Летописи Кота Баюна 2

Глава 1

— Где мы? — Ядвига удивлённо огляделась. Вокруг была пустота, только кружились мелкие снежинки и пепел.

— Не знаю, но мне здесь не нравится. — Гор попытался призвать свою истинную суть, но безуспешно. — Нужно выбираться отсюда.

— Надеюсь, что ошибаюсь. — Кощей посмотрел на друзей. — Но это похоже на закольцованную реальность. А мы здесь, как мухи в стеклянном шаре или в коконе. Догадываешься чей шарик?

— Да, но ощущать себя мухой мне не по душе. — Ядвига прикрыла глаза. — И я не чувствую свою силу, точнее чувствую, но как-то странно.

— Как будто она постоянно утекает, верно? — Кощей посмотрел на растерянную колдунью и дождавшись утвердительного кивка, продолжил. — Мы не выберемся отсюда сами. Эта реальность тянет из нас силу и отчасти ею же здесь удерживает. Иначе говоря, кто-то должен снаружи разбить шар и выпустить мух.

— Мне не нравится, что ты всё время называешь нас мухами. — Ядвига фыркнула и рассмеялась.

— И кто же по твоему сможет выпустить одну бабочку и двух мух? — Гор улыбнулся колдунье и с сомнением посмотрел на Кощея. — Думаешь он придёт?

— Уверен в этом.

Яна укладывала в котомку вещи, когда услышала за спиной лёгкий стук и обернулась. В дверном проёме стоял, прислонившись плечом к косяку, Змиулан.

— Я не буду перед тобой извиняться за то, что собирался свернуть тебе шею.

— А ты на самом деле собирался это сделать? — Яна внимательно посмотрела на Змея, виноватым он не выглядел.

— Нет, наверное. — Змиулан задумался. — Но мог.

— Тогда я тоже не буду извиняться за то, что предлагала тебя сжечь. — Яна слукавила, но посмотреть на возмущённую и удивлённую физиономию Змиулана было приятно.

— Ладно, ведьма из другого мира, я уже понял, что не нравлюсь, ну и леший с тобой. Скажи-ка мне лучше, ты силу уже чувствуешь?

Яна замялась и виновато опустила глаза, последние дни были богаты на события и у неё совершенно вылетели из головы слова Ядвиги.

— Ясно, тогда начинай.

— Сейчас? — Яна удивлённо подняла взгляд.

— Да, сейчас и каждый день, а лучше пару раз в день. — Змиулан развернулся и ушёл.

— Гадский змеёныш. — Пробурчала Яна, с досадой понимая, что он прав. Но не мог как-то по другому сказать? И тут же подумала, что мог бы, но утруждаться ради неё не стал. И вообще, ей он не друг и ждать от него чего-то хорошего было бы несусветной глупостью.

И Яна, покидав в котомку всё, что планировала взять, села медитировать. Через час Яна вышла на кухню, крайне не довольная собой, у неё по-прежнему ничего не получалось.

За окном сгущались сумерки, Серый стоял у печи, откуда по всей кухне уже растекался восхитительный аромат запечённого мяса. За столом сидел Цезарь и мелкий огненно-рыжий мальчишка с конопатой мордашкой.

— Добрый вечер. — Яна растерялась, ближайшее селение было довольно далеко от избы. Может он заблудился? — Меня зовут Яна. Как ты попал сюда, малыш?

— Я потерялся. Тётенька ведьма, а ты меня есть не будешь? — Жалобно пропищал ребёнок и пока Яна соображала, как помочь несчастному, повернулся к Цезарю и подмигнул. — Я выиграл! Настраивай тарелку, будем моё кино смотреть.

— Тихон! — Догадалась Яна. — Я как-то иначе тебя представляла. И какие же фильмы тебе нравятся?

— Эх, Яна, могла бы сразу догадаться, — Цезарь неохотно подвинул к себе тарелку с водой, явно приготовленную заранее, — а теперь нам весь вечер мелодрамы придётся слушать.

— Ничего-то ты не понимаешь, — Тихон прилип к импровизированному экрану. — Там всё так жизненно!

Яна пожала плечами, налила себе чай и села на лавку рядом с Цезарем.

— А Змиулан где?

— Уже соскучилась? — Весело спросил входящий Змиулан. С мокрыми волосами, пахнущий баней, змей был настроен благодушно.

— Не особо, но куда ж мы без тебя. — Яна переложила к себе на тарелку пару блинчиков. — А мы пешком пойдём или полетим?

Змиулан вопросительно посмотрел на Цезаря, тот отрицательно покачал головой.

— Тогда пешком, новое зелье варить слишком долго. — Змиулан сел на лавку рядом с Тихоном, заглянул в тарелку и поморщился. — Как ты можешь смотреть эту дрянь?

— Не нравится, не смотри, — протянул Тихон. — Я честно выиграл.

— Ну и леший с тобой. — Змиулан накидал себе в тарелку горку блинчиков и подвинул малиновое варенье. — Выйдем на рассвете, дня за три доберёмся.

— А в какую сторону нам нужно? — Яна планировала по пути зайти за Василисой.

— На восток, недалеко от царства Велемира. — Просветил Цезарь, догадавшись о причине вопроса и хитро улыбаясь.

— Тогда нам сначала нужно на запад, я обещала. — Безапелляционно заявила Яна, с вызовом посмотрев на Змиулана.

— И что мы забыли на западе? — Вкрадчиво поинтересовался Змей.

— Я обещала Василисе, что она пойдёт с нами. Обещала, понимаешь? — Она с надеждой посмотрела на Змиулана.

— Ты предлагаешь потерять несколько дней, чтобы одна взбалмошная царевна развеялась от скуки? — В версии Змиулана Яна почувствовала себя законченной эгоисткой, ведь друзьям нужна помощь и возможно дорога каждая минута.

— А помнишь, как Яда пропала в лабиринте пещер? — Словно невзначай спросил Цезарь у Змиулана.

Змиулан помрачнел, ненадолго задумался и нахально подмигнул.

— Ладно, будь по твоему, но ты мне будешь должна.

— И много я тебе задолжала? — Осторожно уточнила Яна.

— Ещё не решил, но не переживай, когда придёт время, ты узнаешь первая. — Змиулан зевнул. — Вы, как хотите, а я спать.

Яна, помня о раннем подъёме, тоже не стала засиживаться.

Берислав мрачно слушал рассказ единственного, выжившего из двух десятков, воина. Новости с предгорий не радовали. После того, как без вести сгинул один пограничный разъезд, был послан второй десяток, а вернулся один только Годимир.

С Восточных гор активно полезла нежить, разоряя целые деревни. И если с одним упырём или вурдалаком худо бедно могли справиться скопом и сами селяне, то против стаи выстоит не каждый отряд.

Придётся ехать самому. Ещё около пятнадцати лет назад предгорье было безлюдным, из-за обилия нежити этот район обходили стороной даже самые отчаянные тати. Нежить расползалась оттуда по всей округе, как гангрена.

Велемир, тогда ещё молодой наследник, вместе с дружиной сбивался с ног, стараясь успеть везде. Когда они, объезжая пограничную территорию, в очередной деревне нашли только пирующих падальщиков, стало ясно, что сами не справятся.

На помощь призвали хранителей и за несколько недель загнали остатки нежити в горы.

Берислав грустно улыбнулся, да, было тогда и страшно порой, и больно от потери друзей и вурдалачьих когтей. Но они были юны, веселы и бесшабашны, как же всё изменилось с тех пор.

И совсем мало осталось в строю закалённых и проверенных в боях друзей, видевших нежить не только на картинках. Кто-то погиб, а многие просто ушли со службы, уступив место молодым, и зажили спокойной семейной жизнью.

Отпустив Годимира, Берислав отправился к Колояру.

— Доброго утра, царь Колояр. — Воевода склонил голову, приветствуя молодого царя.

— Здрав будь, воевода Берислав, хорошо, что ты пришёл. — Колояр приветливо улыбнулся и подошёл ближе. — С малых лет тебя почитал наравне с отцом. Оставь это, для тебя я Колояр, как и прежде.

— Добро, Колояр. — Берислав смотрел прямо. — С невесёлой вестью я пришёл. Нужно большой отряд в предгорья отправить, снова нежить с гор поползла. Видно за пятнадцать лет расплодилась.

Отряд наберу частью из бывалых, а часть из молодых, пусть проверят крепость своих мечей на нежити. Поведу сам.

Колояр нахмурился, о том нашествии нежити он знал только понаслышке, из рассказов отца, да из сказаний. Но читая старые свитки с записями о собранных урожаях и налогах, видел как опустела казна в те годы.

— А справимся сами? — К словам Берислава он отнёсся более чем серьёзно.

— Не знаю, поэтому и хочу прежде сам поехать. Если всё, как в прошлый раз, сразу к Ядвиге поеду.

— Почему не к Горынычу, он вроде ближе немного. — Колояр наморщил лоб, вспоминая карту окрестных земель.

— Разница невелика, но её найти проще, Горыныч же может где угодно быть. — Берислав прикинул, сколько времени займут сборы. — Послезавтра утром выступим.

— Огнеслава возьмёшь? — Колояр был уверен, что брат скорее из порток выпрыгнет, чем останется дома. Да и сам понимал, что удерживать воина дома не дело, не красна девица.

— Если захочет, не откажу, но постараюсь уберечь. Хватит нам погребальных костров.

— Добро, Берислав.

Берислав вернулся к себе, нужно было решить, кого набирать в отряд. Его отвлекали мысли о Верее. Теперь, когда Велемира с его навязчивой идеей нет, можно спокойно привезти её с матерью и братьями обратно. А там и свадьбу сыграть.

Как же всё это не вовремя, объявись нежить неделей позже, он бы успел. Сейчас об этом и думать нечего. Не сможет он спокойно ехать, устраивать свои семейные дела, зная, что в это время нежить рвёт беззащитных детей, баб да стариков.

Ничего, она дождётся.

Верея взяла ведро и тихонько выскользнула со двора, огляделась и с облегчением выдохнула, никого. Точнее нет одной из соседок, Авдотьи, местной скандалистки и ярой сплетницы. Молодая, дородная и рябая Авдотья сразу невзлюбила хорошенькую девицу, появившуюся по соседству. А когда увидела, как её благоверный провожает её сальным взглядом, роняя слюни, и вовсе люто возненавидела.

При каждой встрече она начинала голосить на всю улицу, понося Верею последними словами и грозясь выдрать косы и выцарапать глаза бесстыжей разлучнице. Она жаловалась на Верею и так плакалась каждой односельчанке, что даже самые недоверчивые стали недобро коситься на девушку, ведь дыма без огня не бывает.

Бабы и девки демонстративно перестали здороваться и с Вереей, и с Матрёной, недобро смотреть начала даже жена Ходимира. Нет, она прекрасно всё видела и понимала, да только ссориться с соседками, защищая чужачку, ей было не с руки. Ходимир пытался было усовестить баб, да где там. Сплетни, пущенные Авдотьей, обрастали домыслами и подробностями и местные забулдыги уже в открытую зазывали Верею на сеновал, заставляя её опрометью бежать домой и плакать ночами. Матрёна, как могла, защищала дочь, да только она тоже была чужачкой и несколько скандалов сделали пропасть между ними и сельчанами ещё шире.

Набрав в колодце воды, Верея пошла готовить завтрак. Она сильно осунулась за последние дни, вздрагивая от малейшего шума. На кухню тихо вошла Матрёна.

— Надо уезжать отсюда, дочка, не дадут нам тут жизни.

— Матушка, а как же? А Берислав, я же обещалась ждать его здесь. — Верея заплакала, она уже считала часы до его возвращения, прикидывая сколько времени нужно на дорогу.

— Захочет, найдёт. Вчера Всемил опять подрался из-за ., подрался в общем, всё лицо разбито. — Матрёна жалела дочь, да и не разбрасываются такими женихами. С другой стороны, вернётся ли он? Не ровня ему Верея, пожалел девку, да может уже передумал. А им жизнь налаживать.

— Давай ещё подождём, матушка, ну пожалуйста. — Верея кинулась в ноги матери. — Он скоро вернётся, вот увидишь.

— Хорошо, подождём ещё седмицу, потерпим, но гляди, со двора никуда. — Матрёна погладила дочь по голове. — Подымайся, готовить пора.

В дорогу вышли, едва рассвело, Змиулан легко шагал впереди, Яна с Цезарем пристроились в арьергарде.

— Цезарь, не понимаю, разве нет других вариантов? Ничего не имею против пеших прогулок, но он же целый хранитель. В жизни не поверю, что он только пешком ходит.

Змиулан обернулся, Яна с тоской подумала, что очень острого слуха похоже нет только у неё.

— Вода из источника вернула мне только жизнь, чтобы восстановилась магическая сила, нужно время или помощь Яды. У меня нет ни того, ни другого. — Коротко ответил Змей и отвернулся.

Яна опустила глаза, надо было напрямую спросить, а не шептаться за спиной.

На каждом привале Змиулан напоминал Яне о медитациях. Она и сама прекрасно понимала, что чем раньше почувствует силу, если она вообще есть, тем скорее сможет идти дальше. Но самого напоминающего дико хотелось уже прикопать под ближайшим кустом.

Ближе к вечеру путники остановились перед серебристой лентой реки. Полноводная, шириной около ста саженей, Вилюйка лениво перекатывала волны.

— А мост к ней не полагается? — Яна огляделась, но вдоль берега было пусто, ни деревеньки, где можно было бы нанять лодку, ни рыбаков.

— До моста не меньше тридцати вёрст. — Цезарь приблизился к самой кромке воды. — Пусто здесь, ни мавок, ни водяного не чую, это странно.

— Я смогу переплыть. — Торопливо заявила Яна, чтобы её не сочли за обузу.

— Это вариант. — Змиулан заинтересованно обернулся. — А с грузом?

— Не пробовала. — Взвесила на руке котомку, вполне транспортабельно.

— Тогда сначала перетащишь меня, потом баюна, а напоследок сплаваешь за вещами.

— Можно, раздевайся. — Яна полюбовалась на ошарашенное лицо Змиулана. — Но без гарантии, что доставлю живым.

— Ладно, уговорила. — Змиулан быстро скинул кафтан, рубашку и взялся за пояс на штанах.

— Стой! Стой! Я пошутила. — Яна отвернулась, чувствуя, что краснеет и услышала смех, вот же зараза.

— Раз никто не хочет перевозить прекрасного меня, придётся делать плот. — Цезарь озабоченно осмотрел берег, из строительного материала вдоволь был только камыш. — Змиулан, на тебе добыча камыша. А мы с Яной будем связывать.

Поскольку других предложений не поступало, занялись делом. Змиулан охапками резал и приносил камыш, Яна раскладывала его по кучкам, а Цезарь связывал с помощью очередного зубодробительного заклинания.

Через пару часов судостроители осмотрели своё творение, колдунья с гордостью, кот с сомнением, Змиулан с жалостью. С опаской погрузились на довольно шаткую и хлипкую конструкцию, Цезарь прошептал заклинание и плот оторвался от берега.

Противоположный берег приближался очень медленно. Плот шёл всё тяжелее, Яна начала беспокоиться, прикидывая расстояние до берега. Сама то она выплывет, сможет даже вытащить спутников, по одному разумеется, но только на короткой дистанции.

— Здесь что-то есть, — в ответ на вопросительные взгляды, Цезарь пояснил, — под водой.

Яна напряжённо всматривалась в спокойную тёмную воду, Змиулан положил руку на рукоять меча, Цезарь ускорил ход, насколько это было возможно для столь ненадёжного транспорта.

Когда до берега осталось не более десяти саженей, в середину плота что-то врезалось из-под воды. Удар был такой силы, что плот попросту развалился, а трое пассажиров кувырком попадали в воду.

Яна вынырнула почти сразу, отплёвываясь от воды и судорожно оглядываясь в поисках спутников. Вот на поверхности появился Цезарь, Змиулана не было.

— Яна, ныряй! Ищи Змея, а я пока с этой рыбкой пообщаюсь.

Она примерно помнила в какую сторону упал Змиулан и ныряла снова и снова. В воде было темно, как в погребе, приходилось искать на ощупь. Уже теряя надежду, Яна вдруг почувствовала толчок в живот и живо представила, как монстр уже расправился с Цезарем и теперь нападает на неё. Руками вцепилась в морду, ну или во что попадёт, и почувствовала под пальцами длинную шерсть? Монстр снова стал уходить в глубину.

А Яна сообразив, что шерсть была очень похожа на волосы, рванула следом.

— Ы еа уть е уоила! — Змиулан кашлял и плевался водой, когда она вытащила его на поверхность.

— Не дёргайся, ляг на спину. — Как вытаскивать тонущих Яна точно не помнила, но решила, что ей так будет удобнее.

— Я почти выплыл, оказывается это не так уж и сложно. — Продолжил возмущаться Змиулан, послушно переворачиваясь.

— Если это так просто, давай я тебя брошу, а дальше сам. — Яна сделала вид, что разжимает руку.

— Пожалуй сам я в другой раз попробую, когда ещё меня будет обнимать такая хорошенькая ведьмочка.

Яна одновременно почувствовала дно под ногами и чужие пальцы на плече.

— Думаю ты справишься. — Яна бросила утопающего и сделала гребок в сторону.

Змиулан тут же ушёл под воду, ударился задом об дно и сел, вода едва доставала до плеч.

Хихикающая Яна вышла из воды.

На берегу их уже ждал Цезарь и добыча в виде двухсаженного сома.

— Здоровая зверюга. — Змиулан выполз на берег и присел возле сома. — Удачный денёк, и плавать почти научился, и ужин будет царским.

— Только если готовишь ты лучше, чем плаваешь.

Глава 2

Василиса третий день ходила мрачнее тучи, по её подсчётам друзья уже должны были за ней прилететь. Может со Змиуланом не вышло или что-то случилось? Неизвестность мучила, как зубная боль, вроде и терпимо, а отвлечься невозможно.

Царь Еремей ломал голову, чем можно развлечь любимую дочурку от дурного настроения, предлагал ей устроить пир, состязания богатырей, пригласить скоморохов, всё было бесполезно. Василиса неизменно отказывалась и запиралась у себя в покоях.

Наконец царь не выдержал и пришёл к дочери.

— Василисушка, дочка, ну скажи, чего твоя душенька желает? Сил моих больше нет видеть тебя такой несчастной.

Василиса посмотрела на отца печальными глазами.

— Сбежать я хочу снова, батюшка. Хочу у Ядвиги учиться колдовать, с друзьями странствовать, жениха себе найти по сердцу. А потом вернуться домой, к тебе.

За время пламенной речи Василисы брови у Еремея почти доползли до причёски. Такого он не ожидал. Чтобы не наговорить того, о чём пожалеет, молча вышел и тихо прикрыл дверь, слыша как заплакала дочка.

Теперь и царь ходил с таким видом, что побеспокоить его опасались даже ближайшие советники.

Поздно вечером Дарислава постучалась к брату. Дни она пока проводила в своих покоях, кровоподтёк только начал сходить и царевна прятала лицо, не желая ловить на себе жалостливые взгляды. Новости и еду ей приносила верная Марфа.

— Яр, ты не занят?

Колояр решил, что визит сестры отличный повод закончить на сегодня с делами и отложил свитки, в которых набрасывал планы грядущих изменений.

— Дари, для тебя я всегда свободен. — Яр поднялся на встречу сестре и обнял. — Как ты?

— Скучно, примочки мало помогают, пробовала закрасить, так сама испугалась, вылитая утопленница получилась. — Дарислава тихо рассмеялась.

— Всё теперь будет хорошо, Дари, не забывай — ты самая прекрасная во всех царствах. — Смех сестры порадовал Яра, наконец то девочка оживает.

— Яр, — Дарислава прикусила уголок рта, — а что за поход завтра утром?

— Марфа? — Улыбнулся Колояр и махнул рукой на лавки. — Садись, расскажу. Помнишь истории, которые рассказывал отец о том, как они очистили предгорья от нежити? — Колояр дождался утвердительного кивка и продолжил.

— Там снова неспокойно, поэтому Берислав с большим отрядом едет.

— Это же опасно! — Перебила Дарислава, нервно комкая в руках платок.

— Тшш Дари, они же не воевать едут, если нежити будет много, призовём хранителей. Огнеслав тоже едет, а я бы никогда не стал рисковать жизнью брата, сама знаешь.

— Знаю, Яр, что воина к юбке не привяжешь, только страшно то как. — Дарислава немного успокоилась после слов брата.

— Тогда не забудь утром проводить воина и подарить ему на удачу платочек и поцелуй. — Яр лукаво улыбнулся, глядя как покраснела сестра.

Берислав проснулся задолго до рассвета, привычка проверять всё лично перед походом не раз себя оправдывала. Слободан останется за него, парень верный и честный, справится. Он бы предпочёл не брать в этот раз Огнеслава, царевич слишком горяч, как и все юнцы и так же неопытен. Но где ж ему набраться опыта, как не в бою, поэтому даже не стал спорить, когда Огнеслав заявил, что поедет.

Когда уже собирался запрыгнуть в седло, подошёл Ефим и передал, что царь Колояр ждёт его. Берислав удивился, ведь с Колояром уже попрощались, но последовал за ним.

В горнице никого не было, воевода хотел было уже развернуться, мало ли что служка напутал, как в дверь вошла царевна.

— Прости меня, Берислав, за обман невинный. Не выхожу я пока на люди, а зайти ко мне попрощаться ты и не догадался. — Дарислава подошла вплотную и взяла его руку в свои, крошечные по сравнению с его, ладошки.

Берислав растерялся, не зная, что сказать. Дарислава заметила заминку и продолжила.

— Не говори ничего сейчас, просто знай, что ждать тебя буду. Люб ты мне, Берислав. — Царевна залилась румянцем и вложила ему в руку вышитый платочек. — Вспоминай обо мне хоть иногда, а я думать о тебе буду каждую минуту.

На этих словах Дарислава прижалась к нему на секунду и убежала, ругая себя, что на поцелуй её храбрости уже не хватило.

Берислав сунул платочек за пазуху и тряхнув головой пошёл к выходу, думать о том, что произошло сейчас, не хотелось.

Ужин получился и впрямь царским. Готовил рыбу Змиулан, разжившись у Цезаря приправами.

— Пожалуй это стоило почти состоявшегося утопления. — Поняв, что больше в неё не влезет ни кусочка, Яна встала, чтобы вымыть руки. — И где только научился?

— Когда живёшь один, поневоле научишься. — Змиулан улыбнулся. — А потом даже понравилось.

— Не переживай, — сыто облизываясь, мурлыкнул Цезарь, — мы пристроим тебя в надёжные, нежные ручки. А что, ликом пригож, готовить умеешь, плавать почти научился, мечта одним словом, а не жених.

Глядя на вытянувшееся от такой характеристики, лицо Змиулана, Яна с котом расхохотались.

К царским теремам они подошли уже к вечеру. Расторопный страж, заметив их издали, убежал докладывать.

— Цезарь, как-то мы странно воровать Василису собираемся. — Яна с сомнением смотрела, как возвращается слегка запыхавшийся стражник.

— А как иначе? Мы ж не разбойники какие, сначала царю почёт окажем, а потом уже украдём. — Цезарь ухмыльнулся и пошёл за провожатым.

Провели их в ту же горницу, что и в прошлый раз. Сегодня царь Еремей был задумчив.

— Доброго здоровья тебе, царь Еремей. — Кот выступил вперёд. — Не взыщи за прошлое. Злого умысла мы не таили, не чаяли, что так выйдет.

— И вам здравствовать, гости дорогие. — Еремей махнул рукой. — Знаю, Василиса сказывала про то. Проходите, присаживайтесь, сейчас и ужин накроют. Рассказывайте, сладилось ли дело у вас?

Если Еремей и был удивлён присутствием в компании Змиулана, то вида не подал.

— Одно дело сладилось, да другие дела теперь торопят. Обещались мы Василисе, что без неё с ними не управимся.

Яна от такой прямоты Цезаря сначала оторопела, а потом решила, что ей это по душе. Видно же, что любит царь дочку и будет переживать, если та снова пропадёт.

Царь Еремей нахмурился и надолго замолчал. Уже накрыли на стол и наполнили кубки, когда он обвёл взглядом всю компанию.

— Хранитель, баюн и ведунья, неплохо. Пока трапезничаем, как раз стемнеет. Окна Василисы на той стороне терема, Силантий покажет.

— А почему тогда не через дверь? — Робко уточнила Яна, ещё не веря своим ушам.

— Так что это за побег через двери? — Удивился в свою очередь Еремей и улыбнулся Яне. — Знаю, что будешь её беречь. Много хорошего о тебе дочка сказывала.

После ужина царь Еремей, распрощавшись с гостями, отправился к себе. Троица воришек обошла терем, где их перехватил мужичок и поманил за собой.

— Окна царевны вон там, стал быть. Лестницу я приготовил, воруйте на здоровьичко. — С этими словами Силантий растворился в темноте под дружное хихиканье воришек.

Змиулан установил лестницу под указанным окном.

— Чур, я полезу! — Зашептала Яна, запрыгивая на первую ступеньку, ей не терпелось обрадовать подругу.

— Куда ты в своём сарафане полезешь? Шеи обе посворачиваете. — Цезарь поймал Яну за подол и стащил с лестницы.

Пока они препирались, Змиулан белкой взлетел наверх и пропал в оконном проёме.

В покоях Василисы царила полутьма, сама царевна сидела на кровати, в пятый раз бездумно переплетая косу.

— Василиса. — От тихого шёпота царевна сначала замерла и удивилась, никак самоубивец в тереме завёлся. Тихонько встала и бочком метнулась к камину. Тяжёлая, чугунная кочерга легла в руку, грозное оружие возмездия для нарушителя её покоя.

На фоне окна чётко обозначился высокий мужской силуэт.

— Ах ты, тать ночная, ну держись! — Уже не скрываясь, царевна пошла в атаку, яростно размахивая кочергой.

Но опыта у Василисы оказалось маловато, поэтому ночная тать одной рукой ловко перехватил руку с кочергой, а второй схватил за талию.

— Так то ты меня встречаешь, спасительница. — Тихо рассмеялся Змиулан.

— Ааа, вы всё-таки пришли за мной. — Признав разбойника, с восторженным визгом Василиса повисла на шее, ошарашенного столь резкой сменой приёма, Змиулана.

Впрочем он не растерялся и быстро обнял царевну. Василиса покраснела и тут же отступила.

— Собирайся, мы тебя воруем. — Змиулан приготовился к долгому ожиданию, редкая девица уложится хотя бы в час, и придержал челюсть, когда через минуту перед стояла царевна с котомкой за плечом.

— По лестнице сама сможешь спуститься?

— Я попробую. — Василиса в этот момент остро пожалела, что давно забросила свои детские шалости.

Змиулан посмотрел на длинный подол сарафана.

— Только не кричи. — Подхватил царевну на руки и выпрыгнул в окно.

Василиса ещё не успела толком испугаться, как уже стояла на земле, а справа и слева её обнимали Яна и Цезарь.

— Ну что, девы мои спасательные, вперёд. — Цезарь поманил стоящего в сторонке Силантия. — Покажи-ка, любезный, где здесь неприметная дверка.

Ходимир зашёл на кухню, где Матрёна чистила овощи, помогая с готовкой. Староста был мрачен.

— Выйдем, Матрёна, перемолвиться надо бы.

Матрёна пошла за ним, слыша как прошипела что-то вслед жена старосты. Прошипела правда достаточно тихо, поостереглась мужа.

Ходимир остановился у крыльца и сел на ступеньку.

— Уезжать вам надо. Что ночью ворота дёгтем измазали, леший с ними, найду и накажу так, что неповадно будет. — Староста вздохнул. — Да только как со всеми бабами воевать, не знаю. Надо было сразу сказать Микше, чтобы приструнил плёткой Авдотью.

Матрёна невесело усмехнулась, кто кого бы приструнил, ещё вопрос.

— Мне за вас перед Бериславом ответ держать. Да только когда он ещё воротится? А мне на ярмарку ехать скоро надобно, с месяц почитай не будет. Заедят вас здесь, вон, даже моя баба окрысилась. Не иначе, как за компанию с кумушками. Думаешь, не вижу? — Ходимир поднялся. — Деньги, что он мне оставил, верну, да провожу, чтоб не тронули. А ежели вернётся, укажу ему, куда направились.

— Будь по твоему, Ходимир, сама вижу, что не дадут нам жизни, да за детей боязно. — Матрёна прошла в дом, надо собрать вещи. День только занялся, успеют уехать.

Верея была в комнате, штопала рубашки младших братьев.

— Собирай вещи, дочка, уезжаем мы.

— Матушка? — Глаза Вереи наполнились слезами, но спорить она не стала. Воткнула иголку в катушку с нитками и стала складывать в сундук вещи.

— Не плачь, Ходимир нас проводит и Бериславу укажет, куда мы поехали. — Матрёна обняла дочь и тоже занялась сборами.

Всемил запряг лошадку, которую назвал Карькой, с грустью вспоминая Дымку, и помог матери и сестре загрузить нехитрый скарб.

Ходимир поставил в телегу корзину, полную снеди, и пригрозил кулаком зафыркавшей супружнице.

Авдотья выскочила из своей калитки, но проводить смогла только взглядом, да шипением, натолкнувшись на угрожающий взгляд Ходимира.

Проехав немного за околицей, Всемил остановил телегу, чтобы староста слез.

— К вечеру доберётесь до Вилюйки, смотри, версты за три до неё от тракта пойдёт влево рукав. Ежели прямо по тракту ехать, мост там добрый, новый поставили. Но за проезд деньгу платить нужно. А влево уйдёте, там старый мост, так можно проехать.

Неловко попрощавшись, Ходимир пошёл обратно в деревню.

— Мам, а чего люди здесь такие злющие, у нас совсем по другому. — Всемил обернулся к Матрёне.

— Обычные они, сынок. Есть и добрые люди и не очень. А к чужакам везде настороже относятся, вспомни как вы с мальчишками дразнили Данко, когда они только переехали.

— В жизни так больше не сделаю, обещаю. — Всемил покраснел, вспоминая историю трёхлетней давности. С Данко они правда потом поладили, но только сейчас парнишка понял, каково тому было.

У развилки Всемил вопросительно посмотрел на мать. Матрёна прикинула, что проезд с телегой обойдётся не меньше, чем в серебрушку, а них ни дома, ни вещей толком нет. Да и не бывает лишних денег.

— Давай влево, Всемил, проедем как-нибудь.

Когда подъехали к мосту, уже темнело и Матрёна во всю костерила себя за неуместную скаредность.

Всемил направил Карьку на мост. В этом месте Вилюйка сужалась саженей до тридцати, что и подвигло когда-то селян поставить на ней мост. Но при этом значительно ускорялось течение. Будь немного посветлее, Матрёна развернулась бы к платному мосту, в сумерках же он показался ей вполне надёжным. Хотелось уже скорее перебраться на ту сторону, разжечь костёр, размять ноги и поужинать.

Старые доски натужно заскрипели, когда на мост заехала телега. Карька остановилась и тихо заржала.

Всемил подстегнул кобылу и они потихоньку тронулись. Едва дыша, миновали уже середину моста, как перед самой мордой Карьки пролетела утка, едва задев её крылом. Испуганная лошадь шарахнулась в сторону, перебирая копытами, старые рассохшиеся доски затрещали, ломаясь, и лошадь вместе с телегой рухнула в реку.

Ржание испуганной Карьки слилось с криками людей и треском старого дерева. Матрёна успевшая вцепиться в младшего сына, вынырнула, прижимая к себе Дарёна и едва смогла схватиться за борт телеги.

— Всемил! Верея! — Она отчаянно вглядывалась в темноту, здесь у воды было ещё темнее. Карька, к счастью, и не думала тонуть, вовсю работая копытами. Лядащая кобылка оказалась неплохим пловцом.

— Матушка! — Всемила отнесло от них на несколько саженей, но парнишка уверенно поплыл к матери.

— Верея! Верея! — Вторили они теперь в два голоса, но им так никто и не отозвался.

Стремительное течение успело отнести их ещё саженей на сто, когда измученная Карька смогла выбраться на пологий берег. Дрожащие от холода и испуга, Матрёна с сыновьями выбрались из воды.

— Всемил, сынок, распряги её, а я пока костром займусь. И разденься, простынешь.

— Мам, а Верея найдётся? — Дарён потянулся к матери.

— Мы найдём её, вот рассветёт и найдём. — Матрёна задавила в себе желание плакать и пошла искать хворост и резать сухой камыш для костра.

— Цезарь, а если вы меня так удачно выкрали, может за одно и несколько лошадок с батюшкиной конюшни сведём? — Василиса пребывала в состоянии, близком к эйфории, ведь друзья вернулись за ней!

— Нет, в Навь им хода не будет, а бросить таких скакунов на растерзание нежити я не смогу. — Змиулан не преувеличивал, конезавод в царстве Еремея разводил самых лучших скаковых лошадей, за этим приглядывал лично царь, сам страстный лошадник.

— Нежить? Какая нежить? — Яна уловила только два слова, нежить и растерзает.

— Ты прав, тогда сами дойдём. — Василиса улыбнулась Змиулану.

— Чего ты всполошилась, ну подумаешь, нежить! Меня вон вообще нечистью кличут, да и тебя тоже. — Успокоил Цезарь Яну.

— Мы нечисть? Но почему? — Изумлению Яны не было предела.

— А кто же ты? Колдунья, значит нечисть. Вот я выучусь и тоже ею стану. — Радостно сообщила царевна. Яна покосилась на улыбающуюся девушку и рассмеялась, расклад непривычный, но интересный.

На ночёвку остановились в ближайшем подлеске, Змиулан взял на себя костёр, девушки выложили на покрывало припасы, Цезарь привычно заварил травяной чай.

— Это Серый готовил? — Василиса не удержалась, ухватила кусочек сома и довольно зажмурилась. — Очень вкусно, даже жаль, что мне не понравилось кашеварить.

— А ты не переживай. — Хитро улыбнулась Яна. — Мы тебе такого жениха найдём, который всё умеет.

— Долго же вам искать придётся, так в девках и останусь. — Вздохнула царевна. — Подай мне ещё кусочек, а лучше два, а то я у батюшки в тереме голодовку устроила. Грустное это занятие оказывается.

— Значит ты готова подвинуть мою кандидатуру из третьей сотни во вторую? — Змиулан насмешливо улыбнулся, напомнив порозовевшей Василисе её же слова.

Василиса рассмеялась. — За мою кражу готова даже в первую.

Глава 3

Старая Варна невольно прищурилась, выйдя из избы на крыльцо. Солнце уже поднялось, осушив ночную росу, самое время для сбора трав. А собирать нужно много, к старой травнице люди шли не только из родной деревни, но и из пары соседних. Дар у неё был слабый, но с полувековым опытом, она могла и человека от хворей вылечить, и роды принять, и с недужной скотиной помочь. А если особо попросить и накинуть монету, то и отвар от нежеланной беременности приготовить.

— Умил, — Варна оглядела двор и крикнула погромче, — Умил, да где ж тебя носит с утра пораньше?

— Здесь я, ба. — Весело отозвался светловолосый парень, выходя из-за кустов смородины. — Плетень чинил, совсем после дождей перекосило.

Варна с гордостью любящей бабушки смотрела на внука. Вон уже как возрос, девичья сухота. До того ладный парень, что все девки и бабы взглядом провожают, а мужики только зубами скрипят. В кого интересно такой, на мать совсем не похож. Она помнила, как восемнадцать лет назад к ней в дом постучалась девчонка, молоденькая совсем. Морозы той зимой стояли такие, что плевок на лету замерзал. Завела её в дом, а как сняла с неё шубейку, обомлела. Опытная повитуха сразу поняла, что схватки начались уже давно. Девчонка промучилась до утра, когда уже уставшая травница приняла в свои руки ребёнка. Умила только успела взглянуть на сына и в последний раз вздохнула. По имени матери травница и назвала мальчонку. Варна так и не узнала, кто она была и откуда.

Ох и намаялась она с ним, мальчик рос мелким и болезненным, казалось, что от каждого ветерка простудные хвори ловил. А как минул седьмой годок, словно дрожжей в опару щедро насыпали, расти и крепнуть на глазах начал.

Всё, что о матери знала, Варна ему рассказала, как подрос, мало ли, вдруг да найдутся родичи. На рассказ Умил только плечами пожал, жаль конечно, да что поделаешь.

— Возьми в сенях вторую корзину, болотной незабудки надо нарезать побольше. Далеко не пойдём, по бережку до мостков и обратно.

— То и ладно, я недалече верши вечером приладил. — Умил взял вторую корзину, да мешок для рыбы прихватил.

На берегу разделились, Варна пошла чуть выше, где дорога была полегче и всё равно сильно отстала.

— Ба, иди скорей, — Варна с кряхтением разогнулась и пошла на встревоженный голос внука. Тот что-то тащил на берег. Приглядевшись, травница ахнула и прибавила шаг, насколько позволили ноги.

— Живая вроде. — Умил вытащил на песок девушку и коснулся волос, слипшихся от запёкшейся крови. — То ли сама ударилась, то ли кто-то голову ей разбил.

Варна присела рядом и осмотрела несостоявшуюся утопленницу.

— Я вначале немного струхнул, — смущённо признался Умил, — подумал, что мавка или мертвяк.

— Это тебе невесту река принесла, а то всё нос воротишь от местных девок. — Пошутила Варна и тут же прикусила язык, глядя как Умил бережно поднял девушку на руки и понёс домой.

Едва рассвело, Матрёна с сыновьями пошли вдоль берега искать Верею.

— Матушка, давай я вперёд побегу, я быстро. — Начал было Всемил, но осёкся, глянув в лицо матери.

А Матрёна ела себя поедом, что за серебрушку потеряла дочь. Хотелось рыдать и рвать на себе волосы, что не уберегла, да нельзя, Всемил и так еле слёзы удерживает, а Дарён и вовсе плачет, как проснулся.

— Верея! — Всемил рванулся к воде, там, к прибрежным камням волны прибили цветастый платок. Не узнать было невозможно, он сам выбирал подарок сестре перед масленицей, когда мать взяла его с собой на ярмарку.

Больше никаких следов они не нашли. А дальше берег поднимался кручей, на сколько хватало взгляда.

Всемил достал из воды платок и вернулся к матери с потухшим взглядом. Матрёна молча развернула Карьку и глотая слёзы, направила на дорогу.

Берислав молча смотрел на опустевшую деревеньку. Небольшое поселение, всего то на десяток дворов. Из всей деревни выжило только семь человек, местный кузнец, его отец, да пятеро ребятишек. Это уже вторая, в первом селении вырезали всех подчистую.

По словам выживших селян, тварей в стае было не меньше десятка. Справиться будет трудно, но возможно. А если стая не одна? Задача осложнялась тем, что они нападали только ночью, днём таясь в лесных оврагах, непроходимых чащах или пещерах, коими изобиловала местность.

С этой стаей им в любом случае разобраться придётся, уже темнеет, а в том, что вурдалаки вернутся за оставшимися, Берислав не сомневался.

Дом кузнеца, здорового мрачного мужика, который сейчас правил дверь в избу, окружил отряд. Берислав разбил их на пятёрки, к одной из них примкнул кузнец. По всему периметру разожгли костры, оставив неширокие проходы.

Все напряжённо ждали, разговоры и редкий смех у костров быстро смолкали, гнетущее настроение после первой деревеньки не отпускало.

На хриплый вой, раздавшийся совсем близко, отозвалось сразу несколько тварей с разных сторон.

— Окружили. — Огнеслав напрасно вглядывался в темноту. — Не пойму сколько их.

— Будь наготове, они нападают разом. — Берислав обернулся к царевичу. — Не подпускай близко и не лезь сам. И помни, пока у вурдалака не отрублена голова, он опасен.

— Я помню…

Твари прыгнули одновременно с нескольких сторон, перед неутолимой жаждой крови бессилен оказался даже огонь. Здоровые зверюги просто перепрыгивали самые низкие костры. Завязалась кровавая схватка, яростное рычание смешалось с криками боли. Берислав со своей пятёркой в несколько ударов прикончили вурдалака и уже хотели броситься на помощь остальным, когда в освещённый круг прыгнули из темноты ещё несколько.

Воины рубили и кололи без устали, Огнеславу казалось, что бой длится уже несколько часов, глаза слезились от дыма костров. Он только на секунду отвлёкся утереть лицо, мокрое от пота, как удар сзади сбил его с ног и плечо рванула боль.

Берислав старался держать царевича в поле зрения и когда на спину Огнеслава из темноты прыгнул вурдалак, ударил его мечом. Хитрая тварь за мгновение до удара увернулась, бросив добычу, и повернулась к новой. Вурдалак прыгнул прямо на меч и извернувшись в прыжке, навалился на воеводу, полосуя когтями. Удар меча прошёл по касательной и не причинил ему особого вреда. Зубы впились в основание шеи, но рвануть он не успел. Кинжал Берислава вспорол твари брюхо, а меч царевича перебил хребет, почти отрезав голову.

Воины добивали оставшихся.

Горячка боя отступила, нужно было перевязать раненых и посчитать оставшихся в живых. Огнеслав не досчитался половины отряда. Себя царевич дал перевязать только после Берислава.

К нему подошёл кузнец, чёрный от копоти и усталости. Огнеслав мельком видел, как лихо он орудовал огромным топором.

— Уходить надо, они будут возвращаться, пока есть живые. И мы с вами уйдём.

— Ну ты чисто медведь. Как звать то тебя. — Царевич запрокинул голову, сам чуть выше среднего роста, он едва доставал макушкой до плеча гиганту.

— Да так и кличут, Михайло. — Усмехнулся кузнец и тут же посерьёзнел. — Как воевода то?

— Раны плохие, к лекарю нужно. Мягкие носилки уже делают, ты время не теряй, собирайся. Коней свободных вдосталь, всех увезём.

Когда поредевший отряд вернулся домой, Берислав уже второй день горел в лихорадке, раны гноились.

Колояр приказал доставить лучших лекарей для брата и воеводы. Дарислава дневала и ночевала в покоях Берислава, не чураясь очищать гной и обрабатывать раны, помогая лекарям. Он по-прежнему не приходил в себя, колеблясь между Явью и Навью.

Огнеслав чувствовал себя довольно сносно и уже на следующий день после возвращения он зашёл к брату.

— Здрав будь, Яр.

— Совсем ума лишился, братишка?! Ты какого лешего с постели встал! Сказал бы лекарю, чтобы послали за мной. — Колояр и рад был, что брат на ногах и испугался за него, а ну как хуже станет.

— Кто ж царя кличет? — Огнеслав улыбнулся и едва не получил подзатыльник, Яр вовремя вспомнил, что раненого бить не стоит, даже если очень хочется.

— Поговори мне ещё.

— Сейчас и поговорим, Яр. Худо там совсем, сами если и справимся, то от дружины ничего не останется. Надо к хранителям послать гонца. — Огнеслав плеснул в кубки вина и сел на лавку.

— Кого отправим? Лучше кого-то из тех, кто в походе был. — Колояр посмотрел на брата.

— Сам поеду, не смотри так, не один буду. Михайло с собой возьму, всё одно в дружину попросился.

— Ну смотри сам, не маленький. — Яр понял, что за навязчивую заботу брат обидится и не стал настаивать на сопровождении отрядом побольше. — Куда ехать то знаешь?

— Примерно. — Усмехнулся Огнеслав, он понял, чего стоит брату отпустить его со столь малым сопровождением. — Не беспокойся, Яр, там земли спокойные.

Местность вокруг становилась всё более неприветливой. Голая, каменистая земля и огромные, чёрные обломки скал, разбросанные так причудливо, словно гигантский малыш сломал надоевшую пирамидку и разбросал кубики по округе. Даже солнце здесь казалось тусклым.

Яна с Василисой перестали шутить и смеяться и неосознанно старались держаться ближе к спутникам.

— До темноты не успеем. — Змиулан осмотрелся и показал в сторону, где несколько камней составили причудливую композицию. Самый мелкий из них был в два человеческих роста высотой. — Заночуем там.

Уже привычно разбили маленький лагерь, Змиулан принёс дров для костра, Цезарь занялся чаем, а девушки разложили на покрывале ужин.

— Цезарь, что не так? — Василиса заметила, как тревожно они со Змиуланом периодически вглядываются в темноту и прислушиваются.

— Всё так, но спать вы будете вон на том камушке. — Кот показал на самый низкий камень с относительно горизонтальной верхушкой.

— Нежить? — Догадалась Яна и поёжилась, до сей поры ей не приходилось встречаться со страшными обитателями этого мира. — А какие они?

— Здесь чаще всего можно столкнуться с вурдалаками, упыри южнее обычно встречаются. Опять похоже с гор зараза расползается. — Змиулан подкинул в костёр ещё пару сучьев. — Надо будет после Нави наведаться сюда.

Василиса испуганно посмотрела на Змиулана.

— Надеюсь ты не собираешься делать это один?

— Я же не сумасшедший. Но если ты, краса, надеешься составить мне компанию, то зря. — Змиулан подмигнул Василисе.

— Вот ещё. — Фыркнула царевна. — Даже и не мечтай.

— Как выглядят вурдалаки? — Яна представила себе большого чёрного волка. — Как волки?

— Почти, представь себе волка размером раза в три побольше и добавь к этому неутолимую жажду крови, и не забудь, что он не совсем живой.

После такого описания Яна посмотрела на камень, где им предстояло ночевать, и он показался ей слишком низким.

Вдруг Цезарь резко поднялся и не успели девушки моргнуть, как оказались сидящими на краю камня. Следом наверх полетела, собранная наспех со всем содержимым, их дежурная скатерть.

Змиулан встал спиной к камню, обнажив меч.

— А ну не валяйте дурака, здесь всем места хватит. — Рассерженной кошкой зашипела Василиса, глядя вниз.

— Места то хватит, взволнованная ты наша, да только нежить не уйдёт отсюда, пока будет нас чуять. — Цезарь выпустил когти. — И в отличие от живых волков, эти меня не боятся, хоть и напрасно.

Три тени выпрыгнули из темноты одновременно, разметав небольшой костёр.

Яна с Василисой вглядывались в темноту, напрасно пытаясь разглядеть хоть что-то. Снизу доносились только жуткие звуки, яростное рычание нежити, шипение Цезаря, скрежет и хруст плоти.

До этого момента все их похождения больше напоминали весёлое приключение, сейчас же им впервые стало по настоящему страшно.

— Кажется теперь я понимаю батюшку. — Прошептала Василиса, нервно теребя кончик косы. — Если моя дочь когда-нибудь вздумает сбежать из дома, оттаскаю за косу и запру на все замки.

Снизу послышался весёлый смех. — А когда у меня будет дочь, я не дам тебе таскать её за косы.

— А при чём здесь твоя … — Тут до Василисы дошёл смысл сказанного. — Рановато ты, Змиулан, планы строишь. Вот как будешь в первой десятке, так и поговорим.

Послышался лёгкий стук, шорох и Цезарь со Змиуланом уселись на краю камня.

— Вы целы? — Обеспокоенно спросила Яна, досадуя, что в темноте не может ничего разглядеть. — Цезарь, сделай светляков, я вам не доверяю.

— Да целы мы, не переживай. А на нежить утром посмотришь, зачем тебе кошмары перед сном. — Цезарь лениво зевнул.

— Какая к лешему нежить! Мы хотим убедиться, что вы за ночь геройски не истечёте кровью. — Василиса немного успокоилась, на умирающих, судя смешкам, они похожи не были.

— И не мечтай, царевна, я дам себя сожрать не раньше, чем окажусь в первой десятке. — Змиулан тихо рассмеялся и растянулся на краю камня.

Яна проснулась, когда только стало светать и тут же подползла к краю камня.

— Ну, как тебе зверушки? — Цезарь совершенно бесшумно подошёл сбоку.

Яне хватило одного взгляда и она отвернулась, жалея, что поддалась любопытству.

— Я бы хотела этого не видеть.

— Спустим вас с другой стороны. — Змиулан тоже поднялся. — А позавтракаем подальше отсюда.

Но Василиса всё же не удержалась.

— Какие они огромные и страшные. — Она прижала ладони к лицу. — Как вы с ними справились?! Я хочу скорее отсюда уйти.

Не без труда одолев очередную каменную осыпь, Яна замерла от восхищения и ужаса. Внизу, в сотне метров от них, огненная река неспешно катила свои волны. Берега, серые от пепла, соединял каменный мост.

— Мне от одного вида уже жарко. — Прошептала Василиса, догнавшая подругу.

— А теперь представь, как нам будет жарко на мосту. — Яна невольно поёжилась.

— Там будет очень жарко и скучно. — Сзади неслышно подошёл Змиулан. — Давайте вы лучше здесь подождёте, а мы быстренько сбегаем. Глазом не успеете моргнуть, как обернёмся.

— Ну уж нет. — Василиса откинула назад косу и обернулась к нему. — Вы там подвиги будете совершать, а мы здесь ворон считать.

— Василиса, здесь нет ворон. — Змиулан замялся и отвёл взгляд. — И я не хочу, чтобы с тобой, то есть с вами что-то случилось.

— Раз нет ворон, тем более не останусь! — Василиса отвернулась, считая спор законченным.

— И пока вы там будете развлекаться, нас упыри сожрут! — Яна решила зайти с козырей. — С вами нам будет безопаснее.

Цезарь успел лучше узнать дев, поэтому спорить не собирался.

— Тогда вперёд, мои воинственные девы.

Кот огляделся, принёс каменный обломок размером с голову и зашептал над ним, царапая на гладкой поверхности знаки.

— Яна, дай руку. — Цезарь взял протянутую руку и быстрым движением провёл когтем по ладони. — Держи над камнем, кровь должна попасть на него. Достаточно. Василиса, твоя очередь. Готово, теперь ты, Змей.

Камень, вопреки всем законам, впитывал кровь, как губка. Знаки, вычерченные Цезарем, засветились зелёным и погасли.

— Дай руку. — Змиулан протянул ладонь Василисе, та вложила в неё свою. — Не эту, другую.

Он слегка прикоснулся к ладошке губами и подул на неё. Василиса с Яной удивлённо смотрели, как на глазах затягивается порез.

— Яна. — Змей протянул руку. — Давай.

Яна только хитро улыбнулась, заметив, что на её ладонь просто подули.

— А что это было?

Цезарь отложил камень немного в сторону.

— Привязка на крови, чтобы могли вернуться.

— А как же ты? Ты же не лил кровь, я видела! — Яна побледнела и схватила кота за лапу. — Ты никуда не пойдёшь! Подождёшь нас здесь!

— Тшш, заботливая моя, мне это просто не нужно. — Цезарь улыбнулся. — Так что можешь не надеяться, что я там застряну и тебе не придётся чесать мне спину.

— Тьфу на тебя. — Яна с облегчением рассмеялась.

— А дальше как? — Василиса даже не думала переживать, ведь её друзья надёжнее любых скал.

— А дальше дело за мной. — Змиулан пошёл вперёд. — Держитесь чуть позади.

Ближе к реке жар стал почти нестерпимым, но вот Змиулан подошёл к мосту и положил руку на перила. Яна с ужасом увидела, как его рука начала чернеть.

— А теперь бегом, девы! — Цезарь подтолкнул девушек и вся троица в несколько ударов сердца перелетела мост.

Яна с Василисой тут же обернулись, глядя как Змиулан с облегчением убрал руку и уже спокойно прошёл по мосту.

— Ты не мог предупредить, что так будет! — Василиса коршуном налетела на Змея, взглянула на его руку и чуть не плача спросила. — Очень больно? Ты сможешь вылечиться?

Змиулан чуть поморщился и улыбнулся. — Пустяки, сейчас пройдёт. Так что там с первой десяткой?

— Я тебя туда уже определила, после того как волкодлаков увидела. — Важно сообщила Василиса и улыбнулась.

Яна с Цезарем шли чуть позади и в ответ на её вопросительный взгляд, он ответил.

— Один он бы просто прошёл, а провести кого-то можно только так.

Яна с невольным уважением посмотрела на Змиулана и вспомнив, что они уже по ту сторону с любопытством огляделась.

Глава 4

— Как думаете, сколько мы здесь уже торчим? — Не то чтобы Ядвига сильно ждала ответа, который она и сама знала, просто было скучно. Они уже успели обсудить и попробовать все варианты выбраться, пересказать друг другу все новости, потом в ход пошли воспоминания и байки, но сколько же можно.

— Может день, может год. Здесь время течёт совсем иначе. — Кощей задумчиво чертил кинжалом на полу какие-то знаки.

— Не, год точно не может быть. — Возразил Гор. — Не может Змей так долго добираться, разве что его Морана тоже куда-нибудь засунула. Да и за год я бы уже свихнулся от скуки.

— Ну да, тебе бы вместо нас пару селянок в компанию и ты бы насовсем согласился остаться. — Яда в голосе колдуньи хватило бы уморить десяток драконов.

— Тогда уж с десяток, не меньше. — Небрежно протянул Гор.

— И то правда, хотя где столько найдёшь. Ты разве ещё не всех перебрал? — Ядвига уже с трудом сохраняла невозмутимый вид.

Гор сорвался первым.

— А что остаётся делать, если любимая ведьма нос воротит? Если для тебя я недостаточно хорош оказался!

— Я нос воротила? Это ты сбежал! — Ядвига была в ярости.

— Да ты сама от меня отказалась! Тебе напомнить, куда именно ты меня отправила, когда я пытался за тобой ухаживать?

— А, так это были ухаживания! — Задохнулась от возмущения колдунья. — Ну извини, что не так поняла. Ты бы ещё на сеновал меня позвал, звёзды посчитать, вот тогда бы я точно догадалась!

— Я тебя поцеловать хотел! Вообще-то! Ну, не удержался, прости. Просто ты такая вся, такая…

— Какая?!

— Как огненный цветок, красивая, опасная, недоступная и желанная. — Гор улыбнулся и обнял засмущавшуюся Ядвигу. — Прости меня.

— Вот ещё, наглая самоуверенная змеюка. — Колдунья обняла Гора и спрятала лицо у него на груди.

— Я за вас рад, но надеюсь, что вы закончили. — Кощей тоже встал. — у меня появилась идея.

Гор с Ядвигой честно пытались сделать серьёзные лица, но губы то и дело расплывались в счастливых улыбках.

— Да ну вас. — Кощей махнул рукой. — Суть проста. Мы попались, когда объединили силу и она же, объединённая, нас здесь держит. Если разорвать связку, мы выберемся.

— Это и так понятно. — Ядвига разочарованно вздохнула. — Но мы это уже пробовали.

— Мы не пробовали решить вопрос кардинально. — Кощей пристально посмотрел на друзей. — Один из нас должен просто умереть. И это буду я.

— Ты совсем рехнулся?! — Гор сжал кулаки. — На кой-леший мне свобода, оплаченная смертью лучшего друга!

— Я не позволю тебе. — Ядвига шагнула к Кощею. — Учти, если ты что-нибудь выкинешь, просто вылечу тебя.

— Тихо, тихо, нервные какие, — Кощей улыбнулся и снова уселся на пол. — Я не насовсем, к тому же я бессмертный, если забыли.

— Ты дуру из меня не делай! Это там ты бессмертный, здесь, в Нави, всё работает иначе. И если в тебя тыкнуть мечом, умрёшь как миленький.

— Да не надо в меня железками тыкать. Помнишь, я рассказывал тебе о дурацких пилюльках, которыми меня накормила Василиса? — Кощей дождался кивка и продолжил. — Они навели меня на мысль. Останови мне сердце на несколько минут. Ты ведь можешь.

Ядвига задумалась, — могу и возможно это сработает, но я боюсь последствий. Именно здесь всё может пойти не по плану.

— Не попробуем, не узнаем. — Кощей пожал плечами. — Не знаю, что случилось у Змиулана, может его самого уже спасать нужно. И учти, у меня нет никакого желания вечно любоваться на ваши, ошалевшие от счастья, лица.

— Я против, если это кого-то интересует. — Гор упрямо посмотрел на Кощея. — Мы найдём другой способ.

— Его нет, Гор. — Кощей покачал головой и усмехнулся. — Но если Яда напортачит, можешь её съесть.

— Ба, а она оживёт? — Умил сидел на лавке и ловко плёл лапти, изредка поглядывая на гостью. Судя по маленькому размеру, плёл не для себя. — Жалко её, такая краса.

— Я сделала, что могла, а дальше, как богам будет угодно. — Варна достала из печи чугунок с картошкой. — Сбегай-ка лучше до погреба, грибков принеси да капусты квашеной и сметанки не забудь.

Умил отложил лыко и ещё раз оглянувшись на лежащую девушку, вышел. Ему почему-то хотелось, чтобы первым, когда она очнётся, увидела его.

Верея услышала незнакомые голоса и затаилась. Ей было тепло и мягко, только очень сильно болела голова. Последнее, что она смогла вспомнить было падение в реку, крики, ржание лошади и стремительное течение, уносившее её всё дальше и дальше. Ей повезло, что под руку попался небольшой пустой бочонок, выпавший из телеги, иначе долго на воде она бы не продержалась. Держаться за бочонок было неудобно, руки постоянно норовили соскользнуть, Верея замёрзла, но упрямо держалась. Потом был удар, бочонок выскользнул из ослабевших рук, больше она не помнила ничего.

Впрочем догадаться, о том, что произошло дальше было не трудно. Следом её пронзила мысль, матушка, Всемил, Дарён, что с ними? Живы ли? Слёзы градом покатились из закрытых глаз, всхлипы перешли в рыдания, боль впилась в виски острыми иглами.

— Тшшш, детонька, не плачь, не нужно. Жива осталась, то и ладно. Не плачь, выпей-ка лучше. — Варна осторожно приподняла ей голову и прислонила к губам кружку с отваром. — А теперь спи.

Отвар подействовал быстро и Верея заснула, не успев ничего спросить.

Колояр проводил брата и вернулся в терем, нужно ещё навестить Берислава и браться за дела. В покоях было тихо, Дарислава, устав после бессонной ночи, задремала, сидя на лавке у стола. Колояр тихонько коснулся её плеча. Царевна мгновенно вскинулась и первым делом бросила взгляд на кровать.

— Дари, нельзя так, на тебе уже лица нет. — Прошептал Колояр и потянул сестру за руку. — Иди, поспи хоть немного, лекаря я сейчас пришлю.

— Яр, я не хочу, да и поспала уже. — Дарислава потёрла глаза. — Сейчас только умоюсь и вернусь.

— Ты перед тем, как вернуться, в зеркало загляни, ну чисто упырица. Увидит тебя такой Берислав и испугается.

— Только сначала лекаря пришли, потом уйду. — Сдалась царевна, поняв, что толку от неё всё равно не будет. От усталости кружилась голова и тряслись руки.

Колояр вышел, а Дарислава опустилась возле ложа и осторожно коснулась руки воеводы. Он поправится и всё будет хорошо, они обязательно будут счастливы вместе.

Ближе к вечеру Матрёна с сыновьями добрались до ближайшей деревни. Почти до темна они искали, где можно остановится на ночлег. Приютила их одинокая вдова, Фатинья. После довольно скудного ужина Матрёна отправила мальчишек спать и вышла во двор. Там, подальше от всех, она наконец дала волю слезам.

— Хватит ужо выть, вон все собаки окрест подвывают. Двое у тебя ещё дитяток осталось, всё не одна. Об их должна думать. Баба ты похоже работящая, оставайтесь у меня. Места хватит, и вам есть где жить, и мне не одной. Устала я, одна как перст уж которую годину. — Фатинья обняла Матрёну за плечи и повела в избу, приговаривая бесполезные слова утешения.

Утром Фатинья сама накрыла завтрак и разбудила Матрёну с детьми. Матрёна двигалась, как заводная игрушка на последних оборотах.

— Сядь, рано ты скисла. Надо бы по соседним деревням поспрошать, может девку то твою кто подобрал, рыбаки али ещё кто.

Глаза Матрёны и мальчишек загорелись такой надеждой, что Фатинья усовестилась. Не верила она особо в свои слова, сказала просто так, чтобы немного её встряхнуть. Но теперь делать было нечего.

Матрёна с Всемилом не откладывая, отправились сразу после завтрака, Дарёна Фатинья упросила оставить дома, с ней.

Яна была разочарована Навью, тот же самый мрачный пейзаж, только словно подёрнутый лёгкой дымкой.

— Как-то я иначе это представляла. Ой!

— И как же? — Цезарь поймал споткнувшуюся Яну. — Под ноги смотри, тут одни камни.

— Примерно так, всё вокруг мрачное и тёмное, солнце вообще чёрное. А вокруг бродят души, страшно завывают и пугают. А ещё кипящие озёра в наказание тем, кто при жизни был убийцей, например.

— Какая бурная у тебя фантазия. — Усмехнулся Змиулан. — Хорошо, что ты Яна, а не Морана. Ты главное идеи ей не подкидывай, а то не дай боги, понравится и затеет ремонт.

— А души здесь есть, вон видишь, где тени гуще. — Цезарь махнул лапой в сторону. — Ждут своей очереди на перерождение.

Яна посмотрела в сторону и вздрогнула, приглядевшись. Казалось, что клочки тумана обрели узнаваемый контур, это была женщина с ребёнком. Ей стало не по себе. А вон ещё и ещё, как же их много вокруг.

— Ну что, прониклась? — Цезарь снова поймал дёрнувшуюся Яну.

— Лучше бы не видела, так жалко их всех. — Она старалась больше не смотреть по сторонам. — А нам долго ещё идти?

— Не очень, я чувствую их силу. — Змиулан неосознанно прибавил шаг и вдруг резко остановился. — Занятно, не помню здесь такого раньше.

— Ты уже был здесь?! — Хором воскликнули девушки.

— Довелось, к счастью только разок.

Они стояли на краю пропасти, внизу и впереди клубился туман и было неясно ни какой глубины, ни какой ширины провал.

Змиулан подобрал камень побольше, бросил его вниз и прислушался, глухой звук падения раздался только десяток ударов сердца.

— Попробуем обойти? — Яна посмотрела по сторонам, края не было видно ни с одной, ни другой.

Змиулан пожал плечами.

— Других предложений пока нет, так что выбирайте, направо или налево.

— Как у тебя с интуицией? — Яна обернулась к Василисе.

— Не знаю, я больше разумному выбору верю, а у тебя?

— У меня полный провал и если мне хочется направо, то лучше пойти налево. Возражений не последовало и друзья повернули влево, вглядываясь в туман.

Утром Варна отправила Умила в деревню за мукой, да за одно передать старосте заказанную им мазь для суставов. Лошади у них не было и парень, как обычно, пошёл пешком. Настроение было солнечным, вчера он всё же доплёл маленький подарок для незнакомки и теперь ждал, когда сможет её порадовать. Бусы бы ещё такой красе, да только где ж столько денег взять. Они с Варной не голодали, но и лишних монет тоже не было. Надо будет у старосты спросить, может работа какая есть.

У дома старосты Умил разминулся с телегой и завистливо оглянулся, вот бы им с Варной такую. На облучке сидел парнишка, позади него печальная женщина средних лет, видать издалека, местных то он знал. Староста стоял у ворот.

— Здрав будь, дядька Михей.

— И тебе не хворать, Умил. — Пробурчал староста и махнул рукой в сторону телеги. — Видал? Вчерась по темну старый мост переезжали, да в реку рухнули со всем добром, чудом выбрались. Я ж всегда говорил, все бабы дуры, вот куда её несло. Сама с пацанятами вылезла, а дочку старшую у ей унесло. Вот спрошала, не видал ли кто. Да, вы ж там у берега недалече, не видал чего?

Умил растерялся, его первым порывом было тут же всё рассказать, догнать телегу и обрадовать несчастную мать. Он уже открыл было рот и тут же мелькнула мысль, что тогда заберут у него его красу, не местные они, увезёт её мать.

— Ты чего рот то раззявил? Чего сказать то хотел.

Под внимательным взглядом Михея Умил совсем стушевался, ему казалось, что староста уже обо всём догадался. Парень опустил глаза и замялся.

— Да вот, чуток запамятовал, бабушка мазь передала. — Умил достал из котомки глиняный горшочек, перевязанный бечёвкой и отдал Михею.

Варне поклон передай, без её мази совсем худо было. Да по берегу прогуляйся, глянь, может и впрямь куда вынесло.

— Я гляну, дядька Михей.

— Ну бывай тогда. — Староста развернулся и зашёл к себе во двор.

А Умил развернулся и припустил со всех ног домой, забыв про муку и работу.

Верея проснулась, голова всё ещё болела, но было уже чуть полегче. Она откинула одеяло и попыталась подняться.

— Лежи дочка, рано тебе вставать. Сейчас попить принесу. — Варна, возившаяся у печи, услышала шум и подошла с ковшиком. — Выпей отвара, тебе силы нужны.

Верея только упрямо сжала губы.

— Только воды, не надо меня больше усыплять, я не дитя малое.

— А ведёшь себя, как дитя. У тебя голова вся разбита, сейчас встанешь, а за порогом опять рухнешь. Нет в этом отваре сонного, то на ночь было, чтоб спала спокойно. — Варна снова протянула ей ковш.

Верея с трудом села и поняла, что бабка права, голова тут же закружилась. Она вздохнула и взяла ковшик.

— Не одна я была, мать и два брата со мною, мы с моста в реку упали. — Верея всхлипнула, слёзы снова покатились градом. — Мне найти их нужно, узнать живы ли.

Варна ласково погладила её по плечу и снова уложила.

— Не реви, ты спаслась, дай боги и они выплыли. Внук вернётся, я отправлю его поискать, да поспрашивать.

Варна забрала пустой ковш и вышла на улицу, надо бы Умила ещё за водой отправить, ноги и спина всё чаще напоминали о возрасте, а от него, как известно, никаких мазей нет.

В калитку забежал запыхавшийся Умил и остановился, тяжело дыша.

— Случилось чего, Умил? Ты ж муки должен был купить.

— Ба, она проснулась? — Парень покраснел, не зная, как признаться Варне в том, что не сказал старосте о находке. А признаваться придётся, травница всё же выбиралась в деревню, хоть и реже, чем раньше. Кто-нибудь да скажет, новости здесь редкость, одну и ту же сплетню могут неделями пересказывать. Да и к ним захаживали по нужде, всё одно, увидят, да разнесут. Девка не иголка, не спрячешь.

— Проснулась. — Хмуро отозвалась Варна. — О матери да братьях плачет, не одна она тонула.

— Ба, отойдём за избу, сказать чего надо. — Умил развернулся и пошёл по тропинке.

Варна, озадаченная поведением внука, пошла следом. За избой она присела на лавку и вопросительно посмотрела на Умила.

— Чего вытворил, признавайся. — Травница прекрасно знала этот виноватый взгляд, щенок ещё, не умеет ни врать толком, ни чувства прятать.

Умил опустился на землю, возле её ног. Эх, была не была.

— Люба она мне, ба. Как увидел её на реке, голову потерял. Не смогу я без неё.

Не сказать, что Варна пришла в восторг от признания, такому то соколу другую невесту уже приглядела, знала, что по нему Горинка, младшая дочка Михея убивается. Да похоже зря.

— Ну люба и ладно, сговаривайся с девкой, да веди её к волхву. — Варна поджала губы. — Да только без рода и племени девка, из приданого рубашка, да сарафан потрёпанный.

— Не нужно мне ничего, лишь бы она была рядом. — Умил опустил голову ещё ниже, голос упал до шёпота. — Да только есть у неё родные, видал я у Михея. Искала мать её, только я не сказал, что она у нас. Боюсь, что увезут её, а мне жизни не будет, хоть в омут головой.

От тяжёлой оплеухи Умил упал на спину.

— Сдурел щенок! Она тебе игрушка что ли! Хочу отдам, хочу не отдам, мало я тебя крапивой лупила! В омут он собрался! — Варна уже занесла руку на вторую оплеуху, но остановилась, глядя в отчаянные глаза внука. — Околотень ты, Умил, рано или поздно сама она узнает или увидит её кто раньше, да расскажет, всё едино.

— Знаю. — Умил растерянно потёр горевшую щёку, рука у Варны тяжелая. — Да не подумал сразу, испугался. Ба, а сделай так, чтоб она сама захотела остаться, ты же можешь! Заворожи!

Варна тяжело вздохнула, приворожить то можно, да только плата за такое немалая выйдет, захочешь, не расплатишься. Если только…

— Хорошо, только погляжу сначала, что за девка, может негодящая совсем.

— Век тебя на руках носить буду, ба! — Умил просиял, вскочил на ноги и обнял Варну.

Первое, что увидел Берислав, когда очнулся, были сияющие глаза Дариславы.

— Любый мой, живой. — Царевна опустилась на самый краешек кровати, заплакав от облегчения. Эти несколько дней, когда он метался между жизнью и смертью, дались ей тяжело. Всё время казалось, что стоит ей отойти или уснуть и он уйдёт в Навь. И Дарислава старалась быть рядом неотлучно, постоянно прислушиваясь к неровному дыханию.

— Дари, давно я дома? — Еле слышно просипел Берислав.

— Тшш, не говори ничего, нельзя тебе. Выпей отвара. — Дарислава осторожно напоила его и снова присела рядом. — Пятый день пошёл, как воротились. Огнеслав к хранителям уехал.

— Сколько вернулось? — После питья говорить стало чуть легче.

— Не знаю точно. — Дарислава опустила глаза.

— Дари. — Знает конечно, Берислав понял, что просто не хочет волновать, значит дело плохо.

— Половина. — Тихо прошептала царевна.

Воевода прикрыл глаза, вот и съездили разведать, дороговато обошлась поездка. Он выбрал лучших из дружины, горько то как. А сколько простых селян погибли смертью лютой за эти дни и сколько ещё умрёт, пока Огнеслав доберётся до хранителей. И он лежит колодой бесполезной.

— Знаю, что мучает это тебя, да только нельзя тебе волноваться. Огнеслав рассказал, что если бы не ты, он бы погиб. За жизнь брата век тебе благодарна буду. — Дарислава порывисто подняла его руку и прижалась к ней губами.

— Дари. — Берислав видел, как осунулась и устала девушка. И вот что с ней теперь делать. Он тихонько сжал тонкие пальчики. — Иди, тебе нужно отдохнуть. Я же вижу, как ты устала.

Дарислава порозовела, она живо представила, как должно быть ужасно сейчас выглядит и не стала спорить. Не хорошо, что он её видит такой.

— Ты прав, пойду я, а ты поспи. — Она ласково коснулась его руки и ушла, по дороге вызвав лекаря, велев, чтобы находился возле Берислава неотлучно.

Глава 5

Ядвига присела возле лежащего Кощея и тяжело вздохнула, ей не нравилась эта затея, но ничего другого взамен она предложить не смогла.

— Долго ты ещё надо мной сопеть будешь? — Кощей приоткрыл глаза. — Давай уже, начинай.

— А ты лежи молча, как и положено приличному мертвяку. — Огрызнулась колдунья. — Мне нужно настроиться, не каждый день лучших друзей убиваю.

— У нас всё получится, не переживай. — Он старался говорить мягче, понимая, что подруга просто боится.

— Ладно, я готова. — Ядвига положила ладони ему на грудь, от её ладоней по всему телу поползла серебристая паутинка. Затих последний вдох и сердце замерло.

Колдунья убрала руки и обняла себя за плечи. Гор, не одобривший эту затею с самого начала, подошёл к ней и прижал к себе.

— Не реви, не время сейчас. Если что, слетаем к источнику, никуда он от нас не денется. Смотри лучше.

— Кажется наш шарик тает. — Ядвига вытерла невольно выступившие слёзы. — Где мы?

— Там же где и были всё это время, в Нави, исчезла только оболочка, которая нас держала. Она даже не потрудилась нас до своего замка дотащить, оставила просто в лесу! — Гор был искренне возмущён таким пренебрежением со стороны Мораны.

— А ты ожидал неприступного замка, темницы и цепей? — Ядвига тихо рассмеялась.

— Ну в общем-то да. — Гор осознал всю нелепость своих претензий и улыбнулся. — Давай уже выбираться, надоело. Иди вперёд, а я Кощея потащу, ох и тяжёлый зараза.

— Не так быстро, голубки. — Морана появилась в вихре пепла и снега. — Так недовольны моим гостеприимством, что уходите не попрощавшись? Вы мне всё испортили! Ну посидели бы ещё годика три, а там я бы вас сама отпустила, наверное.

— Зачем ты это сделала? — Глядя на Морану тяжёлым взглядом, Гор встал перед ней, заслоняя друзей.

— Не дорос ещё, чтобы я перед тобой отчитывалась! Проваливайте отсюда оба, толку с вас уже не будет. Но учтите, сюда вернётесь — пеплом обернётесь! — Морана поднесла ладони к лицу и дунула на них. Сорвавшийся из её рук ветер закружил вокруг Гора и Ядвиги, нарастая всё больше.

— Стой! Мы не уйдём без Кощея! — Крики утонули в бешеном свисте ветра и через несколько мгновений Ядвига и Гор выпали из рассеявшегося вихря в лесу.

Ядвига поднялась с земли и огляделась, они были совсем рядом с её избой.

— Дрянь божественная! Стерва полудохлая! Чтоб тебе вечно гореть синим пламенем! — Ядвига в бешенстве сжала кулаки и в сердцах шарахнула молнией по ближайшему камню.

Гор выбрал не совсем летописные выражения, которые точнее передавали его мнение на счёт произошедшего.

От избы уже спешил Серый, услышавший шум.

— Вернулись! — Радостно завопил волк, но приметив хмурые лица, растерянно уточнил. — А где все остальные?

— Кощей у Мораны остался. — Ядвига со злости пнула камень и посмотрела на Серого. — А остальные кто и где?

— Пошли пока в избу, расскажу. — Серый хитро прищурился, глядя как Гор подхватил на руки прыгающую на одной ноге Ядвигу. А вот нечего камни пинать.

— Гор, я уже вылечила ногу.

— Но я же об этом не знаю и ты лучше молчи, по хорошему прошу. — Он только крепче прижал Ядвигу и понёс в дом.

В избе Тихон уже накрывал на стол.

— Доброго дня, тебе хозяйка и тебе Горыныч. Ах, любовь, любовь. — С плутоватой ухмылкой Тихон посмотрел на Ядвигу с Гором и уселся на лавку. — Скоро маленьких нянькать будем.

Ядвига зарычала, но увидев, что на домового это не произвело ни малейшего впечатления, повернулась к Гору и жалобно попросила. — Съешь его, пожалуйста.

— Тише, тише, хозяйка, я же пошутил. — Тихон мгновенно исчез за печкой.

Серый закончил брошенную Тихоном сервировку и сел за стол.

— Цезарь с Яной и Змиуланом ушли за вами, по пути ещё Василису собирались прихватить.

— Не очень понятно, но основное ясно. А теперь рассказывай подробно. — Ядвига придвинула к себе тарелку и приготовилась слушать.

— Надо же, сработало! — Василиса радостно указала на противоположный край пропасти, здесь ширина провала была не более четырёх саженей.

— Думаю, что столь дурацкий способ выбора рано или поздно сработал бы и в другую сторону. — Яна улыбнулась. — А может дальше ещё меньше будет?

— Может и будет, да только времени искать больше нет. — Змиулан был не на шутку встревожен. — Я больше их не чую. Стойте здесь.

Змиулан быстро скрылся в тумане и через пару минут послышался страшный скрежет и звук падения.

— На него напали! — Василиса с Яной дружно рванули в сторону звука, точнее попытались.

— Стоп, нервные мои девы. — Кот едва успел ухватить Василису за косу и Яну за сарафан. — Никто не нападал, сейчас мост будем делать.

Из пелены тумана показался Змиулан, тащивший длинный ветвистый ствол старой сосны, девы облегчённо выдохнули.

— Помоги-ка мне его перекинуть.

Вдвоём с Цезарем они перекинули верхушку на противоположную сторону.

— Как-то не очень надёжно выглядит. — Яна с опаской попыталась подвинуть импровизированный мост, проверяя не шатается ли он. Мост не шатался.

— Поэтому я пойду первым, а вы ждёте. Потом вернусь за вами.

Змиулан уверенно запрыгнул на дерево и быстро пошёл над пропастью, почти миновав середину. Дальше ствол начинал сильно ветвиться и скорость пришлось сбавить. Девушки затаили дыхание, Василиса нервно ломала пальцы и кусала губы. Яна посмотрела вниз и невольно вскрикнула.

Из густого тумана пропасти с хриплым вороньим карканьем быстро поднимались чёрные тени. Закружившись вокруг Змиулана в быстром хороводе, они полностью закрыли его от друзей, превратившись в единый, мельтешащий клубок и резко ушли обратно вниз. На мостике стало пусто. Само дерево, рассыпавшись на глазах, трухой осело следом.

— Мары. — Прошипел Цезарь с досадой.

Василиса упала на землю, закрыв лицо руками и тихонько завывая. Яна присела рядом, глаза заволокло слезами.

— Переживательные мои девы, глазки живо открыли и посмотрели вперёд!

Повелительного тона Цезаря девушки невольно послушались и дружно ахнули, пропасть исчезла, словно никогда её там и не было. Впереди была ровная дорога.

— Что это было? — Яна вытерла слёзы и осторожно сделала шаг вперёд, дорога как дорога.

— Цезарь, он жив? — В глазах царевны было столько надежды, что кот мягко улыбнулся ей, спрятав свои опасения.

— Куда ж он денется, ему ещё в первую тройку нужно успеть. Скорее всего он теперь там же, где и остальные. — Цезарь хитро улыбнулся, глядя как у Василисы заалели щечки.

— Это были мары, помощники и верные слуги Мораны, чтоб ей икалось каждую секунду. — Продолжил кот, отвечая на вопрос Яны.

— И в какую сторону нам теперь идти? — Василисе теперь не терпелось продолжить путь.

— Примерное направление, которое указал Змиулан я помню. Но будьте настороже, сдаётся мне, что в спокойно дойти нам теперь не дадут.

Расстроенный Умил сидел на лавке за избой. Так страстно ожидаемое им знакомство с его красой пошло совсем не так, как он рисовал в мечтах. Не было ни горячей признательности за спасение, ни восторженных взглядов, а уж о благодарственном поцелуе можно теперь только помечтать.

Девушка только коротко взглянула на него, когда Варна представила ей внука и снова отвернулась к окну. Холодный взгляд не потеплел даже после чудесного подарка, который он делал с такой любовью. Она небрежно бросила лапти на пол, даже не посмотрев какие они аккуратные, как затейливо украшены цветными ленточками.

Умил прекрасно знал, какое впечатление он производит на односельчанок и был неприятно удивлён тем, что кому-то он пришёлся не по нраву.

Теперь вся надежда на бабушку. Правда она поставила условие и дала ему две недели срока, чтобы попытался сам растопить девичье сердечко. И как это делать? Надо бы у Варны вызнать, может и присоветует чего.

Верея сидела у окна, полностью погружённая в невесёлые думы. Мучительный страх за мать с братьями то сменялся отчаянной надеждой, то снова возвращался, заставляя сердце холодеть. Думала она и о Бериславе, но как ни старалась придумать других причин для задержки, в голову настойчиво лезло только две, либо его сгубил Велемир, либо сам передумал. От обеих хотелось выть. Но лучше всё же, если просто решил забыть о ней, зато живой. Она зла таить не будет, даже не обидится, разве что самую чуточку.

Снисходительная забота старой травницы раздражала безмерно, а уж как гордо она представила ей своего внука. Верея усмехнулась, тот ещё олух, даром, что морда смазливая. Смотрел на неё, как кот на сметану. Может ещё ждал, что она от великой благодарности на шею ему кинется, да ручки целовать будет. Спаситель выискался. Тут Верея себя немножко укорила, спас всё же. Да только зачем ей такая жизнь, без родных людей в чужом краю. На глаза снова навернулись слёзы. Лучше бы она утопла.

Варна сидела у стола, разбирая травы и втихомолку поглядывала на плачущую Верею. Отчасти она понимала девушку, всё же лишиться в единый раз всей семьи тяжко. Травнице было немного совестно, что поддалась на уговоры Умила и не рассказала о том, что мать с братьями живы. Но успокаивала себя тем, что это ненадолго, через пару недель расскажет, если всё пойдёт как надо.

С другой стороны разозлила она её знатно. Умил её спас, а от неё никакой благодарности, посмотрела как на пустое место, ишь царевна сыскалась. Да по её внуку все девки сохнут, а эта коза нос воротит. Да она не достойна даже ноги ему мыть. Куда б отвадить, глядишь и забудет её со временем.

Варна тяжело вздохнула, а если не забудет, да впрямь сотворит чего с собою или искать её кинется, да сбежит. Уже и не знаешь, что хуже.

Ядвига ушла в свою лабораторию, чтобы немного успокоиться и подумать. Успокоиться не получалось, вот что могут сделать две ничему не обученные девчонки, хранитель без сил и один баюн? Сами бы живые вернулись. Кощея то они с Гором вытащат в любом случае, осталось только придумать, как обойти запрет Мораны. Дрянь такая. Звон разбитого стекла возвестил о кончине уже четвёртой склянки и одновременно с этим Ядвига почувствовала, как кто-то пытается пройти за охранку.

Она плеснула воды в дежурную миску и провела над ней рукой. Кем-то оказались два всадника, по виду воины. Здоровяк богатырского вида и безусый молодец, кого-то смутно ей напомнивший. Оба что-то время от времени кричали и размахивали руками, видно пытаясь достучаться до хозяйки.

Ядвига пропустила гостей и пошла встречать, не вовремя они конечно, но люди обращались к ней обычно только по большой нужде, а беда время не выбирает.

По пути к ней присоединился Гор.

Огнеслав и Михайло, а это были именно они, уже отчаялись дождаться ответа и приготовились разбить стоянку.

— Идут. — Первым их заметил Михайло, по лесной дорожке к ним шли двое, высокий черноволосый мужчина и красивая девушка с тёмной косой.

Воины спешились и шагнули навстречу, невидимая преграда исчезла.

— Здравы будьте, Ядвига и Змей Горыныч. — Гости склонили головы, приветствуя хозяев. — Я Огнеслав, брат царя Колояра, сына Велемира и Михайло, воин дружины.

— И вам здравствовать, Огнеслав и Михайло. — Так вот кого он ей напомнил. Ядвига сразу приметила уставший вид воинов. — Проходите, отдохнёте с дороги, поужинаем, а там и расскажете, какая нужда вас привела.

Михайло доводилось видеть их в прошлом, издалека правда, когда хранители помогли очистить предгорья от нежити. Он тогда молодым был, молоды были и хранители. Вот только он повзрослел, на висках уже первый седой волос пробивается, а они остались прежними, чудно это.

Огнеслав же видел впервые и с любопытством рассматривал не только их, но и всё вокруг. Будет потом, о чём рассказать дома. Больше всего его поразил Серый, сноровисто накрывавший на стол, а потом с ними же и севший ужинать, чудеса да и только.

После того, как гости утолили первый голод и неспешно перешли к десерту, Ядвига посмотрела на Огнеслва.

— Сказывай, что за беда у вас приключилась.

— Нежить снова с Восточных гор полезла. Воевода Берислав с отрядом в полсотни воинов разведать поехали, половина только вернулась, сам он до сих пор лежит в беспамятстве от ран. Две деревни только видели, подчистую вырезали.

Ядвига посмотрела на Огнеслава в упор.

— Скинь-ка кафтан, воин.

Под взглядом Ядвиги Огнеслав ослушаться не посмел, чуть поморщившись от боли, стянул кафтан.

Ядвига подняла рукав и одним движением убрала повязку. В дороге рана снова воспалилась, её края разошлись, рука опухла и покраснела. Осторожно коснулась ладонями руки и Огнеслав с изумлением увидел, как жуткого вида рана затягивается и исчезает на глазах.

— Благодарю тебя, хранительница, век твоей доброты не забуду. — Огнеслав склонился перед Ядвигой в поклоне.

— Благодарен он. Да ещё немного и без руки бы остался в лучшем случае. Лекари же наверняка предупреждали, что нужно вылечиться сначала, а потом на подвиги скакать. — От такой отповеди Огнеслав покраснел, его и в самом деле предупреждали.

— Не обижайся, царевич. — Рассмеялся Гор. — Такая вот она у нас суровая, когда дело здоровья да ненужной лихости касается. Но сказала Ядвига всё верно, так что запомни крепко. На малом положишь себя и до большого и необходимого не доживёшь.

— За науку тоже спасибо. — Огнеслав улыбнулся, такие хранители ему нравились.

— Серый, устрой гостей на ночёвку. — Ядвига поднялась из-за стола. — Пойдём, Гор, поговорить нужно.

Оставив гостей за столом, Ядвига с Гором вышли на крыльцо. На улице уже стемнело и колдунья зажгла светляков.

— Что скажешь? — Ядвига испытующе посмотрела на Гора.

— Что придётся пока положиться на Змиулана с компанией. Идей, как вернуться в Навь, у нас всё равно нет. Мы хранители, а нежить ждать не будет. Кощей первый нас придушит, если поступим иначе и будет прав.

— Знаю и не спорю, но как же всё не вовремя. — Ядвига стукнула кулаком по перилам.

— Как и всегда. — Улыбнулся Гор и обнял её. — Ничего не меняется.

— В смысле, а дальше как? — Яна оценила высоту почти отвесной скалы, вершины которой даже не было видно. — Может её тоже можно обойти?

— Влезть наверх мы точно не сможем. — При всём желании идти прямым путём к цели, Василиса реально осознавала свои возможности.

— И не нужно, нам предстоит нечто, не менее неприятное. — Цезарь показал на темнеющий слева разлом. Узкий и высокий, как раз, чтобы едва пройти.

За узким проходом оказалась довольно просторная пещера и Яна облегчённо выдохнула, она переживала, что в какой-то момент они просто застрянут.

В пещере было сухо и царил лёгкий полумрак.

— Рано радовалась. — Она хмуро разглядывала три чернеющих провала. — Какой путь выберем?

— Любой из них может быть тупиком или наоборот, они могут соединяться. Так что разницы особой нет. — Цезарь задумчиво разглядывал ходы.

— Давай, как в прошлый раз. Куда тебе хочется? — Василиса была полна энтузиазма. — Можно ещё считалкой выбрать.

— Мне хочется направо. — Яна усиленно пыталась прислушиваться к своим ощущениям.

— А мне прямо. — Улыбнулась Василиса.

— Значит пойдём налево. — Решил вопрос Цезарь. — Не отставайте.

Если в первой пещере было просто сумрачно, то в ответвлённых проходах царил полный мрак. Цезарь зажёг огоньки и они плавно поплыли под сводом, освещая дорогу.

Вскоре проход раздвоился.

— Раз выбрали налево, значит так и продолжим. — Цезарь уверенно шагнул в проход, девы последовали за ним.

Примерно через версту проход ещё раз раздвоился и друзья нахмурились, похоже, что блуждать здесь можно долго. Цезарь снова выбрал левую сторону. Яна, шедшая за ним чуть замешкалась, споткнувшись о камень. Крик Василисы перекрыл грохот камня и у Яны оборвалось сердце, когда она подняла голову. Впереди была глухая стена.