Личный аптекарь императора. Том 7

Глава 1

При виде голубого дымка генерал Винокуров отпрянул и, вытащив из кармана темно-зелёного кителя носовой платок, приложил его к носу.

Я же подошёл к задержанному и поднёс пробирку к его носу, чтобы зелье не поздействовало на остальных.

— Чем вы тут окуривать меня вздумали?! — возмущенно выпалил мужчина и дёрнулся, но бойцы держали его крепко.

— Альберт, вы же сами сказали, что мы можем делать всё что угодно, но вы своих не сдадите, — спокойным голосом сказал Демидов и, облокотившись о стол, подался вперед. — Можете присесть на этот стул, если ещё не насиделись в камере.

Он указал на табурет с облупившейся краской, стоящий в углу, и продолжил.

— Хотя трудно назвать камерой помещение, которое больше напоминает гостиничный номер. Вы готовы со мной поговорить?

— Нет. Не готов. Мой ответ прежний — я ничего не скажу. А сами вы ничего не узнаете, — глухо проговорил Онуфриев и зло поджал губы.

Роман Дмитриевич вопросительно уставился на меня. Я еле заметно кивнул и закрыл пробирку. Зелье уже начало работать.

— Скажите, Альберт, каково это — продаться за бесценок? — Демидов откинулся на спинку кресла и принялся крутить в руках ручку.

— Не за бесценок. Мне хорошо заплатили.

— Да? Хм, а раньше вы говорили, что никто ничего вам не платил. Так, и сколько же вы получили за то, что поддерживаете преступную организацию заговорщиков?

— Двести тысяч, — ответил он и ошарашенно вытаращился, явно сам не понимая, почему говорит правду.

— Кто вам заплатил эти деньги?

— Гусаев, — ответил он, но тут же спохватился. — Ой! Чего это я? Я сам не знаю, что говорю!

— Вы говорите правду, — улыбнулся я.

В это время Демидов сделал запись в своём блокноте и уточнил.

— Про какого Гусаева идёт речь? Уж не тот ли Гусаев, который глава имперской палаты мастеров?

— Н… н… н… Да!

Я усмехнулся, наблюдая за безуспешной попыткой обмануть. Он несколько раз порывался сказать «нет», но из этого ничего не вышло.

— Неожиданно, — признался Демидов, задумчиво нахмурив брови. — Кто ещё замешан в заговоре?

Вместо ответа Онуфриев снова попытался вырваться и даже поджал ноги, чтобы бойцы не смогли его удержать, но крепкая затрещина привела его в чувство.

— Что происходит? Что со мной происходит? — жалобно протянул мужчина, но тут его взгляд остановился на пробирке, которую я держал в руках. — Это ещё что такое? Вы чем меня окурили? Вы нарушаете мои права! Вы травите меня, сволочи!

Боец, что держал его левую руку, размахнулся и влепил такую крепкую затрещину, что Онуфриев вскрикнул и снова опустил ноги. Затем его подвели к табуретке и грубо усадили на неё.

— Вы у меня все попляшете. Вы у меня за всё ответите. Я найду на вас управу, — зло прошипел он, опасливо поглядывая на суровых магов.

— Альберт, не отвлекайтесь. Мы только начали, — подал голос Демидов. — Я задал вам вопрос: кто ещё замешан в заговоре?

— Щеглов из почтамта и Леонов — его заместитель, — нехотя проговорил он и весь сжался. В его глазах читался ужас. — Меня убьют. Меня точно убьют.

— Какова была ваша роль? — продолжал Роман Дмитриевич.

В отличие от Онуфриева, он становился всё веселее и активнее.

— Я всего лишь должен был заказать листовки и оплатить их, — упавшим голосом ответил задержанный.

Он больше не сопротивлялся правде, которая так и лилась из него.

— Почему именно вы?

— Потому что их опасно заказывать здесь. Я, как посол, обладаю неприкосновенностью, поэтому могу перевозить через границу всё, что угодно. Листовки были изготовлены в Османской империи и привезены сюда в трех больших чемоданах… Я сам это сделал.

— Что на тех листовках?

Онуфриев рухнул на колени, принялся биться головой о пол и выкрикивать:

— Не скажу! Больше ничего не скажу! Не скажу!

Винокуров поднялся с места и двинулся к нему.

— Как же мне надоел этот клоун! — грозно взревел он, схватил его за шкирку и вновь усадил на табурет. — Отвечай, скотина! Иначе собственными руками придушу!

Мы с Демидовым переглянулись. Это была не просто угроза. Генерал точно не врал.

Винокуров схватил Онуфриева за горло и, побагровев, выпалил ему в лицо.

— Как вы мне все осточертели, твари! Сколько дней я здесь с вами мучаюсь вместо того, чтобы наслаждаться обществом Марго! Отвечай, что было на тех чёртовых листовках?!

— Вы меня задушите, — еле слышно прохрипел Онуфриев и попытался отцепить пальцы генерала, но где там.

Со стороны он напоминал тигра, вцепившегося в порося.

— Богдан Филиппович, он нам нужен живым, — предостерегающе проговорил Демидов и поднялся с места, чтобы вмешаться, но генерал сам понял, что переборщил, поэтому отпустил Онуфриева, продолжительно выдохнул и вернулся на своё место.

На его лбу выступили капли пота, щеки пылали пунцовым. Со сдержанностью явные проблемы. Хотя его можно понять. Уж слишком был самоуверен Онуфриев, когда его только привели сюда. Чувствовал свою силу и был уверен, что подельники его вытащат. Но наверняка после того, как открыл рот и начал их сдавать, понял, что подписал себе смертный приговор. А генералу просто надоело нянчиться с этим холуем.

— Альберт, отвечайте на вопрос, — спокойным голосом велел Демидов, когда мужчина отдышался.

— Там было написано, — с придыханием ответил он, потирая шею. — «Император забыл, что его народ — источник истинной силы. Земля и богатства принадлежат всем, а не избранным. Сбросим оковы рабства и страха, и сметём старую власть».

Говорил он тихо, но я расслышал каждое слово.

— Кому предназначались эти листовки? — напрягся Демидов.

— Жителям пяти крупных городов. Это только первая партия. Я должен был привезти ещё несколько чемоданов листовок.

Демидов больше не выглядел довольным. Скорее, наоборот. Он заметно забеспокоился.

— Для чего вы готовили восстание?

— Я не готовил ничего. Моя задача — заказать и перевезти через границу листовки. Я за это получил деньги. Всё, — он с опаской посмотрел на генерала.

Явно боялся его сильнее остальных.

— Саша, твоей сыворотки надолго хватит? — озадаченно спросил Демидов и взглянул на пробирку, в которой зелья оставалось лишь на дне.

— На десять минут, — ответил я, мысленно прикинув оставшееся время действия.

Демидов махнул рукой своим бойцам.

— Уведите его в камеру и поезжайте за Щегловым и его заместителем Леоновым… Нам предстоит длинная ночь, — он потёр уставшие глаза.

— Пока твои люди привозят следующих, может отпустим Сашу? — спросил Винокуров. — Поздно уже. Родные ждут.

— Да-да, конечно. Проводи Сашу до выхода.

Я поднялся и протянул пробирку с остатками сыворотки «Правды» Демидову.

— Саша, я поражён твоим…как ты её называешь? — он двумя пальцами аккуратно взял пробирку.

— Сыворотка «Правды».

— Точно! Сыворотка «Правды», — он заглянул внутрь. — А ты можешь сделать целую партию этой сыворотки? Я хорошо заплачу. Очень хорошо заплачу, — понизив голос проговорил он. — Только об этом никто не должен знать.

— Могу. Когда нужно? — уточнил я и взглянул на часы. Почти полночь.

— Чем быстрее, тем лучше. Но мне бы не хотелось злоупотреблять твоими способностями и торопить. Если сделаешь в течение недели, я буду очень благодарен. Назови цену.

Я задумался. Если это был не Демидов, я бы тут же озвучил довольно крупную сумму — космическую сумму, ведь аналогов сыворотки в этом мире не существует. Но Романа Дмитриевича я уже считал если не другом, то хорошим знакомым. Знакомым, на которого можно положиться, и кому я доверял.

— Я сделаю десять пробирок и каждая будет стоить две тысячи рублей. Устроит? — спросил я, после того как прикинул в уме на какую сумму мне нужно закупить ингредиентов.

— Конечно, устроит! — обрадовался Демидов. — Как только будет готово — позвони мне. Отправлю кого-нибудь из своих бойцов.

Мы попрощались, и Винокуров пошёл меня провожать.

— Саша, с тобой приятно иметь дело, — генерал протянул мне руку. — Когда окончишь академию, я с радостью возьму тебя к себе. Такие аптекари на вес золота.

— Спасибо, Богдан Филиппович, но я всё-таки аптекарь, а не боевой маг, поэтому буду двигаться в этом направлении. Но я благодарен вам за предложение.

— Ну бывай. Езжай осторожно…, а то твой дед мне голову отвернёт, — добавил он и хохотнул.

Дома меня ждали дед. Мы прошли на кухню, где я нашёл сырную нарезку и рыбник. Пока я ел, старик Филатов молчал, но как только я с довольным видом откинулся на спинку стула, забросал вопросами.

Я не стал ничего скрывать и рассказал обо всём, что там происходило. Правда, о признании Онуфриева рассказал лишь вскользь. Всё-таки тайна следствия.

— Вот так-так, — задумчиво постучал он пальцем по столу. — Видел я этого Онуфриева пару раз на торжественных приёмах. Мне он всегда казался скользким типом. Но тогда он был только одним из помощников министра иностранных дел, а не послом. Дослужился до посла, и вместо того, чтобы верой и правдой защищать наших на той стороне границы, начал мутным делом заниматься. У-у-у, паскуда, — он сжал кулак и потряс им.

— Всё ради денег, — пожал я плечами.

— Верно-верно, продать родину за три целковых, — он сокрушенно покачал головой. — Какой позор.

— Двести тысяч, — напомнил я.

— Какая разница, — махнул рукой дед. — Родина бесценна. Сколько бы не заплатили, всё равно это копейки. Надеюсь, его посадят надолго.

Мы поднялись наверх и разошлись по своим комнатам.

На следующий день я проснулся в приподнятом настроении. Яркое, но уже холодное солнце светило в окно. Птицы щебетали на облетевшем кусте.

За завтраком меня снова атаковали вопросами, и на этот раз Дима с Лидой. Они были очень обеспокоены тем, что Демидову срочно понадобилось видеть меня. Пришлось всё им рассказать. М-да уж, в этой семье ничего не останется незамеченным. Всё им расскажи.

— Ты прям большая шишка, — прыснула Настя. — Сам генерал за тобой приехал. Может, скоро ты к императору на ужин будешь ездить?

— Буду, конечно. Правда, говорят, что там скучно, но я могу и потерпеть ради запеченных перепелов и вкусного вина, — ответил я.

— П-ф-ф-ф, вообще-то я пошутила, — показала мне язык.

— А я нет. Так и будет. Вот увидишь, — я многозначительно посмотрел на неё, но сестра лишь закатила глаза. Затем поцеловала Лиду в щеку и, прихватив учебную сумку, поспешила к выходу, где её уже ждал личный телохранитель.

— Интересно, что же такого они выясняют? О каком заговоре речь? Неужели против нашего государя что-то задумали? — спросил дед, задумчиво размешивая сахар в кофе.

— Мне пора, — я встал из-за стола и направился к двери.

Такие подробности родным точно не надо знать. Это тот самый случай, когда здесь говорят: меньше знаешь — лучше спишь.

В академии сегодня, к радости Сени, были занятия только по подготовке к турниру. Если честно, мне они казались скучными. Все это я воспринимал не более чем детскую забаву: найти нужный ингредиент, определить траву, сделать пустяшное лекарство. Короче, скука смертная. Уж лучше послушать лекцию по истории государства или помочь Щавелю в оранжерее.

После четвёртой пары, когда я вновь выполнил раньше всех задания декана, он объявил.

— Мы уже начали отбор в группу, которая будет участвовать в турнире, — Клавдий Тихомирович обвёл нас взглядом и продолжил с довольным видом. — Могу вас поздравить: в вашей группе есть тот, кто заслуживает участия в турнире. Во-первых, это очень почётно. Во-вторых, на время прохождения турнира этот маг будет освобождён от всех занятий. В-третьих, после прохождения каждого тура участник будет получать персональное вознаграждение от академии. Это небольшие деньги, но студенту каждый рубль дорог. Ведь так? — он добродушно улыбнулся.

— А сколько будут платить? — осторожно спросил Семен.

— Если честно, то я не знаю. Но ректор уже дал распоряжение выделить деньги из бюджета.

— Кто будет участвовать в турнире? — Аурика, как отличница, подняла руку, прежде чем спросить, и с такой надеждой посмотрела на Клавдия Тихомировича, что ему стало неловко.

Он явно выбрал не её, но как об этом сказать, если на тебя смотрят как на божество?

— Я намерено взвалил на себя занятия по подготовке к турниру, чтобы воочию увидеть ваши возможности. И в итоге выбрал того, кто на голову выше всех остальных. Это Александр Филатов.

Вся группа молча повернулась ко мне.

— Всем привет, — поднял я руку, чтобы разбавить тягостную тишину и разрядить обстановку.

— Справедливо, — наконец сказал Сеня. — Саша сильный и талантливый аптекарь. Лучше, чем он, никто не выступит на турнире.

— А я против! — вперёд вышел Харитонов.

Ага, кулаки сжаты, буравит меня взглядом и играет желваками. Бесится. Смешной такой, будто в песочнице лопатку отобрали.

— Илья, это не голосование. Я уже принял решение, — строго проговорил декан и двинулся к выходу.

Харитонов подошёл ко мне вплотную и процедил сквозь зубы.

— Ты слишком много о себе возомнил, Филатов. Похоже, пришла пора проучить тебя.

— Остынь, Илья, — Сеня попытался влезть между нами, но тут Харитонов размахнулся и хотел ударить моего друга кулаком в лицо, но я вовремя среагировал. Перехватив его руку, я заломил её назад и нажал посильнее. Харитонов засопел от боли.

— Отпусти, придурок, — процедил он, с ненавистью взглянув на меня.

— Если ты ещё раз поднимешь руку на Семёна, то будешь лечиться очень долго. Это я тебе обещаю, — пригрозил я и оттолкнул его.

— Ты за всё ответишь, филатовское отродье, — бросил он через плечо и выбежал из лаборатории.

Хм, где-то я такое уже слышал… А-а-а, наверное от врагов, которые уже получили по заслугам. Ну, Харитонова ждёт точно такая же судьба.

— Пойдём выпьем чего-нибудь, — предложил Сеня. — В горле пересохло. Я всегда так волнуюсь в лаборатории.

— Почему?

— Сам не знаю. Ощущение, будто захожу в святилище.

Я сразу вспомнил себя. В юности испытывал то же самое, когда заходил в отцовскую лабораторию. Там всегда что-то кипело, шипело, парило и взрывалось. А от эфиров, летающих вокруг, щипало глаза и закладывало нос.

В столовой почти никого не было. Обеденное время уже прошло. Мы взяли по стакану клюквенного морса и по эклеру с белковым кремом. Все же пирожные здесь отменные!

Как только мы сели за стол, Сеня кивнул в сторону двери и еле слышно сказал:

— Ты только посмотри, кто пришёл.

Я не стал оборачиваться, так как сразу понял, про кого он говорит, учуяв эфир. Харитонов со своим верным дружком Максимом Филатовым, который обычно вёл себя тише воды.

— Ого, сладкая парочка тоже здесь! — воскликнул Харитонов. — Пришли Сёмочке слёзки утирать?

— Заткнись, Харитонов. Или тебе мало было? — огрызнулся Сеня.

Я же продолжал как ни в чём не бывало есть свой эклер. Вот ведь вкуснятина! Прям не оторваться.

Харитонов и Максим подошли к нашему столу.

— Слышь, Филатов, ты что за услуги оказываешь декану, раз он тебя так любит? — презрительно скривив губы, спросил Илья и навис надо мной.

Мне хватило бы одного не сильного удара, чтобы на ближайшие полчаса он вообще забыл о нашем существовании, но я не хотел ещё больше усугублять ситуацию. Понимаю, уязвлённое самолюбие и тому подобное. Сам такой был по молодости. Но сейчас совсем другое дело. Меня трудно вывести из себя, и на провокации я не ведусь.

— Очень вкусно. Там еще осталось, рекомендую, — проговорил я и отодвинул пустую тарелку.

— Ты типа самый умный? Посмотрим, что ты скажешь, если тронуть твою подружку, — с этими словами Максим Филатов резко дёрнул стул, на котором сидел Сеня, и тот с грохотом свалился на пол, увлекая за собой скатерть. Стаканы с морсом чуть не опрокинулись. Я едва успел перехватить их.

Ну что ж, пришлось подняться и шугануть этих балбесов. Харитонов получил по шее, а за Филатовым пришлось побегать. Он оказался довольно труслив.

С охами и вскриками они рванули прочь из столовой. Мы с Сеней решили допить морс и разойтись по домам, но едва я поднёс стакан ко рту, как почувствовал едкий эфир сильнодействующего яда. Такое средство может вызвать судороги и онемение, а в больших концентрациях и при длительном приёме смерть.

Кроме этого, на стакане остался эфир Харитонова. Наверняка он подлил мне что-то, когда я гонялся за Максимом. Ну всё, у меня закончилось терпение. Берегись, Харитонов! Ты перешёл все границы!

Я проверил морс Сени — чисто. Тогда вылил свой в раковину и, взяв след, пошёл на поиски моего неудавшегося отравителя.

Глава 2

Когда я вышел из здания академии, то увидел, что Харитонов на своей колымаге уже выезжает с парковки. Проезжая мимо, он с удивлением посмотрел на меня. Этот придурок видимо думал, что я лежу на полу столовой и корчусь в муках от яда, который он плеснул в мой стакан. Идиот, что ещё сказать?

Я улыбнулся и помахал ему рукой. Ну ничего-ничего, я уже знаю, как накажу его. Придумал одно коварное зелье, когда шёл по его следу.

— Саша, ты куда так рванул? — сзади послышался голос запыхавшегося Сени.

— Харитонов подлил мне яд в стакан, — ответил я и кивнул на отъезжающую машину. — Ему повезло, что он успел убежать.

— Да ты что! — ужаснулся друг. — Как ты себя чувствуешь? Может, в лечебницу обратиться?

— Со мной всё нормально. Я не стал пить, когда почувствовал эфир яда. Но он меня этим сильно разозлил. Надо бы угомонить его.

— Что ты собираешься делать? Пойдёшь к декану?

— Нет. Ни к чему привлекать к нашим разборкам посторонних. Сам справлюсь, — я не смог сдержать кровожадной улыбки.

Мой гениальный мозг предложил такой изощрённый вариант мести, что мне не терпелось приступить к реализации.

Я попрощался с Сеней и поехал в «Лавровый базар». Требовалось прикупить одну траву, которой в моей лаборатории не было — пестролист. У него совсем небольшой перечень свойств, но есть одно, без которого мне не осуществить задуманное.

«Лавровый базар» как обычно встретил меня безбрежным морем эфиров. Я прошёл через искусно сделанные ворота и буквально окунулся в чудесным мир. Мир, который был понятен в полной мере только мне.

Лавочники уже знали меня и тут же принялись предлагать свой товар. Были даже те, кто подсовывал мне манаросы, запрещенными к розничной торговле. Как правило, это были сильно ядовитые растения или те, что вызывают ожоги или проблемы с дыханием.

Я конечно же прикупил их. А что такого? Я знаю, как правильно с ними обращаться, поэтому никогда не стану их жертвой. Хотя мой организм сейчас недостаточно сильный, но моя способность, помогает мне блокировать и выводить ненужное.

Неспеша я прошёлся по базару и только на выходе нашёл пестролист.

— Это остатки, — пояснил лавочник, выгребая из коробки несколько высохших листьев и сор. — Больше не буду ими заниматься. Очень редко берут.

— А вы скажите, что пестролист хорошо помогает восстановить цвет глаз, — подсказал я. — Особенно голубоглазым, у которых с возрастом цвет блекнет.

— Нехорошо обманывать покупателей, — покачал он головой. — Я таким не занимаюсь.

— Это не обман, — заверил я. — Просто не все знают такое его свойство.

— А вы для чего его берёте? — заинтересовался он.

— Для одного очень специфичного зелья. Нужно кое-кого наказать.

Я расплатился, забрал бумажный кулёк с остатками травы и, насвистывая, двинулся к выходу.

Пока ехал, окончательно продумал, как именно воздействовать на Харитонова. Ведь он наверняка ничего не будет есть или пить из моих рук, а следить за ним, чтобы подобрать удобный случай, не в моих правилах. Я всегда действую быстро и решительно. Без соплей, как сказал бы дед.

Через полчаса я уже раскладывал на лабораторном столе все что пригодится мне для изготовления зелья. Пока высохший пестролист отмокал в теплой воде, я перетёр несколько манаросов, один из которых пах так сильно, что я то и дело чихал. Затем добавил уже готовой эссенции из Золотого корня. Капнул темно-коричневый сок пурпурника и смешал всё в колбе. Приложив руку к стеклянному боку, я пустил в сосуд ману и всецело погрузился в процесс.

Вскоре из колбы поплыл оранжево-коричневый пар и принялся стелиться по полу. Готово! Ну Харитонов, ты пожалеешь, что связался со мной!

Я зашёл домой и чуть не столкнулся с Кирой, которая опешила, будто не ожидала меня увидеть. Затем быстро пролепетала слова приветствия и поспешила в гостиную, откуда доносились голоса.

— Чем вы заняты? — спросил я, увидев, как Лида с дедом сидят за столом и о чём-то оживлённо беседуют.

— Планируем открытие лавки, — с довольным видом сказала Лида. — Хочу на время Киру туда заведующей поставить. Она уже всё знает и сможет обучить новых работников. Сама я останусь в старой лавке.

— Слушай, Шурик, а может что-нибудь этакое придумаем на открытие лавки? Надо же привлечь к ней внимание, — сказал дед.

— Можно, — кивнул я. — У меня даже есть одна задумка.

— И что же это?

— Светящиеся мыльные пузыри размером с арбуз, которые будет подниматься вверх над лавкой.

Лида с дедом переглянулись, а Кира, которая до этого скромно сидела на диване, подала голос.

— Хорошая идея. Такие мыльные пузыри будут издали привлекать внимание. Все захотят посмотреть, откуда же они вылетают.

— Мне тоже нравится, — подхватила Лида. — А как же мы такие пузыри сделаем? — развёл руками дед.

— Раствор приготовлю я, а вам нужно будет найти большой обруч с ручкой и вентилятор.

— Обруч с ручкой? — задумался дед. — Ну разве только взять мой сачок и сетку снять.

— А мощный вентилятор можно у строителей попросить. Вон они как раз сегодня привезли свои инструменты, чтобы доделать оранжерею во дворе, — Лида указала в окно, в котором виднелись ящики и коробки, аккуратно сложенные у садовой дорожки.

После сытного обеда, во время которого то и дело ловил на себе взгляд Киры, я приготовил целую канистру мыльного средства. Пузыри не только будут переливаться всеми цветами радуги, но и не лопнут, пока не налетят на что-то острое.

— Саша, как у тебя дела? — несмело спросила девушка, когда я вместе с сачком и канистрой провожал её до такси.

— Всё хорошо. А что?

— Ты до сих пор с Леной?

— Конечно. Даже пообещал жениться на ней, — послышался печальный вздох. Я знал, что так будет, но не хотел давать ей ложную надежду. — А у тебя как дела?

— Работаю, — пожала она плечами. — А вообще мне здесь очень нравится. Я рада, что Григорий Афанасьевич предложил мне работать в Москве. В Торжке мне было скучно. На днях звонила моя тётя, которой ты помог вылечить мужа…

— Это она помогла мне доставить письмо императору, — вставил я.

— Да-да, вы оказались очень полезны друг другу, — улыбнулась она. — Так вот, она предложила пойти работать во дворец. У них освободилась должность горничной.

— Ты хочешь работать горничной? Но это же… — я не мог подобрать нужных слов. — Скучно.

— Я из простой семьи. Мне всё равно не достичь никаких значимых успехов в жизни. Все дороги открыты только магам из богатых семей, а простолюдины прислуживают, занимают низкие должности, делают различную грязную работу и тому подобное, — печально вздохнув, ответила она.

— Не понял, а почему ты не хочешь остаться в лавке? Что тебе не нравится?

— Мне всё нравится, но… в продавцы берут молодых и энергичных. Через лет десять-двадцать вы уволите меня и возьмете кого-нибудь помоложе. Я боюсь, что если сейчас откажусь, то больше никогда не найду такую работу. Всё-таки работать во дворце это очень престижно. Пусть даже горничной.

— Кира, я тебя обещаю, что никто тебя не уволит, — твёрдо сказал я. — Наоборот, уже сейчас мать с дедом тебя очень ценят.

— Ну да, — еле заметно улыбнулась она. — Спасибо за твои слова. Я сегодня же скажу тёте, что остаюсь с вами.

Я положил руку ей на плечо и чуть приобнял. Девушка счастливо заулыбалась.

Проводив девушку до такси, я вернулся в лабораторию и принялся за изготовление сыворотки «Правды».

По заказу Демидова мне требовалось изготовить десять пробирок. Даже на одну пробирку уходило много маны, поэтому больше трех я сегодня не смогу сделать. Иначе опустошу источник, а это может быть опасно.

Провозившись до позднего вечера, я вернулся в дом, когда все уже поужинали и разошлись по комнатам. Кухарка накормила меня остатками горохового супа с копченостями, и дала большой кусок брусничного пирога.

Перед сном я с улыбкой представил, что случится завтра с Харитоновым. Надеюсь, он придёт на учебу. Ведь мне просто не терпится испытать на нём своё новое зелье.

На следующее утро, пока Настя с унылым лицом ковырялась в тарелке с омлетом, я быстро закинул в рот завтрак и, в два глотка осушив чашку с кофе, двинулся к выходу.

— Ты сегодня раньше обычного. Что-то случилось? — спросил дед, встретив меня в дверях.

Он как раз заходил домой и взглянул на часы.

— Нужно успеть сделать одно важное дело перед занятием, — ответил я и, не теряя времени, прошел мимо него и энергично зашагал к воротам.

Не хотел случайных жертв, поэтому нужно успеть перехватить Харитонова на улице.

Подъехав к академии, я вышел из машины и первым делом посмотрел в сторону четвертого ряда. Туда, где Харитонов оставлял свою колымагу.

Ха, успел. Его ещё нет.

Неспешно поднялся на высокое крыльцо и привалился к стене недалёко от входа. Сонные студенты сновали мимо. Преподаватели периодически на кого-то прикрикивали. Небо было серое и низкое. Воздух прохладный и влажный. Однако всё это не могло испортить мне настроение.

— Сашка, ты чего здесь делаешь? — ко мне подошёл Сеня.

— Жду Харитонова.

— А-а-а, хочешь о вчерашнем с ним поговорить, — догадался он.

— Не поговорить, а объяснить, что не на того полез. Пусть будет осторожнее со мной, — с угрозой в голосе проговорил я. — А ты почему идешь со стороны дороги? Обычно ты через задние двери заходишь в академию.

— Ходил позавтракать в кофейню, — похвастался он. — Теперь у меня есть деньги, поэтому я могу это себе позволить.

— Правильно, но помни, что тебе ещё всю неделю жить на эти деньги.

— Ерунда. Я умею жить без денег. Пришло время научиться жить с ними, — рассмеялся он.

В это время на парковку заехал автомобиль Харитонова. Я дождался, когда он припаркуется и дойдет до лестницы, и только после этого пошёл к нему навстречу.

— Харитонов, есть разговор! — окликнул я его.

— Филатов, только тронь меня, и я позвоню в полицию! — взвизгнул он. — Здесь много свидетелей, и все подтвердят, что ты напал на меня!

— Я не собираюсь нападать. Всего лишь скажу несколько слов, — я начал к нему приближаться, но Харитонов попятился к лестнице.

— Говори оттуда. Но если будешь угрожать, свидетели найдутся. Понял?

— Хм, что с тобой? Вчера ты не был таким трусливым? А, может, боишься, потому что знаешь, что заслуживаешь наказания? Я ведь знаю, что это ты мне подлил яд в стакан с морсом.

— Я никому ничего не подливал. Это всё враньё! — он нарочно говорил громко, чтобы привлечь к нам больше внимания.

— Ну нет так нет, — улыбнулся я и вытащил пробирку из нагрудного кармана пиджака.

— Это ещё что такое? — насторожился Харитонов и упёрся спиной о перила.

— Сейчас увидишь, — ещё шире улыбнулся я и резким движением плеснул на него густую тягучую жидкость.

— Сашка, что это? — шепнул Сеня.

— Потерпи немного и поймёшь.

Пока Харитонов плюясь брезгливо вытирал лицо салфеткой, зелье уже начало работать. Первым делом его кожа начала приобретать ярко-оранжевый оттенок. Следом появились небольшие темно-коричневые пятна.

— Гляньте-ка, первокурсник решил сделаться гепардом! — радостно закричал студент, проходящий мимо, и весело рассмеялся. — Чудик, сегодня нет маскарада. Иди умойся, а то преподы докладную напишут.

— Ты что несёшь? Ни под кого я не… —Харитонов ошарашенно вытаращился на руки, затем расстегнул рубашку и оголил живот. — Филатов, кого хрена ты сделал?!

Он был весь ярко-оранжевый с коричневыми пятнами.

— Я ничего не делал. Только хотел поговорить с тобой, но, похоже, тебе не до меня, — пожал плечами и повернулся к другу. — Пошли, Сеня, на занятия. Не хочу опаздывать.

Харитонов орал и матерился, поднимая рукава и штанины, пока мы шли к дверям в академию.

— Я так и не понял, что ты сделал с Харитоновым? — спросил Сеня, когда мы зашли внутрь.

— На время окрасил с помощью зелья. Но это пройдёт. К тому же оно совершенно безвредное… Хотя лучше в лес в таком виде не ходить. Могу принять за хищника, — улыбнулся я.

— Долго будет действовать твоё зелье?

— Месяц. Может, два. Тут индивидуально все.

— Месяц или два? — изумленно переспросил Семен. — Да ты опасный человек. Никогда не буду с тобой ссориться.

— Вот и правильно, — улыбнулся я.

Судя по расписанию, сегодня должен был быть обычный учебный день, но как только я зашёл в аудиторию, в которой уже ждала начала занятия Виктория Сергеевна, ко мне подошла секретарь декана.

— Вас ждут, — не поздоровавшись, сказала она.

— Кто?

— Клавдий Тихомирович, конечно же. Что за глупые вопросы? — она закатила глаза, развернулась и поцокала на каблуках в сторону двери.

Я предупредил Викторию Сергеевну, что задержусь, и пошёл следом.

Декан ждал в своём кабинете, но, кроме него, здесь было ещё семь студентов. Кое-кого я уже знал лично. Кого-то встречал в коридоре.

— А вот и Александр Филатов, — указал на меня Клавдий Тихомирович, едва секретарша закрыла за мной дверь. — Мы только вас и ждём.

— Доброе утро. Зачем? — поинтересовался я.

— Я же говорил, что включил вас в состав группы, которая будет представлять академию на турнире. Вот, пожалуйста, знакомьтесь. С первого курсы я выбрал только вас.

Как оказалось со второго и третьего курса декан выбрал по двое, а с четвёртого сразу троих. Он это пояснил тем, что таким образом они готовят тех, кто будет ведущими магами в последующих турнирах. Тот самый Размыслов, что устраивал День первокурсника, в прошлом году тоже был в составе группы, а в этом занимает в ней главенствующую позицию.

После знакомства декан выдал каждому список заданий, которые были на турнире за последние пять лет. Нам следовало самостоятельно и каждому по отдельности решить эти задания и предоставить завтра готовые ответы. Также он сказал, что мы временно освобождены от теоретических занятий, и будем встречаться каждый день и тренироваться.

Как только Клавдий Тихомирович отпустил нас, я сразу направился в библиотеку в надежде, что Хранитель уже вернулся из поездки. В списке заданий были описаны растения, с которыми я ещё ни разу не сталкивался. Нужно закрыть пробелы в знаниях.

***

Роман Дмитриевич Демидов ещё вчера записался на приём к императору и теперь в сопровождении верных людей направлялся во дворец. Он просил у императора два дня для расследования, поэтому нужно доложить об успехах. Успехом было то, что он смог предотвратить распространение листовок среди населения. Но была и неудача. Дальше этого дело не пошло. Круг замкнулся. Сыворотки Саши Филатова хватило и на начальника московского почтамта, и на его зама, но они были лишь пешками в большой игре.

Телохранители проводили Демидова лишь до двери дворца. Дальше им было запрещено заходить. Да и не нужно. Дворец и так кишел дворцовой полицией и законниками.

Роман Дмитриевич прошёл по хорошо знакомому пути и остановился у высоких двустворчатых дверей. Оставалось десять минут, но ему просто необходимо было это время, чтобы собраться с мыслями.

Он подошёл к окну и посмотрел на парк. Всё ещё работали фонтаны, а пёстрая листва смотрелась как огненные всполохи.

— Роман Дмитриевич, Его Величество не сможет вас принять, — послышался сзади голос.

Глава тайной канцелярии резко обернулся и увидел одного из советников императора — худощавого старика с редкими прилизанными волосами.

— У меня назначено, — сухо ответил он.

— Император не сможет вас принять, — с нажимом проговорил советник.

— Хорошо. Тогда запишите меня на завтра. У меня срочные новости.

— Пока император никого не принимает. Как только что-то изменится, мы вас оповестим, — он развернулся и двинулся к двери.

— Погодите, а что случилось? — встревожился Демидов. На императора это совсем не похоже. Однако старик не ответил и скрылся за дверью.

У Романа Дмитриевича неприятно засосало под ложечкой. Интуиция подсказывала, что случилось что-то плохое. Очень плохое. И он точно не будет слушать советников, которые по его мнению дальше своего носа не видели и были совершенно упертыми ретроградами. Он давно советовал императору их поменять. Но тот все тянул…

Демидов решил сейчас же выяснить, что случилось, и уже протянул руку, чтобы открыть дверь, но тут она распахнулась сама, и показался личный лекарь императора.

Это был крепкий пятидесятилетний мужчина в белом халате и с гербом империи на груди. Он выглядел озадаченным, а, увидев главу тайной канцелярии, оживился и прошептал:

— Как хорошо, что вы здесь, Роман Дмитриевич! Мне нужно срочно с вами поговорить.

— Анатолий Борисович, что случилось с Его Величеством? Почему он отменил встречу?

Демидов и лекарь отошли к окну.

— Ох-х-х, — тяжело вздохнул лекарь и покачал головой. — Беда с государем…

Глава 3

Анатолий Борисович — личный лекарь императора, оглянулся на стражей, вытянувшихся в струнку, и наклонился к Демидову.

— Прошу, только никому не говорите о том, что я вам сейчас расскажу. Это распоряжение Его Величества, — еле слышно прошептал он.

— Слушаю, — кивнул глава тайной канцелярии и весь обратился в слух.

— Два дня назад государь пожаловался мне на слабость. Он сказал, что чувствует упадок сил, плохо спит и нет аппетита, — начал свой рассказ лекарь. — Я заподозрил простудное заболевание и начал лечение. Однако ему становилось всё хуже и хуже. Вчера он не смог сам встать с кровати, а вечером поднялась температура. Мы всю ночь пытались сбить её всем чем только могли, но государь продолжал изнывать от сильного жара, — он перевёл дыхание, ведь говорил скороговоркой, пытаясь как можно скорее поделиться информацией с верным человеком.

— А сегодня, — он покачал головой. — Сегодня у него появилось сиреневое пятно на груди размером с пятак.

Демидов, который был далёк от лечебного дела и мало интересовался болезнями, недоуменно уставился на лекаря.

— Император упал?

— Почему «упал»? — пришёл черед удивляться лекарю.

— Ну вы же сами сказали — сиреневое пятно. Синяк.

— Нет-нет, — замахал рукой Анатолий Борисович. — Он не падал. Я боюсь, что это ещё одно проявление болезни.

— Вы так и не сказали, что за болезнь поразила государя, — напомнил Демидов.

— У нас есть кое-какие предположения, но ещё слишком мало симптомов, чтобы однозначно утверждать. Будем наблюдать.

— Держите меня в курсе. Я должен знать всё о самочувствии Его Величества, — Роман Дмитриевич вытащил из кармана визитку и протянул лекарю. — Звоните в любое время суток. Я всегда на связи.

— Хорошо… Будем надеяться, что организм императора справится с болезнью. Он ещё никогда так серьезно не болел. Даже странно, откуда он мог подхватить инфекцию? Ведь уже давно никуда не выезжал, — задумчиво помял он подбородок.

— Вы проверяли: никто не заболел во дворце?

— Нет, — помотал головой лекарь. — Одна горничная слегла с подагрой, два стражника травмировались на тренировочном полигоне, и трубочист вывихнул руку, когда прочищал трубу камина в библиотеке.

— Ясно. Жду вашего звонка.

Демидов кивнул лекарю императора и двинулся к выходу. На мгновение промелькнула мысль, что заговорщики добрались до императора, и эта болезнь — их рук дело, но хорошенько подумав, он сам отринул эту мысль. Император хорошо защищён. Он, глава Тайной канцелярии, самолично не раз проверял и перепроверял каждого, кто работает во дворце, поэтому знал, что здесь предателей нет.

Возможно, болезнь императора связана с переживаниями по поводу неприятных вестей о предательстве некоторых высокопоставленных людей. Как бы то ни было, Роман Дмитриевич не намерен останавливать расследование, и как только Александр Филатов изготовит чудо-сыворотку, продолжит допрашивать членов «Сумеречного Ордена» и рано или поздно выйдет на организаторов. Он был уверен, что всё это затеяли внутренние враги, а не внешние.

Только чего они добиваются? Хотят посадить наследника на трон раньше срока? Зачем? Он очень любит отца и наверняка не замешан в этом. Или предатели надеются сделать наследника марионеткой? Если так, то у них ничего не выйдет. Рядом с юношей с самого его рождения проверенные и верные люди, которые не позволят случиться такому.

Погруженный в свои мысли глава тайной канцелярии не заметил, как дошел до машины.

— В Управление, — сказал он водителю, забрался на заднее сиденье и вновь окунулся в свои мысли.

***

Я до позднего вечера провёл время в библиотеке и убедился, что задания на турнире будут довольно сложные. По крайней мере мне потребуется время и специальные знания, чтобы выполнить их.

Уговорив Хранителя выдать мне на руки целых шесть книг, я поехал домой. Когда дело касается реальных эфиров — лучше меня никого не найти, но вот знаний этого мира мне явно не хватает. Например, я понятия не имею, что за растение — Арлекин-трава. И знать не знаю, как лечить болезнь под название Чёрная Печать.

Пообедав, я поднялся к себе и принялся друг за другом штудировать все книги. Сначала изучил два справочника обычных растений, затем окунулся в лекарские книги. Я пролистывал страницу за страницей, поражаясь тому, сколько болезней в этом мире. Может, в моём их было не меньше, но никаких справочников не выпускали, а одно-единственное зелье «Исцеления» излечивало от большинства заболеваний.

Только под утро я засунул книгу под кровать и, смахнув Шустрика с подушки, лёг спать. Во сне ко мне явилась Нарантуя. Мы стояли в круге из камней на острове Кижи.

«Я приглядываю за тобой», — послышался знакомый шелестящий голос.

«Зачем?»

«Чувствую угрозу. Рядом с тобой злые силы. Даже я не могу их увидеть».

«Что это значит? Какие тёмные силы? Со мной всё хорошо», — возмутился я, ведь на самом деле не ощущал ничего плохого, хотя мой сон, когда лечу на орле, тоже сигнализировал о врагах.

«Спокойствие воцарилось ненадолго. Грядёт что-то плохое», — настаивала она.

«Что именно? Духи умеют видеть будущее. Подскажи, чего мне опасаться?»

«Я не знаю. Не вижу твоего будущего. Только чувствую, как сгущаются тёмные силы вокруг тебя, — она взмахнула головой, и косички разметались в разные стороны, шипя, как змеи. — Будь осторожен, алхимик. Иначе и в этой жизни ты умрешь не своей смертью».

Нарантуя пропала, а я проснулся от назойливого дребезжания будильника.

С трудом разлепив глаза, я нехотя сел в постели и угрюмо уставился в окно. Было темно, по стеклу бил дождь. Как мне хотелось плюнуть на учёбу, на турнир и прочие дела и снова завалиться спать, но я пересилил это желание и, вытащив из тумбочки эссенцию «Золотой нектар», пригубил сладкий напиток.

Эта эссенция не только убирала воспаления, но и дарила бодрость и снимала усталость. Идеальное средство после бессонной ночи.

Приняв контрастный душ, я в приподнятом настроении спустился вниз. Настя кружилась у зеркала в новом розовом пальто и любовалась блестящими лаковыми сапожками.

— Сегодня вечером я пригласила к нам на ужин моих подружек, — сказал она мне, затем уперла руки в бока и строго продолжила. — Только веди себя прилично и не позорь меня.

— Надеюсь, ты не совершишь той же ошибки, что и в прошлый раз? — улыбнувшись, спросил я.

— О чём ты? Какой ещё ошибки? — нахмурила она бровки.

— Не станешь хвастаться Шустриком.

— Ну… вообще-то, — замялась она.

— Нам удалось выкрутиться только потому, что ни у кого не было доказательств. А если кто-то из твоих подруг сфотографирует его или снимет видео. Тогда нам придётся вернуть его в анобласть и заплатить огромный штраф.

— Вернуть его в анобласть? — ужаснулась она. — Ни за что! Он же такой беззащитный! Его там съедят.

— Именно поэтому Шустрика никто не должен видеть. Поняла? — строго спросил я.

— Ну ладно… Покажу им свои наряды, — пожала она плечами и продолжила любоваться на себя в зеркало.

За завтраком я рассказал домашним, что меня включили в состав группы, которая будет участвовать в турнире. Лида с Димой обрадовались и сказали, что нисколько не сомневаются в моей победе. А дед, как полагается, снова пробурчал, что вместо того, чтобы учиться и работать, я буду тратить своё драгоценное время на какой-то никому не нужный турнир. В принципе это было ожидаемо.

Я поехал в академию, где всех членов группы в холле встречал Федя Размыслов. Он зорко следил за всеми.

— Ну что, решили задания, которые дал нам декан? — сурово спросил он.

— Не все. Ответы на некоторые я до сих пор не нашёл, — признался щуплый парень в очках с толстыми линзами. Его звали Влад, и он был второкурсником.

— А я только рецепты просмотрел. Кое-что даже приготовил. Получилось неплохо, но отец попробовал и сказал, что в рецепте ошибка, — сказал четверокурсник Прохор.

Он был одет в кожаную куртку, с которой стекали капли дождя, и в черные джинсы. Под мышкой зажат мотоциклетный шлем. Я видел, как он остановился неподалеку на своём черной блестящем мотоцикле, но, если честно, так и не понял, зачем ездить на таком транспорте, когда на улице льёт как из ведра.

— Именно! — ткнул в него Размыслов. — Смысл этого задания не в том, кто быстрее приготовит лекарство, ведь всем даётся целый час. А в том, чтобы найти ошибку и исправить её. Короче, даже не надейтесь уходить пораньше домой. Будем тренироваться и готовиться до позднего вечера. Я даже попрошу декана, чтобы он выписал нам разрешение приходить в академию на выходных и заниматься в лаборатории. Мы обязаны победить на турнире. ММА никогда не проигрывает! — он закончил свою речь, махнул нам рукой и двинулся в сторону лабораторий, на ходу убирая в хвост свои густые светлые волосы.

Я не стал никому говорить, что решил все задания. Не хочу выделять. Всё-таки я первокурсник и должен соответствовать. Правда, когда при мне кто-то делал ошибку, то не мог сдержаться и аккуратно подсказывал.

— Та-а-ак, здесь написано, что нужно добавить три капли слизи рогатой жабы, — задумчиво проговорил Влад. — Где здесь слизь рогатой жабы?

Он принялся рыться в коробке с ингредиентами.

— Нельзя добавлять эту слизь, — сказал я. — Она просто скомкается и притянет к себе остальные ингредиенты. Лекарство будет испорчено.

— А я так не думаю, — упрямо заявил он. — Все знают, что слизь рогатой жабы обладает противовоспалительным свойством, поэтому лишним не будет.

— Мы готовим лекарство от грибка ногтя, — напомнил я. — Слизь жабы не поможет. Это будет ошибкой.

Влад задумался. Затем полез в учебник, и только после этого ответил.

— Ты прав. Не будем добавлять.

Размыслову я подсказал, что семена лунной верески лучше перетереть в ступке и только после этого добавлять, ведь у них твёрдая оболочка, поэтому эфир растения не сможет попасть в лекарство. Федя меня послушался, и декан, который пришёл проведать нас, остался доволен тем, каким получилось лекарство от мигрени.

В обед я поднялся из душной лаборатории и встретился с Сеней. Он принялся расспрашивать, чем мы занимаемся, и признался, что страшно завидует мне. и сам очень бы хотел участвовать в турнире.

— Обязательно будешь участвовать, — послышался сзади радостный голос Лены, и она крепко обняла меня за талию. — Поздравьте меня. Я тоже участвую в турнире.

— Ещё бы! Ты сильная магиня, — ответил Сеня.

— В этом нет моей заслуги. Это всё гены. У меня оба родителя сильные боевые маги.

— Поздравляю, милая, — я наклонился и поцеловал её.

— И я тебя. Уверена, в этом году ты станешь самым сильным аптекарем, — она провела рукой по моей щеке, с обожанием глядя в глаза.

Какая же она красивая — глаз не отвести.

— Ты неправильно говоришь, — подал голос Сеня. — Это боевые маги могут быть сильными. Ведь чем мощнее заклинание, тем выше вероятность победы. У аптекарей немного по-другому. Наша сила в таланте и мастерстве. Никто не говорит — сильный аптекарь. Говорят либо талантливый, либо даровитый.

—Хорошо, буду знать, — улыбнулась Лена. — А теперь пойдёмте поедим. Я всю тренировку мечтала о большом куске мяса и компоте из чернослива.

Лена с жаром рассказывала о том, как победила в спарринге четверокурсника. И как наконец-то смогла обуздать огненный вихрь, и теперь заклинание её слушается. Даже если бы я не знал, что она маг огня, то обязательно бы догадался. В ней было много живости, энергии и страсти.

После обеда Сеня побежал на Фармакологию, Лену я проводил до полигонов, а сам пошёл в лабораторию.

— Филатов, где ты ходишь? — возмутился Размыслов, увидев меня. — Мы должны сегодня решить хотя бы первую часть заданий одного турнира. Клавдий Тихомирович сказал, что подготовил для нас задание, но даст его только после того, как мы успешно выполним хотя бы первый лист.

Мне хотелось ответить, что я решил почти все задания и больше не хочу тратить на них своё время, но вовремя вспомнил, что я официально первокурсник. Придётся соответствовать.

Общими усилиями и с моими подсказками мы через два часа выполнили то, что задумал на сегодня Размыслов. Его поставили ведущим аптекарем, поэтому мы вынуждены были делать так, как он говорит.

Декан проверил правильность выполнения и остался доволен. А я подумал, что если бы вовремя не вмешивался в создание лекарств, то как минимум половина из них была бы испорчена.

— А вот и моё задание, — загадочно сказал он и вытащил из кармана лист бумаги. — Я сделал копию рецепта из аптекарского дневника моей семьи. Скажу сразу, рецепт очень старый, и так уже никто не делает. Но от этого ещё интереснее. Правда ведь? — он вопросительно посмотрел на нас.

Пришлось соглашаться.

— Но, — продолжил он. — Это только фрагмент рецепта. Вам предстоит самим догадаться, что это за рецепт, и чего в нём не достаёт. В нашей лаборатории есть всё необходимое, и двух часов хватит с лихвой. Ровно через два часа я спущусь к вам и проверю.

Он протянул лист Размыслову и вышел из лаборатории.

— Прочитаю вслух, чтобы не тратить время. Итак… Бальзам Седой Луны.

— Чего-чего? — переспросил Прохор. — Какой-такой луны?

— Мне-то откуда знать? — пожал плечами Федя. — Здесь так и написано: бальзам Седой Луны. Короче, нам понадобится пять лепестков лунного вереска, семь капель росы с серебристой травы, перетёртый корень дуба, возраст которого не меньше ста лет. Хм…. А здесь пропуск. Пропущен один ингредиент. Ладно, потом разберёмся, — махнул он рукой. — Одна ложка мёда диких пчёл и лунный камень для перемешивания… Как думаете, от чего это средство, и что за ингредиент пропущен?

Все оживились. Кто-то начал размышлять вслух, кто-то полез в учебники. Я же мысленно выбрал эфиры ингредиентов, ведь уже сталкивался с ними, и принялся обдумывать, для чего их собрали в одном лекарстве.

Вдруг я поймал на себе выжидательные взгляды нескольких студентов.

— В чём дело? — насторожился я.

— Ждём, когда ты ответишь. У тебя хорошо получается, — признался Влад.

Ну всё понятно. Теперь они будут надеяться только на меня. Ну уж нет. Пусть сами думают.

— Я не знаю, — пожал я плечами. — Мы пока не проходили такие рецепты.

Пусть сами пораскинут мозгами. Я не знаю, что нас ждёт на турнире, но не собираюсь тащить всех на себе.

— Значит так, я всё придумал, — сказал Размыслов через несколько минут. — Подготовьте ингредиенты, а недостающий принесу я сам.

Вскоре на столе стояли бутыльки и коробки.

— Написано, что для приготовления нужна керамическая чаша, но у нас не осталось ни одной чистой, поэтому используем фарфоровую тарелку. Большой разницы не вижу, — Федя грохнул на стол глубокую тарелку, похожую на супницу, и принялся давать распоряжения. — Саша, натри корень дуба. Прохор, возьми пипетку и накапай семь капель росы. Юра, перетри в ступке лепестки лунной верески. Мёд и недостающий ингредиент я сам положу.

Пока я натирал твёрдый корень на затупившейся тёрке, остальные сделали то, что велел им Размыслов.

— Вроде всё как надо, сейчас добавлю мёд, — Федя щедро вылил в жижу на дне супницы янтарного цвета мёд и взял ещё один пузырёк. — А вот и спрятанный ингредиент, — с довольным видом произнес он, открутил крышку и занёс над тарелкой.

— Не смей этого делать! — выкрикнул я, едва эфир коснулся моего носа. Я рванул к нему, но тягучая капля желчи

ликанта упала в тарелку, а следом раздался оглушительный взрыв. Меня с силой отбросило назад и припечатало в стену. От пронзительной боли захотелось закричать, но я не мог.

Эх, Размыслов, что же ты натворил…

Глава 4

Я сполз по стене на пол и активировал усиленные жизненные процессы. Нужно срочно купировать боль, пока у меня не наступил шок. Похоже при ударе я что-то сломал.

Окунувшись в свой организм, я нашёл эфир, который может снять боль, и максимально усилил его. Дышать стало легче и боль больше не сковывала. Скорее всего, это эфир приправ, которые присутствовали в моём обеде. Ещё раз убеждаюсь, что очень полезно есть растительную пищу. Никогда нельзя знать, что понадобится вашему организму для восстановления.

Отдышавшись, я приподнялся и осмотрелся. Пожара не было, но стоял тяжелый зеленоватый кумар, сквозь который невозможно было что-то разглядеть. Где-то неподалёку послышался стон. Вдали, на другом конце лаборатории, кто-то грязно ругался.

Тяжелый раздирающий горло дым поднимался к потолку, поэтому можно было дышать лишь склонившись к полу. Я пополз к стонущему и увидел Влада. Он лежал ничком на полу, разбитые очки валялись неподалеку.

— Кхе-кхе-кха, — глухо закашлял я от едкого дыма. — Как ты?

— Плечо выбило. А может даже сломало, — пожаловался он.

Я подполз к нему поближе и понял, что дело не только в плече. Его лицо было рассечено осколками линз, и кровь тонкими струйками стекала на пол. Хорошо хоть глаза остались целы.

— Я тебя вытащу отсюда. Кха-Кха, — я схватил его за шиворот и потянул к двери.

Влад стонал при каждом движении. С плечом у него действительно были проблемы. Рука висела плетью, а сустав выглядел неестественно. Возможно, он прав, и у него перелом, но с этим позже будем разбираться. Теперь главное вытащить его отсюда, ведь дым был ядовит.

Я подтащил его до двери, и уже хотел подняться, чтобы открыть её и чем-то подпереть, но тут дверь открыли с той стороны.

— Пожар! Несите огнетушители! — заорал охранник.

Рядом с ним стояли трое студентов. Наверное, услышали шум и попросили проверить, что произошло.

— Огня нет. Помогите вынести пострадавших, пока они не отравились дымом.

Влада тут же подхватили и выволокли из лаборатории. Охранник приложил к носу носовой платок и ринулся вглубь лаборатории. Я последовал за ним, одновременно блокируя ядовитый эфир.

Федя Размыслов уже тащил Прохора, когда мы увидели его. Прохор был без сознания, а из раны на затылке текла кровь. Охранник взвалил парня на себя, а я подхватил Федю под руку и потянул к выходу.

— Оставь меня, сам дойду, — оттолкнул он мою руку. — Вытаскивай остальных.

Поочередно мы с охранником вывели всех в коридор. В это время в лаборатории включили на полную мощность вытяжку, отчего весь подвал загудел.

Двоих студентов лекари привели в чувство и отправили домой, остальных же забрали в лечебницу.

Мы с Федей поднялись с подземного этажа и медленно двинулись по коридору.

— Как думаешь, что случилось? — спросил он.

Я ответить не успел. В это время показался встревоженный декан, который довольно резво для своего веса и возраста сбежал вниз по лестнице и направлялся к нам.

— Вы можете объяснить, что, чёрт побери, случилось?! — взревел он.

Мы с Федей переглянулись. Я точно знал, что случилось, но не хотел его подставлять, поэтому дал возможность ему выговориться.

— Клавдий Тихомирович, мы готовили ваше лекарство. И вдруг как бабахнуло. Я сам до сих пор не понял, что случилось, — пожал он руками.

— Моё лекарство не может «бабахнуть», молодой человек. Это не взрывчатка! — взревел он, раскрасневшись. — Признавайтесь, чем вы там занимались?

— Говорю же, вы готовили…

— Молчать! Ещё раз повторяю: нечему там взрываться. Вы хотите, чтобы меня уволили? Хотите, чтобы на меня повесили увечья студентов?

Размыслов весь сжался и еле слышно ответил.

— Мы не хотим, чтобы вас уволили. В лаборатории что-то взорвалось, но мы не имеем к этому никакого отношения. Мы все стояли у стола, когда я добавил в ваше лекарство скрытый ингредиент. Я посчитал, что его нужно положить лишь в самом конце.

— Что за ингредиент? — напрягся декан.

— Ну этот… как его… А, желчь ликанта, — вспомнил Федя.

Декан на него так вытаращился, что мне стало не по себе. Уж не сердце ли прихватило?

— Желчь ликанта? — еле слышно переспросил он.

— Да. Вы ведь дали рецепт лекарства от паразитов. Верно?

— Нет! Идиот! Надо было добавить три ягоды плакучего папоротника! — взревел он. — Желчь ликанта ни в кое-случае нельзя смешивать с лунной вереской! Происходит сильная химическая реакция. Взрыв! Вы на каком курсе учитесь?

— На четвёртом, — еле слышно ответил Размыслов и тут же приуныл, опустив плечи.

— На первый! Я переведу вас на первый, если не усвоили элементарные правила! — продолжал кричать декан и тряс пальцем. — И исключаю вас из группы. Всё! А вы, Филатов, — он ткнул в меня толстым пальцем. — Вы становитесь ведущим магом-аптекарем. Теперь вы ответственны за всё что будет происходить.

— Но, Клавдий Тихомирович, прошу, не выгоняйте меня, — с мольбой попросил Федя. — Я так готовился к турниру. Уже всех родных обзвонил и похвастался, что буду на турнире.

— Надо было меньше хвастаться и больше времени посвящать учёбе, — декан выдохнул и вытер пот со лба. — Ладно, останетесь в группе, но только помощником.

— Но, Клавдий Тихомирович, Саша только на первом курсе, он не справится.

— Вам-то откуда знать, справится он или нет? — зло зыркнул на него декан. — Я вот на вас понадеялся, потому что вы выпускаетесь из академии в этом году, а значит, должны были усвоить программу обучения предыдущих трёх лет. Но, как показала практика, сильно ошибся в вас. Всё! Разговор окончен!

Он посмотрел на меня.

— Идите за мной. Введу вас в курс дел.

Мы поднялись на второй этаж в его кабинет, где декану потребовалось ещё немного времени, чтобы прийти в себя. Сопровождающие, которые поехали вместе со студентами в лечебницу, отзвонились и сказали, что серьёзных увечий нет, только ушибы и небольшая контузия, а у Влада вывих плеча. Через несколько дней всех отправят по домам.

— Невероятно. Сделать такую серьёзную ошибку. И о чём он только думал? — покачал головой декан, неспеша попивая чай.

— В его защиту хочу сказать, что одно из свойств желчи помогло бы создать лекарство, — подал я голос.

— Саша, вы должны сразу понять, что турнир — это не игра. Там может случиться всякое, и нужно быть готовым к этому. За последние несколько лет было более десятка несчастных случаев. Правда, обычно травмировались боевые маги, но и от аптекарей требуется осторожность и полный контроль происходящего. Я сгоряча назначил вас ведущим магом, но сейчас подумал и понял, что поторопился. Возможно, вы не готовы и…

— Я готов, — прервал я его.

— Уверены? — он с сомнением посмотрел на меня.

— Да. Я знаю, что у меня недостаточно знаний, но приложу все усилия, чтобы восполнить пробелы.

— Мне нравится ваш настрой, — улыбнулся он. — Пожалуй, я не буду отменять своё решение. Но и не хочу оставлять вас самостоятельно изучать огромный пласт информации. Прикреплю к вам профессора Щавелева. Позанимаетесь с ним. Благо, у нас пока достаточно времени.

— Благодарю.

После этого декан рассказал, как будет проходить турнир, и что потребуется от меня. В общем-то ничего сложного. Нужно следить за расписанием состязаний, обзванивать команду, если будут какие-нибудь изменения, оповещать организаторов турнира, если что-то произойдёт из ряда вон выходящее, и прочее.

После этого декан вызвал Щавеля и сообщил о том, что меня нужно подготовить. Профессор с радостью согласился.

Как только мы вышли из кабинета декана Олег Николаевич, повёл меня в оранжерею, где пересаживал ядовитые растения.

— Ну что, Саша, надеетесь занять первое место среди аптекарей? — спросил он, когда мы вышли из академии и двинулись в сторону стеклянных оранжерей.

— Нет, не надеюсь, — пожал я плечами.

Я не соврал. Я не надеялся, а точно знал, что выиграю турнир. У меня нет конкурентов в этом мире.

— Вот и зря. Как можно участвовать в турнире и не желать победы? Как говорится, плох тот солдат… А, ладно. Вы просто не уверены в себе. Понимаю, проучились всего полтора месяца, и знаете, что недостаточно знаний. Ну ничего. У нас есть время на подготовку. Сегодня же начнём изучать все ядовитые растения и манаросы. А прямо сейчас вы научитесь пересаживать их и не отравиться при этом.

С этими словами мы зашли в оранжерею, где надели халаты, маски, перчатки и, прихватив с собой тяпки, двинулись к зоне, в которой росли опасные растения.

***

Личный лекарь императора Анатолий Борисович сидел у кровати спящего государя и, приложив пальцы к его запястью, считал сердцебиение.

— Сто двадцать за минуту, — горестно вздохнул он и покачал головой. — Много, очень много.

— С таким-то жаром немудрено, — отозвался пожилой лекарь, который менял в жаропонижающем артефакте магический кристалл. — Может, перевезём Его Величество в Императорскую лечебницу?

— Не вижу в этом смысла, — вполголоса ответил Анатолий Борисович. — У нас есть всё необходимое. К тому же государь просил никому не рассказывать о его недуге. Нужно сохранить всё в тайне, а в лечебнице этого не сделать. Слишком много людей. К тому же сейчас там лечится великая княгиня Мария Павловна. А она-то точно не умеет держать язык за зубами.

В это время из ванной комнаты появился лекарь Адам Гидонович Коган с судном в руках. Он положил его под кровать и взял в руки градусник, лежащий на тумбочке.

— Надо ставить капельницу, а то, боюсь, с такой высокой температурой может начаться обезвоживание, — сказал он.

Адам Гидонович за последние несколько дней почти не спал, поэтому сильно осунулся и без конца тёр уставшие глаза.

— Ты прав. Я уже отправил за свежими растворами.

Все замолчали и посмотрели на неподвижно лежащего государя. Он почти всё время спал, а когда просыпался, то просто смотрел в потолок. Лекари задавали уйму вопросов о его самочувствии, но император лишь пожимал плечами и говорил, что у него ничего не болит.

— Анатолий Борисович, посмотрите на это, — сказал пожилой лекарь и указал на предплечье государя.

Чуть выше запястья появилось ещё одно сиреневое пятно. Уже четвёртое.

— Я думаю, пора признать, что мы с самого начала не ошибались и правильно определили болезнь, — сокрушенно покачал головой Адам Гидонович.

— Если это так, то почему больше никто не заразился? Даже его фаворитка, а ведь она всегда сопровождает его и почти не покидает его покоев? — Анатолий Борисович никак не хотел признавать страшную болезнь, поэтому цеплялся за любую возможность доказать, что император просто простудился.

— Толя, хватит прятать голову в песок! — повысил голос Коган. — Это не поможет. Наоборот, надо трубить во все концы империи и искать способ его вылечить. Неужели ты не понимаешь? Каждый день промедления приближает его к могиле.

Лекарь тяжело вздохнул и нехотя кивнул.

— Хорошо. Первым делом надо поставить в известность Демидова. А уж он пусть решает, что делать дальше.

Он поднялся со стула, вышел из покоев императора и вытащил из кармана халата свой телефон. Помедлив минуту, набрал номер телефона главы тайной канцелярии.

— Алло, Роман Дмитриевич, мне нужно с вами встретиться. Вы можете подъехать? — скороговоркой выпалил он, едва услышав ответ.

— Что случилось? Император… жив?

— Да, жив. Но… Это не телефонный разговор. Нам нужно встретиться, и как можно быстрее.

— Понял. Скоро буду.

Личный лекарь императора убрал телефон в карман и почувствовал облегчение. Теперь не он один будет принимать решения и отвечать за них. Возможно, тот диагноз, который они заподозрили, на самом деле неверный, и у государя всего лишь простуда, но пятна… Эти пятна меняют всю картину заболевания и намекают лишь на одну болезнь, с которой давно никто не сталкивался. Если это подтвердится, то станет понятно, что императора намеренно заразили.

Он налил себе воды из хрустального графина, но отпил лишь пару глотков. Не хотелось ни есть, ни пить. И всё из-за тревоги, что поселилась в душе. Если императора не станет… Даже думать об этом не хотелось.

Через несколько минут привезли упаковки с физраствором. Адам Гидонович поставил капельницу Его Величеству, а Анатолий Борисович обильно смазал сиреневые пятна противовоспалительной мазью, изготовленную по рецепту Филатовых. Однако никто не верил, что мазь поможет. Просто нужно было хоть что-то делать. От сиденья без дела тревожность только усиливалась, а так создавалось ощущение, что всё под контролем.

Не прошло и получаса, как Демидов явился во дворец. Лекарь встретил его в одном из залов, которых в множестве было во дворце.

— Анатолий Борисович, что случилось? — Роман Дмитриевич всю дорогу ломал голову над тем, что могло произойти, за день и что так встревожило уважаемого дворцового лекаря, который носил титул Личного лекаря императора.

— Роман Дмитриевич, мы не уверены на сто процентов, но подозреваем одну нехорошую болезнь, — осторожно начал лекарь.

— Что за болезнь такая?

Анатолий Борисович оглянулся, и только убедившись, что никто не подслушивает, понизив голос ответил.

— Чума.

Демидов недоверчиво посмотрел на лекаря. Уже больше сотни лет никто не слышал об этой болезни.

— Как я знаю, мы научились успешно бороться с этой болезнью.

— С обычной чумой да, но не с Ведьминой, — лекарь принялся нервно потирать руки. — По симптомам всё сходится: сильный жар, сиреневые пятна. Со временем пятна покроют всё тело и превратятся в кровоточащие язвы.

— Ясно, — сдержано кивнул глава тайной полиции. — Вы, лекари, умеете лечить эту чуму?

— Дело в том, что… к сожалению, нет. Мы бессильны против ведьминской магии. Вы же сами знаете, что ведьминская магия запрещена в империи, поэтому никто не занимался изучением болезней, насланных ведьмаками.

— Но вы хоть знаете, как именно заразили императора? Неужели по дворцу беспрепятственно передвигается ведьмак?

— Я не знаю точно, но чумой невозможно заразить на расстоянии. Должен был быть контакт. А где, когда и как он произошёл, я не знаю, — лекарь развёл руками.

— Та-а-ак, — задумчиво произнёс Демидов. — У вас есть хоть какие-то предположения, как можно избавиться от болезни? Может, созвать совет, или как это у лекарей называется?

— Консилиум… Конечно, мы можем созвать лекарей, но вы же понимаете, что вряд ли есть лекарь, который знает больше чем мы. К тому же император просил держать в секрете его недомогание.

— Ведьмину чуму нельзя назвать простым недомоганием, — сухо ответил Роман Дмитриевич. — Его Величество приходил в себя?

— Ненадолго. Он постоянно спит. У нас даже нет возможности напоить и накормить его, поэтому используем капельницы.

— То есть, вы хотите сказать, что у вас вообще нет никаких предположений, как справиться с болезнью? Вы хотите сказать, что император обречён? — повысив голос, спросил глава тайной канцелярии и уставился на лекаря.

Анатолий Борисович не успел ответить. Сзади раздались решительные шаги.

Демидов резко обернулся и увидел высокого молодого человека с копной густых русых волос, локонами спускающихся до плеч. На нём был тёплый дорожный костюм и высокие кожаные сапоги.

— Ваше высочество, приветствую вас, — глава тайной канцелярии низко поклонился наследнику.

Лекарь последовал его примеру.

— Отец умирает? — выдохнул наследник. — Отвечайте!

Глава 5

Цесаревич Алексей уставился на двух притихших людей, которых знал с детства: главу тайной канцелярии и лекаря отца. Они только что говорили о том, что его отец обречён.

— Говорите! Я вас внимательно слушаю, — велел он.

Лекарь вышел вперёд и, ещё раз поклонившись, несмело начал говорить.

— Простите, Ваше Высочество. Дело в том, что Его Величество приболел, и у нас есть очень нехорошие прогнозы.

— Приболел? Но, почему мне об этом неизвестно? Почему скрывали от меня?

Мощную магическую ауру цесаревича ощутил даже Демидов, хотя стоял на расстоянии десяти метров от него. Молодой человек был возмущен и встревожен и даже не пытался скрыть это. Его пронзительный взгляд пробирал до дрожи.

Роман Дмитриевич поспешил на помощь испуганному лекарю, который начал что-то мямлить и пытался оправдаться.

— Ваше Высочество, государь повелел молчать о его болезни. Мы не могли ослушаться.

— Где он?

— В своих покоях.

Цесаревич на пятках развернулся и, широко шагая, вышел из зала.

— Не надо бы наследника подпускать к больному отцу, — встревожился Анатолий Борисович. — Мы ещё не знаем, заразна болезнь или нет.

— Ну тогда бегом за ним! — Демидов рванул вслед за наследником, лекарь поспешил следом.

Цесаревич стоял у кровати отца и в напряжении смотрел на него. В его широко раскрытых глазах читались страх и сострадание.

— Что с ним? — выдавил он и присел рядом, опустив плечи.

— У Его Величества сильный жар и слабость, — ответил Адам Гидонович. — Ваше Высочество, вам не следует здесь быть. Это может быть опасно.

— Жар? И всё? — спросил он, проигнорировав слова лекаря.

— К сожалению, нет. На теле государя появились сиреневые пятна. Мы знаем только одну болезнь с такими симптомами, — несмело ответил Анатолий Борисович, глядя в пол.

— Что это?

— Ведьмина чума, — ещё тише сказал он.

— Чума? Но ведь… чуму давно победили. Как отец мог заразиться?

— Ведьмина чуму насылается ведьмаками, — пояснил адам Гидонович. — Чтобы заразить ею, нужно прикоснуться к зараженному предмету. Например, выпить воды из зараженного стакана, или поесть зараженной ложкой. А может, даже спать на зараженном белье. Короче, заразиться можно как угодно, поэтому вам не следует здесь находиться. Мы, конечно, каждый день меняем простыни, но ведь заражена может быть даже дверная ручка. Мы бы не хотели рисковать ещё и вами.

Наследник нехотя встал и отошел от кровати на несколько шагов.

— У вас есть лекарство от этой болезни? — упавшим голосом спросил он.

Лекари не торопились с ответом. Никто не хотел быть тем, кто откроет правду цесаревичу. Слишком ужасна она была.

— К сожалению, нет, — ответил Демидов, когда молчание затянулось.

— Как это нет? — в негодовании воскликнул он. — Придумайте что-нибудь! Отец должен жить!

Анатолий Борисович подошёл к наследнику и по-прежнему не поднимая головы, пояснил:

— Ваше Высочество, вы же сами знаете, что маги не могут справиться с заклятьями ведьмаков. Мы приложим все усилия, но здесь была использована тёмная магия, поэтому не в наших силах…

— Вы должны его вылечить! Ясно?! — наследник побледнел и сжал кулаки.

Демидов понимал, что парень держится изо всех сил, но жесты выдавали его отчаяние.

— Если отец умрёт, все, кто сейчас в этой комнате, последуют за ним, — выдохнул он, поджал губы и выбежал из императорских покоев.

Лекари переглянулись и продолжили заниматься своими делами. Они и без угроз наследника понимали, что гнев падёт именно на них.

Демидов понимал, что нет никакого толку ему оставаться здесь. Он ничем не может помочь. Зато требовалось выяснить, как же заразился император. Он попрощался с лекарями, вышел из покоев и прямиком направился к начальнику дворцовой полиции — именно он отвечал за сохранность жизни и здоровья императора во дворце.

Начальник полиции был осведомлён о самочувствии императора и уже провёл собственное расследование, опросив всех, кто заходил к нему, и кто нёс службу у дверей в тот день. Однако никого посторонних не было, и сам император из дворца не выезжал.

— Лекари сказали, что он должен был прикоснуться к зараженной вещи. Откуда она могла взяться, если никого не было? — переспросил Демидов.

— Я не говорил, что никого не было, — поправил его начальник — крепкий коренастый мужчина с гладковыбритым черепом. — Я только сказал, что не было посторонних, а различных советников, помощников, министров пруд пруди.

— Тогда составь мне список, всех, кто приходил, кто нёс службу у двери в покои, и кто из горничных там работал, — велел Роман Дмитриевич.

— Как хочешь, — пожал он плечами. — Только я уже всех опросил, поэтому вряд ли тебе удастся узнать что-то новое.

— Посмотрим, — ответил Демидов, а сам подумал, что дождётся сыворотки «Правды», которую ему обещал Филатов, и только после этого поговорит с каждым повторно.

***

В течение двух дней, пока члены команды не выписались из больницы, я проводил время с профессором Щавелевым. Для лучшего усвоения и запоминания материала регулярно готовил для себя эссенцию «Менталис», а, вернувшись домой, вновь погружался в изучение справочников и учебников.

— Саша, признайтесь, вы даже не мечтали стать ведущим магом в группе? — спросил Щавель, после того как я успешно приготовил пять различных противоядий.

— Если честно, даже не думал об этом. Какая разница, ведущий или нет? — пожал я плечами.

— Очень даже большая, — нравоучительно сказал он. — Когда пройдут командные испытания, именно ведущий маг будет бороться за места в некоторых испытаниях. И именно его имя останется в истории академии. Именно ему вручат награду и дополнительное денежное вознаграждение. Но! Это только при победе.

— Вы сомневаетесь в том, что победит наша академия? — приподнял я бровь.

— Нисколько не сомневаюсь. И это, пожалуй, в первый раз за всю мою работу преподавателем. Я вижу в вас огромный потенциал. К тому же вы умны и схватываете налету, поэтому я даже рад, что Размыслова сместили. Ему не хватает таланта. Он хороший исполнитель, но никогда не мог создать что-то сам.

Мы вышли из лаборатории и двинулись к лестнице. Члены команды ушли раньше, именно поэтому профессор так разоткровенничался.

— Саша, я давно не интересовался самочувствием вашего отца. Как он?

— Всё хорошо, — пожал я плечами.

Не хотел говорить ему о разрушенном источнике. Не хватало ещё, если эта новость станет достоянием общественности.

— Говорят, вы открываете лабораторию?

— Уже открыли. Отец ею заведует.

— Как же хорошо! — всплеснул он руками. — У меня колени болят, а противовоспалительная мазь вашего отца всегда спасала. Надеюсь, она появится в продаже, — он потёр левое колено и немного сморщился от боли. — Артроз и так замучил, а после того, как меня хорошенько помяли те бандиты, я вообще чувствую себя древним стариком с кучей болезней.

— Если хотите, могу попросить отца приготовить мазь специально для вас, — предложил я.

Мои зелья помогли бы значительно лучше и быстрее, но нужно показать Диме, что в нём нуждаются.

— О, было бы очень хорошо, — обрадовался он. — Я заплачу столько, сколько он попросит.

Мы поднялись на первый этаж и, попрощавшись, разошлись в разные стороны. Я обещал пригласить Лену в ресторан, так что направился к полигону, на котором она занималась.

Ещё подходя к полигону, я услышал пронзительные крики. Там явно что-то происходило.

Рванув дверь на себя, я увидел, что студенты закрыты защитными коконами, а по всему огромному зданию, состоящему из семи залов, с оглушительным треском носится шаровая молния. При ударе о стену она взрывалась, но тут же образовывалась вновь и продолжала хаотично летать и пугать студентов.

— Саша, уходи отсюда! — услышал я встревоженный голос Лены.

Я пригляделся и увидел её под небольшим магическим куполом, под которым она спряталась вместе с ещё тремя девушками.

— Что происходит?! — прокричал я, потому что в это самое время молния снова ударилась, и от оглушительного взрыва посыпалась каменная крошка.

— Кое-кто решил поэкспериментировать! Ждём препода, чтобы помог угомонить заклинание! — ответила она. — Выйди! Я боюсь за тебя!

— Я пришёл за тобой! Пошли отсюда, пока молния…

В это время ослепительно белый шар замер на мгновение, а в следующую секунду рванул на меня. Возникло ощущение, будто им кто-то руководит.

— Беги! Саша, беги! — неистово закричала Лена.

Я уже хотел последовать её совету, но тут заметил, что Лена разорвала магическую защиту и побежала ко мне. Сверху на меня летел шар, а навстречу бежала испуганная девушка.

Горгоново безумие! Как я могу уйти, если опасность теперь угрожает ей?

Возможные сценарии развития событий за секунду промчались в моём мозгу, усиленном «Менталисом». Была только одна возможность спастись — броситься к ним навстречу.

Сорвавшись с места, я побежал не к выходу, а к Лене. Девушка остановилась, я подбежал к ней, схватил за руку и увлёк за собой к ближайшему углу. Трескучая шаровая молния пролетела над нами и ударилась прямо над железной дверью. От взрыва откололся большой кусок барельефа, который изображал двух соревнующихся магов, и упал прямо у порога. Если бы я не успел выскочить на улицу, то меня припечатало бы этим камнем.

Молния вновь рванулся вглубь полигона. А мы с Леной, взявшись за руки, выбежали из здания. К нам навстречу уже спешили два преподавателя.

— Фух-х, я так испугалась за тебя, — Лена прижалась ко мне всем телом. Её трясло.

— Зря вышла из-под купола, — строго сказал я.

— Я не могла просто смотреть, как тебя разорвёт на куски. Я хотела тебя спасти, — призналась она.

— Как?

— Отправила бы навстречу молнии огненный шар. Или ещё что-нибудь… Я не могла оставаться на месте. Я бы не смогла жить без тебя, — она всхлипнула и в следующее мгновение в голос разрыдалась.

Я обнял её покрепче и дал вволю выплакаться.

— Ну вот, теперь я некрасивая, — успокоившись, пробурчала она, взглянув на себя в зеркальце. — Глаза красные и нос опух.

— Разве? А по-моему, ты красива как никогда, — я притянул её к себе и поцеловал. — Поехали в ресторан, а потом…

— Я знаю, куда мы поедем после ресторана, — прервала она меня.

— Куда?

— Потом узнаешь, — загадочно улыбнулась она.

Лена отправила водителя домой и села в мою машину. Ехать в ресторан в форме академии она не хотела, поэтому первым делом отвёз её до дома, где она переоделась, и только после этого мы поехали в ресторан.

Лена подсказал место, в котором несколько раз бывала с родителями, и где е очень понравилось, поэтому сразу поехали туда. Мне, кстати, ресторан тоже понравился: вкусная еда, живая музыка, мало людей.

— Я хотел предложить хороший отель после ресторана, — сказал я и подлил ей в бокал красного вина.

— А я хочу предложить кое-что получше, — улыбнулась она и пригубила красное тягучее вино.

Я, кстати, тоже не отказывал себе в удовольствии выпить хорошего вина. А оно, действительно было хорошее. Правда, мне снова захотелось его немного улучшить. Да, я неисправим. . Всё-таки я когда-нибудь займусь созданием хороших вин, но позже. Сейчас не до этого.

— Я заинтригован. Неужели есть что-то лучше, чем провести время наедине в гостиничном номере с большой мягкой кроватью? — я многозначительно посмотрел на неё и улыбнулся.

— Ты не понял, я не отказываюсь от отеля. Но сначала мы посетим одно место. Тебе там понравится, я уверена, — она допила вино и кивнул. — Я готова. Поехали.

Она указывала мне дорогу, и вскоре я понял, куда мы едем — в ботанический сад Боткина.

Будто прочитав мои мысли Лена пояснила.

— Сад отдали городской администрации, поэтому он больше не принадлежит Боткиным.

— Зачем мы туда едем?

— Там раскрылся цветок, который цветёт раз в три года, и всего три дня. Сегодня последний день. Я хочу на него посмотреть.

— Что за цветок такой? — заинтересовался я, ведь пока не сталкивался с таким растением.

— Называется Люминора. Я видела его только на фото, а вживую ещё никогда. Говорят, его аромат навевает самые радостные моменты из жизни.

— И ты в это веришь? — усмехнулся я.

Наверняка эту байку придумали, чтобы заманить в сад посетителей, ведь вход в него платный.

— Верю. Вот увидишь.

— Слабо верится.

Я остановился на полупустой парковке у ботанического сада, и мы с Леной направились к большим воротам, у которых располагалось небольшое здание с кассой.

За два билета я заплатил всего десять рублей, но как только кассирша узнала, что мы приехали взглянуть на Люминору, то запросила ещё двадцать.

— Я же говорил, что они просто заманивают посетителей выдумками про этот цветок. Я уже несколько дней не отрываюсь от справочников с различными растениями, и ни разу не встречал это название.

— Может, ты просто не обратил на неё внимания? — предположила Лена, в нетерпении увлекая меня за собой по широкой дорожке, по обеим сторонам которого росли нетипичные для этого региона деревья.

— Этого не может быть, — мотнул я головой, но не стал добавлять, что с эссенцией «Менталис» я запоминаю всё что вижу, слышу, читаю или ощущаю.

Мы шли по указателям, на которых большими буквами было написано названием растения, и вскоре дошли до оранжереи, в которой выращивали манаросы. Нас встретили два охранника и работник сада.

— Добро пожаловать в уникальный сад, где собраны все растения, грибы и деревья нашей земли, а также манаросы из аномалий, — проговорил работник сада. — Я проведу вас к Люминоре, но должен предупредить, что рядом с манаросами может быть очень опасно. Вам запрещено срывать растения и даже прикасаться к ним, — он строго посмотрел на нас, затем взглянул на наручные часы. — Сегодня последний день цветения люминоры, поэтому нужно торопиться. Лепестки могут в любой момент осыпаться.

Мы прошли через рамку, похожую на металлоискатель, и, взявшись за руки, двинулись вслед за работником.

Очутившись в оранжерее, я по обыкновению втянул носом и не смог сдержать улыбки. Эфиры, эфиры, эфиры. Миллионы облачков разного цвета предстали перед внутренним взором.

— Я так и знала, что тебе здесь понравится, — сказала Лена, заметив мою улыбку.

— Это точно. Была бы моя воля, я бы поселился в оранжерее. Здесь я чувствую себя как дома.

В прошлый раз я был здесь с Коганом несколько месяцев назад. С тех пор эфиры изменились. Кое-что отсюда убрали, но также многое добавили. Стало лучше, разнообразнее.

— Долго ещё идти? — спросил Лена.

— Нет, скоро придём. Ещё раз хочу предупредить, что нельзя дотрагиваться до цветка. Он очень хрупкий, а нам хотелось бы, чтобы больше людей насладились им, — строго предупредил он.

— Какой он важный, — прошептала Лена и прыснула.

Работник недовольно покосился на нас, но ничего не сказал.

Вскоре мы увидели красную атласную ленту, которой был огорожен вазон с цветком.

— Вау! Какой он красивый! — восхищенно произнесла Лена, и я с ней был согласен.

Цветок размером с мою ладонь имел полупрозрачные лепестки, а в его середине находилась крохотная жемчужина, излучающая мягкое голубое свечение.

Стебель люминоры был тонкий, серебристо-зелёного цвета, а листья напоминали крылья бабочки с переливающимися серебристыми узорами.

Я втянул носом сладковато-пряный аромат, и в ту же секунду перед мысленным взором предстала картинка из прошлого — как я вместе с отцом создаю своё первое зелье. Приятное воспоминание, теплое.

— Откуда этот цветок? — спросил я у работника.

— Это манарос добыт из аномалии, но я не знаю, какой. Эта информация, к сожалению, не сохранилась. Он очень редкий, поэтому большое счастье, что Боткину удалось раздобыть его.

Пока Лена кружила вокруг цветка, пытаясь внимательнее его рассмотреть, я начал мысленно изучать свойства люминоры и с удивлением обнаружил, что в моей коллекции нет ничего даже отдаленно похожего. С его помощью я смогу без особых усилий создать зелье «Превращения», эссенцию «Жизни» и даже зелье, позволяющее левитировать. Мне определённо нужен этот цветок.

Я подошёл к Лене и шепнул:

— Отвлеки его.

— Зачем? — удивленно посмотрела она на меня.

— Хочу украсть Люминору…

Глава 6

Услышав о том, что я хочу украсть люминору, Лена возмущенно уставилась на меня и прошептала:

— Ты с ума сошёл? Нельзя этого делать.

— Почему? Это всего лишь растение, а не какая-нибудь особая ценность, — пожал я плечами.

— Откуда тебе знать? Возможно, для них нет ничего дороже этого цветка. Я не буду в этом участвовать, — она многозначительно посмотрела на меня.

— Ну ладно, я возьму лишь пару листочков. Может, удастся укоренить их, — сдался я.

Лена недовольно сморщилась, протяжно выдохнула и кивнула.

— Ну хорошо. Но только два листочка.

Я улыбнулся и чмокнул её.

Лена подошла к работнику, вытащила из сумочки пятьдесят рублей и протянула ему со словами.

— Я здесь первый раз, поэтому очень хочу посмотреть всю оранжерею. Проведите для нас экскурсию, пожалуйста, — проговорила она елейным голоском и премило улыбнулась.

У работника не было никаких шансов. Против такой красотки, как Лена, невозможно устоять.

Он оглянулся, забрал деньги и спрятал их в карман.

— Идёмте. У меня есть свободных полчаса. Я покажу вам здесь всё.

Вдвоём они двинулись по дорожке между пышно цветущими манаросами, а я вытащил из носовой платок, сорвал два листочка и, убрав в карман, пошёл за ними.

Я вполуха слушал рассказы работника сада, мысленно вернувшись в свою лабораторию. Когда добрались до конца оранжереи, мои карманы оттопыривалисьи из-за многочисленных побегов, ростков, веток и листьев манаросов. Ну не смог я удержаться! Я будто книголюб, который попал в огромный книжный магазин.

— Спасибо за экскурсию, — сказал я мужчине и взял Лену за руку. — Было очень интересно.

— Погодите, но ведь я ещё и половины вам не показал, — возмутился он.

— На сегодня этого хватит. При нашем следующем посещении продолжите. До встречи, — попрощался я и потянул Лену к выходу.

— К чему такая спешка? — спросил она, едва поспевая за мной в туфлях на каблуках.

— Мне нужно позаботиться о растениях, пока они не высохли. Сначала заедем ко мне домой.

— Тебе удалось взять листья люминоры?

— Не только её, — я улыбнулся и отодвинув клапан кармана, показал ей то, что находилось внутри.

— Саша! — возмутилась она. — Ты же все растения оборвал.

— Нет, только те, которые мне нужны.

Мы вышли из оранжереи и поспешили к воротам. Лена больше ничего не сказала по поводу кражи, но всю дорогу до дома бросала на меня недовольные взгляды.

Когда мы остановились у филатовского особняка, она отказалась идти со мной в лабораторию, а зашла в дом, чтобы поприветствовать моих домашних. Я же набрал в колбы и другие емкости свежую воду и рассадил в них свой «улов».

Затем приготовил средство, улучшающее рост растений, и добавил по капле в каждый сосуд. Завтра будет видно, кто прижился, а кто нет. Не все растения можно рассадить листьями или черенками, но стоит попробовать.

После того как сделал все приготовления, мы с Леной поехали в ресторан, а оттуда в хороший отель, где остались до утра. За ночь почти не удалось о поспать, поэтому утром я прикоснулся к нашим чашкам с кофе и усилил бодрящий эффект эфира напитка.

Сегодня был выходной, но я даже не думал об отдыхе. Навалилась масса дел. К тому же с Сеней нужно съездить в поместье и посмотреть, как прижились растения.

Я отвёз Лену домой и поехал к себе. Первым делом забежал в лабораторию, чтобы проверить, как себя чувствуют манаросы. К моей радости, почти все пустили корни. Отлично!

Я сначала думал отвезти их в оранжерею, а потом выглянул в окно и вспомнил, что совсем скоро и здесь появится новая оранжерея, поэтому оставил манаросы в лаборатории.

— Чем ты сегодня собираешься заниматься? — спросил дед за завтраком, поедая селедку с отварной картошкой.

— Сначала съезжу с Семеном проверить растения. Заодно фруктов отвезу Зоркому. А потом вновь займусь подготовкой к турниру. Меня сделали ведущим магом, поэтому вся ответственность за команду теперь лежит на мне. Я не могу их подвести.

— Ведущим магом? — удивилась Лида. — Но ведь ты только поступил в академию.

— Какая разница, когда он поступил? Главное талант, — дед поднял крючковатый палец вверх. — Филатовы всегда были на голову выше остальных аптекарей.

— Вообще-то в нашей команде довольно сильные аптекари, — возразил я.

— С чего ты решил? — нахмурил брови дед.

— Они знают и умеют больше меня.

— А, знания — это ерунда, — отмахнулся дед. — Вот ты прочитаешь все свои книги и тоже будешь знать столько же. А вот они никогда не смогут создавать такие зелья, как ты, даже если прочтут все книги мира. Талант всегда стоит во главе всего. Понимаешь?

Я хотел добавить, что кроме таланта нужны также способности. Ведь именно они распознавать эфиры и управлять ими позволяют мне создавать уникальные зелья, но не стал ему ничего говорить. Он очень хочет гордиться мной, ведь я — Филатов.

После завтрака я поехал за Сеней, который уже ждал меня у парковки академии.

— Привет, Сашка. Глянь, что я купил, — он показал на корзину в своих руках, когда я подъехал к нему и открыл окно.

— И что там?

— Тяпка, грунтомешалка для вазонов, секатор с алмазной крошкой, ведро с рунами, чтобы вода всегда была нужной температуры, — перечислил он.

— Сколько ты на это всё потратил?

— А, неважно. Главное, что это всё поможет мне ухаживать за растениями.

— Ладно. Положи свою корзину в багажник и поехали.

Через час мы подъехали к поместью. Сеня так рвался начать работать, что даже от чая с пирогами отказался. Я заверил экономку, что мы придём на обед.

— Мне даже страшно заходить в оранжерею, — признался Сеня, когда мы двинулись по дорожке к светящимся изнутри стеклянным сооружениям.

— Почему?

— А вдруг не прижились? Будет жалко, ведь столько труда вложили. Да и саженцы вам дорого обошлись.

— Не переживай. Мы их полили мои средством, поэтому я нисколько не сомневаюсь, что за день ты не управишься. Тебе придётся много пропалывать и подвязывать, — я похлопал друга по плечу.

Когда мы зашли в оранжерею, Семен не смог сдержать восхищённого возгласа. Манаросы прижились и чувствовали себя отлично. Некоторые из растений вымахали более метра и склонялись под тяжестью густой листвы. Были даже те, что пустили новые побеги и заняли соседние пустые вазоны.

— Я же говорил, что у тебя будет много работы, — улыбнулся я.

— Это точно, — он надел перчатки и принялся за дело.

Пока он возился, я обошёл все растения, подлил, кому требовалось, ускоритель роста. В большую канистру, откуда шёл полив, накапал лекарство от паразитов и вредителей. Затем занялся особо ядовитыми растениями. Я не хотел, чтобы Семен пострадал, поэтому запретил ему к ним приближаться.

Через два часа, когда выполнили большую часть работы, мы с Сеней вышли из душной влажной оранжереи и двинулись к поместью. Экономка уже ждала нас с горячим обедом. Еда здесь была без изысков, но свежая и вкусная. Мы съели кислый щавелевый суп, гречневую кашу с говяжьей печёнкой и пирожки с луком и яйцом. Пока Сеня пил чай со смородиновыми листьями, я взял бумажный пакет с фруктами и направился к аномалии.

На этот раз Зоркий сам вышел ко мне. Мы молча прогулялись по лесу, пока он смачно хрустел яблоками и брызгался соком апельсина. Я обратил внимание, что растительность стала гуще, хотя приближалась зима. Карликовые деревца, которые едва доходили мне до плеч, теперь были выше меня и отпустили новые ветки. Песчаные насыпи на месте рудника раньше покрывала редкая чахлая трава, теперь же на них росли маналопухи с большими сочными листьями. Даже птицы щебетали громче, и попадались насекомые, которых я раньше не встречал. Хм, интересно.

Зоркий помахал мне рукой, и я вышел за ворота анобласти. Сеня уже был в оранжерее и доделывал свою работу.

— А ты говорил, что мне придётся здесь на ночь остаться, — с довольным видом произнёс он, с гордостью рассматривая результат своей работы.

— Кто ж знал, что ты такой шустрый, — усмехнулся я и взглянул на часы. — Возвращаемся, у меня есть кое-какие дела.

Едва мы вернулись в город, и я высадил Семена у академии, мне позвонил Демидов.

— Слушаю вас, Роман Дмитриевич, — бодро ответил я и покатил по оживлённой дороге, освещенной сотнями огней.

— Добрый вечер, Саша. Мой заказ готов?

Спросил он буднично, стараясь не выдавать волнения, но я услышал напряженные нотки в его голосе. У него явно что-то случилось.

— Ещё не готов. Мы договаривались на неделю, — напомнил я.

— Да, знаю, но всё равно решил спросить, — упавшим голосом спросил он.

— Вам срочно нужно?

— Срочнее некуда, — признался он.

— У меня готовы три пробирки. Могу привезти, если хотите.

— Хочу! — выпалил он. — Жду вас в своём управлении. Или мне прислать человека?

— Не надо. Я на машине, скоро буду.

Я сбросил звонок и нажал на педаль газа. Не знаю, что именно случилось, но по пустякам Демидов точно не будет волноваться.

Я забрал из лаборатории заранее подготовленные пробирки с сывороткой «Правды» и подъехал к тому ничем не примечательному зданию за детской библиотекой, куда переехал Демидов со всем штатом тайной канцелярии. Теперь мне понятно, почему они располагались на отшибе города в старом здании Архива — слишком много у них недоброжелателей. А среди врагов могут быть довольно опасные боевые маги, которым ничего не стоит разрушить в здание вместе с теми, кто внутри.

Один из бойцов, дежуривших у входа, проводил меня в кабинет Демидова. Тот сидел за столом и внимательно просматривал какой-то список.

Одного взгляда на Романа Дмитриевича хватило, чтобы понять, что он уже несколько ночей нормально не спит: глаза ввалились, вокруг синева, щёки впалые и движения замедленные. Ему явно не хватало энергии.

— Саша, ты уже здесь. Хорошо, — он тяжело вздохнул, убрал лист со списком в стол и потёр уставшие глаза. — Принёс?

— Да, — я подошёл и положил на стол перед ним три пробирки с сывороткой. — Только на этот раз я сделал в жидком виде. Так удобнее использовать. Можно добавить в еду или в питьё. А можно просто заставить выпить.

— Хорошо, спасибо тебе. Деньги я тебе завтра отправлю с одним из своих людей. Ты не против?

— Нет. К тому времени я успею изготовить ещё несколько пробирок, поэтому можете расплатиться за всю партию.

— Хорошо, — кивнул он и подавил зевоту. — Может, хочешь чаю или кофе?

— Кофе, — я опустился на стул и закинул ногу на ногу. — И себе тоже сделайте.

— Видно, что я засыпаю на ходу? — горько усмехнулся он, подошёл к электрическому чайнику и включил его.

— Да, — ответил я и втянул носом эфир мужчины. — Из-за недосыпа вы плохо запоминаете, не можете сосредоточиться, заторможены, и вам сложно удерживать внимание. Неужели вы не можете отложить работу на несколько часов и просто выспаться?

Демидов ответил не сразу. Он одарил меня тяжелым взглядом, вернулся на своё кресло, тяжело вздохнул и, невидяще уставившись в кирпичную стену, ответил:

— Даже не спрашиваю откуда ты это взял. Я уже привык к твоим фокусам. Но ты прав. Я бы с радостью поспал, но пока на это нет времени. Мне нужно работать. Иначе… Я не могу тебе рассказать, что происходит, но сейчас точно не время для сна. Скоро, очень скоро может случится непоправимое. Я не могу это предотвратить, но хочу хотя бы найти тех, кто к этому причастен.

— Вы говорите загадками, — усмехнулся я, и в это время чайник с щелчком выключился.

— Поверь, тебе это знать ни к чему, а то тоже сон пропадёт… Если ситуация не исправится, то сон пропадёт у всей империи.

Он хотел снова подняться, чтобы налить нам по чашке растворимого кофе, но я остановил его.

— Сидите, я сам всё сделаю, — я подошёл к столику, на котором на подносе стояла банка с кофе, сахарница, корзинка с печеньем и несколько чистых чашек. — Могу усилить эфиры кофе и сахара, чтобы на время ваш организм взбодрился.

— Буду тебе очень благодарен. Ты прав, у меня просто нет сил, и думается с трудом.

Приготовив нам кофе, я протянул ему чашку и опустился напротив.

— Скажи, Саша, а вы, аптекари, умеете бороться с ведьмиными заклинаниями? — ни с того ни с сего спросил Демидов.

— Ну-у-у, кое-кто умеет, а что?

— Кто? — вмиг оживился он и подался вперёд, буравя меня взглядом.

— Я.

Он улыбнулся, будто я сказал какую-то шутку, но, когда заметил, что я серьёзен, уточнил:

— С чего ты решил, что можешь справиться с заклинанием ведьмаков?

— Пробовал. Получилось, — ответил я спокойно и отпил кофе.

Он с минуту внимательно смотрел на меня, потом, будто приняв какое-то непростое решение, откинулся на спинку кресла, сделал два больших глотка остывшего кофе и кивнул.

— Хочу поделиться с тобой секретной информацией. Надеюсь, я могу быть уверен, что ты никому не расскажешь?

— Можете, — ответил я и откусил кусок сахарного печенья.

Демидов не спешил. Он допил свой кофе, взглянул на часы, недовольно поморщился, и только после этого начал говорить:

— Лекари уверены, что император заразили ведьминой чумой. Слышал об этом заболевании?

— Нет.

— До недавнего времени я тоже о нём ничего не слышал. Ведьмина чума передаётся через зараженный предмет. Сначала сильный жар, потом появляются сиреневые пятна, и через какое-то время человек умирает от язв и истощения организма. Император заразился несколько дней назад. У нас осталось совсем немного времени. Лекари говорят, что смерть наступает через дней десять — двенадцать.

— Если о болезни столько известно, то почему до сих пор нет эффективного лечения? — удивился я.

— О ведьминой чуме не слышали последние пятьдесят лет. А раньше… раньше люди просто умирали… Возьмёшься за лечение? Если всё получится, то благодарность государя…

— Об этом рано говорить. У меня нет готового лекарства от этого недуга. Завтра утром я дам ответ, — с этими словами я поднялся и двинулся к выходу.

— Саша, — бросил мне вслед Демидов. — А твой кофе на самом деле очень бодрит. Спасибо.

— Пожалуйста, — ответил я и вышел из кабинета.

Ведьмаки воздействуют на людей через свои заклинания и используют энергию земли. Заклинание — не микроб, который можно победить эфиром. Как и проклятье Нарантуи, с этим недугом можно справиться, используя ту же энергию, что и сами ведьмаки.

Первым делом я хотел порыться в книге, которую забрал у Фёклы. Если там ничего не найду, тогда обращусь за помощью к Нарантуе. Может, вместе найдём способ вылечить императора… Надеюсь.

— Ты чего такой задумчивый? — спросила Лида за ужином.

— А? Что? — я вынырнул из океана своих мыслей.

— Что-то случилось? — насторожилась она.

— Нет, всё хорошо. Просто думаю, — я вновь склонился над блюдом с жареным судаком.

— Зря ты согласился участвовать в турнире. Одни заботы от него, — проворчал дед. — Учёбу пропускаешь и вечно витаешь где-то.

— Учёбу догонит. Даже перегонит, — вступился Дима. — Лично я очень рад и горжусь тем, что моего сына включили в команду. Если он хорошо себя покажет, то все четыре года будет ведущим магом от академии. Это почётно и прибыльно.

— Работать — это прибыльно. А ваши турниры всё равно что в рулетку играть, — махнул рукой старик Филатов.

Так и не притронувшись к рыбе, я поднялся из-за стола и вышел из столовой. Забрав из комнаты ведьминскую книгу, пошёл в лабораторию и запершись, принялся просматривать заклинания. Ещё раз. Ведь до этого я просматривал их в своей памяти.

Только перевернув последнюю страницу, я окончательно убедился в том, что про Чуму в книге не было ни слова. Не было также ничего отдаленно напоминавшее это заболевание.

Последняя надежда на шаманку, ведь у меня нет времени посетить ведьмаков в Кижах.

«Наранутя, явись!» — позвал я и с замершим сердцем принялся ждать её появления.

Глава 7

Дух шаманки не заставил долго ждать. При появлении Нарантуи на меня пахнуло холодом. На этот раз она была одета в шикарную меховую накидку, а в руках держала бубен, обтянутый кожей.

«Ты звал меня?» — прошелестела она.

«Да. Мне нужна твоя помощь», — ответил я и заметил, что у неё на поясе висит целая связка различных зубов. В том числе человеческих.

«Говори».

«Ты знаешь, как вылечить человека, которого заразили ведьминой чумой?»

«Ведьма может вылечить этого человека».

«Вряд ли к нему подпустят ведьму, — с сомнением покачал я головой. — Я сам попробую. Ты только скажи, как это сделать, ведь вы похожи?»

«Ты забыл, что я не ведьма! — повысила она голос и дернула головой, отчего косы-змеи шевельнулись. Мне даже показалось, что они зашипели. — Ведьмы низшие и примитивные. Они могут черпать только темные силы. Больше никогда не сравнивай нас!»

Её явно задели мои слова.

«Понял. А к чему ты так разоделась?»

«Сегодня Костреница – Ночь Огненных ветвей. В полночь живые шаманы призывают умерших, чтобы мы помогли им побороть невзгоды или поделились советом».

«То есть только ко мне ты являешься в любое время?» — уточнил я.

«Верно. Ты заслужил это», — она почтительно склонила голову.

«Ясно… Если тебе ничего неизвестно про ведьмину чуму, то отправь ко мне того, кто подскажет, что делать,» — велел я.

Шаманка ударила в бубен и пропала.

Ждать пришлось более получаса. В лаборатории самопроизвольно приглушился свет, и по стенам и полу поползли длинные тени, когда передо мной появилась худая чёрная фигура.

Это была древняя старуха с редкими черными волосами, в истлевшем ажурном платье и с крупными желтыми зубами, которые выглядывали из-за тонких губ. Крупные зубы на тощем лице выглядели устрашающе и будто принадлежали не человеку, а лошади.

«Ты звал меня, алхимик?» — раздался в моей голове шёпот, от которого возникло ощущение, будто душу царапают ржавыми когтями. В своей прошлой жизни я думал, что повидал многое, но сейчас от неподдельного ужаса стыла кровь.

М-да, теперь я понял разницу между шаманом и ведьмой. Голос Нарантуи звучал так, будто с тобой говорит сама природа, а ведьма была олицетворением чего-то злого, неестественного.

«Как тебя зовут?» — совладав с собой, спросил я.

«Гризельда, алхимик».

«Ага, Гризельда, значит, — я глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. — Ты знаешь, как вылечить человека, заболевшего Ведьминой чумой?»

«Знаю, алхимик», — на этот раз её голос походил на низкое рычание, хотя она по-прежнему оставалась неподвижной и смотрела будто сквозь меня. Возможно, так и было, ведь она знала, что я алхимик, а не аптекарь Саша Филатов.

«Расскажи», — велел я.

Ведьма взмахнула рукой, и прямо в воздухе передо мной появились красные буквы, которые закружились и в следующее мгновение начали складываться в слова. В слова заклинания.

Я схватил карандаш и бланк для рецептов и начал быстро записывать, пока они не пропали.

«Это всё? Мне всего лишь нужно прочитать это заклинание, и болезнь уйдёт?» — уточнил я.

«Нужен ритуал и реликвия».

«Опиши ритуал», — я схватил следующий бланк, чтобы продолжить записывать.

«Нужен ритуал Очищения», — ответила она, но от этого яснее не стало.

«Как проходит этот ритуал?» — терпеливо переспросил я.

«Как всегда», — ответила она, и я заметил, как чуть дёрнулись её губы. Будто она хотела улыбнуться, но не могла.

«Ты шутить со мной вздумала, старая карга? А ну отвечай!» — внутренне повысил я голос, отправив мощный мысленный сигнал.

Ведьма вдруг перевела взгляд черных глаз на меня. Было ощущение будто меня окатили холодной водой. Я застыл как вкопанный.

«В круг из соли и свечей положи больного и прочти заклинание. Затем дай ему испить из реликвии, пожертвовав часть своей жизненной силы», — снова этот леденящий голос, но на этот раз он уже не действовал на меня так как при первом звучании.

«Что за реликвия? Где мне её найти?»

«Найди Чашу Стылых Слёз», — ответила она и, клацнув зубами, исчезла.

Если честно, я сразу почувствовал облегчение. Она будто сковывала мою волю.

Хм, Чаша Стылых Слёз…. Я несколько раз видел в ведьминской книге упоминание об этой Чаше, но где её взять?

Снова позвал Нарантую. Шаманка выглядела недовольной.

«Ещё не полночь, — сказала она. — Ты же знаешь, что мы не любим появляться до полуночи и после рассвета».

«В полночь тебе будет некогда. Шаманы наверняка припасли много вопросов. Лучше выясни, откуда можно достать реликвию под названием Чаша Стылых Слёз».

Шаманка ничего не ответила, лишь ударила в бубен и пропала. Я думал, что снова придётся долго её ждать, и уже хотел заняться изготовлением сыворотки для Демидова, но они появилась уже через пару минут.

«Все Чаши уничтожили. Ни одной не осталось».

«Кто уничтожил? Когда?» — всполошился я.

«Во времена Охоты на ведьмаков».

«Горгоново безумие! И как мне провести ритуал без этой чертовой Чаши?»

«Сделать самому», — дернула она плечом.

«Сделать?» — я задумался.

А почему бы нет? Её наверняка делали люди, просто с соблюдением определенных условий, и напитывая маной.

«Тебе понадобится травница. Я не знаю названия тех растений, которые понадобятся. При моей жизни и в моём народе они назывались не так, как сейчас».

«Ну так зови травницу!» — по-хозяйски ударил я себя по колену.

Прямо барин, требующий крепостных. Видел я один фильм про такое время в этом государстве. Только вместо крестьянок ко мне являлись призраки давно умерших людей.

Вскоре передо мной возникла та самая травница, которая помогла мне в прошлый раз. Только на голове у неё был венок не из полевых цветов, а из веток с огненно-красными листьями. Наверняка тоже готовится к Костренице.

«Шаманка рассказал, что от меня требуется, — начала она. — Тебе нужно сделать чашу из Плакучего сумеречника. Напитать его соком гриба Слезоточца. Обжечь в костре вместе с пухом Дымного дерева».

Ну в принципе ничего сложного. Все эти растения мне знакомы, и я даже знаю где их найти – в савельевской аномалии.

Травница испарилась, а я выбежал из лаборатории и рванул в сторону дома, на ходу набирая номер князя Савельева.

— Владислав Андреевич, извините, что так поздно, но дело срочное, — выпалил я, когда услышал приветствие.

— Говори.

— Мне нужно попасть в вашу аномалию. Я сейчас же выезжаю.

— Сейчас? Ночью?

— Да, — я забежал в свою комнату, включил на громкую связь и начал переодеваться в спортивный костюм. — Много времени не займёт. Я знаю, где найти то что нужно.

— Хорошо. Я найду людей в сопровождение. Сейчас не буду задавать вопросов. Но ты же мне потом обо всём расскажешь?

— Боюсь, что в этот раз мне нужно сохранить всё в тайне, — признался я. — Могу только сказать, что от этого зависит жизнь.

— Дело жизни и смерти – уже слышал от тебя такое, — невесело усмехнулся он. — Через сколько тебя ждать?

— Постараюсь через три часа. Сразу подъеду к воротам анобласти. Пусть прихватят снаряжение для меня. Я так до сих пор и не сподобился приобрести.

— Об этом можешь не волноваться. Отправлю с тобой старика Меткого и ещё двух опытных охотников. Сам знаешь, по ночам в аномалии опасно.

— Знаю, — ответил я и вспомнил, как провалился в ловушку, которую вырыл гигантский жук Грунтолаз.

Прихватив с собой сменное белье, пистолет, патронташ с пробирками и зельестрел, я спустился вниз и нашёл Диму, который делал какие-то записи в своём дневнике.

— Я в Торжок. Постараюсь не задерживаться, — бросил я и уже хотел двинуться к двери, но он остановил меня.

— Зачем тебе в Торжок?

— Кое-какие срочные дела появились. Не хочу утомлять тебя подробностями.

— Ты уж будь любезен, — строго сказал отец.

Это было довольно необычно. Я редко видел его строгим. Думаю, что жизнь вдали от семьи сильно повлияла на него, поэтому сейчас он старался быть мягким и понимающим. Из памяти Саши я знал, что Дима раньше был более резким, активным, и не раз наказывал его за плохое поведение.

— Мне понадобились ингредиенты из анобласти.

— Ты хочешь зайти ночью в анобласть? — он вытаращился на меня так, будто я смертник.

— Да нет, — махнул я рукой. — Пока доберусь – утро наступит.

Дима протяжно выдохнул, но всё ещё с подозрением смотрел на меня.

— Что за зелье ты придумал?

— Потом расскажу. Сейчас совсем нет времени, — я указал на часы. — Хочу успеть за выходные сделать все дела, а то начнётся рабочая неделя, и снова не буду вылезать из академии до самого вечера.

— Подожди меня, я поеду с тобой. Мне только нужно переодеться, — он поднялся из-за стола и торопливо двинулся к двери.

— Да зачем тебе ехать со мной? Тебя всё равно в аномалию не пропустят, — попытался отговорить я.

— Это не обсуждается, — сухо сказал он, отдёрнул полу пижамы и начал подниматься по лестнице.

Как только хлопнула дверь его комнаты, я выбежал из дома и рванул к воротам. Ждать его я точно не буду. Пусть привыкает к тому, что всегда будет так, как я хочу.

Забросив рюкзак на заднее сиденье, выключил телефон, завёл двигатель, который тут же откликнулся довольным урчанием, и выехал с парковки. Конечно, Дима будет возмущаться и требовать ответа, но в аномалии ему точно не место. К тому же никто не должен знать, что именно я делаю, и для кого.

Как и рассчитал, через три часа я подъехал к воротам анобласти. Охрана работала круглосуточно, поэтому меня уже встречали.

— Здорова, малец, давно не виделись, — расплылся в улыбке Меткий. — Как жизнь молодая?

— Приветствую. Жизнь кипит, — я пожал ему руку.

— И правильно. Молодо-зелено. Эх, мне бы скинуть лет двадцать, я бы столько всего переделал, — мечтательно произнес он.

— Могу предложить зелье, которое сделает вас на двадцать лет моложе. Правда, стоить будет дорого.

— Ну ты шутник, — рассмеялся он и похлопал меня по плечу. — Ты ещё машину времени предложи.

— Такой машины у меня нет, — развёл я руками.

— Ну раз нет, надевай снаряжение и пойдем. Ещё карабин тебе прихватил.

— Карабина не надо. У меня с собой пистолет и зельестрел, — ответил я, надевая тяжелое обмундирование.

— Что ещё за зельестрел такой? Типа рогатки, что ли? — усмехнулся он.

Я вытащил из-за пояса и протянул ему роскошный револьвер.

— Вот это громобой, — восхищенно произнёс он. — Небось много денег за него отдал.

— Много, но в деле почти не проверял.

— Ну вот сейчас и проверишь. Ночью там, — он кивнул на ворота и напряженно добавил, — сущий ад.

После того, как все собрались, ворота разъехались, и мы пешком зашли в анобласть. Машина мне не нужна. Во время езды я не смогу реагировать на эфиры нужных мне растения. К тому же я совсем неподалёку от ворот находил Дымное дерево. Оно издали привлекало внимание, ведь на нём почти не было листьев, а ветки покрывал густой пух. Именно в костре из этого пуха и нужно обжечь готовую чашу.

Мы решили не включать фонари, чтобы не привлекать излишнего внимания. Однако прошли не более ста метров, когда я учуял эфир ядовитой змеи. Увидеть её было невозможно, ведь лес здесь напоминал густые джунгли.

— Стойте, не двигайтесь, — прошептал я и поднял руку.

Охотники замерли и напряглись, вглядываясь в тёмные заросли.

— Что такое? Ты что услышал? — также шепотом спросил Меткий.

— Нет, учуял. Слева притаилась змея, но я её сейчас обезврежу.

Я вытащил из патронташа пробирку с «Ледяной пеленой» и плеснул. Толстые сверкающий лёд быстро «побежал» по траве. Мы услышали лишь шипение, которое быстро стихло.

Один их охотников прорубил тесаком листву, и мы увидели огромную змею. Она застыла с открытой пастью. На концах острых клыков замерзли капельки желтого яда.

— На обратно пути снимем кожу. Дорого продать можно будет, — с довольным видом произнёс охотник.

Мы продолжили путь и, уже подходя к Дымному ,вышли на открытое место, где разместилось целое стадо кабанов.

— Отходим, — быстро шепнул Меткий, но тут несколько кабанчиков с визгом бросились врассыпную, чем привлекли внимание взрослых особей.

Просто гигантский вепрь, которого я сначала принял за черный холм, поднялся на ноги и, сверкая красными глазами, пошёл на нас. Бежать было бесполезно. Послышались выстрелы. Один из охотников – маг ветра, принялся бить его воздушными лезвиями. Вепрь взревел и начал отступать, но в это самое время справа показался ещё один, поменьше.

— Опасность справа! — предостерегающе закричал я, выхватил зельестрел и выстрелил.

Вепрь успел только хрюкнуть и поднять копыто. Затем свалился на бок, не в силах пошевелиться.

Между тем вожак продолжал отступать. Он уже весь был покрыт ранами, один глаз заплыл, но по-прежнему не убегал, в то время как всё стадо уже скрылось в лесу.

— Вот же упёртый, — сказал Меткий, прицелился и выстрелил.

Попал прямо во второй глаз. Вепрь замертво свалился на землю и пропахал траву пятачком.

— С пустыми руками мы отсюда не выйдем, — с довольным видом сказал Меткий.

Пока я собирал пух с Дымного дерева, охотники разделали кабанов. Тащить на себе такие туши было невозможно, поэтому взяли лишь то, что ценнее всего: клыки, шкуру, жир и внутренние органы.

— Ну что, Саша, назад возвращаемся? — спросил Меткий, когда я вернулся к ним.

— Нет. Мне нужен Плакучий сумеречник и гриб Слезоточец.

— Так я знаю, где Слезоточец растёт. В прошлом году на него заказ поступал, — сказал один из охотников. — Далековато. Километра два отсюда.

— Быстро дойдём, если никто не помешает, — ответил Меткий.

Мы снова двинулись в путь. Бледная луна хоть немного, но разбавляла тьму, поэтому охотник без труда вёл нас к поляне, где, по его заверению, росла целая колония Слезоточцев.

Нам попадались ночные хищники, но Меткий вытащил из рюкзака по баллону с ядрёным газом типа перцовки и раздал всем. Мы периодически распыляли его, отгоняя от себя всякую живность.

Два километра идти не пришлось. Я учуял их через несколько сотен метров на небольшом бугорке, вокруг которого рос густой ельник.

Сколько понадобится темно-синих капель, которые накапливались в центре полой шляпки гриба, я не знал, поэтому собрал все грибы.

— Остался Плакучий сумеречник, — напомнил я. — Кто-нибудь сталкивался с ним?

— Видать, не такое уж полезное дерево, раз нам ни разу не приходилось за ним заходить, — сказал Меткий, когда все охотники сказали, что даже не знают, как он выглядит.

— Я видел его у пещеры с кристаллами. Далеко до них? — уточнил я.

— К утру дойдём, — прикинув в уме, ответил Меткий. — Только надо на дорогу выйти. Если по прямой пойдём, на болото попадём. Чтобы обойти его, ещё больше времени потратим. У тебя горит? Срочное дело?

— Горит, — признался я. — Пойдёмте к дороге.

Идти по дороге гораздо легче, поэтому мы энергично зашагали в сторону светлеющих вершин гор.

Как и сказал Меткий, уже совсем рассвело, когда впереди показались те самые скалы с пещерами, где добывают кристаллы.

Плакучий сумеречник отдалённо походил на иву. Только стебель и ветки были почти черные, а узкие длинные листья покрыты синими прожилками.

Мне следовало сделать чашу из этого дерева, поэтому я срубил толстую ветку, затем разделил её на три куска на тот случай, если с первого раза не получится, и запихнул в рюкзак.

— Готово. Можем возвращаться, — сказал я охотникам, которые охраняли меня, и за это время убили несколько ящеров, три змеи и черную пантеру.

Именно с такой я столкнулся, когда в первый раз зашёл в анобласть вместе с Ваней. Правда, если не считать тот случай, когда я превратился в одного из охотников. Даже помню его имя – Эдик. Но и я ему помог – приготовил зелье для скорейшего выздоровления.

Обратный путь прошёл без происшествий. Перед обратной дорогой я заехал в Торжок. Сначала наведался в «Кофейный дом». Елизавета Андреевна, владелица кофейни, встретила меня, как родного, и угостила пирожными и бутербродами с сыром и красной рыбой, а также вкусным ароматным кофе.

После этого я заехал в «Туманные пряности» проведать Валеру. Парень тоже обрадовался мне и рассказал, как они с братом со всем справляются, и как теперь он сам ходит в лес вместе с отрядом филатовских собиральщиков. Я похвалил его и сделал для себя пометку, что надо бы сказать деду, чтобы тот не скупился и выплачивал премии.

Когда выпил зелье «Исцеления», усталость как рукой сняло, и я пустился в обратную дорогу. У меня были большие сомнения, что кто-то подпустит меня к императору проводить ритуал, но стоило попробовать. Надеюсь, меня после этого не признаю ведьмаком и не казнят…

Глава 8

Добрался до дома к двум часам дня. Лида занималась подготовкой к открытию новой лавки, поэтому её не было дома. Настя с подружками пошла в кинотеатр, поэтому обедал я в обществе Димы и деда.

Дима, кстати, ни слова не сказал о моём бегстве, только уточнил, всё ли я нашёл. Дед на его месте наверняка устроил бы скандал или снова начал бурчать и обвинять меня в неуважении или в неблагодарности. Всё-таки они очень разные люди.

— Эх, Шурик-Шурик, чувствую, ты что-то от нас скрываешь. То генерал за тобой приезжает, то мчишься ночью в Торжок. Признавайся, что ты снова затеял? — подозрительно прищурившись, спросил дед.

— Ничего особенного. Пытаюсь вылечить очередного больного, — как можно равнодушнее ответил я.

— Что за больной? — заинтересовался Дима.

— Этого сказать не могу — попросили молчать. А вот болезнь плохая, но, по-моему, не заразная.

Из того, что я успел узнать, магия ведьмаков работает направленно. То есть заразить хотели именно императора, и никто, даже те, кто прикасался к тому же предмету, просто не заражались. Заклинание на них не срабатывало. Это может объяснить то, что во дворце больше никто не заболел.

— И чего ты вечно ходишь вокруг да около. Выкладывай всё начистоту! — старик Филатов ударил ладонью по столу, отчего звякнула посуда и подпрыгнули столовые приборы.

— Не могу. Сказал же — просили молчать, — пожал я плечами и как ни в чём не бывало продолжил есть сочную поджаристую рульку, обильно смазанную приправами. Нашими филатовскими приправами.

— Ага, значит люди большие, — смекнул дед. — Надеюсь, ты не продешевил? Хорошую цену попросил за лекарство?

— Пока ничего не просил. Даже не знаю, получится помочь или нет, — я задумчиво уставился перед собой.

А, может, не рисковать и сначала попробовать изучить эфир больного государя и, если не справлюсь с помощью зелий, только после этого проводить ритуал? Хотя, если я себе не смог помочь избавиться от ведьминского воздействия, то как помогу другому? Нет, не буду тратить время на зелья. От каждого недуга есть своё лекарство и не стоит изобретать что-то другое.

— Сынок, может ты хотя бы подскажешь, что за болезнь такая? Мы с дедом подскажем, — вывел меня из раздумий голос Димы.

— Нет. Я уже знаю, как помочь, — я встал из-за стола и двинулся к выходу. — Спасибо за обед.

Запершись в лаборатории чтобы никто не помешал, я разложил на большом металлическом столе всё, что требовалось для создания Чаши Стылых Слёз.

В прошлой жизни я редко нанимал мастеров, а предпочитал сам во всём разобраться, поэтому даже столярному ремеслу был обучен. Шкатулки, коробки, подставки, пробки и доски я делал сам, поэтому не видел ничего сложного в том, чтобы сделать чашу, но у меня не было никаких специальных инструментов.

Я нашёл в кладовке только пилу, молоток и ведро заржавевших гвоздей. Уже хотел поехать в магазин, но тут увидел ящики с инструментами строителей, которые строили новую оранжерею на месте той, что когда хотел сделать дед. Мастер без лишних вопросов разрешил мне взять всё что нужно.

Я выбрал небольшой плотницкий топор, стамеску, рубанок и долото. Этого должно хватить, чтобы смастерить чашу. Не знаю точно, как она выглядит, но, думаю, это не так уж и важно. Главное, чтобы сделано было по правилам и использовалось по назначению.

На то, чтобы сделать посудину, более-менее напоминающую чашу, мне потребовалось больше четырёх часов и все три куста дерева.

Одна чаша лопнула, когда я неаккуратно попытался обработать дно и чуть глубже провёл долотом. Вторая почти получилась, но я не рассчитал размер, и внутренняя часть едва бы вместила пятьдесят миллилитров воды. Поэтому третью я уже делал с особой осторожностью и всё тщательно продумывая. Правда, получившаяся чаша больше напоминала небольшой котелок, но какая разница. Я же не ремесленник, а в первую очередь алхимик.

Прибрав сор, я приступил к следующему этапу. Нужно напитать чашу соком гриба Слезоточца. Благо я набрал достаточно этих грибов, чтобы не переживать о том, что их может не хватить.

Я присел на высокий табурет, взял один гриб, поднес к чаше и сжал его. Темно-синий сок начал капать на деревянные края, но к моему удивлению, не начал впитываться, а стекал на стол. Древесина отталкивала жидкость.

— Не понял, — нахмурился я и принялся втирать сок в чашу, но сколько бы не тёр, окрасил только свои пальцы, а чаша оставалась светло-бежевого цвета.

Промучившись целых полчаса и испортив половину грибов, я зло выругался и вышел на улицу.

Вечерело. Промозглый ветер обдувал разгорячённое лицо и шелестел остатками пожелтевшей листвы. Я медленно побрёл по садовой дорожке, пытаясь понять, как можно пропитать то, что пропитываться совсем не хочет. Может сделать шилом много маленьких дырочек? Или накрошить грибы внутрь чаши и подождать, вдруг впитается? Не-е-е, всё не то.

В конце концов я решил снова вызвать Нараную, и пусть она отправит ко мне ту ведьму.

Нарантуя не заставила себя долго ждать. Она сменила меха на платье и была без бубна.

«Как прошла ночь с шаманами?» — спросил я с улыбкой.

«Как обычно. Ничего без нас не могут», — прошелестела она и тоже чуть заметно улыбнулась.

«Ты можешь снова позвать ко мне ту старуху?»

«Ей не понравится, — предостерегающе произнесла Нарантуя. — Она в прошлый раз сильно упиралась и грозила проклятьями».

Я задумался. Что же мне теперь делать? Остановиться на полпути?

«Что тебя беспокоит?» — спросил шаманка.

«Я не могу пропитать чашу слезами гриба Слезоточца. Хотел спросить, как это сделать».

«Смешай слёзы со своей кровью, — ответила она. — Это древнее и могущественное дерево. Оно просто так ничего не принимает. Только через жертву. Пожертвуй свою кровью, и она ответит тебе взаимностью».

Хм, можно попробовать.

Я накапал в мензурку темно-синий сок, уколол палец и добавил несколько капель своей крови.

— Ну что ж, попробуем, — затаив дыхание, вылил получившуюся смесь в чашу.

Жидкость впиталась мгновенно, будто это было не дерево, а вата.

— О, отлично, — обрадовался я и мысленно обратился к шаманке, которая до сих пор парила неподалеку и наблюдала за тем, что я делаю.

«Благодарю тебя, Нарантуя».

Она ничего не ответила, а медленно испарилась.

Вскоре вся чаша покрылась темно-синим цветом, впитав в себя сок гриба. Остался последний этап.

Я боялся, что пух с Дымного дерева сгорит быстрее, чем я смогу обжечь чашу со всех сторон. Поэтому выключил на полную мощь вентиляторы в вытяжном шкафу, сложил костер из остатков дерева и поджёг.

Когда опилки и стружки хорошо разгорелись, положил в центре костра чашу и тут же навалил сверху целую охапку пуха. Однако я очень удивился, когда пух вместо того чтобы вспыхнуть и за считанные секунды превратиться в золу, начал скручиваться, чуть потрескивать и загораться золотистым огнём. Вскоре пух облепил чашу и вытяжной шкаф, превращаясь в золотистые нити и образуя узоры. А потом просто потух.

Я сразу же вытащил деревяную посуду и внимательно осмотрел. Ещё недавно это была грубо выструганная неумелым мастером посуда, напоминающая горшок для печи. Сейчас же я держал в руках сосуд глубокого тёмно-синего цвета, словно морская вода, и с золотистыми причудливыми узорами. Издали казалось, что это очень дорогая фарфоровая посуда, но вблизи был заметен рисунок дерева и неровности.

Я вытряхнул из рюкзака остатки трав и положил в него чашу, предварительно завернув в бумажное полотенце. Теперь самое трудное — уговорить Демидова. Если честно, я даже не знал, с чего начать, ведь не мог признаться, что имею отношение к ведьмакам. К тому же сильно сомневался, что всё сделал правильно и ничего не перепутал. А может, нужно было делать эту чашу в определённое время года, ну или только при свете луны. Или были ещё какие-нибудь тонкости, о которых не упомянула ведьма, а я сам не спросил. Короче, брошу кости судьбы, а дальше будь как будет.

Включив телефон, я позвонил главе тайной канцелярии.

— Слушаю, Саша, — услышал я его уставший голос.

Похоже он так и не уходил домой и продолжал работать.

— Роман Дмитриевич, у меня есть к вам срочное дело.

— Ты же знаешь, что у нас происходит. Я вряд ли смогу тебе помочь…

— Это касается императора! — прервал я его, повысив голос.

— Императора? — в голосе послышались встревоженные нотки. — Подъезжай к Управлению. Я здесь.

Через полчаса я с рюкзаком на плече заходил в Управление тайной канцелярии. Демидов выглядел ещё хуже. Похоже, я прав, и он так и не уходил домой и продолжал работать в ущерб своему здоровью.

Поздоровавшись, я протянул ему пробирки с зельем. Прихватил с собой «Золотой нектар» и «Исцеление», когда выходил из лаборатории. Есть зелья, лучше всего помогающие при таких состояниях, но на их изготовление у меня не было времени.

— Что это? — спросил он.

— Выпейте. Станет лучше.

— Ну раз ты так говоришь, — пожал он плечами и друг за другом выпил оба зелья.

Похоже, он уже без лишних вопросов доверял мне.

— А ты прав, — оживился он и даже поднялся с кресла, в котором полулежал. — Какое приятное тепло разлилось по всему телу. Даже мурашки побежали… Уф, и в жар бросило.

— Сейчас всё нормализуется. Но вам всё равно нужен отдых. Действие зелий пройдёт через несколько часов, снова хлынет усталость и вы будете себя чувствовать ещё хуже, чем до того как выпили, — предупредил я.

— Понял. Обязательно найду время вздремнуть, — он залпом выпил стакан воды и вновь сел за стол. — Опросил тридцать семь человек. Но никто ничего необычного не видел. До сих пор непонятно, как заразился император.

— Сейчас это не так уж и важно. Главное спасти ему жизнь. И у меня есть одна задумка.

— Ну-ка, ну-ка, — он подался вперёд и весь обратился вслух. — Неужели есть лекарство от этой напасти?

— Есть, но оно не совсем обычное, — нехотя признался я. — Вернее, это даже не лекарство, а ритуал, с помощью которого можно попробовать изгнать болезнь из тела Его Величества.

— Ритуал? С этого момента поподробнее.

Пока ехал сюда, я придумал одну историю и очень надеялся, что он мне поверит.

— В одном из старых дневников филатовского рода я нашел описание того, как можно избавить от этой болезни.

— Да ты что! И как же? — он с надеждой уставился на меня.

— Есть один ритуал, который я сам могу провести. Ночью нарочно ездил в савельевскую аномалию за манаросами, — я вытащил из рюкзака чашу, развернул полотенце и показал ему. — Сам сделал. Только что.

Демидов осторожно взял чашу, внимательно рассмотрел её и снова вернул.

— А в чём заключается ритуал? Что конкретно нужно делать?

— Ничего особенного. Я всего лишь прочту заклинание.

— А зачем чаша?

— Там будет вода с моей кровью, которой я должен буду брызгать на императора, — я старался говорить спокойно, чтобы не выдать волнения.

— Ритуал, кровь, заклинание… Уж не ведьминский ли это ритуал? — Демидов подозрительно уставился на меня.

Горгоново безумие! Что же мне ответить?

Я помедлил немного и кивнул.

— Вы правы. Слышали фразу — лечить подобное подобным? В этом случае мы сможем помочь государю только при помощи той магии, которой на него воздействовали. Но если вы не поддержите меня, я просто вернусь домой и сожгу эту чашу. А император…

Я не стал договаривать. Он и так понял, что я хотел сказать.

— Саша, ты толкаешь меня на преступление, но ради того, чтобы сохранить жизнь Его Величеству, я пойду на риск, — он решительно поднялся с места. — Поехали во дворец.

Я оставил машину во дворе Управления и сел в бронированный внедорожник вместе с Демидовым. Нас сопровождали ещё две машины боевых магов, которые всегда были начеку, и более того, находились на таком расстоянии, чтобы глава тайной канцелярии всегда был закрыт их защитным куполом. Похоже, Демидов опасался ещё одного нападения.

Через ворота нас пропустили только предварительно проверив. Хорошо, что я оставил пистолет и зельестрел дома, а то наверняка меня не пропустили бы с оружием. Даже чаша заставила из насторожиться, но Демидов сказал, что это артефакт для лекарств от филатовского рода аптекарей.

— Возле государя дежурят лекари, и сам наследник не отходит от его покоев, поэтому нам придётся постараться, чтобы убедить их провести ритуал, — сказал Демидов, когда мы зашли во дворец и в сопровождении камергера шли по ковровой дорожке.

— Наследник? — мне стало интересно.

Я никогда не видел его вживую, как и прежний Саша.

— Да. Обращайся к нему Ваше Высочество. А лучше вообще не обращайся. Если что-то понадобится, скажи мне.

Мы дошли до покоев императора.

— Подожди здесь. Я переговорю с лекарями, — сказал Демидов и двинулся к двери, но я его остановил.

— Зайдём вместе, — решительно сказал я.

Глава тайной канцелярии немного поколебался, но махнул рукой и ответил:

— Вместе так вместе.

Как только двустворчатые двери распахнулись, я почувствовал эфир тяжело больного человека. Его эфир выдавал смертельную болезнь, которая поражала внутренние органы, мешая их работе.

— Роман Дмитриевич? — к нам подошёл мужчина в белом халате с гербом на груди и, указав на меня, возмущенно зашептал. — Что всё это значит? Кого вы привели?

— Знакомьтесь, Анатолий Борисович. Это Александр Филатов. Он сын Дмитрия Филатова.

Враждебность лекаря сменилась любопытством.

— Сын Димы? Похож. Очень даже похож. Здравствуйте, Александр, — лекарь протянул мне руку. — Приятно познакомиться. Я очень хорошо отношусь к вашему отцу.

— Приветствую, — я пожал ему руку.

— Зачем вы пришли? — он перевёл взгляд на Демидова.

— У Саши есть предложение. Вернее, он нашёл способ помочь Его Величеству.

Лекарь отпрянул, будто обжёгся.

— Саша нашёл… О чём речь? Что ещё за средство?

— Хочу с помощью ритуала снять Ведьмину чуму.

— Ритуала? Что ещё за ритуал? — он отступил на шаг и недовольно поморщился.

Неужели он думает, что мы смеемся над ним? Или шутим?

В это время от кровати, закрытой балдахином, послышался стон. Лекарь невольно сжался, будто его ударили кнутом. Похоже, все на нервах.

Из небольшой двери, которая вела в уборную, вышел Адам Гидонович. Увидев меня, он всплеснул руками и поспешил навстречу.

— Здравствуйте, господин Филатов. Вы что здесь делаете? — он двумя руками пожал мою руку.

— Я хочу попробовать вылечить императора. Нашёл один ритуал. Правда, я не уверен, что он поможет, но хуже точно не станет.

— Я согласен! Давайте пробовать! — выпалил он, но тут его отдёрнул второй лекарь.

— Что вы себе позволяете?! Здесь я всё решаю, — он строго посмотрел на Когана.

— Вы уже неделю ничего не можете решить, — понизив голос, сказал Адам Гидонович и пробуравил его взглядом. — Мы оба знаем, что с каждым часом императору всё хуже. Если есть хоть малюсенькая вероятность, что мы сможем побороть болезнь, то я буду пробовать. Ясно?

Они сцепились взглядами. Первый лекарь поиграл желваками и сдался.

— Ну ладно. Делайте, что хотите, — махнул он рукой.

Переваливающейся походкой подошел к кровати и откинул балдахин.

Я попросил Адама Гидоновича принести соль и свечи, а сам тем временем набрал чистой воды в чашу и, уколов палец, накапал свою кровь.

Лекарь, которого Демидов назвал Анатолием Борисовичем, с недовольной миной следила за нашими действиями, но не вмешивался.

Вдвоем с Демидовым мы насыпали соль в центре комнаты в виде круга и расставили свечи.

— Надо положить государя в центр круга, — сказал я.

— Положить Его Величество на пол? Вы с ума сошли? — снова лекарь. Ну до чего же неприятный тип!

— Сейчас позову стражей, пусть помогут, — вызвался Адам Гидонович и поспешил к двери, но открыть не успел.

Двери распахнулись, и на пороге появился высокий молодой человек. Он недоуменно посмотрел на нас, затем перевёл взгляд на круг из соли и свечей и грозно спросил:

— Что здесь происходит?!

От мощной ауры, что хлынула от него, перехватило дыхание. А вот и наследник.

Глава 9

Перед нами стоял мужчина лет двадцати пяти в темно-зелёном мундире и с отличительными знаками на погонах и груди. У меня даже не возникло сомнений, что перед нами наследник императора.

Все, кроме меня, низко поклонились ему.

— Я спрашиваю, что здесь происходит? — повысил он голос и решительно двинулся к нам.

— Ваше Высочество, мы ищем способ помочь государю, — почтительно склонив голову, ответил Адам Гидонович.

— Помочь? Как? Что это вообще такое? — он указал на солевой круг и толкнул ногой одну из свечей.

Хорошо, что мы не успели их поджечь, вид был бы куда зловещее.

— Позвольте представить вам Александра Филатова, — вставил Демидов и указал на меня. — Из аптекарского рода Филатовых. Возможно, вы слышали историю…

— Я знаю, как такие Филатовы, — прервал он его и внимательно посмотрел на меня.

По этикету я должен был склонить голову, но никак не мог заставить себя кланяться. Я выдержал его взгляд и только после того, как он перестал пытаться подавить меня своим «императорским величием», сказал:

— Рад познакомиться, Ваше Высочество.

— Это ты всё затеял? — сухо спросил он.

— Да. Я хочу с помощью ритуала попробовать…

— Попробовать? Мой отец и глава государства, по-твоему, подопытный кролик? — в его голосе послышались угрожающие нотки.

Нет, ну у этого наследника явные проблемы с общением. Похоже, он недостаточно умён, если даже выслушать не может. О правилах светского общения я вообще молчу. Это это свойство присуще обычно всем правителям и их детям. Хотя… если он действительно любит своего отца его можно понять…

— Я всего лишь хочу помочь, — терпеливо проговорил я. — Ни лекари, ни аптекари не могут справиться с Ведьминой чумой. Почему бы не попробовать вылечить государя с помощью ведьминского ритуала?

При упоминании о ведьминском ритуале у наследника брови поползли вверх, а Коган издал звук, похожий на скулёж. Похоже, я совершил ошибку, и произнёс вслух запретное слово или что-то типа того.

— Ты в своём уме?! — выпалил наследник. Он буквально на глазах стал пунцовым, а из глаз чуть искры не посыпались. — Схватить его!

Личная охрана разъяренного принца бросилась ко мне. За секунду мне скрутили руки и поставили перед цесаревичем на колени.

Я не сопротивлялся. Во-первых, в этом не было смысла. Меня бы всё равно одолели, ведь во дворце десятки боевых магов. Во-вторых, не хотел подставлять Демидова и Когана. Именно с их разрешения я вообще затеял всё это.

— Ваше Высочество, Александр способный юноша. Он уже не раз выручал моего уважаемого братца. С помощью его лекарств выздоровели смертельно больные люди, — несмело проговорил Адам Гидонович, молитвенно сложив руки.

— Поддерживаю, — рядом со мной встал Демидов. — Саша спас меня после взрыва. Я был в тяжелом состоянии, и лекари даже не надеялись, что я смогу выкарабкаться. Но как видите, я жив и здоров, а всё благодаря ему.

Наследник выдохнул, провёл рукой по волосам и уже более спокойным голосом сказал:

— Вы, видимо, не совсем понимаете, что хотели натворить. За такое я должен казнить всех, кто здесь находится, — в его голосе слышался ледяной холод. Такой правитель ни секунду не будет колебаться, перед тем как самолично отсечь голову врагу. — Но я вас прощаю. А вот этот аптекарь, — он бросил на меня испепеляющий взгляд. — Получается и не аптекарь вовсе, а ведьмак. Все вы знаете, что ждёт ведьмака, который к тому же покушался на жизнь государя.

Ну вот и всё. Жаль, что пожил так мало. И жаль, что не приготовил впрок «Ликвор двойственности».

Демидов и Коган вновь начали наперебой что-то доказывать, упрашивать, Адам Гидонович даже на колени встал рядом со мной. Но цесаревич был непреклонен.

— Увести его. Суд будет завтра, — сухо проговорил он.

Меня поставили на ноги и подтолкнули к двери. Я перехватил взгляд Демидова. В них плескалась паника.

Я бы мог вырваться и сбежать из дворца, но что дальше? Вернуться домой я не смогу. Мне придётся всю жизнь скитаться и прятаться, а это не в моих правилах. Я — великий алхимик Валериан. Если суждено умереть, то умру с высоко поднятой головой.

Но кое-что меня всё же тревожило. А вдруг гнев власть имущих снова падёт на род Филатовых? Похоже, я не только себя, но и их подставил.

Когда я в сопровождении суровых телохранителей уже подошёл к двери, со стороны кровати послышался хрип. Император задыхался.

Анатолий Борисович, который всё это время стоял у кровати и не вмешивался в происходящее, откинул балдахин и встревоженно заохал.

Наследник бросился к кровати.

— Отец! Помогите же ему! Отец! Он задыхается! Сделайте же что-нибудь?!

Лекари засуетились, а я повернул голову и увидел руку императора, которая свисала с кровати.

Вся рука была в сиреневых пятнах. Некоторые превратились в язвы. Даже без эфира я понимал, что ему осталось жить не больше суток. А, может, несколько часов.

Меня вывели из комнаты и повели по коридору, когда я услышал слова Демидова:

— Выше Высочество, позвольте Филатову провести ритуал. Нужно использовать все возможности, чтобы спасти государя.

Я не расслышал, что он ответил, но уже в следующее мгновение послышались торопливые шаги, и Демидов, выбежав из императорских покоев, крикнул нам вслед:

— Отпустите Филатова. Это распоряжение цесаревича!

Телохранители остановились, но не торопились выполнять распоряжение главы тайной канцелярии.

— Мы подчиняемся только Его Высочеству, — грубо сказал один из них — суровый вояка с короткими тёмными волосами и массивным подбородком.

Демидов с раздражением выдохнул и снова исчез за дверью. Я попробовал освободиться, но куда там. Всё равно что бороться с быком — настолько неравные силы. Всё же мне следует продолжить прокачиваться своё тело, а то по сравнению с телохранителями я выглядел хиляком.

Вскоре появился наследник. У него были красные глаза и говорил он слегка гнусаво.

— Отпустите. Он свободен.

В ту же секунду они разжали руки, больше напоминающие стальные клещи.

Цесаревич снова исчез в комнате, а Демидов махнул мне.

— Саша, закончи начатое.

На этот раз наследник самолично помог поднять похудевшего отца с кровати и положить в центр круга. Он всхлипывал, но держался и как мог отводил взгляд от лица отца. Оно и понятно. Даже я не мог без содрогания взглянуть на сиреневое лицо, в котором едва угадывались черты государя.

Восстановив солевой круг, я поджёг свечи и взял со стола, накрытого дорогой бархатной тканью, свою чашу.

— Я не знаю, что будет происходить, но вам лучше держаться подальше, — предупредил я и повернулся к замершим лекарям, Демидову и наследнику.

— Я останусь рядом с отцом, — упрямо заявил цесаревич.

— Как угодно, — дернул плечом. — Но я за последствия не отвечаю, так как делаю это в первый раз в своей жизни.

Делать мне нечего — уговаривать его. Пусть стоит, если хочет. Зная, что происходит во время ведьминских ритуалов, я бы на его месте вообще из дворца уехал.

Вытащив из кармана бланк, на котором написал слова, продиктованные ведьмой, я зашёл в круг, положил чашу на пол и, встав на одно колено уже хотел начать ритуал, но тут увидел магический след. Неожиданно!

— Я могу выйти на того, кто причастен к заражению государя, — сказал я и повернулся к Демидову. — Сохранилась магическая нить, связывающая его с исполнителем.

— Что? Ты можешь найти того, кто сотворил это? — вмешался в разговор наследник.

— Могу, но как только проведу ритуал, след пропадёт. Решайте, — кивнул я.

— Что тут решать? Нужно найти ублюдков и казнить прилюдно! — воскликнул он.

— Я не знаю, как далеко находится ведьмак, поэтому его поиски могут затянуться.

В это время император снова захрипел и закашлялся. Из его рта потекла струйка крови. Я втянул носом и невольно поморщился — открылись внутренние язвы. Прямо сейчас он медленно умирал.

— То есть либо ты спасаешь отца, либо находишь того, кто с ним это сотворил? — уточнил обеспокоенный цесаревич.

— Да. Но если государь умрёт раньше, чем я найду виновного, то нить оборвётся.

Он принялся метать по комнате, не зная, на что решиться. Я стоял и ждал его ответа. В конце концов это его отец, и он должен принимать решения. Но я бы на его месте ни секунды не раздумывал и спас отца.

— Проводи ритуал, — наконец ответил он и махнул рукой.

Фух-х-х, ну что ж… Я глубоко вздохнул и начал произносить заклинание:

— Лакрис морбис эваде. Сана корпора люсс инваде….

В это время друг за другом начали взрываться все лампы, что горели в комнате, а от свечей повалил густой чёрный дым.

— Что происходит?! — в панике закричал цесаревич.

— Ваше Высочество, вам лучше выйти, — сказал Демидов.

Он тоже был встревожен, но стоял как вкопанный и даже не шелохнулся, в то время как лекари попятились к двери.

— Нет, я останусь с отцом! — это снова наследник.

Итак, на чём я закончил?

— Фортис вита, нокс…

С оглушительным звоном разлетелись стекла на окнах, а по стенам поползли чёрные тени.

— А это что? Что это такое?! — цесаревич полностью потерял самообладание, когда к нему начали приближаться черные тени.

— Анатолий Борисович, уведите цесаревича! — подал голосДемидов.

Лекари, которые уже были у двери и порывались первыми покинуть комнату, подбежали к наследнику.

— Ваше Высочество, пора уходить! Здесь может быть опасно. Прошу вас, пойдёмте отсюда, — уговаривал лекарь, а я продолжил.

— Ведьмина чума, исчезни прочь! Лакрис морбис эваде! Сана корпора…

Фьюююю! — ветер со свистом ворвался в покои, срывая занавеси, покрывала, скатерти и опрокидывая всё на своём пути. Только в круге по-прежнему горели свечи и ни одна крупинка соли не сдвинулась с места.

Лекари и наследник буквально вылетели из комнаты, а Демидов присел и закрыл голову руками.

— Люсс инваде! Фортис вита, нокса прочь! Ведьмина чума, исчезни прочь!

Ба-ба-бах! Стены и пол под ногами затряслись. Создалось ощущение, будто дворце атакуют огромными валунами.

Мне же надо было в третий раз прочесть заклинание.

— Лакрис морбис эваде! Сана корпора люсс инваде…

«Алхимик, будь ты проклят! — раздался зловещий крик в моей голове. — Будь ты проклят, Валериан!»

— Фортис вита! — прокричал я сквозь шум, ветра и свиста. Голос в моей голове продолжал неистовствовать, но я больше не отвлекался. — … Ведьмина чума, исчезни прочь!

— Р-р-р-а-а-а! — раздался рык, и из окна полезло жуткое рогатое существо с красными глазами и острыми клыками.

— Этого не может быть! Этого не может быть! — даже Демидов потерял самообладание от увиденного.

Мерзкое существо, цепляясь длинными когтями, забралось в комнату.

— Р-р-р-а-а-а! — распахнуло пасть и, поднявшись на задние лапы, двинулось к нам.

По полу бил длинный шипастый хвост, рога задевали высокие потолки. Ростом чудище было не меньше четырех метров.

Я понимал, что это иллюзия, но не был уверен, что Демидов это тоже понимает, поэтому нужно торопиться, пока он не повредился разумом.

Наклонившись, я приподнял императору голову и принялся поить его водой, в которую накапал свою кровь. У меня были большие сомнения, что всё получится, ведь чашу я сделал сам, а требовалась реликвия, обладающая магической силой. Как правило, реликвии впитывают в себя магию многих поколений, поэтому обладают особой энергией, а моя чаша… Это просто чаша, сделанная с использованием манарастений.

Мерзкое существо приблизилось к солевому кругу и принялось бить хвостом с шипами. Однако невидимый барьер не позволил ему добраться до нас с императором.

— Р-р-ра-а-а! — яростно заревел он и, опустившись на четыре лапы, начал носиться вокруг, пытаясь найти брешь.

Хоть мне было не по себе, я не останавливался и продолжал поить императора из кубка. Это осложнялось тем, что он был без сознания и почти всё обратно выливалось из его рта.

Дьявольское существо вскоре поняло, что до меня не добраться, и нацелилось на Демидова. Поднявшись на задние лапы, оно взревело и пошло на него, стуча по полу тяжелым хвостом и размахивая когтистыми лапами.

— Не подходи! Не подходи! — закричал Роман Дмитриевич, вытащил из кобуры пистолет и принялся стрелять в него.

Однако пули пролетали насквозь, не причиняя ни малейшего вреда.

— Саша, что это?! Что мне делать? — прокричал Демидов.

В его голосе слышались панические нотки, а сам он пятился назад, с ужасом глядя в приближающиеся красные глаза.

— Роман Дмитриевич, просто закройте глаза!

— Он меня сожрёт! Эта тварь меня сожрёт! — он не на шутку испугался. Но на это и был расчёт. Тот, кто насылал эти видения, добивался того, чтобы никто не смог прервать магическую связь, пока не сделано дело. То есть пока не умер император.

— Послушайте меня.т о видения! На самом деле этого ничего нет! — попытался я вразумить его.

— Есть! Я чувствую его вонючее дыхание! От него идёт жар!

Ну всё, ведьмак добился того, чего хотел — наслал ужас. Но не на меня. Я продолжил поить императора составом, одновременно усилия эфир моей крови в его теле. Пусть я уже не тот, кем был раньше, но даже жизненных сил этого тела хватит, чтобы помочь государю справиться с напастью.

Мельком взглянув на Демидова, я увидел, что тот вжался спиной в стену и немигающе смотрит в красные глаза чудища. Он не убежал, как остальные, а предпочёл остаться со мной, хотя был сильно напуган. Достойно уважения.

Я влил остатки воды в рот императора и медленно опустил его обратно на пол. Теперь осталось только ждать. Либо ритуал сработал и ему станет лучше. Либо я не смог сделать всё, как надо, и он умрёт.

В это время двери распахнулись, и в комнату вбежали стражники. Они испуганно отпрянули, увидев чудовище, но взяли себя в руки и атаковали. В ход пошли пули, огненные шары, воздушные молоты.

— Прекратите! — закричал я. — Это иллюзия! Вы же всё здесь разгромите!

На самом деле я боялся не этого, а что шальная пуля и неумело пущенный огненный шар поразит императора.

Однако на меня никто не обратил внимания.

— Убейте тварь! — закричал крупный мужчина в форме военного и атаковал ненастоящее чудище ледяным копьем.

Оно конечно же, пролетело сквозь существо и устремилось прямо на меня. Горгоново безумие! Что за идиоты?!

Я в последнюю секунду уклонился, и копье вонзилось в пол рядом с императором. Вот придурки. Слов нет. Как же мне их остановить?

Тут я вспомнил, что у меня всегда была пробирка для самозащиты. Быстро прощупав карманы, я нашёл её. Это были зелье «Оковы».

У меня не было выбора, ведь следующее копье просто может убить меня или государя.

Откупорив крышку, подбежал к магам и плеснул жидкость на них.

— Э-э-э, ты что творишь? — возмутился один из них и хотел что-то добавить, но застыл с открытым ртом.

Остальные тоже замерли. Кто-то и пистолетом в вытянутой руке, кто-то с огненным шаром между ладонями, кто-то поднял руку и так и застыл.

— Р-р-р-а-а-а! — взревело существо, а я просто прошёл сквозь него и снова опустился рядом с императором.

Демидов всё это время стоял, прижавшись к стене, и наблюдал за происходящим.

— Саша, его на самом деле здесь нет? — несмело спросил он.

— Нет. Я же говорил, что это всего лишь видение. Ведьмак чувствует, что я хочу прервать связь с императором, и пытается мне помешать, — ответил я спокойным голосом, хотя чудище продолжало рычать, ветер по-прежнему ревел, а камни так и не прекратили бить по стенам.

— А что ты сделал с дворцовой полицией?

Он медленно побрел вдоль стены, обходя существо стороной, будто до сих пор не мог поверить в его нереальность.

— Не волнуйтесь, с ними всё хорошо. Это просто зелье «Оковы». Я боялся, что они навредят мне или императору.

Демидов добрался до меня, опустился рядом и озадаченно уставился на лицо государя.

— Как он?

— Пока без изменений, — ответил я, и в это время наступила тишина.

Звенящая тишина. Пропали все звуки, зато вернулся свет в целых лампах. Он отражался от стёкол на целых окнах.

— Это была иллюзия, — с облегчением выдохнул Демидов. — Всё было иллюзией.

Однако я не испытывал облегчения. Всё прекратилось, а это значит, что-либо я смог победить Ведьмину чуму, либо император умер…

Глава 10

— Император умер? — еле слышно спросил Демидов.

Мы смотрели на безжизненное сиреневое лицо государя с посиневшими губами. Казалось, что он не дышит. Но я втянул носом и, проанализировав эфиры, определил, что императору становится лучше. Он жив!

— Позовите лекарей. Срочно! — велел я.

Демидов кивнул, поднялся на ноги и выбежал из покоев императора.

Я устало вздохнул и вытер пот со лба. Тяжелая, полная переживаний выдалась ночь. Да и есть очень хочется.

Из коридора послышался топот, и в комнату вбежали оба лекаря. Они с удивлением посмотрели на стражников, но сразу подошли к нам.

— Ну что? Получилось? — Адам Гидонович занёс над государем руку, которая загорелась голубым огнём.

Второй проделал то же самое.

— Его Величество жив, — с облегчением выдохнул Коган, когда окончил сканирование.

— Да, но ему до сих пор плохо, — покачал головой Анатолий Борисович. — Потребуется много времени, чтобы восстановить его. Нужно переложить его на кровать. А что это со стражей? — он недовольно посмотрел на застывших мужчин. — Эй, вы меня слышите? Помогите переложить императора на кровать!

— Они слышат, но ничего сделать не могут. Вынужденная мера, — ответил я и поднялся на ноги. — Сейчас я это исправлю.

Я заблокировал эфир зелья. Как только вояки получили возможность двигаться, тут же с кулаками набросились на меня, но вмешался Демидов и объяснил, что случилось, и как они чуть не убили меня и императора, стреляя в иллюзорного монстра.

Теперь пришёл черед их извинений. Они сначала попросили прощения, затем помогли переложить императора на кровать и, снова извинившись, вышли из комнаты и закрыли за собой дверь.

Но в покои почти сразу же влетел наследник.

— Отец! Как он? — он подбежал к кровати и выжидательно уставился в лицо родителя.

— Его Величество жив, — ответил я. — Магическая связь прервалась, поэтому ведьмак больше не может воздействовать на него. Однако я не смогу найти того, кто наслал болезнь.

— Это не важно. Главное, что отец жив, — отмахнулся он, взял его за руку и легонько пожал. В его глазах было столько сострадания к родителю, что мне сразу стало понятно, что наследник очень привязан к отцу.

— Состояние государя крайне тяжелое. Болезнь успела сильно навредить ему, — покачал головой Адам Гидонович.

— Но вы же сможете его вылечить? — цесаревич повернулся к лекарям и с надеждой повторил. — Ведь сможете, верно?

Однако лекари не торопились с ответом, а лишь переглянулись и пожали плечами. Множественные повреждения кожи и внутренних органов не могут пройти бесследно… Но не в том случае, если в дело вступает Великий алхимик.

— Ваше Высочество, — обратился я к нему, — у меня есть несколько эффективных средств, которые помогут заживлению ран и восполнят силы. Если позволите…

— Позволяю! Делайте то что нужно! — быстро ответил он и с сочувствием посмотрел на отца. — Даже страшно представить, какие муки он испытывает.

Мы с Демидовым вышли из покоев государя и двинулись к выходу. Мне нужно добраться до своей лаборатории, чтобы приготовить всё необходимое.

— Я не перестаю поражаться твоим умениям, — признался глава тайной канцелярии, когда мы сели в его машину. — К тому же был большой риск, что что-то пойдёт не так, и тебя обвинят в использовании ведьминской магии. Кстати, а как ты смог избавить императора от этой напасти? Неужели достаточно было прочитать эти слова и напоить водой?

— Нет, недостаточно. По правде говоря, я использовал ведьминскую магию, — признался я, решив ему довериться.

— Как это? — он недоуменно посмотрел на меня.

— Чтобы спастись от проклятья, мне пришлось обратиться к ведьмакам. И они… Они наделили меня своими способностями.

— Но ведь… Погоди-ка… Как ты…

Ему потребовалось несколько минут, прежде чем он ответил:

— Больше никому об этом не рассказывай. Такие вещи лучше держать в секрете.

— Согласен, — кивнул я.

Мы подъехали к Управлению, где я пересел в свою машину и поехал к особняку. Время было за полночь, поэтому не стал заходить домой, а сразу пошёл в лабораторию. На этот раз я задумал создать зелье, которое забирает много моих сил, но зато быстрее и эффективнее поможет при заживлении ран, особенно причинённых с помощью колдовства. Оно называется «Эликсир Живой плоти».

Состав зелья очень походил на тот, что я использую для создания «Исцеления» и эликсира заживления ожогов, но было одно очень большое отличие. Кроме огромного количества маны, нужно добавить в него… свою плоть. В прямом смысле этого слова.

После того, как смешал всё необходимое, задумался, откуда же мне срезать кожу. С пальца — точно нет. Мочку уха? Или с плеча?

Хорошенько обдумав, я выбрал место, где менее всего будет заметен рубец — внутренняя часть бедра. Чтобы резать самому себя, нужно большое мужество. Честно, я долго собирался духом, но потом взял острый нож, спустил штаны и легонько провёл лезвием по коже. Фух-х-х, аж вспотел…

Рана зажила прямо на глазах — я тотчас выпил зелье «Исцеления», но розовый кружок остался.

Как только опустил кусочек плоти в колбу с заготовкой, внутри начался самый настоящий ураган. Колба даже подпрыгивала от того буйства, что творилось внутри. Я стоял рядом, страхуя, чтобы не опрокинулась. Через несколько секунд зелье испустило жёлтый дымок и замерло, превратившись в прозрачное зелье с золотистыми вкраплениями. Готово!

Я сложил пробирки с зельями в карман и снова поехал ко дворцу. Меня пропустили без лишних вопросов, ведь Демидов, заручившись поддержкой наследника, велел впустить меня, правда только один раз. А больше мне и не надо.

Уставший, сонный камергер провёл меня до императорских покоев, где меня встретили лекари. Цесаревич тоже был здесь и дремал в кресле, но как только услышал мой голос, проснулся и пошёл навстречу.

— Пока тебя не было, Адам Гидонович поделился со мной историями о твоих заслугах, — подавив зевоту, проговорил он. — Надеюсь, в этот раз ты тоже принёс хорошее средство?

— Можете не сомневаться, Ваше Высочество. В чём я всегда уверен, так это в своих зельях, — твёрдо ответил я и предложил. — Позвольте наглядно продемонстрировать, чтобы вы были спокойны.

Наследник согласно кивнул. Я подошёл к кровати императора и склонился над рукой, которую увидел, когда телохранители выводили меня из покоев. На руке зияли три большие язвы и множество припухших сиреневых кружков.

Откупорив пробковую крышку, я капнул «Эликсир Живой плоти» на язву. Как только зелье коснулось раны, от неё разошёлся мягкий золотистый свет. По коже побежали искры, и язва начала затягиваться. Кровь перестала сочиться, припухлость и сиреневый цвет исчезали на глазах.

— Невероятно, — выдохнул лекарь Анатолий Борисович и даже нацепил очки, чтобы лучше видеть то, что происходит.

Когда язва закрылась, кожа становилась всё ровнее, пока рана полностью не исчезла, оставив лишь бледный след.

— Я же говорил, что нет искуснее аптекаря, чем Александр Филатов, — с довольным видом произнёс Адам Гидонович и положил руку мне на плечо. — Я горжусь тем, что знаком с ним.

— Так давайте обработаем все язвы. Чего тянуть? — поторопил наследник.

— Нужно напоить государя составом. У него множественные внутренние повреждения, — ответил я.

Вдвоём с Адамом Гидоновичем мы с помощью шприца напоили императора. Внешние изменения произошли не сразу, но уже через полчаса исчезли все следы болезни, а лекари после сканирования подтвердили, что и внутри ран больше нет.

— Тогда почему он не просыпается? — встревоженно спросил цесаревич.

— Его Величеству нужно время, чтобы восполнить жизненные силы. Болезнь истощила его. Но не волнуйтесь, он вскоре придёт в себя, — заверил Адам Гидонович. — А пока вам самому нужен отдых.

— Вы правы, — кивнул наследник и зевнул, прикрыв рот ладонью. — Но спать я буду здесь. Хочу быть рядом, когда отец проснётся. Велите постелить вон на тот диванчик.

Пока слуги возились с постельными принадлежностями, мы с Коганом вышли из покоев и медленно побрели по длинному коридору, который соединял залы.

— Светает, — сказал Адам Гидонович и указал в окно, в котором виделся посветлевший кусок неба. — Вы сегодня сделали невозможное. Я диву даюсь, как вам это удаётся.

— Дед сказал, что во мне проснулись родовые силы, — пожал я плечами.

— У вас умный дед. Ваш род всегда славился талантливыми аптекарей. Но вы переплюнули всех. Уверен, вас ждёт блестящее будущее.

— Посмотрим.

Лекарь проводил меня до машины и обещал держать в курсе дел. Пересилив усталость, которая усилилась после использования большого количества маны для создания зелья, я мечтал только о горячей еде и мягкой постели.

Когда добрался до особняка, на улице совсем рассвело. Осталось поспать всего пару часов, поэтому я не стал заходить на кухню и, поднявшись к себе, рухнул на кровать.

***

Граф Лавров всю ночь не спал и ждал новостей. Впрочем, спать совсем не хотелось. Именно в эту ночь решалась судьба империи и его собственная. Тут уж явно не до сна.

Курировать эту операцию он поставил Сергея Кораблёва, и именно его звонка ждал так, как не ждут появления ребёнка: с тревогой, напряжением, прислушиваясь к звукам и нервно слоняясь по дому.

— Ваше Сиятельство, не хотите ли чаю? — спросил помощник Андрей, появившись в дверях. Он сонно щурил глаза и приглаживал взъерошенные волосы.

В отличие от хозяина, он успел вздремнуть на кухне, куда отпросился под видом того, что поторопит кухарку с завтраком. Граф же не заметил его часового отсутствия. Ему было не до помощника.

— Ваше Сиятельство, завтрак готов. Может…

— Уйди отсюда! — грубо прикрикнул Лавров. — Мне и глоток воды в горло не лезет, а ты со своим завтраком.

Андрей покраснел, пролепетал извинения и вышел за дверь. Он часто попадал под горячую руку хозяина, но всегда отыгрывался на других. Вот и теперь он решительно выбежал из дома и направился к воротам, где менялась ночная смена охраны. Он ещё не знал, что именно будет поводом для разбирательств, но обязательно придумает.

Максим Маркович после очередного нервного круга по кабинету, ощутил боль в колене и вынужден был остановиться. Плюхнувшись в мягкое кожаное кресло, он снова взял в руки телефон. Аппарат был исправен, зарядка полная, но звонка до сих пор не было.

Он знал, что у Кораблёва есть верный человек во дворце, который и должен доложить о смерти императора, но, видимо, что-то случилось. Что-то непредвиденное. Или человека рассекретили и схватили. Или император до сих пор жив. Что странно, ведь ведьмак обещал, что в эту ночь будет всё кончено.

Граф заметил оживление у ворот, но его это совсем не волновало. Если что-то серьёзное — доложат, а об остальном он даже не хотел знать.

Вдруг телефон на столе заиграл классическую симфонию известного композитора. Лавров даже подскочил он неожиданности.

— Алло, слушаю, — ответил он, понизив голос, и прижал телефон к уху.

— Ваше Сиятельство, ничего не вышло. Император пришёл в себя. Более того, он уже встал с кровати и выглядит здоровым. Мне так доложили, — в голосе Кораблева слышлось напряжение. Он знал, что не этой новости ждал хозяин.

— Жив и здоров? — переспросил граф. — Как это? А как же Ведьмина чума? Ты же сам говорил, что он уже при смерти и на него страшно смотреть. Может, твой соглядатай ошибся? Или принял за императора другого человека?

Лавров никак не мог поверить в услышанное и старался переубедить себя и собеседника.

— К сожалению, никакой ошибки нет, — разочарованно выдохнул Кораблёв. — Кстати, мой человек видел, как Демидов привёз во дворец молодого человека, которого назвали Александром Филатовым.

— Александр Филатов? Хм… Где-то я уже слышал это имя, — напрягая память, проговорил Максим Маркович.

— Конечно слышали. Я вам о нём докладывал. Это он помог Щавелеву сбежать. И он же помог выжить Демидову.

— Погоди-ка, получается, что в этот раз он снова вмешался?

— Похоже на то.

Лавров продолжительно выдохнул и только сейчас понял, насколько вымотан.

— Надеюсь, ты сам знаешь, что с ним сделать?

— Конечно. Можете не беспокоиться, он больше не сможет нам помешать.

— Это ты виноват! — взревел граф, выплёскивая раздражение и неудовлетворение. — Ты должен был уже давно покончить с ним! Мы же почти добились того, чего хотели!

— Простите, Ваше Сиятельство, — послышался виноватый голос.

— Да пошёл ты со своими извинениями! — Лавров завершил разговор и позвонил в колокольчик, стоящий на столе.

В дверях появилась голова слуги.

— Накройте на стол.

Когда слуга снова исчез, он нехотя взял телефон в руку и набрал номер.

— Алло, это я, Лавров. Ничего не вышло. Император жив… Да, я понимаю… Не беспокойтесь, у меня есть ещё парочка идей. Мы обязательно добьёмся цели… Прошу простить меня… До свидания, Ваше Высочество.

***

Чёртов будильник прервал прекрасный сон. Хотелось спать, но я пересилил себя и, приняв душ, спустился к столу.

Домашние набросились на меня с вопросами, но я не мог рассказать им про императора, поэтому соврал, что помощь понадобилась больному Коганов.

— Ни на что эти лекари не годятся, — недовольно проговорил дед. — Пора бы уменьшить количество лечебниц, а то развелось их как грибов после дождя, а толку мало.

— Ты не прав. Многие из лекарей используют не только артефакты, но и лекарства аптекарей, поэтому лечат довольно эффективно, — возразил Дима.

— Ну ты всегда всех защищаешь, а я бы на месте императора поручил Главному управлению имперского здравоохранения провести расследование и выявить, кто лучше лечит, аптекари или лекари.

— Бессмысленное занятие, — помотал головой отец. — Аптекари не могут определить болезнь так, как делают это лекари. У нас нет способностей, видеть внутренние органы и различные поражения. Мы просто должны работать сообща.

— Сообща, — передразнил его дед. — Да они только используют нас, а все деньги и лавры забирают себе. Кто-нибудь из Коганов официально сказал о том, что в последнее время один Саша всех их больных лечит? Нет, никто не сказал. А все газеты только и пишут, какие Коганы молодцы, как в очередной раз справились со страшной болезнью. Тьфу на них.

— Вот это упущение. Надо поговорить с патриархом, пусть во время интервью не забывает про достижения Саши, — кивнул Дима и покосился на меня. — Выглядишь уставшим. Ты сколько спал?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Но это пройдёт. Выпью своё зелье…

— Да ты скоро подсядешь на свои зелья! — вновь возмутился дед.

Мне лень было что-то ему объяснять и доказывать, поэтому доел свой завтрак, выпил эссенцию «Золотой нектар» и поехал на учёбу.

Меня освободили от занятий, поэтому даже не подошёл к расписанию, а сразу спустился в лабораторию. Часть команды уже собралась, и мы приступили к выполнению заданий прошлых турниров, которые ещё не успели пройти.

Когда пришел Размыслов, появилось какое-то напряжение. Однако он повёл себя правильно, так что все расслабились. Во-первых, сам подошёл ко мне и протянул руку. Во-вторых, при всех признал меня ведущим магом в группе. И, прежде чем что-то делать, советовался со мной.

Провозившись до обеда с манаросами и зельями, после звонка мы с командой поднялись на первый этаж и двинулись к столовой. Издали я увидел Семена, который выглядел напряженным и всматривался в лица мимо проходящих студентов.

— Сеня, здорова! — махнул я ему рукой.

Заметив меня, он с облегчением выдохнул и поспешил навстречу. Мы обменялись рукопожатиями.

— Что-то случилось? — спросил я, обратив внимание на то, как нервно оглядывается.

— Да, случилось. Мы можем поговорить… наедине? — прошептал он. Даже голос какой-то странный. Заболел, что ли?

Мы зашли в ближайший пустой кабинет. Сеня плотно закрыл дверь и уставился на меня.

— Ну что? Выкладывай. С Аурикой поссорился? — спросил я.

Однако он ничего не ответил, а быстро подошёл ко мне на ходу вытаскивая из-за пояса большой кинжал и, размахнувшись, ударил меня в грудь, вонзив оружие по самую рукоять.

— За что? — прохрипел я, падая на пол.

Друзья-читатели, спасибо за то, что остаётесь с нами! Будем благодарны вашей поддержке в виде лайков. Это поможет другим читателям при выборе книги. Приятного чтения!