Либия

Глава 1

Рано утром из ворот Сумии выехала карета с дипломатическим гербом и направилась на север.

Страна, носившая название столицы, была очень богата. Соседи завидовали и ее гражданам и правителям, считая, что они получили все, ничего не делая. И никто не задумывался, что жизнь людей в стране нельзя было назвать сладкой. Но люди иногда веками живут по установленным законам и ничего не желают менять. Самым неприятным было то, что в стране было рабство. Но в последнее время количество невольников стало падать. Ими овладело лихорадочное желание свободы. А богатый и свободный люд не препятствовал в этом. Дворянство легко отпускало бывших рабов торговать, открывать свои лавки. Тем более что это приносило им прибыль не только до, но и после освобождения.

В карете ехала семейная пара – Шарль де Скон и его жена Ареста. Шарль принадлежал к королевскому роду Северной Динии, куда они сейчас и направлялись. А его жена была дочерью барона де Гаа, бывшего раба. Карл де Гаа давно хотел породниться с дворянством Сумии. Но аристократы не хотели связываться с бывшим рабом и даже его деньги не помогали ему в этом. Родство с королевским домом было для барона благом, свалившимся на него от щедрот принца Генриха. Старый лис умудрился извлечь из этого максимальную выгоду.

Для Шарля это было первое серьезное самостоятельное поручение. И он заметно волновался. Ареста положила ему руку на колено и сказала:

- Я верю в тебя. Ты справишься с поручением. Отец никогда не ошибается в людях.

- Мне тоже в это хочется верить. Но поручение серьезное, а нравы…

Ареста понимающе улыбнулась. Они не знали даже примут ли их. По законам Северной Динии мужчины не имел никаких прав. Они не могли войти в королевский замок. Иначе он будет предан забвению и разрушению.

Дорожный костюм Шарля совсем запылился. Весна почти закончилась. Дорожная грязь превратилась во въедливую пыль. Она садилась на лицо и одежду, проникала через занавеску. Ареста закашлялась, а потом чихнула.

- Боже мой, — пожаловалась она. – Я чувствую себя насквозь пропыленной.

- Мы скоро приедем. К вечеру будем на границе, — успокоил ее Шарль.

Они тряслись в карете уже много дней. Аресте до смерти надоели придорожные гостиницы, тараканы и дурная еда. Шарль был менее привередлив, но и его дорога стала утомлять.

Когда солнце стало садиться за горизонт в клубах дорожной пыли, они остановились. В дверцу кареты постучали. Шарль вышел. Он стряхнул с себя пыль, вытер лицо платком и, взяв из кареты бумагу, направился за солдатом. Динией управляли женщины. Они занимали все посты. Мужчины могли быть только солдатами, который и провел его к маленькой избушке и распахнул дверь. Шарль вошел, а мужчина остался снаружи. Посол поклонился и подал грамоту.

Пока женщины изучали документы, он осматривал их. Звания в армии Динии обозначались зверьми на шлемах. У главной советницы королевы на шлеме был орел с раскрытым клювом, крылья орла уходили на затылок. Затем по нисходящей сова, конь, медведь, ястреб и лев. Львов носили простые солдаты. Во главе стола сидела женщина с медведем на шлеме, а по обе стороны две женщины с ястребами. У женщин Динии не было особого желания постоянно воевать, но нервии заставляли их содержать хорошую армию.

Женщина с медведем была в плечах шире Шарля раза в два. Ему пришло в голову, что он мог бы завернуться в ее кольчугу, не надевая ее. Она сняла шлем и ее кудрявые черные волосы рассыпались по плечам. Ее примеру последовали ее подчиненные. Помощницы оказались близнецами. Женщины в три пары глаз смотрели на Шарля. Командир сказала:

- Нас предупредили о вашем приезде. Садитесь, в ногах правды нет. Мы должны в целях нашей безопасности осмотреть ваше имущество.

Шарль пожал плечами и сел на предложенный стул.

- В любом случае не вижу способа препятствовать вам. К тому же ваши люди уже этим занимаются, не так ли?

Близнецы одновременно заулыбались и посмотрели на командира. Она кивнула.

- Ваша правда. Лиской закончит осмотр и вам будет предоставлен ночлег. У вас жена и охрана. Еще имеется кто-то?

- Секретарь и доктор.

- Ладно, чужие нравы не обсуждают. Хотя я ума не приложу, как вы будете проводить переговоры с королевой.

Тут в сторожку вошла молодая стройная девушка. У нее на шлеме находился лев. Она кивнула командиру и сказала:

- Все в порядке.

- Проводи их в гостевую.

Шарль вышел за женщиной. Ему показалось, что его собеседница слегка поморщилась, когда вошла Лиской. Женщина отвела их в гостевой домик с тремя комнатами. Показала, как пользоваться ванной и прежде чем она ушла, Шарль спросил:

- Мне показалось, что вас здесь не жалуют.

Женщина горько усмехнулась и глянула на него чистыми голубыми глазами. Потом отвела их и нехотя сказала:

- Я хотела помочь брату и получить звание и свободу. Меня лишили всего, а его казнили. Я проклята.

Лиской быстро вышла. Она словно постыдилась того, что оправдывалась перед мужчиной. Он посмотрел ей вслед с сожалением и жалостью. Он думал о том, что ему придется несладко здесь.

Ареста блаженно улыбнулась. После ванны в чистом халате она выглядела гораздо лучше, чем в дорожной пыли. Шарль обнял ее за плечи.

- Такая ты гораздо лучше. Хотя я люблю тебя любой и грязной тоже.

- О чем вы тут беседовали?

- Ареста, ревнивое ты мое сокровище. Я спросил ее, почему она занимает такое низкое положение.

- И что она тебе ответила?

- Сказала, что пыталась выбить положение и свободу для брата.

- А с чего ты взял это? Ну, про ее положение…

- Все очень просто. На ее шлеме лев. Это низший знак в военной иерархии. Его носят здесь мужчины. Женщины тут же получают ястреба.

- Я думаю, что тебе следует помыться. А то от тебя пахнет дорогой и пылью.

Шарль улыбнулся жене и пошел мыться. Вода смыла усталость и пыль. Он вылез из ванной посвежевшим и помолодевшим. Их ждал ужин. Скромный, но сытный.

Рано утром всех разбудил Шарль. Их ждал еще путь длиною почти в сутки, и Лиской должна была их сопровождать. В Динии было много странных мест, где можно было легко пропасть. Их путь лежал в Колевстон. Так называлась столица государства. Столица представляла собой поселение родственников королевы. Остальные дворяне предпочитали жить в закрытых для посетителей замках.

Шарль и его спутники ехали мимо домов и замков. А вдалеке виднелись старые хибарки с покосившимися заборами. Но некоторые дома в этих деревнях были ухожены и не лишены изящества. Лиской пояснила, что это деревни для мужчин. Они в основном жили отдельными поселениями. Зарабатывали они себе на жизнь, кто как мог, в основном выращивая скот и зерно.

В Динию пришли весна. Снег стаял и открыл землю. Уже начинала пробиваться сквозь старую пожухлую траву новая. Ее тоненькие нежные полоски выделялись на фоне старой травы, как юноша выделяется на фоне стариков. Уже готовились распуститься почки на деревьях. Березы в Динии росли только в королевском саду. Они уже готовились к тому, чтобы покрыть сад своим зеленым покрывалом.

По парку шла женщина. На ней было голубое простого кроя платье и черная шаль. Волосы были собраны в замысловатый узел, из которого висела прядь. Это была королева Гефеста. Единственное что выдавало положение женщины это трезубая диадема в волосах. В остальном ее можно было принять за обычную женщину, неизвестно как попавшую в королевский сад. Королева очень любила раннюю весну. Обожала ее прозрачность и предвесеннюю дрему. Словно пред тем как грянет музыка, установилась тишина. В Динию только начали прилетать птицы, и они еще не успели заполнить все своими песнями и возней.

Гефеста услышала шаги и обернулась. Это была ее младшая сестра. У Либии были черные вьющиеся волосы, которые она никогда не убирала. Они опускались ниже пояса крупными кольцами и падали на лицо. Кожа у девушки была смуглая, а также черные глаза и алые губы делали ее роковой красавицей. Либия была очень красива и стройна, но в то же время сурова и иногда жестока. Всяким цветам в одежде он предпочитала красный. На ней было платье с узкими рукавами с корсетом, который поднимал большую грудь. А юбка у платья была невозможной ширины. Либия шла быстро и лицо ее было тревожным.

- Едет посол из Сумии.

- Я знаю. А что за переполох?

- Но он мужчина?

- Либия, если мы хотим нормально жить и иметь выгоду от наших соседей, нам тоже придется измениться и смириться с их законами.

- Я слышала, что он красив и очень умен.

- Да. И осторожен тоже.

Они прошли по дорожкам сада, молча. Лицо Либии постепенно потеряло хмурость и появилась улыбка. Она вдохнула полной грудью и прикрыла глаза.

- Хорошо-то как! Теперь я понимаю, почему ты так любишь раннюю весну. А раньше я даже злилась на тебя из-за этого.

- Злилась? За что?

- Знаешь Гефеста. Ты любишь уединение. А я люблю толпу. Но иногда устаешь от публичности и хочется тишины.

- Да. От этого устаешь. Быть все время на глазах нелегкая задача.

- Но скоро праздники. А где ты поселим посла?

- Отправь его к Марии. Там им будет неплохо.

- Так этот дом и остался «К Марии». А сколько лет ее уже нет?

- Восемнадцать. Она знала, что умирает.

- Это она тебе говорила? Хотя зачем и так было ясно, что она слышала разговор матери с врачом. Мне прислуга говорила об этом.

- Полия на нее похожа.

Они, молча, гуляли по парку, наслаждаясь созерцательным бездельем. Весна была затишьем перед праздниками. Люди готовились к грандиозным двухнедельным праздникам встречи весны и победы солнца над зимой. Готовили вино сладости, дома для парочек. Это было время равенства между мужчинами и женщинами. Все предавались пьянству и веселью. Только королевская гвардия продолжала нести вахту, охраняя порядок и границы страны.

- Да, — подхватила Гефеста, — через неделю праздник. Ты уже решила, кому отдашь свое сердце? Или еще нет?

Либия залилась краской. Королева обняла сестру и прижала к себе. Все сестры Гефесты были намного моложе ее. У ее матери почти десять лет не было желания участвовать в праздниках и вообще подпускать к себе мужчин. А в результате Либия была всего на три года старше своей старшей племянницы. Королеве было тридцать. Полии было тринадцать, а Либии – шестнадцать. После нее мать родила еще двоих. И при родах последней дочери Моргии мать Либии умерла. Полия была старше своей младшей тетки всего на два дня. И потому Гефеста стала новорожденной сестре матерью. К тому же на плечи Гефесты легло государство. Но юная королева не умела плакать и потому смело взялась за дело. У нее нашлись верные помощники в лице различных родственниц. Эти связи в Динии помогали занимать посты и получать деньги и звания. Советниками королевы были только тетки и двоюродные сестры. В армии было много женщин. Теоретически дослужиться до главного советника королевы могла любая. Но фактически эту должность также занимали близкие родственницы королевы.

В Динии была гвардия. Это было элитное подразделение, состоящее только из мужчин. Попасть туда было очень сложно. Требования к претендентам были очень высоки. Командир гвардии мог командовать своими подчиненными не более чем другой мужчина. К нему была приставлена советница. Ее звали Фула, а командира – Гордиан. Это был высокий плечистый сильный и очень умный человек. Ему было тесно в рамках традиций Динии. Он не боялся спорить с Фулой. Он нисколько не боялся того, что его казнят. Наблюдатель в гвардии была двоюродной сестрой королевы и помимо контроля над гвардией была главным военным советником королевы. Все придворные, включая Фулу, считали Гордиана опасным человеком. Они все время уговаривали Гефесту убрать его с должности, а еще лучше казнить. Но королева оставила его на своем месте. Она говорила:

- Он умен и прекрасно знает об этом. Гордиан не уступает по уму женщине. А по смелости и умению логически мыслить иногда превосходит. Именно поэтому к нему и приставлена Фула. К тому же он принес много пользы Динии. Без него мы проиграем первую же битву с нервиями.

Во дворце был шум и возня. Королеве этот шум надоел, и она ушла в свой маленький домик. Там был ее кабинет, и доступ в него был ограничен. Гефеста сидела за столом и с тревогой читала донесения о хлебных запасах. В отличие от дворца с его шиком здесь все было просто. На стенах висели гобелены с коричневыми рисунками. Королева любила тишину и уединение этого домика.

В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, в кабинет вошла Фула. Это была высокая тонкая, но в то же время сильная женщина. На ее выдубленном ветрами лице никто никогда не видел улыбки. В глазах Фулы навсегда отразилась печаль и укор. Советница сняла шлем с орлом и положила его на стол. Советница посмотрела на кузину и сказала:

- Нужно что-то делать с гвардией.

Для королевы это была не новость. Все свои разговоры Фула начинала именно так.

- Ты мне начинаешь надоедать, — сказала королева. – Твоя ненависть к мужчинам всем известна и похвальна. Но нам выгоднее чтобы эта компания была у нас на глазах и под руками. Именно с это целью и создана гвардия.

- Но Гордиан – это невозможный человек.

- Нам обоим хорошо знаком и характер Гордиана. Равно как и его заслуги перед Динией. Даже ты должна согласиться, что мы ему многим обязаны. И ты знаешь, о чем я говорю. Не заставляй меня повторять особенности последней компании.

- Да. И этот человек пользуется этим. Я тоже имею кое-какие заслуги.

- Я помню обо всех твоих заслугах и о просчетах так же. А насчет того, кто должен возглавлять гвардию, так это именно такой человек. Ты помнишь, что там творилось до него. И ты была этому свидетелем.

- Да, — нехотя согласилась Фула. – Надо отдать ему должное в гвардии железный порядок. Не то, что было раньше.

- Вот видишь. И давай прекратим эти разговоры. Они мне начинают надоедать.

- Оракулы предрекли, что ты изменишь Динию. Мне не хотелось бы этого. Я считаю, что мужчинам не место рядом с женщинами. Они должны жить там, где они живут сейчас. Наши предки были не дураки, когда установили эти порядки. Они проверены временем. И значит, они верны.

- Посол приехал? – Гефеста решила сменить тему разговора.

- Да. Он устраивается. Я сказала, что ты примешь его завтра.

- Хорошо. Послезавтра начинается праздник, потом будет некогда.

Фула поморщилась, когда Гефеста сказала о празднике.

- Используем тележку?

- Ну, ты же знаешь наши законы. Ни один мужчина не должен ступить на пол дворца. Жрицы сказали, что так можно общаться с послами мужчинами и не нарушать наши законы. Это все пустяки. Меня интересуют запасы зерна в Динии.

- Зерна? А что может с ними случиться?

- В прошлый год почти все зерно вымокло. Хорошо, что мы можем пользоваться предсказаниями жрицы. Хлеба нам хватит. Но мы исчерпаем все запасы. Осень нужно будет закупать зерно. Хорошо бы найти общий язык с нервиями.

- Я тебя не понимаю.

- Ты прекрасно все понимаешь, — не выдержала Гефеста. – Мы не можем больше жить так, как жили до этого. Нужно искать общий язык с соседями. Страна стремительно нищает. От прежнего богатства остаются только поминки. Жить в изоляции больше нельзя.

Советница скривилась, словно проглотила лимон.

- Может, ты и права.

- Жизнь покажет кто прав. Позови Фриг.

Фула надела шлем, встала. Она оглянулась, хотела что-то сказать, но передумала. Фуле не давали покоя мысли Гефесты. Советница хотела, чтобы в Динии все оставалось по-старому. Она считала, что если изменить законы предков, то на них падет проклятье. Но спорить с королевой было бессмысленно, да и небезопасно. За спор Гефеста легко могла казнить.

Следом за Фулой в кабинет вошла Фриг. Это была прямая противоположность Фуле. Маленькая, полненькая и улыбчивая. Ей всегда были рады. Когда эта женщина заходила все улыбались. И на ее щеках всегда играли ямочки. Рыжие волосы она стригла по плечи. А весной на ее лице появлялись веснушки. Но наивный вид первого министра был обманчив. Она знала цену и себе, и своему окружению. И никому не позволяла играть с собой. Мать Фриг занималась торговлей. Нельзя сказать, что это презиралось. Но среди королевской семьи это считалось постыдным. На незадачливую сестру смотрели в Колевстоне смотрели искоса. И мало кому понравилось, когда королева назначила Фриг первым министром. Постепенно недоброжелатели замолчали. Никому не хотелось иметь дело с острым языком министра.

Фриг села на стул и стала поправлять юбку. Она, казалось, не смотрела на королеву и ее стол. Но первое что она спросила:

- Донесение? И что вы по этому поводу думаете?

- Нам хватит запасов. Но если следующий год будет таким…

- Да. Надо бы наладить закупку зерна. Еще одного неурожая закрома не выдержат.

- Мы не Сумия. И выращивать у нас зерно сложнее.

- Ваша правда Гефеста. Но и рожь не пшеница.

- Как ты думаешь, можно наладить торговлю с нервиями? Кукуруза и рис из Добреи у нас не пойдут. Люди не знают, что с ними делать.

- Нужно подумать, как наладить дружбу с нервиями.

- Думай Фриг. Ты на это мастер. Выгода ломает вражду.

- Нервии торгуют с Сумией. Там их выгода и интересы. Мы сможем наладить торговлю, если они там потеряют свой сбыт. Там что-то назревает.

- Мы не можем иметь разоренную Сумию под боком. Я думаю, что мы с ней будем торговать. Постарайся договориться с послом после праздника насчет купцов. Идите. Я почитаю ваш доклад.

Гефеста сидела за бумагами до ужина. Потом все бросила. Как не спешила королева разобраться с ворохом бумаг до праздника – это ей почти удалось. На столе осталась пара донесений. Гефеста посчитала их не срочными. Она со спокойным сердцем пошла ужинать. Ее уже ждали.

Ужин в королевском дворце был священен. Кто бы чем ни занимался к ужину все собирались. За длинным столом усаживалось более пятидесяти близких родственниц королевы. Кроме младшей дочери королевы, которой было всего пара недель.

Гефеста вошла в зал. Разговоры тут же прекратились и все заняли свои места за длинным столом. За столом велись разговоры вокруг двух тем: приезд посла и предстоящей веснянки. Гефеста по возможности уклонялась от прямых ответов на вопросы родственниц.

Глава 2

Шарль со своей свитой приехал в небольшой, по местным меркам, домик, называемый «к Марии» утром того дня. Лиской отдала их у ворот другой женщине. И та стала показывать им новый дом. Это было длинное сооружение, утонувшее в деревьях и кустах. Дом был построен из крупных блоков, на каждом из которых была сделана резьба.

Ареста успела поспать в карете. Она была немного помятой. Женщина вышла из кареты и стала потягиваться, а потом сказала:

- Брр! Холодно здесь. В Сумии уже совсем жарко.

- А я тебе говорил, бери одежду теплую, — улыбнулся Шарль.

- Да. Ты был прав. Нужно было последовать твоему совету.

Отношения между супругами нельзя было назвать нежно-любовными. Во всяком случае, они стыдились проявлять свои чувства на людях. Аресту воспитали так, что благовоспитанная женщина должна быть скромна. А публичное проявление чувства любви к мужчине это стыдно. А Шарлю никто не показал, как показать свою любовь Аресте. Карл де Гаа был человеком дела, и до чувств ему не было дела. А так как друзей у Шарля не было, то ему поневоле пришлось обратиться к принцу Генриху.

Охрана посла поселилась в одном крыле дома рядом со слугой и поваром. Солдат Сумии вначале возмущало положение мужчин Динии. Но слуги в доме «к Марии» были такими безвольными, что возмущение сменилось презрением. В другом конце дома поселились доктор и секретарь. А Шарль с Арестой поселились посредине.

Ареста вышла в темный холл и поежилась.

- Страшно. Здесь можно спокойно притаиться и убить кого-нибудь.

Шарль качнул головой и улыбнулся.

- Трусиха. Я и не знал, что ты боишься темноты.

- Меня в детстве наказывали, запирая в темном чулане. Пока мне не стало там плохо. Не знаю, что мне там привиделось. Но я боюсь остаться в темноте одна.

- Не бойся я всегда рядом. Есть будешь?

- Пожалуй, можно. Но больше всего я хочу принять горизонтальное положение. Сон в карете, да еще и сидя, честно говоря, сломал мне спину и все кости. Я очень устала.

- Сегодня у меня свободный день. Можешь отдыхать сколько хочешь. А завтра у нас визит в королевский дворец. Ты пойдешь со мной.

- Так надо? Ладно, можешь не объяснять. Я слышала, что мужчинам нет хода в королевский дворец. У них своеобразные законы.

- Думаю, они что-то придумали. Диния перестает быть затворницей и ищет дружбы с соседями. А значит, нужно что-то изменять или придумывать.

- А что они хотят от нас? Северных территорий.

- Насколько я успел понять нет. Им нужны наши южные порты. И еще торговля с нервиями. Пусть и не на прямую.

Они шли по коридору к комнатам. Ареста увлекла Шарля к себе. Они сели к камину, около которого стоял столик с едой. Ареста продолжала:

- А что им мешает торговать без нас?

- У них война. Они воюют уже много веков. Стычки на границе, рейды вглубь страны. Все это здесь обычное явление. До Гефесты это устраивало королев. А теперь королева ищет союзов. Правда, я сомневаюсь, что это здесь кому-то понравится. Особенно военному советнику Фуле. И она найдет много союзников.

- Тебе придется здесь сложно.

- Все будет зависеть от королевы. Она здесь почти богиня. У нас будет две недели. Послезавтра у них начинается праздник веснянка. Мы успеем отдохнуть и освоиться.

Шарль заметил, что Ареста клюет носом. Он поднял жену за плечи и увел ее на кровать. У женщины не было сил раздеться. Шарль снял с нее одежду и бережно закрыл одеялом. Ареста уже сладко спала. Она только что-то пробормотала что-то сквозь сон.

У Шарля были дела. Он решил не тревожить секретаря, который устал не меньше Аресты. Посол вошел в свой кабинет и поморщился. Здесь было много «завитушек», как часто называл он украшения. Шарль вспомнил кабинеты Генриха и тестя и тяжело вздохнул. У этого кабинета был не самый рабочий вид. Шарль не привык жаловаться к тому же он в гостях. И, следовательно, должен приспосабливаться к традициям этой страны, чтобы хорошо исполнить свои обязанности. Шарль вытащил из сундука бумаги и стал их сортировать. Папку с посольской грамотой он отложил на стол. Более ценные бумаги он убрал в сейф, остальные в ящики стола.

Спать Шарлю не хотелось. В доме царила тишина и какое-то сонное состояние. Более чем неделя пути вымотала всех. Шарль вышел в сад и остановился на ступеньках. Дом стоял на берегу реки. Прибрежные кусты еще не успели распуститься, равно как и небольшие деревья. Тишина стояла такая, что в ушах звенело. В кустах успели поселиться прилетевшие птицы. По лужайке перед домом расхаживали черные грачи. Они ходили с гордо поднятыми головами. И походка у них была неторопливая и величественная, словно эти гордые птицы были королями птичьего мира. Они иногда склонялись к земле, поднимали что-то. Шарль сел на скамейку около дома и с блаженной улыбкой стал рассматривать величественных птиц и все, что окружало их дом. Он отдыхал и наслаждался природой. Мыслей в голове не было, весенний ветер выдул оттуда все, что там было. На губах у Шарля играла глупая и по-детски наивная улыбка.

Утром, когда они уже успели позавтракать и собраться к ним приехал Гордиан. Высокий красивый человек, в его глазах постоянно играла насмешка. Он вошел к ним и сказал:

- Доброе утро, господин посол.

- Доброе утро. А как ваше имя?

- Гордиан. Начальник или, вернее, командир королевской гвардии. Я буду сопровождать вас до дворца. Там вас уже ждут. Но думаю, что секретаря вам лучше оставить дома. Все равно других мужчин, кроме вас, никто в королевский дворец не пустит. Таковы обычаи.

Пока Гордиан говорил это, а на губах у него мелькнула презрительная улыбка. Словно он смеялся над обычаями своей родины. И Шарль решил его подцепить.

- Они вам не нравятся?

- Родину не выбирают. Ее любят такой, какая она есть, — отрезал он и как бы сказал, что тема исчерпана.

Шарлю ничего не оставалось, поехать вслед за Гордианом. Они ехали верхом. Хотя Ареста поворчала на такой способ передвижения. Женщина в детстве упала с лошади и теперь боялась свалиться еще раз. Шарль предупредил Гордиана, чтобы он не ехал слишком быстро. На губах командира гвардии заиграла улыбка и он ответил:

- У нас много времени.

Шарль решил разговорить спутника. Тот вначале посмотрел на него косо, но потом разговорился. Гордиан смутно помнил мать. Он знал, что она занималась торговлей, хотя и не была особенно богата. Когда мальчику исполнилось три года, она отдала на ферму своей лучшей подруге. Это была обычная практика для их страны. И больше своей матери он не видел. Позже он узнал, что когда ему исполнилось пять лет, она умерла от оспы. На севере страны полыхала эпидемия, и она с дочерью попала в нее. Он не оплакивал смерть бросившей его женщины. Ему пришлось много поработать, но это не сломало его. Гордиан вырос сильным и умным человеком. Подглядывая за хозяйскими дочерьми, он научился читать и писать. А когда ему исполнилось шестнадцать лет, он забрался в спальню к младшей двенадцатилетней дочери хозяйки. Гордиан рассказал Шарлю о нежном теле девочки и о ее испуге. Но она была не в сестер и потому не стала его прогонять. Эти визиты стали постоянными. Пока подружка не забеременела. Гордиан быстро смекнул, что хозяйка не будет рада этой истории и сбежал в гвардию. Когда бывшая хозяйка нашла обидчика, было уже поздно. В гвардии такие истории даже поощрялись. Несолоно хлебавши, бывшая хозяйка уехала домой. А Гордиан дослужился до командира. И вот сейчас ему двадцать пять лет. А за его спиной не одна военная операция. И к его репутации надежно приклеилось слово – бандит. Но Гордиана это не беспокоило. Его смешил страх женщин перед ним. И он всерьез считал, что это его победа над традициями и женщинами.

- Приезжай к нам на чай, Гордиан. Мы будем ждать.

Командир гвардии гляну на Шарля с насмешкой, а потом ответил:

- Хорошо, господин посол. Приеду как-нибудь.

- Меня зовут Шарль.

Гордиан улыбнулся спутнику уже проще, но они уже успели приехать. На ступеньках дворца их ждала Либия. Глаза девушки скользнули по Шарлю и его жене и остановились на командире гвардии. Но Гордиан не смотрел на нее. Он был занят лошадьми. Либия вздохнула и обратилась к послу.

- Приветствую вас, господин посол, в нашем государстве. Надеюсь, вам здесь понравиться.

Шарль с Арестой поднялись за принцессой по ступенькам. Либия указала Шарлю на маленькую тележку и произнесла:

- Вам, господин посол, нужно встать на тележку. Ваша жена может идти сама. Наши законы запрещают мужчинам ступать на пол королевского дворца. Надеюсь, это не оскорбит ваших чувств.

- Нет. Это не оскорбит меня. Я стараюсь уважать чужие обычаи.

Дворец королевы был довольно большим сооружением. Он был шикарно отделан. В тронном зале, куда они вышли, было много зеркал и отделки под золото. В зале были большие окна с тяжелыми занавесками, а на стенах висели чьи-то портреты. За золотым троном королевы висел портрет, вызвавший у Шарля шок. Он сказал:

- Боже! Изабелла! Но как…

Либия шедшая рядом посмотрела на него с недоумением и спросила:

- Как вы назвали ее?

- Потрет. Это наследницы трона Сумии – Изабеллы.

- Вообще-то, это Мелеагра. Но мы слышали о вашей наследнице. Наши советники считали, что это пустые слухи.

- Увы! Это правда. Можете сообщить это вашей королеве. Я думаю, ей будет интересно. Ожерелье точно у Изабеллы.

Церемония не была очень долгой. Вначале церемониймейстер представила Шарля и его жену. Затем она назвала двадцать поколений королевского дома Сконтинье. А потом пришло время представления всех родственниц и советниц королевы. Шарль успел окончательно запутаться в странных именах женщин Динии. Ареста чувствовала себя не лучше. Известие о том, что Шарль является родственником королевской семье Динии, вызвало среди женщин смятение и радость.

Королеве отдали грамоты Шарля. И Гефеста, улыбнувшись, пригласила их на обед. Стол был накрыт в маленьком павильоне в саду. И Шарль вздохнул с облегчением, что можно слезть со злополучной тележки.

- Вы не обидитесь, — спросила королева, — если впредь я буду принимать вас в отдельной части сада? Так будет проще для обоих.

- Нет. Я не обижусь. И буду предупреждать вас о визитах заранее.

Стол был накрыт на четверых. Королева взяла с собой Либию. Стол был накрыт бархатной светло-голубой скатертью. А приборы на столе были темно-синими. В отличие от изысканной кухни Сумии, в Динии кухня была проста. Им подали простой суп из рыбы, напоминающий уху, которую привозили на ярмарку осенью нервии. На второе были тушеные овощи с куском копченого мяса. А на десерт фруктовый салат. За обедом королева спросила Шарля:

- А что это у вас завелась за женщина похожая на Мелеагру?

- Она бывшая рабыня принца Генриха Каата. Теперь она замужем за маркизом де Шияком.

- Это смотритель замка Фу? – спросила Либия.

- Да. Именно там она и нашла ожерелье. Говорят, оно с нее не снимается.

- А ее родители?

- Не знаю. Принц говорил мне, что она играла на фортепьяно. Из ее ожерелья ударил луч в стену, и они появились оттуда. Она же из другого мира.

- Из другого… — задумалась Гефеста. – Надо будет спросить у оракулов. А с чем вас прислала ваша королева?

- Ее Величество хочет иметь тесные связи с Северной Динией. И желает, чтобы между нашими королевствами была торговля. Но королева не хочет говорить о территориях.

- Словом, Каролина предлагает забыть все проблемы, оставить как есть, торговать и дружить. Над этим нужно подумать. У кое-кого из нашей знати остались там родовые замки. Так что наша аристократия захочет компенсации. Но это позже. У нас будет праздник веснянка. Потом мы с вами переговорим на эту тему. Желаю вам хорошо устроиться.

Шарль с Арестой уехали домой после обеда. Ареста улыбнулась мужу и сказала:

- А королева хорошая женщина.

- Надеюсь, что переговоры у нас тоже будут хорошими и легкими. Но женщины Динии славятся своей твердостью. И все будут зависеть оттого, что насоветует ей ее окружение. Но у нас две недели покоя и отдыха.

- Это хорошо. Ты будешь только моим, и никакие дела не отнимут тебя от меня.

Шарль с улыбкой смотрел на жену. А та прижалась к нему и прикрыла глаза.

- Твое назначение позволит нам пережить весну еще раз с самого начала. В Сумии уже наступило лето. А тут… Я люблю это время. Сердце радуется, словно заново нарождаешься вместе с природой.

- Милая моя фантазерка.

В Динии был единственный храм безымянной богине матери. Это было здание, построенное из серых блоков. Храм был разделен на две части. В одной была большая зала с двенадцатью громадными колоннами и статуей. По обычаю поднимать глаза на ее лицо запрещалось. Правда, смотреть было не на что. Голова представляла собой овальный необработанный камень с грубо намеченными глазами. Это божество было изображено сидящим на троне с большим светильником в руках. Этот светильник был единственным источником света в храме. Между четвертой и пятой колонной стоял черный алтарь. Он был хорошо отполирован и покрыт сверху покрывалом, который снимали один раз в год. Пол в храме был сложен из блоков, которые были идеально пригнаны друг к другу.

Вторая часть храма была жилой. Там жили двенадцать темных жриц. Во время проведения ритуалов во имя своей богини, они наносили себе многочисленные ранения, которые оставляли на лицах и телах жриц многочисленные уродливые шрамы. Смотреть на них было жутко. Именно поэтому они всегда носили широкие плащи, которые полностью скрывали их от посторонних глаз. Тут же в храме жила единственная белая жрица. Она была главной в храме. Именно она проводила ритуалы жертвоприношения и танцевала для богини. Она всегда была молода, красива и холодна с людьми. Если только она становилась менее гибкой, не столь красивой или в ее глазах мелькала жалость к жертве, то ее навсегда прятали в подвалах храма. Раз и навсегда она лишалась солнца и права слышать человеческий голос.

Раз в год в первый день веснянки вся Диния собиралась к храму на ритуал жертвоприношения. Около храма и в обычные дни было много народа, а в праздник собиралась тьма народа. Толпа волновалась примет ли богиня жертву. От этого зависело, будет ли в этом году урожай. Королева со всем своим окружением сидела на возвышении так, чтобы ей было хорошо видно и статуя, и алтарь. Жертва была привязана к столбу. Это был молодой мужчина, почти мальчик. Рядом с ним стояла королевская стража.

Раздался удар в барабан и публика стихла. Из боковой двери вышли жрицы. Одна из них положила юноше руку на плечо и разрезала путы. Жрицы сомкнулись вокруг него, так, чтобы белая жрица оказалась позади него. Он почувствовал запах благовоний исходивший от жрицы. Этот запах волновал его кровь. На губах у него была какая-то странная виноватая улыбка.

Ранее в Динии на веснянку раньше приносили в жертву до двух сотен молодых людей обоего пола. Но потом жрицы запретили приносить в жертву женщин. А теперь и вовсе стали обходиться одним человеком. Его тщательно отбирали жрицы по каким-то одним им известным критериям. Несколько помощниц жриц били в большие барабаны, которые стояли на крыше храма.

Когда жрицы зашли в храм снова ударили в барабаны и темные отступили за колонны. Мужчина оглянулся и увидел тонкую женскую фигурку. Их разделял только алтарь. В ее руках сверкнул нож. Она подняла руки и заиграла музыка. Зазвучала музыка. И жрица стала танцевать. Ее жесты и телодвижения влекли жертву к ней. И он поддался, но его тут же обожгло. Она порезала ему руку. Но боль он почувствовал только от этого удара. Все последующие он просто не чувствовал. Жертва истекала кровью. С его рук капали кровавые капли и устремлялись к алтарю. Наконец, он закачался. Жрица кружила вокруг него как белый стервятник и в заключение своего танца она разрезала ему яремную вену. Кровь фонтаном хлынула из раны и жертва упала. Жрица откинула нож и перевернула его на спину. В глазах жертвы тускнел свет, но он успел шепнуть:

- Белая смерть будь проклята.

Его голова откинулась в сторону. И за спиной жрицы взмыл к потолку огонь в светильнике. Жрица захохотала и запустила руки в раны. Она слизывала кровь с рук и смеялась. Но в душе у нее царило смятение и страх. Жертва успела проклясть ее, а, значит, он проклял и всех жриц.

Вокруг храма царило веселье и смех. Люди знали, что богиня приняла жертву и в этом году будет богатый урожай. Началась веснянка. Веселый праздник вседозволенности, смеха, разврата и пьянства. Люди обнимались, целовались, пели и танцевали. Это две недели, когда в Динии забывали о сословных принадлежности, традициях и обычаях. Все отправлялись на поляны, где были расстелены ковры и приготовлен пир. На этом пиру люди сидели и лежали на коврах. Столы, стулья, тарелки, ложки отсутствовали. Все ели руками, пили вино из деревянных кубков и веселились. Мужчины не упускали случая подшутить над женщинами. Они знали, что даже за самые дерзкие шутки им ничего не будет.

Для Либии это была первая веснянка. И девушка чувствовала себя не в своей тарелке. К тому же ей было никак не совладать с едой. Есть руками оказалось не так-то и просто. А Либия не любила выглядеть неловко. Вино она презирала. И потому, глядя на пьянеющую толпу, не знала, куда себя деть. В довершение всех ее неприятностей обычно почтительные мужчины превратились в хамов. Девушка не знала, куда деться от их рук и грубых шуточек. Либия поискала защиты. На глаза девушки попался Гордиан. Он обнимал какую-то толстую особу. Либию душили слезы. Оглядев командира гвардейцев и услышав его слова, девушка вскочила и убежала за растущие неподалеку кусты диких роз. Она упала на землю и заплакала. Ее душа не выдержала этих сцен, на которые не обращали внимания более опытные женщины.

Девушка почувствовала, что кто-то поднимает ее за плечи. Всхлипывая, Либия подняла глаза, в надежде, что это Гефеста пришла ее утешить. Но к своему удивлению увидела, что это Гордиан. На поляне Либии показалось, что он уже изрядно пьян. Но сейчас она с удивлением увидела, что мужчина абсолютно трезв. В глазах плечистого гвардейца плескался смех. Либия ткнулась ему в плечо и заплакала. Гордиан гладил расстроенную девушку по голове и молчал. Либия успокоилась сама.

- Никогда не думала… — прошептала она.

- Что же ты хочешь? Если бы гнет в Динии был поменьше, половины того, что ты сейчас увидела, не было бы. А так мужчины стремятся компенсировать за эти две недели все унижения целого года.

- Но я-то тут при чем?

- Ты тоже женщина. Хотя и еще очень юная и к тому же перепуганная.

- Почему тебя не любит Фула? Ты очень хороший.

- Спасибо за комплимент. А Фула меня не любит за мою неуправляемость. Меня не загонишь в рамки традиций, если они мне не очень по душе.

- Я хочу быть с тобой рядом всегда.

- Я боюсь принцесса, что, даже если ты очень этого захочешь, это не в твоей власти. И все это только на две недели. Потом ты займешь свое место, я свое и вся твоя любовь улетит дымом. Но если хочешь, я буду с тобой, пока ты хочешь этого.

- Поцелуй меня, — попросила Либия.

В Динии все сошли с ума. Кто-то стремился наверстать упущенное за год. Кто-то просто расслаблялся. Казалось, весна и вино свели с ума даже самые крепкие головы. Либия и Гордиан жили в маленьком домике на берегу реки. Либии казалось, что она попала в детскую сказку. Девушка была счастлива. Либии казалось, что она попала в настоящую сказку, оказалась рядом с рыцарем из книжек, что тайком привозили в Динию. Она тщательно прятала все эти сокровища в старом сундуке, что стоял под ее кроватью. Девушка не замечала насмешливого взгляда своего друга и не слышала некоторых странных вопросов.

В это утро ударом колокола должны были возвестить об окончании праздника. Все возвращалось к прежним устоям. Либия плакала.

- Я не хочу тебя потерять.

- Послушай меня, девочка. Ты понимаешь, что ты говоришь? Ты не хуже меня знаешь наши законы. Признаться, я думал, что наши отношения просто каприз.

- Гордиан, я люблю тебя.

- Либия! Мы не можем видеться. Я не преподнесу такой подарок Фуле. Я не хочу умирать. И превращать тебя в изгнанницу тоже.

- Дай мне слово, что мы будем видеться.

- Ты сможешь меня видеть постоянно. Но наедине мы уже не встретимся. Но если только…

- Что ты придумал?

- Ты знаешь посла Сумии?

- Шарль де Скон? А чем он может помочь?

- Он из другой страны. И наши законы ему чужды. Тем более что свою жену он любит. Я бываю у него. Он пригашает меня на чай. Если будешь умницей и не выдашь себя, я постараюсь организовать что-нибудь. Мне не нужны проблемы и я не хочу быть казненным. Запомни это Либия. За моей спиной много людей.

- Чтобы тебе не говорили, не верь ничему. Я люблю тебя и буду любить всегда. Ты мой, а я твоя.

- Ты наивная девочка, — улыбнулся ей Гордиан. — Для того чтобы быть вместе нам нужно будет либо уехать, либо стать изгнанниками. А я неуверен, что хочу на этого.

Они ехали назад. В это время в храме Динии читали двадцать четыре доказательства дарованные богиней о превосходстве женщины над мужчиной. Либия знала их наизусть. Всех девочек заставляли зубрить эти нудные правила. Ее путь лежал в Колевстон, а его в лагерь гвардии. У Либии болело сердце. Ей казалось, что она потеряет любимого человека.

Девушка приехала домой и заперлась в своем доме. Она просидела там несколько дней, пока ее отсутствие не стало тревожить Гефесту, и она не пришла к ней. Сестра была встревожена. И Либии показалось, что она искренне тревожиться о ней. Королева была готова казнить обидчика любимой сестры. Либия была готова выложить ей все, как обычно. Между сестрами никогда не было тайн. Но потом вдруг передумала.

- Нет, — убеждала она Гефесту, — со мной ничего не случилось. Просто я повзрослела. А это оказалось очень болезненным процессом.

- Ну, тогда я сообщу послу Сумии, что ты плохо себя чувствуешь и не можешь приехать к нему на обед. Он звал тебя к себе послезавтра.

- О нет! – вскрикнула Либия. – Пожалуй, я съезжу к ним. Может быть, беседа с умными людьми развеет мою печать.

Гефеста удивленно посмотрела на Либию. Королева собралась уходить, но обернулась и спросила:

- С тобой точно ничего не случилось?

- Ничего такого, за что кого-то следовало бы казнить.

Гефеста пожала плечами и вышла.

Глава 3

У Гордиана в отличие от Либии не было времени на то, чтобы в одиночестве переваривать свои чувства. Прямо с порога Фула, а затем и его заместитель Твиг вывалили на его бедную голову кучу проблем и жалоб. Фула могла в чем-то приказывать Годиану, но за порядок в гвардии отвечал только он и люди подчинялись только ему, а не ей. Этот факт был причиной бесконечных душевных терзаний советницы. Для Фулы гвардия была последним и единственным оплотом мужского самовластия. Фула была убежденной сторонницей чисто женского государства и потому она стремилась всеми силами уничтожить этот пережиток стародавних времен, времен, когда их миром правили мужчины. Но королевы и Гефеста, и ее покойная мать были против подобных нововведений. И советнице оставалось только злиться на Гордиана, королеву и всех мужчин.

После приезда Гордиан устроил построение и перекличку. А затем стал разбирать конфликты и споры. Двоих он отправил в тюремный домик, а пятерых на кухню и уборку помещений. Одного из-за тяжести совершенного пришлось выгнать из гвардии. Это было крайней мерой, которая применялась к ворам и гвардейцам, убившим другого гвардейца, а также к пьяницам. Гордиан за все свое трехлетнее командование гвардией изгонял только второго. Он знал, что бедолаге некуда идти. Но для поддержания железной дисциплины это иногда было необходимо.

После этого все отправились на утренние физические упражнения. Сам командир с удовольствием участвовал в них, ну, разумеется, если не было нудных заседаний военного совета, на которых он был обязан бывать. Правда, на этих заседаниях его никто не слушал. И Гордиан частенько ввязывался в жаркие споры с советницами. Они никак не хотели признавать, что в тактике и стратегии боевых действий он понимает больше, чем они. Сейчас, когда он занимался с гирей, у него была свободна голова. Гордиан смог обдумать всю историю с Либией и ее последние слова. Командир гвардейцев очень боялся ловушки, подстроенной Фулой. Гордиан украдкой посмотрел на советницу. От нее можно было ждать чего угодно. Советница по утрам неотлучно находилась в гвардии. Заниматься с гвардейцами она считала ниже своего достоинства. Но иногда ради забавы устраивала кому-нибудь урок хорошего владения мечом или ножом. И горе тому, кто попадал под ее горячую руку. Оружием она владела безукоризненно. После обеда Фула уезжала во дворец и возвращалась только поздно ночью.

Гвардейцы ее не любили. Сумрачная, вечно настороженная женщина со сдвинутыми бровями и вечным гневом в глазах. Фула не понимала шуток, никогда не улыбалась. Никто никогда не видел, чтобы она слушала пение птиц или собирала цветы. Советница считала все это ниже своего достоинства и считала художественные наклонности королевы и ее сестер блажью недостойной настоящей женщины.

Гордиан занимался с гирей, его мускулы играли и наливались приятной тяжестью. На лице командира гвардейцев была радость и какое-то умиление, словно он только что одержал победу. Гордиан действительно в чем-то победил. Он решил свою загадку. Командир гвардейцев решил проверить Либию с помощью посла. Пусть они ее разговорят, а он будет вести себя так, будто бы ничего не произошло в веснянку. А уж по тому, как будет вести себя Либия, решим, что делать дальше. Ему пришла в голову мысль, что с помощью этой наивной принцессы можно добиться много. А ему начинало надоедать положение придатка.

Советница насуплено смотрела на Гордиана. Ей не нравилась его радость. В последнее время у советницы появились какие-то мрачные предчувствия. И Фула никак не могла их обосновать и высказать. Женщина долго приглядывалась к командиру, подошла к Гордиану и спросила:

- Где ты был во время веснянки?

- Кажется, советница, вы превышаете свои полномочия, — сказал он, ставя гирю на землю. – Я не обязан отвечать на ваш вопрос. Таковы обычаи. Это, знаете ли, мое дело.

Он улыбнулся ей и женщину перекосило.

- Ты как уверен в этом? Я призвана защищать интересы королевства. И следить за тобой это моя обязанность. Как бы ты чего не наделал.

- За все время веснянки, Фула, единственное, что я мог наделать, так это детей. Чему вы, я думаю, противиться не станете. Хоть вы, женщины, и считаете себя полубогами по сравнению с нами, убогими. Но в этом щекотливом деле обойтись не можете. Равно как и на войне.

- Ты многое себе позволяешь!

- Я говорю лишь то, что есть на самом деле. И ваша ярость лишнее тому подтверждение.

- Уж не хочешь ли ты сказать, что я обижаюсь на правду.

- Именно это я и хочу сказать. Но правда не моя или ваша. Истина всегда одна и иной быть не может.

- Ты слишком высокого мнения о себе, Гордиан. Я никогда не скрывала своих антипатий к тебе. Я никак не могу понять, почему королева так защищает тебя.

- Наша королева мудрая женщина. А вы, советница, злитесь на меня потому, что я порядок в гвардии навел. Да, да. Раньше это было неоспоримым доказательством, того, что мы низкопробные люди. Вы приводили гвардию в качестве двадцать пятого доказательства вашего превосходства. Но вот пришел я и все изменилось. В гвардии железная дисциплина. Вы не хотите сознаться, что у нас дисциплины больше, чем в других частях. И последние стычки на границе показали это очень хорошо.

- Северяне сильные войны. А с поля боя бежали…

Гордиан оборвал ее на половине слова.

- Я прекрасно знаю, кто бежал с поля боя. В особенности первым. Вам, я думаю, не стоит напоминать об этом. Но гвардия сражалась до последнего и именно наша выучка прогнала северян за реку. Я не хочу умалять умение и смелость женщин. Но ваше стремление к обособленности и бесконечная ревнивая конкуренция друг с другом сыграла с вами злую шутку.

- Это была тактическая ошибка.

- Да, я с вами согласен. Нужно было оставить женские отряды дома. Тактически это было бы намного правильнее. К тому же это избавило бы нас от разноречивых приказов и никому не нужных споров. Вы между собой поладить не можете, а на войну собираетесь.

Гордиан улыбнулся во все свои клыки и, выхватывая из станка меч, пошел тренироваться. Отбивая удар командира, Твиг спросил:

- Чем ты так смутил советницу?

- Напоминанием о последней компании.

- А это когда бабы в штабе передрались, — и воин улыбнулся. – Рисковый ты мужик.

- Пусть не считает себя пупом земли. Подумаешь женщина. То же мне супермозг. По-моему, так ветра и глупости у них в головах не меньше, чем у нас. А иногда и больше. Люди всякие бывают и пол тут ни при чем.

Гвардейцы уважали своего командира. Он никогда не зазнавался. Ел с ними из одного котла, а в бою и на учениях был твердым и требовательным. И накричать он мог на любого вне зависимости от пола и положения.

Фула в занятиях и учениях не участвовала. Она сидела на скамейке в тени и перебирала четки. Гвардейцы косились на советницу и обменивались смачными шуточками. Все знали, что если хоть одна такая шуточка дойдет до Фулы, то шутнику придется проститься с головой. Если, конечно же, командир не успеет заступиться за шутника. Гордиан часто говорил женщинам:

- Вы во многом виноваты. К тому же нельзя же запретить людям думать и иметь собственное мнение. А насчет шуток, то собственно, что же вы хотите. Вы пожинаете плоды вами же посеянные. От ненависти рождается только ненависть.

Предчувствия Фулы были не так уж беспочвенны. В Динии назревал конфликт. Их обозы переставали пусть в другие государства, торговать не хотели не только нервии, но и другие государства. Рядовые торговцы стали понимать, что нужно что-то менять, но никто не хотел брать на себя ответственность за ломку вековых традиций. А дворян все и так устраивало.

Наконец, занятия были окончены. Обед в гвардии был святым временем. За общим столом собирались все вне зависимости от звания. Ели молча и степенно. Здесь нельзя было увидеть изысканных и сложных блюд, какие подавались в Сумии. Гвардейцам подавали похлебки. Диния была богата рыбой. Ее здесь любил, а главное, умели приготовить тысячами способов. После обеда гвардия была свободна. Гордиан поощрял желание многих гвардейцев учиться. Потому, несмотря на многочисленные протесты, в гвардии появились книги и учителя.

Фула поднялась из-за своего столика, взяла шлем и уехала в королевский дворец. Гордиан видел, как за ее лошадью поднималась пыль. Советница уехала к королеве, и гвардейцы вздохнули с облегчением. Сам командир, шепнув что-то своему помощнику, сел на лошадь и уехал в другую сторону к послу на чай.

Шарль с женой сидели на террасе, и пили чай из сооружения, которого они никогда раньше не видели. Повар замка «к Марии» сказал, что это от нервиев и называется самовар. Он был медным с красивой резьбой и удивительным краном. Гордиан остановил коня прямо около ступенек и сказал:

- Вы меня звали на чай, господин посол?

Встревожившаяся было Ареста заулыбалась и, махнув рукой, сказала:

- Присоединяйтесь. Мы только что сели.

Охранник посла взял у Гордина лошадь. Командир гвардейцев снял с себя шлем, плащ, а потом, подумав, отстегнул меч и снял кольчугу. Усаживаясь, он сказал Шарлю:

- Знаете, как все это надоедает. Привыкаешь к этому металлу, но иногда так хочется послать все это подальше.

Шарль понимающе кивнул. На столе у них стояла пастила трех видов, мармелад и засахаренные фрукты. Ареста поставила перед гвардейцем красивую чашку с ароматным чаем и стала угощать его сладостями.

- У нас такого нет, — вздохнул Гордиан.

- Да, — откликнулся Шарль. – Мы уже успели заметить насколько хуже вы живете. Но я думаю, что это во многом вина королевы и ее окружения. В Сумии четыре короля перед нашей королевой Каролиной старались обогатить государство. У нас считается, что нищим и голодным быть стыдно. И люди стараются жить. Сейчас говорят, рабство отменят.

Гордиан нахмурился.

- Если бы у нас отменили, хотя б половину ограничений. Многие мужчины не видят смысла в жизни. Моя должность это максимум, что мы можем здесь достичь. А в торговле… Ни один мужчина не может владеть лавкой или кораблем для ведения торговли. У нас порт и тот три четверти года стоит замерзшим. Да и кораблей у нас есть ли десяток. Женщины не желают ходить в море, а мужчинам не дают. Вот и получается, сам не ем и другим не дам.

Гордиан в сердцах махнул рукой. Ареста наклонилась вперед и сказала:

- Нужно сказать об этом королеве и она что-нибудь сделает.

Шарль улыбнулся жене и похлопал ее по плечу.

- Я подозреваю, что Гефеста и так все знает. Но ей нужно считаться со жрицами и окружением. Ей же придется сломать всю систему, выстроенную за века. А ты думаешь это так просто?

- Подожди, Шарль. А как же у нас с рабством?

- Тут другое дело. Среди рабов в последние пятьдесят лет появилась устойчивая тенденция к свободе. Особенно после того, как они и не только рабы, но и дворяне увидели некоторые преимущества в торговле и ремесле. Не говоря уже о твоем отце. Барон среди рабов считается, чуть ли не богом.

- Если бы нам дали возможность, хотя б вести свободную торговлю, — сказал Гордиан. – Но, думаю, что такая волна поднимется. Жрицы и такие, как Фула будут против.

- Фула кажется советница королевы, — сказал Шарль.

Гордиан бросил на посла осторожный взгляд, но так чтобы Шарль этого не заметил.

- Да. Они меня как огня боятся, но больше всего опасаются потерять свою драгоценную власть.

- Пожалуй, я поговорю с королевой. Может мне удастся ее убедить. У нас тоже много претензий к порядкам Динии. Наши торговцы не поедут сюда, пока не получат гарантии безопасности.

- Послушайте, Шарль, могу я вас кое о чем попросить?

- Конечно же. Все что смогу.

- Во время веснянки я познакомился ближе, чем хотел с сестрой королевы с Либией. Эта девушка ранила мне сердце. Не могли бы вы узнать о ее отношении ко мне. Она убеждала меня в ответном чувстве. Но я не верю ей. Она выросла во дворце. Они умеют играть с чужими сердцами.

Ареста улыбнулась.

- Совет вам да любовь.

Но Гордиан посмотрел на Аресту глазами раненого зверя и хрипло сказал:

- Согласно нашим законам, если хоть кто-нибудь узнает об этом, то мне отрубят голову, а Либию лишат всех званий, титулов и денег. Она раз и навсегда останется изгнанницей. Ей не будет места среди людей. А она дочь королевы. Она выросла в хороших условиях и не привыкла к лишениям.

Шарль глянул на гвардейца, что-то было в его словах искусственное, словно он пытался играть в чувства.

- По-моему, это слишком. И это еще один повод что-то менять в вашей стране.

- Хорошо было бы, если королева вас поняла, — прошептала Ареста. – Но наш дом всегда открыт для вас. И у нас в доме действуют наши законы. Можете ими пользоваться.

- Да, — подхватил Шарль. – Это же посольство Сумии. И значит, законы здесь те же что и в Сумии. Вам здесь ничего не грозит. Пожалуй, через три дня я приглашу Либию. Я думаю, она не откажется. Приезжайте, друг мой, каждый день. Мы всегда рады видеть вас за нашим самоваром.

На лице гвардейца появилась неуверенная улыбка. Когда он уезжал, Шарль смотрел ему вслед и думал, что Либия этому странному мужику нужна не больше чем прошлогодний снег. Но ничего говорить не стал.

Гефеста вышла от Либии, размышляя над необычным поведением сестры. Она прошлась по дорожке парка и остановилась перед статуей богини и ее спутника. Гефесте всегда казалось, что этот мужчина походит на командира гвардии. Она зажмурилась и подумала, что давно уже живет одна, что в ее постели никого нет, а ведь она еще не так стара.

- Что же такого произошло с ней на веснянке? Не похоже это на простую хандру.

Гефеста отошла от статуи и оглянулась на нее. Она улыбнулась каменному мужчине и прикрыла глаза. Но мечтать ей было некогда. У нее было слишком много проблем и неотложных дел. В малом кабинете ее ждала первый министр.

Фриг сидела на маленьком стульчике в ожидании королевы. Гефеста вошла стремительно, села за стол и потерла виски. Министр спросила:

- Что-нибудь случилось, Ваше Величество?

Гефеста хотела было отшутиться, а потом решила рассказать и посоветоваться.

- Пока не знаю, Фриг. Что-то с Либией, но принцесса не хочет говорить об этом. Раньше такого не было. Она всегда мне все рассказывала. Хотя упрямства в ней больше чем здравого смысла. Ну да ладно. Что у тебя?

- Может, она влюбилась в кого-нибудь. Девочки теперь стали такими неправильными и романтичными. Дурные торгаши привезли сюда кучу книжонок о сильных рыцарях и их красивых спутницах. Сейчас об этой ереси только ленивый не говорит.

- Я слышала об этом, но неужели сестра поддалась на эту глупость? Ей могли просто задурить голову. Ладно, давай к делам. Что у тебя?

- Все тоже. Запасы зерна стремительно тают. Завтра уходят в поход войска. А что они будут есть? Штаб вряд ли захочет ограничить свой паек. А тогда придется гвардию кормить сухарями. Так и до бунта недалеко. Их и так не балуют разносолами. А тут еще и слух о том, как кормят простых солдат из Сумии. В гвардии начались роптания. Люди говорят, что Сумия дорожит своей армией, а мы нет.

- Да. Если гвардейцы будут питаться сухарями, далеко до беды. А без гвардии нам не отбить атаку нервиев, а если об этом узнают в стране вечных снегов, нам не миновать большой войны на два фронта. Что будем делать?

- У Вашего Величества только один выход. Вы должны лишить жриц доли и прикажите ополовинить их запасы. Их амбары ломятся от припасов.

Гефеста вскочила со своего места и заходила по кабинету, но гнев королевы не испугал Фриг. Именно такой реакции она и ожидала.

- Ты понимаешь, о чем ты говоришь? – закричала Гефеста. – Ты предлагаешь мне лишить жриц их вековых привилегий. А забраться в закрома жриц? Да как же тебе такое в голову пришло?

Королева прошлась по кабинету и откровенно плевалась ядом.

- Нам не на что закупать хлеб. Если вы этого не сделаете, то очень скоро от жриц и от Динии не останется и следа. Они забирают половину всей продукции Динии. Это самая богатая каста в Динии. Если вы не урежете их аппетиты и не заставите их работать, Диния просто умрет с голоду. Жрицам на это наплевать. Но они должны понимать, что если они не отдадут Динии хотя бы половину своих богатств, то пострадают сами. Мало того, что нас ожидает война. К осени нужно будет ожидать беспорядков, особенно среди мужского населения. Они, знаете ли, тоже хотят есть. А хлеб выращивают они. Понимаете, что в этом случае вас не поддержит и гвардия. Королевский дворец останется без защиты и будет отдан на полное разграбление мужикам. Вы хотите переворота в стране, тогда я сложу свои полномочия и уеду в Южную Динию. У меня там есть родственники.

Гефеста села за стол и схватилась за голову. Она сидела так минут пять, если не больше. Фриг ждала, какой выбор сделает королева. Она прекрасно понимала королеву. Вековые традиции были для Гефесты чем-то само собой разумеющимся. А тут предлагали сломать все.

Гефеста понимала, что министр права. Напряжение в стране грозило разразиться бунтом, а у них нет полноценной армии. У таких, как Фриг было имущество в Южной Динии. И еще полгода назад она перевезла туда свою семью и большую часть богатств. Ее мужчины торговали там и жили более чем неплохо. Сплетни распространились как пожар. Королева отняла руки от лица и с болью посмотрела на Фриг. Та ответила:

- Есть такое понятие государственная безопасность. Именно это и толкает нас на такие слишком смелые шаги.

- Ты уже перевезла семью в Сумию?

- Да. И мои дела пошли гораздо лучше. Мои мужчины хорошо живут, отлично торгуют, и мои богатства увеличились втрое за это время. Мне нет необходимости держать их в узде и наказывать. Они сами делают мне богатства и увеличивают благосостояние семьи. Я легко перееду туда. А вы останетесь, и будете воевать не на два, а на четыре фронта. Решайтесь.

- Хорошо готовь указ о запрете жрицам изымать товар у торговцев, ремесленников и крестьян. Подати жрицам будут платить только дворяне. А также об изъятии половины запасов жриц в пользу государства. Но мне предстоит выдержать бурю.

- Да, вы правы. Но нам нужно поднимать из руин страну. А для этого нужна торговля, ремесло. Для нас это важнее бури, которую поднимут жрицы. Помните, Ваше Величество, все, что нами движет, это государственная безопасность. Иначе нам не выжить. Дайте немного и получите все.

Но на душе у королевы было неспокойно. Она понимала, что аристократия и старые семьи не примут все это и хорошо, если не свергнут. А тут еще и Либия со своими проблемами. Ее обработать и повернуть в другую сторону не составит особого труда. Девочка легко будет плясать под дудку аристократии.

- Черт возьми, — прошептала Гефеста, — как же все не вовремя. Да еще и этот чертов поход. И чего нервиям не сидится в своих домах. Как весна так новое нападение.

Она вернулась за стол и снова взяла проект, принесенный Фриг. Женщина приложила к нему листки с описанием того, как работает ее предприятие по перевозке товаров в Сумию и посмотрела на прибыли. Недаром Фриг называли самой богатой женщиной в Динии.

Глава 4

На следующий день в поход выступила гвардия и два отряда их женщин, а также обширный контингент из наблюдателей, советниц и штабных людей. Гвардия с удивлением заметила, что у них два обоза. Один для женщин с обильной и разнообразной едой, а другой для них с сухарями и сухофруктами. Твиг нахмурился.

- Командир, нас, что собираются кормить сухарями? А эти стервы будут мясом объедаться?

Его поддержали все. Среди гвардии начался ропот.

- Они сами воевать не хотят.

- Нас, что на убой ведут.

Гордиан крикнул:

- Успокойтесь. В Динии пусты закрома. Но королева издала указ, что с нами должны поделиться жрицы. Послезавтра у нас на дороге большой лабиринт там и заберем провизию.

Люди качали головами, сосали сухари и жевали сушеные яблоки и перешептывались. Никто не верил в исполнение этой затеи.

Вечером в штабную палатку Гордиана вызвала Фула. Советница сидела во главе стола с аппетитно пахнущим мясом. Ее помощницы ели жаркое запивая отваром. Гордиан впервые пришел в палатку со своими помощниками. Женщины поморщились. Фула сдвинула брови и сказала:

- Мы звали только тебя. Эти должны уйти.

- Оставайтесь, — через плечо приказал Гордиан гвардейцам.

И те исполнили приказ командира. Они стояли плечо к плечу и держали руки на мечах. Командир гвардейцев смело смотрел в глаза советницы, и той пришлось отступить. Она продолжила:

- Что это за мысли посещают тебя? Никакой поживы в монастыре лабиринта не будет. Понял!

- Понял. Тогда вы идете воевать без нас.

- Это что шантаж? Ты…

- Я не позволю, — перебил он ее, — вам, Фула, уничтожить гвардию только потому, что вы питаете патологическую ненависть к мужчинам. И запомните либо мы забираем провиант в лабиринте, либо мы поделим на две части ваш обоз, либо вы поедете без нас. И запомните, гвардия подчиняется мне, а не вам. Вы там не имеете никакого влияния и уж тем более авторитета.

- Что еще можно ожидать от мужиков? – выдавила одна из советниц.

Гордиан оборвал ее:

- Эти мужики уже сто лет оберегают ваш покой и сытость. Вы сами-то, когда последний раз мечами махали.

- И животы отрастили, – сказал кто-то за спиной у командира.

Фула вскочила.

- Подумаешь. На вас свет клином не сошелся и возьмемся, и покажем, что может женщина.

Гордиан улыбнулся.

- Хорошо. Покажите. Мы остаемся. Но вначале пошустрим ваш обоз.

Фула осталась стоять с открытым ртом. Никто не ожидал такой наглости. Гордиан со своими помощниками вышел из палатки. Они слышали его громкие приказы:

- Гвардия слушай меня. Женщины идут воевать без нас. Но нам нужно продовольствие. Забирайте половину у них. А им оставьте половину наших сухарей. Делить все организовано и без спешки. Оказывающих активное сопротивление убивать на месте. Мы будем ждать их победы.

Фула побледнела. Советница прекрасно понимала, что без гвардии им не победить нервиев. А значит, ее ждет гнев королевы и неминуемое поражение. Она еще помнила, как отряд невриев прошелся почти до самой столицы и убил несколько влиятельных аристократов, а потом уехал, увезя отсюда массу ценностей и половину королевской казны.

Фула постояла около стола и с ненавистью подумала, что мужики подстроили все так, что они стали необходимы Динии. Гвардия была единственной военной силой в королевстве. Женщины давно перестали быть теми богатыршами, о которых рассказывали девочкам сказки перед огнем. И вот эта сила громко заявила о своих правах. Советница понимала, кто для этой силы Гордиан. Лишь одна попытка убрать командира гвардейцев или его случайная гибель приведут к бунту. Фула оглядела своих советниц и проговорила:

- У нас нет выбора, мы должны уступить им. Иди, скажи ему, пусть попытаются взять продукты в лабиринте. И еще не спускай с него глаз. Его надо беречь как зеницу ока. Иначе нас ждет бунт. Он для этого стада чуть ли не бог.

Деление обозов ту же было прекращено, но гвардия получила по куску мяса в этот вечер. Впервые за несколько дней пути они хорошо поужинали. Каждый гвардеец считал нужным поблагодарить командира за смелость. Гордиан мог спокойно обедать со штабом. Но никогда не злоупотреблял своим правом. Он всегда ел из общего котла со всеми гвардейцами, получая последнюю порцию, и спал со своими солдатами. Он не носил дорогих одежд. И командира в нем выдавал только султан на шлеме и повелительный взгляд. А в душе Гордиана было смятение и удивление. Он вдруг слова старика-жреца:

- Нам не дано познать пути божьи. Но я вижу в твоем будущем битву и большую победу. Гимны будут тебе петь мужчины. Вот только берегись слабости, которую принесет тебе чужое сердце.

С этого старика и с его слов начиналась его память. Он частенько задавал себе вопрос, кем ему приходился этот седой жрец. Гордиану казалось, что докопавшись до самых глубин своей памяти, он многое поймет о себе и своей не совсем обычной судьбе и, конечно, странном для Динии характере. Командир достал амулет, который ему дал когда-то тот самый жрец и стал рассматривать его. Это был странный узел с камнем посредине. Гордиан не знал, что значил этот амулет. Он не успел спрятать амулет, когда к нему подошла Фула. Она впилась глазами в серебряную бляху, затем подняла глаза и спросила:

- Можно сесть?

- Да, конечно же, садитесь советница.

- Откуда он у вас, Гордиан?

- Он всегда был со мной. Много лет назад мне дал его седой старик. Это было в какой-то пещере.

- И ты не знаешь его смысла?

- Нет. Я тогда был слишком мал и не понял то, что старик мне говорил.

- Это королевский знак. Ты… Ты последний король Динии. И как ты только жив остался. Всех представителей своего рода перебили. Этот старик, по всей вероятности, твой дед. Его нашли мертвым в той пещере. Кто знал, что у него еще есть и внук.

- Да. Значит, я могу потеснить вас?

- Мы спасли Динию в свое время. Принесли ей избавление и свет новой жизни. Это сделали мы. Страна стала другой и с ней стали считаться.

Гордиан усмехнулся. От пафосных речей сводило зубы.

- Это сделали другие. А вы просто живете славой давно ушедших людей. Вы сами стали такими как те мужики.

- Ты хочешь сказать, что нам нужно поменяться местами?

- А почему не сделать, как в Лемурии? Там никто никого не уничтожает. И ничего все счастливы.

- Ну уж нет. Пока я жива этому не бывать.

- Я думаю, что жизнь не будет спрашивать вашего желания.

Фула глянула в насмешливые глаза Гордиана и ушла. Женщина спиной чувствовала полный насмешки и откровенной ненависти взгляд странного потомка древних императоров.

- Как же ему удалось выжить? И убить его нельзя.

Она пришла в свою палатку и села на походную кровать. Фула обняла себя за плечи и вздохнула.

- Нет, я не стану кланяться и не сдамся.

На следующий день из-за поворота показалось величественное сооружение Динии – Большой лабиринт. Это было громадное подземное строение, где совершался таинственный культ истинной богини. Там стояла большая статуя женщины, завернутой в плащ, скрывавший ее лицо. Подробности этого культа никто толком не знал. Все его тайны надежно хранили его жрицы. Они отбирали для себя новых служительниц и проводили с ними какие-то жуткие ритуалы.

К этому святилищу весной съезжалось много женщин за священными камушками из лабиринта. Все хотели иметь большой урожай. А осенью те же женщины везли на повозках половину своего урожая и неизменную благодарность за дарованный урожай. И практически всегда они оставались без хлеба. А многочисленные амбары монастыря никогда не пустовали. Жрицы торговали хлебом по сумасшедшим ценам, и монастырь был самым богатым в Динии. Жрицы прекрасно знали, что их хлеб люди все равно купят, а потому назначали за него заоблачные цены. Половину всех сокровищ они отправляли к верховной в столицу. Каста жриц была в Динии самой богатой.

В монастыре был главный храм, откуда был вход в большой лабиринт. Рядом с красивым храмом были помещения для жриц и обслуживающих монастырь прислужниц. Для мужчин вход на территорию монастыря был строго запрещен. Весь монастырь был огорожен высокой стеной с коваными воротами, которые никогда не запирались. Все в Динии знали, что охраняли покой местных служительниц магия священного места и сила самих жриц.

Фула остановила войско около монастыря на высоком холме и оглянулась на Гордиана с победоносным видом. Гвардейцы топтались на холме и были слегка растеряны. Лишь Гордиан не знал сомнений. Он отобрал несколько смельчаков. Затем, повинуясь какому-то таинственному инстинкту, он достал свой талисман. Командир приказал каждому коснуться талисмана лбом. Гвардейцы смотрели на него с восхищением, и по их колонне прошел шепот: «Это знак короля! Он наш король! Он жив!»

Женщины за спиной Фулы растерялись. Каждая из них знала, что согласно преданию, если нога истинного короля Динии ступит на землю храма, они потеряют свою власть над мужчинами. Фула упрямо смотрела на Гордиана. Она единственная среди всех не верила ни в Гордиана, ни в предание. Ей хотелось только одного – избавиться от этого наглеца раз и навсегда. Она по молодости видела, как умер один из святотатцев, посмевший ступить на эту землю.

Гордиан сделал первый шаг вперед. Его люди пошли следом за ним. Как только ни перешагнули заветную границу, запрещающую проходить мужчинам, из камня в талисмане ударил луч голубого света. У спутников Гордиана те места на лбу, которыми они касались талисмана, также вспыхнули голубым. Луч из талисмана устремился вперед и когда они начали подходить к воротам монастыря уперся в купол храма. И тут же зазвонил громадный колокол храма. Он первый раз более чем за тысячу лет возвещал о том, что в монастырь прибыл король Динии. К этому колоколу не вела ни одна лестница. Он висел под самым куполом. Гул раздавался на всю округу и слышен он был за десятки километров. По легенде его должна была услышать вся Диния. Во многих местах люди побросали работу. Женщины освящали себя знаками, защищая себя от звона. А мужчины вставали на колени и целовали землю. Каждое поколение передавало следующему:

- Слушайте колокол. Когда он зазвонит, знайте – пришел наш король. Он вернет нашу свободу. Он будет справедлив. Слушайте колокол, когда он зазвонит недалеко наше освобождение.

Жрицы высыпали к храму. Они стояли на ступеньках и во дворе. Хранительница лабиринта, единственная жрица истинной богини, подняла руки с посохом, из которого ударил луч. Глаза жрицы сверкали красным, а губы что-то шептали. Знаки на лбах мужчин вспыхнули ярче, но они все равно шли вперед. Кто-то из гвардейцев схватился за пояс Гордиана, который единственный не поддался наваждению, творимому жрицей. Ему только идти стала труднее. Но Гордиан все равно упрямо шел вперед, хотя уже сам не понимал, зачем ему это надо. Люди падали за ним на землю словно подкошенные. Последние десять метров были для него самыми сложными. Гордиан словно попал в плывун. Каждый шаг давался с трудом. Гвардеец боролся с желанием отвести глаза от жрицы. От уверенности, что все будет нормально, не оставалось следа. Он смотрел ей в глаза. Они остались вдвоем. Их воли схлестнулись, и выиграть, а значит, выжить мог только один. Женщины монастыря, видя борьбу двух титанов, просто сбежали, видя то, что, несмотря на усилия жрицы мужчина все равно идет. Они боялись быть погребенными под обломками храма в тот момент, когда упрямец войдет в ворота. А Гордиан приближался. И вот он занес ногу и с усилием вошел в ворота. Монашки с криками разбегались в разные стороны. Жрица опустила руки, ее глаза потухли. И когда Гордиан окончательно вошел в ворота храма, купол храма с грохотом рухнул. Храм стал рушиться, он сползал в бурлящий котел, каким теперь был лабиринт, но жрица не пошевелилась. Она ушла под землю вместе со своим храмом. Все исчезло за какие-то минуты.

Единственное что осталось от монастыря – это огромные амбары. За спиной командира стоял взмокший Твиг. Он отпустил пояс и прошептал:

- Теперь я за тобой пойду хоть в ад, хоть на небеса.

Твига стало тошнить. Приходили в себя и остальные. Самому Гордиану было не до того. Он громко свистнул, и вся армия двинулась к амбарам. Одна из монашек преградила ему дорогу.

- Мало тебе того, что ты наш храм разрушил, так еще и ограбить пришел.

- Грабить это по вашей части. Это вы продавали булыжники за половину урожая. Но мы можем и уйти. Но помни, следом за нами придут нервии и от ваших амбаров не останется и следа. К тому же это приказ королевы.

Она ушла с дороги. Женщина посмотрела на женщин, что ехали вместе с мужчинами, и опустила руки, когда поняла, что никто из них не спешит защитить достояние жриц. Гордиан приказал разбить лагерь рядом с амбарами и сам стал готовиться к ночлегу и ужину.

Фула сидела на камне и писала донесение королеве. Гордиан подошел к ней и сказал:

- Напиши королеве, чтобы она прислала сюда охрану. Если склады оставить как есть, от них через день не останется даже стен.

Фула глянула на него с подозрением и, отведя глаза, сказала:

- Да, не мешало бы приставить к амбарам хорошую охрану. Люди в окрестностях монастыря удивительно бедны.

- Ничего удивительного в этом нет, — проворчал Гордиан.

Фула проводила долгим взглядом удаляющегося Гордиана. «Лучше бы тебя тогда убили, Гордиан. Меньше было бы проблем от тебя сейчас», — думала советница.

Глава 5

Сообщение Фулы не обрадовало Гефесту. Она искренне считала, что у гвардейцев ничего не выйдет. Защита лабиринта, установленная в незапамятные времена первыми основателями их королевства, устоит под напором этого странного мужика. Но все оказалось неправильным. Он пробил защиту, получил продукты, да еще и храм обрушил. Фула только что ядом не плевалась, описывая, как Гордиана принимают гвардейцы. Мужики называют его королем. Королева решила собраться с мыслями и для этого позвала себе помощниц. Она выбрала Фриг и Либию. Сестра королевы села в дальнее кресло с ногами и затихла. Министр заняла свой любимый стульчик и улыбнулась. О происшествии около лабиринта она уже знала. Они приготовились слушать королеву.

Гефеста читала сообщение Фулы. Либия, слушая сестру, побледнела. Ей стало нечем дышать и у нее потемнело в глазах. Девушка попыталась быстро взять себя в руки, пока королева ничего не заметила. Страх сковывал ее всю. Либия боялась, что следующим она прочитает сообщение, что Гордиан погиб. Но все оказалось не так страшно.

К счастью королева не смотрела на сестру и смущение Либии никто не заметил. А когда рассказ дошел до благополучного финала, девушка с облегчением вздохнула. Одно только смущало Либию. Если Гордиан король Динии, то он будет принадлежать Гефесте. Впервые в жизни Либию пронзила ревность. Она никогда не завидовала сестре, прекрасно понимая всю тяжесть власти. Но тут коснулось мужчины и ее любви. Либия не желала делиться Гордианом ни с кем и с сестрой тем более. Но, в конце концов, Либия решила подождать решения Гефесты.

Королева дочитала письмо и села за стол. Фриг, мило улыбнувшись, сказала:

- Вот видите, Ваше Величество. Сама судьба дает нам прекрасный шанс не голодать. Думаю, что содержимое амбаров нужно перевезти в другое место. Они там слишком близко к границе. Да и около лабиринтов никто и никогда не селился.

Фриг интересовали только деньги и прибыли. Проблемы жриц и рухнувший храм ее не интересовали. Королева согласилась.

- Хорошо. Люди у тебя есть. К тому же Гордиан оставил там охрану. Да… Окрестным крестьянам выдели зерно. Пусть это будет королевская милость. Их надо успокоить. Рухнул собор. Подумать только.

- Ничто не вечно под Луной, — отозвалась Либия. – Ни соборы, ни культы, ни люди. Всех нас ждет смерть.

Женщины переглянулись. Гефеста изумленно посмотрела на сестру и пролепетала:

- Либия… С тобой все в порядке?

Девушка пожала плечами и постаралась сгладить ситуацию.

- Да. Я, наверное, выросла и перестала быть ребенком. Вы с вашими запасами упустили более важную новость. Гордиан король Динии. Что теперь будет?

Гефеста с удивлением смотрела на Либию. До королевы дошел истинный смысл послания Фулы, который быстро схватила ее сестра. Королеву передернуло от одной мысли о Гордиане. Она впервые подумала, что командир красивый мужчина, а Либия волновалась, когда она читала письмо. Но потом королева усмехнулась и сказала:

- Может, он и король, но моим мужем он не будет никогда.

Либия вскочила с кресла и подбежала к столу. Она оперлась руками на стол и сказала:

- Напиши об этом на бумаге и поставь большую печать.

Гефеста засмеялась, но выполнила просьбу сестры. Либия держала заветную бумагу и прижимала ее к груди. А затем девушка развернулась и убежала из кабинета под насмешки женщин. Королева качала головой.

- Подумать только, чтобы я жила с мужчиной.

Фриг поддержала королеву. Не в ее правилах было спорить с власть имущими. Но в голове у министра промелькнуло: «На все воля богов. И как знать, чем вам откликнется эта бумага». Фриг вышла из кабинета. Ей нужно было организовывать перевоз продовольствия.

А Гефеста задумалась. Не слишком ли серьезно отнеслась к этому Либия.

- Что-то во всем этом неправильно. Надо бы поговорить с этим гвардейцем, когда он вернется. да и за сестрой приглядеть. Какая-то она неправильная стала. Развлечения забросила. Да еще и эти философские высказывания.

Гефеста радушно приняла посла Сумии. Королева предложила ему чай. Шарль согласился, хотя чай Динии ему был не по душе. Они удобно расположились в креслах. Шарль спросил:

- У вас опять проблемы с соседями?

- Они у нас постоянно. Лет сто пятьдесят назад они прошли очень далеко и убили верховную жрицу. Мне иногда кажется, все наши конфликты начинаются именно со жриц.

- Я думаю, что вы правы. Наши купцы не хотят сюда ехать именно из-за них. А еще из-за того, что будут здесь вне закона.

Королева вскинула голову и спросила:

- Что вы хотите сказать?

- Только то, что сказал. Ваши законы запрещают мужчинам заниматься практически всем. Землей владеть нельзя. Магазин иметь нельзя. Мастерскую ни в коем случае. Товар свой продавать нельзя. Все торговцы боятся, что у них просто отнимут товар. И этого бояться не только наши купцы.

- Не преувеличивайте. Это пустяки.

- Вы так думаете? Посудите сами. Лет десять назад в ваш северный порт вошел корабль морских волков. Их сильно потрепало штормом, и они заблудились. Люди попросили убежища и возможности отремонтировать судно. И что же сделали ваши люди?

- Ну… Я не знаю. Честно сказать, я даже не слышала об этом.

- Я вам вполне верю. От них отобрали все. Просто пришла ваша жрица и заявила, что владение кораблем ими в Динии незаконно. Что половину имущества они должны отдать храму. А остальное какой-то там женщине, которая просто пожелала обладать этим кораблем. Ну, вот вам и ответ. Неужели вы думаете, что после этого случая хоть один купец заедет к вам с товаром.

Гефеста едва не скривилась. Королеве было глубоко наплевать, что стало с кораблем и его обитателями.

- А что случилось с теми моряками?

- Слава богу, они добрались до Сумии на плоту по реке Мооако. Там есть одноименный порт. Над ними посмеялись, но не выгнали. Потом туда зашли морские волки и забрали бедолаг.

- Но это наши многовековые традиции, — заявила королева. – Ломать их, значит, взорвать ситуацию изнутри и уничтожить королевство.

- Когда традиции начинают мешать, их нужно изменять. Ни жрицы, ни армия не сделают страну богатой. Это сделает торговля.

Гефеста смотрела на посла, которого защищало положение, и только что зубами не скрипела. Он посмел ее учить. Как только Гефеста не выкинула этого умника из дворца. А потом решила изобразить обеспокоенную правительницу.

- Жрицы меня съедят. Я и так урезала их права, — с болью отозвалась королева. – Если я еще разрешу мужчинам свободно торговать и владеть имуществом, они меня со свету сживут.

- А вы пугните их. Скажите, что позовете нашего наставника. Это, я полагаю, не так уж и невозможно.

- Сменить веру! Да вы с ума сошли. Как вам такое в голову пришло!

- Ну, наш король сменил веру, когда старая стала помехой. И не только ему. Кровосмесительные браки превратили страну в скопище идиотов. Тогда наша страна быстро катилась под откос. Знать жила по своим норам, и только король смог расшевелить страну. А результат! Смотрите, какой стала Сумия. У нас стало стыдно быть нищим и не работать.

- Ох, Шарль, — лукаво сказала королева, — не это ли ваша главная цель? Вы вправду хотите сменить наши устои и традиции?

- Ваше Величество согласитесь, они давно топят страну. И ваши жрицы в первую очередь. В мире мы все связаны. И жить обособленно нельзя. Диния действительно задыхается в изоляции. У вас практически отсутствуют связи с внешним миром. И сейчас, когда вы оказались в не самом лучшем положении, нужно рассматривать любые выходы.

Шарль ушел. А королева, сидя в своем кабинете, задумалась. Как бы ни хотелось ей быть суровой правительницей страны женщин, но этот посол в чем-то был прав. Армия не должна голодать. Диния стала нищим государством и рядом с Сумией выглядела отвратительно. В стране завелась масса нищих и бандитов, с которыми оказалось невозможно справиться ни карами, ни арестами, ни жестокостью. Нужно было резко менять обстановку и вернуть купцов в страну. Или нужно было налаживать поездки местных за границу. Но как это сделать? Все купцы не желали покидать пределов страны. Жрицы вбили в головы торговок, что ступив на чужую землю, они предадут традиции веры, и после возвращения будут нуждаться в очищении. Все это делалось за большие деньги. Королева почувствовала, что посол прав. Нужно было менять традиции и урезать еще больше права жриц.

И словно прочитав ее мысли, жрицы пришли к ней сами. В кабинет королевы вошла делегация из двенадцати жриц, одетые в черные, белые и серые одеяния. Гефеста нахмурилась. Ей сейчас меньше всего хотелось скандала и откровенной конфронтации с этими влиятельными женщинами.

- Кабинет слишком мал, потому останутся только трое. Остальные должны выйти.

Но они не трогались с места. На лице королевы появилось мрачное выражение. Королева не любила, когда ее приказы не выполняются. Она стукнула кулаком по столу и сказала:

- Вы что глухие! Или мне вызвать охрану, чтобы вас вытолкали всех.

Одна из жриц начала:

- Вы понимаете…

- Я понимаю только одно, что благодаря вашему чванству, властолюбию и жадности от Динии останутся одни осколки.

Верховная жрица села на стул и махнула рукой. Моментально из кабинета испарились все, кроме ее верных помощниц. Гефеста почувствовала, как ей сразу стало легче дышать, словно они унесли с собой часть странной силы. Верховная жрица прочистила горло и начала низким басом:

- Как понимать ваш указ? Это что разграбление храмов? Почему вы лишили нас наших привилегий?

- Я еще раз вам говорю, ваши привилегии разоряют страну.

- Мы служители божественной богини и помогаем людским душам…

Гефеста хлопнула по столу. Королева вошла в раж и ей понравилось быть избавителем и вершителем новой страны.

- Хватит читать мне проповеди. В Динии дети гибнут от голода, а вы набиваете карманы. Уж не знаю, какому культу вы служите, но дел ваших не видно. В Динии вот уже десять лет снижается количество собираемого зерна и овощей. Зарезали почти весь скот. И все в угоду вашему служению. В монастырях от запасов ломятся амбары. А мне армию нечем кормить.

- Подумаешь. Ну, умрут сотня мужиков. И стоило из-за этого нас тревожить?

- Эти мужики защищают ваши драгоценные шкуры. Или вы забыли как убили одну из ваших предшественниц. А еще я помню, что согласно традициям именно Верховная жрица должна делать на поле первую борозду. Я думаю, что эту традицию вы успели хорошо забыть. И за лошадью отродясь не стояли.

Жрица вскинула руки, когда поняла, что Гефеста не отступиться.

- Ладно Гефеста. Меня не интересуют жизни армии, детей и Динии тоже. Но эти безобразия должны быть закончены. Иначе мы лишим вас нашего покровительства.

- Лишайте. Я напишу наставнику Сумии. И он обратит нас к богу истинному, которому есть дело до детей и благополучия страны. И положение Сумии яркое тому подтверждение. И то, что именно в Сумии появилось воплощение Мелеагры, яркое тому подтверждение.

- Это выдумки. Вы не посмеете.

- А что мне помешает? Я хочу видеть свою страну богатой и сытой. А от вас я не вижу помощи.

- Гордиана нужно казнить, — жрица решила сменить тему разговора.

Гефеста едва не рассмеялась.

- Ну, спасибо. Только войны мне и не хватало. Лучшего вы выдумать не смогли. Подумаешь, рухнул один храм. Мне-то до него что. Равно как и вам до нас. Докажите, что вы чего-то стоите. Где результат ваших молитв и служб? Почему все так отвратительно? Может, мы в самом деле отозвать армию. Пусть нервии пройдутся по вашим храмам, и вы тогда вспомните, что обязаны служить не своему карману, а народу. Вам, милейшая, напомнить слова клятвы, что произносят все верховные, вступая в должность? Я вижу, не стоит.

Жрица с удивлением уставилась на королеву. Поняв, что разговаривать больше не о чем, она встала и направилась к выходу. Но Гефеста решила ее добить.

- Я намерена разрешить мужчинам владеть имуществом и торговать.

Жрица обернулась. На ее толстом лице с тройным подбородком и заплывшими жиром глазами мелькнул страх.

- Похоже, что ваше царствование и вправду станет нашим закатом.

Дверь закрылась, и королева осталась одна. Если раньше королева сомневалась, то теперь поведение жриц и не меньшее, чем у Либии упрямство дали о себе знать. Она стала писать указ. Но тут накатила усталость и пришла головная боль. Гефеста чувствовала, что ей необходим отдых. Она решила запереться в домике на несколько дней.

Либия прибежала в дальний уголок сада и, сидя на скамейке, перечитывала драгоценную грамоту. Ей казалось, что она держит в руках не меньшее сокровище, чем золотая баба северян. Говорят что это двухметровый золотой колосс, который прячут от непосвященных где-то в суровых северных краях. Но сейчас даже на это сокровище девушка не обменяла бы этот клочок бумаги с несколькими строками. Либия прижала его к груди и улыбнулась. Она открыла глаза и шумно втянула воздух.

Либия вовремя заметила сестру, идущую по дорожке сада. Она сложила свою драгоценность и убрала в один из своих многочисленных карманов. Астериде было пятнадцать лет. Она была на год с небольшим младше Либии. И ее очень волновал тот факт, что шестнадцать лет ей исполнится после веснянки. А значит ей не участвовать в празднике и следующий год. Астерида была невысокого роста с рыжими тощими волосами и глазами цвета спелой черники. В отличие от своих сестер и племянниц она была ветрена и глупа. Астериду интересовали только наряды и развлечения. Она любила хорошо поесть, хотя это не шло ей впрок и она по-прежнему оставалась тощей сушеной рыбиной. На голове у девушки был венок из весенних цветов. Настроение у Астериды было прекрасным. Она шла и улыбалась и сейчас была похожа на ангела, хотя во дворце все знали, какие вспышки бывают у этого ангела.

Астерида заметила ее и села рядом с сестрой и сказала:

- Либия попроси сестру. Пусть меня допустят на следующую веснянку. Ну, это же не справедливо, что мне исполниться шестнадцать в последний день веснянки.

- Поговори сама, Терри. Ты умеешь уговаривать ее не хуже меня. В конце концов, поговори со жрицами. Разумеется, если у них найдется время на тебя.

- А что такое у них стряслось?

- Вот именно стряслось. Ничего особенного. Просто рухнул под землю храм большого лабиринта.

Астерида повернулась к сестре и вытаращила глаза.

- Ты шутишь? Уж не хочешь ли ты сказать, что в Динии есть король. Ну и бред. Последнего короля убили двадцать лет назад. Но это должно было случить по предсказанию. Вот интересно.

- Убили не короля, а претендента. Но король у нас точно есть.

- И кто же этот смертник?

- Гордиан! – ответила Либия, не глядя на сестру.

Астерида медленно повернулась к сестре и сказала:

- Врешь! Этого быть не может.

- Фула прислала донесение Гефесте. Там все описано.

Астерида откинулась на спинку скамейки и долго молчала. Потом засмеялась и сказала:

- А у нас симпатичный король.

- Да. И умный. А еще имеющий за спиной гвардию.

- Ну, подумаешь. Стадо каких-то мужиков.

- Не стадо, а гвардию, — одернула ее Либия. – Там теперь железная дисциплина. Лучше, чем во всех других частях. И он в гвардии авторитет.

- Ты хочешь сказать, что это сила и с ней необходимо считаться?

- Может и да, — с деланным безразличием сказала Либия. – Мне нет до этого дела. Идем, а то на обед опоздаем.

Они дружно вскочили со скамейки и быстро пошли по дорожкам большого сада. В саду уже начали распускаться первые весенние цветы. В воздухе висел аромат весны. Через несколько минут их догнала Стера. Этой белоголовой и шустрой девочке было десять лет. Она знала все, что происходи не только в Колевстоне, но и во всей Динии. Любопытная верткая девочка была местной ходячей газетой. Стера нагнала теток и схватила их за юбки.

- У мамы были жрицы.

- Что им понадобилось от королевы? – спросила Астерида.

- Рухнул под землю большой храм лабиринта. И виной тому начальник или вернее командир гвардии. Под его обломками погибло много жриц.

- Но верховная жрица не должна была его пускать туда? – Астерида стала расспрашивать Стеру в надежде на большие подробности. – Может быть легенды правы?

- Не знаю, — Стера пожала плечами. – По-моему, это не имеет особого значения. Жрицы хотели, чтобы его казнили, но мама отказала. Она заявила, что не хочет войны. А еще они протестовали против изъятия продуктов и лишения их части привилегий. Они пригрозили маме проклятием, а она заявила, что позовет наставника из Сумии.

Астерида остановилась и с недоверием глянула на племянницу.

- Ты ничего не перепутала? Быть того не может.

- Мама хочет подписать или уже подписала указ о расширении прав мужчин. Мужики теперь смогут заниматься торговлей, ремеслом и владеть землей.

Стера побежала, а девушки остановились. Девочка оглянулась и крикнула:

- Мама ушла в домик и разрешила пускать к себе только Фриг и тебя, Либия. Она очень устала.

Стера побежала обедать. Астерида подхватила длинную юбку и побежала следом. А Либия посмотрела им вслед и свернула к домику. Сидеть за длинным столом среди придворных и изобилия родственниц ей не хотелось. Либия мечтала о таком же домике, где ей никто не будет надоедать. Девушку при дворе все считали странной. А о перепадах ее настроения ходили легенды. Иногда она на редкость вспыльчивой, а иногда могла перенести любые оскорбления. Либия не любила и боялась людей, особенно придворных и многочисленную свиту сестры. Ей казалось, что это свора каких-то собак, мечтающих оторвать кусок пожирнее. Либия была напориста, но быстро остывала и иногда бросала дело посредине. Но то, что по настоящему затрагивало ее сердце, она никогда не бросала и вцеплялась в дело мертвой хваткой. Ее не любили при дворе за ее способность говорить правду в самый неподходящий момент. Единственная из придворных кто терпел и дружил со строптивой принцессой – это была Фриг. Мудрая министр прекрасно понимала, что с такими, как Либия проще.

Либия вошла в домик. Охранницы беспрепятственно ее пропустили. Принцесса слегка опоздала к обеду, но это ее не смутило. Усаживаясь за стол, Либия сказала:

- Твоя языкастая дочь уже оповещает двор о новом указе насчет мужиков. Думаю тебе не избежать скандалов от ярых защитников старых устоев.

Гефеста с невеселой улыбкой посмотрела на сестру и вздохнула.

- Знаю, но у нас нет другого выхода. Нужно менять эти традиции. Они стали лишними. Страна задыхается. Да и все эти стычки на границах обескровили страну.

Выбирая тартинку повкуснее Фриг спросила:

- Вы хотите наладить связи с соседями? Думаю, что если мы пойдем на смягчение закона, то быстро найдем общий язык со многими.

- Больше всего меня волнуют нервии. Мне хотелось бы иметь их в качестве друзей. До смерти надоело жить под страхом их нападений.

Либия тихо отозвалась.

- Все это хорошо, но, сколько же у тебя будет врагов.

- Например, Фула, – отозвалась королева. – Ты это хочешь сказать?

- И не только. Фула легко найдет много союзниц.

Фриг отставляя тарелку, сказала:

- В Динии слишком много ярых мужененавистниц.

- Если начнутся погромы, то зачинщицы будут рассматриваться как изменщицы трону.

- А за это полагается смерть, — подытожила Либия.

Она доела свой обед и поднялась из-за стола. Либия вытерла рот и сняла перчатки, которыми пользовались в Динии за столом. На удивленные взгляды и немые вопросы она ответила:

- Я сдружилась с послом Сумии и, особенно с его женой. К тому же у них чай вкуснее. Ну а ананасовых пастилок у нас просто нет. Знаете, какие они вкусные. А еще мармелад и фрукты в сахаре.

Гефеста всплеснула руками.

- Я и не знала, что ты такая сластена. Смотри, располнеешь.

- Ну и что, — ответила Либия и тряхнула волосами.

Она вышла из домика, напевая какую-то песенку, которую услышала от бродячих артистов. Их было несколько маленьких трупп, которые скитались, не зная границ. Они давали представления и пели песни, рассказывали легенды и показывали сценки из жизни людей. Принимали их везде по-разному кто с радостью, а кто и собаками травил.

Либия любила этих бродяг и восхищалась их оптимизмом и жизнелюбием. Казалось, никакие беды не смогут заставить их склониться перед тяготами и бедами несносной жизни. Представления этих артистов отличались какой-то светлой наивностью, но Либии они нравились. Они напоминали о том, что давно забыто в Динии и рассказывали старые легенды и сказки. Либия прикрыла глаза и представила себя играющей на сцене, а потом рассмеялась.

Глава 6

Принцесса направлялась к послу верхом на лошади. Дороги в Динии высохли и покрылись толстым слоем пыли. За принцессой поднимался большой столб пыли. И вдруг за поворотом Либия увидела, что на большом камне, имевшем форму кресла, сидит старушка. Женщина была одета в теплый плащ, из-под которого виднелась клетчатая шерстяная юбка. Либия удивилась в Динии тепло, а женщина одета довольно тепло. Из-под капюшона виднелись седые волосы и длинный нос. Тощие узловатые руки держали деревянную клюку. Со стороны казалось, что старушка спит.

Около самой старушки Либия неожиданно остановилась. Женщина подняла на нее глаза и по ее белым с синевой губам пробежала улыбка. Она махнула Либии рукой, и девушка слезла с лошади. Ее горячая лошадь так и осталась стоять на месте, как будто ее привязали. Принцесса вплотную подошла к старушке. На девушку смотрели молодые озорные глаза. Либии казалось, что рядом с ней добрая заботливая мать. Женщина взяла ее за руки и заставила опуститься на землю.

- Либия, давно же я тебя жду, — с улыбкой сказала женщина. – Ты задержалась сегодня.

- Вы знаете меня. Но я не знаю вас. Как вас зовут?

- Меня не зовут, я сама прихожу.

Либия прикусила губу. Оплошность дорого ей стоила. Девушка понимала, что разговаривает с не обычной старушкой, а с кем-то особенным. Возможно, она разговаривает с духом или еще с кем. Вся Диния знала, что на этом месте когда-то было святилище с древним оракулом. Женщина прервала ее мысли.

- Скажи сестре, путь она восстановит здесь древний храм. А его жрица придет сюда сама. И еще… я знаю, что ты любишь короля Динии. Это похвально. У королей всегда был хороший вкус. И у них всегда были достойные спутницы. Ты носишь под сердцем дитя. Береги сына! И когда король вернется, скажи ему, чтобы Молвия велит ему никогда не отпускать тебя и сына от себя. Помни об этом. Любая правда и каждый верный поступок покажутся вам пустяками по сравнению с бедой, в которую ты угодишь. Запомни это! А теперь иди, я устала.

Принцесса послушно встала и села на лошадь и поехала домой. И только после того, как сделала несколько шагов, очнулась. Она оглянулась, но на камне никого не было. Ужас охватил девушку.

- Молвия! Великая мать!

Либия развернулась и поскакала назад к дому посла с бледным от страха лицом. Дорога ее немного успокоила и Шарлю она приехала более спокойной. Посол ничего не заметил. Разве что принцесса была более грустна, чем обычно. Она сидела за столом и смотрела на молодых хозяев дома, который с их приездом стал живым и красивым. Аресту в Колевстоне некоторые наиболее ярые сторонники свободы женщин считали рабой мужа. Они говорили, что она безвольная и вялая и что это результат мужского давления в обществе. Но Либия смотрела на молодую хозяйку дома и улыбалась. Принцессу пронзила мысль, что Ареста просто счастлива. Эта мысль причинила принцессе какую-то особенную боль.

- А я вам, Ареста, очень завидую. Какая же вы счастливая. С вами рядом любимый человек, а я не могу даже улыбнуться любимому на людях.

Ареста налила принцессе чаю и, подавая чашку, улыбнулась.

- Все у вас образуется. Если чего-то очень хотеть, то это непременно сбудется.

- Может быть, — задумчиво сказала Либия.

Тут к дому подъехал гонец, который привез письма и новости из Сумии. И Шарль пошел его встречать. Либия схватила Аресту за руку и посмотрела на нее с мольбой.

- Могу я попросить вас об одолжении? Но только если это останется тайной.

- Давай на ты. Я исполню любое твое желание.

- Хорошо. Ареста, у тебя есть врач? Мне сегодня не человек, а легенда сказала в двух шагах от вашего дома, что я беременна.

Женщина посмотрела на девушку с подозрением.

- Погоди Либия. Не человек?

- Ареста, у меня все в порядке с головой. Но вы не знаете нашей страны. Здесь все пропитано необычным. У нас можно увидеть и духов, и богов. И я просто не верю в то, что вы не видели гения этого дома. Больше магии, чем у нас только в Лемурии.

Ареста смутилась.

- Мы постоянно видим в доме какого-то маленького человечка, но мы думали, что это чей-то сын. Но чтобы гений дома… Мы даже не задумывали об этом. У нас в Сумии это давно считают сказками.

- Это не сказки. Здесь в двух шагах от вашего дома было святилище Молвии. Надеюсь, о ней вы слышали. Оно разрушено. Жрицы Молвии были против полной власти женщин. Они говорили, что это принесет большие беды Динии. Но их никто не слушал. Говорили, что сама Молвия явилась к королеве и потребовала угомониться, но ее попытались убить. А потом святилище разрушили.

- По нашим легендам Молвия является только в исключительных случаях. А где это святилище?

- Помните камень в форме кресла недалеко отсюда.

- Да помню. Я все поняла. Кроме одного. Почему бы тебе не обратится к вашим врачам или у вас их нет?

- Врачи у нас есть. Но я хочу сохранить беременность в тайне. Молвия предрекла мне сына. Если это исполниться, то после родов его от меня отнимут. А я не смогу остановить врачей и родственников. Я не хочу терять сына.

- Я помогу тебе, чем только смогу. И все же я не понимаю ваших законов. Это какая-то дикость.

Женщины встали из-за стола, и пошли боковым коридором к маленькой комнате, служившей кабинетом их врачу. Макс Ман был человеком без возраста. С первого взгляда и не скажешь, сколько ему тридцать или шестьдесят лет. Он был угрюмым и молчаливым человеком. Людям казалось, что он никогда и ни на кого не смотрит. Но при этом доктор умудрялся замечать все и слышать все. Доктор посла ухитрился завоевать уважение всех окрестных жителей. Они потянулись к нему со своими бедами и, потому послу пришлось выделить ему отдельный кабинет рядом с черным входом.

Доктор Ман уже заканчивал прием больных, когда женщины вошли к нему в кабинет. У доктора был на приеме мужчина с мальчиком. Мужчина вскочил со стула, но Ареста усадила его на стул и сказала:

- Здесь законы Сумии, а не Динии. Сидите спокойно.

Доктор осматривал ребенка. У мальчика была сломана рука. Перелом уже заживал. Рука у мальчугана уже могла двигаться. Доктор перебинтовал перелом и сказал отцу:

- Все идет очень хорошо. Вот вам микстура…

- Доктор, у нас нет денег, — неуверенно сказал мужчина.

- Я знаю. У мальчика очень расшатаны нервы. Это успокоит его. Постарайтесь исключить из его жизни все, что его пугает. И сами не пугайте ребенка. У мальчика слабое сердце. Испуги подорвут его здоровье. Вам, говорят, королева разрешит торговать и владеть землей. Так что подумайте о будущем и о вашем сыне.

- А мне кажется доктор, что все это пустое. Торговать или владеть землей или лавкой. Вы не представляете, какая это для нас мечта. Мне не дожить до ее осуществления.

- Вы уже дожили до нее. Моя сестра королева. И она сегодня подписала этот указ. Можете рассказать об этом всем знакомым.

Мужчина растерянно смотрел на доктора. Макс Ман неумело улыбнулся и похлопал его по плечу:

- Ну, дружище. Выше нос. Мужики мы или нет.

Мужчина поднялся и взял ребенка за здоровую руку и стал раскланиваться. Он пятился и благодарил все до тех пор, пока не стукнулся задом о дверь. Когда они вышли, Макс сказал:

- Я, наверное, никогда не привыкну к вашим мужчинам. Учтивость — это хорошо. Но стремление упасть на колени перед каждой женщиной, меня иногда просто раздражает. Ну, милая Ареста, вы пришли с принцессой сюда не для того, чтобы ошарашить странным известием этого беднягу. Он от известий лишился остатков своего рассудка.

- Да, Макс, — сказала Ареста. – Вы как всегда правы. Но мы надеемся, что ни одна душа не узнает о том, о чем мы вас попросим. Это должно остаться втайне так долго, как только это будет возможно. Нам нужно узнать не в положении принцесса Либия.

- Хорошо. Я посмотрю вас. Но что тут плохого?

- Оракул предсказал мне сына. А по нашим законам его от меня отнимут. А мне не хочется его терять.

- Я врач, милая. И тайны моих пациентов всегда остаются тайнами моих пациентов. И я не имею привычки о них распространяться. Надо сказать, что за время моей практики я выслушал немало секретов.

Врач осматривал принцессу неторопливо, словно совершал какой-то таинственный и только ему подвластный ритуал. Наконец, он закончил. Принцесса села и спросила:

- Ну что вы скажете?

- Я, конечно, не оракул, но вы в положении и это точно. Я не могу сказать вам, кто у вас будет. Но забеременели вы в праздник веснянки.

- Надеюсь, я могу на вас рассчитывать?

- Я всегда в вашем расположении.

Доктор дал понять, что прием закончен и Либия вместе с Арестой пошли на террасу. Шарль закончил разбирать дипломатическую почту и ждал их там. Стол уже убрали, и принцесса заторопилась домой. Ареста пригласила ее к себе завтра и женщины хитро заулыбались.

Известие о даровании мужчинам больших свобод застало армию на обратной дороге. Гвардия потеряла своих людей не больше, но и не меньше чем обычно. Раненых в отличие от других не бросала на поле битвы умирать. Их везли в свободных повозках. Люди выслушали указ спокойно. Здоровые гвардейцы не очень вникали в суть указа. Один из раненых, который в битве лишился ноги, мечтательно сказал:

- Услышали боги наши молитвы. Вот встану на ноги, когда делаю протез. Обязательно займусь ремеслом. Мой отец умел из камня посуду резать. И какая красивая выходила. Теперь сам торговать буду. Дело меня прокормит.

Гвардейцы слушали его с изумлением. И только после его слов до них дошла суть указа королевы. Гвардия, уже устроившаяся на ночлег, загудела как растревоженный улей. Сидя за ужином, гвардейцы спорили до хрипоты. Но больше всего их поразила новость об урезании прав монастырей. Этому известию были рады в Динии все, кроме жриц и верной традициям знати.

Женщины сидели в стороне и скептически смотрели на гвардейцев. Фула сплюнула и ядовито сказала:

- Мразь! У-у расшевелились! Словно в осином гнезде палкой пошевелили. Прав им добавили. Была бы моя воля, всех поубивала.

В битве Фулу стукнули по голове, ее слегка подташнивало, и у советницы кружилась голова. Женщина полулежала около костра и с презрением наблюдала за гвардейцами. Она продолжила:

- И куда только смотрит Гефеста? Это ей, наверное, Фриг и этот дурацкий посол насоветовали. Глаза б мои на него не смотрели. Жили столько веков спокойно. Ну и что с того, что с нами никто не дружит. И не развалились за столько времени. Нам всегда своего хватало. Боги нас поддерживали, и храмы за нас молились. Всегда были богатыми и счастливыми. А тут на тебе. Мы де желаем торговать.

Указ раздражал советницу, словно Гефеста поковырялась в старой ране. Фула села около костра на маленькую табуретку и надулась на целый свет. Она обдумывала, что скажет королеве, когда ее взгляд упал на Гордиана. Молодой командир, что-то сжигал в костре. И судя по виду это было письмо. Он был чем-то очень встревожен и в то же время обрадован. Гордиан почувствовал на себе взгляд и повернулся в сторону советницы. Потом он повернулся к костру и ковырялся в нем палкой, пока не убедился в том, что письмо полностью сгорело. Советница нахмурилась и посмотрела на странного мужика с нескрываемой ненавистью, а потом приказала его позвать.

Гордиан нехотя подошел. Ему начинала надоедать мелочная опека советницы. И единственное, что удерживало его от взрыва это уважение к возрасту и положению женщины. Фула сухо спросила:

- Что ты сжег в костре?

- Это не ваше дело.

Гордиан почувствовал, что в его душе медленно разгорается пожар. Командир гвардейцев понимал, во что может вылиться открытая вражда с советницей и то, что это невыгодно им обоим. Но он почувствовал желание поставить ее на место и рассчитаться за все многочисленные обиды. Она удивленно подняла глаза и закричала:

- Как ты смеешь? Мразь. Я главный советник королевы по военным делам. Меня все касается.

- Так значит главный советник?

- Да, — гордо ответила Фула.

- Прекрасно. Ты советница, а я король Динии. Кого из нас и что должно касаться я, пожалуй, решу сам и без твоего длинного носа.

- Король? – засмеялась Фула. – И кем провозглашенный королем?

- Последним жрецом и благословленный Молвией на ее святилище.

Фула подавилась смехом. Она побледнела и сжала кулаки.

- Молвии не существует, — кричала она, и ее голос дребезжал как шкаф с посудой. – Жрецы выдумали ее.

- Да! А я могу сказать, что ваши жрицы выдумали непонятную безымянную богиню, которой каждую весну приносят в жертву сотни мужчин.

Фула с ненавистью смотрела на Гордиана и не знала, что ему сказать. Мужчина очаровательно улыбнулся и спросил:

- Все? Теперь я могу идти отдыхать?

Он развернулся и ушел. Одна из женщин за спиной у Фулы сказала:

- Как же он красив и умен!

Фула в ярости оглянулась, но сердце железной советницы не выдержало, и она повалилась на землю. Весь оставшийся вечер она пролежала в палатке без движения. Ей было уже немало лет. Она уже забыла, когда появилась на свет, и сколько зим пролетело над ее головой. Она служила советницей уже так давно, что забыла и перестала считать года. Она пережила трех королев и многих придворных. Восхождение Фулы было стремительным и потому ей пророчили быстрый закат. Но этого не произошло. Как тигрица она вгрызалась в жизнь, не давая ей времени на ответный ход. Фула делала прыжок прежде, чем ее враги успевали осознать, что попали в ловушку. Советница привыкла одерживать верх над всеми. Недаром ее боялась мать нынешней королевы. Страшилась и уважала ее. За ее спиной было много лет и много великолепных по своей красоте побед.

И вот на трон взошла Гефеста. Первым ударом для Фулы было назначение первого министра. У советницы на этот счет было свое мнение и свои соображения. Но молодая королева не пожелала ее выслушать. Богатства и влияние этой непонятной выскочки сделали свое дело. Не появилась бы она в прежние времена при дворе, а уж тем более не стала бы министром. Фула немного позлилась, но вынуждена была смириться с мнением королевы. Она думала, что это просто очередная блажь. А потом командиром гвардейцев стал Гордиан.

Мать Фулы убил во время веснянки какой-то мужчина. Женщина это точно знала и даже отомстила обидчику. Это раз и навсегда отбило у Фулы желание участвовать в любых праздниках и тем более в разврате веснянки. Фула ненавидела всех мужиков. Ненавидела люто и желала видеть их только мертвыми. Ее слабо утешала мысль о том, что без мужчин они тоже прекратят свое существование.

А тут явился Гордиан. Он олицетворял все, что так ненавидела советница. Фула не желала признаваться, что подсознательно боится Гордиана. Всякий раз, когда командир гвардейцев улыбался или исчезал из ее поля зрения, ее охватывала тревога. Фуле казалось, что он все время готовит заговор или ее убийство. Советница от всей души желала увидеть на его лице слезы или страх. Хотя ей хватало ума понять, что это несбыточная мечта.

Она пролежала в раздумьях всю ночь. Воспоминания волнами накатывались на нее, лишая ее сна и покоя. Лишь под утро она забылась. Но призывный звук трубы возвестил подъем и разбудил советницу. Фула встала с постели и тут же поняла, что не успела отдохнуть. Болели кости, ноги гнулись с трудом. Она впервые в жизни почувствовала себя старухой. Фула силой духа заставила себя взбодриться и приказала слушаться всем конечностям. Начинался новый день и старые заботы.

Гвардия двигалась далеко не победным маршем. Их никто не встречал ликованием и цветами. Повсюду были злые взгляды и ненависть. С того времени как в гвардии появился новый командир и них появилось немало злопыхательниц и ненавистниц. И мало кому из этих женщин приходило в голову, что эта хорошо обученная и дисциплинированная армия спасала их жизни. А указ королевы многими поборниками старых традиций воспринимался как наваждение.

На стоянках, разговаривая с охранницами, женщины говорили:

- Ну, подумай. Разве не околдовал этот дьявол королеву! Издать такой указ. У меня сразу восемь человек потребовали землю.

Охранница отозвалась:

- А ты не давай. Пусть покупают. Вот тогда и узнают кто в доме хозяйка, а кто так себе вошь.

- Да я пробовала. Они готовы купить. Цену хотела поднять. Так, эти сволочи заявили, что подговорят всю деревню, и никто работать не будет. Так и заявили: «Тогда работать сама будешь».

Другая женщина, с лицом испещренным шрамами, наклонив голову, тихо сказала:

- А мои работники всей гурьбой ушли. Хотят свою лавку открывать. Я совсем одна осталась. Не знаю теперь, что буду делать.

Женщины жаловались охранницам, будто они могли им чем-нибудь помочь. Одна из них сказала:

- Слышь-ка. Ваша начальница вхожа к королеве. Пусть что-нибудь сделает. Надо обуздать эту шваль. А может оно на то и сделано? У нас слух ходит, будто это временно. Потом де все вернется.

- Завтра мы дома будем. Наша советница тоже не в восторге от этого указа. Королева должна ее принять. Может, госпожа Фула и уговорит ее отказаться от этого безумия.

Женщины утихли в напряженном молчании. Лишь костер вел свой неспешный разговор. Женщины слушали этот таинственный разговор костра и молчали. И каждая из них пыталась услышать в этом разговоре ответы на свои вопросы и решение своих проблем. На них опускалась ночь, словно темное покрывало, и собеседницы разошлись.

Глава 7

На следующий день ближе к вечеру показались стены Колевстона, куда направились женщины, а потом и казармы гвардии. Город был самым большим на севере. Тут жило много народа, и не только женщины, но и мужчины, которым разрешили проживать в этом древнем городе королевства. Он был невероятно красив и называли его жемчужиной севера. Удивительные дома, с невероятной резьбой по стенам и прекрасными парками и садами.

Гвардия жила в другом месте, выделенном когда-то для лагеря мужчин. Это были несколько домой огороженных высокой стеной. Казармы были сложены из серого камня и покрыты черепицей. Здания сроились добросовестно и на долгие года. Летом в них было прохладно и можно было спрятаться от жары и пыли. А зимой всегда было тепло и уютно. С приходом Гордиана в комнатах стало чисто. Он жестоко требовал исполнения своих приказов и не щадил ослушников.

Увидев казармы, гвардейцы зашагали быстрее. Приближение заветного дома внесло в ряды уставших людей оживление. Мужчины стали перекидываться шутками в предвкушении теплой воды и вкусной еды и, конечно же, заветного отдыха. Перед ними распахнулись ворота, и вся гвардия вошла внутрь. Небольшой отряд, остававшийся в казармах для их охраны, встретил их тепло и радушно. У каждого были свои новости. Но прибывшие желали только одного, поскорее отдохнуть.

Через полчаса бассейн и баня буквально кишели людьми. Гвардейцы смывали с себя пыль и грязь похода, заодно хвастались боевыми ранами. Гордиан, как обычно, разделил со своими людьми и помывку, и сытный ужин. Сидя в своей комнате в кресле с вытянутыми ногами и закрытыми глазами он блаженно нежился, стараясь отогнать от себя все мысли, как радостные, так и тревожные. Ему не хотелось, чтобы напряжение двухнедельного похода расшатало его нервы и помешало ему в работе и в жизни.

А в это время советница Фула пыталась попасть к королеве Гефесте. Советницу ждал неприятный сюрприз. При попытке попасть к ней на прием она столкнулась с тем, что ее не хотят пускать в домик уединения королевы. Фула вспылила:

- Я главная военная советница королевы и потому требую, чтобы обо мне немедленно доложили, если пускать меня не велено.

Охранница пошла в домик. Через несколько минут она вышла оттуда.

- Королева ждет вас.

Фула вошла в кабинет Гефесты злая и раздраженная. С порога она заявила:

- Ну, знаете ли. Ваша любовь к уединению, кажется, не имеет границ. Всему же есть, в конце концов, мера.

Королева поморщилась. Головная боль так и не прошла.

- Вот именно Фула. Всему есть мера и крику тоже. Сядьте. Что у вас стряслось?

Но советница не замечала, что Гефеста морщится и трет висок.

- Что стряслось! Послушайте, кто вам насоветовал такой чепухи с указами? Боже мой, свобода! Кому? Вы дали свободу стае оборванцев. Они растащат Динию на маленькие кусочки. А жрицы? Ну, они тут причем? Ну ладно, вы уступили словам девчонки и приказали восстановить святилище Молвии. На мой взгляд, у Либии слишком воспаленное воображение. Поймите это. К тому же ваша сестра нарушает законы. Вы знаете, что она влюблена в этого самозванца Гордиана? Мои люди наблюдали за ними на веснянке. Они две недели прожили в маленьком домике на берегу реки. Ее нужно наказать, а вы ее слушаете.

Королева вскочила. Глаза ее сверкали от гнева.

- Запомните Фула. Не суйте свой длинный нос не в свои дела. Вы занимаетесь армией, а не законами или правами. Вот и занимайтесь армией. И в вашем стане развала не меньше. Вы следите за Либией, а нужно следить за своими подчиненными. От вас и ваших ищеек нет никакого прока.

- Что вы этим хотите сказать?

- А вы не знаете? В женских частях повальное пьянство и драки. Недавно на границе целый гарнизон – восемь застав – были пьяны. Хоть армия иди! И вы смеете мне давать советы? Если вы не наведете у себя порядок в течение месяца, то лишитесь своего места. Если мои люди еще хоть раз застанут хоть одного военного пьяным, вы сами сядете в тюрьму.

- Ну, знаете ли!

- Знаю! Каждый должен знать свое место. И вы, Фула, не исключение, а правило. Не забывайте об этом.

Фула вышли из домика королевы бледная и убитая. Она пошла в свой кабинет в Колевстоне. Ее кабинет находился в огромном здании. Это сооружение при прежней королеве служило зимним домом для некоторых птиц, которые когда-то жили в королевском саду. Но после очередной зимы в нем не осталось жильцов. Фула забрала его себе. Она сама отремонтировала здание и приспособила дом для своего кабинета и под свое жилье. Правда, жила она в нем крайне редко. Советница всегда предпочитала жить в гвардии, объясняя это тем, что смутьяны должны быть на виду.

Тяжело опустившись в кресло, она сняла свой шлем с совой и отстегнула меч. К ней вошла ее личная помощница и секретарь одновременно, а по совместительству и начальник ее разведки. Звали женщину Левия. И представляла она из себя маленький сухой сучек, тем не менее, не лишенный ядовитых колючек. Она принесла Фуле чай и блюдечко с медом. Советница медленно и, молча, пила чай, а секретарь сидела напротив нее и ждала.

- Нужно поднимать дисциплину в гарнизонах. Королева отругала меня, — сказала Фула, ставя чашку на стол. – Мы отвечаем за это своими головами.

Левия согласилась, но про себя подумала, что головой отвечает Фула, а не она. Девушка была предана советнице настолько, насколько может быть предан человек, вечно ищущий выгоды. А знала ли об этом советница, это так и осталось покрыто тайной. Левия сидела в кабинете советницы и ядовито усмехалась, но так, чтобы Фула не замечала, а потом решила искать более надежных покровителей.

- Вы хотите перекинуть силы?

- Да. Но не все. Пусть следят за гвардией по-прежнему, но в гораздо меньшей степени. Нужно навести порядок с пьянством и дисциплиной в гарнизонах. Через несколько дней доклад должен быть у меня на столе. Поняла?

- Хорошо. Вот я принесла донесения.

- Оставь. Я посмотрю потом. Мне нужно отдохнуть.

Левия вышла из кабинета. Секретарь села за стол и стала писать записку:

«Гордиан. Я ваш доброжелатель. Хочу предупредить о том, что есть человек, имя которому Фула. Берегите себя и вашу любимую женщину. Фула знает о вашей любви. Вам грозит смертельная опасность. Следите за вашим окружением».

Левия свернула записку и позвала служанку. Подавая записку, она сказала ей:

- Отвезешь это командиру гвардейцев. Отдашь лично в руки и никому другому не давай. И держи язык за зубами. Скажи, путь сожжет записку и проследи за этим.

Служанка быстро исчезла. Ей было не впервой выполнять щекотливые поручения своей госпожи. Она шла быстро по дороге, но когда она добралась до гарнизона гвардии, было уже темно.

- У меня письмо к вашему командиру, — спокойно сказала она.

- У нас уже отбой отыграли. Положи в ящик, — лениво отозвался солдат.

- Ты слышал меня. Мне велено передать его лично в руки.

- Да что у тебя горит?

- Горит. Иди к командиру.

Гордиан уже успел растянуться на деревянном топчане, когда к нему постучали. Командир встал.

- Заходи.

Солдат вошел в дом.

- К вам какая-то женщина с письмом. Говорит, что ей велено прямо в руки отдать.

- В руки говоришь, — командир почесал затылок. – Ладно, пусть войдет.

Гордиан никак не мог взять в толк, что это могло быть за письмо. И кто мог ему послать письмо, да еще и наказать, чтобы отдали лично в руки.

В комнату вошла женщина в длинной юбке и блузке с коротким рукавом. Гордиан улыбнулся, длинный рукав среди женщин Динии считался признаком мужского порабощения. По одежде было видно, что она чья-то служанка. Она протянула письмо. Гордиан быстро ее прочел и глянул на женщину. Она сказала ему:

- Сожги.

- Ясное дело. Я так понимаю, что адресата ты мне не назовешь.

Женщина покачала головой.

- Ни к чему тебе это. Придет время сам все узнаешь. Если потребуется.

Гордиан поднес бумагу к свече и, когда она занялась, кинул ее в медную тарелку. Женщина дождалась, когда письмо сгорело и, пошевелила пепел, убедившись, что письмо сгорело полностью. Затем развернулась и быстро вышла из комнаты. А Гордиан остался обдумывать письмо. Нельзя сказать, что он наивно думал, что Фула не будет строить козни у него за спиной и не следит за ним и за гвардией. Иначе Фула не была сама собой. Но Гордиан не мог не понимать, что у принцессы не было никакой реальной власти. Единственным достоянием принцессы была любовь королевы. А может быть, Фула реально верила в ту теологическую кашу, которую создали жрицы. Единственным разумным объяснением было то, что Фула хочет придержать принцессу как оружие против него.

Единственным доверенным лицом командира был Твиг. Они были вместе уже давно. После завтрака Гордиан отвел Твига в сторону и сказал:

- Мне нужно вычислить всех шпионов Фулы в гвардии.

- Шпионов?.. Нужно подумать. Для того чтобы их вычислить нужно создать свою тайную службу.

- А почему бы и нет.

- Это все из-за той женщины?

- Да. Она принесла мне не очень хорошую весть. По всем признакам Фула затевает какую-то игру, центром которой будет Либия.

- Ты любишь принцессу?

Ответить командир не успел. Невдалеке от них крутился один из гвардейцев. Это был молодой парнишка, не очень давно зачисленный в гвардию. Мужчины переглянулись и Твиг спросил:

- У тебя дело к нам?

- Да. Я вчера видел, как Антонию передавала записку какая-то женщина. Он ее выкинул, но я причитал. Там был приказ отравить вас у посла Сумии.

Твиг хотел вскочить, но Гордиан успел схватить его за руку и спокойно сказал юноше:

- Спасибо. Ты свободен.

На лице паренька отразилась большая радость, и он быстро скрылся.

- Нужно немедленно… — сказал Твиг.

- Ничего не надо.

- То есть как ничего не надо.

- А так. Он принят в гвардию по рекомендации одной из лучших подруг Фулы. Понимаешь? Видимо, госпоже советнице не хочется этой дружбы. И само присутствие посла Сумии в Динии она считает ненужным.

- Ты хочешь сказать.

- Да. Они сами себя выдадут. А мы, надеюсь, не глупее их. Но при этом Фула должна считать нас глупыми. Но при этом мы будем держать ухо востро. Проследи за ним. Приставь к нему надежных людей.

Твиг встал и быстро ушел. А Гордиан пошел заниматься с гирями, а потом с мечом. Вечером его ждала встреча с Либией у посла. Гордиан думал, что эти странные отношения могут дорого ему стоить, а ведь у него имеются другие планы.

После обеда Либия пошла в конюшню. Ее любимый конь по кличке Воронок встретил ее радостным ржанием тогда, когда она была еще у двери. Конюх улыбчивая женщина, оглянулась и с улыбкой сказала:

- Воронок всегда скажет, когда вы идете. Вот уж никогда проверять не надо. Любит он вас, госпожа Либия.

Либия гладила любимца по шее и улыбалась невинной радости жеребца. Она отозвалась:

- Эта любовь взаимна.

Либия вывела его во двор и вскочила в седло. И тут крепкая рука схватила жеребца за поводья. Жеребец рванулся, захрапел и попытался встать на дыбы. Единственным человеком на кого он так реагировал — это была Фула. По непонятной причине Воронок на дух не переносил советницу королевы. И только Либия знала, что Воронок когда-то был собственностью Фулы и она жестоко била его за неподчинение.

- Куда ты направилась? – ядовито спросила Фула.

- Пусти, — спокойно ответила Либия.

- Уж не к послу ли? Или на свидание с любимым Гордианом?

- Не суй свой нос не в свой вопрос. Придет Барбос откусит нос.

- Ты нарушаешь законы. И что ты только нашла в этом грубом самце?

- Может быть, ты прикажешь мне сидеть рядом с такой сушеной рыбиной как ты. Чего ты добилась в жизни? Всю жизнь скрипела зубами. Тебя никто не любит. Даже женщины тебя ненавидят. Ради чего ты прожила жизнь?

- Как ты смеешь?

- Смею! У меня есть право требовать от тебя отчета.

Либия хлестнула советницу плеткой по лицу. Фула вскрикнула. Дикая боль обожгла ее лицо. Из глаз советницы брызнули слезы. А девушка, окатив ее пылью, рванула через забор. Фула сквозь слезы смотрела ей вслед. С самого раннего детства у Либии был очень упрямый характер. Если принцесса во что-нибудь упиралась, то сдвинуть ее уже было невозможно. Фула подошла к забору и оперлась на него. Она смотрела на то, как через поля скакала бешеная всадница на лихом коне. Принцесса неслась, не ведая дороги и преград. Конь перескакивал через поваленные деревья и поднимал тучи пыли. Фула думала о том, что посадить принцессу по арест будет очень сложно, если вообще возможно. Но советница не привыкла отступать. За свою долгую жизнь она поняла, что терпение и труд все перетрут. Она улыбнулась и не заметила, что за ней наблюдает королева. Гефеста улыбнулась и отвернулась, а потом вызвала неприметную женщину.

Либия приехала к послу после Гордиана. Она чуть не налетела на террасу. Быстрая езда и стычка с советницей разгорячили принцессу. Ноздри девушки раздувались, а глаза сверкали. В этот момент она была похожа на своего жеребца, такая же горячая и неуправляемая. Слуга, взявший Воронка, смотрел на него со страхом. А жеребец пытался слугу то укусить, то встать на дыбы, а то повернуться к нему задом. В конце концов, слуга не выдержал, бросил поводья и с ужасом отскочил от него. Гордиан подошел к жеребцу. Он без страха схватил Воронка за поводья и привязал его к низенькому забору так, чтобы он мог свободно ходить.

- Надеюсь, вы не против, господин посол. Пусть он остынет. Хотя я думаю, что остыть нужно и самой Либии.

Ареста усадила принцессу за стол и спросила:

- Что с вами, моя дорогая? Вы кипите как этот самовар.

Девушка вскинула голову и посмотрела на жену посла.

- Меня разозлила Фула. Кто она такая, в конце концов? Почему я должна давать ей какие-то объяснения? То же мне поборник справедливости. Еще неизвестно, как и почему умерла наша мать.

Либия прикусила губу. Она слишком поздно сообразила, что в запале взболтнула лишнего. Мужчины переглянулись, а Ареста схватила ее за руку.

- То есть? Она умерла во время родов. Во всяком случае, так все говорят.

Шарль с улыбкой сказал растерявшейся девушке:

- Придется договаривать Ваше Высочество.

Либия смутилась и начала рассказывать. По ходу разговора она успокоилась.

- Я была тогда совсем маленькой. Мне тогда только перевалило за три с половиной года. Меня очень интересовал мамин большой живот. А разные шуточки только раззадорили меня. И я пробралась в мамину спальню. Я стояла за пологом меня никто не видел. Маме было тяжело. Врача рядом не было, но зато была Фула. Мама считала ее близкой подругой и доверяла ей. Из их разговора я мало что поняла. Но смысл все же уловила. Мама хотела подписать какой-то указ, касающийся жриц. Наверное, такой как издала Гефеста. Мама все время говорила, что Диния нищает и нужно немного потрясти жриц. Фула нашла указ и на глазах матери сожгла его. Она сказала, что королева должна играть по ранее установленным правилам и делать то, что угодно ее окружению. Маме становилось хуже. Она просила позвать врача. Но Фула только смеялась и говорила, что врач придет тогда, когда будет уже поздно. Так оно и получилось. Как только врач пришла Фула что-то сказала ей. Врач налила маме какое-то питье. Мама после этого стакана резко вскрикнула, посинела и, проговорив им проклятие, умерла.

Гордиан помрачнел.

- Проклятие, высказанное на смертном одре, сбывается в самой страшной форме. В страшное время мы живем, если в Динии травят королев. Не было этого.

- Или ты ничего не знаешь, — отозвалась Либия.

- А та врач?

- Я точно не знаю, что с ней случилось, — сказала Либия, — в этой истории много странного. Вначале она просто пропала. Говорили, что ее позвали к какой-то высокопоставленной пациентке. Но она не вернулась на следующий день. Ее искали. А потом нашли через неделю около двора, где стояли коровы. Говорили, что ее забодал бык. Но у меня вопрос, как она туда попала.

- Выходит, вы единственный свидетель убийства королевы, — сказал Шарль. – И будет лучше, если об этом и дальше никто ничего не узнает. Это необходимо для вашей безопасности.

Они пили чай и дальше говорили о другом. Ареста попыталась и не без успеха перевести разговор на менее щепетильную тему. За самоваром шутили и смеялись. Самовар, тарелки и вазочки со сладостями опустели. Либия облизывала ложечку и с тоской смотрела на опустевшую вазочку, где только что было вишневое варенье. Принцесса оглядела всех и ее глаза остановились на Аресте. Мужчины не выдержали и рассмеялись. А Ареста пожалела Либию.

- Да. Варенье в вазочке кончилось слишком быстро. Но я дам тебе баночку вишневого варенья. Я и сама очень люблю это варенье.

На лице Либии появилось такое облегчение, что Гордиан обняли и поцеловал принцессу. Шарль смотрел на пару с подозрением. Что-то было в его поведении неправильное. Будто Гордиан искал выгоды, а не любви.

После чая они вместе пошли к реке гулять. Они говорили о каких-то пустяках. Либия положила ему голову на плечо и сказала:

- Не прими меня за сумасшедшую. Но я видела Молвию.

- Древнюю мать? Последний жрец говорил мне, что это большая честь и удача. А сказанное ею надо хранить около сердца.

- Она велела тебе никуда меня от себя не отпускать. И нашего сына тоже. Она сказала, что иначе будет большая беда.

Гордиан прижал принцессу к себе и, подняв голову любимой, произнес:

- Я хоть сейчас забрал бы тебя в гвардию, но мне нужно приготовить для тебя место. У нас просто негде тебе жить. Береги себя и опасайся Фулы.

- Ты поможешь мне?

Гордиан вздохнул и вместо ответа стал девушку целовать. Либия утонула в поцелуе. Девушка не обратила внимания на то, что ее возлюбленный так и не ответил на ее вопрос.

Глава 8

Гордиан постарался расспросить Либию, но девушку интересовала только любовь. Они расстались на повороте. Гордиан долго смотрел вслед Либии, пока она окончательно не пропала из виду. Он был недоволен ветреным поведением принцессы. Гордиану показалось, что эта шальная девочка ничем ему не поможет. Он долго стоял и думал, что надоедливая девочка мешает ему двигаться дальше. И только после того, как рассеялась пыль от копыт, он поехал к себе. Нехорошие мысли не давали ему покоя и впервые Гордиану показалось, что он выбрал не того проводника.

В казарме его ждал Твиг. Заместитель сел рядом и стал отчитываться.

- Мы выявили четырех шпионов. Помимо того. Ну, с этим мальчишкой поговорили. К тому же я намекнул обо всем Антонию. Он в долгу не останется. Слежку за ним мы временно оставим. Троих нужно гнать у них слишком много нарушений дисциплины. А вот с последним не знаю, что делать.

- А в чем дело?

- Дело в том, что это командир пятого отряда.

- Меррей. Вот так сюрприз. Хотя в этом нет ничего странного. В одном из боев он чуть не ранил меня. Потом, правда, извинялся, говорил, что получилось это у него случайно. Врал он, конечно же. За ним установлена плотная слежка.

- Хорошо. И еще. Я думаю, что у нас может появиться гостья.

- Люди об этом давно судачат.

- Она будет жить под защитой гвардии. Принцессе будет лучше, если она окажется вне досягаемости некоторых чиновников.

Твиг расплылся в улыбке.

- Что гвардия не сделает ради своего командира. Люди вас любят и уважают. Думаю, никто не будет против такого. К тому же у короля должна быть верная подруга.

Гордиан похлопал друга по плечу. И тут раздался звук трубы, которая звала к ужину.

За окном окончательно стемнело. Гордиан смотрел на окна и видел только одинокий фонарь около ворот. Командир гвардейцев вздохнул и повернулся к кровати. Он уже собирался лечь спать, когда двери открылись и вошла фигура, завернутая в серый плащ. Следом несколько внушительного вида охранниц. Женщина скинула капюшон, и Гордиан поблагодарил небеса, что он не схватился за меч. Внушительные охранницы не стали смотреть на него и убили его. Его посетительницей оказалась сама Гефеста. Она оглянулась на спутниц и выгнала их вон, приказав никого не пускать.

- Здравствуйте, Ваше Величество, — сказал Гордиан.

Он поклонился, но женщина скривилась.

- Давай без придворных церемоний. У меня к тебе безотложное дело.

- Я вас слушаю.

Гефеста быстро все осмотрела. Тут все было по-походному просто и скромно. Она села на стул и махнула рукой гвардейцу.

- Я знаю, что ты завел роман с Либией.

- Вы против?

- Мне собственно все равно, что творит моя сестра. Но я считаю, что она немного играет. Нашла себе новую забаву и ты, Гордиан, точно так же забавляешься. Никакой безрассудной любви у вас нет, и никогда не было.

Гвардеец фыркнул.

- А может, вы ошибаетесь и я ее люблю. Вы этого не допускаете? Либия обворожительная девушка.

Гефеста посмотрела на гвардейца и сказала:

- Не разочаровывай меня. Это Либия начиталась сентиментальных романов и считает тебя таинственным рыцарем. А ты ищешь способа улучшить положение тех, кто за тобой идет.

- А вы против?

- Нет. Но кое-чего ты не знаешь. Указ, который с таким придыханием слушали все мужчины, выпустить хотела еще моя мать.

- Что? Это…

Гефеста вздохнула.

- Дело в том, что все это может оказаться пустой игрой и через три – четыре года все беспрепятственно вернется назад. и все мои усилия вылетят в трубу.

Гордиан хотел что-то сказать, но королева остановила его.

- Погоди. Дело в том, что рядом с любым нашим правителем всегда стоит так называемая черная гвардия. Это ограниченный круг дворянок, придерживающихся старых правил.

- Как Фула?

- Да. Хотя она просто глупая женщина. Ее мать утонула в веснянку, вот Фула и ошибочно посчитала, что ее тайно убили. Потому-то и слова старой верховной жрицы легли на благодатную почву. Пока вся эта гвардия рядом со мной, ничего не изменится.

- Либия сказала, что вашу мать убили.

- Все верно. Но у меня нет доказательств, что это сделали именно они. Даже врача они убили так, что не прикопаешься. А показания маленькой девочки не считаются подтверждением.

Гефеста вздохнула и продолжила:

- Но старая гвардия может пустить в ход еще одну дрянь. Есть еще одна сплетня, которая легко дойдет до Либии. Я открою тебе одну тайну. У матери была сестра Астра, и именно она должна была стать королевой. Но тетку убили накануне торжественной коронации вместе с малолетними дочерьми. И это тоже их рук дело.

- Зачем вы все это мне рассказываете?

- Мне фактически не на кого опереться.

- Но у вас есть влиятельные родственники, советники, королевские министры, дочери, в конце концов.

- Все это верно, — ответила Гефеста, грустно улыбнувшись, — но единственный кто меня понимает и открыто поддерживает – Фриг. Мой первый министр. Всех остальных устраивает положение вещей. Ты почти ничего не знаешь об окружающем мире. А я ежедневно читаю письма, секретные донесения, отчеты. Наши люди стали ездить по миру, и они говорят, что в Сумии слуг лучше кормят, чем у нас на пирах и приемах. Пойми Гордиан, мы не переживем еще десятка таких компаний. И поверь, закрома жриц нас не спасут. Казна стремительно пустеет мне скоро будет нечем вас кормить. Проблемы, появившиеся еще при бабушке, становятся принципиально неразрешимыми.

- Вы обещали рассказать о сплетне.

- Когда мне было два года, то несколько весьма активных женщин выкрали меня из дворца. Условием возвращения стало подписание матерью бумаг с принципиальным отказом от широких реформ.

- И она на это пошла.

- Дело в том, что по молодости мать прошла через ритуал очистки и потеряла первого ребенка, который был мальчиком. Родить второй раз она еще очень долго не могла. А потом едва не умерла, когда рожала меня. Врач сказала, что королева больше не сможет иметь детей.

- Тогда ей пришлось пойти им навстречу.

- Верно. Но эти уроды решили подпортить репутацию и мне, и королеве. Все было обставлено так, что до сих пор бытует мнение, что я приемная дочь. Официально меня нашли на охоте. И никому не приходит в голову мысль, что трезубая корона не примет чужаков и приемышей. Гордиан, мне нужно спихнуть черную гвардию и похоронить этот пережиток прошлого, как можно глубже.

- И вы хотите подставить Либию. Она беременна.

- Я в курсе. Но они не дадут ей родить мальчика. Либию утащат на ритуал, а он может окончиться и бесплодием и смертью. Либия об этом знает и не позволит провести это с собой. Она побежит к вам.

- А что потом?

- Она на меня разозлиться и я помогу этому. Вы тоже будете эту ненависть подогревать, а сами время от времени приезжайте в столицу. После родов ее выкрадут, но поверьте, ей ничего не будет угрожать. А мне это даст возможность провести карательные операции. Поверьте, Либии не помешает повзрослеть и стать более уравновешенной. Она слишком взрывная и неуправляемая.

- А что я с этого буду иметь?

- Помимо сына, который останется с вами, положение некоронованного короля, моего советника, а в перспективе и мужа. Последнее защитит вас от нападок некоторых не в меру ушлых девиц и дворянок. Это поможет и вас защитить, и реформы провести. А вы будете оберегать меня. Я тоже хочу жить, а еще увидеть внуков.

- А по факту, я стану вашей игрушкой.

Гефеста улыбнулась.

- У вас практически нет выхода, как и у меня. Так что давайте пользоваться создавшийся ситуацией. В этом положении не будет ничего дурного. Вы станете для мужчин маяком и гарантом безопасности. А мне новая гвардия поможет сделать королевство богатым. В постель я вас не тащу. Захотите, уедете, захотите, останетесь. К тому же я разрешу вам пощипать чужих шпионов.

- Идет.

Реализация плана по выдавливанию принцессы из дворца началась на следующий день. Вначале на нее накричали, потом рядом появились странные охранницы, которые тщетно пытались ей помешать встречаться с послом. А Гордиан улыбался и приглашал ее к себе. Гефеста понимала, надолго сестру не хватит.

Либия застала Гефесту в ее маленьком домике. Королева практически переехала сюда из шумного дворца. Принцесса заявила, что уезжает жить в гвардию. Гефеста сделал вид, что это для нее гром среди ясного неба. На все расспросы Либия ответила:

- Ты, я думаю, все знаешь и сама. Гефеста рядом с тобой слишком много отвратительных людей, а ты их терпишь. Твой недоброжелатель — это и мой враг. И ты знаешь ее лучше меня. Я прошу тебя об одном, не погуби меня. Я прошу поклясться своей короной, что ты никогда ничего не сделаешь мне плохого.

- Сестричка, я никогда не делала тебе плохого. Разве я когда-нибудь тебя обманывала.

- Это верно, но…

- Вот и замечательно, но я обещаю тебе, что буду делать все только ради твоей пользы.

Либия не заметила, что это не клятва, а обещание. Гефеста очень хорошо помнила уроки матери, которая напрямую запретила принцессе давать какие-то обеты и клятвы. Королева пыталась увести разговор в сторону и добиться от Либии хоть каких-то подробностей, но принцесса отказалась отвечать.

- Я уезжаю не сегодня. Не забудь о своей клятве.

Гефеста смотрела ей вслед и шептала:

- О какой только. Наивная дурочка.

- У нас все готово, — сказала Фриг. – Тайный ход готов. Фула уже притащила сюда своего человека. В комнатах девушки установлена слежка. Так что если она выскажется, то мы все запишем.

- Отлично. Отправь сигнал нашему человеку.

- Вы уверены, что он все сделает правильно?

Гефеста посмотрела на министра и усмехнулась.

- Они все сделают как надо. Найди новых людей, наиболее близких к черной гвардии, но недовольных положением. Скоро у нас будет новая жизнь и другие правила.

Либия ушла в свои комнаты. Принцесса любила уединение, как и старшая сестра. Уже начала опускаться тьма. Либия выглянула в окно, в которое смотрела с блаженной улыбкой на темнеющее небо, на котором уже появились звезды. Девушкой овладело радостное чувство. И вдруг все резко оборвалось. Все было по-прежнему. Также пели птицы, чернели пропавшие в сумерках деревья, в окно дул теплый ветер. Но какое-то острое чувство опасности заставило ее спрятаться. Либия не стала долго рассуждать. Она укрылась за тяжелой шторой, которая висела около последнего окна. Девушка вжалась в стену и нащупала рычаг. Принцесса удивилась и аккуратно на него нажала и за ней стала открываться дверь. Либия вошла в темный проем и нащупала рычаг с другой стороны. Дверь поддалась и закрылась. В ее комнате остался гореть свет. Либия даже не подумала, что никакой тайной двери в этом домике раньше не было.

Либия оказалась в темноте. Эту как бы живую тьму прорезал тонкий лучик. «Глазок», — удивилась девушка и пошла к нему. Ей была видна вся комната.

Либия увидела, как ручку двери тихонько наклонили и она открылась. В комнату вошли двое воинов, но разобрать мужчины это были или женщины было невозможно. Либия затаила дыхание.

- Ее здесь нет, — крикнули они в дверь.

И тут же появилась Фула. Она быстрым шагом вошла в комнату.

- Ищите, — прошипела она. – Я сама только что видела ее в окне. Увидела, что кто-то взялся за ручку и спряталась. Она не могла далеко уйти. Я должна знать, что слышала эта чертовка.

Люди стали обыскивать комнату.

- Меррей, — крикнули Фула. – Ну, что нашел?

- Ее нет здесь. Она словно сквозь землю провалилась. А с чего бы это она вам потребовалась?

- Тебе какое дело. Сказано ищи. Я что перед всяким дерьмом отчитываться должна, приказа тебе мало. Я сама видела, что она разговаривала с королевой. Если она что-то знает.

- А что если Либия узнала о другом?

Фула позеленела от ярости.

- Молчи дурак. Кто может знать о нашем с Гордианом родстве и тайне моего рождения? Никто не знает. Не могла она такое слышать. Да и мала Либия была тогда. Как мне все это надоело. Я имею больше прав на трон Динии, а вынуждена слушать брехню этой курицы. Да еще и явление племянничка. Король Динии. Как только этот глупец, мой папочка, додумался отдать талисман этому сопляку. И я об этом ничего не знала. Почему я раньше об этом ничего не знала? Я давно бы его убила, а трон Динии был моим. А сейчас… вся гвардия за него.

Фула сплюнула и они вышли. Либия минут десять стояла в темноте, обдумывая то, что она услышала. Холодный пот лил по ее лицу. Девушка вышла из тайной комнаты и внимательно осмотрела замок, на котором был странный знак. Если бы она за него не взялась, то никогда бы не узнала о том, что это потайная дверь. Сон у Либии пропал моментально. Принцесса сидела на подоконнике и прислушивалась к шорохам ночи. Лечь в кровать она не могла.

Когда в восточное окно заглянули первые лучи солнца, она тихо выскользнула на улицу в окно. Холодная роса обожгла ей голые ноги. Либия старалась двигаться вдоль стены и, когда дошла до дверей, то увидела спящих солдат. Принцесса сказала мысленно спасибо богам, что не стала выходить в дверь, а воспользовалась окном. Она скользнула в кусты. Ее опять обдало холодной росой. Нервы Либии натянулись, как струна и все ее существо было подчинено только одной мысли: «Бежать!». Она легко добралась до конюшни. Но тут ее ожидал неприятный сюрприз. У дверей дежурили солдаты.

Либия прикусила губу. Добираться до гвардии пешком было подобно самоубийству. Да и не привыкла она к длинным дорогам и большим переходам. И тут ее взгляд упал на сеновал, расположенный под крышей конюшни. Дверь сеновала весной и летом никогда не закрывалась. Дело было не за большим. Нужно было, не издавая звуков, по старой лестнице, что была заботливо приставлена к стенке, забраться к двери. Либия не чуралась занятий, но назвать ее тренированной было сложно. Принцесса ухватилась за ступеньку и стала медленно забираться вверх. Пролеты между ступеньками были большими, а лестница оказалась старой и грозила сломаться. Когда она добралась до карниза, у нее тряслись ноги. Но это было только полдела. Нужно по узкому карнизу пройти три шага до заветной двери. Либия боялась высоты, но еще больше она боялась попасть в руки Фулы. Закусив до боли губу, она стала пробираться к двери, стараясь найти зацепки для пальцев. Шаг за шагом она продвигалась к заветной цели. И когда, наконец, ее рука ухватилась за проем, она готова была готова петь. Либия скользнула внутрь. Ноги у принцессы тряслись, ее всю трясло то ли от страха, то ли от напряжения. Девушка рухнула на старое сено и мгновенно погрузилась в сон.

Она проснулась от тихого ржания Воронка. Он почувствовал присутствие хозяйки и давал об этом знать. Либия подскочила. Оказалось, что она проспала от силы пятнадцать минут. Но была она свежей и отдохнувшей. Либия тихо спустилась по приставленной лестнице. Воронок опять заржал. Принцесса рванулась к нему.

- Тихо, тихо Воронок. У нас слишком много врагов и слишком мало времени. Помолчи. Я тоже рада видеть тебя. Знаю, знаю, что любишь меня. Я тоже люблю тебя, моя бестия. Тихо, я сейчас.

Жеребец понял ее. Он двигал ушами, а глаза его светились тревогой. Жеребец напряженно оглядывался и внимательно смотрел на хозяйку. Либия с тихими приговорами накинула на Воронка седло и упряжь. Потом она проверила сбрую и открыла загон. Они не пошли к центральной двери, а воспользовались боковой. Задвижка там была старой и проржавевшей. Уставшая девушка чуть не упала, отодвигая ее. Она отдышалась, вскочила в седло. Дверь с шумом распахнулась, и Воронок огласил округу громким ржанием. Охрана переполошилась, но было уже поздно. Жеребец легко перескочил забор, и они понеслись, не ведая дороги по кустам и полям не разбирая дороги. Сзади слышались крики и бессильная брань.

Фула прибежала на шум и увидела, как по полю в сторону гарнизона несется черный жеребец с всадницей. Волосы Либии развивались на ветру. И она, как впаянная, сидела в седле. Принцесса была одной из лучших наездниц в стране, а Воронок был самым лучшим жеребцом в стране. А вместе они представляли собой бурю, которую было невозможно догнать.

- Давайте на коней, — крикнула начальница охраны.

- Нет, — ответила Фула. – Пока вы возитесь с лошадьми, они уедут далеко. Воронка еще ни одна лошадь не догнала. Но где она была? И как сумела попасть в конюшню? Не могла она полезть через сеновал, принцесса боится высоты.

- Не знаю, госпожа. Но через двери она не проходила. Может быть, в конюшне пряталась. Мы не осматривали внутри.

- Все может быть, — ответила Фула.

Старая советница не обратила внимания на служанку, что пряталась в кустах. Она внимательно все осмотрела и побежала в сторону домика Фриг. Стукнув в окно, женщина дождалась, когда ей откроют и шепнула:

- Она сбежала. Вот запись.

Фриг забрала у нее камешки с записями и отправила спать.

- Ну, что ж я почином, — с улыбкой сказала она сидящей рядом Гефесте.

Королева забрала все и ушла к себе.

Глава 9

А Либия неслась, не разбирая дороги через кусты и ямы, вспугивая полусонных зверей и птиц. Охрана гвардии заметила ее издалека.

- Кого это несет? – спросил один.

- Это женщина. Я позову Твига.

К тому моменту, когда Либия подъехала к гарнизону, Твиг вышел к ним. Принцесса хотела что-то сказать, но силы изменили ей, и она повалилась с лошади. Гвардейцы подхватили обессиленную девушку и понесли в караулку. Воронок пошел следом. На все попытки взять его, он реагировал злобным ржанием и попытками лягнуть. Мужчины махнули рукой.

- Командира! Гордиана! Быстро! – сказал Твиг.

Либию положили в караулке на деревянную лавку. Ее тело было покрыто испариной, волосы спутались, а лицо было белее снега. Мокрое изодранное платье было запачкано пылью и грязью. Принцесса представляла собой жалкое зрелище. Гвардейцы переглянулись. По ее виду было заметно, что она в спешке от кого-то бежала.

Гордиан был недоволен. Вечером он долго не спал, в гвардии накопилось много дел, и он с секретарем, выделенном Гефестой, долго решали разные вопросы и занимались нудной бумажной работой. Гордиан думал, что сможет выспаться до утра. И вот его вытащили из кровати чуть свет. Не удивительно, что он был зол и решил дать разнос Твигу. «Ну, неужели нельзя было подождать два часа?» — ворчал Гордиан.

Но как только он переступил порог караулки, вся злость его моментально улетучилась. Либия уже успела прийти в себя, но по-прежнему была бледна. Она протянула к нему руку, хотела что-то сказать, но голос ее дрогнул и она заплакала. Гордиан обнял девушку и сказал:

- Хватит плакать. Теперь тебе никто не угрожает. Успокойся.

Девушка прижалась к его груди и стала медленно успокаиваться. Ей казалось, что она нашла самое надежное укрытие и защиту. Командир выгнал своих подчиненных и остался с девушкой наедине. Наконец, она оторвалась от груди Гордиана и стала сбивчиво рассказывать все, что с ней произошло, не забыв при этом упомянуть и о словах Фулы об их родстве и о талисмане.

- Она следила за тобой через своих людей. Но Меррей… это, стоит обдумать. Не слишком ли высокопоставленный шпион.

Гордиан хотел поднять ее на руки, но Либия заявила, что сможет идти самостоятельно. Тут сказал вошедший Твиг:

- А жеребец? Этот зверь никого к себе не подпускает. Он будто знает себе цену. Но конь… Дорого бы я дал за его доверие.

Гордиан усмехнулся.

- Боюсь, что слишком дорого. Жеребец этот стоит больше, чем ты можешь заработать и за пять лет. Учитывая его кровь, красоту и быстроту.

- Я это понимаю. Но у нас есть парочка породистых кобыл. Было бы очень хорошо, если это сокровище оставило у нас свое потомство.

Твиг был большим любителем и знатоком лошадей и потому слова «у нас» он особенно подчеркнул. Либия заулыбалась.

- Если невесты придутся Воронку по вкусу, я не буду против. Но в королевской конюшне его сердце так никто и не покорил.

Воронок собирал траву на газоне около караулки. Он легко дал Гордиану себя взять. Гвардейцы переглянулись. Никто бы не подумал, что полчаса назад он вставал на дыбы при первой попытке его взять. Командир повел его в конюшню, а Либия пошла за ним следом. Она боялась как бы чего не вышло. Характер у Воронка был на редкость несносный и переменчивый, как и у его хозяйки. Но спорить с командиром гвардии конь не стал. Гордиан позвал конюха и велел привести это сокровище в порядок.

Командир привел принцессу к себе и уложил Либию на деревянную кровать, а сам лег на лавку. Измотанная за ночь девушка моментально уснула и проспала почти до обеда. Она не слышала, как Гордиан с кем-то переговаривался и давал какие-то распоряжения.

- Командир, — начал было Твиг.

Гордиан усмехнулся.

- Друг мой, она очаровательна и горяча, но как жена солдата не самая лучшая партия. Ты можешь себе представить ситуацию, когда поставишь под удар своего ребенка? Нет, а она легко это сделала. За девушкой присматривайте, но приказы ее не спешите выполнять.

- Я думал, что ты ее любишь.

- Нет, Твиг, это похоже не на любовь, а на желание обладать игрушкой, а я живой человек. Она не выполнила ни одной моей просьбы, и даже письмо потеряла, которое я передавал королеве.

Меррей появился уже после завтрака и стал ссылаться на плохое самочувствие. Гордиан нахмурился.

- Сегодня я хочу проверить твое физическое состояние командиров. А потому выходного дать я тебе не могу.

Меррей не на шутку перепугался. Его ночные путешествия, несомненно, могли сказать на результатах проверки. А значит, его могут снять с должности, что не соответствовало интересам его шефа – Фулы. Меррей попытался возражать, но суровый взгляд Гордиана остановил его. И командир пятого отряда пошел переодеваться и присоединился к своим коллегам.

Гордиан был требователен не только к себе, но и к своим подчиненным. Он исповедовал теорию о том, что командир должен быть не только самым умным, но и самым сильным человеком. Он требовал от подчиненных презрения к невзгодам и непогоде. Гордиан откровенно высмеивал людей, не умеющих бороться с трудностями. Потому-то и изнеженность Либии, которая проворчала на жесткую кровать, была ему смешна. Новички быстро усваивали, что если не хочешь испытывать на себе острый язык командира, научись плакать без слез, а еще лучше с улыбкой. Но от командира гвардии ничего не ускользало. Он, как никто другой, мог вычислить слабовольного человека. Гордиан вычислив такого, начинал донимать бедолагу шуточками и едкими подковырками. И человек либо ломался, либо становился совершенно другим. Но и те и другие на всю оставшуюся жизнь сохраняли чувство восхищения Гордианом.

Меррей стал быстро уставать. Напряжение ночи и усталость давали о себе знать. Он ловил в глазах командира неумолимый приговор.

- Меррей, — крикнул Гордиан. – У тебя есть один шанс остаться на своем посту. Бери меч. И смотри, если ты упадешь, пеняй на себя.

Гордиан владел мечом лучше всех в Динии. Во всей стране не было воина, который владел бы мечом лучше его. Недаром гвардейцы нарекли его королем меча.

Вокруг них собралась большая компания солдат. Люди образовали живой круг. Солдаты переживали, болели и подбадривали. Только что сменившийся с караула Твиг стоял в толпе гвардейцев и с восхищением смотрел на друга и своего командира. Твиг был немного старше Гордиана. Но с самого раннего детства, когда они только познакомились, он усвоил, что Гордиан всегда старше его. Твиг никогда не претендовал на признание своего первенства. Пусть он будет лучшим. Когда командир проигрывал, в нем что-то умирало. Словно он становился беднее на часть своей души. Твиг с восхищением следил за игрой сильных мышц и четкими выверенными движениями. Противник Гордиана тоже был не лыком шит, но он стал сдавать. И вот Гордиан нанес ему короткий удар по руке. Меррей не устоял и рухнул на землю. Командир воткнул свой меч в землю с такой силой, что он наполовину вошел в землю. И глядя в глаза испуганному врагу сказал:

- Нет, Меррей. Я не буду тебя убивать. Ты будешь жить. Тебя убьют те, кому ты служишь. Но командиром тебе уже не быть. Запомни раз и навсегда и покрепче, если я узнаю что-то о твоих приключениях, я убью тебя. И поверь, сделаю это с превеликой радостью. Хотя бы одной мразью станет меньше. В пятом отряде конкурс.

Прошел месяц. В Динию пришла летняя жара. Замолчали птицы, словно задумались. Над полями по утрам поднимался туман и к тому моменту, когда вступало в свои права солнце, он опускался на густые травы блестящей росой. Каждая травинка была украшена непередаваемой красоты бриллиантом или целыми ожерельями. А потом эти камешки таяли и исчезали в высоком ярко-голубом небе белым облачком. Приближалась пора сенокоса. Когда над скошенными травами, высушенными благодатным солнцем, расстилались сладкие запахи и непередаваемые ароматы. Наверное, нет ни одних духов, которые могли бы сравниться с запахом свежего сена.

Гвардейцы любили это время. Обычно их освобождали от утренних занятий. Подниматься косарям приходилось далеко затемно, и идти косить окрестные луга. Густые травы ложились в валок под выверенной и точной работой косаря. А потом встало солнце, и под его жаркими лучами спадала роса. Люди убирали косы на плечо и шли в гарнизон обедать. На смену им уходили другие. Их заботой было растрясти плотные валки и расстелить травы. А потом несколько раз повернуть. И когда травы высыхали и становились ароматным сеном, его отвозили в большой сенник. Сарай этот набивали так плотно, как только могли. Несколько самых ловких ставили наверху. Они принимали и раскладывали сено по углам, не забывая уминать его при этом. Работы с сеном было много. И при всей ее кажущейся простоте, она довольно утомительна и трудоемка. Попробуй-ка поработать косой, а ворошить сено под палящим солнцем это не семечки щелкать. Да и уборка того же сена в сарай или стога тоже отнимает массу сил. Когда слезаешь с набитого сенника, то, кажется, что мелкая и на удивление кусачая, как муравьи, труха набивается в каждую пору. И какая благодать ополоснутся после этого в теплой речке под вечерний стрекот кузнечиков, спрятавшихся в высокой траве.

Либия ненавидела это время и терпеть не могла возиться с колючей гадостью, вставать рано и целыми днями торчать на солнце. Она садилась в тенек и смотрела на то, как работают другие. Все что она могла предложить гвардейцам – это песни. Но ее репертуар не оценили. Девушка все чаще задумывалась о будущем. Жить рядом с мужчинами, пусть и самыми сильными ей стало скучно. Она вдруг вспомнила, что скоро начнутся осенние балы и в королевский дворец привезут первые плоды. Гефеста выйдет в своей короне и станет говорить красивые речи и читать древние слова благословения плодов. А она останется в гарнизоне. Даже Гордиан постоянно куда-то пропадал.

- Ты стал пропадать куда-то, — прошептала девушка.

Гордиан скривился.

- У меня много обязанностей. Я не только командир гвардии, но и непризнанный король Динии. А тут намечается подписание перемирия с нервиями. Мне присутствовать.

- Ты видишься с Гефестой, — с вызовом сказала Либия.

Гордиан закатил глаза.

- А как ты представляешь мою работу без королевы?

Твиг стоял недалеко и фыркал. Либия заметила заместителя и надулась. Она встала и ушла от Гордиана. Твиг рассмеялся.

- Присматривай за ней.

- Меррей за ней наблюдает.

Последнее сено было убрано в стог. Люди шли к гарнизону с веселыми и шумными разговорами. Было закончено очередное большое дело. Уже начинало вечереть и перед ужином все решили искупаться. Речка, протекавшая около гарнизона, была маленькой и неглубокой. Питалась эта речка ручьями и родниками и потому была довольно холодной. Даже в самый жаркий день не становилась теплой. Она петляла между холмами между холмами, составляя замысловатый узор.

Гвардейцы с шумом и хохотом нагишом ныряли с невысокого берега в воду и, вскоре речка представляла собой нечто, напоминающее котелок с кипящей ухой. Либия отошла в сторонку и спряталась за кустами. Вода в речке с первой секунды обожгла ее тело холодом. Но потом она привыкла и уже не охала. Девушка с наслаждением проплыла до омута и обратно. Она решила, что с нее хватит. Лето перевалило на вторую половину, и Либия думала, что скоро придет осень.

Но когда она подплыла к берегу со своей одеждой, то увидела на берегу Меррея. Мужчина стоял в нескольких шагах от воды и с видимым наслаждением смотрел на растерянность молодой девушки. Либия встала в воде, которая скрывала ее тело. Вытерла лицо и откинула волосы.

- Отойди. Дай мне одеться, — попросила Либия.

Но Меррей не двигался и со злорадной улыбкой смотрел на Либию, как на свою жертву и молчал. Девушка стала лихорадочно соображать, что делать. И в этот момент подошел Твиг. Он положил ему руку на плечо и с невинной улыбкой спокойно сказал:

- Тебе, что на тот свет хочется или как. Командир шутить не любит. Дай бабе одеться.

- То же мне защитник, — процедил Меррей и сплюнул.

- Гнать тебя надо из гвардии и дальше. Хотя Фула выкинет тебя раньше нас. К тому же в последнее время у могучей советницы появилось слишком много неразрешимых проблем.

Твиг схватил с силой Мерея за плечо и потащил его вон от берега. А Либия получила возможность спокойно одеться. Но тут, но тут за ее спиной сломалась ветка и девушка в испуге оглянулась. Испуг оказался напрасным. За ее спиной стоял Гордиан с букетом, позаимствованным из королевского цветника.

- И с каких это пор ты меня боишься? – спросил он, целуя ее в мокрые волосы, прилипшие к спине.

- Меня тут напугали, спасибо Твиг спас.

- Он мне уже доложил. Надо решать эту проблему. Вот завтра приедем от королевы и решим. Сестра зовет нас с тобой завтра на совет. Я сказал, что мы с тобой приедем.

- А что случилось? И при чем тут я?

- У Фулы не получается навести порядок в армии. Последней каплей стала драка в военной канцелярии. И затеяла его пьяная Сверг.

У Либии вытянулось лицо, и открылся рот. Девушка минут пять смотрела на улыбающегося Гордиана и лишь потом взяла себя в руки. Она пожала плечами и потерла лоб.

- О боги. Ничего не понимаю. Сверг… пьяная драка… Это кажется чем-то несовместимым. Я хорошо ее знаю. Начальник военной канцелярии всегда серьезная женщина.

- Не думаю что это так несовместимо. Сверг никому не подчиняется. Фула прикрывает любые ее выходки. Она ей все-таки сестра, хотя и сводная. А на счет того к чему ты. То тут ответ весьма прост. Ты человек посторонний и фактически ни в чем не заинтересованный. Ну, почти ни в чем. Ты не участвуешь в придворной возне. Для Гефесты очень важно будет услышать твое мнение о дисциплине и порядке в моем гарнизоне. Только говори правду. Врать ты не умеешь. Ты сама запутаешься или тебя запутают.

Они пошли на ужин. Либия уже несколько месяцев жила в гарнизоне. Покидала его неохотно. Ездили она к сестре, к святилищу или к послу на чай с вареньем. Либия вздохнула, ей вдруг подумалось, что жизнь в казарме не так хороша, как ей казалась первоначально. Общество мужчин стало ей надоедать. Девушке захотелось оказаться в своем домике, поболтать с Астеридой или Стерой. Либия прикрыла глаза и подумала, что погорячилась с Гордианом. Ее возлюбленный почти не бывал рядом с ней. Сплошные дела. А еще сестра постоянно молчала и отделывалась пустыми словами.

Совет был назначен на предобеденное время, что в принципе было не типично. Обычно такие советы назначались около четырех часов вечера и проходили довольно быстро. Гефеста не любила длинных речей и скучных заседаний, какие бывали у их матери.

Помещение, где обычно заседали, было, в отличие от других комнат, очень скромным. Оно было серым и без какой-либо отделки. Пол отделан красными мраморными плитами. Сводчатый потолок уходил куда-то очень высоко. С этой высоты опускались тонкие солнечные лучики из маленьких окошек с цветными стеклами. Посреди комнаты стоял высокий большой черный стол. Он был круглым и стоял на постаменте. Вокруг расставлены стулья с высокими спинками. Спинка одного из стульев была украшена замысловатым гербом, давно уже забытого монарха. Возле стен стояла длинная скамья. В комнате было восемь дверей, но пользовались только одними. Другие были давно заложены. И вели эти двери по слухам в лабиринт под землю и в большой предел. У замка действительно было два обширных предела. Большой предел его окна и двери были заложены кирпичами. Ни в одной хронике не упоминалось об этом пределе. Никто не мог объяснить, зачем и кем они были построены.

В комнате уже собрались почти все: Гордиан, Либия, Фула и ее секретарша Левия, Сверг с помощницей и Фриг. Все ждали только Гефесту. Королева появилась с еще одной участницей совета Престой. Все расселись по своим местам. И тут появилась Полия. Все переглянулись. И лишь Гефеста хитро улыбнулась Либии. Девочка села на скамейку, которая была ей великовата и стала со скучающим видом болтать ногами. На нее быстро перестали обращать внимание. Но Полия была этому только рада. Она была неглупой девочкой, недаром Гефеста сделала ее своей наследницей. Не рада была этому только Фула.

Королева призвала всех к вниманию и начала:

- Мы здесь собрались по одной причине. Наша армия стала представлять из себя жалкое зрелище. Единственной боевой силой в нашей стране является только гвардия. Только она может противостоять нашим врагам.

- Банда головорезов, — вставила Сверг.

Гефеста стукнула кулаком по столу и сверкнула глазами.

- А все остальное превратилось в сборище пьяниц и карьеристов. В армии царит пьянство и разврат, драки и еще бог знает что. И ваша драка, Сверг, яркий пример. Вы превозносите себя и на гвардию смотрите с презрением. А кто из вас в состоянии навести порядок, как у Гордиана?

Сверг не желал сдаваться без боя.

- А я неуверена, что там действительно порядок и дисциплина. Вот Фула…

- Фула ответит за свои поступки сама, — оборвала ее королева. – Тем более что ей есть за что отвечать. Да. Я не забыла, сколько времени тебе давалось, чтобы навести в военном ведомстве порядок. А вот ты, кажется, забыла.

- Ваше Величество, — пробормотала Фула. – Я делаю, что могу.

- В особенности вы хорошо наводите порядок и дисциплину в армии, — королева подчеркнула последние слова, — занимаясь охотой на мою сестру.

- Это наглая ложь. Ия требую…

- А я сейчас потребую посадить тебя за решетку за саботаж и самоуправство. Ты мне все время говоришь о соблюдении традиций. Ты ругала меня за указы. А сама нарушила все возможные традиции притащив в Колевстон мужчин. Ты прекрасно знаешь, что в замок не имеет права ступать ни один мужчина. И, тем не менее, решила выкрасть Либию и пустила сюда своего человека.

Фула была сражена. На ее лице отразился страх. Она силилась понять, кто мог выдать ее королеве. Гефеста была довольна произведенным эффектом.

- У меня милая есть свои секреты. И я как королева должна знать все или ты забыла, что у меня тоже есть своя служба тайных поручений. Потому я разгоню канцелярию Сверг. Это никому не нужная бумажная кутерьма съедает много денег. И к тому же беспорядка там больше чем, где бы то ни было. Все армейские части я перепоручаю Гордиану. И ему решать, кого оставлять, а кого нет. К тому же функции твоего ведомства сводятся до минимума. Вы становитесь военными только во время боевых действий. В другое время вы становитесь гражданскими, занимающихся военными делами. У Гордиана будет заместитель из женщин, кто это будет, решим потом. Хватит попусту тратить деньги.

Королева глянула на Гордиана и улыбнулась. Тот в ответ с улыбкой сказал:

- Я ценю ваше уважение. Но у меня ряд условий.

- Слушаю, но предупреждаю, что на крайности я не пойду, — королева снова улыбнулась и поставила руку на стол.

- Думаю это не крайности. Прежде всего, я предлагаю сократить гарнизоны до трех, включая и наш. Один гарнизон – гвардия. Другой гарнизон Престы. Она им и заниматься будет. А третий пограничные отряды. Гарнизон Престы прошу под мою ответственность не подводить. Их деятельность имеет свои особенности, а я в этом не силен. Третий гарнизон прошу разместить в пустом гарнизоне. Командира вы назначите сами. Хотя я предлагаю объявить конкурс на должность командира, как у нас.

- Хорошо. Это примерно то, на что я согласна пойти. Я предполагала, что вы этого потребуете. Заместителя по военным делам я назначу позже.

- А что за конкурс? – поинтересовалась спутница Сверг.

- У нас есть определенные требования к командирам, в том числе и по физической подготовке. Но для женщин я готов сделать скидку.

Фула возмутилась:

- Это что такое! Нам не нужно его снисхождение.

- Хорошо, — пожал плечами Гордиан. – Пусть будет все по полной программе. Но помните, что с таким брюшком как у госпожи Сверг вам конкурс не пройти.

Гордиан заметил, как закатилась беззвучным смехом Либия, а на лице королевы появилась улыбка. И лишь Фула со Сверг смотрели на него с нескрываемой ненавистью. Это нисколько не смутило Гордиана. Он мило и почти по-детски улыбнулся женщинам. Но Либия знала истинную цену такой улыбочки и что за ней может прятаться. На душе у нее было неспокойно.

Королева встала, и за ней встали все.

- Совет окончен. Решение принято. Да будет так. Либия пообедаешь со мной.

- Пожалуй, я поеду домой. Я устала здесь.

- Хорошо. Я тебя не неволю. Хотя подозреваю, что ты просто не хочешь кое с кем расстаться. Идите. Только дай мне слово, что приедешь.

- Слово? Посмотрим. Может и приеду. Я же приезжала и приеду еще. Но сейчас я слишком устала.

Они ехали назад и Либия спросила:

- Удивила тебя моя сестра?

- Я ждал взрыва, но такого исхода… К счастью мне удалось отделаться от Престы.

- Ты ее боишься?

- Нет. Но с ней лучше держаться на расстоянии. Думаю, пусть людьми для тайного присмотра занимается именно она. К тому же Преста вхожа к королеве куда ближе нас. Пусть она такой и остается.

- Я всегда предпочитала держаться от всех этих влиятельных интриганок подальше. И только сегодня поняла, как же я от них отвыкла.

Они подъезжали к гарнизону. Стража заметила их издалека. Люди высыпали к воротам. Каждому хотелось узнать, что произошло. В гвардии ходили упорные слухи, что Фула хочет снять Гордиана. И люди были готовы защищать его до конца. Как только Гордиан слез с лошади, к нему подошли гвардейцы. Они обступили командира плотным кольцом и с напряжением слушали новости. А потом обсуждение переместилось в столовую. Либия смотрела на своего спутника и кусала губы. Она пожалела, что не согласилась остаться у сестры. Ей вдруг захотелось попробовать те блюда, что готовили к обеду королеве. А тут в основном каша.

Глава 10

Но сразу в их жизни ничего не изменилось. И лишь в самом конце недели в пустой гарнизон, уже подготовленный для жилья, стали прибывать люди. Советниц сразу отправляли к Фуле. Твиг как-то сказал Гордиану:

- Сколько же у нас мудрых женщин? Подумать только. Вот токмо боюсь, что половина из них даже меч не умеет держать в руках.

Люди, прослышавшие о конкурсе на должности командиров, уже начали подготовку. Они собирались на площадке и активно отрабатывали приемы. Твиг подбадривал их скороговоркой:

- Давайте, давайте. Гордиан спуску никому не дает. А условия у нас жесткие для всех одинаковые. Так что тренируйтесь лучше.

Ставший командиром гарнизона он проводил занятия со всеми желающими. Он почти сразу выделил из толпы женщину по имени Лиской. Живая, сильная, словно отлитая из стали, она выделялась на фоне других. Но подойти к ней он не решался. На его предложение занять командирский пост она рассмеялась:

- Нет, Твиг. Спасибо тебе, но не мани меня слишком далекой звездой. Я проклята. Мой удел благодарить судьбу за то, что жива осталась.

Ко дню конкурса в гарнизоне осталось претендентов столько, сколько нужно было для назначения. И нужды в конкурсе уже не было. Твиг хотел сложить с себя полномочия командира гвардии, но Гордиан стал его уговаривать остаться. Твиг нахмурился и ответил:

- Командир, ты мною доволен?

- Я всегда тобой был доволен.

- Вот и славно. На эту должность много желающих и достойных. А я хочу быть рядом с тобой. Ты легко найдешь мне замену.

Гордиану пришлось смириться с решением друга. Твиг предложил Слена. Он был довольно молод, но из всех претендентов оказался самым достойным. Среди всех пограничников не было человека, который бы лучше его владел и оружием и собственной головой. Слена уважали все, с кем он служил. Недовольны были исключительно женщины. Они ворчали:

- Что твориться в Динии? И куда только смотрит королева? Мужики захватывают власть. Куда мы только придём?

Королева часто навещала войска и была, кажется, всем довольна. Гефеста смотрела на своих солдат и улыбалась.

- Я довольна вашими стараниями, Гордиан. И работой Твига тоже. Теперь я смогу сказать, что у нас есть хотя бы гвардия. Надеюсь, с остальным мы тоже разберемся.

- Рад вам служить, Ваше Величество, — с улыбкой сказал Гордиан.

Гефеста глянула на сестру. Та стояла в стороне и смотрела на королеву с откровенной ненавистью. Гефеста сделала вид, что не замечает этой ненависти и подозвала ее к себе.

- Либия, тебе надо отсюда уезжать. Врач тут имеется, но…

- Я никуда не поеду.

Она развернулась и ушла. Твиг глянул ей вслед и покачал головой.

- Как вы с ней общались. Характер у принцессы на редкость отвратительный.

- Она еще молода, — уклончиво сказала Гефеста и посмотрела на Гордиана. – Через неделю приедет посольство. Вам надо будет присутствовать.

- Как прикажете.

Гефеста улыбнулась и уехала из гарнизона. Ко всем дежурившим военным отрядам были отосланы письма с подробными объяснениями и приказом усиленно заниматься физическими упражнениями. Ко времени возвращения с дежурства командиры должны были доказать, что находятся в приличной форме. В случае если они не смогут показать, что находятся в хорошей форме, то их могли снять с должности и изгнать из армии.

- Все готово, Ваше Величество, — сказала Фриг, — комната готова и проход отмечен. Сестру Престы я проконсультирую, но сама начальница тюрем хочет с вами поговорить.

В домике у Фулы собрались недовольные реформами королевы: Сверг, Меррей, Бестла (верховная жрица Динии) и еще несколько женщин, одетых в черные платья. Меррей косился на этих женщин и ерзал на табурете. Рядом с Фулой сидела ее секретарь Левия. Бестла, раздобревшая женщина с маленькими глазками, была одета в длинное черное одеяние с множеством карманов. Жрица и сама не знала, что лежало в ее обширных карманах. Бестла держала в руках деревянные четки с вырезанными на них черепами.

Сверг постоянно вертела головой, точно ей одежда натирала шею. Она чувствовала себя без любимого шлема немного голой. Бывшая начальница канцелярии сверкнула глазами на Фулу и спросила ее:

- Что случилось? Я думала, что наше положение довольно прочное. И вдруг… Кто все это советует Гефесте? Давно я вам говорила, что нужно убрать эту Престу. А ты все время тянула. И вот получили.

Сверг глянула на сидевшую недалеко тучную женщину и потерла шею.

- Тянула? – спросила Фула. – Преста не идиотка. Это не Либия. Хотя эта девчонка тоже неглупая. И как только ей удалось от нас ускользнуть.

И она посмотрела на Меррея.

- Может, предупредил кто, — осторожно предположил гвардеец. – А вот я обязан своей должностью именно ей. Это она натравила на меня Гордиана.

Все одновременно посмотрели на Фулу. Советница сжала голову руками и уткнулась глазами в стол. Наконец, она подняла глаза. Фула смотрела на всех поверх ладоней, которыми прикрывала рот. Ей вдруг до смерти захотелось заорать на всех собравшихся. Советница переводила глаза с одного на другого и постоянно останавливалась на женщину в темном углу, но она молчала. Фула поняла, что вовлекла себя в смертельный порочный круг, который ей уже не разорвать. Сделанный один раз шаг решил все. Судьба тащила ее к решающей битве, а Фула понимала, что боится этой битвы. Ее племянник пугал ее своей силой, несгибаемостью и умом. Наконец, она сказала всем:

- У нас нет пока другого выбора, кроме как признать победу Гордиана.

Сверг стукнула кулаком по столу и вскочила со стула. Она забегала по комнате, а потом остановилась около окна. Женщина повернулась к собравшимся и спросила Фулу:

- Что же ты прикажешь нам делать? Может быть, мне прикажешь ремеслом заниматься или корабли водить? Сестрица, а ты хорошо устроилась. Ты будешь жить как жила, а мы? Что ты говоришь?

- Ты никогда не умела слушать людей. Вот так всегда вскипишь на полуслове. Немудрено, что ты попала в беду. Сядь, в ногах правды нет.

Сверг угрюмо насупилась. Она села на стул вполоборота к столу и смуро сказала всем присутствующим:

- Сесть мы всегда успеем.

Бестла потянулась и отозвалась:

- Да, это верно. Но думаю, что, то о чем говорила Фула — это хорошая идея. Во всяком случае, ты сможешь иметь заработок и отвлечешь внимание шпионов.

Тут вставила слово Левия:

- Да, госпожа Сверг. У вас ершистый характер. Вы слишком яростно выказываете недовольство королевой и ее указами. А по этой причине вы легко окажетесь в тюрьме только лишь потому, что королева и Преста решат подстраховаться. Ну, так на всякий случай посадят вас в тюрьму.

Фула заключила:

- Вот что сестра. Бестла даст тебе денег, и ты откроешь свою лавку. Насколько я помню, единственное, в чем ты хорошо разбираешься, так это лошади. Вот и займись ими. Нам нужно время. Слишком много мы к себе внимания привлекли. Значит, нужно успокоить королеву и ее ищеек.

Бестла оборвала советницу:

- А мне кажется, что задумку с принцессой нужно довести до конца.

Меррей схватился за горло.

- Не хотел бы я иметь дело с разъяренным Гордианом. Уж лучше с диким львом столкнуться.

Все кругом засмеялись, кроме Фулы. Она покачала головой.

- Меррей прав. А недооценивать противника очень опасно. Он умный и сильный человек. К тому же у него есть люди, который пойдут за ним и в огонь, и в воду. Он для них кумир и символ свободы.

Сверг повернулась к столу лицом.

- Слишком многие считают его королем. Худо это.

Женщина, сидевшая со тьме, встала и решительно подошла к столу, сверкнув глазами, выгнала Фулу с ее места и села сама. Советница пожала плечами и села рядом.

- Я гляжу, вы все мозги оставили черт знает где. Фула, сверг, как вы могли допустить такое, — громыхнул ее голос.

- Госпожа Тавия… — попыталась оправдаться Сверг, но ее не стали слушать.

- Вы думаете о чем угодно, но не о деле. В вас было вложено столько сил и денег. И что я вижу? почему рядом с Гефестой появились непонятные люди? Преста – выкидыш северных отщепенцев. Фриг – дочь торговки. И какое счастье, Гордиан. Камрала, почему тебя выгнали с должности первого министра?

- За некомпетентность, — прошептала светловолосая женщина.

- Тебя плохо учили?

Камрала опустила голову и что-то пробормотала.

- Говори громче. Я что переспрашивать должна.

- Хорошо.

- Тогда почему не смогла ответить на поставленные вопросы?

Камрала опустила голову и постаралась казаться незаметной.

- Теперь о тебе Сверг. Я сколько раз говорила, что пить ты будешь дома. Какой позор. Женщинам ставят в пример каких-то самцов. За подобные выходки от дела тебя отстраняю, и ты отправляешься в средний город. Бестла даст денег…

Жрица постаралась что-то сказать, но под тяжелым взглядом Тавии замолчала. Она повернулась к Сверг и сказала:

- Вон отсюда. Приказ выполнить. И чтобы я тебя больше не видела.

Сверг вышла из комнаты и направилась в сторону своего дома. А Тавия продолжала распекать своих подчиненных.

- Бестла, почему при дворе не осталось твоих людей?

- Королева не очень хорошо…

- Я говорю не о жрицах. Разве вы не можете кого-то купить? Или рядом с Гефестой так мало слуг?

Бетсла вздохнула.

- Преста недаром получает деньги. Наших людей вылавливают и выгоняют.

- Отвратительно. Девочки, вы что работать разучились?

- Я думаю, что Гефесту надо снимать, — сказала Камрала. – Она начала брать в свои руки слишком много власти. С нами перестали считаться.

На нее посмотрели все, но Камрала не смутилась.

- Кого? – спросила Тавия.

- Астериду, — предложила Фула.

- Дура, — коротко ответила Бестла.

- Нет, такое не пойдет. Мы не сможем ее контролировать постоянно, а значит, будет шанс все упустить.

- Тогда Либия, — сказала жрица. – Девушка хоть и не без недостатков, но вспыльчива и вначале делает, а потом думает. Ею можно управлять.

- Она живет у Гордиана, — вспылила Фула.

- А разве долго их поссорить? – сказала Тавия. – но для начала ее надо забрать из гарнизона.

- Я заметил, что она начинает скучать там, — осторожно сказал Меррей. – Принцесса привыкла немного к другим условиям. Да и Горниана она ревнует.

Фула продолжила прерванную речь:

- А на счет Либии. Бестла права. Мы сможем ее забрать и все обставить по-своему. Поссорить двух сестер не так уж и сложно. Главное, сказать Либии, что все сделано по приказу Гефесты. Потом подтолкнуть в ее объятия Гордиана и все отлично. А случай можно и подождать. Главное, что бы ты, Меррей, ни потерял то, что имеешь. Должен же он когда-нибудь уехать и оставить ее в гарнизоне. И тогда мы ее незаметно вывезем.

- В гарнизоне везде хорошая охрана, — Меррей помолчал минуту. – Есть, правда, одно место. У обрыва возле реки. Там очень высоко и подхода нет. Но можно осторожно спуститься по лестнице. Нужно разработать план.

Тавия кивнула Левии и встала из-за стола и сказала:

- Хорошо. Решение принято. Совет закрыт. Левия и Меррей займутся разработкой плана.

Все стали потихоньку расходиться. Меррей в нерешительности постоял, а потом, поймав на себе насмешливый взгляд Левии, пошел за ней. Ноги у гвардейца стали ватными, а дурные предчувствия не давали покоя. Он до смерти боялся Гордиана. В голове у Левии мелькнуло: «Пожалуй, им нужно будет пожертвовать. Он слишком много знает. У страха глаза велики. Вон как испугался». И она склонились над картой гарнизона. Перед ней легла бумажка, на которой было написано: «Астериду к матери. Яд найдешь сама». Как только женщина прочитала ее, бумага рассыпалась, а выходящая Тавия кивнула ей и указала на стол. Левия лишь вздохнула. Ей все больше не нравилось происходящее.

От стенки дома отклеилась тень и направилась в сторону главного дворца Колевстона. Женщина прошла в небольшой домик, что стоял недалеко от королевского парка, и условно стукнула в окно. Ей тут же открыли.

- Совет принял нужное решение. Девушку постановили изъять.

Окно тут же закрылось, а женщина пошла в сторону домов для слуг.

К середине осени восстановили святилище Молвии. В пустом поле поднялось круглое здание с высокой крышей, увенчанное половинкой луны. Вокруг было установлено двенадцать колонн. Каждая колонна была украшена своим орнаментом, соответствующему определенному месяцу. Здание было окрашено в голубой цвет и в нем не имелось ни одного окна. Посреди святилища стояло то самое каменное кресло, которое считалось приютом хранительницы. Возле святилища было построен домик, в котором должны были жить несколько жриц.

Накануне освящения к святилищу пришла жрица. Она заявила, что ее направила сама Молвия. Это была высокая словно высохшая женщина с неподвижным лицом. Ее звали Свалли. Она успела пожить почти во всех монастырях Динии, и нигде ей не нашлось места. Пока в очередном поиске она не встретила странную женщину, которая приказала ей идти к строящемуся святилищу. У Свалли был на редкость требовательный характер. Она никогда не упускала возможности показать человеку, кто он или она на самом деле. К тому же она была на редкость чувствительным человеком и умела предсказывать будущее. Когда она встретила на дороге странную женщину, то ни минуты не сомневалась, что перед ней сама Молвия и восприняла ее приказ, как избавление от бед. Свалли знала, что никто не пожелает ехать в проклятый храм.

И вот она стояла на пороге своего нового храма и никак не могла поверить в свалившееся на нее чудо. Свалли с порога отчетливо видела то, что другие видеть не могли. Каменное кресло светилось голубым светом. Она вспомнила, как в других храмах алтари светились ядовитым красным светом. Свалли вздохнула. Днем сюда должны были приехать королева и ее сестра.

Повозка королевы появилась первой. Но пока она приближалась, из-за другого поворота появились две лошади. Свалли отчетливо увидела, что Либия в положении, и девушке уже трудно передвигаться. Понять, зачем она села в седло, Свалли не могла. А потом перед ней развернулся ряд картин. Жрице стало немного не по себе. Когда Гордиан с принцессой подъехали, королева была уже на ступеньках храма. Свалли сказала командиру гвардейцев и Либии:

- Вы скоро расстанетесь и надолго. Ты, принцесса, сможешь спастись, только если послушаешь того, кого не желаешь слышать. Тебя спасет лампа и рисунок. Либию охраняет Молвия и ее благословение. Ни один человек не сможет сделать ей зла. Но хотите вы того или нет, но то, что задумано не осуществиться.

Гефеста испуганно спросила:

- Кто и что задумал?

- В твоей власти что-то изменить, королева. Ты уже сделала свой выбор, я думаю, что он будет правильным, хотя и трудным. Твой путь всегда будет усеян осколками и шипами, но ты сама сделала этот выбор. И я горжусь тобой. А некоторые люди найдут себе могилу и без вашей помощи.

Свалли развернулась и пошла в святилище, все пошли следом за ней. Жрица встала перед каменным креслом и стала раскачиваться из стороны в сторону. Из ее горла вырвался гортанный звук. Жрица сложила руки лодочкой и запела. Свалли сама не знала, почему запела именно эту песню. Слова непонятной мелодии закрутились под потолком и потерялись в нем. Затем она стала танцевать. Ее руки поднимались и извивались точно две змеи в брачном танце. Ноги отбивали ритм, а тело изгибалось в экстазе. Песня прерывалась высокими гортанными возгласами. Свалли кружилась, изгибалась и пела. Наконец, она замерла с поднятыми руками. Жрица вскрикнула, точно ее ударили бичом. И из кресла ударил в потолок тонкий луч голубого света. Храм был освящен. Свалли без сил опустилась на пол и сказала:

- Теперь у Молвии есть свой дом. Она больше не будет шататься по свету, как бездомная бродяга. В этот маленьком храме она всегда сможет найти приют и покой. Идите. Ваша миссия закончена. Правда, только одна миссия закончена, другая только начинается. У каждого свой путь и своя дорога. Но все мы идем к одной цели. Хотя имя ей смерть.

- Грустна речь твоя, — сказала Либия.

- Жизнь грустная вещь. Она всегда кончается смертью. А большие знания никогда и никому не придавали оптимизма. Идите. Больше мне нечего сказать. Королева, ты знаешь, кого слушать, не отмахивайся от ее слов.

Гефеста обняла Либию и Гордиана за плечи, и они вышли из храма. Королева предложила:

- А не поехать ли нам всем ко мне обедать. Как вы на это смотрите?

- Но как же традиции, сестра?

- Традиции, милая Либия, на то и существуют, чтобы их нарушать. Хотя я думаю, придет еще не одно столетие, прежде чем в Динии установится мир и порядок. Ну, едем?

Гордиан кивнул и озорно глянул на Либию. Принцесса спросила Гефесту:

- А что у тебя на обед?

- Курица с соусом и картошкой. А также твой любимый суп.

- Молочный с капустой.

Гефеста кивнула и с улыбкой посмотрела на сестру.

- Да, еще с репой, брюквой и морковью.

Либия сдалась. Они сели в седла, а королева в повозку и поехали в Колевстон. Гефеста окончательно переехала в свой любимый домик. Об этом уже были осведомлены все придворные. Охрана была шокирована появлением мужчины в Колевстоне в обществе королевы. Гефеста собрала всех своих дочерей и сестер, кроме самой маленькой Стеллы. Девочке было всего полгода. Также не было Фесты, третья дочь королевы была слепа. Это стало большим ударом для королевы. В Динии говорили, что урод или больной ребенок — это наказание богов.

Все уселись за стол. Гефеста была оживленной, но от острых глаз Гордиана не ускользнули тревожные взгляды, которые королева бросала на сестру. Слова жрицы не на шутку встревожили Гефесту.

- Как мне хочется, чтобы так было всегда, — с тоской сказала королева.

Молчавшая до этого Полия отставила тарелку и сказала:

- Будет. Только нужно подождать немного.

Все с удивлением посмотрели на наследницу. Кода Либия уезжала, Гефеста остановила ее.

- Я знаю, что ты всегда все делаешь по-своему, но послушай моих слов и дай мне клятву. Что исполнишь их в точности.

- Клянусь, — сказала Либия.

- Через пару недель к тебе придет одна особа по имени Айта, последуй ее словам и сделай все, что она скажет. Тебе в гарнизоне угрожает опасность, и я не могу сказать, какая.

- Почему?

- Ты слишком горяча. Иди. Он ждет тебя.

Либия пошла к своему возлюбленному, а королева смотрела на нее и шептала:

- Пока ждет. Как долго этот гвардеец еще будет тебя ждать.

- Не очень долго, — раздалось рядом.

Гефеста протянула руку и обняла Фесту.

- Мы сможем ее спасти.

- Да и ее сына тоже. Но дочери не должно появиться. Она принесет в мир только слезы и новые войны.

- Я отправлю ее далеко.

- Надо, чтобы через два года после рождения мальчика она не оказалась здесь. Отправь ее потом к нервиям.

Гефеста поцеловала свою дочь и посмотрела на дорогу. На небе показались облака, и они грозили разразиться дождем. Королева поежилась. Она не любила очень.

Глава 11

Полия обычно была веселой и оживленной девочкой. Она любила игры и общество своих ровесников. Но больше игр и развлечений девушка любила тишину библиотек и аромат книг. Принцесса часами просиживала в классах, задавая учителям массу вопросов. Гефеста не препятствовала стремлению наследницы выучиться. Фулу очень тревожило повеление принцессы. Гефеста объявила девочку своей наследницей, а Тавия решила, что девочку надо приручить. Но Полия смотрела на советницу как на стенку и никак не шла на контакт. Фула никак не могла понять, что могло вызвать у принцессы такую ненависть к ней. Но и сама Полия вряд ли смогла ответить на этот вопрос.

Фула вздохнула. Приказ надо выполнять, и тогда она решила подослать к девочке свою женщину. Но принцесса просто не отвечала на ее вопросы и не реагировала на нее. Через некоторое время незадачливая шпонка просто сбежала из дворца из страха перед советницей. А Полия фыркнула. Говорить советнице, что она обожала Фесту и всегда слушала ее предостережения, принцесса не стала.

Сестры королевы Астерида и Моргия делили одни апартаменты. По характеру они были совершенно разными и их стычки частенько заканчивались драками. Битой в этих драках была Астерида, так как Моргия была девочкой, тренированной и для своего возраста очень сильной. В то время как ее сестра предпочитала баловать себя. От Астериды часто можно было услышать капризные замечания:

- Солнце вредно для моей кожи. У меня могут быть ожоги и волдыри, а потом и шрамы. Сквозняки могут вызвать простуду. Холодная вода просто убьет меня.

Моргия, отличавшаяся изрядной долей вредности, специально устраивала сквозняки в комнатах и иногда обливала ее ледяной водой. Королева уже давно хотела расселить драчливых сестер от греха подальше. Отъезд Либии был как нельзя кстати. После очередной выходки Моргии, Астерида с оскорбленным видом самовольно переселилась в комнаты Либии. Спорить с ней не стали. Тем более что бывшая хозяйка заявила, что никогда больше не переедет в Колевстон.

Фуле стало известно о скандале между сестрами от Левии. Секретарша советницы сказала об этом как бы между прочим. Фула вскину голову и спросила:

- Ну и что. Что нам до этого? О том, что Моргия и Астерида живут как кошка с собакой знает целый свет. Это не новость.

- Скандал не новость. А вот то, что Астерида живет теперь в комнатах Либии это, пожалуй, новость.

- К чему ты клонишь?

- Моргия по складу ума и характеру очень похожа на Либию и покойную королеву. Она быстро разберется во всем и будет делать как Либия. Ну, если вам все равно, то я могу и помолчать. Но вы теряете влияние при дворе. И понимаете это не хуже меня.

Фула потерла виски и, бросив перо, сказала:

- Хорошо. Ты права. Надо искать какой-то выход. Но говорить о наших планах самой Астериде, это все равно, что доверить тайну попугаю. Что она делает?

- День у нее прост. После обеда принцесса отдыхает. Занимается ничего неделанием. Принцесса слишком мнительна и самолюбива. Сейчас самый подходящий момент для беседы с ней.

Фула кивнула. Секретарша никогда не давала дурных советов. К тому же поддержка Астериды могла помочь вернуть доверие ее коронованной сестры. Без кольчуги и кожаной одежды, которая была формой для солдат и последнее время запрещенной к ношению в мирное время, Фула чувствовала себя неудобно. На советнице был одет замшевый костюм, окрашенный в синий цвет и высокие сапоги для верховой езды. Левия подала Фуле коробочку с южными сладостями со словами, что принцесса очень любит их.

Советница вошла в комнаты Астериды. Раньше они были обставлены скромно и со вкусом. А теперь в них появилась куча ярких безделушек. Окна были завешаны плотными шторами. Девушка лежала на полу на толстом добрейском ковре. Перед ней лежал альбом с картинками, который привезли из Сумии, какими-то подпольными путями. Но саму принцессу мало волновали эти картинки. Она делала вид, что очень занята. Фула ласково улыбнулась девушке и поприветствовала ее:

- Добрый день, милая Астерида. Я вижу, вы интересуетесь чужими странами. Это похвально королевской семье нужно хорошо знать соседей.

Астерида с удивлением посмотрела на Фулу, а потом на альбом. Затем улыбнулась советнице и поднялась с ковра.

- Добрый день, советница. Я рада вас видеть, госпожа Фула. Мне очень скучно без вас. Куда же вы пропали?

- Ваша сестра спустила на меня всех собак, так что…

- Садитесь. Может быть, чаю?

- С удовольствием, но не чаю, а чего-нибудь похолоднее. Сегодня такая жара, что можно сгореть.

Астерида заулыбалась и позвонила в колокольчик. В комнату вошла служанка и остановилась на пороге в ожидании приказа.

- Принеси-ка нам холодный напиток.

Через две минуты на столик, за которым сидели советница и принцесса, служанка поставила кувшин и два хрустальных бокала и вышла. Фула поставила на стол коробочку.

- Это сладости из Сумии.

- Обожаю, — сказала Астерида, прикрыв глаза от наслаждения.

Советница разлила напиток и отпила. Она смотрела на Астериду с насмешкой. Сама советница не уважала сладкое.

- Да. Вот ты говоришь, что я пропала. А что мне делать, если меня фактически отправили в отставку. И за что?

- Говорят, что вы хотели похитить сестру.

- Неужели ты веришь в это? – вспылила Фула.

И эта вспышка была вполне искренней. Фула чувствовала себя оклеветанной и униженной. Она продолжила:

- Твоя сестра попала под очень опасное влияние. Она катится под уклон. Этот Гордиан сущий дьявол. Он губит ее незрелую душу. Он влечет ее в пропасть, а королева этому попустительствует. Она разрушает все, на чем только стоит наше страна. Она рушит хрупкую гармонию. Я хочу помочь им. И королеве, и глупой Либии нужна помощь. Я просто хотела поговорить с Либией. Ей надо дать возможность немного остыть и подумать.

- Почему же вы об этом с Гефестой не поговорите?

- Ты думаешь, я не пробовала. Ну да что теперь об этом говорить только зря время тратить. Ну а что у вас нового?

- Да что нового у нас может быть. Разве что освятили новое святилище Молвии. То самое, что между гарнизоном и Колевстоном.

- И кого туда назначили жрицами?

- Она туда пришла сама. Ее никто не назначал. Туда приехала полоумная Свалли. Нигде красе не место. Ее по всей Динии носило.

- Свалли. Очень интересно.

- Сестра окончательно переехала в свой домик. Надоел ей большой дворец.

- Гефеста на редкость нелюдимый человек. Слушай, а может устроить во дворце праздник. Скоро осенние недели.

- А это хорошая мысль. Во дворце почти никогда не бывает праздников. Гефеста слишком увлекается делами, а людям нужны развлечения.

Фула ушла и оставила Астериду любоваться собой и обдумывать будущий праздник. Она быстро встала и пошла в сторону домика королевы. Тут всегда дежурили охранницы. Они осмотрели принцессу и подали знак, но Гефеста отказалась принимать сестру.

- Ее Величество говорит, что сейчас она занята. Простит прийти к вечеру.

- Да как вы посмели.

Но охранницы встали стеной.

- Вы прекрасно знаете, что приказы королевы не обсуждаются. Приходите вечером к ужину.

Астерила потопала ногами, а потом развернулась и пошла в сторону больших дубов. Она прошлась немного и села на свое любимое место. Девушка задумалась о будущем. Ей вдруг показалось, что все изменится. Астерида замечталась и прикрыла глаза. Она улыбалась и вдруг ей стало плохо. Девушка села, но ничего не смогла увидеть. Астерида вскрикнула и постаралась встать, но ноги отказали. Девушка села назад, а потом ее скрутило. В очередной приступ сердце сжалось и остановилось.

Гефеста отвлеклась от работы и посмотрела в окно. Было уже темно. Она вспомнила, что днем приходила Астерида. Королева нахмурилась и вызвала свою охрану.

- Астерила не приходила больше?

- Нет, Ваше Величество.

- Странно. Она наверняка хотела организовать праздник. И чтобы сестра забыла об этом. Не было такого. Организуйте поиски и позовите Престу.

Охранницы проверили парк, и нашли тело принцессы под большим дубом. Врач, который работала с Престой, подошла к принцессе и быстро осмотрела девушку.

- Отравление. Скорее всего виагалия.

- Откуда? – удивилась Преста.

- Он имеет сладкий вкус, так что ей что-то принесли, может конфеты. Действовать он начинает через два часа после приема.

Гефеста задумалась и посмотрела на охрану. Женщины сказали, что принцесса пришла к ней как раз после обеда.

- Кто-то хотел сделать так, чтобы все считали, это вы отравили сестру, — протянула Преста.

- Осмотрите ее дом и проверьте все, что там найдете.

Когда все отошли, начальник тюрем подошла к королеве и сказала:

- Сестра завтра отправляется в гарнизон.

- Хорошо. Через два дня Гордиан отправляется в инспекционную поездку.

Преста и ее люди направились в маленький домик, где когда-то жила Либия. Женщина осмотрелась и кривилась. Девочки были похожи в одном – любовью к роскоши. Один ковер на полу чего стоит. На столике валялись несколько журналов из Сумии с рисунками модных платьев. На страницах сделано несколько пометок. Преста откинула журналы и стала следить за работой своих людей.

Преста стояла около дверей и смотрела, как выносят массу разных безделушек. Но именно она заметила, что на столе стоит две чашки и конфеты. Преста оглянулась и позвала служанку.

- Кто к ней приходил?

- Госпожа Фула, — ответила девушка.

- А конфеты откуда?

- Она и принесла. Они сидели, пили чай и болтали. Госпожа Фула предложила принцессы, выпросить у Ее Величества праздник.

Преста махнула рукой магу. Женщина быстро опустила в конфету какой-то палочки и подождала минуту или две.

- Он в конфетах, — сказала женщина.

- Изымайте.

Преста направилась к королеве. Допросить представителя черной гвардии без согласия Гефесты и Тавии невозможно. Преста шла по дорожке и не скрывала своего неудовольствия. Астерида была самой безобидной и глупой из всех сестер королевы. Понять, зачем ее отправили за грань она могла. Но тогда ставку сделают на Моргию. А самая младшая из дочерей погибшей королевы слишком вспыльчива и не думает о последствиях своих слов.

- Вот ведь…

Королева еще не спала и ждала ее в кабинете.

- Проходи.

- Ее отравили и использовали для этих целей редкий яд, но это вы слышали. Дело в том, что конфеты с отравой принесла Фула.

- Что? Не слишком ли много советницы в разных делах?

- Ваше Величество позвольте мне высказать свои соображения.

- Я слушаю тебя.

- Думаю, что все это задумано не Фулой. Она прямая как палка и не додумается до такого. Скорее ножом пырнет. Ею воспользовались и если учитывать такую маленькую вещь, как совет черной гвардии, то приговор Астериде вынесен Тавией. А значит, она делает ставку на Моргию.

Гефеста помолчала.

- Фула, конечно же, не скажет, откуда у нее конфеты, а Тавия не даст ее допросить с пристрастием. Отправь Моргию в южный гарнизон. Пусть сестра поживет там и потренируется. Она сейчас заинтересовалась воинским искусством, вот и пусть уедет.

Преста ушла, а утром самая младшая из сестер королевы уехала из Колевстона.

Айта подошла к гарнизону и постучалась. Она знала, что местный врач ушел на покой, и пока гвардейцы никого не нашли на его место. Охрана осмотрела ее с головы до ног и презрительно фыркнула. Айта давно привыкла к такому отношению. Женщины Динии всегда отличались красотой и мощью. А вот сестра Престы была маленькой и тощей с жидкими светлыми волосами и неправильными чертами лица. В детстве ее дразнили лягушкой, за большой рот и водянистые глаза. Либию она знала и даже один раз лечила, когда девушка свалилась с лошади и едва не свернула себе шею.

- Я слышала, что у вас нет врача, — сказала она спокойно.

Мужчины оглядели ее и с насмешкой спросили:

- А ты врач?

- Я лекарка, — спокойно отозвалась Айта.

Различия между этими людьми весьма существенные. Лекарка всегда маг. Врач – никогда. Один лечит магией, второй наукой. Потому на девушку посмотрели с уважением. Девушка улыбнулась и прошла в гарнизон. Принимал ее Твиг. Гвардеец осмотрел девушку, задал несколько вопросов и поселил в отдельный домик. Айта улыбнулась и осмотрелась. Прежний обитатель домика, весьма почтенный старик, оставил ей почти все, кроме своего инструмента. Но Айте все это было ни к чему. У лекарей другие способы диагностики.

Твиг пришел к девушке вечером. Он посмотрел на некрасивую девочку, слегка поморщился и спросил:

- Как устроились?

- Нормально. Предшественник все забрал с собой…

- Я скажу Гордиану.

- Даже не трудитесь. Инструменты его мне ни к чему. Я составлю список необходимого, потом скажете.

Твиг посмотрел на девушку с интересом. Девушка мило улыбнулась и ждала продолжения разговора.

- Хорошо.

Твиг вышел и покачав головой пошел к себе.

К Либии Айта выбралась на следующий день к вечеру, когда Гордиан уехал во дворец на очередное совещание перед приездом делегации нервиев. Лекарка вошла в небольшой домик и посмотрела на молодую девушку, которая сидела около окна.

- Привет, — с улыбкой сказала она.

Либия посмотрела на девушку и слегка скривилась. Принцесса знала эту необычную девушку, которая что-то делала при дворе непонятное. Айта всегда была незаметной, пряталась где-то за спинами больших чиновников и никогда не лезла вперед. Сама девушка никак не среагировала на кривляния Либии.

- Астериду отравили, — сказала она.

Либия посмотрела на Айту.

- Зачем?

Лекарка усмехнулась.

- А ты думала, что все в игрушки играешь? Нет, милая, борьба за власть всегда шла без правил и законов. И ты в этой интриге играешь свою роль.

- Сестра приказала…

Айта усмехнулась.

- Твой муж уедет проверять гарнизоны. Тогда-то и начнем интригу.

- Что ты задумала?

- Пока неважно. Гордиану ничего не говори. Это приказ.

Девушка взмахнула рукой, и в тело Либии впиталось плетение. Принцесса воскликнула:

- Да как ты смеешь. Я принцесса.

Айта усмехнулась.

- Я в курсе. Но о твоих выходках я знаю очень хорошо. Ты, как и Моргия, вначале делаете, а потом думаете. Недаром вся эта свора делает ставку на тебя и младшую из вас.

Либия остановилась и посмотрела на девушку.

- Ты хочешь сказать, что я никогда не думаю.

- Именно. Вам никогда не приходило в голову, насколько опасно в вашем положении скакать верхом и купаться в ледяной реке. Либия, ты убьешь ребенка быстрее, чем до него доберется Фула.

Принцесса смотрела на лекарку и молчала, а потом отошла и ответила:

- Я хожу к врачу у посла. Он мне ничего не говорил.

- Макс Ман, я слышала о нем. Отличный лекарь и прекрасный психолог. Думаю, что он не стал тебе ничего говорить только потому, что понял, ты не поймешь и не примешь это к сведению.

- Но Гордиан…

Айта вздохнула.

- Либия, ты наивная девочка. Для командира гвардии, ты только трамплин. Он потомок последнего короля. Умирая, его дед взял с него слово, что он вернет мужчинам права. А ты удобный трамплин.

- Я… Ты… Не верю.

- Как хочешь. Но он прекрасно знает, что тебе угрожает опасность, но при этом никак не увеличил охрану и даже не увез тебя с собой в столицу. Ведь королева даровала ему шикарный дом с магической составляющей. А ты даже не знала об этом.

Либия посмотрела на лекарку и вздохнула. Слишком часто Гордиан стал оставлять ее в гарнизоне, а сам даже не возвращался в домик. Он стал ей надоедать. Однообразие давило на нервы и заставляло срываться. Девушка прошлась по комнате, а потом спросила:

- И что ты предлагаешь?

- Будешь меня слушаться. Пока ничего не говори Гордиану. Раз уж ты и твой ребенок ему не нужен, пусть останется в неведении.

Либия посмотрела на лекарку и вздохнула. Айту она знала отлично. Девочка все время жила в Колевстоне. Кем она приходилась многочисленным аристократам этого не самого маленького города, Либия не знала. Но она всегда была рядом с королевой и Престой.

- Ты маг?

- Я лекарка и не могу быть другой.

- Ладно. Что ты хочешь?

- Когда Гордиан уедет, я приду, и ты сделаешь все, что я скажу.

Айта ушла и на пороге оглянулась на принцессу. Та сидела около окна и смотрела на темнеющее небо с грустью. Ее герой не спешил возвращаться домой. Она прошла по дорожке и подняла глаза на небо. Осень вступала в свои права и становилось холодно. Айта оглянулась и усмехнулась. Девушка немного вернулась и выпустила магию, которая должна была запутать потенциальных похитителей.

Айта проснулась рано утром и пошла проверять свои ловушка. Оказалось, что в них попалась кошка. Айта усмехнулась и выпустила животное.

Лекарка влилась в местное общество довольно легко. Гвардейцы на нее не обращали внимания. Девушка занималась порезами, растяжениями, но иногда случались и серьезные травмы. Один раз молодому гвардейцу сломали руку. Он долго смотрел на Айту, прежде чем дать руку.

- В колодки?

- Зачем? Я не врач, а лекарка. Так что завтра сможете заниматься. Давайте руку.

Парень подал сломанную конечность. Айта положила руки на края перелома и выпустила магию. Она впиталась в руку гвардейцу, и кость срослась с легким шпоком.

- Оу, — сказал он.

- Наперед будь осторожнее.

Парень улыбнулся и вышел из домика. А к вечеру к ней наведался Гордиан. Советник королевы долго стоял в дверях и смотрел за ее работой. А когда очередной пациент вышел, спросил:

- И зачем тебя сюда прислали?

Девушка вскинула голову и посмотрела на гвардейца с откровенной насмешкой. Они долго играли в гляделки, а потом Айтка сказала:

- А чем вы недовольны? Ваши люди все в порядке, со своими обязанностями я справляюсь. И меня никто не посылал.

- Я тебя где-то видел.

- Возможно, — уклончиво ответила Айта.

- Когда вернусь, чтобы духу твоего тут не было, — резка сказал Гордиан и вышел.

Когда двери за ним закрылись, она громко рассмеялась. Айта села на кресло и крутанулась вокруг себя. Слышал ли ее Гордиан, осталось в тайне.

Отъезд инспекции был обставлен с помпой и шиком. Либия стояла в стороне и смотрела на своего возлюбленного, который даже не обратил на это внимания. Девушка вздохнула и поймала на себе насмешливый взгляд Айты. А потом посмотрела на Гордиана. Он что-то говорил своим подчиненным, а в воротах его уже ждали сопровождающие. Либия подошла к Айте и посмотрела на девушку и вздохнула.

- Я все больше убеждаюсь, что лишняя здесь. Я слышала, что Гефеста приходила к нему. О чем они договорились, меня мало интересует, но Гордиан сделал все, чтобы меня оттолкнуть.

- Я приду к тебе вечером.

Когда стемнело Айта пришла к Либии и постучала в окно. Девушка быстро распахнула створки. Айта влезла в дом и внимательно осмотрелась. Либия собрала свой скромный скарб в небольшую сумку. Айта улыбнулась и провела рукой перед собой, уничтожив следы присутствия девушки.

Они долго шли по дорожке, которая вела в сторону речки. Либия с удивлением увидела, что речка там неглубокая, и они легко перебрались за ворота.

- Давай быстрее, — сказала Айта. – Нам надо перебраться на ту сторону реки.

Женщины переправились через реку, и Айта повела принцессу в сторону леса. Они шли долго и девушка стала устава. Лекарка с напряжением следила за Либий и боялась, что все окончится плохо. К домику они пришли в середине дня. Принцесса упала на кровать и забылась тяжелым сном.

Либия пришла в себя резко, словно от толчка. Она попыталась сесть, но ничего не получилось. Голову кружило и перед глазами заплясали мушки. Чьи-то руки надавили на грудь и приказали ей лечь.

- Не шевелись.

Либия распахнула глаза и посмотрела на сестру. Гефеста сидела в пятке яркого света и смотрела на принцессу. Либия осмотрелась. Она помнила, как они пришли сюда, и она упала на кровать, а потом все пропало.

- Ты пролежала в беспамятстве почти месяц, — сказала Айта.

- Мастерство лекарки спасло тебе жизнь, — подтвердила Гефеста. – Если бы не она, то погибла и ты, и твой ребенок.

- Где он? Где мой сын?

Гефеста вскинула руки.

- Он в надежном месте. Сама понимаешь, что молока у тебя нет, да и положение сейчас не самое хорошее. Так что твой сын останется с надежными людьми. Когда исполнишь мои приказы и вернешься в Колевстон, он будет с тобой.

Либия приподнялась на локте.

- Ты…

- Либия, не кричи. Когда-нибудь я все тебе расскажу. Поверь, все что я сейчас делаю, станет благом для всех.

Либия прикрыла глаза и прошептала:

- Что ты от меня хочешь?

- Вы с Айтой отправитесь на север. Но перед этим ваш домик засветим, сюда явятся люди Фулы. Вас с девушкой заберут и вы окажетесь в закрытом крыле. Оттуда вы заберете кое-какие бумаги. Я не знаю точно, где они, Айта знает, как выбраться из ловушки. Так что слушай ее. После этого вы обе направитесь в сторону имения Тавии. В городе, что расположен рядом, проживете до весны. Перед уходом заберете оттуда двух девочек – младших внучек Тавии.

- Тикору и Мираку, — сказала Либия.

- Молодец. Потом направитесь на север к отщепенцам. Делайте, что хотите, но люди должны вернуться к нам. Особенно это касается герцога.

- А потом я вернусь?

- Я передам тебе приказ через Айту. Она младшая сестра Престы и умеет связываться с ней магией.

- Гефеста, — тихо сказала Либия.

Королева оглянулась.

- Он не спрашивал о тебе и не искал. Сына назвали Марком. И да твое имя стоит похоронить. Теперь ты будешь Марией.

- Как она.

- Да. Пока та женщина была жива, матери ничего не угрожало. Она не смогла спасти своих дочерей, но помогала Динии, как только могла.

- Тетка.

Гефеста кивнула.

- Поправляйся. Тебя ждет долгая дорога.

Королева вышла из домика и направилась в сторону Колевстона.