Личный аптекарь императора. Том 6

Глава 1

Я замер, вдыхая эфир врага, которого ещё никогда не встречался лично — Платона Грачёва. Он здесь! Совсем рядом!

— Шурик, — послышался слабый голос деда, который вернул меня к реальности.

Вокруг творилась настоящая суматоха. Я машинально блокировал эфир яда, но остальные не могли этого делать, поэтому я подхватил задыхающегося деда под руку и чуть не наступил на Завьялову, которая уже лежала в проходе между сиденьями.

— Нужно убираться отсюда. Держись за меня, а я возьму на руки баронессу, — велел я старику.

— Не могу идти, — пожаловался дед. — Слабость такая, что ноги не поднимаются.

— Погоди, сейчас станет лучше, — я пустил в него свою ману, блокируя ядовитый эфир. — Сплюнь и двигайся к выходу.

Пока дед без лишних вопросов послушно плевался, ведь я отправил эфир в слюну, я поднял баронессу с пола, перекинул через плечо и двинулся к выходу.

Старик Филатов не отставал, цепко держась за край моего пиджака. Пару раз я чуть не свалился, споткнувшись о лежащих на полу людей. Но вскоре благополучно добрался до больших дверей, и как только вышел на улицу и прошёл пару метров, вышел из тьмы. Вокруг стояли те, кто сумел самостоятельно выбраться. Женщины плакали, кто-то блевал в ближайших кустах, кто-то орал в телефон. Вдали слышались сирены.

Передав деду Завьялову, я снова вернулся в зал и принялся выносить всех, кто не успел выбраться самостоятельно. Тюремщики пытались осветить зал фонарями, но магическая тьма просто поглощала световые лучи, поэтому виднелись только светлые кружки.

Когда я вынес на улицу третьего пострадавшего, заодно блокируя яд в его теле, то тьма внезапно пропала. Я забежал в зал и увидел, что он снова осветился сотнями свечей.

— А где смертник? — послышался голос сзади.

Это один из тюремщиков надел респиратор на нос и зашёл вслед за мной.

Распутина нигде не было. Горгоново безумие! Похоже, Грачёв помог ему сбежать! Кислота раствори этого чёртового артефактора!

Я подбежал к алтарю, у которого он стоял совсем недавно и, закрыв глаза, втянул носом. Выбрав эфир Грачёва, двинулся по следу и оказался у двери, через которую завели Распутина.

Сразу за дверью находился длинный коридор с различными административными помещениями. Через пару десятков метров коридор сворачивал налево. Сразу за углом я увидел двух тюремщиков. Они были мертвы, а за ними настежь распахнутая дверь, ведущая на улицу.

Я выбежал и огляделся. Неподалеку стояли несколько человек, выбравшихся из зала. У настежь распахнутых ворот стояла карета скорой помощи. Лекари оказывали помощь пострадавшим от ядовитого газа. Ни Распутина, ни Грачева нигде не видно. Сбежали. Твари! Надо было мне самому прикончить этого ублюдка Распутина!

Я уже хотел вернуться к деду и Завьяловой, но тут снова уловил эфир артефактора. Боясь потерять след, я подошёл к калитке, находящейся неподалеку от ворот, и вышел к узкой грунтовой дороге. Если они уехали на машине, то мне никак не взять след.

Однако я прошел дальше, добрался до оживленной дороги, все еще чувствуя эфир своего врага.

Развернувшись, бросился к парковке, на которой стояла машина нашей службы безопасности.

— Вылезай! — велел я водителю.

— Не положено, — сурово сдвинул он брови.

— Не заставляй меня применять зелья, — грозно сказал я и сделал вид, что хочу вытащить пробирку из нагрудного кармана.

— Хорошо, но я доложу об этом Кириллу, — пригрозил он и вышел из-за руля.

— Хоть самому императору, — я сел в машину, завел двигатель и поехал в том направлении, откуда чувствовался эфир.

Я понимал, что могу в любой момент потерять эфир Грачёва и не питал иллюзий насчет того, что обязательно найду его, но была надежда. Слабая надежда, что в этот раз он не уйдёт от меня.

На ближайшем повороте, я остановился, выскочил из машины и втянул носом воздух. Есть! Похоже, в его машине открыто окно, поэтому след остался. Другого объяснения у меня нет.

Я продолжил путь. Мне кто-то настойчиво звонил, но я даже не вытаскивал телефон из кармана. Потом перезвоню. Такая удача — напасть на след врага, и я ни за что его не упущу!

***

Когда Василию Денисовичу надели на голову черный мешок, он замер, ожидая удара мечом. Внутренне он уже смирился со своей судьбой и просто ждал, когда все закончится все закончится. Он жалел лишь об одном — что не уничтожил щенка Филатовых…

Но вдруг вокруг начало происходить что-то странное: крики, торопливый топот, звуки падения.

Антимагические кандалы сковывали руки, поэтому он не мог снять с себя мешок и терпеливо ждал, чем всё закончится. Вдруг кто-то подхватил его под руку и куда-то повёл.

«Спасён!» — мелькнула мысль в его голове.

Его уводят с места казни. и это хорошо. Очень хорошо! Он ускорил шаг, стараясь поскорее выбраться из злополучного места, в котором он провёл последний месяц. Впервые за все время, что он провел в ожидании казни у него появилась надежда и жажда жить!

— Кто вы? — шепотом спросил он, когда даже сквозь плотную маску почувствовал прохладный уличный воздух, а под ногами появились мелкие камешки, больно впивающиеся в пятку.

Ему не ответили. Скорее всего его родные наняли кого-то. И правильно, не надо самим в это дело вмешиваться, а то гнев императора может пасть и на них. Василий Денисович стал лихорадочно размышлять на тему, где он спрячется от правосудия.

Пересидеть, а потом за границу. Там у него в нескольких банках остались номерные счета, о которых никто не знал, кроме него. Нет он оставил распоряжение что после его смерти банки свяжуться с родственниками…, но сейчас он надеялся, что этого не произойдет. К тому же имеются драгоценности и золото, а император не вечен, и вообще время часто многое меняет…

А насчет спрятаться… в детстве он бывал в гостях у своей тетки в небольшой деревеньке в Вологодской области. Она уже давно умерла, впрочем, как и остальные жители деревни. По его сведениям, на деревне проживали две пожилые супружеские пары и всё.

Пока он пребывал в мечтах, его подвели к машине и помогли сесть на заднее сиденье.

— Благодарю. И снимите с меня этот чертов мешок.

Мешок сдернули, и он зажмурился от света. Когда глаза привыкли, Распутин поднял голову и посмотрел на своего спасителя.

— Ну здравствуй, Вася. Вот и свиделись, — проговорил Грачёв и улыбнулся.

Глаза Василия Денисовича расширились от ужаса. Он понял, что вовсе не спасён.

— Что… что ты делаешь? — выдавил он, с трудом совладав с собой.

— Приехал за тобой, — вновь улыбнулся артефактор. — Хочу тебе признаться: я очень злопамятен, и предпочитаю собственными руками убивать врагов. Притом не просто убивать, а помучить напоследок, — он мечтательно посмотрел наверх и с улыбкой продолжил. — Умирать ты будешь долгой, извращенной, мучительной смертью.

Распутин весь сжался от животного страха. Даже если бы его руки были свободны, и у него была возможность сбежать, он бы не смог этого сделать. Его тело просто окаменело от ужаса. Он даже моргал с трудом.

— Давай договоримся, — наконец выдавил он.

— Что ты можешь мне предложить? — презрительно взглянул на него артефактор. — Ты нищий и убогий лекаришка, которому сейчас даже руки никто не подаст.

— У меня остались деньги. За границей. Много денег…

— Мне не нужны твои деньги. Ты посмел покушаться на мою жизнь, и за это будешь убит, — он вытащил из кармана небольшой металлический артефакт, похожий на коробок спичек, нажал на кнопку, и спереди выскочил острый шип.

— Что ты собираешься делать? — Распутин вжался в сиденье, не сводя пристального взгляда с непонятного, но явно опасного механизма.

— Просто усыплю тебя до поры до времени, — спокойным голосом ответил Грачёв, резко подался вперёд и уколол шипом его в шею.

Василий Денисович ойкнул от боли, но уже в следующее мгновение почувствовал сильный жар на месте укола. Яд быстро распространялся по его телу, заставляя мышцы гореть и расслабляться. Последнее, что почувствовал Распутин, перед тем как погрузиться во тьму — удар головой о переднее сиденье.

***

Я ехал по дороге, ведущей за город, изредка останавливаясь и втягивая носом воздух. Различного эфира было предостаточно, но я не обращал на негоих внимания. Моя внутренняя метка стояла на Грачёве, поэтому остальных людей я просто игнорировал.

На удивление эфир не пропадал и вёл меня всё дальше. Мне даже показалось, что Грачёв нарочно заманивает меня куда-то, но я быстро отмёл эту мысль. Он не знает, кто я такой. И вряд ли подозревает, что всё это время я пытаюсь найти его. Сам того не ведая, он, помогая моим врагам, сам стал врагом. Притом злейшим, ведь именно он изготавливал артефакты, которые вредили не только мне, но и моим близким.

Я до сих пор вспоминаю тех магов, которые погибли, при нападении Распутина-младшего на нас в Торжке. Если бы не Шустрик, который заметил того придурка у нас во дворе, то никто из нас бы не выжил.

Доехав до очередного перекрестка, я притормозил на обочине и хотел выйти из машины, но тут в очередной раз зазвенел телефон. Это был дед. Волнуется. Придётся ответить.

— Шурик, где ты, кислота тебя раствори! — выкрикнул он.

Неожиданно. И когда успел поднабраться от меня? Я вроде всего пару раз произносил при нем вслух своё любимое ругательство.

— Уехал по делам, — спокойным голосом ответил я.

— По каким таким делам? А ну возвращайся! — велел он.

— Не могу. У меня срочное дело. А что такое?

— Распутин сбежал! Этот отброс со своими холуями всё это устроил и сбежал. Я так и знал, что он что-то учудит! — выпалил он.

— Этого следовало ожидать, — я пошел вдоль дороги, вдыхая полной грудью.

— Но как же… Как же теперь? — в его голосе слышалась горечь.

— Найдут, никуда он не денется. Возвращайся домой и захвати с собой баронессу. У неё был ко мне какой-то разговор, так что пусть меня дождётся.

— Ох, чувствует моё сердце, что неспроста ты взял машину и умотал куда-то. Признавайся честно — ты за Распутиным поехал? — строго спросил он.

— Нет, не за Распутиным, — ответил я, вложив в голос побольше уверенности.

Отчасти это было правдой. Даже если Распутину удастся сбежать, ему придется скрываться всю жизнь и точно будет не до нас. Поэтому я не намерен тратить на него ни секунды своей жизни. А вот артефактор Грачёв — совсем другое дело. Я то и дело сталкиваюсь с артефактами, изготовленными его руками. Да и то покушение… Надо положить этому конец и воздать ему по заслугам.

— Когда тебя ждать? — уточнил дед.

В это самое мгновение я нашёл след эфира и быстро вернулся к машине.

— Не знаю. Ужинайте без меня, — быстро проговорил я, сбросил звонок и поехал дальше.

Вскоре я съехал на грунтовую дорогу и медленно двинулся по неровной ухабистой дороге в сторону виднеющейся вдали деревни.

По заросшей травой дороге и покосившимся домам, я понял, что деревня заброшена. Но зачем Распутину скрываться там, где он будет как бельмо на глазу? Наверняка здесь ходят охотники, грибники и травники. Они увидят, что в заброшенной деревне кто-то живёт и заподозрят неладное. Здешние люди предпочитают комфорт, поэтому если нет поблизости магазина и лечебницы, то и нет смысла тут жить.

Чтобы меня не засекли раньше времени, я оставил машину в кустах и двинулся пешком. Эфир Грачёва стал ещё заметнее. Он был здесь совсем недавно. Трава на дороге примята, и местами остались следы от шин.

Пригнувшись, я побежал по дороге. С собой у меня было всего три пробирки с зельями, которые я на всякий случай прихватил перед поездкой на казнь. Как чувствовал, что может что-то произойти.

Я свернул за очередной поворот и вдали увидел машину. Она стояла у забора одного из домов. Ага, попались! Это даже хорошо, что Распутин и Грачёв вместе — убью разом двоих своих злейших врагов.

***

Платон Грачёв совсем недавно случайно нашёл эту заброшенную деревню, из которой сбежали даже бродяги и дворняги. Лучше места осуществить задуманное не найти. Он никогда не оставлял в живых своих врагов и даже если врага должны убить, он сделает это сам.

Артефактор остановился у одного из домов, в котором уже заранее побывал и всё приготовил. Сзади, завалившись набок, лежал Распутин. Он не спал, а был парализован. Яд на конце шипа Платон изготовил из очень редкого манароса, который нашёл в очередном рейде в новгородскую анобласть.

В аномалию он заходил по чужим документам, поэтому никто из охотников не знал, что уже не один десяток лет с ними охотится не Николай Кротов, а артефактор Платон Грачёв.

Грачёву не доставило бы никакого удовольствия убить врага, который ничего не понимает и не чувствует. Поэтому с другой стороны механизма выдвигался шип с противоядием.

Он вышел из машины, открыл заднюю дверь и, склонившись над неподвижным телом, воткнул шип с противоядием в плечо старика.

— Три, два, один и…

— Кхе-кхе-кха! У-у-у, а-а-а, кха! — закашлялся Распутин и непонимающе уставился перед собой. — Где я?

Но как только перевёл взгляд на Грачёва, сразу всё вспомнил. В панике он начал оглядываться и, увидев, где находится и что вокруг только покосившиеся деревянные сооружения, запаниковал ещё сильнее.

— Что ты собираешься сделать со мной? — упавшим голосом проговорил он.

— Убить. Я же говорил, — улыбнулся Платон, схватил его за шиворот и выволок из машины. — После того как я закончу, от тебя не останется ничего. Даже косточки.

— Я откуплюсь! Помимо денег, у меня есть драгоценности! Много украшений, которые стоят больших денег. А еще в подвале загородного дома…

— Заткнись! — зло выкрикнул Грачёв и пнул старика в бок. — Если ты ещё хоть раз откроешь рот, я отрежу тебе язык! Вставай и иди к дому. Я не собираюсь тебя тащить на себе.

Он грубо поднял Распутина за руку и подтолкнул к дому.

— Не пойду, — упрямо заявил Василий Денисович и нарочно упал в траву.

Ему было страшно, очень страшно, но он не собирался облегчать жизнь своему похитителю.

— Вставай, скотина! Вставай, говорю!

На Распутина посыпались сильные удары. Грачёв бил его кулаками и пинал. Старик охал и корчился от боли, но даже не думал подчиняться. Пусть лучше убьёт прямо здесь и сейчас, чем будет проводить свои ужасные эксперименты на нём.

— Ну ладно. Ты сам напросился. Всё равно здесь никого нет, и никто не услышит твои крики. А кричать ты будешь долго, пока не охрипнешь. Но и тогда ты не умрешь. Твои мучения будут длиться часами, — процедил Грачёв сквозь зубы и решительно направился к дому.

***

Я сошёл с дороги и двинулся к машине, прячась за высокой травой и кустами. В это время послышались крики. Подозреваю, Распутина. Хм, не похоже, чтобы он радовался избавлению от смерти.

Стараясь не производить шума, я пробрался через покосившийся сгнивший забор и услышал голоса.

— … Твои мучения будут длиться часами, — расслышал я последние слова.

Голос незнакомый. Но это был явно он — Платон Грачёв. Его эфир буквально бил меня по носу. Вот и свиделись! Я не смог сдержать улыбки и полез в карман за пробиркой.

Подошёл ещё ближе и увидел, как высокий статный мужчина быстро двинулся к дому. Кто-то лежал и пыхтел в траве. Распутин. Втянув его эфир, я понял, что старику плохо. У него множественные ушибы, и ещё чувствуется какой-то еле уловимый яд.

Получается, что Грачёв спас его от казни только для того, чтобы убить самому. Странно… Зачем? Что произошло между ними?

Можно было бы дождаться, когда Грачёв прикончит старика, и только после этого выйти к нему, но любопытство взяло верх, поэтому я решил поступить иначе. Убью артефактора, а Распутина верну в тюрьму и пусть его официально казнят. Так будет справедливо.

Я подполз к Распутину, который тихонько скулили, то ли плакал, то ли от боли после побоев, и быстро зашептал.

— Василий Денисович, это я — Саша Филатов. Если хотите спастись от Грачёва, то делайте то, что я говорю.

— Филатов? — вмиг оживился он и повернул ко мне голову. — Как ты здесь оказался?

— Не важно, — раздраженно ответил я. Это явно не та тема, которую сейчас нужно обсуждать. Тем более, артефактор может вернуться в любую минуту. — Ваша смерть в ваших руках. Вы либо умрёте здесь от рук Грачёва. Либо от меча палача.

— Оставь меня в живых, и я тебе столько золота дам, что ещё внукам останется, — взмолился он.

— Нет, ты умрешь, — сухо ответил я.

В это время дверь дома скрипнула, и послышались шаги. Грачёв возвращался.

— От меча палача, — быстро ответил старик и с мольбой посмотрел на меня.

Я кивнул и вновь скрылся в траве.

— А вот и моё новое изобретение, — довольным голосом сказал Платон, когда приблизился к Распутину. — Называется «Кольцо Беспощадности». С того момента, как я надену его тебе на палец, ты будешь получать микродозы очень сильного яда, который будет убивать медленно, превращая в фарш внутренние органы. А вот это «Маска последней ночи». Она пропитана сильной кислотой. Твоё лицо буквально будет таять под ним. Но и это ещё не всё…

В это время я подготовил пробирку с «Пурпурным отравителем» и поднялся из-за куста. Не дожидаясь, пока он что-то предпримет, я плеснул на него зельем. Однако Грачёв оказался не так прост. Он сорвался с места и рванул к дому, поэтому все капли бессмысленно упали на землю. Хм, а он в отличной физической форме. Даже я бы так быстро не среагировал.

— Убей его, Филатов! Убей его! — с воодушевлением прокричал Распутин и приподнялся на локтях.

Тут дверь дома с силой захлопнулась. Лезть в логово зверя я точно не намерен. Неизвестно, какие сюрпризы он там приготовил, ведь не зря забежал в дом.

Я подошел к стене дома и прислушался. Тишина. Явно затишье перед бурей. Но я пришёл не для того, чтобы мериться силами, а чтобы убить.

Откупорив зелье с «Пирсидой», я пробежал вокруг дома, поливая его стены янтарного цвета жидкостью.

— Гори, гори ясно, — проговорил я, вспомнив слова из детской сказки, и активировал эфиры.

Дом вспыхнул мгновенно. Жаркое пламя рвануло вверх, а следом повалил черный дым. Я встал напротив двери и просто ждал, когда выбежит Грачёв. Долго он сидеть в горящем доме не сможет.

На всякий случай вытащил пробирки с «Ледяной пеленой» и с «Оковами». Время шло, дом превратился в огромный жаркий костер, но Грачев не показывался. Стекла на окнах полопались и посыпались. От сильного жара начала тлеть трава и загорелся забор, но его всё не было, а я ждал. Теперь, когда он так близко, я не упущу его.

— Филатов, а Филатов, — послышался сзади голос Распутина. — Похоже, он задохнулся. Давай убираться отсюда.

Я обернулся и увидел, что лекарь пытается уползти от горящего забора. Что-то не так было с его телом. Он будто не мог ходить, хотя ноги не были связаны. Похоже, Грачёв успел что-то ему вколоть или напоить.

— Филатов, мы же сами здесь сгорим, — испуганно проговорил он, когда загорелся покосившийся дровяник.

А я всё ждал. Неужели этот гений-артефактор так просто дал себя убить?

В это время горящий дом начал рушиться. Провалилась крыша, свалилось крыльцо, посыпались бревна. Нет, в таком пекле он не сможет выжить. Но… Как-то мне не верится, что он мёртв.

— Филатов, я не смогу уйти и ползком не спасусь от огня. Поехали, а? — жалобно попросил Распутин.

Я ещё немного подождал и, откупорил пробирку с «Ледяной пеленой». Через пару минут всё вокруг покрывал толстый слой льда.

— Да ты… даже не верится, — выдохнул изумленный Распутин.

Он уже дополз до дороги и с широко раскрытыми глазами осматривал царство льда, которое ещё недавно было пеклом.

Я велел ему оставаться на месте и подогнал машину поближе. Затем помог забраться на заднее сиденье и повёз обратно к тюрьме.

Настроение было из рук вон плохое. Не знаю почему, но я не верил в смерть артефактора. Но и выжить он не мог. Хм…

***

Платон Грачёв стоял в тени деревьев и следил за парнем, который каким-то невероятно сильным горючим средством облил дом. Кто он такой? Кажется, Распутин назвал его Филатовым. Неужели он и есть тот талантливый аптекарь, про которого столько различных слухов? Надо будет к нему присмотреться.

Грачёв улыбнулся и двинулся вглубь леса…

Глава 2

Всю дорогу до тюрьмы Распутин пытался уговорить меня отпустить его. Сулил большие деньги, драгоценности и прочие блага, но я даже не слушал его.

Все мои мысли были только о Платоне Грачёве. Он увидел меня, когда я поднялся из кустов, и очень быстро среагировал. Такое ощущение, будто ожидал нападения. Неужели увидел меня, когда я подходил к Распутину? Тогда почему ничего не предпринял, а как ни в чём не бывало подошёл к старику и начал его запугивать своими артефактами? Или всё-таки для него моё появление было неожиданностью?

— Саша, может, ты хочешь, чтобы я извинился перед тобой? Так я готов! — услышал я, «вынырнув» из своих мыслей. — Могу даже на колени встать.

— Было бы неплохо, — пожал я плечами, и в это время вдали показалась крыша тюрьмы. Мы подъезжали.

— Умоляю, прости меня за всё! — он молитвенно сложил руки, хотя в антимагических кандалах это было довольно сложно сделать. — Я просто хотел поднять свой род. Добиться хорошей жизни для своих детей и внуков. По-другому мы, лекари, никогда бы не смогли обойти вас, аптекарей.

— Это мало похоже на извинение, — усмехнулся я. — У всех свои причины. Но не все подставляют других и превращают их жизнь в ад только для того, чтобы их дети ели из серебряной посуды.

— Мои едят из фарфоровой, — тут же добавил он.

— Не важно. Ты должен понести наказание.

— Ублюдок! Тварь! Филатовское отродье! Ненавижу тебя! — он кинулся на меня, пытаясь схватить за горло.

Пришлось съехать в кювет и утихомирить его нажатием на болевую точку на груди. Распутин засопел, не в силах вздохнуть. Больно, сам знаю. Но очень эффективно. Теперь он думает не о том, чтобы навредить мне, а весь сконцентрирован на пульсирующей боли, разносящейся по всему телу.

Я довёз его до ворот тюрьмы и подозвал тюремщиков. Те, увидев сбежавшего осужденного, с облегчением выдохнули, вытащили его из машины и засыпали меня вопросами. Следом прибежал какой-то начальник, которому я тоже рассказал про артефактора, и как нашёл осужденного в заброшенной деревне. На его лице было напсиано такое искреннее изумление, что я еле сдержал смех. На вопрос, что у меня за способность, я снова прикрылся тайной рода. Больше он не задавал вопросов. Похоже, здесь все уважают тайны и не суют нос не в свои дела.

У меня взяли номер телефона, записали имя и отпустили, предупредив, что возможно нужны будут мои показания. К счастью, никто из тех, кто находился в зале, не умер, но многие с отравлением попали в лечебницу. Будут искать виновных. И хотя я рассказал, что видел Платона Грачёва вместе с Распутиным, начальник ответил, что такое дело одному не провернуть, поэтому будут искать не только его, но и тех, кто ему помогал.

Я вернулся к парковке, где меня ждал не только охранник, которого я высадил из-за руля, но и сам начальник службы безопасности. Он выглядел напряженным и нетерпении прохаживался у машины.

— Ну наконец-то! — всплеснул он руками и напустился на меня. — Скоро я снова поседею из-за тебя. Не для того я охрану к тебе приставил, чтобы ты один неизвестно куда ехал и неизвестно чем занимался. Я, конечно, понимаю, что ты молодой, кровь горячая и тому подобное, но я отвечаю за тебя. Понял? Я! — он ударил себя кулаком в грудь.

Похоже сильно перенервничал.

— Не надо за меня отвечать. Я с самого начала был против охраны. Не маленький, сам разберусь со своими проблемами.

— То, что произошло во время казни, ты называешь «своими проблемами»? — рявкнул он и выжидательно уставился на меня.

— Да. Я считаю, что враги моей семьи — это мои враги. А со своими врагами я сам расправляюсь. Без чьей бы то ни было помощи. Ясно? — твердо проговорил я, выдержав его тяжелый взгляд.

— Как хочешь, но я доложу о произошедшем твоему отцу и деду. Григорий Афанасьевич сказал, что у тебя появились какие-то срочные дела. Он даже не представляет, чем на самом деле ты занимался.

— Делай как знаешь, — пожал я плечами и сел в машину на пассажирское сиденье.

Начальник службы безопасности ещё немного попыхтел и, крепко выругавшись, сел за руль.

Всю дорогу до особняка мы молчали. Он то и дело бросал на меня недовольный взгляд и изредка что-то невнятно бормотал, а я смотрел в окно и вспоминал до мельчайших подробностей то, что происходило в деревне. Только сейчас я понял, что не видел, как Грачёв заходил в дом.

Я помню, как он побежал в сторону крыльца, затем услышал удар, будто дверь захлопнулась. А может и не дверь, а калитка, например. Похоже, я просто додумал, что Грачёв зашёл в дом, но на самом деле этого не было.

Почти уверен, что Грачёв сбежал. Ну не мог такой сильный маг так легко сдаться и погибнуть в пожаре. Не мог.

Дома меня на удивление не ждал очередной строгий выговор с нравоучениями от деда. И всё потому, что в гостях у нас была красотка баронесса Завьялова. Хотя время было уже позднее, вся семья вместе с баронессой сидели в гостиной и пили чай с лимонным кексом и вишневым вареньем.

— А вот и наш спаситель! — воскликнула баронесса, со стуком поставила чашку на столик и пошла мне навстречу. — Саша, я вам так благодарна за помощь. Я знаю, что это вы вынесли меня из того ада, где я чуть не умерла.

Она крепко обняла меня и даже порывалась поцеловать, но я отстранился.

— Не стоит благодарностей, — учтиво склонил я голову.

— Стоит-стоит, — она взяла меня под руку и потянула к дивану. — Только благодаря вам я не попала в лечебницу. Говорят, некоторым так плохо, что они до сих пор лежат без сознания. У меня же только небольшое головокружение и шум в ушах, будто по затылку ударили. А в остальном всё хорошо.

— Рад за вас. Если хотите, могу продать вам очень хорошее лечебное средство, — предложил я, вспомнив, что в кармане у меня осталось зелье «Исцеления».

— Конечно хочу. Из ваших рук я выпью всё что угодно, — промурлыкала она

— Саша, Маргарита Павловна ждала тебя ради какого-то дела, — подала голос Лида.

Ей явно не нравилось, что баронесса буквально повисла на мне.

Мы опустились на диван.

— Слушаю вас, баронесса, — я отодвинулся от неё.

— У меня к вам серьезный и конфиденциальный разговор, — твердо проговорила она. Улыбка сползла с её лица, и она вмиг преобразилась, превратившись из обычной женщины в боевую магиню.

— Нам выйти? — уточнил Дима.

— Нет. Я всем вам доверяю, — она мотнула головой, заправила волосы за уши и отдернула задравшийся подол платья. Ей явно нужно было время, чтобы собраться с мыслями.

Мы все терпеливо ждали, когда она заговорит, поэтому повисла неловкая пауза.

— Для начала я хочу рассказать один случай, который произошел со мной во время службы, — проговорила она, уставившись в окно, в котором виднелся яркий лик луны. — Мне тогда было лет тридцать, и я уже дослужилась до ранга Мастера… В те времена было очень неспокойно на границе. То и дело происходили различные провокации и диверсии, поэтому мы круглосуточно проводили рейды. В ту ночь я дежурила со своим командиром, — она принялась мять угол диванной подушки. Явно нервничает или тревожится. — Он отправил меня проверить территорию за болотом. Я так и сделала. Всё было тихо и спокойно. Последнее, что я помню, как вернулась к лагерю, а командира там не оказалось. Пошла искать. Зашла в лес и… — она всплеснула руками и покачала головой.

Баронесса снова замолчала, глядя на цветастый ковер.

— Маргарита Павловна, может, ещё чаю? — любезно предложила Лида.

— Не надо… Пришла в себя в лечебнице. У меня переломано было всё, что может сломаться. Всё тело синее от побоев. Из-за сильной черепно мозговой травмы мне пришлось заново учиться говорить.

— Кто же вас так? — выдавил ошеломленный дед.

— Я не знаю. Поэтому и пришла к Саше, — она повернулась ко мне. — Я просто всё позабыла. Меня несколько раз допрашивали, но я так и не смогла вспомнить, что же произошло в ту ночь. Ясно одно — меня хотели убить, но не добили. Я смогла выкарабкаться, но так никто и не ответил за то, что со мной произошло. Вы сможете мне помочь?

— Вы хотите восстановить свою память? — на всякий случай уточнил я.

— Да, верно. Меня до сих пор преследуют кошмары. Прошлой ночью приснилось, как кто-то просто бесчеловечно измывается надо мной, избивая железной трубой. Я даже проснулась от собственного крика.

— Вас били железной трубой? — зачем-то уточнил дед.

Какая разница, чем её били? Главное сам факт произошедшего.

— Я не знаю, — покачала она головой. — В прошлый раз мне приснилось, что меня сбросили с огромной высоты. Я ничего не помню, но иногда во снах вижу какие-то эпизоды. Не знаю, насколько они правдивы, поэтому очень хотелось бы разобраться с этим делом и, если виновный до сих пор жив — наказать его.

Она сурово поджала губы и невидящим взглядом уставилась перед собой. Наверняка в очередной раз мысленно возвращалась в тот день.

— Я помогу вам вспомнить. Однако для нужного зелья у меня нет ингредиентов.

— Так давай с самого утра смотаемся до «Лаврового базара»? — предложил дед.

— Там тоже нет.

— Откуда ты можешь знать? — хмыкнул он.

— Знаю и всё.

Ну не объяснять же при всех, что я способен запоминать все эфиры того места, где побывал. В прошлый раз, когда был на рынке, нарочно прошелся вдоль всех лавок, чтобы знать, где что находится.

— Как же быть? — расстроилась Завьялова.

— В нашей анобласти растёт гриб, который мне нужен. Заодно проведаю Зоркого, а то в последнее время был так занят, что не посещал его.

— Можно, мне поехать с вами? — оживилась баронесса. — Я хоть и боевой маг, но в аномалии никогда не была.

— Хорошо, утром поедем, — кивнул я.

— Маргарита Павловна, уже поздно. Может, останетесь ночевать у нас? — предложила Лида.

— Ой, а я вас не стесню? — уточнила Завьялова, но видно было, что она очень рада предложению.

— Ничуть. У нас есть свободная гостевая комната. Я велю постелить вам, — Лида вышла из гостиной и подозвала служанку.

— Ну раз я остаюсь здесь, и мне не надо ехать через весь город к дому моего братца, давайте выпьем чего-нибудь покрепче, — она в предвкушении потёрла руки, рассматривая стол с выпивкой.

Дед тут же начал ей предлагать различные вина, но баронесса прервала его и попросила водку, а к ней соленых груздей и селедку.

Я сослался на усталость и поднялся к себе, а дед с Дима остались развлекать баронессу.

Впереди два дня выходных, поэтому я намерен вернуться в деревню, где нашёл Распутина, и пройтись по пожарищу. Вдруг найду что-нибудь из вещей артефактора. Заодно обойду всё вокруг и попытаюсь напасть на след Грачёва. Я уже не сомневался, что он сбежал. Я поджёг пустой дом, вместо того чтобы забежать внутрь и проверить, там он или нет.

Меня этот персонаж занимал всё больше и больше. Интересно, как на него выходят заказчики, если даже спецслужбы не могут определить его местонахождение? Горгоново безумие, и как я не додумался узнать об этом у Распутина!

Завтра первым делом съезжу в тюрьму и попрошу пустить меня к лекарю. Поговорю с ним. Надежда на то, что он заговорит после того как я сдал его обратно тюремщикам, очень мала, но я же приду не с пустыми руками, а с одной ма-а-аленькой пробиркой с голубым дымком. Он просто не сможет промолчать или соврать.

Когда я лег спатьь, время было уже за полночь, но баронесса с дедом и Димой даже не думали расходиться по комнатам. Снизу слышалось нестройное пение, пьяный смех и звяканье посуды.

Я намеревался встать раньше, поэтому зарылся под подушку и только так смог заснуть.

Наутро я, как по будильнику, сам проснулся в шесть утра. Надев спортивный костюм, спустился вниз. В гостиной на диване храпел дед, подложив под голову свернутые в рулон газеты. На столе стояли две пустые бутылки из-под водки. Видимо, сидели они долго. И хорошо. Пока они спят, сделаю сыворотку «Правды» и смотаюсь до тюрьмы.

Приготовив летучий вариант сыворотки, я зашел в дом и с удивлением обнаружил за столом баронессу Завьялову. Она выглядела так, будто не пила всю ночь: свежа, бодра и весела. Волосы уложены и лежат упругими локонами на плечах, на губах ярко-красная помада, одета в синий брючный костюм.

— Доброе утро, Саша, — улыбнулась она. — Я готова. Когда поедем в вашу аномалию?

— Доброе утро, баронесса, — я сел за стол и положил себе ещё горячий омлет. — Сначала мне нужно по делу съездить в тюрьму, а потом…

— В тюрьму? В ту самую, в котором мы вчера были?

— Да. Хочу кое-что спросить у Распутина.

— Что именно? — заинтересовалась она, но сразу же добавила. — Хотя это может быть секрет, поэтому можете не отвечать.

— Никакого секрета, — пожал я плечами. — Артефактора Грачёва никто до сих пор не нашёл. Однако его изделиями люди продолжают пользоваться. Я хочу узнать, как они выходят на него, если не могут найти ни полиция, ни тайная канцелярия.

— Я знаю, как его находят, — сказал она и, потянувшись к кофейнику с длинным тонким носиком, налила напиток в свою чашку.

— И как же? — не дождавшись продолжения, уточнил я.

— Через посредника. Обычно для этих целей выбирают мага-менталиста. Он устанавливает связь с хозяином. Во время службы я пару раз сталкивалась с таким. Браконьеры таким образом связывались с заграничными заказчиками.

— Хм, возможно, — задумчиво ответил я. — Но как выходят заказчики на менталиста?

— Пускают слух о том, что кому-то понадобился Грачев. Менталист сам приходит к человеку. Если его поймают, то он просто заблокирует свою память или сотрет все упоминания о клиенте, поэтому лучшего посредника не найти.

— Верно… А вы можете пустить слух, что вам нужен Грачев? — воспрянул я.

Баронесса помедлила с ответом, явно испытывая моё терпение, затем кивнула и многозначительно улыбнулась.

— Для вас я готова на всё… Но тогда мне придётся остаться в Москве на некоторое время, поэтому видеться мы будем каждый день. Ненавижу ужинать одна.

— Наши двери для вас всегда открыты, — я пожал протянутую руку, и в это время услышал кашель. Это Лида зашла в столовую и услышала последнюю фразу. Наверняка подумала что-то не то.

— Доброе утро, баронесса. Как вам спалось? — спросил она и опустилась на стул возле меня.

— О-о, просто превосходно. Я давно так крепко не спала. У вас удивительно мягкий матрас. Мне нужен такой же. Подскажете, где купили?

— Обязательно, — ответила Лида и бросила на меня строгий взгляд.

Явно хочет что-то сказать, но не при баронессе.

Чуть позже к нам присоединились Дима и дед. В отличие от Завьяловой, они чувствовали себя плохо и жаловались на головную боль. Я им помог, заблокировав алкогольные токсины.

Пока родные завтракали, я съездил до тюрьмы и попросил свидания с Распутиным. Я всё же решил попробовать найти более короткий путь до артефактора. Однако мне отказали, объяснив это тем, что после побега его поместили в усиленную подземную камеру, усилили охрану и запретили впускать к нему посетителей. Ну что ж, теперь вся надежда на Завьялову.

Через пару часов мы с баронессой и дедом подъехали к воротам нашего поместья. Кирилл Попов позаботился о безопасности, поэтому сегодня нас встретил не старый сторож, а два боевых мага. Они поприветствовали нас и пропустили на территорию, указав время приезда и всех, кто заехал на территорию, включая наше сопровождение.

Вдали, слева от магического купола анобласти, виднелась стройка. Одна из оранжерей почти была готова. Дед пояснил, что как только строители закончат здесь, то, как я и просил, построят оранжерею у нас во дворе.

— Я так волнуюсь, — проговорила баронесса, когда мы подошли к воротам в аномалию. — Давно не испытывала подобных чувств. Будто иду на опасное дело.

— В этой анобласти опасностей мало, — ответил дед. — Вот в савельевской аномалии нужно быть постоянно начеку. У них то буйволы ворота ломают, то бронебойные птицы нападают, то растения хотят тебя съесть, — усмехнулся он и, как только ворота отъехали в сторону, первым двинулся внутрь.

Явно хотел произвести впечатление на женщину. Похоже, он забыл, как говорил, что баронесса старше его лет на двадцать и уже давно древняя старуха.

Пока дед рассказывал Завьяловой о том, как лекари заманили сюда Диму, и где он всё это время жил, я сходил и проверил манаросы, которые мы посадили с дедом. Оказалось, что все они хорошо прижились. Зоркий, получается, показал правильные места для их посадки. Кстати, где он?

Я двинулся по зарослям, внимательно вглядываясь в кроны деревьев. Вдруг издали послышался крик.

— Назад! Ложись!

Затем какой-то хлопок и звук, похожий на небольшой взрыв. Я рванул вперед и вскоре увидел, как взъерошенная баронесса забрасывает ближайший лесок огненными сферами. Дед с трудом поднимается на ноги и пытается что-то ей объяснить, но магиня не слушает его и продолжает атаковать кого-то.

— Кто там? Шакалы? — я подбежал к ним.

— Монстр! Там монстр! — выкрикнула она. — Бегите к воротам, я задержу его!

— Откуда здесь монстр? — я озадаченно посмотрел на деда, который наконец-то поднялся на ноги.

— Да это Зоркий! В Зоркого она бьет! — выкрикнул он и торопливо двинулся к ней. — Прекратите стрелять! Это не монстр! Баронесса, послушайте меня!

В это время я увидел, как среди деревьев промелькнуло черное худое тело. Завьялова тоже его заметила.

— Умри, тварь! — заорала она и друг за другом швырнула в него еще две разрушительные сферы.

— Не-е-ет! Зорки-и-й! — заорал я, увидев, как сферы попадают в тело моего друга.

Глава 3

Дед рванул к Завьяловой, которая превратилась в настоящую фурию. Он схватил её за плечи и сильно встряхнул.

— Прекратить, ядрёна вошь!!! — взревел он ей в лицо. — Это не монстр! Это питомец Саши!

В это время я уже продирался сквозь густорастущие небольшие деревца к Зоркому, который лежал в траве и выл от боли. Черная пульсирующая кровь пропитывала под ним землю.

Я полез в карман за зельем, которое оставалось после вчерашнего происшествия и с ужасом осознал, что на мне сейчас другой костюм. Тот пах гарью, поэтому я надел другой. Горгоново безумие!

«Я тебе помогу! Я помогу!» — отправлял я мысленные сигналы, пытаясь успокоить желтоглазого, а сам судорожно соображал, как мне помочь ему.

Так, зелья нет. Также нет посуды, в которой можно его приготовить. Да и ингредиентов здесь явно недостаточно. Я не лекарь, поэтому не могу остановить кровь с помощью своей способности, а раны настолько обширные, что даже, откуда именно вытекает столько крови. Что же делать? Неужели он умрёт прямо у меня на глазах, и я не смогу ничем помочь?

От бессилия мне самому захотелось взвыть. Нет, так не должно быть. Я не могу позволить ему умереть!

И тут я вспомнил о своей новой способности, которую подарил мне хан.

«Нарантуя, явись ко мне!» — велел я.

Шаманка явилась тотчас же.

«Чего тебе угодно, алхимик?» — прошелестел её голос.

«Ты умеешь заговаривать кровь?»

«Да».

«Помоги моему другу», — я указал на Зоркого, который уже не выл, а тихонько скулили.

«Хорошо».

Шаманка подплыла к существу, протянула к нему руки и быстро заговорила: «Кровь алая, стань рекой спящей. Силой луны, словом древним запираю тебя…»

Она говорила и говорила, и вдруг я заметил, что кровь теперь просто сочится.

«У меня не хватает сил. Разреши взять твои», — попросила Нарантуя, повернув ко мне голову.

Я кивнул, и в ту же секунду почувствовал, как магический источник начал опустошаться. Шаманка, не стесняясь, забирала у меня всё больше маны и отдавала её Зоркому.

— Шурик, где ты там? — послышался голос деда и треск сучьев.

— Мы здесь! — крикнул я.

Сначала появился дед, а потом баронесса. Она уже успокоилась и с любопытством поглядывала на желтоглазого.

«Я выполнила твоё задание», — проговорила Нарантуя и пропала.

Я склонился над Зорким и понял, что она права. Раны остались, но кровь будто запеклась и больше не текла.

— Он будет жить? — несмело спросила баронесса.

— Не знаю, — ответил я.

Я не винил её в том, что случилось. Она защищала нас, поэтому атаковала Зоркого. Я скорее винил себя, ведь должен был рассказать баронессе о нём.

Проверив уровень маны в источнике, я убедился в том, что её хватит на пару зелий, поэтому поднялся на ноги и уже хотел пойти на поиск трав, которые облегчат состояние существа, но вдруг Зоркий поднял голову и пристально уставился на женину.

— Что происходит? Почему так смотрит на меня? А он не набросится? — встревожилась она и попятилась назад, на всякий случай формируя на ладони очередную сферу.

«Зоркий, не …» — закончить мысленное послание я не успел.

Баронесса истошно завизжала и бросилась прочь от нас, совершенно не заботясь о том, что ветки били её по лицу и царапали руки.

— Что это с ней? — недоуменно посмотрел на меня дед.

— Испытала на себе способность Зоркого. Беги за ней, — велел я — Не хватало ещё, чтобы она себе навредила.

Дед, охая и чертыхаясь, полез вслед за Завьяловой в густые заросли колючего кустарника и вскоре скрылся из глаз. Я же наклонился к Зоркому и твердо проговорил:

«Больше не нападай на неё. Она не враг».

Существо медленно подняло руку и прикоснулось к моему плечу, показывая то, что видело совсем недавно: разъяренная женщина закидывает его голубыми шарами, которые взрываются и причиняют ему адскую боль.

«Она ошиблась. Она больше не причинит тебе вреда. Лежи здесь. Я скоро вернусь».

Выпрямившись, я закрыл глаза и втянул носом воздух. Ага, здесь есть довольно неплохой эфир с обезболивающим и противовоспалительным эффектом. А ещё ранозаживляющий гриб с успокаивающим эффектом. Надо только заглушить яд, который источает его шляпка, и можно скормить Зоркому.

Я двинулся в поисках нужных растений, когда услышал далёкий крик деда.

— Шурик! Шурик! Беги сюда! Скорее!

Судя по голосу, случилось что-то очень плохое. Дед сильно встревожен. Неужели с Завьяловой беда?

Я побежал на голос и вскоре увидел деда у входа в рудник.

— Шурик, она туда залезла и бросается магией, — старик побежал мне навстречу.

Будто в подтверждение его слов в руднике послышался грохот. Кислота раствори эту женщину! Она же сама себя живьем закопает!

— Надо что-то делать. Может, за охраной сбегать? — предложил дед.

— Нет, за охраной не надо. Толку от них не будет. Я попробую уговорить её выйти.

— Ага, ещё чего! — старик Филатов вцепился мертвой хваткой в мою руку. — Эта сумасшедшая убьёт тебя. Не пущу! Хоть что со мной делай, но я тебя туда не пущу!

Я с раздражением выдохнул. Всё равно сделаю так как посчитаю нужным, и никто не сможет мне помешать.

— Я привёз сюда Зоркого, поэтому несу ответственность за всё, что с ним происходит. Это он с помощью своих иллюзий напугал баронессу. Поэтому я и должен всё исправить, пока плохо не закончилось.

— Тогда я пойду первым, а ты спрячься за меня, — с готовностью проговорил дед.

— Ещё чего!

Я решительно двинулся ко входу в рудник. Баронесса напугана, но вряд ли она перестала узнавать других… Конечно, если совсем не свихнулась.

— Маргарита Павловна! — прокричал я, воспользовавшись тишиной после очередного буйства внутри. — Это я — Саша Филатов! Можно зайти?

— Саша? — послышался её дрожащий голос. — Да-да, зайди. Скорее! Там опасно! Монстры кругом! Их много! Они наступают! — сорвалась она на крик.

— Хорошо. Я захожу, только не стреляйте, а то попадёте в меня! — предупредил я, раздвинул кусты и, пригнувшись, забрался в заброшенный рудник.

После дневного света в полутьме рудника я ничего не видел. Нужно время, чтобы глаза привыкли к такому освещению. Бормотание баронессы слышалось издалека. Похоже, она глубоко забралась, спасаясь от иллюзорных монстров Зоркого.

Дед зашёл следом, подобрал с пола камень и спрятал за спину.

— Что ты намерен делать? — недовольно сморщился я.

— Если она не прекратит стрелять, запулю ей в голову. Ты мне дороже, — еле слышно ответил он.

— А совсем недавно гоголем перед ней ходил, — усмехнулся я.

— Тогда она ещё не была свихнувшейся.

Мы двинулись по тоннелю, то и дело спотыкаясь о старую железную дорогу, деревянные перекладины, свалившиеся с потолка, и куски породы.

— Саша! Они ещё там? — прокричала она.

Совсем близко, но я её до сих пор не видел. В рудник не проникал уличный свет, а светящегося мха в этой части рудника было очень мало.

— Кто? — я свернул за угол и увидел её.

Женщина вжалась в угол небольшого помещения и мелко дрожала. В правой руке она держала лом, а на левой ладони светился голубой шар.

— Костяные пастухи, — выдохнула она, когда узнала меня.

— Как они выглядят? — я медленно шёл к ней, стараясь не издавать шума.

Она явно на переделе и не совсем понимает, что делает. Зоркий хорошо постарался, чтобы наказать свою обидчицу.

— Это жуткие создания, — могильным голосом произнесла она, всматриваясь куда-то мне за спину. — Они будто сплетены из костей и сухожилий. Вместо глаз у них два чёрных провала. Огромная пасть с острыми длинными зубами. Из спины торчат рога, а сквозь рёбра виднеются личинки, — он прерывисто выдохнула и продолжила. — Саша, я не сошла с ума. Я их видела. Они передвигаются на четвереньках и могут ходить даже по стенам, впиваясь острыми когтями.

— Я вам верю. А теперь успокойтесь и давайте выйдем отсюда, — я попытался взять её за руку.

— Они нашли меня! — панически выкрикнула баронесса, иступлено завизжала и запулила разрешительную сферу в сторону прохода. Там как раз показался дед. Он едва успел юркнуть обратно и спрятаться.

Ну что ж, она не оставила мне выбора. Я резко вскинул руку и нажал ей на шею за ухом. Женщина кулем свалилась на пол.

Взвалил её на плечо и двинулся к выходу.

— Шурик, ты её… убил? — выдохнул старик, когда я вышел из помещения и двинулся по проходу в сторону выхода.

— Нет. Просто усыпил. Но это не поможет. Надо подлечить её мозги, а то она тебя приняла за Костяного пастуха.

— Кого-кого? — прищурился он.

Я пересказал ему описание монстра, которого «видела» баронесса.

— Не-е, я совсем не похож, — возмутился он. — Ты прав, лечить её надо, пока не убила кого-нибудь.

Вдвоём мы вытащили Завьялову из рудника и отнесли к воротам. Мне нужно было собрать манаросы, поэтому я уложил её в траву, попросил деда приглядеть, а сам прошелся по аномалии, собирая растения и грибы.

Когда собрал всё, что необходимо, подошёл к Зоркому. Тот лежал в том же положении, как и раньше, и безучастно смотрел перед собой. Он явно думал, что скоро умрет, и наверняка мучился от сильных болей.

«Ты не умрешь. Я тебе помогу», — проговорил я, хотя сомневался, что он понимает меня.

Зоркий чуть повернул голову и посмотрел на меня своими большими желтыми глазами. Затем протянул руку и дотронулся пальцем до моей ноги, отправляя иллюзию.

Я увидел пруд, вся поверхность которого была в разноцветных кувшинках. Жужжат пчёлы, плещется рыба. Знакомое место, я в одном из рейдов проходил мимо. Иллюзия сменилась, и я увидел Зоркого. Он неподвижно лежал на берегу, а его тело покрывали те самые разноцветные кувшинки.

Похоже, он уже придумал свои похороны. Не дождётся!

Я развернулся и двинулся к воротам. Здесь нет условий для создания зелий, поэтому в доме всё приготовлю. Зоркий останется здесь, а Завьялову заберу с собой.

Мы с дедом вынесли баронессу из аномалии и на машине охраны отвезли до дома. Экономка, которая постоянно проживала в поместье, заохала, увидев женщину без сознания и указала нам комнату, в которую её можно уложить.

— И зачем же она туда пошла? Разве стоит женщинам по таким местам ходить? — причитала она, снимая с неё обувь. — И грязная вся. Надо лекаря вызывать. У нас тут в Балашихе хорошая лечебница.

— Лекарь не нужен. Сам помогу. Вы за ней присмотрите и, когда придёт в себя, сразу меня зовите, — строго проговорил я. — Сами к ней не подходите. Это может быть опасно.

— Какая же может быть опасность от такой милой девочки, — всплеснула руками дородная экономка.

— Внешность обманчива. Эта женщина — сильный боевой маг. А опасна она потому, что разум потеряла. Может наброситься.

— Да? — женщина покачала головой. — Хорошо, что предупредили. Я тогда за ней через щелочку буду подсматривать.

Я вышел из комнаты и направился на кухню. Поставив кастрюлю на огонь, мелко накрошил грибы, смял толкушкой травы и принялся творить.

Для начала создал ранозаживляющее средство для Зоркого. Затем ему же сделал хорошее болеутоляющее. Я виноват перед ним. Он наверняка принял баронессу за друга, ведь она пришла со мной и дедом. Именно поэтому он показался им и не сразу начал обороняться.

На приготовление средств для Зоркого у меня ушло не больше получаса. Перелив зелья в бутылки, я закупорил их и оставил на подоконнике остывать. Затем принялся за зелья, которые помогут баронессе.

Кроме того, что нужно успокоить её и привести в чувство, я обещал помочь вернуть память. Вот с этим уже сложнее. Можно было бы приготовить ей «Менталис», но не был уверен, что зелье справится с воспоминаниями, которые утеряны лет семьдесят тому назад.

Возможно, справиться сможет кое-что другое. Например, сыворотка «Пробуждения Разума». Это сложное многосоставное зелье, на изготовление которого уйдёт много энергии, но зато оно гарантировано вернёт память.

Первым делом надо вернуть баронессу в адекватное состояние, а то она продолжит набрасываться на других. Для этого я перетёр душицу, пустырник, манарос валерианы и листья тимьяна. Залил всё это водой и, приложив руку, принялся соединять эфиры, усиливая свойства. Здесь главное не переборщить, а то настолько успокоится, что станет заторможенной. Снова придётся с ней нянчится, а в мои планы это не входит.

Когда из стеклянного графина вверх ринулась густая струя зеленоватого пара, в дверях кухни появился дед.

— Шурик, кажись, баронесса приходит в себя, — проговорил он и, увидев пар, быстро заполняющий комнату, бросился открывать окно.

Следом за ним прибежала экономка.

— Шевелится! Она шевелится! — встревоженно выпалила она. — Что мне делать?

— Ничего. Оставайтесь здесь, — велел я, перелил зелье из графина в стакан и вышел из кухни.

Из-за двери спальни, в которой лежала Завьялова, слышались всхлипы. Я осторожно постучал и чуть приоткрыл дверь.

— Кто там?! Нельзя! Нельзя заходить! — закричала она.

— Маргарита Павловна, это я — Саша. Принёс вам чаю.

Тишина. Я подумал, что она не услышала и хотел повторить, но тут она приглушенно проговорила.

— Если это ты, Саша, то ответь на мой вопрос.

— Какой вопрос?

— Чем я расплатилась за свою красоту?

— Артефактом «Поглощения» и золотом, — ответил я.

— Хм, верно. Заходи.

Я сильнее открыл дверь и увидел её сидящей на кровати и вжавшейся спиной о стену. Она снова вооружилась, на этот раз ножкой от табуретки и снова магической сферой. Волосы больше не лежали локонами, а был взъерошены и торчали в разные стороны, красная помада размазалась по улицу, взгляд лихорадочно бегает, зрачки неестественно расширены. Вид безумны. Если не лечить — прямая дорога в психлечебницу.

— Всё хорошо. Вам здесь не грозит опасность, — я медленно двинулся к ней.

— Где Пастухи? Они смогли пробраться в дом? — шёпотом спросила она.

— Нет, здесь их нет. Мы вас вынесли из аномалии, и теперь вы у нас в гостях, — я улыбнулся и протянул ей стакан с зельем. — Выпейте. У вас наверняка пересохло во рту.

Она положила рядом с собой ножку от табуретки, забрала стакан и уже поднесла ко рту, как резко отбросила его и запустила разрушительной сферой в сторону двери. Я едва успел увернуться, а то она попала бы мне в голову.

— Они здесь! Здесь! — завизжала она.

Я же успел заметить, как что-то мелькнуло. Выглянул в коридор и увидел деда. Хм, похоже Зоркий не просто наслал на неё видения, но и заставил поверить в то, что дед и есть Костяной пастух. Интересная у него способность.

Я велел баронессе не высовываться из комнаты и сбегал на кухню за ещё одной порцией зелья. По пути велел деду держаться от неё подальше, пока она не успокоится и не вернётся к реальности.

Баронесса выпила зелье и через пару минут с облегчением выдохнула.

— Как вы себя чувствуете? — участливо спросил я.

— Не знаю, — несмело ответила она и потрогала лоб. — Я будто очнулась, а до этого всё было как тумане.

— Думаю, я должен объясниться, — я присел на край кровати. — Дело в том, что в нашей аномалии живёт довольно необычное существо, которому я дал имя Зоркий. Он умеет насылать иллюзии. Именно поэтому вы видели тех страшных существ.

— Так это были иллюзии, — с облегчением выдохнул она. — Сколько же я страху натерпелась. И ведь всё выглядело так натурально, что я была убеждена, что в вашей анобласти завелись такие ужасные монстры.

В это время послышался стук о косяк двери, и голос старика Филатова из коридора.

— Мне-то можно зайти, или снова сферой запустите?

— Ой, а я что в вас стреляла? — баронесса сползла с кровати, подошла к двери и, помедлив немного, выглянула. — Григорий Афанасьевич, голубчик, простите меня.

Она приобняла его и поцеловала в щеку. Дед тут же обмяк и расплылся в улыбке.

— Вот и хорошо. Оставайтесь пока здесь, а я обратно в аномалию. Надо Зоркого подлечить.

Завьялова побежала за мной следом, стуча босыми пятками.

— Я его сильно ранила? — обеспокоенно спросила она.

— Да. Если бы я не смог оставить кровь, то он бы уже умер.

Я не стал уточнять, каким именно образом остановил кровь. Да это и не важно.

— Простите меня. Я…я не знала. Я бы ни за что не навредила вашему питомцу. Просто эти глаза и черная кожа. Я подумала, что…

— Вы ни в чём не виноваты. Это я забыл вас предупредить. Пойдёмте на кухню. Экономка напоит вас чаем.

Мы спустились вниз. Я прихватил бутылки со средствами для Зоркого, кочан капусты и несколько апельсинов, и направился к анобласти, а дед с баронессой сели за стол с чашками горячего чая.

Зоркий уже успел отползти в сторону от того места, где лежал, поэтому я не сразу нашёл его. Пришлось даже использовать обоняние. Друг с готовностью открывал рот, когда я поил его зельями. Доверяет мне.

Вскоре ему стало лучше. Я набрал в бутылки воду из пруда, положил рядом капусту с апельсинами и оставил возле желтоглазого. Перед отъездом еще раз загляну, чтобы проверить, как он восстанавливается.

— Ну как он там? — спросил дед, когда я вернулся в дом.

— Живой, — ответил я и приступил к созданию сыворотки «Пробуждения разума».

Все с любопытством следили за моими действиями, а когда из графина начали вылетать сиреневые пузыри, баронесса не сдержалась и захлопала в ладоши.

— В первый раз вижу, как работают аптекари.

— Поверьте мне, аптекари так не работают, — вполголоса пояснил дед. — Это только Шурик так умеет.

— Невероятно. Волшебство какое-то, — она восхищенно смотрела на меня во все глаза.

Когда жидкость «успокоилась», я налил в пустую чашку Завьяловой сыворотку и велел:

— Пейте.

Она без сомнения выпила всё до последней капли. Сначала ничего не происходило, и она даже пожаловалась, что можно было бы добавить сахарку для более приятного вкуса, но вдруг замерла и уставилась перед собой невидящим взглядом.

— Маргарита Павловна, вам плохо? — поинтересовался дед и взял её за руку.

— Я вспомнила, — еле слышно выдохнул она. — Я всё вспомнила…

Глава 4

Баронесса вскочила на ноги и заметалась по комнате

— Я всё вспомнила. Я знаю, кто это. Но как… Как он посмел? За что? Я не понимаю. Ничего не понимаю.

— Маргарита Павловна, кто напал на вас? — осторожно спросил дед.

Но она будто его слышала. Она продолжала ходить по комнате, уставившись под ноги и бормоча себе под нос.

— Не может быть… Как же он посмел? Мы же дружили!

Наконец она плюхнулась на стул и посмотрела на нас.

— На меня напал мой командир. Я успела заметить его, прежде чем он ударил меня. Это была не железная труба, а воздушный молот. Он просто превращал меня в фарш. За что? Мы же были друзьями…

Завьялова поникла и погрузилась в свои мысли.

— Расскажите поподробнее, что тогда произошло, — я облокотился о стол и внимательно посмотрел на неё. — Вместе попробуем разобраться.

Она глубоко вздохнула и кивнула.

— Хорошо… Мой командир, Тимофей Голицын, велел проверить территорию за болотом. Там редко кто ходит, ведь болото опасное, с трясинами и глубоким омутом, но он настоял. Сказал, будто поступила информация, что будет попытка прорыва. Время было позднее, поэтому я не хотела задерживаться на болоте, — она налила себе остывший кофе из кофейника и, сделав пару глотков, продолжила. — После проверки он приказал возвращаться на базу, но я ослушалась. Я хотела помочь ему, подстраховать, поэтому направилась к дороге. К единственной дороге на нашем участке. Вот там-то мы частенько ловили перебежчиков.

Она горько усмехнулась и покачала головой.

— Я уже подходила к дороге, когда увидела повозку с тремя лошадьми и своего начальника. Он осторожно передавал незнакомому мужчине какой-то сундучок и что-то говорил. Я расслышала только: «будь осторожен. Они хрупкие. Недолго ждать осталось». Затем он повернулся и увидел меня. Я махнула рукой и спешно двинулась к ним, но успела пройти лишь пару метров, как меня от сильного удара отбросило к дереву. Следом посыпались десятки ударов, — она всхлипнула. — Он бил меня с такой яростью. С такой ненавистью… Простите меня за слёзы. Просто… просто я этого не заслужила. Я не сделала ничего плохого.

Она схватила салфетку и заплакала навзрыд. Прибежала экономка и, испуганная её слезами, принялась успокаивать и гладить по спине. Дед подсел ко мне поближе и зашептал.

— Ну тут всё ясно. Этот Голицын что-то вывозил из империи, а баронесса его засекла за этим делом. И чтобы она не проболталась, он решил её убить.

— Похоже на то, — согласился я.

— Нет! Он не мог из-за какой-то контрабанды так со мной поступить! — выкрикнула она. — Мы часто ловили своих бойцов на таких делах. То ящик водки продадут, то какие-то шкуры под заказ вывезут. Всякое бывало. Пожурим или выговор выпишем, и всё. А тут… Я не понимаю, за что? Что было в том сундуке? Да я бы даже проверять не стала! Он же мой командир.

Она громко высморкалась, выпила стакан воды, и побрызгав себе на лицо прохладной водой, наконец успокоилась.

— Где теперь ваш командир? — спросил дед.

— Понятия не имею, но я это выясню. И, прежде чем убить, узнаю, за что он так жестоко со мной поступил, — процедила она сквозь зубы и поджала губы.

— И правильно. Так ему и надо, — поддержал дед. — Но лучше под суд его отдать, и пусть как Распутина на казнь отправят. Либо на каторгу… Как вам выжить-то удалось?

— Нашли меня на следующий день бойцы из другого отряда. Лежала я на дне оврага, листьями засыпанная. Собаки меня учуяли, — она хмыкнула и покачала головой. — Теперь я всё так хорошо помню. Даже то, как один из псов своим шершавым языком мне нос лизал. А ещё помню те удары. Прям рёбра опять заныли, — она сморщилась будто от боли и обняла себя.

— Что вы теперь собираетесь делать? — спросил я.

— Первым делом выясню, жив ли Голицын, или уже коньки отбросил. Если жив — буду очень рада. Он мне за всё ответит… Ну а если мёртв, то… схожу на кладбище и плюну на его могилку. А, может, не только плюну, — она злорадно улыбнулась, и в её глазах заплясали огоньки.

— Если понадобится помощь — можете на меня рассчитывать, — с жаром проговорил дед и даже ударил себя кулаком по груди. — Я хоть и стар, но жилист. Сила в руках ещё есть.

— Спасибо, Григорий Афанасьевич, — премило улыбнулась она. — Я всегда знала, что вы настоящий мужчина. Кстати, Саша, спасибо вам зелье. Я нисколько не сомневалась, что вы мне поможете. По-другому и быть не могло. По приезду домой, отправлю вам чек со своим слугой, или вы снова золото предпочтёте?

— Чека будет достаточно, — кивнул я.

С недавних пор я очень даже оценил удобство чеков и расчетных счетов. Не надо таскаться с тяжеленными кошелями.

Вскоре мы засобирались домой. Перед отъездом я зашел в анобласть проверить Зоркого, но на прежнем месте его не было. На земле остались кочерыжка капусты и кожура апельсина. Вот и отлично! Если аппетит проснулся, значит поправится.

Я попросил баронессу держать нас в курсе дел и высадил её у дома брата, где уже был когда-то. Она, конечно же, принялась зазывать нас к себе. Дед с готовностью согласился, а я ответил, что у меня ещё много дел, поэтому остаться не могу.

— Ну ладно, тогда в следующий раз. Спокойной ночи, Григорий Афанасьевич, — подмигнула она и двинулась к воротам.

— Но ведь… Эх, пойми этих женщин, — недовольно проворчал он и махнул рукой. — Сначала пойдёмте ко мне, у меня вкусное вино и сало с хреном. А потом — до свидания, Григорий Афанасьевич, — передразнил он.

Я не стал говорить, что она позвала нас ради того, чтобы заманить меня. Как только я отказался, она потеряла интерес и к деду.

По пути домой попросил водителя отвезти меня сначала в лечебницу Коганов.

— На кой-чёрт тебе туда? Ночь скоро, — проворчал дед.

— Хочу поговорить с профессором.

— Опять этот профессор. Одни проблемы от него. Что за невезучий человек? Ты иди, а я в машине тебя подожду. Боюсь, не сдержусь и выдам ему крепкого словца.

— Не понял. Он-то в чём виноват? — я взглянул на него, нахмурив брови.

— Короткая же у тебя память! Сначала напали на тебя на посвящение в студенты. Затем на днях тебя чуть не убили, когда ты его задницу спас — принялся перечислять он, загибая пальцы.

— Всё ясно, — прервал я его. — Сиди в машине. Я скоро.

Может, дед в чём-то и прав, но все эти нападения — не дело рук Щавеля и не стоит его в этом обвинять. Он сам — жертва.

Я зашёл в лечебницу и сразу поднялся на этаж платных палат. В конце коридора у двери дежурили двое бойцов Демидова, котррые наотрез отказались меня впускать. Сказали, что Роман Дмитриевич разрешил заходить в палату только двум лекарям, и всё.

Я не стал настаивать и уже хотел уйти, но тут дверь палаты открылась и показался Щавелев.

— О, Саша, вы что здесь делаете? — он удивленно воззрился на меня.

— Здравствуйте, Олег Николаевич. Просто пришел проведать и поговорить.

— Заходите-заходите, — он распахнул дверь пошире. — Я всегда рад моим друзьям. Ведь я могу вас считать своим другом? Вы не против?

— Нет, не против, — улыбнулся я и хотел зайти, но мне преградил путь один из телохранителей.

— Не положено, — сухо проговорил он.

— Да бросьте вы! — профессор хотел отодвинуть бойца, но оказалось, что его не так-то легко сдвинуть с места. — Пропустите его под мою ответственность. Я доверяю этому человеку как самому себе.

Боец немного подумал, но наконец согласился пропустить только с условием, что предварительно проверит меня. Я не был против, поэтому он поводил по мне каким-то артефактом, прощупал карманы, и только после этого пропустил в палату, настояв, чтобы дверь оставить приоткрытой, и они имели возможность следить за нами.

— Какие же они… ответственные, — усмехнувшись шепнул мне профессор. — Хорошо, что здесь туалет в палате, а то они бы и туда за мной таскались.

— Ничего удивительного — вы ценный свидетель.

— Это точно, — тяжело вздохнул он, но тут же спохватившись, предложил. — Чаю хотите? Специально отправил санитара в вашу лавку за чаем. Отменный чай. Мне бы очень хотелось познакомиться с ваши дедом и поблагодарить его за возможность наслаждаться такими превосходными напитками.

— Обязательно познакомитесь, — ответил я, а сам подумал, что лучше бы этого никогда не случалось. Слишком уж зол на него старик Филатов.

— Вы по поводу ко мне или просто? — уточнил Щавель и протянул чашку с чаем.

— Я пришёл проведать вас и кое-что выяснить, — я отпил чай и узнал один из сборов, который придумал сам. Он дарит бодрость и повышает настроение. То что нужно для человека, которого совсем недавно подвергали пыткам.

— Как говорят лекари, состояние у меня стабильное. Всё заживает и восстанавливается. Правда двигаюсь ещё с трудом, — пожаловался он.

— А что такое?

— Кости не так быстро заживают. Даже чихать больно — ребра ломит.

— Принесу вам одно хорошее средство для сращения костей, — заверил я, прикинув, что тут подойдет «Костерост», который изготавливал когда-то для тетки Киры.

— Было бы хорошо, а то неизвестно сколько меня здесь продержат, — печально произнёс он и слегка улыбнулся. — Признаться, я очень соскучился по работе, по академии, по своим оранжереям. Эх, как же мы не ценим, то, что имеем, пока не потеряем… У вас был ко мне какой-то вопрос?

— Да, — я оглянулся на приоткрытую дверь и, понизив голос, спросил. — Судя по всему документ, который вы отправили декану, очень ценный. Как вам удалось его раздобыть?

— О-о-о, это длинная история. У вас есть время меня выслушать?

— Конечно, — кивнул я, хотя знал, что дед опять будет недоволен.

В принципе на его недовольство я уже перестал обращать внимание, это было в его натуре. Я даже не могу представить, что он когда-то перестанет ворчать.

— Хочу сразу сказать: это не делает мне чести. Скорее, наоборот. Но у меня не было другого выхода, — прошептал он и многозначительно посмотрел на меня. — Всё дело в том, что я состою в одном тайном сообществе…

— В «Лиге Безликих»? — предположил я.

— Да, а как вы поняли? — он изумленно вытаращился на меня.

— Не важно, догадался, — махнул я рукой. — Продолжайте.

— С «Сумеречным Орденом» у нас давняя вражда. Они не упускают случая навредить нам. Вот поэтому-то я и решил внедрить в их ряды своего человека. Своего ученика, — он оглянулся на дверь и продолжил. — Была большая опасность, что он предаст нас и перейдёт на ту сторону, но, к счастью, этого не произошло. Мы изредка виделись и делились новостями. Пару недель назад он сказал, что в члены «Сумеречного Ордена» принимают ещё одного человека, и именно поэтому граф Лавров доверил своему помощнику Андрею забрать документ из банковской ячейки и привезти ему.

— И вы подменили документ? — догадался я.

— Верно, — кивнул он и не смог сдержать радостной улыбки. — Моему человеку удалось подменить документ, когда Андрей вёз его обратно.

— Но как они узнали, что документ у вас?

— Я кое-что не учёл, — он недовольно сморщился, будто до сих пор корил себя за оплошность. — На документе оказалась магическая печать.

— И что? — не понял я.

— Они вышли на меня через магическую печать. Когда я понял, что именно их привело ко мне, то просто оторвал угол документа с печатью и сжёг, но тогда я уже сбежал из дома и прятался в заброшенном здании. Надо было сразу это сделать, но я совсем забыл, что некоторые печати ставят так, что они работают как маячки… Оплошал, — он сокрушенно покачал головой.

— Всё ясно. А ваш осведомитель не пострадал?

— Нет-нет, с ним всё хорошо. Никто на него не подумал, — улыбнулся он. — Я бы не смог себе простить, если бы он пострадал из-за меня.

— Зачем вам нужен был список членов Ордена?

— Как это «зачем»? — он удивленно поднял брови. — Чтобы вывести их на чистую воду. Члены Ордена чувствуют себя совершенно безнаказанными, а ведь они как могли блокировали расследование о покушении на наследника императора. Судя по тому, что Его Величество поручил это дело не министру полиции, а Демидову, он прекрасно понимает, что вокруг него есть враги. Я всего лишь хотел подсказать, в каком направлении следует «копать».

— А сам Демидов почему не запросил список членов Ордена? Ему бы не смогли отказать.

— Да как вы не понимаете, — всплеснул он руками. — «Сумеречный Орден» — тайное сообщество. Никто даже не догадывается, насколько они сейчас пролезли в государственные структуры… И что Распутин со своей братией тоже были его членами.

— Откуда вы знаете?

— У нас… как бы правильно выразиться… некое противостояние.

— То есть «Лига Безликих» и «Сумеречный Орден» борются между собой?

— Да, вы всё верно поняли. Без поддержки в нашей жизни никуда. Тайные сообщества давно вышли за рамки студенчества.

В это время дверь открылась, и на пороге появился Авраам Давидович с лечебным артефактом в руках.

— Ага, господин Саша, ви таки решили навестить своего преподавателя? Очень хорошо. Но мы и без ваших зелий его поставим на ноги, — он подошёл и протянул мне руку. — Зайдите к моему отцу, он будет рад вас видеть.

— В другой раз, — я пожал протянутую руку. — Меня ждут в машине.

Попрощавшись с профессором и пообещав привезти завтра «Костерост», вышел из лечебницы и сел в машину.

— И где тебя черти носят? — напустился дед.

— Не важно, — отмахнулся я и погрузился в свои мысли.

Интриги, интриги, кругом интриги. В моём мире с этим было как-то проще. Если кто-то кого-то не устраивал, просто устраивали разборки. Иногда всё заканчивалось мордобоем, иногда горами трупов, иногда — сначала мордобоем и трупами, а потом длительной примиряющей пьянкой.

Здесь же постоянно какие-то подковерные игры. Никто в открытую не действует. Не нравится мне это, совсем не нравится. Получается, что ты даже не можешь знать своих врагов, а они в это самое время под тебя «копают». Полнейшее безобразие.

Тут я вспомнил, что хотел съездить посмотреть пожарище. Вдруг осталась какая-нибудь вещь Грачёва. Тогда можно было бы снова призвать дух следопыта и попросить его найти артефактора, но, выглянув в окно, решил заняться этим утром. Уже стемнело, поэтому я могу что-то упустить.

— Ну и как там твой профессор? Идёт на поправку? — спросил дед, когда мы вышли из машины и двинулись к дому.

— Да. Но я всё же приготовлю ему зелье для восстановления костей.

— Не забудь денег с него взять. А то слишком жирно будет, — буркнул он и зашёл в особняк, а я направился в лабораторию.

***

Роман Дмитриевич Демидов уже в который раз просматривал документ со списком членов «Сумеречного Ордена». То, что это оригинал, а не подделка с целью очернить уважаемых людей, он определил сразу. Теперь перед ним другой вопрос — с кого начать?

Среди тех, кто значился в списке, были как совершенно безобидные люди, типа лекарей из провинциальных лечебниц, мелких клерков из канцелярии императорского дворца, работников различных служб. Но были также и те, кто сейчас руководит целыми министерствами или ли занимает должность советника самого императора.

Как только эти люди почувствуют, что Демидов подбирается к ним, то разбегутся и попрячутся. Или подчистят хвосты так, что до них потом не доберешься.

Дело в том, что глава тайной канцелярии уже не одну неделю занимался поиском членов Ордена, так что список, который раздобыл профессор Щавелев, для него был настоящим подароком.

Не так давно он узнал из достоверного источника, что в империи готовится государственный переворот, и активную роль в нем играют члены «Сумеречного Ордена». Теперь его задача — сработать очень аккуратно. Так, чтобы закрыть всех причастных и никого не упустить. Для этого ему нужны полномочия, которых у него сейчас нет. Например, без предварительного уведомления и не взирая на неприкосновенность хватать любого и тащить в своё управление на допрос с пристрастием. Такие полномочия ему может дать только император.

Роман Дмитриевич взглянул на часы — семь вечера. Прием уже закончился, но по такому делу важному император его наверняка примет без промедления.

Сложив документ, он убрал его в портфель и вышел на улицу. Машина его ведомства стояла неподалеку, но в ней никого не было. Странно. Обычно водитель предупреждает, когда хочет отлучиться.

Демидов не спеша двинулся к машине, открыл переднюю пассажирскую дверь и отшатнулся. Его водитель — молодой маг воды, служивший в тайной канцелярии на испытательном сроке, лежал на боку и мутными мертвецкими глазами смотрел вверх. Из груди торчала рукоять кинжала.

Глава тайной канцелярии успел сделать шаг назад, прежде чем прозвучал мощный взрыв, от которого машину подбросило вверх и выбило стекла из старого здания Архива. Последнее, что увидел Демидов — это яркая звездочка на темнеющем небе.

Глава 5

Вчера весь вечер провозившись в лаборатории, я едва успел на ужин, а сразу после него поднялся к себе и ещё целый час проговорил по телефону с Леной. Она, как староста группы, всё знала о своих однокурсниках, поэтому рассказала мне о злоключениях одного из них. Оказывается, парень по имени Сергей решил устроиться в бар вышибалой, но как только в питейном заведении начались разборки между двумя магами воды, он просто сбежал.

Пока шел по ночному городу до дома, его ограбил обычный уличный сброд с ножичком. Боевого мага!!!

Вот этого совсем не понимаю. Он же Боевой маг! На мой вопрос, почему он не воспользовался магией, Лена ответила, что тот всем говорит, будто боялся кому-то навредить. Но понятное дело, что все сокурсники посчитали его трусом. Теперь поднимается вопрос о его отчислении, потому что их декан заявил, что трус не может быть боевым магом и защитником империи.

Мы попрощались, но я ещё долго не мог заснуть. Даже решил попробовать вызвать дух одного из своих предков. Бабка не явилась. Либо из вредности, ведь недолюбливала меня за вздорный характер. Ну или из этого мира её не дозваться.

Проснувшись в семь утра, как по будильнику, я решил поехать после завтрака на пожарище, поэтому надел старый поношенный костюм, кроссовки и спустился вниз.

За столом сидели дед и Лида. Пока мать суетилась, накладывая мне сырники и поливая их персиковым джемом, дед развернул утреннюю газету и тут же воскликнул.

— Что же делается-то?!

— Что такое, Григорий Афанасьевич? — встревожилась Лида.

— Демидова взорвали! — выпалил он и вытаращился на меня.

Я выхватил у него газету и увидел на первом листе заметку и фотографию раскруженной машины.

— «Вчера около семи часов вечера у старого здания Имперского Архива прогремел мощный взрыв, — прочитал я вслух. — По предварительной информации, взорвался припаркованный автомобиль, принадлежащий тайной канцелярии. В результате происшествия пострадали двое человек. Водитель погиб. Глава тайной канцелярии находится в крайне тяжелом состоянии. Лекари никаких прогнозов не дают. Но нам удалось выяснить, что родным сказали готовиться к худшему. На место незамедлительно прибыли сотрудники экстренных служб, полиция и пожарные. Территория оцеплена, ведутся следственные действия. Причины взрыва устанавливаются».

Я отложил газету в сторону. Это не может быть случайностью. Теперь, когда документ у Демидова, покушались и на него.

Я встал из-за стола и двинулся к выходу.

— Саша, а завтрак? — прокричала мне вслед Лида.

— Не голоден!

Захлопнул за собой дверь, спустился с крыльца и, двигаясь к лаборатории, набрал номер телефона патриарха Коганов.

— Доброе утро, Александр. Чем могу быть полезен в столь раннее утро? — спросил он.

По голосу было понятно, что он находится в прекрасном расположении духа.

— Вы слышали новость о взрыве?

— Нет. Что взорвали? — вмиг напрягся он.

— Не что, а кого. Главу тайной канцелярии.

— Да вы что! — ужаснулся он. — Он… мёртв?

— Не знаю. В газете написано, что находится в крайне плохом состоянии. Вы можете узнать подробности? — я зашел в лаборатории, подошёл к холодильному шкафу и рывком открыл дверь.

На полке ровным рядком лежали пробирки с различными зельями. Вчера я потрудился на славу.

— Могу. Всё выясню и перезвоню вам, — заверил он и сбросил звонок.

Я же внимательно осмотрел содержимое пробирок. Пожалуй, у меня есть всё необходимое, чтобы помочь ему. Хотя… эссенцию от ожогов нужно сделать. Наверняка он сильно обгорел от взрыва. Пока я возился с эссенцией, Коган всё разузнал и перезвонил мне.

— Демидов находится в Императорском госпитале. Мне повезло, сегодня там дежурит мой товарищ. Глава тайной канцелярии в очень плохом состоянии. Говорят, что ему жить осталось буквально несколько часов. С такими повреждениями не выжить.

— Нужно ехать к нему, — решительно заявил я.

— Зачем?

— Хочу помочь. У меня уже всё готово.

— Вас туда не пустят. Вы же не лекарь, — возразил он.

— А вас?

— Ну-у-у, я же всё-таки не рядовой лекарь, и вес имею, поэтому…

— Тогда поедем вместе. Собирайтесь, скоро я за вами заеду.

Закончив разговор, я распихал пробирки по карманам, вышел из лаборатории и торопливо двинулся к воротам, где стояли две машины службы безопасности.

Чёрт побери! Снова придётся ездить с сопровождением. Надо срочно купить новую машину.

Я забрался на переднее пассажирское сиденье и велел водителю отвезти меня в лечебницу Коганов. Давид Елизарович уже ждал меня на крыльце с чемоданчиком в руках.

— Я прихватил с собой кое-какие артефакты, — сказал он, забравшись на заднее сиденье. — Может, лекарям нужна помощь, хотя, вряд ли. Лекари из Императорского Госпиталя воображают себя небожителями и часто высокомерно относятся к нам.

— Кто из родов руководит Госпиталем?

— Ни один. Чтобы туда попасть, лекари проходят жёсткий отбор. Попадают в Императорский Госпиталь только лучше из лучших, поэтому там работают представители разных родов, — пояснил он.

Как оказалось, Госпиталь находился недалеко от Кремля и совсем близко от нашей лавки, куда я уже давно не наведывался. Машину за ворота не пропустили, поэтому нам пришлось пройти по территории метров триста, прежде чем мы добрались до лечебницы. Это было пятиэтажное желтое здание с большими окнами.

Однако на входе охрана нас не впустила. У нас не было ни пропуска, ни разрешения, а то, что вместе со мной был Коган, никакой роли не сыграло.

— Что же делать? Может, забраться через окно? — я внимательно оглядел здание, когда мы вышли на улицу и спустились с крыльца.

Не хотелось отступать, ведь у меня было с собой то, что гарантированно поможет Демидову, если он до сих пор жив. Но окна все наглухо закрыты, а на первом этаже даже заперты изнутри прочной решеткой. К тому же по периметру как я заметил тоже ходила вооруженная охрана.

— Не расстраивайтесь, Саша, — успокоил меня Коган и вытащил из кармана телефон. — Попробуем по-другому… Алло, это снова я… Да-да, я помню о твоём юбилее. Не переживай, мы все обязательно приедем. Я хотел попросить об услуге, — он понизил голос и оглянулся, чтобы убедиться, что никто посторонний не подслушивает. — Пропусти нас в Госпиталь… Я знаю, что это очень опасно, и ты можешь потерять работу, но ты же понимаешь, не ради интереса прошу… Расскажу при встрече… Мы уже на территории. Куда дальше идти?.. Ага, ага, понял.

Он сбросил звонок и, ещё раз оглянувшись, махнул мне рукой.

— Идите за мной.

Мы обогнули здание и подошли к черному выходу, возле которого стояли мешки с грязным бельём. Через пару минут железная дверь с еле слышным скрипом открылась, и в дверях появился тучный плешивый мужчина средних лет в очках с толстыми линзами.

— Давидик, как я рад тебя видеть! — воскликнул он, распахнув объятия. — А ты совсем не изменился. Только прибавил пару лишних килограмм.

— У меня нет ничего лишнего, — усмехнулся Давид Елизарович и крепко обнял друга.

— Так зачем ты здесь? — мужчина напряженно оглядывался, будто боялся быть пойманным с поличным.

— Хочу помочь…

— Как? Демидов обречён, — прошептал лекарь. — У него сильные ожоги и повреждения внутренних органов.

— Я понимаю, но попытаться следует. Я привёл с собой кое-кого, — Давид Елизарович кивнул на меня.

— И кто это? — лекарь оглядел меня с ног до головы.

— Аптекарь Александр Филатов, — представил он, затем повернулся ко мне и назвал своего друга. — А это Адам Гидонович Коган. Мой двоюродный братец.

Адам Гидонович с недоверием вытаращился на меня.

— Это тот самый Александр Филатов, про которого ты мне все уши прожужжал?

— Да, это он, — с улыбкой ответил Давид Елизарович, горделиво приподняв голову.

— Я думал, он старше.

— Зато такой даровитый, что любого старца-аптекаря переплюнет по способностям.

— Ясно. Ну здравствуй, Филатов. Всегда уважал твой род, — он протянул мне руку.

— Приятно познакомиться с ещё одним представителем Коганов, — ответил я, пожав его крепкую руку.

— Я бы, конечно, провёл вас к Демидову… — замялся тот, но я уже знал, что это значит, когда имеешь дело с Коганами.

— Что вы хотите?

— Зачем же так в лоб? — одернул меня Давид Елизарович.

— Нет времени ходить вокруг да около. Человек страдает и может умереть в любой момент, поэтому давайте не будет устраивать здесь представление и поговорим начистоту, — сухо сказал я и повторил вопрос. — Что вы хотите?

— Помнится, в ваших аптеках продавался очень хороший противоопухолевый препарат. Подарите мне рецепт этого средства.

— Хорошо, — ни секунды не сомневаясь, ответил я.

Давид Елизарович удивленно воззрился на меня, будто не ожидал, что я так легко соглашусь. Видел я рецепт этого средства в одном из дневников Филатовых. Ничего особенного, я могу сделать ещё лучше.

— Ну что ж, пойдёмте к Демидову, — кивнул Адам Гидонович и еле слышно добавил. — Пока он не умер.

Он заставил нас надеть белые халаты, и только после этого мы отправились в путь.

Везде царила такая чистота, что мне сразу захотелось снять обувь, чтобы не наследить. И, что ещё меня удивило, вокруг стояла полная тишина. Будто и не лечебница вовсе. Скорее всего сюда впускают только членов императорской семьи или высокопоставленных людей.

Мы поднялись по узкой лестнице, явно не предназначенной для пациентов. Наверняка эта лестница была запасным выходом на случай пожара. Или ею пользовались чтобы не попадаться на глаза высокопоставленным пациентам.

Когда шли по широкому коридору, мимо нас прошло несколько таких же как и мы «белохалатников», но внимание на нас не обратили. Таким образом мы добрались до четвертого этажа. Возле нужной нам палаты сидели двое бойцов, которые при нашем появлении заметно напряглись и настороженно уставились на нас.

— Это мои коллеги. Я пригласил их для консультации, — пояснил Адам Гидонович, когда мы подошли к двери.

— Нам никто не звонил, — сурово сказал тот, что сидел слева, и поднялся на ноги.

— А зачем кто-то должен вам звонить, если лекарь здесь я? — повысив голос, ответил он. — И только я решаю, кто здесь может находиться. В конце концов я привёл людей под свою ответственность.

— Не положено, — невозмутимо проговорил боец.

— Ну хорошо, хорошо, — энергично закивал Адам Гидонович. — Но если глава тайной канцелярии умрёт, то я расскажу о том, как вы чинили препятствия и не подпускали к нему высококвалифицированных специалистов. Вам за это дадут не награду, а срок.

Тут в разговор вмешался второй боец.

— Пусть заходят. Если снизу их пропустили, значит всё хорошо.

Первый немного замялся, но нехотя согласился.

— Давайте паспорта и заходите, — сухо проговорил он и протянул руку.

Мы с Давидом Елизаровичем отдали ему документы и только после этого зашли в палату.

Демидов лежал неподвижно на большой кровати. К нему были присоединены различные приборы, во рту торчала трубка, к телу прикреплены артефакты.

Когда подошёл поближе, то невольно напрягся, рассматривая почти обугленное лицо без бровей, ресниц и волос. Тело прикрывала простыня, но и так было понятно, что оно тоже сильно пострадало.

Давид Елизарович внимательно осмотрел все приборы и артефакты.

— У меня в лечебнице нет таких приборов, — с завистью проговорил он.

— Ты ещё не так много зарабатываешь, чтобы покупать настолько передовое оборудование, — усмехнулся Адам Гидонович и быстро добавил. — Делайте, что хотели, пока нас всех не выкинули отсюда.

Он отошёл к двери и припал к ней ухом, прислушиваясь. Откуда-то приглушенно слышался топот.

Я откупорил три пробирки, вытащил трубку изо рта Демидова и, приподняв голову, хотел влить ему в рот первое зелье, но тут дверь резко распахнулась. От сильного удара лекарь отлетел в сторону, Давид Елизарович охнул и вжался в стену, подняв руки, а трое бойцов рванули ко мне, выкрикивая приказы:

— А ну бросай!

— На пол! Ложись на пол!

Не теряя ни секунды, я разом влил в рот Демидова зелья из всех трёх пробирок. Едва я успел это сделать, как меня грубо схватили и припечатали к стене.

Горгоново безумие! Мне не составило бы труда расправиться с ними, парализовав одним движением, но подумав, я решил не усугублять ситуацию. В конце концов нас сюда никто не звал, а мы сами пробрались, прямо как настоящие бандиты. Немудрено, что именно за них нас и приняли.

Бойцы завели мне руки за спину и уже хотели надеть наручники, как вдруг Давид Елизарович изумленно воскликнул.

— Он очнулся! Демидов очнулся!

Все разом повернулись к кровати больного. Глава тайной канцелярии повернул голову и совершенно ясными глазами смотрел на меня.

— Не может быть, — в дверях появился незнакомый мне лекарь в белом халате.

Демидов поморщился от боли, сглотнул и хрипло сказал, глядя на охранников:

— Отпустите его.

— Но ведь он нарушитель. Вас пытались отравить, — возразил крепкий мужчина с выбритым рисунком молнии на затылке.

— Если бы меня пытались отравить, я бы сейчас с вами не разговаривал. Парень помог. Отпустите его, — еле слышно выдавил он и закашлялся.

Бойцы нехотя повиновались, а в палату набежали не меньше десятка людей в белых халатах.

Опытные лекари с удивлением отмечали даже малейшие изменения в состоянии Демидова, раны и ожоги которого заживали прямо на глазах.

— Пить. Дайте воды, — попросил больной.

— Минуточку, сейчас всё будет, — заверил один из лекарей и выбежал из палаты.

Остальные же одобрительно загудели, хотя до этого переговаривались шепотом.

Давид Елизарович без лишних слов протянул мне руку и с благодарностью улыбнулся. Ведь я помог не только Демидову, но и Коганам. Вот не сомневаюсь что заслугу выздоровления Демидова они запишут на свой счет и всем будут рассказывать о том, как вылечили пациента, которому оставалось жить от силы несколько часов. Да и ладно. Тек кому надо узнают правду.

Когда лекари от Адама Гидоновича узнали, что благодаря мне Демидову стало лучше, то засыпали вопросами. Они умоляли рассказать, в чем секрет, но я лишь улыбался и отвечал, что помогли лекарственные средства рода Филатовых.

Вот и реклама, за которую не надо платить ни гроша. Весть о том, что тяжело больной пациент выздоровел от лекарств Филатовых, быстро разнесётся по всей империи, и к тому моменту, как мы откроем лаборатории и аптеки, покупателей будет хоть отбавляй.

После того как Демидов вдоволь напился сначала воды, а затем горячего чая, попросил поесть.

— Чека будет достаточно? — вполголоса спросил Давид Елизарович.

— Вполне, — кивнул я.

— Можно было бы выбить деньги из имперской казны, ведь вы вылечили главу тайной канцелярии, но все эти бюрократические винтики очень долго будут проворачиваться, а я не люблю оставаться в должниках, — пояснил он.

Ага, так я тебе и поверил! Наверняка он всё равно выбьет потраченные деньги, а может даже больше. Уж Коганов-то я успел изучить.

Мы уже собирались покинуть палату, но тут Демидов окликнул меня.

— Александр, подойдите ко мне, — попросил он.

Голос до сих пор был хриплый. Скорее всего, обжег гортань, и она до сих пор не восстановилась.

— Это вы мне помогли? — прямо спросил он.

— Не только я, — пожал я плечами. — Вам пытались помочь лучшие лекари империи.

— Пытались, но помогли вы. Я всё слышал… Благодарю, — он высвободил руку от артефактов, которыми до сих пор был увешан, и протянул мне.

Мы обменялись рукопожатиями.

— Будьте осторожны, — шепнул он мне, не отпуская руку. — Ведь вы тоже видели имена членов Ордена.

— Чего мне бояться?

— Не могу сказать, но будьте всегда начеку. Я постараюсь приглядывать за вами, но, сами понимаете, мы не всесильны.

— Неужели это всё из-за разборок между двумя сообществами? — с сомнением посмотрел я на него.

— Нет, здесь всё гораздо серьёзнее. Но я вам ничего сказать не могу.

— Хорошо. Я ещё проведаю вас, — пообещал я и двинулся к выходу, где меня уже ждал патриарх Коганов.

Приглядывать за мной точно не нужно. Справлюсь сам. А так конечно интересные дела творятся. Я-то думал, что всё из-за местечковой борьбы за власть «Лиги Безликих» и «Сумеречного Ордена», но, похоже, ошибался.

***

Граф Лавров Максим Маркович метался по кабинету, ожидая прибытия Сергея Кораблёва. Помощник Андрей стоял у двери, вжав голову в плечи. Еще пару минут назад граф буйствовал так, что Андрей успел попрощаться с жизнью, думая, что весь свой гнев Максим Маркович направит на него.

— Где этот идиот? — уже более спокойным голосом спросил граф.

— Сказал, что скоро будет, — еле слышно ответил Андрей.

— Ты это уже говорил! «Скоро» уже прошло, а его всё нет! Позвони ему ещё раз! — велел он, но в это время в дверь кабинета постучали, и на пороге появился самодовольно улыбающийся Кораблёв.

— Ваше Сиятельство, доброе утро. К чему такая спешность? — спросил он, даже не подозревая, что о нём говорил хозяин ещё пару минут назад. Как проклинал его и как придумывал различные варианты наказания.

— Серёжа, это что? — сдержанно спросил Максим Маркович, взял со стола газету и швырнул в него.

— А-а, вы про Демидова, — догадался он, увидев заметку на первой странице. — Мы хорошо сработали. Говорят, он не жилец, а документ сгорел вместе с чемоданом. Дело сделано, — расплылся он в улыбке.

— Дело сделано? — граф удивленно приподнял правую бровь, затем, не сдержавшись, заорал во всё горло. — Ты хоть понимаешь, придурок, что ты натворил? Ты хоть осознаешь, что теперь начнётся?

Кораблёв опешил. Он-то думал, что хозяин пригласил его в такую рань, чтобы поблагодарить за хорошо выполненную работу, но он почему-то был вне себя от злости.

— Нет, не понимаю, — выдавил он.

— Вот именно! Ты со своими куриными мозгами ничего не понимаешь, поэтому должен сначала спрашивать разрешения у меня, прежде чем что-то предпринимать! — прокричал раскрасневшийся граф, брызгая слюной.

— Но… что не так? Демидов почти труп, документа нет. Всё хорошо, — пожал плечами Кораблёв.

Лавров продолжительно выдохнул, провёл рукой по лицу и опустился в кресло.

— Расследование покушения на главу тайной канцелярии несомненно возьмёт под контроль император. Одно дело гоняться за каким-то преподавателем академии и совсем другое — подрывать такого высокопоставленного человека, как Демидов. Теперь вся операция под угрозой. Они наверняка что-то выяснят, выйдут на кого-нибудь из нас и тогда нам всем конец, — упавшим голосом проговорил граф.

— Тогда надо опередить их и действовать прямо сейчас! — с азартом заявил Кораблёв. — Сколько можно готовиться? Всё почти готово.

— Вот именно — почти! — он зло уставился на подчиненного. — Одно неверное движение, и полетят наши головы. Император уже давно у всех в печёнках сидит, но он ещё очень силён. План был другой, а из-за твоей выходки всё может пойти коту под хвост.

Кораблёв поник и, понизив голос, уточнил.

— Что же делать?

— Идиот, ты должен был задавать мне вопросы до того, как подорвал Демидова! — вновь взорвался Лавров. — Я-то откуда знаю, что делать? Сам заварил кашу, сам и расхлёбывай!

— Я могу идти? — после минутной заминки, уточнил он.

Граф поднялся на ноги, подошёл к окну и окинул взглядом свой сад, беседку, баню и виднеющуюся вдали полоску реки.

— Нет, никуда ты не пойдёшь, пока мы не придумаем, как выйти из этой ситуации.

Кораблёв подошёл к письменному столу, опустился в мягкое кресло и, сцепив пальцы в замок, задумался.

В комнате наступила тишина. Андрей был бы рад уйти и вернуться когда всё закончится, и граф снова будет в благодушном расположении духа, но без разрешения он не мог этого сделать, а напоминать о себе он точно не хотел. Уж лучше постоять у двери и быть как можно более незаметным.

— Надо пустить следствие по ложному следу, — наконец проговорил граф. — Найди того, кому на руку смерть Демидова, и сделай так, чтобы всё указывало на него.

— Сделаю, — кивнул Кораблёв, вскочил на ноги и торопливо двинулся к двери.

— Но прежде чем что-то предпринимать, спроси разрешения у меня, понял?! — крикнул ему вслед Лавров.

— Понял, Ваше Сиятельство. Не извольте беспокоиться, теперь я и шагу не ступлю без вашего разрешения, — заверил он и исчез за дверью.

Глава 6

Мы с Давидом Елизаровичем вернулись в его лечебницу.

— Суровые времена наступают, — сказал лекарь, когда мы двинулись вверх по лестнице к платным палатам.

— О чём это вы?

— Если покушались на такого важного человека, значит, затевается что-то очень плохое, — шепотом произнёс он. — Я уже много лет живу на этом свете, поэтому видел и знаю многое.

— И что же? — тоже шепотом спросил я.

— Не знаю, но чувствую. Ощущения как перед грозой. Всё смолкает вокруг, небо темнеет, а потом — баб-ба-бах! — выкрикнул он и ударил в ладоши.

Медсестра, которая в это время проходила мимо, испуганно вскрикнула и подпрыгнула.

— Ой, прости, милая, — улыбнулся ей Давид Елизарович и снова повернулся ко мне. — Помяните моё слово — всё только начинается.

Хм, а здесь есть над чем подумать. Демидов тоже намекнул, что всё серьёзнее, чем просто разборки между сообществами.

Коган проводил меня до палаты Щавелева, проверил его состояние и, попрощавшись, двинулся к своему кабинету. Я же протянул профессору пробирку с «Костеростом».

— Что это такое? — он откупорил крышку и понюхал. —М-м-м, живокость, можжевельник, родиола, хвощи и… Что-то ещё, но я никак не могу уловить аромат. Довольно неплохой состав, — похвалил он, чуть-чуть пригубил и покрутил во рту. — Ещё лабазник и… Манарос?

— Совершенно верно, профессор, — удивился я. — Не ожидал, что вы так точно назовёте состав. Правда, вы не определили ещё четыре ингредиента, но это ничего. У них не такой сильный аромат.

— И что же я упустил? — заинтересовался он.

— Лопух, гриб Рейши, слезоцвет алый и грозовник исцеляющий.

— Грозовник? Хм. Он очень ядовит. Если переборщить…

— Не волнуйтесь. Выпейте, и ваши кости быстро и безболезненно заживут, — заверил я и добавил. — Правда, чесаться всё будет, но это можно потерпеть. Без этого никак.

Профессор мгновение посомневался и выпил зелье. Затем запил остывшим чаем и вернул мне стеклянный сосуд.

— Олег Николаевич, вы слышали о том, что произошло с главой тайной канцелярии?

— Нет, а что такое? — заинтересовался он.

— Вы ещё не открывали газет? — я кивнул на скрученные газеты, лежащие на тумбочке и двери.

— Нет. А что там?

Он надел на нос очки, взял газеты и сразу увидел заметку. Быстро пробежался по ней взглядом и с сожалением покачал головой.

— Это всё из-за меня. Это я виноват. Не надо было мне лезть в это дело.

— Не корите себя. Демидову уже лучше.

— Но здесь написано…

— Так было до того, как я побывал у него в Госпитале. Сейчас он идёт на поправку. К тому же я не думаю, что вы в этом виноваты.

— Не знаю, не знаю… Всё-таки это я раздобыл злополучный список, из-за которого столько проблем, — покачал он головой.

— Вряд ли таким образом уничтожали список. Скорее всего сам Демидов кому-то встал поперёк дороги. Выздоравливайте, профессор, — я встал и двинулся к двери.

— Спасибо, Саша, — сказал он мне вслед.

***

Император получил хорошие новости из Госпиталя: Демидов пришёл в себя и, более того, быстро восстанавливается. Он решил не откладывать разговор и велел готовить машину.

Допив облепиховый чай с блинами, император застегнул мундир на все пуговицы и направился к выходу. Кортеж из трёх машин уже был готов.

По пути до Госпиталя один из его советников рассказал, что к главе тайной канцелярии пробрался Александр Филатов и напоил лекарствами. Именно после них Демидову стало лучше, и он приказал не трогать аптекаря.

— Александр Филатов? — задумчиво проговорил император. — Это сын Дмитрия?

— Так точно, Ваше Величество. Он учится в Московской магический академии.

— Выяснили, как ему удалось пробраться в Императорский Госпиталь? — поинтересовался император.

Советник невольно напрягся. Ещё не хватало разбирательств из-за этого. Ведь все подтвердили, что Демидову стало лучше именно после того, как Александр влил в него какие-то свои лекарства. Стоит ли наказывать за то, что привело к положительному результату?

Сглотнув, он взял себя в руки и продолжил говорить всё тем же официальным тоном, каким привык докладывать императору.

— С ним был патриарх Коганов, Давид Елизарович. Дежурный врач, который провёл их к палате Демидова, один из рода Коганов — Адам Гидонович.

— А-а-а, теперь ясно. Я уже слышал о тесном взаимодействии Филатовых с Коганами, — кивнул император и повернулся к окну, они как раз въезжали в ворота Госпиталя. — Роман Дмитриевич может говорить?

— Да, Ваше Величество. Именно он настоял на том, чтобы мы незамедлительно доложили вам о его состоянии.

Когда кортеж остановился у парадного входа лечебницы, на улицу высыпали боевые маги — личная охрана императора, и только после проверки здания и прилегающей территории, а также создания магического купола один из магов открыл дверь бронированной машины императора. После покушения на главу тайной канцелярии было принято решение усилить охрану всех высокопоставленных чиновников империи и императора в первую очередь.

Он вышел из машины, осмотрелся и в сопровождении телохранителей зашёл в здание Госпиталя.

Его уже встречал главный лекарь, который доложил о состоянии Демидова.

— … он уже встает, даже вызвал к себе своих подчиненных и продолжает решать служебные дела. Я был против, ведь после таких серьезных увечий ему нужно отдыхать и восстанавливаться, но Роман Дмитриевич настоял.

— Не удивительно, — слегка улыбнулся император.

Он знал, как верен империи и ему лично Демидов, и очень ценил его за это. Его слова он никогда не подвергал сомнению и доверял самые сложные и ответственные дела.

Когда перед императором открыли дверь палаты, Роман Дмитриевич как раз давал своему заместителю указания. Увидев главу государства, он, пусть и с трудом, но поднялся с кровати и низко поклонился.

— Лежи-лежи, — махнул рукой Его Величество и обвёл взглядом присутствующих. — Оставьте нас.

Все без вопросов повиновались и двинулись к выходу. Только Демидов указал на своего заместителя и хрипло проговорил.

— Ваше Величество, прошу позволения остаться Льву Александровичу. Он должен присутствовать при нашем разговоре.

— Хорошо, пусть останется.

Когда все вышли, и телохранители плотно закрыли дверь и остались её сторожить, император, понизив голос, спросил:

— Роман, ты хотел поговорить со мной? Тебе удалось что-то выяснить?

— Мне в руки попал список членов «Сумеречного Ордена». Как я вам уже докладывал, среди заговорщиков есть его представители. Я как раз направлялся к вам за получением дополнительных полномочий для задержания и допроса людей, обладающих неприкосновенностью.

— То есть ты хочешь сказать, что Орден поднялся настолько, что даже среди приближенных мне людей есть члены этого сообщества? — нахмурился император.

Неприятная новость. Он привык доверять своим приближенным.

— К сожалению, это так, — кивнул Демидов и провел рукой по голове, на которой уже начали расти волосы.

— Где сейчас этот список?

— Он был в моём чемодане, поэтому от него ничего не осталось, но я помню каждого.

— Ты получишь все необходимые полномочия, но… — император, тяжело вздохнув, окинул взглядом Демидова, лицо которого походило на лоскутное одеяло: кое-где раны зажили, где-то до сих пор их покрывала корка, местами виднелись розовые рубцы. — Ты ещё должен подлечиться.

— Согласен с вами, именно поэтому я попросил дозволения оставить в палате Льва Александровича, — он указал на своего заместители, который смиренно стоял у окна и не вмешивался в разговор. — Мы не может медлить, поэтому нужно заняться расследованием незамедлительно. Поручите это дело Льву.

Император повернулся и внимательно посмотрел на мужчину. Льву Александровичу Радову было тридцать лет. Высокий, крепкого телосложения. Ещё со студенческий скамьи приступил к службе в карауле дворцовой охраны, а потом, благодаря личным навыкам и умениям, очень быстро поднялся и стал заместителем главы тайной канцелярии.

Император знал, если Демидов ему доверяет — значит и он может.

— Хорошо. Лев Александрович получит все необходимые полномочия. А ты, — он внимательно посмотрел на Демидова, — перечисли мне имена членов Ордена…

***

Я подъехал на машине службы безопасности к пожарищу. Нужно найти хотя бы пуговицу или волос артефактора, чтобы пустить Тайгана по его следу.

Автомобиля, на котором артефактор привёз сюда Распутина, уже не было. Наверняка его забрали имперцы. Но я перед тем как вернуть Распутина в тюрьму, осмотрел её и не нашёл ничего. Абсолютно ничего, будто машина была только что вымыта. Грачёв очень осторожный человек и умеет не оставлять следов.

Когда подошёл к покосившейся калитке сгоревшего дома, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Сотни эфиров окутали меня. Среди них сильнее всего была мешанина из различных эфиров с места пожара. Но и эфир Грачёва от меня не ускользнул.

Притом эфир был достаточно свежий, будто артефактор был здесь совсем недавно, буквально несколько часов назад. Это ещё раз убедило меня в том, что он остался жив. Но зачем он вернулся сюда? Что-то обронил?

Медленно, будто нахожусь в стане врага, я двинулся по заросшей тропе в сторону дома.

Вот примята трава там, где лежал Распутин. Вот куст, в котором я ждал появления Грачёва. Ага, следы Грачёва! Он обходил дом по кругу, затем вернулся к дороге и исчез. Наверняка снова уехал на машине.

Я прошёл ещё раз по следу артефактора, но на этот раз внимательно осматривал всё что находил на земле. Когда снова вышел к дороге, то разочарованно выдохнул. Ничего. Ну что ж, придётся забраться в обгоревший дом и попробовать поискать там.

Осторожно переступив через обугленный порог, я включил фонарь, который нашёл в бардачке машины службы безопасности. Всё было черным черно от гари, копоти и огня. От тяжелого запаха защипало глаза.

В сенях я нашел только дырявое ведро, помятый таз и несколько гвоздей. Крыша дома рухнула, поэтому зайти в комнату я не смог, но я всё равно осмотрелся, насколько это было возможным. Нашёл развалившуюся кирпичную печь, остатки обгоревшей мебели, черепки посуды.

Выдохнув с раздражением, я вышел из дома и двинулся к машине. Если здесь что-то и было, артефактор унёс это с собой.

Я сел в машину и уже намеревался ехать домой, как вдруг вспомнил про подрыв Демидова. А что если и к этому делу причастен Грачёв? Если он изготовил взрывчатку, то даже небольшой элемент может помочь следопыту найти его.

Вырулив с проселочной дороги на оживленную трассу, я рванул в сторону города, к старому зданию Архива.

Когда въехал в город, в кармане завибрировал телефон. Это была баронесса Завьялова.

— Здравствуйте, Саша. Узнали? — томно произнесла она.

— Конечно, узнал, баронесса. Приветствую вас, — ответил я, прижимая к уху телефон плечом. — Вы по делу? Просто я немного занят…

— Я выполнила вашу просьбу, — прервала она меня.

— Просьбу? — задумался я.

— Вы хотели выйти на артефактора, и я вызвалась помочь, — напомнила она.

— А-а, вспомнил! Менталист связался с вами? — оживился я.

— Нет, но я, как и обещала, пустила слух, что ищу его. Нарочно вчера собрала к себе на ужин двух адвокатов, журналиста, нотариуса и ещё несколько мелких сошек. При них сказала, что очень хочу заказать Грачёву артефакт, но не могу найти его, и попросила мне помочь в этом. Ещё намекнула, что готова потратить на артефакт довольно внушительную сумму.

— Благодарю вас, Маргарита Павловна. Надеюсь, ваши усилия не пройдут даром, и посредник откликнется.

— Я в этом не сомневаюсь, но хотелось бы обсудить с вами моё вознаграждение, если всё получится, — елейным голоском проговорила она.

— И что же вы хотите? — спросил я, а сам подумал, что, если она будет намекать на интим, откажусь сразу. Хоть и выглядит она сногсшибательно, но её эфир выдавал древнюю старуху.

— Мне нужно зелье.

Я с облегчением выдохнул и уточнил.

— Какое зелье?

— Афродизиак, — еле слышно выдохнула она, будто её кто-то мог подслушать.

— И кого же вы хотите обольстить? — напрягся я.

— Это не важно, — быстро ответила она. — Просто сделайте мне его и всё.

— Хорошо. Договорились.

Если она задумала обольстить меня, то у неё ничего не получится. Я с легкостью заблокирую эфир афродизиака в своём организме.

— Как только посредник свяжется со мной, дам вам знать, — довольным голосом ответила она и сбросила звонок.

В это время я подъехал к Архиву. Старое здание после взрыва автомобиля выглядело потрёпанным и обгоревшим. Самого автомобиля здесь уже не было, но рядом валялись осколки стекла и металлические обломки. К тому же часть обломков вонзилась в стены здания. Большая удача, что после такого Демидов вообще остался жив.

Я подошёл поближе и увидел, что местами фасад почернел от копоти, старая краска вспучилась и потрескалась от жара. Окна на первом этаже, где располагался Архив, выбиты, рамы перекошены и вокруг разбросаны стёкла. В воздухе же до сих пор витал запах гари, бензина и машинного масла.

Двинулся к входу и увидел, что дверь вырвана с петель и просто прислонена к стене. Хорошо, что взрыв произошел вечером, а то жертв было бы гораздо больше.

Я вернулся к месту, где на дороге осталось темное пятно, и внимательно всё осмотрел. Вокруг лежало много различных осколков, но ни один из них не выдал эфир артефактора. Либо Грачёв здесь ни при чём, либо от взрывного устройства не осталось ничего.

Разочарованный я сел в машину и хотел вернуться домой, но тут снова позвонила Завьялова.

— Баронесса, я ещё не успел изготовить афродизиак, как только он будет готов, я свяжусь с вами, — проговорил я.

— Это не важно, — она была взволнованна. — Я нашла его.

— Кого?

— Своего командира. Вернее не его самого, а адрес, по которому он проживает последние десять лет. Один знакомый полицейский подсказал. Вообще-то он мне не просто знакомый, а мы пару раз встречались, но это сейчас неважно.

— И что вы собираетесь делать? Убить своего командира?

— О-о-о, да! Но прежде чем убить, я хочу посмотреть ему в глаза. А ещё выяснить, что было в том сундуке.

— Будьте осторожны. Всё-таки он боевой маг, поэтому не так-то легко будет с ним справиться, — я вспомнил рассказ Завьяловой о том, как он пытался убить её с помощью воздушного молота.

— Именно поэтому я звоню вам… Может, вы поедете вместе со мной? Мне будет спокойнее, если вы будете рядом, — пояснила она.

— Но ведь я не боевой маг, и не смогу защитить вас, — попытался отказаться я.

Представляю, что будет, когда схлестнутся два боевых мага. Мне там точно делать нечего.

— Я и не прошу защищать меня. Я сама могу кого угодно защитить… Просто мне будет спокойнее, если рядом будет талантливый аптекарь, который сможет мне помочь при ранении.

— Вы предлагаете мне стать соучастником преступления?

— Нет, что вы?! Только для подстраховки…. Возможно, и не будет никакого убийства. Я ещё подумаю, — еле слышно добавила она.

Эх, ладно. Всё-таки Завьялова уже близкий нам человек. и не хотелось бы, чтобы этот командир снова её покалечил или даже убил.

— Заеду за вами, но сначала заскочу в свою лабораторию и выберу нужные зелья, — ответил я и убрал телефон в карман.

Заполнив патронташ зельями, я снова сел в машину службы безопасности, но тут ко мне подошёл Кирилл Попов.

— Саша, мне доложили, что ты снова отказываешься от сопровождения, — строго сказал он. — Мы же договаривались. Ты пойми, если с тобой что-то случится, в этом буду виноват я. Давай всё-таки идти друг другу навстречу, тем более после того, что случилось с Демидовым. А ведь взрывчатку могли подложить и под твою машину.

— Зачем кому-то взрывать меня? — удивился я.

— Месть.

Я раздраженно выдохнул.

— Ну ладно. Пусть сопровождают.

На переднее пассажирское сиденье тут же забрался один из бравых вояк Попова. По пути я объяснил ему, куда и зачем мы едем. Охранник забеспокоился и предложил вызывать подкрепление, но я отказался. Если Завьялова действительно убьёт своего командира, то ни к чему много свидетелей. Как я уже успел узнать, самосуд здесь карается законом.

Баронесса в черном брючном костюме ждала меня у ворот дома своего брата.

— Вы не боитесь, что за убийство вас могут саму казнить? — спросил я, как только она села на заднее сиденье.

— Я передумала его убивать. Выбью из него правду и вызову имперцев. Всё-таки у меня ещё вся жизнь впереди, и я точно не хочу провести её в тюрьме из-за этого подонка, — ответила она и поджала губы.

Охранник, сидевший рядом, с облегчением выдохнул. Баронесса назвала мне адрес, и мы поехали к дому её командира.

Глава 7

Дом командира баронессы располагался в старой части города. Дом был старинный, но неухоженный. Поэтому с вычурных барельефов слезла краска, а на стенах появилась паутина трещин.

Мы вышли из машины, и баронесса решительно двинулась к дому.

— Может, сначала я сам всё разузнаю? — предложил я.

Она остановилась и задумчиво посмотрела на меня.

— Пожалуй, так будет лучше. А то боюсь, что не сдержусь и снесу ему голову. А мне хотелось бы узнать, за что он так жестоко со мной поступил, прежде чем вызвать имперцев.

— Как зовут вашего командира? — уточнил я.

— Тимофей Голицын, будь он неладен. Даже от его имени меня передёргивает, — процедила она сквозь зубы.

Я в сопровождении охранника, который ни на шаг не отставал от меня, поднялся на высокое каменное крыльцо и подошёл к двери. Дверного звонка не было, зато висело большое медное кольцо.

Едва успел два раза ударить кольцом по медной пластине, находящейся за ним, как дверь резко распахнулась. В дверях стоял худощавый мужчина лет пятидесяти в черной поношенной ливрее и настороженно посмотрел на нас.

Это явно не командир Завьяловой. Ему должно быть если не больше, то хотя бы столько же, сколько сейчас баронессе.

— Вам кого? — спросил мужчина, переводя взгляд с меня на охранника и обратно.

— Тимофей Голицын здесь живёт? — спросил я.

— Здесь, а что вам от него нужно?

— Хотим задать пару вопросов.

— Каких ещё вопросов? — испуганно спросил он и начал закрывать дверь, но тут прямо над нашими головами пролетела голубая сфера и с громким хлопком ударилась обо что-то внутри. На нас посыпалась каменная крошка.

Мужчина испуганно охнул и присел, охранник тут же закрыл меня защитным коконом, а я обернулся к баронессе и с укоризной посмотрел на неё.

— Простите, не сдержалась, — улыбнулась она, взбежала вверх по лестнице и подошла к нам. — Мы с Артуром давние знакомые. Жутко соскучилась. Проводите меня к нему, — велела она мужчине.

Мужчина, который, судя по всему, был дворецким или слугой, ведь от него не чувствовалась магическая энергия, хотел было запротестовать, но баронесса так посмотрела на него, что он не посмел ослушаться.

Мы прошли по дому, в котором пахло сыростью, приторно-сладкой старостью тушеной капустой, поднялись на второй этаж и подошли к двери спальни.

— Тимофей Никифорович никого не принимает, — слуга вновь попытался остановить Завьялову. — Он просто не может…

— Уйди прочь! — прикрикнула она, грубо оттолкнула его в сторону и пнула дверь, которая резко распахнулась и с грохотом ударилась о стену.

В полутьме комнаты, из которой пахнуло эфиром тяжело больного человека, я разглядел кровать, на которой кто-то лежал.

Баронесса замешкалась, будто не могла решить, зайти или уйти, но, набрав в легкие побольше воздуха, перешагнула через порог и двинулась к кровати.

— Вот и свиделись, — без капли злорадства проговорила она. — Помнишь меня?

Я подошёл поближе и понял, о чём пытался сказать нам слуга. На кровати неподвижно лежал худой старец. Лысый череп был обтянут темной кожей с пигментными пятнами, глаза ввалились, сухие посиневшие губы что-то пытались произнести, но не могли. Только глаза оставались живыми и ясными. Он явно узнал баронессу и буквально пожирал её взглядом.

— Он парализован? — спросил я у слуги.

— Да. Уже давно. Лет пятнадцать.

Баронесса, которая с брезгливостью смотрела на старика, повернулась к слуге и спросила:

— Что с ним произошло?

— Напали на него. Всё подчистую вынесли из дома. Хотели убить, но Тимофей Никифорович выжил, — пояснил он.

— Вряд ли можно назвать жизнью такое существование, — выдохнула Завьялова и обратилась ко мне. — Саша, пойдёмте отсюда. Судьба его наказала раньше меня.

Потом повернулась к нему и, склонившись, прошептала:

— Это тебе за то, что ты сделал со мной. Живи долго-долго и мучайся.

Затем развернулась и резво покинула комнату. Мы все вышли вслед за ней. Слуга торопливо засеменил за нами.

— Господа, а зачем вы приходили? Может, вы хотите помочь? Ведь денег уже давно нет, и мы живем на пособие от государства.

— Тимофей был богаче всех нас, продавая имущество и богатства империи. Теперь пусть ест тушеную капусту, а не заморские деликатесы, и пьет воду, а не дорогие вина. Он всё это заслужил, — грубо ответила баронесса и выбежала на улицу.

Мы сели в машину. Только когда отъехали от дома, Завьялова с облегчением выдохнула.

— Я рада, что он жив, — сказала она.

— Серьёзно? Вы же хотели его убить? — улыбнулся я.

— Смерть — слишком лёгкое наказание. Теперь я хочу, чтобы он прожил как можно дольше в таком состоянии, — она с довольным видом откинулась на спинку сиденья.

***

Ректор Московской магической академии сидел в зале совещаний и ждал прихода деканов. Каждую неделю они встречались в этот кабинете, где обсуждали произошедшее за последние дни и планы на будущее.

Первым пришёл декан факультета менталистов. Он пожал руку Мирону Андреевичу и опустился на место, которое уже давно считал своим — по правую руку от ректора.

Следом явились все, кто был вызван на сегодняшний совет.

— Приветствую, — устало проговорил ректор, окинув взглядом деканов. — Сегодня я вас собрал в честь радостного события, — он выдержал паузу и продолжил. — Мы успешно прошли все проверки и можем спокойно продолжать работу.

Раздался дружный вздох облегчения. Проверки различных служб сильно выматывали и держали в постоянно напряжении. Каждый боялся, что именно на его факультете обнаружится что-то не соответствующее нормам или какие-то недоработки.

— Более того, нам из казны выделили средства на проведение Ежегодного академического турнира! — торжественно объявил он.

Довольные деканы зааплодировали, ведь проводить турнир на своей территории всегда почётно и прибыльно.

— Можете объявить студентам о турнире и приступить к их подготовке. Мы должны занять призовые места. А лучше, если все золотые кубки займут места на нашем стенде почёта.

Деканы обещали постараться и вложить все знания и умения в своих студентов, и разошлись. Только декана факультета аптекарей Мирон Андреевич попросил остаться.

— Клавдий Тихомирович, у меня есть к вам разговор, — сказал ректор, поднялся со своего места и плотно закрыл дверь зала совещаний.

— Слушаю вас, Мирон Андреевич, — обратился вслух декан.

— Помните тот случай на посвящении в студенты?

— Когда на студентов напали? Конечно, помню.

— Нет-нет, я не про студенческое веселье, а про официальное торжество в большом зале академии, — пояснил он.

— Да, я хорошо помню тот вечер. А о чём конкретно вы говорите?

— Не о чём, а о ком. Я говорю про почерневший кристалл, к которому прикоснулся Александр Филатов. Вернее про него самого.

— Я вас внимательно слушаю, — подался вперёд Клавдий Тихомирович.

— Я посоветовался кое с кем, — уклончиво ответил ректор. — И мне посоветовали проверить, не причастен ли Александр Филатов к ведьминской магии.

— Полная ерунда! — не сдержался декан. — Простите, Мирон Андреевич, но я так думаю. Филатовы — древнейший уважаемый аптекарский род. Откуда там взяться ведьминской магии?

— Я сам не хочу в это верить, но черный камень…

— Причём здесь камень? Вы не хуже меня знаете, что чтобы не показал камень, всегда всё зависит от конкретного человека. От его усердия и выбора.

— Я вас понимаю. Вы хотите защитить своего студента, но мы не можем никак не отреагировать на такой явный сигнал, — примирительно проговорил ректор.

— И что же вы намерены делать? — сухо поинтересовался Клавдий Тихомирович.

— Пока не знаю. Хотел с вами посоветоваться.

— Я считаю, что любые разбирательства по этому вопросу могут наложить тень на род Филатовых, имя которых совсем недавно отмыли от всей той грязи, что подкинули им лекари. Пусть Филатов учится как раньше. Никакие проверки не нужны.

— Мы можем сделать это скрытно. Никто не будет знать, кроме нас троих.

— Тогда зачем вообще эта проверка? — развёл руками декан. — Я уверен, что Саша Филатов просто сильный аптекарь.

— Посмотрим. Как бы то ни было, но я намерен выяснить, что значит черный цвет кристалла в его случае, — заявил ректор. — Можете идти. Как только всё будет готово, я вас оповещу.

— Как вам будет угодно, — кивнул Клавдий Тихомирович и вышел из зала совещаний.

Он знал точно, что бы не показала очередная проверка, он не предаст своего студента и будет бороться за него до конца.

***

Я вернулся домой и, пообедав, хотел пойти в лабораторию, чтобы приготовить афродизиак для баронессы, но тут меня перехватила Настя.

— Слушай, братец, а зачем тебе статуэтка лошади? — завела она старую песню. — Что ты с ней собираешься делать?

— Ничего, — пожал я плечами.

Я действительно, не знал, как её применить. Просто держал на тот случай, если понадобятся деньги, но в последнее время дела идут всё лучше, и вассалы честно выполняют свою часть договорённости. Денег нам хватает на всё необходимое.

— Отдай её мне, — попросила она.

— Что ты с ней будешь делать?

— Поставлю на полочку и буду хвастаться перед подружками.

— Вот этого точно делать не следует. Меня могут обвинить в краже имущества, принадлежащего империи, — строго сказал я.

— М-да, — задумалась она. — Ну ладно, тогда она мне не нужна. Пусть пылится у тебя.

Она прошла в гостиную и плюхнулась на диван, а я подошёл к двери, взялся за ручку и задумался.

А что, если продать фигурку? Если она так дорого стоит, как говорил Ваня, то я смогу купить себе хорошую машину.

— Дед, ты дома?! — крикнул я.

— Здесь я! Чего тебе? — послышался его голос из кабинета.

Я зашел и плотно закрыл за собой дверь комнаты.

— Дед, а кому можно продать ту фигурку лошади, которую я забрал из гробницы?

— Ну-у-у, в комиссионку можно сдать за три копейки. На переплавку отдать будет чуть дороже…

— Я серьезно, — остановил я его.

Он-то прекрасно понимал, что это ценная вещь.

— Коллекционерам можно толкнуть. Уж они-то с руками оторвут и денег не пожалеют. Но больше, чем на аукционе, нигде не получишь.

— Хм, аукцион… А как его проводят?

— Приглашают богатеев и говорят первоначальную сумму. Вещь достается тому, кто больше всего денег за неё предложит.

— Ясно. Тогда я тебе поручаю организовать такой аукцион.

— Делать мне нечего, — хмыкнул он. — Тебе нужно, ты и организовывай.

— Отдам тебе десять процентов от суммы продажи, — предложил я.

— Тридцать! — старик Филатов уставился на меня.

— Двадцать пять и по рукам.

— Уговорил!

Мы пожали друг другу руки, и я наконец пошел в лабораторию.

Сделать афродизиак для Завьяловой — плёвое дело. Я даже думал сделать духи с афродизиаком и дать рецепт Огневым, которые уже хорошо поднялись благодаря нашим косметическим средствам, но передумал. Если каждая вторая будет завлекать мужчин с помощью идеально подобранных эфиров, начнётся самая настоящая бойня.

Когда я закончил, и из колбы повалили розовые пузырьки, взглянул на часы и понял, что уже довольно поздно. и лучше завтра передать баронессе её заказ. За сыворотку «Пробуждения Разума» она расплатилась, притом довольно щедро. Хорошо иметь с ней дело.

— Шурик, а ну иди сюда, — дед махнул мне рукой и исчез в гостиной, едва я зашёл домой.

— Что такое? — спросил я, подавив зевоту.

На часах уже полдвенадцатого ночи.

— Я тут в газетах порылся, и нашёл пару объявлений про аукционы. Как думаешь, может нам тоже объявление в газету дать? Больше народу — выше шанс дорого продать вещицу.

— Если в газету объявление дать, к нам повалят все. Даже те кому интересно просто посмотреть на неё. К тому же лошадь я украл. Хоть её хозяин и мертв уже тысячу лет, но лучше не афишировать.

— Хм… прав ты. Объявления нам ни к чему. Тогда буду лично каждого коллекционера и богатого ювелира приглашать. Чтобы не откладывать в долгий ящик, проведём аукцион в ближайшую пятницу.

— Погоди-ка, в пятницу казнь Распутина, — напомнил я.

— И черт с ним с этим Распутиным! — дед резко махнул рукой. — После того что было в прошлый раз, я больше туда не пойду.

Дед прав. Я тоже больше не горел желанием посещать тюрьму.

— Ладно, назначай на пятницу.

Поварихи на кухне не было, поэтому перекусил тем, что сам нашёл: мясной рулет, пару бутербродов с сыром и ароматный чай с мелиссой.

Проснувшись утром от звонка будильника, нехотя поднялся на ноги и залез под душ. Лучшего способа взбодриться ещё никто не придумал. Надев выстиранный и отутюженный костюм с эмблемой академии, спустился к столу.

— Сашка, дед сказал, что ты хочешь продать лошадь. Это правда? — строго спросила Настя.

— Да. А что?

— Но почему? — она возмущенно посмотрела на меня.

— Потому что хочу новую машину. К тому же Шустрик терпеть не может статуэтку. Тебе придётся выбирать: либо Шустрик, либо лошадь.

Настя на мгновение задумалась и кивнула:

— Делай что хочешь. Но за это ты мне разрешишь взять Шустрика с собой в гимназию, — она выжидательно уставилась на меня.

— Зачем? — спросила Лида, появившись в дверях с блюдом, на котором возвышалась стопка горячих блинов.

— Мне никто не верит. Говорят, что я его придумала, — обиженно буркнула она.

— Хорошо, возьми, — кинул я. — Но ты несешь за него ответственность, и если с ним что-то случится…

— Ничего с ним не случится! — выпалила она. — Я только покажу подружкам и тут же отправлю домой.

— Хорошо, — кивнул я, хотя мне эта затея совсем не понравилась.

После завтрака охранники службы безопасности отвезли сначала меня в академию, затем Настю с Шустриком в гимназию. Зверек без труда запоминает дорогу, поэтому я даже не сомневался, что он доберется домой, но внутри всё равно чувствовалось какое-то напряжение. Возможно, из-за Зоркого, кого не уберег от Завьяловой. Афродизиак я взял с собой и сразу после занятий завезу ей пробирку.

Как только началась первая пара по Истории империи, которая проходила вместе с другими студентами-первокурсниками, Сеня набросился на меня с вопросами по поводу казни Распутина. Он знал, что я собираюсь туда пойти, а потом вычитал в газетах, что произошло во время казни.

— … опять эта темнота, — задумчиво проговорил он. — Что это вообще такое?

— Магический артефакт.

— А как Грачёв смог незаметно вывести Распутина на улицу? Почему никто не заметил?

— Он вывел его через запасной выход и по пути убил одного из тюремщиков. Грачёв всё тщательно спланировал, и похоже, что он бывал тюрьме и не раз. Он отлично знал, что и где находится, — ответил я задумчиво, так как сам не раз думал об этом.

— Похоже, ты прав…. Только одного не пойму, почему ты не позволил ему убить Распутина? Зачем спас своего врага?

— Я его не спас, а вернул обратно в тюрьму. Распутин — подстреленная птица, поэтому он мне неинтересен. Гораздо важнее поймать Грачёва.

— Хм, про артефактора Грачёва я вообще ничего не знаю. Спрошу у отца, может, он что-то про него слышал.

Следующее занятие было с Боярышниковым, поэтому остаток пары мы с Семеном гадали, какое задание он придумает за прошлые пропуски. С каждым разом препод будто хотел наказать меня еще сильнее, поэтому Сеня был убежден, что в этот раз он заставит меня при всех вымаливать у него прощение. Я же предположил, что он даст задание создать сложное ядовитое средство и велит выпить его в надежде, что я отравлюсь и больше никогда не появлюсь на его занятиях, ведь он даже не пытался скрыть, что недолюбливает меня.

На перемене я встретился в коридоре с Леной. Мы договорились пойти сегодня в ресторан азиатской кухни. Оказывается, моя девушкаа любит блюда с различными морскими гадами. Ну ладно, свожу её в тот ресторан, хотя, по-моему, нет ничего вкуснее домашней кухни. При одном воспоминании о запеченных перепелах в рот набиралась слюна.

— Пошли, а то опоздаем, — окликнул меня Сеня.

Я поцеловал Лену и поспешил за другом, но тут зазвонил телефон.

— Баронесса, я на учебе! Афродизиак готов. После занятий завезу к вам домой, — выпалил я, ведь в это самое время прямо над моей головой раздался звонок на пару.

— Саша, он позвонил мне. Что делать? — услышал я встревоженный голос Завьяловой.

— Кто?

— Посредник Грачёва…