Личная служанка первого советника

Глава 1

Ливи собиралась спокойно позавтракать перед сменой, но уже несколько минут наблюдала, как Гаррет пытается договориться с чашкой.

Он переставил её ближе к кофейнику, поправил салфетку, отошёл на шаг, оценил результат и снова нахмурился. Потом потянулся к чашке в четвёртый раз.

Это настораживало.

Личный слуга первого советника обычно не суетился, даже когда из покоев его хозяина доносился звон разбитой посуды. Высокий, сухощавый, с аккуратно зачёсанными назад светлыми волосами, Гаррет всегда выглядел так же безупречно, как его тёмный жилет без единой складки. За три года работы во дворце Ливи видела его раздражённым, уставшим и однажды покрытым с ног до головы белыми перьями после особенно неудачного утра у советника. Но нервным — никогда.

Из дальнего коридора донёсся приглушённый удар. Никто в кухне даже не обернулся: поварята возились с овощами, а повар Берт, невысокий и основательный мужчина с круглым животом, продолжил мешать соус. Гаррет только взялся за кофейник.

— Что на этот раз? — спросила Ливи.

— С севера утром пришли новости. Тарны с Вейренами опять что-то не поделили, — Гаррет наполнил кофейник. — Если не договорятся, советнику придётся ехать туда. А значит, и мне вместе с ним.

— Они там уже лет сто что-то делят, — заметил Берт, навострив уши. Всё, что происходило за пределами кухни, интересовало его ничуть не меньше того, что происходило внутри кастрюль.

— Сто двадцать три, — поправил Гаррет. — С той самой свадьбы, на которой половина гостей не дожила до десерта. Некоторые из тех, кто там был, до сих пор живы.

— Да уж, такое забудешь, — пробормотал Берт и снова взялся за соус.

Из глубины крыла донёсся ещё один глухой удар, на этот раз со звоном стекла.

— Надеюсь, не графин, — несчастно вздохнул Гаррет, покосившись на дверь.

— Почему именно графин? — тут же заинтересовался Берт.

— Потому что я только вчера новый поставил.

В кухню вбежал молодой посыльный и протянул Гаррету сложенную записку. Тот сорвал печать, пробежал глазами несколько строк — и побледнел.

— Что случилось? — спросила Ливи.

— Марта рожает. Началось раньше, чем ожидали.

— Тогда почему ты всё ещё здесь? — Ливи отложила булочку и вытерла пальцы салфеткой. — Езжай.

Ливи поправила выбившуюся из высокой причёски тёмную прядь. Волосы она собирала туго, чтобы не мешали во время работы, но несколько упрямых локонов постоянно оказывались у лица.

— Мне нужно отнести завтрак, письма и предупредить…

— Тебе нужно ехать к жене. Советник переживёт десять минут без омлета.

Гаррет покосился в сторону коридора, откуда совсем недавно доносился звон стекла.

— Ты его никогда не обслуживала. Откуда такая вера?

— В советника? Никакой. В то, что Марта запомнит, где ты был, пока она рожала, — огромная.

Гаррет помолчал.

— Хорошо. Найду кого-нибудь.

Повар мгновенно отвернулся к плите. Два поварёнка одновременно обнаружили небывалый интерес к корзине картофеля, а посыльный скользнул за дверь прежде, чем Гаррет успел открыть рот.

Ливи проводила его взглядом. Осуждать беглеца было трудно. Первый советник славился скверным характером, разбитой посудой и привычкой рычать на прислугу, так что добровольцев обычно не находилось.

Гаррет посмотрел на Ливи.

— Нет, — сразу сказала она.

— Ливи, пожалуйста. Ты только поставишь поднос и сразу выйдешь.

— Найди кого-нибудь другого.

— Пока найду, ребёнок успеет родиться.

Ливи посмотрела на смятую в его пальцах записку и вздохнула.

— Хорошо. Но ты обеспечиваешь меня любимым чтивом на ближайший месяц.

— Это может меня разорить. К тому же я будущий отец и…

— Тогда в следующий раз не проси меня идти к разъярённому оборотню вместо тебя.

— Договорились, — Гаррет мгновенно сунул ей поднос, пока Ливи не успела передумать. — Кофе без сливок.

Он достал из кармана пару писем и пристроил их рядом с чашкой.

— Я ставлю завтрак и ухожу. Никаких дополнительных подвигов, — предупредила Ливи, придерживая письма.

— Именно так, — охотно согласился Гаррет.

Ливи подозрительно прищурилась, когда он полез во внутренний карман и достал небольшой флакон.

— Ещё это, — сказал Гаррет и распылил что-то на неё прежде, чем Ливи успела отшатнуться.

Она понюхала рукав. Ничем не пахло. Даже слабый запах мыла и утреннего кофе исчез, будто вокруг неё образовалась странная пустота.

— Ты что творишь?

— Нейтрализатор. Оборотни его терпеть не могут: для них человек после него пахнет примерно никак, — объяснил Гаррет, сунув флакон в кармашек её передника. — Но господин Вульф ещё больше не любит посторонние запахи в личных покоях. И если услышишь рык, не делай резких движений.

Пальцы Ливи крепче сомкнулись на подносе.

— Вот это стоило сказать до того, как я согласилась.

— Тогда ты бы не согласилась, — Гаррет виновато улыбнулся и исчез за дверью.

Ливи несколько секунд смотрела ему вслед. Желание сделаться как можно менее заметной внезапно стало очень сильным.

Потом она перевела взгляд на поднос.

Кофе успел остыть.

Она провела ладонью над серебряной крышкой. Между пальцами мелькнуло слабое золотистое свечение, металл быстро потеплел, и над носиком кофейника снова поднялся пар.

На большее её дар обычно и не требовался. Согреть еду, подтянуть с пола мелкую вещь, собрать пыль, заставить щётку самостоятельно пройтись по ковру. Никаких великих свершений, зато работа горничной становилась заметно легче.

Ливи вышла из кухни и направилась к личному крылу советника. Шум служебной части быстро остался позади. Под ногами появился густой ковёр, голоса стихли за закрытыми дверями, а высокие окна заливал холодный утренний свет.

До нужной двери оставалось несколько шагов, когда она распахнулась.

Ливи отступила, пропуская женщину в вечернем платье, застёгнутом явно наспех. Тёмные волосы были собраны кое-как, несколько прядей липли к разгорячённой шее, а довольное выражение лица не оставляло особого простора для воображения.

Незнакомка скользнула взглядом по чёрному платью Ливи, белому переднику и подносу, после чего потеряла интерес. Поправив накидку, она прошла мимо, оставив за собой густой сладкий аромат духов.

Ливи проводила её глазами.

Похоже, советник снимал напряжение не только за счёт дворцового имущества.

Ливи постучала и осталась ждать. На личных покоях стояла защита: без разрешения хозяина или специального пропуска переступить порог всё равно не получилось бы.

— Если это ещё одно письмо с севера, сожгите его, — донеслось из глубины покоев.

Низкий недовольный голос заставил Ливи вспомнить предупреждение Гаррета о рыке. Похоже, тот ничуть не преувеличивал.

— Это завтрак, господин советник, — отозвалась она, поправив поднос.

— Войдите.

Защита на пороге едва заметно дрогнула, пропуская её внутрь.

Глава 2

Первым делом в покоях советника Ливи увидела перья.

Они лежали на ковре, подоконнике, диване и письменном столе. На полу блестели осколки зелёного графина, одна из диванных подушек была разорвана пополам, а вторая валялась у кресла вместе со смятым пледом. На столике возле дивана остались два бокала, на краю одного темнел след помады.

Вторым Ливи заметила запах. Сладкие женские духи всё ещё висели в комнате, смешиваясь с вином. Выходит, чужие ароматы раздражали советника далеко не всегда. Под ними ощущался другой — морская соль, нагретый солнцем камень и сухая трава.

Ливи зачем-то вдохнула глубже.

Запах оказался неожиданно приятным.

Она тут же нахмурилась на собственную глупость и перевела взгляд на хозяина покоев.

Советник сидел за письменным столом без сюртука и жилета. Белая рубашка была расстёгнута на несколько пуговиц, один край выбился из брюк, рукава небрежно закатаны до локтей. Тёмные, чуть вьющиеся волосы выглядели так, будто их совсем недавно перебирали чужие пальцы, а возле воротника на светлой ткани остался едва заметный след помады. На костяшках правой руки темнели свежие ссадины.

Сам советник при этом совершенно спокойно читал письмо и делал на полях короткие пометки.

На Ливи даже не взглянул.

Она подошла к столу, обходя осколки, и поставила поднос на свободный край.

— Красная печать, — сказал он, не отрываясь от документа.

Ливи нашла нужный конверт и протянула. Он потянулся за ним, продолжая читать, и их пальцы случайно соприкоснулись.

Только тогда советник поднял голову. Серые глаза задержались на её лице, затем скользнули по платью и белому переднику.

— Вы не Гаррет.

Ливи опустила взгляд на себя, словно тоже решила убедиться.

— Вы очень наблюдательны, господин советник.

Он отложил письмо.

— Где Гаррет?

— Уехал к жене. Рожает, — Ливи наполнила чашку и поставила перед ним. — Не он, разумеется. Жена.

— Кто решил его отпустить?

— Я. Мне показалось, сегодня от него здесь всё равно не будет толку.

— Вы теперь управляете прислугой? — советник взял чашку и посмотрел на Ливи поверх края.

— Нет. Но сегодня он всё равно был мыслями не здесь.

На краю стола лежали две папки, перевязанные разными лентами. На одной красовался герб Вейренов, на другой — Тарнов. Ливи начала прибирать стол и потянулась переставить обе папки в одну стопку, чтобы освободить место.

— Лучше не надо, — остановил её советник. — Эти семьи и без вашей помощи с трудом помещаются в одном государстве.

Ливи убрала руку. Кто бы мог подумать, что даже бумаги Вейренов и Тарнов лучше держать на почтительном расстоянии друг от друга. Она собрала смятые листы, освободила блюдце из-под пустого стакана и поставила его на поднос.

— И впредь не распоряжайтесь моими людьми.

Впредь звучало несколько оптимистично.

Сегодня была последняя смена Ливи во дворце. Завтра она заберёт расчёт, а послезавтра уедет в другой город, где её уже ждала другая жизнь. Главное — под боком у тёти Миры. После тяжёлой болезни та почти не вставала, и Ливи больше не хотела оставлять её одну надолго.

Так что шанс ещё раз распорядиться людьми первого советника стремился к нулю.

— Да, господин советник, — покладисто ответила она.

Максимилиус поставил чашку на блюдце.

Ливи покосилась на зелёные осколки возле дивана. Лучше не искушать судьбу. Она шевельнула пальцами, по ковру пробежало слабое золотистое свечение, и мелкие осколки поползли друг к другу, собираясь в аккуратную кучку возле стены.

— Вы убираете? — советник перевёл взгляд на осколки, которые собирались у стены.

— Пытаюсь сделать так, чтобы следующий вошедший не распорол себе сапог вместе с ногой. Стекло не интересуется чинами, — Ливи подтянула к кучке последний осколок.

— Как вас зовут? — спросил он, и во взгляде мелькнуло веселье.

— Ливи.

— Полное имя?

— Ливия.

— Фамилия?

— Она как-то влияет на вкус омлета? — Ливи кивнула на его тарелку.

— Нет, — советник положил вилку рядом с тарелкой.

— Тогда можем благополучно обойтись без неё.

— Возможно, я предпочитаю знать, кто входит в мои личные покои, — произнёс он, откинувшись на спинку кресла.

Ливи оглянулась на распоротую подушку, осколки у стены и дверь, за которой недавно исчезла довольная брюнетка.

— Это требование выглядит несколько запоздалым, — заметила она и тут же прикусила язык.

— Повторите, — тихо предложил советник, положив ладонь на столешницу.

Из-под его ногтей медленно показались тёмные когти, а из груди донёсся низкий рык.

Сердце ухнуло куда-то в пятки, и все наставления Гаррета о том, чтобы не делать резких движений, внезапно обрели смысл. Оборотней она встречала и раньше, но рядом с советником впервые так отчётливо почувствовала, насколько сильным может быть зверь. От его рыка по коже прошёл холод, воздух словно потяжелел, а каждая клеточка разом потребовала отойти подальше.

Ливи не пошевелилась.

— Ливия Фарн, — быстро уточнила она. Фамилия внезапно перестала казаться такой уж большой тайной.

Когти исчезли.

— А я решил, что вы бесстрашная, — заметил советник, разглядывая её уже с меньшим интересом.

— Разумеется, нет. Я не настолько глупа.

— По разговору не скажешь.

— Страх и молчание — разные вещи, — возразила Ливи, сжимая край передника.

Советник вернулся к завтраку, а Ливи осталась возле стола, ожидая, что сейчас её наконец отпустят. Завтрак доставлен, письма отданы, стекло собрано. Гаррет велел поставить поднос и сразу уйти.

Это «сразу» закончилось уже довольно давно.

Советник взял верхнее письмо и сломал печать.

— Раз Гаррет отсутствует, мне нужен человек, который будет выполнять его обязанности до возвращения.

— Так найдите.

— Уже.

— Нет.

Он поднял голову.

— Что, простите?

— Я принесла вам завтрак вместо Гаррета. Это была любезность, а не согласие сменить должность.

— Теперь это назначение.

— Боюсь, вы пропустили ту часть, где для назначения требовалось моё согласие.

— Не вижу оснований превращать простую служебную необходимость в переговоры.

Вот же зараза.

— А я не вижу оснований превращать чужую любезность в новую работу, господин советник.

— Значит, отказываетесь? — спросил он, уже откровенно изучая её.

— Я не собираюсь становиться вашей личной служанкой. Я согласилась принести завтрак. Завтрак принесла.

— Вы уже ею стали, — советник откинулся на спинку кресла. — Вошли в мои покои, разобрались с письмами, предложили кофе и даже обезвредили пол. Для начала вполне сносно.

Ливи уже открыла рот, чтобы снова отказаться, но остановилась.

Мы есть друг у друга, а значит, всё будет хорошо.

Тётя Мира повторяла это столько лет, что слова давно стали почти семейным заклинанием. Только сейчас одного «друг у друга» было мало. Нужны были лекарства, хороший врач, сиделка и деньги, которых Ливи постоянно не хватало. Именно поэтому она собиралась уехать поближе к тёте и взяться за работу у нотариуса.

Но если первый советник так хотел оставить её здесь, возможно, стоило хотя бы выяснить, сколько это желание стоит.

— Сорок золотых в неделю.

Советник замолчал.

Ливи приготовилась увидеть дверь, на которую ей сейчас укажут. Тоже неплохо. Через два дня она спокойно уедет к тёте, как и собиралась.

— Простите? — переспросил он, медленно отложив письмо.

— Сорок золотых, — повторила Ливи.

— Тридцать, — спокойно предложил советник.

Она моргнула.

Он торговался.

— Сорок и один выходной в неделю. День выбираю я, — добавила Ливи, решив выяснить предел его безумия.

— Тридцать восемь. Выходной ваш.

— Сорок.

— Вы удивительно быстро перестали возражать против должности, — заметил советник, разглядывая её с нескрываемым интересом.

— Я возражала против неоплачиваемых дополнительных и весьма хлопотных обязанностей.

— Тридцать девять.

— Сорок. И перестаньте делать вид, будто один золотой разорит человека, который разбивает графины быстрее, чем Гаррет успевает их заказывать, — Ливи опёрлась ладонями о край стола.

В глазах советника мелькнуло веселье.

— Вы торгуетесь с первым советником императора.

— Именно поэтому называю сумму, достойную масштаба проблемы, — Ливи кивнула на распоротую подушку.

— Моего характера?

— Ваших покоев.

— Возможно, у вас всё-таки есть полезные качества, — хмыкнул советник.

Вот теперь всё пошло совсем не по плану.

Сорок золотых должны были поставить точку в разговоре. Вместо этого советник пододвинул к себе чистый лист и начал писать.

Ливи следила за пером, ожидая, что он передумает.

Не передумал.

Советник поставил подпись.

— Вы ненормальный, — вырвалось у Ливи.

— Обычно мне требуется чуть больше времени, чтобы произвести такое впечатление, — заметил он, медленно подняв на неё глаза.

Ливи всмотрелась в его лицо, пытаясь понять, шутит он или нет.

— Боюсь представить, что будет через неделю.

— Узнаете, — невозмутимо пообещал он.

Вот это как раз и было проблемой.

Советник развернул договор к ней. Сорок золотых в неделю. Один выходной по её выбору.

Ливи задержала взгляд на сумме. Работа у нотариуса приносила вдвое меньше. Но с такими деньгами у неё впервые появлялся способ облегчить жизнь тёте.

— Значит, договорились? — спросил советник, взяв чашку.

Ливи ещё секунду смотрела на договор.

— Договорились, — согласилась она и сложила лист пополам.

— Прекрасно. Теперь вы в моей власти, Ливи, — сообщил советник, сделав глоток кофе.

— Не увлекайтесь, господин советник, — Ливи помахала договором. — Вы купили мои рабочие часы, а не меня.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Тогда запомните первое правило этих часов. Никогда не говорите мне «нет», — произнёс он, вернувшись к чтению письма.

— За сорок золотых я могу обещать произносить его немного вежливее, — ответила Ливи и вышла прежде, чем советник успел добавить к договору ещё одно правило.

Глава 3

К среде Ливи окончательно поняла, почему Гаррет всегда куда-то спешил. Она приступила к обязанностям личной служанки советника в понедельник, а за два дня уже трижды спускалась в прачечную, дважды меняла разбитую посуду, разыскивала пропавшие перчатки, которые всё это время лежали на кресле в двух шагах от хозяина, и успела познакомиться почти со всеми мастерами хозяйственной части.

Сегодня утром к списку пострадавших добавился небольшой столик у окна. Одна ножка треснула у самого основания, от столешницы откололся кусок дерева толщиной в два пальца. Ливи повертела его в руках, попыталась представить, что именно нужно сделать со столиком, чтобы добиться такого результата, и решила не тратить время на ерунду.

— Мастера придут, когда вы уйдёте, — Ливи положила обломок рядом с треснувшей ножкой и собрала магией щепки в аккуратную кучку. — Заодно заменят панель шкафа.

Советник стоял перед высоким зеркалом в рубашке и брюках. Верхняя пуговица оставалась расстёгнутой, как и манжеты, тёмные волосы были ещё влажными после умывания. Ливи заметила, что он считал совершенно нормальным одновременно одеваться, читать документы и отдавать распоряжения людям в соседней комнате.

— По вашему тону можно подумать, что я специально порчу мебель, — он застегнул манжету. — Я просто время от времени меняю обстановку.

— Очень радикально, — Ливи подтянула к кучке последнюю щепку. — Обычно для этого передвигают кресло.

— Скучно, — советник застегнул вторую манжету.

— Разумеется. Гораздо интереснее дать работу столяру.

— Если он хороший столяр, то должен быть благодарен.

Ливи подняла глаза. Он смотрел на неё через зеркало с таким невозмутимым видом, будто действительно оказал столяру услугу.

Она уже собиралась ответить, но на мгновение задержалась на их отражении. Рядом с Максимилиусом разница в росте особенно бросалась в глаза. Высокий, широкоплечий, он занимал собой большую часть зеркала, а Ливи даже с высоко собранными волосами едва доставала ему до виска.

Чёрное форменное платье перехватывало талию и мягко расходилось на бёдрах, белый передник делал Ливи похожей на десятки других дворцовых служанок. Только зелёные глаза сверкали — особенно сейчас, когда она изо всех сил старалась не высказать всё, что думала о советнике и его способах обновлять обстановку.

Ливи первой отвела взгляд и потянулась к приготовленному сюртуку. На тёмной ткани обнаружилось белое перо, каким-то чудом пережившее расправу над подушкой.

Она покрутила его между пальцами и магией отправила в корзину.

— Что? — спросил советник, поймав её взгляд в зеркале.

— Ничего, — Ливи встряхнула сюртук.

— Ливи.

Она уже поняла, что собственное имя в его исполнении могло означать что угодно — от вопроса до требования немедленно прекратить делать вид, будто она ничего не понимает.

— Просто удивляюсь, что от той подушки ещё что-то осталось, — Ливи протянула ему сюртук.

— Она своё отслужила, — он подал руку, позволяя ей надеть первый рукав.

— Не скажите, — Ливи помогла ему со вторым и расправила ткань на плечах. — Перья до сих пор нахожу.

— Вам обязательно комментировать всё, что происходит в моих покоях? — советник позволил ей поправить воротник.

— Только то, что потом приходится убирать, — Ливи разгладила складку на спине и отступила на полшага. — До ваших государственных дел я пока не добралась.

— Как великодушно.

— Я тоже так думаю.

— Тогда вам будет приятно узнать, что сегодня я ничего ломать не собираюсь.

— До обеда?

Советник медленно повернул голову к ней.

Вот здесь, пожалуй, можно было промолчать.

— Вы уже устали от этой работы? — спросил он, и насмешка из его голоса исчезла так неожиданно, что Ливи не сразу нашлась с ответом.

Вообще-то ноги к вечеру действительно ныли. Вчера она трижды ходила между его покоями, прачечной и нижней кухней, а перед самым сном обнаружила мокрое полотенце на спинке кресла, стоимость обивки которого предпочла бы забыть.

— Кажется, я начинаю понимать, почему Гаррет выглядит старше своих лет, — Ливи застегнула верхнюю пуговицу сюртука.

— Гаррету тридцать четыре.

Пальцы Ливи замерли.

— Тогда всё ещё хуже, чем я думала.

Он рассмеялся.

Ливи подняла глаза. За два дня она уже видела его недовольным, раздражённым, насмешливым и с тем выражением лица, после которого окружающие почему-то начинали соглашаться значительно быстрее. Но смеющимся — ни разу. Смех оказался коротким, негромким и совершенно ему не шёл.

Вернее, шёл. Даже слишком. В животе неожиданно стало щекотно, и Ливи поспешно отвернулась к туалетному столику.

В открытой шкатулке лежали часы, запонки, перстни и несколько булавок с камнями. Рядом ждал тёмный шёлковый галстук. Она взяла его и снова подошла к советнику.

Он без напоминания приподнял подбородок. Они успели выработать этот маленький порядок: она брала галстук, он переставал заниматься чем-либо ещё хотя бы на пару минут.

— Не двигайтесь, — Ливи обернула шёлк вокруг воротника и перекинула один конец поверх другого.

Она начала затягивать узел и снова уловила его запах — морскую соль, нагретый солнцем камень и сухую траву. Совершенно не столичный запах. Скорее кусочек жаркого лета посреди серого утра.

Под её пальцами дрогнул его кадык.

— Что вы использовали? — спросил советник, чуть склонив голову.

— Сейчас — ваш галстук, — ответила Ливи, подняв глаза.

— Я о запахе.

— А.

Советник нахмурился и снова втянул воздух, словно пытался уловить что-то, чего там не было.

— На вас почти ничего нет, — произнёс он уже чуть резче.

— Так и задумано. Нейтрализатор, — пояснила Ливи, поправляя складку шёлка.

— Не пользуйтесь им.

Пальцы Ливи остановились.

— Простите?

— Больше не пользуйтесь этим составом, — повторил советник и чуть подался к ней.

Ливи вдруг слишком ясно ощутила, насколько близко он стоит. Похоже, отсутствие запаха раздражало его куда сильнее, чем должно было.

— Не получится. Пункт двадцать седьмой должностной инструкции. Прислуга, которая входит в личные покои оборотней, обязана пользоваться нейтрализатором, — напомнила Ливи, снова взявшись за узел.

— Это мои покои. Я разрешаю.

— А штраф удерживает дворцовое управление.

— Я компенсирую штраф.

— Нарушение всё равно останется.

— Вы всегда так цепляетесь за правила? — спросил советник, чуть прищурившись.

— Только за те, которые могут стоить мне денег. И стойте спокойно, — Ливи затянула узел и поправила воротник.

— Я стою спокойно.

— Нет.

— Сформулируйте точнее, — потребовал советник, посмотрев на неё сверху вниз.

— Вы всё время пытаетесь наклониться ко мне.

На несколько секунд стало тихо.

Ливи только сейчас поняла, как именно прозвучали её слова.

Вот же зараза.

Взгляд советника скользнул по её лицу, и прежнее раздражение наконец сменилось знакомой усмешкой.

— Исключительно из исследовательского интереса.

— Исследуйте на расстоянии, — посоветовала Ливи, повернувшись к шкатулке за булавкой.

Она выбрала золотую, с небольшим тёмным камнем, и постаралась не думать о том, что первый советник императора только что всерьёз торговался с ней за право узнать, как она пахнет.

Ливи закрепила складки шёлка. Кончики пальцев случайно коснулись тёплой кожи возле воротника, и его рука дёрнулась вверх и замерла.

Когда она подняла глаза, серые радужки советника на мгновение вспыхнули серебром.

Ливи облизала губы. Её пальцы всё ещё лежали у его шеи, между ними оставалось совсем немного места, и от него шёл ощутимый жар. Она знала, что оборотни горячее людей, но знать об этом и стоять почти вплотную к одному из них оказалось совсем не одно и то же.

Особенно когда этот оборотень был высоким, широкоплечим, неприлично уверенным в себе и умел отвечать на её колкости так, что последнее слово не всегда оставалось за ней.

А ещё, как выяснилось сегодня, ему очень шёл смех.

— Повернитесь, — приказала она и взяла щётку для одежды.

Советник подчинился без комментариев. Ливи прошлась щёткой по плечам сюртука, заставляя себя смотреть только на ткань. Галстук лежал ровно, булавка не сбилась, на тёмном сукне не осталось ни пылинки.

— Готово, — Ливи отложила щётку.

— Нейтрализатор, — он поправил манжету и взял со столика карманные часы. — Я ещё вернусь к этому вопросу.

— Разумеется. Сначала победите пункт двадцать седьмой.

— Сформулируйте точнее, — советник открыл часы. — Мне нужно победить пункт или человека, который его написал?

— Для начала выясните, кто из них может удержать деньги из моего жалованья.

Он хмыкнул и проверил время.

— Через десять минут прибывают главы Домов Тарн и Вейрен. В малой гостиной должны быть кофе, вода и еда. Главе Тарна коньяк не давать, — распорядился советник, защёлкнув крышку часов и убрав их в карман.

— Почему? — спросила Ливи, направившись к двери.

— Потому что в прошлый раз он после второго бокала вызвал главу Вейрена на дуэль.

— А после первого? — Ливи задержала руку на дверной ручке.

— Ограничился оскорблениями.

— Прекрасно. Значит, кофе, — решила Ливи и открыла дверь.

— И ещё. В субботу будет приём. Начало в семь, — добавил советник, прежде чем она успела выйти.

Раньше приёмы почти её не касались. Комнаты приводили в порядок заранее, к приходу гостей всё должно было блестеть, а дальше она возвращалась к обычной работе. Теперь же личной служанке советника предстояло торчать рядом с ним до последнего гостя.

— Тогда в субботу я беру выходной.

— В воскресенье будет разумнее.

— Для кого?

— Для человека, который обязан присутствовать на приёме, — советник снова поправил манжету.

— Вот поэтому суббота мне и подходит.

— Вы намеренно выбираете день, когда будете особенно нужны?

— Мы договаривались, что выходной выбираю я, — Ливи прислонилась плечом к косяку. — Вы не уточняли, что он должен быть удобен вам.

— Возьмите воскресенье.

— Нет. В субботу у меня планы.

— Перенесите.

Вот же зараза.

— Не могу. Саймон специально освободил субботу.

— Саймон?

— Мой парень.

На мгновение в комнате стало тихо.

Ливи ждала очередного довода о служебной необходимости, но советник почему-то больше не спорил. Взгляд на ней задержался ещё на секунду, затем он взял со стола серебряную коробочку и убрал её в карман сюртука.

— Ваша личная жизнь меня не касается. Суббота ваша, — произнёс он ровно.

— Рада, что мы разобрались, — ответила Ливи и вышла, прикрыв за собой дверь.

Она успела сделать несколько шагов, когда из покоев донёсся сухой треск.

Ливи вздрогнула. Возвращаться и выяснять, что именно советник сломал на этот раз, она совершенно точно не собиралась.

Следом что-то глухо ударилось о пол.

Мастерам всё-таки стоит сказать, чтобы далеко не уходили.

Глава 4

К пятнице Ливи привыкла считать обязанности Гаррета своими. Сам Гаррет оставил ей записку и два дешёвых детектива в ярких обложках — именно такие она любила читать урывками между делами.

Добраться до подарка получилось только после завтрака. Советник заперся в кабинете с бумагами, ближайшие поручения были выполнены, и у Ливи наконец появилась свободная минута.

Она вернулась в маленькую комнату неподалёку от покоев советника, которую выделили ей вместе с новой должностью. Комнатка была едва ли больше кладовой: кровать, узкий шкаф, стол и небольшое окно во внутренний двор. Зато до хозяйских покоев отсюда было меньше минуты. Удобно, если не считать колокольчика над дверью, который обычно звенел именно тогда, когда Ливи наконец удавалось сесть.

Сейчас он молчал.

Ливи устроилась за столом, придвинула к себе оставленные Гарретом книги и раскрыла лежавшую сверху записку.

Ливи.

Советник Вульф велел мне не появляться ещё неделю и сказал, что, если я оставлю Марту раньше, чем она сможет сама подняться с постели, обратно могу вообще не возвращаться. Не уверен, была ли это забота или угроза, но решил не проверять.

В понедельник советник едва ли не требовал вернуть Гаррета немедленно. Прошло всего несколько дней, а теперь он сам велел тому оставаться с женой ещё неделю. Ливи о продлении своей службы при этом почему-то узнавала из чужой записки.

Она перевернула лист.

Спасибо, что согласилась меня заменить. Марта тоже благодарит. Детективы выбрал я сам, так что, если убийца окажется садовником в первой же главе, претензии не принимаются.

Ливи посмотрела на обложку, где окровавленный кинжал зачем-то лежал рядом с вазой роз.

— Если убийца окажется садовником, ты будешь должен ещё два, — пробормотала она и открыла первую страницу.

Дверь распахнулась без стука.

На пороге стояла высокая брюнетка в тёмно-синем платье. Талия была затянута так туго, что Ливи стало немного жаль её рёбра, волосы уложены без единой выбившейся пряди, а подбородок приподнят ровно настолько, чтобы сразу стало понятно: стучать в двери прислуги эта женщина не привыкла. От неё тянулся густой шлейф духов — слишком сладкий и насыщенный, словно запах должен был заглушить всё остальное.

Ливи уже видела её два дня назад. Тогда брюнетка двадцать минут ждала в малой гостиной, пока советник её примет, а покинула его личные покои заметно позже и в куда менее безупречном виде.

Ливи закрыла книгу и поднялась. С советником всё было просто: ему можно было возразить и сразу узнать, насколько плохой оказалась эта идея. Со знатными дамами Ливи предпочитала не экспериментировать. Такая могла мило улыбнуться, а к вечеру в прачечной случайно потерялись бы твои вещи, на кухне совершенно случайно закончился ужин, а если особенно не повезёт — однажды тебе просто укажут на дворцовые ворота и выставят за них без расчёта и рекомендаций.

— Доброе утро, миледи. Чем могу помочь? — Ливи расправила передник и склонила голову.

— Леди Аделина Рейвалль. Это ты теперь обслуживаешь личные покои первого советника? — брюнетка вошла и закрыла за собой дверь.

О Рейваллях Ливи слышала достаточно. Представилась леди явно не ради знакомства.

— Временно заменяю его слугу, миледи, — ответила Ливи, сложив руки перед собой.

Леди оглядела комнату, на мгновение задержалась на дешёвом детективе и снова посмотрела на неё. Даже здесь, в маленькой комнате прислуги, Аделина умудрялась занимать собой слишком много места: густые духи, широкая юбка, уверенный голос. Ливи, наоборот, годами училась не мешать, не попадаться под руку и исчезать из комнаты раньше, чем господа успевали заметить её присутствие.

— Значит, тебе известно, кто бывает у первого советника по вечерам? — спросила Аделина.

А вот и причина визита.

За эту неделю Ливи видела у советника не одну посетительницу, и каждая входила в его покои с уверенностью единственной женщины на свете. Судя по всему, единственных было несколько.

— Я знаю только то, что необходимо для службы, миледи.

— Этого достаточно. Мне нужны имена женщин, которые посещают первого советника после ужина, и время, когда они уходят, — потребовала Аделина, не отводя от неё взгляда.

— Боюсь, мне не разрешено обсуждать его посетителей.

— Я не спрашивала, разрешено ли тебе. Мне нужны имена, — произнесла леди чуть тише.

— Я не так давно исполняю эти обязанности, миледи, — Ливи опустила взгляд, позволяя принять уклончивость за почтительность.

Несколько секунд Аделина молчала, затем открыла сумочку и положила на стол золотую монету.

— Я собираюсь стать женой первого советника, — сообщила Аделина и кончиком пальца подвинула золото ближе. — Для моего Дома это будет весьма удачный союз. И, полагаю, никто не станет спорить, что от Вульфа стоит ожидать достойных наследников. Поэтому мне хотелось бы знать, какие женщины пока ещё считают себя вправе занимать его вечера.

Судя по тону, вопрос о том, собирался ли сам советник становиться её мужем, Аделину пока не занимал.

— Разумеется, миледи. Но сведения о посетителях я не могу выдавать всем желающим, — ответила Ливи, посмотрев на монету.

— Всем и не нужно. Только мне, — Аделина подвинула золотой ещё ближе и, заметив взгляд Ливи, положила рядом второй. — Это за имена. Если будешь заранее сообщать, когда первый советник свободен по вечерам, получишь больше.

Два золотых были двумя золотыми.

Но сорок золотых в неделю имели одно неожиданное преимущество: от чужих монет становилось гораздо легче отказываться.

— Благодарю за предложение, миледи, но принять его не могу.

— Не можешь?

— Это может стоить мне места.

— Я компенсирую, — на стол легли ещё две монеты. — Четыре. За информацию, которая ничего тебе не стоит.

Ливи посмотрела на золото.

Вот же зараза.

Четыре золотых. Лекарства для тёти, несколько дней сиделки, продукты. Монеты уже почти успели превратиться во всё необходимое, прежде чем Ливи напомнила себе, что после увольнения понадобится куда больше четырёх.

— Именно поэтому я и не могу их взять, миледи, — Ливи отвела взгляд от денег. — Информация принадлежит не мне.

— Ты очень преданная служанка, — Аделина провела пальцем по краю верхней монеты.

Комплиментом это не прозвучало.

— Я просто не хочу потерять работу.

— Первый советник так хорошо платит?

— Не жалуюсь.

Аделина собрала монеты и вернула их в сумочку. Ни раздражения, ни обиды на её лице не осталось, и это Ливи понравилось ещё меньше.

— Преданность — полезное качество, — Аделина натянула перчатку и разгладила кожу на запястье. — Я поговорю с тобой ещё раз, когда ты поймёшь, что ошиблась и кто именно станет хозяйкой этих покоев.

— Если обстоятельства изменятся, миледи, я буду следовать распоряжениям хозяина дома, — Ливи склонила голову.

В глазах Аделины мелькнул холод.

— Сегодня первый советник кого-нибудь принимает вечером? — спросила она уже у двери, будто предыдущего разговора вовсе не было.

— Насколько мне известно, после шести он работает с документами, миледи.

Аделина задержалась на пороге.

— Ещё увидимся.

— Доброго дня, миледи, — Ливи дождалась, пока дверь закроется, и опустилась на стул.

Взгляд сам нашёл пустое место на столе, где только что лежали четыре золотых.

Жаль.

Очень жаль.

Ливи потянулась к книге, но остановилась. И дело было уже не только в Аделине.

За последние дни женщины советника успели превратить его расписание в отдельную хозяйственную проблему. Они замечали друг друга, расспрашивали прислугу и пытались выяснить, кто и когда приходит. Вчера одна посетительница как раз выходила через боковую гостиную, когда другая появилась у главной лестницы. Ливи пришлось задержать вторую возле зеркала и несколько минут с самым серьёзным видом расправлять совершенно нормальный подол, пока первая уходила по дальнему коридору.

А ведь за подобное ей никто отдельно не платил.

Ливи убрала записку Гаррета в ящик и сунула детектив в карман передника. Пожалуй, журнал визитов действительно был нужен. Не для Аделины и остальных претенденток на советника, а для неё самой. Хотя бы чтобы понимать, кого можно впустить, а кого лучше на пять минут заинтересовать собственным подолом.

Советник мог сколько угодно считать свою личную жизнь личной. Кто-то всё равно должен был следить, чтобы эта личная жизнь не встретилась одновременно в одном коридоре.

Колокольчик над дверью звякнул.

Глава 5

Ливи дошла до кабинета советника, постучала и вошла.

Советник сидел за письменным столом вместе с секретарём. Стол исчез под картами, письмами и старыми договорами с потемневшими магическими печатями Тарнов и Вейренов. На одной из карт граница была перечёркнута сразу в нескольких местах, словно за последний век так и не удалось решить, где именно она проходит.

— Вы звали, господин советник? — спросила Ливи, остановившись у двери.

— Кофе, — отозвался он, не отрываясь от документа. — Свежий.

Ливи прошла к небольшой стойке у стены, где держали чайник, кофейник и всё необходимое для напитков. Пока она отмеряла кофе и заливала его горячей водой, разговор за столом продолжился.

— Тарны поставили новую заставу у Серого Предела. Вейрены требуют убрать, — сообщил советник, поставив подпись под документом и передав его секретарю.

— Утверждают, что застава стоит на их земле, — напомнил тот, собирая подписанные листы.

— Они утверждают это последние сорок лет. Карта Тарнов говорит одно, карта Вейренов — другое, а пограничные камни признают тех, кто последним успел обновить на них печать, — советник взял следующий документ. — Передайте обоим Домам: пока они не договорятся, чья именно там земля, на заставе не будет людей. Если к понедельнику продолжат спорить, поставлю там имперский пост. Тогда место внезапно перестанет нравиться обоим.

Секретарь не удержал улыбки.

— Будет исполнено, господин советник, — ответил он, забрал бумаги, поклонился и вышел.

Ливи как раз закончила с кофе. Она наполнила чашку, поставила её перед советником и задержалась возле стола.

Вообще-то уйти сейчас было проще всего.

Она уже несколько раз прокрутила в голове то, что собиралась предложить, и с каждым разом идея звучала всё более сомнительно. Личная жизнь первого советника совершенно точно не входила в обязанности служанки. С другой стороны, женщины, сталкивающиеся у его дверей, почему-то очень быстро становились её проблемой.

Ливи поправила край передника и всё-таки осталась.

— Господин советник, есть проблема.

— Уточните: у меня или у вас? — он поднял глаза от документов.

— У вас. Но разбираться почему-то приходится мне.

— Уже интереснее.

Ливи ещё секунду помолчала, пытаясь придумать, как смягчить предложение. Ничего достаточно приличного в голову не шло.

— Вашим женщинам нужно записываться заранее.

Рука с чашкой остановилась на полпути.

— Моим кому?

— Женщинам, которые ходят к вам по вечерам. Вчера одна едва не столкнулась с другой у лестницы. А разнимать их потом придётся не вам.

Советник медленно поставил чашку на блюдце.

— Сформулируйте точнее. Вы предлагаете мне записывать любовниц на приём?

— Я предлагаю оставлять между ними хотя бы четверть часа. Вчера мне столько времени пришлось обсуждать чужой подол, чтобы одна не увидела вторую.

— Четверть часа?

— Платье было сложное.

— Они взрослые женщины, Ливи.

— Вот именно. Дети хотя бы быстрее мирятся.

Несколько секунд советник смотрел на неё с совершенно непроницаемым лицом. Потом уголок его рта дрогнул, и он всё-таки рассмеялся.

Ливи невольно улыбнулась в ответ. Ей всё больше нравились эти редкие моменты, когда его привычная невозмутимость давала трещину. Особенно приятно было знать, кто именно её пробил.

— И как вы собираетесь навести порядок в моей личной жизни? — спросил он, всё ещё посмеиваясь.

— В вашей личной жизни — никак. Я хочу навести порядок у дверей. Журнал визитов: когда пришли, когда ушли и сколько времени оставить до следующей, — Ливи поправила передник.

— «Журнал визитов», — повторил он. — Звучит прилично.

— Я теперь у вас служу. Не могу же назвать его списком любовниц.

— Только время. Без имён. И никаких сведений посторонним, — согласился советник после короткой паузы.

Ливи согласно кивнула.

Советник откинулся на спинку кресла и ещё несколько секунд наблюдал за ней с тем странным выражением, которое появлялось у него всякий раз, когда она делала что-то не так, как он ожидал.

— Что? — не выдержала Ливи.

— Ничего, — советник отпил кофе. — Продолжайте.

— Кстати, о сведениях посторонним. Сегодня ко мне приходила леди Аделина Рейвалль.

— Что ей было нужно? — он убрал чашку подальше.

— Список ваших женщин и время их визитов.

— Рейвалль пришла к вам в комнату? — его челюсть заметно напряглась.

— Без приглашения. Видимо, решила, что двери прислуги открываются легче ваших.

— Что вы ей ответили?

— Что не имею права рассказывать о ваших посетителях.

— И она ушла? — советник не сводил с неё взгляда.

— Не сразу, — Ливи чуть поморщилась. — Сначала попыталась купить другой ответ. За четыре золотых.

— И вы отказались? — советник приподнял бровь.

— Вы сейчас удивились моей честности?

— Я пытаюсь понять мотив, — он чуть подался вперёд. — Почему?

— Потому что вы платите мне за работу, а не за ваши тайны, — Ливи пожала плечом. — Сегодня возьму четыре золотых у неё, завтра пять предложит другая, а потом ищи новое место во дворце.

— И это всё?

— А должно быть что-то ещё?

— Например, преданность, — произнёс небрежно, но пальцы выбивали дробь на столе.

— Мы знакомы пять дней, господин советник. Не торопите события.

На мгновение что-то изменилось в его лице. Советник будто собирался ответить, но вместо этого открыл ящик стола и достал четыре золотые монеты.

— Что это? — Ливи посмотрела на его ладонь.

— Компенсация.

— За что?

— Вы отказались от денег ради моих интересов. Не вижу причин делать честность финансово невыгодной, — он протянул ей монеты.

— Звучит так, будто вы меня дрессируете.

— Собака не торговалась бы со мной за сорок золотых.

Ливи фыркнула.

— Это сейчас было оскорбление или комплимент?

— Возьмите деньги и решите сами, — предложил он, протянув руку.

Ливи протянула руку за монетами. Советник почему-то не спешил их отдавать: взял её за кисть, развернул ладонью вверх и только тогда одну за другой положил четыре золотых.

Она подняла глаза.

Советник смотрел на неё уже не с прежней насмешкой. В серых радужках проступило серебро, пальцы чуть сильнее сомкнулись на её запястье, и на несколько секунд оба словно забыли, что деньги он уже отдал.

Ливи первой забрала руку.

— Если бы я знала, что вы возмещаете упущенные взятки, попросила бы леди Рейвалль предложить десять, — она спрятала монеты в карман передника.

— Поэтому я сообщил об этом только после сделки, — советник вернулся к кофе.

— Очень предусмотрительно.

— Это одна из причин, почему мне платит император.

— Если кто-нибудь ещё предложит вам деньги за информацию обо мне, сообщайте, — он посмотрел прямо на неё.

— Чтобы вы снова доплатили? — поинтересовалась она.

— Чтобы я знал, кто пытается покупать моих людей.

— Я вроде в вашу собственность не записывалась.

— Не подменяйте понятия, — советник поднял на неё глаза. — Люди, которые работают на меня, находятся под моей защитой. Это не одно и то же.

Ответ прозвучал слишком серьёзно для их привычной пикировки. Она уже открыла рот для очередного возражения, но передумала.

— Даже если проблемы создают ваши же женщины?

— Особенно если проблемы создают мои женщины.

Ливи задержала на нём взгляд. Удобно устроился: женщины его, неприятности от них доставались ей, а теперь он ещё и вызвался её защищать, будто от этого проблем станет меньше.

— Между прочим, одна из ваших женщин собирается стать вашей женой, — сообщила она чуть резче, чем собиралась. — По крайней мере, леди Рейвалль в этом совершенно уверена.

Советник медленно прикрыл глаза и потёр переносицу.

— Разумеется.

— По вашему лицу вижу, что для вас это новость, — заметила Ливи.

— Новость — слишком громкое слово. Назовём это инициативой, которую со мной забыли согласовать, — советник опустил руку.

Ливи не сдержала улыбки.

— Вам часто предлагают жениться без вашего участия?

— Чаще, чем хотелось бы.

— Тяжёлая у вас жизнь, господин советник, — посочувствовала Ливи, направляясь к двери.

— Наконец-то вы начали это понимать.

Ливи уже взялась за ручку, когда советник её остановил.

— Ливи.

— Что? — она обернулась.

Улыбки на его лице больше не было.

— Рейвалль в мои личные покои не впускать. Ни под каким предлогом.

Ливи чуть приподняла брови. Без разрешения хозяина защита на дверях всё равно не пропустила бы леди внутрь, и советник прекрасно это знал.

— Настолько всё плохо?

— Настолько всё не ваше дело, — спокойно ответил он.

Очень содержательно.

— Запрет касается только Рейвалль? — уточнила Ливи, приоткрывая дверь.

— Пока только её, — ответил Максимилиус и снова взялся за бумаги.

Ливи вышла в коридор. Что ж, с брачными планами леди Рейвалль всё стало предельно ясно. Первый советник в них участия принимать не собирался.

Гораздо интереснее было другое: чем именно леди успела отличиться, если одного упоминания её имени хватило для отдельного запрета. Но спрашивать второй раз было бы уже совсем неприлично.

Она поправила передник и направилась за чистым журналом. Четыре золотых приятно оттягивали карман, однако вспоминались почему-то не они, а спокойное: «Мои люди находятся под моей защитой».

Советник произнёс это так буднично, словно ничего особенного в этих словах не было.

Ливи решила, что тоже не станет искать в них ничего особенного.

Гораздо полезнее было наконец завести журнал. Раз уж первый советник собирался вести личную жизнь с таким размахом, кто-то должен был хотя бы проследить, чтобы его посетительницы не сталкивались в дверях.

Далеко уйти она не успела.

Навстречу шёл лакей с огромным букетом белых роз, едва не задевая им стену. Рядом с ним двигалась незнакомая женщина в светлом дорожном платье. Небольшую шкатулку она несла сама, прижимая к груди обеими руками.

Заметив Ливи, женщина сразу направилась к ней.

— Первый советник у себя? — спросила она вместо приветствия.

До следующего личного визита в ещё не существующем журнале оставалось ровно ноль минут.

Глава 6

В субботу Ливи взяла свой первый выходной, и советник обнаружил, насколько это неудобно, ещё до рассвета. Проснувшись раньше обычного, он сразу вспомнил, почему сегодня не услышит её шагов за дверью.

Саймон специально освободил субботу.

Совершенно ненужная информация почему-то всплыла в памяти раньше расписания встреч.

Максимилиус несколько секунд смотрел в полумрак спальни, потом отбросил одеяло. Впереди был длинный день: министерство, несколько встреч и вечерний приём, который наверняка затянется далеко за полночь. Зверь с самого утра был беспокоен, и если причина заключалась всего лишь в накопившемся напряжении, лучше было разобраться с этим сразу.

Через четверть часа он уже был за городскими воротами. Волк рванул между деревьями и бежал до тех пор, пока холодный воздух не начал обжигать лёгкие.

Обычно этого хватало. Сегодня — нет.

Вернувшись во дворец, Максимилиус обнаружил ещё одну причину для раздражения. Вместо Ливи прислали другую горничную, и выяснилось, что за пять дней он успел привыкнуть к тому, что потерянные перчатки оказываются возле зеркала, нужная папка лежит сверху, а кофе появляется именно тогда, когда нужен.

Сегодня перчаток возле зеркала не было.

Максимилиус нашёл их сам под вчерашней газетой и решил не задумываться, почему отсутствие человека, обязанного исправлять последствия его собственной рассеянности, раздражает сильнее самой рассеянности.

К обеду он дважды потянулся к колокольчику. В первый раз ему понадобилась клюква, во второй он даже не успел придумать причину.

Это становилось смешно.

Максимилиус закрыл папку. До министерства было несколько кварталов, и пешая прогулка внезапно показалась гораздо привлекательнее ещё часа в собственном кабинете.

Мороз всё ещё держался крепкий, но сухой. Над столицей висело бледное зимнее небо, снег на центральной площади успели утоптать сотни сапог и колёса экипажей. От жаровен тянулся дым, торговцы продавали горячую выпечку, каштаны и пряное вино.

Максимилиус уже почти пересёк площадь, когда среди прохожих мелькнул знакомый профиль.

Ливи.

Без чёрного служебного платья, белого передника и связки ключей она выглядела непривычно. Простой шерстяной плащ, светлый шарф на голове, из-под которого выбились тёмные пряди. Мороз разрумянил щёки, зелёные глаза казались особенно яркими, и Максимилиус впервые подумал, что роль незаметной дворцовой служанки подходила ей довольно плохо.

Но дело было даже не в одежде.

Во дворце Ливи всегда держала спину прямо, поднимала подбородок и смотрела на него так, словно заранее готовилась отстаивать каждое слово. Сейчас эта привычная настороженность куда-то исчезла. Она улыбалась, оживлённо что-то доказывала стоявшему рядом мужчине и выглядела моложе и ещё красивее.

Максимилиус только теперь перевёл взгляд на её спутника.

Мужчина оказался чуть выше среднего роста, стройным, аккуратно одетым и до раздражения приятным на вид. Из-под тёмной шляпы выбивались светло-русые волосы, простое шерстяное пальто хорошо сидело на плечах. Держался он уверенно, улыбался легко и явно чувствовал себя рядом с Ливи совершенно свободно.

Ни положением, ни силой, ни внешностью он не мог соперничать с первым советником. Максимилиус отметил это сразу, и волк с такой оценкой охотно согласился.

Мимо прошли две молодые женщины. Одна из них посмотрела на спутника Ливи. Тот встретился с ней взглядом, и на несколько секунд они оба будто забыли отвернуться. Потом женщина первой отвела глаза и продолжила разговор с подругой.

Максимилиус проводил её взглядом и снова посмотрел на мужчину.

Тот уже что-то говорил Ливи, а она слушала его с улыбкой и привычным движением поправляла ему сбившийся шарф. Судя по тому, насколько свободно они держались друг с другом, ошибиться было трудно.

Саймон.

Имя всплыло без всяких усилий, хотя Ливи упомянула его всего один раз.

Саймон указал на книгу в витрине. Ливи что-то возразила, он ответил, и она вдруг рассмеялась — легко, открыто, запрокинув голову.

Максимилиус замедлил шаг.

За пять дней она смеялась и при нём. Но не так.

Зверь отреагировал мгновенно. Потребовал сократить разделявшее их расстояние, вклиниться между ними и убрать чужого мужчину подальше от Ливи.

Максимилиус подавил порыв.

— «Столичный вестник», господин? — окликнул продавец из газетного киоска.

Он протянул монету, взял газету и развернул её.

— Господин, у меня нет столько сдачи, — растерялся продавец.

— Оставьте себе, — он поднял газету и посмотрел поверх края на другую сторону площади.

Лишь через несколько секунд он осознал, что делает.

Первый советник императора стоял возле газетного киоска и прятался за «Столичным вестником», наблюдая за собственной служанкой в её законный выходной.

Он опустил газету и уже собирался идти дальше, когда Саймон взял Ливи за руку, переплетая пальцы.

Ливи потянула его к лотку с горячими каштанами. Саймон заплатил и протянул ей бумажный кулёк. Через мгновение они одновременно полезли за одним каштаном, столкнулись пальцами и снова начали о чём-то спорить.

Максимилиус и так знал, что у Ливи есть мужчина. Оказалось, знать и видеть — совершенно разные вещи.

Ливи и Саймон двинулись вдоль площади, и он тоже пошёл. Через несколько шагов этому поступку потребовалось разумное объяснение.

Если Саймон имел отношение к прежним планам Ливи уехать из столицы, Максимилиусу следовало понимать, не лишится ли он личной служанки в скором времени.

Вполне разумная причина.

Он продолжил идти за ними. На расстоянии, разумеется.

Они никуда не спешили, останавливались у витрин, делили засахаренные орехи и сворачивали с улицы на улицу без всякой видимой цели. Максимилиус, который терпеть не мог бессмысленных прогулок, обнаружил, что уже второй квартал идёт за двумя людьми, именно этим и занимающимися.

У книжного развала Саймон снова что-то сказал, и Ливи рассмеялась. Максимилиус без всякой необходимости перешёл на другую сторону улицы.

Впереди показались трое знакомых чиновников.

Он снова поднял газету и отошёл ближе к витрине. Один из них прошёл так близко, что Максимилиус услышал собственную фамилию в их разговоре.

Превосходно. Слежки за собственной служанкой оказалось мало. Теперь он ещё и прятался от коллег.

Когда чиновники ушли, Ливи и Саймон уже добрались до замёрзшего фонтана. Порыв ветра сорвал шарф с её головы и отбросил на плечи, растрепав тёмные волосы. В ту же секунду Максимилиус уловил запах горячих каштанов, дыма и ещё чего-то знакомого и неожиданно приятного.

Волк мгновенно насторожился.

Максимилиус втянул воздух, пытаясь поймать этот запах снова.

Площадь была забита людьми. Дым жаровен, горячее тесто, пряное вино, лошади, мокрая шерсть — всё смешивалось, перебивало друг друга. Обычно он просто отсекал лишнее, но сейчас упрямо искал среди десятков запахов тот самый.

И почему-то очень хотел, чтобы он принадлежал Ливи.

Нейтрализатора на ней сегодня наверняка не было. Впервые за пять дней Максимилиус мог узнать, как она пахнет на самом деле, и эта возможность внезапно стала до странного важной.

Между ними лежала половина площади, а зверь уже требовал сократить расстояние. Подойти ближе. Учуять её запах. Убрать чужую руку с её руки. Самому встать рядом.

Последнее требование Максимилиус предпочёл проигнорировать.

На повороте Ливи поскользнулась на утоптанном снегу, и Саймон быстро подхватил её за талию. Она удержалась за его плечи, сказала что-то и подняла лицо.

Саймон легко поцеловал её в губы. Ливи сама подалась к нему, а когда он отступил, ещё мгновение держала его за лацкан пальто.

По телу прошла горячая волна. У волка решение было простое: перекинуть Ливи через плечо, унести во дворец и запереть там, где никакие Саймоны до неё не доберутся.

Максимилиус остался на месте.

К счастью, решения в их тандеме всё ещё принимал он.

Ливи была свободной женщиной. Саймон ей нравился. Она сама выбрала провести этот день с ним и сама ответила на поцелуй. Волку это могло не нравиться сколько угодно.

Мысль об Экхарте всплыла некстати. Максимилиус уже однажды решил не вмешиваться в чужой выбор. Брат тогда едва вернулся живым.

Совершенно неподходящее сравнение.

Саймон снова взял Ливи за руку, и Максимилиус пошёл следом.

Он не собирался вмешиваться. Просто хотел выяснить, насколько серьёзны намерения человека, который вполне мог однажды увезти его служанку из столицы.

Почему заодно хотелось узнать, где и чем именно Саймон живёт, Максимилиус решил пока не анализировать.

У следующего перекрёстка пара остановилась у небольшой кофейни. Саймон открыл перед Ливи дверь и пропустил её внутрь.

— Сегодня плачу я. И возражения не принимаются, — заявил он, снимая перчатки.

— Ты сегодня уже платил за каштаны, — Ливи ткнула его пальцем в грудь.

— Три каштана не считаются.

— Их было пять, — возразила она и первой скрылась за дверью.

Максимилиус остался на противоположной стороне улицы. Через широкое окно было видно, как Саймон помогает Ливи снять плащ. Она поправила волосы, села у окна и что-то ему сказала. Он рассмеялся, Ливи улыбнулась в ответ.

Максимилиус смотрел на неё дольше, чем следовало.

Это раздражало даже сильнее поцелуя.

С ним Ливи спорила, хмурилась, проверяла каждый приказ на здравый смысл и явно получала отдельное удовольствие, когда последнее слово оставалось за ней. Даже улыбку приходилось заслуживать.

Саймону ничего заслуживать не приходилось. Рядом с ним она просто улыбалась.

Максимилиус достал карманные часы. До встречи оставалось девятнадцать минут. Он уже неизвестно сколько времени следил за собственной служанкой, прятался за газетой и теперь стоял через дорогу от кофейни, наблюдая, как другой мужчина пьёт с ней кофе.

Если бы кто-нибудь доложил ему о подобном поведении одного из министров, Максимилиус посоветовал бы человеку посетить врача.

В окне Ливи снова рассмеялась.

Он сложил окончательно измятую газету и направился к стоянке экипажей.

Всё необходимое Максимилиус выяснил. Саймон существовал. Ливи была к нему привязана. Для исключительно служебного интереса сведений набралось даже с избытком.

Впереди ждал длинный приём — вино, музыка, люди, которые охотно говорили слишком много, и женщины, с которыми всё было просто и понятно.

Именно то, что нужно.

К вечеру Максимилиус собирался выбросить из головы и Ливи, и этот нелепый выходной, и то, как она смеялась рядом с другим мужчиной.

План был вполне разумным.

Жаль, зверь разумными планами никогда особенно не интересовался.

Глава 7

На следующее утро Ливи поняла, что с советником что-то не так, ещё до того, как он заговорил. В личных покоях стояла непривычная тишина: колокольчик молчал, дверь спальни оставалась приоткрытой. Проходя мимо с подносом, Ливи заглянула внутрь и остановилась.

Ночью спальне опять досталось. Прикроватный столик лежал на боку, на ковре валялись осколки, спинку кресла пересекали четыре глубокие борозды. Постель была смята, одна подушка валялась у стены, а возле кровати поблёскивала женская шпилька с тёмным камнем. Ливи задержала на ней взгляд и мысленно добавила к сегодняшним делам и возвращение чужой драгоценности.

Из гостиной донёсся звон стекла. Советник полусидел на диване в одних брюках, босой и с взъерошенными волосами. Рубашка валялась возле кресла. На низком столике стояла почти пустая бутылка тёмного стекла и раскрытая серебряная коробочка с гербом Вульфов; в сахарной пудре сиротливо лежали две ягоды. На полу местами были лежали побитые бокалы.

Ливи нахмурилась. Только позавчера она заказывала две коробки морозной клюквы. Судя по бутылке, мебели и шпильке, ночь у первого советника вышла насыщенной. Лучше ему от этого почему-то не стало.

— Доброе утро. Хотя спальня, кажется, с этим не согласна, — Ливи поставила поднос на стол.

— Уже утро? — спросил советник, мгновенно открыв глаза и бросив взгляд на часы.

— Девять. И, судя по бутылке, новость вам не нравится.

— Ничего подобного, — отозвался он, поднял стакан, обнаружил его пустым и поставил обратно.

Ливи посмотрела сначала на бутылку, потом на стакан. Спорить с очевидным было ещё одним талантом первого советника. Она подошла к окну и раздвинула портьеры, впуская в комнату зимний свет.

— Закройте, — потребовал советник, недовольно прищурившись.

— Обе? — уточнила Ливи, взявшись за край портьеры.

— Обе, Ливи, — повторил он и откинул голову на спинку дивана.

Ливи без спора задёрнула тяжёлую ткань и вернулась к подносу. Обычно к этому времени он уже успевал просмотреть первые бумаги, потребовать кофе и потерять хотя бы одну вещь, лежавшую перед носом. Сегодня он просто следил за ней взглядом.

— Кофе холодный, — сообщил советник, когда она поставила перед ним чашку.

— Он горячий, господин советник, — возразила Ливи, покосившись на пар над кофейником.

— Переделайте, — распорядился он, даже не взглянув на него.

Несколько секунд Ливи изучала его лицо.

— Как прикажете, — со вздохом согласилась она и взялась за кофейник.

Советник нахмурился ещё сильнее. Ливи едва сдержала улыбку. Похоже, без сопротивления удовольствие было уже не то.

— И рубашка не та, — добавил он, кивнув в сторону кресла.

— Эту вы сами выбрали вчера, — напомнила Ливи, сняв рубашку с вешалки.

— Принесите другую, — велел советник, задержав на ней взгляд.

— Разумеется, — покладисто согласилась она.

На этот раз он посмотрел на неё с откровенным подозрением, и Ливи пришлось прикусить щёку, чтобы не улыбнуться. Вот теперь сомнений не осталось: ему хотелось спорить, а она портила всё удовольствие.

Ливи не успела и шагу сделать в сторону гардеробной, когда советник поднялся с дивана и шагнул прямо туда, где на ковре всё ещё лежали осколки.

— Стойте, — резко бросила она, перехватив его за предплечье.

Советник замер. Под ладонью Ливи мгновенно напряглись мышцы, голая кожа оказалась горячей. Она только сейчас сообразила, что впервые касается его не через рубашку или сюртук.

Он глубоко втянул воздух, и серые глаза сразу вспыхнули серебром.

Ливи тоже застыла. Она всё ещё держала его за руку, а советник почему-то смотрел уже не на стекло под ногами, а на неё. Жар его кожи ощущался отчётливо, как и напряжённые мышцы под её пальцами. Отпустить следовало сразу, но почему-то Ливи не сделала этого.

— Что? — спросила она, подняв на него глаза.

— Ничего, — ответил советник и снова вдохнул, на этот раз медленнее.

Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на волосах, и Ливи вспомнила их недавний спор.

— Я воспользовалась нейтрализатором, если вы опять об этом, — сказала она, наконец убирая руку.

— Я заметил, — сухо произнёс советник, но взгляд ещё мгновение оставался на ней.

— Обойдите. Я не собираюсь ещё и кровь с ковра оттирать, — Ливи носком туфли отодвинула крупный осколок с его пути.

— Разумеется. Ковёр важнее, — заметил он и шагнул в сторону.

— Он хотя бы ни в чём не виноват, — ответила Ливи, подхватила рубашку и направилась в гардеробную.

Там новую рубашку выбирать не стала. Постояла несколько секунд, зачем-то потёрла ладонь, которой только что держала его за руку, и вернулась с той же самой рубашкой.

— Эта подойдёт? — спросила Ливи, положив её на спинку кресла.

Советник посмотрел сначала на рубашку, потом на неё.

— Да.

— Отличный выбор, господин советник, — невозмутимо заключила Ливи.

Он дёрнул уголком губ и потянулся к бутылке.

— Вы серьёзно собираетесь продолжать? — спросила Ливи, кивнув на алкоголь.

— Вас беспокоит мой завтрак? — поинтересовался советник, взяв бутылку за горлышко.

— Меня беспокоит, что вы за ночь съели две коробки клюквы. И больше ничего, — Ливи забрала бутылку из его руки и поставила подальше. — Даже для первого советника это сомнительный рацион.

— Я не голоден, — сообщил он, проводив бутылку взглядом.

— Это я уже поняла. Но даже оборотни, при всей вашей замечательной устойчивости к алкоголю, не могут жить на нём и клюкве в сахаре, — Ливи закрыла пустую коробочку и отправила её на поднос. — Придётся всё-таки поесть.

В его взгляде на мгновение мелькнуло веселье, но сразу исчезло. Вряд ли дело было только в выпитом. Советника явно что-то беспокоило, и с самого утра он почему-то пытался выместить это на ней.

— Что с вами? — спросила Ливи, внимательнее посмотрев на него.

— Ничего, — ответил он и взял чашку, но пить не стал.

— Очень убедительно, господин советник. Особенно на фоне спальни, — она кивнула в сторону разгромленной комнаты.

Советник проследил за её взглядом, затем провёл ладонью по лицу и всё-таки сделал глоток кофе.

— Вы свободны, — велел он, вернув чашку на блюдце.

— Какая удача. Тогда я пойду спасать спальню, — отозвалась Ливи, заправив выбившуюся прядь за ухо.

— Ливи, как прошёл ваш выходной? — остановил её советник, когда она уже повернулась к двери.

— Хорошо. Гуляла, заходила в книжные лавки, потом пила кофе, — ответила Ливи, положив ладонь на дверную ручку.

— Одна? — поинтересовался он.

— Нет.

— С Саймоном? — уточнил советник.

Ливи чуть прищурилась.

— Вы хорошо запоминаете имена чужих парней, господин советник.

— Я хорошо запоминаю всё, что касается моих людей.

— А мой парень с каких пор касается моей работы?

— Он ваш жених?

— Пока нет, — после короткой паузы ответила Ливи.

— А вам это зачем?

— Мне нужно понимать, как долго я могу рассчитывать на вашу работу, — ответил он ровно.

— Моё семейное положение никак не влияет на договор. В ближайшее время я остаюсь здесь.

— Прекрасно, — он взял чашку, но сразу снова поставил её. — И как часто вы с ним встречаетесь?

Ливи моргнула.

— Простите?

— Вопрос был достаточно простым.

— Я услышала вопрос. Пытаюсь понять, какое отношение количество моих свиданий имеет к вашим рабочим планам.

Советник помолчал. Пальцы легли на подлокотник и один раз нетерпеливо постучали по мягкой коже.

— Если ваши встречи начнут мешать службе...

— Не начнут, — перебила Ливи. — Выходной прописан в договоре. Что я делаю в этот день, тоже хотите согласовывать?

— Я этого не говорил.

— Но собирались, — Ливи чуть улыбнулась.

Советникне ответил сразу. Пауза затянулась ровно настолько, чтобы Ливи поняла: возразить ему нечего.

— Ваш выходной принадлежит вам, — наконец произнёс он.

— Как великодушно.

— Ливи.

Она остановилась, но оборачиваться не стала.

— Уже ухожу.

На этот раз он её не остановил. Ливи вышла в коридор и прикрыла дверь. Похоже, советнику просто не нравилось обнаруживать вещи, которыми он не мог распоряжаться. А её свободная суббота неожиданно оказалась одной из них.

Ливи уже собиралась выйти, когда вспомнила о шпильке возле кровати.

— Раз уж мы обсуждаем личную жизнь друг друга, женщину, которая оставила у вас шпильку, мне теперь отдельно учитывать в журнале? — спросила она, кивнув в сторону спальни.

— Нет. Шпильку отправьте ей обратно, — ответил советник и после короткой паузы добавил: — И жениться я тоже пока не собираюсь.

Ливи уставилась на него.

— Я про журнал спрашивала, а не про ваши брачные планы, — напомнила она, открывая дверь.

— Вам нравится Саймон? — спросил советник прежде, чем она успела выйти.

Ливи медленно обернулась. Вот теперь даже договором этот интерес объяснить было сложно.

— А это уж точно не касается моего работодателя.

— Я задал вопрос, — напомнил он, не отводя от неё взгляда.

— А я не обязана отвечать.

Советник сжал губы, но спорить не стал. Видимо, даже первый советник иногда вспоминал, что власть над имперскими делами не распространяется на чужие чувства.

Ливи уже шагнула в коридор.

— И всё же? — донеслось ей вслед.

Она остановилась.

Ну конечно. Вспомнил — и тут же передумал.

Ливи оглянулась через плечо. Почему-то захотелось ответить. Ещё сильнее — посмотреть, что он с этим ответом сделает.

— Да. Очень.

Она закрыла дверь.

Не успела Ливи пройти и нескольких шагов, как из покоев донёсся тяжёлый удар, а следом сухо треснуло дерево.

Ливи остановилась и оглянулась на дверь.

На миг мелькнула совершенно нелепая мысль, что советнику не понравился её ответ про Саймона.

Нет. Бред какой-то.

Скорее Максимилиус Вульф просто обнаружил ещё одну вещь, которой не мог командовать, и переживал это привычным способом.

Глава 8

Ливи успела написать тёте Мире длинное письмо. Рассказала о новой должности, уверила, что сорок золотых в неделю — не ошибка, вложила перевод на лекарства и сиделку и лишь под конец упомянула, что в выходной виделась с Саймоном.

Мы есть друг у друга, значит, всё будет хорошо, — написала она перед подписью, повторяя любимую фразу тёти.

О войне первого советника с горячим кофе, собственными рубашками и мебелью Ливи благоразумно умолчала. Как и о том, что сорок золотых в неделю вдруг стали слишком важны, а рядом с Максимилиусом Вульфом в последнее время происходило слишком много вещей, которые в письме тёте совершенно не хотелось сообщать.

В конце концов, всё действительно было хорошо. Тётя получит лекарства и сиделку, Ливи справлялась с новой работой, а с Саймоном они прекрасно провели выходной. Именно это и следовало написать.

К счастью, вскоре странная хандра советника, похоже, закончилась. Вчера он никого без причины не отчитал, ничего не разбил и даже нормально поужинал, а сегодня с утра снова работал так, будто собирался самостоятельно управиться со всеми проблемами империи до обеда. Значит, та вспышка после её выходного и правда была просто дурным днём.

Окончательно Ливи убедилась в этом, когда открыла журнал личных визитов. В семь стоял первый визит, в восемь сорок — второй, а ближе к десяти — третий. Никаких имён, как и велел советник, только время и оставленные между встречами промежутки.

Отдельно на полях Ливи поставила жирный крест. Его значение она и без пояснений прекрасно помнила: леди Рейвалль не впускать без распоряжения.

После истории с двумя дамами у одной двери Ливи оставляла между визитами не меньше получаса и теперь относилась к расписанию почти так же серьёзно, как секретарь советника — к заседаниям Совета.

Три женщины за вечер всё ещё впечатляли. Ливи уже перестала удивляться самому количеству — скорее тому, сколько красивых, богатых и явно неглупых женщин добровольно соглашались существовать в подобном расписании. Видимо, у первого советника имелись достоинства, которые помогали им мириться с очередью. Какие именно, Ливи выяснять не собиралась.

До первого личного визита оставалось несколько часов, а самого советника ждали в Совете. Ливи проверила приготовленные перчатки, достала в гардеробной тёмный сюртук и лёгким движением пальцев разгладила заметную складку на рукаве. Ткань на секунду потеплела под ладонью и послушно выровнялась.

Когда Ливи вышла из гардеробной, советник как раз вошёл в спальню, не отрываясь от документа. Он миновал столик возле зеркала, остановился у кресла и сунул руку сначала в один карман жилета, потом во второй. Нахмурился и проверил оба ещё раз.

— Что вы ищете? — спросила Ливи, подходя с сюртуком.

— Часы, — ответил советник, проведя ладонью по столику и каким-то образом не заметив серебряный корпус в нескольких сантиметрах от собственных пальцев.

Ливи каждый раз удивлялась, как первый советник умудрялся помнить формулировки пятилетних договоров и где расположены границы спорных владений, но совершенно не считал нужным запоминать, куда положил собственные вещи. Вчера он не нашёл второй тёмно-синий носок и спокойно отправился завтракать в тёмно-синем и чёрном. На замечание Ливи заявил, что искать второй дольше минуты не намерен: у него есть дела поважнее.

— Эти? — спросила она, подняв часы двумя пальцами.

— Именно, — советник посмотрел на них так, словно они только что материализовались из воздуха.

— Они лежали перед вами, — заметила Ливи, протягивая часы.

— Значит, я правильно выбрал место для поисков, — невозмутимо ответил он и протянул руку.

Вместо цепочки его пальцы легли поверх её кисти.

Ливи замерла. Горячая ладонь полностью накрыла её пальцы, а часы так и остались висеть между ними. Советник почему-то не спешил их забирать.

Она подняла глаза. Он смотрел прямо на неё, будто на несколько секунд забыл и про часы, и про Совет, и про документ в другой руке. Серые глаза заметно посветлели.

Ливи чуть пошевелила пальцами.

Советник словно опомнился, забрал часы и повернулся к зеркалу, закрепляя цепочку на жилете. Она осталась на месте и зачем-то поправила рукав платья. Ладонь всё ещё покалывало от его прикосновения, и это немного сбивало с привычного рабочего настроя.

— Булавку? — спросила она, достав украшение с тёмным камнем.

— Да, — ответил он коротким кивком.

Ливи встала перед ним и поправила узел галстука. Пришлось подойти почти вплотную; пальцы скользнули по шёлку у его горла, и знакомый запах советника на мгновение сбил её с мысли.

Она закрепила булавку по центру и уже собиралась отступить, когда он медленно вдохнул. Последние дни такое случалось всё чаще. Стоило Ливи оказаться близко, как советник вдруг замолкал, следил за её руками, задерживал взгляд на глазах, губах. И каждый раз она замечала это слишком хорошо, но почему-то не торопилась отойти.

Обычно первым отступал он.

На этот раз советник подался ближе, и Ливи отступила сама, но край столика сразу упёрся ей в бедро. Его ладонь легла на столешницу рядом с её рукой, не касаясь, а жар от неё всё равно ощущался отчётливо. В серых радужках вспыхнуло серебро.

Ливи замерла.

Его запах заполнил лёгкие, от близости стало жарко, а взгляд советника медленно прошёлся по её лицу и остановился на губах. Сердце дрогнуло и тут же забилось быстрее. Ливи на мгновение прикрыла глаза, а когда снова открыла, он всё ещё смотрел на неё.

— Господин советник? — тихо спросила она, подняв подбородок.

Несколько долгих секунд он просто всматривался в её лицо, и Ливи вдруг показалось, что сейчас он её поцелует.

Она не могла ни отступить, ни отвернуться. Так, наверное, замирает заяц, заметивший хищника слишком поздно: всё внутри требует бежать, а тело не слушается. Только советник не двигался, Ливи тоже, и в наступившей тишине она слышала, как бьётся собственное сердце.

Пальцы советника сильнее сжали край столика. Дерево тихо затрещало.

Ливи вздрогнула, и он сразу отступил.

Прохладный воздух коснулся разгорячённого лица так резко, словно она только что высунула голову из-под тёплого одеяла. После жара его тела холод показался неприятным, и Ливи вдруг поймала себя на совершенно неуместном желании вернуть исчезнувшее тепло.

— Булавка на месте, господин советник, — сообщила Ливи, надеясь, что голос звучит спокойнее, чем колотится сердце.

Взгляд советника на мгновение скользнул ниже, и Ливи запоздало вспомнила об оборотничьем слухе.

Она отвернулась к шкатулке и тщательно пересчитала оставшиеся булавки.

Когда Ливи снова обернулась, советник уже надевал сюртук, словно ничего не произошло.

— Перчатки, — попросил он, поправляя манжету.

Ливи подала ему пару, стараясь не смотреть на его лицо. Так было проще: сюртук, перчатки, Совет. Всё снова находилось на своих местах.

Кроме её мыслей.

— Что? — спросил советник, поймав её взгляд и натягивая первую перчатку.

— Ничего, — ответила Ливи, забирая со столика шкатулку.

— Неубедительно.

— Учусь у вас, — парировала она и всё-таки посмотрела на него.

Советник улыбнулся. Не той заметной усмешкой, которой обычно встречал её колкости, а открыто и тепло.

Ливи поспешно опустила взгляд к журналу.

— Возможно, вам стоит меньше за мной наблюдать, — заметил он, натягивая вторую перчатку.

— Мне за это платят, — напомнила Ливи, раскрывая журнал.

— Сорок золотых начинают казаться мне неудачным вложением.

— Поздно. Договор подписан, — Ливи нашла нужную страницу. — На сегодня у вас три личных визита: в семь, следующий в восемь сорок и ещё один в десять.

— Отмените два последних, — распорядился советник, застёгивая сюртук.

Ливи подняла голову.

— Оставить только госпожу на семь вечера? — уточнила она, взяв перо.

— Да.

— Она чем-то заслужила особое положение?

— Умеет не задавать лишних вопросов.

— Редкое качество среди ваших знакомых, — заметила Ливи и перечеркнула две последние строки. — Значит, восстановление идёт не так быстро, как мне показалось.

— Моё восстановление? — переспросил он, повернувшись к ней.

— После того утра. Бутылка, холодный горячий кофе, война с рубашками, — перечислила Ливи, закрывая журнал. — Я решила, что три женщины за вечер означают окончательное выздоровление.

Советник несколько секунд молча смотрел на неё, потом подошёл ближе. Ливи уже решила, что сказала лишнее, когда он остановился перед ней и глубоко вдохнул. Знакомое раздражение тут же вернулось в его взгляд.

— Даже не начинайте. Пункт двадцать седьмой всё ещё существует, — предупредила Ливи, прижав журнал к столу ладонью.

Советник ещё раз втянул воздух, будто надеялся, что дворцовые правила за последние несколько секунд изменились.

— Ненавижу пункт двадцать седьмой, — сообщил он, забирая со столика документ.

— Передам составителям, — пообещала Ливи.

Он бросил на неё последний взгляд и направился к двери.

— До вечера, Ливи.

— До вечера, господин советник.

Только когда дверь закрылась, Ливи выдохнула и вернулась к журналу. Из трёх вечерних визитов остался один. Нужно было передать две отмены, заказать клюкву, проверить перевод тёте и написать Саймону насчёт следующего выходного.

На Саймоне мысли споткнулись.

С ним всё было понятно. Они знали друг друга много лет, и рядом с ним Ливи никогда не приходилось гадать, что означает взгляд, случайное прикосновение или слишком долгая пауза. Наверное, именно так всё и должно быть.

А потом вспомнилась горячая ладонь поверх её пальцев, серебро в глазах советника и тот короткий миг у столика, когда Ливи была почти уверена, что он её поцелует.

Хуже всего, что она не отступила.

Ливи нахмурилась.

Не стоило придумывать то, чего не было. Советник не собирался её целовать. Наверняка она просто неправильно поняла его взгляд.

Почему-то от этой вполне разумной мысли легче не стало.

В дверь постучали, и почти сразу внутрь заглянул дворцовый лакей.

— Госпожа Ливи, вам передали записку от леди Рейвалль, — сообщил он, протягивая сложенный лист.

Ливи развернула бумагу. Просьба оказалась короткой: леди Аделина желала посетить первого советника сегодня вечером и просила сообщить, на какое время её записали.

Ливи медленно перевела взгляд на жирную черту напротив фамилии Рейвалль.

Не впускать без распоряжения.

Вот же зараза.

Глава 9

Последние несколько дней к обычным обязанностям Ливи прибавилась ещё одна: придумывать причины, по которым первый советник не может принять леди Аделину Рейвалль. В понедельник он был занят Советом, во вторник — срочными бумагами, а к четвергу пришлось выдумывать позднюю встречу с военным министром.

Советник каждый раз просматривал очередную карточку Рейвалль, говорил короткое «нет» и возвращался к работе. Сочинять вежливый отказ почему-то предстояло Ливи.

Сегодня записки не пришло, и она даже решила, что Аделина наконец поняла намёк.

О том, насколько сильно ошиблась, Ливи выяснила только вечером.

После заседаний во дворце иногда устраивали то, что называли «небольшим вечером». Обычно Максимилиус вспоминал о нём минут за двадцать до выхода, искал перчатки, лежавшие у него за спиной, и уходил один. Сегодня вместо этого он вручил Ливи папку и сообщил, что она едет с ним.

Зачем первому советнику понадобилась личная служанка в малой императорской гостиной, Ливи выяснить не успела. Он уже спускался по лестнице, на ходу читая донесение и застёгивая пальто, так что ей оставалось подхватить тёплый плащ и поспешить следом.

Гостей оказалось около двадцати: несколько советников с супругами, главы Домов Тарн и Вейрен, военный министр, придворные дамы и сам император Альберт I.

Император стоял у камина с бокалом в руке и беседовал с генералом. Альберту перевалило за сто тридцать, хотя выглядел он лет на тридцать восемь: высокий, широкоплечий, тёмноволосый, с резкими чертами лица и глазами цвета тёмного шоколада. Даже среди сильных оборотней его присутствие ощущалось сразу.

За все эти годы Альберт так и не встретил истинную пару, не женился и не обзавёлся наследником. Самого императора это, похоже, беспокоило куда меньше, чем двор. Подходящих невест ему успели предложить столько, что Ливи подозревала: из их имён можно составить отдельный справочник.

У второго камина двое северных волков спорили с человеческим чиновником, не обращавшим внимания на серебро, время от времени вспыхивавшее в глазах собеседников. Для Ливи в этом не было ничего необычного. При дворе полезнее было помнить другое: сказанное шёпотом всегда могло найти чужие уши. Особенно если эти уши принадлежали оборотню.

Ливи остановилась у стены с папкой советника. Задача была простой: не потерять бумаги, вовремя напомнить о следующей встрече и по возможности не мешаться под ногами тем, кто замечал прислугу только тогда, когда пустел бокал. С утра она успела выпить только кофе, поэтому маленькие пироги на блюдах уже несколько минут испытывали её выдержку.

Аделину Рейвалль она заметила у дальней группы гостей, та беседовала с пожилой графиней, когда рядом с императором появился советник Хартен. Ливи не расслышала первых слов, только увидела, как тот наклонился к Альберту и с улыбкой что-то сказал ему вполголоса. Император сначала нахмурился, потом посмотрел через гостиную на первого советника.

— Максимилиус, подойдите, — позвал он с улыбкой. — Не заставляйте меня поздравлять вас через всю гостиную.

Несколько ближайших разговоров стихли. Советник передал бокал проходившему слуге и направился к императору, а Ливи осталась позади с папкой в руках.

— Я ещё не знаю, с чем, Ваше Величество, — он остановился перед Альбертом. — Но уже начинаю опасаться размера ответного подарка.

— На этот раз подарок потребуется от меня, — Альберт хлопнул его по плечу. — Хартен уверяет, что двор уже обсуждает вашу скорую помолвку.

Ливи едва не уронила папку. Максимилиус медленно перевёл взгляд на советника Хартена.

— Вот как.

— Не смотрите на меня так, — тот сразу поднял ладони. — Я лишь передаю то, о чём говорят последние два дня.

— Благодарю. Особенно приятно узнавать о собственной помолвке в пересказе.

— Значит, рано поздравляю? — Альберт усмехнулся.

— Настолько рано, что я пока даже не знаю имени предполагаемой невесты.

По комнате прошёл шёпот. Кто-то рядом негромко произнёс фамилию Рейвалль, и внимание гостей сразу обратилось к ней.

— Ваше Величество, думаю, возникло недоразумение, — произнесла она спокойно, хотя пальцы крепче сжались на веере. — Наши семьи действительно обсуждали возможность союза. Очевидно, кто-то принял переговоры за принятое решение.

— Но сама возможность ведь не так уж дурна, — Альберт снова посмотрел на Максимилиуса. — Два старых дома, подходящее положение, леди Рейвалль прекрасно знает двор. Может, слух хотя бы подал вам полезную мысль?

Советник выгнул бровь.

Аделина не вмешалась, только посмотрела на него. Ливи впервые подумала, что, возможно, именно этого та и ждала: чтобы мысль о браке прозвучала из уст самого императора. После такого отказ уже переставал быть частным делом двух семей.

— Я уже задумался, — он выдержал паузу.

— Быстро, — усмехнулся Альберт.

— Вопрос не особенно сложный.

— И?

Максимилиус повернулся к Ливи и протянул руку.

— Бумагу.

Она открыла папку. Между рабочими документами лежал отдельный лист, сложенный вдвое. Утром советник сам вложил его туда и велел не потерять, ничего больше не объяснив. Теперь забрал именно его.

— Поскольку мой возможный брак неожиданно приобрёл государственное значение, полагаю, последствия разумнее обсудить сразу, — произнёс он и протянул лист императору.

— Что это? — Альберт развернул бумагу ещё с улыбкой, а Максимилиус тем временем забрал у проходившего слуги другой бокал.

Улыбка императора исчезла примерно на третьей строке. К пятой он вернулся к началу и перечитал снова.

— Вы просите освободить вас от должности первого советника.

— Именно.

Теперь стихли даже те, кто до этого очень старательно изображал, будто происходящее их совершенно не интересует. Ливи крепче сжала папку. Утром Максимилиус назначил совещание на следующую неделю, утвердил бумаги для северной поездки и спорил из-за того, кто будет замещать его на двух заседаниях. Никуда уходить он не собирался.

— «По семейным обстоятельствам. С последующим переездом в родовое южное имение», — прочитал Альберт и медленно опустил лист. — Вы ненавидите это имение.

— Не вижу связи между моими чувствами к архитектуре и супружескими обязанностями.

— Какими ещё супружескими обязанностями?

— Ваше Величество только что предложили мне всерьёз рассмотреть брак. Было бы безответственно начинать семейную жизнь между заседаниями, клановыми конфликтами и поездками на север.

В гостиной стало настолько тихо, что Ливи услышала потрескивание поленьев в камине. Аделина больше не смотрела на Максимилиуса. Её лицо оставалось невозмутимым, но веер теперь был сложен и зажат в обеих руках.

— Допустим, — Альберт прищурился. — И что вы собираетесь делать на юге?

— Управлять имением.

— Вы терпеть не можете управлять имением.

— Заведу сад.

Император помолчал.

— Сад?

— Возможно, оранжерею.

— Вы отличаете пестик от тычинки?

— Пока нет. Появится редкая возможность для личностного роста.

Ливи прикусила внутреннюю сторону щеки, а возле окна кто-то всё-таки не сдержал смешка.

— А государством кто будет заниматься? — Альберт раздражённо встряхнул прошением.

— Найдёте другого первого советника.

— Более покладистого?

— Это существенно расширит выбор.

Император несколько секунд смотрел на него.

— Дайте сюда, — произнёс он наконец и протянул руку.

— Оно уже у вас, Ваше Величество.

Альберт посмотрел на него так, словно всерьёз сожалел, что императору не дозволяется придушить первого советника на глазах у половины двора. Затем разорвал прошение пополам, ещё раз и бросил обрывки на ближайший столик.

— Отставка не принята.

— Вы даже не обсудили размер моего содержания.

— Максимилиус.

— Уже молчу.

Альберт глубоко вдохнул и повернулся к гостям.

— Полагаю, на этом вопрос можно считать исчерпанным. Первый советник не помолвлен. Если когда-нибудь положение изменится, я буду крайне признателен, если узнаю об этом от вас.

— Обязательно, — сухо произнёс Максимилиус.

По комнате прошёл смех, и император перевёл взгляд на Аделину.

— Леди Рейвалль, полагаю, после сегодняшнего вечера любые разговоры о возможном союзе следует прекратить.

— Разумеется, Ваше Величество, — Аделина присела в положенном поклоне.

Выпрямившись, она оглядела комнату и на мгновение задержала взгляд на Ливи. По спине прошёл холодок. Четыре золотых на столе и тихое «ещё увидимся» вспомнились слишком отчётливо.

Аделина отвернулась первой и с безупречно прямой спиной вернулась к своей группе гостей.

Разговоры ожили не сразу. Потом кто-то заговорил о предстоящем бале, тему подхватили, и всего за несколько минут главный придворный слух недели начал рассыпаться прямо на глазах Ливи.

Максимилиус подошёл к ней.

— Раз сегодня выдался настолько удачный вечер, отмените всё, что стоит у меня после возвращения во дворец. И личные визиты тоже, — распорядился он, поправляя манжету.

— Все? — Ливи достала маленький блокнот.

— Всех. Сегодня никого не впускать.

— Чем займётесь вместо этого? — она сделала пометку.

— Успокою нервы и почищу часы.

— В такой последовательности?

— Если сначала взяться за часы, они могут пострадать, — Максимилиус совершенно серьёзно поправил запонку. — А механизм не виноват в чужой глупости.

— Отменю всё до утра.

— Именно до утра, — советник задержал на ней взгляд и вернулся к императору.

Ливи осталась у стены с папкой в руках. Ещё неделю назад свободный вечер первого советника наверняка закончился бы очередным личным визитом. Теперь он сам отменял женщин и выбирал тишину да старые часовые механизмы.

Приём закончился час спустя. Максимилиус успел переговорить с военным министром, обменяться несколькими фразами с главами Домов и дважды забыть, что собирался уходить, пока Ливи наконец не напомнила ему о времени.

Она шла следом к выходу, прижимая папку к боку, когда у дверей заметила Гаррета.

Через несколько шагов Ливи всё-таки оглянулась. Гаррет уже закончил разговор и направлялся в их сторону. Значит, вернулся. Она крепче прижала папку к боку. Конечно, Ливи знала, что рано или поздно это случится: Гаррет снова займёт своё место при первом советнике, а она вернётся к прежним обязанностям. Просто за последние дни эта совершенно очевидная мысль как-то успела забыться.

— Ливи, — советник остановился впереди и посмотрел на неё через плечо.

— Иду, господин советник, — отозвалась она и поспешила следом.

Завтра Гаррет вернётся к работе. Оставалось понять, что в таком случае Максимилиус собирается делать с ней.