Лейтенант империи. Часть вторая

Глава 1

— Как пропал? — кресло скрипнуло, когда я подпрыгнул на нём от возмущения, и уставился на Евгения Аскольдовича, — Он там точно был, мы не могли ошибиться.

— Я не говорю, что его не было, или, что вы ошиблись, — успокаивающе протянул Разумовский старший, — только констатирую факт, что труп гвардейца пропал.

— Может, не те катакомбы? — задумчиво произнёс Альберт Викторович, и вывел на экран инфопланшета план подземных ходов, — Ростислав Драгомирович, покажи ещё раз, где вы нашли труп?

— Вот здесь спуск на нижний уровень, а дальше, как и говорил, метров триста прямо, несколько раз свернуть, — указал я точку на карте.

— Мы так и сделали, — кивнул Альберт Викторович, — надо сходить вместе.

— Я готов, — в этот раз меня сдуло с заскрипевшего кресла окончательно, и я замер перед столом великого князя, но мы никуда не пошли.

Дверь в кабинет открылась и ни Разумовский, ни Альберт Викторович не успели мне ответить.

— О, вы уже здесь, — бросил Михаил Владимирович на ходу, — то-то я думаю, почему в приёмной полно морпехов в доспехах. Ты садись, Ростислав Драгомирович, садись, не обязательно встречать меня стоя, у нас неформальная встреча всё же.

Великого князя не смутило, что я не снял доспехи (мы просто не успели зайти к себе в комнату), он быстро прошёл к столу и, усевшись в кресло, принял протянутый Разумовским инфопланшет.

— Что тут у нас, — пробормотал Михаил Владимирович, а я уселся обратно. Оправдываться, что вскочил по другому вопросу, не стал. Ещё не так поймут.

— Ага, Борька, свинья поганая, нашёлся, — хмыкнул великий князь через минуту изучения документов и посмотрел на Разумовского: — кто там из твоего ведомства уверял, что он погиб?

— Прокурор Петров Иван Людвигович, — поморщился Евгений Аскольдович и добавил: — погиб сегодня при задержании, он оказался из ордена двуликого.

— Помню такого, — кивнул великий князь, словно не слышал последних слов Разумовского, — ты неделю назад документы подал о его повышении. Замом хотел сделать.

В ответ Евгений Аскольдович вздохнул и, разведя руками, произнёс:

— Отлично замаскировался. Никаких намёков на двойную работу.

— Все они отлично замаскировались, — потряс инфопланшетом великий князь, — вон, какой список.

— Агенты партнёров обычно сыпятся на мелочах, но тут другой случай, — Разумовский выпрямился в кресле, даже складки на костюме исчезли, — мы уже приняли в работу новый метод обнаружения.

— Ростислава по городу возить? — хмыкнул великий князь, кивая на меня.

— Если Ростислав Драгомирович не против, то и это тоже, — Евгений Аскольдович сохранял достоинство, и всем своим видом выражал… покорность судьбе? Решимость?

Впервые вижу его таким. Казалось, скажи сейчас Михаил Васильевич, что он напортачил, и выход только один — застрелиться, Разумовский так и сделает.

— Так, Женя, не становись в позу, твоя честь офицера тут не задета, — великий князь понизил градус беседы, видимо, почувствовал то же, что и я. — Ты мне ещё нужен, понял?

— Но, Ваше императорское высочество, — упрямо возразил Разумовский, — я подвёл Вас, не распознал предателя и чуть не сделал его обер-прокурором. Прошу принять мою отставку.

Евгений Аскольдович достал ещё один инфопланшет и положил его на стол перед великим Князем.

— Новый? — спросил Михаил Васильевич, беря гаджет в руки.

— Так точно.

— В следующий раз приноси старый, — инфопланшет исчез во вспышке плазмы, и великий князь отряхнул руки от пепла в подлетевшее мусорное ведро. — А лучше обойдись без следующего раза.

— Есть, — кивнул Разумовский, но его поза не изменилась.

— Что же, раз с этим решили, то подведём итог, — протянул Михаил Васильевич, и уставился в первый инфопланшет. — Как думаешь, Евгений Аскольдович, орден в столице обезглавлен? Валентин-то не подвёл, устранил угрозу, да ещё какую, первого генерала.

— Да, мои ожидания Валентин Севович обманул, — словно болванчик со стальным стержнем в спине кивнул Разумовский.

— Так, забудь о своих подозрениях, — Михаил Васильевич покосился на меня, — то, что вы друг друга не перевариваете, не причина. Я тебе говорил, что он сделает как надо, если понадобится?

Разумовский кивнул и великий князь продолжил:

— Так и вышло, а то, что Клим пострадал, не думаю, что он специально, вон, — Михаил Васильевич глазами указал на меня, — ему тоже досталось вместе со всем отрядом.

— Сопутствующие потери, понимаю, — Голос Разумовского оказался таким же бесстрастным, как и его лицо. Словно изнутри заморозили.

— Женя, — покачал головой Михаил Владимирович, а я подумал, что мне в очередной раз не повезло.

Ощущение, что между Разумовским и Меньшовым кошка пробежала, посетило меня ещё при прошлой встрече. Когда Валентин Севович дал прямой запрет на обсуждение его дел перед главой тайной канцелярии.

Тогда я не придал этому особого значения. Сейчас же…. Сейчас я вспоминаю и не могу понять, почему Меньшов медлил с атакой на Борислава? Тот провоцировал его, мучил Клима, а генерал-адмирал ударил только в момент, когда атака шла по всем нам сразу.

Не знаю, возможно, с точки зрения высокоранговых бойцов это был самый удобный момент. Противник отвлёкся на контроль техники. Потом ледяной смерч, затем доспехи. Может, это и правда тактика такая? А если нет? Мог Меньшов атаковать раньше и сохранить Клима здоровым?

Хороший вопрос….

Нет, Клим, конечно же, цел и невредим. Его на ноги уже поставили лучшие медики, и регенерационную капсулу никто не отменял. Но сам факт пережитого останется с ним навсегда. Входило ли это в план Меньшова?

Ох. Походу я снова попал между молотом и наковальней. Мне же с этими двумя работать. Как бы они за собой не потащили в муть своих разборок.

Так, надо проявлять осмотрительность. Буду взвешивать их приказы, и стараться не угождать кому-то из них в ущерб другому….

— Давно пора прекратить, — протянул великий князь, наблюдая за мной так пристально, что я смутился. Сразу же вспомнил, как он говорил, что не читает мысли, и смутился ещё сильнее.

— Хорошо, — произнёс Разумовский. — Позвольте ответить на вопрос? — Дождавшись разрешающего кивка, он продолжил: — не думаю, что это конец, у Борислава должны быть заместители. Плюс остался наш неопознанный гвардеец, труп которого пропал.

— И как ты их искать будешь? — Михаил Васильевич откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе.

— Ночью у нас произошёл богатый улов, — только сейчас Евгений Аскольдович немного расслабился и дал волю эмоциям: его губы растянулись в слабой улыбке, — мы взяли связиста, и он не успел обрубить каналы с местной сетью. Так что повторим манёвр Меньшова, разошлём по ней приказы о ликвидации, например, меня, или ещё кого, и будем ловить на живца.

— То есть, лейтенанта использовать не планируешь? — задумался великий князь.

— Никак нет, Ваше императорское высочество.

Неужели домой?! Наконец-то! Блин. Ура! Мне захотелось закричать от радости. Я им больше не нужен. Сами справятся. А если не нужен, значит, точно домой!

— Поздравляю, Ростислав Драгомирович, — великий князь тепло мне улыбался, — командировка действительно подошла к концу, в покушении больше нет надобности.

— Присоединяюсь к поздравлениям, — Разумовский тоже оттаял и по-доброму улыбнулся, — приятно видеть, как ты радуешься.

— Спасибо, — прошептал я внезапно севшим голосом.

Ну, всё, засмущали. Я постарался унять свои эмоции. Отвёл взгляд и наткнулся на Альберта Викторовича. Он тоже приветливо ощерился.

— Хорошо, когда наша работа приносит людям счастье, — протянул Михаил Владимирович, — а что по трупу гвардейца?

— Как раз хотели идти, — отчитался Разумовский, — проверить ещё раз, только вместе с лейтенантом. Всё же, без генетического материала анализ не провести.

— Тогда, чего ждём, идём, — кивнул Михаил Васильевич, и посмотрел на меня, — последний бой, Ростислав Драгомирович, а потом домой, обещаю.

***

Катакомбы ни капли не изменились с момента нашего прошлого спуска. Так же тянуло сыростью. Так же на полу валялись кирпичи из кладки.

— Вот здесь он замурован… — указал я рукой на стену. — Был….

В этот раз мы пришли сюда открыто. Великий князь решил не таиться. Вернее, так посоветовал Разумовский. И гвардейцы на постах с интересом провожали нас взглядами, пока мы не скрылись на нижнем уровне.

— Надо проверить видео камеры, вдруг там кто-то засветился, — предположил я, оборачиваясь к Разумовскому.

— Уже, — кивнул он, — пустые туннели, только часовые и патрульный отряд.

— Не сам же он ушёл отсюда, — протянул я, и почесал в затылке. Ничего не понимаю. Как злодей узнал о том, что мы нашли тело? Где мы засветились?

Всё это я произнёс вслух.

— Шанс утечки от вас минимален, — пожал плечами Евгений Аскольдович. — Надо искать другие варианты.

— Тогда как? — не понял я.

— Ещё о трупе гвардейца знали мы, — произнёс Альберт Викторович, чем рассмешил великого князя.

— Ай да змей, — хохотнул Михаил Владимирович, — обставили тебя на повороте, а ты ужом решил извернуться?

— А что ещё остаётся? — пожал плечами Разумовский, — возможно, он мониторил систему безопасности, заметил взлом и замёл следы. Отлично замёл, хочу заметить. Мне остаётся только провокация.

Какая ещё провокация? Задумался я на мгновение и тут же понял, почему мы шли в открытую. Блин, мог бы сразу предупредить….

— Не сказал сразу, потому что мониторинг системы безопасности только одна теория, — явно для меня пояснил Разумовский, — вторая — прослушка в кабинете великого князя.

Я повёл головой по сторонам, и он добавил, упреждая мой вопрос:

— Здесь тоже может быть, но я глушу силовой техникой в радиусе пяти метров.

— Ваше Высокопревосходительство, — мои бойцы возникли из темноты туннеля позади Разумовского и Гвоздь вытянулся перед великим князем, — разрешите обратиться к лейтенанту Турову.

— Разрешаю, — хмыкнул Михаил Владимирович.

— Ваше благородие, — Анджей шагнул ко мне и доложился, как положено, — ящики с оборудованием в схронах не обнаружены. Пропали.

— Чудесно, — вырвалось у меня невольно, — у него теперь и штурмовой робот есть и куча взрывчатки.

Не успел я подумать, что это мы виноваты в поставке вооружения врагу, как Разумовский поспешил меня ободрить:

— Это и правда чудесно, — улыбнулся Евгений Аскольдович, — лишний соблазн пойти на прорыв, если занервничает.

— Сопутствующие потери? — протянул Михаил Васильевич, мне послышалось, или в его голосе скользнули ехидные нотки?

— В этой ситуации никак не избежать, — улыбка на лице Разумовского померкла, и он наморщил лоб, — думаю, уже достаточно….

Его речь прервал звук скрежета. Хирш, бледный как сама смерть, не сводил полных ужаса глаз с кладки кирпечей, за которой находился труп. Он прижался к стене, что-то еле слышно мычал и, корябая доспех о камни, отступал назад.

— Старший матрос Феймахер! — я моментально оказался рядом с ним и встряхнул его, приводя в чувство, — прекратить пятиться!

— Ты не понимаешь, командир, — прошептал Хирш, мотая головой, — он за мной пошёл, я уверен, за мной, за мной.

Встряхнул бойца ещё раз. Снял перчатку доспеха и отвесил пощёчину. Второе помогло. В глазах Феи прояснилось. Страх улетучился.

— Лучше? — спросил я, на всякий случай не надевая перчатку.

— Угу, — кивнул Фея, глядя на меня и опасаясь посмотреть мне за спину.

Уверен, будь мы одни, кто-нибудь из ребят отмочил бы какую-нибудь колкость. Но все молчали. Только меня это не устраивало. В ответ на подкол Хирш бы обязательно ответил и рассказал о причине такого поведения. Теперь же, надо спрашивать мне. Только есть одна проблема, я не знаю, как это сделать тактично.

— Ты чего творишь? — прошептал я ему на ухо, чувствуя, что на нас с интересом смотрят абсолютно все в туннеле.

— Испугался я, — также шёпотом ответил Хирш, — вдруг он за мной пошёл, забрать своё.

— Чего? — вырвалось у меня громко.

— Палец я у него отломал, — потупился Феймахер, опуская взгляд в пол, — как трофей, на память.

— Для чего? — у меня аж глаза на лоб полезли.

— Для храбрости, — буркнул Хирш, заливаясь алым в неровном свете фонарей.

Что ответить я не нашёл. Да и не успел. В наш разговор вмешался Евгений Аскольдович.

— Простите, что прерываю вас, — сохраняя серьёзное выражение лица, произнёс он, — но я правильно расслышал, Вы отломали палец у пропавшего трупа?

— Да, — пискнул Хирш, а глазки его забегали по сторонам.

— И забрали его себе, как талисман?

— Да, — писк стал ещё тоньше.

— И он хранится у Вас?

— Да, — писк повторился, а потом добавилось бульканье, — в комнате.

— Прошу меня простить, Ваше императорское высочество, но скажу как есть, — Разумовский повернулся к великому князю. — Любовь на всю жизнь. Обожаю этих ребят.

— М, — пискнул Хирш под хохот Михаила Владимировича, и я встряхнул его ещё раз. Хирша встряхнул.

— Всё хорошо, ты молодец, — прошептал я ему, чтобы хоть как-то приободрить.

— Действительно, молодец, — подтвердил мои слова Разумовский, — а теперь, пойдёмте в вашу комнату. Мне очень сильно нужен этот палец. — Евгений Аскольдович окинул Феймахера взглядом, улыбнулся и добавил: — если он целый, то обещаю, возьму только фалангу.

***

Фея пришёл в себя довольно быстро. Со стороны это выглядело довольно забавно. Сначала исчез испуг, затем трепет. На их место пришла робкая улыбка, а за ней и уверенность в себе.

Под конец пути Хирш буквально летел на крыльях. Не знаю, чувствовал ли он себя героем, но лично я не знал, радоваться или нет тому, что он такой, какой есть.

Кто ещё полезет к истлевшему мертвецу за трофеем? Да на всём флоте не сыскать таких сумасшедших. А у нас такой есть.

Казалось бы, гордиться надо. Особенно после слов Разумовского. Но, блин, как-то не тянет. Как вспомню все выходки Феймахера, так только одна мысль — сколько ещё будет обходиться без жертв?

Вопрос серьёзный. В моей ответственности. Ведь я командир отряда. Это я должен проводить работу с личным составом. И, если с боевыми навыками всё понятно, то, как быть с воспитанием? Ума не приложу.

А мне ещё дочку воспитывать…. Вдруг я буду отцом таким же, каким командиром являюсь? Посмотришь на медали с орденами — командир отличный. Посмотришь на Фею, да и на остальных, вон, Гусар его в багажник запихнул, — командир фиговый. А как отцов оценивают? Какие параметры? Надо будет к Евгению Михайловичу сходить, как приеду. Может он что, посоветует. В обоих случаях.

Пока думал о жизни, о провокации Разумовского не забывал. Мы вышли из катакомб в парке, и, не спеша, двигались к гостевому крылу по открытой местности. Потому я смотрел по сторонам. Старался подметить хоть какие-то странности. Но всё выглядело, как обычно.

Гвардейцы торчали на своих постах. Слуги суетливо носились по своим делам. Садовники подстригали кусты. Ничего необычного, разве что, в этот раз гуляющих фрейлин мало. Но это не странность.

Странной скорее выглядела наша процессия. Отряд вооружённых морпехов с великим князем и Разумовским во главе.

Нам все уступали дорогу. На нас оборачивались и долго смотрели в след. Нас обсуждали. Я лично видел, как несколько гвардейцев сообщили о нас по связи. Я видел, а Чуватов слышал и передал.

Запомнили отличившихся и пошли дальше. А в голове крутилось только одно. Если злодей сейчас не всполошится, то не сделает этого никогда.

Мы уже видели наши окна с балконом и подходили к нужному крыльцу, когда Фея, резко остановившись, хлопнул себя по шлему.

— Вот я раздолбай! — воскликнул он, и жалобно посмотрел на меня. — Прости, командир, забыл.

— Что забыл, — не понял я, но тоже остановился, да все остановились.

Феймахер же открыл один из карманов доспеха и стал там что-то искать.

— Сейчас, — пробурчал он, — я должен проверить, упс я….

Договорить он не успел. Мощный взрыв выбил окна нашей комнаты, и на улицу вырвались потоки пламени.

Глава 2

Мы с бойцами среагировали мгновенно. Нырнули в стороны от дорожки. Заняли позиции. Вскинули винтовки. Только Фея, втянув голову в плечи, остался на месте.

Всё замерло.

Сверкали на солнце осколки стекла. Кручёными снарядами вращались обломки бетона. Парили в воздухе тлеющие куски мебели. Всё это брызнуло в разные стороны и тут же застыло, будто угодило в кисель.

Великий князь среагировал мгновенно. Обуздал взрывную волну. Погасил пламя и, подхватив силой тысячи осколков, заморозил их в подвешенном состоянии. Я словно оказался в трубе аквапарка, только вокруг не вода с рыбами, а последствия взрыва.

— Гвоздь, Гадел, разведка, — бросил я по связи, дублируя голосом для Разумовского и Михаила Владимировича, чтобы они понимали наши действия. — Мы следом, заходим в холл….

— Отставить, — махнул рукой великий князь, — там нет никого, только гвардейцы на вашем этаже, хм.

Михаил Владимирович нахмурился, а до нас долетел хлопок ручной гранаты. Тут же мимо нас промчался отряд гвардейцев в доспехах.

— Ваше императорское высочество, там бой с роботом, — бросил на ходу один из них, — оставайтесь здесь, всё под контролем.

— Ага, счаз, — хмыкнул великий князь, и махнул нам рукой: — за мной.

Он шагнул вперёд, и мы выстроились за ним в колонну.

— Отомри, — толкнул я Хирша, — за мной.

— А, — Фея словно вынырнул из омута беспамятства. В глазах сплошное недоумение.

— Ты чего? — я пропустил ребят вперёд и, схватив Феймахера за бронь, встряхнул его.

— Простите, я не хотел, — промямлил Хирш и достал из кармана устройство для дистанционного подрыва, — я случайно нажал на кнопку, но он не рабочий. — Он протянул пульт мне и вновь случайно задел кнопку.

Грохнул новый взрыв.

— Аааа! — прокричал Фея в ужасе и отбросил пульт подальше от себя, а все в нашем отряде замерли и, пригнувшись, бросали взгляды то на дворец, то на Хирша.

— Я ничего не подключал! — продолжил паниковать Феймахер, — меня прокляли! Тот мертвец!

Михаил Владимирович подтянул устройство телекинезом. Взял в руки. Повертел, осмотрел, а потом несколько раз нажал на кнопку.

Глаза Хирша чуть до темечка не достали, но ничего не случилось. Кнопка беззвучно провалилась в паз и никаких взрывов не произошло.

— Насколько понимаю, — хмыкнул великий князь, — устройство не принимает и не отправляет сигнал.

Он перехватил пульт и бросил его Хиршу.

— Прекрати панику, матрос, оно нерабочее.

Фея, всё ещё со следами ужаса на лице, машинально поймал прямоугольник пластика, и, на автомате, нажал кнопку.

Рвануло пуще первых двух раз.

По фасаду здания пробежала трещина. Вылетели стёкла со всех окон второго этажа. Обвалился кусок крыши.

На лужайку, перед корпусом, упал гвардеец в доспехе. Но лежал он всего мгновение. Тут же вскочил на ноги, поднял с травы автомат и, через крыльцо, рванул на первый этаж дворца.

— А знаешь, дайка сюда, от греха подальше, — протянул великий князь, телекинезом забирая пульт из рук Феи, и убирая его себе в карман.

— Угу, — промычал Хирш, он замер на месте истуканом и смотрел на мир стеклянными глазами. Только руки начали подрагивать.

— Гусар… — я заторможенно оглянулся, но Миша среагировал быстрее.

Подскочил к Хиршу. Что-то вколол ему. Уложил на землю.

— Держись, братишка, сейчас легче станет, — проронил Миша и обернулся ко мне, — у него мощнейшая паническая атака, к бою не способен.

— Командир, — простонал Фея, оторвал трясущуюся руку от земли и, медленно протягивая её ко мне, заскрёб пальцами воздух, — я подвёл вас, палец в рюкзаке был.

Только он это сказал, как рука упала и Хирш отключился.

— Лекарство подействовало, — ответил на мой встревоженный взгляд Гусар.

— Если палец в рюкзаке, — протянул Анджей, оправдывая свой позывной, его голос резанул внезапную тишину, словно гвоздём по стеклу. — Значит, он не сгорел от взрыва.

— Ну да, — согласился с ним Гадел, — мы же все вещи в фургон погрузили и на Гальванику отвезли.

— Ваше императорское высочество, — на крыльцо выскочило несколько гвардейцев, — враг уничтожен, обстановка спокойная.

— Потери? — великий князь даже не обернулся к ним, он задумчиво смотрел на Фею.

— Один боец, — гвардейцы вытянулись по стойке смирно и сняли шлема, — это Михаил Владимирович.

Великий князь кивнул, не оборачиваясь, и посмотрел на меня:

— Значит, палец на твоей шхуне?

— Так точно, — я тоже вытянулся во фрунт.

— Альберт, Женя, привезите этот палец, — бросил Михаил Владимирович, и тут же скомандовал нам: — матроса в лазарет, и жду вас в кабинете. Всех.

***

Разумовский никуда не поехал. Отправил с Альбертом Викторовичем своих людей, а сам остался с нами.

Сейчас Евгений Аскольдович расхаживал по кабинету великого князя, держал в руках инфопланшет и постоянно что-то в нём листал. И так третий час к ряду.

— Женя, да сядь ты уже, — бросил Михаил Владимирович, прекращая провожать взглядом мыкание Разумовского. — Лучше скажи, что это было? Твоя провокация или что?

Версию, что это Фея взорвал гостевое крыло дворца, отмели сразу же. Великий князь лишь хмыкнул на мой вопрос и покачал головой. В его руках пульт не сработал. Значит — это всего лишь совпадение. Страшное совпадение, нелепое, но Михаил Владимирович сказал, что, скорее, поверит в сглаз матроса, чем в его виновность.

Такой уровень доверия и, разумности что ли, радовал, но хотелось разобраться наверняка. А то всплывет потом обвинение и всё, не увидим больше Фею. А как мы без него? Какой никакой, но он часть команды.

— Простите, привычка, — Евгений Аскольдович прекратил мотаться по комнате и уселся в привычное для себя кресло.

Ребята проводили его взглядом последний раз и уставились в пол. Они тоже находились здесь. Только сидели на стульях, которые захватили из приёмной, и боялись лишний раз даже чихнуть.

— Так что? — Михаил Владимирович переложил на столе бумаги и снова посмотрел на Разумовского.

— Провокация, но не совсем, — поморщился Евгений Аскольдович, — он заранее приготовил три блока взрывчатки на этаже морпехов, а штурмробота и станковый пулемёт спрятал в их комнате. — Разумовский повернулся ко мне, — эксперты подтвердили, взрывчатка со складов гвардии, ваш подрывник тут ни при чём.

Хоть я и так это знал. Вернее, верил в это. Но слова Евгения Аскольдовича заставили меня выдохнуть с облегчением. И не только меня. Сзади послышалось дыхание бойцов.

— Зачем? — великий князь откинулся на спинку кресла и приготовился слушать.

— Отвлечь внимание, — Разумовский сверился с инфопланшетом и продолжил говорить: — пропали два гвардейца. Василий Михайлович погиб при уничтожении робота, подорвавшись на двух последующих закладках, а ещё один, — Евгений Аскольдович вызвал проекцию видео над экраном коммутатора и показал нам, — во время боя покинул территорию дворца.

Посмотрел на экран и увидел ворота из дворцового парка. Увидел, как после первого взрыва забеспокоилась охрана, взяла оружие наизготовку. Как прохожие на улице обернулись, подскочили к ограде и стали снимать происходящее на телефоны. А затем появился гвардеец в доспехе и с винтовкой в руках.

Он шёл очень быстро, почти бежал. Дёргано оглядывался назад. Вертел шлемом по сторонам.

Вот он замедлился, махнул рукой, чуть не уронив винтовку, и прошёл через ворота мимо встревоженных постовых. Толпа зевак расступилась перед ним, и он в два счёта пересёк булыжную мостовую. Замер около переулка. Ещё раз оглянулся, случайно посмотрев прямо на камеру наблюдения, и скрылся между домами.

— Лычки капитанские, но, как-то не похож он на нашего бойца, — задумчиво протянул великий князь, — нервный какой-то. — Михаил Владимирович посмотрел на Разумовского: — найди его, Женя.

— Капитан Вадышев, объявлен план перехват, — кивнул Евгений Аскольдович, — но вы правы, не похож он на гвардейца, слишком неуверенно держится, будто в доспехе гражданский, а не военный.

— И? — Михаил Владимирович поощрил Разумовского продолжать взмахом руки.

— Пока не могу сказать, — поморщился Евгений Аскольдович, — слишком мало данных, только догадки.

— Тогда, давай пройдёмся по фактам, — вздохнул Михаил Владимирович, и посмотрел на меня, — что там с нашим матросом Феймахером?

— Пришёл в себя, — отчитался я, — с ним работает Елизавета Владимировна, никого иного он, почему-то, не подпускает.

— Хорошо, пусть поправляется боец, — кивнул великий князь и перевёл взгляд на Разумовского: — Василия точно опознали?

— Да, — Евгений Аскольдович оторвался от очередного сообщения на инфопланшете, — очевидцы подтвердили, а мы так же опознали его доспех и тело. Обгорел сильно, но помог анализ ДНК. Тут, — он улыбнулся мне, — не обошлось без помощи Ростислава Драгомировича, если бы не его накопитель, куда он скопировал всю базу данных гвардии, точного, на сто процентов, ответа не вышло бы.

— Жаль Василия, ему хватало сил, чтобы пережить взрывы. Нелепая случайность, не иначе, — Михаил Владимирович достал из ящика початую бутыль без этикетки и поставил на стол. Тёмное содержимое тут же плеснуло на стеклянные стенки. — Кто-нибудь, принесите из приёмной бокалы на всех, надо помянуть героя.

Я и мои бойцы дружно поднялись на ноги, но Гусар, опередив всех, юркнул к двери. Не успели мы приземлиться обратно, как Миша вернулся и расставил на столе коньячные фужеры.

— Лет восемь назад он получил от нашего рода золотую звезду, — Михаил Владимирович тоже встал и принялся разливать напиток. Тут же в комнате запахло чем-то терпким, с примесью дрожжей, кажется.

— Геройски служил и жил, — продолжал великий Князь, а мы все выстроились перед его столом полукругом. — У него вся семья погибла от мора много лет назад, но он не сломался, держался. Воспитывал бойцов в строгости и справедливости. Всегда первым шёл на острие атаки. Помянем воина, — Михаил Васильевич поднял бокал, — Светлая память, Василий. Во славу твою.

Великий князь первым прикоснулся губами к стакану, и стал пить мелкими глотками. Последовал его примеру, только хлебнул сильнее.

Хм, а приятно. Освежает, и алкоголь почти не чувствуется. Я покатал на языке терпкий, слегка кисловатый, хлебный привкус.

— Отлично получился, — Разумовский поставил бокал на место, — это с того, что я принёс?

— Не только, — улыбнулся Михаил Владимирович, — я смешал твой и от Альберта.

— Что смешал, вы о чём? — хотел я спросить, теряясь в догадках, но великий князь снова «прочитал» мои мысли.

— Чайный гриб, Ростислав Драгомирович, — улыбнулся он, — вкусно и полезно, рекомендую. Хочешь, я тебе отсажу от своего чуток?

— Почту за честь, — пробормотал я в растерянности.

От дальнейшей неловкости меня спас Разумовский. Его инфопланшет пиликнул и он, глянув на экаран, тут же отчитался:

— Капитана нашли, вернее его доспех и труп в нём.

— Сам? — Михаил Владимирович убрал бутыль и уселся в кресло, приготовившись внимательно слушать.

— Нет, застрелили, — Разумовский вывел на проекцию фотографии с места преступления и стал их вертеть, и приближать. — А ещё, это не капитан. Опознали как известного оппозиционного блогера Петра Иванова.

— Тот самый, который вчера опубликовал записи из дворца? — удивился Великий Князь.

— Так точно, — Евгений Аскольдович прекратил рассматривать фотографии и убрал инфопланшет, — причём в его же квартире и нашли тело. Ребята отследили перемещение, это именно он уходил из дворца.

— Значит, капитан оказался хитрее и пустил нас по ложному следу, — Михаил Владимирович облокотился о стол, сцепил пальцы в замок и опёрся о них подбородком. — Как убили этого Иванова? Свидетели есть?

— К сожалению, нет, — поморщился Разумовский. — Снайпер поработал. Эксперты только ищут его позицию.

— Женя, а проверьте-ка контакты блогера.

— Уже копаем, — кивнул Евгений Аскольдович, — тоже думаю, что записи из дворца капитан слил Иванову, чтобы войти в доверие и совершить подмену на себя.

— А ещё осветите его гибель, как изменника, — протянул Михаил Владимирович, — не хватало ещё, чтобы нас обвинили в его устранении из-за скандальных роликов.

— А они очень скандальные? — мне надоело просто сидеть и слушать, да и интересно было, если честно.

— А ты новости не смотришь? — удивился великий князь.

— Нет, — помотал я головой, — некогда было, если честно.

— Очень скандальные, — хмыкнул Разумовский, — причём тебя, Ростислав Драгомирович, касаются на прямую. Я, если честно, сначала на Вяземского думал, но не мог понять, как он достал эти записи.

Мне захотелось посмотреть новости. Прям, зуд начался. Это как же меня там что-то касается? Что он обо мне сказал?

Но ситуация не позволяла достать коммутатор и найти в сети нужные ролики. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы сохранить спокойствие.

— Думаю, можно подвести итоговую, рабочую версию, — Разумовский посмотрел на великого князя и продолжил, — Капитан Вадышев подготовился заранее. Заминировал коридор, провёл на территорию Иванова, предварительно слив ему записи, а сам покинул дворец ещё вчера. Согласно отметкам, Иванов провёл здесь всю ночь, и только утром, во время диверсии убежал.

— Значит, у него фора больше, чем думали, — поморщился Михаил Владимирович и протянул: — хитрый мерзавец.

— Прошу Вашей санкции на запрет полётов в системе, — Евгений Аскольдович замер на низком старте, с рукой над экраном инфопланшета, — пяти дней хватит, если не найдём, значит он улетел ещё ночью.

— Добро, — кивнул Великий князь, — но ты всё равно проверь ушедшие рейсы, если их мало, то могу дать «Грозного», обгоните и перехватите.

— Благодарю, — приободрился Разумовский, — это очень сильно поможет….

Не успел он договорить, как раздался стук в дверь, а потом, без разрешения, в кабинет ввалился Меньшов.

— Ваше императорское высочество, — с ходу начал генерал-адмирал, — хочу замолвить слово о своих бойцах. Они все преданы Империи и лично Вам, они не могли….

— Не надо, Валентин, — Михаил Владимирович махнул ему рукой и указал на соседнее со мной кресло, — мы уже во всем разобрались, но и без этого в них не сомневались. Присаживайся.

— Благодарю, — кивнул Валентин Севович и прошёл к столу.

Без грима он выглядел моложе, конечно же, но, сильно осунувшимся. Обострились морщины на лице. Под веками залегли тени. Только взгляд, глубоко запавших глаз, казался по-прежнему острым, правда, с некоторой долей усталости.

— Валентин Севович, а как Вы узнали о роли морпехов в прошедших событиях? — спросил Разумовский, слегка напрягаясь.

— Женя, не ищи виноватых, — хмыкнул Михаил Владимирович, — это мой секретарь сообщил ему, я распорядился.

Разумовский кивнул и расслабился, а Меньшов, не обращая на него внимания, спросил:

— Ваше высокопревосходительство, если всё хорошо, зачем я здесь?

— По двум причинам, — ответил ему великий князь, — но первая, как я понимаю, больше не требует твоего присутствия, а вот вторая касается твоего плана.

Валентин Севович подался вперёд и приготовился слушать.

— Завтра вы отправляетесь домой на Владивосток, — великий князь обвёл нас с Меньшовым взглядом, — полёты запрещены, поэтому пойдёте на шхуне Ростислава Драгомировича. Чуть дольше, чем надо, — поморщился Михаил Владимирович, — зато прибудете быстрее, чем первый военный корабль.

Михаил Владимирович посмотрел на Разумовского и пояснил:

— Женя здесь все суда хочет проверить, — затем он снова повернулся к нам, при этом посмотрев на меня, и продолжил: — Ростислав Драгомирович, прошу тебя ещё раз послужить Империи. Орден Двуликих всегда базировался в округе Владивостока. Побудь там приманкой, а Валентин Севович сделает всё, чтобы тебя прикрыть.

— Есть, — вытянулся я в кресле.

— Женя, дашь Ростиславу контакты с местным отделением канцелярии, — продолжал давать распоряжения великий князь, — пусть окажут любую поддержку.

— Есть, — кивнул Разумовский, и мой планшет тут же запиликал.

— Валентин, действуй, как запланировал, но помни, — Михаил Владимирович строго на него посмотрел, — отвечаешь головой.

— Есть, — расправил плечи Меньшов, — не подведу.

— Очень на это надеюсь, — суровость слетела с лица великого князя и он устало улыбнулся, — а теперь, раз уж всё известно, и фронт работ определён, прошу оставить меня. Хочу отдохнуть.

Мы с шумом поднялись на ноги. Озвучили слова прощания с Михаилом Владимировичем. Развернулись дружно на выход.

Но уйти не успели.

Дверь раскрылась без стука, и в кабинет влетел встревоженный Альберт Викторович.

— Простите, но до вас не дозвониться, — выпалил он, замирая по центру комнаты и, часто-часто дыша, бросил: — Василий Михайлович умер.

— Мы знаем, Альберт, — удивился его словам великий князь, — сегодня в бою погиб.

— Нет, Ваше императорское высочество, — помотал головой старый слуга и, вытаскивая из кармана пробирку с иссохшим пальцем, выдаал: — это его труп был в катакомбах.

Глава 3

— Василий погиб? — встрепенулся Меньшов, обводя всех нас взглядом, но никто не ответил ему. Все затаили дыхание и смотрели на Альберта Викторовича.

— Не понял, — тяжело проронил великий князь и меедленно повернул голову к Разумовскому, — кого же тогда мы помянули недавно?

Евгений Аскольдович ничего не ответил. Он, наморщив лоб, смотрел на старого слугу отсутствующим взглядом и казался абсолютно неподвижным. Только губы беззвучно шевелились. Еле-еле. Совсем чуть.

— Не знаю, Ваше императорское высочество, — вместе Разумовского ответил Альберт Викторович, — но мне пришлось хорошо извернуться, чтобы провести анализ ДНК. — Он прошёл вперёд и положил колбу на стол перед великим князем, — в копии нашей базы совпадений не нашлось, у тайной канцелярии тоже. Даже в общей базе экстренных служб по этому вопросу пусто.

— Как же ты определил? — протянул Михаил Владимирович, а у Разумовского прояснилось в глазах, и он посмотрел на слугу с большим интересом.

— Вспомнил, что десять лет назад мы заключали договор с местным санаторием для реабилитации гвардии, — Альберт Викторович отвернул лацкан пиджака и достал из внутреннего кармана накопитель информации. — Помните мясорубку на МСГР250?

Великий князь кивнул, и бывший глава контрразведки гвардии продолжил:

— Тогда, по Вашему распоряжению, все выжившие перешли на службу во дворцовую охрану, — слуга положил накопитель на стол, — так что это единственная актуальная база личных данных на сегодня.

— С отставанием на десять лет, — протянул великий князь и покачал головой, задумчиво поджав губы.

— Великолепно, — расцвел улыбкой Разумовский.- Альберт Викторович, Вы проделали восхитительную работу, я не смог бы лучше.

— У тебя сложилась картинка, Женя? — Михаил Владимирович с интересом глянул на Разумовского.

— Пока только догадки, — улыбнулся тот, — скажите, капитан Вадышев давно служит?

— Славик? — удивлённо вскинулся Альберт Викторович, — да уж лет пятнадцать.

— И в вашей базе он есть?

— Ну да, — пожал плечами слуга.

— Женя, не томи, — бросил Михаил Владимирович, сжимая ручки кресла.

— Не могу сказать точно, надо сверить ДНК местного Василия Михайловича с базой санатория, — Разумовский повернулся к великому князю и отвечал с явным удовольствием на лице, словно кот слопавший крынку сметаны. — Но я тут вспомнил один случай из служебных учебников. Германская Империя, лет сто назад, история с переворотом.

Михаил Владимирович нахмурил брови. Взгляд обратился внутрь себя. Он задумался буквально на мгновение, а потом его глаза широко распахнулись:

— Думаешь, они решились провернуть это с нами?

— Необязательно они, — Разумовский потёр ладонями друг о друга, — но готов поставить всё имущество рода, Вадышев не покидал дворца, он подменил местного Василия Михайловича.

— А он подменил нашего, — кивнул великий князь, — и водил нас за нос столько лет.

— Я только одно вспоминаю в ГИ сто лет назад, — Меньшов поочерёдно посмотрел на Разумовского и великого князя, — дело доппелей, Вы о нём?

— Да, — кивнул Разумовский, и Альберт Викторович напрягся.

— Значит, война, — протянул Меньшов, и откинулся на спинку кресла. — Флот Владивостока готов.

— Не спеши, сначала выясним, кто они, и как это провернули, — тихо проговорил Великий Князь и, крепко сжав кулак, оскалился так, что у меня холодок по спине пробежал, — а затем ударим.

***

Обсуждение не затянулось надолго. Разумовский, всем своим видом напоминая вставшего на след тигродава, умчался проверять догадки. Альберт Викторович согласился вернуться из отставки, и, помолодевшей, пружинящей походкой, поспешил к своему зятю. Судя по хмурым бровям и решительно поджатым губам, того не ждало ничего хорошего. Чую, мужик сегодня может оказаться не только бывшим главой контрразведки, но и бывшим родственником.

Мы же, вместе с Меньшовым, строем вышли из кабинета великого князя.

Ковровая дорожка заглушила тяжёлую поступь доспехов. Гвардейцы из усиленных нарядов проводили нас взглядами. Ушёл в сторону, и замер около робота пылесоса одинокий уборщик на лестнице. Толпа слуг с родовыми гербами Рюриковичей на пиджаках разминулась с нами на выходе из дворца. И мы оказались на улице.

Меньшов остановился у подножия крыльца. Дождался, когда я поравняюсь с ним и коротко сказал:

— Спрашивай.

— Быть войне? — от волнения я, даже, забыл обратиться по всем правилам, но тут же спохватился и добавил: — Ваше высокопревосходительство.

— Быть, — кивнул Валентин Севович, — но ей всегда быть, не одна, так другая причина найдётся.

Он глянул на меня с усмешкой.

— Не о том спрашиваешь, — Меньшов отвернулся и зашагал по дорожке. — Нам с тобой предстоит долгая, муторная и опасная работа. Надо обсудить детали.

Вспомнил о задании великого князя побыть приманкой на Владивостоке. Тоже мало приятного, но мысли о войне оно не заместило. Ведь, Михаил Владимирович говорил не о каком-то пограничном конфликте, как на Тау Метам. Речь явно шла о полноценной войне. С десятками флотов. С сотнями, тысячами боевых кораблей. С десятками, а то и сотнями тысяч морпехов. А есть ли у нас эти сотни тысяч? А готова ли Империя? Готовы ли к войне мои бойцы?

Готов ли я?

Сколько у нас времени, чтобы подготовиться?

Вот какие мысли занимали мою голову. Ни о чём другом думать я не мог.

Меньшов, словно услышал мои раздумья. Бросил на меня косой взгляд и пояснил:

— Разумовский, при всех его недостатках, не зря ест свой хлеб, — генерал-адмирал хмыкнул, — бывают у него промахи, конечно, особенно, когда что-то новое и неожиданное, как сейчас с орденом, например.

Постарался сохранить каменное лицо. Я уже говорил, что не хочу лезть в их разборки. Потому от комментариев воздержался. Да и кто я такой, чтобы высказывать генерал-адмиралу? Но, как я понял, Меньшов никого не уведомил о своей операции с орденом Двуликого. Действовал за спиной, даже у великого князя. Так что в осечке Разумовского виноват именно он.

Другое дело, если речь идёт о пресловутом Василии Михайловиче и деле доппелей. Но я не понимаю здесь вообще ничего. Знаю лишь, что помогли разобраться в этой истории именно мы. И то с подачи интуиции великого князя.

Да и как помогли разобраться? Только помогли заметить, и история лишь началась. Как это произошло и, что будет дальше — неизвестно. И эта неизвестность пугала. Заставляла собраться и гонять мысли.

— Не напрягайся так, лейтенант, — видимо, Меньшов почувствовал моё настроение, потому сбавил обороты, и с его лица слетела ухмылка. — Вы дали толчок, привлекли внимание Разумовского к проблеме. Значит, он обязательно докопается до истины, и вытащит всю подноготную наружу.

— Как скоро? — вздохнул я, — вот в чём вопрос.

— Думаю, довольно быстро, — повёл плечами Валентин Севович, окидывая взглядом разрушенный гостевой корпус, мы как раз проходили мимо. — Возможно месяц, может, два. За полгода точно справится, но это не важно.

— Почему? — я аж с шага сбился. Как это не важно, если война начнётся максимум через полгода!

— Потому что потом начнётся подготовка к войне, — хмыкнул Меньшов. –Там не всё так быстро, как ты думаешь, может уйти год, а может и два, хотя, — он остановился около ворот с территории дворца и посмотрел на меня, — ты же теперь Лейтенант, так что офицерские курсы для тебя обязательны сейчас, а не на третьем курсе, так что скоро сам всё узнаешь. Но лично тебе рекомендую начать готовиться уже сейчас. Не дожидаясь окончания учёбы.

— Почему? — удивился я.

— Потому что большая часть твоих местных знакомых, скорее всего, уйдут на передовую, — Меньшов полез в карман и достал свой коммутатор, — и прикрыть твой род будет некому. А война, знаешь ли, это время, когда аристократы часто начинают передел сфер влияния. Под шумок, так сказать.

Валентин Севович сверился с инфопланшетом. Затем, найдя взглядом автограв такси на мостовой за территорией дворца, поинтересовался:

— Вы куда сейчас? — для разнообразия он не хмыкнул, а довольно приятно улыбнулся, — о нашей операции поговорим на борту шхуны: времени много будет. А сейчас, если нет никаких дел, то приглашаю с собой. Проведу экскурсию по центру боярской службы.

— Благодарю, — протянул я удивлённо, не ожидал от него такой резкой смены темы, да и настроения, но всё же покачал головой. Мысли так и кружились вокруг его последних слов, не давали покоя.

— Мне надо уладить кое-какие дела с кораблём, — пояснил я свой отказ. — Не хочу, чтобы Гальваника шла пустая.

— Тогда, — хмыкнул Меньшов, — до встречи завтра, лейтенант.

***

Конечно же, мне хотелось попасть в местный центр боярской службы. От такого не отказываются. Он овеян тайной и слухами.

Но.

НО!

Во-первых, с нами нет Феймахера. Если и ехать по интересным местам, то только всем отрядом. Во-вторых, шхуна и правда, не забьёт сама себя товарами. Без понятия, сколько нужно времени на покупку, доставку и погрузку. Да и что именно покупать я не знаю. Но завтра точно не успею этого сделать. Так что надо звонить Пивоварову. Прямо сейчас, пока идём в лазарет.

— Ростислав, — стоило мелодии вызова начаться, как Тим сразу же ответил и расплылся в улыбке по экрану инфопланшета. — Не поверишь, я собирался тебе позвонить прямо сейчас, а тут ты.

— Серьезно? — хмыкнул я в ответ.

— Да, ты мне не веришь? — Тим слегка нахмурился, — зря, я же обещал, просто ждал, когда суперкарго подготовит оптимальный маршрут, чтобы не с пустыми руками.

— Понятно, — улыбнулся я, — извини, если что….

— Да нормально всё, — снова расплылся Тим и возбуждённо затараторил, — я урвал у отца одного из лучших сотрудников. Мастер своего дела, вот увидишь! Он уже выдал кучу рекомендаций по заключению договоров, так что хватай поверенного и начинай договариваться. У тебя есть поверенный? Если нет, то я знаю….

— Благодарю, Тим, — не сразу, но мне удалось прервать его словоизвержение, — но мы завтра отчаливаем, так что надо действовать прямо сейчас.

— Завтра?! — удивился Пивоваров. — Тогда мы не успеем заключить договора, неделя нужна.

— Завтра, — ответил я и на экране инфопланшета, прямо на носу у Тима появился значок второго вызова, и не от кого-нибудь, а от Бестужева.

Странно. Как это номер определился? У меня он не записан.

— Повиси немного, — попросил я Тима, переключаясь на второй звонок. — Василий Георгиевич, рад Вас видеть.

— Взаимно, Ростислав Драгомирович, — что за день, все улыбаются. — Евгений Аскольдович тут шепнул по секрету, что завтра Вы улетаете, и нам надо бы поторопиться с заседанием клуба.

— Так точно, Василий Георгиевич, — кивнул я, — к сожалению, служба не дремлет и требует.

— Понимаю, — Бестужев отвлёкся от экрана, сместился куда-то вправо, за его рамки, но голос я по-прежнему слышал. — К сожалению, мы не сможем собраться сегодня, просто не успеем физически.

Он прервался. Из динамиков послышался шелест бумаг, и Бестужев снова вернулся на экран.

— Предлагаю провести видеоконференцию через час. На ней всё и обсудим.

— Договорились, Василий Григорьевич, — кивнул я, и тут же уточнил, так, на всякий случай: — я могу подключить туда своего суперкарго?

— Конечно, — развёл руками Бестужев. — Можете и поверенного, если это необходимо.

— Думаю, это лишнее, — протянул я, — это в торговых делах я ничего не смыслю, а в договорах доверяю Вам.

— Очень плохо, — поморщился Бестужев, — никому нельзя верить, когда дело касается больших денег.

— Но Вам, ведь, можно? — улыбнулся я.

— Мне можно, — он рассмеялся и шутливо подмигнул, и тут же успокоился и добавил: — и в клубе никто не обманет, но вырабатывать привычку «доверять, но проверять», нужно уже сейчас. Никого Вы этим не обидите.

— Понял Вас, — я снова улыбнулся. — Учту Вашу науку.

— Обязательно, Ростислав Драгомирович, обязательно учитывай, — кивнул Бестужев, и мы распрощались.

— Тим, — я переключился на Пивоварова, — как нам заключить договор, суперкарго мне нужен через час на видеоконференции с партнёрами.

— Быстро ты, — Тим удивлённо покрутил головой, — то никого, и времени нет, то партнёры. Кто хоть там будет?

Я назвал несколько фамилий навскидку, и глаза Тима округлились.

— Ничего себе, — протянул он и тут же спохватился, — сейчас пришлю бумаги, у тебя электронная подпись есть?

***

Феймахер отдыхал. Мы потоптались перед его палатой. Заглянули внутрь. Он спал, и просыпаться не собирался.

Гусар глянул назначение Лизы в медицинской карте Феи, и сообщил, что наш друг очнётся только утром.

Делать нечего. Времени до собрания с одноклубниками оставалось ещё много, а идти нам было некуда. Комната взорвалась, новую не выдали.

Мы сходили на кухню госпиталя. Миша выцыганил у сердобольной поварихи кастрюлю пюрешки с сосисками, и мы потащились наружу.

Расположились в парке. Прямо на газоне, в тени от молодого дубка. Рядом с кустом в виде орла на насесте.

Миша накрошил в пюре сухпайка. Пруха достал из штатного рюкзака флягу с кислым компотом. И мы, рассевшись вокруг кастрюли, запустили в неё ложки.

Стоило один раз зачерпнуть и поднести ко рту получившееся блюдо, как сразу стало не до воспитания. В животе зарычало, а рука на черпательном маршруте ускорилась. Ребята не отставали. Окружающее пространство наполнилось звоном и скрежетом.

— Хорошо-то как, — протянул Анджей, отрываясь от кастрюли и облокачиваясь о ствол дуба. Я же с ним согласился, но молча, сосредоточившись на приятном тепле в животе. Оно распространялось на всё тело. Расслабляло, уговаривало поспать.

— И не говори, — поддержал его Бобёр, облизывая ложку, — с самого утра и маковой росинки во рту не было.

— Ну, чаю-то мы попили, — не согласился с ним Гадел.

— А толку от него? — Гусар доломал последнюю сосиску на дне кастрюли и отправил кусочек себе в рот. — Только в подгузник по-тихому сходить, зато сейчас живот набит.

— Я счас лопну, — Чуватов, раскинув руки, улёгся на траву и повернул ко мне голову, — командир, а где мы ночевать будем?

— Спрошу у Альберта Викторовича, — пожав плечами, я продолжил бороться со сном. Правда, пока безрезультатно. Сон выигрывал: глаза уже с трудом открывались после моргания.

— А можно и не спрашивать, — Пруха повторил манёвр Рифката, только ещё и травинку сорвал, чтобы зажать её губами. Колосок на вершине стебля тут же заходил в разные стороны, а Прохор мечтательно добавил: — заночуем здесь, под открытым небом. Как в походе.

— Костёр разведём, — протянул Бобёр, — романтика.

— Нафиг такую романтику, — пробурчал Миша, — хочу удобств, нормальный душ и унитаз, а не в доспех ссать.

— Ха, а помнишь, как Стёпа отливал на корабле, — рассмеялся Бобёр, и я тут же вспомнил капрала Агашкова. Только смеяться не захотелось, да и сонливость, как рукой сняло: Степан погиб на Тау Метам.

Смех Серёги резко оборвался, и повисла неловкая тишина. Видимо, все подумали также, как и я. Мы сейчас здесь, живые и здоровые, а Стёпа в земле. Эх, а сколько ещё парней там осталось?

— Будет война, будут еще погибшие, — протянул Анджей, — на Тау Метам по-другому было. Неожиданно. А тут….

— Да, думать о будущих потерях тяжко, — вздохнул Бобёр, — даже аппетит потерялся.

— А ты не думай, — бросил Гусар, тоже размещаясь лёжа на траве. — Голова она не только чтобы думать, но и чтобы в неё есть. Вот и ешь сейчас, а придёт война, будешь думать.

— Поздно, — Гадел поднялся на ноги и огляделся, — мысль уже пришла, так что надо отвлечься, иначе тоска сожрёт.

Все тут же посмотрели на меня. Глаза ребят так и спрашивали: «Чем займёмся?».

— Всегда можно лечь спать, — пришёл на помощь Гвоздь, но она мне была не нужна.

— Надо собрать взрывчатку, которую Фея разбросал по парку и дворцу, — я вывел на экран коммутатора план территории с пометками. — Гвардию привлекать не будем, постарайтесь сделать это незаметно.

Ребята кивнули. Распределил их по секторам и добавил:

— Сносим всё сюда, и дежурим по очереди, — я занял место Анджея у ствола дерева, — охраняю первым, хочу посмотреть ролики того блогера.

— Дело твоё, — Гадел переступил с ноги на ногу, — но я бы не рекомендовал.

— Вы видели? — вскинулся я, — там всё так плохо? Почему мне не сказали?

— Не так чтобы, — протянул Анджей, — но ты расстроишься.

Ребята ушли бродить по парку, а я набрал имя блогера в поисковике. Нужная страница нашлась сразу. Ролики тоже. Цифры под ними гласили, что их посмотрели сотни миллионов раз.

Что ж, я запустил один из них, буду без трехсот лямов первым.

— Смотрите, морпеха укачало, — раздался из инфопланшета не слишком приятный голос и пошли кадры, как ребята тащат Фею из шаттла. — Да, да, МОРПЕХА, УКАЧАЛО….

Глава 4

Смотреть все ролики не стал. Хватило парочки. Про укачивание, и топа по просмотрам — «морпех бухает, пока его друзей метелят гвардейцы».

Как догадается любой знающий нашу историю человек, на этом видео мы с бойцами посетили тренировку гвардии в зале.

Не хочу приводить все комментарии блогера к нашим боям. Особенно к поединку Феймахера и моему.

Фраза: «Смотрите, он атаковал кулак противника носом», — там самая безобидная. А прозвище «боевая сосиска» и сравнение глаз Боброва с грустным взглядом сутулой собаки являются верхом дипломатии и примитивных, набивших оскомину шуток. Но людям такое нравилось. Лайков и злых комментариев они оставили вагон и ещё десяток вагонов прицепом.

Ролики закончились, и меня накрыло такой волной злости, что полопались капилляры в глазах. Убил бы. Клянусь. Нашёл бы и разорвал на куски. Как же ему повезло отделаться пулей снайпера. Я б ради него поступился своим обещанием отказаться от пыток. Вот же ж гнида!

От гнева, как это ни странно, меня спасли гвардейцы.

После дневных событий патрули усилили. Бойцы повысили бдительность и просто не смогли пройти мимо моих ребят.

Гвардейцы заметили, что те собирают взрывчатку. Обалдели, и пришли ко мне разбираться.

Спасибо им за это.

Воспользовался возможностью выпустить пар. Задвинул пафосную речь в ответ на претензии поручика. Жестами показал, где и как я вертел чужие претензии. И теперь два десятка краснодоспешных ползали среди кустов и помогали моим бойцам.

Прошу прощения. Три десятка. Ещё один отряд патруля присоединился к своим товарищам. Причём добровольно. Нельзя же назвать принуждением косые взгляды и возмущенные лица тех, что уже помогали.

Уловив краем уха тихое, но особенно витиеватое оскорбление в свой адрес, я расплылся в улыбке, а на душе потеплело. Вот это я понимаю. Вот это по-нашему. Пусть ругаются, главное, что слушаются.

— Сделал гадость, в душе радость? — хмыкнул Гвоздь, подходя ко мне с очередной охапкой проводов и детонаторов.

— Ага, — весело кивнул я и предложил: — собирай наших, пусть местные работают.

— Может не надо? — задумался Анджей, — после них проверять придётся.

— Ну, — я пожал плечами и собрался подключиться к видеоконференции клуба орденоносцев, — как знаешь.

— Хотя, — протянул Гвоздь и разлёгся в траве рядом со мной, — проверять — не по кустам ползать.

Отряд собрался за минуту. Чуватов тут же придавил подушку. Правда, вместо нее он использовал вылезший из земли корень дубка, но это не существенно. Храпел Рифкат знатно: сказывалась бессонная ночь. Остальные же бойцы, вспомнили правила детской игры в городки.

Расчертили на земле территорию. Гадел достал свой засапожник, и они, азартно восклицая, принялись метать его в землю замысловатыми способами. Только Гусар не принял участия в забаве. Забрал кастрюлю и куда-то умотал.

Понаблюдал за ними и подключился к видеоконференции. Опоздал на пять минут и хотел извиниться, но народ даже не обратил на меня внимания. Все увлечённо отвечали на вопросы суперкарго.

Пивоваров не соврал. Мне действительно достался мастер своего дела. Не зная вообще ничего, понимая только, что идём мы прямо на Владивосток, а оттуда на Святогор, он выбивал из моих одноклубников объёмы груза по хорошим скидкам и принимал заявки на заказы.

— А я вам говорю, — суперкарго боевито топорщил щёточку усов, — лучше цены вы не найдёте. Только на одной перепродаже в столице вы сделаете триста процентов прибыли. А уж, если, — он закатил глаза, — начнёте продавать в розницу, то быть вам миллионерами.

— Да мы уже, — хмыкнул Апраксин.

— Значит миллиардерами, — махнул ладонью суперкарго. — Это не существенно.

— Хорошо, я готов отгрузить три тонны полупроводников, — Бестужев, оторвался от расчётов на компьютере, кивнул отразившемуся в зеркале за его спиной помощнику, и спросил: — когда заберёте со складов?

— Что значит заберём? — брови суперкарго встали домиком, а усы изогнулись дугой, — мы отвечаем за груз только при транспортировке, значит доставить и погрузить его должны Вы, Ваше высокопревосходительство.

— Так, — слово взял Архип Агапович. В то время, когда его товарищи азартно торговались, он сохранял медитативную собранность и спокойствие. — Господа, — продолжил он, — предлагаю оставить переговоры на наших поверенных, а самим заняться более важными делами.

— Согласен, — тут же поддержал его Леопольд Григорьевич, — тем более мы уже утрясли все нюансы.

— Ростислав Драгомирович, наше почтение, — прогудел Арсений Егорович Апраксин, заметив меня на экране, — ну и зверя, Вы, нам подбросили, — произнёс он шутливо.

— Здравствуйте, господа, — я обозначил полупоклон, удостоился ответных, и состроил печальное лицо: — прошу извинить, не знал, что суперкарго Пивоваровых такие ушлые.

— Не то слово, — улыбнулся Василий Георгиевич, — чисто Цербер.

Как-то незаметно мы оказались в другом видеочате. Суперкарго и помощники моих одноклубников общались в прошлом, а Апраксин перетащил нас в новый. И тут, как сказал Архип Агапович, начались дела более важные, чем организация одного торгового рейса.

— Ростислав Драгомирович, — слово сразу же взял Бестужев Василий Георгиевич, — как я и говорил, глобальные вопросы сотрудничества, а у нас намечается именно глобальный уровень взаимодействия, решать в одиночку выше моих компетенций. Потому….

— Василий, имеет в виду, что он честный малый, и не привык кидать товарищей, — хмыкнул Архип Агапович, а затем посмотрел прямо в экран, — Георгич, давай без этих политесов, время деньги, а тут все свои, не один десяток лет хлебаем из общего котелка.

Генерал-губернатор столицы даже бровью не повёл на такое фривольное обращение. Лишь улыбнулся в ответ, шутливо оскалился и бросил:

— Вот ты старый хрыч, Агапыч, — Бестужев притворно покачал головой, — а как же атмосфера торжественности для Ростислава? Никуда твоя рыбалка не денется, если задержишься на лишние двадцать минут.

— А она ему нужна? — не сдавался Архип Агапович, и посмотрел на меня, — ну-ка, парень, скажи, что тебе милее, слушать велеречивые обороты старых дельцов, или простой разговор по душам у солдатского котелка?

На ум тут же пришёл не котелок, а, почему-то, недавняя семилитровая кастрюля пюрехи. Вспомнился её вкус. Вспомнилось, как ложки скребли по бортам и дну этой кастрюли. Как мы, соприкасаясь плечами, сидим вокруг неё, и болтаем с набитым ртом.

На душе сразу же потеплело. Появилось какое-то приятное щемление в груди. Меня охватили восторг и послевкусие, как от семейного обеда в далёком детстве.

Прочувствовал всё это, улыбнулся и ответил:

— Конечно, второе, Архип Агапович.

— Вот, — мой собеседник поднял палец кверху, — видишь, Бестужев, парнишка из наших, так что нехай разводить политесы, давай конкретику.

— Воронцов, — Василий Георгиевич шутливо поморщился, — я это и без твоих нравоучений знаю, ты лучше скажи, клюёт что, или к тебе сегодня ехать не стоит?

— А тебе лишь бы пожрать на халяву, — ощерился Архип Агапович, — приедешь, узнаешь.

— Простите, господа, у меня вопрос, — вмешался в перепалку генерал-инженер Леопольд Григорьевич Шуйский, его род занимал пятнадцатое место в первой сотне аристократов Империи, — мне показалось, или я услышал фразу: «червяк в скафандре рулит»?

Ох. У меня полыхнули щёки, и я покосился на ребят, играющих в городки. Там, как раз, Пруха зажал лезвие ножа меж пальцев. Повернул рукоять к земле и, слегка раскачивая руку, приноравливался к броску, громко возвещая, какой отряд он сейчас отправит в атаку.

Скажу честно, там не червяк в скафандре. Это Леопольд Григорьевич мягко перефразировал.

— Прошу простить, — я вернул взгляд на экран инфопланшета, — я сейчас в парке и тут шумно… дети играют в ножички.

— Не переживай, Ростислав, — махнул рукой Бестужев, — мы все сейчас не в кабинетах, и у всех стоят обои заглушки. Агапыч вон, вообще на рыбалке.

На этих словах у князя Воронцова зазвенел колокольчик и он, резко потянувшись в сторону, исчез с экрана.

— Хорошо клюнуло, — протянул Василий Георгиевич, — всё же поеду к нему сегодня, опробуем коптильню.

— Да хоть все приезжайте, — голос Архипа Агаповича звучал издалека, — ты к делу давай, не тяни резину. Да я не тебе, ты тяни, тяни, подсак….

Изображение на экране Воронцова закружилось и с шумом упало, всё так же показывая нам изображение рабочего стола и полок с книгами за ним.

— Кхм, — Василий Георгиевич оттянул ворот и, резко выдохнув, зачастил: — Ростислав Драгомирович, пересылаю тебе пакет документов о создании торгово-транспортной компании, мы все участвовали в его… господа, — Бестужев прервался и, с надеждой в глазах посмотрев на нас с экрана, выпалил: — Евдоким, Леопольд, кто-нибудь, продолжите за меня. Не могу я, машина ждёт.

Василий Георгиевич резко вскочил, и его трансляция оборвалась.

— Евдоким, ты едешь? — глаза одноклубников уставились на генерал-лейтенанта морской пехоты с приёма императора. Я узнавал, он оказался главой рода Засекиных.

— Ой, да отключайтесь уже, — махнул тот рукой и обратился ко мне: — я среди них единственный охотник и грибник.

— Нет, Евдоким, — возразил Апраксин, прежде чем исчезнуть с экрана. — Мы все охоту любим, просто ты не рыбак.

— Ой, подумаешь, — отмахнулся Засекин на тёмные экраны, — что там интересного? Сидишь, на воду пялишься. Другое дело, — он подмигнул мне, — когда ты по лесу ходишь, выслеживаешь добычу.

— Понимаю вас, — пожал я плечами, — у меня брат рыбалку любит, а отец с Дедом исключительно охоту. Каждый месяц за мамонтом ездят и постоянно спорят, что лучше.

— За мамонтом? — Брови Евдокима Дмитриевича сделали стойку. — Ростислав, ты обязан пригласить меня в гости.

— Обязательно, — улыбнулся я, — только в следующем году, учёба, сами понимаете.

— Договорились, — кивнул Засекин и быстро ввёл меня в курс дела.

Первым делом он предупредил меня, чтобы я не переживал. Все договора и прочие документы о партнёрстве, и создании общей торгово-логистической компании соблюдают интересы каждого рода, в том числе моего. Мы вообще считаемся равноправными, и у каждого одинаковая доля.

Затем он уточнил, что это первая редакция документа. И они ждут ответа от моего Деда, в том числе и правки, если тот сочтёт нужным их добавить.

Потом Евдоким Дмитриевич поздравил меня от лица всех одноклубников с успешным окончанием тайной операции, о которой они слышали от Разумовского, но не знали подробностей.

Так же Засекин немного повозмущался вероломностью и хитростью Вяземского и, заверив меня в дружбе, и всяческой поддержке всех членов клуба, извинился, и отключился. У него, как оказалось, кроме груздей пошли белые грибы.

Если честно, я был озадачен. Какая компания? Почему надо опасаться Вяземского на Владивостоке? Какие транспортные корабли по одному от каждого рода? Вообще ничего не понимаю.

Я листал документы, но эффект был — читаю книгу — вижу фигу. Буквы буквально расплывались перед глазами, а значения терминов ускользали от понимания.

Мои мучения прекратил суперкарго. Значок вызова от него перекрыл очередной договор, и я, выдохнув, нажал кнопку ответа.

— Ваше благородие, — обозначил поклон уже виденный мною усач, — позвольте представиться, Лаврентий Лаврентьевич Темьянов-Пивоваров.

— Ростислав Драгомирович Туров, — кивнул я в ответ и завис, осмысливая его фамилию. — Вы родственник Тима?

— Можно и так сказать, — улыбнулся Лаврентий, — я из семьи слуг, которая вошла в состав рода, как младшая ветвь. Отсюда и двойная фамилия.

Круто! Больше сказать нечего. Я о таком только читал.

Не знаю как, но Тим не столько выполнил своё обещание, сколько перевыполнил.

Дело в том, что у каждого рода аристократов есть обычные служащие — вольнонаёмные, как моя команда от Рюриковичей. Обыкновенные сотрудники, другими словами. Есть слуги рода. Здесь уровень профессионализма выше. Нельзя сказать, что простые сотрудники не профи. Нет, они все создают роду аристократов репутацию. Просто слуги, это слуги. Они, как продолжение руки дворянина.

Если за действия обычных сотрудников род аристократов ответственности не несёт. То за действия слуг, чаще всего, отвечает по полной программе. Как пример: суд над Лирой из-за действий слуги рода Юдиных Гривасова.

Если слуги это продолжение руки, то младшая ветвь — это сама рука. Это уже аристократы. Почти члены рода, только род другой. Не вассалы, а часть семьи. Дальние родственники. И это третий уровень качества.

Такие специалисты не только создают репутацию аристократам. Они отвечают за их честь, преумножают их славу. И оочень редко работают на стороне. Только с вип клиентами или близкими друзьями.

Без понятия кем меня считают Пивоваровы. Но такой суперкарго это просто бесценный подарок.

Лаврентий Лаврентьевич насладился произведённым на меня эффектом и перешёл к делу:

— Я взял на себя смелость и договорился от Вашего имени о заключении контрактов на закупки, и поставки.

— Эм, хорошо, — кивнул я, пусть так. Хотя, это немного странно. Всё же, надо было дождаться меня. С другой стороны, Тим не должен подвести….

— Согласен, неудобная ситуация, — прервал мои размышления Темьянов-Пивоваров, — потому прошу простить меня, и чтобы этого больше не повторялось, подпишите, пожалуйста, вот этот договор, — мой инфопланшет запиликал о принятом сообщении. — И, надеюсь, во время путешествия на Владивосток, Вы, уделите мне время, чтобы утрясти все нюансы торговых планов, а я мог учесть Ваши пожелания.

— Эм, кхм, да их нет, — протянул я, поперхнувшись от неожиданности. — Предпочтений то есть.

— И всё же, переговорить необходимо, — улыбнулся Лаврентий, а его усы забавно встопорщились. — Я прибуду на корабль уже через час, проконтролирую погрузку, от вас же требуется, сообщить обо мне капитану и утрясти один важный вопрос.

— Слушаю, — я превратился в сплошное внимание.

— Ваши партнёры дали хорошую скидку и согласились поставить товар под реализацию….

— На какую сумму? — прервал я его, почувствовав, как напрягаются шея и лицевые мышцы.

— Мы сошлись на ста тысячах золотом за всё….

— Я немедленно перешлю Вам деньги, — не дал ему договорить. — Прошу, оплатите все счета.

Не дело это, пользоваться чужой добротой, когда можешь заплатить. А у меня деньги имеются. Ребята согласились поучаствовать в торговом мероприятии и перевели мне свои средства.

Включил калькулятор. Поделил сотню на восемь. Выходило по двенадцать с половиной тысяч с человека. Фух. Лично я укладываюсь тютелька в тютельку. На моих личных счетах больше нет.

— Исполню в точности, — взгляд Лаврентия изменился. Стал добрее что ли… одобрительнее, вот!

— И ещё, Ростислав Драгомирович, — даже обращение стало каким-то более уважительным, — на Гальванике остаётся пустой обьём, я предлагаю закупить ещё партию товара на свободном рынке.

— О какой сумме речь? — я снова сверился с расчётами, — у меня семнадцать с половиной тысяч осталось.

Деньги ребят. Больше нет, не считая двух золотых, которые валяются на моём личном счёте.

— Можно и на эту сумму, — улыбнулся Лаврентий, — но лучше на двадцать две тысячи, чтобы забить трюм полностью.

— Кредит мне не дадут, — покачал я головой.

— Если Вы не против, то я вложусь личными деньгами, — Темьянов-Пивоваров говорил осторожно, будто щупал палкой дно болота. — прибыль потом поделим согласно коэффициенту.

— Что ж, я не против, — согласился я после минутного размышления.

Так-то я сразу хотел согласиться, но подумал, и решил потянуть время. Чтобы создать образ серьезности. Ну, и понравилось мне, как он осторожничал. Пусть и дальше так себя ведёт, а то решит, что нашёл простачка, и сядет на шею. Вроде бы, Пивоваров настроен ко мне хорошо, но, лучше проявлять осторожность. Тем более одноклубники на это намекали.

Разговор завершился, как только к нему подключился капитан Гальваники. Подписав договор, я представил своих сотрудников друг другу и отключился.

Своих сотрудников. Ха! Как же здорово звучит! Какой же сегодня прекрасный день! Если не считать утра, конечно же.

Я отключил инфопланшет и развалился на траве, не в силах сдержать широченную улыбку. Счастье так и заливало меня с головой. А сердце сжималось в сладостном предвкушении.

Как же здорово всё складывается! Шхуна забивается товаром, а мы собираемся домой, и, через каких-то три недели, прибудем на Владивосток.

Суперкарго распродаст товары. Закупит новые. Ребята преумножат своё состояние. Я тоже получу хорошую прибыль. Но, самое главное, я увижу Лиру и Вареньку. Обниму их. Прижму к себе. Расцелую!

Звук вызова перебил мои мысли. Вырвал из неги мечтаний.

Достал коммутатор. Глянул на экран и ответил на звонок.

— Ростислав Драгомирович, — раздался голос Альберта Викторовича, — его императорское высочество вызывает Вас с бойцами в кабинет. Прошу, поспешите.

Глава 5

— Я уже здесь, подождите!

Миша Гусаров промчался через приёмную великого князя и, вслед за нами, ввалился в его кабинет.

— Простите, задержался, — выпалил он, встав в конце строя, и тут же вытянулся по струнке.

Подбородок смотрит прямо. Спина держится ровно. Только руки не по швам. Им мешал здоровенный, весь в тёмных потёках и пятнах пакет.

Стоило Гусару замереть, как в нос ударил пьянящий аромат. Рот наполнился слюной, а в животе, несмотря на недавний ужин, проснулись тигры.

Миша быстро сориентировался. Завёл руку с пакетом за спину. Но было поздно. По кабинету поплыл одуряющий чебуречный запах.

Прекратил расхаживать из стороны в сторону великий князь. Заерзала на стуле Елизавета Владимировна.

Она бросила взгляд на Гусара. Согнулась немного и, покраснев, когда её живот запел трелью, отвернулась от нас.

— С чем? — сглотнул слюну и просипел Михаил Владимирович, огладив рукой свою полевую форму.

— С сыром, — смутился Миша, и, чуть ножкой не повёл перед собой.

— С мясом бы, — протянул великий князь, — Лампа такие жарит….

— Так есть с мясом.

Миша скинул на пол штатный рюкзак, молнией вжикнул замок, и на пол вывалилось несколько таких же пакетов.

— Вот, — Гусар раскрыл один из них и протянул Михаилу Владимировичу, — просто с сыром не поместились, пришлось в руках.

— Парочки хватит.

Великий князь подхватил чебуреки телекинезом, и они, роняя капли масла на ковёр, проплыли по комнате.

— Благодарю, — кивнул великий князь и откусил свернувшийся в трубочку чебурек.

— Елизавета Владимировна, — Миша раскрыл другой пакет, — с курицей и грибами, будете?

— Мои любимые, — улыбнулась девушка и, кивнув, так же, как и прадед подхватила пару штук.

— А нам? — вырвалось у Рифката.

— Налетайте, — Миша первым запустил руку в один из пакетов и тут же запихал себе в рот целый чебурек. — На всех хватит, — пробубнил он с набитым ртом, а его рука уже достала следующую порцию.

Строй сломался. Ребята забыли о стеснении. Затолкались плечами. Зашуршали бумагой и тихо зачавкали.

— Нет, всё же прав Разумовский, — покачал головой великий князь, когда доел первый чебурек, — вы удивительным образом всегда приходитесь к месту. Чайку? — Михаил Владимирович подтянул к себе чайник, который уже в воздухе закипел под его взглядом.

— Благодарим за похвалу, — я постарался скорее прожевать, но не смог осилить кусок теста, а молчать дольше было бы невежливо. — Не откажемся.

— Вот и отлично, — улыбнулся великий князь и наполнил влетевшие из приёмной чайные блюдца.

— Я вас что позвал, — Михаил Владимирович не удержался и цапнул чебурек из пакета рукой, — в деле Сладкобаева прорыв, и я улетаю сегодня в карательную экспедицию, — великий князь прервался, украдкой облизал масленые пальцы, и продолжил: — так что мы с Вами не скоро увидимся вновь, а мне вас наградить надо.

— Да мы, — начал, было, я, но он махнул рукой, и я замолчал.

— Любая работа должна быть оплачена, — строго произнёс Михаил Владимирович, — Тем более просьба государя, но, так как вы действовали не официально, боевых наград присвоить не могу.

Великий князь обвёл взглядом нашу компанию. Понял, что слушаю его только я, и, посмотрев на меня, спросил:

— Деньгами оплатить — пошлость, — поморщился он, — так что уточняю, лично вам что-нибудь нужно?

Оглянулся на ребят. Они лопали чебуреки, пили чай, и смотрели на великого князя влюблёнными глазами. Добиться от них хоть какого-то ответа не представлялось возможным. Но я-то прекрасно знал, что нам нужно.

— Ваше высокопревосходительство, — начал речь с обращения на военный манер, как бы намекая, в каком направлении последует просьба. Если правильно разобрался, именно так говорят аристократы, намёками. — У нас есть одна личная просьба. Вернее, коллективная.

— Слушаю, — кивнул Михаил Владимирович.

— У вас в арсенале служат два гвардейца, — я набрал воздуха в грудь и, словно бросился в атаку, — два брата: капитан Семён Семёнович и каптенармус, — я посмотрел на Пруху.

— Кирилл Савельевич, — прошептал Прохор.

— Кирилл Савельевич, — повторил я, и посмотрел, — на великого князя, — мы нашли тот труп в катакомбах только благодаря им.

— Вернее, их пренебрежению воинским долгом, — проронил Михаил Владимирович.

— Да, — смутился я и посмотрел на ковёр, но тут же вскинул голову обратно, — но они не виноваты, мы заслали к ним профессионального диверсанта, — на этих словах Пруха слегка склонил голову, а я почувствовал прилив уверенности и с жаром продолжил: — у него стаж больше двадцати лет, мастер своего дела. У них не было ни одного шанса.

— Не хватило мастерства, — хмыкнул великий князь, — выдержка подвела.

— Так точно, — я понимал всю абсурдность данной ситуации, но не мог остановиться. Я обещал Прухе, что сделаю всё, что в моих силах? Так вот оно. — Диверсант ослабил их бдительность, притворился своим в доску, и обеспечил нам доступ в арсенал. И это, — я постарался придать голосу торжественности, — несмотря на отчаянное сопротивление. Семён Семёнович всех нас чуть не покрошил в мелкий фарш.

— Что же ему помешало? — прищурился Михаил Владимирович.

— Многолетний опыт старшего матроса Байрачного в военной психологии условного противника, — отчеканил я, вытягиваясь во фрунт. — А тут ещё и вместо врага оказались наши, так что у них не было шанса. И мы просим не наказывать их за это.

Я закончил говорить на последнем дыхании. Судорожно вдохнул и добавил:

— Это единственная награда, которая нам нужна.

Повисла тишина.

Михаил Владимирович, в одной руке чебурек, в другой чашка чая, стоял и хмуро взирал на нас. Ребята отвлеклись от еды. Затаили дыхание. Преданно поедали взглядами великого князя. Молча сидела и Лиза. Смотрела на нас с интересом. Её глаза метались то на прадеда, то на меня.

Потянулась минута ожидания.

За ней вторая.

— Вы уверены? — хмуро проронил Михаил Владимирович, — хорошо подумали?

— Так точно, Ваше высокопревосходительство, — заглушил я стройное мычание бойцов.

Страха не было. Я считал, что мы поступаем правильно. Сомнений не возникало. Даже не гонял мысли по кругу, чтобы успокоить себя. Нечего успокаивать. Всё сказано вслух. Отступать некуда, за нами братья.

— Понятно, — хмуро протянул Михаил Владимирович и, неожиданно, улыбнулся, — что ж, так тому и быть.

— Благодарим Вас, Ваше высокопревосходительство, — поклонился я заторможено, а вслед за мной и остальные бойцы. Мне до конца не верилось, что получится, но вышло же!

— Запомните этот урок, ребята, но не злоупотребляйте им, — великий князь нажал кнопку на столе, — Историю пишут победители.

Дверь в кабинет открылась, только его палец соскочил с кнопки.

— Ефим Гораздович, дорогой, — обратился Михаил Владимирович к вошедшему секретарю, — внеси изменение в отчёт. Сводные братья Беловы, выполняя воинский долг, приняли на грудь коварную атаку противника и, проявив героизм, оказали неоценимую помощь в раскрытии иностранного заговора.

— Приставить к награде? — уточнил секретарь, с подозрением оглядывая промасленные пакеты на полу.

— Да, — махнул рукой великий князь, — премия, внеочередной отпуск и путёвка в центр реабилитации от алкоголизма.

Секретарь закрыл за собой дверь, и Михаил Владимирович посмотрел на часы:

— Вот и всё, друзья, мне пора ехать, — он улыбнулся нам и встал по стойке смирно: — благодарю за службу!

— Служим Отечеству! — гаркнули мы дружно, повторяя его действия.

— Да, Ростислав Драгомирович, насчёт ночёвки, — привлёк моё внимание великий князь, когда поравнялся со мной на выходе из кабинета, — Елизавета Владимировна предлагает съездить в боярский центр к Карлу Венедиктовичу.

— Да, чтобы он провёл обследование, — впервые за вечер заговорила со мной Лиза, каким-то образом оказавшись за моей спиной.

— А ты как раз хотел консультацию у стороннего специалиста, — Михаил Владимирович хлопнул меня по плечу, — так что езжайте сейчас.

— Но у нас боец в лазарете, — не то, чтобы я против, но оставлять Фею одного не хотелось.

— Он уже в норме, тоже поедет, — сообщила Лиза.

— Вот видишь, всё складывается, — улыбнулся великий князь, — как раз там и заночуете, я распорядился.

***

Поездка в боярский центр прошла штатно. Быстро и без эксцессов.

Забрали Фею из госпиталя. Погрузились на служебный автограв гвардии. Полчаса лёта и мы на месте, укладываемся на койки в боярской казарме.

Единственное, что опечалило — не смогли полюбоваться видами. Слишком темно. Но ничего, утром наверстаем. Так я думал, когда засыпал. Наивный.

Утро началось с побудки, душа и круглой физиономии пухлого профессора.

Почему профессора? Так белый халат и классические очки.

— Карл Венедиктович, — протянул он руку и зачастил, когда я ответил на приветствие, — категорично, нет, отчаянно категорично рад вас видеть, в это, пусть и нелёгкое, даже тревожное, но столь же чудесное время.

Он окинул нас взглядом. Отдельно остановился на безликой чёрной форме, которую нам выдали, (своя-то грязная, вторые сутки, как мы в доспехах) и, развернувшись на пятках, бросил:

— Скорее за мной, времени мало.

Мы выскочили из казармы. К слову сказать, самой обыкновенной, как и везде. Карл Венедиктович ввёл код доступа от мощной стальной двери, и навстречу нам потянулись длиннющие коридоры.

— Там у нас тренировочный полигон, — профессор указал налево, когда мы оказались на перекрёстке, — а там, — он тут же ткнул вправо, — столовая, но нам прямо, в исследовательский отдел.

— А завтрак? — поинтересовался Миша.

— Ну, что за вздор? — удивился Карл Венедиктович, даже не сбавив темп и не обернувшись, — завтрак пропустим: у нас нет времени на всякие глупости.

Тянулись по сторонам серые стены. Оставались позади повороты. Карл Венедиктович тараторил не переставая. Только частый звук его шагов мог составить ему конкуренцию.

— Там мы создаём противоядия, — вещал профессор, выстреливая руками в разные стороны. — А там у нас центр телепатии, а вон там предсказаний.

— Телепатии? — удивился я, и тут же задал давно интересующий меня вопрос: — скажите, а Михаил Владимирович может читать мысли?

— Что за вздор, — Карл Венедиктович аж сбился с шага и посмотрел на меня, — конечно же нет. Никто не может читать мысли, даже великий князь.

— Но… — хотел я возразить, но мне не дали.

— Отчаянно и категорично нет, никаких но, — профессор снова чуть ли не бежал вперёд, — даже на ста пунктах никто не сможет читать мысли.

— Вы проводили такие эксперименты? — спросил Миша, — нашли человека с таким индексом?

— Какой вздор, конечно же нет, — Карл Венедиктович прекратил разбрасываться названиями отделов и сосредоточился на беседе. — Мы построили экспериментальную модель, и оказалось, что из-за постоянного изменения ритмов головного мозга, то есть из-за колебаний его электрической активности, чтение мыслей невозможно. Вот, если бы, ритм был постоянным, тогда да.

— Но великий князь может внушать….

— А вот этим центр телепатии и занимается, — радостно возвестил профессор. — Способность делиться своими чувствами, внушая человеку определённую модель поведения. Очень, скажу я вам, перспективная тема. Но подробности пока секретны.

— А отдел предсказаний занимается предчувствиями? — раз секретно, то сменим тему.

— Нет, ими тоже занимается центр телепатии, — взмахнул руками Карл Венедиктович, — а в отделе предсказаний работает Оракул.

— Кто, простите? — теперь с шага сбился я.

— Не кто, а что, — Карл Венедиктович вскинул над головой руку с торчащим вверх указательным пальцем. — Оракул, искусственный интеллект, который анализирует поступающие со всей галактики данные, анализирует их и выдаёт нам варианты развития будущего с вероятностью в процентах.

— Как-то странно звучит, — хмыкнул Гвоздь, — разве может машина что-то предсказать? Это сколько ж данных ей надо?

Сомнения в голосе Анджея заставили профессора остановиться и обернуться к нам.

— Если я правильно помню, вы были на Тау Метам, так? — спросил профессор, прищурив глаза, от чего стал похож на строгий смайлик.

— Так точно, — ответил я.

— А кто-нибудь из вас задумался, — протянул Карл Венедиктович, — каким образом ваше соединение узнало о нападении на планету заранее? Да так, — он упёрся пальцем мне в грудь, — что прибыло на место в момент атаки?

— Ну, разведка сработала? — я отодвинулся от него на микро шаг. Что-то он меня пугает.

В ответ Карл Венедиктович покачал головой и вздохнул:

— Какой же вздор. Никакая разведка, лейтенант, не сработает так быстро и точно на космических просторах, а вот Оракул, — его глаза лихорадочно заблестели, — сопоставил все факты и разослал сообщения по нужным инстанциям. Вас посыльный нагнал на границе, а основу флота на базе. Потому, — он отвёл палец от меня и снова тыкнул им мне прямо в солнышко, — генерал-адмирал Меньшов успел к вам на выручку. Всё это благодаря Оракулу.

— Чудеса какие-то, — покачал я головой, отступая ещё на шаг, — где же он берёт информацию так оперативно?

— Время и расстояние, лейтенант, — тон Карла Венедиктовича превратился из возмущённого в поучительный. — Ни одна боевая операция не возникает мгновенно. Ей предшествует планирование, перебазирование войск, логистические решения, постройка космических баз и много чего ещё.

Профессор прервался на секунду. Засучил рукав халата. Глянул на древние наручные часы и, пожевав губами, недовольно продолжил:

— Десятками, сотнями лет специальные отделы искателей перехватывают радиопереговоры, захватывают секретные планы и документы, собирают обычные, повседневные новости по всей галактике, — он ещё раз бросил взгляд на часы, — и сливают всё это в базу данных Оракула. А он анализирует и даёт результаты. Всё, — профессор развернулся и шагнул вперёд, — мы отстаём от графика. За мной.

— Карл Венедиктович, — я догнал его и пошёл рядом, — если Оракул такой крутой, почему он не предупредил нас, чтобы мы успели ещё до высадки пиратов на Тау Метам?

— Он крутой, но не всесильный, — поморщившись, бросил профессор. — Погрешности от нескольких плюс-минус дней до недели обычное дело.

— То есть, тогда он ещё точно сработал? — удивился Гвоздь.

— Почти ювелирно, — кивнул профессор, не оборачиваясь.

— Хорошо, — я переварил информацию, вроде бы всё сходилось, остался только один вопрос: — Карл Венедиктович, скажите, если отдел телепатии — это секретно, то почему вы нам про Оракула так свободно говорите?

— Да о нём все знают, — махнул рукой профессор, — просто не афишируют в массы.

— А мы не знали, — прошептал Гусар, — нас точно за это знание не изолируют?

— Какой вздор, — Карл Венедиктович всё же услышал его и, остановившись, обернулся. — Вам не афишируют, а враги все знают, более того, мы знаем про них. У нас Оракул, у Северного Содружества Норны, у ССА Пифия и так далее. У всех есть такая система.

— Эм, — я почесал затылок, — если все знают, почему не уничтожат?

— А как? — пожал плечами Карл Венедиктович, — такой ИИ он нигде и везде одновременно. Его модули раскиданы повсюду в империи, так что уничтожить невозможно, только обмануть.

— Получается? — спросил Миша.

— Иногда, — профессор снова развернулся и быстро зашагал по коридору.

— А никто не боится, — заозиравшись по сторонам, спросил Феймахер, и засунул руку в карман куртки, — что он взбунтуется и захватит власть?

— Какой же вздор у вас в головах, — взмахнул руками профессор Вздор, — во всей галактике к этому вопросу теперь подходят серьёзно и больше такого не повторится.

— Теперь?! — вырвалось у меня. — Больше?!

— Учите историю, лейтенант, — недовольно, будто сболтнул лишнего, бросил Карл Венедиктович, и, резко ускорившись, свернул на очередном повороте.

— Елизавета Владимировна, голубушка, — послышался его голос, из-за угла, — мы пришли, открывайте лабораторию.

Глава 6

— Карл Венедиктович, постойте, — я свернул за ним, и попытался продолжить разговор. Очень уж интересная оговорка у него вышла.

— Учите историю, — снова бросил профессор Вздор, не оборачиваясь.

Кусок стены отъехал вниз и Карл Венедиктович шагнул в появившийся проход.

Поспешил следом. Поравнялся с Лизой у самой двери. Кивнул ей. Резко ускорился. Юркнул вперёд, не позволив зайти раньше меня, и оказался в лаборатории.

Лампы на потолке только разгорались. Мерцали, издавая звук хрустящего в печке попкорна. Белый, холодный свет постепенно заливал просторное помещение. Открывал взгляду множество приборов, панелей управления и экранов. По большей части незнакомых.

— Так учил, но там ничего подобного нет, — провёл я вторую попытку вернуться к прошлой теме, а заодно и найти профессора среди заставленных оборудованием столов. — Скажите, что значило теперь и больше?

— Да что ж такое, — взмыли руки над оборудованием, и я поспешил направо.

— Любопытство, профессор, меня съедает любопытство, — зачастил, догоняя его. — Получается, ИИ восставал против людей? Он что-то захватил? Каким образом? Где узнать подробности?

— Что за вздор! — воскликнул Карл Венедиктович, снова взмахивая руками, — Лизонька, Вы говорили, что он упрям и надоедлив, но не до такой же степени! Прицепился как репей к собаке, не отодрать.

Он резко сменил направление. Отвернул от стены, и засеменил вглубь комнаты. Я же застыл на месте.

Надоедлив? Упрям? Репей? Да пошёл он! Колобок очкастый.

Я развернулся и зашагал к выходу. Как-нибудь без этого пончика разберусь со своим индексом. Тоже мне, нашёлся….

— Ростислав, стой, — раздался голос Лизы, и она схватила меня за руку.

Ощутил тепло её ладони на запястье. Посмотрел на неё, и она, тут же покраснев, убрала руку в карман белого халата.

— Не уходи, пожалуйста, — прошептала Лиза, уставившись в пол, — прошу тебя.

— Да нафиг надо? — дёрнул я плечом.

— Ростислав, — Лиза подняла взгляд, её лицо всё ещё ярко пылало, — прости его, он не от мира сего. Постоянно болтает, рассказывает абсолютно всё.

— Оно и заметно, — хмыкнул я, — ляпнул, а теперь заднюю даёт.

— Тренируется, он гений, но язык без костей, вот и не отпускают его из центра уже лет сорок, — Лиза робко протянула руку и, взявшись кончиками пальцев за мой рукав, прошептала: — пойдём, пожалуйста. Он, правда, лучший.

— А я думал, что лучшая ты, — улыбнулся я, поддаваясь на её уговоры и шагая следом.

— Да, я лучшая, — прошептала Лиза, — а он мой учитель, но я его превзойду. Уже в чем-то превзошла.

— Понятно, — вздохнул я, замечая профессора около странной медкапсулы, похожей на гоночный болид. — Только пусть он не обзывается.

— Не будет, — кивнула Лиза, — я его отвлеку.

— Вот вы где! — заметив нас, взмахнул руками профессор, — Лизонька поспешите, времени мало, потом намилуетесь со своим героем.

Градус смущения подскочил к потолку и пробил его. Лиза покраснела пуще прежнего, хоть Свёклой зови. Отпустила мой рукав и, стараясь не встречаться со мной взглядом, шагнула в сторону.

— И вообще, хватит ходить вокруг, да около, раздевайтесь уже, — добавил профессор, и я глянул на него удивлённо.

Карл Венедиктович открыл болид и указывал мне на заполнявший его нутро зелёный гель.

Фух, помотал я головой, не так его понял. Ладно. Хрен с ним. У Меньшова про ИИ спрошу, подумал я, и расстегнул рубашку.

Минута, и я, в одних плавках, залез в капсулу. Гель тут же скрыл моё тело, оставив на поверхности только голову.

А тут удобно. Лучше чем в стандартных капсулах. Просторнее, что ли.

— Командир, ты будто в засаде, — усмехнулся Фея, когда ребята догнали меня и окружили капсулу. Карл Венедиктович с Лизой в это время отошли к какому-то экрану.

— Не, он монстр из фильма ужасов, — возразил Рифкат, — высматривает жертву, а потом каак прыгнет.

— Вам лишь бы поржать, а я за ним целый месяц так присматривал, — Миша Гусаров растолкал бойцов и, подойдя вплотную к болиду, отвернулся. — Нет, до сих пор не отошёл, не могу смотреть, переживать начинаю.

— И я тебя люблю, — хмыкнул я, не придумав ничего лучшего.

— Да чтоб ты понимал? — махнул рукой Миша. — Я… что за…?

Грохнуло. У входа взметнулся дым.

Бойцы рухнули на пол. Раскатились в стороны. Затаились.

— Бросайте оружие! — разнёсся от двери чей-то голос. — Стреляем на поражение! Работают Бобры!

— Кто работает? — я осторожно выглянул из-за борта капсулы и заметил рядом с собой Серёгу.

— Я тут не при чём, — дёрнулся Бобёр.

— БОБРЫ, — мимо нас прошёл Карл Венедиктович, — Боярский отряд быстрого реагирования. — Он взмахнул руками, — А Вы думали? Нас охраняют.

— Вообще не при чём, — помотал головой Серёга.

— А у нас кричалка лучше, — выдал из-под стола Фея, — более звучная.

— Не стреляйте, — профессор тем временем дошёл до экрана на стене и стал там что-то нажимать. — Я забыл снять с сигнализации.

— Ну, Карл Венедиктович, опять? — зазвучал тот же голос, и боец в сером доспехе вынырнул из дыма. — Не даёте нам расслабиться?

— Не опять, а снова, — отмахнулся профессор, возвращаясь назад, — и не надо возмущаться, как будто это в первый раз.

— Так потому и возмущаюсь, что не в первый, — пробубнил боец, дым рассеялся, и за его спиной показались ещё пятеро таких же бояр. Они грамотно заняли позиции. Кто-то присел на колено, кто-то застыл, прикрываясь стеной, а один из них вообще, водрузил на стол пулемёт.

— Поговорите мне ещё, Ростислав Драгомирович! — воскликнул профессор и махнул рукой, — идите уже, а Вы, Ростислав Драгомирович, полезайте обратно.

— Куда? — вырвалось у боярина.

— Так я молчу! — воскликнул я.

Карл Венедиктович замер. Посмотрел на меня, на боярина и покачал головой.

— Вот незадача, — произнёс он, — Ростислав Драгомирович…

— А? — ответили мы одновременно и профессор завис.

Боярин тёзка откинул шлем и, широко улыбнувшись, показал мне большой палец вверх. Ответил ему лёгким кивком и он, забрав своих бойцов, вышел из лаборатории.

— Блин, вот они крутые всё-таки, — протянул Бобёр, — доспех крутой, я такого не видел.

— Если запросишь перевод, то подпишу, — хмыкнул я, — не буду мешать воссоединению семьи.

— Да иди ты, — улыбнулся Серёга, — мне и здесь хорошо.

— Ростислав Драгомирович? — Карл Венедиктович внезапно ожил.

— Да? — протянул я.

— Второй ушёл? — профессор говорил осторожно, глядя чётко перед собой.

— Так точно, — кивнул я, хоть он и не мог увидеть.

— Отлично, — выдохнул Карл Венедиктович, его плечи расслабились, и он обернулся ко мне, — тогда приступим.

***

— Поздравляем, индекс Вашего развития составляет тридцать пять пунктов, — на этот раз из динамиков раздался приятный женский голос.

Тут же щёлкнули замки, и крышка медицинской капсулы с лёгким шипением отъехала в сторону.

— Как тридцать пять?! — услышал я возмущённый голос Лизы. — Не может быть! Я лично видела, как он лавину остановил, мы выжили благодаря ему.

— Голубушка, не надо кричать, — отвечал ей нудный голос профессора Вздора, — машина не может ошибаться.

— Но я видела, — уже тише возразила Лиза. — Ваша машина сломалась. Тридцать пять у него было на корабле, а во дворце капсула показала сорок восемь.

— Лизонька, но это вздор! — теперь уже профессор повысил голос. — Мой агрегат в порядке и отлично функционирует. К нему только я прикасаюсь, он ещё ни разу не подводил.

— Но я видела лавину.

— Технику разобрали?

— Ну, я, нет, — голос Лизы стал затухать, — я в здании была, но он собирался….

— Значит, не видели.

Так, пора вылезать, а то они подерутся.

Ухватился за борта. Потянулся. Зелёный гель, как обычно, заляпал пол. Жёсткое, махровое полотенце прошлось по телу, а боярская повседневка приятно коснулась кожи.

— Но я чувствовала, — Лиза снова начала повышать тон. — Возмущения силы доносились до меня.

— Голубушка, да это мог быть кто угодно, — взмахнул руками профессор, а я шагнул к ним.

— Да не было там никого…

— Вообще-то был, — произнёс я и положил руку Лизе на плечо, — простите, Елизавета Владимировна, не мог, из-за секретности, рассказать Вам раньше, но лавину остановил Меньшов.

— Вот, — Карл Венедиктович воздел указательный палец, — Меньшов, слышите?

— Но, как же, — промямлила Лиза, но тут же вскинула голову: — но капсула во дворце, она….

— Тоже секретная операция, — вздохнул я, — мы там шпиона обнаружили, а он подделывал результаты обследований. Завышал их.

— Но….

— Так что мой индекс тридцать пять пунктов, — я ослабил хватку на её плече и легонько похлопал по нему, — мне жаль Вас расстраивать, но это правда.

— И ты знал об этом? — Лиза сбила мою руку с плеча и, развернувшись, влепила мне пощёчину. — Знал, но молчал? А я, как дура, развесила уши и верила?

Блеснули слёзы в её глазах. В голосе зазвучала истерика. Он размахнулась и ударила меня ещё раз.

— Какой же ты гнусный! — с надрывом выкрикнула она и стала хлестать меня по лицу. — А я…, а я… ты опозорил меня.

Щёки пылали. В левом ухе звенело. Даже носу досталось. Но я не уворачивался и не пытался перехватить её руку. Просто стоял и ждал.

— Лизонька, голубушка, — Карл Венедиктович отмер и попытался влезть между нами, — не надо, дорогая, не надо, это же секретность, понимаете? — профессор перехватил её руку и попытался удержать, — не мог он по-другому. А случай и правда, категорично, даже, отчаянно категорично уникален. Вы правы!

У него не вышло удержать руку и он, неловко дёрнув Лизу, отступил назад. Девушка не удержала равновесия. Взмахнула руками, шагнула вперёд, и, чтобы не упасть, повисла на мне.

Она обхватила меня за шею. Прижалась всем телом. Её голова уткнулась мне в плечо, и она заплакала навзрыд.

— Лизонька, голубушка, ну не надо так убиваться, — запричитал Карл Венедиктович, приплясывая вокруг нас.

— Да обними ты её, орясина, — бросил он, видя, что его уговоры не помогают.

Вздохнул. Выдохнул. Аккуратно свёл раскинутые в стороны руки и осторожно похлопал её по спине. Приобнял в общем. По-дружески.

— Ну-ну, — сказал я, — ну чего ты, бывает.

— Да-да, — поддержал профессор, — секретность же. Урона вашей репутации нет.

— Ну, хватит уже, люди смотрят — продолжал я. — Прости, больше не буду.

— Это всё обстоятельства, — частил профессор.

— Правда? — Лиза отняла лицо от моей формы и, задрав голову, посмотрела на меня.

— Конечно, да, — подтвердил профессор.

— Нет, — покачал я головой, — служба может заставить.

— Конечно служба, — вскинул руки профессор, — это она виновата.

Лиза всмотрелась в моё лицо. Улыбнулась…. Неожиданно её глаза расширились и, покраснев, она отпрянула от меня.

— Никогда, слышишь, никогда, — она отшагнула в сторону и наставила на меня указательный палец, — никогда так не делай больше, понял!

— Конечно, — я опустил руки и пожал плечами, — по крайней мере, постараюсь, мы же друзья.

— Вот именно, — Лиза утёрла рукавом халата глаза и повернулась к профессору, — Карл Венедиктович, значит, Вы согласны, что я права, и случай уникальный?

— Конечно, да, — взмахнул руками тот, — без сомнения, голубушка.

— Тогда, пойдёмте к отчёту, — Лиза, не глядя на меня, направилась к оборудованию, — нам многое надо обсудить.

Они ушли, и я отвернулся от них, чтобы перевести дух, но наткнулся на взгляды бойцов. Ребята стояли в двух шагах. Замерли и завороженно глазели, словно кино смотрели.

— Цирк окончен, разошлись, — хлопнул в ладоши, и они, резко включившись, засуетились. Завертелись, затыкались в разные стороны, не зная куда деться.

— Отставить, смирно, — скомандовал я, и они выполнили команду. — Первые номера налево, вторые направо.

Помогло. Бойцы дружно развернулись и зашагали каждый в своём направлении. Я же подошёл к медкапсуле, уселся на откидной стульчик и задумался: «и что же это сейчас было»?

***

Кают-компания Гальваники, наверное, никогда ещё не видела столько людей.

Заходили и располагались на местах мои бойцы. Они возвращались из своих кают, где оставили личные вещи.

Ковырялся в инфопланшете Меньшов. Он занял мягкое кресло, хмурил брови и потягивал через соломинку какой-то коктейль.

Играли в карты друг с другом Тим Пивоваров и Константин Вяземский. Сновали туда-сюда какие-то офицеры, которых мне навязали для доставки на Владивосток.

Я же смотрел трансляцию, как команда готовит шхуну к отплытию, и размышлял о поездке в боярский центр.

К слову, сам центр мы так и не увидели. Улетели на космическую станцию сразу, как закончили с профессором.

Ну и ладно, зато Карл Венедиктович озадачил меня своим диагнозом. Хотя, я бы променял второе на первое, но выбирать не приходится.

— Запущенный случай, — выдал вердикт Карл Венедиктович, когда они с Лизой рассмотрели все данные медкапсулы.

Профессор развернул передо мной голограмму каких-то схем с графиками и, с умным видом, стал на них указывать.

— Ваша аура почти схлопнулась, — сказал он, — сейчас состояние намного хуже, чем неделю назад. Видите, — его палец указал на изображение, — вот здесь это показано довольно отчётливо.

Удивительно, но я понял, о чём он. Иллюстрация оказалась понятной. Думаю даже ребёнок разберётся.

— Если Вы хотите продвинуться не только в силе, но и в её качестве, — профессор развернул другое изображение, — то Вам, Ростислав Драгомирович, необходимо чётко соблюдать рекомендации Елизаветы Владимировны.

Лиза тогда просияла, как бляха от ремня после полировки. Профессор полностью подтвердил её выводы и разработанную программу. Единственное, что изменилось — исчез запас по применению силы.

— Зазор в ауре уменьшился, — заключил Карл Венедиктович, снова апеллируя к схеме, — стал почти незаметным. Не пользуйтесь известными техниками, если хотите что-то изменить. Совсем не пользуйтесь.

Затем он картинно снял очки, протёр их полой халата и добавил, словно закручивая кремальеру на гермодвери:

— И молитесь, чтобы зазор не исчез сам по себе. Сейчас всё зависит от Лизы и Вашей удачи.

От воспоминаний по телу пробежали мурашки, и противно заныло в груди. Пробрало так, будто снова лично разговариваем. Не хочу так! Хочу научиться владеть огнём, водой. Шандарахать молнией!

Хочу освоить кучу разных техник, а не только ставить щиты и тягать предметы телекинезом.

На том же огненном уровне, слышал, есть интересные защиты…

Блин! Ну как так-то? Честно, я думал, что Лиза излишне стращает, чтобы всё было, как она хочет. А вышло, что нет. Эх, вот бы всё получилось….

— Здравствуйте, — помяни демона к вечеру, он и появится: раздался голос Елизаветы Владимировны от входа, — кто-нибудь поможет мне?

Сразу несколько человек ломанулись к девушке, которая держала телекинезом… сколько? Куда ей столько? Она весь дворец, что ли перевозит?

— Привет, Лиза, — первым к ней подоспел Феймахер и подал руку, от чего незнакомые офицеры затормозили и пошли обратно, на свои места.

— Хирш, виделись, — кивнула девушка, переступая порог кают-компании, — матрос у трапа сказал, что где-то здесь моя комната.

— Здесь? — удивился Фея, — Да ну, тут же одни каморки, — возмутился он и тут же просиял, — пойдём, я знаю, где люксовый номер на этой посудине.

Он подхватил несколько чемоданов и протиснулся мимо Лизы в коридор.

— Во, даёт, — протянул Гусар, когда парочка скрылась из виду, — посудина, люкс, у него же Сельда есть, чего он хвост пушит?

— Да не, — хмыкнул Пруха, — это он по дружбе, от большого уважения после госпиталя.

— Ну-ну, — не поверил Миша, а мне стало скучно, и я огляделся в поисках занятия.

Пристать что ли к Меньшову? Разузнать про восстание ИИ?

Глянул на его хмурое, сосредоточенное лицо, и решил повременить. Пока сам поищу информацию.

Время летело незаметно. Вернулся Хирш. Пришёл из трюма суперкарго. Команда проверила системы Гальваники и шхуна, легонько задрожав, отошла от пирса.

Кают-компания наполнилась шумом, но я не обращал на это внимания. У меня закончились поисковые запросы, а информации о бунте ИИ так и не было. Нашлась только книжная фантастика и кино. От сериалов до полнометражек. Я, даже, учебники полистал — нигде ни слова.

— Господа, — в кают-компанию зашёл капитан Гальваники Григорий Ратиборович, — Рад приветствовать вас на борту, через десть минут уйдём в нырок, а потом, прошу всех на ужин.

Народ загомонил, а я Глянул на часы. Ничего себе, пять часов информацию искал. Пора прекращать.

— Ваше Благородие, — капитан прошёл через всё помещение и остановился передо мной, — рад Вас видеть. Если честно, думал, что всё, забрали Вас.

— В смысле? — удивился я.

— Ну, когда шпики из канцелярии пришли, — пояснил капитан, — а уж когда вскрыли фургон, то я чуть на месте не помер. Столько оружия….

— Понятно, — улыбнулся я, — не беспокойтесь, всё в порядке, все документы имеются.

— Да уж понял, — Григорий Ратиборович огладил бороду, — пиратам не поздоровится, если на нас нападут. Кстати, а где Ваша гостья? На ужин надо бы позвать, но не нашёл её в каюте.

— Не знаю, — пожал плечами и повернулся к бойцам, — Хирш, ты куда Лизу отвёл?

— В каюту люкс, — откликнулся Фея, — она решила поспать немного.

— В какой ещё люкс? — Григорий Ратиборович схватился за свою бороду. — У нас только стандартные каюты, даже у меня.

— Как в какой? — вскинулся Феймахер.

Разговоры в каюте стали затихать, народ начал прислушиваться к нам. Даже Меньшов оторвался от инфопланшета и зыркнул на Фею.

— Внизу же была такая, — махнул рукой Хирш. — Я же её всем показал тогда, и Вы там были.

— Там, где он ароматизатор съел, перепутав с орехами, — подсказал Гусар. — В трюме.

— В трюме? — глаза капитана округлились, и он посмотрел на суперкарго, — так это не каюта, это автономный комфортмодуль для проживания на космической станции.

— А есть разница, где проживать? — тихо, начиная втягивать голову в плечи, спросил Феймахер.

— Конечно, есть, — капитан взмахнул руками, — но главное, что модуль не наш и мы его выгрузили перед отлётом.

— Как выгрузили? — я аж подскочил с места, чувствуя, как волосы на всём теле встают дыбом. — Значит, Лизы нет на борту?

— Да, — кивнул капитан и дёрнул себя за бороду, — получается, она осталась в грузовом ангаре торговой станции.

Только он замолчал, как из динамиков, навевая на меня тоску, прозвучал голос пилота:

— Уходим в нырок через десять, девять, восемь….