Лиан Повезе: 22 сложных дня

Первый день: Смерть и предсмертие

Эйринхолльский ветер пробрался под пальто. Вместе с мерзкой моросью, оседавшей на лице, это было совершенно невыносимо. Лиан практически вбежал в здание гостиницы «Облачная Гавань», только чтобы скрыться от ужасной погоды. Ветер завыл, сотрясая двери, словно хотел пробраться следом, но открыть их не смог. Лиан вздрогнул, заходя в тепло, расстегнул пуговицы, отряхнул длинные волосы от влаги. Лето не наступило. Если так и дальше пойдет, придется объявлять его в розыск.

Он огляделся: холл наполняли аромат кофе и жандармы в стандартной темно-синей форме с надетыми набок беретами. Убийство — дело серьезное. Так говорил его престарелый наставник в академии. Для Лиана убийства часто были просто работой, реже — загадкой, которую хотелось разгадать.

Среди толпы он не нашел Мида. Напарник либо уже ушел к месту преступления, точного расположения которого Лиан не знал, либо еще не прибыл. Чтобы выяснить, где того искать, он решил прибегнуть к трюку. Его магические способности, завязанные на воспоминаниях и эмпатической связи, легко и точно разыскивали тех, кого он близко знал.

Так как лето Лиан в целом не очень любил, если его все-таки объявят в розыск, разыскать не выйдет.

Мид говорил, что, когда Лиан применяет к нему поисковую эмпатическую связь, он ощущает, будто гуси щиплют за пальцы. Хорошо, что не за какое другое место — всегда думал Лиан, но никогда не произносил вслух, потому что его и так часто обвиняли в пристрастии к черному юмору. А всякие черные искусства под запретом.

Ниточка, вспыхнувшая серебристым светом, вела вверх по мраморной лестнице с коваными перилами.

— Ага, попался.

Напарник нашелся в здании.

Лиан отправился по следу через богато украшенные коридоры, мимо деревянных дверей с лаконичными цифрами: 386, 387, 388. У 388, как и в холле, собралась куча народу: жандармы, обеспокоенные жильцы и не менее обеспокоенные работники с кислыми лицами.

— Детектив Повезе, — обратился один из беретников в больших круглых очках, пропуская его, и все взгляды тут же обратились к нему.

— Вот и наш несравненный, — развел руками Мид.

— Несравненный? — хмыкнул Лиан. — Это что-то новенькое. Гуси не защипали?

Мид фыркнул. А что он думал, один умеет подкалывать?

Комната пахла лекарствами, и неудивительно: пузырьки всех оттенков ядовитой радуги громоздились на столе, полу, даже на подоконнике.

— Коллекция впечатляет, — буркнул Лиан.

Для пищеварения, от боли в суставах, от боли в голове, но особенно интересно лекарство от Мистической Болезни Вейрика — редкой, рано прогрессирующей формы деменции, разрушающей не только память, но и магические способности. Повезе знал о ней с тех самых пор, как расследовал дело о врачах-экстрасенсах.

— Кто наш убитый?

Престарелый мужчина лежал на постели, сложив руки на груди, точно спал, будто приготовился к смерти и, закрыв глаза, дождался ее, но вокруг кровати был начертан рунический круг.

— Ган Чатурведи, шестьдесят три года, Верховный Маг Северной Башни, профессор, специалист в хрономагии, — перечислил Мид весь список заслуг. Старик оставил все документы на прикроватном столике. — И, скорее всего, это самоубийство.

Выходит, так оно и есть. Хотя…

— Рунический круг — странный способ уйти из жизни.

Пузырьки на столе звякнули, когда он случайно задел один. Их разноцветное свечение отбрасывало тени. Неужели не смог бороться до конца?

— Может, он просто хотел уйти красиво.

Лиан кивнул, но не ответил. На прикроватном столике лежали документы Гана — грамоты, почетные письма, личные файлы — аккуратные, несмотря на хаос вокруг. Рядом нашелся странный стеклянный шар размером с яблоко, с тусклым сиянием внутри. Пальцы закололо, едва Лиан к нему прикоснулся. Магия, сильная и… непривычная, неправильная даже.

— Что это?

— Пресс-папье, — пожал Мид плечами.

— Я чувствую магию.

Напарник уставился на него удивленно, а затем несколько расстроенно. Принял шар из его рук.

— Я ничего не чувствую, — сказал с облегчением. Это не было его недоработкой или ошибкой расследования, магическая структура шара работала только на эмпатические способности Лиана, что странно. Зачем такой артефакт, что подходит только для одного типа магии? Такими делают сейфы да шкатулки.

— Дай-ка я попробую открыть, — Лиан вновь взял шар и крутанул, точно по тонкому разлому. Тот разделился на две половинки, а внутри на тонких магических нитях висел еще один, шарик поменьше — сердцевина излучала тепло. Лиан коснулся, и мощная энергия прошла сквозь его руку, и тут все померкло.

Тьма сомкнулась, но тут же расступилась. Лиан оказался в той же комнате, но теперь светились на полу руны. Ган стоял в центре круга, его руки дрожали, глаза были полны страха. Он шептал заклинания, но голос срывался. Лиан чувствовал его эмоции — панику, отчаяние, решимость. Кто-то был рядом, тень в углу, но Лиан не мог разглядеть лица. На пальце тени блеснуло кольцо с лотосом.

— Нет… не надо… — выдохнул Ган, и руны вспыхнули ослепительно. Тень шагнула вперед, и Ган упал, хватаясь за грудь. Видение оборвалось.

Лиан очнулся, хватая ртом воздух. Голова раскалывалась, словно по ней били молотом. Мид схватил его за плечо. Лицо его перекосило от тревоги.

— Лиан! Ты в порядке?

Он кивнул.

— Это не самоубийство, — выдохнул он, сжимая шар в руке. — А убийство.

— Как ты понял? Это было… видение?

— Да, — Лиан и сам поразился. Его эмпатические способности — не самый распространенный тип магии, но видения в них не входят. Этот опыт оказался странным, но еще и неприятным. Он не просто видел сцену, он ощущал страх Гана в последние мгновения.

— Положи лучше эту штуку. Вдруг это хрономагический артефакт, с временем шутки плохи.

Тут с Мидом не поспоришь. Каждый год кто-нибудь да исчезает, занимаясь хрономагией, порой даже очень опытные специалисты. Исчезают и больше их никогда не находят.

— Кажется, я действительно видел эпизод из прошлого, — он глянул на шар вновь и соединил обе половинки. — Но не думаю, что он опасен, главное не трогать сердцевину.

Он старался говорить уверенно, иначе Мид отберет артефакт, а дело и правда придется классифицировать как самоубийство, но это было не оно. Это было тем редким делом, хранящим в себе загадку.

Мид стоял, скрестив руки, и смотрел на Лиана так, будто тот только что предложил прыгнуть с крыши ради забавы. Его брови сошлись в тревожную складку, а губы поджались — верный признак, что напарник вот-вот начнет читать лекцию.

— Лиан, послушай, — начал он, понизив голос. — Ты только что чуть не вырубился, держа эту… штуку. Мы не знаем, что это за артефакт, как он работает и почему, черт возьми, он показал тебе видение. Может, это ловушка. Может, он вообще проклят. Давай просто… — он сделал паузу, бросив взгляд на шар, его рука дернулась, точно он хотел забрать его, но не осмелился, — отложим это на завтра. Пойдем домой, по чашечке вишневого кофе выпьем, а утром разберемся. Вызовем всех необходимых специалистов.

Лиан покачал головой, чувствуя, как внутри разгорается знакомое упрямство. Он уже ощутил вкус загадки, и теперь не хотел или даже не мог отступить. К тому же страх и странная обида Гана еще пульсировали внутри.

— Мид, я в порядке, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал тверже, чем он себя чувствовал. — Если мы сейчас уйдем, то потеряем время. Кто-то убил Верховного Мага, и этот кто-то, возможно, уже заметает следы. Мы должны хотя бы осмотреть его дом. Если там ничего не найдем, тогда и подумаем, что делать дальше.

Мид выдохнул, потирая виски. Его взгляд метнулся к жандармам, потом обратно к Лиану. Было видно, что он борется с желанием настоять на своем, но годы работы вместе научили его: когда Лиан загорается идеей, переубедить его сложнее, чем заставить ветер дуть в другую сторону.

— Ладно, — буркнул он наконец. — Но если ты снова начнешь ловить видения и валиться в обморок, я сам тебя оттащу домой. И не жалуйся потом.

Лиан ухмыльнулся, пряча шар в карман пальто.

— Договорились. Но я не падаю в обмороки. Это был… тактический отдых.

Мид закатил глаза, но уголки его губ дрогнули в намеке на улыбку.

Они быстро осмотрели номер еще раз, но больше ничего не нашли, отправившись к дому убитого.

Квартира Гана Чатурведи располагалась в старом районе Эйринхолла, где узкие улочки вились между высоких домов с витражными окнами и резными карнизами. Дождь все не унимался, и Лиан с Мидом, подняв воротники, быстро шагали по скользкой мостовой. В воздухе пахло мокрым камнем и чем-то едким, вроде горелого сахара — возможно, от близлежащей алхимической лавки.

Расположенная на верхнем этаже квартира Гана соответствовала всем стереотипам о квартирах престарелых профессоров. Дверь им открыла консьерж, у которой всегда хранился второй набор ключей, а порой и третий, и четвертый. Она рассказала, что болезнь Гана Чатурведи сильно доканала его за последнее время, и ключи он терял чуть ли не каждую неделю, что осложняло дело. Ведь никто не знал теперь, у кого еще есть сюда доступ. Может, у половины города, но и трети достаточно, чтобы перепутать все следы.

Старинная тяжелая мебель, резной диван, дубовый стол и чудесный часовой шкаф. Причудливо, музейно, немного, но не роскошно. Очень в духе Верховного Мага. Помимо запаха пыли и некоторой затхлости стоял еще, как и в гостиничном номере, запах лекарств, и точно так же на каждой горизонтальной поверхности стояла хотя бы парочка пузырьков с пилюлями.

На столе в гостиной лежала стопка писем, перевязанная бечевкой, а рядом — волшебное перо, будто Ган только что закончил писать и просто вышел. Лиан пробежался взглядом по комнате, но ничего не бросилось в глаза: ни рунических кругов, ни странных артефактов, ни следов борьбы.

— Похоже, он тут не умер, — сказал Мид, заглядывая в спальню. — Кровать заправлена, вещи на местах. Если его и убили, то не здесь.

— По видению я бы сказал, что его убили в гостинице, но и там все было чисто, да и странный выбор. Самоубийство я бы еще понял — быстрее найдут. Может, он от кого-то прятался?

Были ли у профессора и Верховного Мага враги?

Осторожно и методично они принялись обыскивать квартиру, но в основном она пополнялась книгами, непроверенными ученическими работами, благодарственными письмами, грамотами и фотографиями на стенах. Поколения и поколения студентов, тысячи лиц — и ведь каждого можно считать подозреваемым. Лиан прошел в небольшую вторую спальню, где воздух был чуть свежее, а обстановка проще: узкая кровать, старый комод и трюмо с потрескавшимся зеркалом. На трюмо стояла открытая шкатулка, доверху наполненная драгоценностями — мужские перстни, женские серьги, ожерелья, усыпанные камнями. Все лежало на своих местах, нетронутое. В этой квартире могла побывать треть города, но ни одного грабителя. Среди россыпи украшений Лиан заметил кольцо с выгравированным лотосом, точь-в-точь как в его видении.

Его как молния поразила. Дрожащими пальцами, затаив дыхание, он взял кольцо. Чуть пожелтевшее, исцарапанное, но абсолютно такое же. Что это? Ган Чатурведи убил сам себя, путешествуя во времени? У них тут хрономагическая катастрофа городского масштаба? С этими исследователями времени все может быть.

— Ну нет, — Лиан зажмурился, потерев переносицу, голова еще немного болела. Нельзя отметать очевидные и простые варианты, впрочем, пока они на ум не приходили.

— Я кое-что нашел! — донесся голос Мида из гостиной, и, прихватив кольцо, Лиан поспешил к нему.

Напарник практически потрясал какой-то бумажкой.

— Полюбуйся, — он протянул Лиану пожелтевший пергамент, испещренный мелким почерком и магическими печатями. Это был ростовщический контракт, подписанный неким Дариусом Омбре. В документе говорилось о займе, выданном Гану Чатурведи семь лет назад на «семейные нужды». Сумма была указана внушительная, но без подробностей, а дата — такая старая, что Лиан невольно нахмурился. Неужели долг был настолько огромным, что тянулся за Ганом все это время? Или контракт погашен, а Ган сохранил его по какой-то причине — как напоминание или, может, как угрозу? Лиан перевернул пергамент, но ничего интересного в нем больше не было.

По долгу службы Повезе знавал всяких дельцов, с некоторыми даже водил своеобразную дружбу, но о Дариусе Омбре он ничего не слышал.

— Я нашел кольцо, — раскрыл он ладонь перед Мидом. — Оно было в видении тоже, но пока я не понимаю, как оно связано.

— Думаю, контракт стоит проверить в первую очередь.

— Верно, — кивнул Лиан, но его мысли уже унеслись дальше. Кольцо, лотос, тень в видении… все это складывалось в пазл, но куски пока не стыковались. — Только вот долг старый. Если бы Омбре хотел его прикончить, зачем ждать семь лет? Или Ган внезапно решил не платить, а заодно и руны на полу нарисовать для антуража?

Мид закатил глаза, но Лиан уже повернулся к двери, поправляя пальто.

— Предлагаю заглянуть в Северную Башню, — сказал он, не оборачиваясь. — Кабинет Гана. Если он был таким важным магом, там точно найдется что-то интересное. Ну, или хотя бы его коллекция пузырьков. Может, он там прятал еще один контракт…

«Или еще одно кольцо?» — этого Лиан не сказал.

— Спорю на десять доулей, что уж в кабинете его точно будут хрономагические ловушки. И если мы застрянем в каком-нибудь временном кармане, я устрою тебе самую веселую временную петлю, — пробурчал Мид. Он просто очень не любил хрономагию и ненужные риски. Лиан же считал, что риск — неотъемлемая часть их работы.

— Договорились, — хмыкнул он, хлопнув напарника по плечу. — Пойдем, помокнем еще чуть-чуть.

Они покинули квартиру Гана, спустившись по узкой лестнице, где пахло сыростью и старым деревом. Дождь снаружи превратился в настоящую бурю: вода лилась сплошным потоком, заливая мостовые и превращая узкие улочки Эйринхолла в бурлящие ручьи. Лиан невольно вспомнил еще одного коллегу, что всегда говорил: «Погода в Эйринхолле — как техномагический эксперимент: никогда не знаешь, что получишь, но точно будет паршиво».

— Пешком в этом кошмаре? — Мид остановился под козырьком подъезда, глядя на ливень с отвращением. — Мы утонем раньше, чем доберемся.

Лиан кивнул, уже прикидывая, где поймать извозчика. Управление давно бы разорилось, если бы попыталось закупить самоходные кареты для всех следователей. Магия, что приводила такие повозки в движение, весьма капризна: не каждый маг мог управлять рычагами, а эмпатические способности Лиана, например, вообще конфликтовали с магическими потоками транспорта. Однажды он случайно отправил карету в соседний квартал, просто задумавшись о деле. Другие типы магии — телекинез, пиромантия, даже целительство — тоже нередко давали сбои, превращая поездки в лотерею. Вот и приходилось детективам самим нанимать извозчиков, тратя часть жалованья.

К счастью, в старом районе извозчики знали, где ловить клиентов и что непогода — повод подзаработать. Лиан махнул рукой, и вскоре к ним подкатила карета — черная, лаковая, с витражными окошками. Вместо колес у нее были магические диски, слабо светившиеся голубым, а вместо кучера — маг в потрепанном плаще, управлявший двумя рычагами. Лиан и Мид забрались внутрь, пахло кожей и легким алхимическим дымком.

— Северная Башня, — бросил Лиан, устраиваясь на жестком сиденье.

Молчаливый извозчик кивнул, дернул рычаг, и карета, чуть покачиваясь, поплыла по залитой дождем мостовой. Внутри было тесно, но сухо, и Лиан позволил себе чуть расслабиться, глядя, как капли барабанят по стеклу, превращая мир снаружи в калейдоскоп серых и синих пятен.

Северная Башня возвышалась над городом, как древний страж, ее шпили растворялись в серости облаков, и вся она, точно размытая дождем картинка, проступала лишь очертаниями.

Цена за перевозку доходила до пяти доулей, половина того, что требовал с него Мид в случае, если в кабинете старого волшебника окажутся магические ловушки. Вот только зачем ему деньги, если они и правда застрянут в петле? Разве можно времени дать взятку?

Башня, холодная и гулкая, была полупуста. Их встретил охранник и проводил до кабинета, находившегося на верхних этажах, куда вела узкая винтовая лестница. Поднявшись по ней, Лиан ощутил, как усталость дня начинает давить на плечи. И как только старик постоянно по ней взбирался?

Дверь кабинета была не заперта, что само по себе насторожило. Внутри царил порядок, но какой-то стерильный: полки с книгами, аккуратно расставленные чернильницы, пустой стол, ни единой бумажки. Ни технических документов, ни записок, ни чертежей — ничего, что могло бы намекнуть на работу Верховного Мага. Даже пузырьков с лекарствами, которыми был завален его дом, здесь не оказалось.

— Это что, он тут вообще не работал? — Мид обвел кабинет взглядом, уперев руки в бока. — Или кто-то уже все вычистил?

Лиан прошелся вдоль полок, провел пальцем по корешкам книг — ни пылинки. Его эмпатические способности уловили лишь слабое эхо чужих эмоций, слишком размытое, чтобы понять, кто здесь был.

— Странно, — пробормотал он. — Ган был хрономантом, профессором и возможно создателем шара. Где его записи? Чертежи? Хотя бы наброски?

Он открыл ящик стола — пусто. Заглянул под столешницу, проверил полки, даже простучал стены в поисках тайников. Ничего.

— Может, он хранил все в голове? — хмыкнул Мид, но его шутка повисла в воздухе. — Хотя, с его-то головой.

— Если из-за болезни он не мог полагаться только на себя, значит, полагался на других? Передал свои документы кому-то еще? Другим магам башни, ученикам, кому-то из гильдии?

Мид вздохнул, потирая шею.

— Работки предстоит немало. Может, это все-таки самоубийство?

— Боюсь, нет, — коротко ответил Лиан и подошел к окну. Голова уже с трудом соображала, день выдался долгим, а улик — всего две: старый контракт и кольцо. И ни одной ясной зацепки. — Ладно, — сказал он наконец. — На сегодня хватит. Пойдем. Вишневый кофе за твой счет, я же выиграл пари, еще и за извозчика заплатил.

— Время тебя догонит, — фыркнул Мид, но улыбнулся. — Пообещай мне, что после кофе отправишься домой, ты выглядишь не очень здоровым.

Лиан потер лоб, точно пытаясь проверить, что на его лице видит Мид, но согласился.

Они покинули кабинет, спустились по гулкой лестнице и вышли в бурю.

Эйринхолл утопал в дождливых сумерках, и Лиан, шагая к очередной карете, чувствовал, как загадка Гана Чатурведи оседает в нем, словно морось, — липкая, холодная и неотступная.

Второй день до убийства

Лиан не проснулся — он и не засыпал. Всю ночь он ворочался, преследуемый делом Гана Чатурведи, мысли беспокойно гудели в голове. Пульсирующая боль стучала в висках, и он не мог определить: последствие ли это вчерашнего контакта со странным шаром или просто реакция на непрекращающуюся непогоду. Дождь барабанил по окнам, окутывая город серым саваном. Голос Гана эхом звучал в ушах, словно чужая боль просочилась в самые глубины разума.

Эти странные отголоски чужих переживаний — не первая неприятность, связанная с его даром. Лиан вспомнил случай пятилетней давности, когда, прикоснувшись к орудию убийства, он три дня не мог прийти в себя, захлебываясь в волнах ужаса и агонии жертвы. Мид тогда настоял на двухнедельном отпуске, хотя Лиан и отнекивался. Возможно, в этот раз тоже стоило бы сделать паузу, но загадка Чатурведи не отпускала, утягивая за собой.

Квартира Лиана утопала в хаосе: книги по эмпатии и криминалистике громоздились на столе, полу и даже стульях, соседствуя с пустыми стеклянными бутылками из-под сока жимолости. Янтарные, с характерными выпуклостями, они напоминали бутылки дешевого вина, поэтому он никого сюда не приводил, чтобы не приняли за алкоголика. Впрочем, и приводить было некого. Мид догадывался, в какой атмосфере живет его напарник, а больше у Лиана не водилось близких друзей. Чешуйницы в ванной водились — самые надежные товарищи, спасающие его от пауков и тараканов. Лиану только исполнился тридцать один год, но он уже осознанно выбрал жизнь одинокого старичка, потому что ни один человек в отношениях с ним не выдерживал дольше трех месяцев. У девушек еще хватало терпения, они ставили кое-какие приличные рекорды, а парни... парни обычно сбегали сразу после проведенной ночи. Лиан предпочитал парней больше, а они его — нет.

Магический светильник мигнул — похоже, вездесущая сырость добралась и до него. На стенах дрожали размытые тени. Лиан поднялся и направился в ванную, избегая зеркал — отражение могло показать не только его усталые глаза, но и тень чужих эмоций, давящую на виски.

Он повернул кран, и холодная вода с шипением ударила в раковину. Плеснув на лицо, он почувствовал, как прохладные капли стекают по коже, смывая тяжесть бессонной ночи. Задержав дыхание, позволил воде остудить разгоряченную кожу. На мгновение показалось, что голос Гана стих. Но стоило поднять голову, как эхо вернулось — тихое, но настойчивое. Лиан стиснул край раковины, глядя на свои побелевшие пальцы.

«Это не мое, — напомнил он себе. — Это его боль».

Иногда, пожалуй, чаще, чем хотелось бы, эмпатия была проклятьем, а не даром. На отдельном курсе для эмпатов в академии их учили возводить ментальные барьеры, но с каждым годом это становилось все сложнее. Особенно когда личные переживания смешивались с чужими. Мид забеспокоится, если узнает о его состоянии. За шесть лет совместной работы напарник стал чем-то вроде старшего брата — занудного, ворчливого, но надежного. Поэтому говорить ему не стоило. Признаться в слабости означало показать уязвимость, а этого Лиан старался избегать любой ценой.

Вытерев лицо грубым полотенцем, он заставил себя вернуться в комнату. Потянулся за бутылкой сока жимолости, сделал глоток и поморщился от кислого вкуса. Напиток бодрил, но мигрень не отступала. Подобрал со стола сферу — она холодила руку — и опустил в карман пальто.

Вытащив записную книжку, пробежался по строчкам: «Сфера. Кольцо с лотосом. Контракт. Ростовщик?» — гласили его заметки, небрежно нацарапанные на страницах.

Сегодня он решил наведаться к Шохе — старому знакомому, который разбирался в магических артефактах лучше, чем кто-либо в Эйринхолле.

— Если Шоха не расколет эту штуку, — пробормотал он, обращаясь к пустой комнате, — придется признать, что это просто стеклянный шар для гаданий, а все видения — мое сумасшествие.

Эмпатическая магия — редкая и ценная способность. Немногие владели ей, а те, кто владел, обращались осторожно. Слишком часто дар чувствовать чужие эмоции доводил людей до санатория, лечебницы, а порой и до самоубийства.

На улице пахло солью и свежестью — если бы не второй день этого небесного проклятия, было бы совсем неплохо. Люди прятались под зонтиками и крышами, не желая покидать свои дома, окна которых светились теплыми желтыми огнями сквозь дождь. Впрочем, старый порт жил по своим законам, не обращая внимания на погоду. Здесь процветали подпольные бары, игорные заведения и даже чайные дома. Лиан как раз проходил мимо такого, он назывался «Лунный лист» и стоял тут уже давно, и никто ничего не мог с этим поделать.

Из дверей прямо под ливень выскочила странная парочка: девица в коротком платье и молодой человек в помятом костюме. Они веселились, раскуривая одну самокрутку на двоих, и с улыбкой проводили Лиана взглядом. Его эмпатический дар мгновенно уловил исходящие от них волны эйфории, смешанные с отчаянием и азартом, а также неповторимый сладковатый аромат запретного чая.

«Даже не скрываются уже».

Не так давно прогремело дело «Чайных королей» — крупная облава на подпольную сеть поставщиков. Их департаментом тогда еще заправлял капитан Варга, человек принципиальный, но слишком горячий. Операция закончилась кровопролитием, когда один из торговцев оказался боевым магом. Двое жандармов погибли, а капитан лишился глаза и был отправлен в отставку. С тех пор Лиан старался держаться подальше от чайных разборок — слишком мутное дельце, с корнями, уходящими глубоко в высшие круги общества, как чай мощными корнями на метры уходит в землю.

Продукт это запрещенный повсеместно, но торговцев им сложно поймать, даже когда они на виду. Все чайные дома по приходу полиции предъявляют травы в заварниках, и поди разбери, где какая. Чай — опасный наркотик. Говорят, раньше на юге, откуда он родом, это был простой и популярный напиток, но магическое влияние испортило его, и, когда со временем чай попал на западные и северные континенты, люди столкнулись с бедами. Лиан и алкоголя-то не пил, слишком опасно с его магическими способностями, что уж говорить о чае.

В подворотне у старого дока негромко торговались. Какой-то потрепанного вида маг пытался всучить дельцу заношенный плащ, утверждая, что он магический.

— Да клянусь тебе небом и своими ушами, только надень, и сам увидишь! — горячился он.

Ростовщик только улыбался, покачивая головой.

Всякого тут хватало в старом порту.

Толпа здесь пестрила разнообразием: торговцы, более или менее легальные, матросы, просто зеваки. Они толкались у лотков с рыбой и выловленными из моря рунами, перекликавались сквозь шум голосов и дождя, сбивая цену. Кто-то пил кислицу из мутных стаканов, другие прятались от дождя под замшелыми рваными навесами, раскуривая помятые сигареты.

Внезапно Лиан почувствовал движение — тонкая рука метнулась к его карману. Отточенным за годы рефлексом он перехватил запястье. Мальчишка лет тринадцати в дырявом плаще уставился на него испуганными глазами. Эмпатический дар мгновенно уловил панику, перемешанную с усталой вялостью, которая могла быть только от долгого голода.

— Беги, пока жандармы не увидели, — буркнул Лиан, отпуская его. Паренек нырнул в толпу, мгновенно растворяясь среди фигур.

Лавка Шохи пряталась в глубине старого порта между покосившейся пивной и — о, надо же — мастерской по ремонту магических музыкальных инструментов. Тесное помещение встретило запахом пыли, теплого воска и окисленного металла. Полки ломились от артефактов: ржавые механизмы, свитки с потрепанными краями, стеклянные флаконы с мутными жидкостями, бутылек с трупом фэйри в формалине. Лиан вздрогнул от этого зрелища.

Шоха сидел за прилавком, полируя странный медный прибор. На губах его заиграла хитрая улыбка, едва Лиан переступил порог.

— Здравствуй, мой любимый детектив, — вкрадчиво протянул он, откладывая прибор. — Что привело тебя ко мне вновь? Скучал по моим загадкам?

— Дело есть, — Лиан вытащил шар из кармана и положил на прилавок.

Глаза торговца вспыхнули неприкрытым жадным любопытством. Он взял артефакт своими не в меру длинными, похожими на паучьи лапы пальцами и принялся вертеть на тусклом свету масляных ламп. Затем, не сказав ни слова, скрылся за потертой занавеской в глубине лавки. Через несколько минут вернулся, держа в руках потрепанный журнал с записями.

— Сфера воспоминаний, — перевернул он страницу. — Да, несомненно! Хроносфера. Записывает эмоции, отголоски души, иногда — целые фрагменты прошлого. Это как фотокамера, только намного лучше! Она хранит не просто картину прошлого, а целый движимый эпизод, со звуками, запахами и чувствами. Коснись сердцевины, и она покажет тебе чужие тени! — Он усмехнулся, сверкнув глазами. — Где ты ее взял? Их только начали разрабатывать, а у тебя целый прототип, да еще какой!

— На месте преступления, — вздохнул Лиан. — Принадлежала жертве, но магия откликается только на меня.

— Ого, еще и защищенная! Чудо техники, настоящее сокровище. Жертве уже не нужна, так ты прихватил? Могу предложить пятьсот доулей.

«Пятьсот доулей, с ума сойти!» — Лиан едва не поперхнулся. Сам он получал всего пятьдесят пять в неделю.

— Извини, не продается. Нужна для расследования.

— Ты уже опробовал? — Шоха наклонился вперед, понизив голос до заговорщического шепота, точно спрашивал, не желает ли Лиан выпить чаю. — Очень любопытно, как эта штучка работает.

— Если хочешь, я продемонстрирую, только... — Лиан замялся. — Я будто отключаюсь, когда смотрю отрывки, содержащиеся внутри. Ты меня... подстрахуешь?

— Конечно! — заявил хитрец с лукавой улыбкой, в которой читалось больше жадного интереса, чем готовности помочь.

Доверять Шохе — все равно что нырять в пруд золотыми рыбками, эти мелкие твари обглодают тебя до кости. Впрочем, несмотря на свою сомнительную репутацию, он оставался единственным экспертом по хрономагическим артефактам, не связанным с Северной Башней. А сейчас Лиану меньше всего хотелось привлекать внимание коллег Гана. Что-то подсказывало ему — в тамошних стенах и умах таились немало загадок и опасностей.

Лиан осторожно разделил половинки сферы, положил на прилавок и коснулся пульсирующей сердцевины. Мир треснул. Волна чужих эмоций — тревога, злость, обида — захватила его целиком.

— Я все вам вернул! Отдайте обратно мои документы! — кричал Ган, тыча пальцем в хорошо одетого мужчину. — Дариус, будь ты проклят, я выплатил все до последнего доуля!

«Неужели! — пронеслось в голове Лиана. — Тот самый ростовщик?»

— Прекрати вопить, дед! — раздался низкий рычащий голос. Это существо не было человеком: изо лба торчали два завитых рога, а глаза полыхали, точно раскаленные угли. Оно скалилось, обнажая клыкастую пасть.

— Не вмешивайся, Мавма, — спокойно одернул демона Дариус Омбре. — Господин Чатурведи, вы ошибаетесь...

— В чем я ошибаюсь?! — голос Гана захрипел от напряжения.

Лиан чувствовал, как тому мерзко и плохо, как унизительно это, но старый профессор ничего не мог противопоставить двум дельцам, один из которых мало того что явный бандит, так еще и демон.

Впрочем, и Шоха не был человеком — падшее божество, а не тварь из глубин Гарроуна, но тоже бессмертный.

— Вы... Да вы! Как вы посмели, я же вам все вернул! А вы...! — надрывался старик. Эмоции захлестывали его волной, но тут видение резко оборвалось.

Лиан сделал глубокий вдох, точно вынырнул из воды. Голова раскалывалась, перед глазами плыли круги. Он вцепился в столешницу, пытаясь удержать равновесие.

— Водички тебе подать? — донесся до замутненного сознания насмешливый голос.

— Какой кошмар... Почему я чувствую, будто в его шкуре побывал?

— Так работает хроносфера, — протянул Шоха с видом знатока. — Но, возможно, твои эмпатические способности усиливают эффект — этого я не знаю наверняка. Очень познавательно... интересно было за тобой наблюдать. Ты словно отключился на мгновение, застыв как вкопанный. — Он потянулся рукой к сфере, но остановился, не коснувшись ее. — Какая причудливая вещица.

— Можешь определить, сколько воспоминаний запечатлено? Что еще я могу узнать?

Голова просто разрывалась, он не был уверен, что может и хочет узнать еще что-нибудь.

Шоха задумчиво прищурился.

— Золотистое свечение, — произнес он, разглядывая оголенную сердцевину. Затем вернулся к записям, торопливо пробегаясь пальцем по строчкам. — Больше двадцати дней записей. Но это не стандартная разработка, могу ошибаться.

— В каком порядке я вижу эти сцены?

— В обратном, от новых к старым.

— Значит, где-то средин них… — начал он, но не досказал. — Я видел уже два эпизода… меня может ожидать еще двадцать? — он был в ужасе. Падшее божество лишь улыбнулось.

— Хочу напомнить, что ты смертный, так что поосторожнее. Я не пойду искать тебя после смерти в забытых уголках Гарроуна, даже если ты мне будешь должен.

— Разве я тебе хоть что-нибудь должен? — фыркнул Лиан неожиданно раздраженно.

— Прямо сейчас — минимум пять монет. Вообще я бы десять запросил, но такая штучка интересная, грех жадничать.

— У меня остался еще вопрос.

— Ну, все, отмена, десятку давай.

Детектив тихо застонал — от боли, сожаления и всего сразу.

— Жадный божок.

— Смертный дурачина.

Вот и поговорили.

— Где мне найти Дариуса Омбре? Он из ваших дельцов.

— Впервые слышу.

— Быть не может, высокий такой, с сединой на висках, ему еще демон служит — Мавма.

— Я действительно не могу помочь, — с притворным сожалением пожал плечами Шоха. — Таких здесь нет, уж я бы знал, особенно демона. Не все дела проворачивают в порту. Загляни в Седерский квартал. Там тоже немало всяких тварей водится.

Седерский квартал — место, куда честные люди отправляются только по большой нужде и не всегда потом возвращаются. Даже жандармы предпочитали обходить его стороной. Лиан бывал там несколько раз по долгу службы, и каждый визит оставлял неприятный осадок. Слишком много нечисти, слишком много запретной магии. Именно там, в теневом квартале, случались самые изощренные преступления. Именно там можно было найти практически любую тварь — от демонов низшего ранга до перерожденных шушер. Если Дариус Омбре ведет дела в таком месте, то запросто мог заказать убийство пожилого профессора.

Можно было только вздохнуть. Еще одно гнилое местечко. Много их развелось, как грибов после дождя. Впрочем, учитывая количество дождей в Эйринхолле, не удивительно.

— Что ж, тогда только пять, — он забрал сферу и бросил монеты на прилавок, они глухо застучали по дереву.

— И кто тут еще жадина, — съязвил Шоха.

— Это повод спуститься за мной в Гарроун после смерти. Стребовать долг, — бросил он уже уходя, но тут взгляд зацепился за старый хрономагический компас. Деревянный корпус был расколот, а подрагивающая стрелка остановилась на вечном «вчера». Некогда популярная безделушка могла предсказывать: нужно задать вопрос, и она указывала, где искать ответ — в прошлом, настоящем или будущем.

— Хочешь купить? Отдам за три доуля. Таких полно, у всех по чердакам валяется.

— Да он и полмонеты не стоит, — хмыкнул Лиан. — Вон, стрелка застыла на «вчера», а я даже вопроса не задавал.

Божество сначала посерьезнело, посмотрело внимательно, оценивающе, от чего Лиана даже прошиб холодный пот, но все быстро исчезло, и Шоха вновь заулыбался.

— А может, этот особенный? Вдруг из-за своей поломки ему не нужно вслух вопросы задавать?

— Поломка делает его особенным?

— Прямо как тебя...

— Что?

— Ничего. Согласен с твоим мнением. Так что, интересно?

— Нет, куда мне, — отмахнулся Лиан, но глаза его невольно следили за неподвижной стрелкой. Все ответы ждут в прошлом — это ли не намек хорошенько заняться хроносферой?

Распрощавшись с падшим божеством, он наконец покинул лавку.