Летописям вопреки

Фрагмент 1

1

Атямас

- Старый он, - поморщилась сестра.

Она очень сильно изменилась за те два неполных года, которые провела «в гостях» у русских из Ряжска. Мало того, что окрепла, стала намного сильнее, так и глядит, будто я ей не старший брат, а какой-то неразумный мальчишка. Я бы сказал, взгляд у неё стал взглядом умудрённого опытом старика. Да и, случись нужда бороться или сражаться на мечах, я бы уже не был уверен в лёгкой победе. Это раньше мы называли Нарчатку богатыркой только в надежде на то, что она такой станет со временем. И вот – действительно стала. Видел я, как она учится бою без оружия у ряжского воеводы Спиридона Ивановича. Ни один из мокшанских богатырей того не победит, а он сестру называет лучшей своей ученицей.

Нет, не про Спиридона Ивановича она говорит, что он старый. Отец, когда узнал, что в Ряжск приехал Великий Князь Алексей Васильевич, оставшийся без жены несколько лет назад, решил попытать счастья сродниться с ним. Не через его сына, который оказался уже женатым, а через самого Великого Князя. Вот и послал меня к соседям узнать, не собирается ли их правитель взять себе новую жену. А заодно и саму Нарчатку спросить, что она думает о возможном женихе.

Известно ведь нам и то, что Алексей Васильевич мою сестру приблизил, позволил в своём доме жить. Может, и впрямь собирается к ней свататься?

- Он мне сказал, что всегда мечтал о дочке, а я ему – как дочь. На дочерях не женятся!

Мало ли что мы, мужчины, говорим девушкам, которые нам нравятся? И Нарчат, если отец велит, убавит спесь: такая доля у нас, детей правителей. Любишь ты, не любишь невесту или жениха, а если интересы государства того требуют, соглашайся с тем, что говорит отец.

- Я богатырка, а не какая-нибудь домашняя курица!

Да богатырка, богатырка! Только что мне отцу рассказывать?

Доселе с Алексеем Васильевичем встречался только нынешний рязанский князь Юрий Игоревич, когда ряд с ряжцами заключал. Приехал Великий Князь тогда ненадолго и снова уехал. А теперь, говорят, навсегда в свои владения переселился. Поскольку, как говорят ряжцы, приходят нелёгкие времена, и ему теперь место здесь, в их землях.

Может быть, и приходят. Из степей за рекой Итиль вести приносят, что монголов и подчинённых им народов в тех краях всё больше и больше становится. Пусть они воюют пока там с булгарами, башкортами, йемеками да саксинами, но со временем ведь могут и через Итиль переправиться. Не этого ли ряжцы опасаются?

У нас, конечно, с ними тоже ряд заключён, как и у Рязани. И я даже позапрошлой осенью с сотней воинов приходил по зову Спиридона Ивановича отражать кипчакский набег. Не успел, правда, поспеть к тому часу, когда ряжская и кипчакская рати сошлись у брода через реку Становая Ряса. Но без дела мы не остались: сопровождали пленных кипчаков до реки Воронеж. И то дело, что руки кровью наших давних союзников не испачкали, иначе бы не ждать нам их помощи, приди беда на земли мокши.

Ссориться с Ряжском отец не хочет даже больше, чем с кипчаками. Больно уж хороши ряжские калёные стрелы, сабли, наконечники копей да пластины на доспехи. Вон, в благодарность за помощь, присланную в позапрошлом году, передал наместник ряжский, боярин Дмитрий Вадимович, две кольчуги добротные. Одну мне, а другую отцу. Крепкие настолько, что калёную стрелу держат, а ещё и не ржавеют. С таким оружием мы и Пургаса эрзянского побьём, и черемисов потихоньку покорим.

Да никто с новым княжеством ссориться не хочет. Даже те же кипчаки, которым хороший урок новые соседи преподнесли. Каир-хан хотел прославиться как удачливый воин, а прославился как глупец, погубивший множество сородичей и вернувшийся в родные стойбища на хромой лошади. Они же тоже уже распробовали, что такое оружие, купленное у ряжцев. Пока сами появляться в Ряжске или построенном на берегу Дона торговом городе Студенец не пробовали, а у нас это всё перекупают. Но, думаю, нынешним летом всё-таки пришлют. Если не послов с предложением мира, то купцов с товарами точно.

Мы с воинами в прошлые приезды долго гадали, что за высоченный земляной вал насыпают наши соседи в нескольких верстах от их стольного града. Оказалось, они собирались перегородить Ранову. И за осень и зиму к полуночи от Ряжска появилось огромное озеро. И даже часть течения Упты теперь в это озеро входит. Потому ряжцы и перенесли торг с луговины в одной из излучин этой реки ближе к городским стенам, к дивному каменному мосту через Упту. Будет теперь там не только посад, но и торговые лавки для удобства приезжих гостей-купцов. А ещё – большой караван-сарай, в котором могут остановиться и они, и другие приезжие.

Да все, кто решил в Ряжск из соседних земель переселиться, поскольку за городские стены теперь мало кого пускают. И уж тем более – селиться в самом городе. Приходят туда люди наместника Максима Андреевича и предлагают пришлым либо в какой другой город Великого Княжества путь держать, либо в какую весь или село. Ну, молодым парням, знакомым с ратным делом, могут предложить обучиться этому мастерству ещё лучше, чтобы могли потом в княжью дружину вступить.

И ведь много людей приходит. Отовсюду: из Рязанской Земли, из Владимирской, из Муромской. Даже из Новгородской. Не говоря уже о людях из владений моего отца. Почти всех Великий Князь Алексей Васильевич принимает: людей на бывшей рязанской южной окраине мало, а заселять земли нужно. Если рязанцы держали на этих огромных пространствах единственную крепость пограничной стражи, то ряжцы только на Воронеже и Становой Рясе построили ещё по одной, а крепость Воронеж расширили вдвое. Ещё одну – в верховьях Вёрды, где они копают из-под земли какой-то чёрный камень, говорят, горючий. Одну, уже вспоминавшийся мне торговый град Студенец, на берегу Дона. То есть, люди чувствуют, что они будут защищены много лучше, чем если бы этими краями по-прежнему владела Рязань. Даже наши мокшанские деревни, упрятавшиеся в лесах, не так безопасны, поскольку «Пурешева волость» маленькая, сильному врагу противостоять не может.

Кто-то, может, и рассмеётся, зная, сколько народа живёт в Ряжских Землях, а сколько – в землях мокши. Но ряжцы уже доказали, что их даже малое войско способно разгромить большое. И даже такая маленькая крепость, как Воронеж, отразить приступ целой тысячи воинов. Ну, а такая огромная, как стольный город Алексея Васильевича, валы которой облицованы камнем, способна выдержать любую осаду. Мощь же оружия их смертоносных самодвижущихся повозок я и на собственной шкуре опробовал.

Великий Князь встречей со мной не побрезговал. Был приветлив, говорил, что наслышан обо мне, как о храбром воине и помощнике своего отца, каназора народа мокша. Только глаза его при этом были не просто грустными, а даже сочувствующими, словно он знает что-то печальное о моей дальнейшей судьбе. Очень хвалил сестру, и мне повторив слова, что она ему – как дочь, которой у него никогда так и не было. Потому я, поинтересовавшись, не собирается ли Алексей Васильевич жениться повторно, так и не сказал ему, что его второй женой могла бы стать моя сестра.

- Не думал пока о новой женитьбе. Столько дел накопилось за время, пока меня тут не было, что не до мыслей об этом.

Говорит он по-русски пока плохо, нередко за него толмачит воевода Спиридон Иванович. Но чувствуется в нём умение приказывать людям. Даже наружность его вызывает уважение: чуть-чуть повыше воеводы и не такой крепко сложенный, но лицо уверенное, глаза строгие. С большой бородой, какие носят другие русские князья, он смотрелся бы ещё серьёзнее, но, как мне уже многие говорили, у этих «заморских» русичей принято или вообще брить бороды и усы, или коротко их стричь. Даже короче, чем волосы на голове. Одним словом, это грозный правитель грозных соседей, с которыми лучше дружить, чем воевать.

2

Фёдорович

Всё, больше я не «мэр» Ряжска. «Сослали» меня на другой край страны.

Шучу я, конечно. Ни о какой ссылке речи нет. Алексей Васильевич очень высоко оценил мою работу в Ряжске и нашёл для меня новое ответственное задание: «прорубить окно в Юго-Западную Русь». А через неё – и в Европу. Назначение – с очень большими полномочиями.

- По сути дела, Дмитрий Вадимович, вы теперь первый удельный князь нашего Великого Княжества. Наследственным этот титул я сделать не обещаю, но, если сумеете хорошо развить территорию и «поднять» город, то, в случае отставки Максима Андреевича, можете рассчитывать на должность премьер-министра.

Деев, конечно, при этом хитро ухмыльнулся: не дождётесь, мол. Но совершенно серьёзно объявил:

- Я предлагаю, Алексей Васильевич, не ограничиваться выражением «по сути дела». К титулам в этом времени отношение более чем серьёзное. Потому официально следует именовать Дмитрия Вадимовича именно «князь Студенецкий». Пусть соседи привыкают к тому, что этим очень важным для нас городом управляет не какой-то наместник, а лицо, облечённое благородным титулом.

- А наместник Великого Князя чем плох? – поднял бровь Чичерин.

- Понимаете, чаще всего, наместник – это холоп. Не крепостной, как мы привыкли воспринимать этот термин по более поздним временам, но находящееся в личной зависимости от сюзерена. Благородным с такими общаться на равных, как это принято выражаться в определённых кругах нашей хронологической Родины, западло. Даже тем, кто называется боярами и «вящими людьми». А Дмитрию Вадимовичу с ними придётся иметь дело постоянно. Так пусть уж он с этими зазнайками «через губу» разговаривает, чем они с ним.

Вот так я стал князем. Привет всевозможным «дворянским собраниям», к которым я всегда относился даже не со скептицизмом, а откровенно насмешливо! По мне – хоть горшком меня назовите, только в печь не сажайте.

До меня в Студенце командовал сотрудник одной из фирм, принадлежавших Дееву. Как «премьер-министр» охарактеризовал Николая Александровича Егорова, человек активный, деловой, отлично разбирающийся в коммерции, но откровенно «не тянущий» в вопросах управления городским хозяйством. Наши с ним обязанности распределяются следующим образом: Егоров курирует торговые вопросы и сбор пошлин, а я – развитие инфраструктуры, включая ту же самую торговую, по предложениям Николая Александровича. Военными вопросами будет заниматься «тысяцкий», капитан Владимир Сергеевич Морохов. Такой же «тысяцкий», как и я «лицо княжеского происхождения»: сотня бойцов, с перспективой двух-трёхкратного увеличения войска по мере развития города и торга. Причём, половина из этой сотни – хроноаборигены.

Сложность задачи в том, что «княжество», в составе которого, помимо города, только две крошечных деревеньки, в течение года должно выйти на самообеспечение и самоокупаемость. Дальше всё развитие – только за счёт прибыли. Впрочем, как заверил меня Деев, из-за этого можно не беспокоиться, поскольку товары из столицы будут поступать нам по «твёрдым» ценам, а процент «накрутки» не лимитируется.

И ещё одно обязательное условие: неуклонное вытеснение из обращения «меховых» денег металлическими. И не только «меховых», но и монетных «огрызков» - разрезанных на кусочки серебряных монет, именуемых в эти времена «рЕзана». Все они подлежат обмену по весу чистого серебра на наши рубли. Как и полученные за товары «разномастные» гривны.

Таковых существует несколько видов, различающихся и массой, и формой: круглые прутки весом около 204 граммов – новгородские, весом 100-105 граммов – литовские, ромбы с усечёнными острыми углами, весящие 163-164 грамма – киевские, переходные от киевской к новгородской, но тоже на 204 грамма – черниговские. Сдачу со всех этих гривен необходимо сдавать нашими рублями, а также медью и бронзой.

Почему это для нас важно, объяснил Чичерин: наибольшую выгоду при денежном обращении получает именно эмитент. Особенно это касается денежных единиц из недрагоценных материалов. Ведь для нас медь и алюминиевая бронза обходятся даже дешевле, чем чеканка из них монет. К тому же, за счёт «конструктивных особенностей» наши монеты более любых других защищены от «порчи», и только за счёт одного этого уже завоевали «авторитет». А чеканим мы их из толстой медной проволоки (контактная сеть электротранспорта), завезённой из будущего, и бронзы, выплавленной уже здесь: тоже медь, только «черновая», и алюминиевые слитки.

В общем, цена этих монет достаточно условная, поскольку, например, в бронзовых монетах меди намного меньше, чем в «чистых медяках». Зато присутствует алюминий, цену которого здесь не ведают, поскольку не научились его получать. Если гнаться за прибылью, то её можно установить даже выше, чем у золота, поскольку мы в обладании «крылатым металлом» монополисты. Вот только решили не наглеть, ведь деньги стоят ровно столько, во сколько оценивают их эмитенты и «пользователи». Это подтверждается и ракушками-каури, и бумажными купюрами.

С серебром возни больше. Особенно – с монетным. Дело в том, что монеты разных времён изготовления и разных стран очень отличаются друг от друга содержанием лигатуры. То есть, добавок к благородному металлу. Потому и приходится всё это заново переплавлять и методом аффинажа «выравнивать» содержание серебра перед производством уже наших, содержащих строго нормируемое количество чистого металла.

Да, изредка у купцов и покупателей имеются и золотые монеты. Но именно изредка, поскольку используются они, в основном, в качестве накопительного средства. Поэтому мы пока и воздерживаемся от чеканки золотых денег. Хотя, насколько мне известно, запас золотых слитков в подвалах казначейства имеется. Просто нам нечего на такие монеты покупать.

Что-то я отвлёкся…

Первым делом мне надо организовать торговую площадку. Грубо говоря, стационарный рынок с лавками, как временными, так и стационарными, совмещёнными с жильём купцов, постоянно «прописавшихся» в Студенце. Этакий обнесённый частоколом (на первое время – только частоколом) посад, только «заточенный» под торговлю. С грузовыми воротами, выходящими к реке, где летом работает паром, а зимой ледовая переправа, с надёжными каменными (по Дону очень много выходов известняка) складами.

Но самое главное – с ремесленными мастерскими. Именно ремесленников следует переманивать из соседних городов как Рязанщины, так и Великого Княжества Черниговского. Чтобы именно в Студенце сформировался ремесленный центр, ориентированный на западные и северо-западные княжества Руси. Ремесленники ведь – это не только производство «средневековых» товаров, но и «зародыш» будущей промышленности хотя бы уровня начала эпохи Нового Времени.

Потому и следует поощрять ремесленников переселяться в наши земли. Всеми возможными способами поощрять: от поставок по невысоким ценам хорошего сырья до снабжения инструментами, от предоставления налоговых льгот на время, пока «семейное предприятие» не встанет на ноги, до помощи в строительстве мастерской или даже предоставления помещений под неё «в лизинг».

Последнее, кстати, даже предпочтительнее. И вовсе не столько потому, что выгоднее финансово. Часть ремёсел (например, кузнечное, горшечное, стеклодувное) связано с использованием огня, и нельзя допустить, чтобы эти мастерские стали причиной пожаров. Потому и строить их предстоит из камня. А с каменным строительством на Руси… не очень хорошо. Вот и придётся «воспитывать кадры» камнетёсов и каменщиков уже «по ходу пьесы». Будут «тренироваться на кошечках», строя сначала неказистые мастерские. А наберутся опыта – можно будет их и к жилищному строительству привлечь. Потом, в перспективе, и до каменных стен града дело дойдёт. Но именно в перспективе: замахиваться на каменные стены до той поры, когда угроза со стороны монголов схлынет, очень рано. Да и, как было сказано, нет пока на это ни кадров, ни средств.

Фрагмент 2

3

Деев

Как ни просчитывай мы развитие ситуации, а жизнь всё равно внесёт коррективы. И поводом для таких корректив стал вопрос, поднятый сыном мокшанского князя Пуреша Атямасом, «зондирующим почву» о том, как бы породниться с Чичериным, могущественным соседом мордвы. Да что уж там «как бы»! Намёк на то, что его отец не прочь отдать замуж за Алексея Васильевича дочь Нарчат, совершенно прозрачен. В общем, как глава правительства, задумался я над установлением родственных связей нашего «Великого Князя» с Рюриковичами.

Можно, конечно, и не только с ними. Вон, у соперника Пуреша, Пургаса, тоже имеется дочка Утяша. Говорят, даже весьма недурна собой. Вот только такой альянс наверняка приведёт к ухудшению отношений с мокшей, отчаянно враждующей с эрзянами. Можно было бы поискать невесту совсем уж на стороне, в Волжской Булгарии, да вот только сейчас там начинается «горячая пора», вызванная монгольским нашествием.

В общем, как оказалось, выбор невелик, если учитывать чёткую позицию главы нашего государства «не нужно из меня делать какого-то педофила!»: незамужних княжон в возрасте старше восемнадцати – раз, два, и обчёлся. И, с политической точки зрения, оптимальным выглядит вариант женитьбы Чичерина на племяннице Великого Князя Владимирского Георгия Всеволодовича Агафье, которая уже «намыливается» отправиться в монастырь. Дебильные нравы! Девке ещё и двадцати лет нету, а её уже зачислили в «перестарки», собираясь запереть в монастырской келье!

Что про неё известно? Не уродина, но и не раскрасавица. В общем, вполне себе обычная обликом молодая женщина. Но очень уж «прониклась» пристрастием отца, князя Константина Всеволодовича, к учёности. Тот ведь даже пытался создать в Ростове что-то вроде школы. А ещё – способствовал началу летописания в Ярославле. Вот на княжну и не было «спроса» у женихов, как на «шибко умную»: по существующим обычаям женская доля в это время – детей рожать, сидя безвылазно в княжьем тереме. А эта – читать-писать умеет, в «науках» разбирается. Если про Агафью правду рассказывают, то у нас ей должно понравиться.

В общем, посидели «в узком кругу», убедили нашего правителя в том, что вдовствовать ему «не комильфо», учитывая необходимость налаживания отношений с соседями. Пусть родственные связи между князьями не особо препятствуют междоусобицам, возникающим по первому же княжескому «бзыку», но иметь в родне таких влиятельных лиц, как Георгий и Ярослав Всеволодовичи, для нас весьма и весьма полезно. Если учитывать наши планы на отражение монгольского нашествия. Георгий-Юрий и без ханского ярлыка, которого после его смерти добился батюшка Александра Ярославича Невского, уже в настоящее время считается «старейшим» из русских князей. Думаю, Юрий, которому старший брат поручил заботиться о племянниках, как о родных детях, будет только счастлив оттого, что удалось «удачно пристроить засидевшуюся в девках» родственницу.

Нет, не собираемся мы в одиночку громить всю Орду. Предотвратить полное разорение Северо-Восточной Руси, мы, конечно, поставили себе одной из важнейших задач, но нельзя делать это так, чтобы все остальные князья отсиживались за нашими спинами. «Непедагогично» это. Надо, чтобы они на своей шкуре почувствовали, что с таким грозным противником следует действовать сообща. Глядишь, и раньше, чем в нашей прошлой реальности, созреют до понимания необходимости централизованного государства. Вот на свадьбе Алексея Васильевича с Агафьей Константиновной и обсудим такой важнейший вопрос, как «общерусская система коллективной безопасности».

Удачно складывается всё и со «свахой». В мае, после окончания распутицы, к нам приезжает епископ Муромский и Рязанский, которого мы звали в Ряжск ещё осенью, на праздновании возвращения княжича Фёдора Юрьевича в родные пенаты. Вот его-то и будем просить стать посредником в столь важном для Руси событии, как установление родственных отношений между «старейшими» Рюриковичами и единственным в этом мире правящим «Цицероновичем». Ему это весьма и весьма удобно: от Мурома, где находится епископская кафедра Ефросина Святогорца, до Владимира даже ближе, чем до Рязани. К тому же, авторитет Его Преосвященства должен сыграть так, что все сомнения, родниться ли с новым соседом, у Великого Князя отпадут.

- Только учти, Алексей Васильевич, вместе с этим придётся решать и вопрос престолонаследия.

- Знаю. Тимка не в меня пошёл: нет у него ни командирских задатков, ни экономической хватки. Сам знаешь, чем он занимается.

Знаю. «Человек искусства». Очень неплохой архитектор, который, как только узнал о Проекте «Саженец», немедленно включился в разработку проектов благоустройства Ряжска. Между прочим, и «княжеский дворец», и городской храм – его архитектурные проекты. Сейчас по просьбе Фёдоровича работает над планировкой «торгового пригорода» Студенца. «На царство» его ставить нельзя. Просто потому, что ничего не смыслит в управлении государством. Чичерин, пока не встал вопрос о женитьбе, обратил внимание на старшего внука, которого поручил нам, своим соратникам, «натаскивать» в тех вопросах, которые понадобятся в этом нелёгком деле.

Что выйдет из женитьбы на ростовской (по месту жительства) княжне, разумеется, вилами по воде писано. Всё-таки возраст полвека – это даже не «сороковник». К тому же, вероятность рождения сыновей и дочек, как известно, «пятьдесят на пятьдесят». А ну, как не наследник родится, а наследница?

- Тимофей и не претендует стать моей сменой. А вот о том, кому престол ряжский достанется, второму сыну – если у меня такой появится – или внуку, будем посмотреть уже со временем. Хотя, если честно признаться, очень уж мне не по нраву все эти монархические заморочки.

- А что делать? С волками жить – по волчьи выть. Ну, не убедить нам князей в том, что демократия и выборность высших государственных лиц лучше наследственной власти. К этому ещё несколько веков идти. Да и лучше ли? Знаешь ведь, что выборный политик первый год каденции только пытается войти в курс дела, а четвёртый занят исключительно подготовкой к следующим выборам, так что на плодотворную работу у него остаётся всего два года. И это я ещё не трогаю того бардака, который обязательно возникает после смены первого лица. Зря, что ли, «самые большие в мире демократы», англичане, требуют «демократических» выборов глав любых более или менее значимых государств, кроме своего собственного?

Чичерин – человек с отличным здоровьем. По моим прикидкам, должен сохранить здравый ум и физические кондиции минимум лет до семидесяти: не курит, регулярно даёт себе физические нагрузки. Так что подготовить себе смену (не «предполагаемого преемника», как это формулировалось в «демократической России», а именно полноценную замену) должен успеть.

- Ну, ладно. Будем надеяться на то, что северный фланг противостояния монголам мы себе обеспечили. Запад пока в безопасности: монголы туда не сунутся, пока не «разберутся» с Северо-Восточной Русью. С юга, конечно, придётся самим напрягаться. А что будем делать с восточным флангом?

- Вы имеете в виду мордву? – уточнил Денисенко.

- Её самую. Насколько я помню из летописей, тот самый Пуреш, у которого с нами типа-союз, предпочтёт «слиться» под Батыя ради сохранения собственного народа. И это ему, вроде, даже на некоторое время поможет. Пока ордынцы и его, и его сына Атямаса не порешат, а живущая у нас в Ряжске Нарчат не поднимет против оккупантов восстание. Соперник Пуреша, Пургас, то ли в пику тому, то ли исходя из реальных обстоятельств, просто сбежит в непролазные лесные дебри, и про него все забудут. То ли из-за того, что сидеть там будет тихо, то ли потому что погибнет незаметно. Что нам с мордвой делать? Позволить ситуации развиваться так, как это было в прежней истории, или попытаться что-то изменить?

- Вариант с тем, чтобы Пуреш «лёг» под Батыя, далеко не лучший, - высказал своё мнение Спиридон Иванович. – Мокша – природные «лесовики», хорошо знающие местность. Они и будут проводниками у монголов во время похода на Северо-Восточную Русь. С другой стороны, сами себя они от Орды защитить не в состоянии. А значит, чтобы не получить под боком вражеского вассала, нам придётся «впрягаться» в оборону мордовских земель, распылять силы. К тому же, не случится ли так, что Пургас, чтобы досадить мокшанскому предводителю, сделает обратное выбору Пуреша?

4

Никитин

И всё-таки остановились на «револьверных» винтовках по образцу конструкции бельгийца Пипера. Их преимущество именно в скорострельности, которая очень нужна в бою с превосходящим по численности противником. Увы, содержать массовую армию нашему «Великому Княжеству» пока не по силам. Даже не из-за больших затрат на её содержание, а численности населения для неё не хватает.

Со Спиридоном Ивановичем Денисенко нам пришлось обсуждать вопрос состава наших «вооружённых сил» очень серьёзно. Исходя из технических возможностей промышленности и проблем с освоением «дружинниками» военных новинок.

Ядро, ударный кулак, разумеется, составят бойцы из нашего «исходного» времени, вооружённые всем тем, что удалось «прихватить» из российских арсеналов. Но их задача, в первую очередь, защита столицы, спецоперации и «серьёзные дела», вроде прошлогоднего отражения набега половцев. У казачьих эскадронов – преимущественно полицейские функции, включая борьбу с бандитизмом. К этой деятельности не просто запланировали, а уже начали привлекать «местных», обучая их характерным приёмам боевых действий и использованию огнестрельного оружия. Как раз тех самых «револьверных» винтовок для дальнего боя и револьверов для ближнего.

Такое решение позволило обеспечить неплохую унификацию: один калибр (10 миллиметров), а значит, одинаковые пули, взаимозаменяемые десятизарядные барабаны, подходящие как к винтовкам, так и к револьверам, ну, и бракованные длинные стволы можно обрезать до револьверных. К тому же, боеприпасы недороги: чёрный порох, войлочный пыж, безоболочечная свинцовая пуля Минье-Петерса и самый дорогой элемент заряда – капсюль для охотничьих патронов.

Со временем (по мере выпуска ружей) из числа «хроноаборигенов» будут формироваться стрелковые «егерские» подразделения. Их задача – выбивать тяжёлую конницу противника, которая является главной ударной силой современных армий.

С лёгкой конницей призваны бороться пикинёры, ещё не получившие широкого признания даже в Европе. Род войск малоподвижный, но весьма и весьма эффективный из-за целого леса пик, на которые натыкается атакующая конница. Особенно – при построении в форме каре. Именно этому Денисенко собирается обучить наших союзников к тому времени, когда придётся отражать монгольское вторжение.

Учли мы в дискуссиях с ним и главную особенность монгольской тактики: их конные лучники перед копейно-сабельным ударом стараются засЫпать противника градом стрел. А значит, пикинёры должны быть хорошо защищены от стрел: шлемы с полями, ламеллярные доспехи-бригантины с «юбками», ламеллярные же поручи и поножи из крупных пластин, «пришитых» к кожаной основе. Штамповать из высокоуглеродистой стали это всё, а потом подвергать закалке – для нас не проблема. Как и производить железные луки, практически не уступающие по мощи составным степняцким, для ещё одного рода войск, лучников. Главное – что в серийном производстве эти луки намного дешевле, чем составные: операций-то всего ничего, те же самые штамповка и закалка.

В общем, как я понял нашего «воеводу» (или министра обороны, если пользоваться привычной мне терминологией), структура армейских сил княжества планируется следующая: бронетехника (для особо сложных ситуаций), артиллерия на основе миномётов, казачья конница, «смешанные» батальоны пикинёров, поддерживаемых егерями с огнестрельным оружием и лучниками. Ну, и разведывательно-штурмовая авиация вместе с речным моторным флотом. Ах, да, «силы спецопераций», подчинённые министру госбезопасности, но с возможностью прикомандирования к действующей армии, и относящиеся к «гэбне» пограничные войска на границе с Диким Полем и западными соседями.

Задачи возглавляемого мной конструкторское бюро не ограничиваются разработкой образцов техники и вооружений, а также технологий их производства. Помимо этого направления, существует группа, занимающаяся «практическими историческими исследованиями». В частности, на основании имеющихся у нас исторических сведений готовящая рекомендации руководству и военным в вопросах военно-политической обстановки и тактики ведения боевых действий. Именно на основании этих рекомендаций и была выработана структура вооружённых сил. Ясное дело, временная, поскольку мы исходим из задач, которые предстоит решать в ближайшее время, и наших возможностей. Расширятся возможности и поменяются задачи, будет изменена и структура.

В частности, у нас не хватает тяжёлых коней-дестриэ для панцирной кавалерии. Лошадки (если можно так назвать громадных першеронов) пока ещё растут, и будут готовы встать под седло в достаточном количестве только лет через пять. Потому никакой массовой тяжёлой конницы мы себе позволить не можем. Оттого и наша «полуказачья» кавалерия представляет собой что-то вроде шеволежеров, вооружённых револьверными винтовками, револьверами и саблями. Защита – исключительно лёгкие бригантины и… армейские стальные каски, покупавшиеся на складах длительного хранения едва ли не по цене металлолома. Её задача, помимо полицейских функций, противодействие небольшим отдельным отрядам лёгкой конницы.

Упор на пикинёров тоже сделали неспроста. Владение мечом – настоящее искусство, подвластное далеко не каждому. Да и времени на то, чтобы нормально обучить ему воина, требуется очень много. Копьё в этом отношении – куда более простое оружие. И куда более действенное в бою пехоты с конницей, чем меч. Главное – добиться от пикинёров дисциплины и умения держать строй.

Именно поэтому в районе «града Вёрда» раскинут целый полевой лагерь, где первый батальон пикинёров гоняют в хвост и в гриву наши инструктора, добиваясь слаженности действий не только в отражении мнимой вражеской конницы, но и в перестроениях. Причём, основной упор делается как раз на «шагистику» и физическую подготовку.

Ну, с физической подготовкой всё понятно: попробуйте ворочать шестиметровым копьём в бою, имея при этом на себе несколько кило доспехов. Но меня, как человека сугубо гражданского, всегда возмущало такое, как мне казалось, излишнее внимание «сапогов» к строевой подготовке. Какой, спрашивается, толк в выполнении всех этих бессмысленных поворотов налево, направо, кругом, доводимом до автоматизма?

- Именно до автоматизма! – эмоционально подхватил поднятую мной тему полковник Денисенко. – Понимаешь, зачастую в бою некогда объяснять солдату, для чего от него требуется выполнить то или иное действие. Нужно, чтобы он фактически «на автомате» выполнял приказы командира. И именно «шагистика», как ты выразился, лучше всего вырабатывает этот «автоматизм» в выполнении приказов. Мало кто это понимает, потому и обращают внимание не только на чёткость выполнения строевых команд, но и, в первую очередь, на эстетику: тянущийся носок сапога, правильный угол наклона руки при отдании чести.

Пока наши пикинёры действуют отдельно от лучников с железными луками. Тех тоже гоняют по схожей программе, но «разнообразят» подготовку умением попадать в цель на разных дистанциях. Позже, насколько мне известно, будут обучать совместным действиям: лучники сначала ослабляют приближающуюся конницу плотными залпами, а когда та приблизилась, натыкается на лес пик, сквозь который не проломится даже тяжёлый всадник, не говоря уже о лёгкой коннице.

По мере наращивания выпуска револьверных винтовок «дружина», помимо роты лучников, будет усилена ещё и ротой егерей, воюющих рассыпным строем. Насколько я читал, слаженный залп из мушкетов, сделанный с расстояния метров тридцать, создавал перед строем пехоты непреодолимый вал из конских и человеческих тел, и этим срывал конную атаку, в которой, согласно законам физики, важнейшим показателем является пресловутое «эм вэ в квадрате пополам». Масса коня со всадником, помноженная на квадрат скорости и полученный результат, делённый надвое.

Но это – позже, когда вооружим огнестрелом наших казаков-шеволежеров.

Почему огнестрельным оружием, стреляющим именно при помощи дымного пороха? Ведь, насколько мне известно, «современного» автоматического оружия и боеприпасов к нему у нас полным-полно. Причин несколько. Первая – необходимость приучить «новобранцев» из числа хроноаборигенов к огнестрелу вообще. И проще это делать, начиная с относительно несложных, «наглядных» примеров. Вторая – боеприпасы. Патроны к автоматическому оружию, хоть ими тоже запаслись «по самое немогу», в наших условиях – невосполнимый ресурс, в отличие от дымного пороха и простеньких безоболочечных пуль. Третья – автоматическое оружие, хоть и ходят байки про сделанные «на коленке», в сельских мастерских, автоматах, но является высокотехнологичной продукцией, производство которой нам пока не по плечу. Да и нашей промышленности нужно не спутники на околоземную орбиту запускать, а постепенно увеличивать сложность выпускаемой продукции. Но самое главное – даже не оружие, а патроны к нему, сами по себе сложные технологически и использующие дефицитное сырьё.

В общем, нескоро, очень нескоро понятие «ряжское войско» будет ассоциироваться с многотысячной армией, вооружённой исключительно огнестрельным оружием. Пока наша задача – создать профессиональное «средневековое» подразделение, которое и станет образцом для наших союзников.

Фрагмент 3

5

Денисенко

Встречать Его Преосвященство на границе с Рязанским княжеством отправилась очень представительная делегация. Очень представительная. Помимо настоятеля храма Рождества Христова (название старейшего в Ряжске храма решили оставить «историческим», а вот архитектуру полностью поменяли, «подогнав» стиль под образцы древнерусских церквей) отца Паисия, мы с Максимом Андреевичем Деевым при полном параде и ещё с десяток городских чиновников.

Молебен в чистом поле, планировавшийся при этом, пришлось отменить из-за накрапывающего дождика. Ограничились подходом к епископу для получения благословения. А поскольку пока не шло речи о том, чтобы для скорейшего прибытия в город пересадить Ефросина Святогорца в автомобиль, оставили с ним «казачий» конный караул, Паисия, и отбыли в Ряжск. Через день приедут, заночевав по пути. Это мы привыкли к тому, что три-четыре десятка километров можно одолеть за какие-то полчаса, а в эти времена примитивной повозке (тот ещё костотряс!) ползти это расстояние больше дня.

Нет, дело не в том, что скорость нынешних транспортных средств ниже скорости пешехода. Выше, если позволяет дорога. Дело в необходимости «техобслуживания» «двигателей» повозки: лошадок нужно кормить, поить, чистить. Оттого и получается такой парадокс: в длительной поездке, что пеший, что конный, что движущийся на телеге, за световой день одолевают 25-35 километров, не больше. А епископ Муромский и Рязанский с присными ночевали перед этим отнюдь не возле «погранперехода». Так что без ещё одной ночёвки им – никак.

Насколько мне известно, у нашего настоятеля, получившего благословение на участие в Проекте «Саженец» от самого Патриарха, заготовлена целая кипа посланий к «коллегам», написанных главой Русской Православной Церкви. Одно из них – именно к Святогорцу, как епископу земель, в которых мы «высадились». Так что ночёвка в пути будет нужна ещё и для того, что Ефросин «вошёл в курс дела» и не принялся анафемствовать налево и направо, столкнувшись с нашими «странностями» и техническими чудесами.

О чём в том послании написано, нам неизвестно. Бывший десантник, принявший сан после тяжёлого ранения и увольнения из армии, может, и ведает, но расспрашивать его об этом ни у кого мыслей не возникло. Церковные дела – это дела служителей, а не наши. Можно только предположить, что Патриарх Николай кратко описал историю РПЦ за разделяющие нас века и уверил Его Преосвященство в том, что мы, наш переход из будущего и наши технические средства есть не происки Нечистого, а результат научного прогресса и исполнение Воли Божьей.

Увы, время такое, что при любом чихе следует оглядываться на мнение религиозных деятелей, и это несколько напрягает. Нет, я вовсе не атеист: на войне, а их я прошёл не одну, атеистов не бывает. Но очень чётко разделяю веру в Бога и обрядность. По моему твёрдому убеждению, мне не нужны «посредники» для обращения к Господу, коими являются служители церкви. И, как мне кажется, примерно такого же мнения придерживаются как наш «государь», так и его «премьер-министр». Правда, личные убеждения и политика – понятия несколько разные, о чём ещё Генрих Наваррский сказал (в нынешней нашей реальности, может быть, скажет когда-нибудь в будущем): «Париж стоит мессы».

Ряжск, пока, конечно, далеко не Париж. Хотя во многих отношениях куда лучше него. В бытовом, в техническом. А если исходить из политических амбиций нашего «правительства», то в ближайшие годы может переплюнуть бывшую римскую колонию Лютеция и в качестве центра политического притяжения.

Первые шаги в этом направлении уже предприняты: у нас есть военно-политические союзы с Рязанью, с мокшей. Если удастся «охмурить» визитёра-епископа стать посредником в женитьбе Алексея Васильевича на дочке покойного Великого Князя Владимирского Константина Всеволодовича, то будет ещё и с Владимиром. Ну, а эта свадьба вообще планируется как своеобразный «политический бенефис» Чичерина и Ряжского государства вообще. А до этого момента нам предстоит решить ещё одну очень сложную, но важную проблему, о которой я пока промолчу, чтобы не сглазить.

Епископский «поезд» въезжал в Ряжск «с музыкальным сопровождением», под перезвон колоколов единственного в городе храма. Хоть и были подобные предложения, но от пушечных салютов решили отказаться, чтобы не пугать лошадей этой процессии: они к подобным резким звукам непривычны совершенно и могут взбеситься. А к чему нам такое? С «рекомендательным письмом» от Патриарха должен быть ознакомлен Ефросин, но никак не все сопровождающие его лица, и без того не успевающие креститься при виде наших домов, непривычно одетой толпы встречающих, угольного дыма из трубы котельной и попадающейся по пути техники. Даже не перемещающейся, поскольку мы запретили её движение во время встречи церковной «делегации».

В храм, куда после церемонии встречи направились и гости, и встречающие, народу набилось – не продохнуть. Поскольку люди из будущего достаточно циничны, мне кажется, пришли они туда вовсе не из-за того, что вдруг воспылали верой, а просто поглазеть на «знаменитость»: кто приезжает, население проинформировали заранее. Но именно это столпотворение, как мне кажется, «добавило плюсик» к восприятию нас епископской свитой. Как, в общем-то, и внешний вид, а также убранство храма Рождества Христова (спасибо за проект Чичерину-младшему). Сам же Святогорец…

В общем, выглядел он уставшим и озабоченным. Как и Паисий. Похоже, ночь они провели без сна. Тем не менее, службу провели «как надо». После чего и началась суета по размещению прибывших. Та ещё забота, если учитывать то, что этих «дремучих» нужно просветить, как и чем пользоваться в выделенных для них покоях!

Честно говоря, общался я с епископом очень немного, в пределах пары чисто протокольных мероприятий. Основная нагрузка в этом деле легла на «Великого Князя» и Максима Андреевича Деева. Ну, и, разумеется, на нашего батюшку, человека весьма образованного не только в церковных вопросах, но и науке и технике. Я же больше сталкивался с «начальником охраны» Владыки Ефросина, бывшим муромским дружинником и боярином, ныне монашествующим. Как водится, два солдата нашли общий язык, хоть Трифон, не посвящённый в нашу тайну, и относится к нам… мягко говоря, настороженно. Без враждебности, поскольку так приказал его «патрон», но и без даже малейших намёков на братание.

Интересовался характеристиками нашего оружия и «доспехов», и я бы вовсе не возражал против того, чтобы передать ему и его людям пару-тройку пистолетов. Возражал Трифон, не верящий в «богоугодность» огнестрела. А вот от бронежилетов первого класса защиты он не отказался. И от подарков в виде мечей без отделки, выкованных из хорошей «дамасской» стали: монахам надлежит пренебрегать «богатыми» вещами.

Что же касается прочих подарков, то самый крупногабаритный передали именно Святогорцу: вместо убогого «костотряса» он теперь будет ездить на подрессоренной закрытой повозке, прообразом которой стал дилижанс. За десять дней, пока он гостил в Ряжске, её как раз успели построить и даже испытать. Хотели, было, ещё и колёса с резиновыми шинами на неё установить, но передумали: лет пятнадцать, и резина начнёт растрескиваться. Где тогда взять новую? Кроме того, что делать, если шину пропорешь? Поэтому всё-таки остановились на деревянных колёсах с железным ободом: так долговечнее и ремонтопригоднее.

Правда, все эти «разовые расходы» на подарки – мелочь в сравнении с постоянными выплатами. В настоящее время принято, что церковь получает положенную ей «десятину» со всех налогов, собираемых с подданных, именно от князя. И хотя у нас пока действуют «налоговые каникулы» для переселяющихся в наши владения, этот период надолго не затянется. Так что через четыре-пять лет отчисления в пользу епископской казны значительно вырастут. Они и сейчас-то немаленькие, если учесть сколько мы собираем с желающих торговать нашими товарами, но в ближайшее время, если не помешают монголы, резко вырастут.

6

Лапиков

Мне не нужно объяснять, что должность министра иностранных дел – политическая, хоть на неё и стараются назначать именно дипломатов. Но где же в наших условиях набраться карьерных дипломатов? Насколько мне известно, тут такой я один. Цельный первый секретарь и советник посла по политическим вопросам в… одной из небольших тюркских стран. Бывший. Вылетевший с должности и дипслужбы после крупного скандала, стоившего мне и карьеры, и семьи.

Ситуация, в принципе, классическая: провокация, именуемая «медовой ловушкой», завершившаяся вербовкой иностранной разведки. Только не меня, а супруги, имевшей неосторожность «запасть» на подставленного ей красавчика. Обидно, конечно, но я никогда не считал себя неотразимым мачо, имея вполне заурядную внешность: средний рост, среднее телосложение, ничем не примечательное лицо. А тут, в качестве конкурента, рослый, накачанный жгучий брюнет с тонкими, «породистыми» чертами. В общем, жена попросила политического убежища, когда к ней появились вопросы у «безопасника», а я отправился на Родину и в отставку. А поскольку получил «волчий билет», нормальную работу найти никак не получалось. Пока на меня не вышли люди из окружения президента, чья каденция должна была вот-вот закончиться.

И вот я – министр в «стольном граде Ряжске» первой половины XIII века. Если не считать абсурдности данной формулировки для человека привычного мне времени, то, как говорили во времена моего детства, «неплохо устроился»: министр в тридцать пять лет.

Работы – непочатый край, если учесть, что мы стоим у самых истоков процесса объединения русских земель. А поскольку весь штат министерства состоит из десятка человек, шесть из которых являются техническими работниками (людям президента удалось привлечь к авантюре с переселением в прошлое ещё пару юных атташат, успевших полгода-год поработать только в центральном аппарате российского МИДа), пахать придётся день и ночь.

С другой стороны – интересное время, интересные перспективы выстраивания дипломатических отношений с соседями. Ведь даже с Ордой после её попытки покорить Русь придётся налаживать дипломатические контакты. Не говоря уже о соседних княжествах, ныне являющихся независимыми «державами».

В данный момент перед нами стоит задача сколачивания антимонгольской коалиции. Очень непростая задача, если учесть обстановку: феодальная раздробленность, мать её ети! Сплошная возня за контроль над региональными «столами», не ограниченная ни наличием общих границ, ни прежними договорённостями, ни близкородственными отношениями. Северо-Восточная, «Залесская» Русь в этом плане хоть более или менее стабильно, а вот в Юго-Западной междоусобица, затеянная Михаилом Черниговским и Даниилом Галицким (временно лишившимся Галича), полыхает много лет и, как говорят летописи, закончится лишь после разгрома Чернигова монголами. А если учесть, какой «тёплый приём» мы планируем устроить Орде, то у него может и не хватить сил на поход к Чернигову и Киеву, и тогда эта свара будет продолжаться ещё дольше.

Нам, конечно, как бы это цинично ни звучало, эта междоусобица выгодна: воюя друг с другом, юго-западные князья серьёзно ослабляют друг друга, и непременно наступит время, когда они будут вынуждены обратиться к нам за помощью. А уж тогда можно будет диктовать им нашу волю. С другой стороны, ослабляется потенциал всей Руси, огромной, по этим временам, не только по территории, но и по численности населения, земли: я с удивлением узнал, что историки оценивают его, минимум, в пять-семь миллионов человек. Существуют, конечно, и вдвое более «смелые» оценки, но мне они кажутся неправдоподобными.

Так вот, про коалицию. Привлечь к участию в ней Михаила и Даниила вряд ли получится. Мало того, что личная вражда им застила глаза, так у нас ещё есть и сведения другого характера: до них обоих либо уже добрались, либо очень скоро доберутся монгольские послы, которые пообещают не трогать их владения, если эти князья не будут помогать Рязани и Владимиру в отражении монгольской агрессии. Не зря же Чернигов в нашей «прежней» истории «отшил» рязанское посольство, обратившееся за помощью.

С очень сильной Волжской Булгарией договариваться поздно: Субуде-багатур уже начал операцию по её разгрому, и, дождавшись подхода основных сил Орды, закончит его нынешней зимой. Булгария обречена, и с этим следует смириться.

С Рязанью, как вы знаете, у нас уже заключён оборонительный союз. Причём, подписанный нынешним князем Юрием Игоревичем. У Рязани подобные соглашения имеются с Муромом и Владимиром. А это – уже неплохой задел для объединения усилий. Мы готовимся к тому, чтобы все эти двусторонние договорённости превратить в многосторонние на свадьбе Алексея Васильевича Чичерина с княжной Агафьей Константиновной. Именно для этого на «торжественное бракосочетание» приглашены и Юрий Игоревич Рязанский, и Юрий Давыдович Муромский, и владимирские князья Георгий Всеволодович и Ярослав Всеволодович, отец Александра Невского. Приглашён и Святослав Мстиславович Смоленский, но стар он уже, по летописным данным, умрёт в начале 1238 года, а Смоленская Земля ослаблена междоусобицей с Полоцким княжеством. Так что большой надежды на то, что Святослав войдёт в коалицию, нет.

Пока же готовится этот «саммит», было принято политическое решение организовать ещё один. Менее представительный, но куда более сложный в силу отношений людей, которые приглашены на него. Что уж там, прятаться за дипломатическими формулировками? Непримиримых врагов.

Если Пуреш, каназор народа мокша, тоже числится нашим союзником, то его оппонент, инязор эрзян Пургас в отношении Ряжска ещё «не отметился» ни дружественными, ни враждебными шагами. Зато «на ножах» с владимирцами и рязанцами: и сам нападал на владимирские владения (Нижний Новгород), и бит ими был не единожды. Да и вообще к Руси, в силу этого, настроен довольно враждебно. Хоти и привечает беглых русских, да так, что земли эрзян называют ещё и Пургасовой волостью.

С Пургасом пришлось действовать достаточно жёстко, ультиматумом: либо ты добровольно едешь в гости к Великому Князю Алексею Васильевичу под его гарантии жизни и безопасности, либо тебя везут к нему в статусе пленника. А поскольку инязор, получивший официальное приглашение, зачитанное ему лично, повёл себя вызывающе, то, как выразился командовавший операцией полковник Денисенко, «пришлось хамить в ответ».

Не знаю, что его спецгруппа там применяла, но, по словам Спиридона Ивановича, «обошлось без жертв среди мирного населения: так, кое-кому бока помяли, кое-кому рёбра пересчитали да направление к стоматологу выписали, хотя большинство лежало мордой в траву тихонько и спокойненько». Правда, напоследок, когда уже за связанным «почётным гостем» прилетел автожир, «вежливо попросили его прихлебателей пригнать в Ряжск коня, на котором Пургас дней через десять будет домой возвращаться».

Мне, правда, от лица Алексея Васильевича пришлось извиняться перед инязором эрзян за «доставленные неудобства». И вообще проявлять максимум почтения к «самовластному правителю» примерно половины мордвы, но на то мы, дипломаты, и существуем, чтобы красивыми словами сглаживать те грубости и неприятные дела, что наворотили военные, политики или экономисты. Что ж, служба у меня такая, и если я её не покинул добровольно, когда понял указанный выше тезис, то значит, морально готов продолжать её нести. А что? Существуют в природе профессии и с более неприятными обязанностями.

Разумеется, подобная доставка Пургаса в Ряжск значилась в качестве «варианта Б»: была всё-таки надежда на то, что он согласится добровольно приехать. Правда, стремящаяся к нулю, если бы он прознал о том, что здесь ему придётся встречаться с Пурешем. Которого, кстати, тоже не известили о том, в каком составе и на какую тему запланирован «саммит».

Фрагмент 4

7

Атямас

То, что отца призывает к себе Великий Князь Алексей Васильевич, для нас обоих стало неожиданностью. «Неотложно и спешно», как сказал гонец, присланный из Ряжска. Не воинов просил прислать, как в прошлый раз, а нам самим «с малой дружиной» приехать «для важного дела».

То, что Великий Князь Русский ждёт нас обоих на свадьбе, назначенной на начало осени, уже известно. И мы уже дали ответ, что непременно приедем: только глупец пренебрежёт приглашением столь могущественного соседа на такое событие. Но зачем мы понадобились ему раньше этого срока, гонец не сообщил. Просто передал на словах то, что значилось в грамоте, подписанной князем и скреплённой печатью с орлом о двух головах, смотрящих в разные стороны. Так ведь и понятно: если дело важное, значит, не должен простой гонец знать о его сути.

- Надо ехать, - подтвердил я отцу, спросившему меня совета, поскольку я лучше знаю этих странных русских.

- Что только в наших лесах делают их две повозки на железных лентах?

Эти «железные ленты», по которым перекатываются железные же повозки, они называют «гусеницы», как многоногих червяков, объедающих траву и листья на деревьях. А сами повозки – странным словом «бээмпэ», явно заимствованным из языков народов, рядом с которыми они жили «на другой стороне земли», откуда пришли в наши края. И вот эти «бээмпэ» заметили едущими по нашим лесам, стараясь поменьше попадаться на глаза людям. Не к городу Мокшан, вдалеке от него. Значит, не по наши души.

- Да кто же знает? Ты же слышал от купцов, что у булгар война. Может, Алексей Васильевич договорился с будущим тестем помочь ему Новый Город в устье Оки защитить, если монголы на него посягнут.

Эти «бээмпэ» догнали нас, когда мы уже подъезжали к ряжским границам. Но и воевода Спиридон Иванович, ехавший внутри одной из них, нам не сказал ничего, ответив на наш вопрос «нужно было прокатиться». И укатил вперёд: те повозки бегают настолько быстро, что на коне не угонишься. Даже по полю, не говоря уже о построенной ряжцами «прямоезжей» дороге, которой очень довольны едущие в Ряжск купцы: ровная, широкая настолько, что два встречных воза проедут, не выискивая место, где им можно разъехаться, а всадники и вовсе могут в пять или даже шесть рядов ехать.

В самом Ряжске нас, как обычно, встретили с почётом. Воинов разместили в специальном доме, построенном для них в посаде, а отца, меня и двоих отцовых ближайших советников впустили внутрь города, выделив нам покои рядом с княжеским каменным дворцом. Туда же прибежала и сестра Нарчат, которой сообщили о нашем приезде.

Что за важное дело к нам у Алексея Васильевича, и она не знала.

- Слышала только, что и Пургаса сюда привезли на летающей машине, - огорчила она нас, но тут же добавила слово, от которого огорчение сменилось радостью. – Связанного.

Вот, значит, зачем ездил Спиридон Иванович через мокшанские земли! Если Алексей Васильевич отдаст нам этого негодяя, то мы быстро покорим эрзян, лишившихся предводителя!

Отец после такой новости хотел немедленно бежать в терем Великого Князя, но боярин Андрей Михайлович, который у Алексея Васильевича занимается отношениями с соседними Землями, сказал, что сегодня тот занят, а мы до конца дня можем отдохнуть с дороги.

- Завтра с Алексеем Васильевичем встретитесь.

Вот и повели мы с Нарчат отца, чтобы показать ему удивительный город, каких больше нет ни у русских, ни у булгар. Говорят, за морем в Царьграде каменных домов ещё больше, но тот Царьград никто из тех, кого мы знаем, никогда не видел.

Больше всего его поразили даже не огромные каменные дома с невероятно большими стёклами, в каждом из которых живёт две дюжины семей, а чистота на улицах. Повсюду стоят бадьи, куда бросают мелкий мусор, а то и сразу несколько бочек, в которые выбрасывают мусор покрупнее. Даже лошадиный помёт убирают специально назначенные для этого люди. И дороги для проезда самодвижущихся повозок и телег, и дорожки, выделенные для прохода людей, посыпаны песком и выровнены так, что на них нет никаких луж. Дождевая вода стекает к крепостной стене по специально вырытым канавкам, а потом уходит сквозь основание стены в ручьи или Упту по обложенным камнем дырам.

Лес, росший на холме до постройки крепости, весь вырубили, но после строительства домов перед каждым из них высадили по несколько молодых деревьев. «Для красоты», объяснила сестра, больше меня знакомая с нравами хозяев. Также возле многих домов на возделанных небольших грядках растут невиданно яркие цветы. Не овощи, нужду в которых я ещё могу понять, а совершенно бесполезные цветы. Правда, сестре это очень нравится: «красиво же!».

Не только красиво, но и запах от этих цветов приятный. Не смрад от нечистот и гниющих остатков пищи, как во всех других городах, а именно цветочный запах. Хотя, конечно, понятно, почему не пахнет дерьмом и мочой: в каждом жилище есть отхожее место с белоснежной лоханью, куда и положено оправляться. А потом, когда потянешь за шнурок, это всё уносится потоком воды по трубам под землю. Мы с сестрёнкой уже привыкли к этому и к тому, что вода, как холодная, так и горячая, всегда течёт, если открыть устройство с названием «кран», а вот для отца такое удивительно.

Город большой, людей в нём живёт, пожалуй, не меньше, чем в Рязани. Но живут не скученно, а просторно. Из-за того, что в каждом каменном доме по три уровня жилищ друг над другом. И там, где живут люди, никаких ремесленных мастерских, только лавочки, в которых продаётся еда или товары, необходимые для жизни: одежда, обувь, разные кухонные инструменты. Все мастерские находятся в специально отведённой для них части города, огороженной забором. Именно там что-то постоянного гудит, жужжит, ухает в огромных, намного больших, чем жилые, домах. Но за этот забор никого не пускают, кроме тех, кто там работает: видимо, ряжцы очень стерегут секреты, позволяющие им делать такие качественные товары.

Отец ещё не видел изнутри городских стен, снаружи кажущихся обычными. Поэтому он был очень удивлён тому, что обычная только наружная их часть, ведь эти срубы просто закрывают камень, из которого они на самом деле сложены. Такие невозможно разрушить даже самыми большими пОроками, поскольку выпущенные из них камни не сломаются при ударе: сзади их подпирает более прочный слой кладки.

На следующее утро нас, наконец, пустили к Великому Князю. Только воевода Спиридон Иванович потребовал, чтобы мы с отцом и Нарчат сдали ему всё наше оружие. Так не принято поступать, но он очень уж настойчиво требовал, и мы после долгих споров согласились. А когда вошли в покои Алексея Васильевича, поняли почему: там уже находился наш заклятый враг Пургас, и ни я, ни отец, не удержались бы от того, чтобы не накинуться на него.

Пургас тоже смотрел на нас волком, а вот Алексей Васильевич был приветлив. И сестру даже назвал «доченькой», чем подтвердил свои слова о том, что она ему как дочь. Но вся приветливость хозяина закончилась, когда мы расселись по удобным стульям около большого красивого стола (Пургаса предусмотрительно посадили по другую его сторону).

- До меня дошли вести, что и к тебе, Пуреш, и к тебе, Пургас, уже приходили монгольские послы под видом купцов. Приходили, предлагали добровольно подчиниться монгольскому хану Бату, чтобы избежать разорения ваших земель и истребления народов. Пусть они и не требовали немедленного ответа и обещали прийти за ним через год.

Мне о том неведомо, но отец опустил взгляд, подтверждая, что такое было, а Пургас только дерзко глянул на Великого Князя: какое, мол, тебе дело до того, какие послы ко мне ходят.

- А теперь я раскрою вам, что может случиться после того, как эти или другие послы придут за ответом. Ты, Пуреш, согласишься, чтобы сохранить свой народ от гибели, предав твоих союзников: нас, рязанцев, владимирцев, половцев. И вместе с Атямасом встанете во главе мокшанского войска, идущего с монголами вначале на Русь, а потом и дальше в западные земли. Пока вы будете воевать, мокшей станет управлять Нарчат. Только ни славы, ни богатства вам это не принесёт. Если живы останетесь в битвах с русскими, то и тебя, Пуреш, и тебя Атямас, монголы зарежут, когда мокшанское войско истощится, и вы попросите Батыя дать ему передышку. Ты же, доченька, проведав об этом, поднимешь народ на месть монголам. Только силы будут неравны, и тебя тоже будет ждать смерть в сражении, а Мокшанские Земли разорение.

На то, с каким злорадством смотрел на нас Пургас, смотреть было противно. А князь продолжал:

- Ты же, Пургас, как привык делать за годы вражды мокши и эрзян, выберешь противоположный путь: уведёшь эрзян в глухие леса и станешь бить малые силы монголов. Только и тебе это не принесёт ни славы, ни власти, только безвестную смерть где-то в чащах лесных.

- Откуда тебе такое ведомо? – пробурчал эрзянин.

- Ведомо. Ваши судьбы мне ведомы, если вы поступите так, как я рассказал. Но если поступите, так, как я хочу, всё будет по-другому. И ваши судьбы иначе сложатся, и народов ваших.

- А как ты хочешь? – нахмурился отец, о чём-то догадываясь.

- Довольно вражды между мокшей и эрзянами! Вам единиться потребно, а не ослаблять друг друга распрями, когда страшный враг на пороге. Уже будущей зимой монголы покорят булгар, а следующим летом придут к вашим рубежам. Летом к ним, а зимой на Русь двинутся. Одним вам не справиться, нужно сообща биться: мокша, эрзя и мы, ряжцы. А то и рязанцы с владимирцами. Потому и хочу, чтобы распря между вами закончилась, а вы Пуреш и Пургас, купно стали править мордовскими землями.

Невозможное говорит Великий Князь! Как можно помириться с врагом после тех рек крови, пролитых нашими народами?

- Пока не родится у Атямаса и дочери Пургаса Утяши сын, буду я вашим защитником и меж вами судьёй. И карать стану нещадно, ежели вы не смирите вражду. Он, ваш внук, и объединит мокшу и эрзян под одной властной рукой.

8

Икрамов

Кнут и пряник. Похоже, именно эти инструменты использовало наше руководство на переговорах с мордовскими князьками. Три дня их мурыжило, пока не добилось нужного результата. Главное ведь в этом деле – добиться, чтобы правители согласились на мир, простому люду вражда нафиг не сдалась. Тем более, русских в мордовских землях живёт столько, что их части открыто называют Пурешева волость и Пургасова волость. Теперь, правда, будут зваться иначе: Пурешев удел и Пургасов удел. В составе Великого Княжества Русского. Вот так, мирным путём (хотя, как я понял, не без угроз), и присоединили к своему государству ещё одну огромную территорию. И самое главное для нас – населённую куда гуще, чем «наша изначальная», отжатая у Рязани.

Головной боли от этого приобретения нам, конечно, добавится немало. Хотя бы из-за того, что давнюю вражду мокшанского и эрзянского предводителей в одночасье не победить. Пусть их и прижали к стенке, но зубами друг на друга они продолжают скрипеть. Как мне кажется, уймутся лишь тогда, когда у Атямаса действительно появится наследник, объединяющий в себе кровь и Пуреша, и Пургаса, будущий правитель всей мордвы: оба же не ради собственной жажды власти стараются, а ради потомства. Вот и получится то, к чему оба стремятся.

Ещё одна причина головной боли – взваленная на нас обязанность защитить мордву от монголов, угроза войны с которыми остро встанет уже следующим летом. А потому к ней нужно уже немедленно начинать готовиться. Для чего, собственно, нас, «инструкторов», и отправили к Пурешу и Пургасу.

Готовиться к войне – понятие очень широкое, в него входит и обучение войска, которое будет сопротивляться агрессорам, и вооружение того войска более качественным оружием и доспехами. Это, конечно, не столько наша, «инструкторов», забота, сколько командования. А ещё – нужно срочно подобрать решения по инженерной подготовке местности.

Основа такой подготовки – хорошо проверенные на практике засечные черты, применявшиеся на протяжении почти четырёхсот лет для защиты от набегов кочевников. Полностью они, конечно, путь монголам не преградят, но жизнь им усложнят серьёзно. Особенно – если оборонять такие засеки у дорог отрядами лучников, выбивать стрелами тех, кто пытается прорубиться сквозь поваленные в сторону противника деревья.

Достоверно известно, что попытку «нагнуть» мордву монголы предпримут отнюдь не всеми своими силами. Ну, тумен, от силы, для этого выделят, поскольку все войска Батыя соберутся у русских границ только к началу зимы. А значит, шанс при нашей поддержке отбиться объединёнными мокшано-эрзянскими силами имеется. К тому времени подготовим к обороне оба пурешева города и, надеюсь, стянем к ним рязанские и владимирские рати.

Основная часть войск и Пуреша, и в особенности Пургаса, это пехота, созываемая из весей по требованию князей. Конница, как и у русских князей, составляет незначительную часть: больно уж дорого снаряжение конного воина, чтобы она стала массовой. Потому и придётся «натаскивать» именно пешее ополчение по шаблону, применённому для обучения нашего батальона пикинёров. Но это уже осенью, когда урожай будет убран. Каназор с инязором бухтят по этому поводу, поскольку не хотят прежде времени баламутить народ «без нужды». Только нашёлся и аргумент против этого бухтения: лучше уж на бой выйдут люди, знающие, что им делать, чем необученные, которые падут без пользы. Причём, сами прибегут записываться в ополчение, если им пообещать оплату за участие в «учебных сборах».

И не просто платить. Наши, ряжские монеты будут выданы по итогам этих сборов только тем, кто сможет «сдать экзамены». А проще говоря – покажет стремление выучиться и удовлетворит требования «инструкторов». Причём, именно эти самые инструктора и будут решать, усвоил будущий ополченец программу подготовки или просто время отбыл в надежде получить «халявные» денежки.

Впрочем, не в ходу ещё здесь слова «деньги» или «монеты». Первое пришло от ордынцев, монеты которых назывались «таньга», а второе – от итальянцев. Но это было в другой истории. Нашими стараниями они уже сейчас внедряются. Как и неведомые ранее на Руси и в её окрестностях «рубль» и «копейка».

Я тут упомянул про владимирские и рязанские войска для защиты мордовских земель. У многих из наших ребят возникали вопросы: а что, без них не справимся? Как мне кажется, справимся даже без мокши с эрзянами. Против автоматического оружия, бронетехники и нашей, пусть и примитивной, но авиации, как мне кажется, Орде нефиг ловить. Вот только нечего приучать соседушек к тому, что мы будем их защищать, пока они сладко спят да сытно жрут. Пусть участвуют в общей обороне рубежей Русской Земли тем, чем могут и учатся противостоять новой угрозе со стороны Степи.

Монголы ведь почему в истории нашего «родного» мира Русь покорили, даже несмотря на жесточайшие потери в ходе первого этапа завоевания? Смогли за два года восполнить потери и завоевать Юго-Запад русских земель и дойти до Дуная в Венгрии. Не только из-за огромной численности их войска и отсутствия единства между русскими князьями. Ещё и из-за того, что это войско было по-настоящему армией нового типа обладающей высокими мобильностью и дисциплиной, непривычной для русских тактикой и передовой осадной техникой. И военачальники у монголов были не самые бестолковые, умевшие очень быстро реагировать на изменившуюся обстановку и, в зависимости от ситуации, менять даже стратегические направления ударов, как Субедей.

Вот и получается: ну, сунется Орда на Ряжск и мордву, ну получит от пришельцев из самого конца ХХ века по зубам и откатится назад в степи. Да только не успокоится, а решат ханы покорить Северо-Восточные княжества, обойдя нас по левому берегу Оки. То же самое и выйдет: падут Рязань, Муром, Владимир, поскольку нет у правителей этих территорий «противоядия» от монгольской конницы.

Я не об огнестрельном оружии говорю, а о вполне себе средневековой тактике противодействия коннице. О всё тех же хорошо обученных пикинёрах, проломить строй которых лёгкой конницей, составляющей основную массу монгольского войска, крайне сложно. Главное – чтобы эти пикинёры умели держать строй и боялись собственных «сержантов» больше, чем врага. Плюс полевые заграждения, мешающие приблизиться вражеским конным лучникам, и плотный заградительный огонь собственных лучников. Будет это – будет и возможность отбиться от монгольских туменов.

Доказать это, показать, что монголов возможно бить даже без использования огнестрельного оружия, можно только в одном случае: если те же самые рязанцы, владимирцы и муромцы примут участие в парочке успешных совместных сражений. Если увидят преимущество предложенной нами тактики, оружия и снаряжения. Если увидят, что даже мордовское ополчение, обученное нами, противостоит агрессорам куда более удачно, чем их собственные воины, а потери у мордвы ниже, чем у «более продвинутых» русских княжеских ратей.

Жестоко? Конечно, жестоко. Даже по самым приблизительным прикидкам, при равенстве сил (скажем, десять тысяч на десять тысяч) потери в отрядах союзных нам северо-восточных княжеств могут составить до половины личного состава. Зато после этого мозги кое-у-кого тут же на место встанут.

Говоря о союзных княжествах, я вовсе не оговорился. Как я понял, Алексей Васильевич Чичерин для того и затеял женитьбу на племяннице владимирского князя, чтобы заполучить того в союзники. В дополнение к общему союзу Ряжска с Рязанью и Владимира с Рязанью. Глядишь, и удастся таким образом «сообразить на троих», чтобы сорвать первый этап монгольского завоевания Руси. А то и на четверых, если епископ Муромский посодействует. Не зря же этот епископ выступает «свахой» в предстоящем династическом браке.

Фрагмент 5

9

Фёдорович

- Здрав будь, княже Дмитрий Вадимович!

- И тебе не хворать, боярин Алексей! Далеко ли путь держишь?

- Везу в стольный град Ряжск грамоту Великому Князю Алексею Васильевичу от князя Курского Юрия Святославича. Заодно и к тебе в Студенец заглянул, чтобы глянуть, как дела идут у сына моего, Путяты.

- Никак, Юрий Святославич решил почтить нашего Великого Князя на его свадьбе?

Алексей Валах изобразил скорбную физиономию.

- Нет на то возможности у Юрия Святославича: сам знаешь, княже, сварится наш Великий Князь Михаил Всеволодович с Даниилом Романовичем, потому и нет возможности у князя Курск покинуть даже для столь благого дела.

Понятно. Отмазался соседушка. Ну, и ладно. Не очень-то наш МИД и рассчитывал на такого гостя. Как говорится, наше дело предложить, а его – отказаться под благовидным предлогом, прислав какой-нибудь «дежурный» подарок.

В другой ветке исторического развития боярин Валах показал себя редкостным говнюком, немало нагадившим обитателям Серой крепости, но тут эта крепость так и не появилась на курских землях, так что ничего в вину ему не поставишь. В отличие от той истории, он к пришельцам из иных времён более чем лоялен: за нами не только богатство, но и сила. Да и Ряжск со Студенцом стоят вовсе не на курских землях, понты не погнёшь. Гнилое нутро боярина знаем, но пока он нам полезен: его молодой сынок-мажор возглавляет представительство курского купеческого «товарищества» в Студенце и очень способствует увеличению нашего товарооборота с юго-западными княжествами.

И не только с русскими княжествами. Вон, и польские купцы прознали про диковинные товары из Ряжска, и рижские ганзейские, и чешские. Особенно последние полезны: в Чехии серебро добывают, вот и ожидаем нынешней зимой, по санному пути, чешских купчин за зеркалами да фаянсовой посудой. Зимой им даже удобнее из-за того, что хрупкий товар на русских дорогах не побьётся: если уж в наше время эти самые дороги не блистали, то в тринадцатом веке они и подавно в аховом состоянии. Даже те, что мы проложили, «прямоезжие».

Прямоезжие-то они прямоезжие, только тоже грунтовки. С колдобинами и лужами, образующимися фактически мгновенно, стоит открыть по ним более или менее интенсивное движение. Хотя, конечно, ни в какое сравнение не идут с теми колеями, которые в это время принято называть дорогами. Вон, те «гости», что от Студенца до Ряжска путешествовали, не нахвалятся. Только им невдомёк, что мы не столько для них старались, сколько для себя: и товары возить грузовиками, и войска, если приспичит, молниеносно можно перебросить.

С давних пор известно, что дороги дают развитие не только торговле, но и вообще всей экономике региона. Я и оглянуться не успел, как появился хуторок примерно посредине пути между Студенцом и строящейся Липецкой пограничной крепостью. Причём, пока не сельскохозяйственный хутор, а этакий придорожный караван-сараи, обнесённый частоколом, в котором за оградой можно переночевать и купить свежеприготовленной еды. Пока не сельскохозяйственный. Но хозяин хутора уже замахивается на то, чтобы в следующем году и землю распахать, и скот завести, и кузницу поставить. Ведь кузница – этакий средневековый «автосервис и шиномонтаж» в одном флаконе: и повозку подремонтировать, и коня подковать.

Мужичина этот явно непрост. О прошлом своём не рассказывает, темнит что-то, но деньги у него водятся. Сдаётся мне, промышлял он раньше отнюдь не обеспечением путников едой и ночлегом. По крайней мере, со знанием дела подошёл к обеспечению охраны «караван-сарая». Что ж, и в недавней истории «независимой России» был период, когда самые умные «романтики с большой дороги» сообразили, что куда безопаснее получать прибыль с охраны водителей, чем рисковать головой, грабя их. Так что пусть старается, если решил легализовать «охранный бизнес».

Ясное дело, что не всё так гладко с дорожным разбоем. Особенно по первому времени было. Людей-то много со стороны приходит, вот кое-кто и решил попытать разбойничью удачу на новом месте. Да только прикомандированные к моим «владениям» казаки с огнестрелом да кое-какими приборами из далёкого будущего очень быстро показали любителям «пошалить», что с ними шутки плохи, а умирать разбойничкам придётся долго и очень мучительно. Так что теперь купцы, если и жалуются на разбойничков, то только на тех, которые обитают за Доном. А с ними мы, увы и ах, разбираться не в праве. Или можно такую возможность обговорить?

- Жалуются гости, едущие из Курска, что, бывает, лихие люди их обижают. И Студенцу убыток от того, и Курску. Как думаешь, боярин, ежели моя стража, что перевоз через Дон бережёт, тех лихих людишек в курских пределах погоняет, не сильно ли Юрий Святославич на меня осерчает?

- Того не ведаю, Дмитрий Вадимович. Дело богоугодное, да только воля княжья на то нужна.

- Вот и попытай, когда из Ряжска в Курск вернёшься. И если Юрий Святославич не воспротивится, то я дружину малую, воев с десяток, не больше, буду посылать, ежели гости на разбой жаловаться станут. От Студенецкого перевоза всяко ближе за татями у Дона гоняться, чем из Курска.

Валах принялся согласно кивать.

- Только не ведаю я, как мой князь на такое глянет. Может ведь и осерчать: чего это в его землях чужаки суд да расправу чинят?

- А можешь и другое князю сказать. Гостей да их товары надо бы и с курской стороны перевоза боронить. И чего бы Юрию Святославичу острожек малый у перевоза не поставить? За мзду малую гости все расходы на десяток воев, что в нём будут жить, окупят.

Где острожек, там и трактир. Где трактир, там и продукты нужны. И уж куда проще их через реку из Студенца привезти, чем из Курска тащить. Зёрнышко по зёрнышку, а в казну капать начнёт… И я рубль против ста поставлю на то, что Валах подсуетится, чтобы сынок его, Путята, тот трактир к ручонкам загребущим прибрал. Путь до Ряжска и обратно небыстрый, так что успеет Алексей такое обмыслить. Ну, а на обратном пути, если я ещё не укачу на великокняжеское бракосочетание, ещё разок дружиннику на мозги по этому поводу капну.

По здравому размышлению, острожек именно с курскими бойцами нам куда выгоднее, чем выделять для этого наших людей. Во-первых, мы не будем отвлекаться на дополнительное строительство: и без этого «зашиваемся». Всего ведь год остался до того времени, когда на Русь двинется Батыева Орда. Причём, несколькими потоками, и какие-то отряды вполне могут на правый берег Дона сунуться. Да наверняка сунутся, если пара сотен «просочившихся» упрётся в достаточно мощные стены Студенецкой крепости. Чисто ради того, чтобы им в тыл не ударили. А что такое десять защитников острожка? Плюнуть и растереть.

Во-вторых, не нужно будет «бодаться» с курским князем из «посягательства на суверенитет» его владений. Бывали ведь и в нашей истории войны из-за пограничных столбов, установленных на пару метров дальше, чем надо. А нам, прошу прощения за каламбур, такого не надо.

В-третьих, кто девушку ужинает, тот её и танцует. А охранники острожка кормиться будут никак не из Курска, а из наших рук. Курск далеко, а мы – вон они, всего-то за не очень широкой рекой. Так что наши это будут люди, а не Юрия Святославича. Приручим! Вон, приручили же уже Путяту Валаха, который про Курск уже и думать забывает после того, как попробовал «на зуб», насколько у нас жить комфортнее и «богаче».

Кстати, курское «купеческое товарищество» тоже к свадьбе Чичерина готовится. По крайней мере, гоношатся, скидываясь на подарок. Пока не знаю, что они собрались дарить, но, как мне кажется, «лизнуть» постараются щедро: знают ведь, с чьего стола им достаются те «вкусности», на которых они кормятся. И очень неплохо кормятся, если судить по тем налогам, что в городскую казну поступают!

10

Деев

Тянуть до праздника Покрова Божьей Матери, на который обычно на Руси «игрались» осенние свадьбы, не стали. В том числе, и потому, что знали: одному из главных действующих лиц мероприятия, дяде невесты, Ярославу Всеволодовичу, предстоит дальний путь и хлопоты на новом месте жительства. Именно его, как компромиссную фигуру обеих главных сил русской междоусобицы, пригласили на Киевский престол. И в Ряжск он заехал по пути из Новгорода, где княжил до сего дня. С довольно крупной по этим временам дружиной почти в четыре сотни воинов: три новгородских сотника с подчинёнными плюс сотня бойцов из Торжка.

С другой стороны, в конце сентября и сопровождающим всех прибывших князей в шатрах не так и холодно. В общем, обложили Ряжск полевыми лагерями так, словно он осаждён. Ведь помимо Ярослава, из Владимира приехал его брат Юрий-Георгий, из Рязани – Юрий Ингваревич с сыном Фёдором, из Мурома – Юрий Давыдович. Не считая удельных князей, вроде Пронских, были и фигуры помельче, например, Пургас с Пурешем и бояре, отправленные теми князьями, что в силу тех или иных причин не смогли приехать. Ну, и «сваха», епископ Муромский, Рязанский и Ряжский (вроде бы, от митрополита пришло подтверждение на включение в епархию нового стольного града) Ефросин Святогорец. И с каждым мне нужно предварительно встретиться, поговорить, уладить вопросы протокола…

Да, именно мне, поскольку я являюсь главой правительства. И почти со всеми – ещё и Спиридону Денисенко, ведь князья на Руси – это не только верховные правители, но ещё и главнокомандующие. Тем более, помимо свадьбы, нами запланировано и создание оборонительного союза против монголов.

Прообраз оборонительного союза княжеств Северо-Восточной Руси существовал и до нас. По крайней мере, после набега эрзян на Нижний Новгород против Пургаса ходили объединённые рязанско-муромско-владимирские рати при поддержке Пуреша. Мы хотим добавить в эту коалицию наше участие и примирившихся с мокшей эрзян. Причём, наше жёсткое условие – неучастие союза в экспансионистских междоусобицах против других русских земель. Позарится кто-то на владения членов союза – дать по зубам со всего размаха, но по собственной инициативе без особой нужды в драку не ввязываться. На первое же время – отбиться от монголов. Жёстко отбиться, не допустив разорения даже части русских земель. Они степняки? Вот пусть по степям и бегают, а к нам нефиг соваться.

Нужно отметить, что Георгий Всеволодович и Юрий Ингваревич ситуацией уже обеспокоились: беженцев из Волжской Булгарии, где ордынцы сейчас заканчивают «наводить порядок», в Рязань и Владимирские Земли (в Нижний Новгород, прежде всего) набежало немало. Так что склонить их к военному союзу будет проще. Особенно – проведя предварительную обработку, ссылаясь на данные нашей разведки. Но сначала – поиграть мускулами и позвенеть оружием.

Ради этого мы и устроили накануне свадьбы военный парад и небольшую «показуху». Дело по нынешним временам невиданное, а потому и незабываемые впечатления производящее. В общем, сколотили близ Ряжска деревянную трибуну, на которую пригласили всех съехавшихся князей и их военачальников, а перед ними прогнали наших бойцов.

Марш в исполнении военного оркестра – само по себе необычное явление для времени, когда духовых инструментов, кроме сопелок и дудочек, нет ещё. Да ещё и играет он такие мелодии, от которых хочется дружно шагать в бой. Не знают тут и хождения в ногу, так что уже первая «коробка» пикинёров, движущаяся с пиками в «походном» положении, создавала впечатление единого организма. А когда по команде ещё и пики опустили в положение «к бою», ощетинившись стальными наконечниками…

Вторая «коробка» - лучников. Тоже единообразно одетых в доспехи-бригантины и стальные шлемы, с единообразными стальными воронёными луками. Далее прошли расчёты арбалетчиков: стрелок с «самострелом» на плече, а по левую руку от него – «второй номер» с большим щитом, прикрывающим стрелка от вражеских стрел. Денисенко громко пояснил, что пикинёры, лучники и арбалетчики входят в единый полк, предназначенный отбиваться от вражеской конницы.

Шок вызвали наши казаки на огромных дестрие-першеронах, прикрытых пластинчатыми доспехами. Местные лошадки, если их так загрузить, едва версту одолеют и выдохнутся, а наши тяжеловозы не особо и напрягаются.

На фоне средневековых воинских формаций мотопехота с автоматами не особо смотрелась. Вот только, миновав трибуны, взвод её развернулся цепью и двинулся в сторону плотно стоящих в полукилометре щитов-мишеней, паля по ним с коротких остановок. Опустошили по магазину, снова построились и прошагали в казармы. А князья и сотники отправились рассматривать, во что превратились эти мишени… Впечатлило! Особенно – то, что пули пробили все дюймовые доски навылет.

Свадьба тоже прошла по непривычному для гостей сценарию. Венчание в храме, конечно, полностью совпадало с «регламентом», принятым церковниками. А вот после венчания молодые и гости выстроились на крыльце «президентского дворца» на новое невиданное действо: исполнение гимна.

Да, всеми привычными атрибутами государственности, такими как флаг, герб и гимн, мы обзавелись заранее. Но вот только торжественного исполнения гимна гостям ещё не доводилось слышать. Гимна, несколько видоизменённого в сравнении с привычным нам в нашем «родном» времени:

Вдоль рек полноводных в лесах бесконечных

Привольно раскинулись наши поля.

Крепка и могуча, ты встала навечно,

Хранимая Богом родная земля!

Славься, Отечество славных воителей,

Памяти пращуров верный народ!

Знамя червлёное с ликом Спасителя

Пусть от победы к победе ведёт!

Мы воинство наше готовим к сраженьям

И ворогов подлых с дороги сметём!

Мы в битвах решаем судьбу поколений,

Мы к славе державу свою поведём!

Славься, Отечество славных воителей,

Памяти пращуров верный народ!

Знамя червлёное с ликом Спасителя

Пусть от победы к победе ведёт!

Нам силу дает наша верность Отчизне,

В грядущее нам открывает года –

И к подвигам ратным, и к миру, и к жизни.

Так было, так есть и так будет всегда!

Славься, Отечество славных воителей,

Памяти пращуров верный народ!

Знамя червлёное с ликом Спасителя

Пусть от победы к победе ведёт!

Предусмотрели мы и то, что слова гимна, написанные привычным нам языком, будут не все понятны русским тринадцатого века, потому раздали построчные переводы. Музыка впечатлила торжественностью, текст вызвал одобрение пафосом. Ну, да. Это вам – не «ай, люли-люли, некому берёзку заломати, некому кудряву заломати». Что же касается упоминания о лике Спаса Нерукотворного на малиновом стяге, то это тоже оказалось «в дугу» (текст-то продумывался весьма и весьма тщательно!), поскольку в это время его русские рати использовали очень охотно. Особенно – в сражениях с «иноверцами».

По требованиям историков, особое внимание пришлось уделить «протоколированию» мероприятия. Практически вся торжественная часть снималась на видео, было сделано множество фотоснимков. И к концу трёхдневной свадьбы каждый именитый участник торжеств получил по несколько фотографий на память. Как личных, так и групповых. Ради чего? Да ведь все известные нам книжные и иконописные изображения исторических личностей, съехавшихся в Ряжск, нарисованы спустя десятилетия и даже столетия после их смерти. То есть, являются «отфонарными» фантазиями художников, обычно не имеющими вообще никакой связи с «оригиналами». Вот и озаботились мы тем, чтобы лица этих людей дошли до потомков хотя бы похожими на них. Переврут, «приукрасят», конечно, копируя из летописи в летопись, но хоть какое-то правдоподобие сохранится для истории.

А уж само событие точно в исторические анналы попадёт. Хотя бы необычностью того, как происходил первый шаг к объединению России.