Лик

Глава 1. Первый шаг

Глубоко под командным бункером Уральского фронта, где толща гранита и многослойная броня гасили вибрацию от непрекращающихся артиллерийских ударов, пахло озоном, стерильным спиртом и тяжелым, сладковатым ароматом масляных эмульсий. Манипуляционная комната номер три напоминала одновременно операционную и алтарь забытого культа. Стены, облицованные белыми керамическими панелями, отражали жесткий, хирургически холодный свет бестеневых ламп.

Граф Кирилл Воронцов сидел в массивном кресле из вороненой стали, намертво прикрученном к полу. Его тело было облачено в парадный мундир высшего офицерского корпуса Великой Российской Империи. Тончайшее сукно цвета ночного неба, тугие воротнички-стойки, золотое шитье на лацканах и тяжелые эполеты с двуглавыми орлами — все это кричало о неовикторианской роскоши и незыблемости монаршего престола. Но этот блеск заканчивался на уровне шеи.

Кирилл смотрел прямо перед собой, в темное зеркальное стекло выключенного терминала, ловя свое отражение. То, что когда-то было человеческим лицом, теперь представляло собой мешанину из багровой рубцовой ткани, бледных следов застарелых термических ожогов и тускло поблескивающих металлических разъемов, вживленных прямо в кости черепа.

Двое техников в серых комбинезонах, поверх которых были наброшены накрахмаленные неовикторианские ливреи с вышитыми гербами рода Воронцовых, двигались бесшумно, словно жрецы у алтаря. Стерильные перчатки из тонкой белой кожи скользили по полированному металлу. Из открытого сейфа, снабженного гидравлическим замком, они бережно извлекли главный элемент жизни графа — кибернетическую маску «Лик-4».

Она покоилась на бархатной подушке, отливая холодным матовым хромом. Контраст между роскошным золотым шитьем имперского мундира Кирилла и этим зловещим, безжалостным куском высокотехнологичной стали казался абсолютным. На маске не было прорезей для глаз или рта — лишь идеальные, мертвые линии, повторяющие контуры сурового человеческого лица, и пучки тончайших, похожих на нервные окончания микроигл, свисающих с тыльной стороны.

Послышался едва слышимый щелчок. Маска произвела процесс герметизации, полностью отделив Кирилла от внешнего мира.

— Процедура прошла успешно. — Произнес Кирилл. Теперь его голос отдавал металлическим, синтезированным оттенком. Разговорный интерфейс "Лика-4" записывал слова своего владельца и в ту же секунду воспроизводил наружу. Теперь маска была его глазами, его дыханием, его слухом, его голосом. Любой из здесь присутствующих сказал бы, что это полноценная или даже куда более эффективная замена биологическим органам. Однако Кирилл был с этим не согласен. Он пользовался этим устройством только потому, что без нее его жизнь была бы гораздо сложнее. Синтетическая замена — это всё ещё гораздо лучше, чем ничего. Гораздо лучше, чем то, что у него осталось.

— А теперь мне пора. — Сказал Кирилл. Он встал с кресла и, выпрямившись, покинул комнату. Никто не встал у него на пути. У него, как и у технического персонала, впереди было много работы. Все лишь расступились перед ним и вскоре занялись другими обязанностями. Стальные створки закрылись за спиной Кирилла, и он оказался в просторном коридоре.

Спокойным, выверенным шагом он начал до боли знакомый путь до ангара. По пути ему попадались другие офицеры и солдаты. Все они, проходя мимо, отдавали ему честь. Это привычное воинское приветствие Кирилл повторял доведенными до автоматизма движениями. Некоторые из встречных им сослуживцев провожали его взглядами, в которых читалось нечто среднее между страхом и благоговением. Некоторые перешептывались у него за спиной. Наверняка они не знали, что возможности "Лика-4" позволяли различать даже самые слабые шорохи на обширном расстоянии. В этих тихих перешептываниях Кирилла часто называли «Человеком без лица». Граф никак на это не реагировал. Во-первых, потому что отчасти они были правы, а во-вторых, у него не было времени думать о подобных глупостях. Приближаясь всё ближе и ближе к своей цели, человек в маске обдумывал нынешнее положение дел.

Текущая война была похожа на предыдущие, в которых участвовал Кирилл. Противник был одним и тем же. Коалиция Независимых Государств. Это объединение, а затем и государство появилось сто лет назад, примерно через десять лет после провозглашения Великой Российской Империи. В те далекие времена после победы над альянсом европейских государств Россия подмяла под себя полмира. Та победа, поменявшая судьбы миллиардов, стала возможна благодаря технологическому прорыву. Сначала никто не знал, как назвать тот новый вид оружия, переломивший ход противостояния. Противник, впрочем, как и все союзники, нарекли их просто — стальными чудовищами. Потом все узнали истинное название...

Кирилл пересек очередной вытянутый проход. Охранные системы узнали его и отварили толстые ворота с защитой от взрывной волны. Это было последнее препятствие. Преодолев его, Кирилл очутился там, где ему положено было находиться.

Гигантский ангар, раскинувшийся на десятки километров, кипел жизнью. Грохот гидравлических моторов, искры сварки, крики людей были тому подтверждением. Около сотни боевых роботов разного уровня готовности к боевым действиям выстроились в четыре ряда.

Кирилл шел сквозь этот гудящий, раскаленный улей. Под циклопическими сводами ангара-цитадели плыл сизый дым от дуговой сварки, смешанный со знакомым запахом перегретого лития и мазута. Под самым потолком, на высоте пятидесяти метров, лениво разворачивались тяжелые пропагандистские голограммы: колоссальные двуглавые орлы, сжимающие в когтях молнии и шестеренки, прорезали полумрак неоновым сиянием.

Справа от графа бригада техников в засаленных комбинезонах монтировала реактивную систему залпового огня на плечо двенадцатиметрового робота класса «Витязь». Офицеры снабжения с планшетами в руках истошно кричали на погонщиков шагающих погрузчиков. Но стоило высокой, затянутой в сукно фигуре Кирилла приблизиться, как крики затихали. Солдаты вытягивались во фрунт, провожая его суеверными, опасливыми взглядами.

«Человек без лица», — вновь скользнул по аудиодатчикам маски чей-то приглушенный, дрожащий шепот.

Кирилл даже не повернул головы.

Он смотрел вперёд, а именно в дальнюю часть ангара. Там в персональном доке, окружённый строительными платформами, на которых техники уже заканчивали последние приготовления, стоял он. Универсальный боевой доспех под названием «Перун».

Его рост составлял пятнадцать метров, а вооружение превосходило по мощи и технологичности всё, что присутствует в этом ангаре. Облик «Перуна» воплощал концепцию технологического неовикторианства. Имперский Меха демонстрировал величие монархии. Исполинский корпус был покрыт массивными плитами из матового обедненного титана темно-стального цвета. Поверх брони нанесена гравировка, покрытая жаропрочной золотой эмалью, имитирующей парадное шитье имперских мундиров. На нагрудном щите и наплечниках выштампованы огромный двуглавый орёл — герб империи. Силуэт «Перуна» напоминал фигуру былинного витязя. За парадным лоском скрывалась суровая реальность фронта. Поверхность титана была покрыта многочисленными царапинами, а также следами разрыва снарядов.

Платформа гидравлического подъемника с глухим лязгом поползла вверх, увлекая Кирилла к техническому мостику на уровне груди «Перуна». Чем выше он поднимался, тем меньше казались суетящиеся внизу люди. С этой высоты огромный ангар напоминал расколотый муравейник, где человеческие жизни были лишь топливом для колоссальной военной машины Империи. Напротив кабины титана подъемник замер. Тяжелый броневой люк «Перуна» с шипением отошел в сторону, выпуская наружу облако перегретого пара, пахнущего раскаленным пластиком и жидким азотом.

Внутри кабины не было привычных органов управления — ни штурвалов, ни педалей, ни рядов тумблеров. Центр узкого, залитого тусклым янтарным светом пространства занимал анатомический ложемент из композитных материалов, опутанный жгутами толстых кабелей, похожих на переплетенные змеиные кольца. Это было не кресло пилота, а высокотехнологичный кокон.

Кирилл уверенно ступил внутрь и опустился в ложемент. Полуподвешенная подвеска мягко приняла вес его тела, фиксируя руки и ноги магнитными захватами.

Из глубины ложемента, повинуясь автоматике, выдвинулся массивный гидравлический манипулятор. Он нес в своих стальных зажимах главный соединительный кабель Мехи — толстый шлейф, упрятанный в бронированную оплетку, который венчал тяжелый многопиновый разъем. С тихим, хищным жужжанием манипулятор приблизился к затылку Кирилла.

Мир взорвался.

Процесс Ментального Слияния всегда начинался с ослепительной вспышки боли — чистой, дистиллированной, электрической. Перегруженные синапсы закричали, когда квантовый процессор титана бесцеремонно вторгся в нервную систему человека. Кирилл не мог закричать — маска заблокировала голосовые связки, а магнитные захваты намертво удерживали бьющееся в судороге тело. Но через долю секунды агония растворилась, сменившись леденящим, абсолютным цифровым покоем.

Произошел резкий, почти физически ощутимый переход восприятия. Человеческие чувства, и без того урезанные кибернетической маской, отключились окончательно.

Его «кожей» теперь стала броня из обедненного титана, его «глазами» — круговые оптические сенсоры робота, его «сердцем» — ревущий квантовый реактор в груди машины. Перед ним повисли интерфейсы с данными. Тут были тактические карты, сообщения разведки о действиях противника, а также данные о численности его войск и их составе. Вся эта информация загружалась прямо в мозг пилота и визуализировалась в инстинктивно понятных окошках.

— Кирилл Дмитриевич... — Прозвучал в голове графа чужой голос. Кирилл знал, кому он принадлежит. Это был генерал-губернатор Уральского фронта. — Кирилл Дмитриевич, вы меня слышите? Доложите о готовности.

Кирилл сделал паузу длиной около двух секунд. Этого времени ему оказалось достаточно, чтобы привести мысли в порядок.

— К несению службы готов. — Произнес пилот.

— В таком случае приступим к делу. — Сказал генерал-губернатор сухим, безэмоциональным голосом. — Противник намеревается нанести удары по всей линии фронта. Но главный удар, несомненно, будет здесь.

— Ваша задача, граф, — продолжал генерал-губернатор, и его слова ложились на тактическую сетку в сознании Кирилла багровыми маркерами, — возглавить контратаку на острие тридцать второго сектора. Сдержите их первый эшелон. Коды авторизации «Один-Девять-Один-Четыре» переданы на ваш терминал.

— Принято, Ваше Высокопревосходительство. Выдвигаюсь, — отозвался Кирилл.

Связь оборвалась коротким цифровым щелчком. Янтарные строки финальной авторизации вспыхнули прямо перед глазами, подтверждая полный доступ к оружейным системам «Перуна». Квантовый реактор в груди машины, до этого лениво урчавший на холостых оборотах, отозвался на команду яростным, утробным ревом. В сознание хлынуло пьянящее, почти пугающее ощущение колоссальной, безграничной мощи. Кирилл больше не чувствовал себя калекой со сгоревшим лицом, запертым в тесной стальной коробке, — теперь он сам был этим пятнадцатиметровым стальным богом, способным крушить скалы.

Циклопические шлюзовые ворота в дальнем конце ангара-цитадели, толщиной в три человеческих роста, вздрогнули.

С мощным утробным скрежетом многотонные плиты шлюза начали медленно расходиться в стороны, обнажая перед Кириллом панораму Уральского разлома. В кабину, пробиваясь сквозь внешние фильтры очистки, хлынул первый тактильный поток данных с наружных датчиков погоды: температура — минус двадцать два градуса, влажность критическая, воздух перенасыщен взвесью кремниевой пыли, копоти и радиоактивного пепла.

За порогом цитадели не было неба — лишь бесконечная клубящаяся пелена, затянутая багряным дымом и всполохами далеких гроз. Горизонт непрерывно пульсировал яростным неровным светом. Это работала артиллерия Коалиции Независимых Государств, перемалывающая передовые укрепрайоны Империи в мелкую крошку. Силы врага начали генеральное наступление.

«Перун» сделал первый шаг.

Многотонная стальная нога опустилась на каменистый грунт, и земля в радиусе сотни метров отозвалась отчетливым тяжелым сотрясением. Мощные гидравлические сервоприводы, скрытые под титановыми плитами, запели свою сухую высокочастотную песню.

— Активация системы вооружения. — Скомандовал Кирилл.

"Перун" охотно подчинился. Плазменные орудия, до этого незаметные для непосвященного человека, с рёвом показали себя. Они уже были готовы к первым залпам. Энергии было достаточно для затяжного боя. Система наведения, словно глаза хищника, уже начали изучать окружение в поисках подходящей цели. Однако первыми их обнаружило оборудование дальнего отслеживания. На радаре уже появилось несколько движущихся объектов, имеющих все признаки войск противника. Возможно, они уже обнаружили скрытый ангар и спешили как можно быстрее захватить или уничтожить его. Этого нельзя допустить.

Задействовав двигатели на ногах и подняв за собой облако пыли, "Перун" рванулся вперед. Преодолевая километры по истерзанному воронками полю боя, он приближался все ближе и ближе к врагу.

— Они уже заметили меня. — Подумал Кирилл. — Осталось узнать, кто из нас выстрелит первым.

В ответ система зафиксировала визуальный контакт и захват цели. Пилоту не потребовалось отдавать команды или нажимать на кнопки. Доспех считывал его мысли и намерения, мгновенно воплощая их в жизнь. Поэтому плазменные орудия послали в сторону вражеской фигуры поток светящейся субстанции, которая, казалось, была способна прожечь саму реальность, стоило графу лишь помыслить, как это происходит.

— Зафиксировано попадание. Техника выведена из строя. Признаков жизни больше нет. Обнаружен объект, не поддающийся классификации. — Эти и куча других сообщений появилось перед человеком в маске и тут же были считаны его разумом.

Пятнадцатиметровый гигант без колебаний ринулся вперед. Орудийные системы «Перуна» с безупречной кибернетической точностью продолжали захватывать новые цели в выжженной низине разлома. Багровые маркеры захвата один за другим вспыхивали в сознании графа, накладываясь на силуэты приближающейся тяжелой бронетехники Коалиции. Левое плечевое орудие издало низкий гул, концентрируя колоссальный плазменный заряд для следующего залпа. Кирилл уже сформировал мысленную команду открыть огонь по ведущему звену противника, его палец на ментальном триггере был готов совершить ментальное усилие. На мгновение титан промедлил с выстрелом. Сторонний наблюдатель списал бы эту заминку на осечку орудий или другую мелкую неисправность, но причина была в другом.

Где-то под слоями брони и под маской лицо Кирилла исказилось застывшей гримасой ужаса. Подобное случалось с ним нечасто. Однако порой сквозь выучку и личный опыт в графе проступало осознание всего ужаса этой войны. Войны, которая была слишком похожа на десятки до неё и будет слишком похожа на десятки после неё. Осознание, что ему снова и снова предстоит участвовать в подобных битвах, пока удача рано или поздно не изменит ему, вызвало у Кирилла секундное оцепенение, которое исчезло так же быстро, как и появилось, растворившись в чувстве долга перед страной и короной. Неважно, что будет после и что было до. Важно лишь сейчас. Пилот направил свою машину вперёд навстречу великой бойне.