Личный аптекарь императора. Том 4

Глава 1

Мужчина, который, судя по всему, был прокурором, пристально уставился на меня, ожидая ответа. Я же осознал, что это не то место, где можно юлить и выкручиваться, поэтому лучше самому признаться во всём. Единственное, что никто не должен знать, так это то, что я подселенец. После такого меня наверняка в живых не оставят.

— Ну так что, вы использовали манаросы? — повторил он свой вопрос и мельком взглянул на судей.

— Да.

— Вы знали, что вам нельзя даже прикасаться к ним, но всё равно пошли против воли государя? — с нажимом спросил он.

— Получается что так, — кивнул я.

Послышался горестный вздох. Похоже, это Дмитрий переживает за меня.

Тут я заметил, что в углу сидит парень лет двадцати и быстро стучит по клавишам пишущей машинки. Наверняка это судебный писарь. В моей империи Таринэль тоже на судах присутствовали писари. Они записывали каждое слово, произнесённое в этих стенах. Хотел бы я узнать, что там наговорили про меня Сорокины. Интересно, можно попросить почитать?

— Что конкретно вы изготавливали из них?

— Различные лекарственные средства, — пожал я плечами.

Пожалуй, всё же лучше промолчать про сыворотку «Правды», зелье «Превращения», «Пурпурного отравителя» и остальных.

— Для кого вы их делали?

— Для больных, которые обращались ко мне за помощью.

— Расскажите об этом поподробнее, — велел мужчина.

— Ну ладно. Если у вас есть время, то могу и рассказать, — пожал я плечами. — В первый раз ко мне обратился Станислав Воробьев. У его отца ухудшилось зрение, а лекари не смогли помочь. Я изготовил средство на основе манаросов, и зрение к нему вернулось. Затем к нам за помощью пришёл Авраам Давидович Коган. У его дочери началась сильнейшая аллергическая реакция на косметическое средство. Лекарские артефакты девушке не помогли, — я многозначительно посмотрел на притихших лекарей. — Зато отлично помогло моё средство. Девушка быстро поправилась…

Я рассказал про охотника и артефактора, заразившихся манаросом, про лысую девушку, купившую бальзам у Огневой, про ожоги Лены Орловой, от которых она сильно страдала, но в лечебнице Распутиных ей не смогли помочь. Короче, рассказал обо всё, о чём мог, но без вреда для себя.

— А! Чуть не забыл. Ещё из манаросов я изготовил средство от паразитов для фермера. У него погиб весь урожай, поэтому он даже зарплату не мог выплатить своим работникам. Но после обработки земли моим средством паразиты пропали, и фермер вырастил хороший урожай, — добавил я.

Судьи зашептались. Я повернулся к Диме и увидел, как тот незаметно для других поднял вверх большой палец. Ага, одобряет. Приятно.

Один из судей — мужчина с острым носом и тонкими чертами лица, подозвал прокурора и что-то шепнул тому на ухо.

— Понял, Ваша честь, — кивнул тот в ответ и повернулся ко мне. — Александр Дмитриевич, присаживайтесь.

Я сошёл с трибуны и сел рядом с отцом.

— Надеюсь, наказание для тебя не будет суровым, — вполголоса сказал отец. — И хочу сказать, что очень горжусь тобой. Ты помогал людям, а это самое главное для аптекаря. Зачем ещё нужна аптекарская способность, если не служить людям и не помогать в их бедах?

— Спасибо, отец.

Мы крепко пожали друг другу руки.

После моего выступления позвали ещё нескольких свидетелей. Один из них присутствовал при передаче Грачёвым жезла Распутину. Второй — боевой маг, рассказал, как Боткин предложил ему убить Дмитрия Филатова, но он отказался. Третий присутствовал в ту ночь в комнате наследника и знал о том, что болезнь излечима, но его запугали, поэтому не мог никому ничего рассказать.

После того как всех выслушали, судьи поднялись, и прокурор объявил.

— Суд удаляется в совещательную комнату для принятия решений! Просьба, далеко не расходиться. А лучше вообще не покидать здание суда.

Мы с Димой вышли из Зала.

— Ну наконец-то! — бросился к нам навстречу дед. — Чего там было-то? Зачем тебя, Шурик, туда звали?

— Лекари им доложили, что я использую манаросы.

— А ты что? — испуганно вытаращился на меня дед.

— Признался, что это правда и рассказал, как их использовал.

— Ой, что будет, — дед схватился за голову. — Тебя же посадят. Это всё из-за Сорокиных, да? Это они, твари, на тебя судьям накапали?

Он принялся озираться, в надежде найти их. Но Сорокины, не будь дураками, первыми улизнули из Зала и куда-то ушли.

— Пусть только заявятся. Я им покажу Кузькину мать, — он хотел снять ботинок и вытащить револьвер, но Дима схватил его за руку.

— Отец, а ну прекрати! Ничем хорошим эта вражда не закончится. Надо перестать ненавидеть друг друга.

— Как же тут перестанешь, если эти твари сами постоянно нарываются? — развёл руками старик, но ботинок не снял.

Мы отошли к окну и разместились на широком подоконнике. Вскоре к нам подошла та самая секретарь и сказал, что в левом крыле здания есть буфет. Мы поблагодарили за информацию и двинулись туда. Дима ел часто, но маленькими порциями, поэтому успел проголодаться. Да и я хотел выпить чего-нибудь покрепче. Однако ничего крепче кофе в буфете не продавали. Обидно.

Перекусив бутербродами и пирожными, мы вернулись к Залу Правосудия и, как оказалось, вовремя. Судьи уже вернулись и были готовы огласить приговор для всех фигурантов дела. Как сказал мне Дима, все дела объединили в одно.

На оглашение приговора в Зал Правосудия впустили всех желающих, поэтому взволнованный дед зашёл вместе с нами.

— Ох, как-то боязно мне, — прошептал он и прижал руку к груди. — Шурик, у тебя с собой есть то зелье, вроде «Исцеления» называется?

— Нет, так что не смей помирать. Хоть здесь и много лекарей, я не уверен, что они захотят тебе помогать, — усмехнулся я.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — он покосился на ряды, которые заняли лекари.

Судьи дождались, когда наступит тишина, и один из них открыл красную папку. Распутин, Боткин и Мичурин поднялись со своих мест и прильнули к прутьям решётки, ожидая вердикта.

Судья откашлялся, обвёл присутствующих внимательным взглядом и хотел уже начать читать, но тут дверь с силой распахнулась и в Зал вошел… император. А за ним и его свита.

Все тут же поднялись.

Император прошёл через весь зал, остановился у статуи и кивнул притихшему судье.

— Продолжайте.

Тот оттянул галстук, поправил сползающий головной убор и, глубоко вздохнув, принялся читать. Его голос эхом расходился по всему помещению, отражаясь от стен и потолка:

— Судьями высшей квалификации Аксеновым Айваром Артуровичем, Долгих Борисом Прохоровичем, Колпаковым…

— Шурик, а если тебя посадят? — шёпотом спросил дед.

— И что? Посижу и выйду, — дёрнул плечом.

Я всё-таки надеялся, что здешние тюрьмы отличаются от тех, что были в моём прошлом мире. При воспоминании о темницах, по спине побежали мурашки.

— Ты так легко об этом говоришь? Тебе же придётся жить с уголовниками. А ты ещё совсем молодой. Только недавно под стол пешком ходил.

— Тише вы, — вмешался Дмитрий и строго посмотрел на деда.

Между тем судья продолжал. Он перечислили всех, кто был замешан в деле с покушением на наследника императора. Назвал обстоятельства и все подтвержденные факты. Короче, читал долго и два раза прерывался на то, чтобы попить воды, а то голос пропадал.

— … с учётом обстоятельств, установленных в судебном заседании, суд находит вину Распутина Василия Денисовича, Боткина Расмуса Артуровича и Мичурина Фёдора Игнатьевича доказанной. Руководствуясь принципами гуманизма и справедливости, а также с учетом разной степени вовлеченности в преступное деяние назначены наказания…

Все замерли, не спуская взгляда с читающего. Даже император слушал заинтересованно. Похоже, ему тоже неизвестно, что присудили предателям.

— Мичурин Фёдор Игнатьевич снимается во всех должностей и отправляется на пенсию. Его род должен назначить нового главу. Также он лишается всех государственных наград, премий и надбавок. Кроме этого, на него налагается штраф в размере полмиллиона рублей.

Мичурин опустился на скамью, закрыл лицо руками и сокрушенно покачал головой.

— Мало наказали, — недовольно пробурчал дед, неприязненно зыркнув на него.

— Боткин Расмус Артурович также снимается со всех должностей, лишается всех наград, премий и надбавок. На него налагается штраф в размере двух миллионов рублей и запрет на его род в течение ближайших двадцати лет занимать высокие государственные должности. А также его лечебницы лишаются всех государственных субсидий на десять лет.

Члены рода Боткиных недовольно загудели, но имперцы быстро навели порядок. Сам же Расмус рухнул на колени и принялся рыдать, причитая:

— Простите меня, родные. Это я во всём виноват. Простите меня.

Судья продолжал:

— Все члены рода Распутиных лишаются должностей в государственных структурах с запретом занимать их на ближайшие пятьдесят лет. Лечебницы навсегда лишаются субсидий и другой государственной помощи. На род налагается штраф в размере пяти миллионов рублей. А самому Василию Денисовичу суд присудил… смертную казнь.

Повисло напряжённое молчание. Судья повернулся к императору и тот еле заметно кивнул. Он явно был доволен приговором.

Среди присутствующих кто-то тихонько заплакал. Сам же Распутин невидящим взглядом уставился на пол и ни на что не реагировал.

— Вот это правильно. Вот это я одобряю, — улыбнулся дед и потёр руки. — Всё верно присудили. Только смертью он искупит то, что натворил.

Дима ничего не сказал. Как я заметил, он вообще молчун, в отличие от старика, который, бывало, трещал без умолку.

Последовала ещё череда наказаний для тех, кто участвовал в заговоре или знал о нём и молчал. Многие лишились своих насиженных мест и прибыльных должностей. Кое-кто отделался штрафом, а несколько человек получили тюремные сроки. Как я понял, Мичурина и Боткина не посадили только из-за преклонного возраста.

Судья дождался, когда имперцы вновь восстановят тишину среди обиженных и разъярённых лекарей, которые считали наказания незаслуженными, и продолжил:

— В ходе судебных разбирательств был выявлен еще один факт нарушения, не имеющий отношения к текущим делам. Как рассказал сам Александр Дмитриевич Филатов, а правдивость его слов подтвердили имперские менталисты, он неоднократно нарушал запреты на использование манаросов и изготовление лекарственных средств.

Я с облегчением выдохнул. Ну хоть то, что я не Филатов, они не смогли выяснить. Это очень хорошо. А за нарушение запрета я как-нибудь отсижу.

— В связи с этим суд решил назначить ему наказание в виде…

— Остановись! — послышался громогласный голос, и все посмотрели на императора.

Тот двинулся к судьям и, вплотную остановившись у их стола, о чем-то зашептался с ними. Все в напряжении замерли.

— Ох-хо-хо, похоже мы попали, — покачал головой дед. — Ой, что будет?

— Хватит причитать. Император справедлив, — ответил Дима.

— Ага, знаем мы, как он справедлив. До сих пор расхлёбываем, — еле слышно ответил он.

Прошло минуты две или три, прежде чем тот самый судья, который зачитывал приговор, отошел к писаке, выбрал несколько листов текста и отдал императору.

— Что ж они там решают-то? Если этого гада Распутина помилуют, то револьвер мой вынесет свой приговор, — зло процедил сквозь зубы старик Филатов.

Император внимательно прочёл листы, отдал их судье и объявил:

— Силою, данной мне законом и престолом, объявляю, что Александр Дмитриевич Филатов прощён, а наказание отменено! Также повелеваю снять все запреты и заклинания, наложенные на род Филатовых. И приказываю вернуть всё конфискованное имущество и восстановить в правах и в должностях всех членов рода!

Лекари недовольно зашептались, а дед не сдержался и прокричал в ответ:

— Благодарим вас, Ваше Величество! Клянёмся не запятнать чести и служить Империи верой и правдой!

Он встал и низко поклонился. Мы с Димой последовали его примеру. Император с довольным видом кивнул и двинулся в сторону выхода, в сопровождении своих телохранителей.

Следом на ним ушли судьи, только через заднюю дверь. Туда же имперцы повели осужденных. К нам подошёл прокурор и предупредил, что в самое ближайшее время даст задание императорским заклинателям снять ограничение на ману. Также сказал, что мы уже сейчас можем пользоваться манаросами, а имущество нам официально вернут только завтра.

— Вы уж там поторопитесь, — ворчливо проговорил дед. — Мне надо наше родовое гнездо в порядок привести. А то пока он был под вашим надзором, о нём никто не заботился. Не удивлюсь, если там какие-нибудь бездомные поселились. Или вандалы все стены разрисовали.

— Вы можете хоть сейчас ехать в свой особняк, но документы будут готовы только завтра. Нужно всё официально оформить, подписать и заверить. На это понадобится время, — извиняющимся тоном сказал прокурор.

— Ну ладно. Если мы вам понадобимся, то временно проживаем у Евгения Ермолина. Там нас ищите.

Прокурор попрощался и довольно резво покинул Зал Правосудия. Мы же не спеша вышли из здания суда и прогулочным шагом двинулись в поисках обувного магазина. Нужно купить деду новые ботинки.

***

Весь вечер мы провели за разговорами. Лида была вне себя от счастья. Настя на радостях так затискала Шустрика, что тот переместился на чердак и сидел там, пока я его не позвал к ужину.

Нам позвонили с поздравлениями Савельевы, Орлов с Леной, Коган и баронесса Завьялова. А после выхода вечерних новостей, наши телефоны трещали без умолку.

Все Филатовы пребывали в приподнятом настроении, но всё равно чувствовалось небольшое напряжение. Никто не верил, что наконец-то весь этот кошмар закончился.

— А поехали к нашему особняку? — предложила Лида, когда мы сытые и довольные разместились в гостиной Ермолина.

— Поздно уже, Лидушка. Лучше завтра поутру, — взял её за руку Дима.

— Я будто сплю, — призналась она. — Будто всё, что сейчас происходит — это сон.

— Никакой это не сон. Просто закончилась темная полоса и начинается светлая.

— А как долго будет длится светлая полоса? — настороженно уточнила она.

— Никто этого знать не может. Но я надеюсь, что всю нашу оставшуюся жизнь, — Дима притянул её к себе и нежно обнял.

На следующее утро я проснулся от крика Насти. Взглянул на часы — полшестого утра.

— Полный! Он полный! — кричала она на весь дом.

Я нехотя поднялся и приоткрыл дверь спальни, в которой ночевал вместе с дедом. Тот до сих пор храпел.

Настя в своей розовой пижаме отплясывала с Шустриком на руках.

— Ты чего? — недовольно протянул я. — На часы вообще смотрела?

— Какая разница, сколько сейчас время! Он полный! Источник полный! Сняли ограничение!

Я тут же обратился к своему источнику, и довольная улыбка расползлась по моему лицу. Сестра права — источник полный. Мана теплой волной разливалась по телу. Какое же это блаженство…

— Я теперь тоже смогу поступить в академию! — она подкинула Шустрика, но тот пропал, и к ней в руки обратно не вернулся. Правильно сделал. — Буду носить студенческую форму. Участвовать в студенческих вечеринках!

— Тебе ещё целый год в гимназии учиться, — сказала с улыбкой Лида, показавшись из своей комнаты.

Вскоре проснулся весь дом. Лида помогла служанке приготовить завтрак, и мы сели за стол. Единственный, кому не было дела до ограничения по мане — это Дмитрию. Его разрушенный источник совсем не накапливал ману. Однако его это обстоятельство, похоже, не сильно огорчало, он радовался за нас.

После завтрака Лида настояла на том, чтобы поехать к особняку. Дед вызвал такси, и вскоре мы оказались у ворот дома. На нём больше не было ни цепей, ни замков.

Глубоко вздохнув, дед взялся за створку ворот и потянул на себя. Та жалобно заскрипела.

— Так и знал, что они совсем не заботились о нашем имуществе, — недовольно проговорил он.

— Это не важно. Главное — мы снова дома, — Лида двинулась в сторону особняка, раздвигая ветви разросшихся кустов.

Здесь, в отличие от сада в Торжке, росло множество манаросов. Поэтому, когда остальные зашли в дом, я прошёлся по огороженной придомовой территории. Нашел баню, беседку, несколько разрушенных оранжерей и одноэтажное каменное здание, которое являлось лабораторией. Из памяти Шурика я знал, как оно выглядит изнутри, поэтому не стал заходить.

Когда возвращался к дому вспомнил, что на суде не было артефактора. Может, его тоже убили?

Я позвонил главе тайной канцелярии Демидову.

— Слушаю.

— Роман Дмитриевич, это Александр Филатов.

— А-а, здравствуйте, Александр. Поздравляю вас с помилованием и возвращением вашему роду утраченных прав, — бодро сказал он.

— Спасибо. Всё благодаря вашему тщательному расследованию. Я хотел спросить насчёт артефактора Грачёва. Его не было на суде. Он мёртв?

— Мы этого не знаем. Не смогли его найти.

— То есть он сбежал?

— К сожалению, мы ничего о нём не знаем. Однако никто из лекарей, кого мы допрашивали, не заказывал его убийства и сам не убивал, иначе менталисты бы вытянули эту информацию. В последний раз его видел Распутин, когда выкупал артефакт, которым пытался вас убить. Он дал задание своим людям расправиться с Грачёвым, но получилось, наоборот. Артефактор убил двоих его людей и скрылся.

— Ясно, — задумчиво ответил я. — Спасибо за информацию.

Получается, что не все поплатились за то, что случилось с Филатовыми. Хм, придётся за дело взяться мне. А такой артефактор, как этот Грачёв, обязательно проявит себя. Я же постараюсь этого не пропустить, ведь мне уже знаком его эфир...

Глава 2

Ближе к обеду к нам после предварительного звонка Дмитрию заявились представители Имперской службы исполнения наказаний и передали все документы, подтверждающие, что все запреты и ограничения сняты, и мы снова можем заниматься аптекарский делом и продавать лекарственные средства. Кстати, ни аптеки, ни лаборатории не продали и не отдали никому другому, а просто заморозили, чему дед был очень рад. Иначе на строительство ушло бы много денег и времени. Как он не без злой иронии добавил, имперская бюрократия как ни странно помогла в этом вопросе.

— Надо созывать совет, — сказал старик Филатов, когда имперцы ушли. — Брать снова всех вассалов под своё крыло.

— А остальных Филатовых когда позовем? — осторожно спросил Лида, похоже, имея в виду двоюродных, троюродных и различных родственников, которые входили в состав род до его падения.

— Давай сегодня на ужин их пригласим. Сначала между собой надо всё решить, а потом уже с вассалами договариваться, — он тяжело вздохнул и покачал головой. — Всем тяжело пришлось. Каждый выживал как мог. Но теперь-то мы всё восстановим. Но одного Филатова я всё же из рода пинком выкину.

— Кого это? — спросил Дима.

— Братца твоего Сергея. Представляешь, подставить нас хотел, гадёныш такой! — в сердцах воскликнул дед. — Заявился к нам и начал всё вынюхивать, а мы с Шуриком проследили за ним и увидели, что как он по подвалу шныряет и сейф с дневниками ищет. Уж не знаю, кто его нанял, но от него добра не жди.

— Странно. Мы вроде с ним дружили, — задумчиво ответил Дима.

— В том-то и дело, что всё очень сильно поменялось. Даже на членов рода, как оказалось, нельзя положиться, — тяжело вздохнув сказал дед.

— На нас ты всегда можешь положиться, — заверил его я.

— С этим и живу, — кивнул он и чуть улыбнулся.

Пообедав тем, что наскоро приготовила Лида, мы с дедом и Димой решили осмотреть запечатанные лаборатории и аптеки. Первым делом отправились в лабораторию, находящуюся недалеко от дома.

Дед сорвал печать, нашёл в толстой связке нужный ключ и отпер дверь лаборатории.

— Ого! — вырвалось у меня.

Было ощущение, что из лаборатории только-только вышли аптекари: ни соринки, ни пылинки. Всё просто блестит от чистоты. Ни в какое сравнение с моей лабораторией на складе мясобазы.

Дима вошел первым, словно неверяще прикасаясь к столам, приборам, холодильникам и различной лабораторной посуде. Он будто вернулся домой и с обожанием рассматривал всё, по чему так скучал в разлуке. Настоящий аптекарь.

Я же решил сначала всё рассмотреть. Благо память моего предшественника здорово помогала узнать тот или иной агрегат. Стояли пять металлических столов с различными приборами и аппаратурой от микроскопа до центрифуги. Два вытяжных шкафа для работы с вредными веществами. Два стеклянных бокса, предназначенных для проведения стерильных работ. Нашлись и различные шкафы, сушилки, тумбы и стойки. Некоторые были прикручены к стене, а часть стояли на колесиках, что позволяло перемещать их по лаборатории.

— Даже не знаю, с чего начать, — признался Дима.

— Тебе сейчас надо поправляться, а делом мы с Шуриком займёмся, — отмахнулся дед. — Поедем посмотрим, что творится в наших аптеках. Выбросим просроченные лекарства, отмоем всё. А ты пока составь список того, что в первую очередь нужно изготовить.

— Ну хорошо, — с готовностью согласился он. Сам понимал, что сейчас толку от него мало. — Заодно обзвоню наших вассалов. Позову их завтра на ужин. Там всё и решим.

Дима вышел из лаборатории и двинулся к дому. У меня в кармане зазвонил телефон.

— Сашка, я всё узнала! — выпалила Лена.

— Что ты узнала?

— Поступление в Московскую магическую академию на аптекарский факультет начнётся через два дня. Тебе надо готовиться!

— Хм, а к чему мне готовиться? — задумчиво спросил я.

— Этого я не знаю. Я на аптекаря не поступала, — усмехнулась она.

Если на экзамене понадобится продемонстрировать аптекарские способности – я любого преподавателя за пояс заткну. Если нужны знания этого мира, то, пожалуй, готовиться надо. Мой предшественник не уделял особого внимания учёбе. Я в этом убедился, когда искал остров Кижи. Во всяком случае географию он знал из рук вон плохо.

— Давай я к тебе сейчас подъеду, и мы вместе съездим в ММА и всё выясним, — с готовностью сказала Лена.

— Куда съездим? — не сразу понял я.

— В ММА – Московская магическая академия.

— А-а-а, понял. Хорошо, подъезжай.

Я уже хотел выйти из лаборатории, но тут дед остановил меня.

— Слушай, Шурик, а ведь быстро всё открыть и обустроить у нас не получится. Хоть счета и разблокировали, денег у нас больше не стало. Димка же снял все деньги перед отъездом. А их у него Юсупов украл вместе с машиной и всем добром, что Дима к нам вёз, — упавшим голосом сказал он. — Даже если мы откроем лаборатории и аптеки, нам изготавливать лекарства не из чего, а значит и продавать нечего. Сначала надо закупиться травами, манаросами, другими средствами.

— А давай для начала откроем точно такую же лавку, что и в Торжке? Здесь-то населения в несколько раз больше. Быстро заработаем. Сам же говорил, что слухи дошли до Твери и оттуда покупатели к нам приезжали. В столице тоже слух пустим.

— Думаю, ты прав, — оживился он. — Только надо подыскать хорошее место для лавки. Можно занять помещение одной из наших пяти аптек. Я тебе адреса напишу, а ты уж проедься по ним и выбери подходящую.

— Сегодня же этим займусь. Но сначала съездим с Леной в академию. Нужно узнать, какие экзамены надо сдать.

— Съезди, конечно. Но и с лавкой не затягивай. Нам деньги нужны, — предупредил он.

Лена с личным водителем подъехала через десять минут.

— Как я по тебе соскучилась, — она прильнула ко мне всем телом.

— Я тоже, — улыбнулся я и страстно поцеловал её.

Мы забрались на заднее сиденье роскошного автомобиля, и водитель повёз нас к ММА. Это было величественное четырёхэтажное здание с чередой одинаковых окон.

Лена взяла меня под руку. Мы вдвоём поднялись по широкой каменной лестнице и зашли в фойе. На полу из каменной разноцветной мозаики был сложен символ академии: сова со свитком в когтистых лапах.

Направо и налево расходились коридоры с одинаковыми дверями аудиторий. Напротив входной двери вверх убегали две лестницы. Между ними на стене висели различные стенды и стояли стойки с документацией. Именно туда мы и подошли.

— Ага, а вот и аптекарский факультет, — указала Лена пальцем на стенд. — Как я и говорила, первый этап назначен на послезавтра…Так-так, а вот и перечень предметов, которые ты должен сдать.

Она ткнула пальцем в лист бумаги. Я подошёл поближе и прочёл:

— «Тест по основам травоведения и основам анатомии и физиологии. Практическая работа по созданию лекарственного средства из определённого набора трав». Вроде ничего сложного.

— Тебе виднее, но ты же в прошлый раз провалил практическую работу, — осторожно проговорила она.

— У меня просто маны не было, — выудил информацию из памяти Шурика. — Но теорию всё же следует повторить.

— Тебя отвезти обратно домой?

— Нет. Лучше давай прокатимся по адресам и подыщем помещение для нашей новой лавки. Если ты не торопишься, конечно, — спохватился я.

— Нет, не тороплюсь, — заверила девушка и чмокнула меня в щеку.

Я отдал водителю лист с адресами филатовских аптек, и тот сказал, что одна из аптек совсем рядом. Именно туда мы и направились первым делом.

Однако помещение оказалось полуподвальным в жилом доме, что меня совсем не устраивало. Лавка должна находиться прямо у дороги, чтобы все ещё издали видели нашу вывеску.

Мы посетили ещё две аптеки, на которых вывески выцвели и облупились от времени, но и они, по моему мнению, не совсем подходили из-за расположения во дворах. Лена пожаловалась, что с утра ничего не ела и ужасно проголодалась, поэтому мы остановились у небольшого кафетерия с подсвеченным пончиком на входе. Заказали по чашке кофе и несколько видов пончиков.

— Если бы не тот розовый пончик снаружи, мы бы проехали мимо и не зашли сюда, — сказал я и откусил выпечку с шоколадной пастой сверху. — Нам нужно найти подобное помещение и сделать яркую вывеску.

В это время официантка, что протирала соседний стол, подошла к нам.

— Вы меня простите, пожалуйста, но я невольно подслушала ваш разговор, — смущенно сказала она. — Дело в том, что через дорогу сдают помещение. Два дня назад закрыли зоомагазин, и теперь здание пустует.

Она указала в окно, в котором виделось одиноко стоящее здание с темными окнами и с вывеской «Зоомаг».

— Спасибо за подсказку, — подмигнул я девушке.

Перекусив и оставив щедрые чаевые, мы с Леной вышли из кафетерия, перешли через дорогу и подошли к зданию. На двери висело объявление, что магазин закрыт, а снизу номер телефона хозяина помещения.

Я решил, что лучшего расположения лавки вряд ли можно найти и, не откладывая в долгий ящик, тут же набрал номер и договорился о встрече. Хозяин обрадовался возможности так быстро сдать помещение, поэтому приехал уже через десять минут. Владельцем оказался коренастый мужичок с круглым животом и плешивой макушкой.

Как только мы зашли внутрь, я понял, что это идеальное место, которое к тому же, не требует больших денежных вливаний: полки, прилавок, большая подсобка. Правда, сильно пахнет птичьим помётом и собачьим кормом. Но с запахом я справлюсь быстро. Для алхимика это плёвое дело.

— Мне здесь всё нравится. Сколько будет стоить аренда?

— Вы же понимаете, что здание находится в центре города, в очень хорошем прибыльном месте. Москва-река, Кремль, туристические места – всё рядом… — начал было он, но я прервал и повторил свой вопрос:

— Сколько?

— Тысяча, — твёрдо заявил он.

Я прикинул в уме. От вассалов деньги поступают регулярно, и накопилась довольно неплохая сумма, но платить тысячу за не такое уж большое помещение было чересчур.

— Пятьсот, — ответил я.

— Не-е-е, пятьсот мало. Могу скинуть рублей сто, и на этом всё.

— Пятьсот, и я вылечу вам печень.

— Откуда вы знаете, что у меня с ней проблемы? — удивленно вытаращился он на меня.

— На лице всё написано, — дёрнул я плечом, имея в виду желтушность лица и белков глаз. — Если не займетесь вопросом, проживёте от силы полгода- год.

— Да знаю, я знаю… И ведь чем меня только не лечили, — всплеснул он руками и покачал головой. — Ничего не помогло. Все советуют есть поменьше, а я и так мало ем! У меня просто живот раздут из-за этой чёртовой печеночной болезни!

— Моё средство вам поможет, — заверил я.

Тут он пригляделся ко мне и настороженно спросил:

— Лицо ваше знакомо. Вчера по всем новостям показывали…Так вы же Филатов!

— Верно.

— Ну Филатовым я доверю, — обнажил он в улыбке желтые зубы. — По рукам!

Лена подвезла меня до дому, и мы договорились увидеться в Академии в день экзамена. Она сказала, что придёт «поболеть» за меня. Странно слово. Разве можно поболеть за другого?

Я зашёл в дом и сразу услышал множество голосов. У нас явно гости. И, если я правильно помню, к нам сегодня на ужин были приглашены остальные члены рода Филатовых. Где же они раньше-то были? Что-то я о них ничего не слышал. За всё время, пока нахожусь в этом мире, никто из Филатовых, кроме Сергея, к нам не приезжал и при мне не звонил. А сейчас все объявились. Ну что ж, познакомимся.

Едва появился в дверях, как меня окликнули:

— А вот и Сашка явился! Иди сюда! — махнул мне радостный дед.

Он был весел и румян - наверняка принял на грудь грамм сто.

В мою сторону обернулись человек тридцать, сидящих за длинным столом. Шурик-то их наверняка знал, но не я. И мне даже лень было рыться в памяти и выяснять, кто есть кто.

— Сашка, здорова! Как вырос-то! — мне навстречу двинулся добродушного вида крепкий мужчина и заключил в медвежьи объятия.

— Здрасьте, — выдохнул я.

А это у нас…м-м… двоюродный брат отца и зовут его… Виктор.

— Дядя Витя, ты меня раздавишь, — еле слышно проговорил я, силясь вздохнуть.

— Не боись, Сашка, аптекарь ребёнка не обидит, — он отпустил меня и внимательно рассмотрел. — Вот и гигантом ты вымахал. Уже отца перегнал.

— Отойди от ребёнка. Ещё сломаешь ему что-нибудь, — пихнула его в бок пышногрудая женщина с копной белокурых волос, убранных в замысловатую причёску. — Здравствуй, Сашенька!

Она схватила меня за шею, притянула к себе и смачно расцеловала в щёки. Так-так, и кто это у нас?… А-а-а, младшая сестра дяди Вити. Получается, тётка моя.

Следом потянулась вереница родственников, которые с таким радушием здоровались со мной, что, к моему удивлению, приятно стало. Я будто попал в свой прежний мир на день рождения бабушки, когда к нашему дворцу стекалась вся родня.

— Ты давай, садись. Ужин стынет, — поторопил меня дед и указал на место возле себя по левую руку. Справа сидели отец и Лида.

Я опустился на стул, и Лида тут же подсуетилась и подвинула ко мне блюдо с отбивными и тарелку картофельного пюре.

Дед налил в свою рюмку коньяк, встал с места и обвёл присутствующих взглядом. Все разом притихли и уставились на старика Филатова.

— Дорогие мои, я так рад, что все мы здесь сегодня собрались, — он с улыбкой посмотрел на каждого. — Последние годы были тяжелыми. Тогда, пять лет назад, когда нас буквально за считанные часы лишили всего, во что мы вкладывались десятилетиями, я не мог вам ничем помочь, как и вы мне. Все мы выживали, как могли, — он горестно вздохнул и покачал головой. — По нашему с вами уговору, вы мне как главе рода налоги не платили. Да и я вам не помогал. Возможности такой не было. Всю казну, что я собирал, у нас украли, и мы жили лишь на те крохи, что приносила лавка. Теперь же, когда с нас сняли все ограничения, мы снова поднимемся и станем сильнее прежнего. Хочу выпить за вашу стойкость и преданность. За вас, Филатовы! — прокричал он последнюю фразу и поднял руку с рюмкой вверх.

— За Филатовых! — поддержал отец.

— УРА-А-А! Филатовы снова рулят! — воскликнул дядя Витя, расхохотался и залпом выпил.

Все подняли свои рюмки и бокалы и, поздравив друг друга, выпили и принялись за еду.

Получается, что дед добровольно отказался от по́датей остальных членов рода Филатовых чтобы облегчить им жизнь. Ну что ж, благородно. Уверен, им тоже несладко пришлось, ведь запреты и ограничения легли на всех Филатовых, а не только на нашу семью.

В это время заиграл дверной звонок.

— Я открою! — воскликнула Настя, поднялась с места и торопливо двинулась ко входной двери.

Так не годится. Надо нанимать прислугу, а то даже дверь некому открыть.

Вскоре в дверях столовой показались трое. Одного я сразу узнал — тот самый Сергей, который приезжал к нам в “гости”, но на самом деле пытался что-то вынюхать. Рядом с ним стояли двое парней примерно моего возраста. Сыновья Сергея.

— Я по чистой случайности узнал, что вы сегодня собираетесь. Моё пригласительное затерялось, наверное, — сказал Сергей и двинулся к столу.

— А ну стоять! — дед ударил по столу и вскочил на ноги. — Тебя сюда никто не приглашал.

— Как это? Я смотрю, все наши здесь, а нас почему не пригласили?

— Ты действительно такой дебил или прикидываешь?! — дед медленно двинулся к нему, я вскочил следом.

Не хватало ещё чтобы драка началась.

— Что такое, дядя Гриша? Обиделся на что-то? — недоуменно уставился на него Сергей.

Я был вынужден вмешаться и быстро шепнул старику на ухо.

— Я ж его зельями опоил, поэтому он не помнит, что мы его в подвале застукали.

— Ясно. Тогда я ему напомню, — дед упер руки в бока и повернулся к остальной родне. — Слушайте все сюда! Заявился к нам Серега где-то месяц назад и начал всё выспрашивать и вынюхивать. А потом забрался в наш подвал и хотел украсть дневники, что удалось сохранить. Мы с Сашкой его там и поймали. Правда он не помнит ничего. Головой ударился, когда упал с кровати. Память, видать, тогда и отшибло. — Затем он повернулся к побледневшему Сергею и, зло уставившись на него, прошипел.— От кого ты к нам приезжал? Кто тебя отправил шпионить за нами? Отвечай!

Тот замотал головой и оттянул ворот свитера.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь. Никто меня не подсылал. Я сам приехал навестить вас. Гостинцы привёз.

— Навестить? Кого ты дуришь? Уж не Распутин ли тебя купил с потрохами, а?

На этот раз Сергей покраснел и энергично замотал головой.

— Н-нет. Я его даже не знаю. Ни разу с ним не встречался.

— Ох и горазд ты врать, — дед презрительно скривил губы. — Кто бы тебя ни нанял, ты нас предал. А это значит, что больше не состоишь в роду Филатовых. С сегодняшнего дня я тебя официально исключаю из рода! — в голосе деда чувствовалась сила. Настоящий глава рода. — Твоё имя вычеркиваю из генеалогического древа! Сдай кольцо с гербом рода, сейчас же!

Рядом с дедом встали дядя Витя и ещё двое мужчин. Они сурово смотрели на опешившего Сергея.

— Ах так! — взревел он. — Подавитесь вы своим кольцом! А род ваш загнётся! Уж я постараюсь!

Он снял с пальца кольцо-печатку, с силой бросил об пол и почти бегом двинулся к выходу. Его сыновья поспешили следом.

Дед подобрал кольцо, убрал в карман и вернулся на своё место. Некоторое время чувствовалось напряжение, но крепкая выпивка и вкусная еда умеют отлично расслаблять. Уже через несколько минут послышались разговоры, затем смех, а через полчаса женщины запели какую-то народную песню. В общем посидели хорошо.

Заодно многое обсудили и решили в ближайшее время заняться изготовлением лекарств и пополнением аптек.

После ужина, когда все гости разъехались, я зашёл в библиотеку рода Филатовых. Она находилась на первом этаже в самом дальнем уголке дома. Вдоль стен стояли книжные шкафы со стеклянными дверцами. В центре комнаты располагались несколько столов со светильниками. Рядом находились мягкие стулья и диванчики.

Утопая в шерстяном ковре, подавляющем звук шагов, я двинулся к ближайшему книжному шкафу. Мне нужно было подготовиться к сдаче экзаменов. Я не успел узнать названия всех местных трав, да и анатомию не мешало бы повторить. Всё-таки я не лекарь и не так уж и часто лечил людей.

Мои зелья стоили слишком дорого, поэтому ко мне обращались лишь за эксклюзивными средствами, которые, как правило, не имеют отношения к медицине. Например, за амулетом «Удачи», который гарантировал успех в любых делах своему владельцу. Правда, амулет терял силу после первого же успешного дела, поэтому его надевали на шею как раз перед самым началом этого дела. Увы в этом мире я создать его не могу. Банально нет части нужных ингредиентов.

В последний раз мне его заказывал один принц, который вознамерился заключить сделку с пиратами, чтобы те больше не грабили их суда, а брали лишь небольшую комиссию за каждое проплывающее по проливу судно. И амулет сработал! Пираты добровольно отказались от грабежа и брали комиссию.

У меня ушло довольно много времени, чтобы найти нужные учебники — слишком много книг тут собрано. Некоторые из них были выпущены сто и даже сто пятьдесят лет назад, однако выглядели очень даже неплохо. Возможно всё дело в шкафах, выполненных из темного смолистого дерева. Эта древесина защищала от плесени, паразитов и сырости.

Только через полчаса поисков я нашёл нужное и приступил к чтению. Как оказалось, я уже успел узнать и изучить большинство растений этого мира. Пролистав книги до полуночи, я решил продолжить чтение завтра. Всё равно авторы книг так мало знают по поводу свойств трав, что мне частенько хотелось взять ручку и на полях дополнить описание растений. Пожалуй, в старости, когда появится много свободного времени, я начну составлять справочники растений.

На следующее утро проснулся от какого-то шума за окном. Раздвинув занавески увидел, что к нашим воротам подъехал грузовик. Натянув шорты, спустился вниз и увидел, что Лида и дед куда-то собираются.

— Что происходит? — хрипло спросил я.

— В Торжок за вещами. Здесь же у нас почти ничего нет, — пояснил дед.

— Я вам понадоблюсь?

— Нет. Мы наняли машину с двумя грузчиками. Сами справимся, — махнула рукой Лида. — Ты лучше за отцом и Настей присматривай и к экзаменам готовься.

— Мне ещё нужно решить вопрос с «Туманными пряностями». Даже не знаю, что и делать, — покачал головой дед. — Валерка молод ещё. Да и одному там тяжело всё успеть.

— Предложи Кире постоянно у нас работать. Пусть останется за главную. Её отец владеет магазином стройматериалов, подскажет, если понадобится.

— Хорошая идея, — поддержала Лида.

— Идея-то может и хорошая, да кажется мне, что это Кира вслед за Сашей в Москву переберётся, — подмигнул мне дед.

— Не понимаю, о чем ты? Мы просто друзья, — возмутился я.

— Ну-ну. Может ты так думаешь, но девушка-то хочет другого, — хохотнул он и махнул рукой. — Ладно, сами разберётесь. Молодо – зелено.

Я проводил их до грузовика и вернулся в дом. Завтрак уже был на столе, поэтому я быстро перекусил и пошёл в библиотеку. Завтра с самого утра начинаются экзамены, и на этот раз я обязательно поступлю.

***

Весь день я провёл за книгами. Изучил всё, что смог найти в библиотеке. Прерывался только чтобы поесть и размять затёкшие конечности.

К вечеру вернулись дед с Лидой. Грузчики занесли в дом пару десятков коробок и, получив деньги, уехали.

— Слушай, Шурик, а со своей лабораторией на складе мясобазы ты что будешь делать? — спросил дед за ужином.

— Она мне больше не понадобится, поэтому в следующем месяце за аренду не плати, а я съезжу на ближайших выходных и подчищу там всё.

— Это правильно, — кивнул он и начал намазывать на хлеб толстый слой сливочного масла. — Нам в Торжке больше делать нечего... Кстати, Кира согласилась. Я назначил её управляющей.

— А Валерка не обиделся?

— Нет. Он как узнал, что снова с Кирой будет работать – расплылся до ушей. Видимо, она понравилась ему. Эх, молодёжь, молодёжь, — усмехнулся он.

После ужина я помог Лиде и Насте разобрать коробки. Вернее, под моим чутким руководством помогал Шустрик, который метался по дому, разнося вещи и посуду по комнатам.

На следующее утро меня разбудила Лида.

— Сынок, вставай, а то опоздаешь, — потрясла она меня за плечо.

— Куда? — не понял я, с трудом открыв глаза.

— На экзамен.

— Точно!

Я вскочил с постели, принял душ, надел строгий деловой костюм и спустился в столовую. За столом сидел только дед, остальные ещё спали.

— Ну ты там это… не переживай, если что, — сообщил мне дед и отложил газету.

— Ты про что? — спросил я набитым ртом, уплетая пышный омлет.

— Если не поступишь. У нас и так было много врагов, а после суда стало ещё больше.

— Ты думаешь, они могут помешать?

— Не думаю, а знаю. Наверняка попытаются завалить, — покачал он головой.

— Ну это мы ещё посмотрим, кто кого, — усмехнулся я, запил омлет крепким чаем и двинулся на выход.

Такси как раз подъехало к воротам.

Глава 3

Подъехав к академии, увидел, что конкурентов у меня будет немало. Валера предупреждал, что в столичные академии большой конкурс и очень сложно поступить, но я даже не предполагал, что будет столько народу. И как в такой суматохе найти Лену?

Я поднялся к парадному входу и осмотрелся. Вереница машина заполонила всю улицу. Из каждого подъезжающего автомобиля выходили парень или девушка, иногда в сопровождении телохранителей.

Слышал от Димы, что в этой академии учится весь свет империи. Представители самых сильных, богатых и влиятельных родов. Ну что ж, значит, и мне здесь самое место.

— Эй, ты что здесь делаешь? — послышался сборку чей-то крик.

Я обернулся и увидел двоих парней. Они приближались ко мне, буравя взглядами. Да это же те самые Филатовы — сыновья Сергея. Вроде как мои четвероюродные братья.

— А, родственнички. Здорова! — улыбнулся я.

— Слышь, какие мы тебе родственнички? Твой чёртов дед-идиот выгнал нас из рода. Ты нам больше никто, понял? Какого хрена ты сюда припёрся? — один из них — довольно борзый парнишка с редкой подростковой бороденкой, ткнул меня пальцем в грудь. — Вали в свой Торжок и не светись здесь. Проблем хочешь?

— Вообще-то совсем нет, — я постарался держать себя в руках и не бить их с ходу. — А припёрся, как ты говоришь, чтобы поступить на аптекарский факультет.

— Саня, мы же по-хорошему с тобой. Иди отсюда. Вы и так уже столько всего наворотили, — покачал головой второй.

— Что именно мы наворотили? Император признал отца невиновным, все запреты и ограничения сняты. Ведь у вас мана тоже восстановилась, именно поэтому вы сюда явились. А ваш отец сам виноват.

— Да из-за твоего папашки мы столько потеряли! Мне пришлось учиться в обычной школе с простолюдинами! — снова взъерепенился первый.

— Это не наша вина. Все вопросы к лекарям, которые подставили моего отца, — развёл я руками и улыбнулся.

— А, что с ним разговаривать, — махнул рукой парень. — Он всё равно не поступит. Чему его в Торжке научили? Коровам хвосты крутить?

Они расхохотались и, бросая на меня злобные взгляды, двинулись к открытым настежь дверям академии. Смешные. Совсем ещё дети — явно повторяют слова старших. Похоже, должно пройти время, чтобы всё устаканилось, и подобнып с позволения сказать Филатовы, успокоились.

Поискав взглядом Лену, я решил позвонить ей, но тут кто-то схватил меня за руку.

— Привет! — улыбнулась девушка, приподнялась на цыпочки и чмокнула меня в губы. — Я сразу тебя увидела. Пойдём оформляться?

— Да, пошли.

В фойе академии полукругом поставили столы, и над каждым висел плакат с названием факультета. Мы подошли к столу аптекарского и заняли очередь. Женщина в строгом костюме и с гербом академии на груди принимала документы желающих поступить.

Когда очередь дошла до меня, она не глядя протянула руку.

— Паспорт.

— Вот, держите, — я вытащил из нагрудного кармана удостоверяющий личность документ и положил на её ладонь.

Женщина взяла очередной бланк, раскрыла паспорт и, только взглянув на лист с именем, подняла на меня взгляд:

— Александр Филатов?

— Собственной персоной, — улыбнулся я.

— Я следила за судьбой вашего рода и очень рада, что во всём разобрались и вас помиловали.

— Да, мы тоже рады.

Она внимательно посмотрела на меня, будто хотела запомнить моё лицо, и приступила к заполнению документов. Оформив меня должным образомх, женщина протянула мне бланк с моим именем, порядковым номером и табличкой, состоящей из трех строк и трех столбцов.

Итак, что тут у нас? Тест по травологии и анатомии, распознавание ингредиентов и практическая работа. Нормально.

Ага, значит, напротив каждого испытания будет стоять оценка и подпись преподавателя.

— Но ведь в документах было написано, что будет всего два испытания? — возмутилась Лена, заглядывая в мой бланк. — Откуда взялось «Распознавание ингредиентов»?

— Решение о дополнительном испытании было принято только вчера. Но приказ уже вышел и висит на стенде, — указала она на стену с информацией.

— Но ведь это нечестно! — воскликнула Лена. — Вы совсем не оставили времени на подготовку к этому испытанию!

— Девушка, успокойтесь! — женщина была заметно раздражена — видимо, надоело уже отвечать на этот вопрос. — Никакой особенной подготовки не требуется. Если абитуриент знает травы, то сможет их правильно определить. А если нет, то даже тест не решит, не говоря уж о практическом задании.

Лена тяжело вздохнула и с тревогой посмотрела на меня. Волнуется.

— Всё будет хорошо, не переживай. С этим заданием я справлюсь, — улыбнулся я, подтянул к себе Лену и крепко обнял.

Девушка успокоилась и взглянула на часы.

— Пора идти к аудитории. Скоро тест начнётся.

Мы влились в поток студентов и двинулись по левому коридору к кабинету под номером восемь. Возле него уже толпились молодые люди. Все были взволнованы. Я же был спокоен и уверен в себе.

— Девушек здесь совсем мало. Это хорошо, — с довольным видом сказала Лена.

В это время дверь аудитории открылась, и показался пожилой мужчина с белоснежными седыми волосами и очками на пол лица.

— Прошу, проходите и присаживайтесь. Только без шума и гама. Не выношу галдёж, — ворчливо проговорил он.

— Удачи тебе, — шепнула Лена и чмокнула меня в щеку. — Буду ждать тебя на улице.

— Спасибо, милая.

Я зашёл в открытую дверь и оказался в большом помещении с партами, расположенными амфитеатром. Также в кабинете стоял преподавательский стол, а на стене за ним висела зеленая доска.

В своей прошлой жизни я не учился в академии, как и Шурик, так что мне всё было в новинку.

Я занял место на самом верху амфитеатра и осмотрелся. Лена права — девушек всего человек десять, а желающих поступить около сотни.

Когда все поступающие заняли места, в кабинет зашёл молодой мужчина с гербом академии на груди и стопкой листов в руках. Он представился методистом аптекарского факультета и подробно рассказал, как будет проходить экзамен.

— Я раздам тест, состоящий из пятидесяти вопросов. Вам даётся час на то, чтобы ответить на все. Не забудьте подписать свою работу, анонимные варианты мы даже не будем рассматривать, — он обвёл взглядом присутствующих. — После сдачи ваших работ мы сразу их проверяем и выставляем оценку в ваш бланк. Сразу после этого вы может идти в следующую аудиторию, где будет проводиться второй этап испытаний. Всем всё ясно?

Несколько человек энергично закивали, раздались одобрительные возгласы.

Мужчина кивнул и принялся прохаживаться между рядами, раздавая тесты, а пожилой преподаватель сел за стол и пристально за всеми наблюдал.

Вскоре тест оказался передо мной. Первые тридцать вопросов я решил за десять минут, а над остальными пришлось подумать. Если бы мне предоставили эфиры этих трав, я бы справился почти сразу, но сейчас пришлось поднапрячь мозги и память.

Я даже разозлился на себя из-за того, что не приготовил эссенцию «Менталис», которая помогла Насте сдать на отлично все экзамены. Надо ж было про это просто забыть. Собирался же!

На последние пять вопросов ушло оставшееся время. Нужно было определить, какая из трав помогает при магическом истощении, а при передозировке вызывает потерю памяти. Из перечисленных вариантов подходили сразу три растения. И как тут выбрать? А произошло это потому, что в этом мире не было алхимиков, а аптекари не знают весь перечень свойств растений. И что делать?

Пришлось вспоминать то, что читал накануне. Что-то там было такое… С трудом вспомнил, что такие свойства приписывались лишь цветкам теневого вереска.

Следующий вопрос, над которым пришлось поразмыслить, был про опасность работы с манаросом — корнем серебристой белены. Требовалось выбрать из перечня мероприятий по его обработке и самому дополнить ещё два.

Затем я «завис» над вопросом про плакучий зельник. Требовалось определить, какую часть растения используют в противоядиях. Лично я могу взять любую часть растения. В ней всё равно содержится нужный мне эфир.

Ещё был вопрос, который меня сильно напряг. Был написан рецепт средства, где нужно было найти ошибку. Да я бы вычеркнул весь этот рецепт! Всё неверно! Нельзя таким образом готовить отвары! Большая часть эфира просто улетучивается, кислота их раствори!

Чуть не сломав от злости ручку, я шумно выдохнул и окунулся в свою память, выуживая нужную информацию. Нашёл, отметил.

Последний вопрос меня просто «добил». Он гласил так: «Какие погодные условия необходимы для сбора цветов закатного колокольчика?» Да я его могу в любую погоду собрать, в любое время суток и при любой фазе луны! Мне ничего не помешает добыть нужный эфир. Ни-че-го! И что тут написать?

— Сдаём работы! — поторопил пожилой мужчина.

Я встал из-за парты, подошёл к нему и протянул свой тест. Взглянув на мою фамилию, он удивленно приподнял бровь, изучающе оглядел меня и кивнул.

— Подождите в коридоре. Когда работы будут проверены, мы позовём вас.

В коридоре у окна меня ждала Лена.

— Ну что, всё решил? — бросилась она мне навстречу.

— Всё. Только не знаю, насколько верно.

— Не переживай. Учитывают общий балл за все три испытания, — она взяла меня за руку. — Пойдём что-нибудь съедим. Они еще полчаса будут проверять ваши работы, а тебе стоит подкрепиться.

Мы вышли из академии, перешли через дорогу и двинулись к небольшим кафе, расположенным неподалёку. Лена рассказала о своей подготовке к учёбе, о новом костюме, сшитом на заказ, и о розовой ленточке, которую она всё-таки хочет завязать в первый день. Пыталась развлечь меня разговорами.

Я же корил себя за то, что не приготовил «Менталис» и не задумался о подготовке к поступлению заблаговременно. Ведь уже давно решил, что буду поступать, но как-то затянул и не занялся вопросом.

Мы выпили по чашке какао и вернулись в академию. После репортажа с заседания суда меня многие узнавали. Кто-то подходил поздороваться и сказать пару одобряющих слов. Кто-то наоборот неприязненно косился. Впрочем, к косым взглядам я уже привык. Даже в Торжке меня сторонились и не хотели связываться с неудачником, чего уж говорить про столичную золотую молодежь.

Через десять минут ожидания, двери аудитории открылись, и тот самый мужчина-методист объявил:

— Заходим по одному и готовим бланки для выставления отметки.

Я зашёл третьим и подошёл к преподавательскому столу.

— Как зовут? — спросил пожилой препод, раскладывая перед собой тесты с отметками.

— Александр Филатов.

Препод отвлёкся от своего занятия и с интересом посмотрел на меня.

— Сын Дмитрия Филатова?

— Да. А что? Знаете его?

— Конечно. Он был моим лучшим студентом, — расплылся он в улыбке. — Я так гордился, когда он получил звание «Личного аптекаря императора». Он даже меня удивлял своими знаниями и умениями. Кстати, как он себя чувствует? Видел его в новостях — выглядит неважно.

— Идёт на поправку, — кивнул я, не желая вдаваться в подробности.

— Вот и хорошо. Передайте ему привет от Вениамина Анатольевича.

— Передам. А как насчёт моей работы? — поторопил я его.

— Да-да, сейчас найду, — он начал рыться среди листов и скоро выудил мой тест.

— Хорошо. Очень хорошо. Самый лучший результат, — он протянул мне лист, на котором сверху была надпись красной ручкой «49».

Ага, всё-таки где-то ошибся. Наверняка один из последних вопросов меня подвёл.

Препод поставил цифру в мой бланк, подписался и пожелал удачи на следующих этапах.

— Надеюсь вы поступите, и я обучу ещё одного талантливого Филатова, — сказал он мне на прощание.

— Постараюсь, — кивнул я и вышел из аудитории.

Взглянув на мой результат, радостная Лена бросилась мне на шею.

— Это очень хорошо. Когда я поступала, на своем тесте набрала всего сорок баллов.

Мы двинулись в поисках следующей аудитории, но вдруг Лена спохватилась.

— Так это же номер лаборатории. Нам нужно спуститься в подвал. Все лаборатории находятся там.

В конце коридора была лестница, ведущая вниз на подземный этаж. Мы спустились и быстро нашли нужный номер кабинета. Вскоре к нам начали подтягиваться остальные абитуриенты.

— Так-так, какое следующее испытание? — спросила Лена и заглянула в бланк. — Ага, Распознавание ингредиентов. Как думаешь, сложно будет?

— Если это будут настоящие растения, то нет. А если нарисованные или вообще — описание растения, то могут возникнуть сложности.

— А у меня наоборот, — послышался сзади голос.

Я обернулся и увидел рыжего паренька с серыми глазами.

— Я изучил фотографии и рисунки всех растений, но вживую видел мало, — пояснил он. — Кстати, меня Семён зовут. Можно просто Сеня. А ты, я знаю, Александр Филатов.

Он протянул руку.

— Привет, Сеня, — я пожал протянутую руку. — Сколько баллов на тесте ты набрал?

— Сорок два. Профессор даже похвалил меня, — с гордостью заявил он. — А ты?

— Сорок девять, — я показал ему бланк.

— Ого! Я так и знал, что сын Дмитрия Филатова обязательно поступит.

— Ну-у я ещё не поступил, — возразил я.

— Если понадобится моя помощь — можешь на меня рассчитывать, — шепнул он мне. — Отец нанимал мне репетиторов перед поступлением, поэтому я много что умею и знаю.

— Ясно. Буду иметь в виду, — улыбнулся я.

Вскоре подтянулись остальные поступающие, а вместе с ними тот же мужчина-методист.

— Здесь у нас находится кабинет Фармакологии. Те, кто поступит, будет проводить здесь много времени. Сейчас же мы проведём второй этап испытаний. Перед началом экзамена хочу предупредить, что некоторые растения могут быть ядовиты, поэтому обязательно наденьте маски и перчатки, лежащие в коробке у двери.

— Можно вопрос? — подняла руку худощавая девушка с большими зелеными глазами.

— Спрашивайте.

— В каком виде находятся растения, которые нам надо распознать?

— В разном. Но чаще всего это гербарий, — пояснил методист.

— Сколько времени даётся на подготовку? — спросил долговязый парень.

— Пятнадцать минут.

Я заметил, что Сеня заволновался и принялся судорожно крутить пуговицу у своего пиджака. Похоже, ему трудно придётся, если он растения видел только на картинках. В высушенном виде они могут сильно отличаться от первоначального состояния. Только эфир никогда не меняется.

— В кабинете всего пятнадцать столов, поэтому мы вас будем вызывать по пятнадцать человек. Подождите, — он скрылся за дверью.

Через пару минут спустился тот самый профессор, что принимал тест, и зашёл в кабинет Фармакологии.

— Что-то мне страшно становится, — признался Сеня. — Если провалюсь, отец будет очень зол.

— А ты займи соседний стол рядом со мной. Если смогу — помогу.

— Спасибо, но вряд ли получится, — с сомнением произнёс он. — За нами же будут следить.

— Посмотрим.

В это время дверь открылась, и методист назвал первую «партию». Ни Сени, ни меня в списке нее было, поэтому мы остались стоять в коридоре. Среди оставшихся я заметил родственничков Филатовых.

— Ненавижу ждать, — пробурчал мой новый знакомый. — Почему они меня не позвали, ведь по алфавиту я должен был быть в первых рядах?

— Какая у тебя фамилия? — спросил Лена.

— Афанасьев. А у тебя?

— Орлова. Откуда ты приехал? Никогда не слышала про аптекарей Афанасьевых, — заинтересовалась она.

— Конечно, мы же не столичные. Из Архангельска я, — пояснил Сеня.

— Афанасьев из Архангельска, — задумчиво сказал Лена и улыбнулась. — Ты точно должен был зайти одним из первых.

Парень улыбнулся в ответ и немного расслабился. Во всяком случае он больше не терзал несчастную пуговицу.

Вскоре друг за другом начали выходить поступающие. Некоторые хвастались тем, что смогли угадать пятнадцать трав из двадцати. Другие же признавались, что и пять еле отгадали.

Сеня опять начал нервничать, я же был спокоен. С настоящими растениями я точно справлюсь. Одно меня только беспокоило. У некоторых трав было несколько названий. Будет ли считаться ошибкой, если я назову не самое распространенное? Надеюсь, мне такое не попадётся.

Когда первые пятнадцать молодых людей вышли, методист принялся снова называть фамилии:

— … Афанасьев Семён, Плахова Ксения, Филатов Александр, Филатов Максим, Филатов Леонид.

М-да, хорошая компания. Ну что ж, посмотрим, кто из Филатовых покажет лучший результат.

Глава 4

Методист перечислили имена пятнадцати студентов, открыл дверь кабинета и приглашающе махнул рукой.

— Проходите и занимайте места. Не забудьте взять маску и перчатки. Техника безопасности прежде всего!

Мы зашли в кабинет под названием «Фармакология». Он походил на лабораторию Димы: столы, приборы, стеклянные сосуды. На стенах висели портреты бородатых мужчин в белых халатах. Скорее всего, именитые аптекари или здешние преподаватели. От многообразия различных эфиров защекотало в носу, так что не сдержался и чихнул.

— Будь здоров, — шепнул Сеня и кивнул на два стола, стоящих рядом.

Мы опустились за соседние столы, надели маски и перчатки.

Когда все заняли места, методист раздал каждому по листу бумаги с печатью академии и ручку, а пожилой препод вышел вперёд и обвёл нас внимательным взглядом.

— В этом году мы усложнили поступление в академию и добавили это испытание. Оно должно продемонстрировать, как хорошо вы знаете растения на практике. Сейчас Геннадий Родионович раздаст вам наборы с двадцатью ингредиентами. Ваша задача записать сверху на листе номер коробки и своё имя. Затем в столбик написать порядковый номер растения и его название.

— Можно вопрос? — поднял руку один из ребят — пухлый парень в очках.

— Конечно, — кивнул профессор.

— А если я, например, знаю, как называют растение в народе, а научное забыл. Это будет считаться за правильный ответ?

— Будет. Мы тоже знаем «народное» название всех трав, — улыбнулся он.

Пухляк кивнул, а я с облегчением выдохнул. Меня этот вопрос тоже волновал.

Методист раздал белые картонные коробки, и я открыл свою.

Коробка была поделена на двадцать одинаковых отсеков, внутри которых лежали сухие и свежие травы, семена, ягоды, шляпки грибов и даже коренья. Хм, испытание действительно сложное. Но не для меня.

Повернулся глянуть на нового знакомого и увидел, что Сеня запаниковал. У него трясутся руки, на висках выступил пот, глаза мечутся по коробке. Не знает, за что взяться.

Парень явно не в себе и наверняка позабыл даже то что знал. Ну что ж, придётся помочь. Но сначала надо разобраться со своей коробкой.

Я вытащил первое растение — свежий сиреневый лист необычной формы и втянул эфир. Ага, плющ. Так и запишем.

— Минуточку внимания! — подал голос препод и вновь поднялся со своего места. — В каждой коробке лежит один манарос. Кто правильно определит его, получит дополнительный балл.

Все тут же оживились. В это время Сеня вытащил из коробки корешок и принялся его внимательно рассматривать. Я втянул носом и даже на расстоянии определил, что это за растение и шёпотом подсказал ему. Сеня кивнул и сделал запись на листе.

Я же взял следующее растение — лист с темными прожилками. Ничего сложного. Записал ответ и потянулся к следующему, но тут меня едва слышно позвал Сеня.

— Саша, а вот это что? — на его раскрытой ладони лежала ягода.

— Искристая вороника. Манарос, между прочим.

— Серьёзно? — обрадовался он.

В это время раздался стук. Это препод стучал ручкой по столу и строго смотрел на нас.

— Каждый разбирается со своей коробкой и не сует нос в чужую, — предупредил он.

С этого времени он почти не спускал с нас взгляда, поэтому мне удалось подсказать Сене еще только один раз.

Я быстро справился со своей коробкой, определил манарос. Им оказался златокорень.

Проверив правильность записи остальных ингредиентов, я поднял руку.

— Александр, неужели вы уже решили задание? — удивленно приподнял бровь методист и взглянул на часы. — Прошло всего пять минут

— Да. Можете проверить, — я протянул ему лист.

Методист, которого препод назвал Геннадием Родионовичем, забрал мою коробку, лист и положил всё на преподавательский стол. Вдвоём они быстро проверили моё задание.

— Ну что ж, вы достойный сын своего отца. Вы получили двадцать один балл, — с довольным видом сказал профессор.

— Благодарю. Но, думаю, всё дело в том, что мне попалось лёгкое задание.

— Это не так. Довольно сложно определить гроздь лунницы, а вы это сделали. Да и пламенная калина — редкое растение. Она похожа на обыкновенную калину, но растёт вокруг анобласти. Правда ману не впитывает. А вы так быстро все определили и, главное, всё верно. Надеюсь, вы попадёте в мою группу, — подмигнул он мне. — Если хотите, можете остаться в кабинете, пока не пройдут положенные пятнадцать минут.

— Да, спасибо.

Я вернулся за стол, мельком взглянув на братьев Филатовых, которые просто испепеляли меня злобными взглядами. Усмехнувшись, сделал вид, что разглядываю бородачей, глядящих на нас с портретов висящих на стенах, а на самом деле подглядывал в коробку Сени. Тот совсем приуныл и безучастно рассматривал сушенные травы и потемневшие шляпки грибов.

— Восемь — груздь, девять — сморчок, — прошептал я.

Сеня встрепенулся и быстро записал.

— Двенадцать — арония, — вновь подсказал я, принюхавшись.

— Арония? — он приподнял одну бровь.

— Черноплодная рябина, — быстро ответил я.

Препод, просматривающий какие-то документы, недовольно проговорил:

— Кто опять шумит? Выведу из кабинета без права пересдачи!

— Это Саша Филатов! — выкрикнул кто-то.

Наверняка кто-то из братьев. Если они поступят, придётся поставить их на место, причем сделать это жестко.

— Саша Филатов уже сдал, а вам бы не помешало поторопиться. Осталось две минуты, — строго осадил он.

Один из братьев Филатовых — я еще не научился их различать, встал из-за стола и подошел к преподу. Тот быстро проверил его лист, покачал головой и попросил его бланк:

— Вы поторопились. Надо было ещё подумать. Всего девять баллов.

— Девять? Не может быть! Проверьте ещё раз, — потребовал он.

— А что ж тут проверять, если вы зеркальный опёнок обозвали бледной поганкой, а лепестковую ежевику малиной. Лучше надо разбираться в растениях, если на аптекаря решили поступать, — препод строго посмотрел на парня.

Тот выхватил свой бланк и опрометью выбежал из кабинета. Похоже мне не придётся ставить их на место. Они просто-напросто не поступят. Хотя не факт — может, кто-то еще хуже сдал.

В это время Сеня будто нечаянно выронил ягоду, которая покатилась в мою сторону.

— Водяника, — шепнул я.

Парень кивнул, записал название в свой лист и пошёл сдавать преподу. За ним потянулись остальные.

— Семён Афанасьев, поздравляю, вы набрали шестнадцать баллов, — услышал я голос профессора, направляясь к выходу.

Новый знакомый догнал меня уже за дверью.

— Саша, спасибо тебе огромное! — с жаром проговорил он, когда дверь за ним закрылась. — Я бы без тебя не смог даже десяти баллов набрать.

— Ерунда. Ничего особенного.

Лена подошла к нам и поинтересовалась результатами.

— Ты лучший, — шепнула она мне на ухо и поцеловала в щёку.

Вскоре вышли оставшиеся поступающие, и методист перечислил имена следующей группы. Мы с Леной и Сеней поднялись из подвального этажа и вышли на улицу.

Небо заволокло серыми тучами, накрапывал мелкий дождь. Чувствовалось приближение осени. Мы перешли через дорогу и зашли в небольшое кафе перекусить. До последнего этапа экзамена было ещё достаточно времени.

— Саша, что вы теперь будете делать, когда с вас сняли все обвинения и разрешили продолжать аптекарской дело? — поинтересовался Сеня, хлебая суп харчо.

— Будем заниматься тем же, чем и раньше — изготавливать лекарства, — пожал я плечами.

— А твой отец снова станет Личным аптекарем императора и продолжит работать во дворце? — поинтересовалась Лена.

— Звание ему вернули, только вряд ли он сможет вернуться к работе. Фон аномалии разрушил его источник.

— Кто же тогда будет работать во дворце? — задумчиво спросил Сеня.

— Понятия не имею. Мне без разницы, — ответил я и не слукавил.

Мне действительно плевать на все эти звания и привилегии. Возможно, для кого-то это очень важно, и он будет стремиться занять пустующее место, но если за все пять лет император никого из аптекарей не приблизил к себе, то и сейчас мало что поменяется. По крайней мере я так думаю, а как получится, увидим.

После обеда мы вернулись в академию и двинулись к месту следующего этапа экзамена.

— Погодите-ка, — Лена ещё раз взглянула в мой бланк. — О2 — это не номер аудитории и не номер лаборатории. Это, кажется… А, да, точно — оранжерея! Нам туда, — махнула она рукой.

Мы прошли через фойе, вышли через заднюю дверь, и я только сейчас заметил, что за главным зданием академии находится огромная огороженная территория.

Мы двинулись по широкой бетонированной дорожке. На территории полным ходом шла подготовка к приёму студентов — люди в ярко-оранжевых костюмах всё красили, убирали, мыли.

Справа стоял еще один корпус академии, сразу за ним полигоны. Справа располагалась огороженная спортивная площадка с трибунами для зрителей. А за ним сквозь решетки виднелись небольшие аккуратные домики.

— А там что? Студенческий городок, что ли? — спросил Сеня, приложил руку ко лбу и вгляделся вдаль.

— Ты прав. Там есть очень красивые уютные домики. В прошлом году я хотела пожить отдельно и заселиться туда, но меня предупредили, что с московской пропиской не берут. Только иногородних. Так что тебе, Афанасьев из Архангельска, повезло, и ты будешь жить в студенческом городе самого престижной академии империи, — подмигнула она парню.

— Надо сначала поступить, — тяжело вздохнул он.

Впереди показались оранжереи. Мы дошли до стеклянного сооружения, на котором висела табличка с номером О2. Рядом уже стояли несколько человек и строили догадки, что нас ждёт.

— Фух-х, ещё одно испытание. Когда же все это закончится? Никаких нервов не хватит, — выдохнул Сеня.

Опять мандражирует. М-да, с его психикой нужно успокоительные пить, а то и до нервного срыва недалеко.

Мы встали поодаль, возле клумб с обычными цветами. Но по эфирам, исходящим от оранжереи, я понял, что здесь в большом количестве выращивают манаросы. И неудивительно, ведь аптекари их используют для создания лекарственных средств. Правда из того, что я успел узнать, используют их в очень ограниченном виде. Когда будет возможность, я запущу столько различных средств из манаросов, что анобласти не будут успевать разрастаться.

Скоро все поступающие добрались до оранжереи, а следом пришли методист, препод и ещё двое мужчин в белых халатах с умными глазами. Наверняка научные сотрудники.

— Прошу минуточку внимания! — повысил голос методист, пытаясь перекричать гомон. — Начинается третий и заключительный этап испытаний! Сейчас Олег Николаевич объяснит, что вы должны будете сделать.

Он кивнул преподу. Ага, его зовут Олег Николаевич. Надо будет запомнить и спросить о нём у отца.

— Уважаемые абитуриенты, на этом этапе вы получаете от нас карточку, на котором указан рецепт лекарственного средства. Вам самим нужно будет найти все ингредиенты и приготовить его. На данную работу даётся час. Мы вас снова поделим на группы по пятнадцать человек.

— Этак мы до вечера здесь проторчим, — недовольно протянул парень с красной отметиной на щеке. — Почему каждый раз по пятнадцать? Почему нельзя всем месте зайти?

— Молодой человек, в нашей академии все группы состоят из пятнадцати студентов, поэтому именно для этого количества студентов и предусмотрены рабочие места, — ответил препод и окинул взглядом остальных. — Есть ещё вопросы?

— Да, есть! — руку поднял пухляш. — Вы сказали, что мы сами должны найти ингредиенты, но ведь мы не знаем, что и где растёт. Мы много времени потратим на поиски.

— Совершенно верно. Именно поэтому вам даётся целый час, — улыбнулся профессор. — Все рецепты настолько лёгкие, что справится даже ребенок, но именно в выборе нужных растений и правильное их соотношение и будет показателем ваших знаний. Ваша задача — создать максимально эффективное средство. И именно эту эффективность и будут определять наши лаборанты, — он указал на мужчин.

Больше вопросов не было, поэтому методист назвал первую группу. В их числе был я и один из братьев Филатовых. Тот самый, что набрал девять баллов на предыдущем этапе. Оказалось, что его зовут Максим.

— Чёрт побери, — тихонько выругался Сеня. — Меня не назвали. С тобой мне было бы спокойнее.

— Успокойся. Ты же готовился, да ещё и с репетитором. Вот и примени на практике все свои знания. Уверен, у тебя всё получится, — похлопал я его по плечу.

— Надеюсь, — кивнул он. — Удачи тебе.

Первыми в оранжерею зашли методист, профессор и лаборанты. За ними вереницей двинулись абитуриенты.

По обыкновению первым делом я вдохнул местные эфиры. Совсем неплохо. Почти как в оранжерее Боткина в ботаническом саду. Осмотрелся.

На улице было пасмурно, но с потолка оранжереи лился мягкий свет от ламп, установленных тремя рядами. Воздух был ощутимо влажный, наполненный запахами различных трав и цветов.

Растения растут как прямо из земляного пола оранжереи, так и в вазах на многочисленных полках. Вдоль дорожек висят кашпо с редкими видами растений.

Также я заметил несколько небольших фонтанов, поддерживающих необходимую влажность в помещении.

По правую руку от меня стоят полки с лейками, секаторами, перчатками, масками и различными инструментами. Чуть дальше три длинных стола, на которых разложены всё необходимое для создания лекарства: стеклянная посуда, горелки, высокоточные весы и разные приборы. Некоторые я видел впервые.

— Надевайте маски и перчатки. Особо опасные и капризные растения огорожены красной сеткой. Вам до них дотрагиваться нельзя, — предупредил препод.

— А если у меня в рецепте будет такое растение? — спросил кто-то из толпы.

— Нет в ваших рецептах таких растений. Они доступны лишь для студентов последних курсов.

Когда все надели маски и перчатки, вооружились секаторами и корзинками, методист раздал карточки с рецептами. Как и говорил преподаватель — ничего сложного. Мне попался рецепт средства от младенческой потницы. Я заглянул в карточку рядом стоящего парня и увидел, что у него рецепт от вздутия живота и метеоризма.

— Ну что же, ваш час пошёл! Желаю удачи! — махнул рукой препод, и все торопливо двинулись по узким дорожкам оранжереи в поисках нужных растений.

Я знал, что мне нужно: череда, душица, мята и иван-чай. Можно ромашку добавить, но немного, чтобы не пересушить нежную младенческую кожу, а то молодая мать столкнётся с другой проблемой.

Найти нужные травы было плёвым делом. Мимоходом я помог девушке, которой выпал рецепт средства от головной боли, и парню, который не знал, чем смазывать ожоги.

Набрав ингредиенты, я уже двинулся обратно к столам, но тут откуда-то слева послышался вскрик, а следом завизжала девушка. Я рванул туда и увидел, что на дорожке лежит парень и трясётся, пуская пену изо рта.

— Похоже у него эпилепсия! — закричал встревоженный препод, который прибежал почти одновременно со мной. — Помогите повернуть его на бок!

Пухляш и методист повернули парня на бок, но тут он перестал трястись и начал краснеть. Прямо на глазах стал пунцовым и закатил глаза.

— Скорую! Вызовите Скорую!

Кто-то начал звонить, кто-то принёс ему воды и пытался напоить, кто-то подложил свой пиджак ему под голову.

— Тахикардия. Надо принимать меры, иначе лекари могут не успеть, — сказал методист, прощупав пульс парня на запястье, и повернулся к профессору.

— Такое ощущение, будто он съел ягоду Багряной искры, — задумчиво сказал препод. — Симптомы похожи.

— Но не настолько же он глуп, чтобы съесть ягоду с куста, огороженного красной сеткой, — возразил методист.

— Сомневаюсь что он к нему прикасался, но это точно Багряная искра, — сказал я и решительно подошёл к нему. — Отойдите. Я могу помочь.

Глава 5

Под удивлёнными взглядами Олега Николаевича, Геннадия Родионовича и остальных присутствующих я бегал по оранжерее, выискивая нужные мне растения.

— Александр, потрудитесь объяснить, что происходит? — крикнул мне вслед профессор, когда я с корзиной поспешил к столам.

— Он отравился Багряной искрой! — выкрикнул я, высыпал содержимое корзины на стол, подтянул к себе стеклянный сосуд с широкой горловиной и начал мелко крошить в него растения.

— Александр, вы видели, как он дотрагивался до ядовитого растения? — профессор энергично подошел ко мне. — Или он всё-таки съел ягоду?

— Нет, не видел, — мотнул я головой, продолжая своё занятие.

— Тогда с чего вы решили, что это так? — не отступал он и встал рядом со мной.

— Знаю и всё, — отмахнулся я от него, подбежал к крану и набрал воды в сосуд.

Олег Николаевич с интересом наблюдал за тем, что я делаю. Я приложил ладонь к стеклу, отправляя в состав ману. Теперь, когда источник наполнился, я вообще не заботился о том, сколько энергии ещё осталось. По крайней мере, когда готовил одно средство.

В это время снова началось тревожное оживление среди молодых людей, которые окружили парня, и послышался голос методиста.

— Профессор, вы были правы! Это Багряная искра. Его рвёт кровью! — в панике закричал методист. — Противоядие! Срочно!

Один из лаборантов бросился к полкам с инструментами и принялся сбрасывать всё на землю.

— Где-то здесь был чемоданчик. Я же его видел недавно, — шептал он.

К нему присоединился второй, а я дождался, когда из сосуда начнёт подниматься слегка желтоватый пар, и ринулся к парню.

— Дайте мне его напоить! — велел я и оттолкнул методиста.

— Олег Николаевич, — мужчина обернулся за поддержкой к профессору, когда я приподнял голову парня, изо рта которого текла розовая кровавая пена.

— Александр, вы уверены в том, что делаете? — строго спросил препод.

— Уверен, — решительно ответил я.

— Тогда делайте то, что задумали, — кивнул он и предостерегающе взглянул на методиста, который хотел выбить у меня из руки посуду с дымящейся жидкостью. — Не знаю, почему, но я вам доверяю.

Я влил в рот парня противоядие и вновь опустил его на землю. Все в напряжении уставились на него, бросая на меня настороженные взгляды.

— Профессор, я нашёл шкатулку противоядий! — запыхавшийся лаборант прибежал к нам, опустился на землю и открыл деревянный ларец со стеклянными бутыльками, на каждом из которых была наклеена этикетка с надписями, сделанными мелким шрифтом. — Так-так, где же от Багряной искры?

Он принялся перебирать бутыльки. Методист присоединился к нему и уже через несколько секунд показал пустой сосуд, у которого отсутствовало дно.

— Вот здесь было противоядие от яда Багряной искры, — упавшим голосом сказал он.

Наступила тягостная тишина. Только лежащий на земле парень тихонько скулил от боли, которая пронзала всё его нутро.

— Да где же эта скорая помощь?! — воскликнула та самая худощавая девушка с зелеными глазами. По её щекам текли слёзы. — Кто-нибудь, поспешите им навстречу, чтобы поторопились!

— Не надо, — сказал я и с довольным видом отметил, что парень уже пришёл в себя и сейчас медленно садиться.

— Молодой человек, как вы себя чувствуете? — бросился к нему профессор.

— Уже намного лучше, — хрипло кивнул он и вытер рукавом кровавую пену с щеки. — Боль прошла, и дышать стало легче.

— Зачем вы дотрагивались до Багряной искры? Я же предупреждал, что за сеткой ничего нельзя трогать — там ядовитые растения, — строго сказал он.

— Я и не трогал, — помотал он головой и поднялся на ноги, отряхиваясь от земли и сора.

— Как это «не трогал»? А как же тогда, по-вашему, яд попал в ваше тело, а? Он по воздуху не летает, — Олег Николаевич решил не отступать.

— Мне-то откуда знать. Я сорвал только несколько листиков лекарственной ромашки, и всё, — он подобрал с земли свою корзинку. —Так вот же они, листики.

Профессор заглянул в корзину и кивнул.

— Действительно ромашка… Ничего не понимаю, — развёл он руками.

Я тоже не мог понять, как парень отравился, поэтому медленно двинулся по дорожке, по которой он, насколько я видел, прошёл. Добрался до пышно растущей ромашки и увидел на земле пчелу. Странно.

Вообще пчёл здесь хватало. И вполне понятно, зачем их сюда пустили — ради опыления.

Опустившись на корточки, я втянул носом. Ну да, так и есть. На пчеле остался эфир бордовых цветов Багряной искры — растения, растущего в анобласти.

— Эй, парень, а пчелу ты случайно не убивал? — крикнул я.

— Ну лезла мне одна в лицо. Я её и шлёпнул! — ответил он удивленно.

— Вот и она тебя чуть не шлёпнула, — усмехнулся я, взял за крылышко убитое насекомое и подошёл к профессору. — Причина отравления, думаю, в ней.

— Странно, очень странно. Они у нас местные. Знают, как себя вести. К людям не пристают, — задумчиво проговорил он.

— А-а-а, чёрт! Я знаю, почему она ко мне приставала, — парень ударил себя ладонью по лбу. — Матушка на днях купила какой-то медовый шампунь у Огневых. Там в составе натуральный мёд содержится, вот пчела и перепутала меня со своим ульем.

— Вполне возможно, — кивнул я.

Я не стал говорить, что это средство для Огневых сам придумал. Оно отлично справляется с перхотью и ускоряет рост волос. Только вот о таком побочном действии я даже не подумал. Да и как можно об этом догадаться?

Вскоре прибыла скорая помощь, и парня отправили в лечебницу, хоть он и сопротивлялся, утверждая, что с ним всё хорошо. Согласился поехать только после того, как профессор обещал принять у него экзамен в последней партии студентов. Всё равно из-за произошедшего время экзамена растянулось, ведь прошло около получаса, а мы ещё не приступили.

— Александр, вы меня удивили, — сказал Олег Николаевич, наблюдая за тем, как я завариваю травы, которые собрал по своему заданию. — Вы приготовили противоядие за пару минут. И, что меня тоже очень озадачило, знали, что и где растёт, и не тратили время на поиски.

Я лишь пожал плечами. Да и что тут ответить? Ну не рассказывать же ему о том, кто я такой на самом деле. Хотя понятно, что мои действия вызовут вопросы, но я просто не мог спокойно смотреть на то, как умирает человек. Мне доставляет удовольствие лицезреть только смерть моих врагов.

— Ещё раз убеждаюсь, что таланты вашего отца передались и вам. Правда, он вряд ли бы такое сделал, даже будучи студентом. Поэтому смею предположить, что в вас заложено гораздо больше аптекарского дара, чем в Дмитрии. Лично меня это очень радует. Обожаю работать с умными и талантливыми студентами. Бездарности и лентяи меня вгоняют в тоску.

— Спасибо за похвалу, Олег Николаевич, — кивнул я и протянул ему сосуд с готовым средством от младенческой потницы. — Готово. Проверяйте.

Я перечислил все травы, что собрал, и в каком соотношении их заварил. Препод с явным удовольствием выслушал меня и поставил высший балл. Неудивительно. Тем более после противоядия, которое ему так понравилось, и он попросил у меня рецепт. Я не стал жадничать и подробно расписал всё, что добавил. Правда о том, что я усилил некоторые эфиры и заглушил другие, говорить не стал. Они такое не умеют. Ну пусть хоть заваривают или сделают настойку. Ну, или в крайнем случае — сироп.

Когда профессор поставил в третьей строке мои баллы и подписался, обратно свой бланк я забрать не смог. Оказалось, что методист их собирает и подсчитывает итоговую сумму баллов. Затем первые тридцать человек с наивысшим результатом поступают учиться, и их делят на две группы. Остальные же «пролетают» и идут поступать в другие учебные заведения или готовятся к поступлению в следующем году.

— Когда будут известны результаты? — спросил Лена, когда мы с Сеней вышли из оранжереи.

На этот раз парень сам справился с заданием и очень гордился этим.

— Сказали, что завтра утром вывесят списки, — ответил Сеня. — Саша наверняка поступил, а насчет себя я что-то сомневаюсь.

— Завтра всё будет ясно. Надейся на лучшее. Тебе сильно повезёт, если поступишь на учёбу и попадёшь в одну группу с Сашей, — подмигнула Лена.

—Это точно… Только бы поступить, — тяжело вздохнул он.

Водитель Лены подвёз сначала Сеню до гостиницы, в которой тот остановился, затем повёз меня к особняку.

— Чем ты завтра будешь заниматься? — спросила Лена.

— Надо съездить в Торжок и решить кое-какие дела, — уклончиво ответил я.

— Я бы поехала с тобой, но послезавтра учеба начинается. Надо подготовиться. Кстати, тебе нужно будет заказать сиреневую форму — униформа академии. Ее все должны придерживаться.

— Ну, раз надо, закажу. Только сначала удостоверюсь, что меня зачислили.

Я страстно поцеловал девушку и вышел из машины.

В доме полным ходом шла уборка. Лида после приёма встречи рода Филатовых поняла, что без прислуги никак. Да и я ей об этом намекнул, когда помогал относить из столовой на кухню гору грязной посуды. Теперь в доме трудились три девушки.

Одна отмывала хрустальные люстры, вторая мыла окна, а третья мастикой натирала паркетные полы.

За ужином я рассказал, что было при поступлении.

— Сложный яд. И как тебе удалось так быстро определить антидот? — спросил Дима.

— Как-то в голову пришло, — пожал я плечами.

Я соврал, конечно же. Великий алхимик никогда ничего не делает наобум. Он всегда точно знает, что получится в результате.

— Догадался? — Дима как-то странно посмотрел на меня.

Я сделал вид, что не заметил, и продолжил есть поджаристую куриную голень.

На следующее утро я поехал к академии, чтобы узнать результаты. Методист предупредил, что списки будут висеть в фойе.

Я зашёл в здание и увидел, что возле список уже стоят по меньшей мере человек двадцать.

— Как так-то! Одного балла на хватило! Чёрт, чёрт, чёрт! — воскликнул какой-то парень, выбежал из здания и с силой захлопнул дверь.

В это время от толпы отделился Сеня и с радостной улыбкой пошёл мне навстречу.

— Саша, я поступил! Более того, я одиннадцатый по количеству баллов!

— Поздравляю, — я пожал ему руку. — А меня посмотрел?

— Да. Думаю, ты тоже будешь доволен.

Я подошёл к толпе и на самом верху списка увидел свою фамилию. Ну что ж, ожидаемо.

— Надеюсь, мы попадём в одну группу, — сказал Сеня, когда мы вышли из здания академии. — Ты сейчас куда?

— На вокзал. Поеду в Торжок.

— Как в Торжок? Завтра ж на учебу.

— Сегодня вечером вернусь. Нужно решить кое-какие дела.

— Понятно… Знаешь, а мы с батей очень рады, что вас оправдали. Он верил, что твой отец ни в чём не виноват, — вполголоса сказал Сеня и кивнул на мимо проходящих парней, которые косились на нас. — Хотя многие до сих пор вас обвиняют в том, что аптекарей задвинули. Даже наш лекарь из рода Кривошеиных всем направо и налево рассказывал, что раз Филатовы якшаются с тёмной магией, то остальные и подавно.

— С чего это он так решил? — не понял я.

— А с того, что если твой отец был приближенным самого императора и не боялся использовать ведьминскую магию, то и другие аптекари, которые далеко от власти, наверняка с помощью тёмных сил изготавливают лекарства. Говорил, что иначе нет смысла смешивать травы, ведь они не могут помочь без магии, а у аптекарей магия не такая уж и сильная.

— Во дурак, — усмехнулся я.

— Не он один. Много таких. Они так долго говорили про нас гадости, что мы ещё не скоро отмоемся от всей этой грязи.

— Не переживай, Сеня, всё образуется, — я хлопнул его по плечу и спустился по широкой лестнице к ожидающему меня такси.

По пути до вокзала я обзвонил родных и Лену и оповестил, что поступил. Девушка очень обрадовалась, ведь она тоже училась в ММА. Дима уверенно заявил, что нисколько ов мне не сомневался. Ведь, по его мнению, во мне заложен такой дар, что никому в их роду даже не снилось. Ну в этом я с ним был согласен. Более того, не только его роду не снился такой дар, а всем родам вместе взятым. Ведь аптекарю до алхимика как до звезды.

Лида с Настей наперебой стали меня поздравлять, когда отец передал им телефон. А дед позвонил чуть позже и сказал, что теперь мне нужно быть всегда начеку, ведь я отправляюсь в логово гиен. Я не стал уточнять, что это значит. И так понятно. Ведь в ММА учились также и лекари, поэтому впереди меня ждут веселые деньки.

К обеду я добрался до Торжка. Обратно я намеревался вернуться на своём седане, поэтому не стал покупать билет.

Первым делом направился в лабораторию, ведь именно ради неё я сюда и приехал. Не хватало ещё чтобы кто-нибудь забрался и нашёл мои заготовки под зелья и манаросы. И хотя император своей волей меня помиловал, всё равно не надо лишний раз напоминать другим, что я нарушитель.

Я зашёл на склад мясобазы и осмотрелся. Хотя я пробыл здесь не так уж и долго, всё равно успел привыкнуть к этому месту.

Лег на матрас и вспомнил, как первый раз привёл сюда Ваню и оплошал с зельем «Превращения», став псом с приплюснутой мордой. И как был ошарашен дед, когда увидел, как я превращаюсь в другого человека.

Вспомнились моменты с Шустриком, который уже так освоился, что почти превратился в домашнее животное.

Поностальгировав немного, я уничтожил заготовки для зелий и опасные манаросы, выбросил мусор в уличный контейнер, сложил всю посуду и приборы в коробку, запер дверь и двинулся по тропинке вдоль бараков в сторону лавки.

— Александр Дмитриевич, вы здесь! — воскликнул Валера, увидев меня в дверях.

Несколько покупательниц, стоящих в очереди у прилавка, повернулись ко мне. Из-за полок выбежала Кира.

— Валера, мы же договаривались обращаться на ты, — улыбнулся я и, поздоровавшись с покупателями, двинулся к Кире.

— Саша, ты вернулся, — выдохнула она, восхищенно глядя на меня.

— Привет, Кира. Я приехал забрать машину и кое-какие вещи. Скоро поеду обратно.

— Жаль, — выдохнула она, но тут же спохватилась и затаратрила. — А у нас всё хорошо. Сегодня с утра с отрядом собиральщиков ходили в лес за травами для сборов. Григорий Афанасьевич оставил мне ключи от вашего дома, поэтому все травы уже лежат в сушилке. Правда я в них пока не очень хорошо разбираюсь, поэтому всем руководил Валера.

— Да что там руководить, — скромно отмахнулся он. — Все и так знают, что собирать. Григорий Афанасьевич вымуштровал их.

— Молодцы! Знал, что на вас можно положиться. Скоро будем увеличивать количество сборов. Придётся нанять ещё людей.

Кира и Валера переглянулись.

— Зачем? — спросил Валера.

— Хотим в Москве такую же лавку открывать.

— В Москве? — тут глаза Киры загорелись. — А можно мне работать в Московской лавке? Здесь Валера и без меня справится. У него всё хорошо получается.

— Хм, мы подумаем об этом. А сейчас угостите-ка меня чашечкой чая с чабрецом, — улыбнулся я, поставил коробку с лабораторной посудой на прилавок и опустился на диван.

— Минуточк, я сейчас всё сделаю, — засуетилась Кира.

Пока девушка заваривала чай, я позвонил Когану, от которого было несколько пропущенных вызовов.

— Авраам Давидович, добрый день, — бодро сказал я.

— Господин Саша, я таки жутко рад вас слышать! — обрадовался он. — Мне птичка шепнула, что вас видели в нашей городке. Это правда?

— Да. Я здесь. Но скоро поеду обратно в Москву.

— Погодите, не торопитесь. Я бы хотел с вами поговорить, — торопливо ответил он.

— Хорошо, подъезжайте в нашу лавку.

— Буду буквально через несколько минут, — заверил он.

Когда Кира поставила передо мной дымящуюся кружку с ароматным чаем и блюдце с яблочной пастилой, на двери зазвенели колокольчики, и в лавку зашёл лекарь Коган. Кира тут же и налила ему чашечку.

— Спасибо, милая, — улыбнулся он ей. — Вы такая же заботливая, как моя любимая Софочка.

— Авраам Давидович, о чём вы хотели поговорить? — спросил я, попивая чай.

— Да, хотел, — он положил в рот кусок пастилы, тщательно прожевал и продолжил. — Ох и дела творятся. Страшно жить.

Он горестно вздохнул и покачал головой.

— Расскажите поподробнее, — попросил я.

— После суда такое началось! В каждой газете выходят разобличительные статьи о лекарях. Люди рассказывают о том, как плохо мы с ними обходились. Как вытягивали из них деньги и совсем не помогали. Какие бесполезные у нас артефакты, и тому подобное, — он снова покачал головой и поправил сползшие очки. — Все лечебницы жалуются, что количество пациентов резко упало. И я это могу подтвердить. Таки-да, лечебница почти пустая.

— Печально это слышать. Лично я бы не хотел, чтобы вы пострадали из-за всего этого.

— Я таки рад, что все эти неприятности не испортили наши отношения, — он с улыбкой посмотрел на меня и понизив голос продолжил. — Именно поэтому я и хотел поговорить с вами. У меня есть одна идея. Взаимовыгодная идея.

— Вы снова хотите поговорить о поставке вам лекарственных средств? — усмехнулся я. — Так я вам и в прошлый раз говорил, что согласен. Но только через вассалов. Наши аптеки и лаборатории пока не готовы к изготовлению больших партий препаратов.

— Я не об этом, — отмахнулся он. — Мы уже работаем с родом Ван и с Иванишвили. У меня есть предложение куда более денежное.

Он многозначительно посмотрел на меня.

— Я вас слушаю, — подался я вперед.

Глава 6

Коган съел кусок пастилы, запил горячим чаем и, понизив голос, проговорил:

— Всё дело в том, что с возвращением аптекарей многие наши артефакты больше не нужны, а это значит, что мы потеряем значительную часть прибыли.

— Да, это верно. Как я знаю, часть не такие уж эффективные, — кивнул я, не понимая, к чему он клонит.

— Чтобы не оставить артефакторов без работы, мы с моим достопочтимым отцом придумали кое-что, — в его глазах заплясали огоньки. — Предлагаем работать вместе.

— О чём вы?

— Мы официально заявим, что Коганы работают с Филатовыми. И что мы используем лекарственные средства, изготовленные по вашим рецептам. А также мы решили выкупить мастерские у Мичуриных и перенастроить их на совсем другие артефакты.

— Какие?

— Вот в этом-то и есть главная задумка! — он чуть не подпрыгнул от радости. — Мы начнём изготавливать артефакты для наших лечебниц и на продажу другим родам. Но это будут артефакты, связанные с лекарственными средствами.

— Не понял, — я поставил кружку на стол и внимательно посмотрел на него.

— Всем очевидно, что возвращается эра аптекарей, поэтому мы с моим уважаемым отцом решили не упускать шанс и действовать, так сказать, на опережение. Мы с ним весь вечер думали, рассуждали и пришли к выводу, что лечебницам будут просто необходимы артефакты для подогревания лекарств до нужной температуры, браслет контроля побочных эффектов, шкафчики для увеличения срока годности лекарств, ну и тому подобное.

— Хорошая идея, — согласился я.

— Вот именно! Я бы даже сказал отличная идея! Просто шикарная идея! — воскликнул он, чем привлёк внимание покупателей, которые только что зашли в лавку. — Но, всё это будет возможно, если вы нас поддержите. Рано или поздно все лекарские рода будут вынуждены перейти на использование таких лекарств, иначе просто не выживут. Вы начнёте, как и в прошлом, снабжать их лекарственными средствами, а мы подключимся и сделаем так, чтобы их использование стало ещё более эффективным. И всем станет хорошо.

Коган с довольным видом откинулся на спинку дивана и положил в рот очередной кусок пастилы.

В хватке им конечно не откажешь. Всё продумали наперёд.

Всё-таки патриарх Коганов умный человек. Он не вляпался в историю с наследником, не был причастен к покушению на убийство Димы, а сейчас первым понял, какое будущее ждёт лекарей, и начал суетиться. Пожалуй, если они займут высшую позицию в иерархии лекарских родов, то это будет вполне заслуженно.

— Вы сказали, что решили выкупить мастерские у Мичуриных…

— Да, и мы надеемся на большую скидку, — кивнул лекарь. — Дело в том, что они в спешном порядке по дешевке всё распродают, чтобы заплатить штраф и закрыть долги. А мы, как их вассалы, имеет дополнительную скидку. Поэтому возьмём производство почти даром.

— Понятно. Я вижу, вы хорошо подготовились к нашему разговору. Но почему вы с этим вопросом обратились ко мне, а не к отцу или деду? — заинтересовался я.

— Дело в том, что мы с моим почтеннейшим отцом прекрасно понимаем, кто сейчас на самом деле является главой рода, — прошептал он и подмигнул. — Пусть пока неофициально, но к этому всё идёт. Поэтому я решил, что ваше слово будет стоить дороже, чем остальных ваших родственников.

Ага, и здесь они уже всё порешали. Ну что ж, мне не помешают такие хваткие союзники.

— Хорошо, я вас понял. Но главой рода Филатовых всё-таки является мой дед Григорий Афанасьевич, поэтому все решения принимает он. Я сообщу ему о вашем предложении.

— С нетерпением буду ждать ответа. Очень надеюсь, что он будет положительным. Ведь это пойдёт всем только на пользу, — он с шумом допил чай, завернул в салфетку несколько кусков пастилы и, попрощавшись, вышел из лавки.

Ко мне подошла Кира.

— Может пообедаем вместе? — робко предложила она.

— Я бы с радостью, но времени нет, — я взглянул на часы. — Надо возвращаться в Москву. Завтра первый учебный день.

— Как я вам, магам, завидую, — печально вздохнула она. — Жаль, что я родилась в семье простолюдинов.

— Ты родилась в прекрасной семье. У тебя замечательные рродственики.

— Ну да. Наверное… Но вы возьмёте меня работать в лавку в Москве? Я бы очень этого хотела, — она с надеждой посмотрела на меня.

— Мы подумаем, — кивнул я, попрощался с Валерой и вышел на улицу.

Машина стояла у ворот дома, куда я и двинулся, неся на плече коробку с изредка звякающей стеклянной посудой.

В особняк не стал заходить. Лида с дедом перевезли в Москву все мои вещи, а больше мне ничего не надо. Загрузив коробку на заднее сиденье седана, я выехал из города и направился в сторону столицы. У меня начинается новая жизнь на новом месте.

Добрался до особняка только поздним вечером. Два раза заплутал и свернул не на ту улицу. Я себя чувствовал не очень уверено за рулём — город оказался больше, чем я думал. Когда подъехал к воротам филатовского особняка, то с облегчением вздохнул и отметил, что вся спина мокрая.

Сразу вспомнился случай из молодости, когда создал первое зелье «Вечной молодости». Немного перемудрил с ингредиентами — хотел переплюнуть отца, чей рецепт использовал, но вышло всё не так, как задумывал. Старая фрейлина королевы обрела молодость, но некоторые части её тела ни с того ни с сего резко старели. Молодой капитан, которого она обольстила, в итоге сошёл с ума. И я его понимаю. Целовал красотку, а она оп, и превратилась в безобразную старуху.

За ужином рассказал о предложении Когана.

— Хваткие они, эти Коганы. Сразу поняли, что нужно быть к нам поближе, — усмехнулся дед.

— Только мы сейчас им ничего предложить не можем, — сказал Дима.

— Ничего, подождут. Шурик, ты разобрался с лабораторией?

— Да, — кивнул я, прихлебывая густой гороховый суп на говяжьих костях и с ароматными копчёностями. — Больше за аренду не плати.

— Это понятно. Мы тут с твоим отцом поговорили, — он посмотрел на Диму и тот кивнул, — и решили тебе отдать лабораторию, что за домом стоит.

— Мне? Серьёзно? — оживился я.

— Да. Тебе нужнее. Тем более в академию поступил.

— А вы как? Ведь надо будет лекарства делать… — начал было я, но дед прервал.

— Разберёмся. В Москве у нас есть ещё две лаборатории. Сегодня мы с Димой по ним проехались — всё на своих местах, будто и не было этих пяти лет. Когда понадобится, туда будем ездить. Сотрудников наймем. Благо желающих из нашего рода хватает.

— Ясно. Ну тогда спасибо вам большое, — расплылся я в улыбке.

Перед сном я не удержался и пошёл в лабораторию. Следом за мной увязалась Настя.

— А мне не хочется здесь оставаться. Я хочу в Торжок, — призналась она, подбрасывая мяч, который Шустрик ловил на лету.

— Почему? Здесь же намного лучше. Полно магазинов, в которые ты любишь ходить. И дом какой шикарный.

— Не нужны мне магазины и дом, — буркнула она. — Здесь какое-то всё чужое. Я уже отвыкла от Москвы. А в Торжке гимназия, подруги, всё такое родное, — печально вздохнула она.

— Это пройдёт. Я когда в башне поселился, тоже в первое время чувствовал себя одиноким, — ответил я автоматически, пытаясь понять, как работает вытяжной шкаф.

— Какая ещё башня? — наморщила лоб сестра.

— Ой… никакая, просто мысли вслух, — быстро ответил я. — Я говорю, что мать уже подала твои документы в ближайшую женскую гимназию. Там и заведёшь новых подруг. Через несколько месяцев и думать забудешь про свой Торжок.

— Ну может быть, — пожала она плечами.

Так и не разобравшись со шкафом, я разложил на полки то, что привёз из Торжка, и вернулся в дом. Завтра первый учебный день. Надо лечь пораньше и выспаться. Предстоит тяжелый день.

***

На следующее утро я надел строгий черный костюм и спустился вниз. Лида вышла меня провожать и, критически оглядев с головы до ног, покачала головой.

— Для первого дня может и нормально. Но я сегодня же приглашу портного, чтобы сшить тебе академическую форму. Ты должен соответствовать гордому званию студента ММА.

— Хорошо, как скажешь, — согласился я, хотя мне было всё равно, в чём ходить.

Я сел в свой старенький седан и поехал к академии. На большую парковку у главного корпуса въезд был организован через шлагбаум, возле которого слонялись несколько человек в форме охранного предприятия под названием «Барс».

— Покажите ваше парковочное разрешение, — велел один из них, когда я медленно подъехал к полосатой металлической перекладине.

— Нет у меня никакого разрешения, — пожал я плечами.

— Первокурсник, что ли?

— Да.

— Тогда езжай на ряд под номером «Д».

— А где находится этод?

— В конце парковки, — охранник открыл шлагбаум, и едва я въехал на парковку, как понял, что за «Д».

Как оказалось, ряд делились на буквы. Под буквой «А» был самый близкий к академии, затем «Б», «В», «Г» и, наконец, «Д». Хм, ерунда какая-то. Приехал на машине и должен ещё метров триста тащиться до крыльца академии. Интересно, а как получить парковочной разрешение на букву «А»?

Был большой соблазн не послушаться охранника и встать поближе, но, поразмыслив, я решил не искать неприятности в первый же день обучения. Было ощущение, что они сами меня найдут.

Я зашёл в здание Московской магической академии и подошёл к стенду для аптекарей. На нём уже висело расписание занятий. Сегодня всего три занятия: Основы аптекарского дела, Химия и Фармакология.

— Саша, здорова! Нас определили в одну группу, — ко мне подошёл Сеня и ткнул пальцем в списки студентов. Он просто светился от радости. — Даже не верится, что я поступил сюда. Это же была моя мечта с самого детства. Как и твоя, наверное? — он вопросительно посмотрел на меня

— Да, я тоже мечтал об этом, — кивнул я.

И почти не сорвал. Прежний Саша Филатов очень хотел учиться в магической академии. Жаль, что ему это не удалось. Но ничего, я это сделаю за него.

— Мне просто не терпится начать учиться. Где у нас первая пара? — он повернулся к расписанию. — А-а-а, так это на первом этаже, похоже, в правом крыле. Пошли?

— Идём.

Мы двинулись по правому коридору. Рядом с нами проходили старшекурсники. Некоторые были в мантиях. От них чувствовалась мощная аура. Наверняка они владеют боевой магией. Ещё никогда я не встречал лекаря или аптекаря с настолько мощной магической энергией.

— Пришли, — сказал Сеня и потянул на себя дверь аудитории.

Мы оказались в небольшом кабинете, в котором стояли два ряда парт. Две девушки уже сидели у окна и выкладывали на парту тетради и разноцветные ручки. Хм, а я об этом не подумал.

Мы с Сеней заняли последнюю парту в ряду у двери.

— Ты видел, кто ещё с нами в группе? — загадочно сказал Сеня.

— Нет. И кто же?

— Твой брат. Правда, здорово? — улыбнулся парень.

— Брат? — задумался я.

— Ну да. Максим Филатов. Он же поступал с нами.

— А, понял. А второй не поступил?

— Не-а, я списках его не видел.

Этого мне только не хватало. Чувствую, он просто так не успокоится, и наверняка не понимает толком, за что дед исключил из рода его отца и их вместе с ним. Уверен, этот Сергей рассказал своим сыновьям неправду. А, может, и просто обвинил во всем нас, а сам остался якобы чистеньким.

В кабинет зашли все студенты, а следом за ними преподаватель — пожилая женщина с седыми волосами, убранными в пучок на макушке. Не успела она поздороваться, как в кабинет буквально влетел тот самый препод, что принимал экзамены.

— Приветствую вас, студенты-первокурсники! — бодро проговорил он. — Если кто не запомнил, меня зовут Олег Николаевич Щавелев, — кто-то из студентов прыснул, но тут же замолчал, встретившись с суровым взглядом преподавателя. — Я профессор диагностики и рецептуры. Декан нашего факультета назначил меня вашим куратором. Поэтому вы можете обращаться ко мне по всем вопросам. Вопросы есть?

— Обязательно ли носить форму? А то мне не идёт этот оттенок синего, — спросила девушка, сидящая у окна.

— Обязательно! Вам даётся две недели на пошив или приобретение формы. В дальнейшем за нарушение правил внутреннего распорядка будут выписывать наказание. И вы будете обязаны его выполнить, иначе не допустят до занятий.

— Что ещё за наказание? — всполошился пухляш, которого я заметил ещё на экзамене.

— Обычно это касается уборки территории или помощь в лаборатории.

— А мне нравится в лаборатории. Я могу хоть каждый день туда ходить, — хохотнул один из студентов.

— Боюсь, вы быстро устанете от грязной работы. К экспериментам вас никто не подпустит. А вот мытье колб или протирание полов — работа как раз для таких случаев. Ещё вопросы?

— Где мы вас можем найти при необходимости? — подняла руку ещё одна девушка.

Всего их было две на всю группу. Чувствую, не обойдётся без разбитых сердец и драк за углом академии.

— Сложный вопрос. Придётся поискать. Я либо работаю с документами в деканате, либо веду занятие со студентами, либо занимаюсь научной работой в лаборатории. В любом случае я напишу свой номер телефона, и вы сможете позвонить мне, — он взял мел и написал на доске номер. — На этом всё. Хорошего дня!

Он развернулся и вышел из кабинета.

Преподаватель, которая представилась Лилией Васильевной, и начала занятие. Было скучно. Она рассказывала об истории аптекарского дела и о роли аптекаря в обществе. И так понятно, что аптекарь призван лечить людей наравне с лекарями. Поэтому я просто отвернулся к окну и всю пару смотрел, как по дороге на которую выходили окна учебного корпуса проносятся шикарные автомобили столичных богатеев.

Сеня же постоянно что-то писал в своей тетради и даже два раза просил повторить формулировку. Он прямо серьёзно взялся за учёбу. Я же с сожалением подумал о том, что придётся провести за партой много времени, слушая никому не нужную теорию вместо того чтобы заниматься делом.

Пару раз я ловил на себе злобный взгляд Максима Филатова. Очень надеюсь, что у него хватит ума не вставлять мне палки в колёса.

Через полтора часа скуки прозвенел звонок, и мы с Сеней вышли из аудитории.

— Следующая пара — химия. Кабинет на втором этаже.

— Снова теория?

— А как же. Думаю, ближайшие полгода нас в лабораторию не впустят.

— Печально, — вздохнул я. — Интересно, есть какая-нибудь возможность не посещать занятия?

— Сомневаюсь. За прогулы могут отчислить.

Мы двинулись в сторону лестницы, когда нам дорогу преградил крепкий парень спортивного телосложения. Он сидел на первой парте как раз напротив преподавательского стола.

— Филатов, значит, — он упер руки в бока и с вызовом уставился на меня. — Говорят, ты нарушил запреты, и тебя хотели посадить. Зря они этого не сделали, очень даже зря. Целее был бы.

— Ты кто такой? — не понял я.

— Илья Харитонов, — он с нажимом произнёс свою фамилию.

В первый раз слышу. Пришлось покопаться в памяти Шурика. Ага, понял. Оказывается, Харитоновы были давнишними конкурентами Филатовых. Их род тоже славился талантливыми аптекарями. Отец Ильи, Юрий Харитонов, также претендовал на звание Личного аптекаря императора, только Дима его обошёл.

— А-а, Харитонов. Ясно. И что тебе надо?

— Из-за твоего отца все аптекари пострадали, а мы больше всех. Нас лишили имперских заказов, а люди думали, что не только вы, но и все аптекари применяют ведьминские заклинания. В наши аптеки перестали ходить.

— Печально это слышать. Но если ты читаешь газеты или хотя бы смотришь телевизор, то должен знать, что мы тут ни при чём.

— Может вам и удалось обмануть судей, но не нас, — злобно процедил он сквозь зубы. — Мой отец давно подозревал, что у вас есть какой-то секрет. И, похоже, что вы всё же использовали тёмные силы.

— Слушай, Харитонов, иди отсюда, — усмехнулся я, обошёл его и продолжил путь.

— Кто-то должен понести наказание за всё, что с нами произошло. И это будешь ты! — крикнул он мне вслед.

Ну и дурак. Он даже не знает с кем связался…

Глава 7

На втором занятии мне снова было скучно. А как же химикаты? А как же опыты? Почему вместо настоящей химии мы снова изучали никому не интересную теорию? Пф-ф-ф, если так дальше пойдёт, учёба мне быстро наскучит.

Сеня же записывал в толстую тетрадь чуть ли не каждое слово преподавателя. Ну что ж, такой прилежный товарищ мне может пригодиться. Нужно же будет у кого-то переписывать лекции.

Третье занятие — Фармакология, немного разбавила уныние, но лишь чуть-чуть. Нам показывали и рассказывали обо всех приборах и аппаратуре, что используют аптекари. Я наконец-то понял, как работает вытяжной шкаф и для чего он предназначен. Интересно.

Внутри стеклянного куба располагалась вытяжка в виде мощного вентилятора, который потоком воздуха направляет ядовитые частицы к вытяжному каналу. Воздух проходит через специальный фильтр, очищается и направляется на улицу. Отличная задумка!

В детстве я нечаянно отравил семейство хомяков, рядом с клеткой которых проводил свои первые опыты. Матери удалось их спасти, но впредь мне было запрещено создавать зелья в своей комнате. Пришлось подыскивать место для первой лаборатории. Не нашел ничего лучше, чем устроиться в одной из темниц в нашем подземелье.

Харитонов ещё пару раз пытался цепляться, но я просто игнорировал его. Не хватало ещё устраивать разборки в первый же день обучения, тем более с таким, как этот Илья. Молод ещё и глуп.

— Ты сейчас куда? — спросил Сеня, когда мы вышли из кабинета после занятий.

— Домой. Тебя подвезти?

— Нет, не надо. Я пойду к коменданту, буду устраиваться в академический дом. Отец сказал, чтобы брал самую дешевую комнату, но и это хорошо, — с довольным видом произнёс он.

— Ясно. Когда будешь устраивать новоселье, не забудь меня позвать.

— Какое новоселье? Я здесь, кроме тебя, никого пока не знаю. Да и вряд ли в академгородке разрешено такое, — с сомнением покачал он головой. — Но я бы очень хотел поучаствовать в студенческой вечеринке. Интересно, в честь первокурсников будет какое-нибудь мероприятие?

— Конечно! — послышался уверенный девичий голосок.

Это была Лена.

— Привет, милая, — я притянул её к себе и поцеловал. — Как первый учебный день?

— Как обычно. Скукота. Жду не дождусь, когда начнутся практические занятия.

— Извините, что вмешиваюсь, — несмело сказал Сеня. — Ты сказала, что студенческая вечеринка будет. Ты не шутила?

— Конечно, нет. В первую субботу учебной недели в актовом зале традиционно проводится День первокурсника. Будет весело. Отличная возможность всем перезнакомиться.

— О, отлично! — оживился Сеня. — Ну ладно, я побежал. Мне сначала к коменданту, а потом к портному форму заказать.

Парень махнул на прощание рукой и торопливо двинулся по коридору. Мы же с Леной вышли из академии и направились к парковке.

— Тебя подвезти?

— Не надо. За мной уже машина приехала, — она указала на черный блестящий автомобиль, стоящий на парковке в ряду под буквой «Б».

— Слушай, а как бы мне поближе оставлять машину, а то меня отправили аж в самый конец парковки.

— В первой ряду стоят автомобили преподавателей и работников академии. Во втором ряду могут оставлять машины студенты, которые чем-то отличились. Например, победили на соревнованиях, получили научную награду или являются старостами групп. Третий ряд обычно занимают старшекурсники. Ну а последний ряд для остальных, — пояснила она.

— А что будет, если я просто оставлю свой автомобиль на первом ряду?

— Эвакуируют и оштрафуют. Чтобы ставить машину на первых трёх рядах, нужно иметь особое разрешение от своего деканата. Оно крепится на лобовое стекло автомобиля.

— Получается, у тебя есть такое разрешение, если твой водитель припарковался во втором ряду?

— Конечно, ведь я староста группы. И к тому же активно участвую во всех мероприятиях. Короче, если не хочешь далеко ставить машину, нужно потрудиться, — она чмокнула меня в щеку и поспешила к своему автомобилю.

Я дошёл до своего авто и заметил, что он сильно отличается от других, притом в худшую сторону. Будут деньги, обязательно обновлю.

Приехал домой как раз к обеду, поэтому, когда сели за стол, спросил у деда.

— Мне нужны манаросы и несколько обычных растений. Где я могу их достать?

В это время служанка поставила передо мной тарелку с ухой из красной рыбы.

— И это не помнишь? Ну ладно. Манаросов здесь нет. Они растут только в анобласти и немного в ее округе. Здесь кругом обычный лес. В наши лаборатории манаросы поступали из аномалии Савельевых, а фермер Кузьма раньше выращивал на своих полях то, что нам ещё могло пригодиться: тысячелистник, зверобой, мяту и тому подобное. Сейчас же ты можешь купить травы на «Лавровом базаре». Так рынок называется.

— А манаросы там есть?

— Есть, но только те, что чаще всего используются. Если нужно что-то конкретное, то придётся охотникам из савельевских отрядов заказывать. По-другому никак.

После сытного и вкусного обеда я собрался ехать на рынок. Со мной отправился Дима. Я согласился — заодно покажет, где находится этот «Лавровый базар».

— Как прошёл первый учебный день? — поинтересовался он, когда мы отъехали от дома.

— Нормально. Куратором поставили Щавелева Олега Николаевича. Он сказал, что знает тебя.

— Конечно, — расплылся он в улыбке. — Мы с ним хорошо ладили. Он всегда мне помогал. Это хорошо, что ты к нему попал. Он толковый преподаватель и хороший человек. А кто с тобой учится? Знакомые есть?

— Максим Филатов.

— Сын Сергея? — встревожился Дима. — Наверняка они в обиде на нас, поэтому будь осторожен.

— Да что мне его опасаться? Пацан же совсем. Только хорохорится, — усмехнулся я.

— Пацан, говоришь. А вы, между прочим, в один год родились. Только ты его на пару месяцев старше… А ещё кто?

— Семен Афанасьев.

— Хм, род Афанасьевых где-то на севере живут. Я знал только их патриарха, но и тот уже умер.

— Илья Харитонов.

— Вот и компания тебе досталась, — он озадаченно посмотрел на меня. — С Игорем Харитоновым мы на одном потоке учились, только в разных группах. На каждых соревнованиях сталкивались. Но ему ни разу не удалось обойти меня. Злился жутко, но ничего поделать не мог. Однажды, как раз перед олимпиадой, в мой аптекарской чемодан кто-то кислоту вылил. Я сразу подумал на Харитонова. Гадить он всегда был горазд. Ты уж будь с его сыном осторожнее.

— Хорошо, — кивнул я, хотя не собирался следовать этому совету.

Ну что могут сделать Великому алхимику Валериану какие-то подростки? Если надо будет, припугну так, что мало не покажется.

«Лавровый базар» находился за чертой города, поэтому добирались до него больше часа. Арка входа на рынок была выполнена в виде сплетённых лавровых ветвей, сделанных из окрашенного железа. Сверху находилась надпись, выжженная на деревянной табличке — «Лавровый базар».

Мы с Димой двинулись между лавок, расположенных полукругом. Все прилавки были выполнены из светлого дерева и украшены резьбой в виде трав и листьев. На каждом столе лежали пучки свежих и засушенных трав, связки кореньев, корзины с ягодами, бутылки, банки и кувшины с различными настойками. Были и масла, порошки, семена и даже амулеты.

Я сразу почувствовал, где торгуют манаросами, и первым делом направился туда. За прилавками стояли продавцы с еле ощутимой магической аурой. Сомневаюсь, что боевые маги будут стоять за прилавком. Наверняка кто-то из аптекарей или лекарей. Может, и артефакторы.

Как оказалось, выбор манаросов довольно приличный, и большинство были выкопаны с корнями и продолжали расти в мешочках с землёй. Это было правильное решение: каждый должен сам решать, в каком виде использовать растение. Иногда нужен, например, сок, а в срезанном виде его не сохранить.

Я приобрел почти два мешка различных трав. Однако, как и сказал дед, некоторые редкие манаросы, которые я использовал для сложных зелий, здесь не продавали. Придётся заказать Савельевым. Но пока для моих целей хватит и того, что я закупил.

Вернувшись к особняку, мы с Димой сразу направились в лабораторию. Ему хотелось увидеть, как я работаю. А я решил не скрывать, всё равно рано или поздно он узнает.

Я обещал владельцу лавки сделать средство для его больной печени, именно им я и занялся первым делом. Дима вызвался помогать, и я доверил ему растолочь в ступке некоторые травы.

— Отец сказал, что ты почти не пользуешься дневниками рода. Тогда откуда ты знаешь, что делать? — спросил он, превращая травы в зеленую кашицу.

— Ну… кое-что я вычитал в дневниках. Кстати, они мне здорово помогли, когда я искал травы для зелий. Но в остальном… Как-то так получается, но ты должен мне просто доверять.

— Я тебе доверяю, — он удивленно посмотрел на меня. — Но ты не ответил на мой вопрос.

— У меня нет на него ответа. Я просто знаю, что делать, и всё, — я отвлёкся от колбы, в которой смешивал эфиры, и внимательно посмотрел на него.

— Ну хорошо. Как скажешь, — кивнул он, но понятно, что рано или поздно он снова вернётся к этому разговору.

Я изготовил зелье «Исцеления», добавив некоторые эфиры для лечения печени, затем приступил к средству, которое поможет мне вывести неприятный запах из помещения.

Когда всё было готово, Дима вернулся домой, я же позвонил владельцу здания и поехал к зоомагазину.

— Мои работники тут всё перемыли, но помётом всё равно пахнет, — развёл он руками, когда открыл дверь, и в лицо нам пахнул тяжёлый запах.

— Об этом не беспокойтесь. Всё поправимо, — я вытащил из кармана флакон с сиреневой жидкостью, откупорил крышку и поставил на полку.

Яркий аромат цитрусовой свежести вперемешку с древесными нотками тут же заполнил всё помещение.

— Какой божественный запах, — шумно вдыхая носом и прикрыв глаза от удовольствия, проговорил мужчина. — Я будто очутился в тропическом лесу, а вокруг меня полуголые девицы с веерами и чарками с вином.

— Вот это у вас фантазия разыгралась, — усмехнулся я. — Держите лекарство. С печенью больше проблем не будет.

Я отдал ему пробирку.

— Спасибо, господин Филатов. В вашем средстве я нисколько не сомневаюсь. И, пожалуй, выпью его прямо сейчас, а то с утра бок болит. Уже ничего не помогает, — пожаловался он.

Залпом проглотив зелье, он приложил руку к животу.

— Кажется, что-то происходит, — настороженно сказал он. — О-о, боль прошла… И не мутит больше… Фух-х, даже дышать легче стало. Надеюсь, эффект этого чудесного средства продлится долго.

— Не переживайте, эффект пожизненный.

Он прислонился к стене и с блаженной улыбкой произнёс

— Мне ещё никогда не было так хорошо. Я будто очутился на небесах. О, Боги, как же хорошо, когда ничего не болит, а пахнет как в райском саду! Александр, мы, кажется, договаривались на пятьсот рублей в месяц? Ну так вот — в благодарность за помощь я снижаю арендную плату до четырехсот.

— Отлично!

Мы подписали договор, и я внёс первые четыреста рублей. Ну всё, помещение найдено, осталось все оформить и сделать первые партии чаев и сборов.

Вернувшись домой, мы собрались на семейный совет — обсудить, что делать дальше.

— Короче так, — дед со стуком поставил на стол свою кружку. — Я возвращаюсь в Торжок.

— Зачем, Григорий Афанасьевич? — удивилась Лида.

— Мы там всё заготовим и привезём сюда. Шурик, составь список манаросов, которые нужно заказать Савельевым. С остальными травами я сам разберусь. С филатовскими собиральщиками впрок заготовим и высушим. Недели мне хватит, чтобы изготовить первую партию. Всё по тем же рецептам смешаю и привезу.

— Я с тобой, — вызвался Дима.

— Нет, сын. Надо с вассалами встретиться и обсудить, как дальше работать. Я сам всё сделаю. Там у меня помощников хватает.

— Кира хочет здесь работать, — вспомнил я про девушку.

— Кто б сомневался, — усмехнулся он. — Пока всё не наладим, пусть в Торжке работает. А потом посмотрим.

Мы еще немного поговорили и разошлись по комнатам. В этом особняке моя комната была больше, чем в предыдущем. Мебель из дубового массива, мягкий шерстяной ковер на полу, на окнах ажурные шторы. А ещё много моих, то есть прошлого Шурика, детских вещей: машинки, солдатики, рисунки, поделки.

Похоже, произошедшее с их родом и пропажа отца что-то надломили в его душе. Из увлеченного аптекарским делом и мечтательного юноши он, насколько понимаю, превратился в равнодушного парня, которого ничего не заботило и не волновало. Он будто устал от жизни.

Я собрал с полок и шкафов все его личные вещи и аккуратно сложил в небольшой сундук, в котором до этого лежали пуховые подушки.

— Сынок, можно тебя на минутку? — в дверях показалась голоса Лиды.

— Что такое? — насторожился я.

— Пришёл портной. Помнишь, я говорила, что пригласила его.

— Сейчас? — я посмотрел на часы — десять часов вечера.

— Говорит, что занят был. Только освободился и сразу к нам.

— Хорошо, сейчас приду, — кивнул я, захлопнул крышку сундука, засунул его на нижнюю полку платяного шкафа и спустился на первый этаж.

Лида и портной ждали меня в гостиной. Это был худощавый, небольшого роста мужичок с ленточной линейкой на шее и с игольницей, надетой на руку, на которой блестели разноцветные головки булавок.

— Д-добрый вечер. П-приятно п-познакомиться с ещё одним п-п-п-представителем рода Филатовых, — заикаясь, проговорил он и доброжелательно улыбнулся.

— Приветствую, — кивнул я.

— Вы уж п-простите, что я так п-поздно к вам приехал. Сегодня я снял мерки у п-п-пятидесяти студентов. Каждый год в это время у меня голова идёт кругом. С-с-студенты, гимназисты, лицеисты, школьники, п-п-преподаватели — все вспоминают о форме в самый п-последний момент.

— Ничего страшного. Предлагаю начать.

Портной быстро снял с меня все мерки и пообещал пошить костюм в самое ближайшее время. Единственное, что он уточнил — в какую академию я поступил.

Проводив портного, я постучался к Насте и выпросил у неё блокнот и ручку. Ну нехорошо студенту сидеть на занятии и со скучающим видом и безучастно смотреть в окно. Буду хоть иногда что-то записывать из уважения к преподавателю.

***

На следующее утро я оставил седан в «Д» ряду и, направляясь под дождём в сторону академии, решил, что нужно срочно стать либо старостой, либо победить в соревновании, чтобы парковаться хотя бы во втором ряду.

По расписанию первым занятием была Фармакология. Я надеялся, что мы начнём что-то делать своими руками, после того как прошли все лабораторные приборы и посуду, поэтому в приподнятом настроении двинулся к кабинету. По пути увидел Сеню, который был чем-то удручён.

— Привет, Сашка, — печально вздохнул он.

— Привет. Что-то случилось? — поинтересовался я.

— Ничего плохого. Просто… Как оказалось, в студенческом городке нет свободных мест. Теперь надо искать квартиру поближе к академии… А я так хотел жить в академическом доме.

— Как это «нет мест», если учеба только началась? Когда же успели заселиться остальные студенты?

— Не знаю, — пожал он плечами.

В это время к нам подбежала Лена. На её голове красовался пышный розовый бант.

— Я всё-таки рискнула, — восторженно прошептала она. — Даже страшно как-то.

— Уверен, никто даже не заметит. Слушай, ты не знаешь, почему все академические дома заняты? Разве иногородним не обязаны предоставлять жилье? — вспомнил я наш недавний разговор.

— Конечно обязаны! Не может быть, чтобы все дома были заняты. Там же половина пустует.

— Странно. А мне сказали, что мест нет, — озадаченно сказал Сеня

— А-а, понятно. Эта ушлая комендантша просто хочет вытянуть из тебя деньги. Надо пожаловаться на неё декану. Пусть примет меры! Это ж ни в какие ворота! — возмутилась она.

— Не надо к декану. Сами разберёмся, — сказал я и многозначительно посмотрел на Сеню. Тот еле заметно кивнул.

В это время прозвенел звонок, и мы зашли в кабинет. Однако вместо вчерашнего преподавателя Фармакологии за столом сидел совсем другой мужчина.

— Ну, чего замерли? Садитесь на свои места! — прикрикнул он, уставившись на нас. — Если ещё раз зайдёте после звонка — я приму меры.

Мы с Сеней переглянулись и опустились на заднюю парту.

— Меня зовут Боярышкин Даниил Ефремович! — он поднялся с места и начал прохаживаться у доски, крутя в руках карандаш. — Я ваш преподаватель по Фармакологии.

— Нас будет обучать лекарь? — шепнул мне Сеня.

— И что такого? Думаю, он не хуже аптекаря знает Фармакологию, — пожал я плечами.

— Возможно… Только он практикующий лекарь и, кстати, близкий друг Сорокиных.

— Откуда ты знаешь?

— Так они в нашей области кучу лечебниц понастроили. И Сорокиных тоже приманили. Отец всё ругался, что эти Боярышкины никчёмные лекари и больше калечат, а не лечат.

Хм, а вот это очень странно. Надо бы выяснить побольше про этого Боярышкина.

Глава 8

Профессор Боярышкин прошёлся по списку студентов и, когда назвал моё имя, то дольше других всматривался в моё лицо, явно пытаясь запомнить.

— Во-первых, хочу сразу предупредить — что никаких поблажек никому не будет, — сказал он, встал из-за стола и начал прохаживаться между рядов. — Я здесь не для того чтобы входить в ваше положение. Моя задача — вдолбить вам в голову Фармакологию. Если будете опаздывать, прогуливать, не выполнять домашнее задание или делать его некачественно, то немедленно последуют меры. Суровые меры. И у меня для этого есть все полномочия.

— Простите, а можно поподробнее про меры? — осторожно спросила девушка с зелеными глазами.

Насколько я запомнил, её звали Аурика. Довольно необычное имя.

— Милочка, вы не начали учиться, а уже подумываете нарушать правила? — он зло зыркнул на неё.

— Н-нет, просто спросила, — еле слышно ответила она.

— Не надо ничего спрашивать «просто»! Только по делу. Всем ясно? — он обвёл нас взглядом.

Кто-то ответил, кто-то закивал. Но напряжение в кабинете лишь усилилось. С таким отношением препод не заслужит уважения, во всяком случае пока. Посмотрим, как он в себя в будущем покажет.

— Сегодня я вам расскажу различия между немагической и магической фармакологией. Итак…

Всё занятие он слонялся между партами, бубня себе под нос очередную теорию. Я то и дело ловил на себе его взгляд. М-да, после громкого судебного процесса я стал известной персоной, но меня это совсем не напрягает. Наоборот, я наконец-то в центре событий. Оказалось, что я даже соскучился по вниманию.

В конце занятия, когда прозвенел звонок и все двинулись к дверям, Боярышкин окликнул:

— Семён Афанасьев и Александр Филатов, подойдите ко мне!

Мы с Сеней переглянулись и, дождавшись, когда все выйдут, направились к преподавательскому столу, за которым он сидел.

— Вы сегодня опоздали.

— Всего на несколько секунд, — возразил Сеня.

— Какая разница! По-вашему, я должен ждать каждого студента и смотреть на часы? Занятие начинается со звонком. Вас в это время не было в аудитории. Я выписываю нарушение и даю задание на дом. Вы оба должны будете его выполнить к следующему занятию.

Мы с Сеней переглянулись. Похоже, мы с Боярышником не уживёмся. По крайней мере начинает он очень жестко. Ну что ж, посмотрим, как будет дальше.

— Записывайте задание, — велел он.

Мы записали то, что должны выполнить, и, не прощаясь, вышли в коридор.

— Говорил же я тебе, что Боярышниковы — никудышный род, — шепнул мне Сеня и покачал головой. — Ох и попьёт он нашей кровушки.

— Ну это мы ещё посмотрим, — улыбнулся я.

Сегодня у нас были ещё два занятия, и одно из них с Щавелевым. Он рассказывал про технологию составления рецептов лекарственных средств. Это было интересно, ведь я обычно задействовал лишь свою алхимическую способность и не опирался ни на какие таблицы и формулы.

— Пока. До завтра, — Сеня протянул мне руку, когда мы вышли из академии. — Не забудь выполнить задание Боярышникова, а то он ещё сильнее распалится.

— Не забуду, — я пожал руку и хотел уже направиться к парковке, но тут кое-что вспомнил. — Сеня, пошли к комендантше.

— Зачем? Лена же сказала, что она на деньги намекает. А у меня нет лишних. Мы, Афанасьевы, совсем небогатый род.

— Попробуем без денег договориться.

— Ну ладно, пошли, — пожал он плечами. — Только я сильно сомневаюсь, что у нас что-то получится.

Мы снова зашли в академию и двинулись по левому коридору.

— Что ты хочешь делать? Думаешь, она тебе, что-то другое скажет? — Сеня заметно забеспокоился.

— Может быть, — загадочно улыбнулся я.

Мы дошли до кабинета с табличкой «Комендант Ершова Дарья Алексеевна».

— Останься здесь. Я сам с ней поговорю, — велел я товарищу, постучал в дверь и зашёл, не дожидаясь ответа.

За столом, заставленным кипами бумаг, сидела дородная женщина лет пятидесяти. С унылым видом она просматривала какие-то бумаги. Из радио доносилась классическая музыка. По обыкновению я втянул носом эфиры…

— Добрый день, — я улыбнулся так широко, как мог.

— Добрый, коль не шутишь. Чего тебе? — лениво спросила она, подавив зевоту.

— Мой друг хочет заселиться в один из тех прекрасных домиков, что стоят за спортплощадкой, — я кивнул в сторону окна, в котором виднелся стадион.

— Что за друг? — заинтересовалась она.

— Семён Афанасьев. Он приходил к вам вчера.

— А-а-а, Афанасьев, — она тут же потеряла интерес к разговору. — Так я же сказала, что мест нет.

— Очень жаль. Он мечтает жить в студгородке. Может, можно как-то найти для него местечко? — я вплотную подошёл к её столу.

— Ну-у вообще-то несколько студентов отчислены и ещё двое съезжают, поэтому места могут появиться, — протянула она, поглядывая на меня. — Но у меня огромная очередь из желающих, так что ничего не могу обещать, — развела она руками.

— Я могу изготовить для вас средство от бессонницы и кошмаров в обмен на дом для Афанасьева, — я решил не ходить вокруг да около.

— Кхе-кхе-кхе, — она от неожиданности подавилась чаем, который пригубила.

Я перегнулся через стол и похлопал её по спине. Бесполезное действие, но в этом мире почему-то принято так делать.

— Откуда ты знаешь? — хрипло спросила она.

— У вас на лице всё написано, — сказал я.

Эта была полуправда. На самом деле в эфире, который исходил от женщины, я почувствовал изменения в её организме, которые наверняка привели к бессоннице.

Видя сомнение на лице комендантши, я решил представиться.

— Меня зовут Александр Филатов. Я из знаменитого аптекарского рода Филатовых. Мой отец был…

— Знаю-знаю-знаю, — замахала она рукой и расплылась в улыбке — То-то смотрю у тебя лицо такое знакомое. Не признала сразу. Значит, ты можешь мне помочь с бессонницей? Ведь замучилась уже, сил нет. Всю ночь с боку на бок переворачиваюсь.

— Да, смогу. Но в обмен на дом, — напомнил я.

— Об этом можешь не беспокоиться. Найду куда поселить твоего Афанасьева.

— Ну, тогда до завтра. С утра загляну к вам с готовым средством, а пока приглашу сюда Афанасьева. Он ждёт заселения, — подмигнул я.

— Эх, ладно, — махнула она рукой. — Пусть заходит.

Я вышел из кабинета и подозвал Сеню, прохаживающегося неподалеку.

— Иди, тебя ждут, — окликнул я его.

Он быстро подошёл и шепотом спросил:

— Дом нашёлся?

— Да.

— И что ты ради этого сделал?

— Ничего особенного, — усмехнулся я и, насвистывая, двинулся по коридору.

Уж не знаю, о чём он подумал, но парень провожал меня изумлённым взглядом аж до самого выхода.

Я вернулся домой и застал семейство за обедом.

— Что вы знаете про Боярышкина? — спросил я, когда служанка поставила передо мной блюдо с куском жареного мяса и запеченной картошкой.

— Род лекарей средней руки. А что? — Дима внимательно посмотрел на меня.

— Преподаватель по Фармакологии сменился. Теперь у нас будет вести Даниил Ефремович Боярышкин.

Дед отвлёкся от газеты, и они с Димой переглянулись.

— Не знал, что Боярышкины преподают, — старик Филатов снял очки и потёр уставшие глаза. — Этот род, как и Сорокины, были вассалами Распутиных. Их патриарх получил пять лет тюрьмы. Но его на суде не было. Будто бы с сердечным приступом слёг. Жучара. Наверняка придумал болезнь.

— Теперь многое становится понятно, — усмехнулся я, отрезал кусок мяса и начал с аппетитом жевать.

— Что тебе понятно? Он что-то сказал? — нахмурил кустистые брови дед.

— Нет. Просто записал нарушение и дал задание на дом за несколько секунд опоздания.

— Так и знал, что они будут гадить нам везде где только могут. Ты уж будь с ним поосторожнее.

— Конечно, — кивнул я.

За свою прошлую жизнь я научился считывать людей. С первого взгляда на этого Боярышкина я знал, что сладить с ним не удастся. Но я всё-таки попробую. К каждому можно подобрать ключ. Для кого-то это лесть, для кого-то услуга, а для кого-то правильно подобранная угроза. От Боярышкина зависит, что это будет.

Запив вкусный обед крепким чаем, я поднялся к себе и вытащил из кармана пиджака блокнот, в котором написал задание по Фармакологии.

Мне нужно было придумать средство, которое отменяет действие любого другого лекарства, выпитого до него. Ничего сложного. А вот отменить действие моих зелий практически невозможно.

Я опустился в кресло, прикрыл глаза и принялся подбирать эфиры. Когда примерная заготовка сформировалась в моём сознании, я прокрутил все известные мне рецепты местных лекарственных средств и соотнёс их с тем, что получилось. Должно сработать. Жаль, что нет возможности попробовать на практике… Хотя почему нет?

Я переоделся в спортивный костюм, выпросил у Лиды все имеющиеся в доме лекарства и направился к лаборатории. К моей новой лаборатории.

После поездки в «Лавровый базар» у меня были все нужные для стандартных зелий эфиры. Первым делом я создал средство, отменяющее действие любого лекарства. Когда жидкость в колбе окрасилась в коричневый цвет, я расставил перед собой все коробочки и флаконы с лекарствами.

— Ну что ж, испытаем.

Я открутил крышку первой бутылочки с ядрёным запахом и залпом выпил. Фу-у, гадость. И на спирту к тому же.

Затем взял коробку с белыми таблетками, высыпал их на ладонь и засунул в рот. Бе-е, какая горечь! Эти лекари совсем не заботятся о людях! Вот мои зелья никогда не были такими противными. Даже некоторые по вкусу напоминали нектар.

Друг за другом я употребил всё, что принёс из дома. Через несколько минут эфиры лекарств уже бесновались в моём теле. Мне даже поплохело, но я успел выпить своё средство и, облокотившись о стол, прислушался к ощущениям.

Сначала пропала резь в животе. Затем успокоилось бешеное сердцебиение. Перед глазами перестали мелькать чёрные точки. Исчезла дрожь в коленях. Язык, который не слушался и просто вывалился изо рта, снова начал повиноваться моим приказам. Короче, всё восстановилось. Я в этом и не сомневался.

Приготовив для комендантши хорошее успокоительное из обычных трав, я прибрался в лаборатории и вернул остатки лекарств Лиде.

— Что ты с ними делал? — спросила она, увидев, насколько уменьшились её запасы.

— Небольшой эксперимент, — пожал я плечами.

— С тобой всё хорошо? — насторожилась женщина.

— Да, а что?

— Просто от тебя странно пахнет… Неужели ты употребил все эти лекарства? — ужаснулась она.

— Нет, конечно. Я знаю, что это очень опасно, — я мотнул головой и хотел выйти из её комнаты, но неправильно рассчитал расстояние до дверного косяка и ударился об него головой.

Хех, всё-таки надо быть поосторожнее с экспериментами. На всякий случай я своим методом вывел остатки средства из организма.

Вечером снова заявился портной и принёс заготовку костюма. Пиджак весь был в булавках, поэтому пришлось постараться, чтобы не уколоться, надевая его. Сделав несколько корректировок, он заверил, что послезавтра костюм будет готов, и ушёл.

На следующее утро, проснувшись по будильнику, я нехотя поехал на учебу. Меня просто бесила парковочная система! Сегодня же зайду к декану и спрошу, как бы мне получить разрешение парковаться поближе. Вдруг одного полезного кому-нибудь зелья хватит, чтобы решить этот вопрос.

Я встретил Сеню возле парадного входа. Оказывается, он нарочно дожидался меня.

— Саша, всё получилось! Мы с комендантшей ходили вчера в студгородок посмотреть дома. Я выбрал один неподалеку. Все документы оформлены. Осталось ключ получить.

— Так, в чём же дело?

— Дарья Алексеевна сказала, что отдаст его только тогда, когда ты выполнишь свою часть уговора, — смущенно произнёс он. — Расскажешь, о чём она?

— Обязательно, но позже. Нужно успеть отдать ей все и бежать на Фармакологию.

— Ты прав. Кстати, задание оказалось совсем несложным.

— Это точно.

Мы поспешили к кабинету комендантши. Когда я открыл дверь, зевающая женщина заваривала себе крепкий кофе. Выглядела она неважно, впрочем, как и вчера: серый цвет лица, под глазами синие круги, глаза воспаленные.

— А-а, Филатов, ну что, принёс своё средство? — спросила она и широко зевнула, прикрыв рот рукой.

— Принёс. Только пить его лучше лежа в кровати.

— Да ладно. На меня уже ничего не действует, — она протянула руку, в которую я вложил флакон и бесцветной жидкостью. — И сколько пить?

— Пять капель хватит.

— Поняла, — она убрала зелье в карман, открыла дверцу ключницы и отдала ключ с массивным деревянным брелоком с номером дома. — На, отдай своему другу. Пусть заселяется.

Я вышел из кабинета и отдал Сене ключ.

— Так всё же как ты её уломал? — вполголоса спросил он.

— Просто сделал одно эффективное успокаивающее средство от бессонницы, — отмахнулся я.

— Сам?

— Конечно. Плёвое дело.

— Ну не знаю, — протянул он. — Я бы не смог.

Мы дошли до кабинета и только открыли дверь, как прозвенел звонок. Успели. Боярышкин уже сидел за столом с раскрытым журналом и прожигал нас взглядом.

— После занятия не забудьте подойти ко мне и сдать ваши работы, — кинул он нам вслед и объявил всей группе. — Сегодня мы с вами начнём проходить большую тему по классификации веществ…

Во время лекции я несколько раз порывался остановить его и дополнить, но потом махнул рукой. Из всего многообразия свойств, присущих тому или иному растению, он рассказывал лишь самые простые и широко известные. Как же узко они мыслят! Вот если бы я был преподавателем, то… Хотя нет, это точно не моё.

После занятия мы с Сеней подошли к Боярышкину. Тот сначала просмотрел задание Сени, которому нужно было выписать все растения, имеющие желчегонный эффект.

— Ну что ж, всё верно. Вы хорошо потрудились. Я думал, что упустите корни одуванчика и столбики с рыльцами кукурузы, но вы меня приятно удивили, — с довольным видом произнёс он, раскрыл журнал и поставил отличную отметку напротив фамилии Сени.

— Филатов, где ваша работа? — Боярышкин взметнул на меня колючий взгляд.

Я протянул ему лист с подробным описание средства, которое вчера испытал на себе.

— Что вы тут понаписали? — спросил он, когда прочитал.

— То, что вы просили. Средство, которое отменяет действие препаратов, выпитых до него.

— Филатов, это было задание с подвохом. Такого средства нет и быть не может, — усмехнулся он и уже хотел вывести напротив моей фамилии отметку, но я схватил его за руку.

— Поспорим?

— Что? — он недоуменно уставился на меня.

— Если выиграю, и моё средство рабочее, то я смогу по желанию посещать ваши занятия и опаздывать без последствий. Согласны?

В это время к нам подошли ещё несколько студентов, которые не успели выйти из кабинета, и с интересом уставились на нас.

— Я не буду тратить своё время на эту ерунду, — он недовольно скривил губы и снова поднес ручку к моей фамилии.

— Прежде чем вы поставите мне неудовлетворительную оценку, докажите, что моё средство нерабочее. Иначе я пойду к декану и скажу, что вы предвзято ко мне относитесь и намеренно занижаете оценки.

Боярышкин аж раздулся от такой наглости.

— Ну ладно, Филатов, пошли в лабораторию! — зло выкрикнул он, взял лист с моей работой и решительно двинулся к двери.

Мы с Сеней и остальными студентами последовали за ним.

Глава 9

Я не ожидал, что Боярышников так легко согласится изготовить моё средство. Тем более когда я поставил такое условие.

— У нас же следующее занятие через двадцать минут, — шепнул мне Сеня, который увязался следом, как и пятеро наших однокурсников, присутствовавших при разговоре.

— Много времени не займёт. Но если хочешь, иди на занятие.

— Нет, я хочу всё увидеть своими глазами.

Мы спустились на подземный этаж и подошли к лаборатории под номером три. Боярышников зашёл первым и обратился к преподавателю, который как раз в это время закончил занятие и намеревался закрыть лабораторию.

— Оставьте мне ключ. Я его сдам на вахту и распишусь.

— Хорошо, но зачемь? — пожилой мужчина удивленно посмотрел на нас.

— Студент так уверен в своём средстве, которое просто не может существовать. Поэтому я хочу ему это доказать на практике.

— Ну ладно. Но про ключ не забудьте, — он подхватил свой чемодан и вышел, а Боярышников как-то странно посмотрел на меня и с улыбкой переспросил:

— То есть вы, Филатов, уверены в своём рецепте?

— Верно, Даниил Ефремович. Полностью уверен. Более того, уже успел испытать его на себе, — кивнул я.

— И вы хотите заключить со мной пари, так?

— Так, — кивнул я, не понимая, к чему он клонит.

— Тогда я беру в свидетели всех здесь присутствующих и предлагаю вам следующее: Если средство рабочее, то я принимаю ваши условия по поводу свободного посещения и опазданий без последствий. Но, если ваш рецепт — фуфло, то вы сегодня же добровольно отчисляетесь из ММА. По рукам?

Сеня встревоженно посмотрел на меня и еле заметно помотал головой, явно пытаясь отговорить.

— Ну что ж ты застыл, Филатов. Соглашайся или сразу признайся, что херню придумал, — послышался сзади насмешливый голос Харитонова.

И как он здесь оказался? Наверняка кто-то из студентов позвонил и рассказал о том, что происходит.

— По рукам, — кивнул я и пожал протянутую руку.

— Так-так, что тут у нас, — препод поднёс лист бумаги к глазам и вслух прочёл нужные ингредиенты. Студенты, похоже, из числа тех, кто хочет подлизаться к преподавателю, заметались по лаборатории в поисках нужных трав. Я же встал неподалеку, сложил руки на груди и наблюдал за происходящим.

Я понимал, что Боярышников может намеренно исказить что-нибудь, поэтому пристально следил за его манипуляциями. Когда он начал крошить корень манароса вместо того чтобы растолочь, я сделал ему замечание. Препод недовольно поморщился, но больше не отступал от рецепта, шаг за шагом выполняя всё что я прописал.

— Это и есть то средство, которое должно получиться? — с сомнением спросил он и поднёс к глазам стеклянный сосуд с мутной жидкостью.

— Да, только одного ингредиента не хватает.

— Чушь! Я положил абсолютно всё! — возмущенно выпалил он.

— Положили. Но ману мою вам неоткуда взять. Позвольте прикоснуться к стеклу.

— Делай, что хочешь. Лучше оно от этого не станет, — Боярышников пожал плечами и отдал мне сосуд.

Я сделал что нужно, и все эфиры, что «спали», вмиг активировались, смешиваясь. Не прошло и минуты, как я поставил на стол сосуд с коричневой жидкостью.

— Готово.

— Хм, и как мы должны убедиться, что оно сработает? — он задумчиво почесал гладко выбритую щеку.

— Этого я не знаю. Проверяйте как хотите, — усмехнулся я.

Боярышников повернулся к толпе студентов, которая значительно увеличилась.

— Есть желающие попробовать на себе средство Александра Филатова? — спросил он и обвёл взглядом присутствующих.

Однако энтузиастов не нашлось.

— Поставлю пятерку за занятие, — предпринял он ещё одну попытку, но и в этот раз студенты не желали рисковать своим здоровьем.

— Поставлю пятёрку за семестр! За год! — препод всё яснее понимал, что, если никто не согласится, придётся проверить на себе или отказаться от этой затеи и признать поражение.

— Я попробую! — поднял руку пухляш Паша.

— Хорошо. Но для начала ты должен выпить какое-нибудь средство, — Боярышников начал оглядываться в поисках подходящего. — А-а, так я тебе сейчас кое-что смешаю.

Он подошёл к полке с различными химикатами и начал, похоже, их на глаз смешивать.

Пухляш побледнел. Он явно передумал участвовать в этом, но на попятную пойти не решился.

— На, пей, — препод протянул ему колбу.

— Что это?

— Слабительное. Если рецепт Филатова не сработает — я выпишу тебе справку, что ты задействован в моих делах и пропустишь остальные занятия. Если сработает, то слабительное на тебя не подействует.

— Ну ладно, — Паша несмело забрал колбу и затравленно посмотрел на нас. — Извините, просто уточню на всякий случай… Где здесь туалет?

Некоторые весело загоготали, кто-то пошутил, что штаны ничем не хуже туалета. Сочувствующие же подсказали, что туалет в конце коридора.

Пухляш взял во вторую руку сосуд с моим средством и еле слышно сказал:

— Саша, я верю в тебя.

Затем выпил сначала слабительное, а потом коричневую жидкость.

Все замерли и уставились на него.

— Что-нибудь чувствуешь? — осторожно спросил Боярышников, через несколько минут ожидания.

Парень пожал плечами, прислушиваясь к себе.

— Ничего не чувствую.

— Нужно ещё подождать, — сказал преподаватель

Через несколько минут прозвенел звонок на следующую пару, и некоторые студенты поспешно вышли из лаборатории. Остальные же решили дождаться окончания нашего пари.

— Ничего не понимаю. Может, что-то забыл добавить? — препод никак не хотел отступать, подошёл к столу и снова смешал из тех же веществ новое средство.

— Есть желающие испытать на себе слабительное ради чистоты эксперимента? Я подозреваю, что какой-то из ингредиентов просрочен, или этикетка не соответствует содержимому.

— Что конкретно вы смешали? — уточнил один из студентов. Он даже не был из нашей группы. Наверное, мимо проходил.

— Концентраты сенны, крушины, вытяжка из свеклы и чернослива, также настой подорожника и крапивы.

Ну что ж, всё верно. На то он и лекарь, чтобы знать, как помочь пациенту с запором.

— За это вы тоже за год поставите пятерку по Фармакологии?

— Нет. Только за занятие, — строго проговорил он.

— Ну ладно, я рискну.

Прежде чем дать выпить ему слабительное, Боярышников ещё раз уточнил у подопытного, нет ли какого-нибудь эффекта. Тот развел руками и сказал, что никаких новых ощущений нет.

Студент решительно забрал стакан из рук Боярышникова и залпом выпил. Зря, конечно. Я за несколько метров учуял весь букет эфиров и оценил. Со своей задачей справится превосходно.

— Ой-ё-ёй, кажется мне пора, — он вытаращился, схватился за живот и опрометью выбежал из лаборатории.

Препод с досадой посмотрел ему вслед.

— Ну что, я выиграл? — с улыбкой спросил я.

Боярышкин ответил не сразу. Наверняка уже пожалел, что затеял это всё.

— Ваше решение, Даниил Ефремович. Мы опаздываем на занятие, — поторопил Сеня.

— Ладно, Филатов. Будь по-твоему, — с раздражением выдохнул он. — Но договоримся сразу — даже если ты прогулял занятие, то не освобождаешься от выполнения домашних заданий. Опаздываешь не больше чем на пять минут, иначе даже не заходи.

— Всё ясно, — кивнул я, вышел из лаборатории и с довольным видом двинулся к лестнице.

Сейчас у нас были Основы аптекарского дела, куда мы уже серьезно опаздывали. Однако, когда мы зашли в аудиторию, преподаватель даже не взглянула на нас, зачитывая очередную теоретическую муть.

— Думаешь, он сдержит слово? — спросил Сеня, когда после всех занятий мы вышли из академии и двинулись через дорогу в кафе.

— Ты про Боярышкина?

— Да. Мне кажется, что ему нельзя доверять. Не знаю, почему, но он мне не нравится. Чувствуется в нём какая-то… гниль, — последнюю фразу он проговорил шепотом, будто нас кто-то мог подслушать.

— Не все пряничные, — усмехнулся я. — Как видишь, и с ним даже можно договориться.

— А если он тебя обманет? Скажет, что ты сам прогуливаешь занятия? Докладные на тебя будет писать, двойки ставить?

— Это очень быстро вскроется. К тому же я не думаю, что он настолько глуп, что будет вредить мне, если пари было при свидетелях.

— Ну да, наверное, — с сомнением проговорил он. — Если понадобится помощь, можешь на меня рассчитывать. Я обязательно за тебя заступлюсь, — с жаром заверил он.

Я мысленно улыбнулся.

В кафе к нам присоединилась Лена. Мы выпили по чашке какао с пирожными и обсудили то, что было сегодня. Она сильно удивилась поведению Боярышкина, ведь он знал, с кем имеет дело, и всё равно решил со мной поспорить.

— Я знаю, почему он это сделал, — решительно заявила она.

— Почему? — одновременно спросили мы с Сеней.

— Никто не воспринимает тебя всерьез. Для всех ты просто никчемный сын Дмитрия Филатова, который не смог поступить ни в одну академию и целый год сидел дома.

— Хм, а ты права. Это в Торжке многие меня знают, а здесь я никто. Надо бы изменить ситуацию. В ближайшее время будет проводиться какое-нибудь соревнование или олимпиада?

— Учёба только началась, поэтому никаких соревнований нет. Только перед новогодними каникулами будет ежегодный академический турнир, — ответила она и зачерпнула ложкой сливочно-фруктовый дессерт из пиалы.

— Понятно. Придётся как-то без соревнований проявить себя, — задумчив ответил я.

У Лены по расписанию было ещё одно практическое занятие на полигоне, поэтому я вызвался её проводить.

Полигон прилично напоминал тот, что стоит в Торжке, только здание новое, и манекены все пока целые.

Она помахала мне рукой, отправила воздушный поцелуй и скрылась в одном из залов, я же двинулся к главному корпусу академии, чтобы поговорить с деканом. Пришло время обсудить ситуацию с парковкой.

Все деканаты располагались на третьем этаже, и на каждой двери висела табличка с названием. Я прошёл мимо деканата ментальной магии, затем чуть не столкнулся с лекарями в белых халатах, внезапно выбежавших из своего деканата, и дошёл до двери, на которой было написано Факультет аптекарской магии.

Без стука зашёл в дверь и оказался в большом помещении со столами преподавателей и методистов. Слева стояла стойка с различными бланками, а за ней сидела секретарь. Рядом находилась дверь, на которой висит табличка «Декан».

— Добрый день, милая леди, — улыбнулся я девушке, ожесточенно стучащей по клавишам печатной машинки. — Декан на месте?

— Вы по какому поводу? — не поднимая головы, спросила она.

— Нужно поговорить…

— Он сейчас занят. Заходите позже, — даже не дослушав, проговорила она.

— Хорошо, — кивнул я, прошёл мимо её стола и, постучавшись, зашёл в кабинет.

— Куда? — воскликнула она, забежав следом.

Пока она извинялась перед пожилым мужчиной в синем костюме с символом академии на груди, я осмотрелся. Кабинет совсем небольшой, но все стены закрыты полками с ровными рядами книг. У окна стеклянный столик и два кресла. На стене в рамках висят различные благодарности, грамоты, дипломы и портреты молодых людей в мантиях и в шапочках с кисточкой.

— … он даже не удосужился попросить меня… — продолжала жаловаться она, но декан прервал её.

— Всё хорошо, Ульяна. Идите, я сам разберусь с этим нарушителем спокойствия.

Девушка с грозным видом зыркнула на меня своими красивыми голубыми глазами и вышла, а декан указал мне на стул.

— Присаживайтесь, молодой человек. Обычно мы знакомимся на Дне первокурсника, но я не возражаю представиться пораньше. Меня зовут Клавдий Тихомирович. Я декан факультета аптекарской магии. А вы? — он облокотился на стол и внимательно посмотрел на меня.

Ему было лет семьдесят. Темные волосы местами поседели, лицо избороздили глубокие морщины, но умные живые глаза совсем не соответствовали его возрасту.

Я опустился на стул и представился:

— Александр Филатов. Студент первого курса.

— А-а-а, Филатов. Знаю-знаю, видел в приказе о зачислении двух Филатовых. Я так понимаю, вы сын Дмитрия?

— Так и есть.

— Я рад, что вы решили учиться в нашей академии. Когда-то и ваш отец висел у меня за спиной. Но потом… пришлось убрать, — он поджал губы, немного подумал, уставившись перед собой, затем улыбнулся мне. — Вы пришли ко мне по делу?

— Я бы хотел ставить машину поближе к академии. Есть ли возможность парковаться хотя бы в ряду Б?

— Конечно, есть. Было бы желание, — подмигнул он мне. — Вы можете стать старостой группы, например.

— Что входит в обязанности старосты?

— Все организационные вопросы, связанные с вашими однокурсниками: отмечать посещаемость, оповещать об изменениях в расписании, составлять различные списки, заполнять заявления, доносить информацию от преподавателей, — принялся перечислять он, постукивая пальцем по столу, — следить за дисциплиной, решать конфликты, следить за соблюдением правил и…

— Всё ясно, — прервал я его.

Не-е-ет, на такое я точно подписываться не буду. Просто нянька какая-то, а не староста.

— Есть ещё варианты?

— Да. Для вас есть кое-что особенное, — он загадочно улыбнулся. — Я в курсе о ваших результатах вступительного экзамена. Также знаю о том, что произошло в оранжерее. К тому же до меня доходили кое-какие слухи из Торжка. То, что я вам хочу предложить, недоступно для других студентов-первокурсников. Да и для второкурсников тоже.

— И что же это? — заинтересовался я.

— Профессор Щавелев является руководителем экспериментальной группы, занимающейся разработкой и исследованием новых лекарственных препаратов. Я могу вас порекомендовать.

— И мне можно будет парковаться в ряду «Б»? — на всякий случай уточнил я.

— Верно. После того как вы будете официально членом этой группы, я выпишу вам разрешение.

— Хорошо. Как мне вступить в это группу?

— Найдите профессора Щавелева и обсудите с ним это. Обязательно скажите, что я вас рекомендовал. Он, конечно же перепроверит, но это не должно иметь значения.

— Понял. Спасибо, — я встал и направился к двери.

— Александр, — окликнул он меня. — Как Дима?

— Идёт на поправку.

— Ясно. Передайте ему привет. Если он решить заняться преподаванием, то двери нашей академии для него всегда открыты.

— Передам, — кивнул я и вышел из кабинета декана.

Где искать Щавелева, я не знал. За столом, на котором стояла табличка с его именем, никого не было.

Я снова подошёл к той девушке за стойкой. Она усердно щелкала по клавишам, набирая очередной приказ.

— Не подскажете, где может быть профессор Щавелев?

— Смотрите по расписанию, — кивнула она на доску, на которой висели расписания у всех четырёх курсов. — Если занятий у него сейчас нет, то ищите в лабораториях или в оранжереях.

Я же хотел пробежаться по расписанию, но тут меня окликнули. Неожиданно, но это был сам Щавелев.

— Александр, вы здесь? Но занятия у первого курса уже давно закончились. Надеюсь, у вас не возникло проблем?

— Здравствуйте, Олег Николаевич. Проблем нет. Декан посоветовал попроситься в вашу экспериментальную группу.

— О, это отличная идея! И почему она мне самому в голову не пришла? — оживился он. — Мне как раз нужны люди. В Новгородской аномалии нечаянно обнаружили новый вид манароса и отправили к нам для исследования. Я как раз пришёл оповестить об этом декана. Подождите меня в коридоре, пойдём в лабораторию.

Я вышел в коридор и снова чуть не столкнулся с людьми в белых халатах. И чего они мечутся туда-сюда?

— Эй, ребят, гляньте, а это не Филатов, случайно? — парень из толпы указал на меня пальцем.

— Похоже, что он, — ответили ему.

— Слышь, Филатов, я бы на твоём месте из дома носа не показывал. Из-за тебя такие уважаемые люди пострадали. Гнида ты!

Я уже хотел подойти к этим недолекарям и проучить языкастого, но тут из деканата вышел Щавелев и, махнув мне рукой, двинулся к лестнице.

— С деканом я всё обсудил. Сегодня же официально принимаю вас в свою группу, — с довольны видом сказал он.

— Хорошо. А разрешение на парковку я когда смогу забрать? — вообще-то я ради неё всё и затевал.

— Думаю, завтра будет готово.

Мы спустились на подземный этаж и подошли к лаборатории номер один. Профессор открыл ключом дверь и зашёл первым. Похоже, все лаборатории делали по единому плану. Даже приборы и посуда стояла там же, где и положено.

— А вот и наш подарочек из аномалии, — Олег Николаевич подошёл к коробке, открыл её и вытащил полупрозрачный контейнер, в котором виднелись зеленые листья.

— Наденьте маску и перчатки, — велел он. — Безопасность прежде всего. Особенно при работе с неизвестными ингредиентами.

Для распознавания эфира маска мне точно не нужна, поэтому я надел её так, чтобы нос остался открытым и подошёл к профессору.

— Ну что ж, приступим, — он с щелчком открыл контейнер и откинул крышку.

Я втянул носом эфир и с силой оттолкнул Щавелева от стола.

— Назад! Берегись!

Глава 10

Профессор Щавелев отлетел к стене и сильно ударился головой о полку с десятком точных весов. Я же захлопнул контейнер, запер его и принялся носиться между столами, принюхиваясь к содержимому сосудов.

— Александр, потрудитесь объясниться? — строго сказал Олег Николаевич и подошёл ко мне, потирая шишку на затылке.

— Это паразит. Я с ним уже сталкивался. Он поразил охотника и вытягивал ману из его источника, отдавая ее другим растениям.

— Да? В первый раз о таком слышу, — удивился он, вытащил из холодильной камеры замороженные ягоды в пакете и приложил к голове. — Что вы ищете?

— Когда вы открыли контейнер, из него разлетелись семена растения. Я хочу их обезвредить.

— Не видел никаких семян, — он быстро вернулся ко контейнеру и осмотрел стол. — Здесь ничего нет.

— Вы просто их не видите. Семена настолько маленькие, что даже не почувствуете, когда вдохнёте их. Они не больше цветочной пыльцы, — пояснил я, выбрал несколько коробок с сухими растениями и пару колб с концентратами. — Нужно немедленно обеззаразить помещение.

— Ну хорошо. Подстраховаться в любом случае лишним не будет.

Олег Николаевич запер дверь изнутри, чтобы больше никто не зашёл в лабораторию, и подошёл ко мне.

— Ты что, на глаз всё смешиваешь? — удивился он, наблюдая за тем, как я засыпаю в литровый химический стакан всё нужное.

— Нет. Я отмеряю ровно столько, сколько необходимо, — покачал я головой, залил воду и приложил руку.

— Откуда ты знаешь, сколько надо, ведь это жидкий концентрат? — он ткнул пальцем в колбу. — А это сухая смесь, — показал на коробку с надписью «Череда».

— Это не важно. Главное эфир, — я внимательно смотрел на то, как смесь трав закручивается в водоворот.

— Что происходит? — изумлённый профессор вплотную подошёл ко мне и внимательно всмотрелся в водоворот. — Как ты это делаешь?

— Не важно, — отмахнулся я и с довольным видом уставился на густой пар, который мощным потоком ринулся из стакана, заполняя комнату. — Всё получилось, как надо. Семена манароса наверняка погибнут.

— И не только они, — Щавелев поспешил к вытяжке и включил её на полную мощность.

Минут через десять средство полностью выпарилось. Остались лишь травы на дне стакана.

— Что это было? — профессор взял стакан, понюхал его и внимательно посмотрел на меня.

— Сделал обеззараживающий туман. Он отлично помогает справляться с различными паразитами, грибками, плесенью и даже микробами. Правда, для лучшего эффекта я бы добавил ещё несколько эфиров, но их здесь не оказалось.

— Чудеса, — выдавил он и изумленно покачал головой. — Как ты всё это делаешь?

— Вы правда думаете, что я вам всё расскажу? — усмехнулся я. — Это тайна рода.

— Возможно, когда-нибудь ты будешь мне доверять и расскажешь вашу тайну. А пока давай подумаем, что нам делать с этим манаросом, — он поставил стакан на стол и подошёл к контейнеру. — Нам надо описать его и внести в справочник манаросов.

— Я могу многое о нём рассказать. Если хотите, конечно.

Щавелев пожал плечами, открыл толстую тетрадь с потрепанной обложкой и взял позолоченную ручку.

— Позже проверю его в вытяжном шкафу. Но твои наблюдения мне тоже очень даже интересны.

Я прикрыл глаза и в точности воссоздал в памяти эфир растения. Из него могло получиться неплохое зелье от сонного паралича, но из-за его способности поражать организмы других живых существ он очень опасен в использовании.

Я продиктовал профессору всё, что узнал про манарос. Он был очень удивлён такому подробному описанию, но записал всё слово в слово.

— Чуть позже я им всё-таки займусь, но приму все меры предосторожности, — сказал Щавелев и убрал контейнер в металлический шкаф под замок. — По-моему, первый день вашего присутствия в составе нашей группы вышел довольно продуктивным. Сегодня группу я не собирал, но в следующий раз обязательно познакомлю вас с остальными.

— Старшекурсники?

— Только двое. Остальные аспиранты и один доцент. Мы часто занимаемся манаросами, но главная задача нашей группы — создание лекарственных средств. Всё-таки мы аптекари, — подмигнул он мне.

Мы вышли из лаборатории и поднялись на первый этаж академии. Царила нетипичная для этого места тишина. Оказывается, пока мы разбирались с манаросом, занятия уже закончились. Только со стороны стадиона слышались восторженные крики и удары, видимо, мяча.

Попрощавшись с Щавелевым, который направился к деканату, я вышел на улицу и поёжился. Заметно похолодало. Дул северный ветер и моросил мелкий неприятный дождь.

Я поднял воротник пиджака и поспешил к своему седану, одиноко стоящему в четвертом ряду.

Когда вернулся домой, оказалось, что дед уже уехал в Торжок, а Дима договорился сегодня вечером встретиться с родами, которые когда-то тоже были нашими вассалами. Выяснилось, что не только Огневы, Иванишвили, Ван и Зощенко примкнули к Филатовым, когда те поднялись, но и многие другие. Дед и Дима хотели точно знать, кто всё ещё с ними, а кто уже пошёл своей дорогой или нашёл более подходящих сюзеренов.

Я поднялся к себе переодеться, когда начали подъезжать гости. Дима решил встретить их в гостиной, куда велел служанкам принести напитки и подносы с закусками. Накрывать стол Лида отказалась. Сказала, что не намерена кормить тех, кто, возможно, уже отделился от нас и использует знания и рецепты, полученные от Филатовых, для своих целей.

Я надел джинсы, белую футболку и спустился вниз. В гостиной было многолюдно. Встретили меня дружелюбно. Я усдышал о себе много приятных слов. Но также заметил трёх мужчин, которые лишь сухо кивнули и продолжили что-то еле слышно обсуждать.

— Саша, помоги мне на кухне, — шепнула Лида и буквально утянула меня из гостиной.

— Ты хотела о чём-то поговорить? — спросил я, когда мы зашли на кухню, где служанки торопливо расставляли на блюда различные закуски.

У меня слюни потекли от запаха и вида еды. В последний раз я ел в кафе, когда мы сидели с Сеней и Леной. Да и там почти ничего не съел, только успел попробовать шоколадное пирожное, которое буквально смела Лена — оно ей очень понравилось.

— Думаю, что Григорий Афанасьевич поторопился с отъездом. Всё-таки Дима ещё не совсем восстановился и мало что знает о тех годах, пока его не было с нами, — вполголоса сказала Лида. — Григорий Афанасьевич рассказывал, что некоторые вассалы говорили ему, что теперь Филатовы — никто и не вправе ничего требовать у них. К тому же твой дед освободил от подати только членов своего рода и некоторых вассалов, которые работали только на нас, а не всех вообще. Но они почему-то тоже решили, что раз мы оказались в такой ситуации, то больше нам ничего не должны. Да мы бы и сами не взяли — всем тяжело было, но ведь могли бы и предложить, — возмутилась она.

— Ты права. Но к чему этот разговор? — я потянулся к подносу, на котором лежали небольшие бутерброды с творожным сыром и красной рыбой и, засунул в рот сразу два.

М-м-м, вкуснятина.

— Я хочу, чтобы ты был рядом с ним и, как преемник Григория Афанасьевича, участвовал во всех обсуждениях.

— Ну пока я не глава рода, никто меня слушать не будет, — я нацелился на блюдо, на котором лежали корзиночки с паштетом из гусиной печени и кружком свежего огурца.

— Главное, чтобы к тебе прислушивался Дима, а он тебе всецело доверяет. У меня же нет права слова при таких делах. Да и меня никто из них всерьез не воспринимает, а вот ты — совсем другое дело.

— Хорошо. Но сначала я поем, а то голоден как ворсистый моргл, — я засунул в рот корзинку с паштетом и принялся жевать, прикрыв глаза от удовольствия.

Какое блаженство этот нежнейший паштет!

— Кто такой этот ворсистый моргл? — спросила Лида и подвинула ко мне блюдо с несколькими видами сыра.

— Паук такой, — ответил я набитым ртом, куда засунул кусок поджаристого на ароматном масле хлеба и голубой сыр. — Он вечно голоден и ест до тех пор, пока не лопнет. Но из его ядовитой железы получаются отличные ядовитые пилюли, которые медленно убивают врага, заставляя его сильно мучиться.

— Ты шутишь, — усмехнулась она. — Нет такого паука. Я бы знала.

— Да, ты права, — кивнул я, хотя это было неправдой.

Колония ворсистых морглов жила за хребтом гор Дозора. Во время своего очередного исследовательского путешествия я видел одного из них. Пауку удалось добраться до гнезда термитов, и он начал пожирать тех кто попадался на его пути.

Я сидел неподалеку, в засаде на ширококлювого орлана-горца, и видел, как моргл сожрал сначала всех термитов-воинов, которые пытались отогнать его от гнезда. Затем, когда он мощными жвалами разгромил половину гнезда, то съел рабочих, а потом и королеву. Он настолько раздулся, что еле передвигался, но продолжал есть. И когда добрался до личинок, которые находились на самых нижних этажах термитника, то просто лопнул. Вот такая нелепая смерть от обжорства.

Я попробовал еще несколько закусок, запил апельсиновым пуншем и вернулся в гостиную. Народу значительно прибавилось, и от великого множества различных эфиров захотелось чихнуть. Я решил, что лучше не «включать» здесь свою способность, чтобы нормально дышать, иначе у меня голова закружится от парфюма некоторых мужчин и большинства женщин.

В комнате чувствовалось напряжение. Однако Дима был спокоен и старался каждому уделить внимание и перекинуться хотя бы парой фраз.

Я взял бокал с белым вином, опустился в кресло и принялся внимательно наблюдать за гостями. Некоторые мне не понравились сразу. Не могу сказать, что точно с ними было не так. Я так и не смог определить, что именно меня насторожило, но решил больше не покидать гостиную и внимательно следить за всем, что здесь происходит.

Вскоре, когда гости заметно повеселели, Дима постучал вилкой по бокалу, привлекая к себе внимание. Все замолчали и встали вокруг него полукругом.

— Я рад, что вы все сегодня здесь собрались. Пришли даже те, кого я совсем не ожидал увидеть. Спасибо вам.

Послышались редкие хлопки.

— Мы с вами многое пережили за это время. Некоторые нашли способ выживать самостоятельно. Кто-то примкнул к лекарям. И я это ни в коем случае не осуждаю, — быстро добавил он. — Я рад, что вы нашли своё место. Однако сейчас, когда имперские заклинатели сняли с нас запрет на пополнение маны, и нам вернули все аптеки и лаборатории, мы полны решимости продолжить нашу миссию и лечить людей. Некоторые из вас начали работать с нами ещё до суда, — он кивнул стоящим рядом Вану Ли, Владимиру Зощенко и Армену Иванишвили, а затем повернулся к чете Огневых. — Я знаю, что вы преуспеваете, и очень рад этому.

Сдается мне, что если бы выступил дед, то говорил бы он совсем по-другому. Но мне кажется, что Григорий Афанасьевич еще скажет свое веское слово. Позже. А сейчас я просто слушал и наблюдал.

Дима ещё много говорил о том, что планируется и как будет вестись дальнейшее сотрудничество, а я не сводил взгляда с наших гостей. Когда Дима дал слово Армену Иванишвили и тот рассказал, что их сеть аптек процветает, и в ближайшее время планируется открытие ещё трех аптечных пунктов, многие оживились и, отставив бокалы, прислушались.

Затем Огнев рассказал, что у него уже четыре магазина с косметическими средствами, и пришлось срочно увеличивать производство, ведь бальзамы, лосьоны, шампуни и другие средства, изготовленные по моим рецептам, расходятся очень быстро. После его выступления число воодушевлённых увеличилось. Послышались вопросы. Кто-то выразил готовность тоже начать заниматься косметикой, ведь, как оказалось, это направление не так уж и развито.

Меня попросили рассказать, что ещё я могу предложить, ведь, как выяснилось, все уже в курсе, что всем занимался именно я.

— Во-первых, что мне очень бы хотелось развить для дальнейшей работы — выращивание растений, в том числе манаросов, для наших нужд. Я сейчас учусь в академии, поэтому хотел бы поручить это дело одному из вас.

— Но как выращивать манаросы? Ведь для этого нужно много кристаллов, — с сомнением покачал головой пожилой мужчина. Он сидел в кресле и, опершись о трость с массивным набалдашником, подслеповато щурил глаза.

— С кристаллами проблем не будет. В анобласти Савельевых их великое множество. К тому же оранжереи можно построить рядом с аномалией и тогда растения сами будут вытягивать из земли энергию.

— А я слышал, что у Юсуповых отобрали землю, — сказал молодой мужчина в сером клетчатом костюме. — Если государь разрешит, то можно прямо там сделать и оранжереи и поля. Земля там хорошая, плодородная. Да и к Москве ближе, чем савельевская анобласть.

— Хорошая идея. Надо уточнить, — кивнул я. — Вы наверняка слышали, что в Торжке у нас есть лавка. Точно такую же мы намерены открыть в самое ближайшее время в Москве и, если дела пойдут хорошо, то сделаем сеть магазинчиков по всей империи. Нам понадобятся помощники…

Я изложил ещё несколько своих идей, в числе которых были магазины с удобрениями для растений и ядами от паразитов.

Узнав о наших планах и почуяв перспективы, вассалы принялись спорить, кто из них возьмёт то или иное направление. Дима подошёл ко мне и шепнул, что я хорошо выступил, и он гордится мной. Было приятно.

Гости просидели до позднего вечера. Уставшая Лида, которая постоянно следила за тем, чтобы подносы с едой не опустели, а бокалы всегда были полными, опустилась на диван рядом со мной и шепнула, что в следующий раз такие мероприятия будем проводить в ресторане. Я с ней согласился.

К тому же тревога не покидала меня весь вечер. Я пытался разобраться, чем оно вызвано, но сколько бы ни старался, не смог. Даже те, кто был холоден и насторожен, под конец вечера заметно повеселели и активно обсуждали, что именно намерены делать под нашим началом.

Обсудив предварительные договорённости, гости после полуночи начали расходиться. Даже те, кто уже перешёл под крыло других родов, теперь очень хотели вернуться к нам и были полны решимости разорвать с ними отношения.

— Хорошо всё прошло, — Дима устало опустился рядом с нами, проводив последнего гостя. — Отец будет доволен.

— Ты прав. Григорий Афанасьевич думал, что все от нас отвернулись, но был не прав, — ответила Лида.

— Время покажет. На словах-то все согласились, а дальше видно будет. Не так-то легко будет уйти от новых сюзеренов. Те наверняка попросят отступные или пригрозят судебными тяжбами, — он повернулся ко мне. — Сын, я даже не знал, что у тебя столько замечательных идей.

— И это только часть, — поднял я вверх указательный палец. — На самом деле я бы развернулся ещё шире, но не сейчас.

— Пойдёмте спать, ноги еле держат, — пожаловалась Лида и двинулась к выходу.

Дима пошёл следом за ней, я же задержался у блюда с половинками вареных яиц с красной икрой. Теперь, когда гости разошлись, можно в полной мере насладиться ароматами вкусной еды. Я втянул носом и чуть не подпрыгнул от неожиданности.

Яйца меня больше не интересовали. В комнате витал очень знакомый эфир. Эфир, который я чувствовал только в связи с плохими событиями. Именно это беспокоило меня весь вечер, но я «отключил» свою способность, чтобы не сойти с ума от парфюма некоторых особ, поэтому не смог определить его.

В нашем доме был артефактор Платон Грачёв. Я узнал его по эфиру на артефакте, которую отобрал у сына Распутина. Этот же эфир был на пакете со взрывчатым порошком, которым взорвали шахту Савельевых. Уж не оставил ли он нам «подарочек» в виде смертельного артефакта?

Я бросился на поиски проблемы, принюхиваясь и окидывая внимательным взглядом комнату.