Лейтенант империи. Часть четвертая

Пролог

— У нас всё готово, командир, — доложил Гвоздь, стоило нам с Гусаром добраться до его позиции. — Пиратов мы выдавили, они бежали в жилые астероиды, а Фея с командой закончил минирование обоих перемычек, чтобы они не подошли без потерь.

— Отличная работа, Анджей, — кивнул я, и осмотрел труды своих бойцов. Вернее части из них.

Наш астероид был соединён с остальными двумя стальными спицами-переходами, и отделение разделилось на два отряда, чтобы перекрыть каждый из них.

В данный момент бойцы нагромоздили поперёк прохода какое-то битое оборудование. Притащили откуда-то выломанные створки гермодверей, и, соорудив из всего этого баррикаду, устраивали на ней пулемётные гнёзда и огневые точки.

— На втором проходе всё также, — проследил за моим взглядом Гвоздь и указал на стальные ящики. — Боеприпасы и пороховое оружие тоже подтащили, так что, к бою готовы.

— Скорее к бойне, — подошёл к нам Татарин, — мы ж полторы сотни выдавили отсюда вообще без проблем. Никакого сопротивления. Зачем остановились, не понимаю, можно было продолжать и дальше брать остальные районы базы.

— Азарт — страшная штука, Гадел, — поморщился я, откидывая крышку одного из оружейных ящиков, где лежали снаряженные рожки для древних автоматов. — Мы же не знаем, кто там, и какое у них оружие. Вдруг, есть что-то сопоставимое с нашим.

— Откуда? Это же пираты.

— Но базу-то они как-то построили, — сказал я и по глазам остальных понял, никто кроме меня с Лизой и Алисой об этом так и не задумался.

— Эм, — почесал голову Гадел.

— А это хороший вопрос, Тур, — задумчиво кивнул Гвоздь, — думаешь, мы столкнёмся с ответом на него?

— Возможно, — ответил я, доставая древнюю винтовку и накидывая на доспех такую же древнюю разгрузку. — Главное, сейчас у нас преимущество. Удобные позиции и современное оружие, и главное, сохранить его до нужного момента.

— Это мы помним, — Гусар тоже взялся за древний автомат. — Работаем пока с этим….

— Командир, Тур, — внезапно вышла на связь Алиса. — У меня две плохих новости и одна хорошая.

Ох уж эти женщины, даже на войне говорят загадками.

— Давай с плохих.

— Они отключили камеры видеонаблюдения на остальных базах, и я теперь не могу за ними наблюдать. А вторая, судя по тому, что до этого они двинулись к переходам, то атака начнётся совсем скоро, и их много. Очень много.

— Принял, готовимся, фею срочно назад, — махнул я Гвоздю и он, кивнув, стал отдавать команды на другом канале. — Алиса, а хорошая новость какая?

— Кажется, я нашла ответ на вопрос, как пираты построили базу, — сообщила девушка, — за минуту до отключения камер я засекла вот это. Пересылаю.

Я достал инфопланшет, и мы с ребятами увидели на экране отряд бойцов в современных пехотных доспехах, а не в устаревших скафандрах.

— Торпеду им в грызло, — проворчал Гусар, — Бриты!

— Дюжина, а сколько в кадр не попало? — протянул Гвоздь и посмотрел на меня.

— Надеюсь нисколько, нам и этого за глаза, но это не самое главное, — я встретился с ним взглядом и, подняв коммутатор повыше, увеличил изображение и указал пальцем на отражение на визоре одного из бритов, — никого не напоминает?

— Да твою ж дивизию, — выругался всегда сдержанный Гадел, и мы все были с ним согласны. Пусть и смутно, не чётко, но в отражении угадывался боец в среднем доспехе. Доспехе, который мы однажды окрестили, как невидимка.

Глава 1

В древних разгрузках на современных доспехах бойцы морской пехоты были похожи на помесь Рембо и Робокопа. Этакие Роборембо. Автоматический камуфляж из проявившихся зелёных полосок только усиливал сходство.

— Камуфляж на «космостанцию» поменяйте, — приказал я, рассматривая схемы базы пиратов. В свете новой информации о невидимке наша оборона, в моих мыслях, сыпалась ещё до атаки противника.

— Она не такая крутая, — возмутился Фея, разглядывая сменивших окрас сослуживцев. — Нас же от переборок не отличить. — Он подошёл к стене и замер, — вот так, разгрузку, будто на гвоздик повесили, как фоторамку.

Звук удара ладони о забрало был ему ответом. Гусар просто хлопнул пятернёй себя по визору и медленно провёл ей вниз.

— Ты удивишься, но в этом вся суть маскировки, — покачал головой Гвоздь.

— Но разгрузка нас демаскирует, — взмахнул руками Фея.

— Это да, надо перекраситься, — кивнул Анджей и, не дожидаясь меня, скомандовал: — покрасить вручную.

Защёлкали автоматические карманы и в руках бойцов оказались баллончики из штатного набора маскировки. Пиликнули системы калибровки цвета. Зашипели распылители, и разгрузки стали приобретать цвет камуфляжа доспеха.

Отличная приспособа, кстати. Одного такого баллончика хватает на дюжину покрасок. А у нас их у каждого два.

Сам я не выполнял команду. Занят был. Так что меня красил Анджей.

— Ты там всё заминировал, точно? — спросил он у Феи, когда закончил с моей разгрузкой.

— Я ж доложился, — пожал тот плечами и продолжил распихивать по карманам взрывчатку и гранаты из ящиков.

— Я проверить не могу, потому переспрашиваю.

— Да-да, всё заминировал, — отмахнулся Хирш ручной гранатой, — там и муха не пролетит, всё в растяжках и датчиках движения, что уж о невидимке говорить.

— Оба туннеля?

— Оба, — кивнул Феймахер, — мне Арфа и Терпение помогали, и Бобёр.

— А Бобёр то чем помогал?

— Тащил на себе взрывчатку и ныл, что мы слишком много её расходуем, — буркнул Фея. — Давайте позывной ему сменим на Прапор?

— Совсем окаптёрился Бобрина, — покачал головой Анджей и посмотрел на меня, — что думаешь, Тур, назначим его на должность?

Я пожал плечами.

— Мангуст как-то обмолвился, что мы теперь проходим не как отделение, а взвод, так что не вижу никаких препятствий. Тем более давно пора распределить штатку в подразделении.

— Чур меня на продовольствие, — оторвался от ящика с боеприпасами Гусар.

— Э, не, ты у нас по медицине уже проходишь.

— Досадно, но ладно, — ни капли не расстроившись, Гусар снова склонился над ящиком и стал набивать пороховыми патронами рожки для автомата. — Кстати, а мы перекусить успеем до атаки?

— Да вы нормальные?! Одна жратва и должности на уме! Вас же сейчас убьют всех!

— Это Лиза, да? Точно Лиза! — раздался голос Алисы по связи, а к нам, из-за угла, выскочила Елизавета в простом скафандре пиратов.

— А ты здесь, что делаешь? — воскликнул я.

— Я помогать пришла, — гордо подбоченилась Лиза, — а вы тут ерундой….

— Да не ты, — отмахнулся я от девушки, которую уже минут как пять засек поисковой техникой, — Алиса, ты откуда на этой частоте?

— А что? — пришёл ответ по связи, — мне скучно, а у вас такие беседы интересные. Ты бы слышал, как на другом канале радовался этот ваш Бобёр, что его каптёром назначат. И вообще, а, что я? Вот вы, что? Лиза права, бой вот-вот начнётся, а вы чушь какую-то несёте, будто на пикник выбрались.

— Чушь? — хмыкнул я, — а, что, по-твоему, мы должны делать? Метаться из стороны в сторону и кричать, что все умрём?

— Ну не так, конечно….

— Именно! — воскликнула Лиза — хотя бы подготовиться к бою, а не это вот всё….

Она обвела вокруг рукой и замолчала. Сквозь стекло шлема было видно, как ее глаза хлопают от удивления. Не удивительно, ведь, это за углом стоять — ничего не видно. А тут она разглядела, что позиции готовы, а бойцы добивают последние магазины и готовят гранаты под руку.

— Что там, что? — жадно спросила Алиса, — что она там увидела?

— Так, женщина, — не выдержал я, — от чего тебе скучно? Что там у Марисы с Полом?

— Всё в полном порядке, — бодро ответила Алиса, — Добивают движки кораблей, и сбили пару истребителей. Больше не взлетали пока.

— Женщина, у тебя других дел нет? — пока Алиса рассказывала мне про Марису, Гусар поднялся от ящика и подошёл к Лизе. — А ну пошла отсюда в медотсек и приготовься к работе.

— Я здесь больше пригожусь….

— Ты здесь будешь только мешаться!

— Я….

— А ну вернись назад, я сказал, — надавил Гусар голосом, — быстро!

Лиза поморщилась, будто одним махом слопала целый лимон. Нахмурилась, а Гусар положил руки ей на плечи, развернул и продолжил:

— Иди, иди, я сказал.

— Я….

— Вот и славно, иди, женщина. Быстро, — он подтолкнул её в спину и девушка, понурив плечи (даже в скафандре заметно было), просеменила за угол, но потом тут же вернулась.

— Я боюсь за тебя и за Тима, — прошептала она, хотя скафандр этот шепот усилил, и вышло, будто обычным голосом сказала. — Даже за Турова переживаю, за Фею, за всех! — сорвалась она на крик.

— Так, отставить истерику, — вмешался я, подшагивая между ними. — Лиза, у нас в каждом переходе мины, есть датчики движения и камеры наблюдения. Внезапно на нас никто не нападёт. А когда нападут, то у нас оборудованы рубежи обороны, сама видишь.

— Но я медик….

— Здесь медиков достаточно, а там, буде что серьёзное, без тебя никак. Ты наш тыл, понимаешь? Не дай Бог, кто серьёзно пострадает, то сразу к тебе, причём с каждой позиции. Так что ты должна быть в своём новом медотсеке. Понимаешь? А то Арфа пришлёт кого, а тебя нет.

— Хорошо, — кивнула Девушка и осторожно, как-то робко, словно сомневалась, сделала шаг назад. Посмотрела на всех нас, задержала взгляд на Мише Гусарове. Что-то ему прошептала одними губами и, развернувшись, вновь исчезла за углом коридора и пошла дальше, в обитаемую часть базы.

Проводил её поисковой техникой и посмотрел на Гусара.

— Совсем от рук отбилась, — раздражённо хмыкнул тот, — воспитывать надо.

Ничего ему не ответил. Отношения в их любовном треугольнике всё ещё оставались для меня загадкой. Потому я лишь покачал головой и посмотрел на Анджея.

— Узнаю этот взгляд, — посерьёзнел он, — мы что-то упустили?

— Угу, — буркнул я и вывел на планшете планы базы, — мы перекрыли переходы, но внутри, а снаружи у нас только несколько ремонтных роботов и всё.

— Фею мне в шурины! — удивился Анджей, а вскинувший голову Хирш, решил никак не комментировать его слова и снова закопался в ящики со взрывчаткой. — Думаешь, бриты по обшивке к нам пойдут?

— Вполне, — поморщился я, — мы же думали только о пиратах, вот и заложили на оборону в открытом космосе только роботов.

— А тут невидимка, — понимающе кивнул Анджей.

— А тут невидимка, — кивнул я.

Повисло напряжённое молчание.

А каким ему еще быть, этому молчанию? Я и так уже находился в изменённом состоянии сознания. Распараллелил сознание на несколько потоков. Один отслеживал данные с камер наблюдения в коридорах соединительных спиц, которые установил Фея. Другой изучал схемы базы и перепроверял наш план. Третий ориентировался на месте, готовил к бою оружие, а четвёртый, до недавнего времени, следил за Лизой через поисковую технику. Тяжко это всё, если честно. Мне ещё и внутреннюю силу приходилось поддерживать в боевом состоянии, чтобы татухи светились, как надо.

— Что делать будем? — не выдержал Гвоздь.

Остальные бойцы не спешили лезть в наш разговор. Гадел хотел было что-то сказать, но Пруха толкнул его в бок — мол, командиры сами разберутся, — и они увлекли всех остальных к прежнему занятию с боекомплектами.

— Разместим в космосе двух снайперов, — поделился я пришедшим в голову решением. Видимо, четвёртый поток сознания отвлёкся от Лизы, и совместно со вторым родил идею. Иначе не могу объяснить, почему раньше об этом не подумал.

— Двух? — переспросил Гвоздь.

— Ага, готовь свою винтовку, — кивнул я, и стал сбрасывать с себя древнее оружие и разгрузку. Затем начала переоборудовать свою «Метелицу» под работу снайпера. Накрутил удлинитель ствола, проверил прицел, сменил газоотводный резервуар.

Анджей не отставал от меня. У него была такая же «Метелица», ведь он, как и я, проходил снайперскую подготовку. Ещё до нашей первой практики. А ещё Анджей, как и я, имел за плечами курсы инженерно-сапёрного дела. Потому я кивнул ему на ящик с взрывчаткой и приказал:

— Бери всё, что нужно, заминируем шахты для спуска.

Анджей ничего не ответил, только кивнул. На флоте не принято было говорить вслух о возможной гибели. Но он прекрасно понял, что я хотел сказать. Если кто-то из нас погибнет, то удар по остальным не должен стать незамеченным. В худшем случае, просто обрушим шахты для выхода в открытый космос. В лучшем — заберём с собой кого-то из бритов. А то, что мы вернёмся назад — это превосходный случай.

Сборы заняли секунд пятнадцать. Гвоздь побежал ко второй спице, а я, убедившись, что бойцы на местах и в полной боевой готовности, предупредил, чтобы за мной не ходили (сначала пустили Фею, если всё же соберутся) и открыл неприметный шлюз в скальной толще метеорита.

Шахта встретила меня каменной пылью и блестевшими в лучах нашлемных фонарей стальными перекладинами лестницы, которые уходили куда-то вверх, в кромешную тьму.

Связь исчезла, стоило створкам шлюза захлопнуться. Сразу под ними, на узкой, крохотной площадке я установил несколько мин и полез вверх. Тьма постепенно отступала. Она как будто перемещалась через скальную породу. Уходила сверху и появлялась внизу. Через каждые пятнадцать метров я делал остановку и ставил мины. Ставил по разному. Не только на движение, или с лазерной наводкой, но и протягивал тонкие тросики от детонаторов к стене.

Всего вышло десять закладок, затем я упёрся головой в очередной шлюз. В этот раз не автоматический, а с круглым запорным вентилем по центру. Вентиль поддался легко, даже не пришлось подключать дополнительные усилия в доспехе, и я оказался на поверхности метеорита. Сразу же появилась связь.

Первым делом увидел на визоре, что у ребят уже всё началось. Пираты пошли на прорыв по коридорам спиц. Враги пустили вперёд несколько странного вида машин с бурами, и умудрились собрать на них первую партию взрывчатки от Феймахера. Естественно машины подорвались и, перекрывая дорогу, намертво встали посреди коридоров. Пираты укрывались за ними и стреляли по нашим позициям.

— Татрин, Арфа, доклад, приём, — выдал я в эфир и полностью вылез из люка.

Здесь не было ни притяжения, ни стальных листов (как на полу базы внутри метеорита), к которым можно было бы примагнититься ботинками. Потому я достал из кармана доспеха пистолетик со специальной стрелой. Прикрепил его себе на пояс и отстрелил стрелу в метеорит.

Стальной снаряд пробил камень, разошёлся, закрепляясь внутри него, в разные стороны, а между нами натянулся тонкий, но очень прочный тросик.

— Они атаковали пару минут назад, — пришёл ответ от Гадела с Арфой. Машины мы остановили, их пули до нас с трудом долетают. Бритов не видели.

Хорошо, что пираты застряли где-то по центру спиц. В идеале, дальше они не должны двинуться. Но буровые установки… о них я не знал. Как танки они, конечно же, никакие, но у противника теперь есть хорошее укрытие. Даже, если подбить машины из РПГ, они сгорят, но остовы-то никуда не денутся.

Я захлопнул люк и посмотрел на спицы, которые скрепляли астероиды. «Тысяча пятьдесят два метра», — услужливо сообщила система доспеха, а я смог оценить довольно хорошую видимость. Не как днём на планете, конечно, но света от местной звезды хватало, чтобы не бродить в потёмках. Лишь кое-где падали тени от других далёких астероидов. Такие места были похожи на чернильницы, которые забыли закрыть. Идеальные места для засады.

— На месте, ай, напугал! — пришёл по связи возглас Гвоздя. Он вылез из своей шахты, на обратной от меня стороне астероида, и столкнулся с роботом-пауком, которого я подогнал к люку. Рядом со мной тоже уже стояло две боевых машины.

— Выбери несколько позиций, с которых видно люки на обеих спицах, — дал я команду своему заму, — обозначь их мне, а робот углубит их, чтобы закрепиться. Только осторожно, вдруг Бриты уже здесь.

— Есть, — произнёс Анджей, как и я ранее, закрепился тросиком к поверхности астероида и стал осторожно осматриваться. Я последовал его примеру.

Четыре лёжки нужны, чтобы менять позиции. На таком расстоянии бой не будет долгим. У нас, конечно же, нет полного комплекта модулей для доспеха, они остались на борту Злого. Потому, без реактивных ранцев мы не сможем за пять прыжков домчаться до врага или стремительно маневрировать. А вот у врага они могут быть.

Только на расстоянии в километр это роли не играет. Метелица в режиме снайперки пробьет доспех противника раньше, чем тот приземлится и прыгнет второй раз. Если у врага индекс не под пятьдесят пунктов, конечно же. В таком случае нам проще самим застрелиться.

Но отметём пораженческие мысли. Будем надеяться, что невидимка окажется не больше сорока-сорока пяти единиц по силе. Тогда мы сможем продержаться здесь долго. Очень долго. И главную скрипку в таком удержании позиций играет незаметность и наличие новых укрытий, если старые обнаружат. А учитывая, что мы в космосе, то заметить нас можно только в трёх случаях.

Первый связан с оружием. Здесь нет атмосферы, потому выстрел из метелицы окажется невидимым, без следов от пули (сила трения отсутствует напрочь). Значит выдать нас может только плазменная вспышка, если газоотводный резервуар выйдет из строя.

Второй случай связан с доспехом и его теплоизоляцией. Её хватит на три часа, потом внешняя броня нагреется, и мы превратимся в новогодний фонарик. Но даже так у нас есть все шансы затихариться. Раскидать тепловые обманки, а самим использовать накидки для дополнительной теплоизоляции.

Ну и третий случай — банальный и самый реальный — тактическая система врага заметит наши резкие движения.

Вот на такие случаи и нужны запасные лёжки-окопы, чтобы сменить позицию и затаиться.

Хех, а иронично получается — мы здесь тоже почти невидимки, подумал я, когда разместился плашмя в первом ложементе, а один из роботов уже углублял второй. Управление машинами проходило на параллельном потоке сознания, и я мог спокойно не только осматривать окрестности, в поисках Бритов, но и думать о всяком разном.

Например о том, что открытый космос красив. Бездонная чернота, уходящего в бесконечность покрывала пугала, а миллиарды рассыпанных на нём звёзд завораживали. И всё это одновременно! Ужас и восхищение вперемешку — коктейль, который просто срывает крышу. Заставляет задуматься о жизни.

Вот мы всё думаем, кто и как создал наш мир. Планету, животных, деревья, горы, океаны. Верующие говорят о величии Бога, атеисты возводят хвалу эволюции и силам природы. Но, что они подразумевают под природой? Нашу планету? А космос, вселенная? В них нет природы. Природа, это что-то связанное с конкретным местом, с планетой. Как и эволюция — процесс развития в определённом месте. А кто создал вселенную? Как она появилась?

Большой взрыв? Но, разве, это не процесс? Не событие? А для него, разве, не нужна какая-то основа? Среда протекания там, подходящие условия? Катализаторы, детонаторы и прочие составляющие? Откуда всему этому взяться в пустоте? Значит, что-то было и до большого взрыва. Как минимум законы физики. А физика — это наука о материальном мире, о его законах, закономерностях и так далее. Значит, материя была и до большого взрыва. Следовательно, был и тот, кто её создал. Тот, кто сотворил большой взрыв, а через него и нашу вселенную.

Эх, сколько же мы ещё не знаем. Вроде, уже среди звёзд путешествуем, а так мало знаний. А тайн, чем дальше, тем больше. Эх.

— Машины двигаются, Тур! — раздался голос Гадела по связи. — Они двигаются.

Мысли в третьем потоке сознания исчезли, и я прикипел взглядом к изображению на визоре тактической системы. Буровые установки, застрявшие в коридорах спиц, двигались. Медленно, дёргано, но двигались. Будто их толкали рывками.

— Жгите из РПГ, — принял решение я, — гранат двадцать закидывайте до них, устройте там пекло.

— Есть, — отозвались Татарин и Арфа одновременно, а затем я увидел на экране множество вспышек от взрывов.

Обе буровых машины содрогались от прямых попаданий. Сталь на их обшивке плавилась. Да их, даже, отбросило-протащило назад. И тут меня осенило.

— Вот же я идиот, совсем забыл, чему учили! — воскликнул я в голос.

— Что такое? — всполошился Анджей и тут же добавил: — у меня чисто, люк врага закрыт, никто не лез.

— Алиса, — вместо ответа своему заму я обратился к помощнице Клима, — ты всё ещё можешь закрыть и заблокировать гермодвери во второй спице?

— Могу, — отозвалась девушка, — но ты же сам в плане указал так не делать, чтобы пираты разделились и шли по двум разным направлениям.

— Я передумал, надо сделать, — хмыкнул я.

— Но пираты с бритами смогут подобраться ближе и вскрыть створки, — не соглашалась девушка, — тогда мы потеряем преимущество….

— Сейчас это не важно, — улыбаясь во все тридцать два зуба, произнёс я, — мне надо выкурить невидимку на поверхность астероида.

— Неви… кого?

— Не важно, закрывай и блокируй, давай! Арфа, приём!

— На связи.

— Как только створки закроются, подрывай всё по левой стороне туннеля. Всё по плану «Б», Арфа, чтобы к чертям снесло перекрытия, и появилась дырень в открытый космос.

— Понял, сделаю.

— А потом останься там на дежурстве вместе с Щукой и Терпением, а остальных гони к Татарину.

— Есть.

— Татарин, приём, — перенёс я внимание на коридор Гадела, где медленно догорала буровая машина. — Продолжайте отстрел из РПГ, создайте там стену из пекла, чтобы они и помыслить не могли об атаке.

— У нас не так много осталось….

— Сейчас ребята подойдут, ещё принесут, и кого-нибудь на склад отправьте, просто бейте каждые секунд десять-пятнадцать, чтобы никто не полез.

— Закрываю створки, пять секунд, — сообщила Алиса, когда по коридору первой спицы вновь полетели снаряды из РПГ, а я начал медленный отсчёт до пяти.

Только досчитал, как обшивка второй спицы содрогнулась, резко выгнулась и разлетелась в стороны. В проёме мелькнуло пламя от взрывов и моментально погасло. От коридора осталась лишь одна переборка метров тридцать в длину, которая соединяла два огрызка бывшего прохода между астероидами.

— Там же сейчас разгерметизация, — протянул Анджей по связи.

— Ага, — согласился я, — сейчас у них тоже захлопнутся гермодвери и всех, кто не успел сбежать, вынесет наружу.

Только я договорил, как из обрубка коридора со стороны пиратов посыпались люди в скафандрах. Они летели хаотично. Кувыркались в пространстве. Бились всем, чем только можно о покорёженный стальной корпус спицы и отлетали от него в открытый космос.

Многие из них ещё были живы. Махали руками и ногами, раскинув их в стороны, словно морские звёзды. У кого-то из них всё ещё было оружие, но угрозы для нас они не представляли.

Старые комбезы без средств для маневра в открытом космосе стали их гробами. Совсем скоро у них закончится воздух, и они превратятся в космический мусор. Собственно, пираты и при жизни были мусором, так что для них ничего не изменится.

Несколько пиратов отбросило в сторону нашего астероида. Роботы пауки навелись, и открыли огонь. Этим повезло. Они погибли быстро.

— Блин, жутко, — протянул Гвоздь. — Умом понимаю, что сами виноваты, зслужили вроде бы, но, жутко….

— Угу, — меня тоже пробрало. Страшная участь. Я выделил тех, до кого мог дотянуться системой доспеха и дал роботам-паукам команду «огонь».

Уверен, поменяйся мы местами, и пираты смотрели бы, как мы задыхаемся. Но я не они. Не могу вот так обрекать их на страшную, мучительную смерть. Пусть они и мерзавцевы, всё равно не могу.

— Тур, а всё же, зачем нам выкуривать сюда бритов? — спросил Анджей по связи и тут же добавил: — ты не подумай, я не очкую, просто у меня люк открылся, и они наружу лезут.

— У меня тоже, не стреляй пока, — я убрал фокус сознания от управления роботами и приник к прицелу винтовки, — ждём невидимку, видишь его?

— Нет, — ответил Гвоздь, как и я наблюдая, за бритами. Они вылезали наружу и падали плашмя рядом с люком. — У меня уже пятеро, вижу реактивные ранцы на двоих.

— У меня тоже, — сообщил я, и тут в голове зажужжала пчела, да не просто зажужжала, а укусила меня в висок. Кольнуло так больно, что я выругался, дёрнул головой и замер. Замер потому, что увидел невидимку.

Средний доспех, больше нашего раза в полтора и мощнее раз в пять, он не стал идти вместе со своими людьми. А медленно, осторожно, вылез из коридора-обрубка, и, прячась за обрывками обшивки, пополз к нашему астероиду по остаткам спицы. Прямо туда, где за гермодверью дежурили Арфа и Щукин с Терпением.

Я, было, прицелился в него, и приготовился стрелять, как краем глаза увидел в остатках коридора второго невидимку.

Сердце замедлило бег, а в горле пересохло, и образовался ком.

— Во втором переходе двое, — сообщил я, справляясь с эмоциями и проглатывая ком в горле, но вышло тихо, словно шепотом. — Приготовься, будем атаковать, прикроешь меня от остальных

— Принял, Тур, — почему-то также шёпотом ответил Гвоздь и добавил: — у меня тоже невидимка вылез.

Глава 2

Трое невидимок — чёрт! Торпеду в, да нафиг торпеду, фотонную бомбу или что там. Трое! Это….

— Спокойствие, только спокойствие, всё правильно сделали, никого брать сюда не надо было, сами справимся.

— Да я не возражаю, — тихо ответил Гвоздь, и я понял, что говорю мысли вслух. — Только, как будем работать? Нас тут всего двое, а их почти целое отделение.

— Мы не одни, у нас четыре робота, — поправил я Анджея, удобнее перехватывая винтовку, — и ещё, вспомни, что нам говорили про защиту индексом, локальные щиты и сферу?

— Много чего….

— Тур, у нас снова попытка атаки, они прут вперёд, выставили стальные щиты и идут, — прервал Гвоздя Татарин.

— Отбивайтесь, они отвлекают от атаки сверху, — я мгновенно переключился на новую проблему, глянул краем глаза на видео, понял, что враг завязнет на заминированном участке, и парни отобьются. — Если мины их не остановят, переходите на наше оружие, щиты пробьете, и они откатятся.

— Принял, — ответил Татарин под звуки начавшихся выстрелов, а я вернулся к нашей с Гвоздём ситуации.

— Все защитные техники взаимодействуют с окружающим миром и подвержены законам физики, аура цепляется даже за атмосферу и гасит энергию ударов, распыляя её в ту самую атмосферу.

— А у нас тут вакуум, — голос Анджея, кажется, слегка повеселел от моих слов. Говорю же, умный у меня зам, быстро схватывает, на лету. — Это твой план? Отбросить их в открытый космос с поверхности астероида?

— Именно, — я тоже не сдержался от улыбки, — потому нам не обязательно поразить врага пулей, пусть защищается, ставит щиты, мы его просто собьём с астероида, как бильярдный шар, или мячик для пинг-понга.

— Тогда и роботы помогут, — Анджей воспарил духом, понимая, что древнее оружие роботов-пауков тоже может сыграть роль бильярдного кия или теннисной ракетки.

— Так точно, — поддержал я его восторг, и дал команду, — приготовься, начинай выбивать с невидимки, а потом сразу на остальных. Не больше двух выстрелов на противника, один в страховочный трос, второй в корпус, потом новый заход.

— Есть, — отозвался Анджей и замолчал, я же стал выжидать, когда один из моих невидимок подставится под выстрел.

Их всё также было двое. Один выглядывал из огрызка коридора, раздвигая рукой заросли обвисших кабелей и проводов, а второй осторожно, рваными рывками лез по остаткам правой стены спицы.

Я приник к прицелу винтовки. Вывел приближение на максимум и пытался увидеть страховочный трос, которым он пристегнулся. Ведь, если я попаду в невидимку, и он соскользнёт со стены, то просто повиснет на нём и быстро заберётся обратно, а мне этого точно было не нужно.

Взрыв в спице произошёл чудовищный по силе, но на остатках переборки всё ещё работали светодиодные светильники. Не все уцелели, но их света хватало, чтобы попытаться найти тонкую, спасительную ниточку. Только ниточки не было.

Я не мог поверить своим глазам — неужели брит решил работать без страховки? Возможно мне не хватает приближения, чтобы рассмотреть страховочный тросик? Или внимания и сосредоточенности? Ведь, одновременно с прицелом, я ещё и слежу по видео за тем, как дела у ребят в левой спице, а также управляю каждым роботом, и через их оптические системы смотрю за бритами на соседних астероидах.

Так, отключиться от камер бойцов, сами справятся, не маленькие. Прекратить контролировать каждого робота по отдельности, оставить контроль только за двумя главными пауками, и на их системы управления замкнуть остальных. Сознание ужалось до трёх потоков и сразу стало как-то легче. Движения невидимки на переборке не выглядели больше дёрганными. Они стали плавными, неторопливыми, а я понял, что не привык ещё к этой технике внутренней силы. Шесть параллельных потоков сознания — это сложно для меня. Три пока что максимум для комфортной работы.

Пока я ковырялся у себя в голове, невидимка на стене пересёк её большую часть и приготовился прыгать вперёд. Страховочный тросик я так и не увидел, потому решил стрелять. Очевидно же, противник по любому вставил вокруг себя защиту. Мне надо лишь попасть в него во время прыжка, и его просто отбросит назад по инерции. Пуля 15 мм передаст столько энергии при столкновении, что его впечатает в переборку. Но мне нужно не это. Мне надо, чтобы он улетел в открытый космос, и пусть там себе кувыркается, пока есть воздух. Реактивного ранца на нём нет, значит, сюда он не вернётся, какой бы индекс у него не был.

Невидимка подтянул ноги, сгруппировался. Сердце у меня в груди пропустило удар, во рту резко пересохло. Даже в пальцах на спусковом крючке неприятно закололо, а время, неожиданно, растянулось на целую вечность.

Враг прыгнул.

— Огонь, — выплюнул я команду, и винтовка харкнула смертельным снарядом.

Тут же отстрелялся и Гвоздь. Роботы пауки вскочили из своих ям и со всех стволов начали палить в сторону бритов на астероидах. А я резко перевёл винтовку на огрызок коридора. Моментально поймал в прицел второго невидимку и снова нажал на спусковой крючок.

Второй невидимка, словно почувствовал неладное. Дёрнулся в сторону, вскинул руку, и пуля завязла в его щите. Но, как я и говорил, это не планета, мы тут играем на бильярде. Его снесло инерцией в остатки туннеля, и он исчез из виду. Я тут же снова навёлся на первого и ещё раз выстрелил.

Можно было и не стрелять. Страховочный тросик, как оказалось, был, а я промахнулся первым выстрелом. Попал не в корпус, а в голову. Потому теперь невидимка, обвиснув, словно кукла марионетка на верёвочках, болтался на тросике с остатками шлема на плечах. Видимо, он не поставил никаких силовых щитов, и мой выстрел оказался смертельным.

— Минус один, — сообщил я Гвоздю и резко навёлся на соседний астероид, где роботы прижали бритов плотным огнём.

Как раз один враг высунулся из-за неровности камня и прицелился в нашу сторону. Выстрелить я ему не дал. Не знаю, какой у него был индекс, но его шлем тоже сорвало и тело улетело в открытый космос.

— Минус два, — добавил я.

— Минус два, — ответил Гвоздь, и тут же добавил: — в невидимку попал, но он щит выставил срулил в тёмное пятно. Я подбил двоих с реактивными ранцами. Они взлетели, и я их, как курапаток.

— Принято, — я отменил команду огонь у роботов, и на астероидах установилась тишина.

Это я утрирую, конечно же. Какой шум в космосе? Звуку негде распространяться, тут же вакуум. Но мозг играет странную шутку с нами. Знаю, что роботы стреляли из пяти пулемётов, каждый из которых похож на шестиствольный миниган. И это знание заставило слышать резкий гул от этого оружия, словно мы на обычном полигоне, на обычной планете.

— Ты тоже слышал, как работали пулемёты? — спросил я на всякий случай.

— Ага, — подтвердил Гвоздь, — но это самообман, тут же нет звуков, тут….

— Да знаю, — не дал я ему договорить, — просто уточнил, не один ли я такой впечатлительный.

— Хах, не один, — в голосе Анджея слышались облегчение и радость. — Блин, Тур, а классно мы их прижали.

— Ещё ничего не кончилось, — приспустил я его на землю, — смотри в оба, они затаились. Ты же не видел, чтобы они уходили обратно через люки?

— Нет, — голос Анджея стал серьёзным, — что делать, если к люку сунутся? Бить или дать уйти?

— Нам главное срубить невидимок, — ответил я после секундного молчания. — Так что работай в первую очередь по нему, лёгкие доспехи отпускай, даже проще, — я снова задумался на пару секунд, — да, лучше их заставить уйти с поверхности. Бей по сторонам, заставляй отступить. У нас пока охота на крупного зверя.

— Понял, принял, — сообщил Гвоздь.

В эфире наступила тишина, а у меня в груди разгоралось доселе неведанное мной чувство — азарт охоты. Подумать только, мы вдвоём диктуем условия боя целому отряду бритов. Уму непостижимо. Так, главное не заиграться. Внимание и осторожность. Внимание и осторожность.

Я приглушил восторг. Успокоился и стал водить винтовкой из стороны в сторону. Я смотрел через максимальное приближение на визоре и в прицел. Высматривал бритов на астероидах и контролировал, не появится ли невидимка. Но пока было чисто.

Хах, пытаться заметить невидимку — это тот ещё каламбур, как на словах, так и на практике. Потому я старался обращать внимание на мелочи, на детали.

Из обломков коридора во все стороны торчали обрывки кабелей и проводов, похожих на густые заросли мха и лиан в джунглях. Где-то на них висели остатки светодиодных светильников, а где-то и целые, которые всё ещё работали. Я пытался заметить, не пошевелится ли какой-нибудь из них.

Для большего толка я направил на коридор одного из роботов. Поставил отслеживание шевеления этой паутины из кабелей и немного успокоился. А бриты меж тем конкретно так залегли на дно. Даже не выглядывал никто, не пытался осмотреться.

— Как пить дать, они сменили позиции, — поделился мыслями Гвоздь. — Отползли назад, не поднимая головы, и готовятся атаковать нас с флангов или из тени.

— Возможно, — я даже плечами пожал, хоть он и не мог этого видеть, — продолжаем работать.

Пока в нашем бою наступило затишье, я воспользовался моментом и переключился на камеры Татарина, чтобы посмотреть, как у него с бойцами дела.

— РПГ мне, РПГ, — кричал Осокин, отваливаясь от самодельной баррикады из гермодверей, от верхушки которой отскакивали редкие пули. — Там снайпер засел за щитами.

— Не дам, — отвечал ему Феймахер, размахивая руками, — у меня всего два осталось на крайний случай.

— Парни ещё принесут со склада….

— На складах тоже всего два десятка осталось, — сообщил Гадел, — там не так много оружия оказалось, как думали, работаем с тем, что есть.

— Могу со своего АКР разнести их? — поинтересовался Осока, намекая на мой приказ, если пираты с щитами придвинутся близко, то вскрыть их из нашего штатного оружия.

— Рано его светить, — сказал, как отрезал Татарин, — это наше преимущество, последний шанс, так сказать.

— Могу дать гранату, если докинешь, — Фея протянул Осоке ручную гранату.

— На четыреста метров? — удивился Осока, — Хотя-а….

— Не докинешь, — покачал головой Пруха, — место для разбега есть, но зазор между потолком и баррикадой маленький. Просто не сможешь метнуть….

— Да надоели вы со своим снайпером, — психанул Гусар, — сейчас я его сниму.

Миша удобнее перехватил древний автомат и подскочил к баррикаде. Вскинул оружие. Выглянул наружу. И его шлем дёрнулся. Гусар тут же скатился обратно вместе с пулей, которую сплющило о броню. Вторая пуля повисла в воздухе, в его локальном щите.

— Ууу, злой, зараза. Меткий, — выплюнул Гусар сквозь зубы.

— Ты мне сейчас Агашкова напомнил, — задумчиво произнёс Феймахер. — Сделай доброе дело, в следующий раз ещё и забрало подними, чтобы наверняка тебя сняли.

— Отставить хрень в эфире, — рявкнул Татарин и посмотрел на Хирша: — Фея, сколько им ещё до второй минной полосы?

— Метров пять, — задумчиво протянул Феймахер и тут же вздрогнул: — а не, дошли, рвануло.

— Все на баррикаду, — резко скомандовал Татарин и первым кинулся ну кучу хлама, за которым прятались бойцы.

Изображение камеры дёрнулось, и я увидел, как догорают скафандры подорвавшихся пиратов. Рядом с ними валялись пехотные щиты, как у специальных подразделений древности.

Преград в туннеле не оказалось аж до самой буровой машины, покорёженный остов которой виднелся на сотню метров дальше. И на всём этом пространстве были пираты. Кто-то бежал назад. Кто-то размахивал руками, а кто-то просто пятился, вскинув оружие и стреляя в сторону баррикады.

— Огонь, — скомандовал Татарин, и парни ударили со всех стволов, выкашивая оставшихся без прикрытия пиратов, словно косарь траву на поле.

Четыреста метров, да по прямой — это мелочь. Мгновение и пираты умылись кровью. Попытка отступления превратилась в бегство.

— Смена, контроль, — снова скомандовал Гадел, — там кто-то мог притвориться мёртвым.

— Можно я поем? — полез вниз Гусар.

— Пруха, Фея, Осока, Мелкий, контроль на вас, остальным отдыхать и снарядить магазины, — согласился с Гусаром Татарин, и бойцы спустились обратно.

Так, отлично, у парней всё хорошо, думал я, переключаясь на камеру Ариафина. У Фадея с Щукиным и Терпением тоже всё было хорошо. Они, около второй спицы, засели в двадцати метрах от гермодвери в остатки коридора и несли дежурство. Сейчас им тоже ничего не угрожало, ведь я уничтожил невидимку, который лез к ним.

— Странно, как-то тихо до сих пор, — вышел на связь Гвоздь, — они явно что-то задумали.

Тихо, это у нас тихо, у парней в туннеле только что было жарко, подумал я, а вслух же сказал:

— Не исключено, отведу-ка я роботов в тень, вдруг контратаковать будут.

— Ага, хоть какое-то преимущество, — согласился Анджей.

Беспокойство в его голосе мне не понравилось и я проверил показания его доспеха. Всё в норме, лишь пульс слегка превышен. Просто волнуется.

— Тур, со мной всё в порядке, — заметил моё подключения Гвоздь, — просто предчувствие плохое.

— Угу, — я дал команду роботам и они стали отползать со своих позиций к ближайшим теням от соседних астероидов. Надо было раньше их спрятать, вдруг бриты засекли их позиции, и сейчас, как выскочат.

Вообще, тревогу Гвоздя я понимал. Как бы легко не получилось в самом начале, но за нас сыграла внезапность. Сейчас же противник о нас знал. Более того, превосходил в количестве.

— Алиса, как дела у Марисы с Полом? — решил я уточнить информацию по нашей авиации у помощницы Клима, вдруг ребята смогут прикрыть нас.

— В целом всё хорошо, — незамедлительно отозвалась девушка, — только БК заканчивается и остался всего один корабль, который оказывает сопротивление.

— Серьёзное сопротивление? — уточнил я, поморщившись. По моим расчётам ребята давно уже были должны справиться со своей задачей.

— Как сказать, — протянула Алиса неуверенно, — они ему большую часть двигателей выбили, но он ощетинился ПВО и отпугивает торпедами. Кружат вокруг него, как брукалыбисы, но добить не могут.

— Брукул… кто?

— Аналог акул из моего родного мира, — ответила девушка. — У них огромные буркала и пасть такая, что кажется, будто лыбятся.

— Понятно, если что-то изменится, сообщи, — содрогнулся я, представив странную акулу с буркалами и зубастой лыбой, — и передай, пусть излишне не рискуют, не сейчас, так потом добъют.

— Принято, передаю.

Алиса отключилась, а я заметил в огрызке коридора движение и приник к прицелу. Голова невидимки дёрнулась назад и исчезла из видимости.

Хм, странно, почему он не включил маскировку?

Не успел я подумать над этим, как Бриты на астероидах зашевелились. Вскочили на ноги, и, открыв на ходу огонь, кинулись вприпрыжку к люкам шахт, через которые вылезли на поверхность базы пиратов.

Чёрт! Чёрт! Я не успел довести до тени одного робота, и его разворотило первыми же попаданиями. Остальные наоборот оказались в темноте и не видели, что происходит, а я не успел перенастроить их систему наведения на себя и Гвоздя.

Мозги в параллельных потоках зашевелились. Я стал отдавать команды в систему доспеха голосом, а сам перевёл Метелицу на бритов и открыл ответный огонь.

Два выстрела и один из врагов, взмахнув руками, улетел с астероида в открытый космос. Остальные двое успели добежать до крышки люка, открыли её и запрыгнули внутрь.

— Торпеду вам в дюзы, — закричал Анджей, — Тур, они уходят!

Навёлся на остатки коридора и доделал переключение системы наведения роботов. Пауки тут же открыли огонь в то место, в которое смотрел Анджей. Мой робот паук, который остался один, тоже стал стрелять по коридору, откуда выглядывал невидимка. Огонь со всех его стволов проредил паутину проводов, и я, чертыхнувшись, отменил приказ. Он таким образом всю сигналку мне испортит, а как я без этих обрывков пойму, лезет невидимка в маскировке наружу или нет?

— Всё ушли, — зло выплюнул по связи Гвоздь, — даже невидимка свалил.

— Ну….

— Представляешь, он поднял стену из камней, и они под её прикрытием рванули в шахты.

— А вот это плохо, — оценил я его рассказ. Значит офицер бритов обладает высоким уровнем индекса.

— Как думаешь, сколько у него? — спросил я, заканчивая просмотр видеозаписи с визора Гвоздя. На ней брит в среднем доспехе выскочил из чёрного пятна и взмахом руки поднял каменную стену перед позицией своих бойцов. Затем стена упала, а рядом выросла другая. После неё появилась ещё одна, а предыдущая тоже исчезла.

Таким образом, словно ставя шторки, бриты, выглядывая из-за стен, и открывая огонь в сторону Анджея, добрались до люка в шахты, и исчезли в нём. Последним запрыгнул невидимка, напоследок чуть не попав по Гвоздю. Пуля взрыла поверхность метеорита буквально в метре от Анджея.

— Сорок пунктов точно есть, — задумчиво протянул Гвоздь.

— Сорок два максимум, — согласился я с его мнением, слишком уж маленькие секции стены он поднимал.

— Либо специально вводит нас в заблуждение, — развивал мысль Анджей, — чтобы мы думали, будто он слабее.

— Возможно, но меня мучает другой вопрос, — я медленно водил стволом винтовки с люков на огрызок коридора, и пытался понять….

— Почему мы их видели? — вместо меня озвучил вопрос Гвоздь. — Ни один из невидимок не ушёл в невидимость, хотя бой это позволял.

— Ты, словно мысли мои читаешь, — хмыкнул я.

— У дураков мысли сходятся, — хмыкнул в ответ Анджей, и тут же спросил: — так, как думаешь?

— Без понятия, но, надеюсь, ответ мы найдём вон у того товарища, который нам не товарищ, — я отправил на визор Гвоздю отметку места, где до сих пор болтался на страховочном тросе брит в среднем доспехе. Тот, которого я подстрелил первым.

— Хочешь забрать его к нам на базу?

— Да, но сначала удостоверимся, что противник точно отступил.

***

Полтора часа, столько времени мы с Анджеем провели на поверхности астероида, прежде чем я решил, что хватит ждать. За это время мы не увидели ни одного брита. Пираты в оставшейся целой спице тоже ни разу больше не атаковали позицию Татарина. Так что я решил, что на сегодня война окончена.

— Думаешь, всё? — спросил Гвоздь, когда я полез в шахту через которую поднялся на поверхность астероида.

— Да, — ответил я, снимая мины и растяжки. Набрал с десяток самых первых и полез обратно. — Анджей, смещайся так, чтобы видеть меня, прикроешь.

— Будешь снимать брита со страховки?

— Нет, сначала пройду по оставшейся спице и заминирую люки, через которые они ушли.

Ответить Анджей не успел, я отсоединил свой страховочный тросик, толкнулся ногами и полетел в сторону стальной конструкции спицы. Реактивного ранца у меня не было, он, как и многое из снаряжения для ЛПДМ, остался на борту Злого. Но в каждый доспех морского пехотинца были встроены системы с запасом сжатого воздуха. Вот через них я и мог придавать себе нужное направление, и, немного, увеличивать скорость.

Пара минут полёта, и я приземлился на полукруглую переборку спицы. Снаружи не разобрать, потолок это или пол, да и неважно. Только ноги коснулись поверхности, как я толкнулся вновь.

Вот так, помогая себе потоками сжатого воздуха, я и помчался большими скачками к соседнему астероиду. На подлёте к камню я выкинул вперёд руку с пистолетиком и выстрелил в камень. Новая стрела, разматывая страховочный тросик, полетела вперёд.

Блин, чувствую себя каким-то супергероем. Будто по крышам прыгаю и паутиной или ещё чем себя подстраховываю.

— Ага, прям ужас на крыльях космоса, — хмыкнул Гвоздь, видимо я сказал это вслух.

Оказавшись рядом с выходом из шахты около спицы, я осмотрелся, не оставили ли бриты сюрпризов. Затем заминировал люк, и полез на другую сторону астероида. Там тоже разместил взрывчатку, и посмотрел на другой астероид.

— Блин, я забыл, что эти два тоже спица соединяет, — протянул я, глядя на третью спицу, которая соединяла оставшиеся части базы пиратов.

— И там тоже есть шахты наружу?

— И ты не сможешь меня там прикрыть, — сказал я Гвоздю, прикидывая, идти туда или нет.

— Да заминируй оставшиеся, которые я вижу, и всё….

— Не, работу надо выполнить до конца, — не согласился я, решив рискнуть, и двинулся на ту сторону астероида, где Гвоздь меня не увидит, и помочь не сможет.

Чтобы облегчить себе работу, всё же страшно вот так соваться в неизвестность. Я заранее готовил мину, и прыгал к нужной шахте. Сразу же ставил взрывчатку на место и отпрыгивал прочь.

Сердце колотилось, как бешеное. В голове крутились мысли, что это глупо и безрассудно. Глаза вращались чуть ли не на триста шестьдесят градусов, а система доспеха пыталась заметить хоть что-нибудь. Но я всё равно действовал. Действовал положившись на интуицию.

Пчёлы молчали и я, глубоко внутри своих мыслей, был уверен, что противник отступил. Нет его на поверхности астероида. Здесь остались только следы от схватки, и то малозаметные. Никаких тебе кровавых пятен или осколков. Всё давно улетело в черноту космоса.

Где-то час заняло минирование выходов из шахт на обоих астероидах. После, обливаясь потом облегчения, я вернулся на изначальную позицию.

— Ты псих, Тур, — как-то восторженно произнёс Анджей, встречая меня лично. — Просто псих, это же какой риск.

— Что наша жизнь, как не риск? — выдавил я слабую улыбку. Усталость накатила такая, будто я разгрузил несколько вагонов без помощи доспеха и внутренней силы.

— Что дальше? Пойдём на базу? — спросил Анджей, — свою шахту я уже разминировал, так что дорога свободна.

— Алиса, ты сможешь открыть гермодверь из правого коридора? — уточнил я у девушки по связи, и когда она ответила утвердительно, посмотрел на Анджея: — сначала заберём невидимку.

— Ты уверен? Может, не надо?

— Люки заминированы, незаметно бриты теперь не появятся, — не согласился я, — так что прикрой меня, я заберу тело и вернусь через остатки коридора к Арфе, а ты через свою шахту.

— Всё же ты псих, — пробормотал Гвоздь и отправился на прежнюю позицию.

Я дождался, когда он будет на месте. Передал ему управление роботами и, освободившись от утомляющей техники параллельного сознания, вздохнул свободно.

Затем добрался до взорванной спицы, подошёл к обрыву и посмотрел вниз. С нашей стороны тоже висели мотки проводов. А ещё, с моего места обзора было видно противоположную часть коридора.

Там всё также горел свет, и царила пустота. На стенах чернели кляксы копоти. А на полу краснели тонкие, словно от кисточки безумного художника, кровавые мазки. Они, мазки, вели к телам погибших пиратов в скафандрах. Видимо, те за что-то зацепились, и их не вынесло в открытый космос. Так и лежали вповалку около покорёженной буровой машины.

Попытался запустить туда поисковую технику, но она, почему-то не работала. Просто не получалось дотянуться туда щупальцем. Метров на пять от меня отходило и потом требовалось столько усилий, что ну его нафиг. Ощущение, будто не на пять метров, а на все пятьсот дотянуться пытаюсь.

Вспомнил, что в открытом космосе радиус силовых техник резко падает (всё из-за вакуума). Потому укрыл себя защитной сферой и, осторожно, чуть ли не на карачках прошёл десять метров по остаткам от боковой переборки. Остановился прямо над висящим невидимкой. Закрепил свой страховочный трос и стал спускаться по стене.

Стена кончилась. Одной рукой я схватился за тросик на котором болтался брит, и тут меня посетила довольно жуткая мысль. А что, если в огрызке коридора кто-то остался? Спрятался за буровой машиной и телами пиратов? Я же для него, как на ладони. Повис тут, как ёлочная игрушка, и дразню кота.

Внутри всё обдало холодом и я, резко вскидывая винтовку и оборачиваясь, оттолкнулся от стены.

Выстрелил я скорее по наитию, чем специально. Так, на всякий случай. Но это и спасло мою жизнь. В стене, там, где я только что был, образовалась дыра, а моя пуля угодила точно в винтовку брита.

Невидимка. Тот второй брит! Он не ушёл, а затаился. Всё это время он ждал и вот, дождался, когда я совершу глупость.

Винтовку в руках брита разворотило от моего выстрела. Меня же из-за выстрела отнесло далеко от переборки. Страховочный тросик размотался полностью. Я достиг его максимальной длины, замер на мгновение и, как маятник, стал возвращаться обратно. Полетел на полном ускорении.

В полёте я стал прицеливаться, собираясь подстрелить невидимку и, заодно, затормозить самому. Но враг не стал дожидаться, когда у меня всё получится. Он присел и, толкнувшись ногами, с места прыгнул вперёд, но не на меня, а на мой страховочный тросик на уровне коридора.

Время замедлилось. Замедлилось так, как никогда до этого.

Брит, словно на самой медленной скорости, меньше чем покадровой, растопырил пальцы на левой руке, а в правой зажал здоровенный тесак. В полёте он стал замахиваться им, и я понял его замысел. Понял, словно молнией поразило. Одной рукой он ухватится за тросик, а тесаком отрежет ту часть, что ниже. Ту, на которой болтаюсь я.

Я полечу в космос, а он поднимется на обшивку и Гвоздю не поздоровится, а потом и остальным. Точно, Гвоздь! Мелькнуло в голове, и я, даже, увидел, как мимо брита проносятся две пули. Как они бьют в переборку. Пробивают её.

Анджей промахнулся и я понял, что выстрелить в третий раз он не успеет. Более того, я сам наводил оружие очень медленно, и тоже не успевал выстрелить в брита. Зато винтовка как раз смотрела на место, где крепится мой страховочный тросик.

Решение пришло мгновенно. Всё равно я полечу в открытый космос, так, лучше, не один, а заберу с собой врага.

Пальцы невидимки (хотя, какой он невидимка, очень уж видимка) сомкнулись на моём тросике и в этот момент я выстрелил.

Система доспеха зафиксировала прицел точно на узле крепления. Отметила прямое попадание, и тросик, оборвавшись, обмяк и полетел вниз. Брит не смог повиснуть на нём. Вместо удара тесаком, лишь неловко взмахнул рукой, и я, ускорившись из-за отдачи от выстрела, увлёк его за собой в открытый космос.

Но этого оказалось мало. Противник мгновенно сориентировался. Тросик меж нами натянулся и он пополз по нему ко мне. Даже не так. Он стал рывками подтягивать меня к себе.

Здесь уже не растерялся я. Навёлся чётко на грудь его среднего доспеха и выстрелил. Промахнуться невозможно, он раза в полтора крупнее меня, а меж нами лишь метров пятнадцать.

Брит выставил локальный щит, и нас захватила сила инерции. Захватила, закружила, замотала.

Меня тащила в сторону отдача от винтовки, его же отбрасывал импульс от попадания в щит. Тонкая нить страховки, что нас связывала, то натягивалась, то проседала. Враг не отпускал её, а я стрелял ещё раз, и ещё раз, и ещё раз….

Мы, закрутились. Закувыркались словно камни в лавине с горы. Завращались, словно мы стали часть экзотического оружия бола. За пару мгновений нас вынесло далеко от базы пиратов. А через две минуты система доспеха отсчитывала уже несколько километров, и цифры в счётчике всё увеличивали расстояние.

В какой-то момент я заметил, что брит подтянул меня совсем близко к себе. Между нами осталось всего ничего, каких-то семь метров. Я уже его лицо могу рассмотреть сквозь визор. Эту злобную, перекошенную гневом рожу. Ещё чуть, и окажусь в досягаемости его внутренней силы. Да я уже её чувствую. Ощущаю, как мощные щупальца чужой ауры обвиваются вокруг меня, давят тисками со всех сторон. Пытаются пробиться сквозь мою защиту.

Дыхание стало тяжёлым. Появились хрипы. На плечи будто накинули пару мешков с цементом. Двигаться стало труднее, а всё тело покрылось холодным, липким потом, но я всё ещё держался. Вкладывал все свои силы, все тридцать пять пунктов индекса развития в защитную сферу, и держался. Но долго это не могло продлиться.

Вакуум сыграл в мою пользу, и на расстоянии в семь метров я почти на равных сопротивлялся могучему противнику с силой явно выше пятидесяти пунктов. Но почти не считается. С каждым мгновением я ощущал, как мои силы тают, как защитная сфера прогибается, сжимается вокруг моего доспеха. Ещё немного и меня парализует, а потом раздавит, как консервную банку.

— Пора, — прошептал я сам себе и с огромным трудом потянулся левой рукой к поясу, где находилось крепление страховочного тросика.

Пальцы нащупали застёжку, и в этот момент брит дёрнул меня на себя. Давление его силы скакнуло вверх. У меня весь воздух вышел из лёгких. Из глаз брызнули слёзы, а спина выгнулась дугой. Сдавило так, будто лимон выжимали в кувшин для лимонада.

Брит дёрнул ещё раз, и злость на его роже сменилась удивлением. Огромными глазами, наверняка такими же, как у рыбы буркалыбис, он смотрел, как страховочный тросик летит к нему. Летит один. Без меня. Потому что я успел отстегнуться.

Брит перевёл взгляд на меня. В его буркалах плескались злость и ужас вперемешку. Рот растянулся в жутком оскале. Он вытянул руку в мою сторону, попытался усилить силовой нажим, но я, собрав в кулак всю свою волю, дёрнул правой рукой, наводя на него винтовку, и выстрелил.

Брит снова поставил локальный щит, но теперь это играло против него. Энергия выстрела сразу же отбросила его далеко-далеко, а мне моментально стало легче. Его сила вокруг меня исчезла, и я уже спокойно прицелился и выстрелил снова. А затем ещё раз, и ещё раз. Потом сменил магазин и стал стрелять вновь и вновь, пока были пули.

Каждая из них попадала по врагу, по его щиту. Каждая из них толкала его далеко-далеко от меня и от базы пиратов. Так далеко, что никакие запасы сжатого воздуха не помогут ему вернуться назад. Но и я с каждым выстрелом оказывался всё дальше. В какой-то момент я просто не смог прицелится в брита, он затерялся в космосе, и тактическая система не смогла его обнаружить. Потому я прекратил стрелять и переключился на себя.

Вдохнул несколько раз. Выдохнул. Успокоился и привёл мысли в порядок. Взгляд тут же зацепился за счётчик на визоре.

— Шесть километров, — отметил я расстояние до базы пиратов. Проговорил вслух, так мне было… как-то спокойней что ли.

Боевая система доспеха, как оказалось, уже давно трубила об опасности. На визоре мигала красная рамка, а сбоку выскакивали тревожные сообщения о том, что запасов кислорода хватит часа на три. О том, что доспех подвергся сдавливанию, но всё ещё герметичен. О том, что сигнал бедствия отправлен заму отряда, который, как оказалось, всё время боя вопил по связи, как оглашённый, пытаясь докричаться до меня, но я в пылу схватки его не слышал, а теперь связи не было.

Я убедился, что запасы сжатого воздуха у меня уже давно закончились, сказался променад по астероиду, чтобы заминировать люки. Прочитал отчёт медицинского модуля, что перегрузки превысили нормы, но в целом я в порядке. Понял, что моих боеприпасов не хватит, чтобы вернуться обратно при помощи отдачи винтовки. Удостоверился, что брита унесло от астероида ещё дальше, чем меня, и он тоже ни при каких усилиях не вернётся на астероид. Затем огляделся вокруг. Посмотрел на прекрасную, чарующую темноту и глубину бесконечного космоса и ощутил, что смертельно устал.

Руки и ноги буквально налились тяжестью. По телу распространилась ломота, а веки стали неподъёмными. Я с трудом пошевелил всеми сорока пальцами. С усилием моргнул и ещё раз посмотрел вглубь космоса и, будто наяву услышал тихий, журчащий голос:

— Расслабься, — прошептала мне чёрная бездна, словно пыталась убаюкать, — тут лишь тишь, да покой. Всё закончилось. Расслабься.

Я не мог стабилизировать свой полёт, ни замедлиться, ни выровняться. Меня кружило и вертело. Закручивало. Я падал в бездну, и звёзды в её темноте водили хороводы. Гипнотизировали меня. Кружили голову. А в ушах стоял тихий шёпот:

— Расслабься, закрой глаза, — уговаривал он, — расслабься.

К горлу подкатила тошнота. Мысли стали путаться. Я раскинул руки и ноги в стороны. Звёздочкой раскинул, как делают люди на воде, чтобы держаться на плаву, и на мгновение закрыл глаза. Закрыл и не смог открыть. Мне очень сильно захотелось спать.

Глава 3

Мохнатый БТР Брусника тарахтел всеми своими дизелями, если у кошки именно они установлены, конечно же. Громкий и мерный звук на мгновение становился тише, когда Брусника таранила мой бок, врезаясь лбом и поворачивая голову так, будто гладилась об меня.

От этого было щекотно. Я пытался отпихнуть кошку, но она возвращалась обратно и настойчиво просила ласки. У меня же не было на неё времени. Я смотрел на Лиру и тонул в её глазах.

Мы лежали на кровати, в нашей комнате на семейной ферме. Всё цивильно и прилично. Домашняя одежда, открытая дверь и спящая на груди Лиры дочка, не оставляли и шанса для чего-то такого… ну, Вы поняли. Так что мы просто лежали и смотрели друг на друга. Молча. Тихо. Переговариваясь взглядами.

Взгляд любимой — он громче тысячи слов. Громче и доходчивей. В нём смешалось всё: и тревога, и забота, и нежность с любовью. Просто безумный коктейль. Озёрный омут, затягивающий в свою бирюзовую, изумрудную глубину, да так, что не оторваться, ни глаз не отвести. И я не отводил. Тонул в её глазах, и пытался мысленно нашептать, что всё будет хорошо.

Иногда, прилагая неимоверные усилия, получалось глянуть чуть в сторону. Посмотреть на Вареньку. Как она спит, покусывая краешек воротника рубашки. Как посапывает и морщится во сне. Как ровно и спокойно дышит.

Но затем омут зелёных глаз Иллирики снова притягивал моё внимание. Снова начинал затягивать. И никакая Брусника не могла добиться от меня внимания и нежности, потому что все они уходили к любимой. К любимой и к маленькому человечку, сопевшему на её груди.

Хотелось протянуть к ним руку. Хотелось прошептать, что люблю. Хотелось прижаться к ним, обнять, а не лежать вот так, хоть и рядом, но чуть в стороне. Но не получалось. Меня, будто спеленали в смирительную рубашку. Будто придавило стотонной плитой и закатало в бетон, а губы склеили наноклеем.

Я пытался бороться. Пытался преодолеть эти ощущения, но сил не хватало. В какой-то момент стало накатывать беспокойство. Да как так-то? Вот же они, рядом. Почему я не могу?

Видимо эмоции отразились в моём взгляде. Губы Лиры дрогнули в лёгкой улыбке, и она прошептала:

— Просыпайся.

— Просыпайся.

— Просыпайся!

От крика я вздрогнул и распахнул глаза. Вокруг меня царила кромешная темнота космоса. Бледно светились интерфейсы на визоре доспеха, а любимая с Варенькой исчезли. Даже Брусника не мурлыкала.

— Просыпайся! — повторился крик в ушах.

Я снова вздрогнул, и от неожиданности выкрикнул в ответ:

— Чего так орать!

— Да потому что ты молчишь! — прокричал женский голос, и я узнал Марису. Потом я услышал, как она громко и часто задышала и, успокоившись, добавила: — ну ты и спать, а храпел-то как, храпел, — она нервно хохотнула. — Я по храпу в эфире тебя нашла быстрее, чем по маячку.

— Да? — я пожал плечами, меня новости о храпе не задели, — это ж хорошо.

— Очень хорошо, очень, — скорее для себя стала повторять Мариса, — кстати, ты меня видишь?

Пока мы говорили визор доспеха ожил, вышел из спящего режима. Перед глазами у меня проносилась информация о состоянии системы, а в нижнем левом углу моргало сообщение, что в двадцати метрах, находится истребитель. Так что я повернул голову и вгляделся в ещё более темное пятно на фоне чёрного космоса.

— Вижу, — сообщил я, — ты висишь слева от меня.

— Прикольно, да? — неожиданно весело сказала Мариса, — мы двигаемся со скоростью двести метров в секунду, но кажется, будто стоим на месте.

От её слов у меня ёкнуло в груди, а во рту пересохло.

— Как двести в секунду? — просипел я, а в голове уже пошёл подсчёт. Спал я чуть больше часа, значит, от базы отлетел больше чем на… почти миллион километров….

Семьсот тысяч с лишним, если быть точнее…

Зарядить меня в торпеду и выстрелить! Это ж я спал на такой скорости! А если бы врезался во что-нибудь! Да меня б размазало по этому что-нибудь, как муху по стеклу автомобиля.

— А я откуда знаю, как ты ускорялся? Ладно, пора валить отсюда, пока ты в астероид за спиной не врезался.

— Что? — я аж руками и ногами взмахнул, как пловец в бассейне.

Развернуться в космосе без точки опоры сложно, но не невозможно, нас учили как. Так что я сместил центр тяжести, взмахнул ещё раз и перевернулся. За спиной всё также простирался безграничный космос. Никакого астероида не было.

Да и не могло быть, мелькнуло у меня в голове. Тут же не кино, где астероидов, как гальки на черноморском пляже. В космосе расстояние между ними в миллионы, а то и сотни миллионов километров.

— Купился, — воскликнула Мариса и залилась весёлым смехом, — надо же, поверил, а многие ребята ставили, что ты не поверишь и сразу догадаешься.

— Всегда приятно, когда о тебе хорошо думают, — буркнул я, пытаясь избавиться от нервозности, — полетели уже на базу.

— Да, сейчас, — всё ещё сквозь смех произнесла Мариса, — я сейчас медленно подлечу к тебе, а ты цепляйся за фюзеляж.

— Только аккуратней. Смотри, сама не размаж меня по корпусу, как масло по бутерброду.

— Брр, — смех Марисы оборвался, — ну у тебя и аналогии.

— А ты не представляй.

Чёрное пятно истребителя сместилось ко мне ближе. Системы доспеха наконец настроились, сфокусировались, и я смог различить треугольный корпус со множеством выступов и углублений.

Мариса филигранно выполнила манёвр. Затормозила в полуметре. Мне осталось только протянуть руку и, схватившись за неровности, полезть по фюзеляжу в более удобное место.

В космосе нет ни низа, ни верха. Всё относительно. Потому я искал такое место, где смогу упереться ногами и схватиться руками, и где было бы хоть какое-то крепление для страховочного тросика.

Нужного крепления я не нашёл. Зато увидел ствол пушки и, сделав петлю, обмотал тросик вокруг него.

— Готов, — сообщил я, надёжно закрепившись, — у меня кислорода чуть меньше, чем на час, так что поторопимся.

— Тогда держись, прокачу с ветерком. Уху! — закричала по связи Мариса, от чего я снова дёрнулся. Шальная девчонка, с каким ветерком? В открытом космосе нет атмосферы.

— Поехалииииииии! — выпалила девушка. По корпусу пробежала вибрация. Сзади истребителя сверкнула вспышка плазмы, и…. ничего не изменилось.

Казалось, что мы стоим на месте. Столь не значительной была наша скорость на фоне гигантских расстояний — далёкие астероиды и звёзды совсем не двигались.

Глаза говорили одно, но я знал, что мы несёмся очень быстро. Мне не было видно базу пиратов, мешал выступ от какого-то локатора, но я представлял, как она приближается. От этого чувство облегчения смешивалось с ужасом, порождая странное, доселе неведомое мне ощущение.

Даже не знаю, как его описать. Просто представьте себе, что вы осознали себя мелкой песчинкой в пространстве, где всё страдает гигантоманией. Причём это пространство не агрессивное, нет, оно просто безжизненное, равнодушное. Ему плевать на вас. Вы для него, что микропылинка, которая живёт всего миллисекунду по его меркам.

И вот вы мчитесь в этом пространстве, да ещё и спите. Скорость огромная. Ничто вас не тормозит, пространству плевать. А, если, вы столкнётесь с чем-то, то всё, нет пылинки.

Но, скажете вы, так бывает и на земле. Да, пусть там есть ветер, сопротивление воздуха, сила трения и прочие законы физики. Но и там мы можем мчаться, как микрочастица на встречу чему-то огромному. Например, лыжник со склона горы летит в сторону ущелья или отвесной скалы. Или водитель на авто несётся в стену на огромной скорости, или… да много можно придумать примеров, и все они будут справедливы. Скале и стене на нас также плевать, но! Есть одно но.

Там мы всё это понимаем, ощущаем, чувствуем и осознаём. Мы понимаем опасность, можем искать пути решения. Отвернуть, затормозить, пойти юзом и перевернуться, не садиться за руль в конце-концов. Но тут, в космосе, даже, когда проснулся, я совсем не ощущал скорости. Не осознавал, что нависла опасность разбиться о любой встречный объект. Да я, даже перегрузки не чувствовал. Триста метров в секунду — это не шутки!

Вот это меня и ужасало. Равнодушие космоса и подстерегающая опасность, которую ты не ощущаешь. В бою с невидимкой, что на Тау Метам, что здесь, я знал, на что иду. Понимал последствия и принимал возможную гибель в бою на Гусь-Налимске и на Святогоре, когда уходил через подземку от гвардии Раксы. Во всех случаях я знал, чувствовал, ощущал, мог повлиять. А здесь, будто каменщик на стройке, привыкший ходить под стрелой подъёмного крана.

А что такого? Ну, поднимает груз, что теперь, всё время мониторить небо? Да у меня работы полно. Вот и сидит такой человек на стене, вяжет арматуру и кладёт кирпич. Он прицепил себя страховкой, чтобы не упасть с верхотуры. Думает, что в безопасности, и совсем не видит, как над головой ежеминутно проплывает бесшумная смерть.

Вот и я также расслабился. Увлёкся работой, очаровался космосом, и совсем забыл, что он безмолвный, равнодушный, и опасный. Что погибнуть здесь можно не только от рук человека или потому, что кислород закончился.

Вот от чего внутри меня поселился страх, на фоне которого любая схватка кажется лёгкой прогулкой. Я расслабился, забыл, и оказался в ситуации, где ни на что не могу повлиять. Что может быть ужасней этого? что может быть ужасней беспомощности? Как по мне, так ничего.

— Мариса, а кто на меня ставил? — спросил я по связи, чтобы отвлечься, и поёжился. Блин, как же жаль, что у неё в рубке места хватает только на одного человека. С радостью бы сменил дислокацию. Пусть и вместо какой-нибудь тумбочки, скрючившись в уголке — везде лучше, чем на обшивке истребителя.

— Что ставил? Кто? Ты о чём? — быстро ответила девушка.

— Не притворяйся, — от её тона я невольно улыбнулся. — Ты говорила, что на меня ставили, а кто?

— Так я тебе и сказала, это букмекерская тайна, вот.

— Да ладно тебе, я ж не про тех, кто против, а о тех, кто за.

— Угу, узнаешь, кто за, и легко поймёшь, кто против, — не повелась на мою хитрость Мариса.

— Так есть же и те, кто не участвовал, и они смогут так сказать….

— Угу, — буркнула Мариса, и что-то в её голосе заставило меня напрячься.

— То есть, ставили все? Воздержавшихся не было? Да вы совсем охренели?! Это вам, что, развлечение какое-то?! — взорвался я, аж руку оторвал от выступа за который держался, и стукнул кулаком по фюзеляжу. — Совсем уже с дуба рухнули, и крыша отлетела? Мариса!

— А что я? Я ничего. И вообще, так всегда и все делали, ты чего? — стала тараторить девушка. — Стандартное действие в армии, чтобы снять мандраж….

Она говорила что-то ещё, а я услышал «мандраж» и внезапно успокоился. Точно, ребята просто трансформировали страх и переживания в азарт. Они надеялись на лучшее. Вывели аксиому, что я выживу, и заключили пари, как поведу себя при встрече с Марисой. Да и я тоже хорош, превратил страх в злость и сорвался.

А, ведь, бояться-то уже и нечего, я в безопасности и лечу на базу. Да и вообще, те же строители, работают же они каждый день на стройке? Ну, подумаешь стрела проходит над головами. Есть же техника безопасности. Если её соблюдать, то ничего не произойдёт.

В космосе тоже есть эта техника. И главное в ней — не забывать об опасности космоса. Я забыл, мне дали предупреждение. Всё. Надо просто намотать на ус, и всегда помнить.

И чего я испугался? Я же переживал уже похожее, когда великий князь Михаил сминал в комок фрегат Сладкобаева. Только тогда бездна спросила у меня, не готов ли я поделиться с ней силой, и я себя осознавал…. Но ощущения всё равно те же. Так что, нечего бояться. Надо просто помнить. Помнить, что нахожусь в космосе и перестраховываться. Вот!

А, и не спать. Лучше понимать, что происходит.

— Мы же из лучших побуждений, знаешь, как испугались….

— Мариса, слушай, всё нормально, — оказалось, девушка всё это время говорила, а я не слышал. — Ты извини, что я сорвался. Нервы.

— Да я понимаю, — тут же ответила она, — ты как вообще?

— Нормально, — улыбнулся я заботе, проскользнувшей в голосе. — Кислорода только на двадцать минут.

— Поняла, успеем, — уверенно обнадёжила меня Мариса, и я решил переключиться на рабочие задачи.

— Как вы с Полом, справились? — задал я главный вопрос.

— Это было нечто, — голос девушки слегка сорвался на высокий тон. — Это так не похоже на тренировки, вернее, — она запнулась на мгновение, подбирая слова, и продолжила с жаром, да с таким, что истребитель ощутимо дёрнулся: — сам бой, как в симуляторе, но ощущения! Ощущения, совсем другие….

— Адреналин зашкаливает не только от самого боя, но и от осознания, что всё взаправду?

— Именно, — согласилась Мариса. — Только не совсем. Сначала был восторг, а когда появились дежурные истребители пиратов, и мы сбивали их, пришло понимание неправильности.

— Что ты имеешь в виду? — уточнил я, уже зная ответ.

— Неправильно это, так радоваться войне, — сбавила тон девушка, голос её стал каким-то глубоким и рассудительным. — Это не аттракцион, как тот же симулятор, здесь всё по-настоящему. Пусть они и пираты и заслужили возмездие за свои кровавые поступки, но радоваться этому — неправильно. Понимаешь?

— Да. Понимаю.

— Я очень собой недовольна, что неправильно отнеслась к этому в начале, — ровно произнесла Мариса, — немного стыдно даже, но потом я стала относиться к этому, как к грязной, но необходимой работе. Знаешь, — она немного помолчала, — я поняла, что за моей спиной находятся друзья и родные, и это просто необходимо, потому что мы защищаемся. Либо они нас, либо мы их, другого не дано. И стало как-то спокойно. Не знаю, как ещё сказать.

— Это у всех так, не переживай, — подбодрил её я, — мир в голове меняется, взгляд меняется, начинаешь мыслить другими категориями.

— В точку, — согласилась девушка, — просто переосмысливаешь всё, и теперь я по-другому буду относиться к симулятору и виртуальным играм. Теперь точно не будет радости, как раньше, когда считала всё аттракционом.

— Ты справишься, поговорю с Джеком, найдут тебе психолога….

— Знаю, — спокойно сказал она, как будто мы коснулись в разговоре не её будущего и ощущений. — Справлюсь, и поэтому я буду проситься в боевой флот.

Я помолчал, осмысливая сказанное. Она тоже ничего больше не говорила. Думаю, ей повезло, что она ещё молода, психика гибче, легче подстраивается под ситуации в жизни.

— Видел, что авиацию пиратов вы подавили и добивали последний корабль, — перевёл я разговор на конкретику, чтобы как-то избавиться от возникшей неловкости. — Вывели движки из строя?

— Почти, — спокойно и ровно ответила Мариса. — Мы совсем немного не успели, они смогли прийти в себя, опомниться, и запустить ПВО. Даже Пола чуть не сбили, но мы выбили большую часть турбин. Осталось два сопла из шести.

— Сопла или групп сопел? — уточнил я, потому что у современных кораблей сопла для вывода реактивной струи через турбину шли не отдельно, а группами по несколько.

— Группы.

— Значит корабль всё же на ходу, хоть и не полном, — протянул я задумчиво.

— Да, — подтвердила мои мысли Мариса. — Когда мы ушли, к ним потянулись остатки пиратской авиации, и наладился радиоэфир. Теперь у нас не выйдет также легко наскочить на них.

— Надеюсь, нам и не понадобится, — вздохнул я, прикидывая дальнейшие варианты развития событий, но в голову так ничего и не пришло, меня отвлек индикатор кислорода в доспехе. — Мариса, у меня воздуха на десять минут.

— Мы уже на месте, две минуты и стыкуюсь, — ответила девушка.

Я слегка приподнялся и увидел громаду астероида, в котором открывались ворота стыковочного отсека. Створки расходились в стороны, выпускали яркий, разгоняющий темноту космоса свет, а я вдруг понял, что служба в армии изменила меня. Сильно изменила. И понял я это потому, что вижу похожие изменения в других. Та же Мариса после боя ведёт себя совсем по-другому. Она уже не та скромная девушка, которую я спас на Тау Метам и снова встретил на станции ГРДСП, а вполне уверенный в себе пилот истребитель.

— Береги голову, захожу на посадку, — подтверждая мои мысли, спокойно произнесла Мариса.

— Хорошо, спасибо, — ответил я, и до меня, вдруг, дошло, что кроме нас в радиоэфире никого нет, а должны быть, ведь мы уже, считай на базе. Но вместо голосов и шума на любом из каналов связи царила тишина.

***

База пиратов встретила нас ярким светом и суетой команды. Общинники Роджерса носились по стыковочному отсеку, что-то нажимали, дёргали какие-то рычаги и смотрели, как Мариса уверенно паркует истребитель. Сам Роджерс стоял здесь же, на небольшом помосте. Я увидел его широкую улыбку сразу, как только ворота ангара закрылись и он откинул шлем скафандра.

— Я знал, что ты вернёшься, — радостно сообщил он, стоило мне спрыгнуть с обшивки истребителя, и, раскинув руки в стороны, полез обниматься.

Его ладони захлопали по моей спине, а сам он приговаривал:

— Всё хорошо, я знал, теперь все наладится.

— Джек, ты чего? — нахмурился я, хотя вначале улыбался от такого тёплого приёма, — что наладится? Случилось что? Где мои бойцы?

Так-то двоих морпехов я приметил. Система опознала их, как Щукина и Цнаймера. Ребята стояли по одному в разных углах отсека и в мою сторону даже не дернулись. Зато головы их крутились по сторонам, подмечая любое движение общинников.

На посту стоят, понял я, но почему так пристально контролируют людей Роджерса? Этого я не понимал, потому повторил вопрос:

— Что случилось, Джек?

Ответить он не успел, в отсек, сломя голову, влетели Гвоздь с Гаделом и еле поспевавшие за ними Гусар и Феймахер с Лизой.

— Командир! — заверещал Фея, — я так рад, так рад, я знал!

— Тур, — шумно выдохнув, Гадел хлопнул меня по плечу, — как ты?

— Командир, докладываю, — останавливаясь передо мной, начал Гвоздь.

— Да замолчите вы, не волнуйте его, — перебила Анджея Лиза, которую Гусар пытался оттащить в сторону. — Да отстань ты, мне надо его проверить, у него может быть пустотный синдром. Ты сам знаешь, это важно!

— Лиза, это же Тур, какой синдром? — удивлялся Фея.

— Так-то она права, — сдавал позиции перед девушкой Гусар, но его руки всё ещё удерживали её плечи, не позволяя приблизиться ко мне.

— Так, отставить, — гаркнул я, уже начав волноваться. — Почему, каждый раз у нас какой-то цирк с лошадьми и клоунами?

— Это кто тут лошадь? — тут же насупилась Лиза и грозно на меня посмотрела?

— Хорошо, что про клоунов вопроса не возникло, — хмыкнул Гусар, на что Фея улыбнулся и отвесил шутливый поклон.

— Это присказка такая, — успокоил Гвоздь Лизу, — нет тут лошадей….

— Только клоун, — кивнул Гусар задумчиво, от чего я поморщился, а Фея снова поклонился. Он, будто решил реагировать на любую шутку сослуживца.

— Всё, хватит, — бросил я и глянул на Анджея, — бойцы все целы? Раненных, погибших нет?

— Никак нет, — мотнул он головой, — все целы….

— Всё там нормально, — прервала его Лиза, вырвалась из объятий Гусара и подлетела ко мне. — Мне срочнее надо с тобой поговорить, это важно, — выпалила она и, не давая мне вставить хоть слово, начала опрос: — как у тебя ощущение? Ты спал в открытом космосе или бодрствовал? Чувствовал депрессию? Космос тебя очаровал? Напугал? Если ты спал, то видел сны? Что снилось? Как ты себя ощущал и осознавал в космосе?

— Эм….

— Что эм? Это важно, это признаки пустотного синдрома, отвечай давай!

— Пустотного синдрома? — растерялся я под её напором.

— Так называют психофизическое расстройство после нахождения в открытом космосе в условиях изоляции от сил реагирования, — кивнула Лиза. Это, когда люди по долгу находятся в космическом пространстве в одиночестве и без связи. Очень опасное заболевание, — добавила она и стала с тревогой вглядываться в моё лицо.

— А это не заразно? — вырвалось у Феймахера и он отшагнул от меня в сторону.

— Не более чем ПТСР, — отмахнулась от него Лиза, — в каком-то смысле это его более тяжёлая форма и лечится ещё труднее. Одной лишь социализацией, психо и физиотерапией не обойтись.

— Не хотел бы я попасть к психиатру, — прошептал Феймахер.

— А зря, тебе давно пора, — хмыкнул Гусар и вновь положил руки на плечи Елизаветы, — Лиз, этот синдром в девяноста процентах случаев возникает у людей с индексом развития ниже пятнадцати пунктов. От пятнадцати до двадцати пунктов в тридцати процентах, после же двадцати пяти его почти никогда не бывает. У Тура же индекс за тридцать….

— Да, но он у него не правильный, — сбрасывая его руки, повела плечами девушка, — надо проверить.

— Всё в полном порядке, — улыбнулся я Лизе, — было всё, что ты говорила. Спал, видел сон о доме, потом всякие мысли, но я с ними разобрался и снова готов к службе. Страха перед космосом и ощущения собственной ничтожности у меня нет.

— Вот видишь, — рассмеялся Гусар и резко хлопнул в ладоши, заставив Лизу вздрогнуть, — это же Тур, справился, как и все с таким же индексом, а ты волновалась.

— Значит, система доспеха сработала правильно, заставила тебя спать, — Елизавета недовольно покосилась на Гусара и вновь посмотрела на меня: — хорошо, но мне надо будет провести анализы.

— Позже, — кивнул я, хоть и понимал её озабоченность (здровье — это серьезно), но хмурое лицо Анджея и слова Джека при встрече меня напрягали. Потому я обратился к Анджею: — ты хотел доложить?

— Так точно, — он вытянулся по стойке смирно и стал говорить сухим, официальным тоном, нагнав на меня тревогу и заставив слушать внимательно: — командир, во вверенном мне подразделении проведена проверка. Потерь нет. Боеспособность подразделения стопроцентная. Дежурные охранные и дозорные посты расставлены. Во время Вашего отсутствия проведены мероприятия по доставке на базу бритского доспеха «Невидимка», начато его изучение. Произошёл теракт на складах. Имеются….

— Погоди, погоди, — я аж дёрнулся от его слов. — какой ещё теракт на складах?

Гвоздь, да и все остальные от моего вопроса резко поникли. Анджей глубоко вздохнул, выдохнул и посмотрел на меня по-свойски:

— Пока мы невидимку тащили сюда, кто-то взорвал наше складское помещение, — произнёс он уже совсем обычным голосом. — На склад с боеприпасами мы успели, — он кивнул на Хирша, — Фея разминировал заряды, а вот еды и воды у нас больше нет.

— Кто? Как? — вырвалось у меня, а мысли начали свой бег для прокачки ситуации. — Воды совсем нет? Прям совсем?

Анджей ещё раз глубоко вздохнул и ответил:

— Только то, что не успели занести в отсек, дня на три можно растянуть. А вот, как и кто, — Гвоздь посмотрел на Роджерса, и тот отвёл взгляд в сторону, — тут ответов пока нет, возможно, раненые расскажут, когда очнутся.

Видимо, в моём взгляде всё было понятно и без слов, потому Анджей поспешил добавить:

— Охрана из общинников пострадала, наши ведь все были на эвакуации доспеха.

— Ясно, — протянул я сухо, понимая, что ничего пока не ясно, но, когда было иначе?

Стоило выпасть из обоймы и условия игры поменялись. Ничего, главное, все живы, а раненые очнутся, раз он так сказал. Зато я понял, почему не все бойцы прибежали меня встречать. Стоят, охраняют. Это не общинники, мимо них просто так не пройдут.

— Тур, командир, — Анджей опустил плечи и стушевался, — я всё осмотрел на складе и около, но ничего не понял. Разумовский со своими людьми тоже смотрел, теперь ходят с умными лицами и не спешат ничего говорить….

— И это ясно, — теперь уже вздохнул я, понимая, что весь мой променад по открытому космосу был отдыхом, и только сейчас начнётся работа. Потому подошёл к Гвоздю и легонько толкнул его в плечо. — Не переживай, разберёмся, главное, что никто не погиб.

— Это да, — неуверенно улыбнулся Анджей.

— Тогда чего стоим? — хмыкнул я на показ, а у самого кошки скребли на душе, — пойдём смотреть на место преступления. Версии какие-нибудь есть? Подозреваемые?

— Только две, — шагнул за мной Гвоздь. — Халатность или предательство. Подозреваем людей Джека.

Вот тебе бабушка и юрьев день. Как же так а? Как же так? Я обернулся и молча посмотрел на Роджерса, но он лишь развел руками. Ничего кроме злости на его лице я не увидел.

Глава 4

— Не может среди моих парней быть предателя, — не то прошипел, не то просипел Джек. На его лицо было страшно смотреть. Гнев исказил его, губы кривились, а глаза… в глазах поселилась вселенская обида на всех окружающих.

— Джек, ты….

— Пойми, Ростислав, я же всех проверял, у нас вообще жёсткие проверки в общине. Мы собираем историю человека из разных источников. Покупаем базы личностей у других государств, общин, контрабандистов в конце концов. Собираем слухи.

— Джек….

— Через ваши имперские спецслужбы они тоже проходят, — не останавливался Роджерс, всё больше распаляясь, и я не стал ему мешать, прекратил пытаться вставить хоть слово. Решил дождаться, когда источник его красноречия иссякнет. — Те, кто у нас новенькие, вызывают сомнение, или проходят испытательный период, направляются на планеты. Там и пригляда больше, и возможности навредить меньше. Потом, через десять лет, самые надёжные переводятся на станции, если хотят, конечно же.

— Ничего себе у вас правила, — присвистнул Гусар, — десять лет….

— Именно, — резко кивнул Джек, — за это время мы составим психологический портрет, проверим всю подноготную, да и человек себя зарекомендует. Мало какой шпион будет играть настолько вдолгую, особенно в условиях изоляции от внешнего мира. У нас на планетах просто нет условий для контакта с кем-то из космоса. Всё через станцию происходит.

— Но, несмотря на это, на Тау Метам среди вас оказался предатель, — задумчиво протянул Гвоздь, — причём в твоей же деревне, Джек.

— Целое семейство, — поддержал моего зама Гадел, — отец с сыновьями.

— Да, было такое, — не стал отрицать очевидное Роджерс, — но они среди нас жили чуть больше двух лет, и предали не по внедрению, а по ситуации. Испугались пыток….

— Да и людьми оказались так себе, — хмыкнул Анджей, — сами были склонны к пыткам, я помню, как мы их брали с Туром у калитки вашего загона.

— Как оказалось да, — Джек закусил губу, видимо чувствуя, что разговор уходит в другую сторону. — Но это не отменяет главного, они и до этого проявляли себя жестоко, не по отношению к соплеменникам, а вообще, по образу жизни. Такие, вольные охотники из джунглей, — он прервался, чтобы набрать воздуха и продолжил: — Не просто же так девушки сторонились их, семью они так и не создали. Да и никто из них не прошёл бы на станцию, они бы так и остались в деревне. Вот о чём я говорю.

— Хорошо, у вас проверки, — кивнул я, пристально всматриваясь в лицо Роджерса, — но, что дальше?

— А дальше, — Джек горько усмехнулся, — а дальше мы имеем то, что все мои люди здесь — это жители космической станции. Они прошли все возможные проверки, абсолютно все в своё время пострадали от рук пиратов и бритов.

Роджерс сделал паузу и твёрдо на меня посмотрел, будто готовился к финальному броску. Он горячился весь разговор, но тут успокоился, и уверенно произнёс:

— Все мои люди идейные. Глубина их ненависти к врагам общины настолько велика, что нет никакого шанса на предательство. Они скорее умрут, отгрызут себе руку или ногу, чем предадут.

После его слов повисла тишина, которую прерывали лишь слабые звуки от работы общинников в стыковочном отсеке.

— Ничего себе, — присвистнул Фея.

— Сильно, — уважительно протянул Гусар.

— Да, Джек, красноречия тебе не занимать, — даже по Гвоздю было видно, что он под впечатлением от слов Роджерса.

— Ты будто всю жизнь учился так баять, — покачал головой Гадел, — аж до печёнки проняло. Мураши по коже пробежали.

— Я старший администратор станции, — горько улыбнулся Джек, — мне приходится уметь говорить красиво, но сейчас в моих словах нет ни грамма иносказательности. Я уверен в своих людях. Абсолютно уверен.

— Хорошо, — кивнул я, тоже ощущая, что по спине пробежали мурашки, — понимаю тебя, и не подвергаю сомнению твои слова….

— Разумовский подвергает, — поморщился Джек, — он настаивает, что предатель среди моих парней, которые пострадали от взрыва на посту. Ждёт, когда они придут в себя, чтобы допросить их. Он же не сомневается в их виновности, — взмахнув руками, сорвался на возмущенный тон Джек, но я его прекрасно понимал.

Я представил себя на его месте. Если бы кто-то так говорил о моих бойцах, я бы этому кому-то всю морду разбил бы.

— Не кипятись, Джек, — я подошёл к Роджерсу и положил руку ему на плечо, чтобы успокоить, — разберёмся с этой ситуацией, сейчас же отправимся на склад и ещё раз осмотрим его. Я лично осмотрю.

— Эм, Тур, — вдруг встрепенулся Гвоздь, — нас Разумовский как раз сейчас ожидает, просил тебе передать, чтобы совещание по этому вопросу собрали.

— Подождёт, — отмахнулся я, — лучше проведи меня на место взрыва.

***

Склад продовольствия мы разместили рядом со стыковочным отсеком. Довольно большое помещение в теле астероида оказалось оборудовано холодильными установками, чем идеально подходило на роль продуктового хранилища. Этот факт облегчил нам выбор, перевесив отдалённость от жилого отсека. Ничего, можно и походить подальше, зато все запасы будут в сохранности. Так мы думали. Так я думал.

Сейчас же, вместо ровных рядов холодильных камер и стеллажей для сублиматов с консервами в отсеке образовалась натуральная свалка. Стены и пол покрывали сажа и копоть. Всюду валялись раскуроченные обрывки железа и обгоревшей упаковки, а в нос забивался кислющий запах гари.

Гермодвери в отсек оказались раскурочены и вывернуты наружу, в коридор. По характеру повреждений я сразу понял, что перед взрывом они были закрыты. Именно это и спасло стоявших на посту общинников.

Выгнутые створки оградили их, заслонили от взрывной волны. Она прошла прямо, задев часовых по касательной, но и этого хватило, чтобы парни оказались в медотсеке. Их попросту отбросило на стены не так сильно, но они всё равно получили серьёзные травмы и потеряли сознание. У одного Лиза диагностировала закрытую черепно-мозговую травму. Второй же получил многочисленные ожоги и впал в кому.

— Мне бы капсулу регенерации, — как-то жалостливо протянула Елизавета, — я бы их на ноги поставила за пару часов. А так, я сделала всё, что могла через известные мне силовые техники. Осталось только ждать, когда придут в себя сами.

— Они обязательно придут в себя, — поджал губы Джек, тон его не терпел возражения.

— Конечно, — кивнула Лиза, но от меня не смогло ускользнуть сомнение в её глазах. — Пятьдесят на пятьдесят, — прошептала она, приблизившись ко мне вплотную, — я не всесильна.

— Всё будет хорошо, верю в тебя, — приободрил я девушку и, оставив у входа всех, кроме Гвоздя, стал обследовать сам склад.

Здесь уже побывала толпа людей. Десятки ног оставили следы в чёрной копоти. Кто-то трогал стены, соскребал сажу. Кто-то переворачивал остатки холодильных камер, двигая их с места на место. А кто-то даже расставил самодельные маячки, которые отражали направление взрывной волны и места закладки взрывчатки. Якобы отражали.

Я не видел склад сразу после взрыва, но даже сейчас понимал, что всю работу, которую тут провели другие, ничем иным, как суетой назвать нельзя.

— Ненавижу приходить на место последним, — пробурчал я, осматриваясь в центре помещения. — Такое ощущение, что тут армия вандалов прошла.

— Да, взрыв сильный был, — пробубнил Гвоздь за моей спиной.

— Да причём тут взрыв? — хмыкнул я, но дальше пояснять не стал, вдруг обидится. Он же тоже здесь работал.

Несмотря на изменения после «специалистов», мне было чётко видно, что общинники не закладывали взрывчатку. Они бы тогда отошли чуть дальше от того места, где стояли. Буквально пара метров и они бы пострадали, но не так сильно. Оказались бы в сознании и без ожогов. Этого с лихвой хватило бы, чтобы они выглядели жертвами и не вызвали подозрений.

Конечно, существовал вариант, что их ввели в заблуждение, но в это с трудом верилось, потому что по характеру разрушения взрывное устройство обладало огромной мощью. А, значит, кто-то да заметил бы, как охранники несли очень много взрывчатки. Да и заложили её далеко от двери, по периметру стен.

— Я понял, что устройство было здесь, здесь и здесь, — Гвоздь указал на несколько подмеченных мною мест. — Но не пойму, что за вещество и сколько. Как-то слишком мощно, и при этом….

— Мало повреждений на месте закладки, — кивнул я и, присев на корточки, стал осматривать пол около стены. Характер повреждений здесь отличался от остальных. В камне астероида образовалась воронка, а вдоль стен валялось слишком много крупных камней, как будто рухнула часть стены.

Я встал и прошёлся из стороны в сторону, останавливаясь возле других таких же воронок. Широкие, с большим радиусом, они так и просились на звание мест, где заложили взрывчатку. Только глубина у них оказалась маленькая, что нехарактерно даже для направленного взрыва. Любое известное мне взрывчатое устройство оставляло после себя более глубокую яму, и этот момент у меня в голове не сходился. А ещё вызывали сомнения крупные камни.

Направленный взрыв не бьёт позади себя, стена не должна была пострадать. По крайней мере не так сильно подкоптиться и развалиться. Возникло ощущение, что я упускаю что-то важное.

— Ты Хирша просил посмотреть? — отвлекаясь от осмотра, спросил я Анджея.

— Неа, он же раздолбай и блаженный. Думал, сам справлюсь.

— А вот это ты зря, — я посмотрел на зама. Я уже говорил, что он умный? Говорил, и это хорошо, но плохо, что ещё и гордый.

Когда-то Гвоздь считался самым опытным инжер-сапёром в отряде, даже устраивал нам факультативы. Только это было давно, и дальше третьего класса на этом поприще он так и не продвинулся. Фея же наоборот, когда мы вернулись на Владивосток, стал усиленно заниматься и сдал кучу экзаменов.

В это трудно поверить, особенно зная его так хорошо, как мы все, но сейчас наш крылатый подрывник имел квалификацию инженера-сапёра первого класса и писал научную работу, чтобы стать мастером-экспертом. В общем, он теперь не то, чтобы самый опытный, он теперь непререкаемый авторитет сапёрного дела в нашем отряде. Потому я и решил подозвать его по связи для консультации.

— Может он и раздолбай, но своё-то дело знает крепко, — попенял я Гвоздю, на что он развёл руками, мол, виноват, прошу простить.

— Чего тут у вас? — спросил Феймахер, подойдя к нам. Он крутил головой по сторонам, а в глазах у него горел восторг. — Вы видели, как тут всё разнесло, круто, да?

— Не круто, Хирш, — покачал я головой, а Гвоздь поджал губы и одним только взглядом выразил: «Я же говорил». Но я не стал обращать на него внимания. — Фея, мне надо знать, что здесь взорвалось, как, и где заложили. Справишься?

— Да раз плюнуть, — ощерился в счастливой улыбке Феймахер. — Один момент.

Явно испытывая воодушевление и радость, Хирш упал на пол и стал тщательно изучать воронки. Он ползал вокруг них, бросал взгляд на стены, даже соскребал сажу и облизывал её. В общем, целых пять минут Фея вёл себя, как чудак.

— Готово, — сообщил он, внезапно поднимаясь на ноги. — Заряды петроглинтосимацила, промышленная взрывчатка с карьеров. Их зазакачали в стены через тонкие шурфы для направления и получения радиосигнала.

— Ты уверен? Петроглинтро… тьфу, как правильно? — спросил я.

— Петроглинтосимацил, — ни разу не сбившись, повторил Хирш, — Бриты используют на астероидах при добыче минералов. И да, уверен.

Он подошёл к одной из воронок, а потом к стене.

— Бурят шурф где-то на полтора –два метра. Под давлением закачивают Петроглинтосимацил. Он жидкий, забивает не только канал шурфа, но и просачивается через малейшие поры в породе.

Феймахер обрисовал руками неровный круг по стене и продолжил:

— Затем дают ему затвердеть и вгоняют детонатор с передатчиком. После получения сигнала одним из направлений взрыва, вернее, самым первым, становится сам шурф, — он указал на воронку, — отвод слабый, поэтому глубина маленькая, но широкая. Такая схема применяется, чтобы обрушить стену и ударить по большой площади. — Он снова обвёл рукой стену склада, — видишь, она обгорела сильнее, а сажа отличается на вкус от той, что на полу?

— Вроде вижу, — кивнул я, даже не пытаясь лизнуть стену.

— Это значит, что взрывчатка была там, и часть стены словно срезало, ну а дальше всё тут покрошило, и выбило двери. Кстати, — Фея что-то заметил и подошёл к оплывшему куску металла на полу, затем нагнулся, ковырнул его, оторвал от пола и показал мне. — Видишь тут полоса отличается по цвету? Это вплавилась антенна передатчика.

— Угу, понял, — закивал я, — а сигнал активатора добьёт с другого астероида?

— Шутишь? — удивлённо встрепенулся Фея, — тут же толщина нереальная. Сигнал должен был передаваться где-то поблизости.

— спасибо, Хирш.

— Да не за что, — весело отмахнулся наш подрывник, — ты зови меня почаще на такие дела, напоминает телевикторины. Мне такое нравится.

— Надеюсь, больше не придётся звать, — протянул я и снова окинул взглядом стены склада.

Общинники здесь точно ни при чём. Замуровать взрывчатку в стену они бы никак не успели. Да и нет её у нас. Значит, это сделали пираты, причём давно, когда только строили базу. Вот же предусмотрительные гады, торпеду им в грызло. Подготовились к захвату, а на планах Лафита ничего подобного отмечено не было.

Ладно, откуда взялись бомбы я разобрался. Осталось понять, где транслятор сигнала и кто его подал. А может же быть так, что случайно передали сообщение на нужной частоте и закладка сработала? Да легко. Тогда общинники, сами того не понимая, могут быть причастны. Нда….

— Рос, а что ты понял, — спросил Гвоздь, отвлекая меня от размышлений, когда Фея ушел ко входу.

— Что здесь не обошлось без наших врагов, — пожал я плечами и тоже направился ко входу, — пойдём, надо поговорить с Лизой.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Гвоздь, стараясь не отставать от меня ни на шаг.

— Я тоже, я тоже, — пробормотал я, наблюдая, как Фея издал вопль восторга и ринулся в кучу обугленного хлама.

— Ты куда? — крикнул я ему, когда он закопался в обломках так, что торчали только ноги.

— Гляди, что нашёл, командир, — Хирш подёргал ногами, но не смог сам вылезти и закричал: — я застрял, помогите!

Вместе с Анджеем мы ухватили его за ноги и, слегка дёрнув, вытащили наружу.

— Ты совсем обалдел? — нахмурился Гвоздь, разглядывая чумазую, но довольную моську Феймахера, — когда ты уже себя начнёшь вести, как взрослый? Что за ребячество?

— Никогда, это не интересно, — ещё шире улыбнулся Хирш и протянул нам какой-то серебристый коробочек, — смотрите, чего нашёл. Правда, здорово сохранился?

— Что это? — я взял находку в руки и покрутил её. Цельный корпус, слегка оплывший порт для штекера. Имеется резьба для вкрутки, только её сорвали…. — Это детонатор?

— Приёмник сигнала, — довольно кивнул Хирш, — знал, что ты догадаешься, командир.

— Я таких даже на парах не видел…. Слушай, — я зацепился за его слова, — а на какой частоте он работает? Есть вероятность случайного срабатывания?

— Исключено, — Фея забрал у меня находку, подул на неё, потёр, и положил в карман доспеха. — Это же в шахтах применяется, а там надёжность нужна. Работает на зашифрованном канале, чтобы избежать самоподрыва.

— Получается, никто не мог активировать его случайно, только специально, — задумчиво пробормотал Гвоздь, вторя моим мыслям.

— А ты сечёшь фишку, — усмехнулся Хирш и, не дожидаясь реакции насупившегося Гвоздя, выскочил в коридор.

— Вот же гадёныш, — прошипел Анджей.

— Да ладно тебе, — улыбнулся я, подходя к раскуроченной двери, — зато он умный и талантливый в своём деле.

— Только в нём, к сожалению, — буркнул Анджей, но я его уже не слушал. Шагнул в коридор и поманил к себе Лизу.

***

— Что-то случилось? — спросила девушка, буквально подлетая ко мне, — тебе плохо стало? Гари надышался? Надо было шлем одевать….

— Всё хорошо, Лиз, — улыбнулся я ей и тёплому чувству в груди, которое возникает, когда о тебе беспокоятся и проявляют заботу. — Чувствую себя на все сто, не волнуйся.

— Тогда зачем позвал? — резко погрубевшим тоном спросила она и нахмурилась, напоминая ёжика, в которого потыкали палкой. Взгляд у неё стал колючим-колючим. — У меня дел по горло, и так с вами тут задержалась.

— Нда, — тепло от ощущения заботы словно ветром сдуло, я посмотрел мимо Лизы на Джека, покачал головой, чтобы он не подходил ко мне, и тихо спросил девушку: — Мы капитанов Лафита и Леснара оставляли под твоим присмотром. К ним кто-нибудь приходил? Они выходили в туалет?

Вопрос важный на самом деле. После нашей зачистки на базе (нашей половине, вернее трети) осталось только два пирата. И оба могли знать о взрывчатке.

— Никто не входил и не выходил, — нахмурилась Лиза, — я закрыла их в кубрике, оставила им две утки. Вечером Гусар с Тимом проводят их, чтобы вынесли за собой.

— А блокираторы внутренней силы ты им обновила?

— Ещё на корабле, действие закончится через час, — пожала плечами девушка и буквально прожгла меня взглядом: — к чему эти вопросы? Ты на что намекаешь? Думаешь, я пропустила их, и они взорвали склад?

— Да тише ты, — я аж отпрянул от неё и выставил открытые ладони, — ничего такого я не говорил, лишь проверяю версии следствия.

— Версии-хреверсии, — выругалась Лиза, да так громко, что все её услышали и с интересом на нас уставились. Хорошо ещё, что дальше девушка продолжила говорить тише: — я ни на минуту от них не отходила, понял? Даже, когда к вам прибежала, оставила за себя Джека с охранниками. А потом и вовсе, как бабка на лавочке, сидела в медблоке и ждала. Понял?

— Понял, понял, — я даже не спрашивал, кто сейчас охраняет пиратов. Видел по системе доспеха, что там Пруха на часах стоит. Потому попытался задобрить её миролюбивым тоном, но не вышло.

— Сидела и тревожилась за вас идиотов, за тебя, за Гусара, за Тима, — дикой кошкой продолжала шипеть Лиза. — Всех развлечений — слушать этого Лафита через панель связи, да сходить к общиннику, который отравился орелланином гифоломы.

— Чем? — не понял я. Ещё одна умница на мою голову, тоже блещет знаниями.

— Чего не понятно? Орелланин — токсин, содержится в грибах гифоломах. Ложные опята.

— Грибы? — протянул я задумчиво, моментально забив на её тон и поведение, — опята?

— Ложные опята, — буркнула она, — ты чем слушаешь?

— Ухами, — отговорился я, перебирая в голове все наши припасы. Не справился и под удивлённым взглядом Лизы полез в инфопланшет. Как я и думал, грибов среди наших запасов не было.

Поиск информации занял от силы пару минут, но Лиза уже отвернулась от меня и собиралась отойти к Гусару.

— Постой, — взял её под руку и развернул к себе, — эти грибы растут на астероиде?

— Грибы, на астероиде? — раздражённо переспросила Лиза и посмотрела на меня, как на клинического идиота. — Ты в своём уме?

— В своём, у пиратов не было никаких лабораторий тут или парников?

— Не слышала о таком, — нахмурилась Лиза.

— И у нас среди запасов грибов не было.

— И что? — Девушка уже начинала закипать.

Да что с ней такое? Вообще не пойму. Бесится, что я в порядке? Или что?

— А то, откуда общинник грибы взял, чтобы отравиться?

— А я не говорила, что он грибами отравился. Токсином, — она проговорила это прямо по слогам. — Слышишь? Токсином. Дала ему суспензию, и всё прошло. Дел на пять минут.

— А Токсин он где взял? — нахмурился я, в голове ничего не сходилось.

— Я откуда знаю? — пожала плечами Лиза, — сказал, что обедал, вскрыл выданный сухпай, потом живот скрутило и тошнить стало.

— В сухпаях тоже ни грибов, ни токсинов не бывает, — протянул я, пытаясь мысленно ухватиться за ускользающую мысль, но всё никак не получалось. Она смутно крутилась у меня в голове, дразнила, как кота ниточка с кисточкой, но поймать не получалось. — Откуда он там мог взяться.

— Без понятия, — Лиза, видимо, устала злиться без причины, и устало посмотрела на меня: — Ростислав, долго мы ещё? Мне надо в медблок к пострадавшим.

— Слушай, это важно, — я убрал инфопланшет и вновь примирительно поднял перед собой ладони. — Подумай, попытайся вспомнить, что-нибудь ещё, что-нибудь странное. Кто позвал тебя, сколько времени ты была занята.

— Позвал напарник того общинника, — нахмурившись, недовольным тоном проговорила девушка. — Он не отравился, только его друг. Дел, как я говорила, на пять минут. Проверка сканером на отравление, выдача суспензии. Потом произошёл взрыв, все засуетились, и я вернулась в медблок.

— Взрыв? — я, наконец, ухватил мысль за хвост и стал её подтягивать. — Взрыв произошёл, когда ты была у больного?

— Да, — буркнула Лиза, и по её изменившемуся виду я понял, что мысль, которую я так тщательно ловил, преследовала её уже давно.

— Мог ли Лафит за пять минут выбраться из кубрика, активировать взрывчатку и вернуться обратно? — озвучил я вопрос, который так и просился на язык.

— Когда я вернулась, он был в кубрике, — неуверенно произнесла Лиза. Плечи её поникли, а во взгляде читалась растерянность и какая-то детская обида. — Он сразу спросил через панель управления, что случилось, но я тогда и сама не знала, а потом и объяснять некогда было, Джек с Гусаром приволокли раненых.

— То есть, он слышал?

— Да, я связь не отключала, — кивнула Лиза, и тут же встрепенулась, — но управление дверью с их стороны заблокировано, это точно. Они не могли её открыть.

— Если там не предусмотрен мастер-код, — сказал я, а в голове уже всё складывалось.

Лафит услышал, что Елизавету позвали к больному. Выскочил из кубрика, активировал взрыватель и вернулся обратно. Зачем вернулся? А куда ему идти? Обнаружат рано или поздно, а так, сохранит свой статус и сможет гадить исподтишка.

Тогда получается, что пульт активации взрывчатки должен быть рядом с отсеком, который мы выбрали под медблок. Возможно, даже в самом отсеке. Всё же пять минут не так много времени, чтобы метнуться туда и обратно.

Хм, версия сомнительная, но лучше у меня пока нет. Надо проверить. Осмотреть медблок. Проверить пульт управления кубриком, там могут сохраниться логи, и необходимо допросить Лафита с Леснаром. А после буду делать выводы.

— Пойдём, навестим Лафита, — я приобнял поникшую Лизу за плечи и постарался её приободрить, — да не переживай ты, ещё ничего не понятно, а он хитрый, как лис. С ним надо быть крайне осторожным.

— Но он же под блокираторами, — чуть слышно всхлипнула Лиза, — он должен был просто лежать.

— Но-но, не надо разводить мокроту, Лизонька, солнышко наше, — я слегка сжал её плечи и поморщился от своего же голоса. Ну, не знаю я, как реагировать на женские слёзы. — Ещё рано делать выводы, Гвоздь, — повысил я голос, — пойдёмте в медблок, побеседуем с Лафитом.

Ребята и Джек прекратили бесцельно топтаться на месте и заглядывать в разрушенный отсек. Гусар подошёл и приобнял Лизу. Девушка тут же прижалась к его доспеху, спрятала лицо и её плечи задрожали.

— Ничего, бывает, — Гусар нежно погладил её по волосам, и сказал мне: — я пригляжу за ней. Всё будет хорошо.

Кому он адресовал про хорошо, я не понял, и переспросить не успел. Гвоздь подлетел к нам и выпалил:

— Командир, Пруха не отвечает на запрос. Он у кубрика Лафита дежурил.

Глава 5

Прохор был среди нас самым слабым по внутренней силе. Даже Тим Пивоваров, несмотря на то, что новобранец, превосходил его по индексу развития. Так что, если и можно было найти среди нас слабое звено, то это именно Пруха.

Блин! Как же не кстати! Нет, пусть Прохор и слабее остальных, но он самый опытный, а Лафит под блокираторами. Пруха должен справиться, если тот на него напал. А в том, что напал, у меня сомнений не было. В версию, что Лафит выбрался из кубрика и взорвал склад, я в тот момент поверил безоговорочно и моментально сорвался на бег. Ребята побежали за мной.

Скорость мы развили приличную. Даже больше, чем во время штурма. Остались позади Гусар с рыдающей Лизой. Отстал от нас и Джек. Гвоздь пару раз вырвался вперёд, но чуть не врезался в группу общинников тащивших какие-то ящики, потому я оказался в мед блоке первым.

Проскочил в закрывавшиеся за кем-то гермодвери. Резко повернулся, схватившись за поручень лестницы, и мощным прыжком метнулся к кубрику, где держали Лафита.

— Привет командир, — тихо пробурчал Пруха и, не сдержавшись, протяжно рыгнул. — Прощения просим, — утёр он усы тыльной стороной ладони, и как-то вымучено улыбнулся. — Ты чего это сигаешь, как сайгак?

— А ты чего на связь не выходишь? — спросил я, переводя дыхание (даже в доспехе запыхался), и откинул шлем: — с тобой всё в порядке?

Пруха сидел напротив гермодвери в кубрик Лафита и выглядел каким-то… сосредоточенным. Обычно румяный, он несколько побледнел, а в глазах, вместо вечного задора, поселилась некая печаль. Да и сам взгляд у него бегал из стороны в сторону, словно он пытался что-то скрыть

— Вроде, да, — смущённо пробубнил Прохор и слегка напрягся. — Прости, командир.

— За что? — я обернулся к двери в кубрик Лафита, убедился, что она закрыта, и снова посмотрел на Прохора, — Лафит не пытался выбраться? Ты напугал нас, когда не отвечал.

— Да ел я, — смущённо махнул рукой Пруха, указывая на поднос с пустыми контейнерами и целой булокой хлеба. — Горячего тут принесли.

— О, живой, — проговорил подскочивший к нам Гвоздь, а за ним подтянулись и Гадел с Феймахером.

— Так и знал, что ты обжорствуешь, — с заметным облегчением в голосе улыбнулся Хирш, — о ты булку не доел, чур моя.

Фея шагнул к подносу, но я вытянул руку и остановил его.

— Стоп, назад, — я посмотрел на Прохора, а в голове всплыл разговор с Лизой, — после еды тебе плохо стало? Тошнит, живот крутит?

— Угу, — поморщился Пруха, — но уже лучше.

— Открой канал связи, — приказал я и подключился к его доспеху.

Системные логи тут же хлынули на мой визор. Глаза зацепились за знакомые названия: орелланин, гифоломы; всё, как и говорила Елизавета. Умный доспех определил, что бойцу плохо, провёл анализ и вколол антидот из штатной аптечки. По времени, уже минут пять прошло, и сейчас Пруха в полном порядке, если не считать остаточных последствий.

Просмотрел на всякий случай остальные показатели и отметил, что система фильтрации доспеха заполнена больше чем наполовину. Кхм…

— Так, боец, сейчас к Гусару, он симптомы увидит, добавит лечение к штатному, — решил я не держать Прохора здесь. — А затем почисти систему фильтрации, на всё про всё у тебя полчаса.

— Есть, — вымучено улыбнулся Пруха.

— Систему фильтрации? — удивился Феймахер, помогая другу встать, — ты….

— Да прихватило конкретно, — смутился Прохор, — проводишь до Гусара? А то искать его.

— Нет, тебя проводит Гадел, — вмешался я в их разговор и посмотрел на Татарина: — скажи Лизе с Мишей, чтобы молчали обо всей этой истории.

— Понял, — кивнул друг и, махнув Прухе, зашагал в сторону складов.

— А ты, — я повернулся к Феймахеру, — сейчас идёшь на склад боеприпасов и проверяешь там всё на предмет взрывчатки.

— Так я уже снял там два устройства, — удивлённо моргнул Хирш, — простые поделки….

— А стены проверял? Вдруг там, как на продуктовом складе.

— Стены не смотрел, — протянул Хирш и просиял, — пойду, развлекусь.

— Иди, Гвоздь, проконтролируй, доклад по готовности, но сильно не затягивай и, — я серьёзно глянул на своего зама, — будьте осторожней.

— Думаешь, Пруху тоже траванули, чтобы расчистить Лафиту путь для второго взрыва?

— Да, — кивнул я, — так что питаться только нашими сухпаями, и не терять их из вида.

— Получается у нас тут….

— А об этом не стоит говорить вслух, — прервал я Анджея, заметив, как в медблок зашёл Джек, — оставим это пока между нами.

— Понял, разрешите выполнять? — Гвоздь вытянулся по стойке смирно.

— Разрешаю, — махнул рукой я и, вызвав по связи Чуватова, подключился к панели управления гермодверью кубрика.

Когда Роджерс дошёл до меня, я уже знал, что Лафит выходил из своей камеры за пять минут до взрыва. Как раз в тот момент, когда Лиза лечила общинника от отравления. А ещё через пять минут он вернулся. Так что сомнений быть не могло. Взрыв на складе устроил именно Лафит и чтобы открыть кубрик, он воспользовался секретным кодом.

Подтверждение моих догадок заставило меня крепко задуматься.

Пока программный модуль доспеха чистил логи и ставил новые коды для открытия двери, я мысленно прикинул состояние пирата и представил, как и куда он идёт. Явно недалеко и не влево, где есть люди. А вот, если повернуть вправо, и пройти по коридору, то там никого нет, только выход в другой отсек. И чтобы доковылять до него, нужно как раз две минуты.

Я быстро прошёл по предполагаемому пути Лафита. Сапоги доспеха выбили гулкую дробь из стальных листов на полу. Взгляд зацепился за отсутствие нескольких лампочек на потолке, а руки сами полезли проверять панель управления гермодвери. Ни до, ни после взрыва она не открывалась, значит сигнал Лафит подал где-то здесь. Глаза тут же забегали по сторонам.

Джек увязался за мной. Стоял рядом и молча ждал, когда я закончу осматривать стены. Он ничего не говорил, а весь вид его выражал глубокую задумчивость. О чём он думает, меня не особо интересовало, главное, что не лезет с расспросами, и не мешает работать. Но, несмотря на это, его присутствие напрягало, и не давало сосредоточиться.

Я всё никак не мог понять, где в этой толще камня можно спрятать дистанционную систему управления взрывчаткой. Слишком уж естественно выглядели стены. Их явно не обрабатывали, а коридор стали использовать сразу, как прошла буровая установка. Нда, отлично замаскировали. Видимо, придётся долбить стены….

— Командир, вызывал? — хоть я и приглядывал краем глаза за кубриком, авось кто придёт навестить Лафита, но появления Рифката не заметил.

— Да, — кивнул я, прекращая в незнамо какой раз ощупывать взглядом стены, — представь, что где-то здесь спрятан пункт связи, который может подать сигнал для взрыва на базе. Где бы ты его спрятал?

— Пункт связи? — задумался Рифкат.

— Угу, замаскированный, незаметный, но чтобы к нему получилось быстро получить доступ….

— Можешь не продолжать, — прервал меня Чуватов и его глаза блеснули озорством, — этот день войдёт в историю, командир.

— Ты о чём? — не понял я. — Какую ещё историю?

— Не важно, — махнул рукой Рифкат, и его некрасивое лицо озарила широкая улыбка: — ты на нём стоишь, командир.

— Стою? На… — Рифкат стукнул каблуком по полу и тот издал металлическое дребезжание, а я всё моментально понял.

Вдвоём мы осмотрели пол. Нашли на стыке со стеной щель, и я просунул туда видеокамеру на гибком кабеле из штатного набора сапёра. Убедившись, что под стальным листом пустота, и нет никаких взрывоопасных сюрпризов, мы ухватились за край и дёрнули на себя.

Раздался скрежет, и лист слегка выгнулся. Сразу стали заметны петли — люк открывался с другой стороны. Мы переместились, и под серьёзным взглядом Джека нашли замок. Взломать его труда не составило, хватило удара ногой.

Пульт управления размещался в небольшом углублении. В разные стороны от него отходили разноцветные провода. Они вились по дну ниши и скрывались в шурфах в толще камня.

— Далеко не должны уйти, — задумчиво пробормотал Рифкат, — сейчас прозвоню.

Он снял со спины боевой рюкзак. Достал небольшой сканер, подключил к нему щуп и стал тыкать им в пол.

— Металл экранирует сигнал, — пробормотал наш связист и стал что-то подкручивать, — усилим частоту, ага, а вот и ты.

Он бурчал что-то себе под нос и уверенно шёл к гермодвери, которая вела из отсека. Остановился около неё, провёл щупом по стене и, отложив сканер в сторону, вскрыл панель управления дверью.

— Бинго, — весело заявил он, оборачиваясь ко мне, — хитрая схема, они подключились к системам управления доступом, любая панель управления выступает, как источник сигнала.

— Ты хочешь сказать, что у нас тут сотни потенциальных передатчиков?

— Нас могли через них подслушивать? — неожиданно спросил Джек.

— Да, — кивнул Рифкат мне, затем ответил Роджерсу: — работают только на передачу сигнала, не на приём.

— Так, Риф, — потёр я подбородок, разрываясь между желанием обезопасить базу или получить дополнительный козырь в рукаве. Козырь победил. — Проверь, нет ли дублирующих схронов, и уничтожь их, а управление сигналами переделай на себя, — распорядился я.

— С радостью, — улыбнулся Рифкат и вернулся к вскрытому нами люку, а я отправил Гвоздю приказ, найти все закладки взрывчатки.

Ему вместе с Феей надлежало не уничтожать их, а нанести на наш план базы. Всё-таки негоже ломать плоды чужого труда, надо ими пользоваться. Пираты создали ловушку для тех, кто захватит астероид, хотели устроить противнику весёлую жизнь. Теперь эта ловушка будет за нас. Главное понимать её масштабы.

— Мы тебе нужны? — уточнил я, наблюдая, как Риф колдует над секретным пультом управления.

— Нет, на ближайший час мне никто не нужен, — ответил Рифкат голосом увлечённого работой человека, и я не стал ему мешать, коснулся плеча Роджерса и отвёл его к кубрику Лафита.

— Получается, что мои люди не виноваты? — спросил Джек, когда мы остановились.

— Получается, что да, — ответил я, присаживаясь на стул Прухи и с наслаждением вытягивая ноги. — Можешь выдохнуть и порадоваться.

— Чему радоваться? — нахмурился Джек и переступил с ноги на ногу, — получается, ты за малое время раскрутил это дело, а Разумовский ни хрена не сделал, лишь обвинил моих парней.

— Всё позади, Джек.

— Ты не выглядишь уверенным в этом, как будто раздумываешь ещё.

— Это потому, — я поднял на него взгляд и тяжело вздохнул.

Только сейчас, когда решил, казалось бы, важный вопрос, я понял, как сильно устал и вопрос на самом деле не такой уж и важный. Вернее, он открыл кучу ещё более сложных и неотложных вопросов, а сил на них уже нет.

— Это потому, что попрошу тебя не рассказывать об этом. — И пока Джек не начал возмущаться, добавил: — в начале собрания мне нужна будет твоя помощь. Надо устроить небольшое представление.

***

— С другой стороны, Лафита же мы в вашей системе поймали, — пожал плечами Разумовский, когда мы, где-то час спустя, наконец-то собрались на общее собрание в кубрике Роджерса.

— Но он был торговцем, — возмутился Микки Джексон.

— И все документы у него были в полном порядке, — оглаживая густую бороду, буркнул в поддержку товарища Джим Ингерсон.

Они с Микки, один специалист-механник общинников, а другой инженер бортовых систем, пришли на совещание вместе с Роджерсом. Джек представил их, как своих замов и ближайших соратников.

— Документы, кстати, имели штампы и печати, в том числе и вашей Империи, — почуяв дружеское плечо, выпалил Микки и, уставив на Разумовского палец с чёрной грязью под ногтями, пошёл в контратаку: — и они были настоящими, голограммы, со всеми видами защиты.

— Значит крот у вас, а не у нас, — подхватывая наступление товарища, одобрительно загудел Джим. — Кто-то же подтверждает документы с вашей стороны, а наших парней не трожьте, они и так пострадали.

Его посыл был ясен. Общинники дружно защищали раненых охранников, отрицая их причастность к взрыву на складе с припасами продовольствия. И это при том, что Джек ещё никому, ничего не говорил.

— И у нас, несомненно, — Клим, словно отталкивая претензии, выставил перед собой ладони, — но он там, в Империи, и работа по нему ведётся, возможно его уже схватили, а здесь, — Клим опустил одну руку на столешницу, а на другой выставил палец и указал на Микки, — здесь слабое звено только в ваших рядах.

— Это ещё почему?! — Микки вскочил на ноги, а его стул с громким скрипом грянулся на пол. — Потому что мы недоразвитые, да? Типа у нас индекс развития маленький? Не супермены?

— Эй, Микки, ты чего, — даже Джим удивился и уставился на своего приятеля, — не об этом же речь.

— Действительно, господин Джексон, — взял слово Марк Игнатьевич, коллега и помощник Разумовского. Он сидел по правую руку от Клима, как раз напротив Джима Ингерсона. — В наших рядах не может быть предателя. У нас всего два подразделения. Бойцы ОМОНа и агенты тайной канцелярии.

— Ага, ага, и ваши бойцы как раз оказались в открытом космосе, доставали ту жестянку, — оскалился Микки, — удобно вышло, да?

— Что вы такое говорите?! — Теперь на ноги вскочил Клим, также уронив стул на пол. Он сжал кулаки, а лицо его раскраснелось. — На что вы намекаете? Да, как вы можете так говорить?!

Клима трясло. Прям конкретно так потряхивало, а изо рта, при каждом слове, брызгали слюни.

— Лейтенант Туров, мой друг, чуть не пожертвовал собой, защищая ваши жизни, — горячился Клим, то указывая на меня, то на Гвоздя, который пришёл вместе со мной. — Ростислав болтался больше часа в открытом космосе. Его бойцы организовали охранение, добывали секретную технологию врага. Тоже с риском для жизни между прочим. А вы говорите, что удобно получилось? На что вы намекаете, я вас спрашиваю?

— На что я намекаю?! — Микки Джексон не испугался напора Разумовского, наклонился вперёд и опёрся руками о столешницу. Плечи его напряглись, лицо налилось кровью и он, тоже брызжа слюной, продолжил: — на вас троих намекаю!

— Совсем ополоумел, хрыч старый? — взлетел со стула и Марк Игнатьевич, — какие твои доказательства?

— Ваши доказательства где? — поддакнул Клим, — нет их? Значит это поклёп и провокация!

— А почему ваша дама сидит спокойно и не возмущается, что её обвинили в предательстве? — неожиданно громко, перекрывая голоса орущих, спросил Джим Ингерсон.

Все трое спорщиков тут же проглотили готовые сорваться с губ слова и уставились на третьего коллегу Клима — Алису Сергеевну.

Девушка сидела слева от Клима, залипала в своём инфопланшете и, казалось, вообще не слышала, что происходит. По крайней мере, она никак не реагировала на крики, вскакивание на ноги и падение стульев.

— Да ну бред, — пробормотал Клим.

— Это полная чушь, — согласился с ним Марк Игнатьевич.

— А может она просто надеется, что пронесёт, — парировал Микки Джексон.

— Алиса Сергеевна, скажите этому старику, что он ошибается, — велел девушке Клим, но она его проигнорировала. Даже не посмотрела на него.

— Алиса Сергеевна? — Клим наклонился к ней и тронул за плечо.

— А? Что? — внезапно громко воскликнула девушка и подскочила на стуле. Клим отпрянул от неё назад. Планшет из её рук вывалился на стол, а сама Алиса посмотрела испуганными глазами на Разумовского.

— Алиса Сергеевна, — повторил Клим тихо, — вы чего?

— А? Что? Секунду, — девушка хлопнула себя по лбу и вытащила из ушей микронаушники, — простите, Ваше высокоблагородие, ничего не слышала, увлеклась взломом доспеха бритов.

— Вот и ответ на ваш вопрос, — взмахнул руками Марк Игнатьевич, обращаясь к Микки.

— Какой вопрос? — девушка обвела всех взглядом.

— Уже не важно, — пробормотал Клим, — возвращайтесь к работе, Алиса Сергеевна.

Девушка пожала плечами. Вернула наушники обратно и снова погрузилась в происходящее на экране инфопланшета.

— Вот и выходит, что предатель среди вас, общинников, — подытожил Марк Игнатьевич, поднимая с пола стул и усаживаясь за стол.

— Что за бред вы несёте? — спокойно проговорил Микки Джексон, запал его гнева прошёл, в голосе даже появилась неуверенность. — Это же ничего не доказывает.

— Ещё как доказывает, — победно вскинул голову Клим, вашей системе безопасности надо лучше работать.

Микки Джексон аж поперхнулся от такой наглости со стороны Разумовского. Он закашлялся, хотел было что-то сказать, но Роджерс, по моему сигналу, придержал его и заговорил сам:

— Кому надо лучше работать, так это вам. Ростислав вернулся на базу и сразу же провёл расследование, — говорил Джек тихо, но слова срывались тяжело, я буквально кожей ощущал, что он еле сдерживается, чтобы не накричать на Разумовского. — Взрыв организовал Лафит, вот файлы по этому делу.

Джек положил перед собой инфопланшет и толкнул его к Разумовскому. Тот недоумённо посмотрел на меня, на Роджерса, и взял гаджет в руки.

— Взрывчатка в стене, тайная панель управления, ключ-код от гермодвери кубрика, — быстро прочитал Клим и посмотрел на меня, — так вот почему ты так задержался, проводил расследование. Но почему не сказал? К чему эти секреты?

— У меня такой же вопрос, — напрягся Микки и обратился к Джеку, — почему вы не сказали об этом сразу? Что за секреты, Джек?

— Так надо было, Мик, — проронил Роджерс и посмотрел на меня, — Ростислав просил так сделать, а зачем, он сейчас объяснит.

Эх, ну всё, закончилось моё участие в собрании, как зрителя. Пора брать нить беседы в свои руки…

— Почему, Рос? — не дождавшись ответа, пвторился Клим.

Потому что хотел столкнуть вас лбами. Послушать, как вы будете кричать, вдруг кто-то выдаст себя. Потому что среди нас и правда есть предатель. Кто-то же отравил общинника, отвлекая Лизу, а потом покушался на Пруху. Вот, что я мог ответить.

Да-да, среди нас точно затесался агент пиратов. К такому выводу я пришёл, когда осознал всю глубину проблемы, в которой мы оказались. Так точечно ударить можно было только при тщательном планировании.

Сами посудите, мы окопались на базе пиратов. Успешно выбили пиратов и двух невидимок. Дали им прикурить так, что они вряд ли сунутся снова. Припасы у нас есть, выживший корабль пиратов ещё неизвестно когда приковыляет. Да мы в дамках! Готовы ждать «Злого» неделю, две, месяц, если потребуется. Но кому-то это не подходит. Кому-то не хочется ждать наш корабль, а хочется нового столкновения с пиратами.

Кто этот кто-то я, естественно, не знал. Это точно не проделки Клима, хоть он и готов пойти на многое ради поимки своего таинственного агента. Тут уж, скорее всего, в наши ряды сам «Тень» и затесался.

Мне эта мысль пришла в голову, когда открывал люк в полу вместе с Чуватовым. Это же идеально. Всё логично укладывается. Сначала Клим чудил в своём желании схватить резидента, а потом, когда мы оказались на ГДРСП, сам агент стал вставлять палки в колеса.

В эту версию укладывалось и то, что оба агента Разумовского, и Алиса, и Марк Игнатьевич, были, вроде бы и на виду, да не совсем. Они постоянно куда-то пропадали и занимались чем-то неизвестным. Плюс ко всему этому Алиса отличный хакер, и была задействована Климом для взлома базы данных пиратского корабля.

Правда, тут был и минус. Проверку агенты Тайной канцелярии проходят серьёзную. Да и Разумовский, хоть и раздолбай, но выбирал самых надёжных….

Но существовала и вторая версия. «Тень» мог быть здесь и не замешан. Клим прав, Лафита мы взяли в системе ГДРСП, он торговал с общинниками. Значит, на их станции мог окопаться человек пиратов. Пусть Джек и рассказал про серьёзные проверки, но они, всё же, не исключали такой возможности.

Если это так, то именно этот человек мог внедриться в команду Джека и строить нам козни. В пользу этого говорил тот факт, что Роджерс брал с собой только добровольцев. Тогда получалось, что во всех предыдущих странных событиях вина висела на Климе, собственно он в этом и признался мне ранее, а взрыв на складе — это происки Лафита и его человека, который отвлёк Лизу.

Блин, аж голова кругом от этих теорий. Но делать нечего, я уверен, что предатель есть. Более того, мне кажется, что он ещё и сталкивает нас всех лбами, чтобы внести разлад в наши ряды. Чтобы мы подозревали друг друга, кучковались по сторонникам и ставили друг другу палки в колёса. Такая атмосфера идеальна для работы лазутчика. Как по учебнику действует, гад.

Но доказательств у меня не было, даже наличие предателя я мог обосновать лишь косвенно. А потому не хотел, чтобы предатель знал, будто мне о нём известно. Пусть расслабит булки, выждет нужное ему время и рискнёт снова нанести удар. Вот тут-то мы его и поймаем.

Вот что я мог ответить на вопрос почему, но вместо этого обвёл всех взглядом и легонько стукнул по столу кулаком.

— Почему сразу не сказал? — повторил я вопрос Клима, — да, чтобы вы тут наорались спокойно, вылили всё раздражение, и мы смогли поговорить конструктивно. Такой ответ тебя устроит?

— Эм, я….

— Вот и отлично, а теперь подними стул и садись, — сказал я твёрдо, мне было необходимо закрутить гайки в нашем обществе. — Ты тут единственный на ногах, не прилично как-то.

Клим поджал губы. Послушно поднял стул, уселся, и, ожидая продолжения, молча уставился на меня. Я убедился, что все поняли, кто тут старший, что внимание всех, кроме Алисы приковано ко мне, и, откашлявшись, сказал:

— Господа, меня крайне удручает, что в моё отсутствие у вас творится бедлам. Каждый из вас тянет одеяло на себя и пытается показать, кто тут главный.

Снова обвёл всех взглядом и заметил, как усмехнулся Микки, глядя на Разумовского, как поморщился Марк Игнатьевич, а Джек согласно кивнул.

— Вместо того, чтобы работать сообща, вы страдаете не пойми чем, — продолжил я, — бросаетесь обвинениями и вносите разлад в наш коллектив.

— Но это разумные….

— Сейчас я говорю, Клим, — оборвал я оправдания Разумовского. — У нас тут военное положение, а, значит, первое: в моё отсутствие вы слушаетесь Гвоздя. Он мой зам, и я оставлю ему все нужные инструкции. Второе: вопрос со взрывом закрыт, виновный установлен, и это Лафит. Если надо, можем его допросить, но это потеря времени. Вопросы?

Тон я подобрал жёсткий и командный, попытался скопировать Мангуста на плацу. И, судя по реакции Разумовского, у меня получилось.

— Нет вопросов, — обиженно буркнул Клим.

— У нас тоже нет, — мотнул головой Микки Джексон, и в голосе у него проскользнула нотка веселья.

— У меня есть, — неожиданно сказал Гвоздь, — как понимать, что я главный в твоё отсутствие? Какие ещё инструкции?

Нда, неудобно вышло, надо было ему перед собранием сказать, да времени не нашлось. Весь час до собрания Гвоздь с Феймахером искали взрывчатку, а я умудрился перекусить и принять очень важное решение.

— А это третье, — вздохнул я, — самый важный вопрос нашей повестки — отсутствие провизии.

— На пару дней хватит, — тут же отчитался Джек, — если уменьшить норму, то и на все пять растянем.

— Это не вариант, — взмахом руки отмёл я его предложение, — моим бойцам необходимо усиленное питание, вдруг бой, так что и на день не хватит.

Это, если не говорить о том, что предатель мог отравить оставшиеся запасы.

— А какие варианты? — развёл руками Джек, — мы в открытом космосе, штурмовать пиратские корабли? Так это распыление сил, да и далеко они.

— Нет, штурмовать корабли мы не можем, эффекта неожиданности больше нет, а у них развёрнуты системы ПВО, — я достал инфопланшет и вывел галлограмму базы пиратов. — Но мы можем проникнуть на два связанных с нами астероида и устроить налёт на пиратские склады с провизией.

— Кхм, как вы себе это представляете? — спросил меня Марк Игнатьевич, — там осталось отделение бритов, и в таком случае вы поменяетесь с ними местами. Они просто уничтожат вас, пока вы будете идти в коридоре спицы.

— Это если атаковать в лоб, — согласился я с ним, — но есть план лучше, я переоденусь в скафандр пиратов, проберусь через одну из шахт к ним на астероид и устрою диверсию….

— Но это самоубийство! — не удержался Клим, — ты совсем сбрендил? Да тебя засекут и убьют. Там же этот, ваш невидимка.

— Я согласен с болтуном, — Гвоздь неожиданно встал на сторону Клима. — Это безумие, Тур.

— Полнейшее безумие, — поддержал его Джек.

— Я это понимаю, — я постарался улыбнуться как можно беспечнее, но получилось слабо. — У нас нет иного выхода, господа. Либо так, либо медленная смерть от голода.