Либервар

Пролог

Я убил ее быстро и бережно. Просто раздавил пальцами сонную артерию, не отрывая взгляд от ее серых глаз.

У меня не было времени на объяснения. Она даже не поняла, что это был я. Человеческая фигура, лишенная текстур приблизилась к ней, едва Неле вышла за защитный зеленый круг, и стала душить…

Разжав руки на горле, я несколько секунд любовался её лицом. Белая, нежная кожа на шее стала еще белее. На душе заскребли мерзкие коготки, когда я увидел выступившие кровоподтеки, которые оставили мои пальцы.

В ее остывающих глазах читался только один вопрос: «За что?». Я знал за что, но она все равно не смогла бы понять, объясняй это хоть целый час. Наверное, не хватило бы и жизни. Но ответ на самом деле прост – я люблю ее.

Время поджимало. Серверы «либервара» могут зафиксировать баг и удалить меня, посчитав, что две Неле Виноградовы появились случайно. С трудом отведя взгляд от ее лица, я начал надевать на себя текстуры ее обнаженного тела. Одеждой она не успела обзавестись. Оружия и полезных вещей тоже не имелось.

Ну, вот и все. Теперь я стал полноценной Неле Виноградовой.

Стыдливо оглядев свое (или ее?) обнаженное тело, я остался вполне им доволен. Стройное, молодое и здоровое. Последний пункт особо важен для выживания в дикой среде.

Я в последний раз склоняюсь к мертвой, серой фигуре без облика, лежащей на земле. Целую бесплотные губы и шепчу:

- Прости, Неле. Просто у меня больше шансов выжить, чем у тебя.

На губах ощущается вкус помады. Я не сразу понял, что помада осталась не от поцелуя, а от того что у меня самого накрашены губы. Ко многому придется привыкать…

Глава 1

- Больно не будет, не волнуйся.

Подросток сидел в процедурном кабинете, где пациенты сдавали кровь на анализ. На руке у него был перетягивающий жгут.

- А теперь поработай рукой. Сжимай и разжимай кулачок, - заучено бормотала докторша с красивыми, строгими глазами.

У женщин-врачей всегда красивые глаза. Наверное, дело в медицинской маске, которая скрывает часть лица, от чего глаза становятся очень выразительными на безликом фоне.

Парнишка послушно выполнял команды. Вены на худенькой подростковой руке вздулись.

- Достаточно, - дала команду врач с красивыми карими глазами, приближая шприц к вене.

Холодная игла проткнула кожицу и жадно присосалась... но шприц кровью не наполнялся.

- Что за дела?! Не двигайся, я сейчас иглу поменяю, - сказала врач и начала распаковывать новую упаковку со шприцем.

Вторая попытка тоже не принесла успеха. Шприц слепо тыкал иглой по всем венам, но крови не было.

- Что за чертовщина? – изумилась докторша, сняв маску, от чего ее глаза моментально померкли на фоне блеклого, не молодого лица. – Мальчик, ты в порядке? У тебя слишком густая кровь. Как ты себя чувствуешь?

- Хорошо. Просто не хочу делиться кровью, - спокойно ответил подросток, снимая жгут.

И вышел из кабинета.

***

- Спокойно, Анна Николаевна. Джефри - нормальный парень. У него типичные симптомы переходного возраста. Его напускное равнодушие и отрешенность ко всем и вся, не что иное, как обычное желание казаться взрослее. Таким образом, он пытается самоутвердиться, привлекая внимание взрослых.

- Вы так думаете, Геннадий Иванович? Но почему он тогда все время молчит?

- Все по той же причине. Постарайтесь больше проводить с ним времени. У него есть друзья?

- Нет. По-моему, ему вообще никто не нужен. Замкнулся в себе, как в панцире, - у матери задрожали уголки губ и заблестели глаза. - По учебе совсем скатился….Растет без отца, а я все время на работе да на работе. Ничего не понимаю, что с ним!

- Все пройдет, я уверен в этом, - доктор достал из ящика стола пожелтевшую бумагу и показал подростку, - Джефри, посмотри внимательно на эту таблицу двадцать секунд и постарайся запомнить как можно больше чисел.

Джефри равнодушно ковырялся в телефоне, не обращая внимания на Геннадия Ивановича.

- Сынок, Геннадий Иванович хочет помочь тебе, - сказала мать, и поняв, что ее слова не производят никакого эффекта, повысила голос на сына. - Немедленно брось телефон!

Подросток отложил телефон на соседний стул и уставился на кафельный пол.

- Ну, посмотри и постарайся запомнить. Это всего лишь простая проверка твоей памяти.

Подросток, по-прежнему глядя в пол, угрюмо произнес :

- Первая строка – шестнадцать, двадцать девять, пятьдесят один. Вторая строка – шестьдесят девять, девяносто восемь, шестьдесят три. Третья строка – сорок семь…

- Что? – растерянно спросил доктор Жилов.

- Это таблица Шульде, – раздраженно пояснил Джефри. – Или вы сами не помните, какими таблицами диагностируете пациентов?

- Откуда ты знаешь? Ты даже не посмотрел в мою сторону.

- Вы сказали: «Я всего лишь хочу проверить твою память». Учитывая, что вы работаете в обычной районной поликлинике, которая через два месяца сгорит, вы не особо заморачиваетесь по поводу методов сбора данных при первичном осмотре. Очевидно, что для проверки памяти будете использовать банальную таблицу Шульде. В этой таблице числа могут быть произвольные, но учитывая ваш возраст и неприязнь к своей работе, вы просто скачали из интернета самую распространенную комбинацию чисел. Я вам ее озвучил.

Проговорив бесцветным голосом такой необычно длинный для него монолог, Джефри надел наушники и взял со стула телефон.

- Что происходит? – растеряно спросил Геннадий Иванович.

- Я же вам говорю, он странно себя ведет, - виновато ответила Анна Николаевна. - Он либо молчит, либо несет полную околесицу…

Жилов убрал таблицу в стол. Подошел к кулеру и залпом выпил пару стаканчиков невкусной, крахмальной воды.

- Не желаете воды? - предложил он.

- Нет, спасибо, - отказалась Анна Николаевна.

- Я так и не понял, про какой пожар в больнице он говорил? Ладно, допустим с таблицей он мог угадать, где-то случайно прочитал и запомнил. Но пожар… Анна Николаевна, не хотелось бы вас понапрасну огорчать, но все очень похоже на первые симптомы шизофрении.

- Именно этого я и боялась,- едва слышно, скорей для себя самой, сказала она.

- Если вовремя не начать лечение, то постепенно уровень его отстраненности от социума будет только прогрессировать. Скажите, Анна Николаевна, вы не замечали у него дефектов речи, неряшливость, перемену настроения?

- Он мало разговаривает сейчас. Раньше мог невпопад переставлять слова в предложениях, речь какая-то путанная была, скороговоркой – не вдруг-то поймешь . Перемены настроения были, ну я думала переходный возраст, пройдет. А сейчас он по большей части просто молчит и полное равнодушие ко всему, что вокруг него происходит. Теперь еще и лысеть начал… Я вас, доктор, очень прошу, помогите нам!

- А неопрятность есть?

- Вроде бы нет. Я все время на работе, поэтому он по большей части сам себя обслуживает. Да и с детства по дому всегда помогает.

- Ясно, ясно… - кивал доктор, записывая что-то зигзагообразно в больничную карту пациента. – Облысение в столь раннем возрасте просто так не происходит, а причин, которые могли спровоцировать алопецию много. Надо пройти обследование, сделать несколько анализов крови, а то ему и на общий кровь не смогли взять.

Геннадий Иванович, но ведь он же умный мальчик! В школе хорошо учился раньше… Ну не может же он вот так взять и стать сумасшедшим? – сказала Анна Николаевна и бессильно заплакала.

-О сумасшествии никто не говорит. При шизофрении уровень интеллекта может быть весьма высок. Больной может говорить о своих галлюцинациях весьма красочно, осмысленно, реалистично и высокопарным слогом.

Доктор Жилов подошел к кушетке, на которой сидел и слушал музыку Джефри.

- Не мог бы ты уделить мне еще минутку внимания? – спросил врач, пристально вглядываясь в зрачки подростка.

Сняв наушники, Джефри угрюмо уставился на Жилова.

- Ты сказал о пожаре. Не мог бы ты подробно рассказать о своем видении?

- Это не видение.

- Да, да… Понимаю. Но все же расскажи, как горела больница? Погибли ли люди?

- Я не слышал вашего разговора с мамой, но не трудно догадаться, что вы признали меня шизофреником, - спокойно начал Джефри. – Моя немногословность выглядит странно, но так лучше для всех. И для меня в первую очередь. Я понятия не имею, как горела больница, потому что она еще не горит. Я живу настоящим, а не будущим.

Речь мальчишки была рубленой и интонация не подразумевала дискуссии на эту тему.

- Но ты же четко сказал, что больница сгорит. Или это была угроза? – и, обратившись к маме подростка, добавил, - Не беспокойтесь, детям свойственны угрозы и месть, когда их не понимают взрослые. Принцип простой: «Вот тогда вы все поймете».

- Да причем тут угроза… - болезненно поморщившись, простонал Джефри. – На входе в поликлинику, монтажники утром устанавливали новую световую вывеску.

- И? Какая связь?- нахмурился Жилов, почесывая реденькую бородку.

- Питающий провод в целях экономии расходов установлен слишком тонкий. Когда наступит весна, на провод будет капать вода и скапливаться конденсат с кондиционера. Днем будет капать, а ночью замерзать. Из-за скопления льда провод переломится, причем произойдет это в ночное время, и возникнет короткое замыкание. Вот и вся история.

- Но ведь пожара может и не быть, верно? И тогда никто не погибнет.

- Я вижу только провод в настоящем времени.

- Но ты же назвал даже точную дату пожара.

- Я не называл дату. Я сказал, что через два месяца, когда будет потепление.

- Хорошо, допустим, через два месяца… Как ты это узнал? Интуиция подсказала?

- Да при чем тут интуиция! Не слышу я никаких внутренних голосов! Отстаньте вы все от меня! – закричал мальчишка срывающимся от баса к фальцету голосом.

Анна Николаевна обняла сына и прижала, успокаивающе похлопывая по спине.

Мамы - удивительные существа. Еще секунду назад она сидела, и вяло слушая беседу доктора с сыном, беззвучно плакала. Ей часто приходилось слышать подобное от Джефри. Это пугало окружающих и ее саму. Стало невыносимо жаль себя… Все не так сложилось в этой проклятой жизни. Не повезло с мужем, не повезло с работой. Одно было утешение – сын. Но и тут все пошло наперекосяк…Но едва она услышала, что ее ребенок беспокоится и нервничает, то моментально вышла из транса и была готова защищать от любого, кто посмеет обидеть сына.

- Успокойся, сынок. Если не хочешь отвечать – не отвечай. Все хорошо. Хочешь, пойдем домой?

Джефри промолчал.

- Забавно. Но ты не учел одно: если возникнет короткое замыкание – сработает предохранитель и отключится автомат.

- Предохранитель не сработает, потому что уже снят. Проводка в здании старая и обслуживающий электрик его убрал, чтобы его не дергали каждые полчаса.

- Бред, конечно, но стоит признать, весьма логичный…

Анна Николаевна взяла сына за руку.

- Пожалуй, мы пойдем, доктор…

- Извините, но ваш сын страдает шизофренией, может быть непредсказуемо агрессивен и опасен для общества. Ему придется пройти обследование и курс лечения в спецклинике.

***

- Как ты себя чувствуешь, сынок? – спросила Анна Николаевна.

Джефри сильно изменился за эти полгода. Волосы на голове исчезли вовсе. На лбу пульсировала набухшая жилка, напоминающая змеиный язык. В глазах больше не было равнодушия, только нетерпение и досада.

- Нормально, - угрюмо ответил Джефри.

- Чем тебя кормят тут?

- Кормят едой.

- Ты стал гораздо разговорчивей…. Потерпи еще немного, сынок. Доктор Жилов и профессор Дюзельман сказали, если будешь доверять им, то выздоровление наступит скорее.

Джефри молча кивнул головой. Он давно понял, что Дюзельман никакой не врач. Он был ФСБ-шник. Но маме знать это ни к чему. Пусть живет счастливо, он и так ей принес слишком много бед, родившись не таким как все. Внимательно посмотрев на маму, он заметил, что она стала по-новому краситься, на пальце новое колечко, а в парфюме появились игривые нотки. Джефри догадался, что мама больше не одинока. И от этой мысли стало теплее на душе.

- Я тебе подарок принесла, - сказала мама, почувствовав на себе сканирующий взгляд сына и виновато закопошилась в сумочке.

Джефри внимательно продолжал рассматривать руки матери. Ее пальцы мелко подрагивали, а на ногтях и подушечках рыжеватые следы никотина. В тридцать пять лет она начала совершать ошибки, которые ей не дал сделать в юности родившийся Джефри. Он лишил ее молодости.

«Маленькая, несчастная девочка вырвалась на свободу. Имеет право начать жизнь заново» - мысленно заключил Джефри и посмотрел в печальные, но молодые глаза мамы.

- Вот, держи! – радостно объявила она, протягивая новенький телефон и наушники.- Дюзельман сказал, что общаться по телефону тебе пока нельзя, чтобы лишний раз не травмировать психику, но слушать музыку вполне можно. Ты же без этого никак...

Взяв в одну руку телефон и наушники в другую, Джефри уткнулся носом в мамины колени.

Материальное положение мамы-одиночки не позволяло делать столь дорогие подарки, поэтому Джефри был рад и тому, что мамин молодой человек был хотя бы финансово обеспечен.

- Я люблю тебя, Джефри, - обнимая сына, сказала Анна Николаевна. – Мне кажется, что ты обижен на меня за что-то…

Джефри молчал. Ему неожиданно захотелось умереть прямо здесь и сейчас. Крепко обняв ее, он резко отстранился.

- Сынок, ты любишь меня?

- Мне с тобой всегда было как-то спокойно…

Глава 2

Глава 2

Джефри Воронцов сидел за столом. Горячий принтер натужно выдавал листы, на которых распечатывалась работа, проделанная за день. Тонер уже заканчивался, отчего буквы, графики и фото были бледными и полосатыми. Джефри это нисколько не смущало, поскольку читать с листа равно удобнее, чем с монитора.

Он был не один. Вот уже минут десять рядом с ним стоял руководитель департамента по особым заданиям ФСБ Михаил Дюзельман. Собственной персоной пожаловал. Джефри сидел негостеприимно откинувшись на спину кресла в наушниках и слушал музыку:

«Каждому по флагу над бедовой головой, Кто-то бьется за бумагу, кто за право влиться в строй. Черным перьям - белый снег, Пьяной крови - русла рек, Одни на всех!

Слишком сложно быть собою И так просто быть как все!»

(группа «Ольви»)

Багровая шея Дюзельмана не предвещала ничего хорошего. Он резко закричал, активно жестикулируя и разбрасывая слюной по сторонам. Охрана неподвижно стояла за его спиной.

Джефри продолжал сидеть в присутствии столь высокого руководства, слегка покачивая ногой в такт музыки, доносившейся из наушников, и просматривал еще теплые листки распечатанного текста.

Монитор полетел на пол. Наушники с головы были сорваны, а голова Джефри резко запрокинулась назад. Один из телохранителей болезненно передавливал шею о спинку кресла. Джефри отключил болезненные ощущения и равнодушно взглянул на Дюзельмана. Выбора не оставалось – придется слушать незваных гостей.

- Что ты себе позволяешь, щенок?! – кричал Дюзельман, с остервенением растаптывая экран монитора.- Тебе кажется это веселым и забавным?! Зачем ты это сделал, сволочь?!

Джефри молчал.

- Отпустите его, кажется он теперь готов к диалогу, - распорядился Дюзельман. – Так что ты скажешь в свое оправдание?

Цепкий охранник отпустил шею Джефри.

- Мне очень жаль, - ответил Джефри.

- Жаль что выборы чуть не стали провальными? Или же что министерский самолет не смог упасть, потому что он и не взлетел?!

- Наушники жаль, - ответил Джефри, пытаясь прицепить оборванный динамик обратно за тонкие проводки.

Дюзельман пошел к выходу и, не оборачиваясь, распорядился:

- Воспитайте его как следует. Знаю, что толку мало, но он этого заслуживает. Вернусь через десять минут.

Едва дверь закрылась, как охранники со слегка виноватым видом, окружили Джефри. Каждому в отдельности было неловко начинать «воспитывать» первым. Нет, это были настоящие профессионалы своего дела, просто они знали, что не встретят со стороны Джефри ни малейшего сопротивления, получится одностороннее равнодушное избиение. Потому и неловко переминались, не зная как начать экзекуцию.

- А наушники кто мои сломал? – холодно спросил Джефри.

- Я, - честно признался один из громил.

- Я запомню…. Ну что, ребята? Давайте, начинайте.

Никто не двигался с места.

- Вы что, лысого погонять собрались? – спросил Джефри, проведя ладонью по своему лысому черепу.

Охранники натужно захихикали.

- Ладно, помогу, - с этими словами Джефри встал с кресла и подошел к охране. Из его ноздрей толчками пошла густая кровь. На лице появился страшный синяк. – Ну как? Правдоподобно?

- Еще бы! – вразнобой закивали мордовороты.

- Чего-то не хватает… Слушайте, а ведь я мог и сопротивляться? Верно?

Никто не ответил.

Джефри резко развернулся и кулаком ударил в переносицу телохранителя, сломавшему наушники. Удар был не очень сильный, но точный . Громила потерял равновесие, неудачно попятился, и поскользнувшись на осколках монитора, наконец рухнул. Из носа хлынула кровь. Джефри подошел к столу и, выдвинув ящик, вытащил одноразовый платок, протянул страдальцу. Тот озлобленно вырвал тряпицу и начал размазывать кровь.

Не обращая больше ни на кого внимания, Воронцов опустился в кресло и принялся за бумаги. Тонкие струйки крови из носа словно застыли на его лице, не пересыхая.

Вернулся Дюзельман в облачке табачного дыма.

- Я вижу, беседа пошла тебе на пользу, Воронцов? Боль ты можешь не чувствовать, но вот чувство унижения и беспомощности делают свое дело.

Джефри согласно кивнул головой.

Михаил Дюзельман небрежно взмахнул рукой и охрана испарилась.

- Может, хватит дурачиться? Что мешает тебе исправно выполнять свою работу? Скажи, я помогу.

- У меня все хорошо.

- У тебя – да, а вот выборы из-за тебя чуть не провалились. Наш кандидат не набрал обещанный тобою процент голосов, и заказчик остался недоволен.

- Михаил, как бы вам объяснить… - призадумался Джефри Воронцов. – Я не оракул. Принцип моей работы заключается в анализе фактов и условностей.

- Ну, хватит! Ты же не занимался анализом! Чем ты был занят?

- Делом «фабриканта».

- «Фабрикант» - дело десятое. Я четко ставлю перед тобой очередность задач.

- Серийные убийства рабочих на фабрике менее значимы, чем выборы? У меня на этот счет другое мнение.

- Или я найду способ заставить тебя работать по моему мнению и счету, или я откажусь от твоих услуг и отдам обратно на растерзание Жилову, пусть опыты дальше на тебе ставит.

***

Первый рабочий день всегда хочется провести эффектно. Понравится коллегам и быстро влиться в коллектив, попутно легко справляясь со своими трудовыми обязанностями. Обычно, на это уходит несколько лет, но именно в первый день хочется всего и сразу.

Собираясь на работу, Неле сильно волновалась. Удача после затяжной паузы повернулась к ней лицом и дала шанс снова вернуться в жизнь. Руководящая должность в частном аналитическом отделе. Наверное, сам господь послал Михаила к ней. После развода, да еще и с маленьким ребенком на руках…. И тут такая головокружительная карьера благодаря ему - начальник отдела аналитики! Подчиненные наверняка подумают, что она попала на должность через постель, хотя это не так. С Мишей у нее сугубо дружеские отношения, во всяком случае, пока что. Но ничего, скоро она всем коллегам докажет, что готова работать на все сто. Одно смущало, что первый рабочий день начинался в десять часов вечера. Ну да и в этом можно найти плюсы для семьи.

Дочка уютно посапывала в кроватке рядом с бабушкой.

- Все, я пошла, - шепотом сказала Неле.

- Ни пуха, - пожелала удачи мама.

- К черту, - ответила Неле и тихонечко прикрыла за собой дверь.

На улице было темно. Поливал хмурый, колкий дождик. До станции метро было пять минут ходьбы, но Неле успела продрогнуть и окончательно промочить ноги в лаковых туфельках. Усевшись в пустом вагоне метро, она всю дорогу наводила глянец на своих лодочках одноразовыми бумажными платочками, что бы выйдя из вагона снова замарать их.

Поезд лихо домчал ее до места. А вот и здание ее новой работы – огромный небоскреб, который целиком был отведен под бизнес-центр. На входе приветливая охрана с металлоискателями, сверхскоростной лифт, электронные замки в каждой двери и красные ковровые дорожки во всех коридорах. Красиво и торжественно. Неле приложила электронный пропуск к двери с надписью «805» и открыв дверь, была оглушена звуками тяжелой музыки.

Вопреки ожиданиям, это был не кабинет, а просторный офис, который больше напоминал квартиру. Все многочисленные офисные столы большой грудой сдвинуты в угол. Был кожаный диван с неубранной постелью. Работала стиральная машинка-автомат. Кухонная плита, микроволновка, чайник… А возле входа так вообще стоял здоровенный кофейный автомат!

«Что за чушь? Это мой кабинет?» - усомнилась Неле.

Навстречу ей выскочила гостеприимная собачка непонятной породы. Подскакивая на задних лапках, пыталась лизнуть руку гостье.

- Привет, красавица, - поприветствовала ее Неле. Присев на корточки она немного погладила по животу собаку, которая от наслаждения высунула язык.

Часть комнаты была отделена матовым стеклом, через которое просматривался силуэт человека. Неле прошла по офису и заглянула за перегородку.

За столом сидел молодой, но совершенно лысый мужчина. Перед ним высилась ровная стопка бумаг. Он неспешно просматривал очередной листок и, сминая, выбрасывал в мусорную корзину.

Компьютерные колонки содрогались от звуковых волн. Музыка, казалось, физически била по мозгам.

- Просто какая-то пытка звуком! - затыкая уши, прокричала Неле.

Незнакомец не обращал на нее никакого внимания. Заговорить с ним мешала ревущая музыка. Неле подошла к столу и постучала кулачком, как в дверь – никакой реакции в ответ.

Тогда Неле решительно протянула руку к колонке, чтобы выключить. Лысый не глядя резко ударил ей по руке стопкой бумаги и сам убавил громкость. Не говоря ни слова, он выжидательно уставился на нее неприветливыми темными глазами.

- Здравствуйте, меня зовут Неле Виноградова. У меня сегодня первый рабочий день.

- Ночь.

- Да, точно. Доброй ночи. Как вас зовут?

- Меня не зовут, я сам прихожу. Мадам, я не вызывал вас. Вы очень эффектная и всё такое, но на эту ночь я немного занят. Может, вы ошиблись дверью? Сауна находится на цокольном этаже здания, - сказал Джефри, понятия не имея, где и что находится, поскольку из этого помещения он уж давно не выходил.

- Какая сауна, что вы себе позволяете? – возмутилась Неле, одергивая юбку. – Я ваш новый начальник!

- А вы знаете, что стало с прошлым начальником? – интригующе прошептал Джефри.

- Нет.

- Его и не существовало никогда, - ответил Джефри, и крутанул громкость на всю катушку.

Помещение снова наполнилось раскатами жесткой гитарной музыки.

«Надо перехватить инициативу в свои руки. Может в этом и состоит мой первый рабочий день: показать кто есть кто?»- осенило Неле, глядя на блестящий затылок этого лысого. Тот, судя по всему, уже забыл о существовании Неле, погрузившись в музыку и в просмотр бумаг.

- Вы не могли бы убавить громкость? – наклонившись к самому уху сидящего, крикнула она, пытаясь обратить на себя внимание взмахом руки. Ее голос померк на фоне низкочастотного рева.

Джефри наслаждался музыкой и молчал - это были два его любимых занятия.

«Миллионы безликих душ,

Заблудились в слепом бреду.

Пеленою незрячих глаз -

Жадно смотрят на нас.

Кто им заново даст прозреть?

И с восторгом на мир смотреть.

Кто откроет сознанию век?

То чем стал человек…»

Неле метнула яростный взгляд на мужчину и пробормотала:

- Ну, как говорится, не мытьём, так катаньем…

Она достала мобильный телефон и вышла из офиса. Руки подрагивали.

- Алле, Михаил, извините, что беспокою в столь поздний час…

- Ничего, Нелечка. Что случилось? – услышала она сонный голос Дюзельмана.

- Случилось то, что я приехала на работу, а там сидит непонятный псих, который хамит мне или, что ещё хуже, игнорирует.

- Вы сказали ему, кто вы такая?

- Да, сказала.

- Его реакция?

- Принял меня за проститутку, - сказала Неле и тут же пожалела об этом. Своим позором не стоит делиться, даже с Дюзельманом.

- Сволочь какая, - сорвалось у него, - Но ничего, Нелечка. Выпей пока там кофейку, а я подошлю людей, которые быстро обучают правилам хорошего тона.

- Кто это вообще такой?

- Твой подчиненный, коллега.

- А где все остальные работники?

- Поверь, Нелечка, тебе его одного хватит выше крыши. Скоро все сама поймешь. Главное, найди с ним общий язык.

- Ничего не понимаю…

- Просто иди и выпей кофе, – повторил свой совет Дюзельман и связь оборвалась.

Делать нечего, придется последовать его совету. Неле подошла к кофейному автомату, набрала двойной экспрессо. Автомат монотонно раз за разом возвращал купюру, упорно не желая выдавать напиток девушке.

- Давай, ты меня еще позли, - сказала Неле, подрагивающей от волнения рукой в который раз делая попытку отправить полтинник.

Наконец, автомат сжалился и нацедил в бумажный стаканчик коричневую жижу.

Возвращаться к лысому неврастенику не хотелось. Прислонившись спиной к стене, Неле сделала глоток кофе и задумалась. Не так она представляла себе первый рабочий день, ой не так! Да и саму работу тоже. О коллективе и говорить не стоит…

Едва она допила кофе, как вошли два охранника, которые сканировали её металлоискателем на входе. Только в руках у них теперь были пистолеты с причудливыми квадратными дулами.

- Где он? – спросил один из них. Неле кивком указала на матовую перегородку.

Никаких разговоров не было. Затем послышался звук падающего тела вместе со стулом. Зашлась тонким лаем собака. Неле рванулась от двери за перегородку.

Лысый мужчина лежал на полу, тело содрогалось в мучительных конвульсиях. Из груди торчали иглы с длинными нитями. Собака лежала рядом, и не сводя глаз с хозяина, жалобно подскуливала.

- Что вы с ним сделали?!

- Просто применяем в таких случаях электрошокер «Тайзер», - спокойно пояснил охранник, убирая оружие в кобуру на поясе. – Стреляет иглами дистанционно. Удобная штука.

Неле растерянно посмотрела на оружие, потом перевела взгляд на тело, лежащее на полу.

- Он же умирает, посмотрите, губы синеют! Вызовите скорую!

- Ничего с ним не будет. Он привычный. Ну, в качестве исключения можно его на диван перетащить. Серега, хватай его за ноги.

Охранники небрежно взяли за руки и за ноги затихшее безвольное тело и отнесли на диван с не заправленной постелью.

- Девушка, не беспокойтесь вы так, - успокаивающе тронул Неле за локоть один из охранников.. – Джефри не чувствует боли. Шокер – единственное оружие, которое он воспринимает болезненно. С собакой тоже все в порядке будет. Работайте спокойно, через пару часов он окончательно придет в себя.

Они удалились. Неле подняла компьютерное кресло, подкатила его к дивану. Взяв собаку на руки, расположилась в кресле. Она тихонько поглаживала пса и смотрела на странного мужчину.

Глава 3

Глава 3

-Послушайте, Джефри, - примирительно сказала Неле, идя по пятам за ним, пока не поняла, что он идет в уборную, и продолжила речь, как только вышел .– Я понимаю, что виновата перед вами… Я же не думала, что все произойдет именно так. Ну, поругают вас немного и все.

Джефри молчал и занимался своими житейскими делами. Он невозмутимо ходил по кухне, которая была еще одним закутком в офисе, не обращая внимания на гостью, и готовил себе нехитрый завтрак: омлет с помидорами и крепкий кофе. Разбив три куриных яйца в эмалированную кастрюльку, он вооружился вилкой и приступил к взбиванию.

Неле тоже прошла за ним и, виновато присев на краешек стула, продолжала оправдываться:

- Поймите, я правда не хотела! Просто вы мой подчиненный и в этом заключа…

Бам-бам-бам-бам!!! - истерично забилась вилка о стенки посудины.

Неле выждала, пока звуки приготовления стихнут и продолжила:

- Мы можем нормально сотруд…

- Бам-бам-бам-бам!!! – снова перебил ее Джефри звоном посудины.

Решив помочь сделать все шумные дела сразу, чтобы спокойно продолжить беседу, Неле взяла со стола два толстых, рыхлых помидора и направилась к раковине. Кран натужно потарахтел и выдал тонкую струйку мутной воды.

Джефри придирчиво заглянул в кастрюльку, изучая ее содержимое. Затем посмотрел на пенную сопельку, тянущуюся с вилки и остался доволен.

- Так вот, давайте начнем с чистого лис… - продолжила девушка, сложив вымытые овощи на деревянную дощечку, но Джефри плеснул молоко в посудину и взбивание продолжилось.

- Вы издеваетесь?! – возмутилась она, нарезая томаты.

Джефри молчал. Бросил на сковородку стружку сливочного масла, немного выждав, вылил яично-молочную смесь и накрыл стеклянной крышкой.

- Вы помидоры забыли добавить! Сначала надо было их обжарить, а уж потом заливать! – засуетилась Неле, и открыв крышку, вывалила порезанные томаты.

Джефри никогда и ничего не забывал. Лучше уж есть пустой омлет, чем слушать пустые разговоры.

Собака по кличке Гроза сидела, уныло повесив уши, и водила по сторонам влажным носом. Люди шумели, бегали туда-сюда. Атмосфера была напряженная, она это чувствовала, но хозяин в безопасности, а значит можно спокойно наслаждаться головокружительными запахами еды.

- А я еще люблю колбасу добавлять в омлет, - сообщила девушка, накрывая крышкой готовящееся блюдо.

По лицу Джефри пробежала едва заметная судорога.

- Послушайте, вы можете просто закрыть рот? Мне совершенно не интересно, что вы кладете в омлет. Хоть манну небесную, – сказал Джефри, не узнавая свой хриплый голос после долгого молчания.

Вопреки ожиданиям Джефри, ответом ему была тишина. Девушка села обратно на стульчик и замолчала.

Омлет пыхтел, надувая и лопая пузыри. Этот процесс дико волновал Грозу, и она стала обеспокоено поскуливать.

Стоя у плиты, Джефри думал о предстоящей на сегодня работе. Пока он был в отключке, мозг немного застоялся без дела. Надо разгоняться… Он отчетливо чувствовал неприятное недомогание по всему телу и легкие судороги. Терморегуляция тоже была нарушена от удара током. Бросало то в жар, то в холод… Дело поправимое для Джефри, но сначала нужно привести мозг в порядок. А тут еще и эта мадам все время отвлекает…

Неле вышла из кухни. Шаги отдалялись, хлопнула входная дверь. Джефри мысленно возликовал! Но, как оказалось, весьма поспешно: Неле вернулась со стаканчиком кофе.

- Неприлично мужчине быть таким обидчивым. Да, я была не права. Да, наше знакомство было ужасным. Но это не повод, грубить и вести себя как обиженный ребенок, - рассудительно произнесла она.

Джефри обернулся на собеседницу и отключил плиту. На его лбу взбухли две жилки, по форме напоминающие змеиный язык.

- Неприлично приезжать ночью к незнакомому мужчине. Неприлично – это устраиваться на работу, не зная специфики. Неприлично – это когда разведенная и уставшая от не обустроенной жизни женщина с маленькой дочерью на руках, начинает по любому поводу обвинять во всех напастях мужчин, отделяя их по половому признаку от прочих людей. Неприлично – это строить карьеру, параллельно обустраивая личную жизнь.

Сказать, что Неле была ошарашена его словами – не сказать ничего. Слова просто задушили ее. Выдержав паузу и выровняв дыхание, сказала:

- А вы зазнайка, господин Джефри. Слишком много пустых слов и утверждений и все ради того, что бы самоутвердиться в глазах девушки.

- Снова это дешевое гендерное разделение… Вы преподносите себя в качестве моего начальника, но при этом я не слышу разумных доводов для моего подчинения. Как сотрудник – вы ноль, потому просто прикрываетесь «мужчиной-женщиной».

- А вы просто бросаетесь словами о моей личной жизни, надеясь, что попадете в цель.

Джефри подошел вплотную к обеденному столу и, оперившись кулаками, пристально глядя на собеседницу ответил:

- Я никогда не бросаюсь словами.

- Ах, да… Мистер зазнайка не увидел кольца на руке и раскрыл страшную тайну о разводе. Вы делаете поспешные выводы… - сказала Неле, и чуть было не добавила фразу про примитивную мужскую логику, но вовремя осеклась. Не хватало, что бы этот зануда снова упрекнул ее в гендерном разделении.

- Хотите, я назову дату развода? Плюс-минус пара дней. Если я оказываюсь прав – вы уходите отсюда навсегда. Идет?

- Звучит интригующе. А что если не угадаете?

- Я не гадаю. Если я окажусь не прав – то беспрекословно буду выполнять все прихоти своей новой начальницы.

- Идет! - Согласилась Неле, и они пожали руки.

Джефри вышел и вернулся с мобильным телефоном. Уселся напротив Неле, открыл браузер и набрал в строке поиска «Неле Виноградова, Москва». В результатах поиска высветились страницы из социальных сетей. Нужной страницы Джефри не нашел. Недолго думая, Джефри набрал в поисковике «Неле, Москва». По запросу появилось значительно больше страниц. Джефри нисколько это не смутило, поскольку он отбирал немецкие фамилии. Многие родители любят выбирать редкие иностранные имена для своих детей. Но, глядя в правильные черты лица собеседницы, он предположил, что имя Неле выбрано не красоты ради, а для национального подчеркивания. Немцев даже в десятом колене выдают пунктуальность и сдержанность в общении. Конечно, Джефри мог и ошибаться в своей теории и тогда поиск страницы в социальной сети занял бы значительно больше времени. Но он не ошибся. Остановился на Неле Бергер, у которой на аватарке была красная роза, увядающая на снегу.

Пару минут Джефри изучал страницу девушки, потом отложив смартфон, сказал:

- На всех фото вашего аккаунта в социальной сети запечатлены: либо вы одна, либо пятилетняя дочь, либо вы вдвоем. Фото, на которых вы или же вы вдвоем – кривые, смазанные и не удачные. Это означает, что фотографировала маленькая дочь, а те фотографии, где вы вдвоем тоже плохие, потому что их сделали прохожие, равнодушно и машинально. Только фотографии дочери сделаны на славу. Красивые ракурсы, удачный фон, искренние эмоции у ребенка…. Так может снимать только любящая мать, делая миллион фотографий, а потом выбирать л учшие.

- Забавное наблюдение, но причем тут развод и его дата?

- Для начала я ищу факты, подтверждающие статус «разведенки». Дата регистрации аккаунта семилетней давности. Но самые старые фото связаны с рождением дочери. Сомневаюсь, что столь симпатичная дама позволила бы держать страницу два года без каких-либо фото. Значит, фотографии были удалены. Причина - неприятные воспоминания, о которых нужно забыть. Далее следует фото, на котором вы с дочкой, мама, папа и молодой человек, встречаете Новый год за праздничным столом. Примерно такое же фото опубликовано годом ранее. Этот парень не муж, а брат. Никакого внешнего сходства с вами, но одно лицо на двоих с отцом. Фотографировала это празднество жена твоего брата. Узнать это просто, потому что вы все смотрите на телефон, и только брат так влюбленно смотрит на девушку с телефоном. Прошлый и позапрошлый Новый год вы встречали в кругу близких. Почему тогда нет таких вот фото с прошлых новогодних посиделок? Потому что предыдущие фото с мужем. Круг сужается – развод был в позапрошлом году. Пока все верно?

- Не скажу, - ответила Неле.

- Хорошо, продолжим. Открываем группы и сообщества, в которых состоите. Всякие « убойные приколы», «прикольные музыки», «кружки кройки и шитья» и клубы молодых мам я сразу отметаю. Это мусорная информация. Открываем сообщество «Великие цитаты великих женщин» - это то, что нам нужно. Разведенная, обиженная на всех мужчин женщина обязательно туда вступит. Дата твоего вступления в группу не указывается, но можно отследить дату создания группы администратором. «Сообщество создано 20.06.16г.» Теперь отслеживаем даты публикации репостов на твоей странице с этой группы. «Κ тебе все пpидeт, как только ты все отпустишь» - репост записи сделан в сентябре и это первая запись из разряда «все мужики козлы, но я справлюсь». Интервал развода июль-сентябрь. Большой интервал получается… Хм, тогда пойдем другим путем. Смотрим архив твоих бывших «никнеймов». «Неле Бергер» - девичья фамилия. Ты регистрировалась на сайте, когда еще не была в браке. Далее следует «Неле Виноградова (Бергер) – счастливый брак. И снова «Неле Бергер», дата изменения «14.09.16». Откидываем десять рабочих дней на смену паспорта и получаем дату «02.09.16». Менять фамилию в паспорте ты не стала, потому что у тебя с дочерью будут разные фамилии. Это вызовет множество неприятных ситуаций. А менять фамилию ребенку не разрешил папаша. Хотя, скорое всего ты даже и не просила его об этом. Ты решила начать жизнь с чистого листа. А проще всего это сделать в интернете… Потому что и делать ничего не надо. Даты сужаются…

- Это называется «пальцем в небо», - улыбнулась Неле.

- Это называется сухой сбор информации. По отдельности, каждая дата весьма сомнительна и спорна. Но в совокупности, они приводят к точной цели. Анализируем публикации на твоей стене… Я так счастлива… я так несчастна….я такая сильная… отпустить все, что бы было все… прочая хренотень… пауза в постах… снова хренотень убеждающей в своей правоте саму себя разведенки … Дата твоего развода – девятое августа две тысячи шестнадцатого года. Плюс-минус два дня, как и договаривались.

Закончив вычисления, Джефри встал из-за стола и начал выкладывать на тарелку омлет. Его не терзало чувство торжества над поверженной, несостоявшейся начальницей. Он и так истратил на нее свой годовой словарный запас. Просто поразмялся немного перед работой. Мозг приходил в норму, и Джефри смог блокировать боль в пояснице, которая появилась после ночного шокового удара. Да и аппетит разыгрался не на шутку – значит, идем на поправку.

Но аппетит ему испортила Неле, которая тихо сидела и беззвучно плакала. Жутко плакала. Не кричала и не всхлипывала. Она не мигая смотрела прямо перед собой невидящим взглядом, из больших серых глаз текли крупные слезы.

Джефри отложил вилку, так и не притронувшись к завтраку. Она раздражала его. Жалости он не испытывал – сама во всем виновата. Просто было не по себе. Девушка перестала плакать и сидела, глядя перед собой в пустоту.

- Вы в порядке? – ради приличия спросил он.

- Вполне, - ответила она, едва заметно вздрогнув, словно очнувшись от кошмара. – В этом заведении есть кафе? Есть хочется.

- Понятия не имею, - пожал плечами Джефри и пододвинул ей тарелку с омлетом.

Гроза не оценила такой жест и едва слышно заворчала. Такую вкуснотищу разбазаривать!

- Омлет уже холодный, - подметила Неле, тусклым, равнодушным голосом.

- Горячая еда хуже усваивается организмом.

- И соли мало, - обиженно пробурчала Неле, поклевывая омлет.

- Соль вредна для здоровья, - демонстративно смотря в окно, парировал Джефри.

- И не дожарено…

- Активированный уголь очень полезен.

- Еще скорлупа попадается.

- Много кальция и минералов, - угрюмо пояснил Джефри.

- И шкура у помидоров толстенная.

- Профилактика от запора…

Тарелка с недоеденной порцией омлета уехала от Неле. Джефри поставил тарелку на пол и звездный час Грозы настал! Собака подскочила, цокая когтями по полу, начала быстро уминать омлет.

- Кушай, моя хорошая,- нежно поглаживая по голове рычащую собаку, приговаривал Джефри.- Тут кальций, минералы, толстые шкурки…

-И кофе у вас порошковый, невкусный,- вставила неугомонная гостья, допивая остатки холодного кофе. – К тому же - платный! В частном доме – платный автомат. Немыслимо…

- Все для того, что бы гостей было меньше, - пояснил Джефри.

У Джефри было огромное желание отобрать кофе и вылить в раковину. Но это было бы совсем неприлично. Тридцать рублей она заплатила своих как-никак.

- Я пойду домой, там хоть кормят нормально.

Джефри облегченно кивнул. Провожать гостью пошла только сытая Гроза.

Неле не прощаясь, покинула здание бизнес-центра и пошла к станции метро.

Глава 4

В полдень раздался телефонный звонок, который разбудил Неле. Не открывая глаза, она потянула руку к телефону, лежащему на тумбочке. Отвечать на звонок совсем не хотелось, но имя высветившееся на экране дисплея, обязывало взять трубку.

- Алло, - сонно ответила она.

- Доброе утро, Неле, - поприветствовал ее бодрый голос Дюзельмана.

- Доброе утро, Михаил.

Удивительный человек Михаил: вроде ласково говорит с тобой и желает доброго утра, но сон моментально развеялся и разум просветлел. Она помнила его еще со времен института, когда он был неказистым и ничем не приметным студентом - ел лапшу быстрого приготовления в общежитии, переписывал конспекты, спал на лекциях по криминалистике и украдкой наблюдал за однокурсницей Виноградовой, боясь признаться в любви к ней. Ничего не предвещало ему столь головокружительную карьеру. Но Неле ему не завидовала и даже была искренне рада за него, мужчинам всегда проще продвигаться по карьерной лестнице. Не нужно тратить время на рождение и воспитание детей, да и в целом, наша страна все еще не готова к равноправию полов.

- Как прошел первый рабочий день? Вернее ночь? Кстати, может все же в дневное время будешь работать?

- Нет, спасибо, Михаил. У меня дочь маленькая, поэтому мне удобнее ночью работать. Да, еще хотела сказать, что я больше не работаю.

- Что случилось? – в голосе Дюзельмана не почувствовалось удивления.

- Я проспорила.

- В смысле – проспорила?!

- Я поспорила с Джефри на то, что если он прав, то я увольняюсь и больше туда не возвращаюсь, - ответила Неле, только сейчас почувствовав всю курьезность ситуации.

- Неле, я назначил тебя руководителем отдела не для того что бы ты играла на спор с подчиненными! Ты сама понимаешь, насколько это глупо?

Да, Неле понимала. Как же ловко этот психопат обставил ее, надавив на самые болевые точки. Было жутко стыдно перед Михаилом и собой. Это ж надо так было опозориться! Это все равно, что получить назначение на должность начальника цеха и в первый же рабочий день проиграть в домино свою должность простому работяге.

Дюзельман не дождавшись ответа, продолжил:

- Неле, я понимаю ситуацию. Джефри очень сложный человек и работать с ним непросто…

- Я не вернусь обратно, Михаил. Прости. Я дала слово.

- Хорошо, охрана поговорит с Джефри.

- Нет! – воскликнула Неле. - Джефри мерзкий тип, но так нельзя поступать с людьми.

- Другой управы на него нет, к сожалению. Боли он не чувствует. Морить голодом бессмысленно – он впадает в анабиоз. Только электричество на него действует.

- Он что – мутант? Или пришелец?

- Нет, не мутант. Просто его мозг развит настолько, что он способен управлять своим телом, как не дано обычному человеку. Может регулировать температуру, болевой порог и многое другое. Способен повысить уровень адреналина в крови и уложить любого из моих охранников.

- Фантастика какая-то! – восхитилась Неле. Странно, а с виду он такой обыкновенный .

- Организм у него обычный. Характер – омерзительный. А вот мозг – феноменальный. Он управляет своим телом как конструктором. К нему приставлен доктор, который каждые три дня сканирует его мозг и фиксирует каждый импульс. Мозг, увы, сложно изучить. Потому записываем все, что происходит в его голове, что бы потом попробовать воссоздать искусственный интеллект, основанный на разуме Джефри Воронцова.

- Так сканируйте его дальше, я для этого не нужна.

- Ошибаешься. Мозг Воронцова должен постоянно работать и развиваться. Так сказать, быть в тонусе. Благодаря постоянным логическим задачам, мы поняли суть феномена Джефри – он начисто лишен подсознания.

- Что это значит?

- Сложно объяснить в телефонном разговоре. Но, я попробую. Исследования последних лет утверждают, что подсознательные процессы создают всего девяносто шесть всего того, что происходит в нашей жизни. Получается, что всего на четыре процента мы управляем жизнью самостоятельно. Возьмем сутки, из которых шестнадцать часов мы бодрствуем. Выходит, что в сознательном влиянии мы проводим всего двадцать четыре минуты в день! Все остальное время мы находимся во власти подсознания. Именно поэтому человеческий мозг запоминает только частички от всего прожитого дня. А у Джефри нет подсознания! Спит он около трех часов, потому и получается, что он находится в сознании более двадцати часов в сутки! Все это время он способен учиться и запоминать.

- Бред какой-то, - усомнилась Неле. – Если я работаю восемь часов, то из них почти все время я невменяема? Что за чушь?

- Невменяемость тут не причем. Мы работаем в подсознательном состоянии. Только и всего. Но в этот момент мы не учимся ничему новому, поскольку нами управляет подсознание, которое мы сформировали ранее.

- Ничего не понимаю…

- Неле давай так поступим: либо ты возвращаешься работать дальше, либо я посылаю к нему охрану, пока он сам не приползет за тобой на коленях. Идет?

- Михаил, как вы себе это представляете? Я дала слово, и теперь как ни в чем не бывало заявлюсь обратно?

- Я помогу тебе. Сегодня вечером вместе туда поедем.

- Давайте так поступим, сначала я приеду одна и попытаюсь все уладить. Если что пойдет не так, то вмешаетесь.

- Молодчина! – похвалил Дюзельман.- Так и сделаем.

- Только я все равно не понимаю, для чего нужна именно я?

- Ты ему понравилась.

- Что-то я не заметила этого…

- У тебя прекрасный потенциал руководителя. С другими он бы и говорить не стал, а у тебя получилось заставить его поспорить!

Слова Михаила были не особо убедительны. Неле понимала, что он ее просто по-дружески поддерживает. Но все равно было приятно, что есть на свете человек, который верит в нее, кроме мамы.

- Договорились, - сказал Дюзельман, заканчивая затянувшийся телефонный разговор.

«Собственно, а что я теряю? Опозорилась я уже так, что дальше некуда. Личная жизнь разрушена. Надо с головой окунуться в работу, кроме меня никто Соню не обеспечит» - рассуждала Неле, лежа в постели.

Вставать совершенно не хотелось. Ночь была ужасной. Утро тоже было в бешенном темпе. Вернувшись с работы, Неле первым делом сбегала в магазин и приготовила завтрак. Наскоро перекусив, разбудила Соню, покормила и отвезла в садик. На обратном пути заскочила в аптеку за лекарствами для мамы. В последе время маме нездоровилось, но она не жаловалась. Понимала, что Неле и так нелегко, потому и помалкивала, дабы не расстраивать.

***

Неле вошла в офис с максимально отстраненным лицом. Джефри лежал на диване в футболке и трусах, читая книгу. Читал он, как и в прошлый раз необычно – быстро листал страницы, словно искал потерянную денежную купюру. Книга в его руках постоянно шуршала.

Нужно было чем-то занять себя, поэтому Неле подошла к пирамиде из офисной мебели стоящей в углу и принялась в ней копаться. Лысый хам оторвался от книги, сел и начал пристально следить за ней.

«Хорошо, что он молчит!» - мысленно подумала Неле, вытаскивая стол. Он оказался очень тяжелым, потому волоком оттащила его к окну. Достала из сумочки влажные салфетки и протерла поверхность. Затем, из кучи хлама вытащила компьютерный системный блок, монитор и прочие девайсы и стала подключать их, постоянно чувствуя на себе недружелюбный взгляд коллеги. Гроза все время путалась под ногами, покусывала провода и тыкалась мордой в каждую коробку. Вскоре рабочее место было более-менее обустроено. Не хватало только компьютерной мышки.

«Надо будет еще цветов из дома принести в этот гадюшник, все не так мрачно будет» - подумала Неле. Она включила компьютер и уставилась в рабочий стол на мониторе. Что делать дальше без мышки? Даже прогноз погоды не посмотреть! Глупая ситуация…

Джефри подошел к Неле и присел на краешек стола.

- Неприлично сидеть на столе, - одернула она. – Да еще и ходить при девушке в трусах. Будь любезен, одень штаны.

- Неприлично – это когда не держишь слово.

- Где мне взять мышку? – решила переменить тему Неле.

- Мышку ты найдешь дома. Где ты и должна сейчас быть.

- Я буду работать!

- Обязательно будешь, но не здесь.

- Нет, именно здесь. Меня принимал на работу не ты, и зарплату тоже не ты будешь платить.

- Я могу заплатить за то, чтобы тебя здесь не было, - предложил Джефри, продолжая сидеть на столе.

- Нет.

- Зря, ты могла взять деньги, а потом снова вернуться сюда. Тебе не привыкать…

- Чем я тебе так не угодила? Мы же толком не знакомы даже!

- Мне приходится разговаривать, чего я терпеть не могу.

- Я квалифицированный, дипломированный специалист, мне предложили хорошо оплачиваемую работу и потому буду работать здесь, - чеканя слова, сообщила Неле.- Могу диплом и трудовую книжку показать.

- А я нет. Я даже школу не окончил.

- Это заметно…

-Наличие диплома и прочих регалий повышает статус только в твоей голове. Да, я не образован и потому хожу в трусах.

- Мне нужны деньги, что бы оплачивать кредиты, квартиру и растить дочь. Я не отступлю.

- Забавно ты выкрутила ситуацию, при помощи своей любимой гендерной лабуды. Либо ты остаешься работать, либо я поступаю как мразь, потому что настоящие мужчины так не поступают. А то, что ты не держишь слово – это норма, ведь ты же женщина…

- Мне все равно, что ты думаешь.

Джефри спрыгнул со стола и подошел к кофейному автомату. Пнул ногой по нижней части автомата. Открылась дверца банкнотоприемника.

- Это твое, - указал он рукой на деньги в автомате. – Этот аппарат теперь твой. И все деньги тоже твои. Смотри, у тебя будет свой кофейный бизнес. Раз в две недели будешь приезжать и забирать отсюда деньги, заодно заправлять его. И все будут довольны. Ты работаешь тут, как и собиралась. В свою очередь, могу пообещать пить в три раза больше кофе. Даже Гроза будет лакать капучино.

- Ты решил меня унизить?

- Я решил тебе помочь. Поверь, такое не часто бывает.

- Обойдусь без твоей помощи и докажу, что способна заработать головой. Мне нужен только шанс, что бы показать себя.

- Я же говорил, что показать себя ты можешь в сауне. Ты не такая и старая, сгодишься.

- Не болтай ерундой! – Неле поняла, что сказала вовсе не то, что хотела. Джефри ухмыльнулся и застенчиво прикрыл паховую область.

- В смысле, не болтай ерунду! – поправилась Неле, густо покраснев. Внешне стараешься быть невозмутимой, взрослой женщиной, но малейшая оплошность - и краснеешь, как застенчивая школьница, выдавая себя с потрохами.

Чертова белая кожа! Сколько же от нее проблем! То краснеешь как помидор от смущения, то желтеешь от солнца как китаец, вместо шоколадного загара. Косметику ей подавай только дорогую и натуральную – а то раздражение пойдет, видите ли. Да еще и сыпь появляется от нервов…

- Хорошо, я дам тебе одно дело, в котором я не могу разобраться. С точки зрения Дюзельмана оно незначительное, а для меня важно. Возьмешься? Если не справляешься – уходишь отсюда? Договорились?

- Да, - холодно ответила Неле, ликуя в душе.

- Материалы дела я вышлю тебе на почту.

- Дай бумагу, я напишу тебе свой е-мейл.

- Не надо. Я сам узнаю, наверняка там указано имя и дата рождения, - ответил Джефри, отмахнувшись рукой, и ушел за стеклянную перегородку к своему рабочему столу.

Неле снова густо покраснела. Ее е-мейл был «Nele1992».

- А мышку-то где взять? – крикнула она вслед уходящему Воронцову.

- В магазине.

В магазине так в магазине, подумала Виноградова и открыв приложение в смартфоне, начала искать ближайший компьютерный магазин.

Несмотря на то, что «связной» оказался в соседнем доме, путь занял больше часа. Пока откроешь чипом все бессмысленные двери на пути к лифту – запаришься. Потом лифт ехал очень долго, собирая людей на каждом этаже по пути вниз. Еще и на улице пришлось ждать долгий светофор. На кассе пришлось долго ждать, пока какой-то бабуле активировали смартфон.

Неле вернулась с простой и самой дешевой мышкой. В ее отсутствие офис немного преобразился: были убраны постельные принадлежности, с журнального столика выброшены пустые коробки из- под пиццы, убрана натянутая бельевая веревка с вещами.

- Не с того мы сотрудничество начали, - услышала она за спиной, когда залезла под стол подключать новый девайс.

От неожиданности она больно стукнулась головой о стол. Из глаз полетели тысячи разноцветных искр. Было бы не так больно, если бы не чертова заколка на затылке, которая усилила удар.

- Я тоже так считаю, - ответила Виноградова, вылезая из- под стола, держась за ушибленную голову.

Она стояли друг напротив друга. Ради гостьи, Джефри надел домашнее трико с вытянутыми, пузырчатыми коленками.

Неле приветливо улыбнулась, протянув руку для примирения.

- Мир?

- Мир, - ответил Джефри, стиснув узенькую ладошку. – Ты не злись на меня. Я сам не знаю, что на меня находит порой.

- Ничего страшного. Я тоже хороша: ворвалась тут и давай сходу начальницу из себя корчить.

- Дюзельман наверняка наплел тебе ужасы про меня? Что я не адекватный гений и все такое…

- Не совсем так, - ответила Неле. – Он просто сказал, что у тебя мозг устроен не так как у всех. Рассказал про подсознание и сознание.

- Врет, - кратко опроверг теорию Воронцов. Повернувшись спиной к Неле, он показал на своей шейной впадине странный прибор, тускло светящийся зеленым цветом. Аппарат был похож на ромбообразного клеща, который цепко впился шестью лапами в кожу. – У меня нет сверхспособностей. Я обычный человек, которому прицепили эту хренотень…

- Что это?! – ахнув, спросила Неле.

- Чип, который стимулирует мой мозг. Если буду плохо выполнять свою работу, то его снимут и я умру. Извини, это секретная разработка ФСБ и я не могу тебе рассказать более подробно об этом устройстве. Я пешка в руках спецслужб.

- А умрешь-то ты почему? Пускай снимают, я думаю, что ты и без этой штуки умный парень, - сказала Неле, опасливо косясь на прибор.

- У меня рак мозга крайне нехорошей стадии, - объяснил Джефри, присаживаясь на кожаный диван, служащий ему кроватью. Неле присела рядом с ним.

-Я тебе сочувствую, - искренне сказала она.

- Спасибо. Понимаешь, я ненавижу свою работу, но не могу бросить все это, поскольку Дюзельман заберет этот прибор, а без этой штуки я не жилец. Он стимулирует мой мозг при помощи электрических импульсов, заодно блокируя деление раковых клеток.

- Тогда работай и все будет хорошо, я помогу тебе!

- Спасибо, - приложив ладонь к сердцу, поблагодарил Воронцов.

- Прости меня за бестактность, но эта штука болючая? Просто я как представлю, что она бьет тебя током прямо в мозг… Ужас!

- Больно было без нее, а сейчас вроде постоянного покалывания в голове. Ничего, я привык уже.

В офис вошел Дюзельман с пожилым мужчиной. Оба поприветствовали Неле и Джефри.

Неизвестный аккуратно положил ноутбук на стул и, подойдя к даме представился:

- Геннадий Иванович Жилов, доктор медицинских наук, врач высшей категории.

- Очень приятно, а я Неле Генриховна Виноградова. Криминалист.

- Не верь ему, - шепнул на ухо Неле Джефри так, что бы слышали все. – Он детский психиатр. Причем, весьма скверный.

Виноградова легонько толкнула Джефри в бок локтем.

Михаил Дюзельман широко улыбнулся и с облегчением вздохнул. Коллеги нашли общий язык и без его вмешательства. Не придется портить себе настроение вызовом охраны.

- Гроза, к тебе гость пришел! – позвал Воронцов питомца дремавшего в углу.

Собака, навострив уши, не спала. Она боялась Жилова, который недолюбливал собак из-за аллергии. Но раз уж хозяин разрешает подойти к гостям…

Стеснительно опустив мордочку и виляя хвостом-каралькой, Гроза подошла к гостям и начала облизывать им поочередно руки.

- Пошла-а-а! – взвыл Геннадий Иванович, одергивая обслюнявленную руку от собаки. Быстро залез во внутренний карман пиджака и вынул баночку с таблетками. Отсыпал на ладонь три крупные, прозрачные капсулы и мучительно проглотил их, не запив водой.

- Очень рад, что вы нашли общий язык. Давайте пройдем в кабинет Джефри, - пригласил Михаил, жестом указав за стеклянную перегородку. – Предлагаю проводить там ежедневную планерку.

Дюзельман,как настоящий джентльмен, жестом пригласил всех пройти. Первым вошел Джефри, пренебрегая правилами этикета, и пропускать даму вперед он не планировал.

Во главе длинного стола уселся Воронцов, по обе стороны от него Неле и Дюзельман. Жилов отсев чуть в сторону, копался в ноутбуке.

Дюзельман первым прервал неловкое молчание:

- Поскольку у нас появился новый сотрудник, то я кратко обозначу обязанности каждого, чтобы впредь у вас не было больше споров и разногласий. Мы… вернее вы – независимое аналитическое бюро. Джефри уже знает, чем мы тут занимаемся, но Неле человек новый. Я работаю в аналогичной сфере, но на федеральном уровне. Так получается, что иногда появляются дела, которые нельзя вести легально. Для этого вы и нужны, что бы помогать нам. Негласно и тихо. По сути, вы тоже члены нашего ведомства.

Приятный, спокойный голос Михаила убаюкивал Неле. Рассказывал он интересно, но все дальнейшие слова Неле слышала в оцепенении. Постоянные недосыпы временами сказывались и брали свое в самый неподходящий момент: пять минут, стоя в очереди для расчета в супермаркете, двадцать минут в вагоне метро, десять минут, пока дочку приведет воспитательница после ужина… Сейчас она внимательно слушала, и даже иногда кивала головой, но мозг спал.

- Неле, все в порядке? – вздрогнула она от вопроса Михаила.

- Да, в порядке. Задумалась немного.

Неле ущипнула себя за руку, что бы хоть немного взбодриться.

- Как продвигается анализ предвыборной гонки? – обратился Дюзельман к Джефри.

- Никак не продвигается.

- Причина?

- Предоставлены ужасно оформленные документы для анализа.

- Что не так с ними? – с усталым вздохом спросил Дюзельман.

- До самих документов я так и не добрался. Проблема в папке! Ужас просто! – негодовал Джефри. Он поднялся и прошел к своему рабочему месту. Порывшись в ящике письменного стола, он выудил оттуда пухлую, картонную папку с грязными тряпичными завязочками и гербовым логотипом. Издалека показал ее Дюзельману.

- И что с ней не так? – играя желваками на худощавом лице, спокойно спросил Дюзельман.

- Герб, - ответил Джефри, ткнув пальцем в обложку и небрежно бросил папку на стол. Она скользнула по гладкой столешнице, пока рука Михаила не остановила ее.

Неле, все это время тихо сидевшая рядом с Михаилом, слегка прищурилась и попыталась разглядеть, что же такого необычного в этой папке. Зрение было у нее так себе, но очки она стеснялась надевать. Слабо разглядела красное пятно, внутри которого было другое белое пятно.

«Уж не свастика ли там?» - ужаснулась она.

- Джефри, ты идиот?! – выдержке Дюзельмана приходил конец.

- Да. У меня и справка есть. Жилов может подтвердить,- ответил Джефри, указав подбородком на красноглазого доктора, возле которого радостно вертелась Гроза, заныривающая мордой под его ладонь.

- Это всего лишь герб Перми.

- Знаю. Нет, ну согласитесь, что мерзкий герб? Белый медведь несущий на спине библию на красном фоне. В чем смысл? В Перми у нас что, заполярный округ? Или же туда паломничество совершают христианские фанатики на белых медведях? Какой к чертовой матери медведь с библией?! В этом городе что, не живут мусульмане или атеисты? И причем тут красный коммунистический фон? Фу, мерзость какая… - сказал Джефри, брезгливо поморщившись.

Дюзельман медленно подошел к Воронцову и положил перед ним пачку документов без папки.

- Так лучше? – спросил Михаил, взяв пустую папку под мышку.

Джефри молча кивнул.

- У тебя остались еще отговорки?

Подняв руки над головой, Джефри «сдался».

- Тогда завтра жду от тебя результатов. Общее мнение по поводу кандидата и процент избирателей, - холодно сказал Дюзельман.

Планерка шла к завершению. Михаил достал смартфон, набрал номер личного водителя. Выждав пару гудков, он кратко распорядился:

- Машину к центральному входу. Готовность пять минут.

Гости стали собираться. Неле заметила, как Геннадий Иванович захлопнул свой ноутбук, всунул его в кожаный чехол, подошел к Джефри, протягивая руку к закрепленному прибору на шее.

- Что вы делаете?! – возмутилась она, встав со стула.

- Снимаю прибор, - пояснил доктор.

Воронцов с обреченностью в глазах посмотрел на Неле.

Геннадий Иванович нажал на маленькую кнопочку сбоку прибора, и электронный клещ сменил зеленое свечение на красное, а потом и вовсе погас.

- Нет!!! – проревела Виноградова, перелетая с пластикой пантеры через стол. Не рассчитав траекторию просто смела старческую фигурку, повалившись на пол.

Удивленный и испуганный Жилов откатился в сторону. Неле подняла прибор и, быстро вскочив на ноги, приложила его к шее Джефри. Чип не цеплялся к коже и соскальзывал вниз, безвольно опустив острые лапки с датчиками-присосками.

- Поставьте эту штуку на место! – потребовала Неле, схватив Жилова за отворот рубашки – Слышите?! Он все сделает как надо, дайте только шанс…

Дюзельман подскочил к ним и с трудом оттеснил разъяренную девушку от доктора.

- Что происходит Нелечка? Успокойся, все в порядке, - прошептал Михаил, держа ее руки.

- Дайте только шанс. Шанс… - обмякла Неле и заплакала, раскиснув в объятиях Дюзельмана. Прибор из ее рук выпал и звонко ударился об пол.

Дюзельман вопросительно посмотрел на Джефри, который лишь пожал плечами.

- Не убивайте его, - попросила Неле.

- Кого?! – не понял Дюзельман, ослабляя хватку. Он усадил девушку на стул и налил стакан воды. Присев перед ней на корточки, Михаил протянул воду. – Все в порядке Неле, успокойся. Никто никого не хочет убить.

Виноградова, стуча зубами о граненый стакан, сделала пару глотков.

- Джефри, ты ничего не хочешь объяснить?! – обернулся Михаил.

Внимание всех собравшихся было нацелено на Воронцова, который глянув исподлобья, ответил:

- Постразводной синдром по женскому варианту характеризуется низкой самооценкой, отчаянием, депрессией и, конечно же, нервными срывами.

Геннадий Иванович подобрал с пола прибор и, подойдя к Неле, тоже присел на корточки рядом с ней.

- Смотрите, Неле, этот прибор – сканер, который фиксирует и оцифровывает мозговые импульсы, - Жилов включил прибор. – Видите, он совершенно безобиден!

Виноградова плакала. Так же страшно, как и в прошлый раз. Она смотрела на Воронцова большими, серыми глазами, из которых крупными каплями падали слезы, иногда попадая в зажатый в руке стакан с недопитой водой. На ее лице не было совершенно никаких эмоций и от этого всем было не по себе.

- Неле, может все же объяснишь, что произошло? – участливым голосом спросил Дюзельман.

«Хороший человек Миша. Настоящий мужчина, который способен защитить меня, - думала Виноградова, с отрешенным видом капая слезами. – И почему я, дура, игнорировала его в институте? Был обычный ботаник, без всяких намеков на перспективу. Ну конечно, мне подавайте неземную любовь с гопником, который по вечерам в гараже перебивал номера на ворованных двигателях. Если замуж – то за гаражного короля…»

- Неле! – вернул ее в реальность голос Дюзельмана.

- Все в порядке, Михаил. Никто ни в чем не виноват. Я сама ошиблась, - ответила Неле, и, посмотрев на Жилова, извинилась перед стариком.

Она не держала зла на Джефри. В конце концов, сама виновата во всем. Не впервой ее добротой пользовались, вытирали ноги и втаптывали в грязь. Давно пора делать выводы и перестать верить мужчинам, всем, без разбора. Некоторое время это удавалось, но сейчас все-таки наступила на грабли, потому что эта лысая скотина ловко ею манипулировала.

Раздался звонок. Дюзельман выпрямился в полный рост, и, достав из кармана телефон, ответил:

- Уже спускаюсь. Одну минуту.

Внезапно Жилов зашелся сухим кашлем. Приступ астмы в тугой узел скрутил дыхательные пути старика, удушая его. Геннадий Иванович, со слезящимися глазами начал лихорадочно хлопать себя по карманам.

- Как же вы достали меня, уроды! Пропадите вы все! Сейчас еще эта старая кляча подыхать надумала, - раздражаясь все больше сказал Джефри, и, подойдя к Жилову, выхватил у него из дрожащих рук ингалятор. Разжав челюсти старика, Воронцов выпустил холодную струю спасительного лекарства. – Ой! Я что, все это вслух сказал? Неловко то как…

Они все вместе подняли тело доктора и аккуратно перенесли его на диван. Жилову стало заметно легче, дыхание выравнивалось.

- Мне пора, - объявил Дюзельман.- Джефри, пускай Геннадий Иванович отдохнет полчаса. Если ему станет плохо – вызывайте скорую. Неле, езжай домой, отдохни и приходи в себя. Я тебе позвоню, как освобожусь.

Гроза была единственной, кого не покидало чувство гостеприимства в этом заведении (все же офис сложно называть домом). Она добежала за уходящим Михаилом до порога, и когда тот хлопнул дверью перед ее носом, со спокойной совестью вернулась к оставшимся.

Раздраженный Джефри выбрасывал документы в урну.

- Не смотри на меня так, псина,- обратился Воронцов к Грозе, но при этом взглянув на Жилова. – Я не оракул, что бы гадать на кофейной гуще, сколько голосов соберет очередной прохиндей.

Гроза уселась на полу, игриво виляя по сторонам пушистым хвостом. Не так часто видела своего хозяина разговаривающим с ней, да еще и при гостях.

- Ладно, ладно… По глазам твоим вижу, что хочешь помочь этому городку с выбором мэра. Не повезло с гербом, так хоть с мэром может и воздастся горемыкам.

- Джефри, давай не будем злить Михаила. Может, я смогу помочь? – предложила скучающая без дела Неле.

На ее предложение о помощи Воронцов никак не отреагировал. Молча достал из мусорной корзины ворох бумаг и бегло пробежал глазами по листам.

До открытия метро оставалось еще долгих два часа. Неле надеялась, что Жилов подвезет на своей машине, когда ему станет легче. Смотреть как доктор, прикрывая покрасневший нос платком, беспрестанно пьет таблетки, было тягостно.

Она перевела взгляд на Джефри. Наблюдать за ним было интересно. При чтении его взгляд не прыгал по строчкам, а плавно опускался сверху вниз, сканируя каждый лист с текстами, графиками и диаграммами. На широком лбу набухли вены. Неле почему-то в этот момент подумалось, что он с одинаковым выражением лица может читать текст и точно с таким же убить человека. Жутковатый тип, чего уж тут говорить. Еще и подлец в придачу.

Бумаги опять полетели в урну, и Джефри обратился к Грозе:

- Кандидат, конечно, жулик, но свойский парень. Не глуп, язык подвешен. Если что, сможет пообещать переобещать обещанное обещание. Шестьдесят три процента ему обеспечено. Согласна, Гроза?

Собака очень щепетильно выкусывала что-то под хвостом.

- Ладно, не отвлекайся - вижу, что согласна. Мне кажется, что сейчас мы с тобой занимаемся одним делом.

Гроза, запоздало услышав, что с ней разговаривают (второй раз за день!) прервала деликатные процедуры и, опустив заднюю лапу, предано и максимально внимательно посмотрела на Джефри.

- А теперь иди к Жилову, предательница.

Воронцов порылся в настольном органайзере, собирая в нем мелочь. Сходил к кофейному автомату и вернулся с двумя стаканчиками кофе.

Увидев две порции в руках у Джефри, Неле слегка заволновалась. Неужели этот шизофреник может быть джентльменом и сделает хоть какой-то намек на примирение?

Вот только их тут было трое, а напитка два.

В голове Неле забурлили предположения: «Кому? Жилову и ей? Так было бы правильно, но это не про него. А если он взял один стаканчик себе, то для кого второй? Для Жилова? Тогда это хамство в высшей степени. А если себе и ей? То как быть с Жиловым? Неловко как-то перед человеком будет…»

Воронцов обжигаясь выпил стакан кофе, второй поставил на свой рабочий стол, возле монитора.

- Как жаль, что вы наконец-то тоже уходите, - повернулся Джефри к Жилову и Неле, и, надев наушники, уткнулся в компьютер, погрузившись в просмотр документов по делу «фабриканта».

«Сумасшедший. На улице подожду, пока метро откроют» - подумала Неле, и вышла из офиса.

Глава 5

Глава 5

Когда доктор Жилов вышел на улицу и начал ковырять ключом в замке своего старенького «ниссана», его окликнули:

- Геннадий Иванович!

Он обернулся и увидел Виноградову, которая семенила к нему, перепрыгивая через дождевые лужицы.

- Неле? Я думал вы уже давно дома! Что-то случилось?

Она остановилась напротив Жилова. От моросящего дождя ее волосы стали волнистыми, придавая ей наивный, почти подростковый вид, который гармонировал с ее звонким голосом.

- Я уже пошла до метро, но решила вернуться. Мне очень стыдно перед вами, Геннадий Иванович. Простите, что так получилось.

Доктор с трудом откупорил свой автомобиль и, оббежав его, открыл пассажирскую дверь.

- Садитесь, Неле. Я подвезу вас.

Виноградова, дрожа от холода, уселась на переднее сиденье. Хозяин машины остался снаружи и закурил. Смакуя дым, он придирчиво осмотрел машину. Поправил дворники, поковырял носком туфли по грязному номеру. Докурив почти до фильтра, он с сожалением бросил окурок, провожая взглядом, как его относит водой к решетке коллектора.

Опять он сорвался… Ведь почти неделю не курил, в душе гордясь своей выдержкой.

- Простите меня, - напомнила о себе Виноградова, когда он сел за руль и включил радио.

- Пустяки, - отмахнулся Жилов. – Если бы вы знали, сколько Джефри выпил моей крови и сколько раз я бывал на вашем месте. Кстати, вам куда?

- На Ворошиловскую, если можно.

Он кивнул, и автомобиль тронулся с места.

- Неле, вы не злитесь на него. Я знаю, он кажется неуправляемым, диким и ужасным.

- Еще скажите, что на самом деле он не такой?

- Такой. И даже маленько хуже...

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Общий враг объединяет и сближает даже посторонних людей.

Жилов вел машину неспешно и аккуратно.

- Геннадий Иванович, вы давно знаете Воронцова? Просто мне кажется, что у него неприятности личного характера, вот он и злой на всех.

- Знаю его с детства. За все эти годы он изменился только внешне, но характер….. Дело даже не в характере, а в его мышлении.

- Это я уже заметила.

- Знаете, мне его даже жаль. С вами - это еще что. Михаила он разыграл гораздо хуже. Недавно он заявил Дюзельману, что этой зимой настанет конец света. Привел в качестве доказательства секретные документы ЦРУ, из которых якобы выясняется, что в скором времени начнется ядерная война между Россией, Китаем и США. Дюзельман поверил ему, информацию передал вверх по инстанции, получил строгий выговор и был поднят на смех. У Воронцова есть некий дар, и он им пользуется, манипулирует даже Дюзельманом. Глупо растрачивает, конечно.

- Да, мне Михаил рассказывал о его способностях. Про то, что у него нет подсознания, и он постоянно находится в сознательном состоянии.

- Да, это так. Знаете Неле, - сказал Жилов, – Мне страшно представить, что творится у Джефри в голове и на душе. По факту он несчастный человек.

Неле убавила громкость на магнитоле. С недавних пор она стала недолюбливать любую музыку.

- А чего его жалеть? Молодой, здоровый мужчина.

- Если среднестатистический человек находится в сознательном состоянии около пятнадцати минут в день…

- Михаил говорил мне про двадцать четыре минуты, - уточнила Неле.

- Двадцать четыре – это в детском возрасте. Чем старше мы становимся, тем больше запоминаем и учимся. Сознательное состояние уменьшается, ускоряя нашу жизнь. У стариков сознание может включаться и вовсе на пару минут в сутки. Не остается никаких воспоминаний, а сама жизнь начинает улетать в трубу вечности. По себе это чувствую… А Джефри живет максимально полной жизнью по двадцать часов в сутки и все это время он учится, анализирует и запоминает. Несмотря на то, что ему двадцать семь лет, можно смело сказать, что он прожил уже не один десяток человеческих жизней. Вот, к примеру, вы сварили впервые в жизни суп. Сделали вы это в сознании, но все последующие готовки подобных блюд, вы будете делать подсознательно. А потому, даже запоминать этого не будете. Если вы научились ходить, то дальше вы будете делать это подсознательно.

- Он что, каждый день учится ходить как в первый раз? – уточнила Неле.

- Да! То есть, нет… Вернее, не совсем так. Но вы привели удачный пример. Просыпаясь, он прекрасно помнит, как ходить, но все равно учится ходить каждый раз! У него нет постоянной характерной походки, свойственной любому человеку. Он способен ходить по- всякому, начиная от спортивной ходьбы и заканчивая хромотой.

- Я тоже могу хромать - ничего сложного в этом нет.

- Конечно, все можем. Но мы способны это делать только в сознательном состоянии, постоянно отслеживая и контролируя это. Рано или поздно сознание отключится, и мы пойдем своей обычной походкой, которая заложена в подсознании. А он, если захочет, будет и во сне ходить прихрамывая.

Всю оставшуюся дорогу они молчали. Жилов был занят маневрированием по разбитому асфальту, беззлобно ругая власть и криворуких дорожников. Неле задумалась о том, на что бы она потратила жизнь, если у нее были сверхспособности, как у Воронцова. Ничего толкового не лезло в голову, кроме как банальное служение народа.

Автомобиль припарковался.

Неле посмотрела в окно. Они еще не доехали до ее дома.

- Что-то случилось? – спросила она, опасаясь, как бы у доктора не повторился приступ удушья. – Вы в порядке?

С Жиловым все было хорошо, если не считать усталого вида. Геннадий Иванович немного опустил боковое стекло и закурил сигарету.

- Все в порядке, Неле, - успокоил девушку Геннадий Иванович, выпуская тугую струйку дыма в окно. – Простите, сейчас поедем, конечно. Просто я хотел с вами поговорить… Впрочем… Если вам интересно…

- Говорите смело.

- Понимаете, Неле, для Джефри я что-то вроде отца. Не родного, конечно.

- Он же вас ненавидит и издевается!

- Неправда. Я был первым, кто обнаружил его способности. Собственноручно определил мальчика в психлечебницу и продолжил изучать его. Тогда я работал психиатром в районной поликлинике, а наблюдение за мальчишкой было моим хобби. Поначалу я думал, что он обладает экстрасенсорными способностями. А потом довелось увидеть, как он едва не убил двух санитаров, которые пытались надеть на него смирительную рубашку, понял что ошибся. На него не действовал даже сульфазин, который способен усмирить любого человека. Джефри моментально выводил препарат из крови. Я совершил глупость отдав парня на растерзание. Пробовал аннулировать направление Джефри на принудительное лечение, но было поздно. Тогда я написал статью в местную газету, в которой рассказал о способностях мальчика Джефри, с призывом спасти его. Это был жест отчаяния, который все же принес свои плоды. Статью прочитал Михаил Дюзельман, который в то время проходил практику в ведомстве федеральной службы безопасности.

- Геннадий Иванович, вы большой молодец, что смогли признать ошибку и найти в себе силы все исправить, а в человечности Михаила я и не сомневалась.

- Не совсем так… Мною двигал сугубо научный интерес, а Михаилом – карьерный . Он сразу прикинул, что к чему, и какую пользу можно извлечь от Джефри для собственного блага. Знаю, что это низко и подло, говорю как есть. Никто из нас не думал и не очень- то заботился о самом мальчике.

Жилов сделал последнюю глубокую затяжку, снова хапнув едкую вонь тлеющего фильтра и закашлялся. Окурок он не выкинул в окно автомобиля, затушил в пепельнице и смрад быстро заполонил салон.

- Появление Джефри изменило мою жизнь и Михаила тоже. И теперь, я в этом уверен, изменится и ваша. Тем более что он к вам не равнодушен, я это вижу.

- Да, я это тоже заметила, - задумчиво вздохнув, подтвердила Неле. – И что я ему сделала плохого за такое короткое время – ума не приложу.

- Он влюбился.

Неле была потрясена этим сообщением.

- Да разве так ведут себя, когда любят? Я понимаю, за косички подергать и все такое… Но он же ведет себя просто по- хамски!

- Именно. Он едва разговаривает со мной, Дюзельманом, даже со своей матерью, а с вами он ведет себя как мальчишка, что ему вообще не свойственно.

- Над вами он тоже издевается - напомнила Неле. – Вас он тоже любит?

- Да. Я понял это, когда он завел Грозу, прекрасно зная, что у меня аллергия на собак.

- Простите, Геннадий Иванович, но я сильно сомневаюсь в ваших выводах.

- Как знать, как знать… Но я знаю только одно: Джефри что-то задумал, понятное только одному ему.

- Мне это не интересно. У самой проблем до черта! Не хватало мне еще решать проблемы взрослого мужчины, не способного вести себя адекватно в обществе! Геннадий Иванович, давайте закончим эту тему.

Доктор кивнул и завел автомобиль.

Глава 6

Глава

Они ждали начала очередной планерки. Вернее, не совсем они, а Неле. Воронцову было все равно, он наслаждался трапезой и музыкой, отгородившись от этого мира наушниками.

За эти две недели на новом рабочем месте изменилось не многое. Отношения между коллегами были все так же натянуты, но Неле выработала для себя определенную манеру поведения, сведя к минимуму общение с Джефри. Вечером она присутствовала на планерке, после которой уезжала домой, а потом в течение дня сама выбирала время для работы по делу «фабриканта». Она внимательно изучила все материалы и теперь занималась расследованием самостоятельно. Не сказать что «фабрикант» был ей интересен, но раскрытие этого преступления помогло бы ей заявить о себе как о профессионале. Безобразные каракули Джефри, оставленные им на полях документов очень помогали ей.

«Фабрикант» - так называлось дело о серийном маньяке, который убивал сотрудников швейной фабрики. Жертвами были исключительно мужчины. И никаких зацепок! Особенностью убийцы было то, что он в день совершения преступления присылал извинительное письмо родственникам жертвы. Текст каждый раз был разным, и, складывалось ощущение, что искренним. Письма написаны не от руки, обычный лист с текстом, распечатанным на принтере.

Неприятно сознавать, но пометки Воронцова были отправной точкой в ходе расследования. Особенно одна из его пометок «имена, фамилии, даты преступлений».

Мобильный телефон Воронцова просто разрывался от безответных звонков.

Дюзельман позвонил Виноградовой и предупредил, что задержится. Знай она заранее об этом, приехала бы и сама позже, все лучше, чем торчать тут и слушать рев неумолкающего телефона коллеги.

- Прости, но твой телефон звонит, - прокричала Неле.

Джефри молча кивнул и собрался уже обратно вставить в ухо наушник, но заметил, как на проводе образовались узелки. Пришлось вытащить оба наушника, чтобы распутать провода.

Неле поняла это по своему, и протянула ему телефон:

- Вот, возьми.

- Мне не нужно, - угрюмо ответил Джефри.

- Давай я отвечу, скажу, что ты занят и перезвонишь через полчаса? Сил уже нет слушать эту какофонию!

Ответом послужило пожимание плечами и ускорение пальцев, распутывающих спасительный от этого мира чертов провод.

- Так что ответить?

- Понятия не имею. Звонят они, а не я.

- Зачем тогда тебе телефон? Только что бы самому звонить?

- Я вообще никогда и никому не звоню.

- Принципиальная позиция?

- Нет. Просто мне ничего ни от кого и никогда не нужно, а то, что им от меня что-то надо, так это их проблемы. Хотят звонить – пусть звонят.

-Неприлично.

Дальнейшие слова Неле утонули в шквале забойных гитарных рифов, которые бережно обволокли разум Джефри.

Я черных птиц в груди своей растил, И в дни, когда я падал от бессилья, Когда я стервенел и волком выл, Я слышал, как внутри шуршали крылья.

А птицы часто пели по ночам

о пустоте, о страхе и о боли, О том, что Бог послал меня к чертям, О том, что им давно пора на волю.

И в день, когда все будет решено, Я разорву серебряные нити, И на рассвете распахнув окно, Я черным птицам прикажу: «Летите!»

И день взорвется звонкой тишиной. Минуя все преграды и границы, Я пролечу над выжженной землей, Увидев мир глазами черной птицы.

Я маску сорвал у жизни с лица в надежде закончить игру... Но бились в груди чужие сердца - Горела свеча на ветру...

Виноградова махнула рукой и открыла папку с документами по делу «фабриканта». Пока есть время, будет не лишним подготовится к докладу перед приходом Михаила.

Дюзельман и Жилов вошли в офис. Поздоровались с Неле (в этом заведении так уж сложилось, что с Воронцовым никто не здоровался, впрочем, его это нисколько не смущало).

От Михаила сегодня веяло неиссякаемой энергией. Он редко бывал таким.

Все, кроме Воронцова, расселись на привычные уже для себя места за столом. Только Джефри сидел за журнальным столиком и, сутуло склонившись над ним, ужинал хлопьями с молоком.

Жилов подошел к нему и привычным жестом зафиксировал сканер на шее. Затем вернулся к столу и, раскрыв свой ноутбук, уткнулся в экран.

- Неле, у вас осталось одно нераскрытое дело. На прошлой неделе ваш тандем неплохо поработал, избавившись от давних хвостов, - похвалил Дюзельман. - Такого трудолюбия ранее не наблюдалось. Но дело «фабриканта» портит всю статистику. Как продвигается?

У Виноградовой на душе неприятно заскребли коготки. Всеми делами, за которые их похвалил Михаил, занимался лысый психопат.

- Я пришла к выводу, - Неле покосилась в сторону Джефри и осеклась. Эта версия была написана рукой Джефри в одной из первых пометок в деле. – В общем, мы подумали, и пришли к выводу, что поводом для серии убийств могла послужить задолженность заработной платы сотрудникам.

Жующий Джефри хмыкнул:

- Ага, харакири решили себе сделать особо голодающие.

Михаил, не обращая внимания на комментарий Воронцова, подбодрил:

- Очень интересно, Неле. Как вы пришли к такому выводу?

- Если сложить имена жертв последовательно по дате убийств, то получается «ВЕРНИ». Валерий, Евгений, Роман, Николай. Теперь перейдем к фамилиям жертв – Деменов, Егоров, Носов, Исаев. И тут Джефри подсказал, что в болгарской письменности, мягкий знак на клавиатуре отсутствует, поэтому допустимо заменять на «И». Получается – «верн… день…». Послание незакончено убийцей, но вероятно, что хочет сообщить «верни деньги».

-Эти болгары, работающие на фабрике, такие затейники, - издевательски прокомментировал Воронцов.

- Просто фамилий, начинающихся с мягкого знака, не существует! – повысила голос Неле.

- Поразительно, - сказал Дюзельман и одобрительно добавил.- И как я сам до этого не додумался? Молодец, Неле!

- А не додумался ты, Миша, по двум причинам: первая – ты тупой, а вторая – тебе было похрен, что гибнут обычные работяги до тех пор, пока под зад не пнуло начальство.

Джефри выловил все хлопья, и, отложив ложку, попивал остатки молока, держа тарелку на растопыренных пальцах, как пиалу.

- Очень похоже на зашифрованное послание от убийцы, который сожалеет о содеянных преступлениях и потому присылает извинительные письма родственникам, - продолжила воодушевленная похвалой Михаила, Неле. - Просто у него безвыходное положение! Только так убийца может надавить на руководство фабрики, которое прячется от рабочих.

Вновь вмешался Джефри:

- Лично я не спешил бы с выводами и дал возможность дописать убийце послание.

- Что ты несешь? - возмутился Дюзельман. – Ты хочешь, что бы и дальше гибли люди, лишь бы послание было дописано?

- Почему бы и нет. Просто можно написать на воротах фабрики имена и фамилии мерзких людей и пусть убийца сам выбирает недостающие буквы. От себя я Жилова могу предложить вписать. Вдруг, не «верни», а «верни-ж деньги». Пригодится….

Все это время безучастно сидевший в сторонке Жилов вздрогнул. Он как никто другой знал своего пациента, поэтому понимал, что тот не моргнув глазом, именно так бы и поступил.

- Надо немедленно сделать запрос в бухгалтерию «Слоника». – Дюзельман сделал себе пометку в блокноте. - Получить список сотрудников, перед которыми у работодателя есть наибольшая сумма задолженности.

- Бесполезно, - пробухтел Джефри из тарелки с молоком. – «Черную» зарплату тебе не озвучат и предоставят липовую бумажку, в которой сотрудники получают по пять тысяч своевременно.

Неле решила взять инициативу в свои руки и привлечь внимание Михаила, который кажется, позабыл о ней.

- Михаил, я подумала и решила, что нужно спросить у самих рабочих, есть ли задолженности по заработной плате.

- Умничка! – похвалил ее Дюзельман.- И что дальше?

- Я успела опросить трех человек выходящих с территории фабрики. Один ответил – что есть, другой – что нет, а третий ничего вразумительного не сказал, что-то пробубнил себе под нос и послал меня.

- Вот это данные! Скорее всего, третий вариант наиболее точный, - язвил Джефри.

- Надо было больше опросить людей, Нелечка, - проигнорировал замечание Дюзельман.

- Больше я не успела, меня задержала полиция. Решили, что я веду себя подозрительно.

Последний глоток молока у Джефри вышел через нос. Он, смеясь и кашляя больше не мог ничего сказать, только лишь одобрительно показал Неле большой палец, дескать, молодец!

- Так тебе и надо! – сказала Неле, посмотрев на подавившегося Джефри, которому никто даже не предложил стукнуть по спине.

Жилов заметил, как в ноутбуке пошел сбой в сборе данных из-за молочного инцидента и, подойдя к своему подопечному, отлепил датчик. Сбор информации на сегодня придется завершить.

- Тогда надо пойти к директору фабрики и выяснить у него напрямую о задолженностях. Поедете туда завтра вместе и все разузнаете.

- Ну уж нет! Это мое дело и поеду я одна! – оспорила решение Михаила Неле.

- Неленька, твое удостоверение еще не готово, а без него ты не заставишь директора фабрики выложить всю информацию как на блюдечке. Поэтому вам нужно будет ехать обоим. Джефри, надеюсь ты не потерял свое удостоверение?

- А то! Каждый день целую его во все печати и пользуюсь. Без него я уже никак не могу. Холодильник сильно гудит, отрегулировал, пришлось под ножку удостоверение подложить.

- Решено, - Дюзельман встал из-за стола. Жилов незримой тенью сделал тоже самое. – Завтра поедете на разведку. Не подкачайте, ребята.

Под чутким взглядом внимательной хозяйки Грозы, которая проводила гостей до порога, Дюзельман и Жилов ушли.

После их ухода Джефри заметно оживился. Он ушел за стеклянную перегородку и, включив компьютер, был готов приступить к работе. Старенький системный блок очень долго натужно гудел и скрипел всем своим железным нутром не желая просыпаться и стабильно работать.

Неле сходила к автомату и купила себе стаканчик горячего шоколада. Кофе ей уже надоел. Скудные финансовые запасы иссякали, так еще и на эту дрянь постоянно тратилась.

«Интересно, а какого числа выдается заработная плата? Замучилась я уже деньги с кредиток таскать» - подумала Неле и подошла к Джефри с этим вопросом.

Раздался истошный рев музыки:

Чего стоит твоя жизнь? Я разрушу ее движением руки! Чего стоит твоя любовь Я выпью ее до дна! Чего стоят слезы твои Ведь на утро глаза твои будут сухи Чего стоят сотни миров Если их придумал не я!

Я знаю смысл слова "любовь" Люди тратят вечность ради секунд Они рассуждают про зло и добро И живут у своих рассуждений в плену Но я поджег все мосты, ничего не вернуть С каждым часом огонь возрастает Твои секунды в вечность я смогу обернуть Ну а цену, ха, ну а цену ты знаешь...

Этот самодур сидел в кресле, слегка покачивая лысой головой в такт музыке и с довольным видом и сумасшедшей скоростью печатал на клавиатуре.

- Джефри! - окликнула Неле.

Никакой ответной реакции.

Она потянулась к колонке, что бы убавить громкость, как внезапно по руке хлестко ударили стопкой бумаги. От неожиданности Неле вздрогнула и разлила шоколад себе на костюм. Взбешенная таким хамством, вырвала листы из руки Джефри и запустила их ему в лицо.

На щеке Воронцова появилось сильное рассечение, на стол закапала кровь. Он застонал, закрыв ладонями лицо.

Неле потерла ушибленную руку и все же убавила громкость.

- Не верю! Ты же не чувствуешь боли, сверхъестественный ты наш.

- Дура. Боль я чувствую как и все, нужно время чтобы ее блокировать.

- Я всего лишь хотела узнать, по каким числам выдается зарплата?

Кровотечение у Джефри остановилось так же внезапно, как и началось. Он оторвал клочок бумаги и прилепил к ранке.

- Кстати, да. Начальница, десять лет хочу узнать, а когда у меня зарплата? Я отказываюсь завтра ехать на задание, пока не получу деньги! А то сам превращусь в «фабриканта» и сделаю первый намек в послании «Н.В.»

- Завтра утром заеду за тобой на такси. В десять, - строго сказала Неле и вышла

За пару минут Джефри полностью заживил порез, а лужица крови на столе так и осталась медленно засыхать, потому что Воронцов был уже занят работой и не хотел отвлекаться по пустякам.

***

Мрачная территория, что тут говорить. Высокий серый забор, сверху которого петляла колючая проволока (вероятно, раньше был подключен ток) огораживал территорию всей фабрики. Плоские крыши треснутых, обшарпанных низких цехов едва были видны со стороны улицы.

Неле и Джефри подошли к воротам КПП и остановились возле опущенного шлагбаума. Никто не спешил пропускать их на территорию. Перед подъезжающими машинами полосатый жезл шлагбаума поднимался без проблем, но после того как автомобиль заезжал – он опускался. Никакого входа для пешего посетителя не предполагалось. Охранник прекрасно видел мужчину и женщину из своей сторожевой будки, но по каким-то только ему одному ведомым причинам, он не интересовался пришедшими.

- Доставай удостоверение, - распорядилась Виноградова.

- Я его не взял. Холодильнику оно нужнее…

Джефри не дожидаясь приглашения, ловко перемахнул через шлагбаум. Неле пришлось почти вприсядку преодолевать препятствие.

- Куда? – остановил их вопросом пожилой мужчина, выглянув из окна сторожки.

Как они и договаривались, все переговоры лежали на худеньких плечах Неле, пока Джефри отстраненно слушал музыку, стоя на шаг позади.

- Добрый день, - сказала Неле, пенсионеру-сторожу. – Мне нужно пройти на территорию фабрики. Подскажите, как и где мне выписать пропуск?

Она намеренно сказала «мне». Такая своеобразная маленькая женская месть.

- Куда?! – захлопал глазами старик. Говорил он очень громко, видимо, со слухом проблемы.

- Туда, - Неле указала пальцем на цеха фабрики.

- Зачем?!

Очень хотелось ответить в рифму.

- Чтобы осмотреть территорию.

- Чего?!

- Я говорю, что бы осмотреть территорию! – она почти закричала в самое ухо дедуле.

- А зачем?! – не понял дед.

В этот момент Неле вспомнилось постоянное ворчание Джефри о тупых вопросах, которые его раздражают, и мысленно согласилась.

- Дедушка, вы слышали про убийства сотрудников этой фабрики?! Так вот, мне нужно попасть на территорию, что бы разобраться во всем этом!

- В чем?!

Неле мысленно взмолилась небесам, прося у них выдержки и терпения.

- Дедушка, я пришла найти преступника у вас на фабрике!

Сторож спрятал свое морщинистое лицо в окошке и спустя минуту вышел на улицу. Подошел к Неле и, глядя на нее снизу вверх,закричал:

- Давно пора! А то тащут и тащут… Все им мало! Весь завод уже разворовали! Ты девонька уж наведи тут порядок, милая! Я вот давеча шлагбаум покрасил. Полбанки «серебрянки» еще осталось, ну я ее под лавку. Думаю, чего пропадать добру? Лучше уж на даче ворота подкрашу. Так представляешь, доча, сперли!

Нет ничего хуже, чем разговор со скучающим на работе глухим охранником. Хотя нет, хуже может быть только беседа с пенсионером-охранником. Гремучая смесь…

- Безобразие какое, - сказала Неле, делая вид, что поражена рассказом.

- Чего?! – крикнул ей в ухо старик.

- Я говорю, что сочувствую вам! Можно я пройду?!

- Не положено! – проорал ей в район груди старик. – Пропуск выписывать заранее нужно! За три дня!

- У меня нет времени ждать, пропустите, пожалуйста.

- Я же сказал, не положено!

В диалог вмешался Джефри, который вынул один наушник из уха и прошептал Неле:

-Ты невероятно пробивная мадама. Давай иди пока выписывай пропуск и возвращайся через три дня.

- Не смешно, - фыркнула Неле.

- Добрый день, отец! – заорал как маршал на параде Джефри, и достав из внутреннего кармана куртки визитку круглосуточной доставки японской еды, сунул ее почти в переносицу старика, - Я из следственного комитета по борьбе с лакокрасочными хищениями. Вот мое удостоверение, ознакомьтесь.

Старик попытался прочесть «удостоверение», но его глаза не смогли настолько сильно извернуться, что бы разглядеть.

- Чего?! – только и выдавил старик.

- Вы в курсе, что брошенную вами краску подобрал ребенок и выпил ее? Теперь он находится в реанимации.

- Как… Как находится в реанимации?

- Лежа, - пояснил Джефри, и для полного понимания картины прикрыл глаза и сложил ладони на своем лице.- А вам придется проехать со мной в отделение.

Джефри указал пальцем позади себя на воображаемую машину.

- Погоди, сынок! – взмолился охранник. – Я же ничего плохого не сделал…

- Следствие разберется, кто и что делал, - и подмигнув сторожу, заговорщицки прошептал - Надеюсь, у вас сохранилась накладная на получение краски на складе? Тогда всю вину можно будет свалить на кладовщика.

Больше не требовалось орать, поскольку слух у охранника обострился, да и в целом он помолодел даже немного. Морщинки разгладились, а в глазах появился интеллект. Старик сначала беззвучно шевелил губами, но потом вслух растеряно выдавил:

- Нет накладной. Мне Михалыч так ее выдал, по дружбе. У него неучтенка была.

- О-о-о, тогда все, еще и Михалыч пойдет следом за растрату государственного имущества.

Несчастного старичка повело в сторону. Неле вовремя подхватила его под локоть и усадила на бордюр. Гневно посмотрела на Джефри и постучала пальцем по виску. Джефри беззвучно ответил ей «слежу за тобой», указав двумя пальцами себе на глаза, а потом переведя на нее.

- Как же так… как же так… - потрясенно бормотал «преступник». – Дитя малое угробил старый осел. И Михалыча подставил… Ой, дурак!

- Не паникуй, отец. Помогу я тебе. Ты пока пиши чистосердечное признание, а я побегу к руководству фабрики за хорошей характеристикой для тебя. Может, и условным сроком отделаешься. Хотя, Михалыча думаю можно вычеркивать из жизни. Конченый он человек.

- Плевать на меня, сынок, - горько заплакал старик, выдавливая крохотные слезинки, теряющиеся в глубоких морщинах возле глаз.. – Я же… Я же как лучше хотел. Чтоб красиво все было, покрашено на проходной.

- Я думаю, что следователь немного усложняет ситуацию, - начала успокаивать старика Неле, присев рядом с ним на бордюр. Показала кулак Джефри.- Ребенку уже лучше, на поправку идет. Так что не переживайте.

Старик быстро взял себя в руки.

- Ребетенка спасать надо. У меня на карточке с пенсии осталась немного, там две тыщи семьсот рублей. Лекарства какие или конфеты купить надо, - сказал дедушка, протягивая банковскую карту Неле.

Странное дело, как скотина вел себя Джефри, но всю ответственность за его гнусное поведение чувствовала она сама. Хоть сквозь землю провались, как стыдно перед дедушкой, который как назло оказался человечищем.

- Это что, взятка? – яростно сверкнув лысиной, спросил Джефри.

- Господь с тобой, сынок. Это же дитю, а не тебе. На тебя у меня деньгов не хватит.

- Нет, так нет. Хотя, даже немного обидно. Ладно, вы пишите тут пока чистосердечное признание со всеми подробностями, эта девушка вам поможет, а я пошел за характеристикой. Кстати, где тут у вас руководство сидит?

- Вона! – указал старик на двухэтажную серую постройку. И посмотрев на Джефри детскими, наивными глазами добавил.– Храни тебя, господь, сынок…

Джефри ничего не ответил и пошел в указанном направлении.

Неле почувствовала себя воздушным шариком, который накачали не гелием, а злобой.

«Нет, ну какая же тварь! Так мерзко обманул, что бы пройти через КПП, так еще и ее как ненужный балласт оставил с этим стариком» - думала она, глядя как напарник удаляется.

- Жених твой?

От таких слов Неле вздрогнула как от разорвавшейся петарды.

- Нет конечно.

- Да ладно, я же вижу, как он на тебя смотрит… Славный парень. Строгий, но порядочный. Держись за него, доча, с таким мужиком как за каменной стеной будешь.

- Он мне никто, - пояснила Неле. – Просто посторонний дурак.

- Ну, ну, - по-доброму, хитро сказал старик, и захрустел всеми суставами вставая с бордюра. – Пойдем, поможешь мне бумагу написать. А то я в этих делах ничего не соображаю. Чайком тебя угощу.

Глава 7

Куда и к кому идти, Джефри не имел ни малейшего понятия. Войдя в здание, он сразу же уперся в стойку администратора, за которой сидела довольно привлекательная девушка. Прямо с картины Боттичелли. Молоденькая, яркая, с рыжими кудряшками.

- Добрый день. Как можно увидеться с директором фабрики?

- Добрый день, - ответила девушка, цепким взглядом сканируя посетителя. Видимо, не разглядев в Воронцове ничего значимого, опустила взгляд в монитор. – По какому вопросу?

- По интимному, - подмигнул Воронцов.

Девушка заинтересовано посмотрела на мужчину.

- Директор принимает посетителей по вторникам и четвергам с двух до пяти.

- Это вам, - сказал Джефри, протягивая карамельку, которую вытащил из вазы, стоящей на администраторской стойке.

Девушка засмеялась и игриво приняла презент.

- Спасибо, но все равно, ничем не могу помочь.

- Понял. Удачного вам дня!

- До свидания.

Джефри развернулся и пошел к выходу. Не дойдя пары шагов до двери, он вскрикнул, с трудом перебирая ватными ногами, добрался до диванчика и повалился на него, запрокинув голову. Его лицо моментально стало багровым, из носа обильно потекла кровь.

- Что с вами?- подскочила обеспокоенная секретарша.

- Все хорошо. Прихватило немного, сейчас отпустит. У вас водички не будет, таблетку запить?

Девушка метнулась к куллеру, нацедила воду в пластиковый стаканчик и достав из сумочки упаковку одноразовых салфеток и принесла все мужчине, присев рядом на диване.

- Может, скорую?

- Что вы, не стоит. Со мной в последнее время часто такое случается от волнения. Пустяки…

- Нашли из-за чего переживать, - пожала плечиками девушка.- Во вторник подойдете – я вас без очереди пропущу.

- Не могу я до вторника ждать, - сказал Джефри, достав из кармана драже «тик-так»и положив ее на язык, поморщившись запил водой.- Он отбил у меня девушку…

- Кто? – глаза собеседницы расширились.

- Этот, - Джефри мрачно кивнул в сторону коридора.

- Алексей Дмитриевич?!

- Угу, он самый, - подтвердил Воронцов, утирая кровь салфетками.

- Ему что, жены и любовницы мало?… Он же старый!

- А у него еще и любовница есть? – вяло удивился Джефри.

- Да. Наташка из офиса… И чего в нем находят? Старый, толстый, грубый…

- Дело не в нем, а в моей Нелечке… Ее всегда тянет к возрастным мужчинам. Сегодня с одним, а завтра с другим. Не удивлюсь, если и сейчас она с каким-нибудь стариком мне изменяет, который поманил ее банковской картой. Больно-то как на душе, если бы вы знали!

План Джефри под кодовым названием «жалость» не сработал. Вернее, он сработал, но для достижения окончательной цели понадобится слишком много времени. Потому он перешел к плану Б, включив режим «настоящего мужчины».

- Вот ведь шалава какая!

- Не говорите так о ней, - всхлипнул убитый горем Воронцов. Его глаза были полны слез, но не проливались.- Проблема во мне, а не в ней. Что-то во мне не так.

Сердобольная девушка взяла за руку несчастного и дружески погладила его по плечу.

- Все к лучшему, не любит – и не надо. Пусть бегает дальше, а вы найдете себе еще лучше и красивее! Она же потом локти кусать будет!

- Вы правда так считаете? – Джефри с надеждой посмотрел на нее глазами умирающей обезьянки лори.

- Конечно! Вы – красивый, умный, молодой. Настоящая любовь у вас еще впереди.

- Нет, все же я хочу, что бы она была счастлива, пусть уже и не со мной. Она останется в моем сердце в виде шрамика, который периодически будет болеть от непогоды и одиночества.

- Завидую я вашей Неле.

- Добрая вы девушка, и красивая очень,- прошептал Джефри.- Словно добрая фея из сказки.

- Да ладно вам, я обычная, - смутилась девушка, отворачивая покрасневшее личико.

План «Б» тоже удался, но девушка хоть и клюнула, но не до такой степени, что бы моментально пропустить мужчину и потом получить нагоняй от директора. Наступило время для плана «х», с кодовым названием «хреновая месть», который точно сработает в совокупности с «А» и «Б».

- Я пришел к Алексею Дмитриевичу, что бы сказать, что Неле и ему изменяет. Пускай не мне одному будет больно. Хотел проучить этого старого кобеля. Извините меня, что-то я расклеился совсем. Пойду, напьюсь и буду ждать вторника.

Любой начальник (даже самый хороший) просто обязан являться тварью для подчиненного. У каждого сотрудника есть обиды на руководство, но не всегда есть возможность отомстить.

- Ладно, проходите к директору. Только если что, я вас не пускала. Вы сами ворвались.

- Спасибо тебе, рыжулька. Проводи меня, пожалуйста, к нему.

Девушка провела посетителя по петляющему коридору до двери главного.

- Ну, здравствуй, Алеша Дмитриевич! – без стука с порога поприветствовал Джефри. - Вешайся!

- Вы кто? – удивился толстяк, который стоял около аквариума и сыпал корм рыбкам из огромной упаковки.

- Воронцов в пальто.

- Какой Воронцов? – уточнил директор фабрики.

- А какое пальто - тебя не интересует?! – ухмыльнулся Джефри.- Кашемировое.

- Я сейчас охрану позову! Выйдете немедленно, хам!

Джефри неспешно прошелся по кабинету, любуясь интерьером. Красота! Все строго и в тоже время красиво. Джефри даже позавидовал, ведь у него самого был огромный офис, который по дизайну больше соответствовал студенческой общаге, с висящими трусами на веревке и никогда не заправленным диваном. А тут прям чистота и порядок.

Он уселся в кресло Алексея Дмитриевича и начал просматривать бумаги лежащие на столе.

Ничего не понимающий директор замер с кормом в руках, путаясь в немых догадках и вопросах. Посетитель не был сотрудником фабрики. Кто он тогда?

- Прекрати кормить рыбок, а то они станут жирными как ты, - посоветовал посетитель, не отрываясь от бумаг. – Уже пол аквариума надудонил.

Алексей Дмитриевич опомнился, перестал сыпать корм. Отбросил почти пустую коробку и схватив за плечо посетителя, развернул его вместе с креслом к себе лицом.

- Выйдете вон! – процедил, задохнувшись от негодования директор, одновременно вырвав бумаги из рук нахала.

Джефри бросил клочок бумаги, оставшийся у него в руке, и развернул кресло обратно к столу.

-Некрасивая у вас жена, - игнорируя пожелание хозяина кабинета, сказал Джефри, беря со стола рамку с фотографией .- Я бы такой тоже изменял…

Толстяк, шумно пыхтя от возмущения, схватил трубку стационарного телефона. Жирными волосатыми пальцами он натыкал короткий номер, оставляя влажные следы на кнопках.

Джефри двумя пальцами изобразил человечка, идущего по столу и «наступил» на клавишу сброса вызова.

- Да ты присядь, Алешка. Поговорить нам надо. Я - Наташкин муж.

На Алексея Дмитриевича данное заявление подействовало лучше всяких успокоительных. Он как-то сразу обмяк, и даже стал ниже ростом. Вернул телефонную трубку на место.

- Она рассказала обо мне?

- Вопросы тут задаю я. Короче так, ты предоставляешь мне полную отчетность о кредиторских задолженностях по заработной плате всех сотрудников предприятия, а я прощаю тебе шалости с моей женой.

От удивления у Алексея Дмитриевича полезли на лоб глаза.

- С какой это стати? Для чего?

- Хорошо, делаю ход конем. Я забываю про твои отношения с Наташенькой и вдобавок, не рассказываю ничего твоей жене. Идет?

- Нет! – осмелел толстяк, постепенно приходя в себя и предпринимая попытку завладеть ситуацией.

- Да что ж такое? – пожал плечами Джефри и суетливо начал хлопать по карманам.- Ладно, могу бонусом еще и конфеток сыпануть за услугу! Подставляй ладошку, Леха, сыпану чуток…

Джефри достал из кармана пластиковую коробочку «тик-така», и призывно потряс ею.

- Тоже нет?!

- Такие угрозы не для меня. Ну, допустим, дам я документы – теряю работу, расскажешь моей жене – потеряю несколько тысяч на покупку очередной шубы и цветов.

- Резонно. Но у меня больше предложений-то нет для шантажа . - расстроился Джефри.

- Тогда разговор окончен, шантажист хренов.

- Хотя подожди, есть у меня козырь один…

Джефри встал и, подойдя вплотную к толстяку взял его за горло, приподняв над полом. Воронцов поднимал уровень адреналина в крови, ощущая, как замедляется время и густеет кровь. Задыхающийся в невесомости Алексей Дмитриевич по-рыбьи беззвучно открывал и закрывал рот. Джефри бережно поставил директора спиной к гипсокартонной стене и впечатал половину головы в хлипкую перегородку. Сотрудники соседнего кабинета испуганно вскочили с мест, увидев директорский затылок, торчащий из стены.

Стальные пальцы медленно сдавливали горло. Алексей Дмитриевич, лишенный возможности дышать и кричать замолотил руками по воздуху.

Джефри с трудом ослабил хватку непослушной, слегка немеющей на кончиках пальцев руки. Пульс учащенно бился в ушах.

Директор фабрики, упав на колени, надрывно откашливался и хрипел.

Джефри заглянул в освободившуюся от директорской головы дыру. На него смотрели десятки перепуганных глаз сотрудников.

- Прямо немая сцена из «Ревизора». Уютно у вас тут, надо номерок вашего дизайнера раздобыть, - восхитился Джефри, оглядев с любопытством интерьер соседнего помещения и показав свой коронный жест «слежу за тобой», скрылся из дыры.

- Каков будет твой положительный ответ? – спросил Воронцов, разглядывая свои побелевшие кончики пальцев. Один ноготь неприятно лопнул вдоль.

- Меня же посадят, там задолженности большие. Да и документы не все в порядке,- прохрипел Алексей Дмитриевич

- Конечно посадят, если доживешь, - ответил Джефри, угрожающе хрустнув суставами пальцев, разминая их. – Лучше сесть потом, чем лечь сейчас.

***

Они вместе прошли к стойке администратора. Рыженькая красавица заволновалась.

- Наденька, предоставь все документы, которые попросит этот человек, - сказал Алексей Дмитриевич, и ткнул мясистым пальцем в Джефри.

- Как скажете, Алексей Дмитриевич, - послушно прощебетала девушка.

- Наш уговор остается в силе: никто ничего не узнает? – обратился директор к Джефри, стряхивая с волос пыль от гипсокартона.

Воронцов ничего не ответил.

Тучная фигура уплыла в кабинет без прощаний.

- Ну как все прошло? Я смотрю, на нем лица нет, - зашептала Наденька, заговорщицки перегнувшись через административную стойку.

- Очень расстроился, - безнадежно махнул рукой Джефри.

В холле появилась Неле. Ее светлые глаза от негодования приобрели темно-серый оттенок, распущенные волосы растрепались от быстрой ходьбы. Видимо, сильно торопилась.

- Все получилось? – спросила она, подойдя к Джефри.

Не обращая на нее внимания, Воронцов перечислял секретарше список документов. Рыжеволосая Наденька с любопытством поглядывала на Неле.

- Документов много. Придется «газель» вызывать, что бы все это вывезти, - как-то жалобно сказал Джефри и тяжело вздохнул.

Неле была удивлена поведением Джефри. Он был очень расстроен и жалок.

- Неужели настолько много? Хотя да, коллектив многочисленный.

Воронцов достал блокнот и ручку, черкнул записку «Я помогу найти его» и добавил адрес своего офиса.

- Передайте эту записку Клоковой Ольге, - попросил Джефри, протягивая бумагу Наденьке.

- Это которая медсестрой работает? – уточнила рыжая красавица.

- Да, она. У нее тоже проблемы, хочу помочь.

- Передам, - пообещала Наденька, убирая записку в карман.

- Неле, я пойду машину ловить, а ты пока документы принимай, - холодно сказал Джефри, взяв из рук рыжеволосой красавицы флешку - Мне нужно побыть одному…

- Что случилось? – удивилась Неле, не веря своим ушам. Этот зазнайка мало того, что впервые назвал ее по имени, выглядел сейчас просто невероятно жалким.

- Она еще спрашивает, - грустно сказал Джефри, многозначительно посмотрев на Наденьку и, прощаясь, кивнул ей, ссутулившись удалился.

Неле в растерянности осталась принимать документы. Время шло, но никто и ничего не выносил.

- Простите, долго мне еще ждать? – полюбопытствовала она у секретаря.

- Что ждать? – презрительно переспросила Наденька.

- Документы.

- Я на флешку скинула и отдала молодому человеку…

- Вот козел какой! – не сдержавшись возмутилась Неле, – Ну я ему дам…

- Конечно, дашь, тебе же не привыкать, - ухмыльнулась Наденька и вполголоса добавила – Шалава…

- Что?! – изумленно распахнула глаза Неле.

- Что слышала!

***

Проходя мимо сторожевой будки, Джефри Воронцов сделал жест «слежу за тобой» в сторону охранника и пошагал дальше, ловко перепрыгнув через шлагбаум.

Остановившись на обочине дороги, начал копаться в телефонном приложении, пытаясь вызвать такси. Постоянные входящие вызовы мешали ему, и тогда Джефри ответил на звонок:

- Алло, извините, я сейчас занят и не могу материться. Перезвоните никогда.

И оборвал связь.

- Такого как ты, нужно держать в клетке!- крикнула догнавшая его Неле.

Согнувшись пополам, она тяжело отдышалась и острым кулачком заехала ему между лопаток.

- Скотина! Меня шалавой обозвали из-за тебя!

Джефри молча кивнул головой. Было не совсем ясно, с чем он был согласен. То ли с первой частью сказанного, то ли со второй.

- Ну и что в дирекции было?!

- Люди, столы, стулья… Пару цветков на подоконнике видел. Герберы вроде, - пожал плечами Воронцов.

- Прекрати валять дурака! Я же серьезно спрашиваю. Кстати, чуть не забыла сказать, что ты с этим дедушкой поступил как последняя свинья. И с секретаршей тоже. Я многое о себе узнала от нее.

- Угу, - согласился он, убирая телефон в карман.

-А если бы сторож умер от сердечного приступа? Я замучилась успокаивать его! Знаешь, как он теперь переживает за несуществующего пострадавшего ребенка?

- Так устроена жизнь: совесть обычно мучает не тех, кто в чем-то виноват. А если бы мы ждали пропуск три дня, мог погибнуть еще один сотрудник этой вшивой фабрики, и тогда совесть мучила бы меня, а не его.

Возле них припарковалась черная иномарка. Джефри открыл заднюю дверцу и уселся на пухлое сиденье автомобиля.

- Куда поедем? – поинтересовался таксист.

Ничего не отвечая, Воронцов заткнул уши наушниками и прикрыл глаза.

Неле села на переднее сиденье рядом с водителем.

- Ты просто животное, - сказала она.

- Че? – обалдел водитель.

- Ломоносова тридцать один,- назвала Неле свой домашний адрес.

Ее план был прост и коварен. Поскольку у Джефри не было с собой денег, то они сначала доедут до дома Неле, а потом этот кретин поедет один до офиса и будет придумывать, как рассчитаться с таксистом.

Машина рванула с места.

Глава 8

Воронцов не любил тратить время попусту, если все-таки приходилось слушать людей. Внимательно заглядывать в глаза, изредка кивая головой, что бы собеседник видел, что его слушают – было не для него. Неприятное можно совмещать с приятным, потому Джефри заранее заказал себе свежие роллы из ресторана.

Жилов по традиции прицепил сканер к Джефри и тоже подсел за стол для переговоров к Дюзельману и Неле. Раскрыв свой ноутбук, он молча копался в настройках программы, считывал информацию и никому не мешал.

Михаил, по правилам этикета, не ставя локти на стол, взял в руки документы и начал читать вслух:

- У вице-президента торговой компании «ЕвразХолдинг» Егорова Дмитрия Валентиновича был похищен девятилетний сын. Мальчик возвращался из школы, расположенной на соседней улице, но до дома так и не добрался. Никаких следов и зацепок похититель не оставил. Район элитный и посторонних людей там не бывает, въезд на территорию только по пропускам. Спустя двенадцать дней, Егоров Д.В. получил письмо, в котором похититель требовал выкуп в размере десяти миллионов рублей наличными. Егоров Д.В. незамедлительно сообщил об этом в полицию. В ходе операции преступник был взят с поличным при получении денежных средств. Им оказался Сорокин Владимир Николаевич, охранник из школы потерявшегося мальчика.

- Блестящая работа, - хмыкнул Джефри.- А мы тут причем?

- Мальчика так и не вернули, - пояснил Дюзельман.- Его местонахождение до сих пор неизвестно.

- А чего говорит Сорокин? – отхлебнув соевый соус из чашки, спросил Джефри.

- Поначалу молчал, потом признал свою вину. А после, он расшиб себе голову о стену камеры. Не насмерть, сейчас проходит курс лечения.

- Ужас какой, аж аппетит испортился, - смачно жуя очередной ролл, пробубнил Джефри.

Гроза сидела возле хозяина, пожирая взглядом всю еду проносящуюся мимо нее.

Неле недобро взглянула на Воронцова. Перехватив на себе взгляд Дюзельмана, она махнула рукой в сторону Джефри: дескать, что взять с идиота… Вслух сказала:

- Задача ясна, нужно найти мальчика и как можно скорее. На кону жизнь ребенка!

- И не только жизнь, - хмыкнул Джефри.

- Как же я рад, что ты в нашей команде, - с чувством объявил Михаил и улыбнулся, посмотрев на Неле. – Вот все бы так ответственно относились к своей работе. Да, Джефри?

- Угу, - кивнул лысой головой Воронцов. –Денежки тикают, а мы тупим сидим и роллы жуем.

- Какие деньги? – не поняла Неле.

Воронцов ничего не ответил.

Неле перевела вопросительный взгляд на Дюзельмана.

- Видишь ли Нелечка, дело в том, что это дело никак не попадает под юрисдикцию ФСБ, - развел руками Дюзельман, - Гражданин Егоров весьма состоятельный человек и готов материально отблагодарить за любую помощь или информацию о месте нахождения своего сына. Вот я и решил подкинуть вам подработку.

- Кормилец ты наш, - съехидничал Воронцов.

- Джефри, не вижу повода для ухмылок, - возмутилась Неле. - У человека страшное горе. Хотя тебе, сухарю бездетному, этого не понять. Мы – частное аналитическое бюро, так что зазорного в том, если мы заработаем денег и спасем мальчишку?

- Благое дело, - согласился Джефри, и злобно посмотрев на Михаила, добавил. – А тот горемыка-охранник точно сам себе голову разбил? Может кое-кто слишком усердствовал при выбивании показаний?

Дюзельман сделал вид, что не услышал. Он поднялся со стула и оставил аккуратно сложенные документы на краю стола. Взяв свой изысканный кожаный кейс, он обратился к Неле:

- Очень рассчитываю на тебя, Неле. Вся информация по делу остается у тебя. Если что нужно еще – звони, не стесняйся.

- Я сегодня же отправлюсь на встречу с Егоровым и лично разберусь во всех деталях.

Михаил благодарно пожал руку Виноградовой и, прихватив с собой Жилова, удалился.

Оставшиеся роллы были отданы на растерзание Грозе. Собака приняла цветные рулетики за новые игрушки и разворотила их по всему полу, но осознав ошибку, скрупулезно слизывала каждую разбросанную рисинку. Разомлев от трапезы, Джефри откинулся на спинку кресла и расстегнул ремень. Прикрыв глаза, он наслаждался сытостью и покоем. Так любимой им тишины все равно не было. Неле постоянно шуршала бумагами, изучая материалы дела. Гроза цокала коготками по полу и поскуливала от возбуждения, поймав кулинарный экстаз.

Когда закрываешь глаза и расслабляешься, то звуки становятся совершенно другими. Более теплыми и уютными что ли… Ничего не хочется делать и ни о чем не думать. Джефри слушал размеренное дыхание девушки, лишь иногда прерываемое пошмыгиванием носика и шелестом страниц, возню своей собаки и наслаждался. Никогда раньше он и подумать не мог, что можно получать тихую спокойную радость вот так просто.

Угасла обычно вздутая на лбу жилка, придающая его лицу напряжение

- После обеда я поеду на встречу с Егоровым, - услышал он далекий голос, не сразу сообразив, что это говорила Неле. – Ты со мной?

Виноградова вопросительно нависла над ним, уже одетая в свой омерзительный зеленый плащ. Сам по себе цвет был неплохой и фасон элегантный, но скрипуче-блестящий материал все время норовил вызвать эпилептический припадок.

- Нет, я против тебя, - недовольно отмахнулся Джефри, открыв глаза. «Змеиный язык» расчертил его лоб пополам.

- Как хочешь, - равнодушно пожала плечами Неле и вышла из офиса.

Внимательно проводив девушку взглядом, Джефри тяжело вздохнул.

Почему он не такой как все? Мужчинам свойственно щедро осыпать комплиментами даже не красивую продавщицу, у которой покупают сигареты. Ведь это же так просто! Джефри не искал легких путей к счастью…

Он уселся на рабочее место Неле и посмотрел на плакаты с пушистыми котами, которые она недавно развесила над столом. На вопрос Джефри: «что это еще за хрень?», девушка, простодушно улыбнувшись, ответила: «Мило. Успокаивает и расслабляет».

Разглядывая кошек, Джефри никак не мог понять, что же в них такого расслабляющего? Вонькие шерстяные животные, таких большинство.

«Надо бы тоже чего-нибудь расслабляющего развесить» - подумал Джефри и открыл браузер для поиска фото.

***

- Здравствуйте, - поприветствовал вошедший в комнату для переговоров Дюзельман, и уселся за длинным столом. – Мне очень нравится, что мы стали проводить вот такие вечерние планерки.

Джефри, сидевший во главе стола, хмыкнул, но смолчал. Неле, сидевшая напротив Дюзельмана, внимательно слушала его, держа в руке карандаш и чистый лист бумаги.

- Что это за мерзость? – спросила Неле, только сейчас заметив развешанные по всей стене омерзительные фотографии каких-то животных.

- Почему же сразу мерзость?

- А что же это?

- Не что, а кто! Это голенькие землеройки. Смотреть онлайн бесплатно и без регистрации… Очень расслабляет.

- Клоун! – фыркнула Неле и демонстративно отвернулась от стены, на которой вразнобой висели изображения крысоподобных, кожистых грызунов.

- Что поделать, вкус у меня ужасный. Нравится все необычное и мерзкое, - прокомментировал Джефри, закинув руки за голову и любуясь омерзительными картинками. – Хотел еще фото распечатать, как землеройка кормит новорожденных детенышей, но в картридже краска закончилась.

Неле поняла остроту «нравится все мерзкое» на свой счет, но не подала виду. Все же доктор Жилов мог ошибаться насчет симпатии Джефри к ней.

- Можно, я отчитаюсь о результатах проделанной работы? - словно прилежная ученица, робко подала голос Неле.

- Да, конечно, Нелечка, - разрешил Дюзельман, медленно моргнув усталыми глазами. – Джефри, что бы завтра этой всей ерунды тут не было! Поигрался и хватит. Мы тут серьезными вещами занимаемся, если ты не заметил.

- Будет исполнено, шеф! – согласился Джефри, и наклонившись через полстола к Жилову шепнул ему на ухо. – Мне кажется, что под «ерундой» он имел в виду тебя. Даже не знаю, чем ты ему не угодил, но завтра лучше не приходи сюда… Приказ начальства, как-никак.

Жилов, до этого момента сидевший тихо и отстраненно, теперь непонятливо захлопал глазами. Он не слышал всего разговора и теперь вопросительно посмотрел на Дюзельмана.

Неле заметила, что Михаил выглядел очень усталым и отрешенным. На основной работе у него и так проблем хватало, но он все же находил силы каждый вечер приезжать сюда и выслушивать дурачества ее коллеги. «Выдержки ему не занимать» - с уважением подумалось Неле.

- Вчера я съездила на встречу с Егоровым, но результатов это не дало, поскольку все его показания и так изложены в материале дела. Но я решила пойти другим путем и навела справки по месту работы похитителя мальчика. Тоже ничего интересного.

- Тебе бы книги писать, прям дух захватывает от накала страстей, - уперев кулак о щеку, вяло подметил Джефри. – Ну, не томи, что же дальше?

Дюзельман смотрел перед собой ничего не выражающем, тусклым взглядом.

Неле охватила легкая паника. Она вновь почувствовала себя студенткой, которая при полной аудитории пофигистов-студентов зачитывает свой доклад. Да к тому же и преподаватель не доволен ее работой.

- Извините, возможно, я рассказываю пустую информацию…

- Ничего страшного, Нелечка, - подбодрил Дюзельман. – Продолжай.

- Говори, говори… я всегда зеваю, когда мне интересно! – тоже поддержал коллегу Воронцов.

- Я опросила соседей подозреваемого Сорокина и выяснила, что у него есть один приятель по фамилии Коробов, о котором в материале дела не сказано ни слова. Я сделала запрос в полицию, воспользовавшись своим удостоверением и выяснила, что этот Коробов был уже судим за грабеж!

- Вот это поворот! Конан Дойл нервно закуривает в гробу!

- Помолчи, Джефри, - осек Дюзельман.

Раздался звонок. Услышав незнакомую мелодию, все переглянулись, пытаясь понять, чей это мобильный - оказалось, что ничей. Это был звонок в дверь. У всех «своих» были ключи.

Поспешно выйдя из кабинета, Воронцов подошел к входной двери и впустил молодую, симпатичную девушку. Галантно помог ей снять плащ и жестом пригласил присесть на диван. Когда дама присела на краешек скрипучего, кожаного дивана, Воронцов уже стоял наготове, протягивая ей стаканчик кофе.

- Спасибо, - ответила девушка, принимая горячий напиток. – Наш уговор в силе?

- Да. Прошу извинить, я на минуточку…

Воронцов засунул голову в переговорную комнату. Неле, Михаил и Геннадий Иванович удивленно уставились на него. Никто не мог поверить в происходящее. Сквозь мутное стекло, они наблюдали за вошедшей девушкой и прекрасно слышали всю вежливость приема гостьи.

- Не молчите на меня так!

Все заулыбались в ответ.

- Улыбальники спрятали. Грустильники вернули обратно. Потом все объясню.

- У тебя появилась девушка? – спросила Неле, улыбаясь. В глубине души было немного обидно, от того что Жилов все же ошибся.

- Ревнуешь? – нахмурив бровь, уточнил Воронцов.

- Нет, рада за тебя. Может, хоть добрее станешь к людям.

- Хрен вам. Я чего зашел, мне нужны наличные деньги, у кого сколько есть.

- Для чего? – удивился Дюзельман. Воронцова никогда не интересовали деньги. Он всегда обходился малым, сколько его знал Михаил.

- Для девушки. Бесплатно ко мне они не ходят, учитывая мою противозачаточную внешность и антивозбуждающий характер.

- Мерзость какая,- брезгливо фыркнула Виноградова. – Мог бы подождать пока мы уйдем, а денег все равно не дам.

- Джентльмены? – вопросительно посмотрев на мужчин, спросил Джефри.

Никто не отвечал и денег давать не собирался.

- Всегда ценил вашу заботу обо мне. Жилов, я же знаю, что у тебя в кармане лежат деньги на новый телефон для жены.

- Откуда ты знаешь? – удивился Геннадий Иванович, прижав руку к карману.

Воронцов проигнорировал вопрос.

- Но, если я тебе займу, ты же мне не отдашь? – на всякий случай уточнил доктор, что бы не чувствовать себя жадной сволочью.

- Нет, конечно, - удивленно ответил Джефри.

В этом помещении было только одно существо, которое искренне хотело помочь Воронцову – это была Гроза. Ничего не понимая, она почувствовала, что ее хозяина незаслуженно обижают. Подошла к нему, и, глядя снизу вверх, преданно смотрела умными глазами.

- Верю, верю, - обратился Джефри к питомцу. - Как жаль, Грозунчик, что ты безработная и бесполезная. Хотя мозгов у тебя побольше некоторых.

Скучающая за перегородкой девушка, допивая кофе, неприлично подслушивала разговор.

- Давайте сделаем так, - предложил Джефри. – Я сообщаю вам о местонахождении сына Егорова, а вы даете мне деньги прямо здесь и сейчас. Кто «за», прошу скинуться в казну.

После этих слов, Воронцов подошел к Дюзельману и вопросительно уставился на него, протягивая руку. С тяжелым вздохом, Михаил прикинул, сколько он получит от Егорова за раскрытие дела, и просчитал, сколько можно вложиться сейчас. Достав из кармана бумажник, Михаил вынул несколько крупных купюр и отдал Джефри.

- Жилов? Я понимаю, что тебе всегда было плевать на судьбы маленьких мальчиков, но все же?!

Доктор тоже достал бумажник и задумчиво начал в нем ковыряться. Совсем неделикатно Джефри выхватил все купюры у Жилова.

Воронцов порылся в кармане штанов и добавил свои деньги к общей пачке.

- Ты в доле? - считая деньги и не глядя на Виноградову, спросил он.

- Не многовато ли денег для этой девицы? Мне кажется, она того не стоит, - ухмыльнулась Неле, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди.

- Я не силен в ценовой политике женской красоты, но тебе виднее, наверное, – шелестя купюрами, ответил он и подмигнув Виноградовой, добавил. – Ладно, достаточно. Остальное компенсирую своей красотой и природным обаянием.

Когда Воронцов уже был в дверях, его окликнул Дюзельман:

- Постой! Ты ничего не хочешь нам сказать?

- Нет, - честно ответил Джефри, обернувшись в стеклянном проеме.

- У нас был уговор: мы платим – ты раскрываешь дело.

- Ты хоть понимаешь, что на кону жизнь мальчика? – заметила Неле. – Каждая минута дорога.

- Ах, да! Не беспокойтесь, там дело не срочное. Сейчас деньги отдам и вернусь.

- Джефри! – крикнул Дюзельман, ударив кулаком по столу.

- Ладно, ладно. Говорю же вам – не срочное дело. Мальчик уж давно мертв, так что не волнуйтесь. Все в порядке.

- Где он?! – проревел взбешенный Дюзельман, привстав из-за стола.

- Плавает в баке для хранения воды. Элитный поселок отключен от центрального водоснабжения, потому имеет свои запасы.

- Как ты это узнал? И почему молчал? – спросила возмущенная спокойствием коллеги Виноградова.

- Никто меня и не спрашивал. Ты же хотела поговорить с отцом мальчика – я не стал перечить. Михаил хотел увечить подозреваемого – я тоже не мешал. Вчера, когда вы все разошлись, я открыл интернет и почитал все новости, касающиеся этого района. В основном, СМИ писали о пропаже мальчика, но кое-что интересное я смог найти. Спустя два дня после пропажи мальчика, жители начали жаловаться на отвратительную воду, которая бежала из крана. Журналисты были заняты обсуждением похищения, а местные жители слишком волновались за своих детей, потому вонючей воде не придали особого значения.

- А что, коммунальщики проигнорировали жалобу жильцов? – уточнила Неле. – Они обязаны были проверить бак. Ну, а труп мальчика почему не всплыл спустя два-три дня?

- Проверили – все чисто. На всякий случай, поменяли воду в хранилище и ушли искать засоры в подземных трубах. Загвоздка в том, что труп, находящийся на глубине более двадцати метров, всплывает только спустя неделю.

- А когда меняли воду в баке, они что, ничего не заметили? – все еще сомневалась Виноградова.

- По-твоему, работники вычерпывали воду ведрами и наполняли обратно тем же способом с коромыслом на плечах? Или же они должны были тридцатиметровой палкой болтать, поднимая все со дна? Смена воды происходит при помощи насосов, которые работают при полной герметичности сосуда. У работников не было подозрений, поскольку с мелким мусором справляются фильтры, а утонувшая крыса или голубь обязательно плавают на поверхности.

- Жуть какая, бедный мальчик, - тихо прошептала Виноградова. – Джефри, скажи, а как он туда попал? Его убили?

- Нет, не убили. Если бы он попал в бак уже мертвым, то всплыл либо раньше, либо позже. Ножевое или пулевое отверстие дестабилизирует накопление телом трупного газа, от которого собственно и происходит всплытие. Мальчик утонул сам, случайно упав туда. Юношеское любопытство. Чтобы вы не сомневались в моих словах, позвоните отцу мальчика и спросите, умел ли его сын плавать.

Дюзельман взял в руки телефон и начал набирать номер. Заботливый доктор Жилов, налил стакан воды и протянул его плачущей Виноградовой.

Джефри скрылся за перегородкой.

Подойдя к ожидающей девушке, он протянул ей пачку купюр.

- Берите, тут должно хватить. Свои настоящие документы выбросите, больше они вам не понадобятся.

- Спасибо, - тихо прошептала девушка, принимая деньги. – Вы обещали еще кое-что…

Джефри протянул конверт:

- Там адрес, имя и телефон. Всего доброго. Надеюсь, что вы станете счастливой.

- Спасибо, - еще раз поблагодарила девушка и поспешно пошла к выходу.

На этом джентльменство Воронцова закончилось, и он не стал подавать плащ и помогать девушке одеваться. Просто сел на диван, обхватив голову руками.

Из-за стеклянной перегородки вышла Виноградова.

-Быстро ты управился, - съязвила она.

- Что? Ах, да, - оторвался от мыслей Джефри. – Я был на высоте.

Подошли Дюзельман и Жилов.

Геннадий Иванович отсоединил сканер и упаковал в кейс.

- Михаил, на сегодня все? Едем? – поинтересовался доктор.

- Подождите, Геннадий Иванович, у меня еще остались вопросы, - приостановил его Дюзельман, и обратился к Воронцову. – Джефри, ты не чего не хочешь нам рассказать и объяснить?

- Нет, - честно ответил Джефри.

- А ты подумай хорошенько! Мальчишка гнил в воде, а его родители сходили с ума, пока ты разыгрывал из себя Шерлока Холмса! Не сегодня-завтра, «фабрикант» убьет очередного работягу, а ты сидишь тут, ухмыляешься и водишь сюда сомнительных девиц! Я не за это плачу деньги!

Видя разъяренного, с перекошенным лицом, шефа, все умолкли.

- Я жду объяснения?!

- Сдаюсь, - сказал Джефри и поднял руки вверх. - Хочу признаться. В общем так, даже не знаю, как сказать.

- Смелее.

- Как это нынче модно называть любые признания каминг-аутом…

- Я тебя сейчас ударю…

- Больше не могу это скрывать. У тебя, Миша, огурчик застрял в зубах. Между шестеркой и семеркой…

- Огурчик, говоришь? – зашипел Дюзельман и наотмашь ударил Воронцова по лицу. Джефри пушинкой слетел с дивана, ударившись головой об пол.

Гроза, захлебываясь в истерическом лае, подскочила к Дюзельману и вцепилась в ногу врага.

Дорогой, безупречно чистый туфель пнул собаку под живот. Гроза, кувыркаясь в воздухе, отлетела в сторону, а Дюзельман набросился на несопротивляющегося Воронцова, поочередно орудуя кулаками, выплескивая всю скопившуюся злость на всех и вся. Бесконечные издевки, хамство, нежелание работать, розыгрыши, после которых получаешь нагоняй от высшего руководства…. Все. Достало!

Неле подняла с пола скулящую Грозу и, прижав к груди, стала поглаживая успокаивать ее.

Доктор Жилов, заметив, что Михаил начал уже выдыхаться, обхватил сзади за грудь начальника и оттащил его от улыбающегося Джефри.

- Миша, ты нехороший все-таки человек. Я в «Марио» на таких, как ты, сверху прыгал, - вставая с пола, прокомментировал Джефри. Один из зубов у него нехорошо шатался.

- У… уво.. уволен, - жадно и отрывисто хватая воздух ртом, заявил Дюзельман.

- Без проблем, - утвердительно кивнул Джефри, вальяжно располагаясь на диване. – Запись в трудовой будет? Мне это нужно, чтобы на учет в центр занятости встать.

- Придурок, - покачал головой Дюзельман.- Такую карьеру могли сделать. Что бы сегодня же твоей ноги тут не было.

Уходя, Дюзельман призывно махнул рукой остальным. Жилов беспрекословно последовал за начальником, но Неле осталась стоять.

Джефри подошел к ней, забрал из ее рук подрагивающую Грозу.

Двое стояли друг напротив друга и молчали.

- Глупо все заканчивается, - сказала Неле.

Воронцов молчал.

- Так и будешь молчать?

- Наслаждаюсь покоем. Зная Дюзельмана, через десять минут сюда придет охрана с шокерами правосудия.

- Только о себе думаешь. Джефри, я все понимаю, мы с тобой потеряли работу, но все же давай доведем дело до конца и найдем «фабриканта»?

- Ты уверена, что хочешь этого? Гонорара не будет, сама понимаешь.

- Не все в жизни измеряется деньгами.

- Девушка, которая приходила сюда – «фабрикант».

- Что?! Зачем же ты ее отпустил?!

- Сядь и успокойся, у нас мало времени.

Виноградова, полная негодования едва не набросилась на него с кулаками. Воронцов молча указал ей пальцем на диван.

- Психопат! Ты отпустил на волю серийного убийцу! Она же безумна!

- Она больше не опасна, - опроверг Джефри.- Она не маньячка и психически почти здорова, но ты права – она безумна.

- Мы два месяца потратили на поиски убийцы, и все ради чего? Что бы ты промямлил «Она не опасна, но безумна»?

- Слушай и не перебивай. То, что серийным убийцей оказалась эта девушка – я понял практически сразу, ознакомившись с материалами дела. Первое – убийца должен был знать имена и фамилии сотрудников фабрики. Второе – владеть неплохими знаниями в области анатомии, что бы убивать с одного удара ножом. Третье – убийцу знали все жертвы и потому не боялись, позволяя нападать со спины. Четвертое – никто из сотрудников полиции не заметил посторонних, а это только подтверждает, что убийца из «своих».

- Стоп! – прервала его Виноградова. – Был свидетель того, что убийца был мужчина. Помнишь? Евгений Егоров был убит на территории фабрики, а не за пределами.

- Не перебивай. Пятое – да, Егоров был убит на территории, и как сказано в показаниях свидетельницы, убийца был мужчиной. Но в этих показаниях есть жирное пятно! Из показаний Анны Силюк, она получила удар резко открытой дверью, когда убийца забежал в медпункт за скальпелем. Улавливаешь?

Неле отрицательно покачала головой.

- По нормам пожарной безопасности, двери открываются наружу, и если гражданка Силюк была в медпункте, то удар дверью никак не могла получить.

- Но у нее была зафиксирована врачами гематома на голове.

- Гематома была, спору нет, но именно Егоров был убит не одним ударом, а двумя. Начинаешь понимать, откуда гематома и кто убийца?

- Медсестра. Но почему ты сразу не рассказал об этом и не задержал ее?

- Доказательств не было. Главное - я не понимал в то время мотива, а он оказался на поверхности. У Анны Силюк недавно умерла мама, которая работала уборщицей на этой фабрике. На похоронах увидела неизвестного мужчину, и совсем уж некстати, влюбилась с первого взгляда. Всех родственников и приятелей своей мамы она знала в лицо, но этот был ей незнаком. Он поддерживал морально весь этот страшный для нее день. Парень исчез так же внезапно, как и появился, только и запомнила имя – Денис. Следуя сумасшедшей логике, девушка решила, что он с маминого места работы, может от профсоюза. Она устроилась в медпункт на фабрику, но вскоре в отчаянии поняла, что сотрудников на фабрике слишком много, и мизерный шанс его там в скором времени встретить. Вот она и решила ускорить процесс - писать сообщение возлюбленному, каждый раз искренне извиняясь перед родственниками погибшего. Приходила на похороны жертв вновь и вновь, но не увидела его там ни разу. Каждые похороны были для нее новой надеждой.

- Постой, Джефри. А как же послание: «Верни деньги»?

- «Вернись Денис». Ты пользовалась моими пометками, но не думала сама. «В.Е.Р.Н.И.» - имена жертв, «Д.Е.Н.». Именно так было в моей записи, а дальше следовали пустопорожние рассуждения о болгарском языке. Эта версия была забракована через минуту после появления, а ты вцепилась в нее, как в спасительную соломинку, даже не обратив внимания, что пять букв в именах и всего три в фамилиях.

- Весьма занимательно, мистер Холмс. То, что ты поступил некрасиво по отношению ко мне - понятно, ведь я же дура для тебя.

- Ты не дура. Если бы я загубил все версии, то из упрямства, ты бы все равно следовала своим путем дальше. Я помогал как мог, даже архив с бумагами раздобыл.

- Я занималась бесполезным делом! Два месяца впустую!

- Ты вывела директора фабрики на чистую воду. Добилась того, что бы рабочим выплатили зарплату. Ты считаешь это бесполезным делом? Каждый из нас занимался тем, что лучше умеет делать. Я - искал убийцу, мотив и доказательства. Ты – помогала людям, до которых мне никогда не было дела.

- Возможно, ты прав. Но почему ты ее отпустил?

- Ты все равно не поймешь.

- А ты попробуй объяснить и убедить.

- Она умеет любить, и в этом не виновата. Она добивалась своего счастья любой ценой, и я ее уважаю за это. Раздобыв информацию о Денисе, я передал ей его контакты, деньги на то чтобы она уехала из города.

- Ты веришь в успех их отношений?

- Нет, конечно. Если бы она ему понравилась – он не потерялся и сам искал встречи. У нас с ней был уговор: если я нахожу ей Дениса, то она исчезает и больше никому не причинит вреда. Свое слово я сдержал, уверен, что и она свое сдержит. Понимаешь, Неле, этому миру осталось несколько месяцев, а после будет все равно, кто виноват, кто прав; кто убийца, а кто жертва. Апокалипсис сотрет всю правду и расставит по своим местам. Поэтому я не вижу смысла в том, что бы несчастная девушка провела остаток дней за решеткой или в лечебнице, если она и виновна.

- Ты - псих! – заключила Неле, встав с дивана. – С меня хватит. «Я ей обещал, а она мне тоже обещала» - ты сам себя слышишь со стороны? Она убийца! Понимаешь ты это своей лысой, бестолковой головой? А если парень скажет ей, что она ему не нужна и опять в жертву будут принесены невинные люди в качестве мести ?!

- Не решит. Она дала слово.

- Ну да?! Наверное, честное пионерское?

- Ты не поймешь, потому что никогда не любила сама, - неожиданно для самого себя сказал Джефри.

- Любила! Мужа любила!

- Любила, но предала. Неле, знаешь, почему разведенки являются вторым сортом для мужчин? Да, да, злись! Ты же сама любишь дробить людей на категории и касты. Так вот, разведенные женщины уже научились предавать и забывать любимых. Не важно, кто был виноват, а кто прав. Кто первый начал, а кто закончил. Важен результат – предательство, и в первую очередь себя. Эта девушка умеет любить любой ценой и я не вижу в этом ничего, кроме восхищения и зависти.

- А ты сам любил когда-нибудь? – спросила Неле, убавив тон. Напоследок, любопытства ради, она решила проверить теорию Жилова.

- Они уже идут, - вместо ответа, сказал Джефри.

- Кто? – не поняла Виноградова.

- Охранники. Уходи, пожалуйста.

Смотреть в очередной раз как он корчится на полу от разрядов тока у Неле не было ни малейшего желания. Несомненно, жалость у нее была, но заступаться во второй раз тоже было бы глупо, поскольку сегодня он сам заслуженно напросился.

Неле подошла к выходу, сняла плащ с вешалки.

- Неле, - тихо окликнул ее Джефри. – А ведь мне пора.

Она впервые увидела, как он улыбается. Не скалится своей ехидной, высокомерной ухмылкой, а именно по-доброму улыбается.

- В психушку? – уточнила Виноградова.

Вместо ответа, Джефри показал жест «слежу за тобой» и улыбаясь, помахал рукой.

- Идиот, - огрызнулась Неле и вышла из офиса.

- Я такой, какой есть и обратно не засунуть, - становясь серьезным, задумчиво пробормотал Воронцов.

Джефри стоял, держа собаку на руках, когда вошли охранники…

Глава 9

Глава

Смерть Воронцова не стала горем для этого мира. Это стало небольшой загадкой для горстки людей, которые его знали.

Инсульт, когда нет еще и тридцати…

Эта новость пронеслась в головах тихим, едва заметным дуновением ветра, оставив после себя только один вопрос – из-за кого? Не «почему? Зачем? Как это вышло?», а именно «Из-за кого?». Каждый из тех, кто знал Джефри, чувствовал вину. Даже охранники бизнес-центра были не в своей тарелке несколько дней. Это еще хорошо вышло, что во время последнего визита им не пришлось бить Воронцова и пытать шокерами. Когда они вошли, то непривычно спокойный и адекватный Джефри предложил им выпить вместе с ним коньяк. Посидели, выпили и разошлись. И тут такое случилось… Чего уж говорить о Виноградовой, Жилове и Дюзельмане, которые морально загрызали себя.

Когда Геннадий Иванович сообщил Неле о случившемся, то ей показалось это очередной шуткой сумасшедшего. Ей подумалось, что если даже она придет на похороны, то Воронцов в самый, как всегда, неподходящий момент скажет что-то вроде: «Эй, злюка! Рано радуешься!» или же просто покажет свой любимый жест «слежу за тобой» и, как ни в чем не бывало, спрыгнет из гроба. На похороны она все же пришла и до последнего момента не верила в происходящее, пока не пришлось самой кидать горсть холодной земли, когда подошла ее очередь.

При прощании в ритуальном зале, она не мигая, безотрывно, словно что-то боясь пропустить, всё рассматривала его меловое лицо, покрытое красной сеткой лопнувших капилляров, глаза глубоко запали, нос заострился.

«Совсем еще пацан», - подумала Неле, разглядывая мертвого Джефри. В глазах двоилось из-за крупных слез, которые тяжелыми каплями скользили по щекам. Минутами ей казалось, что в гробу лежал незнакомый человек, и только знакомая раздвоенная вздутая жилка на лбу заставляла верить в произошедшее.

Церемония проходила скомкано и нелепо. Немногие собравшиеся неловко переминались с ноги на ногу, чувствуя себя здесь лишними. Если бы не охрана Дюзельмана, создающая массовку, то со стороны и вовсе могло показаться, что соседи хоронят одинокую старушку. Никто не мог сказать пламенной речи, потому что толком и не знали этого человека. Никого не нужно было силой отрывать от гроба и успокаивать, потому что никто и не был к нему душевно привязан. В такие моменты вспоминают и говорят много хорошего, но ни у кого не было теплых воспоминаний о покойнике. Для всех он был раздражителем, от которого они зависели в рабочих моментах.

Все разошлись. Возле блестящего новизной памятника остались стоять Виноградова и Дюзельман. Взволнованная Гроза, ничего не понимала в происходящем, но на всякий случай держалась около ног Неле, тыкаясь грязной мордочкой в ее туфли.

- Мне пора на работу, - нарушил молчание Дюзельман. – Тебя подвезти домой?

- Нет, спасибо Миша.

- Как хочешь, - пожал плечами Дюзельман. Заметив, как Неле смотрит на собаку, он добавил. - Ты не волнуйся, собаку определю куда-нибудь. Тебя со временем пристрою, не беспокойся.

«Пристрою. Точно так же как и Грозу» - грустно подметила Неле.

- Не нужно, а собаку я к себе заберу, - ответила Неле.

Михаил ушел.

- Молоденький совсем, как же так? - услышала голос Виноградова, и обернулась.

Рядом с ней стояла опрятная старушка с черным пакетом в руках, которая смотрела на дешевый памятник с угрюмой физиономией Джефри на фотографии.

- Вы кто?

- Мимо проходила. К своему мужу на могилку приходила, цветочки сажать. Восемь лет как уж…

Бабуля начала мелко креститься, бормоча себе под нос одной лишь ей ведомую молитву. Затем достала из пакета пару печенюшек и положила их на могилку. Затем достала еще несколько штук и положила их перед Грозой. Но собаке было не до еды. Она чувствовала, что случилось что-то ужасное и непоправимое, но не могла понять что именно.

- Имя у него странное. Фамилия вроде русская, отчество тоже, а имя чудное. Иностранец?

- Не знаю. Я ничего о нем не знаю. Может, это был псевдоним.

- Псевдоним? Он что, был творческий человек?

- Не знаю, - выдохнула Неле. – Я не знаю, кем он был. Его я знала как сумасшедшего хама, не умеющего себя вести в обществе и получающего удовольствие от издевательств над людьми. В общем-то, редкостный придурок…

- Ты любила его, дочка? Не отвечай, по глазкам твоим все вижу. Он всегда будет с тобой, хочешь ты этого или нет.

Эти слова напомнили ей старика-сторожа с фабрики, который сказал тоже самое почти дословно.

Неле заплакала.

Не было никаких мыслей, только тихим, еле слышным эхом в голове звучали его последние слова: «Неле, а ведь мне пора». Раз за разом…раз за разом. Как гипноз.

Сколько она так простояла в оцепенении – неизвестно. Сеял холодный дождь. Бабушка удалилась так же незаметно, как и появилась.

В реальность ее вернула нелепо чихающая Гроза. Собаку било мелкой дрожью от волнения и холода, она по-прежнему сидела около ног Неле.

- Пошли Гроза, будешь у меня жить, хоть питаться нормально будешь. Хотя для этого надо еще найти новую работу. Да ты не бойся, я сильная. Справимся.

Собака послушно поплелась следом за новой хозяйкой. От дождя ее шерсть слиплась в некрасивые, грязные сосульки.

Она не была верным Хатико, и не осталась умирать на могиле хозяина. Она была гораздо лучше и смышленее японской легенды. Она была уверена, что Джефри одобрил бы ее выбор - быть всегда рядом с Виноградовой и защищать ее до конца своих дней. Он не смог, а она сможет.

- Пойдем, пойдем, - подбодрила Неле, медленно шлепающую по лужам собаку, погруженную в свои примитивные, животные мысли. – В метро нас с тобой не пустят в таком грязном виде, а на такси денег нет. Так что будем пешком добираться, Грозунчик.

***

После смерти я стал даже лучше. Да и жизнь моя, в целом, наладилась. Больше никто не донимает, не спрашивает, не упрекает, не заставляет и не просит!

Мой план сработал точно, как швейцарские часы. Неле меня возненавидела, причем не как раньше, а по-настоящему. Мне не нужна ее жалость и примитивная тяга любой женщины (тьфу, это я от нее нахватался) спасать любого морального, урода вроде меня.

Теперь я безработный. Вернее, сначала мертвый, а уж потом безработный. Это меня не волнует. Мне не интересно высчитывать, сколько процентов голосов невменяемых пенсионеров отдаст за того или иного жулика. Я не хочу слушать бесконечные вопросы от людей. Не хочу любить, зная, что это всегда обречено на разочарование.

В жизни у каждого когда-нибудь возникает неизбежная пустота. И у каждого она своя. Ее невозможно увидеть, нельзя предугадать и нельзя избежать. Но в нее можно прыгнуть самому, опередив события, и наблюдать, кто осмелится прыгнуть следом за тобой. В мою пустоту никто не прыгнул, а это значит, что я все сделал правильно!

Теперь я искусственный интеллект, живущий в мировой паутине интернета. Мой дом – лишь виртуальная папка на рабочем столе Жилова. Название папки «Джефри 2.0.», и расположена она рядом с «корзиной» и папкой «фото с корпоратива». Если Жилов удалит папку, я никуда не исчезну, поскольку уже давно свободен и независим.

От прежнего Джефри Воронцова я отличаюсь только тем, что не помню последние часы своей жизни, с того момента, как с меня сняли сканер. Я - это оцифрованные мозговые импульсы Воронцова с последнего сеанса сбора информации. Может это и к лучшему, что не помню, что было потом...

Долго адаптироваться к новой жизни мне не пришлось. Все мы и так проводим четверть жизни в интернете. Я живу полноценной жизнью и ни в чем себе не отказываю, потому что мне ничего и не нужно. Я - такой же поток информации, как и все остальное в этом виртуальном мире.

Я заработал свои первые деньги на накрутках лайков и комментариях к фотографиям юных «инстаграмщиц», которые с дутыми губами и куриными синими лапками сжимают кредитный смартфон. Накручивал просмотры школоблогеров, которые хотят стать богатыми и знаменитыми, сами не понимая зачем. Все это было жутко скучно, но необходимо. У меня есть цель, к которой я иду, не смотря ни на что, через весь этот шлак, который испражняют в мой мир живые люди.

Слепо бреду во тьме и ищу нужный мне сервер, среди миллиардов прочих. Здесь нет расстояний, нет времени, нет указателей с подсказками. Нет восходов и закатов. Даже компас тут бесполезен. Но все же я уже научился более-менее ориентироваться в этом мертвом пространстве, всегда полагаясь на интуицию.

Присасываюсь к огромному облаку, которое искрит и переливается всевозможными цветами.

Передо мною массивный стол, покрытый зеленым сукном. Мои честно заработанные на имбецильных школьниках десять долларов обмениваются на чахлую стопочку игровых фишек. Не густо, но для старта вполне достаточно.

Вокруг меня играют пятеро живых людей, которых не видно. Они материализованы в виде аватарок. Хоть я и не вижу их лиц, но могу многое понять об этих игроках даже по этим картинкам. Их национальности я чувствую по геолокации, исходящей от потоков информации. Кажется, что зеркальная, ртутная, пульсирующая пуповина тянется от каждого игрового места. Трогаю каналы связи - слева от меня сидит мексиканец с изображением родного флага. Справа – немец, укрывшийся за аватаркой маски Гая Фокса. Напротив меня – японец с курящим котом на аватарке, украинец со своей настоящей лопоухой фотографией и поляк, со страшными глазами, горящими во мраке.

Игра идет неспешно и размерено. Игроки вяло шелестят фишками – разминаются. Я же вовсе пока не играю. Пасую двенадцать раз кряду, несмотря на то, что карта приходит хорошая. Один раз даже «карэ» собрал и сбросил. За любым игровым столом обязательно есть заводила, который диктует темп игры и размеры ставок. Такой человек чувствует себя хозяином и знатоком игры, хотя по факту - это пешка, которая никогда не сорвет куш. Таким «заводилой» оказался украинец. Есть и второй вид покериста, который я называю «оппозиция». К такому виду относится игрок, который пытается отобрать инициативу «заводилы», постоянно дыша ему в спину. «Оппозиция» - тоже слабый сорт, который всегда будет неудачником. Таким оказался мексиканец. Далее в моей классификации следует «плесень», которой оказались немец и японец. Это вялые, безынициативные игроки, которые играют в меру опасливо. Ва-банк они не пойдут никогда в жизни. Они получают удовольствие от самой игры, а не от азарта. За игровым столом оказался еще и поляк из категории «капитан очевидность». Это игрок, который играет только по карте и никогда не выигрывает на кикере.

А я сижу и по-прежнему пасую, лишь иногда напоминая о себе во время блаиндов, когда нельзя сбросить сразу.

Свою тактику я называю «хамелеон». Сначала, я пытаюсь изображать из себя «капитана очевидность», которому просто не идет карта. Играю слабо, пассивно, пока про меня не забудут вовсе и внезапно, еще при флопе, иду ва-банк. Карта у меня откровенный кал, но соперники сдуваются, поскольку думают, что я дождался фортуны. Проворачиваю этот ход пять раз подряд, пока «заводила» не решается проверить меня, не вру ли я. Проверяет и ошибается. Далее я возрастаю до «плесени», плавно эволюционируя в «заместителя аппозиции», а потом и вовсе забираю инициативу в свои руки и влезаю на верхушку пирамиды. Я в солидном плюсе, пора уходить со стола. Пройдя эту эволюционную покерную цепочку, всегда нужно уходить вовремя и начинать заново уже с другими игроками.

Дождавшись двух тузов на рейзе, в игровом чате я написал буржуйское «Bye», намекая на то, что собираюсь уходить. Я дождался, когда «капитан очевидность» скинет карты и пошел почти ва-банк, оставив лишь сто долларов в заначке, на случай неудачи. «Плесень» моментально пасует. Разъяренный и изрядно обнищавший украинский «заводила» решается мне отомстить за всю боль разом и соглашается со ставкой. «Оппозиция» долго думает…

Ртутный шланг канала связи мексиканца замирает.

«Давай, мексикашка, сожми в кулак свои маракасики и играй - мысленно призываю я.– После будешь задумчиво свое сомбреро чесать».

Мощный толчок возобновляет пульсацию канала.

«Оппозиция» соглашается и тоже придвигает свои фишки к общей куче.

С флопа выпадает еще один туз. Прощайте, мои дорогие неудачники!

Пересаживаюсь за другой стол. Все повторяется. Еще стол… и еще, и еще…

Сон и отдых мне не нужен. Параллельно игре в покер, подключаюсь к брокерскому комьюнити. Хм, теперь поторгуем…

***

М-да, не первосортный жених. Такой никогда не спасет мир своей красотой.

На фото потрепанный мужчина средних лет с пожеванным лицом. Когда школьные хулиганы отрывают клочок бумаги, жуют его, а потом плюют через трубочку в девчонок., так вот и сейчас захотелось этой физиономией плюнуть через трубочку… Эх, Неле, ну и вкус у тебя.

Пишу ему:

«Привет, Виноградов. Ты меня не знаешь, но я могу сделать так, что бы ты был с Неле».

Жду ответа. Спешить мне некуда, но все равно раздражает. Я ему помогаю бескорыстно, а этот закомплексованный охламон еще и не шевелится! О, начал писать…

«Добрый день. Вы кто? И откуда вы знаете о нас?».

Я же тебе написал, что ты меня не знаешь! Зачем лишние вопросы???

« Я – живущий в пустоте. Ты меня не знаешь и никогда не увидишь, - напоминаю ему.- Читай и запоминай. У меня есть для тебя работа. Очень прибыльная и не пыльная».

«У меня уже есть работа - я успешный программист».

«Ты айтишник в торговом центре с окладом в двадцать семь тысяч рублей».

«Двадцать семь шестьсот» - внес поправку Виноградов.

«Не беси меня. Зарплата в размере четырехсот тысяч рублей в месяц тебя устроит?»

«Сколько?!»- восхитился Виноградов, щедро осыпав короткое сообщение кучей удивленных смайликов.

«Триста пятьдесят».

«Было же четыреста?»

«Триста…»

«Стоп! Все понял. Триста, так триста. Что нужно делать?»

«Другой разговор! Приятно иметь дело с умным человеком. Я плачу тебе триста тысяч в месяц, взамен на то, что ты придешь к Неле и скажешь, что ты стал успешен и нашел прибыльную работу. Скажешь, что тебе стало стыдно и готов исправиться. Потом ты навсегда исчезнешь из ее жизни. Будешь платить алименты дочери в размере полумиллиона в месяц. Все ясно?».

«Но у меня нет таких денег! Как же я при зарплате в триста тысяч, буду платить пятьсот?»

«Твоя зарплата двести пятьдесят. Деньги на алименты я буду высылать тебе отдельно. Скан расписки о получении денег ты будешь высылать мне в качестве отчетности. Ее подпись я знаю, так что даже не пытайся обманывать».

Виноградов не выходил на связь около часа. То ли напрудил в штаны от восторга, то ли пошел узнавать о досрочном погашении своих кредитов. Ну что ж, не буду торопить, потому я и сам ненадолго отдаляюсь от канала связи.

Даже в этом загробном мире у меня куча дел и забот: то денег заработать нужно, то найти информацию, а то и человека. Вот и сейчас я слепо бреду во тьме, отыскивая игровой сервер «Покер.нет» и страницу Жилова в социальных сетях одновременно. Сколько времени уходит на поиск – я не знаю. Часов у меня нет, да и не нужны мне они. А вот и игровой сервер. Я узнаю его издалека, по приятному теплу, которое исходит от гигантского дымчатого облака-сервера. Облако засасывает меня в свои недра.

Вновь вижу перед собой зеленое сукно покерного стола. Слышу приятный шелест игровых фишек, которые легонечко звенят, когда соперники осторожничают, а то и шумной лавиной грохочут, когда игроки идут ва-банк.

Но сейчас я пришел сюда не играть, а выводить свои накопления. Оставляю заявку на вывод средств в размере восьмиста тысяч рублей. Все сразу я не буду снимать, поскольку могут запросить паспортные данные, которых у меня, разумеется, нет.

Банковские реквизиты Жилова я отыскал без проблем (старый осел завел файлик на рабочем столе со всеми паролями и реквизитами).

Попутно узнаю, что проект спецслужб «Джефри 2.0» заморозили и Жилова отправили со всеми полагающимися почестями на пенсию.

Возвращаюсь обратно к каналу связи с Виноградовым. Канал пульсирует и слегка светится нефритовым цветом. Значит, вернулся мой собеседник. Я присасываюсь к этой пуповине и считываю сообщение:

«Я согласен».

Я отлипаю от канала и слепо бреду во тьме. Рядом со мной порхают мои светлячки-песни – мои спутники. Впитываю в себя голубоватого светлячка и начинаю чувствовать любимую песню.

А сердце, как лёд – Холодит, мой прерван полёт, Позади всё то, чем я жил И кого я любил. Я любил...

Кто любовь потерял - Превращается в лёд. Кто её отыскал – Никогда не умрёт.

Всё, что любил, но не ценил, Потерял я вмиг, И навсегда всадник из льда Позабыл твой лик.

Чтоб горе забыть И сгладить вину, Скачу от судьбы В забвения страну.

Окончен мой путь – Я устал, пора отдохнуть Среди скал, покрытые льдом, Словно сердце моё. Как сердце моё...

Мне край этот мил - Нет боли и слёз. Все чувства убил Волшебный мороз.

Я Всадник Из Льда, Надо мной мерцает звезда, Но весной лёд тает всегда, Только я - никогда…

«Эпидемия. Всадник из льда»

Почему так бывает, что человек, которого ты не видел никогда, где-то на другом краю вселенной сочиняет для тебя песню. Да, да! Именно для тебя! Оберегают родные люди, презирают враги, любят вторые половинки, ценят коллеги, но понимают тебя изнутри только музыканты. Перед ними ты обнажен и беспомощен, только они знают тебя таким, какой есть.

Я болтаюсь по сети в поисках сайта знакомств. Хоть я и не во плоти, но тоже требую хлеба и зрелищ. Там будет очень интересно! Впереди у меня вечность, многое нужно успеть. Повылавливаю и запугаю педофилов и извращенцев, утешу брошенных малолеток-суицидниц, попытаюсь перевоспитать и вразумить парочку геев. Все это будет весело, но основная цель у меня другая.

***

Я убил ее быстро и бережно. Просто раздавил пальцами сонную артерию, не отрываясь взглядом от ее серых глаз.

У меня не было времени на объяснения. Она даже не поняла, что это был я. Человеческая фигура, лишенная текстур приблизилась к ней, едва Неле вышла за защитный зеленый круг, и стала душить…

Разжав руки на горле, я несколько секунд любовался ее лицом. Белая, нежная кожа на ее шее стала еще белее. У меня на душе заскребли мерзкие коготки, когда я увидел выступившие кровоподтеки, которые оставили мои пальцы.

В ее остывающих глазах читался только один вопрос: «За что?». Я знал за что, но она все равно не смогла бы понять, объясняй ей это хоть целый час. Наверное, не хватило бы и жизни. Но ответ на самом деле прост – я люблю ее.

Время поджимало. Серверы Либервара могут зафиксировать баг и удалить меня, посчитав, что две Неле Виноградовы появились случайно. С трудом отведя взгляд от ее лица, я начал надевать на себя текстуры ее обнаженного тела. Одеждой она не успела обзавестись. Оружия и полезных вещей тоже не имелось.

Ну, вот и все. Теперь я был полноценной Неле Виноградовой.

Стыдливо я оглядел свое (или ее?) обнаженное тело, и остался вполне доволен им. Стройное, молодое и здоровое. Последний пункт особо важен для выживания в дикой среде.

Я склоняюсь к мертвой, серой фигуре без облика, лежащей на земле. Целую в безликие губы и шепчу:

- Прости, Неле. Просто у меня больше шансов выжить, чем у тебя.

На губах ощущается вкус помады. Я не сразу понял, что помада осталась не от поцелуя, а от того что у меня самого накрашены губы. Ко многому придется привыкать…

Походка у меня была неуверенная. Смещенный центр тяжести: то тут непривычно выпирает, то там… Ничего, привыкну.

Из карантина вела только одна кривая, извилистая тропинка, которая освещалась тусклым лунным светом. В какое же неудачное время появилась Виноградова – просто жуть. Обнаженное тело не чувствовало холода, но я отчетливо ощущал как показатели здоровья и выносливости снижались. Я хотел вернуться в карантин и переждать там до утра, но дверь не поддалась.

- Добро пожаловать в симулятор выживания «Либервар», - поприветствовал меня приятный, монотонный женский голос. – Ваша задача: выжить любой ценой и попасть в сотню лучших игроков. Во время процесса игрокам придется добывать различные ресурсы: пищу, дерево, руду, и так далее. Также в игре есть масса предметов, которые нельзя добыть, но можно сделать (скрафтить) из добытых ресурсов, получить в качестве дропа из трупов и отобрать у других игроков. Чтобы выживать на протяжении игрового процесса, вам придется постоянно взаимодействовать с окружающим миром, чтобы постоянно развиваться и, в конце концов, не умереть от голода, радиации, холода и так далее. Каждое утро на карте смещается зеленый «круг жизни», в котором вам постоянно необходимо находиться для дальнейшего выживания. Приятного Вам выживания! Игра началась!

Ну, здравствуй, Либервар. Поиграем!

Прикрыв глаза, я осматриваю свои показатели и прихожу в легкое замешательство. По игровым данным, Виноградова не обладает высоким интеллектом, выносливостью, силой и запасом здоровья. Даже немного обидно, неужели у меня такой плохой вкус, если даже в игре она не выдающаяся персона? Плевать, справлюсь и с такими данными.

Я побежал по тропинке, обхватив себя за локти, что бы согреться. Начал едва слышно напевать себе под нос любимую песню:

Взмахом крыльев вороны разорвано небо Стаи диких собак начинают войну И все плотнее сжимаются стены Я кинул кости, я начал игру Я один на дороге, я вернулся оттуда, Где жизнь или смерть всего лишь игра И целует меня словно Иуда, Сияя фосфорным светом луна

Дорога в ночь вьется змеей Мир тает перед глазами "Ты должен быть нашим!" - кричит воронье, Я танцуя со смертью, себя забываю. Боль и любовь на разные чаши Меня здесь не будет, следы смоет дождь, Кричит воронье "Ты должен быть нашим". Вьется змеею дорога в ночь!

На часах ровно полночь, время остановилось Звук шагов за спиной сердце камнем на дно Скажи, ты плакал о жизни, когда смерть тебе снилась? Я обернусь - позади никого. Но голос флейты нарушит поток моих мыслей Слишком поздно кричать, в сны захлопнута дверь Мой след учуяв, выползут крысы И улыбнется мне моя Тень.

Бежать мне предстояло отсюда и до утра. Хорошо, что я наизусть знал множество песен.

- Помогите! – раздался крик.

Я обернулся на зов и увидел голого мужчину, лежащего чуть в стороне от тропы. Подойдя к нему, я увидел, что из его спины торчит примитивная стрела с каменным наконечником. Кровотечение было не слишком сильным, а рана не смертельная.

- Помоги, прошу тебя, - взмолился мужчина. – Вытащи стрелу, сам я не достаю.

Все верно. Древко торчало прямо под лопаткой – самому не дотянуться.

- Успокойся, жить будешь, - отвечаю раненому человеку, и, взяв камень, разбиваю ему голову. – Но не здесь.

Стрелу забираю с собой. Теперь я вооружен и опасен. Я иду, Либервар!

Глава 10

Обменяв ненужные ресурсы в магазинной лавке на патроны, я выхожу на улицу.

Около выхода из таверны меня уже поджидает недоброжелательно настроенный негр. Вид у него был устрашающий и несуразный. Мускулистые, накачанные руки были покрыты сплошной сетью черных, влажных татуировок. На бритом черепе проступили крупные капли жирного, маслянистого пота. Белоснежные зубы угрожающе скалились, но я не испугался его, наверное, из-за нелепой одежды: бронежилет на голом торсе никак не гармонировал с облегающими серыми трусами и высоченными розовыми резиновыми сапогами. В таких сапогах мой отец на рыбалку ходил, кажется, «болотниками» их называют. Правда, они были не розовые, как у этого типа, а черные.

- Красотка, лут есть? - спрашивает он. Голос хриплый и глухой, словно он вещал мне из мусоропровода, где, судя по прикиду, ему было самое место.

- Чего? – переспрашиваю я. Время от времени я забываю, что нахожусь в теле хрупкой девушки. Может быть, если я бродил по Либервару в юбке (как их вообще носят, там же противно поддувает снизу?!) и на каблучках, то свыкся с новым образом гораздо быстрее, но глупо даже представить, как я гоняюсь за очередным врагом на шпильках, на ходу доставая из сумочки пистолет. Я раздобыл одежду, которая удобна и не сковывает движения. С обувью мне пока не повезло, поэтому приходится обходиться голыми ступнями.

- Хабар, - поясняет негр, но я делаю вид, что не понимаю о чем речь.

Весьма забавно наблюдать, как темнокожий человек, в нелепом наряде пытается тебя ограбить, используя русское жаргонное слово.

- Шмотки, - пояснил афрогопник. – Патроны там, жратва, энергетики…

- Есть маленько, - уклончиво отвечаю я.

- Давай сюда, - грабитель протягивает смуглую лапу с розовой ладошкой.

- Нет.

Негр убирает с лица белоснежный оскал и, сделав из толстых губищ большую куриную гузку, приставляет дуло пистолета к моему левому глазу.

- Я сказал, гони лут!

Скосив правый глаз, я внимательно осмотрел оружие. От напряжения в голове немного помутнело и в горле вздулся противный комок.

- Это тот самый знаменитый «Глок» десятого калибра? – восхищенно спрашиваю я, узнав пистолет.

- Он самый, - отвечает польщенный грабитель.

- Ух ты! И че, прям очередями шмаляет? А сколько патронов в обойме? – продолжая изображать из себя идиотку, просипел я.

- Если хабар не отдашь – посчитаешь лично. Последнее устное предупреждение.

- Только не это! Я от устных предупреждений потом плохо сплю!

Я делаю шаг назад, отодвигаясь от приставленного ствола.

- Стоять на месте! Пристрелю!

- Думаешь, нуба поймал? Я же знаю, что на территории таверны стрелять невозможно. Это мирная территория.

- И что с того? – не сдается негр, но все же опустив к земле ствол пистолета. – Я легко могу тебя шлепнуть и за пределом защитного круга, а в пределе круга могу кое-что поинтересней сделать. Ты красивая очень.

Только этого мне не хватало! Изнасилование – сама по себе неприятная процедура, но куда страшнее, когда ты еще и мужчина, облаченный в женское тело.

- Бывай, ракообразный, - прощаюсь с собеседником, и, развернувшись к нему изящной спинкой, показываю неприличный жест при помощи среднего длинного пальчика.

Рак – самое оскорбительное ругательство среди геймеров, означающее, что вместо рук у тебя клешни, которыми ты коряво стучишь по клавиатуре, не всегда попадая по нужным клавишам. В мире Либервара мы передвигаемся не при помощи мышки и клавиатуры и наши земные прототипы не лежат в капсулах. Мы сами по себе бродим в этом виртуальном мире и выживаем кто как может. Казалось бы, ругательство «рак» - уже неактуально, ведь мы – самостоятельные создания этого виртуального мира, сотворенные на основе своих прототипов-людей, но до сих пор действенное.

Я уверенно шагаю прочь, наблюдая за своей тенью, которая маячила впереди меня. Так и есть: афрогопник шел за мной по пятам, это я заметил по длинной тени от его лысой головы, которая мелькала у меня под ногами. Я ускорил шаг. Тень грабителя сначала пропала из виду, но потом появилась снова. Я все прибавлял скорость, пока окончательно не перешел на бег. За спиной слышались неуверенные, тяжело хлюпающие звуки несуразных розовых сапог грабителя. Я обернулся и, подбадривая, опять показал неприличный жест отстающему налетчику. Лицо афрогопника было искажено гримасой ненависти и отчаяния одновременно. По скилам физической подготовки, он был намного сильнее и с легкостью мог догнать и разорвать меня на части, но я не испытывал голод и жажду, не носил большой груз в инвентаре и был одет в удобную, легкую одежду, а потому я уверенно бежал плавно передвигая стройными, гладковыбритыми босыми ножками. Черт! Пока я на бегу показывал непристойности грабителю, обернувшись к нему лицом, я со всего размаху влетел спиной в ствол чахлого дерева. В реальном мире подобные инциденты происходят редко, поскольку срабатывает интуиция, а в нарисованном мире случается и не такое! Бывает, ляжешь спать около костра, разведенного на открытой местности, просыпаешься - а сквозь тебя уже растет дерево! Баг, а что поделать? Ландшафтные дизайнеры, видите ли, решили воткнуть сюда новое деревце. Впрочем, даже сейчас я был уверен, что минуту назад тут ничего не росло.

Боли в ушибленной спине я, конечно же, не испытывал, просто показатели выносливости и сытости заметно упали вниз. В животе забурлило и жалобно завыло, тоскливо посасывая в желудке. Я сидел на траве под деревом и увидел, как негр ухмыльнулся, увидев мою неприятность. Он тоже решил воспользоваться паузой и остановился. Тяжело уперев руки в колени, глубоко и размерено дышал. Постепенно его шкала выносливости стала восполняться. Этого ему показалось мало, он достал энергетик из инвентаря, с аппетитным, сочным звуком щелкнул алюминиевой чекой на банке и залпом осушил тару.

Мне тоже было необходимо восстановить показатели выносливости. Я всегда брал с собой только самый необходимый минимум ресурсов: немного дерева на случай, если понадобится развести костер, пару камней, если понадобится что-нибудь скрафтить на скорую руку или же просто огреть по чьей-нибудь слишком любопытной голове, и, конечно же, немного воды и еды. Все прихваченные ресурсы постоянно менялись, но неизменным оставались только неразлучные со мной серебряный «дигл» и навороченная аптечка. В мире Либервара это были самые преданные друзья, которые меня никогда не предадут.

Достаю из инвентаря банку тушенки и съедаю ее вместе с жестянкой. Негр удивился моей трапезе и болезненно поморщился, представив, как упаковка разрезает мой кишечник.

В виртуальном мире можно и так сделать, диарея или харакири мне не грозят. Упаковка от еды – здесь всего лишь визуализированная информация. Только я так умею делать, поскольку лишен подсознания.

Чернокожий бандит недобро улыбнулся и опять рванул за мной, как ямайский спринтер, мощно рассекая мускулистыми руками воздух. Вскакиваю с места и бегу что есть сил. Стамина быстро иссякает, и моя скорость начинает таять, как первый снег в Сахаре. Время от времени, когда показатели выносливости падали до критической красной отметки, мы переходили на размеренный шаг и копили силы, а потом опять начинали бежать сломя голову.

Наш марафон уже давно вышел за пределы защитного круга, но у меня не было времени, что бы достать оружие. Судя по всему, у моего преследователя была такая же проблема.

Страшный звериный вопль разорвал виртуальное пространство. Это напоминало волчий вой, вот только земные волки не воют настолько мощно и многоголосо.

От внезапности и страха у меня слегка подкосились ноги и сбился шаг, а когда зверь одним махом вылетел из кустов и преградил мне путь – я и вовсе остановился как парализованный.

Черная, трехглавая, собаковидная гигантская тварь злобно смотрела на меня шестью алыми горящими глазами. Из ее полуоткрытых пастей сочилась вязкая, желтая слюна. Склонив головы вниз и следя за мной исподлобья, зверь недружелюбно зарычал.

За все время, что я провел в Либерваре, мне еще не доводилось встречаться с таким аборигеном.

Если от его воя меня едва не разбил паралич, то от рычания перестало биться сердце и все кишки неприятно завибрировали в унисон доносившемуся рыку.

Мой грабитель не заметил, почему я остановился и победоносно настиг меня, набросившись со спины. Мы кубарем полетели на землю и очутились в беспомощно лежачих позах прямо перед трехглавым монстром. Это оказалось настолько близко к смерти, что сочащаяся слюна одной из голов стекала мне на ногу.

Мой недалекий спутник только сейчас оценил нашу ситуацию и тихо-тихо заскулил.

- Не двигайся, - без всякой артикуляции и интонации, едва слышно выдавил я.

Совсем по-собачьи монстр начал ходить вокруг нас и обнюхивать. Пару раз я почувствовал как холодный, влажный нос прикасался к моей шее. Наверное, будь я посмелее, то тревожно затрубил бы во все отверстия и побежал сломя голову прочь, но я был скован страхом.

Мой напарник по несчастью оказался либо очень решительным, либо очень скудоумным. Боковым зрением я видел, как его рука плавно ползет по телу, будто змея, за плечо. Именно там находился инвентарь игроков.

Зверь тоже почуял неладное и все три его головы начали неотрывно следить за движениями жертвы.

Когда рука негра достигла цели, и на солнце блеснул металл пистолета, одна из голов, та, что была посередине, моментально вцепилась в живот человеку.

Мои уши заложил звук выстрела. Душераздирающий человеческий крик и рев раненого монстра я слышал уже приглушенно, точно был под водой.

Средняя голова зверя безвольно повисла и нелепо болталась, когда монстр одним махом мускулистой лапы уже сносил человеческую голову с плеч.

Я тихо лежал не двигаясь в луже человеческой крови рядом с обезглавленным трупом и наблюдал, как раненое чудовище отошло немного в сторону и улеглось зализывать раны. Две боковые головы облизывали мертвую центральную.

Говорят, что слюна собаки обладает целебными свойствами, потому у меня даже промелькнула шальная мысль о том, что облизывание оживит мертвую голову псины. Но, нет, чуда не случилось. Вскоре, это поняли и сами две головы. Подняв морды к небу, они тоскливо завыли, напомнив моим кишкам, что опять пришла пора непроизвольно резонировать…

Пан или пропал. Я медленно встаю на ноги и сбрасываю с себя куртку, пропитанную кровью покойного негра. Царствия ему мародерского…

Куртку, конечно, было очень жаль бросать, но я не хотел рисковать собой, поскольку монстр мог наброситься на меня, учуяв запах крови врага.

Зверь скулил, положив две оставшиеся морды на землю и наблюдал за мной.

- Я пойду?- тихо и ласково спросил я, на всякий случай, стараясь не показывать зубы.

Никакой негативной реакции от зверя не последовало. Даже наоборот: красный блеск в глазах уцелевших голов угас и теперь на меня смотрели две совершенно нормальные собаки. Ну как нормальные? Не совсем, конечно… раз в десять больше по размеру и морды перепачканы в человеческой крови…, но это все равно лучше, чем было.

Я медленно прошел мимо и, обернувшись к псам, сказал:

- Мне кажется, что вы меня понимаете. У вас заражение будет, если третью голову не убрать. Отгрызите ее и как можно быстрее.

Псы посмотрели на меня карими глазами и жалобно заскулили. Понюхали мертвую голову брата и снова облизали.

- Как хотите, дело ваше - сказал я, и пошагал прочь.

После произошедшего я чувствовал себя полным жизненных сил, даже несмотря на то, что был мертв на самом деле. За сегодня нужно сделать много дел: раздобыть новую одежду, подготовиться к безопасному ночлегу, и, в конце концов, что немаловажно, остаться в живых.

Все хорошо, если не считать раненого монстра, который следовал по пятам. Визуально я его не наблюдал, но слышал постоянное поскуливание и шорох травы за спиной. Вроде и не мешает, но как представлю, что за тварь наблюдает за мной, так жуть пробирает.

Надоело! Пойду, пристрелю псину, чтобы не мучилась.

Глава 11

Глава

В Либерваре мало развлечений. Приключений - хоть отбавляй, врагов - неистребимое море, а вот с коротанием досуга напряженка.

Поздним вечером Либервар затихает. Выжившие люди устраиваются на ночлег, разжигают огонь кто и чем может, варят невкусный ужин из добытой за день провизии и молятся каждый о своем. Разработчики тоже не дремлют в это время. Добавляют новые патчи, меняют локации, исправляют баги, а самое главное - сужают и переносят зеленый круг жизни в другую область карты. Проснувшись, игроки начинают двигаться к новой указанной области. Кто не успевает – погибают. И так течет жизнь. День за днем.

Сегодня разводить костер мне не пришлось. Приметил уже готовый, мелькающий сквозь деревья огонек и без спроса пожаловал в гости, предварительно разбив голову камнем хозяину.

Да, некрасиво. Да, подло. Да, жестоко. Но как бы сказала Виноградова: «я – женщина и имею свои слабости, вам мужчинам не понять». Так что теперь и у меня, благодаря ей, есть свои слабости…

Я грелся у костра, сняв неудобную обувь и вытянув босые ноги к костру. Как же хорошо, что у меня нет подсознания, а то навыдумывал бы себе мозоли от неудобных туфель и выл бы сейчас на луну. Здесь смертность женщин гораздо больше, чем мужчин, но залутать подходящую обувь все никак не удается, поскольку женщины умирали первыми, не успев толком обжиться, а мужская обувь для меня велика.

Давно приметив сутулую фигуру человека, я не упускал ее из виду, в тоже время делая вид, что ничего не замечаю. Он держался на безопасном расстоянии, был худым и абсолютно раздетым. Очередной доходяга, который не смог приспособиться к этому миру, но все же догнивает здесь в надежде на то, что он особенный и может каким-то чудом войти в сотню счастливчиков.

- Разрешите погреться возле вашего костра, - издалека спросил незнакомец.

Молча киваю головой. Посижу, послушаю человека. Быть может, что полезное узнаю для себя. В крайнем случае, у меня под рукой будет запас свежего мяса. Чем плохо? Голый человек для меня не опасен. Главное за спину его к себе не запускать, дабы не получить камнем по затылку.

- Борис Михайлович Барских, - представился голый.

Его имя я без него прекрасно видел. У каждого жителя Либервара оно высвечивается над головой, если смотреть вблизи. Только вот зачем этот идиот ходит и отсвечивает настоящим земным именем – не совсем понятно. Куда не плюнь, тут кругом «нагибаторы» и «страйкеры», разве что их никнеймы различаются добавочными цифрами. Например, я, когда еще находился в карантине и только готовился попасть в этот мир, уже знал, что скоро в Либервар вторгнется невероятная красотка, с мужской, сутулой обезьяньей походкой и гордым ником «Писюканец». Звучит! Коротко, звучно, и ничего не понятно!

- Ты в своем уме? – сидя около костра, вяло интересуюсь я.- Зачем ты ходишь с настоящим земным именем?

- А что? У меня никогда не было псевдонимов и мне нравится свое имя.

- Идиот, нельзя тут находиться с настоящим именем. Когда закончится отбор для колонизации, твои земные прототипы-неудачники, могут захотеть отомстить в реальном мире!

- Всю жизнь я прославлял свое имя, я карьеру ученого. Так почему же я – доктор исторических наук Борис Михайлович Барских, должен быть наравне со всеми остальными кандидатами-колонистами?

- Во-первых, ты еще не колонист. И маловероятно, что станешь им. А во-вторых, чем ты лучше остальных?

- Я – ученый!

- И что? А я программист… ка, - вовремя опомнился я, позабыв, что нахожусь в облике девушки. – На свете множество нужных профессий, и никто не сможет определить, кто окажется важнее для колонизации Эльды, программист или историк.

Разогревающаяся на костре банка тушенки закипела. Я сам был не особо голоден, поэтому кивнул старику, заметив, как он сглатывает слюни, не отводя взгляда от еды.

- Программистов пруд пруди, а историки – на вес золота,- возразил Борис Михайлович, снимая закипевшую тушенку с огня голыми руками. Он одновременно и обжегся и порезался о рваный краешек банки, но все же не выронил из рук драгоценную еду. Донес до ровного участка земли и аккуратно поставил тушенку, только потом вскрикнул от боли и затряс руками.

- Если ты такой ценный и солидный человек, то тогда почему бегаешь тут голышом перед девушкой? - тут я стрельнул глазками и поправил локон, упавший на лобик. Тьфу! Противно самому, конечно, чувствую себя таиландской «переделкой», но что поделать, сам выбрал такой образ, теперь надо вести себя соответственно.

- Мне и самому неприятна эта ситуация, милая леди, - ответил Борис Михайлович, отхлебывая растопленный жир через краешек банки. – А что поделать? Кандидаты для колонизации Эльды отбираются только через виртуальный мир Либервара и никаких исключений не предусмотрено, даже для таких серьезных людей, как я.

Я внимательно посмотрел на ученого: передо мной сидел на корточках голый старик, с дряблым телом и отвисшей кожей на животе и груди, который торопливо зачерпывал грязным пальцем тушенку из банки, жадно засовывая ее в рот. По куцей, седой бороденке стекали омерзительные струйки жира. Весь грязный, в царапинах и ссадинах. Все его тщедушное тельце тряслось от холода и истощения. Жалкое зрелище, что уж тут говорить. Человек за считанные дни скатился до уровня примата, но зато гонору не убавилось. Я – заслуженный историк и точка! Я натолкнулся взглядом на его сморщенные, синюшные от холода гениталии, которые казалось, что тоже смотрели на меня в ответ и чуть ли не подмигивали…Я брезгливо отвернулся. Мать твою, надо будет утром ему хотя бы плавки раздобыть! Ужас, блин!

- Вот что, товарищ ученый, если хочешь прожить тут еще хоть немного, то выброси все это дерьмо из своей головы. С этого момента ты больше не тот, кем был! Борис Барских остался ждать в реальном мире, пока его виртуальный прототип добудет ему путевку на Эльду. Борис Барских – там, а тут – Боба. Понял?

- Какой еще Боба? – переспросил Борис Михайлович, пытливым глазом ученого разочаровано заглянув в нутро опустевшей банки.

- Обычный Боба. Жалкий, старый, голый и неприспособленный к здешней жизни. Это будет твой новый никнейм, сокращение имени и фамилии.

- Может тогда лучше Бомиба? Солиднее звучит!

- Нет, поверь, ты самый настоящий Боба! Слышал что-нибудь про приключения Бибы и Бобы?

- Нет, - пожал плечами Боба.

- И правильно, лучше не знай. Способные очень ребята они… Короче, меняй свой ник.

- Не буду! Я – не клоун,- упрямился Борис Михайлович.

Странные мы люди: еще полчаса назад, когда голодный ученый крался к чужому костру, он был согласен на все, лишь бы согреться, но получив живительное тепло и еду, человек вспоминает о своем призрачном достоинстве.

- Ну и дурак, - я пожал равнодушно плечами.

В конце концов, этот старик все равно не попадет в сотню счастливчиков, и потому завистников в реальности у него и не будет. А вот у меня самые серьезные планы, потому не хочу, что бы у настоящей Виноградовой были неприятности из-за моих шалостей в Либерваре.

Близилась ночь. У меня был костер и продовольствие, будет сложно и холодно, но я все равно доживу до утра. Насчет голого старика – не уверен. Ночью тут температура падает до нуля. Хотя, какое мне до него дело? Убивать его без видимой нужды не собираюсь – он мне не соперник, но если сам помрет от холода - тоже не расстроюсь.

Я закрыл глаза и посмотрел на свои показатели здоровья. После заката шкала сытости и жажды сокращаются с удвоенной силой, потому лучше отъедаться чуть-чуть впрок. Я взглянул на численность выживших людей. Пользователей в Либерваре на данный момент – 1 865 385. Хм, почти полмиллиона за сегодня скосило…. Жаркий был день, что уж говорить. Среди этих убитых были и мои шестеро, которых я сегодня отправил в земной мир доживать остатки серых дней апокалипсиса.

Я отошел в чащу и вернулся с большой охапкой сухих веток. Этого хватит на пару часов, но до наступления ночи нужно будет запастить дровами гораздо серьезней. Свалив сучья на землю, я уселся на корточки и начал ломать каждую принесенную веточку так, что бы костер был кучным и не терял жар понапрасну.

- Слушай, Боба, а как ты продержался почти неделю? – спросил я, ломая через колено особо упрямую ветку.

- Я не Боба, - обиженно напомнил старик, который тоже не сидел без дела, раздувая почти погасший в мое отсутствие костер. Шумно набирая воздух носом, отчего длинные волосы, торчащие из ноздрей, втягивались вовнутрь, он со свистом выдувал могучую струю через рот, рискуя выплюнуть челюсть на кострище.

- Если ты не Боба, тогда я не женщина, - ухмыляюсь я. – Нет, ну все же, как ты выжил? Скольких ты убил?

Борис Михайлович, наконец, оживил костер и блаженно вытянул короткие, волосатые ноги к огню.

- Я никого не убивал и не собираюсь этого делать, милая леди. В проект «Либервар» я зарегистрировался не для того, что бы отнимать чужие жизни.

- А для чего?

- Что бы спасти свою семью. Получу пропуск на корабль и улечу со всей семьей на Эльду. Знаю, что шансов у меня мало, но я все же пока справляюсь. Самое страшное уже позади.

- Самое страшное впереди, - обнадеживаю старика и присаживаюсь рядом с огнем, обняв одной рукой свои колени, а второй раз за разом втыкаю нож в землю. Знаю, манеры и жесты у меня так себе, не совсем подходящие для юной леди, но плевать. В конце концов, я же не в юбке сижу, а в штанах, а нож, зажатый в моей ладошке, всего лишь кухонная утварь. – Это поначалу численность участников проекта сокращается чуть ли не по тысяче в секунду и все что нужно от тебя - это спрятаться под кустом и ждать, когда всю черную работу сделают другие. Но наступят времена, когда счетчик пользователей Либервара остановится, и никто кроме тебя самого его не запустит вновь.

- П-п-посмотрим, - стуча зубами, ответил Борис Михайлович.

Поначалу я подумал, что старик задрожал от страха, но потом понял, что его голое тело сотрясалось от холода. Ночь в виртуальном мире наступает очень быстро. Десять минут времени на любование закатом, а дальше, кто не спрятался – я не виноват. Звездная сыпь выступает на черном небе и тут же бьет мерзким холодом. Появляются церберы, крысы и всякая нежить, охотящиеся на все, что только движется. Разработчики Либервара изрядно потрудились над физикой, создавая этих ночных монстров, но наделили их весьма прискорбным интеллектом.

- А куда мы денемся, - я в последний раз проткнул землю острой сталью, и, вынув нож, вытер его о штаны. Поднявшись, я возвестил. – Я за дровами отлучусь.

- Зачем? На ночь глядя?! - забеспокоился Борис Михайлович.

- Костер сам себе дров не напасет. Хотя, можно и человеческим жиром топить… Одного твоего пузика мне на пару часов точно хватит.

Мой гость воспринял это как шутку и даже слегка захихикал, хотя было ему совсем не смешно. Мне тоже было не до смеха, и говорил я это на полном серьезе.

Когда я отлучился за топливом, из ближайшего леса вышел скелет и уверенно зашагал к костру. Гость был не с пустыми руками – он принес с собою охапку хвороста. Свалив рядом с костром хрустящие ветки, скелет уселся на землю и начал, словно играющий ребенок, тыкать веточкой в огонь.

Товарищ Барских задрожал еще сильнее и громко закричал от ужаса. Я услышал его крик, но идти на помощь не спешил. Вернее не то, чтобы не спешил, а вообще не собирался. Каждый сам за себя, и в данный момент я хочу провести ночь в тепле, это для меня важнее, чем судьба гостя.

Крик приближался ко мне, громко топали босые ноги и шелестели кусты.

«Черт, этот идиот своими воплями всю нечисть завлечет сюда» - раздраженно подумал я, и двинулся навстречу.

Перепуганный до смерти Борис Михайлович бежал сломя голову, пока его не сшибла ловко подставленная женская ножка. Крик захлебнулся, дыхание было сбито.

- Ты что орешь, тварь? – шепчу в ухо, приставив лезвие ножа к горлу ученого.

Огромные глаза старика были полны ужаса, но испугался он явно не моего холодного оружия возле горла. А зря…

- Что там?

- Там…там…там…

Отвешиваю ему звучную пощечину для бодрости и внятности. Моя узкая, женская ладошка обожгла кожу и кажется, привела его в чувство. Будь я в мужском, более привычном для себя теле – такого бы эффекта не получилось. Ударь я его широкой мужской ладонью, получилось бы сотрясение мозга, но привести в чувство - вопрос.

- Что там? – повторяю вопрос.

- Скелет! Живой! – ответил он, вращая глазами от моего лица к месту, откуда прибежал.

- Не ори, - успокаиваю я его как могу. – Ты что, скелетов раньше тут не видел?

- Нет!

Вполне логичный ответ. В Либерваре скелеты надолго не прижились, потому быстро вымерли. Разработчики внедрили этих тварей на стадии тестирования проекта, но люди быстро изничтожили их. Не агрессивные, беззлобные, милые, костяные ребята наводили ужас в сердцах пользователей только благодаря внешнему виду. Чаще всего, скелеты и вовсе убегали, при виде человека. Но пользователи не хотели мирно сосуществовать с ними бок о бок, потому нещадно забивали их палками. А большего им и не надо – стукни дубинкой по черепу, он и рассыплется.

Я поднял на ноги Бобу и вручил ему заготовленные дрова. Старик скорбно повиновался и робко зашагал следом за мной, чувствуя себя за женской спиной в безопасности.

Мы вышли из чащи, и подошли к нашему очагу. Скелет все это время не бездействовал. Он передвинул костер в сторону и теперь аккуратно складывал еловые ветки на прогретую землю.

- Привет, Костя! – поздоровался я со скелетом. Он молча кивнул мне в ответ. У скелета не было легких и голосовых связок, потому этот малый был молчуном, что меня вполне устраивало. – Боба, знакомься, это Костя. Костя, это Боба.

- К-Костя? – от неожиданности Барских выпустил из рук дрова, которые небрежно рассыпались по земле. Скелет покачал головой и, упав на коленные чашечки, принялся их собирать в аккуратную кучу. – Мертвяк Костя?

- Ну да, Костя. Я сама так его назвала, вполне подходит, как мне кажется. Не Мафусаилом же его звать.

- Он что, тебя слушается???

- Нет. Он же не ребенок, а я не его строгая мама. Так что с чего бы ему меня слушаться? Он сам по себе зрелый мужчина! Я бы даже сказала, перезрелый…

Я жестом показал Косте большой палец, таким образом отблагодарив за теплый лежак, который скелет смастерил в мое отсутствие. Костя кивнул головой в ответ, привычным движением кисти руки приостанавливая покачивающийся на его шейных позвонках небольшой кулон в виде сердечка. Сколько я его знаю, он всегда носил этот кулон и часто во время долгих ночей, охраняя меня, он подолгу пялился на него своими пустыми глазницами.

Продуктовых запасов у меня было не много. Я выложил все, что у меня было: банка рыбной консервы, две пачки лапши быстрого приготовления, пачка галет и банка сгущенки. Если все это съесть всухомятку, то все мы не наедимся. Нужно готовить суп – так будет нажористей.

Достав из инвентаря свой трехлитровый котелок, я предупредил Костю и Бобу:

- Я за водой. Сидите тихо. Ждите, я скоро.

И зашагал прочь, понятия не имея, где искать пресную воду. Да еще и в темноте.

Костя и Боба остались вдвоем. Скелет сел на землю и стал послушно дожидаться, уставившись жуткими пустыми глазницами на Бориса Михайловича. Страх перед ходячим скелетом у того не пропал, просто немного видоизменился: вместо человеческой паники пришел беспробудный, животный ужас. Человек потянул руку к лежащей неподалеку толстой палке, но скелет накрыл оружие костлявой дланью и отрицательно покачал головой, оттаскивая ее подальше от человека.

Не зная как побороть в себе страх, Барских осмотрелся, и взгляд его остановился на пачке галет, лежащей на лапнике. Посчитав, что никто не обеднеет от исчезновения пары прессованных безвкусных печенек, он потянуся к еде. Скелет легонько стукнул его палкой по руке и снова отрицательно покачал головой, бережно подгребая к себе провизию.

- Я есть хочу! – возмутился Боба и, преодолев страх, накинулся с кулаками на Костю.

***

Найти пресную воду в ночное время суток – задача неимоверно сложная, даже в виртуальном мире. С наступлением ночи появлялись различные злобные твари, задача которых была убивать людей. С каждым патчем, по мере того как сокращалось количество оставшихся игроков, разработчики внедряли все более опасных существ. Это были не первобытные скелеты вроде Костика, а настоящие мутанты. Хитрые, злые и голодные. Лично я особо опасался мутированных крыс, которые достигали до метра в холке. Эти твари обитали стаями и боролись в случае схватки до конца. Они сметали все на своем пути, оставляя после себя лишь перепаханную почву. А как же они кричат…. Тот, кто хоть раз в жизни слышал, как кричит обыкновенная загнанная крыса, меня поймет! Эти твари кричат громче в сотни раз, заставляя все твое нутро трястись в ужасе.

Я шел на шум моря. Конечно, соленая морская вода не особо подходила для супа, но это меня не смущало. Дело в том, что в виртуальном мире Либервара нет вкусов и запахов. Эти ощущения подсказывает нам наше подсознание, которого я по счастью лишен. Если я принесу котелок с водой в наш лагерь и скажу что это морская вода, то Боба сразу почувствует в ней вкус соли. А если скажу, что набрал ее в болоте – он почувствует гнилостный запах тины и вкус протухшей воды, даже если она будет кристально чистой по виду. Самовнушение может зайти далеко и человек, в конце концов, умрет от дизентерии, якобы подхваченной от тухлой воды. Я же воспринимаю этот мир немного иначе: если мне нужна вода, то я буду пить все, что имеет жидкое состояние. Вода – это пиксели без вкуса, цвета и запаха, и она пополняет шкалу моей выносливости и жажды.

Я смотрел на свое отражение в воде. Из водоема на меня смотрела своими серыми, грустными глазами Неле Виноградова. Все такая же красивая, только немного потрепанная жизнью. Я всегда стараюсь следить за своей (или ее?) внешностью и гигиеной. Только вот с прической до сих пор у меня остались проблемы. В прошлой жизни я был лысым, потому совершенно не представляю, что нужно делать с волосами и как за ними ухаживать в диких условиях жизни Либервара. Заплетаю нехитрую косу из светлых, длинных волос и прячу под толстовкой, чтобы не мешалась при резких движениях. Что еще? Полощу в водоемах косу при любой возможности, от чего шелковые волосы Неле медленно, но неизбежно превращались в солому.

Распустив косу, я окунул голову в ледяную воду и, задержав дыхание, замер. Тут был свой мир, который недовольно бурлил мне в заложенные уши, отторгая и выдавливая меня на поверхность. В темной, ночной воде было плохо видно, но при лунном свете я все же смог разглядеть рыжие, тонкие водоросли. Прилипнув к камням, они плавно раскачивались из стороны в сторону, словно убаюкивая мой постоянно воспаленный мозг. Сколько я медитировал под водой с растительностью – не знаю, но легкие обожгло огнем, и я вынырнул.

Светлые волосы моментально завились в легкомысленные кудряшки, которые никак не сочетались с моим внутренним миром. Я смотрел на отражение, а Неле смотрела на меня. В этот момент, почему то очень захотелось умереть. Весьма забавно, поскольку я и так был мертвый уже давно.

Что бы отвлечься от неприятных мыслей, что было сил хлестнул по отражению пустым котелком, который сначала подпрыгнул как поплавок, но немного посомневавшись, начал с жадным хлюпаньем набирать в свое ржавое нутро воду.

Вернувшись в лагерь, я узрел неприглядную картину: Костик молотил палкой несчастного старика. Черт, только этого мне еще не хватало! Я поспешно поставил полный котелок с водой, отчего часть воды выплеснулась через край и моментально впиталась в подмерзающую почву. Подошел к скелету и выхватил палку из его рук, когда он сделал очередной замах над лежащим, в позе эмбриона, человеком. Я зашипел точно растревоженная змея:

- Тихо! Вы что тут устроили?!

- Он хотел украсть нашу еду! - пожаловался ученый, забегая за мою спасительную узкую дамскую спинку и тыча пальцем в сторону скелета из-за моего плеча.

От такой гнусной клеветы Костик нервно заклацал челюстью. Он был лишен возможности говорить, а по-другому выразить свое возмущение не мог.

- Нашу? – удивился я наглости старика и вопросительно посмотрел себе через плечо.

- Твою, - признал Боба, прижимаясь к моей спине.

Я почувствовал прикосновение ледяных гениталий к своему телу и, развернувшись, оттолкнул старика, опрокинув его на землю. Приставив нож к его горлу, немного разъяснил:

- Слушай ты, никчемная трусливая тварь… Я сама по себе. Разрешаю тебе остаться тут до утра, чтобы ты не загнулся этой ночью. Но это не дает тебе право воровать еду и драться с моим другом. Утром ты уходишь отсюда, понял?

Старик покорно закивал головой.

Скелет одобрительно сжал кулак, оттопырив большой палец, дескать, молодец Джефри.

- Ты тоже хорош! – накинулся я на друга. – Сколько раз тебе говорить, Константин, чтобы ты никогда не доверял людям! А если бы я оказалась глупой и поверила этой старой кляче? Зачем драться? Кусаешь его за горло – и проблема решена! Понял?

С покорностью нашкодившего ученика, Костик подобострастно закивал головой, внимая всем советам.

Послышался страшный вой, разрывая ночную мглу. От этого звука весь лес моментально оживился: каждая птица сорвалась с места и полетела прочь, каждая ящерка забилась глубже в расщелины деревьев и камней. От страха Боба упал на четвереньки и застыл на месте с выпученными глазами, точно на него послали заклятие обледенения.

Сложив ладони в импровизированный мегафон, я завыл в ответ зверю. Мой тонкий, слабый голос прозвучал жалко и призывно, и не шел ни в какое сравнение с звериным.

- Что ты делаешь?! – судорожно задергал меня за штанину подползший на четвереньках Боба. - Тихо, тихо…

Я ничего не ответил вслушиваясь. Зверь ответно завыл, откликаясь на мой призыв.

Константин, не теряя времени, подвесил котелок над огнем, продев дужку через горизонтально закрепленную ветку. Лапша и галеты уже были свалены в воду. Следом в котел полетели банка сгущенки и рыбная консерва.

- Костя, банку нужно распаковать перед тем как кидать в котел.

Скелет извинительно пожал плечами, дескать, что взять с мертвеца.

Я залез рукой в кипяток и достал банки обратно. Ожога не было, поскольку это всего-навсего виртуальная вода, а подсознательно додумывать, что она горячая, я не хотел. Шлепнул на них сверху большой камень и выдавленное содержимое вперемешку с песком закинул обратно в котел.

Так и не вставая на ноги, Боба на четвереньках подполз к котлу и заглянул в него жадными, голодными глазами. В мутной из-за распавшихся галет и сгущенного молока, соленой морской воде плавали ошметки водорослей, которые идеально сочетались с рваными кусками рыбной консервы и разбухшей, разваренной лапшой. Плавающая земля и нетонущие клочки бумажных этикеток от банок идеально дополняли кулинарную композицию.

- Как мы это будем есть? – ошарашено спросил старик.

- Ложками, - ответил я, и вовремя спохватился, что столовых приборов у нас не хватает на всех участников ужина. Кинул к ногам скелета нож, попросив - Костя, вырежи пару ложек, пожалуйста.

Скелет согласно кивнул головой и, подняв нож, пошел копаться в куче дров, выбирая подходящую древесину.

- «Звезда Мишлена» нам не светит, конечно, но с Высоцкой и Ургантом я думаю, потягаемся…

- А-а-а-а-а! – раздался крик Бобы за моей спиной.

- Спокойно, Боба. Не паникуй. Я туда еще приправок закину от лапши – за уши потом тебя не оттянешь.

- А-а-а-а-а-а! – еще громче завопил старик. – Смотрите!

От его жалобного крика, все хищные птички вернулись на свои позиции, ящерицы выползли из-под камней и уставились на нас.

Я обернулся и увидел трясущегося старика, напротив которого стоял огромный, двуглавый монстр. На месте третьей центральной головы, у него была культя, которая вклинилась между двумя песьими мордами.

Все четыре глаза собакоподобного чудовища бликовали красным свечением, с полураскрытых пастей сочилась вязкая слюна.

- Привет, Цербер, - поприветствовал я друга. – Ты вовремя, сейчас ужинать будем.

Псы, угрожающе опустив морды, рычали на Бориса Михайловича. Тембр рыка был настолько низким и сильным, что земля под ногами немного вибрировала.

- Нет, нет. Мы не им ужинать будем. Во всяком случае, не сейчас… Фу, Цербер! Фу! Свои!

Я подошел к гигантскому, уродливому псу и присев на корточки, почесал под подбородком одной из морд. Пес был просто огромный. Когда я присел, то мое лицо было ниже уровня его груди. Вторая голова обиженно заскулила и ревниво цапнув за ухо своего брата, положила морду на мое колено. Я не обделил вниманием и вторую.

- Что это? – с ужасом спросил Борис Михайлович.

- Цербер. Один из главных хищников Либервара. Ты ЛОР не читал что ли?

- Что-то припоминаю…. Но как?

- Что – как?

- Почему он нас не убил?

- Если тебе так не терпится, могу исправить. Цербер, фа…

- Нет! – завопил Борис Михайлович и отбежал еще подальше от грозной твари.

- Тогда не задавай тупых вопросов. Сейчас будем есть.

Я снял с огня бурлящую жижу и отставил котел на землю. Костя уселся, вооружившись свежевыструганной ложкой. Второй прибор, который предназначался Борису Михайловичу, он небрежно швырнул на траву. Эти покойники нынче такие обидчивые стали, по себе знаю…

- Джентльмены, наш дерьмосуп по-либерварски готов. Жрите на здоровье.

Боба и Цербер подошли к угощению. Демонический пес первым немного полакал обеими головами из котла и скромно улегся, согревая мои ноги. Густая, жесткая, словно леска, черная шерсть моего друга не раз спасала меня от гипотермии. Это сейчас, в Либерваре все более-менее устаканилось и приобрело определенный темп жизни, а раньше бывало, что приходилось ночевать без одежды на голых камнях, прижавшись к Церберу. Ночь тут внезапна, беспощадна и убийственна.

Константин аккуратно достал висящий на веревочке кулон, который застрял между ребер и бережно зажал его в кулаке, чтобы не забрызгать едой. Он черпал суп ложкой и заливал горячую жидкость в челюсть. У него не было внутренних органов, и потому вся пища пролетала сквозь его костлявое тело и растекалась лужицей под ним. Он не нуждался в приемах пищи, но я приучил его к приему пищи вместе со мной. Мы были равноценными партнерами, и всю добычу у нас было принято делить, поэтому Костя ел со мной, вот так вот бесполезно напуская лужицу под себя.

Боба к еде вовсе не притронулся. То ли ему рецепт не понравился, то ли побрезговал есть суп после того как Цербер полакал черными языками. Теперь он обижено сидел на лежаке, и выглядел нездорово. Ему было плохо…

- Ты плохо выглядишь, - безразлично заметил я, поедая безвкусный суп.

- Простудился, наверное, - ответил старик, потирая красные глаза, и зашелся сухим кашлем.

Скелет закончил трапезу и отправился за дровами, предупредив меня жестом, что он отлучается. Я кивнул в ответ. Цербер слез с моих ног и принялся лакать лужицу, которая осталась после трапезы Константина.

- Что-то мне совсем нехорошо, - признался Боба, сипя от удушья. – Наверное, местная лихорадка скосила.

Я улыбнулся. Лихорадка… ну-ну.

- Цербер, дружище, иди, посмотри, что там с нашим престарелым другом.

Демонический пес нехотя оторвался от лужицы, подошел к Борису Михайловичу, жарко и вонько обнюхивая ему двумя пастями лицо.

Старик опрокинулся на спину и захрипел.

- Слушай, Жилов, если ты решил помереть тут от аллергии на виртуальную собаку – это твое право, - сказал я, подходя к больному. - Но не при мне! Отползи в сторону и там сдохни! Черт, в жизни от тебя покоя не было, так и тут решил меня достать.

Ни о каких ингаляторах и лекарствах не могло быть и речи. В моей аптечке ничего подобного не имелось, но я знал, как помочь старому знакомому. То, что это был Жилов, а не липовый историк Барских – я понял сразу. Перемена внешности перед началом игры - ничего не значит. Ты можешь иметь облик накачанного негра, но это лишь выдаст в тебе прыщавого, робкого юношу, пытающегося замаскироваться. Человека выдают манера общения, походка, мышление. Это никак не скрыть.

Я достал из своего инвентаря драгоценную аптечку и вынул первый попавшийся блистер с таблетками. Это оказалось средство от диареи… ну, ничего! В сущности, какая разница, какими виртуальными, пиксельными таблетками лечить выдуманную аллергию? Была бы у меня клизма, вылечил бы этого идиота и ей. Все сделает его подсознание, а не пилюли.

Уже синеющего Бобу я небрежно приподнял за голову и запихнул ему два пальца в рот, что бы рвотные рефлексы смогли хоть немного расширить вздувшуюся глотку. Рвотные массы потекли по моей руке. Старик забился в судороге, норовя откусить мои пальцы. Свободной рукой я монотонно надавливал на его чахлую грудную клетку, из которой доносился слабое сипение. С чавкающим звуком я выдавил две таблетки из упаковки и закинул их потерпевшему в рот.

- Через пять минут лекарство подействует, - уверенно говорю я, вытирая руки от рвоты о траву. Конечно, ничего не подействует, но подсознание Жилова проделает чудодейственные целительные манипуляции. Закон плацебо еще никто не отменял.

Глава 12

Глава

- Что случилось, Костя? – спросил я, глядя как скелет призывно машет мне одной рукой, а второй тычет костлявым пальцем в сторону леса. Очень хотелось лечь обратно и моментально заснуть, но я знал, что Константин никогда не побеспокоит по пустякам и если уж он чего- то хочет от меня, то это действительно важно. Я неохотно встаю с теплого, нагретого собственным телом клочка земли. -Успокойся, а то на тебе уже лица нет!

Костик пропустил мою колкость мимо ушей. Хотя, у него у ушей то не было…

Будить Жилова я не стал. Старик тихо посапывал, зарывшись в пушистые ветви ельника, и ничто его не волновало в этом виртуальном мире.

- Охранять, - бросил я короткое указание Церберу, указав на старика. Псам моя идея не особо пришлась по душе, но они согласились. Конечно, пойти с нами ночью в лес куда интересней, чем лежать тут и охранять старика, но с моими приказами нельзя спорить. Две головы Цербера поворчали, в оживленном споре пожевав друг другу уши, затихли. Левая голова монстра осталась пристально следить на посту, а правая задремала, поскольку настала ее очередь отсыпаться.Они всегда так делали в ночное время, неся круглосуточное дежурство.

Мы с Костиком брели по ночному лесу. Скелет имел четкое представление о нашем маршруте и уверенно шагал впереди меня. Шастать по лесу в темное время суток – самоубийство, но я доверял Константину. Он был созданием этого одноразового мира, потому гораздо быстрее адаптировался в нем, не зная иной, нормальной жизни. Впрочем, а знал ли я сам эту «нормальную» жизнь раньше?

***

Наше знакомство с Костей получилось весьма романтичным и красочным. Три месяца назад, когда Либервар еще был переполнен людьми, я все равно держался подальше от остальных. Старался выбирать ночлег поближе к горной местности, поскольку там безлюднее, а значит и безопаснее. Я спал под уютно нависающей каменной глыбой, когда на рассвете меня разбудил оживленный людской галдеж. Звуки доносились сверху прямо надо мной. Щель, в которую я забился на ночлег, была узкой, потому увидеть в полной мере, что же происходит, я не мог. Передо мною топтались и подпрыгивали на месте костяные ноги скелета.

- Страйк, давай-давай!Выше подними, а то сейчас достанет уже! Га-га-га! – послышался мужской голос.

Винить себя в том, что я проспал момент, когда эти люди пришли сюда, я не мог. В горах постоянно что-то шумит и усыпляет бдительность. Пробежит крыса – может случиться обвал камней, в небесах каркнет мутированный ворон или завоет вдалеке озлобленный Цербер – а у тебя уже уши закладывает от усиленного эхом звука, который бьется о скалы. Я посмотрел на свою ногу, и увидел, как жирная крыса грызет каблук моей обуви. Тварь какая! Можно пнуть ее и она побежит сломя голову от страха. По одиночки это существа трусливы… Но если я это сделаю сейчас, то привлеку внимание соседей сверху, которые сразу поймут, что крыса кого-то испугалась.Придется потерпеть, наблюдая, как крыса портит мою драгоценную обувь, стоившую человеческой жизни.

Ноги скелета продолжали подпрыгивать прямо перед моим носом.

- Смотри! Уже не так высоко прыгает! На одном XP держится тварь… Ха-ха! Смотри, сейчас я его подлечу! – сказал второй голос.

Сверху вниз зажурчала струя темной, рыжей мочи, которая начала затекать под меня, намочив куртку. Для меня это не обидно, поскольку подсознание не внушило мне едкий аммиачный запах. Но долго лежать на камнях в мокрой куртке я не мог, заболеть конечно не заболею, но вот моя шкала выносливости начала стремительно убывать из-за переохлаждения. Тут уж мое подсознание было не причем... Механика игры устроена так.

Я обхватил руками две мокрые от мочи берцовые кости скелета и резко дернул их на себя. Скелет рухнул на землю, едва не рассыпавшись на запчасти, и я затащил его к себе под камень. Эта дрянь сразу же попыталась укусить меня, но я предусмотрительно прижал его к себе, не давая возможности пошевелиться.

- Куда он делся? – послышался недовольный голос сверху. – Страйк, пойди, глянь.

Я лежал, не дыша, крепко прижимая к себе мокрый скелет. Сверху послышался шелест мелких камешков и звук скользящих по ним тяжелых шагов. Передо мной показались высокие берцы, плотно затянутые тугой, высушенной человеческой жилой вместо шнурков. Стоит признать, обладатель столь шикарной обуви был весьма предприимчив. Вскоре показалась и любопытная голова смекалистого парня, которая склонилась вниз и заглянула в мое логово. Стрелять было нельзя, поскольку на шум отреагирует второй человек и может завязаться совершенно не нужная для меня перестрелка.

Склоненная внизголова любопытного головореза была бардовой от прилива крови, и с удивлением уставилась на меня. Уже через долю секунды, он смотрел на меня из положения лежа, рядом со мною. Мой нож вошел точно в глаз, под небольшим уклоном, моментально пронзив мозг.

Так мы и лежали втроем под камнем: я - давно покойник, покойник свежий и костяной полупокойник. Отличная компания подбиралась. Оставшийся сверху человек обеспокоено позвал резво заползшего под камень приятеля:

- Страйк, что там? Ты в порядке?!

Не люблю, когда люди беспокоятся... Я же не бездушный эгоист, и играть на святых чувствах дружбы я долго не собирался.

- Боже, что вы делаете?! Отпустите меня! - закричал я максимально сексуально. Все же в моем нынешнем женском обличии есть свои плюсы. Закричи я это своим настоящим голосом Джефри Воронцова – беды не миновать. Только ворон распугаю. – Не надо! Нет…

- Баба! – радостно изумился мой незримый сосед сверху. – Страйк, я первый буду с ней кувыркаться!

Снова послышалось шелест камней, осыпающихся под расторопными шагами.

Конечно, будешь, мой озабоченный друг. Не обещаю что первым, поскольку твой одноглазый приятель уже кувыркнулся в мир иной, но вторым – это уж точно, дай только ствол достану…

Второй нарушитель моего сна лег рядом с нами в более неприглядном виде, чем остальные. Половина черепа вместе с мозгом улетели к праотцам этого любвеобильного Казановы.

«Дигл» - прекрасный пистолет. Удобный, мощный и дальнобойный, но очень уж шумный, тем более, когда стреляешь из него в столь узком пространстве. От звука выстрела, у меня самого едва не разворотило череп.

Пару минут я лежал неподвижно и слушал писк в своих ушах, вдыхая горький запах пороха. В чувства меня привел зашевелившийся скелет.

Выход из расщелины был заблокирован лежачими трупами. Благо, у скелета было много пустого пространства в районе живота, и я смог упереться ногами в ближайший труп, не повредив будущего костяного друга, и пинком расчистить себе путь.

Настроение у меня было приподнято. Я никогда не мучился угрызениями совести от своих проделок в Либерваре. Убил двоих – это прекрасно. Утро удалось! Я достал нож из пустой глазницы трупа, приспустил с него штаны и не вытирая лезвие от остатков глазного яблока,отрезал увесистый кусок мяса с бедра бандита. В этом виртуальном симуляторе выживания я был неприхотлив. Если есть свежее, пиксельное, виртуальное человеческое мясо, то почему я им должен брезговать? Пусть другие дохнут от голода, пытаясь сохранить свое достоинство и честь. Я – мертвый человек, разгуливающий по Либервару в теле Неле Виноградовой, чего мне смущаться? Вот пускай ей и стыдно будет потом, если ей расскажут модераторы, чем она тут занималась…

Убираю деликатес в инвентарь и хозяйственным взором оглядываю тела. Берцы! Хорошие, качественные берцы всегда пригодятся. С обувью тут вообще напряженка страшная. Так уж устроен современный человек, что когда он оказывается обнаженным в дикой среде, то в первую очередь он заботится об этичности и завуалированности своих причиндалов, во вторую очередь – заботится о тепле и сохранности этих же органов… Идея крафта хотя бы примитивной обуви у людей приходит очень поздно, когда разодранные, распухшие ступни дают о себе знать на утро и отказываются слушаться. Невинная колючка, лежащая на пути, может поменять все твои планы. Так и умирали одни из первых неудачных покорителей Либервара: лежа на земле со вздутыми, гниющими ногами, но зато трусы у всех как на подбор были надеты. Ну да, в таком виде и помирать не стыдно.

Я скинул с себя свои потрепанные и добытые не совсем в честном бою лакированные туфельки (какая тупица интересно их вообще додумалась создать?! Не зря все же я задушил тогда ту дамочку. Такие гламурные колонизаторы на Эльде нам ни к чему), стянул берцы с первого покойника и примерил их. Мда, все же в женском теле мало плюсов! Размер был слишком большой для моей миниатюрной, дамской ножки. Был бы я в своем настоящем теле – не проблема, на два размера больше-меньше не особо затруднили бы мои действия. Мое подсознание все равно бы блокировало мысль онатертых мозолях. Но когда твои башмаки будут шлепать пустыми носками по земле на всю округу и издали выдавать мое местонахождение - это уже другое дело. Лучше уж по степи и горам в лакированных туфлях побегаю, тьфу на них, проклятых… еще и цвет неприятный какой – как плащ Виноградовой! Зеленые!

Инвентарь моих жертв оказался не особо ценен для меня. Патроны не подходили к моему «диглу» по калибру, а забирать их оружие и таскаться с лишним грузом я не хотел. Еды тоже не было. Ресурсы и выпивка меня не интересовали вовсе.

Я заметил тоненькую веревочку, которую сжимал в кулаке второй неудачливый любитель кувырков. Разжав еще не окоченелую руку, я увидел кулон в виде сердечка, маленький и невзрачный. С паршивой овцы хоть шерсти клок, рассудил я и повесил безделушку себе на шею. Все же я дама в этом мире и наверняка Виноградова поступила именно так.

Плечо ухватила костлявая рука скелета. Я обернулся. Мертвяк указывал пальцем на меня и потом плавно тыкал в себя.

- Чего? – спросил я, глядя в мрачные, пустые глазницы немого собеседника.

Скелет повторил жест.

Я открыл кулон и увидел изображение двух целующихся мужчин. От неожиданности, я едва не выронил вещицу из рук. Гадость какая, жуть!

Теперь стало понятно, чем дразнили скелета эти отморозки. Для этого монстрика был важен кулон, который у него отняли сначала они, а теперь я. Что это за шутка такая от разработчиков? Для чего создавать скелета, с любовной историей в памяти, да еще и нетрадиционной? Или же этот мертвяк изначально был обычным искателем счастья в Либерваре, но умер и теперь бродит в таком состоянии? В любом случае, это бесчеловечно со стороны разработчиков. Зачем вы это сделали, твари?! Вопросов в голове крутится масса. Но для чего они? Мне нет никакого дела до этого бедолаги, у самого на душе кровавые ошметки болтаются…

- Держи, - сказал я и протянул кулон хозяину.

Я смотрел в пустые глазницы беззащитного, слабого мертвеца и видел в нем себя. В сущности, я ничем не отличаюсь это него. Оба не живые, оба бегаем в виртуальном мире и пытаемся выжить, оба когда-то любили… Он смотрит на фото в кулоне и греется этим, а я смотрю на отражение в воде и украдкой разговариваю. Искренне признаюсь ей в том, чего никогда не смог сказать при жизни. И дело не в том, что я скромный от природы и многое не смог сказать ей в глаза, а потому что она бы все равно не поняла и не поверила. Для нее все мужчины одинаковы… чертовы гендерные предрассудки! Все люди от природы гадостные твари, но почему нужно выделять в этом именно мужчин?

Я отключился от реальности (хотя, это была виртуальность) и углубившись в свои мысли сидел на камне. Давно меня так не накрывало отчаянием и безнадегой. Нахождение в женском теле дает о себе знать, по моим щекам ручьем текли обильные слезы из серых глаз.

Обалдевший скелет долго смотрел на меня, тоже думая о чем- то своем. Похрустывая суставами, он пристроил свой тазобедренный отдел около меня на камне.

Мы молчали. Просто тихо сидели, я безынтересно поглядывал, как налетевшие зеленые мухи облепили трупы, а мертвяк, молча, смотрел в раскрытый кулон.

Костлявая рука толкнула меня в бок локтем.

- Чего тебе? – вяло спросил я, сплюнув вязкую, горькую слюну. Никогда не умел плеваться и потому, конечно же, угодил себе на туфлю. Хотя, так ей и надо! Не жалко пачкать.

Обратив на себя мое внимание, скелет дружелюбно похлопал по моему плечу. Дескать, держись, браток.

- Пошел к черту, без тебя справлюсь, - проворчал я, вставая с камня. На сегодня у меня куча дел, так что мне некогда раскисать и тратить свою смерть и виртуальную жизнь на сентиментальности. Люди сами себя не поубивают, надо помогать им не попасть на Эльду...

***

Костя остановил меня жестом матерого спецназовца – воинственно подняв руку вверх и сжав в кулак, что означало «внимание». Я остановился, вглядываясь в темноту, куда смотрел безглазый скелет.

Черт возьми! Это был дом! Прямо посреди леса! Какому индивидууму понадобилось тратить силы, время и ресурсы на это неуместное чудо - нам еще предстоит узнать. Но то, что это был недалекий человек – я уверен в этом. В мире Либервара просто нельзя стоять на месте. Зеленая область круга постоянно сужалась, загоняя выживших все в более тесные рамки. Кто не успел остаться в круге – того сжирают миллиарды голодных крыс, которые медленно, но верно истребляют самых нерасторопных. Строить стационарный дом означает верную смерть! Не сегодня-завтра эта территория выпадет из зоны действия и пиши пропало.

- Молодчина Костя, - шепчу я, подкрадываясь как можно ближе к постройке.

В реальной жизни это было бы сложно назвать домом. Бревенчатый, без окон, кривой сортир три на три метра и высотой около четырех – не больше. Но здесь это смотрелось комфортной фазендой олигарха. Уютная ночевка, теплый пол, полная защита от местного зверья - что может быть прекрасней в жизни?

Осталось только разработать план захвата. Если пользователь строит себе жилье, то дверь может отпирать только сам хозяин или тот, кому он захочет сказать код замка. Заводить переговоры и дружбу с умалишенным владельцем этой халупы у меня не было никакого желания и времени.

Если выманить наружу хозяина и застрелить его, то в дом мы все равно не попадем без кода доступа. Убивать его нужно внутри, но как?

Я поднял небольшой камешек и бросил его в дверь. Никакой реакции от владельца недвижимости. Может, там и нет никого?

Беру увесистый булыжник и с грациозностью древнегреческого дискобола швыряю его.

- Пошли на… - поприветствовал нас добродушный хозяин в приоткрытую дверную щелку.

Рядом с моим лицом просвистела выпущенная стрела и воткнулась в дерево, растущее позади меня.

Мой третий разведочный камень стукнулся о деревянную дверь.

Последовала нецензурная брань от домоседа и, приоткрыв двери, он сделал пару слепых выстрелов из пистолета в нашу сторону. Видимость была скверная, но горящая свеча внутри дома оказалась весьма полезной. Не столько для хозяина, сколько для меня.

Разведка окончена. Информации у нас теперь предостаточно: он был один, из оружия имел лук и пистолет. Но самое главное было то, что в приоткрытую дверь я увидел звездное небо! У этого чудака не было крыши. То ли ресурсов не хватило, то ли посчитал это излишним, ведь постройка была достаточно высокой. Осмотревшись, я увидел дерево, которое росло неподалеку от домика.

На звук выстрелов скоро набегут ночные хищники, так что прости нас товарищ, но выбора у нас уже не остается.

- Костя, как только я подам тебе сигнал – начинай бросать камни в дверь. Спрячься хорошенько, чтобы в тебя ничем не попали в ответ. Все остальное я сделаю сам.

Я вытащил стрелу из дерева и разломал ее через колено, оставив себе лишь обрубок древка с каменным наконечником.

Все же в женском теле есть множество плюсов. Будь я в своем настоящем теле, то не смог бы так же бесшумно залезть на дерево. Хотя, дело тут вовсе не в половой принадлежности, а в физической форме. Будь Неле стокилограммовой барышней, я бы и вовсе не влез туда. Откуда у меня это гендерное разделение? Черт, заразной оказалась привычка разделять всех…

Точно Маугли, я устроился на толстом суку, прилипнув к нему, и сверху наблюдал за одиноким домоседом.

Крепкий мужчина готовился ко сну. Ухоженный человек (а это было редкостью в Либерваре) аккуратно завернул недоеденный кусочек мяса в тряпицу, которой предварительно утер рот после ужина, и спрятал еду в карман. Теперь он достал из дальнего угла аккуратно сложенный спальный мешок и расстилал его.

Не знаю почему, но неожиданно для себя самого, я поймал себя на мысли, что будь я женщиной, то внимательно бы присмотрелся к этому мужчине… одинокий, чистоплотный, хозяйственный, самостоятельный. Правда грязно ругается матом, но я бы это стерпел. С таким будешь как за каменной стеной! Собственно, я и есть женщина… частично… тьфу, всякая ерунда в голову лезет!

Я повернулся лицом к своему костяному другу, который внимательно следил за мной, от напряжения приоткрыв челюсть. В руке у него уже был заготовлен камушек для бомбардировки. Показал ему свой коронный жест «слежу за тобой». Константин ответил тем же, давая мне понять, что он готов к бою. Улыбнувшись, я махнул рукой, отдавая беззвучный приказ «пли».

Хренов артиллерист, решил взять не качеством бомбежки, а количеством. Костя начал бешено швырять камни, половина из которых либо не долетали до цели, либо перелетали. А некоторые и вовсе летели в обратную сторону при сильном замахе. Но все равно результат был достигнут - хозяин дома с недовольным ругательством выполз из своего спального мешка и, взяв пистолет приоткрыл дверь, дабы утихомирить моего друга.

Настало мое время. Из положения лежа, я плавно переместился на самый край покачивающейся ветви и с хрустом полетел вниз, сломав ее своим весом. Приземление было не очень изящным, но я каким-то чудом ничего себе не сломал. От удара деревянный пол спружинил и подкинул меня вверх. Сгруппировавшись, я в долю секунды оказался на ногах. Увлеченный стрельбой мужчина даже не успел ничего понять, когда обломок стрелы вошел ему прямо в сонную артерию. С блаженной улыбкой он упал, наполовину оказавшись на улице. Скрипучая дверь хотела захлопнуться, но уперлась в поясницу трупа.

Исполнительный Константин продолжал обстрел, укрывшись за валуном, и не видел, что операция окончена. Острый камень прилетел мне в лоб и рассек кожу.

- Готово! Костя, хватит!– объявил я другу, утирая кровь ладонью. – Хватит, я тебе говорю!

Скелет подбежал ко мне и указал пальцем на мою рану. Наверное, вопросительно… Его эмоции сложно угадывать.

- Ерунда, шрамы только украшают… женщину. Костя, приведи наших друзей сюда. Ночь проведем здесь, а завтра посмотрим на сужение круга, глядишь, и на завтра повезет с комфортом поспать.

За что я уважаю Константина – так это за исполнительность. Черт его знает, что у него происходит в трухлявой черепушке, но все он исполняет моментально и точно. Без лишних вопросов, сомнений и обид по поводу того, что не он главный в нашей придурковатой, кровожадной банде.

Когда скелет ушел, я принялся облагораживать жилище. Будь я один, то моментально упал спать, не пугаясь крови и покойника. В компании Жилова приходится думать и об эстетике. Я размазал ногой теплую, пенистую лужу свежей крови, которая медленно, но верно утекала в щели между досок. Красное пятно все равно осталось, но это уже смотрится не так жутко. Теперь надо разобраться с трупом. Оставлять его на улице – самоубийство, ночью на запах сбегутся монстры со всех округи. Копать могилу просто глупо, я не настолько сумасшедший, что бы тратить шкалу выносливости на такие глупости. Ладно, сейчас разберемся. Вещи на нем добротные, а мясо еще свежее - чего добру пропадать?

Хорошо, что в Либерваре нет шкалы с показателями кармы. Скорее всего, я бы был в глубоком минусе по этой шкале и умер от угрызений совести.

Когда я уже заканчивал обустройство, в дверном проеме появился Цербер, который подкрался совершенно бесшумно. Уникальное животное, способное быстро и незаметно бегать в кромешной тьме. Черная шерсть на нижних челюстях была влажной и скатана в сосульки.

- Как всегда первый, - похвалил я псов, по очереди погладив под окровавленными мордами. Видимо, успели кого-то сожрать по дороге. Кто-то еще сдох, жалко, но с кем не бывает?

Я вышел на улицу, предусмотрительно подперев дверь (если она закроется – обратно мы уже не попадем) аккуратно сложенными вещами – ботинки и камуфляжный костюм. Трусы с покойника я не стал снимать, Жилов все равно не стал их надевать, а проводить ночь с полностью обнаженным мертвым мужчиной – неприятно. Костя тоже голый, и судя по строению, был мужчиной, но он не в счет.

Из лесной чащи послышался треск сломанных под ногами ветвей и шорох листвы. Константин шел впереди и нес в руках какую-то засохшую тину. Жилов угрюмо шагал, трясясь от холода и обхватив себя за локти. Вид у него был усталый и сонный.

Подойдя к домику, испуганный взгляд старика остановился на досках пола, пропитанных кровью.

- Что это?! – изумился Боба.

- Кетчуп пролили, наверное.

- Какой кетчуп?!

- Я откуда знаю? Чили, наверное. Лизни, если тебе так интересны подробности.

- Это же кровь!

Нет ни сил, ни желания что-либо объяснять. Я придержал дверь и пододвинул ногой вещи для Жилова.

Глаза старика засияли от восторга! Неожиданно для самого себя – я улыбнулся, глядя как старик, склонившись над обновками, рассматривает их. Он мне напомнил Буратино, которому папа Карло подарил бумажную курточку, колпачок из носка и азбуку.

- Это мне?!

Моя улыбка моментально стерлась. Все-таки как раздражают эти постоянные глупые человеческие вопросы.

- Надевай быстрее и пошли спать, - командую я.

Константин, как всегда, не терял времени даром. Обмотав три палки добытой им сухой тины, он соорудил нечто вроде факелов. Осталось только обмазать их жиром, и Костя вопросительно посмотрев на меня, указал поочередно пальцем на недоделанный факел и на труп.

Я отрицательно покачал головой.

Костя кивнул в ответ и убрал в сторону свои поделки.

Источник жира у нас был, но травмировать психику Жилова не хотелось. Я и так сделал все возможное, что бы труп выглядел максимально дружелюбным и не пугал ночью старика, а если мы его сейчас раскурочим из-за факелов – истерики не миновать.

Когда нарядный и сияющий от восторга Боба вошел в наш дом, то его приветливо встретил хозяин дома: труп сидел на полу, прислонившись спиной к стене, одна его рука лежала на ногах, а вторая лежала на полу. Обе руки были направлены влево, как бы обозначая по моей задумке жест «добро пожаловать». Мутные глаза задумчиво и томно смотрели на всех входящих. Одна нога была короче другой из-за отсутствия голени, которую я припрятал в свой инвентарь в качестве провизии. Но что бы никого не смущать, прислонил стопу к коленному суставу, придавая покойнику максимально шутливый вид. Для придания дружелюбности и кокетства, я вставил цветочек ему за ухо.

Вполне неплохо получилось… мило.

- А-а-а-а-а! – заорал Боба, и задом вперед побежал на выход. Он, конечно же, промазал мимо проема и ударился о стену. Его крик усилился от боли. – А-а-а-а-а-!!!

Старый идиот своим криком среди ночного леса собирался погубить нас. Это понял даже Цербер, который опустив морды, зарычал на нашего друга.

- А-а-а-а-а! – продолжал орать Жилов, пока мой кулак не заехал ему в висок.

Старик без чувств рухнул, клюкнув носом пол.

Еще один недостаток женского тела – это узкие кулачки. Из-за этого удар получился сильным и весьма болезненным как для крикуна, так и для меня. Огненная волна боли полыхнула в ушибленной руке, на пару мгновений победив мой разум. Пусть и не сразу, но я понизил болевой порог. Главное, что не сломал ничего, а остальное до утра заживет.

Цербер ночевать с нами не захотел. Ночь – это его стихия. Псы вышли за порог и, уставившись на дынеобразную, кривую луну тоскливо завыли. Черт, красиво же воют! В унисон, с разбивкой на октавы…

Я отволок бесчувственное тело Жилова и уложил рядом с собой, укрыв нас спальником.

- Спим, - скомандовал я, и затушил догорающую свечу. – Костя, закрой дверь.

Скелет захлопнул дверь за ушедшим Цербером и присел в углу возле порога. Сон ему не нужен, но безопасно бродить наравне с демоническими псами он не мог, слишком слабый для этого. Раскрыв кулон, Костя смотрел на фото пустыми глазницами. Он делал так каждую ночь.

Я прикрыл глаза и увидел, что оставшихся в живых сократилось еще на сто сорок человек. Неплохо, учитывая, что к утру один только мой Цербер парочкой неудачников закусит. А таких тварей тут пруд пруди, и с каждым днем их все больше и больше респаунится.

Сон для меня был не важен. Я мертвый человек, и когда тело Неле засыпало, я мог выходить из Либервара и путешествовать дальше по бескрайним просторам интернета. Но я этого не делал, поскольку в случае опасности, я бы ничего не узнал, и тело Виноградовой могло уже не проснуться никогда.

Очнулся горемычный Жилов и заскрипел всем своим дряблым, уставшим от жизни телом.

Жаль старика, бороться за будущее всей своей семьи в столь солидном возрасте, врагу не пожелаешь. Я знал, что сын у него погиб три года назад в автокатастрофе, оставив на шее Геннадия Ивановича жену с двухгодовалым сыном. Жена, после смерти сына тяжело и неизлечимо болела. Когда я пользовался его банковской картой, что бы перечислять «алименты» Виноградовой, то не забывал помогать и старику. У меня и в мыслях не было, что он сумеет накопить себе весьма солидную сумму для оплаты пропуска в Либервар и попытать тут счастье. Он был единственной надеждой своей семьи для жизни на Эльде, поскольку по условиям этого кровавого симулятора сто выживших получают билет на космический лайнер для всей семьи. Он – надежда… Старая, неприспособленная, никудышная, но, черт возьми, НАДЕЖДА! Разве это не счастье?

- Где мы? – жарко шепнул мне в ухо Жилов.

- Пока еще в Либерваре. Спи.

Старик поворочался и стянул с меня спальник, заботливо оставив мне лишь уголок, в который я успел вцепиться.

- А покойник где? – не вовремя вспомнил он.

- По моим подсчетам, уже в чистилище. Скоро в раю будет. Спи!

Когда я в очередной раз уже находился в состоянии легкой дремоты, послышался глухой стук. Открыв глаза, я подскочил и зажег огрызок свечи. Комнатушку осветил тусклый, дрожащий огонек, который недовольно шипел и плевался жирным воском, то и дело норовя погаснуть.

Костя сидел в той же позе, неподвижно уставившись на фото своего возлюбленного. А вот мертвый, но гостеприимный хозяин упал из заданной мною позы и теперь неспешно полз вперед, вытянув руку в нашу сторону.

Чертовы обновления! Почему нельзя предупреждать о том, что теперь появились еще и зомби?

- А-а-а-а-а-а!!! – снова заголосил Геннадий Иванович, отползая от кадавра, протянувшему к нему руку. Старик запутался в спальнике и остановил свое отступление, решив, что орать еще громче – лучшая защита.

Константин осознав свою оплошность, подскочил к ожившему мертвецу и, схватив его за уцелевшую голую, уже с трупными пятнами ногу, начал оттаскивать подальше от нас.

Мой первый удар ногой был направлен Жилову в голову, второй – в челюсть хрипящему кадавру.

Стало тихо. Хорошо-то как! Просто наслаждение…

Выхватив нож, я всадил лезвие по самую рукоятку в глаз зомби. Некрасиво, неэстетично, но действенно! Пробить лобную кость ножом практически нереально, а как мы с детства знаем из книг, игр и фильмов убить зомби можно только поразив его мозг. Через глазницу это сделать проще всего.

Оживший мертвец снова умер.

- Костя, будь внимательней, - сделал я замечание другу.

Скелет покорно кивнул и для надежности уселся на труп, одновременно раскрывая медальон.

Я задул свечу. Темно, тихо, хорошо. Где-то очень далеко послышался выстрел и предсмертный человеческий крик. Спустя несколько секунд я услышал мощный, жуткий, победный вой своего Цербера. Молодчинка, песик мой…

- Джефри, что случилось? – разбудил меня голос очнувшегося Жилова. – Где зомби?

- Тебе приснилось. Спи.

Как не странно, но старик затих. Я снова уснул, но ненадолго. Меня разбудил старый приятель, тряхнув за плечо:

- Мне кажется, что он с нами…

- Кто?

- Ну, этот…

- Конечно, Господь всегда с нами, успокойся и спи.

Я перевернулся на другой бок, развернувшись попой к Жилову.

- Я про зомби… боюсь покойников.

Это просто невыносимо! Я вскочил на ноги и при помощи звездного света, нашел входную дверь. Раскрыв ее, я указал пальцем на лес, освещенный тусклыми звездами:

- Пошел вон!

- Джефри, я просто покойников боюсь…

- А тебя не смущает, что помимо него есть мертвый скелет Константин и если ты забыл, я тоже уже почти год как мертв!

- Вы – другое дело… вы – хорошие.

- Хорошие?! – я схватил старика за новые камуфляжные штаны и волоком оттащил на улицу. – Мертвецы не бывают не хорошими, не плохими. Так же как и живые! Так же как нет разницы между виртуальными и реальными. Мы все сволочи, которые грызут горло друг другу, лишь иногда объединяясь в стайки, потому, что так проще и легче!

- Джефри, не бросай меня! – успел сказать старик, перед тем как дверь захлопнулась перед его носом.

Я полноценно, как белый человек залез в теплый уютный спальник.

Послышался стук в дверь. Сначала робкий, потом все настойчивее и наглее.

Чертов идиот! Сейчас убью…

Очень вовремя вмешался Константин, который встал с мертвого зомби и, приоткрыв дверь, стукнул по голове ночного стукача недоделанным факелом, и закрыл дверь обратно.

Больше не спалось. Я бы не сказал, что меня мучила совесть, но на душе было нехорошо и тоскливо. Все же этот чертов Боба был пока живым напоминанием о прежней жизни. Почему-то вспомнилось, как воинственная Виноградова бросилась на Жилова, отбирая у него сканер, свято веря в то, что спасает мою жизнь… какой же дурак я был тогда! Я и сейчас дурак, но тогда был дурак на всю съехавшую катушку. Неле, Неле… Что было, то было. Прорвемся.

Я смотрел на звездное небо и улыбался, утопая в воспоминаниях о ней. Как же все глупо…

Спустя час после нашего прощания, прямо с небес на меня упал подарок вселенной в виде доктора Жилова. Все его двести пятнадцать костей разом хрустнули о деревянный пол и норовили разлететься в стороны, но стальное желание хозяина выжить, остановило их.

- Ай, - тихо выдавил Жилов, видимо опасаясь меня разбудить.

Чертово дерево. Надо было его сразу срубить, после того как сам сюда попал.

Старик скорчился и молча пробовал заснуть, всем видом демонстрируя что он тут и был.

Глава 13

Глава

Выспаться в эту ночь так и не довелось. Я лежал на спине с закрытыми глазами, наблюдая, как счетчик пользователей Либервара медленно, но верно отматывал цифры. Казалось бы, всего за секунду вместо «976 345» стало «976344» - что такого? Но мне было грустно от понимания того, что оборвалась не просто одна виртуальная жизнь, погибла целая семья, которая надеялась спастись от войны.

Предположим, только что мой песик порвал какого-нибудь виртуального персонажа с ником Василий Иванов, но ведь ничего не меняется в реальной жизни! Прототип условного Василия Иванова в реальности даже ничего не почувствует и не узнает о муках и страданиях своей копии. Просто получит уведомление на почте, что он выбывает из игры. Да, конечно, Василию Иванову будет жалко потраченных денег, которые он внес на то, что бы оплатить вход в симулятор выживания. Но что значат деньги, если за твоим окном вздуваются ядерные грибы? Даже разработчики Либервара не преследуют цель разбогатеть на людской беде. Ни на Земле, ни на Эльде - деньги никому не нужны.

Когда я удостоверился, что конец света близок, то добровольно отправился к праотцам. Глупо? Конечно, глупо. Но это было мое решение. Все кто меня знали, так и не смогли понять, почему я ушел из жизни. Если бы стал объяснять, что грядет апокалипсис – никто бы не поверил, для всех я и так являлся сумасшедшим. Была надежда объяснить все Дюзельману, но тот, в погоне за успешной карьерой, не смог грамотно воспользоваться моей информацией и только опозорился. Виноградова посчитала, что я свел счеты с жизнью из-за неразделенной любви к ней, хотя это не так. Наоборот, моя любовь к ней заставляла меня жить дальше. Каждый день я говорил себе, что уже пора, но каждый раз находил отговорки и медлил. Я постоянно думал, что вот еще сегодня просто посмотрю на нее и завтра уж точно осмелюсь. И так продолжалось день за днем, а время X близилось.

В принципе, умирать мне было совсем не обязательно, что бы создать проект «Либервар», но для воплощения моего плана в жизнь нужны были огромные деньги и уйма времени для действий. Я – социопат, который не смог жить нормальной жизнью на Земле, тогда для чего мне самому лететь на Эльду? Я не изменюсь, а значит и не стану счастливым хоть в раю, хоть в аду.

При жизни, когда до апокалипсиса оставалось время, я стал волонтером проекта «newlife». Это был краутфайдинговый проект энтузиастов, которые открыли добровольный сбор средств на освоение человечеством маленькой планеты, которую ученые открыли совсем недавно. Эльда была необитаема, но на ней было все, что бы ее колонизировать. Проект «newlife»т был романтичным, дерзким и революционным, потому про него много говорилось в СМИ, но не делалось ровным счетом ничего. Ученые строили первый в истории космический лайнер, способный доставить большое количество людей на другую планету. Олигархи и прочая политическая братия все никак не могли решиться на инвестиции. Мне пришлось промывать им мозг, лишь бы проект развивался. Богачи согласились с разумностью проекта, забронировав себе билеты в случае успешности. Осталась всего сотня свободных кают эконом класса, которые я выкупил.

А дальше мне пришел в голову симулятор свободной войны, в котором разыграются путевки в новую жизнь. Одноразовый мир, где дается всего один шанс на спасение. Не будет важен социальный статус, регалии или красота. На Эльду должны попасть лучшие из лучших… и Виноградова.

После недолгих размышлений, я решил сделать вход платным. Деньги участников проекта мне были не нужны. Они являлись индикатором успешности человека – не более того. Неудачникам, не способным реализоваться в обычной жизни, нечего делать на Эльде. К тому же, сокращение участников способствует ускорению отбора. Время не ждет, за считанные дни здоровые люди могут получить несовместимую с жизнью дозу облучения и, прилетев на место, нарожать там уродов.

По этой причине скорость течения времени в Либерваре и реальной жизни различны. Один месяц виртуальности приравнивается к одному дню в реальности.

Я продолжал лежать, разглядывая идеально нарисованные звезды на небе. Как жалко, что этот мир скоро исчезнет за ненадобностью. Серверы остановятся - ведь для людей это всего лишь одноразовый мир для достижения цели, а для меня это смысл жизни и смерти.

Все мое горемычное братство затихло, и только слышится похрустывание косточек моего неспящего стража - нетрадиционного скелета.

На рассвете сухой треск автоматной очереди вернул меня к реальности… вернее, к виртуальности.

Около нашего дома (хотя домом это можно было назвать с большой натяжкой, скорее это был курятник) началась перестрелка. Судя по звукам, одна группировка укрылась за нашим гадюшником и отстреливалась от преследователей. Выходить наружу и разбираться кто прав, а кто нет – у меня не было ни малейшего желания. Константин, который все также сидел верхом на зомби, тоже не проявил заинтересованность к происходящему извне. Но резко очнувшийся ото сна Боба с перепугу заорал мне прямо в ухо:

- Что случилось?!

Я захлопнул ему рот ладонью и, приставив свой указательный палец к губам, намекнул, что бы он заткнулся.

- Черт! Хавьера ранили! – раздался крик за стеной.

- Тони, затащи его в дом, я прикрою! – отозвался другой.

Насмотрелись боевиков, а теперь играются ребятишки. Сколько пафоса в речах!

Наша хлипкая деревянная дверь задергалась.

- Закрыто!

- Ладно, потом разберемся! Я слышал оттуда голоса, там кто-то есть! Кинь мне пару рожков!

Через пятнадцать минут перестрелка прекратилась. Судя по всему, победили «наши», которые теперь топтались у порога в нашу халупу.

Я продолжал лежать, уставившись на тающие утренние звезды, и извлекал информацию из звуков, которые издавали наши гости. Их было семеро. Из оружия имелось два «калашниковых», одна «М-ка», одна «сайга» или «вепрь» (точно я пока не определил), и два пистолета, модели которых я пока не мог установить. У бандитов был еще дробовик, про который я понял только после того, как в нашу дверь выстрелили. Да, это был помповик РМБ-93, от выстрела которого зашаталась вся наша хибара. Серьезные ребята подобрались, спору нет. Это не полуголые доходяги, которые искали поесть.

- Дверь не открывается, я пробовал, - доложил хриплый мужской голос.

- Там точно кто-то есть, я слышал крик оттуда.

- Кто здесь?! Открывайте или сейчас разнесем ваш сарай к хренам собачьим! – пролаял опять хриплый.

Как же глупо заканчивается наша игра. Даже без боя. Конечно, можно было бы побрыкаться немного, и забрать с собой на тот свет пару человечков, но только какой от этого прок? Похоже, что игра окончена, а проигрывать тоже надо уметь с достоинством.

Я встал и подошел к двери. Жилов подбежал и, схватив меня за плечо, зашипел:

- Не открывай. Они же убьют нас.

- Да, убьют, - ответил я, равнодушно пожав плечами.- А меня еще, скорее всего, изнасилуют.

Если конец близок, то не нужно бояться и паниковать. Чтобы быть в гармонии с внешним миром, нужно понимать, как он работает. Для этого нужно развивать мудрость, учиться видеть реальность такой, какая она есть, без иллюзий. Полезно помнить, что всё изменяется. Мир не стоит на месте, тем более виртуальный. Нет каких-то вечных проблем, как и вечного комфорта. Если не впадать в крайности, если ценить настоящий момент, если чётко понимать законы реальности, то не останется условий и причин для беспокойства. Именно так можно победить страх перед смертью.

Сохраняя холодный рассудок, отодвигаю гнилую задвижку и распахиваю дверь.

- Баба! – слышу вмиг оживленные голоса.

Интересно, почему люди так быстро теряют свой моральный облик? Плата за участие в Либерваре стоит весьма солидных денег, что автоматически исключает участие маргинальных слоев общества. Получается, что передо мною сейчас стоят бизнесмены, политики, ученые, мажоры… элита общества, мать его! Согласен, я и сам не подарок. Людей кушаю не кошерных, убиваю почем зря, граблю и мародерствую, но при этом я сохраняю моральный облик, хотя бы в своей душе. Сейчас же на меня смотрели шесть пар похотливых звериных глаз, лишенных всего человеческого.

Поднимаю руки вверх и делаю несколько шагов вперед. Между лопаток болезненно ткнулся приклад автомата и я рухнул на землю.

Вооруженная банда проникла в дом. Выволокли перепуганного Бобу и угрюмого Константина. Труп зомби вылетел следом и сложившись пополам, осел на земле. Всех живых поставили на колени рядом со мною и заломили руки за спину.

Из моего личного инвентаря было выброшено абсолютно все, от оружия до моей драгоценной аптечки.

- Кто старший? – спросил лысый здоровяк со свежим, красным шрамом на черепе, небрежно пиная носком ботинка мое снаряжение, разбросанное по земле.

Жестом он отдал приказ своим людям, которые незамедлительно разбрелись по поляне, обшаривая беспорядочно разбросанные трупы поверженных врагов.

- Я, - тускло ответил я, глядя прямо в глаза главарю.

Лысый немного удивился. Все же из нашей троицы опаснее всех выглядел Боба. Предводитель наклонился ко мне и бесцеремонно обхватил жесткой ладонью мое лицо. Он любовался мною, поворачивая мою голову, будто новогодний шарик.

- Красивая, - похвалил лысый. Я не стал спорить, ведь наши вкусы совпали.- Что вы тут делаете?

- Выживаем.

- Выживали, - поправил меня бандит.

Я молча кивнул.

Да, действительно, выживали.

Неподалеку от нас лежал раненый мужчина. Судя по всему, тот самый Хавьер, словивший пулю в ходе перестрелки. Одежда на груди бандита была пропитана кровью. Он тихо стонал.

-Странная у вас группировка – баба, старик и дохляк. Ребята, а как вы вообще смогли продержаться столько времени в Либерваре?

- Прятались в этом доме, - отвечаю я. – Питались водорослями, тут недалеко есть море. Иногда нам везло, и мы находили трупы, прибитые к берегу. Собирали с них провизию, оружие и медикаменты. Мы мирные жители.

Шрамированный головорез внимательно слушал. Стоит признать, в реальной жизни он был не плохим парнем, с умными честными глазами. Просто бывает такая редкая категория людей, которые легко адаптируются к реальности. Не важно, будь то армия, тюрьма или Госдума – они всегда в своей тарелке. Меняется мир и условия, но не они сами.

В нашу беседу вмешался другой бандит. Сутулый, весь угловатый, с бегающими погаными глазками. Самый настоящий шакал в человеческом обличье. Самый настоящий Табаки из «Маугли» со своим коронным: «А мы уйдем на север, а мы уйдем на север!»

- Тони, харэ трындеть. Валим старика и скелета, бабу берем с собой. Хавьеру совсем плохо, боюсь, не дотянет до лагеря.

С ржавым хрустом шакалоподобный отморозок передернул затвор автомата и приставил дуло ко лбу Бобы.

Губы старика беззвучно зашевелились, а в уставших (от реальной и виртуальной жизни) глазах появился ужас.

Константин держался более достойно. Стоя на коленях, он пялился пустыми глазницами на бандитов, словно пытаясь их испепелить несуществующим взглядом. Его челюсти были гордо приподняты.

Как же все мерзопакостно получилось…

Лысый главарь выдержал паузу и, повернувшись к своему шакалу, задумчиво нахмурил бровь.

- Среди нас есть врач, - заявил я. – Мы можем помочь вашему приятелю.

Тони хмуро посмотрел на меня.

- В самом деле? Кто же?

Я кивнул, указав подбородком на дрожащего от страха Жилова.

Тони вальяжно подошел к Жилову и присев на корточки около него спросил:

- Сможешь спасти Хавьера?

- Не знаю. Я вообще-то не врач… вернее врач, но не по этим делам.

- Гинеколог что ли? – осклабился злодей, похожий на шакала. Над его плоской шуткой загоготали все остальные. Его улыбка напоминала ночное бездонное небо, а зубы словно звезды, такие же желтые и далекие друг от друга.

Главарь банды перевел вопросительный взгляд на меня.

Чертов придурок этот Жилов! Самый настоящий Боба, а никакой не Геннадий Иванович Жилов. Кивни ты своей седой головой, что да, мол, я такой и дальше будем думать, как выкручиваться. Но нет, это же честный Боба!

- Он ветеринар, - живо поясняю я, пока Жилов досрочно не похоронил нас своей честностью. – Надеюсь, вас это не оскорбит?

- Не оскорбит, - ответил Тони и, обернувшись к мародерствующим товарищам, отдал приказ. – Отнесите Хавьера в дом.

Четверо бандитов взяли на руки тело раненого и под бесполезные указания и жестикуляцию Шакала отнесли в наше логово.

- Действуйте, - разрешил Тони, и мы поднялись с колен. Косте подняться не позволили, предупредительно ткнув дулом автомата в череп. – А ты побудешь тут.

- Верните мой нож, - потребовал я.

- Какая наглая шкура, - заметил вернувшийся Шакал.- Больше тебе ничего не надо?

- Еще нужны бинты и медикаменты из моей аптечки.

- Ха-ха!

- Заглохни, - осадил товарища Тони. – Верните ей аптечку и нож.

Недовольный Шакал бросил у моих ног аптечку и кинул нож, который воткнулся в землю рядом с моей туфелькой. Что ж, мы люди не гордые и с земли поднимем.

Я и Жилов вошли в домик. На спальном мешке, под которым мы провели ночь, лежало окровавленное тело Хавьера. Раненый бандит выглядел весьма скверно: из продырявленной груди слышался тошнотворный, хлюпающий свист, а из его рта время от времени выталкивались бордовые сгустки.

- Покурите пока, мальчики, - говорю мужчинам, которые заносили тело в дом. Переглянувшись, они вышли и действительно закурили.

Откуда они могли взять табак? Что за бред? В мире, где идет постоянная нехватка ресурсов, кому-то в голову пришла идея раздобыть сигареты! Здесь убивают даже за глоток воды! Ладно, еще чертовы туфли на шпильках создать, хотя это тоже шизофрения, но табак? Впрочем, плевать. В конце концов, они могли случайно найти сигареты в одном из сундуков, которые разработчики хаотично разбросали по локации.

- Что будем делать? – шепнул мне Боба.

- Спасать пациента. Ты же врач.

- Я - психиатр!

- А я думал, что историк…

Перевернув тело Хавьера на бок, я внимательно осмотрел его спину – выходного пулевого отверстия не было. Придется доставать пулю.

Я раскидал по полу содержимое аптечки. Вытер о штанину лезвие ножа и обратился к курившим мужчинам:

- Зажигалку дайте.

Один из бандитов посмотрел на меня. Улыбнулся и, подмигнув мне, швырнул обычную, полупрозрачную, дешевую китайскую зажигалку. Я обжог лезвие ножа и незаметно спрятал зажигалку себе в карман.

- Лечить нельзя помиловать – где будет стоять запятая, зависит вовсе не от нас. Распаковывай бинты, Боба.

- Джефри, а ты умеешь доставать пули из тела?

- Откуда я знаю? Достану – умею, не достану – не умею.

Я расстегнул джинсовую куртку пациента и разорвал окровавленную футболку, которая уже начала присыхать к коже. Хавьер хотел вскрикнуть, но не смог разлепить спекшиеся губы и только простонал.

На этом лечение окончилось. Я подхватил тело под мышки и приподнял над полом.

- Бинтуй его. Надеюсь, хоть этому вас учили.

- А как же пуля? – удивился Жилов.

- Заткнись и бинтуй. Если полезем за пулей - он сдохнет моментально от потери крови.

Геннадий Иванович кое-как замотал грудь пациента. От четырех хлипких бинтовых витка проку было мало, но создавало иллюзию лечения.

- Готово! – позвал я бандитов.

Вошел Тони. Шакал и остальные остались снаружи, любопытно заглядывая в дверной проем.

Наше лечение не особо впечатлило главаря. Он внимательно осмотрел окровавленного товарища своими серыми, волчьими глазами и полоснул взглядом по мне:

- Он будет жить?

- Да. Пулю мы достали. Два ребра у него сломаны, но это не так страшно.

- А что тогда страшно? – вопросительно нахмурил бровь Тони.

- Ему нужен покой. Транспортировка сейчас невозможна, он просто истечет кровью, пока несете.

Лысый Тони задумался.

Должно быть, не плохой мужик этот Тони в реальной жизни. Холодный, рассудительный, властный. Собрал вокруг себя сборище отбросов и выживает, как может – чем плохо?

- Покажи пулю,- после недолгих размышлений, потребовал главарь.

- Зачем?

- Хочу убедиться, что меня не пытаются одурачить, - сказал Тони и приставил пистолет ко лбу Жилова. – Считаю до трех.

В глазах старика я увидел смерть. Нет, не страх, не отчаяние, не жажду к жизни, а именно смерть.

- Один…

Да, я знаю, как выглядит смерть не понаслышке. Все эти страхи, крики и отчаяние – это проявления жизни. Даже когда вся твоя жизнь в мгновение летит перед глазами – это тоже жизнь.

- Два…

Смерть – это равнодушие и отрешенность. Именно это я увидел сейчас в глазах несчастного старика, который хотел лишь выжить и спасти свою семью. Наверное, Жилов был для меня самым близким человеком при жизни. И не потому, что я любил его, а потому что он меня понимал. Мои особенности разума не смогли понять и принять даже мама и любимая девушка, а он смог. Да, я всю жизнь его ненавидел и обвинял во всех своих неудачах. Но виновен ли он в том, что я не такой как все и не могу жить нормальной жизнью?

- Три!

Жилов закрыл глаза.

- Держи, - я протягиваю искореженную пулю.

Можно было отдать пулю сразу после «один», но было немного приятно помучить Геннадия Ивановича.

Тони опустил пистолет и внимательно осмотрел маленькую, приплюснутую железяку.

Глаза моего Бобы едва не выпали из гнезд от удивления. Он прекрасно знал, что пулю из тела мы не вытаскивали, и теперь смотрел на меня, как на волшебника.

- Это не та пуля. Девочка, ты меня за идиота держишь?

- Это пуля, которая была в теле вашего друга. Другой у меня нет, - твердо заявляю я под острым взглядом стальных глаз бандита.

-Бойцы, когда вы обыскивали трупы, у нападавших была «Беретта» сорокового калибра? – спросил Тони, обернувшись к приятелям.

Ответ каждого из головорезов был отрицательный.

Он точно был военным. Любой другой не смог бы в ходе перестрелки определить по звукам марки оружия врагов. Разве что я так умею, но этот шрамированный, лысый головорез не был мною.

- Как ты это объяснишь, красотка? – спросил Тони, и наотмашь ударил меня по лицу.

Удар был не очень сильным, но на всякий случай, я упал. Нельзя забывать, что я хрупкая девушка, а не социопат, которого берет только электричество.

Из разбитой нижней губы потекла струйка крови, которую я усилил для эффектности. Слезы, обильно потекли по щекам.

Среди мужчин поднялся недовольный галдеж. Бандиты были возмущены действиями своего главаря, который, по их мнению, зря портит мою внешность перед предстоящими мужскими утехами.

- Тихо! – гаркнул Тони на своих приятелей и, обратившись ко мне, спросил.- Какие еще у тебя есть варианты?

Я перемешал слезы и кровь на лице, встал на ноги, для жалости слегка покачиваясь.

- Женская логика странна, но мне кажется, раз пуля была выпушена не из вражеского пистолета, то это сделал кто-то из своих.

- Опять неувязочка вышла, - ухмыляется Тони и в этот раз бьет рукояткой пистолета Жилова. Старик камнем рухнул на пол. Тяжелая массивная берца начала давить на его горло. – Понимаешь, у нас тоже ни у кого нет «Беретты».

- Либо, ты плохо знаешь своих людей, либо эта пуля взялась с неба. Какой вариант ты считаешь наиболее правдоподобным?

- В Либерваре, мне довелось повидать столько дерьма, что я уже ничему не удивляюсь, - хмуро сказал Тони, продолжая давить извивающегося на полу Жилова.

- Тогда попроси каждого из своих людей показать свой инвентарь, и ты сам все поймешь. Я не утверждаю, что кто-то из них мог намеренно выстрелить в Хавьера, но допускаю возможность того, что кто-то решил скрысить оружие, которое залутал с нападавших.

- И не подумаю.

- Тогда ваш Хавьер обречен. Либо ты проверяешь мои слова и доверяешь нам, либо убиваешь нас за ложь и губишь раненого товарища. Вылечить его можем только я и доктор, больше мне нечего тебе предложить. Все просто - выбор за тобой. Есть такая мудрость: лучше поверить врагу, чем не поверить другу.

- Тони, да что ты ее слушаешь? Валим старика, забираем девку с собой и делаем ноги отсюда, - вмешался Шакал.

- А что с Хавьером сделаем? – спросил главарь.

-Ему крышка, сам понимаешь. Оставим ему немного припасов и воды. Если очухается – сам нас найдет.

Военного от бандита отличает самая малость – это братство. Именно на этот оставшийся клочок человечности в этом уроде я и давил.

- Вытаскивай все из инвентаря, - распорядился Тони, обратившись к Шакалу.

- Че?

- Выполняй.

- Тони, кого ты слушаешь? Эту суку?! – возмущался бандит.

- Я слушаю свой внутренний голос. Бросай все на землю.

Озлобленный Шакал обжог меня взглядом, полным ненависти. В ответ я хитро подмигнул ему.

Да, боюсь, что убийство и изнасилование для меня будут только цветочки, когда до меня доберется это озлобленное животное.

С язвительной ухмылкой, Шакал начал демонстративно выбрасывать все свое имущество на пол. Патроны, консервы, энергетики, фонарик, теплые вещи, нож, тарелку…

Стоит признать, что эта группировка была весьма могущественна, если рядовой член банды был настолько богат по местным меркам. Видно, все были так хорошо вооружены и экипированы.

Собравшиеся люди неотрывно наблюдали, как на полу вырастает холмик из вещей. Поверх всего хлама, был вызывающе брошен автомат.

- Доволен? – яростно спросил Шакал у Тони.- Я - чист!

Главарь ничего не ответил, лишь жестом приказал собирать обратно вещи.

Когда довольный Шакал начал собирать имущество, Жилов уже начинал синеть под тяжестью ботинка.

- Позволишь? – спросил я разрешение у Тони, указывая пальцем на пожитки.

Тони нерешительно кивнул.

Демонстративно-медленно я подошел к еще несобранному имуществу бандита и взяв двумя пальцами толстый грязный свитер, поднял его и слегка встряхнул.

С торжественным грохотом выпал пистолет «Беретта».

Лицо Шакала исказилось в гримасе ужаса.

- Ничего не хочешь объяснить? Откуда это у тебя? – спросил Тони, неприятно улыбаясь.

- Я…я...я не знаю! Пацаны, правда, не знаю, отвечаю!!!

- Эта тварь всегда хотела быть твоей правой рукой вместо Хавьера, - сказал пожилой бандит с рябым лицом, закуривая очередную сигарету.

- Да, хотел! Но стрелял не я!

- А кто?

- Я не знаю, - жалко заскулил Шакал. Внезапно бандит сжал кулаки и бросился в мою сторону. – Сука! Это все она! Это она! Она!!!

Добежать до меня он так и не успел. Его остановил хлесткий удар ноги главаря банды. Страшный удар пришелся в кадык, и тело Шакала рухнуло на пол, опрокинувшись на спину.

- Уберите это отсюда, - презрительно сказал Тони. – Всадите пулю в лоб и валим отсюда. Мы потратили слишком много времени.

Тело Шакала выволокли на улицу. Раздался одиночный выстрел.

Всегда ценил дисциплину. Стыдно сознавать, но этот Тони был мне ментально симпатичен. Властный, умный и решительный молодой человек, которому прямая дорога на Эльду. Жаль, что он решил добывать путевку туда со своим стадом, а не в одиночку. В какой-то момент, мне даже показалось, что этот главарь никто иной, как Михаил Дюзельман. Внешность легко меняется, но не поведение. Я внимательно следил за его мимикой, жестами и манерой речи – нет, не он. Жаль, могли бы собраться старой бандой…

- Теперь ты мне доверяешь? – спрашиваю я у Тони.

- Нет, я никому не доверяю. Поступим так: ты остаешься здесь до завтра и лечишь Хавьера. Мы забираем с собой старика и скелета в качестве гарантии, что ты не сбежишь.

- Зеленый круг может сместиться до завтра.

- Да, точно, совсем забыл.

- Оставь старика со мной. Все же врач он, а не я. Если этот дом выпадет за пределы круга, то вдвоем мы сможем перенести тело Хавьера в безопасное место и переждать.

- Ты предлагаешь мне забрать только скелета? Так не пойдет - из дохляка получится слабая гарантия.

- Тогда я не знаю, что предлагать.

- Давай поступим так, если ты и старик вернете мне Хавьера живым, то я разрешу остаться в нашей группе. У нас есть община, которая называется «сотня». Поодиночке мало шансов выжить, но общими усилиями мы способны завоевать все сто путевок на Эльду. Обещаю, что тебя никто пальцем не тронет. Даю слово.

- Заманчиво. Можно дать мне время на обдумывание?

- Конечно. Только имей ввиду, что если ты не с нами – то автоматически становишься нашим врагом. Нас сотня и лишние должны умереть.

Тони собрал с пола разбросанное имущество покойного Шакала, имя которого мне так и не довелось узнать, и вышел на улицу.

Я смотрел на уходящую костлявую спину Константина. Весь отряд следовал за вожаком и скрылся в лесной чаще.

Глава 14

Глава

Нервы старика сдали окончательно. Он обнял меня за шею и горько плача, в бесконтрольном порыве запричитал:

- Прости меня за все… я испортил тебе жизнь… я виноват…прости…а ты спас меня…спасибо… спасибо…

Не люблю, когда меня хвалят: всегда недооценивают, гады.

Я молча стоял с опущенными руками и слушал эту ахинею. Слюнявые признания Жилова были омерзительны для меня, но поймал себя на мысли, что впервые в жизни мне говорят «спасибо». И это, как оказалось, было приятно. Для людей это слово превратилось в обыденность и потеряло ценность. Для всех, кроме меня. «Спасибо» стало элементом вежливости, а не благодарности для современного человека. Живя аскетом в чертовом офисе, я выполнял работу, за которую все «спасибо» от людей получал Дюзельман. Меня никогда это не задевало, поскольку старался держаться подальше от общества. А зря, оказывается это «спасибо» весьма приятно.

- Где ты взял пулю? Я же видел, что ты не доставал ее из тела!

- Я достал ее из двери. Хозяин нашего гадюшника не жалел патронов, когда мы пришли в гости.

- А как пистолет оказался в кармане одного из них?

- Я подкинул ему, когда меня обыскивали.

- Невероятно! Джефри, ты умница! – Жилов снова накинулся на меня с объятиями.

На этот раз обнимашки я не допустил. Хватит.

- Я не пойму, чего ты так радуешься? У нас проблем до задницы, если ты еще не понял.

- Да, да, конечно. Нужно вылечить этого бедолагу и тогда мы будем спасены. Находясь под защитой такого могущественно клана, мы будем в безопасности. Джефри, умоляю, скажи, что ты знаешь, как вылечить Хавьера! Ты же все знаешь!

- В теории – знаю. Шансы на его спасение пятьдесят на пятьдесят.

- Тогда не нужно медлить! Говори, что нужно делать?

Я посмотрел на воодушевленного старика, затем на лежащее на полу окровавленное тело Хавьера.

- Не люблю сомнений, - с пафосом провозгласил я и свернул шею раненому бандиту. Позвонки хрустнули и тело нашего пациента расслабилось.

- Что ты наделал?! Это был наш шанс к спасению! – закричал Боба.

- Не люблю шансы. Они меня расслабляют и сбивают с собственного пути.

Я вышел на улицу и, подняв лицо к небу завыл:

- У-у-у-у-у-у-у!

Получилось как всегда жалостливо. Интересно, как Виноградова живет с таким слабым голосом? Даже кота не напугать в мусорном баке с таким-то тембром.

Спустя время, послышался жуткий вой, послуживший мне ответом.

Я начал собираться в путь. После ограбления вещей у меня осталось немного, но это не было для меня сейчас главной проблемой.

- Джефри, подожди, - тенью ходил за мной Боба, постоянно путаясь под ногами. – Я погорячился, прости. В любом случае, благодаря тебе мы сейчас живы и свободны. Ты прав, как и всегда, нужно убираться от этого места подальше.

Прибежал нагулявшийся за ночь Цербер и удивленно начал обнюхивать нашу халупу, в поисках четвертого тела нашей группы. Натолкнулся на мертвого Хавьера и любопытно полакал лужицу крови, растекшуюся под телом.

Я сел на деревянный пол возле мертвого тела и распустил свои длинные волосы. Расчески у меня не имелось и при жизни, а уж в Либерваре тем более. Я тщательно распутал светлые локоны, разделяя пальцами на мелкие прядки. Сегодня будет суматошный денек, не хочу, что бы мне мешали волосы в самый неподходящий момент. От волос исходил приятный, до щемящей боли в сердце родной запах. Конечно, виртуальность сама по себе лишена запахов, но иногда я позволял включаться подсознанию, которое легким и едва заметным дуновением ветра, приносило этот аромат волос Нели. Это было моим неким фетишем, что ли. Гораздо практичнее было бы обрить себя ножом наголо - мне так даже привычнее. Не нужно опасаться вшей или клещей. Но этот запах волос и прикосновение к ним, заставляло меня все время идти и идти к цели, не смотря на любые сложности.

- Джефри, не молчи!- не унимался назойливый старик.

- А что я должен сказать? – спросил я, начиная заплетать тугую косу.

- Например, куда пойдем дальше и где будем добывать пищу на сегодня? Лично я предлагаю держаться ближе к морю. Может, какую рыбку на сушу выбросит.

- Хорошая идея, иди.

- Что значит – иди? А ты?

- А я с Цербером отправлюсь спасать Костю.

- Ты – сумасшедший!

- Знаю, ты же мне сам справку выписывал… доктор хренов.

- Ты хоть понимаешь, что этот скелет просто набор пикселей?

- И это мне говорит пиксельное тело, которое собиралось умирать от выдуманной аллергии?

- Причем тут это? Пойми, что этот Костя – никто и ни что! Он не участник Либервара и жизнь его не представляет ценности ни тут, ни в реальной жизни!

- Понимаю, это как никто другой. Я же сам точно такой.

- Ты не такой! Ты – виртуальная Виноградова, которая борется за право попадания на Эльду. Живешь ее жизнью и отвечаешь за нее тоже ты!

Я промолчал. В конце концов, у каждого свое мнение. Зачем спорить и переубеждать? Мое мнение – оно мое. Без моего мнения – я никто. Без меня – мнение не мое. Так и уживаемся с ним из года в год.

- Джефри, не глупи, прошу тебя! Мы чудом сейчас спаслись от этих бандитов. Второго шанса на спасение у нас не будет. Всевышний и так нас переоценил и выдал аванс, который мы должны оправдать.

Всевышний? Ну-ну. Приятно, когда твои действия и мысли принимают за знак свыше.

Хавьер зашевелился как раз вовремя. Я уже закончил плетение косы и обматывал ее узлом вокруг шеи, чтобы не мешалась.

Мутные, желтовато-белесые глаза зомби открылись. Спекшиеся губы разорвались, выдавливая жуткий хрип. Тонкие пальцы с синими ногтями заскребли по деревянному полу.

Пора! Я встал, оправляя одежду перед дорогой. Цербер, прижав головы к земле, грозно зарычал и оскалился на оживающего мертвеца.

Кадавр пытался встать. Делал он это не совсем по-человечески и разумно: сначала, долго выгибал спину, пока не перевернулся на живот, и только потом, опершись на руки, начал приподниматься.

- Джефри, умоляю тебя, одумайся! Ты рискуешь собой из-за нарисованного несуществующего скелетика! – не унимался назойливый старик.

- Я рискую из-за друга, а кто он на самом деле – мне не важно. Возможно, тебя это оскорбит, но я готов рискнуть всем, что у меня есть только ради Константина и Цербера. Других друзей у меня никогда не было и, наверное, уже не будет.

- А как же я?

- Ты хотел украсть у меня еду вчера вечером, пытался убить и оклеветать моего друга, когда я отлучился за водой. Геннадий Иванович, я поступаю всегда так, как этого требует мой разум. Я иду выручать Костю. Точка. Что будешь делать ты – меня не касается.

Я задрал подол футболки зомби, накинув ему на голову и связал руки за спиной его же ремнем.

- Давай свой ремень, - сказал я Жилову.

Старик сделал шаг назад.

Как же раздражает общение с людьми! Попросишь нормально – толку ноль, нужно же объяснять и разжевывать для чего и зачем. И ничего, что если бы не я, то он до сих пор бегал без штанов, не говоря уже о ремне.

Хватаю Жилова за плечо одной рукой, а другой расстегиваю ремень. Штаны на старике начинают спадать, и он еле успевает подхватить их.

Если посмотреть на наши действия со стороны, то это выглядело весьма эротично.

Из второго ремня я сделал поводок для зомби.

Достал из кармана украденную зажигалку одного из бандитов и поднес ее к головам Цербера. Псы внимательно обнюхали предмет, поочередно потыкались носами и уставились на меня дьявольскими красными глазами.

Затея была так себе, скажу честно. Как объяснить демоническому псу, что нужно взять след? Это же не дрессированная собака-ищейка, а монстр.

- Еда, - говорю я псам, и начинаю перечислять, соблазняя. – Найти, убить, вкусно.

Правая голова Цербера облизнулась.

- Еда… там… искать,- объясняю другу задачу, указывая на улицу.

- У-у-у-у-у-у-у-у! – двухголосо завыл Цербер, поднимая морды к небу.

До чего же жуткий и мощный вой у этого создания, прямо кровь густеет в жилах, а сердце обрывается и скатывается куда-то в область бикини.

От страха Жилов выпустил из рук свои спадающие штаны и закрыл уши.

Цербер нетерпеливо выбежал на улицу и залаял в том направлении, где скрылись бандиты и Константин.

Ну, понеслась моча по трубам. Вперед!

Беру в руку поводок от зомби и выхожу на улицу, волоча покорного мертвеца за собой. Обернувшись, я на всякий случай спросил у Бобы:

- Ты с нами?

- Нет, я не сумасшедший, - ответил старик, напяливая обратно штаны.

- Зря, в безумии есть много интересного, - пожал я плечами. – Зона смещается. Надолго здесь не оставайся, а то крысы сожрут. Прощай, Геннадий Иванович.

***

Когда собираешься убивать, то не стоит суетиться. Зачем? Я тоже человек и способен впадать в панику и отчаяние. Время позволяло не совершать необдуманные глупости. Просто нужно выждать, когда разум перекрутит, словно мясорубка все плохие мысли и очистится от эмоций.

На поиски похитителей ушло целых три дня. Преследовать оказалось сложнее, чем я предполагал изначально. Основная группа передвигалась медленно, но нужный нам владелец зажигалки по всей видимости, входил в число какой-то особой боевой группы и постоянно отлучался. Его путь постоянно петлял, заставляя и нас передвигаться хаотично. Несколько раз я был близок, что бы догнать основную колонну. Натыкался на места их ночевки, где все еще тлели угли кострища, но дальше основная группа двигалась в одном направлении, а наш «зажигальщик» менял маршрут и присоединялся к остальным только ближе к ночи. Приходилось идти по его следу, целиком доверяясь обонянию Цербера.

Заблудиться в Либерваре легче простого. Особенно в лесу, где текстуры деревьев копировались с определенным алгоритмом. Ты примечаешь склоненное дерево в качестве ориентира и через метров пятьдесят можешь встретить точно такое же дерево. Одноразовый мир, что с него взять.

Из рассказа Тони было понятно, что в их банде около ста человек, поэтому, когда я увидел полноценный военизированный лагерь, то ничуть не удивился. Вооруженные часовые расставлены по периметру, все как полагается. Неожиданность меня поджидала в виде многотонного танка, вокруг которого и располагался мобильный лагерь «сотни».

Техника в этом мире не была редкостью. Ржавеющие под дождем автомобили частенько попадались на глаза, но без топлива проку от них не было никакого. Даже в качестве временного ночлега не годились. А тут целый танк, да еще и на ходу в полной боевой готовности!

По моему замыслу я шел сюда не только для того, чтобы спасти Костю. Пока я блуждал по лесам, численность населения Либервара заметно пошла на убыль. «614» показывал счетчик. Сто человек было в этом лагере, остальные пятьсот тринадцать туловищ блуждали сами по себе. Идеальная возможность закончить эту игру как можно быстрее.

Зеленый круг жизни с каждым днем становился все меньше в диаметре, заставляя людей пересекаться друг с другом как можно чаще. Того, кто не успевал попасть в круг – съедали крысы. Серый клокочущий океан грызунов стал постоянно виден на горизонте.

Я лежал в кустах наблюдая за вражеским лагерем. Кто-то считает слонов или баранов, что бы расслабить мозг, а я вот лежу и считаю людей в лагере. От монотонности такого занятия даже в сон клонить начало немного.

Девяносто семь, девяносто восемь… хм… а вот и девяносто девятый, просто отбежал в лесок нужду справить. Сотый – Хавьер. Вся сотня в сборе. Эх Тони, решил обмануть доверчивую блондинку-дурочку. Конечно, ждут они нас тут с распростертыми объятиями и рады принять в свои ряды. Все вы мужики одинаковые – наплетут про золотые горы, а мы наивные дурочки бежим к ним.

Я вернулся к своей банде, которую оставил неподалеку. Зомби стоял привязанный за поводок к дереву, а Цербер охранял его. За три дня преследования наш мертвяк приобрел совсем, красиво говоря, неприятный запах разложившейся плоти. Вонь я, конечно, не чувствовал, но прекрасно это понял, когда к нам все чаще и чаще стало набегать различное зверье. Сначала я подумал, что это связано с тем, что условия выживания становятся жестче и численность тварей возросла, но когда заметил караван кружащихся над нами мух, то догадался что дело в запахе. Хотя, вполне возможно, что мухи слетелись на мой характер.

До заката оставалось еще около трех часов. На ночь глядя, группа точно никуда не двинется и заночует здесь.

Я достал нож, который мне вернули бандиты и, расчертив на земле квадрат метр на метр, принялся копать. Земля была точно из бетона, а других инструментов у меня не имелось. Что ж, придется испортить маникюр Виноградовой…

Около часа я беспрерывно копал яму голыми руками. Боль в окровавленных пальцах блокировал, но работу это нисколько не облегчало. Пришлось снять футболку и ею обмотать руки. Выкопал с полметра – не больше, а по задумке надо минимум метр.

Еще как назло дождь пошел, но почва мягче от воды не стала. Просто теперь вместо разрыхленной земли приходилось вычерпывать грязную жижу, которая все время норовила утечь обратно в ямку.

Небо расчерчивали яркие молнии. Гром резким раскатами периодически взрывался над головой.

Загребая ладонями очередную порцию холодной грязи, я натолкнулся на что-то твердое. Очередная чертова коряга или корень, подумал я и потянулся за ножом, что бы вырубить препятствие.

Когда я отвлекся на поиски ножа, коряга зашевелилась и схватила меня за щиколотку. Земля в яме начала тяжело шевелиться, словно зыбучие пески в Гудвинской мели.

Попробовал отдернуть дернул ногу – тщетно. Присмотревшись, стало понятно - это была не коряга, а рука мертвеца, которая вцепилась в мою щиколотку. Я рванулся в сторону, тем самым помогая откопаться мертвецу, который использовал меня в качестве тягача.

Дотянуться до спасительного ножа было невозможно. Мертвец тем временем уже по пояс высунулся из земли. Вторая рука у него высвободилась, и теперь он поочередно цеплялся за мою ногу, словно лез по канату. Гнилое лицо было искажено гримасой злобы, а глаза мертвеца были залеплены мокрой глиной.

Цербер ринулся ко мне на помощь. Псы озлобленно рвали нижнюю половину кадавра, впрочем, не нанося ему особых повреждений. Разорви его хоть пополам – каждая половинка будет жить сама по себе.

Хорошо хоть Цербер не лаял, а просто озлобленно рычал. Не хватало мне еще шумиху поднимать возле лагеря врага.

«Копатели онлайн», блин. Это ж надо было так удачно наткнуться.

Ситуация была бы не из приятных, если бы не моя восхитительная, неудобная обувь с острыми каблучками. Гнилой череп разлетелся, точно забродивший арбуз, когда мой каблучок ударил мертвеца в лоб.

Хвала той дуре и моднице, которая решила первой пощеголять по Либервару в этих туфельках. Хвала зомби, который решил помереть в том месте, где я решил копать яму.

Я вытащил бесчувственное, полуразложившееся тело из ямы и посмотрел на уже теперь почти готовую яму. Удачно как все сложилось! Осталось только вычерпать разрыхленную землю и амба!

Вторым этапом моего плана было плетение травяного коврика.

Четыре деревянные палки выложил квадратом. Вытряхнул тушу зомби из тлеющей одежды и порвал эту ветошь на лоскуты. Связал концы палок тряпицами, оставшиеся обрывки пустил на плетение внутри этой самодельной рамы. Вышло нечто вроде сита, ячейки которого я плотно набил сухой травой.

- Готовы к веселью? – спросил я Цербера. Псы подошли ко мне и начали ластиться. Я потрепал за ушами каждого и обнял их, удобно пристроив свою голову на место бывшей третьей головы. Оглаживая Цербера, я ладонями чувствовал, как под густой шерстью бугрятся стальные, звериные мышцы. В виртуальности нет запаха, поэтому я разрешил себе минутку сентиментальности и явственно ощутил запах своей старой подруги Грозы.

Интересно, если я смогу добыть путевку Виноградовой, она заберет Грозу с собой на Эльду? Хотя животных, скорее всего, не пустят туда. Жаль псину. Тупая конечно была, но верная и добрая. Идеальные качества жены для любого мужчины.

Глава 15

Глава

- Я привела Хавьера! Не стреляйте!

Основной лагерь тихо спал. Разглядев мою персону в ночи, часовые доложили, и ко мне на встречу вышел Тони с парочкой вооруженных помощников.

- Ближе не подходите, - предупредил я и приставил нож к горлу уже мертвого Хавьера.

Сколько я не прихорашивал зомби – выглядел он все равно скверно и на живого человека явно не походил. Но поскольку была ночь, и если не присматриваться вблизи, то можно и за живого принять, тем более лицо закрыто задранной кверху футболкой, а неуверенную походку зомби можно списать на ранение.

- Спокойно, девочка, не дури, - Тони примирительно выставил руки вперед. – Не буду спрашивать, как ты нас нашла, но уговор в силе. Отдай нам Хавьера и можешь остаться.

- Приведите моего скелета, делаем обмен и расходимся.

- Ну и глупо. Куда ты пойдешь на ночь глядя?

- Я - тусовщица, люблю ночные увеселенья. Скелета сюда, живо!

Моя левая рука сдерживала зомби, обхватив за грудь, но мертвяк все равно дернулся и сам слегка напоролся на лезвие ножа. Чтобы никто не заметил непреднамеренную порчу товара, пришлось прикрывать рукой рану, из которой заструилась черная, гнилая кровь.

- Приведи, - распорядился Тони, не оборачиваясь к своим бандитам. Тот, что стоял слева, без лишних слов ушел в сторону лагеря.

Дисциплина! Уважаю.

- Ты совершаешь ошибку, - не сдавался Тони, по-прежнему пытаясь втащить меня в ловушку.

- Я блондинка, мне можно и затупить.

- У тебя есть еще время одуматься.

- У тебя еще есть время заткнуться.

Зомби в очередной раз слишком резко дернулся вперед, но я был начеку и усилил хватку. Ножевая рана на горле надорвалась еще сильнее, и тут я вспомнил, что и позвоночник в этой области у зомби держится на честном слове. Я же сам ему шею сворачивал! Почти оторванная голова едва не запрокинулась назад, и я кое-как успел второй рукой поддержать ее.

Из порезанного горла нехорошо забурлило.

- С тобой все в порядке, Хавьер?- насторожился оставшийся с Тони бандит.

- Температурит немного, - ответил я, хотя и не ко мне обращались.- Аспирин ему дайте потом, и пусть поспит хорошенько.

Признаюсь честно - я не эксперт в лечении, но внутренний голос мне подсказывал, что аспирин и крепкий сон не особо поможет зомби с полуоторванной головой. Тяжело в лечении – легко в раю. Я же не бездушная тварь – успокаиваю близких пациента, как могу. Не стоит лишать их надежды.

- Я не с тобой разгова...

- А я и не тебе говорила!

Бандит продолжил выпытывать у мертвого Хавьера о его самочувствии, игнорируя меня. Черт! Никто так не раздражает, как тот, которого вы перебили, а он продолжает говорить, как ни в чем не бывало. Невежество какое!

- Раз на словах не понимаешь, - продолжил я моральное наступление. – Я тебе объясню на пальцах! Средний видишь?!

Тони придержал за плечо своего разгневанного товарища.

Как раз вовремя привели Константина со связанными косточками предплечий за спиной. Выглядел он неважно. Хотя сложно определить по костям, в каком они пребывают самочувствии. Вроде в целом белее стали от прошедшего ливня, но все равно на душе было неспокойно за своего друга.

- Костя, ты в порядке?

Скелет утвердительно кивнул головой. Вот бы все мужчины были столь сдержаны и терпеливы, как Костик.

- Меняемся и расходимся, как договаривались? – спрашиваю я у Тони.

- Ты все еще можешь остаться, - напомнил главарь.

Вместо ответа я отпустил Хавьера и легонько подтолкнул вперед. Зомби покорно зашагал в заданном направлении.

С рук скелета были срезаны путы, и он зашагал в мою сторону. Поравнявшись с зомби и оглядев его, скелет оценил суть моего коварного плана и ускорился, понимая, что у нас в наличии считанные секунды.

Не сговариваясь, мы очень энергично зашагали прочь.

Когда один из помощников лысого Тони спустил футболку с лица Хавьера и спросил его: «Ну как ты, братишка?», ответом послужил укус в лицо.

Душераздирающий крик тяпнутого мужчины прозвучал для нас как команда к бегству. Мы рванули с места и помчались к спасительному лесу.

- Стоять! Пристрелю! – закричал нам вслед разъяренный Тони.

- Товар возврату и обмену не подлежит! – не оборачиваясь и не сбавляя скорости, крикнул я. - Меняю мертвеца на мертвеца! Все честно!

Беспорядочная пальба послышалась за нашими спинами, но спасительная темень уберегла от прицельной стрельбы.

- Заводи! За ними! – крикнул Тони.

Умничка Костя послушно бежал рядом со мной, не задавая глупых вопросов. Бег ему давался нелегко, ведь у него не было мышц, но благодаря терпеливости и сухожилиям в суставах он не отставал от меня.

Зарокотал двигатель заведенного танка. Пятидесятитонная громадина пустилась за нами в погоню, натужно выдувая черный дым из выхлопной трубы. В лагере засуетились проснувшиеся люди. Кто хватался за оружие, кто собирал вещи, а кто и просто наводил бессмысленную панику.

Едва мы добежали до кустов, как заклокотала длинная очередь крупнокалиберного пулемета.

Мы едва не пробежали мимо заранее заготовленной ямы, но вовремя притормозив, я щучкой запрыгнул в нее. Не знавший об этом укрытии Константин случайно оступился и, гремя всеми костями, упал поверх меня.

Я плавно поменялся местами со скелетом и затрамбовал Костю под собой. Взял в руки свой «ведьмин ковер» из чудесных Либерварских трав и приготовил зажигалку к бою.

Грохоча тяжелыми гусеницами, к нашему укрытию приближался танк. С третьей попытки, трясущимися от волнения руками, я смог раскочегарить китайскую зажигалку и поджог коврик. Таков мир виртуальности – если зажигалка дешевая и простенькая, то какие бы у тебя небыли ловкие руки – она зажжется только после третьей попытки. Влажная трава долго не хотела воспламеняться, но видимо сжалившись в конце концов над нами, начала потрескивать и коптить черным дымом.

Но тут настала пора другой проблемы - чертов танк остановился над нашим окопчиком и не собирался двигаться дальше. Черный мазут капал сверху прямо на наши головы. В принципе, мы не особо спешили и могли так лежать сколько угодно, но у нашей самодельной дымовухи были совсем иные планы. Черные клубы удушливого дыма для нас с Костей были не опасны. У меня принцип: даже находясь в кромешной попе, я всегда дышу полной грудью. Подсознание не пугало меня удушьем от виртуального дыма, а у моего друга и вовсе не было легких. Опасность была в том, что находящийся у нас над головами экипаж мог заметить дым из-под танка.

Внезапно чуть вдалеке кусты зашевелились, и бдительный экипаж тотчас пустился в погоню, грозно клокоча стационарным пулеметом и освобождая для нас место для маневров.

Ах, мои любимые песики, догадались черти из преисподней, что нужно отвлечь недругов!

Я выскочил из ямы и, приняв позу тиранозаврика, подкрался к танку сзади, набросил дымящийся ковер прямо на решетку воздухозаборника.

Теперь остается надеяться на халтурную работу разработчиков игры, которые не придали значения фильтрам и нарисовали танк лишь визуально скопировав с чертежей прототипа техники.

Сработало!

Танк резко остановился. Откинулась крышка люка и поспешно вылез первый член экипажа, закашливаясь до рвоты.

Одним махом вскочив на броню я, звонко цокая каблучками, метнулся к противнику. Пока танкист ничего не понял, я влетел в него со всего размаха, и мы кубарем покатились на землю.

И опять столкнулся с неприятными особенностями женского тела - я оказался чрезвычайно слаб в борьбе. Навалившись всей своей пятидесяти трех килограммовой тушкой на мужчину, я все равно не почувствовал себя уверенно. И не ошибся – танкист вскочил на ноги, а я отлетел в сторону, как тряпочка.

Времени не было – из люка уже показалась вторая голова, которой тоже требовалось уделить внимание.

Мой соперник выхватил из кармана нож, и мастерски перекидывая его из руки в руку начал наступление.

Боковым зрением я увидел, как наполовину высунувшуюся фигуру из танка смела черная тень и еще в воздухе начала рвать жертву на части.

Песики мои родные…

Костя тоже был парень не промах: схватил полыхающий травяной ковер и забросил его в раскрытый люк, из которого уже показалась очередная кашляющая голова. Когда третий танкист сквозь кашель обозрел картину боя, то мгновенно скрылся обратно. Костя захлопнул за ним люк и уселся на него своим тазобедренным суставом, не позволяя больше никому выбраться на свежий воздух.

«Отлично сработано» - мысленно похвалил я свою банду, слыша, как рядом чавкает Цербер и подпрыгивает сидя на пытающемся открыться люке скелет, держась за ручку, точно наездник в родео.

Сам же я в это время, не отрываясь, смотрел на нож своего врага.

Эх, Виноградова…ну неужели ты не могла регулярно ходить в тренажерный зал или же наоборот, не ходить туда никогда в жизни? Жрать бургеры, что бы я сейчас прыгнул твоей жирной тушкой на врага и раздавил его, а нож не смог бы пронзить твою слоновью, целлюлитную кожу. Я бы полюбил тебя и такой! Нет же, нужно быть стройной и утонченной, а мне вот выкручивайся теперь!

Я и бандит кружили в смертельном танце, не решаясь сближаться. Танкист сделал ложный выпад и взмахнул ножом. От меня реакции не последовало, поскольку я перестал обращать внимание на оружие и направил свой взгляд точно в глаза врага. Пусть сколько угодно крыльями машет – момент нападения я вычислю по глазам.

Эта нерешительность бандита начинала меня раздражать. Хотя, может я был зол не на врага, а на чертовы неудобные омерзительно-зеленого цвета туфли. Крайне дискомфортно было в напряжении вальсировать, постоянно проваливаясь каблучками в мокрую землю.

Я остановился. Противник настороженно замер.

Все же это был белый танец, на который я сам пригласил бандита, поэтому буду забирать инициативу в свои руки.

Снимаю одну туфлю и запускаю ему в голову. Танкист не успел среагировать и поймал туфель лбом. Снимаю вторую и запускаю по той же траектории. На этот раз парень был начеку и смог уклониться в сторону. Что, в общем-то, от него и требовалось. Воспользовавшись секундным замешательством врага, я сделал кувырок вперед и, захватив пригоршню грязи, закинул ему в глаза.

Ослепший враг лихорадочно отмахивался ножом, пытаясь меня им поддеть, но я спокойно отошел в сторону и начал искать крепкую увесистую дубину. Благо, древесины в лесу хватало.

То, что нужно! Даже сучок идеально как торчит!

Голова танкиста разлетелась, будто лопнувшая банка вареной сгущенки из моего светлого детства. Никогда бы раньше не подумал, что я стану мастером разбивания голов. На самом деле тут тоже есть свои хитрости и необходима сноровка: если бить в лоб – толку мало, разве что оглушить можно, если бить в темечко – велика вероятность того, что удар пойдет вскользь, ну а к удобному, вожделенному затылку меня обычно не подпускают. Вот и приходится импровизировать и учиться на ходу. Для себя я уже выработал отточенный удар на стыке лобной и теменной кости. Удобно и надежно. Не припоминаю, что бы в учебнике по анатомии у этого места было название. Возможно, этот стык черепных костей когда-нибудь назовут «впадиной Воронцова», но это не точно.

Когда я надевал обратно ненавистные туфли (размер обуви мертвых танкистов опять-таки не подходил) ко мне подошел Константин, при виде которого я едва не покатился со смеху. Мой костяной друг уже успел помародерствовать (у меня научился) и теперь он стоял передо мной в танкистском лопоухом шлеме и кирзовых сапогах. Если шлем придавал ему хоть немного солидности, то тонкие косточки, слишком вольно болтающиеся в широких голенищах сапог, выглядели, по меньшей мере, забавно.

Но я смолчал, сохраняя серьезное выражение лица, дабы не обидеть друга. В конце концов, он заслужил эту добычу и если ему нравится, то почему бы и нет….

- Банда! Отбейте пятюни, парни, - воодушевленно сказал я и вытянул ладонь.

Перепачканный мазутом Костя не сообразил, что от него требуется. Немного потупив, скромно, но согласно кивнул головой. Цербер и вовсе принялся лизать мою руку длинными, шершавыми, черными языками.

Больше нельзя попусту тратить временя. Вместе с Костей мы вытащили из танка мертвое от угарного газа тело и тлеющие остатки «ведьминого ковра».

Когда мы уселись в танке, Костя захлопнул за нами люк, а Цербер одним махом вскочил на башню и, задрав головы вверх победно завыл.

Понятия не имею, как управлять танком, но учиться никогда не поздно, даже после смерти!

Два рычага управления, коробка передач, две педали – вроде все просто. Вот только как заводится эта хреновина? Привычного ключа зажигания с брелоком от «Тойоты» я не наблюдал, хоть тресни. Слева от меня висела серая коробочка с двумя красными кнопками. Нажимаю левую – ничего, нажимаю правую – аналогично. Вдавливаю обе кнопки - мотор взревел.

Развернуть танк на сто восемьдесят градусов я смог только с третьей попытки. Вдавил педаль газа, и мы помчались в сторону лагеря бандитов, ломая чахлые деревца.

Думать о том, как стрелять из этой громадины я даже не собирался. Справиться бы с основным управлением, куда уж тут стрелять. Для того, что бы научиться уверенному вождению этой махины у меня было около двухсот метров. Я переживаю, что вдруг по неопытности случайно кого-нибудь не задавлю.

Жалко, что в танке не предусмотрена магнитола. Она бы сейчас мне не помешала, соскучился я по музыке, сил нет.

Навстречу нам бежала группа вооруженных бандитов, которым не терпелось узнать у товарищей-танкистов, смогли ли сбежать пленники.

Танк сильно мотало и кидало. Бедолага Цербер, наверное, уже сто раз пожалел, что решил ехать стоя на башне. Псы, широко расставив лапы для устойчивости, испугано вытаращили алые глаза. Их уши развивались словно паруса, а пасти непроизвольно и жадно хватали потоки встречного воздуха.

Вооруженные бандиты почуяли неладное, заметив демонического черного пса поверх танка и открыли по нам автоматный огонь. Я прибавил газа.

Все мое внимание было приковано к управлению, поэтому, когда я услышал длинную пулеметную очередь рядом с собой, то вздрогнул от неожиданности.

Чумазый Константин, облаченный в шлем, сидел справа от меня за пулеметом и щедро осыпал врагов длинными и от этого бестолковыми очередями. От напряжения у него отвисла нижняя челюсть. В отличие от меня, у него не было встроенного прибора ночного видения. Я видел всех через смотровой экранчик, а он никого. Стрелок из него был, откровенно говоря, аховый, но полезный в тактическом плане - от звуков клокочущего пулемета большинство бандитов залегли на землю, занимая оборонительную позицию. И я воспользовался этим, утюжа их тела и перемешивая с землей.

Мощным прыжком Цербер метнулся с танка и, сливаясь с окружающей теменью, растворился в ночи. Черная лохматая шерсть зверя была идеальной маскировкой. Это было его время суток для охоты.

Глядя через ПНВ, мне время от времени попадались мои песики, рыскающие туда-сюда. То пробегут мимо меня влево, волоча за собой чьи-нибудь кишки, а вот они уже бегут вправо, игриво закусив за волосы оторванную человеческую голову, и помахивают ею из стороны в сторону. Игривая порода, что сказать, да и к людям приучены, не боятся. Вот бы мне при жизни такую собачку, глядишь, по-другому все сложилось…

Пулемет Костика ненадолго смолк - закипело оружие. Не теряя времени, угрюмый скелет отлучился вглубь танка и вернулся весь обвешанный новыми пулеметными лентами.

Оружие вновь яростно заклокотало.

Я тоже не терял времени даром: пока убегающими одиночками занимался Цербер, я гонялся за плотными группами. Все же не практично было использовать солидную технику ради давки одиночных целей.

На танк взобрался особо отчаянный и смелый головорез. Он довольно требовательно подергал люк в башне – но гостей мы сегодня не ждали и потому сделали вид, что нас нет дома. Но бандит не отчаялся и продолжил свой гениальный план захвата – полез по горизонтально расположенному стволу танка.

Я не совсем понимал конечную цель данного уползания и с интересом наблюдал за повисшим на самом конце ствола авантюристом. Акробат дослал пистолет и, направив его в ствол орудия выстрелил…

Так бывает, что испытываешь чувство стыда за других, и в данный момент мне стало стыдно именно так.

Интересно, какая труха была в голове этого парня, который решил застрелить экипаж именно таким способом? За смелость и креативность – пять, за интеллект – единица. Хотя, даже не единица, а как пишут учителя в тетрадках «см». Неужели сложно догадаться, что это не сквозная плевательная трубочка, а сложное оружие с затворным механизмом? И если ты стреляешь туда из пистолета, то рикошетом ловишь свинцовую подачу обратно в свою тупую голову.

Труп недалекого диверсанта с развороченной головой слетел и упал под гусеницы танка.

Бой окончен. Большинство членов лагеря были мертвы, а немногие уцелевшие в панике разбежались.

Я остановил танк и машинально поискал рычаг ручного тормоза… а, ну да, еще бы на сигналку догадался поставить и автопрогрев включить.

Увлеченный атакой Константин яростно продолжал расстреливать темноту из раскаленного пулемета.

- Костя, - позвал я друга.

Никакой реакции в ответ.

- Костя! – заорал я во весь голос, только сейчас осознав, что ушей у скелета нет. И даже никаких слуховых отверстий в черепе не предусмотрено.

Интересно, он что, глухонемой получается? А как он тогда меня понимает?

- Костя! Ахтунг! Нихт шиссен! – заорал я, и похлопал по ключице воинственного стрелка.

Скелет перестал стрелять только тогда, когда пляшущая пулеметная лента с патронами не закончилась, и то еще несколько секунд он продолжал терзать гашетку.

Костя посмотрел на меня. Теперь, помимо старых следов сажи, весь его череп был покрыт пороховой копотью. Плюс еще и этот дурацкий шлем…

Я с трудом сохранял серьезное выражение лица, чтобы не обидеть друга.

Мы открыли люк. Я первым выбрался наружу, за мной вылез Константин, шумно грохоча сапогами по броне танка. Вот зачем ему сапоги? Боится, что мозоли натрет на костях?

Прибежал распаленный Цербер и начал поочередно тыкаться окровавленными мордами в мою грудь. Вся шерсть монстра с лап до головы была пропитана человеческой кровью, а из пастей слетали клочья розовой пены.

- Хорошие песики, хорошие, - теребя за ушами питомца, шептал я. – Спасибо за помощь.

Скелет спрыгнул с брони и пошел лутать. Учится парень, молодец!

Только сейчас я почувствовал невероятную усталость. Прикрыл глаза и увидел свои критические показатели. Стамина и жажда просто горели алым пламенем.

Я подошел к ближайшему раздавленному трупу и забрал у него из инвентаря энергетик и багет хлеба. Уселся на землю, прислонившись спиной к грязным тракам и вяло принялся пережевывать безвкусную пищу. Ненасытный Цербер решил поужинать вместе со мной: принес чью-то татуированную руку и аппетитно захрустел ею за компанию.

Вернулся Константин. Красивый, как на параде. К сапогам и шлему он добавил бронежилет, за плечом у него висел «калашников». Без спроса он сложил в мой инвентарь запасной автомат, патроны, провизию и много всевозможных полезных вещей, до которых сейчас мне не было дела. Потом разберусь.

Я молча оторвал половину от недоеденного багета и протянул другу. Скелет принял еду и начал тщательно пережевывать. Перемолотая сухая еда осыпалась вниз, из-за порыва ветра вылетая между ребер. Крошки сыпались на одну из голов Цербера, он временами пряс ушами, крутился и не мог понять, откуда идет бомбардировка.

Я наслаждался покоем. Всегда любил поесть в тишине, руководствуюсь принципом: когда я ем – я глух и нем, хитер и быстр, умен и дьявольски красив.

Из кустов вышел мужчина с высоко поднятыми над головой руками и зашагал к нам.

- Не стреляйте! Я вам пригожусь! Я мирный!

- Костя, обыщи его сначала,- попросил я. – Потом допросим.

Скелет сдернул с плеча автомат и сделал предупредительный выстрел мужчине в голову, и отправился обыскивать труп.

- Ну, в принципе, можно и так.

Глава 16

Глава

Мы неспешно ехали по Либервару на танке, привычно заняв каждый свои позиции: я - за управлением, Костя – за незаряженным пулеметом, периодически давя зачем-то на пустую гашетку, а снаружи на башне лежал Цербер, размеры которого просто не позволяли втиснуться к нам.

Топливо было на исходе, а где раздобыть солярку – я не знал. Будет очень жалко бросать этот сверхнадежный дом на гусеницах. Танк был для нас настоящим спасением и гарантированной победой в проекте.

Вдалеке на нашем пути появились два человека. Подъехав поближе, я узнал старых знакомых и остановил транспорт.

- Сиди тут, и ни в коем случае не стреляй, - попросил я глухонемого Константина.

Открыл люк и вылез наружу. Цербера не было на месте. Наверное, опять убежал на охоту, проказник ненасытный.

Цокая омерзительными каблучками по броне, я подошел к краю танка. Снял туфли и уселся, свесив босые ноги.

- П-п-п-ривет, Джефри,- сказал перепуганный до смерти Боба. К его виску был приставлен пистолет. Вторым путником оказался лысый главарь банды Тони, который держал в заложниках старика.

- Геннадий Иванович, скажи честно: ну почему ты не сдох где-нибудь в кустах, как только мы с тобой расстались? – поприветствовал я старого знакомого.- Ну неужели это так сложно?

Старик выглядел максимально скверно. Грязный, тощий, со впалыми щеками. И, черт возьми, он снова был без штанов! Куртка на месте, а вот подарочных штанов нет.

- Я не хотел, - виновато опустил взгляд Жилов. – Так получилось.

- Петушок застудишь, - обеспокоенно заметил я. – Пошли, я тебе новые штаны дам.

Я понимаю, когда родители строго отчитывают сыновей за то, что те порвали новые джинсы. Но я не был отцом этого старика, потому и злости не испытывал.

- Я не могу подойти, - заметил Жилов.

- Почему?

- Потому что он заложник! – вмешался в диалог Тони.

- Забавно, - ухмыльнулся я.- Тогда ладно.

- Не вижу ничего забавного! Ты, стерва, уничтожила мой отряд, похитила мой танк, и резко сократила мои шансы на выживание. Игры закончились! Либо ты возвращаешь мне танк, либо я выстрелю старику в голову. Выбор за тобой!

Я молчал. Вытащил полусгнившие стельки из туфель и разложил их для просушки на солнышке, пока погода позволяла - нужно пользоваться, а то в последнее время атаковали сильные дожди и я постоянно ходил во влажной одежде и обуви. Продолжая уход за обувью, я вытряс песок из них.

- Так что ты решила? – напомнил о себе Тони.

- А разве это был не просто набор слов? Или же мне нужно вдуматься?

- Это шантаж!

- Шантаж – это предложение, от которого сложно отказаться, а мой выбор прост – убивай его, и я поеду дальше.

Даже на лице Тони промелькнула паника, чего уж говорить о позеленевшем Жилове.

- Я не шучу, девочка!

- Я – тоже.

Оставил стельки досушиваться, сунул ненавистные туфельки под мышку и неспешно пошел к люку.

-Джефри, стой! Ты не можешь так поступить! – крикнул мне вслед Геннадий Иванович.

Тони не затыкал заложника и позволял ему разговаривать. Задержать меня и запудрить мозг -было их общей задачей.

- Могу, - ответил я, скидывая туфли в люк моего стального дома.

- Не можешь! Я знаю тебя!

- А я слишком хорошо знаю тебя, поэтому и говорю – катитесь ко всем чертям.

- Я убью его! Убью! – хорохорился Тони, глядя, как я уползаю в люк.

- Убивай. Все равно скоро сам сдохнешь. Тем более, у тебя даже магазина в пистолете нет. Но, я могу предложить тебе шанс на спасение.

- Какой шанс? – спросил Тони, отбрасывая в сторону бесполезное незаряженное оружие.

Я высунул обратно блондинистую голову и заявил:

- Ты вступаешь в нашу группу, но взамен говоришь, откуда вы брали топливо для этой ласточки. Как тебе идея?

- Полное дерьмо, - констатировал Тони.

- Мне тоже нравится. Так что? Каков будет твой положительный ответ?

Тони задумался. За короткий промежуток времени ему нужно извлечь из ситуации максимальную выгоду для себя.

- А ты чего встал как не родной, Боба? Запрыгивай в танк, - пригласил я старого знакомого. – Давай, давай! Шевели морщинистыми булочками.

Счастливый Геннадий Иванович засиял от восторга и вскарабкался на танк. Для того что бы впустить его, мне пришлось вылезти самому и пропустить сначала его.

- Мне нужны гарантии, - наконец решился Тони.

- Гарантии чего?

- Гарантии того, что ты не пустишь мне пулю в лоб, когда я покажу вам, где хранятся запасы топлива.

- Хм, а ты так же глуп, как кажешься. Будут тебе гарантии!

Тони выжидательно уставился на меня.

Что я мог предложить ему? Честное пионерское? Но я не застал пионерию и даже «октябренком» не успел побывать.

- Костя, - крикнул я в люк, из которого тут же высунулся чумазый череп в танкистском шлеме. Все-таки слышит он! – Пойдешь поручителем моим? А то тут человек гарантии просит. Ты мужчина стабильный, серьезный, такому даже в ипотеке не откажут.

Скелет согласно кивнул головой и, скинув лямку автомата с плеча, направил оружие на Тони. Клацнул затвор.

Видимо, у моего приятеля остались свои особые счеты с этим бандитом, пока находился в заложниках.

- Останови его! – крикнул попятившийся бандит. – Не-е-е-ет!

Костик дал длинную и очень размашистую очередь под ноги Тони и разрядил всю обойму.

Надо бы поучить его на досуге экономно стрелять короткими очередями, а то поливает от души каждый раз. Впрочем, надо скрафтить ему «машинган» с рюкзаком для автоматической подачи патронов. С ним он еще уморительней будет смотреться. Хотя, у него сил не хватит удержать в руках такую игрушку. Жаль, могло эпично получиться.

Скелет выбросил пустой рожок и потянулся за новым магазином, который был прицеплен на бронежилете.

Трезво оценив всю ситуацию и взвесив все «за» и «против», Тони побежал прочь сломя голову.

Я уселся на башню, совсем не женственно обхватив дуло ножками и занялся прической.

В последнее время что-то совсем перестал следить за своей (или ее?) внешностью. Я давно не смотрелся на отражение в воде и прекрасно понимаю, что фейсконтроль в ночной клубешник я бы не прошел. На давно немытом лице время от времени похрустывала засохшая кровь, которая появилась еще с того времени, как Тони ударил меня. Довершал мой макияж капающий мазут в танке, копоть от горения травяного коврика и очаровательный фингал под левым глазом, в результате борьбы с одним из танкистов.

Лицо мне было не особо жаль – найти принца своей мечты в Либерваре я и не планировал. Сказочного коня я раздобыл и сам. А вот то, что волосы превращаются в солому – меня искренне удручает.

Могучим прыжком путь к отступлению беглеца перекрыл Цербер. Издавая грозный рык псы, склонив морды к земле, медленно надвигались на Тони оттесняя его обратно к нам.

- Очень рады, что вы опять обратились в нашу фирму гарантий, - поприветствовал я Тони, когда он до смерти перепуганный, снова оказался перед танком.

- Я согласен!

- На что? – спросил я, не глядя на собеседника, продолжая заплетать тугую светлую косу.

- Показать, где топливо.

- А я уже передумала. Мы, блондинки, такие непонятные и непостоянные! – ответил я, сморщив носик. - У нас совершенно другая психология, которую вам, мужланам неотесанным никогда не понять.

- Там много топлива, я все покажу! – кричал парализованный от страха Тони, которого внимательно обнюхивали головы псов. – Пожалуйста!

Да, террористы нынче пошли чахлые. Даже жалости не вызывают.

***

Мы остановились на передышку и экипаж машины вылез на поверхность. Тони и Боба принюхивались с недовольными минами.

А чего они интересно ожидали? Торфяное болото – не лазурный пляж на Мальдивах.

- Что за вонь? – риторически поинтересовался Тони.

Лично я ничего не чувствовал и не собирался воображать гнилые благовония в своем подсознании. Любоваться можно и такими пейзажами. Объяснять Тони, что этот смрад сидит у него в голове, а не витает в воздухе – я не собирался.

- Костя, подай канистру, - попросил я друга.

Чумазый череп скелета скрылся в люке, затем к моим ногам упала двадцатилитровая металлическая красная канистра, с наполовину облупившейся краской.

Расчистив палкой воду в бочаге от ряски, я набрал полную посудину.

Боба отлучался по нужде, и когда увидел, что я жадно хлебаю из канистры, тоже попросил попить. Дерьма не жалко, и я передал тару.

Сделав пару жадных глотков, Жилов поперхнулся. Он задумчиво пошарил языком во рту и сплюнул на ладонь черную жирную пиявку. Геннадия Ивановича начало неистово рвать прямо на тару с водой. Тони подошел ко мне и брезгливо понюхал горлышко канистры.

- Тут же солярой несет! Ты бы хоть сполоснула ее сначала, - отчитал меня бандит.

Им, мужчинам, не угодишь. Что может быть прекрасней непривередливой девушки? Обыкновенным много надо – то махито им подавай, то мартини. То интерьер заведения им не нравится, то музыка громкая. Опять же – надеть всегда нечего. Так еще привези-увези их. А со мной нет проблем - сам приехал на танке, напился болотной жижи и всем доволен! Идеальная спутница, вот только бы немного манерам подучиться. Впрочем, плевать.

- Пиксели воды и солярки отличаются по молекулярной структуре? – вяло поинтересовался я, и отхлебнул вторично водицы. На горлышке канистры еще оставались следы рвотных масс Бобы.- Я просто не брезгливая. Будешь?

Бандит посмотрел на меня, как на чуму и отошел в сторону.

- Нужно нормальной воды раздобыть, я еще пожить хочу.

- Удачи, - поддержал я инициативу бандита. – Отойдешь от меня дальше, чем на пару десятков шагов – пристрелю.

- Тогда пошли, - призывно махнул рукой Тони, приглашая меня на прогулку.

- Я что, дура? Тебе надо – ты и иди, а меня и эта вода вполне устраивает.

- Но если я отойду от тебя, то ты меня пристрелишь?

- Точно. Прямо в дырочку глаголишь.

- И где я найду тут воду? Ты нормальная вообще? Нам нужна питьевая вода!

- Костя! - позвал я друга, - из люка вновь высунулась голова в танкистском шлеме. – Тебе нужна чистая вода?

Константин отрицательно помотал головой.

Цербер склонился над тухлой водой в болоте и жадно лакал, вперемешку с местными обитателями.

- Цербер тоже уже напился. Жилов, ты хочешь еще пить? – спросил я третьего члена экипажа, который утирал рот пучком травы.

Вместо ответа, Геннадия Ивановича опять вывернуло.

- Получается, что только ты у нас недовольный гурман остался. Остальные довольны.

- Дай мне полчаса на поиски. Если не доверяешь мне – отправь со мной скелета.

- У Константина очень нежные сухожилия и суставы, врачи настоятельно не рекомендуют ему прогулки с кретинами натощак по пересеченной местности.

- Это значит - нет?

- Это значит - закрой рот и тащи канистру в танк. Негоже дамам такие тяжести таскать.

Тони поскрипел зубами, но все же взял емкость с водой и поволок ее.

Приятно впервые после смерти воспользоваться дамскими привилегиями. В Либерваре не было скидок на мою внешнюю половую принадлежность к слабому полу. На свидания меня тут не приглашали, и оплачивать счет в ресторане не планировали. Даже место в танке уступать никто не собирался добровольно. Все сама, все сама…

Я прикрыл глаза и мысленно растворился в окружающем мире.

Как же надоела эта бесконечная гонка за выживание. Постоянное движение и суета. Бегаешь как ненормальный за спасительным кружком зеленой зоны, питаешься всякой гадостью, и постоянно думаешь о подвохах и опасностях. Я понимаю, что в Либервар приходят не для отдыха и любования здешними красотами. Но в отличие от прочих, у меня нет другой жизни и больше никогда не будет. Когда все закончится, я буду снова блуждать во тьме потоком информации. Да и это будет длиться недолго, интернет и апокалипсис диаметрально противоположны и несовместимы.

В момент релакса бдительность я не терял и считывал информацию из доносившихся звуков. Тони догромыхал канистрой до танка, Цербер напился и пошел метить территорию, Костя оставался внутри нашего транспорта и привычно жал на клацающую гашетку, а Жилов подполз к болоту и начал умывать грязное, перепачканное рвотой лицо.

Все спокойно.

Дует прохладный ветерок, мягко шелестит сухая трава, где-то вдалеке прочищает горлышко птичка, пузырится газами болото, продолжает блевать надоедливый Жилов…

Помрет теперь старик от обезвоживания. Но это еще полбеды - помрет-то он, загадив весь танк изнутри!

Я подошел к скорченному у воды старику и присел на корточки. Его тело пробирала судорога.

Зачерпнув пригоршню воды, я умыл изможденное лицо старика.

- Геннадий Иванович, я пошутил. Воду я продезинфицировал. Она была безопасна.

- Правда? - Жилов уставился на меня детскими, широко распахнутыми глазами. От желудочного спазма губы дрожали.

- Правда, - соврал я, достав из инвентаря первую попавшуюся пилюлю, поднес к переносице пациента. – Секретные разработки спецназа. Одна таблетка на пятьдесят литров и как из Байкала пьешь.

- А пиявка?

Ах, да! Совсем забыл, мы же не только обладаем хорошей фантазией, от которой готовы умереть, так еще и брезгливые! И ничего, что сам грязный, лохматый, с нечищеными зубами и не мылся несколько недель. Такого лизни в реальной жизни – с гангреной языка сляжешь.

- А что пиявка? Безобидный, нарисованный червячок, тем более ты ее выплюнул.

Доктор Жилов пристально смотрел мне в глаза. Я стоически выдержал прессинг.

Старика в очередной раз стошнило. Я деликатно отвернулся, чтобы не смущать больного… больного на всю голову.

- Брось меня, Джефри. Я знаю, что не приспособлен к таким условиям. Таким, как я, не место на Эльде, спасайся сам.

Очень пламенная речь. Я был почти тронут, но скорее раздражен пустопорожним трепом.

- Вставай! – строго приказал я.

- Я приношу тебе только неприятности.

- Вставай!!! – крикнул я и встал на ноги, нависнув над скорченной фигуркой старика.

- Нет! – огрызнулся Жилов, несвоевременно и не к месту решивший проявить характер. – Знаешь, Джефри, а ведь я трус и подлец. Я видел тебя в самом начале игры, вернее не тебя, а Виноградову. Помнишь, когда тебя в горах схватил мужчина и начал душить?

Да, я прекрасно помнил тот случай, когда на меня напал обезумевший от голода мужик и воткнул под лопатку копье, но сил для броска у чахлого мужичка оставалось немного, потому рана получилась неглубокая и я смог выжить.

Не дожидаясь моего ответа Жилов продолжил:

- Я видел, как знакомого мне человека душат и бьют головой о камень, но испугался. Понимаешь? Знал, что это была Виноградова, и просто наблюдал за дракой из кустов и только когда ты зубами вырвал кусок глотки у нападавшего – я заподозрил неладное. Неле никогда бы не смогла сделать такое. Наблюдал за тобой, пока окончательно не убедился, что это ты, а не Неле. Ты - сила, с которой рядом можно быть слабым. Поразмыслив, я вышел к тебе, когда ты сидел тогда у костра. Сделал максимально жалкий вид, заискивая перед тобой. Тьфу, самому противно!

- И что? – хмуро спросил я.

- Я подлец – вот что! Приспособленец, который хочет выжить любой ценой используя тебя! Понимаешь?

Все это я понимал и без него, но хорошо, что он сам все осознал. Я бы мог ему напомнить о том случае, когда он решил бросить Костика, спасая свою шкуру, но промолчал. Хватит на сегодня бесполезных откровений.

- Пошли в танк, дядя Гена, - пригласил я. – Нас ищут проблемы, голод и монстры. Устроим им сюрприз – найдем их сами. Чего время терять?

- Какой же ты хороший, - в чувствах сказал поднимающийся на ноги Жилов.

Не люблю похвалы. Они расслабляют и заставляют человека заниматься самолюбованием. Потому я ускорил подъем своего старого товарища пинком, чтобы мой нимб слегка потускнел, а карма была на прежнем удручающе низком уровне.

- Ты на меня не сердишься?

Как же утомляет этот мексиканский сентиментальный сериал. Если его сейчас не заткнуть – возможно, выяснится, что мы братья.

- Нет, не сержусь. Я тебя ненавижу. Шевели морщинами!

Жилов улыбнулся.

- Сейчас, только умоюсь.

Я пошел к танку.

Озлобленно зарычал ожидающий Цербер. Обе морды были приподняты вверх и носами ловили потоки воздуха.

Ничего подозрительного я не замечал, но псы упорно смотрели вдаль, усиливая грозный рык.

На горизонте появилось серое облако пыли, надвигающееся на нас. Впереди этого облака бежала маленькая фигурка человека.

От природы я был нелюбопытный и ничего хорошего никогда не ожидал, поэтому нужно было уносить ноги.

- Смотри, это зомби, - указав пальцем на темное облако, сказал Тони.

Так и есть. Огромное, многотысячное стадо зомби ковыляло к нам.

- По коням, ребятки! – крикнул я, и запрыгнул в танк.

Тони послушно влетел следом за мной. Как всегда тормозил Жилов, принимающий водные процедуры.

- Живо сюда! – крикнул я, и старик засеменил к танку.

Глава 17

Глава

Когда экипаж был в сборе, я завел двигатель. Армия зомби была совсем близко, уже отчетливо можно было различить гнилые лица в первых рядах.

- Скоро поедем? – резонно поинтересовался Тони.

Лично меня этот вопрос интересовал ничуть не меньше остальных, потому что уже пару минут я выжимал все ресурсы из нашей консервной банки, а мы так и не сдвинулись с места.

В «Либерваре» боятся все без исключения. Даже танки. И как оказалось, даже грязи. Гусеницы увязли в болотной хляби и теперь вхолостую перемалывали жирную грязь.

Я выключил двигатель. Попусту тратить остатки топлива я не хотел. Открыл люк и прошелся взад-вперед по броне, оценивая нашу ситуацию.

Тони и Жилов выскочили следом за мной.

- За ночь земля подмерзнет – выскочим, - объявил я.

- Если ты не догадалась, куколка, до ночи мы не протянем, - заметил Тони, глядя на надвигающееся стадо.

- Заночуем в танке.

Бандит хмыкнул, проведя рукой по бритой голове. От прикосновения шрам на его лбу побелел, но затем снова залился краской.

Я переживал за Цербера, который из-за размеров не мог поместиться в укрытии вместе с нами.

- Беги отсюда, - приказал я Церберу. Слишком исполнительный с недавних пор Геннадий Иванович засеменил прочь и уже почти свалился с танка. Я поймал его за шиворот и вернул на исходную. – Ты-то куда собрался?! Это я не тебе! В танк полезай!

Псы сомневались, преданно глядя на меня кровавыми глазами, они оценивали ситуацию.

- Беги, родной, со мной все хорошо будет, - обняв обе головы друга, прошептал я. – Я тебя найду.

Без лишних вопросов и уговоров, Цербер облизал мое лицо черными языками и рванул прочь.

Весь экипаж расселся по местам и затаился.

Какой-то незнакомец подбежал к нашему логову и попытался открыть люк, но мы снова сделали вид, что нас нет дома.

- Может, впустить его? – робко предложил Жилов.

Я не ответил.

Стук на поверхности прекратился.

Рисковать собой из-за незнакомого мне конкурента не входило в мои планы. Глядя на напряженные лица моих компаньонов я предложил:

- Может, в города поиграем?

- Дура, – грубостью ответил хмурый бандит.

- Не знаю такого города! Хотя, что-то знакомое. Это под Калугой? Чего хмурые такие? Нам тут торчать долго придется, и смотреть на ваши кислые рожи мне будет неприятно.

Рядом со мной находился боковой люк запасного выхода, в который настойчиво постучали.

- Помогите! – послышался отдаленный, глухой голос.

Мне было глубоко наплевать на постучавшего человека. В глубине души я надеялся, что стадо зомби пройдет мимо нас, даже не обратив внимания, но сейчас из-за его возни мы сделаемся мишенью.

- Костя, будь на чеку, - попросил я друга. Скелет понял мой план и взвел автомат.

Я начал вращать вентиль, и боковой люк стал открываться.

- Помогите!!! – заорал показавшийся в отверстии мужчина прямо мне в лицо.

Он по плечи влез к нам, но что-то утягивало его обратно. Он широко раскинул руки для упора и больше не продвигался ни туда, ни сюда.

Тони и Жилов схватили мужчину под мышки и потянули.

Мужчина неистово закричал.

Через пару минут перетягивание каната было завершено, и мы заполучили половину вожделенного приза – человеческие голову и торс с болтающимися снизу кишками. Ноги либо оторвало, либо уже были съедены зомби.

Я бешено закрутил рычагом в обратную сторону, чтобы затворить люк, но голова гнилого зомби успела вклиниться в проем и мешала. Ударом ноги я ликвидировал помеху, но на ее место просунулась уже другая голова.

Суровый и безэмоциональный Константин выпустил традиционно длинную автоматную очередь и выиграл паузу, благодаря которой я успел закрыть люк.

Только сейчас я услышал, что орет уже не незваный гость, а Жилов, лежащий под тяжестью нашего завоеванного трофея.

- Что ты орешь?! Может он такой изначально был? Ты же не знаешь! – я успокоил старика как мог.

Тони оттащил в угол танка половинку трупа и уселся обратно на свое место около Костика.

- Уберите его отсюда! Прошу, уберите! – взмолился Геннадий Иванович.

- Куда мы его уберем? Кругом зомби! Сидим тихо и не отсвечиваем, - разумно сказал Тони.

Долгое время мы сидели в полной тишине. Сколько прошло времени – никто не знал. Часов у нас не было, а определить по солнцу не было возможности.

Зомби продолжали кружить около нас, облепив со всех сторон танк. Срабатывал стадный принцип: передние ряды знали, что мы находимся внутри, а те зомби, что находились позади, ничего не понимали и стояли в тупом и неосознанном ожидании.

Подождем, спешить мне некуда. Я готов сидеть тут хоть несколько суток. Показатели самочувствия в норме, прекрасная компания – что еще нужно? За это время численность участников проекта сократится еще немного, а значит, мои шансы на успех возрастут еще больше.

Под монотонную возню зомби, я прикрыл глаза и прислонился к прохладной броне. Голова от мыслей была тяжелая и, мне показалось, что я проваливаюсь, плавя металл головой, как бы раскаленный нож входил в сливочное масло.

- Скажите, пожалуйста, а где вы смогли найти танк? - спросил Жилов у Тони, пытаясь наладить контакт.

«Вы», «пожалуйста» говорить бандиту, который совсем недавно ногами душил тебя и едва не застрелил, не понимаю, если честно. Для меня иногда интеллигентность равносильна тупости, а подобные беседы и вовсе вгоняют в легкий ступор. Какая разница, кто наш спутник и откуда он взял танк? Для меня важно, что теперь они наши и нужно думать о дальнейших планах и действиях, а не ковыряться в прошлом.

Тем не менее, беседу я слушал. Болтливый Жилов рассказал нашему недругу о том, что я являюсь не совсем девушкой. Бандита история моего попадания в Либервар потрясла до глубины души. Тони тут же признался в том, что он подозревал это и раньше, мол, внешне я ему очень понравился, но уж очень мой характер его всегда раздражал. Хм, еще бы! Была бы на моем месте настоящая Виноградова - мы бы тут рядком да ладком уже не сидели. Давно лежали бы с Жиловым в земельке, а Тони свободно рассекал по просторам Либервара со своей «сотней». Само собой, что я ему не нравлюсь.

- Джефри, - позвал меня Геннадий Иванович.

Не реагирую.

Меня робко потянули за рукав. Тут же Константин нервно клацнул автоматом.

- Что? – открыв глаза, спросил я.

- Я в туалет хочу, - озадачил новостью Жилов.

- Терпи.

- Сильно хочу!

- Значит, сильно терпи.

Почему я не такой как все? Почему мне никогда в голову не придет задавать подобные вопросы кому-то, кроме себя родного?

- Джефри, я правда не могу больше терпеть, - взмолился Геннадий Иванович.

- Значит, не терпи, - равнодушно парирую я.

Интересно, какой бы из меня получился отец? Наверное, жуткий. Если я даже мужем себя представить не могу, то говорить о детях и вовсе не приходится. Мой мозг просто не выдержал бы монотонности быта.

В голове возникла картина: я уставший прихожу с работы… стоп, а на какой работе я бы мог удержаться? Образования у меня нет даже среднего. Идти учиться в вечернюю школу, а потом в ПТУ, чтобы стать условным сварщиком? Я же чокнусь там. Никакой руководитель не вытерпит моих выходок, а коллеги загрызут и растерзают, пока еще тепленький. Могу по старой схеме в покер играть, но сильно сомневаюсь, что мне не заблокируют доступ после пары погромов. Ладно, предположим, что я буду работать частным детективом – следить за неверными мужьями и сообщать женам-жирухам о передвижении их неверных половинок. Позорище, конечно, а что поделать? Кушать-то нужно. И вот, я прихожу домой… стоп, какой дом? Я большую часть жизни жил в офисе. У меня нет ничего. Ипотеку не дадут, а на легальные доходы жилье смогу купить лет через двести. Ладно, буду жить у Виноградовой. Квартира у нее есть, я знаю. Так вот, прихожу домой, уставший после работы, и на пороге меня встречает ненакрашенная и злая Неле с волосами, намотанными на бигуди… опять заминочка возникает. А кто решил, что она будет со мной жить? У меня была уйма времени на то, чтобы понравиться ей, но все чего я смог добиться - это слезы и ненависть ко мне. Да, дети это слишком сложно для меня. До них еще далеко, а у меня мозг уже взрывается. Впрочем, чего мне унывать и думать о том, чего нет? Я уже мертвый – можно и расслабиться.

Каждая женщина хранит в своей душе ад, понятный только ей самой, но она все равно удивляется, почему рядом с ней уживаются только черти, а не мужчины. Я сделал правильный выбор – остаться мужчиной.

- Джефри, - напомнил о себе схватившийся за живот Геннадий Иванович.

Я не эксперт, но интуиция подсказывает, что обычными «пи-пи» тут явно не отделаться.

Прикрыв глаза, я наблюдал за медленно тикающим счетчиком пользователей Либервара. Придется немного изменить планы. Мы могли сидеть тут еще очень долго, если бы не очередное перемещение зеленого круга, который медленно уползал по карте от нас на юг.

Нужно выбираться отсюда. Если от стада зомби можно укрыться, то крысы сжирают все, что выходит за пределы текущей игровой зоны. Тут даже танк не спасет.

Зашевелилась половинка трупа неизвестного, но «спасенного» нами беглеца. Хрипя, словно у него был рак горла, новоиспеченный зомби изловчился перевернуться на живот и уже задумывал ползти к нам.

У меня было два плана для побега. Первый – вырвать куски гофры для изоляции из внутренностей танка и использовать, как дыхательную трубку, укрывшись от мертвецов в болоте. Незаметно для зомби, выбраться из танка мы могли при помощи аварийного люка в днище. Второй план – самим превратиться в зомби. Нет, не насовсем, конечно. Первый план лично меня устраивал больше, чем второй. Но, боюсь, что не все мои спутники смогут долго передвигаться по болоту. Насколько я помню, Жилов не умел плавать. И вряд ли уже научится.

Я встал, и, схватив ожившего покойника за копну черных волос, ударил его виском о небольшой рычажок, торчащий из стены.

Зомби был еще слишком свежим, нужно подождать. В идеале, вынести бы его на солнышко, что бы подгнил хорошенько, но тут без вариантов. Пусть портится медленно в обществе нашей причудливой компании.

Утерев ошметки мозгов зомби на руках о штаны, я вернулся к увлекательной дискуссии:

- Так на чем мы там остановились?

- Я в туалет хотел, - напомнил Жилов.

- Да, точно! Отвлекают тут всякие мертвяки на самом интересном месте. То есть ты «хотел», а сейчас - нет?

- В смысле, я и сейчас хочу.

Я открыл небольшой люк аварийного выхода в полу и пригласительным жестом указал на образовавшийся проем:

- Силь ву пле, сударь!

- Прямо туда? – уточнил Жилов, осматривая импровизированный нужник.

Вопросы… вопросы… вопросы…

Без них уже и человек - не человек, наверное. Казалось бы, как все просто – делай что хочешь, живи как можешь и цени то, что имеешь. Но нет, нужно постоянно бросаться нелепыми вопросами в окружающих.

- Отвернитесь, - попросил доктор Боба.

- А еще чего? Вам, сударь, может двухслойную бумагу на подносе подать? - нахмурился я. – Слушай, мой бесштанный друг, я видел твои прелести уже при любом освещении и в любых ракурсах. У Кости нет глаз, так что не смущайся его. А этот недовольный лысый хрен пускай смотрит – считай, что ты ему мстишь за все, что он сделал тебе.

- Ну, пожалуйста, - попросил доктор, на которого мои доводы не подействовали.

Старшее поколение никогда не сможет абстрагироваться от реальности и погрузиться в виртуальность. Даже находясь в полной безнаказанности и анонимности, «олдскульные» пользователи все равно ограничены моральными нормами поведения, въевшиеся при жизни. Молодежь, наоборот, совершенно забывает о ценности поступков и слов, и чувствуют себя безнаказанно, забывая, что это позволительно в интернете, но не в реальной жизни. Вот и получаются у нас два поколения, два вида, два диагноза… несут бремя морали реальности в виртуальность и наоборот.

Я молча закрыл люк.

Обиженный на всех Жилов уселся обратно на свое место и демонстративно отвернулся.

Не люблю, когда люди обижаются. В чем смысл? Разве от обиды кому-нибудь станет легче, и проблемы рассосутся сами по себе? Если тебя обидели – разберись, ругайся, дерись, доказывай свою правоту. Когда всем докажешь – то и дуться уже не останется желания. Но если ты обиделся без боя – считай, проиграл.

Труп все еще был недостаточно протухшим, но больше ждать было нельзя.

- Чего приуныли?– не глядя на своих головорезов спросил я, пробираясь на четвереньках к трупу. Мне никто не ответил. Молодцы! Учатся мои мальчики, учатся.- Жилов, ты в детстве в снежки играл?

От столь неожиданного вопроса старик совсем позабыл, что он обижен на меня и машинально ответил:

- Да.

- Давайте поиграем, ребята! Только снега у нас нет, поэтому будем играть не в снежки, а в кишки!

- Совсем больная, - напомнил мне нахмуренный Тони. Даже узнав о моей настоящей половой принадлежности, он так и не мог определиться, как ко мне обращаться. «Он» или «она»?

- Это как? – опешил Жилов.

- Геннадий Иванович, ты - сифа! – сказал я, по локоть засунув руку в нутро зомби, вырвал что-то холодное, по консистенции напоминающее подтаявший студень и швырнул прямо в лицо старика.

В танке было слабое освещение. Непроглядную темень разрезали только узкие лучики солнца, пробивающиеся сквозь смотровые отверстия с решетками. Но, даже не видя выражения лица Геннадия Ивановича, я знал, что он сейчас плачет, утирая перепачканное лицо рукавом куртки.

Мне и самому было тошно. Как бы я не хорохорился и не изображал из себя пофигиста, а старика мне было искренне жаль. Но так надо для выживания. Как по-другому? Если бы я ему сказал, что нужно обмазать себя гнилыми кишками зомби, то последовала бы уйма вопросов и капризов, которые в конечном итоге не принесли нужного результата. Пришлось бы пинками подгонять, что в конечном итоге все равно бы закончилось слезами и обидами.

- Ты тоже зашкваренный! – объявил я, запуская толстой кишкой в Тони. Брызгая во все стороны, кишка попала в лицо бандиту и, с чавкающим звуком отлипнув от него, упала на пол.

Шрам на лице Тони налился кровью. Наверное, он сильно разозлился на меня. Я отвернулся от всех и принялся обмазывать все свои открытые участки кожи - руки, лицо, волосы.

Послышалась нецензурная брань, судя по всему, в мой адрес. Какие обидчивые все стали, сил нет.

За спиной послышался звук взводимого затвора автомата. Я не обернулся, полностью полагаясь на Костика, который занимался усмирением взбешенного Тони.

Когда мой макияж был закончен, я подхватил под мышки «косметичку» и подтащил к печально шмыгающему носом старику. Его огромный, рябой нос в силу возраста и без того был великоват в размерах, так теперь он еще и как-то обмяк и уныло свесился, прильнув к обветренной верхней губе.

- Из танка нужно выбираться – зеленая зона смещается, и ждать промерзания почвы мы не можем. Вернемся сюда позже, когда зомби уйдут.

Мы все были украшены внутренностями, все кроме Костика – ему маскировка не нужна, есть его никто не собирался. Я открыл люк, в который тут же посыпались мертвецы.

Замерев от страха, мы вжались в стены и напрочь позабыли дышать. До последнего момента я думал, что не выдержит и закричит от страха именно Жилов, но старик держался.

В тесный танк смогли протиснуться всего четыре гнилых кадавра, которые равнодушно приняли нас за своих и теперь не могли сообразить своими гнилыми мозгами, как выбраться обратно.

Издавая хрипящие звуки, я полез наверх. Компаньоны последовали моему примеру.

Легонько и неспешно проталкиваясь сквозь толпу мертвецов, мы ушли подальше от этого проклятого места.

Глава 18

Глава

Сегодня не везло от слова совсем.

Помимо незапланированного приключения, из которого приходится выпутываться при помощи не очень приятного маскарада, так еще и зарядил беспощадный ливень.

В последнее время, я заметил, погода в Либерваре начала сильно портиться. Постоянная унылая слякоть, усложняющая выживание и вгоняющая в депрессию. Это не могло быть связано с наступлением осени, я был уверен, что это очередная проделка админов, которые максимально портили и без того не сахарную жизнь горстке уцелевших Либерварцев.

Я не боялся простуды, поскольку прекрасно понимал, что пиксели не болеют. Но моральное давление и ухудшение настроения от непогоды ощущалось.

Безумно хочется забиться в уютный, теплый домик с горячей русской печкой и лежа под одеялом, пить теплое молоко вприкуску с головокружительным свежеиспеченным хлебом. Дождь будет робко стучаться в мое окно, пытаясь высосать хоть чуточку драгоценного тепла, но я его не впущу. Почему у меня именно такое представление об уюте – я не знаю. Никогда в жизни не был в деревянной избе, а русскую печку видел только на рисунках в детских книгах. Видимо, при такой погоде, срабатывает память предков или что-то вроде этого.

Глядя на осунувшегося и окончательно поникшего духом Геннадия Ивановича, я понял, что осталось ему недолго. Доктор морально сгорел. Он сильно изменился внешне: глаза глубоко запали, кожа стала серой и туго обтягивала заострившиеся скулы, а нос по-стариковски вздулся корявой картошкой. Даже присосавшегося к кончику носа комара не чувствовал. Он стал очень похожим на Костю, с одним лишь отличием – Костик выглядел более жизнерадостным и живым, чем старик.

Еды у нас не было, и я даже был не в курсе, когда Геннадий Иванович ел в последний раз. Полагаю, когда я отправился спасть Костю, те несколько дней для Жилова были не сахарными. Хороший он старик, искренний, словно ребенок. Сидит, трясется от холода, корчится от голодных резей в желудке, но по-прежнему переживает и стыдиться передо мной за предательство, когда он не пошел со мной спасать Костю, корит себя за то, что он вряд ли добудет путевку для своей бабьей семьи. Глупый, честный старик, который все время стыдливо отводит от меня взгляд.

Лично я не считал его поступок предательством. Трусость, тупость, эгоизм – это да, тут его в избытке. Но не предательство.

Тони тоже был смурной, сильнее, чем обычно. Нахохлился, точно хулиганистый воробушек, и угрюмо смотрит на угасающий, злобно шипящий от падающих дождевых капель, костер.

- Надоело, - послышался голос лысого бандита.

Я внимательно посмотрел на него.

Грязной берцей Тони раздавил остатки костра и распинал в стороны шипящие угли. Поймав на себе мой недобрый взгляд, он вызывающе закричал на меня:

- Все надоело! И вы все надоели! У меня была нормальная, безопасная и сытая жизнь. Были люди, на которых я мог положиться, была цель и идея. Теперь нет ничего! Сидим тут, как дикари под дождем и ничего делаем для спасения. А ведь это все из-за тебя случилось!

Я ничего не ответил. В конце концов, он был не моей женой, перед которой мне нужно оправдываться и обещать, что я исправлюсь.

- Ты угробила танк! Понимаешь? Танк!!! Имея который, только идиот не сможет выжить!

- Тогда почему ты сам его профукал, уважаемый?

- Я доверился тебе, но ты предала и уничтожила все, что у меня было! – яростно выпалил Тони. – Жила бы спокойно в нашей «сотне» и бед не знала.

- Дури кого-нибудь другого. В лучшем случае, мне предназначалась роль ходячей тушенки для черного дня. Ты это сам прекрасно знаешь, так что прибереги пламенные речи для другого случая. А все потерял ты по своей собственной глупости. Сидел бы в своем танке сам и не знал горестей и печалей, но тебе захотелось поиграть в вожака племени. Почувствовать себя альфа-самцом, хотя бы в виртуальности. Довыпендривался?

- Я не перед кем не красовался. Просто люблю порядок и дисциплину. Такой уж я человек в реальной жизни.

- Нет, в реальной жизни ты офицеришка, живущий казарменным режимом. У тебя нет ничего. Казенная одежда, казенная койка в общежитии и трехразовая кормежка в столовой. Ты бесправный и безвольный солдафон, который всякий раз благоговейно дрожит на плацу, когда вожделенные генеральские лампасы мелькают перед глазами, в надежде, что перепадет очередная звездочка на погон. Два раза в месяц ты, скрючившись, протягиваешь липкую ладошку в окошко кассы и внимательно пересчитываешь каждую выданную копеечку. Хотя нет, вру. Сейчас же вам на карту переводят зарплату. Поэтому ты вздрагиваешь при каждой входящей СМС-ке, ожидая свою пайку. Жены у тебя нет, потому что ты неудачник. Вместо друзей у тебя сослуживцы-собутыльники. Ах, да, я забыл добавить, что когда началась настоящая война, ты трусливой крысой побежал подавать заявку в «Либервар», вложив все деньги, которые ты взял в кредит для открытия собственного бизнеса. А теперь, поправь меня, если я в чем-то не прав.

Мой оппонент был размазан. Я видел все оттенки эмоций, мелькающие по его лицу – от ненависти до обреченности. Ему очень многое хотелось высказать мне, но необузданный мысленный поток из слов захлебнулся. Тони молчал.

Высоко в небе послышался тяжелый рокот моторов.

- Значит, договорились, - подвел итог я, глядя на летящий грузовой самолет. – Я отлучусь ненадолго и попробую раздобыть для нас еду. Костя, если эти двое в мое отсутствие не разведут новый костер – пристрели их, пожалуйста.

Скелет, повернул лицевую часть черепа ко мне и показал мой фирменный жест «слежу за тобой». В ответ, я показал ему тоже самое и улыбнулся.

- Зажигалку оставь! – послышался испуганный голос бандита.

Ничего, пускай проявят смекалку и разожгут огонь без моего участия. А то взяли моду, капризничать и костры топтать, хотя сами палец о палец не ударили для его розжига.

- Сидите тихо. Костя, остаешься за главного, - повысил я скелета до должности «смотрящего». - Кто дернется – стреляй немедленно. С бандюка глаз не спускай…. ах да, в смысле, глазниц. В общем, ты понял.

Тони недовольно хмыкнул, всем видом демонстрируя равнодушие.

- А я? – спросил удивленный Жилов.

- Что – ты?

- Дай оружие. Я тоже буду сторожить этого, - Геннадий Иванович указал подбородком на Тони.

- Разбежался! Тебе я доверяю еще меньше этого шакала. Он просто гнида, а ты знакомая гнида, которая уже предавала нас однажды. Тони, проследи за стариком, чуть что, обратись к Константину, он вас обоих пристрелит.

Ошарашенный таким обращением Жилов хотел было запротестовать, но я уже уходил.

Константин удобно устроился на пеньке напротив Тони и Жилова и, наведя ствол автомата, неотрывно буравил их пустыми глазницами.

Я ушел.

В целом наши дела не так уж и плохи. Мы были все в сборе, у нас был надежный танк (ну, почти был, надо только вернуться и вытащить его из грязи), был проводник, который приведет нас к топливу, а теперь еще и самолет с бонусами пролетел прямо над нами и выбросил сундук с ресурсами. Два раза в день самолеты сбрасывали подарки с полезными штуками, на которые тут же сбегались алчные пользователи Либервара.

Груз плавно спускался на раскрытом парашюте всего в сотне метров от нашей стоянки.

Это был неплохой шанс поживиться и поохотиться.

Счастливый Цербер мчался мне на встречу. Мы никогда ранее не разлучались с ним так надолго. Нашли-таки меня, морды мохнатые! Подбежав ко мне, Цербер ринулся вылизывать лицо. Обычно собаки прыгают на задних лапах, когда сильно соскучатся по хозяину. Но мой Цербер был огромен, потому, повалив меня, он восторженно прыгал на четвереньках и возил меня по земле словно тряпочку.

- Хорошие, хорошие, - приговаривал я и обняв за обе шеи псов, поднялся на ноги. – Ну, все, хватит!

Демонический зверь соскучился по приключениям и с нетерпением хотел отправиться вместе со мной хоть в ад. Хотя, наверное, там ему и было место. Родные края.

- Со мной нельзя. Понял? Остаешься здесь и охраняешь Костю. Ему может потребоваться помощь.

Псы поскуливая, прижали уши к голове и жалостливо посмотрели на меня. В этом монстре никто посторонний не увидел бы подобных эмоций по огненным глазам и сочащейся пенной слюне.

Я ушел прочь под пристальным, жгучим, дьявольским взглядом послушного пса.

Вполне ожидаемо, что я был не первым искателем легкой добычи – чей-то тощий зад уже торчал из открытого сундука, запустив любопытную голову.

Сняв обувь, я осторожно подкрался сзади и почти бесшумно огрел камнем неудачного сталкера. Его тело упало на дно пустого сундука и я закрыл крышку. Расстелил скомканный парашют по земле и спрятался под ним.

Меня не интересовал инвентарь покойного кладоискателя, который опустошил сундук. Оружие, медикаменты у меня были. Нужна была еда на пять персон, так что вряд ли у этой жертвы было столько припасов. Наверняка у него были интересные ресурсы, при помощи которых можно скрафтить что-нибудь уникальное и полезное. Но в Либерваре я был не созидателем, а приспособленцем. Я пришел сюда за фрагами. На мой взгляд, идеальная тактика для выживания в этом мире. Я не создаю и не строю, но пользуюсь всеми малыми благами покойных созидателей. Стыдно? Ничуть! Пусть Виноградова потом краснеет, когда весь этот ад закончится. Мое дело малое – путевка на Эльду. А сам по себе я человек вполне себе положительный… так и хочется положить на всех и вести себя так, как люди этого заслуживают.

Зашелестела трава. Озираясь по сторонам, к сундуку крался очередной любитель бесплатной наживы. Тощий мужчина открыл сундук и засунул любопытную голову.

Массивная крышка сундука, не без моего участия, перебила шейные позвонки бедолаги.

***

Вытащить застрявший танк мы смогли только через три дня, когда зеленая игровая зона снова переместилась на это место. Зомби исчезли, за исключением четырех штук, которых пришлось вытаскивать из танка.

Почва так и не промерзла и еще сильнее размылась от нескончаемого дождя. Пришлось вычерпывать грязь, добывать острыми камнями древесину и запихивать ее под гусеницы. Один я бы никогда не справился с таким объемом работы. Общими усилиями мы смогли заставить наш бронированный домик сдвинуться с места.

Потом долго ехали под руководством Тони, который единственный знал маршрут.

- Приехали, - объявил Тони, после четырех часов пути.

Вот уж, действительно, приехали. Я бы даже сказал, приплыли. Мы выехали далеко за пределы игровой зоны и топлива на обратный путь у нас уже не оставалось. Времени у нас тоже было в обрез - поток серых крыс уже начал стекать с далеких холмов, оставляя после себя лишь голую, перепаханную землю. Судя по скорости надвигающегося потока – у нас был час, не больше. Выбраться обратно пешим ходом мы уже не успевали. Топливо было нашим единственным спасением.

Мы все вылезли из танка и осмотрелись.

Чистое поле, поперек которого распластался старый, одинокий и заросший травой железнодорожный путь. На рельсах стояла перекошенная ручная дрезина, груженная бочками с топливом. Ее передние колеса соскочили с рельс и дрезину заклинило.

- Мы с ребятами уже пробовали ее приподнять – бесполезно, - сказал Тони.

Но думал я вовсе не об этом. Гораздо сильнее меня беспокоила тварь, находившаяся возле бочек.

Тело черного паука, с четырьмя голыми человеческими и весьма симпатичными женскими ногами. Голова и грудь – красивой девушки азиатской внешности. Руки были утонченные и женственные, если не считать что вместо кистей у нее были два острых жала. Лицо было мертвенно-бледным, в стиле японских гейш: поверх белой штукатурки нарисованы алые губки, а раскосые глаза подведены черно-красной косметикой, а острые, почти вертикальные, брови придавали хищное выражение всему обличью. Жирные черные волосы были распущены и спадая вниз, закрывали половину лица.

- Что это за мразь такая? Паук? – изумился Жилов, последним вылезая из танка. Он машинально заступил за мою узкую спину.

- Нельзя так с девушками общаться, Геннадий Иванович. Она же все слышит. Не паук, а Кумо. Омерзительное существо из японской мифологии. Полуженщина-полупаук.

- Она опасна? – деловито уточнил Тони. – Раньше ее тут не было.

Как же я ненавижу вопросы! Ну почему нельзя хотя бы один раз мысленно задать себе вопрос, а уже потом, если ответа нет – спросить вслух? Зачем меня об этом спрашивать? Я что, могу определять степень опасности по длине волос или стройности ее ног? Или же по степени липкости паутины из ее задницы?

- Опасна, как и любая женщина, - уклончиво ответил я.

Стоит признать, что этот монстр был очень хорошо прорисован. Многополигональная модель была обтянута эффектными глубокими текстурами. Механика движений плавная и размеренная. Такую красоту можно разглядывать часами.

Видимо, из-за слишком детальной прорисовки произошел баг – одна из ног Кумо застряла в текстуре бочки. Чудовище было приковано до выхода следующего патча. Что меня полностью устраивало. Вступать в бой с этой тварью очень не хотелось. Слишком много здоровья и брони у нее.

- Пошли, - приказываю я Тони.

- Там же паук!

- И что?

- Она убьет меня.

- А тут я. И у меня такие же планы на твой счет, - деликатно объясняю я, поведя стволом автомата.

- Почему - я? Пусть скелет идет, он все равно мертвый!

Вопросы, вопросы, вопросы…

Человек доставил нам уйму неприятностей: ограбил, избил, похитил Костика, заставил меня шастать несколько дней по лесам. По глупости подставил и погубил свой отряд, и мне пришлось испортить свою карму, убив сотню людей, взял в заложники Бобу, шантажировал меня – и после этого с искренним удивлением, глядя в дуло автомата ангельскими глазками, он задает вопрос - «Почему я?».

Что ему ответить? Была бы возможность, я бы какого-нибудь Гитлера или Мавроди отправил вместо него. Но их с нами нет. Выбор как бы очевиден и закономерен.

Бонусом я бы мог объяснить, что из всех нас он самая всесторонне недоразвитая личность, которую просто не жалко пустить в расход при случае.

Вариантов много. А желания объяснять - нет вовсе.

Вместо ответа я треснул бандита прикладом по голове. Весьма доходчиво получилось.

Мысленно оценив ситуацию, Тони осторожно зашагал вперед к бочкам.

- Ждите тут, - сказал я своим приятелям, и пошел следом за Тони.

Проку от них все равно бы не было, а просто так подвергать их опасности я не хотел. У Кости все равно не хватило бы сил катить бочку, поскольку мышц у него не имелось. У Цербера нет рук, что бы помочь в транспортировке. А у Жилова было все необходимое, кроме смелости и сообразительности, потому проку от него все равно не будет.

Мы с Тони аккуратно берем одну бочку и укатываем ее. Общими усилиями остальных, забрасываем ее на танк.

Кумо злобно смотрит нам вслед, подергивая застрявшей в текстуре ногой.

- Без глупостей и резких движений делаем то же самое, - говорю Тони, и мы отправляемся за следующей бочкой.

Паучиха перестала дергаться. Я вздрогнул от услышанного приятного тембра голоса. Кумо а капелла запела песню на японском языке. Это было настолько неожиданно и неуместно в данный момент, что ошеломленный Тони остановился.

Не обращая на нас внимания, Кумо тихо мурлыкала себе под нос грустную песню, пропитанную беспробудной, древней тоской. Из ее печальных глубоких глаз текли обильные слезы.

- Чего встал? – спросил я Тони, который завороженно смотрел на поющую многоногую девушку.

- А?! – встрепенулся бандит. – Да так, задумался… жаль ее стало.

- Не смотри на нее, - посоветовал я, понимая, что эта тварь гипнотически воздействует на моего помощника.

- Бочку в зубы и покатили, - приказал я и склонился к скинутой на землю бочке с топливом.

- Как же она красиво поет, - меланхолично сказал он. И следующей фразой просто размазал меня. – Уходи, я остаюсь с ней.

- Тони, она же тебя убьет, - на всякий случай напомнил я.

- Мне все равно. Я слишком устал от такой жизни. Больше ничего уже не хочу. Хватит! Я остаюсь с ней!

- Может, лучше я тебя убью? У меня и мотивации побольше, чем у нее. Пошли, Тони.

Я взял под локоть бандита и легонько потянул за собой.

Пение Кумо стало громче.

Бандит освободился от моей хватки. Поникший Тони подошел к паучихе и начал сбрасывать верхние бочки, которые мешали подобраться к нижней. Той, в которой застряла нога Кумо.

Тварь могла легко дотянуться до человека, но она ничего агрессивного не предпринимала. Просто сладко пела, иногда поправляя пряди волос жалами на концах кистей рук.

У меня были иные предпочтения в музыке, но стоит признать, что пела она действительно красиво. Голос Кумо нежнейшим бальзамом растекался по душе и заживлял каждую трещинку и шрамик.

Я всегда любил музыку. Наслаждался. Жил ею. В Либерваре я всегда тосковал по любимым песням, заученным наизусть при жизни. В голове я мог с легкостью воспроизвести любимые песни вплоть до тончайшей ноты, но все рано это было не то, как если слышишь живую музыку неожиданно со стороны.

До чего же глупо я потратил свою жизнь. На что? Спасал чужие жизни, совершенно позабыв о своей. Вот и сейчас пытаюсь устроить чужое счастье, заживо похоронив свое.

Мне отчетливо представилась моя былая жизнь с высоты птичьего полета в ускоренной перемотке. Я свысока наблюдал за собой, не замечая крыш домов. Скорость визуального воспроизведения была слишком быстрой, как в старых черно-белых фильмах, придавая еще большую комичность и нелепость моей жизни. Вот я родился, вот уже бегаю из угла в угол по крохотной однокомнатной квартирке. Рядом со мной, как белка в колесе, бегает мама. Школа - дом, дом-школа. А вот я уже в сумасшедшем доме. Равнодушно лежу на койке в полосатой пижаме, вокруг меня снуют туда-сюда белые врачи. Суетятся, выворачиваются наизнанку, что бы заработать на мне жалкие крохи, а с наступлением темноты, словно тараканы, разбегаются по своим норам. И они тоже бегают по квартирке туда-сюда, туда - сюда, периодически спотыкаясь о своих детей. Утром они выходят из ипотечной квартирки, садятся в кредитный автомобиль и едут на нелюбимую работу, чтобы было с чего оплачивать квартирку и автомобиль. День за днем, день за днем. А вот я уже повзрослел и бегаю безвылазно несколько лет по офису. Я повзрослел, стал более значимым и умным, но жизнь не изменилась. Как и не изменились люди, окружающие меня. Бестолковый муравейник, а не жизнь. Как мы, люди, умудряемся, бегая по одному и тому же маршруту работа-дом, или же школа – дом, находить и создавать столько нерешаемых проблем и забот? Как же все бестолково устроено в реальной жизни. Либервар, являясь одноразовым имитатором жизни,был куда лучше и продуманней. Мир стал лучше, но не я сам. Бегаю, как клоун, в женском обличии, выдумал себе друзей и иду к незначимой цели. В случае победы достанется приз Виноградовой, а не мне. А я просто бесследно исчезну отсюда, как однажды исчез из реальной жизни.

Тони уже раскидал мешавшийся брезент и, ухватившись за бочку, в которой застряла Кумо, окликнул меня:

- Помоги освободить ее.

Я машинально кивнул и пошел помогать другу.

- Джефри, стой! – окликнул меня Геннадий Иванович.

- Всю жизнь ты мне изуродовал, - злобно ответил я старику, и начал помогать Тони с бочками.- Ненавижу!

Находясь в глубоком трансе, я больше ничего слышал и не чувствовал. Песня Куно превратилась в невнятное бормотание. Но меня это не смущало, ведь я мысленно начал напевать любимую песню:

Дни и ночи слились воедино. То ли наяву, то ли во сне Смерть моя течет неторопливо, Растекаясь в каждом новом дне. Маски в этом мире неизменны, Я их изучил все, как одну. Жив я или мертв – мне неизвестно – То ли все во сне, то ль наяву...

Тишина так давит по утрам, Я не знаю, как бороться с этой болью. Как в тумане, я ищу твои глаза, Все время забывая, что я проклят тобою. Выхожу на улицу, врезаюсь в прохожих, Прячу мысли от случайных людей, Как рыба на суше, хватаю ртом воздух, Запутавших в сетях забытых страстей.

Я ненавижу серость дней И разбиваю зеркала, Где образ неба все светлей, Тем больше я схожу с ума. Я ни о чем не говорю, Ты знаешь все и так – прости, Что оказавшись на краю, Отрекся от твоей любви…

Пустые перекрестки, я теряю память: Новые миры с чистого листа. Смотрю по сторонам – что меня пугает: Вечная война или красота? Линии с ладоней стираются под вечер, Сны прошедших жизней воскресают среди дня, Я вглядываюсь в лица и вижу бесконечность И снова забываю, что меня ты прокляла.

И так я теку сквозь время, А время течет сквозь меня, И страх тем будет сильнее, Чем слабей буду я…

Мы собственноручно освободили монстра из заточения. Приятный, ласковый голос паучихи смолк и мы пришли в себя. На лице Кумо исчезли напомаженные губки – теперь из раскрытой пасти высунулись четыре обслюнявленных, шевелящихся клыка и потянулись к шее Тони.

Вскинув автомат, я отвлек внимание паучихи на себя. Выстрелить я не успел. Первым ударом задней лапы она выбила оружие из моих рук, а вторым ударом пробила мой живот своим ручным жалом.

Я замертво рухнул на землю, глядя вслед убегающему Тони. Моментально подействовал яд паука и меня парализовало.

Кумо бережно переворачивала меня, плотно укутывая в свою тугую паутину. Липкая слизь обволакивала лицо, лишая меня слуха и зрения. Я не мог шевелиться, потому покорно смотрел на белую пелену и последнее, что слышал - это как взревел танк и начал удаляться прочь.

Глава 19

Глава

Прямо перед глазами белую пелену из паутины пронзили грязные пальцы с обломанными ногтями, едва не лишив меня зрения. Я по-прежнему не чувствовал своего тела.

В образовавшееся отверстие я увидел прекрасное и эпичное зрелище: омерзительная Кумо гналась за Цербером, на спине которого сидел отстреливающийся из автомата Константин.

Жилов трясущимися руками снимал с меня паутину, а я все лежал парализованный и молча с восхищением наблюдал за ходом поединка.

Костяной наездник сидел задом наперед, держась за хвост бешено несущихся псов и с непроницаемым выражением черепа стрелял, меняя обойму за обоймой. Чтобы не растерять болтающиеся на косточках сапоги, скелет предусмотрительно широко расставил ноги в стороны практически до идеального шпагата. Благо, отсутствие мышц позволяло ему это безболезненно проделать.

Разъяренная Кумо обладала огромным запасом брони и здоровья. Она получала урон от Костика, но до ее полной капитуляции было как верхом на Цербере до Китая…

Над ухом закряхтел Жилов и потащил мое безвольное тело. Вместо боя я покорно уставился на голубое небо, по которому беззаботно скакали легкие и беззаботные барашки облаков. Тоже неплохо.

Моя голова стукнулась обо что-то твердое. Сначала я подумал, что у меня сильно закружилась голова, и все поплыло перед глазами, но когда я услышал характерную рельсовую отбивку, понял, что мы медленно едем на дрезине.

Яд Кумо медленно переставал действовать. Я попытался встать на ноги, чтобы помочь Жилову разгонять дрезину, но в глазах полыхнул алый свет критического уровня здоровья. Я осмотрел свое тело - живот был распорот от острого жала. Я обессилено рухнул обратно.

С мчащейся дрезиной поравнялся бегущий Цербер, из пастей которого валилась пена, как из порошкового огнетушителя. На полной скорости Костя перемахнул к нам на платформу и, взявшись за рычаг со второй стороны, начал помогать выдыхающемуся Бобе разгонять дрезину.

Я наблюдал, как наш танк укатывал в противоположную сторону, пыля по бездорожью. Наши грезы о полной защите и безопасности в бронированном домике были разбиты. Чертов Тони!

Паучиха продолжала погоню. На четвереньках, перебирая голыми человеческими ногами, Кумо упрямо гналась за нами. Мы освободили ее из заточения, но мертвенно-белое, перекошенное от ненависти лицо Кумо не предвещало благодарности.

Помочь друзьям я не мог при всем желании. Я медленно умирал, истекая кровью. Будь у меня простая колотая рана – мог бы продержаться дольше, но как назло на передних отравленных лапах паучихи были острые зубцы, которые ножовкой вспороли меня.

Собрав остатки сил, я залез в инвентарь и нащупал пару упаковок с бинтами, которые Костя заботливо впихнул мне после бойни с бандой «сотни».

Проку от перевязки оказалось немного – вкруговую перебинтовать сам себя я не смог. Скомкал бинты в белоснежный тампон и просто утопил его в кровавой кашице внутренностей.

Падение уровня здоровья немного замедлилось на отметке десяти процентов.

Тем временем Жилов окончательно выдохся и безвольно болтался на второй половине «качели». Крупные капли пота заливали ему глаза, отчего он постоянно болезненно моргал и сбивался с темпа. Константин отвесил оплеуху Геннадию Ивановичу и отбросил его сапогом в сторону, чтобы не мешался.

Из моего друга, наверное, вышел отличный капитан какого-нибудь «Летучего голландца». Суровый, мертвый и решительный – настоящий командир мифического судна. С ролью капитана нашей убогой, скрипучей тележки он справлялся более чем – был единоличным двигателем, штурманом и молчаливым командиром. Хорошо, что хоть Жилова пинком отправил не за борт, а уложил рядом со мной.

- Как ты? – страдая одышкой, спросил меня старик.- Живой?

Вопросы, вопросы, вопросы…

- Бинтуй меня.

Жилов залез рукой в мой инвентарь и, порывшись в нем, озадаченно спросил:

- Чем? Бинтов нет!

Я ничего не ответил. Лучше буду беречь силы, чем тратить их на пустопорожнюю болтовню.

Захрустела рвущаяся одежда – доктор Жилов снял с себя куртку и принялся разрывать на узкие полоски. Интересно, у него мания такая что ли, при любых обстоятельствах оставаться голышом? Или это на него так действует тот факт, что я красивая блондинка?

Самодельные бинты туго опоясали мой живот.

Выносливости нашего скелета было недостаточно, что бы уйти от погони Кумо. После того как Жилов бросил рычаг, монстр стремительно начал настигать нашу дрезину.

Опытный охотник Цербер заметил это быстрее всех и попытался увлечь паучиху за собой, резко отклонившись в сторону от нас. Но основной целью были мы, и Кумо не обратила внимания на его маневры. Псы скрылись за ближайшим лесным массивом.

Я не хотел даже думать о том, что верный Цербер способен испугаться и бросить нас. Но я понимал, что это неживой пес, который никогда не бросит хозяина. Это искусственный интеллект, которому я и не был хозяином.

Ладно, пусть хоть один из нас спасется.

Наш одиночный железнодорожный путь пролегал вдоль реки. По другую сторону был лес, который начал сменяться на бугристые холмы, а теперь и вовсе начались горы.

Я лежал и любовался живописным пейзажем. Когда теперь доведется посмотреть на такое? Никогда! Дальше для меня будет только тьма.

Кумо уже зацепилась за дрезину, вонзив в сталь свои передние остроконечные лапы. Задние человеческие ноги начали взбираться на платформу.

Безнадежно и отчаянно закричал Жилов. Костя стоял спиной к монстру и с упертостью мертвеца продолжал качать вверх-вниз рычаг.

Из-за одного ничем не примечательного валуна выскочила знакомая черная тень и полетела прямо на нас.

Несмотря на большой запас здоровья и армора, Цербер все же смог найти единственное уязвимое место Кумо – относительно малые габариты. Что сказать, идеальный хищник. Идеальный убийца. Идеальный друг.

Цербер просто смел своей тушей паучиху и кубарем полетел вместе с ней вниз по крутому склону берега реки. Вода приняла их тела с оглушительным столбом брызг.

- Стойте! – закричал я, не рассчитав силы.

Костя перестал дергать рычаг, и дрезина стала замедлять ход.

Глядя, словно через мутное, запотевшее стекло, я увидел вынырнувшую из воды родную, лопоухую мохнатую голову, которая неестественно резко скрылась обратно вглубь и больше не показывалась.

И опять заскрипела дрезина, отсчитывая стыки рельс.

Алая полоса перечеркнула видимость и я отключился.

***

Река, преградившая нам путь, была не глубокой, но с очень сильным течением. В том месте, где утонул Цербер, вода была более спокойной, но здесь становилась просто безумной.

Далее железнодорожная колея делала крутой поворот и простилалась на север, совершенно в противоположную сторону от зеленого круга. Придется бросать наш очередной неудачливый транспорт.

Вода в реке ревела, бешено швыряясь пеной в разные стороны. Шансов переплыть не было, тем более в моем нынешнем физическом состоянии.

Меня сняли с платформы дрезины и уложили на землю возле берега. Боба смочил мое лицо приятной влагой и в нерешительности замер, нависая надо мной. Константин тоже не знал, что делать дальше и потому просто вышагивал вдоль берега туда-сюда, пытаясь придумать своей пустой черепушкой хоть что-нибудь дельное.

- Как ты? – спросил Боба.

- Не бойся, мертвым в нарисованном мире смерть не страшна. Я уже опытный в этих делах.

Я обернулся туда, откуда мы приехали. В паре-тройке километров от нас с холма спускалась серая, плотная крысиная пелена, обволакивая и уничтожая все на своем пути. У нас оставалось не более получаса. Крысы все равно пересекут реку, но это отнимет у них массу времени. Течением этих тварей отбросит далеко в сторону и им понадобится время, чтобы вернуться на нужный маршрут. Осталось только придумать, как нам самим совершить переправу.

Я приложил руку к своему окровавленному животу и притих. Кровавая кашица пульсировала под моей ладонью. Прикрыв глаза, я мельком взглянул на счетчик, который показывал «122». Неплохо, но все же медленно тикает. Люди не все оказались идиотами, потому цепляются за жизнь как могут.

Прихрамывая на заднюю лапу, из кустов вышел Цербер. Подойдя ко мне, он встряхнулся, брызгая дождем во все стороны.

- Я знал, что ты сможешь, - сказал я, положив руку на обрубок третьей головы псов.

Цербер принялся вылизывать мою рану.

- Фу! Пошел отсюда! – вступился Жилов, который подумал, что Цербер начал меня есть. Грозно занеся грязный кулачок над своей головой, старик затопал ногами.

Цербер не стал связываться и заковылял в сторону.

- Что дальше? – спросил меня не желающий сдаваться Жилов.

- А дальше… все. Мы проиграли, Геннадий Иванович.

- Нет! Так не может быть! Джефри, напрягись и придумай что-нибудь. Ты сможешь! Только скажи, что нам делать дальше и можешь положиться на нас.

- Я не знаю, что делать, - честно признался я.

Лежа щекой на земле, я почувствовал легкую вибрацию от топота миллиона приближающихся крысиный лапок.

Услышав лай Цербера, я с трудом повернул голову на звук. Чертово дьявольское создание оказалось умнее нас всех. Двухголовый пес отбежал метров на тридцать от нас и теперь яростно копал землю под деревом, стоящим около реки. Корни были подмыты водой, и ствол был склонен в нужном для нас направлении – прямиком на тот берег. Цербер бешено копал передними лапами, между делом вырывая мощными когтями небольшие корешки, а единственной здоровой задней лапой отбрасывал землю подальше. Обе морды зверя тоже не скучали без дела, перемалывая мощными челюстями налипшие тяжелые комья глины, обволакивающие корни дерева.

Константин тоже обратил внимание на нашего мохнатого друга и вопросительно уставился на меня пустыми глазницами, как бы спрашивая мое мнение. Я ответил ему едва заметным кивком и мой костлявый приятель без лишних слов поспешил на помощь псам. Скелет моментально оценил ситуацию и понял, что в копании от него проку будет немного, у него не было мохнатых, широченных лап, как у Цербера, а костяшками пальцев много не зачерпнешь. Потому, не тратя времени, он упал на колени рядом с рычащими псами и, достав трофейный нож, принялся рубить обнаженые толстые корни дерева, которые Цербер не мог сломать.

С Костиком мы понимали друг друга без слов. Жаль, что при жизни у меня не было такого идеального друга. Верного, бесстрашного и молчаливого. При жизни мне достался Жилов, который все еще бесполезно смотрел на меня глазами, в которых отображалась вся вековая скорбь еврейского народа и ничего не делал.

- Помоги им, - тихо прошептал я, почувствовав, как из моего рта вывалился кровавый сгусток и теперь медленно сползал вниз по подбородку.

Старик посмотрел на инициативных копателей и его сутулая, нескладная фигурка поплелась на подмогу. Полный решимости он упал на колени рядом с Константином и, ухватившись за торчащую корягу, принялся яростно и бестолково трясти ее из стороны в сторону. Скелет отвесил Бобе отрезвляющую оплеуху и указал пальцем на землю, летящую из под лап Цербера. Задняя лапа пса, которая отбрасывала землю, не успевала за передними, и это несколько замедляло процесс копки. Боба быстро сообразил, что от него требуется и ответив подзатыльником по голому черепу Косте, упал на колени позади нашего двухголового экскаватора, помогая отшвыривать рыхлую землю. Некоторую часть летящего из-под лапы грунта Жилов ненароком ловил ртом, и шумно ругаясь, отплевывался. Процесс ускорился.

Это мои мальчики… странные, нелепые, но самые лучшие. Кто посмотрит со стороны на нашу банду – помрет со смеху. Изувеченный пес-мутант, нетрадиционный скелет и старая, неприспособленная к жизни, кляча. Один я почти идеален снаружи, но дьявол внутри.

Как и мои друзья, я тоже не бездействую, а концентрируюсь на выработке организмом серотонина, который поможет заглушить боль. Погода сегодня солнечная, так что должно получиться…

Очнулся я от хруста падающего дерева. Не иначе как мои ребятки справились. Поворачивать голову я не стал, решив экономить силы даже на таких мелочах. Прикрыл глаза и увидел цифру «109». Неплохо, но все равно медленно…

- Мы смогли! – радостно завизжала надо мной голова Бобы. – Представляешь, хрусть и прямо на тот берег! Успели!

Доклад старика прервала уже привычная оплеуха от Константина. Устало пахнущий псиным потом Цербер подошел ко мне и, прижав уши на обеих головах, принялся зализывать мою рану длинными, черными языками. Пес лечил меня.

Физической боли я не чувствовал, но было неприятно. Мое нутро хлюпало и пузырилось, а от чавкающих звуков моих псов и вовсе мутило.

Послышался нарастающий гул, который первыми услышали псы и заскулили. Крысы надвигались.

Костя, молча схвати меня за ноги поволок к переправе. Мое тело оставляло за собой небольшую борозду, внутри которой была кровь. Экстаз Жилова улетучился и он, схватив меня за руки, стал помогать Константину в моей транспортировке.

Первым переправу решил опробовать Цербер, но едва он дошел до середины поваленного дерева, как раздался опасный, сухой треск. Его массивное, мускулистое тело было слишком тяжелым.

Псы быстро вернулись обратно, оставив бревно в полусломанном состоянии, и виновато прижали уши на обеих головах.

- Попробуем? – спросил Геннадий Иванович у скелета.

Немногословный Константин утвердительно кивнул головой и взял меня за руки. Жилов подхватил меня за ноги.

Чтобы не сглазить, я закрыл глаза и немного паникуя, прислушивался, как под нами скрипит древесина.

- Сработало! – завизжали мне в ухо.

Я открыл глаза и увидел перед собой чумазую, потную, но довольную физиономию Жилова, ожидающую похвалы. Последовала очередная успокоительная оплеуха от Костика.

В мою левую руку что-то вложили и бережно сжали малочувствительные пальцы. Ощупав предмет большим пальцем, я узнал сердцеобразный кулон и что было сил, крепко зажал его в кулаке.

Жилов из последних сил волоком тащил меня вперед, подальше от реки, держа за шиворот. Я смотрел на оставленных на том берегу друзей, и у меня не оставалось сил, что бы отвернуться.

Я видел, как Константин прошел по бревну ровно до того места, где была трещина и посмотрел в мою сторону.

«Слежу за тобой» - жестом показал мне друг, приставив костяшки пальцев к пустым глазницам.

Я никогда не понимал эмоций своего друга, но сейчас я почувствовал, что скелет улыбался.

Сил на ответ у меня уже не было.

Застегнув свой дурацкий шлем, он отвернулся и похрустывая шейными позвонками размялся.

Я видел, как Константин высоко подпрыгнул вверх на бревне, едва не растеряв драгоценные сапоги. Послышался сухой треск. Он прыгал еще и еще, пока прообраз моста не был разломлен надвое. Тщедушное тельце Костика подхватил бурный поток воды и стремительно понес прочь вместе с двумя обломками дерева прямиком на каменный порог. Через мгновение, трухлявые косточки разлетелись в разные стороны и, кружа в небольших воронках, поплыли дальше вниз по течению.

- У-у-у-у-у-у! – раздался яростный вой Цербера, который тоже готовился утонуть, но не в воде, а в крысином потоке. Я не видел глаз Цербера, но знал, что они были налиты красным цветом ненависти. Опустив морды к земле, псы сгруппировались и, поджав раненую лапу, точно расжатая пружина рванули вперед, навстречу зыбучему, серому потоку. Черная шерсть быстро перемешалась с серой.

Больше всего на свете я сейчас хотел кричать. Неистово орать до тех пор, пока эти чертовы идеально-голубые небеса не лопнут и не исправится случившееся. Кричать до тех пор, пока река не пересохнет и не соберет обратно воедино косточки моего Костика, о котором я так ничего и не узнал. Кто он? Кем он был? Что значил для него кулон, зажатый в моей руке? Истерично визжать до тех пор, пока этот крысиный океан не вывернет свои желудки, набитые черной шерстью Цербера.

Вместо крика я сумел выдавить из себя лишь очередной кровавый сгусток.

***

Открыв глаза, я удивился тому, что все виделось в алом цвете.

Именно так приближается смерть в компьютерных играх. Я это знал и помнил с детства.

Рядом со мной лежал обессиленный Геннадий Иванович и тихо плакал, одной рукой скребя землю скрученными пальцами, а во второй руке у него был оторванный капюшон моей толстовки, за который он меня и тащил.

Ногти на руках у старика были обломаны. Тело истощено и обезвожено.

Жаль, что новую одежду я так и не успел ему найти.

Жилов почувствовал, что я смотрю на него и виновато улыбнулся.

- Я больше не могу тащить. Слишком ослаб. Прости, Джефри. Мы так и не дошли до зеленого круга.

У меня не было сил на обиды, претензии или прощение.

Перед глазами плыла бордовая, невнятная мешанина из цифр, лица Жилова, иконки с вещами из инвентаря, и низеньких столбиков показателей здоровья. Я уже ничего не видел кроме этого. Звуки стали приглушенными.

Прищурившись, я кое-как сумел сфокусировать зрение на счетчике Либервара.

«102»

До чего же обидно. Проще было умереть в самом начале, тогда бы был шанс что-нибудь придумать. Зачитирить и попробовать еще раз. А сейчас уже поздно. Оставалась минута жизни, за которую я ничего не успею сделать. Я не на что не жалуюсь и ни о чем не жалею, ведь я смог пожить почти полноценной жизнью в одноразовом мире Либервара.

- Сто один, - объявил голос Жилова. – Джефри, так не бывает!

Бывает. У меня всю жизнь так бывает: потерять жизнь, когда нашел любовь, и когда судьба дает второй шанс, упасть перед финишной ленточкой.

Из моего инвентаря исчезла иконка с пистолетом.

Пускай забирает. Мне уже все равно ни к чему.

«101» - щелкнул счетчик.

Рядом со мной раздался одиночный выстрел, и единица нехотя трансформировалась в ноль.

«100»

Послышался приятный механический женский голос: «Игра окончена! Администрация проекта «Либервар» благодарит всех участников, принявших…»

Дальнейшие слова растаяли в моем сознании, и я умер.

Глава 20

Глава

Неприятный людской смрад наполнял бомбоубежище. Давно нестираное белье и немытые тела - это еще было половиной беды. Основным источником вони был самодельный, наскоро сооруженный нужник: просто огороженный досками угол без всякой канализации и вообще какого-либо способа избавления от фекалий.

На этот раз авианалет затянулся надолго. Никто не предполагал, что это будет длиться несколько дней. Людям приходилось пить из старой, лопнувшей канализационной трубы. Еда выдавалась дважды в день в виде безвкусной, резиновой перловой каши.

В длинном, узком подвале было скудное освещение – пара моргающих люминесцентных ламп, которые время от времени гасли и нехотя загорались снова.

Интернета и мобильной связи не было уже давно, но это никак не сказалось на количестве сотовых телефонов в руках людей. Каждый второй, время от времени тоскливо поглядывал на экран своего смартфона то время посмотреть, то в тысячный раз несуществующую связь проверить.

Металлическая дверь в подвал резко распахнулась, и вошли трое мужчин в военной форме.

Народ оживился и возбужденно заперешептывался: «Неужели кормить будут внепланово?».

Глядя в распахнутую дверь за спинами военных, Неле разглядела клочок копченого неба, по которому ползли тяжелые бомбардировщики.

- Кто здесь Неле Виноградова? – спросил хмурый капитан, брезгливо оглядывая безликих, грязных людей, копошащихся под грязным тряпьем.

Перепуганная до смерти Неле лишь сильнее прижала дочь к груди и промолчала. Боязливо закуталась в теплый плед и припала губами к горячему лобику маленькой Софьи. Температура у дочери не спадала уже третий день…

Очередной взрыв на поверхности заставил содрогнуться стены. С потолка на головы людям полетела штукатурка, а кому-то и куски бетона.

Бетонная пыль посыпалась на бледное личико Сони. Серые, ангельские глаза девочки с трудом открылись из-за гнойного коньюктивита и равнодушно посмотрели на мать, как на чужого человека.

- Долго я буду ждать?! – раздраженно повторил военный, которого нисколько не смутил взрыв – даже ни один мускул на лице не дрогнул. – Виноградова – на выход!

Огорченные тем, что кормежки не будет, чумазые люди начали оживленно перешептываться и переглядываться. Хоть какое-то развлечение для них.

- Это я, - тихо, не узнавая своего срывающегося голоса, сказала Неле.

- Кто – я? Встать! – крикнул капитан, вглядываясь в толпу людей.

Виноградова встала в полный рост и клетчатый плед, соскользнув с узких плеч, упал на сырой пол.

- Подойди сюда, - приказал мужчина.

Понимая, что хуже ничего уже быть не может, Неле пошла к выходу, стараясь, лишний раз не наступать на людей. От истощения силы иссякли, но она несла Соню на дрожащих от усталости руках.

Подошла к военным.

- Мы из проекта «Либервар. Поздравляю, вы прошли отбор. Собирайтесь, и на выход.

Весь подвал битком набитый людьми разом ахнул. На нее смотрели сотни несчастных, кто с завистью, кто со злобой, а кто и с неприкрытой ненавистью.

- Куда? – переспросила Неле, у которой земля уходила из-под ног от услышанной новости.

В голове ничего не укладывалось. Конечно же, она прекрасно помнила, что являлась участницей проекта «Либервар» и даже тешила себя слабой надеждой на победу. Но когда пропал интернет – она поставила крест на этой безнадежной авантюре и начала жить сегодняшним днем, не заглядывая в будущее.

- Как куда? На Эльду, девочка! Завтра корабль улетает. Тебе еще нужно привести себя в порядок, пройти карантин и выслушать инструктаж перед отправлением.

Обильные слезы привычно хлынули по щекам. Тело онемело и перестало слушаться.

- Потом поплачешь! Лучше скажи, сколько членов семьи полетят с тобой?

- Я и дочь. Мама и собака погибли.

- Собака, - хмыкнул капитан. – Тут люди заживо гниют, а она о собаке вспомнила.

Капитан бережно принял из ее рук дочь и распорядился:

- Девочку к врачу. Немедленно!

Один из его товарищей подхватил Соню и аккуратно, но неуверенно понес девочку, точно полено, к выходу.

- Успокойся, теперь все будет хорошо. Ну, все. Хватит, - неуклюже успокаивал капитан, похлопывая плачущую девушку по плечу. - Пошли.

Он повел ее к выходу. Неле покорно и безропотно последовала за ним, чувствуя завистливые, острые взгляды оставшихся в подвале.

На улице стоял заведенный военный внедорожник с высокой посадкой. Софья уже лежала там, на заднем сиденье с кислородной маской. Капитан открыл заднюю дверь автомобиля для Неле и помог ей взобраться. Сам же ловко запрыгнул на переднее пассажирское сиденье и,повернувшись назад сказал:

- Даже не знаю, как ты смогла пройти Либервар. Там же был сущий ад! Даже я со своей подготовкой не прошел испытание.

- А как вы погибли, знаете? – просто так, без всякого интереса поинтересовалась Неле, лишь бы поддержать разговор.

- Да, конечно. Меня съели крысы, когда я заправлял топливом танк. Я спрашивал у админов – они говорят, что я погиб, когда оставалось сто два участника, - ответил капитан, проведя ладонью по лысой голове. От прикосновения ладони, красный шрам на его голове побелел, но затем снова залился краской. – Неприятная смерть, наверное. Хорошо, что я ничего толком не знаю о том, через что пришлось пройти там. Завидую тебе, девочка. Черт, в голове не укладывается, как ты смогла выбраться живой из того котла…

- Я сильная. Просто в меня никто и никогда не верит. А я смогла, назло всем смогла!

- Возможно, - уклончиво ответил капитан.

- А у вас совсем нет шансов попасть на Эльду?

- Для охраны космического корабля есть пять вакантных мест. Я – один из кандидатов. Завтра объявят имена последних счастливчиков.

Водитель рванул с места, и машина запрыгала по разбитой дороге, объезжая рытвины от взорванных снарядов.

-Меня Тони зовут.

- Приятно познакомиться.

Стальные глаза капитана недоверчиво смотрели через зеркало дальнего вида на Виноградову. Военный не находил во внешности этой девушки ничего воинственного и опасного. Поэтому, он так и не смог понять, почему она летит на Эльду, а он, скорее всего, нет.

Эпилог

Какое же это счастье просыпаться не по будильнику, а по собственной воле.

Искусственный дневной свет из иллюминатора пробивался сквозь легкое кружево тюля и медленно крался по одеялу. Когда лучик, лаская кожу теплом, заполз на руку – Неле проснулась.

В ноздри проник головокружительный аромат жареных яиц, свежих овощей и сваренного кофе.

В каюте корабля было тихо, не считая кухонной возни мужа: то масло зашипит на сковороде, то горе-кулинар порежет себе палец и с добрым матерком начнет потрошить аптечку в поисках лейкопластыря.

Неле открыла глаза, продолжая нежиться в постели. Софья тихонечко посапывала рядом, устроив голову на ее животе.

Робот-уборщик, держа в руке швабру, неподвижно стоял около ее кровати и наблюдал. С мокрой тряпки, нахлобученной на швабру, падали серые капли на яйцеобразную, металлическую голову бота. В другой руке он держал спрей для чистки стекол. Глаза, которые отображались на лицевом дисплее робота, неотрывно смотрели на хозяйку.

- Доброе утро, ботик, - поприветствовала Неле уборщика. – Тут чисто, сегодня лучше приберись в кладовке, а потом займись стиркой.

Как ни странно, но робот не ответил, а продолжал таращиться на женщину.

Решив, что бот перезагружает систему или же просто заряжает свой аккумулятор, Неле больше не обращала на него внимания.

Приоткрылась дверь, в которую заглянул муж.

- Доброе утро, любимая, - сказал он, заходя в комнату с подносом в руках.

Он поцеловал жену и поставил перед ней завтрак. Неле обняла мужа и уткнулась припухшим от сна лицом в его пропахшую горелым подсолнечным маслом куртку рабочего комбинезона.

Официально мужем и женой они не были. Но правильно говорят, что браки случаются на небесах, где они и находились уже полгода, летя к далекой Эльде.

- Ешь, ешь, пока горячее, - сказал он, посасывая окровавленный палец. – Кстати, у меня обалденные новости для тебя! Представляешь, на корабле установлена связь с Землей!

- Не может быть!

- Да, да! Я стоял на охранном посту и случайно услышал, как капитан корабля об этом сообщил помощнику. Больше я ничего не узнал, но главное, что на Земле еще осталась цивилизация, раз они смогли выйти на связь.

- Дай Бог, все там наладится, и когда-нибудь мы сможем вернуться обратно, - мечтательно произнесла Неле.

Завтрак в постель – романтичное, но крайне не гигиеничное занятие, тем более, если в меню есть сухие тосты. Как не старайся – крошки все равно окажутся там, где их быть не должно.

- Бот, соберешь постельное белье и выстираешь, - распорядился супруг, не вынимая пальца изо рта, обратившись к уборщику, продолжавшему бездействовать. – Заодно, захватишь и мои вещи, а то уже чистые трусы заканчиваются…

Уборщик не реагировал.

- Милый, мне кажется, что он сломался, - заметила Неле, терзая вилкой упругую яичницу на тарелке.

- Сейчас посмотрим, - нахмурился супруг, присаживаясь на корточки возле робота. – Может, вирус какой или операционка полетела. Сейчас, глянем.

Какое же это счастье, иметь в доме настоящего мужчину, который разбирается в технике.

Неле смотрела на стоящего на коленях перед роботом мужа и улыбалась, глядя как между задравшейся футболкой и туго натянутыми штанами показались верхушки волосатых ягодиц. Он сопел и кряхтел, разбираясь в сломанном гаджете, время от времени потирая шрам на лысой голове.

- Странно, система в порядке, - вновь засунув порезанный палец в рот, озвучил он. – Пойду гарантийник от него поищу. Пусть починят его местные умельцы по гарантии.

После этих слов робот ожил и, шатаясь, начал делать робкие шаги, слегка подпрыгивая от амортизации ножных пружин. Его движения были такими, словно он заново учился ходить.

- Бот, ты слышишь меня? – спросил Тони, маяча рукой перед голограммными глазами робота. – Прием, займись стиркой!

Робот задрал яйцеобразную белую голову с надписью «уборщик Neon2100» на лбу и посмотрел на швабру с мокрой тряпкой, которую по-прежнему держал в руках над собой. Затем медленно повернул голову ко второй руке с зажатым в ней спреем. Зеленые индикаторы лихорадочно мигали на его спине. Бот вытянул вперед руку с очистителем и нажал на пластмассовый курок бутылки. Тонкая струйка средства брызнула сидящему перед ним человеку прямо в глаз.

- Ай! – вскрикнул Тони, схватившись за глаз.

Он гневно выхватил брызгалку у робота и зашвырнул ее в металлическую голову обидчика.

- Я говорю, иди отсюда и займись делом! – повторил команду муж, брезгливо схватив двумя пальцами половую тряпку со швабры, и накинул ее на голову робота. – Алло, тупая железяка! Как слышишь?!

- Тони, не ругайся на него, - вмешалась Неле, вставая с кровати. – Он хороший, зачем ты так с ним?!

-Любимая, это же просто пылесос. Сейчас пойду к руководству и обменяю этот хлам на новый.

Неле достала из комода упаковку влажных салфеток и подошла к уборщику. Сняла с него мокрую тряпку и повесила роботу через плечо. Когда она присела на корточки перед ним и начала протирать его голову, проклятая лямка ночнушки соскользнула с плеча. Неле тут же перехватила взгляд нарисованных глаз бота на себе.

Неле отшатнулась от робота и сказала мужу:

- Тони, с ним что-то не так! Ты видел, как он на меня смотрит?!

- Я это тоже понял… срочно пойду искать коробку от него!

- Иди лучше свои трусы сам постирай, - ответил синтезированный голос уборщика.

- Что?!- в один голос воскликнули люди.

Грязная тряпка полетела в лицо Тони, а струйка спрея сделала второй выстрел в другой глаз. Нелепо перебирая пружинистыми ножками, робот побежал к двери каюты и, распахнув дверь, обернулся на пороге.

«Слежу за тобой» - глядя на Неле, показал робот керамическими, шарнирными пальцами и выбежал прочь.

Выскочив следом, Виноградова увидела, как по узкому коридору корабля поспешно семенил пружинистыми ножками убегающий прочь робот-уборщик…

Красноярск, 2019 год.