Летописи Империи

Глава 1

1.

Накрапывал мелкий, холодный, противный дождь, скрывавший всё, что находилось дальше пары десятков метров. Море яростно пыталось разрушить суда своими гигантскими волнами, без устали бросая их на корабли чудаков, решивших бросить вызов природе. Всё небо было затянуто серым полотном, которое не пропускало солнечный свет, оставляя даже некогда тёплые уголки без единой капли тепла. Несчастные, которым не повезло оказаться в пути, сидели у костров и жались друг к другу в надежде хоть немного согреться.

Непогода, привычная для здешних мест, накрыла Острова. И хотя зима ещё не полностью ушла, наметая по ночам снег и пытаясь заморозить речки, было очевидно, что скоро наступит весна. Деревья понемногу просыпались, нерешительно набухали почки и даже дикие звери понемногу поднимались из спячки, с удивлением разглядывая изменившийся мир.

После того, как Император и его войска смогли всего за сутки уничтожить основные силы Одиннадцатого и Двенадцатого легионов, отбросив их на несколько десятков километров от родины революции, люди словно сошли с ума. Постоянно проходили демонстрации, одна стачка сменялась другой и повсюду гремели бунты и мятежи. Вдохновлённые примером восточных коллег, протестующие в самых разных странах объединялись, пытаясь улучшить своё положение или же просто захватить власть.

На фоне происходящего безумия жизнь на архипелаге казалась если не идеальной, то уж точно мирной и спокойной. Даже в столице государства, расположившегося на двух десятках островов, где правили бал бандитские группировки, сейчас царили порядок и процветание. Отчасти это произошло, потому что Орден Гидры, боясь открытой конфронтации с Царём, сбежал подальше, обосновавшись на неприступных обрывах.

После этого знаменательного события Союз Торговых Городов зажил по-новому. Порты, как только стало возможным судоходство, начали принимать по несколько кораблей в сутки, послушно приветствуя новых хозяев. Те, щедро платя за молчание золотом, незамедлительно приступили к строительству, возводя новые крепости и дворцы взамен оставленных на континенте. Целые флотилии носились по морю, спеша восстановить былое могущество организации.

Вот и сейчас, совершив очередной рейс, в центральном порту Островов остановилось несколько кораблей. Несмотря на бурю, они прошли по опасному маршруту между скал и теперь на причал рухнули толстые канаты. Команда моряков, ответственная за приём гостей и помощь им, не особо подбирая слова, бросилась под ливень, пыталась пришвартовать корабль как можно скорее. И хотя в такую погоду подобное было почти что самоубийством, боги были к ним милостивы, и уже через пару минут крепкие узлы уберегали судна от повреждений.

Загремели трапы и на подмостках появились работники Ордена. Работавшие слаженно и чётко, словно один отлаженный механизм, они принялись неторопливо и размеренно начали выгружать ценные грузы. Совершенно не обращая внимания на непогоду, послушники носили тяжёлые ящики, не показывая даже капли напряжения и усталости. Именно поэтому обычные служащие порта стояли и, разинув рот, смотрели на гостей.

Наконец, на деревянном настиле, покрытом тонкой плёнкой воды, показались и другие последователи Гидры. В основном это были канцеляристы и учёные, прибывшие, чтобы продолжить свои исследования. Как никогда приблизившись к обладанию новым оружием и даже испытав его в городских боях с Царём, они не хотели прекращать разработки даже сейчас. А потому изобретатели лишь молча кланялись проверяющим и уходили вдаль, стремясь поскорее оказаться в лабораториях.

Наконец, спустя почти час после прибытия в город, на палубе появился тот, без которого Орден не имел бы и трети своего военного могущества. Один из шести Советников, Генерал армии, ветеран десятков и сотен сражений, искусный стратег и строгий управляющий, Корнелий Браушвиц был тем, кто стоял у истоков силы и славы организации. Рождённый в стенах резиденции Магистра, он всего за пять лет прошёл путь от рядового солдата до главнокомандующего, разнеся славу о себе по всему миру.

Недовольно оглянувшись, воин тряхнул головой и грациозно соскочил с корабля. Трап он не признавал по причине «его абсолютной непрактичности», предпочитая каждый раз рисковать, играя со смертью. За командиром тут же двинулись и его охранники, облачённые в полностью чёрные броню. Пришедшие прямиком из древних легенд, эти бойцы без сомнения уничтожили бы Ома, прикажи начальник.

Ветеран, вытерев мокрое лицо походным плащом, с величием, достойным королей, медленно подошёл к управляющему портом. Тот, нервно покусывавший кончик трубки, стоял под навесом, с суеверным ужасом разглядывая суда гостей. Повидавший много разной всячины на своём веку, он ещё ни разу не приветствовал представителей самого могущественного ордена в мире.

— Здравия желаю, товарищ Генерал! – с трудом вспоминая устав последователей Гидры, выкрикнул человек, всю свою жизнь руководивший бардаком, именуемым моряцкая жизнь. – Чем обязаны вашему визиту?

— Можешь не стараться, я всё равно не клюну на это. Ты не являешься посвящённым, а потому можешь не пытаться мне льстить. А теперь оставим церемониал в стороне и перейдём к делу, – лицо говорившего дышало если не властью,то законным правом на неё. Смотря в холодные багровые глаза, хотелось только одного: убежать, спрятаться, лишь бы не знали они о тебе.

— Как пожелаете, – нервно хмыкая ответил управляющий, вытирая вспотевший лоб. – С какой целью вы и ваши люди прибыли на наш замечательный остров?

— Обустройство нового здания и доставка новобранцев, – эта фраза была сказана совершенно будничным тоном, как будто каждый день в этих краях кто-то возводил неприступную крепость с десятками километров туннелей, протянувшимися под ней.

— Разрешите ваши документы? – увидев серебряный футляр для бумаг, старик присвистнул. Последний раз он держал в руках подобную вещь, выбрасывая приказ, присланный Четырнадцатому Легиону. Тогда он предотвратил кровопролитие, рискуя своей жизнью. Теперь же в толстостенном тубусе скрывались безобидные бухгалтерские отчёты. – У вас тут указан адрес для обращений как «главное управление Ордена в Союзе Торговых Государств». Значит ли это, что вы будете там находиться всё время визита?

— Нет, но все письма, отправленные туда на моё имя, будут обработаны нашими гонцами и достигнут адресата как можно скорее, — лениво рассматривая костюм собеседника, проронил Корнелий.

— Отлично, тогда у меня остался только последний вопрос. Подтверждаете ли вы, что не имеете никаких претензий к охране и рабочим порта в случае утери груза, хранящегося дольше двух суток? – хитро ухмыльнувшись, спросил управляющий. Его корыстно блестящие глазки выдавали в нём соучастника почти всех преступлений, происходивших на пристани.

В тот же момент Генерал армии Гидры схватил говорившего за грудки и без видимого напряжения. Тучный и низкий мужчина, ойкнув, нелепо задёргал ногами, стараясь не выронить при этом документы. Браушвиц же, зло взглянув прямо в глаза несчастному, заставил того без обмякнуть в руках воина и оставить всякие попытки к сопротивлению. Дождавшись, пока руководитель портовыми делами окончательно затихнет, ветеран отпустил свою жертву.

Старик, даже не пытаясь встать, замер, трясясь от страха. Он не понаслышке знал, на что способны люди Магистра, и теперь искренне переживал за свою жизнь. К счастью для него, у Ордена ещё были планы на управляющего, а потому стража командующего войсками лишь, ехидно переглядываясь, подняла на ноги работника.

— Запомните раз и навсегда, мой друг: я не прощу вам даже самой простого мошенничества, — сурово зашипел Корнелий. Его лицо, прежде безразличное ко всему, пылало ненавистью и презрением. — Не приведи вас боги, в которых вы верите, попытаться обмануть моих подчинённых, и вы больше никогда не увидите солнца. Я понятно объясняю?

— Да, конечно, — не переставая дрожать, просипел управляющий. — Больше такого не повторится.

— Очень на это надеюсь. А теперь давайте сделаем вид, что последние пять минут мы просто стояли и мило разговаривали, – отвернувшись от несчастного, Браушвиц рявкнул, отдавая приказ.

Спустя всего мгновение на причале показалась тройка молодых парней, удивлённо смотревших по сторонам. Это были новички, которые должны были получить первые в своей орденской жизни задания. Проведя последний месяц в темноте трюма, откуда их не выпускали, лишь изредка принося воду и еду, они были готовы буквально ко всему. Их закалённые жестокими тренировками тела и умы были подчинены служению одной единственной цели — достижению истинного величия для себя и своих господ.

Попрощавшись с портовыми рабочими, группа из десяти человек двинулась прочь, чеканным шагом проверяя на прочность мощёные улицы столицы Торговых Городов. Для любого другого поселения такая компания была бы обычным делом, но, на Островах подобные по размеру отряды могли принадлежать лишь бандитам. Вдалеке от законных властей криминальные авторитеты чувствовали себя в безопасности, лишь изредка выплачивая мзду легату Легиона. Теперь же, когда сменился политический строй, они вышли из подполья и приняли активное участие в создании нового государства.

С наступлением власти народа на улицах стали постепенно исчезать не только бедные, по поводу чего ходили самые разные слухи, но и вооружённые соединения, задачей которых было удержание территории. После того, как страной начали править выборные кандидаты, вчерашние воры и мордовороты стремительно сменили личину, превращаясь в благодетелей и меценатов. По всему архипелагу начали греметь стройки и раздаваться украденные деньги, а уж сколько развелось таверн, заводов и сиротских домов никто и не думал считать.

Не обращая внимания на непогоду, члены Ордена упорно шли сквозь бурю, стоически перенося страдания. Новички, которые, несмотря на подготовку, всё ещё не были фанатиками, недовольно поглядывали друг на друга, но не смели выказывать недовольство. Устав прямо запрещал всяческие жалобы, а потому приходилось молчать, чтобы не оказаться в карцере или и вовсе быть убитым.

Наконец впереди замаячила жёлтая, несмотря на частые штормы, дверь, и путники воспряли духом. Впереди их ждали тепло, красивые девушки и горячая еда, и даже Корнелий, обычно спокойный и рассудительный, зашагал быстрее, желая поскорее оказаться под крышей. Скрипнула дверь и все десятеро зашли в таверну с поэтичным, но замусоленным названием «Поцелуй Русалки».

В ту же секунду им в лицо ударил сухой и жаркий воздух. Хотя снаружи и бушевала непогоды, хозяева не жалели дров и угля, не пуская холод и влагу внутрь. В то же мгновение к не успевшим сесть мужчинам подскочила старая, но очень резвая женщина. Несмотря на то, что она пережила уже три поколения трактирщиков, бабушка всё ещё бегала, словно и не было за спиной почти сотни лет.

— Добро пожаловать в нашу скромную обитель. Чего господа изволят: сначала искушать, а потом в баню, али сразу по комнатам разойдутся? – сгибая старую спину в поклоне, затараторила обслуга.

— Нам бы с начальством поговорить, — наклонившись к уху собеседницы, зашептал Браушвиц. Через мгновение он передал женщине какой-то свиток. Та развернула его и, пробежавшись глазами по написанному, удовлетворённо хмыкнула.

– Вот все вы только по работе сюда и заходите. Нет чтобы посидеть со мной, поболтать – проворчала бабушка, театрально хмуря брови. — Ладно, знаю же, что не позволяют вам такого, касатики. Проходите, он у себя.

Глухо стуча сапогами по ступеням, Генерал и трое новобранцев поднимались по лестнице. Телохранители остались внизу и теперь группа осталась одна в полумраке, царившем везде, кроме главного зала. Выкупленное Орденом, здание стало своеобразным координационным центром, используясь для выдачи заданий и наград наёмникам и агентам организации. Для прикрытия, на первом этаже была устроена таверна, посетители которой и не подозревали, что над их головами решаются дела всего мира.

Постучав в дверь, Корнелий заглянул в одну из комнат, высовываясь из-за угла словно нашкодивший кот. Получив приглашение войти, он позвал за собой подопечных, и, когда все четверо оказались в помещении, кивнул куда-то в пустоту, негромко кашлянув. Спустя пару мгновений новички, не осознавшие сразу, что происходит, почтительно склонили голову, не смея поднимать глаз.

Чиркнула спичка и свет тут же заполнил всё свободное пространство, словно вода растекаясь по стенкам. Прозвучало дежурное приветствие последователей Гидры и с кресла у окна поднялся мужчина. Немолодой уже, он всё ещё внушал уважение даже тем, кто не знал, откуда на теле собеседника столько ужасных шрамов. Прокашлявшись и приняв от слуги три конверта, он подошёл к наймитам, высокомерно разглядывая людей, чьи тела принадлежали только ему одному.

— Итак, дорогие друзья, вы начинаете работать на благо Ордена. Все вы прошли подготовку и, без сомнения, достойны называться одними из лучших агентов в мире, — тихо, но властно прозвучал голос Магистра. — Сегодня вы получите своё первое задание. Прошу ваши ладони, господа.

Новобранцы удивлённо переглянулись и, ничего не понимая, обернулись на Корнелия. Однако, тот лишь утвердительно кивнул и недовольно хмыкнул, показывая, что начальнику следует подчиняться беспрекословно. Наймиты пожали плечами и вытянули левую руку вперёд, повернув её тыльной стороной вниз. В ту же секунду к ним подошли слуги и, достав ритуальные ножи, полоснули по кистям несчастным.

На тёмное дерево пола закапала алая кровь, а новобранцы стиснули зубы, пытаясь сдержать боль. Несмотря на то, что тренировки должны были подготовить неофитов ко всему, в том числе и пыткам, из-за неожиданных рейдов царских Легионов последователи Гидры потеряли большинство опытных бойцов. А потому приходилось вводить в строй тех, кто ещё не был полностью подготовлен.

— Первый заказ, скреплённый кровью. С этого момента вы не предадите семью и не остановитесь, пока задача не будет выполнена, — продолжал мужчина. Говоривший всё также негромко, он, тем не менее, заставлял даже Браушвица поёжиться. — Совершенное оружие Ордена, вы трое отправитесь в Столицу страны, где сейчас продолжает полыхать революция, чтобы раз и навсегда определить её исход. Отправляйтесь немедленно и помните, мы будем следить за вами...

Глава 2

2.

- Подъём, страна, пора совершать подвиги, – закричал кто-то. Не получив ответа, утренний гость распахнул дверь и, нисколько не смущаясь, продолжил орать. – Хватит спать, нас ждут великие дела!

- Скажи честно, Миха, ты всегда такая скотина, или это мне так повезло? – зло пробурчала Даф, неохотно вставая с кровати. Несмотря на то, что сегодня предстояло отправляться в путь, девушка всю ночь бодрствовала, тратя драгоценное время на книги и чай.

- Ты ещё благодарить судьбу должна, что тебе Император отдельную комнату выделил, - ехидно огрызнулся парень, сбегая прочь. Спустя пару секунд снова раздался его голос, но на этот раз досталось уже Михалычу.

Содрогнувшись от звука сотрясавшейся двери, Даша недовольно закуталась в одеяло и, прямо так, нисколько не смущаясь, неторопливо двинулась на кухню. Задевая полами импровизированного плаща мебель и брошенные прямо на пол вещи, она шла, почти не открывая глаз, и надеялась нато, что никому не захочется на рассвете бегать по коридорам. К сожалению, Миша всё никак не мог успокоиться, а потому чуть не снёс девушку, куда-то направляясь с ведром в руках. Даже не извинившись, он промчался дальше, не обращая внимания на подобные мелочи.

А тем временем за окном медленно но верно вставало солнце, прогоняя тьму и зиму прочь. С каждым днём забиравшееся всё выше и выше, оно не оставляло стуже ни единого шанса, и даже ставший привычным снег сменялся на дожди и лужи. Хотя на севере всё ещё можно было встретить лёд, море уже сбросило оковы и одевалось в штормы и бури, а на юге крестьяне и вовсе выходили в поля, чтобы подготовить их к новому году.

С момента снятия осады прошло уже две дюжины дней, а четверо счастливчиков всё ещё сидели на месте, ожидая приказа. По всей стране бушевали стачки, забастовки и вооружённые восстания, а потому Император порой несколько дней без перерыва даже на сон сидел в кабинете, составляя планы, стратегии и подписывая документы. Освободившись от гнёта царских Легионов, монарх хотел в кратчайшее время подчинить себе север раздираемого беспорядками государства и требовал от командиров и агентов начать военную кампанию в кратчайшие сроки.

Несомненно, бывшим героям революции нравилась спокойное и размеренное существование, но они изнывали от неопределённости, которая правила их жизнью. Несмотря на все свои угрозы и обещания, правитель всё никак не хотел отправлять диверсантов в столицу, каждый раз ссылаясь или на здоровье парней, или на собственную занятость. А потому приходилось лишь ждать, тратя своё время на бессмысленные прогулки и развлечения.

- Доброе утро, - саркастично бросила Соня, приветствуя Даф, наконец добравшуюся до кухни. Несмотря на ранний час, первая уже была бодра и весела, чем вызывала зависть у подруги. - Что, и до тебя добралось моё чудовище?

- К сожалению, да, - хмуро ответила девушка, падая за стол. - И как ты с ним живёшь?

- Не поверишь, но мне удаётся заставить его вести себя прилично, - улыбнувшись, сказала бывшая советница Императора. - Конечно, получается реже, чем хотелось бы, но ведь это тоже результат?

- С этим гением даже две минуты тишины - уже чудо, - смеясь, ответила Даша.

Она хотела продолжить сплетничать про того, кто ещё недавно командовал диверсионным отрядом, но тут воздух прорезал громкий крик. Через пару секунд вопли сменились отборной бранью, и по коридору пронеслись две пары ног. Это Миша, так и не сумев разбудить Михалыча стандартными способами, решил прибегнуть к неприятному, но очень действенному методу. Налив ведро холодной воды, он одним движением вылил всю жидкость на ветерана, который не ожидал подобной подлости.

Как только прошедший через десятки сражений воин разобрался что к чему, он тут же вскочил с постели и погнался за дерзким парнем, желая отомстить. Однако тот, готовый к подобному развитию событий, рванул что есть сил, спасая свою шкуру. Спустя почти десять минут погони оба мужчины появились на кухне, вытирая пот со лба и пытаясь отдышаться.

Михалыч, окончательно проснувшийся, бурчал себе под нос что-то нецензурное, а провинившийся лишь довольно улыбался, демонстрируя всему миру почти идеальные зубы. Чудом не потеряв их ещё студентом во время потасовок, он смог сохранить природные данные и в боях с царевцами, чем вызывал недюжинное удивление собеседников. Впрочем, сам воин лишь пожимал плечами и торжественно изрекал, что судьба любит смелых. Так это было или нет, никто не знал, но ни один даже самых дотошный врач не смог бы найти на теле героя ни одного шрама.

- А я смотрю, вы с утра пораньше решили спортом заняться? - ехидно спросила Соня, потягивая кофе. Несмотря на то, что даже сейчас сей напиток был в дефиците, она не готова была распрощаться с привычкой из-за внешних обстоятельств.

- Да, знаешь, что-то мне молодость захотелось вспомнить, - огрызнулся ветеран южной кампании, всё ещё зло посматривавший на Мишу.

- Можно подумать, ты сильно старый, - усмехнулась Даф, уныло тыкавшая пальцем в бутерброды. Хотя пришло время завтрака, желудок отказывался вместить в себя хоть немного еды, мстя за ночные приёмы пищи.

- Ну, может и не настолько дряхлый, как мне кажется, но прожил я вдвое больше вас, - наставительно поднимая палец кверху, заявил Михалыч. Немного постояв с важным видом, он тряхнул головой и решительно сел за стол. - Ну что, чем кормить будете ваших мужиков?

Девушки удивлённо переглянулись и хотели было разразиться тирадой по поводу того, что взрослый человек в состоянии и сам себе приготовить, но их размышления прервал стук. Входная дверь, гремя, сотрясалась от ударов незваного гостя, который очень хотел увидеть хозяев квартиры. Заметив суровые взгляды товарищей, Миха покорно кивнул и поплёлся прочь.

Причиной беспокойства и грохота оказался обычный посыльный. Буквально дюжину дней назад Император решил, что любой уважающий себя горожанин должен знать, что происходит в стране, и издал указ о создании первой газеты нового государства. К сожалению, мало кто соглашался тратить деньги на бесполезные, по сути, издания, а потому приходилось раздавать их бесплатно, разнося вместе с утренней почтой.

Расписавшись за всех своих друзей, парень забрал целый ворох писем и просто бумажек и вернулся на кухню. Свалив кучу прямо на обеденный стол, он ловко выудил из целой горы конвертов и извещений сложенную в несколько раз корреспонденцию и, закинув ноги на подоконник, уставился в чтиво. С наслаждением потягивая чай, он листал страницы, лишь изредка хмыкая.

Даф же привычно скользнула взглядом по куче и, кривясь, снова попробовала справиться с бутербродом. К сожалению, аппетит так и не появился, и она лишь недовольно отставила еду в сторону, смиряясь с тем, что ночью снова будет сражаться с голодом. Внезапно, её ткнула в бок Соня, протягивая маленький кусочек картона. Девушка, удивлённо посмотрев на подругу, достала письмо и, недовольно хмуря лоб, принялась разбираться в нестройных рядах букв, которые, судя по всему, были написаны в большой спешке.

“Дарье Котовой, единственному, что осталось нам от Макса

Прежде всего хотелось бы принести мои соболезнования. Родная сестра погибшего, я как никто другой понимаю, насколько тяжело вам сейчас приходится. Мы вместе с вами горюем от того, что наш любимый Макс так рано покинул этот мир, предпочтя умереть на баррикадах, нежели подчиниться приказу.

К сожалению, мы так и не познакомились лично, хотя мой брат и рассказывал о вас в тех редких письмах, которые удавалось нам получить от него. Как женщина я могу лишь белой завистью восхищаться теми чувствами, которые испытывал этот оболтус по отношению к вам. Однако, перейдём к сути.

Как вы наверняка знаете, на Островах произошла революция. И хотя мы думали, что пропагандисты нам не врут, власть народа - это не выборы и равноправие. Как оказалось, что это тирания бандитов и преступников, которые пользуются полномочиями, чтобы убрать конкурентов и подчинить всё себе. С тех пор, как над архипелагом поднялся флаг нового государства, наша жизнь стала невыносимой.

Прикрываясь благими целями, эти воры начали настоящую войну против интеллигенции и всех тех, кто не захотел добровольно отдать заработанное честным трудом. Бедные ополчились против других людей, разоряя театры, усадьбы и даже простые дома зажиточных крестьян. Союз Торговых Городов не рухнул только потому что варварам, сидящим на троне, выгодно такое положение дел.

Я пишу это письмо из порта и каждая минута промедления уменьшает наши шансы спастись. К сожалению, нам с сестрой и её женихом пришлось бросить всё, чтобы сохранить наши жизни, а потому я не могу даже прислать вам ничего стоящего в память о моём глупом брате.

Единственное, что мне удалось спасти - его медальон, который он долгое время носил, пока отец не сбежал, оставив нашу мать одну. Примите же его в дар от нас, ведь это самое малое, что семья может сделать, пытаясь унять боль в вашем сердце. Что до меня, то я обязательно напишу вас, если Ом поможет нам выбраться из этого ада.

Сожалею о невозможности писать больше,

Сестра Максима, Авдотья Романовна”

Подняв взгляд на товарищей, Даф принялась водить глазами, отыскивая посылку. Неожиданно Миха, которому наскучило чтение, оторвался от газеты и заметил маленький холщовый мешочек, упавший со стола и теперь притаившийся под стулом. Нагнувшись и подняв находку, он сломал сургуч, скреплявший завязки вместе и, недоумённо хмыкнув, извлёк на свет необычную вещицу.

Сверкнув на утреннем солнце, на стол лёг серебряный медальон. Покрытый искусной резьбой, он завораживал всех смотревших игрой линий и узоров. Алый камень на одной из сторон ярко горел, словно маленький костёр, заставляя вспомнить бабушкины сказки про злых драконов и благородных рыцарей.

Дрожащими руками взяв драгоценность в руки, Даша принялась неторопливо вертеть её, рассматривая во всей красе. Наконец, девушка раскрыла находку и ахнула, зажимая одной рукой рот. На двух половинках, запылившихся и потрескавшиеся от времени, были изображены родители Макса. Художник, взявшийся за такую миниатюрную работу, без сомнения, был мастером своего дела, потому что смог на поверхности размером всего вдвое больше человеческого ногтя добиться максимальной точности деталей.

Передавая по кругу произведение искусства, ребята сидели в абсолютной тишине. Воспоминания и боль, только недавно отпустившие друзей, нахлынули вновь, грозясь утопить будущих диверсантов в тоске. Однако, когда казалось, что депрессия поглотила всех в комнате, в дверь вновь постучали. На этот раз гостем оказался сам Император.

Натянуто улыбнувшись, он небрежно кивнул головой и, в окружении телохранителей проследовал на кухню, чтобы огласить, наконец, подробности задания. Несмотря на то, что с началом операции всё ещё можно было повременить, он устал выслушивать от группы постоянные жалобы и просьбы. А потому, как только выдалась свободная минута, он сбежал из дворца и направился к несчастным героям.

- Итак, мои дорогие друзья, настал тот час, когда вы, наконец, отправляетесь на задание, – Император резко махнул рукой. Стоявшие у двери Гвардейцы переглянулись и один из них протянул ребятам свиток. - Здесь всё, что вам нужно знать, чтобы добраться до Столицы: лица для контакта и пароли.

- Это хорошо. Вот только как мы до неё доберёмся, там же много дней пути? – нисколько не смущаясь, спросил Михалыч. На его не в меру интеллигентном лице было явно видно, что его не волновали такие мелочи, как субординация.

- К близлежащим землям вы поедете на конях, потом пересечётесь с нашими людьми в одной из деревень, ну а далее вы своим ходом, – ответил ему вождь революции. Недовольно хмыкнув, он кивнул, разрешая дальше задавать вопросы.

- А если не секрет, то как мы пройдём все патрули и проверки? При всём уважении, не очень мы похожи на крестьян, – спросила Даф, успевшая надеть медальон, который теперь лежал у неё на груди. - Да и разбойников развелось немало на дорогах...

- И поэтому ты предлагаешь отправить с вами десяток тяжёлых всадников? – ехидно усмехнулся монарх. Он прекрасно знал, что ему не смогут отказать, даже если он отправит агентов пешком. - Будете играть маленькую дворянскую чету из северных княжеств. Всё равно Царь не имеет полных данных о чужих подданных, а, значит, вам поверят, если у вас будут необходимые документы. А поэтому вы теперь - отец с двумя дочерьми и жених одной из них.

- Господи, чем только не приходится заниматься на старости лет, – угрюмо проворчал Михалыч. Он уже осознал всю подлость ситуации и теперь грустил. - Когда отправляемся, хотя бы?

- У вас есть два часа. Через сто двадцать минут вас внизу будут ждать лошади. Все вещи вы получите уже на месте, так что ваша задача - изучить документы и надлежащим образом подготовиться, – бросил Император и стремительно покинул квартиру, словно за ним гнались все демоны преисподней.

Когда через южные ворота города промчались четверо всадников, никто и не обратил внимания на них. Даже вездесущие шпионы, которыми кишели все восставшие города, лишь угрюмо сделали пометки в документах, не обращая внимания на путников. Проскакав всего пару километров, группа свернула с тракта на боковую дорогу, а спустя ещё пару сотен метров исчезла в лесах.

Теперь найти их могли только следовавшие по пятам дозорные, задачей которых был контроль операции. Хотя правитель и готов был доверить старым знакомым сложное задание, он всё же сомневался в их преданности. А потому следовало тщательно наблюдать за ними, ведь герои революции могли начать действовать согласно идеалам, а не выгоде, что совсем не нужно было Империи...

Глава 3

3.

Маленькая рыбацкая лодка нетерпеливо покачивалась на волнах невдалеке от причалов. Как две капли воды похожая на своих сестёр, она не вызывала ни капли подозрения, растворяясь в суете и бардаке портовой жизни. Вокруг носились большие и малые корабли, кричали работники и бродили бездомные, надеясь выпросить сумму, достаточную, чтобы провести ночь под крышей. Впрочем, даже толпа последних меркла по сравнению с количеством солдат, которые, кутаясь в шинели, считали часы до смены патруля.

После того, как Царь, обеспокоенный положением дел в стране, открыл ворота Столицы для беженцев, на улицах города воцарился форменный бардак. Бедные кварталы заполонили обиженные судьбой, имперские агенты и иностранные шпионы, и жизнь коренных горожан превратилась в ад. На некогда богатых проспектах и площадях сидели коробейники и нищие, а тавернам и трактирам приходилось платить баснословные суммы бандитам, которые охраняли покой посетителей. Казалось, что былое величие было навсегда утрачено, и даже солнце, обычно яркое, теперь лишь тускло блестело в крестах церквей.

С тех пор как революционеры смогли разбить Одиннадцатый и Двенадцатый Легионы, дела с каждым днём становились всё хуже. Армии, сражавшиеся на севере с княжествами, оказались зажаты с двух сторон и теперь думали не о победе, а о том, как сохранить свою жизнь. Войска, оборонявшие колонии, не могли оставить богатые прииски на растерзание врагу, а потому лишь бессильно сидели и получали тревожные новости с родных берегов. Вся забота о безопасности страны легла на плечи Тринадцатого и баронских дружин. Последние, хоть и отличались большим рвением, стараясь выслужиться перед повелителем, часто вели себя необдуманно и почти всегда отступали, опасаясь за свою шкуру.

Стараясь удержать разваливающуюся страну хоть в каком-то подобии порядка, государь окончательно сошёл с ума, казня налево и направо. Пользуясь полнотой власти, он сорвался с цепи, казня всех инакомыслящих и подозревая в измене каждого, кто не добивался поставленных результатов. Опасаясь шпионов и вооружённого покушения, он каждый день менял место жительства, пересекая город порой по пять раз в сутки. Выставив вооружённые патрули во всех людных местах, Царь никак не успокаивался, каждый раз всё повышая и повышая требования.

А тем временем в порту из одинокой лодочки показалась голова. Едва высунувшись из-за борта, она вцепилась взглядом в берег, пытаясь найти хоть малейшую оплошность, хоть один разрыв в отлаженной системе надзора. Однако, бойцы Легиона честно отрабатывали свой хлеб, каждый день выявляя десятки диверсантов. Впрочем, у этого агента явно было особенное средство, на которое он надеялся.

Изготовленное в подземельях Ордена Гидры, оно было ещё толком не опробовано, а потому наймит рисковал, полагаясь на экспериментальную разработку. Впрочем, его абсолютно не пугала смерть, наоборот, он ждал встречи с ней, а потому шпион лишь нетерпеливо стучал по мокрому дереву выжидая удобного момента, чтобы он мог начать действовать. Наконец, один из отрядов врага начал перепалку с беженцами, которые никак не хотели убираться с причала, клянча милостыню. Радостно хмыкнув, послушник одним махом опрокинул в себя содержимое маленького пузырька, который уже давно лежал в руке, и, не издав не звука, скользнул в обжигающе холодную воду.

Резко дёрнувшись, шлюпка мирно закачалась на волнах, как и прежде, ничем не выдавая своей тайны. Агент же, не появляясь на поверхности, решил одним махом достичь берега. Он плыл в мутной воде, иногда лишь чудом избегая ударом весла по голове. По пути ему попадались безделушки, останки разбившихся кораблей и оборванных канатов, а порой встречались и трупы. Утонувшие сами, или поплатившиеся за свои действия, они стали кормом для рыб и уже почти утратили первоначальный облик.

Через пару минут парень вынырнул и, подтянувшись, одним движением поднялся на камень причала. Не удосуживаясь даже тем, чтобы вытереться, он огляделся и рванул вперёд, ловко растворяясь в толпе. Словно птица пролетев весь порт, он юркнул в одну из узеньких улочек, прячась в трущобах. Лишний раз убедившись, что легионеры не заметили смельчака, наймит усмехнулся и, поправив непромокаемую сумку, что висела на боку, пошёл дальше, ловко перепрыгивая через груды мусора и лужи грязи.

Не имея карты, диверсант, тем не менее, отлично знал, куда идти. Ни разу не замедлив движения, он выбирал повороты, а порой проходил и целые кварталы по крышам. Лишь иногда вжимаясь в очередной закуток и давая пройти патрулю, агент нервно нащупывал кинжал, жалея, что нельзя вступить в бой, поставив на уши всю столичную армию. Впрочем, всех новичков курировал лично Магистр, а потому даже малейшее отступление от его плана могло стоить жизни.

Через почти час плутания по узким извилистым проходам, которые возникли задолго до восхождения текущей династии на престол, послушник Ордена достиг цели. Увидев на почерневшей от влаги и времени стене еле заметную метку, он удовлетворённо хмыкнул и, не стучась, пнул металлическую дверь. Вся покрытая ржавчиной, она чудом не развалилась и, удивительно легко провернувшись на петлях, открыла путь внутрь одного из сотен жалких домиков.

Едва нога шпиона перешагнула за порог, его тут же схватили под руки неизвестные личности. Скрывавшие лицо за масками и капюшонами, они не проявили не капли учтивости и нежности, таща нисколько не сопротивлявшегося парня по коридору. Наконец, один из них схватил гостя за рукав и рванул его, оголяя предплечье. Схватив лампу и поднеся её поближе, он взглянул на кожу незнакомца.

Свет огня выхватил из темноты невероятно сложную татуировку, протянувшуюся от локтя до самой кисти. Сделанная самыми разными по составу веществами, она стала надёжным способом понять, является ли человек доверенным лицом Магистра. Достаточно было капли реагента, чтобы фальшивая отметка обратилась против владельца, оставляя ему на память ужасные раны, которые не заживали, оставляя ужасные рубцы. К счастью для посетителя, он был послушником, честно заслужившим право носить подобный знак.

Капля неизвестного состава упала на конечность и линии рисунка окрасились в разные цвета, тускло мерцая в темноте. Стража переглянулась и, отпустив несчастного, пропустила его дальше, принося извинения. В связи с участившимися карательными операциями даже за ветеранами своего дела был установлен постоянный контроль, а уж новички и вовсе постоянно проходили подобную процедуру.

- Привет, Костян, – поприветствовал товарища по Ордену глава местного отделения, когда новобранец вошёл в кабинет. – А я уже волноваться начал, не случилось ли чего.

- Да что со мной может произойти? - ухмыльнулся парень, присаживаясь на одинокий стул, стоявший в каморке. - Я и так уже к Гидре в почитатели записался.

- Тоже верно, - смеясь, ответил собеседник. Впрочем, веселье не мешало ему перелопачивать десятки документов, пытаясь отыскать необходимый. - К слову, какими судьбами у нас? Наконец-то тебе доверили что-то сложнее уборки учебного центра?

- Начальство послало, будь оно неладно, – не переставая улыбаться, ответил наймит. Порывшись в сумке, он достал из неё конверт, полученный не так давно от Магистра. Протянув его товарищу, он продолжил. – Красивый город, эта ваша Столица, хотя и многолюдный до жути. Жаль даже, что в мирное время не побывал тут.

- А откуда у тебя была возможность? Не ври мне, ты всегда предпочитал потратить лишние деньги на девушек и красивые картины. И где они сейчас? – бросил младший магистр Ордена Гидры, сверявший информацию из приказа с данными в своих книгах.

- Одни в столице Империи, а вторые были проданы с началом этого бардака. И вообще, Саня, я не припомню, когда это ты стал против женских тепла и ласки.

- Как звание получил. Сижу вот теперь сутками, зарывшись в макулатуру, света белого не вижу. Откуда взяться личной жизни в таких условиях?

- Ну, говорят, у нашего главы всё в этом плане хорошо. Правда, сомневаюсь я, что от большой любви это всё происходит, - бросил Костя, озираясь по сторонам.

- Да не бойся, не сдадут тебя парни, – отмахнувшись, сказал работник Ордена. - Если бы не они, давно бы уже вылетел бы я к чертям за свои похождения. Так что можешь не переживать за свою шкуру.

- Ну, тогда ладно. К слову, может ты уже мне расскажешь, зачем я прибыл в Столицу?

- Прости, совсем запамятовал, подходи поближе.

Одним движением сметя документы и книги, Саня положил на стол карту города, всю испещрённую отметками и руническими обозначениями. Новая, только недавно доставленная в данный пункт, она содержала не только информацию обо всех лазейках и тайниках. Благодаря труду посыльных, которые сутками лежали под открытым небом, выслеживая легионеров, на полотне были выведены все маршруты, по которым перемещались патрули.

Рядом был водружён талмуд, представлявший что-то вроде записной книги данного отделения Ордена. Содержавший в себе не одну сотню страниц секретных данных, он был главным сокровищем в этой лачуге. Знай Царь, что зашифрованные послания хранятся так близко, уже через пару часов весь Тринадцатый бы прочёсывал узкие улочки, обыскивая каждый из ветхих домиков. Однако, разведка молчала, а потому диверсанты чувствовали себя в безопасности.

Покопавшись в столе, агент достал ещё пару свитков и, придавив их подсвечником, развернул приказ, адресованный товарищу. Пару раз удивлённо хмыкнув, парень бросил взгляд на план, прилагавшийся к письму и выхватил кинжал, намереваясь использовать его как указку.

- Итак, наш Магистр решил, что пора народу перейти от ненависти к активным действиям, – тут лицо Сани перекосило, словно вместо сладкого персика он откусил кусок подгнившей хурмы. – Как ты знаешь, официальное правительство страны решило, что террор и показательные казни - отличный ответ на разгул бандитизма и количества протестов.

- Вместо того, чтобы решать проблемы, власть догадались заткнуть паникёров, - пробурчал под нос Костя.

- В точку, мой друг. Как ты сам понимаешь, жители Белого Города ещё готовы были принять подобные изменения, презрительно относясь к черни, а вот рабочим не очень понравилось страдать.

- Дай угадаю, наши командиры хотят, чтобы я спровоцировал столкновение с гарнизоном? - хмуро глядя на товарища, спросил наймит.

- Нет, ты что, - отрицательно замахал руками собеседник. - Народ ещё не готов, да и нам ни к чему лишняя кровь, по крайней мере пока. Пара сорванных казней станут отличным началом по мнению главы Ордена. Он считает, что это поможет людям сформировать стойкую уверенность в том, что с этим надо сражаться.

- Действительно, плёвое дело, – многозначительно ухмыльнувшись, заметил агент. Рассматривая карту, он старательно запоминал всё, что могло понадобиться при выполнении задания.

- Я так и знал, что ты так отреагируешь, - Саня улыбнулся и выложил на стол какую-то коробочку. - Разумеется, у наших очкариков появилась идея под шумок испытать очередную разработку, так что придётся рисковать шкурой.

Щёлкнув замками, младший магистр распахнул шкатулку, открывая взору товарища её содержимое. Трепетно запустив руку внутрь, последователь учения Гидры подхватил лежащий внутри браслет и положил его на стол. Кожаный ремешок с искусно сделанной металлической накладкой, покоившейся ровно посередине. Выдержав театральную паузу, парень щёлкнул пальцем по пластине.

В ту же секунду казавшийся единым целым кусок метала щёлкнул, разворачиваясь во всю красу. В стороны со свистом выбросились плечи миниатюрного арбалета, тетива заняла нужное положение, а направляющие замерли, готовые указать снаряду путь прямо к цели. Всего за мгновение безобидный аксессуар превратился в смертоносное оружие, заставив Костю лишь удивлённо моргать, рассматривая диковинку.

– Впечатлён? Я тоже был поражён, когда первый раз этого красавца увидел, – гордо сказал Саня. – Разумеется, это не автономная модель, а потому его всё ещё надо заряжать вручную. Впрочем, думаю, ты справишься без особых проблем.

- Надеюсь, а то наши любимые легионеры устроят мне весёлую жизнь, – хмыкнул шпион, глядя на произведение искусства. - К слову, можно я хоть немного потренируюсь, или мне в полевых условиях привыкать?

- Разумеется, мы же не полные идиоты. На твоё имя уже куплена комната в одном из заведений рабочих кварталов, но ещё пару свободных часов у тебя есть. Так что можешь приступать хоть сейчас.

С закатом, как только солнце начало падать за горизонт, наймит Ордена постучался в дверь таверны. Хозяин, который ничего не знал о личности клиента, сначала долго ругался, грозясь не пустить опоздавшего, но, после того как увесистый кошель упал на стойку, трактирщик внезапно подобрел и даже выставил на стол бутылку вина, принося извинения. Быстро сметя еду, которая входила в оплаченные начальством расходы, агент скрылся в спальне, приказав никого не пускать до рассвета.

Рухнув на кровать, парень одним движением стянул в себя одежду. Подойдя к маленькому зеркалу, притаившемуся в углу, он зажёг свечу и, протерев стекло, принялся вглядываться в отражение. Глаза пробегали по шрамам и следам химических ожогов, но шпион лишь криво улыбался, подсчитывая все травмы. Наконец, пальцами потушив огонь, он тихо зашипел куда-то в пустоту.

- Уж не знаю, на что вы надеялись, но быть рабом у меня не получается. Придёт время, я заставлю вас заплатить за каждую из этих ран, и посмотрим, как ваши лживые языки будут умолять о прощении...

Глава 4

4.

- Ну что, голубая кровь, как тебе среди простых смертных? - ехидно спросил Михалыча мужичок, сидевший рядом с ним в телеге.

- Ничего особенного, поверь мне, - отмахнулся ветеран, покусывая щепку, которую минуту назад отковырял от транспортного средства. - У нас, на севере, считается, что плох тот дворянин, который сам руками не работал.

Диверсант и его товарищи передвигались в составе группы беженцев, неторопливо приближавшейся к Столице. Пару возов, несколько десятков людей и лишь тройка всадников, которые должны были защитить путников от неожиданного нападения бандитов. К сожалению, снаряжение конных воинов оставляло желать лучшего, да и сами они были обычными ополченцами, которым не повезло вытянуть короткую палочку.

Несмотря на то, что до города оставалось чуть больше четырёх часов пути, несчастные каждый раз вздрагивали, стоило беспечному зверю хрустнуть веткой. Потерявшие всё из-за вспыхнувших восстаний и войн, они оставили родные земли и прошли через половину страны, надеясь обрести покой. Уже привыкшие ночевать под открытым небом и жить в страхе, представители разных сословий и профессий сдружились за считанные ночи, объединённые общей бедой.

Даже Даф и её друзья, присоединившиеся к процессии лишь пару дней назад, успели влиться в коллектив и теперь отвечали на всевозможные расспросы. Крестьяне и рабочие, которые бежали с насиженных мест из-за страха оказаться на поле боя, были удивлены тем, что среди них оказались представители дворянства. И хотя люд уже привык видеть в высшем сословии лишь врагов и эксплуататоров, на вторые же сутки Миха, отлично игравший на гитаре, стал настоящим спасением для израненных сердец попутчиков.

- Ага, заливай больше. Небось, пока имперцы к вам не пришли, ничем тяжелее фехтования и не занимался, - не унимался мужик, пытаясь подловить собеседника.

- Не переживай, прежде чем позволить мне управлять подчинёнными, отец заставил меня почти пять лет прожить с самыми простыми жителями усадьбы, - ухмыльнулся человек, прошедший южную кампанию. Несмотря на свой скепсис и не особо большую любовь к театру, он отлично отыгрывал роль, вводя в заблуждение даже знакомых.

- Ничего себе у вас нравы, - задумчиво протянул беженец. Почесав бороду, он глянул вдаль и продолжил. - А вот скажи, правда ли у вас крестьянин спокойно может сменить хозяина?

- Конечно, почему нет. Мы, в Княжествах, оцениваем друг друга не по происхождению, а по заслугам и труду, наставительно поднимая палец вверх, заявил Михалыч. Он хотел было сказать ещё что-то, но тут его внимание привлекло какое-то движение вдали. Схватившись за рукоять меча, висевшего на поясе, воин встал в телеге, рассматривая приближавшихся людей.

Вдалеке, пришпоривая коней, скакали всадники. Не имевшие ни знамени, ни каких либо отличительных знаков, они все как один скрывали внешность под масками и капюшонами. Оружие, уже вынутое из ножен, и улюлюканье, с которым приближалась группа, не оставляли никаких сомнений в роде деятельности этих людей.

Бандиты, не замедляясь ни на секунду, мчались к беженцам. В последних рядах, в окружении самых преданных бойцов, ехал главарь, единственный из всех воинов не прятавший лица. Стараясь заставить противника бросить оружие ещё до начала стычки, он специально запрещал нападать из засады, давая жертвам время осознать, что же с ними происходит. И раз за разом тактика работала и вооружённые грабители разоряли караван за караваном, не встречая никакого сопротивления.

Вот и теперь конные, которые сопровождали несчастных, нерешительно замерли на месте. Враг превосходил их по количеству почти в пять раз, а уж про подготовку и опыт и говорить было нечего. Женщины, заметив, наконец, приближавшихся преступников, лишь бессильно упали в телеги, глотая слёзы. Всё то, что не отняли война и долгие дни пути, всё что удалось сохранить от глаз мздоимцев и патрулей должно было достаться ненасытным мародёрам, которые уже не одну неделю терроризировали окрестности.

Однако, в этот раз помимо неспособных справиться с врагом рабочих и крестьян, в обозе находились ещё и двое имперских диверсантов. Перешагнувшие через десятки чужих жизней, двое мужчин лишь ухмыльнулись и кинулись к их скромному скарбу. Спустя мгновение на свет были вызволены арбалеты, припрятанные специально на случай встречи с опасностью. Переглянувшись, ветераны революции взвели оружие и замерли, выцеливая противника.

Предводитель разбойников, кровожадно улыбаясь, разглядывал приближавшиеся телеги. Осталось всего сотня метров и золото с серебром, на которые так надеялись несчастные, достанется хитрым воинам, не так давно дезертировавшим из ополчения и теперь разорявшим родные края. Предвкушая звон монет и украшений, главарь поднял меч, готовый без боя одолеть защитников.

Внезапно, двое из беженцев встали в полный рост, вызвав неподдельное удивление у всадников. Безумцы не могли тягаться с дюжиной бойцов, которые, хоть и почти не участвовали в настоящих сражениях, тем не менее являлись грозной силой по сравнению с парой героев. Через пару секунд просвистели болты и двое бандитов, двигавшиеся в первом ряду, закричали от боли и рухнули на землю, отпуская поводья. Животные, почувствовав свободу, рванули в сторону, заставляя нападавших почти остановиться, давая время на перезарядку оборонявшимся.

- Пошёл, родимый! - крякнул Михалыч, уже второй раз спуская тетиву и отправляя смертоносный снаряд в цель. Ещё один бандит, хватаясь за древко, упал с лошади прямо под ноги товарищей.

- Ну что, батенька, покажем этим ренегатам, как нападать на беззащитных граждан? - не забывая о конспирации даже в пылу битвы, спросил Миха, вскидывавший арбалет, надеясь успеть выстрелить.

- А заодно расскажем, почём северная сталь нынче для предателей отечества, - ухмыльнувшись, ответил ветеран, отбрасывая в сторону оружие и доставая верный меч. - Ну что, развлечёмся?

Получив в ответ утвердительный кивок, мужчина прокрутил лезвие в руке, собираясь с мыслями. Из-за ставших неожиданностью арбалетов численность врага сократилась в полтора раза, а оставшиеся в живых потеряли всякую уверенность. На их глазах из лёгкой наживы караван превратился в опасного противника, который не собирался сдаваться просто так.

Главарь банды, взглянув на противника, хмыкнул, пытаясь собраться с мыслями. Уже через пару секунд он рявкнул, поднимая кулак над головой и группа всадников, которая почти ворвалась в стан беженцев, начала спешно разворачиваться, стараясь как можно быстрее покинуть место сражения. Потеряв треть отряда, предводитель налётчиков не хотел рисковать дальше а потому отдал приказ об отступлении.

Михалыч, лениво вкладывая меч в ножны, тяжело выдохнул и рухнул обратно в телегу. Вытирая вспотевший лоб, он тихо благодарил Богов о том, что у нападавших сдали нервы, и грабители сбежали, оставляя раненых на поле боя. Прошедший через десятки сражений, воин прекрасно понимал, что вдвоём эту битву было не выиграть.

- Ну, вроде, пронесло, - устало проговорил Миха, рухнув рядом. Достав из тюков с пожитками трубку, он принялся набивать её, не глядя по сторонам.

- Интересно, кто это такими глупостями занимается? - спросил ветеран, вытаскивая свои курительные принадлежности. - Не имперцы ли?

- А зачем им подобное устраивать? - удивился парень, затягиваясь горьким дымом. На его лице напряжение сменилось наслаждением и даже некоторым блаженством. - Скорее всего местные ополченцы отчаялись или решили заработать танцем на костях умирающей страны, кто знает.

- Может быть, - бросил бывший глава революционной армии. Оглядевшись, он повысил голос так, чтобы его слышали все, и продолжил. - Ладно, пора продолжать путь. Эти обалдуи вряд ли захотят снова нападать на нас, а ближе к Столице уже появятся патрули.

Ободрив всех, двое диверсантов помогли привести в чувство женщин и детей и уже через десять минут караван снова двинулся вперёд, медленно но верно съедая километры до цели. Леса, которые ещё недавно нависали с обеих сторон, вскоре сменились на поля, на которых крестьяне гнули спину, не жалея себя. Война войной, но скоро должен был начаться посевной сезон, а потому следовало подготовить землю к работе.

Через ещё несколько часов, когда до города оставалось чуть больше километра, на горизонте появились высокие и величественные укрепления главного поселения страны. Однако, даже не крепкие башни, широкие рвы или сверкавшие доспехами солдаты Тринадцатого Легиона восхитили путников. От самых ворот, петляя и занимая весь тракт, протянулась гигантская очередь.

Длиной в несколько сот метров, она начиналась у моста и заканчивалась за деревушками, раскинувшихся вокруг стен. Старики и женщины, мужчины и инвалиды, все стояли в одной живой реке, которая неторопливо струилась, подпитываемая потоками всё прибывавших и прибывавших беженцев. Кто-то не принимал власть революционеров, кто-то просто бежал от ужасов войны, а кто-то просто пользовался общей паникой для того, чтобы перебраться поближе к деньгам и славе.

Диверсанты, заняв своё место, замерли, тревожно вглядываясь в ряды солдат, стоявшие у ворот. Проверявшие документы, личные вещи и даже транспорт, они должны были обеспечить безопасность Царя и задержать всех агентов вражеских держав а также просто агрессивно настроенных активистов. Однако, вместо этого солдаты активно мздоимствовали и всячески развлекались, отправляя порой ни в чём не повинных людей прочь только потому что у них не оказалось достаточно денег, чтобы оплатить проход.

- И как мы сможет пробраться внутрь? - возмущённо прошипела Даф, наклоняясь к уху Михалыча.

- А что тебя не устраивает? - стряхнув с бороды пепел, спросил ветеран. - Народу много, половина в документы даже не попадает, так что прорвёмся.

- Вот только меня смущает то, что они буквально всё досматривают, - не унималась девушка. - А у нас контрабанды хватит, чтобы купить парочку деревушек где-нибудь на окраине страны.

- Не переживай, за годы службы в Первом Легионе я научился в том числе и прятать документы, - ухмыльнулся воин. - В конце концов, у нас достаточно денег, чтобы просто заплатить этим джентльменам.

- Вот не дай Ом нас схватят из-за твоей безалаберности, - тут Даша на секунду потеряла мысль, но беглянка была быстро доставлена на место. - Я тогда сделаю всё, что чтобы ты пожалел, что остался жив.

Михалыч хотел было возмутиться, но тут, на счастье Сони и всех остальных, ехавших на телеге, беженцы достигли ворот и перед ними встал стражник, останавливая лошадей. Дежурно представившись, солдат отдал приказ товарищам, которые ринулись проверять транспорт и личные вещи, а сам принялся осматривать каждого, кто хотел пройти в город. Несмотря на то, что ни разу не прозвучала просьба дать денег, каждый без слов понимал намёки охраны, отвешивая кто по десять монет, а то и радостно звеневший мешочек.

Наконец, очередь дошла и до агентов Империи. В который раз поздоровавшись, солдат принялся ощупывать гостей, не забывая при этом вчитываться в документы. Надеясь найти хоть малейшую оплошность, боец вычитывал текст бумаг лучше, чем это сделала разведка противника.

- Северные Княжества, да? - протянул легионер, лениво обходя по кругу Михалыча. - И что же заставило вас проделать стой долгий путь?

- Да я бы сидел в своём имении спокойно, если бы не имперцы, - зло ответил ветеран.

- А что с ними не так? - хитро спросил солдат, надеясь выудить из собеседника крамольную фразу.

- Да пока царские войска рядом были, у меня хоть какая-то надежда на хорошую жизнь была. Часть имущества конфискуют, но хоть жизнь оставят, - пожал плечами бывший центурион. - А эти фанатики как ввели войска, как начали требовать освобождения народа от власти высшего сословия.

- И вы, разумеется, рванули не к своему правительству, а к нам? - удивлённо и чуть ехидно бросил воин. Несмотря на все его старания, у группы не было ни одной проблемы, а потому стрясти денег с ни было физически невозможно.

- Ну, а почему нет? Всё равно на Родине меня никто не ждал, а так хоть получится выслужиться, возможно.

- Тоже верно, - наконец, жажда наживы победила в легионере и он наклонился к уху мужчины и тихо зашептал. - В наше неспокойное время мы хотим получить гарантию, что вы не пополните армию попрошаек и нищих, заполонивших улицы нашего города. Есть ли у вас то, чем вы можете подтвердить своё положение?

- Конечно, дорогой мой друг, - натянуто улыбнувшись, Михалыч достал кошелёк и опустил его в руку собеседника. Тот довольно хмыкнул, оценивая вес содержимого и, сунув мзду прямо за броню, церемониально поклонился и освободил дорогу. - Добро пожаловать в Столицу, господа.

Как только диверсанты прошли сквозь двойные ворота, из их уст синхронно вырвался полный грусти и боли вздох. Репрессии, которые были призваны защитить правителя и удержать страну в порядке, превратили самый богатый её город в пародию на собственное прошлое. Однообразные соломенные крыши, серые столбы дыма, подпирающие небосвод, и одинаково безразличные лица людей, идущих либо с работы, либо с казни.

Переглянувшись, агенты Империи пожали плечами и дружно зашагали вперёд, по щиколотку утопая в грязи, появившейся после недавних дождей. Не имевшие никаких других указаний, кроме как посетить местную ячейку революционеров, они старались как можно скорее достичь цели, чтобы оказаться под крышей и растянуться даже на самой плохой кровати. Впрочем, подобные удовольствия покинули их как только четверо смельчаков согласились на предложение своего монарха. А потому не оставалось ничего другого, кроме как уныло топать вперёд, вглядываясь в высокое весеннее небо...

Глава 5

5.

Небо, затянутое плотными тучами, плакало, проливаясь на землю тяжёлыми каплями дождя. Падавшая плотной стеной вода не только размывала дороги, превращая их в непролазную грязь, но и стирала с улиц, полных людей любые эмоции. Раз за разом вытирая уставшие лица, жители Белого Города спешили по своим делам, стараясь как можно скорее оказаться под крышей и вытянуть ноги у камина.

Обитатели Чёрных кварталов же, наоборот, шли медленно, едва переставляя ноги. В связи с ухудшавшимся каждый день положением страны были введены дополнительные часы, и рабочий день увеличился в полтора раза. Теперь приходилось вставать с рассветом, лишь с закатом освобождаясь от дел и устало падая на койку в одном из десятков бедных домов.

Лишь редкие религиозные празднования, да показательные казни стали единственным развлечением этих людей. Не то что им нравилось смотреть на чужие страдания или гнуть спину в рабских поклонах, но даже это было лучше нескончаемых смен в мастерских, после которых болела каждая частичка тела. Разумеется, подобным не могли не воспользоваться различные агитаторы, секстанты и безумцы. Сражавшиеся за умы сограждан, они часто попадали в руки легионеров, но это не останавливало пропагандистов, которые сразу же вставали на место товарища.

Особенно отличились в своём упорстве агенты Империи и Ордена Гидры. И первые, и вторые проповедовали на проспектах, площадях и узеньких улочках трущоб, стараясь поднять народ Столицы на вооружённое восстание. К сожалению, элита жила слишком хорошо и не желала воевать против Царя, а бедняки были слишком обеспокоены тем, чтобы остаться в живых и не угодить на виселицу. А потому диверсанты бесславно гибли, отдавая свои жизни почём зря.

Над городом тем временем день подходил к своему завершению. Дождь, всё никак не хотевший заканчиваться, постепенно сходил на нет и уже больше походил на морось, нежели на настоящий разгул стихии. С трудом переставляя ноги, целые реки потянулись с работы домой, мечтая о еде и постели. Внезапно, разрушая гнетущее молчание, загремел колокол, созывая обитателей Чёрного Города на площадь. Тихо бурча под нос ругательства, мастера и их помощники поплелись на очередную экзекуцию.

- Не задерживаемся, проходим и занимаем места согласно воле случая! - надрываясь, кричал глашатай. - Сегодня мы снова провожаем в последний путь предателей Родины!

Грустно глядя на небо, на место проведения медленно и лениво стекался народ. Обессиленные после тяжёлого дня, зрители уже не могли двигаться быстрее, что раздражало солдат, которые стояли на страже. К сожалению, ни злые крики, не угрозы насилия не заставляли горожан двигаться быстрее, а потому легионеры лишь хмурились и стискивали древки копий, завидуя товарищам, нёсшим дозор в богатых кварталах.

Послушник Ордена Гидры появился на казни всего за несколько минут до её начала. Осмотрев площадь, охрану и сам помост, он лишь ухмыльнулся и растворился в толпе, исчезая от взглядов посторонних. Перебирая в голове варианты, агент корректировал план, составленный накануне, просчитывая события буквально по секунде. В случае хоть малейшей ошибки парень не смог бы покинуть место преступления незамеченным, а потому следовало предусмотреть все варианты развития событий.

Помимо Константина, в толпе, толкаясь локтями с соседями за право занять место под навесами торговых лавок, стояло четверо диверсантов. Только вчера получившие инструкции, они не имели не малейшего представления о том, как же они справятся с задачей. И только Михалыч, довольно потягивавший горький дым из трубки, казалось, был спокойнее даже палачей. Имевший знакомых почти в любой точке света, он без особых проблем смог найти наёмника, который с радостью согласился за круглую сумму сделать чужую работу.

- Привет, ребята, - возникнув словно из ниоткуда, спросил у революционеров странного вида мужчина. Прятавший своё лицо под низким капюшоном, он подозрительно водил по сторонам носом. - Не хотите скрасить долгие часы ожидания?

- А есть чем? - удивлённо ответила Даф, которая успела налюбоваться на местную архитектуру и теперь попросту скучала.

- Конечно, миледи. Всего пару монет украсят твой досуг, - наклонившись к уху, незнакомец зашептал. - Чудодейственное средство, сделанное лучшими мастерами.

Подмигнув товарищам, девушка запустила руку в кошелёк, висевший на поясе и извлекла на свет деньги. Получив необходимую сумму, торгаш тут же протянул ей странный мешочек с порошком и исчез так профессионально, словно в его роду были одни джины и духи. Развязав верёвочки, Даша поковырялась в смеси пальцем и, разочарованно вздохнув, высыпала остатки прямо на землю.

- Ну, как я и думала, ничего обычный обманщик, - вынесла вердикт девушка. - Продаёт соль, обманывая людей, и ведь неплохо зарабатывает, я уверена. Чем только люди не занимаются в этой жизни.

Даф хотела рассуждать и дальше, но её прервали трубачи. За десятки лет отточившие свои навыки до совершенства, они сыграли идеально, заставив даже далёких от мира музыки уважительно хмыкнуть. Едва затих звон труб и грохот барабанов, на помост вышел один из палачей. Высокий, крепкий, с парой орденов на груди он явно был одним из главных экзекуторов страны. Прокашлявшись, мужчина провернул в руках верную плеть и начал речь.

- Дорогие сограждане, приветствую вас на показательном карательном процессе! - выполнив высокопарный жест рукой, проорал слуга Царя. Не получив в ответ хотя бы одиночных аплодисментов, он сделал жест своему секретарю, а сам продолжил. - Сегодня мы накажем всех предателей, которые пытались изнутри уничтожить нашу страну, поставить её на колени и заставить сдаться. Но усилия этих безумцев, как и всегда, оказались тщетными, ведь народ верен только своему правителю, и никому более. В назидание сторонникам этих ренегатов, мы публично накажем бандитов за преступления, чтобы их дружки лишний раз подумали, прежде чем поднимать руку на Отечество.

Толпа недовольно зашушукалась, старательно пряча лица и озираясь по сторонам. Помимо того, что в который раз людям предстояло увидеть, как истязают их родных и близких, так ещё на это приходилось тратить такое ценное время сна, которого в последнее время и так не хватало. Однако, несмотря на недовольство, никто так и не осмелился открыто выступить против и казнь началась.

К эшафоту, подгоняемые криками и бичами, потянулись те, кому не повезло попасть под горячую руку солдат Тринадцатого Легиона. Ещё на подходе к виселице получая удары и страшные раны, пленники лишь покорно шли вперёд, не обращая внимания на затихшую толпу. Никто не пытался бежать, зная, что народ не сомкнёт свои ряды, спасая беглеца от неизбежной расправы.

С самого первого дня, как имперцы разорвали кольцо осады, жизнь обычных рабочих шла по наклонной, и все они научились не обращать внимания на любовь, честь и гордость, предпочитая оставаться живыми. Боясь оказаться на месте обречённого, горожане лишь стояли и молчали, не в силах оторвать глаз от зрелища. Каждый из них понимал, что происходит что-то ужасное, но страх был сильнее, а оттого лишь гробовая тишина была ответом на безмолвный вопрос в глазах осуждённых.

Верёвки легли на шеи сразу шести обречённых, а к имперским диверсантам, возникнув из ниоткуда, подошёл агент Гидры. Скрывавший лицо за стальной маской и капюшоном, он принял оплату и, наклонившись к уху нанимателя, горячо зашептал.

- Я правильно понимаю, что это вы - мои заказчики?

- Есть такое, - не оборачиваясь, одними губами сказал Михалыч. - Ты готов?

- Конечно, могу начать в любую минуту, - ухмыльнувшись, ответил Костя. К сожалению, никто не увидел выражения его лица, но это было и не нужно. - Разрешите окрасить этот день в алые краски?

- Приступай, - бросил ветеран. Спустя мгновение его ткнула в бок Даф и мужик добавил. - Ах да, наша задача - спасти как можно больше пленников, так что постарайся на славу.

- Есть, сер, - агент кивнул головой, изображая поклон и растворился в толпе.

Имперцы удивлённо переглянулись и, затаив дыхание стали ждать. Теперь всё зависело только от профессионализма одного единственного бойца Ордена, который должен был сделать всё идеально. К счастью для Даф и компании, исполнитель отвечал своей шкурой перед Магистром, а потому не мог позволить себе даже самой маленькой оплошности. Впрочем, это всё ещё не спасало от зорких легионеров, которые всего за пару минут успели выцепить из рядов зрителей парочку беспечных агитаторов. Недолго думая, солдаты поставили нарушителей в одну очередь с несчастными, которым суждено было умереть.

Тем временем палачи уже затянули петли и лишний раз проверили качество своей работы. Распорядитель поднял руку и нарочито медленно положил её на специальный рычаг. Через секунду рухнут колоды, на которых стояли осуждённые, и их тела безвольно повиснут, прощаясь с жизнью. Палачи кровожадно улыбнулись, народ инстинктивно отвёл взгляд, а стражники на всякий случай подняли щиты, готовые остановить безумца, который вздумает рисковать своей жизнью.

- Сегодня мы убиваем предателей, чтобы честные граждане могли жить в безопасности. Да свершится правосудие! - управляющий рявкнул и что есть силы дёрнул рычаг.

В то же мгновение приговорённые к смерти попадали вниз. Загудели верёвки, с трудом справляясь с неожиданной нагрузкой, заскрипело дерево балки, рискуя сломаться под грузом полудюжины будущих трупов. Особо впечатлительные женщины в ужасе вскрикнули, отворачиваясь от ужасного зрелища, а остальные продолжили равнодушно смотреть, как корчились жертвы режима.

Где-то в глубине толпы наймит нежно но неотвратимо, как нож насильника, прокладывал себе путь в толпе. Протискиваясь между одними, отталкивая других и вкладывая в руку третьих блестящую монету, он считал секунды, которые оставались у висельников. Не отрывая взгляда от стражи, агент на ходу вынул руку из-под плаща, приводя в готовность изобретение Ордена.

Раздался еле слышный свист тетивы и металлический шарик ударил точно в глаз распорядителю. Тот, от неожиданности упав на землю, истошно заорал и легионеры тут же выхватили мечи, готовые дать отпор врагу. Дозорные бросились вперёд, обыскивая всех до одного, стараясь найти нападавшего. А тем временем Костя перезарядил оружие и выстрелил снова.

На этот раз досталось одному из солдат. Хватаясь рукой за шею, он покачнулся и рухнул вниз, не добежав всего пару метров до послушника Гидры. Наконец, стража обратила внимание на неприметного паренька, стоявшего в капюшоне и ринулась к нему. Костя же, выругавшись себе под нос, наугад пустил третий снаряд и дёрнул с пояса какую-то склянку. Услышав проклятья в свой адрес, диверсант бросил под ноги колбу и выхватил кинжал, спрятанный под одеждой.

Спустя мгновение раздался глухой хлопок и из раскуроченной ёмкости повалил плотный дым. Белый, заставлявший глаза нестерпимо болеть и слезиться, он всего за пару секунд разнёсся по всей площади, отравляя воздух и сбивая воинов Царя с толку. Народ, обуянный страхом за свою жизнь, побежал прочь, сбивая с ног слабых и неторопливых.

Зло рассмеявшись, наймит кинул в толпу второй сосуд и буквально исчез, растворившись в толпе. Пленники, почуяв запах свободы, напали на стражников, которые, забыв про преступников, пытались спастись от алхимического тумана. Снеся стоявших на пути бойцов, ещё недавно обречённые на смерть рванули прочь, оставляя преследователей безвольно валяться на земле, глотая отравленный воздух.

Как ни старались бойцы Тринадцатого, как не кричали палачи, требуя найти виновного, так и не смог никто догнать виновного. Лишь через полчаса после происшествия на площадь прибыли медики и две центурии усиления, то к тому времени о поисках можно было забыть. Снова усилившийся дождь хоть и прибил отраву к земле, но смыл все следы и теперь даже специально обученные гончие лишь бессильно водили носом, чувствуя лишь запах неведомого вещества.

А тем временем слуга Ордена уже поймал своих нанимателей, которые также, как и он, прятались от патрулей в трущобах. Вразвалочку подойдя к заказчикам, Костя шутовски поклонился и, непонятно откуда достав розу, торжественно вручил её Даф. Приняв от девушки последнюю часть оплаты, он пересчитал монеты и, убедившись в честности сообщников, довольно хмыкнул.

- Как вы видите, я выполнил свою работу, - поправляя капюшон, заявил агент. - Всё как вы просили: бедные ораторы спасены, казнь сорвана и даже ликвидирован один из управляющих карательного аппарата.

- Однако, я думал, что ты сделаешь всё более... деликатно, - неуверенно протянул Миха.

- Надо точнее выражать желания, - ехидно парировал диверсант. - Да и потом, разве вам не наплевать на смерть того, кто опустился до пыток?

- Поверь мне, я буду безумно рад, если твои действия заставят других задуматься, - сказал бывший командир имперского отряда. - Вот только я не сторонник лишних жертв.

- Это почему? Никогда не поверю, что дворянин, как вы себя представили, будет заботиться о чужой жизни.

- Может другие и являются глупыми ханжами, но к своим годам я понял очень важную вещь, - горячо воскликнул революционер. - Есть такие цели, которые оправдывают любые средства, в том числе и геноцид. Но если ради идеи обязательно должны умирать непричастные люди, то она не стоит и ломанного гроша.

- И что ты предлагаешь делать? - усмехнулся Костя, скрестив руки на груди. - Перестать воевать и сдаться на милость врагу?

- Нет, я предлагаю биться до конца, - уверенно заявил Миха. - Но биться так, чтобы сироты не умирали на улицах, чтобы вдовы не торговали собственным телом в попытках накормить детей, и так, чтобы потом не строить храмы на костях...

Глава 6

6.

- Что было написано в приказе? - сухой, тихий голос властно требовал ответа откуда-то спереди. - Это не риторический вопрос, я хочу знать правду.

- Можно подумать, вы не знаете, - отплёвываясь, произнёс Константин. По его лицу стекала вода, которой его только что окатили из ведра.

- Это не важно, мне нужно подтвердить свои данные. А то вдруг старость напала из-за угла, - говоривший кивнул и один из экзекуторов ударил парня по лицу. - Я дождусь сегодня ответа, или нет?

- Да пожрёт вас бездна, что происходит? - проорал наймит, закусывая губу, чтобы сдержать стон от боли.

- Я повторю вопрос: каким было содержание письма? - рука старика зло сжала рукоять меча. Стража по бокам от него не шелохнулась, а палачи лишь плотоядно улыбнулись.

- Была поставлена цель: сорвать казнь и испытать новое оружие, ничего больше, - нервно усмехнувшись, ответил Константин. Он уже не надеялся выйти из казематов живым, а потому начал потихоньку терять над собой контроль.

- В том числе и указания помогать имперцам, - спокойно выдыхая, сказал Магистр.

Рухнув обратно на кресло, он подал знак подчинённым, и уже через секунду Костя упал на пол, потирая кисти рук. Натёртые кандалами, они страшно болели, навевая мысли о вывихнутых суставах. Впрочем, все страхи оказались напрасны и агент выпрямился, лишь чуть-чуть не доставая головой до потолка.

Он, как и его начальство, находился в катакомбах, раскинувшихся под новым замком Ордена. Хотя на поверхности стройка ещё и не думала затихать, под землёй уже успели протянуться сотни метров тоннелей и комнат. Оборудованные для самых разных нужд, они стали временным укрытием для некогда самой могущественной организации в мире, переживавшей не лучшие времена.

Учёные, покинувшие насиженные места, толкались плечами, стараясь уместиться в крохотных лабораториях, наполненных скудным оборудованием. Пока на континенте шла война, нечего было и думать о возвращении в просторные научные центры, в которых были самые современные установки, в том числе и алхимического рода. Рискуя не только своим здоровьем, но и жизнями напарников, исследователи буквально на коленке продолжали свою работу, доводя изобретения до ума.

И хотя некоторые из них умирали от отравлений или из-за несчастных случаев, Гидра старательно восстанавливала силы. По всем Островам строились крепости и отделения Ордена, набирались и муштровались новички, шныряли шпионы иностранных держав. Море вокруг архипелага постоянно прорезали корабли, спешащие то доставить новые грузы и отчёты, то увезти на большую землю новую партию экспериментального оружия, которое необходимо было испытать в боевых условиях.

- Ты знаешь, почему я так с тобой поступаю? - устало потирая глаза, спросил Магистр у подчинённого.

- Конечно нет, - вытираясь заботливо брошенным полотенцем, ответил Костя. - Я, безусловно, понимаю, что бессмысленных решений вы не принимаете, но всё же.

- Боль и страх, как по мне, самые лучше учителя, - отвлечённо заявил мужчина. Его глаза оставались закрыты, но вот пальцы беспокойно теребили полу мантии. - Скажи человеку, что скамейка покрашена - он обязательно потрогает дерево, чтобы убедиться, что краска ещё не засохла. Прижги ему один раз руку, и он больше никогда не протянет её в сторону садовой мебели.

- Но такими действиями вы посадите в человеке семя зла и ненависти, - парировал парень. Впрочем, несмотря на свою браваду и недавние истязания, он учтиво склонил голову, не поднимая взгляд.

- Верно, - вставая и подходя к послушнику, заявил глава Ордена. - Но ведь что такое человек? Венец эволюции, глава мира и совершенное существо? Вовсе нет, он лишь животное, научившееся строить дома и убивать сородичей для развлечения. Инстинкты - вот что управляет людьми, а вовсе не разум, как бы не хотели того философы.

- И что вы хотите этим сказать? - затаив дыхание, спросил наймит.

- Нужно не просто прижигать руку, а связать боль с ошибкой на уровне инстинкта, чтобы сама сущность отказывалась совершать действие.

- Но ведь всегда можно перебороть природу. Поэтому человек и идёт в бой, зная, что его ждёт только смерть.

- Именно поэтому необходимо ещё одно действие, - подойдя вплотную и почти зашептав, сказал Магистр. - Сотри жертве память, и она никогда не будет знать, с чем же ей бороться. Останется лишь природа, которая надёжно оградит от ошибок.

- И тогда мы получим идеального солдата, - заворожённо продолжил Костя. - Не имеющий прошлого, не сомневающийся в настоящем, не способный предать, он будет лучшим орудием, которое знала земля. Да чтобы совершить такое, использовав давнего врага, любой правитель выложит тонны золота.

Не получив ответа от начальника, агент удивлённо поднял глаза. Старик, открыв дверь, стоял около неё, приветливо приглашая подчинённого выйти. Тот не заставил себя долго ждать и благодарно кивнув головой, прошмыгнул в проём, не желая заставлять ждать собеседника.

В ту же секунду парень замер с открытым ртом. Прямо перед ним, оставляя тонкий карниз шириной в метр, раскинулась гигантская пропасть. Уходившая вниз на сотни метров, с идеально круглыми границами, она больше напоминала заброшенный карьер, который вырыли безумцы, стремившиеся достать до корней мира. Дна ямы не было видно, и лишь журчание ручейка на дне выдавало его существование.

- Впечатляет? – улыбаясь, спросил Магистр. – Даже я, помнится, когда пришёл сюда в первый раз, был сильно удивлён.

- А это всё орден нарыл? – С трудом поднимая с гранитных плит челюсть, ответил Костя.

- Нет, ты что. Почти всю работу сделали ещё до нас, а Ордену оставалось лишь привести в порядок это место.

Снисходительно улыбаясь, мужчина двинулся по краю парапета, сталкивая носком ноги мелкие камушки вниз. Беззвучно исчезавшие в пустоте, они завораживали молодого наймита бликами отражавшихся в них факелов. Впрочем, скоро агент смог собраться с силами, и одним рывком догнав своего повелителя, пошёл рядом, натянув на лицо маску безразличия.

Некоторое время двое просто шли, плутая по катакомбам Ордена. Магистр делал вид, что знает, куда идёт или просто собирался с мыслями, послушник же не отвлекал его, предпочитая лишний раз не подставляться под удар из-за проявления излишней инициативности. Стражники же, вынув мечи из ножен, смиренно следовали за своим повелителем. Хотя парень и был их соратником, они не доверяли никому, кроме командира, а потому готовы были в любой момент нанести удар.

Пару раз старик останавливался, дабы поговорить с очередным подчинённым, который ни как не мог обойтись без совета начальника. Непонятно почему, но один из самых влиятельных людей в мире словно забыл о своём спутнике. Создавалось чувство, что он просто идёт по делам, а молодой человек как-то совершенно случайно к нему прицепился. Впрочем, каждый раз, когда наймит вопросительно смотрел на главу организации, тот лишь утвердительно кивал, требуя, чтобы парень шёл рядом.

Наконец, спустя почти полчаса, процессия достигла цели. Сапоги застучали по каменным ступеням, затем плитку сменили доски и последователи учения Гидры вышли из подземелья. Пройдя ещё сотню метра по недавно построенным помещениям, Магистр вместе со своими спутниками вышел на трибуны амфитеатра.

Хотя работы над ним закончились только пару дней назад, на песке, припорошённом неожиданно выпавшим снегом, тренировались бойцы. Оттачивающие навыки боя как на мечах, так и без оружия, они были слишком увлечены своим делом, а потому не обратили внимания на то, как кто-то появился на трибунах. Скоро новая партия агентов должна была окончить обучение и приступить к сдаче экзамена, а потому лишние часы свободного времени новички проводили под открытым небом.

- Как ты думаешь, зачем я тебя сюда привёл? - тихо, едва слышно спросил начальник.

- Учитывая то, что я уже на первом задании вынужден был испытывать новое вооружение, могу сделать лишь одно предположение, - покорно ответил Костя. - Вы хотите продемонстрировать новую разработку?

- А ты смышлёнее, чем можно было подумать, – глава Ордена хмыкнул что-то невнятное себе под нос и отдал приказ одному из помощников. Тот тут же оказался внизу и принялся выгонять с арены всех посторонних. – Я решил, несмотря на допущенные тобой ошибки, показать тебе одну интересную вещицу.

- И чем я заслужил такой подарок? - удивлённо смотря на повелителя, Константин пристально смотрел ему в глаза. Далеко не глупый, он прекрасно понимал, что бесплатным бывает только сыр в мышеловке.

- Я считаю, что ты всё равно не сможешь рассказать врагу ничего важного, а подобное лишь укрепит твою уверенность в силе нашей организации, - махнув рукой, Магистр подошёл к ограждению и вцепился в него, высматривая что-то в открывшихся дверях. Смотри внимательно. Второй раз эти ребята такого повторять не будут.

Наймит ордена чуть замешкался, но через мгновение оказался рядом, внимательно вглядываясь в темноту проёма. Наконец, когда ожидание стало слишком томительным, на песок вышло двое бойцов. Учтиво поклонившись двум зрителям, они начали лениво разминаться, готовясь к демонстрации. Костя же, не теряя времени, впился глазами в незнакомцев, пытаясь понять, что же в них такого.

Однако, опытный взгляд не находил совсем ничего нового. Разве что дизайн брони Ордена претерпел изменения, жертвуя защитой ради скорости и подвижности, да ставший привычным за сотню лет каждому солдату меч сменился боевым молотом. Помимо этого на поясе новичков красовался пояс странной конструкции, явно хранивший в себе десяток пузырьков с алхимическими средствами.

Насладившись зрелищем, Магистр ещё раз махнул рукой, разрешая начать шоу. В тот же момент решётка главных ворот поползла вверх, открывая проход, из которого долгое время доносились громкие разговоры. Медленно и немного суетливо на улицу высыпало почти два десятка пленников, вооружённых дубинами и палками. Немного потоптавшись на месте, несчастные неторопливо направились к агентам Ордена, медленно но верно окружая их.

Судя по плохо скрываемому энтузиазму, с которым они смотрели на группу бойцов, узникам явно была обещана свобода в случае победы. Казалось, пара будет просто сметена более чем дюжиной исхудавших в заключении, но всё ещё крепких мужчин. Однако, по хитрой улыбочке главы организации было понятно, что битва закончится совсем иначе.

Вместо попыток просто спасти свою шкуру, сбежать или вымолить прощение, агенты лишь встали спина к спине, кладя одну руку на пояс. Мягко и плавно, словно тропические хищники, они двигались навстречу врагу, не говоря ни слова. И лишь тогда, когда мужики, дружно заорав, бросились вперёд, двое солдат ожили и стремительно рванули вперёд.

Чётко и размеренно, как стрелки часов, обрывались жизни врагов. В ход шли и оружие, и алхимия, одинаково эффективно уничтожая тех, кто посмел поднять руку на творение Ордена. Летая над полем битвы, как боги, воины Гидры стремительно перемещались, сея смерть то тут, то там. Уже спустя минуту большинство нападавших было уничтожено, а последние из них, бросив оружие, пытались сбежать. К сожалению несчастных, всего пару ножей, метко брошенных почти через всю арену, закончили избиение.

Костя, разинув рот, лишь восхищённо смотрел на выступавших. Несмотря на то, что ему и до этого приходилось видеть истинных мастеров своего дело, эти агенты поразили парня. Тяжело дыша, наймит повернулся к своему повелителю, удивлённо задрав брови кверху.

- Ну как тебе? – всё так же снисходительно улыбаясь, спросил Магистр.

- Впечатляюще, но у меня всё же есть один вопрос, - с трудом возвращая челюсть на место, ответил агент.

- Безусловно, мой друг. Познание - это как раз то, ради чего наша организация когда-то была создана.

- Сколько же времени было потрачено надо на муштру, тренировки и всё подобное?

- Не так много, поверь мне. Как только в наши руки попали исследования Культа Смерти, а мисс Браушвиц довела их до ума, всего за пару дюжин дней мы смогли подобрать оптимальную рецептуру для этих двух людей, - высокопарно проговорил глава Ордена.

- Вы хотите сказать, что они изменены с помощью алхимии? – с ужасом в глазах спросил Костя.

- Почти полная деградация социальных навыков стала адекватной ценой за повышение физических показателей. Лишённые памяти и прошлого, эти бойцы слушаются только моих приказов и не реагируют на слова других. Не чудо ли?

- А цена вопроса?

- Разве для такого шедевра вообще применимы экономические ограничения? – усмехнувшись, ответил Магистр. - Не буду тебя больше задерживать, иди и получи новое задание у наших работников. И помни, из-за твоей оплошности я пошлю кого-нибудь следом, чтобы быть уверенным в преданности делу.

Послушно кивнув, парень развернулся и неспешно прошёл прочь. Уже через час, заполнив все необходимые документы, он трясся в карете, курсировавшей между строящимся замком и портом близлежащего города. Снявший максу, наймит сидел в полной тишине, погрузившись в свои мысли. Его пальцы, словно заколдованные, бегали по шрамам и следам ожогов, и каждый раз когда коротко стриженный ноготь утыкался в напоминание о былой травме, лицо агента перекашивалось от злобы. Закончив непонятный ритуал, послушник Ордена вернул маску на место и бессильно откинулся назад, одними губами шепча в чей-то адрес проклятья...

Глава 7

7.

Неуверенно шагая по весенней грязи, четверо шли, тихо переговариваясь. Несмотря на ярко сверкавшее солнце, которое стремилось спрятаться за горизонтом, их настроение было крайне паршивым. Даф, пытаясь спрятаться от влаги и холодного ветра, куталась в плащ и недовольно возмущалась количеством жертв, а остальные её спутники лишь кивали в ответ, соглашаясь с каждым словом.

И только Михалыч, радостно шмыгавший носом, казалось, совершенно не замечал грусти друзей. То и дело затягивавшийся горьким дымом из новенькой трубки, он наслаждался светом и вечерними разговорами птиц. Старый вояка, он никак не мог понять, почему его товарищи расстроены смертью солдат Тринадцатого Легиона.

Привыкший к крови и боли ветеран давно уяснил на собственной шкуре, что жалось к врагам ничего хорошего не сулит. На его глазах десятки раз пленные внезапно нападали на конвоиров, порой не беря в руки даже оружия. Уже после пары таких случаев бывший центурион предпочитал убивать противника и не тратить на него времени и сил, судорожно оглядываясь по сторонам. И хотя легаты и вышестоящие командиры стращали солдат, пугая лишением звания, на самом деле батюшка нынешнего Царя втайне поощрял такой подход.

– Вот как ты можешь быть таким счастливым? – не выдержав, заявила Даша, толкая мужчину в плечо.

– А что такого? – задумчиво почесал бороду Михалыч. – Мы, вроде как, задание выполнили, все живы и даже пленников спасли.

– Ну да, подумаешь, при этом погибло пару солдат, которые ни в чём не виноваты были, – зло огрызнулась девушка. – А вдруг у них дети дома?

– Подумаешь, дети, – усмехнулся воин, в очередной раз вдыхая дым. – Вот у меня даже жены нет, я же не возмущаюсь.

– Да что ты понимаешь в семье, – обиженно бросила Даф, отворачиваясь.

– Ничего, собственно, – на удивление легко и просто заявил ветеран. – Последний раз родных я видел, дай подумаю, две с половиной дюжины лет назад, перед тем как в армию пошёл. А там как отец узнал, что я Царю служить собираюсь, проклял меня и выгнал на улицу.

– И ты не пытался ни разу потом домой вернуться, поговорить с ним?

– Неа, – пнув носком сапога одиноко лежавший камень, ответил Михалыч. – Глупый был по молодости, думал, что легионеры людей спасают, мир творят на земле. Вот только каждый раз оказывалось, что солдат должен убивать, в принципе, неплохих людей, с правителем которых мы почему-то в ссоре. Так что как после Юга подвернулась возможности по-тихому уйти в отставку, я на пенсию и отправился.

– Ну вот, как раз время появилось, можно же было съездить, – упорствовала девушка.

– А смысл? Я в палатке или казарме провёл больше, чем дома. Да и за это время, вроде как, умерли мои родители, остались только пару братьев да сестёр где-то на севере. Когда я последний раз их видел, они только говорить учились, так что меня точно не ждут.

Тяжело вздохнув, ветеран последний раз затянулся и, потушив трубку, спрятал её в специальный карман плаща. Воспоминания о родных краях, домашней выпечке и ужасных сражениях всплыли в памяти мужчины и тот, опустив взгляд, молча пошёл дальше, уже не смотря на небо. Хотелось сбежать, исчезнуть из царства унылых стен и грязных улочек и вновь оказаться на одной из скал, что словно древние гиганты возвышаются над пропастью, на многие десятки метров уходя в море.

Внезапно, Соня, отчаянно зевавшая и искренне желавшая поскорее рухнуть в постель, радостно хмыкнула и ткнула стоявшего рядом Мишу в бок, привлекая внимание. Тот вздрогнул и недовольно забурчал, потирая рёбра, но вскоре замолчал и распахнул дверь неприметного трактира, пропуская товарищей вперёд. Незаметно всунув в руку охранника, стоявшего на входе, полагавшуюся мзду, парень что-то шепнул себе под нос и юркнул в тепло здания.

Внутри орали завсегдатаи, обсуждая фигуру прислуги, стучали ложки и кружки, а у огня камина сидели загадочные личности, игравшие в карты на деньги. Стоявший за стойкой корчмарь едва успел наливать напитки, музыканты, притаившиеся в углу, изо всех сил пытались перебить крики слушателей, и в целом жизнь шла своим чередом. Поздоровавшись с парой знакомых, группа прошествовала к хозяину заведения и, умостившись на высоких стульях, привычно придвинули к себе уже полные кружки.

– Опять свою южную гадость нам налил? – улыбаясь, спросил Михалыч. Побывавший с легионом в самых дальних уголках мира, он, как никто другой разбирался в пиве и гораздо более крепких напитках.

– А ты что хотел увидеть перед собой, эль северный? – по-доброму огрызнулся бармен.

– Ну хотя бы столичного производства, – ответил ветеран и, наиграно кривясь, пригубил напиток.

– Держи карман шире, – грустно сказал корчмарь, вытирая мокрый лоб. – Как эти имперцы вырвались из кольца осады, так начали разбойничать и беспредел устраивать. Теперь не то что хмель по суше не провезти, но не всегда можно в море спокойно порыбачить .

– Это печально, ничего не скажешь, – грохая пустой кружкой по дереву, заявил воин. Внезапно он наклонился к уху собеседника и еле слышно продолжил. – Коллеги на месте?

– Конечно, где же им ещё быть, – кивнул хозяин заведения и, словно ничего и не было, продолжил разливать всем светлый тягучий эль. – Второй этаж, первая дверь направо.

Поблагодарив пособника, четверо поднялись и, неторопливо продираясь сквозь толпу, двинулись наверх. Там, как и в любом уважающем себя заведении, располагался пяток комнат, в которых ночевали как вполне уважаемые люди, так и последние прохиндеи. Одинаково бедные, бывшие профессора и действующие бандиты предпочитали коротать вечера в Чёрных Кварталах, где всего за пару монет можно было спрятаться от патрулей и дозоров.

Почти никого не интересовало, чем же занимаются постояльцы – все были слишком заняты попытками заработать хоть немного. Из-за недавних успехов повстанцев северные рудники и фабрики перешли под контроль Империи, и теперь даже Столица ощутила, что такое нужда. Те, кто мог, закупал предметы роскоши и достойную еду за морем, а бедняки и рабочие, которым приходилось трудиться по шестнадцать часов, спасая страну, довольствовались простыми похлёбками, которые готовились порой из одной капусты.

Лишь легионеры, церковники да жители Белый Кварталов чувствовали себя достойно, не особо ощущая последствий войны. Получавшие достойное жалование или вещевое пособие, они с ужасом смотрели на стремительно бедневших соседей, которых отделала от них невысокая стена. Теперь каждый вечер солдаты закрывали ворота, надеясь спасти родных и близких от воров, предсказателей и попрошаек, открывая проход лишь на рассвете.

Поднявшись по скрипучим ступеням, революционеры застыли перед дверью, переглядываясь. С одной стороны, они выполнили поставленную задачу, а с другой стороны, они нарушили десяток пунктов наставлений, рассекретив операцию перед Орденом Гидры. Теперь только от командира, скрывавшегося за хлипкой деревяшкой, зависело, наградят ребят или накажут.

– Итак, что мы ему скажем? – неуверенно переминаясь с ноги на ногу, спросила Даф.

– А в чём, собственно, проблема, – повеселевший после почти половины литра отборного южного эля, Михалыч теперь радостно улыбался, расчёсывая свою бороду.

– В том, что задание, данное нам, было выполнено каким-то левым наймитом Ордена Гидры, с которым Император недавно разругался вхлам, – тихо рявкнула Соня, неожиданно резко возникая перед мужчиной. – И это идёт наперекор примерно дюжине служебных инструкций.

– И что такого? – весело икая, спросил ветеран. – Зайдём и доложим как по регламенту. Нас же не казнят за подобный проступок, максимум отругают. Так что нечего нам бояться, поверьте моей умной голове.

Постучавшись, бойцы аккуратно потянули дверь на себя и, предъявив все необходимые документы вошли. Незаметно ткнув старшего товарища в бок, девушки пропустили вперёд Миху, который, немного покопавшись в сумке, извлёк отчёт и протянул его начальству. То довольно хмыкнуло и бросив взгляд на часы, попросило остаться для разговора.

Ребята нервно переглянулись и, встав поближе друг к другу начали изучать глазами комнату. Обои отклеились и теперь существовали скорее как источник бесплатной бумаги, штукатурка, задорно подмигивая целой паутиной трещин, ждала момента, чтобы, наконец рухнуть вниз. Ковёр, а точнее его останки, корчились в агонии, умоляя моль поскорее закончить трапезу, а в углу, где была видна сквозная дыра в и без того чисто символичной стене, что-то мерзко шебуршилось, навевая мысли то о тараканах, то о крысах.

– Добрый день, дорогие друзья, – высокий, стремящийся в фальцет голос донёсся из-за массивного стола, оказавшегося здесь словно совершенно случайно. Говоривший, отгородившись чернильницей и парой книг, не отрывая головы, брызгал слюной и нервно изучал крысиными глазками собеседников.

– И вам не хворать. По какому поводу вы решили нас задержать? – не имея и толики уважения к начальству, Даф проигнорировала всякие намёки друзей на то, что перечить ни в коем случае нельзя.

– Видите ли, сегодня я увидел замечательный рассвет и думал, что боги мне благоволят, – тут глава очередного отделения имперской революционной машины встал и подошёл вплотную к Михе. – Однако, как только я получил сообщение соглядатаев, я понял, что ошибся. Меня интересует: почему вы выполнили задание на два дня позже, да ещё и с нарушением служебных инструкций?!

Шипя, бюрократ, не видевший войну иначе как целую картину из различных оцифрованных величин,словно пытался сломать своей пламенной речью если не психику, то хотя бы нос собеседнику. Давя как морально, так и физически на слушателей, он пытался заставить их сдаться и отступить, признавая свою вину. К сожалению для начальства, Михалыча, в котором очень некстати проснулся отцовский и командирский инстинкты, такое поведение совершенно не устаивало.

К счастью, женская проницательность Сони спасла лицо начальства от серьёзных травм. Повиснув на бородаче, девушка кивнула Даше, которая, истолковав кивок правильно, отправилась спасать Михаила. Встав между двумя мужчинами, она гордо мотнула головой и зло посмотрела на революционера.

– Молодой человек, что вы кричите, словно повстречали на своём пути улей? – закрывая грудью амбразуру, девушка активно жестикулировала, отвлекая внимание цепного пса на новую более жизнерадостную цель. – Вы хоть знаете, на кого вы орёте? Знали бы, то трижды подумали бы, прежде чем открывать свой рот.

– А кем он может быть? Простой агент на службе Империи, возможно потерявший кого-то в боях, – встретив ожесточённое сопротивление, глава штаба моментально утратил все силы к сопротивлению, и теперь пытался сам спрятаться обратно в документах.

– Простой агент? Да вы, батенька, абсолютно не интересуетесь жизнь подчинённых. Это муж моей сестры, а вы знаете, кто наш отец?

– И-и-и кто же его тесть? – упав в кресло, жалобно пропищал бюрократ.

– Вон тот бородатый дядя, у которого неплохие знакомства в Гильдии, – Михалыч, в пол уха слушавший разговор, попытался было удивиться столь неожиданным для себя связям, но острый каблук быстро напомнил, что вся жизнь спектакль, и играть роли надо достойно.

– А-а-а откуда они у него? – пытаясь тихо и нежно сползти под стол, дабы затем провалиться под пол, спросили у Даф. – Серые же ни с кем не дружат, для них только деньги важны.

– Это да, но во время боёв в городе много разных людей встречаешь, верно? – развернувшись в сторону двери и взяв в охапку Миху, ответила Даф. – Я надеюсь, это недоразумение не выйдет за пределы здешних стен.

Хлопнула дверь, и квартет героев революции снова спустился в зал. Там всё также гремели посетители, наслаждаясь теплом, алкоголем и красивыми девушками, сновавшими по залу с подносами. Одним взглядом освободив себе место, Михалыч рухнул на скамью, раздумывая над своими планами по поводу завтрака. Даже несмотря на особое положение в городе, ветеран не мог отказать себе в приёмах пищи.

Сев рядом, остальные мятежники выдохнули и, облокотившись на стенку, прикрыли глаза, проваливаясь в полудрёму. Внезапно, кто-то наглый сел прямо напротив Даши с Соней и порывшись в походной сумке, протянул им по цветку. Радостно засмеявшись, нежданный гость откинул капюшон и друзья узнали Саню, который улыбался, рассматривая старых знакомых.

– Привет, ребята, – одним залпом опрокидывая в себя кружку с чем-то подозрительно пряным и тёмным, поздоровался служитель Культа Смерти.

– И тебе не хворать, – пробормотала Даф, крутя в пальцах хрупкое растение. – Какими судьбами ты тут оказался?

– А вот, решил прогуляться, – весело улыбаясь, сказал тот, кто прежде сидел на крыше университетского общежития и обменивал выпивку на истории студентов. – Ну а если серьёзно, то после твоего ухода среди этих врачей и алхимиков стало совсем грустно и я решил побыть вольной птицей.

– Я рада, что у тебя всё в порядке, – тепло взглянув на старого товарища, прошептала девушка. – Чем теперь на жизнь зарабатываешь?

– Да ничего лучше не придумал и вернулся в Гильдию, – не особо скрывая тайну, заявил Саня. Он прекрасно знал, что даже бойцы Тринадцатого не посмеют навредить ему, боясь мести. – Так что теперь моя морда будет намного чаще мелькать где-то неподалёку.

– А что так? – удивлённо вякнул Михалыч, с трудом отрываясь от куска мяса. – У Командора вашего появились какие-то дела в Столице.

– Ну, скажем так, меня попросили присмотреть за вами, – хитро подмигнув собеседнику, ответил Александр. – Не знаю, что у начальства за планы, но, оно делает на вас большую ставку...

Глава 8

8.

– Я, конечно знал, что меня мой длинный язык доведёт до плахи, но, чтобы в останки Великой Библиотеки… – бубнил себе под нос Константин, продвигаясь по колено в воде. – Ладно бы я ещё учился, и пришёл сюда разыскать крайне важную этим профессорам информацию, так нет же. Хожу тут как дурак, ищу какую-то дверь, которая очень нужна моему начальству.

Неторопливо переставляя ноги, агент двигался по затопленным руинам Великой Столичной Библиотеки. Огромная постройка, некогда восхищавшая умы и позволявшая хвастаться на весь мир превосходством страны, теперь была заброшена и брошена на произвол судьбы. После того, как началась южная кампания, страна, втянутая в передел мира, потеряла золотые шахты на севере в ходе восстания и была вынуждена закрыть одно из чудес света.

Теперь хранилище тысяч мудрых книг и фолиантов выглядело ужасно. Некогда людные читальные залы, где порой было не протолкнуться от толп снующих учёных и студентов, теперь были населены змеями, ящерицами да пауками. Крепкие столы и скамьи из добротного дерева были либо украдены предприимчивыми мародёрами в военные годы, когда стражи попросту не хватало, либо валялись прогнившими остовами.

Покосившиеся стеллажи, некогда выдерживавшие колоссальные нагрузки и поддерживавшие потолок, рухнули, сделав недоступными целые секторы и галереи. То тут, то там прямо посреди прохода красовалась куча книг, которые кто-то свалил на пол в надежде найти хоть что-то стоящее. Знания, которые собирались и систематизировались дюжинами лет, теперь валялись никому не нужные. Учёные уже давно доказали новые законы, а историки и философы никогда не отдавали оригиналы, храня их у себя, а потому никто не пытался вынести бесценные сокровища.

– Подумать только, раньше за каждый из этих томов правители отдавали килограммы золота, а сейчас это всё – бесполезный хлам, – тихо, чтобы не дай бог, не выдать себя, прошептал Костя. – Даже несмотря на клептоманию Магистра наши здесь не появляются, а это о чём-то да говорит.

Вдруг, прерывая монолог наймита Ордена, невдалеке громко зашумело, эхом отдаваясь в захламлённых зала. Тут же замолчав, воин продолжил идти, приготовившись встретиться с врагом и дорого продать свою жизнь. Ноги слегка согнулись, шаги стали абсолютно бесшумными, клинок сам по себе выскользнул из ножен и был готов с секунды на секунду превратить источник посторонних звуков в остроумно моргающую глазами лапшу.

Медленно потянулись секунды и зловещее молчание заполнило всё здание, подготавливая бойца к сражению. Наконец, парень достиг поворота, за которым находился источник шума и замер, перехватывая специально укорочённый меч. Дёрнув головой и выдохнув, Константин резко выскочил из-за угла и вцепился глазами в пустоту коридора.

Его взгляд встретил лишь захламлённый проход, в котором из-за надвигавшегося сумрака было почти ничего не видно. Вместо легионера, разыскивающего диверсантов, или очередного мародёра агент увидел лишь толстенную книгу, принимавшую ванну в грязной воде. Зло убрав клинок в ножны, наёмник поднял фолиант и, вытерев ещё не успевшие впитать много влаги страницы, обратил свой взор на обложку.

– Общие положения специальной теории эволюционного превосходства в условия агрессивного антропогенеза, – на одном дыхании, едва не задохнувшись, прочитал Константин. Вытерев лоб, он открыл книгу, и, пробежавшись глазами по пожелтевшей от времени бумаге, продолжил. – Полторы тысячи страниц, при том, что это только один из пяти томов. Теперь мне страшно предположить, что же происходило в философском отделе.

Порассуждав на тему странностей учёных и литераторов, боец диверсионного фронта засветил лампу и отправился дальше в путь. Согласно плану, составленному лентяями из командования, до рассвета ему нужно было найти путь в катакомбы, а сделать это в аварийном здании без карты казалось почти невозможным.

Впрочем, именно поэтому на задание отправился агент Гидры, а не кто-то другой. Бойцы Ордена всегда отличались тем, что благодаря тренировкам и подготовке могли больше, чем обычные люди. Там, где даже опытный легионер пасовал и сдавался, наймиты должны были идти дальше, лишь ехидно хмыкнув и повысив цену за оправданный риск для имущества Магистра.

Обходила вымуштрованных собачек могущественной организации лишь Гильдия – сборище наёмных убийц, шпионов и диверсантов, готовых на всё ради лишней звенящей монеты. Никто не знал, что же такого творилось в её катакомбах, но начав работать на загадочных командоров, человек уже никогда не возвращался к мирной жизни, умирая в достаточно молодом возрасте то ли от изнуряющих заданий, то ли от ужасных экспериментов над телом и разумом.

Впрочем, Константина абсолютно не занимали конкуренты, которые нынче носились по всему миру, зарабатывая порой целые состояния на одном единственном заказе. Неглупый парень, он прекрасно понимал, что несмотря на бедственное положение Гидры, никто не захочет конфликтовать с ней в открытую, а потому можно не бояться удара в спину.

Спустя почти десять часов, когда снаружи солнце начало медленно подниматься над горизонтом, агент бросил поиски, обессиленно падая на чудом оставшийся сухим кусок пола. Из-за гигантских размеров здания бойцу не удалось найти хоть каких-то подсказок или знаков, способных указать на объект поисков. Решив, что нужно ценить себя любимого, послушник Ордена решил остановиться на привал и отдохнуть.

Спустя ещё полчаса парень нашёл незатопленную комнатушку и, не спеша разобравшись с алхимическими препаратами, которыми в изобилии снабдила его испытательная лаборатория, разжёг огонь. Сложные вещества, на разработку которых были потрачены как десятки килограмм золота, так и дюжины жизней, почти не давали дыма, а потому наймит мог не переживать за свою безопасность.

Довольно ухмыльнувшись, диверсант установил целый десяток сигнальных устройств и ловушек, решив перестраховаться. Так как наймит шёл на задание один, его снабдили тонизирующими препаратами, которые позволяли сутками без перерыва работать на шахте, но даже их действие начинало заканчиваться. Уже скоро воин Ордена упадёт без чувств, обессиленный действием изобретений, и тогда только бездушные приборы смогут спасти его от неприятных знакомств.

Парень дремал, прислонившись к стенке, а в это время кто-то другой шаг за шагом медленно приближался к укрытию агента. Явно знающий все подлости Гидры, он ловко обезвреживал одни угрозы и уклонялся от других, не испытывая никаких трудностей. Наконец, странный человек заглянул в комнату и, увидев спящего, улыбнулся и склонился над костром.

Через пару часов наймит проснулся, недовольно кряхтя и ёрзая. Благодаря остаточному действию алхимии, ему хватило времени, чтобы выспаться, но отсутствие кровати всё же сказывалось на состоянии тела. Внезапно он увидел незнакомца и схватил первое, что попалось под руку – наконечник кавалерийского копья, который использовался как походный ножик.

– А врачи не рекомендуют так нервничать, – ехидно сказал незваный гость, склонившийся над котелком, в котором что-то аппетитно булькало. – Я для тебя еду приготовил, а тебе хватает наглости тыкать в мою сторону железкой. И не стыдно?

– Ну спасибо, конечно, но хотелось бы знать, кто ты. А то я привык уже, что чудес просто так не бывает, – сердито бурча, ответил Константин. Он уже сообразил, что смерть ему не грозит, а потому отложил оружие и придвинулся к костерку.

– Это ты зря, конечно, – в голосе говорившего послышалась ухмылка. – А как же подарки на Распятие?

– Ага, прям так и поверю, что это Ом лично их оставляет. Если бы меня убили, я бы в этот день уж точно не благодарил всех за это, – уже более добро сказал парень. – И всё же, что насчёт имени?

– Так уж и быть, отвечу на второй вопрос, – незнакомец повернулся, снимая маску и откидывая капюшон. Теперь на Константина смотрело лицо вечно молодого, вечно трезвого Лёхи.

– Ничего себе, вот это ты номер устроил, – на лице наймита читалось удивление. – И чего это ты в гости ко мне заглянуть решил? Небось, опять по девкам скитался и на обратном пути зашёл?

– Вечно у тебя в разговоре нашем девки присутствуют, – картинно возмутился товарищ, наигранно взмахивая руками. – Я был занят макулатурой, ну а потом наше начальство решило, что за тобой нужен глаз да глаз. Так что теперь я буду тебя сопровождать, чтобы ты не дай бог не поранился или не потерялся.

Понимающе кивнув товарищу, Костя достал ложку и, не обращая внимания на протесты друга, решительно попробовал содержимое котелка. Пару секунд задумчиво пошевелив челюстями, парень довольно хмыкнул и принялся уплетать за обе щёки рагу. Лёха же, опешивший от такой наглости, хотел было что-то сказать, но вскоре осознал бессмысленность своих действий и присоединился к трапезе.

– Кстати, как её звали? – толкая коллегу локтём в бок, спросил наёмник.

– Кого? – ничего не понимая, уточнил Алексей.

– Ну, ту от которой тебя оторвали ради сохранности моего тела.

– А, господи, я и не запомнил, – бросил парень. Отобрав у друга последнюю картофелину, он чуть поводил бровями и продолжил. – Она вообще странная была какая-то. Сидели вместо всего, что должно было быть, какие-то стихи обсуждали. Повезло, что я в молодости в театральном кружке выступал, что-то смог вспомнить. Весь день насмарку, короче говоря.

– Небось ещё и накормила тебя, да? – ехидно спросил Костя, давя улыбку и пытаясь потушить огонь.

– Ты не поверишь, но да, – задумчиво ковыряя носком сапога кучку пепла, оставшуюся от костра, ответил Лёха. – Надо будет к ней ещё заглянуть, если будет случай. Где ещё, в конце концов, меня так примут?

Вдруг ребята заметили, что пол под ними просел и начал подозрительно трещать при любом движении. Недолго думая, агенты Гидры собрали вещи и, шагая как можно аккуратнее, выдвинулись на дальнейшие поиски. Они и так отставали уже на дюжину часов от графика и теперь предстояло нагнать упущенное время. Впрочем, с собой наймит принёс карту, так что теперь у двоих диверсантов не должно было возникнуть никаких проблем.

Благодаря плану здания дело пошло на лад и уже через тридцать минут двое разгребали завал, пытаясь добраться до потайного люка, спрятанного под коврами одного из залов. К счастью, это крыло пострадало не так сильно, и наймиты достаточно быстро смогли справиться с нагромождением мусора и юркнули в подземелье. Теперь им предстояло пройти почти через весь город для того, чтобы передать партнёрам Ордена особо ценную посылку.

А тем временем в здании Библиотеки появились другие, совершенно непохожие на воинов Магистра люди. Облачённые в белые одежды, шедшие с оружием наголо, они явно следовали по следу парней, держась при этом на почтительном расстоянии. В планы преследователей пока не входил контакт с жертвой, а потому приходилось отставать от объекта наблюдения, собирая крохи информации по следам.

Это был отряд Церкви Ома, официальной религиозной организации страны. И хотя их вера требовала неприятия насилия и жажды власти, это абсолютно не мешало носящим кресты быть вторыми по влиянию после Царя и управлять жизнь страны. Где не справлялись проповедники, толстые кошельки и переговоры, появлялись вот такие полудюжины бойцов, призванные показать, за кем на самом деле сила.

Не считая нужным скрываться, солдаты шли, презрительно отодвигая сапогами фолианты и деревяшки. Во главе группы двигался аббат, державший наголо меч и пытавшийся отыскать хоть какие-то признаки присутствия разыскиваемых. И хотя он был достаточно опытным воином, некогда прошедшим южную кампанию в составе разведывательной группы, даже его навыков подчас не хватало.

Наконец, бывшим палачам и преступникам, а ныне членам дознавательного отряда улыбнулась удача. Довольно хмыкнув, командир тихо отдал приказ и в ту же минуту двое ворвались в комнатушку, в которой ещё недавно спал наймит Ордена Гидры. Теперь же на его присутствие могли указать лишь кучка пепла да просевший пол, собиравшийся рухнуть при любой удобной возможности.

Однако, церковникам этого было достаточно и уже через минуту в руинах была развёрнута настоящая алхимическая лаборатория, задачей которой было выяснить состав остатков костра. Пока подчинённые трудились, глава отряда хмуро ходил из стороны в сторону, зло шмыгая отмёрзшим носом. Он бы с удовольствием закурил, но подлые солдаты по возвращению домой непременно бы доложили наверх, и тогда провинившийся лишился сана.

Спустя почти час, когда двое диверсантов уже скрылись в подземелье и даже прошли приличное расстояние, один из омовцев подпрыгнул и бросился докладывать начальству.

– Анализ дал положительный результат, – с плохо скрываемым безразличием отрапортовал солдат. – Использовалась новая, экспериментальная смесь, по которой у нас ещё нет данных. Однако, при должном труде, за две дюжины дней мы можем её воссоздать.

– Нет необходимости, – презрительно бросил аббат. Прокрутив на пальце тяжеленный золотой крест, он продолжил. – Как давно они покинули место, и сколько их на самом деле?

– Пока сложно сказать, мы ещё работаем над этим, – отводя взгляд, пролепетал дознаватель. – Но точно можно утверждать, что это была малая, но группа. Скорее всего, два или три человека, которые ушли буквально часа четыре назад.

– Отлично, просто замечательно, – процедил церковник, криво улыбаясь. Спустя минуту он рявкнул, привлекая внимание. – Мы возвращаемся, у вас есть пять минут на сборы. Сегодня мы наконец-то покажем этим выскочкам из Ордена, почему не стоит проворачивать операции у нас под носом.

Усмехнувшись, аббат махнул рукой и неторопливо пошёл к выходу. Он не переживал насчёт своих бойцов, зная, что у них нет другого выхода, кроме как последовать за ним. Все как один солдаты Ома были преступниками, которым грозил пожизненный срок или казнь, а потому они соглашались делать всё, что угодно в обмен на свободу.

Глава 9

9.

Сердито писал что-то в документах архивный работник, зло вздыхал Михалыч, витиевато ругалась Даф, которой пришлось переодеться в какие-то обноски, Миша жевал бутерброды, а Соня пыталась понять, откуда на её парне взялась царапина и не знак ли это измены. Именно так и выглядела подготовка имперских разведчиков к вылазке на завод для получения информации и проведения диверсии, которая, по мнению стратегов, должна была продвинуть ход войны.

Всё в той же комнате, беспечно раскачиваясь на стуле, сидел Саня. Непонятно, как в управлении повстанцев оказался агент Гильдии, но, видимо, у вождя революции были какие-то договорённости в командирами наёмников. Скучавший от безделья и весенней хандры, он неторопливо разрисовывал свои руки чернилами, нагло украв их со стола секретаря.

А тем временем бойцы диверсионного фронта получали инструкции и указания для новой операции, в пол уха слушая начальство, как всегда предпочитая импровизировать, нежели полагаться на план. Михалыч же и вовсе, наплевав на все запреты и правила, достал трубку и раскурил её, наслаждаясь горьковатым дымом заморского табака.

- Соня, вот объясни мне, как женщина мужчине, - жадно отправляя в рот последний кусок еды, пробубнил парень. - Зачем мы так тщательно готовимся, если всё равно там всем наплевать друг на друга?

- Господи, дай мне силы, - тихо прошептала девушка, миролюбиво взъерошив волосы Миши. Не отвлекаясь от подписания бумаг, она принялась отвечать. - Просто эти умники из управления считают, что без соблюдения всех формальностей мир тут же рухнет в тартарары.

- Придумали себе сложностей, а страдаем почему-то мы... - задумчиво протянул имперец. - К слову, а зачем вообще эта отчётность? Ведь если сюда вломится патруль, ему эти бумажки только помогут.

- Чудо ты моё, закрой рот и дай взрослым людям немного поработать, - чуть сердито, но не переставая улыбаться, одёрнула воина девушка. - Я же не спрашиваю у Саши, зачем ему две дюжины зельев и препаратов с собой, или почему именно мы должны выполнять эту работу.

Угукнув, Михаил замолчал и, достав из кармана плаща какую-то миниатюрную книжку, взялся за чтение. Захваченный мудростью, заключённой в обычных на вид буквах, он порой подпрыгивал на табуретке, пугая как друзей, так и архивных писак. Наконец, когда после очередного пируэта со стола рухнула кипа отчётов, агент Гильдии наклонился, чтобы глянуть на обложку, и чуть было не рухнул вслед за бесполезными бумажками.

Вместо названия известного романа или научной статьи взору наёмника предстали коряво выведенные строки, в которых разобраться смог бы только автор. С трудом прочитав написанное, привычный к страданиям и смерти наймит замер, не способный поверить своим глазам. Впервые за свою карьеру сбиваясь, он положил руку на плечо знакомому и тихо задал вопрос.

- Слушай, откуда у тебя это? - нервно сглотнув, прошептал Саня.

- А, что? - зачитавшийся, имперец не сразу услышал слова товарища.

- Я говорю, где ты взял этот сборник? - совладав с чувствами, отрешённо продолжил воин. - Насколько я знаю, такие вещицы не валяются где попало.

- А я вижу, ты разбираешься в хороших стихах, - снисходительно улыбнувшись, ответил Миха. Впрочем, через секунду он улыбнулся. - Да сестре моей ещё лет пятнадцать назад подарил один пацан. Говорил, что любит и хочет жениться, но в последний день сбежал. Заявил, что, дескать, смертельно болен, а потому пойдёт к каким-то особенным людям на лечение и не сможет вернуться.

- И как она сейчас?

- Да никак, всё ждёт своего принца, - легкомысленно бросил диверсант, даже не обращая внимания на то, как его собеседник пальцами вцепился в стул. - Говорит, что такие как её возлюбленный не пропадают, что он точно вернётся. Как по мне, дура, но что с неё взять. А ты почему, собственно спросил?

- Видел пару раз эту книжонку, интересно стало, как она к тебе попала, - наигранно нейтрально ответил Саня, поднимаясь на ноги. Встряхнув головой, он собрался с мыслями и, увидев, как Михалыч поставил последнюю подпись, рявкнул. - Ну что, товарищи, пошли творить добро для обделённых.

Уже спустя пару минут группа месила ногами весеннюю грязь, неторопливо двигаясь к цели. Им предстояло провести какое-то время в трущобах, которые предприимчивые министры давно превратили в трудовые лагеря. Из-за того, что Империя захватила достаточно много территорий на севере, столица осталась без золотых шахт и мощных промышленных центров. Недолго думая, тюремщики вспомнили о заключённых и преступниках, которым не нужно было платить за работу.

Теперь между первым и вторым кольцом стен большую часть занимали не свободные, хоть и бедные кварталы, а уплотнённые до невозможности мастерские и заводы. Каждый день забиравшие десятки жизней, они поставляли армиям оружие, броню и еду, не забывая и о мирных жителях Белого Города. Даже в условиях экономии и дефицита ветераны и дворяне не могли отказать себе в повседневных слабостях, готовые платить баснословные деньги за обладание порой абсолютно бесполезными вещами.

Некогда богатый город теперь корчился в агонии, доживая последние года. Впрочем, Царя это не особо волновало, ведь он редко бывал на улице, предпочитая просиживать дни напролёт в тёмных кабинетах, где он и ещё два десятка чиновников пытались придумать хоть один способ борьбы с бедностью. К сожалению, вести с фронта не давали хоть немного надежды, а потому выход был один - затянуть пояса покрепче и ждать, надеясь на помощь из-за рубежа.

Когда под проливным дождём кто-то постучал в ворота, разделявшие трудовые лагеря и пока что ещё свободные кварталы простых рабочих, стражники сильно удивились. Во-первых, ворота в сделанном на скорую руку заборе были закрыты ещё часа три назад, а во-вторых, наблюдавший за проходом мальчонка ничего не сказал. Да и потом, какой человек в здравом уме будет пытаться пробраться место, из которого ещё никто не возвращался живым?

Кряхтя и недовольно бурча, отряд солдат неторопливо пошёл к своему посту, заплетающимися языками поминая всю родню ночных гостей. Эти бойцы заступали в дозор после заката и должны были неотступно находиться на своих местах, но алкоголь да отсутствие надзора сделали своё дело и теперь легионеры с трудом могли держать в руках оружие. Впрочем, на их стороне всё ещё было количество, да и проверки всегда предупреждали о своём приезде за пару-тройку суток.

Со скрипом распахнулась дверка, хитро встроенная в ворота и перед диверсантами возник воин. Для надёжности оперевшись о косяк, он вытер лицо и, пугая ночных гостей запахом спиртного, дежурно пробубнил приветствие. Решив, что все формальности на этом соблюдены, он приступил к допросу.

- Здравия, жлаю, дражайшие путники, - мерзко гоготнув, сторож отхлебнул из фляги и продолжил. - Кто такие, шо надо?

- Мы беженцы, волею Царя нашего пущенные в город, – выйдя вперёд и добавив в речь побольше мёда, заявил Саня. Впрочем, под стальной маской лицо агента оставалось холодным, лишь рот презрительно скривился в улыбочке.

- Ты, это, язык мне не заговаривай, я человека из Гильдии всегда узнаю, грубо махнув рукой и чуть было не рухнув в грязь, ответил солдат. - Впрочем, к вашим сволочам у нас претензий нет, куда хотите проходите. А вот эти бродяги никуда не пойдут. Ишь что захотели, под крышей ночь скоротать.

- Войди в положение, воин, - не обращая внимая на слова собеседника сказал наймит. - Ребёнка нашего оставляли у Дома Милосердия, чтобы хоть у него был шанс достойно жизнь прожить.

- И, по-твоему, я должен пускать кого попало внутрь? – говоривший глухо икнул и, насколько позволяло состояние, многозначительно взглянул на парня. Тот, нисколько не смущаясь, достал из сумки, висевшей на боку, толстый кошель и протянул его легионеру.

- Так что, мы можем войти? Или наши доказательства недостаточно весомые?

- Проходите, милсдари, не испытывая никаких неудобств, - посмеявшись над собственной шуткой, солдат уже хотел было уйти, как вдруг товарищ прошептал ему что-то на ухо. - Кстати, а что гильдийцы прячут под масками, а?

- Хочешь увидеть, что такое проказа - я могу показать, – холодно ответил Саша, бросив снисходительный взгляд на воинов. – Никто не хочет? Жаль, а я уже приготовился.

- Проходи давай, выродок, – брезгливо сказали группе. Когда ворота закрылись и диверсанты скрылись за поворотом, легионер стыдливо пожал плечами и обратился к сослуживцам. – У меня двое детей и дочка подрастает, мне деньги нужны. Да и с прокажённым маяться - проблем больше, чем пользы.

Впрочем, что бы не говорил солдат, его семья не увидела бы ни одной монеты. Это знали и бойцы, которые тут же отправили мальчонку помощника в ближайший трактир, и сам воин, чья совесть уже давно утонула в спиртном. Осуждённый за мародёрство, он чудом избежал приговора, записавшись в одну из таких команд, чем и спас себе жизнь.

Впрочем, творцов революции абсолютно не занимала судьба этого пьянчуги, который, как многие стоящие на кордоне, лишь избегали наказания да мздоимствовали, не думая о будущем. Им предстояло провести несколько дней, работая в нечеловеческих условиях, лишь для того, чтобы снова пролилась кровь. И хотя отказаться ребята не могли, такое будущее сильно отравляло жизнь.

Диверсанты шли, пробираясь сквозь грязь, разруху и иногда встречавшиеся трупы. Всем было наплевать на жизнь людей, борющихся со смертью в продуваемых всеми ветрами домишках. Пленные, которых в военное время всегда было много, да преступники, никогда не переводившиеся на богатых землях юга, были основной рабочей силой, каждый день поступая сотнями в переполненные кварталы столицы.

Именно бесперебойный поток рук, которые планировалось использовать для победы в войне и убедил министров, что нет нужды обустраивать бедные домишки получше или же завозить врачей для лечения больных. Кому какое дело, умрёт ли бандит на плахе или послужит расходным материалом в борьбе за свободу? И хотя иногда находились гуманисты, которые протестовали против подобных решений, Церковь Ома очень быстро затыкала им рты, утверждая, что нет ничего праведнее, чем отдать жизнь за страну.

Бывший промышленный центр столицы, а ныне нагромождение бараков и заводов, не впечатлял агентов Империи, которые безуспешно пытались разыскать доверенного человека. Однотипные низенькие строения из тонких досок, не способные сдержать ещё не ушедшие до конца холода, улицы, давно превратившиеся в грязевые потоки, и руины старых построек, в которых что-то подозрительно копошилось. То крысы, сбившиеся в большие стаи, торопились выйти на охоту за последними крохами пропитания, не брезгуя даже людской плотью.

Наконец, поиски увенчались успехом и пятёрка солдат революции юркнула за хлипкую дверь. Внутри их встретило нестройное сопение почти двух дюжин людей, разместившихся друг рядом с другом на полу. Кто-то, поражённый болезнью, глухо кашлял, кто-то ворочался во сне, а где-то в углу тихо стонал человек, которому досталось сегодня от надсмотрщиков.

- Добрый вечер, насколько время суток в этом месте вообще может быть добрым, – глухо прошептал один из жителей дома, поманив ребят к себе рукой. – Вы, как я понимаю, люди Императора, которые пришли спасти нас от оков тирании?

- Они самые, а что такое? - удивлённо спросил Михалыч, стараясь не разбудить окружающих. - Мне кажется, вы чем-то недовольны.

- Это ещё мягко сказано, - зло бросил мужчина, поднимаясь и протягивая руку собеседнику. - Впрочем, что это я, в самом деле, дело же важнее жертв.

- Где-то я уже слышал подобные лозунги, – усмехнувшись, ответил ветеран. Пожав руку он, недолго думая, рухнул на пол. – И всё-таки, почему вы против?

- А вы думаете, вы первые тут работать пришли? Слишком много невинных голов полетит, по опыту знаю, - сурово сказал каторжник. - У нас тут недавно нашёлся гений, решивший, что плакаты - самое действенное оружие против режима. Повезло, что расклеить не успел, с партией застали.

- Ничего себе у вас тут нравы. А я думал, это нас в легионе командиры хотели загонять до смерти, – невесело ухмыльнулся бывший центурион. Тут же, заметив вопросительный взгляд здешнего наставника, он пояснил. – Первый Легион, вторая когорта. В те времена, когда он был ещё Экспедиционным.

- Да, ничего нас судьба, конечно, покидала после инцидента на юге, - с некоторой ностальгией произнёс инструктирующий. Подняв, наконец, глаза, он заметил Сашу и дёрнулся, хватаясь за припрятанный от стражи нож. - А что здесь забыли ищейки Гильдии?

- Скажем так, у командоров тут свои интересы, которые пересекаются с революционными, а потому мы решили подзаработать, – уклончиво заявил парень, наигранно склоняясь в поклоне до самой земли. - Ну и потом, я бы был дураком, если бы не заглянул на огонёк.

- Уж чему меня жизнь научила, так это никогда не верить вашим сладким речам, - огрызнулся глава местной ячейки сопротивления. - Ладно, ложитесь все спать, завтра рано вставать.

Под стук дождя диверсанты располагались на ночлег. Ложась прямо на пол, между больных и истощённых трудом людей, агенты и не думали о презрении или отвращении. Люди, которые могли не только выживать в таких условиях, но ещё и работать, каждый день перевыполняя норму, были достойны уважения, несмотря на их вид. И хотя вместо матраса под спиной была лишь тряпка да деревянный настил, в стенах были дыры, а с потолка что-то капало, даже Михалыч уснул почти сразу, без вечных разговоров о том, что он старый и больной ветеран.

- Сань, слушай, а когда ты в Гильдию вступил? – спросила Даша, у которой никак не получалось закрыть глаза из-за постоянных кошмаров.

- Почти на дюжину лет раньше, чем ты поступила в свой Царский Медицинский на военного врача, - ответил воин, сидевший у окна и стругавший что-то из обычной деревяшки, подобранной на улице.

- А почему пошёл? – не унимаясь, зашептала девушка.

- Понимаешь, любовь и отчаяние порой толкают нас на такие поступки, о которых мы жалеем всю оставшуюся жизнь, - заявил никогда не унывающий убийца и шпион. - Впрочем, у человека всегда есть шанс на искупление...

Глава 10

10.

– Слушай, я тут подумал, а почему мы встречаемся с царскими прохиндеями на их территории? – аккуратно обезвреживая очередную ловушку, тихо спросил Константин.

– Как говорится, на всё воля Магистра, – усмехнувшись, ответил Лёха. Беспечно топавший по грязным тоннелям, он даже не дёрнулся, когда вдалеке что-то зашумело. Опытный агент, он умел с закрытыми глазами на расстоянии ста метров безошибочно узнать человека по звуку шагов, а потому без особых проблем опознал мышь.

– Это я и без тебя знаю, оболтус, – ехидно бросил боец Ордена. – Про адекватные причины можешь что-нибудь сказать? Просто, если нас сейчас подставят, то даже при всех тренировках и зельях можно будет смело заказывать оркестр.

– Если серьёзно, то доверие должно порождаться доверием, вот мы и ползаем по подземелью, дабы улучшить отношения, – пародируя голос начальства, заявил наймит.

– Я что-то очень сомневаюсь, что после отправки Ноты Протеста у Царя остались иллюзии. Он и тогда прекрасно разбирался в происходящем, но решил договориться, зачем-то отпустив наших.

– А пёс знает этих влиятельных вельмож, – махнул рукой парень, с трудом отодвигая вросшие в землю балки. Поставленные нерадивыми рабочими, они должны были поддерживать потолок, но превратились в неплохой забор.

– Полностью согласен, – Костя невесело улыбнулся, следуя за товарищем. Слишком уж призрачной была надежда на честную сделку с недавним врагом. – Ладно, будем надеяться, что пронесёт.

Двое бойцов, вальяжно переставляли ноги, неторопливо продвигаясь вглубь столичных катакомб. Когда-то тщательно охраняемые, казематы были заброшены вот уже два десятка лет и стали пристанищем для воров, убийц и прочих бандитов. Оставшиеся без ухода, они быстро пришли в упадок и заросли паутиной, мхом, а местами и вовсе обвалились, заблокировав дороги, позволявшие раньше пройти город за пару часов без необходимости видеть людей.

Впрочем, не везде подземелья пребывали в запустении. В отличие от развалин Библиотеки или многочисленных припортовых переходов, сеть тоннелей в окрестностях царского дворца содержалась в порядке и ежеминутно проверялась на наличие агентов врага. Тюремные камеры, пыточные залы, хранилища тайных знаний и лаборатории соседствовали друг с другом, работая дни напролёт.

Однако, не только учёные и палачи появлялись в мрачных коридорах, сам глава государства часто наведывался в лабиринт из тоннелей и лестниц с непонятным никому упорством разыскивая что-то. Болевший сказаниями старины, он пытался найти заброшенную сокровищницу или хоть какой-нибудь след давних времён, когда, согласно хроникам, магия правила миром. Злые языки говорили, что Царь помешался, однако некоторые историки, а также целая армия религиозных фанатиков поддерживали эти поиски. Именно поэтому, несмотря на бессонные ночи, потраченные впустую, правитель не унывал, раз за разом бросаясь в темноту переходов как в омут.

Так что коридоры под дворцом были всегда полны стражи, которая расхаживала, важно бренча доспехами и травя старые, но всё ещё очень интересные анекдоты. Впрочем, сегодня всё было иначе, ведь благодаря стараниям советников, государь решился остаться в постели и подумать о стране. Более того, он даже не стал возражать, когда в его двери постучались инквизиторы Церкви Ома и любезно попросили выдать им карту катакомб.

Однако, наймиты Ордена не знали обо всех этих дворцовых интригах, получив лишь необходимую информацию. Приказ есть приказ, и начальство абсолютно не волновало, как он будет выполнен. Магистр обещал, что проход будет свободен, а его слова редко расходились с делом, если не считать переговоров, когда старик проявлял удивительную увёртливость и учтивость.

– Слушай, уничтожитель пельменей, я всё никак не могу смириться с мыслью, что мы одновременно помогаем обеим сторонам конфликта, – недовольно сказал Лёха. – Меня мама учила, что так делают только последние прохиндеи и трусы.

– Ну, так это политика, а не жизнь, тут о чести и речи не идёт, – снисходительно похлопав друга по плечу, ответил Костя. – Вне зависимости от того, кто одержит вверх, победитель остаётся нам должен, тем самым помогая Гидре захватить власть. Впрочем, можно поступить её мудрее, но наши на это не пойдут, кишка тонка.

– И что же ты предлагаешь, гениальный управленец? – ухмыльнувшись в несуществующие усы, сказал диверсант.

– Дождаться взаимного истощения революционеров и государственных сил, а потом самостоятельно вступить в войн, и, собственно говоря, повергнуть обоих.

– И мы тогда вернёмся в Эпоху Орденов, – грустно брякнул парень, поправляя капюшон. – Не самая выгодная перспектива, как по мне. Вырвавшись из оков одного тирана, попасть в сети другого никому не пожелаешь.

– А, ты думаешь, с Императором что-то кардинально другое происходит? Ничего подобного. Это сейчас он на публику играет в доброго и народного правителя, а закончись завтра война, он тут же начнёт уничтожение инакомыслящих.

– Ну, хотелось бы верить в чудеса.

– Это тебе никто не запретит, но давай мыслить логически, – тут Константин, последние десять минут внимательно смотревший под ноги, заметил на полу еле заметные царапины. Резко ставший серьёзным, он ткнул друга и показал на знак, кое-как выведенный на непослушной плите. – Всё, хватит болтать, пора работать. А то мы так с тобой все тайны нашей организации разболтаем, а заодно задание провалим.

Лёха кивнул головой и, проверив оружие, висевшее на поясе, двинулся за товарищем. Теперь двое агентов шли не по затхлым лазам подземелья,а вполне приличным коридорам, освещённым и начищенным до блеска. Если раньше ещё можно было подумать, что охрана попросту не может найти диверсантов, то теперь стало совершенно ясно, что парни живы лишь благодаря действиям Тайного Совета. В параллельных проходах отчётливо был слышен чеканный шаг телохранителей государя, которые, скрипя зубами, пропускали врагов прямо в сердце страны.

Через десяток-другой минут петляния по казематам, у очередной двери аколитов Ордена встретил человек в капюшоне. Призывно махавший рукой, он явно устал стоять на страже, а потому даже не стал спрашивать пароль, пропуская незнакомцев без уточнения данных. Наймиты Гидры же, несмотря на подобное отношение, назвали кодовое слово и получив в ответ нетерпеливый кивок, нырнули в комнату, пропустив сначала встречающего, чтобы не получить удар в спину.

Когда глаза посыльных привыкли к яркому свету ламп и факелов, Лёха и Костя принялись осматривать зал, в который они попали. У дальней стены стоял стол, за которым большая группа людей что-то праздновала, не сильно заботясь о порядке. Рядом с ними стояла охрана и, тяжело вздыхая, грустно смотрела на бокалы и ломившиеся от блюд тарелки. Несмотря на явную растрату государственных денег, воины не получили ни одной монеты, удовольствовавшись тем, что их семьи остались живы.

По центру помещения, где на полу лежал ковёр, стоимостью в половину казны, стояли, сгрудившись вокруг гораздо более маленького столика, члены Тайного Совета. Что-то обсуждавшие, они не приступали к трапезе, явно намереваясь сначала закончить дела с наёмниками. При входе последних они переглянулись и, не утруждая себя дежурными улыбками, передали друг-другу какие-то бумажки.

– Приветствую вас, господа, как от лица страны в целом, так и от наших нетерпеливых коллег, – церемониально и, пожалуй, чуть наиграно, поклонившись, сказал один из царских чиновников. – Надеюсь, мы не сильно вас расстроили тем, что перенесли встречу на нашу территорию, но, поймите, нам нужны были хоть какие-то гарантии.

– И вам добра и процветания, да не завянет древо вашей славы, – понимавший всю бессмысленность условностей, Константин не стал даже кивать головой, изображая уважение. – Мы все знаем, что должно произойти, так что давайте просто совершим обмен.

– А как же торг? – улыбнувшись, сказал царевец. Его коллеги презрительно хмыкнули, явно оценив шутку, в отличии от наймитов. – Впервые слышу, чтобы слуги Гидры не хотели извлечь личной выгоды из дел начальства. Впрочем, если бы меня всерьёз интересовали подобные глупости, то я не был бы на своём месте.

– Я очень рад за вас, но давайте пойдём по заранее утверждённому плану и не затягивать процесс. Или вы не хотите покупать товар? – Лёха, несмотря на уничтожающий взгляд друга, решил прервать этот диалог и перейти к делу. – Как говорится, нет таких сделок, которые можно отменить.

– А у детей Магистра зубы то ещё не все выпали, – резко парировал собеседник.

Стража при этом сделала шаг вперёд и обнажила мечи, посчитав, что пришла пора приструнить торговцев. В ту же секунду руках у одного агента из ниоткуда появились клинки, а рука другого застыла на уровне пояса, где висела дюжина различных алхимических препаратов. Повисла тишина, и обе стороны ждали лишь одного неловкого движения врага, чтобы напасть и уничтожить дерзкого противника. Однако, Тайный Совет был явно против такого поворота событий, а потому переговорщик встал между двумя отрядами, расставив руки в стороны.

– Господа, не стоит так нервничать, всё в порядке. Мы же умные люди, прекрасно понимаем, что никому конфликт не нужен, так что давайте послушаем наших гостей.

Тут говоривший кивнул, и его коллеги подняли со столика странный металлический футляр, передав его товарищу. Увидев вещицу, Лёха взял в руки точно такой же контейнер из сумки, которая висела у него на плече и продемонстрировал наличие товара хозяевам помещения. Убедившись, что обе стороны готовы, наймит и советник медленно пошли навстречу друг-другу, готовые в любой момент уклониться от подлого удара кинжалом. Стражники напряглись, а кто-то даже вскинул арбалет, надеясь на свою меткость.

Но внезапно произошло то, чего никто не ожидал. Раздался громкий взрыв и стена, отделявшая зал от коридора, разлетелась, поражая стоявших рядом осколками кирпича. Комнату заволокло чёрным дымом вперемешку с пылью и каменной крошкой, факелы и светильники, задыхаясь от нехватки кислорода, потухли. В стане царских сторонников поднялась паника, ведь по их плану стража подземелья должна была защитить сделку и не дать никому проникнуть в катакомбы, кроме агентов Ордена.

Охрана, придя в себя, подобрала выбитое из рук оружие и рванула в проём, надеясь одним натиском обратить врага в бегство. Бойцы Гидры же, быстро сообразив, что к чем, забились в угол, спасая собственные жизни. Они уже не думали о футлярах, лишь лихорадочно отсчитывая капли и граммы чудотворных составов, которые должны были помочь спастись из разгоравшейся бойни. Спустя пару секунд препараты начали действовать, чувства обострились и ситуация стала абсолютно прозрачна и ясна.

– Это Церковь Ома, они откуда-то узнали о сделке! – проорал Костя и вылил себе в рот содержимое очередной баночки. Кивнув товарищу, он бросился в пролом, прочищая себе путь на свободу.

Пока храмовники сражались с телохранителями Царя, агенты Ордена оружием и алхимией прокладывали себе дорогу прочь. В темноте, наполненной криками, ядовитым дымом и кровью, оба воина чувствовали себя как рыбы в воде, не позволяя никому даже близко подобраться к себе. Клинки разили налево и направо, жидкий огонь заливался в доспехи, кислота медленно, но верно уничтожала врага, давая парням шанс выжить.

Спустя пару минут, когда дым и пыль осели, и противники увидели друг-друга в лицо, оба диверсанта уже успели пробежать почти километр по наводнённым легионерами туннелям и теперь пытались отдышаться. Сидевшие между бочек в погребе одной из столовой, наймиты осматривали полученные раны и старательно прижигали их чудодейственными мазями и бальзамами. Наконец, силы вернулись к ним настолько, что бойцы смогли говорить.

– Вот скажи мне, Лёха, почему именно с нами такое произошло? – прочищая нос после алхимической смеси, спросил Костя.

– А я вот совсем не удивлён, – парень зло улыбнулся и сплюнул кроваво-красную слюну, которая из-за препаратов отдавала сине-зелёным цветом. – Помнишь, Магистр говорил, что если происходит какая-нибудь нештатная ситуация, почти наверняка мы обретаемся неподалёку.

– Тоже верно, – усмехнулся агент. Лениво достав из сапога стилет, он проковырял в одной из бочек дырку и, открыв рот, радостно сделал пару глотков. – А я думал, где осел трофейный алкоголь после южной кампании...

– И не боишься, что нас обнаружат? – придвигаясь к струе холодного вина, прошептал Лёха.

– Неа, сейчас вся стража по катакомбам бегает, нас ищет, – беспечно бросил член Ордена. – Кстати, как думаешь, кто нас сдал?

– Очевидно, что кто-то из наших, я в этих скотинах не сомневаясь, – прополоскав рот бесплатным напитком, парень заткнул отверстие в стенке сосуда импровизированной пробкой. – А вообще меня терзают смутные сомнения.

– Хочешь сказать, что нас Магистр продал с потрохами, чтобы не получить по шее от Церкви Ома? – внезапно Костя замолчал и недовольно уставился на собеседника, для убедительности ткнув коллегу в бок. – А где, собственно, нас футляр?

– Там остался, взрывом из руки вырвало, – печально заявил наймит. – Ты спасаться решил, ну а я перечить не стал, так что у храмовников теперь есть оба контейнера.

Повисло тяжёлое молчание. Оба парня прекрасно понимали, что за проваленное задание такого уровня минимум, что сделают с ними, – отправят алхимикам как подопытных кроликов. Орден не прощал ошибок, и даже если агент был невиновен, его ждала лишь одна участь, потому что имидж для организации, ещё недавно бывшей самой могущественной в мире, являлся одной из самых важных вещей.

– По-моему, нам не стоит больше появляться среди своих, – кривo ухмыльнулся Костя. – К Императору пойдём, или в Гильдию?

– Давай к революционерам, – так же отрешённо ответил Лёха. – Там, вроде как, у тебя знакомые были.

– Надеюсь, они ещё живы, – неожиданно грустно заметил парень и встал на ноги, поправляя снаряжение. – Ладно, пошли поищем выход из этого лабиринта.

Когда Гвардия Царя прибежала на место сражения, там не было ни солдат Церкви Ома, ни каких-либо следов агентов Гидры. Первые словно растворились в ночном сумраке, забрав с собой два таинственных футляра, а вторые оставили преследователям в подарок лишь горький запах сожжённой плоти да еле видный след обуви, который не смогли бы взять даже опытные гончие.

Разочарованно выругавшись, глава отряда послал к управляющему тюрьмой, чтобы тот выделил ему пару человек на роль бандитов. Руководителю страны не следовало знать, что его телохранители не способны найти и наказать истинных виновников происшествия...

Глава 11

11.

Солнце, неторопливо поднимаясь над горизонтом, с трудом пробилось через пелену облаков и озарила пока ещё пустынные улицы рабочих кварталов. До начала смены оставалось ещё почти пол часа, а потому жители Столицы и не думали покидать свои дома, нежась в постели. Даже в лагерях, где трудились обречённые на смерть, всё было тихо – начальник охраны, как всякий уважающий себя командир, ещё не открыл глаза и продолжал спать.

Впрочем, были и те, кому не дано было отдохнуть либо по воле случая, либо по прихоти командиров. Одними из таких были имперские диверсанты, которые, наслаждаясь скромным завтраком, сидели на ступенях барака и рассуждали о жизни. Несмотря на то, что им предстояло провести в ужасных условиях неизвестно сколько, они не унывали а лишь хмуро осматривали окрестности, ожидая появления патруля.

– Вот даже как-то совестно перед другими трудягами, – протянул Михалыч, потягивая дым из трубки. Его запасы заморского табака подходили к концу, а потому ветеран становился грустнее день ото дня.

– А что так? – ехидно ответил Саня, который что-то чертил в карманном дневнике. – Кровь невинно убиенных спать не даёт?

– Да ну тебя, – отмахнулся вояка. – Просто, мы пришли, чтобы поставить всё тут с ног на голову, даже сроки примерно знаем. А они здесь живут, не имея ни малейшей надежды на выживание.

– Тем радостнее они будут поддерживать нас, когда пламя борьбы, наконец, разгорится, – философски хмыкнув, сказал наёмник Гильдии и снова углубился в рисование.

Он, вместе с остальными членами диверсионного отряда, ждал каких-то указаний от связного. Однако, доверенный человек Империи, который должен был всеми силами способствовать успеху миссии, лишь молча пережёвывал давно остывшую еду да следил за воронами. Птицы, громко крича и ругаясь, летели в порт, чтобы успеть на завтрак раньше чаек и отобрать у них самое вкусное.

Другие же агенты также сохраняли тишину и занимались своими делами, всё надеясь услышать хоть один совет. Даф и Соня, никак не смирившиеся со своим положением, наводили красоту и по-хозяйски оглядывали местность, примеряясь, откуда можно взять хоть что-то для создания уюта. Ну а Миха, распластавшийся прямо на земле, лежал под лучами солнца и радостно улыбался, наслаждаясь каждой минутой покоя.

– Итак, мои товарищи, с сегодняшнего дня вы становитесь самым низшим классом общества. Ниже вас нет никого, и даже рабы почтут за честь вытереть об вас ноги, – тихо прохрипел руководитель революционной ячейки. – Ваша жизнь больше ничего не стоит, а единственная причина, дающая право жить – выполнение плана.

– Оптимистично, ничего не скажешь, – так же хмуро ответил Михалыч, который, опасаясь остаться совсем без курительной смеси, потушил трубку и убрал её в карман.

– К вам будут относиться как к животным, особенно по началу, будет вестись постоянный контроль. Однако, именно в этом ваше преимущество, – откашлявшись, инструктор продолжил речь. – Как говорили одни умные люди, если хочешь что-то спрятать, положи это на самое видное место.

– Это нам и без тебя понятно было, философ, – грубо кинул ветеран, расчёсывая бороду. – Я вообще-то надеялся, что ты расскажешь про распорядок дня, там, или про основных авторитетов, что ли. А как вести диверсионную деятельность – это мы и без тебя знаем.

– А что я тебе тут поведаю? – огрызнулся оратор, зло сплёвывая на землю. – Если патруль пришёл, значит пора на работу. Как колокол зазвонил – отбой, можно идти по домам. А про авторитеты: из них тут только начальство. Остальные не приживаются, так как мы на Царе и Императоре выучили, что нам подобного не надо.

– Не соглашусь я с тобой, как бывший центурион, – буркнул Михалыч.

– Командир – вошь на теле здорового общества. Он ничего сам не делает, а лишь требует от людей и наказывает за оплошности, – наставник посмотрел на воина так, что даже Саня, увлечённый художествами, недовольно поднял голову.

К счастью для команды, Соня с Дашей абсолютно не хотели портить себе утро, а потому решительно встали между мужчинами, затыкая их рот. Бывший центурион, оценив всю ситуацию, лишь беззлобно рассмеялся и махнул рукой, а вот доверенное лицо Империи обиженно встало и зашло внутрь барака. Никто из команды не стал его догонять, справедливо рассудив, что отряд менее зависим от чудака, чем повстанец от диверсантов.

К счастью для планов вождя революции, где-то вдали прозвучал звук церковного колокола, а спустя пару секунд ему ответил длинный и противный визг рабочего горна. Из бараков, на ходу натягивая одежду и приводя себя в порядок, потянулся народ. Уставшие и измученные, рабочие успели выучить, что будет за неповиновение, а потому со смирением, достойным самого Ома, вставали в строй.

А из-за поворота к домам уже подходили стражники. Бойцы Тринадцатого Легиона, которым не повезло быть выбранными для дежурства именно в этих кварталах, они с плохо скрываемым отвращением смотрели на болезненных и истощённых крестьян и преступников. Жившие в тёплых и уютных казармах, солдаты искренне презирали тех, кому не повезло попасть в подобные лагеря.

Командир, выслуживший звание центуриона не с помощью ратных подвигов, а благодаря золоту и связям, и вовсе не пытался натянуть маску безразличия на своё лицо. Он, в отличие от бедолаг, был дальним родственником легата, а потому мог не опасаться доноса или жалобы даже от самого Царя. Пользуясь положением, он отравлял и без того не сладкое существование рабочих драконовскими мерами, почти каждый день убивая несколько человек для острастки.

– Подъём, товарищи рабочие, – надрываясь и брызжа слюной, кричал командующий стражами закона. – Выходим из своих жилищ и строимся для прохождения службы на благо страны. В такие тяжёлые для Родины времена даже болезнь не может являться оправданием тунеядства!

Члены диверсионного отряда, недолго думая, спрятали свои личные вещи и поднялись, недоумённо всматриваясь в толпу. Наконец, увидев небольшой промежуток, революционеры заняли свободное место и начали осматриваться по сторонам, изучая поведение как стражников, так и рабочих. Помимо агентов в лагерь прибыла почти сотня несчастных, а потому, надеясь, что центурион ничего не заметит, имперцы перестроились, прибившись к новичкам.

Спустя всего пару секунд солдаты, до этого молча наблюдавшие за действом, принялись осматривать всех подряд, пытаясь найти контрабанду или хоть что-то, что позволит перевестись в более престижный отряд. Наконец, командир стражи оказался около Сани, который хоть и убрал дневник, наотрез отказался снимать свою маску. К несчастью для наёмника Гильдии, палача абсолютно не заботили дела орденов, а потому он не признал в куске металла, скрывавшем лицо, отличительный знак организации.

– Так, это что за урод? – брызжа слюной, закричал начальник. – Что у него на физиономии?

– Прошу прощения за мой внешний вид, но я не могу снять это, – отвесив шутовской поклон, ответил парень.

– Не можешь, значит? Замечательно, – прошипел воин, но так, чтобы его услышала вся толпа рабочих. – Сегодня ты не можешь снять маску, завтра ты не сможешь работать, а после завтра что? Предашь Родину и скажешь, что не можешь воевать за Царя?

– Сэр, я понимаю ваше недовольство, но давайте прекратим этот бессмысленный спор.

– Молчать, когда я говорю! – быку снова показали красную тряпку и центурион, вынув дубинку из специального крепления на поясе, стал размахивать её перед лицом агента Гильдии. – Я здесь власть, а вы здесь никто! Жалкие рабы, чьё единственное назначение – трудиться на благо нашей страны до самой смерти!

– И всё-таки я бы попросил вас заканчивать этот цирк. В конце концов, вы задерживаете всех, чем уменьшаете количество произведённой продукции. А это равно измене, – Саня холодно смотрел на надзирателя, издевательски улыбаясь. Впрочем, последний этого не видел из-за маски, которая по-прежнему оставалась на говорившем.

– Ты ещё и приказывать мне смеешь, – лицо вояки перекосило от гнева, а спустя секунду командир стал багрово-красным. Взбесившись, он схватил кусок металла и рванул на себя, срывая украшение вместе с кусками кожи.

Перед всеми, стоящими на импровизированной площади, предстало истинное лицо наймита. Вместо тех утончённых, словно вырезанных мастером из мрамора черт, которые некогда пленяли молоденьких студенток в баре, командир стражи увидел обезображенное месиво. Даша, стоявшая рядом, чуть не упала в обморок и зажала рукой рот, чтобы не закричать от ужаса.

Через лоб проходили три или четыре уродливых рубца, скулы и щёки были уничтожены язвами и волдырями, а глаза и их окрестности, дышавшие дьявольским спокойствием, явно пережили встречу с кислотой. Картину дополняла кровь, которая медленно стекала из ран, оставленных креплениями. Центурион, побледнев и с трудом сдерживая рвотные позывы, выронил кусок металла и отшатнулся, шепча под нос молитвы.

– Ну что, как вам зрелище? – по дьявольски улыбнувшись белоснежными зубами, спросил Саня.

– Ты… Ты… Ты... Выродок! – суеверно крестясь и вспоминая Ома, экзекутор сбивался и с трудом смог проговорить слово. – Как тебя вообще в город пустили, тварь?

– Ну, видимо, такова воля Семерых, – пожав плечами, сказал парень. Кинув вопросительный взгляд на маску, он продолжил. – Я могу надеть её обратно?

– Да, и не смей больше снимать никогда, урод, – отшатнувшись прочь, командир поймал удивлённые и даже презрительные взгляды как рабочих, так и собственных солдат. Не желая больше терять авторитет, он решил прибегнуть к единственно верному с его точки зрения способу. – Не хочешь поберечь себя, побереги других.

Раздался свист дубинки, и Даша, захрипев, упала на землю, хватаясь за живот. Центурион же, довольно улыбнувшись, отдал приказ завершить досмотр и повёл колонну на работу. Михалыч, одними губами поминая родственников начальника стражи, убедился, что всё в порядке и, подняв девушку на руки, понёс её, стараясь не отставать от толпы. Саня же, ничего не сказав, двинулся вперёд вместе со всеми, на ходу закрепляя маску.

Рабочие шли и, как обычно, перешёптывались, обсуждая насущные проблемы и новости. На этот раз все как один говорили насчёт новичков, которые не только поступили неразумно, напросившись на конфликт с руководством, но и подвергли опасности всю смену. Разозлённый командир мог весь оставшийся день вымещать обиду на ни в чём не повинных людях, а потому спорить с ним не желал никто.

Спустя всего десять минут лагерные заключённые, достигли пункта назначения. Перед ними высилось здание старого завода, забранного государством у промышленников под предлогом мобилизации сил для обороны. Раньше там производилась плитка для дорог и улиц страны, а также создавались замечательные узорчатые заборы, за которыми порой приезжали гости с другого конца мира.

Теперь же же внутренние цеха были переделаны под производство всего, что нужно было армии. На нижних этажах и в подвалах мастера делали оружие под контролем солдат, а выше, где было не так жарко и душно, женщины паковали пайки для армии. В условиях жесточайшей экономии эти посылки с едой уходили в самые разные концы страны и питали даже те легионы, которые просиживали штаны вдали от войны.

На входе, где чиновники из одной из множества расплодившихся канцелярий распределяли задания на сегодня, всех новобранцев отделили от основной массы и снова построили, чтобы провести инструктаж. Впрочем, на этот раз его проводил не центурион, запершийся у себя в кабинете, а один из опытных рабочих, которым оказался глава местной ячейки. Нисколько не показывая своей любви к свободе, он заискивающе бросился выполнять поставленную задачу, едва получив на руки необходимые документы.

Наконец, когда от всей группы остались лишь пятеро диверсантов, повстанец огляделся и, делая вид, что проводит осмотр, горячо зашептал.

– Итак, господа, вы с утра натворили много странного, опасного и неправильного, так что послушайте меня внимательно, – зло пробурчал говоривший. – Александр, верно? Постарайся больше не выделяться, хорошо? А то уже через пару-тройку дней мне придётся копать тебе могилу.

– Ну, он хотел посмотреть, что у меня под маской, я и показал, – ехидно ответил парень.

– Цыц, идиот, я не хочу из-за тебя на плаху попасть, – оборвал возражения революционер. – Также запомните, что от ваших действий зависит не только ваша, но и множество других жизней. А потому я вынужден просить вас не перечить стражникам и делать всё, что они скажут, даже если это идёт вразрез с вашими принципами.

Тут второй раз захрипел горн, ненадолго оглушив всех, кто находился в здании. Рабочие, услышав уже ставший привычным грохот, тяжело вздохнули и неторопливо пошли на рабочие места, надеясь, что на этот раз обойдётся без происшествий. Глава ячейки же судорожно вздрогнул и, всунув каждому диверсанту в руку жетон на цепочке, затараторил.

– Итак, времени у нас уже нет, так что постарайтесь не отвлекаться, – получив в ответ кивок от всех подопечных, мужчина продолжил. – Каждый из вас направлен на определённый вид работы, и он не меняется до тех пор, пока вы не умрёте.

– Ну, это-то понятно. А что бирки значат? – шёпотом спросила Даф.

– Как раз это самое место работы. Миха и Михалыч работают грузчиками, там всё просто, главное не медлить. Ты и Соня – упаковщицы, будете собирать пайки нашим ненаглядным стражам порядка. Ну а ты… – тут взгляд говорившего упёрся в агента Гильдии. – Ты у нас, как провинившийся, работаешь кочегаром, обслуживающим домны, и я тебе не завидую.

Тут один из стражников заметил, что группа уж слишком долго стоит на месте и не идёт трудиться. Прикрикнув на бездельников и взведя арбалет, легионер недовольно потребовал разойтись.

– Ну что, ребята, пришло ваше время, – судорожно кашлянув, сказал повстанец. – И я надеюсь, что вы не навлечёте на нас бед. А то иначе не то что Империя, каждый человек в этом здании окажется на краю гибели...

Глава 12

12.

- И вот что людям ночью не спится, - пробурчал Костя, в очередной раз вжимаясь в стену и замирая в тени. - Ладно, допустим, мы навели шороху, но это же не повод бегать толпами по подземелью.

- Ну, как тебе сказать, - ехидно бросил Лёха, шедший с оружием наголо. - Всё-таки не каждый день служители Ома сражаются с царской гвардией.

- Тоже верно, - ответил бывший гидровец, вытирая нос. Несмотря на все препараты и навыки, полученные в подземельях Одрена, он всё же успел получить по лицу, и теперь был перемазан собственной кровью.

- Кстати, давно хотел спросить: а какой у тебя план? - тихо, чтобы не дай бог не услышали пробегавшие по соседнему коридору солдаты, спросил парень. - Я, конечно, привык уже влипать в неприятности, но хотелось бы знать, когда начинать молитвы читать.

- В твоём случае это уже не поможет, если омовцы нам не врут, - усмехнулся Костя. Ну, а вообще, я хочу зайти в какое-нибудь хранилище и найти что-то чрезвычайно секретное и полезное. Так у нас и шансов в имперские ряды затесаться больше будет, и заработать получится.

- Хорошо, будем надеяться, что хоть в этот раз у нас всё получится. Но помни, что основная цель у нас - всё-таки выжить и выбраться, а не геройски помереть.

- Не бойся, в моих руках геройски умерла только кошка. Я искренне хотел научить её плавать и выкинул из лодки в море.

- И как? – немного грустно улыбаясь, спросил Лёха.

- Ну, это как посмотреть. Чисто технически, она пару дней плавала, пока на косяк рыбы не наткнулась, - задумчиво протянул наймит. Внезапно, он услышал вдалеке голоса и напрягся, готовый как к бегству, так и к борьбе за свою жизнь. - Все, хватит балаболить, у нас появились конкуренты.

Воин понял друга без лишних объяснений и, выхватив кинжал, медленно пополз вдоль стены, уподобляясь змее. К несчастью, источник шума быстро приближался, а потому у агентов оставалось буквально пару секунд, чтобы спрятаться или сбежать. Заинтересованный, что такие беспечные путники делают ночью в катакомбах, Леха взлетел под потолок и замер на балке, словно паук, поджидающий жертву.

Константин же, у которого было гораздо меньше вариантов, попросту вжался в неосвещаемую нишу, надеясь, что у незнакомцев не будет желания осматривать стены. Почти не дыша, он считал мгновения до того, как голоса станут достаточно разборчивыми, а в это время по плечу воина Гидры деловито расхаживало членистоногое. Разбуженное топотом солдат, оно явно искало укрытия от приближавшегося источника света, а потому старалось укрыться в форме несчастного.

Наконец, темноту разрезал фонарь, а из-за угла появились двое. Это были послушники Церкви Ома, которые, вопреки всем уставам, посреди ночи шли куда-то по своим делам. Обычно с такими нарушителями строго боролись, заставляя их по дюжине дней сидеть в карцере, а особо провинившихся и вовсе ссылая на крайний север. Но сегодня, из-за операции, все стражники прочёсывали катакомбы уровнем ниже, а потому путникам ничего не грозило.

Один из них, державший светильник, был уже умудрён жизненным опытом и, несомненно, являлся инициатором прогулки. Бородатый, с обезображенным оспой лицом, он неторопливо шёл, изредка поправляя верёвочку, которая с трудом сдерживала рясу на животе. Мужчина явно не переживал по поводу того, что их могут поймать и вообще выглядел как образец смирения.

Полной противоположностью послушника был его спутник. Молодой, едва расставшийся с юношеским пушком под носом, он вздрагивал от каждого звука и хватался за кухонный нож, честно украденный с кухни. Донимавший своего коллегу постоянными вопросами, он явно предпочёл бы остаться сегодня в постели, если бы не сумасбродная идея товарища.

- Митрич, вот у меня к тебе появился вопрос, – дрожащим голосом спросил молодой, потянув спутника за рукав.

- Да спасёт Ом мои нервы, – пробормотал себе под нос второй. - Да, какой?

- Вот почему ты так уверен, что мы найдём эту твою «малую лабораторию» и при этом не попадёмся страже? - шмыгнув носом, сказал первый.

- Потому что у меня есть то, чего пока нет у тебя: хорошие знакомства, - наставительно накручивая бороду на палец, проговорил церковник. - Один человек разузнал, что наше начальство решило провернуть какую-то операцию, а потому все патрули стянуты на пару уровней вниз.

- Ну, хорошо, Митрич, допустим мы найдём то, что ищем, - никак не унимался более молодой путник. - Но как нам потом отсюда выбираться, да и кто примет ренегатов?

- Вот готовился бы ты тщательнее, всё бы знал. Женские палаты, в которых проживает обслуга дворца, самым удачным образом имеют вход в катакомбы. Ну а оттуда до наших покровителей останется пару дней пути верхом.

Дальнейший разговор бывшие работники Ордена Гидры уже не услышали, так как послушники отошли слишком далеко, а нужное снадобье было потрачено ещё во время битвы за жизнь. Мягко спрыгнув на землю, Лёха поманил товарища за собой и бесшумно, словно тигр, пошёл по следу церковников, держась на почтительном расстоянии. Константин же, недовольно мотнув головой, двинулся следом, надеясь, что это не уловка противника.

Служители Ома, словно почувствовав преследование, перестали болтать и даже чуть погасили фонарь, боясь, что случайный стражник заметит их. Настоятель храма должен был начать свой обход уже через пару минут, и тогда дозорный отряд с собаками поднимется по тревоге, чтобы найти беглецов. А потому ренегаты торопились, пытаясь найти одним им известную лабораторию в полумраке.

Поворот за поворотом, лаз за лазом, заправка фонаря за заправкой, а путь всё никак не заканчивался. Послушники, казалось, плутали без какой-либо цели, просто надеясь наткнуться на необходимую дверь. Константин и Лёха же, уставшие из-за последствий принятых препаратов, с каждой секундой всё меньше верили в успех своих жертв.

Однако, в тот момент, когда у агентов окончательно закончилось терпение, два дезертира остановились перед неприметной дверью и радостно рассмеялись. Послышалось шуршание бумаг, звон отмычек, раздалась пара нецензурных слов, и толстая плита из цельного куска гранита отодвинулась, пропуская страждущих внутрь. Служители Ома довольно улыбнулись и, достав припрятанные под рясами дубинки, скользнули в темноту, а следом за ними скользнули и наймиты.

Поначалу и Митрич, и его товарищ шли по лаборатории в кромешной темноте, пытаясь убедиться, что ни одного учёного или стражника нет на месте. Когда же догадка подтвердилась и беглецы окончательно уверились в своей безопасности, один из них засветил лампы, свисавшие прямо с потолка на крепких цепях. Масло загорелось, прогоняя тьму, а воины Гидры быстро нырнули под столы, надеясь, что их не заметят.

И хотя эта лаборатория была явно не тем, что ожидали увидеть послушники, тут тоже было на что посмотреть. Посередине большого зала протянулись стони метров алхимических столов и приборов, а у стен, спрятанные за плотными шторами, стояли ещё более сложные устройства. Даже Костя и Лёха, привыкшие к орденскому богатству, завистливо переглянулись, прикидывая стоимость этой комнатушки.

- Я, конечно, всецело доверяю Ому и его плану, но, видимо, мы всё-таки ошиблись, – протянул молодой, разочарованно озираясь и рассматривая стройные ряды пробирок.

- Как раз наоборот, это то, что надо, - коварно улыбнувшись, ответил бородатый послушник, потирая руки. – В конце концов, надо будет чем-то оплатить труд Гильдии.

- Что?! – от новой информации собеседник чуть не упал на пол. – Почему ты ничего мне не сказал про этих бандитов?

- Потому что я знал, как ты на это отреагируешь, - недовольно буркнул Митрич. - Да и потом, у меня не было выбора. Они единственные могли нам помочь.

- Знал бы, что ты с наёмниками яшкаешься, сдал бы тебя инквизиции, - зло бросил молодой послушник, поудобнее перехватывая дубинку. - Нет уж, я никуда с тобой больше не пойду. Лучше посидеть неделю в карцере, чем добровольно приговорить себя к смерти.

- Я подозревал, что ты так скажешь, - неожиданно спокойно заявил бородач, поворачиваясь к собеседнику лицом. - Впрочем, у тебя в моём плане всё равно не было шанса выжить.

Не дав товарищу опомниться, Митрич налетел на спутника и, сбив его с ног одним ударом, начал обрушивать своё оружие на голову противника вновь и вновь. Молодой послушник, не готовый к такому, отбросил все попытки к сопротивлению и лишь съёжился, закрывая руками голову. Но это не остановило мужчину, который не успокоился, пока череп противника не раскололся, превратившись в однородное месиво.

Злорадно улыбнувшись, служитель Ома вытер рясой лицо и уверенно подошёл к одной из штор. Распахнув её, он, немного повозившись с отмычкой, вскрыл замок шкафа и открыл дверь. Агенты Гидры, с интересом наблюдавшие за действом, вылезли из укрытия и бесшумно оказались рядом, буквально заглядывая через плечо человека.

Тот же, не обращая внимания на всё, что происходит вокруг, извлёк из хранилища пару каких-то странных банок с органами и смесями. Осмотрев их внимательно и прихватив ещё кипу документов, послушник хотел было идти, как вдруг ему в горло ударил кинжал. Так ничего и не сообразив, он рухнул прямо на труп своего товарища и замер, захлебнувшись собственной кровью.

Константин кровожадно улыбнулся и, протерев лезвие, перевернул оба трупа лицом вниз. Одними губами прочитав короткую молитву, наймит перекрестил мёртвых и повернулся к другу, который наблюдал за всем этим с нескрываемым интересом.

- Запомни, друг мой, выживает не сильнейший, или умнейший, а тот, кто вовремя всунул нож в одну руку, а потом аккуратно этим же ножом прирезал победителя, – рассмеявшись, сказал Лёха. Мотнув головой, он принялся осматривать лабораторию, пытаясь найти хоть что-то интересное.

- А мы с тобой говорили, что наш Магистр совсем с ума сошёл. Видишь, какие умные мысли он говорил, – улыбаясь, ответил ему Костя. Разговор, впрочем, не мешал ему осматривать шкафы в поисках сокровищ. – Ладно, давай проведём ревизию, заберём что-нибудь особо ценное и уберёмся подальше.

- Как бы я не хотел тут остаться подольше, но жить мне пока хочется, - заметил наймит, распахивая один шкафчик за другим. - Так что окажи услугу, посмотри пока, что скрывается за шторами у противоположной стены.

Воин Гидры сухо кивнул и принялся один за другим открывать приборы, спрятанные порой не только за толстой тканью, но и металлической сеткой. Впрочем, в них не было ничего не обычного, подобные установки сейчас стояли почти у всех организаций, достаточно могущественных и богатых для того, чтобы включиться в очередную гонку вооружения. А потому Костя лишь недовольно хмурился, пытаясь понять, что понадобилось Гильдии среди до скуки одинаковых пробирок и перегоночных колб.

Наконец, когда наймиты хотели было уже уйти прочь, раздосадованные неудачей, Лёха радостно подпрыгнул и позвал своего коллегу. Случайно нажав на потайной рычаг, он открыл доступ в потайное хранилище, куда доступ был лишь у Царя и его приближённых. Приготовившись встретиться со стражей, оба наёмника юркнули внутрь, держа оружие наготове.

К счастью, жизнь была намного прозаичнее. Их взору открылись стройные ряды колб в человеческий рост в высоту, наполненные каким-то странным раствором. В жидкости, покрытые многочисленными швами и следами от уколов, плавали несчастные, которым не повезло попасть в застенки царской дознавательной машины.

- А наше руководство надеялось, что оно единственное и неповторимое, - ехидно протянул Костя, хватая со стены фонарь и подходя поближе к одному их экспонатов.

- А оказывается, что в столице тоже занимаются подобными экспериментами, - ответил ему Лёха, который заворожённо рассматривал тех, над кем проводили свои ужасные опыты учёные, медики и алхимики.

- Вот и верь после этого великой и могущественной разведке. Интересно, а сколько людей они так уже испоганили?

- Вторая сотня пошла, - немного грустно заметил бывший агент Ордена, просматривая очередную папку с отчётами. - Я тебе больше скажу, тут и наши имена есть в качестве возможных кандидатов.

- Как это? – от услышанного Костя чуть не уронил фонарь, но в последнюю секунду успел взять себя в руки. - Мы же ещё живы, даже на своих ногах ходим.

- Правильно, потому что операция провалилась. Судя по всему, кто-то из наших слил информацию об экспериментах, и церковники решили протестировать свои разработки на нас.

- Да, живут же люди... - протянул воин. Он хотел было остаться и почитать документы, но тут топот ног вдалеке вернул его к жизни. - Если я верно помню карту, то прямо за стеной у нас подвал женского крыла. Предлагаю выбираться именно в этом направлении.

- Полностью поддерживаю вас, коллега, - ухмыльнувшись, ответил Лёха. - Только давай оставим подарок нашим преследователям.

Щедро пролив маслом, заготовленным для ламп и светильников, приборы и документы, наймит сдобрил жидкость запасами Ордена и чиркнул спичкой, давая волю пламени. Спустя пару секунд, когда прогремел взрыв очередной алхимической смеси и парни скрылись в образовавшемся проломе, огонь уже вовсю разгорался, пожирая всё подряд. Усиленный изобретениями служителей Гидры, он с удовольствием принимался даже за камень, грозясь за пару часов своего действия уничтожить всё в комнате.

Три девицы сидели под окном и обсуждали мужчин, семейную жизнь и дела при дворе. Несмотря на поздний час, они совершенно не собирались на покой, зная, что завтра работать предстоит другой смене. Ничего не предвещало беды, а потому тонкие ручки девушек всё чаще оказывались не у книжки с любовным романом, а у бокалов с вином.

Внезапно над их головами раскрылось окно и оттуда выпрыгнули двое. Несмотря на то, что прыжок совершался с высоты почти в три метра, оба мужчины пережили его без происшествий. Ловко приземлившись, словно коты, они галантно поклонились барышням, схватили бутылку и, отхлебнув по глотку, рванули прочь. Уже спустя мгновение незнакомцы перемахнули через забор и исчезли в предрассветном сумраке.

Девушки же недовольно фыркнули и, раздосадованные исчезновением вина, начали собираться на покой. Уже привыкшие к тому, что студенты и даже некоторые легионеры часто заглядывали в гости по ночам, они не стали трубить тревогу. Тем более, по распорядку, они должны были спать, а потому троица решила не навлекать на себя беду и промолчать о том, как из их корпуса сбежали два агента Гидры.

Глава 13

13.

Громко лязгнула цепь и ржавый, побитый годами механизм заработал, медленно поднимая решётку, закрывавшую проход к печам. Кочегары и механики, которым предстояло отработать долгую смену, стояли и лениво переговаривались, ожидая когда груда железа наконец застынет. За последнюю дюжину дней система уже два раза подводила, обрушиваясь на головы несчастных, а потому никто не хотел рисковать.

Наконец, сложное устройство, пережившее уже пару десятков кустарных модификаций, остановилось, и рабочие единым потоком двинулись на свои рабочие места. Следом за ними шли легионеры, которые сегодня утром вытянули короткую спичку, а потому должны были провести весь день внизу, обливаясь потом. Солдаты, согласно правилам и уставам, не имели права снимать броню, а потому уже спустя пару часов начинали завистливо смотреть на заключённых.

Впрочем, хоть страдания охранников и радовали чёрствые души кочегаров, никто и не думал улыбаться. В отличии от воинов, сменявшихся каждые четыре часа, каждый из невольников должен был отработать ровно пол дня без перерыва на приём пищи, прежде чем другая партия неудачников заменит его на посту. И только Саня, казалось, совершенно не унывал, лишь недовольно осматривая разваливающиеся на глазах печи.

Поставленные здесь ещё двадцать пять лет назад, они исправно работали на благо родины, но последние пару месяцев сделали то, что не смогли сделать годы. Из-за беспрерывной работы на пределе устройства были измотаны и ломались каждый час, а из-за решения надзирателей чинили их люди, не имевшие порой и капли технического образования. Из-за этого некогда большой и эффективный цех теперь походил лишь на свою собственную пародию.

- Итак, товарищи, сегодня у нас новый важный день, - прокашлявшись, заявил старший из легионеров. Презрительным взглядом смерив апатичную толпу, он самодовольно хмыкнул и продолжил. - Легионам нужно всё больше нашей помощи, так что потеть придётся долго и упорно.

Люди, стоявшие перед ним, нетерпеливо переглянулись. Почти каждый день слышавшие подобные изречения, они устали от бравад охранников и готовы были поскорее взяться за дело, лишь бы не слышать речи вояк. К счастью для обречённых, у солдата тоже не было никакого желания раз за разом повторять одно и то же, а потому он махнул рукой и решительно сократил вступление.

- И помните: если где-то что-то сломается - это ваша забота. Нам не столько платят, чтобы мы за вас тут ещё и травмы получали. А теперь за работу! План - закон; выполнение - долг; перевыполнение - честь!

Саня, как и ещё почти сотня тех, кому не повезло, мрачно кивнул и подошёл к выделенной его группе печи. Почерневшая и потрескавшаяся, она уныло скалилась, ожидая, пока кочегар загрузит в неё побольше угля, открывая всему цеху взгляд на свои потрёпанные годами внутренности. У зева устройства уже стоял немолодой мужичок, крутивший в зубах самокрутку.

Низенький и нескладный, он хмуро осмотрел новичка и, узнав в нём агента Гильдии, язвительно исполнил полупоклон. Парень же не остался в долгу и согнулся так, что даже придворные слуги бы восхищённо вздохнули. Обменявшись любезностями, мужчины уже вполне дружелюбно пожали друг другу руки и тихо зашептали, чтобы ни одно слово не долетело до ушей охраны.

- Боюсь спросить, что такие уважаемые люди делают на нашем предприятии? - поглядывая на пока пустую платформу для разгрузки, спросил мужичок.

- Как всегда. Шпионим и проводим наблюдение, - легкомысленно заявил Саня. Наученный горьким опытом, он давно выучил, что лучше признаться сразу, чем юлить и петлять.

- И чего это Царь даёт вам так просто по своим предприятиям расхаживать? - недоумённо пробормотал собеседник.

- А он и не даёт, - улыбнувшись, ответил парень, протирая маску. - Просто страх за свою жизнь заставляет даже легатов закрывать глаза на нашу наглость.

Двое готовы были разговаривать хоть всю смену, но тут раздался очередной крик горна и на разгрузочной площадке показались вагонетки с углём. Поначалу их пытались доставлять по земле, что потом, чтобы сократить время и понизить количество охраны, горючее стали перевозить по подземным катакомбам, протянувшимся под всем городом. Всего за пару недель были проложены рельсы и теперь диверсантам, мародёрам и беженцам приходилось осторожнее выбирать маршрут.

Под крики надзирателей рабочие неторопливо потянулись к грузу. У них было всего десять минут, чтобы очистить тележки от содержимого и начать трудиться, закидывая в ненасытные топки лопату за лопатой. Застучали деревянные ящики, заскрипели тачки, выделенные тем, кто не забывал прислуживаться, и десятки людей тяжело вздохнули, поднимая тяжёлые мешки с углём.

Охранники же, наблюдавшие за действом, казалось, не обращали внимания на то, что происходит. Обеспокоенные лишь собственным комфортом, они пытались сделать себе какое-то подобие веера из подручных материалов, а потому даже не поворачивали голову в сторону подопечных. Лишь двое самых молодых следили за тем, чтобы никто из рабочих не посмел спрятаться в вагонетке и сбежать или, не дай бог, положить хоть кусочек ценного горючего себе в карман.

Все шло спокойно, но тут один из несчастных подумал было, что надзор недостаточно сильный, а потому можно на секунду перестать заботиться о Родине и подумать о себе. Подозрительно оглядевшись, трудяга словно случайно уронил свой ящик, рассыпав мелкий уголь по полу. Едва он начал его собирать обратно, попутно откладывая часть себе в специальный тайник, к нему подлетели двое легионеров.

- О, смотри, сейчас будет шоу, – сказал мужикок, тыкая Саню под бок. - Каждый день кто-то попадается.

- А что будет? - недовольно буркнул агент Гильдии, не отрываясь от работы.

- Как они сами говорят, наказание за сабботаж производства, - пожав плечами, ответил кочегар.

Тем временем солдаты подняли с земли оцепеневшего от страха человека. Надеявшийся на то, что его уловка сработает, несчастный был искренне удивлён провалом, а потому даже почти не сопротивлялся, заранее зная, что его ждёт. Все вокруг расступились, нарочито не обращая внимания и занимаясь своими делами. Если солдаты наказывали одного, это не означало, что потом они не примутся за зевак.

Старший из вояк недовольно хмыкнул и, махнув пару раз рукой, взял плеть, висевшую у него на поясе. Послушные подчинённые задрали рубаху, в которую был одет провинившийся, и зафиксировали рабочего, попросту встав ему на ладони. Экзекутор осмотрел испещрённую шрамами кожу и, плотоядно улыбнувшись, нанёс первый удар.

Свистнул бич и первая красная полоса появилась на теле несчастного, который, закусив губы, пытался сдержать крик. Ветеран южной кампании, служивший в Тринадцатом Легионе, терпеть не мог проявления слабости, а потому в ответ на все просьбы и мольбы лишь больше распалялся и наносил дополнительные удары. Порой доходило до того, что после наказания жертва уже не могла работать и умирала в течении пары часов.

Разгружавшие уголь недовольно хмурились, но продолжали работать. Самые ушлые из них пытались угадать, через сколько на этот раз успокоится палач, собирая с коллег по несчастью ставки. Солдаты, получавшие свою долю, смотрели на это сквозь пальцы и не препятствовали попыткам нажиться на чужом горе.

Наконец, после чёртовой дюжины ударов экзекутор остановился и, вытерев плеть от крови, рявкнул, заставляя новичков, не привыкших ещё к подобному, вернуться к своим занятиям. Легионеры отпустили несчастного, вся спина которого представляла из себя кровавое месиво, но никто не подошёл к провинившемуся. Саня, который хотел было броситься на помощь, был остановлен товарищем по бригаде.

- Ты уже сегодня отличился перед всеми, хватит, - зло заявил мужичок, передавая напарнику очередной мешок с углём. - Все увидели, какой ты герой.

- Но почему ему никто не поможет? – прошипел в ответ парень.

- А кому охота на себе то же самое испытать? – пожав плечами, ответил собеседник. - Нам план надо выполнять, а не друг о друге заботиться. Так что закрой рот и помогай, а то не только тебя, но и меня высекут.

Саня зло сплюнул, беззвучно выругался под стальной маской, но тут же собрался с мыслями и вернулся к работе. Наблюдая за тем, как несчастный пытался встать, он, тем не менее, не выказывал ни капли сострадания и сожаления, сливаясь с остальными.

А тем временем тремя этажами выше Даша и Соня сидели за конвейером и компоновали пайки для легионов. Помимо них вокруг длинной ленты, извивавшейся по всему залу, сидело больше сотни девушек и женщин самых разных возрастов. Кто-то из них не так давно отметил юбилей, а кто-то ещё не достиг совершеннолетия, но план был для всех одинаков, и карали всех с одной силой и жестокостью.

Несмотря на кажущуюся простоту работы, именно тут располагался ключевой узел производства. Несмотря на потери и дезертирство, оружия пока ещё хватало и даже стрелки не получали приказа экономить снаряды. А вот нехватка пищи ощущалась даже в колониях, где местные фермеры кормили солдат. На фронте же ситуация была гораздо хуже, потому что из-за операций Империи даже хорошо охраняемые караваны иногда не доходили до цели, оставляя войска голодать.

Именно поэтому члены Тринадцатого Легиона особо тщательно следили за порядком и готовы были применить силу даже в случае незначительного проступка. За оплошности в поставках продовольствия начальство грозилось лишить подразделение привилегии охранять завод и отправить патрулировать улицы, а потому ни один воин не упускал случая восстановить справедливость. И хотя подобное обращение делало условия труда чуть ли не более ужасными, чем у кочегаров, всем было наплевать, ведь надсмотрщики заботились лишь о себе.

- А ты откуда сама? – спросила у Даф сидевшая рядом тучная женщина. Она, несмотря на телосложение и положение дел умудрялась выглядеть не только бодрой, но даже и красивой.

- С южного побережья, где бароны с дозволения Царя самоуправством занимаются. Мой отец там выслуживался и добивался повышения, так что пришлось тогда ещё незамужней девушке бросать столичную жизнь, - улыбнувшись, ответила девушка.

- Ничего себе, - завистливо протянула собеседница. - А я думала, такие истории только в сказках бывают.

- Я тоже, - усмехнулась Даша. - Однако, жизнь решила показать, что мы зря в неё не верим. Жили в предместьях одной из береговых крепостей, ну а потом, как подросла, родители отправили меня учиться

- Что, прямо в столицу? Говорят же, что тебя просто не возьмут, если у тебя нет родственников хотя бы в Легионе, – заворожённо спрашивала та, кто до революции прожила всю жизнь в одной и той же деревне.

- Нет, что вы, таких денег даже у моего отца не было. Но вот в малую столицу нашей родины поступить получилось. Проучилась год в военно-медицинском, а потом поняла, что не моё и перевелась в Высшее Техническое.

- Ничего себе, живут же люди. Небось ещё и романтическая история имеется в закромах имеется?

- Да нет, как-то не получилось с любовью, – хмуро разочаровала женщину Даф. На секунду погрустнев, она мотнула головой, натягивая маску благодушия. – Мои подруги уже все с детьми сидят, а я, вот, одна среди обречённых тружусь.

- Ну ничего, может быть ещё повезёт, – утешила её соседка, не отрываясь от работы. – Среди грузчиков есть у нас пару красивых ребят, с тобой перевели к слову.

- Ну, один уже занят, – увидев непонимание в глазах собеседницы, девушка добавила. – Немного пухлый, с волосами чёрными, Мишей зовут. Он жених моей подруги, Сони, которая чуть дальше по конвейеру сидит.

- Вот шустрые вы, молодые, – с некоторой завистью проговорила женщина. - А что за мужчина с этим твоим Мишей работает, не знаешь?

- И с Михалычем я тоже знакома, повезло вам, – улыбнувшись, ответила Даша.

Вдруг улыбка исчезла с её лица. Одна из работниц решила, что охрана ничего не видит, и попыталась стянуть с ленты конвейера маленький кусочек хлеба. К сожалению, легионеры успели заметить какое-то движение и тут же оказались рядом, скрутив несчастную. Командир охраны, радостно улыбнувшись, достал плеть, которой не успел на утреннем построении наградить Сашу.

- О, боги, они же её сейчас убьют, – с ужасом прошептала соседке Даф, наблюдая, как удары падали на хрупкую женскую спину.

- Нет, не сегодня, - скептически ответила женщина. - Конечно, пощады ждать не стоит,но к нам этот гад ещё терпимо относится. А вот мужики порой в таком виде со смены возвращаются, что проще убить, чем вылечить.

- Но как же так? - недоумевала девушка.

- Дорогая, я понимаю, что молодой разум ещё не мыслит практично, но попробуй подумать сама, – иронично улыбнувшись, сказала собеседница. – У него в запасе ещё несколько тысяч беженцев и преступников, так что он может не переживать о сорванном производстве.

- Да что бы не сделал человек, легионеры же должны понимать, – горячо прошипела Даф.

- А мой отец должен был признать меня законной дочерью, - заявила женщина. В её глазах на миг показались злость и тоска. - Была бы сейчас баронессой и в ус не дула, но почему-то он не сделал то, что должен был.

- Потому судьба решила, что так не пойдёт, – закончила за неё девушка. - Как говорится, у нас права спорить с ней насчёт пути, но есть силы пройти его достойно.

- Всё верно, дорогая, - наставительно заявила собеседница, совершая отточенный до совершенства движение. В ту же секунду с конвейера исчез кусок колбасы. – Так что давай будем изображать примерных работниц, которые и не думают вынести хоть крошку отсюда. А то, если у кого-то обнаружат контрабанду, то будут проверять всех, и тогда я не вынесу свой ужин.

Глава 14

14.

— Так, ну мы провалили задание, дезертировали, выжили, очаровали прекрасных девушек, заработали во враги большую часть современного мира и неплохо поспали. Что дальше? – Хмуро улыбаясь, спросил Константин.

— Теперь осталось добраться до твоих любимых революционеров, отдать им информацию и надеяться, что нас возьмут на работу, а не убьют в угоду Георгию. – Так же невесело ответил Лёха. Он прекрасно понимал, что в политике нет правды и чести, есть лишь выгода, особенно когда дело касается предателей.

— Ну, если я всё верно помню, то Император поругался с Орденом, так что вряд ли нам что-то грозит, — философски отметил ренегат, пожимая плечами.

— Ага, прям вдрызг рассорился, — ехидно хмыкнул собеседник. — Настолько, что Гидра до сих пор поставляет Культу Смерти все необходимые реагенты и материалы.

— Справедливости ради, официально эти врачи являются независимой организацией, так что всё пучком, — Костя бы ещё долго мог продолжать разговаривать, как вдруг дальше по улице показался патруль.

Схватив товарища за полу плаща, парень быстро свернул на удачно подвернувшуюся улочку. Несмотря на то, что столкновение в катакомбах, скорее всего, не стало достоянием общественности, лишний раз попадаться на глаза солдатам всё же не стоило. У диверсантов отсутствовали необходимые документы, гарантировавшие хоть какую-то безопасность, так что стража попросту бы скрутила двоицу и бросила её в тюрьму.

Разумеется, оставалась призрачная надежда, что легионеры попросту не посмеют останавливать агентов Гидры, в открытую идущих по улице, но оба парня почему-то не верили в свою удачу. После того, как Ордену, поджав хвост, пришлось бежать с континента на Острова, униформа этой организации стала скорее чёрной меткой, чем защитным оберегом. Теперь любой солдат лишь заметив что-то похожее на регалии противника, старался задержать несчастного и передать его в суд, надеясь на премию.

Именно поэтому товарищи свернули с проторенной дороги и шли улочками, перепрыгивая лужи грязи. Разумеется, в переулках, даже Белого Города, было гораздо менее опрятно и спокойно, чем на больших проспектах, но зато тут ошивалось гораздо меньше стражи. Именно поэтому диверсанты были почти полностью уверены в своей безопасности и не особо скрывались, лишь изредка прячась в тени зданий, когда мимо пробегал очередной гонец.

— Слушай, Лёха, я вот тут подумал, — начал было ренегат, отряхивая плащ.

— Это ты правильно делаешь, врачи говорили, что подобные меры помогают в старости избежать маразма, — улыбнувшись, ответил парень.

— Да ну тебя, — Костя огрызнулся и, наигранно насупившись, замолчал. Впрочем, через секунду он заговорил вновь. — Так вот, о чём я. Мы есть где будем? А то после такой ночи я положительно за подобное мероприятие.

— А тебе лишь бы пожрать, — усмехнулся боец. — Мы тут жизнью своей рискуем, а всё, что его занимает — сочная куриная ножка. Ом милосердный, за что мне такое наказание?

— Не бухти, будто ты против оказаться в тепле и набить желудок. Тем более, как говорил один мой знакомый, если умирать, то умирать сытым. По иронии судьбы, погиб он как раз в очередной столовой.

— А что не так стало? Отравили, или просто подавился?

— Жизнь и его конкуренты решили, что так неинтересно, – бросил бывший агент Гидры. – Представление вышло на славу, жаль что Эпоха Орденов кончилась.

— Ничего себе у тебя знакомые, — уважительно протянул Алексей, вытягивая из-за пояса небольшой клочок бумаги, сложенный во много раз.

Нисколько не переживая, что только за обладание подобным можно угодить в плаху, парень уселся на ящик, стоявший у стены дома, и развернул карту. Немного покрутив её в руках, он, наконец, нашёл, что искал и, щёлкая пальцами, начал что-то просчитывать. Не отвечая на слова товарища, ренегат ушёл в себя, явно взвешивая все «за» и «против».

Спустя почти десять минут, когда Костя уже смирился и присел рядом, диверсант тяжело хмыкнул и, сложив бумагу, спрятал её обратно. Бросив взгляд на недоумевающего друга, он нахмурился, но тут же, словно убедив себя в чём-то, успокоился и поднял бренное тело с коробки. Махнув рукой, он двинулся вперёд, даже не удосужившись узнать, а идёт ли за ним товарищ.

— Может ты объяснишь, что это было за представление? — тихо рявкнул ренегат, догнав коллегу и схватив его за плечо.

— Да так, думал, как решить наши проблемы, — отмахнувшись, ответил Лёха. — Живёт тут неподалёку один джентльмен, фон Браун. Я ещё до Гидры через него запрещёнку доставал, ну и после уже не прекращал пользоваться его услугами.

— Но, я так понимаю, мы не можем просто прийти и попросить его о помощи? — чувствуя подвох, спросил Костя.

— В точку, коллега, — пародируя какого-то профессора, сказал парень. — Хотя сам Браун никогда в Гильдии не состоял, у него там достаточно людей, так что все замашки наёмника имеются. Иначе говоря, если мы не найдём, чем ему заплатить, можем даже не пытаться.

— А, ну это не проблема, — заговорщически улыбнувшись, агент подмигнул товарищу и извлёк из-под одежды папку.

Обшитая натуральной кожей, она была под завязку забита различными бумагами и документами, да так, что крепкие завязки с трудом удерживали содержимое внутри. На узелке, болтаясь и поблёскивая на солнце, висел сургуч с оттиском королевской печати, что говорило о невероятной важности данных. Кроме того, словно пытаясь повысить градус важности, папку украшала большая плашка с надписью «абсолютно секретно. Доступно для чтения только высшим руководством».

Увидев эту находку, Лёха удивлённо присвистнул. Всё-таки не каждый день по улице ходят люди с подобными вещицами и ещё реже они являются твоими друзьями. К тому же, такую папку явно нельзя было купить в первом попавшемся ломбарде, что подогревало интерес ренегата.

— Я боюсь спросить, а где ты это взял? — недоверчиво прищурив глаза, спросил парень.

— Ты знаешь, я очень люблю собирать всякий хлам, — отмахнулся бывший боец Гидры. — Ну вот и прихватил немного, когда мы убегали из лаборатории. К тому же, я подумал, что нужно же нам хоть какую-то пользу вынести из сложившейся ситуации.

— Не будь ты таким грязным, я бы тебя расцеловал, — радостно сказал Лёха. — Если с этим сокровищем нас Браун не пустит, я решу, что он на старости лет с ума сошёл. Пошли быстрее, пока он не смылся на какую-нибудь выставку.

Увлекая друга за собой, парень от избытка чувств подпрыгнул на месте и побежал так, словно за ним гналась сама смерть. Костя же, которому ничего не оставалось, кроме как следовать за проводником, изощрённо ругался, требуя отпустить его руку, но при этом нисколько не сбавлял темп. Этот Браун мог быть кем угодно, но оставаться на улице, когда на тебя ополчилось сразу две могущественных группировки, явно не стоило.

Перепрыгивая заборы, пробегая через чужие сады и порой нарочно пугая прислугу, диверсанты мчались, старясь успеть на другой край города. Из-за участившихся акций революционеров Царь принял решение открывать ворота между Белым и Чёрным городом лишь в определённое время всего на пару часов. Если ты опаздывал или по какой-то иной причине не успевал пересечь кольцо стен, в следующий раз попытать удачу можно было только через сутки.

Впрочем, на этот раз всё обошлось: предъявив вместо документов пару монет и дорогую цепочку, ребята с лёгкостью прошли досмотр и исчезли в трущобах. Несмотря на то, что род Браунов был достаточно богат, он всё же не был дворянским и не успел отличиться на поле боя, а потому вынужден был ютиться среди рабочих и прочей черни. Впрочем, это не помешало ещё деду ныне живущего торговца диковинками отстроить неплохой особняк, выгодно отличавшийся от окружающих его построек.

Наконец, спустя почти час забега, ренегаты остановились у высокого кирпичного забора, явно пытавшегося стать настоящей стеной. К сожалению, у строителей не хватило времени и сил, а потому камень тянулся вверх всего на три метра. Венчала композицию фигурная решётка, замысловато выглядевшая, но стоившая явно копейки.

— И это твой знаменитый особняк Браунов? — презрительно фыркнул Костя, рассматривая ограду, скрывавшую от гостей само здание.

— Это Чёрный Город, чего ты ждал? — усмехнулся Лёха. — Тут любое богатство нужно прятать за забором, поставив сотню охранников вокруг него, чтобы по кирпичикам не растащили.

— Мда, привык я, конечно, к красоте цивилизованных кварталов, — неловко почесав голову, ответил парень.

— Всего пару лет живёт на материке, а уже привык, ну вы посмотрите, — наиграно возмутившись, бывший член Ордена, тем не менее, постучал в ворота, пытаясь привлечь внимание прислуги.

Не успел он поставить ногу на землю, как в тяжёлых дубовых створках открылось маленькое окошко и оттуда выглянуло милое личико. Девушка, явно лишь недавно отметившая совершеннолетие, смерила гостей взглядом, в котором не читалось ничего, кроме обязательной для всех слуг доброжелательности. Что-то хмыкнув охранникам, явно стоявшим рядом, она обратилась к друзьям.

— Добрый день, многоуважаемые господа. Могу ли я узнать цель вашего визита? — в тщательно отрепетированной фразе, несмотря на выучку, промелькнула нотка недоумения и, пожалуй, жалости.

— Да, разумеется, — отвесив небольшой поклон, сказал Лёха. — Мы с господину Брауну, хотим его личной аудиенции по вопросу продажи данных, которые точно заинтересуют его коллег.

— Хорошо, я передам о вашем намерении, а пока прошу подождать. Если у вас нет времени, можете оставить мне адрес, на который необходимо отправить письменный ответ.

— Вот чего, а времени у нас полно, — рассмеявшись, ответил парень.

Окошко захлопнулось и два диверсанта остались стоять у ворот, настороженно посматривая по сторонам. Никакой скамейки для посетителей, разумеется, не было, а потому ребятам приходилось после бурной ночи прохаживаться туда-сюда в ожидании ответа. И хотя ноги ныли, моля о пощаде, возможность оказаться в тепле заставляла ренегатов вновь и вновь нарезать круги по узкой улочке.

Наконец, спустя почти пол часа, на той стороне ворот что-то щёлкнуло и тяжёлые дубовые створки неторопливо отворились, открывая посетителям вид на внутренний двор. Несмотря на погоду, он был вычищен, а кое-где уже пробивались первые ростки ранних цветов, решивших, что недавнее потепление — признак приближающейся весны. Такой порядок сильно контрастировал с неубранными улочками Чёрного Города, где нужно было сильно постараться, чтобы пройти хотя бы десять метров и остаться чистым.

— Сэр Браун положительно ответил на ваше желание в виду положительной истории взаимодействия с местным отделением Ордена, — сказала девушка. — Прошу, пройдёмте за мной, он в скором времени спустится к вам.

Развернувшись, молодая особа неторопливо пошла по ухоженной тропинке, постоянно оборачиваясь, чтобы проверить, идут ли за ней гости. Впрочем, в этом не было необходимости: оба ренегата отлично понимали, что им больше некуда идти, а потому смиренно следовали за проводником. Загадочный торговец запрещёнными и редкими товарами был их единственной надеждой на безопасную ночь под крышей и хороший обед.

Совершив небольшой променад, девушка остановилась около застеклённой беседки, где уже суетился другой слуга — крупный мужчина со смуглой кожей. С еле заметным кожаным ошейником, он был не полноправным гражданином, а рабом, выкупленным у заморских пиратов, с тех пор исправно работавшим на род Браунов. Подкидывая дрова в маленькую печурку, он параллельно сервировал стол для приветственного чаепития.

— Располагайтесь, господа, Сэр Браун скоро прибудет, — поклонившись, девушка хотела было идти, но тут вспомнила кое о чём и обратилась к парням снова. — Прошу прощения, вы говорили об информации. Не могли бы вы предоставить её сейчас, чтобы не тратить время на оценку уже после встречи?

— Да, конечно, — обыденно, словно подобные сделки случались каждый день, Лёха ткнул друга и, получив от него папку, передал её собеседнице. — Надеюсь, нам не придётся ждать слишком долго.

— Разумеется нет, — обворожительно улыбнувшись, ответила служанка. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вы не заметили, как пролетят минуты ожидания.

Подарив парням ещё одну улыбку, девушка развернулась и, прижимая документы к груди, направилась в особняк, чтобы её хозяин мог оценить информацию и назвать её стоимость. Несмотря на то, что подобная процедура нравилась далеко не всем любителям запрещённого, она не раз спасала состояние и даже жизнь представителей рода Браунов, так что даже спустя три поколения никто не желал от неё отказываться. И хотя это тратило время гостей, ушлые торговцы считали, что только решительный человек достоин обладать контрабандой.

— Эх, вот почему этим богачам достаётся всё самое лучшее? — завистливо сказал Лёха, наблюдая за тем, как стройная фигурка уходит прочь, грациозно покачивая бёдрами. — Я вот тоже, может, хочу такую красотку под боком иметь.

— Так а кто мешает, — ухмыльнулся Костя. — Заработай денег и купи, благо у восточных пиратов нет каких-то моральных принципов.

— Но работорговля же у нас запрещена, — возмутился парень.

— Это, конечно, да, официально она под запретом, да только если ты ввозишь невольника из-за рубежа, то всё в порядке. Имущественные сделки, совершённые за пределами государства, не подлежат оценке законом. Скажи спасибо Царю за это.

— Кстати, а с чего ты решил, что эта девушка — раб? — думая о чём-то о своём, спросил диверсант.

— Если бы ты поднял глаза чуть выше, то увидел бы ошейник, — ехидно заметил парень. — Правда, у неё он из атласа, вроде, так что сразу и не поймёшь, что это не украшение.

Друзья явно хотели продолжить дискуссию о женской красоте, но тут дверь в беседку отворилась и на пороге появился Франц Браун — известный контрабандист и торговец информацией. Обладавший компроматом на добрую половину правителей по всему миру, он только благодаря своим сокровищам и оставался жив. Давно забывший о моральной стороне жизни, он готов был продать или купить что угодно, если собеседник предложит достаточно.

Впрочем, на этот раз он явно не собирался торговаться. Аккуратно сев в кресло, торгаш придвинул к себе кружку с чаем, только что налитым смуглым слугой, и неторопливо начал пить. Наконец, когда напиток кончился, он поднял глаза и тяжело, словно делая над собой невероятное усилие, обратился к ренегатам.

— Что же, скажу честно, вы смогли меня удивить, — фразу прервал внезапный кашель, однако Браун быстро смог продолжить. — Продавай вы эту папку сами, вас в тот же миг могли бы переправить в Эмират, на запад, и дать должность какого-нибудь визиря. Однако, я так понимаю, вам это без надобности?

— Совершенно верно, — утвердительно ответил Костя, потягивая горячий напиток, услужливо налитый рабом. — Нам нужно надёжное укрытие на сутки, запас алхимических реагентов и еда. Сможете организовать нам подобное?

— Легко, мои друзья, — выдохнув, сказал Франц. Он явно обрадовался, что документы достались ему почти даром. — Это всё?

— Нет, есть ещё один момент, — подмигнув товарищу, ренегат продолжил. — Ваша служанка, она продаётся?

Глава 15

15.

Глухо стучали друг об друга разгружаемые коробки, хрипло переговаривались работники, и только громкий гул печей говорил городу о том, что заводы всё ещё живы. В воздухе повисли необычайные покой и тишина: даже птицы, обычно будившие задремавших стражников своими криками, на этот раз молча ковыряли червяков и нежились на солнышке. По всей Столице разлилась весенняя ленца, захватившая сердце даже самых чёрствых сухарей.

Однако, все, у кого была хоть немного развита интуиция, чувствовали: очень скоро случится что-то громкое и глобальное, что поставит всё с ног на голову. Это понимали и торговки на рынке, старавшиеся поскорее продать товар и вернуться домой до наступления полудня, и заключённые на принудительных работах. Даже Царь, проснувшийся сегодня в необычайно хорошем настроении был на взводе, ведь ему постоянно казалось, что в такой день ну обязательно должна произойти какая-то пакость.

Легионеры же, охранявшие трудовой лагерь, куда проникли Даф и компания, напротив, расслабились. Это была их последняя смена, после которой все без исключения должны были отправиться на заслуженный отдых длинной в пол дюжины дней. Предчувствуя мягкие кровати, объятья красавиц и вкус выпивки, бойцы лишь для вида продолжали выполнять свои обязанности, не особо боясь даже нагоняя от начальства.

Окончательно разрушил подобие порядка отъезд центуриона, которого вызвали в штаб с отчётом о проделанной работе. Его заместитель, человек не столько ответственный, сколько корыстный, также исчез, проведя на рабочем месте лишь час, после исчезнув в неизвестном направлении в компании пары особо смазливых девиц. Так что охранники остались предоставлены сами себе, расслабившись и перестав выполнять обязанности.

Что на втором этаже, что в котельной, надзор пропал везде одинаково, и теперь стражники лишь изредка огрызались на работников, когда те начинали чересчур лениться. Отряд же, что охранял место разгрузки сырья, и вовсе снял броню, греясь на по-летнему ярком солнце и болтая со своими подопечными. Разумеется, никто не отменял план, но теперь день шёл гораздо веселее и проще.

— Слушай, дядя, а ты ведь и меч-то, наверное, ни разу в руках не держал, да? — пытаясь добиться от шлема зеркального блеска, спросил Михалыча один из солдат. — Дворянину оно ни к чему, верно?

— Ага, как же, — беззлобно огрызнулся мужчина, не переставая разгружать мешки с провиантом. — А ещё на севере у нас люди с гномами браки заключают.

— Ладно, извини, не хотел обидеть, — легионер примирительно развёл руками и, плюнув на чистку обмундирования, достал из пайка сухари. — И много успел навоевать?

— Да вот через южную кампанию прошёл под командованием Браушвица, — рутинно заявил мужчина.

— И как северянин оказался в составе Первого Экспедиционного? — недоверчиво спросил другой воин, которому наскучило играть в карты с приятелем.

— Когда у тебя отец не абы кто, а глава местного уважаемого рода, можно пройти почти куда угодно, — бросил ветеран, опуская последний мешок на землю.

Свистнув погонщику, мужчина устало опустился на один из ящиков и достал трубку. В иное время за это он бы получил две дюжины плетей, но теперь охранники лишь попросили поделиться табаком и придвинулись поближе, явно ожидая рассказов о старых временах. Почти все из бойцов были молодыми, прошедшими максимум через одну-две приграничных стычки, а потому не прочь были послушать истории о военных походах.

Впрочем, Михалыч явно не настроен был ворошить прошлое. Оставив в нём слишком много боли и крови, он не любил вспоминать в подробностях те дни, когда чужая жизнь стоила меньше, чем паёк. Однако, спустя почти пятнадцать минут просьб и шуточных угроз, он, наконец, согласился поболтать про заокеанский поход с охранниками.

— И что вам рассказать? — лениво потянувшись и приступив к проверке продуктов, спросил мужчина.

— А правду говорят, что весь поход был бездарно провален легатом Браушвицем? — ответил ему один из солдат, сидевший буквально в паре шагов на бочонке с вином.

— Молва любит вешать все грехи предыдущего Царя на шею братьев, — протянул ветеран, отправляя мешок по специальному жёлобу вниз, на утилизацию.

— Подумать можно, ты сейчас предателей оправдывать начнёшь, — усмехнулся боец.

— Разумеется, все мы не без греха, но ни Марк, ни Корнелий ни разу не предали своё отечество. По крайней мере, до отставки, — парировал Михалыч.

— А кто тогда уничтожил весь поход в Доминион?

— Ребёнок. Маленькая девочка лет пяти от роду, — увидев удивлённые лица слушателей, мужчина облокотился на парапет и продолжил. — Если спросишь меня, то я бы и сейчас пошёл сражаться под знамёнами Корнелия, будь он верен стране. Гениальный полководец он, всё учёл: и местность, и тактику в сезон дождей, и снабжение, и даже санитарию.

— Но проиграл, — ехидно заметил один из охранников.

— К слову, нет. За десять лет, с тех пор как десант Первого Легиона ступил на землю южных соседей, он одерживал победу за победой. Города брались один за другим, армии врага оказывались разбиты или измотаны рейдами. Вот только это его не спасло от роковой случайности.

Сев на ступени и растянувшись на ярком солнце, Михалыч затянулся горьким дымом и на пару минут замолчал. Перед его глазами снова стояли те леса, через которые он вместе с товарищами продирался по колено в воде, города, которые приходилось брать под огнём осадных машин, и те трупы, что после битвы в спешке сжигались, дабы не допустить распространения инфекции. Наконец, ветеран собрался с духом и продолжил.

— Подошли мы тогда к очередному городу, даже скорее форту. Обычное поселение, обнесённое стеной: ни валов, ни рвов, — враг и не думал, что мы так далеко зайдём. Мы с мужиками уже решали, кто на что свою долю награды потратит, да тут Браушвиц решил сыграть в доброго дядюшку. Всю войну спокойно сжигал поселения и убивал пленных, а тут что-то у него щёлкнуло, и он решил подарить Царю город, не потеряв ни одного бойца.

— Но это невозможно, — отрезал легионер. — Случайно какой-нибудь дед камень из окна уронит и всё, можно колотить гроб.

— Именно, поэтому-то Корнелий и предложил осаждённым свободу, но при одном условии: все защитники городка должны были сдаться в плен. Тогда он обещал не трогать мирное население и даже защитить его перед монархом, — вытерев набежавшую слезу, Михалыч тяжело вздохнул и продолжил. — Но никто из этих трусов не посмел выйти за ворота. Услышали, что идёт им на подмогу армия, ну и решили, что справятся. Только один ребёнок не побоялся, Анной звали девочку ту. Сиротой она была, её родителей сам Браушвиц и казнил, вроде.

— И что, он вот так просто отказался от атаки? — удивлённо воскликнул охранник.

— Мы тогда тоже удивились, дескать, почему на штурм не идём. А Корнелий взял себе девочку и приказал обойти поселение, не трогать защитников. Разумеется, потом ему за это прилетело, только благодаря брату не казнили. Нас всех в звании понизили, легата лишили всех заслуг и на его место поставили чьего-то сына. Да только не ровня он был нашему командиру, не смог удержать то, что мы десять лет строили. Так что пришлось потом бежать домой, да так, что пятки сверкали.

Легионеры, слушавшие историю, разом поникли и как-то грустно глянули на шпиль царского дворца, высоко торчавший над крышами бараков. Об этой странице истории старались не упоминать, ведь тогда страна испытала самое большое поражение за всю свою жизнь, опозорившись на весь мир. И когда бойцы вернулись домой, их встречали уже не как героев, а как беженцев, чудом спасшихся от смерти.

А тем временем Михалыч уже привычным действием сорвал крышку с ящика и запустил внутрь руку. Как и всегда, он должен был убедиться, что яблоки, лежавшие внутри, всё ещё достаточно свежие и не тронуты гнилью слишком сильно. Впрочем, на этот раз ветеран явно искал что-то отличное от коричневых разводов и толстых гусениц.

Перевернув пару раз верхний слой фруктов, выглядевший идеально, он наткнулся ладонью на ледяное лезвие клинка. Не подавая виду, он довольно хмыкнул и, закрыв ящик, бросил его на жёлоб, который вёл в котельную. Там его уже поджидали другие работники, которые по инструкции должны были сжечь испорченные продукты.

Впрочем, несмотря на расхлябанность стражи, этот поступок явно не остался незамеченным, и к ветерану подошёл один из легионеров, который первым начал диалог. Оставив всю броню на ступенях, он даже не стал брать меч, собираясь лишь припугнуть нерадивого подчинённого, который только что отправил в топку почти двадцать килограмм отборных яблок. Однако, судьба распорядилась иначе, решив наказать бойца за нерадивость.

Содрав доски с ещё одного ящика, на этот раз с вяленным мясом, Михалыч привычно запустил руку внутрь, надеясь и здесь найти короткий меч. Имперские агенты обещали, что почти в каждой коробке и в каждом мешке будет клинок, с помощью которого можно будет поднять восстание на заводе. Однако, не желая полагаться на волю случая, ветеран лично проверял каждую партию, чтобы быть полностью уверенным в успехе.

Вот и теперь пальцы наткнулись на рукоятку клинка, больше похожего на длинный кинжал, чем на полноценное оружие. Собираясь уже отправить и этот ящик в топку, ветеран поднял взгляд и увидел настороженное лицо легионера, который стоял вплотную. Оба мужчины прекрасно видели, что мясо полностью соответствует требованиям, а потому не должно отправляться в огонь.

Не давая стражнику времени на размышления, Михалыч выхватил оружие из ящика и нанёс точный удар в живот. Движением, отработанным за годы тренировок и сражений, бывший центурион оборвал жизнь незадачливого собеседника и рванул к другому противнику. Спустя мгновение и остальные работники выхватили спрятанные клинки и накинулись на охранников, стараясь уничтожить их прежде, чем те поднимут тревогу.

Однако, опасения были напрасны: стычка закончилась, даже не начавшись. Воспользовавшись неожиданностью нападения и численным превосходством, нападавшие смогли выйти из боя без потерь, и только Михалычу не повезло. Вытирая рукой кровь, сочившуюся из тонкой раны на щеке, он подобрал меч одного из легионеров и принялся раздавать команды.

— Миша, забирайте оружие и броню у этих остолопов и постарайтесь продержаться подольше, — по отечески обняв диверсанта, сказал мужчина. Получив в ответ кивок, он продолжил, обращаясь уже к другим бойцам. — Так, двое самых безбашенных идут со мной, остальные остаются с Михой!

Забрав себе пару самых крепких и рослых грузчиков, ветеран нырнул в ворота завода и рванул по лестнице вниз, в котельную. А тем временем там, у огненного зёва печей уже вовсю кипело сражение, где толпа кочегаров пыталась одолеть группку солдат. И хотя работников было втрое больше надсмотрщиков, на стороне вторых были опыт и выучка, которые полностью компенсировали перевес.

Только Саня, словно ангел смерти, летал по просторному помещению, убивая одного за другим. Однако, даже его навыков не хватало, чтобы в одиночку переломить ситуацию, а потому повстанцы постепенно отступали в подземелья, забирая раненных и убитых. Казалось, что бунт будет задушен в зародыше, а вскоре подоспеет подкрепление, и тогда все мятежники будут жестоко наказаны.

Однако, вместо царских солдат в двери ворвался Михалыч с помощниками, разжившиеся по пути добротными оружием и бронёй. Их краткий натиск определил исход боя, и вскоре охранники начали массово сдаваться или прорываться на выход, бросая товарищей. Уже спустя десять минут после прибытия подмоги в подвале перестал звучать звон стали и воцарилась тишина.

Приободрённые таким успехом, имперцы во главе повстанцев рванули наверх, намереваясь полностью очистить завод от легионеров. Вскоре уже по всей территории предприятия шли стычки между обычными работниками и хорошо подготовленной центурией. И хотя на стороне первых были внезапность и количество, очень скоро стало ясно, что, несмотря ни на что, гарнизонные войска начали теснить людей Михалыча.

— Уходить надо, пока не поздно! – проорал ветеран, нырком уходя от удара копьём и ловко подрубая врагу ногу. Следующим движением он добил кричащего от боли легионера. – Девочки, Миша, собирайте всех и уводите в катакомбы! Мы придём последними!

— А как насчёт мирных? — спросила Даф, которая, несмотря на опасность, стояла неподалёку и помогала отдавать приказы.

— С собой забираем, — бросил Михалыч, насаживая противника на меч, словно мясо на шампур. — Если будут сильно сопротивляться, делайте что хотите, применяйте силу, но выведите всех с территории завода!

Толкнув девушку по направлению к основному зданию, имперец бросился вперёд на врага. В самоубийственной атаке он пытался добыть побольше времени для товарищей, зная, что каждая выигранная секунда может спасти чью-то жизнь. Однако, вскоре даже опытному вояке пришлось начать отступать, сдаваясь перед напором врага.

Наконец, убив ещё одного противника метким броском пилума, бывший центурион нырнул за ворота завода, которые тут же захлопнулись за его спиной. Опустив тяжеленный сосновый засов, воин прислушался к возне царских бойцов, пытавшихся найти хоть какое-то подобие тарана. Подобная преграда не могла надолго задержать противника, но могла дать лишнюю дюжину минут, что и нужно было мужчине.

Когда дубовые створки, изрубленные в щепу, рухнули на землю под ударами врага, за ними уже не было ни одного мятежника. Все повстанцы, прихватив с собой раненных, припасы и даже трупы, скрылись в катакомбах, уходя прочь от места сражения. Теперь, чтобы найти их, нужно было посылать не одну сотню людей на прочёсывание почти бесконечных лабиринтов подземных коммуникаций.

Осознав всю безнадёжность положения, центурион, в спешке прибывший на сигнал о бунте, махнул рукой и отправил гонца с рапортом об успешном уничтожении врага. Никто не мог опровергнуть его слов, а потому можно было воспользоваться служебным положением для скрытия своей ошибки. Разумеется, если какой-то из патрулей поймает беглецов, возникнут вопросы, но до той поры можно расслабиться и наслаждаться жизнью.

Михалыч же тем временем вёл работников завода по тоннелям, полагаясь больше на удачу, чем на карту. Приказав не зажигать факела, он боялся быть обнаруженным, а потому доверился Саше, даже не пытаясь отслеживать, какими именно проходами ведёт его агент Гильдии. Впрочем, парень явно знал своё дело, потому что через час пути группа вышла на небольшую площадь, раскинувшуюся на глубине десятка метров под землёй.

Дав разрешение на первый привал, ветеран рухнул на ближайший камень и, набив трубку, тяжело затянулся горьким дымом. В хоте стычек он получил ещё несколько мелких ран, но, слава богам, ни одна из них не была серьёзной. А потому Даф и Соня оказывали помощь другим, гораздо больше в ней нуждающимся, пока воин покорно ждал своей очереди.

— Слушай, а то, что ты рассказал тем царевцам — это правда? – присев рядом, спросил Миха. Добрая половина головы у него была перемотана бинтами, но он, кажется, совсем не унывал.

— А толку мне врать? Покойник никому уже твоих секретов не расскажет, – вздохнув, ответил бывший солдат. – Жаль, конечно, что так получилось, нормальные ребята были. Мне бы их в строй, и через месяц-другой уже можно было бы воевать.

— Это да, парни и впрямь были ничего, — сочувственно пробормотал агент Империи. — Да только почему-то всегда так оказывается, что именно хорошие люди должны страдать по воле других…

Глава 16

16.

— Вот скажи мне, как друг другу: чем ты думал? — возмущённо прошипел Лёха, едва слуги фон Брауна захлопнули за диверсантами ворота.

— А что не так? — удивился друг, поправляя висевший за спиной мешок.

— Это, можно сказать, были мысли в слух, а ты... — махнув рукой, парень оборвал фразу на середине.

— Слушай, ты был не против, когда я подписывал бумаги. Кроме того, если тебе не нравится, утешай себя, что мы сделали доброе дело, — философски заметил Костя.

— Ага, вот родители-то обрадуются, сын в праведники записался, — пробурчал бывший агент Гидры и, успокаиваясь, продолжил уже более миролюбиво. — Ладно, что делать-то с ней будем?

— Так а что ты меня спрашиваешь, давай всё-таки мнение у человека узнаем.

Утвердительно кивнув, Лёха повернулся к девушке, стоящей рядом. Это была та самая рабыня, которую Костя выкупил у фон Брауна, посчитав, что это будет отличным дополнением к еде и алхимическим реагентам. И хотя его товарищ возмущался, что подобная трата потенциальных ресурсов расточительна, на самом деле он был абсолютно не против заполучить такую спутницу.

Переодетая в походную одежду, она ничуть не потеряла своего обаяния, в основном за счёт утончённой фигуры и миловидного личика. Неторопливо хлопая длинными ресницами, она покорно ждала решения своих новых хозяев, не мешая им принимать решение. За время работы у предыдущего господина, девушка чётко вызубрила, что никогда не стоит лезть вперёд тех, кто владеет твоей жизнью.

Вот и теперь она лишь молча стояла, чуть опустив глаза и не позволяя себе рассматривать парней. Вне зависимости от того, кем они были и как выглядели, сейчас их лица были спрятаны за стальными масками, введёнными в обиход агентами Гильдии. А потому, даже при большом желании, рабыня не могла узнать абсолютно ничего, глядя на физиономии бойцов Гидры.

— Ну, что скажешь, как будем дальше жить? — опираясь плечом на кирпичи забора, спросил Лёха.

— С момента подписания бумаг я являюсь собственностью вашего коллеги и, соответственно, полностью готова выполнять обязанности, — покорно склонив голову, ответила девушка.

— Это-то понятно, — бросил парень. — Сама что думаешь по этому поводу?

— Что мне следует сопровождать вас в ваших путешествиях, обеспечивая максимальный комфорт, — немного подумав, рабыня продолжила. — Или же я могу отправиться в ваш дом и приступить к ведению хозяйства.

— Идея хорошая, да только нет у меня дома, — с грустью в голосе заявил диверсант.

— Тогда, как мне кажется, выбор сделан за нас, — слегка улыбнувшись, заявила девушка.

— Справедливо, в принципе, — согласился Лёха. — Правда, надо кое-что сделать перед тем, как двигаться в путь.

Сказав это, парень достал из-за голенища сапога тонкий и острый как бритва ножик. Подойдя к рабыне почти вплотную, он аккуратно провёл клинком по шее, направив лезвие на себя, дабы не поранить девушку. Спустя мгновение в грязь упал, изящно прокрутившись на ветру, ошейник, подтверждавший невольнический статус.

Впрочем, на этом бывший боец Гидры не остановился и, достав бумаги, начал что-то писать, порой задумчиво кусая кончик карандаша. Через пару минут он протянул собеседнице два готовых бланка, оформленных по всем стандартам Царской Канцелярии. Даже опытный работник бы не нашёл ни одного изъяна в этом документе и вынужден был принять подобную рукопись как официальную.

— Ну что, подписывай, и радуйся жизни, — улыбнувшись, сказал Лёха. — Это тебе мой первый и последний приказ.

— Но это же вольная грамота, — не веря своим глазам, изумлённо протянула рабыня. — Вы серьёзно?

— Абсолютно, дорогая, — утвердительно кивнул парень. — Хотя мой дед и привёз себе жену из военного похода, я всё-таки человек иных взглядов. Так что давай, заполняй и наслаждайся свободой.

— Вы слишком щедры, даже не знаю, за что Ом послал вас мне, — смахнув набежавшие слёзы, девушка аккуратно заполнила все необходимые поля и вернула один документ обратно диверсанту. — Получается, теперь я полностью свободный человек?

— Почти, нам осталось только посетить любого более-менее достойного канцеляриста. Как только он поставит печати, ты сможешь сама руководить своей жизнью.

Подмигнув товарищу, Лёха ещё раз поправил сумку с алхимическими реагентами, висевшую на боку, и двинулся вперёд, периодически сверяясь с картой. К сожалению, из-за недавних событий весь город стоял на ушах, а потому членов Ордена бы просто задержали стражи на пороге любого государственного учреждения. Именно поэтому группа раз за разом обходила статусные и престижные конторы, направляясь почти на самую окраину Белого Города.

Спустя почти три часа пешей прогулки и две взятки, заплаченных, чтобы пересечь внутреннее кольцо стен, молодые люди остановились у непримечательного домика. Окружённый небольшим садиком, он стоял вплотную к фортификационным сооружениям, а оттого терялся в их тени, словно исчезая из города. Ещё раз проверив документы и адрес, наймит, уверенно потянув за собой девушку, исчез в здании, оставив своего товарища дышать свежим воздухом.

Не слишком раздосадованный таким положением дел, Костя нарезал круги по свежей брусчатке, которой согласно закону Царя должны были быть покрыты улицы во всех без исключения городах. К сожалению, череда бунтов и последовавшая за ней революция оборвали планы по благоустройству поселений, и вне столицы было почти невозможно встретить аккуратную мостовую. С ходом же восстания сокращались траты и в сердце страны, так что теперь износившийся узор часто заменяли на обычный булыжник, лишь немного обтёсанный для приличия.

Внезапно, оторвав парня от размышлений об архитектуре, хлопнула входная дверь, и на пороге появились Лёха с рабыней. Вторая прямо-таки светилась от счастья и ежеминутно обнимала парня, не переставая благодарить его за подобную щедрость. Диверсант же в ответ на это лишь скромно отнекивался, полагая, что подобное беззаконие уже давно должно быть истреблено не только на материке, но вообще во всём мире.

— На вас посмотреть, так вы там не дарственную оформляли, а как минимум брак, — усмехнувшись, бросил Костя.

— Это ты у нас вольный человек, а она впервые за пол дюжины лет снова может сама решать, что делать, — буркнул товарищ.

— Ладно, тут ты прав, — извинился парень.

— Да ничего, я всегда знал, что язык с головой у тебя никак не связан, — съязвил бывший член Ордена. Он хотел было уже снова двинуться в путь, но тут его осенило. — К слову, мы же так нормально и не познакомились. Миледи, не расскажете нам о себе?

— Конечно, — обворожительно улыбнувшись и совершив полупоклон, ответила девушка. — Маргарита, бывшая дочь одного из князей Эмирата.

— А почему бывшая? — нагло влез в диалог Костя.

— Во время налёта пиратов из всей семьи оставили в живых только меня, — посмурнев, ответила девушка. — Решили, что представитель благородного рода станет отличным товаром.

— Прости, я не знал, — стушевавшись, сказал диверсант. Он явно хотел продолжить диалог, как вдруг из-за угла донёсся крик царского центуриона. — Мать его, патруль! Давайте, быстрее в канализацию!

Не заставляя товарищей ждать, Лёха мечом поддел решётку стока и приподнял её, создавая достаточный лаз, в который тут же спрыгнул Костя. Раздался всплеск, поток нецензурной брани и на пару секунду всё затихло. И только когда у бывшего бойца гидры окончательно сдали нервы, его друг отозвался снизу, заявив, что несмотря на накопившуюся воду, пройти вполне можно.

В ту же секунду парень скинул с плеча сумку и одним движением отправил её вниз. Спустя ещё мгновение туда же отправились заплечный мешок с припасами, оружие и особо ценные бумаги. Теперь на поверхности оставались только сам парень и девушка, лишь пару минут назад получившая свободу.

— Давай, прыгай! — рявкнул воин, приподнимая решётку повыше.

Не испытывавший ложных надежд, он прекрасно понимал, что спустя десять секунд тут будет патрульный отряд, и, если не успеть спрятаться, к закату оба будут уже мертвы. При этом, однако, диверсант не желал оставлять Маргариту, ведь, несмотря на вольную, её могли задержать и отправить в застенки как раз потому что на бумагах стояла его подпись. Именно поэтому он, не отрывая взгляда от угла, из-за которого вот-вот должен был показаться враг, требовал от бывшей рабыни последовать за ним.

Впрочем, долгих уговоров не потребовалось. То ли в дело вступили отточенные годами инстинкты невольника, то ли девушка просто решила, что из двух зол путешествие в канализацию является меньшим, но уже после первой фразы она ловко юркнула в подземелье. Изогнувшись как ласка, она нырнула вниз, даже не попытавшись спросить с тем, кто недавно даровал ей свободу.

Витиевато поблагодарив столичный мастеровых за столь тяжёлые решётки, Лёха прыгнул в проём буквально за мгновение до того, как на улице появились солдаты Царя. Глухо звякнув, люк вернулся на своё место, и именно в этот момент из-за угла выглянул центурион, пришедший на донос о бойцах Гидры. Какой-то сознательный гражданин увидел троицу и отправил слугу к ближайшему патрулю, сообщив о нежелательных персонах.

И хотя ребята не знали причины, почему у гарнизона так внезапно проснулась ответственность, они как можно скорее пытались покинуть место происшествия, пробираясь по колено в воде. Всем было очевидно, что легионеры вряд ли станут разбирать, являются ли диверсанты бывшими или действующими членами Ордена и предпочтут кинуть приспешников врага на плаху. Девушка же явно составила бы им компанию, став соучастником.

Именно поэтому группа двигалась без остановки много часов подряд, так и не выйдя на поверхность. Стенки канализации сменились на камень подземных катакомб, но никто не хотел подниматься на улицы, опасаясь новой встречи с солдатами противника. Так что приходилось бродить в лабиринте коридоров и тоннелей, порой полагаясь больше на удачу, чем на память и логику.

Наконец, пройдя почти весь город, диверсанты и девушка решили остановиться на привал. Мышцы нещадно болели, одежда окончательно промокла, а внезапно напавший кашель свидетельствовал о приближении болезни. Разумно решив, что лучше потерять время, чем умереть в госпитале, бывшие бойцы Ордена стали готовить лагерь в одной из комнатушек, коих было полно под столицей.

Разведя огонь, который, благодаря успехам алхимиков, абсолютно не давал дыма, парни скинули обувь и начали расставлять походную алхимическую станцию, полученную от фон Брауна. Несмотря на то, что им удалось приобрести все необходимые компоненты, нужно было ещё правильно изготовить из них зелья и препараты, а потому сон откладывался на пару часов. Тяжело вздыхая и чиркая в блокнотах, ренегаты начали отмерять сотые доли, смешивать кислоты и недовольно фыркать, когда реакция начинала идти не так, как им требовалось.

Тем временем Маргарита вовсю обустраивала помещение, пытаясь придать ему хоть каплю уюта. Скоро у беглецов появилось даже какое-то подобие кроватей из валявшегося вокруг хлама, мешков и запасной одежд, а ещё через час что-то начало закипать в котелке, распространяя аппетитный аромат по всему подземелью. Не заставляя себя долго уговаривать, бойцы тут же набросились на еду, не переставая нахваливать бывшую рабыню за кулинарный талант.

Наконец, когда над городом уже вставало солнце, все трое рухнули на землю, пытаясь хоть немного восстановить потраченные силы и подготовиться к дальнейшей дороге. Несмотря на то, что они миновали почти всю столицу, чтобы покинуть кольцо стен, нужно было пройти почти две дюжины километров по одному из тоннелей, выходящих где-то в пригородных лесах. Сейчас, благодаря успехам революции и активному наступлению, такие ходы контролировались агентами Империи, которые не только запускали диверсантов в сердце врага, но и помогали беженцам перейти на сторону протеста.

Поэтому троице пришлось всего через пару часов и, наскоро заметя следы, продолжить путь. Глаза слипались от усталости, а всё тело просило о пощаде, но изобретения учёных помогали держаться на ногах и упорно двигаться к свободе. Поочерёдно прикладываясь к фляжке, в которой плескалась чудодейственная жидкость, троица отмеряла шаг за шагом, считая минуты до того момента, как их глаза, наконец, увидят небо.

Однако, за пару сотен метров до долгожданного ответвления Костя услышал непривычно громкие голоса. За поворотом явно стояла большая толпа беженцев, которая не знала никаких данных для прохода, а потому не могла покинуть город. Проверив надёжность креплений металлической маски, скрывавшей лицо, парень схватил своих спутников за руки и ускорил шаг, чтобы не только помочь людям, но и самому выйти за кольцо стен.

— Эй, Гидра, иди-ка сюда! – крикнул ренегатам немолодой уже ветеран, который уже устал спорить с беженцами.

— Да, что такое, товарищ? – предусмотрительно положив руку на эфес меча, спросил Лёха.

— Можете поговорить с этим сбродом? Они хотят сбежать, не предъявляя ни документов, ни чего другого, хотя некоторые из них говорят, что они агенты Императора, – тут вояка указал пальцем на Михалыча и Даф, которые стояли неподалёку, недовольно нахохлившись.

Бегло осмотрев революционеров, Костя ловким движением выудил из сумки, висевшей на боку, увесистый кошель с имперской монетой. Отодвинув своего друга, парень подошёл почти вплотную к командиру стражи и протянул ему деньги, несколько не смущаясь свидетелей. Тот недовольно глянул по сторонам и, хмыкнув, принял взятку, приготовившись слушать гостя из Ордена.

– На счёт этих не переживай, они ещё в городских боях к Империи примкнули, — вытерев влагу, повисшую каплями на маске, бросил парень.

— Ну а если кто спросит? — недоверчиво вякнул боец.

— Отсылай их в управление диверсионных операций, — небрежно махнул рукой ренегат. — Там они и работают. А если нет, то в штабе в любом случае ошибку не признают.

— Хорошо, твоя правда, — набрав воздуха в грудь, стражник закричал толпе. — Эй, вы, можете проходить. Давайте быстрее, что встали!

Толпа, только что ошарашенная отказом, встрепенулась и резво потянулась в тоннель. Никто не ожидал того, что наймиты Гидры заступятся за повстанцев, с которыми Магистр Ордена был в ссоре, а потому ни один из беженцев не стал задавать лишних вопросов, боясь, что тогда проход закроют. Только Даф, которой голос одного из бойцов показался знакомым, хотела поговорить с ним, но троица, с которой разговаривал стражник, куда-то исчезла, искусно слившись с толпой...

Глава 17

17.

Солнце, неторопливо, словно желая подольше понежиться в постели, поднималось над горизонтом, прогоняя прочь прохладу и мрак. Несмотря на то, что ночью подморозило и теперь повсюду лежал снежок, с возвращением светила на небосклон температура снова поднялась и то тут, то там начали падать с деревьев звонкие капли. Радуясь, что с каждым днём весна всё ближе, пташки прыгали с ветки на ветку и щебетали, пытаясь поскорее согреться и отправиться к ближайшей деревни за едой.

То тут, то там пробуждались первые цветы и порой особо резвые парни успевали с утра порадовать своих возлюбленных ещё маленькими и слабыми бутонами. По всей стране жизнь постепенно возвращала потерянные территории, решительными движениями наводя порядок и восстанавливая природу от ужасных ран, нанесённых холодами и людьми. Даже самые каменные сердца чувствовали романтический настрой и сходили с ума, давая полную свободу рукам.

Однако, это великолепие нисколько не занимало Императора, который вот уже вторую дюжину дней безвылазно сидел в одном из военных лагерей, готовя войска к нападению. Самый близкий к столице, именно этот форт должен был стать отправной точкой для самого важного наступления в Революции, которое должно было вбить последний гвоздь в крышку гроба противника. Именно поэтому, несмотря на прекрасную погоду, вождь восстания просиживал в кабинете днями напролёт, составляя планы и тщетно пытаясь просчитать все возможные варианты.

Всё шло по плану: уже не тайно, как в первые дни, а официальными торговыми караванами доставлялось оружие, новобранцы спешно готовились к бою, а легионы стягивались к точке сбора. Решив раз и навсегда покончить с Царём, монарх приказал задействовать все свободные силы, оставив на границе лишь необходимый минимум, способный задержать продвижение интервентов. Уставший от бесконечной войны с конкурентами, он хотел уже поскорее очутиться в летнем дворце и объявить о полной и безоговорочной победе.

Ну а пока приходилось ждать и действовать скорее диверсиями и пропагандой нежели стальным кулаком армии. Не жалея золота и громких обещаний, демагоги склоняли на свою сторону людей по всей стране и разжигали пламя бунтов. Даже в столице теперь не проходило и дня без того, чтобы где-то не попытались сжечь очередное предприятие или напасть на солдатский патруль.

Кроме того, в борьбу активно включилась религия, до этого стоявшая в стороне и ожидавшая развязки событий. Церковь Ома осталась верной Царю, боясь потерять всё, но зато за повстанцев вступились язычники, которых последние годы преследовали. Верившие в Семь Сущностей, они, скрипя сердцем, запретили обычаи старины, вроде жертвоприношений, и стали опорой Императора.

Однако, сейчас молодого монарха занимала не классовая борьба, а гораздо более приземлённые проблемы. Несмотря на почти полный контроль севера и его богатых рудников, Революция так и не смогла закрепиться на юге, где поколениями получали землю ветераны армии. Отдавшие стране здоровье и десятки лет жизни, они жили достаточно сыто, а кроме того попросту не желали воевать с тем, кто дал им всё: и жильё, и еду, и спокойную старость.

Не зная, что делать с этой проблемой, правитель рухнул в кресло и откинулся на спинку, пустым взглядом уставившись в потолок. Если бы бароны выступили на его стороне, столица бы сдалась без боя, и тогда он бы мог заслуженно править страной. Но как заставить их предать своего государя?

— Товарищ Император, разрешите? — внезапный стук в дверь отвлёк Императора от рассуждений.

— Что на этот раз? — тяжело вздохнув, спросил вождь революции.

— Диверсионный отдел прислал работников с отчётом, — ответил секретарь, так и не появляясь в комнате. После того, как монарх в приступе ярости запустил в своего слугу подсвечником, тот предпочитал не рисковать. — С ними ещё посланник от Гильдии.

— Ом бы побрал этих агентов, — прошипел себе под нос правитель. Впрочем, делать было нечего и потому, спустя секунду, он продолжил уже намного громче. — Ну что делать, впускай, будем разбираться.

В коридоре кто-то довольно хмыкнул и толстая сосновая дверь неторопливо отворилась, впуская внутрь подданных Императора. Те, соблюдая все формальности, вошли с полупоклоном, нисколько, впрочем, не заботясь о собственном внешнем виде. Только монарх, увидев, какие следы оставляли грязные ботинки на раритетном ковре, резко выдохнул, но предпочёл не начинать разборку.

Наконец, когда последний из группы дежурно повторил приветствие и проник в кабинет, за посетителям захлопнулась дверь. Теперь гости остались один на один со своим государем, если не считать, конечно, стражи, стоявшей по углам. Ставший в последнее время чересчур подозрительным, глава повстанцев начал даже в умывальню таскать за собой пол дюжины опытных и преданных бойцов.

Презрительно смерив взглядом всех пришедших, Император устало рухнул в кресло. Он бы хотел, чтобы диверсионный отряд, в входили Даф, Михалыч, Соня и Миша, исчез как по волшебству, не оставив после себя даже воспоминаний. К сожалению, это было решительно невозможно, а потому правитель махнул рукой, разрешая начать доклад.

— Операция на стратегически важном объекте противника проведена успешно, — начал Михалыч, доставая из футляра, висевшего на поясе, письменную версию отчёта.

— Я не в настроении слушать всю эту тягомотину, давай сократим, — бросил глава восстания, нетерпеливо постукивая пальцем по обивке кресла.

— Конечно, как прикажете. Потерь среди личного состава нет, помимо ресурсов и документации в лагерь было доставлено сто пятьдесят человек, — ветеран, ведя рассказ, упорно старался смотреть прямо в глаза начальству. — Тринадцатый Легион потерял более дюжины убитыми и почти три десятка раненными.

— Отлично, — прерывая подчинённого, сказал монарх, делая заметки в записной книжке. — Ещё что-то?

Михалыч отрицательно мотнул головой и уже собирался выйти, как вдруг его остановил один из агентов Гидры, стоявший рядом. Со стальной маской на лице, он всё же смог одним жестом дать понять, что ему не помешала бы массовка, а потому боец остался на месте, давая слово незнакомцу. Тот же благодарно кивнул и, ткнув товарища, достал из-под полы плаща свёрток с документами.

— Ваше величество, у нас есть прошение к тебе, — не очень старательно пряча в голосе язвительность, сказал Лёха. — Позволь нам сражаться в рядах твоих солдат.

— А что же вам у Магистра не нравится? — парировал правитель, заинтересованно глядя на бумаги.

— У нас с ним вышла небольшая ссора, — скрыв улыбку под маской, парень продолжил. — В связи с этим мы больше не считаем себя его подчинёнными и вверяем себя в руки Революции, а заодно жертвуем данные о противнике.

— Хорошо, отправитесь к командиру Первого Легиона, он вас пристроит куда надо, — великодушно заявил Император, забирая свёрток. Он не хотел ссориться с Магистром Ордена, но прекрасно понимал, что в любой момент сможет продать ему ренегатов.

Теперь в помещении из невысказавшихся остался только Саня. Наблюдая за всеми переговорами, он не удосужился соблюсти даже малую толику приличий, а потому сел в кресло для посетителей. Теперь он полулежал там, словно древний правитель, недоумевавший, почему слуги так долго несут вино и фрукты.

Впрочем, выражение его лица, как всегда, оставалось загадкой для всех присутствующих. Как и агенты Гидры, при посторонних он носил стальную маску, призванную скрывать личность бойца, а кроме того порождать удивительные слухи. И хотя подобное украшение резко выделяло его обладателя на фоне других, никогда ещё даже самые глупые разбойники не пытались напасть на солдата Гильдии, боясь кровавой и жёсткой расплаты.

Раздражаясь затянувшимся молчанием, Император встал, намереваясь выгнать вон подчинённых, и вдруг заметил последнего гостя, который до сих пор хранил молчание и лишь чиркал что-то в блокноте. Рука правителя тут же легла на эфес меча, висевшего на богу, а голо напряглось, готовое в любой момент объявить тревогу. Впрочем, в этом явно не было необходимости, так как в ответ на подобные меры парень лишь усмехнулся и миролюбиво развёл руками.

— Обижаете, ваше величеств. Неужто вы думаете, что я бы не справился с вашими доходягами? — с укоризной заявил Саня. — Они, конечно, хороши, да только у Гильдии всегда был козырь в рукаве.

— И что же забыли бойцы Командора у меня в кабинете? — зло парировал монарх.

— Как что, письмо вам принёс, — отстегнув от пояса посеребрённый футляр, агент протянул его вождю восстания. — Ну и заодно хотел бы получить ответ.

Не удостаивая гостя ответом, правитель выхватил из рук парня цилиндр и, вскрыв его, извлёк на свет свиток. Аккуратно перевязанный лентой с сургучом, он больше походил на официальное торговое предложение, которое так часто приходилось доставлять Гильдии по всему свету. Хитрые торговцы предпочитали не рисковать жизнями своих сотрудников и отправляли секретные документы с помощью безотказных диверсантов.

Впрочем, на этот раз на бумаге действительно было письмо от главы самой могущественной организации наёмников на свете. Аккуратные, словно выведенные по трафарету, буквы шли ровными рядами, завораживая читателя и помогая автору лучше выразить мысль. Казалось, над этим текстом целыми днями трудились писари, хотя на самом деле, его набросал буквально на коленке сам Командор, спешивший так, словно за ним гнались все чудовища мира.

«У меня печальные новости.

Всё, что нам удалось узнать по твоему вопросу — что исследованиями занимается лично Елена Браушвиц. Так что не стоит надеяться на утечки или возможность выкрасть рецепт. Я за это не возьмусь, так как подобная задача — надёжнейший способ просто так потерять своих людей.

Кроме того, Доминион собирает силы для военной кампании и даже особо не скрывает, против кого она направлена. Если ты хочешь руководить страной, тебе следует поторопиться, так как по некоторым данным, Гидра поддержит реваншистскую идею южан. Флотилия отправляется завтра, десант высадится на побережье через трое суток, а ещё через дюжину-полторы дней ты сможешь лично посмотреть в глаза Корнелию.

Теперь о хорошем: мои люди успешно перехватывают все донесения о твоём лагере. Враг не знает о том, что ты в сутках пути от сердца страны. Также мы смогли выкрасть для тебя учёных из застенок, так что они уже приступили к работе.

Надеюсь на дальнейшее сотрудничество.»

Зло скомкав письмо, Император кинул его в камин и щедро полил горючим, стараясь как можно быстрее уничтожить бумажку, которая полностью расстроила его планы. Вторжение южного соседа путало все планы и, кроме того, не давало решительно никакого времени на рассуждение. Действовать нужно было прямо сейчас, сходу, не дожидаясь подхода подкреплений, на которые и рассчитывал монарх.

— Так что передать Командору? — напоминая о себе, спросил Саня.

— Ничего, — отрезал глава восстания. — Пускай его люди продолжают работать, золото у нас ещё имеется.

— Понял, благодарю за ответ, — чересчур вычурно поклонившись, парень, даже не спрашивая разрешения, вышел из комнаты, пытаясь как можно скорее передать результаты связному.

Спустя пару секунд за дверью оказались и диверсанты с бывшими бойцами Гидры. Первые двинулись в сторону, где виднелось знамя Культа Смерти, спеша поскорее улизнуть из рук предприимчивого монарха. Вторые же, следуя приказу, двинулись к казармам Первого Легиона, с недовольством обсуждая необходимость променять привычное снаряжение и алхимические средства на стандартные броню, копьё и короткий меч.

А тем временем, Император судорожно пытался придумать план действий, созвав всех стратегов, командиров и даже руководителей архивных отделов. Получив неприятные известия, он старался извлечь даже из бедственного положения максимум польза, а потому в тот же миг помчались конные гонцы, стараясь быстрее передать новые приказы легатам. Игнорируя все предыдущие указания, они должны были двигать ускоренным маршем прямо к столице, не щадя солдат.

В лагере тоже царил невообразимый бедлам. Ещё вчера готовые ждать на месте почти пол месяца, легионеры в спешке собирались, стараясь не только успеть на построение, но и спрятать награбленное до лучших времён. То тут, то там звучали крики центурионов, пытавшихся восстановить подобие порядка и построить своих бойцов.

Только в расположении Культа Смерти, несмотря на положение вещей, настроение у всех было радостным, а кое-кто и вовсе раскупорил бутылочку вина. К медикам и алхимикам вернулся их руководитель, благодаря которому организация не просто смогла выжить, но стала достаточно сильной и важной, чтобы с ней считался даже Император. Некоторые даже порывались организовать настоящий праздник, однако, Даф, в честь которой и начался весь бедлам, аккуратно пресекла эту идею, начав готовить подчинённых к походу.

Спустя целый час, когда Император вышел из здания главного штаба в полном боевом облачении, его встретили ровные ряды готовых к бою солдат. Все как один, они готовы были отдать свои жизни за Революцию, нисколько не сомневаясь в правильности своих поступков. Первый Легион, лучшие подразделения повстанческой армии, он был собран из ветеранов сражений, которые как никто знали своё ремесло.

Однако, на этот раз монарх не стал читать речь или проводить смотр. Погружённый в свои мысли, они лишь махнул рукой, отдавая приказ, и замер в седле, пытаясь решить, как брать столицу. Укрепления, возведённые ещё пару сотен лет назад, постоянно обновлялись, а потому представляли угрозу даже для армии, снаряжённой алхимическими боеприпасами.

Удивлённые поведением командира, центурионы всё же бросились выполнять команду, стараясь как можно скорее выступить в поход. Уже спустя пару минут первые отряды двинулись вперёд, блестя в спешке начищенным снаряжением. С каждым шагом приближаясь к столице врага, солдаты и не думали о том, что им предстоит вскоре сделать.

— Вот мы только с фронта и сейчас опять на него, – хмуро заметила Даф, шедшая во главе Культа Смерти.

— Ну, по крайней мере, мы снова дома, – парировал Миха, сжимавший руку Сони.

— Ага, да только что от него осталось, — со злостью заявила девушка. — Гад этот Император, из врачебной службы сделал алхимический придаток Империи.

— Ничего, теперь-то мы вернём всё на круги своя, — ответил Михалыч, также шедший рядом. Несмотря на военное прошлое, он не захотел снова вставать в строй. — Хотя, конечно, работы предстоит много.

— Но мы справимся, потому что просто не можем иначе, — философски заявил Саня, возникший словно из неоткуда. — Тем более, если эти церковники правы, мы так себе ещё и на рай заработаем, спасая жизни. А я, знаете ли, не прочь после смерти туда отправиться...

Глава 18

18.

— Давай, просыпайся, лодырь, — тихо сказал мужчина, тряся своего сына за плечо. — Вставай, пора овец выводить на выпас.

Ребёнок отозвался долгим сонным мычанием, но всё же встал и отправился вслед за отцов. Позавтракав на скорую руку, оба вышли из дома, торопясь на привычную каждодневную работу. Выйдя в отставку, глава семейства сменил меч и доспех на уютный дом и стадо, занимаясь теперь более чем мирным делом, а кроме того, кормя страну.

Не знающие тягот и лишений, отец и сын шли бок о бок, любуясь солнцем, поднимавшимся над холмами южного побережья. Тут уже правила бал весна, а потому по всей земле протянулся густой зелёный ковёр из травы, в котором то тут, то там торчали яркие кустики полевых цветов. Где-то вдалеке соседи уже выпустили своих овец, и теперь животные меланхолично бродили по окрестностям, съедая свежие и сочные стебли.

Здесь, в отличие от центральной части страны, не бушевало восстание, не бродили демагоги, и не сжигались целые деревни за отказ присоединиться к революционному движению. Уже не одну сотню лет тут жили легаты, центурионы и простые солдаты, выслужившие подвигами или упорным трудом отдельные участки, а порой даже целые провинции в управление. Цари почти с самого начала своего правления награждали отличившихся легионеров наделами в этом плодородном регионе, не только завоёвывая верность армии, но и питая всю страну урожаем с южных полей.

Так или иначе, почти все в этом краю приходились друг-другу сослуживцами, служившими в одном подразделении, а порой и вовсе стоявшими плечом к плечу на поле боя. Именно поэтому ораторы Империи, как не старались, не смогли разжечь пламя вражды между людьми, чьи семьи могли дружить не одну сотню лет. Пользовавшиеся покровительством власти, солдаты предпочитали достойно встретить старость, а не участвовать в сумасбродном бунте.

— Пап, а мы сегодня будем заниматься? — с надеждой спросил парнишка, тащивший на себе весь пастуший скарб.

— Посмотрим, — ответил отец. Немолодой уже, прошедший через войну с Доминионом, он хромал, но не отставал от сына.

— Ты же обещал, — недовольно заявил ребёнок.

— А ты обещал, что выучишь положения военного кодекса, которые я тебе задал, — парировал ветеран. — Вот проверю я тебя, и тогда будем решать.

Насупившись, парень всё же не перестал следовать за папой, бросая на него взгляд. Недавно отметивший шестнадцатый день рождения, он очень хотел пойти по стопам отца и вступить в легион, чтобы защищать страну и сражаться за её свободу. И хотя новобранцы могли попытать удачу только после достижения восемнадцати лет, пастух уже сейчас активно занимался с отцом, чтобы обойти других претендентов и точно занять своё место в строю.

Его отец же, отслуживший в своё время в рядах Первого Легиона, уже почти восемь лет находился на пенсии. Вышедший в отставку из-за травмы, полученной в ходе южной кампании, он почти сразу женился и осел в небольшом городке почти на самом берегу моря. Не одобрявший идею сына, он всё же помогал ему, как мог, больше настаивая на строгости и знании формальностей, чем на реальной боевой подготовке.

Спустя почти час, когда животные были выпущены на волю и удалились вдаль в компании собак, папа и сын сели под одиноким дубом, устроив себе небольшой перерыв. Скоро нужно было выходить обратно, чтобы успеть до открытия мастерской и приступить к работе. Способный прокормить себя одним лишь пастушьим делом, глава семьи к тому же занимался столярным делом, откладывая излишки в наследство сыну.

— Ну а теперь-то мы позанимаемся? — нетерпеливо спросил сын.

— Вот дал же Ом такого нетерпеливого, — пробурчал отец. — Ладно, но сначала я должен проверить, как ты выучил задание.

— Да там и запоминать было нечего, – ковыряясь травинкой в зубах, ответил парень.

— Отлично. Тогда давай проверим, что же ты знаешь, — откинувшись спиной на ствол, мужчина прикрыл глаза.

— «Солдат Легиона, прежде всего, это представитель мощи и культуры страны, а оттого ему следует быть образцом порядка и благородства. Не важно, легат ты, или снабженец, ты обязан беспрекословно соблюдать требования командиров и Кодекса, а также достойно вести себя в мирное время», – на одном дыхании выпалил юнец.

— Неплохо, очень неплохо. Если учесть то, что занимался ты сам, то я вообще удивлён, что ты нашёл и выучил материал, – ветеран сказал это абсолютно без злобы.

Его сын был известным на всю округу непоседой, который ещё пару лет назад мог даже из-за рабочего стола сбежать собирать цветы. Однако, чем старше он становился, тем больше в нём крепло решение пойти в армию, а потому и появлялась дисциплина. Впрочем, парнишку по-прежнему гораздо больше увлекали не порядок и покой, а романтические истории о сражениях и походах, имевшие мало связи с реальностью.

— Папа, а почему ты заставляешь меня учить эту тягомотину? — не унимался мальчишка. — На настоящей войне же не будет времени на все эти условности.

— Это ты так думаешь, что в армии все только и делают, что сражаются, — лениво ответил мужчина. — На самом деле, именно благодаря дисциплине и условностям подразделения могут вообще дойти до поля боя.

— Да, я помню, ты рассказывал.

— И буду рассказывать до тех пор, пока ты не запомнишь, — парировал отец. — Взять к примеру ту же южную кампанию. Первые десять лет она шла успешно как раз благодаря полному соблюдению всех требований, в том числе в сфере Кодекса.

— А потом всё рухнуло из-за сумасбродства Легата, — продолжил подросток, заучивший уже наизусть слова папы.

— Именно. Браушвиц против всех правил остановил штурм города из-за какой-то девчонки, ослушавшись приказа, – зло сплюнув, ответил ветеран. Впрочем, спустя минуту он снова подобрел. – Ладно, поговорим об этом, когда вырастешь. А сейчас вставай, покажешь мне, как ты умеешь обращаться с мечом.

Молча кивнув, его сын выхватил из-за пояса свой тренировочный меч, который явно принадлежал его отцу ещё когда тот сам был лишь новобранцем. Прокрутив его пару раз, парнишка встал перед папой, приготовившись показать, что самостоятельные тренировки не прошли даром. Однако, мужчина лишь покачал головой, так и не притронувшись к оружию.

— Сначала на воздухе, — отрезал старый вояка. — Если ты не сможешь выполнять движения один, о каком поединке может идти речь?

Расстроено вздохнув, парень кивнул головой и принялся под команды отца выполнять одну фигуру за другой. Выполнял он правда, спустя рукава, поскольку считал, что в реальном бою все эти финты, выпады и уклоны не помогут. Однако, на этот раз мужчина словно не замечал ошибок ребёнка, отвлечённо смотря куда-то вдаль.

Он не заметил ни то, как парнишка оступился, выполняя очередной укол, ни даже более грубые оплошности, за которые раньше он бы всыпал по первое число. Наконец, сыну надоело, что на него не обращают внимания, и он бросил выполнять упражнения. Подойдя к ветерану, он потряс его за плечо.

— Ну как, пап? Сегодня лучше, чем вчера?

Однако, мужчина не ответил. Прищурив глаза, он пытался разглядеть что-то вдали, попутно прячась от яркого весеннего солнца. Наконец, когда сын в третий раз обратил на себя внимание, отец, наконец, отозвался.

— Да ну тебя с твоими железками, потом разберёмся, — отмахнулся солдат. — Ты мне лучше скажи: меня зрение не обманывает?

— Ты про те корабли? — недоумённо спросил парнишка, доставая миниатюрную подзорную трубу из кармана. Он купил её в тайне от отца ещё пол года назад, и с тех пор прятал сокровище, зная суровый нрав папы.

— Именно, — одним движением перехватывая оптический прибор, заявил мужчина. Прильнув к нему глазом, он начал тщательно изучать флотилию.

— А что не так? Может, это наши, или там союзники на помощь пришли.

— К сожалению, нет, — оборвал парня отец и, всучив ему подзорную трубу, начал быстро собираться. — Давай, собирай овец и пошли домой. Чует моё сердце, не с дружеским визитом южане к нам пожаловали.

Не заставляя папу ждать, пастушонок схватил нехитрые пожитки и бросился к стаду, которое успело сжевать почти всю траву на холме и начало неторопливо спускаться к побережью. Чудом управившись с животными, парень погнал их вслед за уходившим вдаль ветераном. Тот, погружённый в свои мысли, даже не оборачивался и, несмотря на хромоту, лишь ускорял и ускорял шаг, после и вовсе перейдя на бег.

Спустя почти пол часа семья вернулась домой, где уже вовсю бил набат, извещавший жителей о вторжении противника. Один из торговцев, что с утра привозил в городок рыбу с побережья, успел по пути заметить флот и принёс ужасную весть. Теперь то тут, то там мужья снаряжали жён и детей в дальний путь, стараясь спасти как можно больше нажитого имущества.

Ворвавшись к себе домой, ветеран начал спешно искать свой старый, но ещё прочный доспех, оставшийся у него ещё со времён службы в легионе. Прошедший через южную кампанию, он как никто понимал, что сейчас стране понадобится каждый клинок, а потому даже не стал слушать причитания жены, которая попыталась отговорить его от самоубийственной затеи. Одним движением отстранив супругу, мужчина вытащил из-под кровати свёрток, в котором хранилось почти всё его богатство.

— Возьмёшь сына и отправитесь к тётке на север, поняла? — не дожидаясь ответного кивка, воин начал снаряжаться сам, спешно собирая провиант на время марша.

— Пап, а можно я с тобой? — вклинился в разговор парнишка, с надеждой смотря на отца.

— Ни за что, — отрезал ветеран, завязывая ремешки на сумке.

— Ну почему? Ты же сам говорил мне, что мужчина должен быть всегда готов вступиться за свою страну, — обиженно возмутился ребёнок.

— Вот именно, что мужчина. А тебе ещё нет восемнадцати, если я помню, — парировал мужчина. Впрочем, заметив выражение лица сына, он подошёл к нему и, положив руки на плечи, продолжил. — Послушай, я и так слишком много отдал войне. Похоронив дюжину друзей, я не хочу ещё и сыну гроб делать, понял?

— Да, — вытирая набежавшие слёзы, ответил сынишка, помогая матери закинуть на спину огромный мешок со скарбом.

Закончив сборы, все трое вышли на улицу. Там в панике бегали дети, рыдали женщины и блестели сталью доспехов ветераны, готовые отправиться к ближайшему дозорному замку и вступить в ополчение. Все как один сражавшиеся против Доминиона, они устало поправляли снаряжение, желая лишь поскорее снова врубиться в ряды врага и защитить страну.

Тепло обняв жену и сына, ветеран уже приготовился влиться в общую колонну резервистов, как вдруг, подняв голову, замер. Вглядываясь в видневшиеся неподалёку вышки дозорных, он никак не мог заметить сигнальный огонь, который обязаны были зажечь стражники. Такой был в каждой крепости и каждом городке на побережье, являясь частью оборонительной системой, созданной ещё дедом нынешнего правителя.

Тогда южные земли только вошли в состав государства и, чтобы обезопасить их от вторжения, монарх приказал возвести череду оборонительных замков, которые должны были спасти население и задержать врага. Кроме того, в каждом поселении он приказал устроить специальную башню с сигнальным огнём, чтобы в случае чего в столице могли узнать о нападении в кратчайшие сроки. Теперь же стражники упорно не зажигали пламя, медля и тем самым давая лишнее время солдатам врага.

Поймав сына за плечо, ветеран развернул его к себе и всунул в руку парнишки массивный ключ.

— Ты хотел помочь стране? — строго спросил мужчина.

— Да, конечно, — обрадованно ответил сын. — Что нужно сделать?

— Зажечь сигнальный костёр, а то что-то наши медлят, — задумчиво сказал ветеран. — Только сначала забеги в мастерскую, там, в кладовке спрятан доспех для тебя. Хотели с матерью подарить тебе на день рождения, да кузнец опоздал, только вчера отдал шлем.

— Спасибо, я тебя не подведу, — улыбнувшись, бросил ребёнок.

Прокрутив в руке заветный ключик, парнишка вскочил на соседского коня, стоявшего неподалёку, и, не щадя бедное животное, помчался через весь город. Умело лавируя между беженцами и солдатами, он уже спустя пару минут достиг цели и скрылся в недрах старой лавочки, которую знал каждый в окрестностях. С трудом отыскав искусно спрятанный подарок, подросток в спешке оделся и бросился к вышке, на которой, вопреки требованиям, не стояло ни одного солдата.

А тем временем первые корабли Доминиона, борясь с волнами и утренним ветром, уже подошли к берегу и уткнулись носами в тёплый песок. Тут же с них спрыгнули первые солдаты и служащие, которые бросились помогать в разгрузке других судов. Долго ждавшие случая отомстить, южные соседи отлично подготовились к высадке, привезя не только пехоту, но и конницу вместе с осадными орудиями.

На флагмане, пока что не решаясь причалить к вражеской территории, стоял Легат. Двадцать лет назад он встречал войска Царя, пересёкшие море, а ещё спустя десять лет победоносно очищал родную страну от захватчиков. Теперь же именно он был удостоен чести нанести поражение противнику, который уже не одну сотню лет мозолил глаза совету лордов.

Рядом с ним, наблюдая за тем, как разворачиваются порядки, собирается снаряжение и формируются обозы, стоял Корнелий Браушвиц, кутавшийся в по-зимнему тёплый плащ. Проведя почти всю свою жизнь в походах и сражениях, он ценил возможность побыть в комфорте и порой не отказывал себе в удобной одежде даже посреди боя. Впрочем, подобная слабость никак не мешала ему одерживать победу за победой, теперь уже под руководством Магистра.

Однако, на палубе помимо двух мужчин стояла ещё и девушка, которую, вопреки претензиям моряков, удалось взять на борт. Это была Елена, та самая девочка, которая полторы дюжины лет назад смогла остановить наступление противника и сломать одну из самых успешных кампаний царей. С тех пор она подросла, похорошела и заставляла даже хмурых бойцов Доминиона кидать на неё многозначительные взгляды.

— Ну что, разрешите поздравить нас с первой победой, — принимая от слуги бокал с вином, сказал Легат. — Как и предсказывал Орден, мы не встретили абсолютно никакого сопротивления.

— Рано радуетесь, — хмуро отозвался Корнелий, лично инспектировавший всю линию прибрежных укреплений ещё во время службы отцу Царя. — Когда возьмём столицу, тогда праздновать будем.

— Ну, это не станет для нас слишком сложным, — миролюбиво парировал полководец, потягивая напиток. — Благо, теперь вы на нашей стороне. А кроме того, Гидра обещала использовать алхимическое оружие. Верно?

— Не переживайте, наш арсенал покажет себя в лучшем виде. Главное, чтобы ваши солдаты слишком быстро назад не побежали, — язвительно ответила Елена, не оказавшаяся от предложения слуг и стоявшая с бокалом в руке.

— Ох, не бойтесь, леди Браушвиц. Я готов головой отвечать за каждого из своих бойцов, — иронично ответил Легат, делая вид, что не заметил колкости девушки.

— Ну вот и славно. Иначе, в случае провала, нам всем придётся ответить головой, но уже перед союзом Императора и Царя, — увидев удивлённые взгляды мужчин, автор доброй половины алхимических изобретений Ордена продолжила. — В отличии от вас, я не строю ложных надежд. Эти два противника скорее помирятся, чем позволят кому-то кроме них контролировать столицу...

Глава 19

19.

— Красиво идут, сволочи, – зло сплюнув за зубец крепости, сказал командир гарнизона.

— Это да, — ответил центурион, стоявший рядом. — Умели бы наши так, от Имперцев уже ничего и не осталось бы.

— Так умеют, просто не все, — хмуро отозвался полководец. — Первый и Тринадцатый, пожалуй, могут что-то подобное показать.

— А остальные?

— Зачем? Они, всё-таки, полевые вояки, а не смотровые части, им это без надобности.

— Ну, всё же, приятно, когда солдаты идут вот так, словно на параде.

— Это точно, — тяжёло вздохнул командир и, взяв подзорную трубу, стал уже в который раз изучать противника.

Глава гарнизона, как и все прочие солдаты, стоял на стене одной из прибрежных крепостей, созданных для защиты юга страны. Узнав о прибытии врага одним из первых, он не просто приготовился защищать дом до последней капли крови, но и разослал гонцов во все стороны. Собирая всех мужчин, способных держат оружие, посланники кроме того разносили весть о вторжении, заставляя местное население собираться в колонны и спешно уходить на север.

Теперь же, когда тяжёлая решётка опустилась и закрыла собой въезд в замок, а войска приготовились к долгой осаде, противник словно специально не обращал никакого внимания на баронских бойцов. Высоко подняв штандарты, войско Доминиона чеканным шагом двигалось на север, держась на почётном расстоянии от укреплений. Казалось, что для Легата не существовало другой мишени, кроме как столицы заклятого врага.

Выругавшись сквозь сжатые зубы, глава гарнизона убрал наблюдательное приспособление и уже в который раз бессильно облокотился на парапет. Прошедший через южную кампанию, он не мог видеть, как противник, который полторы дюжины лет назад позорно отступал, победоносно наступал, не встречая сопротивления. Зажатый, как бродячий пёс в клетке, командир мог лишь бессильно сверлить противника взглядом да проклинать его родню вплоть до седьмого колена.

— Товарищ командующий обороной, разрешите? – рядом возник молодой солдат. Он появился так неожиданно, словно его отец был по меньшей мере джином.

— А что с тобой сделаешь, разрешаю, – отвернувшись от марширующих колонн неприятеля, ответил ветеран.

— Его превосходительство барон просит вас немедленно явиться к нему. Говорит, что у него есть к вам сугубо личный разговор, — склонив голову согласно требованиям, продолжил юнец.

— А у меня есть войска Доминиона, — огрызнулся полководец. Впрочем, через секунду он оттаял и махнул рукой. — Ладно, чёрт с ним, сейчас приду.

Отпустив посыльного, командир гарнизона подозвал своего помощника и, приказав в случае атаки сразу послать за ним, пошёл по дороге к главной башне, в которой ютился хозяин местных земель. Получивший надел в качестве награды за проявленный полторы дюжины лет назад героизм, он сразу после окончания войны с южным соседом ушёл на пенсию и с тех пор безвылазно сидел в крепости. Так и не смогший полностью оправиться после войны, он с радостью проводил вечера на тренировочном поле, а не в кругу семьи, которой так и не удалось обзавестись.

Ставший для местных крестьян строгим, но справедливым правителем, барон не особо много смыслил в экономике и правоведении, но отлично помнил военный Кодекс, а потому управлял согласно ему. Из-за этого торговцы и учёные не жаловали особым вниманием замок, находящийся почти на самом берегу, но зато для мастеровых это место стало настоящим Гралем. Не имевший ложных надежд, ветеран с самого своего возвращения готовился к войне, не скупясь ни на труд архитекторов и инженеров, ни на услуги наёмных учителей и тактиков.

В результате из обычного оборонительного поселения, одного из многих, что были построены ещё много сотен лет назад, крепость превратилась в жемчужину военного искусства. Запасов пищи могло хватить на долгие годы осады, а благодаря постоянным муштре и смотрам местное войско было одним из лучших на всём побережье. Только Первый Легион, да ещё пару баронов могли превзойти ополчение, что сторожило покой страны.

Теперь же на прежде тихих улицах городка творился настоящий хаос: то тут, то там пробегали женщины и дети, пытавшиеся подготовиться к долгому пути на северо-восток, прочь от колонн врага. Также сквозь толпу беженцев сновали управленцы и заместители, пытавшиеся вытребовать на свой участок стены лишние стрелы, строительные материалы, а порой и даже бочонок пива. И только ветераны, уже сражавшиеся с Доминионом, хмуро сидели на скамейках у порога дома и курили горький заморский табак.

Все как один прошедшие через южную кампанию, они все эти годы надеялись, что им больше никогда не придётся воевать. Теперь же, когда враг сам напал на страну, долг призвал их обратно в строй, полностью нарушив планы на счастливую жизнь. Все ветераны прекрасно знали: что бы не произошло в дальнейшем, обратно к семьям вернётся дай Ом каждый пятый.

Наконец, командир гарнизона дошёл до главной башни замка, где и жил хозяин крепости и всех окрестных земель. Не встретив ни одного охранника и бойца, каждый из которых теперь стоял на стене и сверлил глазами противника, полководец почти бегом двинулся дальше. Довольно темпераментный, барон не любил ждать, особенно когда от этого зависели жизни сотен, а возможно, и тысяч людей.

— Привет, заходи, — даже не смотря на открывшуюся дверь, бросил дворянин. — Можешь без всей этой мишуры из Кодекса, у нас, как-никак, военное положение.

— Так точно, – кивнув, полководец подошёл к главе замка. Тот стоял у карты региона, разглядывая расставленные на ней фигурки.

— Ну как тебе ситуация? — обращаясь к товарищу, спросил барон.

— Более чем паршивая, — пробурчал вояка. — С одной стороны, положение дел ужасное, а с другой — лично нам с тобой в ближайшее время ничего не угрожает.

— Это точно, — тяжело выдохнув, владелец крепости рухнул в кресло и схватился за голову руками. Только спустя почти пять минут молчания он продолжил. — Как там наши гости?

— А что им будет, — усмехнулся ветеран. — Расфуфырились, как индюки, подняли штандарты и идут, словно на смотре.

— Надеюсь, никто из наших не пострадал?

— На удивление, нет. Доминион не грабит, не убивает, да даже крестьян со скотиной по лесам не ловит, — словно осуждая такой способ ведения войны, заявил глава гарнизона.

— И почему нельзя было сделать по-человечески всё? — зло прошептал барон. Поднявшись на ноги, он снова подошёл к столу, подзывая к себе собеседника.

На дорогой деревянной столешнице, придавленная по краям пепельницей, кинжалом и прочими странными вещами, лежала карта, за которую когда-то наместник отдал почти половину своего состояния. Изготовленная заморскими мастерами, она не просто показывала границы государств, но была невероятно подробной . Любая деревня, существовавшая в реальности, была нанесена на план в мельчайших деталях, вплоть до последнего домика и амбара.

Однако, далеко не сам рисунок занимал мужчин, а фигурки, расставленные по всему столу. Покрашенные в разные цвета и дополненные миниатюрными знамёнами, они отображали положение всех армий в регионе, о которых барон смог узнать от гонцов и разведчиков. Среди них ярко выделялись три тёмно-синих всадника, расположившихся на побережье и увенчанных флагами Доминиона и Ордена Гидры.

— Итого, в высадке приняло участие тридцать шесть тысяч солдат, — сказал барон. — Два легиона от южных соседей, и Экспедиционный Корпус нашего дорогого Магистра. Единственное, что радует, что десант был выполнен в трёх разных местах, так что мимо нас идёт лишь треть от общего числа.

— Ничего себе, — печально протянул командир гарнизона, на взгляд прикидывая расстояния по карте. — Получается, где-то через дюжину-другую дней они будут у столицы?

— Абсолютно верно, — подтвердил глава окрестных земель. — При этом учти, что Император как раз весной собирался проводить наступление, о чём его демагоги все уши прожужжали.

— О да, помню этих выскочек. «Переходите на сторону Революции, очистите свою душу от грехов перед новым правительством», — откровенно кривляясь, спародировал ветеран.

— А по итогу нам нужно не перед повстанцами извиняться, а перед Доминионом, — криво улыбнувшись, ответил барон.

Оба воина замолчали, погружаясь в свои мысли. Прошедшие через различные военные походы и кампании, они прекрасно понимали, что ситуация безвыходная. Никакого иного выхода, кроме как оставаться в крепости и снаряжать караваны беженцев на северо-восток, у них не было.

Гонцы, отправленные ещё утром, уже скакали во весь опор к Царю, чтобы предупредить его об опасности, сигнальные костры также горели, и оставалось надеяться лишь на Ома, что монарху удастся придумать решение. Ну или, в крайнем случае, героически погибнуть, защищая столицу и всю страну от предательского нападения врага. О мире с Императором и думать не хотелось после того, как, по слухам, он приказал казнить все северные легионы, сдавшиеся в плен повстанцам.

Однако, внезапно надежда пробила пелену грусти и безнадёжности. Барон, резко вздохнув, повернулся к сотоварищу и уставился на него тяжёлым взглядом. Всё ещё взвешивая все за и против, он, наконец, начал.

— Сколько у нас вообще солдат? — спросил барон.

— Пехоты — почти полторы тысячи, столько же стрелков и вдвое меньше всадников. Итого четыре тысячи мечей, – не понимая, к чему клонит его начальство, ответил вояка. – Ах да. Ещё отряд ваших телохранителей.

— Да, маловато, конечно, против дюжины тысяч, но попробовать можно, — задумчиво протянул ветеран. — Снимай всех со стен и строй перед воротами, будем выступать.

— Может, оставить хоть кого-то, чтобы город не разграбили в наше отсутствие? — спросил глава гарнизона.

— Выбери сотню или две из ветеранов, порадуй их жён, — махнул рукой наместник. — Остальных всех под копьё.

— Есть, — отсалютовав начальству, ответил командир. — Через пол часа готовы будем выдвигаться, а там уже к вечеру нагоним Доминион.

Получив разрешение идти, полководец бегом вылетел из кабинета и бросился рассылать посыльных, стараясь как можно скорее приготовиться к бою. Он уже давно выучил: любое, даже самое сумасбродное решение барона не обсуждается, а выполняется с максимальной поспешностью. Так что уже совсем скоро улицы заполонили солдаты, спешно готовившиеся к маршу и последующему сражению.

Никто из них не плакал и не собирался показывать даже малую толику сожаления, занимая своё место в строю. Все как один, начиная с новобранцев, только недавно окончивших подготовку, и заканчивая прожжёнными ветеранами, готовы были отдать жизни во имя Родины, подарив тем самым столице чуть больше времени на подготовку. И хотя жители города знали, что видят своих братьев, отцов и детей в последний раз, они чествовали уходящих как тогда, почти две дюжины лет назад, провожали мужей, уплывавших за пролив за победой.

Солдаты, узнав от командиров свою задачу, пели и смеялись, зло обещая врагу смерть и прощаясь с родными. Никто из них не имел иллюзий насчёт битвы, и никто не собирался бежать, очернив позором не только свою семью но и всех, кто стоял рядом. Каждый воин жаждал бойни, словно только в ней он мог почувствовать себя живым, и даже те, кому посчастливилось остаться в городе, лишь недовольно сжимали оружие, жалея, что не удастся проявить себя на поле брани.

И вот, ворота отворились, выпуская на волю стальную змею, которая, блестя чешуйками на уже высоко поднявшемся солнце, быстро двинулась вдаль, стараясь нагнать противника. Высоко торчали штандарты и знамёна, а кое-где виднелись даже хоругви, которые несли монахи, также не пожелавшие прятаться за спинами товарищей. Высыпав на стены, женщины и дети провожали в последний путь своих мужчин, прощаясь с ними навсегда.

Враг, ослеплённый собственной мощью и ярким солнцем, не заметил манёвров царских солдат. Находившийся слишком далеко и, к тому же, отгороженный маленьким лесочком, Легат Доминиона мирно дремал в седле, двигаясь в самой середине колонны, подбиравшейся всё ближе и ближе к столице. Уверенный в собственной непобедимости, командующий даже не мог предполагать, что местные баронские ополчения, проигрывающие противнику и в количестве, и в качестве посмеют нападать на вооружённый до зубов легион.

Будь рядом Корнелий Браушвиц, он, непременно, поднял бы на уши всё войско и не угомонился, пока не будут соблюдены все требования безопасности. Однако, полководец Ордена Гидры покинул коллегу в тот же самый момент, как ступил на побережье родной страны, и с тех пор не появлялся в стане союзников. По замыслу, армия вторжения должна была высадиться в трёх разных местах, чтобы не дать организовать полноценную оборону, и скорым маршем двигаться к точке сбора.

Теперь же этот план, который до поры позволял, не встречая сопротивления, двигаться по тракту, сработал против нападавших. Не имея никакого контроля со стороны, войска Доминиона расслабились, уверенные в своей победе, и даже дозорные отряды, предусмотрительно выставленные по флагам, теперь не смотрели по сторонам. Лишь когда заревела труба царских войск, и в пяти сотнях метров от колонны из леса показались бойцы барона, всадники спешно подняли тревогу, бросаясь прочь и спасая свои жизни.

Спешно разворачиваясь в боевые порядки, центурии пытались перестроиться, а тем временем стрелки ополчения уже разряжали арбалеты, сея смерть без разбора. Закинувшие щиты на спину и не готовые вступить в бой с марша, легионеры южного соседа оказались беззащитны перед болтами, которые падали с неба, забирая одну жизнь за другой. В середине колонны же тяжёлая дворянская конница схлестнулась с всадниками противника, которые пытались всеми силами защитить Легата, никак не ожидавшего подобной дерзости.

Наконец, подоспела и пехота, врезаясь в так и не успевших занять позиции противников. Зазвенела сталь, раздались истошные крики, и кровь полилась рекой, на долгие годы впитываясь в землю, на которой потом так густо будут расти цветы. Никто не собирался отступать, все сражались не на жизнь, а насмерть, чтобы подарить товарищам в столице лишние секунды жизни.

Глава 20

20.

Сражаясь как лев, последний из атакующих уже в который раз уверенно нырнул под клинок врага и ответил выверенным ударом. Хватаясь за рану, упал ещё один солдат Доминиона, а воин барона отпрыгнул назад, не собираясь сдаваться. Несмотря на то, что его почти полностью окружили противники, никто не рисковал нападать, опасаясь этого свирепого ополченца.

Наконец, у Легата закончилось терпение и один из всадников почти в упор разрядил арбалет, обрывая жизнь героя. В тот же момент к раненному подскочили и другие легионеры, проткнув несчастного сразу тремя копьями. Расправившись с нападавшими, войско быстро затихло и начало зализывать раны, готовясь как можно скорее продолжить поход.

Глядя на своих бойцов, командир войск Доминиона мог лишь со злостью проклинать дерзкого барона и его людей, вспоминая всю их родню вплоть до седьмого колена. Вылазка защитников оказалась на редкость удачной: потеряв почти две тысячи убитыми, подразделения не могли сходу продолжить путь и нуждались в отдыхе. Кроме того, проблем добавляли раненные, которых было вдвое больше погибших, ведь за ними нужно было ухаживать, что сильно замедлило бы армию и расстроило все планы.

Даже сам Легат чудом не погиб в недавнем сражении: владельцу местных земель удалось пробиться через телохранителей и нанести удар, чудом пришедшийся по касательной. Осматривая вмятину на доспехе, полководец не мог поверить в то, что какие-то ополченцы почти смогли нанести поражение вымуштрованной и хорошо снаряжённой армии Доминиона. Если горстка ветеранов может поставить под угрозу всю кампанию, что же говорить о союзе Царя и Императора, о котором предостерегали оба Браушвица: и Корнелий, и Елена.

Однако, на этот раз от хмурых мыслей командира отвлёк старший центурион. Закончивший обход войска, он подготовил полный доклад о состоянии армии, на который военачальник возлагал особые надежды. Разумеется, потери превосходили все разумные пределы, но, возможно, даже с ними солдаты смогут подоспеть к точке сбора в срок.

— Ваше благородие, разрешите? — спросил матёрый вояка, прошедший через всю южную кампанию. На его голове вместо верного шлема красовался толстый слой бинтов, окрашенный в алый.

— Давай, — хмуро глядя на то, как солнце медленно, но верно начало опускаться за горизонт, ответил командир. — Только выкинь числа и рассуждения. Мне интересно, сможем ли мы продолжить движение.

— Есть, — тяжело вздохнув, сказал центурион. — К сожалению, прямо сейчас мы не готовы отправиться. У нас много раненных, и только на первую врачебную помощь уйдёт часа три.

— Значит, придётся избавиться от балласта, — отлично знавший, что такое обоз с пострадавшими, Легат уже просчитал, сколько он потеряет на заботе о подчинённых.

— Простите? — не веря своим ушам, переспросил вояка.

— А что, у тебя со слухом плохо? — рявкнул военачальник. — Всех, кто может идти, не сбавляя скорость, поставить в строй, остальных умертвить. Приказ ясен?

— Так точно, — хмуро отозвался мужик.

— Ну, вот и славно. У вас есть пол часа, потом мы должны снова двинуться вперёд. Можешь идти, — нетерпеливо махнув рукой, полководец отпустил подчинённого и замер в седле, пытаясь понять, насколько сильно он уже опаздывает.

Согласно плану, армии Ордена Гидры и Доминиона должны были встретиться в полудюжине дней пути от цели, чтобы оставшийся путь проделать вместе. Как бы стратеги южан не надеялись на гражданскую войну, даже они прекрасно понимали всю опасность союза Императора и Царя. Объединившись против общей угрозы, монархи могли бы создать армию, способную в чистом поле если не разгромить, то остановить войска вторжения.

Именно поэтому легионы должны были двигаться как можно скорее, чтобы не дать ни повстанцам, ни лоялистам времени на раздумья. К сожалению, кто-то из местных, несмотря на действия агентов и шпионов, смог зажечь сигнальные огни, а это значило, что уже через чутки в столице наверняка узнают о нападении. И тогда останется только надеяться, что изобретений Елены Браушвиц хватит, чтобы утопить в крови противника.

Молодая девушка, приёмная дочка Корнелия, она с раннего детства интересовалась алхимией, а потому едва ей исполнилось шестнадцать, приступила к работе над расширением военного потенциала Магистра. Именно благодаря ей Орден осмелился отрыто выступить против прежних хозяев, веря, что зажигательные смеси и взрывчатые вещества помогут победить. Однако, благодаря одному из учёных Гидры, часть информации была передана Культу Смерти, который хотя и заявлял о миротворческих целях, также не упускал шанса использовать жидкий огонь против солдат врага.

Именно поэтому Легат не жалел денег, в том числе и из собственного кармана, на услуги Гильдии, пытаясь узнать как можно больше о миролюбивых с виду медиках. И хотя рецепты всех мазей и лекарств, не то что оружия, держались под строжайшей охраной, полководец щедро оплачивал труд наёмников, которые раз за разом приносили крупицы информации. Впрочем, их не хватало для того, чтобы однозначно увериться в собственной безопасности, а потому люди, прячущиеся за стальными масками, раз за разом получали увесистые кошельки с золотой монетой.

— Ваше благородие, костёр зажигать? — отвлекая полководца от размышлений, спросил центурион. За то время, пока военачальник мирно сидел на коне, его солдаты убили всех раненных, которые не могли самостоятельно продолжать путь.

— Конечно, а ты что думал? — отмахнулся глава войск. — Нам на новых территориях эпидемия не нужна.

Кивнув, командир бросился в конец походной колонны, где в старательно выкопанной яме аккуратными рядами располагались тела солдат Доминиона. Несмотря на то, что им всем предстояло навсегда остаться вдали от дома, никто не мог подумать о том, чтобы похоронить своих товарищей без соблюдения необходимых формальностей. Каждый покойник был тщательно обёрнут в белый саван, а на глазах у него лежало по монете, чтобы в царстве мёртвых душа смогла обрести вечный покой.

Противнику повезло гораздо меньше: ополченцы были навалены безобразной кучей прямо на поле, по которому проходил тракт. Кроме того, мстя за столь наглую атаку, южане надругались над трупами, отрезав уши умершим и вырезав на их телах непристойные надписи. Хоронившие изо всех сил старались, чтобы, пройдя через сожжение, враг не смог попасть в загробный мир и навеки остался прикованным к земле, испытывая ужасные муки.

Щедро полив все тела специальной смесью, купленной за золото у Ордена Гидры, центурион чиркнул спичкой, и в скором времени рядом с трактом разгорелись два ярких и жарких костра. Наученный ошибками войны с царскими воинами полторы дюжины лет назад, Легат не желал распространения болезней, а потому безжалостно сжигал все трупы, как своих, так и чужих. И хотя подобное, по поверьям, мешало павшему в бою попасть в царство мёртвых, полководцу гораздо важнее была боеготовность живых, чем покой погибших.

Наконец, когда последнее тело обратилось в пепел, и над ямой с бойцами Доминиона был сооружён погребальный курган, легион снова двинулся в путь. Чеканным шагом поднимая пыль тракта, солдаты шли ещё быстрее прежнего, пытаясь нагнать отставание и поспеть вовремя. Именно поэтому Легат нещадно погонял своих подчинённых, не взирая ни на жалобы личного состава, ни даже центурионов.

Уязвлённый нападением ополченцев, военачальник очень хотел предать огню не только трупы павших воинов, но и все соседние деревни, раз и навсегда показав местному населению, почему не стоит мешать Доминиону. Однако, не только строгие временные рамки сдерживали полководца, но и ясный приказ стратегов: ни при каких обстоятельствах не трогать мирное население. Надеясь одержать победу одним ударом, южане справедливо рассудили, что хорошие отношения с подданными Царя помогут быстрее присоединить территорию соседа к своим владениям.

Однако, не прошло и часа, как легион снова остановился, заставляя рассвирепевшего полководца забыть про все правила безопасности и выехать в первые ряды, чтобы выяснить, что же происходит. Оказалось, что мост через реку, на который так рассчитывали нападавшие, был разрушен, и не было никакой возможности переправиться на другой берег, не потеряв при этом лишнее время.

Кроме того, на той стороне, нагло ухмыляясь и грозя противнику смертью, стоял отряд царских ополченцев. Далеко не такой многочисленный, как войско барона, он всё же смог хорошо укрепиться и даже водрузить на позиции несколько лёгких метательных машин. Теперь нужно было или искать другую переправу, или атаковать врага, пытаясь преодолеть достаточно крутой берег.

— Сдавайтесь, и тогда я дарую вам неприкосновенность! — перекрикивая щебет вечерних птиц и шум воды, рявкнул Легат.

— А может тебе ещё дочку мою в постель подать? — язвительно ответил командир ополченцев, снаряжённый на порядок лучше других. Его товарищи отозвались дружным смехом.

— Если вы сейчас же не дадите нам пройти, мы поймаем вас всех и повесим вдоль дороги, чтобы каждый знал, почему не стоит перечить воле Доминиона! — резко крикнул полководец, явно задетый фразой выскочки.

— А ещё минуту назад ты предлагал мне перемирие, — парировал мужик. — Не зря моя мать говорила, что даже портовые девки честнее южан.

Выругавшись сквозь зубы, Легат отвернулся от оборонявшихся и начал раздавать приказы. Тяжело вздохнув, солдаты начали перестраиваться в боевые порядки, попутно готовясь преодолевать реку вплавь. Несмотря на то, что на побережье было уже достаточно тепло, речная вода по прежнему не прогревалась и была достаточно холодной.

Однако, это не волновало военачальника, который намеревался стереть выскочек с лица земли одним ударом. Задетый непристойным сравнением, он кроме того намеревался отомстить царским солдатам и за нападение их товарищей, а потому не желал даже слушать попытки центурионов убедить его в глупости предстоящей атаки. Дождавшись, пока солдаты подготовятся к наступлению, он отдал сигнал, и стройные ряды двинулись вперёд, привычно поднимая щиты и готовясь принять на них первый залп.

Спустя всего пол часа кровавой битвы обороняющиеся были уничтожены, но, к сожалению полководца, ни один из них не сдался в плен, предпочтя самоубийство бесчестию. Избавившись от раненных и запалив новые костры, легион двинулся дальше, несмотря на то, что солнце уже почти село. Взбешённый таким единодушием ополченцев, Легат намеревался до конца перехода компенсировать всё отставание от графика.

А потому измученные двумя битвами, долгим маршем и мелкими ранениями, солдаты продолжали чеканным шагом выбивать пыль из дороги, покрывая километр за километром. И только когда светило окончательно скрылось за горизонтом и стало понятно, что дальше не способны двигаться даже лошади командного состава, полководец, скрипя сердцем, отдал приказ разбить лагерь и приготовиться к ночёвке. Обрадовавшись долгожданному отдыху, инженеры и даже простые пехотинцы бросились возводить простейшие укрепления, расставлять палатки и готовить ужин.

Вскоре все приготовления были закончены и большинство рухнуло прямо на землю, пытаясь выспаться перед завтрашним переходом. Только часовые, которые вытянули короткую палочку, ёжась от ночных заморозков, неутомимо бродили по периметру, высматривая лазутчиков и диверсантов врага. К сожалению, почти все ветераны побережья в едином порыве решили задержать врага насколько возможно, а потому почти каждые десять минут из темноты вылетал арбалетный болт, забирая чью-то жизнь.

Впрочем, Легата это абсолютно не заманило. Сидя у походной печурки в жарко натопленной штабной палатке, он читал сообщения от других армий, доставленные буквально пару мгновений назад. Время от времени передвигая фигурки на карте, расстеленной перед ним, полководец прикладывался к бутылке коллекционного вина и про себя не переставал проклинать противника.

Все три армии столкнулись с одинаковыми проблемами, а потому уже сейчас отставали от графика почти на дюжину часов. При этом потери войск Доминиона потрясали даже опытного командира, на счёте которого было почти пол сотни сражений. Уже сейчас от двадцати четырёх тысяч осталось немногим больше пятнадцати, а впереди оставалось ещё примерно шесть дней пути, полных партизанских нападений и рейдов.

Казалось, что только Орден чувствовал себя превосходно, потеряв суммарно немногим больше полутора сотен солдат, но это было легко объяснимо. Вместо того, чтобы сходиться с противником в ближнем бою или пытаться вести переговоры, Корнелий просто стирал с лица земли противника, не жалея алхимических средств для достижения цели. Подобная расточительность пугала Легата, который боялся остаться без крайне эффективного оружия накануне генерального сражения.

Кроме того, угроза исходила и от Первого Легиона царских войск, который был расквартирован как раз в одной из прибрежных крепостей и мог в одиночку нанести поражение любому из соединений Доминиона. Отлично обученный и снаряжённый, он ничем не уступал Тринадцатому, охранявшему столицу, а по реальному боевому опыту превосходил его. Однако, по сообщениям шпионов, его легат не осмелился вступать в дуэль с южанами и спешно отступал, спеша на северо-восток, на помощью своему правителю.

— Легат? – Спросил очередной вошедший, отвлекая полководца от размышлений.

— Слушаю, — даже не поднимая головы, ответил командир. Однако, не получив ответа, он таки обратил внимание на гостя. — А, это ты. Заходи скорее.

— Покорнейше благодарю, — шутовски исполнив полупоклон, гость вытер стальную маску от осевшей на ней росы. — Могу ли я просить о конфиденциальности беседы?

— Конечно, — ответил военачальник, одним движением выгоняя не только советников, но и даже телохранителей.

— Благодарю, теперь-то мы можем поговорить как человек с человеком.

— Полностью согласен, — залпом допив вино, Легат откинулся на спинку стула и замер. — Почему так долго? Я ждал тебя ещё утром.

— В описании контракта было особо подчёркнуто отсутствие свидетелей. А пять с небольшим тысяч солдат, как по мне, не смогут надёжно сохранить информацию, — позволив себе улыбку, скрытую сталью маски, парировал агент Гильдии.

— Я другого мнения о своих людях, но опустим этот момент, — раздражённо бросил полководец. — Так какие результаты ты мне принёс?

Вместо ответа незнакомец запустил руку в сумку, висевшую на боку и достал оттуда мешочек, полный золота. Такого запаса хватило бы на достаточно сытую жизнь в местных краях или приданное дочке дворянской крови, но для обоих мужчин подобная сумма явно не была чем-то особенным. Бросив кошель своему собеседнику, наёмник остался стоять, явно ожидая дальнейших расспросов.

— И что это значит, прошу прощения? — резко поднимаясь на ноги, спросил Легат.

— Гильдия отказывается от выполнения задачи и возвращает аванс, дополнив его компенсацией, — буднично заявил посланник. Однако, несмотря на тон, подобное событие было большой редкостью.

— На кой чёрт мне сейчас деньги? — яростно заревел мужчина, хватаясь за меч, висевший на боку. — Что я с ними сделаю?

— Ну, это уже не наша проблема, — равнодушно парировал агент. — Чем ближе к столице, тем чаще вам по пути будет попадаться люди, готовые сражаться на любой стороне, лишь бы им платили. Можете оплатить их труд, ну или отправить жене на родину. Поговаривают, ей как раз не хватает денег на постройку нового поместья.

Окончательно рассвирепев, военачальник выхватил клинок из ножен и направил его на собеседника. Ему очень хотелось одним движением отсечь голову посыльного, но страх перед возмездием был очень силён, а потому спустя пару секунд полководец бессильно опустил оружие. Он уже не раз присутствовал на похоронах тех, кто посмел нападать на людей Командора, и не хотел сам оказаться в фамильной усыпальнице.

— Вы сделали правильный выбор, — ухмыльнувшись, заявил наёмник, направляясь прочь из шатра. Уже на выходе он обернулся и бросил фразу. — В связи с вашим проступком Гильдия приостанавливает сотрудничество с Доминионом и членами его правительства. Удачи, товарищ Легат, она вам понадобится.

Глава 21

21.

— Ваше величество, я вам советую уйти с балкона, — ещё достаточно молодой, но уже умудрённый боевым опытом командир телохранителей тихо обратился к правителю.

— А я советую тебе закрыть рот и не отвлекать меня от размышлений, — беззлобно парировал Царь.

Монарх стоял на балконе своего летнего дворца, куда он перебрался буквально сутки назад, и, наслаждаясь тишиной ночи, вдыхал свежий воздух. На улице моросил противный дождик, но глава страны не обращал на это внимания, лишь изредка вытирая лицо прямо о полу плаща. Несмотря на непогоду, он не двигался с места, уже битый час размышляя над ситуацией, которая с каждым днём становилась всё хуже.

Вчера поздно вечером, когда правитель уже хотел отойти ко сну, в его спальню, игнорируя все формальности, ворвался посыльный, сообщивший ужасную новость. Дозорные заметили сигнальные огни, вереница которых уходила далеко на юг, и это могло означать только одно: Доминион вернулся, чтобы отомстить. Разумеется, когда-то это должно было произойти, но Царь искренне надеялся, что он успеет подавить мятеж внутри страны раньше, чем южные соседи посмеют заявить о реванше.

Кроме того, не добавляли радости и успехи повстанцев, захвативших под свой контроль почти все северные провинции вместе с богатыми месторождениями и промышленными центрами. И хотя на оставшейся территории всё ещё хватало и заводов, и золотых рудников, вся страна почувствовала спад в производстве, в том числе и придворные. К счастью, несмотря ни на что, революционеры не смогли справиться с флотом, а потому заморские товары и деньги продолжали поступать, пускай и в меньшем количестве.

Впрочем, в других сферах Император явно чувствовал себя увереннее противника, не гнушаясь уже и прямых покушений на конкурента, а потому правителю приходилось почти постоянно ходить в окружении верных телохранителей, снимая броню лишь на ночь. Каждый приём пищи начинался с проверок на яд, а уж о конных прогулках и балах пришлось и вовсе забыть: слишком велик был риск неожиданно получить кинжалом в спину. Постоянные контроль и перестраховки окончательно доконали монарха, который теперь наслаждался каждой минутой свободы, пускай и такой малой.

— Уж простите меня, но я настаиваю, чтобы вы вернулись в кабинет, — повторил командир стражи, всё же не смея прикасаться к своему владыке.

— И чего это в тебе проснулась такая забота? — угрюмо спросил Царь, оборачиваясь, наконец, к собеседнику.

— В отличии от вашего отца, вы не имеете права так рисковать собой, — добавив немного укоризны в голос, продолжил вояка. — Не приведи Ом, захочет какой-нибудь лазутчик из арбалета пострелять, мы ведь даже спасти вас не успеем.

— И что? — растерянно отозвался монарх. — К нам в гости пожаловал Доминион, да и Империю нельзя сбрасывать со счетов. В любом случае наши дни сочтены, что бы мы с тобой не предприняли.

— Да, но армия всегда была верна короне и никогда не отступит.

— Именно поэтому уже пятый легион присылает мне почтой уведомление о том, что он «не может продолжать службу из соображений чести», — зло бросил правитель. — Понимаешь, мне легаты пишут даже не письма, извещения. Будь у меня сейчас возможность, я бы каждого второго повесил.

— В любом случае, у вас даже нет наследника, — возмутился телохранитель. — Если сейчас вы умрёте, династия оборвётся навсегда.

— Ну, по правде говоря... — начал было владыка одного из самых могущественных государств мира, но тут его прервали самым бесцеремоннейшим образом.

Тяжело дыша и обливаясь потом, в кабинет ворвался глава Церкви Ома, игнорируя все предупреждения слуг и даже телохранителей. Раскрасневшийся и запыхавшийся от долгого бега, он, не обращая внимания на правила приличия, вытер лицо рясой и рухнул в кресло. Одним залпом выпив услужливо поданный стакан воды, религиозный деятель махнул рукой, выгоняя всех, кроме монарха, из кабинета.

Никто не посмел перечить Патриарху и только глава стражи на секунду задержался, чтобы получить от правителя инструкции на случай нештатной ситуации. Нашептавшись с Царём, вояка рявкнул на своих бойцов и вместе с ними исчез за дверью, захватив с собой даже секретаря, который обязан был всегда находиться рядом с владыкой, чтобы в случае чего записать всё, что скажут. Увидев, что в комнате остались только они вдвоём, монарх помог подняться церковнику и, чуть наклонив голову, обратился к незваному гостю.

— Доброй ночи, ваше святейшество, – с лёгким наклоном головы, как и требовал того этикет, сказал монарх. – Могу ли я узнать, что привело вас ко мне в столь поздний час?

— Была бы эта ночь доброй, я бы не стоял сейчас здесь, — бросил глава Церкви. Поправляя крест, который сполз на бок, он пытался отдышаться, а потому не стал продолжать.

— И что же случилось? Нам стоит бояться гнева Ома, или вас заботят более приземлённые проблемы? — недоумённо спросил Царь, уже с трудом сдерживаясь. Он никак не мог принять, что именно монарх должен был преклоняться перед Патриархом, а не наоборот.

— К чёрту все эти церемонии, — оборвал собеседника религиозный деятель. — У нас под стенами повстанцы, и я сомневаюсь, что они пришли просить прощения.

— И почему мне никто не доложил? — мгновенно закипая, нарочито громко рявкнул правитель, чтобы его услышали даже за дверьми.

В коридоре слова не оставили без внимания, и стража вынула мечи из ножен, приготовившись в любой момент ворваться внутрь, чтобы спасти своего владыку. Глава стражи же схватил за шиворот одного из посыльных и начал немедленно выяснять, что же именно должны были сообщить монарху. Боясь попасть под горячую руку, телохранитель всеми силами старался понять, нет ли его вины в оплошности гонцов, и к чему это может привести.

— Дело в том, что я сам приказал не беспокоить тебя, чтобы лично сообщить новость, — махнул рукой Патриарх, не замечая, как меняется в лице собеседник. — Собирай вещи, через десять минут корабль будет готов к отплытию.

— То есть, ты хочешь сказать, что под моими стенами стоит враг, а я ничего об этом не знаю, потому что ты решил сбежать, как крыса с корабля? — свирепея, спросил Царь.

— Я стараюсь спасти тебе жизнь, глупец, — парировал священник, абсолютно не обращая внимания на монарха. — Давай, бери всё самое необходимое и следуй за мной. На востоке нас примут как родных, а потом мы придумаем, как вернуть тебе корону.

— Нет уж, я бежать, как побитая псина, не собираюсь, — прорычал правитель, хватая собеседника за грудки. — Сколько ещё правды ты скрыл от меня за всё время, пока я терпел тебя рядом?

— Не смей обвинять меня в измене, юнец! — отталкивая Царя, рявкнул Патриарх. Он был старше собеседника почти вдвое и начинал свою карьеру ещё при его отце, а потому и не смел подумать, что кто-то может ему перечить. — Да будет тебе известно, что без меня тебя бы и на свете-то не было. Знаешь, кто помог твоему отцу убедить общественность, что твоя мать — не обычная служанка, а представительница знатного рода?

Однако, подобная речь нисколько не сбила спесь с молодого правителя, а, наоборот, лишь усилила его ярость. Умершая, когда ему было всего десять лет, Царица осталась в голове монарха самым любимым и дорогим человеком, а потому он никому не позволял хоть как-то позорить её честь и достоинство. Командир стражи, всегда сопровождавший владыку, мог бы рассказать множество историй, когда придворного отправляли в ссылку или и вовсе казнили лишь за одну неосторожно брошенную фразу.

Вот и сейчас Царь подскочил к главе Церкви и, выхватив короткий кинжал, стал наносить удар за ударом, пока мужчина не перестал сопротивляться и рухнул на пол, заливая дорогой ковёр кровью. Криво улыбнувшись и вытерев лезвие об рясу священника, правитель отбросил клинок и неторопливо снял со своей жертвы большой золотой крест, право носить который имели лишь Патриархи. Водрузив символ власти на шею, монарх опустился на корточки перед трупом и кровью нарисовал на лбу покойника знак, которым всегда клеймили еретиков.

— Своей властью и именем страны я подвергаю тебя анафеме, — прошептал на ухо Патриарху мужчина. — Да не ступит твоя нога никогда в небесные сады Ома.

Попрощавшись с умершим, Царь вылетел из кабинета и, не обращая внимания на своих подчинённых, бросился к выходу из дворца, попутно раздавая приказы. Телохранители, мудро решив, что лучше остаться живыми, чем утолить своё любопытство, молча двинулись следом, сомкнувшись плотным кольцом вокруг повелителя и приготовившись отдать за него жизни. Всё здание разом наполнилось паникой и суетой: новость о нападении стала для всех неожиданной, и придворные были немало удивлены, узнав, что в скором времени они могут умереть.

Спустя всего пару минут после визита Патриарха из ворот резиденции выехала группа всадников, а ещё через несколько кварталов часть конных отделилась от товарищей, направившись в порт. Несмотря на свою неприязнь к священникам, правитель прекрасно понимал, что фраза про корабль не была блефом, а, значит, нужно было перехватить беглецов как можно скорее. О богатствах церкви ходили легенды, и было бы глупо не включить их в казну, пока была такая возможность.

А тем временем улицы наполнились горожанами, спешно бежавшими прочь от стен в сторону центра, надеясь найти укрытие на время боёв в церквях, храмах и даже просто тавернах Белого Города. Несмотря на то, что почти никто из живших в столице не видел войну лично, рассказы о ней уже давно бродили по всей стране, а слухи помогали укрепиться страху перед революционерами. И те, кто всегда был против Императора, и те, кто ещё недавно призывал примкнуть к его движению, — все как один бежали за второе кольцо стен, спасаясь от врага.

Монахи, патрульные и даже простые мастеровые пытались хоть как-то направить людской поток, но всё было тщетно, и оставалось лишь надеяться, что этой ночью никто не пострадает в давке. Впрочем, для царского отряда не существовало толпы, ведь все слишком хорошо знали алое знамя, на котором скалилась волчья морда. А потому уже через пол часа бешеной скачки монарх взбежал по мокрым от дождя ступенькам и, оперевшись о гладкий камень парапета, начал вглядываться в даль.

Там раскинулось настоящее огненное море из факелов и костров, которые успели разжечь Имперские солдаты, готовясь к штурму. Двенадцать тысяч отборных солдат, закалённых как боями в городских кварталах, так и полевыми сражениями, были дополнены почти таким же количеством крестьян, лишь недавно сформированных в ополчение. Артиллерия, вокруг которой бегали алхимики Культа Смерти, ясно говорила об одном: Император пришёл не за переговорами, а за победой.

Однако, вместо того, чтобы обрушить на город потоки огня и превратить его в дымящиеся руины, противник ждал. Вождь революции уже показал, что он способен уничтожить армию Царя в равных условиях, теперь же он искал красивого сражения, которое должно было оставить его имя в памяти всего мира на долгие века. Именно поэтому до сих пор не был отдан приказ об атаке, что давало Тринадцатому Легиону время занять позиции на стенах и подготовить улицы городским боям.

— Уж не знаю, на что они рассчитывают, но только город всё равно придётся сдать Доминиону, — брякнул центурион, не обративший внимание, что рядом стоит монарх.

— А если мы выстоим? — спросил Царь, особо не веря в собственные слова.

— Тогда изменится лишь тот, кто будет подписывать договор о капитуляции, — зло ответил ветеран, угрюмо наблюдавший, как враг упорно продолжает строительство осадных машин.

— Но, у нас же есть ещё баронские ополчения и Первый Легион, — протянул правитель.

— И мы не знаем, живы они ещё, или уже разбиты при попытках остановить вторжение, — почесав бороду, солдат продолжил. — Договариваться тут нужно, а не как идиоты войсками мериться.

— Иначе все те смерти, что принесёт сражение, будут бесполезны, – закончил за подчинённого монарх.

— Вот и я о том же, ваше величество. Нам не сражаться надо, а объединяться, да только кто эти повстанцы даже не станут слушать нас, сволочи, – выругался центурион.

— Если я пошлю кого-то, однозначно нет, так что придётся рисковать. Император хочет выйти из этого восстания с чистыми руками... Что же, дадим ему такую возможность, – хмуро пробурчал Царь. Впрочем, спустя секунду он уже собрался и начал раздавать приказы. – Коня мне! И ещё двоих для представителя Церкви Ома и легата Тринадцатого, живо!

Слетев со стены по каменным ступеням словно коршун, монарх, не дожидаясь своих спутников, начал скидывать броню, несмотря на все протесты телохранителей. Кроме того, он отказался даже от сопровождения верного ему командира стражи, решив, что на переговоры должны ехать лишь три всадника, и больше никто. С трудом доказав свою правоту подчинённым, правитель, наконец, впрыгнул в седло и, в компании вояки и священника выехал прочь из города.

Едва тяжёлые створки ворот начали раздвигаться, в стане Императора тут же поднялась паника. Забегали пехотинцы, начали в спешке заряжать арбалеты стрелки, а глава восстания скрылся с передовой в окружении охраны. И даже когда оказалось, что враг не собирается атаковать, а к осаждающим направляются всего три человека, никто не стал раньше времени покидать позиции.

Наконец, конные подъехали на расстояние выстрела, и центурион одной из когорт незамедлительно вскинул кулак. Предвещая скорую расправу, бойца подняли оружие и, тихо перешёптываясь, начали выцеливать незваных гостей, которые не замедлились ни на йоту. В воздухе повисло гробовое молчание, и вся столица замерла, ожидая, когда рука командира упадёт и Царь погибнет, пронзённый доброй сотней болтов.

— Стоять! Кто едет? – голос солдата услышали даже на стенах. – Ещё один шаг, и я прикажу стрелять!

— Не стоит очернять себя недостойным поступком. Каждый может убить безоружного, а вот принять его и дать слово — удел истинно достойного человека, – ответил ему представитель Церкви Ома.

— Мне плевать на ваши религиозные бредни, у меня приказ, – командующего прошиб пот. Несмотря на его слова, всадники не только не остановились, но и абсолютно не боялись угроз.

— Я пришёл предложить тому, кого вы называете Императором, перемирие, – скинув капюшон, крикнул Царь. – Но говорить я буду с ним, как равный с равным.

— А почему мы должны тебе верить, предатель? Ты продал свою страну и народ. Так что не жди к себе снисхождения.

— Хотя бы потому что вас тут стоит двадцать тысяч, а нас — трое. Вы вооружены до зубов, а на нас даже брони нет. Мы пришли к вам, как к братьям, благословлённые Омом на мирные переговоры, – молодой повелитель откинул плащ и патриарший крест заблестел, отражая свет сотен и тысяч факелов. – Сможешь ли ты, как и много раз до этого, отдать приказ против беззащитного, что просит мира?

— Ладно, ждите, может вам повезёт, – ответил центурион, разжимая кулак и медленно опуская руку. Арбалетчики разочарованно вздохнули, но подчинились.

Внезапно что-то привлекло внимание не только делегации, но и осаждавших: вдалеке, моргая, словно светлячок, двигалось какое-то пятно света. Через несколько минут всем стало очевидно: то было не насекомое, а всадник, изо всех сил гнавший обессилившую лошадь. Подняв по тревоге конный отряд, повстанцы отправили его на перехват незваного гостя, надеясь, что он не окажется агентом Доминиона.

Потянулись минуты томительного ожидания, в течении которых Царь всё больше задумывался о том, чтобы повернуть вспять и поднять войско, отправив его в атаку на наглецов. Наконец, строй расступился, и к парламентёрам выехал сам Император, восседавший на белом коне. В отличие от гостей он не рискнул снимать броню и расставаться с охранниками, а потому вызвал у противников лишь ехидные улыбки.

— В свете только что поступивших сведений я согласен на переговоры, – с неким презрением, словно подавая милостыню прокажённому, бросил глава восстания.

Царь радостно улыбнулся и, отправив спутников назад, в город, поскакал за врагом, надеясь на то, что им удастся прийти к соглашению. А на стенах, тем временем, облегчённо выдохнули солдаты, следя за тем, как строительство осадных машин останавливается, а артиллерия разворачивается прочь от стен Столицы…

Глава 22

22.

Бодро переставляя ноги, распевая походные песни, а порой и просто болтая, шла на юг колонна объединённых войск Императора и Царя. Верно рассудившие, что кратковременное перемирие принесёт им обоим гораздо больше пользы, чем продолжение междоусобицы, оба монарха подписали договор о взаимодействии на время войны с Доминионом. О то, что произойдёт, когда южане будут повержены, оба правителя старались не думать, сохраняя каждый свои планы на престол.

Однако, назвать армию объединённой можно было лишь с первого взгляда, ведь на самом деле большую её часть составляли революционеры, оставившие у столицы лишь часть ополчения. Законный же глава страны взял с собой тоько гвардию да телохранителей, приказав Тринадцатому Легиону оставаться дома и сторожить порядок в его отсутствие. Не доверяя временному союзнику, мужчина не решился оставлять сердце страны без охраны, рискуя потерять его, пока будет вестись война с новым противником.

Впрочем, Царь не был глупцом, а потому надеялся на силы Первого Легиона и часть баронских отрядов, которые, судя по донесениям, с первого же дня вторжения не рискнули вступать в бои с врагом. Скорым маршем отступавшие на север, они должны были обогнать южан и встретиться с объединённой колонной раньше войск Доминиона. При этом, что случится, если солдаты опоздают, оба монарха старались не думать, вместо этого раз за разом горячо споря о плане грядущего сражения.

А тем временем простые солдаты отмеряли один суточный переход за другим, лишь жалея о том, что битва начнётся не прямо сейчас. Все как один желавшие отомстить за вероломное нападение а заодно объединить страну под своими знамёнами, бойцы Империи не боялись смерти, искреннее веря в свою победу. И только бывшие агенты Гидры, которые успели повидать много, а услышать ещё больше, недоумённо вертели головой, осматривая тех, с кем им вскоре придётся сражаться плечом к плечу.

— Я, конечно, мало что смыслю в управлении государством, но почему Царь без армии с нами отправился? – устало обводя взглядом однообразную растительность, росшую по обочинам тракта, спросил Лёха.

— А кто знает, что у этих коронованных особ в голове происходит, — ответил Костя, беззаботно крутивший меч словно обычную палку. — Может, боится, что на самом деле революционеры уже давно договорились с Доминионом.

— Как же, ещё и договор официальный подписали, — язвительно ухмыльнулся парень. Впрочем, его улыбка осталась для всех тайной, ведь даже в общем строю оба ренегата не снимали стальные маски.

— С другой стороны, монарха можно понять, — философски заявил диверсант. — Его-то к управлению страной вообще не готовили, надеялись на младшего брата.

— Ну, и где сейчас этот брат?

— Рядом с матерью похоронен в усыпальнице, где ему ещё быть, — бросил боец. — Бедная Царица умерла при родах, а спустя полтора десятка лет погиб и наследник. Говорят, что несчастный случай на охоте случился: то ли волк, то ли кабан забрали паренька.

— А следом за сыном отправился и отец, который так и не смог пережить утрату сразу двух любимых человек, — завершил историю Лёха. — Таким образом у власти оказался парень, который должен был стать карающей дланью брата, полноправного Царя.

— И теперь вся страна расхлёбывает последствия этой ошибки, — резюмировал его товарищ, убирая клинок в ножны. При этом он бросил меч с таким презрение, что было очевидно: парень явно привык к индивидуализированному оружию Гидры.

Его друг утвердительно хмыкнул и начал прямо на ходу разворачивать походную сумку, в которой покоился предусмотрительно заготовленный паёк. Прошедший через дюжину операций Ордена, ренегат, как никто другой, отлично знал, как важно бывает вовремя подкрепиться, особенно когда ничем другим заняться нет возможности. Так что, достав из мешка сухари, парень начал беззаботно жевать их, не обращая внимания на завистливые и голодные глаза солдат, шедших рядом.

А тем временем в строю Культа Смерти также нашёлся человек, который не прочь был поесть. Это был Миха, известный среди коллег тем, что даже в самой безнадёжной ситуации у него обязательно находился термос с чаем и пару бутербродов. Вот и теперь, поделившись запасами с друзьями, он радостно жевал батон колбасы, откусывая от него большие куски и не заботясь о том, чтобы добавить к еде хотя бы немного хлеба.

И хотя подобное поведение при Максе стало бы причиной долгих споров и разговоров, теперь, когда Даф вернулась к руководству организацией, на марше позволялось и не такое. Погружённая в себя, девушка пыталась придумать хоть один способ спасти как можно больше людей, но ей на ум приходил лишь один вариант. Проводя множество экспериментов с отцовскими наработками, она смогла создать препарат, о котором не слышали даже в Гильдии, но применять смесь глава Культа не решалась.

Невероятно эффективное, средство, судя по теоретическим выкладкам, могло кардинально повысить шанс бойца на выживание, но было крайне токсичным и опасным в случае неправильного применения. Кроме того, оно до сих пор не было испытано на человеке, а потому никто не мог с высокой уверенностью заявлять, что несчастному, на котором испробую лекарство, удастся выжить. Именно поэтому, несмотря на то, что в поход были взяты почти все запасы, Даша решительно пресекала все попытки уговорить её на применение препарата.

— Кстати, Даф, слышала новость? — с трудом выговаривая слова из-за набитого рта, пробубнил Миха.

— Какую? — рассеянно спросила девушка. — Ты всё-таки окончательно осмелел и сделал Соне предложение?

— Ну... не совсем... — замялся парень. Впрочем, откусив новый кусок колбасы, он приободрился и продолжил. — К Доминиону присоединилась Гидра, да не просто предоставив когорты, но и взяв с собой алхимическое оружие.

— И чего ты тогда такой радостный? — укоризненно сказала Даф.

— Я, как ты знаешь, человек опыта и интереса, — начал было член Культа, но, увидев взгляд собеседницы, быстро стушевался. — В общем, и ты, и Елена Браушвиц, вы обе работали на основе материалов твоего отца. И это сражение покажет всему миру, кто же смог добиться большего: классическая школа Ордена или экспериментальный подход семьи Котовых.

— В любом случае, кто бы не победил, крови будет много, — грустно заявила девушка. Однако что-то привлекло её взгляд, а потому она вскрикнула. — Смотри, Легион таки пришёл на помощь!

Услышав крик главы Культа Смерти, Царь встал в седле и, выхватив подзорную трубу, начал недоверчиво вглядываться в полотно тракта, разрезавшее местные холмы. По началу лишь кусты и высокая трава попадались ему на глаза, но, когда монарх хотел было уже убрать наблюдательный прибор, вдали действительно показалось алое знамя, на котором скалил пасть волк. Радостно улыбнувшись, правитель, взяв с собой лишь пол дюжины телохранителей, во весь опор помчался вперёд.

Император, не обладавший таким острым взглядом, недоумённо наблюдал за союзником, на всякий случай приказав командирам готовиться к атаке. До той поры, пока у коронованного коллеги не было армии, вождь революции и не мог подумать о возможности предательства, однако теперь она появилась вновь. Несмотря на численное превосходство, войска конкурента были вымуштрованы в разы лучше, а потому вполне могли уничтожить повстанцев.

Однако, у Царя не было ни единой мысли об ударе по имперцам, он лишь, радостно подгоняя коня, предвкушал встречу с солдатами, которые должны были спасти страну. С самого начала вторжения от Первого Легиона не доходило ни одного донесения, а потому монарх справедливо сомневался, выжили ли бойцы, да и смогли ли вообще выдвинуться на север. Однако, своё войско, правитель откинул все подозрения, ведь у него появился реальный шанс уничтожить Доминион.

Заметив своего владыку, шедшие под знаменем волка радостно закричали, и ускорили шаг, не замечая усталости. Двигавшиеся почти без остановки, не разбивая лагерей и почти не давая себе передышки, когорты старались обогнать противника, который, несмотря на сопротивление, пробирался всё ближе и ближе к столице. Теперь же, когда солдаты достигли цели, они могли вздохнуть полной грудью, ведь самый сложный этап остался позади, и теперь нужно было лишь победить.

— Ваше Величество, Первый Легион прибыл в ваше распоряжение, — вытянувшись по струнке, доложил Легат.

— И я рад тебя видеть, — не обращая внимания на формальности, монарх не выдержал и по-отечески обнял подчинённого. — Ну как, все целы?

— Так точно, — опешив от такого тёплого приветствия, пробормотал полководец. Окинув взглядом приближавшуюся колонну, он продолжил. — А где Тринадцатый?

— Остался в столице, — равнодушно заявил правитель. — Заодно защитит город, если повстанцы захотят нас предать.

— От них такого вполне можно ожидать, — согласился с владыкой командир.

— Вот и я такого же мнения. Есть информация о Доминионе?

— Отстаёт максимум на сутки, — зло бросил Легат. — Их войска уже объединились с Гидрой, так что пора обустраивать оборонительные позиции.

— Отличное решение, полностью его поддерживаю, — заявил Император, который успел подъехать к говорившим, но услышал лишь последнюю фразу.

Молча кивнув, Царь что-то шепнул командиру легиона, и отправился вслед за союзником к расположившемуся неподалёку холму, на котором уже спешно ставились палатки для командного состава. Солдаты и инженеры, получив указание о привале, начали готовить окрестности к грядущему сражению. Вкапывались колья, возводились примитивные укрепления, а кроме того разжигались костры, чтобы дать бойцам хоть немного отдохнуть и подкрепиться.

Ну а пока на склоне готовились позиции, в штабе шли ожесточённые споры насчёт тактики и расстановки сил. Император, настаивая на своём, предлагал остановиться на его варианте, который не раз уже помогал разбить превосходящие силы противника, в том числе и Царя. Его оппонент же упорно требовал применить стратегию, которую очень любил Корнелий Браушвиц, и благодаря которой был почти полностью побеждён Доминион.

Ни одна из сторон не собиралась уступать, несмотря на то, что спор шёл уже второй час, и бойцы успели закончить все подготовительные мероприятия, теперь просто ожидая вердикта правителей. Однако, приказ всё не поступал, а потому солдаты побросали снаряжение и личные вещи, разместившись у костров и наслаждаясь ужином, который мог стать для некоторых последним. Впрочем, об этом старался никто не думать, предпочитая расслабиться и отдохнуть, а не изводить себя напрасными мыслями и сожалениями.

Наконец, когда обе стороны уже готовы были бросить всё и воевать как придётся, в палатку, игнорируя все предупреждения и угрозы, вошли четверо. Никогда раньше не встречавшиеся друг с другом, они, тем не менее, были едва ли не главными после правителей людьми на этих землях. Учтиво поклонившись монархам, они дали слово молодому мужчине, который лишь недавно разменял третий десяток лет.

— Добрый день, господа правители, — сказал Командор, единственный человек в Гильдии, не носивший стальную маску. — Мы с коллегами посовещались, и решили, что вам не помешает помощь.

— Это очень кстати, — добродушно улыбнулся Царь, пожимая руку каждому. — На что мы можем рассчитывать?

— Церкви Ома и Шести выставили по две полновесные когорты за свой счёт, — учтиво представляя своих спутников, ответил глава наёмников. — Разумеется, их снаряжение не сравнится с вашей гвардией, но зато духа у каждого на десятерых.

— Ничего, гораздо важнее не то, чем воюют, а кто, — жестом отпуская религиозных деятелей, успокоил собеседника монарх. — Ну а ополчения?

Немолодой уже барон, до этого тихо стоявший в стороне и лишь изредка прикладывавшийся к фляжке, оживился. Поправив плащ, сбившийся из-за быстрой и долгой езды, он церемониально встал на колено, несмотря на то, что его владыка годился ему в сыновья. Сняв меч с перевязи, ветеран протянул его правителю.

— Я приносил клятву верности ещё вашему отцу, и с радостью выполню долг перед его сыном, — низкий голос, лишь немного недотягивающий до рыка, наполнил всю палатку. — Со мной четыре тысячи отборных солдат: всё, что смогло выделить побережье. Остальные положили свои головы, пытаясь замедлить захватчиков.

— Мы не забудем их жертвы, — принимая оружие, ответил Царь. Его собеседник довольно улыбнулся и поднялся на ноги. — К сожалению, Командор, мы не сможем оплатить ваши услуги.

— Ничего, в последнее время Гильдия решила, что Родина — не просто место, где стоит твой замок, — ухмыльнувшись, ответил командир наёмников. — Так что две тысячи моих бойцов готовы вступить в бой хоть сейчас. Ну, а чтобы нам было легче выработать план совместных действий, я принёс самую свежую информацию о состоянии противника.

Склонившись над бумагами, которые Командор, не глядя, бросил на стол, словно это были обычные отчёты, два правителя, барон и хозяин одной из самых влиятельных организации на свете принялись обсуждать предстоящее сражение. На этот раз, благодаря дипломатическому таланту молодого руководителя наймитов, разговор завершился буквально за пол часа, и посыльные рванули к позициям, в спешке поднимая солдат на ноги и передавая приказы. Недовольно бурча, войско строилось, готовясь к битве, которая должна была определить если не судьбу мира, то хотя бы родных и близких каждого солдата.

Даже Культ Смерти, обычно старавшийся не вступать в столкновения, на этот раз был вооружён до зубов, и даже у обычного санитара обязательно висел на боку меч или топорик. Пряча под плащами и мантиями доспехи, медики неторопливо раскладывали инструменты и буднично проверяли знания ассистентов, словно им предстояло работать не на поле брани, а в кабинетах госпиталя.

— Ну что, Даш, тяжёлая ночка будет? – спросил Саня, глядя на то, как тучи неторопливо закрывают небо.

Явно имевший какие-то свои планы, он смог договориться с Командором и был приставлен к девушке как телохранитель, призванный не допустить, чтобы Культ снова остался без руководства. Кроме того, он замолвил словечко и за других друзей, так что теперь вся дружная компания стояла под красным крестом, а не читала молитвы перед тем, как занять место в строю. Даже Михалыч, которого Император порывался вернуть в строй, нахохлившись, дымил трубкой и осматривал санитаров, помогая им подогнать снаряжение.

— Одна из самых тяжёлых на нашей с тобой памяти, – ответила девушка, поправляя причёску. – Был бы Макс с нами, хоть чуть-чуть проще было бы. Талант был у парня, народом управлять, а без него мне и командовать нужно, и операции проводить.

На другом конце фронта, всё так же беззаботно размахивая оружием, стояли Константин и Лёха, злобно буравившие взглядами горизонт. Там уже давно маячили стяги врага, нервируя особо торопливых всадников, которые предлагали напасть сейчас, пока противник не перестроился их походного строя в боевой. Среди знамён Доминиона то тут, то там поднимался флаг Ордена Гидры, впервые за две сотни лет показавшийся в полевом сражении.

— Слушай, хотел спросить, да запамятовал что-то, — бросил Костя. — Вы с Маргаритой что в итоге решили?

— Ну, я её по твоему совету на Острова отправил, — ответил парень, вытирая стальную маску от первых капель дождя. — Дал ей денег в дорогу, сказал, чтобы купила какой-нибудь домик.

— Я так понимаю, после войны ты сразу к ней? — усмехнувшись, сказал ренегат.

— Да, наверное, — протянул диверсант. — Всё равно никаких других дел у меня нет, так что буду пытаться в семейного человека превратиться.

— Ничего, это не сложно, — заявил Костя, наблюдая, как южане, наконец, двинулись вперёд. — Главное — дожить до мирного соглашения...

Продолжить разговор им не дали: раздался звук рога, предвещавший скорую атаку врага. Тяжело вздохнув, весь строй начал прощаться с родными и близкими, зная, что большинство не вернётся домой. Впрочем, отступать было уже поздно, а потому арбалетчики лишь привычно поставили щиты перед собой и начали натягивать тетиву, готовясь начать сбор кровавого урожая…

Глава 23

23.

— Ваше Величество, посыльный прибыл с докладом, — заглядывая в штабную палатку, сказал гвардеец. Весь мокрый от постоянно усиливающегося дождя, он, тем не менее абсолютно равнодушно относился к непогоде.

— Ну, пускай, что время тратишь попусту? — зло рявкнул Царь, так ни разу и не присевший за время сражения.

Он, вместе с Командором, стоял над картой, удерживаемой на столе обычными кинжалами, и постоянно смещал расставленные на ней фигурки, раз за разом выслушивая сообщения адъютантов, гонцов и агентов Гильдии. Битва, шедшая уже много часов подряд, никак не могла склониться к одному из исходов, и продолжала изматывать нервы всех без исключения участников. Только Император, веривший в непобедимость собственных солдат, даже не пытался взглянуть на поле брани, считая, что напора и боевого духа хватит, чтобы уничтожить врага.

Разумеется, это было не так: несмотря на численный перевес оппонента, объединённые войска Доминиона и Ордена Гидры не собирались отступать и сдаваться, лишь изредка перегруппировываясь и снова бросаясь в атаку. Руководимые Корнелием Браушвицем, южане не могли и подумать о том, что под командованием одного из лучших стратегов в мире можно проиграть. Кроме того, алхимия, на которую возлагали надежды обе стороны, продолжала забирать жизни с невероятной скоростью, а потому ни один из командиров не хотел сдаваться, надеясь, что скоро артиллерия определит исход сражения.

Однако, с каждым часом положение становилось всё тяжелее. Если в начале битвы небо лишь немного раздражало бойцов лёгкой моросью, то теперь оно расстаралось на славу, словно пытаясь смыть любое воспоминание об убийствах и смерти с этой земли. Пролившееся настоящим ливнем, оно превратило поле брани в грязь, по которой даже конница не решалась скакать во весь опор, предпочитая спешиться и рубиться с пехотой на равных.

Кроме того, в дожде была и другая проблема: из-за колоссального количества влаги начались проблемы с алхимическими боеприпасами, до этого не раз завоёвывавшими победу. Запалы отказывались гореть и постоянно тухли, а сами снаряды порой отсыревали быстрее, чем успевали рухнуть на позиции противника, лишь дразня и раздражая, но не обрывая жизни. Наконец, обе стороны бросили даже пытаться снова применить уникальное вооружение и взялись за проверенные и надёжные болты и камни.

Лишь Даф, несмотря на условия, продолжала использовать собственные изобретения, правда, на врачебном поприще. Начав с наиболее слабых и безопасных для пострадавшего препаратов, она постепенно переходила к всё более эффективным средствам, раз за разом спасая жизни. Но даже спустя столько времени, её личный сундучок с самыми сильными лекарствами оставался опечатан, ведь риск был слишком велик.

— Какова ситуация в гуще сражения? – почти по-отечески усаживая молодого ещё офицера на своё место, спросил Царь.

— Пока держимся, Ваше Величество, – посыльный никак не мог отдышаться, а потому запинался. – Правда, некоторые когорты уже начинают сдавать назад, возможно скоро побегут.

— Это плохо, – хмуро ответили ему. Протянув собеседнику флягу с коллекционным вином, монарх продолжил. – Ладно, посиди, отдохни немного, пока мы тут решаем, что делать дальше.

Оставив посыльного в компании телохранителей, которые лишь завистливо глянули на напиток, правитель вернулся к столу и своим коллегам. Ситуация постепенно отходила всё дальше и дальше от плана и грозилась стать максимально плачевной, даже несмотря на старания Командора, который чудом умудрялся уже несколько часов удерживать войска на прежних позициях. Не сдавая ни сантиметра родной земли, центурии всё же не могли перейти в наступление, а потому с каждой минутой всё больше бойцов подумывали о том, что сражение может быть проиграно.

Все трое командиров прекрасно знали, почему несмотря на численность и равенство в алхимии, войска так и не смогли опрокинуть противника, чтобы затем гнать его до самого побережья. Ответ был прост: Корнелий Браушвиц и его гвардия раз за разом успевали спасти ситуацию и появиться именно там, где их ждали меньше всего. Казалось, никто не способен был остановить этих закованных в броню войнов, и даже скорпионы начинали предательски мазать, когда должны были легко и просто оборвать жизнь предателя.

Бессмертные, элитное подразделение Ордена, вот кто не отдавал объединённой армии победу. Облачённые в одинаковые доспехи, скрывающие лица под стальными масками, они почти с самого рождения готовились вступить в бой и отдать жизнь за Магистра. При этом, как бы не прошло сражение, и сколько бы не пришлось копать могил после битвы, на место погибших вставали новые бойцы, и в этом подразделении всегда оставалось ровно шесть сотен человек.

Зло выругавшись и прокляв всю родню Браушвица вплоть до седьмого колена, аккуратно обойдя при этом сестру собственной бабки, которая предпочла тогда любовь короне, Царь повернулся к посыльному. Тот, всё ещё с трудом державшийся на ногах от усталости, всё же вытянулся по струнке, приготовившись передать солдатам волю своего владыки с точностью до запятой. Всё ещё сомневаясь в своём решении, монарх всё же отдал приказ, шедший наперерез тому, что придумали Император и Командор.

— Итак, слушай внимательно, – голос дрогнул, но лишь на секунду. – Через десять минут Барон должен ударить на краю фланга. Мне не важно, как он это сделает, но я хочу увидеть, как Доминион бросает штандарты и бежит.

— Есть! – повторив приказ, который нужно было доставить, молодой офицер убежал, надеясь, что в этот раз никакой арбалетчик или всадник не захочет поохотиться на него.

А тем временем Константин и Александр, уже успевшие побывать на передовой и чудом вернувшиеся вместе с немногочисленными остатками своей центурии, стояли по бокам от Барона, деловито пересчитывавшего численность своих бойцов. Сколько не проходил ветеран взглядом по ровному строю тяжёлой пехоты, никак не получалось у него четыре тысячи солдат, которые он обещал своему повелителю. Видимо, даже среди его верных воинов нашли дезертиры, имевшие родственников в Ордене и не захотевшие ссориться с его главой.

Традиция отдавать Гидре на обучение молодых парней и девушек, которую никогда не любил бывший легат, наконец вышла боком всей стране. Если в мирное время это давало возможность не только обеспечить своему чаду бесплатное и качественное образование, но и место в обществе, то в военное накладывало соответствующие ограничения. Магистр никогда не скрывал, что будет делать с теми, чьи родственники обратят оружие против его солдат, недавно показательно казнив дюжину подростков, чьим родителя не повезло оказаться в ополчении и бороться с Доминионом.

Помянув беглецов и пообещав себе в случае победы добраться до каждого из них, вояка хмуро вынул меч из ножен, последний раз проверяя бойцов перед атакой. Лишь увидев, как к нему приближается посыльный, он понял, что ему предстоит сделать, а потому не терял времени даром, пополняя численность собственных отрядов за счёт уцелевших остатков других центурий. Именно так два ренегата Ордена и оказались в первом ряду, крепко сжимая древки копий и готовясь отомстить бывшему руководству за всё.

— Всё знают почему мы здесь, — начал Барон, выслушав адъютанта. — Мы — одни из тех, кто не испугался этих высокомерных индюков и встал на защиту Родины.

В ответ на слова полководца солдаты одобрительно зашумели, стуча по щитам оружием. С самого начала сражения они удерживались в резерве, ожидая момента, чтобы вклиниться в строй врага и одним натиском обратить его в бегство. И вот, наконец, такой момент настал, и, наконец, можно было нырнуть в кровавую баню с головой, не думая о будущем и карая врага, подумавшего, что он смеет нападать на соседа.

— Я надеюсь, ни у кого из вас не осталось иллюзий по поводу того, что сделают с нами враги, если мы побежим, – презрительно ухмыльнувшись, продолжал ветеран. – Сегодня решается судьба нашей страны, а возможно и всего мира. Так заставим же наших предков на небесах гордиться нами. Вперёд, за Царя и Отечество!

Завыв, словно разъярённый медведь, почти четыре тысячи воинов неторопливо, как на параде, пошли навстречу с противником. Высоко подняв штандарты и богато украшенные хоругви, ополченцы чеканным шагом месили кровавую грязь, в которую превратилось поле боя, предвещая врагу скорую смерть. Затаив дыхание, за бойцами наблюдали все: и Культ Смерти, и Император, и даже Корнелий, который невольно вспомнил, как сам точно также маршировал по земле южан почти два десятка лет тому назад.

Арбалетчики Доминиона разрядили оружие и спешно начали снова взводить тетиву, но никто из наступавших не поднял щит, принимая болты прямо на нагрудник. Ни один снаряд не пробил панцири, сделанные на заказ заморскими мастерами ещё в начале прошлой войны, и чудом сохранившиеся в идеальном состоянии до текущего дня. Такая броня стоила целое состояние, и её могли позволить себе далеко не все бойцы даже Тринадцатого Легиона, на который никогда не жалели денег.

Заметив, в чём идут в бой солдаты Барона, Командор хитро ухмыльнулся, явно удивлённый, что такое богатство смогло дожить до сражения. Он один из присутствовавших знал, откуда у простого легата на пенсии взялись такие суммы, чтобы оплатить труд лучших кузнецов, но предпочитал молчать. Несмотря на условия и, казалось бы, временное братство, ушлый торговец наёмниками не имел лишних иллюзий, что сделает с ним и ветераном Царь, если узнает, куда почти две дюжины лет подряд пропадали часть казны и произведения искусства из дворца.

Второго залпа ополченцы уже не дождались — они железным клином врубились в стан врага, обрывая одну жизнь за другой и не обращая внимания на собственные потери. Бойцы Доминиона, ещё несколько минут назад уверенные в собственной победе, теперь оказались зажатыми между двух огней: с одного бока их зажимали яростные ветераны, а с другого в них упёрлись ощетинившиеся копьями солдаты Первого Легиона. С каждым погибшим всё быстрее теряя надежду на спасение, южане начали постепенно отступать, не нарушая построение, но всё же сдавая позиции.

Однако, когда казалось, что противник вот-вот будет истреблён и бросит оружие, обозначив начало конца, Бессмертные, всё ещё не спешившиеся, налетели на атакующих. Надеявшиеся одним натиском опрокинуть врага, они вложили всю свою мощь в таранный удар, которого не зря побаивались даже гвардейцы Царя и Императора. Неожиданно возникнув из сумрака, всадники стали полной неожиданностью как для Барона, так и для его солдат, пытавшихся в спешке перестроиться и хоть как-то остановить элиту Ордена.

Однако, долгие годы подготовки и богатый опыт сыграли свою роль, а потому уже через пару минут прозвучала команда к отступлению. Пытаясь спасти хотя бы часть своих бойцов, ветеран, прошедший через южную кампанию, бросился прямо на противника, давая ополченцам время для спасения. Бывшие бойцы Гидры, оставшиеся один на один с соратниками, тут же начали раздавать приказы и уводить солдат, чтобы потом снова ударить по южанам, но уже в другом месте.

Спустя пару минут рубки в ход пошли зелья и препараты, купленные ренегатами у фон Брауна после неудачной операции в подземельях царского дворца. Не скупясь на одинаково смертельные смеси, оба диверсанта пытались отбить у конницы врага всякое желание преследовать отступавших. Но два бойца не могли в одиночку справиться с выдрессированной элитой Магистра, и очередной удар мечом обрушился на броню Константина, который не смог вынести ещё одно ранение.

Подхватив товарища, Лёха бросил во врага последние запасы и призывно затрубил в рожок, висевший у него на поясе. Парень получил его от командира одного из конных отрядов Первого Легиона ещё пару лет назад в обмен на помощь в сокрытии не самых пристойных эпизодов личной жизни вояки. И пускай тогда это был скорее престижный сувенир, в войсках его использовали для того, чтобы срочно позвать подмогу, когда не было возможности послать адъютанта.

С трудом прорвавшись под огнём стрелков к цели, на Бессмертных налетел отряд разведчиков, не приспособленных для сшибок с тяжеловооружённым врагом. Однако, этого хватило, чтобы командир Гидры скомандовал отступление, и всадники Ордена рванули назад, стараясь спрятаться за строем пехотинцев. Корнелий прекрасно понимал: стычка может продлиться достаточно долго, чтобы на неё обратили внимание гвардейцы противника, и тогда он останется без своих лучших бойцов.

— А вдруг у него рёбра сломаны? – послушник Культа Смерти нерешительно застыл над телом Кости, которого буквально бросили на операционный стол.

— Времени нет разбираться, жизнь спасать нужно, – ответила ему Даф, одним движением срывая с бойца доспех. Тот, несмотря на забытьё, тут же пришёл в себя, отозвавшись истошным криком. – Ну, вот видишь, были бы сломаны, он бы совсем по-другому орал.

— А что тогда с ним? Не просто же так он голосит? — неопытный, только вчера окончивший курс базовой подготовки, парнишка был вынужден ассистировать девушке, так как иных кандидатур не осталось.

— Как что, по ключице мечом получил, – раздвигая края ужасающей раны, глава Культа ловко начала выуживать осколки кости, не обращая внимания на то, как задёргался пациент, зафиксированный жгутами.

— А почему мы ему маску не сняли? — еле успевая подавать инструменты, спросил послушник.

— Не хочу видеть лицо несчастного, на котором испытываю новый препарат, — тяжело бросила Даф. Она прекрасно понимала: с такой раной может справиться лишь новинка, которую она до того боялась применять, не собираясь рисковать жизнями бойцов. — Если не переносишь громкие звуки, лучше заткни уши.

Сказав это, девушка рванула на себя пробку одного из сотни пузырьков, стоявших неподалёку. Лишь недавно извлечённый на воздух из заветного сундучка, он, наконец, дождался своей очереди и теперь готов был спасти жизнь парню, или же оборвать её по воле неправильной дозировки. Впрочем, сейчас уже не было времени лишний раз копаться в документах и проверять, верно ли был изготовлен препарат.

Не давая себе время на размышления, Даф опрокинула всю склянку прямо в открытую рану, обильно сдобрив её жидкостью из другой колбы. В следующее мгновение поле боя разрезал истошный крик, который услышал даже Корнелий Браушвиц, удивлённо хмыкнувший и уточнивший у своих помощников, не попадал ли в плен никто из командиров. А тем временем на операционном столе, извиваясь от боли, бился в конвульсиях бывший агент Гидры, которому выпала участь стать испытателем нового препарата.

Впрочем, несмотря на ощущения, смесь делала своё дело, успешно наращивая кости и восстанавливая мышцы, сосуды и связки, повреждённые ударом врага. Спустя пару минут от зияющей раны остался лишь неровный шрам, а за потерпевшего принялись санитары, спешившие наложить перевязку. Несмотря на чудодейственный эффект препарата, никто не мог быть уверен, что пациент сможет сразу же снова вступить в бой, не испытывая при этом никаких неудобств.

— Какая же всё-таки гадость, эти ваши медикаменты, — пытаясь отдышаться, пробормотал несчастный.

— Отблагодаришь потом, а пока подойди, – сказала девушка, пытаясь отмыть руки от крови. — Я хочу убедиться, что тебя можно отпускать на поле боя.

— Как скажете, — неловко спрыгнув на землю, ренегат приготовился к осмотру.

— Господи, ну и шрамов у тебя, это в Ордене постарались? — успевшая повидать всякое, Даф всё же невольно одёрнула пальцы, боясь прикасаться к следам экспериментов.

— Леди Браушвиц решила, что я отлично подойду на роль подопытной крысы, — иронично заметил бывший боец Гидры. — Впрочем, мне не привыкать.

Криво улыбаясь, наймит отстранил руки девушки, пытавшейся остановить пациента, и щёлкнул креплениями маски, снимая осточертевший кусок стали. Увидев лицо собеседника, Даф на секунду застыла, а, потом, всё ещё не веря своим глазам, крепко обняла парня. Крупные слёзы катились по её щекам, падая на пропитанную кровью землю, и смешиваясь там с вездесущей грязью.

— Где ты был? – давая волю чувствам и начиная рыдать, словно маленькая девочка, шёпотом спросила глава Культа Смерти. – Мы думали, ты умер...

— К сожалению, правда оказалась прозаичнее, — прижимая девушку к себе изо всех сил, ответил Макс. — Император решил, что будет крайне интересно продать меня Ордену Гидры, а Елена — что я отлично подойду как испытатель её безумных идей. Впрочем, как оказалось, я играть роль умею лучше, чем они — лишать людей памяти.

Ещё долго парень что-то шептал на ухо Даф, но она не обращала внимания ни на его слова, ни на гремевшее вокруг сражение. Бегали посыльные, орудовали инструментами врачи, центурионы перестраивали остатки своих подразделений для последней попытки наступления, а девушка лишь плакала, ни за что не желая вновь разжимать руки. И даже адъютант Царя, который прибыл, чтобы узнать о природе недавнего крика, вернулся ни с чем, так и не узнав, кто этот незнакомец, из-за которого встала вся работа Культа.

Глава 24

24.

Уставая от долгого сражения, бойцы всё чаще бросали оружие, центурии отказывались наступать, и даже стрелки уже не высматривали врага, предпочитая отправить болт куда-то в сторону противника. Солнце, скрывшееся на время битвы за тучами, вновь появилось из-за горизонта, разгоняя облака и заставляя полководцев невольно щуриться, наблюдая за своими солдатами. Перемазанные в крови и грязи, доспехи всё равно нестерпимо блестели, отбрасывая чудные блики, порой очень удачно, прямо в лицо оппоненту.

Однако, ни главам объединённых войск, ни Корнелию не было никакого дела до красоты природы. Измотанные длившейся до сих пор мясорубкой, обе стороны уже подумывали об отступлении, чтобы потом собраться с силами, подтянуть резервы и ударить по врагу вновь, на этот раз уничтожив его раньше, чем собственные солдаты не смогут продолжать драться. Однако, пока оставались силы, полководцы продолжали стоять на своём, надеясь, что противник сдастся раньше.

Хлебнув из фляги тонизирующего напитка, придуманного в Ордене и ловко повторённого в Культе Смерти, Макс недовольно выругался, наблюдая за тем, как один из санитаров потерял сознание от усталости, падая прямо на землю. Сделавшие втрое больше, чем любой другой человек на поле боя, медики продолжали спасать жизни несмотря на то, что сами они уже не могли стоять на ногах и двигались лишь благодаря алхимии. И хотя поднявшееся солнце придало немного сил врачам, было очевидно, что ещё пару часов мясорубки, и вытаскивать раненных станет просто некому.

— Надо что-то делать, — философски заявил Саня, который единственный был таким же бодрым, как и почти сутки назад. — Иначе наши доблестные вояки скоро бросят оружие.

— И что ты предлагаешь? — устало бросил Макс, бросая ещё одно тело на операционный стол.

— Брать Корнелия и его дочку, — равнодушно ответил агент Гильдии.

— А толку? — недовольно спросил парень, помогая Даф спасать ещё одну жизнь.

— Как говорил Командор, если нужно парализовать весь организм, достаточно отрубить ему голову, — парировал наёмник. — Если схватим командный состав врага, мы сможем принудить его к признанию поражения.

— А кроме того добавим тебе к пенсии пару сотен монет? — усмехнулся Макс. Впрочем, идея товарища его слишком зацепила, чтобы он смог от неё отказаться.

— Ну, куда без этого, — улыбнулся Саня. — Всё-таки я хочу после отставки, если доживу, купить себе особняк и разводить в нём собак, скажем, или котов на продажу.

— Никогда бы не подумал, что у убийцы и шпиона могут быть такие мечты, — уже не сдерживаясь, рассмеялся парень. Закончив операцию, он поймал Даф за руку и обратился уже к ней. — Собери, пожалуйста, всех, кто может держать оружие. Я бы хотел через пол часа уже закончить сражение и наслаждаться заслуженным отдыхом.

Молча кивнув, девушка бросила инструмент и, перешагивая через лежащие то тут, то там тела, направилась в сторону штабных палаток. Именно там, дожидаясь своего часа, располагался ударный отряд Культа, который по совету Сани таки собрали врачи ещё до начала сражения. Ветераны, сражавшиеся на стороне медиков с самого основания организации, они были единственной силой, которая осталась не задействованной до сих пор в битве.

Выполнявшие роль охранников и патрульных, все они как один прошли через городские, а потом и полевые бои, защищая санитаров и позволяя им не обращать внимания на врага, занимаясь спасением жизней. Одинаково привычные как к конной сшибке, так и к борьбе за баррикады, эти бойцы были мародёрами, бандитами и перебежчиками, не нашедшими другого покровителя. Получившие свободу и прощение всех прегрешений, они верно служили Даф и Максу, благодаря которым бойцы до сих пор не повисли на ближайшем дереве, а даже могли рассчитывать на честную жизнь после войны.

Так что, услышав, что их командир вернулся и, кроме того, просит помочь, все как один, солдаты ударного отряда вскочили на коней и рванули в сторону палаток, на которых алел крест. Давно желавшие расквитаться с врагом, они, наконец, дождались подходящего момента, и теперь не отступили бы, даже если бы поступил приказ. Даже не смотря на то, что бойцы для всей страны были преступниками и маргиналами, они тоже имели родных и близких, а потому прекрасно знали, за что предстоит сражаться.

— Ну, что, ребят, пришла пора снова рискнуть жизнью и спасти страну, — принимая от Сани меч, рявкнул Макс. — Один раз мы уже такое делали, так что нам не привыкать.

Конный отряд отозвался одобрительным гулом, радостно выхватывая оружие. Однако, подобные крики не остались незамеченными царским адъютантом, пробегавшим мимо, и очень скоро из штабной палатки выскочили все три командира, удивлённо наблюдая, как Культ Смерти готовится к атаке. Рассвирепев, Император немедленно послал одного из своих телохранителей, чтобы тот остановил атаку, однако ни Макс, ни кто бы то ещё из всадников, даже не обратил внимание на гостя.

— Слушайте внимательно: мы не будем рубиться с пехотой врага, — запрыгивая в седло, заявил глава медиков. — Наша цель проста — поймать Корнелия и Елену Браушвиц и заставить их отдать приказ об отступлении.

— План хороший, ничего не скажешь, — ехидно заявила Даф, забираясь на коня. Поймав удивлённый взгляд парня, она ответила. — Неужто ты думал, что я позволю тебе одному мчаться чёрт знает куда и снова рисковать жизнью?

— И не надеялся, — честно признался Макс. Проверив снаряжение, он обратился к агенту Гильдии. — Сань, ты с нами?

— Да, конечно, — ответил наёмник, проверяя арбалет. — Причём, как автор идеи, я претендую на тридцать процентов заработанного.

— И какую часть пленников тебе подарить? — ехидно бросила парочка.

— Очевидно, Корнелия, — невозмутимо парировал воин. — Вот зачем мне, диверсанту, какая-то левая женщина? А сэр Браушвиц мне много интересного поведать сможет.

Рассмеявшись, всадники тронулись, увлекая за собой остальной отряд, и с каждой секундой всё быстрее и быстрее приближаясь к цели. У них не было решительно никакой возможности одолеть Бессмертных в равном бою, а потому оставалось надеяться лишь на эффект неожиданности. Впрочем, ни один конный не повернул назад и не замедлился, лишь удобнее перехватывая копьё и готовясь отдать свою жизнь, чтобы спасти другие.

А тем временем в командной палатке Император никак не мог принять то, что Культ Смерти, даже не спросив его, пошёл в атаку, предусмотрительно запечатав все ящики с алхимическими снарядами. Бывшая опорой и основным оружием в войне с превосходящим противником, теперь организация отказалась подчиняться монарху, отправив его телохранителя обратно ни с чем. При этом боец, знавший характер правителя, не стал передавать ему послание дословно, прекрасно понимая, что за такие слова глава Революции прикажет выловить и казнить сумасбродную парочку.

— И часто у вас, повстанцев, бойцы отказываются выполнять приказы? – ухмыльнувшись, спросил Царь. Удивлённый поступком конного отряда, он обрадовался не только шансу на победу, но и тому, что его противнику утёрли нос.

— Официально, Культ Смерти — самостоятельная организация, подписавшая с нашим государством договор о сотрудничестве и содействии в военное время, – постепенно беря себя в руки, ответил Император.

— Ага,и именно поэтому они шарились на наших предприятиях, – парировал монарх. Заметив удивлённый взгляд собеседника, он продолжил. — Не только у вас есть возможность узнать, кто же именно проводит диверсии.

— Мы поговорили с их руководством и пришли к мнению, что это будет полезно для обеих сторон, – огрызнулся вождь революции.

— Я думаю, нам стоит сейчас не обсуждать поведение «независимых» санитаров, а самим готовиться к атаке, – примирительно заявил Командор. - В конце концов, только гвардия до сих пор не вступила в бой, и она сможет нанести противнику ущерб.

Даже не давая собеседникам начать возмущаться, глава Гильдии выглянул из палатки и без всяких посыльных начал раздавать приказы. Его голос, натренированный не только переговорами со всякими знатными и не очень заказчиками, но и полевыми сражениями по всему миру, легко перекрывал шум битвы и крики раненных. Не смея перечить властному мужчине, все три отряда телохранителей начали строиться, готовясь к атаке.

Солнце, приветливо светившее и согревавшее землю, успело подсушить вездесущую грязь, и теперь тяжёлая кавалерия, наконец, могла принять участие в сражении, одним ударом попытавшись решить исход боя. Взращённые специально для таранных ударов, всадники перехватывали длинные и прочные пики, опускали полумаски на лицо и молились, готовясь отдать своих жизни за правителей. Никогда не стоявшие бок о бок, и гвардейцы Императора, и охрана Царя, одинаково хорошо вымуштрованные, тем мне менее сейчас действовали как единый организм.

Разослав посыльных, оба правителя начали снаряжаться, меняя лёгкие и удобные доспехи на прочную броню для лобовых атак. Если раньше они не переживали об опасности, лишь на всякий случай не снимая кольчугу, чтобы в случае предательского нападения спастись от кинжала, то теперь монархам предстояло ворваться в самую гущу сражения. Не имевшие ложных надежд, мужчины тщательно проверяли каждый элемент снаряжения, не понаслышке зная, как губительны порой бывают мелочи.

А тем временем ударный отряд Культа Смерти, обойдя позиции врага по широкой дуге уже вовсю приближался к Бессмертным, окружавшим Корнелия и Елену. Однако, они не обращали внимания на крошечную группу всадников, их внимание было приковано к гвардии, которая собиралась возглавить решающее наступление. Не имея собственных резервов, полководец Ордена не напрасно сомневался, выдержат ли уставшие бойцы таранный удар тяжёлой кавалерии.

Судорожно перестраивая солдат Гидры, попутно пытаясь удержать на позициях южан и не дать им побросать оружие, Браушвиц словно не замечал кавалерийскую группу, с каждой секундой всё больше заходившей в тыл войскам. Не желавший потерпеть первое в своей жизни поражение, вояка не скупился ни на наказания, ни на поощрения, обещая инженерам несметные богатства, если они отыщут сухой алхимический снаряд. Однако, несмотря на все старания, подготовка к обороне упорно срывалась, и с каждой секундой всё больше людей даже среди телохранителей начинало говорить об отступлении.

— Даф, я должен тебе кое-что сказать, — с трудом перекрикивая топот коней, рявкнул Макс.

— Потом мне расскажешь про полчища красоток, которые преследовали тебя с самого нашего расставания, – смеясь, ответила девушка.

— Это я для Михи оставлю, чтобы он завидовал, – на скаку заряжая арбалет, сказал парень.

— Тогда я вся внимание, — бросила Даф, опуская полумаску на лицо и готовясь к сшибке.

— Если мы оба выживем и таки сможем добраться до церкви, ты выйдешь за меня? — абсолютно не переживая, что уже через минуту предстояло вступить в бой, спросил Макс.

— Ох, гений, ну ты и умеешь подобрать момент, – одними губами упомянув всю родню молодого человека так, что даже матросы пополнили бы свой словарный запас, услышь они ругательство, девушка ответила. – Если выживешь и обещаешь больше никуда не будешь пропадать, то да.

— Обещаю, – довольно улыбнувшись, глава Культа Смерти нажал на спусковую скобу.

Схватившись за шею, пробитую арбалетным болтом, один из Бессмертных захрипел и, цепляясь за поводья, рухнул на землю. Услышав до боли знакомый звук, Корнелий тут же соскользнул с седла вбок, прячась за лошадь и увлекая телохранителей прочь от самоубийц. Однако, было уже поздно: копья атакующих ломались, и то тут, то там обрывалась жизнь ещё одного слуги Магистра.

Не теряя самообладания, Браушвиц рявкнул, отдавая приказы, и попытался вырваться из клещей, в которые зажал его ударный отряд Культа Смерти. Бросив попытки удержать строй на месте, полководец принялся спасать свою собственную жизнь и, что для него было гораздо важнее, жизнь Елены, которая несмотря на все запреты и уговоры всё же решила присутствовать на сражении. Хотевшая лично увидеть торжество собственных изобретений, теперь девушка лишь в панике хваталась за гриву лошади, пытаясь выехать прочь из мясорубки.

А тем временем Император, Царь и Командор, наконец, подготовились к атаке, заняв место в конном строю. Их тут же кольцом обступили верные телохранители, без сомнения готовые отдать жизнь за своего владыку. Привычные к подобным атакам, они давно выучили: пусть будут лететь арбалетные болты, прольётся со стен жидкий огонь или даже сам Ом спустится на землю, правитель должен выжить и невредимым вернуться домой.

Считая секунды до того момента, как затрубят рога и рванут вперёд кони, Царь поправлял патриарший крест, который до сих пор не был передан новому главе Церкви. Обводя взглядом поле брани, монарх с удовольствием отмечал, что подобная реликвия не только успокаивает его, но и заставляет врагов боязливо хмуриться и щуриться, пытаясь спрятать взор от сверкающего золота. Несмотря на то, что южане верили совсем в других богов, даже они не могли не поёжиться, наблюдая, как против них выступает посланник господа.

— Если один из нас сегодня погибнет — его сторона признается капитулировавшей и подпишет мирное соглашение о передаче власти другой, – сказал Император, протягивая руку в латной рукавице.

— Согласен, – пожав руку смертельному врагу, Царь опустил забрало и принял пику от верного оруженосца. Досчитав про себя до трёх, он подал знак трубачам и погнал лошадь вперёд, богатырским рёвом увлекая за собой тех, кто присягнул ему на верность.

Сверкая на солнце начищенными доспехами и заставляя врага замереть на месте от страха, всадники бросились прямо в центр вражеского построения, где уже расступались союзные пехотинцы. Ловко увлекая за собой противника, бойцы подставляли его прямо под таранный удар тяжёлой кавалерии, готовой смести что угодно на пути к победе. Корнелий же упорно не замечал этого, пытаясь спасти хотя бы жизнь Елены, не говоря уже о бойцах Доминиона, к которым он никогда не питал особо тёплых чувств.

Страшный натиск смял так ине успевших подготовиться южан, которые, заметив перед собой закованных в броню кавалеристов, начали бросать оружие и отступать, не обращая внимания на истошные крики командиров. Лишь немногие воины пытались стоять на месте и сражаться с атакующими, но они успевали продержаться лишь несколько мгновений, пока на очередного героя не падал боевой молот. Видя, как их товарищи погибают один за другим, солдаты начали массово сдаваться в плен, даже не пытаясь спастись.

А тем временем Макс и его бойцы, словно нож сквозь масло, прорубались через ряды Бессмертных, пытаясь добраться до заветной цели. Враг даже не пытался огрызаться на нападение, надеясь, что броня и скорость позволят протянуть достаточно, чтобы оторваться от назойливого отряда. Однако, Культ Смерти рубил налево и направо, а потому вскоре раздался истошный женский крик, заставивший Корнелия замереть на месте.

— Браушвиц, бросай оружие, или твоя дочь умрёт! – крикнула Даф, с трудом перекрывая шум битвы. Прижав к себе пленницу, она, нисколько не смущаясь, держала у её горла кинжал.

— Когда это можно было верить речам революционеров? – зло огрызнулся полководец Гидры. Он прекрасно понимал, что битва проиграна, и теперь победители смогут манипулировать им, как захотят.

— А когда можно было верить в слова Гидры? – ехидно парировал Макс, подъезжая к мужчине. — Магистр говорил, что я должен был потерять память, но, как видите, я прекрасно узнаю старых друзей.

— Нужно было не мелочиться и вздёрнуть тебя, пока была возможность, – прошипел Браушвиц.

— Ничего, все совершают ошибки, — великодушно заявил парень. — Мы тоже можем случайно отдать вашу дочь не Гильдии, а Императору, например, или Царю. В отличии от Командора, у них не будет ни малейшего повода любезничать с Еленой, так что нормы приличия останутся далеко позади.

— Ладно, я согласен, но в обмен на полную безопасность моей дочери и возможность Бессмертным уйти, – получив утвердительный кивок от Сани, который находился неподалёку, Корнелий вложил меч в ножны и отдал приказ своим воинам уходить. Только двое из них остались, остальные тут же рванули прочь.

А тем временем к отряду Культа уже скакали два правителя, готовые принять такое желанное поражение противника и заключить новый мир, ещё более унизительный, чем прежде…

Глава 25

25.

— Они вернулись, вернулись! – радостно закричав, ребёнок спрыгнул с зубца стены и побежал глубоко в город, разнося новость.

— Неужели, — устало пробормотал солдат Тринадцатого Легиона, отстоявший ночное дежурство. Выдернув из крепления на поясе подзорную трубу, он пристально уставился вдаль, где действительно реяли флаги Царя и Императора.

— Что случилось? — не менее сонно отозвался центурион, выползая из дозорной башни. До самого рассвета заполнявший бумаги, он не мог дождаться, пока придёт новая смена.

— Наши идут, — вытянувшись по струнке, доложил боец.

— Ну, так открывай ворота, чего встал! — моментально пробуждаясь ото сна, рявкнул командир.

Раздавая приказы и приводя в порядок внешний вид подчинённых, он послал за Легатом, чтобы достойно встретить монарха, вне зависимости от того, принёс он победу или поражение. Выступивший на защиту родной страны и не побоявшийся без оружия и брони вступить в переговоры с повстанцами, он одним этим жестом обелил свой образ перед всеми горожанами. Отчасти это произошло потому что новый глава Церкви Ома, так и не получивший патриаршие регалии, старался выслужиться перед правителем и не скупился на проповеди и речи.

Именно поэтому весь город высыпал на улицы, услышав крики ребёнка, предвещавшие возвращение не только Царя, но и солдат, почти каждый из которых имел здесь родственников. Из-за неожиданного нападения Доминиона многие жители побережья побросали свои дома и нашли укрытие в столице, так что Первый Легион мог без сомнения чувствовать себя как дома. Впрочем, встретить здесь солдаты могли лишь жён, детей и матерей, ведь большинство мужчин юга отдало свои жизни в самоубийственных атаках, стараясь задержать продвижение противника.

Но пока что никто и думать не хотел о трауре и грусти: все встречали победителей, которые защитили страну и не дали врагу добраться до самого сердца страны, учинив кровавые расправы над мирным населением. И даже если бы сейчас глашатаи объявили, что сражение окончилось поражением, и скоро враг приступит к осаде, никто бы не отвернулся от героев. Город, воспитанный на необоримом желании всех подростков попасть в ряды Тринадцатого, свято чтил военный долг.

— Что дальше делать будем? — глядя, как вдали открываются ворота, спросил Макс.

— А что нам остаётся. Будем дальше спасать народ, пока это братоубийство не закончится, — грустно ответила Даф, кутаясь в походный плащ. По сравнению с жарким побережьем, тут было ещё достаточно прохладно.

— Я про то, к какой стороне будем примыкать. Если честно, мне очень хочется оставить Императора с носом и уйти к Царю, — зло сжимая поводья, буркнул парень.

— Ну, люди же не виноваты, что он такая сволочь, — примирительно заявила девушка, обеими ладонями накрывая руки собеседника. — К тому же, сейчас Командор ведёт от нашего лица переговоры. Возможно, мы начнём работать по обе стороны фронта, помогая всем вне зависимости от политических предпочтений.

— Это хорошо бы, — оттаивая, протянул глава Культа Смерти. Внезапно, он кое о чём вспомнил и продолжил. — Слушай, а, может, ну его? Оставим дела помощникам, у меня есть пару толковых на примете, а сами рванём прочь, на Острова?

— Почему нет, — устало согласилась Даф. — В конце концов, мы создали вполне себе самостоятельную систему, пора отпустить её в свободное плавание и подумать о себе.

Договорить им не дали: объединённая армия подошла к укреплениям революционеров, которые те начали возводить ещё при попытке штурма столицы. Солдаты, успевшие сродниться за время сражения и марша, начали прощаться, а два монарха в компании Командора отъехали чуть в сторону, чтобы обсудить последние детали мирного соглашения. Справедливо рассудив, что даже в случае продолжения конфликта обеим сторонам нужен отдых, правители решили подписать временное перемирие, чтобы восстановить силы и почтить память погибших.

Так что почти весь путь от места сражения до города они без устали правили пример договора, предложенного Гильдией, пытаясь не только добиться максимальных гарантий, но и выиграть время. Кроме того, рассматривался вариант работы Культа Смерти на обе стороны конфликта, чтобы ускорить процесс доставки похоронных писем и захоронения погибших. Однако, раз за разом эта идея отвергалась, потому что оба правителя не могли прийти к общему мнению согласно незначительных на первый взгляд деталей.

И вот теперь, когда пришло время возвращаться на изначальные позиции, молодые властолюбивые мужчины должны были скрепить договорённости подписями. Однако, даже сейчас, в паре сотен метров от конечной цели они никак не хотели идти друг другу на уступки, справедливо считая, что один бы их конкурент не победил. Даже Командор, обычно спокойный и терпеливый, лишь бессильно разводил руками, не видя ни единого пути, по которому можно было заставить обоих монархов признать силу соглашения.

— Добрый день, Господа, — учтиво кивнув головой, бросил Макс, прерывая очередной спор. — Вы пришли к общему мнению касательно вопроса работы Культа?

— Как раз обсуждаем, — не давая своему оппоненту возможности перехватить разговор, ответил Царь. — И решили спросить руководителей, что они думают.

— Мы уже говорили на этот счёт, — улыбнувшись, вступила в диалог Даф. — Мы рады будем помочь обеим сторонам конфликта. Это наш долг, и мы выполним его, дайте только возможность.

— Однако, вы не станете скрывать, что до этого вы сражались против лоялистов, — пытаясь склонить чашу весов на свою сторону, заявил Император.

— Мы признаём наши ошибки, но, существуя на базе революционного движения, мы попросту не могли распространиться на всю страну, — ловко парировал Макс. — Теперь же у нас хватит ресурсов, чтобы стать действительно независимой организацией, открытой для всех.

Разочарованно выдохнув, вождь восстания кивнул Командору и, не глядя, поставил подпись на том варианте соглашения, на котором настаивал Царь. Прекрасно понимая, к чему клонят его собеседники, он не посмел дальше гнуть свою линию, опасаясь, что в таком случае Культ может и вовсе перейти на сторону оппонента. И тогда, утратив доступ к современному оружию и качественной медицинской помощи, идея занять трон рухнет, так и не достигнув финальной стадии.

Окликнув командиров своих войск, Император двинулся в сторону палаточного лагеря, заготовленного ополченцами, услышавшими о возвращении серьёзно поредевшей армии. Её предстояло в кратчайшие сроки пополнить, обучив новобранцев всему необходимому и снарядив лучшим из имеющегося, а кроме того подготовить к штурму. Несмотря на временное перемирие, претендент на престол не имел ложных надежд: он собирался вновь включиться в противостояние как можно скорее.

Однако, его противника это нисколько не занимало, ведь он смог защитить страну и, кроме того, принёс хоть и временное, но перемирие. Окрылённый своими успехами, Царь всерьёз начал подумывать о мирном решение вопроса восстания и диалоге с мятежниками, надеясь решить дело малой кровью. В случае успеха подобный подвиг, несомненно, прославил бы монарха, не только оставив его имя в анналах истории, но и завоевав ему любовь по всей стране.

Оставив подпись в договоре, правитель махнул рукой, увлекая за собой остатки Первого Легиона и часть Культа Смерти, в которую вошли и старые друзья. Потягивая из трубки горький дым заморского табака, Михалыч наслаждался собственным триумфом, радуясь возможности снова пройти через ворота столицы победным маршем. Именно здесь начинался его военный путь незадолго до южной кампании, и теперь он должен был навсегда закончиться тут же, отпустив, наконец, ветерана на заслуженную пенсию.

Сверкая сталью начищенных доспехов, первой в город въехала царская гвардия, высоко держа над собой алое знамя с чёрным волком, скалящим пасть. Аккуратно раздвигая толпу которая высыпала на улицы, она прокладывала путь для пехотинцев, что шли следом, а кроме того удерживала особо горячие головы от того, чтобы броситься в строй. Под копыта лошадей девушки кидали цветы, платки и прочие подарки, а молодые парни, ещё не успевшие вступить в ряды легиона, старались пожать руку отважным воинам, которые были примером для любого мальчишки в стране.

Далее, сняв шлемы и щурясь от неожиданно яркого солнца, чеканным шагом двигались бойцы Первого Легиона, решившие показать, что они по выучке и слаженности ничем не уступают Тринадцатому. И хотя в некоторых когортах осталось лишь пару десятков человек, это никого не смущало — все были рады, что герои принесли победу, неважно какой ценой. Принимая цветы от незнакомых девушек, поднимая детей на руки, ветераны и молодые солдаты одинаково сильно радовались такому вниманию, заслуженно почитая плоды своего труда.

Царь, изменивший привычкам своей династии и расположившийся во главе первой когорты, а не конного отряда гвардии, смотрел на всё это с почти отеческой гордостью. Именно под его командованием войска смогли отбросить противника назад и не дать выскочкам из Доминиона насладиться долгожданным реваншем. Кроме того, впервые после того, как на его голову легла корона, народ искренне радовался монарху, словно родному брату, а не правящей особе, прячущейся во дворце.

Однако, несмотря на бушевавший вокруг праздник жизни, были и те, кто упорно не снимал капюшоны, лишь грустно обводя толпу, бросавшую цветы и подарки солдатам. Макс и Даф, держа друг друга за руку, ехали бок о бок и пытались хотя бы примерно посчитать, сколько сегодня отправится конных гонцов на юг, спеша доставить похоронное извещение. А уж от мыслей о том, как много документов придётся заполнить и гробов сколотить, руки и вовсе опускались, словно и не была одержана недавно победа.

— Смотри, сколько людей высыпало на улицы, – прошептал парень. – Представь, сколько из них сегодня не встретят своего солдата и проведут ночь в слезах?

— Учитывая беженцев, я боюсь даже представить, как достанется нашим ребятам, – грустно ответила девушка. – Впрочем, они привычные, не раз уже расстраивали вдов и матерей.

— Даже нам с тобой успели продемонстрировать работу, — иронично заметил Макс. — Я предлагаю выделить из запасов Культа ребятам в качестве премии по бутылке. Конечно, подарок не ахти, но денег у нас отроду не водилось много.

— И успокоительного по пачке, — горько улыбнувшись, ответила Даф. — Хотя бы своих жертв смогут утихомирить.

Пока пара разговаривала, войска прошли через второе кольцо стен и оказались на главной площади, и так до отказа забитой зеваками. Посмотреть на своих спасителей стёкся весь город, а те, кому не хватило место, сидели прямо на крышах, балконах и даже фонарях, рискуя свалиться прямо на голову марширующим солдатам. Уже с трудом сохраняя порядок, солдаты заняли свои места у триумфальной колонны, возведённой ещё при дедушке правящего нынче монарха, и тут же, несмотря на приказы командования, оказались окружены толпой.

Рассекая толпу с помощью телохранителей, которым порой приходилось буквально брать человека на руки и относить его прочь с пути правящей особы, Царь поднялся на помост. К нему, привычно кланяясь, бросился секретарь с заранее заготовленным для такого случая текстом, однако монарх лишь нетерпеливо оттолкнул помощника и, прокашлявшись, попытался привлечь к себе внимание. Наконец, на третий призывный крик, от которого даже бывалые ветераны на мгновение оглохли, толпа затихла, давая своему владыке слово.

— Вот мы и дома! Враг повержен, а столица спасена, как я и обещал вам, – надрывая горло, проорал правитель, пытаясь в одиночку озвучить площадь.

— К сожалению, мы заплатили гигантскую цену за спокойное небо над нашими головами. Первый Легион оказался почти полностью уничтожен, Гвардия и Баронские дружины также потеряли более половины состава, – принимая право высказаться, продолжил Макс от лица всего Культа Смерти.

— Но все они покрыли себя и свои семьи бесконечной славой и почётом, которые будут помнить и спустя многие сотни лет. А чтобы отблагодарить выживших, я повышаю их в звании на одну ступень и перевожу в Тринадцатый Легион, — даже не обращая внимания на удивлённый взгляд Легата, рявкнул монарх.

Площадь отозвалась радостным гулом, который в первую очередь исходит от солдат и ветеранов. Все места в столичном подразделении на целые поколения вперёд были заняты потомственными легионерами и командирами, а потому попасть в него было величайшей честью, которой редко удостаивались даже ветераны кровопролитных кампаний. Теперь же почти все бойцы южной армии могли встать в один ряд с теми, на кого равнялась страна, и сражаться с кем бок о бок мечтал почти каждый мальчишка.

— Помимо этого, мы не забыли и о семьях победителей, — продолжил Царь, когда шум улёгся. — Я подписал с повстанцами перемирие на дюжину дней, чтобы семьи могли воссоединиться и отпраздновать победу вместе. Кроме того, выплаты родственникам павших в бою будут увеличены вдвое, а все сироты получат пожизненную пенсию, которую я оплачу не из казны, а из собственной сокровищницы!

Щедрость правителя поразила всех, стоявших на площади, и на мгновение город замер, удивляясь невиданной доселе трате денег. Никогда ещё до этого корона не выплачивала таких больших компенсаций, даже в моменты, когда страна была самым богатым государством в мире. Поражённые добротой своего монарха, горожане готовы были враз забыть про все его прегрешения, ведь было очевидно: про казни можно забыть, их место скоро займёт показная забота о подданных.

Однако, когда люди, наконец, пришли в себя и начали радостно обниматься, празднуя победу и перемирие, Саня, который всё также неотлучно находился рядом с главами Культа Смерти, выругался, не скрывая чувств, и припал глазом к подзорной трубке. Тщательно высматривая что-то, находившееся за вторым кольцом стен, он привлёк внимание даже монарха, который прекрасно знал, что агенты Гильдии понапрасну не переживают. Спустя почти пять минут, когда уже все стоявшие рядом сгорали от нетерпения и желали немедленно получить от наймита ответ, он, в панике выхватывая меч, закричал на всю площадь.

— Император предал нас и нарушил соглашение! — с лёгкостью перекрывая шум толпы и заставляя всех обратить внимание на себя, проорал диверсант. — Его войска вовсю идут к стенам!

Уже собиравшийся отправиться во дворец, Царь судорожно обернулся, принимая от слуги Командора наблюдательный прибор и впиваясь взглядом в горизонт. К сожалению, бойцу не показалось, и знамя революции, дразня правителя, с каждой минутой всё приближалось к воротам, где легионеры Тринадцатого спешили опустить решётку и дать горожанам хоть немного времени. Опешив, монарх выронил из руки дорогое устройство и замер, глупо хватая ртом воздух, не в состоянии понять, что происходит.

Впрочем, солдаты, не один десяток раз отработавшие последовательность действий в случае нападения, прекрасно знали своё дело, а потому буквально в считанные секунды перестроились и бросились к стенам. Спустя мгновение заревел сигнальный рожок Легата и ему тут же отозвался набат, в который забили монахи, до последнего не верившие в обещания Императора. Обуянные страхом, горожане бросились во все стороны, надеясь успеть схватить из дома всё самое ценное и спрятаться в храмах, которые уже послушно открывали двери и впускали беженцев внутрь.

Что-то прокричав полководцу, командир царской охраны схватил поводья коня правителя и поскакал ко дворцу, увлекая за собой владыку. Гвардия, мгновенно надев шлемы и вскочив на своих верных скакунов, двинулись следом, пытаясь продолжить путь сквозь напуганную толпу. Теперь на площади остались только Макс с Даф и их друзья, недоумённо наблюдавшие за тем, как где-то за стенами расцветает яркое алхимическое пламя.

— И что нам теперь делать? — бессильно спросил Миха, который даже на празднике не расставался с едой и теперь размахивал куском хлеба.

— Если хотите жить, то давайте двигайте за мной, — сухо бросил Саня, который, не обращая внимания на панику, что-то чиркал на листке бумаги, надеясь отправить письмо Командору голубиной почтой.

— Какой у тебя план? — выхватывая меч из ножен, спросил Макс.

— В Гильдию буквально сутки назад поступил заказ на охрану Царя и спасение его жизни, — нисколько не боясь раскрывать служебные тайны, ответил парень. — Поможете мне вытащить монарха из дворца и передать его нашим — я замолвлю за вас словечко и помогу осуществить планы на мирную жизнь после войны.

— Ну, тогда мы с тобой, — обведя друзей взглядом и получив утвердительный кивок от каждого, заявил глава Культа. Поудобнее перехватив одноручник, он поправил пояс, на котором висели склянки с алхимическими препаратами, и бросился за товарищем, нырнувшим в людской поток словно в прорубь.

Глава 26

26.

Чеканным шагом остатки Первого Легиона вместе с бойцами крестьянских ополчений двигались к столице, с каждой секундой сокращая расстояние. Несмотря на то, что решётка до сих пор не опустилась на ворота, а со стен не начали лететь арбалетные болты, Император не имел ложных надежд. Его атака должна была быть замечена оппонентом и оставались считанные секунды до того, как враг поймёт, что происходит и начнёт защищать свою шкуру.

Именно поэтому ещё до приказа идти в наступление монарх послал центуриона первой когорты в расположение Культа Смерти, часть которого осталась с революционерами, чтобы заботиться о раненных. Однако, далеко не врачи занимали претендента на трон, он желал захватить алхимическое оружие, которое было тщательно опечатано Максом и Даф. И хотя вскрывать ящики и сундуки было строго запрещено до возвращения руководства, глава революции считал, что его авторитета и силы оружия хватит, чтобы переубедить послушников.

А пока он ждал результатов от инженеров и командира одного из подразделений, войска упорно приближались к стенам, перейдя на бег. До открытого зёва ворот оставалось всего пару сотен метров, а потому бойцы окончательно уверились в собственном успехе, считая, что смогли обмануть Тринадцатый Легион. Однако, когда один из отрядов ополчения почти прорвался в столицу, со стены хлынул поток арбалетных болтов, а решётка рухнула вниз, перекрывая путь нападавшим.

Увидев, как, крича от боли падают их товарищи, некоторые крестьяне остановились и попытались сдать назад, не подбирая даже раненных. Только пру дюжин дней назад взявшие в руки оружие, они не были готовы к по-настоящему серьёзной войне и рассчитывали сыграть скорее вспомогательную роль. Однако, у вождя революции были иные планы, и он, наплевав на человечность и справедливость, использовал неподготовленных бойцов как мясной щит, спасая собственную гвардию и остатки Первого Легиона.

— Где центурион первой когорты? – недовольно проорал Император, обращаясь к посыльным. – Первые снаряды должны были уже лечь за кольцом стен!

Легат, стоявший рядом, хотел было что-то сказать, но Вместо ответа на слова правителя раздался громкий взрыв, осветивший поле брани так, словно сразу десятки солнц оказались на небосклоне. Спустя мгновение чуткий нос монарха учуял едкий запах, который мог говорить только об одном: Культ Смерти не захотел отдавать своё оружие и предпочёл уничтожить его. Громко выругавшись и одним движением собрав вокруг себя гвардию, глава восстания поскакал к палаткам, над которыми высоко в небо поднимался густой чёрный дым.

— Почему вы стоите? Вытаскивайте то, что ещё спасти можно! — закричал Император, смотря, как стремительно утекают его шансы на победу.

— Но ведь это почти гарантированная смерть, — попытался протестовать центурион. — Извините, но я не хочу заставлять моих людей прыгать в огонь и дышать отравляющими веществами.

— Значит это сделаю я, — выхватив у одного из своих телохранителей арбалет, монарх разрядил его в собеседника, мгновенно обрывая жизнь.

Вернув оружие владельцу, правитель обвёл тяжёлым взглядом солдат первой центурии, стоявших рядом и наблюдавших за перепалкой. Они были лучшими бойцами, если не считать гвардию, и потерять их накануне городских боёв было бы не просто кощунством, но первым гвоздём в крышку собственного гроба. Однако, разъярённый тем, что план сорвался а подчинённые отказываются выполнять приказы, Император и слушать не желал о том, чтобы пожалеть бойцов.

— Ещё есть желающие возразить мне? — рявкнул вождь революции, но ни один из легионеров даже не поднял взгляд. — Ну, вот и славно. Вытаскивайте из огня всё, что сможете. Я хочу уже через час оказаться во дворце и положить конец этой войне.

Тихо выругавшись, солдаты молча кивнули и бросились к складу, где каждую секунду что-то взрывалось, окрашивая пламя во все цвета радуги, а кроме того поднимая в небо столп ядовитого дыма. Верные восстанию, они не могли ослушаться, а потому, несмотря на то, что то тут, то там один из воинов падал без чувств от ожогов или отравления, спустя десять минут перед правителем рухнул ящик, до отказа забитый зажигательными снарядами. Переглянувшись, гвардейцы подхватили алхимические боеприпасы и рванули вслед за владыкой, который уже мчался обратно к позициям наступавшей пехоты.

Тяжело кряхтя, инженеры начали спешно снаряжать свои ужасающие машины, до этого ждавшие своего часа, чтобы обратить вражеский город в руины. Однако, приказ изменился, и теперь Император желал во что бы то не стало убрать ненавистную решётку, единственное препятствие на пути его солдат в город. Послушно перенаправив орудия, артиллеристы приготовились дать залп, который должен был подвести черту под правлением Царя.

А тем временем под стенами продолжали умирать члены крестьянского ополчения, которые оказались зажаты между стрелками Тринадцатого Легиона и собственными товарищами из Первого. Несмотря на изначальный задор, все очень быстро поняли, что толпа необученных бойцов побежит с минуты на минуту, не имея иной возможности решить исход боя. Но в тот момент, когда первые солдаты уже бросили оружие и попытались прорваться через строй революционеров, над их головами, прочертив чёрные дымные дорожки, пролетели алхимические снаряды.

Раздался громкий взрыв и жидкий огонь, облепляя толстую металлическую решётку, радостно загорелся, сжирая то, над чем долгие месяцы трудились промышленники и инженеры. Даже там, где состав попал на камень, пламя не собиралось сдаваться, упорно кроша то, что было не по силам никаким осадным машинам. Обе стороны замерли, заворожённо наблюдая, как казавшиеся неуязвимыми для врага укрепления разрушаются прямо на глазах.

— Ну, что же, посмотрим, за кем теперь сила и власть, — плотоядно прошептал Император, видя, как его войска втягиваются в город. Собрав вокруг себя гвардию, он также рванул вперёд, надеясь добраться до Царя раньше, чем кто либо ещё.

А тем временем руководство Культа Смерти вместе с товарищами пыталось пробиться через плотный поток беженцев, стремившихся укрыться от городских боёв в церквях, подвалах и вообще любом помещении, выглядевшем хоть сколько-нибудь надёжным. Бойцы Тринадцатого и остатки Первого вместе с жандармерией уже давно бросили попытки организовать толпу и вместо этого сражались с врагом около внешнего кольца стен. Улицы наполнили крики, плач и несчастные, пытавшиеся забиться в укромный уголок просто чтобы не быть затоптанными насмерть.

— Да, такими темпами мы ко дворцу к завтрашнему закату доберёмся, — устало заявил Макс, отстраняя очередного человека, который пытался о чём-то его уговорить.

— А тем временем Император уже наверняка мчится по улицам, — продолжил Саня, который, забравшись на столб, пытался хоть как-то оценить обстановку.

— И что нам делать? — расстроено спросил Миха, у которого закончились все съестные припасы.

— Пойдём через территорию Гидры, — неожиданно для всех заявил Лёха, каким-то чудом оставшийся с Культом а не отправившийся обратно в ряды Первого Имперского.

— Думаешь, нам стоит снова заглянуть к Магистру в гости? — ехидно ответил Макс. — Не думаю, что ребята продемонстрируют чудеса дружелюбия.

— Нет, конечно, — усмехнулся ренегат. — Однако, там точно не будет толпы. А уж от портовых кварталов до дворца мы через особняки легко пройдём, там цена на землю невероятно дорогая, так что строения стоят почти вплотную.

— Отличный план, — подытожил Саня, только что закончивший разведку. — Давай, веди, у нас на всё про всё есть где-то пару часов, не больше.

Послушно кивнув, бывший агент Гидры выхватил спрятанный под плащом меч и, даже не оборачиваясь на спутников, нырнул в узкий переулок между двумя домами, больше напоминавший обыкновенную щель. Все тут же ринулись за ним, и только Михалыч, более привычный к полю боя, а не крысиным лазам, немного замешкался, представляя, как он будет выглядеть после этого путешествия. Впрочем, на размышления времени не было, а потому ветеран лишь тяжело вздохнул и двинулся за друзьями, самыми разными словами поминая столичных архитекторов.

Даже не глядя на карту, проводник уверенно выбирал из десяти одинаковых проходов нужный, всё дальше уходя вглубь трущоб, непонятно как до сих пор стоявших неподалёку от порта. Изначально ещё дед нынешнего Царя хотел построить здесь престижный район, но началась война, понадобились деньги, и план так и не был реализован, оставшись лишь на бумаге. Спустя почти пол сотни лет власть так и не смогла добраться до проблемы маленьких убогих домишек, красовавшихся в центре города, предпочитая заниматься другими вещами.

Теперь это играло на руку группе, которая уверенно шла прямо по крышам, нисколько не заботясь о безопасности или незаметности. Местные жители сбежали, едва услышав о нападении, прихватив с собой все немудрёные пожитки, и теперь только в тайном отделении Ордена по-прежнему кипела жизнь, словно и не должны были нагрянуть сюда повстанцы. Имея чёткие инструкции на любой случай жизни, глава местного отделения спокойно и неторопливо выполнял задачу, подготавливая документы и все материалы к отправке, чтобы через пол часа покинуть столицу морем.

Однако, этому не суждено было случиться, потому что как раз в тот момент, когда работник появился на улице в окружении четырёх головорезов, на его пути встал Лёха. Показательно снявший маску, он легкомысленно вертел в руках общевойсковой меч Империи, который явно забавлял его своей простотой и топорностью. Благодаря тому, что лицо авантюриста было открыто, секретарь без труда узнал давнего знакомого, про которого Магистр обещал баснословные суммы, если кто-то привезёт предателя живым.

— Куда собираетесь? — усмехнувшись, парень не повёл бровью, когда бойцы Ордена вытащили клинки. — Мне кажется, у Магистра передо мной должок, и его пора вернуть.

— Уйди прочь, и я не скажу, что видел тебя, — раздражённо бросил глава отделения, торопившийся в порт.

— Ну, уж нет, ты не угадал моё желание, — парировал ренегат, наблюдая за тем, как охранники, зверея, переглядывались, явно решая, можно ли применить силу.

На их счастье, секретарь устал ждать и махнул рукой, отдавая приказ. В то же мгновение четверо воинов бросились на парня, намереваясь одним ударом оборвать жизнь и делая ставки, кому именно повезёт убить наглеца. Впрочем, Лёха и не думал вступать в бой, а вместо этого сорвал с пояса пару склянок и бросил их под ноги нападавшим, сам ловко уходя от первых выпадов и быстро забираясь на крышу ближайшего домика.

Раздался глухой хлопок и улочку заволокло густым дымом, который рассеялся так же быстро, как и появился, открывая наблюдателям пять человек, лежавших без сознания прямо в весенней грязи. Улыбнувшись парень надел маску обратно и, спрыгнув на землю, исчез в на первый вид ничем не примечательном жилище, из которого и вышли работники Ордена. Перерыв все кладовые, он, наконец, нашёл, что искал, и появился на улице, поправляя колбы и пузырьки, развешанные по поясу.

Отобрав у обессиленного товарища, всё ещё не пришедшего в себя, целую кипу документов, Лёха ловко взмыл обратно, на крыши трущоб, где его, сгорая от нетерпения, ждали друзья. И только Саня, явно знавший об истиной причине всего представления, лишь хладнокровно подтягивал ремень сумки, лежавшей перед ним. Там, помимо разнообразного снаряжения, которое, казалось бы, могло спасти агента в любой ситуации, валялось несколько плотно перевязанных папок с бумагами.

— Так, я по долгам расплатился, можно выдвигаться ко дворцу, — меланхолично заявил бывший боец Ордена, бросая реквизированные данные бойцу Гильдии. Увидев, какими глазами на него смотрят спутники, он продолжил. — Должен же я как-то подготовить и обезопасить себе послевоенную жизнь.

Рассмеявшись, группа встала на ноги и бросилась дальше, всё так же по крышам проходя путь, на который по переполненным улочкам у них бы ушло в разы больше времени. А имперская гвардия тем временем, прорвавшись через пол города, уже штурмовала второе кольцо стен, пытаясь вынести толстые дубовые створки, окованные сталью. На этот раз алхимия ничем не могла помочь атакующим, ведь все запасы сгорели на складе Культа Смерти, и новые снаряды было взять просто неоткуда.

Поэтому, подняв щиты и прячась под крышами, повстанцы раз за разом наносили удар тараном по воротам, перегородившим им путь. И хотя пока что укрепления стояли прочно, не давая мятежникам пробраться дальше, с каждым натиском становилось всё понятнее: рано или поздно оборона будет прорвана и бойцы двинутся дальше ко дворцу. Но, не желая сдаваться, солдаты Тринадцатого раз за разом разряжали арбалеты почти в упор, надеясь продержаться как можно дольше.

— Ваше Величество, — рявкнул один из бойцов, привлекая внимание монарха. За его спиной, не обращая внимания на бой, стояли странные люди в мантиях, за спинами которых располагалась гружёная телега.

— Что такое? — устало ответил правитель, одним жестом приглашая к себе гостей.

— Мы считаем, что между Империей и Орденом Гидры произошло недопонимание, — учтиво поклонившись сказал один из незнакомцев. — Если бы вы закрыли глаза на наше участие в недавней битве на стороне Доминиона, мы бы могли помочь вас с дальнейшим путём ко дворцу.

— Считайте, что у меня случилась потеря памяти и я не помню, чтобы Магистр хоть как-то переходил мне дорогу, — бросил глава восстания, почти не глядя подписывая бумагу о помиловании, протянутую ему собеседниками.

Получив желаемое, посланники растворились так же неожиданно, как и появились, оставив атакующим телегу, доверху набитую алхимическими средствами. Кровожадно улыбнувшись, Император тут же отдал приказ инженерам, отъезжая на почтительное расстояние от ненавистных ворот, которые спустя считанные минуты должны были превратиться в щепу, не оставив о себе даже напоминаний. Желавший поскорее избавиться от своих грехов перед побеждающими, Магистр Ордена воистину постарался и прислал арсенал, которого было достаточно, чтобы не просто взорвать ворота, а уничтожить второе кольцо стен везде, где было необходимо.

Грянул очередной взрыв, разбрасывая осколки камня и фрагменты ворот, и гвардия рванула вперёд, даже не озабочиваясь тем, чтобы добить оборонявшихся. Это должны были сделать идущие следом пехотинцы Первого Легиона и крестьянских ополчений, которые прикрывали тыл монарху и не давали взять его в кольцо. У вождя революции же была достаточно простая и понятная цель: первым ворваться во дворец и уничтожить своего оппонента, раз и навсегда решив, кому же должен принадлежать трон.

Пробираясь через толпу беженцев и мирных жителей, так и не успевших спрятаться от врага, гвардия рубила, не разбирая своих и чужих, пытаясь лишь во что бы то не стало не сбавлять темпа. Монарх не отставал от своих бойцов и, двигаясь в первых рядах, обрывал одну жизнь за другой, даже не пытаясь понять, кто стоит на пути. Все эти люди стояли на пути к его заветной цели, а, значит, они должны были пасть, чтобы победа досталась восстанию как можно скорее.

К парку, раскинувшемуся перед царским дворцом, Саня с товарищами и Император с верными бойцами вышли одновременно, хотя и с разных сторон. Революционеры двигались по главному проспекту города, а потому должны были пройти через всю площадь, на которой спешно строилась гвардия противника, продавив силой оружия себе дорогу. Агент Гильдии же, скрываясь от пристальных взоров солдат и центурионов, занял вместе с друзьями позицию на крыше одного из особняков, чьи окна выходили прямо на заветное здание.

— Итак, господа, что будем делать? — уже какой раз за день задал этот вопрос Макс, недоумённо обводя взглядом две группы бойцов, двигавшиеся навстречу друг другу.

— Выполнять заказ, причём быстро, — парировал наймит, уже раскладывавший прямо на кровле необходимые инструменты и оружие. — А то пока мы лясы точим, Император прорвётся через противника, и тогда нам уже ничто не поможет.

— Ну, так мы его задержим, — спокойно заявил Михалыч, вынимая верный меч из ножен. — Миша, Лёха, давайте со мной, покажем вождю революции, что за предательство нужно расплачиваться.

— Спасибо, — обняв друзей, сказал Макс. — Постарайтесь выжить, пока мы спасаем Царя, ладно?

— Обещать не могу, но попробую, — ухмыльнувшись, заверил товарища ветеран, аккуратно спускаясь на землю по верёвке. — Главное, когда будете ноги уносить, не забудьте нас забрать, и будем в расчёте.

Глава 27

27.

Зло выругавшись, Саня в очередной раз рванул на себя решётку полуподвального окна, которая была единственным препятствием наёмника на пути к цели. Однако, царские инженеры, построившие здание ещё полторы сотни лет назад, постарались на славу, а потому глубоко вбитые шипы не поддались, лишь глухо звякнув и выкрошив пару мелких камешков из стены. Прекрасно понимая, что с такой результативностью группа попадёт внутрь ко второму пришествию Ома, боец Гильдии бросил глупую затею и начал рыться в своей сумке, пытаясь придумать другой план.

А тем временем с другой стороны дворца кипело кровавое сражение между двумя гвардиями, каждая из которых старалась защитить своего правителя и оборвать жизнь конкурента на престол. Несмотря на изначальные задор и уверенность, отряд Императора не смог с одного удара прорвать оборону противника и завяз в ближнем бою, теперь дорого расплачиваясь за каждый пройденный метр. Впрочем, цена явно не волновала молодого монарха, который видел окна кабинета, в который в скором времени ворвутся его бойцы и где будет подписана капитуляция противника.

Царская же пехота, к которой присоединились трое бойцов Культа Смерти, не собиралась сдаваться, яростно сражаясь за каждый камешек брусчатки, которой были выложены дорожки парка. Арбалетчики, заняв позиции прямо на ступенях, а порой и вовсе в окнах здания, не жалели болтов, усыпая ими противника и подкрепления, которые осмеливались прийти на помощь повстанцам. Ни одна из сторон не хотела отступать и была готова полностью погибнуть, но не допустить поражения, а потому кровь лилась рекой, на долгие годы впитываясь в аккуратно постриженный газон.

— Вот с одной стороны я восхищаюсь соотечественниками, а с другой с радостью бы надавал им по лицу за такую хорошую работу, — перебирая инструменты один за другим, бросил Саня.

— Никак не получается? — спросил Макс, который, высунувшись из-за угла смотрел за ходом сражения.

— Именно, — заявил парень, предпринимая очередную попытку сдёрнуть решётку. Металл снова звякнул, но не поддался, лишь немного погнувшись. — Будь я один, махнул бы через второй этаж, но, к сожалению, с вам так не получится.

— Это ты прав, — расстроено бросил собеседник. — Я бы ещё сдюжил, но девочки наши не проходили такую акробатическую подготовку.

Даф и Соня, стоявшие неподалёку, захотели было возмутиться и объяснить главе Культа Смерти, что неприлично осуждать людей в их присутствии, но тут первая радостно хмыкнула и принялась рыться у себя в походной сумочке, висевшей на боку. Не обращая внимания на спутников, она выкладывала прямо на землю разнообразные склянки, колбы и даже портативные алхимические приборы, заставляя друзей удивиться, как много можно уместить в маленький на вид мешочек. Наконец, на свет показался маленький пузырёк из толстого зелёного стекла, плотно закупоренный и едва превышавший по размерам человеческий палец.

Не говоря ни слова, девушка оттолкнула Саню от решётки и принялась прямо на ходу просчитывать необходимые пропорции, временные метки и места нанесения состава. Спустя почти пять минут, когда трое товарищей уже бросили попытки узнать, что происходит, Даша остановилась, недовольно качая головой и задумчиво хмыкая. Найдя в горке личных вещей ещё пару препаратов, она, всё ещё не обращаясь ни к кому конкретно, начала объяснять ситуацию.

— Не думала, что пригодится мне этот образец, но не зря, выходит, таскала с собой, — отобрав у агента Гильдии кинжал и нанося им одну из смесей на металл, бросила девушка.

— А что он делает, если не секрет? — недоумённо спросил Саня, заворожённо наблюдая, как на глаз отмеряются необходимые доли вещества.

— Мы его с Максом представляли Императору, но тогда командиры военные решили, что нужно что-то более простое и недорогое, — отмахнулась Даф, срезая пробку со второй склянки.

— Тот самый состав твоего отца, про который по всему миру ходили слухи?

— Почти. Я немного его доработала, чтобы стабильнее процесс шёл, — добираясь до третьей склянки, заявила главный алхимик Империи. — А теперь попрошу всех отвернуться и по возможности не дышать. Разумеется, если вы не хотите серьёзно повысить риск некоторых осложнений в старости.

Не дожидаясь дальнейших разъяснений, все трое резко отвернулись от решётки и выглянули из-за угла, надеясь провести время с пользой и оценить, какая сторона приблизилась к победе за время бесплотных попыток пробраться во дворец. К сожалению для диверсантов, Император, умывшись чужой кровью, всё же смог прорваться ко дворцу, и теперь бой шёл на ступенях здания, где атакующим пока не удавалось пробиться через ощетинившихся копьями стражников. Впрочем, на дальнем конце парка, нагло дразня арбалетчиков, развевалось знамя повстанцев, которое говорило лишь об одном: скоро часть Первого Легиона вступит в бой и окончательно склонит чашу весов в свою сторону.

А тем временем Даф, не обращая внимания ни на друзей, ни на всё происходившее вокруг, рванула пробку последнего пузырька и начала в спешке наносить состав на решётку. Сама разработавшая смесь, девушка знала с точностью до секунды, когда вещество, вступив в реакцию с воздухом, воспламенится и нагреется до такой температуры, что сможет плавить металл. Судорожно отмеряя необходимые граммы и распределяя их кинжалом по преграде, изобретательница думала лишь о том, чтобы остатки, до сих пор находившиеся в колбе, не успели вспыхнуть и оставить её без руки.

К счастью, всё обошлось и в последнее мгновение, когда алхимическое вещество уже готово было взяться за стекло, Даша не глядя опрокинула всю склянку прямо на препятствие и отпрянула, спасая глаза. Ярко горя и разбрасывая искры, препарат ослеплял, не давая даже одним глазом взглянуть на ход дела. Едкий же дым, который тут же начал подниматься густым столпом вверх, обжигал слизистую и заставлял закашляться даже арбалетчиков, засевших в здании и не понимавших, что происходит.

Спустя пару минут, когда подкрепление имперцев почти вплотную подошло к остаткам гвардии, Даф потрясла за плечо Макса, до этого послушно сидевшего к ней спиной. Тот мгновенно обернулся и увидев красные, слезящиеся глаза девушки, тут же бросился к её сумочке, надеясь отыскать там все необходимые лекарства. Однако, Даша лишь недовольно замотала головой и, откашливаясь, строго рявкнула на парня.

— Вам Царя спасать нужно, идите, — обирая мешочек и запуская туда руку, заявила она.

— А как же ты? — попытался возразить глава Культа Смерти, нерешительно наблюдая, как Саня обламывает всё ещё раскалённые остатки решётки и ногой выбивает стекло.

— Я останусь с ней, — помогая подруге открыть флакон с каплями, заявила Соня. — Мы будем ждать вас у входа для слуг.

— Хорошо, мы постараемся вернуться как можно скорее, — поцеловав Дашу, Макс кивнул агенту Гильдии и нырнув вслед за ним в узенькое окошко.

Царь, видя из окна кабинета, в которое раз за разом врезались болты и бессильно отскакивали, неспособные пробить усиленное толстое стекло, как имперские войска подходят всё ближе, бессильно упал в кресло. Всё, что он с таким трудом построил, все те жертвы, что он принёс в попытках удержать страну на плаву, всё было тщетно. Время, утекая как песок сквозь пальцы, безжалостно отсчитывало последние минуты правления, а возможно и жизни монарха.

Тут же, в который раз призывая своего владыку уйти из города через тайные ходы или хотя бы попытаться прорваться прочь по морю, стоял глава охраны. В полном боевом доспехе, с мечом наголо, он принимал сообщения от посыльных и отдавал новые приказы, стараясь изо всех сил оттянуть момент, когда гвардия противника ворвётся во дворец. Однако, несмотря на все усилия, враг всё ближе подходил к дверям, и вот уже импровизированный таран в первый раз испытал на крепость толстые сосновые створки.

Однако, это всё не волновало правителя, который, уже смирившись с неизбежностью поражения и смерти писал письмо, готовясь отправить его с помощью голубя прочь из города. Никто, даже телохранители не имели представления, кому оно адресовано, но приказ был чётким: даже если сам Ом попытается отвлечь Царя от отправки сообщения, стража должна продержаться достаточно, чтобы голубь успел улететь прочь. А потому, в очередной раз повторяя просьбу, ветеран готовился к бою, надеясь добраться до Императора и отомстить ему за мятеж, поставивший под угрозу само существование страны.

— Ваше Величество, я в сотый раз прошу вас, бросьте эту бумагу и давайте прорываться отсюда, — даже перед лицом смерти не забывая про формальности, заявил вояка.

— А толку? — апатично ответил монарх.

— Пока вы живы, у страны будет шанс вернуть себе законного правителя, — не унимаясь, продолжил глава охраны.

— Сомневаюсь, что Император этого допустит, — иронично заметил правитель, подписывая письмо. Надёжно закрепив его на птице, он открыл окно, выходящее на другую сторону здания, и выпустил голубя на свободу.

— Не важно, — рявкнул вояка, хватая собеседника за руку. — Я клялся вашему отцу, что не позволю вам погибнуть. И уж поверьте, мне наплевать что там решили эти повстанцы.

— И куда мы направимся? — надевая шлем, до этого валявшийся на столе, словно безделушка, спросил Царь.

— Трущобами к порту, а там, если понадобится, я лично сяду за вёсла, — решительно заявил воин, прислушиваясь к шуму в коридоре. — Ради всех живых и мёртвых, что были близки вам, вы должны остаться целым и невредимым.

— Тогда веди меня, — вверяя свою судьбу в руки опытного воина, согласился правитель. Выхватив меч, он неуверенно прокрутил его в руках.

Кивнув монарху, глава охраны собрал отряд бойцов вокруг себя и начал, не обращая внимания на рамки приличия, объяснять им план. Несмотря на численное превосходство врага, солдаты должны были своими телами и оружием проложить дорогу к свободе своему владыке, заплатив любую цену. Никто не должен был встать на пути Царя и выжить после этого — таким был короткий, но очень эмоциональный посыл ветерана.

Проверив снаряжение, опустив полумаски шлемов и сменив привычные длинные клинки на более короткие и широкие мечи, стража стремительно бросилась по коридорам, надеясь добраться до чёрного входа раньше, чем это сделают революционеры. Однако, едва монарх начал спускаться по лестнице, перепрыгивая через ступени, двери тяжело хрустнули и, слетев с петель, упали прямо на стоявших за ними гвардейцев. Радостно крича и подгоняя друг друга, солдаты Императора рванули внутрь, схлестнувшись с последними защитниками здания.

Макс и Саня же, также услышавшие, как нападающие пробиваются к кабинету, прибавили шаг, уже не стараясь оставаться незамеченными. В ход шло всё: и верная шпага, с которой агент Гильдии не расставался даже во сне, и самые современные алхимические препараты, которые Даф отдала парням, чтобы помочь им. Задыхаясь в клубах отравляющих газов, сгорая заживо или просто падая на пол, не в силах зажать ужасную рану, солдаты Царя падали, а оба авантюриста продвигались дальше.

Внезапно, все три группы встретились в небольшом зале, от которого до чёрного входа оставалось каких-то пару десятков метров. Оставив за спиной три пролёта, отряд телохранителей, плотным строем окруживший своего правителя, столкнулся с горсткой имперских гвардейцев, пытавшихся проложить дорогу своему повелителю через залитые кровью коридоры. С другой стороны в помещение ворвались диверсанты, которые надеялись перехватить свою цель на пути к выходу.

Повисло тяжёлое молчание, и все бойцы замерли, не веря собственным глазам. В комнате, где раньше гремели музыка и ловко танцевали прекрасные дамы и молодые люди, теперь встретились представители всех сторон конфликта, ошеломив друг друга. Наконец, спустя пару секунд, слово взял Император, которому не терпелось перерезать глотку злейшему врагу и закончить войну, начавшуюся с простых протестов и выступлений.

— Ну, что, уже убегаешь? А как же твои слова про честь и Родину? — издевательски бросил вождь революции.

— Не тебе, предатель, учить меня, как нужно поступать, — огрызнулся Царь, попутно пытаясь выяснить у командира охраны, на чьей стороне двое парней.

— В отличии от тебя, я хотя бы не стыжусь своих поступков и честно признаю, что цель оправдывает любые средства, — язвительно парировал Император. Повернувшись к авантюристам, он попытался разглядеть из лица, но оба бойца прятали их под масками.

— Особенно когда цену за тебя платят другие, — зло ответил Макс, щёлкая креплениями и отбрасывая в сторону стальной аксессуар, оставшийся у него после службы Ордену Гидры.

— Быть того не может! — узнавая собеседника и оторопело отступая на шаг назад, прокричал глава восстания. — Я знал, что ты останешься в городе, но чтобы спасать убийцу и тирана!

— Однако, вам самим никакие моральные ценности не мешали пользоваться нашими услугами, не так ли? — театрально согнувшись в поклоне, бросил Саня. — Так вот, сегодня удача не на вашей стороне, мы тут за заказом. Так что дайте нам уйти вместе с Царём, если хотите сохранить жизнь, а также некоторые подробности вашего пути в тайне от всего мира.

Ловко запустив руку в сумку, парень, не глядя, вытащил из мешка, висевшего на боку, увесистую папку с бумагами, на которой красовалась сургучная печать императорского секретного отдела. Вскоре к ней добавилась ещё одна маленькая книжечка, обёрнутая в красный бархат, и больше походившая на дневник, а не на печатное издание. Император, увидев это, громко выругался и в ужасе отшатнулся, чуть не выронив меч.

Хитро улыбнувшись, Макс, увлекая за собой товарища, начал неторопливо двигаться к Царю, пытаясь встать между двумя монархами, закрыв их друг от друга. Глава восстания следил за документами, словно зачарованный, так и не отдавая приказа уничтожить наглецов и изъять документы, чего бы это не стоило. Прекрасно осознававший силу изобретений Даф, правитель понимал, что в случае неповиновения его не спасут даже лучшие врачи, тем более что Культ Смерти явно бы отказался помогать ему после сегодняшнего.

— Нам было выгодно работать на вас, пока вы не переходили черту, — отвесив ещё один поклон, сказал Саня. — Однако, после нападения Доминиона, Командор понял, что даже у наёмников должны быть свои понятия о чести.

— И вы вот так просто разорвёте контракт? — взбешённый собственным бессилием, ответил Император. — Да ты хоть знаешь, что от вас за это отвернётся половина мира?

— А вторая прославит нас на века, — парировал парень, нарочито неторопливо убирая бумаги обратно. — Эпоха наёмников постепенно заканчивается, всё больше молодёжи заражается идеями свободы, равенства и открытости. Гильдия уйдёт на пике славы, а не будет следить за собственной смертью, в отличии от вашего детища.

— Командору это с рук не сойдёт! — прорычал монарх, вкладывая меч обратно в ножны. Он уже понял, что проиграл, и теперь должен был лишь смириться с поражением.

— Посмотрим, — хитро бросил диверсант, оттесняя Царя и его охрану всё ближе к выходу. — Мой вам совет, не начинайте войну с Гильдией, в отличии от нас вам есть что терять.

Хлопнув дверью чёрного входа, отряд телохранителей в компании Макса и Сани покинул дворец и, забрав девушек, со всех ног бросился к порту, где уже причаливал скромный корабль, над которым гордо реяло знамя Гильдии. Несмотря на все протесты главы Культа Смерти, группа упрямо двигалась прочь от парка, где парень в последний раз видел сразу трёх своих друзей, нарушая данное им обещание. Оставалось лишь надеяться, что Командор разрешит вернуться и спасти тех, кто, не колеблясь, готов был отдать жизнь ради успеха товарищей.

Глава 28

28.

— Интересно, а это кто такие? — удивлённо спросил один из гвардейцев, когда дверь в камеру отворилась и тюремщики буквально вбросили в помещение три тела.

— А чёрт его знает, — ответил другой вояка, неторопливо подходя к новичкам. — У нас таких морд точно не было.

— Может, кто из охраны или придворных, — подытожил третий, даже не вставая на ноги.

— Сейчас и узнаем, — взяв ведро с затхлой водой, солдат разом окатил сразу трёх мужчин.

Резко вскрикнув, бойцы Культа Смерти тут же пришли в себя и, несмотря на кое-как перевязанные раны, попытались вскочить на ноги. Впрочем, получилось это только у Лёхи, который много успел повидать за время службы Гидре, а вот Михалыч и Миха смогли лишь сесть, опираясь руками на пол. Вытирая лицо, товарищи недоумённо начали осматриваться по сторонам, пытаясь понять, куда же они попали.

Последним, что помнили воины, бросившиеся на помощь царской гвардии в попытках задержать Императора и дать друзьям как больше времени, была беспощадная рубка. Там, среди узорчатых дорожек парка, многие отдали жизни, а те, кому не повезло остаться в живых, были схвачены в плен и брошены в тюрьму. Вождь Революции, заполучивший престол в свои руки, как можно скорее хотел переделать страну под себя, а потому не особо обращал внимание на удобство или безопасность проигравших.

Теперь почти пол сотни солдат, потерявших сознание от ужасных ранений или отправленных в забытье одним точным ударом, ютились в тесной комнатке, расположившейся неподалёку от дворца. Раньше тут бродили палачи и пыточных дел мастера, которые без устали трудились, выбивая из шпионов и просто неудачливых горожан признания и ценную информацию. Теперь же, когда новой власти предстояло разом избавиться от всех сторонников предыдущего монарха, заключённые заняли все свободные помещения, проводя последние дни своей жизни прямо между дыб и прочих инструментов.

Толстые каменные стены, низкий закопчённый потолок и полное отсутствие окон, — вот всё, что мог предложить Император побеждённым. Не желая долго содержать врагов, тюремщики не выдали заключённым ничего, кроме пары мешков с соломой, которые должны были служить постелью несчастным. Впрочем, гвардейцы никак не реагировали условия, в которых им приходилось находиться, прекрасно понимая, что в скором времени, когда будет создана структура управления, начнутся казни.

— Добро пожаловать в мир живых, — усмехнувшись, сказал центурион, который выжил во время сражения, и теперь, поправляя бинты на голове, стоял около дыбы.

— И вам не хворать, — с трудом поднимаясь на ноги, ответил Михалыч. — А где это мы?

— Не местный, значит, да? — иронично заметил гвардеец. — В застенках дворцового комплекса, где же ещё.

— Вот говорил мне отец, что армия до виселицы доведёт, а я не верил, — съязвил ветеран, пытаясь отыскать в карманах трубку.

— Напрасно стараешься, — следя за действиями собеседника, заявил воин. — У некоторых горожан, кто сюда попал, даже зубы золотые выдирали, пока те без сознания были.

— Хорошие у вас тут порядки, — заявил до этого молчавший Миха. — Я, так понимаю, пожевать тоже ничего нет?

— В точку, парнишка, — беззлобно смеясь, подтвердил солдат. — У них логика простая: смертника можно и не кормить.

— А когда казнь будет? — спросил Лёха, впервые с момента поступления на службу в Орден оставшийся без маски. Он, в отличии от товарищей, достаточно бодро прогуливался по комнате, что-то бубня себе под нос.

— Если стражники не врут, завтра на рассвете начнут, — сказал центурион, опускаясь на пол и лениво растягиваясь прямо на каменном полу.

— Значит, есть ещё время замолить грехи, — нервно усмехнувшись, бросил ренегат, не переставая осматривать помещение.

Несмотря на все надежды парня, ни один из его планов, которые всплывали в голове, пока что не мог дать уверенности в освобождении. Дотошно изучавший карты основных зданий в столице ещё до войны, Лёха мог с закрытыми глазами пройти из камеры до главных ворот или чёрного входа, но для этого нужно было выбраться на волю. Кроме того, без оружия даже агент Гильдии не смог бы прорваться через здание, наводнённое стражниками врага, так что шансы на спасение таяли с каждой минутой.

Михалыч и Миха же, напротив, даже не пытались придумать, как можно оказаться на свободе, вместо этого они лениво перебрасывались с гвардейцами историями и шутками. Первый сразу завоевал любовь коллектива как ветеран, прошедший через южную кампанию и сражавшийся под знамёнами Первого Легиона, а потому чувствовал себя как дома, несмотря на близость смерти. Второй же оказался, на удивление, неплохим поэтом, а потому развлекал сокамерников порой очень непристойными стишками, сочиняя их прямо на ходу.

Час проходил за часом, но охранники так ни разу не заглянули в комнату, чтобы проверить, что же делают там побеждённые, предпочитая вместо этого играть в карты. При этом как только комендант покинул здание, оставив вместо себя заместителя, солдаты тут же подняли ставки, закладывая за раз по одной десятой своего жалования. Молодой и ленивый, помощник главы тюрьмы ни за что бы не покинул свой кабинет раньше восхода солнца, ценя работу в первую очередь за возможность отоспаться после романтических прогулок и многочисленных возлияний.

Однако, внезапно лязгнул замок решётки, и на пороге комнатушки показался незнакомец, на плече которого висела тяжёлая даже на вид сумка. Смахнув невидимые миру пылинки с плаща и аккуратно поставив на пол свою ношу, он одним движением поманил к себе Михалыча и протянул ему письмо. Передав послание, незнакомец также неожиданно и молниеносно исчез, оставив дверь открытой и так и не сказав ни одного слова.

Сгрудившись вокруг ветерана, гвардейцы тут же начали требовать зачитать всё написанное вслух, нисколько не смущаясь, что на поднявшийся гвалт могут прийти стражники. Судя по тому, как был одет гость, стражники сейчас как минимум сладко спали, а, как максимум, были уже мертвы, так что можно было не переживать за безопасность. Чиркнула чудом спасённая спичка, поджигая пучок соломы, и боец присел у огня, пытаясь разобрать в спешке выведенные буквы.

«Михалыч, времени у тебя, как и у нас, мало, так что действовать придётся быстро.

Агент Гильдии доставил тебе и сокамерникам оружие, а также копии ключей от близлежащих комнат. Надеюсь, мне не нужно объяснять, что с этим всем добром делать.

Командор обещал, что коней для всего гвардейского состава, а также тебя и парней, подгонят к главному входу через час после полуночи. Постарайтесь успеть в срок, долго мы не сможем вас ждать.

Удачи, мы в вас верим,

Макс и Даф

P.S.: Твоя трубка должна лежать в кабинете у заместителя коменданта»

Едва ветеран дочитал письмо, гвардейцы тут же бросились к сумке, всё же сохраняя порядок и дисциплину, а также честно распределяя оружие начав с центуриона и Михи с товарищами. К сожалению, наёмник смог пронести в тюрьму лишь две дюжины коротких мечей, удобных для битвы в коридорах и узких пространствах, но непривычных для элиты царской армии. Впрочем, выбирать было не из чего, так что, наскоро обсудив план и выяснив у Лёхи, как добраться до оружейной, воины выбежали в коридор, готовые кровью проложить себе путь к свободе.

Побег заключённых заметили не сразу: стражники, заигравшиеся в карты, не заметили ни странного гостя, который предусмотрительно заплатил наблюдателям за рассеянность, ни того, как начали греметь решётки камер. В здании, продуваемом всеми ветрами, порой целую ночь поток воздуха мог шуметь дверьми, а потому никто даже не подумал подняться на ноги и посмотреть, как же дела у пленников. Лишь когда группа царских солдат ворвалась в комнатку, где коротали время охранники, один из них запоздало закричал, спустя мгновение падая ужасной раны и не успевая даже схватиться за клинок.

Впрочем, этого хватило, и уже через пару минут на башне, венчавшей тюрьму, оглушительно забил колокол, извещая не только гарнизон, но и всех жителей столицы о побеге солдат. Спешно хватая снаряжение и доставая мечи из ножен, дежурная когорта Первого Легиона бросилась в сторону здания, надеясь успеть на помощь своим товарищам раньше, чем их сомнут опытные ветераны противника, желавшие отмщения. Несмотря на то, что защищавшиеся, без сомнения, были лучше вооружены, они мало что могли противопоставить подготовке и количеству противника.

Даже Император услышал крик набата и выбежал на балкон, пытаясь выяснить, что происходит, и не пора ли поднимать по тревоге остальные войска. Проведя во дворце всего сутки, он не хотел так быстро отдавать власть обратно лоялистам, а потому решил перестраховаться и отправить на подавление бунта все силы, что были в городе. Стуча по плитам улиц Белого Города копытами, конные посыльные помчались во все концы столицы, спеша доставить страшную новость командирам и бойцам.

А тем временем Михалыч, снова оказавшийся в пучине боя, ловко обрывал одну жизнь за другой, при этом успевая отдавать приказы и координировать действия товарищей. Все как один прожившие большую часть жизни под знаменем, бунтовщики беспрекословно подчинялись командам странного мужчины, который совсем недавно сражался с ними бок о бок в попытках защитить Царя. И даже если бы сейчас кто-то узнал в ветеране командира войск Империи, который вёл повстанцев в бой, пытаясь раз и навсегда вырваться из осады царских легионов, ни один солдат не бросил бы оружие.

— Мужики, у меня очень своевременный вопрос! — крикнул Лёха, одним ударом вгоняя меч в горло очередного противника.

— Валяй, — ответил центурион царской гвардии.

— Возможно, я что-то путаю, но ведь из тюрьмы должен быть подземный ход во дворец? — не отвлекаясь от битвы, спросил ренегат.

— Конечно, не всё же монарху по улицам разъезжать, — буднично, словно и не шёл разговор посреди залитых кровью коридоров, подтвердил воин. — А почему спрашиваешь?

— Если я верно понял письмо, Гильдия собирается спасать только гвардию, — прикончив последнего врага, заявил парень. — А это значит, что всем остальным предстоит погибнуть либо в бою, либо на виселице.

— И что ты предлагаешь? — пытаясь отдышаться и подготовиться к новой стычке, неуверенно заявил командир.

— Я соберу всех, на кого не хватит коней, и вместе с ними нанесу Императору визит, — зло заявил Лёха. — Всё равно помирать, а так хоть попробуем отомстить за Царя.

— А говорят, у ребят из Гидры чести нет, — уважительно хмыкнул центурион. — Уводи бойцов уже сейчас, мы постараемся не дать страже пуститься в погоню.

Утвердительно кивнув, парень выбрал себе шлем получше, сняв его прямо с убитого противника, и призывно крикнул, привлекая внимание пленников, которых никто не собирался спасать. Кратко объяснив свой план, бывший боец Ордена собрал вокруг себя отряд почти в две сотни самых смелых и решительных и, навсегда попрощавшись с Михой и Михалычем, скрылся в катакомбах. Несмотря на победу и захват власти, имперские войска так до сих пор и не смогли взять под контроль подземные коммуникации, где не только жили крысы, но и скрывалось несколько сотен бойцов Тринадцатого Легиона.

А тем временем, разрывая ночную тьму и вытирая лицо от начинающегося дождя, по проспектам города скакал Саня, гнавший перед собой почти пол сотни лошадей. По бокам, словно пастухи, мчались Макс и Даф, которые должны были удерживать животных в плотной группе и не давать им разбежаться, направляя их строго к цели. Все трое, несмотря на почти непроглядный мрак, не зажигали ламп и факелов, надеясь, что плохая видимость скроет их от патрулей и городского гарнизона, что уже поднимался на ноги, обеспокоенный новостью о мятеже в тюрьме.

Отряд, посланный Командором, чудом смог пробраться в город, заплатив немалую сумму в качестве взятки за то, чтобы пересечь сначала первое, а потом и второе кольцо стен. Несмотря на то, что Император смог победить и теперь восседал на престоле, он ещё не успел сменить всех стражников, патрульных и охранников, а потому увесистый мешочек с золотом, дополненный новостью о том, что группа едет спасать гвардию, открыли путникам ворота. Впрочем, несмотря на это, Первый Легион вряд ли бы был столь же радушен и отпустил диверсантов, узнав, что те же самые люди помогли Царю бежать из-под носа у своего противника.

Преодолевая один квартал за другим, троица старалась даже не думать о том, что будет, если они случайно наткнутся на патруль или центурию, спешившую на звук набата. Зажатые между домами, кони бы попросту не смогли бы остановиться и смяли бы любой заслон, но вот об обратном пути тогда можно было бы забыть почти наверняка. Кавалерийский отряд, дополненный бойцами царских войск, просто не смог бы раствориться в узких улочках Чёрного Города, а потому вынужден был бы, теряя людей одного за другим, прорываться через заслоны столичного гарнизона.

Однако, на этот раз создателям Культа Смерти и наёмнику Гильдии повезло, и, проскакав через весь город, процессия остановилась у ворот тюрьмы, за которыми до сих пор гремело сражение. Недовольно выругавшись, Макс тут же спрыгнул с лошади и уже выхватил клинок, намереваясь броситься внутрь и помочь мятежу, как вдруг, с тяжёлым скрипом, ворота отворились, и из внутреннего двора на проспект высыпали бойцы, перемазанные кровью. С трудом узнав среди них Михалыча, парень радостно улыбнулся и сжал в объятьях ветерана.

— А я уж думал, что всё провалилось, — тяжело выдохнув, приветствовала старого друга Даф.

— И не надейся, — устало огрызнулся ветеран, всё же достаточно ловко запрыгивая в седло. — Когда это царская гвардия проваливала поставленную задачу?

— А когда ты записался в её ряды? — ехидно бросил Саня, нервно оглядывавшийся по сторонам.

— Когда сражался в её рядах против нашего любимого Императора, — едко бросил Михалыч.

— Справедливо, — подытожил Макс, пересчитывая по головам гвардейцев и дожидаясь, пока все они сядут на коней. Внезапно, он понял, что так и не смог найти бойца Ордена. — А где Лёха?

— Отправился наносить визит вежливости новому монарху, — ответил один из солдат.

— Он совсем спятил? — зло выругался глава Культа Смерти, так изощрённо поминая друга, что даже вояки, находившиеся рядом, начали удивлённо переглядываться.

— Это его жизнь, и он имеет полное право рисковать ей, как считает нужным, — примирительно кладя руку на плечо парню, сказала Даф. — Поехали, нам пора уходить.

Ещё раз громко выругавшись, имперский ренегат всё же дал себя увести от ворот тюрьмы и, тяжёлым взглядом сверля злополучный дворец, впрыгнул в седло. Хитро улыбнувшись, парень откупорил один из пузырьков, висевших на поясе, и, замахнувшись, ловко закинул его прямо в окно одного из кабинетов, где тут же раздался хлопок и растёкся жидкий огонь, пожирая документы. В тот же миг весь отряд снялся с места и рванул прочь, стараясь как можно быстрее скрыться с места преступления и не попасться городским стражникам, которые уже бежали со всех ног, надеясь, что ещё не всё потеряно.

А Лёха, вместе со сбежавшими заключёнными, пробирался подземными лазами к жилищу Императора, постоянно сверяясь с картой и компасом, реквизированными у заместителя коменданта. Не знавший катакомбы так же хорошо, как агенты Гильдии, парень всё же имел достаточно знаний и навыков, чтобы с каждой минутой приближаться к своей жертве, предвкушая, какой переполох поднимется, когда царские сторонники ворвутся в здание. Наконец, группа добралась до нужной лестницы и, выхватив оружие, стремительно бросилась вверх, чтобы появиться в подвале одного из особняков всего в паре сотен метров от стен здания, где никак не мог уснуть вождь революции.

Глава 29

29.

Лил дождь, превращая даже мощёный тракт в море воды и грязи, но это не останавливало большой отряд всадников, мчавшихся на север. Пол сотни отборных воинов, они двигались бок о бок, заставляя одиноких путников и несчастных, застигнутых непогодой врасплох, изумлённо следить за слаженностью действий путников. Так и не сменившие одежды, они ехали, перемазанные в чужой крови, и надеялись лишь на то, у Императора и без того слишком много дел.

К счастью, после попытки покушения новоиспечённый монарх и думать забыл о беглецах, вместо этого вымещая всю злобу на тех, кому не повезло попасть в плен во время атаки на дворец. Прекрасно осознававший, кто именно стоит за бунтом, и чьими руками было пронесено оружие на территорию тюрьмы, правитель мог лишь сыпать проклятиями да сочинять одну ноту протеста за другой. Даже если бы он прямо сейчас решил отомстить Командору за дерзкий поступок, войска ни за что не справились бы с поставленной задачей и вернулись домой ни с чем.

Причина была проста: несмотря на плотное общение со всем миром, Гильдия не строила ложных надежд, а потому никогда не раскрывала, где же именно находится её штаб-квартира. Главы многих стран не раз пытались найти логово наёмников и устроить на них облаву, но каждый раз даже самые опытные егеря бессильно разводили руками. Лишь однажды один из восточных учёных смог путём непонятных никому вычислений математически обосновать, где именно готовят агентов, но на следующий же день его лаборатория сгорела, уничтожив не только записи, но и самого мудреца.

Увидев, что случается с теми, кто пытается отыскать Командора, правители на всех без исключения континентах запретили активные поиски, не прекращая всё же собирать противоречивые данные и даже просто слухи. Искренне верившие в собственную неприкосновенность, цари, императоры, князья и шейхи раз за разом пытались уничтожить ненавистных диверсантов, но каждый раз оставались с носом. И даже Орден Гидры, который, казалось, никогда не отступал от поставленных Магистром задач, вынужден был признать, что не способен перехватить инициативу у наймитов.

Так что всадники, несмотря на своё положение, скакали во весь опор, даже не пытаясь набросить на лицо капюшоны или прикинуться обычными странниками. Из-за дождя даже самые ретивые патрульные не высовывали носа из тёплых стен дозорных пунктов, предпочитая молиться богам и надеяться, что непогода отпугнёт также и бандитов. А потому можно было не переживать о безопасности, стремительно съедая километры на пути к Северным Княжествам, где и планировали беглецы обрести покой.

— Господа, я, может, задаю слишком много вопросов, но сколько нам ещё скакать? — в который раз вытирая лицо от воды, бросил Михалыч.

— Можно подумать, солдату непривычно в седле болтаться, — ехидно ответил один из бойцов, скакавших рядом.

— Ну, я в Первом всё-таки в рядах пехоты сражался, — буркнул ветеран. — На равных со всеми, в общем строю.

— Тогда у тебя тем более таких вопросов возникать не должно, — усмехнувшись, сказал центурион Гвардии. — Как говорится, солдат лишь скромно выполняет волю руководства в рамках разумной инициативы.

— Не учи учёного, я весь Кодекс наизусть знаю, — отрезал мужчина. — И всё же, вопрос остаётся в силе. Макс, когда привал?

— Не знаю, сейчас у Сани спрошу, — отмахнулся парень, немного прибавляя темп и догоняя товарища.

Наймит двигался во главе колонны, даже не сверяясь с картой и лишь по понятным одному ему приметам отсчитывал расстояние до конечной цели. Прятавший лицо под капюшоном и маской, он периодически тяжело и резко выдыхал, стараясь выдуть влагу из-под стального аксессуара, куда жидкость натекала, несмотря ни на что. Погружённый в свои мысли, агент что-то бурчал под нос, не особо обращая внимания ни на разговоры спутников, ни на усиливающуюся непогоду.

Поступивший на службу в Гильдию почти десять лет назад, диверсант не стал подписывать пожизненный договор, ограничившись временным контрактом, срок которого подходил к концу. Остальные его соратники, все как один, не задумываясь, продолжали работать на Командора, не способные или попросту не желавшие вернуться к мирной жизни, но эта дорога не прельщала парня. Успевший заработать достаточно для того, чтобы больше ни дня не трудиться, он раз за разом пытался спланировать свой дальнейший путь, но пока что его мысли впервые за долгие годы путались, не приводя ни к чему путному.

— Сань, тут народ бунтовать начинает! — усмехнувшись, крикнул глава Культа Смерти.

— И какие у него требования? — улыбнувшись, ответил наймит.

— Тепла, еды и заботливых женских рук, — не задумываясь ни на секунду, придумал Макс.

— Передай, что я не владелец публичного дома, последнее точно предоставить не смогу, — язвительно бросил Саня. — А вот остальное Михалыч получит через пару часов, когда мы распрощаемся с этими красавцами из Гвардии.

— А я думал, мы с ними до самой границы, — удивлённо заявил парень, оборачиваясь, чтобы пересчитать спутников по головам.

— Наш заказчик не смог договориться с Княжествами на принятие оравы головорезов, — равнодушно сказал боец Гильдии.

— И что теперь с ними будет?

— Доберёмся до ближайшей заставы, где есть наши, сменим лошадей, и отправим вояк на запад, за горы.

— И кто их там ждёт? — недоверчиво спросил Макс.

— Да никто, собственно, как и здесь, — пожав плечами, ответил Саня. — Разница лишь в том, что соседи радостно согласились приютить у себя жертв вооружённого переворота, коим они считают революцию. Так что господа гвардейцы смогут начать жизнь с чистого листа, если захотят, конечно.

Благодарно кивнув товарищу, глава Культа Смерти чуть сбавил скорость, чтобы, поравнявшись с солдатами и Михалычем, передать им последние новости, а заодно послушать байки о военных походах, в которых участвовали бойцы. Несмотря на то, что всадники не прекращали двигаться с момента побега из тюрьмы, им предстояло провести под ливнем ещё много часов, прежде чем некоторым из них посчастливится оказаться под крышей и насладиться горячей едой. А потому парень лишь получше укутался в плащ и, стараясь не уснуть, вцепился в поводья, меланхолично хмыкая в ответ на очередную историю о жизни при дворе Царя.

Вскоре почти все затихли, устав бороться с ливнем, и даже неугомонный обычно Миха бросил все попытки отыскать у себя в походном мешке хоть что-то съестное и достаточно сухое. Не упустивший шанса во время боёв в тюрьме заглянуть на кухню, он успел набить там целую сумку, и теперь недовольно бурчал под нос, представляя сколько продуктов сведёт на нет влага. Не заплативший ни гроша за еду, парень, тем не менее, с трудом мог себе представить, как он будет выбрасывать в придорожную канаву буханку свежего хлеба, за что ещё пол года назад он бы, не глядя, потребовал казнить человека.

Однако, жизнь была неумолима, а потому, окончательно разуверившись в сохранности своих припасов, бывший имперец сорвал с себя мешок и, неловко крякнув, бросил его в кусты, не замедляя лошади. В обычную погоду он был ни за что так не сделал, опасаясь егерей, которым бы такого явного знака хватило для продолжения погони и поиска предателей. В ливень же, посреди леса, разрезанного трактом на две неравные части, парень и думать забыл о безопасности, заботясь лишь о собственном удобстве.

Спустя почти четыре часа, когда солнце, скрытое за серой пеленой, начало медленно клониться вниз и прятаться за горизонт, вдали показались сначала невысокая дозорная башенка, а потом и полноценная деревенька, обнесённая частоколом. С самого своего основания являвшееся перевалочным пунктом для гонцов, военных и правителей, поселение больше походило на полноценный городок, лишь населением не дотягивая до почётного звания. Воспряв духом и растолкав некоторых товарищей, успевших уснуть в седле, путники прибавили темп, надеясь вскоре набить желудок горячей пищей.

— Эй, стражник, открывай ворота, гости пожаловали! — рявкнул Саня, заставляя недовольно поморщиться даже привычных гвардейцев.

— И кому дома не сидится в такую погоду, — проворчал старенький ополченец, неторопливо открывая маленькое окошко, прорезанное в толстых створках.

— Так не по своей воле, уважаемый, — усмехнувшись, ответил наймит, протягивая охраннику все необходимые документы.

— А мне то что? Время позднее, не имею я права впускать кого попало, — устало буркнул мужчина, пытаясь разобрать написанное на бумагах.

— Может, небольшой подарок поможет нам обойти законы? — хитро сказал агент Гильдии, ловким движением выуживая из-за пояса увесистый мешочек с монетой.

— Повезло вам, что командир спать ушёл уже, — сварливо, но в то же время довольно заявил стражник, забирая деньги и возвращая документы. — Добро пожаловать, гости дорогие.

Захлопнулось окошко, и тут же, с противным скрипом, начали открываться ворота, которые призваны были защитить деревушку от нападения дезертиров, сторонников Царя или же просто лихого люда. Ещё раз поблагодарив привратника, группа тронулась с места, въезжая под защиту пускай и не слишком изящных, но зато надёжных укреплений. В ноздри тут же ударил запах мяса и выпечки: знавший о скором прибытии своих людей, Командор отправил гонца в местную харчевню, чтобы путники могли наесться и передохнуть в тепле, не дожидаясь, пока нерасторопный владелец приступит к готовке.

Однако, Саня даже не посмотрел в сторону просторного строения, над которым, клубясь и смешиваясь с серыми тучами, поднимался дым, а сходу направился в совершенно другую часть поселения. Оставив центуриону необходимые бумаги, а также кошель с золотом, парень прихватил своих друзей и, так и не слезая с лошади, двинулся к скромному особняку, который некогда принадлежал царскому управляющему. Направленный сюда в наказание за серьёзный проступок, он довольно быстро поддался алкоголю и азартным играм, а потому продал дом Гильдии, которая с тех пор часто принимала тут гостей.

Не обращая внимания ни на изумлённых жителей, ни на хмурые взгляды стражников, небольшой отряд верных товарищей ехал по улочкам, ещё утром превратившимся в непролазный поток. Лошади с трудом двигались по грязи, но путники упорно не желали спешиваться, с ужасом представляя, во что превратятся их обувь и одежда в случае, если они захотят пожалеть животных. А потому только через пол часа, дежурно поприветствовав коллег, боец Командора спрыгнул на вымощенную площадку перед строением, где порой заключались сделки стоимостью в маленькое княжество.

— Добро пожаловать в наше скромное убежище, — исполнив шутовской поклон, заявил Саня и отворил дверь, пропуская вперёд друзей.

— И в самом деле небогатое, — подтвердила Даф, первая зашедшая под крышу дома. Несмотря на то, что внутри было опрятно, её пугали бесконечно пустые коридоры, освещаемые не самыми яркими светильниками.

— Агентам много не надо, а больше тут особо никто и не останавливается, — равнодушно пожимая плечами, ответил парень. — Бывают, конечно, клиенты, которым нужно прибыть куда-то инкогнито, но это редкость в данных местах.

— Тогда понятно, почему вы вынесли отсюда все украшения, — показывая на постамент, где должна была стоять статуя, ехидно заявил Макс.

— Нам ни к чему толпа грабителей и мародёров, ошивающихся под окнами, — парировал наймит. — Кроме того, если кто-то готов заплатить за убранство этой конуры, почему бы эти не воспользоваться?

— Справедливо, конечно, — бросил Михалыч. — Но хватит о торговле и политике, меня интересуют более приземлённые вещи. Например, когда мы будем есть?

— Ох, это мы можем устроить прямо сейчас, — по-прежнему не снимая маску, заявил Саня, увлекая товарищей за собой в зал, за дверьми которого уже стучали приборы.

Рухнув в простенькие, но массивные кресла, странники разом принялись за пищу, даже не обращая внимания, на то, что именно подают слуги Командора, безмолвно сновавшие по комнате. Изголодавшиеся за время бессонной ночи и долгой скачки наперегонки с ветром, друзья готовы были на что угодно, и даже если им сейчас заявили бы, что еда отравлена, они лишь философски заметили бы, что хотя бы умрут сытыми. Однако, даже у главы Гильдии всё же были понятия о гостеприимстве, чести и долге, а потому пиршество продолжалось до тех пор, пока даже вечно готовый перекусить Миха не откинулся на спинку и устало вздохнул, обводя сонным взглядом всё вокруг.

Совершив последний заход, прислуга тщательно очистила стол от остатков недавней трапезы и удалилась, оставив о себе напоминание в виде вина. Потягивая тягучий напиток, в который повар явно добавил немного специй и пряностей для вкуса, друзья лишь неловко перешёптывались, не понимая, что делать дальше. Саня, который был их единственным знакомым здесь человеком, куда-то исчез, а без него даже обычно смелый и решительный Михалыч не хотел рисковать, чтобы не навлечь на себя гнев хозяев.

Наконец, когда бокалы почти опустели, двери, ведущие из прихожей в зал, распахнулись, и через них, прихрамывая, вошёл Командор, одним взглядом выгнавший не только слуг, но и других членов Гильдии. Уютно устроившись в одном из кресел, он пригубил вино и, довольно хмыкнув, вынул из кармана блокнотик, больше похожий на небольшую книжечку, сделав там несколько пометок. Зафиксировав всю необходимую информацию, один из самых влиятельных людей на свете лениво перелистал страницы и, залпом допив напиток, обратился к гостям.

— Благодарю вас, что помогли мне вывезти Царя из столицы и отправить его в безопасное место, — кивнув головой, заявил мужчина.

— Признаться, я думаю, что Саня и сам бы справился, — скромно ответил Макс.

— Видимо, у него иное мнение, раз он попросил вас о помощи, — парировал глава Гильдии. — В любом случае, прежде чем вы пойдёте спать, нам нужно решить, как оплатить ваш труд.

— Вывезите меня в Княжества, и будем квиты, — нисколько не смущаясь, бросил Михалыч, которому явно наскучило сидеть за пустым столом.

— Мы, в любом случае, не позволили бы вам остаться в Империи в связи с последними событиями, — сказал Командор. — Впрочем, если вы считаете, что вам большего не нужно, я не в праве настаивать. Следующие?

— Мы бы на запад подались, за горы, — неуверенно заявил Миха, державший за руку Соню и постоянно поглядывающий на неё. — Поговаривают, там сейчас как раз начинается подъём зоологии, а я всегда мечтал с животными работать.

— А ваша пассия согласна с вами? — иронично спросил мужчина. Получив краткий кивок в ответ, он наконец, повернулся к Максу и Даф. — Культ Смерти много раз выручал мирное население и, кроме того, подарил нам много работы. Так что же его руководители хотят получить от меня?

— Билет на Острова и театр Орловых вместе с родовым поместьем, — строго заявила девушка, не обращая внимания на удивлённый взгляд парня. — Насколько я знаю, именно в ваши руки были отданы все ключи, так что, думаю, Гильдия сможет вернуть их законному владельцу.

— Честно говоря, я уже почти нашёл на это наследие культуры покупателя, — в замешательстве произнёс Командор. Впрочем, ещё раз пролистав записную книжку, он выдохнул и продолжил уже спокойнее. — Но, так как сделка не была совершена, мы сможем найти выход из сложившейся ситуации.

— Я благодарна вам, — учтиво кивнула Даф, вставая из-за стола. — Спасибо за то, что помогаете нам начать новую жизнь.

— Чем больше людей я успею осчастливить перед тем, как объявлю о роспуске Гильдии, тем спокойнее будет моя старость, — усмехнулся глава наёмников. — Так что, поверьте, в моих интересах, чтобы друзья и партнёры нашей организации чувствовали себя как можно лучше.

Обменявшись любезностями со своим спасителем, друзья покинули зал и, поднявшись по главной лестнице, разбрелись по спальням, где для них уже были подготовлены не только личные вещи, но и все необходимые документы. Устало рухнув в кровати, они один за другим почти сразу провалились в сон, стараясь выспаться перед долгим путём, который предстояло проделать до Северных Княжеств, откуда каждый уже должен был отправиться своей дорогой. И хотя в этот раз путешествовать предстояло в относительно комфортабельных экипажах, специально утеплённых для поездок на севере, сомкнуть в них глаза было немногим легче, чем в седле под открытым небом.

— Скажи мне, зачем ты это сделала? — лениво переворачиваясь с бока на бок, прошептал Макс.

— В отличии от меня, у тебя и правда был дом, куда ты всегда мечтал вернуться, — примирительно поцеловав парня, ответила Даф. — И я знаю, ты бы ни за что не простил себе, если бы сценой управлял не наследник твоей матери, а кто-то другой.

Глава 30

30.

— Уважаемые пассажиры, просьба покинуть комнаты и спуститься вниз для принятия пищи, мы отправляемся через пол часа! — весело прокричал Саня, стуча во все двери подряд.

— Тебе кто-то до меня уже говорил, что ты свинья редкостная? — беззлобно пробурчал Михалыч, неторопливо выползая в коридор.

— А то, — самодовольно ответил парень. — Однако моя самооценка и те деньги, что я получаю, убедили меня, что это всего лишь завистливые слухи.

— Мне бы такую же жизнерадостность с утра пораньше, — несмотря на то, что кровать была на редкость удобной, ветеран всё же не смог выспаться.

— Не получится, тут нужно с самого детства тренироваться, — парировал наймит и убежал вниз, готовить экипажи к дальней дороге.

Недовольно перешёптываясь и сладко позёвывая, товарищи начали постепенно собираться в столовой, чтобы лишний раз насладиться кухней Гильдии, которая явно заслуживала того, чтобы продать за неё душу. Из-за затянувшегося ужина и последующего разговора с Командором, все легли спать далеко за полночь, а вставать пришлось с рассветом, так что по большей части разговоры сводились к просьбе передать аппетитную булочку или сахарницу. Погружённые в свои мысли, друзья почти не открывали ртов, вместо этого пытаясь представить, что же они будут делать, когда кони остановятся и придётся начинать мирную жизнь.

Саня же, единственный из компании за всё утро так и не притронувшийся к еде, бегал туда-сюда по особняку, перетаскивая различные сумки, набитые личными вещами, инструментами, деньгами и документами. Ему предстояло проделать весь путь вместе со знакомыми, проконтролировав, что все они смогли удачно пересечь границу и не попасться в руки имперской армии, которая после захвата столицы активизировалась. Пытаясь уничтожить последние очаги сопротивления, новый монарх не щадил ни солдат, ни население, стараясь как можно быстрее загасить последние очаги конфликта и перейти к размеренному и спокойному восстановлению страны.

Впрочем, по сообщениям разведчиков и доверенных лиц, тракт почти не охранялся, ведь даже разбойники ушли из этих мест на юг, где сейчас почти каждые несколько часов отплывал очередной корабль сторонников Царя. Не желавшие смириться с поражением и признать новую власть, многие ветераны снимались с мест и, забирая всё имущество, уходили, кто на запад за горы, а кто на восток, за море. Обрадованные наплывом мигрантов, соседи щедро принимали беженцев, попутно обирая их до нитки, а вождь революции лишь бессильно наблюдал, как горят деревни и даже целые города, брошенные жителями.

Так что, по заверениям Командора, путешествие должно было пройти без происшествий, если только погода не решит преподнести подарок авантюристам. В отличии от более тёплых земель, Северные Княжества до сих пор не расстались с зимой, и лишь пару дней назад температура там впервые поднялась достаточно, чтобы снег начал таять. Не слишком надеясь на чудеса, глава Гильдии приказал снарядить экипажи дополнительным скарбом, чтобы в случае бури путники смогли либо добраться до ближайшего поселения, либо переждать ненастье без вреда для здоровья.

— Ну, что, все поели? — негромко, словно заботливая мать, спросил Саня, заглядывая в зал. — Тогда давайте, скорее занимайте свои места, нам пора выдвигаться.

— И к чему такая спешка? — хмуро спросил Михалыч, всё же вставая из-за стола.

— Согласно нашей информации, Император намеревается закрыть границы, — равнодушно заявил парень, поправляя сумку, висевшую на боку.

— А что за повод? — кутаясь в походный плащ, поинтересовался Миха.

— Хочет избежать оттока населения с освобождённых территорий, — усмехнулся наймит. — Объявит на год или два выезд из страны для граждан незаконным, и будет отлавливать таких как вы. Так что в наших интересах успеть покинуть эти земли раньше, чем до застав доберутся гонцы с приказом.

— Тогда дай нам ещё пять минут, хотя бы вещи собрать, — попробовала встрять Соня.

— Как будто у кого-то кроме меня тут что-то есть своё, — парировал диверсант. — Всё ваше добро осталось у Культа Смерти, который пошёл нам на встречу и отправил его на север. Так что пока не доберёмся до порта, придётся воспользоваться тем, что подготовила для вас Гильдия.

Недовольно крякнув, Михалыч раздосадовано пробурчал, что опять ему придётся травиться низкокачественным табаком, но всё же не стал перечить наёмнику, покорно последовав за ним. Здраво рассудив, что лучше быть на свободе без личных вещей, чем оказаться в тюрьме, где их всё равно отберут, остальные также вышли на улицу, готовясь к долгой дороге по ещё не успевшему окончательно высохнуть тракту. Рухнув на мягкие сиденья и устроившись поудобнее, все тут же провалились в сон, намереваясь наверстать упущенное, а Саня громко свистнул, подавая сигнал кучерам.

Щёлкнули вожжи, и цепочка из трёх экипажей двинулась вперёд, с трудом пробираясь по размытым улочкам деревушки, на которые тут же высыпали все жители, наблюдая как впервые за долгие годы такая большая процессия отъезжает от особняка. Каждый из зевак прекрасно знал, кому именно принадлежит здание, и кто отдаёт приказы парню, который, идя перед лошадьми, расчищал им дорогу через толпу. Однако, ни разу ещё Гильдия не действовала так открыто, абсолютно не боясь раскрыться перед шпионами иностранных государств, которые наводнили ещё не так давно раздираемую гражданской войной страну.

Справедливо считавший, что слухи и информация гораздо быстрее разойдутся, если прятать лица под широкополыми шляпами и замазывать знаки различия на транспорте, Командор хотел было даже выделить отряд всадников для охраны процессии, но в последний момент передумал. Если на подобную колонну ещё не обратят внимания, постаравшись лишь не стоять на пути, чтобы не навлечь гнев наёмников, то вот кавалеристы привлекут излишнее внимание, и тогда все шпионы и диверсанты захотят проверить, что же такое ценное перевозят в каретах. Так что, остановившись на золотой середине, глава одной из самых влиятельных организаций в мире даже не стал посылать вслед своего бойца, предпочитая заняться подготовкой к роспуску Гильдии.

А экипажи, выехав за частокол, наконец, рванули со всей скорости, торопясь как можно скорее добраться до пограничной заставы и навсегда пропасть от взгляда Императора на территории Северных Княжеств. Горцы, слишком ценившие собственную независимость, ни за что бы не допустили на свои земли поисковый отряд и уж тем более агентов, посмевших тайно преследовать беглецов. А потому кучера лишь сверлили горизонт взглядом, зная, что им предстоит ещё долгий путь, в котором остановки допускались лишь для того, чтобы сменить лошадей на новых и продолжить движение.

Для путешественников дорогая тоже не предвещала ничего хорошего, ведь, желая как можно скорее расплатиться по долгам, Командор приказал гнать коней что есть сил, из-за чего лишь пару раз за всё время беглецы могли надеяться поспать в удобных кроватях и смыть с себя грязь. Всё остальное время они вынуждены были сидеть в пускай и тёплых, но всё же достаточно тесных экипажах, болтая, подъедая запасы съестного или просто пытаясь выспаться. Казалось, подобные условия были по нраву лишь Сане, который почти не появлялся в каретах, предпочитая сидеть на козлах вместе с возницей и обсуждать старые как мир новости.

Так и проходил день за днём, километр сменялся за километром, а за окном, несмотря на повсеместный приход весны, не становилось теплее. Кутаясь в походные плащи и раз за разом прикладываясь к термосам и фляжкам с тёплым чаем, друзья маялись от скуки, наблюдая как за окном стремительно пролетают деревеньки, городки и заставы, созданные специально для борьбы с разбойниками. Казалось, что даже если бы сейчас процессию остановил отряд, посланный из столицы в погоню, все без сомнений согласились сдаться в плен, лишь бы хотя бы на сутки покинуть трясущиеся экипажи и оказаться на твёрдой земле больше, чем на одну ночь.

Наконец, поздней ночью, когда все уже спали, и даже Саня, несмотря на действие тонизирующих напитков Культа Смерти, закупленных крупной партией не так давно для агентов Гильдии, начал клевать носом, вдали показались огни пограничной заставы. Буднично хмыкнув, даже не дожидаясь остановки, парень начал подготавливать необходимые документы, извлекая их из поясной сумки и подписывая прямо на коленке. Его явно не заботили качество заполнения бумаг и их внешний вид, вместо этого он хотел проехать мимо солдат как можно скорее, не задерживаясь ни на секунду.

Однако, у легионеров были явно другие планы, а потому они преградили дорогу экипажам и, засветив фонари, приготовились со всей тщательностью досматривать личные вещи путешественников. В связи с участившимися случаями бегства интеллигенции ещё до штурма столицы Император приказал конфисковывать все ценные вещи и научные труды при пересечении границ на подконтрольной повстанцам территории. Опасаясь, что из-за оттока учёных и инженеров страна не сможет быстро восстановиться и нарастить объёмы производства, тогда ещё вождь революции не жалел никаких сил, чтобы обеспечить технологическое превосходство.

— Доброй ночи, — спрыгивая с козел на припорошённую недавно выпавшим снегом землю, сказал Саня.

— И вам не хворать, — хмыкнув, ответил командир стражи. — Куда едем?

— По заданию, в Северные Княжества, — почти не скрывая правды, сказал парень, протягивая бумаги.

— Ну, тогда приготовьтесь к досмотру, — буднично заявил вояка, даже не смотря на документы и отдавая их подчинённому.

— Экипажи Гильдии не подлежат досмотру согласно соглашению о сотрудничестве с Империей, — бросил наймит, как бы невзначай касаясь эфеса меча, висевшего на поясе.

— Которое было разорвано после инцидента при взятии столицы, — парировал легионер, даже не обращая внимания на действия собеседника. Гарнизон заставы составлял почти пол тысячи солдат, а потому у незнакомца не было ни единого шанса прорваться.

— А я думал, новости будут идти до сюда немного дольше, — пробурчал себе под нос Саня. — И что же вы предлагаете?

— Мои парни осмотрят всё, что вы везёте, и изымут все вещи, которые вы должны оставить, пересекая границу, — буднично заявил командир стражи.

— У меня от Командора есть немного другие инструкции на этот счёт, — беззлобно ответил парень, кладя руку на оружие. — Возможно, мы сможем договориться?

— Ага, и не надейся, — зло, но в то же время разочарованно бросил воин. — К нам приехал с проверкой человек из столицы, так что если поймают на взятке, перевешают прямо в соседнем лесу.

— В любом случае, я не дам ни одному человеку ворошить вещи Гильдии, — разводя руками, извинился наймит.

Достав оружие, легионеры начали сбиваться в кучу, готовясь к бою, а командир стражи недовольно опустил на лицо полумаску шлема, чтобы повысить свои шансы на выживание. Несомненно, с ним одним воин Командора справится без проблем, но тогда посыльный поднимет тревогу раньше, чем незнакомец сможет открыть ворота и вырваться на свободу. И тогда пол тысячи солдат расстреляют дерзкого парня из арбалетов, даже не пытаясь соревноваться с ним в искусстве рубки на мечах.

Однако, когда ветеран готов был уже отдать приказ и броситься на собеседника с оружием в руках, из одного из экипажей выглянули Макс и Даф, разбуженные внезапной остановкой и препирательствами товарища с гарнизоном заставы. Кутаясь в плотные походные плащи, отлично защищающие как от влаги, так и от холодного пронизывающего ветра, они неторопливо подошли к двум мужчинам, только и ждавшим момента, чтобы броситься друг на друга. Сняв к крепления на карете один из фонарей, основатели Культа Смерти примирительно обняли товарища, не давая тому выхватить оружие.

— Прошу прощения, а что здесь происходит? — громогласно зевая, спросил Макс.

— Да вот, ваш дружок не хочет выполнять требования закона, — зло рявкнул командир стражи.

— Это с ним постоянно бывает, — обворожительно улыбаясь, успокоила собеседника девушка. — Наёмник, что с него взять. Таким главное задание выполнить, а уж что считает по этому поводу власть, их не особо заботит.

— У меня есть строгие инструкции, и я обязан их выполнять, — постепенно успокаиваясь, ответил воин.

— Понимаю, но и вы попробуйте встать на нашу сторону, — разводя руками продолжила Даф. — Война почти закончилась, мы решили съездить отдохнуть к другу на родину.

— И почему вас Гильдия везёт тогда? — недоверчиво поинтересовался один из солдат.

— А как ты, прости меня, ещё прикажешь путешествовать Культу Смерти? — резко включился в диалог Макс. — Знаешь, сколько людей были бы рады, если на нас случайно напали разбойники? Я почти уверен, что в Ордене Гидры бы целый праздник устроили по этому поводу.

— Это точно, — ухмыльнулся глава отряда, убирая руку с меча. — Представляю, как Магистр на вас обозлился после поражения на юге.

— Ну, вот, видишь, — сказала Даф. — А так нам хоть какая-то безопасность гарантирована.

— Тоже верно, — ответил ветеран. Обведя глазами подчинённых и бросив полный презрения взгляд на одно из зданий заставы, он продолжил. — Ладно, пропущу я вас, только из уважения к тому, что вы делаете. Если бы не ваши ребята, у меня бы дочка умерла, а так жить будет.

— Спасибо, — кивнув головой, бросила девушка и, увлекая друзей за собой, с истинно королевским величием села обратно в экипаж.

Раздался громкий крик командира стражи и ворота неторопливо открылись, выпуская на волю процессию, которая тут же рванула прочь, надеясь ещё до рассвета добраться до первого поселения на территории Княжеств и сменить там лошадей. Несмотря на то, что основное испытание было пройдено и дальше оставалось лишь заплатить пошлину за въезд на землю горцев, Саня всё равно требовал от возниц не сбавлять темп. Прекрасно знавший нравы имперских проверяющих, он был готов к тому, что в ближайшие минуты канцелярист устроит разнос легионеру и отправит в погоню конный отряд.

Однако, никто не поднял тревогу, не затрубил боевой рог, и пол сотни всадников не помчались по заснеженному тракту, спеша перехватить беглецов раньше, чем они исчезнут на территории соседа. Прошедший через все основные сражения революции и выслуживший себе право охранять покой страны, командир сумел сохранить понятия о чести, а потому лишь бессильно развёл руками в ответ на расспросы проверяющего. Привычно доложив, что на этот раз никаких запрещённых вещей путники с собой не везли, ветеран равнодушно вернулся на пост, прекрасно понимая, что от одной жалобы его положение никак не изменится.

А для друзей дни снова потянулись бесконечной кавалькадой, сменяя друг друга и оставляя вместо себя лишь горькое послевкусие бесцельно потраченного времени. Проводя сутки напролёт в надоевших уже всем разговорах или азартных играх, странники не могли дождаться, когда вдалеке покажется высокая крепостная стена главного портового города севера и ноги смогут ступить на твёрдую землю. Даже неутомимый обычно Саня перебрался в экипаж к Михалычу, где теперь почти каждый вечер звучала гитара, звенело стекло винных бутылок и потоком лились рассказы о военных походах.

Наконец, спустя почти неделю, процессия достигла конечной цели и въехала на мощёные улицы столицы одного из Княжеств, где их за ней тут же потянулся хвост зевак. Несмотря на то, что Командор старался до поры до времени держать новость о роспуске организации в тайне, слухи всё же распространялись по всему миру с пугающей скоростью. А потому, едва Саня спрыгнул с козел на землю, к нему подбежал посыльный хозяина местных земель.

— Мы очень рады, что вы смогли добраться целыми и невредимыми, — привычно исполняя поклон, пробубнил молодой ещё парнишка.

— А я счастлив, что Князь предпочёл соблюсти условия договора, — парировал наймит, помогая друзьям разгрузить кареты и забрать свои вещи.

— В условиях последних новостей было бы крайне неразумно печалить ваше начальство, — усмехнулся гонец. — Поговаривают, Командор начал платить по счетам, так что только глупец не захотел бы проявить чудеса гостеприимства.

— Что же, мне нравится, что даже сейчас наша репутация всё ещё работает Гильдии на благо, — пряча улыбку под стальной маской, сказал диверсант.

— Пожалуй, соглашусь с вами, — поддержал собеседника посыльный. Внезапно он вспомнил о чём-то и, отстегнув от пояса тубус, передал его агенту. — Не сочтите за грубость, но когда господа собираются покинуть наши земли? Нам бы не хотелось лишний раз злить соседей.

— Две пары отправятся сегодня вечером: одни дилижансом, вторые морем, — пробегая глазами по документам, полученным от парнишки, пробормотал Саня. — Что же до мужика, не переживайте, он остановится на территории другого княжества, где, в отличии от вас, не боятся мятежников.

Получив необходимые сведения и подпись на бумагах, посланник ещё раз поклонился собеседнику и, вскочив на лошадь, бросился прочь, стараясь как можно скорее успокоить своего владыку. Ну а товарищи, решив провести последний приём пищи вместе, уже направлялись следом за бойцом Гильдии, который, казалось, мог бы найти хорошего повара даже в преисподней. Уже через пару часов они должны были расстаться, возможно, навсегда, но это абсолютно не тревожило даже обычно хмурого Михалыча, который, вдыхая грудью родной горный воздух, лишь довольно улыбался, представляя, как снова окажется на пороге родного дома спустя столько лет.

Глава 31

31.

Неторопливо поднимаясь над землёй, солнце разгоняло редкие облака, окрашивая небо в рыжий цвет, напоминавший дворового кота, подранного, но несмотря ни на что полного сил и тяги к жизни. Набивая трубки и пытаясь спрятать лица от яркого света, моряки наслаждались редкой минутой отдыха, стараясь подольше оттянуть момент, когда придётся выводить в море лодки и корабли. Даже руководители артелей, обычно строго восстанавливавшие порядок и дисциплину, лишь лениво подготавливали бумаги к очередному долгому дню и потягивали горячий чай, любуясь хорошей погодой.

После целой череды бурь и штормов, которые ознаменовали окончание зимы, все с нетерпением ждали наступления пускай и короткого, но зато тёплого лета. На материке затихала гражданская война, а вместе с ней успокаивался и весь мир, напряжённо ждавший развязки противостояния двух монархов. Даже послушники Гидры, нашедшие себе пристанище на одном из островов архипелага, закончили, наконец, строительство новой базы и затаились, восстанавливая силы.

После поражения, нанесённого войскам организации союзом Царя и Императора, Магистр вынужден был оставить свой пост и бежать, спасаясь от праведного гнева недавних сторонников. Навсегда потерявшие доступ к собственным лабораториям, библиотекам и замкам, вынужденные ютиться в подземных переходах одной единственной крепости, учёные не выдержали и поставили руководителю ультиматум. Являвшиеся источником богатства и силы Ордена, алхимики и инженеры легко переманили на свою сторону войска и изгнали предводителя прочь.

Через несколько дней последователи Гидры нашли тайную сокровищницу и, распродав её содержимое, смогли собрать достаточную сумму, чтобы выкупить из плена Гильдии Корнелия вместе с Еленой. Заняв место во главе организации, Браушвицы тут же взяли курс на возвращение былого могущества и позиции в мире. Впрочем, на этот раз они решили не прокладывать себе путь оружием, а выступили в роли миротворцев, пообещав Островам покровительство и защиту от бандитов взамен на власть.

К тому моменту на архипелаге правили бал разбойники и мародёры, которые, прикрываясь восстанием и освобождением от власти Царя, объявили о создании Союза Торговых Городов и тут же начали делить сферы влияния. Кровь потекла рекой, об изначальных лозунгах о власти рабочего народа и равноправии все быстро забыли, и даже днём то тут, то там случались стычки между враждующими группировками, от которых часто страдали мирные жители. Поэтому, когда новый Магистр Ордена предложил раз и навсегда расправиться с беззаконием, его без сомнения поддержали почти все, и уже через пару дней над каждым поселением гордо реяло знамя Гидры.

— Даже поверить не могу, что мы с тобой теперь будем подданными Корнелия, — усмехнувшись, заявил Макс.

— Особенно если учесть, что мы чуть его дочке горло не перерезали, — улыбаясь ответила Даф.

Обнявшись, двое стояли на самом носу корабля Гильдии, который, разрезая небольшие волны, стремительно приближался к городку, где родился и вырос парень. Несмотря на ранний час, ни один из них не желал вернуться в постель и попытаться снова окунуться в царство Морфея, предпочитая вдыхать солёный воздух и слушать, как вода бессильно разбивается о корпус судна. Проведя долгие дни в дороге, и парень, и девушка теперь считали минуты до того, как можно будет отворить ворота имения и войти в дом, брошенный целую вечность назад.

— Как ты думаешь, насколько всё плохо? — тихо, словно в полудрёме, спросила Даша.

— Труппу точно придётся заново собирать, как и декорации, — тяжело сказал бывший глава Культа Смерти.

— Да и ремонт здания никто не отменял, — продолжила девушка, неожиданно звонко чихая. — Но мы со всем справимся, верно?

— Конечно, — поцеловав макушку, заявил парень. — В конце концов, мы с такой организацией справились, всю войну прошли. Что нас теперь, какая-то развалина остановит?

Рассмеявшись, пара последний раз насладилась невероятным пейзажем, открывавшимся им с палубы, и исчезла в каюте, чтобы поскорее подготовиться к финальному, уже не такому долгому пути. Несмотря на то, что театр Орловых пользовался достаточной популярностью на Островах до восстания, он располагался на удалении от тесных кварталов городков, где цена на землю порой достигала заоблачных сумм. Вместо этого поместье раскинулось на территории лесистых холмов, доставшихся матери Макса почти бесплатно в подарок за огромный вклад в развитие культуры.

Впрочем, предлог был абсолютно надуманным и созданным лишь для того, чтобы отчёты, посланные на материк, не вызвали ни у кого подозрения и не стали причиной проверки, в ходе которой могло вскрыться множество других тайн наместника. Барон, благодаря протекции родителей получивший место управляющего целым архипелагом, без ума влюбился в тогда ещё молодую и красивую девушку, выступавшей по вечерам в одном из салонов. Стараясь добиться расположения и завоевать сердце талантливой актрисы, мужчина не скупился на самые роскошные подарки.

И хотя леди Орлова никогда не скрывала отсутствия чувств, раз за разом пытаясь убедить чиновника в тщетности его попыток, тот до конца жизни продолжал поддерживать возлюбленную во всех её начинаниях. Так в жизни архипелага появился сначала скромный особняк, где часто собиралась элита, а потом и собственный театр, не уступавший качеством постановок столичным. И даже несмотря на препятствия церкви, власти и друзей, мужчина сумел даровать пассии дворянский титул, чтобы обеспечить ей достойную жизнь в старости.

С признательностью принимая подарки, девушка всё же никогда не отвечала претенденту взаимностью, полностью отдавая себя театру и порой целыми неделями напролёт разъезжая по Островам, чтобы завербовать в труппу нового музыканта или актёра. Не признававшая для себя иной роли кроме как хранителя и создателя произведений искусства, вчерашняя крестьянка отвергала всех мужчин, которые пытались получить от неё согласие. И только однажды её сердце дрогнуло, когда в поместье лихим ветром занесло удалого наёмника, рождённого под другими звёздами.

Этот союз, так и не закреплённый священниками, был обречён на провал, но почти дюжину лет отношения актрисы и воина подогревали слухи на Островах, где люди всегда испытывали особую страсть к чужим романам и слабостям. Прошедший через ужасные испытания и повидавший мир, солдат смог неведомым образом вдохнуть новую жизнь в театр, постановки в котором каждый раз вызывали фурор и в виде новостей порой доходили даже до столицы. Грубый и простоватый убийца, выводящий на сцену под руку хрупкую красавицу, к которой ходил свататься каждый второй знатный мужчина с архипелага — именно такой запомнила пару рукоплещущая толпа.

Через пару лет совместной жизни у четы появились сначала две дочки, а потом и долгожданный наследник, который был без ума от отца и с радостью часами слушал его истории о путешествиях и сражения. Однако, однажды утром, не предупредив никого и не оставив даже записки, наёмник сбежал, оставив на память возлюбленной детей, путевой дневник и весь багаж, нажитый за годы, проведённые на архипелаге. Это потрясение тяжело ударило по женщине и, несмотря на то, что она всё так же продолжала развлекать публику выступлениями, даже неотступный до этого наместник почувствовал что-то и перестал посещать имение.

Спустя какое-то время Макс, выросший и освоивший базовые науки, уплыл на материк за образованием, а театр, так и не выпустив более ни одной премьеры, закрыл свои двери для гостей. Грянула революция, леди Орлова умерла, а её дочерям пришлось бежать за море, спасаясь от разгула бандитов и мародёров, заполонивших Острова. И вот теперь наследник дворянского рода должен был вернуться в имение, чтобы попытаться восстановить его и заставить людей со всего Архипелага снова покупать билеты на новую постановку за несколько месяцев.

— Ну что, приехали, господа, — тяжело выдыхая, бросил возница, с трудом останавливая лошадей. — Ваши вещи, как и обещалось, будут доставлены, как только работники закончат разгрузку судна.

— Спасибо, — спрыгивая на прогретую уже высоко поднявшимся солнцем землю, ответил Макс. Вдохнув полной грудью такой родной и почти забытый запах еловых веток и морской влаги, он радостно улыбнулся.

— Возьмите это в качестве благодарности, — достав кошель, Даф отсчитала несколько монет и бросила их кучеру. Тот, даже не вставая, привычно поймал награду и, щёлкнув вожжами, тут же рванул прочь, надеясь по пути до городка заработать ещё немного денег.

С трудом найдя в походной сумке ключ, полученный от Командора, парень провернул его в замке ворот и толкнул тяжёлую фигурную решётку, выполненную на заказ заморскими мастерами. Створки, на удивление плавно и бесшумно распахнулись, впуская законного владельца обратно домой и приглашая его как можно скорее осмотреть территорию. Облегчённо рассмеявшись, бывший глава Культа Смерти взял за руку девушку и, поправив мешок, висевший на бок, неторопливо пошёл с ней по тропинкам сада.

Когда-то по бокам от мощёной дорожки росли пышные кусты, каждое лето расцветавшие яркими цветами, и фруктовые деревья, посаженные во время строительства особняка. Поддерживаемые в полном порядке небольшой, но очень старательной группой садовников, они поражали воображение гостей, а кроме того давали детям и взрослым возможность утолить голод сочными, хотя и немного кислыми плодами. И даже теперь, после кратковременного отсутствия хозяев, растения были по-прежнему великолепны, лишь немного потеряв былые форму и величие.

Слева, за плотной оградой шиповника, мелькнула летняя беседка, где совсем ещё маленький Максим сидел, слушая изумительные истории отца или наслаждаясь очередной книгой, тайком вынесенной из родительской библиотеки. Чуть подальше, ближе к дому, стояли старенькие качели, на которых так любили кататься сёстры, размышляя о том, какие сегодня люди приедут на званый ужин, и с кем из них они были бы не против провести время. Вдалеке же, почти у самого забора, виднелся пруд с фонтанами — один из последних подарков царского наместника, который заказывал камень для статуй и отделки на другом конце света.

Наконец, пара достигла парадного входа в особняк и застыла в нерешительности, не в силах решить, кто же первый должен открыть двери. Макс, нервно звеневший ключами, никак не мог заставить себя отпереть замок, словно внутри его снова ждали покойная мать и сбежавший отец. Прежде, чем он набрался сил и уверенности, кто-то изнутри дёрнул ручку и распахнул створки, одновременно радостно приветствуя гостей.

— Добрый день, сэр, — сгибая непослушную спину в поклоне, пробормотал мужчина. Побитый жизнью, он неловко пытался пригладить взъерошенные седые волосы трясущимися руками.

— Генри, ты что ли? — неожиданно для Даф, которая уже привычно схватилась за кинжал, висевший на поясе, заявил парень.

— А кто же ещё? — добродушно ответил старичок, выпрямляясь.

— Как же я рад тебя видеть, — крепко обнимая собеседника, сказал Макс.

— Ну, а куда я денусь, — растерявшись, пробормотал слуга. — У меня наказ простой: следить за домом, да ждать вас.

— И кто же тебе его дал? — беззлобно спросил бывший глава Культа Смерти.

— Так это, как её, Гильдия, — с трудом вспоминая название организации, ответил мужчина. — Они, когда сёстры ваши продали поместье и бежали с Островов, почти на следующий день приехали и начали тут свои порядки наводить.

— Много забрали?

— Так если бы, это хоть понятно было бы. А то вроде владельцы новые, а сказали: «ты, Генри, за участком следи, чтобы всё было как раньше. А потом Орлов-младший вернётся, или покупателя найдём, вот им и передашь хозяйство».

— Командор знал, что Макс жив? — внезапно встряла в разговор Даф.

— Я тоже удивился, но мне наказали порядок держать и ждать, — ответил слуга. — Вот я и старался в меру возможностей.

— Ты всё сделал правильно, — успокоил мужчину парень. — Остались ещё в доме работники?

— Нет, только я, — бессильно развёл руками старик. — Остальных, как муж Алеси последние богатства забрал, по домам отпустили, чтобы от голода не померли.

— Ну, ничего, это мы исправим, — без особой уверенности заявил Макс. Впрочем, спустя мгновение он снова воспрял духом. — Через пару часов наши вещи должны прибыть, так что можешь подготовить комнаты, чтобы нам было где их разобрать?

— Малую залу и спальню? — улыбаясь и вспоминая времена, когда вся семья Орловых собиралась в комнатах за чаепитием, уточнил слуга.

— Да, я думаю, пока хватит, — задумавшись на пару секунд, парень добавил. — Надеюсь, кабинет ты не трогал? Его я хочу сам осмотреть и подготовить к работе.

— Нет, у меня было задание поддерживать всё как было, так что я только пыль сметал, да грязь убирал, — начал было оправдываться мужчина.

— Вот и славно. Как закончишь, приходи, будем думать вместе, как домом управлять.

Ещё раз неловко поклонившись господину, старик юркнул в полумрак здания, по пути зажигая лампы, и исчез за дверьми, ведущими в зал, где ещё десять лет тому назад можно было застать почти весь свет общества. Взяв под руку Даф, Максим схватил с полочки у двери фонарь и поднялся по парадной лестнице, которая отзывалась на шаг наследника негромким скрипом. Почти наугад пройдя по пустым коридорам, парень толкнул одну из дверей и оказался в небольшой комнатушке, в которой часто принимала слуг и коммерсантов его мать.

У большого окна, занимавшего почти всю стену и выходящего на ворота поместья, стоял массивный стол и тёмного дерева, заваленный всякой всячиной. Спасаясь от последствий восстания и пытаясь увезти с собой всё самое ценное, сёстры буквально перевернули все ящики, тумбочки и комоды в доме, свалив ненужное прямо на пол, покидав драгоценности и деньги в сумки, которые позже были переданы агентам Гильдии. Генри же, который остался в особняке совсем один, не стал возвращать вещи на место, так как не смог вспомнить, как что лежало, но вместо этого за долгие недели кропотливого труда аккуратно разложил важные документы и всякие безделушки, создав настоящую экспозицию.

Теперь же, перебирая вещицы, Макс снова погружался в кажущиеся бесконечно далёкими деньки, когда он жил в поместье и мечтал о том, что когда-то сможет вырваться на материк, став там известным учёным и изобретателем. Даже обычные записки, которые оставляли дети слугам, не желая тревожить мать или стесняясь напрямую попросить о помощи, заставляли сердце сбиться с привычного ритма. Рухнув в удобные кресла и неторопливо рассматривая находки, пара тихонько перешёптывалась, словно не смея нарушить траурную тишину этого места.

Внезапно, на пороге снова появился слуга, уже успевший закончить дела и даже приготовивший обед специально для своих господ, которые с самого утра не выпили даже стакана воды, торопясь как можно скорее добраться до поместья. Сгибая старую спину, мужчина объявил о том, что прибыли вещи, а кроме того неизвестные гости, которые не пожелали остаться, но попросили передать кое-что для хозяев дома. С сожалением откладывая занятие, оба встали на ноги и проследовали вниз, где, источая аппетитный аромат, стояли блюда, а кроме того лежали скромные пожитки, которые Культ Смерти смог передать Гильдии.

С аппетитом накинувшись на пищу, Макс даже думать забыл про странную посылку, которая дожидалась своего часа в спальне, как того попросили визитёры. Несмотря на свой возраст, старик готовил достаточно сносно, и пускай был всё же не способен потягаться с ресторанными поварами, смог удивить ребят, отвыкших за время войны от домашней пищи. Так что лишь спустя час, когда даже десерт был съеден, чай выпит, а Генри отправился мыть посуду, пара снова поднялась наверх, чтобы, наконец, разобрать личные вещи.

Среди пары чемоданов и плотно закупоренного ящика с бутылками вина, которые Культ Смерти использовал для поощрения своих сотрудников, на полу лежал плотный мешок. Узел, прятавший содержимое от всего мира, был скреплён сургучом, на котором красовалась печать Ордена Гидры, явно оттиснутая совсем недавно. С удивлением перерезав верёвку, Даф извлекла на свет крупный мешок с местной монетой, пачку бумаг и небольшое письмо, которое она тут же прочитала, даже не спрашивая разрешения у парня.

— Ну, что я тебе могу сказать, теперь у нас есть всё необходимое для восстановления театра, — улыбаясь, заявила девушка.

— Это почему? — удивлённо спросил наследник рода Орловых.

— Корнелий как-то узнал, что именно мы помогли спасти жизнь Царю. Так что в благодарность он решил помочь нам, — ответила Даша, хлопая рукой по сумке с деньгами. — Тут хватит на целый год безбедной жизни, и уж тем более на декорации и труппу.

— Ну, что же, тогда пора приниматься за работу, — сказал Макс, неожиданно заходясь сильным кашлем. Быстро вытерев кровь с уголков губ, чтобы Даф не успела заметить её, он продолжил. — Ты со мной?

— А куда я денусь, — усмехнулась девушка. — Как показала жизнь, для нас даже смерть не является слишком большим препятствием. Так что готовься, скоро сам Ом будет просить продать ему билеты в театр Орловых.

Рассмеявшись, парочка поцеловалась и, обгоняя друг друга, бросилась в кабинет, где верный Генри уже зажёг лампу и подготовил письменные принадлежности. Уже завтра нужно было начать набор новых артистов, восстанавливать сцену и готовиться к новому выступлению, неоконченный сценарий которого лежал прямо на столе. Написанный в последние дни жизни матери, он должен был стать отличным началом для долгого пути, который, начавшись однажды, вряд ли когда-нибудь должен был закончиться.

А тем временем за окном, окрашивая небо в необычайные тона, медленно опускалось за горизонт солнце. Рыбаки, возвращавшиеся из моря домой, устало разгружали ящики с рыбой, вокруг бегали дети, целый день не видевшие отцов, а хозяева таверн растапливали печи и выставляли на столы еду. Несмотря на то, что лето постепенно брало вверх, северный морской ветер не собирался сдаваться, а потому путники с радостью ныряли в спасительную теплоту заведений, прячась от голода и холода.