы рубль, то смело можешь приглашать свою любовь в «Шоколадницу». Как раз хватит, чтобы посидеть вечерком.
- Погоди-ка, - засмеялся Данила. – А если бюджет кавалера чуток побольше, чем рубль?
- О! – мечтательно закатила глаза Татьяна. – Тогда и девушке и ее родителям становится понятно, что перед ними приличный человек.
- Во, дает! – засмеялся стоящий перед ними невысокий парнишка в легком летнем пиджаке и светлых брюках. Он, оказывается, давно «грел уши». – Слыхала, Зойка, я, оказывается, приличный человек! У меня в кармане аж два рубля есть. А ты все талдычишь: «Балбес!» Готовься, едем знакомиться с твоими предками.
- Слыхала, слыхала, - нежно улыбнулась ему веснушчатая девчонка в цветастом сарафане, смерив при этом Мельника коротким заинтересованным взглядом. – Только ты все равно, Мишка, балбес! И двоечник. И с родителями мы пока погодим. Вот закончишь университет…
Данила усмехнулся. Детский сад. Форменный.
Внутри кафе оказалось и правда довольно уютно. Мягкие стулья с подлокотниками, темная мебель с красивым рисунком, приглушенный свет, ненавязчивая спокойная музыка – все располагало к приятному времяпрепровождению.
- Прошу ознакомиться с нашим меню, - возник у их столика официант.
- Спасибо, - поблагодарил его Мельник и взял в руки небольшую картонку. Пробежал ее взглядом. М-дя, а на полиграфии ребята явно сэкономили. Могли бы и расстараться получше. Так, что тут у нас интересного есть? – О, чай без сахара, бульон и ватрушка с яйцом?
- Размечтался, – показала язык Татьяна. – Готовься, сейчас начну тебя разорять!
- Неужели еще булочка? – ужаснулся Данила и демонстративно полез в кошелек. Раскрыл его и потряс над столом. – Солнце, а как же мы будем добираться домой? Учти, придется идти пешком – я пуст.
- Болтун. Скажи лучше, как ты насчет бокала шампанского? – девушка лукаво прищурилась.
- О, нет, это без меня! – решительно отказался Мельник без каких-либо колебаний. – Я недавно с Игорем Численко разговаривал, так ему доктор Миронова на консультации сказала, что шампанское плохо влияет на суставы. Лучше уж коньяк пить.
- Сама Миронова? Это из ЦИТО которая?
- Ага.
- Что ж, - задумалась на мгновение Татьяна. – Зоя Сергеевна врач известный, плохого не посоветует. У нас в команде все стараются ее рекомендации соблюдать неукоснительно. Даже тренеры не возражают, а поддерживают. Поэтому…коньяк, так коньяк. Официант, нам двести грамм «КВ»… и булочку!
Меню из другого кафе сети и более позднее, но общее представление о ценах и ассортименте дает.
Глава 15
1969 год. Август. Москва
Есть после утренней пробежки хотелось зверски. Встав по будильнику, Данила твердо вознамерился сжечь без остатка все полученные накануне в «Шоколаднице» калории и потому загрузил себя по полной, намотав два лишних круга на привычном маршруте.
А еще слегка попинал примкнувшую к нему Татьяну. Ну, как примкнувшую? Силком заставил покинуть уютную тахту, а потом бесцеремонно сгреб в охапку и отволок сонную зевающую девушку в ванную, где безжалостно сунул ее под холодный душ. Нет, сперва, разумеется, подруга страшно ругалась, брыкалась и даже обозвала сатрапом и множеством других нехороших слов, но потом привычно натянула тренировочный костюм и безропотно отправилась в Петровский парк.
- Мерзавец ты, Данька, - безапелляционно заявила Танюха, когда они вернулись домой, сбрасывая с себя прямо на пол промокшие от пота вещи и пошлепала в ванную, соблазнительно покачивая подтянутой попкой.
Мельник невольно сглотнул, проводив девушку долгим пристальным взглядом, но в итоге все же сумел перебороть разные-всякие нецензурные мысли сказал сам себе решительное «нет». Хватит развлекаться, еще на тренировку в Новогорск ехать. И пускай сегодня она будет носить восстанавливающий характер, филонить Данила не собирался. Раз отработаешь вполсилы, спустя рукава, второй, а там, глядишь, уже и вторая лига приветливо распахивает очередному «сбитому летчику» свои удушливо-ласковые беспросветные объятия.
Форвард стянул с себя майку и треники и направился на балкон, подобрав заодно и одежку Татьяны. Развесил аккуратно все на натянутые шнуры самодельной сушки и постоял у перил, бездумно глядя по сторонам и наслаждаясь чудесным августовским деньком. Под окнами шумела машинным гулом улица, сновали по своим делам прохожие, а во дворе дома, несмотря на относительно ранний час, уже возились с мячом на футбольной «коробке» несколько пацанов.
- Дань, ванная свободна! – скрипнула негромко позади балконная дверь. – Иди в душ, а я пока что-нибудь поесть приготовлю.
- Ох, а у меня, по-моему, в холодильнике пусто, - спохватился Мельник, оборачиваясь. – Чайку, может, попьем, а позавтракаем на базе? Вроде где-то кусок сыра завалялся, но это неточно. Я что-то в последнее время все никак не успевал по магазинам пробежаться. Переезды эти, тренировки, то да се…
- Иди уже, разберусь как-нибудь, - беззлобно отмахнулась Татьяна. И тут же попеняла. – Вещи наши на кой ляд сушиться повесил, надо было в машинку стиральную их сначала засунуть и прокрутить.
- Ага, только тогда мы с тобой к завтрашнему утру в Новогорск соберемся, - мрачно ответил Мельник, которого местные стиральные «монстры» вгоняли в тяжкую депрессию. – Как раз к тому времени полный цикл стирки завершится.
- Ух ты, откуда такая роскошь? – искренне удивился парень, выйдя из ванной минут через пятнадцать. Стол на кухне был накрыт – подруга умудрилась отыскать даже салфетки. На плите парила кастрюля, готовясь принять вермишель из появившейся точно по волшебству пачки, в тарелке лежал красиво порезанный хлеб. – Точно помню, я «бородинский» отродясь не покупал.
- А, не бери в голову, - отмахнулась девушка, ловко шинкуя на разделочной доске чахлый огурец. – Я к соседке твоей заскочила, пока ты отмокал, и одолжила четвертинку.
- К соседке?! – невольно вздрогнул Данила. – Погоди, это к тете Зине что ли? «Однушка» напротив, верно?
- Ну да, а что такого? – пожала плечами Татьяна. – Совершенно чудная старушка, милая и приветливая.
- Издеваешься? – с подозрением уставился на подругу Мельник. – Да она же первая сплетница на весь дом. – Юноша расстроено вздохнул. - Теперь вся округа будет знать про нас с тобой любые подробности в мельчайших деталях и ярких красках. Причем, даже те, которых отродясь не было.
- Да и бог с ней, - равнодушно бросила Танюха, закончив с салатом и помешивая в кастрюле. – Как ты вчера сказал: «Видали мы лилипутов и покрупнее»? Вот и здесь то же самое.
А ведь точно, было дело. Когда они накануне сидели в «Шоколаднице», наслаждаясь фирменными блинчиками и орешками со взбитыми сливками, в кафе совершенно неожиданно нарисовался – хрен сотрешь! – спартаковец Вася Калинов. Слегка загребая на ходу ступнями, как было принято у некоторых футболистов, желающих подчеркнуть свою значимость, он вошел в зал в компании сногсшибательной синеглазой брюнетки и лениво оглядел посетителей. Заметил Мельника и Татьяну и тут же направился к их столику.
- Здорово, Малой! – радостно поприветствовал он недавнего соперника, лыбясь во все тридцать два зуба. – Тоже заскочил поужинать? Неплохое место. Ничего, если мы к вам присядем?
- Валяй, - отозвался миролюбиво Данила. А что такого, не хватало еще играться в клубную вражду за пределами стадиона. Чай, не околофутбольщик какой. Хотя, здесь о подобных «болельщиках» еще слыхом не слыхивали. В СССР первые фанатские группировки появились вроде бы только в начале-середине семидесятых?
- Это Нина, - представил свою спутницу Калинов. – А это нападающий из «Динамо»…
- Мельник, - не дала ему договорить брюнетка, бросив на форварда странный взгляд. - Как же, как же, слышала. Говорят, ты наш новый Пеле?
- Ничего себе, какие познания, - восхитился Данила, бесцеремонно разглядывая красотку. – Кто бы мог подумать. Но, ты знаешь, терпеть не могу, когда меня с кем-то сравнивают. Лучше уж быть единственным в своем роде Мельником, чем жалкой копией бразильца. Хотя, игрок он, конечно, отменный.
- Ха! – громко засмеялся Василий. – Ну ты и сказанул, Малой. Да Пеле просто лучший в мире!
Вот тогда задетый за живое Мельник и выдал фразу про лилипутов. Что характерно, хохотали после нее буквально до слез все присутствующие. И даже подошедшая официантка.
- Дань, а у тебя кофе есть? – вывела парня из состояния задумчивости Татьяна.
- Увы и ах, - виновато развел руками тот. – Могу в награду за роскошный стол заварить тебе чай по особенному рецепту. В чашке – по-японски. Хочешь?
- Болтун! Так все заваривают, - засмеялась девушка. – Даже у меня дома.
- А ты откуда? – невольно заинтересовался Данила. – Я почему-то был уверен, что ты москвичка.
- Ага, пять раз! Ковров. Есть такой город. Слыхал?
- Погоди, - потер лоб юноша, вспоминая. – Что-то знакомое. Это, если не ошибаюсь, где-то недалеко от Владимира?
- Верно, - одобрительно улыбнулась Таня, кивая. – Пятерка тебе по географии, неси дневник.
- Лучше деньгами!
- Вот, балабол! Кстати, зря ты тогда на вечер встречи с поэтами не пошел. Представляешь, хоть и достаточно большой зал оказался в институте – человек на шестьсот, не меньше, - но забит был до отказа. Люди чуть ли не на люстрах висели.
- И кто выступал? – лениво осведомился Мельник.
- Так я ж тебе говорила, - удивленно вскинула брови Татьяна. – Первой скрипкой, разумеется, был Евтушенко. А еще периодически читали какие-то приезжие, с Украины. Там у одного мужика еще фамилия смешная оказалась, - улыбнулась девушка. – Чичибабин! Представляешь? – она заразительно рассмеялась.
- Забавно, - усмехнулся Данила. И покатал на языке, повторив. – Чичибабин…нет, не слышал о таком.
- Да и бог с ним, - взмахнула рукой Таня. – Зато Евтушенко, конечно, выдал! Много новых стихотворений прочел. Нет, что ни говори, но Евгений Александрович хороший, настоящий!
- А про футбол что-нибудь было?
- Да ну тебя, - надула обиженно губки подруга. – У тебя на уме и так только твой футбол. Можно подумать, никаких других тем не может быть. Нет у Евтушенко ничего такого.
- Эх ты, незнайка, - Мельник не удержался от ответной шпильки. – Навалом у него стихов о футболе. Так что неси дневник, двоечница!
- Врешь! Назови хотя бы одно!
- Пожалуйста, - пожал плечами Данила. – Вот, к примеру, о Льве Ивановиче. «Вратарь выходит из ворот» называется. Или про Хомича – «Вратарь». Я, кстати, недавно с Алексеем Петровичем поручкался и поболтал немного, - похвастался юноша. – Во время игры столкнулись. Он ведь теперь фотокорреспондент.
- Врешь, как сивый мерин! – фыркнула Танюха. – «Вратарь», «Вратарь выходит из ворот» - сам, небось, только что придумал.
Мельник смерил ее задумчивым взглядом. Вам надо песен? Их есть у меня!
- Ты, как за решеткой клетки ходишь, - начал он неспешно.
- Вне игры, за сеткою ворот,
Бывший «Тигр», вратарь «Динамо» Хомич –
Фотоаппарат мячи берет…
Дочитав примерно до половины, Данила замолчал.
- А дальше? – потребовала девушка. – Чего остановился?
- Забыл, - вздохнул с сожалением Мельник. – Там длинное стихотворение, вот и позабыл.
- Ладно, прощаю!
Вот ведь, Евино семя – умудрилась повернуть дело так, что он еще и остался виноватым!
- Спасибо, барыня, а то я уже испужался, что заставишь промах мой отрабатывать, - дурашливо поклонился Данила.
- Клоун! – и без всякого перехода. - Доел? Собирайся, а то опоздаем. И, да, помнишь, ты обещал к тренеру нашему подойти? Сегодня вечером сможешь?
Вот черт, а это из головы точно вылетело! Вчера, когда они завалились домой, с трудом отбившись от предложения Калинова продолжить гулянку у каких-то его не то друзей, не то родственников из Балашихи, Мельник потащил подругу в кровать, едва они переступили порог квартиры. Татьяна для вида сопротивлялась и слабо отбивалась. В конце концов, Данила коварно подставил ей подножку, уронил на тахту и после, решив немного схулиганить, прыгнул через девушку в стиле «фосбери-флоп». Попытался было продолжить приятное занятие, но неожиданно ощутил, что острые кулачки уперлись ему в грудь.
- Ты чего?
- Стой! Это что сейчас было?
- В смысле? Просто прыгнул. Ты правда хочешь поговорить об этом именно сейчас?
Татьяна села и решительно отодвинулась в сторону.
- Ты прыгнул, как американец на Олимпиаде в Мексике, - обвиняющее сдвинула брови девушка. – Фосбери тогда стал чемпионом. И в финале, между прочим, обыграл нашего Валентина Гаврилова.
- И что? – удивился Данила. – Победил и победил, мне какая хрен разница? Иди ко мне.
- Подождешь! – отрезала вредная девчонка. – Ты, наверное, запамятовал, но я тоже в высоту прыгаю.
- Да? Ну, поздравляю, в чем проблема-то?
- Проблема, Данечка, заключается в том, - вкрадчиво сказала Татьяна, - что у женщин подобным образом практически никто не прыгает. Все или «ножницы» используют, или «перекидной». Только у меня результаты не очень, - она горько улыбнулась. – КМС стала, а дальше тупик. Тренер уже намекать начал, что надо заканчивать. Мол, нет перспектив. А я чувствую, что могу больше! И когда увидела трансляцию с Олимпиады, то вдруг поняла, что вот он – мой шанс!
- Так в чем же дело? Поговори с тренером и попробуй новый стиль, - удивился Мельник.
- Ага, держи карман шире! – разозлилась подружка. – У нас, в Союзе, никто этой техникой не владеет. И вообще, ходит мнение, что она вредна и малоэффективна. Идиоты!
- Ты сейчас к чему клонишь?
- А к тому, Данька, что ты сейчас вдруг ни с того, ни с сего, продемонстрировал по-настоящему блестящее владение этой самой техникой. Врать даже не пытайся, я не первый день в этой дисциплине. И потому у меня теперь возник простой вопрос: откуда дровишки? Учти, я с тебя живого точно не слезу, всю душу выну, но заставлю научить!
- Так надо бы по оплате договориться, - притворно задумался Данила. – Что ты мне можешь предложить взамен?
- Мельник!! Убью, зараза!
- Ладно, ладно, - расхохотался парень. – Так и быть, покажу твоему тренеру, как это работает.
- Обещаешь?
- Зуб даю!..А теперь иди ко мне, попрыгунья-стрекоза!
М-дя, забылся вчера, расслабился. Нет, перевел, конечно, все в постельные забавы и отложил выяснение отношений на некоторое время. Но, черт побери, как теперь объяснить Татьяне и ее наставнику, почему у него имеются навыки прыжков заморским чудо-способом? Не скажешь ведь правду: мол, сначала в школе к нему пришла в шестом классе молодая – только после института –училка физры, оказавшаяся истовой фанаткой легкой атлетики. И ребятишкам она прививала самые передовые техники в самых различных дисциплинах со всей страстью молодого увлеченного педагога.
Не то что их прежний учитель – заслуженный пенсионер и по совместительству тихий пьяница со звучным именем-отчеством Владимир Ильич, что бросал мальчишкам мяч футбольный, а девчонкам – волейбольный или баскетбольный, и запирался потом в тренерской, где пробавлялся весь урок дешевым портвешком. Как только его терпела администрация? Загадка.
А в старших классах уже сам Мельник увлекся прыжками через непослушную планку, насмотревшись на приключения героя популярного тогда кинофильма «Выше радуги» с молодым Дмитрием Марьяновым в главной роли и закадровыми песнями младшего Преснякова. Сколько же ему тогда было? Лет четырнадцать-пятнадцать, вроде? Или что-то около того. Особых успехов не добился, но базу под руководством физручки заложил неплохую. По крайней мере, прикинул Данила, местным товарищам он может рассказать много интересного. И про дугообразную траекторию разбега, и про положение центра масс, и про то, как лучше опускать голову. Главное, чтобы его выслушали и восприняли как надо. А то, к сожалению, есть в советском спорте изрядная инерция и поистине ослиное упрямство во всем, что касается внедрением нового.
Взять тот же ногомяч: не за горами прорыв голландцев с их «тотальным футболом», а в СССР грядет печальная эра повальных ничеек, договорняков и унылых проигрышей на всех мало-мальски значимых турнирах. Тьфу!
- Чего плюешься, как верблюд? – крепкий танюхин кулачок больно ударил в бок. – Горе луковое, люди ведь смотрят.
- Оу! Полегче, ребро сломаешь!
- Ничего, потерпишь. О, кстати, это не Численко там?
Мельник повернулся. А ведь и точно - Игорь. Стоит у футбольно-хоккейной «коробки», опираясь на новомодный костыль, и азартно покрикивает на пацанов, носящихся по вытоптанной до бетонной крепости площадке.
- Пошли, подойдем, - потянула за руку Татьяна. – Нехорошо травмированного товарища бросать.
- Да я и не собирался, - оскорбился Данила. – Тем более, мне с ним как раз по одному важному вопросу требуется переговорить.
Они подошли к звездному форварду и встали рядом.
- О, Малой, здорово! – заметил одноклубника Численко. – На тренировку?
- Куда ж еще?
- Дело! – крякнул Игорь. И потянулся за сигаретами. – А у меня опять нога воспалилась, еле хожу. Ездил с утра в наш госпиталь, укололи немецким «Цель Т». Болючий, гад! – Численко недовольно поморщился и потер бедро. – Но обещали, что воспаление снимет. Спички есть? Ах да, ты ж не куришь. О, куда бьешь, мазила! – неожиданно закричал он, вновь повернувшись к площадке. – Товарищу надо было пасовать! Вон он слева открытый стоит, а ты сам лупишь. Нет, Малой, ты видел? У него отличное предложение было, а он верный момент зазря загубил. Эх, дурилка!
Данила невольно улыбнулся. Игорь даже сейчас, будучи травмированным, оставался тем же сгустком ртути, не способным устоять на месте даже несколько секунд. Ему все время требовалось двигаться, что-то делать.
- Ты у них тренером на полставки решил подработать? Что ж, дело хорошее, общественно полезное. А то растут сорняками – ни руля, ни ветрил.
- Чего? – обалдел Численко. – Каким еще тренером? - Посмотрел с подозрением, понял, что над ним подшучивают и обидчиво поджал губы. – Пошел ты знаешь куда? Сказал бы напрямки, да при девушке неудобно.
- Брось, не обижайся, - засмеялся Мельник. – Чего завелся? Я ведь к тебе не просто так, по делу подошел. Тань, ты не могла бы отойти и такси поймать?
- Хорошо, - неожиданно легко согласилась подруга. И пошла не торопясь вдоль площадки, помахивая спортивной сумкой с формой.
- А ничего девчонка, - одобрительно улыбнулся Игорь. – Из наших, из динамовок, верно?
- Прыжки в высоту, - кивнул Данила. – Но я о другом хотел поговорить. Помнишь, по поводу Бескова общались?
Численко остро взглянул на юношу.
- Решил что-то?
- Решил, - прямо посмотрел на него Мельник.
- Молоток, - протянул Игорь. И вдруг неожиданно сказал: - Ты вот про пацанов спросил. А помнишь, какие мальчишки в Бразилии и Аргентине? Ты ведь ездил в турне с «Динамо», не мог не видеть.
- Помню, конечно, - несколько удивился неожиданной смене разговора Мельник. – На каждом пятачке играют. Из гостиницы на автобусе везут, так в любом скверике их полным полно. Да и на пляже на каждый километр по пять штук полей.
- Ага, точно, - подхватил Численко. – Все финты назубок знают, с мячом работают, как те циркачи. А обманные движения какие? Не то, что у нас – одна «физика»! Вон, глянь на этих, - он махнул в сторону «коробки». – Дури много, а мысли никакой. Вот здорово было бы, если бы и у нас им с детства прививали вкус к технике.
- Ты это к чему?
- А сам как думаешь?
Спасибо за чтение
Вернуться к книге