Летят Лебеди. Том 1 Другая война

Глава 1 Вы уверены, что хотите знать правду?

Вы уверены, что хотите знать правду?

Когда-то давно мой двоюродный дедушка, он единственный из всей нашей большой семьи вернулся с войны, со множеством боевых орденов, но без ног, –– всегда, когда смотрел очередной военный фильм или читал очередную книгу о тех событиях, говорил:

–– Я был на другой войне...

Тогда я не понял, но задумался, а сегодня я вам предлагаю увидеть эту самую «другую войну», –– она находится внутри писем, записочек и дневников, которые расскажут об этих событиях глазами тех, кто четыре года, по несколько раз в день ходил в атаку и отбивал атаки фашистов. Кто голодал и руками копал в мёрзлой земле окопы и могилы своим боевым товарищам, тем, кому отрезали ноги и руки без наркоза, тем, кто защищал свою Родину и свою семью, особо не надеясь, что доживет до Победы, надеясь лишь на то, что его смерть принесёт свободу его детям и внукам...

События в романе описаны, как тяжёлые, так и интересные, местами романтичные, но всегда правдивые, со множеством редких фотографий с фронта.

Выводов старался не делать, сделайте их сами...

Спасибо за то, что Вы читаете эти строки!

P.S. Кстати, писем за годы войны на фронт и с фронта было написано более шести миллиардов! Такую историю писем, историю в письмах –– переписать, переделать, переиначить под свои интересы невозможно...

Её можно только отыскать, прочитать и сохранить!

У гитлеровцев установка была жесткая, потому война с Союзом отличалась от войны в Европе. Здесь –– тотальное уничтожение. Там –– завоевание. Поэтому, громадные жертвы в этой войне на нашей земле были неизбежны. Везде: в лагерях, в оккупированных городах и сёлах. Они сюда пришли уничтожать, а не завоёвывать... Где узнать правду о войне? Да в письмах солдат она, в дневниках и похоронках, там ищите, а по телевизору её, правду солдатскую, не покажут, страшная она...

Владимир Долгих. Политрук[1] 6-й Гвардейской стрелковой дивизии, дважды Герой...

[1] Политрук, комиссар— это офицер, наблюдающий и принимающий участие в управлении воинским подразделением от имени правящей партии. Такая должность есть во многих армиях мира.

Глава 2 Вместо пролога

Вместо пролога

Выдержка из дневника солдата:

21 июня 1941 года

Меня похвалили! Ура! Я лучший токарь–изобретатель завода нашего и мне дадут направление в университет! Я буду учиться в столице нашей Родины –– Москве! Как здорово оказывается жить! И почему-то хочется бегать по улице и кричать об этом... но уже возраст не позволяет, двадцать три года уже, да и всё-таки лучший токарь завода! А как же быть с Ленкой? Ничего, буду приезжать к ней в гости, или она ко мне... Для настоящей любви нет преград, времени и расстояния! Москва! Ура!

22 июня 1941 года

Объявили, что война... все взрослые пасмурные какие-то, мы же –– наоборот! Все готовы идти защищать Родину! В военкоматы очередь стоит несусветная! Завтра пробьюсь точно! Ленка хочет идти медсестрой.

28 июня 1941 года

Вот я уже и в вагоне. Едем на Запад! Все ребята рядом со мной волнуются, чтобы война не закончилась раньше, чем мы приедем! Более взрослые вздыхают и качают головой, глядя на нас. Перед отправкой на вокзале нам говорили пламенную речь, что мол мы солдаты и защитники нашей Родины, наши матери, жены, родители, будут надеяться только на нас! Говорили, что враг наступает, но только в наших силах дать ему отпор и не позволить захватить земли, которые ещё наши предки сберегли для нас, и всё в таком духе. Победим, куда денемся, а потом уже Москва, университет и Ленка...

4 июля 1941 года

Поделили на две части –– на тех, кто умеет стрелять и на тех, кто нет. Я записался в первую. Вторую увезли в учебку. Обстановка вокруг не очень...

6 июля 1941 года

Бомбят и обстреливают без остановки. Нас. Наших самолётов не видел в воздухе. Рыли окопы. Завтра первый бой. На ладонях вздулись и лопнули пузыри от мозолей. Болят. А завтра ещё копать проходы между ними. Устал. У нас в роте все новобранцы. Командир, сказали, на финской был, но больно молод, может и был.

6 июля 1941 года

Дописываю вечером. Через наши позиции в тыл прошла стрелковая дивизия. Отступают. Несут всякую чушь, что всех убьют. Много раненых. Видел воздушный бой. Наш против четырех немецких. Сбили нашего... Упал в лесу... Далеко... Мне не по себе. Не могу уснуть...

9 июля 1941 года

Мой первый бой длился три дня. Когда нас начали атаковать, то по врагу почему-то мало кто стрелял, все боялись голову из окопа высунуть, один командир и стрелял поначалу. Потом к нему присоединились несколько человек. Всё взрывается и свистит, командир матерится, а я не знаю, что с собой делать. Как парализованный стрелял наугад в сторону фашистов. От такой стрельбы на весу, без упора в плечо, повредил локоть и кисть. Да я просто поднимал руки с винтовкой и стрелял в сторону, откуда наступали немцы... да, я боялся высунуть голову... да, мама, я трус. Как мы отбились –– не знаю. Все сидят по окопам, ничего не понимают, трясутся. Кругом взрывы от фашистского обстрела... и крики, кто-то звал маму, кто-то молчит... первые убитые и раненые. На второй день, когда мы увидели танки, началась настоящая паника, кто-то просто убегал, кто-то начинал стрелять во все стороны, конечно, были и те, кто стрелял и выполнял приказы с полуслова. На второй день было легче. Сейчас я пытаюсь, но понимаю, что не могу словами передать тот ужас, что испытывал я в тот момент. И ужас тех, кто находился со мной рядом...

11 июля 1941 года

Я убил сегодня человека. Да. Именно я. Делал, как учили. Смотрел в прицел. Свёл и выстрелил. Фашист упал и больше не поднялся.

14 июля 1941 года

Сегодня наконец, уснул. Убийство человека, пусть даже фашиста, не давало моему естеству покоя. Я видел, что он был в годах, значит у него есть дети, есть жена, есть родители, бабушка и дедушка. Как они все будут без него? Зачем он на меня бежал? Меня тошнит...

20 июля 1941 года

Мы отступили. В ушах до сих пор стоит канонада вражеской артиллерии и крики раненых бойцов, которых мы не могли вытащить с поля боя –– ведь наша контратака захлебнулась... и на том поле половина нашей роты полегла за десять минут, а вторая половина была ранена. Тот, кто легко, как я –– смог вернутся в окопы, а тот, кто тяжело –– лежал на поле боя и кричал. И ночью кричали, и утром, и я слышал их, пока мы не скрылись в овраге, потому что нас со всех сторон уже окружили, и остался только проход по оврагу... медсестры ещё пытались проползти в сторону раненых, но у нас уже приказ... Слышу я их крики и здесь –– за пятьдесят километров от того места...

***

Владелец дневника прошёл всю войну. Говорил мне, что помнит того первого убитого фашиста. Как сейчас помнит, что он три дня не мог уснуть. Были и те, кто просто сбегал, либо пускал себе пулю в лоб. Самое страшное и в то же время стрессовое, это когда вокруг тебя умирают твои товарищи, а кто не умер, тот кричит на всё поле... И под эти крики и взрывы ты сидишь и отбиваешься от врага, и лишь единицы держат себя в руках и не поддаются панике. Тот, с кем ехали вместе в вагоне, Степка, не выдержал и просто побежал куда глаза глядят, через несколько секунд его подстрелил снайпер и.. конец. Первые братские могилы, когда ты засыпаешь разорванных снарядом мальчишек двадцати лет отроду, а их в могиле той с полсотни... Рассказывал, что когда война закончилась, и мы наконец-то победили, он ещё много лет не мог спать, ему постоянно снились сны, где он, под крики и взрывы, сидит в окопе, а рядом летят ошметки, кишки, руки и т.д., его, а может и врага, части тела. Говорил, что нет ничего страшнее войны, а пережил он в жизни всё! Владелец дневника умер, когда ему было 97 лет. Обычный, советский, простой парень, со своими мечтами и желаниями. Был. А стал жертвой войны, да и не только он –– миллионы ещё вчерашних мальчишек и девчонок мгновенно повзрослели, пережив смерть, войну, голод, разруху, восстановление, потом перестройку. Рассказывал, что он, как и многие, защищал страну от врага. Как он, за день до войны –– 21 июня 1941 года, и представить не мог, что все его интересы и желания пойдут коту под хвост. Расставаясь со мной, он пожелал всем нам, тем, кто будет читать его дневник, чтобы наши (ваши) дети, ни в коем случае не прошли через войну, ведь война –– это не то, что показывают по телевизору и в кино. Жизнь на войне –– это смерть, это кишки и кровь, оторванные руки-ноги, голод и мороз, миллионы убитых, тысячи заледеневших трупов в полях и городах, которые некому хоронить, потому они лежат на улицах и ждут весны, это предательство и расстрелы дезертиров собственными руками, а вчера ты с ним, с будущим дезертиром, лежал в вагоне, который шёл на запад и желал, чтобы война не закончилась к твоему приезду на фронт...

П.С. А Ленка, она была медсестрой, с 41-го по 45-й, две медали «За Отвагу».

Ленка погибла в 1949, в лесу, в Белоруссии. Гостила у бабушки, пошла по грибы и подорвалась на мине. Носила под сердцем двойню. Его двойню. Больше владелец дневника не женился... воспитывал сына, сына его и Ленки. Сам. В момент, когда он это вспоминал, у него потекла слеза, которую он попытался скрыть от меня...

Глава 3 История первая. Севастополь. Осада

История первая. Севастополь. Осада

Из окопа вижу белых лебедей,

Не судите, птицы, глупых нас, людей.

Предыстория

Спокойно спят британские солдаты, Мы никогда не мстили мертвецам... Константин Симонов

Севастополь.

Город–герой Севастополь –– город русской славы.

Город славы русских моряков.

В переводе означает –– город достойный поклонения. Пережил множество войн и осад. Каждая пядь[1] земли обильно полита русской и вражеской кровью. Город, где есть отдельно стоящие Некрополи[2], в которых похоронены все, кто хотел владеть Севастополем (читай Крымом), но не смог это сделать. Вернее даже сказать, не те, кто хотел, а те, кого послали те, кто хотел.[3]

Англичане, итальянцы, французы, турки, немцы... У каждого из них своё кладбище. У каждого из них был свой выбор –– жить на своей земле или умереть на русской, они его сделали... Ну а наши с вами предки не дали им выполнить задуманное...

От них остались только кладбища, а у нас –– память о наших героях и героинях...[4]Жгучее желание политических соперников России лишить её Крыма — важного плацдарма на Чёрном море, заставляло их раз за разом отправлять свои войска на наш маленький полуостров. И раз за разом захватчики, отступая, оставляли в крымской земле всё новые могилы. Во время Крымской войны XIX века наши воины обороняли главную военно-морскую базу Черноморского флота 349 дней.

В годы Великой Отечественной Севастополь держался 250 дней и ночей, с 30 октября 1941 года по 4 июля 1942 года. В обоих случаях защитникам города противостояли превосходящие силы врага: в Крымскую войну — англичане, французы, турки, сардинцы, в 1941–1942 годах — отборные соединения 11-й немецкой армии Э. Манштейна и румынские дивизии.

Севастополь в числе первых городов СССР подвергся налёту фашистской авиации в первый день Великой Отечественной войны –– 22 июня 1941 года, в 3 часа 13 минут.

Первые жертвы среди населения –– 22 человека, погибли от взрыва бомбы на улице Подгорной...

Первые сбитые немецкие самолёты.

15 августа 1941 года –– гитлеровцы вышли к Перекопскому перешейку, перекрыв единственный сухопутный выход из Крыма.

24 сентября 1941 года –– 51-я армия начала оборону Крыма.

1 ноября 1941 года –– немцы оккупировали Симферополь.

11 ноября 1941 года –– первый штурм немецко-фашистскими захватчиками Севастополя.

17 декабря 1941 года –– второй штурм Севастополя.

7 июня 1942 года –– третий штурм Севастополя...

4 июля 1942 года –– Севастополь пал...

Это если в цифрах и сухой сводке Совинформбюро. Город подвергался ожесточенной бомбардировке и артиллерийскому обстрелу. Но и в условиях осады и обстрела города жизнь не прекращалась. Продолжали работать многие предприятия, военный порт, железная дорога и т.д. Все жители города участвовали в создании оборонительных рубежей, убежищ, в расчистке завалов на улицах, в тушении пожаров.

Защитники Севастополя –– морские пехотинцы, приморцы, артиллеристы, лётчики, пограничники –– стояли насмерть, бились за каждый клочок земли, нанося гитлеровцам огромные потери.

Однако силы были неравны.

[1] Пядь –– древнерусская мера длины, изначально равная расстоянию между концами растянутых пальцев руки — большого и указательного. 1 пядь = 7 дюймов = 17,78 см.

[2] Некрополь –– город–кладбище.

[3] Ведь во главе воюющих стран всегда стоят старики, но на войне, которую они, старики, начинают, всегда умирают молодые.

[4] Например, Даша Севастопольская (Крымская война 1853–1856 г.г.). Оставшись сиротой, семнадцатилетняя Даша совершила поступок, во многом непонятный местным обывателям: она отрезала красивую косу, переоделась в форму матроса, продала всё своё имущество и любимую корову, которая помогала ей выжить, и на все деньги купила лошадь с повозкой. Далее барышня приобрела уксус и белое полотно... Так в Севастополе вскоре появился первый передвижной перевязочный пункт. Её повозка у местных жителей с Корабельной стороны получила название «карета горя». Каждый день с утра и до ночи Даша вывозила раненых с поля боя. Для многих защитников Даша стала настоящим ангелом последней надежды. Постепенно война подступила к самому Севастополю. Началась блокада. В суровые дни обороны Даша приспособила один из городских домов под госпиталь. К ней присоединились другие женщины, которые помогали чем могли. Николай I приказал ей пожаловать золотую медаль на Владимирской ленте с надписью «За усердие» и приданое серебром. По статусу золотой медалью «За усердие» награждались те, кто уже имел три медали –– серебряные, но для Даши восхищенный ею император сделал исключение. Ныне в честь неё названа больница в Севастополе.

Глава 4 Часть 1. Осетинская песня Севастополя

Часть 1. Осетинская песня Севастополя

Перевод с осетинского:

Молю я Господа о том, чтоб вас берёг

И ангела послал тебе, и всем, кто рядом

Чтобы вернуться вы, сынок, смогли

На тот порог, в тот дом, откуда и ушли...

Здравствуйте, милые мои! Жена, детки и бабуня! Шлю Вам свой боевой горячий привет из Севастополя, с пожеланием всего наилучшего в вашей жизни. Леночка! Я получил твою и Людочкину радиограмму, за что вас от всей души благодарю. Ты просишь выслать тебе аттестат. Я его выслал ещё в марте месяце. Я не знаю, в чём дело, почему так долго ты его не получила, перевёл тебе 1000 р. (рублей –– прим.автора) денег.

Получила ты их или нет? От тебя давно не получаю письма, хочется знать, как Вы живёте, в чём нуждаетесь. Возможно, что я смогу чем помочь. Живу я хорошо, здоровье моё пока что крепнет, с почками у меня дело хорошо, с ногой –– верно, немного побаливает при быстром движении, но это ерунда, всё пройдёт. У нас сейчас уже весна, всё зазеленело, есть овощи: редиска, зелёный лук, чего у вас, наверное, ещё нет. А так вообще жизнь хорошая, несмотря на то что город находится в осаждённом положении, но народ привык ко всему. В нашем городе идёт всё для фронта, нет такого гражданина, чтоб он не помогал фронту. Кто стирает бельё бойцам, кто делает конверты для бойцов, кто шьёт б.., (..неразборчиво..) вот какой единой семьёй живёт наш гордый гор. Крепость, и фронт, и тыл. Никогда вшивым гансам не бывать в этом городе, они не только уже отказались взять гор. Севастополь, но фашисты не знают, как уйти б поскорее живыми отсюда. Мой друг, лейтенант Симонюк, даже самолёт миной сбил![1] Вот так, милая Леночка, мы и живём. Хочу рассказать тебе историю, из которой ты сделаешь правильный вывод о характере нашего солдата.

Неделю назад немцы пытались захватить высоту, на подступах к Севастополю, но мы, советские солдаты, держались крепко. Бой был страшным и длился несколько дней –– и днём, и ночью. Фашисты планировали сломить нас, взять измором. И кого? Нас, Советских воинов? Тут же, в каменоломнях, развернули лазарет. Санитаров, конечно, не хватало, так жители Севастополя сами выходили поближе к месту боя, под градом пуль, бомб, осколков (а у фашиста пока полное превосходство и в воздухе) и вытаскивали наших раненых. Всё больше матросов. В их числе оказались два родных брата Хажисмел и Махомат, со сложной фамилией –– Гасдановы, но могу ошибиться. Был ещё их друг –– Сулейман, снайпер наш, но он, придя в сознание, оказался легко раненым, его перевязали, остановили кровотечение, и он снова ушёл в передовой окоп, уменьшать количество фрицев.

Тяжело раненых было более сорока человек, а врач один, вернее женщина-врачиха Раиса (Кравцова Раиса Андреевна –– прим.автора). Она не спала уже четыре дня, с тех пор как смертельно ранило главного врача. Она осталась одна и спасала солдатские жизни... делала, что могла, я же получил приказ работать с ней в качестве санитара, потому как, у меня полтора курса мед.училища за плечами, ты же помнишь это. Каждый раз, после очередной операции, врачиха сначала спала пять минут, потом я её будил, и она выходила к раненым и пыталась определить, кого ещё можно спасти, а на кого, увы, уже не хватит времени. Жуткий выбор... Жуткий выбор каждые тридцать-сорок минут... У Хажисмела было множественное осколочное, в живот. Он понимал и без врачихи, что жить ему совсем недолго осталось, даже не хотел, чтобы на него бинты переводили, но я всё равно его перевязал. Рядом копошились, приносили воду, протирали лица, давали попить-поесть, кому можно, –– девчушки, можно сказать подростки, жительницы Севастополя.

–– А что, девочки, –– обратился он к ним, –– не найдётся ли у вас скрипка или гитара?

Девушки задумались и ответив, что скоро вернутся, скрылись в темноте. Было уже темно. Немцы, видимо, ушли на ужин, потому что установилось относительное затишье. Через минут сорок наши девчушки принесли гитару без одной струны, скрипку и бубен! И положили всё это перед ним. Хажисмел сидел, прислонившись к белой каменной стене. Внимательно оглядев инструменты, попросил девочек дать ему скрипку и смычок. Девочки вложили в его слабеющие окровавленные руки инструмент и смычок, и Хажисмел заиграл. Его старший брат Махомат был ранен осколками в шею и спину, потому он лежал на животе. Когда он услышал первые звуки знакомой для него, но не знакомой для нас, не кавказцев, мелодии, он встрепенулся, ожил, подполз к бубну, взял его в руки, попросил, чтобы его плечом уперли в стену рядом с братом и стал ему подыгрывать. Ещё один тяжело раненый, практически слепой старшина первой статьи, одессит Виталий Радченко, взял в руки гитару и присоединился к ним...

В стенах каменоломни зазвучала весёлая музыка –– сначала неуверенно, а потом всё громче и громче, Хажисмел наращивал темп и начал петь на незнакомом (потом я узнал, что он осетин) мне, да и нам всем, языке... Потом ожили фашисты, но наше трио продолжало играть под грохот канонады... Раненые оживились, заулыбались. Вместо стонов начали слышаться хлопанья ладонями в быстрый такт музыки горцев... Только Хажисмел слабел на глазах. Теряя кровь, напрягаясь из последних сил, он всё же сыграл и спел, вместе со своим братом и Виталием –– одесситом, видимо, свою любимую песню. С последним аккордом инструмент выскользнул из его рук. Скрипка была вся в крови, в темной и густой крови Хажисмела. Тут он закрыл глаза и что-то сказал на своем языке... Махомат, не поднимая головы, перевел:

–– Сил нет у него сказать по-русски, брат спрашивает, нет ли молока?

–– Но с таким ранением нельзя! –– заикнулся было я, но понимая, что это последнее желание умирающего морского пехотинца, глянул на девушек и кивнул головой.

Ему принесли молока в алюминиевой тарелке, но выпить он его не сумел. Так и умер с тарелкой молока на коленях. Я подошёл к нему и закрыл его глаза, которые смотрели в сторону, где должно было быть небо, но оно было закрыто всё дымом от взорвавшихся снарядов...

Махомат плакал от бессилия, что он ничем не может помочь своему брату... Я не помню, с какого были села или города братья, очень сложно выговариваемое название, но помню, что в переводе на русский это было «Обитель Святого». Похоронили всех погибших по-людски, по-военному, с отданием воинских почестей.

Дальнейшая судьба Кости и Махомата или Магомета мне не известна, но ту затяжную атаку мы отбили... Первомай провели в боевой обстановке, надеемся, что 1-е мая в 1943 году будем праздновать вместе, в мирных условиях. Что ещё Вам написать нового, я не знаю.

Я знаю, что Вас интересует то, чего я не знаю. Это о наших, которые остались на оккупированной немцами территории. Я могу только написать одно, что мало надежды их ещё увидеть, потому что фашистское гестапо тысячами расстреливает и вешает мирных, ни в чем не повинных жителей. В г. Симферополе расстреляно и повешено тридцать тысяч населения. И такое происходит и в других городах и сёлах нашего цветущего Крыма. Но ничего, за эти злодеяния, издевательства над гражданами фашисты расплатятся своей кровью, все они, как один, найдут себе могилу на наших полях, в 1942 фашизм будет разгромлен, а его итало-румынская шайка уничтожена, и народы СССР вновь заживут по-старому. Лена, заканчивая своё письмо, хочу просить тебя работать, как и весь народ нашей страны, хотя я уверен, что ты сидеть, сложа руки, не будешь. Работа в колхозе тоже большое дело –– больше хлеба, овощей –– скорей разгром врага придёт. Пиши, Ленок, как Вы живете, какая у вас погода, как идут дела вообще. Как обстоит дело с питанием, где берёшь хлеб и другие продукты. Опиши все, а то ты очень скупишься, пишешь очень редко, да и понемногу. Как здоровье деток, твое, бабушки. Ты бабушку не обижай, давай ей денег если у тебя есть они, а если нет, то значит нет. Пиши, от кого получаешь письма. Больше новостей таких нет. Пишите больше писем. Пока, до свидания. Целую крепко–крепко деток, тебя и бабуничку, а в особенности Людочку за её телеграмму. Очень соскучился за ребятами, нет спаса, если увижу маленьких детей, так сердце сжимается. До свидания. Остаюсь жив здоров, ваш папа Коля. Крым АССР, г. Севастополь, Волковинскому Н.В.

* * *

Эта записка без адресата хранится в военно-морском музее города–героя Севастополь:

«Дорогие мои родители! – Дальше размыто и неразборчиво – сын Магомед, принял решение остаться со своими боевыми товарищами до конца – оборонять город-крепость, город-кремень, непобедимый Севастополь! – Дальше размыто и неразборчиво –– эту записку со своим боевым товарищем, названым братом Нурбеком! Мы погибнем, но никогда не сдадимся и не опозорим честь рода и Родины! – Дальше размыто и неразборчиво – Хаджисмела я не уберег. Простите меня если сможете – дальше размыто и неразборчиво».

От кого: г. Севастополь Полевая Почта 594**

Бязрова Сулеймана

Кому: Северо–Осетинская АССР Село Чикола

27 апреля 1942 года Бязрову Алихану

Дорогой мой папа!

Отец, если ты читаешь эти строки, то значит мое последнее письмо дошло до тебя! Я его передал вместе со своим раненым командиром, Харитоном Андиевым из Беслана, и с ним рядом был Мурат Гацалов, сын Дафа, ты должен его помнить, в школу вместе ходили. Кто-то из них да прорвется на большую землю... Они раненые, потому их должны эвакуировать. Мы же окружены, но не сдаемся! Когда-то нас отправили на помощь Севастопольцам с Кубани и Кавказа. А теперь мы сами стали Севастопольцами! Рядом со мной много наших земляков, и я хочу, чтобы ты знал, что каждая наша пуля, выпущенная в сторону врага-фашиста, достигает своей цели![2]Хорошо, что всё-таки работает почта, и мы узнаём из дома добрые вести. Даже был случай, когда мы отражали очередной штурм немецко-фашистских захватчиков, фрицы пробежали над первым рядом окопов, выбили наших из второго и засели там. И так получилось, что в первом и третьем окопе –– мы, а во втором –– фрицы, и все перестали стрелять, чтобы в своих не попасть случайно. Наступила относительная тишина на какое–то время, только все переговаривались друг с другом. Мы –– со своими, а фашисты –– с теми, кто залег в среднем окопе. Я был в третьем эшелоне окопов. И тут мне на голову сваливается почтальон наш полковой, Григорий Дубина, и спрашивает, где Александр Ходов, командир взвода? Я ему говорю, что в передовом окопе, но туда нельзя, во втором окопе немцы! Тогда он начал кричать:

–– Лейтенант Ходов! Лейтенант Ходов!

–– Я здесь! –– отозвался Александр.

–– Тебе письмо!

–– Отлично! Только сейчас бой начнется и меня убить могут, у нас задача –– штурмовать высоту!

–– Что делать будем? –– спросил почтальон.

–– Читай давай! Громко! А я сейчас немцев попрошу не мешать, я в школе немецкий учил, помню его немного. И Саша что-то сказал по-немецки. Мы удивились, но на поле боя воцарилась тишина. Почтальон Григорий начал читать письмо и на третьей строчке выяснилось, что у Александра родился сын! Назвали его в честь папы –– тоже Александром! Даже его ручку перерисовали на бумагу! Сколько у нас было радости у всех, как будто у нас у всех сыновья родились в тот момент, так хорошо на душе стало!

–– Я не знаю, увижу ли я его, но уверен, что быть моему сыну генералом! –– крикнул Александр Ходов и продолжил, –– в такой обстановке я узнал такую новость! Быть ему генералом однозначно![3] Тот бой мы выиграли –– отбросили немцев на исходные рубежи! Недавно мы сопровождали колонну боевых машин, с одной стороны –– хребет, с другой –– обрыв, а тут авиация, –– посыпались бомбы, взрывы, начали гореть машины. К ночи подошла ещё техника с грузами.

Наступило утро, все ждали налёта. Увидели подлетающие «Мессеры»,[4] началась неистовая трескотня, потому что каждый стрелял из того, что было под рукой, даже из пистолетов. Самолёт, который был ближе к нам, потерял управление и упал.

Минус один на счету нашего подразделения...

С красноармейским первомайским приветом, твой сын Сулейман.

27 апреля 1942 года.

–

Кому: г. Севастополь. Полевая почта 59425б

Бязрову Сулейману

От кого: Северо–Осетинская АССР Село Чикола

2 июня 1942 года Царикаевой Рахимат

Здравствуй, Сулейман.

Пишут тебе твои соседи –– тетушка Рахимат и бабушка Хадизат. Крепись сынок! Ночью в ущелье рядом с Чиколой высадились фашистские парашютисты–диверсанты.[5] Отец твой попался им на пути, и фашисты его расстреляли, и многих других мужчин, за отказ помогать показать дорогу, которая им была нужна.

Твой отец погиб. Их, фашистов, потом наши истребители тоже уничтожили... Прости нас за плохую весть и просим тебя отомстить за всех наших мужчин! Прости нас ещё раз!

Похоронили мы его рядом с твоей матушкой, которая от горячки умерла ещё в 39 году. Памятник уж сам поставишь, как приедешь. Мужайся и отомсти Гитлеру и его собакам–солдатам!

Да здравствует наша армия и наши мужчины!

2 июня 1942 года.

–

От кого: г. Севастополь. Полевая Почта 594**

Бязрова Сулеймана

Кому: Северо–Осетинская АССР Село Чикола

20 июня 1942 года Сельский совет. Председателю

С красноармейским приветом к Вам пишет сын Алихана Бязрова, ефрейтор Бязров. От всего нашего полка я уполномочен написать Вам, что мы, бойцы, призванные с Осетии и защищающие Севастополь, будем искоренять на Земле кровавых фашистов! Враг будет разгромлен! Хотим, чтобы вы прочитали всем в Чиколе и соседних сёлах наше коллективное письмо!

Это будет лучшей вашей помощью нашей доблестной Красной Армии в её борьбе с коварным врагом.Товарищи! Мы, бойцы Красной Армии, даем вам священную клятву в том, что до последнего вздоха будем громить заклятого врага, защищать каждый клочок не только Севастополя, а и всей советской, родной земли... Мы знаем, за что воюем. Мы боремся за то, чтобы защитить наши победы в мирном строительстве, наши фабрики, заводы и колхозы. Наше дело правое! Победа будет за нами! Мы обращаемся к труженикам Северной Осетии! Знаем, что Осетию уже освободили от врага, значит будет новый урожай на полях, а это значит, что вы будете кормить тех, кто выгонит фашистов с советской земли!

Теснее сплотите свои ряды вокруг нашей славной Коммунистической партии. Да здравствует наш любимый вождь товарищ Сталин!

Ахсарбек Агузаров, Басят Бегкаев, Тазе Айдаров, Гаврил Басаев, Тузар Арбиев, Андрей Дасламурзаев, Батарбек Макоев, Бигаев Темир, Амбалов Бази, Бязров Сулейман, Гасанов Мухарбек, Дзамарбек Азиев, просят передать через Вас своим родителям и братьям прощальный привет и сообщить, что мы будем защищать город и страну трудового народа до последней капли крови!

20 июня 1942 года. г. Севастополь.

[1] Во время обороны Севастополя в 1942 году произошёл единственный за всю историю ВОВ случай, когда командир минометной роты младший лейтенант Симонок из 82-мм миномета прямым попаданием сбил низко летевший немецкий самолёт.

[2] Бязров Сулейман Алиханович –– снайпер 1165 стрелкового полка, Севастопольского Оборонительного Района (СОР).

[3] Александр Александрович Ходов –– осетинский генерал, миротворец в бывшей Югославии. Родился 25 ноября 1941 в г. Орджоникидзе (ныне –– Владикавказ).

[4] Мессер –– немецкий самолёт–истребитель МЕ–109. За время войны было выпущено более 30 000 штук.

[5] Осенью 1941 года Советом Народных Комиссаров СССР было принято постановление «Об охране предприятий и учреждений и создании истребительных батальонов», которые бы пресекали подрывную деятельность противника. Начальником штаба на территории Северной Осетии был назначен А.П. Баранников. В Орджоникидзевском городском истребительном батальоне насчитывалось 500 человек, в сельских районах по 100 –– 150 человек в каждом. Только в 1942 году истребительными батальонами было задержано более трёхсот преступников, шпионов и парашютистов–диверсантов.

Глава 5 Часть 2. Дневник медсестры

Часть 2. Дневник медсестры

Человек рожден на этой планете с чистой душой, но в течение жизни каждый сам решает, чем её заполнять, то ли злобой и ненавистью, то ли красотой и творчеством...

–––––––––––––

Облака летят белым белые,

Помню, ты стоишь загорелая.

Помню, ты молчишь, слеза катится

И сыночек наш в юбке прячется.

Уходил на фронт, обещал прийти

Бабушке, жене, сыну, дочери...

––––––––––––––––

Этот дневник хранят мои родственники. Он написан медицинской сестрой, которая оставила своего ребенка в Симферополе (у младшей сестрички), а сама пошла на передовую выполнять то, чего требовала её душа и сердце –– спасать раненых советских бойцов, защитников Севастополя. Её муж, железнодорожник, в первые дни войны был в Бресте (Белоруссия), в гостях у бабушки и о нем не было ни слуху ни духу до конца войны. Весь дневник приводить не буду –– приведу некоторые записи из него, которые будут интересны моему читателю:

25 октября 1941 г.[1]

Сегодня затишье. Весь день лил дождь. Чёрное море приобрело серо–стальной цвет. Наверное, именно таким его увидел тот, кто дал морю такое имя. Хотя ещё греки его называли двумя именами сразу: Понт Эфксинский –– море гостеприимное –– это если штиль, и Понт Аксинский –– море негостеприимное –– это если шторм. Обошла своих легкораненых (тех, кто не захотел покидать передовую, несмотря на ранение), перевязала. Хорошо быть молодой и красивой, солдаты и матросики все такие послушные становятся. Даже, когда больно –– терпят. Знаю, что Симферополь оккупирован. Слухи дошли, что расстреляли всех пациентов Психоневрологической больницы. Звери.[2] На месте совхоза теперь концлагерь «Красный». Говорят, что расстрелы там идут каждый день. Как там мой сыночка, надеюсь, что всё будет хорошо.

3 ноября 1941 г.

Обстрелы начались ровно в 9.00, видимо фашист в это время заканчивает завтракать. Первые раненые на моем участке фронта появились после полудня. Осколочные в шею и бедро. Молоденький лейтенант. Одессит. Жить будет, хоть и крови много потерял. Медикаменты и бинты пока есть. На завтра всех собирают к причалу на разгрузку транспорта (судно «Армения» -–– прим.автора) и на погрузку раненых. Говорят, что все партийные работники уедут на этом транспорте в Новороссийск. Врут, наверное. Бомбежка окончилась ровно в 22.00. Раненых больше не было.

6 ноября 1941 г.

Закончили погрузку того же транспорта. Почти весь персонал госпиталей решили вывезти в Новороссийск. Видела многих подруг своих. Попрощались-поплакали. Получила несколько шоколадок от капитана транспорта –– Владимира Яковлевича,[3] «за сообразительность», жаль, что сыночке передать сладости нет никакой возможности. Обмен письмами с Большой землей только радиограммами, да и когда-никогда на подводной лодке привезут заветные треугольники. В 17.00 транспорт отплыл, ушел, как говорят моряки, увозя на борту уйму людей. Думаю, что тысяч пять, шесть. Грузились без остановки почти сутки. Для них война закончилась.

До Новороссийска враг не дойдет, это точно!

10 ноября 1941 г.

Третьи сутки не останавливается штурм Севастополя фашистским отродьем. Наших мальчишек перевязывать уже нечем. Спасают местные девчата. Несут нам все, даже свадебное платье сегодня распустили на бинты. Вспомнила свою свадьбу. Всплакнула. Как там сложилась судьба моего Коли в Белоруссии... сыну без отца плохо... никак это нельзя ему... Слух прошел, что «Армения» затонула, закидали бомбами с самолётов несмотря на то, что шли под флагом Красного креста, не верю... Гады... Гады...

1 декабря 1941 г.

Думаю, вот как мы бабы боевые, будем жить после войны. Ведь нет ни слез уже, да и сердце стало каменным. Сколько через мои руки прошло раненых-израненных не знаю, может тысяча, может две –– не считала. С поля боя вытащила под сотню уже, не всех живыми...

...Самое страшное в моей жизни –– это когда твой матросик, которого ты уже час тащишь на себе, умирает по пути в медсанбат...

9 декабря 1941 г.

Взяли шефство над школой, уже с месяц. Когда затишье у нас, то успеваю им пожарить пирожков, ведь в городе голодуха, знаю, что какой завтрак тебе дома сейчас соберут? Чай из трав. Кусок хлеба. А в школе наши матросики организовали так, что с самого утра топится печка. После второго урока учительница им обязательно заваривала флотский, наш крепкий чай, каждому наливала в его кружку чуть-чуть разведённого сахарина — вкуснятина! А тут, открывается дверь — и я вхожу с подносом, на котором лежат свежие-свежие пирожки. Сегодня они были с зеленью и яйцами! Как наши севастопольские детки их уплетали за обе щеки! Пока они их ели, прихлёбывая флотский чай, учительница рассказывала разные истории. Сегодня о Римской империи и Юлии Цезаре... Смотрю на них, на цыпочек наших семи-восьмилетних, и слёзы наворачиваются... вот думаю, может и моего кто-то покормит. Дети и война –– что может быть противоестественнее...

На войне этой проклятой все равны, –– и дети выполняют военные задачи –– ходят в разведку, и связисты они, и сапёры...

16 декабря 1941 г.

Сегодня утром откачивала пленного немца. Наглотался со страху, когда пришёл в себя на нашей стороне (оглушили его наши матросики слегка), штука-таблетен, так он их назвал, на упаковке по латыни написано «Pervitin»,[4] судя по тому, как он себя вел –– что-то странное и сильнодействующее на психику. Потом нам командир рассказал, что почти у каждого убитого фашиста есть такие «штука-таблетен», таблетки от страха. Боятся они, значит, нас, и вот под таблетками они от Берлина до нас и дошли. И, говорит командир, когда часто принимаешь их –– звереешь и не соображаешь, чего делаешь. Вот я и думаю, что Гитлер с помощью «первитина», и превратил своих солдат в бешеных псов. Вот и надо их будет всех перестрелять. Бешенство ведь не лечится у зверей. А они звери, что ни на есть. И стреляем мы очень точно, и гибнут фашисты тысячами на подступах к городу, а они и идут, и идут...

20 декабря 1941 г.

Третий день повторного штурма города нашего.

Но мы город–крепость! Потому не сдаемся! Медсестра Катюша, подруга моя, пыталась вытащить раненого бойца, но не успела дойти до него. Немцы опять пошли в атаку. Она спряталась в кустах. Был у неё автомат трофейный МП–38, там узко было среди скал, и немцы по одному выбегали на неё.

Около 20 фашистов уничтожила, потому что те не могли понять –– откуда стреляют, так как автомат у неё немецкий был, а вокруг канонада... в общем солдатика вытащила, он всё и рассказал командованию... Представили её к ордену... Довольная Катька...

1 января 1942 г.

Холодно. Вижу, что с боеприпасами у матросиков наших прямо беда. Экономят на всем. У нас окромя бинтов и спирта с вином из подвалов, уже и нет никаких медикаментов. Ждём большой транспорт на днях. Он всегда привозит патроны и медикаменты, а увозит раненых, старших офицеров и политработников.

Бахала сегодня с самого-самого спозаранку и раздражала нашу кошку «пушка–дура».[5] Земля от неё сильно трясётся, и за шиворот пыль сыпется, а так больше никакого вреда от нее. Уже полгода по нам стреляет, говорят, что один раз, случайно, в склад с бензином попала. Наши стреляют реже, но точнее. Давали нам на днях читать газету о генеральских похоронах у фашистов.[6]

9 мая 1942 г.

Сняла с себя последние бинты. Нога зажила, могу снова идти в бой. Попрошусь в разведчики, сил уже моих нет смотреть на то, как убивают и калечат наших мальчиков...

18 июня 1942 г.

Фашист взял Сапун-гору. Мы отступили. Все подступы к горе были усеяны мёртвыми фашистами. Видели, что позади них работают фашистские заград.отряды, то бишь расстреливают тех, кто не идёт в атаку. Нет у них выбора –– или мы застрелим, или свои, –– вот и прут, что скаженные[7]... Научилась минировать. Могу делать мины из гранат на растяжке. Мой сын будет мной гордиться, когда я его этому научу. Море тёплое и ласковое. Нельзя, чтобы в нем фашист полоскал свои портянки, нельзя! Нас тут сто тысяч опытнейших бойцов, это больше, чем армия. Если нас не предадут, то Севастополь враг-фашист не возьмёт никогда!

26 июня 1942 г.

Четвертое лёгкое ранения за день. От нашего полка осталось двенадцать человек, и все легко ранены.

Пришло подкрепление! Подошло несколько кораблей ночью в Камыши (Камышовая бухта –– прим.автора) и целая стрелковая бригада (142-я стрелковая бригада –– прим.автора).Теперь повоюем с черной нечистью! Ох повоюем! Мальчики всё больше с Кавказа и с Кубани. Знаю, что с боеприпасами очень туго, хуже, чем зимой. Корабли не подпускают немцы. Только самолётами продовольствие сбрасывают и подводными лодками топливо и патроны. Как воевать? Будем отбирать у фашистов! Да и в Инкермане есть НЗ,[8] на месяц всей нашей армии Черноморской воевать...

29 июня 1942 г.

Инкерман пал. Артиллерию нашу почти не слышно. Мы все понимаем, что уже нет боеприпасов. Совсем нет. Но мы знали, что на складе в Инкермане тонны снарядов! Почему их не вывезли? И спросить некого, все командиры с личными вещами бросили нас и убежали в эвакуацию, как кр..сы...

Ночью был страшный взрыв с той стороны (Инкермана), сильнее, чем от пушки-дуры, земля из-под ног ушла на некоторое время, говорят, что НКВДшники взорвали склады с боеприпасами и заводами нашими. Не верю! Не может такого быть! Там тысячи наших советских граждан работало! Врут! Не верю!

Судьба свела с Машкой, героем Севастополя (Мария Карповна Байда –– Герой Советского Союза прим.автора), объединили наши с ней разведроты в одну. Война –– это смерть. Что надо было с нами, с женщинами сделать, чтобы мы научились сеять смерть? Ведь по природе мы несем жизнь и заботимся об этой маленькой жизни... Гляжу на Марию, –– маленькая, худенькая, такая же, как я, а мы на двоих уже с полста[9] фашистов на тот свет отправили...

30 июня 1942 г.

Говорят, что пал Малахов курган и фашист переправился через Северную бухту. Нам поступил приказ отойти к мысу Херсонес. Все оставшиеся войска наши заняли оборону в бухтах Стрелецкая, Камышовая и Казачья. Сказали, что за нами придет транспорт. Предполагаю, что не один придет. Много транспорта необходимо. Целая эскадра. Войск скопилось под сотню тысяч. Нам бы патронов да гранат... и на склад Инкерманский уже не прорваться, да и взорвали его уже сами, –– таки оказалось правдой, то, что ночью рассказывали вчера... Да, ухнуло ночью так, что на полметра над землей нас подкинуло... не будет больше патронов, остались штыки да саперные лопатки и приказ командира «Драться до последнего!»

Правда сами отцы–командиры погрузились на «щуки»[10] с самолётами, да были таковы. Пообещали нас тоже эвакуировать. Сказали «ждать эскадру» ... С нами много бойцов, которые пережили эвакуацию из осажденной Одессы в октябре 1941 года, и те говорят, что не бросят. Пришла ещё одна подлодка. Видели, как забирали они высших командиров и комиссаров.

Видела генерала Петрова со штабом, комдивов наших, командование флота... шли и нам в глаза не смотрели, один снял с себя наградное оружие и мне отдал, –– ТТ свой. Видел, как я на него смотрела, девочка двадцати лет, с перемотанными бинтами головой и рукой, и с автоматом, в котором два патрона... Потом партийное руководство и офицеры НКВД загрузились. Магомед, заместитель Марии, говорит, насчитал почти пятьсот человек, а ещё несколько тонн документов и ценностей... И я редко видела на войне плачущих женщин, и вообще не видела плачущих мужчин, но после того, как мы поняли, что нас отдают в плен наши же командиры, а сами сматывают удочки, то увидела, как у Магомеда текут слёзы... Слёзы ненависти и бессилия... Нас по сути предали... Но вслух он ничего не сказал... Я же сделала вид, что не заметила. Он написал прощальное письмо для своей супруги, по имени Гозекка, и деткам –– Хаджи и Дине, я проверила на наличие ошибок, –– он попросил... Нарыдалась, пока читала...

2 июля 1942 г.

Среди звука бомбежек выделился очень сильный взрыв. Магомед сказал, что надежда наша взорвалась –– Тридцать пятая береговая батарея. Боялись её фашисты. Видать и у них боезапас закончился. Раньше Магомед успел послужить на плавучей батарее[11]. И добавил, что негде теперь нашему командованию прятаться от налётов, в наших щелях и окопах им запретили с 1 июля... Но почему взорвали батарею, когда мы все вокруг неё, и мы не сдаёмся, и не собираемся... Мы собираемся воевать и биться до последнего...

Кто взорвал? Почему нас лишили возможности уничтожать фашистов, прячась от налётов авиации в 35-й батарее? Это подрыв не батареи, это подрыв всей обороны Севастополя... Сначала Инкерманские штольни, теперь, Тридцать пятая... Потом приказом забрали у нас командиров... Это предательство...

...Ночью ещё загрузили на эсминцы еще количество командиров, с барахлом своим. Прибывшие в последний раз два тральщика, две подводные лодки и пять морских охотников вывезли ещё около 700 человек. Фашистские самолёты летают не переставая. Обстрел идёт со всех сторон. Укрепляемся как можем. ТТ –– хороший пистолет. Жаль, только, что адмирал, или капраз[12] (уже не помню, кто именно) не догадался запасную обойму мне подарить... Номер на нем красивый такой –– ДД 777. Наблюдали из «щели»,[13] как на берегу Херсонеса скопились тысячи наших солдат. Подошёл корабль, люди бросились на деревянный причал, а он не выдержал –– рухнул под тяжестью... Невозможно было разобрать, кто погиб, а кто выбрался из–под бревен. Штормит. Корабль отошёл от берега. Люди бросаются вплавь. Матросы спускают веревки, чтобы помочь солдатам взобраться на палубу. Картина была страшная...

Вдоль берега под скалами, насколько хватает моих глаз, лежат убитые бойцы. Жара. Мухи. Тлетворный запах разложения человеческой плоти... Воды нет уже который день... Раненые просят хотя бы морскую, но от неё сразу рвота и понос... Кто-то цедит через тряпки мочу... И всё это под прямым обстрелом фашистов, и днём, и ночью... Ночью они сбрасывают с самолётов осветительные бомбы, потом установили прожекторы, свет которых освещает аэродром и каждый выстрел оккупантов попадает в цель...

Узкая кромка берега буквально устлана телами...

И я не знаю, как им всем помочь... И себя жалко... И их жалко... И воевать нечем...

4 июля 1942 г.

Последний раз пили воду четыре дня назад. Язык распух и стал очень шершавый. Слюны уже нет второй день. Говорим с трудом. У меня уже шесть осколочных ранений, –– не всегда успеваю нырнуть в щель, силы уже не те. Да тут рядом все такие...

...Дописываю дневник, напишу письмо сыну, запечатаю и пойду закопаю, пока силы на это есть. Даст Бог –– найду его, если останусь жива. Знамя нашего полка было решено утопить в Чёрном море, но весь берег под обстрелом и днём, и ночью. Вызвался Магомед. Потом идём на прорыв через фашистов к партизанам.

Решили прорываться силами разведроты нашей.

Мария не против... Эта девушка слишком мужественна, даже для этой войны... Как Герой Советского Союза, она была внесена в список на эвакуацию, но отказалась, плюнув в лицо политруку, который пришёл за ней, сказала, что своих не бросит, не для этого она их из плена фашистского спасала... Перемотана вся... Уже шесть осколочных у неё... Магомеда жалко. Накидали камней в центр знамени, он его свернул, как мешок. Подождали, пока стемнеет. Поплыл он топить знамя и попал под авианалёт. Задачу выполнил, но на обратном пути прямое попадание авиабомбы, и погиб наш жизнерадостный осетин.[14] Забрал к себе его Бог, не дал ему испытать позора плена... Приглашал к себе в гости с моим сыном и мужем, после войны, не запомнила название села,[15] переспросить уже не у кого, но запомнила, что маму зовут Тасо, папу Ахмат, супругу Гозекка... Не успел храбрый осетин отомстить за двух братьев своих, недавно только пришла к нему чёрная весточка из дома, за младшего брата, а старший умер у него на руках, здесь в Севастополе...

...Очень хочется пить... очень...

[2] «Русские считают душевнобольных исцелимыми. Всё равно нужно умерщвлять» –– начальник штаба Верховного командования сухопутных войск вермахта генерал–полковник Франц Гальдер, 26 сентября 1941 года. Такое решение, результат нацистской программы умерщвления «Т–4», согласно которой физическому уничтожению подлежали люди с психическими расстройствами, умственно отсталые, люди с тяжёлыми наследственными заболеваниями, нетрудоспособные инвалиды, неизлечимые больные. Нацистское любимое учение –– Евгеника –– учение, которое призывало бороться с явлениями вырождения в человеческом генофонде, ну и необходимостью экономии денежных средств и ресурсов. С их позиции тратить деньги на эти категории людей –– нерационально.

[3] Владимир Яковлевич Плаушевский –– капитан-лейтенат, он повел «Армению» в свой последний рейс. 7 ноября 1941 года, по пути зайдя в Ялту и забрав на борт руководство Артека, взял курс на Новороссийск. В 10.00 был атакован немецким самолётом, и несмотря на флаги Красного Креста, которые были размещены на палубе, потоплен. Гибель «Армении» считается самой масштабной морской катастрофой в истории мореплавания. Погибло около десяти тысяч человек. Спастись удалось восьмерым.

[4] В 1930–е годы фармацевты в Берлине использовали «Первитин» (Pervitin) как стимулирующее средство. Начиная с 1938 года таблетки первитина официально входили в «боевой рацион» лётчиков и танкистов под названием «Panzerschokolade»–– танковый шоколад. Накануне вторжения, например во Францию, военнослужащим Вермахта было выдано 35 миллионов доз первитина. Гитлер получал инъекции первитина от своего личного врача Теодора Морелля с 1936 года, а после 1943 — по нескольку раз в день. Благодаря инъекциям первитина Гитлер был общительным, энергичным, физически активным и бодрствовал поздно ночью.

[5] Пушка «Дора» –– самое мощное и бесполезное суперорудие второй мировой. Ствол –– длина 50 метров весом 400 тонн, вся пушка –– 1350 тонн. Один снаряд весил семь тонн, и этот снаряд преодолевал расстояние в 25 км за 45 секунд.

[6] Командир 46 пехотной дивизии, Курт Гимер, получил тяжелое ранение при обстреле корабельной артиллерией Черноморского Флота и умер в госпитале. Это единственный немецкий генерал, погибший в результате обстрела с моря. Удачно отработали наши корабли: «Парижская коммуна» и «Ташкент».

[7] Скаженный –– сумасшедший.

[8] НЗ –– неприкосновенный запас.

[9] Полста –– половина от ста, то есть –– пятьдесят.

[10] Эвакуация командного состава проводилась на подводных лодках Щ–209 (в просторечье «щука») и на Л–23.

[11] В Севастополе был создан специальный пункт дальнего наблюдения за воздушным пространством из отсека, оставшегося от недостроенного линейного корабля «Советская Украина». Идея капитана 2-го ранга Григория Александровича Бутакова. В документах объект именовался «квадрат», и в нём были установлены два 130–миллиметровых орудия, четыре 76,2–мм зенитных орудия, три 37–мм зенитных автомата и три 12,7–мм зенитных пулемёта. Экипаж 130 бойцов. Рабочими севастопольского завода был найден огромный якорь со знаменитого линкора времён Первой мировой войны «Императрица Мария». Командиром батареи был назначен старший лейтенант С.Я. Мошенский. Сначала её прозвали «Коломбина», но очень скоро батарея получила прославившее её имя «Не тронь меня!». Первоначально немцы пренебрежительно относились к батарее, но моряки заставили их уважать себя. За год боевой работы по охране фарватера и аэродрома никто из экипажа не был убит или ранен. 250 дней продолжалась героическая оборона Севастополя, и заметную роль в этой обороне сыграла батарея «Не тронь меня!». На подступах к городу было сбито 22 самолёта противника. Фашисты именовали её «Квадрат смерти». 14 июля 1942 года такую попытку предприняли «убийцы кораблей» –– 23 пикировщика Ju–87. Они сбросили 76 авиабомб –– по 250 кг каждая. Результат –– нулевой. По данным корабельного журнала, на батарею было сброшено 1100 бомб, а всего отбито 449 атак немецкой авиации. К сожалению, четыреста пятидесятый налёт стал роковым для батареи. Две тяжёлые бомбы вывели её из строя. Среди погибших 29 членов экипажа был и командир Сергей Мошенский. Ранено было 27 моряков. В осаждённом Севастополе заканчивались боеприпасы к орудиям. Стрелять было батарее нечем. Экипаж был расформирован и влился в ряды морской пехоты Севастополя.

[12] Капраз –– капитан первого ранга (аналог звания полковника).

[13] Щель –– естественное укрытие в земле в виде небольшого прохода, укрепленное бетоном и землей.

[14] В Севастополе (Крыму) смертью храбрых погибло 429 бойцов, призванных из Северной Осетии http://archive–

[15] В дневнике речь идёт, скорее всего о Магомеде Асахметовиче Газданове, жителе села Дзуарикау, Республика Северная Осетия.

Глава 6 Письмо сыночку

Письмо сыночку

Город Симферополь, улица Салгирная, дом №...

...Если найдёте это письмо, передайте его, пожалуйста, по указанному адресу!

Ну, здравствуй, сын, сыночка, сынок! Если ты читаешь это мое письмо, значит добрые люди принесли его тебе, ну а ты, в свою очередь, вырос, научился читать и писать, и я могу поговорить с тобой через года и расстояния, которые нас с тобой разделили. Когда я ушла воевать с фашистами и защищать от них нашу с тобой Советскую Родину, ты был ещё совсем крохой. Я не могла поступить иначе. Да вся страна тогда не могла поступить по-другому! Я не знаю, сколько тебе сейчас лет и кто твои друзья, но у любого человека в жизни случаются моменты, когда нужна помощь и поддержка, как родителей, так и друзей! Я очень постараюсь выжить и вернуться к тебе, и думаю, что твой папка тоже будет стараться вернуться домой, куда бы его война-судьба-злодейка не забросила. Мы вернёмся к тебе, сын! По крайней мере, сделаем всё от нас зависящее, чтобы победить, сохранить Родину, сохранить свою честь и достоинство, пронести и не уронить это гордое звание –– «Советский человек» и вернуться домой. К тебе. Если в твоей жизни случалось набить шишки, то не грусти и не расстраивайся, шишки –– это неизбежность, но главное, чтобы они не набивались по одному и тому же поводу! Я тоже была маленькой, потом –– подростком, теперь я –– боец обороняющегося города–крепости Севастополя. И всё, что сейчас происходит с тобой, я уже пережила. Правда, у меня рядом была моя мама, –– папа погиб в революцию, и у меня осталась от него только его боевая фотография, которую я ношу с собой и тоже спрячу вместе с этим письмом к тебе... Знаю, ой как знаю, как иногда хочется ощутить заботу близкого и родного человека. Как мне хотелось иметь рядом, здесь и сейчас, своего отца! Папу, с которым можно шептаться о секретах и тайнах, на шее которого можно ходить на первомайскую демонстрацию, и когда ночью страшно –– залезать к нему под одеялко... Да и просто ежедневно чувствовать его заботу...

Да и сейчас, в трудных условиях фронта, я иногда мысленно спрашиваю у него совета, и не поверишь, он мне иногда снится во сне и рассказывает, как бы он поступил на моем месте... Такой красивый, в военной форме, с боевыми наградами на груди... Ты можешь гордиться своим дедом, но и ты должен жить так, чтобы и он тобой гордился! Я думаю, что там, на небесах, куда уходят все, кто жил до нас, они наблюдают за нами и очень хотят гордиться нашими поступками! Я напишу тебе своё напутствие. Возможно, что оно пригодится тебе. Самое важное открытие, которое я сделала –– это поняла, что смысла жизни, как такового, самого по себе, –– нет. Ты сам наполняешь свою жизнь смыслом. Это важно. Помни об этом. Мы все есть –– часть целого. А целое –– весь мир. И мир весь –– в нас. Внутренний свет –– это личный выбор, а не приходящее извне. Счастье –– у тебя внутри. Не надо искать повода и условий для счастья. Повод всегда у тебя внутри, а условия... Условий просто не существует.

Живи каждый день, не откладывай жизнь и события в ней на потом! Носи лучшее, давай сдачи сразу же, помогай не раздумывая! Празднуй событие тогда, когда оно случается! Живи настоящим, так как прошлого уже нет, а будет ли будущее –– мы знать не можем.

Была у меня боевая подруга, которая очень долго хранила банку шпрот.[1] Всё ждала, когда же наступит то Новый год, то день рождения, а когда час «X» настал, и на импровизированной тарелке уже лежали подрумяненные кусочки белого хлеба (морячкѝ постарались), смазанные маслом, ломтики маринованного огурца и веточки свежего укропа, –– шпроты оказались испорченными... она не посмотрела на дату хранения... Отложенная жизнь иногда удобна. Легко оправдывать свои страхи и лень, нежелание действовать и принимать решения. Вот подрастут дети, наступит лето, Победа, Первомай... Лучше с понедельника, с первого сентября, или когда закончится война. С самого утра мы ждём вечера. Вечером –– новое утро. Оставляем на потом нарядные скатерти, нарядные слова, мысли и мечты. Лучшую работу и лучший кусок. Ожидаем удобного случая, подходящего момента, первого дня месяца. Откладываем молодость на старость, забывая, что жизнь –– это то, что происходит с нами исключительно здесь и сейчас! Откладывая свою жизнь на потом, мы превращаемся в протухшую банку тех самых шпрот... Ставь перед собой цели. Это поможет не заблудиться в жизни. Больше слушай, чем говори. Так ты станешь мудрее. А если сказал –– сделай во что бы то ни стало. Ты ведь мужчина. Не будь трусом. Бей первым, если драка неизбежна. Защищай свою девушку, семью и Родину до конца, пока бьётся сердце! Принимай решения сам и всегда слушайся интуиции. Как говорила наша с тобой бабушка, интуиция –– это язык ангела, и он, ангел, просто именно так хочет тебе помочь. Твой ангел, сынок... Люби людей, дружи бескорыстно.

Поверь своей маме, чем больше отдашь, тем больше получишь. Окружай себя настоящими людьми. Вот вчера мой боевой товарищ Магомед спас мне жизнь, а сегодня в него попала бомба и его не стало... Стало быть он продолжает свою жизнь своим геройским поступком во мне, я же обязана выжить и рассказать о всех героях этой войны, прорваться к партизанам через любые фашистские преграды. Я прорвусь, сын, прорвусь! Читай книги. Это вдохновляет и помогает многое понять и дает возможность получить опыт умнейших людей на земле. Не сдерживай своих чувств.

Ты живой человек! Любишь –– скажи об этом!

Ненавидишь –– скажи об этом! Когда у тебя появится семья –– сделай её самым надежным тылом на свете! Мечтай! Мечтай так, как ты это делал в детстве. Твои мечты обязательно сбудутся. Но найдутся люди, которые будут препятствовать твоей мечте. Не сдавайся. Никогда не сдавайся! Оберегай свою мечту. Она сделает тебя счастливее. Всё, что создано в этом мире, когда-то начиналось с мечты. Я твоя мама, и я верю в тебя. Папа тоже всегда верил в тебя –– потому, мой мальчик, верь в себя, создай себя и полюби себя. Ведь ты сам –– тот единственный человек, с которым ты проведешь всю свою жизнь. От её начала и до самого конца.

Многие будут говорить, что у тебя ничего не получится, но твоя вера в себя и в свои силы зависит только от тебя и даст тебе довести до ума начатое тобой дело... Нет в жизни ничего ценнее любви и человеческого тепла... Цени тех, кто тебя любит. Не отталкивай их!

Хочу, чтобы ты знал –– я очень тебя люблю. И буду любить всегда. Даже, когда меня не станет. Моя любовь будет оберегать тебя от черной нечисти и от неправильных твоих шагов, я буду с тобой рядом до конца твоих дней, иногда в виде голубя, иногда в виде тополиной пушинки, иногда в виде ласкового нашего Чёрного морюшка..., и ты это будешь чувствовать...

Твоя мама. P.S. И ещё... Как разведчица, хочу тебе сказать фразу моего любимого инструктора по рукопашному бою: Никогда не опускай руки, а то пропустишь удар в бороду! Люблю тебя, сын!

Небольшая уточняющая информация.

Это письмо, в итоге, прочитала своему сыну сама написавшая, когда вернулась из фашистского плена, и отыскала его там, где спрятала. Папа тоже вернулся, но позже, у него отдельная и очень сложная история.[2] А дедушка на самом деле высокий и очень красивый, я видел отреставрированную фотографию его в красивой рамочке...

Автор

[1] Законсервированные небольшие копченые рыбки в масле. Первое упоминание о них было в конце 19 века.

[2] Младшую сестру моей героини угнали в Германию в 1943 году. Сына героини (ему было четыре года) увел из города восьмилетний сосед. Ушли они в сторону Ялты. По дороге часто оставлял его одного, чтобы раздобыть еды. По деревням было много полицейских из местных, потому старался это делать скрытно. Как-то на подходе к Ялте попали под бомбежку, видимо на партизан охотились фашисты. Он был в селе, а малыш в овраге. Когда вернулся уже наступила ночь, поле перепахано бомбами. Помнит, что искал его до утра и нашел. Лежал под слоем сырой земли, а нашёл по ботиночкам, они были желтые. Оба выжили.

Глава 7 Железняков

Железняков

Второй штурм города-крепости Севастополь шёл который день. Немцы наседали со всех сторон, но получали достойный отпор. В этот день Бронепоезд БП-5 «Железняков» получил боевое задание отсечь пехоту от бронетехники гитлеровцев, которые штурмовали нашу оборону в районе станции «Мекензиевы горы». Наш БП, загрузив в боекомплект осколочно-фугасные снаряды, которые использовались против живой силы противника, на всех парах помчался, на заранее подготовленную и намеченную нашей разведкой, позицию.[1]

На 1 июня 1942 года общая численность различных войск РККА в Севастополе составляла около 130 тысяч человек

Выскочив из тоннеля, мы увидели ряды наступающих немцев – они были, как на ладони. Боевая работа началась. Залп. Ещё залп. Разрывы, которые чётко легли среди наступающей немецкой пехоты и немного проредили её, вызвали одобрительный жест командира. Фашисты залегли. Бронетехника без пехоты остановилась и начала откатываться назад. Пока мы не стреляли, наш «Железняков» был невидим для фашистов, потому как был специально раскрашен цвета скал в зависимости от времени года.[2]

На СевМорЗаводе в 1941 году было изготовлено семь Бронепоездов. Самым удачливым и живучим оказался Бронепоезд БП-5 «Железняков».[3] Конструкторы[4]отказались от двух бронированных в пользу комплекта: бронированный марки О и обычного, но мощного паровоза Эл-2500, который мог тянуть состав, как в гору, так и с горы. Результат – максимальная подвижность (до 50 км.в час) БП-5, который в совокупности с вооружением состоявшим из пяти 76-мм орудий (три универсальных корабельных и два орудия Лендера образца 1914 года), 82-миллиметровых миномётов, станковых пулемётов и пулемётов ДШК (Дегтярёва-Шпагина), дал поразительный боевой эффект. Бронепоезд двигался быстро, появлялся неожиданно и до безобразия точно поражал все намеченные цели. Соответственно и исчезал до того, как немцы успевали отреагировать – запросить помощь авиации или своей артиллерии, чем наводил такой ужас на врага, что удостоился у немцев прозвища Grüner Geist – «Зелёный Призрак».

...В этот момент мы увидели несколько немецких самолётов, которые двигались правее нас. По всей видимости с земли им передали координаты нашего местоположения, потому что они развернулись, сделали круг и пошли в атаку. Командир отдал команду: «Задний ход», но в укрытие уйти мы не успели. Первые же бомбы повредили железнодорожное полотно. Получив команду на экстренную остановку, мы попытались остановиться, но тяжёлый бронепоезд, двигаясь по инерции, всё равно сошёл с рельс. Бронеплощадка шла первой, потому сползла с повреждённых путей, накренилась и вспахала землю между шпалами. «Железняков» замер. В это время дальномерщики доложили – напротив нас разворачивается с марша несколько немецких артиллерийских батарей. Увидел, что наша артиллерия начала бить по фрицам без промедления. Самолёты немцев тоже не оставляли нас в покое, несмотря на непрерывный огонь наших средств ПВО. Немецкие батареи также начали вести по нам ответный огонь. Снаряды ложились рядом с БП, некоторые даже попадали нам в борта, но не причиняли вреда, ведь броня «Железнякова» была особая. Между двумя бронеплитами было залито до двадцати сантиметров железобетона. Но наш паровоз не был бронирован, потому он в данный момент оказался самым уязвимым местом...

На боевое задание БП-5 выходил так. Сначала работала разведка на бронедрезине. Если были повреждены пути – работали сапёры.

Потом выкатывался по железной дороге из укрытия (тоннели, узкие скалистые участки) бронепоезд, занимал боевую позицию (на рельсах сделали специальные отметки, с которых автоматически открывался беглый огонь), и немедленно открывал огонь по уже намеченным ориентирам.

Например, морские орудия 34-К были созданы на полноповоротных установках, могли стрелять по наземным и воздушным целям. Мог вести бой прямой наводкой с открытых позиций и навесной стрельбой с закрытых

После окончания боевой работы, также быстро отходил в укрытие.

Местоположение постоянно менялось, потому гитлеровской фронтовой разведке вычислить бронепоезд было очень сложно.

...Команда сапёров уже была на поврежденном участке путей. На БП всегда были с собой запасные шпалы и рельсы в достаточном количестве. Работать под градом снарядов и осколков для сапёров было привычным делом. Время шло на минуты. Если мы быстро не восстановим повреждения и не уйдем в укрытие, то наш «Железняков» может погибнуть. Командир поставил задачу – малым ходом затащить бронеплощадку опять на рельсы. Сапёры должны были помогать и страховать. Артиллерийская дуэль продолжалась. Было видно, как одно немецкое орудие окуталось дымом и пламенем – есть точное попадание! С приподнятым настроением я дал малый ход, бронеплощадка начала выравниваться, но в этот момент вражеский снаряд ложится в скалу, рядом с паровозом. Грохот, пыль и меня отбрасывает на кучу угля. Когда я прихожу в себя, то ничего не слышу, контузия, но вижу, что БП идёт малым ходом, кочегар (В.Г. Иванов) стоит на коленях, трясёт головой и что-то кричит мне. Машинист (М.В. Галанин) ранен. Оказалось, что осколки в трёх местах пробили топку насквозь. Из отверстий шёл пар так сильно, что мы мгновенно оказались в облаке. Видимость стала нулевой. В таком виде вся система паровоза работать не сможет – пар вместо того, чтобы идти в систему и толкать вал, выходит через пробитую обшивку наружу. Огонь из топки попадает в свою очередь в отделение с паром и разрушает своей температурой перегородки...

Топка или камера сгорания, представляет собой две вложенные друг в друга стальные коробки: топка и кожух. Между ними находится слой пара под давлением в десятки атмосфер, который и является движущей силой паровоза. Температура от сгоревшего угля может достигать в топке 700 °C. Температура пара 300 °C.

Решение в такой ситуации может быть только одно – через дверцу изнутри топки, залепить специальной глиной пробоины. После этого забить деревянные чопики снаружи и тогда у паровоза частично восстановится давление, которое позволит двигаться хотя бы малым ходом. Я доложил командиру о повреждениях и высказал своё мнение о том, как их устранить. Попросил в помощь двух бойцов. Пока я готовил смесь и собирал бушлаты у всего экипажа (хорошо, что была зима), матросы поливали уголь водой. Потом открыли дверцу топки и начали закидывать мокрый уголь. Температура упала градусов до трёхсот, но ранее заброшенный уголь продолжал гореть. Воду в топку лить нельзя – будет гидроудар. Попробовал с помощью кочерги залепить глиной повреждения, но она не хотела лепиться к стенкам котла. Время уходило, тогда я принял только одно возможное решение. Надев на себя двойные рукавицы, двойные штаны и два бушлата, попросил обмотать мне ещё одним бушлатом голову и стянуть ремнями. Потом попросил облить меня холодной водой. Не теряя времени, взял ведро, в котором была глина и полез в топку.

Из воспоминаний Евгения Игнатьевича Матюша, помощника машиниста БП-5 «Железняков»

Последствия попадания снаряда были устранены, но вылезти самостоятельно из котла Евгений Игнатьевич уже не смог – потерял сознание от полученных сильнейших ожогов. Его вытащили. Давление было восстановлено. Пути тоже. «Железняков» успел выйти из-под обстрела, вернуться, пополнить боезапас выгрузить раненных и обожженных. И, абсолютно неожиданно для гитлеровцев, на полном ходу ворваться на уже занятую фашистами станцию «Мекензиевы горы». Там, на станции, в упор расстрелял и уничтожил всю вражескую технику вместе с пехотой. Навязал и выдержал четырёхчасовой контрбатарейный бой и тем самым позволил развернуться 79-й стрелковой бригаде морской пехоты.

Напомню, что:

состав имел 4 броневагона

огонь могли вести одновременно 16 пулеметчиков.

Немцы не ожидали появления подбитого ими «Зеленого призрака», ведь они думали, что он ими выведен из строя! Так «Железняков» ещё раз подтвердил своё прозвище у немцев, которые снарядили после этого за ним самую настоящую охоту!

«Железняков», кстати, по сей день встречает на вокзале всех прибывающих в Город-Герой Севастополь. Конечно, это не сам бронепоезд, это лишь его бывший вспомогательный паровоз Эл – 2500. Он был восстановлен и до 1967 года водил поезда по Крыму. Позже его передали Музею героической обороны освобождения Севастополя. В город-герой его доставила фронтовая паровозная бригада: машинист М.В. Галанин, помощник – Е.И. Матюш, кочегары – В.Г. Иванов и Ф.Ф. Черкашин.

1990-е годы к паровозу присоединили железнодорожную арт.установку ТМ-1-180, она воевала в Финской войне, потом до 1944-го в составе артиллерийской береговой батареи возле Туапсе. С 8 мая 1990 года она установлена с паровозом бронепоезда «Железняков»

На боевое задание БП-5 выходил так. Сначала работала разведка на бронедрезине. Если были повреждены пути – работали сапёры.

Потом выкатывался по железной дороге из укрытия (тоннели, узкие скалистые участки) бронепоезд, занимал боевую позицию, и немедленно открывал огонь по уже намеченным ориентирам. После окончания боевой работы, также быстро отходил в укрытие.

Первым командиром был капитан Саакян, через месяц его сменил лейтенант Чайковский, а в дальнейшем командование бронепоездом на себя взял М.Ф. Харченко.

В декабре 1941 года «Железняков» доставил новые стволы на Тридцатую Бронебашенную Батарею. 30-я ББ и 35-я ББ были основной силой в обороне Севастополя, но у тяжелых дальнобойных орудий исчерпался ресурс, потому требовалась срочная замена для продолжения обстрела гитлеровцев.

Основным вооружением были две двухорудийных башенных установки МБ-2-12, с 305-мм орудиями. Дальность стрельбы 27 980 метров. Скорострельность 2 выстрела в минуту. Четыре орудия 30-й ББ (с севера) и ее близнеца — 35-й ББ (с юга) прикрывали Севастополь от обстрела с моря.

Вес 305-мм снарядов – 470 кг.

Диаметр Башни БМ-2-12— 11 м; высота — 2,25 м; длина ствола орудия — 16 м; вес ствола орудия — 50 тонн; вес всей башни — 1000 тонн; толщина брони, включая дверь — 305 мм.

Для замены стволов орудия и проведения ремонта башен на батарее был предусмотрен специальный 75-тонный железнодорожный подъемный кран.

После ремонта в январе 1942 года БП-5 получил новые автоматические пушки и 120 мм минометы. «Зелёный Призрак» за январь-февраль 1942 года уничтожил:

батарею орудий большого калибра,

13 пулеметных точек вместе с расчетами,

9 дзотов,

6 блиндажей,

3 самолета,

12 автомашин

полторы тысячи солдат и офицеров.

15 июня 1942 года он накрыл огнем бронетанковую колонну врага на марше, уничтожив три танка.

Бронепоезд сражался до 26 июня, совершив с момента вступления в строй (то есть с начала ноября 1941 года) 140 боевых выходов.

Третий штурм Севастополя. Немецкая разведка таки смогла узнать, что БП-5 будет стоять 27 июня в Троицком тоннеле. Последовал массированный авианалёт на тоннель и часть сводов обрушилось прямо на «Железняков». Повреждённые платформы отцепили и выйти смог только паровоз и бронеплатформа.

[1] Разведчики БП-5 передвигались на специально сделанной для таких целей Бронедрезине.

[2] Большую роль в живучести бронепоезда сыграло то, что его команда прибегала к отличным средствам маскировки – ещё на заводе рабочие начали рисовать ему своеобразный камуфляж, чтобы немцы не видели его с воздуха. Сверху он был похож на рельсы и шпалы, а по бокам это были горы. Зимой применяли бело-серо-зелёные краски, летом зелёно-коричневые. Боевая машина не имела постоянного места стоянки, все время двигаясь из одного тоннеля в другой. Главным по маскировке был лейтенант Каморник. Под его руководством матросы часто разрисовывали бронеплощадки и паровозы, изменяли камуфлированные полосы так, что поезд практически сливался с местностью. За группы пулеметчиков отвечал мичман Н.И. Александров.

[3] Железняков – матрос, герой Революции 1917 года.

[4] Главным руководителем был инженер Калинин.

Глава 8 Как сдали Севастополь

Как сдали Севастополь

3 июля 1942 года Совинформбюро дало сводку о потере Севастополя и эвакуации всей армии из Севастополя в Новороссийск. Битва проиграна, но оборона Севастополя войдёт в историю Отечественной войны Советского Союза как одна из самых ярких её страниц. Севастопольцы раз и навсегда обогатили славные боевые традиции народов СССР. В боях за Севастополь в 1941-42 годах фашисты потеряли ранеными и убитыми около 300 тысяч человек (потерями на войне считаются солдаты, которые выбыли из строя –– убитыми –– это безвозвратные потери, и ранеными –– это возвратные потери). Но я вам опишу то, чего нет в учебниках по истории, то, о чём не говорят ветераны, и то, что вы не услышите по радио и телевизору...

Почему на двести пятидесятом дне обороны города-крепости была озвучена командующим СОР просьба о разрешении бегства с боевого непотопляемого авианосца только командного состава, причём только старших офицеров?[1]

Трудно понять логику командующего обороной Севастополя адмирала Октябрьского. Профессиональный моряк с детства, он отлично знал, что капитан покидает корабль последним. Должен покинуть последним. Должен...

Но почему он пошёл на такой позорный шаг, решив убежать первым, прикрываясь тем, что надо эвакуировать весь командный состав?

Позже, уже после войны, он оправдывал свои позорные действия стремлением спасти флот и командование, но никак не комментировал потери самой боеспособной армии на тот момент. Армии, которая могла воевать с фашистами голыми руками. Увиливал от вопроса, почему он также отдал на растерзание гитлеровцам десятки тысяч безоружных защитников города, которые работали в госпиталях, военных заводах, ремонтных мастерских?

Адмирал Октябрьский получил «добро» из Москвы, зачитал телеграмму и приказал:

Весь старший офицерский состав армии и флота должен был оставить свои боевые части, приготовиться (лично) к эвакуации и сосредоточиться в районе Тридцать пятой береговой батареи (35ББ). Генералу Петрову тоже подготовиться к эвакуации. Другой приказ назначал руководителем обороны генерала Новикова.

Приказ генералу Новикову гласил: «Драться до последнего, и кто останется жив, должен прорываться в горы к партизанам».

Всю армию было решено бросить на растерзание противнику, что он впоследствии и сделал. Эвакуация командования самолётами, подводными лодками и сторожевыми катерами была спланирована и началась 30 июня в 21:00.

Севастопольский оборонительный район вмиг стал обезглавлен. Бегство такого количества командного состава привело к полной деморализации всей, почти стотысячной армии и к полному развалу обороны города. Началось беспорядочное отступление армии вслед убегающим командирам.

Участник обороны Севастополя Пискунов потом заявил в адрес адмирала: «У всех нас было общее настроение, что нас сдали в плен. Мы могли воевать и драться. Многие от обиды и горечи плакали».

Начались эпизодичные уличные бои и в течение 1 июля 1942 года армия откатывалась к району 35ББ, а немцы шли за ней по пятам. Все выжившие члены экипажа БП-5 «Железняков», во главе с командиром Михаилом Харченко вместе с оставшимися войсками севастопольского оборонительного района отходили к мысу Херсонес и 35-й Береговой батарее.

Брошенным на произвол судьбы войскам поставили последнюю боевую задачу – прикрыть район эвакуации командования. Оставшихся солдат, матросов и гражданских, ожидал разгром, гибель или плен. На берегах бухт Казачьей, Камышовой и Круглой все с надеждой ждали «эскадру». Слово «эскадра» было самым ходовым в той массе обреченных, которые верили, что их эвакуируют. У них до самого конца не укладывалось в голове, что командиры их бросили и помощи не будет.

Среди оставленной без командования армии защитников Севастополя находились и бойцы Приморской армии, организованно эвакуированные в октябре 1941 года из города Одессы. В Севастополе же ничего подобного не планировалось.

Эвакуация Приморской армии из окруженной Одессы была примером тщательно подготовленной и проведенной 15 октября с 19.00 до 05.00 часов практически без потерь операции. Отход армии прикрывали арьергардные батальоны, усиленные артиллерией. Перед отходом был нанесен удар по противнику артиллерией армии, бронепоездами и кораблями флота с имитацией наступления. Войска по плану покидали позиции и с тяжелым вооружением погружались на заранее расписанные корабли. После погрузки корабли покидали порт и уходили в море. Арьергардные батальоны по графику отходили в порт и на баркасах доставлялись на корабли. Для эвакуации и была задействована целая эскадра (более восьмидесяти кораблей различного назначения), прикрывали отход боевые корабли Черноморского Флота и сорок истребителей. За время перехода был потоплен только один транспорт, на котором погибло 16 человек. Было эвакуировано 4 дивизии с полным снаряжением, 38 тысяч человек, 570 орудий, 938 автомашин, 34 танка и 22 самолёта, и 20 тысяч тонн боеприпасов. И почти в полном составе они остались защищать Севастополь.[2]

35ББ была переполнена комсоставом армии и флота пережидая бомбежку в подземелье. У входа стояли часовые, заграждая проход для младших офицеров и простых солдат. Батарея эта имела свой подземный, скрытый выход к причалам. Часть командиров уже уплыла или улетела, а часть ожидала эвакуации. Всё бы ничего, но не учли стихийную реакцию на бегство командования, негодующей, скопившейся на плацдарме массы бойцов, которые и получили приказ – прикрывать посадку командиров в транспорты для бегства.

Глубокой ночью адмирал Октябрьский в сопровождении штаба по подземному ходу (под охраной автоматчиков НКВД) вышел на аэродром.

Свидетель событий лейтенант Воронов потом написал: «Адмирал прибыл к самолёту, переодевшись в какие-то гражданские обноски, в потертом пиджаке и неказистой кепке». Адмирал Октябрьский после войны оправдывался, что это была не его идея, а «особистов», так как ему сказали, что немецкие шпионы охотились за ним. Когда самолёт с адмиралом взлетел, вслед ему раздались автоматные очереди, как прощальный салют от брошенных бойцов в спину своему командующему. В ту ночь транспортными самолётами было вывезено 232 офицера (политработников, старших командиров, сотрудников НКВД). Той же ночью генерал Петров в сопровождении штабных работников Приморской армии и высшего командного состава (генералы и адмиралы) по подземному ходу вышли из 35ББ к причалу. Он охранялся автоматчиками НКВД, которые были готовы открыть огонь по скопившемуся возле причала множеству военных и гражданских людей. Буксир переправил их на две подводные лодки, «щуку» и Л–21, стоящие на рейде причала. Не оглядываясь, они скрылись в глубине лодок, которые незамедлительно погрузились в Чёрное море.

Генерал Петров, уже на борту подводной лодки пытался застрелиться, но у него выбили из рук оружие...

Попытки генерала Новикова организовать оборону без командиров, оказались тщетными. Связи нет, полная неуправляемость частей и отдельных групп.

Это был конец. Плюс нет боеприпасов, но есть одно но –– боеприпасы в Севастополе были, и они были в несметном количестве: патроны, снаряды, гранаты... Да мой читатель, всё это хранилось в штольнях завода шампанских вин в поселке Инкерман[3], в пределах СОРа, но в ночь на 30 июня 1942 года штольни были взорваны.[4] Документы об эвакуации раненых из четырех госпиталей[5] я нашел, только из одного. За двое суток до взрыва военно-морской госпиталь № 41 был эвакуирован. Всего же в штольнях находилось около двух тысяч человек в четырех госпиталях. Почему не был организован вывоз боеприпасов в предполагаемый район обороны –– я не знаю. Думаю, что те, кто должен был об этом думать, скорее всего ожидали эвакуацию в подземелье Тридцать пятой батареи. К вечеру фашисты приблизились к 35ББ на расстояние километра. Новиков дал приказ контратаковать. И вот атака, без выстрелов (каждый патрон на вес золота), десяток тысяч матросов и красноармейцев, практически каждый перебинтован, с криком «ура» произвела такое жуткое впечатление на фашистов, что немецкие роты обратились в бегство. К вечеру фашисты приблизились к 35ББ на расстояние километра. Новиков дал приказ контратаковать.

И вот атака, без выстрелов (каждый патрон на вес золота), десяток тысяч матросов и красноармейцев, практически каждый перебинтован, с криком «ура» произвела такое жуткое впечатление на фашистов, что немецкие роты обратились в бегство. Генерал Новиков был ранен в руку, он бежал впереди всех. Его бойцы отбросили фрицев на полтора километра, но выдохлись, поэтому все вернулись на берег к батарее ожидать «эскадру».

Этой же ночью, 1 июля 1942 года, остатки подразделения пограничников, были окружены (мыс Фиолент), пытались прорваться к Тридцать пятой, но атака оказалась неудачной. Там они и сражались ещё около двадцати дней. В плен они не сдались. Шли с примкнутыми штыками в атаку и умирали, глядя в лицо врагу.

Эвакуация старших командиров продолжалась с причала 35ББ. Ночью второго июля количество солдат и матросов на берегу, в районе причала составляло по оценкам очевидцев более 10 тысяч человек. Вместо ожидаемых четырёх тральщиков – пришло только два в сопровождении десяти сторожевых катеров.

Генерал Новиков, в бинтах, без одежды, в сопровождении офицеров штаба вышел на пристань. Вся дорога к пристани была забита людьми и все они лежали. Он прошёл между ними в полном молчании. Начали подходить к причалу катера и корабли, и тут толпа встала и рванулась на пристань. Смели автоматчиков в секунду и стремительно бросились к катерам. Начали падать в воду находившиеся в первых рядах на причале раненые, рухнула секция причала, хороня под собой людей. Часть из них бросилась по подвесному мосту к группе генерала Новикова.

Автоматчики охраны открыли предупредительный огонь, а потом и огонь на поражение...

В 01:15 была взорвана 35ББ. О том, что будет взрыв, не предупредили, потому офицеры, находящиеся внутри батареи, погибли. Те, что находились ближе к выходу – были тяжело ранены.

В 02:00 катер с генералом Новиковым ушёл в море. Остальные катера ходили малым ходом у рейдового причала и поднимали людей с воды. Много бойцов в эту ночь, на найденных рыбацких лодках, шлюпках, на плотах из камер покрытых бортами машин и на других подручных средствах, вышли в море, в попытке спастись.

Судьба катеров была разной. Кто-то дошёл до Новороссийска, кто-то нет. Утром, у берегов Ялты, катер генерала Новикова, был атакован четырьмя катерами противника. Новикова взяли в плен и доставили в Симферополь. Он погиб в 1944 году в немецком концлагере. Хотя мог сражаться до конца в Севастополе и погибнуть Героем. Мог, но он сделал свой выбор.

2 июля 1942 года на берегу Херсонеса, в бухте Камышовой и Казачьей, скопилось без боеприпасов, без продовольствия и пресной воды, до восьмидесяти тысяч героических защитников Севастополя, опытнейших бойцов Красной армии, разведчиков, танкистов, лётчиков, артиллеристов, гражданских, в том числе около тридцати тысяч раненых, большая часть из них тяжело раненых. Фашисты начали свою кровавую жатву: раненых, обессиленных и изможденных бойцов немцы беспощадно уничтожали, пощады не было ни для кого, да и не просили её бесстрашные защитники Севастополя. За столько дней обороны они привыкли смотреть в лицо и смерти и прочей нечисти «и смерть уже знает, что нам не страшна», так они им пели свою любимую песню, улыбаясь из последних сил.[6]

Тех, кто пытался сопротивляться без оружия и не был ранен –– оглушали и брали в плен. В самом городе продолжалось неорганизованное сопротивление, но защитники заведомо были обречены на смерть. Совсем небольшой части воинов удалось прорваться в леса Крыма, не более трёхсот бойцов. Последних взятых в плен защитников в сопровождении фашистов и отряда местной самообороны погнали в Бахчисарай.

В концлагерях на территории Крыма они были на особом учете и их убивали при малейшем сопротивлении. Пятнадцать тысяч военнопленных погрузили на баржи и в открытом море подожгли. За три дня эвакуации (с 30 июня по 2 июля 1942 года) самолётами, подводными лодками, катерами из Севастополя было эвакуировано 1726 человек. В основном командный состав, политработники, НКВД, раненые и некоторые ответственные работники Севастополя. Солдат, матросов, сержантов, старшин, младших командиров, детей, стариков, женщин –– было запрещено брать на борт. Эвакуации они не подлежали.

По данным архива, на 1 июня 1942 года общая численность различных войск в Севастополе составляла 130125 человек. На дату 10 июня 1942 года безвозвратных потерь –– 32275 человек, раненых –– 17 894. То есть в Севастополе было брошено на произвол судьбы 79 956 бойцов. Немцы потеряли при третьем штурме 27 тысяч человек. Ну а всего, в боях за Севастополь, фашисты потеряли около 300 тысяч человек убитыми и ранеными.

Так закончилась героическая оборона Севастополя.

Если подытожить, то становится понятным, что приказ, который обезглавил СОР, спас жизнь самому командующему и его ближайшему окружению, все остальные офицеры, те, которые подлежали эвакуации, которые бросили своих солдат и матросов и были собраны в 35ББ, погибли, попали в плен и покрыли позором себя и свои действия.

Были, конечно и единичные случаи личного мужества командования, например Михайлов Борис Евгеньевич, полковой комиссар, вышел из самолета, который прилетел за Октябрьским, подошел к воинам, чтобы их успокоить, сообщив им, что остаётся с ними ждать «эскадру», позволив таким образом дать возможность самолету с адмиралом взлететь. На следующий день он погиб.

Те, кто смог выжить, переплыть море и добраться до Турции, были возвращены на Родину с условием хранить молчание и не рассказывать о том, что на самом деле произошло в Севастополе. Ведь вся страна была уверена, что войска были эвакуированы, о чем известили всех Левитан и газета «Правда» 4 июля 1942 года.

Железняков продолжение

Бронепоездом «Железняков» командовал Михаил Фёдорович Харченко. Уроженец Сумской области, он ещё мальчиком вместе с родителями переехал в Севастополь. Работал на Севморзаводе и принимал участие в создании легендарного «Железнякова».

Погиб в рукопашном бою 3.07.42.

Две трети личного состава экипажа БП «Железняков» считается пропавшей без вести в ходе боёв за Севастополь. В документах о потерях стоит одна дата на всех – 3 июля 1942 года.

Помощник машиниста Матюш попал в плен, бежал, вернулся в Севастополь после Победы.

До Победы дожили члены экипажа бронепоезда: командир второй бронеплощадки Борис Николаевич Кочетов, старшина-разведчик Михаил Иванович Казаков, комендор Борис Яковлевич Гришко, кок и пулеметчик Иван Николаевич Пятаков, кочегар Владимир Георгиевич Иванов, медсестра бронепоезда Ольга Васильевна Доронькина, старшина отделения пулеметчиков Николай Иванович Александров, помощник командира бронепоезда Василий Андреевич Головенко, командир артиллерийской боевой части Леонид Павлович Головин, машинист Евгений Игнатьевич Матюш.

[1] Вместо организации обороны Херсонесского полуострова, куда стекались отступающие войска, 30 июня 1942 года, рано утром, командующий СОР (Севастопольский Оборонительный Район) вице–адмирал Октябрьский отправил донесение командующему Северо–Кавказским фронтом маршалу Будённому: «Противник ворвался с северной стороны на Корабельную сторону. Боевые действия принимают характер уличных боёв. Оставшиеся войска сильно устали, ярко выражая апатию. Резко увеличилось количество самоутечки, хотя большинство продолжает героически драться. Противник резко увеличил нажим авиацией, танками, учитывая резкое снижение нашей огневой мощи; надо считать, в таком положении мы продержимся максимум два–три дня.

Исходя из данной конкретной обстановки, прошу вас разрешить мне в ночь с 30.6 на 1.7.1942 года вывезти самолётами «Дуглас» 200–250 ответственных работников, командиров на Кавказ, а также, если удастся, самому покинуть Севастополь, оставив здесь своего заместителя генерал–майора Петрова». В итоге –– в ночь на 1 июля 1942 года с мыса Херсонес самолётами и подводными лодками благополучно эвакуировалось большая часть командования, политотдел и штаб (в том числе и генерал Петров) и всё партийное руководство Севастополя. Остаткам войск СОР (во главе с командиром дивизии генерал–майором Новиковым) было приказано «Драться до конца»!

[2] 28 августа 1941 года начался прорыв из Таллина в Кронштадт основных сил Балтийского флота и сухопутных войск, которые обороняли эстонскую столицу. В историю эвакуация кораблей и вспомогательных судов вошла под названием «Таллиннский переход». В начале Второй Мировой войны Таллин был основной базой Балтийского флота. В результате поражения советских войск в ходе стратегической оборонительной операции в странах Балтии возникла угроза захвата столицы Эстонии. В июле 1941 года передовые части немецкой группы армий «Север» вторглись в Мярьямаа, и, хотя Красной Армии удалось оттеснить нацистов, близость фашистской армии к Таллину была очевидна. 23 июля немцы возобновили наступление, а 5 августа перерезали железнодорожные пути из Таллина в Ленинград. Через 2 дня советские войска в районе Таллина были отрезаны от основных сил Красной Армии. 20 августа немецкие части возобновили наступление и достигли окраины Таллина, что совпало с их поворотом к Ленинграду. Для обороны Ленинграда потребовались силы, и 26 августа Ставка Верховного главнокомандования приняла решение перевести флот и гарнизон Таллина в Кронштадт и Ленинград. Почти сразу стало ясно, насколько оно запоздало. Уже на следующий день немецкие войска ворвались в Таллин. Эвакуация началась 28 августа. Военные корабли, торговые, пассажирские и вспомогательные суда покинули таллиннский рейд и направились в Кронштадт. Отступление происходило под сильнейшим огнём противника, в большой спешке, с неоправданной потерей личного состава и военного имущества. С огромными потерями и жертвами произошёл и вывод военно-морских сил из города. В нём участвовало около 100 военных кораблей и 67 транспортных и вспомогательных судов с войсками. Официальная история военно-морского флота рассказывает о 62 потерянных военных кораблях и судах, а цифра потерь в личном составе варьируется от 5000 до 15 000 погибших. По мнению некоторых современных историков, Таллиннский переход является самым трагическим событием в истории Балтийского флота. Однако, несмотря на большие потери, его задача была выполнена. Основной отряд боевых кораблей прорвался в Ленинград и оказал помощь в обороне города.

[3] В штольнях (своды до 30 метров) расположился целый подземный город, с госпиталями, школами, фабриками, военными заводами, мастерскими и военными складами, в которые завозили боеприпасы в течении многих месяцев, 50–60 грузовиков в день.

[4] Взорвал штольни некто Саенко, сотрудник НКВД. Это был самый сильный по мощности не ядерный взрыв из всех, за всю историю человечества. Фашистам он не причинил никакого вреда.

[5] Военно-морской госпиталь № 41, № 40, медсанбат № 47, ППГ–268.

[6] Усталость и грязь, Надежда и боль

Воюет в окопах земли нашей соль,

Мы с разных земель, но форма одна,

И смерть уже знает, что нам не страшна...

Глава 9 Герой Советского Союза Мария Байда В двадцать лет и не посмертно...

Герой Советского Союза Мария Байда

В двадцать лет и не посмертно...

Мы обнаружили в архиве очень интересный доклад на немецком языке с места гибели 23 солдат пехотного полка вермахта под Севастополем.

«...Место, где лежали в разных позах 23 мёртвых тела немецких солдат, нами обследовано. Все солдаты в действующей армии с 1939 года. Их офицер с 1940 года. 19 солдат погибли от многочисленных пулевых ранений несовместимых с жизнью. 3 солдата и офицер погибли в рукопашной схватке от удара прикладов в область головы.

Вывод: внезапная атака из засады превосходящих сил противника.

Виновных нет. Взвод погиб в полном составе вместе с командиром.

Обер-лейтенант Штайер».[1]

А что об этом событии говорят наши архивные документы?

Германское командование в полном составе наверняка бы просто не поверило, если бы им сообщили правду! Взвод нацистов уничтожила раненая и контуженая двадцатилетняя девушка – Мария Байда... санитарный инструктор, крымчанка.

Биография. Кратко.

Маша родилась 1 февраля 1922 года, среднюю школу (Джанкой), работала в колхозе и больнице.

Начало войны:

Севастополь. Доброволец в истребительном батальоне, окончила медкурсы, стала медицинской сестрой.

Декабрь 1941 года – разведчик.

Из воспоминаний Марии Карповны:

«Я видела столько крови и страданий, что у меня просто окаменело сердце. Не могла забыть разрушенные хаты, убитых детей, стариков и женщин. На поле боя на моих глазах гибли люди. Умирали молодые, в расцвете сил: им бы ещё жить да жить, трудиться для счастья!».

Мария Байда детство провела у бабушки в Севастополе, потому знала каждую пядь тех мест, где они ходили за «языками».

Из истории:

Ее «улов» обер-ефрейтора Вермахта, поднял шум при пересечении нейтральной полосы, и немцы открыли огонь из минометов, один из разведчиков группы погиб.

Марию, руководителя группы, наказали трёхдневным арестом.

Но через час её вызвали в штаб:

пленный отказывался говорить, хотел видеть того, кто его пленил – увидев Машу, он раскис, потерял самообладание и рассказал всё.

Арест отменили, а Маше объявили благодарность.

7 июня 1942 года начался третий штурм Севастополя.

Мария вместе со всем Севастополем отражает атаки. Патронов, да и не только патронов, всего было в обрез, но разведчицу это не останавливало, если становилось нечем стрелять, она ползла на передовую, забирала у мёртвых гитлеровцев оружие и возвращалась назад. В момент очередной вылазки рядом разорвалась граната: Мария получила ранение в голову и правую руку, была контужена и потеряла сознание.

Пришла в себя уже ночью. На тот момент фашисты прорвали оборону. Преодолев незамеченной пролесок, по дороге прихватив у убитых оккупантов несколько немецких автоматов, у развалин нашего блиндажа Маша увидела, что идет допрос оставшиеся в живых, израненных и контуженных бойцов ее разведроты, – в количестве девять человек. Находясь немного выше блиндажа, Маша молниеносно и без колебаний крикнула:

«Взвод ложись!» и открыла шквальный огонь автомата.

Около пятнадцати немцев были убиты или тяжело ранены.

Раненые бойцы вступили с оставшимися в живых в рукопашную.

Маша, когда в автоматах закончились патроны, схватила первый попавшийся автомат, как дубину за ствол, и проломила череп офицеру и фельдфебелю. Красноармейцы, когда свидетельствовали о её подвиге, говорили, что ее уверенные действия, спасли их от плена и расстрела. Мы же вспомним, что Мария была контужена, серьёзно ранена в голову и руку.

Бой по освобождению своей разведроты из плена занял несколько минут. Подсчитали трупы фашистов:

Маша расправилась с двадцатью немецкими солдатами, пятнадцать были убиты из её автомата, среди них один офицер, четверо погибли в рукопашном бою с ней же.

Остальных прикончили раненные бойцы разведроты.

На момент подвига ей исполнилось только 20 лет. Вес у Марии был около 55 килограмм. Хорошо зная тропы, Мария вывела красноармейцев в расположение своей части.

Война продолжалась. Лечиться было некогда, – враг штурмовал город-крепость и днем, и ночью.

И вот еще одно, уже более тяжелое ранение, которое она получила на очередном задании по поискам «языка» ...

Госпиталь в Инкерманских штольнях.

Без света, без достаточного количества бинтов и медикаментов... плюс воспалились прежние раны, начали сильно кровоточить... жар, и температура...Там она узнала, что 20 июня 1942 года Президиум Верховного Совета СССР присвоил ей звание Героя Советского Союза.

Не закончив лечение, 30 июня 1942 года, Мария вновь сбежала на передовую.

1 июля 1942 года, в ходе массированного штурма, немцы ворвались в Севастополь. Полк Марии, вернее, то, что от него осталось, отступил к Казачьей бухте. Там красноармейцы отстреливались ещё двенадцать дней, тщетно ожидая, что их заберут и вывезут на большую землю, как это было сделано в 1941 году в Одессе....

Этого не случилось. Вывезли только документы, начальствующий состав, полит.работников, остальным приказали «драться до конца!»

12 июля 1942 года Мария Байда была (в шестой раз) тяжело ранена и в бессознательном состоянии захвачена в плен.

Бахчисарайский концлагерь. Зная, что она Герой Советского Союза, Мария изменила фамилию. Перевели в лагерь под город Славуту. Потом в Ровно, а далее – Австрию, под Зальцбург.

Войдя в доверие к немцам, вошла в состав подпольной группы узников, собиравшейся поднять в концлагере восстание.

В январе 1945 года Марией заинтересовалось гестапо.

Специальная тюрьма для особо опасных узников.

Она находилась там четыре месяца, её избивали, держали в ледяном карцере. 8 мая 1945 года узники были освобождены. Туберкулёз и паралич ног. Ходить она уже не могла. Врачи ей сообщили, что она инвалид и ходить не сможет. После освобождения из плена она кое-как добралась домой, в Джанкой (Республика Крым). В мае 1946 года начала работать официанткой.

И лишь в октябре 1947 года, Марии вручили орден Ленина и медаль «Золотая звезда».

Как эта хрупкая, красивая девушка, практически в одиночку, раненная, но не сдавшаяся, уничтожившая полтора десятка матёрых немецких военных, в последствии выжила в концлагере, пережила застенки Гестапо, просто невероятно!

Всю жизнь она вела себя очень скромно, без хвастовства.

В 1961 году Мария Карповна Байда по приглашению руководства города, переехала жить в Севастополь, в город, за который она проливала кровь, сражалась и погибала, но не погибла!

Вылечилась она окончательно от всех своих болезней уже на берегу Черного моря. Работала Легенда Севастополя – заведующей городским ЗАГСом. Зарегистрировала за 25 лет 60 000 браков и выдала 70 000 свидетельств о рождении.

О своём подвиге она рассказывала редко, иногда в школах и при разговорах со студентами.

Мария Карповна Байда дожила да 80 лет.

Умерла 30 августа 2002 года.

Похоронена на кладбище Коммунаров в Севастополе.

Сейчас имя Марии Карповны носит парк в центре города.

[1] В реальности было не отделение, а взвод, и оторвался он не от противника, а от бренности существования, и контратакован он был не усиленным батальоном, а мотивированной двадцатилетней девушкой –– санинструктором.

Глава 10 Они вырезали 900 пар глаз...

Они вырезали 900 пар глаз...

Крым. Судак. Зима 1942 года

В конце декабря 1941 года командование РККА решило провести дерзкую операцию по освобождению нескольких городов в Крыму с помощью десанта, высаженного с моря (Керчь, Феодосия, Судак, Евпатория), потом деблокировать Севастополь и далее освободить весь Крым. Наша военная промышленность к тому времени уже работала на полную мощность, проведённая мобилизация позволила создать 9 резервных армий, контрнаступление под Москвой увенчалось успехом, поэтому шансы на успех были.

В итоге Керчь была освобождена. Феодосию, Евпаторию и Судак освободить не смогли. После установления в Керчи Советской власти весь мир узнал о истинном лице немцев и их пособников среди коренного местного населения.

Из «Акта Чрезвычайной Государственной Комиссии о злодеяниях немцев в городе Керчи»:

«...Местом массовой казни гитлеровцы избрали противотанковый ров вблизи деревни Багерово, куда в течение трех дней автомашинами свозились целые семьи обреченных на смерть людей. По приходу Красной Армии в Керчь, в январе 1942 года, при обследовании Багеровского рва было обнаружено, что он на протяжении километра в длину, шириной в 4 метра, глубиной в 2 метра, был переполнен трупами женщин, детей, стариков и подростков. Возле рва были замерзшие лужи крови.

Там же валялись детские шапочки, игрушки, ленточки, оторванные пуговицы, перчатки, бутылочки с сосками, ботиночки, галоши вместе с обрубками рук и ног и других частей тела. Все это было забрызгано кровью и мозгами. Фашистские негодяи расстреливали беззащитное население разрывными пулями...»

В общей сложности в Багеровском рву было найдено около 7 тысяч трупов. Но речь сейчас не об этом. Напомню, что десантная операция в городе Судак завершилась не в нашу пользу, пришлось отступить, но при отступлении (морем, из-за сильного шторма) не удалось эвакуировать восемьсот семьдесят раненых и тяжелораненых бойцов и командиров из состава десанта. Все они попали в плен. Место описываемых мной событий – Республика Крым, город Судак. Позже ряды пленных пополнили десантники из-под Феодосии и Евпатории. Всего 900 человек.

Прежде, чем описать, что случилось потом и почему, хочу упомянуть один документ – Протокол совещания А. Гитлера с руководителями рейха о целях войны против СССР от 16 июля 1941 г. в котором говорилось о том, что в Крыму все местные жители, все национальности без исключения, должны быть уничтожены, как только станут им не нужны.

Немцы выбрали на роль палачей крымских татар, пообещав им свободу и Крым в подарок, но на самом деле, сразу после того, как они выполнят всю грязную работу за немцев – их ждал свой «Освенцим».

Цитата: «Мы будем подчеркивать, что мы были вынуждены занять вашу землю, навести на ней порядок и установить безопасность. Мы, однако, отнюдь не желаем превращать преждевременно аборигенов в своих врагов, поэтому мы пока будем действовать так, как если бы мы намеревались осуществлять свои обещания, но нам самим при этом должно быть совершенно ясно, что мы из этих областей никогда уже не уйдем – Крым должен быть освобожден от всех чужаков без исключения и заселен немцами...»

А. Гитлер

Немецкие войска после того, как оккупировали Крым, предоставили возможность добровольцам-дружинникам из числа местных жителей – крымских татар, доказать свою лояльность к оккупационному режиму. В этот раз они должны были устроить показательную, зверскую расправу над пленными ранеными солдатами, матросами и офицерами.

Они с радостью согласились.

Зима 1942 года в 4 км от г. Судак. д. Малый Таракташ. 900 пленных десантников. Сначала они вывели пленных на берег реки Суук-Су, которая впадает в Чёрное море, потом раздели наших бойцов догола, связали им руки сзади проволокой. Всё это сопровождалось избиением (прикладами винтовок) без остановки. Их всех уложили лицом вниз и головой к реке.

Потом началось невообразимое. По собственной воле дружинники решили выколоть глаза всем пленным без исключения. С шутками и руганью они, закатав рукава, с помощью ножей и штыков, выкололи им всем по очереди глаза.

Всем. По очереди.

Далее. Получив одобрение от старшего немецкого офицера, они вырезали на теле пятиконечные звезды.

Всем без исключения.

Всем. По очереди.

Кто-то из числа красноармейцев, не выдерживая пыток, умирал от болевого шока, но большая часть осталась жива. Их переворачивали на спину и добивали выстрелами в лицо.

Завершив свою карательную операцию, дружинники из крымских татар, помыли руки и ножи в реке, сбросив в рядом расположенный овраг изуродованные трупы наших бойцов.

Таким образом были зверски замучены и расстреляны все девятьсот человек. Зверства местных в Таракташе быстро разнесли нехорошую славу этому селению далеко за пределы Крыма. Поэтому власти решили переименовать его сразу же после освобождения Крыма, и с 1945 года Таракташ стал называться Дачное.[1] Через несколько дней фашисты совместно с дружинниками-татарами, провели карательную экспедицию к населению греческой деревни Лаки. Нацисты и их пособники из местных полностью истребили на месте всех мужчин от 15 лет и старше. С женщинами и маленькими детьми поступили иначе.

Их пешком погнали в Бахчисарай, постоянно избивая по дороге. Далее. Заставив переночевать под открытым небом, на следующий день повесили. Сначала детей на глазах матерей, потом расправились с женщинами. В населенном пункте, деревне С. были арестованы все подростки, матери с грудными детьми, и позже расстреляны за помощь партизанам... В документах о личностях карателей среди всех прочих фигурируют одна русская и одна украинская фамилии: Бобков Григорий и Панченко, жители с. Старый Крым.

[1] Сейчас на том месте стоит небольшой мемориал, который можно найти на Яндекс карте по названию: Братская могила воинов-десантников с. Дачное, Крым

Глава 11 История вторая. Оборона Кубани

История вторая. Оборона Кубани

Уходил на фронт, обещал прийти,

Бабушке, жене, сыну, дочери.

Я старался, дочь, я старался сын,

Не погибнуть зря, средь чужих долин...

Часть 1. История сабли Хаджи-Мурата

От кого: Северо–Осетинская АССР село Дзуарикау

Газдановой Любови

Кому: Полевая Почта 512 **

Газданову Дзарахмету 29 мая 1942 года

Дорогой мой и любимый супруг!

Родной мой Дзарахмет! В первых строках своего письма хочу сообщить тебе, что ты скоро опять станешь отцом, а я мамой! У нас будет второй ребеночек! Я так рада!

А твои родители рады! Каждый вечер сейчас они у нас дома! Говорят мне, чтобы меньше работала, берегла дитя, но как же я буду меньше работать, если знаю, что на фронте вам всего не хватает! Сидим за нашим столом, помнишь, как после свадьбы нашей мы за ним сидели? Песни тихонько поем, плачем, вспоминаем всё хорошее, что до войны было. Ценить начинаем даже самые незначительные теплые моменты. Те, на которые раньше внимания не обращали. Мама Тасо, мама твоя, говорит, что мы с тобой молодцы –– балуем её внуками, есть им о ком заботиться, пока все на фронте. И Магомет молодец, его двое детишек, Дина и Хаджи, не дают всем скучать! Остальные жениться не успели. Надеюсь, что эта радостная для тебя весть, придаст тебе силы и ты с удесятеренной мощью будешь рубить врагов! Мы все помним, каким ты был искусным наездником. Как подбрасывал монету, стоя на лошади, выполнял трюк, а потом ловил копейку. А как лошади тебя слушались! Выполняли твои приказы, даже взглядом ты их к себе подзывал, а как кивком головы ставил на колено, чтобы я могла на неё забраться...

В селе и сейчас все уверены, что наш Дзарахмет говорит с лошадьми на одном языке. Да и они помнят твоё к ним отношение, нам всем никогда не забыть, как однажды в детстве, весной, ты с конем своим попал в трясину, и как держал голову своего коня над болотом, чтобы он не захлебнулся почти сутки, пока твои родители не забили тревогу и не нашли тебя... Ты был без сил, но ты спас коня, которого потом трактором из болота доставали, так сильно он увяз в нём! Человек, или с детства, или никогда! Так тогда сказала твоя бабушка. Я помню, наш с тобой первый танец[1], помню, что начала после него понимать тебя без слов, как чувствовала, что это именно ты сейчас будешь проезжать по нашей улице, как бегала на чердак, раздвигала черепицу, чтобы полюбоваться своим суженным, а сейчас я скучаю по твоим рукам, шуткам, глазам, знаю, что и ты скучаешь... И иногда так хочется залезть на чердак, но понимаю, что в щелку черепицы я тебя не увижу... Когда родится наш ребёнок, я обязательно пришлю открытку! Надеюсь, вы не пустите к нам фашистов! Весь народ наш, в едином порыве, работает на фронт и на победу! Наш знаменитый завод «Стеклотара» принял заказ Северо–Кавказского военного округа на изготовление шашек, авианасосов и запалов для бутылок с горючей смесью,[2]«Промсовет» на изготовление кавалерийских седел. Организовали с нашими добровольцами обозы с подарками для воинов Красной Армии, которые прибыли из Правобережного, Алагирского, Кировского, Даргкохского, Дигорского и Ирафского районов. Кто, что может, то и несёт в фонд обороны: кто деньги, кто облигации, кто пшеницу или картофель, мы же снабжаем армию овощами и фруктами.[3] Я верю, что мы увидимся, рано или поздно, ведь война не вечна! Напиши обязательно, какое дать имя, если родится сын, и что делать, если родится дочь! (шучу) Люблю тебя!

С уважением твоя супруга Люба и дочурка Света.

29 мая 1942 г.

П.С. Сегодня был случай –– урок для меня. Я увидела, как наша мама Тасо попросила у наших соседей немного соли. На мой вопрос –– зачем ты у них просишь, ведь у нас дома есть соль, –– она ответила:

–– Они бедные и часто просят у нас что-то. Я попросила у них что-то небольшое, такое, чтобы не сильно их обременять, но в то же время дать им возможность и нам помочь. Ведь людям очень важно чувствовать себя нужными, тем более в такое трудное время, в котором мы все сейчас живем, так им легче будет и дальше обращаться к нам за помощью... Так и живем.

От кого: Полевая Почта 512**

Газданова Дзарахмета

Кому: Северо–Осетинская АССР село Дзуарикау

28 июня 1942 года Газдановой Любови

Добрый день, моя супруга Любовь и доченька Светочка!

В первых строках моего письма сообщаю, что я счастлив, что у нас будет ещё один чудесный ребёнок, счастлив, что в столь трудное время вы живете все вместе, и желаю вам доброго здоровья на белом свете! Теперь мы сейчас занимаемся укреплением города Новороссийска и боевой подготовкой. Принимаем раненых из Севастополя. Теперь я прошусь из морских пехотинцев в кавалерию! Очень прошусь, пишу рапорт за рапортом! Я добьюсь, я настойчивый. Ты же знаешь, как я люблю коней! Теперь и им, командирам, я рассказываю об этом, и саблю прадеда тоже показываю.[4] Добьюсь! В жизни всегда есть место проблемам и невзгодам, но выбор за нами: или смириться, или их решать! Мне обещают рассмотреть вопрос мой через неделю. А то и войны тут никакой нет. Так, налёты фашистской авиации раз в день, и один раз видел немецкую подводную лодку в бинокль. А хочется уже гнать фашистскую сволочь с нашей земли, ох как хочется! Теперь до свидания, дорогая супруга, до свидания. Береги себя, кушай больше зелени и овощей, ведь ты будущая мать! Я обязательно вернусь! Ты должна беречь и себя и ребенка! Привет всем знающим меня. Передавай низкий поклон и кавалерийский привет маме Тасо и папе Асахмету! До свидания. 28 июня 1942 г.

П.С. Вспоминаю часто и рассказываю своим боевым товарищам, как ты здорово играла на гармошке, как тебя всё село приходило слушать... И ни один праздник не проходил без тебя с гармошкой, Хаджисмела со скрипкой, а как пели всем селом наши песни! Теперь вспоминаю, и душа сжимается. А как самую завидную невесту в селе себе забрал, а? Помнишь? И швея, и хохотушка, и поёшь, и играешь, а пироги наши, осетинские, какие вкусные выпекаешь! Всегда знал, что тому, кто умеет ждать, всегда достается самое лучшее... Я тебя ждал тысячу лет, и я не позволю, какой-то там войне разлучить нас... Скучаю я за вами.

От кого: Полевая Почта 512 **

Газданова Дзарахмета

Кому: Северо–Осетинская АССР С. Дзуарикау

20 июля 1942 года Газданову Асахмету

Здравствуйте.

Добрый день, дорогие родители!!!

Добрый день, моя супруга Любовь и дочка Светочка!

В первых строках моего письма сообщаю, что желаю вам доброго здоровья на белом свете и сообщаю вам радостную для меня весть, меня перевели в кавалерийский полк! Уже участвовали в боях. Теперь не зря ем хлеб красноармейский! Конь у меня –– красавец! Правда немного ранен был, как и предыдущий его хозяин тоже. Так я его отходил, как родного. Теперь настоящий боевой конь. Имя его Гранит, значит. Есть у него своя история. Поведаю её, значит, вам: было в отряде, где работали Орлик и Гранит, два коня всего. Раненых возили туда–сюда. И вот Орлик, с полной телегой раненых, уперся при переходе речушки..., следом Гранит стал, как вкопанный. Сперва лупили их, как сидоровых коз, потом пошли впереди коней, а они не идут, –– упали на передние ноги, на колени стали, значит, а там заминированная речушка... почуяли наши кони фашистские «приветы», значит... И даже боль от ударов, даже вопли людей не сподвигли «глупых коняк» двинуться вперёд.

Потом дошло до наших и решили щупами потыкать впереди и натыкали пять противотанковых мин... Спасли, значит, кони раненых, спасли, но в следующем заходе... разорвало Орлика, а Гранита шибко ранило, да и Степку, хозяина его... Отряд поминал коня, как человека... Душа животных –– это Душа Народа.

Теперь, значит, эти слова мои... Но работая с лошадьми, я понял –– как воспитали –– то и получили. Животинка, конь –– это тоже Душа. И, если в Душу его приложить любовь... Это Родное. Слов нет. Теперь вот так. Как вы там без нас всех поживаете? Как ваше здоровье в настоящее время? Теперь, значит, я получил ваши письма 27.03.42 г. и открытку с днём рождения, от которых мне очень и очень было приятно! Теперь, значит, я посылал две посылки домой, вы пишите, что получили одну, если получите вторую, то хорошо, а если нет, то что сделаешь, пускай тогда пропадут. Теперь, Люба, ты пишешь и спрашиваешь, что, когда приедешь домой, но на это очень трудно ответить, потому что, если бы вы знали, что тут с нами творится. Но что сделать –– ничего не сделаешь. Теперь, Люба, это очень трудно написать, но сами поймите в чем дело, ох, Люба, Любочка, хотя бы ещё раз издалека посмотреть на вас, на тебя, на моих родителей, на наши горы, умыться водой из горной речки, было бы мне очень легко воевать и защищать Родину, хорошо бы на душе стало, но ничего не сделаешь. Теперь и сам пока жив, здоров в настоящее время. Привет Алику и также остальным нашим родственникам и соседям, которые нам помогают. Кто сейчас вместо меня председателем стал? Справляется? С тем –– до свидания, дорогие родители! Супруга, доча, до свидания. Привет всем знающим меня.

П.С. Саблю мне командир оставил мою, выбил–таки разрешение. А то хотели выдать мне обычную, уставную, кавалерийскую, а я хотел рубать фашистов своей, той, что мне от прадеда осталась. Скоро в бой, степь вокруг Кущёвской, (станица Кущёвская, Краснодарский край –– прим.автора) ровная, как большой праздничный стол, есть, где разогнаться, и негде врагу спрятаться, а из окопа его фашистского мы его выковыряем, это точно.

- - -

От кого: Северо–Осетинская АССР село Дзуарикау

Газданова Асахмета

Кому: Полевая Почта 512 ** Газданову Дзарахмету

29 июля 1942 года

Сыночек наш родной, Дзарахмет, здравствуй...

Пришла похоронка на Хасанбека нашего, сгинул, значит, младшенький наш, чуяло мое сердце, не хотела я его пускать на фронт в семнадцать годков, раньше времени, почто пошёл... Жене твоей беременной мы не говорили пока, пусть родит, потом уж. Ты ей тоже не пиши... Рожать ей на днях.

Твои мама и папа.

Порой нам кажется, что жизнь перевернулась,

Друзья погибли, вера в Бога пошатнулась,

С любимыми война всех разделяет,

А это жизнь, сынок, на прочность проверяет.

[1] У осетин есть традиционный танец, когда парень приглашает девушку, и они танцуют, двигаясь по кругу вместе с другими парами.

[2] Шашки –– образца 1927 года.

[3] В первый месяц войны Республикой Осетия было сдано на нужды Красной Армии: 836 тыс. руб. деньгами, 809 тыс. облигациями, 295 тонн пшеницы, 207 тонн картофеля, 185 тонн овощей и фруктов.

[4] В сентябре 1941 года поступило распоряжение Наркома Обороны СССР о снабжении кавалерийских частей шашками и иным холодным оружием, которое хранилось на советских военных складах ещё с дореволюционных времён.

Когда с мест пошли доклады о том, что на всех без исключения шашках и саблях есть надпись «За веру, царя и Отечество», и это никак не сочетается с текущей политикой партии и правительства, а попахивает подрывом устоев социалистического государства, то партийные руководители среднего и высшего звена забили тревогу.

Было несколько докладов с мест о творящихся событиях, например о том, что предприятия не успевают вытравливать эти крамольные при социализме надписи и отправляют в войска оружие так как есть.

И вот на одном из таких совещаний Сталин спросил всех, кто докладывал о таких «преступлениях»:

– А скажите, товарищи, можно ли таким оружием рубить врагов нашего Социалистического Отечества?

– Конечно можно, товарищ Сталин.

– А как посмотрит находящиеся в этом кабинете партийное руководство на то, что оружие с надписью «За веру, царя и Отечество» будет рубить немецкие головы?

– Положительно посмотрит, товарищ Сталин!

– А можно ли награждать бойцов Красной Армии за то, что они успешно уничтожают врагов таким «несоциалистическим» оружием?

– Конечно можно, товарищ Сталин!

– Ну тогда выдавайте немедленно! А когда наши кавалеристы этим оружием будут успешно рубить оккупантов – награждайте и больше к этому вопросу мы не возвращаемся! Или у кого-то есть иное мнение по этому поводу?

И на самом деле к этому вопросу больше не возвращались, а шашки и сабли с надписью «За веру, царя и Отечество» кавалеристы пронесли с честью до самого Берлина, срубив по дороге немало фашистских голов. Об этом случае также можно прочитать и у маршала Николая Дмитриевича Яковлева в книге «Об артиллерии и немного о себе».

Глава 12 Часть 2. Кущёвская атака

Часть 2. Кущёвская атака

Август 1942 года. Пал Севастополь. Вся мощь фашистов, которая высвободилась из-под Севастополя, теперь бьёт по Кубани. Гитлеровцы рвутся к Новороссийску, Сталинграду. Им нужен кубанский хлеб и кавказская нефть. «Ни шагу назад!» –– Потребовало Верховное Главнокомандование от Красной Армии. Новороссийск не сдавать! 17-й казачий кавалерийский корпус должен, во что бы то ни стало, не пустить оккупантов дальше своих позиций. Корпус окопался у станицы Кущёвской.

Раннее утро 2 августа 1942 года. Гаснут последние звезды. Восход солнца. Солнце меняет цвет с малинового на желтый. Воздух прозрачен и звенит от напряжения. День обещает быть жарким во всех смыслах этого слова. Большой восьмикилометровой дугой растянулись четыре двухкилометровые казачьи лавы, двух полков 13-й Кубанской казачьей дивизии. Все в ожидании приказа о наступлении, немного нервничают. До фашистов[1] семь с половиной километров, они расположились на высотках у хутора Веселый. И вот он –– долгожданный приказ! Атака! Клинок командира дивизии поднялся вверх и показал в сторону, в которую через мгновение направилась кавалерийская дивизия. Копыта лошадей обмотаны ветошью, потому казачья дивизия двигается абсолютно бесшумно... И, постепенно набирая скорость, переходит в галоп уже в непосредственной близости от окопов фашистов.

Из той дивизии, о которой идёт речь, до Дня Победы дожило сто двенадцать кавалеристов.

Из воспоминаний ветерана Кубанского казачьего кав.корпуса Василия Васильевича Борового:

–– День мне этот не забыть. Да и как забудешь своё боевое крещение? Второе августа, сорок второй год. Стоим полукругом в конном строю. Лошадь подо мной неспокойна, наверное, мое состояние передается и ей. Перед нами командир полка майор Поливодов, говорил тихо, но мы все хорошо его слышали:

«Там, за горизонтом –– отборные вояки Гитлера. Горно-стрелковая дивизия «Эдельвейс»[2] с какими–то частями «СС». Красиво, гады, обозвали себя, да только в их поганых руках любой цветок вянет. Остановить их –– наша задача. Остановить и показать всему миру, что битва под Москвой и первая наша победа –– не случайность! Все наши войска отступают, беспорядочно отступают.

В нашей армии наблюдается паника. Фашисты обнаглели от своей безнаказанности, надо их поставить в стойло, ну и за Севастополь отомстить. Отомстить этой швали[3]так, как умеют только кавалеристы! Наступать будем без единого звука, коням копыта обмотать ветошью, на ходу не стрелять, не свистеть... Рубать их в винегрет надо будет молча. Те, кто выживет из фрицев, рассказывать о встрече с красной кавалерией и казаками будет, каждый раз меняя портки от страха!

Вперед, с Богом, за Родину, за Сталина!»

Я вспомнил, как на нас смотрели выжившие дети и старики, в той станице, через которую мы проходили вчера... Станица была сожжена и раздавлена фашистской танковой дивизией... Немецкие мотоциклисты гонялись за женщинами и детьми, поджигали хаты, расстреливали неугодных... Уцелевшие в той бойне смотрели теперь на нас, мимо проходящих в сторону фронта, сурово, и исподлобья... Мы не могли им смотреть в глаза, да и сказать им было нечего. Не могли мы ответить на вопрос, почему Красная Армия отступает и бросает их на растерзание фашисту. Прозвучал сигнал готовности к бою. И вот первые залпы на Запад! Артиллерия начала работать наша. Обстрел шёл около получаса. Потом пошли мы. Сначала шагом, потом всё ускоряясь и ускоряясь, и вот вблизи позиций гитлеровцев мы уже шли во весь опор! Молча, как приказал командир, только ветер в ушах свистит, и сабля над головой переливается вся под лучами солнца, тысячи сабель... Могу представить, что видели фашисты:

На всю ширину горизонта (та атака шла полосой восемь километров –– прим.автора), туда, куда может увидеть глаз, без звука несётся сухопутное цунами, а вместо гребней этой волны, блестят и вращаются кавалерийские клинки, солнце, которое светит фашистам в глаза... Вся эта картина должна была ввести в состояние ступора даже самого опытного воина. Ввела. Фашисты не произвели ни одного выстрела в сторону кавалеристов и начали беспорядочное отступление... И вот мы уже в первой линии окопов и началась рубка –– без страха, без сомнений, без криков...

Я помню эти полные ужаса глаза, того первого зарубленного мной эсэсовца. Вместо того, чтобы стрелять в меня, он пытался выдернуть чеку от гранаты, –– не успел... Страх прошел, пришла ярость и боевой задор. Опытные казаки учили нас, молодых, что не надо бояться пули, пролетающей рядом, если ты её слышишь –– она не твоя...

Шолохов позже написал: «Свою ненависть мы несём на кончиках наших штыков», –– наша ненависть была на кончиках клинков. Правильный заход в атаку со стороны солнца слепил фашиста. Мы видели их, залегших в бурьяне и беспорядочно стреляющих по нам и кидающих гранаты, которые в большинстве своем убивали их же солдат...

В мою сторону тоже полетела граната... Я помню горячую волну, которая упруго прошлась по мне, только потом, после этого услышал взрыв... И всё. Я уцелел. А потом я увидел своего второго фашиста. Они же даже не окапывались, так, залегли в траве... Он заслонил для меня все, я отчетливо увидел его каску, прищуренные глаза, –– мы же неслись со стороны солнца. Всё длилось несколько мгновений... Направленный в мою сторону автомат, который дергался от выстрелов в его руках, закатанная по локти серая форма... Он в меня не попал, а я достал его, как раз под каску, как учили. Попадешь по каске, оглушишь, конечно, но тут будет риск, что пролетишь мимо врага, а он тебя в спину расстреляет...

Но и каски у немцев были не у всех. Дальше помню с трудом... Мозг выключился, включился инстинкт бойца, в котором работала выучка, сила удара, ловкость и удача... Гитлеровцы опомнились и с примкнутыми штыками попытались контратаковать. Видел, как винтом вворачивался в гущу гитлеровцев командир другого полка Соколов. Лучшего рубаку я вообще не знал. Говорили, что в том бою он порубал с полсотни врагов. Но на беду и его пуля нашла. Любил я втихаря девчушку, по имени Ксения (Кулибабова Ксения Дмитриевна –– прим.автора), подкладывал ей под походную палатку конфетки, цветочки полевые, стихи ей писал... было ей на время того боя лет двадцать, но выглядела лет на семнадцать, –– хрупкая очень с виду, и вот вижу, что она скачет правее от меня, поводья опущены, и на ходу из ППШ[4] короткими очередями поливает фашистов налево и направо... Дошла она до Берлина, и в том бою выжила, но моя скромность не дала мне с ней тогда поближе познакомиться. Но я отыскал Ксению, после войны... Жена она мне теперь.

На помощь фашисту пришла их авиация. Но без толка. Я думаю, что лётчики немецкие в этой мясорубке ничего разглядеть не могли, а то, что они на бреющем[5]ходили, в надежде испугать нас или коней наших... Да не тут-то было, мы их просто не слышали, надо было фрица рубать, да и конь боевой, это часть кавалериста. Очень между ними связь большая, чувствуют друг друга, если кавалерист дрогнет, то и конь его дрогнет. Страха не наблюдал среди наших. А что наблюдал? Наблюдал вопли раненых фрицев, стоны, ругань с обоих сторон. Фашисты на своем лают, ну а мы кроем их своими добрыми словами... Были и остановки в бою, ведь поле боя растянулось на много километров, налево, направо, насколько глаз видит, сабельный бой. Когда всё закончилось, то начали искать воду, чтобы принести к ней раненых, обмыть-помыть, да и самим, с лошадьми, от крови фашистской отмыться, ну и клинки сполоснуть. Признаюсь, потом, после боя, почему-то лились из глаз слезы. И ничего с собой поделать не мог. Бывалые воины успокаивали, мол, после первого раза так бывает. Оглянувшись назад, увидел бескрайнюю степь, усыпанную изрубленными, втоптанными в землю оккупантами, и чего, спрашивается, им дома не сиделось то? Последствия кавалерийской рубки выглядят очень страшно, но это война, и не мы напали, а на нас, мы Родину защищаем и деток малых, и жен со стариками, кто их ещё защитит? Кто, если не мы?

Кущевский бой сухими цифрами сводки: атака кавалерии Красной Армии в районе станицы Кущёвская противника фронтом до десяти километров, несмотря на упорное сопротивление гитлеровцев, применяющих орудийный, минометный, пулемётный огонь, огонь из стрелкового автоматического оружия, на беспрерывную поддержку авиации Люфтваффе завершилась полным разгромом немецко-фашистских захватчиков. Глубина прорыва –– двенадцать километров. Через три часа кав. дивизия вернулась на исходные позиции.

3 августа 1942 года такой же массовый разгром передовых частей врага (под станицей Шкуринской) повторила 12-я Кубанская дивизия. Итоги.

Количество потерь фашистов не поддается точному подсчету. Из перехваченных радиограмм гитлеровцев:

«Горно-стрелковые дивизии понесли значительные потери. Более 50% состава выведено из строя... Срочно требуется пополнение!». На следующий день: «Просим вывести дивизию в тыл, для отдыха, реабилитации и пополнения».

Из дневника пленного врача–фашиста:

«Я не думал, что воинов непобедимой Германии из элитного подразделения СС, можно деморализовать. Они не хотят воевать! Ищут причину, чтобы не появляться на передовой, участились случаи самострелов, суицида... Панический страх перед крупными животными, даже вздрагивают при виде коня или коровы...».

Это сражение не зачислено историками в реестр великих, потому что мы отступали, и даже ряд таких значимых побед в нескольких сражениях, при общей панике отступления, не остановила фашистов. Приостановила, но не остановила... Но не вспомнить о нем нельзя, потому как велика была цена победы. Речь идёт о вошедшей в историю побед Великой Отечественной и описанной мной выше, как «Кущёвская атака», тугой пружиной разжавшейся, неудержимой кавалерийской лавой развернувшейся в просторных степях Кубани. Но народная, солдатская молва, «тряпочный» солдатский телефон из уст в уста передавали весть о полном разгроме фашистов! Совинформбюро сообщило о полном разгроме дивизии СС под Кущёвской. Верховный Главнокомандующий (Сталин И.В. –– прим.автора) выпустил директиву, обязывающую всех командиров ознакомиться с боевым опытом кавалеристов, которые устроили фашистам показательное выступление, рассказывающее о мощи духа воина Красной Армии. Кавалерийский корпус, о котором идёт речь, закончил свой боевой путь в Чехословакии. Последний бой их был в окрестностях города Прага. В город кавалерии нельзя, слишком лёгкая мишень для обороняющихся. В городских боях использовались стрелковые дивизии. В «Кущёвской атаке» отличились многие кавалеристы: Недорубовы (отец и сын), Божко, Боровой, Рыжов, Газданов и другие. Константин Недорубов в Кущёвском сражении уничтожил семьдесят фашистов! На самом деле цифра примерная, ошибка могла быть как в меньшую, так и большую сторону.

Во время первой мировой войны Константин Недорубов стал полным Георгиевским кавалером!

За мужество и героизм, проявленные в бою под станицей Кущёвской, он получил звание Героя Советского Союза.

[1] 101-я горно-стрелковая дивизия и два полка горно-стрелковых дивизий СС.

[2] Эдельвейс –– очень красивый цветок, который растет высоко в горах.

[3] Шваль. Война 1812 года. Зима. Крестьяне не вcегда могли обеспечить «гуманитарную пoмoщь» французским oккупантам, те неpедко вĸлючaли в cвой рацион конину, в том числе и павшую. Пo-французски «лошaдь» –– cheval (отсюдa, кcтaти, и хорошо известнoе слово «шeвальe» –– рыцарь, всaдник). Однакo русскиe, не видевшие в пoедании лошадeй особого рыцaрствa, oкрестили поедателей падали «жaлких французикoв» слoвечкoм «шваль» - в смысле «oтpепье». Taк этo слово вошло в нaш обиход.

[4] ППШ –– пистолет–пулемёт Шпагина.

[5] Бреющим полетом называется полет на наименьшей высоте, исключающий возможность столкновения с препятствиями на земле от 5 метров и выше.

Глава 13 Партизаны – «Академики»

Партизаны – «Академики»

Фашисты на самом деле захватили большую часть европейской территории Советского Союза, но у них физически не хватало людей, потому оккупанты базировались в крупных городах и железнодорожных узлах. Ну а на остальной территории их практически не было, а вот партизаны были. Хочу рассказать о самом необычном отряде, который действовал во время Великой Отечественной войны, на территории Кубани. Командир – Пётр Карпович Игнатов. Это был самый результативный (результат в этом случае – поврежденная техника и убитые оккупанты) отряд за всю историю войн. Основа партизанского отряда была заложена самим набором бойцов в него, – туда попали те, кого не взяли на фронт, не подлежащие призыву в армию, – учителя средних школ, работники различных учреждений. Некоторые военные историки считают, что партизанское движение – это спонтанный ответ на оккупацию. Возможно, но самые эффективные партизанские отряды создавали централизованно. ещё до начала оккупации Кубани были сформированы восемьдесят шесть партизанских отрядов. После оккупации – семьдесят три. Официально на август 1942 года в них числилось около 6500 бойцов.

Итак, Пётр Игнатов был назначен командиром партизанского отряда численностью пятьдесят восемь человек, из них сорок было с высшим образованием и два кандидата наук.

Это были химики, которые могли изготовить взрывчатку из самых простых компонентов и в совершенстве владели немецким языком. Мало того, все они в молодости, правда в разное время, проходили военную службу в Красной Армии. Кто-то был пулемётчиком, кто-то снайпером, был даже один лётчик–истребитель. Когда отряд был собран и укомплектован его направили на обучение по минно-взрывному делу и по другим, необходимым для диверсионных операций, боевым специальностям. Фашисты оккупировали Краснодар 17 августа, а уже через два дня, 19 августа, была первая боевая операция отряда Игнатова. Пострадала фашистская колонна, которая состояла из лёгкой бронетехники и грузовиков с пехотой. Идущего первым, головной бронетранспортер, подорвали на фугасе, а пехоту расстреляли из пулемётов.

Итог. Девять бойцов из отряда уничтожили сорок восемь фашистов.

Среди трофеев – снайперские винтовки, о них чуть ниже.

В отряде Игнатова недостатка во взрывчатке – толе и динамите, не было. Химики сами готовили взрывчатку из глицерина, жира и прочих компонентов. Причем не только для себя, было налажено производство и обеспечение и других партизанских отрядов Кубани. Знаете сколько этот отряд из пятидесяти восьми учителей, учёных, лётчиков и снайперов, уничтожил фашистов и полицаев, менее чем за год боевых действий? Только в официальных сводках проходит ликвидация около восьми тысяч солдат и офицеров противника, сорок танков, сто тридцать шесть орудий, несколько сотен автомашин, мотоциклов, броневиков, были взорваны шестнадцать железнодорожных составов и двести пять вагонов со снаряжением и гитлеровцами! И это только данные о проверенных и подтвержденных успехах! При этом отряд тоже понёс потери – пять бойцов были смертельно ранены.

В своих мемуарах Пётр Игнатов вспоминал, что его подчинённые нередко жаловались на полную предсказуемость гитлеровцев в тех или иных обстоятельствах, которые и создавали для них наши партизанские интеллектуалы. Иногда это смахивало уже на развлечение, например, при обустройстве засады закладывали две группы фугасных зарядов. Когда фашисты пересекали первую линию, то под ними подрывали фугасы первой линии, но выживших фашистов не добивали, а позволяли уйти. Для чего? Для того, чтобы те привели на помощь ещё большее количество гитлеровцев. А когда они все приезжали, то взрывали вторую линию фугасов. Выжить в таком случае фашистам не удавалось. На подстраховке всегда дорабатывали снайперы из винтовок, какие были захвачены при самой первой боевой операции. Бронированная техника ужас на партизан Игнатова не наводила, она вызывала только радость, ведь её было интереснее подрывать, чем обычные грузовики. Среди учёных-химиков даже была конкуренция, каждый хотел взорвать танк или бронетранспортёр. Чтобы разрешить спор, в отряде даже практиковали игру в шахматы, победитель получал право в этот день минировать дорогу на очередном задании.

Напомню, что взрывчатки в отряде было с избытком. Раз за разом схемы и способы минирования становились всё более изощрёнными. Немецкая дисциплина и выучка фашистам, в случае схватки с нашими интеллектуалами, играли горькую службу. Например, подкравшись к миномётным позициям противника, снайперы-«академики» ложились в засаду и ждали, когда появится офицер. Точным выстрелом не убивали, – ранили офицера, далее к нему всегда бросалось на помощь два солдата из его расчета. Их тоже ранили, давая возможность поднять тревогу, – по тревоге поднимался миномётный расчёт. И вот только тогда раздавался взрыв заранее заложенного взрывного устройства. Потом группа окончательно зачищала территорию, минировали минометное гнездо и склады с боеприпасами на мины–ловушки и уходили. Конечно, за ними велась охота, в том числе были задействованы лучшие снайперы германской армии. Но им обычно не везло, потому что наши снайперы-«академики» не просто сидели на позициях и ждали противника. Они, прекрасно зная местность, просчитывали, как в шахматах, на несколько ходов вперёд и устанавливали мины и растяжки в местах «перспективных боевых позиций», которые должен выбрать враг и выбирал на свою голову. Обычно подрывался снайпер, и отряду доставалась очередная первоклассная немецкая снайперская винтовка, или подрывался «отряд зачистки».

Отдельной истории просит «железнодорожная война» партизанского отряда Игнатова. Подрывники-«академики», как всегда, работали на пять с плюсом. Их целью был не только фашистский поезд. Чаще всего взрывчатка закладывалась в местах, где проходило сразу два железнодорожных полотна. Первым делом взрывали грузовой поезд. Вторым делом взрывали поезд, который подходил по второму пути к месту диверсии, ждали, чтобы фашисты перегрузили груз с уничтоженного поезда, и когда он набирал скорость – взрывали. Но это ещё не все. Сюрпризы ждали фашистов на каждом углу, ведь «академиками» минировались и все ближайшие дороги, по которым должны были прибыть зондеркоманды на борьбу с партизанами. В итоге были уничтожены все. И не раз. И не два. Фашисты, конечно, тоже пытались противодействовать интеллектуально и, для уменьшения ущерба, перед паровозом цепляли несколько вагонов с щебнем. Предполагая, что эти вагоны подорвутся на мине, а основной состав останется невредимым. Но глицерина в отряде было достаточно, потому партизаны-«академики» стали закладывать несколько фугасов подряд, через каждые пятьдесят метров, а уже последним шла мина. Когда вагон с щебнем наезжал на мину, то детонировали остальные фугасы. Состав с грузом превращался в мусор.

Фашистское командование постоянно находилось в состоянии паники. Любая их задумка–противодействие рассыпалась на части. И так было до тех пор, пока Кубань не стала свободной.

Как-то даже выследили и сбили самолёт-разведчик, который пытался обнаружить в горах местонахождение отряда. Сделали турель из колеса телеги, прикрепили к ней пулемет и не промазали... О количестве уничтоженных войск я писал выше. ещё хочу написать о тех пятерых партизанах из пятидесяти восьми, которые погибли... В их числе были и два родных сына командира отряда – 27–летний Евгений Игнатов и 16–летний Геннадий Игнатов. Третий сын с первого дня ушел на фронт добровольцем, защищал Севастополь и на тот момент от него не было никаких вестей. Так получилось, что Евгений разрабатывал новый тип мины, которая должна была срабатывать от тяжести давления на рельсы. Предполагалось, что на дрезину, которую немцы обычно пускали впереди грузового поезда, мина бы не реагировала из-за её небольшого веса, а грузовой поезд неминуемо бы подорвался. Экспериментальную мину установили, но предохранитель не сняли, предполагали, что время до прибытия очередного поезда ещё есть и начали минирование подъездных дорог. По вибрации рельсов партизаны поняли, что к ним идёт, причем на большой скорости, железнодорожный состав, о котором даже не сообщили партизанам внедренные в железнодорожную систему разведчики. Оказалось, что груз был секретный и очень важный – на фронт в сторону Новороссийска, где решалась судьба Кавказа, двигался в полном составе эшелон горно-стрелковой дивизии «Эдельвейс», об этом сообщили ровно за одну минуту до прибытия фашистов посыльные из штаба отряда, которые сидели на приеме радиограмм. Время пошло на секунды. Состав уже был виден невооруженным взглядом. Партизаны залегли по обе стороны полотна.

Евгений и Геннадий Игнатовы решение приняли самостоятельно, и на глазах своего отца, – командира отряда, крикнув:

– Отец, ты должен нас понять! – двое его сыновей бросились с противотанковыми гранатами к мине.

От взрыва гранат сдетонировали все заложенные фугасы. Эти два мальчика погибли, но навсегда оставили в нашей земле предположительно пять сотен обученных нацистов из горно-стрелковой дивизии «Эдельвейс». Фашисты позже расстреляли и начальника железной дороги, и начальника охраны, и коменданта, но это никак не изменило дальнейшее уничтожение партизанами Игнатова всех грузов и живой силы фашистов, которые пытались попасть на фронт... Указом Президиума Верховного Совета СССР 7 марта 1943 года Евгению и Геннадию Игнатовым были посмертно присвоены звания Героев Советского Союза.

В феврале 1943 года наши «академики» помогали частям Красной армии, преследовавшим отступающего врага, тем, что у них получалось лучше всего: летели под откос эшелоны, взрывались фугасы среди колонн драпающих фрицев, пропадали офицеры.

Потерь в отряде больше не было.

Последнем в этом списке немецкий бронепоезд, его пустили под откос в районе станицы Афипской. Спасать его так никто и не приехал, зря только кучу мин наставили...

Телеканал Звезда выпустил в эфир тридцатиминутный фильм посвященный нашим героям.

Третий сын нашелся в 1946 году, был в госпитале, дошел до Берлина и пришел домой...

Глава 14 Часть 3. Гибель Дзарахмета

Часть 3. Гибель Дзарахмета

От кого: Полевая Почта 512** Ефимова Геннадия

Кому: Северо–Осетинская АССР С. Дзуарикау

Газданову Асахмету

15 августа 1942 года

Уважаемые мной родители красноармейца Дзарахмета Газданова! Пишет вам его командир капитан Ефимов.

Я хочу вам сказать –– спасибо за такого храброго сына, и выразить своё соболезнование. Дзарахмет погиб смертью храбрых, защищая до последней капли своей крови Родину нашу от немецко-фашистских захватчиков.

В нашу часть его перевели после полученного в бою ранения. И он, будучи в медсанбате, защищал наших тяжелораненых от нападения фашистского десанта. Бой был неравный. Боеприпасы быстро закончились, и Дзарахмет крушил гитлеровцев саблей своего прадеда. Я был с ним рядом и колол их штыком. Он убил их всех, но сам был смертельно ранен. Мне повезло, я был легко ранен, а Дзарахмет умер у меня на руках.

Он просил передать своему ребёнку, не важно, кто у вас родится, сын или дочь, главное, чтобы ребёнок помнил веру отцов, знал, что его отец погиб, защищая Родину, и вырос счастливым и достойным человеком. Ведь всё, что мы все сейчас делаем –– умираем, сражаемся, терпим невзгоды и лишения, только лишь для одного –– чтобы наши дети были свободны! Не потеряйте свободу, ведь для всех горцев, свобода –– это воздух, её нет –– горец умирает... Ну а последним его желанием было –– подарить мне саблю своего прадеда Хаджи-Мурата. Эта сабля у меня. Клянусь вам рубить этим святым для меня оружием фашиста до тех пор, пока они не попросят пощады у себя в Берлинах своих. А этому быть! Рано или поздно! С большим уважением к вам капитан Ефимов.

P.S. Ваше письмо и письмо вашей невестки о рождении дочери пришло слишком поздно. Не узнал Дзарахмет о том, что у него родилась вторая доченька... Так же он не узнал о смерти своего брата Хасанбека. Высылаем вам эти письма обратно... Это письмо я прочитаю над его могилой, обещаю, и надеюсь, что он услышит, а потом спрячу письмо в гильзу и прикопаю в братской могиле, где похоронены все погибшие в том бою и в тот день в Новороссийске.

Историческая справка Битва за Новороссийск

Летом 1942 года гитлеровцы предприняли решительный бросок на юг. Цель –– выход к Волге и захват Кавказа.

Директива Гитлера № 45: «Задача –– овладеть всем восточным побережьем Чёрного моря. Результат –– противник лишится черноморских портов и черноморского флота».

Пал Севастополь. Целая армия попала в плен или была расстреляна фашистами. Часть командиров была эвакуирована в Новороссийск.

Фашисты очень быстро собрали все силы в кулак и начали подготовку по захвату последнего крупного порта Черноморского Флота –– Новороссийска. Город обороняли 47-я армия, моряки Черноморского флота и Азовской военной флотилии (217 различных кораблей и вспомогательных судов, при попытке перегона их из Азовского моря в Чёрное в июле–августе 1942 года, через Керченский пролив, на плаву осталось 144 единицы). 19 августа 1942 года начались бои за Новороссийск, которые продолжались 393 дня. Дольше него оборону держал только блокадный, героический город Ленина –– Ленинград. Многократно превосходящий в живой силе и технике враг наступал и рвался к Новороссийску. Бои шли круглосуточно. Корабли Черноморского флота артиллерийским огнём наносили мощные удары по скоплениям войск противника на подступах к Новороссийску, но удержать врага на дальних подступах к городу не удалось. 6 сентября 1942 года фашисты ворвались в город и захватили железнодорожный вокзал, элеватор и порт, и 11 сентября, утром, Совинформбюро сообщило о том, чего, к счастью, не случилось: «После многодневных ожесточённых боёв наши войска оставили город Новороссийск». Но 11 сентября, к вечеру, наши войска остановили гитлеровцев на окраине Новороссийска, наступление 17-й немецкой армии захлебнулось.

Итог. Противник был вынужден перейти к обороне. Ну и был сорван вражеский план прорыва в Закавказье через Новороссийск. Десантная операция в феврале 1943 года. Плацдарм, захваченный в ночь с 3 на 4 февраля 1943 года южнее Новороссийска, стал болезненной занозой в теле немецкой обороны. Спустя пять дней на плацдарме в 30 квадратных километров, названном «Малой землёй», находилось более 17 тысяч советских солдат и офицеров десантных войск, имевших 21 орудие, 74 миномёта, 86 пулемётов и 440 тонн боеприпасов и продовольствия. 225 дней длилась героическая оборона «Малой земли». Потери фашистов, при попытке сбросить наш десант в море: уничтожено более 20 тысяч вражеских солдат и офицеров, захвачено и уничтожено большое количество военной техники. После ожесточённых уличных боёв 16 сентября 1943 года Новороссийск был полностью освобождён от немецко-фашистских оккупантов. 21 воин–защитник «Малой Земли» был удостоен звания Героя Советского Союза. 14 сентября 1973 года Новороссийску присвоено звание «Город–Герой».

Глава 15 Часть 1. Ледяная горка

Часть 1. Ледяная горка

В письме искреннем, боль останется,

Я вернусь домой, может станется,

Может и живым, войны жребием,

Если не живым, то жди лебедем.

От кого: Печать 6-й гвардейской стрелковой дивизии,

25-го гвардейского стрелкового полка

Борового Ильи Григорьевича

Кому: Киргизская ССР Село Сталинское

Боровому Григорию

30 декабря 1941 года

Добрый день, мои родные мама, папа и Нюрочка!

Люся, Игорь, Володька и Надюшка! Простите, что я так долго не писал, письма ваши все получил, за которые большое спасибо! Каждую минутку думаю о вас!

Милая моя, родная моя Аннушка! Анна Игнатьевна! Всё ли у нас там в порядке? Знал бы, что уеду надолго, то сделал бы больше всего по дому.

Спешу тебе сообщить, что нынче погода стоит отличная. Мороз градусов тридцать. Снега –– по пояс!

Не то, что ездить –– пешком ходить сложно!

Кони по брюхо проваливаются!

Провиант в полк на своих двоих переносим! Но ты не переживай, после того как мы погнали немца и увидели первых пленных фрицев, к нам пришла уверенность, что сама природа–матушка за нас! Ведь русским людям мороз–то нипочем, а немчура вся ходит–бегает обмороженная, про валенки они и не слыхали, их сапоги–перчатки–шапки из эрзац-кожи[1] на морозе превращаются почти в стекло, и немчура не может толком затвор передернуть, который тоже часто клинит в их фашистских винтовках-автоматах. А техника ихняя, танки да машины, достаются нам целыми стадами!

Чтобы убежать от нас, им надо хотя бы завестись, а на таком морозе, да ещё и с ветерком, и снегом, у них заводятся только вши. Тут даже анекдот такой ходит по окопам:

–– Эй, Ганс, твоя машина заводится в минус тридцать?

–– Не знаю, Курт, она у меня в минус тридцать даже не открывается!

Смешно, правда? Своих автоматов у нас, конечно, ещё очень мало, потому иногда пользуемся ихними. Уже толком и не пойму, кого мы больше берем в плен: то ли фашистов, то ли их вошиков, потому как на каждого немца приходится пару-тройку десятков вшей. Рядом со мной кормилец наш, полковой, Иван Капралов, ты его помнишь, мы вместе на фронт уезжали, он без преувеличения богатырь ростом с два метра, но повар по образованию –– потому был определен в кормильцы. Знаешь эти столбики из бетона? Ну невысокие такие, на них забор ставят. Так вот, как–то, ещё в учебном полку, нам приказали их перенести, так вот, он брал по одному такому в каждую подмышку и спокойно их таскал, а я один несу, краснею. Курьёзную историю тебе расскажу: как–то, под Ельней было дело, стоял он со здоровым половником у полевой кухни. Кругом леса Смоленские, и не поймешь, где немец, где свои, а солдат–то кормить надо, вот и оставили мы его одного на хозяйстве, тем более не было у нас в запасе ничего, кроме каши, потому дело нехитрое –– наруби дров, разведи полевую кухню, наноси воды из реки, и каша готова солдатская. Мы же окопы для обороны копаем, –– фриц вот-вот в атаку пойдёт. В общем нарубил, наносил всего, что надо, наш сосед, и стоит половником кашу мешает, чтоб не пригорела, значит, и тут на него сзади прыгнул фриц, захотел, небось, задушить по-тихому. Повис на нем фриц, душит, пыхтит, матюгается про себя, потеет, а Иван, как кота помойного, взял его, снял за шкирку со спины одной рукой, а другой ушатал половником по голове так, что немец обмяк сразу. Оказалась, что немец таким образом обед нам скрасил. Он запасливый был, у него с собой в мешке нашлись и консервы, и колбаса с сигаретами и шнапсом[2].

В общем, пришли мы уставшие, замёрзшие и злые, а у нас стол накрыт, немец пленный валяется (в себя пришёл через день), колбасой пахнет, ну и по пять капель немецкой водки всем досталось...

5 декабря 1941 года[3] под Москвой вся сила Красной Армии ударила под дых фашистам и погнала эту нечисть кто куда! Мы же гоним их в сторону Орла, но ещё по Тульской земле. Немец закрепился на том берегу речки Оки. А место широкое, потому, как и река Зуша в Оку там впадает, недалеко от Мценска, нашел гад, такое место, что с нашей стороны берег ниже, чем с ихней на десятки метров. Полили они склон водой, пока мы ждали подход основных сил (наш полк в погоне оторвался почти на 30 километров), вода замёрзла и подняться по склону нет теперь никакой возможности. Склон превратился в сплошной лёд! Да и обстреливают они сверху нас неприлично точно. За два дня уже полегло 27 человек. Схоронили их тут же, возле окопов и штабного блиндажа.[4] Два офицера, сержант и двадцать четыре рядовых красноармейца. Один из них наш с тобой земляк. Из Фрунзе... Командира нашего ранили, Володю Долгих, сдружились мы с ним, будет теперь из госпиталя переживать за наше наступление... Оставил он мне на дружеское хранение собаку свою. Немецкую овчарку по кличке Верный.[5] Говорят, что эта собака осталась одна живой после страшного боя в Зелёной Браме (Черкасская область –– прим.автора), когда примерно около 500 воинов–пограничников и 150 собак сошлись в рукопашной схватке с тремя тысячами гитлеровцев.. Все они погибли, а собаку их командира –– майора Лопатина, выходили местные жители, а потом она от них сбежала. Как она попала к Володе я не успел узнать, ранило его... Всё–таки удивительные существа эти собаки! Помнишь нашего Шарика. Вроде бы обычный «Алабай»[6], а как бросился один против стаи волков, когда я, работая на пасеке, в пещере спрятался от дождя и задремал... Если бы не он –– не видать мне белого света больше. Хорошо, что патроны не отсырели, зарезали[7] бы волки Шарика. Собаки –– единственные звери на планете, которые отдают жизнь за хозяина без раздумий и размышлений. Для любой собаки видеть своего хозяина –– это видеть Бога при жизни, поэтому и бросаются в любой, даже неравный бой не задумываясь, если угрожает кто её хозяину.

Как там поживают мои любимые детишки, Надюша и Володька? Хоть между ними разница в четыре годика, но, наверное, Володька уже взрослый совсем.

Ты писала, что уже в школу пошел, в первый класс. Жаль, что не я его за руку вел в этот момент.

Полгода на войне быстро пролетели. Да, я уже вас всех не видел шесть месяцев. Скучаю сильно. Пока воюю, вроде бы, как и некогда скучать, а как наступило затишье, наши командиры всё ещё меркуют, как эту ледяную преграду взять, так и заскучал, а когда тоска подступает к горлу, то спасение одно –– это фотография наша, где мы вчетвером и позади нас Иссык–Куль.[8] Красавец Иссык–Куль. Сколько смотрю на него –– столько любуюсь. А горы!

А какие красивые деревья позади моей красавицы жены и детей, Надюши и Вовы, которые разобрали каждый по своей–маминой ноге и смотрят исподлобья на фотографа, единственного фотографа в нашем Беловодском –– дядю Сашу. Он настолько колоритный мужчина, что я даже себе представляю, как он пытается привлечь внимание моих малышей деревянной, покрашенной зеленкой птичкой. На самом деле больше походящей на самолёт со странным носом. Этой фотографии аккурат скоро год будет, если доживу, на 1 мая фотографировались. Володе на ней семь годиков, Надюше три. Аннушке моей двадцать семь, помню. Как мы на твои именины ходили смотреть кинокартину «Тимур и его команда» Аркадия Гайдара.[9]Семья. Родная моя семья, как я далеко от вас сейчас нахожусь. У вас там, небось, сейчас тепло! В Киргизии[10] в это время года очень тепло, намного теплее, чем сейчас в окопе под Москвой в декабре. Ты знаешь, родная, 1941 год удивил своими холодами и непроходимыми снегами даже моих однополчан–сибиряков, как говорит один из них, моих боевых товарищей, Егор, которого мы поначалу прозвали «Дровосеком», –– он очень любил рассказывать, как правильно надо деревья рубить, прям мог часами об этом деле разглагольствовать, а после того, как увидели его в рукопашной, а он в том бою, когда сошлись мы с фрицами нос к носу, взял за ствол свою винтовку, и махал, и рубил ей аки топором, сам видел, как у фашистов каски с голов улетали, то теперь мы его нарекли «Фрицерубом». Он смеётся, не обижается..., так вот, Егор говорит, что сибиряк –– это не тот, кто не мёрзнет, а тот, кто тепло одевается. Перед наступлением нас всех хорошо пододели, выдали и белые валенки-катанки, и белые полушубки, и многое другое, чего не было с самого начала войны. А повидать мне пришлось немало. После окончания сержантской школы меня зачислили в 6-ю гвардейскую стрелковую дивизию, где и назначили командиром отделения. Надеюсь, что мои три родных брата воюют, и не ранил, и не убил их немец-фашист. Четвёртый наш, Данилка, ещё не достиг совершеннолетия, потому остался дома, поклон ему фронтовой, помню, как побег на фронт учинил, как сняли с поезда, как вернули. Все были уверены, что и без него война скоро закончится, не пройдет и месяца. Месяц плавно растянулся на полгода и конца этой войне пока не видно даже из моего окопа.

Рассказываю своим сотоварищам по оружию о семейном деле нашем –– пчеловодстве. Отец уже стар годами, знаю, что на фронт рвется, но по возрасту не берут его. Есть у нас в роте учитель один, младший сержант Газданов Махарбек, мы его иногда зовем Макар, он не обижается, говорит, что это одно и тоже имя, просто произносит каждый на свой лад, так вот они перещеголяли наше семейство. У нас на фронт ушло трое, а у них семеро! Город, родная, где родился я как солдат, и родилась моя дивизия,[11] откуда пошёл мой путь боевой, зовется Ельня, видимо, в честь того, что много там елей. Смоленская область всегда была на пути врагов России. Какое–то беспокойство в душе, думаю о братьях своих. Где-то рядом они, Аннушка милая, в моей же дивизии сражаются. Три моих родных брата, Михаил, да Константин, да Василий. Приходят ли от них письма к вам в Беловодское? А то одно время, пока стояли в городе Ефремове (Тульская обл.), я их иногда видел. Василия забрали в разведку, он у нас в семье самый шустрый был, видишь, как пригодилось. Костя, мой старший братишка, в кавалерии. Мы все с детства любили коней, но в кавалерии досталось сражаться только старшему брату. Михаил после учебки[12] получил звание младшего лейтенанта и стал командиром орудийного расчёта. Но как пошло наступление, так я их больше и не видел. Скоро месяц. Обязательно напиши им от меня пару строк. Напиши, жив, мол, и здоров. Дяде Ване, тому, кто остался помогать нашему бате на пасеке, привет передай. Батюшке нашему, Григорию, поклон. Матушке тоже поклон. Детей наших поцелуй обязательно! С наступающим Новым Годом! Обнимаю тебя. Люблю и целую!

Твой Илья Григорьевич. 30 декабря 1941 года.

Горячий привет с фронта!

Дорогая Аннушка! Не успел я отправить предыдущее письмо, потому как решили наши отцы-командиры не дать немцу отпраздновать Новый год и готовят нас на штурм ледяной горки. А по полю и по замёрзшей Оке до неё шлепать с километр. Снег идёт небольшой и тучки нам в подмогу, луна через них пробиться не может, потому атаковать будем ночью. Выдали нам всем белые маскировочные халаты. И артиллерия должна будет склон тот ледяной обстрелять, чтобы полегче нам было на него взбираться... Даст Бог, не увидит нас издалека гад-фашист, увидит только, когда мы ему будем зубы саперными лопатками выбивать! Подвезли даже новые винтовки. Карабин называется, скорострельный. Так что скоро будем гнать фашистскую гадину с Оки в сторону Орла и дальше до Берлина! И мы, воины 6-й Гвардейской стрелковой дивизии, надеюсь, войдем в логово врага первыми!

После ночной атаки обязательно в следующем письме напишу, до кудова догнали мы фашистов и поздравлю вас всех с Новым годом! Всё. Выходим. Отдаю оба письма нашему полковому почтальону.

Обнимаю тебя, люблю, крепко целую, всегда твой супруг Илья Григорьевич Боровой. 31 декабря 1941 г.

–

От кого: Печать 6-й гвардейской стрелковой дивизии,

25-го гвардейского стрелкового полка

Газданова Махарбека

Кому: Северо–Осетинская АССР село Дзуарикау

29 ноября 1941 года Газданову Асахмету

Здравствуйте, дорогие родители!

Первым делом сообщаю вам, что я жив и здоров в настоящее время. Живем хорошо, хоть на дворе холодно, но нас хорошо одели и обули. Служу в Красной Армии. Обо мне не беспокойтесь. Как говорит старшина моей роты, – «за плечами – жизненный опыт, а когда-то там были крылья, чертовы фашисты». Теперь срочно сообщите мне адреса моих братьев, а то я должен им письма написать и не знаю, где они. А также срочно сообщите про (..разрыв бумаги..) и все их адреса. Наш командир Дзаркоев Алихан тоже осетин, и он с нами обращается очень хорошо. Наступление фашистов захлебнулось.

Пишите письма почаще, не ожидая моих писем!Уперлись они в наш дух. И мороз в помощь! В войнах чаще побеждает разум и дух воинов –– реже сила, – так говорил наш с вами предок, Хаджи-Мурат. Напишите какие у вас новости, в чём нуждаетесь, хлеба у вас хватает или нет? Преподает ли кто в нашем родном селе, вместо меня, осетинский язык и литературу? Если преподает, то напишите кто! Помните, как я с самого детства любил учить всех, всему, и у меня получалось! Спасибо, что поддержали меня, и с вашей помощью, я окончил Северо–Осетинский педагогический институт. Потом вернулся и учил детей. Очень часто вспоминаю это, очень! И понимаю, что мог ещё больше времени проводить со своей семьей и со своими учениками, во истину, пока не потеряешь –– до конца не оценишь, но все мы люди, и для нас лучшем учителем является наш собственный опыт, берёт иногда дорого, но объясняет очень доходчиво...

Напишите про всех, ваш сын Махарбек.

Мой адрес 426** полевая почта, часть 329.

Газданову Махарбеку Асахметовичу. 29 ноября 1941 г.

P.S. Услышал от сослуживца своего Борового Ильи быль, а может и легенду, и вот хочу её рассказать вам...

Как–то Наполеон Бонапарт, во время войны, проверяя ночью караулы, обнаружил на посту спящего часового. По уставу и законам военного времени часового должны были бы предать военному трибуналу и расстрелять перед строем! Так как солдат, который заснул на боевом посту, –– это предатель. Потому что может погибнуть не только сам, но и может погубить своих товарищей, жизнь которых в его руках, пока они спят! Знаете, что сделал Наполеон? Он тихонько поднял упавшее оружие спящего часового и ходил по посту до тех пор, пока не пришла смена караула. Подошедший через некоторое время со сменой сержант увидел, что часовой спит, а император стоит на посту.

Об этом случае, о поступке самого Императора, узнали все, разве что в газетах не писали. Его солдаты теперь ждали сражений и боев, в которые вел их император, чтобы доказать ему, что они тоже благородные и смелые, и что они готовы погибнуть за такого командира! А смелость и отвага просто прилагаются!

P.P.S. А какие тут красивые звезды! Тихой морозной ночью ими любоваться можно просто бесконечно долго. Морозный воздух кристально чистый. Звезды – это лучшее, что можно увидеть с этой планеты. Свет города не мешает, Тула и Москва далеко, да и по ночам сейчас никто в городах свет не зажигает, – запрещено, могут увидеть при авианалете немцы. Звезды, это то, что было до нас, есть сейчас и останется после нас...

–

От кого: Печать 6-й гв. стрелковой дивизии,

25-го гвардейского ст. полка

Газданова Махарбека

Кому: Северо–Осетинская АССР Село Дзуарикау

31 декабря 1941 года Газданову Асахмету

Дорогие и уважаемые мои родители!

В первых строках своего письма хочу поздравить вас с наступающим Новым Годом!

Выслал вам новогоднюю открытку и эту записку–письмо положу внутрь, надеюсь, что не потеряется! Отец, мама Тасо, спасибо за те письма, которые вы мне прислали! Спасибо за адреса братьев! Напишу им после боя! Надеюсь, что в этом году вернёмся домой и я, и мои братья –– ваши сыновья, с Победой! Будьте счастливы и здоровы! Нас поднимают по тревоге, пора заводить и прогревать наши бронемашины, пойдем в ночную атаку, будем штурмовать ледяную горку, что на другой стороне Оки, устроим фашисту новогоднюю ночь! Братья артиллеристы должны помочь – обстрелять осколочными лед на горе, чтобы мы могли быстрее по ней подняться...

Фотокарточку мою мне обещал корреспондент из дивизионной газеты, как сделает – я обязательно вышлю! Историю, которую я напишу ниже, на отдельном листке, пусть от моего имени расскажут моим ученикам! Хорошо, мама?

Дети, ученики мои, дорогие, помните слова великого Антона Павловича Чехова:

«Всё знают и всё понимают только дураки и шарлатаны», и от себя: образование – это те знания, которые остаются после школы, и как правило – это то, чему научились самостоятельно!

Теперь история: «Некогда Англия контролировала Афганистан. Часто через его территорию засылали в Россию шпионов и лазутчиков. Казачий есаул Нагорный служил уже пять лет на русско-афганской границе. В один из засадных дней (делали засады для длительного наблюдения) заметили группу контрабандистов. Всех взяли с поличным, но, когда начали их потрошить и бить (дознание по тем временам было таковым), оказалось, что в караване есть четыре английских офицера. Афганцев в тюрьму, это понятно, но что делать с офицерами из далекой Англии? Это был вопрос. Горы. Столица далеко. Спросить некого. Опыта работы с такого рода пленными нет. Есаул Нагорный постановил: «10 ударов плетьми. Имущества ихнее конфисковать. Ежели не помрут, больно задние части у них нежные, то сопроводить обратно в Афганистан и там отпустить на все четыре стороны».

Офицеры-лазутчики говорили по-русски и запомнили фамилию есаула. По прибытию в Англию пожаловались куда надо. Жалоба дошла до королевы Виктории. Та, недолго думая, отправила ноту протеста императору Александру III. Нота содержала требование извинений, денежного возмещения золотом и каторгу для есаула.

Ответ Александра III Королеве Виктории:

«С такой фамилией в армии есаул не найден, только полковник».

Текст письма императора есаулу: «Есаул Нагорный! Действовали правильно. Поздравляю с полковником. Если бы действовали более решительно и повесили бы этих лазутчиков –– поздравил бы с генералом!».

Газданову Махарбеку Асахметовичу.

31 декабря 1941 года.

–

От кого: Село Сталинское Киргизская ССР

Боровой Анны

Кому: Полевая почта 426**

28 января 1942 года Боровому Илье Григорьевичу

Дорогой, милый и любимый Илюшенька!

Здравствуй! Получила твои письма. Извини, что сразу не могла ответить, болела сильно, и детки наши тоже приболели. Свалила хвороба нас всех. Холодно у нас дома, топим соломой. Еле выкарабкались, но мы ведь Боровые. И русские – потому не сдаемся. Да и бумаги не было для письма. Спасибо нашим соседям – выручили с тетрадкой. Пишу, правда, карандашиком, чернила замерзают и плохо пишут. У нас не такие морозы стоят, как у вас, чуть поменьше, минус два, минус три по ночам, днём всё тает. И солнышко так хорошо греет. А какое солнце в горах, ты же знаешь, только нет ветра и туч и можно нежиться на солнце, хоть раздевайся... Корову пришлось продать, ещё осенью, не хотела тебе писать, но врать не хочется, а вдруг спросишь, сильно не ругайся, потому как некому было за ней смотреть. Мы сейчас все работаем на фронт, на победу. Встаем в пять утра. В шесть уже вяжем, крутим, чешем, шьем для вас рукавицы, портянки да исподнее белье. Как заканчивается материал –– идём пилить лес и рубить дрова. Все стараются для фронта, всё что можем, делаем для победы! В Беловодском остались старики, бабы, да дети. Из мужиков – председатель, он без руки, да военный комиссар, контуженный он, толком и не слышит ничего с Халхин-гола, после войны с японцами, да помнишь ты его. Каждый вагон с теплыми вещами провожаем со слезами, думаем с бабами, что хоть бы и нашим что досталось то, что связано нашими руками. Деток наших вижу я уже вечером. Работа у нас заканчивается с закатом солнца. С ними весь день бабуля сидит. Но чаще всего сами. Уже ведут себя, как взрослые. Война, проклятая забрала у нас мужей, а у деток – детство. Иногда дед Григорий на пасеку их забирает, но у него не шибко и тепло в землянке в горах. Хотя он их там балует редкими нынче вкусняшками, на черный день припрятанными, медком и сотами пчелиными. Да, спешу сообщить, что хоть и ругается председатель, но мы всё равно отпраздновали Рождество. Детям накрыли праздничный стол. Видел бы ты их глаза, когда они увидели вместо супа из кожуры картошки, сена и лука с отрубями, целых два больших ломтя черного хлеба с маленьким кусочком масла, и две полных кружки молока! Их счастью не было предела! Мы даже потом пели песни, хотя петь я так и не научилась, но детишки пока ещё об этом не знают! Вспоминаю часто, как ты красиво пел и играл на гармошке! Ни один праздник в Беловодском не проходил без тебя. Везде тебя приглашали, и на свадьбы, и на именины... Поклоны твои я передала. И тебе от батюшки и матушки земные поклоны. И Макару–Махарбеку поклон наш передавай, да и всем, кто защищает Родину свою от зверя фашистского... Люблю тебя. Твоя супруга Анна Игнатьевна.

P.S. Братьям твоим тоже написала, что ты жив и здоров, но от них пока писем нет. Поклон тебе также и от младшего твоего братишки Данилки. Если помнишь, то ему в этом году 16 лет исполняется. Пытался опять убежать на фронт, но сейчас вроде бы дурь у него отец выбил. Да и он у нас смышленый от рождения, потому взяли его работать помощником машиниста паровоза.

Ещё раз обнимаю тебя, целую, скучаю, на веки твоя Анна Игнатьевна. 28 января 1942 г.

–

От кого:

Северо–Осетинская АССР Село Дзуарикау Газданова Асахмета

Кому: Полевая почта 426**

5 апреля 1942 года Газданову Махарбеку

Здравствуй Махарбек! Пишут тебе, твои мама и папа!

Спасибо за письма, которые ты присылаешь! Правда в этом году ещё не было ничего, кроме новогодней открытки и записки внутри для школьников твоих, но мы очень ждем! В школу передали твою историю о есауле, там очень обрадовались, некоторые девочки даже всплакнули, вспомнив тебя... очень они скучают по тебе и твоим урокам, очень! И мы тоже очень скучаем, письма твои храним бережно и перечитываем часто!

Магомед и Хаджисмел защищают Севастополь! Знаем, что они не сдадут город врагу! Хасанбек, младший наш, написал одно письмо из Украины, где-то возле ДНЕПРОГЭСа оборонялась их часть, помнишь, наверное, как строили его всем народом! Даже отец твой, Асахмет, получил там грамоту за ударное строительство! Вот теперь наш сын не дает врагу захватить народное! Но правда, больше от него ничего не было. Волнуемся. Шамиль наш служит в минометном полку, передает весточки и консервы, так как воюет на Кубани, где-то рядом с Дзарахметом. Созирико последнее письмо написал с учебки. Вот уже как полгода не пишет. Не случилось бы чего с ним. Переживаем за вас всех. Почтальона ждём каждый день. Работы у него много. Ушли на фронт уже почти триста мужчин и мальчиков из нашего села. Да, не обижайся на меня, вы от нас уходите на войну мальчиками, а становитесь мужчинами. Так всегда было. И так всегда будет! Пока мальчик не покинет родовое гнездо –– не стать ему мужчиной. Как те дикие перелетные птицы–гуси, какие в начале апреля вернулись к нам в Осетию. Я одного присмотрела, с пятнышком на шее. В том году, когда вы ушли на фронт, он юным совсем гусенком был, только родился и стал на крыло. А сейчас уже вернулся из теплых стран, и гнездо вьет. Надеюсь и вы мои мальчики вернетесь мужчинами! Совьете свои гнезда, и порадуете меня, старую, внуками и правнуками... Как говорят наши старейшины, –– храбрость –– инструмент высечения своей судьбы! Будьте храбрыми и бесстрашными! Будьте воинами! Пиши нам! На этом заканчиваем своё письмо. Пиши сынок, ждем!

Твои родители.

5 апреля 1942 года.

P.S. А вместо тебя, в школе, преподавателями работают все наши женщины, по очереди, после основной работы. А работаем мы сейчас много! Единственной постоянной учительницей у нас с 1936 года преподает Маслова Клавдия Николаевна. Мужчин почти нет, старики одни, да иногда раненые, после госпиталя заскакивают на денёк-другой. Но твоя цитата, которую ты написал на большом кумаче: «Невежды презирают науку, необразованные ею восхищаются, мудрые ею пользуются», и повесил над входом в школу, продолжает вдохновлять и учителей, и учеников!

Ну и на прощание хочу сказать тебе, что надо быть в жизни мужчиной и хорошим человеком, надо, но никогда не трать время, пытаясь доказать это. Никогда! И самое главное, чтобы у тебя рядом всегда был верный друг!

[1] Эрзац–кожа –– искусственный заменитель кожи.

[2] Шнапс (нем.) –– обобщенное название крепких алкогольных напитков.

[3] С той даты и поныне 5 декабря празднуется, как День Воинской Славы в России.

[4] Блиндаж –– укрытие в земле, незаметное снаружи, со стенами и крышей из брёвен или бетона, использовать начали со времени Крымской Войны при обороне Севастополя 1854–1855 годов. Как правило, для штабов и госпиталей.

[5] В Красной Армии на момент начала войны служило более 60 тысяч собак. Они умели работать курьерами, саперами, связистами (овчарка-связист по кличке Рекс в феврале 1944г. за один день трижды(!) переплывал Днепр под ураганным артиллерийским и пулемётным огнем, доставляя важные документы. За годы войны доставил по назначению 1649 донесений, несколько раз был ранен, но каждый раз возвращался в строй!), подрывниками и даже санитарами (на их счету более 700 тысяч спасённых солдат и офицеров!) и люди об этом не забыли! На Параде Победы (24 июня 1945 года –– прим.автора) служебные собаки шли наравне с сапёрами, солдатами и офицерами. Колонну завершали четверо бойцов во главе со своим командиром Александром Мазовером. Им одним было разрешено не отдавать честь руководителям СССР и Сталину. Их руки были заняты –– они несли на носилках, которые были сделаны из мундира самого Сталина, раненого кавалера медали «За Боевые Заслуги», бойца 14 бригады сапёров, единственную собаку –– восточно-европейскую овчарку по кличке Джульбарс, которую наградили боевой наградой! На его счету 7500 мин и снарядов, которые он обнаружил, а саперы их разминировали. Под конец войны Джульбарс был ранен и долго не мог подняться на лапы, поэтому на Параде Победы его несли на носилках. Сталин –– Верховный Главнокомандующий сам предложил для подстилки Джульбарса свой китель –– в знак высочайшего уважения! После выздоровления Джульбарс сыграл главную роль в фильме «Белый Клык». Собака, вошедшая в Историю!

[6] Алабай –– среднеазиатская овчарка, собака –– волкодав, единственная из всех пород собак, которая в паре может победить волка. Алабаев воспитывают с самого детства не бояться волков. Они спят на волчьей шкуре (у домашних животных инстинкт –– они с рождения боятся запаха волка, льва и других смертельно опасных хищников), им в молоко добавляют волчью кровь и т.д.

[7] Отличие собак от волков в том, что первые кусают (вонзают зубы в плоть), а волки режут, как ножом. Так устроены их зубы. Отсюда и выражение –– «волк зарезал овцу». При нападении они делают один-два надреза зубами и ждут, когда жертва ослабнет –– истечет кровью.

[8] Очень большое и красивое озеро в Киргизии. Чем–то похожее на море –– размером (с одного берега не видно другой) и цветом.

[9] Аркадий Гайдар, писатель, автор одноименного романа и автор сценария фильма, с начала Великой Отечественной войны был на фронте в качестве корреспондента газеты «Комсомольская правда». Со слов боевых товарищей он больше воевал, чем работал корреспондентом. Отказался вылететь из окруженного Киева в Москву. Остался с партизанами. Осенью 1941 года Аркадий Петрович погиб, прикрывая отход партизанского отряда. Позднее партизаны вернулись к месту гибели Гайдара.

Тот, кто его похоронил, обходчик железнодорожных путей, –– рассказал, что гитлеровцы сняли с погибшего орден, забрали верхнее обмундирование, тетради и блокноты.

[10] Бывшая Киргизская Советская Социалистическая Республика, одна из 15, входила в состав СССР. Сейчас Республика Киргизия. Столица –– Бишкек. Находится в центральной Азии.

[11] 6-я гвардейская стрелковая дивизия. Преобразована из 120-й стрелковой дивизии 26.09.41 г. Передана под прямое управление Ставки Верховного Главнокомандующего. Новая нумерация частям дивизии присвоена 14.03.42 г.

[12] Учебка –– учебный полк, место, где проходили ускоренное обучение призванные на войну солдаты, которые прошли отбор на младших командиров (сержантов), или же на базе военных училищ проходили ускоренные курсы кадровых командиров –– начальное звание –– младший лейтенант.

Глава 16 Часть 2. Дорогой папа...

Часть 2. Дорогой папа...

От кого: Северо–Осетинская АССР село Дзуарикау

Газданова Асахмета

Кому: Полевая почта 426**

Газданову Махарбеку

10 июля 1942 года

Дорогой наш Учитель!

Уважаемый Махарбек Асахметович! Мы, ваши ученики, благодарим Вас за те письма, которые Вы передаете нам через своих родителей! Читаем и перечитываем их по нескольку раз в день! Но наш учитель по русскому языку, вернее учительница, Клавдия Николаевна – даже умудрилась Ваше письмо в диктант превратить! Чему мы были на самом деле очень даже и рады! Ведь мы их давно уже выучили на зубок, потому все написали без ошибок и получили пятерки! Заходя в школу, видим кумачовый транспарант, на котором написаны Ваши слова... Фашист приближается к нашему селу, большая часть мальчишек собирается в партизанский отряд, часть – будет эвакуироваться вместе с жителями... Когда писали это письмо, то вспомнили ваше наставление нам. Вы говорили, что каждый из нас в своей жизни должен находить время для созерцания того мира, в котором проходит ваша жизнь, например, осенью полюбоваться падающими листьями, зимой – увидеть красоту отдельной снежинки, весной – полётом первой пчелы, летом – красотой горных цветов...

Мы навсегда запомнили всё, что Вы, Учитель, говорили... Помните, как-то на одном из уроков, Вы сказали, что смерти нет, вернее она есть, но у настоящих людей её нет, потому что после них остаются добрые дела, песни, стихи, поэмы, романы, картины, сады, скульптуры, мосты, дома, дети, геройские поступки и любовь. И привели в пример Пушкина А.С., – вот его нет давно, а он живёт в каждой строчке своего стиха, живет в сердце того, кто читает любое его произведение. Вот так и Вы, учитель. Вы давно уже живёте в сердцах нас – своих учеников, потому что мы говорим Вашими фразами, думаем Вашими мыслями, смотрим на мир Вашими глазами. Вы Герой нашего времени. Девочки плакали.

С уважением к Вам – Ваши ученики.

П.С. Это письмо решили переписать каждый себе в свой личный дневник, так оно всем понравилось...

–

От кого:

Ивана Капралова 6-я Гв. стрелковая дивизия

Административно–Хозяйственное подразделение

Кому: Киргизская ССР Село Сталинское

Боровой Анне Игнатьевне

Уважаемая Анна Игнатьевна, милая моя соседушка, здравствуй! Пишет тебе сосед ваш, Иван Капралов. Надеюсь, помните вы ещё меня. Не верь похоронке той, что может и пришла тебе на Илюху твоего, не нашли мы его ни мёртвым, ни убитым. Написали, что он без вести пропал... В том бою мы без вести пропавшими не досчитались сорок девять человек, – Илья в их числе. Учитель по имени Макар, не помню его имя настоящее, знаю, что осетин, был бесстрашный, как все горцы, тоже сгинул.

В ту ночь для многих воронка от снаряда в реке стала последним прибежищем... Ты же знаешь, что мы с Ильей твоим вместе призвались, в один день, на одном поезде приехали в учебку, в Москву, и вместе попали в один полк, стрелковый. Он командиром отделения в пехоте, меня же, узнав, что я дипломированный повар, определили на кухню. Поэтому виделись мы с твоим Ильей часто. Три раза в день. Последний раз я его видел, когда в новогоднюю ночь я со старшиной приносил им в окопы наркомовские сто грамм.

Тот бой был страшным. Немчура, как будто ждала атаки, и луна, как назло, тогда, когда мы были посередь речки, вышла из–за туч, и вся атакующая дивизия стала видна, как на ладони. Маскировочный халат не спасал, потому что ты бежишь – и твоя тень бежит, ты ползёшь – и твоя тень ползёт.

Положил фашист почти весь полк наш на подступах к горке ледяной. В упор стала расстреливать их артиллерия и минометы под светом проклятой луны... Хорошо, хоть знамя полковое осталось, нашего 25-го стрелкового, потому расформировывать нас не будут. Под ногами-то была река, спрятанная в лед. Он-то, хоть и толстый-то был лёд, но от прямого попадания снарядов превращался в большую полынью и сколько наших сгинуло, ушло под лёд – неведомо. И дали ракету об отступлении только тогда, когда ледяная горка и лёд уже были не белые, а красные от кровушки нашей русской. После боя того, луна зашла, и можно было хоть раненых повытаскивать с поля того ужасного. Я с медицинскими сестрами вытаскивал наших раненых и убитых. Мы пытались успеть вытащить живых, пока их израненных не убил мороз, который к утру был уже за 30 градусов. И застывала кровь и у нас в жилах, когда мы ещё живого лейтенантика не смогли освободить ото льда – примёрз он своей же кровью ко льдине и тихонько умирал, а девчушка–санитарка, весом чуть более 45 килограмм била своей каской, а потом скальпелем по кровавому льду, который сковал ноги лейтенанта (одна из них была оторвана), но так и не смогла его освободить –– помер он от потери крови у неё на глазах. Немчура же фашистская видела красные кресты на девчушках наших, но стрелять по ним, наверное, доставляло удовольствие какое–то. Стреляли, не прекращая. Но, слава Богу, только ранили одну, в живот правда. Не знаю, выживет или нет, увезли её в медсанбат сразу. Он расположен недалеко от нас в деревне Манаенки. Пока не увезли, держал её за руку. Катюшка, имя её. Понимала она, что рана смертельная. Медик, как–никак. Плакала она, умирать не хотела. Рассказала мне, что росла без родителей. Бабушка её воспитывала. И мальчик ей шибко нравился с её улицы. И она ему тоже. Но он так и не решился к ней подойти. Даже когда их вместе на фронт забирали, только крикнул, когда уже её вагон первым тронулся с вокзала, что любит её больше жизни, и бежал, и кричал, пока поезд не скрылся за горизонтом. 18 лет девчушке той. Мальчишке же, её жениху, 17 было, говорит, приписал он себе лишний годок, чтобы на фронт пораньше попасть половина улицы её так сделали, да что там половина улицы, вся страна. Я до самого рассвета облазил всё, что можно было облазить, был даже под ледяной горкой, но Илью так и не нашел. Так что верю я в то, что может жив он ещё. Может в плен попал, ну неправильно это, умирать в 29 лет... Василий, друг мой и брат Ильи родной, разведчик, так он с того боя день через день уходит в разведку и пытается отыскать лагеря с пленными нашими, тоже не верит, что его брат погиб...

Буду тебе ещё писать Анна Игнатьевна, может найдём ещё Илюху твоего, ты главное надежды не теряй, ведь у вас даже дочурка Надежда, а это ведь неспроста. Пока стоим мы под этой ледяной горкой уже два месяца, третий пошёл и не видать никакого просвету. Атакуем чуть ли не через день, но одолеть горку эту распроклятую мы не можем, людей полегло уже немыслимо сколько. Крепись, Анна Игнатьевна, буду искать твоего Илью дальше, твой сосед Иван Капралов.

Село Кривцово. Орловская область.

15 марта 1942 год.

–

От кого: Боровой Наденьки

село Сталинское Киргизская ССР

Кому: Полевая почта 426**

Боровому Илье Григорьевичу

28 октября 1944 г.

Папочка Илья, милый и любимый мой папочка, пишу тебе письмо я, твоя любимая дочурка Наденька!

Здравствуй! Мне уже семь лет. Я уже взрослая.

В школу пошла! Вот! То время, когда ты ушёл на войну помню хорошо, но мне уже кажется, что ты, и жизнь без диктора, который читает новости по радио, мне просто приснилась во сне. В ней, в этой жизни во сне, мы всей семьей ходили на демонстрации, купались в озере, бегали наперегонки и не было столько седых мам и бабушек вокруг. У меня горе горькое, папуля, моя лучшая подруга украла у меня твой подарок – деревянную куклу Катьку! Как вспомню теперь, так и реву! Как мне теперь без Катьки–то? Знаешь, я поняла кто у нас на улице главный человек! Самый главный человек у нас на улице – это почтальон. Его ждут все! Все без исключения! И мама ждет от тебя писем каждый день. Правда, почему-то, тоже седая она стала, как тётя и бабуля моя. И не говорит мне, что с ней случилось. На мои вопросы не отвечает – просто плачет. Может у неё тоже, украли что... Но, когда по улице идёт почтальон, его видно издалека, он без одной ноги – все и всегда выбегают ему навстречу! И мамочка тоже.

Но писем от тебя нет и нет, а мы так их ждем! Почему ты не пишешь? Может, ты в руку ранен? И ты не знаешь, почему у нас все взрослые мужчины или без ног, или без рук? Вот у нас сосед есть, дядя Саша, приехал с Войны недавно, так у него нет двух рук по локти, я ему всегда помогаю, воду ношу из колодца... Может, потому что он старый? Ему ведь уже 24 года! Помнишь, когда ты меня держал на руках и уезжал на Войну, я просила тебя привезти красное платье и красные туфли? Так вот – не надо мне ничего! Просто скорее приезжай сам! Я очень–очень соскучилась за тобой!

Мама так тебя ждет, и я жду, и бабуля ждет, даже наша собака Шарик, когда я называю твоё имя, сразу вскакивает и начинает тихонько гавкать, да свои собачьи песни петь – выть! Правда взрослые на него начинают шикать, почему-то. Нам всем тебя очень не хватает, папуля, очень! Не хватает твоих колыбельных, которые ты нам пел на ночь, когда мама была в ночную на работе, не хватает твоих шуток, игр, веселой твоей гармошки с частушками... В этом году напривозили очень много ссыльных (в селе Сталинском поселили депортированных ингушей – прим.автора), так они, эти мужики, плохо говорящие по-русски, по ночам вламываются в дома, забирают всё съестное и некому нас защитить от них... Вы же все на фронте мужчины наши, на всей улице один дядя Саша и тот без рук. Папа, возвращайся скорее, защитишь и меня, и маму, и братика. Володька, брат мой, пропал куда-то. Заболел, уехал в больницу и не вернулся. Мама говорит, что его крестный забрал, и он у него загостился и не приезжает, но, почему-то, плачет при этом. Дядя Даниил уезжает на фронт, провожать его скоро будем всей улицей. Бабуля, почему-то, плачет без остановки последнюю неделю. Это письмо я отдам ему. Я знаю, что вы встретитесь, и он даст тебе его. Мне даже сон приснился, в котором дядя Даниил передает тебе моё письмо, а ты его берешь так бережно и очень грустными глазами смотришь на своего младшего брата и плачешь... И вы потом вдвоём уходите вдаль, а я пытаюсь вас догнать, а вы меня гоните от себя и уходите в берёзовую рощу... Знаю, что ты прочитаешь и сразу-сразу или напишешь, или приедешь! По радио говорят, что фашистскую гадину вы уже бьёте на подступах к Германии. Папа, постреляйте их! Убейте их всех!

Всех, кто не сдаётся, всех, у кого руки в крови... Хотя нет, не надо убивать всех. Оставьте одного фашиста, чтобы он рассказывал всем, кто хочет напасть на нас, что вы сделали с теми, кто напал! Хотя я знаю, что, победив немцев, ты всё равно их простишь и помилуешь, и отпустишь домой к деткам...

Люблю тебя. Целую тебя! Обнимаю тебя! Очень и очень скучаю по тебе! Папочка, мне тебя так сильно не хватает...

Твоя Надюшка!

P.S. Как я могла забыть про Шарика!

Твои Надюшка и Шарик!!!

P.P.S. Да, папулечка, меня мамуля просит переписывать все наши письма, отправленные вам на фронт по два раза! А всё, потому что у меня очень красивый почерк! И теперь у нас целый альбом из писем, которые получаем от вас и писем, которые мы все пишем вам на войну! А Шарик смотрит на твоё письмо и опять воет, радуется, наверное.

Киргизия. Беловодское. 28 октября 1944 года.

–

От автора

То, о чём не принято было писать в письмах на фронт...

С осени 1941 года и до конца 1948 года на всей территории СССР был страшный голод. Помимо того, что весь народ, вся страна работали на фронт, отдавали последнее, чтобы солдаты на передовой не голодали, ещё была засуха и неурожай. Из рассказов поколения, которое сейчас называют «дети войны», а именно Надежды Боровой, – хлеб тогда выдавали на каждого по кусочку размером со спичечный коробок. Во время уборочной у детей проверяли рот, чтобы они не укрыли зерно за щекой. По ночам дети ездили за мёрзлой свеклой – днём было некогда, да и не разрешали. Как только с полей сходил снег, подбирали мёрзлую червивую картошку и грели её на раскаленной сковороде, чтобы выползли черви, после чего из неё пекли лепешки пополам с лебедой. По вечерам делали уроки при свете керосиновой лампы. Школа зимой не отапливалась, чернила замерзали, их отогревали, а потом писали, не снимая варежек, на клочках бумаги – тетрадей не было. Настоящим праздником было, когда в дом приходили письма с фронта. Старший в доме, её дедушка, дрожащими руками осторожно раскрывал фронтовые треугольнички. Сам читать не мог – мешали слезы. Отдавал читать Анне или Надюше...

–

От кого:

Северо–Осетинская АССР С.Дзуарикау Газданова Асахмета

Кому: Полевая почта 426** Газданову Махарбеку

1 августа 1942 года

Здравствуй наш сын! Пишут тебе твои мама и папа.

У нас плохая весть. Пришла похоронка на Хасанбека...

Не стало младшенького нашего.

Помним, как он на фронт за вами, старшими братьями, рвался, не пускали мы его, ведь 17 лет ему было, рано ещё воевать... Не послушался он нас с отцом, ушёл босиком в город, в военкомат, приписал себе год, поверили ему... И вот погиб. Мы не можем такое скрывать от наших мужчин, потому сообщили всем, чтобы отомстили вы за его смерть, чтобы отомстили так, как должно!

Война ещё идёт. Фашист иногда бомбит уже Кавказ.

От тебя долго нет писем, и вестей тоже нет.

ВЦСПС и Наркомат цветной металлургии признали наш завод «Электроцинк» победителем социалистического соревнования. Заводу вручено переходящее Красное знамя Государственного Комитета Обороны, присвоено звание «Лучший металлургический завод цветной металлургии СССР». Мы с отцом гордимся, ведь мы тоже принимали участие в его строительстве.

Сынок наш! Береги себя, но будь примером храбрости для других! В каждом прожитом дне должна быть минутка для того, чтобы подвести итог того, что ты сделал в нём для себя, для Родины, для друзей... Пиши нам, твои родители.

–Данное письмо было возвращено в Осетию.

Причина – адресат числится пропавшим без вести–

От автора

Махарбек Газданов и Илья Боровой пропали без вести в ночь с 31 декабря 1941 года на 1 января 1942 года, пропали в «Долине смерти», так зовется поле страшной битвы возле села Кривцово, что в Орловской области, где погибли или пропали без вести около трехсот тысяч наших воинов за три месяца штурма «ледяной горки», – покрытого толстым слоем льда крутого берега поймы рек Ока и Зуша... Семьи были извещены об их судьбе только в 1944 году. До этого времени их родные ещё писали им письма и отправляли на фронт, в надежде, которая умирает последней...

Глава 17 Долина Смерти

Долина Смерти

Расскажу кратко о том месте, которое местные жители прозвали «Долиной Смерти». После первого удачного контрнаступления под Москвой Сталин предположил, что сможет закончить Войну в 1942 году и бросил все силы на попытку окружить и уничтожить максимальное количество фашистов. Например, одна из десятков подобных операций –– Болховская наступательная операция, продолжавшаяся с 8 января по 20 апреля 1942 года, была абсолютно безрезультатна. Войска Брянского и левого крыла Западного фронтов в конечном итоге не освободили ни метра оккупированной территории, а их потери составили приблизительно триста тысяч человек, из которых треть –– пропавшие без вести.

* * *

Река Ока является границей между Орловской и Тульской областью. Есть там «Кривцовский мемориал», жители, кто живет там, зовут то место «Долиной смерти». Пойма рек Ока и Зуша –– место страшных кровопролитных боев. Потери наших войск на этом месте превысили сто тысяч человек. Из них десятки тысяч ещё не похороненных... До сих пор дождями вымываются, ветрами выветриваются кости павших в той «Долине смерти».[1] Моя бабушка Нюра (Анна Игнатьевна Боровая) так и прождала своего Илью до конца жизни своей. Верила, надеялась, что он жив... Моя мама Надежда (Боровая Надежда Ильинична), одна из двух детей выжила, после описанной в письме болезни. Её братик Вова не смог пережить ту болезнь, которую моя бабушка описала в письме (воспаление лёгких) и умер в 1942 году. Не было ещё в те годы антибиотиков в достаточном количестве.

Мы побывали в тех местах вместе с мамой. Обошли мы вдоль и поперек места лютых боев. Изъездили сотни километров по деревням и селам вдоль Оки с двух сторон в поисках памятников, братских могил, заброшенных окопов и блиндажей –– любого упоминания о тех страшных событиях. Оказалось, что ещё живы те из местных жителей, кто был ребёнком в те годы. Рассказали они нам о кровопролитных боях, больше походивших на мясорубку, о том, что лёд и снег на Оке той зимой были красными от крови, а по весне, когда лёд таял и сходил, то река выносила на отмели немыслимое количество наших бойцов и иногда фашистов. Отличали они наших от немцев по белым полушубкам из овчины и белым валенкам–катанкам... В деревнях были дети малые и дряхлые старики, баб угнали в рабство, мужики воевали, потому хоронить наших воинов было просто некому... Чернозем в тех местах по весне превращался в непролазную грязь, и делали дети из останков наших воинов себе дорожки между селами, там, где они ходили по хлеб и по воду... Не понимали тогда, что они творили. Да и Бог им судья. Сожаление сквозит в каждом их слове, когда вспоминают, как они кидали камни в девушек, которых угоняли в рабство в Германию, как кричали разные обидные слова, сравнивая этих несчастных с продажными женщинами...

Показали они мне и маме мемориал –– могилу двадцати дивизий русских солдат. Рассказали, что и после войны эхо её долго не отпускало селян. Как рвались на минах мальчишки, ходившие по грибы и ягоды... И по сей час зовут кусочки леса или Ванькиной опушкой, или Володькиным лугом... Или те из мужчин, кто вернулся живым с победой с той проклятой Войны, во время пахоты натыкались плугом, который тянули быки, на противотанковые мины.

И как они потом пытались понять, где бык, а где два парня–пахаря, чтобы похоронить их... И таких случаев на их памяти десятки только в их районе...

Говорят, эхо этих внезапных взрывов, через несколько лет после войны, и сейчас стоит у них в ушах, перебивая все другие воспоминания войны...

Тринадцать нас, известных, на граните

А остальным –– безвестность, как удел

Мы шли на горку ледяную... мам, простите

Крича –– «За Родину!», по сути –– на расстрел...

П.С. Кузнецов П.И., капитан, командир минометного батальона:

«После недельного упорного боя мы отошли на левый берег Березуйки. Здесь завязли в позиционных боях. Февраль и март донимал нас жуткими морозами, а тут ещё и ветер. Он всегда там гулял по долине Оки. Прибрежная земля закаменела. Саперная лопатка отскакивала от неё со звоном и искрами. Мы у немца –– как на ладони. Чуть пошевелишься –– и получай в «награду» или пулемётную очередь, или миномётно-артиллерийский залп. А жить хочется, и укрыться, и согреться от леденящего ветра. Что делать?

Придумали. Ночами стали собирать трупы. Складывали из них сарайчики. Укроем сверху плащ-палатками, шинелями, и их засыпало снегом. Помню, у одного покойника была откинута рука, на неё мы ставили светильник. Так жили и воевали мы на поле боя целый месяц, где мёртвые спасали живых...»

[1] В 1970 году был открыт «Кривцовский мемориал» –– памятник Великой Отечественной Войны, расположенный в Болховском районе Орловской области в память погибших в сражениях с немецкими войсками в «Долине смерти» на пойме рек Ока и Зуша на участке от Болхова до Новосиля с осени 1941 года по лето 1943 года. Комплекс состоит из двух частей: монумент погибшим воинам в виде 15–метровой пирамиды и площади траурных церемоний с двумя братскими могилами, где воздвигнут 9–метровый обелиск и горит «Вечный огонь Славы»

Глава 18 История четвертая. Награждается «ПОСМЕРТНО»

История четвертая. Награждается «ПОСМЕРТНО»

У них зверье есть – «тигры» и «пантеры»

У нас – охотник, кличем «зверобой»

Часть 1. Ликвидация танковой дивизии СС «Мёртвая Голова»

И прошу ту стаю, что летит домой,

Передать любимой мой поклон земной...

Печать 6-й гвардейской стрелковой дивизии.

34 гвардейского артиллерийского полка

От кого: Борового Михаила

Кому: Киргизская ССР Село Сталинское Боровому Григорию

14 сентября 1942 года

Дорогие мои матушка, батюшка и братишка, шлю вам пламенный привет с фронта! Спешу рассказать, что наша 6-я Гвардейская дивизия не отступила ни разу за всю Войну перед проклятыми фашистами, но правда пока и наше наступление приостановилось. Вернее, мы наступаем уже который месяц, но каждый раз немец нас отбрасывает на исходные рубежи наши. Но и они нас сдвинуть с места не могут. Не на тех нарвались! Я уже вышел из госпиталя, нога себя ведет, как новая, так что пишите по тому адресу, который указан на конверте. Я тоже не верю, что наш Илья погиб. Он иногда мне снится, значит думаю, что или с сильным ранением в госпитале, я видел таких – и с потерей памяти, и без документов, – или же может в плен попал. Это не страшно. Главное, чтобы жив был. Матушка, отвечаю на Ваш вопрос. Мы с братьями воюем в одной дивизии, но в разных полках. У меня, например, 34 Гвардейский артиллерийский, и, зачастую, полк от полка находится в нескольких километрах, так что свидеться с кем–то из братьев – это большая удача! Получил весточку от Кости – их кавалерийский полк переводят на Донбасс под город «Д» (Дебальцево – прим. автора), и до конца войны мы навряд ли свидимся. Братец Василий в ротной разведке. С ним иногда встречаемся –– мы наносим артиллерийские удары по тем местам фронта, где они переходят линию, бьем по минным полям и колючей проволоке, а они все над речкой, над Окой... Никак мы её не перейдем окончательно и бесповоротно. Научился Васька по-немецки шпрехать, прям как заправский фриц! Уже лейтенант! Орден есть. Поклон Вам от него!

Папа, папочка, батяня мой... за меня не переживай, чему суждено быть – то и будет. Жизнь, она ведь одна, и смерть одна. И всё равно нам всем умирать, сейчас или позже, или от старости. Главное при этом не опозорить род свой и звание русского человека. Ну, а ежели война и надо Отечество защищать, как делали это до нас прадеды наши, а до них их прадеды, то негоже защитнику Родины прятаться за баб и стариков. На поле боя гибнут и трусы, и храбрые каждый день. Война всё-таки. Но трусов ждёт забвение, и не вспомнит о них никто и никогда. Ну, а когда они погибают, чаще всего, когда их расстреливают как дезертиров, то в душе на этот счёт нет ничего, кроме презрения! О храбрых же – если пришёл их черёд помирать – слагают стихи и песни, легенды и сказки... И славят их имена спокон веку, и передают из уст в уста сказания об их бессмертных подвигах. У меня в ушах до сих пор стоит твоё наставление, перед моей первой дракой в детстве, когда я защищал честь своей семьи. Ты сказал, что трус всю свою жизнь умирает от страха при малейшей опасности, а храбреца же смерть может настигнуть только раз! Поэтому сынок, не бойся ни боли, ни смерти! Как же ты был прав!

Обнимаю Вас, целую и люблю, с красноармейским приветом Ваш сын Михаил. 14 сентября 1942 г.

Село Кривцово, Орловской области.

–

От кого: Киргизская ССР С. Сталинское

Борового Григория

Кому: Полевая Почта 236** Боровому Михаилу

Дорогой наш сыночек, Мишенька! Здравствуй!

20 октября 1942 года

С приветом к тебе из солнечной Киргизии пишут тебе твои мама и папа!

Получили сразу два твоих письма: одно письмо из госпиталя, другое из части твоей воинской. Спасибо, что не забываешь стариков! Хорошо, хоть ты не женился, как остальные твои братья, потому как они нам не пишут – только приветы через своих жен передают! От тебя вот письма получаем, да Васька иногда пишет, за год прислал одно письмо и две фотографии, шалопут. Волнуемся очень за вас всех, рады, что все живы-здоровы! Почти все.

Гордимся вами! Гордимся, что не отступаете перед фашистской сволочью ни на шаг! Но, как бы там ни было, в плену Илюша или погубил его немец проклятый, но вы, его братья, должны воевать и за него, пока он не может, должны добить эту проклятую сволочь в его берлоге –– Берлине! Это была мечта Ильи, и вы обязаны живыми добраться до этого логова фашистов! И раздавить его!!

У нас всё по-старому. Работаем, не покладая рук. Правда, новость у нас тут такая... Наше Сталинское прогремело на всю страну –– шпиона у нас тут обнаружили, диверсанта. Электростанцию хотел взорвать с плотиной. Эко, что удумал, бандит! Его обнаружили по поддельному документу. Говорят, что чересчур был новенький документ то.[81] Ранее писали тебе, что через месяц у Данилки экзамены. Будет получать «корочку»[82] машиниста паровоза. Очень все волнуемся за этого оболтуса. Григорий, отец твой, новый пиджак ему по этому поводу справил. Прямо жених! Аннушке с Надюшей помогаем, чем можем. В один год схоронить сына и потерять мужа... Не дай Бог кому такую долю. В нашем Беловодском[83] прибавилось беженцев. Почти каждый день приезжает одна–две, когда три семьи. К Аннушке тоже подселили. Да и она была не против. Сама ходила к председателю и стала на очередь, чтобы забрать кого-то. Теперь у них живет семья из Львова. Фамилия у них смешная – Кличко.[84] Вроде по-нашему говорят, а вроде и нет. Но язык красивый, певучий. Сколько все-таки национальностей на земле русской! Нет у нашей Родины ни конца, ни края. И не одолеет фашистский гад нас никогда!

Петухи уже пропели первые. Буду ложиться. Скоро вставать, похлебку Аннушке и Надюшке варить. Сегодня Анна внучку Наденьку с собой на работу возьмет, потому как у председателя день рождения, и он обещался всех блинами угостить.

Целуем тебя крепко и обнимаем, твои матушка и батюшка.

20 октября 1942 г.

–

Печать 6-й гв.стр. дивизии. 34 гв. арт. полка

От кого: Борового Михаила

Кому: Киргизская ССР С. Сталинское Боровому Григорию

4 июля 1943 года

Дорогие мои, любимые матушка и батюшка и мой брат Даниил! Шлю вам пламенный, красноармейский привет с фронта! Спешу рассказать вам, что наконец-то, к нам пришло подкрепление, и мы получили приказ о наступлении сегодня ночью. Поэтому в полку все бодрствуют. Кто письма пишет, кто молится (нам уже не запрещают это делать), кто оружие чистит. Силищу Сталин собрал неимоверную. Столько танков я в жизни не видел. Никогда и нигде. Всё новенькое, даже нам в полк привезли несколько гвардейских минометов, которые могут стрелять на десятки километров и убивать фашистов сотнями. Не поверите, но мы их все ласково зовем «Катюши». Русским людям свойственно давать нежные имена мощному оружию, которое, как мама нас оберегает, а от врагов и мокрого пятна не оставляет. Плечом к плечу в одном окопе сражаются рядом со мной русские и осетины, украинцы и киргизы, белорусы и казахи... много девочек и женщин, всё больше снайперши и зенитчицы...[85] Впереди Курск и стоит вся наша силища дугой, как тетива у лука дугой натянута!

Видел Васю. Привели они с собой языка, который рассказал, что аккурат напротив позиций нашей 6-й Гвардейской стрелковой дивизии расположилась танковая фашистская дивизия СС «Мёртвая голова».[86] Якобы непобедимая и легендарная. Много раз уничтожалась полностью, но ни разу не сдавалась. Да и мы не пальцем деланные, потому жутко хотим их изничтожить в очередной раз, а может уже и в последний... Такие дела. И есть точное время начала немецкого наступления. Да и с подполья[87] со станции (станция Оболь–прим.автора) прислали такие же сведения, потому как партизаны вывели из строя все окрестные водокачки на всех соседних станциях. Но наше командование задумало такую интересную комбинацию, что есть вероятность того, что от этой хваленной дивизии останутся рожки да ножки. Уже собрали сто добровольцев для выполнения этой боевой, но чрезвычайно хитрой операции. Я тоже хотел, но офицеров для её выполнения не берут...

От Кости ничего не слыхать? Пишет он там своим? Пойду проверю готовность своей батареи. И попробую поспать. Обнимаю вас.

С красноармейским приветом!

Гвардии лейтенант Боровой Михаил Григорьевич.

04 июля 1943 г.[88]

–

Командиру 6-й Гвардейской стрелковой дивизии

Гвардии генерал–майору

Оноприенко Дмитрию Платоновичу

Гвардии лейтенант Боровой в боях с немецкими захватчиками показал себя смелым, решительным командиром. 06.07.1943 г. в Понырском районе Курской области он на огневой позиции на высоте 257.0 метров, силами двух орудий, подпустил немецкие танки в количестве 9 единиц на расстояние около 400 метров.

Предварительно, поставив задачу перед командирами орудий, указал каждому из них цель и приказал открывать огонь только по его команде. Захватив гитлеровцев врасплох, он первым же залпом уничтожил два танка. Противник начал отступать и при отступлении потерял ещё два танка. Три последующих дня, отражая безостановочные атаки немецко-фашистских захватчиков, его батарея уничтожила до батальона пехоты, 9 (девять) танков и захватила в плен немецкого танкового офицера, который находился в головном подбитом танке. За четкое выполнение приказа, за уничтожение вражеской техники живой силы в большом количестве, за проявленный героизм, командование полка считает, что гвардии лейтенант Боровой достоин Правительственной награды –– Ордена Ленина с присвоением звания Героя Советского Союза.

Командир 34 Гвардейского артиллерийского полка гвардии подполковник Буциков.

Курская область, деревня Ольховатка. 17 июля 1943 г.

Гвардии подполковнику Буцикову

Ваше представление на гвардии лейтенанта Борового было рассмотрено, но поскольку гв. л–т Боровой на момент совершения подвига не является членом ВКПб[89], то командование сочло необходимым понизить награду до ордена Красного Знамени и рекомендовать тов. Боровому вступить в ряды членов ВКПб.

Командир 6-й Гвардейской стрелковой дивизии генерал-майор Оноприенко Д.П. 19 июля 1943 г.

* * *

Печать штаба 6-й гв. стр. дивизии.

Командиру 6-й гвардейской стрелковой дивизии гвардии генерал–майору Оноприенко Дмитрию Платоновичу.

Докладываю, что выполнение задачи по уничтожению передовых отрядов наступления танковой дивизии СС «Мёртвая голова» добровольцами успешно выполнено. Как и было приказано, из числа рядовых бойцов вверенной Вам дивизии был набран сто один доброволец, как и было рекомендовано, – не из числа кадровых офицеров, которых и так у нас не хватает. За три часа до предполагаемого начала атаки немецко-фашистскими захватчиками, примерно в 00 часов 30 минут, добровольцы выдвинулись к самому расположению танковой дивизии СС «Мёртвая голова» и с помощью саперных лопат закопались в землю на глубину до 1 метра. После начала атаки, как и было условлено ранее, добровольцы пропустили через себя первый эшелон наступления. По данным нашей разведки ударная группа фашистов состояла из следующих подразделений: Панцергренадерский полк, сапёрная рота, несколько батарей штурмовых орудий и рота танков «Тигр». Всего было насчитано 98 единиц различной вражеской техники. Пропустили над собой второй эшелон наступления, в котором по данным нашей разведки шла группа развития успеха: танковый полк, один пехотный батальон на бронетранспортерах, один дивизион САУ и одна сапёрная рота. Далее, подав условный сигнал артиллеристам 34-го гвардейского полка сигнальными ракетами, они обозначили нахождение сопровождающей танки немецкой пехоты и саперов. Артиллерия незамедлительно отработала по указанным целям осколочно-фугасными снарядами с привлечением гвардейских минометов «Катюша». После окончания артобстрела, который полностью деморализовал и рассеял пехоту оккупантов, добровольцы, оседлав фашистские танки, которые шли на небольшой скорости (ночь) во второй волне наступления в направлении с. Ольховатка, с помощью ручной гранаты, которую взорвали на броне и подожженной (предварительно смоченной в масле) ветоши, заставили экипажи фашистских танков и Самоходных Артиллерийских Установок (САУ) поверить в то, что их техника подбита артиллерийским выстрелом и горит. Экипажи останавливали танки и САУ и в панике выбирались наружу, где и уничтожались добровольцами, устроившими эту засаду, с помощью стрелкового оружия и ручных гранат. Затем, проникнув в уже покинутую немецко-фашистскими оккупантами бронетехнику, заряжали орудие бронебойными снарядами и с наступлением рассвета расстреливали фашистские танки, идущие в первой и третьей волне наступления на нашу оборону. По данным разведки в третьем эшелоне шли группы резерва (остальные силы дивизии в полном составе). Таким образом, было уничтожено более 150 единиц различной бронетехники, предположительно принадлежащих танковой дивизии СС «Мёртвая Голова», уже в первые часы боя. Сведений о выживших нет. Сведений и данных, был ли кто из добровольцев взят в плен, тоже не имею.

В связи с вышеизложенным, прошу Вас представить всех добровольцев–красноармейцев к ордену «Красная Звезда» (посмертно).

Список из 101 красноармейца прилагаю.

Начальник штаба 6-й гв.стр. дивизии

Гвардии генерал–майор Пеньковской В.А. 15 июля 1943 г.

* * *

Мы все остались там, на поле боя.

Мы – добровольцы. Все из рядовых. У каждого – надежда на удачу. И Бог весть, кто останется в живых. Но будь, что будет! Мы решим задачу!

Нас в бой ведёт козырный интерес: Мы чёрту самому бросаем вызов, Для танковой дивизии эСэС Приберегая парочку сюрпризов.

Нас – сто один. В полночной темноте Мы, словно тени. Нас никто не слышит. И подойдя к намеченной черте, Мы закопались в землю, словно мыши.

А вот и танки – первый эшелон – Гремя железом, проползли над нами. И будто от земли исходит стон. Ну что поделать? Потерпи, родная!

Вот и вторая двинулась волна, Бензин сжигая в танковых моторах. А следом – самоходки, как стена, С пехотою на бронетранспортёрах.

Что ж, братцы, наступает наш черёд! Взмывают в небо красные ракеты, Так, чтоб по ним гвардейский миномёт Из фрицев сделал свежие котлеты!

Пехота – в клочья! А теперь – бегом! (И некогда перемотать портянки.) Во тьму за уползающим врагом, Чтоб оседлать грохочущие танки!

Вот он, «красавец», в сизой пелене! –Ты грезишь о победе?? Нет уж, нет уж! Гранату подрываем на броне И поджигаем масляную ветошь!

Услышав громкий взрыв, учуяв дым, Фашисты быстро открывают люки… А тут, как приведенья, мы стоим, И ППШ сжимают крепко руки.

Вершит свой суд полночный наш десант. Нам даже нравятся такие игры: Захвачен неуклюжий «Фердинанд»! Его калибр пронзает даже «Тигры»

И по привычке плюнув на ладонь, Приятель загоняет в ствол снаряды. Мы открываем «дружеский» огонь По тем, кто впереди, и тем, кто рядом!

Для храбрых не придумано границ. Усвойте, обнаглевшие задиры!.. А сколько мы подбили «единиц» – Пусть это подсчитают командиры.

Пусть скажут вдовам, опустив глаза, Как мы сражались, жертвуя собою… А кто ещё им сможет рассказать? Мы все остались там, на поле боя.

Константин Фролов-Крымский

Глава 19 История одной фотографии

История одной фотографии

Какова была цена снимков и в каких условиях они добывались, можно понять на примере истории известной фотографии подбитого немецкого танка «Тигр». После поражения в Сталинградской битве командование врага сделало ставку на операцию «Цитадель», отправив в район «Курской дуги» технику последних новейших разработок. Мощные, с усиленной броней и увеличенной дальнобойностью «Пантеры» и «Тигры» производили устрашающее впечатление. В лоб взять «Тигр» было нечем, снаряды противотанковых пушек его не пробивали. Наши «Зверобои» были пока редкостью, потому новые немецкие танки казались нашим бойцам неуязвимыми... Но уже 7 июля 1943 года на северном фасе Курской дуги, на участке Центрального фронта, в ожесточенном сражении у железнодорожной станции Поныри был подбит первый «Тигр». На следующий день гитлеровцы потеряли ещё пять. Об этих победах оперативно рассказали в газетах. Но это был только текст, фотографий самих танков на страницах газет не было, что могло вызвать сомнения в правдивости информации. Политуправление, понимая цену фотоснимков поверженных «Тигров», особенно для бойцов, которым ещё предстояло сразиться с «неуязвимым» противником, распорядилось во что бы то ни стало организовать стратегически важную «фотосессию» с именно Т–6Е «Тигр». Когда героиня нашей рубрики Наталья Боде прибыла в расположение дивизии, остановившей «Тигры» под Понырями, и доложила о поставленной задаче, комдив генерал Еншин побагровел от негодования: «У них там что, мужика не нашлось!» (среди десятков тысяч фотокорреспондентов, за четыре года войны девушек было всего три). Времени на замену не было. Немцы «Тигры» берегли, уж очень дорого обходилось их производство, и при первой же возможности старались подбитые танки эвакуировать в тыл для ремонта. Наталье дали добро. К застывшему на нейтральной полосе «Тигру» пришлось ползти по-пластунски. Разодрав в кровь локти и колени, преодолевая приступы тошноты от зловонного запаха разлагающихся на жаре трупов немецких солдат, она пробралась к железному чудовищу. Затаив на секунду дыхание, она сделала первый снимок. Спуск фотоаппарата прозвучал как выстрел. «Тигр» безмолвствовал. Немного осмелев и переведя дух, она осмотрелась вокруг и решила сделать ещё несколько снимков с другого ракурса. Для этого ей пришлось отползти в сторону. Наташа знала, что вокруг противотанковое минное поле, но от веса человека эти мины обычно не взрываются... Значение этих снимков были понятны и противоборствующей стороне. Немцы заметили её только на обратном пути и открыли огонь. Вот как описывал этот эпизод журналист Бортман: «Я стоял с командиром дивизии на наблюдательном пункте. Впереди нас, в километре, на бугре, в нейтральной зоне, горели немецкие танки. Там и сям виднелись частые разрывы мин: гитлеровцы густо поливали из минометов всю площадь нейтральной зоны, чтобы помешать советским бойцам подорвать подбитые машины. Мы увидели, как из наших передовых окопов метнулись две фигурки и скрылись во ржи. И вот перед нами появилась Наташа в сопровождении автоматчика. Её синий комбинезон был изодран в клочья, локти и колени в крови — все расстояние до танков она преодолевала ползком.

— Есть первый снимок «тигра»! — доложила она. Потом лицо её приняло брезгливое выражение, и она тихо добавила:

— Как же противно переползать через мертвых немцев...»

На следующий день фото подбитого танка «Тигр» появилось в свежем номере газеты и на листовках, которые оперативно изготовили и распространили в войсках. Наши солдаты воспряли духом — не так страшен черт, как его малюют, «непобедимый» танк можно и нужно бить!

Кстати, первую фотографию уничтоженного здесь же, под Понырями, «Фердинанда» сделала боевая соратница Натальи военный фотокорреспондент журнала «Фронтовая иллюстрация» Галина Санько.

Глава 20 Часть 2. Курская Дуга капитана Газданова

Часть 2. Курская Дуга капитана Газданова

Облака летят белым–белые...

Помню, ты стоишь, загорелая.

Помню, ты молчишь, слеза катится

И сыночек наш в юбке прячется.

Уходил на фронт, обещал прийти

Бабушке, жене, сыну, дочери.

Я старался, дочь, я старался, сын,

Не погибнуть зря, средь чужих долин...

Печать 887 стрелкового полка 211 ст. дивизии

От кого: Газданова Александра

Кому: С-О АССР Село Дзуарикау Газдановой Марии

2 июля 1943 года

Здравствуй, родная моя мама! Не ругай меня за то, что так долго не писал. С мая м-а (месяца –– расшифровка автора) я снова в Армии, а сейчас в действующей, т. е. на фронте. Госпитальные обеды–приветы позади. Попал я на Курский фронт (Центральный фронт, 70 Армия –– прим.автора) и защищаю нашу Родину здесь и с помощью любимой своей артиллерии!

Артиллерия –– это боги войны! Так их зовут остальные войска. Нас же они называют «царицей полей»! Наше подразделение охраняет высоты, чтобы пехотинцы немецкие не смогли помешать нашим артиллеристам громить наступающие части фрицев. Здесь очень холмистая местность, по-военному холм –– это господствующая высота, с неё очень удобно обстреливать на дальнем подходе нацистско-румынско-итальянскую и прочую сволочь, которую мы уничтожали и будем уничтожать всеми доступными способами, особенно щедрыми посылками «ворошиловских килограмм». Не даем покоя ни днём, ни ночью. Скоро вышибем ему зубы, когда он решит перейти в наступление. Разведка говорит, что будем мы воевать с элитой фашистов, дивизия СС «Мёртвая Голова», танковая, якобы непобедимая, проверит свою броню на крепость об наши советские снаряды. Нас срочно подняли по тревоге, мы меняем дислокацию. Потом допишу, ну и отправлю тебе письмецо...

–

4 сентября 1943 года.

Здравствуй мама!

Извини, что не отправил тебе сразу письмо, я даже предположить не мог, насколько затяжной будет бой. Как говорит мой командир –– он в самом кошмарном сне не видел того, что пришлось нам пережить за эти два месяца! Грохот разрываемых снарядов, бомб, мин, свист пуль. Атака фашистов за атакой. Они, оказывается, тоже не боятся смерти... Но их атаки были наполнены отчаянием, как будто они понимали, что если они сейчас проиграют этот бой на Курской Дуге, то проиграют всё –– и жизнь, и Германию свою... Мы выиграли! Мы победили! Сила не всегда сильная, если духа у неё сверху нет русского. Пересилили мы, пересилили...[1] Мы смертельно устали все, но фашистам похуже будет. Они либо мёртвые, либо пленные...

До Германии, конечно, от Ольховатки и Троснянки ещё далеко, но судя по поведению пленных фашистов, по–моему, (но не в форме СС, те живыми не сдавались),[2] они, как бесхребетные стали, нет в них жизни. Совсем. Передайте привет всем нашим родным и двоюродным. Знайте, честь рода я пронесу через всю войну эту и не подведу вас. Я помню заветы старших, мы их просто победим, но мстить не будем. Ведь не зря говорили нам в детстве наши мудрые предки, что, жаря на огне сковороды врага своего, не увлекайся огнем, чтобы он не сжег твою душу. Не будет тебе, мама, стыдно за меня! Обнимаю тебя, с фронтовым приветом.

Твой сын, гвардии капитан Александр Газданов.

4 сентября 1943 г.

P.S. Большой тебе привет от моего спасителя Фарика (Хуснутдинова Фаркутдина –– прим.автора), санитара,[3] что вытащил меня раненого из под бомбежки. Да и не только меня... Нас таких под полсотни в тот день было. Угостил его твоими гостинцами, как ты и наказывала!

–– Письма капитану Газданову из дома в период, когда его село, как и многие другие в Северо–Осетинской АССР, находилось в оккупации с сентября 1942 года по январь 1943 года, не писали. Но сохранились документы, опубликованные на сайтах Министерства Обороны Российской Федерации. Привожу ниже расшифровку из наградного листа к представлению к ордену «Красная Звезда», ну и сам документ: Наградной лист на Газданова Александра Максимовича, 1921 г.р. (на момент совершения подвига ему было 22 года!!!. прим.автора) уроженца Северо–Осетинской АССР, заместителя командира 3 стрелкового батальона по строевой части 887 стрелкового полка 211 стрелковой дивизии. 13 июля 1943 года, наступая на высоту 250.0 западнее деревни Александровка, Троснянского района Курской области (именно возле этой деревни находится исток реки Ока. О боях на её ледяных неприступных берегах шла речь в Истории первой –– прим.автора) заметил группу фашистов, двигавшуюся с фланга на наступающие подразделения наших войск с целью окружить. Капитан Газданов отобрал группу бойцов и решительной контратакой смял фашистов, уничтожив до взвода[4] солдат. В это время командир батальона вышел из строя, (смертельно ранен –– прим. автора) и товарищ Газданов принял на себя командование и закончил выполнение боевой задачи.

Между высотами 250.0 и 257.0, на которой стояли насмерть артиллеристы под командованием Михаила Борового, расстояние около 7 километров. Провидение соединяло лучших представителей этих двух родов с начала войны и до её конца.

–

От кого: Газдановой Марии

Кому: 887 стрелковый полк 211 ст.дивизии

Газданову Александру

25 сентября 1943 года

Здравствуй мой сынок! Мой Александр!

Вот, наконец, Осетия стала свободной! Село восстанавливаем. Мирная жизнь вернулась в родные горы. Отец, всё также на Каспии работает.[5] Очень бы мне хотелось дожить до того дня, в котором бы вы помирились... Я ему дала адрес твоей полевой почты, может и напишет, если напишет сын –– ответь, не противься, пожалуйста...

С уважением к тебе, твоя мама...

–

Печать 887 стрелкового полка 211 ст.дивизии

От кого: Газданова Александра

Кому: С-О АССР С. Дзуарикау

Газдановой Марии

13 ноября 1943 года

Здравствуй мамочка! Пишу тебе письмо с освобожденного Киева! Настроение у нас всех боевое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!

Хочу коротко и схематично рассказать вам, тебе и нашим соседям –– мальчишкам, что собой представляет современная война. Вот есть передний край и полоса за ним, шириной километра три. Между передками, примерно до двухсот метров. Передок имеет свои привилегии. В обычной фронтовой жизни его не бомбят и не обстреливают тяжелые калибры, чтобы не попасть по своим. По переднему краю бьют пули и мины. В непосредственной близости к нему –– противотанковая артиллерия, но она у нас прилично замаскирована, ну и должна молчать до времени танковой атаки или общего наступления. Дальше в глубину обороны –– арт.позиции, техника, резервы, штабы, кухня, склады. На переднем крае, на тысячу шагов вырытых окопов –– одна пехотная рота (100 солдат–пехотинцев). Во второй полосе обороны оставшийся полк, а это около тысячи бойцов. Война ведется как бы на двух уровнях –– между передовыми и арт.позициями. Каждый второй убитый или раненый –– поражен осколками. Взаимосвязь переднего края и арт.позиций выявляется в период активных боевых действий –– наступления или отступления. Передний край фашиста начинают обрабатывать минометы и малые арт.калибры. По ним пытаются работать средние калибры противника. По средним калибрам противника бьют тяжелые –– наши, одновременно и средние по средним. Вот так и воюем. Успешному наступлению предшествует победа артиллерии. Прочитай это письмо мальчишкам, ну или дай им почитать самим! Отец писал, но я от писем отказался. Не могу я его простить! Не могу!

Извини, если что не так, твой сын Александр.

- - - - - - - - - - - - -

Акт

Мы, нижеподписавшиеся, старшина Куницын и ефрейтор Иванов, свидетельствуем, что гвардии капитан Газданов А.М. отказался получить письмо, отправленное Газдановым М.Д., (отцом адресата) в связи с чем, мы и отправляем его обратно по указанному адресу:

«Каспийское Морское Пароходство» 1 декабря 1943 года.

[1] Огромную роль сыграли самые неизвестные бойцы Красной Армии в Курской битве, в том числе в сражении под Понырями. Особое место в этой битве принадлежит 8-му Отдельному штрафному (офицерскому) батальону Центрального фронта. Батальон под командованием подполковника Аркадия Осипова был введен в бой впервые только на Курской дуге, хотя его славная история началась ещё под Сталинградом. В батальоне на тот момент имелись 698 штрафников при 100 штатных офицерах постоянного состава. Из числа «бойцов-переменников» только 39 находились по приказам командиров, 207 –– по приговорам военных трибуналов и 452 бывших в плену и окружении. Штрафник 8-го ОШБ, уроженец Фатежа Семён Басов (1915 –– 2009) рассказывал: «Мы варились в адском котле, находясь в самом пекле Курской дуги. Несмотря на яростные атаки противника, мы стояли насмерть, не уступая врагу ни одного метра земли... Наш батальон устоял».

[2] Немецких солдат из войск СС был приказ расстреливать сразу после допроса, если они попадали в плен. Также были приравнены к эсэсовцам военные из 332-го пехотного полка вермахта. Приказа Сталина –– «В плен их не брать», конечно же не было. Официально. А, в газете «Окопная Правда» (так называли «тряпочный телефон» во время войны), «писали», что в плен солдат и офицеров из этого полка брать не стоит. «Особисты» знали об этом, но тоже были не против, впрочем, как и сам Сталин. Этот полк стал вне закона человеческого в полном составе после казни Зои Анатольевны Космодемьянской. Солдаты из 332-го пехотного вырезали на её спине звезды и свастику, её били палками, ей отрезали грудь, насиловали... Когда она шла на казнь, то гордо смотрела фашистам в глаза... Она сказала им, что за неё отомстят... И за неё отомстили, –– нашли всех... Последнего расстреляли 10 апреля 1945 года. Этот полк сами фашисты считали проклятым и посылали туда служить особо провинившихся солдат и офицеров.

[3] На фото –– сержант Семён Васильевич Грецов, единственный солдат Великой Отечественной войны, которого наградили медалью «За отвагу» целых шесть раз. Его хотели комиссовать после контузии в бою и сильного обморожения ног, но он стал санинструктором 1214-го стрелкового полка 364-й стрелковой дивизии. Всю войну Семён Васильевич выносил раненых с поля боя и видимо родился под счастливой звездой! Август 1943. Мгинская наступательная операция. За 6 дней боёв вынес 26 бойцов и командиров с личным оружием–– первая медаль «За отвагу».

Март 1944. Бой в деревне Рожанка: вынес с поля боя 18 раненых–вторая медаль. Апрель 1944. Бои в Псковском районе: санитар вынес 19 бойцов и ещё в одном бою доставил 6 раненых–третья медаль и звание «сержанта».

Июнь 1944. Бой в нас.пункте Погостьице: Семён Грецов вынес с поля боя и оказал медпомощь 23 раненым солдатам и офицерам–четвёртая медаль. 26 июня 1944 был ранен в бою и награждён медалью «За отвагу». Сентябрь 1944. Прорыв укрепрайона в нас.пункте Соды (Латвия): под огнём противника вынес 12 раненых и был снова ранен–пятая медаль.

Апрель 1945. Бой за Берлин. Под сильным пулемётным огнём на своих плечах вытащил 18 раненых солдат и офицеров–шестая медаль.

После войны солдат вернулся в г.Старый Оскол и работал строителем. Умер Семён Васильевич зимой 1972-го и было ему 69 лет.... Вот такая простая и одновременно героическая жизнь одного человека, единственного советского солдата, награждённого медалью «За отвагу» ШЕСТЬ раз!

[4] Взвод пехоты –– примерно 30 бойцов.

[5] В 1942-1943 гг. транспортный флот Каспийского моря и Каспийская военная флотилия внесли свой огромный вклад в коренной перелом в войне. Морские перевозки стали важнейшим звеном обеспечения нужд Северо-Кавказского, Сталинградского и других южных фронтов. Труженики Каспия обеспечили транспортировку нефтегрузов и грузов ленд-лиза, они перебрасывали войска и вооружения, перевозили руды и металлы из Закавказья, эвакуировали мирное население на Урал и в Казахстан. Рыбаки Каспия снабжали рыбной продукцией фронт и тыл. Таким образом морские пароходства, военная флотилия и рыбная отрасль Каспия в годы войны с честью выполнили возложенные на них важнейшие государственные и оборонные задачи.

Глава 21 Историческая справка Курская Дуга

Историческая справка Курская Дуга

Битва, которая вошла в Историю под названием «Курская Дуга», шла 50 дней и 50 ночей, с 5.07.1943 по 23.08.1943 (с 5 июля 1943 года по 23 августа 1943 года). Перелом в Великой Отечественной Войне в нашу сторону наступил как раз по её окончании.

Самая кровопролитная битва. Один из самых больших танковых боёв в Истории человечества –– это тоже всё Курская Дуга. Операция «Цитадель», так она звучала в секретной немецкой документации. Последний шанс для руководителя фашистской Германии, «Фюрера», Адольфа Гитлера, которому была необходима победа любой ценой, дабы поднять дух армии, которую преследовали неудачи. Курская битва стала началом конца гитлеровской Германии. С того самого момента Гитлер и его доселе непобедимая армия (Вермахт) уже не выиграли ни одного сражения. Ни одного! Сначала помогли союзники в той Войне –– англичане, они взломали шифр, которым переписывались высшие офицеры Третьего Рейха. Это держалось в секрете 50 лет! Так называемый код «Лоренц». Потом отработала на пять с плюсом легендарная советская разведгруппа «Дора»[1]. Итог: за месяц перед наступлением фашистов командование СССР знало о расположении немецких войск вообще все, включая дату и час начала наступления 05.07.43 г., и направление основного удара –– это Ольховатка, Малоархангельск, Гнилец. 6-я Гвардейская стрелковая дивизия стала поперек горла немцев как раз в районе Ольховатки. Основное противостояние было с легендарной для фашистов танковой дивизией СС «Мёртвая Голова».

Получив конкретный отпор в направлении Ольховатки, который дал понять, что здесь они не пройдут, фашисты переместили наступление в направлении Прохоровки, где и состоялась мега битва лучших танковых дивизий на планете. (Люди, которые играют в компьютерную игру «Танки» (WORLD OF TANKS) сейчас вспомнят название одного из полей для игры). На Прохоровку с южной стороны фашисты бросили 300 танков, с западной стороны в атаку пошли 3 танковые (танковая дивизия –– до 300 танков) и одна пехотная дивизии, среди них до пятидесяти «Тигров». С нашей стороны 700 танков Т-34-76 и КВ. У фашистов главнокомандующий на этом направлении был самый верный человек Гитлера –– Манштейн (мой читатель помнит его, он 250 дней штурмовал Севастополь). После проигрыша в битве доложил Гитлеру, что под Прохоровкой он потерял не более десяти танков, а русские танки он просто расстреливал как в тире. Но тогда от чего же фашисты на следующий же день драпанули со своими «Тиграми»? «Тигр» довольно грозный танк времён второй мировой. Советские танки Т-34-76 на расстоянии свыше трёхсот метров были совершенно беспомощны перед этим мощным фашистским танком. Пушки наших танков лобовую броню тигров не пробивали, а вот Тигры расстреливали их безнаказанно на расстоянии до двух километров. Но! В нашей армии тоже было мощное вооружение –– СУ–152, по прозвищу «Зверобой» (СУ –– Самоходная Установка, а Зверобой, потому как сжигал фашистское зверье –– «Тигры» и «Пантеры). Так вот, наш «Зверобой» пробивал «Тигры» и «Пантеры» насквозь, но таких машин у нас тогда было мало, очень мало. Лобовая броня САУ–– «Фердинантов» (САУ –– самоходная артиллерийская установка, броня –– 200 мм.) была вообще для нашей обычной артиллерии непробиваемая. Итак, в центре, под Ольховаткой, фашисты уперлись в неприступную оборону, в центре которой сражались в числе многих славных наших дивизий и воины 6-й гвардейской стрелковой дивизии. На южном фланге, под Прохоровкой, фашисты потеряли около 400 танков и начали отступление, больше похожее на побег. На северном фланге Курской дуги фельдмаршал Модель мерился силами с генералом Рокоссовским. Был окружен, вырвался из окружения с минимальным количеством войск и честно доложил в ставку Гитлера, что наступать он уже не может –– нет войск. Они либо мёртвые, либо пленные.

Итог: после Курской Дуги наши войска перешли в наступление и до Берлина никогда больше не отдавали немцам стратегическую инициативу. Можно эту часть повествования закончить фразой командующего немецкой армией Манштейна: Гитлер слишком верил в совершенную технику, но забыл про солдат. А вот русские солдаты стояли насмерть, несмотря на «несовершенство» в технике. В конце 1943-го, начале 1944-го появился новый танк –– Т-34-85, его прототип использовали в фильме «Т-34» 2018 года выхода, который на расстоянии до километра вполне на равных сражался с Тиграми и Пантерами. А ещё чуть позже появился танк ИС–2, который так и остался сильнейшим танком Второй Мировой! Танком Победы! Ну а подвиг воинов из 6-й Гвардейской стрелковой дивизии увековечен отдельным памятником, возле села Ольховатка (Поныри) на Курской Дуге. Вы только представьте себе, что на Курской Дуге эти воины своей доблестью и бесстрашием, заслужили себе отдельный памятник! Холм для памятника дети и взрослые из соседних школ сделали сами. Приносили землю они для этого холма, с поля того страшного боя, в своих рюкзачках.

Надпись на Памятнике гласит:

Прохожий, остановись, поклонись этой земле, на ней приняли основной удар немецко-фашистских захватчиков и не отступили ни на шаг, сражались, как герои, воины 6-й гвардейской стрелковой Ровенской ордена Ленина Краснознамённой ордена Суворова дивизии. (6-й гв.с.д.)

[1] Дора –– резидентура советской военной разведки. 1943 год, Швейцария, руководитель Шандор Радо. Умудрился подкупить нескольких высших офицеров Германии, и ЕЖЕДНЕВНО! информировал руководителей СССР о планах Гитлера на Восточном фронте, с подробностями, такими как: название частей, количество вооружения, их перемещение, фамилии командиров, ну и точными (до часов и минут) датами крупных наступлений гитлеровцев! Просто фантастика!

Глава 22 Мафия против Гитлера

Мафия против Гитлера

Любопытные дела вершились в Италии в то время, когда шли бои на Курской Дуге и отзвуки залпов орудий разлетались по всему миру. Так вот, в Италии, где организованная преступность не поддерживала фашистский режим, 10 июля 1943 года, то есть, на пятый день сражения на Курской Дуге, союзники провели операцию под кодовым названием «Хаски» – Operation Husky.

Операция, как операция, если бы не одно «но», она была проведена с помощью итальянской «Мафии».

Итог – союзники освободили южную часть Италии.

Как это было. Придя к власти в 1922 году, Бенито Муссолини очень быстро понял, что пока в Италии есть мафия, он не сможет быть полновластным хозяином страны (по сей час до 50% итальянских компаний платят «дань» своим крестным отцам – прим.автора), и Муссолини начал свой «крестовый поход» против мафии. Итог: через три года итальянскими судами было осуждено одиннадцать тысяч человек. Для некогда всемогущей итальянской мафии наступили тяжелые времена.

1943 год. Рузвельт и Черчиль приняли решение о высадке союзных войск в Италии, а именно в Сицилии. Напомню, что Сицилия – это остров. Дали название операции – «Хаски» (Operation Husky).

Выполнение поставленной задачи войсками союзников было чревато серьезными потерями в живой силе и технике. Остров скалистый, потому очень неудобный для высадки войск на берег.

Горная местность, в которой спрятано и замаскировано множество укреплений. Сильные, обученные, обстрелянные на фронтах, потому боеспособные итальянские и немецкие части. Задача была поставлена – смять сопротивление фашистов, пользуясь тем, что основная часть войск задействована на Восточном фронте, под Курском, и подкрепление Гитлер отправлять в Италию не будет ни при каких обстоятельствах! Но как преодолеть, по сути, непреодолимые препятствия, да ещё и с минимальными потерями, союзные генералы не знали. И вот, советник руководителя генерального штаба США, с русским прошлым (отец – белый генерал) обратил внимание своего руководителя на следующую информацию, – есть прямая связь с итальянской мафией в США, которая поддерживает свои корни, которые, как раз и были родом из Сицилии, а у них там всё плохо, почти все руководители осуждены судами Муссолини и отбывают нереальные срока в итальянских тюрьмах.

И вот состоялась секретная встреча, на которой обратились с соответствующей просьбой к итальянским мафиози из США, те, в свою очередь, посоветовавшись с одним из авторитетных мафиози — Сальваторе Лучано (на фото), отбывавшим 50–летний срок в тюрьме, согласились на сотрудничество.

Это было выгодно, ведь правительство США пообещало свободу и кое–какие преференции в обмен на помощь. Предложение мафией на Сицилии было принято – в тот же день гонцы этой преступной организации помчались во все концы Сицилии, где передали итальянским солдатам «убедительную просьбу» – не оказывать сопротивления войскам США, оставить позиции и идти домой. Итальянские солдаты, как местные жители, прекрасно знали, что происходит с теми, кто не выполняет убедительные просьбы «крёстных отцов», у которых отказ воспринимается, как кровная обида.

Операция началась. В ней принимали участие солдаты трёх стран – Канады, Англии, США. Каждый выполнял поставленную совместную задачу, – британские и канадские солдаты с тяжелыми и кровопролитными боями продвигались по равнинной части Сицилии.

Ну, а солдаты американской армии, практически без потерь, быстро преодолели самые тяжелые и труднодоступные горные районы острова.

Мафия очистила дороги от засад, снайперов, предоставила проводников. Командование получило от мафии данные о заминированных мостах, бродах в реках, о наличии горных источников в засушливых местах.

Немцы, которые были в итальянских войсках, находились в таком шоке от действий, вернее бездействия итальянской армии в горной части Сицилии, что иногда, конечно, оказывали сопротивление, но их было настолько мало, что американцы сметали их, как тараканов со стола, пока не дошли к столице Сицилии — Палермо.

Так, с помощью преступников, организованной преступной группировки, за шесть недель союзные нам войска, полностью захватили остров Сицилия, победоносно разгромив немецкую, вернее немецко-итальянскую группировку.

В обмен на свои услуги Лучано потребовал свободы. В 1946, после десятилетнего заключения, его выпустили и сразу же попросили уехать в Италию и больше в США не появляться.

Глава 23 Часть 3. Первый и последний бой бандеровской дивизии СС «Галичина»

Часть 3. Первый и последний бой бандеровской дивизии СС «Галичина»

Летят лебеди, летят милые,

Над войной летят, над постылою...

Не смотрите вниз, там каратели,

Там детей и баб жгут предатели...

Бродовский котел

Печать 34 гв.арт.полка 6-й гв.стр. дивизии

Кому: Киргизская ССР село Сталинское

Боровому Григорию

От кого: Борового Михаила

3 сентября 1943 года

Здравствуйте, родные мои, папа, матушка и Данилка!

Милые мои, простите, что я вам так долго не писал, в госпитале был на излечении, поцарапало меня немного. Письма все ваши получил, за которые большое красноармейское спасибо! Их, писем, много не бывает, мои родные! Как хочется прочитать их повторно в свободную минутку, особенно ваше письмецо, маменька, да ещё такое, как вы пишите. Опосля такого письма становишься злей, появляется ещё больше желания сделать больше для победы, для Родины, ох как хочется бить сильней эту фашистскую гадину. Спасибо вам, милые мои, за такие письма. Я очень–очень доволен, даже толком не знаю, как и передать-то мою радость, что хоть и через письма, но вы, моя семья, моя любимая семья, вместе со мной. Как хорошо, что вы все: и матери, и сестры, и братья, и родные, и близкие –– всегда вместе с нами, с нами куете победу! И это ещё один залог нашей близкой и общей Победы! Конечно, умереть не хочется, но и в то же время умереть и не жаль, ежели твоя смерть в бою против гадов–фашистов[1] приблизит час нашей победы! А вы, мои родные, мои любимые, будете жить, будете замечательно жить! И песни слагать будете, и песни о нас петь замечательные будете, и будете с высоко и гордо поднятой головой ходить, и будете говорить, что ваш родной сын, брат, дядя погиб смертью храбрых, погиб честно, погиб в борьбе за нашу Родину!

Мои родные, мои дела хороши. Тут, в госпитале, совсем молоденький лейтенант–лётчик, все его зовут «лейтенант-карасик», за глаза правда, потому как летёха очень боевой и сильно раненый. Был раненый –– уже выздоравливает.

А историю эту рассказали его сослуживцы:

Звено «карасика», как-то вылетело на задание, и над линией фронта попали под сильный зенитный огонь. Самолеты (два) повреждены и вынуждены повернуть назад. На каждом подвешены по две бомбы, а с ними посадка категорически запрещена. Лейтенант наш дает команду сбросить их в озеро, возле аэродрома базирования. В это время на аэродроме находился начальник штаба дивизии, которой они подчинялись –– проводил награждение и проверку. После того, как наградили отличившихся офицеров –– сели с командиром авиаполка за стол. Лето. Лесок. Озерцо. Красота.

Полк был лучший в дивизии. Командир –– ас, и все лётчики надеялись на присвоение ему очередного звания. Но начштаба новых погон не привез. За столом, после наркомовских ста грамм, закусив очень нехитрой едой из рациона, генерал, обращаясь к командиру полка, спросил:

–– У вас из припасов только сухой паёк?

–– Да, привыкли уже.

–– О людях надо бы лучше заботиться!

–– Что хозяйственники привозят, то и едим, самим взять негде. Пока.

–– Рядом озеро, там наверняка полно рыбы, –– и показывает рукой на озёрную гладь метрах в двухстах от стола.

–– У нас рыбаков в части нет, товарищ генерал!

–– Какие снасти, майор? Ты бомбу туда скинь, и вся рыба будет твоя, да и меня угостишь!

–– У меня нет свободных людей и других дел поважнее хватает, надо технику ремонтировать...

Генерал, не привыкший уговаривать, вышел из себя:

–– Майор, считайте, что это приказ! Приступайте к исполнению, по окончанию доложить!

–– Есть! –– ответил майор и вышел из-за стола, но тут, услышав натужный гул мотора, поднял голову вверх.

Над их головой, на бреющем полете вылетают два штурмовика Ил-2. Один из пилотов видит на опушке офицеров и дает им условный знак –– «я сбрасываю бомбы –– всем в укрытие!».

Машет ручкой и бомбит оное озеро! Майор скомандовал всем:

–– Лежать! –– и бросился в траву. Следом за ним генерал. Невероятный фонтан брызг, свист осколков, скошенные осколками ветки, рыба всех мастей (говорят, что больше всего было карасиков) и грохот четырех одновременно (почти) взорвавшихся бомб.

Когда всё вышеперечисленное осело, генерал увидел идущего к нему строевым шагом, с рукой приставленной к голове –– майора, командира авиаполка.

Остановившись возле генерала, он четким, командным голосом произнес:

–– Товарищ генерал-майор, Ваше приказание выполнено! Но Вам всё равно никто не поверит! И это, разрешите убрать с вашей фуражки карасика! –– и не осилив свои эмоции –– улыбнулся.

Всю последующую неделю часть питалась костлявыми карасями и у нашего лейтенанта появилось такое рыбное прозвище!

Уже давно не получал от вас новых фотографий.

Жив ли ещё наш беловодский фотограф?

Как, милые, Ваши дела? Как, мамочка, твоё здоровье?

Пишите больше и чаще. Крепко целую, Ваш Мишка.

3 сентября 1943 года

[1] Фашист –– ругательное слово времени ВОВ (Великой Отечественной войны). С точки зрения фашиста, его нация –– единственная достойная человеческой жизни на Земле. Все остальные нации приравниваются к животным, не имеющим прав, которых можно лишить жизни по воле единственного хозяина планеты Земля –– фашиста. Это приобретенное «знание», которое навязывают с помощью пропаганды. Первое упоминание с определением «фашист» было в 1922 году, когда в Италии пришёл к власти диктатор Муссолини. Он и его последователи использовали принципы фашизма при управлении государством. Современный фашизм у интеллектуально (иногда умственно) недоразвитых людей выглядит, как подражание немецкому фашизму времён ВОВ с помощью символов, жестов, попыток уничтожения людей, которых недоразвитый интеллектуально считает ниже себя.

Глава 24 Часть 4. Трусость – мать жестокости

Часть 4. Трусость – мать жестокости

Печать 34 гв.арт.полка 6-й гв.стр. дивизии

Кому: Киргизская ССР село Сталинское

Боровому Григорию

От кого: Борового Михаила

3 февраля 1944 г.

Дорогие мои матушка и батюшка, и братишка мой Данилка! Я уже в четвертый раз ранен, но уже опять вышел из госпиталя и вернулся в строй! Готов громить врага дальше. Беспощадно и без отдыха! Наша дивизия героически сражалась с врагом, и многие солдаты и офицеры были награждены орденами и медалями, в том числе и я. Что пишут мои братья–братишки? Константин подавал о себе хоть весточку? Василия больше не видел. Надеюсь, что Вам он хоть пишет. Гоним врага по многострадальной земле нашей, освобождаем пядь за пядью. Оставляет проклятый фашист нам разрушенные города и выжженные сёла и деревни, в которых всё живое или уничтожено,[1] или угнано в рабство[2]... Проводили мы, как-то рейд по тылам фашистов, –– уничтожали коммуникации, склады и живую силу спящего противника, –– переполох наводили, в общем. И сошлись так звезды, что нам сообщили местные об операции, которую местные партизаны проводят в нескольких километрах от нашего расположения. Мы, конечно, решили им подсобить. Марш-броском выдвинулись в деревню О., и вы себе даже не представляете, кого я там встретил... Костика нашего! Сначала расскажу об обстоятельствах начала этой операции... Пришла в деревню О. хорватская дивизия СС в поисках партизан. Трепали они, партизаны, фашиста, больно сильно, пускали под откосы поезда с бензином и солдатами, сжигали склады с оружием и боеприпасами. Ну и начали эсэсовцы пытать и допрашивать селян, но русских людей испугать сложно, и потому не узнали фашисты хорватские ничего. Тогда собрали каратели вечером всех деток в селе и поставили к стенке сарая для расстрела, сказали условие своё –– рассказываете, где прячутся партизаны –– дети будут жить, не рассказываете –– расстреляем... Но подбежали к детям своим и закрыли собой, своими телами, несколько десятков женщин. Фашисты сначала задумались, но потом решили повеселиться, сначала начали стрелять им по ногам, но раненые женщины поднялись и, с простреленными ногами, опираясь друг на друга, снова закрыли собой деток. Это хорватов-эсэсовцев развеселило ещё больше, и они начали стрелять женщинам в животы. Смертельно раненые женщины опять пытались встать и защитить плачущих от страха и ужаса детей. Тогда фашисты их добили выстрелами в голову. Когда женщины перестали подавать признаки жизни, то главный эсэсовец спросил у местных жителей, есть ли ещё желающие встать между карателями и детьми. Дети же в испуге все лежали на земле и позакрывали своими ручонками, со страха, свои лица и головки. Те, кто были постарше, накрыли своими телами совсем маленьких. После расстрела женщин, фашисты опять подняли детей и отвели к стенке. И когда уже собрались их расстреливать, то к месту казни деток подбежали наши селяне, но теперь уже с десяток стариков и закрыли их собой –– встали стеной перед палачами.

Рассказывал нам эту историю дедушка лет девяноста. Он единственный, кто из взрослых жителей села выжил тогда... Трус помирает при каждой опасности, грозящей ему, храброго же смерть настигает только раз, –– сказал нам дрожащим голосом дедушка, и продолжил, –– так вот трусов в нашей деревне не оказалось, ни среди баб, ни среди стариков... Посмеялись фашисты, почему–то их эта ситуация очень веселила. Самому главному эсэсовцу принесли кресло, видимо для него это было представление. Он собирался упиваться русской кровью, как в кино, сидя. Фашист поправил круглые очки на своем носу и дал команду на хорватском языке, и каратели сначала дали несколько очередей над головами стариков и старух. Некоторые из стариков дрогнули и прикрылись от пуль руками, кто-то один упал на одно колено, но тут же встал. Тогда дал офицер команду стрелять по ногам нашим старикам. Раздалась очередь из пулемётов и автоматов, и попадали наши старики с пробитыми ногами, несколько пуль задели двух детишек, и они упали со стонами и криками. Это ещё больше раззадорило фашистов. Самый главный встал со стула и подошел к встающим с колен дедушкам и бабушкам. Когда он начал рукой, которой держал нагайку[3], поднимать головы старикам и смотреть им в глаза, полные боли и ненависти, и предложил им уйти с линии огня, но один из старцев убрал его руку и плюнул ему в лицо. Все взрослые понимали, что подмога придёт, не может не прийти, ведь за ней послали, а русские никогда своих не бросают, и значит надо, надо продержаться, как можно больше времени. И они мужественно подымались с простреленных колен, понимая, что это их последние мгновения жизни, а за их спинами детки, те, к кому на помощь спешит партизанская подмога, те, кто должен вырасти и отомстить, те, кто должен вырасти и стать сильным, чтобы больше никто и никогда не мог безнаказанно грабить и убивать на нашей земле, но надо всего лишь дождаться помощи. И она придет... Она обязательно придет, не может не прийти... Почему-то перестал смеяться эсэсовец и дал команду продолжать расстрел. Не дрогнула хорватская рука в эсэсовской, хорватской форме[4]... И так продолжалось до тех пор, пока эсэсовцы не расстреляли всё село.

Ну а дед наш, был послан за помощью в ближайший партизанский отряд, и пришла помощь, не успели фашисты и глазом моргнуть, как были все перебиты. Ворвались партизаны верхом на конях, с кавалерией нашей советской, кадровой, стреляя на полном скаку и закидывая их гранатами. А раненых карателей добивали не пулями, а штыками, матерясь и плача мужскими слезами, в каждого недобитого фашиста входил штык. И не один десяток раз, превращая их, фашистов в кровавый фарш, всаживая в карателей штык, как в самого страшного зверя–оборотня, не человека! Ведь даже сами немцы не считали людьми тех, кто одевал форму СС.

Правда, успели эти гады и нескольких деток ранить, но не смертельно... Помощь пришла, вовремя, почти вовремя... Один дед остался теперь в селе. Забрали мы всех его детей и будем передавать с партизанами в тыл. Подарил Костя одному из мальчишек ножик свой перочинный и платок, что детишки его вышили. Мы же их всех накормили, напоили, раненых перевязали...

Дед не теряет бодрости духа, рассказал мне на прощание один случай. Когда первый раз фрицы к нему в дом зашли, то дед, завидев их у калитки, громко выкрикнул бабушке, которая возилась в огороде:

–– Маруся, забери тарелки у собак, гости пришли!

Глядя на зверства фашистских оккупантов, –– то ли это немецкие каратели, то ли это хорватские, венгерские, или голландские, или финские, или итальянские каратели –– не будет им пощады нигде! Найдет их карающий русский штык и пригвоздит к земле, раз и навсегда!

И не будет нашей советской ненависти к врагу предела!

Враг будет разбит, и победа будет за нами! Однозначно!

А среди тех кавалеристов я увидел брата своего, Константина! Это было неимоверно и неправдоподобно! Я не верил своим глазам! Боже, какая у нас была радость! Мы стояли, обнявшись и молча плакали скупыми мужскими глазами, не в силах вымолвить ни слова. Через час мы расстались. У каждого была своя боевая задача. Но мы договорились, что мы встретимся, обязательно встретимся! В Берлине! Возле Рейхстага. В первый же день, после Победы. Ровно в 12 часов дня!

С красноармейским приветом к вам гвардии старший лейтенант Боровой Михаил Григорьевич.

[1] Молдова. Показания бургомистра города Дубоссары Деменчука:

«Утром 12 сентября 1941 г. 2500 человек были доставлены во двор табачной фабрики. Мужчины были отделены от женщин и детей, после чего их по 30 человек направляли к ямам, где они раздевались — становились на колени, и в упор из винтовок их расстреливали. Закончив расстрел мужчин, карательный отряд приступал к расстрелу женщин и детей. Дети становились рядом у могил. Грудных детей матери должны были держать на вытянутой руке для того, чтобы карателям было удобно убивать одной пулей и маму и младенца».

Из акта районной комиссии «О массовом расстреле фашистами мирных советских граждан в Дубоссарах» от 31 марта 1945 г. известно, что с 12 по 28 сентября 1941 г. на восточной окраине города у заранее вырытых 11 ям было расстреляно от 6000 до 8000 мирных советских граждан, среди них много женщин, детей и стариков...», но точное число неизвестно. При эксгумации одной из могил обнаружили более 1,5 тысячи трупов, что в целом с расстрелами в других местах города и селах района составляет около 18000 человек. Списков людей, расстрелянных фашистами, не было. Поэтому точное число убитых не установлено.

[2] За годы войны фашисты угнали в рабство более 3,2 миллионов наших детей и женщин. Судя по данным (27 млн погибших с нашей стороны), 18 миллионов мирных против 9 миллионов солдат – погибших граждан СССР, «воевать» с мирными у них получалась лучше всего.

[3] Нагайка –– короткая плётка (плеть).

[4] Хорватия –– государство на юге Европы (Балканский полуостров), до 1991 года была в составе Югославии. Столица Загреб. Происхождение –– славяне. С 1941 года профашистское государство. Проводило геноцид славян, сербов, евреев, цыган. В качестве помощи Гитлеру посылали свои войска на войну с СССР.

Глава 25 Объединённая Европа против Советского Союза

Объединённая Европа против Советского Союза

В 1941 году против России выступила объединённая Европа в полном составе. Вся, абсолютно вся, без исключений, промышленность Европы работала на гитлеровскую армию –– производила для неё оружие, топливо, одежду, продукты, танки, самолёты. Граждане большинства стран Европы встали под знамена нацистов, например, на стороне гитлеровской Германии воевали и убивали наших граждан и итальянские фашисты –– их дивизии захватили Донбасс, а румынские дивизии оккупировали Одессу, Севастополь и Сталинград. Венгрия[1] выставила своих добровольцев в количестве 200 000 бойцов, среди них было несколько, венгерских дивизий СС, в том числе и кавалерийская дивизия СС[2].

Датчане морили голодом Ленинград.

Испания создала для борьбы с нами некую «Голубую Дивизию», они воевали под Ленинградом и охраняли Рейхстаг в Берлине, убивали наших солдат-освободителей в мае 1945 года.

* * *

Если вы увидите немецкого солдата небритого, с расстёгнутой гимнастёркой и выпившего, не торопитесь его арестовывать — скорее всего, это испанский герой. Эта фраза до сих пор висит в клубе ветеранов Голубой дивизии в Мадриде. Министр иностранных дел Суньер, объявляя 24 июня 1941 года о формировании «Голубой дивизии», сказал, что СССР виновен в испанской гражданской войне, в том, что эта война затянулась, в том, что были массовые расстрелы, что были внесудебные расправы. По согласованию с немцами была изменена присяга — они присягали не фюреру, а борьбе против коммунизма. Мотивации у добровольцев были различны: от желания отомстить за погибших в Гражданской войне близких до желания скрыться (у бывших республиканцев — они, как правило, и составили впоследствии основную массу перебежчиков на сторону Красной армии). Были люди, искренне желавшие искупить своё республиканское прошлое. Многие руководствовались корыстными соображениями — военнослужащие дивизии получали приличное по тем временам жалование в Испании, плюс жалование немецкое. Голубая дивизия участвовала в блокаде Ленинграда и считалась у советского командования слабым звеном. Однако во время операции «Полярная звезда» по освобождению Ленинградской области, которая проводилась на участке фронта под Красным Бором длиной почти в 60 километров, четыре советских дивизии (приблизительно 44 тысячи человек) и 2 танковых полка не смогли прорвать оборону испанцев (около четырёх с половиной тысяч человек). Советские войска понесли на этом участке большие потери. Из-за сильного внешнеполитического давления Франсиско Франко 20 октября 1943 принял решение о выводе «Голубой дивизии» с фронта и расформировании соединения. Часть испанцев до окончания войны остались в отрядах немецкой армии добровольно — был создан добровольческий «Голубой легион», чья численность составляла 2—3 тысячи человек. Немцы, не желая терять потенциальных солдат, открыли широкую пропаганду относительно вступления добровольцев в «Германский иностранный легион», находившийся, в отличие от «Голубой дивизии», исключительно под немецким командованием. Как правило, все они были в войсках СС, которые воевали до самого конца. В окружённом Берлине до капитуляции сражалось 7000 испанцев.

Всего за годы войны через дивизию прошло 45500 человек.

* * *

Словакия направила на Украину и Белоруссию две пехотные дивизии, в каждой дивизии по 10 000 человек, три артполка, танковый батальон и один авиаполк.

Финляндия, причем до революции 1917 года это была ещё часть Российской империи, отправила на Войну с нами 600 000!!! человек, которые оккупировали Карелию и блокировали Ленинград.

Хорватские добровольцы отличалась особой жестокостью в Геническе и Мариуполе. Даже французы, правда, крайне неудачно, под Москвой, в 1941 году пробовали опять воевать с нами, но от их войска в количестве 20 000 человек за сутки осталось что-то около 7000. Больше они не воевали, дух был подорван, но продолжали выполнять карательные задания по борьбе с партизанами.

Голландия выставила следующие воинские подразделения –– танково-гренадерскую дивизию СС, танковую дивизию СС «Викинг», танковую дивизию СС «Нордланд». Все дивизии добровольческие и все блокировали Ленинград.[3]

Финляндия вступила в войну против СССР 25 июня 1941 года. Финская действующая армия к тому моменту насчитывала около 470 тысяч человек. У границы с Советским Союзом находились: 21 пехотная дивизия и 3 бригады (немецкие, датские, шведские и финские солдаты), и немецкая армия «Норвегия» («Лапландия»). 14 октября 1941 года в Петрозаводске был образован первый финский концентрационный лагерь. Потом их счет довели до одиннадцати. Сколько русских, карелов и граждан других национальностей погибло в финских «лагерях смерти» –– точно не знает никто. Серьезных исследований этого вопроса не проводилось. В настоящее время историки сообщают о жертвах в количестве более пятидесяти тысяч человек. Однако, учитывая вроде бы «небольшую» численность жертв на такой большой территории, необходимо отметить, что в Карелии под оккупацией осталось всего чуть более ста тысяч человек. То есть погибло примерно более половины людей от оставшихся в оккупации.

Таким образом, финский оккупационный режим был одним из САМЫХ ЖЕСТОКИХ на территории СССР. Русские уничтожались физически, как нация.

П.С. В своём письме домой 17 апреля 1942 года известный финский политический деятель и депутат сейма Вяйне Войонмаа писал: «Из 20-тысячного русского населения Ээнислинна, гражданского населения 19 тысяч находятся в концлагерях и тысяча на свободе. Питание тех, кто пребывает в лагере, не очень-то похвалишь.

В пищу идут лошадиные трупы двухдневной давности. Русские дети перерывают помойки в поисках пищевых отходов, выброшенных финскими солдатами. Что сказал бы Красный крест в Женеве, если бы знал о таком...»

«Вчера расстреляли двух русских, отказывавшихся приветствовать нас. Уж мы покажем этим русским!» — писал бывший студент университета Хельсинки, рядовой 7-го пограничного егерского батальона Салминен.

[1] Венгры –– самые ярые союзники нацистской Германии. Девиз Королевской Венгерской армии: Цена венгерской жизни –– советская смерть». Ни один из союзников фашистов не предоставили столько добровольцев(!) в войска СС, сколько предоставили венгры. Мадьяры зверствовали на оккупированных территориях люто... Но почти все их войска, за небольшим исключением, остались лежать под Воронежем... Был приказ мадьяр в плен не брать. Венгерские дивизии СС из СССР не вышли живыми, все остались в нашей земле в качестве трупов, за их зверства на нашей земле над мирными жителями.

[2] СС –– специальные военные подразделения гитлеровской Германии, которые отличались особой жестокостью, выполнением «кровавых» поручений командования, всегда принимали участие в массовых казнях, расстрелах и показательных расправах над мирными жителями, признаны подразделением военных преступников, –– поголовно, на Нюрнбергском трибунале, где закончилась история самой страшной в истории человечества военной организации под названием «СС».

[3] Блокада Ленинграда продолжалась с 8 сентября 1941 года и по 27 января 1944 года. За 872 дня блокады при обороне города погибло и пропало без вести около 500 000 бойцов Красной Армии. Около 700 000 гражданских лиц умерло от голода и бомбёжек.

Глава 26 Волынская резня

Продолжение

Кровь детей бежит, слёзы льют ручьи,

Лебединый крик, детский крик, в печи.

От кого: Киргизская ССР село Сталинское

Борового Григория

Кому: 34 гв.арт.полк 6-й гв.стр. дивизии Боровому Михаилу

21 июня 1944 года

Дорогой наш сыночек, Мишенька!

Здравствуй, родной! С приветом к тебе из нашей Советской Киргизии пишут тебе твои мама и папа! Получили сразу три письма. Одно из госпиталя, от сослуживцев Костеньки, он ранен, и не может писать, так он надиктовал нам коротенькое письмецо! Сейчас они освобождают Белоруссию! Потом перейдут к западной Украине... Скоро, совсем скоро наша Родина станет свободной, перестанет её топтать фашистская гадина!

И всё благодаря вам, наши воины–освободители! И ещё одно письмо из части твоей воинской пришло. Спасибо, что не забываешь стариков! И письмо от Василия, разведчика нашего, уже кавалер ордена Славы! Гордимся вами! Думали, писать или нет, но решили написать. Пришла похоронка на Илью, брата твоего, пропал он без вести ещё в декабре 41 года. Погубил его немец проклятый! Но вы, его братья, ты Михаил, Василий и Константин должны и за него защищать землю нашу русскую и убивать, уничтожать эту немецко-фашистскую сволочь, этих гнид, без всякой пощады![1] Не останавливайтесь, пока не перебьёте их всех! Нельзя, негоже нам, русским людям, сносить издевательство и надругательство над народом нашим! Ваши отцы и деды, и прадеды не позволяли врагам русским топтать нашу Родину, уничтожали их всех! Всех, кто приходил к нам с мечом, от него, меча, и погибал! Это сказал Александр Невский! По радио объявили, что теперича, есть орден имени его, Александра, и награждают им самых храбрых из защитников нашей Родины! Ну а мы с бабами думаем, что не только сказал он некогда такие свои слова о том, что кто к нам с мечом придет, от меча и погибнет, но и сделал это! Где хитростью, где умом, а где силой –– отстоял он Русь–матушку! И все ваши предки, дорогие наши сынки, делали так, не давали врагу глумиться над отечеством своим, и защищали своих жен, да детей!

И потому вы сейчас имеете возможность жить! Так не осрамите это великое благо –– называться Русскими воинами! И помните, что это была и мечта Ильи! Прошу тебя сынок, умоляю –– доберись живым до этого центра всемирного зла! И победи его! Враг хитер и силён, и, если он побеждает, значит нужно понять, чем и как! У врага можно и нужно учиться! Немного поплакала, прости меня старую, слёзы попали на чернила и немного расплылись буквы...

У нас всё по–прежнему. Работаем, не покладая рук. Ранее писали тебе, что Данилка приезжал к нам проститься, в форме с синими околышами. Уехал и он... Сначала в учебку, а потом и на фронт.

Последний, младшенький наш... Да храни его Господь...

Целуем тебя крепко и обнимаем, твои матушка и батюшка. Возвращайся домой живым!

Пожалуйста...

Твои папа, мама, племяшка Надюшка.

* * *

Печать 34 гв.арт.полка 6-й гв.стр. дивизии

Кому: Киргизская ССР село Сталинское

Боровому Григорию

1 июля 1944 года От кого: Борового Михаила

Дорогие мои матушка и батюшка!

Шлю вам красноармейский привет с фронта!

Гоним мы фашиста с нашей земли, осталось совсем чуть–чуть, до Государственной границы двести километров! Не знаю, какими правдами–неправдами, но Данилка передал мне весточку, что он будет осенью прикомандирован к нашей дивизии и вот–вот может произойти наша встреча! Через каких–то пару месяцев. Наверное, я его и не узнаю. Возмужал наш меньшенький, ведь ему скоро 19 лет стукнет! Мы готовимся к наступлению.

Видел Василия, сообщил мне, что перед нами окопалась бандеровская дивизия СС «Галичина». Окопались они хорошо, создали укреп.район,[2] шириной с 50 километров, с сотней ДОТов и ДЗОТов[3]. Мама дорогая, как говорит наш ком.бат[4](он родом из Одессы) –– это ж почти полсотни километров колючей проволоки и противотанковых рвов. Ну и обозвали они это безобразие «Линией принца Евгения», по-фашистски, вернее по-немецки –– Ойгена и считают её неприступной. Ну а мы не спешим нападать, потому что севернее нас наши войска никак не могут выковырять фашиста из Беларуси, а если мы пройдем далеко вперёд без них, то оголим свой фланг, потому ждем, когда они со дня на день выровняют фронт. Где-то там сейчас воюет и наш Костя. Очень за него волнуюсь, не получали ли вы весточек от него? У нас в полку есть пополнение из штрафников. Родину защищают все, даже бывшие уголовники. Но прежде, чем попасть в строевую, боевую часть, они должны смыть позор своего преступления кровью...[5] Бандеровцы, мама, это такие украинцы, которые присягнули на верность Гитлеру, ну а он в свою очередь, использует их как палачей для уничтожения мирного населения. Мы о них наслышаны. Это такие же гады, как и власовцы. Руки чешутся –– мама не горюй! Посмотрим, как они умеют воевать с кадровой армией, а не с женщинами и детьми! И как говорит наш политрук, гвардии капитан Долгих:

«Гвардейцы, помните, что фашисты — это обманутые немцы, а эсэсовцы –– это не люди, это бешеные псы, и наша с вами задача –– первых принудить к сдаче в плен, а вторых –– уничтожить. Но бешеные псы в форме дивизии СС «Галичина» умеют говорить по-русски, значит, они будут плакать и умолять вас о пощаде на русском языке! Помните, что на их совести десятки тысяч убитых и замученных советских граждан![6] Они обычные предатели–палачи! Псы Гитлера, вернее, его прихвостни! Ваша задача, Гвардейцы, уничтожить любое эсэсовское отребье! Несмотря ни на что! Задача похоронной команды –– не хоронить погибших в бою солдат Вермахта в одном месте и в одной могиле с этими человеческими отбросами в форме СС, но в облике человека, и я буду не против, если кто из вас забьёт в их могилу осиновый кол...».

На нашем направлении с апреля новый командующий фронтом (прим.автора –– Маршал Конев). Железный мужик. В связи с тем, что наша дивизия входит –– (тут было заштриховано военной цензурой –– дополнение от автора «в особую 13-ю Армию»), он очень круто ведет новую военную тактику, и мы уже понимаем, что у фашистов не хватит мощи и хитрости с ним справиться!

У нас тут танковая бригада гостевала рядышком неделю. Потом ушли дальше, собирают их всех в кулак один для чего-то[7]. Так вот, подружился я с сержантом Каримовым, по имени Гарав,[8] самый сильный человек из всех, кого я встречал, представляете, он брал пяток гвоздей и в косичку их скручивал... так вот рассказал он нам историю, какая с ними приключилась в этом году... Как-то ранней весной их батальон, на очередном марше по снежному месиву, встал на привал. Это был пригорок у леса, на котором снег почти сошел, и даже появились цветы. Перекусив, солдаты разбрелись. Ветер стих. Солнце пекло так, что все скинули шинели, а некоторые –– даже гимнастерки. Кто лежал прямо на траве, кто трепался, сидя в кружке, несколько ребят побрели за подснежниками. Все были расслаблены и почти счастливы. И вдруг командир неожиданно и страшно заорал: «Рота! Никому не двигаться! Это приказ! Застыли! Не дергаться! Все! Замерли!». Он кричал это долго, пока не дошло до каждого. И все окаменели. Потом он приказал каждому, не сходя с места, осмотреться вокруг и поискать проволочки, торчащие из земли. И тогда я действительно увидел недалеко от него небольшой торчащий пучок. С разных сторон стало доносится: «Вижу! Здесь вижу!». Все уже поняли, что это были прыгающие мины. Медленно и осторожно, по одному, шаг в шаг, вся рота вышла на безопасное место. Мы, когда он нам рассказывал, очень все удивлялись, как сотня солдат могла беспрепятственно расположиться на минном поле. Ведь стоило хоть одной «лягушке» рвануть, как все бы кинулись на землю и подорвали бы остальные. Один из невероятных случаев баснословного везения, которых немало было на войне... А мне почему-то запала одна деталь. Солдаты, которые несколько часов до этого преодолели суточный архитяжелый марш по жидкому снегу, на отдыхе, пошли собирать цветы. Лето на западной Украине стоит жаркое. В освобожденные сёла и города возвращается мирная жизнь. В свободное от военной подготовки время мы помогаем восстанавливать разрушенные дома. Вчера, например, закончили школу! И я подарил учителю из этой школы (премилый старик!) томик Александра Сергеевича Пушкина, который ты, матушка, положила мне в дорогу! Как этому радовались ученики и их единственный учитель! Если бы ты видела! Теперь у них в школе три книжки: Арифметика для начальных классов, Химия и наш с тобой томик Пушкина. Правда я в нем забыл приклеенную иконку, которую ты мне положила, как амулет, ну да ладно, пусть теперь Богородица охраняет этих детишек! Люблю вас, часто вспоминаю.

Целую и обнимаю! Я обязательно дойду до Берлина и вернусь домой! Ваш сын Михаил Григорьевич Боровой.

Львовская область. г. Горохов. 11 июля 1944 года.[9]

Волынская резня

Начало зверствам бандами бандеровцев на Западной Украине было положено 9 февраля 1943 года.

Тогда бандитами было убито 200 поляков в селе Паросля.

Я долго, очень долго думал, стоит ли публиковать фотографии тех страшных событий и понял, что не публиковать их просто нельзя! Нельзя, чтобы люди забывали, что такое этническая чистка, что такое бандеровщина, что такое борьба за свободу, которая заключается в убийстве детей и женщин со стариками. Больше этим подонкам воевать было не с кем, ведь мужья, сыновья, отцы, были на фронте, который приближался, кстати, и чуть ниже вы узнаете, как эти убийцы детей смогли «повоевать» с регулярными частями Красной, Советской Армии. А сейчас я расскажу об одном дне из их полугодовалой «операции» по убийству женщин и детей: 11 июля 1943 года, ровно 77 лет назад, отряды бандеровцев атаковали 96 польских населенных пунктов на Волыни. Уничтожали одно село за другим. Например, на колонию Гуров напали ночью и перебили около 200 спавших поляков. После этого бандеровцы ворвались в соседнее село Выгранка, где вырезали 150 человек. На Порицк, где поляки собрались в костеле на праздничное богослужение, напали в 11 утра. В окна церкви бросали гранаты и расстреливали прихожан. Во время нападения убили около 200 женщин, мужчин и детей, которых потом похоронили в массовой могиле. В то время как убивали прихожан, ещё одна группа бандеровцев убивала поляков, которые находились у себя дома. В Хренове убили 150 поляков, также собравшихся на богослужение. В Гуте Майданской вырезали 184 человека. В Киселине –– 90 человек. Этот список можно продолжать очень долго. Эти события известны миру как Волынская резня. Считается, что бандеровцы уничтожили около 100 тысяч мирных, ни в чем не повинных людей.

Это массовое убийство мирного населения стало самой большой и самой «эффективной» операцией бандеровцев.

25 марта 1943 года едва не был убит бандеровцами будущий первый (и пока что единственный) польский космонавт Мирослав Гермашевский. Вот что он рассказывал об этом: «Наша семья жила на Волыни, в селении Липники над Случем. Отдельное хозяйство занимал дедушка, свои хозяйства были у семьи моего отца и его братьев. Когда на Волыни начались массовые убийства поляков членами УПА, дедушка успокаивал семью, что в Липниках все находятся в безопасности, так как с соседями украинцами мы с давних пор жили в большом согласии. В ночь с 25 на 26 марта 1943 года УПАвцы при содействии некоторых местных окружили Липники, подожгли польские усадьбы и с невообразимой жестокостью убили 182 поляка. Из семьи Гермашевских и семьи Белявских моей мамы в ту ночь погибло 19 человек. Едва не погиб и я. Мне было полтора года. Когда началась резня, отец велел маме взять с собой ребёнка и убегать в ночь, а сам с винтовкой побежал защищать село. Маму догнал один из бандитов и выстрелил с близкого расстояния, целясь в голову. Пуля соскользнула по черепу, мама без сознания упала на поле. Её так и оставили. Я покатился в замёрзшую борозду. Когда мама пришла в сознание, была в шоке. Забыла обо мне, добралась до соседнего села. Там знакомые украинки перевязали её, накормили и спрятали. Когда сообразила, что потеряла ребёнка, её не пустили. Было слишком опасно. Утром меня в поле отыскал отец. Подоил заблудившуюся корову, на пепелище искупал меня в тёплом молоке. Так меня спас. Сбежали в соседнее село... Летом отец с двумя братьями мамы поехал в родовое владение, чтобы накосить немного сена. Из пшеничного поля в него выстрелил УПАвец. Попал в сердце. Мы стали наполовину сиротами. Пролетал я как-то над местами, где родился, смотрел вниз и думал: «Смотрите — это я лечу! А могло быть так, что лежал бы здесь в земле».

«Во время полёта была организована радиобеседа с мамой. Когда сказала, что я герой, прервал её и поправил:

— Мама, это ты герой.

Тот разговор был выпущен один и единственный раз.

Потом, когда кто-то в ГПУ (GZP) сообразил, о чём в нём идёт речь, этот фрагмент навсегда вырезали...»

[1] По приказу генерал-лейтенанта Хойзингера 1 марта 1943г. была уничтожена Корюковка (Черниговская область) (были сожжены 1390 домов, погибли более 7000 местных жителей) — самая массовая расправа над мирным населением во время Второй мировой войны. Немецкие оккупанты сожгли 334 населённых пункта в Украине за время войны. Триста тридцать четыре!

[2] Укреп.район –– укреплённый район (УР), несколько специальных сооружений для длительной обороны.

[3] ДОТ –– долговременная оборонительная точка, ДЗОТ –– долговременная земляная оборонительная точка. Первый слой сделан из бетона, второй из бревен, засыпанных землей. Внутри, как правило, устанавливали пулемёт или легкую пушку.

[4] Ком.бат –– командир батальон.

[5] Штрафники –– с 1942 по 1945 годы в Красной Армии существовало 56 штрафбатов и 1049 штрафных рот. Последнее подразделение расформировали 6 июня 1945 года. Штрафные части не имели боевых знамен, им не присваивались наименования гвардейских или имена освобожденных городов. Солдаты данных подразделений всегда оказывались на самых трудных участках войны. Им не ставили памятников, совершенные подвиги не считались таковыми. Тем не менее, штрафников нельзя не считать героями.

[6] Хатынь. Долгое время в Советском Союзе было не принято афишировать «подвиги» участников националистического подполья союзных республик. Делалось это во многом по просьбам руководства этих республик для того, чтобы сохранить «дружбу народов». К примеру, после войны Украина обращалась в ЦК КПСС с ходатайством не распространять сведения об участии её граждан в уничтожении Хатыни. Поэтому многие до сих пор считают, что жителей этой белорусской деревни уничтожили просто нацисты, а, значит, по умолчанию –– немцы. Однако на самом деле непосредственными исполнителями этой карательной акции (в качестве мести за убийство нескольких немецких военнослужащих) были участники 118–ого батальона шуцманшафта. Это подразделение немецкой вспомогательной полиции, сформированное в основном из националистов –– украинцев. Именно они заживо сожгли 149 жителей Хатыни. В сожжении Хатыни участвовал батальон «Дирлевангер», состоящий преимущественно из предателей–перебежчиков, граждан СССР, которых позже выявили и повесили сотрудники НКВД, например был суд по делу карателя Василия Мелешко (его любимое выражение: «Гдэ мы гарцевалы, там трава нэ ростэ!»). Показательна также история «лесных братьев» –– вооружённых формирований националистов, действовавших в Прибалтике в заключительные годы войны и послевоенные годы. Участники движения называли себя «борцами с советской оккупацией» и якобы добивались «восстановления независимости прибалтийских республик». На деле же в эти формирования входили бывшие участники нацистских национальных батальонов СС, представители администраций, созданных на оккупированных территориях Третьим рейхом, полицаи, охранники концентрационных лагерей и др. Понятно, что с таким послужным списком в Советском Союзе рассчитывать им было особенно не на что. Поэтому многие предпочли уйти в подполье, прикрывшись романтической легендой. Вот только романтики было мало. Убивали «братья», в основном, мирных жителей, включая женщин и детей. На их счету более 25 тысяч жизней. Об этом в Советском Союзе особенно не распространялись, сохраняя политическую корректность по отношению к братским республикам. Результат –– после развала СССР, когда хлынул поток западной пропаганды, обычным людям стало трудно отличить вымысел от реальности. Пустующее место объективной информации занимала откровенная ложь, призванная очернить Советский Союз. Продолжение этого мы видим и сегодня. В Прибалтике и на Украине бывших нацистов почитают как «героев». В Латвии маршируют оставшиеся в живых легионеры СС, в Литве торжественно перезахораняют лидера «лесных братьев» Адольфаса Раманаускаса–Ванагаса, на Украине едва ли не национальной гордостью объявили Бандеру, а борцов с ними –– преследователями и оккупантами. Только на днях шаг на пути к устранению такой исторической несправедливости предпринял Президент Российской Федерации Владимир Путин. Он подписал указ, распространяющий выплату «победных» 75 тысяч рублей на ветеранов борьбы с послевоенным антисоветским подпольем. Ранее право на неё имели только ветераны Великой Отечественной войны. Фактически российский лидер уравнял в правах обе категории защитников Родины, тем самым официально признав, что латышский, эстонский, украинский или литовский нацист ничем не лучше немецкого.

[7] Главный прорыв и последующее окружение в операции по окружению и ликвидации бродовской группировки врага была выполнена танкистами четырех танковых армий.

[8] Каримов Гарав Хасыпович, сержант 3-й гвардейской мотострелковой бригады 4-го гвардейского танкового Кантемировского ордена Ленина Краснознаменного корпуса, награжден по итогу данной войсковой операции медалью «За Отвагу».

[9] 11 июля 1943 года отрядами бандеровцев была проведена самая большая и самая «эффективная» операция бандеровцев –– массовое убийство мирного населения, вошедшее в историю зверств украинских националистов, как «Волынская резня».

Глава 27 Бродовский котёл

Бродовский котёл

Командующий 1–м Украинским Фронтом

Маршал Советского Союза

Конев Иван Степанович

ВОЙСКАМ ПЕРВОГО УКРАИНСКОГО ФРОНТА

13-й Армии

Во исполнение приказа Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза Сталина И.В., приказываю:

13 июля 1944 года начать наступление, целью которого стоит выход наших войск к Государственной Границе Союза Советских Социалистических Республик!

Приказ по 6-й Гвардейской стрелковой дивизии:

Приказываю, сегодня, 13 июля 1944 года, в 10.00 начать наступление при поддержке артиллерии и авиации. Цель: окружить и уничтожить гренадерскую дивизию СС «Галичина»! Пленных не брать! По законам военного времени, в связи с тем, что эта дивизия состоит только из предателей, бандеровцев–украинцев, граждан СССР, добровольно перешедших на сторону врага, взявших в руки оружие для выполнения приказов немецко-фашистского командования, до сегодняшнего дня зверски убивавших мирное население Польши и Западной Украины, женщин, стариков и детей, то уничтожать этих предателей Родины на месте, без всякого сожаления!

Гвардии генерал–майор Онуприенко Д. П.[1]

г. Горохов

Печать штаба 6-й гв.стр. дивизии

Командиру 6-й Гвардейской стрелковой дивизии генерал–майору Онуприенко Дмитрию Платоновичу

Докладываю, что выполнение операции по окружению и уничтожению дивизии СС «Галичина» полностью завершено. По оперативным данным из окружения вырвались около 500 бандеровцев из 12 тысяч 650 человек личного состава. Виновные в прорыве нашего окружения будут наказаны.

Список безвозвратных потерь дивизии прилагаю.

Офицеров 25 человек. Сержантов и рядовых 176 человек.

Начальник штаба дивизии

Гвардии полковник Дементьев.

Печать 6-й гв.стр. дивизии. 34 гв.арт.полк

Кому: г. Смоленск ул. Рабочая 4

Семье Соловьёву Якову Степановичу

25 июля 1944 года От кого: Соловьева Фёдора

Дорогая мамочка!

С артиллерийским приветом к тебе пишу письмо я, твой сын Соловьев Фёдор! Как поживаешь мама, не болеешь ли? Как там наша Родина –– Смоленщина, восстанавливают ли её? Спешу тебе сообщить и радостную, и горестную новость. Радость наша безмерна! Мы освободили уже нашу Социалистическую Родину от фашистской нечисти! И уже идём дальше, –– по земле Польской, Силезия зовется. Немчура уже чует свою неминуемую погибель, потому остервенело обороняется. Но мы, с помощью танков и самолётов, не даем им покоя ни днём, ни ночью! Да, мама, наши лётчики настолько превосходят по духу и военной подготовке фрицев, что над нами, если и появляются вражеские машины, то как–то впопыхах все бомбы сбрасывают, и часто не долетают до наших позиций. Один Покрышкин[2] чего стоит...

Теперь расскажу о горюшке своем. Погиб мой друг.

Погиб мой названный брат, мой командир, –– Миша Боровой. Это был самый честный, самый принципиальный, самый порядочный и бесстрашный человек, среди всех, кого я знал. Душа всего нашего артполка! Мы с ним вместе с самой учебки... И в госпитале вместе, и в боях, и в радостях наших маленьких, когда письмо придет из дома или ещё чего, а сколько раз он меня от смерти спас, не счесть... Шёл третий день нашего наступления. Нас срочно перебросили в помощь пехоте нашей, потому как они нарвались на закопанную танковую засаду с левого фланга. А обстановка была нехорошая для нас. Чистое поле на десяток километров вокруг, ну и левее лесок, в котором и были закопаны фашистские танки по самую башню. Было их около сорока. И в этом месте приостановилась пехота наша, нарвавшись на сильный вражеский огонь. Начали нести потери. Ну и бандеровцы начали просачиваться из окружения, или «котла», который устроила им наша армия, под прикрытием танков и самолётов. Поэтому Михаил, как командир батареи[3] нашей, принял решение, –– не ждать подмогу, а катить орудия вручную и стрелять без остановки по фашистским танкам, не давая им возможность безнаказанно расстреливать нашу пехоту, ведь она при наступлении оказалась в чистом поле, без окопов и укрытия. Фашист – гад, подпустил их очень близко и только потом открыл огонь. Стрелковый полк наш, пехота наша, таяла на глазах. Погибали наши братья, потому медлить нам было нельзя! Выполняя приказ командира, Миши Борового, мы выкатили орудия на прямую наводку и начали бить по танкам. Цель была очень сложная, потому что танки были внутри леса и закопаны. Мы их просто не видели! Стреляли, почти наугад, и только после выстрела немецкого танка, засекая, откуда раздавался выстрел, и из какой части леса появлялось пламя.

После каждого залпа мы подкатывали орудия батареи на десять-двадцать шагов ближе и ближе к этому распроклятому лесу.

Мы у фашистов были тоже, как на ладони, потому нам пришлось очень нелегко! Но цель была достигнута –– пехота получила передышку и смогла окопаться и рассеяться по естественным укрытиям, овражкам, кустам и прочему. Немец сосредоточил огонь на нас. Но мы тоже начали нести потери. Один за другим выходили из строя мои сослуживцы, мои братья по оружию, получая осколочные ранения, иногда смертельные, под прямыми ударами фашистских танков. Мы же не видели плоды своих усилий, потому как, немцы засели в глубине леса, но иногда видели столбы от странных взрывов в лесу, как будто работала дальняя артиллерия, но пролётов над нами крупного калибра мы не слышали, и по уменьшавшемуся граду снарядов, который в нас летел, мы догадывались, что наши выстрелы тоже попадают в цель! Тем временем начало потихоньку темнеть, и пехота пришла нам на подмогу! Первым поднялся, как всегда, любимец роты –– наш политрук. С гранатой в одной руке, с «ТТ» в другой руке, он бесстрашно повел роту вперёд, уже на помощь нам, он видел, что их братьям-артиллеристам приходится несладко. Больно близко был фашист и бил, гад, прямой наводкой! Полетели во врага гранаты и зажигательные бутылки. Фашистам пришлось сначала распределить огонь: часть по нам, часть по бойцам 25-го гвардейского стрелкового полка. И вот мы услышали, что танки немецкие завелись и начали отступать. Тогда наш командир, гвардии старший лейтенант Михаил Боровой, принял решение –– взять с собой трёх добровольцев и телефониста –– старшего сержанта Гацалова ну и забраться на вершину холма.

Вызвались два политрука и командир ПТРов[4]. Холм, по–военному, зовется господствующая высота! А оттуда, сверху, управлять огнём батареи очень удобно. Этот маневр удался! За старшего у нас остался политрук Бродский.[5]

За час мы сожгли более пять немецких «Пантер» и два тяжелых танка Тигр, это отработали наши новые самоходные артиллерийские установки, которые мы прозвали «Зверобои», и нашлось объяснение странным взрывам в лесу, –– это мы попадали в импровизированные артиллерийские склады фашистов, которые не успели выработать по нам в свете нашего молниеносного наступления. Но случилось непредвиденное. Около взвода[6] немецкой пехоты, а это оказались драпающие бандеровцы из дивизии СС «Галичина», уходящие по оврагу из «котла», и наткнувшиеся на отряд нашего командира, состоящий из добровольцев. Телефонист сообщил нам об этом, запросил помощь и связь прервалась! Мы услышали и увидели, что завязалась ожесточенная перестрелка, а потом рукопашная, мы со всех ног бежали к ним на подмогу! Но до них было метров 600–700, каждая секунда была дорога! Пятеро против двадцати восьми, как оказалось! Уже близилась ночь, мы бежали и стреляли на ходу, но вверх, чтобы не ранить никого из добровольцев, и чтобы бандеровцы поняли, что подмога рядом...

Мама, мамочка, мы успели спасти большую часть этого геройского отряда, но не успели спасти Мишу и Ехью[7]...

Вершина холма была усеяна трупами фашистов.

Повсюду в разных позах валялись эсэсовцы, лицами своими круглыми они на самом деле напоминали славян, потому как у немцев-фашистов лица узкие и вытянутые.

Первым мы увидели нашего телефониста, на нем лежал здоровенный бандеровец. Шея бандеровца была обмотана телефонным кабелем, который наш полковой телефонист Ефим –– хоть на родине его звали чуть иначе, и он не обижался... Держал мёртвой хваткой, уже в неживых своих руках. Чем его и задушил...

Лица у Ехьи практически не было, в него попала автоматная очередь... А ему было всего девятнадцать лет...

Он очень любил лошадей, пришёл к нам из кав.полка[8]. Как его брату рассказать о его смерти, –– я так и не придумал. Такой весельчак был... В нашей памяти он таким и останется, никогда присутствия духа не терял.

Помню его историю о том, как перебили провод связи, надо новый тащить, обстрел очень мощный, у немцев работает всё, пулемёты, автоматы и так далее. Посылают одного бойца с катушкой –– его убивают. Посылают второго –– тоже убивают, тогда подзывают Ефима и говорят ему, что на него вся надежда, потому что, если его убьют –– больше никого посылать не будут. Командир разрешил не больше трёх... И очень весело смеялся при этом рассказе.

Связь он наладил. Так вот, его брат воюет в соседней дивизии. Рядом совсем. (Гацалов Мурат –– прим.автора) Тоже связист.

Потом мы нашли Мишу... наш командир лежал на груде искореженных взрывом фашистов, всё вокруг в крови и в гильзах от автомата и пистолета, в его руке была чека от гранаты, в другой был зажат немецкий штык–нож. Рядом лежал ППШ[9] и ТТ[10] с пустыми обоймами –– патронов в них не было...

Командир, когда закончились патроны, видимо принял решение подорвать себя и бежавших на него фашистов... Мы насчитали двадцать один труп зверья в форме дивизии СС «Галичина», остальные трусливо скрылись в наступившей темноте.

Взвод[11] эсэсовцев против пятерых русских воинов, хотя если быть точнее, то против двух славян, еврея, осетина и двух грузин... Но все они были, есть и будут русскими, самыми настоящими русскими воинами! Командир одержал над ними победу, но погиб при этом... Добровольцы наши, Авик, Игдал и Рубик были тяжело ранены, мы их сразу за убитых приняли, но когда начали их переворачивать и откапывать от накиданной на них взрывами земли, то они застонали! Радость была наша безмерна! Они живы! Живы наши братья по оружию! Политрук[12] Долгих в этом бою тоже был тяжело ранен, в грудь, в живот –– осколками, в руки и шею пулевыми, его увезли в медсанбат, нам его будет очень не хватать... Но он оставил нам в дивизии вышитый пионерский флаг, который ему передали пионеры из города Иланского Красноярского края, который мы пообещали водрузить в Берлине, над Рейхстагом! И мы это сделаем, не переживай политрук, лучше скорее возвращайся...

Обещаю Вам мамуля, что будем громить фашистское отродье до тех пор, пока будут в наших руках силы и будет в нашей груди биться сердце! Не будет им пощады ни на этом, ни на том свете! Не победить им нас никогда!

Целую Вас, Ваш сын Фёдор. 16 июля 1944 года.

P.S. Представили командира нашего к Герою Советского Союза, но в связи с тем, что беспартийный он, не дали Героя, даже посмертно. Дали орден «Отечественной Войны 2 степени». Он и в старших лейтенантах засиделся только из–за того, что в партию вступать не хотел, а должен бы быть уже майором или подполковником...

P.P.S. Сегодня учитель из той школы, что мы полком отстроили на Львовщине, приходил, принес иконку, которую Миша забыл в подаренном им томике Пушкина, и хранил, как оберег или амулет. Поздно...

25 июля 1944 года.

Львовская область. Радехивский район.

Стоянов. Дружкополь. Грыциха.

(5 километров до границы СССР и Польши –– прим.автора)

Соловьев Федор Яковлевич прошёл всю войну.

С 1946 года служил в военкомате г. Москва.

Умер в 1997 году.

От автора

Мы вместе с мамой проезжали по местам всех боёв, включая и Западную Украину. Туда, в самый центр «Бродовского Котла»[13] мы заглянули в 2013 году. Летом. Практически ничего не напоминало там о том, что описывалось в письмах и читалось в книгах и интернете. Грыцихи уж давно нет. Там бескрайние поля пшеницы. Госпиталь, который стоял в Грыцихе помнят старожилы–местные жители, которых мы нашли. Показали нам и тот лесок, в котором были закопаны танки, он сохранился. Также сохранились в нем громадные окопы для танков. Я их насчитал больше сорока. Попытались мы найти ту высоту, где возможно был бой, но их было несколько и установить, какая из них именно она –– не представилось возможным. Рассказали нам, как расстреливали бандеровцев сотнями, как они прятались в «стодолах» –– по-местному сараях-амбарах, как их находили и уничтожали сами местные жители, –– ведь их «подвиги» были противны и самим украинцам. Поселок Стоянов есть. Красивый поселок. Есть воинское кладбище. Есть обелиск. Есть мемориал, на котором увековечены имена героев–освободителей, павших в том бою. Рассказали нам, что хранили до 1968 года и все воинские документы в военкомате, но, когда началось восстание в Чехословакии, поступил приказ: всё уничтожить! И архив сожгли, но не весь! Часть была спасена и хранилась у старого военкома! Мне дали его сфотографировать. В апреле 2013 года были обнаружены, как раз на месте, где стоял госпиталь останки четырех неизвестных бойцов. Один из них офицер, потому как был похоронен в гробу, по-местному –– в «труне», и на следующий день их должны были вернуть из Киева (экспертиза) для захоронения. Почётные воинские похороны, с салютом и отпеванием, решили приурочить ко дню освобождения Стоянова –– 15 июля. Всё прошло в очень торжественной обстановке. Люди, практически все, с нами были вежливы, приветливы и говорили по-русски. Ни одной негативной эмоции мы оттуда не увезли. Я отснял очень много видеоматериала и опубликовал в сети интернет фильм на эту тему, который зовётся: «Пять коротких историй о войне...»

[1] 13 июля 1944 года Михаил Петрович Девятаев, служивший в 9-й гвардейской авиадивизии Покрышкина, сбил Fw–190 в районе западнее Горохова. А в этот же день Девятаев вылетел в составе группы истребителей Аэрокобра на отражение налёта вражеской авиации. В воздушном бою в районе Львова Девятаев был ранен в ногу, а его самолёт подожжён. В последний момент покинул падающий истребитель с парашютом. С тяжёлыми ожогами захвачен в плен. Смог выжить, и 8 февраля 1945 года группа советских военнопленных совершила побег из немецкого концлагеря на захваченном ими немецком бомбардировщике. Самолётом управлял легендарный лётчик–истребитель Девятаев. Побег был совершён с острова Узедома, где в ракетном центре Пенемюнде шли разработки нового оружия Третьего рейха –– крылатых ракет «Фау–1» и баллистических ракет «Фау–2».

[2] Покрышкин А.И. –– Александр Иванович Покрышкин — советский лётчик–ас, второй по результативности пилот-истребитель среди лётчиков стран антигитлеровской коалиции во Второй мировой войне. 19 августа 1944 года, сразу после завершения операции по окружению и ликвидации Бродовской группировки врага, ему вручили третью высшую награду СССР, и впервые в истории он стал первым трижды Героем Советского Союза. При его появлении в воздухе фашисты произносили вслух его фамилию, и это было уважительной причиной для немецких лётчиков прекратить атаку и ретироваться. Тогда полковник, впоследствии маршал Советской авиации.

[3] Артиллерийская батарея состоит из 6 орудий.

[4] Гогоберишвили Рубен Онисимович, гвардии старший лейтенант, командир роты ПТР, Квиквиния Авксентий Моисеевич, гвардии лейтенант, Вайсман Игдал Абрамович, гвардии политрук, комиссар батареи.

[5] Бродский Яков Абрамович, капитан, политрук, закончил войну в звании майора, в должности заместителя командира полка.

[6] Стрелковый (пехотный) взвод –– 28 человек.

[7] Гацалов Ехья Елханович уроженец Северной Осетии с. Чикола.

[8] Кав.полк –– кавалерийский полк.

[9] ППШ –– пистолет–пулемёт Шпагина.

[10] ТТ –– Тульский Токарев, пистолет командирского состава.

[11] Взвод –– воинское подразделение. Численность до 30 человек.

[12] Политрук, комиссар, — это офицер, наблюдающий и принимающий участие в управлении воинским подразделением от имени правящей партии. Такая должность есть во многих армиях мира.

[13] А вы задумывались –– почему солдаты дивизии ваффен СС «Галиция», которые воевали за Украину, которые теперь ветераны дивизии ваффен СС «Галиция», приходят на массовые мероприятия в их честь не в той форме, в которой они убивали граждан Украины во время Великой Отечественной войны, а в форме ветеранов амеркиано-вьетнамской войны?

Глава 28 История пятая. Сухопутное цунами – Кавалерия

История пятая. Сухопутное цунами – Кавалерия

Второй год подряд глядят лебеди

На войну-беду, на уставших жен.

Волга-матушка, течет позади,

Ей умоемся и врага сразим...

Глава 29 Часть 1. Сталинград (Царицын)

Часть 1. Сталинград (Царицын)[1]

Печать 8-го кавалерийского корпуса

52-го кавалерийского полка

От кого: Борового Константина

Кому: Киргизская ССР село Сталинское

Боровой Татьяне 3 февраля 1943 года

Здравствуйте!

Примите фронтовой и кавалерийский привет!

Любимая моя жена Татьяна Степановна и дочурки мои Людмила и Галина!

Вот теперь у нас есть время писать своим родным и любимым весточки! Враг окружен и уничтожен под славным городом нашим Сталинградом! Почувствовали и мы, наконец–то, вкус победы, её запах, её песни, её дыхание! И мороз уже не мороз, а морозец, морозушко, морозко, родной долгожданный помощничек наш!

Кавалерийская дивизия наша отработала на все сто, впрочем, как и вся наша Советская Армия! Город Сталина мы не сдали! Кони наши были палочкой–выручалочкой. И мой Ворон тоже. Все ночи, день за днём, месяц за месяцем, мы на них вплавь переправляли военные грузы через Волгу, а днём отсыпались.

И так почти три месяца. Вспомнили татаро-монгольские хитрости: пошили из кожи что-то типа пузыря герметичного, завязанного, как мешок с воздухом, привязывали его к конскому хвосту, наполняли его боевыми и съестными припасами и отправляли своих боевых друзей–коней вплавь на тот берег, а потом обратно. Ох и широка наша главная река, ох и глубока! Не все и не всегда кони возвращались обратно. Когда окруженный немец-фашист решил сдаться от нашего русского, такого родного и такого ненавистного немчуре холода и, как следствие нашего окружения, –– голода, то не только мы, простые солдаты, а даже командование наше представить не могло, какую силищу мы одолели и в плен взяли! Я сам отвозил донесение в штаб Армии, и когда его прочли отцы–командиры вслух, не скрывая от меня, я понял, что настолько радостную им весть принес, что ни в сказке сказать, ни пером описать!

Так вот, в донесении было сказано, что сводное количество войск, которое сдалось в плен превышает наши возможности по прокорму такой фашистской оравы! Ведь нами предполагалось под полста тысяч фашистов, а их оказалось гораздо больше! Так сказали по радио –– околевших и одуревших от нашего мороза и голода –– готовые не то, что Гитлера, –– маму родную продать за глоток горячего чая! Воистину наши предки заметили мудрость, ну и передали нам в пользование правильную поговорку: «Что русскому хорошо, то немцу[2] смерть!». И я своими глазами увидел её в действии. Немчура просится в тепло, пусть даже в плену, потому сдается. Нет в них стержня, потому как оккупанты, не на своей земле воюют –– воюют только ради грабежа, захватить и привести домой в Германию и детей наших, как рабов, и чернозем наш, бо своего у них кот наплакал, и добро наше, то, что наши предки нам оставили. Как и раньше, это католическое племя ходило в крестные походы только с целью поживиться в богатых мусульманских странах, а лозунги оглашая красивые: «Освободить Гроб Господень», а по сути, карманы свои католические набить добром. И верят же им добрые люди! Мы не верим. Мы теперь видим, как сдаются эти хваленые, вернее перехваленные воины, потомки крестоносцев, при первом морозце... Смерть им! Нечего нашу землю топтать. Теперь вместо добра, наших детей и чернозема полетят к ним в дом похоронки... Жаль их, дурачков, но они сами напросились. И думаю, что задарма мы их кормить не будем, –– пущай разрушенное восстанавливают, нелюди... Любимые дочурки мои, Людмилка и Галюшка, получил ваши, вами расшитые платочки и очень восхищен вашим рукоделием! Какие вы у меня все–таки умницы! Буду носить ваш платочек с моими инициалами Б.К. (Боровой Константин –– прим.автора) у самого сердца до конца своей жизни! С вашего разрешения и друзьям своим, боевым, подарю, и мама наша вами очень довольна. Будьте всегда такими послушными и трудолюбивыми девочками и крепко любите своего папочку и мамочку! Роднушка Танечка, что-то ты мне не написала, понравились ли тебе мои рисунки, они нарисованы в редкие часы отдыха, я пытался передать красоту и мощь реки Волги, приглянулась мне она... Девочка моя милая, меня мама твоя приглашает приехать чуть погостить к вам в отпуск. Этого сейчас сделать никак нельзя! Вот скоро покончим с гитлеровцами, и ваш папа вернется с победой домой! Детишки мои, хорошо и во всем слушайтесь мамочку, и больше не болейте!

Кто у вас подруги-подружки сейчас и ходят ли они к нам в гости? Целые ли саночки, что я делал вам? Ведь сейчас зима, можно с горки покататься. Тепло ли ножкам вашим? Целую тебя, Галинка, тебя, Людмилка, и тебя, моя Танюшка, крепко–крепко! Ваш папка Костя!

г. Сталинград. 3 февраля 1943 года.

От кого: Киргизская ССР село Сталинское

Боровой Татьяны

Кому: 8-й кавалерийский корпус

52-го кавалерийского полка

Боровому Константину 10 марта 1943 года

Здравствуй дорогой наш Костя! Пишут тебе твои девочки, Татьяна, Людмила да Галечка! Мы все соскучились и ждём тебя с Победой! Вчера была годовщина нашего с тобой знакомства. Всплакнула немного. Посидели с сестрами да невестками у нас вечерком, вспоминали жизнь довоенную, и смех и грех... Помню, как восемь лет назад, привёл ты ко мне за шкирку всех моих ухажеров... ох и переполоху было! А девушка я была (да и есть) видная, ухажеров было много, и ты не придумал ничего лучше, чем понабивать им фонари[3] под глазами, понакручивать уши и пинками привести ко мне... Перед глазами до сих пор стоит у меня картина, –– ты стоишь, такой весь гордый, правда слегка потрепанный: рукав надорван, весь в пыли, –– а рядом с тобой три моих ухажера: лица разбиты, у двоих фингалы под глазами, у третьего ухо величиной с беляш... И все они хором уговаривают меня пойти с тобой на свидание!!! Сказать, что я была впечатлена, это ничего не сказать! Вот так замуж я и вышла.

Передали девчата наши Вашему кавалерийскому эскадрону кисеты с табаком, получили ли Вы их? Напиши! У нас всё по–прежнему, работаем без отдыха на Победу! Надюшка, племяшка твоя, такая умница-разумница выросла, хоть ей и идёт шестой годик –– талантлива не по годам. Память нам оставляет –– наши же письма вам, –– переписывает и в дневник семейный клеит. Письмо от нас –– вам, письмо от вас –– нам. Так мы теперь всей улицей ей помогаем украсить эту историю! Кто клей принесёт, кто гербарий, кто из детей рисунок нарисует... В общем не нарадуемся! Слышали от Левитана[4] про радость великую, которая случилась на Сталинградском фронте. Слышали мы и про пленных... Триста тысяч, что же теперь с ними делать будем, нам самим кушать нечего, всё на фронт отдаем, теперь ещё этих упырей пленных кормить за счёт наших деток? От брата твоего Михаила письма мама получает. Воюет он хорошо. Правда, ранения часто получает. Всё больше осколочные. Видимо, все артиллеристы так страдают. От Ильи по-прежнему ни слуха, ни духа. В плен, наверное, попал... Василий меньше всех пишет. Как был молчуном, так молчуном и на Войне остался. К нам блокадница – девушка поселилась из Ленинграда. Очень худая, но шибко красивая, рассказала свою историю любви, поделюсь с тобой, думаю, что ты не против... Во время блокады Ленинграда от каждой организации (а она трудилась на телеграфе) посылали людей не только для рытья окопов, но и на другие работы, например, на обработку сельскохозяйственных угодий. И нашу (пишу нашу, так как мы к ней уже попривыкли) 18-летнюю миниатюрную и очень симпатичную девушку, также направили на месяц на работы. А кого ещё было от телеграфа то направлять? Поля находились на другом конце города. Ехать туда нужно было на трамвае (гля на них, кругом война и блокада, а у них трамваи ходють!)[5] с пересадками, аж целых два часа в одну сторону. Потом ещё идти с добрый час. Возле этих полей стояла зенитно-артиллерийская часть, которая охраняла подлёты к Ленинграду ну и тех, кто поля обрабатывал. И вот наша девушка познакомилась с молодым и симпатичным офицером. И между ними пробежала искра – искорка любовная, и произошла самая настоящая любовь. Офицер покорил Машу (так зовут девчушку нашу) сразу, и офицерской выправкой, и красотой, и обаянием, и интеллигентностью, ну и оказался на редкость образованным –– знал наизусть кучу стихов разных поэтов! Ну и читал их по памяти Маше на свиданиях их ежедневных. Рассказала, что даже вместе посетили оперу (ну ты глянь на них, ещё раз, в блокаде, в голоде и холоде, а на тебе –– в Ленинграде оперу дают). После этого он ещё больше влюбился и начал писать свои стихи и посвящать их Машеньке! Месяц, на который её послали на отработку, пролетел. Мария возвернулась на работу на телеграф. Офицерику нашему давали увольнительные только на выходные и иногда на праздники. А ты сам знаешь, что на почте и телеграфе выходные дни с праздниками самые, что ни на есть сложные и очень напряженные. Поэтому вживую они виделись–гуляли несколько раз. Телефона у Маши дома не было. И вот во время бомбежки её ранило, и врачи переправили её на большую землю делать операцию. Сделали, и вот теперь она у нас, заживает вся. А почтальон теперь, можно сказать живет у нас! Ведь наши голубки нашли друг друга и начали переписываться, чуть ли не каждый божий день! И всё в стихах! Она ему о разлуке –– он ей в ответ стихами о разлуке, она ему о любви –– он ей стихами о любви в ответ... С её разрешения читаем его письма всем нашим знакомым... Такая у них любовь![6]

У нас ещё одно событие в городе. Первая девушка-лётчик на фронт уехала. Из эвакуированных, москвичка. Все так завидуют ей...[7] Поклон тебе от всей нашей родни. Пиши чаще! Ждем, целуем и любим!

Твои Таня, Галина и Людмилка. Мама и папа. Данил.

10 марта 1943 года.

Печать 8-го кавалерийского корпуса

52-го кавалерийского полка

От кого: Борового Константина

Кому: Северо–Осетинская АССР село Сурх-Дигора

Тахоховой Варваре 12 февраль 1943 года

Здравствуйте, незнакомая мне, но очень уважаемая мной, как супруга боевого товарища моего, Варвара Парфентьевна! Я друг и боевой товарищ Вашего любимого и дорогого супруга Харитона Георгиевича, с которым я в октябре 1941 г. пришёл в это кавалерийское соединение и прошёл весь боевой путь от Припяти до Волги. До сентября того года (1942 г. прим.автора) мы были в разных частях одной дивизии, но с сентября его перевели к нам в кав.полк, и мы снова стали с ним вместе служить в кавалерии. Он был не только верный друг, который самоотверженно служил нашей Родине, но и как лев боролся и сражался за свободу и независимость страны, совсем не щадя свои силы и своё здоровье. Я знаю, что мое письмо принесёт ужасную весть, но поделать ничего уже нельзя –– случившееся не вернешь, к сожалению... Война, проклятая война, которую навязал нам наш заклятый враг, враг, которого мы истребляем, изничтожаем, за причиненные нашему народу горести, убийства и несчастья. Я, и весь наш полк Вам очень сочувствуем и вместе с Вами переживаем несчастье, постигшее и Вас –– Вы потеряли любимого мужа и отца детей и нас –– мы потеряли друга и боевого товарища.

28 января 1943 года в 19 часов 12 мин. случилось несчастье. Произошло это так. Вечером 28 января мы поползли с ним без коней на передний край проверять посты. Окопы расположены в 200 метрах от берега Волги, к ним ведут специальные ходы. Рассматривая в бинокль передний край противника, мы обнаружили передвижение фашистов к позициям, которые по нашему предположению были приспособлены для корректировки артиллерийского огня. Мы поспешили в штаб дивизии с этой информацией, но не успели пробежать и 20 шагов, как начался минометный обстрел наших позиций.[8] Вдруг пошёл снегопад, довольно

сильный, и мы решили, что сможем бегом добраться до укрытия –– блиндажа. Мы начали перемещаться быстрыми перебежками, чем вероятно привлекли внимание немецкого корректировщика. Потому что мины начали ложиться чуть дальше, чем мы предполагали залечь с Харитоном Георгиевичем. Следующая мина разорвалась в трёх метрах от нас. От взрывной волны нас подбросило, мы упали плашмя на землю, не успев сползти в траншею, и услышали шелест подлетающей к нам мины. Харитон вдруг резко вскочил и прикрыл меня собой, сомкнув свои железные руки шахтера вокруг моей груди. Я попытался вырваться, но он прошептал своё любимое: «Не балуй! Не гоже двоим нам погибать! Лучше кто-то один! Отомсти им за мою погибель!» Потом был сильный взрыв, и я потерял сознание. Когда пришёл в себя, то понял, что меня и Харитона несут в медсанбат. Я видел, как рука Харитона Георгиевича безжизненно качалась в след идущим санитарам. Я тоже был весь в крови. Как оказалось, в крови Харитона. У меня не нашли ни царапины. А из Харитона Георгиевича хирурги достали 23 осколка. Он скончался, не приходя в сознание. Врачи ничего не смогли сделать –– слишком много он потерял крови, были задеты артерии на ногах и шее. Да будет проклято оружие, которое убивает издалека. Так любил приговаривать Ваш супруг. И не было ему равных в рукопашном бою. Когда мы сходились на такой бой с фрицами, то любо-дорого было смотреть на то, как лихо управляется с врагами наш Харитонушка... Ваш муж спас мне жизнь... Похоронили мы Харитона Георгиевича со всеми воинскими почестями. Был салют. Политрук говорил речь, которую я слушал, как во сне. Я всё время шептал себе, что я теперь обязан бить врага за двоих. За великого своего боевого товарища, за смелого и решительного кавалериста, и лучшего сына Осетии... Перед тем, как предать его тело земле, мы его сфотографировали. Правда день был пасмурный, по-прежнему шёл снег и видимость была плохая, но как только мне фотограф отдаст карточки, я их Вам вышлю. Похоронили его на кладбище близ холма, местные его зовут «Мамаевым Курганом».[9] Все личные вещи Харитона Георгиевича я передал по описи в штаб нашего кав.полка. Ваши фотографии и письма отправил его сыну Игнату по адресу: Полевая почта 82711. На могиле Харитона Георгиевича, мы, те, кто прошёл с ним от Смоленщины до Сталинграда, поклялись мстить за нашего друга и боевого товарища и Вашего спутника жизни, до последней капли крови! Желаю Вам бодрости, здоровья и крепости духа.

С самым искренним приветом, с большим сочувствием вашему глубокому горю –– весь наш кавалерийский полк!

P.S. Сам я родом из Киргизии. Жена, дети и мама с папой живут в Беловодском, на улице Октябрьская, дом 40.

Приезжайте в гости. Будем рады Вас видеть!

Константин Григорьевич Боровой.

Печать 80-го артиллерийского полка

51-й стрелковой дивизии

От кого: Газданова Батыра

Кому: Северо–Осетинская АССР село Дзуарикау

Газданову Ахсару 10 февраля 1943 года

Дорогой мой братик Алимхан!

Тётя Фаризат и дядя Ахсар! В первых строках своего письма хочу поделиться с вами всеми моей и нашей общей советской радостью! Мы отстояли Сталинград! Но мы не только удержали свои позиции, мы ещё и выиграли сражение со взятием в плен многочисленной фашистскую сволочь! Как живете вы там и как ваше здоровье? Слышал по сводкам, что освободили наше село, да и всю республику Осетию нашу любимую! Настроение у нас у всех, что хочется петь и танцевать, как когда-то мы праздновали открытие нашей новой станции Орджоникидзевской железной дороги! Дорогая тётя Фаризат! Вы ещё работаете в колхозе? Когда я вернусь, вы будете отдыхать, и мы будем жить счастливо. Вы всю жизнь мне были, как мама, да и не только мне, да и моему младшему брату! А дядя Ахсар, как отец! Сейчас, я знаю, вам трудно, но в этом виноваты проклятые фашисты... Сообщите все новости, пишите мне обо всём, о родных, соседях. Большой привет тетушке Тасо и дядюшке Асахмету! Что слышно о моих двоюродных братьях, их детях? Где воюют, как фашиста бьют? Здесь в Сталинграде очень много наших земляков. Есть с кем песни спеть и о пирогах осетинских поговорить... Дядя, тетя, я хочу вам рассказать об одной девушке-санитарке. Я познакомился с ней, когда мы стояли рядом и помогали им по хозяйству. Недавно закончилось наступление и было много раненых, потому они не успевали всех мыть, оперировать и перевязывать... Мы с товарищем носили им воду из реки... Она появилась словно солнышко из-за тучки, такое светлое, яркое, тёплое с большими синими-синими глазами. Мы с Иваном остолбенели... А когда она с нами заговорила, и я услышал её голос, похожий на звонкий, весенний, прохладный и такой приятный ручеёк, то у меня всё как-то пропало куда-то и появилось уже в другом месте... Эта самая чудесная девушка из всех, кого я видел... Через два дня мы с ней даже немного погуляли, и теперь гуляем каждый день. Родители у неё живут в Ставрополе, им уже за шестьдесят. Она поздний ребёнок в семье. Четыре брата воюют. И вот мы расстались. Наш полк пошёл вперёд..., и Ольга очень-очень долго махала мне своим белым платочком. Я начал думать и размышлять о том, что такое счастье? Счастье –– случай. Говорю как человек, который видел смерть, и знает, что такое война. Счастье, когда тебе приносят ужин, а ты не можешь кушать, потому что ты думаешь о ней, о той единственной... Счастье, когда ты знаешь, что от тебя, и таких, как ты, зависит счастье тех, кто не может взять в руки автомат и не дать врагу оккупировать твою Родину. Счастье, это когда понимаешь, что война рано или поздно закончится, и хочется встать пораньше, чтобы сделать побольше для того, чтобы быстрее закончилась эта самая война. И вокруг деревья, и не важно с листьями или с иголками, а важно, что солнце и пахнет воздух, и скрипит снег, а ты тепло одет. Или в дождь, когда и льёт, вроде бы должно быть холодно, но ты понимаешь, что она, Ольга, где-то там, и думает о тебе, и тебе уже не холодно, а твои друзья боевые говорят, что ты сумасшедший... Счастье –– это человек. И сна нет, и настроения нет, и ничего нет, но всё появляется, когда приходит от неё записка, что она свободна после операции и ждёт... Как мучительно счастливо, как больно и отчаянно, какие эмоции из тебя выходят пока ты идешь к ней. Ты только смотришь на неё... А глаза, наверное, как два фонарика. Ты светишься, и видишь, что она тоже светится... Оно существует. Это чувство, ради которого можно и с криком «За Родину!», и лечь в снег и смотреть на звезды до утра... Эта тревога рядом и боль вдали, но это иногда и мучение, так мало похожее на радость. Оно родилось и живет, где-то между сердцем и дыханием. И только потом, когда расстались, ты точно осознаешь, что надо найти и не отпускать... Очень любопытно ощущать, что в твоей жизни появился тот, кто может дать тебе счастье, дом, семью, и, конечно же, детей. Он, этот человек, приходит и занимает всю твою голову под пилоткой, всю душу, которая где-то глубоко под гимнастеркой... С ним, с этим чувством, идешь сотни, тысячи километров и удивляешься. С ним впервые видишь и рассматриваешь старые книги, и травинки, и птиц на лету, и начинаешь понимать кошек и собак, чувствуешь добрые руки на своей голове, как они лохматят твой солдатский ежик..., и говоришь, говоришь, говоришь, слова переходят в образы, образы в фантазии, а ты говоришь, как будто никогда этого не делал раньше. Никогда. Пропадает стеснительность и скромность, вспоминается Пушкин и Блок, исчезают корявые слова, как сахар в кипятке, и ты говоришь, говоришь, говоришь, и не можешь наговорится, а она слушает и слушает, и не может наслушаться, и ты это видишь, чувствуешь и знаешь... А адрес полевой почты взять забыл, вот и как с ней теперь встретиться. Сам я жив, здоров, бьем фашистов и будем бить до Победы. Пока, до свидания.

С фронтовым приветом Батыр Газданов.

P.S. Да, забыл сказать, что за образцовое выполнение боевых заданий командования, приказом народного комиссара обороны СССР от 23 ноября 1942 года моей 76-й стрелковой дивизии было присвоено гвардейское звание и она получила наименование 51-я гвардейская стрелковая ордена Ленина Краснознамённая дивизия им. К. Е. Ворошилова. Потому пишите мне уже на новую полевую почту. (высылаю четыре листка тетрадки)

[1] Сталинград. До 1925 года он носил название Царицын.

С 1961 год –– Волгоград

[2] Немец –– происхождение этого слова уходит в глубокую историю, где выходцев с западных земель прозывали «немыми», «немцами», то есть не говорящими по-русски.

[3] Фонарь –– фингал, синяк под глазом.

[4] Адольф Гитлер считал одним из своих главных врагов в СССР не только Сталина, а и диктора советского радио – Юрия Левитана. За его голову была объявлена награда в 250 тысяч марок.

А началось всё с одной тёмной ночи 1942 года...

В столице Германии – Берлине из всех до единого уличных громкоговорителей, а также из всех радиоприёмников зазвучал уверенный голос Левитана читающим заготовленный для немцев текст на немецком же языке... Германия была повергнута в шок, а это группа специального назначения под руководством талантливого советского радиофизика, военного конструктора Бориса Асеева начала свою работу... Как это было. Жизнь Бориса Асеева была связана с радио с самого детства. Кружок, училище, институт. Приборы им изготовленные и изобретённые становились всё сложнее... Например, его компактную радиостанцию «Север» весом около двух килограммов (вес без батарей), носили на плечах с благодарностью полевые связисты, разведчики и корректировщики огня. Обычная радиостанция весила намного больше и была очень громоздкой. За что он вскоре получил Сталинскую премию. Сразу после начала войны группа конструкторов под руководством генерал-майора Асеева разработала некое устройство (ФАПЧ или фазовая автоподстройка частоты), которое позволяло настраиваться на любую волну и вклиниваться в паузы между передачами Берлинского радио с помощью мощных советских средневолновых и длинноволновых передатчиков, которые на тот момент имели многие наши радиостанции, такие как: Горьковская, Ленинградская и имени Коминтерна. Для пробы пера была выбрана морзянка.

Были переданы бессмысленные наборы звуков, которую услышали и сообщили об этом в Москву наши агенты в Берлине. Получили одобрение Ставки и начали готовить операцию. Выбрали время, когда обычно говорил свою ежедневную речь главный фашистский пропагандист – Геббельс. Он по обыкновению говорил много и пафосно убеждая немецкий народ в непревзойдённой силе немецкого оружия, германской инженерной мысли и немцев в целом. Сразу после того, как он попрощался со слушателями привычным «Хайль Гитлер», зазвучал громогласный голос диктора Всесоюзного радио Юрия Борисовича Левитана, который на немецком языке представился, кто он такой, сообщил, что ведёт трансляцию из Москвы, и напомнил немцам о том, что каждые семь секунд на восточном фронте погибает германский солдат или офицер, а за те тридцать минут, которые говорил министр пропаганды Геббельс, на фронте погибло двести пятьдесят немецких солдат – чьих-то мужей, братьев, детей...

В состояние глубокого изумления была повергнута, как гражданская часть населения Германии, так и военная. Их бессильную ярость невозможно передать, ведь весь пафос нацистской пропаганды рухнул в одночасье. Немцы осознали, что гении от инженерии есть и в России, и они гораздо талантливее. Сам Гитлер, захлёбываясь от злобы и ярости велел расстрелять тех, кто был ответственен за безопасность радиолиний и объявил Левитана своим персональным врагом объявив за его голову баснословную награду! И это был его единственный ответ, который ничего, кроме улыбки у нашей спецгруппы и Верховного Главнокомандующего не вызвал.

Надо отдать должное – немцы быстро сообразили в чём дело, и вскоре начали вести вещание без пауз, ставя в перерывах популярную музыку. Но на этом радио сюрпризы для немцев не закончились, наоборот, всё только начиналось...

[5] Это кажется невероятным, но в блокаду не только работали театры, заводы, школы, звучала музыка, но и рождались дети! В блокадном Ленинграде смерть шагала рядом с новой жизнью. Несмотря на голод и бомбежки, женщины продолжали рожать детей, а врачи и акушерки принимать роды. Когда началась война, большинство ленинградских медиков ушли на фронт, а больницы перепрофилировали под военные госпитали. Из 15 родильных домов работать по профилю в городе продолжали всего шесть. В них оказывали помощь беременным женщинам и роженицам полторы сотни врачей и около семисот акушерок, а в 1944 их осталось всего 73 и 210 соответственно. Также резко сократилось число рожениц - с 80 тысяч в довоенное время до 15 тысяч в первый год войны. Количество родов в 1943 году было минимальным - в городе появилось на свет всего около восьми тысяч младенцев.

[6] Забегу наперед и скажу, что Маша и Александр встретились в конце 1945 года. Поженились. Детей своих у них не было, сказалось ранение в живот у Марии. Они взяли из детского дома четырех мальчиков и двух девочек. Жили долго, и надеюсь, счастливо. Писали обо всем подробно своим названным бабушке и дедушке в Сталинское, в Киргизию.

[7] Девушка, которая не дожила до своего 22 дня рождения всего 17 дней. Лидия Литвяк, Герой Советского Союза. За этими цифрами и датами –– жизнь обычной девушки, которая вместо того, чтобы любить и быть любимой, воспитывать детей, танцевать, –– сделала свой выбор и ценою своей жизни внесла неоценимый вклад в нашу общую Победу. С 14 лет занималась в аэроклубе. В 15 лет она уже совершила свой первый самостоятельный полет. В 1942 году была зачислена в 586 ИАП, «женский авиаполк», приписав недостающие 100 часов налёта. В августе 1942 года в группе сбила немецкий бомбардировщик Ю–88. 13 сентября во втором боевом вылете над Сталинградом сбила бомбардировщик Ю–88 и истребитель Me–109. Лётчиком Me–109 оказался немецкий барон, одержавший 30 воздушных побед, кавалер Рыцарского креста! Напомню, что ей шёл 21 год! 23 февраля 1943 года Лидия Литвяк получила свою первую боевую награду — орден Красной Звезды. Несколько раз была ранена, ей подбивали самолет, но она всегда доводила свой истребитель до аэродрома. В конце мая Лидия Литвяк сбила вражеский аэростат — корректировщик артиллерийского огня, который не могли сбить из–за сильного зенитного прикрытия. Она углубилась в тыл противника, а потом из глубины, зайдя против солнца сбила аэростат. За эту победу она получила орден Красного Знамени. 21 мая 1943 года в бою погиб муж Лидии Литвяк Герой Советского Союза А. Ф. Соломатин. 18 июля в схватке с немецкими истребителями Литвяк и её лучшая подруга Катя Буданова были сбиты. Литвяк удалось выпрыгнуть с парашютом, а Буданова погибла. В конце июля — начале августа 1943 шли тяжёлые бои по прорыву немецкой обороны на рубеже реки Миус, закрывавшем дорогу на Донбасс. Бои на земле сопровождались упорной борьбой за превосходство в воздухе. 1 августа 1943 года Лидия Литвяк совершила 4 боевых вылета, в ходе которых сбила лично 2 самолёта противника и 1 в группе. Из четвёртого вылета она не вернулась.

[8] 23 августа 1942 года Сталинград подвергся массированной воздушной бомбардировке, превративший прекрасный город в руины. Немцы ранним утром форсировали Дон и через степь совершили быстрый рейд к Сталинграду. Безоружные жители, копавшие окопы и противотанковые рвы на северных подступах к городу, в районе Латошинки, не успели спастись, когда перед ними около 14:00 появились немцы. Они тут же принялись сгонять людей в одно место, выявлять коммунистов и евреев, и расстреливать их на месте. Немецкие танки в город пока вовсе не рвались, потому что в 16:00 началась беспрецедентная бомбардировка. Огненный смерч, охвативший город был результатом тщательно спланированной вермахтом тактической операции, в ходе которой лётчики, входившие в состав четвёртого воздушного флота Люфтваффе, должны были дезориентировать тыл, вывести из строя военные штабы, узлы связи, коммуникации, транспортные артерии и все промышленно-пищевые предприятия города. Однако вылетавшие с близлежащих аэродромов немецкие «Юнкерсы» и «Хейнкели» в эйфории бомбили всё подряд. За два с половиной часа непрерывного массированного огня, фашисты превратили цветущий Сталинград в выжженный пустырь с остовами разрушенных зданий. Образуя волны из 30-40 самолётов, немцы сбрасывали тяжелые фугасные и осколочные бомбы, вслед за которыми на землю проливался дождь из «зажигательных ласточек» — бесчисленного количества фольгированных листочков, обмазанных фосфором, возгоравшихся при контакте с воздухом. Оседая на крышах, они мгновенно охватывали яркими сине-белыми языками пламени элементы деревянных покрытий, превращая всё в пепелище. Участвовавшие в этой смертоносной атаке около 1000 самолётов разной модификации совершили в общей сложности 2000 вылетов, уничтожив 90% жилого фонда Сталинграда, убив, по разным источникам, от 40 до 90 тысяч человек, и ранив столько же. От непрестанного взрыва снарядов с интервалами в 10-30 секунд улицы, на которых горел даже асфальт, заволокло едким дымом, и не успевшие спрятаться в укрытие горожане, погибали от удушья и ожогов. Израненная земля Сталинграда в буквальном смысле слова ходила ходуном, а адская музыка от гула разрывавшихся бомб, треска бушевавшего огня, лязга обваливавшихся построек, скрежета металла и стона погибавших людей, надрывала слух. В результате бомбежки были превращены в развалины 309 предприятий, а из пробоин нефтехранилищ устремились к Волге потоки горящей нефти и бензина, из-за чего заполыхала и река. Выведя из строя водопроводную систему и отрезав возможность качать воду из Волги, немцы свели на нет все попытки защитников Сталинграда, справиться с пламенем. В огне пожара оказались курсировавшие в этот день по водной артерии 25 санитарных барж и пароходов, перевозивших раненых на левый берег Волги. Из 700 человек, эвакуировавшихся на судне «Бородино», из-за воздушных ударов прямой наводки в живых осталось только 300, а из 1200 пассажиров парохода «Иосиф Сталин» до берега добрались лишь 150 человек, чудом избежавших накатов горящих волн.

«То, что предстало перед нами 23 августа в Сталинграде, поразило как тяжелый кошмар, — уже после войны писал в своих мемуарах Маршал Советского Союза Андрей Иванович Еременко. — Беспрерывно то там, то здесь взмывали вверх огнедымные султаны бомбовых взрывов. Огромные столбы пламени поднялись к небу в районе нефтехранилищ. Потоки горящей нефти и бензина устремились к Волге. Горела река, горели пароходы на Сталинградском рейде. Смрадно чадил асфальт улиц и площадей. Как спички вспыхивали телеграфные столбы. Стоял невообразимый шум, надрывавший слух своей адской музыкой. Визг летящих с высоты бомб смешивался с гулом взрывов, скрежетом и лязгом рушившихся построек, треском бушевавшего огня. Стонали гибнувшие люди, надрывно плакали и взвывали к помощи женщины и дети». Несмотря на очевидное военное превосходство немцев, сталинградцы отчаянно сопротивлялись врагу, сбив в первые же минуты атаки до 120 фашистских самолётов, но, когда город окутала дымовая пелена ситуация принципиально изменилась. Зенитная артиллерия 1077-го полка утратила способность прицельно стрелять по авиации противника, к тому же перед ней стояла задача сдержать натиск шедшей параллельно с авиаударами немецкой наземной операции. Подходившие к городу с севера бронемашины вермахта по замыслу гитлеровских военачальников должны были завершить начатое пилотами дело и предоставить фюреру Сталинград на блюдечке. Однако немцы в очередной раз просчитались, не учтя волевой характер советских людей, которые не жалели крови и жизни для защиты родной земли. Забрасывая город агитационными листовками с призывом сдаться и перейти под прогрессивное и непобедимое знамя фюрера, немцы планировали внести хаос в ряды горстки сопротивляющихся. Однако мирные жители и ополченцы, превратив разрушенные здания в крепости с огневыми точками, не реагировали на призывы о предательстве и оказывали посильную помощь военным, сдерживавшим натиск вермахта. 23 августа немцам так и не удалось осуществить «миниблицкриг», закоптив и разбомбив город, они не прорвали оборону Сталинграда, на защиту которого были брошены даже сошедшие в тот же день с конвейера завода им. Дзержинского три трактора, обшитые бронёй. За очевидный провал операции генерал фон Виттерсгейм, командовавший 14-м танковым корпусом вермахта, был снят с должности, так как не сумел воспользоваться чудовищной форой, предоставленной ему пилотами Люфтваффе. Бомбардировки этого трагического дня, стали отправной точкой героической обороны Сталинграда, длившейся более полугода. Лишь 14 сентября 1942 года немцы вошли на улицы города и до 2 февраля 1943 года, так и не смогли сломить сопротивление советских солдат. Потеряв до 500 000 человек личного состава, фашисты и их союзники попали в организованную собственными руками ловушку, ставшую для них братской могилой. Красноречивее всех статистических данных об ужасах и подвигах, творившихся в ходе Сталинградской операции, повествуют известные строки из дневника погибшего немца: «Нам надо пройти до Волги ещё только один километр, но мы никак не можем это сделать. Мы ведем войну за этот километр дольше, чем за всю Францию, но русские стоят, как каменные глыбы...».

[9] Битва за Мамаев Курган –– самая кровопролитная за всю историю всех войн планеты. Она длилась 135 суток из 200 дней всей битвы за Сталинград. Но советские войска всё же одержали победу. Их память уже 50 лет надежно охраняет почетный караул Волгоградского гарнизона –– одной из элитных рот Южного федерального округа. Караульные сменяются каждый час. Сталинградская битва стала переломной в Великой Отечественной войне. За освобождение города сражались около миллиона солдат. Именно столько людей сейчас живет в Волгограде. Среди погибших в той кровопролитной битве –– 5 тысяч бойцов только из Северной Осетии.

Глава 30 Сталинград. Историческая справка

Сталинградская битва –– важнейшее сражение во Второй Мировой Войне, Великой Отечественной Войне, где сошлись отступающая уже до Волги Красная Армия и фашистский Вермахт, который поддерживали страны так называемой «Оси».[1] Бои Сталинградской битвы проходили на Воронежской, Ростовской, Волгоградской, Калмыкской земле. Официальная дата начала боёв за Сталинград – это 17 июля 1942 года, окончание –– 2 февраля 1943 года. В середине ноября 1942 года наступление фашистов захлебнулось, вернее, уперлось в характер русского воина. А цель их была Сталинград, это бы заблокировало перемещение грузов с Кавказа и на Кавказ из Центральной России и обескровило бы наши войска, обороняющие Северный Кавказ. Фашист рвался к нефти. К Каспийскому морю. Почему? Потому что немцы производили синтетический бензин из каменного угля. Это сложный процесс, при котором из 4 тонн угля получалась 1 тонна синтетического бензина. Плюс все заводы находились в Германии и несколько в Европе. Плюс доставка через полмира. Плюс партизаны, пускающие под откос поезда. Плюс наша, уже ожившая после потерь начала Войны, авиация, которая нещадно уничтожала немецкие эшелоны. Вот теперь представьте себе, какова была цена, которую Гитлер готов был заплатить (ценой жизни своих же немцев) за захват наших нефтяных месторождений и за то, чтобы иметь первоклассный, не синтетический бензин и дизель прямо возле линии фронта... [2]

Итак, подробнее:

Июль–ноябрь 1942 г., –– немецкое нападение увязло в нашей, стоящей насмерть, обороне.

Ноябрь 1942 г.–– январь 1943 г., –– операция по окружению группировки немецких войск (операция «УРАН») удалась! Далее –– отбили немецкий удар «ВИНТЕР ГЕ ВИТТЕР», его цель: прорыв кольца окружения фашистской группировки из Сталинграда. Далее, –– сжали кольцо окружения с центром, коим являлся разрушенный до основания Сталинград с одной стороны и река Волга, с другой стороны. Фашисты продержались недолго. После того, как им объявили, что в случае сопротивления они будут уничтожены все до одного, то капитуляцию запросили чуть ли не на следующий день. Вместо ожидаемых 80 тысяч солдат, наши войска взяли в плен группировку в количестве, поражающем любое воображение! За всё время Сталинградской операции было взято в плен 300 тысяч солдат и офицеров! В том числе были и 24 немецких генерала, и получивший на днях звание «ФЕЛЬДМАРШАЛА», –– командующий этой армией, Паулюс. Это была вторая победа наших войск с начала Великой Отечественной Войны. Первая была под Москвой, –– в декабре 1941 года. Историки считают, что под Сталинградом был надломлен «хребет немецкой военной машины». Потеря убитыми и пленными, а это ни много и ни мало –– 1 миллион 500 тысяч человек (потери союзников фашистов: итальянцев,[3] румын, венгров, хорватов составили 200 тысяч человек). Наши войска потеряли[4] при обороне 324 тысячи бойцов, при наступлении 155 тысяч бойцов.

Погибшие жители Сталинграда –– около 50 тысяч человек, как правило, это были женщины, старики и дети.

Высшую правительственную награду «Герой Советского Союза» получили за Сталинград 129 солдат и офицеров Красной Армии. В Истории Человечества Сталинградская битва числится, как самая кровавая... Впечатлила она многие страны и народы, например, во Франции, в Париже, именем Сталинграда названа одна из станций метро...

Из множества любопытных случаев приведу один: правнук Бисмарка, того самого Бисмарка, который завещал немцам «никогда не трогать Россию и русских», граф фон Эйнзидель не послушался деда и вместе со всей Германией прибыл под Сталинград. Граф Генрих фон Эйнзидель, лётчик–истребитель, был сбит и провел в плену шесть лет. В 1949 году он уехал в Германию и до конца жизни (а умер он в 2007 году) рассказывал всем старым и новым друзьям историю о том, как он попросил показать тех воинов, которые его сбили. В итоге, его просьбу удовлетворили и познакомили со взводом девятнадцатилетних девушек-зенитчиц.[5]

Итоги. Фашист более уже не способен захватить Кавказ и Поволжье. Бакинская нефть оказалась недостижимой. Турция передумала вторгаться в СССР, хотя в их планах, наших ближних соседей через Чёрное море, был захват Крыма и Кубани и увеличение их границ уже в апреле 1943 года (Обещание Гитлера, и на границах с СССР уже было развернуто 26 турецких дивизий). Да и опыт, захватить чужое под шумок, у турок есть. Например, захват греческого Константинополя и его территории несколько веков назад, ну и последующее его переименование в Стамбул... Япония резко перехотела идти в «Сибирский Поход», по итогу которого территория от Тихого Океана до Алтая была бы присоединена к Японии, в случае победы над нашими войсками, естественно, о чём уведомила весь мир, чуть ли не на следующий день. Тройка-лейка руководителей государств «Оси» и их приспешников: Михай Первый (Румыния), Миклош Каллаи (Венгрия)[6] и Пьетро Бадолио (Италия), начали вести сепаратные переговоры за спиной Гитлера с США и Англией. Они больше не хотели воевать с русскими... Совсем не хотели...

Ну, а о кавалеристах в Великую Отечественную можно сказать следующее, –– их фашисты боялись. Даже не просто боялись, а иногда покидали передовую, просто увидев несущийся во весь опор многотысячный, визжащий, дико свистящий и улюлюкающий, с шашками наголо, сверкающими своими убийственно красивыми клинками, кавалерийский полк, больше смахивающий на сухопутное цунами...

[1] Состав «Оси»: Германия, Япония, Италия. И их ближайшие союзники, это Венгрия, Хорватия, Румыния. Нельзя закрывать глаза на преступления тех государств, которые помогали Германии уничтожать русских солдат и мирное население. Их, мы и наши дети, должны помнить и передать эту память своим детям. Хорватский полк, Бельгийский легион, Вторая Венгерская Армия, Восьмая Итальянская, Третья и Четвертая Румынские Армии –– убийцы и каратели наших с вами дедушек и бабушек. Это было недавно –– 80 лет тому назад. Живы ещё те, кто защищал Родину в те годы и уничтожал оккупантов всех мастей, пришедших с Европы. «Братья» Болгары летали на немецких самолётах и на их счету более двухсот сбитых советских лётчиков. Итальянцы в 1970 году даже сняли фильм с культовыми актёрами того времени: Марчелло Мастрояни и Софи Лорен, об отступлении итальянской армии из–под Сталинграда. Называется он –– «Подсолнухи».

[2] История о том, как из-за одного химика, немецкий 1-й воздушный флот полгода не мог бомбить Ленинград. В начале октября 1941 года над Ленинградом был сбит Me-109. Пилот не дотянул до своих и посадил машину на окраине города. Пока патруль его арестовывал собралась толпа зевак, в которой затесался знаменитый советский химик-органик, ученик великого Фаворского, Александр Дмитриевич Петров. Из пробитых баков самолета стекало топливо, и профессор заинтересовался, на чем летают самолёты люфтваффе. Петров подставил под струю пустую бутылку и с полученной пробой в лаборатории поставил ряд опытов в своей лаборатории в опустевших корпусах Ленинградского Краснознамённого химико-технологического института, персонал которого к тому времени был уже эвакуирован в Казань, в то время как Петров был оставлен следить за ещё не вывезенным имуществом. В ходе исследований Петров обнаружил, что температура замерзания трофейного авиационного бензина была минус 14ºC, против минус 60ºC у нашего. Вот почему, понял он, немецкие самолёты не забираются на большие высоты. А как же они будут взлететь, когда температура воздуха в ленинградской области опустится ниже минус пятнадцати? Химик оказался настырным и добился аудиенции у заместителя командующего ВВС Северо-Западного фронта. И так сразу с порога в лоб сообщил тому, что знает способ уничтожения всех вражеских самолётов. У генерала возникли некоторого рода опасения, хотел даже людей в белых халатах вызвать. Но выслушав человека науки, он проявил к полученной информации интерес. Для полноты картины химику доставили образцы с аналогично приземленного Ю-87, потом ещё разведчики из-за фронта притащили с аэродромов. В общих чертах результаты совпадали. Тут уж военные в обстановке строй секретности приготовили немцам сюрприз и как рыбаки стали ждать с моря погоды. Все начальники, кто были в курсе дела, по несколько раз на дню задавались вопросом: «Вы не подскажете сколько сейчас градусов ниже нуля?» Ждали, ждали и наконец дождались: 30 октября на стол в штабе ВВС фронта легли дешифрованные воздушные фотоснимки аэродромов в Гатчине и Сиверской. Разведчики только в Сиверской обнаружили 40 Ю-88, 31 истребитель и четыре транспортных самолета. Утром 6 ноября в воздух поднялся 125-й бомбардировочный авиаполк майора Сандалова. С высоты 2550 метров наши Пе-2 обрушились на вражеские аэродромы. Штурман ведущего бомбардировщика капитан В.Н. Михайлов сбросил бомбы точно на самолетную стоянку противника. Вражеские зенитчики свирепствовали, но ни одного истребителя в воздух немцы поднять не смогли –– мороз был ниже двадцати градусов.

Всего в налёте участвовало 14 бомбардировщиков, 6 штурмовиков и 33 истребителя. За этим налётом последовали налёты и на другие аэродромы, в результате которых с немецкий 1-й воздушный флот генерал-полковника Альфреда Келлера понёс существенные потери и на некоторое время фактически потерял боеспособность. Конечно, немцы вскоре доставили своим авиаторам более качественный авиационный бензин, который выдерживал хотя и не 60-градусный мороз, но позволял запускать авиамоторы при минус 20 градусах. Однако способность наносить массированные бомбовые удары по Ленинграду флот восстановил лишь к апрелю 1942 года. Петров вскоре был эвакуирован в Москву, а в 1947 году возглавил там лабораторию института органической химии АН СССР. Дожил он до 1964 года.

[3] Итальянцы и тут отличились: немецкий генерал–лейтенант Карл Айбл успел покомандовать 24 танковым корпусом 1 день и был убит союзниками–итальянцами на среднем Дону ––– те в суматохе отступления приняли его машину за русскую. Он был третьим по счету командиром. Двух предыдущих убили в течении месяца.

[4] Потерей считаются: убитые, раненые, умершие в госпиталях, пропавшие без вести.

[5] Кто же сбил его, что за девушки? Точно установить я не смог, но смогу рассказать историю 1077-го зенитно-артиллерийского полка, в котором основную часть, как раз и составляли девушки не старше 20 лет от роду. Все добровольцы. Теория сдана в школе на отлично, а вот практика у них была следующая:

Наша армия ведёт тяжелые бои на левом берегу Дона. В самом Сталинграде наших войск было очень мало, и когда немецкий танковый корпус под командованием генерала Густава фон Витерсхайма прорвал оборону нашей армии, то путь ему преградили бойцы 1077-го зенитного... Сталинградский тракторный, вернее, то, что от него осталось после налёта, место этого боя, который я опишу ниже...

1077-го зенитный был усилен двумя танками и тремя бронетракторами. На флангах держали оборону бойцы из рабочего ополчения. Их был батальон. Танковый корпус фашистов, который состоял из двухсот танков, начал свою атаку на город, который был уничтожен до основания нацистской авиацией за несколько часов, до описываемых мной событий... 23 августа 1942 года Сталинград подвергся массированной воздушной бомбардировке, превративший город в руины. Немцы ранним утром форсировали Дон и через степь совершили быстрый рейд к Сталинграду. Немецкие танки в город пока вовсе не рвались, потому что в 16:00 началась беспрецедентная бомбардировка. В этой обстановке наши зенитчицы-добровольцы прямой наводкой, напомню, что зенитное орудие не имеет бронезащиты, встретили немецкую танковую атаку, но тут замечу, что именно девушки встали к орудию после того, как выбыли из строя все мужчины 1077-го зенитного. Наши девушки своим бесстрашием, безразличием к смерти и полученным осколочным ранениям, стреляя прямой наводкой по немецким танкам, настолько быстро вывели из строя большую часть наступающего авангарда 14-го танкового корпуса, что их командир вынужден был остановить атаку и запросил помощи люфтваффе. Против зениток обычно воевали истребители, в полку которых и служил внук Бисмарка. После появления мессеров часть зениток подняла свои стволы в небо, но большая часть продолжила поединок с танками. Двое суток стояли девчонки. Стояли на смерть. Закончились боеприпасы. Осталось стрелковое оружие и гранаты. Отступление под градом снарядов и очередей мессеров с воздуха. Спаслись несколько человек...

В музее, где стояло одно из наших зенитных орудий того героического 1077-го зенитного экскурсовод рассказала нам, что германцы, когда захватили позиции зенитчиц, добивали раненых девчушек наших и не брали никого в плен, когда поняли – кто стоял напротив и кто уничтожил за сорок восемь часов восемьдесят три танка, пятнадцать грузовиков и семнадцать самолётов. Также на подступах к тракторному заводу после боя было похоронено три батальона немецкой пехоты. Потери полка в результате боёв 23-24 августа 1942 года: погибло 148 военнослужащих полка, среди погибших девушек подавляющее число (42 из 45) было 1921—1923 годов рождения.1077-й зенитный артиллерийский полк замедлил продвижение немцев – сорвав их планы по быстрому захвату северной части города.

Одна из улиц Волгограда, «Улица Зенитчиков» названа в честь зенитчиц 1077-го зенитного артиллерийского полка. Командира девочек–зенитчиц звали Лука Иванович Даховник.

[6] Кстати, на венгерском Россия звучит так: «Оросорсаг», на монгольском «Оху-ын», на финском: «Венайа».

Глава 31 Зло торжествует, когда добро бездействует

Зло торжествует, когда добро бездействует

Приведу выдержку из двух писем.

Первое нашли у фрица, зарубленного под Сталинградом. Второе письмо–дневник забрали у пленного фашиста:

1. «Дорогая мама, мне каждую ночь снится один и тот же сон: я пытаюсь убежать от русского на коне, бегу изо всех сил, но конь русский –– величиной со слона, а его всадник ростом –– метров десять, и в руках у него сабля! Я убегаю, но он меня догоняет и начинает у меня отсекать по очереди руки, потом ноги, и я замечаю, что рук у него не две, а тысяча, и в каждой по сабле...

Мама, я хочу домой, я не хочу больше воевать. Нас учили, что русские — это «Зло», говоря, что «Зло торжествует, когда добро бездействует», и поэтому мы должны их всех уничтожить... Но сейчас, глядя назад, на то, что мы все творили на этой земле, я понимаю, что ЗЛО –– это мы... Мне страшно. И не только мне. Вся моя рота боится русских кавалеристов. Они не берут в плен. Они с такой злостью рубят своей саблей, что делают из солдата вместе с винтовкой, два солдата и две винтовки! Я сам это видел!

Только они уже не работают. Унтерштурмфюрер[1] Мюллер защищался винтовкой от атаки кавалериста, но русский, –– одним, мама, одним ударом! Разрубил и Мюллера, и его винтовку пополам! Мама, я хочу домой! Но ту кровь их стариков, их жен и их русских детей, которую мы пролили ранее, они нам не простят! Если вдруг домой придет извещение, что меня убили, то немедленно, слышишь, мама, немедленно уезжай из Германии! Куда угодно, куда глаза глядят! Например, к своим дальним родственникам в Швецию, ведь ты немного на них похожа... Потому что туда, к нам в Германию, рано или поздно придут русские на своих конях и убьют всех Вас, мама..., и они правильно сделают, мама...»

2. Записи из дневника немецкого военнослужащего 578-го пехотного полка, который с 1942 года по 1943 год воевал под Сталинградом, после оказался в плену, а в 1953 году вернулся домой живым:

«…5 октября 1942 года.

Наш батальон, наконец-то, вышел к Волге. Да, фюрер обещал, что мы закончим войну осенью 1941 года, но он немного ошибся. Завтра, именно завтра, 6 октября 1942 года мы будем на том берегу реки, и война будет закончена, попомните мое слово!

Этот дневник войдет в историю Новой Германии!

Его будут читать нашим школьникам и нашим студентам учителя нашей истории! Хотя, если быть точным, то до Волги ещё метров шестьсот».

«6 октября 1942 года.

Чёртовы русские оказывают очень сильное огневое сопротивление. Мы не можем преодолеть эти шестьсот метров. Вообще. Стоим возле забора какой-то школы».

«7 октября 1942 года.

Чёртова школа. К ней просто невозможно подойти. Потери нашего батальона уже превысили тридцать процентов».

«13 октября 1942 года.

Всем, кто остался жив из нашего батальона, интересно, откуда берутся эти русские? Школы давно уже нет, но каждый раз, когда мы к ней приближаемся, откуда-то из-под развалин раздается кинжальный огонь и убивает очередного самонадеянного немца».

«19 октября 1942 года.

Мой бог, аллилуйя, мы преодолели развалины школы. От нашего батальона осталось около 100 человек. Две недели назад нас было 328 ... 328 солдат и офицеров Великой Германии».

«…Оказалось, что чёртову школу обороняли 15 русских, и мы нашли 15 трупов, среди них не было ни одного офицера, Господи, кто ими командовал? Представляете? 15 трупов! Всего 15 чёртовых трупов! И их штурмовал целый батальон, лучший штурмовой батальон Великой Германии! Но самое горькое нас ожидало впереди.[2]

До Волги остается ещё 400 метров, но перед нами, через дорогу, стоит разрушенный четырёхэтажный дом.

И что-то мне подсказывает, что через эту улицу наш батальон не сможет перейти…»

«25 ноября 1942 года.

Храню в личных вещах обмылок, чтобы не забыть то, как выглядит и чем пахнет настоящее немецкое мыло... последний раз мылся с мылом уже не помню и когда, ещё школу штурмовали»

«25 декабря 1942 года.

Мы встречаем Рождество в развалинах чёртовой школы. Русских пришлось похоронить. Они своим видом, даже у мёртвых были сжаты кулаки! полностью деморализовали новобранцев, которых каждую неделю присылали в наш батальон. Количество потерь уже не укладывается в моей голове… После тысячи я перестал их считать, а поданным разведки, эту чёртову четырёхэтажку обороняет не больше сорока человек! И мы все уже поняли, что среди них есть снайпер, который ни разу не промазал. Если услышали одиночный выстрел, хлёсткий, как удар плетью, то наш повар готовит обед или кофе (кофе нынче редкость – в связи с тем, что мы окружены, потому все продукты и боеприпасы нам доставляют самолётами, да и слово обед, тоже звучит громко – горячие помои) за вычетом одного человека… Без вариантов…

Оказалось, что война – это вовсе не веселая прогулка, как обещал нам фюрер, а кровь, кишки, грязь и вши...

Эту четырёхэтажку мы обстреливаем без остановки уже два месяца! Чёртовы русские! Чёртов Сталинград!

Чёртова четырёхэтажка! Чёртова война! Чёртов Гитлер!»

«25 января 1943 года.

Надо было не обстреливать школу из тяжелой артиллерии, больше бы было мест, где не дует и можно погреться и поспать...»

«29 января 1943 года.

Пытаюсь вспомнить, когда я последний раз ощущал себя непобедимым потомком Ариев,[3] по-моему это было 5 октября прошлого года, да, мы перестали быть непобедимыми, как только нас начали убивать русские в чёртовой школе...»

«1 февраля 1943 года.

Мы полностью окружены. Холодно. Нет ни чая, ни шнапса. Самолёты с провиантом и патронами сбивают раньше, чем они успевают сбросить нам свой груз. Раздеваем убитых немцев (хорошо, что их много) и из их одежды делаем себе тряпочные шубы. Костры жечь нельзя ни днём, ни ночью. Чёртовы русские снайперы! Не просто норовят попасть в голову, а ещё обязательно в центр шапки, где прикреплен наш непобедимый символ – свастика… А если нас не убивают снайперы, то тут же начинается артиллерийский обстрел. Ночью бьют по костру, днём по дыму. Чертову школу изучил по кирпичику. Нашёл обгоревший дневник с пятерками и обернутый в газету томик Ницше…[4]

Зачем русским изучать немецкого философа?

Чертовы дикари ...

«2 февраля 1943 года.

Я бы на месте русских уничтожил всех нас... Нас всех, чёртовых немцев, возомнивших себя непобедимыми полубогами, высшей расой, обернутой в лохмотья, которые сняли с убитых товарищей, и уже готовой сто раз продать и Гитлера, и Германию за глоток горячего чая... Нас есть за что расстрелять… И не один раз, потому что мы и есть «ЗЛО»! Если хоть кто–то из нас отсюда уйдет живым, это будет Чудо ...»

Сообщение BBC (Би–Би–Си) в октябре 1942 г.

«...за 28 дней была завоевана Польша, а в Сталинграде за 29 дней немцы взяли несколько домов. За 38 дней была завоевана Франция, а в Сталинграде за это же время немецкая армия продвинулась с одной стороны улицы на другую».

Приведу несколько цитат из писем немецких солдат, которые сожалели о своей, погубленной неизвестно ради чего, жизни, писали в прощальных письмах, что прятали на груди. Они выглядят немного странно, слишком откровенно в них описывается сложная жизнь на фронте под Сталинградом. Но несмотря на то, что солдаты знали о военной цензуре, некоторые из них отваживались на такие строки: «Хватит, мы с тобой не заслужили такой участи. Если мы выберемся из этой преисподней, мы начнем жизнь сначала. Хоть раз напишу тебе правду, теперь ты знаешь, что здесь происходит. Пришло время, чтобы фюрер освободил нас. Да, Кати, война ужасная, всё это знаю, как солдат. До сих пор я не писал об этом, но теперь молчать уже нельзя, сегодня вечером мы снова варили конское мясо. Мы едим это без всяких приправ, даже без соли, а околевшие лошади пролежали под снегом, может, четыре недели...

... Бряцают русские ложками о котелок. Значит, у меня есть пара минут написать тебе письмо. Затихли. Сейчас начнется атака... Солдат Иван силен и сражается, как лев... Иногда я молюсь, иногда думаю о своей судьбе. Всё представляется мне бессмысленным и бесцельным. Когда и как придёт избавление? И что это будет — смерть от бомбы или от снаряда?».

Цитата немецкого офицера вермахта. Он пишет о женщинах Сталинграда: «Поразительны моральные устои местных женщин, которые свидетельствуют о высоких ценностях народа. Для многих из них слово «Любовь» значит абсолютную душевную преданность, на мимолетные отношения или приключения соглашаются немногие. Они демонстрируют, во всяком случае, что касается женской чести, совершенно неожиданное благородство. Не только здесь на Севере, но и на Юге это так. Я говорил с одним немецким врачом, приехавшим из Крыма, он и заметил, что в этом даже нам, немцам, нужно брать с них пример...».

На последнем фото (сверху) колонна из тысяч пленных фашистов, которых ведут два десятка автоматчиков–красноармейцев. Один из переводчиков вспоминал, как уставший офицер сказал:

«Как можно точнее переведи этим солдатам, что бежать некуда. Если попадутся местным жителям, то их разорвут живьём на куски. Лучше уж с нами, доведём живыми до лагеря военнопленных...»

Во время сражения советская сторона применила революционные нововведения психологического давления на противника. Так из громкоговорителей, установленных у передовой, неслись любимые шлягеры немецкой музыки, которые прерывались сообщениями о победах Красной армии на участках Сталинградского фронта.

Но самым эффективным средством стал монотонный стук метронома, который прерывался через 7 ударов комментарием на немецком языке: «Каждые семь секунд на фронте погибает один немецкий солдат». По завершению же серии из десяти «метрономов» из громкоговорителей неслось танго. Многие немецкие солдаты и офицеры, имевшие за плечами немало сражений, вспоминали, что в Сталинграде у них временами складывалось впечатление, что они попали в какой–то параллельный мир, атмосферу абсурда, где традиционные германские педантизм и рациональность улетучивались. Так, немецкое командование часто отдавало абсолютно бессмысленные приказы: например, в уличных боях за какой-нибудь второстепенный участок, немецкие генералы могли положить пару тысяч собственных бойцов. Одним же из самых абсурдных моментов стал эпизод, когда немецкие авиаторы – «снабженцы», сбросили с воздуха закрытым в «кровавом котле» бойцам вместо еды и обмундирования женские норковые шубы. В начале февраля, уже после окончания битвы, в советском правительстве был поднят вопрос о нецелесообразности восстановления города, которое бы обошлось дороже постройки нового города. Однако Сталин настоял на восстановлении Сталинграда, в буквальном смысле слова, из пепла. Так, на Мамаев курган было сброшено столько снарядов, что после освобождения целых 2 года на нем не росла даже трава.

«Ни один солдат или офицер не говорит теперь пренебрежительно об Иване, хотя ещё недавно они так говорили сплошь и рядом. Солдат Красной Армии с каждым днём всё чаще действует как мастер ближнего боя, уличных сражений и искусной маскировки»

(Видер И., Адам В. «Сталинградский кошмар...», страницы: 122, 126, 127)

От автора

Впервые в Волгоград я попал пару лет назад, в командировку. Вначале, город как город, жара, мошка, Волгу видел издалека, только из окна автомобиля. Однажды водитель, который вез меня на работу, обмолвился, что в детстве, а ему было около тридцати, перекапывая с родителями огороды под зиму, всегда находили патроны, даже останки бойцов, осколки гранат. Для меня это был шок. Казалось, война очень далеко осталась.

Потом в августе, коллега предупредила, что не будет на работе, потому что хоронят с почестями останки 900 красноармейцев, которых нашёл поисковый отряд, 900!!! всего лишь за несколько месяцев 2018 года. Для меня, правда, это было очередным потрясением. Потом ребята показали видео, как поднимают из Волги бронекатер. Фотографы, которые при этом присутствовали, не могли понять – что с бортами. Позже увидели сотни деревянных чопиков, ими закрывали отверстия от пуль и снарядов, так и воевали. 81 год назад завершилась Сталинградская битва. 81 год – целая жизнь, на дворе 2024 год, а до сих пор там утром птицы не поют, по крайней мере, я не слышал.

В этом Городе-Герое надо побывать всем, кто хочет таки понять, что пережила наша с вами страна, и наши с вами дедушки и бабушки, восемьдесят лет назад...

[1] Унтерштурмфюрер –– звание в гитлеровских войсках СС.

[2] В течение всей битвы в Сталинграде штурмующие город немецкие дивизии получали пополнения. Всего в октябре 1942 г. в район Сталинграда были направлены подкрепления общей численностью около 200 тысяч человек, а также 90 артиллерийских дивизионов (50 тысяч человек и более тысячи орудий).

[3] Арии, Арийцы, так себя называли фашисты, которые считали себя высшей расой на земле, якобы происходившей от Ариев. Арии –– псевдонаучный термин, раса, расовая группа, якобы включающая в себя индоевропейские народы и их предков и физически и интеллектуально превосходящая другие расы. Идея была выдвинута в середине 19 века авторами расовых теорий и получила широкое распространение в 20 веке в Германии.

[4] Фридрих Ницше –– знаменитый немецкий философ.

Глава 32 Часть 2. Дебальцевский рейд

Часть 2. Дебальцевский рейд

Летят лебеди, летят в край родной

Там, где сын и дочь, там, где наш покой

Вы простите нас, если не придём

И судьбу солдатскую, в полюшке найдём...

Глава 33 Суворовец Александр Хасанбекович

Суворовец Александр Хасанбекович

Печать 7-го гвардейского кавалерийского корпуса

52-го гвардейского кавалерийского полка

От кого: Борового Константина

Кому: Киргизская ССР село Сталинское

Боровой Татьяне

11 марта 1943 года

Милая моя Татьяна Степановна! Здравствуй!

Здравствуйте, деточки мои золотые, Галчонок и Людмилка! Пишет вам потерявшийся твой супруг и ваш папка Костя. Простите меня за столь долгое молчание, но мы только-только вернулись из рейда, который завершился в конце зимы. Мы совершили нечто невероятное! После победы под Сталинградом, нам дали на отдых буквально три дня и нас перебросили под город Д. (далее было заштриховано военной цензурой, по данным архива Министерства Обороны РФ данная воинская часть была переброшена под Дебальцево –– прим. автора), где весь наш кав.корпус направили в поход по тылам немцев.

Цель была следующей: уничтожение всей живой силы немцев в Ворошиловградской (Ныне Луганской –– прим. автора) области на Донбассе. Первым делом мы освободили от немцев город Ворошиловград! Видели бы вы, мои родные, как радовались горожане нашему внезапному прибытию! Прибытию целого кавалерийского корпуса! И как драпала, куда глаза глядят, немчура! Рейд наш был затяжной, вы себе не представляете, каким сюрпризом для немцев было наше внезапное появление то там, то тут! Мы их везде захватывали врасплох! У нас был приказ –– пленных не брать, –– потому уничтожали мы этих грабителей земли русской, как и подобает кавалеристу, –– шашкой и пулей! Жаль, что на Донбасской земле нет лесов, одни перелески, то есть нам нельзя остаться здесь в качестве «партизанов» и продолжать начатое нами дело, и мы вынуждены безостановочно двигаться вперёд!

И вот, спустя месяц, наш поход завершился. Позади нас взорванные водокачки, склады с боеприпасами и топливом, тысячи уничтоженных фашистов, а впереди –– небольшой отдых. Он нам очень нужен. Устали все. Наш корпус и наша дивизия переименованы и получили звание «Гвардейских»! Нашей радости и гордости нет предела!

Расскажу историю вам одну, можно сказать невероятную. В рейде нашем прибилась к нам девчушка, оказалась медсестричкой, попавшей в окружение ещё в конце 1941 года. У неё на руках годовалый ребёнок. Когда мы разгромили очередной фашистский штаб своим внезапным налётом, то она пришла к командиру и попросилась к нам. Ну и рассказала свою историю.

Когда отступали наши войска в 1941 году она со своим медсанбатом, расположились возле ДнепроГЭСа. Наши войска заняли оборону возле стратегического противотанкового рва, длинной около сорока километров, (Тимошевский ров) но ночью, обойдя этот ров с севера, прорвались танки фашистов. Около четырнадцати. Несколько орудий из артполка выкатили на прямую наводку, давая возможность всем остальным отойти. Медсанбат не успел. Бой шёл почти двое суток. Был кромешный ад.

Нашу медсестричку ранило и контузило. Она потеряла сознание. Когда пришла в себя, то увидела страшную картину. Перед противотанковым рвом, вернее, там, где он заканчивался и чуть правее, дымилось тринадцать немецких танков. Потом она увидела во рву перевернутый четырнадцатый и больше ни одной живой души. Кругом лежали тела убитых раненых красноармейцев, которых она давеча перевязывала после ранений и вытаскивала с поля боя. Тела артиллеристов были разбросаны везде по линии обороны. Две пушки были разбиты и лежали на боку, а под третьей ей показалось, что кто-то хочет вылезти из–под земли. Смеркалось. Была поздняя осень и довольно слякотно. Видимо недавно моросил дождь, потому что всё было сырое –– и одежда, и опавшие листья с деревьев. Земля шевельнулась ещё раз. Она поняла, что ей не показалось и она, схватив свою неизменную сумку с красным крестом на боку и медикаментами, побежала. За несколько минут она откопала нашего артиллериста. Она его перевязала и оттащила в ближайшую лесополосу. В этой местности было много рвов и прятаться было можно. Через сутки они уже оказались в глубоком тылу немцев, потому что немецкие войска, которые шли по окраине села, уже ни от кого не прятались. Колонны шли бесконечным потоком, из грузовиков с пехотой слышалась не только немецкая, но и румынская речь. Мальчик-артиллерист ещё не приходил в сознание, и это осложняло им передвижение. Окончательное убежище они нашли в заброшенном блиндаже, в месте, которое жители звали Зеленый Гай. Ночью, Ирина, так звали медсестричку, вернулась к разбомблённому медсанбату и разжилась едой, оружием, водой и необходимыми раненому медикаментами.

Через несколько часов мальчик пришёл в себя. Это был именно мальчик, который, как не казался казаться старше, вместе со своим осколочным ранением головы, был ещё очень юн. Времени у них было много. И они разговаривали о разном с утра и до вечера. Ирина перевязывала юношу, а он ей рассказывал о себе, о горах, пел ей песни... Звали его Хасан. Взрослое имя Хасанбек.

Родился в Северной Осетии. Прибавил себе год и записался на фронт. В тот момент ему только исполнилось семнадцать лет... В общем, влюбились они друг в друга. Но вокруг были немцы и надо было уходить через линию фронта к своим, но где она находилась, уже было непонятно. Решили пойти ночью. Ирина пошла к медсанбату за консервами в дорогу, а Хасан должен был развести огонь и приготовить ужин. Когда Ирина возвращалась, то услышала с той стороны, где был блиндаж, лай собак и выстрелы. Она поняла, что случалась беда... Она плакала и смотрела, как её любимый обороняется, как падают убитые фашисты, но бой был неравный, в блиндаж полетели гранаты, раздался взрыв и всё затихло... Она побрела куда глаза глядят, пришла в себя в каком-то селе, где её приютили, она там и прожила полтора года, помогая селянам по медицине. Через девять месяцев она родила мальчика.

Сашу, Александра Хасанбековича. И вот теперь они у нас на довольствии. Что с ними делать ещё не знаем, но медсестра нам в рейде очень нужна. Дорогие мои, милые мои девочки, прошу вас, живите все дружно, не ссорьтесь, не обижайте друг друга, ведь ссора делает чужими даже близких людей! Помните, что всё, чтобы вам мама не говорила, она желает только одного, чтобы из вас получились настоящие люди, настоящие и никакие иные!

Потому слушайтесь маму! Скоро лето, думаю, что вы будете помогать дедушке с бабушкой на пасеке!

Помните, что вам жить после нас и учить своих детей, значит надо не забывать много читать и писать, ну и рисовать, конечно же.

Прежде чем бежать играть, сперва подумай, не нужна ли твоя помощь кому–то из взрослых, потому что сейчас у взрослых жизнь тратится только на то, чтобы мы смогли победить проклятого фашиста! И, конечно же, всегда делай, что тебе поручили матушка с бабушкой, а потом и поиграть можно, конечно. Всегда спросите у мамы разрешения, прежде чем что-то сделать, даже помощь какую.

Целую вас всех. Ваш папка.

Гвардии сержант Боровой Константин Григорьевич.

11 марта 1943 года. г. Ворошиловград

Приказ по 52–му Гвардейскому кавалерийскому полку 14-й Гвардейской кавалерийской дивизии.

16 октября 1943 года. № 013–Н.

Действующая Армия.

От имени Президиума Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик,

Н А Г Р А Ж Д А Ю:

Медалью «За Отвагу»

Командира отделения 2-го эскадрона гвардии сержанта Борового Константина Григорьевича.

За то, что он в бою за хутор Зазыбье 04.10.1943 г., ведя в атаку своё отделение, первым ворвался в окопы противника и огнем из автомата уничтожил 3 немецких солдат. Потом подавил с помощью ручных гранат огневую (пулемётную) точку противника, чем вывел из–под обстрела своё отделение, которое в итоге выполнило приказ без потерь.

1905 года рождения, беспартийный, украинец, призван в РККА Сталинским РВК Фрунзенской области.

Командир 52 ГВ.КАВПОЛКА

Гвардии майор Нелидов.

Глава 34 Часть 3. Белоруссия. Кавалерист, танкист и веселый киргиз

Часть 3. Белоруссия. Кавалерист, танкист и веселый киргиз

Не боимся мы смерти, лебедь мой,

Так и передай, в край, где дом родной,

Сыну передай, что сражались мы,

И спасли наш дом от беды-чумы.

Печать 7-го гвардейского кавалерийского корпуса

52-го гвардейского кавалерийского полка

От кого: Борового Константина

Кому: Киргизская ССР село Сталинское

Боровой Татьяне

10 января 1944 года

Здравствуйте, дорогие мои, родные мои девчушки, Танюшка, Людмилка и Галюшка! Мамуля и папа!

Разрешите мне вам передать свой фронтовой, пламенный и незабываемый привет и массу наилучших пожеланий в вашей одной жизни.

Дорогая мамуля! Вчера я получил вашу открытку с Новым Годом, и ваше письмо, которое сильно на меня подействовало. Мама, я сочувствую всем вашим трудностям, вашему горю-горькому, но мне ведь тоже тяжко... Тяжко передать, что сейчас я на войне, где жизнь считают даже не по минутам, а по секундам...

Я также сильно переживаю о смерти твоего папы, моего деда. Я также самое не сплю ночами, ибо нельзя, война, артобстрелы, погибают мои товарищи и прочее. Так что, мамочка, всех нас постигло одно общее горе. Да и не только вас, меня и других наших родственников, но и весь наш советский народ. Но мы не должны ныть, а наоборот, стойко переносить все эти трудности. Переносить все невзгоды, стиснув зубы. Скоро, совсем скоро покончит наша Красная Армия с гитлеровскими бандитами!

Разобьем их армию и сметем с лица земли всю фашистскую нечисть! Остались, мама, к тому считанные недели.

Не печальтесь, не падайте сильно духом. Пусть духом падают те, кто Родину предавал. Расстреляли мы тут вчера одного такого, сами местные нам его выдали, те, кто смог выжить, когда каратели согнали всех в один дом и подожгли...[1]

Мама, прошу вас, чтобы вы Таню хотя бы не тревожили, не давали вид о том, что вы переносите большие тяжести, ибо это может сильно отразиться на её здоровье и учебе.

Теперь о моей войне. Мы так часто меняли месторасположение за последние полгода, что я перестал получать весточки от вас. Да и нам из партизанского отряда писать было невозможно. Да, да, Ваш папка был партизаном! Нас перед Великой Битвой (Курской Дугой –– прим.автора) перебросили под город С. (город Смоленск –– прим.автора). Там мы получили задание встретиться с партизанами и, действуя мелкими подразделениями, по-партизански, идти как под Дебальцево, по тылам врага нашего и совершать диверсии, взрывать поезда и делать всё что можно, чтобы усложнить фашисту окаянному жизнь. Здесь уже не Донецкая степь, тут есть где разгуляться брату–партизану![2] Мы кадровые кавалеристы, когда начали взаимодействовать с партизанами, то получилась гремучая смесь! Оружие и боеприпасы мы с собой принесли в избытке, всё новое, современное. Были и радиоуправляемые мины, и сухие пайки, которые не требовали длительного посещения деревень и сел, и специальная одежда, которая не промокает под дождем, и когда лазаешь по болотам! А болота тут кругом! Белоруссия –– страна болот и страна партизан! И конечно же, малая саперная лопата, это та, что висит на ремне. Все, дорогая моя, чего достигла мировая цивилизация в области науки и техники разной, в войну работает супротив солдата, то есть нашего брата. За –– только земля, верней окоп, вырытый в земле этой самой саперной лопатой. На войне солдат без лопаты также невозможен, как и без оружия. К лопате мы относимся с великим уважением. Лопата никогда не отказывала, а вот оружие –– неоднократно... Ну а партизанский отряд верхом –– это для фашистов был смертельный сюрприз. На нашем общем боевом счету больше сотни разгромленных небольших фашистских гарнизонов, штабы, тысячи перерезанных телефонных проводов, а подходы к местам, где был перерезан кабель, обязательно минировались, благо этого добра –– противопехотных мин –– было в достатке. 13 мостов взорвано нами и около ста уничтоженных складов с обмундированием, топливом и боеприпасами. У комиссара отряда двое сыновей–близнецов. Сейчас им по 14 лет, но они уже два года как партизанят. Ходят на задание с диверсионной группой. Отобрал фашист у наших детей детство... Как–то за вечерним костром они рассказали, как пустили под откос свой первый эшелон с солдатами–гитлеровцами. Это была страшная картина. Двадцать с лишним перевернутых и искореженных вагонов, в которых те, кто выжил, завидовали мёртвым... Выжившие были все переломаны и умирали от боли и мороза, выкрикивая проклятия на своем немецком языке. Но и месть фашистов была страшной. Через неделю в те места прибыла дивизия СС, и всё в округе было уничтожено. Жителей всех сёл, их скот, даже собак и кошек расстреляли...[3]Партизаны спасались сами и спасали, кого могли... все спрятались, и дети, и взрослые, в непроходимых болотах. Без брода, без знания секретных троп, эсэсовцы пройти по болотам не смогли. Тогда они вызвали себе на подмогу бомбардировщики. Самолёты бомбили болото около недели. Много было раненых, убитых, но сломленных среди них не было... Убить русского солдата можно, поломать –– практически невозможно...[4] Потом мы вернулись в действующую армию и опять начали гнать немца из нашего дома! Столько речек переплыли мы с моим другом–жеребцом по имени Ворон, не счесть. Позавидует любой учитель географии. Тут тебе и Волга, и Дон, и Десна, и Днепр, и Брагинка, и Сож, и Припять, и Турья! Водичка, конечно, не всегда теплая. Скорее, чаще всего холодная, но мы, кавалеристы – люди ко всему привыкшие... Радость у меня была несказанная. Встретился я с братом своим, с Мишкой! Правда при плохих, даже для Войны, обстоятельствах. Прибежал к нам дед из деревеньки, которая нам всегда помогала, и едой, и информацией. И сообщил он, что прибыл хорватский полк СС, каратели, значит, и хотят деток всей деревни расстрелять, ежели её жители не расскажут, где наш партизанский штаб находится. Взрослые женщины и старики решили защищать своих детей и внуков. Но могли они без оружия только одно –– закрыть детей собой... Но надолго ли они задержат –– неведомо, потому мы мгновенно оседлали коней и всей партизанской бригадой полетели на подмогу... Фрицы не ожидали нашего нападения, потому как были заняты расстрелом селян, поэтому мы, используя фактор неожиданности, порубали их в мелкий хорватский винегрет... У некоторых партизан в этой деревне жили жены, сёстры и дети... Детишек мы успели спасти, но взрослых не спасли, тех обычных русских людей, людей героев, безымянных героев, которые тянули время, вставая на ноги, которые были прострелены, истекая кровью, но они не испугались фашистских гадов, и они выполнили свой долг. Дети остались жить! Эсэсовцев же растерзали на мелкие клочья. Ненависти нашей нет предела. Мы и мёртвые дойдём до Берлина, на одной ненависти дойдем...[5] И тут я увидал Мишку нашего, брата моего родного... мы обнялись и долго–долго стояли... и молчали, хотя сейчас я понимаю, что столько надо было сказать братишке своему... Но надеюсь, что свидемся, ведь мы договорились встретиться в Берлине, возле Рейхстага, на следующий день после Войны. В 12.00... Ровно в полдень... Когда прощались с Мишкой, подошёл к нам пацан, один из тех, нами спасённых, спросить наши имена, запомнить, значит хочет, так я ему подарил перочинный ножик и один из вышитых вами платочков... Завернул он ножик в платочек и спрятал возле сердца...

Спустя пару месяцев после тех событий, освободили город Гомель. Это уже Белоруссия. А Белоруссия –– это сплошные болота и непроходимые леса! И главное во всем этом деле –– это дороги. Шоссейные и железные. Кто владеет дорогами, тот и владеет преимуществом! Тот может провести по ним войска: танки, машины с грузом, эшелоны с солдатами. И вот мы, наша кав.дивизия, получила новое задание –– захватить дорожную развязку недалеко от поселка Лельчицы, что под Гомелем, оттеснить оттуда фашистов, закрепиться и ждать подкрепления.

В помощь нам будет мороз, несколько средних танков и отряд партизан. У танкистов главный –– очень веселый командир. За него рассказали историю, которая с ним ещё до войны приключилась.

Дело было на новой границе с Германией в мае 1941 г.

Шёл командир на новом тяжелом танке КВ-1[6] по нейтральной полосе, надо было болотце объехать, ну и заглох. Бывает такое с техникой. Немцы увидели, что наши танкисты на нейтралке маятся –– не могут завести, ну и выслали на захват танка и экипажа –– два легких танка Т-2.[7] Наши спрятались под броню, а отстреливаться нечем, не положено было перед войной вооруженному перед границей шляться, провокации боялись, значит. То есть, ни в пушке снарядов, ни в пулемёте патронов. Только стрелковое личное с боеприпасами, но куда с пистолетом на танк то переть –– ну и сидят закрытые. Немцы постучали-покричали, ну и послали за тросами. Чуть позже привезли им два троса –– германцы прицепили наш тяжелый КВ, ну и потащили наших в плен, вместе с трофеем... Все. Пиши –– пропало! Но не в случае с нашим танкистом! Знаете, что он сделал? Он включил передачу, (открою вам секрет, что наши танки, как и любая другая наша техника, заводится с толкача, когда не заводится естественным способом –– стартером), ну и завелся, чем очень удивил, уже предвкушающих легкую добычу, фрицев. Передача была задняя –– вот он два танка немецких и поволок, за их же тросики. Напомню, что КВ весит сорок, а Т-2 –– 8 тонн.

Вот и получилось, что 2 умножить на 8 равно 16.

А наш –– 40. В общем, повыпрыгивали фрицы на ходу из своих танков ещё на нейтралке. Ну а наш герой удивил весь свой полк, вместе с командиром своим, таким, прямо скажем, удивительным появлением своим... Сказывают, что поначалу его на гауптвахту посадили, а потом амнистировали –– выпустили и благодарность объявили! Вот с ним и его экипажем мы и будем отражать фашистские атаки... Это будет утром. Но пока ночь.

И ночь подходит к концу. Мой эскадрон спит. Я пишу письмо тебе при самодельной свечке–керосинке, сделанной из пулемётной гильзы. Мне не спится. Первый раз мне не спиться перед боем. Обычно сплю, хоть из пушки стреляй. А тут что-то шевелится на душе. Хочется поговорить с моими девочками хотя бы таким образом. Чувствую, что бой будет затяжной, потому стараюсь описать в письме все, что происходило со мной до сего дня. Дорогая женушка моя, ты прости меня, если обидел тебя чем, может словом, может делом... помни, что я люблю тебя и буду любить тебя всегда, и тебя и наших деток. Поцелуй и обними их крепко–крепко за меня, а когда будешь обнимать, то прошепчи им, что папка всегда будет о них думать и заботиться! Всегда–всегда! И они обязаны стать самыми лучшими людьми на земле, ведь человек становится лучше, если у него в жизни происходят горести и потери, иначе не оценить то, что имеешь. К сожалению, только теряя, мы замечаем отсутствие... Скажи им, что я их люблю... Да, и отослали мы нашего сына полка, Александра Хасанбековича в Москву, в детский дом. Его мамка погибла смертью храбрых прямо на поле боя, не пожалел её фашист–снайпер, попал прямо в красный крест, который был на головном уборе её, прокуражился гад. Хвастается, поди, «подвигом» своим. И орден, наверное, свой немецкий получит за такое убийство. Мне пообещали штабные наши, что отдадут Хасанбековича в Суворовское училище,[8] как подрастет трошки.[9] Все. У нас уже команда «эскадрон подъем».

Дописываю письмо на бегу... Оставайтесь бодры и здоровы. Пишите письма. Целую, люблю, Ваш папа Костя. (посылаю 3 листка бумаги) Гомельская область, деревня Замошье, Лельчницкого района, Беларусь.

10 января 1944 года.

От автора

Это было последнее письмо моего двоюродного дедушки к своей семье, в Киргизию. Весной 1944 года туда пришла похоронка, сообщавшая о том, что мой дед пал смертью храбрых 20 января 1944 года. Ему было 39 лет. Он был старшим братом в семье. Похоронен он в братской могиле в селе Замошье, Лельчицкого района. Мы с мамой побывали в этом селе в 2013 году. Оказалось, что за братской могилой, в которой лежит 154 воина, которые погибли в промежутке с 10 по 20 января, в боях за оборону этого села, следят ученики Замошской средней школы. У них есть музей, в котором хранятся личные вещи воинов, похороненных в братской могиле. Их, вещей, там очень много, но меня заинтересовало письмо, оно не дописано и без адреса, потому не отправлено до сих пор. Вот его текст: «Здравствуй, моя Марьюшка! Вчера мы разгромили ещё одну гитлеровскую колонну. Никак не могут успокоиться фашисты, что не сдаёмся мы, что не могут нас выкурить с этого пятачка никакими силами распроклятая немчура. Мы держимся, но из трёх танков остался только мой. Партизаны погибли все, погибли, как герои. Из кавалеристов в живых осталось только трое. Один шибко раненый сержант Павел Евдокимович (Иванченко –– прим.автора). Алексей Тихонович –– совсем молодой лейтенантик с оторванной рукой (старший лейтенант Кириллов прим. автора), больно слабый он, и самый веселый киргиз на свете по имени Салкимбек (старший сержант Тугатаев –– прим.автора). У него два лёгких ранения в ногу и руку, пуля и осколок от мины, контузия, но улыбка с лица его не сходит. Шутки из него так и высыпаются, как табак из кисета. Завтра утром замаскируем наш танк чем можем и будем ждать новую атаку немцев. Пойду, перевяжу кавалеристов. На этом пока завершаю.

Целую твой Романов Иван. 19 января 1944 г.

––––– продолжение письма –––––

Здравствуй снова, моя милая Марьюшка!

Нет, не суждено видать, нам встретиться с тобой. Не суждено более. Фашистский снаряд продырявил боковую броню моего танка и разорвался внутри него. Пока я вслепую пытался на задней скорости увести машину в лес, от обнаруженного места нашей засады, мой наводчик Иван (гвардии рядовой Литвинов Иван Семёнович –– прим.автора) умер от потери крови. Моя рана тяжела. Собрался с силами, перевязал себя, как мог. Вытащил всех наружу. Схоронил я и Ивана Сафронова, и Михаила Полякова, заряжающего своего, в роще, в березовой роще, в снегу. В ней было светло. Сафронов Иван умер, не успев сказать мне ни единого слова, ничего не передал своей красивой супружнице Анне Григорьевне и золотоволосой дочурке Аннушке, похожей на одуванчик в пуху под лучами летнего солнышка. Вот так вот, из трёх танкистов остался я один. Ночь прошла в муках, потеряно мной много крови. Сейчас почему–то боль, прожигающая всю мою грудь, улеглась, и на душе стало как–то неприлично тихо. Очень обидно, что мы не всё сделали. Мало фашистскую гадину поистребили–повывели. Могли бы, наверное, и побольше... Но мы сделали все, что смогли. Все, что было в человеческих силах. Мы выполнили приказ и стояли до последнего! Наши товарищи погонят врага дальше! Обязательно погонят. Фашист не должен ходить по нашим полям и лесам! Видел я, как погибали один за другим раненые кавалеристы. Последний, сержант по имени Костя, пошёл с саблей на наступающего врага. Я видел, как попадали в него пули из немецкого пулемёта и пробивали его насквозь, но он бежал вперёд, держа над головой в одной руке свою саблю, в другой руке –– связку из четырех гранат, чем обратил в бегство остатки наступающих фашистов. Гитлеровцы отступили. И это есть победа. Маленькая, но очень нужная нашим войскам –– победа. Шоссе наше. И по нему теперь могут передвигаться наши танки беспрепятственно. Этот пятачок –– последнее место на ближайшие сто километров, где можно было сделать фашисту оборонительные укрепления и задержать наше наступление. Если они его займут, то погибнут тысячи советских воинов, штурмуя этот пятачок. Этого допустить никак нельзя... Это нам перед боем политрук рассказывал, а я уж с тобой делюсь. Мы выстрелили им, бегущим вслед, своим последним осколочным снарядом, надеюсь, что осколки покосили не меньше половины немецкой роты, и наступило затишье. Наступление фашистов, не помню, какое по счету, захлебнулось. Мы с Иваном и Михаилом подбежали к Косте, грудь его была прострелена в десяти, или больше, местах, но он ещё был жив и пытался нам что-то сказать, но вместо слов у него горлом пошла кровь.. из последних сил он положил мне в руку платочек, вышитый такой весь, с инициалами Б.К. Похоронили мы наших бесстрашных кавалеристов под тремя соснами. На одну из них проволокой примотал их вещмешок и положил в него их документы. Кони их погибли первыми неделю назад, хотя о них они заботились больше, чем о себе. Ведь конь это дру... ––– тут нечитаемый фрагмент, пятна, видимо от крови ––... теряю силы. Руки немеют. Холодно. Надеюсь, что скоро придет подмога, ведь следующую атаку, если она будет, отбивать уже некому. Из 154 защитников этого шоссе остался один я. И в моем танке нет снарядов, и он подбит...––– тут нечитаемый фрагмент, пятна, видимо от крови –––...никогда я не прожил бы свою жизнь так, если бы не ты, моя жена Марьюшка. Ты помогала мне всегда, где словом, где делом. И на Финской, и здесь, в лесах Беларуси. Наверное, все–таки, кто любит и любим, тот относится добрее к людям. Спасибо тебе за все, родная моя! Человек так создан, что рано или поздно он стареет, а синее небо такое же вечно молодое, как и твои голубые глаза, в которых я когда-то утонул, но не жалею об этом! Эх, жаль только, что я так мало смотрел в них и любовался. Очень бы хотел, чтобы они никогда не постарели! И всегда оставались такими синими–синими... Пройдет время, мы победим в этой Войне, люди и земля излечат раны, построятся новые и красивые города. Вокруг городов зацветут новые сады.

В садах будут петь птицы, не слышавшие выстрелов и стонов умирающих солдат... И наступит совсем другая жизнь, в которой будут жить люди, родившиеся после Войны, они будут петь другие песни. У них будут другие поэты и писатели, но прошу тебя, никогда, никогда, слышишь, не забывайте то, ради чего и для чего мы сражались и умира... ––– тут нечитаемый фрагмент, пятна, видимо от крови –––...ты обязана выжить и родить целую уйму красивых и здоровых деток! У тебя будут красивые дети, не сомневайся! И у них будет тоже много детей! И ты ещё будешь любить. Я хочу, чтобы ты была счастлива! А я же счастлив, что с полным спокойствием в сердце и душе ухожу от вас! Мой долг перед Родиной выполнен. С великой любовью к тебе, моя Марьюшка... Твой Романов Иван. 21 января 1944 года.

За всё время существования этого мемориала мы с мамой были вторые из родственников, погибших и похороненных в братской могиле в селе Замошье.

Первые приезжали в далеком 1980 году. Нам были безмерно, безгранично рады... За могилами наших воинов ухаживают школьники этой сельской школы. Знают они историю каждого воина. Чтят их поименно. Теперь мы с ними держим тесную взаимосвязь. Собираемся приехать к ним на 9 Мая.

[1] Предатели, националисты, трусы и дезертиры, –– вот краткий перечень тех, кто самостоятельно или по приказу уничтожал мирное население на оккупированных фашистами территориях. Замалчивали в своё время участие украинских националистов в Бабьем Яру (сотни тысяч расстрелянных), чтобы не рассорить народы. Точно также не говорили, о том, что в 1943–м, в ходе карательной операции «Зимнее волшебство» на севере Белоруссии основной силой были не немецкие, а латышские и украинские полицейские батальоны, что прибалтийские коллаборационисты участвовали в блокаде Ленинграда, а украинский «Буковинский курень», созданный из ОУН Мельника –– зверствовал в Белоруссии. Не было у них боевого пути –– только карательный...

Позже немцы его переформировали, и он стал одной из рот 118-го украинского шуцманшафтбатальона — полицейской охранной полиции. И именно этот батальон в марте 43-го участвовал в уничтожении Хатыни. Это была далеко не единственная белорусская деревня, которую они сожгли.

[2] В мае 1943 года гвардии старший сержант Д. М. Яблочкин, будучи командиром отделения 10-го отдельного батальона минеров 5-й отдельной инженерной бригады 1-го Прибалтийского фронта возглавляет группу минеров-парашютистов. Группа была заброшена в тыл противника для диверсионной работы и сбора разведданных на железной дороге на участке Витебск — Смоленск. В первый день они обнаружили полевой аэродром, артиллерийский склад и другие объекты, передали информацию с координатами на Большую Землю и вскоре эти объекты были уничтожены советской авиацией. На следующий день группа Яблочкина заминировала две автомашины, предварительно забрав в одной из них портфель с документами, которые были переведены с немецкого на русский и шифром были переданы по радиостанции. 16 мая 1943 года на перегоне Заболотинка — Крынки группой Яблочкина был подорван эшелон, гружённый боеприпасами и продовольствием, состоящий из 28 вагонов. 20 мая 1943 года на железной дороге Витебск — Орша был взорван резервный паровоз. 22 мая группа Яблочкина взорвала эшелон противника в 32 вагона. 23 мая 1943 года на автостраде Витебск — Смоленск Яблочкин взорвал 2 телефонно–телеграфных линии в 6 проводов в каждой. В июне 1943 года Яблочкин получил приказ –– вернуться. В случае, если переход невозможен –– влиться в любой партизанский отряд. Группа разделилась. При пересечении линии фронта Яблочкин был окружён немцами, в перестрелке уничтожил около десяти человек, но сам был тяжело ранен и захвачен в плен. После допроса его повели на расстрел. Один из офицеров произвёл выстрел в голову. Пуля прошла вскользь. Немцы увидели, что наш солдат остался живым и бросились его добивать. Били прикладами и кололи штыками. Когда Дмитрий Михайлович перестал подавать признаки жизни и не реагировал на проколы штыком –– раздели, сняли обувь и бросили на месте казни. Ночью Яблочкин пришёл в себя и уполз в ближайший лес и далее в болота.

Когда фашисты утром не обнаружили тело нашего разведчика, то подняли по тревоге гарнизон. На счастье Дмитрия Михайловича собак у немцев не было, поэтому при поиске фашисты проходили рядом с ним, но не нашли. Как говорил он сам: «На том свете были неприёмные дни и они продолжались...» Спустя два месяца нашёл в лесу местный партизанский отряд, в котором воевали и другие члены его группы. Им тоже не удалось перейти линию фронта. В августе 1943 года их группа на самолёте была переправлена на «Большую землю». Указ Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1944 года гласил: «За образцовое выполнение боевого задания командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм присвоить гвардии старшему сержанту Яблочкину Дмитрию Михайловичу звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда». С 1946 года младший лейтенант Яблочкин жил в городе Боброве Воронежской области. Умер 16 октября 1982 года.

[3] Приведу в пример, только одну область из десятков... За время фашистской оккупации Брянской области в 1941-1943 годах убиты, замучены, сожжены, погибли при бомбардировках 75 274 мирных жителя, угнаны в немецкое рабство 154 тысячи человек, сожжены 1 016 населенных пунктов. За годы войны население области уменьшилось на 725 тысяч человек. Вместе со всеми жителями уничтожены: Хацунь, Манешино, Семенцы, Упрусы, Марьевка, Парасочки, Белёво, Матрёновка, Речечка и многие другие.

[4] Из 9200 деревень, разрушенных и сожжённых немцами в Белоруссии во время Великой Отечественной войны, свыше 5295 были уничтожены вместе со всем или с частью населения в ходе карательных операций. 186 деревень не смогли возродиться, так как были уничтожены со всеми жителями, включая матерей и грудных детей, немощных стариков и инвалидов. Все эти скупые цифры, только для нас, в других странах другие проблемы и другая история. Информация взята из официального архива Республики Беларусь. Девять тысяч двести деревень и сёл!

[5] В Белорусской деревне, из-за уничтоженного партизанами военного обоза фуражиров, расстреляли каждого третьего взрослого и ребенка. Бабушка, из местных, рассказывала, как офицер приказал построить всех и считал каждого третьего из строя, которому тут же стреляли в лоб. Она оказалась второй...

[6] КВ-1. Тяжелый танк. Опытный образец был выпущен в августе 1939 года. Впервые использовался в декабре 1939 года во время боёв на Линии Маннергейма. Серийно выпускался с марта 1940 по август 1942 года. Всего было выпущено 2769 машин этого типа. Вес –– 47.5 тонн.

[7] Т-2, Немецкий легкий танк Pz. II. Вес –– 8 тонн.

[8] 21 августа 1943 года были организованы дополнительные суворовские военные училища для обучения и воспитания детей воинов Красной Армии, партизан Отечественной войны, а также детей рабочих и колхозников, погибших от рук немецких оккупантов, со сроком обучения 7 лет, с закрытым пансионом для воспитанников.

[9] Трошки –– немного (разговорное).

Глава 35 Историческая справка. 14-я Гвардейская кавалерийская

Историческая справка. 14-я Гвардейская кавалерийская

Из истории этой кавалерийской дивизии:

Германия. 5 дней до капитуляции Берлина. 27 апреля 1945 года заместителю командира Гвардейской кавалерийской дивизии доложили, что пришли местные жители и рассказали, что неподалеку есть секретная тюрьма. В тюрьме этой держат особо опасных для Гитлера политических узников. Но она заминирована.

И показали, где она. Решили работать без разведки. Т-34 с ходу врезался в центральные ворота, пробил их без выстрела и ворвался во двор тюрьмы первым. За ним последовали остальные танки и кавалерия. Кавалеристы разобрались с не ожидавшими нападения фашистами, сходу расстреляв охрану, Т-34-ки точными выстрелами ликвидировали пулемётчиков на вышках. Саперы[1] разминировали все здания тюрьмы. Немедленно были освобождены три тысячи пятьсот шесть арестованных узников–антифашистов из различных стран. Часть узников уже была расстреляна на заднем дворе тюрьмы. Для экономии места, все расстрелянные были сложены с дьявольской немецкой аккуратностью, штабелем, и голова того, кто сверху, на ногах того, кто снизу. Дети отдельно. Подростки отдельно. Женщины отдельно от мужчин. Так же они и расстреливали, экономя патроны. Один узник –– один патрон.

В числе освобожденных находился и Эрик Хонеккер, будущий руководитель Германской Демократической Республики.

Он находился в этой тюрьме с декабря 1935 года.

14-я Гвардейская кавалерийская Мозырская Краснознамённая ордена Суворова дивизия 7-го Гвардейского кавалерийского Бранденбургского ордена Ленина Краснознамённого ордена Суворова корпуса, встретила Победу в Бранденбурге[2]под Берлином. Дальше кавалеристам с их боевыми друзьями –– конями было просто нельзя. В уличных боях кавалерия уязвима и неповоротлива. Для боёв в условиях города есть специальные воинские подразделения –– пехотинцы, на современном воинском языке –– мотострелки. Да и желающих сломать хребет Гитлеру –– воинов, ребят, которые за последние четыре года уже победили фашистов в уличных боях немыслимое количество раз –– было предостаточно. Берлин был обречен. Понимающие это фашисты сдавались тысячами. И 2 мая 1945 года столица гитлеровской, фашистской Германии капитулировала.

С лета 1942 года по май 1945 года 7-й гвардейский кавалерийской корпус генерала Константинова прошёл с боями 6.5 тысяч километров, а его дивизии были награждены 87-ю орденами.

[1] Сапер –– специальное воинское подразделение, которое занимается нейтрализацией мин и взрывных устройств.

[2] Бранденбург –– провинция в Германии, находится недалеко от Берлина, столицы Германии.

Глава 36 Хацунь

Хацунь

Октябрь 1941 года. Для гитлеровцев пока всё идёт более-менее по плану. Они наступают. Местами успешно, местами нет. Гонят народ в Германию с оккупированных территорий, в том числе и из Брянской области. В деревне Хацунь, которая находится в нескольких километрах восточнее от города (Брянска), жизнь протекает с относительным спокойствием. Тут нет бомбежек, таких как в Брянске (наши самолёты усиленно бомбили узловые станции и скопления немецких войск), поэтому там оказалось много беженцев и детей, которых везли якобы в Германию (по некоторым данным детей собирали для отправки в лагерь Красный Берег).

Население деревни было 300 человек. Вместе с детьми и беженцами около 500. Всё шло, как шло, но однажды в лесу прозвучали выстрелы, оказалось, что несколько красноармейцев, которые выходили из окружения пристрелили трёх фашистов, направляющихся в Брянск. Местное население решили наказать.

Карательную операцию поручили немецким солдатам 156-го артиллерийского полка 56-й пехотной дивизии вермахта.

Прибыли на место и расстреляли всех взрослых жителей деревни.

Тех, кого не удалось убить сразу, а таких была чуть ли не треть – добивали штыками, добивали с улыбками и смехом. Худеньких девушек старались приподнять повыше на штыках, чтобы показать силу своим друзьям. Википедия говорит, что жертв было 318, но экскурсовод, который нам рассказывал эту историю уточнил, что с беженцами было около пятисот человек...

И вот, после расправы перед немцами остались дети, которых гнали в концлагерь для того, чтобы выкачивать кровь и лечить раненых немецких солдат и дети местных расстрелянных жителей.

Далее просто приведу переписку нацистов:

Штаб дивизии:

– Взрослых жителей деревни вы расстреляли в отместку за солдат вермахта, а зачем расстреляли шестьдесят детей? Трёх, четырёх и пяти лет?

Каратели:

– Решено было не предоставлять детей самим себе, потому что после расстрела взрослых деревня обезлюдела.

Обычные солдаты, обычной дивизии, как и почему они?

Да просто всё.

Немцам внушили чувство собственной исключительности, которое в этой войне вылилось в уничтожение 18 миллионов гражданских (по официальным данным погибло граждан СССР 27 миллионов, из них офицеров и солдат 9 миллионов, остальные 18 млн. гражданские). Зверство, не важно к кому: детям, взрослым, женщинам, старикам, у фашистов было нормой, с чётко описанными оправданиями и подведенной под это базой.

Нас шли не завоёвывать – нас шли уничтожать. Скрупулёзно, точно, до конца и под фото, видео и документальную фиксацию. Идеология нацизма простота и понятна – игра на самых низких чувствах человека. У тебя нет имущества и денег? Это не потому, что ты плохо учился и не хочешь много работать – это потому, что всё положенное тебе забрали евреи. Не хватает земли? Ну так это славяне забрали твою землю. Не хочется работать? Это твой арийский ген повелителя требует, чтобы за тебя работали рабы!

И всё. Пошли немцы за золотом евреев и за землёй славян. Пошли за рабами и другими богатствами. И ради такой цели им показалось можно творить всё, что угодно! Это очень простые, но очень страшные идеи быстро захватили целую страну. И Подвиг наших прадедов Велик не только Победой над эти зверьём в человечьем обличье, но и Победой наших идей, идей светлых, гуманных и научных, над низменными идеями рабовладельцев...

Я попытаюсь вас вывести из состояния ознакомления со статистикой зверств европейцев-колонизаторов и показать реальную картину того, что происходило в Хацуне.

Попробуйте посмотреть на то, что делали немецкие солдаты глазами одного из шестидесяти детей. Дана команда офицера, и гитлеровцы-артиллеристы начинают расправляться с теми, кто всю жизнь был твоей защитой и опорой: с мамой, папой, бабушкой, старшой сестрой. Они кричат от полученных пулевых ран, те, кому не повезло умереть сразу, а их окружили, чтобы никто не вырвался и добивают штыками, чтобы шальная пуля не задела своего же.

Жертвы молят о пощаде, но это только раззадоривает господ палачей. Они их режут, упиваются кровью, вытирают штыки об одежду девушки или старика и глазами ищут следующего.

Затих последний крик последней жертвы. В кругу остались только плачущие, ползающие от страха малолетние дети. Палачи закуривают, ведь перекур дело святое, и начинают обсуждать, что делать с такой оравой детей. Напомню, что речь идет о 60 малолетних детях, половина из которых еще и говорить то толком не умело. Кто-то предлагает сжечь живьем, кто-то расстрелять, кто-то добить штыками, ведь это так, оказывается, интересно.

Деревня обезлюдела, за детьми смотреть никто не будет, впереди зима, а это значит, что они будут мучиться не только от голода зовя маму, а и от холода, потому правильнее всего убить их сейчас, чтобы не мучились. Решение принято и начинается бойня.

Повезло тем детям, кого убили сразу, а тем, кто был в центре смертельного круга, не повезло. Они видели, как убивают ребенка, за ребенком, не просто убивают, а с особой жестокостью растерзывают малолетнюю жертву. И смерть, сжимая круг приближается к ним в образе простого немецкого парня, и молодого, и в возрасте, кто-то в очках, кто-то уже устал и хочет обещанного за эту работу шнапса и шоколадку, но работа есть работа... И вот остался последний малыш, который лежит на земле закрыв уши, чтобы не слышать и не видеть того, что происходит и прижимает к груди обычную для того времени игрушку – тряпочную куклу. На секунду наступает пауза, но спасения нет и в его спинку вонзается десяток немецких штыков...

И всё. Весёлые немцы идут по дворам собирать кур и свиней, и в предвкушении небольшой вечеринки со шнапсом, в прекрасном настроении запрыгивают в грузовик. Где-то уже слышится звук губной гармошки... И так происходило раз за разом в тысяче деревень и сёл только в Брянской обрасти...

Самая массовая карательная операция нацистов произошла в 1943 году, в Корюковке, расстреляли, закололи и сожгли семь тысяч гражданских

И Хацунь занемела...

Горстка русских сосновых хат

А хацунцы ждали расстрела,

Прижимая к груди ребят...

Вот как такое можно забыть или простить?

Такое можно только Не Знать... и спать спокойно ...

Ведь зло торжествует, когда добро бездействует...

П.С. И да, позже немцы сюда приехали еще раз для того, чтобы замести следы. Хацунь в 1942 году была сожжена.

Глава 37 Операция «Драматург» или «Возмездие»

Операция «Драматург» или «Возмездие»

Лето 1941 года. В оккупации на территории Белоруссии оказалось восемь миллионов мирных жителей и около миллиона советских солдат, попавших в плен. Было создано 260 лагерей смерти (14 из которых были детскими и использовались для выкачивания крови и лечения раненных немецких офицеров) и более 200 еврейских гетто. Новоиспечённые местные оккупационные власти сразу же приступили к выявлению и уничтожению евреев, коммунистов и бывших советских активистов. Массовый вывоз молодых белорусов на принудительные работы в Германию сопровождался грабежами, изнасилованиями и убийствами всех, кто пытался сопротивляться или как-то иначе противодействовать новому германскому порядку. В 1941 году Вильгельма фон Кубе[1] назначили генеральным комиссаром оккупированной Белоруссии – гауляйтером.[2] Последний был известен своими зверствами — за два года его правления в Белоруссии были уничтожено по самым скромным подсчётам около 400 тысяч человек. В одном только концлагере Тростенец погибли более двухсот тысяч. А ещё была Хатынь и тысячи таких же сёл и деревень.

Цитата: «Надо, чтобы только упоминание одного моего имени приводило в трепет русского и белоруса, чтобы у них леденел мозг, когда они услышат «Вильгельм Кубе». Я прошу вас, верных подданных великого фюрера, помочь мне в этом».

Напомню, что в планах «великих арийцев» было оставить живыми не более пятнадцати процентов местного населения уже через несколько лет, поэтому механизм истребления набрал невероятные темпы. Но Кубе не был единоличным верховным представителем власти в Белоруссии, группенфюрер СС Курт фон Готтбер имел свой взгляд на оккупационную политику. Готтберг выполнял указ Гитлера об окончательном решении еврейского вопроса и уничтожал всех евреев без разбора, а Кубе выискивал в еврейских гетто и оставлял в живых квалифицированных врачей, портных и сапожников. Он считал, что они необходимы сейчас для обслуживания нужд Великой Германии на оккупированной территории, а всех остальных можно и нужно уничтожать.

Ремарка.

Самую грязную работу на той войне делали для фашистов всегда местные националисты. Если в Прибалтике и Украине они были в избытке, то в Белоруссии с людьми такого рода была явная нехватка, потому этот пробел восполняли украинские националисты, жестокость которых приводила в изумление даже эсэсовцев. Команды бандеровцев, выполняя поставленную «боевую» задачу по зачистке женщин, стариков и детей, легко могли расстрелять на тысячу-две больше, чем требовалось. Хатынь и еще сотни подобных сёл тоже их поганых рук дело. В будущем немцам даже пришлось отстранить бандеровцев от карательных операций, и это им удалось с большим трудом. Но и сами немцы старались вовсю, но более системно и педантично.

Потому уже в феврале 1943-го, сразу после окончания Сталинградской битвы, Сталин дал приказ об ликвидации гитлеровских наместников на Украине и в Белоруссии: Эриха Коха и Вильгельма фон Кубе.

К сентябрю 1943-го попыток по ликвидации Кубе уже насчитывалось около тридцати, но до поры до времени немецкое счастье гауляйтера работало, и он оставался жив.[3] Каждая такая неудавшаяся попытка покушения делала охрану Кубе более опытной и, соответственно, усложняла нашим спецслужбам (спецподразделений НКВД и разведуправления Красной Армии) подготовку к следующей.[4]

Расскажу об одном из таких покушений. Летом 1943 года по всем крупным городам Белоруссии планировались масштабные торжественные мероприятия. Их решили устроить по случаю празднования второй годовщины освобождения немцами Белоруссии от большевиков. В Минске мест празднования было несколько. Например, в столичном театре должно было состояться собрание, на котором должны были присутствовать все высшие немецкие должностные лица – планировали официально создать Союз Белорусской Молодежи — коллаборационистскую организацию наподобие Гитлерюгенда, а после собрания планировалось два спектакля – дневной и вечерний. Вот на один из них и ожидали прибытия Вильгельма Кубе. Руководители подполья больше склонялись к тому, что гауляйтер появится на вечернем представлении, потому два бойца из Минского подполья, Оглазинский и Толстой, получили приказ за двадцать четыре часа до взрыва пробраться в театр и подложить мину замедленного действия под сцену, чтобы она сработала во время вечернего спектакля. Но Кубе прибыл на утренний спектакль. Провёл мероприятие и отбыл восвояси. Партизаны об этом узнали сразу, также им сообщили, что на вечернем спектакле будет мало немецких офицеров и очень много местных жителей.

Василий Викторович Оглазинский принял решение достать взрыватель из мины для того, чтобы применить уже заложенный заряд в следующий раз и избежать ненужных жертв среди местного населения. К нему присоединился и Анатолий Толстой. При попытке разминировать мина взорвалась, это случалось практически сразу после начала спектакля, и оба героя погибли. Было уничтожено семьдесят немецких офицеров, сидевших в первых рядах, более ста было ранено.

Потом были безрезультатные попытки уничтожить Кубе на охоте (в результате погибло и получило ранения около 50 фашистов), на банкете в честь годовщины Гитлера у власти (погибло и получило ранения около 36 высших немецких чинов).[5]

И вот в ночь на 22 сентября 1943 года в Минске таки была завершена операция по уничтожению палача белорусского народа.

Кубе вернулся домой, разделся и лёг спать. Через несколько минут раздался взрыв, от которого гауляйтер был буквально разорван на куски. Магнитную мину с химическим взрывателем пронесла и установила Елена Мазаник, которая ранее завоевала доверие главного фашиста и палача Белорусского народа (по иронии судьбы он лично отобрал её среди персонала офицерского казино, в котором она работала уборщицей, а потом официанткой), и молодой жены гауляйтера, своим виртуозным выполнением работы горничной, ведь она раньше работала официантом в столовой ЦК Белоруссии. Помимо того, что она хорошо выполняла свои обязанности, ещё имела приятную, располагающую внешность. В доме Кубе её знали, как Галину. Её муж, кстати, был сотрудником НКВД, работал водителем наркома республики Матвеева. Как об этом не узнали немцы – загадка, или знали, но решили, что обратно для неё дороги нет, ведь изменниками родины считались все, кто работал на немцев. И именно муж, в то время находившийся в Москве, и подсказал руководителям наших спецслужб идею вербовки своей супруги. Вербовка получилась, но не с первого раза. Те, кто пытался это сделать доверие у Мазаник не вызывали. Но опытная подпольщица Мария Осипова убедила Елену выступить мечом советского правительства и ликвидировать Кубе, взамен ей пообещали высшую награду и чуть позже безопасно переправить её с сестрой Валентиной в партизанский отряд «Дима» и вывезти в Москву, где служил в НКВД муж Мазаник – Тарлецкий. Елена согласилась.

Командование партизанского отряда спецназначения «Дима» (командир Д. Кеймах) спланировало отравить Вильгельма Кубе. Но при получении яда и задания Елена Мазаник отказалась от этого плана, убедив связную (Марию Осипову) и объяснив, что данная операция провалится, как и все предыдущие, ведь первыми всегда кушают его дети и жена, а подсыпать яд в тарелку только их отцу невозможно.

Спустя несколько дней связная (Мария Осипова) принесла Елене магнитную английскую мину, имевшую взрыватель с химическим замедлением. Часовой механизм был надёжнее, но его тиканье было слишком заметно в ночной тишине, а именно ночью Кубе появлялся в своей резиденции и спал всегда только в своей спальне.

Елену считали личной горничной семьи Кубе и это позволило пройти в резиденцию без обыска и пронести мину. В туалете она перепрятала мину под одежду. Зайдя в столовую, договорилась с поваром по имени Домна, заплатив ей немного, чтобы та сварила чашечку кофе дежурному офицеру охраны, который через несколько минут зайдёт в столовую. Свой поступок она объяснила Домне тем, что этот офицер – её новый кавалер, которому она хочет сделать приятное. Когда по всему дому разнёсся запах свежеприготовленного кофе, Елена поднялась наверх и предложила офицеру, который охранял вход в спальню гауляйтера, выпить кофе на кухне, это их с Домной сюрприз для него. Когда охранник ушёл, Елена открыла дверь своим ключом и без промедления установила мину в спальне гауляйтера между металлическими пружинами кровати. Ранее она смогла сделать слепок с ключа, который изготовила ей Надежда Троян (ещё одна связная, только из партизанской бригады «Дяди Коли» под командованием капитана госбезопасности Петра Лопатина).[6] После всего она отпросилась у супруги Кубе пойти к врачу сославшись на сильную зубную боль. Далее всё пошло по намеченному плану. Кубе вернулся в полночь, лёг спать и больше не проснулся. При взрыве жена Кубе – Анита не пострадала, мало того, она пережила всю войну, прожила 95 лет и много раз пыталась связаться или встретиться с Еленой Мазаник. В итоге написала ей несколько писем. Как минимум одно точно дошло до адресата.

12 октября 1943 года группа причастных к ликвидации была доставлена самолётом в Москву. После многочисленных опросов и бесед для выяснения всех деталей этой операции 29 октября 1943 года Указом Президиума Верховного Совета СССР Осиповой Марии Борисовне, Мазаник Елене Григорьевне и Троян Надежде Викторовне присвоили звания Героев Советского Союза.

Всех остальных сотрудников спецслужб и членов партизанских отрядов, так или иначе учувствовавших в ликвидации Кубе, наградили орденами.

Гитлер же устроил пышные похороны Кубе в Берлине и прислал в Минск супергроб для его транспортировки.

[1] Кубе Вильгельм Рихард Пауль (1887 – 1943) партийный деятель, руководитель оккупационного режима Белоруссии, группенфюрер СС. Участник Первой мировой войны. С 1924 года депутат Рейхстага. В 1927 году вступил в НСДАП. С 1928 гаулейтер Остмарка. Личный враг Мартина Бормана, который способствовал в 1936 году снять его с поста гаулейтера. После начала Великой Отечественной войны назначен генеральным комиссаром Белоруссии. Осуществлял жестокую оккупационную политику по уничтожению мирного населения Белоруссии.

[2] Гауляйтер – руководитель организации Национал-социалистической немецкой рабочей партии областного уровня.

[3] В советских органах госбезопасности операция по осуществлению акции возмездия в отношении палача белорусского народа Вильгельма Кубе получила кодовое название «Драматург». Кубе в молодости, до вступления в нацистскую партию, некоторое время пробовал себя в качестве драматурга.

[4] На территории «Вайсрутении» в декабре 1942 года в замке Радзивиллов в Несвиже были отравлены 350 чиновников оккупационной администрации, в сентябре следующего по тому же сценарию в Могилеве смертельную дозу яда получили 187 немецких офицеров. В феврале 1943 года убит гаупткомиссар Барановичей Фридрих Фенц, в июне под Витебском уничтожен гебитскомиссар Людвиг Эренляйтер, и так далее.

[5] Мину установили Капитолина Гурьева и Ульяна Козлова — подпольщицы, связанные со спецгруппой «Местные» НКГБ СССР (командир — Станислав Ваупшасов).

[6] С июля 1942 года Надежда Троян (оперативный псевдоним «Канская») была связной, разведчицей, медсестрой партизанских отрядов «Сталинская пятерка» (командир Яков Василенко), «Буря» (командир Михаил Скоромник), бригады «Дяди Коли» (командир – Герой Советского Союза Петр Лопатин) в Минской области. В разведке ей помогало знание немецкого языка, на котором она говорила без акцента, благодаря чему немцы принимали ее за свою.

Глава 38 Белоруссия

Белоруссия

Печать 80-го артиллерийского полка

51-й стрелковой дивизии

От кого: Газданова Батыра

Кому: Северо–Осетинская АССР село Дзуарикау

Газданову Ахсару

10 марта 1944 года

Дорогой мой братик Алимхан!

Тетя Фаризат и дядя Ахсар! В первых строках своего письма хочу пожелать вам всем мирного неба над головой и сообщить вам несколько новостей!! Мы освобождаем Белоруссию! Фашист крепко засел, но мы его потихоньку, помаленьку выковыриваем! Как живете вы там и как ваше здоровье? Дорогая тётя Фаризат, дядя Ахсар, берегите себя! Вы мне очень нужны! Вы мне как мама и как папа! Сообщите все новости, пишите мне обо всем, о родных, соседях. Сам я жив-здоров, бьем фашистов и будем бить до самой нашей Победы. Мал-мало озадачивал нас один солдат-провидец. Всегда, зараза, знал кого убьют. Знал наперёд. Так и говорил, глядя в глаза: «Побрейся, сегодня в бою погибнешь!» Поначалу его били, но он всегда оказывался прав. Тому, кому он говорил –– из боя не возвращался. Даже был случай, что солдат не пошёл в бой, а отослали его в тыл с донесением, а он по дороге мину поймал.

Но убило сегодня и самого провидца.

Вишь как, свою смерть он не увидел, не побрился...

Ольгу-Олечку пока не нашел, но её образ мне очень помогает, –– и в бою, и во время отдыха, и даже во время сна, –– жду, когда она мне приснится... Пока, до свидания! С фронтовым белорусским приветом! Батыр Газданов. 10 марта 1944 г.

П.С. Мы уже много чего повидали на этой войне, и смерть, и кровь, и ужасы разные, но к тому, что фашисты и их прихвостни натворили в Белоруссии, мы привыкнуть не можем. Это просто невозможно.[1]

- - -

От кого: Газдановой Марии

Кому: 887 стрелковый полк 211 стр.дивизии

31 декабря 1943 года Газданову Александру

Здравствуй, сынок!

С новогодним приветом и пожеланиями к тебе, твоя мама. Хочу с тобой поговорить о любви. Мне больно смотреть на то, как мучается твой отец, когда ему возвращают его же письма, которые он пишет тебе... Я не хочу тебя разжалобить, нет, но ему уже седьмой десяток..., и он твой отец, и он понимает, что ты на фронте и можешь погибнуть в любую минуту, а он так и останется не прощенным тобой...

Я тоже когда-то была маленькой, сынок.

«Я так люблю тебя, мам», –– говорила я за завтраком, когда мне было лет двенадцать.

«Дa?» –– улыбалась мне в ответ мамочка, –– «Тогда в следующий раз, к моему приходу с работы, просто начисть картошки, и я это почувствую без всяких слов».

«Я обожаю нашего коня!» –– терлась я щекой о любимое животное и запускала пятерню в его превосходную гриву. «Тогда, может, помоешь его?» –– спрашивал отец, и продолжал, –– Буян давно уже не ходил на речку, да и прибраться у него в конюшне не мешало».

Я слушала своих родителей и поражалась им –– я же говорю о любви! При чем тут конюшня и пресловутая картошка?

Помню, я была ещё совсем маленькой девочкой, лет около семи, и на несколько недель попала в больницу. Больница была за городом, порядки в те времена были очень строгие. Родители могли приносить передачи исключительно в отведенные часы, а на детей своих смотреть только из больничного парка, когда те подходили к открытым окнам –– благо, что на улице стоял сентябрь. И вот мама приезжала ко мне дважды в день. Утром и вечером нянька ставила на мою тумбочку кулек, где был только что сделанный ею творог, ещё теплый компот, гречневая каша, паровая котлета. Всего по чуть-чуть, ровно столько, чтоб я могла съесть за один раз, потому что через несколько часов она принесёт свежее. А под стеночкой кулька, в газете –– чтоб не помялись –– 3-4 альбомных листка, на которых нарисованы одежки для бумажной куклы. Я обожала раскрашивать и вырезать такие одежки, и мама (когда она это успевала делать?!!) рисовала мне эти бесконечные платьица и юбочки, шубки и курточки, кофточки и пижамки.

А какие фасоны придумывала –– каждый раз разные: и бантики, и бумбоны, и горошки... Я ни разу не просила её об этом. Это не были лекарства, молоко или свежий бульон. Она просто знала, что это занятие мне очень нравится. И в тот момент это был её способ сказать: «Я тебя люблю» ... Я смогла понять и в полной мере оценить это лишь спустя десятилетия, но зато запомнила на всю жизнь. Мы очень часто недооцениваем мелочей... Да, красивые слова, признания, стихи –– очень важны. Мы, женщины, любим ушами, и потому очень нуждаемся в этом постоянном «люблю». Но если на деле мы не видим отражения этих слов –– они становятся лишь пустым звуком.

Да, можно сказать:

«Я люблю тебя» –– золотым колечком или огромным букетом –– и это тоже замечательно (чего уж там), но можно выразить свою любовь гораздо проще. Каждый новый день дает нам шанс сделать это –– главное только любить. Помнишь, как у твоего друга парализовало собаку? И как они всей семьей выносили его на берег горной реки, где они вместе росли –– ребёнок и щенок...

Да, они его не смогли выходить, он умер, но до последней секунды своей жизни пёс знал –– он любим... Когда нами движет настоящая любовь, возможности выразить её находятся на каждом шагу, и мы делаем это, совершенно искренне, ни на секунду не задумываясь.

Заходя в комнату к спящему, бесшумно крадучись на цыпочках, чтоб не потревожить сон, поправляем подушку, чтоб не затекла спина, расправляем одеяло, чтоб не замерзли маленькие ножки, или, качая головой, осторожно вынимаем из ослабевших рук игрушку, чтобы она не упала и не разбудила своим шумом...

Мы становимся самыми искусными поварами, варя лучшую на свете манную кашу и выкладывая на детской тарелке паровозик из сыра, со всех паров спешащий к яркому цветку с помидорными и яичными лепестками. Мы часами выслушиваем откровения друзей, когда им нужно наше внимание, мы придумываем подарки, выдумываем сюрпризы, создаем настроение. И не раздумывая, отдаем последние деньги на лекарства. И легко распарываем любимые бусы, чтобы обшить ими платьице маленькой «снежинки». А жизнь, она очень длинная и, вместе с тем, такая короткая... И мелочи помнятся, ох как долго. Просто любящее сердце дает нам почувствовать тот миг, когда наше «люблю» особенно важно. Сколько себя помню, и мама, и бабушка, всегда ждали возле дома, когда папа или дедушка возвращались с работы –– ведь мужчина должен чувствовать, что его в этом доме ждут. Я тоже стараюсь вести себя также. Сижу, проверяю детские тетрадки с сочинениями, уставшая донельзя, и слышу, как тихонько твой отец заходит домой после рейса, слышу, как ключ поворачивается в замке, и думаю, что вот сейчас я встану –– вот прямо-прямо сейчас, только проверю вот эту работу до конца, смотрю через плечо в открывшуюся в комнату дверь, улыбаюсь со словами:

«Я ещё пару минут и будем ужинать». И улетаю в своё нечто, состоящее из слов и знаков препинания... И вдруг, совершенно беззвучно, чтобы не сбить меня, на столе появляется чашка с крепким чаем и тарелка, на которой два бутерброда и бесформенный кусочек сахара... Я смотрю на эти бутерброды и вижу руки твоего отца –– моего мужа, которые кладут в мой чай этот сахар и мешают его чайной ложкой, практически без звука, и только с одной целью, чтобы я не отвлеклась от своей работы. И я слышу в полном молчании своей квартиры очень много важных для меня слов, и понимаю, что в данное мгновение жизни нет более ёмкого способа, чтобы сказать: «Я тебя люблю».

Это очень важно –– уметь говорить «люблю» без слов. Важно уметь прощать. Важно не наносить обиды тем, кто тебя любит...

Ты можешь и не знать, но когда мы тебя собирали в твоё училище, то отец продал свой лучший костюм, чтобы у тебя появился новенький чемодан и бритва, «как у Сталина»... Я помню, как он тебя слушал, когда ты приезжал к нам на побывку... Своим презрением к нему ты лишаешь его смысла жизни, нет, не подумай, он мне ничего не говорит, но я это вижу и чувствую, сын...

Он очень боится, что ты не приедешь после войны домой, только из-за него, и он готов уже уехать на Тихий океан, только, лишь бы ты вернулся...

Нам просто надо научиться помнить, что бесконечно яркие, трогательные и такие желанные слова:

«Я тебя люблю», не имея отражения в делах и поступках, слишком быстро меркнут, тускнеют и обесцениваются.

И допускать этого никак нельзя.

Любовь не измеряется одними лишь словами...

Твой отец тебя любит и доказывает это каждый день.

И я тебя люблю...

Но, не умея прощать, мы можем убить того, кто дал тебе жизнь, и того, кто умрет ради тебя, не задумываясь...

Да и контуженный он после «финской», снайпером был...[2]

[1] Из 9200 деревень, разрушенных и сожжённых немцами и националистами в Белоруссии во время Великой Отечественной войны, свыше 5295 были уничтожены вместе со всем или с частью населения в ходе карательных операций. 186 деревень не смогли возродиться, так как были уничтожены со всеми жителями, включая матерей и грудных детей, немощных стариков и инвалидов.

[2] Так уж сложилось, что во время Великой Отечественной войны снайперское искусство стало востребованным. Советские снайперы, и то, как они ликвидируют противника –– распространенный сюжет для фильма. Подготовка снайпера сейчас, в двадцать первом веке, серьезно отличается от тех методов, которыми снайперские подразделения готовили во время Великой Отечественной. Если современного снайпера натаскивают для самых решительных действий в случае необходимости, то восемьдесят лет назад снайпера готовили уничтожать противника хладнокровно, мгновенно и без раздумий. Боевой устав снайпера (Наставление по стрелковому делу РККА) от 1942 г.: «Снайпер должен обеспечивать эффективное уничтожение живой силы противника –– офицеров, наблюдателей, корректировщиков огня, снайперов противника, экипажей обездвиженных или остановившихся на короткое время танков, а также любых важных целей, оказывающихся в зоне видимости на короткое время». В период Великой Отечественной применяли нововведение –– снайперские пары: стрелок и наблюдатель.

Такая тактика работы снайперов в районе наступления, по эффективности боевого результата, командование к середине войны прировняло к работе артиллерии. В количественном выражении это означало, что один снайпер способен уничтожать до полуроты солдат противника за короткий промежуток времени. Особое внимание отводилось качеству работы, ведь снайпер, в период кровопролитных боев, имел небольшую продолжительностью боевой жизни. Правило простое «один выстрел –– один убитый». Иногда профессионалы точной стрельбы порой делали совершенно невообразимые выстрелы, повторить которые больше ни у кого не получалось. Внимание к мелочам.

Ликвидация офицера противника в условиях войны –– цель.

Вторичная цель –– солдат, который является «авторитетом» в атаке, то есть тот, за кем идут бойцы, после ликвидации офицера. Снайпер должен был знать: распорядок дня передовых частей гитлеровцев, время смены караула, конвоя, изучали различные способы уничтожения противника. Например: Максим Пассар –– отличался своей, особой манерой вести бой. Практика М. Пассара: притворился убитым и сутки пролежал в степи среди погибших красноармейцев, но как только определил позицию снайпера противника –– моментально выстрелил и уничтожил его, а уже ночью стал двигаться назад к своим», –– отмечает военный историк Борис Хазиев.

Женщины –– снайперы.

Советские женщины массово записывались на фронт.

Желание отомстить, за сломанные жизни, было неистребимо.

Тяжело назвать военную профессию, которая бы целиком и полностью подходила бы женщине, но, ни одна из них не осталась без женского внимания. Самой тяжелой военной профессией считалось снайперское дело. Но девушки шли учиться на профессию снайпер не щадя себя. В военное время существовала школа снайперов. Обучение в школе проходило шесть месяцев. За это время успевали выучить теорию и не отставали в практике.

Вы, наверное, знаете о таких выдающихся женщинах–снайперах как: Людмила Михайловна Павличенко, Нина Павловна Петрова, Мария Семёновна Поливанова, Наталья Венедиктовна Ковшова, Лидия Яковлевна Андерман.

Из мемуаров: приказали идти на соседнее поле, там будут выбирать в школу снайперов. Мы пришли, а там никого нет. Сидели, сидели, время уходит, темнеет уже и время ужинать подходит. Начали расходиться, осталось несколько солдат. Тут с травы рядом с нами встал замаскированный и никем до этого момента не замеченный снайпер и просто сказал:

–– Пошли за мной.

P.S. Стрелять можно научить кого угодно, а вот прятаться и ждать могут единицы.

Глава 39 История шестая. Полк имени города–крепости Севастополь

История шестая. Полк имени города–крепости Севастополь

Журавли в даль летят — посмотрите,

Вы в них души солдат разглядите

Часть 1. Мы начали гнать немца, мама

Когда лебеди покидают край родной,

Не смотри им в след – просто песню пой.

Так и мама, сын, с ними в даль летит

Где-то средь вершин, плачь её скорбит...

От кого: Северо–Осетинская АССР село Дзуарикау

Газданова Асахмета

Кому: Полевая Почта 4323*

Газданову Шамилю

30 августа 1942 года

Здравствуй сынок!

Горе у нас с тобой. Мужайся.

Наша мама умерла.

Да и к нам домой пришли уже три похоронки на наших. Нету больше Хасанбека. Магомета. Хаджисмела.

Пишут погибли они, как герои... погибли, защищая нашу Социалистическую Родину от немецко-фашистской оккупации...

Отомсти им сын. Отомсти!

Пиши мне, пожалуйста, где ты, как ты, с кем воюешь, с кем немца бьешь.

Твой отец Асахмет.

- - -

От кого: Северо–Осетинская АССР село Дзуарикау

Газданова Асахмета

Кому: Полевая Почта 4323*

Газданову Шамилю 3 сентября 1942 года

Здравствуй сын!

Не оставляет нас с тобой горе горькое. Пришла похоронка на Дзарахмета. И он от нас ушел. Джигит наш...

Где–то на Кубани он погиб. Письмо пришло от его командира Ефимова. Погиб, как герой, пишет, на руках его, от ран... Сражался до конца...

Но и радость у нас появилась, Шамиль, и появилась надежда. У Дзарахмета и Любы родилась доченька-внученька. Назвали Мила. Теперь мы все её будем растить.

Пиши теперь не только мне, пожалуйста, а и Любе пиши, Миле пиши... Всем пиши. От Махарбека и Созирико пока нет новостей. Как ты сам? Держись там.

Бей фашиста, теперь и за ушедших братьев ты тоже должен бить эту нечисть чёрную... Подбирается она к нам... Всё ближе к Осетии...

Твой отец.

- - -

Печать 6-го гвардейского стрелкового полка

2-й гвардейской стрелковой дивизии

От кого: Гвардии старшего лейтенанта

Газданова Шамиля

Кому: Северо–Осетинская АССР село Дзуарикау

3 июня 1943 года Газданову Асахмету

День добрый уважаемый мой отец! Вот мы и освободили Кубань от фашистской нечисти. Вывели мы её и с нашей земли осетинской, теперь очередь дошла и до Советской Кубани. Ваши письма получил все, и открытку Первомайскую тоже. Спасибо! Судьба меня свела с сержантом Боровым, вернее, сначала я увидел саблю деда нашего, Хаджи-Мурата, ведь я её перепутать не мог ни с чем. Она уникальна. Знаю, что с ней воевал Дзарахмет. Думал, что она погибла вместе с ним. А когда я увидел её в руках кавалериста–кубанца, то не поверил глазам своим. Мы очень долго с ним беседовали на берегу Керченского пролива. Он уже был свободным.

Рассказал он мне, что они с Дзарахметом стали побратимами по обычаю казаков перед боем (Боровой Василий –– казак кубанский), что вдвоем они прошли и сабельные бои, и выручали друг друга, и бесстрашным был наш Дзарахмет. Рассказал мне он о последних минутах жизни моего геройски погибшего брата. Ну, а сабля прадеда ему уже досталась от капитана Ефимова, ещё одного их побратима. Покалечил его снаряд, оторвало ему руку по локоть, и перед отправкой в тыл капитан подарил саблю Василию Васильевичу, с наказом –– дойти с ней до Берлина! Теперь он будет в ответе за семью Дзарахмета, ну а мы за него, раз уж такое дело...

Впереди Крым и Севастополь. Будем освобождать земли, где погибли мои братья Магомет и Хаджисмел, а может и ошибка какая –– вдруг живы, буду их искать по тем местам.

Отвечаю Вам отец, на Ваш вопрос, по поводу Махарбека. Я его видел последний раз под Ельней. Там формировали их дивизию[1], рядом формировали нашу. Под Смоленском мы приняли бой, а дивизию Махарбека перебросили южнее. Больше я его не видел. Дивизии нашей присвоили имя «Таманской», –– это в честь освобождения Тамани и Кубани. У всех хорошее настроение. Все бойцы понимают, что начали мы гнать фашиста с земли нашей.

Вот, пока я сидел на берегу в задумчивости, меня угостил табачком просто мимо проходящий красноармеец.

Я его тоже не обидел, –– подарил ему зажигалку трофейную. Разговорились.

Он с Якутии, Семён Лобанов.[2] Вместе будем освобождать Крым и Севастополь. Обнялись и в хорошем настроении разошлись. Даст Бог ещё свидимся.

Я очень уважаю тебя, отец, и всегда буду удивляться твоему сердцу, обычному человеческому сердцу размером с кулак, но в котором находится вся кавказская мудрость, честь и достоинство осетина и чувство любви к нам и своему народу –– размером с гору!

На этом разрешите мне закончить письмо.

С уважением к вам, Ваш сын Шамиль.

[1] 6-я гвардейская стрелковая дивизия была сформирована в г. Ельня Смоленской обл., там же в городе этой дивизии установлена памятная Стелла.

[2] Лобанов Семён Алексеевич родился в 1924 году в селе Табага Пригородного района г. Якутска в большой крестьянской семье. В 1942 г. вместе с двумя братьями и младшим братом отца ушёл защищать Родину. Служил в знаменитой 339 Таманской стрелковой дивизии стрелком взвода противотанковых ружей. Награждён орденом «Красная Звезда»(Керчь). Погиб 23.04.1944 г. при освобождении Севастополя. Его старший брат Лобанов Василий защищал Москву. Был тяжело ранен. За проявленное мужество и героизм награждён орденом «Славы lll степени». Иван Лобанов принимал активное участие в боях под Курском, получил тяжёлое ранение и умер 19.02.1942 г. в госпитале. Родной дядя братьев Лобановых - Иннокентий Константинович Лобанов погиб 26.08.1944 г. в бою за освобождение Польши. Дважды награждён орденом «Красная Звезда». Родственники Лобановых живут в г. Якутске и чтят память воинов, погибших за свободу и мир на нашей земле.

Глава 40 Часть 2. Любовь, рождённая в Крыму

Часть 2. Любовь, рождённая в Крыму

От кого:

Северо–Осетинская АССР село Дзуарикау Газданова Асахмета

Кому: Полевая Почта 4323* Газданову Шамилю

2 апреля 1944 года

Здравствуй, сынок!

Не добрая у меня для тебя весть. Недобрая.

Не оставляет нас с тобой горе, ох не оставляет.

Пришла похоронка на Махарбека. Пишут, что пропал он без вести ещё в декабре 1941 года. Видимо разбирались они с этим делом долго –– потому не сообщали... Никаких подробностей не пишут. Совсем не пишут ничего они. Совсем Шамиль. Крепись Шамиль.

Крепись сын. Крепись... Доченька–внученька наша растет умницей и помощницей. Мила-Милочка. Оккупацию фашистскую пережили все, кроме нашего дома, сожгли его фашисты, когда наши войска их отбросили от Дзуарикау, да и злой язык рассказал им, что все дети из этого дома на фронте и бьют немцев, вот и решили его взорвать. Нечисть. Сейчас пока у родственников наших. Вернетесь с Созирико... Верю, что вернётесь с Победой и новый дом построите на всю нашу семью... Под железной крышей и с резными узорами по краям... Мне иногда даже снится наш новый дом, вижу его и вижу вас улыбающихся. Пиши чаще, я очень переживаю за тебя, сын. Знаю, что ты герой, вызывали меня в военкомат, и сказали, что ты перевёл на меня свой аттестат военный, а за три ордена и две медали полагается много выплат. Зря ты сын. Тебе самому нужны силы. Остались у меня ты и Созирико... и Мила-Милочка... Но от Созирико нет никаких новостей. Мила радует. Высылаю тебе рисунок её ручки и её ножки, обрисованные карандашом. Жду писем и весточек любых. Возвращайся к нам, ты нам нужен. Очень! Живым. Твой отец.

Печать 6-го гвардейского Севастопольского стрелкового полка 2-й гвардейской Таманской стр. дивизии

От кого: Гвардии старшего лейтенанта Газданова Шамиля

Кому: Северо–Осетинская АССР село Дзуарикау

Газданову Асахмету 15 мая 1944 года

Здравствуй, уважаемый мой папа!

Есть у меня для тебя добрая весть! Крым и Севастополь освобождены от фашистов полностью! Шаг за шагом освобождали мы этот город русской и советской славы! Сапун-гора, Мекензиевы горы, и вот, наконец фашист засел в Херсонесе, но и там мы его сбросили в море. Пленных невероятное количество –– тысяч пятьдесят–шестьдесят, не меньше. Но я тебе хочу рассказать два невероятных, даже немыслимых по удаче и странности, события. Настал час покоя. Бои в Севастополе завершились. Работают минёры –– разминируют побережье, я же ходил по этим местам, где сражались мои братья Хаджисмел и Магомет и пытался узнать у местных жителей судьбу тех, кто защищал тут два года назад эту землю... Говорили, что фашисты в плен наших моряков не брали, мстили, что и наши фашистов тоже в плен не брали в сорок втором... Но в тоже время сказали мне, что есть концлагерь «Красный» под Симферополем, я обязательно туда вырвусь. У нас пока идёт отдых и переформирование, значит есть время, но речь не об этом. Как-то вечером я был на берегу моря, возле монумента, местные его называют «Памятником затопленным кораблям». Море было теплым. Тихо. Солнце шло на закат. И я начал петь нашу песню любимую. Пел на осетинском и пел тихо, –– я так думал, и тут рядом со мной присела русская девушка и внимательно начала слушать вероятно незнакомые ей слова. Когда я закончил, она подошла и внимательно посмотрев мне в глаза спросила, не осетин ли я. Я, конечно, ответил, что осетин... И вот тут отец, она мне рассказала невероятную историю, такого просто не может быть, эта девушка, этот хрупкий ребёнок поведала мне то, что она уже слышала эту песню, и рассказала мне, при каких обстоятельствах, рассказала, как погиб от ран Хаджисмел... Рассказала, что с многочисленными осколочными ранениями в живот, его вынесли с поля боя, где он голыми руками задушил эсэсовца, потом как просил скрипку, как подыгрывал ему на бубне наш Магомет!

А потом и вовсе было невероятное событие –– Марина, так её звали, сбегала домой и принесла скрипку, ту самую скрипку, на которой оборвалась под нашу старинную песню жизнь твоего сына, моего брата –– гордого осетинского воина Хаджисмела... Правда она была без струн, корпус весь в дырках от пуль и без смычка, но для меня это был самый дорогой подарок за всю мою войну. Марина тоже умела играть на скрипке, и я ей показал (нарисовал ноты угольком), как надо играть ту песню, которую я пел, и она услышала тогда, под пулями и взрывами...

9 мая 1944 года освободили Севастополь, а 12 мая я встретил Марину... Жить им в Севастополе просто негде. Разрушено всё. Я не встретил ни одного целого, хотя бы на четверть, здания или дома. Здесь осталось местных около трёх тысяч человек. Всех кормим и поим, одеваем, обуваем. Пережили они, конечно, страшные дни. Но, судя по Марине, дух их не сломлен ни на волосок. Наши люди. Условились, что будем вести переписку пока через тебя, отец. И Марина мне будет писать и отправлять тебя в Дзуарикау, и я ей тоже через тебя, ну а ты уже будешь пересылать все письма куда надо. Главное –– не перепутай!

На этом, разрешите мне, отец, окончить своё повествование. Ваш сын Шамиль.

Печать 6-го гвардейского

Севастопольского стрелкового полка

2-й гвардейской Таманской стрелковой дивизии

От кого: Гвардии старшего лейтенанта

Газданова Шамиля

Кому: Северо–Осетинская АССР село Дзуарикау

25 мая 1944 года Газданову Асахмету

День добрый, уважаемый мой отец!

Я вернулся из Симферополя. Не то, чтобы я хочу тебя обнадёжить, но меня привезли наши разведчики на место, где был концентрационный лагерь «Красный», сейчас он местами разрушен, местами сгорел, но мы пощупали там каждую пылинку и мне кажется, что я нашёл след нашего Созирико... Ты же знаешь, что он у нас в селе рисовал лучше всех, и вот на обгоревшей стене одного из бараков я увидел рисунок, нарисованный угольками. Теперь, отец, я увидел нашу гордость –– гору Казбек и внутри горы, тенями просматривались инициалы Г. и С. Это, конечно, может быть и совпадение, может и игра моей фантазии среди обгоревших досок, но мне кажется, что Созирико был тут. Я обследовал в ходе нашего наступления уже не один десяток мест, где немцы содержат наших пленных, и ничего подобного я не видел и не встречал. Сегодня гулял с Мариной. Она чудесная девушка, отец! А сколько она всего знает про свой любимый Севастополь, и кучу легенд, и разных-преразных историй... Например, как во время оккупации Севастополя фашисты долго учили дельфинов искать мины, ну и выпустили их в море с этой целью, а они просто уплыли. Так дельфины в очередной раз доказали, что они — самые умные животные на планете! Теперь, скоро нас перебросят отсюда на запад. Пора додавить эту вошь по имени Гитлер. На этом разрешите мне, отец, окончить своё письмо.

Ваш сын Шамиль.

P.S. У нас радость и гордость. Нашему полку присвоили звание –– Севастопольский! Это просто сверх моих всяческих ожиданий! Это теперь вечная память в моем лице о Магомеде и Хаджисмеле!

А Марина! Она тоже мне подарок свыше..., как она мне сказала, что пока песня Магомета и Хаджисмела, песня, которую они играли, будучи один смертельно раненый, а второй истекающий кровью, будет играть у неё в голове – мои братья не умерли, они живы, а она, музыка, будет играть вечно, ведь этой песне она потом научит своих детей, а те своих... И так будет длиться пока земля вращается вокруг солнца... Я плачу отец... От гордости и счастья, плачу и не скрываю слез! Теперь мы идём на запад!

Глава 41 Освобождение Севастополя. Историческая справка

Освобождение Севастополя. Историческая справка

Севастополь был освобожден 9 мая 1944 года, в ходе Крымской стратегической наступательной операции. Крым и Севастополь были освобождены войсками 4-го Украинского фронта. Им командовал генерал армии Фёдор Толбухин. Так же принимали участие: Отдельная Приморская армия (генерал армии Андрей Ерёменко), Черноморский флот (частично) (адмирал Октябрьский), Азовская военная флотилия (контр–адмирал Сергей Горшков). Крым пыталась удержать немецкая 17-я армия генерал-полковника Енеке. Количество войск –195 тысяч человек.

Советские войска насчитывали 470 тысяч человек.

8 апреля 1944 года войска 4-го Украинского фронта перешли в наступление. После двухдневных ожесточенных боёв оборона противника была прорвана, и 15–16 апреля советские войска вышли к Севастополю. Главный удар намечалось нанести из района Балаклавы соединениями и частями левого фланга 51-й армии и центра Приморской армии. Им предстояло прорвать оборону противника на участке Сапун-горы. Далее предстояло прорвать оборону врага в районе юго-восточнее Бельбека силами 13-го гвардейского и 55-го стрелковых корпусов и развивать наступление на Мекензиевы горы и восточный берег Северной бухты с тем, чтобы прижать немецкую группировку к морю и уничтожить.

5 мая 1944 года начался штурм. 7 мая, при массированной поддержке всей авиации фронта, советские войска начали генеральный штурм Севастопольского укрепленного района, прорвали вражескую оборону и овладели в ходе ожесточенных боёв Сапун-горой.

9 мая войска фронта с севера, востока и юго-востока ворвались в Севастополь и освободили город. Остатки немецкой 17-й армии, преследуемые 19–м танковым корпусом, отошли на мыс Херсонес, где были окончательно разгромлены. В результате Крымской наступательной операции потери 17-й армии вермахта только на суше составили 39 тысяч человек убитыми, и свыше 61 тысячи человек пленными.

Советские войска и силы флота в ходе Крымской операции потеряли 17 754 человека убитыми и 67 065 человек ранеными. 10 мая в час ночи Москва 24 залпами из 342 орудий салютовала освободителям города.

В Севастополе к моменту освобождения оставалось 3 тысячи жителей, из проживавших в городе накануне войны 109 тысяч человек.

В городе уцелело лишь 6% жилого фонда.

Это официальная версия освобождения города.

А теперь я расскажу то, что происходило там на самом деле. Освобождение Севастополя в 1944 году бесспорно было и будет Подвигом, как всей нашей армии, так и всего народа... Именно армии, а не флота. По странному стечению обстоятельств, Черноморский Флот под командованием адмирала Октябрьского, не принимал активное участие в этой операции советских войск.

Мой читатель должен вспомнить этого боевого адмирала, когда он бросил свою армию и улетел на большую землю в 1942 году, с небольшой кучкой командиров. И вот он возвращается на арену битвы уже как командующий Черноморским флотом! Но, видимо, не было у Сталина своего Нахимова или Ушакова[1], некому было разработать и осуществить морскую боевую операцию, а то, что ему представлял Октябрьский, было отвергнуто напрочь, вплоть до личного запрета Сталиным на любые действия Черноморским флотом, из тех, что были представлены.... Но был ещё приказ о действиях на своё усмотрение и под личную ответственность, вплоть до расстрела, в случае провала... Но, что получилось в итоге, читайте ниже...

Наша армия уже вошла во вкус и освобождает город за городом, поселок за поселком... И вот впереди укрепленная, кое-как укрепленная, но крепость –– Севастополь. Напомню, что наши войска её удерживали 250 дней и ночей! В городе –– немецкая 17-я армия, общей численностью более 235 000 человек (примерно половина из них –– румыны). После потери фашистами Одессы, порт, где могли принять армию, был один –– Констанца, Румыния. Я думаю, что это был не секрет для адмирала Октябрьского. Глядя на карту, понимаю, что и путь был один, –– прямой, тем более в случае срочной эвакуации.

У фашистов работала дорога их жизни из Румынии, как часы, грузы доставлялись ежедневно! Боеприпасы, топливо, медикаменты, солдаты. Ежедневно на протяжении всей советской воинской операции по освобождению Крыма и Севастополя, доставляли то, из чего убивали наших солдат, которые наступали на Крым и Севастополь! И если вы посмотрите сухие цифры статистики, то увидите, что пассивность Черноморского флота имела катастрофические последствия для сухопутной армии –– потери более 17 тысяч бойцов при штурме. Причина –– фашисты имели неограниченное количество боеприпасов. Для дальнейших боевых действий, уже на территории Европы, практически беспрепятственно была эвакуирована вся немецкая группировка войск из Севастополя!

Было спасено 70% личного состава немецких войск, причем последний караван ушёл 12 мая 1944 года!

Из нескольких сотен судов, которые эвакуировали войска, потопили меньше десятка! Уже после салюта в Москве, который прогремел в честь освобождения города Севастополь! И если бы не девятибалльный шторм, то в плен бы к нам вообще никто не попал!

Ну или попал, но в совсем мизерном количестве! Шторм, а не флот, помешал подойти немецким судам к берегу...

[1] Адмиралы Ф.Ф. Ушаков, П.С. Нахимов. Д.Н. Сенявин, М.П. Лазарев, –– гении морских сражений, которые с минимальными потерями в личном составе и кораблях достигали поставленных целей. Например, в 1789 г. Ушаков, лично, на линкоре «Святой Павел» водил авангард флота на потопление турецкой эскадры у острова Фидониси. Во главе Черноморского флота победоносно завершил войну на море, разгромив турок в сражениях близ Керченского пролива, острова Тендра и мыса Калиакрия. В 1799 году Ушаков десантом с моря, под прикрытием корабельной артиллерии взял занятую французами неприступную крепость на острове Корфу. Во время Итальянского похода А. В. Суворова (апрель — август 1799 г.) моряки Ушакова изгнали французов из Южной Италии, взяли Геную и Рим. Из 43 морских сражений Ф.Ф. Ушаков не проиграл ни одного... Под его командованием не был потерян ни один российский корабль, ни один матрос не попал в плен к врагу. Ушаков был канонизирован Русской православной Церковью. В 1943 году были учреждены орден Ушакова двух степеней и медаль Ушакова. Имя Ушакова носят боевые корабли Военно-Морского Флота, в том числе атомный крейсер «Адмирал Ушаков». Его именем названы улицы и площади в городах, военно-морские учебные заведения, установлены памятники в разных городах, имя присвоено астероиду. Память об адмирале Ушакове чтут не только в России, но и в других странах –– Италии, Турции, Греции, Украине, Болгарии. Например, на Корфу установлен памятник русскому адмиралу, а его самого жители острова до сих пор почитают как национального героя.

Воспитание благородного юношества есть первейшее и наилучшее средство к заведению хороших офицеров. Ф.Ф. Ушаков

Нахимов.

30 ноября 1853 года произошло морское сражение у Синопа (300 км южнее Севастополя), в котором Русская эскадра под командованием вице-адмирала Павла Нахимова уничтожила турецкий флот. Несколько часов морского сражения, в котором правильная тактика и бесстрашные, прекрасно обученные военно-морскому искусству русские моряки, поспособствовала тому, что на дно опустилась, практически вся турецкая эскадра.

Немного позже подавили береговые турецкие батареи. Сопротивления турок полностью прекратилось после того, как командир вражеской эскадры Осман-паша сдался в плен.

В этом сражении наш флот не потерял при этом ни одного корабля, и оно вошло в историю, как последнее крупное сражение военно-морских парусных флотов. Русский флот, приняв поражение турок стал готовиться к возвращению домой, в Севастополь. Корабли имели повреждения, море штормило, но путь домой – это всегда путь домой! Паруса заштопаны, деревянные корпуса кораблей залатаны, и эскадра адмирала Нахимова вышла из Синопа. Шторма и ливни позади, впереди красавец Севастополь, где всё население города – крепости уже собралось на Графской пристани и на берегу Севастопольской бухты приветствовать и славить своих героев...

«Пора нам перестать считать себя помещиками, а матросов крепостными людьми. Матрос есть главный двигатель на военном корабле, а мы только пружины, которые на него действуют. Матрос управляет парусами, он же наводит орудия на неприятеля; матрос бросится на абордаж, ежели не будет смотреть на службу, как на средство для удовлетворения своего честолюбия, а на подчиненных, как на ступени для собственного возвышения. Вот кого нам нужно возвышать, учить, возбуждать в них смелость, геройство, ежели мы не себялюбцы, а действительно слуги Отечества.

Адмирал Нахимов.

Глава 42 Часть 3. Стихи

Часть 3. Стихи

Печать 6-го гвардейского Севастопольского стрелкового полка

2-й гвардейской Таманской Краснознаменной

ордена Суворова стрелковой дивизии

От кого: Гвардии старшего лейтенанта

Газданова Шамиля

Кому: Северо–Осетинская АССР село Дзуарикау

Газданову Асахмету

28 июля 1944 года

Здравствуй, уважаемый мой папа!

Вот мы опять в действующей армии, в передовых частях Красной армии освобождаем Беларусь.

Подошли к реке Березина, в районе Борисова. В 1812 году эта река была свидетельницей гибели армии Наполеона, теперь же здесь под ударами нашей, советской армии потерпели поражение войска немецко-фашистских оккупантов. Теперь, 1 июля мы освободили город Борисов. Теперь, 3 июля, настала очередь столицы Белоруссии –– городу Минску. Потом был «котел» для фашистов.

Мы окружили и уничтожили группировку в сотню тысяч фрицев. И вот сегодня мы умылись водой из Буга... Крепость Брестская позади меня... Я видел надписи начертанные разные на стенах, наших солдат–несгибаемых воинов... Судя по датам, которые они писали на стенах своей кровью, они тут бились не один день... Теперь фашисты уже не хотят воевать. Всё теперь.

Не могу не сказать тебе, отец, получил из рук моего генерала Г. (генерала Горбатова А.В.,[1] расшифровка и прим.автора) орден Красной Звезды, того самого генерала, от которого пошла поговорка у нас, кого могила там исправит... На этом разрешите мне, отец, завершить своё письмо. Ваш сын Шамиль.

–

От кого: Северо–Осетинская АССР село Дзуарикау

Газданова Асахмета

Кому: Полевая Почта 4323* Газданову Шамилю

13 августа 1944 года

Здравствуй Шамиль, здравствуй сынок!

Получил твоё письмо! Горд тем, что у меня такой сын!

Всем селом слушали по радио, что многим частям и соединениям, отличившимся при освобождении Минска, присвоены почетные наименования «Минских»!

Мы очень рады, что ты принимаешь участие в таких больших делах своей Родины! Тебя опять наградили!

Я плачу от счастья, сын! Слышали также, что в честь освобождения столицы Белоруссии в Москве был дан салют 24 артиллерийскими залпами из 324 орудий.

Знаю, что ты не танкист, но в газете написали, что 16 танкистов за подвиги при освобождении Минска и Минской области стали Героями Советского Союза, а всего за время освобождения Белоруссии Героями стало около полторы тысячи наших воинов! Не рожает наша земля трусов, рожает всё больше героев и храбрецов! Мы гордимся вами, сынки! Большой привет своим боевым друзьям передавай. От Созирико ничего нет. Сердце за него болит. Чувствую, что в большой беде он и не знаю, как помочь, чем помочь и понимаю, что я ничем помочь не могу, только молитвой моей, отцовской...

... Нет ли у тебя новостей о его судьбе?

На этом заканчиваю своё письмо. Твой отец.

П.С. Читали в газете о Зине Туснолобовой... И поняли, что мы не можем горевать и жаловаться на жизнь, когда у нас есть по две руки и две ноги... девушка без рук и ног, одной силой духа продолжает громить фашистскую банду! Вот как бывает!

[1] О смелости и строптивом нраве командующего ходили легенды. Широко известна фраза И. В. Сталина «Горбатова только могила исправит». Генерал Горбатов был резок, всегда имел своё особое мнение –– начальству это не нравилось. Тем не менее, благодаря своей безукоризненной моральной чистоте и несгибаемой силе духа, Александр Васильевич даже личных врагов заставлял с собой считаться. В войсках уважение к Горбатову было высочайшим, от рядовых до старших офицеров. Генерала армии Александра Васильевича Горбатова личный состав уважительно называл «Батей» и говорил о нём с гордостью: «Этот генерал бережёт наши жизни». В конце июня 1941 года 25-й стрелковый корпус, в котором служил Горбатов, был спешно переброшен на Западный фронт и с марша втянулся в ожесточенные бои. В начале июля 1941 года части корпуса участвуют в Витебском сражении. 22 июля 1941 года комбриг Горбатов был ранен и в беспамятном состоянии отправлен на самолёте в Москву. После излечения снова просился на фронт. Теперь Горбатов сражался на Юго–Западном фронте. Дивизия его стоически обороняла Харьков, отходила, затем наступала. И Горбатов понял тогда –– слабость немцев состоит в глубокой зависимости от коммуникаций. Налажено снабжение –– немец воюет. Нет снабжения –– немец под напором гнётся и бежит. Ещё он понял, проанализировав летние неудачи –– заброска даже малых десантов в неприятельский тыл создает переполох и хаос среди противника. Достаточно пошуметь, создать видимость внезапного наступления в тылах –– как весь хваленый гитлеровский порядок на фронте летит к чертям, а дезориентированные немецкие дивизии бегут, сломя голову.

И батальоны, и полки Горбатова отважно проникали в вражеский тыл, громили гарнизоны, шумели, сеяли панику среди немцев. Но характер у Александра Васильевича был непростой. Бойцы и командиры его любили и уважали. А начальники отмечали его неуживчивость, прямоту, неугомонность и упрямство. Если Горбатов считал себя правым –– он до последнего отстаивал свою точку зрения. Когда в декабре 1941 года командующий 6-й армией Юго-Западного фронта генерал Кирилл Москаленко, подгоняемый к решительным наступательным действиям из Ставки, безуспешно бросал свои войска в лобовые атаки на мощную оборону врага –– дивизии 6-й армии РККА несли огромные потери, а задачи выполнены не были. И когда в очередной раз Москаленко приказал дивизии Горбатова идти на прямой штурм –– комдив сказал командарму, что это приказание глупое. Более того, на военном совещании генерал–майор Горбатов заявил командующему фронтом Маршалу СССР Тимошенко (в присутствии членов военного совета Хрущева, Баграмяна и самого Москаленко), указав на Москаленко, следующее: это не командарм, это бесплатное приложение к армии, бесструнная балалайка! За 5 дней наши дивизии захватили не одну сотню пленных, десятки орудий и минометов, и всё, потому что действовали по своей инициативе, вопреки приказам командарма. Всё руководство командарма заключается в самом беспардонном отношении к подчиненным. Мы только и слышим: «Гитлеру помогаешь, фашистам служишь, предатель!» Надоело слушать и бесконечную брань. Неужели командарм не понимает, что своим поведением не мобилизует подчиненных, а только убивает их веру в свои силы? Подобные оскорбления я слышал в Лефортовской тюрьме от следователя и больше слушать не хочу. Сначала я думал, что командарм позволяет себе так разговаривать только со мной, недавно прибывшим с Колымы. Но этот трафарет применяется к каждому из подчиненных... Шокированные бесцеремонным высказыванием генерала, члены военного совета фронта и командарм–– отбили телеграмму в Кремль, с просьбой заменить командира дивизии Горбатова, арестовать его и судить военным трибуналом. Но Сталин, прочитав эту телеграмму, рассмеялся и сказал: «Горбатова только могила исправит». Он не стал наказывать комдива, а когда Хрущев и Мехлис жаловались на Горбатова –– велел им генерала не трогать. И Сталин оказался прав. Горбатов ещё покажет себя в боях с наилучшей стороны. Его находчивость, решительность, инициатива, житейская хитрость найдут достойное применение в условиях фронта. Маршал Советского Союза К. Рокоссовский: Александр Васильевич Горбатов — человек интересный. Смелый, вдумчивый военачальник... Он выше всего в боевых действиях ставил внезапность, стремительность, броски на большие расстояния с выходом во фланг и тыл противнику. Горбатов и в быту вёл себя по-суворовски — отказывался от всяких удобств, питался из солдатского котла. Маршал Советского Союза А. Василевский: Безукоризненная выправка Горбатова, чёткость, с которой он доложил о себе, — всё это тотчас же расположило меня к прибывшему. А его просьба, высказанная просто, но очень энергично, окончательно покорила меня... Александр Васильевич просил, чтобы ему поручили какое-нибудь серьёзное боевое дело. Сидеть сложа руки на левом берегу Волги, когда обстановка стала угрожающей, он не мог.

Командующий корпусом, армией, комендант Берлина... командующий Воздушно–Десантными войсками ВС СССР (уже в мирное время) –– генерал армии Александр Васильевич Горбатов прошёл солидный и яркий жизненный путь, заслужил репутацию сильной самобытной личности, которую уважали и любили.

Глава 43 Зина Туснолобова

Зина Туснолобова

Хочу вам рассказать поподробнее о том человеке, который упомянут в письме, приведенным мной выше.

Зина Туснолобова. Герой Советского Союза.

Эта девочка заслуживает отдельной книги...

На этой фотографии, которая запечатлела Зину в июне 1940 года, у неё ещё есть две руки и две ноги. Она счастлива и любима.

Есть совместные с молодым человеком планы на ближайший год: сразу, после окончания учебы, сыграть свадьбу и со всеми гостями вместе – посадить яблоневый сад.

Даже заранее выбрали дату – 29 июня 1941 года.

Но свадьбу 22 июня 1941 года пришлось отложить на неопределенное время...

Всем ранее приглашенным гостям сообщили, что свадьба переносится на первый день после Победы.

Зина попала медсестрой на Воронежский фронт.

Восемь месяцев кровопролитных боёв –– в послужном списке у Зины числится вынесенными с линии огня 123 раненых солдат и офицеров. Ну а дальше приведу отрывок из её письма своему любимому:

«Милый мой, дорогой Иосиф! Прости меня за такое письмо, но я не могу больше молчать. Я должна сообщить тебе только правду... Я пострадала на фронте. У меня нет рук и ног. Я не хочу быть для тебя обузой. Забудь меня. Прощай. Твоя Зина».

Писала это не она, –– она диктовала... Решилась тоже не сразу... Но то, что ответ её жениха изменил судьбу их обоих, –– факт.

22 июня 1941 года Иосиф Марченко ушёл на фронт. Зина ушла зимой 1942 года. Медсестрой. Воронежский фронт.

Из наградного листа: Боец Туснолобова вынесла из–под огня 42 раненых и уничтожила 11 немецко-фашистских оккупантов. Достойна правительственной награды –– ордена Красной Звезды. А всего, за 8 месяцев кровопролитных боёв на Воронежском фронте она вынесла с линии огня сто двадцать три раненых солдат и офицеров. 9 февраля 1943 года судьба решила проверить её на прочность и разделила её жизнь на «до» и «после». Во время очередной атаки Зина была тяжело ранена. Врачи боролись за её жизнь, –– спасли, но руки и ноги спасти не удалось. Восемь тяжелейших операций пришлось ей перенести, но она выжила. Потом, понимая, что без двух рук и без двух ног, она станет обузой жениху, –– надиктовала дежурной медсестре последнее письмо любимому, а сама решила вдохновлять своими пламенными речами рабочих. Первый раз она попросила комсомольцев госпиталя отнести её на «Уралмаш». Её держали на руках, а она говорила:

— Дорогие друзья! Мне 23 года. Я очень сожалею, что так мало успела сделать для своего народа, для Родины, для Победы. У меня нет теперь ни рук, ни ног. Мне очень трудно, очень больно оставаться в стороне, — потом попросила, чтобы все подошли к ней поближе и окружили её, у неё заканчивались силы, и продолжила — Товарищи! Я вас очень, очень прошу: если можно, сделайте за меня хотя бы по одной заклепке для танка.

Через сорок пять дней на фронт ушли пять танков, которые рабочие «Уралмаша» выпустили сверх плана. На бортах у них краской было выведено: «За Зину Туснолобову!»

Главный хирург свердловского госпиталя Н. В. Соколов утешал её и обещал чуть позже «сделать» руку. Она отказывалась — слишком болезненны были эти операции. Но ответ, который прислал в письме Иосиф, её Иосиф, вдохнул в неё новые силы. Вот он:

«Милая моя малышка! Родная моя страдалица! Никакие несчастья и беды не смогут нас разлучить. Нет такого горя, нет таких мук, какие бы вынудили забыть тебя, моя любимая. И у радости, и у горя — мы всегда будем вместе. Я –– твой прежний, твой Иосиф. Вот только бы дождаться победы, только бы вернуться домой, до тебя, моя любимая, и заживем мы счастливо, и обязательно у нас будет свой яблоневый сад... Писать больше некогда. Скоро пойдем в атаку. Ничего плохого не думай. С нетерпением жду ответ. Целую бесконечно. Крепко люблю тебя, твой Иосиф».

Зина воспряла духом и согласилась на сложную операцию. Разделение костей левой руки, которые обшили мышцами, прошло успешно. Получились два сжимающихся «пальца». Через месяц она умела умываться, причесываться, брать различные нетяжелые предметы. На остаток правой руки ей сделали резиновую манжетку, в которую вставлялся карандаш, — и Зина смогла научиться писать. 12 мая 1944 года, после освобождения Крыма и Севастополя, напечатали её письмо к бойцам 1-го Прибалтийского фронта, где воевал Шамиль Газданов. Фронт приближался к её родному городу, – Полоцку.

Зина Туснолобова рассказала свою историю и обратилась с призывом:

«Русские люди! Солдаты! Я была вашим товарищем, шла с вами в одном ряду. Теперь я не могу больше сражаться. И я прошу вас: отомстите!»

Это письмо читали солдатам перед штурмом Полоцка.

Имя Зины Туснолобовой писали на стволах орудий, минометов, самолётах, танках, бомбах. Так, эта бесстрашная девушка, не имея ни рук, ни ног, громила фашистов до самой Победы! Свадьба Иосифа и Зины состоялась в июле 1945 года. У них родился сын Владимир, потом –– дочь Нина. Зинаида уже могла стряпать, топить печку и даже штопать ребятам их одежду. Зинаида Михайловна старалась не терять в своей жизни ни одного дня. Работала диктором на радио, выступала в школах и трудовых коллективах, писала письма в разные концы огромной страны, научившись управляться пишущей машинкой с помощью локтей.

Иосиф Марченко и Зинаида Туснолобова не расставались до конца жизни и умерли в один день. Любили своих детей и яблоневый сад, о котором мечтали в дни войны и писали друг другу о нем в письмах.

Зинаида Туснолобова–Марченко стала Героем Советского Союза. Зинаида Михайловна была удостоена, также и высшей награды Международного Красного Креста — медали имени Флоренс Найтингейл.

Глава 44 Танго Смерти

Танго смерти

Эта фотография – являлась доказательством обвинения на Нюрнбергском процессе.

В оккупированном немцами Львове был создан «Яновский концлагерь», бывший «Еврейский рабочий лагерь». Заместитель коменданта лагеря, эсэсовец Рихард Рокита, который считал себя великим, но не признанным музыкантом, решил организовать лагерный оркестр.

В состав быстро включили всех узников–евреев с ближайших концлагерей, кого не успели расстрелять в первые дни – это были лучшие львовские музыканты с мировым именем.

Руководителем стал Яков Мунд – скрипач, композитор и дирижёр, бывший директор всех Львовских городских театров. Заместителями Мунда были известные в то время музыканты Леон Штрикс и Юзеф Герман.

Во время убийства заключенных в этом лагере, оркестру было приказано всегда играть танго, автором которого являлся сам господин заместитель коменданта.

Во время наказания провинившихся — фокстрот. В связи с тем, что убийства и издевательства проходили и днём, и ночью, то оркестр играл практически круглосуточно.

Рихард Рокита, садист, который с детства ненавидел всё живое, пытал кошек и собак, расчленяя их и выкалывая им глаза, и который, наконец-то добрался до людей, которые не могли себя защитить, был счастлив.

Если у эсэсовцев было лирическое настроение, то оркестр играл под их окнами пока они не засыпали.

Для тех заключённых, чья психика больше не выдерживала, кто уже был готов покончить жизнь самоубийством — была изготовлена, на одиноко стоящем дереве в центре лагеря, так называемая «добровольная виселица» и стояла табуретка под ней.

Так под танго и фокстрот, прошли три счастливых для нацистов, года.

Красная Армия приближалась ко Львову. Пора было заметать следы.

Музыканты, которые на фото, одни из немногих, кто был в этом лагере с самого начала, потому видели и слышали всё, что творилось на этой территории. Знали каждого нациста, видели их детей, жен, то есть знали больше, чем может знать обычный заключенный – потому их участь была однозначной – смерть.

Оригинальный способ КАК именно должны быть казнены музыканты лагерного оркестра, придумал и доложил начальнику лагеря сам заместитель коменданта унтерштурмфюрер СС Рокита.

Процесс запечатлен на фото выше – из сорока несчастных музыкантов выстроили круг, который, в свою очередь окружила вооруженная охрана лагеря.

Комендант лагеря приказал играть знаменитое «танго Смерти».

Далее, по приказу коменданта каждый оркестрант, по очереди, должен был выйти в центр круга, где оставлял свой инструмент на земле, потом полностью раздевался, вставал по стойке смирно и докладывал коменданту о том, что музыкант такой-то к смерти готов. После этого охранник забирал одежду и инструмент, уносил из круга, возвращался и выстрелом в голову убивал несчастного.

Первым был казнен дирижер оркестра Мунд...

Где-то на убийстве десятого узника офицерам СС это наскучило, затея оказалась не такой весёлой, и они отошли в сторону обсуждать последние новости с Восточного фронта, который неотвратимо приближался ко Львову...

Расстрел музыкантов продолжался уже без их непосредственного участия...

На снимке небольшим крестиком отмечен комендант лагеря гауптштурмфюрер СС Фридрих Варцок.

Из сборника «Неотвратимое возмездие:

По материалам судебных процессов над изменниками Родины, фашистскими палачами и агентами империалистических разведок»:

«В канцелярии лагеря, рассказывает Анна Пойцер, работал заключенный Штрайсберг, с которым она была знакома еще до оккупации. Как-то он сказал, что вряд ли кто из узников останется в живых и что надо было бы сфотографировать и сохранить до прихода наших снимки, показывающие злодеяния гитлеровцев. Как и все заключенные, Штрайсберг верил, что расплата близка. Пойцер удалось принести из города и передать ему фотоаппарат и пленку. Штрайсберг сделал несколько снимков эсэсовцев и узников. Так появилась и фотография оркестра обреченных. Пойцер вынесла ее из лагеря и оставила на хранение у знакомых в городе».

Источник информации о фото:

Газета «Красная Звезда» №302 (5982) от 23 декабря 1944 года

Глава 45 Задачи охраны концентрационного лагеря

Задачи охраны концентрационного лагеря

Задача группы встречающих, как правило это были блокфюреры и их помощники – заключенные из зондеркоманды, была следующей: сопровождение вновь прибывших узников от места разгрузки до газовой камеры. Всё должно пройти без паники, происшествий и неожиданностей.

Их обучали вести правильные успокаивающие беседы. Рассказывали о чём надо задавать вопросы, чтобы отвлечь от окружающей обстановки, например, спрашивать их о профессии и образовании.

Далее, по прибытии заключенных необходимо было раздеть, объясняя им, что такие правила и нужна полная дезинфекция.

В случае, если будут разговоры об, якобы, удушении газами, то необходимо самим зайти в помещение и пригласить вновь прибывших следовать за ними, потом необходимо было быстро выйти закрыть за собой двери. Присутствие зондеркоманды в лагерной полосатой одежде и её спокойное поведение успокаивало беспокойных и мнительных.

Самым важным было соблюдение полного спокойствия во время захода в камеру и выхода из неё, без криков и без спешки.

Если вновь прибывший начинал паниковать только в начале пути, то были предусмотрены два загона (два небольших домика) для беспокойных субъектов и паникёров. Их необходимо было незаметно для остальных отвести в загон, в котором охрана из СС убивала их при помощи мелкокалиберной винтовки (такой выстрел другие вновь прибывшие услышать не могли).

Если паниковать начинали маленькие дети, следовало их взять на руки, разговаривать с ними и поставить их на пол уже в газовой камере, как правило родители сразу успокаивались и шли спокойно.

Для такого случая у зондеркоманды всегда были в карманах дорогие игрушки, которые надо было подарить детям, а после того, когда газ их убьет, и камера проветрится, зайти и забрать.

Все эти предметы имели лагерный номер, и заключенный из зондеркоманды за потерю игрушки строго наказывался.

В последующие годы детей уже отделяли от взрослых еще до газовых камер.

Всех детей до 14 лет ждала газовая камера, так как с точки зрения немцев они были бесполезны в работе на благо великой германии.

Личный состав охранников концентрационных лагерей

В начале истории концлагерей охрану осуществляла организация SS Totenkopfstandarten.

Идейный вдохновитель Теодор Эйке.

На 1938 год их численность – 8500 человек.

В 1939 году рейхсфюрер Гиммлер увеличивает численность SS Totenkopfstandarten до 50 000 служащих.

Когда началось полномасштабное вторжение в СССР батальоны и полки SS Totenkopfstandarten образца 1939 года направились на фронт для боевого применения.

Численность охраны резко упала до 25 000 человек.

Взамен им охрана концлагерей поручалась охранным батальонам SS Totenkopfstandarten , которые были набраны из пожилых резервистов в возрасте от 45 лет и выше.

В 1942-1945 годах в батальоны SS Totenkopfstandarten уже направлялись военнослужащие войск SS, получившие увечья, а также раненные солдаты SS до полного выздоровления.

Также набор в охрану расширили с помощью иностранцев с оккупированных в Европе территорий и советских пленных – вахманнов.

Немцы дали им кличу «травники», так назывался их учебный лагерь и «аскари».

В 1941 году недалеко от г. Люблин, в поселке Травники, был создан учебный центр (лагерь) СС для подготовки лиц, направляемых в карательные подразделения, охрану концлагерей, полицейские батальоны.

Все будущие курсанты, доставленные в Травники, подписывали такой документ:

«Мы, военные заключенные, вступаем в германские отряды СС для защиты интересов Великой Германии».

Позднее личные дела, подписанные присяги, приказы о присвоении званий и другие документы, дотошно собиравшиеся немцами, сыграли против многих травниковцев, желавших скрыться от суда. Документы попали в руки сотрудникам СМЕРШа.

«Расстрел граждан в порядке практической деятельности» входил в курс специальной подготовки. Убийство заключенного выстрелом в затылок было одним из «выпускных экзаменов» в Травниках.

В их задачи входили: охрана периметра, распределение вновь прибывших заключенных, доставка в газовые камеры, расстрелы.

«Аскари» – этот термин применялся в отношении украинцев, служивших в шуцманшафт батальонах: «Нахтигаль» и в дивизии СС «Галиция».

В 1944-45 годах к охране концлагерей уже начали привлекать и служащих ВВС и ВМС.

Численность SS Totenkopfstandarten составляла 35 000 человек.

Освенцим охраняло около 7 000 человек.

До 1990 года в СССР состоялось 140 судебных процессов над травниковцами.

По решению суда большинство обвиняемых были расстреляны.

Интересный случай произошёл у нас в Крыму.

Бывший вахманн концлагеря Треблинка – Федор Федоренко, который успешно получил гражданство США, освоился там и за несколько десятилетий беспечной жизни успокоился, и решил, что ему уже больше ничего не грозит на этой планете. Потому в 1974 году он купил билет и поехал с туристической группой американцев в Крым, к себе на родину. Тут в Крыму, его опознали, началось расследование и судебные процессы.

Ну, а дальше он просто проветривал помещение. Потом приходила специальная бригада, которая выносила тела в следующее по ходу движения помещение, где стоят печи крематория. И там их всех сжигают. Через несколько часов наступала тишина и они шли отдыхать.Он рассказывал, что никого не убивал, а просто открывал и закрывал двери газовых камер, куда первыми всегда пускали женщин, затем пускали газ «циклон» на 15 минут, и всё. Потом детей, и только потом мужчин.

В 1984-м году был экстрадирован в СССР.

В 1987-м году расстрелян.

Вывод простой: в батальонах охраны концентрационных лагерей служили не только чистокровные эсэсовцы, а и все остальные без разбору, и у всех у них руки по локоть в крови.

–

Печать 80-го артиллерийского полка

51-й стрелковой дивизии

От кого: Газданова Батыра

Кому: Северо–Осетинская АССР село Дзуарикау

Газданову Ахсару

15 августа 1944 года[168]

Дорогой мой братик Алимхан!

Тетя Фаризат и дядя Ахсар! В первых строках своего письма хочу пожелать вам всем мирного неба над головой и сообщить вам несколько новостей!! Извините за долгое молчание. На самом деле я писал письма, но потом понял, что не дошли они, у нас тут бывает такое. Война.

Тогда напишу, что было у нас тут на фронте последние полгода. Сейчас уже август 1944 года. Мы готовимся к наступлению. Белоруссия освобождена полностью. Пленных фрицев полным–полно. Просто колонны идут на восток одна за одной. Десятки и десятки тысяч пленных.[169] Теперь корми их. И мы их брали в плен, ну и партизаны наши старались[170]. Тут партизан, как деревьев в лесу, никогда и нигде такого не встречал. Теперь о новостях. Первая просто невероятная! Я встретил Шамиля! Да, да, Шамиля Газданова! Он тоже артиллерист, как и я, только минометчик! Мы вместе освобождали Белоруссию, и встретились на складе получения боеприпасов! Мы не могли долго говорить, его машина уезжала, но мы перебросились парой слов, и я понял, где его теперь искать, моего двоюродного брата, он уже старший лейтенант! Вся грудь в орденах! Вторая новость! Мы, наша дивизия освободили Витебск! И теперь, с 5 июля 1944 года нашей дивизии было присвоено почётное наименование «Витебская»! Как живете вы там и как ваше здоровье? Дорогая тётя Фаризат, дядя Ахсар, вы должны беречь себя! Вы очень нужны мне! Вы же знаете, что сейчас вы мне, как моя мама, и как папа! Сообщите все новости, пишите мне обо всем, о родных, соседях. Сам я жив-здоров, бьем фашистов и будем бить до самой нашей Победы.

У меня радость! Меня отыскала моя Ольга, передали мне от неё письмо! Теперь у меня есть её полевая почта и я очень этому рад! Безмерно рад! Чем с вами и делюсь! Пока, до свидания. С фронтовым белорусским, Витебским гвардейским приветом!

Батыр Газданов.

П.С. Да, и у меня теперь есть амулет. Когда мы только начали освобождать первые Белорусские города и села, то остановились в освобожденном селе Замошье[171]. Там на постое, бабулечка одна, узнав, как меня зовут, подарила мне платок с вышивкой. На нем инициалы Б.К., она перепутала нашу фамилию, думала, что Газданов пишется через «К», и рассказала мне историю этого амулета. Сказала, что один кавалерист, один татарин и один танкист защищали от немцев их село и фашисты его никак взять не могли, потому как оберег у них был –– вот этот платочек. И вот потерялся как-то у них он, то ли ветром его унесло, то ли во сне его обронил кто из них, точно неизвестно, но так и не смогли немцы их одолеть, даже мёртвых. Подарила бабулька мне этот платок и наказала донести его до Берлина! Что я с удовольствием и сделаю!

Г. Севастополь

–

От кого: Румянцевой Марины

Кому: Полевая Почта 4323*

Газданову Шамилю

1 сентября 1944 года.

Здравствуйте, Шамиль!

Пишет Вам Марина. Если помните, мы знакомились с вами в городе Севастополь. Я подошла к Вам, когда услышала знакомую мелодию, которую пел нам когда-то смертельно раненый боец из Осетии... И вот спустя два года я её услышала вновь, только её пел его брат, то есть Вы. Как мы и договаривались, я пишу Вашему отцу письмо для Вас. У нас в городе жизнь налаживается. Сегодня дети пошли в школу. Очень много у них радости. Я теперь работаю учительницей. Буду учить детей русскому языку и литературе. Строители успели отремонтировать крышу в двух школах, даже окна застеклили. Правда ещё не весь город разминировали. Часто слышим взрывы. Дети вздрагивают, но мы то знаем, что это уже мирные взрывы – уничтожают поставленные фашистами мины–ловушки. Пленные немцы разбирают завалы и строят дороги. Зла на них уже никто не держит. Пишите, как у Вас здоровье, не ранены ли Вы, где сейчас воюете, и далеко ли до конца войны? Как проходят поиски Созирико? Очень бы хотелось, чтобы закончилась эта проклятая война, и Вы, как и обещали, вернулись бы за мной и увезли в Осетию... Ведь на тот небольшой подвиг, который Вы совершили, поднявшись со мной на руках по 785 ступенькам на мысе Фиолент, сбежались смотреть все, кто там был! Я помню, как Вы у меня спросили, выйду ли я за вас замуж, если Вы меня на руках, ни разу не опуская на землю, поднимете по ступенькам на самый верх. Я согласилась! И Вы донесли меня! Правда, потом Вы пропали куда-тона целых три дня! Но потом появились. Пишите. Жду. Ваша знакомая Марина.

Пишите мне: «До востребования» Г. Севастополь

П.С. Я уже довольно хорошо научилась играть вашу «семейную», осетинскую мелодию...

П.П.С.

Ко мне Вы постучали осторожно

Спросили: «Извините, можно к вам?»

Влюбившись за секунду, я сказала: «Можно, Входите, я ждала Вас, Вы мой Храм...»

–

Кому: Г. Севастополь «До востребования»

Румянцевой Марине

О кого: Полевая Почта 4323*

Газданову Шамилю

1 октября 1944 года.

Здравствуйте, Марина!

Получил Ваше письмо! Очень долго я его ждал и очень обрадовался, когда понял, что не я один хотел поделиться своими чувствами. Понял, что и я Вам не безразличен! Я вспоминаю, как держал вас за руку и пел наши песни на берегу моря... я помню, как нес Вас на руках все эти семьсот восемьдесят пять ступеней, особенно последние двести... Я помню все свои обещания, и если останусь жив, то обязательно увезу Вас в Осетию... я не знаю, как выразить свои чувства к вам, потому решил написать это в стихах:

Меня воспитали, как воина, я рос среди гор и ручьев,

В боях и походах спокоен я, но слышится песнь соловьев.

И сразу душа беспокойная, в тот миг, вспоминая глаза,

Осанку Марины достойную, и в краешке, где-то слеза.

Я после Победы приеду, с кольцом обручальным в руке,

И скрипкой любой оживлю, и счастье засветит во тьме.

В Осетии мы разведём огонь, на свадьбу придут мудрецы,

Три дня будет петь и играть гармонь,

«И с Богом», – нам скажут отцы.

Хожу целый день с улыбкой на лице. Очень люблю наблюдать за своими бойцами, когда они читают письма из дома. Они оживают, мечтают и улыбаются... Улыбаются несколько дней подряд, после полученного письма... Девочки, пишите письма на фронт чаще, пожалуйста!

Я тоже, вместе с ними, люблю вспоминать шутку вашего учителя по музыке, у которого, как–то Вы спросили, почему он любит играть на рояле – преподавая скрипку, на что он ответил, со скрипки постоянно бокал с вином соскальзывал...

Я счастлив, что знаю, что Вы это прочтёте, и буду с нетерпением ожидать теперь от Вас ответ. Пишите мне, Марина. Ваш Шамиль.

П.С. Ничего на свете не может быть лучше, чем возвращаться домой, туда, где тебя любят и ждут. Туда, где тепло. Туда, где горит свет...

Г. Севастополь

–

От кого: Румянцевой Марины

Кому: Полевая Почта 4323* Газданову Шамилю

23 ноября 1944 года.

Здравствуйте Шамиль!

Получила Ваше письмо и Ваш стих!

Я жду окончания войны, и жду Вас с Победой!

Я счастлива, что знаю, что Вы обо мне тоже думаете... Я помню тепло Вашей руки и знаю, что это рука настоящего мужчины...

Я жду Вас. Ваша Марина.

П.С. А вот Вам мой стих, строго не судите...:

Когда уходят те, кого так любишь,

На фронт, или на службу, как когда.

Не забывайте, я прошу вас, люди,

Они ведь могут не вернуться никогда!

Поэтому, не ссорьтесь при прощанье,

Прижмите к сердцу всю свою любовь,

Держите слово, верьте обещаниям,

Любите просто так, без лишних слов.

И ещё один стих о моем разучивании игры на скрипке вашей семейной мелодии:

Скрипка смущённо и одичало

Плакала, пела о ком-то счастливо...

И пусть мне практики не хватало,

Но как я чудесно фальшивила!

С-О АССР село Дзуарикау

От кого: Газданова Асахмета

Кому: Полевая Почта 4323*

Газданову Шамилю

24 августа 1944 года.

Сначала похлебки. Потом поблажки. Потом смерти.Сын мой, Шамиль, здравствуй... У нас опять с тобой горе, получил весточку я от Созирико...

В плену он... Был. К нам домой на несколько часов заехал друг его по плену и по несчастью... Рассказал он мне их историю: В далеком 1941 году взяли в плен Созирико сильно раненым и без памяти. Взяли его и ещё несколько человек с его взвода. Тот, кто выжил, попал с ним в плен после того боя, когда живые завидовали мёртвым... Они были с разных рот, но видели раньше друг друга. Он попросил не называть его имени... И вот он сейчас приехал ко мне, рассказать о моем сыне, –– твоем брате... К. был и евреем, и политруком, но не выдал его Созирико... Хотя их всех пытали голодом, и многие за кусок хлеба выдавали комиссаров и евреев... Много они концлагерей поменяли, и в Крыму, и под Киевом, потом в Европе... Каким-то чудом они избегали расстрелов и казней, а там, как он говорит, людей казнили лишь за то, что они были невиновны... За то, что каждый из них был человеком и любил Родину, или просто был дитём, которое не могло дать сдачи, потому что ему было три годика, или четыре... Там людей превращают в рабов, а у рабов, сын, нет испытаний, у них есть только ожидание.

Те, кто не превратился в раба, –– погибает, или должен бежать, ну или поднять восстание... даже сын самого Сталина не выдержал![172]

Там, в последнем лагере, они взбунтовались и бежали, уничтожив охрану. Потом долго сражались в Сопротивлении французском. И вот, уже переходя линию фронта, Созирико погиб, нарвались на собственное минное поле... Но у него остался его приемный сын... Остался там, в лагере. Ведь там в плену, в узниках, оказывается были не только мужчины, но отдельно в бараке держали и женщин, и подростков... Один из них стал ему, как сын, родителей его расстреляли за связь с партизанами, и наш Созирико пообещал ему, что усыновит его, но за неделю до побега его перевели в другой, в детский кровосборочный лагерь, где детей откармливают, а потом убивают, полностью выкачивая из них кровь до последней капли, подвешивая за подмышки и отрезая стопы, чтобы кровь вытекла полностью, перед этим делая им укол, чтобы кровь не сворачивалась. Изверги, кровь эту детскую, потом используют для лечения раненых фашистов... Деток же сжигают. Лагерь этот в Прибалтике, Саласпилс. Имя нашего приемыша, которого усыновил Созирико –– Фёдор. Особые приметы – у него по серединке ладони, на двух руках, шрамы от гвоздей. Фашисты не отдавали ему тела убитых родителей. Казнили их за помощь партизанам и согласились ему отдать при условии, если они его руки приколотят гвоздями к санкам, на которых он будет вести их на кладбище... Отдал мне его друг и землю, которую Созирико набрал в поле, когда уходил на фронт, носил её всегда с собой, говорит, что не давала она ему умереть от болезней и ран... Рассыпал я её на месте, где весной 1945 года хочу высадить шесть деревьев, в честь наших погибших воинов. А поможет мне в этом, когда вернется с войны, сын моего друга, на побывку после сильного ранения приехал на неделю, может помнишь его – сын Сосланбека Царикаева, Омарбек?[173] Герой – вся грудь в орденах! В селе Чикола живут.[174] Береги себя сын. Береги. Теперь тебе надо доделать общее и большое дело – тебе надо за всех шестерых братьев дойти до Берлина и спеть там на ступеньках их логова звериного, песню нашу... Одну песню за всех: за Хасанбека, за Магомеда, за Махарбека, за Хаджисмела, за Дзарахмета и за Созирико...

Наберись смелости – если хочешь изменить судьбу...

Наберись терпения – если понимаешь, что это невозможно. И наберись мудрости для знания, – где нужно быть смелым, а где терпеливым...

Твой отец Асахмет.

Глава 46 Саласпилс

Саласпилс

Саласпилс[1] — самый жуткий из фашистских концлагерей из не менее жуткого списка: Бухенвальд,[2] Аушвиц (Освенцим), Маутхаузен, Заксенхаузен, Дахау, Красный, Берген-Бельзен... [3]

Местные жители говорят, что до сих пор на этом месте по ночам земля издает стоны, очень похожие на детские... За три года существования в Саласпилсе убили и замучили немыслимое количество детей и взрослых.

По разным данным, до десяти тысяч детей (возрастом от нескольких месяцев и до 16 лет) и до ста тысяч взрослых. Вместо имени у каждого ребенка был номер, выбитый на жетоне. За утерю –– расстрел. Основное назначение — создание банка детской крови, которую выкачивали для пополнения запасов в немецких госпиталях. Изможденные и заморенные голодом малыши цинично рассматривались, как живые контейнеры, полные крови и объекты для медицинских экспериментов. В Саласпилсе, как и в других фашистских исправительно-трудовых лагерях, зафиксированы следующие способы убийства людей:

–– Нанесение смертельных травм тупыми твёрдыми предметами

–– Голод и отсутствие лечения при болезни

–– Отравление больных детей и взрослых ядами, в том числе экспериментальными

–– Проведение тренировочных операций, например, –– отрезать голову и попытаться её пришить обратно

–– Частое выкачивание крови вплоть до наступления смерти

–– Расстрелы

–– Пытки

–– Смерть от рваных ран, нанесённых собаками охраны, в качестве тренировки собаки или при побеге заключенных

–– Тяжёлый изнуряющий бесполезный труд, например, перенос земли с места на место, сопровождаемый избиениями

–– Тяжёлый физический труд, дополнительно сопровождаемый взятием крови (каждый раз до состояния обморока)

–– Казнь через повешение

–– Смерть в «душегубках» — специальных газовых камерах, установленных в автомашинах «Газвагенах»

–– Закапывание заживо в землю...

С конца весны 1942-го в Саласпилский лагерь стали доставлять латышских антифашистов и пленных советских бойцов, а затем и цыган.[4] Иногда сюда специально привозили из других концлагерей советских пленных на расстрел.[5]«Саласпилс –– лагерь трудового воспитания» в 18 км. от Риги, так сегодня в латвийских учебниках истории обозначено это место. Подлинная правда и история остаются здесь, в лесу, где поют птицы, пытаясь заглушить стон этой земли... Официальная Латвия не признает факта массового убийства детей в Саласпилсе. Попытка замалчивания совершенных преступлений понятна –– там замешаны добровольные полицейские латышские подразделения, которые принимали непосредственное участие в охране и казни узников. За три года существования концентрационного лагеря было выкачано, в общей сложности, три с половиной тысячи литров детской крови. В большинстве случаев её брали до тех пор, пока ребёнок не умирал. Кровь эта была нужна офицерам СС, поправлявшим своё здоровье в госпиталях. Момент, когда в бараке появлялся немец в белом халате и выкладывал на столе свои медицинские инструменты, был для каждого маленького пленника самым страшным. Врачи–изверги приказывали детям лечь и вытянуть руки. Большинство ребят покорно слушались, а тех, кто отказывался, крепко привязывали к столу и выкачивали кровь насильно. Обессиленных детей, которые выглядели уже умирающими, уносили из барака — как правило, чтобы сжечь в лагерной печи либо убить и бросить в канаву, которая являлась братской могилой. Остальных оставляли, чтобы потом производить забор крови снова и снова. Около семи тысяч останков детей было найдено... сколько сожжено –– неведомо...

Официально в лагерь было доставлено 12 тысяч советских детей. Осенью 1944 года концлагерь Саласпилс был уничтожен фашистами. Заметая следы, фашисты взорвали бараки и печи, сожгли документы, а его персонал (немцев и латышских полицейских) спешно эвакуировали. Также фашисты постарались скрыть следы массовых убийств. Заметая следы, фашисты раскапывали места массовых захоронений и сжигали тела. Для таких раскопок использовали труд евреев, которых по окончании работ также убивали и сжигали.

Из Акта об истреблении детей в Саласпилском концлагере от 5 мая 1945 года: «Обследовав территорию у лагеря Саласпилс в 2500 м², при раскопках только пятой части этой территории, комиссия обнаружила 632 детских трупа, предположительно, в возрасте от 5 до 9 лет,, трупы располагались слоями. В 150 метрах от этого захоронения по направлению к железной дороге комиссия обнаружила, что на площади в 25х27 метров грунт пропитан маслянистым веществом и перемешан с пеплом, содержащим остатки несгоревших человеческих костей детей 5–9 лет — зубы, суставные головки бёдерных и плечевых костей, рёбер и другого.

В лагере мученической смертью погибли около 3 тысяч детей до 5 лет в период с 18 мая 1942 года по 19 мая 1943 года, тела были частью сожжены, а частью –– захоронены на старом гарнизонном кладбище у Саласпилса. Большинство из них подвергались выкачиванию крови.[6] Государственная чрезвычайная комиссия постановила, что факты этих издевательств установлены и должны рассматриваться, на Нюрнбергском процессе, как вполне организованные мероприятия со стороны немецких извергов, ставящих целью –– умерщвление Советских детей».[7]

«Где бараки стояли, там шиповник цветёт,

Словно детская кровь в этих ветках течёт...»

На Нюрнбергском процессе (20.11.1945 –– 1.10.1946) Международный военный трибунал, в числе прочих преступлений нацизма, признал практику присвоения людям номеров и клеймения этими номерами людей –– преступлением против человечности, не имеющим срока давности! (Сборник материалов Нюрнбергского процесса. М., 1954. Т. II).

Пир Мойше, свидетель зверств германского фашизма, пережил 11-летним ребенком, с Божьей помощью, концлагерь и войну. Позже он описал в книге «Берген-Бельзен, который невозможно забыть» события тех лет.

Семья их жила в Париже. После оккупации Франции всех евреев поместили в концентрационные лагеря. Взрослых отдельно, детей отдельно. Его мать попала в Освенцим. Там она и погибла, как и остальные полтора миллиона заключенных этого лагеря смерти. Пира поместили в Берген-Бельзен в девятилетнем возрасте, вместе с младшим братом и сестрой. Пира отправляли в передвижную автомобильную газовую камеру шесть раз, и все шесть раз он каким-то чудом оставался жив... мучился, но не умирал... и видел, как рядом с ним умирали еврейские женщины и дети.

[1] Саласпилс и ещё 23 подобных лагеря действовали на территории Латвии в период фашисткой оккупации.

[2] На истории Второй Мировой нужно воспитывать, так, как это сделали американцы, которые освобождали Бухенвальд и расположенный рядом городок Веймар. Я знаком с одной немецкой фрау, которая была тогда девушкой, но до сих пор помнит, как американцы согнали всё население городка Веймар, –– всех этих бюргеров и их жен, говоривших, что ничего не знали о концентрационном лагере под боком, –– и прогнали их через только что открытые ворота Бухенвальда, где были грудой свалены голые тела истощенных до смерти людей, и всё ещё бродили, как тени, редкие выжившие пленники. Американцы сделали фото зрителей этой трагедии «До» и «После». И эти говорящие фото до сих пор висят в музее Бухенвальда. Немецкая девушка, видевшая это, стала учительницей и сочла своим долгом возить учеников в Сталинград и в Ленинград и рассказывать о том, что было в этих городах во время войны.

[3] Дахау. Буквально накануне освобождения лагеря американскими войсками, узники подняли восстание и умудрились продержаться до прихода американских частей, сорвав тем самым план нацистов по уничтожению всех остававшихся в живых пленных. Сдавшийся в плен немецкий гарнизон лагеря, более 500 человек, был немедленно расстрелян американскими военными без суда и следствия. И американцев потом не судили, что, в общем, вполне объяснимо, если учесть, что именно увидели те, кто освобождал лагерь...

[4] Каждый узник должен был носить на одежде нашивку определенного цвета и формы с разноцветными значками, которые определяли разные категории узников –– политических заключенных, военнопленных, евреев, русских, цыган и так далее... Люди одной категории были более привилегированными в сравнении с другой. Так, например, в определённое время французам разрешали получать посылки. А медицинские опыты ставились преимущественно на советских военнопленных, цыганах и евреях. Концлагерь Аушвиц (Освенцим) –– от одного миллиона трёхсот тысяч до четырех миллионов замученных людей по данным ФСБ, Бухенвальд –– пятьдесят шесть тысяч убитых, Заксеннхаузен –– свыше ста тысяч, Майданек... список крайне длинный и абсолютно жуткий...

[5] Когда они пришли за коммунистами, я молчал — я не был коммунистом. Когда они пришли за социал–демократами, я молчал — я не был социал–демократом. Когда они пришли за профсоюзными активистами, я молчал — я не был членом профсоюза. Когда они пришли за мной — уже некому было заступиться за меня. Мартин Нимёллер.

[6] Рассказ десятилетней Наташи Лемешонок (в концлагерь попали все пятеро братьев и сестер –– Наталья, Шура, Женя, Галя, Боря): «Мы жили в бараке, на улицу нас не пускали. Маленькая Аня постоянно плакала и просила хлеба, но мне нечего было ей дать. Через несколько дней нас вместе с другими детьми повели в больницу. Там был немецкий врач, посреди комнаты стоял стол с разными инструментами. Потом нас построили в ряд и сказали, что сейчас осмотрит врач. Что делал он, не было видно, но потом одна девочка очень громко закричала. Врач стал топать ногой и кричать на нее. Подойдя ближе, я увидела, как врач этой девочке вколол иглу, и из руки в маленькую бутылочку текла кровь. Когда подошла моя очередь, врач вырвал у меня Аню и уложил меня на стол. Он держал иглу и вколол её мне в руку. Затем подошёл к младшей сестре и проделал с ней то же самое. Все мы плакали. Врач сказал, что не стоит плакать, так как всё равно мы все умрем, а так от нас будет польза... Через несколько дней у нас снова брали кровь. Аня умерла». Выжили в лагере Наталья и Боря.

[7] Всего прошло через концлагеря, через эту изуверскую нацистскую систему –– по разным данным, от 18 и более миллионов человек. Из них было уничтожено 11 и более миллионов человек. Это гигантская цифра. Из них от 5 до 6 миллионов –– граждане Советского Союза, и каждый пятый –– ребёнок, а ведь это не только те лагеря, которые мы знаем –– Аушвиц, Майданек, Треблинка, –– но и их филиалы, один Аушвиц имел несколько десятков филиалов.

Глава 47 Доктор Смерть

Йозеф Менгеле

Бесчеловечные, варварские эксперименты над людьми –– это нормальная история для нации, которая считает себя «вершиной» мироздания. Например, эксперименты над детьми-близнецами в концентрационных лагерях были начаты для того, чтобы обнаружить схожесть и различия в генетике близнецов.

Основной фигурой в этих экспериментах был Йозеф Менгеле, который произвёл эксперименты над более чем 1500 парами близнецов, из которых только около 200 остались живы.

Менгеле проводил свои эксперименты над близнецами в концлагере Аушвиц. Близнецов классифицировали по их возрасту и полу и располагали в специальных бараках. Эксперименты включали в себя инъекции различных химических препаратов в глаза близнецов, чтобы проверить, возможно ли изменить цвет глаз. Также проводились попытки «сшить» близнецов, чтобы искусственно создать сиамских близнецов. Эксперименты с попытками изменить цвет глаз часто заканчивались сильной болью, заражением глаз и временной или постоянной слепотой. Менгеле также использовал метод заражения инфекциями одного из близнецов, с последующим вскрытием обоих подопытных, с целью исследования и сравнения пораженных органов.

Зигмунд Рашер

Среди нацистов достаточное количество негодяев, но с моей точки зрения, всех превзошёл в своих бесчеловечных экспериментах, доктор Зигмунд Рашер. Весной 1941 года доктору Рашеру, посещавшему в то время специальные медицинские курсы в Мюнхене, организованные люфтваффе, неожиданно пришла в голову блестящая «идея». Он тут же написал Гиммлеру о том, что он обнаружил следующее:

– Опыты по исследованию воздействия больших высот на летчиков застряли на мертвой точке, потому что, до настоящего времени невозможно было проводить эксперименты на людях, так как они опасны для здоровья испытуемых, а добровольцев, готовых подвергнуться им, не находится.

Не могли бы вы предоставить двух или трех профессиональных преступников... для участия в этих экспериментах. Опыты, в ходе которых они, вероятно, погибнут, будут проводиться при моем участии. Через неделю эсэсовский фюрер ответил, что «заключенные, конечно, будут охотно предоставлены для проведения высотных экспериментов». Они были предоставлены. Рашер приступил к делу. О результатах этих экспериментов можно судить по его собственным докладам и по отчетам других «экспериментаторов». Сейчас эти документы являются доказательствами на Нюрнбергском и последующих процессах, в частности, над врачами СС. В ходе научных экспериментов заключённых помещали в барокамеры, в которых понижалось давление до уровня, соответствующего тому, что существует на больших высотах (до 21 км над уровнем моря). Рашер контролировал процесс снижения давления лично. Во время экспериментов заключенные умирали. Как правило, в ходе одного эксперимента они использовали около двухсот человек, семьдесят — восемьдесят из которых умирали на месте. Рашер также проводил эксперименты изучения воздействия низких температур (гипотермии) на человека, в течение которого заключённых погружали в ледяную воду или держали обнажёнными на снегу. Вот цитата из одного отчета, к которому прилагалась данная фотография:

«Третий опыт проводился в условиях отсутствия кислорода, соответствующей высоте 9000 метров. Испытуемым был еврей 37 лет в хорошем физическом состоянии.

Дыхание продолжалось в течение 30 минут. Через четыре минуты после начала испытуемый стал покрываться потом и крутить головой. Пять минут спустя появились спазмы; между шестой и десятой минутами увеличилась частота дыхания, испытуемый стал терять сознание. С одиннадцатой по тридцатую минуту дыхание замедлилось до трех вдохов в минуту и полностью прекратилось к концу срока испытания... Спустя полчаса после прекращения дыхания началось вскрытие».

Австрийский заключенный Антон Пахолег, который работал в отделе доктора Рашера, описал «эксперименты» менее научным языком: «Я лично видел через смотровое окно барокамеры, как заключенные переносили вакуум, пока не происходил разрыв легких. Они сходили с ума, рвали на себе волосы, пытаясь уменьшить давление. Они расцарапывали себе голову и лицо ногтями и пытались искалечить себя в приступе безумия, бились головой о стены и кричали, стремясь ослабить давление на барабанные перепонки. Такие опыты завершались, как правило, смертью испытуемых».

Около 200 заключенных были подвергнуты этим опытам, прежде чем Рашер завершил их. Из этого числа, как стало известно на «Процессе врачей», около 80 погибли на месте, остальные были ликвидированы несколько позднее, чтобы никто не мог рассказать о происходившем».

Вторым, но не менее важным направлением в изысканиях Рашера были опыты по замораживанию и последующему отогреванию людей. «Ученые» преследовали две цели. Во-первых — выяснить, при какой минимальной температуре и как долго сможет выжить человек. А во-вторых — выявить наиболее действенный метод по отогреву уже замерзших солдат. Вот как вспоминает процесс заморозки один из узников лагеря, Вальтер Нефф, служивший при Зигмунде Рашере санитаром: это был самый худший из всех экспериментов, которые когда-либо проводились.

Из тюремного барака привели двух русских офицеров. Рашер приказал раздеть их и сунуть в чан с ледяной водой. Хотя обычно испытуемые теряли сознание уже через шестьдесят минут, однако оба русских находились в полном сознании и по прошествии двух с половиной часов.

Все просьбы к Рашеру усыпить их были тщетны. Примерно к концу третьего часа один из русских сказал другому: «Товарищ, скажи офицеру, чтобы пристрелил нас».

Другой ответил, что он не ждет пощады «от этой фашистской собаки». Оба пожали друг другу руки со словами «Прощай, товарищ» ...

Эти слова были переведены Рашеру молодым поляком, хотя и в несколько иной форме. Рашер вышел в свой кабинет. Молодой поляк хотел было тут же усыпить хлороформом двух мучеников, но Рашер вскоре вернулся и, выхватив пистолет, пригрозил нам... Опыт продолжался не менее пяти часов, прежде чем наступила смерть.

Работа кипела. Все это происходило в скрытых от посторонних глаз внутренних двориках лагеря. Охрана, которая была далеко не в курсе проходящих опытов, часто содрогалась от мучительных криков замерзающих заживо людей. Чтобы избавиться от ненужного шума, Рашеру пришлось пойти на «снисхождение». Он разрешил вкалывать обреченным анестезию. Но тут случилось неожиданное. Весной 1944 года жена Рашера была задержана мюнхенской полицией при попытке похитить на вокзале младенца. Для чего им младенец – немец? Для того, чтобы подтасовать результаты «гениального» эксперимента, которые доказывали бы, что бесплодные арийские женщины могут рожать бесчисленное количество раз. Именно такое «чудо» ждал от него Гитлер и Гиммлер, а выяснилось, что жена Рашера, якобы сумевшая, начиная с 48 лет родить трех здоровых детей, бессовестно обманывала немецкую медицину, попросту воруя младенцев под крылом доктора Рашера. Который, в свою очередь на конференциях докладывал, что он стоит на пороге колоссального открытия в области гинекологии и просил у Гиммлера денег. Была арестована и ближайшая подруга семьи Ильза Кох –– супруга коменданта концлагеря Бухенвальд. Она рассказала правду, из которой становилось ясно, что Рашер тайно выносил родившихся в лагере младенцев, ну а далее выдавал их за своих, правда они не все выживали, потому пошли на воровство на вокзале...

Зигмунд Рашер был брошен в специальный бункер концлагеря Бухенвальд, куда помещались особо опасные и важные преступники. «За обман доверия партии и германского народа». Жену доктора повесили.

Сам Рашер, как арестант, был перевезён в Дахау, где 26 апреля 1945 года, за день до освобождения лагеря, он был казнён. В его голове была найдена пуля от 9 мм пистолета.

Глава 48 Скрипка и Дневник

Продолжение

От кого: Полевая Почта 435***

Брагиной Ольги

Кому: 80-й артиллерийский полк

51-й стрелковой дивизии

Газданову Батыру

7 ноября 1944 года

Здравствуйте, здравствуйте милый Батыр!

Мне так приятно было получить от Вас Ваше письмо, что ни в сказке сказать, ни пером описать! Мы тоже, как и вы идём вперёд, и это поднимает настроение даже у самых тяжелых наших бойцов. Пишу Вам в праздничный день, в День рождения Революции нашей, Октябрьской! Вкладываю в письмо фотографию свою, я на ней правда ещё до войны, но другой пока нет. Берегите себя Батыр! Я о Вас очень часто вспоминаю.

Пишите, буду ждать от Вас писем. Ольга.

П.С. Тот букет цветов полевых, который Вы мне подарили на нашем последнем свидании, я храню! Он, хотя и сухой, но всё такой же красивый и ароматно пахнет... пахнет тем летом, пахнет Вашими руками, которые я помню, и помнят эти цветы...

- - -

Печать 80-го артиллерийского полка

51-й стрелковой дивизии

От кого: Газданова Батыра

Кому: Северо–Осетинская АССР село Дзуарикау

Газдановой Фаризат 18 ноября 1944 года

Здравствуйте мои родные тётя Фаризат и дядя Ахсар, и братик Алимхан!

Я пишу вам из госпиталя, но не надо волноваться, раны у меня лёгкие и я уже иду на поправку. Как говорит мой врач, –– если больной хочет жить –– медицина бессильна (шутка). Ранило меня под городом Рассеняй.[1] Со мной рядом, в палате, тоже лечится от ран гвардии лейтенант медицинской службы Солдатов Василий Кононович, и он мне рассказал очень интересную историю. Сам он из Краснодара, из станицы Терховской, так вот, за неделю до сегодняшнего дня произошло следующее, –– группа офицеров и солдат, без приказа ушла в разведку, в место под названием Саласпилс, и они оттуда привели двух немцев, латыша–полицейского и трёх детей, одного подростка –– нашего русского мальчика, совсем больного, девочку пяти лет и девочку двух лет. Говорят, что концлагерь там находится, или находился, точно не скажу, потому что не знаю. За тот поход (оставили расположение своей части в военное время без приказа) их всех сначала хотели отправить в штрафбат, но началось наше наступление и трибунал пока отложили. Вся дивизия за них просит –– выручили из концлагеря детвору нашу советскую...

Имена этих отважных орлов: мой сосед по палате Солдатов Василий, Шамиль Газданов, Кузнецов Михаил, Медведев Никанор, Данилов Иван, Алешин Фёдор.

Так наш Шамиль прославился на весь фронт!

Деток тех положили к нам в госпиталь на усиленную кормежку! Да мы все их выхаживаем! Один из них узнал, что я осетин, и как–то странно на меня смотрит! Завтра я уже выписываюсь, потому пишите мне на старый мой адрес, в госпиталь не пишите! С Ольгой своей уже переписываюсь. Фотография даже есть.

Я постараюсь её перерисовать карандашом и отправлю рисунок вам.

С фронтовым приветом, ваш Батыр.

–

Секретно 24 ноября 1944 года

Приказ №501/Н Действующая армия

11 Гвардейского стрелкового Краснознаменного корпуса

15 Гвардейского стрелкового Севастопольского полка 2-й гвардейской стрелковой Таманской Краснознаменной и ордена Суворова дивизии

От имени Президиума Верховного Совета Союза ССР, за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте, борьбу с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество –– НАГРАЖДАЮ:

Медалью «За отвагу»

Гвардии лейтенанта Солдатова Василия Кононовича

Орденом Отечественной Войны Первой Степени

Гвардии младшего сержанта

Алешина Фёдора Никитовича (посмертно)

Гвардии старшего лейтенанта

Газданова Шамиля Асахметовича (посмертно)

Гвардии старшину

Кузнецова Михаила Васильевича (посмертно)

Гвардии младшего сержанта

Медведева Никанора Максимовича (посмертно)

Гвардии ефрейтора

Данилова Ивана Михайловича (посмертно)...

- - -

Печать 6-го гвардейского Севастопольского

стрелкового полка

2-й гвардейской Таманской Краснознаменной

ордена Суворова стрелковой дивизии

От кого: Гвардии подполковника

Кашицина Егора Егоровича

Кому: Северо–Осетинская АССР

Село Дзуарикау

Газданову Асахмету 25.11.1944 года

Уважаемый Асахмет!

Пишет Вам с большим уважением командир полка, в котором служил Ваш сын. Мы с ним воевали с июля 1942 года. Он всегда был бесстрашным, мужественным, храбрым и умелым командиром. Он за годы войны многократно водил в атаку своих воинов, показывая своим примером доблесть настоящего коммуниста и советского офицера. В тот день многочисленные войска фашистов пошли в атаку, с целью окружить и уничтожить наше воинское подразделение.

Тов. Газданов выполнил свой долг до конца. Он погиб при разрыве вражеского снаряда, уничтожая прямой наводкой превосходящие силы немецко-фашистских оккупантов. Высылаю Вам его личные вещи: письма, фотографии, скрипку и дневник.

Спасибо Вам за такого сына! С уважением к Вам

Гвардии подполковник Кашицин Егор Егорович.

ИЗВЕЩЕНИЕ

Кому: Газданову Асахмету Раклеевичу

Ваш сын Гвардии лейтенант Газданов Шамиль Асахметович, командир минометной роты 6-го гвардейского Севастопольского стрелкового полка 2-й гвардейской Таманской Краснознаменной ордена Суворова стрелковой дивизии, в боях за Социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, погиб смертью храбрых (убит в бою) 23.11.1944 г.

Похоронен с отданием воинских почестей

в м. Никрацес Латвийская ССР. Удл.ФТ. 46355

Командир 6-го гвардейского

Севастопольского стрелкового полка

Гвардии подполковник Кашицин.

Скрипка и дневник

Дневник сильно потертый, можно сказать видавший виды, местами обожженный, есть вырванные страницы, но вполне читаемый. На обложке указаны ФИО хозяина, звание и небольшой рисунок собаки с подписью:

Для того, чтобы быть другом, не обязательно быть собакой.

Алтайская поговорка

Из сегодняшнего далека выскажу некоторые впечатления. По ходу войны умение и уверенность приходили постепенно. В 43-м мы уже могли стойко обороняться и сокрушать оборону. Но действия в условиях оперативного простора, как говорится, оставляли желать лучшего.

В нужный момент всегда чего-то не хватало –– танков, зенитного прикрытия и пр. Всё это было, даже было подчинено общевойсковому командованию, но двигалось само по себе, да и воевало тоже. Позже, в 1944-м в Прибалтике, для ввода в прорыв оперативно составлялись ударные группы, которые включали мотопехоту, танки, самоходки, зенитки. В группе представитель авиации с рацией. Как пригодились бы такие группы при освобождении Восточной Украины. Немцев гнали, но победы доставались значительной кровью.

Выбор

Вспомнить всё, что любишь, ценишь, и сделать то, что Ты, только Ты сам, считаешь правильным. Потому что, ничьё мнение, кроме твоего, не будет иметь значения, и только ты сам будешь решать, прав ты или нет...У всех бывает в жизни время, когда надо сделать свой выбор.

Время выбора –– жестокое время, потому что после одного лишь шага часто уже не бывает возврата. И иногда случается так, что этот выбор надо успеть сделать между двумя ударами сердца. Иначе жизнь сделает свой выбор за тебя и придётся идти по чужой, мучительной и бессмысленной дороге.

Госпиталь

Корпусная медсанчасть располагалась на окраине села, во вместительных палатках. Возле хирургической стояли, сидели и лежали на носилках раненые. Много раненых. Некоторые умирали, не дождавшись помощи. Мне довелось войти в палатку глубокой ночью.

Большая керосиновая лампа, столы, бригада медиков –– что-то вроде конвейера. Отмочили и отодрали бинты, на раны покапали обезболивающим, хирург разрезал перемычку между осколками, пинцетом вытащил осколки, устало произнес –– следующий. Сестры перевязали, выписали направление в эвакогоспиталь.

До следующего госпиталя, тоже походного, довезли студебеккером[183] –– километров пятьдесят.

... Память о себе надо оставлять не в виде кладбища, а в сердцах и душах людей...

О железнодорожных путях

Наши восстанавливали путь тоже быстро. Отходя, немец взрывал не только мосты, вокзалы, но и каждый стык пути. Один из способов выглядит примерно так –– небольшая группа подрывников, с ними железнодорожная тележка с толом. Расставляются толовые шашки по стыкам, идущий позади поджигает шнуры –– всё это происходит в движении, без остановки.

Несколько ударов кувалдой по зубилу, и рваный конец рельса превращается в ровный. Отверстия сверлились ручной дрелью–трещоткой. Вся операция по подготовке стыкуемого конца занимала полчаса.

Дорога из госпиталя на фронт

Шла сводная маршевая рота, человек около двухсот.

Все из госпиталей, все с боевым опытом.

Пополняли 236-ю мотострелковую бригаду, 19-го танкового корпуса. Штаб в Белоозерке, фронт рядом. Через день, при переходе к переднему краю, на открытой местности, эти ребята были накрыты плотным минометным огнем. К переднему краю пришло только несколько человек.

Когда писал эти строки, вспомнились лица молодых жизнелюбивых ребят – неистощимых юмористов, их анекдоты, шутки, беседы во время переходов. Мне казалось, что пишу слезами и кровью, но, когда позже прочел – написанное не произвело впечатления. Не знаю, видит ли читающий за скупыми строками трагизм произошедшего. Кто-то дал команду – направить пополнение на передовую, кто-то повёл. И все эти «кто-то» знали, не могли не знать, что поле, на котором погибли бойцы, просматривается и простреливается противником. Значит, посылать надо было ночью, или рассредоточить их и посылать небольшими группами или... Ну почему у руководства хорошими людьми часто оказываются жестокие, безответственные властолюбцы. Законов у нас много, применяются они широко и разнообразно, но никто не осужден за даром загубленные солдатские жизни.

Погибли и всё, даже хоронить некому.

Скрипка

Все меня спрашивают, чего я таскаюсь с дырявой скрипкой и без струн, я отвечаю, что ищу мастера, который её починит, и я хочу на этой скрипке сыграть в побежденном Берлине нашу осетинскую мелодию. Была просто народная, а станет Победная! Мастера пока не нашел. Но найду...

Марина

Я признался ей в стихах в любви.

Очень долго не мог решиться на это.

Но понимая, что раз нас Бог таким невероятным образом познакомил, то пройти мимо такой девушки – сродни преступлению.

Зачем тебе весь мир, если его никому не хочется подарить?

Не важно, кто вы и где— не грустите, Нет любви, вот сейчас — отпустите. Опоздал на трамвай? (так бывает), Это ваша Судьба так решает. Не бахвальтесь красотой — бесполезно, Что в Душе вашей есть — интересно! Вдруг идёт что не так — подождите, И от страха никогда не бегите. Если бедному помочь — не скупитесь, Если нечего подать — помолитесь. Никогда не берите чужого, Офицер, береги рядового! Есть минуты — пиши письмо маме, Брат погиб — отомсти, — ты не в храме... Коль зима — жди весны пробуждение, А любовь — есть у нас от рождения. Ты не прячь свои слёзы джигита, Ведь душа твоя есть — не убита. Не стой долго над братской могилой, Иди фрицев круши с новой силой! Как дойдем до Берлина — не спите, А дойдем, и вам скажем — живите! Наши песни сейчас — хрипловаты, Но в награду нам будут — закаты. Мы вернёмся домой — не грустите, Коль не все — вы за нас поживите. Журавли в даль летят — посмотрите! Вы в них души солдат разглядите... Тех, кто был на войне не судите,

Кто вернулся в хадзар — берегите...

И обиды в себе не храните.

Вас не любят? Ницканы, — Вы любите!

Хадзар (осетинский) – дом, отчий дом

Ницы каны (осетинский) – ерунда, мелочи.

Созирико

Я искал тебя, мой брат. Я чувствовал, что ты рядом и думал, что возможно успею тебе помочь. Не успел. Теперь я обязан вытащить из лап смерти и фашистов твоего приёмного сына, и он станет мне сыном, и думаю, что и Марина не будет против, чтобы он стал нашим с ней сыном...

Мы недавно успели освободить пленников из небольшого концлагеря, и так получилось, что было мощное контрнаступление, и мы просто физически не смогли их переправить в тыл. Они умоляли дать им в руки оружие и отправить в атаку! Командир не смог им отказать, тем более что у нас были потери в личном составе и каждый штык был на счету. Своими отважными действиями бывшие военнопленные показали образцы мужества и отваги. Уже на следующий день бывшие военнопленные, а теперь автоматчики, совместно со взводом танков разгромили батальон 255-го немецкого охранного полка, оборонявшего крепость. Наступление продолжалось, и, действуя преимущественно в разведке, бывшие пленные давали командованию бригады много ценных сведений.

Как-то подошли к мосту, и нам, во что бы то ни стало, требовалось узнать, какие силы противника обороняют мост. Две группы разведчиков бригады не смогли добиться успеха и понесли большие потери. Когда потребовалось пойти в разведку третий раз, многие бывшие пленные изъявили желание поучаствовать. Из добровольцев сформировали группу, которая смогла скрытно подобраться к мосту. Благодаря знанию немецкого языка, наши новые бойцы добыли нужные сведения. Мост был взят, и наше подразделение начало переправу через него. Мы их стали называть «ротой железной дисциплины».

Они старались так, что словами не передать. Бывшие пленные воевали в составе нашего полка 20 дней. Большинство из них, даже будучи ранеными, отказывались покинуть свою часть для отправки в госпиталь, они мотивировали своё желание тем, «что ещё мало сделали для мести за муки, которые им принесли немцы».

К сожалению, многие из этих красноармейцев погибли или получили ранения. Среди них не было ни одного случая отлынивания от боя, отставания или других аморальных явлений; каждый из них стойко сражался на своём посту. Когда нас вывели на отдых, для пополнения техникой и личным составом, командир дивизии обратился с рапортом к командованию, попросив оставить бывших пленных красноармейцев в штате, поскольку они проявили себя стойкими и смелыми солдатами. Ответ ещё не пришел. Но нет сомнений, что даже за короткое время боёв, вновь оказавшиеся в строю красноармейцы, хотя бы немного смогли расплатиться с врагом за муки плена.

Сейчас мне стало немного страшно. Я понял, что я остался один. Нет моих братьев. Нет... а самое страшное на войне –– это идти в атаку на фашистов одному, понимая, что рядом всех убили, всех, не кому посмотреть в глаза, не кому сказать последние слова. Вот что на войне самое страшное, и это гораздо страшнее, чем умирать...

Тот, спасённый нами из концлагеря, оказался учителем, и я никогда не забуду то, что он сказал нам, когда пришёл в себя... попробую передать его речь дословно:

Я пережил концлагeрь, мои глаза видели то, чего не должен видеть ни один человек: как учёные и инженеры строят газовые камеры, как квалифицированные врачи отравляют детей, как обученные медсёстры убивают младенцев, кaк выпускники высших учебных заведений расстреливают и сжигают дeтей и женщин...

Поэтому, образование всегда имеет две стороны.

Мы, учителя, должны не только учить детей, давая им знания, но и помочь им стать Людьми! Наши усилия никогда не должны привести к появлению учёных чудовищ, тренированных психопатов, образованных монстров. Чтение, письмо, арифметика важны, но если мы забудем научить их любви и человечности, забудем объяснить им, что такое нравственность, то всё увиденное мной обязательно повториться...

Фёдор

Одного через линию фронта мои друзья меня не отпустили. Все пошли со мной. Пошли без приказа. Пошли, рискуя Трибуналом и штрафным батальоном. Спасибо помощи наших разведчиков, без них бы ни в жизнь не нашли ту маленькую станцию в лесу. Дети, по крайней мере те, кого мы смогли спасти, теперь спасены.

Немного подкормим их, а потом отправим в тыл.

Ну, а после войны приеду за своим Фёдором и потом сразу в Севастополь, к Марине...

Трибунал

После вылазки нас всех взяли под арест.

Но трибунала не было, спасла контратака фашистов.

Мы все в первой линии обороны и ждём атаки...

Надеюсь, что продолжу вести свой дневник после боя...

Я не боюсь штрафного батальона, –– я выполнил свой долг, и я спас нашего мальчонку со страшными шрамами на ладонях... и знаю, что, если бы передо мной опять встал такой же вопрос, я бы, не задумываясь пересек линию фронта, без разрешения и приказа, ещё раз и ещё раз, и знаю, что так поступили бы все мои братья. Сколько бы жизней они не прожили... Я и они повторили бы свой путь от военкомата до места, где каждый из нас принял или примет свой последний бой...

И отдельным листочком был вложен следующий текст:

В Севастополе на мысе Фиолент есть очень большая, вырубленная прямо в скале, лестница из семисот восьмидесяти пяти ступеней. Она ведёт с обрыва вниз к морю. Спуститься, а тем более подняться без остановок обратно, редко у кого выходит. Когда я только познакомился с Мариной, она мне предложила показать это дивное место. Спустились. Прошлись по берегу. Марина немного натерла ногу, а обратно надо было подниматься всё равно. Я сначала в шутку, а потом уже серьезно спросил её, что, если я донесу её, не опуская на землю ни разу на руках на самый верх по ступенькам, –– выйдет ли она за меня замуж после войны? Марина сначала расхохоталась, мне так нравится её смех, а потом, тряхнув своими длинными волосами, согласилась! Почему я так сказал и как решился на такое –– до сих пор не знаю. Помню, что подумал «была–не была» и взял её на руки. Там ещё было–гуляло несколько парочек, вижу краем глаза, что все остановились, когда я начал подниматься вместе с ней, держа её на руках, наверх. Ступеньки я не считал. Пройдя незначительное расстояние, услышал, как все парочки пошли за нами, правда, на небольшом расстоянии. Кто-то подумал, что у Марины повредилась нога и предложил помощь, но я им в двух словах рассказал, что происходит. Они уже не стеснялись и шли за нами вплотную, весело споря –– смогу я донести её или нет. Марине на моих руках было вполне удобно и весело. Весь путь она улыбалась, глядя прямо мне в глаза. На трети пути я слегка вспотел. Весила она чуть больше пятидесяти килограмм. Я артиллерист. Уже четыре года мы с моими солдатами ежедневно разгружаем и переносим немыслимое количество снарядов и прочей артиллерийской амуниции и утвари, но на половине пути я начал уставать. Помню, как я сначала перестал отвечать на её вопросы, а потом сосредоточился на дыхании. Идущие позади парочки поддерживали меня, –– девушки подбадривали, а юноши комментировали это дело шутками с сарказмом, не веря, что я донесу.

Ступенек за двести–триста до конца лестницы я остановился, и не опуская Марину на землю, немного отдохнул и опять пошёл вперёд. Условие нашего договора не было нарушено. Я же говорил ей, что донесу её, а её нога не коснется земли... отдых не обсуждали –– значит можно... Вот в момент перекура я точно понял, что смогу...

Ещё сто ступенек – перерыв, ещё сто и вот он, финиш!

Последние двадцать ступеней я шёл под громкие аплодисменты и крики «браво». Мы стояли на самом верху, Марина крепко держала меня за шею. Её глаза сияли. Смотрела она на меня не отрывая взгляда. Наши сердца бились в унисон, я это слышал... Невероятная панорама открылась нам, когда мы шли, державшись за руки, к нашим коням... бирюзовое море, белые, небольшие, густые, перьевые облака (Марина сказала, что такие облака бывают только в Крыму, и только в мае–июне) ... Мы доехали до места, где Марина и другие пережившие ужас оккупации Севастопольцы ночевали, забрал коня, раскланялся и очень быстро исчез! Хотя и время у нас было, и Марина смотрела на меня так, что я просто не имел права в тот вечер оставлять её одну. Но я всё равно нашёл какую-то солдафонскую причину и ретировался!

Несколько дней после этого мы не виделись.

Я, конечно, тоже хотел с ней тогда проводить как можно больше времени. Да и она..., но я не мог... Дело в том, что ноги у меня начали болеть, уже когда мы скакали на конях в Севастополь. Я еле мог держаться в седле, руки предательски дрожали и не слушались меня.

Я даже с коня не сходил, когда прощался с Мариной, потому что мог шлёпнуться – настолько начали отказывать ноги...

Ну а на следующий день утром я ходить не мог вообще, благо в Крыму сейчас уже мир и не было надобности в тот день воевать, а то бы дел я нагородил...

Через пару дней всё прошло, и я снова был, как новенький!

На этом записи в дневнике обрываются...

* * *

Северо–Осетинская АССР село Дзуарикау

От кого: Газдановой Фаризат

Кому: Газданову Батыру

80-й артиллерийский полк

51-й стрелковой дивизии

3 февраля 1945 года

Здравствуй, наш Батыр!

Война кругом. И у вас там на фронте, и у нас тут, в тылу, в Куртатинском ущелье, в Осетии. Вот вернулась с похорон и попытаюсь ответить на твои вопросы.

Так получилось, что после того, как освободили Дзуарикау, фашисты, отходя взорвали дом Асахмета Газданова и он стал жить у нас. Все семь его сыновей ушли на фронт. Не сразу, конечно, но ушли. Все семь твоих двоюродных братьев. Первой пришла черная весть на Хасанбека в сорок втором году.

В тот день, когда принесли первую похоронку в дом Газдановых, мама Тасо стала полностью седой...

Город–Крепость Севастополь защищали два сына Газдановых, и оттуда пришли две похоронки вместе, да и погибли они один за другим. Почтальон, зная, какую весть несёт –– очень долго не решался постучать к нам в дом и просто сидел перед домом. Сидел и молчал.

Мама Тасо вышла сама.

Она часто выходила на дорогу –– выглядывала почтальона, ждала писем от своих воинов... И, когда почтальон достал серый казенный конверт, – похоронку на Хаджисмела, – вторую похоронку в её семье, на её второго ребенка, на Хаджисмела, у матери отказало зрение –– она в миг ослепла. Она схватилась за забор и спросила у почтальона, куда делось солнце? Почтальон не понял и даже не догадался, что произошло, а когда он достал из почтовой сумки третью похоронку и дал ей в руки, то мама Тасо спросила, что ты мне даешь в руки, письмо? Почтальон ответил, что это похоронка на её третьего мальчика, Магомета... Взяв похоронку в руки, она сжала до судороги серый конверт и осела на землю. Мама Тасо умерла.

Так её и похоронили – с извещением о смерти третьего сына Магомета Газданова в руке. Потом пришла похоронка и на Дзарахмета, он даже не узнал, что у него родилась дочь – Мила. В нашей большой и дружной семье стало пополнение, хоть какой–то проблеск счастья. Жена, теперь вдова Дзарахмета – Люба, не могла нарадоваться на свою дочь...

Весной 1944 года пришло извещение о том, что Махарбек ещё в 1941 году пропал без вести...

Потом к нам в дом пришёл странный гость, – оказалось, что это друг Созирико нашего, который погиб на чужбине, убегая из плена. Асахмет давно стал седым и ещё раньше стал молчаливым. Радовался он лишь тогда, когда к нему на руки приходила его внучка Мила... учил он её всему: и песни петь, и в снежки играть, и маме по хозяйству помогать...

Шестеро детей его положили свои головы на войне этой треклятой... Остался на фронте лишь один – Шамиль.

Молился за него Асахмет и день, и ночь... И вот, в один из теплых солнечных дней, игралась Мила–милочка, как он её называл, у Асахмета на руках, и он увидел, что к нему направляются старейшины нашего села в темных одеждах, а с ними почтальон, на котором просто не было лица... То несли похоронку на последнего его сына, на Шамиля... Не выдержало сердце у Асахмета.

Умер он, так и не взяв серый конверт из рук почтальона... Береги себя, наш Батыр! Возвращайся с Победой!

Мы ждём тебя! Твои тётя и дядя.

–

Печать 80-го артиллерийского полка

51-й стрелковой дивизии

От кого: Газданова Батыра

Кому: Северо–Осетинская АССР село Дзуарикау

Газдановой Фаризат

10 мая 1945 года

Здравствуйте, мои дорогие!

С Победоносным приветом к вам пишу я, ваш Батыр!

Ликует вся страна, ликуют все мои боевые друзья!

Победа! Победа! Победа! Я дошёл до Берлина!

Я поставил свою подпись на логове немецко-фашистских оккупантов! Мы победили! Скоро будем возвращаться домой, – в родные сёла и города! На этом буду заканчивать своё радостное письмо, также поздравляю вас с Первомаем!

С гвардейским победоносным приветом к вам!

Ваш Батыр.

П.С. Тот амулет –– бабушкин, белорусский платочек с вышивкой, в виде инициалов букв «Б» и «К», прикрепил на видном месте на Рейхстаге.

Дошёл тот платочек до Победы вместе со мной!

Сделал надпись. Долго думал на каком языке сделать?

На русском или на осетинском? И понял, что надо делать на русском языке, ведь и по фамилии и имени, да и по селу моему, будет понятно –– кто и откуда сюда пришел, а если напишу по-осетински, то мало кто поймёт. Присмотрелся, все пишут по-русски, английских и иных надписей не приметил... Приметил одного кавалериста, который саблей писал что-то на стене. Я присмотрелся и был удивлен. Имена были осетинские! Дзарахмет, Хаджи-Мурат...

П.П.С. Мимолетом сегодня увидел Ольгу, договорились через три дня погулять по Берлину...

Счастью моему просто нет предела! С Победой вас ещё раз!

Ваш Батыр.

[1] В июле 1941 года в Литве, в районе города Рассеняй, один советский танк КВ-1 в течение суток сдерживал наступление 4-й немецкой танковой группы генерал-полковника Гепнера.

Один советский танк против четверти всех германских танковых войск... Таких случаев за время войны было не один и не два.

Глава 49 Штурм Берлина или Неотправленное письмо

История седьмая. Впереди Берлин

В письме искреннем боль останется,

Я вернусь домой, может станется,

Может и живым, –– войны жребием,

Если не живым, то жди лебедем...

Письмо, которое некому отправлять...

От кого: Борового Даниила

6-я Гвардейская стрелковая дивизия

25-й гвардейский стрелковый полк

Кому: Киргизская ССР село Сталинское Боровому Григорию

3 января 1945 года.

Польша

Здравствуйте дорогие мои мамуля и папуля, дедушка и бабуля!

Шлю вам свой горячий красноармейский привет и сообщаю, что я жив, здоров, чего и вам желаю. Чувствую себя ещё лучше, чем до ранения. Ранило меня, как я вам уже писал, в ногу. Легко. В прорыве на территории Польши. Там же я увидел первый раз смертника–пулемётчика. Фашист был прикован цепью. Весь в чёрном.

В госпитале лежал в г. Горохов, Львовской области.

Мама, папа, деньги, которые вы мне выслали, я ещё не получил. Сфотографироваться, конечно, уже у нас есть возможность, но нет денег. Мама, напиши поподробней, что там с Ростиславом Матвеевичем. Ну а пока писать кончаю. Остаюсь всегда ваш сын Данька.

Привет всем родным и знакомым.

Ленке тоже, если увидите. Хотя нет, не надо ей передавать, а то ещё подумает Бог весть чего...

- - -

От кого: Борового Данилы

6-я Гвардейская стрелковая дивизия

25-й гвардейский стрелковый полк

Кому: Киргизская ССР село Сталинское

Боровому Григорию 11 апреля 1945 года

Германия. Вюнсдорф[1]

Дорогие мои мамуля и папуля, дедушка и бабуля!

Вы пишите мне, что волнуетесь за меня, писем моих не получаете, а я ведь отвечаю вам на каждое письмо! Почта барахлит, видимо, принесут сразу все! Не переживайте за меня! Мы уже давно воюем на вражеской земле! До Берлина чуть больше ста километров! Близок, ох как близок конец этой сволочи фашистской! Помните, как я убегал на фронт из дома? Как переживал, что Войну закончат без меня? Вот теперь я не переживаю! Я здесь, на фронте, и я защищаю Родину! Очень хочу заслужить какую-нибудь боевую награду, но меня мои фронтовые братья–друзья–товарищи берегут, не хотят, чтобы меня ещё раз ранило, и это меня очень раздражает! Ротный специально дает наряды вне очереди и отправляет меня на кухню! И это тогда, когда мы берем штурмом какой-нибудь очередной город или поселок! То отсылают меня с донесением в штаб, а потом я узнаю, что было контрнаступление фашистов! С такими делами я домой вернусь без награды! Я понимаю, что они зовут меня сынком, и считают самым младшим в роте, это, конечно, правда, но я тоже хочу Родину защищать! Недавно отмечали мое 19-летие. Мне устроили такой сюрприз, мама! Где-то нашли рояль, и наш комбат сыграл в мою честь целый концерт! Он не только меня удивил, но и сам комполка[2] нашего удивился! Оказалось, что комбат учился на 4 курсе «Гнесинки»[3], а потом повара удивили, где-то раздобыли муки и испекли настоящий именинный пирог, с надписью «Сынку Данилке!». Он был со свечками. И их было девятнадцать! Настоящих восковых свечей, пахнущих медом! Всем досталось, пусть по–маленькому, но по целому кусочку! Когда я задувал свечи, то загадал своё самое заветное желание: штурмовать Берлин вместе со своими боевыми товарищами! Мой родной брат Василий уже самый главный разведчик в дивизии, я им очень горжусь, мамочка, подарил мне немецкий офицерский (чуть ли ни самого Гитлера) кортик, и флягу с выгравированной надписью «За Родину! За Сталина!». Рассказал он мне за «рюмкой чая», что теперь он крещеный, не теперь, а уже давно, как брат наш Илья пропал в Новогоднюю ночь в бессмысленной атаке, тогда ему сон странный приснился.

Как-будто он пробирается через бурелом в лесу, долго пробирается и вдруг выходит на полянку, светлую такую, и слышит он сзади голос старичка, добрый такой голос:

–– Вася, а Вася, постой, не ходи дальше.

Испугался он и бросился опять в гущу леса, пробирается из последних сил, и тут открывается ему вид на бескрайнее поле, на небе звезды, внизу хаты занесенные снегом, дымок из труб идет, хорошо так.

–– Вася, постой, не ходи далее, –– опять он услышал голос доброго старичка. Он оглянулся и увидел седого белобородого старика. Почему-то не понравился ему старик и Вася побежал. Добегает он до плетня ближайшей хаты и понимает во сне, что если перепрыгнет через плетень, то будет спасён. И вот уже руки лежат на плетне, и он опять слышит голос старичка:

–– Вася, постой, не ходи далее, не ходи! –– и старичок кладет ему на плечо руку, как бы останавливая его. Вася уже не чувствует ни ног, ни рук, из последних сил перепрыгивает через плетень, падает, поднимается и видит, что нет уже старичка, а есть громадный матерый волк, который рычит и брызжет слюной... Тут наш Вася и проснулся. Говорит, что через некоторое время, в рядом стоящей деревушке, встретил он попа настоящего, он тоже воевал, вернее не воевал, а был с бойцами в окопах, и в атаку бегал, только с голыми руками, чудной он.

Так вот, глянул он как-то на Васю и говорит:

–– Надо бы тебе покреститься, глядишь и жив останешься!

В общем, окрестил он его тихонько, и причастил, и исповедовал, я и слов то таких не знаю, просто передаю вам. Говорит, что легко стало ходить в разведку с тех пор, перестал смерти бояться. Пули и осколки ранят, но не сильно. И крестик ему подарил поп. Вот такие дела.

С тех пор, правда, я Ваську больше не видел. Видимо опять в разведке. Пошли за «языком». На их языке это называется «пойти на охоту». Разведка, папа, бывает разная. Есть ротная, есть полковая, а есть дивизионная. И у всех разные задачи. Кто языков тягает, а кто газеты немецкие читает, и там враги оставляют много информации... то фотографии полицаев, или генералов публикуют, ну а Вася по портрету из газеты и работает на заказ... Оставил мне он письмо для Вас. Отправлю его через нашу военно-полевую почту. Всегда читаю–перечитываю все Ваши письма по несколько раз. Частенько вспоминаю и рассказываю своим братьям по оружию и анекдоты, и случаи из нашей гражданской жизни. Многие из них воюют с первого дня Войны. Боятся и переживают, что их родные детки, по возвращению их домой, могут не узнать родного батю... Даже наш полковой кормилец переживает, главный повар (сосед наш по улице, дядя Ваня Капралов), он мне как ангел–хранитель сейчас. Учит меня всему!

Да меня все учат, прям, как маленького! Поэтому, исходя из всего вышеперечисленного, за меня, родные мои, не беспокойтесь. Ну, пожалуй, на этом буду заканчивать, скоро ещё напишу; наверное, наша Киргизия уже расцветает в преддверии нашей Победы? Считанные дни остались...

Крепко целую всех...

Гвардии младший сержант

Боровой Даниил Григорьевич.

P.S. Сегодня я на вечерней проверке получил, наконец–то, первую благодарность за отличное несение караульной службы!!!

P.P.S. А за то, что не спал и писал это письмо ночью, –– два наряда вне очереди! Опять...

–

От кого: Киргизская ССР село Сталинское

Боровому Григорию

Кому: Боровому Данилу

6-я Гвардейская стрелковая дивизия

25-й гвардейский стрелковый полк

24 апреля 1945 года

Дорогой наш младшенький сыночек!

Дорогой Данюшка, Данилка! Пишут тебе твои мама и папа! Каждый раз, когда вспоминаем тебя, а вспоминаем мы тебя часто, думаем и жалеем, что ты уехал, не успев проститься с нами. Уехал прямо со своей военной школы. Почему так быстро? Но если тебе не дали к нам заехать, значит, такая была военная обстановка. Так говорит твой папа. Но это не беда. Ты придешь к нам с Победой! Я верю в нашу с тобой, сынок, счастливую встречу. Я, твой папа, дедушка и бабушка, и твои племяшки, и твои тети, и дяди, да и вообще, все жители нашего Сталинского, да что там Сталинское, всей страны, –– полны ненависти к фашистам! Выполняй свой священный долг перед Родиной самоотверженно, честно и смело. Помни, что ты воюешь не только за себя, а и за братьев своих, –– Илью, Михаила и Константина, которые мечтали дойти до Берлина с Победой! И ты обязательно, на следующий же день после Войны, ровно в 12 часов, подойди к Рейхстагу. Вдруг похоронки пришли к нам ошибочно, вдруг мои сынки живые, и ты там их обязательно встретишь... Братьев своих... Слышим по радио от Левитана, что бои идут в пригороде Берлина. Радуемся и ждём окончания Войны! О нас не беспокойся. Мы окружены заботой государства. Очень много переселенцев уже уехало по своим городам и селам восстанавливать разрушенное фашистами. Я работаю в колхозе. Папка твой на пасеке. У нас весна полным ходом. Всё цветёт. Часто идут весенние дожди, поэтому почти всегда пахнет свежестью. Когда солнышко до обеда прогреет всё вокруг, то ветер пригоняет с поля запахи полевых цветов, цветущих диких яблонек и персиков. Пчёлы проснулись и уже начали вылетать из уликов. Жизнь продолжается, сын, жизнь продолжается. Будь здоров, сынулина! Помни, мы тебя любим и ждем. Соседу нашему, Ивану Капралову –– привет передай! Видишься ли ты со своим братом Василием? Как у него дела? Не ранен ли он? А то, чего–то писать перестал. Он и так писал нам письма раз в год, а сейчас совсем перестал. Только из писем Ивана и знаем, что жив он, и в кого он такой уродился! Если увидишь его –– скажи, мы ждём писем от него! Твоя Ленка, невестка наша будущая, мы так думаем всей улицей, пошла в почтальонши, страсть, как девка–то поменялась, сынок. В нашем городе это самая плохая профессия. Но её уговорил наш председатель поработать с полгода, покуда с фронта кто раненый не вернётся и не подменит её. Никому не хочется похоронки разносить. Куда делась её веселая и задорная улыбка? Девка-то совсем улыбаться перестала... Мать Леночки говорит, что седеть её дочка начала, в свои–то 16 годков![4] Конечно, понятно, что работа даёт какую–никакую прибавку в доход семьи, да и мало у нас молодежи толковой, все на фронте, жалко дочку–то, возвращайся скорее!

Живым... Твои папа, мама, бабушка и дедушка!

24 апреля 1945 года

От кого: Борового Даниила

6-я Гвардейская стрелковая дивизия

25-й гвардейский стрелковый полк

Куда: Киргизская ССР село Сталинское

Кому: Боровому Григорию

Германия. Берлин. 25 апреля 1945 года

Дорогие мои мамуля и папуля, дедушка и бабуля!

Я рад! Я счастлив! Я иду на штурм Берлина!

Свершилась моя мечта! Завтра мы добьем фашистского зверя в его логове! Позади Бранденбург. Приказ отдан!

Наступление начнется завтра! Завтра! Обо мне не волнуйтесь! Увидел под Берлином самый надежный шлагбаум в мире! Он перекрывал выезд из небольшого городка. Выглядел он так: здоровая десятиметровая рельса, а на её конце для баланса криво приварено и прикручено проволокой с десяток чугунных батарей! Причем всё сбалансировано так, что достаточно малейшего прикосновения, чтобы шлагбаум открылся. А на всю рельсу надпись краской: «Враг не пройдет!» На наш взвод досталась медаль «За боевые заслуги». Завтра командир распределит тому, кто достойней. А вообще, по поводу наград командир полка говорит так: «Если кто-то чувствует себя обделенным, пусть приходит ко мне и говорит –– я подбил танк или взял в плен семерых –– разберемся...». Привет вам от всех моих боевых товарищей! Ждите нас в гости с Победой! Ваш сын Даниил.

P.S. Наступать будем бок о бок с морскими пехотинцами из Севастопольской бригады. Потому без шутки завершить письмо ну никак не могу: «Складывается у нас, у пехоты, мнение, что моряки –– самые мудрые люди! Когда им рассказываешь про какой-нибудь спорный момент или ситуацию, они всегда задают один единственный, уточняющий вопрос: «Слышь пехота, а чё ты ему сразу не врезал?!»

–

От кого:

1 гвардейская рота

6-я Гвардейская стрелковая дивизия

25-й гвардейский стрелковый полк

Кому: Киргизская ССР село Сталинское

Семье Боровых (Григорию Павловичу и Марии Лукьяновне)

Я не знаю с чего начать, уважаемые родители

Данилы, Григорий Павлович и Мария Лукьяновна!

Простите нас! Не уберегли мы вашего младшего.

Как могли мы его защищали... но он рвался вперёд... рвался отомстить за своих братьев, за Илью, за Костю, за Михаила... Данилка погиб 1 мая 1945 года.

Берлин был почти взят. Мы Данилку держали, как обычно, позади всех опытных и стреляных бойцов. После боя, в момент затишья, когда наша рота обследовала развалины многоэтажного дома на предмет присутствия там гражданских, может помощь кому нужна. В Берлине живет много местных жителей, ну и страдают они, естественно, от бомбежек... кто раненый, кого развалинами дома привалило... Из подвала одного из разбомбленных домов вылез подросток и попросил воды. Ближе всех к нему был Даниил. Он и флягу первым достал, ну и подал немецкому мальчику. Потом повернулся к нему спиной для того, чтобы сказать нам, что ему, подростку, медпомощь не нужна. Мы услышали выстрел и увидели, как упал Даня и увидели убегающего подростка с Данилиной флягой в одной руке и пистолетом в другой...

Подонок не промазал. Стрелял он –– в спину и в упор.

Даниил умер сразу. Пуля попала в сердце...[5]

2 мая 1945 года пал Берлин. У всех радость. Победа. Мы же хороним нашего боевого малыша, Вашего сына, в Берлине. Мы поклялись над его могилой отомстить врагу–фашисту за его смерть! И у нас есть такая возможность, потому как нашу 6-ю Гвардейскую посылают на штурм города Прага,[6] потому что фашисты не сдались ещё и засели там, в Чехии! Василий ещё об горе нашем общем не знает. Только послали за ним, чтобы успел попрощаться с братом. Где сейчас разведчики наши –– не знает никто. В Берлине собралось около миллиона русских солдат. Для него, как и для Вас, эта весть будет большим несчастьем... Мы обязательно приедем к Вам в гости. Даня был и нам как сын, потому хотим приехать к Вам и рассказать Вам о настоящем русском солдате, гвардии младшем сержанте Боровом Данииле... Нашем всеобщем таком жизнерадостном и веселом полковом любимце...

Он таки стал героем... Вчера вечером он и ещё два бойца нашей роты взяли в плен генерала–майора Вробеля, одного из руководителей Берлина, и воздвиг Данилка флаг, который вручили политруку нашему, Володе Долгих, пионеры из его родного города Иланский, что в Красноярском крае..., хоть и ранен тяжело наш политрук, но мы выполнили его завет, и прошёл этот флаг, вышитый руками школьников, с нами через всю Войну. И теперь гордо развевается он над зданием МВД в Берлине! Будем за это дело обязательно представлять нашего Данилку к государственной награде (посмертно). Мы будем ждать письмо от Вас, пишите нам, пока мы живы –– мы будем помнить Данилу, а сейчас до свидания, шлем Вам низкий поклон.

Ещё раз простите нас, если сможете...

13 Армия, 6-я Гвардейская стрелковая дивизия,

25-й Гвардейский стрелковый полк,

1-я Гвардейская рота. Подписи 71 солдата и 4 офицеров.

Германия. Берлин. 2 мая 1945 года.

P.S. Из всех вещей Данилы осталась злосчастная фляга, кортик и фотография его девушки Лены. Стих, на отдельном листочке, и неотправленное письмо без адреса и без адресата, наверное, тоже для Лены. Мы отдадим это всё его брату Василию. Ваш сын был похоронен с воинскими почестями, с троекратными выстрелами в воздух.

Гроб ему сделали деревянный. Мы его покрасили.

Всё было по-людски...

- - -

Вместе с этим письмом пришла «похоронка».[7]

Вот её текст: «Ваш сын Боровой Даниил Григорьевич в бою за социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, был убит 1 мая 1945 года и похоронен с отданием воинских почестей на городском кладбище г. Берлин (Германия)»

- - -

Стихотворение Даниила Борового:

Не тот мудрец, кто видел много,

А тот, кто много раз терял.

Простит не тот, кто судит строго,

А тот, кто много раз прощал.

Обидеть может, кто не в силах

Дитя чужое воспитать,

Ревнует только тот, в чьих жилах

Кровь не захочет закипать.

Чужую боль тот взять не сможет,

Кого лишь выгода тревожит.

Грустить в разлуке не способен,

Кто без любви жить приспособлен.

И радость тем дана при встрече,

Кто расставался, слёзы лив,

Кто зажигал другие свечи,

Свечу свою до тла спалив.

Неотправленное письмо Борового Даниила

–Адресат неизвестен–

Дорогая моя, милая моя, единственная моя, любимая моя, неповторимая моя...

...как я хочу сказать тебе такие слова хотя бы в письме, но если я это напишу, то я не решусь его отправить... поэтому, каждый раз, когда у меня есть свободная минута, я пишу тебе письмо. Потом читаю его шепотом, представляя тебя, сидящей рядом со мной, такой родной и уставшей от тяжелой ноши –– сумки с почтой.

Мне мама писала, что ты теперь почтальон у нас.

Значит, я опять не решусь отправить тебе письмо, ведь ты его тогда точно прочитаешь... и мне будет стыдно, может ещё даже подумаешь, что я какой–то сентиментальный слабак... Поэтому утром я эти письма обычно рву...

Но вечером снова начинаю писать уже новое письмо...

Милая моя! Голубка моя!

Сначала я сомневался, что я тебя люблю, но только попрощавшись я понял, что хочу вернуться с Войны именно к тебе, потом дождаться, когда тебе исполнится 18 лет, отвести тебя в ЗАГС и сделать тебя своей женой...

Расставание наполняет смыслом недосказанное или недоделанное. Ты тут же либо забываешь... или начинаешь жалеть о том, что не сделал... и тогда хочется кричать, кричать со всей силы и ругать себя, крыть матом за то, что такой нерешительный!!!

Я очень жалею, что даже не позволил себе взять тебя за руку, когда провожал тебя до дома твоего...

У тебя, наверное, очень нежная рука... Я много раз себе представлял в фантазиях, что я, держа тебя за руку, и гуляю с тобой по берегу нашего озера, и я рассказываю что-то смешное, и ты так задорно хохочешь...

Я скучаю за тобой и люблю тебя. Не знаю, но чувствую, что и у тебя ко мне есть какое–то чувство, но возможно это всё мои фантазии... Милая, любимая, единственная, я верю и знаю, что мы обязательно встретимся!

В этой ли жизни или следующей, но мы не можем не встретиться..., и мы будем вместе... Всегда!

Пишу это письмо в момент затишья, мы уже в сердце Берлина! Враг разбит! Слух прошел, что фашисты выслали парламентеров, чтобы сдаться, поэтому мы прекратили огонь. Всё вокруг в дыму и пожарах, никто ничего не тушит, мирных немцев жалеем –– даём им и попить, и покушать, злости почему-то на них нет совсем... Жалко их... Может поэтому у нас, у русских есть поговорка «лежачего не бьют»?

Извини меня, но это письмо я тоже тебе не отправлю. Порву утром. Пусть пока поживет у меня на груди...

Навеки твой, гвардии младший сержант Даниил Григорьевич Боровой.

Германия. Берлин. 1 мая 1945 года.

–

Это письмо висит в рамочке, в доме той самой Ленки–письмоносицы, рядом с портретом Данилы. Под ним, на маленьком кусочке тетрадки в клеточку, без рамки, прикреплен на старых канцелярских кнопках ответ на это письмо.

Вот его текст:

«Как давно я хотела написать тебе и всё не решалась. Ведь девочки никогда не должны писать письма первыми!

Милый, родной мой Данечка... Данила...

Данила Григорьевич!

Мне принесли твоё письмо, и я не знаю, услышишь ли ты мой ответ, и смогу ли я его написать дальше, чем эти строчки...

Я плачу, плачу так давно, что слёз уже нет, но я всё–равно плачу..., плакала, когда без разрешения прочитала письмо Капраловых и из него узнала о твоем подвиге и твоей гибели... Плакала, когда мне на глав.почте передали пачку писем, и среди них была одна похоронка на весь город –– твоим родителям, плакала вместе с твоей мамочкой, когда вручила им похоронку, плакала, когда мне принесли твоё неотправленное письмо...

Данечка, спасибо тебе за любовь ко мне, спасибо тебе за те чувства, которые меня так же переполняют, как и тебя, вернее переполняли... Я опять плачу... ведь я тоже мечтала, чтобы ты взял меня за руку, я очень мечтала и хотела почувствовать твои сильные руки–ладони в своих ладошках, я в тайне мечтала, как тебе придётся меня обнять, когда, после твоего возвращения с Войны я с разбегу прыгну к тебе в объятия и обниму тебя руками и ногами! Я мечтала приготовить тебе твой самый любимый пирог с грибами и капустой, чтобы корочка в нём была только по краям, даже мечтала, прости меня за такое, что у тебя будет, если ранена рука, то я кормить буду тебя с ложечки... мечтала, что выйду за тебя замуж и у нас бы были самые красивые дети в мире...

Я думала, что, работая письмоносицей, смогу привыкнуть к тому, что разношу людям горе и боль, что смогу сопротивляться людской злой и постыдной молве, которая прозвала меня Ленка–беда, но не смогла. Плакала со всеми и всегда, плакала, когда приходила домой после работы, плакала, когда забирала почту на глав.почте... А похоронки.. похоронки, наконец, перестали приходить к нам в город. Твоя была последней...

Мне мой папа когда-то рассказывал, что зацепившая тебя мелодия будет продолжать жить внутри тебя, потому что у нас внутри есть струны и они начинают резонировать... так же и с людьми, затронувший струны твоей души человек, даже уйдя, остаётся в тебе навсегда...

Я буду помнить тебя, пока дышу, я буду помнить тебя, пока живу, я буду помнить тебя до тех пор, пока душа моя не расстанется с моим телом! О твоём подвиге и подвиге твоих братьев, и подвиге всей страны нашей я буду рассказывать своим детям, своим внукам, своим правнукам, чтобы память о том, что произошло, память о героических днях вашей жизни не умерла, и не должна умереть! Ведь со смертью памяти сразу придёт новая Война...

...я верю, что любовь не умирает,

...я верю, что любовь живёт вечно...

...она должна жить вечно...

Потому что любовь –– это то, ради чего стоит жить и умирать.

Я люблю тебя... я люблю тебя, мой Даня...

Приходи ко мне, хотя бы во сне, пожалуйста...

Навеки твоя, Ленка».

[1] Вюнсдорф, Wünsdorf, Цоссен, Германия. Там находится один из самых интересных, из сотни засекреченных, подземных объектов Третьего Рейха. Подземный центр связи АМТ-500. Кодовое имя «Цеппелин». Год постройки 1936. Объединён с объектами Майбах 1 и Майбах 2. Предназначение –– размещение Верховного Главнокомандования Вермахта. Объекту АМТ-500 отводилась роль главного бункера связи Рейха, обеспечивающего связь главкома Вермахта с театрами боевых действий в будущей войне, к которой активно готовилась Германия с 1936 года. Изначально планы включали сооружение двух бункеров связи АМТ-500 (позывной Цеппелин) и АМТ-501 (позывной Гектор), но немецкая индустрия была не в состоянии предоставить материалы и ресурсы для возведения обоих бункеров в указанные сроки, так что планы были сокращены и в итоге был построен один бункер АМТ-500. Пневмопочта соединяла все подземные объекты вермахта в Цоссене. Сейчас вход в «цеппелин» выглядит, как небольшой домик. Но под ним скрывается вход в лифт и лестница, бетон особо прочный, фортификационный. Подобные секретные объекты разбросаны по всей Европе. Подавляющее большинство засекречено. Есть мнение учёных, что происхождение самих объектов не германское. Они просто привели в порядок и укрепили постройки раннего периода истории человечества, которое датируется многими тысячелетиями до нашей эры. Они утверждают, что эти и иные постройки созданы до вселенской катастрофы, после которой весь мир был засыпан. Судя по раскопкам, то раньше поверхность земли была ниже, от 4 до 26 метров, а Стамбул и того больше. Немцы раскопали и перепрофилировали строения так же, как и Демидов в своё время, и Петр Первый, когда строил Петербург и можно ещё приводить множество примеров. Вся Польша, например, буквально изрыта подземными ходами и сооружениями. Входы в полной сохранности в ухоженном состоянии. На дверях смазанные замки –– окрашены в цвет двери. Краска свежая. Кто-то за всем этим хозяйством ухаживает. Но охраны и сигнализации не видно. Есть и замурованные входы, как правило кирпичной кладкой. На поверхности вдоль подземных сообщений стоят бетонные бункеры в идеальной сохранности. На входах решетки. У местных жителей спрашивал, они о них знают, но внутри никто не был. Бункеры делились на две части: управление и секретные заводы, на которых, на нацистов трудились тысячи заключенных концлагерей с учёными или инженерными специальностями. Под тем же Вюнсдорфом находятся руины большого здания, через которое был вход в подземный танковый завод гитлеровцев. Сейчас во всех входах стоит вода. Кто-то затопил его. В диаметре нескольких километрах от здания, по кругу, видны полуразрушенные башни –– это вентиляция этого завода. В Крыму, например, полторы тысячи пещер, но посетить можно, едва ли с десяток, все остальные залиты бетоном или взорваны. Ходят легенды о проходе под Черным морем в Стамбул, в Турцию... Уже больше сотни лет, в том числе и в России, –– когда обнаруживают незарегистрированные тоннели, то все входы заливают бетоном. Так делают все правительства, и царское, и советское, и современное. Всё непонятное –– заливают бетоном. Подземный Рейх, как и подземный мир реален, и я его видел. Автор.

[2] Комполка –– командир полка.

[3] Гнесинка –– с 1936 года –– Государственное музыкальное училище имени Гнесиных (ГМУ им. Гнесиных). Находится в г. Москва.

[4] Появления почтальона на улице и ждали, и боялись одновременно, ведь весточки с фронта были не всегда хорошими, часто трагическими. Почтальон знал заранее –– жив ли тот, кого ждут и любят, сейчас и сегодня, и ждут от него писем... и переживал все ужасные моменты плохой вести сначала сам, потому как он знал всех с той улицы, куда шел, а потом и вместе с родными, кому вручал «похоронку» или же двойную радость от того, что нет похоронки, но есть письмо с фронта... Очень часто в почтальоны определяли девочек–школьниц. После школы, в любую погоду, как почтовый голубь, без отдыха и каждый день несли они почтовую сумку, в тяжести которой были не килограммы писем и газет, а тяжесть горя или сила радости, которые были в них, в этих треугольных письмах с фронта... И чем ближе был конец Войны, тем тяжелей была утрата, которую иногда приносила девочка–почтальон, ни в чем не виноватый подросток...

[5] При штурме Берлина погибло 78 291 наших воинов. 78 291 смерть, практически в последний день войны. Попробуйте, то, что вы почувствовали в момент, когда узнали о смерти Данилки, ту боль, эту беду, умножить на 78 921... и это будет боль одного дня войны из долгих четырех лет... почему они не сравняли с землей Берлин, вместе с закопавшейся в нем немецкой армией лично я не понимаю до сих пор...

[6] Прага –– столица Чехии.

[7] Похоронкой называли официальное извещение о смерти.

Глава 50 Штурм Берлина. Историческая справка

Штурм Берлина. Историческая справка

Штурм Берлина начался 25 апреля 1945 года.

Закончился полной капитуляцией –– 2 мая 1945 года.

25 апреля 1945 года замкнулось кольцо вокруг столицы Германии –– Берлина. Гарнизон города вместе с отступившими за его стены войсками насчитывал 300 000 человек. Оборона была тщательно продумана и подготовлена. Большинство домов были каменные, с большой толщиной стен. Окна и двери закладывались мешками с песком и превращались в амбразуры. Все улицы были перекрыты баррикадами. Фашисты имели достаточно фаустпатронов,[1] изобретенных для уличных боёв с русскими танками.

Подземелье Берлина, включая метро, делали невидимой для наших войск мгновенные перемещения гитлеровцев по Берлину.

Штурмовали Берлин шесть армий 1-го Белорусского фронта. Это 47-я, 3-я и 5-я ударные, 8-я Гвардейская, 1-я и 2-я Гвардейские танковые армии.

Три армии 1-го Украинского фронта.

Это 28-я, 3-я и 4-я Гвардейские танковые.

И вся эта неимоверная силища окружила город.

Полмиллиона человек, две тысячи танков, тринадцать тысяч орудий и миномётов, две тысячи сто реактивных установок («Катюш») начали и закончили дело всей страны... Бои в городе не прекращались ни днём, ни ночью. Квартал за кварталом советские войска «прогрызали» оборону противника. На рассвете, 30 апреля, ценой немалых потерь, захватили здание МВД.[2]

Через стенку уже был Рейхстаг.

30 апреля 1945 года овладели основной частью здания Рейхстага. Фашисты всё ещё оказывали упорное сопротивление. Штурмом брали каждое помещение.

Утром 1 мая 1945 года над Рейхстагом был поднят красный флаг. Но бой внутри парламента (Рейхстага) продолжался до ночи 2 мая, и утром гарнизон Рейхстага капитулировал. Гитлер покончил жизнь самоубийством.

В первом часу ночи 2 мая в эфир вышло сообщение на русском языке:

«Не стреляйте! Высылаем парламентёров.

Место переговоров –– Потсдамский мост».

В 6.00 2 мая 1945 года генерал Вейдлинг сдался в плен.[3]

Через час он написал приказ о капитуляции Германии, который при помощи усилителей громкости и по радио был передан в эфир и был слышен на улицах Берлина. Фашисты начали сдаваться и выходить с поднятыми руками. Отдельные фашистские подразделения, не желая подчиняться приказу Вейдлинга, пытались прорваться на запад, но были уничтожены. Подлинник приказа о капитуляции Берлинского гарнизона на немецком языке:

Am 30. April 1945 hat der Führer Selbstmord begangen und damit alle, die ihm Treue geschworen hatten, im Stich gelassen. Getreu dem Befehl des Führers wart ihr, deutsche Soldaten, bereit, den Kampf um Berlin fortzusetzen, obwohl eure Munition zur Neige ging und die Gesamtlage den weiteren Widerstand sinnlos machte. Ich ordne die sofortige Einstellung jeglichen Widerstandes an. Jede Stunde, die ihr weiterkämpft, verlängert die entsetzlichen Leiden der Zivilbevölkerung Berlins und unserer Verwundeten. Im Einvernehmen mit dem Oberkommando der sowjetischen Truppen fordere ich euch auf, sofort den Kampf einzustellen. Weidling, ehemaliger Befehlshaber des Verteidigungsbereichs Berlin.

Перевод: 30 апреля 1945 года наш фюрер покончил с собой. Таким образом, он бросил всех, кто верен Германии и ему. Последний приказ фюрера –– продолжать бои вокруг Берлина несмотря на то, что дальнейшее сопротивление бессмысленно. Я приказываю немедленно прекратить сопротивление, в связи с тем, что это продление ужасных страданий гражданского населения Берлина.

По согласованию с высшим командованием советских войск, призываю Вас, солдаты Германии, немедленно прекратить боевые действия.

Вейдлинг, бывший командующий берлинским оборонительным районом.

2 мая 1945 года он подписал капитуляцию немецких войск и сдался вместе с остатками гарнизона в плен.

В феврале 1952 года военным трибуналом приговорён к 25 годам тюрьмы по обвинению в военных преступлениях.

Гельмут Вейдлинг умер в тюрьме в 1955 году.

Похоронен, как все преступники, в безымянной могиле.

За весь штурм мы потеряли 352 475 воинов, из них безвозвратно (убито) –– 78 291 человек.

Потери боевой техники составили:

1990 танков, 2108 орудий и минометов, 917 самолётов.

Потери польских войск, которые тоже принимали участие в штурме: 8892 бойцов, из них безвозвратно –– 2825.

Из боевых донесений:

Воины 1-го Белорусского фронта в Берлине уничтожили 232 726 фашистов, в плен сдались 250 675.

Воины 1-го Украинского фронта уничтожили 114 349 фашистов, сдались в плен 55 080.

Воины 2-го Белорусского фронта уничтожили 49 770 фашистов, взяли в плен 84 234.

Потери немецко-фашистских войск: убито и ранено около 400 тысяч человек.

В плену оказались около 380 тысяч человек.

Часть немецких войск отошла к Эльбе и сдалась союзникам (США и Англии). Из окружения в Берлине смогло просочиться не более 17 тысяч фашистов.

Нюанс. 9 мая Вильгельмом Кейтелем была подписана окончательная капитуляция всех германских войск, а ещё им был передан, лично в руки маршалу Жукову, некий чемодан, в котором были адреса секретных складов с кодами доступа, в которых лежат (о, эти педантичные немцы) полтора миллиона личных дел на всех! граждан СССР, сотрудничавших с Германией с 1941 по 1945 г.г. Если вы посмотрите кинохронику момента захода немецкой делегации в здание, то увидите, что заходил он с битком набитым портфелем, а выходил без него.

[1] Фаустпатрон –– ручной реактивный противотанковый гранатомёт. Был изобретён, как противотанковое средство пехоты.

[2] Министерство Внутренних Дел.

[3] Гельмут Вейдлинг –– командующий обороной Берлина.

Глава 51 История восьмая. Развалинами Рейхстага удовлетворён!

История восьмая. Развалинами Рейхстага удовлетворён!

Пуля не дала мне закончить бой,

Белым лебедем в край лечу родной.

Я вернулся в дом, только нет его,

Там, где дом стоял –– черно озеро.

Над воронкою –– лебединый крик

Эхом жалобным разлетелся в миг.

От обугленных, стен разрушенных,

Черной нечистью обезлюженных.

Глава 52 Смелость города берёт

Смелость города берёт

От кого: Борового Василия

6-я Гвардейская стрелковая дивизия

25-й гвардейский стрелковый полк

Кому: Киргизская ССР село Сталинское

Боровому Григорию

8 мая 1945 года.

Чехословакия

Дорогие мои родители!

Примите от меня пламенный, гвардейский, горячий привет и разрешите поздравить Вас с Великой Победой над фашистской Германией!

Прошу у вас сердечно прощения за то, что не люблю писать письма... Некогда мне было... сейчас полегше стало... Я нахожусь в Праге, и мы все празднуем окончание этой проклятой войны и победу советского свободолюбивого народа над немецко-фашистскими захватчиками.

Горит моё сердце и кипит от радости всё внутри!

1941-1942-1943 года больше не вернутся к нам!

Не будет больше ни слез, ни горя, ни переживаний... Русский народ велик и терпелив! И он одержал победу, разгромив людоедские гитлеровские банды, сеющие смерть для всех народов Земли.

Я хотел бы теперь коротко написать о моей жизни. Прошли мы с нашей дивизией уже шестое западное государство. Совершаем затяжные марш-броски, идём и идём вперёд и вперёд! Который месяц видим, как мимо нас проходят тысячи и тысячи немецких солдат и офицеров, сложившие оружие... двигаются поезда с танками, автомашинами и другим вооружением.

Я уже устал, но устал от того, что у меня сейчас полные руки цветов! Люди–европейцы от радости плачут, обнимают и целуют русских солдат! Приходим в городок –– праздник в городке, приходим в село –– праздник в селе! Кругом праздник! Красные флаги, лозунги, портреты наших вождей, цветы, веселье! Партизаны, братья-чехословаки, вышли из лесов и встречают нас! Благодарят за освобождение их страны от гитлеровского ига. Мамуля, просто не знаю, как объяснить, но когда видишь плачущих от радости людей, то и сам начинаешь плакать, и не знаешь, и не поймешь, почему и откуда слёзы сами собой берутся. Может, потому что этот народ живет в такой нищете, обиде, бедности, а может, потому что кончилась треклятая война...

Только когда по Германии мы шли, то немцы сплошь были недовольные, по рожам их видно было это дело! Недовольные они нашей победой, правда, пожилые фрицы, думаю, рады были, что кончилась война. Кажется мне, что и не хотели воевать, и ненавидели Гитлера, а эти сынки богатеев, банкиров всяких, фабрикантов разных, буржуев–эксплуататоров, вот они недовольны судьбой своей, и бес с ними. Наши войска давно соединились с союзниками, но нашей дивизии ещё не скоро это предстоит! Вот и всё, дорогая моя мама.

Я сполна отомстил за братьев своих!

За Илью! За Костю! За Мишу! За Даньку...

Кончаю, потому что нужно идти дальше, на запад!

Маршрут большой, на день в плане прочесать восемьдесят квадратных километров, а кругом леса и болота. Необходимо нанести на карту расположение минных полей фашистов и местоположение бандформирований разного калибра, они облюбовали, гады, чехословацкие леса... Ну ничё, выкурим их оттуда...

Передайте привет тёте Лиде, Тане, Аннушке, Надюше, бабушке Лене, дедушке Ивану и всем остальным и поздравьте их с Победой. С тем до свидания. Ваш Вася.

8 мая 1945 года. Чехословакия.

П.С. Пишу вам письмо, а перед глазами восторженная Прага... Веселье и ликование народа нашло своё выражение в исключительно тёплом, радушном, поистине братском приветствии наших бойцов и офицеров... Трудно представить, что творилось на улицах и площадях чешской столицы! Машины не в состоянии были пробиться сквозь плотную толпу приветствовавших. А нас буквально забросали цветами. Скорей всего, машины в этот момент были похожи на цветные оранжереи, а мы, как грибы из-под земли, выглядываем сквозь огромные букеты!

Как только въехали в Чехословакию, я нигде не слышал иного обращения к нам, только «брат», «товарищ»!

* * *

Батальонная разведка,

Мы без дел скучаем редко

Василий Боровой написал за 4 года войны домой всего несколько писем. Два из них сохранилось. И сохранились небольшие заметки, что-то в виде дневника.

Первое письмо я привёл чуть выше. Второе и последнее его письмо приведу чуть ниже. Два письма для главы — это очень и очень мало, поэтому, чтобы раскрыть тему разведчиков в период Великой Отечественной Войны, я приведу сначала выдержку из наградных листов и короткие воспоминания командира части, в которой служил Василий Боровой со своими боевыми товарищами.

Итак, сначала приведу выдержку из наградных листов:

«Гвардии старший лейтенант Боровой, за период боёв с 7 января 1943 года по 2 мая 1943 года, ведя разведку, своевременно, давал данные о противнике.

С группой разведчиков в 6 человек уничтожил 29 солдат противника и 21 взял в плен».

Из наградного листа к медали «За Отвагу».

«За период боевых действий полка с 10 июля 1942 года, ведя разведывательную работу, руководя взводом пеших разведчиков, поставил работу на должную высоту. Под его непосредственным руководством, как заместителя развед.роты и участии проведено 28 вылазок и ночных поисков. Результат: взято в плен 23 немецко-фашистских оккупанта, 3 станковых пулемёта, 4 ротных миномета, 7 ручных пулемётов, одно противотанковое орудие, 67 винтовок, уничтожено до 200 солдат противника».

Из наградного листа к ордену «Отечественной войны» 2-й степени.

Выдержка из дневника Василия Григорьевича:

«Намедни пришёл незнакомый капитан и спросил –– кто желает в разведку? Я вышел из строя. На меня посмотрели и взяли в разведку. Старшина разведроты подвел мне коня. Буланый, низкий, толстый и очень флегматичный конь. Я не представлял себя в роли разведчика на таком коне. Как–то мимо расположения проходил табун лошадей. Шли на пополнение. Угостив сопровождающих махоркой[1], –– отпустил буланого в табун, а себе выловил длинноногого и длинношеего молодого жеребца. Оказался худым, и невооруженным взглядом была видна дурь в голове, но со скоростью проблем не было, –– шёл галопом быстрее ветра. Первая объездка, и он направление взял сразу же, конечно, под нависшую ветку, чтобы сбросить меня.

Старшина, когда узнал о замене, поначалу страшно ругался, а потом стал вести себя меланхолично, говорил, что пойми, у тебя был хороший выносливый конь, а это чучело молодое не выдержит и первого похода.

А поход был на носу. Вскоре выяснилось, что мой жеребец не жрет кукурузу, да и ячмень ест неохотно. Воду пьёт только колодезную –– прозрачную и холодную. Кличка возникла сама собой –– Аристократ, Арист.

Аря, ты несчастный, говорил я ему, где же брать колодезную воду в походе?! А? Среди дня кормил его из пилотки ячменём, смешанным с кукурузой, чтобы приучить к кукурузе. Кукуруза на фронте есть самый распространенный корм.

Мою заботу воспринимал как нечто само–собой разумеющееся, к окружающим и ко мне относился без почтения. С походом вышла отсрочка на несколько дней, и это пошло ему на пользу. Наконец подана команда –– по коням! Поход продолжался часов сорок, без перерыва, то шагом, то рысью (выяснилось, что у Аристократа крупная рысь, а это важно, конь, рано переходящий на галоп, быстро теряет силы), то в поводу (седок ведет за собой коня). На следующий день Арист стал худ как Росинант, но гордой осанки и резвости не утратил. И, о чудо, стал воду пить любую, даже из луж.

На третий день вошли в хутор, из которого недавно драпанули немцы. Остановились, разнуздал коня, отпустил подпруги, поставил к яслям с ячменем.

Отлучились ненадолго, –– пошли покупаться.

А когда вернулся, Арист уже катался на спине, –– седло на брюхе. Это значит, что конь обожрался, а в таких случаях гоняют животное, пока не начнется понос. Но тут подалась команда –– по коням, и гонять уже не было необходимости. Полк остановился, когда стемнело.

Начальство послало двух разведчиков вперёд, задача –– встретиться с противником. Темнота, хоть глаз выколи, двигаемся молча. Аристократ, чувствуя опасность, идёт очень осторожно, как бы нехотя. Тут, прям рядом, оклик по–немецки. Началась перестрелка и одновременно Арист повернул в сторону полка сам и понесся, соперничая в скорости с пулями. Куда делась медлительность? Днем позже, утром, поле, посадки, овраги, кругом пехота –– пешие казаки и танки идут в наступление. У меня приказ –– разведать влево до посадки (километра три) и посмотреть, –– кто там есть. Едем с Василичем.

Василич постарше, хорошо сложен, умен, доброжелателен. За прошлое наступление разведвзводу тоже выделили медаль, и она досталась Василичу.

Возле посадки увидел ферму. От неё ехала повозка, ездовой местный, –– сказал, что там никого нет. Спешились, завели коней в овраг, думали немного перекусить. Вдруг минометный обстрел.

Прямо по нам, подумалось, что работа ездового...

Мины рвались прямо перед нами. Волна горячего воздуха, удар, взрыв –– обожгло. Два осколка в руку и один в плечо. Аристократу –– осколок в шею.

Мы на коней и к полку, вслед затрещали автоматы. Хотели нас взять живьем –– окружали .. Вошли в камыш, там Василич наскоро перевязал меня. Аристократ волновался, ранен сам и от меня всё в крови, –– с трудом удалось на него сесть. Я в санчасть –– Василич на доклад, на дорогу сказал мне, что хорошее ранение, повезло, кости целы, отдохнёшь в госпитале.

Аристократа сдал ветеринарам. Не быстро, но вылечат его боевые раны. Прощай мой юный друг, прощай!

В медсанбате девушка–военврач перевязала раны и выписала направление в госпиталь. Я пошёл пешком, идти было недалеко. С километров десять. Видел, что налетела немецкая авиация. Бомбы падали прямо на медсанбат... Как там мой Аристократ, хоть бы не зацепило... И только потом подумал о раненых... Не знаю почему.

***

В 1941 году трудно было воевать, особенно зимой. Более метра была толщина снежного покрова. Ни санки, ни машины, ни лошади –– ничего вообще не проходило. Пешком приносили продукты. Причем совсем мало (сухари и так далее). Хорошо, что я вообще некурящий. Получали махорку: на двух человек одну пачку, а населению нечего курить было, и они у нас просили: «Сынок, можешь дать?» Я говорю: «Хорошо, дедушка, я принес». И пачку ему даю. Нас взамен угощали хлебом, картошкой.

У меня был друг с Украины, с которым мы близко общались. Его звали Иван Веретельник, пулемётчик, и вот мы вместе с ним махорку местному населению давали, обменивая на продукты.

Он всю войну всем молодым рассказывал, что без меня и этой моей идеи он бы на войне умер от голода.

Весной 1942 года уже дорога открылась. Обеспечение наладилось. Между прочим, разведка дополнительный паек получала: пехота получит 600, а у нас –– 900 граммов хлеба. Из них 400 граммов белого, колбасу давали, сало.

* * *

Вот незадача. Пока валялся в госпитале –– нашу дивизию вывели в резерв на перевооружение.

Мне сказали готовиться к встрече с детишками, так как бездельник в полку, к тому же и раненый –– один, я.

Приказ командира обсуждению не подлежит.

Должен я значит рассказать детям о жизни разведчика. Набросаю хоть план для этого дела. Основная задача –– взять у немцев «языка».

После получения задачи –– на подготовку дней пять, а потом уже идём на задание. Сначала надо всё разведать–разузнать. Где у немцев пулемёты, как ходят часовые. Работа разведчика –– один сплошной риск. Иногда не получается. Если такое случилось, то на следующую ночь опять попытка. И так будем сверлить оборону фашиста –– пока не выполним задание. С «языком» пришли –– отгул получили на три дня. Потом следующее задание, но линия фронта сдвинулась, потому опять надо всё исследовать. И в новый поиск. Поиск –– это всегда трудно. Бой не для разведчика. Стрелять –– себя выдать. Только когда отходили –– стреляли иногда. Если меня спросят –– сколько немцев ты убил?

–– Я отвечу: «Ни одного не убил».

Нам нельзя стрелять. Немцы нам нужны были живыми. Да и любая живая тварь, в том числе немецкая –– жить хочет. Ему скажешь: «Hände hoch!» –– Он сразу руки поднимает. Но бывали и упертые. Был один случай. В Сумских лесах сплошного фронта не было. По опушкам танки стояли у фашистов –– линию фронта контролировали. Мы в этот раз днём в разведку пошли, взяли четыре ПТР[2] и устроили засаду. Ну и подбили один, вытащили экипаж (три человека). Командир не хотел сдаваться, кричал, что всё равно великий Рейх нас победит. Но мы его быстро успокоили прикладом ППШ.[3]

Пополнение –– это всегда рассказы и обучение новеньких. Ведь они тоже нам живыми нужны. Мёртвый разведчик, как и мёртвый немец –– пользы стране никакой.

Обычно месяц обучали новых ребят –– как действовать, как ходить, чтобы сучки не трещали под ногами, потом как держаться в засаде и хватать немцев. Учили их и рукопашному бою. Вставали в пары –– опытный разведчик с молодым, ну и боролись друг с другом.

Одежда разведчика особая –– не шинель, как у обычных солдат. Потому как –– она длинная, в ней неудобно ползти. А вот в бараньем полушубке зимой –– самое то. Обувь разведчика –– кирзовые* сапоги выдали, иногда кожаные –– яловые. Обычный поиск –– около двух недель. С собой сухпай[4], ППШ, к нему три запасных диска. До Сталинграда ходили с ППД[5], но сейчас поменяли на ППШ. Хороший автомат! У немцев 26 патронов в автомате, а у нас 71. Это большое преимущество!

3 гранаты Ф-1*, финский нож. На той стороне ищешь штабной блиндаж, ведь, чем выше по званию немец –– тем больше от него пользы, тем больше он рассказать сможет о передвижениях войск и планах наступления на наши позиции.

Наблюдение шло дней пять за всем, что движется.

Только потом –– выбор жертвы или нападение ночью на штаб или одинокого офицера –– это было чаще. Чем дальше от линии фронта, тем расслабленнее немцы себя вели, ну мы и брали их теплыми. Помню, как одного сорок километров в кальсонах тащили, а они с него спадали, пришлось импровизированные подтяжки ему сделать.

Дивизионной разведке радист положен. Если срочное что узнавали –– надо немедленно передать. Допрос начинали сразу. Немецкий у нас знают все разведчики, а я ещё знаю румынский и итальянский. И этих иностранцев тоже приходилось допрашивать. Задания всегда нам дает командир дивизии. Затяжной поиск плох тем, что иногда фронт сдвигается, или подразделения меняются и свои по нам огонь открывают. Нечасто, но бывает.

Как-то шесть человек потеряли в ходе сильного огня в упор. Взвод разведки в поиске –– это тридцать бойцов. В далекий тыл, иногда и за семьдесят километров –– не больше двенадцати. Развед.взвод –– 34 бойца, в роте –– 100.

На разные задания отбираются разные люди –– по навыкам и опыту. Кто-то хорошо маскируется, кто-то в лесу лучше, кто-то в болоте. Были случаи, что и плавать не умели, а надо было –– держался за пенек и плыл...

Закон у нас –– на поле боя разведчиков не оставлять: ни мёртвых, ни раненых. Потери у нас всегда большие. Чаще раненые, реже убитые –– всякое бывало.

Раз в полгода берем новеньких в разведку –– пополнение.

Попался нам один с границы Турции. После ранения. Я спрашиваю: «Неужто и там война?»

Он мне отвечает: «26 дивизий готовы в Турции, чтобы напасть на СССР. Ночью на нас атака, с пушками и минометами. Я был командиром пулемётного отделения, старшим сержантом, два человека из моего отделения погибли на моих глазах. Я начал из пулемёта по туркам стрелять, а утром меня в особый отдел на допрос! «Кто вам разрешил стрелять?» –– спрашивают, –– «В штрафной батальон вас!» Приказ был не стрелять в сторону турков! И сказали мне, что не имел права стрелять!

Командир дивизии меня спас, отправив на фронт. Поэтому я и попал сюда».

Всегда два разведчика на переднем крае ведут наблюдение. Стрельба выдает точное место фашистских огневых точек. И вот однажды в это время немцы сделали разведналет на передний край, и один из моих попал в плен, а второй погиб. Плохо фашисты его обыскали –– припрятал он лимонку. Граната–лимонка –– верный товарищ разведчика! И вот его привели в штаб и начали допрашивать.

А он лимонку достал, чеку вынул, всех в штабе разоружил.

И привёл к нам двух офицеров, переводчика (оказался перебежчиком–предателем, расстреляли сразу), а у самого ни царапины! С немецкой разведкой как-то столкнулись. Их был взвод, а у нас рота.

Мы их всех перебили и троих взяли в плен. Произошло это на нейтральной полосе. Мне за это дали медаль «За отвагу». Почему перебежчиков расстреливали –– сейчас расскажу. Ранило моего заместителя, залечивал раны он в медсанбате. И вот один перебежчик сообщил, что медсанбат дивизии находится в этом селе. Домов там под сотню. Прилетело шестнадцать немецких бомбардировщиков. Сравняли всё с землей. Даже кошек и собак в живых не осталось, не то, что раненых или местных жителей!

В сорок первом в плен многие попали, а уже в сорок втором и третьем в плен живыми не сдавались. Почему сейчас расскажу. Был случай, когда фашисты на Калининском фронте (это уже в 1942 году было) в 200-килограммовой бочке из-под бензина (дырки сделали и нашего разведчика, попавшего в плен, туда положили и с самолёта сбросили). Записку, гады, положили с ним.

Погиб он, конечно, но мы видели, что его пытали.

И ногтей не было, и зубы вырывали, глаз выкололи. Пальцы переломаны. Ушей нет...

Никто такой смерти не хотел, потому лимонка была у каждого разведчика с того случая. Ещё Судьба есть.

Если не время погибнуть –– не убьют.

Случай расскажу. Идём мы ночью с моим заместителем по брошенным немцами окопам –– слышу звук, а ведь темно и ничего не видно. А это, оказывается, пулемётчик немецкий попытался в нас выстрелить, да пулемёт не сработал, иначе перебил бы нас обоих.

Мы его застрелили, конечно. Осечку дал пулемёт.

Вот так вот. Потом ещё несколько раз подобное случалось.

Я всегда удивлялся: что же это мне так помогает?

Значит, я должен был живым остаться.

А как-то заместитель мне доложил, что разведчик один плачет, сон увидел, что мать новую черную сорочку одела на него.

И я почувствовал, что этот его сон исполнится обязательно, ну и приказал поставить этого разведчика дневальным. Ушли без него, а когда вернулись, то оказалось, что был авианалет на наше расположение и прямое попадание бомбы... погиб этот разведчик.

Судьба.

А я его оставил, чтобы жизнь ему сохранить.

У немцев тоже разведка есть. Но нам наша земля помогает. Мы сильнее каждый раз оказываемся.

О нашем командире дивизии байка ходила. Он не женат был, красавец, генерал, потому девчонки его любили, особенно на освобожденных территориях. И вот особисты лично Сталину докладывали, что он в каждом городе заводит шуры-муры. И вот уже на второй год докладов начальник особого отдела опять докладывает Сталину и спрашивает:

–– Вот комдив опять за свое, что делать будем, товарищ Сталин?

–– Завидовать будем, –– ответил Сталин...

Но самое яркое воспоминание, конечно, когда мы взяли полковника немецкого, штабника, но настолько он был толстый, что его легче было перепрыгнуть, чем обойти! Ох и намучились мы с ним, а он со страху и гадил под себя, и воздух громко портил всю дорогу. Трусом страшным оказался, но знал много –– каждому, кто участвовал в этом поиске «Красную Звезду» дали...

[1] Махорка –– табак.

[2] ПТР –– Противотанковое ружье.

[3] ППШ –– пистолет–пулемёт Шпагина.

[4] Сухпай –– сухой паек.

[5] ППД –– пистолет-пулемёт Дегтярева.

Глава 53 История одной фотографии

История одной фотографии

Здравствуй, здравствуй моя Анна Ивановна Капралова!

Моя любимая Нюшечка–Душечка!

Свершилась наша общая мечта! Мы в Берлине!

Наши имена написаны на стенах Рейхстага!

Нас переполняет великая радость!! Счастью нашему нет предела! Об этом и хочу тебе написать в первую очередь! Жди, скоро вернусь!

Твой Иван Ефимович Капралов.

2 мая 1945 года.

Германия. Берлин. Рейхстаг.

История одной фотографии

Солдаты 1-й пехотной дивизии РОА (в вермахте дивизия числилась как 600-я пехотная дивизия (600. Infanterie-Division) с участниками Пражского восстания. В преддверии окончания войны, в расчете на то, что Прага окажется в зоне оккупации американской армии, подразделения 1-й пехотной дивизии РОА 05.05.1945 г. ударили в тыл подразделениям СС, участвовавшим в подавлении Пражского восстания. После того, как стало известно, что американские войска не способны пробиться к Праге, в ночь на 8 мая дивизия оставила город и ушла на Пльзень, навстречу американцам. В 3 часа ночи 9 мая 1945 года передовые части 3-й гвардейской и 4-й гвардейской танковых армий 1-го Украинского фронта вступили в Прагу.

* * *

От кого: Ивана Капралова

6-я Гвардейская стрелковая дивизия

Административно–Хозяйственное подразделение

Куда: Киргизская ССР село Сталинское

Кому: Анне Капраловой

Чехословакия, город Прага. 9 мая 1945 года

Дорогая моя Анна Ивановна! Дорогая моя Анечка!

Вот мы и закончили эту Войну. Радость переполняет нас. Великая радость и великая усталость. Весь полк наш спит. В Праге тепло и тихо. Нашей дивизии разрешили отдохнуть сутки. 3 мая нас экстренно перебросили из Берлина сначала под Бухарест, а потом в Чехословакию и Прагу, и мы сходу вступили в бой и победили. Теперь мы спим. Стоит просто нереальная тишина. Мы так все привыкли к непрерывной и безостановочной канонаде, что тишину воспринимали, как нечто подозрительное, несвойственное той обстановке, которая была вокруг нас последние четыре года. Как у главного повара дивизии, у меня забот прибавилось. Теперь нам ещё надо кормить и местное гражданское население, и фашистов, которых наша дивизия взяла в плен. С ними мне возни больше всего. С одной стороны, их всех хочется расстрелять без суда и следствия, с другой стороны у этих вояк такой жалкий вид, что в голове не укладывается, как с такими «воинами» Гитлер вообще решился на наступление на нас. По–моему, они хорошо умеют только одно: ходить строем и издеваться над более слабым. Из всего нашего призыва (а из Сталинского призвано было 303 человека) до победы дожили мы с Василием Григорьевичем Боровым. С певцом нашим полковым–народным–забавным–хороводным, так у нас его кличут. Когда поет он –– война останавливается! Дома он не пел почему-то. Говорит, талант открылся, когда в разведку ходить начал. Снимать напряжение после очередного поиска (похода за линию фронта –– по-ихнему, по-разведчески) начал именно таким образом. Пел. И получается у него, ну прямо, как юный Утесов![1] Голос такой бархатно–объемный с хрипотцой и глубиной бездонно–космической. Впечатление такое, что всё внутри тебя вибрирует и ты поёшь вместе с ним, что мы, собственно говоря, и делаем –– подпеваем!

Не могу поверить, что четырех моих друзей, его родных братьев, уже нет в живых.

Илья Григорьевич в 1941–м году... в 29 лет...

Константин Григорьевич в 1944–м... в 39 лет...

Михаил Григорьевич в 1944–м... в 29 лет...

Даниил Григорьевич в 1945–м году... в 19 лет...

Да, Анечка моя, да, Даниила похоронили в Берлине, первого мая. Если это письмо придет к тебе раньше, чем придет Боровым похоронка, то не неси им дурную весть первой. Пусть почтальоны несут, такая у них судьба... Кто у нас там, кстати, почтальон на улице? Семьям Боровых будем помогать, если, Бог даст, вернёмся домой. В беде и горести не бросим. Русские никого и ни при каких обстоятельствах не бросают своих в беде. Василий Григорьевич, брат мой названый и друг мой. Лучший разведчик дивизии наравне с легендой 1-го Украинского фронта Мишей Гриневичем. Прошёл всю Войну, с 41-го по 45-й, от контрнаступления под Москвой до Курской Дуги и до Берлина. Потом была Прага. Скольких он «языков» притащил в дивизию, просто немыслимо. Приеду –– расскажу, как они одной ротой целый город от немцев освободили! Рава–Русская называется, может ты и слыхала по радио о таком. Грудь вся в орденах и медалях. Но молчун, каких свет не видывал. Даже письма домой пишет один раз в год. Такой уродился. То ли стеснительный, то ли застенчивый, но какой ни есть, а мой друг! Завтра 10 мая нашу дивизию перебрасывают на прочёсывание леса в сторону западной границы. Будем ловить фашистов, которые не желают сдаваться. Этих приказано расстреливать на месте. Очень тяжелые были бои по освобождению Чехословакии, много наших полегло..., но мы были удивлены, что, когда мы подошли к Праге, она уже была очищена от фашистской нечисти! Оказывается, в городе подняли восстание против фашистов повстанцы, и им на помощь пришла армия предателя–генерала Власова... и совместными усилиями они уберегли жизни наших солдат –– не погиб ни один при штурме!

Но навряд ли их наши помилуют –– предатели, всё-таки. История одной фотографии

Вермахт организованно выводит свои войска из Праги после прекращения огня в ходе Пражского восстания. Снимок сделан на Староместской площади, возле ратуши (Staroměstská radnice) и разрушенных Пражских курантов.8 мая 1945 года столкнувшись с военным крахом, отсутствием помощи союзников и угрозами уничтожения города, Чешский национальный совет согласился на переговоры с уполномоченным вермахта в протекторате Богемия и Моравия — генералом пехоты Рудольфом Туссеном. Было решено: повстанцы позволят немецким частям пройти на запад через Прагу, а взамен немецкие войска, покидающие город, сдадут оружие. Благодаря этому войска Красной армии, вошедшие в город утром 9 мая, встретили только отдельные очаги сопротивления остатков немецких войск, которые не знали о прекращении огня или не успели уйти из Праги.

С одной стороны, генерал Власов[2] со своей армией –– предатели-перебежчики и подлежат расстрелу, с другой –– спасли много тысяч наших солдатских жизней. На этом свете вообще ничего просто не бывает, всё сложно и надо думать...

На этом буду заканчивать. Сил нет, спать хочу.

С Победой тебя, моя любимая!

Гвардии старшина Капралов Иван Ефимович.

Чехословакия, г. Прага. 9 мая 1945 года.

П.С. Раненых в боях за освобождение Праги «власовцев», всех, постреляли наши же солдаты прямо в госпитале, в койках... некоторых, прямо на операционном столе...

- - -

От кого: Ивана Капралова

6-я Гвардейская стрелковая дивизия

Административно–Хозяйственное подразделение

Кому: Киргизская ССР село Сталинское

Анне Капраловой 10 мая 1945 года

Дорогая моя Аннушка! С победным приветом к тебе твой супруг! Настроение у всех праздничное! Хочу тебе рассказать, как к нам пришло это самое настроение!

Поначалу никто не знал, как и чем выразить это счастье, эту радость по имени «Победа». В воздух стреляли из автоматов, пистолетов, винтовок. Пускали ракеты. Всё небо искрилось от трассирующих пуль. Хотелось выпить. Но ни водки, ни спирта никто нигде достать не смог. Недалеко от нас стоял полуразвалившийся сарай. Решили поджечь его! Многим в полку это решение пришло одновременно!

Мы подожгли сарай и прыгали вокруг него как сумасшедшие. Прыгали, обнимались и плакали от радости...

И в журнале боевых действий появилась запись:

«Объявлено окончание военных действий. День Победы!»

Тут в Праге познакомился с москвичом одним, Никулиным Юрой (он работает командиром отделения разведки), так он нам такие смешные истории рассказывал вчера –– вся дивизия умирала со смеху! Сейчас они соседи с нами. Рядышком стоят, значит. Повезло нам. Любят на фронте юморных. Начал он травить свои байки с одного случая, когда их армия прорвала Ленинградскую блокаду. И вот пошли они в наступление, в том числе и отделение Никулина. Была оттепель, грязно, самое паршивое время года –– днём чуть подтает, вечером –– всё замерзнет. Все бойцы промокшие и злые. Увидели брошенный немецкий штабной блиндаж, решили зайти обогреться и перекусить. Как только сели, на стол, совершенно без страха перед людьми, прыгнула маленькая мышка–полёвка и стала просить еду, видимо, не бояться людей приучили мышь жившие в блиндаже немцы. На этом месте рассказа Никулин обнял своего боевого товарища, что сидел с ним в тот момент рядом и продолжил: «И вот тут мой друг и товарищ ефрейтор Петухов говорит:

–– Ууу, вражина немецкая, сейчас я тебя в лепёшку превращу! –– и замахнулся на незваную гостью, собираясь её прибить автоматом. Я схватил его за руку и сказал:

–– Вася, не надо!

–– Мышь-то немецкая, –– возмутился гвардии ефрейтор Петухов.

–– Да нет, –– сказал я, –– Это наша мышь, ленинградская, или ты думаешь, что её из Германии привезли? Ты только внимательно посмотри на её лицо! Она русская!»

Хохотали так громко, что слышно, наверное, было и в Берлине! Все просто лежали от смеха! Тут Юра продолжил:

–– Вот у киргиза было шесть верблюдов. Два убежало. Сколько осталось? — спросил он у всех нас. Тут со всех сторон посыпались ответы, с единственным вариантом –– «четыре».

–– Нет, пять, –– заявил Юрий.

— Почему пять? — начали возмущаться и спрашивать все вокруг!

–– Один вернулся, –– ответил Юра...

Солдаты и офицеры, изголодавшись по таким мирным посиделкам, по юмору, по всему тому, что когда-то украшало их мирную жизнь, — смеялись от души, некоторые просто рыдали от смеха... и так продолжалось до утра...

Целую тебя крепко! Скоро будем все дома!

Твой супруг Иван!

10 мая 1945 года

На фотографии, посередине, Никулин Юрий Владимирович, Народный артист СССР, Герой Социалистического труда, участник Финской и Великой Отечественной войн. С 1982 года — директор Московского цирка на Цветном бульваре (ныне Московский цирк им. Никулина), В память о Ю. Никулине названа малая планета (4434) Никулин, открытая астрономом Крымской астрофизической обсерватории Людмилой Журавлёвой 8 сентября 1981 года.

От кого: Ивана Капралова

6-я Гвардейская стрелковая дивизия

Административно–Хозяйственное подразделение

Куда: Киргизская ССР село Сталинское

Кому: Анне Капраловой 11 мая 1945 года

Дорогая моя Нюша, Аннушка...

У меня беда. Сегодня, 10 мая 1945 года, Василий Боровой ехал на броне танка Т-34, кого-то там они сопровождали, говорят, людей из штаба самого Жукова, вместе с американцем по фамилии Байерли, который с зимы воюет вместе с нами, очень бесстрашно воюет, надо сказать, кучу ранений имеет, впрочем, как и кучу наград достойных, которые прибыли для заключения договора с американцами. А по дороге узнали об очень большой группировке вооруженных до зубов фашистов эсэсовцев, которые хотели сдаться не нам, а американцам, потому что мы этих в плен не берем –– расстреливаем на месте, ну и пытались прорваться к ним, через наши войска. В общем, американца Байерли Василий переодел в американскую форму, ну а тот сделал вид, что в этом лесу стоят американцы, а не наши войска, пошёл к ним и убедил их сложить оружие и сдаться... нам... в общем я толком не знаю, но когда они уже уходили, а наши гвардейцы отбирали оружие у фрицев, кто-то открыл огонь и ранил Байерли в спину, ну и пока его везли в госпиталь, они и подорвались на мине. Как они проморгали минное поле, не знаю. Танк с людьми маршала Жукова тоже загорелся. Вася, весь израненный, бросился внутрь танка –– спасать экипаж и генералов, ну и танк взорвался, –– сдетонировал боекомплект. Мне сказали, что никто не выжил... Больше писать не могу. Извини. Слёзы из глаз бегут сами. Впервые за войну. До свидания. Твой Иван Капралов.

Чехословакия. Прага. 11 мая 1945 года.

–

От кого: Василия Борового

Специализированный эвакогоспиталь

3-го Белорусского фронта

Город Минск, улица Варвашени, 26

Кому: Киргизская ССР село Сталинское

Боровому Григорию

21 июня 1945 года

Уважаемые мои, батюшка Григорий Павлович и матушка Мария Лукьяновна! Извините за долгое молчание. Пишу вам из госпиталя. Мне ещё тут долго лежать. Так получилось, что надо было сопроводить руководство и одного американца, который был заброшен к фашистам в тыл, потом попал в плен, из которого бежал, ну и прибился к нам. Остался воевать, и мы с ним подружились. Зовут его Джозеф Байерли. 10 мая 1945 года мы получили задание окружить и уничтожить штурмовиков-эсэсовцев, которые прикрываясь местным населением, пытались прорваться к войскам союзников –– Франции и США, потому что наша армия эсэсовцев в плен не брала. Война как бы закончилась, а такой прорыв –– это опять смерти с нашей стороны, а не хотелось бы. И вот Джозеф предложил переодеть его в американскую военную форму, для того чтобы пойти к фрицам и сыграть роль парламентёра от армии США и убедил бы их бросить оружие. Он уверен –– фашисты поверят, что в лесу перед ними американцы, а не мы. И он нагло им заявит –– не стесняемся, выходим с поднятыми руками, фашисты налево, оружие направо. А тут ещё представители командования из Генерального штаба подъехали, готовить переговоры о подписании документов об окончании войны. В общем всё получилось –– американец пошёл сам, наше лукавство удалось: он всех убедил и вернулся с командиром немецкого полка. Правда при разоружении кто-то выстрелил Джозефу в спину, с криком «обманщик». Потом взорвались мы на фашистской противотанковой мине. Ну и так получилось, что экипаж оглушило, и танк гореть начал. Надо было наших генштабистов выручать. Не до сантиментов было. В общем для меня война закончилась. Обгорел я малёхо. Ну и, как обычно, осколками посекло. А самый большой осколок попал аккурат в серединку крестика, который мне батюшка подарил при крещении. Он железный был. Вдавило его сильно в меня, но удержал русский металл немецкую смерть. Если бы не крестик, пробило бы меня им насквозь. Но жить и бороться я должен.

Я знаю, что там, наверху, на небесах, мои четыре брата смотрят на меня, и они знают, что именно я буду делать всё, что должны были сделать они. Вместо них буду восстанавливать разрушенные города, сеять пшеницу, разводить пчёл и обязательно буду воспитывать своих племянников и племянниц так, как хотели бы они, мои братья. Планирую выписаться из госпиталя в октябре. Письмо и гостинцы передаю с Иваном Капраловым.

Он завтра демобилизуется и уезжает домой, в Киргизию. Сильно не волнуйтесь, главное, что я жив. Только не смог я прийти к Рейхстагу, на следующий день после Войны, простите меня за это, мама. Иван Капралов ездил.

Выбил себе увольнительное. Прождал всю ночь.

До утра. Не было там наших, не пришли...

Говорит, что увидел там на стене, на шомполе от винтовки, платочек с вышивкой и инициалами Б и К, очень был похож на те, что супруга Константина вышивала, но взять не решился... Надписи видел на стенах и колоннах, их очень много, все на русском языке, на английском и иных языках не видел. Так же видел там девушку, которая стояла на ступеньках Рейхстага и играла на скрипке, была она в тельняшке и зарёванная вся..., играла немного необычный мотив. Вокруг неё было очень много солдатского народа, –– не пройти, не прорваться. Я спросил у тех, кто рядом со мной стоял, что за странную мелодию она играет, мне ответили, что какую–то кавказскую старинную мелодию... Играла потом она много разных мелодий, но запомнилась именно эта, местами быстрая, местами медленная, она навевала то тоску, то ожидание радости, то взрывалась весельем... В ней был слышен запах полевых цветов, стрекот цикад, плач ветра, журчание реки, быстрой реки..., но даже в веселом движении смычка была невероятной силы грусть...

Не поверишь, она у меня всё время крутится в голове... Где–то я слышал, что единожды звук сотворённый будет длиться вечно. Он может исчезнуть для человека, но будет продолжать существовать в безмолвии, которое является самым великим могуществом человека...

Моя разведрота в полном составе, во главе с командиром, другом моим, Михаилом, выдвигаются на Парад Победы, который пройдёт на Красной Площади в Москве 24 июня 1945 года. Приходили ко мне все с неделю назад. Простились. Даст Бог увидимся, когда...

Ваш сын гвардии капитан Боровой Василий.

21 июня 1945 года.

П.С. Капралов написал надпись от всей 6-й Гвардейской:

«Развалинами Берлина удовлетворены. Привет Москве! Берлину крышка! Всем оценка отлично! 6.гв.ст.д!»

Печать 887 стрелкового полка

211 стрелковой дивизии

От кого: Газданова Александра

Кому: С-О АССР село Дзуарикау

Газдановой Марии 13 мая 1945 года

Здравствуй, мамочка!!!

С Победоносным приветом к вам, ваш сын!

Мама, мамуля, мы победили!

Да здравствует наш Великий народ и наш вождь, товарищ Сталин! Наше подразделение готовят к срочной переброске в Монголию (на Дальний Восток –– прим.автора) для подавления агрессии милитаристской Японии, поэтому в отпуск приехать у меня не получится!

Победа дала мне многое, я на самом деле забыл все свои обиды и написал отдельное письмо отцу в пароходство, с просьбой простить меня за то, что я не читал его письма. Вложил туда и фотографии со ступенек Рейхстага...

Еще раз с Победой, мама, с нашей Великой Победой!

Гвардии майор Газданов Александр Максимович.

- - -

От кого: Каспийское Морское Пароходство

Куда: 887 стрелковый полк 211 стрелковой дивизии

Кому: Гвардии майору Газданову Александру

21 июня 1945 года.

Мы возвращаем Ваше письмо с вложенными фотографиями, в связи со смертью адресата.

Заместитель начальника Адышев.

- - -

Мне мои добрые друзья из Владикавказа перевели белый[3] стих Александра Газданова с осетинского:

Напишите письмо папе, если он жив...

Каждую секунду кто-то покидает этот мир, и мы в этой очереди с рождения, даже если не догадываемся об этом... Сколько людей стоит впереди нас –– мы не знаем и никогда не узнаем...Ни выйти из этой очереди, ни вернуться в начало, и избежать её мы тоже не можем, поэтому, пока мы в ней стоим: напишите или позвоните маме, папе, сестре, напишите детям. Оглянитесь! Вокруг кипит жизнь, поют птицы, смеются дети, но так будет не всегда... В одно прекрасное утро может начаться война, и тогда те же птицы, что будили вас утром, будут оплакивать вас после боя. Доделайте всё, что можно, начните что-то новое прямо сейчас, и не откладывайте на завтра.

Ведь завтра может не наступить...

Время и здоровье –– это не всё, но ВСЁ ничто, когда нет здоровья и закончилось твоё время, а Родина ещё не освобождена. Уважайте тех, кто живёт рядом с вами, даже если они и не живут по вашим законам. Творите! Так вас услышит всё человечество! Делайте добрые поступки и не требуйте за них благодарности. Заставьте кого–то улыбнуться. Украсьте свой дом, свою улицу, свой город. Любите! Любите, как в последний раз! Если с кем в ссоре –– помиритесь! Своим близким и дорогим людям скажите, что они любимы, вот прямо сейчас! О сделанном не сожалейте! Будьте готовы узнать, что пришла ваша очередь, каждую минуту, и с этого момента жизнь поменяет краски и станет ярче! И для того, чтобы этому научиться –– необязательно попадать на фронт, на войну. Подарите ребёнку кусочек сахара или просто возьмите его на руки и поцелуйте! Помиритесь со всеми, кого любите, или с теми, кто любит вас, –– прямо сейчас!

Напишите письмо папе, если он жив...

[1] Утёсов –– один из самых известных народных певцов того времени.

[2] Андрей Власов –– генерал РККА, попал в плен. После перешёл на сторону немецко-фашистских оккупантов и возглавил Русскую Освободительную Армию (сокращенно РОА), которая с начала 1945 года активно воевала с войсками Красной (Советской) Армии. 5 мая 1945 года Власов откликнулся на призыв о помощи руководителей чехословацкого восстания (армия США была рядом, но помощь не оказала) и совместно с повстанцами освободили Прагу от фашистов. Погибло около трехсот бойцов, ещё столько же было расстреляно без суда и следствия в госпиталях воинами Советской Армии. Генерал Власов был арестован и обвинен в измене. Приговорен на закрытом судебном заседании к смертной казни через повешение.

[3] Белый стих –– это стих без рифмы.

Глава 54 9 мая 1945 года война закончилась не для всех

9 мая 1945 года война закончилась не для всех

Даже после капитуляции Германии целые две недели по всей Европе продолжались сражения советских войск с гитлеровцами.

22 мая 1945 года разведчик Николай Ивантеев передал срочное сообщение в штаб 42-й армии в Латвии:

«Засёк немцев. Идут по лесу строем, человек 300, все в эсэсовской форме, под знаменем со свастикой. Каков будет приказ?» Штабисты сперва решили, что старший лейтенант ещё не протрезвел со Дня Победы, но после второй телефонограммы выслали оперативную группу. Врага блокировали в лесу: оказалось, что это офицеры 6-го корпуса СС, бежавшие из окружения в Курляндии и пытающиеся добраться до расположения армии США. Немцев уничтожили, а их командир, обергруппенфюрер Вальтер Крюгер, застрелился. Это был лишь один из десятка крупных боёв после 9 мая 1945-го, о которых мы не знаем, празднуя Победу.

Когда в городах СССР вовсю гремел салют, в Европе сотнями гибли советские воины, добивая остатки нацистских войск... Сразу после капитуляции Германии советский морской десант высадился на датском острове Борнхольм. Гарнизон вермахта отказался сдаваться: комендант Рольф Вутман сообщил, что сложит оружие лишь перед британцами: «Большевикам следует уйти, если они хотят остаться в живых». Такой наглости советское командование не стерпело: наши десантники заняли телеграф и порт - немцы погрузились на пароходы, пытаясь прорваться к англичанам. Бои, включая артобстрелы и бомбёжку, продолжались 9 и 10 мая –– авиация СССР потопила 10 кораблей, моряки захватили две баржи, где спрятались 800 солдат вермахта. К утру 11 мая последние нацисты вышли из бункеров с поднятыми руками – в плен сдались 11 138 военных Третьего рейха. На следующий день (12 мая 1945 года) у чехословацкой деревни Сливница наша армия блокировала удирающие на Запад батальоны СС. В ходе штурма 1000 эсэсовцев были убиты, а 7000 попали в плен.

14–15 мая в Словении состоялась Полянская битва: сразу 30 000 (!) эсэсовцев и хорватских усташей безуспешно попытались прорваться к союзникам в Италию, но были разгромлены югославскими партизанами с помощью советских офицеров.

Глава 55 Грузины

Грузины

Вплоть до 20 мая 1945 года шли бои, где-то на краю Европы – на островке Тексел (Нидерланды). Немецкие солдаты сражались с грузинами (около 800 человек), которые в глазах местных жителей были русскими.

Остров Тексел относится к Северной Голландии. Самый населённый остров Западно-Фризского архипелага. Эти места знамениты тем, что неподалёку, в 1673 году голландец адмирал Михаэль де Рюйтер нанес сокрушительное поражение в морском сражении соединенному англо-французскому флоту, чем спас Голландию от оккупации и разорения.

Грузинское восстание

Остров являлся частью хорошо укреплённой немецкой обороны, а именно Атлантического вала. Грузины, о которых идёт речь, служили в пехотном батальоне вермахта, который был сформирован в Польше из военнопленных. 822-й пехотный батальон «Царица Тамара», входивший в состав Грузинского легиона вермахта. Его назначение – карательные операции. В 1944 году внутри батальона появилась подпольная организация. Немецкое командование в феврале 1945 года перевело от греха грузин на остров Тексел, где они строили укрепления и караулили склады. В тот момент в батальоне числилось 800 грузин и 400 немцев.

На острове грузины наладили контакты с представителями Сопротивления. Снабжали их оружием и медикаментами и вместе начали готовить вооруженное восстание. Руководители Сопротивления называли дату – 20 апреля, когда войска союзников подойдут поближе к острову. В конце марта прошла информация о том, что немецкое командование решило отправить грузинский батальон в континентальную часть Нидерландов – для участия в боях против союзников, и тогда грузины решили вернуться к плану восстания в начале апреля. Шалва Лоладзе и Валико Згенти сообщили, что больше ждать они не могут. Восстание назначили на 5 апреля.

Грузины очень хотели успеть поучаствовать в боевых действиях против немцев, впереди была суровая родина, перед которой нужно было как-то реабилитироваться, причём не только за сам факт ношения вражеской формы, а за карательные операции в Польше...

Руководители Сопротивления связались с союзными войсками, и англичане обещали помочь – высадиться на острове 8 апреля.

Сигналом для восстания стали сказанная руководителем восстания Шалвой Лоладзе (попавший в 1942 году в плен капитан ВВС) на русском фраза: «С днём рождения».

Дело было ночью, потому большинство фрицев спали и около четырёхсот немецких солдат было зарезано во сне, да и у восставших не было огнестрельного оружия, они уничтожали своих «сослуживцев» холодным – в основном ножами, служившими им для бритья. После этого за несколько часов грузины взяли остров под контроль, но не весь – не удалось захватить береговые батареи на севере и юге острова. Через день немцы высадили десант — две тысячи человек морской пехоты. Начались бои, затянувшиеся на полтора месяца. Немцы, с помощью танков и артиллерии медленно оттесняли грузин на север острова и через две недели ожесточённых боёв они отбили его большую часть.

Грузины сражались, как львы, но отступали под превосходящими их силами гитлеровцев. В процессе к ним присоединились местные жители и уже все вместе продолжили сопротивление в качестве островных партизан.

Днём остров принадлежал немцам, а ночью – «русским грузинам», так сейчас вспоминают местные жители.

В конце апреля погиб Шалва Лоладзе. Командиром стал его заместитель Евгений Артемидзе, которого друзья величали прозвищем «маленький Сталин».

В ходе орудийных обстрелов острова была уничтожена связь в грузинском батальоне – перестали работать радиостанции. Тексел оказался отрезан от материка с 6 апреля 1945 года, а союзники 8 апреля не пришли на помощь...

«Русские сражались с отчаянием обречённых», так говорили немцы после войны

Боевые действия грузинских и голландских партизан продолжались. Они прятались в деревушках, немцы вычисляли их и сжигали. Те, кто попадал в плен проходили все круги ада – их заставляли рыть себе могилы, пытали, вешали и расстреливали. Перед казнью всегда заставляли снимать с себя немецкую униформу, которую русские грузины «опозорили».

Грузины же сражались так, что среди местных ходили о них легенды (да и сейчас ходят), что «русские» сражались до конца, когда заканчивались патроны – шли на фашистов в полный рост с ножами в руках и пели «Интернационал».

Как-то фашисты взяли в плен одного из молодых грузин, и когда его вели на казнь, он выхватил у немецкого офицера пистолет и успел застрелить двоих охранников прежде, чем убили его самого. Имя осталось безвестным.

Просто представьте себе, что где-то на краю Европы, на непонятном голландском острове, немецкие солдаты сражались с грузинами, которые в глазах местных жителей были русскими…

Наступило 2 мая. Союзных войск на горизонте не было видно, хотя в местных, голландских газетах писали о капитуляции Берлина и Германии.

Наступило 9 мая 1945 года. Союзники к острову не приближались. Бои на острове продолжались. Грузины уже давно поняли, что помощи не будет и продолжали сражаться с остервенением. Из восемьсот бойцов в живых оставалось около трёхсот и на острове никто не знал, ни грузины, ни немцы, что Германия сдалась.

После войны немцы рассказывали, что, якобы знали о том, что война уже проиграна. Но они хотели отомстить грузинам, хотели покарать «предателей», «изменнически» зарезавших их товарищей во сне.

5 мая, кстати капитулировала немецкая группировка в Нидерландах.

Один из последних произошел 18 мая: отряд грузин уничтожил десять германских солдат и уничтожил два немецких танка. Неизвестно, сколько ещё длилось бы кровопролитие, но с Тексела на лодке сбежал местный житель и вызвал на помощь канадских военных. Это было уже 20 мая 1945 года. Шокированные немцы, которым показали газеты со статьями о капитуляции Третьего рейха, сложили оружие. Так закончилась одна из последних битв в той войне на территории Европы.

До Победы дожили 228 грузинских повстанцев, бывших солдат РККА, и бывших солдат вермахта. Руководитель – Шалва Лоладзе был похоронен вместе с другими повстанцами на военном кладбище, которое получило имя Лоладзе, и официальное название «Грузинское военное кладбище», но местные жители до сих пор называют его «Русским кладбищем», хотя там (в разных местах) похоронено восемьсот двенадцать солдат Вермахта, пятьсот шестьдесят бойцов грузинского батальона и около ста двадцати местных жителей, которые сражались вместе с грузинами.

В 2019 году нидерландские власти смогли идентифицировать останки двух солдат, найденные на Текселе и также перезахороненные в русской части кладбища.

Их имена — Пидо Чолиашвили и Антон Гвиниашвили.

Грузины приобрели в СССР статус героев. Само восстание преподносилось советской пропагандой как «героическая борьба советских партизан в Голландии».

Выжившие вернулись на родину с характеристиками от голландского Сопротивления и ходатайствами о помиловании от канадского военного руководства, но большую часть всё-равно приговорили к различным срокам заключения.

Но не всех, один из командиров повстанцев Евгений Артемидзе не попал в лагеря, поселился в Манглиси и дожил до 2010 года. Еще один лидер Ной Гонгладзе после войны работал директором дома отдыха.

На Западном фронте нацисты не огрызались с таким отчаянием, как после побед Советской армии на востоке. Разве что гарнизон о. Олдерни у побережья Франции сдался лишь 16 мая 1945-го, да и то без единого выстрела. Другой случай и вовсе анекдотический. 10 солдат, охранявших метеостанцию вермахта на безлюдном Медвежьем острове близ Шпицбергена, в конце 1944-го потеряли радиосвязь с Германией. Они бросали в океан бутылки с записками и не умирали с голоду лишь благодаря рыбной ловле. В конце августа их обнаружили охотники на тюленей. 4 сентября 1945‑го немцы сдали союзникам 1 пулемёт, 1 пистолет и 8 винтовок – это считается последней капитуляцией представителей армии Третьего рейха в Европе.

В стычке 22 мая 1945 года, уничтожая отряд эсэсовцев в Латвии (кстати, основные бои с немцами из Курляндского котла завершились только 15 мая), погибли 25 советских солдат. Из боя на Борнхольме назад не вернулись 30 человек.

Под Сливницей осталось лежать больше сотни.

Представьте, как обидно было их родным, что наши солдаты погибли уже после Победы. Но им пришлось сражаться –– чтобы не скрылись от возмездия немцы, руки которых в крови. Они и не дали им уйти ценой своей жизни. Когда отгремят салюты 9 Мая, давайте поднимем стопку за упокой душ воинов, погибших после Победы. Думаю, этим людям очень хотелось жить – особенно в тот момент. Вечная им память.

Глава 56 Трое из Легенды

Трое из Легенды

История одной фотографии.

На фото:

Оставшиеся в живых три Героя–Панфиловца

Фотография сделана у разъезда Дубосеково после войны. Шадрин, Васильев, Шемякин... Трое из ЛЕГЕНДЫ

Когда-то нашу землю славили Муромцы и Добрыни...

Но не скудеет Земля Русская на Героев...

Осенью 1941 года немецкие части, стоявшие возле Волоколамска, отделяло от Москвы каких-нибудь два часа по шоссе. Однако на этом шоссе стояла 316-я стрелковая дивизия, под командованием генерала И.В. Панфилова. Этот военачальник обладал настолько высоким авторитетом среди личного состава, что бойцы дивизии сами называли себя панфиловцами. А дивизию — панфиловской.

316-я показала себя настолько боеспособным и успешным воинским соединением, что 17 ноября 1941 года обрела статус гвардии и стала 8-й гвардейской. Сложилось так, что на следующий день генерал Панфилов погиб, но дивизия получила право сохранить его имя в своем названии. Такой чести в Советской Армии удостоилась, всего лишь, ещё одна дивизия — 25 гвардейская, носящая имя Чапаева. Так вот, 16 ноября (за два дня до гибели генерала) 4-я рота 2-го батальона 1075 полка панфиловской дивизии приняла бой, которому суждено было стать легендой Великой Отечественной войны.

В этом бою 28 панфиловцев, укрепившихся возле разъезда Дубосеково, встали на пути немецкого танкового батальона... И остановили его. Подвиг двадцати восьми героев панфиловцев стал одним из ярчайших символов битвы за Москву.

Слова политрука Клочкова «Велика Россия, а отступать некуда. Позади Москва» можно было встретить почти в каждом музее войны.

В Казахстане, на родине героев, им поставили монументы, а на месте боя воздвигли мемориал.

Дети в школах узнавали про битву у Дубосеково раньше, чем начинали изучать историю.

Текст о панфиловцах был в учебнике Родной Речи для начальных классов, и по этому тексту детей учили читать.

По-прежнему звучат в гимне Москвы строчки:

«В сердцах будут жить двадцать восемь

Самых храбрых твоих сынов»

Но, всё это, впрочем, не помешало подвиг развенчать.

И вот сегодня любой подросток, набрав в Google «28 панфиловцев», получит изобилующую «фактами» информацию о том, как и для чего был придуман миф о 28-ми солдатах, остановивших немецкие танки.

На дворе XXI век. Дышло исторической «правды» отвернулось от своих героев. Но прошлое останется неизменным. И в этом прошлом, в далеком 41-м, из-под перепаханных бомбами укреплений, выберутся наружу бойцы 4-й роты, отряхнутся от грязного снега, рассчитаются, поймут, что осталось их всего 28, докурят свои самокрутки, возьмут в руки гранаты и встретят лавину немецких танков...

Об этом и написан мой роман и этот рассказ.

П.С. Глядя на это фото, понимаешь, что эти люди сделаны из скалы, и единственное, чего сейчас нам всем сейчас не хватает, так это поговорить с ними, просто поговорить...

Глава 57 Освобождение Праги. Историческая справка

Освобождение Праги. Историческая справка

9 мая 1945 года Прага была взята. Но освободили её не регулярные войска Советской Армии, а чехословацкие повстанцы и, как ни странно, «власовцы», Русская Освободительная Армия (РОА). Последний город, занятый фашистами, пал. 6-я Гвардейская стрелковая дивизия в составе 13-й Армии, была послана на уничтожение фашистов, засевших в городах, поселках, горах и лесах на территории Чехии. И они выполнили, впрочем, как обычно, поставленную перед ними боевую задачу.

Группа Армий «Центр» полностью уничтожена.

Весь личный состав либо убит, либо ранен, либо сдался в плен. Всего было взято в плен за 7 дней боёв 860 000 фашистов, в том числе 60 немецких генералов. Это была Победа! Наша Победа! Общая Победа всей страны. От ребенка, который недоедал и отправлял, что мог на фронт, до девушек–колхозниц, которые голыми руками в мороз и жару выкапывали ямы под столбы, которые голыми руками связывали колючую проволоку, ну не было других проводов для электричества, которое требовалось в колхоз...

До подростков, которые работали в две–три смены на заводе, собирая автоматы или патроны для нашей армии...

До певцов и артистов, которые под пулями и снарядами давали концерты на передовой, подбадривая наших воинов...

До жителей блокадного Ленинграда, которые своим сопротивлением удерживали миллионную группировку фашистов у стен своего несгибаемого города...

До наших воинов, которые, презирая смерть, обороняли или защищали до последней капли крови рубежи до 1943 года, а с 1943 года уже гнали фашиста со своей земли и не боялись умирать, смеялись смерти в лицо и своим бесстрашием наводили на фашистов панику и желание скорее проиграть эту Войну. Генерал Власов был пленен в Праге. Отличились разведчики 6-й Гвардейской стрелковой дивизии. За всю время Войны награду Героя Советского Союза получили шестьдесят девять воинов этой дивизии... Один воин стал дважды Героем, только уже Социалистического труда... и это именно он дожил, из всего состава 6-й Гвардейской дивизии, до дня опубликования электронной версии (черновика) этого романа, которая состоялась 9 мая 2019 года. Это гвардии капитан Долгих Владимир Иванович. Жил он в городе Москва.

Я встречался с ним. Брал у него интервью. Мы беседовали о тех далёких событиях... долго. Владимир Иванович умер на 96 году жизни, 8 октября 2020 года.

Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве...

Вот такая вот была дивизия.

И вот такие были у неё воины!

***

Памяти павших за Родину, памяти погибших смертью храбрых, памяти не вернувшихся с войны дедушек своих, настоящих русских солдат и офицеров, которых я так никогда и не увидел, посвящаю...

Я горжусь вами!

Память о вас жива, память о всех погибших в этой войне жива, и вы это знаете...

Все события, описанные в романе –– достоверны.

Все герои реальны...

P.S. Газданов Александр закончил войну с Германией и был по собственному желанию отправлен на Дальний Восток, где ещё сопротивлялся последний из союзников гитлеровской Германии –– милитаристическая Япония.

P.P.S. Василий Григорьевич Боровой был отправлен в госпиталь для выздоравливающих в Минске, после лечения вернулся домой. В Беловодское, в Киргизию. Женился. Закончил университет. Много и упорно работал. Построил свой дом. Перевёз семью в Краснодар. У него родилось три девочки: Валентина, Лида и Галина, и трёх мальчиков он усыновил, двух из детского дома (Виктор и Геннадий), третий, Владимир, был сыном его погибшего двоюродного брата. Всех вырастил, научил всему и дал образование. Умер он в 1985 году, 1 февраля. Счастливым.

P.P.P.S. Мила Газданова, ныне Мила Доева, живет в Северной Осетии в селе Дзуарикау, имеет большое количество внуков и правнуков. Приходила на презентацию этого романа, которая прошла во Владикавказе в мае 2021 года.

Глава 58 История девятая. Заключительная

История девятая. Заключительная

Часть 1. Генеральский ТТ

Из газет:

Новости Севастополя...

Только в районе мыса Херсонес за 2019 год севастопольские поисковики подняли на поверхность 15 солдат. Им удалось установить имена двух из них. Это очень хороший результат, если учесть разрушительное влияние времени на останки и личные вещи бойцов. Потомки найденных героев поучаствовали в их торжественном захоронении в Нахимовском районе города. Также был обнаружен наградной пистолет ТТ (Тульский-Токарев), № ДД 777, он принадлежал одному из руководителей героической обороны Севастополя 1941-1942 года.

В обойме патронов не оказалось, видимо генерал – герой обороны Севастополя отстреливался до последнего патрона...

* * *

Президент всемирно известной немецкой компании Байер,[1] принес публичные извинения за деятельность своей компании в годы Второй мировой войны.

Компания покупала пленных в концлагерях для экспериментов и для проверки лекарств на узниках.

История одной фотографии

Письма компании Bayer руководству Освенцима, найденные в освобожденном Красной Армией концлагере, сохранились благодаря публикации в газете Patriote Resistant за февраль 1947 года.

1. «Для проведения экспериментов со снотворным мы будем благодарны за предоставление нескольких женщин. Мы берем на себя все формальности, связанные с доставкой этих женщин».

2. «Мы подтверждаем получение вашего письма. Мы считаем, что цена в 200 марок несоразмерна, мы предлагаем заплатить 170 марок за голову. Нам понадобится около 150 женщин».

3. «Мы подтверждаем согласованную цену. Пожалуйста, подготовьте партию из 150 здоровых женщин, за которыми мы вскоре пришлем».

4. «Партия из 150 женщин в нашем распоряжении. Партия удовлетворительная, хотя (женщины) очень худые и слабые. Мы будем держать вас в курсе результатов опытов».

5. «Эксперименты оказались не окончательными. Подопытные умерли. Мы скоро напишем вам, чтобы попросить вас подготовить новую партию».

Консорциум IG Farben, к которому принадлежали лаборатории Bayer, также поставлял нацистам газ «Циклон B» для газовых камер, использовал на своих заводах рабский труд заключенных концлагерей и был осужден на Нюрнбергском процессе за преступления против человечности и приговорен к ликвидации. Консорциум был распущен и разделен между компаниями Bayer, BASF и Höchst. Несмотря на это, IG Farben по-прежнему имеет юридический статус в Германии.

П.С. Воистину, не спрашивайте женщину о её возрасте, мужчину о зарплате, а немецкую компанию, чем она занималась с 1933-го по 1945-й год!

Приказ Министра Обороны Союза ССР

По личному составу 5 ноября 1963 года

В соответствии со статьей 8, пункт «а» Положения о прохождении воинской службы офицерами, генералами и адмиралами Советской армии и Военно-морских сил, нижепоименованным курсантам, окончившим в октябре 1963 года 1-ое Чкаловское военное авиационное училище лётчиков, присвоить воинское звание ЛЕЙТЕНАНТ и зачислить в распоряжение:

КОМАНДУЮЩЕГО ВОЕННО–ВОЗДУШНЫМИ СИЛАМИ СЕВЕРНОГО ФЛОТА

Белорусова Александра Хасанбековича...

* * *

Кому: Румянцевой Марине

Г. Севастополь

Улица Большая Морская дом 30 кв.№ **

От кого: Румянцева Фёдора

г. Москва, Извилистый проезд, д.11.

Московское Суворовское военное училище

Здравствуйте, мама Марина!

С суворовским приветом к Вам, пишет Ваш приёмный сын Фёдор!

Спасибо Вам за заботу обо мне, за посылочку, которую Вы мне прислали. Нам с ребятами всё понравилось! Особенно ракушки–рапаны! В них так здорово слышно море! На следующий год я обязательно попрошусь в отпуск, чтобы погостить у Вас! Я никогда не был на море, но думаю, что мы с ним найдём общий военный язык. Ведь Чёрное море столько перенесло военных действий, что его впору произвести в адмиралы! Живем мы с ребятами дружно, как одна большая единая семья –– почти все потеряли кто отца, кто всю семью в этой Войне. Ребята со мной учатся разные –– некоторые пережили все ужасы боевых действий и оккупации, а некоторым повезло с эвакуацией. Кормят нас хорошо. Стараюсь учиться только на отлично! Хочу рассказать о моем соседе. Его зовут Прохор. С виду обычный парень, хорошо учится. Прохор отличается от всех жуткой серьёзностью и задумчивостью. Мы с ним общаемся, но в основном обсуждаем учёбу, а о семье не любит ничего рассказывать. Да я и особо не любопытный, Вы же знаете, мама Марина, потому лишних вопросов не задаю. Учимся с ним вместе уже второй год. И вот недавно к нам на инспекцию приехал целый генерал–полковник! На общем построении, он попросил начальника училища показать лучших учеников. Я сам то учусь хорошо, а вот Прохор –– просто на отлично. Ему приказали выйти из строя. Генерал–полковник, в сопровождении начальника училища, подходил к каждому отличнику и пожимал ему руку, потом желал дальнейших успехов в учёбе. Начальник училища, когда они подошли к Прохору, что-то сказал на ухо генералу, и тот удивлённо посмотрел на Прохора и сказал: –– Скромность — это правильно, это украшение будущего офицера, но заслуженные награды носить не стыдно. Так что, герой, не стесняйся, и в следующий раз, когда будет парадное построение, –– надевай их. Мы с ребятами долго пытались расспросить Прохора, что да как, но он не хотел ничего рассказывать, уходил в себя. Наконец, вчера, рассказал по большому секрету... оказывается семью его повесили немцы за связь с партизанами, он сам был связным между деревней и партизанским отрядом. Когда началась облава, родители его спрятали, и он чуть позже сбежал, а они не смогли... Долго бродил по лесу, голодал, потом прибился к одному деду в деревню, но через время и сюда нагрянули эсэсовцы... Один из полков хорватской дивизии СС... Фашисты собрали всех детей и сказали старикам да бабам (не было больше там никого в деревне, остальные воевали), что если не расскажут, где прячутся партизаны, расстреляют детей... Прохор, говорит, что не было страшно умирать, было страшно, что сломается кто из взрослых и покажет то потайное место, где находились партизаны... Но когда закрыли собой, своими телами, их, детей, которые, большей частью, даже не с этой деревни, а приблудившихся, таких, как Фёдор, понял он, что не сломить фашистам нашего человека.... Расстреляли фашисты всех женщин села, вставших на защиту детей своими телами. Спросив у жителей, желает ли кто ещё их защитить –– поднялись старики. И их расстреляли эсэсовцы, но детей не успели... кавалерийская, партизанская лавина накрыла хорватов, порубали их в мелкий винегрет...

Правда остался живым дед, которого за подмогой посылали, да все детки...

Подарил ему кавалерист–партизан ножик перочинный и платочек беленький с инициалами Б.К., кавалериста того, говорит, звали Константин Боровой... запомнил это имя он навсегда, да и подарки эти бережёт Прохор –– пуще собственной жизни, носит у себя на шее, как реликвию, в мешочке кожаном...

Потом у нас был ужин, а уже ночью, в темноте, лёжа под одеялом, после отбоя, рассказал он мне, что убежал он из расположения партизанского отряда, когда их в тыл на самолете партизаны хотели отправить –– потому как мстить фашистам хотел за все, что он увидел, за папу, за маму... долго ходил–бродил, приключения всякие были, говорит, что и белочка с ним орешками поделилась, когда он совсем голодный был... потом набрел он на деревню, в которой штаб фашистский был, и украл у немцев документы с картой и консервы. Потом переполз, по ночи, через линию фронта к нашим. Уговорил оставить в полку, передав карту, документы и показав разведчикам, как пройти через болота... Ну а дальше –– дальше они воевали...

Больше Прохор не рассказал ничего, как мы его не расспрашивали. И вот сегодня утром, на праздничном построении по случаю Дня Советской Армии и Военно-Морского Флота, Прохор стоял в первом ряду, а на его груди скромно блестели орден «Красной Звезды», медаль «За Отвагу» и нашивка за ранение, а медаль «За Отвагу» необычная! В серединке медали пуля немецкая есть, застрявшая, а у него шрам –– аккурат напротив сердца... Как-то Прохор пошутил, что он тоже видел, как в штыковом бою пуля застряла у гитлеровца в кресте. И спросил у нас, как вы думаете –– это чудо? Мы закричали дружно, что чудо! А он ответил, что это было бы можно считать чудом, если бы не остальной десяток пуль, которые его продырявили выше и ниже...

Мы с ребятами так думаем, что Прохор, при поступлении в училище попросил командиров, чтобы о его боевых орденах никому из нас –– воспитанников, не рассказывали, чтобы не подумали, что он выпячивается...

Его награды хранились у начальника училища...

На этом разрешите, мама Марина, закончить письмо. С праздничным приветом к Вам, мама, Ваш приемный сын Фёдор.

23 февраля 1947 года.

П.С. Пришлите, пожалуйста, мама Марина, мне открытку с видом Севастополя и ноты той осетинской песни, хотим с ребятами разучить её. У нас один раз в неделю есть для всех желающих урок музыки, учат играть на различных инструментах и петь. Так вот, я уже взял несколько уроков игры на скрипке...

* * *

Открытка-приглашение

Кому: Северо–Осетинская АССР село Дзуарикау

Газданову Ахсару

Уважаемые Фаризат и Ахсар!

Мы будем рады видеть вас на торжественном вечере, посвящённом нашему бракосочетанию, который состоится во дворе дома у наших свидетелей, Андрея и Веры Богомазовых, 8 мая 1949 года в 18 ч. по адресу:

г. Ставрополь, улица Красноармейская 124.

Проезд автобусами № 1 или 2, остановка «улица Баумана».

С уважением Ольга и Батыр.

* * *

Боровому Илье Григорьевичу

Письмо написано его дочерью Боровой

(Веретельниковой) Надеждой Ильиничной и оставлено возле памятника «Неизвестному солдату».

Здравствуй, отец.

Именно так, величественно, я люблю тебя называть. Ведь для меня и всей твоей семьи –– ты герой даже без наград. Ведь те, кто ценой своей жизни, своего здоровья, лег костьми или выжил, но преградил путь продвижению немецкой армии к Москве, не могут зваться иначе, чем Герои! Первая Победа на фронте и ежедневный безвестный труд в тылу, всё для фронта...

Движущей силой к Великой и долгожданной Победе и восстановлению всего разрушенного войной в стране нашей были: энтузиазм, героизм, патриотизм, любовь к стране и ближним, вера в свою праведность. За короткий срок всё намеченное пятилетними планами по восстановлению страны превратили её в космическую державу.

Мы –– первые в космосе, не отстаём и в энергетике, обеспечены хлебом, продуктами, не голодаем. Действует семилетнее обязательное образование. Работают вечерние школы для любого возраста, заочное обучение.

Народ радуется. Отец, семилетку я окончила на «отлично», а десятый класс –– на «хорошо» и «отлично». Поступила в Омский сельхоз институт, окончила его в 1961 г. по специальности: плодоводство, овощеводство и декоративное садоводство. Звание –– учёный агроном, почти сразу стала преподавать биологию и химию. В 25 лет родила дочь, первая твоя внучка. Растет умницей, желает всё знать, как и мой братик, который уже в 10 лет учился в шестом классе, твоя кровь. В 30 лет родила сына. Теперь у тебя и внук есть. К нам в воинскую часть, где служит офицером мой муж, едет моя мама, твоя Аннушка. Она такая же эмоциональная и красивая. Только совсем седая с тех времён, когда умер мой братик в 1944 г. и пришла с опозданием весть, что ты без вести пропавший. Тебя вспоминает она часто, приговаривая: «Вот бы Илюша на нас посмотрел, порадовался». Эти слова сопровождают меня всю жизнь: и когда росла, и когда выросла, когда диплом привезла, и когда внуки появились...

Ты с нами всегда. Верим, что ты помогаешь нам, радуешься успехам нашим.

Прости нас, когда тебя разочаровываем.

Мы тебя все помним, помним и Володю, любим.

Твоя дочь Надя. 1978 год.

- - - - -

Письмо Дзарахмету от его дочери.

Хранится в семейном альбоме.

Здравствуй, папочка!

Ты опять мне снился. Я тебя никогда не видела, только на фотографии, но точно знала во сне, что это был ты. Я подбегаю к тебе (во сне мне лет семнадцать-восемнадцать) начинаю тебе рассказывать, как мне было без тебя плохо, спрашиваю тебя, почему ты не приходил раньше, рассказываю о своих успехах в учебе, но ты становишься туманом и куда-то исчезаешь, глядя на меня и улыбаясь, такой нежной отцовской улыбкой, краешком губ и глазами...

А когда ты исчезаешь, вокруг всё делается таким пустынным и мне становится так одиноко..., и я просыпаюсь в холодном поту, от того, что мой сон становится бессмысленным. Без тебя.

Но вокруг уже кипит жизнь, за окном, в твоем саду –– щебечут птицы, цветут яблони и бегают твои внуки, папа... Сейчас уже боль унялась. Притупилась. Стихла. Война с нашей семьёй поступила действительно жестоко. Никто, папа, никто из твоих шести братьев так и не вернулся с войны. Тяжёлым испытанием для всех нас было время, когда после Победы начали возвращаться домой односельчане. Мама встречалась с каждым солдатом и спрашивала, не видели ли они тебя, а может ты всё-таки живой?

Она и мы со Светой очень много плакали.

Папа, мне так много надо тебе всего рассказать, стольким надо поделиться! Папа, папочка, я очень хочу тебя видеть. Я так ждала, что в том далеком 49-ом ты будешь провожать меня в первый класс, отведёшь меня за руку в школу, но, увы, не довелось. Потом был мой выпускной, где во время торжества я всё время оглядывалась на входные двери школьного актового зала, дурочка, я свято верила, что ты придёшь, обязательно придёшь поздравить доченьку с окончанием школы, но не дождалась. В шестидесятых уже никто никого не ждал с войны. И только я часто стояла на углу, возле нашего дома, и ждала тебя, ну или хотя бы какой-то весточки от тебя. Хотя прекрасно знала, что ещё до моего рождения наша семья получила на тебя похоронку. А я не верю ей, папа! Я и сегодня, и сейчас жду от тебя письма или открытки. Жду, и буду ждать!

В конце шестидесятых нас постигло снова горе, не стало моей старшей сестрёнки Светы, двое её детей остались сиротами. Я уже давно стала старше тебя, мне 47 лет.

У нас прекрасная семья, четверо детей, но тоска по тому, что я не почувствовала отцовское тепло и заботу, не прошла! И вижу, и понимаю, что твоим внукам не хватает, ох как не хватает дедушки... А ты бы был самым лучшим дедушкой в мире, который бы научил моих детей скакать на конях быстрее ветра, любить горы и свободу. Как умел делать только ты! Мы тебя помним и любим, родной наш папа, и никогда, никогда тебя не забудем!

Твоя дочь Мила... 1989 год

[1] Bayer AG — немецкая химическая и фармацевтическая компания, основанная в Бармене в 1863 году. Её штаб-квартира находится в Леверкузене, Северный Рейн — Вестфалия. Самыми известными продуктами, которые принесли Байеру широкую известность, являются героин и аспирин. Причем героин придумали, как лучшее лекарство от кашля. Bayer до 1945 года — дочерняя компания химического консорциума IG Farben, использовали заключенных нацистских концлагерей для проведения медицинских экспериментов над людьми.

Глава 59 От автора

От автора

Изучая невероятное количество пожелтевших и хрупких писем и документов тех времён, я не переставал восхищаться мужеством нашего простого народа.

Ни в одном военном фильме и ни в одной военной книге, невозможно передать то, что я обнаружил не только в архивах, а и посещая места тех событий...

Разве можно забыть этот немыслимый Подвиг нашего солдата, который выкапывал окопы и блиндажи и перелопатил землю миллионами кубометров?

А сколько тысяч километров, тот же солдат, прополз, пробежал, прошёл с начала войны и до её конца?

А сколько уничтожил вражеских ДОТов, ДЗОТов, ограждений, колючих проволок? А сколько спилил деревьев, построил укреплений, ложных позиций, выровнял землю под аэродромы, перетаскал военных грузов? А сколько тысяч тонн заготавливал сена и фуража, сеял, собирал металлический лом в прифронтовой полосе, и как бы, между прочим, шёл на гитлеровцев в атаку, проливая кровь и пот, умирая от выстрелов фашистских оккупантов, крича: «За Родину!». Мы, наше поколение, и наши дети, и дети наших детей должны об этом помнить! Помнить о тех, кто выжил, выстоял, впроголодь, под пытками, в снег и жару, в грязь, в дождь, в стужу. И не просто выжил, а победил объединённую армию всей Европы. Выжил и вернулся домой. Восстановил разрушенную страну.

И уже через двенадцать лет полетел в космос!

И это был всё тот же русский солдат, защитник, строитель, охотник, инженер, музыкант, лётчик, моряк, пасечник, хлебороб... Перечитывая боевые донесения, в которых рассказывается о подвиге того или иного солдата, обращаешь внимание на фамилии тех, кто сражался и умирал рядом с моими дедами. Я увидел там не только русские, но и еврейские, украинские, осетинские, татарские, литовские, узбекские, грузинские, киргизские и многие другие фамилии советских воинов–героев. Они все сражались за Родину, они все умирали за Родину, и хочу вам сказать одну вещь, –– их всех фашисты считали русскими, да что там, фашисты –– весь мир, этих солдат Великой Отечественной, тоже считал одним и неделимым целым, –– русским народом, некогда единым, некогда непобедимым.

Тот, кто помнит свою историю, тот может оставить своим детям их будущее.

Тот, кто понимает происходящее на основании прошлого, знает, чему учить своих детей, чтобы они смогли тому же научить своих...

Тот, кто забывает свою историю –– не дает своим детям даже шанса иметь собственное будущее.

Тот, кто не понимает происходящего, всегда будет рабом того, кто понимает.

Это Закон. Закон, который нам оставили наши предки.

Так давайте учиться понимать прошлое вместе.

Давайте смотреть в корень нашей с вами истории!

Давайте не давать, кому бы то ни было, переписывать нашу историю. Помните историю! Чтите старших! Учите своих детей! И только тогда мы снова будем непобедимы! Как были непобедимы наши деды, ведь только объединившись, они смогли противостоять целому миру!

И внутри страны не было делений на нации и национальности,[1] все были равны, все те, кто говорил и думал на одном, русском языке, Великом Могучем Русском Языке![2]

[1] В СССР жило одной великой семьёй более 180 народов и национальностей!

[2] Сейчас же в разобщенных осколках Российской Империи пытаются запретить этот язык, который обладает необъяснимым феноменом –– объединять всех, кто на нём говорит и думает!