Личный аптекарь императора. Том 5

Глава 1

Мы с Семёном вышли из дома профессора Щавелева и двинулись в сторону академии. Шли быстро, так как моросил холодный дождь и дул промозглый ветер. Очень переменчивая погода. Так бывало и в моём родном мире, но я всегда мог с помощью управляемого вихря убрать тучи и благодаря магическому заслону защититься от ветра.

— Куда ты теперь? — спросил Сеня.

— Зайду в деканат. Может, удастся встретиться с Клавдием Тихомировичем. Думаю, он в курсе всего.

— Ну ладно. Я домой… А пошли со мной, — предложил он. — Родители посылку отправили. Положили две банки варенья из морошки.

Я вспомнил о жёлтой ягоде, которую любил прежний Шурик, а мне ещё не довелось попробовать, но тратить время на посиделки не хотелось, поэтому помотал головой.

— В следующий раз. Я не успокоюсь, пока всё не выясню.

— Как хочешь. Держи меня в курсе. Если понадобится помощь — звони, — он поднял воротник и почти бегом двинулся в сторону небольших одноэтажных домиков для студентов.

Как я успел узнать, комнаты в тех домиках стоили дешевле остальных, но Семён всё равно очень гордился тем, что живёт в академгородке ММА. По всему было видно, что у него туго с деньгами — поношенные ботинки, костюм из дешевой мнущейся ткани, локти на которой уже протёрлись до блеска. Он даже в столовой брал не то, что хотел, а что стоило дешевле.

Пожалуй, я бы мог помочь ему с деньгами, только нужно придумать, как его использовать. Просто так я никогда никому не платил и не собираюсь делать этого впредь. Да и дружбу разрушать не хочется.

Я вернулся в главный корпус. Жаль, что здесь нельзя ездить на животных. Приходится ходить пешком, а это отнимает много времени. Бурый трехрогий носорог домчал бы меня за пару минут, а сейчас я потратил почти пятнадцать на дорогу от дома Щавелева до академии. Всё-таки территория ММА просто поражала размерами.

— Декан на месте? — без особой надежды спросил я у секретарши.

— У себя. Вы записаны на приём? — не поднимая головы и стуча по клавишам, спросила она.

— Мне не надо записываться, — я решительно подошёл к кабинету, стукнул об косяк два раза и, не дожидаясь ответа, распахнул дверь.

Клавдий Тихомирович оторвался от бумаг и с интересом посмотрел на меня.

— Приветствую. Нам нужно поговорить, — я прошёл в кабинет и опустился на стул.

— Александр Филатов? — он явно не ожидал от меня такого бесцеремонного поведения. Однако я посчитал, что сейчас явно не до условностей и этикета. — О чём вы хотите побеседовать?

— Я хочу знать, что случилось на вечеринке. Всё-таки их целью был я, поэтому имею на это право.

Декан отложил бумаги, откинулся на спинку кресла и нервно забарабанил пальцами по подлокотнику.

— Вы правы. Я вам всё расскажу, хотя наш начальник службы безопасности попросил не распространяться… Дело в том, что студенты признались — их целью были вы. Как оказалось, они получали сообщения от профессора Щавелева с подробной инструкцией. А также довольно крупные суммы денег на счета.

— Чего они добивались?

— С помощью артефактов, которые, как они сказали, приготовил Щавелев и оставил в условленном месте вместе с плащами, они намеревались оглушить вас и вывезти.

— Куда вывезти? — напрягся я.

— Этого они не знают. По договоренности студенты должны были узнать место, только когда вы будете в их руках.

— Где сейчас профессор Щавелев?

Декан развёл руками.

— Неизвестно. Той же ночью охранники поехали к нему, но в доме его не оказалось. Сейчас идут его поиски. Сначала хотели обойтись своими силами и не привлекать полицию, но после исчезновения профессора всё изменилось.

— Что станет с теми, кто напал на нас?

— Они уже отчислены. Из-за их глупой выходки академия может сильно пострадать.

— Понял, — я встал и двинулся к выходу. Уже у самой двери остановился и спросил. — Клавдий Тихомирович, вы хорошо знаете Олега Николаевича?

Он тяжело вздохнул и кивнул.

— Мы не просто общались по работе, но и дружили. Часто ходили к друг другу в гости, ездили на рыбалку, отмечали праздники. А что?

— Как думаете, он замешан в этом деле?

— Могу сказать со стопроцентной уверенностью, что он здесь ни при чём, — заявил он. — Олега подставили. И мне даже страшно представить, что с ним могло произойти… Надеюсь, он жив.

Я вышел из кабинета. Жив он или нет, я никак узнать не могу. Хотя можно было бы попробовать изготовить магический круг и спросить духов, но я не уверен, что получится, ведь не видел в этом мире ни одного призрака.

После деканата пошёл к начальнику службы безопасности, но его снова не оказалось на месте. Скорее всего занят поисками профессора. Надеюсь, его найдут. Кажется мне, что не просто так нападение было организовано таким образом, чтобы подставить Щавелева. А ещё сильнее меня удивляло то, что он так внезапно пропал. Возможно, он что-то знал. Или… больше предположений не было. Кому мог помешать профессор, который не вылезает из оранжерей и лабораторий?

Но сильнее всего меня беспокоило то, что студентам было велено схватить меня. Для чего? Что со мной хотели сделать: подвергнуть пыткам, издевательствам и унижениям? Демонстративно убить? А, может, как тот бандит Лютый, хотели сделать меня ручным алхимиком? Одни вопросы. Пора бы заняться ответами и попробовать всё выяснить самому. Осталось понять, с чего начать расследование.

Я вернулся домой и увидел на улице Диму, он направлялся в сторону лаборатории. В его руках была одна из моих пробирок с зельем.

— Что ты собираешься делать? — насторожился я, ведь это было зелье «Ржавой смерти». Оно разъедало железо прямо на глазах.

— Не волнуйся — открывать не буду. Просто мне интересно, какие процессы происходят внутри пробирки. Хочу просканировать и облучить одним прибором, — пояснил он.

— Хорошо. Потом верни на место и больше не трогай больше без спроса мои зелья. Они могут быть очень опасны, — предупредил я.

— С опасными веществами я умею обращаться. Аптекарь всё-таки, — он уже хотел продолжить путь, но спохватился. — Пришли ответы.

— Ответы? Ты про что?

— Ты просил узнать, в какой из аномалий закупается Грачёв, — напомнил он.

— И что? Узнал? — оживился я.

— Через Савельева я выяснил контакты всех владельцев анобластей и написал им. Друг за другом пришли ответы, что нет у них заказчика с именем Платон Грачёв. Правда, некоторые признались, что зачастую даже документы у заказчика не просматривают. Главное чтобы заплатил.

— Я почему-то так и думал. Этот артефактор умеет заметать следы. Никто ничего о нем не знает. Он будто призрак, появляется и пропадает внезапно.

— Призраков не существует. Он вполне живой и здоровый.

— Жаль, что призраков не существует. Они здорово помогли бы мне разобраться с одним делом, — еле слышно сказал я.

Дима лишь улыбнулся и направился к лаборатории. Эх, эти люди уверены, что они — центр Вселенной. Им даже невдомёк, что существуют другие миры, где-то, что здесь кажется сказкой, вполне реально.

Когда зашёл в дом, из гостиной доносился голос деда. Он с кем-то разговаривал по телефону.

— …лады, завтра сочтёмся, — ответил он и сбросил звонок. — Шурик, ты сегодня рано. Выяснилось что-нибудь?

— Да, кое-что выяснилось, но от этого яснее не стало.

Рассказал о том, что видел в доме Щавелева, и о разговоре с деканом.

— Плохо, что они дружат, — задумчиво произнёс дед.

— Почему?

— Декан будет прикрывать его делишки. Сам посуди: студенты рассказали о Щавелеве только потому что их поймали. Если бы им удалось сбежать, то никто о Щавелеве бы не узнал. Не похоже на подставу.

— Ты всё ещё думаешь, что это он причастен к нападению?

— Конечно! А кто же ещё? — вопросительно уставился на меня. — Если он там живёт и работает, то знает всё, от режима работы охранников до слепых зон камер видеонаблюдения. К тому же в этом деле были задействованы студенты. Всё одно к одному — он виноват и сбежал как трусливая шавка.

Я пожал плечами. Рациональное зерно было в его суждениях. Даже если к делу не причастен Щавелев, то точно кто-то из академии.

— Сегодня поедем на вокзал встречать коробки из Торжка, — старик Филатов поплёлся к двери, на ходу вытаскивая из кармана портсигар и коробку спичек.

— Зачем? Снова сборы?

— Не, сборов хватает. Кира сказала, что за вчерашний день всего десять человек заходили. Надо бы рекламу организовать. Как ты и просил, охотники вытащили из аномалии несколько саженцев. Сегодня Валера их забрал и отправил с проводником тринадцатого вагона.

— А почему сам не привёз?

— Чтобы лавку без присмотра не оставлять. Если машину нанимать, то придётся раскошелиться, а знакомый проводник и пачкой чая обойдётся. Копейка, знаешь ли, рубль бережёт.

Старик Филатов по-прежнему прижимист в деньгах, хотя вассалы исправно пополняют наш счёт.

— Хорошо. Заодно Зоркого проведаю.

— Кстати, насчёт твоего Зоркого. Я велел охотникам два раза в неделю оставлять у ворот пакет овощей и фруктов, так что не будет голодать твой друг.

— Спасибо, дед.

— Ерунда, — отмахнулся он и вышел на улицу, попыхивая сигаретой.

Я поднялся к себе и мысленно велел явиться Шустрику. В последнее время всё меньше времени ему уделял, поэтому хотел исправиться. Серебристый зверёк мгновенно телепортировался мне на плечо и радостно защебетал.

Он стал намного тяжелее благодаря Насте, которая кормила его не только ягодами и яблоками, но и выпечкой.

Первым делом я попросил его принести мне стул из столовой. Секунда, и стул опустился на мою кровать. Похвалив зверька, я отправил его за колбой в лабораторию. Чтобы он не перепутал сосуд с другой посудой, я очень точно представил его себе и отправил ему мыслеобраз.

— Чик-чик-чик, — защебетал он и пропал.

Не успел я дойти до кровати, как снова послышалось его «чик-чик-чирик», и колба очутилась на полу передо мной.

Тут мне в голову пришло, что Шустрик мог бы принести мне телефон Щавелева из его дома. Я сразу не сообразил взять его и посмотреть, с кем он общался. Но как объяснить Шустрику путь до дома профессора?

Я не придумал ничего лучше, чем мысленно «показать» зверьку дорогу до академии, по которой езжу на седане, потом стадион, академгородок, дом Щавелева, комнату и сам телефон. Всё это время Шустрик смотрел на меня словно заворожённый и даже не шевелился.

«Принеси телефон!» — мысленно велел я, держа перед глазами образ разбитого прибора.

Шустрик защебетал, взмахнул хвостом и пропал.

Прошло чуть более минуты, когда я начал тревожиться. Шустрик перемещался очень быстро, поэтому я не понимал, где он может так долго задержаться. А вдруг он потерялся? Мечется теперь по всей Москве и не может найти дорогу домой. Или его кто-нибудь поймал. Или телефон уже забрали, и Шустрик пытается выполнить задание, которое я ему дал, но не может.

Ещё через две минуты напряженного ожидания я забеспокоился не на шутку и сильно пожалел, что отправил его в такую даль. Мне даже пришло в голову сесть в машину и ехать за ним, но тут что-то щелкнуло, и с потолка на кровать свалился зверёк.

— Шустрик! — я бросился к нему и увидел, что он еле дышит, но в лапках держит тот самый телефон.

Я бросился к тумбочке, в которой хранил свои зелья, вытащил «Исцеление» и влил в рот Шустрику. Его эфир не говорил о серьёзных проблемах, но зверёк явно сильно устал и выдохся. Термин «загнанная лошадь» идеально подходила его состоянию. Пожалуй, я переоценил его возможности.

Вскоре зверёк приподнялся и, жалобно защебетав, пару раз дёрнул хвостом. Жаловался, бедняга. Я погладил его по шерстке и пообещал, что не буду больше так напрягать, а затем отправил на кухню съесть чего-нибудь вкусного. Зверек вмиг пропал и вскоре явился с пирожными в виде трубочек с кремом. Ну хитрюга, знает, где лакомство лежит.

Я хотел включить телефон Щавелева, но ни одна кнопка не отзывалась. Открыв сзади крышку, увидел, что нет ни аккумулятора, ни специальной карты. Кислота раствори этих негодяев! Всё-то они предусмотрели. Зря только Шустрика помучил.

После ужина, состоящего из запеченной индейки с овощами и вишневого пирога, мы с дедом поехали на вокзал за саженцами манаросов.

— Дед, хотел с тобой поговорить по поводу сообщества, — подал я голос. — Как думаешь, принять приглашение и вступить в «Лигу безликих»?

— В «Лигу безликих»? — задумался он. — А на кой-чёрт они тебе нужны?

— Не знаю, но говорят, что престижно быть членом сообщества. Не всех туда берут.

— Был я по молодости в одной из таких сообществ. Еле отвязался, — смутился он. — По глупости попёрся в это сообщество вслед за большегрудой девахой, которая меня даже не замечала.

— Чем вы занимались?

— Помогали друг другу экзамены сдавать, деньгами выручали, справки липовые делали, чтобы сбежать с занятий. Короче дурью маялись, — махнул он рукой и повернулся к окну, за которым мелькали огни ночного города.

— Всё? — прервал я затянувшееся молчание.

— Нет, не всё, — он явно не хотел вспоминать о том времени. — Сначала ко мне все были очень хорошо расположены, я действительно подумал, что оказался среди друзей. Но потом… Потом оказалось, что я должен общаться только с теми, кого они одобряют. Должен подчиняться их правилам, даже если они мне не нравятся.

— Что за правила такие?

— Нас науськивали против неугодных, и мы должны были гнобить других студентов, пакостить преподам, воровать редкие ингредиенты из лаборатории и тому подобное. Я не хотел этим заниматься, поэтому попытался выйти из сообщества, и тут началось, — он сморщился так, будто даже от воспоминаний о тех днях сводило скулы, как от лимона. — Сначала меня уговаривали, затем угрожали, а потом заставляли заплатить огромные отступные в обмен на сохранение тайн Филатовых.

— Каких ещё тайн? — заинтересовался я.

— С дуру проговорился о некоторых сложных рецептах, которые наш род веками совершенствовал. Рассказал о кое-каких денежных махинациях отца с налогами. Ещё много всякого наболтал, — он покачал головой. — Я же думал, что мы — друзья, вот и трещал без умолку, а те, не будь дураками, всё записали в тетрадку и мне предъявили.

— Как же ты выкрутился?

— Наш юрист в договоре лазейку нашёл.

— Погоди-ка, а мне говорили, что нужно будет заключить договор с магической печатью. Что за печать такая?

— Это потом они уже усложнили всю эту систему, чтобы беглецов не было. Теперь, говорят, все друг с другом намертво связаны.

Я задумался. Если всё так сложно, то зачем лезть в это болото?

— Шурик, ты не думай, что всё так плохо. От этих сообществ хорошее тоже есть. Ведь там все друг другу помогают. Если «Лига Безликих» следующими займёт место у власти, то у тебя будут самые влиятельные собратья в империи. Сможешь любой вопрос решить без проблем.

Точно не знаю, что означает последняя фраза, но предполагаю, что-то же самое, как легче легкого. Хм, есть над чем подумать. Возможно, тот стихийник был прав, когда сказал, что если бы Дима состоял в таком сообществе, то с ним бы такого не случилось. Остальные члены сообщества не позволили бы так обойтись с родом.

Ну что ж, пожалуй, мне ещё раз нужно пообщаться с представителем «Лиги безликих», чтобы разузнать подробности и посмотреть тот самый договор.

Мы добрались до вокзала как раз ко времени прибытия поезда. Оставив машину на парковке, взяли в аренду тележку, чтобы не тащить коробки в руках, и покатили к вагонам.

— Та-а-к, нам нужен номер тринадцать, — сказал дед и махнул рукой. — А вот и он.

Мы подошли к вагону, но проводник не спешил открывать тамбурные двери. Из соседних вагонов тем временем выходили пассажиры, но тринадцатый будто пустой. Даже в окна никто не выглядывал.

— Какого лешего он тянет? Здесь же люди ждут! — гаркнул с возмущением дед и постучал кулаком по двери.

Никакой реакции. Тут к нам подошёл проводник соседнего вагона — молодой мужчина с гладковыбритым лицом в форме железнодорожной компании — зеленый мундир и фуражка со значком поезда.

— Странно, почему никто не выходит? Витька говорил, что все места в его вагоне заняты, — он озадаченно посмотрел на нас.

— Так вы уж разберитесь со своим Витькой! Нам из Торжка растения отправили. Нужно срочно их пересаживать, пока не высохли, — дед зло зыркнул на него из-под седых бровей.

Проводник забежал в свой вагон, прошёл через межвагонные двери и открыл нам вход. Ещё на лестнице я услышал испуганный вскрик. Рванул внутрь и увидел, что в тамбуре на полу лежит без движения взрослый мужчина в форме проводника, а за ним в проходе лежат люди. Рядом с некоторыми валялись чемоданы и пакеты с едой.

— Убили… Всех убили, — выдохнул проводник, попятился назад, пока не уперся в деда и, оттолкнув его в сторону, выскочил из вагона.

— Полицию! Вызывайте полицию! — панически завопил он и со всех ног бросился к зданию вокзала.

Мы с дедом переглянулись. И что тут произошло?

Глава 2

Крови или каких-либо увечий не было видно. Люди словно мгновенно заснули и не проснулись. Кое-кто до сих пор сжимал в руках сумочку или газету. Люди явно приготовились выйти из вагона, но что-то случилось. Вопрос: что?

— Ой-ё-ёй, что-то плохо мне стало, — выдохнул дед и завалился вбок.

Я едва успел подхватить его. Придерживая под руку, вывел из вагона, посадил на скамейку и вернулся вновь. К вагону уже начали сбегаться работники вокзала, но я встал в дверях, чтобы никто не смог зайти, и втянул носом.

Ага, попался! Это манарос! От сильнейшего подавляющего сознание эфира я могу защититься, но остальные люди этого сделать не могут. Именно поэтому они отключились, но не умерли, а просто были без сознания.

— Никому не заходить в вагон — работает аптекарь! — командирским тоном прокричал я на улицу и двинулся по коридору, стараясь ни на кого не наступить.

Мне нужно найти манарос и обезвредить его.

Первым делом заглянул в служебное купе проводника, но растений там не оказалось. После этого принялся друг за другом заглядывать в каждое купе. Эфира было столько, что я не мог точно определить, откуда он исходит.

В конце вагона последнее купе было заперто. Я подёргал дверь и понял, что лучше будет сходить за ключом, чем пытаться выломать его. К тому же мне могут предъявить за сломанную дверь.

Я двинулся обратно, чтобы забрать у проводника ключи, но тут в вагон поднялись двое полицейских.

— Посторонний — на выход! — прокричал один из них, указав на меня.

— Я не посторонний, а аптекарь. В купе есть манарос, из-за которого люди потеряли сознание. Если вы не свалите отсюда в самое ближайшее время, то ляжете рядом с ними, — сухо проговорил я, огибая тучного мужчину, который загородил проход.

Полицейские переглянулись, но не сдвинулись с места. Ну-ну, вам же хуже.

— Назовите ваше имя, — один из законников потянулся к дубинке, что висела на его поясе.

— Александр Дмитриевич Филатов. Студент Московской магической академии, — я уже заметил, как побледнели их лица и участилось дыхание. — Если вы сейчас же не выйдете на свежий воздух, то…

В это время один из полицейских рухнул на колени и схватился за голову.

— Всё кружится. Мне… мне плохо, — еле слышно выдохнул он и свалился прямо на проводника.

Второй понял, что сейчас с ним произойдёт подобное, поэтому схватил напарника и вытащил его из вагона. То-то же.

— Больше никого сюда не пускайте! — прокричал я ему вслед. — Пока не обезврежу манарос, яд продолжит распространяться!

— Понял! Уф-ф-ф, — похоже, ему всё-таки поплохело.

Я вытащил из кармана проводника связку ключей и вернулся к запертому купе. С третьей попытки нашёл нужный и сдвинул вбок дверь. В коробках с землей стояли саженцы манаросов.

Одно из растений зацвело. Огромный желтый цветок источал тот самый эфир и сладкий сливочный запах. Это растение можно использовать в различных лекарственных средствах, ведь у него большое разнообразие свойств, но только при особых условиях. И одним из них было то, что его нельзя выращивать в закрытых помещениях типа оранжерей.

Я отломал стебель с цветком, забрал у одной дамы пакет с пирожками и засунул его туда. Крепко завязал и двинулся по коридору, по пути открывая окна во всех купе. Просто нужно проветрить помещение, и тогда сюда смогут зайти лекари и полицейские.

— Выбросьте в мусорку, а лучше сожгите, — велел я и, выглянув на улицу, протянул полицейскому пакет с пирожками и цветком.

Вокруг него образовалась целая толпа из работников вокзала, лекарей и других полицейских. Однако он успешно справлялся с заданием никого не впускать.

— Будет сделано! А вам самому не навредит, то что вы былия там?

— Нет, у меня сильный организм. Пока вагон проветривается, я помогу людям. Потом их смогут забрать лекари.

— Понял… Эй, носильщик, тащи сюда ведро с бумагой и спички. Будем жечь! — объявил полицейский.

Я же вернулся к людям, и прикоснувшись к каждому, вывел эфир растения в мочевой пузырь — самый легкий способ избавиться от отравы.

Через несколько минут втянул носом и понял, что эфира растения почти не осталось. В это время некоторые зашевелились, недоуменно переглядывались, не понимая, что происходит.

Я вышел на улицу и разрешил людям заходить. Затем соврал полицейскому, что в вагоне кто-то распылил снотворный газ. Ну не признаваться же, что это из-за наших манаросов произошло.

Подошёл к деду и опустился рядом с ним на скамью.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался я.

— Нормально, — махнул он рукой. — Что со мной станет? Крепкий ещё. Это нынешнее поколение хиляки, а мы, старая гвардия, ещё покажем пример молодым.

Ну да, конечно. Пока я ему не приготовил зелье, восстанавливающее суставы и убирающее боль, он кряхтел при каждом движении и подволакивал ногу. Теперь же, после моего лечения, он действительно стал активнее, сильнее и здоровее.

Пока лекари выводили людей на улицу и оказывали помощь, проводник соседнего вагона открыл вторую дверь вагона, и через неё мы с дедом вынесли все коробки с саженцами и отнесли их в машину.

— Отвезём пока в лабораторию. На выходных будем сажать, — сказал дед. — Не хватало ещё по аномалии ночью шастать. Неизвестно, что твоему Зоркому в голову придёт.

— Зоркий никому специально не вредит, только защищается, — пояснил я.

Когда вернулись домой, домашние уже спали, поэтому дед попросил двух охранников помочь перетаскать тяжелые коробки с землёй в лабораторию.

После того, как мы расставили все растения, я полил их водой, усилив некоторые вещества. Мы с дедом поблагодарили за помощь, и они вернулись на свой пост у ворот, а мы зашли домой.

Прихватив из кухни пару пирожков с яйцом и луком, я поднялся в свою комнату и первым делом проверил состояние Шустрика. Здоров. Увидев у меня пирожки, зверек схватил один и пропал. Вот ведь хитрюга. Такими темпами скоро придётся посадить его на жёсткую диету, а то перемещаться не сможет.

Утром, припарковавшись в ряду под буквой «Б», я увидел неподалеку шикарный автомобиль Орловых. Водитель остановился, резво выскочил из-за руля и открыл заднюю дверь, из которой выпорхнула красна-девица Елена Прекрасная.

— Привет! — она чмокнула меня, повисла на шее и, посерьёзнев, спросила. — Почему ты мне не сказал, что ты там тоже был?

— Где?

— В академгородке.

— Да, был. А зачем говорить? Я жив и здоров, всё хорошо закончилось, никаких проблем.

— Ох не знаю, — она взяла меня за руку, и мы не спеша двинулись в сторону академии. — У тебя-то может и нет проблем, но вот у руководства академии их хватает. Как узнали чрезмерно тревожные мамаши, что случилось, такой вой подняли. Бедный ректор со всех сторон отбивается, ведь не только полиция и различные образовательные ведомства занялись этим делом, а также пожарные, санитарная служба и ещё много кто.

— Было бы из-за чего такую волну поднимать. Все остались живы и почти здоровы. Никаких страшных увечий не было. Я сам всех проверил.

— Знаю, но отец говорит, что даже до них дошли слухи о том, что академию могут прикрыть на время разбирательств.

— Только не это! — послышался сзади возмущенный голос Сени. — Не для того я поступал, чтобы не учиться! Хочу учиться!

— Звучит как лозунг, — рассмеялась Лена. — Так и вижу, как по городу идут студенты с плакатами и скандируют «Руки прочь от ММА! Хотим учиться!».

— Так это же просто потрясная идея! — у Семёна загорелись глаза.

— Вообще-то я пошутила.

— А я нет! Мы должны отстоять нашу академию. Если понадобится, я…

— Не понадобится. Идите на занятия, — послышался уставший старческий голос.

Разом обернувшись, мы увидели ректора, который медленно поднимался по лестнице вслед за нами. Он выглядел ещё старше, чем на празднике. Осунулся, заострились нос и скулы, уголки губ опущены вниз. Должно быть он почти не спит и плохо питается.

Мы поздоровались и посторонились, пропуская его вместе с двумя телохранителями.

— А раньше он ходил без охраны, — шепнула Лена.

— Мамаш испугался? — усмехнулся я.

— А кого же ещё! Протесты женщин всегда приводят к переменам. Доказанный факт, между прочим.

— Бред какой-то. Женщин никто не боится. Вы слабые, — возразил Сеня.

— Слабый пол сильнее сильного в силу…

— Вы чего здесь застряли?! — это был Боярышников. Он буквально испепелял взглядом нас с Сеней. — Мало вам одного опоздания? Ещё хотите? Звонок через две минуты!

Препод резко распахнул дверь и скрылся внутри.

Лена поцеловала меня и, поправив на плече сумку, набитую книгами, и поспешила в академию. Пришлось идти на Фармакологию.

На занятии я смотрел в окно и демонстративно зевал во весь рот. Боярышников же старался не обращать на меня внимание, но пару раз я встречался глазами с его взглядом. Взглядом полным ненависти.

Такие чувства вытягивают много энергии и портят настроение. Зачем ему понадобилось учить меня, я не знаю. Но чувствую, что не просто так он отказался от профессии лекаря и стал преподом. Что же ему от меня надо? Или дело в чем-то ином?

После занятия мы с Сеней пошли к комендантше, чтобы попросить дать отопление в дом, в котором живёт Сеня, но дверь её кабинета была заперта.

— Её нет, — сказала женщина, проходя мимо и прижимая к груди стопку журналов.

— А где она? До обеденного перерыва ещё два часа, — возмутился Сеня.

— Дарья Алексеевна в лечебнице, — бросила она на ходу.

Мы с Сеней переглянулись и поспешили следом.

— Почему? Что-то случилось? — встревоженно спросил друг.

— Дарью нашли в доме без сознания. Уже несколько дней в реанимации.

— Что-то с сердцем? — осторожно спросил Сеня.

— Подробностей не знаю, — сухо ответила она и торопливо двинулась к лестнице.

Сеня повернулся ко мне и с укоризной покачал головой. Намекает на то, что я своим средством ей навредил.

— Я её предупреждал не перебарщивать, — пожал я плечами.

— Ты можешь ей помочь? — вполголоса спросил Сеня, предварительно убедившись, что нас никто не подслушивает.

— Да. Всего лишь нужно вывести снотворное из организма.

— Поехали в лечебницу, — упрямо заявил он.

— ГВыспится — проснётся. Не стоит беспокоиться, — я казался быть убедительным, чтобы парень не переживал, что комендантша пострадала из-за него.

— И как долго она будет спать?

— Смотря сколько выпила. Если весь пузырёк, то дней десять.

Он шумно выдохнул, немного подумал и кивнул.

— Хорошо. Но если она не очнётся…

Сеня не стал договаривать, но по взгляду я понял, что он пойдёт признаваться. Хотя он в этом деле совсем ни при чём, но чувствует ответственность, ведь ради него я старался.

— Да ладно тебе. Было бы из-за чего переживать. В своих зельях я уверен.

После занятий, на которых только и говорили об исчезновении Щавелева, я не успел выйти из академии, как позвонил тот самый следователь, который занимался нападением на меня магов в старом доме.

— Александр, мы договаривались, что я буду держать вас в курсе дел, — напомнил он.

— Слушаю. Удалось выяснить имя заказчика?

— К сожалению, нет. Мы опросили лекарей из лечебницы Коганов, но они все как один утверждают, что никому ничего не рассказывали, и что Коганы строго следят за соблюдением врачебной тайны.

— А менталисты? Они были задействованы в допросах?

— Мы не имеем права их использовать без постановления. А для того, чтобы его получить, нужны веские основания. Всё-таки личная жизнь граждан защищается законом.

— Всё ясно, — с раздражением выдохнул я и сбросил звонок.

Похоже, в этом мире, как и в прошлом, все свои проблемы придётся решать самому. И первым делом мне нужно поехать в лечебницу Коганов. Ноги этого дела растут оттуда, именно там находится информатор… А может и заказчик.

Авраам Давидович встретил меня как родного. Я даже заметил его порыв обняться, но он вовремя понял, что не следует этого делать, и просто очень жарко двумя руками пожал мне руку.

— Я таки очень рад, что ви решили так внезапно навестить нас. Но чует моё сердобольное сердце, что повод неблагоприятный, — он выжидательно уставился на меня.

— Почему же? Я приехал не с пустыми руками, а с идеями.

— Так-так, — он в нетерпении потёр руки. — Хотите нас порадовать своими идеями по поводу нашего общего дела?

— Совершенно верно, — я решил сначала расположить к себе лекарей, чтобы разговор стал продуктивнее.

— Отличненько! Предлагаю подняться в кабинет нашего уважаемого Давида Елизаровича, — он сделал приглашающий жест в сторону лестницы.

Старший Коган, увидев меня в дверях, поднялся навстречу и поздоровался как и его сын. Похоже, они возлагают на меня большие надежды.

— Прошу, присаживайтесь. Не хотите ли чаю или кофе?

— Не отказался бы. И поесть что-нибудь.

— Минуточку, — торопливо сказал он и, приоткрыв дверь, дал распоряжение своему помощнику.

Пока я ехал от академии до лечебницы, успел придумать два артефакта, которые должны хорошо продаваться. Первый артефакт будет усиливать действие мазей для больных суставов. А второй должен будет активировать эфир сердечных капель, чтобы в считанные секунды нормализовать состояние пациента.

Я подробно объяснил принцип действия каждого артефакта и даже перечислил лекарственные средства, которые можно с ними использовать. Коганы остались очень довольны и сказали, что дадут команду мастерам-артефакторам сделать пробные экземпляры, после чего их покажут мне, и если я одобрю, то перейдут к производству.

Когда мы выпили чаю с бутербродами с красной рыбой, с ветчиной и сыром. На десерт съели по пирожному, я решил перейти к делу, по которому и приехал сюда.

— Давид Елизарович, мне нужна ваша помощь.

— Всё, что угодно, — заверил он, сцепил пальцы на животе и вопросительно уставился на меня.

— Мне нужно допросить всех ваших лекарей, но так, чтобы они ни о чем не догадались.

— Зачем? — лекарь удивленно вскинул брови.

— В вашей лечебнице есть предатель, и я хочу его найти, иначе не смогу больше ничего здесь делать. В любой момент мне могут навредить.

— Вы правы. Я готов посодействовать вам в поиске предателя, только полиция здесь уже была и, как я знаю, они ничего не смогли найти.

— У меня есть одна задумка. Только нужно ваше разрешение, — пояснил я.

— О чем речь? — заинтересовался он.

— Короче, дело обстоит так…

Глава 3

Оба Когана подались вперёд и вопросительно уставились на меня.

— Короче, дело обстоит так: есть у меня одно зелье, которое разговорит любого. Мне лишь нужно, чтобы оно попало в организм лекарей.

— Что же ви придумали? — поинтересовался Авраам Давидович.

— Нужно организовать мероприятие, на котором собрать всех работников лечебницы. Такое возможно?

Отец и сын переглянулись. Один кивнул, второй подмигнул. Вот что значит понимать друг друга без слов.

— Знаете ли, работа лечебницы не останавливается ни на секунду, — начал Давид Елизарович. — Но два раза в год мы устраиваем праздники, куда приглашается весь персонал. Это Новый год и именины нашего великодушного и справедливого императора. Я даже не знаю, какой придумать повод, чтобы не вызвать подозрения и пригласить всех на праздник.

Наступила тишина. Он прав, нужен веский повод, чтобы организовать всеобщее гулянье.

— Я таки понял! Я таки знаю! — Авраам Давидович подпрыгнул в кресле и хлопнул в ладоши. — Я и сам хотел организовать такой праздник и пригласить самых близких, но раз такое дело, то можно увеличить масштаб мероприятия и пригласить всех лекарей лечебницы.

— О чём ты, Авраам? — спросил патриарх.

— Думал сделать сюрприз, но раз такое дело… Праздник будет организован в честь вашего, отец, выздоровления. Нешуточное дело — победить «Кровавый лотос»! Это чудо нужно с размахом отметить. И главным гостем на празднике будете конечно ви, господин Саша.

Он растянул губы в улыбке и с теплотой посмотрел на меня.

— Хорошая идея, сынок! — похвалил патриарх зардевшегося лекаря, который рядом с отцом будто снова становился ребенком. — Займись этим делом сегодня же. Много времени тебе понадобится?

— Да н-е-е, — махнул он рукой. — Закажу закусок из трех ресторанов, закуплю несколько ящиков хорошего вина, приглашу девушек из компании по организации праздников, чтобы шары надули, и всё. К восьми часам вечера будет готово.

— Вот и славно. Саша, у вас будут какие-нибудь пожелания? — уточнил Давид Елизарович.

— Нет. Мне хватит этого времени, чтобы подготовить зелье.

— Ну тогда встречаемся в восемь вечера в зале для семинаров. Там много столов и стульев — лучшего места для праздника не найти.

Мы с Авраамом Давидовичем вышли из кабинета и двинулись по коридору.

— Каким образом ви хотите разговорить лекарей? — шепотом спросил он. — В еду что-то подольёте?

— Нет. Во-первых, в таком случае мне придётся обработать всю еду и напитки, чтобы всех разговорить. На это уйдет много зелья. А, во-вторых, я не хочу, чтобы все ваши люди перессорились.

— Не понял? Почему они должны ссориться? У нас очень дружный сплоченный коллектив.

— Потому что начнут говорить правду друг другу в глаза.

— Ужас! Такого мы точно не можем допустить, — ахнул он и прижал руку ко рту.

Он прекрасно понял, что будет, если перестать себя сдерживать и говорить всё что думаешь о другом человеке.

По пути домой заехал на «Лавровый базар» и прикупил того, что мне не хватало для создания сыворотки «Правды». Только на этот раз сыворотку я буду применять по-другому. И действовать она будет только на того, кого я выберу.

Когда вернулся к нашему особняку, первым делом пошёл в лабораторию и потратил более получаса на то, чтобы изготовить нужное зелье. Решил его проверить на старике Филатове, но так, чтобы он об этом не узнал, а то мне не поздоровится. В отличие от интеллигентного Дмитрия, дед был скор на расправу и не стеснялся приложить крепким словцом.

Нашёл я его в кабинете. Он как раз изучал документы на наше новое поместье, где задумал построить отапливаемые оранжереи, чтобы и в зимний период у нас под рукой были все необходимые растения.

Я подошёл к нему и незаметно откупорил пробирку с сывороткой, которую сделал летучей и довольно слабой. Пары вдохов хватит для того, чтобы язык «развязался», но из-за слабой концентрации эффект быстро пройдёт.

— Дед, расскажи-ка мне о махинациях с налогами в государственную казну?

Старик возмущенно уставился на меня и разразился гневной тирадой:

— Ты чего ещё выдумал?! Какие такие махинации? Мы никогда…. Ну, вообще-то у нас были препараты, которыми мы торговали, как говорится, из-под прилавка, — он ошарашенно уставился на меня, сам не понимая, почему сейчас рассказывает мне об этом. — А ещё были заказы от лечебниц, которые не имели права закупаться у нас, поэтому мы эти заказы никак не регистрировали и соответственно за деньги тоже не отчитывались. Были также…

— Хватит-хватит. Я всё понял, — усмехнулся я и двинулся к выходу.

Сыворотка сработала на отлично.

Когда подходил к двери на улицу, услышал сверху громогласный голос деда.

— А ну вернись, паршивец! Это ты что-то сделал? Вернись, кому говорю!

Ага, конечно! Я выбежал на улицу и довольно резво двинулся к своему автомобилю. Под горячую руку деда лучше не попадать. Знаю я его. Запустит ещё чем-нибудь. Я-то не пострадаю, на свою реакцию никогда не жаловался, но ему самому может прилететь.

Я добрался до лечебницы как раз когда девушки в цветастых костюмах пытались пройти через двери с десятком воздушных шаров. Придержав им дверь, поднялся в кабинет патриарха.

— У нас таки почти всё готово, — отрапортовал Авраам Давидович. — Остались украшения.

— Шары тоже прибыли, — ответил я.

— Вот и хорошо, — с довольным видом произнёс Давид Елизарович, неспешно поднялся с кресла и двинулся к двери. — Пора начинать.

Всех лекарей заранее предупредили о внезапно наметившемся празднике и о подарках за хорошую работу, поэтому даже те, кто отдыхал после дежурства, прибыли в лечебницу и уже собирались в зале.

Столы ломились от закусок, три официанта открывали бутылки и разливали вина. Младший Коган ходил со списком лекарей и санитаров и отмечал тех, кто явился.

Ровно в восемь часов патриарх рода постучал ножом по бокалу, требуя тишины. Разговоры и смех прекратились, и все повернулись к нему.

— Дорогие друзья! Я рад, что вы все сегодня собрались на праздник в честь моего второго дня рождения! Все вы знаете, в какую безнадежную ситуацию я попал, и только благодаря вашим умелым действия, смог побороть «Кровавый лотос» и выздороветь.

Все одобрительно загудели и подняли бокалы, поздравляя главного лекаря.

— Ваша помощь была поистине бесценна, но также мне помогло средство аптекаря Александра Филатова. Именно он вывел меня из критического состояния, после которого я пошёл на поправку. Давайте аплодисментами поблагодарим его!

Он начал хлопать в ладоши, с благодарность глядя на меня. К нему присоединились все присутствующие.

Потом Коган перечислил имена лекарей, которые хорошо показали себя в течение года, вручил им по бутылке вина и велел веселиться до утра. Но предупредил дежурных лекарей, что они могут есть сколько захотят, но им запрещено пить — больные нуждаются в трезвых лекарях.

Когда все немного расслабились, я откупорил пробку с сывороткой «Правды» и двинулся по залу. Подходил к компаниям и, перебросившись с ними парой фраз, приступал к делу. Задавал только один вопрос: знают ли они Геннадия Филонова. Так звали того огневика, с которым мы схлестнулись в подъезде дома. Именно он связывался с заказчиком.

После двух часов расследования выявил следующее: пятеро знали Геннадиев, но с другими фамилиями. На всякий случай я спрашивал, чем занимаются эти Гены, но все были безобидны: повар, водитель, хозяин автомойки, сварщик и плотник.

— Господин Саша, ну что? Нашли предателя? — ко мне сзади подошел Авраам Давидович и прошептал на ухо, приподнявшись на носочках.

Я даже вздрогнул от неожиданности. Я все пытался отыскать в толпе того, к кому ещё не подходил.

— Пока нет, — с досадой ответил я. — Возможно, зря мы всё это затеяли.

— Ничего не зря, — махнул он рукой. — Я всё равно планировал, просто вы подтолкнули меня к реализации задумки. Правда, вышло всё скомкано, зато от души и чистого сердца. Ви только посмотрите, как им весело.

Он указал на молодых лекарей, которые организовали конное состязание. Как и наездник, конём был один из лекарей, а вместо шпаг использовали шампуры, на которых привезли горячие сочные шашлыки.

Я ещё раз прошел по залу, затем обошёл всю лечебницу, но не нашёл ни одного человека, которому не задал бы вопрос про Геннадия Филонова. Делал я это всегда завуалированно, чтобы не вызвать подозрений.

Например, во время разговора с компанией санитаров рассказал случай в анобласти с охотником, на которого напала пантера, и сказал, что его звали Геннадий Филонов. Потом как бы невзначай поинтересовался — «может кто слышал о нем?». Все ответили отрицательно и соврать не могли. Их окутывал невидимый эфир сыворотки «Правды».

А ещё был случай, когда я подошёл к двум молоденьким медсестрам и рассказал случай с мужчиной, у которого бывшая любовница хотела навредить беременной жене. Те поохали и осудили его. Я сообщил, что его зовут Геннадий Филонов и снова получил ответ, что о таком они даже не слышали.

Таким образом я поговорил с каждым, кто присутствовал на празднике и в больнице, но все честно отвечали, что не знают такого человека. Похоже, я ошибся.

Возможно, за мной следят, поэтому узнали о том, что произошло в лечебнице. Или кто-то из пациентов услышал и рассказал. В общем, мне здесь больше нечего делать.

Авраам Давидович вызвался меня проводить.

— Я таки должен признаться, что очень рад тому, что ви не нашли среди наших людей предателя, — откровенно проговорил он, ведь пробирка с сывороткой до сих пор была открыта. — Это утешает и вдохновляет дальше доверять приближенным. Трудно представить, что почувствовал бы мой глубокоуважаемый отец, когда бы получил весть о предательстве. Никому бы не хотелось знать, что он пригрел змею на груди.

— Вы правы. Однако… где мне теперь искать след заказчика? — задумчиво проговорил я.

— Не представляю. Слава богам, я не знаю человека, который осмелился бы на такое. Надеюсь, этот бессовестный получит по заслугам.

— Даже не сомневайтесь. Но сначала нужно найти его.

Я уже потянулся к двери, когда Коган вдруг заявил.

— Я отметил по списку всех, кто был на празднике. Двое отлынивали. Даже позвонил им, но, как оказалось, они уехали.

— Двоих не было? — оживился я. Вновь появилась надежда, что смогу осуществить задуманное.

— Да. Один уехал отдыхать в теплые страны. Второй тоже уехал, но поближе — в области в деревеньке живёт его мать.

— Можно узнать их имена?

— Да-да, конечно, — он торопливо вытащил из кармана лист бумаги со списком и указал мне на тех, напротив кого стоял прочерк.

Первого лекаря я не знал, а вот со вторым встречался уже пару раз. Именно он встречал меня на входе в день, когда я лечил Когана старшего. И именно он отвёл меня в палату к больному парню.

— Когда он вернётся? — уточнил я.

— Не знаю. Надо спросить в отделе кадров, — пожал плечами Авраам Давидович.

— Пойдёмте спросим, — я уже двинулся было в сторону кабинетов, когда лекарь ловко перехватил меня под руку.

— Господин Саша, время почти полночь. Там никого нет.

Я взглянул на часы и с раздражением выдохнул. Терпеть не могу откладывать дела, когда лучше решить сразу.

— Завтра выясните и сообщите мне, — попросил я.

— Обязательно, — энергично закивал он.

Попрощавшись, я вышел из лечебницы и поехал домой. Мои мысли крутились вокруг того лекаря, который, судя по словам Когана, уехал в деревню к матери. Между прочим, он был идеальным кандидатом на роль если не заказчика, то информатора. Он присутствовал в палате при лечении патриарха, затем был рядом с парнем, из организма которого я выводил токсины.

Получается, что он был в курсе всего происходящего и мог воспользоваться этим. Но кто он такой и за что пытался убить меня? Или просто решил подзаработать и продал информацию кому-то? А, может… Короче, гадать можно долго, но лучше поговорить с ним.

Дома меня встретила лишь одна из служанок и пояснила, что все уже легли спать и что кухарка по приказу моей матушки, оставила порцию запеченных куропаток с пюре из картофеля и тыквы. Прекрасно! Я за весь вечер ничего не успел съесть, пытаясь найти предателя. Только ходил с бокалом вина и делал вид, что пью из него.

Ну Лида — настоящая мать, знает, что я люблю, и позаботилась о том, чтобы мне тоже досталось. Куропатки просто восхитительны! Я обгрыз каждую косточку. Всё-таки, как ни крути, я оказался в хорошей семье. А мог попасть к черствым холодным людям, которые держали бы прежнего Шурика в ежовых рукавицах.

Утром, едва сел за стол, чуть не получил подзатыльник. Вовремя среагировал и увернулся.

— Признавайся, паршивец, твоих рук дело? — дед нависал надо мной и буравил взглядом.

— Не понимаю, о чём ты, — равнодушно пожал я плечами.

— Ты мне зубы не заговаривай! Всё ты понимаешь!

Вмешалась Лида.

— Григорий Афанасьевич, не знаю, что у вас случилось, но я не позволю устраивать разборки за столом, — строго сказала она.

Дед попыхтел, поиграл желваками и, шумно выдохнув, опустился на стул. До сих пор не успокоился после вчерашнего признания. Служанка быстро обслужила его, налив крепкий кофе и положив на тарелку пару кусков пышного омлета, и удалилась. Наверняка не хочет попадаться под горячую руку главы рода.

— Вчера вечером в новостях сказали, что уже назначена дата казни Распутина, — сказал Дима, аккуратно намазывая на хлеб тонкий слой сливочного масла.

— И когда же? — заинтересовался дед и даже перестал коситься на меня.

— Через две недели в пятницу, двадцать шестого числа. Сказали, что казнь публичная. Будут журналисты и те, кто подал заявку.

— Хотел бы я посмотреть, как будет подыхать эта гнида, — оскалился старик. — Так и вижу, как он корчится в муках и умоляет простить его.

— Давай сходим? — предложил я.

Мне, признаться, самому было очень интересно посмотреть, как проходит казнь. В моём мире казнили исходя от тяжести злодеяния: варили в масле, четвертовали, вешали, отрубали голову, давали яд и тому подобное.

— Обязательно сходим! Сегодня же подам заявку. Уж нам, как потерпевшим, не откажут.

Сегодня был выходной, поэтому я поднялся к себе и занялся придумыванием новых сборов, чтобы расширить ассортимент в лавке. Продукция в этом филиале «Туманных пряностей» должна быть разнообразнее, всё-таки в столице находится, а здесь, как я уже выяснил, очень ценят эксклюзив. Как сказала Лида за завтраком, количество покупателей растёт с каждым днём, а Дима добавил, что заказал рекламу по телевизору, поэтому ждём наплыв покупателей.

***

Мирон Андреевич, ректор Московский магической академии, самой старой и самой престижной академии во всей империи, сидел за столом в небольшой кофейне и попивал кофе вприкуску с кусочками горького шоколада. Напротив него сидел статный мужчина, которого ректор знал уже лет тридцать. Его звали Антон Грибоедов. Раньше он занимал ответственный пост в Министерстве образования, а потом за заслуги был удостоен чести стать Советником императора по вопросам образования.

— Не переживай, Мирон Андреевич, никто тебя с поста не сместит. Скоро все забудут об этом деле, и всё вернётся на круги своя, — добродушно улыбнулся Антон и промокнул губы льняной салфеткой.

— По этому поводу я совсем не переживаю, — отмахнулся ректор. — Чего только в нашей академии не бывало. Я думаю о другом.

— О чём же?

— «Кристалл Предела» почернел, когда к нему прикоснулся студент. Мы до сих пор не поняли, чтобы это значило. Ты что думаешь?

— Почернел, говоришь, — задумчиво повторил Грибоедов.

Он молча доел суп-пюре из грибов, закусив пирожком с капустой. Допил клюквенный морс и, снова промокнув губы салфеткой, проговорил:

— Мне на ум приходит только одна магия, которую кристалл может показать чёрным цветом… Ведьминская магия.

Глава 4

Я расписал рецепты десяти новых сборов. К каждому написал перечень болезней, при которых они рекомендованы, и отдал деду.

— Так-так… ага… понятно, — он читал список ингредиентов. — Слушай, Шурик, ты, конечно, большой молодец, но у нас нет и половины того, что ты тут понаписал.

— Значит, надо достать, — пожал я плечами.

— Откуда? Надо заказать либо самим ехать к Савельевской аномалии.

— Так далеко ехать не надо. Часть трав можно купить на «Лавровом базаре», остальное растёт в нашей аномалии. Мы всё равно собирались ехать сажать манаросы. Как раз соберём то что нужно.

— Откуда ты знаешь, какие травы есть в аномалии? — подозрительно прищурился он.

— Сам видел, — ответил я.

Соврал, конечно. Не до растений мне было оба раза когда я там оказывался. Просто любой эфир, что учуял мой нос, навсегда запечатлелся в мозгу, поэтому я точно знал, где и что растёт.

— Ну ладно. Пообедаем и поедем сажать.

На обед у нас были сочные свиные отбивные, к нему сладко-острый соус и обжаренные на огне овощи. Вкуснотища!

Сытые и довольные мы с Димой и охранниками снова загрузили саженцы в машину. Дед только указывал и попыхивал своей сигаретой. Мне даже пришло в голову избавить его от этой пагубной привычки с помощью одного действенного зелья, но я вспомнил про своего настоящего деда, который ни за что на свете не хотел бы бросать пить по вечерам терпкое вино, и отказался от этой идеи. Пусть себе пыхтит, если ему так хочется.

Дима хотел поехать с нами, но дед был против. Даже повысил голос и пригрозил, что и близко не подпустит его к аномалии.

— Хватит с тебя! Неужели хочешь чтобы тебе снова поплохело? От твоего источника ничего не осталось, так ты и других органов лишиться хочешь? Ты о нас подумал? О детях своих вспомнил? — дед не на шутку разошёлся.

— Да, ладно-ладно. Успокойся. Не зайду я в аномалию. Хочу дом посмотреть, — Дима положил руку на плечо старого ворчуна.

— Тогда и я с вами! — оживилась Лида, которая вышла нас провожать.

Узнав, что мы едем, Настя тоже попросилась, но мать настояла на том, чтобы она осталась дома «за главную». Услышав об этом, сестра тут же строго посмотрел на служанок, подметающих дорожки в саду. Похоже, несладко им придётся.

Почти три часа мы добирались до поместья. По пути заехали в несколько магазинов по просьбе Лиды, которая хотела прибраться в новом доме и поменять шторы, скатерти и салфетки.

Я уже был в доме, а отальные всю дорогу строили догадки, что там понастроил этот гад и чёртово отродье — Юсупов.

Только после того, как дед осмотрел дом, мы с ним поехали к анобласти.

— Думал, будет хуже, но ничего, жить можно, — признался он. — А-а, забыл сказать. Наш особняк в Торжке вассалы уже начали ремонтировать, как и обещали. Сгоревшую часть крыши заменили, в гостиной всю сажу и копоть убрали и хотели заново все покрасить и мебель завезти. Короче, скоро особняк будет не хуже прежнего.

— Это хорошо. Мне пригодится, когда буду ездить охотиться на маназверей.

— На кой-чёрт они тебе сдались? С ними мороки в разы больше. Да и опасно это. Уж лучше у охотников заказать.

Может и лучше, только иногда я даже не знаю как они выглядят, зато чувствую их эфир.

Мы подъехали к воротам, где нас встретили два бойца из отряда зачистки. Они вызвались охранять нас, пока мы сажаем манаросы, и дед не стал отказываться. Хоть и скудная аномалия, но все равно хватает хищников и ядовитых тварей.

После того как перетаскали коробки с саженцами, я вытащил из багажника два пакета с овощами и фруктами для Зоркого.

— Куда сажать-то? — дед огляделся.

На нём было охотничье снаряжение и маска, защищающая от спор грибов. Также были одеты и охотники. Только я не боялся заразиться паразитом, ведь справлюсь с ним в два счета.

— Всё-таки надо было самим выкапывать и заодно посмотреть, какую почву любит манарос и где селится, — дед озадаченно обходил кусты и ковырял железной лопатой землю. — Как мы теперь определим, куда их сажать, чтобы прижились и не засохли?

Тут кусты, рядом с которыми он стоял, зашевелились, и показалась черная рука.

— Ох ты ж мать честная! — испуганно выпалил дед и сиганул ко мне.

Зоркий сорвал несколько ягод и вновь спрятался. Охотники насторожились и приготовились.

— Спокойно! Это свой! Его трогать нельзя! — предупредил я и, прихватив с пакета пару апельсинов, двинулся к кустам.

Не успел раздвинуть ветки, как черная рука снова появилась и выхватила у меня фрукты. Послышалось смачное чавканье. Доев лакомство Зоркий, вылез из своего укрытия.

— Пусть ко мне не подходит, иначе я за себя не отвечаю, — пригрозил дед и попятился назад, вытаскивая из кармана револьвер.

— Не надо его пугать, и всё будет хорошо, — ответил я. — Есть у меня одна идея.

Я вплотную приблизился к существу и, дотронувшись до его руки, показал, что намереваюсь посадить саженцы, что привёз с собой. Зоркий оскалился, обнажив крепкие белоснежные зубы с острыми клыками. Похоже хотел улыбнуться, но получилось как получилось.

Я снова прикоснулся к его черной лоснящейся коже и мысленно показал, как хочу один из манаросов посадить под деревом. Затем же этот манарос мысленно сажаю на берегу небольшого заросшего водоёма. А потом на песчаной возвышенности.

Зоркий явно всё понял. Он схватил ближайшую коробку с небольшим игольчатым растением и двинулся по лесу. Я пошел следом, а за мной дед и охотники.

Желтоглазый остановился на небольшом безлесном пятачке, густо заросшем травой, и положил туда коробку. Затем забрал следующий манарос и проделал с ним то же самое, только на этот раз коробка опустилась на глинистый берег небольшого озера.

Друг за другом он перетаскал все растения и разложил их туда, где нам следовало их посадить.

— Если приживутся, я ему тоже чего-нибудь притащу, — проговорил дед, когда мы приступили к посадке и поливке.

— Что ты хочешь ему притащить?

— Ну не знаю. Что он любит?

— Фрукты, овощи, траву, листья. Травоядный он.

— Вот и хорошо. Выращу для него патиссоны. Сам вывел новый сорт. Сладковатые, и мякоть оранжевая.

Так за разговорами мы не заметили как посадили все саженцы. Зоркий слонялся неподалеку, но близко подходить боялся. Чуял опасность от магов и оружия.

Дед уговорил меня показать, где мы нашли Диму. Увидев, в каких условиях жил его сын, старик нахмурился и долго ругался. И я его понимал. Темное, сырое, влажное помещение с тяжелым спёртым запахом больше напоминало темницу, в которую сажают убийц, чем жилье.

Мы вернулись к дому, где во всю наводила свой порядок Лида. Экономке, которая присматривала за домом, она велела собрать все личные вещи бывших обитателей поместья и выбросить. Сама же занялась тем, что стянула с окон все занавески, сняла с мягкой мебели покрывала, скрутила ковры и приказала охранникам все сложить в дальнюю кладовую, а позже заказать машину, отвезти в ближайший город и раздать беднякам.

— Что сразу раздавать-то? Можно было и продать. Вещи-то хорошие, — ворчливо проговорил дед, ощупывая толстый шерстяной ковёр.

— Продавать я их точно не буду. Вообще сначала хотела всё на свалку отвезти, но потом подумала, что кому-то эти вещи могут пригодиться.

— Ну ладно, пусть раздадут. Только пусть обязательно скажут, что это дар от Филатовых, — дед многозначительно посмотрел на Лиду.

Та согласилась и, подозвав экономку, дала ей все необходимые распоряжения. В опалу также попали те самые большие напольные часы, что били в полночь, когда я ночью пробрался в этот дом, чтобы заставить Юсупова рассказать правду.

На обратном пути дед с Димой и Лидой обсуждали, как использовать дарованную землю, а я вдруг вспомнил вечеринку в честь посвящении в студенты. Когда Харитонов и Максим Филатов сделали средство во время второго испытания, то Харитонов наотрез отказался его пить.

Он отказался пить, чтобы не выболтать лишнего. А ещё раньше он что-то сболтнул про лекарей, которые что-то против меня готовят. Пожалуй, пришло время поговорить с этим увальнем.

Где живёт Харитонов я не знал, поэтому решил дождаться понедельника, когда он явится на учёбу. Благо мы учимся в одной группе, поэтому они с Максимом Филатовым всегда у меня под присмотром. Однако им кажется, будто они следят за мной, но куда этим молокососам до Великого алхимика Валериана, для которого одного вдоха хватает, чтобы узнать, что они ели на завтрак, где побывали и какие эмоции испытывают.

Кстати, по большей части они были обижены, раздражены и угрюмы. Короче, один сплошной негатив, но только тогда, когда видели меня. Да-а-а, даже в прошлой жизни я многих раздражал. А что такого? Зависть и ощущение собственного ничтожества характерны для людей во всех мирах.

Поздно вечером мы вернулись домой. Телохранители, что сопровождали нас в пути, сдали дежурство и, попрощавшись, разъехались по домам. Лида с Димой зашли в особняк, из окна которого выглядывала встревоженная Настя, а мы с дедом отнести пустые коробки из-под саженцев в лабораторию — ещё пригодятся. Ведь если саженцы приживутся, я перетаскаю в свою аномалию всё, что мне нужно. Кстати, неплохо было бы навестить все аномальные области. Наверняка найду что-то такое, с чем ещё не сталкивался в этом мире.

После сытного ужина мы с дедом разложили травы, что вынесли из анобласти в сушилки, которых в лаборатории было целых три штуки.

— Как думаешь, достроить мне вон ту оранжерею? — указал дед в окно на заросшую недостроенную оранжерею, которую строил до того, как их изгнали из столицы.

Мне сразу же пришло в голову, что там можно оборудовать участок, где будут расти только опасные растения. Я сам буду за ними ухаживать и использовать.

— Строй, — решительно кивнул я. — У меня есть идеи, что там можно выращивать.

— Зная тебя, уверен, что это не укроп с петрушкой к столу, — хмыкнул дед. — Наверняка какую-то хрень начнёшь сажать и повесишь большой замок на дверь, чтобы мы не заходили.

— А ты догадливый, — улыбнулся я.

— Вот не пойму я, Шурик, в кого ты такой уродился? Сначала был таким тихим, спокойным мальчиком, прям как твой отец. А теперь… Эх, видать взрослеешь, — он взял метёлку и начал подметать сор с пола.

Знал бы дед, как родители мучились со мной в детстве. Тихим и спокойным я никогда не был. До сих пор вспоминаю случай, когда хотел отомстить старшему брату, который задал мне взбучку за то, что я своровал его зелье для роста бороды.

Вот хотелось мне побыстрее повзрослеть, и ничего лучшего я не придумал, как в восьмилетнем возрасте попробовать отрастить себе бороду. Мне казалось, что с бородой я сразу повзрослею и смогу делать всё что захочу, не спрашивая разрешения родителей.

Однако братец тоже не из глупцов. Была у него какая-то магическая метка, которая показывала всех, кто побывал в его комнате. Так он и нашёл меня. Я только-только намеревался намазать себе щёки густой зелёной жижей. Он навалял мне хорошенько, а я ему за это приготовил зелье с эффектом выпадения волос.

Незаметно подлил это средство в его суп и в приподнятом настроении принялся ждать, когда он спустится к столу. Однако к нам на обед заехала мамина сестра с детьми, и шестилетний Леон решил сесть на место моего брата. Я пытался отобрать у него тарелку, но тот такой вой поднял, что все тут же набросились на меня. Правда уже через две минуты все очень увлеклись Леоном. Было весело, а потом больно. Так меня ещё не лупили.

Когда вернулись домой, я уже намеревался лечь, собираясь выспаться, ведь за последние дни мне не удавалось вволю поспать, но позвонил Ваня.

— Привет, ты чего так поздно звонишь? — спросил я, широко зевая.

— Сашка, похоже, я влип, — еле слышно проговорил он.

В голосе слышались панические нотки.

— Что случилось?

— Это не телефонный разговор.

— Тогда зачем звонишь, — усмехнулся я.

— Ну ладно, слушай… Помнишь, я тебе рассказывал про нашу семейную реликвию Амулет Лунного Наследия? — начал он издалека.

Мне-то он точно о нём не рассказывал, поэтому я окунулся в память Шурика и нашёл воспоминание об этом. Получается, что в роду Савельевых по женской линии передается амулет. Ему несколько сотен лет, и он очень дорогой. Это всё, что я знал.

— Смутно помню. И что?

— Дело в том, что его… украли, — понизив голос пояснил он.

— Как украли? Откуда?

— У нас был проект по семейным реликвиям. Нужно было рассказать историю реликвии, как и где хранится и тому подобное. Я решил, что будет лучше, если я его продемонстрирую. Матери, конечно, не сказал. Забрал из тайника и хотел сегодня незаметно вернуть его. Даже билет до Торжка купил. Полез за ним в сейф, а там пусто. Мать меня убьёт, — упавшим голосом проговорил он.

— Погоди-ка, так ты его в сейфе хранил?

— Конечно! А где же ещё? Я же домик небольшой снимаю во Владимире. Громоздкий чугунный сейф в кабинете, прикручен к стене. Даже если его открутить, то один человек с места не сдвинет — тяжеленный…. Черт, дома мне голову оторвут. Амулет стоит несколько миллионов.

— Хм, а почему он такой дорогой? — уточнил я.

— Потому что старинный. А ещё на нём два десятка драгоценных камней. Но и это не главное… Амулет можно использовать в различных ритуалах и заклинаниях. Он очень сильный.

— То есть ты украл такую ценную вещь, чтобы просто похвастаться перед друзьями? — удивился я. Не похоже на Ваню.

— Вообще-то не за этим, — он перешел на шепот. — Хотел попробовать с помощью него открыть гробницу монгольского хана, которую недавно выкопали археологи здесь под Владимиром. Экскурсия у нас была к той гробнице. Гробница зачарована ведьмаками, и пока никто не решился её открыть. Говорят про какие-то проклятья и прочую фигню. Вот я и предложил использовать нашу реликвию для этого. Археологи согласились, но с условием, что меня там не будет. Я конечно же отказался. Вообще-то я сам хотел поучаствовать в этом деле, и амулет я никому чужому не доверю.

— Ясно. Но как его могли украсть из сейфа? Сейф вскрыли?

— В том-то и дело, что сейф был заперт, а амулета в нём нет. Но я уже знаю, кто его украл.

— И кто же?

— Чиновник один. Он был на встрече с археологами, а потом подошёл ко мне и умолял продать ему нашу реликвию. Я сразу отказал.

— С чего ты решил, что это он?

— А кто же ещё? Если не сам, то кого-то нанял. Короче, нужно забрать у него нашу реликвию, иначе отец с матерью… Даже страшно представить, что они могут сделать, — встревоженно проговорил он. — Вся надежда только на тебя. Один я не справлюсь.

Зная Ваню, он бы не стал беспокоиться по пустякам. Это Сеня постоянно паникует и весь на нервах, а Ваня совсем другой. Закалили его походы в анобласть и общество суровых охотников.

— Ну хорошо. Если без меня никак, то…

— Я так и знал, что ты не откажешь! — на этот раз голос был радостный. — Я даже купил тебе билет на дирижабль. Вылетаешь через два часа, готовься. Я тебя встречу на вокзале.

М-да, всё-то он продумал. Ну что ж, придётся выручать друга, который ворует собственные ценности.

— Ладно. Жди.

Я сбросил звонок, вышел на улицу и направился в лабораторию. Нужно подготовиться к поездке.

Глава 5

Времени было немного, поэтому я успел приготовить всего два зелья. Также решил взять с собой все готовые средства. Если чего-то не будет хватать, то там приготовлю. Надеюсь, в этом Владимире можно достать манаросы.

Я надеялся обернуться за день, но всё-таки решил взять с собой сменную одежду и предупредить домашних о поездке.

— Куда ты собрался? — удивился дед, когда я с сумкой спускался со второго этажа.

— Полечу к Ване. У него какие-то проблемы, попросил помочь.

— У Вани проблемы? — встревожилась Лида.

Она показалась из кухни, вытирая влажные руки о вафельное полотенце с желтыми утятами. Даже имея слуг и повариху, она продолжала заниматься домашними делами.

— Ничего опасного. Просто нужно помочь в учёбе, — соврал я.

— К соревнованиям готовится?

— Да, точно, к соревнованиям, — ухватился я за готовую идею.

— Когда вернешься?

— Постараюсь завтра, но могу и задержаться.

— Не нравится мне, что ты пропустишь занятия. Надеюсь, Олег Николаевич замолвит словечко за тебя перед другими преподавателями, — она подошла и, привстав на носочки, чмокнула меня в щеку. — Хорошей дороги, сынок. Обязательно позвони мне, когда долетишь.

— Позвоню, — я забросил спортивную сумку на плечо и двинулся к двери.

— Я тебя провожу, — проговорил дед и двинулся следом.

Уже на улице он ткнул локтем мне в бок и зло прошептал:

— Что ты опять задумал? Какие-такие проблемы?

— Влип Ваня по полной.

— А чего такое? — он сморщил и без того морщинистый лоб.

— Вывез из дома Амулет Лунного Наследия, а его у него украли.

— Да ты что! — ахнул он и приложил руку ко рту. — Это что ж он, обормот, родовые ценности без спроса трогает? Отец его за такое так накажет — Ваня навсегда запомнит.

— Попробуем найти, пока родные не спохватились. Только ты никому об этом не говори, — предупредил я старика.

— За это можешь не беспокоиться, — махнул он рукой.

Мы дошли до ворот, и один из охранников — молодой маг воды, открыл мне калитку в заборе.

— Слушай, Шурик, а может я с тобой полечу?

— Зачем? Сами разберёмся.

— Сами разберёмся, — передразнил он меня. — Сам-то хоть слышишь, что говоришь? Оба ещё сосунки, хоть и совершеннолетние. Короче я лечу с тобой, — решительно заявил он. — Подожди меня здесь, я только за документами и кошельком зайду.

— Ага, щас! Только няньки мне не хватало. Если понадобится помощь — я позвоню, — с нажимом сказал я.

— Ну смотри, если что — сразу звони, понял?

— Да понял я, понял. Похоже зря рассказал тебе, — еле слышно добавил я, но дед услышал.

— И ничего не зря. Кто-то же должен знать, что вы творите, — он задумался, прижав руку ко рту, а потом несмело предложил. — Может, я всё-таки с тобой? Вдвоём как-то сподручнее.

— Я там буду с Ваней. А ты мне только мешать будешь, — я бросил сумку на заднее сиденье.

— Задать бы тебе трёпку за такие разговоры! — вскипятился он. — Собственного деда обузой назвать. Дожили! Вот так растишь детей, растишь, а они тебе…

— Да ладно, — отмахнулся я и сел за руль. — Буду на связи.

Я подъехал к вокзалу за десять минут до окончания посадки. Дирижабль был намного больше того, на котором летал в прошлый раз. И не мудрено, ведь в тот раз я летел от Твери до Петрозаводска, а теперь лечу из самой белокаменной.

Кстати, это словосочетание встречалось мне часто в литературе, но я так и не понял смысла, ведь Москва была по большей части выложена черной брусчаткой, а Кремль и многоквартирные дома рыжие. Белокаменными были только некоторые особняки богатеев, но их было намного меньше, чем остальных строений. Или я чего-то не знаю?

Лететь чуть больше часа, поэтому я успел поесть отварной рис с курицей и запить горячим чаем среднего качества. Нужно подсказать, чтобы закупали чай у нас. Мы его готовим только из отборных листьев.

Как и договаривались, Ваня встретил на вокзале. Увидев меня выходящим из дирижабля, он очень обрадовался. Видимо сомневался, что я прилечу.

— Сашка, как хорошо, что ты приехал. У меня прямо камень с души упал. Вдвоем мы с тобой точно найдёт матушкин Амулет, — он энергично потряс мою руку, крепко сжимая её.

— Я, конечно, помогу, чем смогу. Но твоей уверенности у меня нет. То, что чиновник заинтересовался твоим Амулетом, совсем не значит, что это он его украл. Или у тебя есть другие доказательства его вины?

Мы шли в сторону парковки, где стоял шикарный автомобиль Ивана.

— Доказательств нет, — глубоко вздохнув, кивнул он. — Но я не знаю, кто бы ещё мог сотворить такое. В своих слугах я уверен. Я их из Торжка привез. Они второй год со мной живут: кухарка, старый слуга и садовник.

— Всё равно первым делом поговорим с ними. Вдруг они что-то видели или слышали.

— Я уже разговаривал с ними. Все трое клялись, что реликвию не трогали, и никто посторонний не приходил. Но если ты хочешь, то допроси их еще раз, — дернул он плечом.

— Обязательно. Заодно угощу их вкусным чаем с небольшим секретом, — улыбнулся я и похлопал по своей сумке, в которую положил пару пакетиков с чаями.

— Что за секрет?

— Сыворотка «Правды». Никто не сможет скрыть правду, даже если очень этого захочет. Увидишь.

Ваня с подозрение посмотрел на меня и кивнул. Похоже в существование подобного средства он не верил. Пока не верил. Скоро всё изменится.

Город оказался небольшим и чистым. Мне понравился. Было что-то общее с Торжком. Может, спокойствие и безмятежность, что царила вокруг. Или другое течение жизни. Здесь все двигались неспешно, будто никуда не торопились.

Дороги были пустыми, поэтому мы довольно быстро добрались до дома, который снимал Иван.

Это был одноэтажный дом с террасой и небольшим садом за домом. К нам навстречу вышел пожилой слуга и, приветственно поклонившись, забрал у меня сумку и повёл к комнате для гостей. Умывшись и переодевшись, я вышел в гостиную.

Слуга и повариха накрывали на стол, а Ваня сидел в кресле и, словно завороженный, смотрел на догорающие угли в камине.

— Меня лишат наследства и довольствия, — упавшим голосом сказал он, когда я опустился в соседнее кресло. — Мне придётся бросить академию, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Без хорошего образования я ничего не добьюсь. Настя разочаруется во мне и перестанет со мной общаться. Я умру один в нищете.

— По-моему, ты сильно сгущаешь краски, — усмехнулся я. — Твои родители не откажутся от тебя из-за какого-то амулета, даже если он дорогой.

— Ты не понимаешь, — покачал он головой. — Они разочаруются во мне и сделают главой рода Жорика. А я… Я стану позором рода, который по собственной тупости проморгал ценную вещь, которую столько поколений хранил мой род. Я полный кретин.

Ваня поднялся с кресла, подошёл к камину и принялся кочергой ковыряться в углях.

— И зачем мне понадобился этот монгольский хан? Идиот, — он с досадой ударил по каменной кладке. — Будто я покойников не видел. Короче, если ты откажешься от меня, то я пойму. Никому не хочется иметь в друзьях неудачника.

— Прекрати говорить ерунду. Мы во всём разберёмся.

В это время к нам подошёл слуга и доложил, что стол накрыт. Мы перекусили и разошлись по комнатам. Завтра предстоит насыщенный день, поэтому нужно хорошенько выспаться.

Утром я проснулся от толчка. Ваня стоял у моей кровати и толкал меня в плечо.

— Сашка, уже утро. Вставай.

Я приоткрыл один глаз и недовольно поморщился. Солнечный свет бил прямо в лицо, а у Вани был такой уставший вид, что стало понятно — он совсем не спал.

— Сколько времени? — пробурчал я, спрятавшись под одеяло.

— Шесть ноль три.

— Так я всего часа три поспал. Зачем ты меня так рано разбудил?

— Нет времени на сон. Мы должны найти мой Амулет.

— Никуда он не денется. Я посплю ещё пару часов, — я широко зевнул и устроился поудобнее.

— Вставай, а то оболью тебя холодной водой! Я не шучу… С помощью Амулета можно таких дел наворотить — подумать страшно, — выдавил Ваня.

Пришлось вставать.

За завтраком я шепнул Ване, чтобы тот пригласил за стол всех своих слуг и сказал, что я хочу угостить их особым чаем.

Незаметно капнув в чайник пару капель сыворотки «Правды», я разлил ароматный чай со смородиновыми листьями по фарфоровым чашкам и протянул каждому.

— Если вам понравится, то такой чай можно будет купить в «Туманных пряностях», — улыбнулся я.

Слуги были в замешательстве. Во-первых, их никогда не приглашали за господский стол. Во-вторых, никто из гостей хозяев им не прислуживал. А тут два знаменательных события за один раз.

— Благодарю, господин. Лучше чая я никогда не пробовала. При случае обязательно навещу вашу лавку и подскажу своим друзьям, — проговорила кухарка — полная женщина средних лет с седыми волосами, выбившимися из-под белоснежного поварского колпака.

— Рад, что вам понравилось. Кстати, как вас зовут?

— Нина, господин.

— Хм, Нина — красивое имя. Такое короткое и ёмкое. Вам очень подходит, — сказал я и поймал странный взгляд Вани.

Он будто спрашивал, какого черта я творю.

— Скажите, Нина, приходил ли кто-нибудь посторонний, пока Ивана Владиславовича не было дома? — как бы между прочим спросил я, накалывая на вилку кусок яичницы.

— Не-ет, я посторонних не видела, — подумав, ответила она.

— А не посторонних? Вообще вчера кто-нибудь приходил в этот дом?

— Господин, даже если кто-то и приходил, я ведь из кухни почти не выхожу. Всё стряпаю: варю, жарю, пеку, — развела она руками.

— Вы когда-нибудь подходили к сейфу в кабинете?

— Только когда просила денег на продукты у господина.

— Понял, — я повернулся к старому слуге, который сидел справа от меня и ложкой хлебал горячий чай. — Представьтесь, пожалуйста.

Увидев, что я к нему обращаюсь, слуга даже поперхнулся, поэтому потребовалось время, чтобы он откашлялся, и ответил.

— Гавриил. Носов Гавриил, господин.

— Ага, Гавриил. Старинное имя. Сейчас таких не встретишь, — я как мог пытался казаться радушным, чтобы они не догадались, что подозреваю их и поэтому допрашиваю.

Всё-таки Ване с ними ещё жить, а обиженные слуги — не лучшие помощники. В суп могут плюнуть или, воровать начнут.

— Вы правы. Говорят, сейчас только скот могут так назвать. Часто слышу, что быков Гаврюшами называют, — рассмеялся он, но тут же взял себя в руки и сделал постное лицо.

— А по отчеству вас как величать? — я потянулся и подлил ему ещё чая.

— Егорович я. Только зачем же меня по отчеству звать? Я человек маленький, в отчестве не нуждаюсь, — смущенно проговорил он.

— Гавриил Егорович, вы ведь всех в дом впускаете. Может, видели кого-то вчера, кроме Ивана Владиславовича?

Старый слуга задумался лишь на мгновение, затем решительно замотал головой.

— Никого не видал. Честное слово, не вру! — с жаром заверил он, приложив руку к груди. — Никто не приходил.

— Вы подходили к сейфу, находящемуся в кабинете?

— Зачем? Оно мне без надобности.

— Я вам верю. Возьмите плюшку к чаю. Так будет вкуснее, — я подвинул к нему тарелку с выпечкой и обратился к третьему — садовнику.

Он был парнем лет семнадцати, с заросшими светлыми волосами, лопоухими ушами и большими телячьими глазами.

— А тебя как зовут?

— Паша, сударь. Паша Воробьев. Садовником здеся работаю. Уже второй месяц. А чего такое случилося? — спросил простодушный парнишка.

— У Ивана Владиславовича кое-что пропало. Вот и пытаемся выяснить, кто бы мог украсть. Ты, кстати, что-нибудь видел или слышал? Может кто-то в дом приходил?

— Не-е, в дом никто не приходил. А вот слышать — слышал. Я как раз клумбы полил и хотел пойти лишнюю малины выкопать, когда услышал сначала стук, а потом кто-то выругался.

— Где ты слышал стук? — оживился Ваня.

— Я вот здесь проходил, — он указал на дорожку, виднеющуюся в окне. — А стук услышал из-за угла. Со стороны задней двери.

— А как он выругался?

— О, я такое повторять не буду. Грязная ругань, — поморщился он,.

— Когда это было? — оживился Ваня.

— На время не смотрел, но уже после полудня. Часа в два или в три, — он задумчиво посмотрел вверх, вспоминая.

— Паша, ты когда-нибудь что-нибудь брал из сейфа Ивана Владиславовича.

— Нет, ничего не брал. Он сам нас зарплату выдаёт.

Больше мы вопросом не задавали. Слуги допили чай и вернулись к своей работе, а мы с Ваней вышли на улицу и обошли невысокую ограду по кругу, в надежде найти хоть что-то что указывало бы на воришку.

Нашли. В одном месте по ту сторону резной железной ограды трава была сильно смята. Сразу видно: кто-то топтался там.

Присел у самой земли и втянул носом. Я, конечно, и в подмётки не гожусь ищейкам, но тоже след могу взять. Еле уловимый эфир, не имеющий никакого отношения к растениям, что росли вокруг, разложился на составляющие и запечатлелся в мозгу. Теперь я его узнаю, если встречу.

— Что будем делать? — спросил Ваня, когда мы вышли за ворота и медленно двинулись по направлению облачка эфира, но уже через несколько метров он рассеялся.

— Ничего. Я не знаю, кто топтался у твоего забора и как его найти, — с раздражением ответил я.

— А давай чиновника напоим твоим средством? — оживился Ваня.

— Как?

— Приглашу его на встречу поговорить о найденной гробнице.

— Если он украл твою реликвию, то не придёт на встречу. Он может понять, что ты его подозреваешь. Нужно действовать осторожно.

— Что ты предлагаешь? — подавив зевоту спросил он.

— Где хранился Амулет?

— Я же говорил — в сейфе. В кабинете.

— Просто так на полке в сейфе лежал?

— Почему «просто так»? В серебряной шкатулке. Внутри бархатная подстилка, чтобы не разбился.

— Шкатулку тоже украли?

— Нет, она в сейфе.

— Показывай.

Мы вернулись в дом и зашли в кабинет больше похожий на кладовую — такой маленький он был. В комнату влезали только стол, кресло и полка с книгами.

В дальнем углу слева от стола стоял сейф. Ваня был прав, такую громадину одному не поднять. Дверь сейфа была настежь распахнута и виднелась потемневшая от времени серебряная шкатулка, украшенная узорами. В центре бархатной подушки находилась выемка. Артефакт явно раньше лежал там.

Я осторожно вытащил шкатулку и внимательно осмотрел. Примерно тридцать сантиметров в длину и пятнадцать в ширину. Высотой с пол ладони. Незаметно пронести трудновато, вот и оставили.

Втянув носом, я не почувствовал ничего особенного. У реликвии не было эфира. Жаль. Но надо с чего-то начинать.

— Звони этому чиновнику и скажи, что хочешь встретиться и отдать ему на время Амулет, но с условием, что сам будешь присутствовать при вскрытии гробницы.

— И что нам это даст?

— Если он согласится, то Амулета у него нет. А если откажется, то ты ему уже не нужен. Он сам всё откроет.

— Понял, — кивнул он и прижал телефон к уху. — Алло, Борис Тимофеевич, это Иван Савельев. Вам нужен был мой Амулет Лунного Наследия, чтобы…

Он в замешательстве посмотрел на меня.

— Сказал, что его это больше не интересует, и сбросил звонок. Странно. Позавчера он чуть не вырвал его у меня из рук. Еле остановили. Потом большие деньги обещал, но я отказался.

— Что же в той гробнице?

— Никто не знает, но все надеются найти что-то особо ценное. Не зря он закрыт несколькими ведьминскими печатями. Не удивлюсь, если во время зачарования погибли не меньше дюжины ведьм.

— Почему ты так думаешь?

— Сильная магия. Даже за века с ней ничего не стало. Именно поэтому её до сих пор не открыли. Нужен сильный артефакт. Такой как наша реликвия.

— Хм, не думаю, что чиновник так быстро отказался от идеи заполучить то, что спрятано в гробнице. Похоже, ты прав, и это он украл Амулет.

— Надо забрать его обратно. Но как?

— Дождемся ночи и заберемся в его дом.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — засомневался друг.

— У тебя есть другая?

— Нет, — тяжело вздохнув, признал он.

— Тогда показывай, где он живёт.

Мы с Ваней забрались в его машину и поехали к дому чиновника. Он жил в самом центре Владимира в двухэтажном желтом доме с колоннами. Весь день до самого вечера мы следили за тем, что происходит вокруг.

Вернулись домой к ужину и, продумав, как будем действовать, принялись ждать полуночи.

— Если нас поймают? — встревоженно спросил Ваня, когда мы остановились через дорогу от дома чиновника на неосвещенной парковке.

— Можем всё отменить, — предложил я.

— Нет-нет, надо забрать Амулет, — ответил он, но в голосе слышалось сомнение.

Я надел патронташ, и мы вышли из машины. Первым делом нужно было пройти через ворота, потому что перелезть через высокую ограду с острыми шипами у нас точно не получится. Мы всё это обсудили заранее, поэтому уверенно двинулись к воротам.

Когда до ворот оставалось пару метров, я остановился как вкопанный и, втянув носом, резко обернулся.

— Он здесь, — шепотом ответил я, вглядываясь в полутьму.

— Кто? Тот, кто перелезал через мой забор? — шепотом поинтересовался он.

— Нет. Грачёв. Артефактор Платон Грачёв…

Глава 6

Сработала та самая метка, которую я поставил на Платона Грачёва в своём сознании. Как только облачко его эфира коснулось моего носа, я получил сигнал от подсознания. Он здесь!

Вытащив из патронташа пробирку с «Пурпурным отравителем», я медленно двинулся по следу эфира, удаляясь от дома чиновника. Ваня что-то шептал, дёргал меня за руку, но я не обращал на него никакого внимания. Мне нужен был Грачёв. Слишком много плохого он сделал для моей семья, чтобы я его так просто отпускал.

Эфир довёл меня до поворота дороги и внезапно пропал. Пропал точно также, как в прошлый раз. Он уехал на машине. Но… Когда? Мы же весь день следили за домом. Хотя я до сих пор не знаю, как он выглядит, поэтому просто не узнал. Мы с Ваней могли принять его за одного из тех, кто с кейсами и папками заходил в ворота дома.

Горгоново безумие! Это ж надо упустить гада Грачёва, когда я был так близок к нему! В ближайшее время нужно заняться артефактором вплотную. Изучить его биографию и, что важнее всего, узнать, как он выглядит.

— Сашка, ну ты чего? Куда ты идешь? — услышал я голос Вани, вернувшись к реальности.

— Просто учуял один знакомый эфир и решил проверить, — отмахнулся я.

Мы вернулись к воротам. Ваня нажал на кнопку вызова, находящуюся справа от калитки.

— Кто там? — послышался грубый голос с обратной стороны ограды.

— Доставка из ресторана! Открывайте, а то всё остынет! — прокричал Ваня.

— Доставка? Так поздно? — засомневался охранник и открывать не спешил.

— Я могу оставить здесь прямо на земле. Потом сам будешь объясняться, почему всё остыло, и сам же будешь накрывать на стол. Заказано на две персоны и три бутылки шампанского. По-любому твой хозяин ждёт полночную гостью, — Ваня говорил так убедительно, что я сам бы поверил.

Послышался скрежет засова, и дверь открылась. В ту же секунду я откупорил пробирку со снотворным и сдул в его сторону голубоватый дымок.

— Э-э-э, что это за хрень? Кто вы такие? — он полез за пазуху за пистолетом, но вытащить не успел и рухнул, мгновенно уснув.

Мощный пёс с маленькими глазами и просто огромной пастью грозно зарычал и двинулся на нас.

— Он нас загрызёт, — Ваня испуганно попятился и поднял руку, чтобы применить для защиты свою магию, но отбиваться не пришлось. Пёс пару раз хрюкнул и свалился в проходе.

Мы уже хотели зайти, но послышался топот, и появился ещё один охранник с фонарем в руках. Однако и он ничего не успел сделать, и рухнул рядом с напарником. Мы с Ваней, задержав дыхание, пробежали через голубой туман, добрались до дома и взбежали на крыльцо, по обеим сторонам которого стояли каменный львы.

В окнах свет почти не горел. Только на первом этаже на кухне. Вероятно, повариха делала заготовки к завтрашнему дню.

Мы решили, что будет лучше зайти через парадные двери, ведь слуги ими почти не пользуются, а хозяин наверняка спит.

Я плеснул эссенцию «Разъедающего прикосновения» на замок. Металл и дерево начали таять прямо на глазах.

— Офигеть, — шепнул изумленный Иван. — Что это такое?

Он приблизился, чтобы внимательнее рассмотреть, что происходит, но я оттолкнул его.

— Держись подальше и ни к чему не прикасайся. Это очень опасно, — я строго посмотрел на него.

— Понял я, просто интересно. Впервые вижу такое. А почему пробирка не растаяла?

— Потому что я контролирую эфир эссенции, заглушая некоторые свойства. Только перед применением активирую их, — пояснил я и легонько толкнул дверь.

Та бесшумно открылась. Мы оказались в полутьме холла, где блестели только хрустальные светильники, отражая лунный свет, проникающий через окно. Из глубины дома, там, где скорее всего находилась кухня, доносилось пение и звяканье посуды.

— Куда теперь? — шепотом спросил Ваня.

— Ты бывал в этом доме?

— Да. В тот раз, когда он пригласил меня, чтобы уговорить отдать Амулет.

— Где находится его кабинет?

— Так вот он, — Ваня указал на дверь справа от лестницы, ведущую на второй этаж.

Стараясь не шуметь, мы вдоль стены добрались до кабинета и, приоткрыв дверь, забежали внутрь.

— Ищи сейф, — велел я.

Ваня включил фонарь и принялся обследовать комнату, я же снова мысленно вернулся к эфиру Грачёва. Этот артефактор словно призрак. Он будто всегда рядом, но я не могу его увидеть. Мне даже на секунду показалось, что он намеренно появляется там, где могу быть я. Но зачем ему это? Как сказал дед, мы с ним никак не связаны, и делить нам нечего.

— Сейфа здесь нет, — Ваня закрыл дверь шкафа, который проверил на тот случай, если сейф прячется там.

Я забрал у него фонарь и сам быстро прошёлся по небольшому кабинету, но Ваня оказался прав — сейфа не было.

— Значит, он стоит в его комнате, — выключив фонарь, я открыл дверь и увидел оашаршенную женщину с половником в руках. Возможно, свет от фонаря привлёк её внимание.

— А-А-А-А! Во-ры! Охрана! — заверещала она, прежде чем рухнуть в мои объятия.

Я нажал на точку под челюстью. Мы с Ваней затащили её в кабинет и посадили в кресло. Затем выглянули и прислушались. Тишина.

— Нужно действовать быстро. Мог кто-то услышать, и теперь вызывает полицию, — сказал я.

Ваня согласно кивнул, и мы помчались вверх по лестнице. Семьи у чиновника не было, поэтому мы без труда нашли хозяйскую спальню. В большом платяном шкафу за висящими костюмами стоял сейф.

Эссенция за считанные секунды растопила замок, и Ваня направил луч фонаря внутрь сейфа.

— Амулета здесь нет, — упавшим голосом сказал он. — Чёрт побери! Где его теперь искать?!

Я заглянул в него и увидел на верхней полке пачки купюр, на нижней лежит какая-то документация.

Вдали послышался вой сирен.

— Уходим! — велел я. — Похоже, кто-то вызвал полицию.

Мы уже хотели выйти из кабинета, как дверь открылась, и на пороге появился молодой худощавый мужчина с жидкими усиками и тёмными волосами, зачёсанными набок.

Он сначала удивленно посмотрел на нас, потом, видимо, понял, что мы делаем, и хотел убежать, но Ваня ловко схватил его, затащил в кабинет и закрыл дверь.

— Если даже пискнешь, я сверну тебе шею, — угрожающим тоном процедил он ему на ухо. — Где Амулет?

— Ч-что?

— Я спрашиваю, где мой Амулет Лунного Наследия.

— А-а-а вы про это, — догадался мужчина и попытался ослабить хватку Ивана, но где там. Парень не зря спортом и охотой занимался — силы в нём было немерено. И вправду может шею свернуть.

— Говори, цыпленок, а то вниз башкой с окна выброшу! — даже я поверил, что Ваня не шутит, так убедительно он это сказал.

— В-Валерий Евгеньевич уехал к гробнице. Хочет её открыть.

Мы с Ваней переглянулись. Придётся ехать к гробнице, чтобы забрать реликвию. Если не отдаст добровольно, заберём силой.

— Зачем ему это? Что он намерен найти? — заинтересовался я.

— Н-не знаю. Мне не говорил. Но очень обрадовался, когда ему принесли Амулет.

— Кто принёс? — встряхнул его Ваня.

— Я не знаю. Я никого здесь не знаю. Только три дня назад к дяде в гости приехал.

— А-а-а, так ты племянник.

— Д-да, так и есть… Не убивайте мне, пожалуйста. У меня мама больная и сестра маленькая.

— Если не будешь делать глупости, то не пострадаешь.

— Не буду! Клянусь, никаких глупостей, — торопливо заверил он.

Усыпив его снотворным, пробирку с которым я сунул ему под нос, мы уложили его рядом с женщиной и вышли из комнаты.

Прыжками спустившись по лестнице, выбежали из дома и чуть не налетели на двоих охранников, как раз заходивших в дом. Один держал за ошейник пса, но на этот раз мохнатого и размером с пони. Настоящий волкодав.

— АТУ! — выкрикнул охранник и отпустил пса.

Здоровая махина с плодоядным взглядом и острыми клыками прыгнула, целясь мне в горло. Наготове у меня была только эссенция «Разъедающего прикосновения». Я плеснул эссенцию в раскрытую пасть пса и рванул вбок, отбросив в сторону Ивана.

Пес успел лишь взвизгнуть. То, что дальше с ним произошло, лучше никому не видеть. Охранники ошарашенно отпрянули, с ужасом глядя на то, что происходит с волкодавом.

— Бежим, — шепнул я Ване, помог подняться и подтолкнул в сторону ворот, где до сих пор лежали спящие охранники.

Заметив, что мы убегаем, бойцы атаковали. Один из них был магом воды, поэтому поднял руки, выкрикнул заклинание, и в нас ринулась целая сотня острых ледяных шипов. Второй же, тот, что держал пса за ошейник, выхватил пистолет из кобуры и выстрелил не целясь.

Пуля пролетела над головой и с глухим звуком ударилась о каменную стену.

— Сашка, держись за мной! — прокричал Иван и создал мощное защитное поле.

Шипы увязли в щите и попадали на землю. В ответ Ваня взмахнул руками, создавая острые воздушные лезвия. Однако маг тоже сотворил вокруг себя и напарника мерцающий купол, потому лезвия крушили всё вокруг, но не могли навредить им. Летели щепки от деревьев, листья и травы, раскрошенные в мелкий сор, бетонная крошка от дорожки и краска фасада дома.

Когда вдребезги разлетелось большое окно, в которое угодил ледяной молот, отбитый мощным порывом ветра, внутри дома послышался пронзительный женский визг.

Сирены звучали всё ближе, нужно убираться. Однако от этих двоих вряд ли мы сможем убежать. Нужно действовать моими методами.

На днях мне удалось создать совсем немного зелья «Теневой бури». Вернее, экспериментальную версию. Оригинал невозможно сделать из-за отсутствия в этом мире нужных мне эфиров. Возможно они где-то есть, но я пока с ними не сталкивался.

Откупорив пробковую крышку, я плеснул серую жидкость на землю между нами и охранниками. Те невольно отпрянули. Видимо подумали, что я снова кислотой пользуюсь.

— Ты не попал, — с досадой сказал Ваня. — Надо было сказать мне, я бы ветром донёс до них капли.

— Не нужно. У этого зелья другой эффект, — улыбнулся я.

В это же мгновение серая жидкость, вращаясь поднялась с земли и принялась разгоняться, образуя вихрь.

— Бежим! — прокричал я сквозь шум ветра и дернул Ваню в сторону ворот.

Мы выбежали за ворота, рванули через дорогу и запрыгнули в машину. В это самое время «Теневая буря» только разгонялась, превращаясь в огромный вихрь, который со свистом поднимал в воздух всё, что попадало в него.

— Сашка, по-моему ты переборщил, — встревоженно проговорил Иван. — Не хотелось бы чтобы кто-нибудь пострадал из-за нас. Мы ведь в центре города. Здесь столько людей, — он обвёл взглядом многоквартирные дома и соседние особняки.

— Не волнуйся. Он скоро ослабнет. Я сделал совсем мало этого зелья. Да и с места не сдвинется — я приказал.

— Кому приказал?

— Зелью, кому же ещё. Всё, что я изготавливаю, полностью подчиняется мне, — пояснил я.

Уверен, позже будет масса вопросов, но сейчас совсем не время для любопытства.

— Ты знаешь, где находится гробница? — спросил я.

— Конечно. Бывал там несколько раз.

— Ну так поехали. Чего стоишь? — прикрикнул я, чем вывел из его ступора, в котором Ваня находился, наблюдая за беснующейся стихией.

Когда он завёл двигатель и выехал с парковки, вихрь значительно ослаб, и только пролетающие перед лобовым стеклом щепки и листья говорили о том, что он ещё бушует, хотя из-за высокой ограды его не было видно.

Мы выехали из города инаправились по трассе в сторону раскопок. Как пояснил Ваня, он состоит в археологическом кружке и часто ездит на раскопки в старинный город, найденный под землей в двадцати километрах от Владимира. Каждый найденный черепок вызывал у него бурю восторга, но, когда по чистой случайности он вместе с другими членами кружка наткнулся на гробницу, местные власти тут же запретили им вести раскопки и пригнали профессиональных археологов.

Те всё расчистили и определили по надписям на камнях, которыми обложено захоронение, что внутри находится монгольский хан. Однако сколько бы ни старались, не смогли сдвинуть каменные плиты. Когда подвезли специальную технику и попытались с помощью цепей оттащить одну из плит, случился такой сильный выброс энергии, что машины вспыхнули, телефоны и другая аппаратура сгорели. А те, кто стоял ближе всех, получили глубокие ожоги, хотя пламени не было.

Тогда пригласили других специалистов, которые определили, что на захоронение наложено несколько десятков ведьминский заклинаний, и при следующей попытке проникнуть внутрь, может случится что-то худшее, чем сгоревшая техника. И для того, чтобы снять заклинания, нужен сильный артефакт, способный поглотить чужеродную энергию. Именно из любопытства Ваня украл реликвию рода, намереваясь вернуть, пока никто не обнаружил пропажу.

— Как думаешь, что находится внутри? — спросил я у него. — Что говорят профессиональные археологи?

— Никто не знает. В первый раз обнаружили такое странное захоронение. Но я думаю, что там лежат несметные богатства. И заклинание наложили на гробницу, чтобы воры не растащили то что принадлежало тому хану.

— Что бы ты сделал, если бы смог открыть гробницу?

— Сначала сам бы всё рассмотрел. Я страсть как люблю всякую старину! Ну ты и сам знаешь, — я кивнул, хотя в первый раз об этом слышал. Надо бы порыться в воспоминаниях и побольше узнать о Ване. — Потом бы я всё передал властям. Пусть сами разбираются, что с ними делать.

— И себе бы ничего не оставил? — удивился я.

— Нет. А зачем? Смысл раскопок — найти ценность, а не прикарманить её. Хотя есть и такие.

— Зачем чиновнику понадобилось лезть в гробницу?

— За сокровищами, конечно. Уж он-то их точно не сдаст, а заграбастает себе. Он же даже свою охрану поставил на раскопках, чтобы всё контролировать. Хотя, зачем она там нужна, не понимаю. Всё равно никто не может проникнуть внутрь гробницы.

— А если там нет ничего ценного? — уточнил я. — И тогда всё зря.

— Для меня всё ценно, — мотнул головой Ваня и увеличил скорость, мчась по пустынной трассе. — Даже обрывки одежды или подошва обуви. Если это хан, то какие-то атрибуты власти тоже должны быть. Даже его кости — большая ценность, ведь, по утверждению археологов, он похоронен почти десять веков назад.

Когда он говорил, его глаза горели. Похоже он действительно очень увлечён этим делом. И не удивительно. Я тоже, будучи подростком радовался, когда в подземельях нашего родового дворца находил останки заключенных, до сих пор прикованных цепями. Мне очень хотелось оживить хотя бы одного с помощью эссенции «Жизни», но отец строго запретил. К тому же груда костей, никак не связанных между собой, не могла превратиться в единый организм, а смысл оживлять бедренную кость или даже череп?

Вскоре мы съехали с асфальтовой дороги на еле заметную грунтовку и поехали по лесу. С двух сторон возвышались прямые стволы сосен, изредка в свете фар блестели глаза зверей.

— Вот здесь остановимся, чтобы нас не заметили раньше времени, — Ваня заехал в кусты и остановился между двух сосен.

— Сколько человек охраняет гробницу? — спросил я, когда мы вышли из машины и пошли по песчаной дороге в сторону открытого освещенного участка.

— Было двое. Сейчас не знаю.

Вскоре перед нами открылась большая территория, поделённая на участки. Между ними были проложены тропинки. Рядом с каждым участком возвышалась земляная насыпь, а сам участок расчищен до каменных перегородок, выглядывающих из-под земли.

Вдали, почти у самого леса, на другой стороне участка горели огни и мелькали тени.

Мы немного углубились в лес и обошли территорию по кругу, чтобы нас не заметили. Как оказалось охранников по-прежнему было двое, и они прохаживались между участками, со скучающим видом вглядываясь в лес. Чиновник — тучный мужчина с редкими светлыми волосам и мясистым носом, обходил по кругу прямоугольник, сложенный из каменных плит.

Мощным лучом фонаря он освещал каменные плиты, прикладывал к ним кулон на золотой цепочке и еле слышно ругался.

— Как же работает эта хреновина? Почему ничего не происходит? Дьявол! Надо было этого студента с собой прихватить.

Мы с Ваней поняли, что пора действовать. Ударом воздушного молота по голове он вырубил одного охранника. Второй же, увидев это, среагировал и обезопасил себя магическим коконом. Пришлось в дело вступать мне.

Пока Ваня защищал меня от его атак огненными стрелами, я решил добавить огня и облил его «Пирсидой». Огонь не мог достать до него, но паника сделала своё дело. Он рванул прочь, споткнулся и свалился в яму, из которой не успел выбраться. Снотворный туман тут же усыпил его.

— Не подходи! Слышишь? Не подходи, мерзавец! — истерически заорал чиновник.

— Зачем вам магический амулет, если вы простолюдин? — усмехнулся Ваня.

— Да пошёл ты! Ещё сопляка я не спрашивал!

— Отдайте по-хорошему, или нам придётся применить силу, — угрожающе произнёс я.

Чиновник отбросил фонарь и ловким движением вытащил пистолет.

— В лесу вас никто не найдёт, — усмехнулся он и прицелился, но тут ему прямо на макушку опустился Ванин воздушный молот.

Охнув, мужчина грузно свалился у гробницы.

— Лишь бы Амулет не разбился? — встревожился Ваня и бросился к нему.

Амулет, к счастью, был цел. Ваня протянул его мне.

— На, посмотри.

Я осторожно взял реликвию, похожую на кулон со множеством мелких камней по кругу и огромным синим камнем в центре. От мощной магической ауры даже дух захватило.

Я поднес Амулет к глазам, но вдруг камень загорелся, и яркий синий свет ринулся во все стороны, разгоняя ночную мглу. Меня затрясло от энергии, что пронзала насквозь. Я хотел отбросить Амулет, но не смог этого сделать. Тело меня не слушалось.

— Сашка! Сашка! Что происходит? — сквозь гул в ушах услышал я крик Вани.

Его голос будто был издалека, хотя находился он совсем рядом.

Вдруг послышался глухой скрежет, и каменные плиты начали разъезжаться…