Лев Грабитель

Глава 1 Лев, выдра и несгораемый шкаф

Я смог отправиться в нормальный отпуск впервые за несколько лет. Всякий раз, стоило мне уйти на двухнедельный отдых, чтобы провести его в компании любимых видеоигр, друзей и шашлыков, меня постоянно вызывали поработать за «того парня». Да, у меня нет семьи и поэтому выступаю как идеальный кандидат для таких перформансов. С точки зрения начальства, конечно же.

Насмотревшись видеороликов от выживальщиков, я понял, что, если взять с собой достаточно консервов, палатку и пять бутылок жидкости для розжига, выжить в летний период можно где угодно. Главное – без траты денег на аренду и полным единением с природой. Заодно смогу делать фотки и выкладывать их в соцсети, чтобы все знали, насколько серьезно спланирован мой отдых и какой я самостоятельный.

- Лё-ёва, выйди на допсмену, там у Гриши дети обосрались, а жена спилась на даче, - позвонит и скажет кадровичка Ира своим соловьиным голосом. Причем, соловьиный он только когда ей что-то надо.

- А я не могу. Я на природе в тысяче километров от всех. Можешь фотки посмотреть, - отвечу я Ире так солидно, как она совсем не ожидает и начинает меня уважать. Привыкли, что я добренький и на все соглашаюсь. Но в этот раз наши пути разошлись, чтобы сойтись вновь позже. Мужик ушел на природу, к корням.

И вот, из родного Волгограда я отправился на поезде в Ростовскую область. Основным аргументом в пользу такого решения было то, что там безопасно. Много поселков, нет животных, от которых было бы нельзя отбиться горящей деревяшкой и москитным спреем. Богатых, кишащих живностью лесов, как в Сибири, там нет. Зато есть огромная покрытая растительностью степь, словно живая, когда дует ветер. А дует он всегда.

В нескольких километрах от ж/д станции располагалось озеро, которое я нашел при изучении карт. Мне не хочется пересекаться с кем бы то ни было из людей, чтобы избежать стремных ситуаций. Поэтому выбрал место за пределами шаговой доступности от населенных пунктов. Геологи в таких случаях любят говорить: «Никогда не ходи на сельские дискотеки». И я с ними солидарен.

Добравшись до места, я понял, что фотки из поисковика не лгали. Все оказалось действительно так, как в мониторе. Огромный купол синего неба с редкими штуками облаков покрывал землю, на которой будто бы ничего нет, но в то же время все на своих местах. Так чувствуется.

Короче можно отдыхать сколько захочется. В пределах двухнедельного отпуска, конечно. Потом обязательно надо вернуться в цивилизацию и сменить спортивный костюм на спецовку.

По пути я прихватил еще пару литров сидра и спустя полтора часа пешком добрался до назначенного места. В дороге меня насторожило, что несмотря на близость маленькой, но аккуратной станицы, к озеру никто не ходит. Иначе люди бы протоптали тропинку, разбросали мусор по пути и обязательно кто-то бы наладил водную горку уже в самом озере.

Ничего такого не было и в помине. Если бы не грубые джинсы, высокая трава уже бы изрезала мне все ноги ниже колен. Количество крупных камней под ногами также исключало иные варианты, кроме заброшенности. А меня это полностью устраивало.

У озера стало свежо. Сухой степной ветер дополнил свой объем массой капель воды. Недолго думая, я дерябнул прихваченного с собой сидра, вбил колышек в землю и привязал к нему веревку, другой конец которой должен удерживать вторую литрушку, пока та охлаждается для меня в озере. Затем разбил лагерь. Палатка встала с третьего раза. Кучка старых пыльных палок с жидкостью для розжига полыхнула неожиданно быстро, чтобы разогреть для меня консервированную перловку с говядиной. Допивая початую литрушку, я расслабился в высокой траве. Пришло понимание, что стоило взять еще и складной стул, а не мять траву собственным телом, периодически оглядываясь в поисках клещей в колющей мои неприкрытые части тела траве.

Время шло к полудню и стало припекать. Духота гнала в сторону блестящей прохлады водоема. Сменив спортивный костюм на плавательные шорты, я вошел в воду. Стало гораздо легче и приятнее. Бережок у озера был почти до трети диаметра. Для плавания осталась не очень большая область размером с олимпийский бассейн на 10 дорожек, но мне нормально. Чистенько, без ила и битых бутылок. Что еще нужно для шикарного отдыха?

Вода приятно щекотала тело прохладой и выталкивала мое инородное тело, и я нырнул, чтобы сполоснуть голову. Озерная вода попала в рот и показалась довольно свежей и лишенной отвратительного привкуса, присущего воде в медленно покрывающихся тиной и ряской прудах. Для мужчины, прожившего последние несколько лет без двух подряд выходных, это место - оазис вечного блаженства!

Я поднялся обратно над водой и понял, что во время своего погружения увидел что-то на дне. Какой-то сундук или сейф. Захотелось посмотреть еще разок, и я не стал долго думать.

- Поднять-то я его не смогу, но хоть посмотрю. Вдруг, там доллары! – подумал я и нырнул во второй раз.

Вода была удивительно чистой, будто бы дистилированной. Идеальная видимость будто помогала мне отыскать этот будоражащий сознание ящик. Да и водорослей было не то, чтобы много. Вспоминался Бикини-Боттом, только без всего прикольного кроме таинственного объемного ящика на дне, где царил полумрак.

Воздуха хватало на все. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это несгораемый шкаф. Он лежал так удобно, что я даже с первого раза нащупал ручку и ухватился за нее. Она поддалась и дверь начала открываться. Последним, что я увидел, были два отсека, разделенных тонкой перегородкой. Из того, что снизу, перла вода. В верхний засосало меня вместе с потоком воды из озера.

Я потерял ориентацию в пространстве и просто несся по трубе в черную неизвестность. «Вот тебе и водная горка», - подумал я про себя.

Наконец, движение прекратилось, и я вновь оказался в озере. Поднялся наверх, жадно глотал степной воздух. Но что-то изменилось, и я не мог понять, что именно.

«Должно быть, это мне привиделось. Недостаток кислорода, все дела», - подумал я про себя и поплыл к берегу в прохладной и чистой воде, мысленно ругая себя, но гордясь тем, что разгадал тайну несгораемого шкафа на дне.

Я выбрался из воды в предвкушении второй бутылки и чудесного завершения дня за созерцанием звезд. Но мои уши уловили неразборчивый шум где-то сзади, по другую сторону озера.

- Лови его! Хватай голожопого! – кричали люди, о чьи силуэты разбивались лучи закатного солнца.

- Но на мне спортивные трусы, - хотел я было возразить, но это было бы бессмыслицей. Собеседники оказались полностью правы. Втянув живот, я увидел, что плавательные шорты остались в озере. Должно быть, соскользнули во время нырка. Я мигом протрезвел.

Тут же рядом ногой приземлился внушительный камень, подбросив вверх волну земли. Затем второй, почти задел, но с тем же эффектом. Я оглянулся и увидел, что силуэты людей увеличились и из очертаний каких-то камешков превратились в шеренгу с палками в руках. Следом пришло осознание: «Это за мной!».

Посчитав, что с добрыми намерениями в загородной местности никто просто так не станет размахивать руками, вооружаться палками, орать во всю глотку и пытаться убить вышедшего из водоема человека камнем, я решил спасаться бегством. Так быстро, как не бегал даже в увольнении, когда вместе с двумя сослуживцами залез в сад какого-то деда и тот спустил на нас алабая. Тогда было страшно, сейчас – скорее стыдно. И страшно.

- Вон он! Бежит, хреном машет! – слышалось из-за спины, когда я пересек оросительную канаву и выбрался к полю. Пересеченная местность закончилась. И здесь, на прямой дистанции, работали только мои силы, которые уже начали подходить к концу. Я впервые пожалел, что не занимался бегом с препятствиями.

Ноги завиляли как отваренные спагетти. Сохранить темп не удается из-за постоянного оттирания глаз от заливающего их пота. Еще камни эти…

Тем временем, преследователи стали выкрикивать какие-то маты в мой адрес. Сердце заколотилось сильнее, воздуха перестало хватать, а ноги окончательно стали ватными и любое движение ими становилось больше судорожным, чем точным. Дышать тоже стало нечем.

Откуда-то сзади стали доноситься лошадиные топот и ржание. И тут я понял, что уже не смогу убежать от догоняющих, кем бы они ни были. Это понимание пришло как раз, когда я оступился и проехался по сочной траве в позе жениха, делающего предложение руки и сердца своей даме. Заодно разбив колено о камень наподобие тех, которыми в меня целились. Движение прекратилось и меня в ту же секунду обнял аркан из грубой веревки стремительно подоспевшего парня на лошади. Следом приехали еще несколько человек и встали кругом.

Лошади окруживших меня всадников шумно фыркали и капельки конденсата из их носов и губ разбивались о мое тело как из пульверизатора. Во всяком случае, я надеюсь, что это конденсат, а не что угодно другое. Воздух обжигает нос и широко открытый рот от того, как интенсивно сквозь них проходил остывающий вечерний воздух. Колено начинает болеть.

- Ну что, разбойник, попался! Сейчас-то мы тебя и четвертуем! - сказал конопатый, что удерживал меня веревкой.

- Но я не разбойник, - быстро нашел я ответ. И, судя по всеобщему смеху, ответ оказался неудовлетворительным.

- А кто же ты? Голозадый и у дороги? Не уж-то князь или купец? А может, он гонец? Или травник? Корзинки растерял? Да он же пустой! Даже без дубья! Его, наверное, свои же и выгнали! – они продолжали издеваться уже вместе, предвкушая веселую казнь.

Когда пот перестал заливать глаза, я смог поднять взгляд и обратил внимание на их костюмы. Такое можно было надеть только специально. Штаны и грубоватые рубахи с шнурками вместо пуговиц, поверх которых надеты больше похожие на паласы плащи. Все окрашено в цвета сублимированных чипсов из различных овощей. Причем, шили явно сами – потому как даже те ущербные тряпки, что делали криворукие, но жопастые швеи в том техникуме, где я учился, смотрелись куда профессиональнее этих выцветших обносков.

По итогам диалога я не понял, чего хотят эти косплееры примитивизма, кроме того, чтобы убить меня любым жестоким образом. Я их так идентифицировал. И почувствовал, что петля лассо не затянута как следует, а организм уже готов ко второму раунду борьбы за здоровье и выживание.

Я быстро скинул с себя петлю и развязал ее, крепко схватился за веревку обеими руками и дернул. От неожиданности, обмотанный крест-накрест, той же веревкой, что ловил меня, конопатый слетел с лошади и упал прямо ей под копыта, так что та его едва не затоптала от страха. В свою очередь почуяв необычную свободу в области спины, лощадь рысью рванула обратно, откуда прискакала эта камарилья. Другие всадники сразу отправились за ней, оставив нас с конопатым наедине.

- Я тебя и один отметелю. Ты вынудил меня это сделать, - прохрипел покрасневший конопатый, доставая похожий на стилет нож и открывая его перед своим лицом, глядя на меня сквозь лезвие.

- Эй, рыжий, погоди, - я решил отступить, ожидая, что поехавший вот-вот кинется.

Конопатый убрал стилет от лица и достал откуда-то со стороны заднего кармана сложенную пополам бумажку размером с упаковку от презерватива. Обтерев ею как салфеткой нож, на уровне груди, он прошептал какие-то слова и хищно посмотрел на меня. В голове зародилась мысль, что конопатый хочет и дальше поугрожать мне, но уже через мгновение край веревки, который лежал на земле, поднялся как змея у индуса-заклинателя и полетел в мою сторону.

Я попытался увернуться и свалить, но эта растительная кобра обвилась вокруг моего правого предплечья и сжала его, не давая уйти. Веревка оказалась не только «живой», но и горячей как раскаленная арматура, хотя внешне совсем не изменилась. Мне стало даже немного обидно, что несмотря на то, что этот тип обмотан этой веревкой как Рембо патронами, никакого жара он не ощущает. А у меня вот-вот задымится рука.

- Это че за материалы такие? – удивился я вслух, услышав в ответ лишь смех.

- Ничего, голожопый, сейчас подмога подойдет, мы тебя освежуем и шкуру на ярмарке продадим, - ответил он сквозь слезы необъяснимой ненависти.

Я понял, что дипломатического решения не будет. Потому, вспомнив свой первый опыт с местными жителями, резко наклонился к земле свободной левой половиной тела, взял камень, о который запнулся и мощно запустил им прямо в конопатый лоб.

Безлошадный ковбой упал как мешок с брюквой, но по вздымавшемуся животу, оголившемуся из-под задравшейся футболки, было видно, что он жив. Тут же веревка отвалилась от моей руки одновременно с тем, как сознание покинуло психа. На руке остались серьезные ожоги, сделавшие руку похожей на сосиску со следами грильной решетки.

На поверхности ткани грубых штанов конопатого разрасталось мокрое пятно, захватившее частично и рубашку. Поэтому я не стал трогать его одежду. Лучше быть голожопым, чем ссыкуном. И гораздо хуже, когда надетая на тебя чужая одежда воняет чужой же мочой. Нож я не взял, так как положить его было некуда, а голый мужчина с ножом смотрится значительно хуже, чем без ножа.

- Ты не знал, что я - амбидекстр, когда надо дело касается мордобоя, - с героическим видом я задвинул пришедшую в голову пафосную фразочку над поверженным врагом. Это была заслуженная победа.

«Повторять ошибки – не мой стиль», - думал я, - «открытая местность, во всяком случае, пока я не верну свою одежду, для передвижения совершенно непригодна. Я же приличный человек, монтажник. Если кто-то сфотографирует или снимет на видео мои похождения, до конца жизни будут называть нудистом или Тарзаном».

Солнце почти скрылось за горизонтом и мне потребовалось где-то переждать час-другой, чтобы уже в темноте вернуться к озеру, забрать свои пожитки и перестать быть голожопым. Это должно решить хотя бы часть проблем. Там же лежит телефон, звонком по которому можно вызвать помощь, раз местные такие агрессивные к приезжим и туристам.

- Но что, если они украдут мои вещи? – вдруг подумал вслух я, - Есть же маньяки, которые ради нескольких тысяч рублей готовы убить человека. Или за красивую палатку. Как у меня, например.

Уже в пути к посадкам я не мог успокоиться и продолжал анализировать наш бой с конопатым. Насчет веревки я уверен, что это очередная китайская или американская разработка по типу обогревательных элементов в куртках и теплых полов. Просто изобретательные фрики сделали себе костюмы из архаичных материалов и теперь бегают, дерутся с неместными и обитают в коневодческом хозяйстве. Типа толкиенистов, только с замашками гопников-инквизиторов.

- Но что я буду делать, когда рыжий обратится в полицию из-за разбитой головы? Судимость мне получать нельзя. Да и он напал на меня с ножом, хотя и без свидетелей. А будучи голым скрыться без лишнего внимания не выйдет. И виновным выставят меня. Да и как я докажу существование ножа?

Незаметно для самого себя я добрался до посадки, оказавшейся пролеском. Там для меня нашлась уютная и незаметная нора под корнями огромного дуба. Но были у нее и несомненные минусы. Эта нора жутко воняла. Словно по тамбуру поезда из начала нулевых кто-то рассыпал подгнившие картофельные и морковные очистки. Но это лучше, чем четвертование. Все лучше четвертования.

Дождавшись в своем вонючем убежище темноты за мысленным выстраиванием маршрута домой, я с легким сердцем пошел к озеру. Местность ярко освещала почти полная луна и я шел по сверкающей отражением ее света траве.

- Я как те сумасшедшие, что выбегают во двор по ночам и купаются голыми в лунном свете. Хорошо, что я здесь совсем один и никто меня голого, потного и перепачканного в земле и бог знает, чем еще, не видит. А были бы мои волосы длиннее 3 милиметров, я бы накрутил себе рожки и стал вылитым чертом. Все гопники бы пересрались.

Мои планы смертельно испугать злых деревенщин прервал крик. Вернее, вопль о помощи. В озере некто отчаянно боролся за свою жизнь. Со звериным напором, но детским голосом, непонятное существо бултыхалось на поверхности. Поначалу мне показалось, что оно было похоже на обезьяну средних размеров. Присмотревшись, я увидел в существе медвежонка. Присмотревшись получше, разглядел, что это скорее выдра. Толстая выдра в синих штанах.

Я подобрался вплотную и увидел, что самостоятельно зверек из западни не выберется. Он увяз в глинистом берегу, покрытому водой и от попыток сопротивления его только затягивало глубже. Без посторонней помощи существо попросту погибнет. Я тоже наступал в этот участок, но мои ноги длиннее, чем тело этого шерстяного бедолаги.

- Давай руку, - сказал я мохнатой штуке, схватив ее со спины за шкирку и потянув к себе. Про себя же он подумал: «Надо же, в штанах».

Пришлось приложить немалые усилия, чтобы вытянуть пушистую «репку» из грязи, но у меня получилось это сделать быстро. Толстое покрытое шерстью тело развалилось на траве и заблестело глазами, уставившись на меня. Это длилось мгновение, после чего глаза зверька стали хитрыми, и он обратился своим детским звериным голоском.

- А ты кто?

- Я у тебя то же самое хотел бы узнать, - ответил я ему, наблюдая, как чудик садится.

- Я – древесный дух. А ты?

- А я человек. Древесный дух - это твой образ? Костюм? – мне не хотелось верить, что такие чудеса бывают и что я могу с таким встретиться. Фокусы Амаяка Акопяна – это одно, но здесь я столкнулся с какой-то уличной магией, которая не сулит ничего, кроме печенья в заду.

Существо немного замялось.

- Прикрой снегиря-то. – сказало оно наконец.

- Да я бы прикрыл, но все время что-то отвлекает. Напряженные будни.

- Понимаю. Это тебя сегодня скотовозы гоняли? – выдра скорчила понимающую гримасу.

- Меня. А что, уже слышал?

- Получается, это ты в моей норе живешь? – зверек начинал видеть во мне конкурента. Во всяком случае, у него перекосило усы и морда приобрела оттенок подозрительности.

- Я там пережидал. Ну знаешь, не хотелось, чтобы меня побили или убили насовсем. Вообще я просто хочу забрать свои вещи и уйти обратно к станции, вернуться домой или обосноваться где-нибудь в хостеле. Да и после сегодняшнего я понял, насколько люблю свою работу.

- Эти вещи сейчас в моей норе? Ну, которые ты хочешь забрать? – он не унимался.

- Нет, они на другом берегу.

- Я там был. Там ничего нет. Ни-че-го-шень-ки, - он отчеканил последнее слово, чтобы показаться как можно более убедительным.

Я посмотрел на штанишки собеседника. На мои вещи это было не похоже. Грубая работа, как у скотовозов. Я заподозрил, что здесь что-то не ладно. Ведь не спроста это уже вторая необъяснимая вещь за один день.

- А как называется это место? Ты давно здесь живешь?

- Это – Озеро пропащих.

- Каких пропащих? Я думал, цыганское или как в таких местах водоемы называются.

- Обыкновенных пропащих. Давным-давно в это озеро ушли люди. И больше их никто не видел.

- Утонули? – мне хотелось уже перейти к части поисков утраченных мною вещей, но требовалось поддержать разговор. Когда еще удастся поговорить с таким чудом?

- Нет. Если бы утонули, их бы потом видели. А они – ушли.

- И не вернулись?

- Ни один. А ты откуда тут взялся вообще, с такими вопросами? – глаза выдры замигали.

- Да из Волгограда я. Приехал в отпуск, купался в озере, потом приехали эти неадекваты… - начал я было рассказывать свою историю, но зверек прервал историю.

- Это я видел. Ты вылез из озера?

- Не из норы же под деревом, - во мне проснулся комедиант.

- Тогда тебе к мудракам. Они иногда спрашивали у путников и духов с Охряного пути, не появлялось ли новых людей в округе.

- Судя по тому, как меня встретили, твои мудраки еще те муд…

- Нет-нет, это караванщики. Нервный народ. На всех бросаются. А ты как раз на разбойника смахиваешь.

- Чем же? У меня даже бороды нет, дубина только та, что между ног…

- Татуировка с каким-то монстром, - выдра указала на мое левое плечо с татуировкой в виде льва, стараясь не опускать взгляд на морковку собеседника, - а еще ты голый. Разбойники всегда голые, чтобы их не опознали по одежде. Разбойники тоже обитают у озер и убегают, когда их меньше, чем путников.

- Но у меня были вещи. Были шорты, палатка, еда, сидр. Даже целое озеро для одного меня.

- Боюсь, насчет последнего Озерный дух с тобой не согласится. Он и со мной-то не ладит, как видишь. А никаких вещей нет. Когда ты их видел в последний раз?

- Сегодня.

- А фаза луны была какая?

Этот вопрос сломал мне мозг. Я никогда не задумывался о движении луны. И сейчас не понимаю, какое это имеет значение. Поэтому просто молчал.

- Вот смотри, - Древесный дух вытянул лапу, сделал какую-то фигуру короткими пушистыми пальчиками без перепонок и в его ладонь прыгнула полосатая лягушка. Тут же он передал ее мне в правую руку.

- Куда? Ну, лягуха, - при ближайшем рассмотрении я увидел, как по ее полоскам бегают белые огоньки будто бы какой-то энергии. Она покорно сидела и чего-то ждала.

- Покажи ей палец, - сказал Дух.

Я вытянул палец на другой руке, и лягушка обхватила его языком. По ее языку тоже носились огоньки. Только теперь они стали разного цвета. Заметил, что яркие красные, желтые, фиолетовые и серебристые, как лампочки гирлянды светящиеся точки носились по полоскам лягушки и мигрировали на ее язык.

- Такие рыбы бывают, - я блеснул эрудицией, - лягушки тоже, наверное.

- А теперь потяни за язык.

Когда мой палец удалился, а обтянувший его язык растянулся, по поверхности тонкой розовой полоски покатился светящийся энергетический шарик размером с абрикосовую косточку. При этом огоньки на спинных полосках и языке лягушки перестали перемещаться. Когда Древесный Дух взял эту косточку, лягушка отпустила палец и одним прыжком улетела в гущу деревьев.

Затем Древесный Дух легонько подул на шарик и легким движением лапы кинул в меня. Едва коснувшись грудной клетки, шарик разлетелся сеткой маленьких молний, наэлектризовавших мое тело с характерными щелчками, как синтетическая олимпийка.

- Чувствуешь себя как-то по-особенному? – Дух пристально смотрел на меня своими маленькими глазами.

- Да вроде ничего особенного. А что должно произойти? – спросил я, осматривая свои руки и тело. Ожоги от веревки по-прежнему на месте, колено по-прежнему ныло и рана обрастала синяком.

- Ты получил искру. Теперь сможешь колдовать с ножом и снадобьями. Это лесная частица, поэтому есть и такие умения, что не требуют снадобий. Твой путь лежит к мудракам. Они живут в стороне, где восходит солнце. Внимательно смотри, откуда оно поднимется завтра. Благодарности не требую, все-таки ты меня спас, чужеземец, - Древесный Дух обратился дымом и улетел.

- А как мне это применять? Что дальше-то? Где я ножик возьму? – кричал я своему первому знакомому в этом странном месте. Я понял, что вопросы скорее всего останутся без ответов. И что толстая выдра наверняка сидит в своей норе и хихикает. Возможно даже, что моя охлаждавшаяся в озере литрушка сидра перенеслась вместе со мной. И Дух ее нашел, но пока вытаскивал, сам оказался в западне коварного озерного берега. Но что уж тут поделать. Любой местный на его месте занимался бы тем же самым. Если не чем-то хуже.

Со стороны поля раздались вопли. Это очнулся конопатый. Судя по всему, он оказался весьма расстроен произошедшим. Ножик бы мне не помешал, да только он и ему нужен. А драться мне сейчас ни с кем не хотелось.

Я нарвал еловых веток, сделав себе подобие подстилки, затем нарвал веток для одеяла и едва моя голова коснулась импровизированной кровати, заснул крепким, но чутким, сном.

Вернее, я даже не заметил, как поспал. По субъективным ощущениям, я лег, закрыл глаза и встал с первыми рассветными лучами. Чуда не произошло. Моя рука по-прежнему болит, колено стало болеть сильнее. Через пятьдесят шагов боль в ноге утихла.

- Было бы круто разбираться в травах, - сказал я себе, разглядывая обычно богатую на растительность опушку, - приготовил бы себе лекарство, поел бы.

Голод стал серьезной проблемой. И решить я ее намерен… когда получится. Но точно получится, ведь мой путь лежит прямиком в лес.

- Наверное, волшебный лес. Волшебному миру – волшебный лес!

Глава 2. Дойка

- А жрать хочется точно, как дома, - отметил я, двигаясь в прохладной тени лиственного леса, - да и рука болит так, будто это обыкновенный ожог, а не волшебный. Не заработать бы заражение.

Деревья потихоньку обступили меня так, что покинутая мною опушка уже скрылась из виду. И я понял, что сейчас лучший момент для поиска пищи. Не то, чтобы я был профаном в выживании. В природе я разбираюсь. Еще в техникуме я узнал, что в любом дупле дерева всегда много орехов, которые белки, совы и прочие лесные паразиты таскают круглый год, но забывают об этом. С наступлением зимы они не могут найти то самое дерево. И тогда кого-то из них хватает сердечный приступ, как бурундуков. Совы, например, начинают жрать окружающих млекопитающих и птиц, потому что разочаровываются во всем и вскрывают брюшки окружающих пушных зверей и птиц в поисках утраченных фундуков. А белки переселяются в городские парки культуры и отдыха, где напиваются забытым пивом из разливнух, едят мусор и нюхают вытекший в лужи из неисправных автомобилей бензин.

Я не уверен в части бурундуков, но в остальном ощущаю некоторое зерно истинности этой теории. Потому обнаружив дупло, я с искренним сожалением по поводу личного вмешательства в экосистему, влез в него здоровой рукой. Внутри меня ожидала куча чего-то сухого, мягкого и рассыпчатого. Немного просеяв этого сквозь пальцы, мне удалось достать фибулу. Примитивную металлическую застежку с острой иглой.

- Жизнь налаживается, - отметил я, уже представляя, как сделаю себе тогу из занавесок.

Это вселило небывалый оптимизм в голожопого меня, ведь это шанс раз и навсегда избавиться от позорного статуса. В голову пришла старая песня про трусы и я увидел в ней выход.

Ободрав несколько берез при помощи фибулы, я собрал из лучшего полотна бересты подобие килта и закрепил его на талии. Честно говоря, это больше похоже на примитивную юбку. Но еще больше - на напяленный через голову торшер. Я гордо назвал свое поделие килтом и стал чувствовать себя значительно увереннее.

Мир ненадолго заиграл новыми красками, пока организм не потребовал пищи с завидным упорством. Можно было подумать, будто я беремен медведем. Настолько ярко ощущалось судорожное сжатие и рев из живота.

- У меня так в глазах темнеть начнет, - сказал я себе, опустив голову в поисках грибов или ягод. Но ничего подходящего под ногами не валялось, и я продолжил свой путь.

Лазать по дуплам я больше не хотел. Одно дело поголодать, пока не найдешь кладовую солнца и совсем другое склонять к криминалу и ломать жизни совам, белкам и бурундукам. Подобного никто не заслуживал. Особенно милые пушистики, проживающие в лесу.

Мне вспомнился новый год. Вообще, такие воспоминания приходили каждый раз, когда я, например, не успевал пообедать или тратил зарплату слишком быстро на всякие безделушки из маркетплейсов. И остаток тех 15 дней, спустя которые на карточку должна упасть очередная порция копеек, оказывался вынужден питаться тем, что было в холодильнике – макаронами и рисом. Иногда одновременно.

Оливье, крабовый салат, салат с чипсами, колбасные и сырные нарезки, которые я поглощал будто это чипсы… Основное блюдо, как водится, курица-гриль или шашлык из свиной шеи. Как холостяк, несмотря на кулинарное образование, я никогда не умел готовить чего-то сложнее бульона с яичной лапшой и довольствовался тем, что мог достать 31 декабря после работы. Многое к этому времени уже закрывалось, но лишь сетевой магазин рядом с работой был безотказным как пьяная выпускница.

Густая слюна стала скапливаться во рту. Меня стала мучить жажда. И это навевало другие воспоминания. О том же главном празднике, но с напитками. Пиво, сидр, вино, водка и шампанское. Каждый год разные. Пей, сколько угодно и закусывай всем, что есть, пока тебя развлекают какие-то люди под фонограмму. В промежутках между выпивкой и походами в туалет - энергетики, чтобы не свалиться под стол до поздравления от президента

- Я бы и сейчас завалился, - мечтательно зевнул я, - если бы не муравьи.

«Отвлекаться – здорово, но нужно не сбиваться с прямого курса», - сказал я себе, хотя уже забыл в какую сторону нужно идти. На глаза попался довольно большой аккуратный гриб. Непохожий на мухомор, а значит, съедобный. Он так и просился оказаться насаженным на палку, чтобы затем поджариться на костре.

Я благополучно его сорвал, а когда поднял глаза, заметил огромное страшное дерево со здоровенным дуплом. «Должно быть, там точно лежит что-то крутое. Может, даже лесная колбаса», - подумал я и подошел вплотную. Дыра удачно располагалась на уровне моего живота, поэтому я наклонился и заглянул вовнутрь. Внутри было темно и сухо.

«Принципы принципами, но иногда нужно преступить закон природы, чтобы выжить. Да и если в местных парках культуры прибавится несколько белок-готов (а кто еще мог складывать свои припасы в подобном месте?), это пойдет лишь на пользу и урбанизации и экологии», - подумал я, засовывая здоровую руку в дупло. Внутри было что-то мерзкое, словно внизу дупла лежал одновременно липкий и скользкий пузырь. В него-то моя рученька и влипла. Я ее выдернул и, похоже, пузырь лопнул. Меня с ног до головы оросило ароматными соплями.

«Ептваюмать», - я успел подумать только это, когда из-за края видимой мне части дерева, откуда-то снизу, показалась страшная морда. Это было похоже на скример в фильме ужасов. Я мог охарактеризовать его лишь как «мелкое уродливое кукольное сосало». Интуиция подсказала, что эта встреча не сулит ничего хорошего.

Пустые руки, одежда туземца из средней полосы, больная правая рука и изрядно измотавший голод не добавляют оптимизма.

Кукольная морда показалась на небольшой высоте, словно скромный гном. Судорожно думая о разрешении ситуации я стал вспоминать все, что знаю о гномах. «Гномы живут в горах, под землей, дерутся топорами и очень богатые», - от перечисления сухих известных мне фактов, стало еще хуже. Боя с таким противником я не желал и попытался обойти страшное дерево и не менее страшную непонятную штуковину.

- Да куда уж там, - я пожалел себя, когда, не успев даже отойти, по моим ногам побежали силки из травы. Они стремительно обхватили меня по самые колени, мешая даже стоять, отчего первые секунды в непривычном положении пришлось балансировать словно канатоходцу или китайскому мастеру карате, выскочившему на край крыши небоскреба. Я аж забыл, в какую сторону нужно идти.

Страшная рожа мной явно заинтересовалась. Улыбающаяся кукольная физиономия наподобие матрешки, почти полностью белая, с сеткой черных трещин и выполненная то ли из керамики, то ли из камня, подмигивала мне своими черными глазами. Надо было что-то делать и я ничего не придумал лучше, как отдать ей свой гриб. Нюхнув напоследок сырой лесной дар, я зашвырнул его в ближайшие высокие кусты, и зверь рванул за ним, но я не успел его разглядеть. Лишь видел, как из пасти «матрешки» выпали четыре языка, с которых капала слюна белого цвета.

Но монстр не ушел. Он пялился на меня из-за кустов. Из произошедшего я понял, что «матрешка» - это только край морды. Глаза куклы – ноздри, а рот – это и есть рот чудовища. С четырьмя языками.

Лесная тварь, очевидно, тоже осторожничала и начала выходить к обездвиженному мне. Она давала информацию о себе порционно. Страшная морда оказалась лишь носом длинной и широкой безрогой головы с торчащими как у кабарги клыками, но в 10 рядов. Затем показалась длинная, не меньше полутора метров, шея. Затылок монстра был покрыт торчащими иглами наподобие лошадиной гривы. Туловище у чудовища было наподобие лосиного, но шестиногое, с серебристым покрытием на животе и очень острыми копытами. Когда показался зад этого чернобыльского лося, я едва не упал, но выстоял в своей борьбе за равновесие, опершись о злополучное дерево.

Круп лося оказался усеян длинными, не меньше полуметра, иглами, как у дикобраза или морского ежа. Точно такие, что составляли гриву. Они шевелились сами по себе и будто бы жили собственной жизнью, тихонько щелкая при столкновении тонких верхушек друг с другом. Тварь начала обходить меня полукругом, так что я смог ее разглядеть полностью. Сзади монстр выглядел скорее как корова-павлин. Сбоку - как гигантское насекомое, а спереди его мог описать только квалифицированный криптозоолог.

- Чертов обморок, - подытожил я, когда зверь перестал двигаться и его горящие фиолетовым огнем глаза, выбивающимся из орбит и поднимающимся к макушке, устремились на меня, - куда же тебя бить-то?

- Ахахахаха, - звонкий и очень тонкий смех раздался над ухом. Внезапность заставила меня на мгновение расслабиться ниже пояса и нечаянно пустить газы.

- Ты-то кто?

- Разве не видишь? А так? – собеседница дернул за короткие волоски на моей голове, чтобы привлечь внимание.

Я покрутил головой и увидел маленькую босую женщину с несколькими парами быстро двигающихся крыльев как у стрекозы. Она была такого же размера как стрекоза, одетая в полупрозрачное платье, еще более невесомое, чем ее едва заметные крылья. Ее лицо украшали розовые и фиолетовые пятна, будто в пыльце.

С появлением феи зверь остановился. Он не переставал сводить взгляд, но затих в подготовке к прыжку, подогнув пару задних копыт. Словно выжидая удачного момента, чтобы… эта штука могла атаковать чем угодно, поэтому я даже не хотел представлять, что могло случиться, напади тварь на меня. Укусить своими огромными зубами, располовинить копытами, боднуть и насадить на шипы. В то ж время я заметил странности в поведении монстра в присутствии феи и понял, что очень рад ее появлению, надеясь не спугнуть.

«Емое, ты же меньше моего хера», - подумал я, но вслух сказал другое.

- Привет, добрая фея, - измученный страхом и голодом, мой голос выдавал готовность ко всему, лишь бы ужасный зверь ушел подальше, обратно к своим колючим деткам или кого там эти чудовища любят. Даже сюсюкать с каким-то цветочным гномом.

- Я Фифи. А тебя как зовут? – ее тонкий голосок с прозвучал энтузиазмом.

- Я Лев. А ты можешь эту чумарбазу прогнать?

- Что могу, то и делаю. А эта штука здесь неспроста трется. Зачем ты пришел?

- Да я мимо шел, к муд… мудракам. Меня там вроде как ждут. Должно быть, я избранный, - мне захотелось выглядеть достойно, да и не мешало зарекомендовать себя в этом лесу, чтобы заслужить хотя бы приличную эпитафию. Я слегка приосанился, насколько это может сделать человек, опирающийся на страшное дерево, и попытался заглянуть под платье новой знакомой, благо висела она выше моей головы. Но недостаточно высоко, чтобы можно было зайти так далеко.

- А кто тебя избрал? – спросила она с нескрываемым любопытством, - неужели у нас были выборы?

- Не в этом смысле. Типа я избранный потому, что сумел попасть в этот мир и даже выжить здесь. И я уже совершил подвиг, а значит в каком-то смысле герой и…

- Но ты странно одет. Как извращенец какой-то или разбойник. Еще попался в мою ловушку для иглошади, расколупал спрятанную в дупле приманку и теперь вокруг тебя феромонов как в эпицентре целой оргии иглошадей.

- То есть эта штука меня типа хочет? – подмигнул продолжавшей на меня коситься зверюге и блистательно, как мне показалось, улыбнулся чумазой улыбкой фее.

- Не радуйся. Видишь, какая у нее задница? А живот? У тебя-то пузо не бронированное, я посмотрю. Да и не о том речь вообще. Ты, похоже, точно извращенец, - она закатила свои маленькие глаза и села на травинку в нескольких метрах от моего дерева. Затем хлопнула в ладоши и чпокнула ртом, после чего силки из травы рассыпались. От вернувшегося неожиданно равновесия я едва не упал, чудом устояв на ногах.

- Спасибо, стрекозка.

- Твоим «спасибо» цветы не удобришь. А мы, между прочим. Мы! Питаемся! За счет них. Вот ты чем питаешься? – фея возмущенно размахивала ручками, чтобы ее было лучше видно.

- Да как повезет. Но не цветами, нет. Определенно, - я замотал головой, категорически отрицая очевидные вещи, но потом добавил, - и не феечками.

На секунду мне показалось заманчивым схватить ее, завернуть в какой-нибудь лист салатного папоротника, наверняка притаившегося в растущей поблизости зелени, и сожрать словно интеллигентный Кинг-Конг банан. Удерживая тремя пальцами с оттопыренным мизинчиком. Отгрызая зубами ее голову и вытягивая позвоночник вслед одним рывком. Чтобы сначала съесть невкусное, а потом вкусное. И как следует разжевать хрустящие волшебные кости. Должно быть, она сладкая или горькая, как цветы, за счет которых живет. Но какая к черту разница, когда речь стоит о пищевой ценности для голодающего человека.

- Ты о чем это там думаешь? – чуть менее возмущенно закричала Фифи.

- Да так, обед планирую. Ну не то, чтобы планировал, так, прикидываю, что буду есть. Растительное, - последнее дополнение показалось мне очень уместным и своевременным.

Оба задумались.

- А когда, говоришь, эта иглошадь уйдет отсюда, поняв, что ей сегодня не перепадет?

Фея взлетела мне на плечо и заговорщически сказала негромко, но так, чтобы слышал только я:

- Ты неплохой парень, Лев. Но ты меня тоже пойми. Моя деревня нуждается в удобрениях и пока мы не подоим эту кобылу, никто никуда не пойдет. Усек?

- И что ты предлагаешь?

- План такой. Я ее стреножу, а ты будешь доить.

Такого поворота я не ожидал. На эту монстрятину было страшно смотреть, не то, что хватать ее за сиськи и сливать молоко в какое-нибудь микроведро или чем там пользуются настолько маленькие лесные женщины в подобных случаях.

- А почему я доить-то? Ты посмотри на ее иглы!

- Ну ты стреножь. У тебя же есть веревка, да? – она облетела меня сзади и села на другое плечо.

- Нет, я к тому, что ведра-то у меня тоже нет. А твое ведро для меня слишком маленькое, как понимаешь.

- Ты не видел моего ведра, извращенец. Ты что, не знаешь… А, ты не отсюда. Короче, план такой. Я стреноживаю иглошадь, ты хватаешь за вымя и дрючишь его, пока не наполнишь молоком ведро. Погнали.

Фифи взлетела, замахала крохотными ручонками и у деревьев вокруг стали отваливаться ветви, сплетаясь со скрипом в канаты. Получилась достаточно длинная веревка, которая стремительно пролетела между ног у иглошади и связала четыре ее задних ноги.

- А это тебе, - фея бросила передо мной маленькое ведро. Коснувшись земли оно стало как обычное деревянное ведро с зауженным ободком, но расширенным дном. Его украшали цветные узоры в форме спиралей и волн. Ручка же представляла собой веревку с бусами для удобства переноски.

- Тааак, это уже что-то за гранью, но ладно. Допустим, мы надр… надоим это ведро. А потом что?

- Потом я его заберу.

Фифи рванула вперед, а я тихонько крался за ней. Монстр пожирал меня глазами, бил передней парой свободных копыт землю, отрывая куски грунта вместе с травой так, что они отлетали на несколько метров назад. Из ноздрей зверюги и, по совместительству, глаз кукольной морды, как из фена, шел горячий воздух. А когда этот кошмар открыл рот, из него вновь выпали четыре языка, каждый из которых будто бы ловил витающие в воздухе молекулы лесной страсти, излучаемые мной.

Подобравшись к вымени иглошади я понял, что оговорка о дойке таковой не являлась. У зверюги на вымени была лишь одна сиська. Единственная, здоровенная, наливная сиська. И находилась она в зоне бикини.

Потому, находясь в силках, я ее и не заметил. Стыдно смотреть на такое перед смертью. Ведь никто не хочет, чтобы последней увиденной в жизни вещью стала сиська иглошади. Или ее член. Я бы никогда не узнал, что это самка, если бы мне об этом не сообщила Фифи.

- Итак, ставь ведро прямо под выменем, хватайся обеими руками за титьку и тяни пока не пойдет молоко, - сказала фея с экспертным видом.

- А вот когда ты таким занималась, то… - иглошадь потянула свой крайний язык к моей шее, но я побоялся ее трогать и лишь ответил, - хорош харасмента, ну!

Фея, видимо, приняла эти слова на свой счет и сбоку от иглошади рядом со мной появилась скамейка с растительными узорами.

- Да не буду я заглядывать под твою юбку, - Фифи захихикала, немного покружившись вокруг своей оси.

Я сел на скамейку и приступил к делу со всей серьезностью. Размял кисти, похрустел пальцами и решительно обхватил здоровенную сиську обеими руками. Сжал ее и потянул. Иглошадь выпучила свои миндалевидные глаза, резко напряглась и застыла, как коза в коматозе. Шло туго. Когда что-то стало получаться, Иглошадь начала выражать недоумение: шевелила громадными иглами на заднице, пытаясь прогнать незваных гостей.

От игл я уворачивался как мог и сосредоточенно продолжал свои попытки выдоить из громадной сиськи целое ведро. При первом взгляде на огромное вымя казалось, что достаточно дрюкнуть ее пару раз, чтобы набрать литров 10. Что на малейшее воздействие она ответит продолжительной по времени струей в несколько метров. На деле же приходилось иметь дело с какими-то невразумительными струйками, которые меня категорически не устраивали. Но, как и на работе, пришлось иметь дело с тем, что есть.

«Вот не будешь достаточно нежным и обходительным – на тебя заяву напишут. А оно надо?», - думал я, пытаясь нажимать на висюльку с разной интенсивностью. Деликатные темы всегда делали меня обстоятельным.

- Ты разными пальцами делай колечки, а не тереби. Это ж иглошадь, а не самец йети, - приободрила меня Фея.

С ее грубоватой подсказкой дело и правда пошло лучше. Струи молока лавандового цвета с глухим и приятным звуком ложились в деревянное ведро намного бодрее, чем когда я пытался делать что-то сам. «Наконец-то у меня получилось добыть хоть что-то из еды», - обрадованно думал я. И становилось грустно, что это молоко достанется не мне, а фее, из-за которой я и задержался в этом опасном месте на несколько часов.

Но собеседник, пусть это и корыстная стрекоза в развратном платье и ехидной мордашкой, в здешних местах – вещь довольно редкая. И я решил поддержать с ней беседу, пока есть такой шанс.

- А че еду не делаете из этого молока? Прям все выливаете?

- Это весьма редкая субстанция, чтобы ты знал. На всю округу таких иглошадей наберется не больше 5, из которых можно доить только 3. Эту я выслеживала около месяца. Так заманалась!

Молоко покрыло где-то 1/8 ведра.

- А откуда вы вообще беретесь? – во мне проснулось природное любопытство.

- Пфф. Вот видишь, дерево? – Фифи указала на клен, - Если оно доживет до пятисот лет, то обретет душу. Затем через двести лет душа получит разум и примерно триста лет уйдет на попытки воплощения.

- И потом у души и разума появляется тело?

- Да. Но не всегда это дерево. У любой достаточно древней, но живой штуки может быть свой дух. Просто по воле случая мало кому удается просуществовать эту тысячу лет, прежде чем его не сожрут или уничтожат другим способом. Но если уж все получилось, то… - она многозначительно закатила глаза, подчеркивая собственную важность.

- То будешь все знать обо всем, что было вокруг тебя эту тысячу лет?

- Именно. И с этим связана форма воплощения. Вижу, ты уже встречал Древесного Духа. Он такой потому, что при воплощении лучшей виденной формой на тот момент была та, в которой ты его застал. Но, по внешности не судят, - Фифи понимающе склонила голову набок.

- Получается, это непредсказуемо? Есть и такие, что… - я не знал, как корректно сформулировать виденное раньше и сейчас.

- Ну да, по сути. Не забывай, что нужно выживать в течение тысячелетия, чтобы кем-то стать. Это непросто. Даже очень. Не в плане усилий, мы ж как бы эту тысячу лет по сути вещи, а не существа. Случайность. Все случайность. И, да, в ведро не промажь.

Я жал и жал эту сиську, чувствуя, что вот-вот силы меня оставят, но старался об этом не думать. Доить нужно было двумя руками и мне нравилось думать, будто я душу начальника своей богадельни, а он писается в ведро. Да и беседа с сознательным собеседником доставляла мне особое удовольствие.

- А эта иглошадь – разумна?

- Ну, по-своему все разумны. Во всяком случае, достаточно, чтобы существовать в этом мире. Тупые не выживают. Это наш мир. Илидия.

Ведро было уже заполнено наполовину, а я понял, что еще не получил ответов на все интересующие вопросы. Требовалось как-то продлить разговор, чтобы Фифи не успела свалить, пока не выложит всего, что мне нужно узнать об этом мире. И надо было как-то свернуть русло разговора в нужную область.

- Так если вы едите цветы, то получается, что лишаете кого-то шанса на рождение? – спросил я внезапно даже для самого себя.

- Э, нет, браток. Тут все сложнее. Сами цветы мы не едим, но ты не поймешь. Как и того, что лишь эксплуатация тех, кто не может пока дать тебе по мозгам дает ресурсы для уже существующей жизни.

- Вот это-то я как раз уже понял, - стало неожиданно смешно от того, что в мире Фифи я занимаю то же место, что цветы. С той лишь разницей, что в меня не надо вкладываться как в них.

Объем ведра стремительно сокращался, а я изрядно устал. Спасало, что из-за заслонявших солнце крон деревьев было не жарко. Иглошадь к этому моменту тоже почти прекратила попытки заигрывания со мной, перестала мотылять игольчатой задницей и даже разрешала себе звучно пердеть время от времени.

- Так а откуда берутся ножи у людей? И снадобья все эти в конвертиках?

- Их делают кузнецы. Конвертики делают травники. Вообще, человеческие ритуалы весьма забавны. Все пытаются прыгнуть выше головы, стать меньше пчелы и больше мирведя. И все равно не могут нормально ужиться, хотя уже даже на горы и острова залезли. Мы-то хоть в своих чащобах, да водоемах не от хорошей жизни обитаем. А они иногда и к нам лезут со своим влиянием. В итоге что? Популяция с безграничными возможностями к экспансии, без тысячелетнего срока созревания, изобретает суррогаты для всего. Заменяет эти суррогаты единым эквивалентом, чтобы отрезать друг другу головы из-за ничего не стоящего и бесполезного инструмента, работающего исключительно на интересы немногочисленных избранных групп.

- Где ты всего этого нахваталась? – изумленно спросил я. Фифи уже второй раз демонстрировала понимание того, к чему не имела ни малейшего отношения.

- Мудраки всякое распространяли поначалу. А потом заперлись и больше не ходят. Так мне и не доставили восемь последних номеров их ежемесячника. А ведь мы за них всей деревней пыльцу собирали и пчел грабили. Кстати, ты же к ним идешь. Узнаешь потом, что случилось, где книжки.

- Интеллигенция, она такая, - поддержал ее, выдаивая последние капли из уставшей груди иглошади. Как раз эти миллилитры и заполнили ведро до конца.

Фея облетела иглошадь и меня по кругу, затем села на травинку. Ее мордашка сияла счастьем. Она доедала какую-то ягоду ярко-оранжевого цвета и целое ведро приятно лилового молока стало еще одним шагом на пути к лесному счастью.

- Возвращай ведро, извращенец

- Знаешь, что… - в моей голове созрел коварный, по местным меркам, план, - если ты не скажешь мне, как добраться до мудраков, я вылью это ведро прямо здесь.

Подняв ведро на уровень груди, больше не позволяли покинувшие меня еще вчера силы, я посмотрел на нее со всей серьезностью. Фифи выронила ягоду из рук и хотела что-то сказать, но я мигом погрузил свое лицо в ведро с молоком и начал его жадно пить.

На вкус оно оказалось не хуже, чем на вид. С ягодным послевкусием, приятное и теплое. Оно придало мне энергии и я понял, что до этого момента беспокоившая меня рука перестала болеть. Мир стал гораздо ярче, чем на голодный желудок. Я понял, что мое уныние было больше связано с голодом и болью, нежели плохими обстоятельствами, в которых мне приходится лавировать как маленькой рыбешке в океане.

- Отдавай молоко, засранец, - пригрозила фея, целясь в меня поднятой неким заклятием острой веткой.

Пришлось оторваться от питья. Чумазое лицо покрывала лиловая молочная пленка.

- В какую мне сторону? Я ведь и вылить могу, - из наклоненного ведра пролилось примерно несколько глотков ценного вещества.

- В ту, - она указала на сгущающиеся деревья, - если ты такой, то тебе туда.

- Какой – такой? А, пошла ты… - пришлось поставить ведро на землю и быстрым шагом отправиться в указанном направлении.

От мелкой засранки я ушел с пониманием, что в этом мире придется выживать всерьез. Никого жалеть не стоит. Каким бы прикольным существо ни было, оно тебя поимеет или попытается это сделать. И нужно быть готовым к драке в любой момент. О последствиях можно будет позаботиться в другой раз.

Над лесом пошел дождь. Но я не видел воды. Только слышал, как она падает.

Глава 3 Зубодробительное путешествие

Я продолжил свое странствие в костюме шотландца из средней полосы. Сытый, довольный я перепрыгивал через начавшие появляться тут и там кочки на земле. Свежесть леса и истошное пение птиц, показавшееся мне мирным и дружелюбным, наводили на светлые мысли. Как я вернусь домой, найду работу поприличнее…

- Но сначала оттарабаню Иру! Жестко, безжалостно, - разрубая высокую траву найденной хворостиной.

Мои грезы и фантазии, как и дорогу, прервал непроходимый на полную ширину плеч ряд деревьев. Ближайшее рассмотрение показало, что природный частокол тянется на неизвестное мне расстояние в обе стороны.

- Обойти эту живую изгородь не получится. Пойду напролом, в первый раз, что ли? Так я не собьюсь с курса и, может быть, смогу найти на нижних ветках гнездо с яйцами какой-нибудь выхухоли, - сказал себе, протискиваясь между близкорасположенными стволами деревьев. Спасает, что в лесу нет сильного ветра, потому что даже самое малое отклонение ствола может меня раздавить.

Миновав четвертый ряд и изрядно поцарапавшись, удалось разглядеть широкую и покрытую, словно кратерами, небольшими водоемами поляну. От места веяло чем-то зловещим. Поляна стала наполняться животными у меня на глазах. Они лезли сюда, целеустремленно протискиваясь между деревьев, нередко оставляя на них часть своего меха. Подобную животную мотивацию я и не могу объяснить.

- Хотя бы не по мою душу…

На первый взгляд особи одновременно напоминают гиену и красного волка: большие головы с огромными клыкастыми ртами, длинные черные лапы, хвосты как у леопардов. Цвет меха – красно-бурый, темнее лисьего. Почти коричневый. Я догадался, что это хищники.

Но никак не могу понять, с чем связано такое рьяное стремление на полянку. Вижу, как первые из добравшихся зверей низко склоняются над крохотными водоемами, где-то метр в диаметре и что-то отхаркивают. По поляне разносится такой же звук, как поблизости туберкулезного диспансера с соответствующим запахом воспаленных легких. К дорвавшимся водоемов присоединяются последующие твари. Те, кому не досталось места у края озерца, запрыгивают поверх других. Постепенно набирается «башня» из двух-трех этажей странных хищников у каждого из двадцати с лишним копытец.

- Лесные плевательницы? – только и успел подумать, как вдруг звуки частично прекратились, что называется «на полуслове». Сначала некоторые, а затем вообще все твари застыли с открытыми пастями, пока из их чрев выползают длинные и черные, как кассетная лента, черви. Причем, лезут непрерывно как канаты. Веревки из длинных черных червей. И стоило им коснуться воды, они тут же устремляются покинуть солнечное место. Одновременно звери разбегаются с поляны. Не так рьяно, как на входе, но понемногу освобождают пространство для новых хозяев.

Переждав в первоначальных лужах, черви несутся к лужам в тени, у края поляны. Там веревки распускаются на отдельных особей и скрепляются друг с другом по новой. Комья, веревки, острые как бритва и тупые как кирпич - таковы формы, в которые собирается паразитическая биомасса. Детали резко скрываются под водой. А я только успел обрадоваться…

- Да ну хорош, - успел воскликнуть я, когда черная волна выбравшихся на волю паразитов начала свое движение в мою сторону. Шесть потоков из расположенных ближе прочих водоемов понеслись в мою сторону, объединяясь на ходу в какую-то гигантскую гусеницу.

И я побежал сквозь поляну так быстро, как могу. Пробегая через центр, заметил, как на меня жадно смотрят и словно грозятся сожрать хищники-неудачники, явившиеся на праздник рождения червей последними. Со скулежом, как щенята, они разбегаются от вибраций, исходящих от многоглистовой гусеницы. В ней, кажется, центнеры веса, но ломать своей массой деревья она не может. Из-за слизи черви то и дело отваливаются от монолитного куска и извиваются на сухой траве поляны, погибая на солнце.

- Вот лучше бы тут иглошадь была, все легче, - подумал я, когда в очередной раз в непосредственной близости обрушился удар многомерного туловища кровожадной гусеницы-паразитки. Я протиснулся между деревьями как кусок мыла в душе и даже не стал оглядываться. Она предсказуема. И ее движение сопровождает треск веток, превращающихся под существом в прах. Ей тоже надо сюда, в тень. Но у нас диаметрально разные цели. Или нет, я об этом еще не подумал, жизнь спасаю, понимаешь.

Составное чудовище идет за мной по пятам, оставляя за собой корчащиеся черные полосы на деревьях, кустах и траве. После каждой попытки удара по мне передняя, ударная, часть гусеницы рассыпается, но покинувшие «колонию» черви вновь наполняли собой тело монстра, чтобы попытать удачу в следующий раз.

А я не сбавляю темп. Ломаю кусты, растаптываю грибы, пинаю хомяков и мышей, так же, как и я пытающихся убежать от вонючей и черной волны. Надежда одна – выбраться живым. И без глистов.

Я смотрю только вперед, чтобы не впечататься в дерево, а тварь повторяет мои маневры. Очень успешно повторяет. Я уже ощущаю запах хищных пищеводов, из которых полезли эти сволочи. Ароматы гниющей растворенной в кислоте желудочных ферментов плоти и больных легких. И эфирные отголоски болотной жижи или где такое дерьмо водится.

Невдалеке опушка замигала солнечными зайчиками. До нее осталось метров двадцать, но я поистине счастлив. Я уже хочу научиться играть на гитаре, чтобы воспеть, до чего эта опушка великолепна и как я рад, что выбрался из проклятого леса.

Тварь почувствовала мое воодушевление и прибавила темп. Над моей головой пролетела птица и я слышу, как червегусеница ее сожрала. С хрустом, чавканьем, попискиванием. В моих ушах уже стоит треск крохотных щетинок, которыми отдельные черви, из которых сделана эта тварь, цепляются друг за друга, как они сосут из окружающих питательные вещества, украденные у предыдущих хозяев. Возможно, даже плодятся, пока пытаются меня сожрать.

- Вот он, мир, ради которого стоит жить! – подумал я, и наплевав на все побежал напролом через терновые кусты. За пределы леса. С болью в теле, многочисленными царапинами и порезами, в восторге я вырвался на свет божий и проклятая гусеница частично развалилась, бросив свои кирпичики погибать под жесткими лучами летнего солнца. Основная биомасса отступила.

- Так тебе, сука! – закричал я в исступлении, когда мне в голову, буквально, ударил солнечный свет как алкоголь или никотин. Я зажмурился и, пробежав еще немного, упал на спину. Катаясь по траве и ощупывая конечности, я не могу поверить, что выжил. Захотелось полежать еще чуть-чуть, но времени на это нет. Нужно срочно обработать раны.

Чтобы это сделать мне потребуется как минимум подорожник. Хотя и лопух сойдет, ведь я выжил в схватке с комом глистов. Стал чуточку ближе к статусу почетного участника программы «голые и напуганные», если бы меня сейчас показывали по телевизору.

Сделав все запланированное после столь потного забега и еще немного отдышавшись, я побрел в указанную феей сторону. После встречи с глистогусеницей мне не особенно верится, что Фифи указала верное направление. Но других ориентиров-то нет.

- За единственный глоток молока она бы мне и голову отрезала, - подумал я, но продолжил свой путь. Передо мной была дорога. Типичный средневековый торговый путь. Ровная, удобная, вымощенная камнями. Указателей я не увидел, потому просто пошел по дороге в надежде, что выйду к мудракам раньше, чем на меня нападут очередные психи из каравана или монстры.

- Подозрительно легко. Слишком просто, - я начал подозревать неладное. Такая роскошь, как ровная поверхность без всяких препятствий, совсем не похожа на виденное мною ранее. Но душу согревает мысль, что я вышел к цивилизации.

На горизонте показались строения. По мере моего к ним приближения они обретают все более явственный характер, потому первоначальная версия с миражом не подтвердилась. Я надеюсь, что там будут люди. Желательно, нормальные.

- Хотя, по местным меркам уж лучше ненормальных встречать, - сказал сам себе, заметив местных. Вижу, как поодаль от построек, ближе ко мне, военный или полицейский стоит перед строем странно одетых женщин.

При ближайшем рассмотрении окружающее пространство представляется чем-то вроде перевалочного пункта с патрульным постом. Таверна, при ней постоялым двор; конюшня; блокпост дорожных стражников с двумя уже надутыми воздушными шарами позади. Женщины, показавшиеся мне издалека странно одетыми, вблизи показались еще более странно одетыми.

С ними стоит мужчина в доспехах. Если вспомнить любую ММО в западном сеттинге, то его доспехи – это примерно двенадцатый уровень, но еще не восемнадцатый. Простенькие металлические кираса и шлем с забралом. Наручи и перчатки из грубой кожи с металлическими вставками. Ноги защищают только кожаные штаны и сапоги с гербом.

- Очень экономно, - подумал я, разглядывая это похожее на конкистадора безоружное чудо.

Говоря о странной одежде барышень, я подразумеваю ночнушки. Полупрозрачные легкие бело-серые платьица чуть ниже попы. Просвечивающие насквозь настолько, что можно разглядеть у хозяек родинки, пупки, соски и лобковые стрижки. Вернее, отсутствие последних. Просто заросли чуть темнее волос на голове, руках и ногах.

На голове, кстати, творился очень ограниченно упорядоченный хаос. Видимо, они испытывают определенный дефицит воды, мыла и бритв. «Да, стиль и вкусы местных жителей специфичны», - подумал я. И чтобы облегчить процесс общения, назвал их для себя Толстая, Рыжая, Мелкая и Длинная. Рыжая среднего роста. Так совпало.

И все равно их женственные тела мне нравятся. Впервые скажу, что килт из березовой коры оказался кстати – никто не увидел, насколько я рад обществу людей, которых успел разглядеть.

Подозрительная компания показалась мне скоплением родственных душ. «После побега от кома глистов-то кто угодно покажется родственной душой», - подметил я и решил начать знакомство как джентльмен.

- Здравствуйте, дамы! – женщины так увлечены обсуждением выпивки из Готсбурга с мужчиной в доспехах, что не заметили моего приближения.

- Это что ахахах, - они стали надо мной смеяться едва перевели взгляд, не стесняясь тыкать пальцами. Толстая, как я понял по мешку на ее поясе, сутенерша, даже согнулась под меткими ударами беззвучного удушающего смеха. Мужик в доспехах показывает на меня пальцем открыв рот, а трое других, стройных, но жутко неухоженных, смеются надо мной более сдержанно, но так же откровенно. Они как бы свысока поглядывают на меня, запрокинув головы и разинув рты в спазме животного смеха. Голоса женщин звучат в унисон, тогда как стражник гогочет словно подавившаяся кукабара.

- Я тут проходил мимо и решил узнать, эта дорога ведет к мудракам? – идея общаться с этими людьми больше не казалась мне хорошей, потому я зашел чуть вперед и повернул к ним голову, но не корпус, чтобы при случае быстро убежать.

- Подо… подо… жди ахаха… - они не унимаются и мне не остается ничего, кроме как двигаться дальше. Я успел пройти десять шагов, как меня окликнул покрасневший как редис мужик в доспехах: «Эй, шлюхан, или кто ты там, стой!».

Я обычно не терплю подобного отношения, но здравый смысл перевесил. С расцарапанными ногами и в этой неказистой юбке я действительно похож на того, кто всю ночь провел в компании охранников каравана. А потом убегал от диких зверей и недовольных клиентов босиком по лесу, пытаясь вернуться в сарай, из которого меня вызвали под одним предлогом, а на месте встречали с совершенно иными намерениями. Все примерно так и было. К счастью, без интима.

- Проход платный, - крикнул он мне, - остановись или ахахаха я буду вынужден ахахах… черт, сам напросился!

Я не остановился, когда он меня позвал. И не отреагировал на предупреждение. Уже дважды я практически похоронил себя и не боюсь вступить в схватку снова. В голове что-то щелкнуло. В очередной раз стал насущным вопрос, останусь ли я в живых.

- И что ты мне сделаешь, чучело? – взревел я, развернувшись.

Странные женщины умолкли, а чучело в доспехах начал судорожно рыться в снятом с пояса мешке. Он копошился в нем минут пять, почти истерично, стараясь не смотреть на медленно удаляющегося меня.

- Сейчас-сейчас! Научу тебя уважать дорожных патрульных! – недорыцарю надоело копаться в мешке, и он решил вытряхнуть содержимое наружу. Впрочем, стражник и сам понял, какую ошибку совершил. В перчатку с металлическими щитками посыпались конвертики, а медные и какие-то еще блестящие монетки скатывались с горы бумажных свертков и отлетали от металлизированных деталей пальцев, после чего падали на мощеную дорогу, отскакивая уже от камней. – Стоять, шлюхи! Кто тронет деньги, того следующей отделаю!

Шлюхи его, конечно, не послушали. Толстуха со своим мешком рванула собирать рассыпавшиеся деньги, а ее подопечные охотно принялись ей в этом помогать.

- Ох и наложу ж я тебе в панаму, - я мгновенно вспомнил все, что видел у конопатого, - ни в коем случае нельзя давать стражнику вытащить нож.

Противник меня опередил. Нож оказался встроен в наруч и вылез по свистку хозяина.

Оказаться убитым в кругу шлюх от руки какого-то клоуна в доспехах мне не хочется. Потому я бросаюсь к земле и выковыриваю камни из брусчатки. Один в левую, второй в правую. Получается на удивление быстро и легко. Доля секунды на феноменальный размах и булыжник уже летит в обернутую шлемом голову. Слышен треск и стражник садится плашмя, опершись на руки. Он пытается встать, но ничего не выходит. У него начинает идти кровь из носа и подкашиваются руки, но он пока держится. Сидя запрокидывает голову. Не целясь, как и в первый раз, бросаю второй камень.

Бросок ложится точно в поднятое забрало, высекая искру. Забрало падает, а мостовой камень рикошетит в сутенершу. Я вижу, как она наклоняется и выплевывает свои зубы. На шарообразном лице перекосило челюсть, она визжит как проколотая свинья. Ее тошнит под ноги. Рыхлое тело утаскивают в низину, поодаль от дороги и ближе к лесу три других шаболды. Но мне все равно.

«Как же это все-таки парадоксально, когда толстяков тошнит. Когда они едят, это воспринимается совершенно естественно, но, когда еда лезет обратно через рот…», - мне почему-то стало дико смешно от зрелища, хотя в действительности ничего смешного в этом не было. «Это уже влияние места», - сказал я себе и вытер лицо ладонью.

Иду на второй заход.

От визгов сутенерши стражник находит силы, поднимается на четвереньки и перебирает рассыпавшиеся конвертики. Мой очередной бросок мнет шлем, и воин в доспехах роняет свой корпус на землю. Не в силах больше подняться, он кого-то зовет. Опущенное забрало шлема подавляет голос, и даже я не могу понять, что он несет, хотя нахожусь к нему ближе всех.

Настал мой выход. Быстро двигаюсь в сторону лежачего и подбираю конвертики. Он что-то мычит и пускает розовые пузыри, пытается шевелить ногами.

- Проблемы индейцев, братан, - сказал я и оглянулся на шлюх. Толстуху успокаивали Длинная и Мелкая. Третья, самая шустрая, куда-то пропала. Тут-то до меня дошло, как я вляпался.

Спускаюсь к шлюхам. Толстая пытается убежать в лес, но так даже лучше. Что она может сказать со сломанной челюстью? Послать и я могу. Обращаюсь к длинной.

- Где Рыжая?

- Она ушла. Убежала, - Длинная пытается осесть на землю, чтобы ее оставили в покое.

«Такая и под себя сходит, чтобы произвести впечатление». Если бы я не знал, что рыжие бабы – самые безбашенные, то поверил бы ей. Но все не так, как она пытается выставить. Хватаю Длинную за немытые волосы и тащу мимо валяющегося недорыцаря в сторону блокпоста. Она спотыкается, падает на задницу и всячески пытается задержать меня, но тут из здания выбегает Рыжая, как ей кажется, незаметно. Она замечает нас с длинной и скрывается в кустах: «знает, что я туда не полезу».

Нужно спешить. Рыжая, ясное дело, уже по голубиной почте, или как они тут общаются, настучала о произошедшем в узел покрупнее. Не зря же в таком захолустье стоят два воздушных шара, а не один. Да еще и готовых ко взлету. Нужно подниматься в воздух.

- Умеешь управлять этим говном? – спросил, подняв Длинную за задницу и закидывая ее в корзину воздушного шара.

- Нет, ты что, откуда мне? Я только кожаные шары умею…

- Хорош косить под дуру. Без звездюлей как без пряников, ей богу, - я залез в корзину и отпустил ей затрещину, - заставь эту мандулу лететь!

Она посмотрела на меня с недоверием, но что еще остается делать придорожной шаболде? Понять запрос клиента. И делать, что говорят.

- Видела, что я с Толстой сделал? С тобой то же самое будет! Легко! – заорал на нее. Хотя сломанная челюсть – чистая случайность. Женщин я не бью из принципа. Они-то драться не умеют.

Длинная засуетилась. Крутанула клапан горелки, что-то понастраивала и шар поднялся в воздух. Так мы и поднимались, пока блокпост, конюшня и таверна не стали похожими на макет средневековой пасторали.

- Высота безопасная? – спросил, сдвинув брови.

- Для чего? Не убивай, пожалуйста! – Длинная чуть не упала на колени, но я похлопал ее по лоснящейся щеке.

- Как нам к мудракам попасть? – внезапно понял, что снова потерялся.

Она посмотрела на меня с подозрением. Очевидно, я не произвожу впечатления человека, которого можно вести в приличное место. Но ведь то же самое я могу сказать и о ней!

- Замок мудраков в сорока километрах отсюда.

- Ну, управляй этой хреновиной.

- Не получится. Шары только по ветру летают.

- Ты что мне хочешь сказать? Тебя скинуть что ли? – возмутился я, сделав вид, что вот-вот выброшу ее из корзины.

Длинная почесала свою косматую голову и поняла, что я настроен серьезно и все равно придется делать то, что я говорю. И что ее план, каким бы он ни был, не сработал.

- Дай конвертик со спиралью.

- Другое дело, - протягиваю ей сложенную бумажку, - только без глупостей. А то земля вон как далеко!

Длинная взяла конверт, опалила его краешек в горелке, а затем открыла и подула в сторону, куда должен дуть ветер. Из развернутого, как открытка, свертка, вырвался дымок сдутого опаленного сизого порошка.

- Ну что? Помогло?

- Да, дует, видишь?

«Она странно на меня смотрит. Будто не чувствует угрозы. Да и чем монтажник оптоволокна с образованием повара может напугать средневековую шлюху, стоящую рядом с набитым дикими глистами и хищниками лесом? Тут публика пострашнее ошивается. Но, конечно, судить их не мне.

На торговых путях не может быть таких нищих проституток. Банально, место располагает к достатку. И деньги покинули эту местность недавно – достаточно посмотреть на их легкие, как паутина, платья. И длинные, но еще не зараженные педикулезом волосы. Воздушные шары – тоже штука не из дешевых. А их два на единственного лузера с медяками в кошельке. Дополнением идет пустая конюшня - значит почты больше нет, иначе бы гонцы наполнили ее казенными рысаками. А таверна… я внутри не был, поэтому и не знаю, но тоже стремная, в общем», - думал я, пока на небе не появилась темная точка.

- Что это?

- Дай конверт с облаком.

- Давай я сам уже попробую, что ли. Что делать надо?

- Открой его и высыпь на лицо.

- Издеваешься? – такое развитие магических способностей меня смутило.

- Нет. Ну, давай я, - она протянула руку и странно на меня покосилась.

- Да что уж, - я развернул конверт. Внутри находится будто бы влажная, глинистая субстанция. Спустя несколько секунд она высохла, и я как влажной салфеткой протер ею лицо. На первый взгляд ничего не изменилось. Глаза не чешутся, в носу нет соплей. Я увидел блокпост. Вдалеке, но как будто с увеличением. Я могу смотреть на что угодно в зоне видимости и наблюдать за этим, словно нахожусь в пяти метрах! Даже ту злополучную поляну смог рассмотреть в деталях! И понять, что пробежал всего около двухсот метров, а не как мне представлялся этот забег.

«В таком деле главное не зациклиться», - подумал я и перевел взгляд на заинтересовавшую меня точку. Но лучше бы не смотрел. На нас прет целый дирижабль. Огромное кожаное обтекаемое тело. Нет, я не рекламирую свое достоинство, это воздушное тело оказалось поистине грандиозным. И оно несется на наш несчастный шарик с корзинкой, где из экипажа – попаданец и придорожная шлюха.

- А мы можем где-нибудь быстро сесть? – этот вопрос интересует меня сейчас гораздо больше всего, что я мог увидеть.

- Да мы уже приехали, практически. Нужно только ровное пространство.

- Снижаемся!

- Есть, капитан! – ответила Длинная, как будто мы в увеселительной поездке, а не в бегах. Хотя в бегах только я, а для этой все поездки увеселительные, если не закончились поножовщиной.

Мы плавно опустились в окруженной кирпичными стенами цитадели. Вокруг нас мирно существует сад фруктовых деревьев. Кругом суетятся причудливые механические машинки, напоминающие соковыжималки на гусеницах с руками-клешнями. Они собирают ягоды с кустов и плоды с деревьев своими телескопическими трехпалыми ручонками. Вдалеке виднеется здание в стиле конструктивизма. Присмотревшись, я удостоверился, что это замок. Очень модерновый, годов для шестидесятых. Или для современной Скандинавии, но тогда следует именовать его «баухаус».

Посадка меня скорее порадовала. Я ожидал другого. Не знаю чего, но другого. Возможно, толпу бородатых стариков в халатах со звездочками и в остроконечных колпаках вокруг пентаграммы, в центр которой мы садимся и начинается махач.

На деле же – тихий сад, с жужжащими тут и там роботами-плодосборщиками. Все получается так слаженно и хорошо, что мне захотелось попробовать странный фрукт с дерева. Я даже присмотрел один. Такая большая желтая шишка, но видно, что мягкая и явно тропическая.

Только поднимаю руку и едва касаюсь чудесного плода, кака меня отвлекает робот с пропеллером как у вертолета, но размером с телевизор целиком. На его корпусе закреплен холст формата А4 с чернильным пятном по типу тех, что применяются в тестах Роршаха. Стоило мне сфокусировать глаза на нем, пятно распадается на линии и через мгновение на меня смотрит мужчина с растрепанными волосами.

- Вы по какому вопросу, уважаемый? – обратился ко мне голос из динамика. Портрет на роботе явно указывал на личность собеседника.

- Я к мудракам. У меня к ним дело. Срочное, - вспомнил, что до конца отпуска осталось чуть больше 10 дней и пора бы планировать маршрут домой.

- А не подскажете свое имя? – тело робота с листком облетело меня кругом.

- Я Лев. Лев Монтанов.

- Ааа… Лев Грабитель, новый разбойник с Охряного пути. Вас разыскивают, слыхали?

Я задумался. «Лев Грабитель. А чего же это я, собственно, босиком в самодельном килте из коры гоняю по лесу, если я такой опасный грабитель? Не смог даже на штаны награбить?», - во мне клокотало от несправедливости.

- Нет, не слышал. Я всего третий день здесь. Еще не разобрался.

- Зато дров наломали – так наломали. А что это за девушка с вами? – робот с листом бумаги полетел к Длинной, о которой я успел забыть.

- Это… моя ассистентка, - сказал я негромко.

- Хорошо, проходите по дорожке с зелеными поребриками. Мы вас так ждали, что не стали даже начинать трапезу. Поспешите!

Я еще раз осматриваю сад. Неплохо. Богато. «Но не зря же вы здесь закрылись, верно? Еще и Фифи кинули с журналами», - я хитро прищурился. Ну, сейчас-то и узнаем, что за чертовщина здесь творится.

Глава 4 В гости к мудракам

Аккуратный тротуар из коричневого камня с зелеными поребриками привел меня к огромной металлической двери, больше похожей на ворота. Отмечу, что в замке мудраков все колоссально. Витражные окна больше двух метров высотой, трехметровые двери снаружи. Что касается внутреннего убранства, то оно тоже выше всяких похвал и ожиданий.

Кремовые колонны стоят вдоль мраморных стен входной группы и поддерживают потолок со световым окном. Вдоль стен стоят канделябры со свежими свечами. Очевидно, их не жгут попусту, а ожидают чьего-то визита. Явно не моего. Очередная огромная дверь отворяется, и я с Длинной попадаю в большой коридор. Его пол устлан фиолетовой дорожкой с гербом в виде орла в шляпе и в пенсне, сжимающего в лапах два свитка. Крылья орла одеты в белый халат, который также служит фоном. Птица словно кричит «Эврика!» через свой открытый клюв. И такие птицы через каждые шесть моих шагов. Всего на ковровой дорожке изображено семь орлов.

На стенах тоже канделябры, но с уже горящими свечами. У каждой двери, встреченных мною вдоль коридора, располагается статуя. Животные, женщины с фруктами, некие фантастические существа, видимо, из местной фауны. На потолке – лепнина. Розетки, сюжеты из неведомых мне феодальных хроник, написанные маслом. И блестящие люстры. Все это выглядит немного странно.

Дело в том, что я не ожидал встретить подобной роскоши. Я знал, что мудраки умные ребята и наверняка умеют превращать воду в вино и прочую молекулярную химию. Но уже на входе до меня дошло, что для возведения подобного замка или дворца потребуется продать планету, учитывая местный уровень развития. Вспоминая Фифи, неспособную даже самостоятельно подоить иглошадь, я догадываюсь, что в прокатившемся по этому миру кризисе мудраки сыграли и свою роль.

Последняя в коридоре дверь отворяется, едва мы успеваем к ней подойти. Перед глазами предстает огромный обеденный зал с широкими столами. Накрыт из них только один и за ним сидят пятеро стариков в белых пиджаках.

- Наконец-то вы нас посетили! – сказал тот, что сидит по центру. Очевидно, он тут главный.

- Да вот, заскочил к вам на огонек. Вы мудраки. Верно? – я переводил глаза с одного на другого, чтобы увидеть их реакцию.

- Нас так называют. Видите ли, когда-то мы с коллегами… Ах, мы же так и не представились. Присаживайтесь и обсудим все по порядку.

Я и Длинная сели за длинный стол. Из кухни на гусеницах выехал робот с подносом и поставил перед каждым из сидящих по бокалу. Я взял его в руки, погонял налитую жидкость по стенкам и отпил. Это оказался ликер.

- Аперитив подан. Прекрасно. Беседу всегда нужно начинать с чего-то приятного. Итак, меня зовут Гобелен Мемнонович. Когда-то я был заведующим кафедрой теоретической физики. Теперь – Техномудрак.

На первый взгляд Техномудрак одет непримечательно. Но если приглядеться, то видно скачущие полосы на белоснежном пиджаке.

Четверо ему зааплодировали.

- Приятно познакомиться, - успел ответить, но меня заглушили овации.

- По левую руку от меня сидят Гриболюб Яковлевич, - крайний справа человек поднял руку в приветствии, - доктор биологических наук, в прошлом – доцент. В настоящее время – Магистр и хранитель книг прошлого и сущего.

Хранитель книг, по устоявшейся библиотекарской традиции, носит очки. У этого они в золотой оправе с дужками из кости. На пиджаке висит значок в форме книги.

Вновь раздались аплодисменты. Я жду, пока наше знакомство, наконец, закончится, но слежу, чтобы не допить ликер раньше времени.

- Да. А также Микеланджело Юстинианович – главный инженер-конструктор стрелкового оружия, а также специалист по стрелково-пушечному, артиллерийскому и ракетному оружию, его производству и эксплуатации. В нашем кругу он занимает почетный пост Хранителя оружейной палаты и кавалерийских резервов.

Белоснежный пиджак мужчины правее Гобелена украшают медали, а на плечах покоятся солидные золотые эполеты со свисающими толстыми как сосиски косичками бахромы.

Аплодисменты прозвучали так же.

- Продолжим, господа, продолжим, - Гобелен Мемнонович помахал ладонями в стороны, будто собирается тихонько взлететь, - по правую руку от меня - достопочтенный Эммануил Бурханович.

Снова захлопали. Очевидно, гости, с которыми они не знакомы, попадают в замок нечасто. Церемониал хотя и отработанный, но веет какой-то дипломатической отчужденностью. Он больше важен для хозяев, чем для посетителей.

- Да, Эммануил Бурханович занимает пост Ответственного за монетный двор и облигации.

Из нагрудного кармана этого Эммануила торчит блокнот и ручка. А через петлю для пуговицы пиджака протянута золотая цепочка часов, скрывающихся в глубине внутреннего кармана. Вместе с Микеланджело Юстиниановичем они занимали центр во главе с Гобеленом.

Опять аплодируют. «Да что ж такое», - думаю я.

- И, наконец, наш крайний по порядку представления, но не по важности, агроном, в прошлом - директор колхоза, Вениамин Овидиевич, занимающий пост Главного кормильца и поильца.

Самый солидный в размерах, щекастый, румяный и похожий на колобка мужчина, кажется, ждал своей очереди быть представленным больше остальных. Титул, вероятно, он выбрал себе сам.

Аплодисменты раздались оглушительные. Ведь именно Вениамина Овидиевича не хватает, чтобы нам принесли еду. А жрать хочется так, что живот сводит. Поэтому я тоже очень громко хлопаю.

Мудраки поправили пиджаки и сели за стол. На белоснежной скатерти ожидают тарелки, вилки и ножи. Без изысков. За исключением огромной цветочной композиции, тянущейся через весь стол на манер стены и разделяющей его на две половины: хозяйскую и гостевую. Ее присутствие позволяло избежать непосредственного зрительного контакта между сторонами. И, возможно, это оправданно.

- Так, молодой человек, зачем же вы к нам пожаловали? – спросил меня Гобелен, чье отчество я забыл после представления Овидиевича. Во втором случае я не помню имя.

- Я пришел к вам, чтобы вы отправили меня домой. Ну, знаете, я попал в непростую ситуацию против своей воли и… - боже, звучит словно меня вместе с Длинной накрыли на обочине трассы после контрольной закупки, - В общем, помогите мне убраться отсюда.

Мудраки, за исключением главного, странно на меня посмотрели. К столу принесли первые блюда. Оранжевый суп с плавающими в нем осьминожками и кубиками, как я уже позже понял, сырного корня, гренками и грибами. На вкус это блюдо оказалось в точности как лосось с альпийскими травами и мягким сыром, только горячее и с неуместной ноткой чеснока. Гренки хрустят сливочным вкусом, грибы полностью пропитались бульоном и несмотря на едва заметную хитиновую жесткость кажутся самым концентрированным элементом в блюде. Осьминожки отдают йодистую сладость и слегка похрустывают. Текстура супа очень плотная, почти кремовая при полной ржавой прозрачности как у солянки. Мне понравилось, но это не самый объективный критерий, так как в последний раз я питался утром, до всех приключений. И это было непонятное молоко, то есть даже не еда.

- Так вот, - я решил прервать круг поочередного всасывания супа из ложек, - как отсюда выбраться?

Мудраки вновь зашевелили головами. Я понимаю, что нахожусь в меньшинстве и скорее всего они снова переведут тему на приятную им. Потому толкнул ногой Длинную, мол, помогай.

- А … есть ли отсюда выход в сторону мира, откуда прибыл… эээ… Грабитель, - более неловкой формулировки вопроса с паузами и искаженными смыслами, я никогда не слышал. А за «грабителя» мне захотелось дать ей еще одну затрещину.

- Молодые люди… - начал было Гриболюб, но его прервал донесшийся с кухни звонок. Началась подача вторых блюд.

Из кухни показался робот размером чуть выше стола, в фартуке, сделал круг и собрал тарелки. Следом выехал другой робот в фартуке и поварском колпаке с двумя тарелками в руках. За ним шли еще трое: два с тарелками, а один с приборами. Они юрко поменяли тарелки и приборы, скрывшись затем на кухне.

В тарелках оказалась телятина в пикантном соусе с большой порцией подливки, пюре в виде гарнира и зеленым горошком. На краю тарелки также затесалась неизвестная синяя приправа. После собственного ожога я не хотел смотреть на обожженное мясо, но и не знал, когда поем в другой раз.

Да и мой насущный вопрос тревожит так сильно, что я забил на все. Я требовал ответ, но из-за приличий решил пока не торопить события. Потому принялся за еду как в лучших домах Парижу – с вилкой и ножом.

Понравилась только консистенция того, что я принял за мясо. В действительности же это оказалось хитрое сочетание овощей наподобие салата, только слепленного как будто под прессом.

Пюре кажется излишним и неуместным. Как и его вкус. Подливка напомнила жидкий концентрат из соусов для лапши быстрого приготовления по цвету и текстуре. Горошек оказался не горошком, а местным растением и больше напоминает смородину или бруснику. Она не освежает, а наоборот будто бы забивает и без того унылые вкусы пюре и салата. Яркими могу назвать лишь оттенки дыма и кислоту. Но настоящим кулинарным извращением оказалась синяя приправа.

При поедании она создавала ощущение наполненности рта свежей кровью со всеми сопутствующими эффектами. Это лишь иллюзия, но при первой дегустации я ничего не понял и судорожно принялся вытирать рот салфеткой. Естественно, культурно и незаметно. Но судорожно.

- Так давайте же приступим, господа, - начал я официально, стараясь привлечь таким образом хоть какое-то внимание к более важному вопросу, чем стряпня повара-робота, - как отыскать выход из этого мира или измерения?

- Выход, дорогой вы наш, находится… - Гобелен так и не договорил. Снова объявили смену блюд и опять приехали роботы, собрали тарелки, потом другие их раздали и это опять оказались небольшие порции.

«Да что за симулятор ресторана, емое», - думаю я, глядя в тарелку, где меня ожидают пять грибов и соус. Я проколол вилкой один гриб. Стоило мне это сделать, как из него полилась черная жидкость. Земляной запах, при более точной оценке предстает скорее нефтяным, маслянистым. От этих грибов веет даже не древностью, а доисторичностью.

Я знаю про тысячелетние яйца, которые маринуются в чем попало месяцами, годами, а иногда и столетиями. Но их я есть и не планирую. А тут дело другое. Совершенно другое.

Смотрю на Длинную. Она уже сожрала грибы не прокалывая. Должно быть, знает, что это. Тогда и я попробую.

Смелым движением я поддел грибочек вилкой и отправил в рот. Нос сразу капитулировал перед ароматом земли, наполнившим и легкие. Я разгрыз плотную структуру и понял, почему их принимают за пищу.

Внутри моей головы будто забил шоколадно-бананово-гречневый фонтан. Именно так. Причем, настолько насыщенный и согласованный, что кажется, будто ныряешь в обычное свежее море, а уже под водой вокруг тебя образуется пузырь приторной какофонии. И стоит вдохнуть, как он тут же исчезает, но только задержишь дыхание – появляется вновь. И так все время, пока жуешь. В общем, эта штука мне понравилась.

Раздался новый звонок и робот прибыл забирать тарелки. Следом за ним прибыл механический бармен с напитками. Перед каждым из сидящих появилось по внушительному бокалу вина. Я отхлебнул немного и удостоверился, что ни черта не понимаю в вине. Потому решил вновь вернуться к своей теме, ради которой я и пришел.

- Уважаемые мудраки, как же мне вернуться домой? – спросил я как бы невзначай в энный по счету раз. Я уже так устал талдычить одно и то же.

Микеланджело Юстинианович прочистил горло и осушил бокал до дна одним глотком, после чего потупил взор в оставшиеся розоватые капли на дне, где чаша стыкуется с ножкой. Его зрачки сошлись в одной точке, словно в среде той капли происходит нечто важное.

Повисла неловкая тишина. Длинная тихонько цедит вино, хлопая глазами. И я слышу эти сраные хлопки, настолько тут тихо.

Нарушил молчание, на этот раз, Вениамин Овидиевич.

- Как вам прием, господа? И, конечно же, дамы? – обратился он к сотрапезникам, обводя хитрыми глазами и мудраков, и шлюху, и попаданца.

- Прелестно. Недурно. Как всегда, великолепно! Божественно! – звучат восторженные, явно отработанные за годы однообразия возгласы с хозяйской стороны.

- Замечательно, - добавила Длинная.

«Лучше бы ты по теме высралась», - мною все больше завладевает гнев, потому я выпиваю вино залпом. На мою беду, робот унес ножи и вилки. Уже не получится как у Челентано встать на стул и привлечь всеобщее внимание стуком ножа о звонкое стекло фужера. Он практиковал такое исключительно в богатых домах. Потому что в домах попроще все друг друга и так слышат.

После вина мне тоскливо. Выпил мало. По сути, запил десерт. На душу словно подвесили грузики, которые дребезжат с каждым сокращением моего сердца. Я уставился в цветочную композицию и думаю, на какие цветы похожи те, что нас разделяют. К сожалению, я не знаю толком цветов кроме гвоздик, роз и лилий. Ну, ромашки еще знаю. А так бы точно идентифицировал и сидел бы как Овидиевич с осоловевшей рожей, шептался с Длинной, забыв о ее волосатой заднице…

Овидиевич с Длинной не шепчется. Он сидит с краю, рядом с Эммануилом, казначеем, и о чем-то оживленно, взмахивая ладонью, но тихо, ему рассказывает. В красках, в лицах, потому что Эммануил жутко заинтересован и вовлечен. И хитрый прищур казначея дает понять, что параллельно он думает о чем-то своем.

Из дальней комнаты раздается звонок, затем он повторяется в длинном коридоре, из которого мы пришли и настигает нас в пищеприемном зале. Это я его так назвал. Затем звонки повторяются в обратном порядке.

Гобелен встал, сделал жест ладонями – снизу вверх, давая понять, что вставать пора всем.

- Господа и дамы, отправляемся в салон!

На той стороне одобрительно зашумели и мы вместе с Длинной тоже идем в салон.

Складывается ощущение, что я в той передаче, где принимают гостей. Там все было точно так же. Сначала еда, потом развлечения. По итогу – оценки. Обыкновенно предвзятые, потому как все участники приходятся друг другу конкурентами и им нельзя ставить слишком высокие баллы. Потом программу испортили, там стали происходить скандалы и доходило до постановочных драк, но этих пердунов я бы развалил с трех пинков. Всех пятерых.

«А потом материл бы. Пинал и материл», - я закончил свою фантазию о званом ужине на позитивной ноте, когда мы вошли в Салон.

Это уставленная диванами и пуфами комната с шелковыми обоями. Разобрать узор оказалось затруднительно, потому что стены загораживают двухметровые винные стеллажи. Между окнами стоят шкафы сигарной галереи, баночки с неизвестным растительным содержимым и вазы с отходящими в сторону от широких плеч тонкими трубками. С потолка смотрят фрески в стиле ренессанса, а полы украшает растительный узор.

Мудраки вновь разбились по группам, но уже другого состава. Я сел с Длинной на большой диван, стараясь особо о нее не тереться. Почему-то стал чувствовать себя неуютно. Возможно, дело в килте и том, что я не мылся несколько дней.

- А теперь, дорогие друзья, давайте же выпьем! – обратился к присутствующим Гобелен и в комнату вновь заехал робот со штопором и подносом. За ним на цепочке волочится мини-бар с бокалами. Он объехал помещение и раздал бокалы.

Овидиевич снял со средней полки бутылку и передал ее роботу. Тот в мгновение открывает ее и отправляется на новый круг, разливая по бокалам. Я немного затупил, но робот дождался, пока я не протяну ему стакан.

- Как он видит? – мне стало интересно. Я думал, это как заводная игрушка с откалиброванным гироскопом или еще какой приблудой, позволяющей поворачивать в нужные моменты.

Второй робот раздет сигары. Я взял одну, робот протянул раскаленный докрасна кусок проволоки со спиралью на конце. Стоило раскурить сигару, как почувствовался аромат дорогого табака, вишни, пекана и слабая нотка мускатного ореха. «Вишня всегда была ширпотребом», - подумал я, - «Но что поделать».

- Волшебный интеллект. Ими занимался Викентий Малинович, покинувший нас из-за собственной властности и самонадеянности. Преужаснейший человек, скажу я вам, - Гобелен всеми силами постарался изобразить сожаление. Остальные потребовали его примеру. Особенно огорчился Юстинианович – его медали даже звякнули в такт опускающейся голове.

- Какой же кошмар! – воскликнула Длинная, протягивая опустошенный бокал подъехавшему роботу, чтобы тот его немедленно наполнил.

Роботы, тем временем, очень юрко передвигаются между диванами. И орудуют бутылками, не издавая лишних звуков.

Я отпиваю из бокала и чувствую растекающееся по телу тепло. Становится легко и как-то по-особенному расслабленно. Вино очень вкусное. Без лишней кислоты, но с богатым и насыщенным фруктовым букетом.

- А чем он вообще занимался, ваш этот Викентий Малинович? – меня заинтересовали результаты этого предателя.

- Кстати, он также владел секретом порталостроения. Вас это должно заинтересовать, - добавил Гриболюб, - у меня остались некоторые его отрывочные записи, но он стащил все книги и результаты изысканий. Сейчас мы работаем над восстановлением его знаний, но без его личного содействия это будет весьма и весьма затруднительно.

- А на контакт с вами он не идет, значит? – я допиваю бокал, и робот уже несется ко мне с бутылкой.

- Именно. Просто однажды он посчитал, что слишком хорош для нашего замка и решил работать один. Мы пытались его образумить, но он не послушал и ушел через портал, - Гриболюб допивает бокал и берет из шкафа новую бутылку, чтобы передать роботу.

«Слишком хорош… Если и есть замок круче, то он точно где-то далеко. В тропиках, может», - задумался, до чего же бывают жадными люди, - «Хотя я бы жил в лучшем замке, подвернись такая возможность».

- А что он может один? – представил себе колдуна в высоком замке, охраняемом огромными орлами, пожирающими всех, кто приблизится.

- Он умеет оживлять машины, говорю же, - не выдержал Гобелен, - раньше он занимал место Техномудрака и построил эти машины. Только Госпожа случайность знает, что у него там уже готово для завоевания мира.

- Я слышал, он собирает армию! – влез Юстинианович, - Он очень силен и могуществен. А мы стары, как видишь. Да и наши механизмы не молодеют. Часть робосолдат больше не способна держать в руках оружие. Чары – вещь ветреная.

Длинная подавилась вином, но справилась без посторонней помощи. Ее впечатлили слова об армии. Уж очень масштабно Юстинианович презентовал известные ему сплетни или выдумки.

- Это как? – уточнил я, - где он может собирать свою армию? Из кого?

- Ну… местных деревенщин достаточно, чтобы собирать материалы. Да и за тигельную печь можно поставить кого угодно. А потом заменить, если он вдруг сгорит. На самом деле, вариантов очень и очень много, - вставил свои пять копеек Овидиевич и раскурил протянутую вторым, незаметно подобравшимся, роботом.

- Викентий Малинович похитил многие секреты, - добавил Эммануил, - да и деньги. Но это дело наживное…

- Как один пердун смог стырить столько всего? – после нескольких бокалов мне изрядно похорошело.

Длинная навострила уши и даже на это время перестала пить.

- Пыль фей. Она позволяет делать вещи маленькими и также возвращать им первоначальный вид, - Гриболюб поправил очки.

- Да уж… А еще он что-то говорил о порталах. Якобы, может перемещаться между мирами, - подытожил Гобелен, откупоривая еще одну бутылку и отпивая прямо с горла.

- В том числе и тот, что мне нужен? – вино в этом мире явно крепче того, что продают у нас. Я уже собираюсь бежать за Малиновичем, но не могу подняться с дивана. Моя голова падает на липкое плечо Длинной.

- Думаю, что да. Он очень много времени проводил за конструированием порталов. Собственно, благодаря им он нас и обокрал, - Гобелен подытожил все сказанное ранее.

- А порталы-то остались? – меня не оставляет обретенная надежда.

- Их разобрал боевой робот. Оказался предателем. Как и Викентий Малинович. Вот так. – Гобелен погрустнел, глубоко затянулся сигарой и вновь приложился к бутылке.

«А этот явно любит закладывать за воротник», - подумал я, когда глаза старика в блестящем пиджаке закрылись, а изо рта донеслась глубокая мелодия сна.

Впрочем, я тоже ощутил, что хочу спать. Длинная меня стойко поддержала и не осудила, когда я, пытаясь удержаться от паденя, случайно схватился за ее выпуклые части тела, нескрываемые полупрозрачным платьем. Или просто ничего не говорила.

В глаза стремительно потемнело из-за того, что они неконтролируемо закрылись. Стало тепло и приятно. В таких ситуациях я обычно думаю: «Хоть бы не обоссаться», но сейчас мне абсолютно все равно. Может, и хорошо, если испачкаю им диван, ковры и моя моча притаится между мраморных плиток пола, чтобы вонять оттуда.

Чувствую, как что-то подхватило меня очень бережно и понесло. Странно, но никакого давления не ощущается в том числе снизу. Я будто плыву и лечу одновременно. А потом оказываюсь на чем-то мягком, как большой комок воздушной ваты.

Последнее, что я чувствую прежде, чем засну – волна. Очищающий и мощный поток воды, менее плотной, чем обычная. А потом провал в сон.

Глава 5 На воздушном шарике

Меня разбудил стон. Жаркий, горячий, тягучий. Кто-то очень страстно занимался непотребствами за стеной. С женщиной. Я не хотел этого слышать. Увидеть было бы интересно.

Я разлепил глаза, руками помогая отекшим векам. Помассировал брови ладонями и вроде смотреть стало легче. Первым я увидел балдахин. Натянутая надо мной и немного прогнувшаяся под собственной массой плоскость ткани – шелка или атласа. Тело утопает в перине. Мягкой, как сметана. По бокам стоят тумбочки. Одна с часами, вторая – с графином прозрачного рассола. Я понял что это рассол по плавающей жопке огурца в районе дна сосуда.

Голова на месте. И даже не болит.

Стоны за стеной усиливаются, некто вколачивает партнершу так, что она врезается макушкой в стену и едва не ломает ею кирпичи. Вспоминаю вчерашний день. Длинная, мудраки, странные имена и отчества. Мутная история, без внятных подробностей. Что-то о том, как я вернусь домой. Но кто же мне скажет правду? Только самому и узнавать.

В голове крутятся слова Фифи об эксплуатации и прочем. «Как же я попал, - сказал себе в уме, - не зря меня тут так разводят. Ох, не зря».

Сел на кровати и выпил рассол. Наконец, обратил внимание на свое тело. На мне надета пижама. От меня не воняет. «Жизнь налаживается», - подумал, глядя на напольную стойку. Меня ожидала одежда. Не такая, к какой я привык, но и не мешковина, как у караванщиков.

Первый слой – тканевый. Обтягивающая водолазка и трико. Вся одежда без швов и сшита из неизвестного мне материала. «Хорошо, что я похудел», - посетила горькая мысль. Наконец-то я нашел позитив в голодании. То ли еще будет.

Следующий слой – кожаные доспехи. Крепкая, но легкая куртка с массивными плечами. Наручи с тайными кармашками для свертков. На ноги натянул крепкие кожаные сапоги. Очень стильные, с металлическими носами. Делаю несколько шагов и слышу гулкий стук. Мощный и одновременно приглушенный.

- Так звучит уважение, - и прошелся еще несколько раз из одного угла спальни к другому.

Нарядившись, я посмотрел на себя в ростовое зеркало у стены напротив. С первого взгляда посетила мысль: «В таких доспехах я смогу выдержать причиняемый животными и карликами урон».

- Лев Грабитель, - сказал я своему отражению. На меня смотрит мужчина среднего роста без бороды, в легких и стильных доспехах, не стесняющих движений. Все идеально подогнано под мою фигуру, нигде не давит и не жмет. Не жарко. Что еще нужно для успешного путешествия?

Из расположенного рядом со стойкой сундука я достал кобуру с ножом и тут же надел. Ремень кобуры оснащен множеством карманов, как у бетмена. В них я могу сложить что угодно.

- Это десять из десяти, - сказал я себе, вновь покрутившись у зеркала. Резко достал нож и тут же увидел на отражающей поверхности трещину, оказавшуюся разрезом. Верхняя часть зеркала оказалась отделена от нижней и медленно съехала вбок.

«Повезло, что не догадался взять его в зубы», - подумал я, совсем забыв об искре, которую получил от Древесного Духа.

- Надо будет узнать подробнее, что я вообще умею.

Выделенная мне спальня располагается на втором этаже в середине длинного слепого коридора. У двери, в коридоре, стоит металлическая средняя статуя сидящей собаки. Я посмотрел на нее и пошел в сторону лестницы, но в дверном проеме, отделявшем коридор от лестничного пролета, наткнулся на Гриболюба.

- Как же долго вы спите! – он держит в руках какую-то книгу.

- Будильников нет, вот и сплю, - ответил я сурово, почти зло. Утро для меня никогда не бывает добрым. В этом мире ситуация только усугубилась.

- У меня для вас подарок. Эта книга – краткая энциклопедия всего, что нужно знать новоприбывшим. Мы ее написали, чтобы облегчить адаптацию тем, кто оказывается здесь впервые, - он потянулся в карман на ремне и достал оттуда два конвертика, - Это – гигиенический сверток и конверт скорочтения. Один быстро приведет вас в порядок где бы вы ни находились. Второй поможет прочесть и запомнить любую книгу за полчаса.

Я понял, что именно этого мне и не хватало. Книга поможет во всем разобраться и, наконец, перестать болтаться здесь как конченому критину.

- А про духов там тоже есть?

- Конечно! Все, что следует знать об обитателях и магии. Но не забывайте, что в этом фолианте далеко не все! Мир намного шире, чем кажется!

- Благодарю, - я стал чувствовать себя увереннее, ощутив тяжесть книги. Стоящие вещи всегда увесистые.

- Можете прочесть ее в салоне или библиотеке. Робот-стюард вас сопроводит.

Ко мне подъехал робот в темно-синем «костюме» и уставился на меня. Вчерашний день некрасиво оборвался именно в салоне, потому возвращаться туда я больше не хотел. Максимум – отпраздновать мои проводы в родной мир.

- Так, электроник, веди меня в библиотеку!

Робот развернулся и заехал вперед. Сделал небольшой круг, что, по всей видимости, означало следовать за ним. И я пошел.

Библиотека встречает нас картинами, колоннами со световым колодцем как во входной группе и огромными, размером с трехэтажный дом, книжными шкафами. Пахнет по-академически. Нет, не пылью. Скорее едва уловимо отдает смесью нафталина и пачули.

- Если бы у меня было хотя бы 5 конвертов скорочтения, я бы в этой библиотеке тоже стал доктором какой-нибудь херни, - не выдержал я.

Пройдя вдоль ряда шкафов, я увидел большие столы со скамьями и сел за одним из них. Положил перед собой книгу. «Все обо всем, том первый», - гласил заголовок. Я понял, что надо узнать правила применения конвертиков, прежде чем втирать его содержимое куда бы то ни было.

Соответствующий раздел я нашел на сороковой странице: «Снадобья, лекарства, стимуляторы». Итак, погнали.

Конвертики-лекарства надлежит употреблять на локализованное больное место, либо если заболевание носит системный характер, применять перорально.«Получается, я никого и не убил», - на ум пришли мои зубодробительные сражения. Я переживал за стражника. Он проживал убогую жизнь и без инвалидности. Хорошо, что его вылечили.

Снадобья, как то гигиенические, питательные, дыхательные и прочие, направленные на улучшение естественных функций любого организма, следует применять на макушку для достижения наилучшего эффекта. Рассчитанные на манипулирование силами природы в локальных областях, как то свитки ветра, течения, землетрясения, провала, горения и прочие надлежит применять исключительно путем поджога и выдувания. В случае попадания в организм составов конвертиков возможно наступление непредсказуемых последствий.

«Вот это да. То есть можно даже не есть и не гадить, а просто один за другим втирать в голову содержимое свитков? Мне всех и побольше!».

Свитки и конвертики, стимулирующие органы чувств, рост тканей (включая свитки трансформации) необходимо использовать путем втирания в слизистые, избегая попадания внутрь. В случае необходимости экстренной трансформации либо обострения определенных качеств организма, принять содержимое конверта перорально. В случае избрания данной формы в качестве основной, принимать не более двух конвертиков в сутки.

«Так, решено. Закидываюсь скорочтением и быстро умнею», - я разворачиваю конвертик с изображением книжки и втираю его содержимое в лицо. Содержимое не просыпается и впитывается в кожу, все до мельчайшей пылинки.

Убираю пустую бумажку от лица, наклоняюсь над фолиантом и резко понимаю, запоминаю, будто всегда знал все, что здесь написано. Это оказалось очень просто. Последующие страницы я просматриваю как давно знакомый букварь или какую-нибудь таблицу умножения, видя лишь очевидные вещи. Но звучали они по-новому.

Физических ощущений от такого опыта я не заметил. Обычно в кино и мультиках показывают, как мозг ускоренно начинает пульсировать, седеют волосы, отрастает борода мудреца. Со мной такого не произошло. Но я определенно стал более квалифицированным в вопросах выживания. Стало интересно, о чем же второй и последующий тома.

«Следует освоить хотя бы на приемлемом уровне то, что у меня есть, прежде чем тянуться к звездам и пытаться прыгать выше головы», - мне в голову пришла умная мысль, - и что же я ими раньше пренебрегал?».

Робот суетился у входа, протирая пыль на и без того чистом половике.

- Сопроводи меня на тренировочную площадку или где вы тут приемы отрабатываете?

Механизм повторил виденный мною на лестнице маневр и привел меня на лужайку. Мишени, вооруженные болваны и манекены для отработки приемов рукопашного боя стояли в нескольких метрах друг от друга и так и напрашивались на звездюли.

Я столько всего узнал, что не сразу решил с чего начать свою тренировку и отработку приемов. В книге написано, что древесная искра дает мне возможность легко и непринужденно вытаскивать из земли любые предметы кроме деревьев. Это объясняет мои успехи в выковыривании булыжников из дороги у поста. Плюсом идет возможность держаться на плаву сколько потребуется и тайная тактика полной мимикрии с растительностью. На то она и тайная, что о ней в фолианте написан один абзац.

Кроме того, я теперь могу устраивать пылевые бури. Этот фокус можно устроить прямо здесь. Поступив по инструкции, я вытянул руки по швам и затем медленно их поднял, после чего вытянул вперед.

С земли начала подниматься пыль. Она так быстро двигалась вверх, а затем вдоль нарисованной моими руками линии начала быстрое вращение вокруг манекена. Пыль летает так быстро, что мне кажется, еще чуть-чуть и она рванет как белая завоздушенная взвесь на мукомольном заводе.

Чтобы остановить безобразие я опустил руки и пыль легла ровным кругом у подножия манекена. Будто ничего не было. Если бы я не знал, что здесь должна быть трава, а не трехсантиметровый слой пыли, то прошел бы мимо.

- Так, а ведь я могу отыскивать золотые залежи в земле и выталкивать их… - подумал я, но вспомнил о еще одной фишке, которую нужно непременно попробовать.

«Нож усиливает способность ровно настолько, насколько применяющий ее человек действует в интересах сохранения баланса добродетели и порока, что он несет за своими плечами подобно импульсу, что ведет его в этом мире», - на этот счет фолиант содержит расплывчатую аннотацию, но я разберусь.

Достаю нож, взмахиваю им как в спальне и манекен рассекается пополам.

- Супер, - перехожу к следующему манекену и кастую пылевую бурю с ножом в правой руке.

Болванчик подлетает и словно держится на платформе из воздуха и взвешенной пыли. Задаю ножом дополнительное вихреобразное движение и пылевая воронка начинает сверлить подвешенную в воздухе куклу, пока не пробивает ее насквозь.

- Вот такое мне надо, да, - подтвердил я, - нож теперь лучше не терять.

Третий навык, который я способен применять без освоения секретной техники – большая лавина: «Из земли извлекается масса со всем содержимым, из-за чего формируется небольшой овраг. Полученный грунт можно использовать по своему усмотрению и переносить посредством пылевой бури». Отдельно приписка: «Применимо исключительно при использовании ножа».

Я вытянул руку с ножом вперед и грунт буквально пополз в мою сторону, но не дальше линии, очерченной острием. Чем дольше я удерживал нож, тем выше набиралась гора. Котлован оказался вне моего взора. Можно было поступить и наоборот, но я больше люблю холмы, чем впадины.

Затем вызвал пылевую бурю. Огромный вихрь пыли поднялся над кучей земли и, что называется, по крупинке, поднял ее высоко над землей. Внизу образовалась яма, разрастающаяся в форме улыбки. В ушах стоит ужасный свист. Это уже не та легкая пыль, а вполне себе чернозем, отборный дерн для идеальной лужайки. Плотный и плодородный.

Земляной смерч не выходит за ту линию, что я очертил в начале и я могу направить его куда угодно. Конечно, лучше было бы закопать созданный мною же овраг, но я решил ударить по оставшимся в «живых» манекенам, дабы посмотреть на эффект.

«При переносе масс чего-либо следует руководствоваться правилом большого арбуза: выставлять руки необходимо так, словно у вас в руках находится огромный арбуз, который вы не можете трясти и ронять».

Дальнейшие события превзошли мои ожидания. Град камней изрешетил болванов, песок нашпиговал отверстия и чернозем покрыл их ровным слоем, создав довольно высокую насыпь. Завоняло гарью, пылью, опустошением.

- Повезло же рыжему и остальным, что я раньше книг не читал, - усмехнулся я, но мое торжество прервал робот-стюард.

- Вас ожидают в обеденном зале, - проинформировал глазастый чудик и, сделав очередной маневр, повел за собой.

В обеденном зале меня уже ждали мудраки в старом составе и… Длинная. Ее отмыли, подарили духи, нормальную одежду и в новом платье она смотрелась вполне ничего.

«Какой мир, такая и Золушка», - подумал и сел за обеденный стол.

- Вы, уважаемый Лев Грабитель, уже освоились, я погляжу, - рассмеялся Гобелен, глядя на меня.

По ту сторону цветочной стены старики ожили и принялись о чем-то шептаться.

- Да есть немного, - ответил уверенно, - мне бы еще пару томов и конвертики, тогда уж и…

- Дорогой вы наш человек, - рассмеялся Гобелен, - знали бы вы, как много всего изменилось, пока вы спали…

«Ох уж эта многозначительность», - подумал, - «Никогда не приводит к добру».

- За одну ночь? – я сделал непринужденный вид, потому что начал понимать, что новую одежду мне выдали не просто так.

- Ну Ле-ев, - растянул он тоном обиженного кота, - Вы за условный час перерыли наш полигон. А в нашем мире таких способных – каждый второй и….

- А-а, - перебил я, - ну так что вам стало известно?

Перейдя к козырям, мне удалось сэкономить время. Я-то знаю, что этот мудрак снова начнет рассказывать, как все славно и здорово. И поскольку меня так хорошо приняли, я должен помочь им с совершенно плевым делом, с которым (О, боже!) никто другой не справится в силу разнообразнейших причин.

«Как же вы задрали», - подумал: «есть ли мир, где я могу просто следовать графику работы, а если ушел в отпуск, то просто ничего не делать?».

- Да, в Нижних Рукавах, по определенным слухам, которым у нас нет никаких оснований не доверять, видели учеников Викентия Малиновича.

- Ага…

- И они, полагаем, - он переглянулся с «коллегами», - тоже обладают нужной вам информацией. Или могут указать на местонахождение…

- Так я в розыске, - резко оборвал Гобелена и бессильно уронил руку на стол.

- То, что вы в розыске – не гарантирует того, что вас действительно будут искать. Здесь такие грабители как вы каждую неделю новые!

«Черт, так и знал, что выгонят. Ну, что ж, все равно тут делать нечего», - я уже смирился и понял, что теперь смогу снова исследовать мир самостоятельно. Учитывая, что предыдущий опыт мне не особенно понравился, слегка приуныл.

- Мы предоставим вам все необходимое: свертки и кое-что из необходимых атрибутов для выживания в этом мире. А вы, в свою очередь, сможете на нас рассчитывать, если у вас вновь возникнут проблемы.

«Ага, если еще шлюх на хвосте притащу», - подумал, но сказал другое.

- Договорились. Книжек в дорогу не дадите? – мне так понравилось умнеть, что решил не останавливаться на достигнутом.

- На книги, увы, у вас не остается времени. Ведь приспешники Викентия Малиновича могут покинуть Нижние Рукава в любой момент! – встрял Гриболюб.

«Чертова интеллигенция. Я ему в фолиант что, козюль насыпал? Запасусь конвертиками, найду библиотеку, и буду читать, пока голова не треснет!».

- Тогда… Давайте ваши вещи для выживания и я, наверное пойду, - обвел взглядом невероятно счастливых мудраков. Их лица едва не трещали от улыбок. Переведя взгляд на Длинную и поймал оттенок какой-то собачьей признательности, как когда подкидываешь пугливой и недоверчивой дворняге кусочек мяса из невкусной шаурмы.

«Ну хоть тебе место нашли, мохнатка», - сказал ей глазами.

Из кухни выехал робот с серебряным подносом. На нем лежат разные предметы, которые я видел в фолианте, так что вопросов у меня нет. Астролябия, конвертики для разных ситуаций, точило для ножа, огниво, горсть земли в мешочке, пыль фей, бутылочка ароматического масла и литр спирта. Все это я расфасовал по кармашкам в поясе. Бутылки пришлось уменьшить уже сейчас, на что я истратил пару щепоток пыли.

«С таким набором я могу стать выдающимся волшебным бомжом. А… зачем, если я грабитель. На свободе такие не задерживаются. Все большие дороги созданы для меня, емое».

- Вы в абсолютной степени овладели древесным искусством, - едва не подорвался со стула Юстинианович, бряцая медалями, - вы сильны настолько, что можете даже победить… стражу! – Он так долго искал подходящее слово, что успел покраснеть.

- А конвертики очень полезные. Есть питательные, гигиенические и природные. Вам все по плечу, нужно только следовать за Викентием Малиновичем! – Эммануил как-то бесхитростно накинул в разговор ту исключительную тему, что мне впихивают уже вторые сутки.

«Должно быть, приняли меня за рэкетира или еще какого охотника за головами. Что ж, я всегда мечтал спустить свою жизнь в такого рода унитаз», - стало немного смешно.

- Ну, я пошел тогда, - уже заболела задница от сидения и уши от объяснения простых вещей сложными и витиеватыми оборотами. Да еще и пятью головами по очереди.

Провожают меня как… хотел бы сказать, космонавта, но нет. Камикадзе или некого козла отпущения, на которого переложили грехи, надавали по мордасам и выкинули в пустыню. С той лишь разницей, что сажали меня в воздушный шар и тут же подняли его. С высоты четвертого этажа я смотрю на собравшихся внизу мудраков. Длинная всплакнула для проформы, но Овидиевич утопил ее лицо в своем огромном покрытом белым пиджаком плече.

- Удачи, Лев Грабитель! Пусть удача будет на твоей стороне! И ее величество Случайность направляет тебя! Вперед, путник!

Гриболюб рубанул канат, связывавший мой шар с землей и я медленно двинулся в сторону города Нижние Рукава. Мудраки каким-то образом задали координаты в керосиновой горелке, поэтому я лечу строго в нужном направлении.

- Самим-то не смешно, блин! - меня жутко разочаровали проводы, - Вот встретили нормально, а как на задание провожать, так хрен там.

Взгляд коснулся уничтоженной лужайки и полигона, где стояли манекены. Вырытого мною оврага, земляной насыпи. Вновь стало легко и приятно. «В конце концов, я лечу в город. Может, дом куплю. В ипотеку», - стараясь мыслить позитивно, я заметил, как шар ускоряется.

Уже спустя десять минут моя хлипкая корзина неслась с такой скоростью, что монструозный замок мудраков скрылся за горизонтом, подо мной начали извиваться реки и, будто строем, проносились холмы.

Вдалеке показалась череда огней на небольшом возвышении над землей. Это сторожевые башни. Я заметил внизу ленивые повозки с тусклыми теплыми огоньками масляных ламп.

Спустя пятнадцать минут показались ворота. Каменные, массивные, как в средневековье. Окружаемые с обеих сторон такими же крепкими стенами, они закрыты. Мне надо вовнутрь, но мой шар настроен иначе и несет меня дальше.

- Ну и куда? – я уже хотел спрыгнуть, но вспомнил, что могу не тонуть. А не избегать смерти от падений с большой высоты.

Корзина начала снижаться. Я вижу, как мир подо мной становится объемнее и крупнее, чем казалось. Уже могу потрогать верхушки деревьев, дым из труб домишек достигает моих ноздрей. Слышу звуки ссоры и как разбивается бутылка. Кричит коза.

В паре километров от меня виднеется крепостная стена. Теперь она тает в древесных кронах. Я совсем низко над окраиной какой-то деревни. Еще минута и корзина касается земли.

- Как же я скучал по тверди, - я вылез из корзины и принюхался. Пахнет хлебом, мясом, винищем… Тот самый запах, когда твои соседи гонят первак. Его ни с чем не спутать.

«Не могли монет насыпать, упыри. Я бы сейчас не пожалел денег на шашлык с картошкой и летним салатом», - я вновь проголодался. Но не настолько, чтобы использовать конвертик.

Я направился в сторону звуков ругани и бутылок, что уловил еще на шаре, но продолжаю слышать и теперь. Деревня неплохая. Страшноватая, конечно. Похожа на те страшные заброшенные поселки из игр в стилистике Хэллоуина. С тем лишь исключением, что здесь все не заброшено, а крестьяне с вилами – не зомби, а вполне себе живые.

Кривоватые домишки, ни единого ровного забора в округе. Пахнет выгребными ямами и хлевом. Прохожу по окраинной улице и двигаюсь к центру. Очевидно, там какой-то праздник.

«Главное, чтобы не день жертвоприношения иноземцев», - стало жутковато. Я такое часто видел в кино. С другой стороны, город совсем рядом. Главное продержаться до утра. А там- совершенно новая жизнь.

Продвижение было небыстрым. Темно, неровная дорога с колеей для телег, тут и там конские лепешки. Запах соответствующий.

Светлеет. У перекрестка заглядываю за угол. Это, по всей видимости, и есть центральная площадь. Киоски, большой костер. Люди рассредоточены вокруг нескольких огромных бочек, очевидно, с местным пивом или брагой. Одеты все… кто во что горазд.

«Видимо, приезжий я тут не один. Пойду пообщаюсь, что ли», - выдвинулся в сторону остра. Никто не обратил на меня внимания. Даже торговцы. На прилавках заметил какие-то порошки, конвертики, булки.

- Сколько стоит конвертик? - я указал на нежно-фиолетовый сверток с неизвестными мне свойствами.

- Этот по 400 марок, - ответил бородач в колпаке, что продаются у соседнего торговца. Он стоит по ту сторону киоска и что-то считает.

- А… А этот? – указал на зеленый конвертик.

- Этот по 800, - он никак не хочет отвлекаться от счета.

Я почесал голову. Захотелось оценить имеющиеся у меня свертки, чтобы знать, могу ли я рассчитывать на ночлег. «Или придется жениться в этом городе, заводить детей, а потом сбежать от них. Жена умрет от позора или выйдет замуж за худшего человека, доведшего до могилы не одну несчастную. С ней он поступит точно так же. И по прошествии лет объяснить повзрослевшим детишкам, когда они меня найдут во время тихой прогулки на лошадях, что мне просто было негде переночевать, а потом завертелось. И терпеть мощнейшие удары по яйцам…», - продолжил мысль. В настоящее время она не кажется мне такой уж плохой. «Как говорится, будущее в наших руках. Можно просто подальше сбежать. Тогда найти и побить меня они уже не смогут».

- Эй, мужик, - меня вернул в реальность жуликоватый малый в капюшоне. Он был ниже среднего роста и не показывал своего лица.

- Здарова.

- Конвертиками интересуешься? У этого не бери, у него все дорого, - он заговорщически протянул мне бумажку, - вот тут хорошее место. Найдешь все нужное, продашь ненужное. Весь город там бывает.

«Звучит как скупка краденого», - подумал я.

- А не знаешь, где в городе выгоднее переночевать?

- За деньги или бартер?

- В долг, братан. В долг, - мне самому это неловко говорить, но что скрывать, когда ты в полной заднице.

- В долг трудно. Нужен поручитель.

- А это платно, да?

- Можно бартер, - отрезал невысоклик.

- Хмм… И что принимают в таких случаях?

- Услуги, работы, вещи. От поручителя зависит. Вот ты что умеешь?

Я задумался. В своей жизни я не много чего умел и понял, что единственный вариант сейчас – договориться о каком-нибудь несложном подряде. От работы можно будет отказаться, когда я доберусь до местного пляжа или канала за крепостной стеной, где смогу достать из воды и песка потерянные ценные вещи благодаря своим способностям.

- Да так, всего по мелочи. Копать умею.

- Ладно. Завтра во второй половине дня приходи в Брусничный Сад. Я буду там. В другие дни тоже можешь там искать.

- Договорились, - после моего ответа Млкий ретировался. Очевидно, он знает бреши в стенах, о которых не все местные слышали.

От общения с этим пареньком остался привкус черного рынка, махинаций, бандитских разборок и выбивания долгов. Но чем только не займешься ради возвращения к нормальной жизни. Вспомнились картины средневековых пирушек с роскошно накрытыми столами.

Я вновь посмотрел на окружающих меня людей. Женщина в богатом пальто, украшенном золотыми кольцами и заклепками. Ее пальто напоминает мне звездное небо. В огне костра они здорово играют и, очевидно, она какой-то знахарь или аптекарь. Я не знаю, как она сюда добралась, но очевидно, что в Нижние Рукава она прибыла с деловым визитом. Когда женщина повернулась, я увидел, что ей не больше 21 года. Удивительно тонкие черты лица, под глазами полукруги из темно-зеленых точек.

Перевожу взгляд на мужчину, интересующегося смешными колпаками, больше похожими на небольшие ведра. Он примеряет разные и останавливает свой выбор на туманно-сером, как сказал продавец. Одет в черный кожаный жилет поверх изящной бирюзовой сорочки. На манжетах запонки мигают как светодиоды. В светлые, спадающие почти до плеч, волосы вплетены нити с самоцветами

«Что-то вы тут все шибко модные», - я задумался и представил себя в своем «березовом» костюме посреди этих людей. До меня дошло, почему даже полубомж-караванщик с хилой магией пытался меня отмутузить.

Наблюдаю, как парочка – парень в свободной переливающейся рубахе и таких же штанах и девушка в сарафане свободного кроя, мерцающем в районе рукавов и полосой вдоль подола, - покупает жареные овощи в бумажном пакетике. За ними в очереди старушка. Еще крепкая, но уже с шестом. За спиной огромный рюкзак возвышается, как горб.

Всего на площади собралось порядка 30 человек и всех их объединяла дорогая одежда. «Ну не могут светящиеся тряпки стоить дешево».

- А в городе сегодня какое-то мероприятие? – я не выдерживаю и обращаюсь к мужчине, только купившему колпак.

- Да, сегодня проходят выборы нового придворного лекаря. Местечко так себе, но для старта – в самый раз, - отвечает он.

«Понял, пролетаю».

- А вы лекарь, значит? – мне теперь интересно узнать о местной медицине, потому что не может же весь мир укладываться в единые конвертики.

- Я? Ну как… Вообще я планирую стать фельдшером. До лекаря мне далеко, а вот работать под началом более опытного коллеги я бы не отказался.

- Понятно. Умеете лечить ножевые?

- Ох, это трудное дело, - он шумно выдохнул, - ножевые вообще тяжело поддаются лечению. Но… если вас поранят, обращайтесь!

- Буду знать.

Я читал в книге, что ножевые ранения, особенно непосредственно проникающие в тело конвертиком не вылечить. Ожоги, удары камней, заражения крови – легко уберет даже самый плохой сверток. А вот для лечения ударов непосредственно ножом в тело нужна уже специальная магия и передовая медицина.

Постепенно, но быстро, стало светло. Начало теплеть и с каждой минутой солнце поднимается выше. Слышу со стороны города звучат трубы. Все собравшиеся на площади оборачиваются и потихоньку разбредаются.

Мимо меня проезжают первые повозки. Хорошие. С резиновыми ободами на деревянных колесах. Я тоже двинулся в сторону открывшихся ворот.

«Да уж, тут все такие быстрые», - успел подумать, как меня окликнул знакомый голос.

- Садись, подброшу! – воскликнул мужчина в смешном колпаке, с которым мы перекинулись парой фраз.

- Поехали, - я запрыгнул и мы двинулись в одном потоке с остальными въезжающими.

«А интеллигенты не всегда гнилые», - подумал я, когда мы миновали городские ворота.

Глава 6 Новый город, новые вызовы

Город встретил меня лучами рассветного солнца и разливающимися нечистотами по идущим вдоль дорог мощеным ливневкам. Витражи улыбаются мне ярким блеском цветного стекла, а я улыбаюсь витринам, за которыми товары в пестрых упаковках томно ожидают покупателей. Над каждой крышей возвышаются башенки, увенчанные огромными металлическими шарами. Дома на въезде в город стоят плотным рядом и сделаны их хорошего кирпича. Видно, что их строили такие же грамотные плотники, как и замок мудраков.

Наша повозка, движимая гнедой лошадью, движется вдоль главной улицы. У крупного обелиска мы поворачиваем в «Аптекарский городок», как гласил указатель. Дома становятся скромнее в высоту, но шире. Если на главной площади постройки в три и четыре этажа, то здесь ничего выше второго этажа не встречается.

Я могу разглядеть самые разные лавки и «клиники». На углу продают книги, писчие принадлежности, тетради. Дальше, вижу, ингредиенты: смешная вывеска. Нарисована ягода с таким унылым выражением лица, что хочется ее обнять и плакать. По другой стороне одежда, обувь, целый магазин перчаток. Закусочная, из которой по улице ползет аромат вареной кукурузы и прогорклого масла.

- А ты где живешь? – спросил я у нового попутчика, но так и не спросил его имени. Теперь, когда мы уже в городе, как-то неловко задавать подобные вопросы. Да и органично это сделать не получится.

- Я остановился в «Котельном угаре». Это таверна, гостиница. Они предоставляют места для работы травников и зельеваров, при этом платить можно продукцией. Очень выгодно.

Я заметил, как мы приблизились к мосту. Достаточно низкому, чтобы сидящие в телеге в полный рост разбили головы, но не настолько, чтобы не могла пройти даже самая большая лошадь. Наша, к слову, совсем маленькая.

«А срет как большая», - подумал я, когда за наш путь, около трех километров, она дважды успела отложить пару здоровенных лепех.

- А ты где? – спросил меня учтивый попутчик.

- Да еще не решил. Вот, буклет сунули, пока стоял на площади, - я достал из поясного кармана сложенный вчетверо листок, который, к слову, сам не читал. Было темно, да и не хотелось заморачиваться раньше времени.

Он посмотрел на меня недоверчиво. Потом на дорогу. И снова на меня.

- Ты вообще знаешь, что это за место?

- А что? Я не понял, с чем связано его беспокойство, потому что… да кто знает, как в этих Нижних Рукавах обстоят дела с арендным бизнесом.

- Может, это не мое дело… - он начал издалека, изредка косясь на мой кожаный доспех и нож, - но это место далеко не храмовый комплекс, если ты понимаешь, о чем я.

- Ну… я недавно приехал, а отправиться сюда мне друзья посоветовали, - я решил, что лучше не откровенничать без причины с незнакомцами. Ведь если у мудраков есть книги для новоприбывших, значит, таковые уже были. И, вероятно, их судьба сложилась не лучшим образом.

Мы делаем еще один поворот и оказываемся в переулке. Это хрестоматийный темный переулок из сказок, где по ночам портят девок, а мальчиков учат курить и грабить прохожих. По сказочному канону все, конечно же, угловатое и страшное. Похоже на деревню, на окраине которой я приземлился. Слева домашнее хозяйство. Я его чувствую по отвратнейшей вони свиного навоза. Справа – массажный салон, рядом трактир.

- Уютное местечко, - я прокомментировал, чтобы хоть чем-то скрасить обстановку. Не помогло.

- Надо с чего-то начинать. А ты, значит, охотник? Собиратель? – знакомый, наконец, перешел черту, которую следовало перейти еще там, у киоска с ведрошляпами.

- А… да, и то и другое. Многопрофильный специалист, - я согласился с ним. Лучше оправдать ожидания собеседника, чем шокировать его вестями об оптоволоконных соединениях. Да и в лесу я добился определенных успехов.

- Это хорошо. Можем работать вместе. Богемий, - протянул мне руку для знакомства.

- Лев. Давай, сделаем этот город чуточку здоровее, - я некрепко сжал его руку, так как пока не знаю, что делать дальше.

Богемий нервно засмеялся. Впрочем, я с ним согласен. Пока что никому встреча со мной здоровья не добавила. У духов нет понятия о здоровье, а Длинная и так вполне себе здравствовала.

Мы приехали. Мой новоявленный бизнес-партнер соскочил с телеги и, громко хлюпая по разлитой смеси экскрементов с помоями, пошел ко входу в «Котельный угар».

Я смотрю на эту закопченную деревянную постройку в три этажа и понимаю, что название соответствует содержанию на все сто процентов.

Окна покосились. Некоторые похожи на ромбики. Если они открываются, то лишь один раз. Входная дверь истыкана чем-то тонким. Вилами или гвоздями. Страшный след горения на торце здания. Там же, по стене спустилась сопля расплавленного стекла.

«Нет, ну молодцы, потушили», - я не слезаю с телеги. Сторожу вещи Богемия, да и не хочется спускаться на каменную брусчатку, покрытую двухсантиметровым слоем навоза и отходов. От запаха спасает, что из харчевни этого «Котла» несет рыбой настолько сильно, что другие запахи теряются на этом фоне. Я понимаю, что здесь жить совсем не хочу. Лучше уж вырыть себе нору под деревом и периодически стричься налысо из-за одолевающих вшей, чем дышать подобным смрадом.

Причем, я заметил, что в конце переулка уже все нормально. Там оживленное движение, носятся туда-сюда лоточники и даже ходят приличные женщины с зонтами от солнца и мужчины в костюмах. И никого в сапогах.

Богемий вышел из здания и помахал мне обеими руками. Я хотел встать, но зря. Оказалось, не мне, а лошади – повозка двинулась в его сторону, а я навострил уши.

- Лев, помоги разгрузиться! – сказал он и я начал выкладывать его пожитки из телеги на относительно чистый тротуар. Сундук, несколько мешков и заколоченный наглухо ящик. Все добротное и тяжелое.

Апартаменты располагались на втором этаже. С целой стороны. Пожар был в производственной части, где рабочие места для постояльцев и кухня. Вентиляции в здании толком нет. Вместо нее – камины. Поэтому, когда камин не горит, из него прет ароматами рыбы и химикатов. Предмет аристократической роскоши стоит у противоположной к окну стены, потому эти запахи в любом случае пронизывают комнату насквозь. Сбоку – грубо сколоченная кровать. Ее ножки и изголовье сделаны из кругляка. Рядом такая же кустарная тумба, у противоположной стены – шкаф.

«М-да, ну и халупа. Ни подрочить, ни пернуть», - подумал, но не хочется настраивать человека с мечтами на негатив.

- Зато насекомых нет, - я видел кислое лицо Богемия и догадался, что надо как-то его приободрить.

- Это да, - он выглядел очень озабоченным и пассивным.

«Что-то тут не чисто», - подумал я. Богемий с таким энтузиазмом вел телегу, а тут внезапно приуныл.

- Случилось что?

- Да так… цена оказалась несколько выше, чем я рассчитывал и нам придется открыть дело несколько раньше, чем я предполагал.

- А покупатели у нас уже есть?

- Продать не проблема, - сказал Богемий так уверенно, что я немного растерялся.

- Ну, лады. Что нам нужно? Давай что-нибудь такое, чтобы продать сразу много и по нормальной цене.

Богемий открыл сундук, достал огромную книгу с ветхими страницами и уселся с ней на кровать.

- Давай что-нибудь… О, вот подходящее. «Порошок влечения»!

- Нормально! Что нам потребуется? – уж что-что, а виагру везде купят. Она как водка в мире лекарств.

- Так… Синебородые жуки, печеночник, желтые слезы – основа; розовый известняк для высаливания. А крахмал для таблетирования.

- Емое! - я не думал, что будет так много ингредиентов, - Запиши, дай список и… скажи, где это искать-то?

Вроде уменьшение вещей – прямое нарушение законов физики, но при этом требуется лишь пыль. А когда дело заходит до темы ниже пояса, начинаются истории из китайской традиционной медицины. Тем временем, Богемий записал все и заботливо указал количество ингредиентов.

Я беру список и понимаю, что в одиночку никогда столько не соберу.

«420 жуков, ну ты совсем? Желтые слезы – 7 литров, да я не нассу столько! Печеночник – 170 штук. А, это гриб! На рынке, должно быть, есть. Как и все остальное», - подумал и определился с направлением.

- Ну… проще всего найти каких-нибудь лесных фей и подчинить их, - Богемий вновь меня удивил.

- Это как? Они довольно мощные, насколько я знаю, - мое знакомство с Фифи произвело особое впечатление. И я не думал, что смогу победить ее в поединке.

- Да, это весьма легко. Достаточно осыпать любого духа солью и он оказывается беспомощно прибитым к земле. А там уже можно надеть магическое ярмо… - он достал из мешка похожую на стремя железку, - вот это на шею надеваешь и дух тебя слушается.

- А если не слушается?

- Ножом слегка прижигаешь и делов-то.

Я задумался. Но решил пока не торопить события. С лесными тварями выгоднее дружить, потому что никогда не знаешь, какой стороной к тебе повернется удача. Да и после любезности Древесного Духа я не хотел никого из них обижать. У них и так ничего нет, но делятся чем могут и выживают на собственном субстрате.

«А еще прижечь ножом не получится, потому что меня этому не учили. Только конвертиками пользоваться умею».

- Ладно, свидимся. Пойду поищу себе жилье, а ты пока обустраивайся, - я направился к выходу, но в дверном проеме меня окликнул Богемий.

- Когда принесешь ингредиенты?

- Послезавтра. Жди послезавтра.

Мы еще раз ударили по рукам, и я отправился по адресу из листовки. Телегу Богемия уже увели в муниципальную конюшню, и я медленно, огибая каждую лужицу, продвигаюсь пешком. Мысленно проклинаю своего делового партнера за то, что он не дал мне телегу. И себя за то, что не сообразил попросить об этом.

На центральном проспекте я ускорился. В листовке указана простая схема, как добраться до нужного мне адреса. Потому я особо не смотрел ни на что, кроме трех ориентиров: большого фонтана в форме куба, зеленой экспозиции из пяти елок разных форм и статуи гигантского гуся из бронзы или чего-то похожего.

Не доходя ста метров до нужного мне здания я увидел, как у из окна огромного здания на меня пялится довольная щекастая морда. Идеально круглая, как мяч. Остановился и услышал шорох за спиной.

«Кто-то следует за мной по пятам», - догадался я, но поздно.

Послышался металлический скрежет. Один из преследователей бросился в мою сторону. Я слышу, как второй прыгает в кустарник.

Оборачиваюсь и вижу, как мне в лицо летит здоровенный кузнечный молот с острым набалдашником поверх увесистой металлической головки. Удалось увернуться, но он продолжает полет, не снижаясь, и ведет себя как бумеранг.

Падаю на четвереньки, потому что маршрут для возвращения этой штуки лежит через мою голову. Железяка пролетает надо мной и со звонким ударом врезается в ладонь пославшего этот молот в меня.

Встаю и достаю нож. Создаю пылевое облако вокруг нападающего и тут же подбрасываю его как тот манекен у мудраков. Уродец открывает рот в немом крике, но пылевая завеса не пропускает ни ноты и одновременно стирает его конечности до кости. Пыль окрашивается в пурпурный, затем темнеет, а тело врага все больше становится похоже на обмылок.

Из кустов на меня бросается второй. Бросаю первого – без рук и ног он в любом случае мне ничего не сделает. А кровопотеря его окончательно добьет.

Первого я не успел особо рассмотреть, но второй одет в легкую черную броню. Он швыряет в меня шар, который взрывается, в полуметре от моей головы. В ушах стоит звон, отдаленно похожий на шум поезда. Будто моей головой бьют по тарелкам на барабанной установке. В глазах все двоится и немного плывет.

Теряю ориентацию, но понимаю, что этот просто так от меня не отстанет и нужно стоять дальше. Расслаблюсь – буду отдыхать в яме.

Замечаю у утырка косу-горбушу, около метра длиной с укороченным лезвием. Он думает, что я его не вижу и разминается, выполняя всякие трюки.

«Искусный пердрила», - глаза наконец приходят в норму, но в ушах по-прежнему вата и, уже слабее, бой тарелок.

- Эээ, - воскликнул я и махнул ножом в его сторону, но косарь отбил мою атаку. Я увидел вспышку и меня обдало ветром.

Косарь медленно приближается ко мне, все так же поигрывая своим сельхозинструментом. Он думает, что уже победил. Но не учел, что я не готов сдаваться.

Быстро встаю и поднимаю пылевую бурю, чудик не может пройти дальше. Мгновенье – и коса вылетает из его руки, втыкаясь в дверь какой-то ночлежки. Он оказывается умнее своего приятеля, подпрыгивает и бросается на пыльную стену повыше. Где меньше концентрация частиц. Косаря сбивают пылевые потоки, сбиваясь в клубы и выбрасывают наружу.

Он падает полностью покрытый пылью, но живой. Пытается откашляться, но пыль слишком глубоко забурилась в его дыхательные пути. Почти падает, неспособный издать даже звука. Из последних сил достает гигиенический свиток и втирает содержимое в голову. Из ноздрей и рта вырываются колбаски пыли, смешанной со слизью.

Вижу, как гаденыш хватается за нож, но опережаю его и втыкаю свой клинок ему в затылок. Он тут же обмякает, обнимая землю. Лицо выражает спокойствие. Белая физиономия с черной эспаньолкой на подбородке. Ничего примечательного – никаких отличительных знаков.

Тело изучать не буду, мне абсолютно плевать на их местную мафию. Если потребуется – убью всех.

«Нужно еще чуть подготовиться. Секретные разделы древесной магии, все дела», - подумал я, потирая голову. Ощущаю вибрацию внутри головы. Неприятно, но жить можно.

Проверяю карманы второго – он более целый. Шесть конвертиков: три гигиенических, два питательных и один для метаморфоз. «Мне это очень пригодится», - сказал я негромко и уложил их к себе в пояс.

Осматривая косу, замечаю, что это очень дорогой боевой инструмент. Качественный, с художественным исполнением. По всему черенку узоры, а древесина наощупь напоминает металл. «Пока потаскаю с собой», - подумал я и, посыпав щепоткой пыли, спрятал в твердом отсеке пояса.

Молот тоже образец весьма искусной работы. Я пригляделся и увидел, что он состоит из очень подвижных частиц. «Что ж у вас тут за кузнецы такие?», - подумал я и забрал эту колотушку себе. Деньги мне нужны, а эти штуки, очевидно, дорогие.

Второй труп я осмотрел и понял, что он больше похож на кучу кала. Коричневый от пыли, скатавшийся, ободранный. При беглом осмотре никогда и не подумаешь, что это человек.

Я притащил к нему труп второго, потому что он чище и еще раз скастовал пылевую бурю, усилив ее земляным смерчем. Немного переборщил и наряду с грунтом из клумбы с кустарником вокруг мертвецов стали кружиться камни. Трупы вместе с одеждой переработало в коричневые комья, в которых невозможно узнать останки.

- Погорячился, - сказал сам себе, - можно ж было еще и черепа оставить… Лишние деньги бы не помешали. Продал бы их местным… некромантам или ведьмам.

Устал, да и сомневаюсь, что мне нужно в заведение из брошюры. Хотя если это скупка краденого, центр работорговли или нечто подобное, мне как раз надо именно туда. Но сначала следует узнать, что это за улыбчивый уродец смотрел, как меня будут убивать.

«Должно быть, он видел, что я натворил. Нужно уже ставить точку», - подумал я, пытаясь вычислить, в каком именно домике из целого ряда, затаился свидетель. Он снова мелькнул в окне.

«Ну, жди гостей, вуайерист!». Я, стараясь вести себя естественно, насколько возможно в месте точечного ущерба от разрушительного смерча, быстро пошел в сторону пресловутого окна. Ведь пока я буду обходить весь ряд домов, это чучело куда-то сбежит.

Нужное окно оказалось выше, чем я думал. За стеклом снова мелькнула щекастая башка. «Да что ж ты так мельтешишь!». Я не знал, что делать. Осмотрел окрестности и понял, что нужно сделать подкоп.

- Совершенно идиотские идеи всегда работают как надо, - приободрил я себя и накастовал пылевую бурю. Очертил ножом, чтобы земля ложилась ровным слоем по всей поверхности пространства под окном, закрывая собой отмостку, газон и бытовой мусор.

Земля кончилась и я увидел фундамент. Его удалось разобрать земляным смерчем. Камни, один за другим, вылетали наружу.

«Быстрее обошел бы уже», - посетила меня еще одна разумная мысль. Но, к сожалению, поздно. Проход в подвал готов, я уже протискиваюсь вовнутрь. Темно и сыро. Спотыкаюсь о жирную крысу. Она недовольно визжит и убегает.

- Не ори, мне тоже бока намяли, - пытаюсь успокоить огорченного грызуна. Чувствую, не все так просто с этим вуайеристом. Ничего не вижу, продвигаюсь наощупь. Роняю бутылки и понимаю, что надо вести себя тише, если уж незаметнее сегодня не получается.

Натыкаюсь на дверь. Закрыта с другой стороны. Бью ножом и… ничего. Второй удар – то же самое. «Должно быть, на ней какая-то магическая защита». Слышу топот над головой. Любитель позалипать в окно меня потерял и теперь бегает от одного окна к другому.

Достаю из твердого кармашка минимизированный молот. Полная темнота, но я ощутил его на ощупь – уколол палец об острое, как бритва, навершие. Посыпаю пылью. Молот увеличивается до нормальных размеров.

- Шикарно, - размахиваюсь им хорошенько и бью со всей силы так, что голова молота становится точкой опоры и ноги отрываются от каменного пола подвала. Дверь разлетается в щепки. «Боюсь подумать, что было бы, не промахнись тот засранец».

Не теряя времени, врываюсь в дом. Передо мной входная дверь, справа лестница и небольшой коридор. Слева комната – иду туда. От света немного болят глаза, но терпимо. Комната пуста.

Слышу топот на лестнице, рывком бросаюсь туда и сбиваю с ног какого-то Обеликса. Если бы мне это снилось, то я бы так и подумал. Размером с бочку, рыжий с косичками мужчина с нелепой манерой движения. Хотя Обеликс мне бы навалял…

- Берите что хотите, только не трогайте! – визжит он. У замеченного мной человека голова была как мяч или тарелка. Идеально круглая, аж страшно. А этот обычный овальный. Понимаю понимаю, что видел не его и начинаю совещание со своей совестью.

«Тебя и так зовут грабителем, хватай бабки и сматывайся», - ответила она мне почти мгновенно. Так я и поступлю. Не убивать же его теперь!?

- Уважаемый, давай все, что у тебя тут есть, а то я тебе по башке дам, - я постарался выглядеть грозно, только запал уже пропал и я хочу просто убраться отсюда. А все эти выгоды дело второстепенное, - и это, у меня молоток, понял?

По его внешнему виду я смог подтвердить, что он все понял. Суетливо поднялся, поначалу барахтаясь как жук, но смог найти точку равновесия и пошел на второй этаж. Я последовал за ним. Обеликс достал из-под кровати сундук с кучей мешочков.

- Вот, забирайте! Только не трогайте! – он забился в край комнаты и закрылся широкополой шляпой, валявшейся на полу.

Как человек скромный, но нуждающийся, я решил забрать весь сундук. Сыпанул пыли, уменьшив его до размеров спичечного коробка и положил в пояс.

- С вами приятно иметь дело, - сказал напоследок и выскочил из его дома пулей. Как назло, на проспект.

«Вот же богатый засранец», - пронеслось у меня в голове.

На меня никто не обратил внимания. В этом месте проживает исключительно состоятельная публика и ловить преступников посреди променада в этом месте категорически запрещается. Что, если уважаемые дамы и господа увидят кровь? Или их заденет преступник, отбиваясь от полиции?

Поэтому просто смешиваюсь с потоком. Красивые женщины. И мужчины. Все сугубо благородного вида. Идут и сохраняют лицо. С ними иду я.

«Нужно срулить куда-нибудь подальше, чтобы разобраться с добычей и поесть, наконец». Меня одолевает голод и колотит от нетерпения. Я так и не посмотрел, что же в тех мешочках. Наверняка что-то неожиданно полезное, дорогостоящее и приятное. Выхожу к ратуше. Людской поток сходит к фонтану в форме куба, мимо которого я уже проходил.

Над площадью разносится бой часов. Ровно пять. Уже вечер. Моя, как мне показалось, молниеносная схватка, заняла почти два часа. Это с учетом, что я избавлялся от трупов и потом копал яму под домом.

«Неловко вышло. Но как-то легко он отдал мне деньги. Возможно, принял не за того», - решил я и понял, что, в принципе, грабежи - дело прибыльное. Только теперь надо вложиться в учебу. У меня всего два заклинания, хоть и мощные, но не ультимативные.

Вспомнил разговор с невысокликом и понял, что мне нужно попасть в Брусничный Сад. Там можно узнать полезные явки, чтобы хоть где-то обосноваться и продать косу. «Зачем она мне нужна? Дорогая, хорошая, но это все-таки что-то из ужастиков про деревню. Молот оставлю. Вдруг еще двери ломать придется», - рассудил я и прибавил шагу.

Парк расположен в центре, поэтому мне не составило труда добраться до него по указателям. Ратуша явно вкладывается в это место. Красиво, солнечно, нет вездесущей вони. Лишь ароматы цветов, от которых становится сладко во рту. Все чудесно и так безмятежно, что хочется сесть на скамейку. Полурослик не сказал, где его искать, потому я просто сел на первую попавшуюся скамейку, чтобы перевести дух.

Навалилась усталость. Вспомнились убитые мной бандиты. Я мог бы сожалеть о произошедшем, если бы это не они на меня напали с таким мощным оружием. «На свой ножик я больше не смогу смотреть как на что-то по-настоящему волшебное, когда вокруг штуки поволшебнее. Причем, у каждого гопника!».

- Эй, ты листовку не терял? – ко мне обратился среднего роста мужчина в годах. Его одежда показалась довольно скромной, но строгой по сравнению с окружавшими нас красками. Строгий костюм асфальтового цвета. Без переливов и прочих украшательств. Только лацкане пиджака сверкает крохотный золотой значок.

- А… да нет, вот, со мной, - я вынул из наручного кармана свернутую вчетверо листовку и показал ему.

- Отлично. Чем заниматься планируешь, Лев Разбойник?

Стало жутковато. От прямого взгляда, от вида этого приличного деда, который уже осведомлен кто я. А ведь не прошло и суток с момента, как я прибыл в Нижние Рукава. И я не в курсе всего, что он еще знает о моем визите.

- Да так… А с кем я имею честь…? – во мне проснулся интеллигент.

- Хмм… Не узнаете? Или моих портретов больше на стенах не вешают? – старик сел рядом со мной и откинулся на спинку.

- Малинович?

- Викентий Малинович, попрошу. Да, это именно я.

- И… вы так просто показываетесь…

- Да, в этой дыре и многих других я могу себе позволить жить совершенно открыто. А вы, значит, от мудраков за мной прибыли?

- Вообще да, у меня к вам вопросы. Личного характера. И я намерен их решить в скорейшее время.

- Не думаю, что у вас получится их решить прямо сейчас. Я бы хотел вас предостеречь …

- Я тоже не ссыкло. Мне надо… - я его перебил и старик лопнул как мыльный пузырь.

«Да что же это за трындец-то постоянно происходит», - обхватил голову руками и понял, что пора уходить. Полурослик приходил от Малиновича, но что он хотел мне сказать? И куда делся?

Тут же заметил, как с другой стороны парка летит воздушный змей. Он облетает парк и уносится куда-то вдаль. «Наверное, не надо думать о вещах, которые не в силах понять», - решил я и стал обдумывать дальнейшие действия.

«Что, если нападение на меня спланировано кем-то из тех, с кем я встречался?». Передо мной прошел стражник в нагрудной пластине на груди вместо панциря и вооруженный потрепанным мечом.

«Эти уродцы были точно круче, чем городская стража. Странно. Они точно наемники. Потому что слишком уж круты для гопников, нападающих на новоприбывшего чудилу. Еще и передвигающегося пешком».

Я еще раз осмотрелся и заметил, что одет как местный лесник. Дамы ходят в платьях. Красивых, пышных, окрашенных в пастельные тона. Розовые, красные, оранжевые, синие, зеленые – всех цветов. В волосы вплетены ленты и нити с самоцветами, мерцающими в такт шагов.

Вот, локоны дамы в персиковом одеянии подхватывает ласковый и сладкий, как сахарна вата, ветер парка на свою волну и это заставляет окружающих радостно смеяться. «Должно быть, это хорошее предзнаменование», - решил я.

С ними кавалеры в костюмах. Сшиты элегантно, напоминают вампирские фраки из старых фильмов. Они расшиты узорами, переливающимися при дуновении ветра. По вышитым линиям ползают огоньки, как у той лягушки, что хранила мою искру. Обувь женщин я не смог рассмотреть из-за длинных, почти достающих до земли, платьев, но у мужчин это сапоги. Как мне показалось, излишне декорированные. Путанные резные узоры дополняют мерцающие как лампочки камни с внутренней и внешней сторон голенища. Мужчины в разных шляпах. Я пока не разобрался, что это за система, но встречаются и джентльмены в таких же смешных колпаках, похожих на ведро, что я видел в деревне неподалеку.

«Интересно вы тут одеваетесь», - подумал и оглядел себя, - «Да точно лесник. Вот моя сосна, я ее люблю. Потому что она мне…». Пока я упражняюсь в остроумии ярко выражая букву О в словах, по спине пробежали мурашки от осознания того, что никому нельзя доверять. Ведь направить по моему следу мог вообще кто угодно. И даже Богемий.

«Хотя почему даже? Может, он изначально шпион и следит за мной. Мы знакомы один день, но этот хотя бы может оказаться полезным. Нужно только найти подход. Но позже. Для начала следует достать ингредиенты и разбогатеть».

Вспоминаю о временах, когда я работал на вокзале. Лет десять тому назад. Не в штате, а протаскивал оптоволокно. Там были попрошайки – всякие цыгане, инвалиды, полоумные бабки. И у всех был единый координатор. Его я не видел, но наблюдал за «шестерками», собиравшими дань с «трудящихся». И меня осенило. Появился план.

Если город средневековый, или другой недоразвитый, то нужно искать место с попрошайками и большим количеством прохожих ниже-среднего класса. Парк, судя по всему, служит пристанищем местной богемы. Мне здесь нечего ловить.

После очередной порции задорного смеха со стороны гуляющих, я решил пойти куда глаза глядят. Главное правило поиска нужной вещи – перестать ее искать. И она найдется сама. Поэтому только вперед.

Глава 7 Четыре трупа и две выгодные сделки

Внимательно изучаю указатели. План «только вперед» на самом деле многоступенчатый, я не хочу думать о сложных вещах комплексно. «Будем разбираться поэтапно», - сказал я себе, размышляя над инкрустированной латунными буквами дощечкой.

«Аптекарский городок», - это я оттуда пришел. «Аллея доблести» – там точно ни одного попрошайки. Только звездюли получать. Но если покалечат, смогу сам собирать милостыню. Не подходит, смотрю дальше.

«Больничная площадь» и «Наковаленный ромб» - больные и производители. Догадываюсь, почему они расположены друг к другу ближе, чем, например, «Аптечный городок».

Прочие не подходят еще больше. Спускаюсь ниже, обхожу столб с разных сторон и вижу его. «Гнилая подёнщина». Бинго! Это именно то, что требуется.

«Не станут же просто так называть часть города гнилой и так метко очерчивать род занятий у людей, что там обитают?» - я пошел в сторону, куда указывала стрелка.

Город ярко иллюстрирует определение «градиента». От богатого центра с парком, где даже воздух сладкий, а кругом цветы и скульптуры, я попадаю в разновидность делового района. Меня чуть не сбивает подмастерье в кожаном фартуке. Он тащит за собой тележку с металлическими заготовками.

Я уворачиваюсь и в меня врезается второй, везущий колбасы. Мальчишка отлетает в кузов к своему товару, и насыпанная с горкой колбаса падает на землю, а он занимает ее место.

- Прошу прощения! – кричит он, вылезая из объятий облепившей колбасы. Мальчик ни капли не расстроился. Вероятно, с ним такое происходит едва ли не каждый день.

Он судорожно собирает рассыпанные по пыльному тротуару коричневые колечки, а я иду дальше. Не могу трогать еду, когда голоден. Сразу съедаю. Потому помочь подмастерью мясника или продавца, уж не знаю, кто отвечает за доставку, я не смогу. Только наврежу.

Еще ниже по улице начинаются жилые дома. Поначалу двух и трехэтажные. Под окнами разбиты клумбы со сказочными цветами, стоят простенькие скульптуры из грубого камня. Из чьего-то окна доносится мелодия струнного инструмента.

Рядом с дверями у двух домов напротив висят металлические таблички. На них указано научное звание хозяев.

Белоснежные оштукатуренные дома заканчиваются и начинаются жилища попроще. Так до поворота. За углом начинаются общежития. Квартал имеет форму буквы U или подковы, потому я думаю, с той стороны то же самое.

Общаги в целом беднее самых простых домов. Кое-где отвалилась штукатурка, местами окна разбиты и залеплены фанерой. Вокруг общежитий нет зелени, но удобный подъездной путь. Широкий проем между корпусами используется для подъезда к расположенной прямо за ними конюшне.

Прохожу мимо конюшни на покоящийся за ней пустырь и не успеваю ничего понять, как на меня из-за отделяющего конюшню от проезда забора выпрыгивает мужик в лохмотьях. Замечаю, что он лысый и вооружен палкой, которая из-за вбитых по всей длине гвоздей больше напоминает расческу.

- Подкинь на молочко, папаша, - обратился он шепеляво. Замечаю, что у него не хватает зубов. Видимо, редко получается что-либо добыть в этом месте.

- Я тебе сейчас эту палку в зад затолкаю! – отвечаю ему грозно, поглаживая рукоять ножа.

- А, так ты из этих… - он махнул рукой и скрылся за забором, из-за которого вылетел.

Из кого «этих», я не понял. «Но надо будет узнать», - решил я и продолжил путь. Указатель не мог указать ошибочное направление, да и город окружен стеной. А поросшая степной травой даль якобы тянется аж до горизонта.

«Я уже видел достаточно фокусов», - шагнул в бесконечную пустошь на своем пути. И оказался прав. Пустырь оказался оптической иллюзией. Магическая завеса или что-то подобное ниспадала с высоты как из водопада.

За незримой чертой реальности и иллюзии оказались трущобы. Мне доводилось бывать в стремных местах, но это стало сказочным откровением. Ничего хуже видеть не доводилось.

Шалаши на многие сотни метров вперед. Слева – деревянные, но очень трухлявые сараи, сделанные из старых заборов. Очевидно, подобранных из мусорных куч. Из одного вышел мужчина в костюме Адама, за ним выскочила женщина, завернутая в старый поеденный молью палас.

Чуть дальше люди готовят рыбу на выдолбленной из камня решетке, покрывающей яму, на дне которой что-то горит. От дыма спирает дыхание. «Это новое слово в фастфуде».

Прохожу дальше, но вовремя замечаю, как оказался в полушаге от волчьей ямы. На дне гниют какие-то туши, явно не человеческие трупы. Оттуда идет резкая вонь, но она незаметна на фоне ароматов, исходящих от обеденных ям в округе.

- Эй, уважаемый, а чего это ты здесь ошиваешься? – ко мне приближаются четверо молодчиков, одетых в мешки с прорезями для рук и ног. Говорит пожилой бородач, напоминающий хоттабыча, если бы он работал в пункте сортировки мусора.

- Ищу главного, - у меня нет времени общаться с кем попало.

- А зачем он тебе?

- Дело у меня.

- А ты нам расскажи, - сказал самый мелкий. По собственному опыту знаю, что у мелких из подворотни всегда есть оружие и слежу за ним краем глаза, но отвечаю бородачу.

- Не к вам дело, опарыши.

- Ах так? – в меня полетели квадратные металлические пластинки. От нескольких мне удалось увернуться, но две угодили мне прямо в левую руку. Чувствую удар, но сразу их вырываю. Больно так, что в глазах темнеет. Потом компенсирует адреналин.

Выдергиваю торчащий сбоку кол из волчьей ямы и начинаю двигаться в сторону мешочников. Мелкий усач достает из прорези в своем мешке еще «сюррикены» и замахивается. Я опережаю его броском своего «копья». Оно ложится в район печени и тянет низкорослого бандита вниз.

Старик издает вопль и в меня по одному летят колья из ямы. Не могу сообразить, что делать, потому ложусь на землю, но в этот раз фокус не срабатывает. Третий или четвертый по счету колышек втыкается совсем рядом с моей головой. Я хватаю его и бросаю в длинного, так как он просто стоит и смотрит по сторонам. Бросок не удался, кол раскрутило в полете и вместо ожидаемого поражения и болезненных криков послышались глухой стук и маты.

«Тут без магии не обойтись», - подумал я и попытался скастовать пылевую бурю. Сразу же встаю. Два мешковца, помимо старика постоянно меня сбивают, бросая камни и земляные комья.

«Придется выкручиваться так», - я лег на землю из-за летающих вокруг деревянных копий. Судорожно ищу решение, пока перекатываюсь как скалка по мягкому тесту из стороны в сторону. Серо-коричневые острия теперь падают строго сверху. Нужно успевать смотреть в небо, чтобы вовремя их замечать.

И из-за этого колья продолжают втыкаться в землю в местах, где я был считанные секунды тому назад. И с каждой итерацией они приближаются все ближе.

На камни я не обращаю внимания, хотя они попадают мне по спине с завидной меткостью. Спасает толстая кожа доспеха.

Воткнувшиеся мимо колья поднимаются и взлетают, чтобы рухнуть с другой стороны, где я уже был или еще только буду.

Силы не бесконечные, да и спину мне намяли довольно здорово. Болит рука и кататься по земле резко становится невыносимо тяжело. В самый неподходящий момент.

Скатываюсь со склона прямиком к вонючим трупам, но успеваю задержаться. Резко выхватываю нож и втыкаю в землю. Хочу закрепиться, чтобы не укатиться в яму. Нож начинает вибрировать, по земле расползается провал. Он расширяется в считанные секунды.

Старик занят метанием кольев, молодые кидают в меня камни. Растущий разлом не замечает никто из них. Трещины в земле здесь никого не удивляют. Еще миг и трещина расползается на три, проходит между ног у каждого из атакующих. Резко расширяется и мешочников поглощает бездна. От неожиданности или боли и страха они истошно орут откуда-то снизу.

- Здесь не только чудесная кухня. Но и великолепно поют, - отряхиваюсь так, что с моей кожаной брони слетают целые клубы помоечной пыли.

На вопль из домиков в округе вышла целая толпа таких же шаромыжников в одежде из мешков.

- Ведите к главному, а то всех заживо похороню, - грозно сказал я собравшейся небольшой толпе и перевел взгляд на мелкого с копьем в боку – или заколю прямо на этой помойке!

Недаром говорят, что добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, чем просто добрым словом. Произошедшее произвело на меня не меньший эффект, чем на мешковиков, но мне повезло оказаться по верную сторону силы. И, надеюсь, так будет и впредь.

«Вот и первая штучка из секретного раздела», - то ли радуюсь, то ли удивлен.

Двое непропорционально длинных, похожих на инопланетян, обитателей трущоб сопроводили меня к единственной приличной постройке в округе – местной таверне. Дорога к ней не была простой, потому я предположил, что привечают в этом месте только одобренных лидером гостей.

Вокруг высажены цветы, кусты и деревья точь-в-точь как в городском парке. Это бросается в глаза на фоне лубяных хижин и «премиальных» сараев из штакетника. Захожу внутрь и словно переношусь в иное пространство.

Помещение наполнено запахами хвои и еды, у входа расстелена шкура монструозного медведя. Пушистая настолько, что мех достает до колен. Чувствуется свежесть. Желудок стал урчать в разы сильнее. Вспомнил, что не ел уже сутки, но конвертик берегу до худших времен.

Гулко ступаю на узорчатый деревянный пол и стоило мне издать звук, из кухни выбегает кудрявая толстушка в переднике. На ней домашнее платье светло-желтого цвета в красный горох. В руках полотенце.

- Вы к Малджину?

- Я… Да, к главному. Здесь. В трущобах.

- Это пустошь, а не трущобы. Как свалка, но с хозяином.

- Понял. Так, не подскажете, когда ждать Малджина? – я учел свои ошибки. Драться уже ни с кем не хочется. Да и не хотелось изначально.

- Он вас ожидает в своем кабинете. Скажите, вы любите индурицу с сыром или с лимоном?

- С сыром, - выпалил почти сразу. Больше калорий – значит лучше. «А если покормят еще, то, получается, не зря я сюда пришел».

- Теперь направляйтесь на второй этаж.

Женщина скрылась на кухне, а я поднимаюсь туда, куда послали. Немного неудобно за мои шумные сапоги, но так даже солиднее. А если покормят – то вообще супер.

«Надо еще на ночлег напроситься, чтобы уже отдохнуть нормально», - подумал, открывая двери кабинета Малджина. Это действительно была сдвоенная дверь, потому открыть только одну не получилось.

- Приветствую, дорогой друг! – воскликнул Малджин, стоило мне переступить порог. Хозяином пустошей оказался мужчина средних лет, довольно высокий и полный. На нем надет строгий пиджак с камнями на пуговицах, на лице круглые очки как у Гарри Поттера.

- Здрасьте, - я немного растерялся, но тут же взял себя в руки. Мне положено говорить с позиции силы. За сегодняшний день я убил шестерых и робеть должны передо мной.

- Зачем пожаловали? – Малджин испытующе буравит меня взглядом. Он смотрит на мою раненую руку, а я смотрю ему прямо в глаза.

- Мне нужно содействие. Вы поставляете товар, я за него плачу. Это предложение.

- Звучит интересно. А что конкретно вас интересует и почему именно я?

«Тебя тоже замочить, что ли?», - я начал терять терпение.

- Потому что с вами выгодно. Алхимические материалы.

Малджин замолчал. Он закатил глаза, что-то считая в уме. Затем поднял палец вверх, потряс им, встал и достал здоровенный гроссбух из шкафа. Послюнявил пальцы и принялся что-то искать.

- Ага, - Малджин так вскрикнул, что я чуть не снес ему голову, - Нашел. Так, вы будете получать набор алхимических элементов каждые вторник и субботу.

- А какой сегодня день недели, не подскажете?

- Сегодня пятница, - он странно на меня посмотрел.

- Тогда определимся с составом посылок. В субботу мне нужен этот набор, - протягиваю ему список Богемия.

- Это все?

- Умножайте на пять.

- Хорошо, - Малджин сделал запись в гроссбухе.

- Так, а насчет тех, что во вторник, мы сообщим завтра при получении первой партии.

- Как скажете, - Малджин продолжил запись.

- Это будет стоить две тысячи серебром, - подытожил он.

- Только субботняя или обе? – я неодобрительно на него посмотрел.

- Обе, - согласился мужчина. Ему уже явно надоело со мной разговаривать, - а теперь давайте поужинаем, чтобы закрепить сделку.

Малджин потирает руки, когда в дверях появляется кухарка, с которой мы встретились внизу, с двумя литровыми бадьями еды. В тарелках оказалось что-то напоминающее по внешнему виду рамен, только разнообразнее.

Горячий бульон произвел впечатление нежного и обволакивающего пледа из водорослей, пряного гусиного мяса, какофонии из вкусов трав и аромата невесомых миндальных хлопьев. Сыр лежит отдельными ярко-оранжевыми кубиками. Он не развалился под воздействием температуры, но оказался довольно самодостаточным в блюде, не принял в себя бульон и не имеет привычной резкой кислинки, а больше отдает нежными сливками с ноткой умами.

Мясо подано без костей единым квадратом и лежит на дне тарелки. Рассыпчатое, но упругое. По вкусу угадывается тот самый гусиный оттенок бульона, только более концентрированный. Поверх мяса лежат маринованные ягоды неизвестного мне растения. Они идеально дополняют вкус мяса своим сладко-острым привкусом поверх пробивного аромата хмеля.

По краю тарелки разложены листья какой-то травы, которую я первоначально принял за украшение. Но когда заметил, что Малджин первым делом съел именно ее, решил тоже попробовать. Приятно удивил эффект – трава как бы опьяняет, но ненадолго и заодно провоцирует аппетит.

Великолепное сочетание продуктов дополняет то, что этот литр еды достался мне бесплатно. Хоть я и не представляю, сколько будет стоить та партия виагры, которую мы с Богемием произведем, я знаю: это того стоит.

- Значит так, расчет во вторник. Поставки на рассвете. Подвоз к «Котельному угару». Свидимся, - сказал я на прощание. За обед решил не благодарить. Малджин должен быть счастлив, что я его не закопал где-нибудь в его любимой пустоши и не нашел кого-то более сговорчивого.

Сообщать о себе дополнительную информацию страшно не хотелось. Я мог во время обеда спросить про то место, куда спешил, когда на меня напали наемники. Но решил пока оставить свой героический эпос достоянием собственной памяти, а не пересказывать его каждому встречному.

«Да и подобные сделки держатся недолго, если периодически не наведываться сюда с миссиями устрашения. А времени у меня не так уж и много. Нужно еще Малиновича найти».

Вот я покинул пустоши. В небе светит луна. Солнце зашло, когда я любезничал с Малджином.

- Еще на один день меньше, - сказал я себе. Но исследовательский азарт, проснувшийся, как всегда, ночью, не дает мне покоя.

Иду в направлении центра. Вновь конюшня, общаги, стремные дома, за ними красивые, потом большие и премиальные. От всего великолепия и того, что я недавно съел литр супа, мне приспичило.

«Нет, я человек, конечно приличный, но и этот город не особо оборудован отхожими местами», - сказал я себе и нашел удачный угол, чтобы пристроиться. Двухэтажный дом немного выступает вперед перед одноэтажным и тут я могу «уединиться» на ту минуту, что требуется для справления малой нужды.

Самым сложным оказалось отыскать ширинку на новых штанах. Когда я их надевал, то не придал значения тому, что она как бы на шнурках, как ботинок. Но теперь, в критической ситуации, я оказался в не лучшем положении. Гигиенический конвертик я использовать, конечно, не буду. Мне предстоит еще долгое странствие. И я не готов расставаться с такими ценностями по воле пиписьки.

«Ну все, вроде развязал. Теперь, значит… - и начал поливать стену дома из своего шланга, - хорошо, что никто не знает, чем я тут занимаюсь».

Струя ложится больше на маленький дом и мне это кажется несправедливым, потому усиливаю напор и поливаю двухэтажку. Это мне кажется тоже не очень честным, потому сдвигаюсь по фасаду в сторону еще большего дома.

«Хорошо, наверное, жить в таком богатом квартале. Даже фонари есть».

В небе кричат птицы. Я заканчиваю дела, завязываю брюки. Получается не очень. шириночный шнурок болтается, заправляю его в штанину. И тут… Вижу на дороге завораживающий блеск. Как будто маленькие звезды лежат на камнях брусчатки. Крохотные, но яркие, блестящие, завораживающие. Подхожу ближе и мне, наконец, удается разглядеть.

- Монетки! – воскликнул я негромко и начал их подбирать.

Небольшие, меньше сантиметра в диаметре серебряные копеечки. Медные я, может, и проигнорировал бы… хотя кому я лгу. Все соберу. Все до одной.

Но они такие маленькие, что постоянно проваливаются сквозь щели между моими толстыми пальцами. Вообще, я заметил, что у меня толстые пальцы только когда взял первую монетку. Что-то удается удержать в руках, но я решаю просто прятать их в наручный карман, как только подберу.

- И кто же это разбросал такие богатства? – осмотрев окрестности я понял, что это кто-то из местных мажоров уронил кошелек или, может, разбросал деньги в чаде кутежа.

Одна забилась между камнями и встала ребром. Достать ее чтобы при этом не порезаться – тот еще квест, но придется напрячься. Я почти лег на землю, чтобы вытащить денежку, но тут из-за угла выскочил экипаж.

Запряженная четырьмя лошадьми большая карета, несется прямо на меня! Успеваю отскочить в последний момент и… ширинковый шнурок затягивает в колесо и он начинает наматываться на ось.

«Я же заправлял в штанину», - последние мысли, прежде чем меня с ужасным звуком впечатало в лакированный деревянный бортик. Мне удалось за него зацепиться.

- Тормози-и! – заорал я, надеясь, что меня услышат и начал колотить по бортику больной рукой. Здоровой я за него держусь.

Наконец, меня заметил ямщик.

- Тормози, мудила! – кричу ему, - тормози!

Карета останавливается постепенно и через десять метров она замедляется достаточно, чтобы я мог позволить себе отвалиться.

Из кареты доносится недовольный мужской голос, следом выскакивает женщина в салатовом платье. За ней выходит мужчина в костюме и в шляпе с пером.

- Вы ранены! – засуетилась женщина. Она начала метаться из стороны в сторону, закрыв рот обеими руками от вида моей раненой руки и страшно затянувшихся кожаных брюк.

А обтянули они меня будь здоров! Пока в кровь поступал адреналин, я ничего не чувствовал. Но теперь, расслабившись на брусчатке, я понял, что моя жопа принудительно уменьшена на пару размеров. И промежность теперь очень болит.

За то, что болело, я и схватился. Согнул ноги, начал кататься на спине и стонать. Как и все «автоподставщики», прыгающие под автомобили. Но публика здесь не избалованная, да и я действительно пострадал от их скачек.

- Что же это вы делали на дороге? – наконец возмутился пассажир.

- Регайл, ты же видишь, что ему плохо? Мы его сбили! Мы должны ему помочь!

- Дорогая… Маклика… - начал было Регайл, но женщина его оборвала.

- Ничего не слышу. Мы обязаны его вылечить! – она захлопотала с удвоенной силой, а мне сделалось резко «больнее».

Ямщик сидит на своей скамейке и не участвует в разговоре. Создается ощущение, будто ему все равно. Вспоминая общаги в конце улицы, я его понимаю.

На фоне моих воплей ямщика все же сняли со скамьи и заставили погрузить меня в карету. Внутри довольно неплохо. Стеганая серебристыми гвоздями кожа красного цвета обтягивает мягкий, как пух, материал. Выпуклые ромбики немного блестят лаком в полутьме закрытого салона.

Я полулежу, держась за раненую руку. Мои штаны окончательно покосились и наружу торчат подштанники. Все испачкано в сточных водах и жутко воняет.

- Мы вас вылечим, потом вы поспите и все будет в порядке! – мечтательно затянула Маклика, поглядывая на мужа.

- Да. Точно вылечим, выходим и…. а чем вы занимаетесь? – он стал с подозрением рассматривать мои доспехи.

- Я лесник. А в городе у нас с приятелем небольшой бизнес. Делаем лекарства и продаем… Планируем продавать.

Регайл задумался и тут же живо так, с энтузиазмом хлопнул меня по обтянутому штанами колену и сказал:

- А давай я вам дам хорошее торговое место бесплатно. На пару месяцев. А ты никогда и никому не расскажешь о произошедшем.

- Идет, - все равно лучшего предложения не получу ни от кого в этом городе.

Мы приехали к их дому в центре. Большой, но узкий и занимает весь участок. Внутри он кажется больше, чем снаружи. Интерьер даже несколько избыточен. Не по-музейному, а по мелочи. Эти мелочи кругом. Такое я видел по телевизору в провинциальных американских домах, когда любая горизонтальная поверхность, за исключением пола, забита какими-то фигурками из цветного стекла или сувениров.

- Альдимина, освобождай спальню на первом этаже. Сегодня ты ночуешь на чердаке, - скомандовала хозяйка и женщина в фартуке, находившаяся на кухне, выглянула из-за арки в знак молчаливого согласия.

Меня положили на жестковатую перину. Хотели раздеть, но я отказался. Все-таки в моих карманах лежит добыча, которую я смогу осмотреть лишь завтра. Или когда найду себе дом.

На меня использовали конвертик здоровья и стало легче. Только раны на руке не пожелали заживать.

- У вас серьезное повреждение. Повезло, что я врач! – Маклика это сказала с такой театральной интонацией, что я уже представил хирургический кабинет века 19-го. И себя в роли пациента.

- А вы точно врач? – мне неловко такое спрашивать, но на кону моя жизнь. Ведь кто знает, какую заразу мне занесли на свалке.

- Да. Я училась в лучшей академии континента и точно смогу вам помочь!

Маклика ушла из комнаты и спустя какое-то время вернулась с чемоданчиком. Открыла его и чпокнула губами.

- Сейчас-то мы вас и вылечим. Кстати, как вас зовут?

- Лев.

- Очень приятно. Маклика.

- Взаимно, - я не успел договорить, как рану на руке, а потом и кости пронзила адская боль. Я зашипел, когда молния дискомфорта достигла моего мозга, как бывает при ударе по голове.

- Что это?

- Дезинфекция, лечебный компресс и вакцина. Сейчас будет экстренное заживление. Вам повезло, что рана не на корпусе и не такая широкая, иначе с такой глубиной, вы бы уже… – тут она крякнула.

Вновь пробирающая до мозгов молния боли. Радует, что это лишь на секунды. Продолжайся такое хоть сутки, я бы непременно сошел с ума.

- Все?

- Ага. Теперь гигиенический конвертик и можете отдохнуть. Завтра вы… - Маклика собрала выложенные тряпочки и иглу в чемодан с особым удовольствием. Ее хитро блестящие глаза стали доказательством тому, что женщина обожает играть в доктора. И я, кажется, понял, что меня подобрали только ради этого.

- Да, разбудите на рассвете, пожалуйста… - делать сонный вид мне не пришлось.

- Отлично. За час до рассвета вас разбудит Альдимина – наша гувернантка. Она даст вам в дорогу подарок от нас и вы можете идти и заниматься своим бизнесом.

Маклика потрепала меня по голове и вышла, закрыв за собой дверь. Я ненадолго остался наедине со своими мыслями и крутил в руках гигиенический конвертик, пока не заснул.

Ночь прошла быстрее, чем я думал.

- Вставайте, господин. Вот ваш подарок от дома, - Альдимина положила на кровать небольшой красивый мешок и, дождавшись, пока я не использую гигиенический сверток, проводила меня до двери.

- До сви… - дверь закрылась за мной, не дав договорить. Впрочем, я тоже спешу.

За полчаса я добрался к Богемию уже свежим и отдохнувшим. Он еще мирно спит, когда к таверне, петляя, приближается телега с подмастерьем.

- Доставка алхимических материалов для Льва Гра… - говорит парнишка в кожаном переднике.

- Да, не ори. Это я. Все привез?

- По списку помноженное на пять, - бойко ответил он, - пересчитаете?

- Тебе верю, - ответил я, осмотрев кучу мешков.

«Судя по всему, я вчера заключил чертовски выгодные сделки».

- Куда выгружать? – спросил курьер.

- Уточню, один момент, - ответил я и поднялся на крыльцо, гулко колотя в дверь кулаком.

В решетчатом окошке показалась заспанная морщинистая физиономия.

- Вам кого?

- Товар привез для Богемия. Куда можно отгрузить?

- Три серебряных, - женщина ответила таким тоном, словно об этом где-то написано.

- Договорились, - достаю из наруча монетки и передаю ей. Дверь открывается.

Внутри все тот же тошнотворный запах. Кто-то, видимо, оставил на ночь «томиться» отвар, из-за чего, кажется, томится вся таверна. И особенно я.

Поднимаюсь на этаж к Богемию, бужу его адским стуком и мы разгружаем телегу. Курьер стоит в стороне. Я не хочу ему платить за помощь, потому что он выглядит слишком мелким для таких мешков.

Ингредиенты оказались в сухом и удивительно чистом подвале. Ни крыс, ни пауков, ни пыли.

- И сколько у нас займет первая партия? – мне стало интересно, когда мы выйдем на большой рынок.

- Да за пару часов сделаем.

Я рассказал Богемию о нашем торговом павильоне, и он весьма впечатлился, когда узнал, что я знаком с самим сиром Регайлом, директором центрального рынка города.

В качестве второй партии мы заказали ингредиенты для сонного зелья.

- Мы что, наборы для насильников делаем? – в шутку сказал я.

- Ну почему для насильников. Хотя, и для них тоже, - Богемий кажется очень серьезным, когда речь заходит о товаре, - на рынок мы сможем выйти только завтра. Весь день я буду делать конвертики и… нам нужны деньги на рекламу, так что первую партию пойдешь продавать ты.

Я немного опешил: «Хотя… такой жеребец как я идеально подходит для рекламы виагры. Еще бы женские афродизиаки начать делать…».

- Кстати, а для дам афродизиаки есть?

- Да, будем после снотворных делать уже их. Вообще, эта индустрия здесь не особо развита. Чай, не Букенгаймер. У нас отличные перспективы, приятель!

Я успокоился и пошел в бар. «Котельный угар» хотя и таверна, но здесь уж слишком воняет. А в баре я смогу с кем-нибудь еще в этом городе познакомиться и разузнать обо всем, что здесь творится, получше.

Глава 8 Первые успехи

Бар при ближайшем рассмотрении оказался не таким привлекательным местом, как мне показалось из кузова телеги, когда я только приехал в город. Он хотя и расположен в центре, в подворотне, рядом с прогулочным бульваром, но все же

А теперь я стою у открывающихся в обе стороны дверей и до меня доносятся пьяная ругань, запахи перегара и дыма, гуляющий хохот. Заходить не хочется, но кто, если не пьяница расскажет всю правду о действующем порядке и противоборствующих силах?

Захожу и тут же на меня бросается дико потрепанный мужик. Бородатый, в старом пиджаке и в рваных брюках.

«У него явно ни одного гигиенического конвертика не было уже, как минимум, год».

- Эй, мужик, ты чего? – от неожиданности я слегка отшатнулся от этого склонного к объятиям гражданина.

- У меня для тебя подарок, охотник, - продолжает лезть.

- Я так понимаю, чтобы его получить, нужно купить тебе выпивку?

- Именно! А пода-арок ты даже не представляешь, какой! – он вдохновленно раскинул руки в стороны и затем, откинувшись назад, обрушил ладони на грудь, захватив ими полы пиджака. Его лицо приняло крайне деловой вид: один глаз прищурился, а вторым он выпученно заглядывал в мою душу.

Я огляделся. Очевидно, все ждали, что я скажу. По их испытующим взглядам и нетерпеливым улыбкам стало понятно, что мужик здесь постоянный гость с открытия до закрытия. И что нужно соглашаться. Иначе пропущу что-то грандиозное.

«Если подарок в том, что он обоссытся от перепоя, выброшу его в крапиву».

- Ладно, договорились, - говорю мужику и обращаюсь к бармену: - сделай этому другу то, что он всегда пьет!

- А деньги-то у тебя есть? – осведомился бармен.

- Есть у него деньги! – внезапно закричал мужик, - хочешь знать, сколько прямо сейчас в наручном кармане?

Я не ожидал подобного поворота. С другой стороны, он так конкретизировал вопрос, что я не боюсь обнародования правды.

- Ну, говори, что уж! – мне стало интересно, как он это узнал.

- Тринадцать серебряных монет! – так сценически продекламировал он, подняв руки вверх, что аж захотелось ему поаплодировать.

Бармен ни слова ни говоря, смешал коктейль из содержимого здоровенных, покрытых налетом, бутылок. Каждая литра по два, не меньше.

Мужик взял свою выпивку и скомандовал:

- Моему другу… э… ну, нет, такого у нас не найдется во всем континенте, - все сидящие бодро переглянулись, - давай-ка ему… Сон кита. Две порции.

Тут я удивился еще больше: «Откуда этот шаромыга может обо мне знать?». Оглядел его с головы до ног и заметил, что он вроде как из привилегированного класса, как те франты, гуляющие в парке. Только очень потрепан.

Стоило отвлечься от мыслей о судьбе аниматора и подумать о будущих продажах виагры, как ко мне подошел мой приятель с подносом, который он тут же поставил на стол.

- Угощайся, - сказал он мне во всеуслышание.

- Спасибо.

Отпил глоток этого Сна кита. По вкусу как соджу или сакэ, но еще более пресное. Число оборотов я не ощутил вовсе, но после первого же глотка стало веселее.

- А это у тебя фишка такая – орать? – спросил я у него.

- Именно, - воскликнул он, - я Оракул. Могу ответить на любые вопросы, но во всеуслышание! А то, что ты желаешь скрыть, выбрось на время и из своей головы! Потому что от меня ничему не скрыться вовеки!

- Отлично. А сколько у меня вопросов? – надеюсь, что это не считается за вопрос.

- Шесть! Именно столько, сколько человек ты убил в Нижних Рукавах!

«Ах ты ж ёп…онский космический лифт, - думаю я, - о таком мог бы и не орать».

Впрочем, эту информацию никто комментировать не захотел. В здешнем баре публика подобралась чрезвычайно разномастная. У барной стойки сидит мужчина с клеймом на лбу, которое пытается тщетно спрятать под шапкой. Но оно так близко к переносице, что шапка помогает разве что акцентировать на нем внимание.

Сзади меня притаились контрабандисты, явно вывозящие некие ценности из города на лодках. Прочая публика тоже весьма и весьма разная, потому я думаю, убийство для них – не самый страшный грех. Не страшнее чужого богатства. За такое могут и убить.

- Хорошо. Итак, первый вопрос. Кто подослал двоих наемников ко мне вчера в первой половине дня? – мне стало интересно, кто же мой враг в действительности. Потому что остальное, что встречалось на моем пути, пока даже и близко не стоит по уровню оснащения.

- Хмм… Тебе правда так важно это узнать? Ты ведь и сам догадался! – воскликнул мужик, - Это один из мудраков! Викентий Малинович!

Таверна ахнула. Кажется, мужик своим ответом сломал что-то в каждом из них. Один даже подавился выпивкой, закашлялся и заказал еще стакан. У контрабандиста позади выпало что-то тяжелое и круглое. Оно покатилось по трухлявому деревянному полу, и Оракул пнул его обратно со словами:

- Нельзя мне трогать ваши ценности, когда своих богатств имею горы гор!

- Так и пил бы за свои! – ответил ему захмелевший мужик с клеймом.

- Если пить я буду за свои, кто будет слушать мои сказы?

- Да хорош уже! – мудраки научили меня тому, что лучше не пускать интересную тему на самотек. Иначе никогда и не узнаешь ценные ответы, - Вопрос второй. Внимательно слушай! - Оракул убрал стакан от лица, - как мне найти Малиновича?

- Ооо, к Викентию Малиновичу тебя приведет… вот сейчас неожиданно… женщина! – Оракул поднял руки вверх, вся таверна одобрительно загудела и затопала ногами, - Она… ты ее видел. С точками под глазами, ты ее описал! Но поможет… Другая! Совершенно другая! Она рыжая!

«Ох и заведет меня эта дорога приключений…» - подумал я.

- Так, Оракул. Сейчас вот тоже соберись. Это не считается за вопрос. Ты будущее тоже знаешь или видишь только то, что происходит сейчас? – меня заинтересовала моя дорога домой.

- На этот вопрос я тебе и не отвечу. Ты тут недавно, Лев Грабитель. Я не могу сказать больше положенного…

Послышался шепот. А я мысленно выругался.

- А кто запретил? – подумал, было бы здорово раз и навсегда разрешить все вопросы. Ведь такое могущественное существо наверняка может и меня домой вернуть.

- Все Случайность, ее величество. Она в мелочи, она в великом. И здесь, и не здесь. Все подвластно лишь ей, но не все ей дано. Как птица и как хлеб, - мужик начал раскачиваться на стуле в такт своим словам.

«Понятно, больная тема», - подумал я и решил продолжить. У меня ведь есть еще четыре вопроса.

- Кроме Малиновича и мудраков есть еще силы, способные мне помешать? – не сообразил сразу, что нужно конкретизировать свой вопрос, но оказалось слишком поздно.

- Интересные вопросы ты задаешь, Лев. Мой ответ таков. Все, противостоящее тебе, имеет единый корень, семь стволов, три цели и миллионы пуль.

- Не считается! Ты неправильно ответил! – негодую так, что допиваю первый стакан залпом.

- Хорошо. С меня еще четыре ответа. Но в другой раз. Мы встретимся, когда ты станешь лучше! – он вновь поднял руки и вышел в центр зала. Вокруг стали стучать кружками, я тоже отпил из второго стакана и присоединился. Оракул начал танцевать свои пьяные танцы. Должно быть, он танцует только когда на подходе новый гость, которому требуются ответы на насущные вопросы.

«Да уж, поумнеть мне бы не помешало», - подумал я и прикинул, сколько стоят книги. Понял, что гадать смысла нет и проще попросить у Богемия конвертов скорочтения и почитать нужные книги втихаря прямо в магазине.

Дверь бара открывается и заходит мужчина, явно приезжий. На нем пыльник, фиолетовая фетровая шляпа и очень грязные болотные сапоги. Он явно выходец одной из ближайших деревень и прибыл к Оракулу целенаправленно.

- Угости и я тебе сделаю подарок! – воскликнул ясновидец и сделал несколько «па».

- Бармен, два как обычно, - сказал путник и прошел к свободному столику впереди меня.

- Чего хочешь узнать, странник? Судьба, жизнь, смерть – я все вижу, обо всем знаю. Но скажу лишь открытое, - театральное выступление началось. Все затаили дыхание.

- Скажи, где отыскать золотую жилу? – спросил он прямо в лоб, без уточнений.

- Ох, мил человек! Сколько же вас таких, искателей и старателей! Но я скажу тебе одну простую и мудрую вещь! Большие деньги – большие проблемы! А коль желаешь разбогатеть, пусть даже и ценой своей жизни, то рой в Большом Пальце! – по таверне понеслись недобрые шепотки.

«Подозреваю, в районе Большого Пальца, где бы он ни находился, скоро будет знатная заваруха».

Я расплатился с барменом, вышел из таверны, набрал в грудь свежего воздуха. И понял, чего все там ожидают. Обрести шанс за чужой счет. Публичная правда – вещь хорошая, но не во всем. Иногда лучше выстраивать маршрут самостоятельно. Даже если он ведет в бездну. Но она хотя бы будет персональной.

Часы пробили восемь утра. «А я уже подбухиваю», - подумал про себя и пошел к Богемию. На месте обнаружил, что готовы аж две партии по двести пакетиков. «Средняя цена – пятнадцать серебряных», - заверил деловой партнер. Теперь я должен их продать. Осталось лишь придумать, как.

Но долго искать выход не пришлось. Поблизости есть публичный дом, ака массажный салон. Там такое востребовано. Взяв две коробки, по размерам похожих на обувные, под мышку, я отправился туда, где во мне нуждаются.

- Откройте! – стучу в дверь кулаком, потом сапогом.

- Чего? Мы открываемся в час!

- Я по делу пришел! – все-таки у меня аж четыреста пакетиков виагры, которые нужно успеть продать за день. «У них наверняка поток импотентов за день больше, чем мочи в местной реке».

- Че за дело? – открылось решетчатое окошко точно такое, как в «Котельном угаре» и из него на меня уставился тип с огромной головой. Не такой, как я видел в окне, когда меня пытались убить двое наемников. Но тоже большой по сравнению с моей.

Вынимаю из коробки и показываю конвертики с пробитым стрелой сердечком.

- Сколько? – спрашивает меня большая башка.

- Двадцать пять, - отвечаю невозмутимо.

- Это чьи?

- «Левемий», не слышал что ли? – во мне внезапно проснулся бренд-менеджер. Я придумал это слово только что и, очевидно, так уверенно себя веду, что большая башка мне верит.

- Давай, - молча ответил здоровяк, - деньги вечером.

- Сколько возьмешь-то?

- Давай сотку. Но учти – если дерьмо, то я их тебе в зад колом загоню.

- Лады. Если не заплатишь – я сожгу твой притон. А тебя жестоко убью.

Решетка на двери щелкает и открывается. Я отсчитываю сто конвертиков, благо они собраны в пачки по 10 штук, и просовываю в открывшееся окно.

«Ну что ж, пора заводить блокнот», - подумал я, пытаясь запомнить название заведения. Оно такое непримечательное – «Бутоны и булки», будто это не интим, а салон извинений перед женой. Хотя ведь все в точности наоборот!

Дальше мой путь лежит в «Больничную площадь» и «Наковаленный ромб». В первом районе все и так лечатся. Они будут рады получить еще лекарств. Во втором публика с деньгами. Все эти металлурги или кто они тут, кузнецы, литейщики, народ богатый.

«Тут главное знать, что я помогаю людям. И хочу вернуть им сексуальн… так, нет. Это неподходящее слово. Скорее… любовь. Или типа того. Ай, по ходу разберусь».

Больничная площадь оказалась гораздо приятнее, чем я думал. В моем представлении это место с поломанными скамейками и перебинтованными людьми, сидящими на траве под деревьями.

В действительности – это полноценный район с дорогими особняками и частными клиниками. Вспоминая чемоданчик Маклики я понимаю, что у каждого здания с надписью «Клиника» есть своя собственная специализация. Вывеска с иглами в паре огромных ягодиц, плакат с отпиленной рукой, из некоторых витринах смотрят заспиртованные животные в баночках. В маркетинговых целях или из религиозных соображений, им всем исковеркали морды, чтобы создать жутковатое подобие улыбки.

Прохожу еще дальше и передо мной оказывается «Клиника вспомогательной хирургии». Так и написано. По факту это травматология для богатых: сквозь высокие стекла вижу в коридоре людей со страдальческими лицами и различными увечьями. «Баловство с ножами до добра не доводит», - вспомнились тематические абзацы фолианта.

Напротив – зоомагазин с экзотикой. По всей видимости, животные дают какой-то терапевтический эффект, но пока что они мне не требуются.

«Интересно, как мои конвертики действуют на животных», - от этой мысли я засмеялся, представляя… эх, такое лучше и не озвучивать.

Прохожу вперед, поворачиваю и… Бинго! Вот оно! То, что нужно!

«Центр репродуктивного здоровья доктора Бублена», - гласит скромная табличка у входа. Ниже огромный список всех курсов и достижений Бублена, наверное, со времен гимназии или где эти богачи получают среднее образование. Один из тех, что мне понравился: «Быстрейший мореход 854».

Снаружи нельзя разглядеть внутреннее убранство. Большие окна занавешены тяжелыми шторами зеленого цвета.

«Так и напрашивается плакат: быть здоровым – не стыдно!».

Вхожу без стука со своими коробками, над головой разрывается колокольчик. Внутри довольно мило. Стойка регистрации, расслабляющие картины с лесными пейзажами на стенах, вдоль стен стоят ряды удобных кресел из бежевой кожи.

- Вам что-нибудь подсказать? – обратилась ко мне ангельским голосом девушка из-за стойки. Брюнетка. Невысокая. Худая. Лицо совершенно незапоминающееся, но волосы подобраны очень интересным ободком с божьей коровкой. Я не заметил ее, когда зашел – видимо, она сидела, потому ее и не было видно из-за стойки.

- А, я с деловым предложением, - говорю немого заговорщически.

- С каким это?

- Во, - нарочито ставлю коробки на стол, чтобы послышался небольшой хлопок.

Она равнодушно смотрит на меня, словно я сделал что-то неприличное.

- Так вы зачем пришли? – повторила дамочка.

- Я к руководству, - ставлю локоть на коробки.

- Хорошо, одну минуту, - выпучив глаза скрылась за тяжелой дубовой дверью.

Пришлось ждать несколько минут, пока из-за двери не вышел мужчина в светло-желтом костюме. Неприятного цвета, словно что-то желтое сильно полиняло или белое оказалось замочено в ржавой воде.

- Вы по какому вопросу? – обратился Бублен, пока его секретарша возвращается на рабочее место.

- Деловое предложение. Средство для повышения потенции! Новинка на рынке. Непревзойденное качество от лучших мастеров-фармацевтов, - мне показалось мало сказанного, потому добавил, - многодетные семьи рекомендуют.

Бублен посмотрел на меня сначала настороженно, но увидев мою непробиваемую уверенность, смягчился.

- Хмм… А цена?

- Стоимость конвертика всего 40 серебряных, - вижу, как врач начинает мотать головой, - но при оптовой и мелкооптовой закупке цена снижается до 25 и 30 серебряных, соответственно.

- А это… интересно. И по какой цене пройдет партия, например, в три сотни конвертиков?

- По 25, конечно, - страшно хочется продать конвертики, чтобы заняться более насущными делами.

- Отлично! – Бублен обрадованно цыкнул на коробки, - Хепинья, будь добра, расплатись с нашим новым поставщиком. И заодно телеграфируй Алфирию, что с ним мы больше не работаем.

Бублен вновь ушел за тяжелую дверь, немного поигрывая плечами. Очевидно, он здорово заработает на этой сделке.

-Вот, чек на 7500 монет. Когда обналичите? – Хепинья поставила на столешницу мешок с деньгами и подмигнула, убирая куда-то в нишу под стойкой мои коробки.

- Решу с партнером.

Из «Центра репродуктивного здоровья» я вышел с легкой душой. Я, наконец, продал партию и могу арендовать жилье, есть в тавернах и многое другое. Основная прибыль будет только завтра, но эти 7500 монет дались так быстро и легко, что я уже строю планы по расширению нашего дела.

Вот уже второй раз за день я преступаю порог «Котельного Угара». И здесь ничего не меняется. В меню рыба – я чувствую ее запах. В цеху что-то «томится». И кто-то.

«Может, получится с ним забухать. Заодно узнаю, шпион он или нет. Синька всем язык развязывает».

Прохожу в цех и вижу, как Богемий с очень сконцентрированным видом усердно замешивает очередную партию зелья. Конвертики уже готовы и упакованы в коробки. Я насчитал 5, 6, 7… 8 коробок. Итого 1600 конвертиков. Как ему это удается, не знаю. Возможно, тяга к деньгам и желание прославиться делают свое дело.

- О, а ты делаешь? – воскликнул, чтобы хоть немного его развлечь.

- Ага, - алхимик старается не терять концентрации.

- Я бабло принес, - говорю и протягиваю ему чек, - нужно будет как-то обналичить его и…

- Да? Вот это да! – он обрадовался, как ребенок и почти хлопнул в ладоши от неожиданности.

- Угу, мы теперь при деньгах. Но я еще спросить хотел.

Богемий посмотрел на меня внимательно и серьезно.

- Помнишь, ты говорил про выборы придворного лекаря? – я стараюсь держаться непринужденно, словно опрашиваю продавца строительного магазина о садовой скульптуре гнома. С очень подозрительной шапкой. Даже немного фаллоподобной.

- Да, конечно. Но нам туда не пролезть, это для крупных игроков, - попытался остудить мой интерес Богемий, но я не унимаюсь.

- А кто там участвует? И где проводится тендер или в какой это форме?

- Вот ты о чем. Выборы проводятся в формате жребия. Ставят стеклянный сосуд на подставке и внутрь насыпают бумажки с именами участников. Зовут случайного ребенка с улицы. Он перемешивает эти бумажки и затем вытаскивает три штуки. Это те, кто выбывает.

- Ого.

- Да. Потом достает двенадцать бумажек – это те, кто участвует. Оставшиеся в сосуде становятся свидетелями выборов и скрепляют подписями документ о назначении. В дальнейшем они могут выступать в качестве заместителей или помощников избранного лекаря и могут привлечь его к ответственности. Например, если с градоначальником что-то случится они будут проводить экспертизу.

- То есть их имена в принципе не секрет?

- Нет конечно. Они все известны. Ты не читаешь газет? – он посмотрел на меня как на инопланетянина.

- Да как-то не успел. То там, то сям, знаешь, дела всякие…

- Ладно. Так вот. Все это будет происходить послезавтра. А почему тебе так интересно?

- Да так… праздника захотелось. А то мы столько работаем, - я обвел глазами весь объем работы, выполненный Богемием и заметил, что ему нравится моя затея.

- Ага. Там насыпной стол, напитки, знаменитости… Давай сходим. Мы пойдем, да. Нам туда надо, - Богемий убедил себя сам.

- Лады. Вечером будет вторая часть денег. Там еще 2500. Должны быть наличными. Надеюсь.

«В каком банке мне обналичат чек от публичного дома? Хотя всегда можно послать Богемия одного».

Мы с Богемием решили пообедать. Дело идет к вечеру и мне уже через пару часов нужно заглянуть к моему другу с большой головой.

- Нам две порции рыбы по-княжески, - скомандовал алхимик той массивной и морщинистой женщине, которая владеет таверной и делает всю работу единолично.

«Держу пари, она и ту мебель из кругляка сколотила сама».

- Что, уже разбогател? – она захихикала словно увидела, как с кого-то упали штаны.

- Да пока нет. Но питаться нужно здорово!

- Хорошо, заказ принят, - она ушла на кухню и тут же вернулась с двумя тарелками отличной рыбы.

Передо мной легла на стол с идеально пожаренной рыбой. Она пахнет одновременно сладко и рыбно. Поначалу аромат кажется извращенным, однако пару вдохов спустя он становится как часть души, отделившаяся от тела и стремящаяся вернуться назад.

Когда я поддел ее хрустящую золотистую кожу вилкой, изнутри вырвались еще более интенсивные ароматы меда, ананаса и шалфея. Сладость и изысканная терпкость рекой пролились в мой желудок, не давая оторваться от нежной хрустящей пленки.

Мясо оказалось более мятным, нежели сладким. И оттого контраст показался более резким. Но за мятой идет нежный рыбный вкус. Квинтэссенция той незаметной сладости, присущей карасям и прочей мелкой костлявой рыбы. А за ней – послевкусие, словно выпил приятный и освежающий таежный чай.

- С вас 25 серебряных, - стервозным голосом проговорила хозяйка таверны заученную и отшлифованную за годы фразу.

«Если бы эту рыбу приготовила не ты, я бы тебе пинков надавал. Так портить момент умеют лишь тещи».

- Теперь нам нужен еще и телеграф, - сказал я Богемию, - будем заниматься поставками по-крупному. Кстати, я придумал название нашему предприятию: «Левемий». Как тебе?

- Недурно. Надо будет в типографии заказать принт. Помнишь же, что завтра мы торгуем на рынке?

- Как такое забыть. Да, утром собираемся у тебя и едем на телеге.

- Договорились.

Богемий явно хорошо покушал. Как и я. Потому пока что куда-то идти я не собирался, и решил попросить у него газету.

- Держи, - протянул он мне сдвоенную листовку.

- Это все? – честно, ожидал большего от такого развитого городка.

- А ты как думал? Тут тебе не столица.

Смотрю передовицу.

«Разрушен и загажен тротуар неподалеку от старьевщика Ерума. Всем, кто располагает информацией о произошедшем, настоятельная просьба обратиться в городское управление», - звучит очень знакомо. Но о грабеже ни слова. Читаю дальше.

«Два человека пропали без вести. За информацию об их местонахождении вознаграждение и конфиденциальность гарантируется», - рядом напечатано фото парня с эспаньолкой и его напарника – с козлиной бородкой. Тогда я не успел его рассмотреть, а сейчас это потеряло всякий смысл.

«Срочные новости: провал земли в пустоши. Город под угрозой?», - «Да как вам сказать», - ответил я мысленно на их немые вопросы. Короткая статья в деталях описала причиненные мною беды и стало совсем тоскливо. Ощутил примерно то же, что знаменитость, натворившая какой-нибудь дичи на публике и вынужденная читать о себе статьи таблоидов.

«Мужчину придавило камнем в собственном доме», - на фото тот самый Обеликс, которого я «ограбил». Все произошло совершенно случайно, потому я не ставлю себе в вину произошедшее. Изначальный умысел был куда как хуже. А теперь его убили… камнем. Видимо, я обобрал кого-то очень серьезного.

Рубрика «Объявления» расположилась на последней странице. Объявления о купле-продаже животных, мебели, вещей, одежды и прочего. Теперь я знаю, что лошадь стоит 8000 серебром. Или что нормальные доспехи продают за 20.000 серебряных.

«Какой мир, такие и айфоны», - подумал и вернул газету Богемию.

- Ну что, обогатился?

- В смысле?

- В культурном!

- Да так себе. Фух, ладно, надо идти, - я поднялся, задвинул стул и отправился к выходу.

- Я заплачу! – крикнул Богемий, я махнул ему рукой.

Солнце почти зашло. А значит – самое время идти за оплатой конвертиков. Перехожу через ручей нечистот, огибаю свалку воняющего кислым тряпья прямо на тротуаре и вот я у дверей публичного дома, куда отдал утром сделанные Богемием конверты.

Колочу в дверь. За решеткой появляется большеголовый, но, увидев меня, прячется и ему на смену приходит просто какой-то амбал, вынужденный наклоняться, чтобы выглянуть в окно.

- Две пятьсот! – кричу я прямо в решетку.

- Какие две? Что за пятьсот? – он делает вид, будто не понимает, о чем я говорю.

«Ну так и знал, блин. Надеялся хоть один день без мордобоя прожить».

- Открывай, жираф сраный! – кричу я и бью ногой в дверь со всей силы так, что она дребезжит.

- Не, обоссыш, у нас тут закрытое заведение, - амбал говорит таким тоном, как будто верит в свою безнаказанность. Слышу, как где-то позади него ржет большая башка.

- Лады, - я отвечаю ему односложно, потому что уже понял, что дальнейшая ситуация зависит только от меня.

Достаю из жесткого кармана молот и посыпаю щепоткой пыли фей. Он увеличивается у меня в руке. Я размахиваюсь и выношу дверь одним ударом. От нее не остается ни единой целой доски. Только решетка звякнула, ударившись о пол.

- Помогите! – кричит большеголовый куда-то мне за спину.

Оборачиваюсь и вижу стражников. Решаю пока ничего не предпринимать.

«Вот всегда так. Стоит стражникам появиться и пробуждается дипломатический талант».

- Они мне денег должны за товар! – крикнул я им.

Стражники переглянулись.

- Вы можете делать что угодно, если не страдает фасад здания, действие происходит не на городской дороге и не несет вреда городскому имуществу, а также лицам, не изъявившим добровольного согласия для участия в ваших занятиях! – словно по методичке проговорил, видимо, старший стражник.

«То есть в принципе… Хотя… они еще больше грабители! В чем я не прав?»

Размахнулся и вмазал большеголовому так, что он пролетел через весь длинный коридор шалмана и врезался в противоположную стену.

- Ты бабки-то отдай, а то я и тебе накостыляю!

Амбал пытается схватить меня за шею, но я успеваю вмазать ему по колену так, что оно выгибается в обратную сторону. С дикими воплями он падает на покрытый слоем неизвестной субстанции пол и начинает скулить как побитая проститутка.

- Так. Большая башка, бабки гони! – приближаюсь все ближе к нему, - а то твоему другу теперь лечение дорого обойдется. Молоток-то волшебный. Смотри, все шевелится, пульсирует внутри…. Хочешь им тебя отхожу?

Большая башка отползает и пытается разглядеть своего покалеченного приятеля сквозь мои ноги.

- Как же с тобой тяжело, - говорю я, хватаю его за кожу толстой шеи и тащу в первую попавшуюся дверь.

Проститутка явно не ожидала, что ее посетят вдвоем. Но почти сразу узнала стонущего Башку, а потом переводит испуганный взгляд на меня. Прикрывается мокрой насквозь простыней, но старается ее близко не прислонять.

«Я ж и так все уже увидел. Ты не в моем вкусе».

- Бабки есть? – мне уже надоедает это развлечение.

- Д-да, - отвечает она и тянется своими перепачканными в липкой субстанции руками к мешочку с монетами.

- Погоди! Сколько там?

- Пятьсот, - отвечает она.

Башка уже не сопротивляется. Ему адски больно, из-за чего он жутко покраснел. Встряхиваю рукой, чтобы не расслаблялся и бью о дверной косяк.

- Ей можно верить? Если не досчитаюсь, заберу мясом. Понял? – не знаю, почему так сказал. Просто накипело.

- Жакрипа… тут точно… пятьсот? – изнывая от головокружения и болезненных шишек, Башка уже не может смотреть куда-то кроме пола.

- Да.

- Отлично. Этот мешочек я забираю.

- Эй! А как же я? – она хотела что-то сказать, но мы уже покинули ее каморку.

Всего вдоль коридора расположены 12 дверей. За каждой из них апартаменты девочек. Туалет, как водится, на улице.

Вышибаю ногой вторую дверь, напротив первой. Ситуация повторяется. Нежная кудрявая бестия смотрит на нас испуганными глазами из полумрака.

- Бабло где?

- В сундуке!

- Так доставай! – еще чуть-чуть и я начну их бить. Просто всех подряд плющить молотом о пол и стены.

- Вот, - она открывает чемодан. В нем три мешочка, - тут полторы…

- Отлично, принимается. Все претензии – к этому вот, - еще раз толкаю его в дверной косяк. Скорее для симметрии, чтобы первая шишка смотрелась гармоничнее.

Вновь хватаю головастого за шею, покидаем комнату. Новая «палата». Открываем, сразу толкаю в девочку этого нерадивого сутенера. Он влетает ей в лицо макушкой, из носа идет кровь. Она вытирает ее пропитанной неизвестной субстанцией простыней. Кровь попадает в глаза Башке, тот слепнет и начинает визжать.

- Где деньги? Быстро! – пытаюсь перекричать уродца.

- Т-там, - указывает на сундук под кроватью.

Открываю и вижу, что он почти полностью забит мешочками с монетами. Посыпаю пылью, прячу в карман. Становится немного брезгливо. Ярость отступает.

Чувствую запах. Он ужасен. Кислый, одновременно тошнотворно-сладковатый и в тоже время горький. Немедленно ухожу, бросая Башку рыдать и вытирать глаза грязным постельным бельем.

Иду к выходу, но понимаю, что забыл… Бью молотом по первой же попавшейся двери. Она с грохотом залетает вовнутрь. Вижу скукоженную девушку. Она совсем голая и обнимает свои ноги. Длинные волосы свободно лежат по обеим сторонам лица. Слышу всхлипы.

- Эм… привет. Я вам передавал партию афродизиаков и хотел бы узнать ваши впечатления от их действия. Если можно, оцените их по десятибалльной шкале.

Она посмотрела на меня как на идиота. Я не разрываю зрительный контакт. Даю ей понять, что не уйду, пока не узнаю того, что мне нужно.

- Ну, вообще хорошо. Я чуть не треснула, если честно. Сегодня приходил старикашка со скобяной мануфактуры и он та-ак меня отходил, что я думала, не выживу. Обычно у нас веселее, мы часто поем. Просто девочки устали. Насыщенный день, - она пытается прятать улыбку, а я не могу и этого. Стою и улыбаюсь.

За спиной уже не плачет, а молча дрожит амбал. Мне его не жаль. Сам во всем виноват.

С чистым сердцем покидаю публичный дом и иду в таверну получше. Деньги есть, так что можно себе ни в чем не отказывать. Главное, что они заработаны честным трудом. Кровью и потом.

Дополнительно я получил отзывы от потребителей и совершенно точно уверен в товаре, который отнес в клинику. «Это называется социальная ответственность, - думаю я, - когда твой продукт важен не столько для зарабатывания денег, сколько для изменения чужих жизней в лучшую, более светлую и наполненную любовью сторону».

С таким настроем я вошел в таверну «Койки и еда». По всей видимости, она рассчитана на охотников. На это указывает декор и мебель. Внутри приятно пахнет хмелем и табаком. Беру у бармена две бутылки «самого крепкого вина» и отправляюсь в только что нанятый за 20 серебряных за ночь номер. На сегодня приключения окончены. Завтра – новый день. Торговый, благочестивый.

Не заметил, как вырубился, не успев пересчитать всего, что у меня скопилось в карманах за эти дни. На рассвете меня разбудил хозяин, как я и просил.

Самое время поесть и отправляться к Богемию!

Спускаюсь в обеденный зал и не могу поверить собственным глазам. Я не ожидал встретить ее здесь. Она в своем усыпанном драгоценными камнями плаще, уже без шляпки. Позволяет свисать своим благородным белоснежным волосам ниже плеч прямо в моей таверне. Тонкие черты лица по-прежнему при ней и, главное – зеленые точки под глазами. И все это в окружении исключительно грубой обстановки. Столы из кругляка, деревянные кружки, тарелки из дерева и даже не лакированные… Дама смотрится здесь так же неуместно, как если бы золотой кубок оказался в деревенском сортире.

«Если я сейчас с ней не заговорю, могу упустить совсем. Ведь голосование ведется еще и на выбывание. Кто знает, может она передумала участвовать в конкурсе? Иначе что такая красотка может делать в месте, где на стенах висят гигантские головы летучих мышей с их отвратительными сонарами, а по ночам в своих номерах истошно поют пьяные песни такие как я?».

Глава 9 Раненый Лев

Не то, чтобы я боялся женщин. Нет, я их совсем не боюсь, а даже люблю и отношусь к ним с нежностью и всеми сопутствующими куртуазами. Все это подозрительные совпадения, но… мне нужно хотя бы узнать, что она за человек и при случае позаимствовать пару книжек, а взамен сходить с ней в пару заведений. А также обязательно узнать, куда мне идти дальше.

«Когда удастся усыпить ее бдительность, конечно же», - подытожил я и сел за стол к своей покрытой точками незнакомке, как видел в кино.

- … - вижу немой вопрос на очаровательном лице. Точки превращаются в овалы, когда она раскрывает свои узкие миндалевидные глаза шире.

Я впервые вижу ее лицо, да еще и так близко. По конечностям поползли корни неуверенности и сковали меня изнутри. Немного не по себе.

Наверное, это второй раз в жизни, когда женщина вселяет в меня парализующий страх. Первый случился, когда я ткнул утренним стояком в лицо сидевшей передо мной бабке. Я спешил на учебу, а старуха спешила к открытию гипермаркета. Они всегда так делают.

Бабка подняла ор, а я не знал, что и сказать. И отойти не мог. Кругом стояли люди и тихонько смеялись. Лишь одна девушка сделала оскорбленный вид, но… ей то что?

Сейчас я считаю, что это произошло не со мной.

- Приветствую! – почему-то компьютерная фразочка показалась весьма уместной.

- Здравствуйте, - она не прекращает сверлить меня своим оценивающим взглядом.

«Черт, сначала же надо было придумать, что буду говорить», - пронеслась мысль и упорхнула вместе с моей уверенностью в себе.

- Я хотел узнать, вы ведь участвуете в выборах нового придворного лекаря? – первое, что пришло в голову. Главное, чтобы не приняла меня за какого-нибудь фаната или подмастерье, иначе ничего не срастется.

- Да, - она, наконец, улыбнулась, - а вы…

- А я поставщик конвертиков в некоторые клиники и другие заведения. - в голове всплыли события вчерашнего дня, но я поспешил их отправить куда-то на задний план. – Я в бизнесе недавно, потому отвечаю только за сбыт.

- Хм… Мне пока не нужны снадобья и свитки. А вообще, вы лесник, как я понимаю? – голова собеседницы наклонилась вбок, и я понял, что заинтересовал ее.

«Повидал, малышка, скрывать не буду», - эта фраза даже в моем сознании звучит по-голливудски пошло, потому решаю просто свести разговор к более приятной теме.

- Да, и, кстати, буду на вашем мероприятии!

- Ооо, придете за кого-то болеть? Или вы уже поставляете кому-то из…

- Ни в коем случае. Так, налаживание связей. Да и мой компаньон мечтает вырваться в «высшую лигу» лекарского искусства, потому я скорее иду чтобы поддержать его, а не… Хотя и мне тоже интересно! Люблю открывать новое, знакомиться с людьми! – в голове звучат голоса многочисленных подъездных истериков и бабок, сопротивляющихся новым технологиям.

«Чуть не проболтался, что я на самом деле вертел весь этот конкурс и их сказочный мир на своей кукурузе».

- Поня-ятно. Пожалуй, увидимся тогда там, - шинкарь принес еду и она принялась завтракать.

- Пожалуй, я вас покину. Договорились, - с неловкими паузами я все же смог подобрать слова и пошел к «Котельному угару», где, должно быть, Богемий меня уже ждет.

Так и вышло. У крыльца, посреди зловонной лужи стоит снаряженная телега. Компаньон суетится в проходе, протаскивая последние коробки с конвертами. Он очень воодушевлен и, судя по его улыбке, сегодня сбывается его небольшая мечта.

Я прыгаю сразу на скамью. Мест в телеге нет, а Богемий так самозабвенно суетится, что не хочется его прерывать. Закинув последнюю коробку со звуком «Ух!», он присоединился ко мне.

- Ну, поехали! Покажем всем! – он тряхнул поводьями и лошадь лениво повезла нас по мостовой. Телега немного подпрыгивает, заставляя нас биться задницами о деревянную скамью,

- Кстати, твои конвертики всем нравятся, - поддержал его энтузиазм.

- Еще бы! Мы обречены на успех! – Богемий кажется таким счастливым, что вокруг него будто бы вращается сияющий вихрь из алмазной пыли.

Прибываем на рынок, сообщаем начальнику смены кто мы такие. Удивительно, но меня записали не «Лев Грабитель», а «Лев Фармацевт».

Дорога к павильону оказалась удивительно короткой. В десяти метрах от входа на рыночную площадь. Нам дали место между торговкой фруктами и лавчонкой старьевщика. В такой расстановке нет никакой Системы лишь на первый взгляд, как мне объяснил приятель. Киоски рассредотачивают так, чтобы не образовывалось столпотворений. Так как по слухам должна начаться война с соседями. А поскольку нашему городу и так нечего противопоставить даже крысам и уличной преступности, то приходится снижать концентрацию людей в социально-важных районах.

- Так, цену ставим 35, - сказал Богемий, - Если ты продавал по 25, то мы должны сохранять эксклюзивность предложения для оптовиков и не распыляться на розницу.

- Договорились, - отвеваю ему и оглядываю нашу вывеску. Непримечательная, но стильная. Большой, сделанный из бревна, свиток. Поперек крупная надпись: «Аптека Левемий», - а откуда они знают наше название?

- У меня спросили. Я завел нам телеграф, - Богемий деловито раскладывает конвертики. Их всего два вида, и он старается сделать пеструю картинку, привлекающую внимание, но у него мало что выходит.

Бросаю взгляд на нашего соседа-старьевщика. У него буквально все пространство киоска чем-то облеплено. На столешнице стоят многочисленные статуэтки и фигурки, под витриной болтается обширная коллекция чего ни попадя. Полусгнившие ножи вместе с поясными сумками и вышитыми мешками соседствуют с сушеными кореньями. Очевидно, очень ценными, так как по большей части они покрыты фольгой и похожи на серебряные морковки. И лишь очищенный заостренный краешек выдает их древесную структуру.

- Есть какой-нибудь декор? – спрашиваю у продавца. Он выглядит как типичный старьёвщик с профдеформацией. Торгует старьем и одет в такое же старье, гордо именуя его «раритетом». На нем старые треснутые через всю левую линзу очки, доисторический жилет с мехом, одетый поверх такой же древней рубахи.

- А… Вы знаете, есть кое-что, - говорит мужчина и достает из-под прилавка пыльный мешок с гирляндами, роется в нем, - вам же для лотка?

- Да, надо украсить как-то, гамма скучновата.

- Это подойдет, - протягивает комок пыльной, скатавшейся полосы ткани. Ее покрывают дешевая имитация камней из смолы, по обеим краям колышется бахрома. Тоже пыльная и страшная, поэтому я боюсь брать ее в руки.

- Богемий! – решаю обратиться к специалисту, - эту… штуку мы сможем отмыть?

- Легко! Он кладет гирлянду на наш прилавок, стучит по ней несколько раз, и она тут же становится как новая.

- С вас 200 серебряных. Вы уничтожили благородную пыль, хранившую старость этой гирлянды веками.

- Договорились, - Богемий отдает ему деньги без тени сомнения и обращается ко мне:- это то, что нужно, приятель!

Мы повесили ее над вывеской и действительно эта незамысловатая штуковина значительно освежила наш павильон. В нем появилась та магическая изюминка. Какую ожидаешь увидеть на волшебном рынке. Конвертики выглядят обыденно и даже увидь я их в своем родном мире, никогда бы не подумал о магии. Скорее захотел зевнуть, потянуться, послюнявить марки и заняться теми самыми скучными делами, что даже детей могут превратить в стариков.

Торговля идет бойко. За пару часов стояния в ларьке, мы продали уже треть всего приготовленного. Мой прогноз, кстати, сбылся: средство для потенции покупают вместе с сонными свитками. Я уже начал думать, что ночью на улице лучше не задерживаться, потому как поклонников наших «наборов» оказалось подозрительно много.

- Да не парься, это всего лишь страдающие бессонницей и импотенцией люди!

- А разве от этого не помогают конвертики здоровья?

- Не все. Только хорошие, а они дорогие.

«Вот тебе и магия для богатых».

- А почему мы их не делаем? – стало немного обидно.

- Их никто не купит из-за цены. Делать трудно, нужно оборудование. А эти я делаю на коленке и все получается с первого раза.

Я понимающе кивнул. Все это показалось мне несправедливым, как смерть маленькой лягушки, пожираемой мухоловкой. Я это видел по телевизору еще будучи студентом техникума. Навсегда врезалось в память то отчаяние зеленой мордочки, пожираемой растением.

«С другой стороны, здесь волшебные только мудаки. Сказочные дол…».

Пока я погружен в свои мысли, к лотку подходит странно одетый мужчина. По виду – вылитый негодяй из фильмов о диком западе. Черный плащ с дырами ниже пояса по всей ширине, болтается у колен лоскутами рваной кожи. Кое-где разрезы доходят до поясницы. Тело обтягивает нагрудник из гнутого местами металла. На ногах ватные штаны, как у кочевника из старой энциклопедии. Сапоги на деревянных платформах как японские гэта.

Лицо небритое как минимум неделю, все в седой, местами черной щетине. Через лицо идет страшный шрам. По всей видимости, от ножа или какой-то волшебной твари.

- Мне, пожалуйста, 20 розовых и 40 для сна, - говорит он хриплым голосом человека, привыкшего отдавать приказы ором.

Почему-то стоило ему открыть рот, я узнал в нем не то отставного военного, не то наемника.

Богемий собрал его заказ в мешочек, взамен получил чек.

- А эти штуки они… ну, на всех работают? – спросил мужчина, любопытно разглядывая содержимое мешочка.

- На людей работает, - ответил Богемий каким-то особым тоном. Я понял, что мы столкнулись с чем-то необычным даже для этого рынка.

- Я имею в виду… ну, других, понимаете?

- Ничего не поняли, - мой приятель замотал головой и поджал губы, а я повторил все за ним.

- Не заставляйте говорить вслух, - теперь напрягся уже он.

- Да мы просто стоим, мужик, чего докопался? - обращаюсь на соответствующем месту языке. Все-таки это рынок, да и лекарственные препараты и БАДы обмену и возврату не подлежат.

- Щенки, я вас наизнанку выверну, если эта ерунда не подействует. Поняли? – и ушел. Его плащ достаточно устрашающе развивается, особенно когда сквозь дыры видно брусчатку рыночной площади.

Покупатель скрылся в толпе, и мы выдохнули. Так облегченно, словно вышли из автобуса, набитого страдающих метеоризмом людьми.

- Вот это да, - Богемий достал платок из кармана и вытер вспотевшее лицо.

- Зоофилы совсем распоясались, - стало дико смешно.

- Ты о чем?

- Ну такие люди, которые того этого животных, - стучу ладонью по кулаку, - собак, овец, ослов и… всех, короче чпок-чпок.

- Он не зоофил, - Богемий выпучил глаза глядя мне прямо в глаза. Мы с ним друг друга совсем не поняли.

- А кто? Кого он еще может усыпить и… э…. кому он там собирается черенок поднимать с нашими конвертиками?

- Я не хочу никого оговаривать, но он похож на… - с этими словами он подозвал меня ближе к себе и на ухо едва слышно сказал, - Сервуп…

Я услышал жутковатое придыхание, пока он произносил это слово.

- Серв… - не успел договорить, как Богемий закрыл мне рот.

- Не говори вслух! Ты что, школу не заканчивал?

- Да я знаешь, однажды скакал на лошади во время курса по верховой езде и упал на камни. С тех пор вообще ничерта не помню, чему учили. Каждый день радуюсь, что читать и писать умею, - неловко соврал, понадеявшись, что приятель поверит.

- А… В общем, есть бессмертные существа, питающиеся кровью и, временами, плотью людей. Так вот…

- Эм… С клыками такие?

- Не совсем. Они скорее высасывают кровь, создавая вакуум своими большими щеками.

- Ага, а дальше?

- Они не переносят солнечный свет и воду. Почему – не спрашивай, это очень древняя тема. Так вот эти существа имеют слуг. Верных, готовых ради них на все. Взамен те им обещают провести ритуал и сделать одним из себе подобных.

- Тоже бессмертным людоедом?

- Да, - подытожил Богемий.

- И ты думаешь, он один из этих существ?

- Нет. Из слуг. Я слыхал об этом ритуале. Ради него потребуется поймать и убить особым образом одного из этих…

- А потом, значит…

Подошла женщина средних лет и скупила у нас остаток конвертиков за чек. Пришло время закрывать лавку и расходиться. У меня еще много вопросов к Богемию, но он решил отправиться домой, чтобы разобраться с записями в телеграфе. Я не возражал, потому что решил исследовать окрестности.

«Да и нужно потихоньку собираться на поиски Малиновича. Союзницу уже нашел и теперь не упущу шанса вернуться», - подумал про себя и решил обойти рынок в надежде найти лоток с подержанными книгами. Много тратить не хочется, потому что книгу я прочту не больше одного раза, а кому потом продавать тот примитив, что мне нужен, ума не приложу.

Счастливо шагаю между рядов. Лотки самые разные, но все не то. Перья, какие-то чернила за огромные деньги, календарики и записные книжки. Волшебный рынок, очевидно, в другой части, но, чтобы туда попасть, нужно пройти до конца этот ряд.

Вижу толпу у лавчонки с одеждой. Какие-то сорочки произвели поистине грандиозный фурор. Слышу крик: «Рубашки с эффектами! Бодрость, хорошее настроение и тепло в одной тряпке!».

Бойкий продавец, носится от одного края лотка до другого, как паук, разрывающийся между бесконечно попадающейся в его цепкие сети добычей. Он работает один, но не выглядит усталым и даже находит момент, чтобы прокричать свою рекламу.

«Если я не буду спать, то вообще с ума сойду», - думаю и прохожу дальше мимо ряда с продуктами и посудой. Наполнение великолепное, но ничего из этого мне не нужно. Даже кольца колбасы или сушеные овощи.

Прохожу еще и вижу пустующие ряды. Я вырос в небольшом городке и, когда к нам приезжал рынок, продавцы обыкновенно что-то да забывали. Калькуляторы, манекены, ненужный товар с витрины, который за несколько месяцев истрепался настолько, что начал отпугивать покупателей. Естественно, я ответственно принимаю решение полазить там в поисках чего-то интересного.

Прохожу в пустующий киоск. На меня никто не обращает внимание. Осматриваю столешницу и заглядываю под стойку.

«Какие же вы, волшебники, жадные люди», - стало досадно, но тут я услышал шорох. Прямо позади меня, за тонкой стеной киоска словно кто-то упал. Бессознательный или вдрызг пьяный, потому что был слышен отчетливый звук трения твердой головы о резонирующий слой тонких досок. Он начался на уровне человеческого роста и сполз вниз.

Возня продолжилась. Впрочем, звуки «отоваривания» дубиной или другим тяжелым предметом за рынком никогда не были диковинными. Потому тихо, насколько это возможно в моих сапогах, обхожу киоск. Осторожно заглядываю за него и не могу поверить глазам.

Какой-то хмырь с ирокезом, явно из числа наших клиентов, обыскивает бессознательное тело моей знакомой. К счастью, никакого насилия они учинить не успели или не планировали, но какая разница, если твой друг в беде? Пусть даже я не знаю ее имени.

Не говоря ни слова, влетаю в разбойника и бью по открытому затылку рукой. Чудик падает, но находит силы встать. Он достает нож. Успеваю отскочить, чтобы увернуться от скорого удара.

- Второй денежный мешок подоспел, - прошипел он. Я почувствовал, как в мою грудную клетку проникает лезвие. Необычное, очень горячее. Быстро и безжалостно, почти насквозь. Сзади слева. Ближе к позвоночнику. Удар такой силы, что мое тело бьется о стенку киоска. Я сползаю вдоль стены.

Откуда-то слева приходит второй бандит. Успеваю его рассмотреть: хороший панцирь ручной работы, массивный ремень с головой дракона или саламандры, на бедре болтается внушительных размеров кинжал с навершием в форме рога.

Чувствую, как кровь проливается наружу и пропитывает нижний слой одежды. Водолазка пристает к телу и мне неприятно шевелиться, словно к ребрам прилип подтаявший и уже начавший остывать мармелад. Спустя секунды горячая липкая жидкость уже достает до штанов и стекает вниз тонкой струйкой прямо в сапог. Не знаю, что делать, но не паникую. Счет идет на минуты.

«Если мне и придется сейчас сдохнуть, то заберу их с собой!», - твердо решил я, поднялся опираясь о стену и, шатаясь, достал молот. Посыпал его пылью, успевшей пропитаться моей кровью. Выпрямился и замахнулся. Но уже слишком поздно.

Парочка смылась, прихватив все ценное. Из пальто подруги пропали самоцветы, поясного мешка тоже не видно.

- Такие герои, а сбежали от раненого Льва, - сказал я, глядя на моего спящего ангелоподобного лекаря. «Жаль, она не оценит», - пронеслось в голове.

Достаю из ременного кармана конверт здоровья, который берег на экстренный случай. К счастью, он не испачкан в моей крови.

«Для меня ты уже бесполезен, приятель».

Перед глазами все плывет, изображение будто бы сужается и сжимается с краев как в дверном глазке. Чувствую онемение в конечностях и какую-то пьяную легкость. Во рту металлический вкус крови. Сплевываю, срываюсь на кашель и усилием воли останавливаю его. Вижу разбитые ягоды малины на камнях. Приглядевшись, понимаю, что это моя кровь.

Разворачиваю и втираю в белоснежную макушку подруги содержимое конвертика. Втираю рьяно, так что шевелится весь ее скальп. Не могу твердо стоять на ногах. Опираюсь о стену киоска. Пальцы кисти разъезжаются, не удается держать их вместе. Рука не слушается, словно ватная, и приходится давить всем телом. Качает из стороны в сторону. По пропитанному рукаву стекает кровь прямо на ее волосы. Белые пряди становятся сначала розоватыми, а затем краснеют.

Красотка открывает глаза, хватает меня за руку. Она резко встает и что-то говорит мне. Не слышу. Только пульсирующий звон в ушах. То дальше, то ближе.

Подруга трогает свою голову, смотрит на руки, переводит взгляд на меня. Чем-то недовольна. Ей неприятно, но она спокойна.

Смотрю на ее далекое лицо с змеиными, гипнотизирующими глазами и этими интересными точками. Твердая и молниеносная.

Хочу ей ответить. Похвастаться первым днем на рынке и как прогнал бандитов… Но не могу сказать ни слова. В голове лишь повторяется мысль: «как я устал и как мало успел». Трудно дышать. Замечаю, что стоять мне стало слишком тяжело, ноги сгибаются в коленях, голеностоп тоже не держит. С каждым покачиванием хрустит стягивающая меня водолазка. Впитавшаяся в нее кровь уже свернулась. Смешной звук.

Больше нет сил держать голову. Решаю прилечь.

Змееглазка мешает, подхватывает меня. Она что-то делает, но я ничего не понимаю. И не хочу. Мое тело кажется воздушным, как вата. Мне так легко и свободно ото всего, что меня когда-то тяготило. Лишь потешное сожаление на душе, будто проиграл на самом простом уровне из-за глупой ошибки.

Закрываю глаза. В ноздри забивается аромат газонной травы, так похожий на огурцы и цветы. Бархатистые веки ласкают мои уставшие от ветра и света глазные яблоки. Во рту будто железная монетка. Не чувствую носа. Тишина. Даже сердце почти прекратило свой счет. Падаю. Я спокоен.

Глава 10 Единственный пациент

Чернота расширяется, захватывает меня и слышится звук медных труб. Не тех, что используются в современных оркестрах, а древних. Должно быть, именно такие сопровождали эпические античные события. Вижу свет. Он жжет мою поясницу.

Жжение нарастает, так что я подскакиваю. Разлепляю глаза. Вокруг меня помещение, окрашенное в пастельные тона. Нежно-сиреневое одеяло поверх моего тела, простынь еще светлее. На стенах невесомая, белая с синевой, краска. Поднимаюсь.

Во всем теле жуткая тяжесть. Ноги налиты свинцом, голова тяжелая, словно прибавилось мозгов. К рукам будто привязаны тянущие их вниз веревки.

Доспехи пропали. Вместо них на мне свободное тряпье. Встаю с кровати на холодный пол. Шлепаю по нему босиком и звук в помещении распространяется звук шлепающего пингвина. Начинаю глубже дышать.

За дверью моей почти пустой комнаты оказывается коридор. Пустой, холодный, продуваемый насквозь. Вдоль него много других дверей, но они все закрыты.

«Пожалуй, пора валить», - решил я и открыл деревянную выходную дверь в конце коридора. Меня обдал морозный ветер твердым потоком. Таким, будто зашибло огромным кубиком льда. Я буквально ощутил все свои органы.

Возвращаюсь в свою комнату и забираю одеяло. В кровати, на уровне поясницы, располагаются 18 дырочек в форме снежинки. На моих глазах из них вылезли иглы, которые затем скрылись.

- Во всяком случае, теперь я точно знаю, что не умер, - ситуация начала принимать знакомые очертания.

Я помню, как меня ранили, суету змееглазки. Объяснить свое нахождение в этой, по всей видимости, больнице – уже с натяжкой. А почему на улице такой дубак и с какой стати я остался здесь один… уже затруднительно.

За окном не видно ни зги. Окно покрывают узоры наледи. Открывать я его, конечно же, не буду.

Накидываю на себя одеяло и заматываюсь им, подвязываю. Теперь его не придется удерживать в руках. Рву наволочку и делаю из нее подобие носков. По холодному деревянному полу уж очень неудобно передвигаться босиком.

Возвращаюсь в коридор, чтобы подергать двери.

«За одной из них наверняка мои манатки», - мысль придает мне решимости в поисках. Но двери не поддаются. Пытаться их выбить бессмысленно, потому что за деревянным полотном могут оказаться такие же палаты, как моя. А мне нужна кладовка или что-то типа того.

Поиски привели меня к двери с нарисованным на ней каракулем. По типу тех, что наносят на конвертики, но подобных я еще не видел. Стучусь. Никакого ответа.

Разбегаюсь, насколько позволяет коридор, и врезаюсь в дверь плечом. Больно и бесполезно. Со второго раза выношу дверь, но не со стороны замка. Где петли.

- Поразительная фурнитура, - тру саднящую конечность. Силы вернулись, а вместе с ними и воля к жизни, приключениям и… - а какое сегодня вообще число?

Открывшаяся с таким трудом комната оказалась заставлена офисными шкафами. Воодушевление упало, однако же я решил смотреть дальше. Памятуя о бухгалтерии у провайдера, где я протрудился достаточно долго, да и о канцелярии в воинской части, в ящиках для документов редко лежат только документы. Там прячут заначки, забывают алкоголь после корпоративов и даже хранят одежду.

«Я сейчас и лифчик натяну, если он шерстяной», - представлять этого я, конечно же, не стал.

Первый шкаф пустой. Какие-то медицинские данные на неизвестных мне людей. Второй, третий – то же самое. Я их разбрасываю по полу. Так теплее.

Четвертый ящик, наконец, дает результаты. Нож с розовой рукоятью. Этого достаточно, чтобы выжить.

Захотелось комфорта. Вспомнились мои доспехи. Дешевые, кожаные, но все-таки они были теплыми и не продувались. В мороз они наверняка задубели бы, но я мог с легкостью развести костер из напольных досок и греться у него.

Пятый ящик порадовал еще больше. Несколько конвертиков. При ближайшем рассмотрении в одном я узнал конвертик нашего производства. На нем гордо красовалось напечатанное в типографии название «Левемий».

- Таааак, - во мне проснулся бухгалтер, - когда мы были на рынке, идея о типографии едва родилась. Значит, они выпущены уже после ранения.

Дальнейшие события я решил пока не рассматривать. Но… я же в архиве, поэтому всегда могу узнать дату попадания в больницу последних пациентов. В глубине души надеюсь, что последним пациентом оказался я.

Хватаю первую попавшуюся папочку, открываю и вижу… здесь другое летоисчисление и календарь, потому ничего не понимаю и забрасываю эту идею в список ненужных.

«С ножом уже можно и на улицу», - сжал розовую рукоять в левой руке. Правую стараюсь не занимать, поскольку я правша.

Вырываюсь из здания против холодного до боли в костях ветра. На улице мне бьет в глаза белоснежный простор. Чувство, словно пятки пронзают тысячи игл. Даже не понятно, то ли холодно, то ли горячо.

Оглядываюсь. Нужно спешить, но куда именно понять не могу. Позади моя больница, впереди – лес. По сторонам совершенно пусто. Не могу поверить своим глазам и рассматриваю здание больницы. Нахожу лестницу с торца здания и решаю забраться на него. Сверху всегда видно лучше.

Картина стала лучше. Слева, вдалеке, виднеется дым. В такой холод поддерживать пламя может только человек. Или другие разумные виды.

Дорога прошла нормально. Я пару раз упал. Снег забивал ноздри, проникал под одеяло, заставляя с ностальгией вспоминать ту зиму, когда у меня порвалась пара рабочих сапог, а на покупку новых денег не оказалось. Было холодно. Но не так.

И вот, передо мной предстала деревня. Я уже не чувствую запахов, на ресницах нарос иней за тот час, что я сюда добирался. Кажется странным, что дым идет только из одной трубы. И не шумит живность. Самое время – недолгое световое окно зимнего, по всей видимости, дня. Но что-то здесь внушает не самые добрые ожидания.

Стучу в дверь, за которой топят печь. Чувствую себя девочкой со спичками. За дверью кто-то шевелится, что-то двигают. Стучу повторно. По-прежнему что-то передвигают, перетаскивают.

«А черт с вами», - открываю дверь сам. Меня хватает за одеяло мохнатая лапа. Закрывает дверь и перетаскивает мое мерзлое тело к очагу.

Я оглядываюсь и вижу йети. Натуральный снежный человек. Огромный, мохнатый настолько, что даже не видно, какого он пола.

- Ты кто? – спросил он меня своим громогласием. Иначе я это назвать не могу. Голос снежного человека напомнил лай десятка собак, но собранный в единой пасти.

- Я Лев. А ты? – я скромно вытянул ноги поближе к очагу, обрадованный, что они не почернели.

- Я Мекисандра, - отвечает йети и протягивает мне конвертик.

- Что это?

- Перевоплощение. Умойся и будешь как я.

«В принципе, логично. Я не выживу, если не обзаведусь пуховиком. А здесь мне такая роскошь не светит».

Втираю в лицо превращение и чувствую, как увеличиваюсь в размерах. По телу разливается тепло, сначала расширяются конечности, а затем торс. Моргаю и вижу мир уже немного иначе. Цвета стали насыщеннее, их стало больше и все они немного другие. Если раньше коричневую доску пола я мог видеть плоской, то теперь она обрела объем.

- Вот это да, - я сам испугался своего голоса. Звук десятка или двух собак. Зато, наверное, слышно такую частоту на многие километры.

- Ага. Ты же не помнишь, как здесь оказался, проснулся в больнице и пришел пешком? – она уточнила мою историю и тем самым внушила легкую неловкость.

- Да, так все и было. А ты здесь какими судьбами?

- Я тут живу. Однажды тоже так проснулась. Очень давно. Так и обитаю теперь. – Мекисандра отвлеклась на вычесывание своей шерсти. Все в ней выдает какую-то неуловимую дикость.

Взглянул в окно и понял, что деревня давно заброшена. На морозе у меня не было времени рассматривать покосившиеся домишки с заваленными крышами, пустующие поля за деревней. Хотя, если тут все завалено снегом, чего бы ему не пустовать?

- А где ты берешь еду? – стал интересен образ жизни снежного человека, раз уж я стал таким же.

- У охотников. Это их сторожка. Умеешь охотиться? Бесполезных у нас не любят!

- Умею, - я соврал. Понимаю, что охотники такой народ, что и меня съедят за милую душу, если я буду здесь нахлебничать, - а на кого охотимся?

- Кабелов, в основном, - она отвлеклась чтобы бросить пух в очаг, - когда повезет, то и момотов бьем.

В дверь постучали с настойчивым требованием открыть. Я дернулся, но Мекисандра предостерегла меня.

- Тут ходят всякие. Знаешь, не из этих мест.

- Так отсюда так легко уйти? – отвисла челюсть.

- Ну да, мы же не в другом пространстве. Можешь собраться и идти. Если есть куда.

Рывком открываю дверь и вижу перед собой мужчину с ножом на изготовке. Он напуган и, видимо, замерз, хотя одет довольно тепло. И странно: одежда из коричневых шкур, на лице большая борода, на голове шапка с головой барсука. То есть по он буквально одет абы во что.

- Вам чего, уважаемый? – обращаюсь к нему своим многоголосием.

Мужчина бросается на меня с ножом, но я отбрасываю его в сугроб. Там он застревает, но в итоге ему удается вылезти, и он убегает с дикими криками.

- Ты уверена, что живешь с охотниками? – уточнил я у новой знакомой.

- Ну…

- Хорошо, а кем может быть этот бородач?

- Да кто его знает. Может, из соседней деревни пришел. За солью или колбасой, - йети ни на секунду не отрывается от своей шерсти.

- Ладно, увидимся тогда, - я запер дверь и пошел в сторону леса.

«Если я снежный человек, могу вырыть берлогу и пожить пока в ней. Жаль, одеяло там бросил. Ну ничего, найду что-нибудь стоящее».

Стоило сделать десяток шагов, понимаю, что забыл нож в доме. Возвращаюсь, открываю дверь и передо мной оказывается Мекисандра, набивающая что-то в телеграф.

- Это ты чего это там делаешь? – начинаю злиться, но она тут же подхватывает меня и, как борец со стажем, швыряет прямиком в окно. Поскольку я больше окна, то вместе со мной вылетает стена фасада. Сверху рушится крыша. Торцом она угождает прямо в меня.

Мех смягчил все удары судьбы, но тут я замечаю на фоне белого, как молоко, неба, голову Мекисандры. Она держит в руках потолочную балку. Твердую и тяжелую.

«Дело плохо», - думаю я и хватаю вторую. Мы начинаем биться на этих палках. От них разлетаются щепки. Тяжелые прямоугольные брусья постепенно затачиваются.

Когда-то я читал в интернете статью по дестрезе и запомнил один интересный маневр. Я сделал резкий выпад и заставил наши «шпаги» скреститься, выставив дубину Мекисандры под острым углом по отношению ко мне. Это позволило увести ее в сторону. А затем со всей силы ткнул ей навершием своей балки ей прямо в снежночеловеческий нос.

Зверюга отшатнулась, но я продолжил напор. Раз за разом попадая по голове и плечам, дразня слабыми ударами я заставил ее совершить рывок в мою сторону и тут же молниеносным встречным ударом вмазал ей по обезьяньей морде. Удар оказался такой силы, что я услышал движение костей ее черепа. Как дробились друг о друга зубы, а челюстной сустав с сочным звуком покинула головка.

- Аааааа! – заорала своим перекошенным ртом и снова на меня полезла, но тут я, как истинный самурай, нанес сокрушительный удар снизу вверх. От моего взмаха поднялась клубами пыль обрушенной крыши. В небе закричали вороны.

Злодейка рухнула, лишившись сознания. Я обошел лежащую тушу, больше напоминающую очень пушистого медведя, понимаю, что она в ближайшее время не встанет.

Сооружаю салазки. Благо, часть крыши просто съехала не сломавшись. Гружу на них Мекисандру и принюхиваюсь. От приходившего мужичка шел устойчивый запах чеснока. Такой, когда им алкаши закусывают. Цельных зубчиков.

Взяв салазки, отправляюсь по следу. На снегу отчетливо стелется чесночная вонь, а отпечатки ног мужика позволяют идти след-в-след. Огибая лес и пересекая замерзшее озеро, выхожу к деревне. Там уже есть жизнь. Из многих труб идет дым, на улице проходит манифестация с транспарантами.

«Сомневаюсь, что они сейчас настроены видеть йети», - но продолжаю идти. Мне нужно узнать хотя бы собственные координаты, иначе придут дружки этой особы и отделают меня как омлет.

- Приветствую, - заревел мой звериный голос в сторону деревенского собрания.

- Батюшки! – визжат люди, хватаются за вилы, кто-то разжигает факелы. Один мужик вывел из близлежащего сарая скот. Видимо, чтобы животные разбежались, и я их не съел.

- Я пришел с миром! – «чувствую себя инопланетянином».

- А это что? – они косятся мне за спину, как дети на мешок деда мороза.

- Это Мекисандра. Она что-то задумала, но я так и не понял, что. Но к нам заходил алкаш из вашей деревни, и я подумал, что он к ней.

- Митрич не алкаш! Ты что, Митрич мировой мужик! – загоготала толпа. Они с поразительной точностью наглядно демонстрируют понятие коллективного разума.

- Ладно, плевать. Вы знаете, кто это?

- Они скотокрады! Она главарь шайки скотокрадов! – кричат люди наперебой.

«Как же с вами трудно, господи».

- Хорошо, забирайте ее. А взамен дайте мне теплую одежду, лошадь и нож! – удается перебивать толпу, не напрягая голосовых связок.

- А откуда нам знать, что ты не один из них? – закричал, видимо, староста этой деревни. Суровый дедок с трубкой во рту.

- Да потому, что я городской грабитель, а не деревенский скотокрад! – решил говорить по факту, потому что эти только так и понимают.

- А меня зачем бил? – вперед вылез чесночный мужик, которого я макнул в сугроб.

- Ты меня напугал, - ответил ему и мой ответ всем, очевидно, очень понравился. Народ ликует, кто-то сзади пляшет. Со своих почти трех метров роста я могу многое разглядеть.

- Откуда ты вообще взялся? – староста снова решил провести допрос.

- Я проснулся в больнице. Не знаю, как я там очутился.

- А сам откуда?

- Из Нижних Рукавов.

Собравшиеся ахнули. Старуха начала сыпать некую пыль под ноги, молодой парень снял с головы дурацкую вязаную шапку в форме соски.

- Так нет их, милок, - отозвалась бабка.

- Кого нет? – меня это изрядно удивило, потому что я ясно помню, как был в Нижних Рукавах. И, судя по происходящему, покинуть волшебный мир так и не смог.

- Нижних Рукавов-то нету. Их сожгли и разграбили еще месяца два как – она оглянулась и окружающие ее, как лепестки ромашки, люди закивали.

- Пфф, так, а больница эта?

- Больница из портала появилась. Мы туда не ходим, вдруг обратно пропадет, - староста говорит очень складно, - да и врачей там нет, - вклинивается бабка.

«Во всяком случае, это совпадает с тем, что я и так знаю. Как теперь найти Богемия и змееглазку», - подумал я.

- Вещи мои не находили?

- Ты про какие вещи? – вперед вылез жуликоватый мужик в моих сапогах.

- О тех, что ты напялил, - говорю я, - отдавайте мои вещи, теплые сверху и лошадь. Тогда отдам вам Мекисандру. Если хотите по-плохому, то я бужу ее и мы вместе ломаем вашу деревню посреди зимы. Опыт у нас уже есть.

Народ ахнул. Мужика в моих сапогах затянули в толпу и, судя по звукам, побили. Хотя он и сам не против вернуть вещи. Очевидно, источник новой одежды от них находится слишком далеко, потому как все одеты как чесночный мужик. Одежда из шкур, непонятные шапки и все вразнобой. Словно собирают на рынке забытые когда-то продавцами вещи.

- А, еще. Мне нужно чтобы вы помогли принять мне человеческую форму. Ждать времени нет, - говорю так громко, чтобы все запомнили о чем я прошу.

На том мы и договорились. Мне дали молока иглошади, сделавшим меня здоровым, чистым и сытым человеком. Я надел свои тряпки, проверил поясные карманы. Вещи были на месте, по большей части. Пара маленьких мешочков пропала, но это не страшно. Молота нет, коса на месте. Нож тоже. Все в порядке.

Лошадь мне дали ту, что не жаль. Очевидно, они хотели бы дать получше, но поскольку я ее не верну, то получил старую кобылу. Ее проблема заключается в том, что она постоянно пердит. А ветер дует мне в спину.

Направление мне указали самое прямое. Ехать предстоит в сторону горы, под которой покоится сталелитейный городишко под названием «Железнорудск». Оттуда, как меня уверил староста, ходит дирижабль до столицы и есть что посмотреть. Правда, осенью, когда они там проводят выставку гигантских овощей и кроликов.

Но мне лишь бы вернуться в цивилизацию. Наконец-то поговорить с кем-нибудь нормальным, не желающим моих смерти и порабощения. Кстати, я понял, что шкура в таверне Малджина, хозяина пустоши, принадлежала вовсе не медведю. А обращенному в йети человеку вроде меня.

Оба дня я прожил без происшествий, мерно продвигаясь по заснеженным просторам. Моим спутником были лишь ветер и птицы. Ни животных, ни людей я так и не встретил на своем пути. Только пустующие охранные посты, таможенные пункты, развалившиеся от старости и скелеты лошадей.

На третий день я прибыл в Железнорудск. Город принял меня холодно, но так даже лучше.

«Если еще раз увижу карлика - придушу», - подумал я, но тут полу выданной мне деревенским старостой шубы подергали снизу.

Глава 11 Дипломатические тигры

«Чертов гном», - оглядываю мелкого засранца и уже знаю, что будет дальше.

- Ты Лев Грабитель? – спросил он самым серьезным тоном своего гелиевого голоса.

- Ага, - отвечаю уже по инерции.

- Я к тебе по делу из банка.

Совершенно неожиданный поворот вывел меня из колеи. Мало того, что полурослик стал еще меньше предыдущего, так он теперь еще и из банка.

- Что случилось? – представляю, как объясню ему, что мое имя вовсе не означает, что я буду грабить все подряд. Да и, честно говоря, грабить я никого и не хотел. Это все те шлюхи с Охряного пути сделали мне характеристику.

- Вам послание от Богемия Алхимика.

«Ничего себе, вырос пацан», - подумал я и на душе разлилось тепло. Ведь когда мы начали производство, он был лишь аптекарем. Хорошо, что хоть его мечта сбылась.

Оказавшись в больнице, я подразумевал, что компаньон меня кинет. Это легко в сложившихся условиях. Город в руинах, наверняка, по улицам тысячи трупов, все горит, а наемники или вражеские солдаты распихивают богато украшенные пресс-папье по своим пехотным мешкам.

- А как вы вообще узнали, что это я?

- Ваша ориентировка весь континент облетела.

- Хорошо… - я задумался, но тут же подхватил необычайно легкого человечка на лошадь и посадил перед собой, - показывай дорогу.

- Вообще-то я на работе, - проворчал гном.

- А я меня чуть скотокрады не почистили от шкуры.

- Меня-то это не касается.

- То же могу сказать и о тебе. Показывай дорогу.

Мы доехали к высокому белому зданию с металлическими элементами. Банк, с виду невзрачный, вблизи оказался сказочно красив. Тонкая ювелирная работа по неизвестному блестящему металлу и инкрустации покрывали весь фасад.

Самое интересное, что они двигаются вслед за солнцем. Когда я подошел, то создал тень и растительные узоры стали перемещаться так, чтобы их было лучше видно. Над ними происходят батальные сцены, сюжеты охоты и добычи руды. Металлические герои выглядят живыми, но неподвижными и создается ощущение, что стоит тебе отойти, как они начнут убивать друг друга, охотиться и работать с необычайной интенсивностью.

Мелкого я поставил на землю, и он тут же куда-то запропастился.

Внутри банк меня немного разочаровал. Сухая канцелярская обстановка с окошками, как в сберкассах 80-х. Только тумбы сделаны с металлическими декорациями, а на углах стекол в окошках выгравированы восхитительные шелковистые на вид узоры.

По ту сторону стекла меня ожидает девушка в диадеме с зелеными камнями. Могу видеть только ее верхнюю одежду – рубашка мягкого цвета окислившейся бронзы, поверх нее светло-коричневый жилет.

- Здравствуйте! Я Лев, мне пришло послание от Богемия, - говорю и аж самому стыдно. Обстановка располагает к деловитому минимализму в контактах, и я вот-вот ожидаю услышать оглушительный и прерывистый скрип ксерокса для чеков.

- Лев… Грабитель, верно? – она смотрит на меня своими большими зелеными глазами не мигая.

- Да, верно, - неловко произносить подобные слова в банке. И уж тем более слышать их от сотрудников. По-моему, для банков такая тема вообще табуирована.

- Так… вам письмо и перевод сто пятьдесят тысяч серебряных.

- Отлично. У вас нет депозитных накопительных счетов или чего-то такого? – понимаю, что это, наверное, четыре центнера денег, которые мне пока не на что тратить.

- Накопительные счета есть. Депозитные… уже нет. Можем предложить вам накопительную программу, - бойко отвечает она с небольшими заминками.

- Давайте на накопительный все тогда. Я могу как-то осуществлять межбанковские переводы или вроде того?

- Вполне. Можете зарегистрировать свой телеграф и обращаться к нам по любой необходимости, - девушка приосанилась, ожидая записывать мой телеграфный идентификатор.

- Я вам сообщу, когда будет такая необходимость, - говорю ей, получаю письмо от Богемия и ухожу.

Письмо выполнено на дорогой бумаге и скреплено сургучом, чтобы раньше адресата его никто не прочитал.

Из содержания письма я узнал, что Богемий теперь занимается алхимией. После моего ранения он расширил бизнес, потому к моменту осады города стал обладать солидным состоянием. Деньги он вложил в образование и купил небольшую мастерскую в столице. Он назвал ее «Левемий» и сохранил мою долю в 30%.

«Было же 50», - подумал я, но взвесив все аргументы понял, что мое участие было только на старте и сразу после него я исчез. Потому даже такой процент – очень честное решение. Учитывая, что мне больше не придется драться с мешочниками.

Далее следовала история о том, как он эвакуировался, по пути познакомился с некой женщиной и теперь они живут вместе. И ждут меня у себя дома на чай с пирогом, кои у Брилоны, как зовут его пассию, прекрасно получаются.

За лирическим отступлением есть и интересная информация. Оказывается, та барышня, из-за которой я и попал в больницу, переехала в приморский город. Он не знает, почему она выбрала именно это место, но какие-то соображения на этот счет у него есть. И узнать их смогу только при личной встрече.

«Богемий, ты же никогда не был интриганом», - хотя мы и были знакомы с ним лишь несколько дней, я понял, что письмо – плод не только его творчества. Рассудительный, помешанный на производственных процессах наивный и счастливый только в работе парень не стал бы писать так. Явно присутствует женская составляющая. «Если они и письма вместе пишут, то, наверное, скоро срастутся как сиамские близнецы», - пошутил у себя в голове и улыбнулся.

Решаю ехать в столицу. Говорили, здесь станция дирижаблей и мне как раз пора лететь. Но прежде, чем до нее добраться, нужно привести себя в порядок. Все-таки я попал в металлургический центр континента и наверняка здесь найдется достойная кираса для меня. А заодно и какое-нибудь оружие. Может, даже пара-тройка книг по теме колдовства и местного устройства, чтобы быстро войти в курс дела и попасть в столицу уже осведомленным обо всем.

Потому решил обратиться в таверну, заодно поем как человек. Явно очень старое, но каменное здание, производит впечатление чего-то таинственного. В этом мире все таинственное, что еще не испачкано кровью или нечистотами. Это правило я вывел эмпирически. Потому что как раз в самых чистых и позитивных обстоятельствах меня поджидает какая-то неведомая дрянь.

Изнутри кабак оказался прогнозируемо темным и заполненным табачным дымом. Причем, дым клубится под потолком целыми тучами и кажется, вот-вот пойдет дождь. Только не свежий, а кисловато-затхлый. По всему залу расставлены круглые столы со стульями – что довольно редко. Барная стойка в самом центре зала, за ней покоятся бочки с вином и ждут своего часа. Очевидно, заведение очень цивильное.

В рядовых харчевнях вместо стульев стоят скамьи. Тяжелые, чтобы в случае пьяной потасовки их нельзя было использовать в качестве оружие как, например, стулья и столы.

- Чего изволите? – подоспел повар в соответствующем должности костюме и с висящим через предплечье белым полотенцем. Волосы прилизаны, а на лице элегантные усы.

«Чую, будет дорого», - думаю я, пробегая глазами по залу. Он почти пустой. По углам заняты столики, но за ними сидят люди в таких горестных позах, что боюсь подумать о причинах такого поведения.

- Мне… ваше фирменное блюдо и подходящее вино, - решил, что раз уж выжил в диких условиях, это следует непременно отпраздновать.

Я сел за столик скраю, подальше от окон. Через стекло тут, справедливости ради, нечего смотреть. Город целиком каменный, без клумб. Если украшения и встречаются, то только металлические. Я не фанат металлургии, потому после банка мне стало не интересно смотреть на остальной декор. В любом случае он не будет таким же впечатляющим, как на финансовом учреждении.

Жду и наблюдаю за окружающими. Одеты со вкусом, но слишком уж они загруженные. Не скажу, что меня это настораживает, но что-то в них выдает охотников. Возможно, связанных с Мекисандрой.

Пришел мой заказ.

- Куропатка с болотной спаржей, корневыми кусочками и соусом из говядины, - отрапортовал официант и вытянулся по струнке.

Подзываю его к себе и шепчу на ухо:

- Кто эти люди? Почему они так тоскуют?

- Это шкуродеры, - он косится на них, испытывая страх.

- Понял, - говорю ему и спрашиваю о вине.

- Вино – Медный камень. Лучшее, что у нас есть, - он наливает в бокал сине-зеленую жидкость, после чего удаляется.

Куропатка имеет яркий привкус каменной кладки. Не отталкивающий, а гармонично сочетающийся со слегка соленым и очень нежным мясом. Послевкусие напоминает о болоте. Явно след болотной спаржи. Только это болото с ароматом пыльцы. Интересные ощущения, но не более того.

Сама спаржа произвела эффект разложившейся в ржавой воде коряги, после чего раскрылась в виде говяжьего костного мозга. Жирно, горячо, сытно. Говяжий соус показался излишне соленым, хотя и не лишенным специфичного обаяния на фоне необычных продуктов.

Не знаю, когда я стал таким гурманом, если половину жизни питался пресной кашей и бумажными сосисками, но блюдо мне понравилось. Спустя несколько минут от него ничего не осталось.

О вине сказать многого не смогу. Оно очень отдает химией. Будто бы в бутылке замешали медный купорос, хлорку, марганцовку и затем разбавили это все в белом вине. Угадываются отдельные нотки, но уверенности в этом нет, как и в составе содержимого бутылки. Впрочем, его я тоже приговорил.

Счет обошелся мне в 2400 серебряных, но я оставил 2500, чтобы официант получил чаевые. Обед дороже двух поставок алхимических элементов не разочаровал, но лишь благодаря своей уместности. В качестве экзотического зонтика на бадье коктейля «Железнорудск».

«Ну, теперь пора идти в ателье или где тут доспехи чинят или делают», - направился в сторону торгового квартала. Бросилось в глаза, что здесь нет рынков как таковых. Исключительно отдельные помещения.

В витрине вижу красиво инкрустированный доспех. Он матово-серебристый, с врезками черного металла. Такой попугайский стиль мне не подойдет, но мастер явно знает свое дело.

Впервые в жизни я ощутил запах оружия. Эти полки с мечами, кинжалами, булавами и другими предметами для войны смотрятся как животные на птичьем рынке.

Видимо, в этом городе амуниция не особенно продается. Потому что внутри ассортимент оказался максимально полным Ведь и правда, кому ее здесь продавать… Я прошел вглубь торгового зала и ко мне тут же подоспел молодой консультант. Рослый, крепкий, как гиревик. Явно кузнец.

- Вам подсказать?

- Я бы хотел доспехи и какое-нибудь оружие.

- А вам для каких целей? – в вопросе не звучало подвоха, как в ситуациях, когда отвечаешь неправильно и тебя утаскивают в черный воронок.

- Мне преимущественно для защиты. Можно для редких дуэлей с разбойниками или уличными бандитами-мародерами, - попытался объединить всех своих врагов в одном предложении.

- Какую сумму рассчитываете потратить?

- Ну, на все тысяч пятьдесят, - я посмотрел на его ничего не выражающее лицо.

- Есть хороший комплект за семьдесят. Посмотрите?

Я согласился. Предчувствуя, что именно этот комплект я и куплю, затянул кирасу из тонкого металла, штаны с бронзовыми вставками и взял в руки меч. Оружие непростое – в месте соединения лезвия расположился шар – драгоценный камень с кем-то внутри. По размерам он не больше того, что используется в шариковых дезодорантах. Лезвие меча широкое, обоюдоострое. Без видимых изменений, лишних понтов вроде зазубрин и прочего улучшательства и без того достойной конструкции.

Я понял, что это кто-то, а не что-то, когда увидел, как это существо изнутри бьет по сдерживающей его оболочке и меч слегка вибрирует.

- А это кто там?

- Титановая душа. Делает меч тяжелее, когда лезвие касается препятствия при ударе.

Помахал им слегка и заметил, что он весит не больше, чем мой нож.

- А заклятия какие работают? У вас есть справочники по теме? – вспомнил об образовании. Потому что если я и стал наблюдательнее и умнее за время своих мытарств здесь, то экспертности в вопросах магии у меня не больше, чем у заточенной в шарике души.

- Конечно. Могу предложить за пять сотен один том. Всего три тома.

- Конвертики скорочтения есть?

- Конечно. К каждой книге прилагается.

В итоге я купил все. Старые доспехи отдал мастеру, чтобы он их отдал нуждающимся или выбросил. Больничную пижаму выбросил сам. В комплект к кирасе мне дали шерстяной комплект исподнего, что не может не радовать. Посреди здешних сугробов это прямо находка.

На улице меня вновь охватило зимней свежестью. В других обстоятельствах я мог бы сказать, что забыл, как здорово путешествовать. Но не сейчас. Здесь просто приемлемо, чтобы я не стремился удрать отсюда. Да и удирать уже некуда.

«Мою трудовую, должно быть, выслали по почте, где она и сгинула», - я вздохнул, но потом представил, как, используя мою трудовую, наркоман или алкоголик устраивается прокладывать кабели и постоянно все портит. От моего имени. Вдруг стало смешно.

Книги мне показали и тут же сжали при помощи пыли прямо в магазине. Я забрал их и медленно пошел в сторону станции дирижаблей. В моем представлении это должна быть такая башня с платформой, к которой швартуются огромные воздушные суда, выгружают почту, посылки и пассажиров.

Но город практически одноэтажный за исключением ратуши, банка и большого салона в центре. Видимо, слишком холодно строить большие дома, потому люди ютятся в небольших по площади помещениях, стараясь тем самым экономить тепло.

А в салон меня не пустили без объяснения причин. Со стороны здание похоже на огромную чашу, как амфитеатр, только без огромных окон. По афишам снаружи я определил, что там проводятся приемы и театральные представления. В общем, типичный дом культуры.

В поисках указателя я блуждал какое-то время, пока не увидел троих людей с чемоданчиками. По всем признакам они выглядят как дипломаты. Одеты невзрачно, но дорого. Их плащи ниже колен не испачканы ни в чем, а обувь свидетельствует о том, что они не местные. Здесь в такой можно прийти только к простатиту.

Не смотрят по сторонам, а только строго перед собой, нервничают и о чем-то переговариваются короткими фразами. Это подозрительное зрелище проследовало к «закрытому» салону.

«Теперь я точно должен туда попасть», - подумал и решил действовать. Естественно, не силой. Нужно как-то замаскироваться, достать пропуск или узнать кодовую фразу и…

Наблюдаю, как охранники уходят, заметив, что время их дежурства подошло к концу. «Или так», - я проскакиваю сквозь огромные закрытые двери. Никто не ломится с той стороны, чтобы меня выставить. Ответа на вопрос, что я делаю, нет. Я исследую мир, чтобы если уж не смогу его покинуть, то устроиться здесь получше.

Построить себе дом, терем или целый замок в хорошем городе, жениться, купить лошадей. Получить подходящую профессию, получить титул или звание, чтобы со мной хотели дружить и общаться. Может, даже чтобы прохожие здоровались, находясь по другую сторону улицы.

Внутри салон произвел то же впечатление, что и во время моего пребывания у мудраков. Только без роботов, сигар и алкоголя. И без лохматой проститутки в легком наряде. Просто старики сидят на диванах в самом центре, под световым окном. Охраны внутри нет. Очевидно, встреча секретная.

«Вот и инсайдерская информация», - меня это радует, как владельца хоть малого, но капитала, в условиях абсолютной всратости местной экономики. На одном несущественном деле можно навариться так, что я смогу купить нам с Богемием не то, что мануфактуру, а целый город, где мы будем производить все мыслимые и немыслимые снадобья, а затем их продавать.

Естественно, я специалист только по части сбыта. Хотя и имею опыт продолжительностью в два дня.

Затаившись за одной из колонн, скрывающих вход, я стараюсь не выдавать своего укрытия и подглядываю. Слышно превосходно.

- Итак, господа. Вы полагаете, что мы связались с упыриксами по вопросам временного порошка и теперь желаете получить…

- Мы не на Ассамблее Больших Надежд. Расслабься. Скажи нормально, что ваши там про нас думают! – очевидно, местный мэр, потому как одет в зеленый костюм, прерывает своего помощника. Он явно настроен на серьезный разговор.

- Я хочу вам сказать, что нам очень важна открытость. И временной порошок – это то, чем необходимо делиться невзирая на текущее состояние дел и сиюминутные ценности.

- Да с чего вы взяли, что он у нас, бруалеттские кретины? – мэр краснеет и брызжет слюной на собеседников. Кажется, его поймали за живое.

- Вы же общались с представителями упыриксов на прошлой неделе, верно? Помните, что случилось с Нижними Рукавами? – дипломат продолжает давить.

- Слушайте, если вы сейчас не уйдете, я позову стражу, и мы вас запорем до смерти прямо здесь! Только со зрителями! – старик разошелся еще больше, размахивая руками, будто уже кого-то порет.

- Вы даже не представляете на что мы готовы пойти ради…

- Пошли вон! Вон! – вскричал мэр и даже подскочил с дивана, что даже для меня стало неожиданным. Он начал хватать дипломатов за ноги, чтобы стащить с дивана и бить их по лодыжкам. С одного, видимо, самого главного, слетел башмак.

Двое оставшихся открыли чемоданчики и достали из них свитки. Видимо, этот подневольный стриптиз стал последней каплей. Шпионы проявили свою истинную природу.

- Мы готовы применить силу, если вы не будете вести себя прилично, - воскликнул один из них. Я так и не понял, как их различать.

- Да пошли вы! – заорал мэр так громко, как мог, после чего закашлялся.

- Понимаю, что сотрудничество с упыриксами выгодно, но вы же должны понимать, что они не делают подарков будущей пище.

- Не понимаете! Это… это необходимо. Мне нужен временной порошок. Как и всем в мире! Но только есть он у меня!

Старик разошелся пуще прежнего и уже начал декламировать какие-то местные книги о величии Железнорудска и его личных заслугах. Он также отметил, что уверен в их мощи и не готов опускать голову перед какими-то клоунами из-за океана. Даже Викентия Малиновича сумел приплести с его роботами и ордой «прироботов», духов из камней и волшебной артиллерией. Все это в лицах, с матами и визгами, имитирующими полет снаряда.

Помощник мэра уже просто сидит и не вмешивается. Должно быть, он слышит это едва ли не каждый день.

«Вот когда в газетах пресс-релизы печатают, там такого нет. Может, и к лучшему», - заметил, как непроизвольно захотелось порубить всех этих клоунов на мелкие лоскуты и перемолоть в похожую на какашки пыль.

Теперь они едва не сошлись на кулаках. Типичные понты, когда обоим хочется показаться устрашающим, но на подкорке знают, что по морде никто не получит.

Мэр устает и садится на диван, обдувая себя руками. Кричит куда-то в сторону, чтобы принесли холодного вина и продолжает уже развалившись на диване.

- Короче, пошли вы все на… - подытожил итоги встречи и немедленно запил подоспевшим фужером того самого сине-зеленого, что пил я.

- Мы запомним, - угрожающе ответил главный дипломат и они со своими чемоданами, как и вошли, двинулись в мою сторону.

«Черт, что делать?», - в голове крутятся самые разные мысли, но я их опережаю. Открываю двери рывком и выхожу на улицу быстрым энергичным шагом. Точно как дипломат.

«Вроде прокатило», - иду в сторону, откуда они пришли. Я запомнил, потому что с той стороны продают ярко-розовые, нетипичные для здешних мест, булочки. Они так ярко выделяются на фоне всего, что лоток с ними невозможно не заметить. Лоточница же обычная женщина. Скорее всего, тоже шпионка. Кто-то же сверяет мою физиономию с ориентировкой, да еще и успевает сообщить в банк и другие учреждения.

Выхожу к площади и вижу, как из-за высокого забора поднимается дирижабль. Нахожу вход – небольшая проходная будка, окруженная забором с обеих сторон, служит единственным путем.

- Здравствуйте! Мне на дирижабль в столицу! - говорю я, затем представляюсь и меня вносят в список, — оплату с банковского счета спишете.

Меня пропускают. Дирижабль отходит примерно в двенадцать. Сейчас – восемь. Нахожу скамейку, чтобы прочесть свои книжки. Времени у меня вагон. Можно никуда не спешить. Только вот кто такие упыриксы, что за временной порошок и откуда прибыли эти дипломаты, мне еще предстоит узнать.

«А сейчас – умнеть!», - подумал и открыл первую книгу по бою с мечом. Понимаю, что все, что я знал до этого было лишь баловством уровня поджигания лупой муравьев. Сейчас же пошла вполне конкретная оптика.

Я устроился на скамейке поудобнее и принялся читать.

Глава 12 Малинович и Сваровск

Полчаса изучения первых десяти страниц подтолкнули к тому, что лучше уж использовать конвертик и быстро пролистать все тома, чем так страдать. Поступаю как задумал.

Первый том научил меня фехтовать. Финты, купе, вольты, рипосты, батманы и многое другое, что когда-то может пригодиться. Мой меч не может разрубать чужие мечи, так как это суть нож и источник магии. А его перекрыть нельзя. Только отбивать.

Во второй книге описаны простейшие заклинания вроде тех, что нужны для поджигания потенциально горючих вещей. Там же указано, что им обучают в школах или во время первичной подготовки неграмотных новобранцев. А внимание им уделяется лишь из уважения к труду тех, кто впервые их применил и записал алгоритм.

В третьем фолианте содержатся разрушительные заклинания. Рекомендуется сжечь книгу после прочтения, дабы она не попала в руки потенциальных преступников через мусорную кучу.

Из числа разрушительных я узнал «пронзающий укол» - неотразимая атака, от которой можно увернуться. «Разрубающий узлы» - множественный удар, направленный на уничтожение всего в определенном радиусе, ограниченном пятью метрами или стеной. «Смертельная пляска» - меч можно бросить как бумеранг, и он будет крутиться в горизонтальной плоскости в течение одной минуты.

Самое интересное – «уничтожающий сущее» - рубящий удар наотмашь, также пробивающий что угодно. Мечи я видел пока только у стражников и в магазине, поэтому надеюсь, что у меня получится сделать хоть что-то.

Судя по поведению парня, что меня чуть не убил, эту книгу он тоже читал. Да и ремень у него был интересный. Только как узнать, где он это купил и как мне это поможет?

Пока рассматриваю картинки, чтобы лучше запомнить, объявляют посадку. Постояв в небольшой очереди, прохожу в салон. Довольно уютно: все из дерева с металлическими окантовками. Из-за досчатого интерьера создается ощущение, будто попал в бочку.

Вдоль салона скамьи с разделителями на три места с каждой из двух сторон. Как в аэробусе. Мне достается место по середине. Хитрые горожане сразу занимают места у окон.

Осматриваюсь. Справа от меня, у иллюминатора, сидит мужчина в костюме и шляпе. Ничего особенного, типичный местный средний класс. Слева расположилась женщина со скрученными в пучки сушеными травами. Они упакованы в ткань, но даже через нее ощутимо пованивают. Одета она как среднестатистическая аптекарша со специфичной шапкой на голове. В форме груши.

Говорить ни с кем из них я не хочу. Пытаюсь смотреть в окно, но мешает голова мужика. Половина угла зрения – чарующие виды с высоты, вторая – левая половина одетой в шляпу головы.

Стоило подумать, что все не так уж и плохо, как из уха мужчины начал проступать нос. Затем из всей его половины лица вылезло второе лицо. Я узнал в нем Малиновича.

- Ничего не говори. Меня видишь и слышишь только ты, - говорит он спокойно и размеренно, - не перебивай и слушай внимательно.

- О, снова ты, задрипок, - не выдержал я. Но не учел, что сказал это буквально в уху сидеящему рядом со мной мужчине. Он посмотрел на меня как на психа, встал, поправил шляпу и ушел назад по салону, похлопывая по уху.

- Я же говорил тебе сидеть и молчать. Слушай. Мы не враги.

- А кто же?

- И не друзья.

- А кто же тогда? Я кто?

Женщина с травами тоже куда-то ушла.

- Ты лучший солдат. Из вас, попаданцев, вообще получаются лучшие солдаты. Потому что вы в этом мире беднее даже чудиков, что живут на свалках и вместо одежды носят дырявые мешки. Для вас этот мир ненастоящий.

«А ведь и правда. Волгоград я точно уверен, что настоящий. И моя работа. Мои друзья, родители, и их родители. А здесь… я вообще не уверен, что не лежу сейчас в какой-нибудь кошмарной коме. А все происходящее – не плод хаотических разрыва и сопряжения нейронных связей умирающего мозга».

- …

- Нет, все на самом деле истинное и правдивое. Иначе ты бы не мог запоминать и учиться новому. Ты не умер.

- Читаешь мои мысли?

- Сам был таким. Мы вшестером тогда приехали на шашлыки и решили искупнуться, - Малинович махнул рукой, - но это не важно. Важно то, что твою эту рьяную безбашенность и вседозволенность поощряют. Ты ведь заметил, что тебя не преследовали послы и охрана мэра?

- А ты-то откуда знаешь?

- Мы все следим за твоими успехами. Знаешь, в чем сакральный смысл однорукого бандита?

- В том, чтобы все проигрывали? – мое лицо приобрело оттенок осознанности.

- Не все. А подавляющее большинство. Затем наступает момент, когда из автомата вынимают кассу и начинается второй круг проигрышей. После - третий. Но однажды, когда приходит проверка, в автомате оказывается полная кассета денег и она ожидает своего счастливчика. Он сорвет джекпот. И это…

- Деньги проигравших!

- Нет. Их специально загрузят внутрь. К проигравшим это отношения не имеет. Цель – создавать видимость, едва заметную и уловимую изменчивую систему, где планирование возможно лишь в форме линейной экстраполяции.

- Вот ты сейчас загнул, задрипок!

- Эх, Лев. Вот смотри. Берем монету. Ставим на иглу так, чтобы она стояла. На нее помещаем человечков. Они там живут, домики строят и вообще у них все в порядке.

- Начало уже не очень.

- Дальше еще хуже. Берем из них самых тупых и наделяем властью. Поскольку они глупы и беспомощны, начинают решать вопросы сообща. Но монетка нашего общества зиждется на тонком острие иглы и нельзя допускать, чтобы кто-то строил больше других.

- А потом-то что?

- Следовательно мы должны вовремя ограничить рост.

- Вот я сколько живу, никак не пойму, почему какие-то отдельные фрики всегда уверены, что в курсе того, как должен жить кто-то другой. А потом по миру катится всякое.

- Так во всяком и дело. Оно состоит из множества элементов. И ты – часть общего трындеца. Потому ты и выгоден. Человек без места, без прошлого и, по правде говоря, без будущего. И прямо сейчас тебя натравливают на меня.

- Погоди, дед, ты ж меня убить пытался. Помнишь, в Нижних Рукавах? Не будь ты мыльным пузырем, я бы тебе сейчас голову оторвал. Даже без меча.

- Осторожнее. За потасовку из дирижабля выбрасывают всех ее участников. А меня, как я уже говорил, видишь только ты. И да, я пытался. Но тут дело гораздо глубже и глобальнее.

- В чем же? Где я, а где глобальные события?

- Мудраки отчитались, что ты настроен на мое убийство. И естественно, я решил проверить, что ты из себя представляешь. Те двое думали, что ты без искры, вот и напали. Но никто не думал, что с таким как ты может поделиться могуществом Древесный Дух.

- Да хорош на меня бочку катить. Будто это я Нижние Рукава спалил.

- Ты сам знаешь, кто это сделал с Нижними Рукавами. Здесь гораздо важнее, почему это произошло. Временной порошок. Слыхал?

- Знакомое словосочетание. А что?

- Он содержит абсолютное оружие и бесконечную жизнь. Великое начало, способное подвести к концу все в этом мире. И смешные человечки, что сидят на монете, внезапно открыли его для себя. Это лишь одна из сотен мощных приблуд, но ее достаточно, чтобы навсегда переменить расклады сил и цепочки связей.

- Так а кто этим всем управляет? Не заставляет же кто-то всех идти и уничтожать чужой город, верно?

- Почему ты перестал интересоваться возвращением домой, а? – Малинович резко оборвал меня.

- Да потому что я и так до тебя доберусь. И до остальных тоже. А потом… Ну, буду книжки читать и что-нибудь придумаю.

- Странные метаморфозы происходят с тобой, Лев. Неужели поверил Оракулу?

- Мужик, тебя просто бесит, что в отличие от вас, ушлепков, я сам выбираю свой путь. И делаю то, на что у меня хватает сил. А ты, - я ткнул ему пальцем прямо в лоб, но рука прошла насквозь, - вынужден плясать под чью-то дудку. И теперь тебя хотят убить моими руками. А мне ведь все равно, кого мочить в этом диснейленде. Вы все одинаковое говно. Может, потому я и часть трындеца. Что не такой как ты. Все, что я делаю - не по злому умыслу, а потому что хочу выжить в этой дурке и вернуться домой. И вернусь. Но без твоих уловок! Без ужимок жадных ленивых мудраков! Без диктата со стороны каких-то темных личностей и без страха перед упыриксами!

Теперь уже меня так понесло, что я обещал делать всякое с их трупами, прежде чем сжечь. И много других занимательных вещей, о которых тут же забыл. Малинович выслушал меня с каменным лицом. А затем ответил.

- Я еще навещу тебя. Не думай, что ты один. За тобой следит намного больше людей, чем ты можешь подумать.

И он лопнул, как и в прошлый раз. Мимо дирижабля пронесся воздушный змей. Бурлившая во мне ненависть лопнула вместе с Малиновичем. Я мог поинтересоваться, не он ли отправил меня в больницу, но это не имело бы смысла – слизняк боится даже сказать, кто же ими понукает. Да и если бы не Оракул, он бы никогда не сознался в своем неудавшемся покушении.

Вспомнились слова карлика о телеграфе. Ведь если они действительно имеют технологии для столь быстрого установления личности и дальнейшего обмена данными, то и Малинович не лжет. Я и так не особенно внимательный, но тут все указывает на профессионалов с набитой рукой.

Пересев к окну, я принялся изучать вид за окном. Картина чарующая, но веет недружелюбием. Я-то был в лесу и знаю, что там ничего хорошего не найти. О схватках с бандитами или монстрами в лесу я не желал даже думать.

С безопасного расстояния реки, озера и деревушки смотрятся очень даже мило. Кажется, можно постучать в любой дом и тебе откроют, чтобы накормить горячими пирожками и угостить чаем. А лесные животные очень спокойные и пугливые. Так только кажется, пока сам не окажешься в лесу на правах животного.

Деревушки под нами зачастили. Явно какая-то агломерация, так как система рек ненамного богаче той, что проплывала внизу до этого. Вот и показались первые башни стражников, за ними системы укреплений.

Впервые увидел по уму устроенную оборону. Четыре уровня стен, все в форме звезды. Каждый уровень кто-то населяет и, видимо, придется покупать лошадь, так как этот город выглядит большим даже из окна дирижабля. А внизу так вообще, должно быть, муравейник с пробками, неблагополучными районами и вездесущими нечистотами.

Дирижабль приземлился за городом на площадке. Пассажиры повалили на свежий воздух. Особенно быстро выбежали те, кто сидел впереди и сзади меня.

Выйдя из дирижабля, я очутился посреди большого мощеного пространства. Со всех сторон дует неимоверно яростный ветер. Едва не сдувает, так что приходится пробегать до пункта пропуска в город согнувшись в три погибели. Должно быть, это все ветровые конвертики.

Из будки, к собственному удивлению, я вышел с пропуском. В ряд секторов мне проходить запрещено, однако я пока не разобрался в какие. На карточке пропуска указаны четыре разноцветных прямоугольника рядом с моим гордым именем «Лев Грабитель»: желтый, зеленый, оранжевый и серый. Это пока не столь важно.

Я здесь только ради встречи с Богемием. У нас с ним важный разговор, после которого я намерен сразу же отправиться на поиски змееглазки. Дальше буду действовать по ситуации. Связей за эту неделю я так и не смог наработать, потому двигаюсь, что называется наощупь.

Посетила идея: «что, если купить у послов того приморского города, где находится змееглазка, информацию о ней? И еще о чем-нибудь полезном». Но это будущее. Сейчас я даже не знаю, что за город и ни разу за все странствие не встретил карты. Мудраки дали мне с собой астролябию, но не карту звездного неба. Само существование такого прибора доказывает существование карт. Пусть даже примитивных. Я буду рад любой.

Прохожу дальше и натыкаюсь на огромную конюшню. Вокруг суетятся мальчишки, наперебой рекламируя услуги кучеров. Со всех сторон только и доносится: «Дорого!» и «Не нужно!». А я вспомнил наших всезнающих таксистов и решил взять открытый экипаж, чтобы расспросить ямщика обо всем, что творится в городе. Этот и нужные наводки по жилью и питанию даст и на правильных людей направит.

Беру какую и хотел телегу до центральной площади. Уточнил, что она открыта для посещения. Красно-коричневая лакированная повозка обходится в четыре сотни. Недешево, но оно того точно стоит. Сажусь и мы движемся со скоростью пешехода. Перед нами огромный затор, которому не видно ни конца ни края. Лошади ржут, люди ругаются. У кого-то далеко впереди лопнула передняя ось и в основном из-за них мы и стоим. Ветер дует пылью. Когда въезжаем на мост над рвом третьей линии укреплений, начинает казаться, будто сейчас умру или меня вывернет.

- Это защитная система против животных. Ничего, привыкнете, если останетесь здесь жить.

Я представил, как рано утром просыпаюсь в своем большом доме, надеваю тапки, а затем халат. Наливаю кофе и выхожу на балкон подышать этим. Не выдерживаю и меня тошнит. Рвота сохранила вкус железнорудской еды. Тошнит еще больше.

- Как у вас тут, однако, все функционально. В других городах вонь не оправдывают, - мне плохо и хочется поскорее убраться, но ехать еще далеко.

- А что поделать. Столица. Сваровск. Сами понимаете, - отвечает мне кучер и я понимаю, что угроза разрушением этому городу не страшна. Отсюда все и так свалили бы, будь у них такая возможность.

В наполняющей ров воде плещутся животные наподобие дельфинов, но с очень зубастыми мордами. Настолько, что я аж из своего экипажа наблюдаю зловещий блеск.

Рядом с нами трясется карета. Мне скучно.

- А вы не знаете, где здесь можно карту купить?

- О, карты только по лицензии продаются. Сами понимаете, в неспокойные времена живем. Вон, что с Нижними Рукавами произошло. И знаете из-за чего?

- Неа, - на самом деле знаю, но не хочу умничать перед незнакомцем. Неизвестно как он меня воспримет.

- Все из-за их слабой защиты. Викентий Малинович-то нападает на города, что слабо защищены. На столицу, например, он не попрет. Кишка тонка. А вот с Нижними рукавами или каким-нибудь Бурмаксом он легко справится. С его-то ордой.

- Думаете, Малинович напал на Нижние Рукава?

- Абсолютно. Все на это указывает, да и кому это еще надо. У нас тут злодеев такого уровня больше нет. Он ведь когда от мудраков ушел, сказал им, что хочет делать великую историю. А они так и остались книжки дописывать свои.

- А потом?

- Ну… прокатилась первая волна разорения, следом за ней подорожали вещи. В годы разорения многие дорожные постовые просто бросали посты и шли к Малиновичу. Потому что их жалование и так было ущербным, а после его выходок оно вообще обесценилось.

- Думаете, из-за него?

- А из-за кого? До того, как он начал мешать караванам, все было нормально.

- Забыл, чьи это были караваны, - сделал вид, будто напрягся, но на самом деле хочу побольше узнать новейшей истории из третьих рук. Чтобы потом было что обсудить с Малиновичем.

- Караваны-то разные были. Наверное, кого-то с рынка!

«Ну да, Малинович против рынка. Никогда не поверю. Этот засранец всех вас продал бы и перезаложил, да только ему что-то кроме денег нужно. И я никак не пойму, что».

- А что с упыриксами? – специально занизил голос, чтобы не напугать ямщика своими вопросами. Почему-то местные очень не любят поминать кровососов вслух.

- Эти вообще непонятно где. Я, на самом деле слышал, будто бы они в разломы в земле вернулись, - доверительно сообщил он мне, - в Новых Рукавах как раз перед уничтожением видели как земля провалилась. И люди прямо туда. В бездну.

- Думаете, это сделали упыриксы?

- А кто же еще. Вы поймите, такое сотворить может либо кто-то очень могущественный, либо древний. Они – и то и другое.

«Ну перестань», - захотелось сказать и махнуть ладошкой, но сдержался.

- Хмм… А вы видели Малиновича? Или может, книги читали?

- Я точно нет. Они когда еще вместе были, распродавали направо и налево книги. Мы вот замок по ним построить смогли. Армию построили. Канализацию. Живем теперь вот. Вообще пока они были вместе, все шло нормально.

- Думаете, Малинович такой плохой? – это последний вопрос о задрипке, потому что эта тема начала меня утомлять.

- Не знаю. Думаю, у него свое видение. В которое живые не укладываются и везде должны быть роботы. А у меня жена, дети. Нельзя нас роботами заменять, - ямщик слегка приуныл, и мы какое-то время двигались молча.

Въезжаем в район общежитий. Опять кругом бог знает что творится, сельскохозяйственные животные бегают из стороны в сторону через дорогу. Не стадами, а поодиночке. Дети гоняют гусей. Хижины с соломенными крышами, кое-где черепица. Обращаю внимание на лавчонки. Их полки забиты хлебом, сыром, колбасой, бутылками и какими-то приправами.

- Прямо сельская идиллия, - отмечаю я.

Ямщик кивнул. Видно, его до сих пор тревожит дилемма Малиновича, в которую я его загнал.

Рабочий район повторил то, что я уже видел в Нижних Рукавах. Ничего особенно нового за исключением использования лошадей вместо детей в телегах. До сих пор помню того усталого не по годам паренька, собирающего колбасу на мостовой. Надеюсь, он выжил.

Проезжаем в торговый район – и тут те же франты, что в Новых Рукавах, но более изысканные. У дам появляются вуали, джентльмены с тростями и блестящими запонками. Элегантно.

- Дальше центральная площадь? – уточняю, потому что уже устал. Мы едем порядка двух часов и мне кажется, я в Волгограде не видел столько лиц, сколько в этой пробке.

- Ну… В принципе, да. Мы объедем правительственный квартал, так как у вас нет туда допуска. То же будет и с аптечным и оружейным районами. А так да, за мостом уже, считайте, центральная площадь.

За то, что меня не пускают в приличные места, стало немного обидно. Мы как раз продираемся сквозь широкие артерии торгового квартала. Оглядываюсь по сторонам. Стоит неимоверный аромат фастфуда. Того самого. С чрезвычайно сладкой горчицей, маринованными огурцами, приторным кетчупом и химозным сыром. Не могу понять источника сего аромата.

- Откуда это так дивно пахнет?

- Вы про сваровскеры? – ямщик невозмутим, а мне хочется засмеяться в голос.

- Это в Трушкин-кинг подают. Знаменитая еда, но не для всех. Ее иногда раньше мудраки заказывали. Пока почтовая служба была жива.

- А… Остановите и подождите меня здесь, я минут через двадцать вернусь.

Ямщик взял под козырек и остановился на обочине. Я поспешил в Трушкин-кинг. Такую дичь не способен породить ни один сказочный мозг. Здесь явно еще, как минимум, один попаданец. И, надеюсь, он будет рад меня видеть.

Во всяком случае, я уверен, что он знаком с мудраками и больше меня знает о местной географии. Быть может, даже поделится нужными контактами.

Двери отворились и мне в лицо ударил такой знакомый запах фастфуда. Его, как и лапшу быстрого приготовления, не перепутать ни с чем. За стойкой суетился парнишка лет 17 в фирменной кепке и фартуке. Сшиты они грубо, но буква Т выполнена в стиле знаменитой М известной сети ресторанов с клоуном, потому канон, вроде как, соблюден.

Убранство зала тоже соответствует. Желтые стены с красным декором, сидения стульев тоже обтянуты красным.

- Свободная касса, - закричал кассир и я чуть не упал где стоял.

- Позовите хозяина, пожалуйста.

Глава 13 Поумнение в столице

Разговор с фастфудником дал мне лишь одну зацепку: здесь есть точно не стоит. Потому что наш диалог начался с его оправданий, дескать, собак мало кто любит. Но я все же прихватил один биг тейсти по старой памяти. А еще потому, что его любезно предложили взять бесплатно, чтобы я не испортил свежий ремонт.

Информатора пришлось искать в таверне. Тот самый парень в плаще, предпочитающий сидеть в темном углу. Встречается повсеместно, ареал обитания тавернами не ограничен. Порой их трупы можно встретить на окраинах. Но мне пока не попадались.

Пообщавшись с таким я понял, что дело дрянь. Он определенно нагнетает, но кое-что совпало с виденным мной. За три тысячи монет, человек в капюшоне передал мне контакт доверенного лица. Как он заверил, это «титан науки», которому точно стоит доверять.

И вот, в ремесленном районе я сел на скамейку. Пустырь, называемый парком, луна освещает по-особому. Он остается почти темным из-за окружающих домов. Слушаю копошение ежа за своей спиной. Чувствую, что вот-вот он превратится в человека и отрежет мне голову, потому периодически оборачиваюсь.

«Если шум не прекращается, то все в порядке».

И тут, как назло, еж куда-то посеменил. Я оглядываюсь, но ничего не вижу.

- Приветствую, уважаемый! – мужчина с телескопической лупой на голове и в светлом халате заставил меня вздрогнуть.

- Добрый вечер. Вы от человека в капюшоне?

- Да. Более того, он сказал, что вы – тот самый человек, который может мне помочь.

«Ну опять. Баш на баш, мир-рынок».

- В чем же?

- Это долгий разговор. Пройдемте в мою лабораторию!

Мы преодолели несколько стремных пустых дворов, еще более темных, чем пустырь. Далее спустились в тоннель с круглым арочным сводом наподобие канализационного и шли по нему достаточно долго. В итоге мы пришли в подземную галерею.

- Это заброшенный тоннель городской стражи. Я купил это место на аукционе и теперь провожу здесь свои опыты.

- Не на людях, надеюсь? – я как раз взял с лабораторного стола пробирку с очень красивой жидкостью внутри и поболтал ее.

- У меня другие цели. Ты, насколько я слышал, знаком с Викентием Малиновичем?

- Да откуда вы все это берете?

- Оракул публично говорит. А вокруг него собирается свита из скальдов. Они быстро распространяют по миру услышанное. Обычно с незначительными преувеличениями, но о твоих подвигах мы наслышаны.

- Кто вы-то?

- Я Горфиль. А мы- те, кто читают скальдов и знают, что ты – Лев Грабитель, - он отобрал у меня очередную пробирку и поставил на место.

Мое внимание привлекла большая махина из трубок. Тонких и прозрачных, как седые волосы. Я присмотрелся и понял, что это оптоволкно. Точно промышленного производства. Здесь такого не произвести

- А где волосню-то взял? – спрашиваю непринужденно, словно не знаю, что это.

- Контрабандисты доставили. Они имеют выход на нужных людей. Те привозят разные товары.

- А откуда везут-то?

- Этого я не знаю. Давай лучше покажу, как эта штука работает? – он с энтузиазмом включил прибор и по трубкам побежали разноцветные жидкости.

Определенно, остальное оборудование, составляющее прибор, тоже из нашего мира. Я никогда не видел, чтобы оптоволкно использовали как сосудистую трубку. Стало интересно, что будет дальше.

- Так, вот так и так, - ученый крутит вентили, поднимает и опускает рычаги. Штука начинает гудеть и дребезжать, - скажи мне, Лев Грабитель, чего ты хочешь больше всего на свете?

- Домой, - вырывается у меня непроизвольно.

- Тааак, а теперь смотри, сейчас сбоку вылезет бумажка.

Из щели появляется белоснежный хвостик бумажной ленты. Открываю его и… у меня нет слов. На ней написано «ДА», крупными буквами.

- Это детектор лжи какой-то?

- Ни в коем случае. Это механический Оракул. Я собирал его почти двадцать лет. Все заработки тратил на его создание и вот, но работает! Как тебе?

- Да нормально, - честно говоря, не впечатлило, - а с чем тебе нужна помощь?

На самом деле, делать что-то еще не очень хочется, но особого выбора у меня нет.

- Достань для меня временной порошок, - говорит он едва слышно и смотрит как нашкодивший щенок.

- Зачем? Хочешь… что-то сделать с ним?

- Вернуть молодость. У меня еще столько всего неоткрытого, мне нужно усовершенствовать кучу изобретений и, наконец, пожить для себя. А ты ведь можешь мне помочь. Потому что ты связан с ним.

- Как? – недоумеваю и пытаюсь вспомнить, что об этом говорил Малинович.

- Викентий Малинович уничтожает города ради временного порошка.

- Думаешь, из-за него?

- А из-за чего же еще?

Понял, что эта сделка обойдется мне хорошо, если стадией ПТСР, а не чем-то более серьезным. Но соглашаюсь. Мне нужно добраться до Малиновича во что бы то ни стало. И поговорить с ним. Потому что этот засранец специально путает меня, хотя мог бы просто отдать мне нужный свиток или построить портал за деньги. Серебра-то у меня много.

Нюхаю содержимое пробирки с розовой жидкостью и тут же ставлю назад. Пахнет мандаринами и гвоздикой.

Вспоминаю, что так и не изучил содержимое сундука, найденного в первый день в Нижних Рукавах. Там же я видел упырикса. Там же я получил дорогое оружие и именно там со мной впервые вышел на связь Малинович. Не в лесу, когда мне было плохо. Не у мудраков, хотя они не представляют опасности.

«Он появляется по мере моего приближения», - догадался я и хлопнул себя по лбу.

Отпускает. В голове смешиваются в клубок мысли о чебуреках, сиськах и сидре.

- Это какая-то особая сыворотка? – указываю на ту, что только что нюхал.

- А… да, я изобрел. Помогает думать.

- Дай пару флакончиков. Я так… впечатлился.

Полученный эффект мне очень пригодится. Главное, больше не получать травм, способных отправить меня в больницу и не оказаться ограбленным самому. Теперь нужно спешить к Богемию.

Малинович наверняка знает, зачем я в Сваровске. И захочет подкинуть мне еще испытаний. Пусть подкидывает, но уже после того, как я встречусь с единственным другом. Да и нужно напроситься у него на ночлег.

Во всех тавернах, что я останавливался, везде я спал сидя. Чтобы проснуться от первого же шороха. Спал я как сидячий труп, но возможно потому, что никто особенно не шумел.

Ловлю проезжающий мимо экипаж, прошу отвезти к Алхимику Богемию. Ехать до него минут двадцать и стоит это удовольствие четыре сотни. Поскольку я сам не знаю, где он живет, считаю эту цену оправданной.

Приезжаем к месту назначения. Стучусь в дверь. В потемках особо не разобрать, что у него за дом, но выглядит мощно. Красивый, даже с какими-то финтифлюшками на фасаде. Не роскошь, нет. Он не такой. Держу пари, снова купил шапку где-то на въезде в город за три цены. Но это дело его. Мое – поддержать. Даже когда шляпа похожа на ведро.

- Кто там? – отозвался из-за двери женский голос.

- Фармацевтическое ограбление, - отвечаю я.

Слышу звук удаляющихся шагов. «Круто пошутил, ага», - подумал я. Но на самом-то деле я забыл, что Богемий теперь не один.

Из-за двери раздаются шаги двух пар ног. «Они уже вдвоем толкутся. Или кентавр».

- Мы вооружены! – послышался голос из-за двери.

- Это я, Лев. Открывай, Богемий! – кричу в замочную скважину.

Дверь несмело открывается, и я вижу свой молот. Затем свою косу. И лишь потом обращаю внимание на тех, кто их держит. Молот у Богемия. Коса у симпатичной брюнетки в домашнем платье. Мой приятель же, как и всегда, в своем халате.

«Опять что-то лепит, наверное».

- Привет алхимикам! – прохожу в дом и вижу, как Богемий убирает молот. Его подружка продолжает удерживать косу.

- Ты у него деньги занимал, Богеша? – ее голос срывается, а мелкая дрожь рук водит лезвие косы из стороны в сторону так быстро, что оно кажется сантиметр в толщину.

- Милая, убери оружие. Это мой друг и компаньон Лев! – как всегда со своим заразительным энтузиазмом говорит Богемий.

Он заставляет меня улыбнуться. Неловко, но так эпично. Ему бы подошли бьющие фонтаны искр из ушей в моменты, когда он что-то объясняет. Каждый случай презентует как невероятное открытие, идею, в которую хочется вписаться. Я не удивлен, что у него дела идут в гору.

Садимся за стол. Его девушка, как я узнал, ее зовут Идирия, принесла пирог собственного приготовления, налила всем травяной настой в чашки с блюдцами и остальное время старалась не отсвечивать.

В принципе, отсвечивать было особенно нечем. Не знаю, чем она пленила Богемия. Ее с ним могла объединить лишь трагическая судьба. «У него с судьбой-то все в порядке. Значит, проблемы у нее», - я уже пристрастился к этим бутылкам жидкой гениальности и пропитал несколькими миллилитрами манжет исподней водолазки.

Мы обсудили последние события. Я узнал, что в больницу меня определил Богемий, оплатил лечение тоже он. Змееглазка смылась, списав это на испуг и ушибленную голову. По заверениям, ее голова была действительно окровавлена, когда она меня нашла.

«Конечно, окровавлена. Это с меня натекло», - хотел сказать, но зачем впутывать его в свои дела.

Да, змееглазка присвоила лавры за мое спасение себе. Якобы это не я ее спасал от бандитов, а она меня.

- Ну, как устроился? – Богемий старается не подавать виду, что ждал меня на рассвете, а не посреди ночи.

- Да пока никак. Мне нужно переночевать у вас сутки, а потом я дальше рвану. Сам знаешь, змееглазка и прочие дела.

- А мы слышали о твоих похождениях, - приятель говорит это таким тоном, будто я спас мир.

- И как вам спасенный мир? – прозвучало несколько грубо.

- Терпимо. Нас устраивает. А тебе как столица?

- Суетливая. Пованивает. Рукава интереснее были.

- Это да. Намереваюсь вернуться, когда начнут отстраивать. Сам понимаешь, лучше царствовать в глуши, чем демпинговать в столице, - говорит он мне.

«Ох, Богемий, чувствую, ты придумал какую-то зверскую дичь для меня. Не зря же ты ’’слышал’’ обо мне. Да и Идирия нервная сидит. Того и гляди полоснет меня моей же косой».

- Нам нужна твоя помощь… - начал он, а я облегченно вздохнул. В принципе, Богемий особо ни о чем не просил, но помочь я ему буду обязан в любом случае. Он помог мне с больницей. Да и раз уж он в курсе о том, что говорил Оракул, то и задание у него посильное.

- Отлично. Что делать надо?

- Я взял в долг не у тех людей, - начал он, - это было в самом начале, когда мы с Идирией только прибыли в Сваровск. Нужно было открыть свое дело и я решил поискать ссуду, но…

- Тебе стали начислять проценты, которые ты не мог выплатить. Сумма долга не уменьшалась, а росла и однажды они потребовали вернуть долг целиком. И пообещали что-нибудь отрезать. Верно? – продолжил за него.

- Да. Только не говори, что ты тоже таким занимаешься, - Идирия напряглась и стала шаркать по воздуху рукой, как граблями, пытаясь дотянуться до косы. Ее она предусмотрительно оставила у шкафа.

- Милая, иди подготовь комнату для Льва, - сказал Богемий, приобняв свою партнершу за талию. Он шепнул ей что-то на ухо и поцеловал в щеку совсем рядом. Она послушно встала из-за стола и ушла.

Удостоверившись, что Идирия поднялась на второй этаж, приятель продолжил шепотом.

- Слушай, они так давят. Ты не представляешь. Никакая охрана не спасает.

- Да говорю же, согласен. Что это за люди? Местная мафия?

- Она самая. Подвязки в городской страже, свои люди в ратуше. Они помогли мне открыть бизнес, а теперь требуют отдать его. А я не могу! Это дело моей жизни! – он раскраснелся как редис, потому я поспешил его успокоить. Того и глядишь, сердечный приступ поймает.

- Разберемся. Ты знаешь, где их гнездо?

- Ох… Я знаю, что их лидера, который со мной контактировал, зовут Архонис. Он очень опасен.

- Разберусь. А местонахождение не подскажешь, да? – я устал спрашивать второй раз об одном и том же.

Богемий больше информации дать не смог. И я решил, что дешевле заплатить человеку в капюшоне и узнать все от него. Я понимаю, что алхимик в таких делах не специалист, но удивился тому, как испарилась его профессиональная въедливость, стоило каким-то бандитам показаться на пороге его цеха.

Доев пирог, кстати, отвратный, я отправился в подготовленную мне комнату. Очень заботливо со стороны Идирии было спрятать все ценные вещи. Ценные для нее, конечно. Картины пропали со стен и на их месте остались выделяющиеся более светлым цветом на фоне остальной стены прямоугольники. Вазы, стаканы, графин, подсвечники – все исчезло.

Я развалился на кровати, понюхал пропитанной сывороткой рукав и задумался: «Порядочные деревенские, которых я встретил в образе йети, не стали лазать по моим поясным карманам. Возможно, они и не знали об их содержимом. Или побоялись красть. Либо… их предупредили. Как и о том, чтобы на меня не нападали всей толпой. И отправили ко мне чесночного мужика вместо вооруженного отряда. Но кто?.

Нужно открыть тот сундук из Нижних Рукавов и посмотреть, что в мешках. Все-таки мужика, упустившего эту ценность, раздавили валуном в собственном доме. Да и я как-то случайно попал в его дом. Вернее, наоборот… неслучайно. И упырикс в окне…».

Голова заболела от интенсивности мыслей. Я еще раз нюхнул почти выдохшийся рукав, достал из пояса сундук, поставил на кровать и сыпанул на него пылью фей. Он мгновенно вырос, прогнув раму кровати.

Мешки навалены внутри совсем непохоже на серебро. Да и он легче, чем если бы был набит серебром. А мешочков много. Слишком много.

Нюхаю рукав, беру в руку мешочек. Легкий, но не невесомый. Граммов триста. Открываю. Внутри – синий порошок. Как в конвертиках, но уже пыль. Беру щепотку, посыпаю макушку. Никакого эффекта.

Рукав окончательно выдохся, потому просто достаю меч из ножен и кладу на комод. Немного шумно, но вроде Иридия еще не приперлась махать косой. Посыпаю его и…

«Черт, что это?» - в шарике меча заметался запечатанный дух, рукоять стала чуть длиннее, а лезвие увеличилось в длину. Одноручный палаш стал полуторным мечом. Даже в какой-то степени благородным.

«Ну-ка», - сыпанул на свои доспехи. Они потяжелели и стали немного объемнее в грудной клетке. Ощупав себя, я понял, что моя кираса из двух листов гнутой стали превратилась в панцирь.

Объяснить это своими силами я не могу, потому нюхаю подаренный мне Горфилем флакончик. Мысли проясняются.

«Это либо временной порошок. Либо что-то другое», - меня посетила очередная гениальная мысль. Я спрятал все свое добро в пояс. Разлегся на кровати и впервые за последние дни нормально заснул.

С рассветом меня разбудил Богемий. Попросил найти другое место для ночлега и одновременно напомнил о нашем вчерашнем разговоре.

«Ты бы таким непринужденным со своей приживалкой был», - хотел было сказать ему, но остановился. Все-таки она – его семья. А я здесь лишний человек. Нужно жить свою жизнь. И она не здесь. Это место вообще малопригодно для жизни.

С таким настроем я и спустился по улице до ближайшей таверны. Нашел связного, узнал об Архонисе. Он шестерка, существует для отвода глаз и умеет только запугивать. Если дать ему отпор, придут гораздо более серьезные и жестокие люди. Воины, живодеры, палачи – у них много имен. И убьют они всех, за кого заплатят.

Имя лидера он мне не назвал и лишь указал на место их штаба. Приличный домик в пригороде. Там нет ценностей, но сидит промежуточное руководство и с ним придется расправиться в первую очередь.

«Я тебя предупрежу, что их возьмет лишь жестокость. Они не из тех, кто идет на компромиссы. Не те, кому есть что терять, и они совершенно ничем не дорожат», - сказал мне напоследок связной и взял за эту информацию две тысячи серебряных.

Проводя аналогию с нашим миром, я решил, что он работает на городскую стражу. Возможно, даже на высшее руководство. Иначе объяснить его «всенощное бдение» в таверне и распространенность таких товарищей не получается. По сути, от их существования одни плюсы – помогают отслеживать текущий уровень преступности, способствуют ее уменьшению и докладывают куда надо о грядущих событиях. Еще и пополняют карманы начальства. А взамен… полагаю, это осужденные за какие-то преступления, которых выпустили раньше срока и теперь они вынуждены отрабатывать собственное существование.

«Хватит нюхать этот флакончик, а то драться не смогу», - решил я и нанял повозку.

Добрались мы быстро. Здание штаба мафиози произвело действительно впечатление чего-то очень дорогого. Уже издали видно огромную дверь. Металлическая, тяжелая, резная. Окна маленькие, как бойницы. Но декор… Столько видов лепнины я не видел никогда в жизни. Дом больше напоминает торт, чем здание. Воздушный, с безе, меренгой и взбитыми сливками.

От таких мыслей я достал полученный вчера бургер и решил его съесть прямо здесь. На вкус он оказался таким же, как дома. Только я, по всей видимости, его спрессовал после уменьшения и теперь ел как лепешку.

- Ну что ж, пацаны… Жестокость – это мое третье имя. Сразу после Грабителя, - сказал я себе и двинулся ко входу.

Рука сжимает рукоять меча. Нужно попасть в здание, а там уже действовать по обстановке. «Из тыла всегда проще атаковать», - в голове только и мыслей о том, что меня ждет за дверью. О жестокости не думаю. Она случайна. Ситуативна. Я никогда не хотел калечить или убивать намеренно, все как-то само до этого доходило.

Ощущаю онемение в области шеи. Разминаю ее, стучусь в дверь. С тяжелым звуком огромных бронзовых петель она отворяется и мне открывается роскошный холл.

«Меня и здесь ждут, что ли?!», но, видимо не меня. Подходит какой-то закованный по уши в броню мужик. «Глашатай местный, наверное».

- Вы кто? – спрашивает он.

Замечаю характерные дырки, как в фильмах про ловушки в пирамидах. Знаю этот прикол. А броня у мужика мощная. Вся покрыта движущимися рельефными картинками. Животные, их морды, мощные лапы. Следуют за взглядом. На поясе здоровенная булава, напоминающая молот, что остался у Богемия.

- Я? Твой новый бог! – достаю меч и приседаю.

Со всех сторон летят дротики. Резко встаю. Консерва уже снял свою булаву с пояса и замахивается. Ухожу от удара. Слышу звук, напоминающий смену дисков в сиди-роме. Падаю на пол, над головой вновь жужжат дротики. Они разбиваются о его панцирь как висюльки советской люстры.

Достаю нож и пытаюсь воткнуть между плиток мрамора на полу. Не получается. Раствор слишком хорош.

Поднимаюсь и вижу, что к глашатаю пришла подмога. Еще трое таких же как он. Переговариваются и окружают меня. Хватаю меч обеими руками. Замахиваюсь, наношу разрушительный удар сверху вниз. Промахиваюсь, но вырубаю в полу щель.

«Превосходно», - втыкаю меч уже в нее и…

Глава 14 Портал, мудраки, Малинович и море

Ничего.

«Видимо, древесная магия работает только с поверхностями, на которых способны расти деревья», - осенило, правда поздно. Снова падаю. Стрелы жужжат прямо над макушкой. Никак не могу подгадать момент, чтобы хоть что-то сделать.

Нужно быстро принять решение. Действенное, чтобы хоть суметь уползти отсюда. Меня почти окружили. Прячу нож, хватаюсь за рукоять меча обеими руками, поднимаюсь на колени и раскручиваюсь.

Дебильно это смотрелось бы, будь у меня обычный меч. А здесь – волшебный, всепробивающий благодаря духу в камне. На моих глазах лезвие проникает сквозь доспех как через картонную упаковку сока. Ни малейшего сопротивления металла и плоти бескомпромиссной стали полуторного меча.

Четыре ноги нападающих подкашиваются. Ниже колен у них теперь ровные срезы, как густо политая брусничным соусом ветчина. По ним они и съезжают со скрежетом обломков металла друг о друга.

«Теперь еще двое», - оглядываюсь на первого встреченного мною в холле. Он предусмотрительно отошел, увидев мою отчаянную попытку спасти собственную жизнь ценой чужих. Четвертый, главный в смене, судя по золотым эполетам поверх плеч панциря, тоже не спешит. Вижу, как они кивают друг другу.

Стоявший у двери, прыгает на меня с поднятой над головой булавой. Успеваю увернуться. Усыпанный острыми пирамидами шар проносится аккурат перед моим носом. Если бы не те миллиметры, что нас разделяли, я бы лишился носа.

Шар ложится в пол, продавливает сделанную моим мечом трещину и застревает в ней. Рыцарь бросает ее и достает металлический тросс. Тонкий, как гаррота. Взмахивает им со свистом, но я уже разрубаю его ровно пополам. Трос успевает лечь на мои плечи и прожигает доспех.

Ощущаю ужасную боль. Она сейчас не к месту. Стоит вопрос выживания. Разрубленный глашатай уже не шевелится. Сбрасываю металлическую веревку с себя. За спиной слышится копошение.

Поднимаюсь на ноги и снова слышу, как перезаряжаются встроенные в стены арбалеты. Меня колотит мелкая дрожь. Видимо, веревка была не простой, а обработанной неизвестным токсином.

Слышу приближение со спины. Чувствую себя ужасно, но могу стоять. Из стен не вылетают стрелы. «Они ждут, пока я пошевелюсь», - промелькнуло в голове.

Шаги уже совсем близко. Прекратились.

- Вот и все, Лев Грабитель. Конечная, - говорит он низким хриплым голосом. По звуку я понимаю, что за забралом огромного шлема скрывается улыбка как у чеширского кота.

Слышится лязг стали о ножны. Резко пропускаю лезвие своего меча между рукой и туловищем, вонзая в стоящего за моей спиной врага. Слышу, как он всхлипывает и жадно глотает воздух вперемешку с собственной кровью. Острие меча потянуло вниз.

Присаживаюсь и одновременно вытягиваю его из туловища поверженного противника. Снова стрелы. Лениво оборачиваюсь.

Только сейчас заметил его характерную пряжку ремня. С саламандрой или драконом. Может, и динозавром. Я в них одинаково не разбираюсь. Кинжал тоже знакомый: с клыком на конце рукояти.

- Ну вы и даете, - говорю я едва удерживаясь, чтобы не упасть. В глазах двоится и хочется спать настолько, что я вот-вот упаду прямо здесь, третьим трупом.

Один с порубленными ногами валяется на полу в луже собственной крови. Второму повезло больше – пытается карабкаться по лестнице, но то и дело съезжает на панцире. Если бы ступени не покрывала ковровая дорожка, он бы один шумел как целая средневековая битва.

«Что мне терять?» - спрашиваю себя и достаю початый мешочек с синим порошком. В такие моменты особую остроту приобретает вопрос смысла жизни. Умирать в разбитом фойе гнезда мафии не хочется.

Набираю щепотку порошка, с огромным трудом достаю до головы. Рука перестает слушаться от плеча к кисти. Посыпаю себя порошком и замечаю, что все нормально. Будто и не было ничего. Я даже не устал. Наоборот, ощутил прилив сил, словно шикарно выспался на идеальном матрасе где-то посреди луга.

- А ты куда? – почти подрываюсь, но вспоминаю об арбалетах и ползу на четвереньках к пытающемуся уползти рядовому.

Хватаю его за доспех и тащу на лестницу. Там безопасно.

- Ну так чего ж вы меня так грубо встречаете?

- Ты же пришел убивать Викентия Малиновича. Мы знаем о тебе все, Лев Грабитель, - раненый сделался удивительно бесстрашным.

«Словно верит, будто Малиновичу не наплевать на их судьбу», - я фыркнул. Стало смешно, от того, что человек как-то дожил до своего возраста и до сих пор думает, что до него кому-то наверху есть малейшее дело. Якобы за их жизни меня ожидает возмездие и еще какая-нибудь кара, может и страшнее смерти.

- Мы с Малиновичем не враги. Мы с тобой враги, дурила, - шепчу заговорщически, - а теперь скажи: кто напал на меня за рынком в Нижних Рукавах? Кто из вас?

- Ты их только что убил. Всех. А где Малинович я тебе никогда не скажу! – он заорал, надеясь, что его услышат.

Сверху послышался шорох. Я не хотел бы убивать еще больше людей, но мне нужно продемонстрировать серьезность намерений. Достаю нож и резким движением отрезаю этому рыцарю неудачи ухо.

По плотности ухо напоминает вешку. Так же легко отделяется от головы, как тело гриба от трухлявого пня. Страдалец кричит от боли, хватаясь за зияющую рану. Полагаю, этого достаточно. Подобное увечье тяжело скрыть, и он обязательно всем расскажет обо мне. Но это будет история моего триумфа. С его позиции - зловещая. С моей – героическая.

Нюхаю флакончик с сывороткой: «Малиновича здесь давно нет. Он не зря меня сюда заманил. Но зачем именно? Точно не ради моей мести засранцам, едва не отправивших меня на тот свет. Ведь это он их отправил ко мне. Ладно, узнаю на втором этаже».

Поднимаюсь через пролет и вижу запертую дверь. Не такая большая, как входная – просто стандартная дверь. Выглядит даже мощнее входной. Вся обита металлическими щитами, по центру – большая «антитаранная» пика. Она так выступает, что у двери не получится особенно развернуться, а петли, очевидно, спрятаны с внутренней стороны.

Пробую вставить меч в щель между дверью и косяком, но ничего не выходит. Явно какая-то магия или местные чудо-материалы. Острие все время уходит в сторону, будто по ту сторону спрятан мощный магнит.

«Так, ну что ж, давай проверим одну вещь», - возвращаюсь к изувеченному мной рыцарю, хватаю его ладонью за нижнюю челюсть и тащу к двери.

- Скажи, чтобы открыли там, - говорю ему и пинаю по шлему.

Молчит.

- Не вынуждай меня убивать тебя, щенок!

Заклинанием раскаляю нож и провожу им по щели между шлемом и доспехом. За запахом жареной плоти последовал оглушительный визг.

- Тебя сюда по блату взяли, что ли? – такой неустойчивый к боли, что даже дорожный страж был на несколько порядков мужественнее этого чучела, - скажи, чтобы открыли, потому что я еще много заклинаний знаю!

Спустя минуту он сдался и закричал, чтобы мне открыли дверь. Еще чуть-чуть и он бы совсем умер. Но пока жизнь в нем теплится. Должно быть, на нем волшебная броня, помогающая восстанавливать жизненные силы или амулет. Но это и не важно. Он уже продукт отработки. Для всех.

Внутри двери пошла вибрация, сопровождаемая щелчками. А когда она открылась тот, кто был внутри, успел смыться, пока я пытал этого недорыцаря. Захотелось его порубить как строганину, но нет времени. Нужно срочно догонять беглеца.

Покидая здание, прихватываю оружие и пояс того уродца, что меня чуть не убил. В карманах у него больше ничего интересного, а вот кинжал заслуживает особого внимания. Рассмотрю его позже.

Снаружи ничто не указывает на следы побега кроме свисающих со второго этажа собранных в веревку скатертей.

«Час от часу не легче», - нюхаю флакончик и мне кажется, я знаю, куда нужно идти. На земле явные следы не то жидкого кала, не то крови. Следую по ним и оказываюсь в тупике. Передо мной три дома, стоящие в форме буквы П. Ничего больше. След обрывается здесь.

Решаю еще раз нюхнуть мудрости, достаю порошок из кармана и сыплю его в то самое место, где пропали следы. Передо мной открывается портал.

Я понял, что это портал потому, что он похож на вертикальную лужу. Такого не бывает, потому это может быть что-то, чего я не знаю. А именно – портал. Одна из тех вещей, о которых я и понятия не имею.

«Умный туда не полезет», - подумал я с грустью и стал ждать, когда действие флакончика завершится. Вокруг ни души. Я уже стал сомневаться, что эти дома жилые – уж слишком аккуратные постройки почти без следов эксплуатации.

В средневековье лошади, да и люди, создают столько брызг, выделяют столько отходов, что вокруг каждого дома есть либо выгребная яма, либо проходит канализация. В этом месте ничего подобного не наблюдается, хотя выглядит все как натуральная городская застройка. Не хуже, чем в центре.

Я попытался воспроизвести свои вчерашние измышления в лаборатории у Горфиля, но ничего не вышло. А значит, пришло время отправиться в портал!

Прыгаю в эту вертикальную лужу, словно пытаюсь сдать норматив по прыжкам в длину и оказываюсь в большом, красиво украшенном помещении. Большая кровать с балдахином. Вся в желтом бархате. Стол, стул, писчие принадлежности. Ростовое зеркало, комод. Это явно чья-то спальня, очень похожая ту, в которой жил я у мудраков. Совершенно не хочу об этом думать.

Прохожу сквозь выходную дверь и натыкаюсь на Гриболюба. Он успел пройти чуть дальше по коридору, прежде чем я отвесил ему знатного пендаля.

- Зови всех, сейчас у нас будет серьезный разговор, - говорю ему сквозь зубы и швыряю в сторону первоначального направления, - в салоне через 15 минут. Понял?

Для острастки я рубанул гранитную плитку на стене, и та разлетелась как керамическая чашка. Гриболюб поспешил выполнить мое требование. А я направился в салон, чтобы выкурить сигару, пока мудраки будут собираться.

«Наверняка что-то такое придумают, чтобы меня прокатить», - подумал я и решил говорить с ними только используя сыворотку.

Они набились в помещение в полном составе. Малиновича, понятное дело, не оказалось. Я занюхнул аромат флакончика и догадался: «это он меня сюда и заманил. Должно быть, пытается запутать».

- От лица всей нашей команды приветств… - Гобелен начал растекаться в улыбке и приветствиях, едва справляясь со сглатыванием слюны, но его прервал.

- Так. Значит, это вы стоите за криминалом…

Молчат, лишь переглядываются. Я уже понял, в чем дело.

- Вы терроризируете Богемия, чтобы достать до меня. Это я понял. Именно вы подослали ко мне тех убийц с рынка.

Вновь молчание.

- Но вы не рассчитали, что они слишком жадные для такой работы, верно? – я усмехнулся и еще раз нюхнул флакон.

«Вы бы хоть сверчков выпустили», - подумал и улыбнулся.

- А все это для чего? С чего я оказался таким ценным после того, как покинул вас? Меня же, по сути, как белку и стрелку запустили в один конец? – начинаю терять терпение, но держу себя в руках. Ловлю себя на мысли, что здесь было бы на пять трупов больше, не будь у меня флакончика.

Гобелен чпокнул ртом.

- Знаете, Лев, - он начал речь тоном, обычно предшествующим его любимому церемониалу, но мой грозный взгляд и лежащая на мече рука вернули все в нормальное русло, - я бы хотел вам сказать одну такую вещь. Да, вас использовали. Вы должны были стать врагом упыриксов вместо нас. Но они заметили подвох и так сложилось, что у вас оказалась вещь, необходимая нам. Понимаете? Там, в Нижних Рукавах, в первый же день. В том здании из буклета вас должны были убить.

- Охренеть, - говорю ему и понимаю, что нападение гопников по заказу Малиновича спасло меня от неминуемой смерти от рук мудраков.

- Однако же, вы не добрались до места назначения и пошли прямиком туда, куда вам не следовало лезть. Понимаете? Куда надо – вы не пошли. Куда не надо – наоборот залезли. Причем, вероломно, - Гобелен так закатил глаза и схватился за сердце, будто сейчас умрет.

- Да у меня как бы своя цель. Мне нужно домой.

- Вы должны были стать нашим общим врагом, объединяющим всех. Но вместо этого вы связались с Викентием Малиновичем. Вы полезли в столицу. Это из-за вашей же глупости разнесли Нижние Рукава! – старый мудрак так катит на меня бочку, что я бы мог поверить во все, что он несет. К счастью, это лишь отчасти правда. Сыворотка для ума – вот где правда.

- И вы думаете, я в это поверю? – мне стало смешно и одновременно тоскливо. Никогда не думал, что люди могут быть настолько непорядочными.

- Ну… да. А что вам, собственно, делать? – Гобелен меня уже утомил, но остальные не горят желанием поговорить со мной и только и ждут, пока я не уйду.

- Так, последний раз спрашиваю. Где выход отсюда? Из этого мира?

- Мы не можем вам этого сказать, - Гобелен понял, что пахнет жареным. Я это понял по его обильно вспотевшему лбу. Но сделал вид, словно все в рамках нормы.

- Почему же? Меня что-то никто не желает отпускать. Как на работу попал, ей-богу. Хотя… Что я вам? Игрушка? Солдат? Вам уж точно нет!

Я собрался уходить, но решил сначала узнать, как мне найти Малиновича. В ответ на это мудраки просто растворились в воздухе, как мыльные пузыри.

- Просто прелестно! – закричал я.

«Погоди-ка, сюда точно зашел кто-то материальный. И Гриболюб тоже был более чем осязаемым. Плюс книжек здесь завались. Я могу отлично вырасти над собой!».

Искать незнакомца, который успевает шестерить и на мудраков и на Малиновича… Да, именно так. Не зря ведь выживший стражник сказал мне именно о нем.

«Нездоровая тема. Ох, нездоровая», - вновь понюхал свою умную сыворотку и решил, что нужно возвращаться. Я не представляю, сколько времени сохраняется след или другая субстанция, позволяющая вернуть вещи в прежнее состояние. И не знаю ничего о порталах. А дорога до Сваровска займет у меня слишком много времени, если не пользоваться дирижаблем, доступа к которому у меня нет. А во второй раз на воздушный шар я не полезу.

Меня также интересует судьба Длинной: «не могла же она исчезнуть? Может, это она и была на верхнем этаже?». Но все это пока вопросы. И скоро я найду ответ. Надо показать Горфилю синий порошок. Мои домыслы, что это и есть временной порошок все больше оправдываются.

Порошок вернул моему мечу его исходный вид. Очевидно, когда-то это было дорогим полуторным мечом прославленного человека, но во время очередной битвы или из-за долгов он оказался вынужден отказаться от него.

Он же вылечил меня. Ведь я действительно мог умереть от обжигающей гарроты, испортившей мой доспех и нанесенного на нее яда.

С помощью порошка я вернул портал. «Интересно, а что, если посыпать им труп?» - подумал я, но решил не рисковать. Пока на моем пути встречаются трупы лишь тех, кто пытался убить меня. И воскрешать кого попало, если это вообще возможно, выходит за рамки моих интересов.

Нахожу спальню, в которую залез… или вылез через портал. Сыплю порошок и портал вновь появляется. Но что-то изменилось. Никак не могу разобрать, что по ту сторону. Впрочем, когда я лез и в эту сторону, тоже не мог ничего разглядеть.

Дождался, пока сыворотка прекратит свое действие и рванул вперед, как и в прошлый раз. Приземляюсь на брусчатку. Больно прикладываюсь прямо копчиком о круглые камни мостовой. Лежу и тихо матерюсь.

- Вам чем-нибудь помочь? – ко мне подходит мужчина в тканевой одежде и протягивает руку. Не роскошной, а обыкновенной, хлопковой. Загорелый. Обращаю внимание на его бриджи.

«Так, вот это уже что-то не то», - говорю я себе, принимая руку помощи. Оглядываюсь по сторонам. Люди лениво идут и несут корзины. Кто на голове, кто взявшись за ручки вдвоем. Слышен крик чаек. Прибой. Поначалу даже расслабляет.

- Не подскажете, как называется это место? – я постарался сделать придурковатый вид, но не получилось.

- Вы в Порт-Сильвере. Самом южном городе Илидии.

Нюхаю флакончик и мысли начинают складываться в ужасную картину. «Как же хорошо, что я не всегда умный», - мечтательно представляю отдых на ривьере.

- А к вам не приезжали известные лекари в последние два-три месяца?

- Да много кто приезжал и уезжал. Вам нужна медицинская помощь?

- Своего рода. Где я могу найти хорошего врача?

- Это вам в агентство, - он улыбнулся своей белозубой улыбкой и уставился на меня.

«А, вот оно что», подумал и протянул ему десять серебряных из своего наручного кармана. Они там болтаются без дела еще с Нижних Рукавов, так что пусть послужат ему. Понюхал флакончик еще раз и задумался: «получается, что ответы Оракула оказались бесполезны. За исключением той манипулятивной истории про женщин…». Но делать нечего. Нужно связаться с Богемием и узнать, как он поживает. Затем сразу идти искать змееглазку и…

Вновь рядом со мной очутился Малинович. В своем неизменном костюме, но я заметил, что выглядит он гораздо хуже, чем во время нашей первой встречи.

- И зачем ты их всех пощадил? – спросил он меня таким наполненным негодованием тоном, словно я нанимался поубивать толпу пенсионеров, взял задаток, но не сделал этого.

- А тебе-то что? Вы ж на ножах? – ловлю его на старой истории, которая оказалась ложью, но не стала от этого менее смешной.

- Мне-то ничего. А вот ты… Знаешь, что они хотели с тобой сделать?

- Но ты их героически остановил… А нет, погоди, ты меня остановил. Да так, что мне чуть задницу не порвали!

- Слушай, я не знаю, что ты задумал, но послушай меня. Время не бесконечное. И твое тоже. Как можно скорее вернись в Сваровск, найди Горфиля и передай ему тот синий порошок, что ты нашел. Это очень важно! – старик нагнетает и явно хочет меня напугать.

Он явно не рассчитывал, что я буду использовать временной порошок. Потому и подстроил все так, чтобы у меня не было нужны открывать мешочки, почти сразу выдав мне приличные деньги вместе с упыриксами за простую, казалось бы, продукцию. А потом вместе с мудраками решил вернуть меня на маршрут, заманив в ловушку. Но моя шея оказалась крепче скобы мышеловки.

- А если я этого не сделаю, что будет?

- Ты не сможешь вернуться домой! – вскричал он резко, надрывно как старый колдун, посылающий проклятия.

- Мы ж не в «Морозко», не ори. Вы все и так водите меня за нос.

«Малинович нахваливал меня вчера в дирижабле чтобы усыпить бдительность. Этот пройдоха снова что-то задумал. Он так спешит, что аж интересно, что будет дальше. А домой я уже не спешу. Я ж теперь безработный», - улыбаюсь, глядя в глаза образу Малиновича передо мной.

- Нет, ты не понимаешь. На кону жизнь человечества!

«Я бы тебе пакет с мусором подержать не доверил. Ты же его обязательно рассыпешь. А уж, судьбу человечества…».

- Люди – не динозавры. И не такое переживут, - нюхаю флакончик еще раз и Малинович это замечает.

- Что это у тебя? – он искренне удивлен.

«Похоже, Горфиль ведет свою параллельную игру. Нет ситуации хуже, чем афера, в которой исполнитель умнее управляющего», - понял я и заулыбался. Приятно находиться в позиции хозяина положения.

- Это? Да так, спирт вот купил у бабки на рынке, - соврал и улыбнулся еще шире.

- Тогда знаешь, что? Я знаю, где сейчас твоя белокурая подруга, - Малинович явно решил зайти с козырей.

- И где же?

Глава 15 Недорогие чудеса

Держу в уме, что на этом континенте как минимум три силы и договариваться о чем-либо следует со всеми одновременно. Потому что лишись я порошка, меня тут же прихлопнут. Или высосут упыриксы. А с временным порошком я тут же оказываюсь на уровне бога для всех, кто в курсе текущего положения дел.

«Надо будет пересчитать мешочки», - подумал про себя, так как меня уже столько раз пытались обобрать, обмануть, убить и поработить, что уже даже страшно планировать дальнейшую жизнь без этой чудесной субстанции.

«Становлюсь как какой-то наркоман. Но нужно что-то решать с Малиновичем, пока он опять не пропал», - решил я и пошел напролом. Действие умной сыворотки подошло к концу.

- Давай знаешь как, Малинович. Я дам тебе мешочек. Один. И вручу его лично. Взамен ты обеспечишь безопасность Богемию и ответишь на все мои вопросы лично. Согласен?

Его обреченное положение, которое он уже не в силах скрывать, вырвалось в таком же отчаянном согласии.

- Согласен. На рассвете. На этом самом месте. Или нет, давай там, у статуи Брогериды.

Я оглянулся и увидел четырехметровую белоснежную статую женщины с непропорционально огромными сиськами. Хотел ответить какой-нибудь колкостью Малиновичу, но он уже исчез.

«Вот засранец. Надеюсь, он точно объяснит мне как вернуться. И что вообще происходит. Интересно, работает ли временной порошок в моем родном мире?» - мысли сменяли одна другую, пока все не свелись к общей: «Нужно найти змееглазку. Она была в предсказании, значит что-то произойдет».

Мой путь лежит в аптекарский район. Всюду лужи чего-то токсичного. Некоторые даже кипят: над ними поднимаются пузыри газа, пукающие неизвестной цветной пылью над мутной поверхностью. По левой стороне валяется скелет лошади, по правой – разбитая повозка.

«Вам бы такелажника толкового».

Прохожу чуть вперед, в округе ни души. Но из труб идет дым, стелящийся по тротуару как туман. Причем, как туман картинка смотрится издалека. Подходишь ближе и все, вроде бы как обычно. Я смотрю на свою руку и вижу, как она увеличивается. Невероятно большая рука.

От созерцания такого становится смешно, я рассматриваю руку на фоне солнца и начинаю подозревать. Солнце стало синим. А небо белым.

- Вот это все ваша бытовая химия, - захожу в ближайшую дверь, с порога оглашаю новость. Она кажется мне великой: - мне херово, помогите!

Приходит скучающий дедок. Он такой тощий, как скелет в кабинете анатомии. Будто этот скелет обтянули какими-то телесными презервативами или обрызгали краской и повесили на него одежду исключительно ради шутки.

- А он взял и пошел на работу, - говорю прямо ему. Старик сует мне в нос какие-то беруши и меня отпускает. Да так, что засыпаю, буквально на ходу.

- Да не телепайся ты как дохлая кура! – дедуган бьет меня по щекам, мешая закрыть глаза, - Чего ты вообще приперся?

А мне и смешно и хочется его за нос потрогать.

- Гандонный скелет, где нос взял? - продолжаю нести свой бред, но в эти моменты все кажется великой истиной, держать которую в себе – настоящее преступление.

- У такого как ты оторвал, не дергайся, - он колет мне в шею что-то.

Голова болит, но сознание приходит в норму. Оглядываюсь на дверь. Вдоль косяков тянутся короба, набитые чем-то черным. Очевидно, хитрые фильтры отравленного воздуха. В помещении полумрак, как и везде. Освещают комнату две керосиновые лампы. Одна – в торшере, вторая – на столе. Окна обтянуты бумагой довольно давно: она уже крошится под собственным весом и отваливается, осыпаясь хлопьями на подоконник.

- А ты вообще кто? – дед-скелет обратился ко мне с удивленным выражением лица.

- Я вообще-то то же у вас хотел спросить, - не растерялся и тут же занюхнул своей умной сыворотки так, что она едва не залетела мне в ноздрю.

- Я-то алхимик. Андругид. Известен в этих местах. А вот ты… - он говорит это так, будто поймал меня на месте преступления.

- А я Лев. Тоже фармацевт, - поумнев, я понял, что эта встреча тоже неслучайна, а чрезвычайно хорошо подстроена Малиновичем.

Достаю мешочек синего порошка, беру щепотку и посыпаю им Андругида. На глазах дед-скелет превращается в… мужичка средних лет. Нет, чуда не случилось. Он не стал атлетом, похожим на Аполлона и не увеличился в размерах.

Старик посмотрел на свои руки, а потом удивленно уставился на меня.

- Если хочешь помолодеть еще или улучшить что-нибудь, я могу это устроить. Но предупреждаю, не пытайся меня обмануть. Иначе я могу забрать вообще все. От твоего сарая до твоей задницы!

Дед соглашается с моими доводами, но не спешит говорить что-то в ответ. Видимо, та сторона запугала его лучше, чем наградил я.

- Давай так. На кого ты работаешь?

- На мудраков, конечно, - он так быстро ответил, что я даже не знаю, лжет он или говорит правду.

- А они работают на…

- Не знаю, - явно нехотя он продолжает, - вы ведь сами видели, что сделали с хранителем временного порошка.

- Ну как видел. Не видел, но читал в газете. Так ты же можешь и сбежать отсюда. Уплыть на соседний материк. Как он там называется?

- Рлиемо. Он называется Рлиемо и нам там, мягко говоря, не рады.

- Чего ж так?

- Там свои власти, свои расклады. И… ты же в курсе, почему у нас тут такая жопа?

Мотаю головой.

- Ооо, это очень поучительная история. Это случилось 40 лет тому назад. Мудраки штамповали свои фолианты, издавали журналы и читали лекции. Не бесплатно, конечно. Потом их технологии стали приобретать… ну, скажем, не мирный характер. Мы научились использовать все, чему они учили и что распространяли для разного рода бесчинств.

- Гражданскую войну начали? – меня что-то позабавило в его истории. В голову полезли сюжеты из дикого запада, учитывая, как хорошо здешние декорации подходят для разного рода вестернов.

- Племенную, - серьезно продолжил Андругид, - племя на племя, деревня против деревни… кровища рекой лилась всюду. Из-за этого урожая не было два года. И тогда мудраки дали миру две вещи: прироботов для работы и фолиант об огнестрельном оружии.

«Вот это неожиданное сочетание», - подумал я и решил, что не отказался бы от хорошей винтовки.

- И вы друг друга перестреляли?

- Ни в коем случае. Мы перестали воевать, увидев такую мощь. Приробот стоит десятка солдат в бою и двадцати крестьян в хозяйстве. А увидев действие огнестрела, мы решили вообще отойти от взаимной резни.

- А оставшиеся – под кем-то ходит, верно? Разбойники, охотники, прочая нечисть?

- Вообще все, - он немного приуныл, - без диктата ты не сможешь вообще ничего. Вопрос лишь в том, чьим он будет. Понимаешь?

Нюхаю поумнительную сыворотку.

- Да. Прекрасно понимаю. А че у вас нет ружей или хотя бы пистолетов?

- Этот секрет продали за океан. Нас не учили делать оружие. Фолиант ни в одни здешние руки не попал. Где-то есть образцы, но повторить технологию никому не удалось. Даже в великой войне. А сейчас это уже и не нужно никому. Живы и то радует.

- А луки там, арбалеты?

- Ты же сам видел, как работают ножи. Зачем нам луки, если что угодно можно разрушить молотом и топором?

- Тоже верно, - я задумался: «получается, что и через океан на этих бедолаг никто не нападает из-за определенных договоренностей. А ведь здесь вполне есть чем поживиться».

- А когда война кончилась, мы просто стали жить как жили. Без роботов, но уже и без близких. Зато преуспели во многом…

Дед отчаянно пытается скрыть сожаление, но я понимаю, к чему он клонит.

- Если я оживлю тех, кого ты потерял, скажешь мне на кого надо работать, чтобы я оказался на том же уровне, что Малинович и прочие?

- Тогда убьют нас всех. Может, снова поднимут через лет 50 или сколько потребуется для выработки нового объема временного порошка. И опять убьют. Ты пойми, быть обычным человеком здесь – значит служить кому-то. И только у тебя есть дар быть совершенно ненужным. И при этом всесильным.

Нюхаю сыворотку снова.

- И что ты предлагаешь?

- Мудраки приказали мне свести тебя с Элеонорой. Той беловолосой женщиной.

- Она чья?

- Мне не докладывают. Я лишь одно из множества звеньев. Но… я знаю конечную цель твоего путешествия. И могу тебе ее сказать.

- Да? Меня в итоге вернут домой или… - я уже обрадовался. Хоть одно существо знает, зачем мне дали порошок.

- Нет, тебя вынудят стать заменой Викентию Малиновичу. Тупой заменой. Видите ли, мудраки поверили в свою гениальность и твердо убеждены, что убедили вас лишить жизни самого талантливого из них.

- Тогда я стану героем этого мира!

- Да. Но тогда вы будете служить им, - старик поставил точку в нашем разговоре.

Дальше беседа не пошла. Меня не устроил вариант иметь такое дебильное начальство. Но заинтересовали перспективы владения огнестрельным оружием. Также я узнал о змееглазке, которую на самом деле зовут Элеонора. Она ждет меня в таверне «Дельфиний омут» в центре. Туда я и поспешил.

В таверне царит аншлаг. Людей так много, что не хватает столиков. Меня даже пытались выставить, стоило переступить порог, но я увидел змееглазку и сказал, что пришел к ней. За ее столиком как раз есть свободное место.

Падаю рядом. Мое снаряжение гремит как гора брони. Мощно лязгает меч.

«Ты поняла, какой я крутой, детка?» - хочется сказать, но нет. Это слишком фамильярно. Я должен раскрутить ее собственным обаянием.

- Чего скучаешь? – обращаюсь, наконец к ней и стильно кладу руку на стол, чтобы наруч тоже издал немного шума.

- Я и не скучаю. Ты что, уже выписался? – как ни в чем ни бывало спрашивает.

«Она точно в курсе, что я уже все знаю».

- Да, видишь, стал лучше прежнего!

- Молодец. Думаешь, всех обхитрил?

От ее вопроса мне стало не по себе. Я и не стремился обхитрить, мне нужно только чтобы от меня отстали и я смог вернуться домой или… стать одним из тех, кто принимает решения.

«А может и понукать ими. Мудраками, Малиновичем с его армией и упыриксами, кем бы они ни были. И, чувствую, я не один хочу попасть на вершину».

Змееглазка явно скрывает амбиции. Ее как и меня швыряют, но она пытается сохранять достоинство, тогда как я стараюсь поубивать своих обидчиков.

- Думаю, да – говорю ей. Мне просто все равно, что она скажет или сделает. Я настроен серьезно.

- А зря… вот ты знаешь, кто стоит над всем? Над упыриксами, мудраками и остальными?

- Ты работаешь на него?

- Нет, не на нее. У меня контракт, но… если ты дашь мне мешочек синего порошка, который ты заграбастал, могу подсказать.

- Давай-ка так. Ты меня удивишь, а я что-нибудь придумаю.

«Ну уж нет. Вы меня тут мучаете, а я вам должен служить? Ни разу не справедливо».

- Хмм… тогда я тебя сопровожу к одному челове… существу. Но учти, что если на нас нападут, то я буду не на твоей стороне, - лицо змееглазки приняло выражение будто она рассказывает страшилку.

«Там-то я тебя и порублю. Вместе с остальными засранцами», - решил я, но согласился.

Мы договорились отправиться завтра после обеда. По заверениям Элеоноры идти предстоит не так далеко, всего несколько суток. Заботу о лошадях и провизии она стойко возложила на себя. Предупредила, чтобы я не забыл о нашем уговоре. А я промолчал.

В моем понимании это все чрезвычайно напоминает какую-то ловушку. Как в истории Сусанина. Правда, сейчас не зима, да и я не поляк. Выживу, справлюсь.

Ночлег я отправился искать, когда уже стемнело. Сильно тратиться я не захотел, как и далеко уходить. Аптекарский район меня неприятно удивил.

Тем временем, рассвет неблизко, и я решаю заночевать в таверне. Маленькая комнатка, по площади как ванная в хрущевке. Только койка… ну как: набитый чем-то мешок. Не хочу думать о его содержимом, потому что, стоило мне сесть, как моих булок пробежала мышь. Помимо койки есть ведро. Не хочу думать, сколько задниц оно повидало.

Я хочу так думать. Мысль о змее или каком-нибудь местном чудесном гигантском пауке наводит на меня тоску и вселяет желание драться.

«Страшно», - решил я и задремал сидя. Стоило закрыть глаза, как за дверью началось копошение. Будто кто-то моет пол, затем дверь. Как бывалый мойщик полов я знаю, что эта процедура занимает минуты две-три. А за дверью кто-то трет дверь уже минут десять.

Не выдерживаю, встаю и резко открываю дверь. За ней – никого. Осматриваю усыпанную щелями поверхность и вижу знакомые хлопья. Губка.

«Так, ну, тут без умственной сыворотки не обойтись», - думаю я и нюхаю флакон. В голове идут мыслительные процессы, я вспоминаю геометрию, но она мне не нужна. Я не собираюсь чинить кривую дверь. Затем приходит биология с пористыми пробками, губками, разными параподиями. И… Эврика!

«Фашисты! Получали образец запаха, чтобы натравливать собак! Через губки!» - ответ на загадку оказался своевременным. Получается, на меня будут охотиться. И, возможно, наша поездка – лишь повод свести меня с тропы. Или наоборот меня будет ждать нужное знакомство. Но зачем тогда им мой запах?

«Кстати об охоте. Надо будет какую-нибудь курицу и свинью поймать, зажарить. Давно не ел шашлык».

С мыслями о хрустящей корочке, сочном мясе и ароматах дичи я и заснул. На рассвете поспешил к статуе с большими титьками, название которой забыл. Впрочем, это идеальное место для встреч.

На месте я никого не обнаружил. Малинович не пришел. Вдруг сзади раздается его голос.

«Ну засранец, опять обманул», - подумал я, представляя как старый пройдоха снова пришел в виде пузыря.

- Приветствую, Лев, - на меня смотрит голубоглазая блондинка с весьма привлекательными формами. Поверх ее длинного темно-синего платья надет корсет. Волосы свободно лежат на плечах. Она дико очаровательна и в ней просто нет изъяна, но…. Она говорит голосом Малиновича.

- Ты это… Че, пиджак постирал? – я вспомнил наше с ним знакомство.

- Это маскировка. Знакомо такое понятие?

«Нет, ну когда красотка говорит таким дедовским голосом это просто возмутительно!».

- Лады… Так, а ты точно не мыльный пузырь?

Я решаю проверить все. Смело хватаю правой рукой грудь. Плотная, мягкая.

«Натуральная», - думаю я и кладу вторую руку на другую сиську. Мну обе. Поочередно сжимаю, пытаюсь нащупать соски.

- Вот что ты делаешь? – попытался возразить пердун, но я провел пальцем по его губам.

- Ти-ше.

Мне интересно, насколько так сказать глубоко зашел этот орангутан в своем стремлении слиться с толпой красоток. Потому что иначе и не поймешь, кто выбирает в качестве оперативного прикрытия такую роскошную форму.

«Да и со вкусом у него все в порядке», - кладу руку на соблазнительный, как вишня, попец.

- Ну ты совсем уже, - немного возмущенно, замечаю румянец на белоснежных щеках, - хоть бы за памятник отвел.

- Желание дамы – закон, - говорю я и подталкиваю незнакомку к прямоугольному пьедесталу статуи.

Задница крепкая, как орех. «Должно быть, ляжками может арбузы колоть», - подумал я и продолжил исследование.

- В трусы-то не лезь, нас сейчас арестуют, - прошептала брюнетка своим старческим скрипучим голосом.

- Не арестуют, я только проверить.

Запускаю руку в трусы и… да, это определенно женщина. Охающая при касании известных точек пальцами. Я чувствую, как она тяжело дышит. Двигаются бедра – ноги немного ерзают от наших изучений.

«Это точно не Малинович», - думаю я и углубляюсь чуть далее.

Она закатывает глаза облокачивается о мое тело. Легкая, но упругая, как матрас. Обхватывает меня своими цепкими руками, прижимая к груди. Ее макушка пахнет клубникой.

- Кто же ты на самом деле? – спрашиваю, приставляя нож к затылку. Я взял его обратным хватом и со стороны не видно ни задранного платья, ни моей руки в ее трусах, ни ножа.

- Раскусил-таки, - тело девушки обмякает и она падает на меня. Мне удается ее удержать.

- Вот так всегда, - говорю я, укладывая ее под памятник как какого-то алкоголика, - старый проститут!