Летописи Благоземья. Летопись вторая, Хранители Весов

Вступление

...Он не знал, что свет может быть таким ярким. Когда вынырнул из черной ямы, на него сверху упал поток света и обрушился ему на голову. Словно освежающий ливень, обжег глаза и лицо, заставил зажмуриться...

Какое-то время не мог открыть глаза, и в этой всепоглощающей, удушливой темноте, словно погруженный в воду, он не слышал ни малейшего, пробивающегося сквозь темноту, дуновения ветерка, ни убаюкивающего шелеста покорной листвы, ни далекого шума воды... На секунду его охватил ужас, а вслед за ним в сознание пришел вполне очевидный вопрос - кто я?

Ответа на этот вопрос не было, равно как и на последующий – как я здесь оказался. Очевидно, что он появился здесь не сразу. И, что вероятнее всего, появился из этой ужасной зловонной ямы, а перед этим долго брел по темному коридору, который просто кишел крысами. Попытался найти ответ на вопрос, что привело его сюда, но тут в груди его что-то зашевелилось. Инстинктивно нащупал руками медальон, все еще не решаясь открыть глаза. На мгновение дрожь захватила тело, а когда пропала, в сознании отчетливо зазвучал чей-то знакомый голос.

-Церебрал... - позвал из пустоты чуть приглушенный голос.

-Церебрал... -повторил голос.

Дрожь насквозь пронзила тело, хотя непонятно было, кого зовёт голос.

- Церебрал! - снова послышался в темноте неугомонный голос. - Вспомни, как ты появился на свет. Я - Зорг, Магистр Тьмы! Я - твой создатель, и ты ДОЛЖЕН мне подчинятся!

Голос, сильный и властный, мгновенно завладел сознанием Церебрала. Как мог, он пытался выбросить его из головы, но голос Неведомого, что называет себя Зоргом, ни за что не хотел покинуть этот разум. Видимо, Магистр Тьмы крайне заинтересован в нем. Но какую выгоду может принести он, простой кузнец могучему магу?

Мысль оборвалась, еще не закончившись: голос Того, Что Называет Себя Зоргом снова вторгся в сладостную, убаюкивающую тишину, с таким трудом воссозданную в его встревоженном сознании. Церебрал сразу прочувствовал это: по груди его пробежал сковывающий холод, и сам он весь сжался от страха, не смея ни вымолвить и звука, ни пошевелится.

- Помни, кто тебя создал, Церебрал. Я, Зорг, Магистр Тьмы. Помни об этом всегда: днем и ночью, в жару и в холод, в болезни и здравии. Помни, когда захочешь принять свое решение... Всегда, ибо, предав меня, ты предашь своего отца. Ты понимаешь меня, Церебрал?

- Да, - с готовностью согласился Церебрал.

- Хорошо...- голос в недрах сознания стал гораздо мягче. - Тогда, отправляйся в Серединное Королевство, и возглавь отряд Демонов, чтобы отвести их в самое сердце этого края - к Колодцу Силы...

Голос пропал, растворился в воздухе, не оставив после себя ни звука. Разум был чист и невинен, как дитя, как будто его окунули в колодец, и полоскали там с углем и хвоей, пока он не будет сверкать, как стекло. Нет, кое-что осталось. Нет, это были ни обрывки фраз, ни голос. Выслушав Магистра Тьмы, Церебрал просто знал, кто он, и что ему нужно делать. Его имя Церебрал. Его дорога лежит в Благоземье, чтобы возглавить отряд демонов....

*** *** ***

…- Ох, голова…

Рагнар очнулся от вспышки боли. Она прожигала голову изнутри, так что, ему было трудно даже пошевелиться. Сотник морщил лицо, и постоянно потирал лоб, пока в его немощном, измождённом ранением, тельце не нашлось сил на то, чтобы открыть глаза. Тогда он увидел нечто расплывчатое, нечёткое. Изображение, преломляемое его собственной слабостью, постепенно становилось всё чётче. Рагнар ощущал под собой нечто мягкое, и очень приятное.

- Нельзя быть таким неосторожным, Рагнар…

Девичий голос, очень нежный и приятный, зазвучал в тишине, и сразу заставил Рагнара вздрогнуть. Он очень хорошо помнил этот голос.

- Тайния? Значит, я снова в Пантеоне…- сообразил Рагнар.

- Я вижу, ты идёшь на поправку!

Взор стал проясняться, и Рагнар увидел, как девушка медленно приблизилась к нему, и села на край кровати. На ней было воздушное белое платье, которое удачно подчёркивало её пышные формы и, главное – цвет кожи: темный, лоснящийся при попадании на него света.

- Это всё благодаря тебе, правда? – спросил сотник, стараясь не обращать внимания на ощущения, которые возникали у него, когда девушка вдруг стала поглаживать его своими нежными шёлковыми ладонями.

Тайния удивлённо приподняла бровь, продолжая касаться воздушного пухового одеяла. Рагнар догадывался, что очень скоро она проникнет глубже, – Если хочешь знать – да. Ведь я единственная во всём Пантеоне обладаю способностью лечить любые болезни… Даже всесильным Нагошу, Пакрому, и даже моему отцу не даровано залечивать раны, и изгонять хворь.

Рагнар хотел ещё кое-то спросить у обольстительной богини ночи, но она не позволила ему этого сделать, и обожгла его губы долгим страстным поцелуем. Воин охотно ответил на её старания, ведь он так долго ждал этого, и ради новой встречи с Тайнией готов терпеть боль, чтобы затем получить долгожданное вознаграждение.

*** *** ***

В Чёрном Замке было тихо. И только ветер, едва различимый в пустоте Окружающего, спокойно прогуливался по чертогам Самого Мрачного Из Богов, ледяными потоками обжигая его хлипкие стены. Здесь ему было достаточно места, чтобы разгуляться, и даже Боги, устроившиеся в обсерватории, не могли ему помешать.

Нагош и Пакром молча наблюдали за Оком Весов. События, произошедшие там, пугали их. Время для Хранителей настало.

– Ещё немного, и от Великих Весов Равновесия ничего бы не осталось…

- Да, но не забывай, что ни нам, ни Хранителям, не смотря на помощь Хозяина Сущего не удалось остановить полчища демонов.

- В этом-то и заключался план Зорга, - пламя, полыхавшее в глазницах Нагоша, теперь горело ярче. – Даже, если бы призвали в помощь всех Богов Пантеона, то всё равно бы не устояли. Не забывай, что на службе у Зорга всё царство Смертуша.

Пакром на секунду отвернулся от Ока Весов, и его холодный взгляд устремился в темноту.

- Ты прав, Божественный Нагош! – подумав, поправил он себя. – Зорг сделал всё, чтобы хотя бы на шаг приблизиться к Колодцу Силы, и мы бы в любом случае уступили бы ему кое-что, и для нас счастье, что этим «кое-чем» стали пределы Благоземья, а не Хозяин Сущего.

- Согласен, Пакром…

В небольшой обсерватории под самой крышей высотной башни Чёрного Замка снова воцарилась тишина: два Старших Бога задумались. Но не на долго – очень скоро Божественный Пакром, снова прильнувший взглядом к стеклянной сфере, привлёк внимание Огненного Владыки.

- Нагош, смотри! – кричал он, показывая в центр шара.

- Кто это? – удивился Нагош, наблюдая за массивной фигурой ужасного монстра, бредущей в темноте. - Он так похож на Сметта… Неужели Зоргу удалось воскресить своего неудачливого братца?

- А я думал, что ты будешь более догадлив, божественный Нагош… - вскипел Пакром. – Перед нами тот, кто много лет прибывал в заточении в негостеприимных чертогах Зорга, а теперь вернулся, чтобы продолжать защищать Коридор Миров и его единственного Хозяина! Перед нами первый Хранитель Великих Весов Равновесия и первый правитель Благоземья в одном лице!

- Он вернулся? Но почему в таком обличии? – лицо Нагоша вдруг засветилось от радости.

- Зорг загнал его душу в мёртвое тело Сметта, и ждал, пока они не сольются в единое целое, совершенное и гармоничное. Но в силах Хозяина Сущего повлиять на плавный ход событий: воздействуя через медальон, он может изгнать из души нашего Хранителя тёмные силы.

- Нужно сказать ему, - догадался Нагош.

- Он почувствовал Хранителя раньше, чем мы увидели его в этот стеклянный шар, и уже начал воздействовать. Но само существо ещё пока во власти Зорга, но Церебрал – такое имя придумал Магистр Тьмы для своего чада – отдаляется от чертогов, в которых его создали, и чары Зорга становятся слабее.

- Это означает, что пока мы можем рассчитывать только на Рагнара и его спутников.

- Тогда мне нужно поговорить с Рагнаром: он, неверное, уже очнулся.

- Иди, - подгонял его Пакром. – Пока они вдвоём с Тайнией не натворили бед.

Пакром смеялся, как подвыпивший гном, который только что осушил две большие кружки, доверху наполненные пивом, и думал, отправиться ли к стойке, чтобы попросить у доброго хозяина третью.

Нагош прошёл к лестнице и, скрывшись в полутёмном проёме, покинул обсерваторию. После этого он попал в совершенно холодный холл, где бродил только ветер и вышел на плато. Здесь было ещё холоднее, но это не беспокоило Божественно. Подойдя к краю чёрного каменного нароста, он позвал феникса. Меньше, чем рез минуту птица появилась перед ним, готовая отнести хозяина в любую точку чудесного царства Богов. Взобравшись на спину гигантской птицы, Нагош отдал мысленную команду и, благородная птица повиновалась. Размашистые, охваченные огнём, который никогда не может потухнуть, крылья легко зашуршали в воздухе, поднимая неподъёмное тело, всё выше и выше. Ледяной ветер, складываясь в невидимые, но невероятно прочные нити, нёс двух Божественных существ по просторам окружающего.

…- Всё, прибыли!

Дворец Махараджи возник перед взором Нагоша, как чудесный оазис. Его белоснежный изящный, увенчанный позолоченными куполами, силуэт со множеством башен вырос из темноты, и тогда Феникс приготовился приземляться на небольшой островок, поросший ярко-зелёной травой, с пышным садом, и фонтаном на заднем дворе. Поставив лапы на аккуратно подстриженную лужайку, чудесная птица поджала их, позволив Нагошу сойти. И когда он оказался на дорожке перед крыльцом, взмыла в воздух, и будет плавно парить под куполами дворца, пока снова не услышит зов хозяина.

Не обращая на птицу внимания, Нагош поднялся по мраморным ступеням, быстро нашёл комнату, где разместили бесчувственного Рагнара, и отворил дверь. То, что он увидел в следующую секунду, не удивило его, а поразило. Молодой воин лежал на кровати, прижимая к себе Тайнию. Девушка, в свою очередь, страстно целовала Рагнара, его лицо, губы, изрезанный шрамами торс. Когда Нагош вошёл, Тайния уже была готова сорвать с себя платье.

- Пакром был прав! – едва сдерживая гнев, прошептал Нагош.

Девушка отпрянула от Рагнара и соскочила с кровати, поправляя платье. Молодой воин, в свою очередь, машинально натягивал повыше неприлично низко сползшее одеяло.

- Прости, Нагош… - девушка виновато посмотрела на божественного, языки пламени на теле которого уже заметно потемнели. – Прости…

- Прикройся, а потом иди, и позови сюда остальных.

Увидев улыбку на его лице, девушка улыбнулась в ответ, и скользнула в широкий проход, чтобы позвать остальных четырёх хранителей. Рагнар и Нагош остались вдвоём.

- Рагнар, я всё понимаю… - начал божественный после короткой паузы. – Вы молоды, и ваша юная плоть жаждет всего этого, и никто из нас, даже сам Светоч, не будет препятствовать вашей любви, если она перельётся в нечто большее, чем пустая похоть. Но сейчас не время для любви. Потерпите немного: мы справимся с Зоргом, и тогда можете делать всё, что захотите…

- Прости, Нагош! – Рагнар был глубоко смущён, и даже не пытался оправдаться перед Божественным. – Тайния, конечно же, мне нравиться, но я даже не думал ни о чём подобном: она сама на меня набросилась.

- Сама? – улыбнулся Огненный Владыка. – А ты, похоже, даже не пытался сопротивляться…

Рагнар сосредоточился, пытаясь ответить что-то более-менее правдоподобное, но Нагош остановил его гораздо раньше.

- Ладно, можешь не оправдываться, Рагнар. Просто держи себя в руках в следующий раз, хорошо?

- Я постараюсь… - неловко пообещал сотник, а уже в следующую секунду в комнате снова появилась Тайния в сопровождении четырёх Хранителей. Мерлин шёл впереди всех, чтобы поприветствовать старого друга.

- Рагнар, рад тебя видеть!

Он бросился обнимать сотника, а тот от растерянности не знал даже, куда деть руки. Наконец, Рагнар осторожно обнял старца, и сразу почувствовал, как от частых всхлипываний вздрагивает его спина.

- Я знал, что ты выживешь… - произнёс растроганный старец, – Но в какой-то момент, всё же, засомневался…

- Ну, будет, Мерлин, будет…

- Мы тоже испугались, когда увидели вас лежащим… - проговорил Догдар. – Вы храбро сражались, но всё же, под конец, вас подкосило этой чудовищной волной. Признаюсь, будь я на вашем месте, я бы, наверняка, постарался бы увернуться.

- Там не было места для отхода …

- Мы не смогли удержать демонов в Коридоре, и они прорвались дальше. Сейчас они в Благоземье, - при этих словах Огненного Владыки Хранители со страхом переглянулись, но Божественный поспешил усмирить их страх. – Но до пределов Королевства они ещё не добрались, и в наших с вами силах остановить их: сейчас вы отправитесь в Благоземье, и перехватите демонов у пограничного форпоста.

- Мы должны отправиться в Благоземье?! – густые рыжие брови коротышки поднялись высоко вверх.

- Именно так, Метатель Секир, - спокойно ответил Нагош. – Мы, Боги, не можем действовать за пределами Хаоса, а вот Хозяин Сущего будет помогать вам, когда посчитает нужным. Но, помните: вы должны надеяться только на самих себя.

- Заварушка будет не маленькая… - заметил Догдар.

- Да, бой предстоит тяжёлый. Но вы должны не пустить демонов за ворота Серединного Королевства. Они пойдут с севера. В том же направлении выйдите и вы, и отправитесь к не разрушенному пока ещё форпосту вслед за демонами.

- Ангул! – быстро выкрикнул Рагнар. – Северная башня. Хорошо, что в своей стычке Владыки Элейм, Тор, и Омтель не успели разрушить её, и мы можем рассчитывать на поддержку воинов, охраняющих башню.

Вместо ответа Рагнар извлёк из сумки небольшую металлическую сферу. Изящная вещица, сверкающая при малейшем попадании на неё света, сразу привлекла внимание Хранителей.

- Что это? – маленькие хитрые свинячьи глазки Орлина сразу же сфокусировались на шаре.

- Это Собиратель Сил! – торжественно объявил Рагнар.

Выражение глаз Орлина изменилось в одну секунду.

- Откуда он у тебя?

- Я был в подземелье вместе с вами…

Теперь уже не только Орлин, но и Догдар, Неясыть, и даже Мергал смотрели на него. И никак не могли понять, что заставило его сделать это. И только Мерлин, который, в отличие от остальных, хорошо знал Рагнара, спросил. Спросил осторожно, надеясь, что сотник ответит то, что старец ожидал от него услышать.

- Тебя, наверное, заставил правитель?

- Да, Мерлин. Остановить вас мне приказал Царственный Элейм…

- Это, конечно, всё объясняет! – вскипел Орлин. Он уже был готов наброситься на сотника с кулаками, но в разговор вмешался Нагош.

- А что нам делать сейчас? – подала голос Неясыть. – Мальчики правы: к Ангулу придёт столько демонов, что нам будет нипочём с ними справиться…

- Не забывай, Ночная Охотница: у вас есть поддержка Хозяина Сущего.

- А если мы не сможем остановить демоном? – вдруг спросил Мерлин.

- Не беспокойся, Мудрый Старец! Если это случиться, мы подскажем, что делать. Ну, вам пора!

Пятеро воинов с загадочными рунами VVR на груди покинули просторную, роскошно обставленную спальню и отправились к выходу. Дворец Тайнии был большой, красивый, и светлый, поэтому им пришлось ещё полчаса пробираться по его длинным коридорам, мимо позолоченных колонн и шёлковых люстр, прежде, чем достигли выхода, где их уже поджидал феникс.

– Я довезу вас до портала.

Портал находился возле дома самого Нагоша. Вулкан Везувий выплёвывал раскалённую лаву в бурлящую красную реку, которая текла по чёрному пеплу, заполняя глубокое русло Огненной Реки. По ней души умерших переправляются прямо в логово Смертуша. Огненный Птах, управляемый Божественным Погонщиком, элегантно воспарил над бездной, расправляя уродливые, похожие на куриные, лапки, и опустился на ужасного вида безжизненный остров из тлеющих углей, безжизненного камня, и пепла. Почувствовав лапами твёрдую почву, феникс сложил крылья, поджал лапы, и опустился на брюхо.

- Спускайтесь! Живее! - скомандовал Нагош, уже стоя на земле. Один за другим Хранители сползли со спины Феникса на Чёрный Пепел.

- Идите!

Хранителям не хотелось покидать гигантского Феникса, но – делать не чего – полёт подошёл к концу, воины ступили на каменную твердь.

Нагош отправился в Коридор Миров: нужно было навестить Хозяина Сущего. Коридор выглядел спокойно; в нём не осталось ни следа жестокой битвы. Чаши Великих Весов Равновесия висели ровно и пламя горело спокойно. Но с появлением Нагоша в центре круга, опоясывающего Хозяина Сущего, ровно горящие лепестки пламени вдруг зашевелились. Божественный уже приготовился выдохнуть приветствие, но Хозяин Сущего опередил его.

- Нагош? Что привело тебя в мои чертоги?

- Хозяин Сущего… Я пришёл сообщить тебе нечто важное: тот, кого все мы давно считали пропавшим без вести, теперь вернулся! Тёмные силы поработили его, и только ты можешь освободить его от неведомых чар зла…

- Всё-таки, это произошло… - раздался вздох.

- Да, и ты должен прогнать тьму из воскресшей плоти, оставив лишь светлую. Только тогда Мудрый Владыка будет навсегда возвращён.

- Ступай.

Глава первая

- Куда же ты подевался, Рагнар?

Войско Царственного Элейма возвращалось домой. После тяжёлого боя настроение у всех было невесёлое. Кого смогли, воины несли на щитах, чтобы похоронить по всем правилам, остальные же лежали на обагрённой кровью земле на радость стервятникам. Удручало и осознание того, что все они пали напрасно, ведь бой проигран, и теперь Владыки теперь будут чувствовать себя ещё более уверенными, чем раньше. Они будут знать, что Элейму больше нечего им противопоставить, и его можно брать тёпленьким. Или, всё-таки есть?

*** *** ***

Хранителям уже доводилось перемещаться по Пантеону при помощи портала, когда это потребовалось сделать вновь, они ни секунды не колебались. Лёгкий холодок и ощущение погружения в воду показались им привычными. Но главное, никого уже не удивляло то обстоятельство, что, переступив порог чудовищного провала, они оказывались в другом месте. И только Орлин всё ещё высказывался по поводу необычного средства передвижения.

- Чудеса! – пробасил он, усмехаясь в густые огненно-рыжие усы, оказавшись с противоположной стороны провала. – Как это получается: зашёл в одном месте, а вышел в другом?

Так получилось, что коротышка зашёл в провал последним, и поэтому, когда он задал свой вопрос, на него сразу же повернулись четыре пары глаз, совершенно поражённые, как будто он сказал какую-нибудь глупость. Один лишь Мерлин отнёсся к его вопросу без пренебрежения. Сказал.

- Это так просто не объяснишь…- начал он издалека. – В портале сосредоточенна большая магическая сила, которая и позволяет нам мгновенно перемещаться из одной точки в другую. Достаточно лишь задумать название того места, в котором ты хочешь оказаться, и сделать шаг.

- Почему тогда мы не можем точно так же перемещаться по Благоземью? Пока не случилась вся эта заварушка с Маной, у нас никто даже не пытался использовать её ещё и при перемещении.

Мергал не сказал гному, что не знает ответа, а попытался высказать ему собственное предположение.

– До этого никто, кроме тебя, даже не задумывался об этом. Но, ничего! – Мергал поспешил успокоить коротышку. – Когда всё это закончиться, мы обязательно научимся перемещаться с помощью маны!

- Лишь бы только она вернулась… - с грустью заметил Рагнар.

Они уже далеко отошли от провала, не обращая внимания на окружающую обстановку. Пейзаж, открывшийся путникам, был далеко не так разнообразен, как бы хотелось. Пустынное поле, простирающееся до самого горизонта, утопало в траве. Вдалеке виднелся островок селений, в непосредственной близости от которого угадывались очертания хлебных полей. Тут же росла капуста, картофель, морковь. Кто-то вёл под уздцы попастись под лучами восходящего солнца молочных коров. Крестьяне стаскивали на поля инструменты; самые работящие уже вспахивали поля неподатливыми вилами.

Путники с большим интересом следили за их работой. Кому-то из них даже захотелось занять место этих пахарей, но тут Орлин снова подал голос.

- Человек, я что-то не пойму, почему ты так и не набрался храбрости всё нам объяснить? – его голос звучал резко и вызывающе. Рагнар сразу понял, что эта речь адресована ему, но не мог найти слов, чтобы ответить достойно. А гному только этого и надо было. Он стал во всю потешаться над Рагнаром, не зная, с кем разговаривает.

- Что, молчишь? – коротышка с готовностью пустил в ход свой острый, не в меру разболтавшийся язык. – Будешь и дальше прятаться за спину старца? Или, быть может, уже научился сам отвечать за свои поступки? Не-е-ет… Похоже, Мерлин и дальше будет прикрывать тебя, только мы больше не будем его слушать. Дорога длинная, человек! Так что, выбирай слова, если не хочешь рухнуть на траву с расквашенным лицом!

- Ты прав, гном! – Рагнар понял, что томить спутников больше нельзя, и заговорил. Его голос звучал громко и уверенно, так что рот у Орлина сам собой прикрылся. – Я поступил неразумно, когда стал защищать сокровищницу. Я должен был позволить вам уйти с Собирателем Сил, тем более, что стражу вы уже положили. Вы хорошие воины, я сразу понял это, и поэтому решил напасть исподтишка, в темноте. Но, если бы я отпустил вас тогда, то сам бы угодил в темницу.

В оглушительной тишине, перекрываемой одним лишь шелестом листвы, то и дело слышался взволнованный шёпот. И только настроение Орлина, казалось, не менялось.

- Чего вы все притихли? – крикнул он на своих спутников. – Этот человек заставил нас гнить под землёй.

- Молчите, трусы? – оскалился он, но в этот момент Рагнар сам вступился за себя.

- А кто заставлял всех вас идти в тот день на штурм дворца? Кто дал в руки оружие и отвёл в Город Войтов? – он кричал так, что голова и лицо его разом побагровели. – Может, я? Нет. Вы сами, и значит, только вы виноваты в том, что там приключилось!

Толпа снова загудела, но никто из Хранителей не посмел подать голос. И только Орлин не унимался.

- Красиво говоришь, человек! – крикнул он Рагнару в спину.- Ты лучше меня знаешь, что виноват, да только боишься признаться!

Коротышка обливался потом, следя за тем, как Рагнар приближается к нему. Припав грудью к тугому, как барабан, пузу гнома, он процедил прямо в его красное, влажное от пота, мерзкое волосатое лицо.

- Да уймись ты, наконец, Дитя Гор! – прошипел он, обхватив ладонью толстую шею Орлина. – Видишь, за тебя никто не вступился, так может, хватит распылятся попусту? Не то я снесу твою башку так, что никто даже писка твоего не услышит!

Рагнар отпустил Орлина и пошёл дальше, отдаляясь от толпы. Коротышка ещё долго не мог прийти в себя, кашлял, хватаясь за натруженное горло, и что-то ворчал себе под нос. Догдар и Неясыть поочерёдно подходили к нему, а когда спрашивали, что случилось, тот только отмахивался. Постепенно всё забылось.

Они шли, а пейзаж вокруг будто совсем не менялся: та же открытая поляна, те же селения, те же поля и трудолюбивые пахари. Справа всё так же маячила далёкая кромка леса, которую огибала выползшая из-за воздушного облачного полога горная цепь, опоясывающая всё Благоземье плотным кольцом. Сейчас казалось, будто горы стали больше – они приближались. Солнце палило нещадно, и снежные комья, посыпающие вершины, сверкали в его необыкновенно ярком свете. Этот блеск привлекал путников, увлекал за собой, точно маяк, ведущий к берегу заплутавший в море одинокий корабль. Но время шло, и свет Золотого Диска стал меркнуть. Его лучи уже не отдавали земле столько тепла. К этому времени путники уже два раза успели устроить привал, но за это время Орлин и Рагнар ни разу не сказали друг другу ни слова. Остальные видели это, но вмешиваться не решались – пусть сами разбираются.

- Скоро закат! – сообщил кто-то. – Надо устраиваться на ночлег.

…Место для привала выбрали тихое укромное. Пока остальные расставляли шатры и собирали хворост для костра, Неясыть с луком наперевес отправилась на охоту – пристрелить в лесах какую-нибудь дичь. Никто не стал её отговаривать, хотя сумки путников распирало от снеди, прихваченной из дома. Каждый из них прекрасно понимал, что девушке просто хочется поохотиться.

Она вернулась, когда алый свет зари уже обжигал своим ярким свечением верхушки деревьев. Капли золотого света ещё падали на небесный купол, но их становилось всё меньше. Небесный купол темнел. На его далёкой, казалось, совершенно недосягаемой глади всё реже можно было заметить белые пятна; алые отсветы зари растекались по куполу. Она заливала облака, деревья, садилась на крыши домов, пыталась набросить на цепи Драконовых Скал прозрачную тень.

Когда Неясыть вернулась в лагерь, шатры уже были разложены; они были разбросаны по равнине неровным полукругом, в центре которого плясало неугомонное пламя. Девушка извлекла из сумки две туши, которых она ощипала и приправила ещё в лесу. Оставалось только поджарить ещё теплое мягкое, нежное мясо.

- Хороша добыча! – у гнома заблестели глаза. Блеск этот выглядел особенно таинственно сейчас, когда место Светоча на троне Пантеона занимает Тайния, накрывая небесный купол чёрным непроницаемым пологом ночи. Гном охотно вызвался приготовить мясо и, пока он насаживал огромные куски на заранее приготовленные палки, чтобы затем подвесить их над костром на более толстых палках-рогатинах, Неясыть, отбросив в сторону лук и колчан со стрелами, уселась на траву перед костром. Было прохладно, и она, невольно поёжившись, протянула ладони к огню, источающему неуёмное тепло.

- Что за битва была! – вдруг произнёс Догдар с восхищением. – Откуда только могло взяться столько демонов?

-Откуда, откуда? – проворчал Орлин. – Известное дело: из Умертвия! Там этих мертвецов столько, что можно два раза заполнить всё наше Благоземье, чтобы не осталось ни одной щёлочки, ни одного свободного кусточка, да ещё останется!

- Орлин прав! – подтвердил Мергал. – Мы были обречены на поражение. И, будь у нас сколь угодно много воинов, мы бы всё равно проиграли.

- А Боги? Они, что, ничего не смогли сделать? – уставшие потухшие, было, глаза Неясыти внезапно засверкали.

- Они переключили внимание демонов на себя, чтобы позволить нам спокойно уйти…

- Почему ты так в этом уверен, старец? – не согласился Догдар.

- Я видел, сколько демонов было тогда в Коридоре.

Отряд снова притих. Подоспевшее мясо на какое-то время заняло рты воинов. Еду запивали пивом и ароматным элем. Когда с едой было покончено, Догдар вытер руки о траву и повернулся к Рагнару.

- А ты что думаешь, Рагнар?

Сотник хотел ответить, но его опередил Орлин.

- А он не думает: за него всегда принимает решения Король!

Услышав мерзкий ядовитый голос коротышки, Рагнар вскочил со своего места, и потянулся рукой к тому месту, где сидел гном, пытаясь схватить болтливого Орлина за бороду. Догдар, сидевший подле сотника, вовремя остановил его. И, когда Рагнар, успокоившись, сел на своё место, сверкнул на коротышку глазами. Увидев, что тот присмирел, повторил свой вопрос. Было видно, что Орлину не терпелось выпалить ещё какую-нибудь гадость, но он не решался. Рагнар произнёс.

- Я согласен с Мергалом: у нас не было шансов победить. Демонов было слишком много.

- Да уж… - вздохнула Неясыть.

- У стен Ангула будет не легче… - прибавил Мерлин. – Если только Зорг не задумает разделить войско.

Каждый задумался о своём, и в этой убаюкивающей таинственной тишине слышен был только шелест листвы и далёкий свист ветра, который покачивал забавы ради редкие деревья. Но чаще всего воины слышали беспокойную трескотню невидимых в темноте сверчков.

- Довольно, насиделись! – вдруг скомандовал Мергал. – Всем спать. Рагнар, - обратился он к сотнику. – А ты останешься здесь в качестве часового!

Рагнар не стал спорить, тем более что он хотел сам предложить, но как всегда мудрый и проницательный Мерлин опередил его.

Дождавшись, пока все разойдутся по шатрам, молодой воин медленно поднялся с земли, по-хозяйски поднял с земли кости и бросил в костёр. Оставленную Орлиным кружку с пивом он убрал в сумку, а саму сумку предусмотрительно спрятал в шатёр, чтобы она не привлекала к себе лишнего внимания. Затем вернулся к костру и, убедившись, что убирать больше нечего, взглянул на небо. Чёрное, бесконечно далёкое, глубокое, и такое таинственное, оно пробуждало в его сознании разнообразные мысли.

Подумать только, ещё совсем недавно он ничем не отличался от других сотников: носил меч, доспехи, тренировался, и даже думать не смел о том, чтобы побывать в Пантеоне. Он даже не знал, как он выглядит. Знал только, что это место покоиться под самими облаками, над небесным куполом. Что там живут Боги, которые день и ночь наблюдают за ними, смертными, исполняя наказ Творца… А сегодня его нарекли Хранителем Великих Весов Равновесия! Он разговаривает с Богами, слушает советы Хозяина Сущего, и вдобавок Дева Ночи Тайния, Прекрасная Среди Богинь, награждает его своим вниманием…

Каждая из этих деталей новой жизни Рагнара поражали Смертного, а вместе они представляли нечто невообразимое, яркое. И временами сотнику даже казалось, что ничего этого нет. Что это просто сон, прекрасный и завораживающий, и он скоро кончиться, оставив после себя только яркие воспоминания… Но это был не сон; всё это происходило с ним наяву.

Теперь при свете звёзд, украшающих потемневший по воле самой Тайнии в возбуждённом сознании, словно факелы, вспыхивали образы алокожих. Нескладные уродцы на первый взгляд не производили достойного впечатления. Напротив, при взгляде на них хотелось смеяться, или, в лучшем случае, отойти подальше. Тонкие, сгорбившиеся тела с высохшими конечностями не несли в себе скрытой силы. Сухая кожа плотно облепляла прочные кости, так что там просто негде было скрываться буграм тугих мышц. Но зато скелет этих тварей отличался невиданной прочностью. Он не крошился от малейшего прикосновения; гибкие подвижные суставы не скрипели, а только ускоряли передвижения демона. Слабую силу конечностей с лихвой компенсировали острые прочнее клыки и острые, будто заточенные опытным кузнецом, когти. Рагнар на собственном горьком опыте успел не раз убедиться – они без труда могли пробить даже нагрудник гнома с «секретом». Шкура демонов не защищала их от ударов меча, но благодаря своей подвижности они играючи ускользали от ударов воинов, каждый из которых, отработанный долгими усердными тренировками, мог стоить демону жизни. Впрочем, жизнь эту демоны почти не ценили. В их холодных, отравленных самой тьмой, сердцах не теплилась эта неистовая жажда жизни. Не было и страха – быть может, именно это позволяло Сынам Смерти держать в страхе жителей Благоземья, которым довелось уже во второй раз повстречаться с алокожими. Дети Смерти, сотворённые самой Смертью в царстве неупокоенных душ – Умертвии – порождают смерть, а, следовательно, и новых собратьев. Это замкнутый круг, цепь, которая прервётся только, если убрать из неё одно, самое важное звено – Зорга.

Рагнара передёрнуло – от холода и от страха. Со стороны Девственных Лесов на него дул холодный ветер. Сотник поменял положение, прикрывшись одиноким деревцев, которое, несмотря на тонкий ствол, не сгибалось под давлением ветра. Здесь ветер дул не так сильно, но воин всё равно ёжился, прятал руки под мышками, ходил из стороны в сторону…

Как странно. Тьмы порождает тьму. А свет? Разве он не может перейти на сторону тьмы? Точно так же и тьма – неужели ей не дано занять позицию света?

Рагнар поёжился. Мысли, возникавшие в его встревоженном сознании, воспалённом недавними событиями, пугали сотника, и он старался переключить себя на другое, когда чувствовал, что его слишком заносит.

- Так и свихнуться недолго… - шепнул он себе под нос, пряча лицо от ветра.

На какое-то время сознание затихло. Он даже удивился: неужели остаток ночи ему придётся провести в компании одного лишь ветра? Или, быть может, Тайния, Ночная Фея, сжалиться над воином и согласиться скоротать с ним остаток ночи?

Внутренний голос ничего не ответил. Подумав с минуту, Рагнар присел на землю, и поднёс руки к костру. Стало гораздо теплее, а вместе с теплом вернулись и мысли.

Но как одолеть Зорга? В свой чудесный шар – Око Весов – Боги видели, что он скрывается в недрах самого Хаоса. А Хаос есть бесконечность. Как же можно отыскать одного-единственного Магистра Тьмы в бесконечности? Сейчас это казалось Рагнару недостижимым, но он верил, что Боги, заручившись поддержкой Хозяина Сущего, найдут выход. Хозяин Сущего… Точно! Ведь он чувствует присутствие сил тьмы…

Хозяин Сущего… Никогда раньше Рагнар и не подозревал о том, что вокруг есть иные миры, такие же реальные и вполне осязаемые, как и Благоземье. Не знал, что под небом есть какая-то иная субстанция, которая кроме всего прочего, окружает само Благоземье и позволяет перемещаться между иными мирами… Не знал, что в глубинах Хаоса есть Коридор Миров, а в его центре – Великие Весы Равновесия. Теперь же он с лёгкостью рассуждает на тему, где может скрываться Зорг. И, что удивительно, Рагнар знает, что Хаос – реальная матеря, совершенно осязаемая. Настолько, насколько реальной может быть трава, смявшаяся под тяжестью его тела. Земля и идущее от неё нестерпимое ощущение холода. Пламя и его обжигающее, до боли обжигающее прикосновение…

Поток мыслей прервался сам собой. Рагнар сидел на траве, тепло костра, во всю полыхающего, убаюкивало сотника. Какое-то время он сопротивлялся этой сладостной дрёме, но, в конце концов, чары Тайнии подействовали. Её нежные бархатные шёлковые руки с лёгкостью подхватили его и унесли в волшебное царство снов. Усталое тело быстро успокоило встревоженное сознание, и Рагнар не заметил, как уснул.

Его разбудил спокойный голос Догдара.

- Время для завтрака!

Голос прозвучал настолько неожиданно, что сотник подскочил, одновременно открывая глаза. Он спал так крепко, что даже не сразу понял, где он и что происходит, а когда сознание пробудилось, воин почувствовал бешеный стук сердца, и долго ещё не мог унять внезапно развившуюся тревогу. Всё это время его спутники сновали между шатрами и костром: кто-то пытался привести себя в порядок, кто-то подогревал на костре остатки ужина. Нашлись и те, кто не стал утруждать себя, предпочитая выгадать оставшееся время для сна. Этим «кем-то» оказался Орлин. Он выбрался из шатра только, когда в воздухе послышался запах поджаренного мяса.

К этому времени отряд уже собрался у костра.

- Садись, Орлин! – увидев коротышку, Догдар подвинулся, освобождая место для заспавшегося гнома.

Заняв место у костра, он принял из рук Неясыти аппетитное крылышко, с которого прямо на траву стекали капельки жира, Орлин не постеснялся спросить.

- Ну, как прошла ночь, Рагнар?

Сотник повернул в его сторону уставшее заспанное лицо.

- Вроде всё спокойно. Полночи я просидел, но потом не выдержал, и заснул.

- Аааа… Понятно! – рассеянно протянул коротышка, ковыряя зубами кость. – Я так и подумал: ты чихать хотел на всех, кроме себя!

- Орлин! – Неясыть даже вскочила.

- А чего ты беспокоишься, красавица? – остановил её гном. – Я не удивлюсь, если в скором времени этот «служитель» доставит нам ещё немало бед! – ядовито заметил он.

Рагнар покосился на широкое пухлое лицо гнома, спокойно дожевал свой кусок, бросил кость в траву, предварительно тщательно протерев руки. Всё это время Орлин не сводил с него глаз, то и дело ядовито посмеиваясь.

- Чего молчишь, служитель? – наконец, подал он голос. – Может, ты всё-таки понял, что я прав, и тебе не стоит задираться, а держаться как можно тише, раз уж Хозяин Сущего избрал тебя Хранителем?

Рагнар подождал, пока гном замолчит, затем медленно встал. Коротышка и тут нашёл, что сказать.

- Что, правда глаза колет? А, человек? Чего ты вскочил? Посиди, послушай, что про тебя остальные думают…

Онзамолчал только, когда высокая широкоплечая фигура Рагнара нависла над ним непреступной скалой.

- Рагнар, что ты делаешь? – вскрикнула эльфийка.

Рагнар не слышал её. Прочным как сталь захватом он сжал густую рыжую бороду коротышки и потянул за неё, заставив гнома подняться.

- Рагнар, перестань! – предчувствуя, чем всё это может закончиться, кричала Неясыть. – Догдар, останови его!

Но Догдар не двигался с места.

- Не стоит, Неясыть! – мягко сказал он. – Пусть Рагнар проучит этого рыжеволосого клеща. Может, после пары синяков он поумнеет.

Орлин заверещал от боли, но всё же, встал на ноги.

- Что ты делаешь? – кричал он. Глаза его сверкали, как два ночных фонаря, одиноко горящих посреди пустынной улицы.

Рагнар не обращал на эти взгляды никакого внимания и, казалось, не слышал, что говорил ему коротышка: поставив ворчуна на землю, он отпустил его бороду, после чего сжал пальцы левой руки в кулак. Увидев это, коротышка снова запричитал.

- Эээ-ээй, сотник! Ты что делаешь? Кто-нибудь, уймите его!

Но Хранители и не думали помогать коротышке: все они сидели у костра и от души хохотали, наблюдая за тем, как Рагнар воспитывает Орлина.

- Сейчас я усмирю тебя, коротышка!

В следующую секунду кулак Рагнара с силой впечатался в пухлое лицо коротышки. Потеряв равновесие, гном рухнул, всё ещё исторгая проклятья. Сотник свысока взглянул на него, и бросил, потирая кулак.

- Если ты ещё хоть раз позволишь себе распускать свой грязный язык, я буду и дальше лупить тебя по морде! – и, не дождавшись ответа, вернулся к костру. Он ждал, что хранители станут его осуждать, но их реакция была совершенно противоположной: даже Неясыть, которая отчаянно пыталась остановить взбесившегося Рагнара, теперь смотрела на него с уважением.

- Давно пора было ему вмазать! – сказал Догдар. Сотник ничего не ответил; он сидел у костра, наслаждаясь тишиной – видимо, Орлин порядком утомил его. Он, Догдар, и Мергал принялись собирать шатры, Неясыть в это время убирала посуду и остатки снеди. Орлина видно не было: не в силах терпеть боль, которую причинил ему Рагнар, коротышка сидел в стороне, не смея вернуться в отряд. А сделал это только, когда Хранители уже собирались уходить.

- Хватит там сидеть! Идём! – позвал Догдар. Обрадовавшись тому, что спутники не забыли про него, гном поспешил вернуться назад.

- Держи! – Догдар вручил гному его сумку. – Я не собираюсь нести за тобой твою поклажу.

Орлин смутился и взял сумку.

Шли молча. Солнце ещё только поднималось из своих чертогов: сильной властной рукой Светоч заставлял его пробуждаться, как на ниточке, вознося над миром. Золотой Диск Солнца, постепенно набирая силу, вначале нависал над широкой кромкой леса, затем, оторвавшись от острых вершин, укрепился на небе. Ему потребовалось сделать ещё одно небольшое усилие, чтобы взойти на острый уступ Драконовых Скал, а уже к полудню их вершины уже скребли края Золотого Диска. Всё это время Хранители шли, лишь изредка останавливаясь для коротких передышек.

Каждый час тень, спускавшаяся с гор к земле, накрывающая крышу и верхушки деревьев, заметно тускнела, поднимаясь, как воздушный шёлковый балдахин. Это означало, что Золотой Диск солнца поднялся ещё немного выше над землёй.

- А всё-таки кто он, этот Зорг? – вдруг спросила Неясыть. Остальные вздрогнули, испугавшись её голоса, и почти все в ту же самую секунду подумали: почему она подумала об этом именно сейчас.

- Магистр Тьмы, - мгновенно отреагировал Рагнар. – Как и его младший брат Сметт, он в совершенстве владеет тёмной магией.

- А что это значит? – продолжала допытываться эльфийка.

- Это значит, что он владеет не только боевой магией, сосредоточенной на призыве существ и разного рода перевоплощениях, но также может призывать себе на помощь саму Смерть!

- Саму смерть? – испугалась Неясыть. – Почтенный Мергал, это значит, что…?

- Только благодаря этой способности братья получили в своё распоряжение неупокоенные души из недр самого Умертвия. За то, что Смертуш подчинился воле тёмных магов, его невзлюбили в Пантеоне, и навеки изгнали в чертоги Окружающего.

- А что, Смертуш раньше входил в гильдию Старших Богов? – заинтересовался Рагнар.

- Нет, но для него это означало ровно то же самое, что для меня – изгнание из дворца. Царственный Элейм отобрал у меня медальон Войта и навсегда изгнал из королевства без права на возвращение, а его – из чертогов Пантеона, лишив звания Бога и всех благостей, связанных с этим.

- И поэтому его называют Самым Мрачным Среди Богов? – задавая этот вопрос, Рагнар не на секунду не сомневался, что Мерлин ответил утвердительно.

- Нагош сообщил, что Зорг слаб…

- Чертоги Хаоса содержат силу, посредством которой он очень скоро вернёт себе былую мощь.

- А как же его брат? – снова вмешалась Неясыть. – Ведь именно на его воскрешение Зорг и потратил всю свою Силу.

- Похоже, что его попытка не увенчалась успехом, но и без своего братца Зорг может наделать в Благоземье немало шуму.

- Это мы и так знаем… - невесело заметил Орлин.

- Но как его победить? – снова вмешалась Неясыть. – Ведь Царственный Дирей знал какой-то секрет. Он знал, что может убить могущественного Магистра Тьмы!

- Проклятый Зорг уничтожил всех, кто мог противопоставить ему хоть что-нибудь. Он забрал с собой Первого Хранителя Великих Весов Равновесия, а вместе с ним и смельчака-правителя…

- Так значит, Хранитель и Царственный Дирей были заодно в той битве?

- Похоже… - Мерлин насупил брови: похоже, он о чём-то серьёзно задумался. – Боги не хотели, чтобы Зорг раньше времени узнал о Хранителе, и поэтому никому ничего о нём не рассказывали, - торопливо объяснял он, чтобы как-то оправдать своё незнание.

- А где он сейчас? – спросил Рагнар, искренне надеясь получить ответ.

- Ах, если б я знал…- вздохнул старец. – Там же, где и Царственный Дирей.

Рагнар и остальные Избранные Хозяина Сущего размышляли об этом, дорога неумолимо вела их вперёд. Высокие горные вершины, закрывавшие горизонт, становились всё ближе. Видимый кусочек неба казался им таким же чистым, прозрачным, как зеркало; в нём отражались золотые солнечные лучи, ниспадающие с вершины купола на землю, согревая её своим теплом. Всё это было красиво, и казалось настолько естественным, что временами Хранителям не верилось, что там, за голубым куполом, окутанным прохладным воздухом и парящими в нём воздушными, мягкими, словно пух, облаками покоиться царство вечного мрака и холода, где нет жизни, и только Боги, рождённые самим Отцом-Всесоздателем, способны существовать там. Но именно здесь и зародилась жизнь: по воле Творца энергия Хаоса породила этот мир, за короткое время создав истинную благодать…

Самых чувствительных пробила дрожь, а потом мысли отступили. Хранители стали оглядываться по сторонам, чтобы понять, сколько ещё осталось до заветного форпоста. Но вместо этого обнаружили, что Трон Богов на самом краю Пантеона снова опустел – с него по мраморным ступеням на цветущую аллею сошёл Светлейший Из Богов, чтобы уступить место своей дочери, Божественной Тайнии, ибо настал час смены дня и ночи, когда свет сменяет тьму и мир погружается во мрак. Но очень скоро Тайнии снова придётся сбросить свой чёрный балдахин с небесного купола, потому что на трон снова взойдёт Светоч. Он поднимет из далёких чертогов Золотой Диск Солнца, и земля снова осветиться его неиссякаемым светом. Остывшая за ночь, она прогреется, оживёт. Потекут по руслам ручьи, разнося живительную влагу. Питаемые ею, распустятся молодые побеги. Вековые деревья потянут свои корни в недра земли, чтобы насытиться влагой. Бурный ветер будет раскачивать спокойную листву, сметая с ней капли утренней росы. Заглушая его свист, к деревьям слетятся, покидая свои гнёзда, птицы. Шум их крыльев и мелодичное пение растопят тишину Девственного Леса. На водопой сбегутся звери. Люди, гномы, и эльфы, разбуженные солнечным светом, выйдут из своих домов, чтобы встретить новый день, и с новыми силами приступят к своим делам.

- Привал! – скомандовал Рагнар, увидев, как небо окрашивается алым светом зари. Воины встретили его приказ довольными возгласами, и живо принялись расставлять шатры. Сегодня Неясыть уже не рвалась в лес – зелёная кромка была слишком далеко; вместе с Мерлином она отправилась за хворостом для костра. Это не заняло много времени и, возвратившись к месту стоянки, они стали разводить костёр. Пламя долго не поддавалось – сырые ветки плохо горели, но, в конце концов, девушке удалось подчинить себе огонь, и в центре лагеря запылал костёр. Сначала на сложенных крест на крест ветках горело всего два-три язычка, но Неясыть то и дело подбрасывала в костёр новые и новые ветки, давая костру возможность разгореться. Благодаря её стараниям костёр стремительно разгорался. К тому времени, когда трое мужчин приступили к установке третьего, последнего шатра, девушка уже готовила пищу. Огромный медный чан подвесили на заранее приготовленных распорках, и теперь девушка варила в нём похлёбку. В её сумке нашлось несколько мешочков со специями, которые эльфийка, не скупясь, добавила в чан, и теперь их запах разносился в подстывшем воздухе. Проголодавшиеся мужчины всё чаще втягивали носом аромат варёных овощей, крупы, и специй. С течением времени этот запах только усиливался, пробуждая неуёмный аппетит. Наконец, после старательного помешивания Неясыть извлекла из чана большую ложку, и позвала воинов ужинать.

Ели молча. То ли, потому, что все были так голодны, то ли за прошедший день все успели наговориться настолько, что из них и слова нельзя было вытянуть – так, или иначе, но за едой никто, даже Орлин, не сказал ни слова. Почти для каждого это показалось странным, ведь завтра они, скорее всего, достигнут форпоста. И в эту последнюю ночь перед тяжёлой битвой каждому хотелось выговориться. Они пытались, но в воздухе доносились только обрывки фраз. Видимо, каждый из них был слишком встревожен в эту последнюю ночь, и эта тревога мешала Хранителям. Это она ледяной хваткой сковывала глотку. Это она перемешивала мысли в беспорядочный нервный комок. Это она заставляла Хранителей думать только о предстоящей битве, выбрасывая прочь из сознания все прочие мысли.

- Завтра мы, скорее всего, будем на месте… - тишину внезапно прервал слабый сдавленный голос Орлина.

- Да, осталось не долго… - в тон гному произнёс Догдар.

- До чего? – голос Рагнара казался немного более уверенным на фоне человека и гнома, но скоро и он перенял настроение спутников.

- Битвы! – Догдар возвысил голос, чтобы скрыть его непреодолимое желание вместо слова «Битвы» сказать слово «Смерти» - Бой будет непростым, сотник… - голос воина снова померк.

- Тогда, чего мы сидим? - Коротышка вдруг оживился; его маленькие зелёные глазки беспокойно забегали, и сам он будто заёрзал от нетерпения. Догдар и Орлин посмотрели на него с некоторым недоумением.

- А что нам ещё делать? – спросил Рагнар, не понимая, что имеет в виду коротышка.

- Нужно что-то придумать! Нам нужен план, чтобы не остаться там, чтобы Смертуш сделал из нас таких же демонов! – гном даже не замечал, как его голос с каждой секундой становился всё громче. И последние слова он уже выкрикивал в полыхавший перед его лицом столб ярко горящего пламени.

- Нужно что-то придумать… - повторил он, и затих, ожидая, что ответят спутники, но они молчали. Казалось, все они были абсолютно спокойны, и только он, Орлин, нервничает. И это раздражало гнома, преумножая его тревогу.

Наконец, Догдар подал голос.

- Нет! – отрезал он. – Нас слишком мало, чтобы хоть как-то сорганизоваться. Будем действовать по ситуации, и Боги, надеюсь, нас не оставят…

Он коснулся пальцами выжженного на груди символа. Руны давно потухли, и их не было видно, но Догдар всё равно ощущал их даже под толстым стальным нагрудником.

- Подумай, Догдар… - произнёс коротышка предостерегающим тоном. –Может, лучше было бы…

- А что мы можем придумать? – вдруг подал голос Рагнар. Сейчас он был спокоен, но наблюдавший за ним Мерлин знал – ещё немного, и томящийся в душе страх выдаст себя. – Пятеро против сотни. Единственное, что нам остаётся – держаться вместе, а дальше…

- Хозяин Сущего поможет нам! – бархатный голос Мерлина почти слился с мерным треском ярких золотых искр, отбрасываемых костром.

Тишина снова нависла над отрядом: после того, что сказал Мерлин, охота говорить пропала даже у Орлина. Так же, как и остальные, он сидел, погружённый в собственные мысли. Сидящая внутри тревога возбуждала воспалённый разум, умножая страх и отгоняя сон.

- Довольно! Уже спать давно пора. Живо по шатрам! – вдруг скомандовал Мерлин, с трудом поднимаясь на ноги – всего за несколько часов остывшая земля лишила старца подвижности. Но это не помешало ему добраться до яркого шёлкового шатра, распахнуть широкие полы, и скрыться внутри, затворив за собой полоски ткани.

Вслед за ним со своих мест поднялись Рагнар и Орлин.

- Догдар, ты сегодня за часового! – произнёс Рагнар, скрываясь в шатре. Сотнику уже скрылся внутри шёлковой крыши. А когда повернулся назад к костру, на него уставились большие карие глаза эльфийки.

- Хочешь, я посижу с тобой?

- Хочу! – набравшись смелости, воин дал ответ. Ответ, который и ждала от него Неясыть. Она поднялась, и грациозными, едва заметными шагами обогнула костёр, и уселась рядом с воином. Почти сразу её голова оказалась у Догдара на плече. Заметив это, воин осторожно приобнял её и прижал к себе, и сразу почувствовал, что в ту секунду девушка целиком ему доверилась. Её голова, руки, и тело мгновенно обмякли; она была совершенно расслабленна и, казалось, доверяла воину. Доверяла, потому что знала – сейчас, когда она с ним, ей ничего не страшно. Догдар почти сразу почувствовал это, и какое-то время ему хотелось приласкать девушку, но она так пригрелась у него на плече, что воин не посмел её тревожить. Какое-то время они сидели так, согревая друг друга, пока Неясыть вдруг не подала голос.

- Знаешь, Догдар! А ты мне сразу понравился… - призналась она, поворачивая к воину расплывшееся в улыбке лицо. – В ту самую минуту, когда вы с Орлиным увидели меня там, у дворца. Ты бросился защищать меня от оравы стражников, а потом долго нёс на руках. Я видела, как ты смущался – эти гвардейцы разорвали мне почти всю одежду, и ты старался не смотреть в мою сторону. Я тогда была ещё очень слаба, но не могла не заметить, как смягчалось твоё лицо, когда Орлин принимал у тебя ношу.

- А что тебя туда привело? – поинтересовался Догдар: его голос показался девушке неожиданно резким. Она даже чуть приподнялась, и уже хотела высвободиться из сладостных объятий воина, но в последний момент что-то заставило эльфийку передумать. Она вернулась на место и всё-таки ответила Догдару. Только теперь её голос не казался ему таким приветливым, таким родным.

- То же, что и всех… - ответила она ровным спокойным тоном, хотя ещё мгновение спустя звук в её глотке просто звенел от неиссякаемого, казалось, безграничного счастья. – Я хотела получить ману, которой не было.

- А как получилось, что на тебя напали гвардейцы? – Догдар заметно оживился: видно, ему не очень нравилось, как девушка обсуждает при нём дни их первой встречи.

- Ко дворцу я пришла одна, а когда началась осада, отбилась от толпы осадчиков. Гвардейцы бросились на защиту дворца – часть осталась у стен, часть погналась за горожанами. За мной увязалось несколько стражников. Я долго убегала от них, набегу отстреливаясь из лука. Мои стрелы почти всегда попадали в цель, часть гвардейцев отстала. Но совсем отбиться от погони мне не удалось. Я бежала, пока не попала в тупик. Отстреливалась, пока гвардейцы были ещё далеко, но успела сразить только двоих – остальные обступили меня, ожидая, что сдамся, едва только они покажут мне свои клинки. Но вместо этого я выхватила нож, и отбивалась, пока не пришли вы…

Воспоминания утомили эльфийку; договорив, удобнее устроилась у воина на плече и сладко засопела. Догдар с нежностью посмотрел на неё и тоже затих. Он слышал, как угли мерно потрескивали в пламени костра; его яркие языки жадно лизали чёрную занавесь ночи, настолько плотную, что вокруг нельзя было разглядеть ничего, кроме нечетких силуэтов. И тогда всё то, что днём казалось простым и понятным, сейчас выглядело совершенно иначе, так что сквозь эту плотную чёрную занавесь нельзя было понять, где что. Догдар сидел, глядя в темноту, и даже не пытался вглядеться в её непроницаемую черноту. Погружённый в сладостное тепло, он опускал тяжёлые веки, а потом снова поднимал их. Какое-то время глаза оставались открытыми, но потом закрывались снова, и Догдар открывал их до тех пор, пока Тайния, Дева Ночи, не погрузила его в сладостные объятья сна…

*** *** ***

Коридор Миров был пуст. Потому что только сумрак и вечный холод – его вечные посетители. Чернота Окружающего прячет под плотными тенями далёкие стены, криво изогнутый потолок скрывается вдалеке, и только пол, чёрный, как и весь коридор, не прикрыт ни чем. Он прячем под собой уходящие далеко вглубь корни, уходящие далеко вглубь бескрайних просторов окружающего. Эти корни принадлежат единственному существу, обитающему в этом безжизненном пространстве – Хозяину Сущего. Они уходят в недра Хаоса черед особое отверстие. Корни связывают Хозяина Сущего с Коридором и с бескрайними просторами окружающего, откуда он получает жизненную энергию – для себя и для сотен големов, взращённых под куполом прозрачной перевёрнутой чаши. Чаша эта и есть тело Хозяина Сущего, из которого вырастает особый шест, на котором крепиться подвижная перекладина. На неё за прочные цепи крепятся две чаши, чаша добра и чаша зла, тьмы и света. Они являются мерилом зла во всём Окружающем. И потому, как ведут себя они – спокойно или, напротив, встревожено покачиваются, а так же по тому, как ведёт себя пламя, можно определить, стоит ли ждать опасности.

Сейчас перекладина, удерживающая над землёй с виду невесомые чаши, держалась абсолютно ровно, а вот пламя выглядело неспокойным. Кроткие послушные лепестки вдруг поднялись, то и дело касаясь то прочных стальных цепей, то перекладины, и постоянно выплёвывали в воздух яркие искры, такие же горячие, как и само пламя. Хозяин Сущего был встревожен. Встревожен вестью, которую сообщил ему Нагош, Огненный Владыка.

- Мудрый Правитель, ты вернулся… - то и дело повторял Хозяин Сущего слова Огненного Владыки. – Вернулся…

Тот, кто пропал десять лет назад, наконец, вернулся, но в ином облике. Теперь он не человек, не гном, и не эльф. Теперь он – дитя тьмы. Зорг, подчинивший своей воле служителя света, дал ему новый облик, новое имя, новую цель, оставив не тронутым лишь одно – разум. В нём ещё теплилась частичка света, то немногое, что чёрной магии Зорга оказалось не под силу уничтожить. И задача Хозяина Сущего – ухватиться за эту надежду и освободить Хранителя от ненавистных чар Тьмы. Но прежде, Хозяину Сущего нужно было уяснять кое-что другое. А именно: как отреагирует на появление Первого Хранителя новый отряд.

- Нужно предупредить Мудрого Старца… - подумав, решил он. – Если Хранитель встретиться с отрядом раньше, чем я сниму с него чары, Храбрый Воин, Метатель Секир, Мастер Клинка, Ночная Охотница, и Мудрый Старец примут его за одного из Магистров…

*** *** ***

…- Мерлин… Мерлин…

Старец насторожился, стараясь отыскать того, кто звал его, но вокруг было темно. Он постарался спрятать поглубже страх, внезапно вспыхнувший в сердце, и в этот момент голос снова зазвучал внутри его сознания.

- Мерлин… Мерлин… Первый Хранитель вернулся… Скоро он будет в чертогах Благоземья; ты и твои спутники должны встретиться с ним…

- Зачем?

- Одному ему известно то, что поможем вам победить Зорга…

…победить Зорга

…победить Зорга

…победить Зорга

Мерлин вдруг вынырнул из цепких и таких манящих объятий сна, и сразу вспомнил про ведение: голос, говоривший со старцем во сне, звучал в его сознании и теперь.

- …победить Зорга – этот шёпот, постепенно угасая, звучал в его голове, пока, наконец, не исчез. Всё это время старец сидел на подстилке в своём шатре, не смея пошевелиться.

- Хозяин Сущего! – внезапно произнёс он, когда голос в сознании совсем затих. – Это был Хозяин Сущего!

Он опустил голову и посмотрел на свою грудь – там под просторной ночной рубахой мерцали руны, выжженные истинным пламенем Нагоша. VVR – отчётливо высветилось под рубахой.

Старец больше ничего не сказал; он быстро вскочил на ноги, как будто время не отобрало у него сил, и он всё так же светился здоровьем. Так же быстро оделся и, проигнорировав умывальную чашку у выхода, выскочил на улицу. Солнечный Бог Светоч ещё возносил пунцовое солнца на вершину Купола Небес. Освещённый зарёй, он полыхал, купаясь в её жаре, но в воздухе ещё витала ночная прохлада и таинственный полумрак, постепенно рассеиваемый восходящим солнечным диском, напоминал о ночи. Не смотря на это, Неясыть уже суетилась у костра. Рядом сидели Рагнар, Догдар и Орлин, и оживлённо о чём-то беседовали, но при виде Мерлина затихли.

- Мергал? – Рагнар повернул на старца обеспокоенное лицо. Вид у колдуна-летописца был весьма странный: сообщение Богов не испугало его, но насторожило. Это напряжение передалось и сотнику. Он следил за колдуном, пока тот неторопливыми осторожными шагами не приблизился к костру.

- Мергал, что-то случилось? - спросил сотник, когда старец занял свободное место у костра. – Мне кажется, у тебя встревоженный вид.

Колдун ответил не сразу, а какое-то время сидел, глядя в огонь и поглаживая всё такую же сбившуюся в комок, серую от грязи бороду. Но внезапно он повернулся к своим спутникам и произнёс.

- Первый Хранитель вернулся.

Все с недоумением переглянулись, и только Орлин решился просить.

- А кто это?

- Первый Хранитель был служителем коридора тогда, десять лет назад: Великие Весы Равновесия почуяли опасность задолго до её возникновения, и сумели отыскать одного-единственного воина, который был призван остановить Сметта…

- Ты рассказывал нам о нём в темнице! – вспомнил Догдар.

- Значит, Первый Хранитель жив? – глаза Неясыти блеснули. – Возможно, жив и Преславный Дирей. И, раз уж Хранителю удалось выбраться из Логова Зорга, то, возможно, это удастся и ему.

- Ты права, Ночная Охотница, - согласился старец с эльфийкой. – Но Хозяин Сущего сообщил мне, что Зорг придал Хранителю иной облик.

- Это он сообщил тебе, что Первый Хранитель в Благоземье?

- Да, Рагнар.

- А что ещё он сказал?

- Первый Хранитель знает то, что поможет нам победить Зорга. И что мы обязательно должны встретиться с ним.

Мергал умолк, остальные с напряжёнными лицами уставились в костёр, словно бы желая увидеть что-то сквозь мерно покачивающиеся лепестки. Слова старца породили новые вопросы. Вопросы требовали ответа, которых не было. Пока.

- А как мы найдём этого Первого Хранителя?

- Не знаю, Орлин.

- На кой тогда Хозяину Сущего нам было говорить об этом, если мы даже не можем найти его? – Орлин постоянно ёрзал: гнев так и распирал коротышку. Но на этот раз никто, даже Рагнар, не посмел бросить в его сторону хотя бы слово по этому поводу, как будто все сидящие у костра думали о том же, о чём думал коротышка. Только у него хватило наглости высказать это вслух, а у них – нет.

- Орлин, - спокойно сказал Мерлин. – Ни я, ни кто из нас, ни Боги, ни даже сам Хозяин Сущего – никто не знает, что сделал Зорг с Хранителем. Он может стать нашим союзником: тогда Боги приведут его к нам при помощи таких же, как у нас с вами, знаков. Но может – и врагом: в этом случае мы должны держаться от него подальше.

- Получается, Первый Хранитель может оказаться третьим Магистром Тьмы… - со страхом произнёс Догдар после короткой паузы.

- Нет, ведь Зорг с его помощью пытался воскресить Сметта, убитого Первым Хранителем и Царственным Диреем. В любом случае, мы должны быть осторожны.

-Не беспокойтесь, я рожу этого Сметта хорошо помню! – Орлин многозначительно потряс увесистым кулаком с огромным перстнем на указательном пальце.

- Да, это нам поможет: хотя бы, будем знать, какой он из себя, этот Первый Хранитель.

Было видно, что старец нервничает не меньше, чем его молодые спутники. Но, в отличие от них, он старался меньше показывать это.

- Завтрак готов! – вдруг раздался в тишине звонкий голос Неясыти. Она стояла у костра, держа в руках ложку, которой помешивала похлёбку, так что у Хранителей не осталось сомнения – перед ними опытная хозяйка. – Давайте тарелки!

Воины засуетились, на время позабыв о Зорге, Сметте, Богах, и Хозяине Сущего: они извлекали из своих сумок сверкающую посуду, захваченную из дома, и передавали Неясыти. За эти три дня она настолько вжилась в роль хозяйки, что никто уже не вспомнил о том, как ловко она управляется с луком, когда нужно всадить какому-нибудь демону стрелу в лоб. И сейчас, наполняя тарелки, она выглядела такой приветливой, такой домашней, что, казалось, никогда не держала в руках оружия, так что ни у кого даже не поворачивался язык назвать эльфийку Ночной Охотницей.

Понадобилось всего несколько минут, чтобы каждый получил свою порцию и, усевший с ней на влажную траву, стал с аппетитом греметь ложкой, уплетая странного вида жидкость, плотную, но не густую, в которой крупы было больше, чем мяса и овощей. Но никто не жаловался. И только Орлин попросил пива – остывшее за ночь, оно ещё не нагрелось, и гном с удовольствием стал потягивать его из большой деревянной кружки.

Тарелки опустели быстро, и теперь уже ничто не задерживало путников на этом месте. Надо было собираться в дорогу – сегодня они должны были достичь форпоста. Сложив шатры и потушив костёр, отправились в дорогу. В это время солнечный диск уже поднялся достаточно высоко, чтобы осветить землю. Купол Небес уже успел проясниться; в его облаках не было ни алых, ни чёрных, ни серых пятен, и только лёгкая прохлада и капли росы на траве ещё напоминали путникам об его утреннем облике. Дорога, что вела их через широкую и совершенно пустую поляну, была устлана желтоватым мхом, который всё время скрипел под ногами. Несмотря на то, что в окрестностях редко можно было встретить прохожих, тропинка была хорошо утоптана. И временами путникам казалось, что она выросла на дороге сама по себе. Нет-нет. Это кто-то нарочно проложил тропу к северным воротам.

Редкие лепестки мха выцвели настолько, что посидели, и теперь распластались на дороге, привлекая к себе внимание. Растущая по обеим сторонами от тропы молодая листва мерно покачивалась при малейшем дуновении ветерка, издавая приятный шелест. Худенькие кусточки едва не переламывались, трясли своими побегами. Временами Неясыти хотелось сорвать несколько ягод, но каждый раз Мерлин отговаривал её.

- Ты знаешь, что это за ягода? – спрашивал он наставительным тоном.

- Нет… - отвечала девушка.

- Тогда зачем ты хочешь сорвать её? Чтобы съесть? А если она ядовита? У нас, что, мало поводов для тревог? Ещё ты рухнешь посреди дороги. А потом отварами тебя отпаивай, повязки накладывай…

Он ворчал, совсем как Орлин, и этим заставил девушку воспринять его слова должным образом: тихонько посмеиваясь, она отошла от кустов, а Мерлин потом ещё долго твердил что-то о ядовитых ягодах и лечебных настойках, и остановился только, когда понял, что его наставления уже больше никому не нужны. А между тем устланная мохом трава вела путников всё дальше. Раскалённое солнце согревало их плечи, земля искрилась от его прикосновений. Золотые колосья хлеба, согретые теплом Светоча, казалось, уже сейчас готовы были показать свои молодые побеги. Трава воздевала свои кончики к небу, стараясь, чтобы как можно больше тепла упало на каждую из них, и чтобы затем тепло это, словно по черенку, проникло в недра земли. А когда путники проходили мимо озера, то увидели, как искриться его гладь, как в неподвижном зеркале воды отражается истинный свет солнца, и как вода возвращает назад часть этого тепла, отражая его и отправляя назад в небо. Именно поэтому озеро так сияло. Тепло растворяло исходящую от него прохладу, и только лёгкий ветерок смог донести до путников запах воды, её прохладу и свежеть. Это продолжалось достаточно долго, чтобы путники смогли восстановить силы, не сбавляя хода, а когда тропинка вдруг стала отводить их от озера, ветер ещё обдавал их запахом и живительной прохладой далёкой воды, пока воины не отдалились от него настолько, что стало видно только сияние, исходящее от его неподвижной глади.

Тропинка увела их к селению – небольшой участок неприглядных хижин, похожих друг на друга, показался вдали. Дома здесь стояли близко друг к другу, и на скромных дворах почти не оставалось места для хозяйственных построек и небольшого огорода, но сельчанам удавалось обустраиваться так, что там ещё можно было даже пройтись – от крыльца до калитки, и обратно. Но проходившие мимо путники почти не обращали на это внимания. И только Орлин на какое-то время задержал взгляд на неприметной хижине.

- А где хозяева? – спросил он, увидев, что во дворе никого не было.

- На поле! День-то только-только начался! – успокоил его Догдар. – Погляди, даже солнце ещё не вознеслось под самый купол небес.

Доверившись спутнику, коротышка успокоился, и вскоре позабыл об этом. А тропинка, тем временем, уводила их всё дальше и дальше. Очень скоро они миновали селения и оказались в открытом поле, усеянном полями и пышными кустарниками. Высокие деревья широко раскидывали свои ветви, густо поросшие упругими листьями, и отбрасывали причудливую тень, на которой листья то исчезали, то снова появлялись, оставляя на земле белые пятна. Деревья появлялись редко, благодаря чему широкая степь была открыта солнечному свету. Не смотря на это, кустарники разрастались здесь вовсю. Высокие, низкие, припадавшие прямо к земле, они заполняли пространство вокруг дороги, у кромки леса, и везде, где только могли пустить корни. Иногда попадались цветы – жёлтые сорняки, которые и растоптать не жалко. Ещё реже – одуванчики или ромашки. Они лепились целыми полянами, устилая свободное пространство, и росли вперемежку с травой, высокие листья которой только в порядке исключения соглашались потесниться.

Когда проходили мимо одуванчиков, Неясыть не выдержала и, сойдя с поляны, вдруг побежала по поляне, один за другим срывая цветы, а затем дула на их лепестки-иголки, чтобы затем проследить, как эти лепестки всего несколько мгновений парят в воздухе, а потом падают на траву.

Воины с улыбкой наблюдали за тем, как дурачиться их спутница, но не смели отрывать её от этого занятия. Даже Мерлин хоть и смотрел на девушку сурово, однако не проронил ни слова. Какое-то время спустя поляна с одуванчиками уступила место обширным хлебным полям. Девушка вернулась в отряд, и взгляды воинов теперь были обращены к полям, на которых распускались золотые колосья. Чем дольше шли воины, чем больше смотрели на поле, тем отчётливее замечали – на полях нет косцов. Никто не свистит косой, никто не собирает хлеб. Распустившиеся колосья стоят жердях, ожидая, пока их не уложат в наскоро сколоченную тачку. Воины не верили своим глазам, но, чем ближе подходили к полям, тем отчётливее понимали – поля пусты.

- Вы тоже видите это? – вдруг спросил Орлин. – Хлеб не убран, а косцы где-то прохлаждаются!

- Да, Орлин… Мы тоже не знаем, почему поля пусты, - ответил Мергал.

Кто-то всерьёз задумался об этом, кто-то остался равнодушен. А дорога продолжала вести их; она тянулась вдоль широкого поля, которое вскоре снова сменила поляна из одуванчиков. Неясыть не рискнула повторить свою шалость, а продолжала спокойно идти вместе с остальными. Какое-то время она держалась сама по себе, а потом вдруг поравнялась с Догдаром и нежно прижалась к нему. Воин отреагировал, обняв девушку.

Они шли так, погружённые в собственные мысли, пока поляна вновь не сменилась полем.

- Что за дела? Где косцы? - На этот раз, Орлин был всерьёз встревожен - уже второе поле, которое встретилось им на пути сегодня, пустовало. – Или вы снова скажете, что я – ворчливый гном, что работники отошли передохнуть, или по другим делам?

- Лучше бы ты снова ошибся…- проронил Рагнар, уходя куда-то глубоко в себя. – Мы обеспокоены не меньше твоего.

Коротышка покосился на сотника: после того, что случая, когда храбрый воин хорошенько всыпал гному, который не в меру развязал свой длинный язык, он, Орлин, старался вести себя осторожно, по крайней мере, по отношению к Рагнару. Вот и сейчас коротышка скосил маленькие хитрые зелёные глазки на войта и затих, хотя в его голове, без сомнения, ещё нашлось бы пару десятков ядовитых словечек, которыми бы мог с удовольствием наградить человека. Охота говорить почему-то вдруг пропала и у остальных: то ли страх стал этому виной, то ли сами хранители просто не желали высказываться – так или иначе, но какое-то время отряд двигался в полном молчании. И только ветер мог развеять эту тишину. Временами он раскачивал высоко растущие ветки могучих дубов, разбросанных тут и там, от чего листья, что росли на ветвях, весело шелестели. Управляемый волей Пакрома, ветер раскачивал и молодые хлебные колосья. Они покорно склонялись, приветствуя путников, и шумели в такт шуму деревьев. Шелест деревьев и шелест колосьев сливались в один звук – не слишком громкий, но и не слишком тихий. Этот звук заполнял собой пространство, но воины будто и не слышали его, а продолжали идти, пока Неясыть, внезапно вышедшая вперёд, не заметила что-то, лежащее на тропинке.

- Стойте! – её встревоженный крик разом перекрыл шум ветра, древесной листвы и душистых колосьев. – Там что-то есть…

Настороженные и напуганные, Хранители все разом остановились, и устремили взгляды вдаль, стараясь смотреть туда же, куда только что смотрела Неясыть. Но толком разглядеть никто так и не смог.

- Что ты там увидела, Неясыть? – после непродолжительной паузы, спросил Догдар встревожено.

- Мне показалось, что там кто-то лежит… - растерянно пробормотала эльфийка. Все четверо с недоумением переглянулись: для них было трудно понять, почему девушке не удалось разглядеть предмет, лежащий на земле на расстоянии в несколько сотен шагов от неё, ведь эльфы славятся не только мудростью и красотой, но ещё и превосходным зрением.

- А что именно? Ты можешь разглядеть? – осторожно спросил Рагнар.

- Нет… - Ночная Охотница вздохнула; все четверо разом почувствовали, как сильно переживает девушка. Переживает за то, что не может разглядеть, что там вдали.

- Давайте подойдём поближе и посмотрим… - предложил Мерлин.

Никто не стал возражать; отряд стал подбираться к загадочному бесформенному пятну, растянувшемуся посреди дороги. Это пятно, о котором никто из Хранителей ещё совсем недавно даже понятия не имел, теперь пугало воинов. Пробираясь вдоль поляны, обильно засеянной хлебом, Избранные Великих Весов Равновесия вглядывались в каждый куст, в каждое дерево, чтобы не упустить момент, когда опасность выползет из своего укрытия: задачей воинов было найти его раньше, чем враг вылезет из засады.

- Смотрите!

Внимание Хранителей было приковано к кустам, к деревьям, и к хлебной пашне, а на дорогу они почти не обращали внимания. И уже даже, казалось, позабыли про странный силуэт, и только Неясыть, Ночная Охотница, в нужный момент сумела обратить внимание на это злополучное пятно. Крикнула.

- Смотрите, там человек!

- Что?

- Там, на дороге… Это пятно – человек!

Побледневшие от страха, Хранители, не обращая внимания на эльфийку, бросились в к пятну. Действовали инстинктивно: простое и понятное слово «человек» подействовало мгновенно, заставив отключить сознание и, позабыв о всякой осторожности, броситься к растянувшемуся по рыжеватому мху странному бесформенному комочку.

Неясыть не обманула: тело, привлёкшее внимание девушки, принадлежало человеку. На нём была свободная белая рубаха с широким воротом, на поясе подвязанная верёвкой, на которой болтался небольшой мешочек. Такие же светлые штаны были заправлены в высокие сапоги. Рядом валялась шляпа с широкими полями и коса.

- Это крестьянин! – со страхом произнёс Рагнар: в этот момент в его голове мелькнула страшная догадка, но молодой воин не спешил делиться ею со спутниками – а вдруг он ошибся. Чтобы проверить свою догадку, Храбрый Воин склонился над мертвецом, чтобы получше разглядеть его шею.

Не ошибся – с досадой подумал сотник: на шее зиял косой розовый порез – след от клыков.

- Ну что там, Рагнар? – окликнул Догадр сотника.

- Демоны уже были здесь до нас, - холодно произнёс сотник, поворачиваясь к Хранителям. – Этот крестьянин погиб от клыков Сына Смерти!

- Так вот куда подевались косцы… - Орлин внезапно сорвался с места и подошёл вплотную к телу мёртвого крестьянина.

- Куда это он? – насторожился Рагнар, поворачиваясь к Догдару.

- Не знаю… - вздохнул тот.

Тем временем гном склонился над телом крестьянина и стал осматривать его.

- Я не удивлюсь, если он не один здесь лежит… - холодно сообщил он, выпрямляясь. – Тут следы – лап и крови.

Не говоря ни слова, Рагнар, Мерлин, Догдар, и Неясыть приблизились к Орлину: видимо, они пожелали лично убедиться в правдивости слов коротышки. И тот охотно показал им следы лап и капли крови на траве: длинная алая борозда уходила в некошеные хлебные заросли. Хранители пошли по кровавому следу, всей душой желая, что их предположения так и останутся предположениями. Но очень скоро стало понятно, что коротышка оказался прав: всего в полусотне шагов от тела первого косца Хранители обнаружили ещё троих. Все мужчины – два человека и один гном – лежали в зарослях кустарника лицом вверх, и у всех на шее виднелся яркий алый след от клыков. Шляпы и косы валялись тут же. Косы не были окровавлены – неужели крестьяне даже не сопротивлялись?

- Из засады подкрались, алокожие дети смерти… - заключил Орлин презрительно.

- Похоже это не всё! Смотрите! – вскричала Неясыть, показывая на новую алую борозду, украшающую хлебное поле. Хранители пошли по этой дорожке, ожидая, куда она их приведёт, и обмерли, когда нашли в кустах ещё четырёх крестьян. Рядом с эльфом и тремя гномами растянулся демон – уборщики хлеба пытались бороться, но демонов было слишком много, так что их не спасли даже косы. Следы лап и крови вели хранителей всё дальше, так что они дошли до конца поля и то и дело натыкались на растерзанные тела несчастных крестьян.

- Они все здесь… полегли, - тихо сказала Неясыть, когда они снова вышли на тропу. – Все, кто был на поле… Демоны не пощадили никого…

- Это значит, что демоны уже были здесь… - задумчиво проговорил Рагнар. – Нам надо торопиться, если мы не хотим, чтобы демоны оказались у форпоста раньше нас. Вперёд!

Никто не стал спорить, тем более, что все, даже Орлин, думали так же, но только у Рагнара получилось высказать свою мысль вслух. Они обогнули пустынное поле, осквернённое демонами, и вскоре вернулись на прежний путь. Теперь, если на пути у воинов встречалось селение, они поглядывали на него с опаской: всем до одного хранителям почему-то казалось, что алокожие уже успели побывать в каждом доме, и сейчас там лежат растерзанные тела хозяев. Но это было не так – кое-где воины замечали движение.

- Неужели они совсем не заглядывали в дома? – дрожащим голосом спросила Неясыть, и застыла в ожидании ответа, который, возможно, должен был напугать её ещё больше, чем вопрос.

- Нет, девочка… - вздохнул Мерлин. – Просто, кому-то повезло меньше, кому-то больше.

Плечи девушки содрогнулись, и вся она поёжилась, стала такой нежной, такой беззащитной, и тогда Догдар нежно приобнял её, прижал к себе. А та не стала сопротивляться, и в надёжных и сильных руках воина её страх постепенно стал затухать.

Между тем, отряд воинов продолжал движение. Сбиться с пути они не могли, так как тропа, ведущая их от самого Выхода Из Коридора Миров, не разветвлялась, а вилась строго вперёд, изредка делая небольшие витки. Но даже, если бы Хранители заплутали, или сошли с тропы, заблудиться окончательно им бы не позволил силуэт Драконовых Скал. Каменная громада возвышалась над самыми высокими деревьями, а снежные хлопья, щедро посыпающие вершины горной цепи, как маяки, светили Хранителям с недосягаемой выси. Эти горы, непреступной стеной опоясывающие Благоземье и всё Серединное Королевство, ничуть не пугали воинов. После того, что увидели они в Коридоре, вид скребущих небо горных вершин даже не вселял в их души страх: его могли пробудить лишь мысли о демонах.

- Алокожие дети Смерти… - ворчал Орлин себе под нос. – Маленькие хилы уродцы, в сущности, едва ожившие слабаки… А мы так их боимся, словно перед нами могучие воины!

- Всё просто – их больше, чем нас, - спокойно ответил Догдар.

- И за это мы должны их бояться? – гном снова побагровел; его маленькие зелёные глазки заблестели от нескрываемой ярости.

- Но ведь мы же боимся. Мы все… - широким взглядом Рагнар окинул забредшийся по тропе отряд.

- Но почему? – кулаки рыжеволосого Сына Гор вдруг сами собой сжались. – Я сам видел, как эти мокрицы падали от одного взмаха моей секиры…

Он рычал, всё сильнее сжимая пальцы, пока не заболели костяшки. И тогда коротышка бессильно опустил руки, вздыхая. Не обращая на его поведение ни малейшего внимания, Рагнар произнёс.

- Я тоже, как и ты, могу с одного удара завалить демона. Но на его место тут же встанет новый, стоит мне обтереть меч о траву. И это замкнутый круг: мы будем убивать демонов, но Зорг будет создавать новые в чертогах Умертвия. Демоны сами поставляют ему сырьё для новых солдат своего бесконечного войска!

- Но ведь они же слабаки!

- Туши, приготовленные на убой! – кричал Раганар в ответ коротышке. – Зоргу не жалко наблюдать за тем, как Дети Смерти гибнут один за другим, ибо каждый из них приносит в Умертвие десять, а то и двадцать душ – скольким успеет проткнуть глотки, пока не погибнет во второй раз…

- И души, однажды побывавшие в шкуре демона, тоже оживают?

- Если этого пожелает Смертуш, - спокойно ответил Мерлин.

- Неужели так было задумано? – Неясыть вдруг подняла вверх левую бровь, и её совершенно прямой лоб сразу скривился от морщин. Большие круглые карие глаза Ночной Охотницы с удивлением и страхом смотрели на Мерлина. – Неужели Зорг с самого начала хотел, чтобы всё было именно так?

- Точно не знаю, моя девочка… Но когда Смертуша изгнали из Пантеона, Зорг и Сметт заключили с ним договор – многоликому богу смерти уже было нечего терять, и он принял предложение Магистров Тьмы, предоставив Умертвие в их полное распоряжение.

- А что Смертуш получил взамен? – допытывалась Неясыть, не скрывая свой интерес.

- Этого я не знаю. Скажу одно: Магистры Тьмы Зорг и Сметт предложили Смертушу то, от чего он не смог отказаться.

- А как получилось, что Смертуша изгнали из Пантеона? – заинтересовался Рагнар.

- Так пожелал Хозяин Сущего: он увидел мрак в сердце Смертуша и изгнал его из Священного Обиталища Богов…

- И Смертуш, конечно, потерял силу? – спросил Догдар. В глазах его старец увидел неподдельное любопытство.

- Нет, Хозяин Сущего не смог лишить Бога Смерти силы, потому что он черпал её не из маны, как мы с вами, а из глубин самого Хаоса.

- А Зорг тоже берёт силы из Недр Самого Хаоса? – подала голос Неясыть.

- Да…

- Почему тогда Хозяин Сущего сказал, что сейчас Зорг слаб?

- Энергию Хаоса нельзя пополнить, пока ты полностью не выжал всё, что только можно из своих жил. Кроме того, Энергия Хаоса медленнее обычной, земной магии, и для того, чтобы заполнить ею жилы до конца, требуется много времени.

- Много – это сколько? – Орлин хитро прищурил глаза.

- Энергия Хаоса течёт крайне медленно и, чтобы заполнить все жилы, требуется несколько месяцев. И поэтому Зорг вынужден прятаться от нас в чертогах Хаоса, пока его энергия не заполнит опустошённые жилы Магистра Тьмы.

- А что будет, когда Энергия Хаоса заполнит жилы Зорга? – голос Неясыти снова задрожал.

- Сила вернётся к Зоргу, и тогда, должно быть, он вылезет из своего убежища и сам заберёт то, зачем пришёл сюда.

- Неужели этому нельзя помешать? – девушка нахмурила брови, чем внезапно стала очень сильно походить на Орлина, который часто ходил, надвинув на глаза густые рыжие брови.

- Если только отправиться в глубины Хаоса и отыскать там логово Зорга, но это слишком опасно, ведь пока мы даже ещё не знаем, как его можно убить. Лучше доверимся Богам и Хозяину Сущего – у них уже наверняка есть план.

- А что, если Боги примут неправильное решение? – красивое округлое лицо Неясыти вдруг стало грубым и, казалось, злым. – Что, если они ошиблись? И, вместо того, чтобы рыскать по Благоземью, останавливая Демонов, нужно идти напрямик к Зоргу? У нас ведь есть собиратель сил, а значит можно идти на Зорга, пока он ещё окончательно не восстановился.

- Хорошо, идти, - спокойно ответил Мергал. – Иди одна: Рагнар отдаст тебе шар с маной, ты уничтожишь Зорга, дух выпорхнет из мертвого тела, осядет в чертогах Умертвия, а потом с помощью энергии Хаоса перекочует в тело какого-нибудь неудачливого воина. Пройдёт совсем немного времени, и Великое Зло снова поглотит Благоземье…

Несыть не слушала, а шла, опустив глаза к земле.

- Прости, Мерлин… Я поняла…

Хранители Великих Весов Равновесия продолжали путь. Они шли долго, не замечая, как Золотой Диск Солнца, перемещаясь по кругу, отсчитывает время до заката. И очнулись только, когда свет его стал меркнуть, остужая землю перед долгой ночью.

- Надеюсь, мы успеем до заката? – испугался Рагнар.

- Не знаю, мой мальчик… - вздохнул старец.

Они шли, пристально вглядываясь вперёд, туда, где, закрывая могучей тенью частокол далёких деревьев, Над Миром возвышалась цепь Драконовых Скал, желая увидеть там заветный форпост.

- Ангул! – вдруг крикнул Орлин. – Вот он, я вижу! – коротышка стал прыгать на месте, показывая на далёкий силуэт форпоста пальцем в латной перчатке.

- Да, точно… - промолвил Рагнар, но только радоваться нечего, потому что мы опоздали: демоны уже там, - сотник указал на следы лап на земле.

- Они поджидают и наверняка устроят засаду…- коротышка хитро прищурил маленькие зелёные глазки, - Я говорил, нам нужен план!

- С каких это пор ты такой осторожный стал? – удивился Догдар. – Раньше ты и слышать не хотел ни о каком плане – лишь бы секирой махать!

- Годы берут своё… - отмахнулся коротышка, пряча хитрую ухмылку за густой рыжей бородой….

Два воина, гном, эльф, и старец приближались к Анугулу – одной из пяти башен, защищавших границы Серединного Королевства. Их уверенно вели следы демонов. Теперь эти следы не просто показывались местами, а уверенно следовали той же тропой, которой шли сами Хранители. Защитники Коридора уже не надеялись оказаться у форпоста первыми, прекрасно понимая, что алокожие уже давно там…

Глава вторая

Церебрал долго шёл через подземелье, сырое, темное, с удушливым запахом плесени, наполненное мышами. Не знал, куда идёт, понимал одно – ему во что бы то ни стало надо выбраться на поверхность. Это единственная мысль заполняла его сознание, и сколько бы он не пытался, не мог вспомнить ничего о себе. И когда ему на голову с неба ударил солнечный свет, и на время ослепший стоял, не в силах ничего разглядеть, чей-то незнакомый голос постучал в его сознание. Голос зазвучал внутри. Это был Зорг. Хозяин Зорг. Он поведал Церебралу всё, что тот должен знать о себе – не больше, не меньше. Но главное, Хозяин сообщил Церебралу, зачем он здесь. На северной границе, у башни Ангул он должен встретиться с отрядом демонов и сопровождать их до самого Колодца Силы…

Церебрал плохо понимал, что говорил Зорг, но ни задавать вопросов, ни, тем более, спорить, не посмел. Ведь это сказал Хозяин. А слову Хозяина нельзя перечить.

Церебрал не знал пути, и тропу выбрал случайно – почему-то именно она показалась ему верной - , и побрёл, будучи абсолютно уверенным, что эта тропа приведёт его к воротам Ангула. Это было очень странно и, вместе с тем, настолько очевидно, что Церебрал даже не сомневался; что-то, сидящее глубоко в его сознании, заставляло его отбрасывать сомнения прочь, действовать быстро и чётко. Так, словно он много раз бывал здесь, ощущал в лёгких этот прохладный, насыщенный неисчерпаемой свежестью воздух. Видел это солнце – такое яркое, такое тёплое, и бесконечно далёкое. Слышал шелест листвы, и бродил по этой земле.

Странное ощущение. Особенно, если точно знаешь, что никогда не бывал здесь. Или, быть может, Хозяин чего-то недоговаривает Церебралу. Нет, нет! Зорг не может обманывать.

Хозяин подарил ему гибкое сильное тело, которое покрывала грубая, но прочная, как панцирь, кожа, делавшая его почти неуязвимым. Церебрал прекрасно видел как днём, так и ночью, а поскольку возможности организма позволяли ему е спать по нескольку ночей подряд, он продолжал путь в темноте. Благодаря длинному остро отточенному мечу у него никогда не было недостатка в пище. Не брезговал ничем и съедал первое, что удавалось поймать. Когда охота не удавалась, подкреплялся ягодами, но с собой ничего не брал – шёл налегке. А когда слабость брала своё, спал на охапке из веток.

В пути Церебрал часто слышал голос хозяина. Он приходил то днём, то ночью, то во сне, то наяву, и всякий раз повторял одно и то же.

- Я –Зорг, твой хозяин! Я тот, кто породил тебя, и ты не смеешь меня ослушаться! Следуй на север. Там, у ворот в Ангул тебя уже ждут демоны. Торопись…

Голос Хозяина не казался Церебралу навязчивым, был спокоен и тих. Но этого было вполне достаточно для того, чтобы Церебрал запомнил каждое слово. Речь Зорга впечаталась в его сознание, и звучала там, перетекая неторопливым ручьём. Возможно, именно поэтому воспринимал её так спокойно; никто не сказал ему, что он должен запомнить эти слова, но он почему-то запоминал их помимо своей воли, как будто они сами проникали в глубины его сознания. Забившись в укромные щели, оставались там, неподвижные, нетронутые, незамеченные. Мысли эти не досаждали Церебралу, а лишь изредка выползали из своих укрытий, звучали, и тут же уходили обратно. Нельзя сказать, что это нравилось ему, но точно не мешало и не доставляло неудобств. Поэтому он, почти не останавливаясь, спокойно шёл к своей цели, ни разу не сменив тропу, как будто кто-то далёкий и неведомый указывал ему путь. Как дитя, вёл за руку по незнакомым местам. Просторная поляна, густо поросшая травой, тянулась до самого горизонта, и там, на самом краю перед глазами вырастали густые заросли вековых деревьев, а позади них возвышалась серая громада мрачных горных хребтов, источавших холод. Их зубцы поднимались до самого неба, и скребли нежный прозрачный голубой купол, силясь пробить дорогу к Пантеону. Был слишком высоко, так что зубцам нипочём нельзя было дотянуться до его прозрачной, чистой, словно зеркало, глади, а тем более, пробить её. Кроме густых зарослей травы, поляну украшали редкие, но обильно разросшиеся кустарники. На недлинных, показавшихся из-под земли не выше, чем на половину человеческого роста, ветвях покачивались молодые побеги. Красные и чёрные ягоды привлекали внимание, и Церебрал, не думая, срывал их горстями и тут же отправлял к себе в рот. Цветники попадались реже, а когда Церебралу всё же, улыбалась удача, и на пути у него попадался ковёр из живых цветов, он, будучи равнодушным к цветам, не обращал на него внимания, а шёл дальше.

День клонился к закату. Но Церебрал не стал останавливаться для отдыха – он шёл всё утро и весь день, и наверняка пройдёт ещё целую ночь, потому что его тело не ощущало даже симптомов усталости, как будто всё это время Дитя Зорга не шёл, а мирно дремал в роскошной постели.

Я Зорг, твой хозяин, породивший тебя! – голос Зорга внезапно зазвучал в сознании Церебрала. - Я – единственный, кому ты можешь доверять, и только мои приказы ты можешь исполнять. Иди в Ангул! – голос затих так же внезапно, как и возник. И ему на мгновение показалось, что кто-то подскочил к нему сзади, схватил за шею и с силой окунул вниз головой, и держал там, пока во встревоженном сознании Сына Зорга звучал голос хозяина. Он смог поднять голову только, когда голос затих. Дитя Зога чувствовал необыкновенную воздействующую силу, исходящую от хозяина. Силу, которую невозможно не подпустить к себе: она сама находит точки и пути, через которые проникает в твоё сознание, и оттуда поражает сознание. Это выводило его из равновесия, и каждый раз нужно было какое-то время, чтобы прийти в себя. Давление Хозяина, далёкое и почти незаметное, было настолько велико, что Церебралу приходилось садиться на землю и сидеть так, пока не пройдёт головная боль и не утихнет постоянно повторяющееся эхо. Зорг продолжал что-то говорить, но это уже были бессвязные звуки, которые уже произносил не он, а воспалённое тревогой сознание. К счастью, эхо быстро затихало, и он с новыми силами продолжал путь.

Зорг повторял свои беседы часто, всякий раз Церебрал со страхом ждал их, когда чувствовал, что уже вот-вот голос Хозяина вновь зазвучит в его сознании. В его речах не будет ничего нового, но колоссальная сила, сокрытая в них, будет только возрастать. Вот и сейчас Церебрал шёл, ожидая, когда голос Зорга вновь посетит его сознание. Солнце уже почти скрылось от глаз. И Дитя Зорга шёл среди едва различимых теперь силуэтов могучих дубов, изящных елей, и стройных берёз, которые обыкновенно выделяются среди других деревьев необычными белыми пятнами на коре. Церебрал хорошо видел в темноте, и мог даже в сумраке отличить, какое дерево перед ним. Молодые берёзы попадались на его пути чаще всего. Они прошли ближе к тропе, а дубы и ели стройными рядами теснились к лесной опушке. Но иногда дубы могли встретиться и посреди поляны: в жаркий полдень хорошо встретить такой и на несколько минут спрятаться пол его раскидистыми ветвями, чтобы хоть немного остудить тело.

Тайния, Дева Ночи полностью накрыла далёкий купол небес чёрным непрозрачным куполом, тёплый воздух стал постепенно остывать, а с ним и земля теряла накопленное за день тепло. Чувствуя прохладу, Церебрал пошёл быстрее, чтобы согреться. В этот момент голос снова зазвучал в его сознании.

- Церебрал! – услышал он едва различимый шёпот. Этот голос не был похож на голос Хозяина: Церебрал насторожился.

- Церебрал… - повторил голос. – Возвращайся назад!

- Кто ты? – испугался Церебрал.

- Я Тот, Кого, Зовут Хозяином Сущего!

- Хозяин Сущего? – Церебрал испугался ещё больше.

- Возвращайся, Церебрал! Возвращайся назад!

Страх продолжал расти: Церебрал шёл, с каждым шагом ощущая, как внутри от живота к груди поднимается волна напряжения и страха. Она поднималась, пока не добралась до сердца, и остановилась там, заставляя сердце сокращаться с удвоенной силой. Тревожный пульс быстро погнал кровь к вискам; прилив к голове, она пульсировала там. А голос Неведомого продолжал звучать в темноте.

- Возвращайся…

- Возвращайся…

- Возвращайся!

Тревожный крик оглушил Церебрала, он схватился за голову, и стоял, стараясь заглушить сильную давящую боль в голове. Какое-то время он стоял так, наслаждаясь сладостной тишиной в сознании. Когда боль утихла, голос вернулся.

- Возвращайся в коридор, Хранитель Дирей… Хозяин Сущего и Старшие Боги ждут тебя… Вспомни, кто ты такой на самом деле!

Последние слова Неведомого Хозяина Сущего испугали Церебрала. До последнего момента он слышал о себе и о своём прошлом только от Зорга, а поскольку сам ничего не помнил, то бесконечно доверял ему. Тем более, что Зорг называл себя не иначе, как Хозяин – тот, кому можно доверять. А значит, его слова единственно верные.

Так думал Церебрал до последнего момента, но теперь в сознание его закралось сомнение: а вдруг он вовсе не Церебрал, а Дирей? А вдруг Зорг обманывает его?

- Как ты смеешь не доверять мне?! – голос Зорга, до того дремавший, снова возник в его сознании, ворвавшись в него громоподобным криком, полным ярости и беспредельного гнева. – Я тот, кто породил тебя! Я и только я говорю тебе правду! И только мне можно доверять, только меня можно слушать! А он, кто он такой? Ты знаешь? Ты хочешь довериться тому, от которого узнал лишь имя? Нет, Церебрал! Ты должен слушать только Хозяина!

Церебрал снова схватился за голову, опустившись на колени, силясь заглушить сильнейшую боль. В этот момент, не дожидаясь прекращения приступа, в воспалённый разум прокрался голос ненавистного Хозяина Сущего.

- Вспомни, кто ты есть… Твоё имя – Дирей. Ты – Хранитель Весов, Хранитель Коридора. Вспомни кузницу, помни своего сына… Вспомни Дирей, и ты узнаешь правду!

Боль утихла, и в ту же секунду на её месте появилось ведение, настолько реальное, что казалось, будто всё это происходит наяву:

…День обещал быть жарким. Дирей радовался тому, что ему удалось сэкономить немного денег и купить кусок плотной ткани, чтобы закрывать её большое окно, из которого можно было наблюдать за тем, что происходит и в лавке и на улице. Лавка была пристроена к дому, в ней заправляла жена, торгуя тем, что выковывал в жаркой кузнице Дирей.

Дирей зажимал щипцами заготовки, стараясь как можно чаще ударять по ней, пока неподатливая сталь не успела остыть. Потом снова раскалял, на несколько секунд опускал в воду – заготовка шипела, а Дирей возвращал её на наковальню и со всей силы бил по заготовке, стараясь придать изделию нужную форму. Работа шла быстро: заготовка гнулась легко благодрая Мане. Заключённая в ней энергия помогала кузнецу прилагать в несколько раз меньше усилий – даже полностью остывшая заготовка гнулась легче, если перед работой сделать несколько глотков из прозрачной пузатой бутыли.

Заготовка начала остывать, Дирей быстро опустил её на самое дно источавшего жар горна и уже собирался остудить в заранее приготовленном ведре, но она уже слишком сильно нагрелась. Кузнец раздражённо бросил заготовку в горн. Позвал.

- Элейм, принеси водицы, сынок!

Из соседней комнаты раздался топот ног, и в кузнице появился маленький мальчик, босой, в коротких штанишках и нелепой повязкой на голове. В доме и на улице было жарко и он ходил с голым телом.

- Сбегай во двор и набери воды из колодца, - попросил он, глядя в небесно-голубые глаза ребёнка. Элейм с готовностью кивнул и, поправив повязку, быстро схватил ведро и побежал исполнять приказание…

Кто этот человек? Неужели это он, Церебрал? Откуда он это знает, и почему, в конце концов, Зорг призывает его не верить в слова Того, Кого Называют Хозяином Сущего?

- Вспомнил, Дирей? – голос Хозяина Сущего внезапно нарушил покой его сознания. – Тот человек из Ведения – это ты. А то ужасного вида существо – это чужая плоть в которую закована твоя душа! Подойди к ручью, посмотри в зеркало воды, и ты увидишь своё отражение.

Дирей засомневался. Он не знал, кого слушать – Зорга или Хозяина Сущего, но любопытство, заставившее сознание вновь встревожиться, принуждало его последовать за словом Хозяина Сущего, но Церебрал боялся ослушаться Зорга.

Немного поколебавшись, Церебрал понял – любопытство взяло своё: он сошёл с тропы, нашёл небольшой ручей, и склонился над прозрачным зеркалом воды. Там сквозь илистое дно проступало странное и страшное лицо, которое едва ли могло принадлежать человеку: большие, вытянутое, обтянутое мертвенно белой кожей, оно смотрело на Церебрала пустыми глазницами без зрачков, заполненные ледяным сиянием. Церебрал ощутил этот холод, и отшатнулся.

- Ну как? – Церебрал вздрогнул: с ним снова говорил Зорг. – Ты снова доверился Хозяину Сущего? Ну, теперь ты хоть не станешь отрицать, что принадлежишь к Тёмным?

- Твоё имя Дирей! – голос Зорга заглушил крик Хозяина Сущего. – Твоё имя Дирей! Ты – Хранитель Весов, Хранитель Коридора!

Голоса внезапно затихли, но почему-то головная боль не утихала, а становилась всё сильнее: Церебрал (или всё-таки Дирей) чувствовал, что она становиться только сильнее. Магистр Тьмы не знал, что в этот момент две души, душа Зорга и душа Хозяина Сущего боролись внутри тела Церебрала-Дирея. Их энергия, посланная с разных концов Окружающего, собралась здесь. Не смотря на то, что в схватке Света и Тьмы Церебрал-Дирей не принимал никакого участия, он прекрасно видел, что происходило в его душе, видел схватку. Ведь именно там сошлись Зорг и Хозяин Сущего. Но правда, облик у них был весьма странный: две души, два силуэта. Один – прозрачный, с мерцающей синей точкой посередине - Хозяин Сущего Другой – плотный, с тёмным нутром, окружённый постоянно мерцающим красным ободком и такой же большой синей кляксой посреди живота – Зорг. Они одновременно возникли по обе стороны чёрного бездушного пространства.

- Вот мы и встретились, Зорг,- спокойно произнёс Хозяин Сущего. – Дирей снова мой: тебе ни за что не заполучить его, так что гони свою мерзкую душонку прочь из его тела!

- Хочешь заполучить назад Первого Хранителя? – голос Зорга вдруг обрёл ненавистный насмешливый тон. – Сначала, сразись со мной, обитатель Коридора!

В следующую секунду тёмный силуэт выплеснул из своего лёгкого на подъём тельца, сгусток энергии, превращённый в электрический разряд. Этот пучок из скомканных в один большой шар потрескивающих молний яркого синего цвета с головокружительной скоростью понёсся в сторону Хозяина Сущего. Его дух, ещё более воздушный и легковесный не двигался с места, а в свою очередь, метнул в Зорга сгусток энергии. Он летел навстречу первому сгустку и, в конце концов, столкнулся с ним. Тёмное пространство души Церебрала (или всё-таки Дирея) осветила яркая вспышка. Энергия рассыпалась по его плоти и ушла в никуда. Зорг и Хозяин Сущего не пострадали, а вот Церебрала основательно тряхнуло мощным разрядом, настолько сильным, что на несколько мгновений у него потемнело в глазах, но Дитя Тёмных Сил быстро пришёл в себя, ещё не зная, что Зорг уже предпринял новую атаку. Новый сгусток энергии вырвался на свободу, движимый одной лишь силой мысли Тёмного. Хозяин Сущего заметил его приближение, но не стал проводить ответную атаку. По воле его сознания в пространстве души Церебрала-Дирея был создан прозрачный купол, который окружил его прозрачную плоть за секунды до того, как чудесный сгусток энергии уже был готов коснуться прозрачного тела Хозяина Сущего. Но вместо этого столкнулся с прочной конструкцией из такой же живой, трепетной, и невероятно подвижной энергии, но обращённой в плоть. В результате энергетический шар Зорга рассыпался, не принеся никакого вреда Обитателю Коридора. Уже в следующее мгновение защитный купол над его головой рассыпался, и дух Великих Весов Равновесия сотворил в глубинах души Первого Хранителя (или брата Зорга) новое заклятье. Энергией мысли он создал в воображении облик энергии, бегущей по земле, как по жилам, а затем воплотил этот мысленный образ в явь. Синий клубок в его груди замерцал, залил его бесцветное тельце, так что теперь оно мерцало всё целиком. Энергия маны, заключённая в этом клубке, стала постепенно высвобождаться, выходя во плоть одинокой души Хозяина Сущего в виде ослепительно ярких искр. Так же, как и энергия маны, эти искры постепенно заполняли всё его тело, так что дух Вечного Обитателя Коридора скоро обрёл весьма устрашающий вид.

когда вся она заполнила его бесцветно воздушное и, казалось, не способное на существование тельце, Хозяин Сущего заставил её переместиться из его тела в землю. Подвижная энергия, как вода из сосуда, тонкой струйкой потекла в землю. Её передвижение сопровождалось яркими вспышками, бившими прямо в плоть Дирея (или Церебрала). Тонкие ниточки молний, не переставая мерцать и распылять свою энергию, заряжая воздух, позли по легковесному духу Хозяина Сущего, точно змея. Они то сталкивались друг с другом, то расходились, то снова сталкивались. Чёрная безымянная бездушная плоть вбирала их в себя, и яркие вспышки продолжали мерцать, ползать, разбрасывать энергию, но уже там, в этой иной, совершенно неживой плоти.

Хозяин Сущего потратил много времени на сотворение заклятья. Ловко управляя своим духом на расстоянии, он запустил в сторону Вечного Обитателя Окружающего сгусток энергии. Тот самый сгусток, но в котором молнии располагались намного ближе друг к другу, Да и сам сгусток выглядел иначе: энергия в нём располагалась вертикально и сама субстанция походила на стрелу или бумеранг, сотканный из нескольких десятков энергетических вспышек. И сейчас она, созданная из маны, покоящейся во плоти Зорга, летела навстречу Хозяину Сущего. А тот тем временем уже успел переместить всю энергию прямо в нутро души Церебрала-Дирея, после чего заставил эту энергию равномерно распределиться по пространству, и только потом пустил смертельно опасную волну вперёд.

Хозяин Сущего увидел несущуюся на него стрелу-бумеранг поздно. И не успел закрыться. Чудовищное орудие тьмы вонзилось в его плоть; рассыпавшаяся энергия прожгла его тело, заставляя мерцать, точно звёзды на ночном пологе ночи. При этом чаши Весов в далёком Коридоре Миров на время застыли на месте, свет над Хозяином Сущего погас, но опутавшие его тело молнии освещали Коридор даже лучше той короткой полоски света, льющегося из глубин Окружающего. Сгусток энергии Магистра Тьмы поразил и питомцев Хозяина Сущего: растущие под прозрачным стеклянным куполом Големы Хаоса тоже оказалась опутаны обжигающими нитями. Самые слабые их них не выдержали и потеряли сознание, другие же держались, но на их долю выпало не так много энергии –больше всего досталось самому Хозяину Сущего. Его реальная плоть и заключённый во плоти Церебрала-Дирея дух вели себя одинаково. Оба не могли пошевелиться, чувствуя свою беспомощность перед силами Магистра Тьмы. Но всё же сила эта оказалась не столь могущественной. Отключить сознание Хозяина Сущего так и не удалось. Сила пронзала Обитателя Окружающего, а когда вся она иссякла, Хозяин Сущего снова ожил. Огляделся. К тому моменту его энергетическая волна уже почти достигла цели: широкий, заряженный силой поток нёсся на дух Зорга с мерцающим красным ободком, который с каждой секундой становился всё ярче. На пути не было ни одного препятствия, но внезапно случилось то, чего никак не ожидал Хозяин Сущего, но предвидел Зорг: на пути у невероятно сильной волны энергии вдруг возникло препятствие – массивный щит из закалённого стекла. Не слишком прочный, но и не хрупкий, он оказался в состоянии, чтобы удержать волну Хозяина Сущего на безопасном расстоянии от тёмного духа Магистра Тьмы.

Поняв, что атака не удалась, Хозяин Сущего заставил энергию вернуться назад. Коварные молнии продолжали мерцать в исполинской утробе, но даже это не нарушало того спокойствия, которым в те короткие мгновения была наполнена волна. Зорг силой собственного разума высвобождал энергию маны, чтобы потом обратить её к земле. Безвольное чёрное тельце души Магистра Тьмы уже налилось маной. Это означало, что скоро вся эта энергия перекочует в чёрное нутро души Церебрала – или, всё-таки Зорга – и тогда…. Что тогда будет, Хозяину Сущего было даже страшно представить, но отступать он не собирался, а спокойно ждал, что произойдёт дальше. Волну он разбивать не стал, но и не нападал – лучше не соваться раньше времени: пусть Зорг сначала покажет, что задумал.

- Сдавайся, Хозяин Сущего! – призыв Магистра Тьмы прозвучал с угрозой, - Сдавайся, пока не поздно!

- Убеди меня, Зорг! А то я что-то не сильно испугался…

- Не сильно? Ха-ха-ха! Тогда – вот! Лови, Хозяин Сущего!

- А?

Когда Обитатель Коридора пришёл в себя, увидел сгусток энергии, покрывалом расстелившийся по неосязаемому нутру души Хранителя – а может, воскресшего магистра?

В последний момент сообразил, что нужно оживлять волну, иначе его дух уже больше никогда не вернётся в чертоги Окружающего. Хозяин Сущего отдал короткую мысленную команду, и волна энергии, до того дремавшая, вдруг зашевелилась, заискрила, зашипела, зашевелилась, стремительно наступая на волну Магистра Тьмы.

- Вижу, ты ещё не понял… - спокойный и уверенный, голос Зорга источал угрозу. – Я не отступлю. Церебрал – моё дитя, и я не отдам его тебе, Хозяин Сущего.

- Мне не нужен твой брат, я заберу лишь душу, которую ты заключил в его тело!

- Попробуй забери её у меня!

Волны столкнулись, как два войска и, выставив вперёд щиты, стали напирать друг на друга в ожидании, что кто-то не выдержит и сдастся. Волны, вздрагивая от натуги, которую вкладывали в них заклинатели, разбрасывали по чертогам Церебраловой души крохотные вспышки силы. Сила эта в виде молний металась по чертогам. Боль, похожая на сильнейший укол остро отточенного копья, была и в голове, и в груди, и в ногах. Так что уже скоро могучий воин и из далёких неведомых подземных чертогов потерял возможность не то, что двигаться – он уже не видел и того, что происходит в его сознании. И с трудом различал происходящее наяву. Постепенно Дирей стал терять равновесие, и уже не смог подняться.

- А ты упрям, Хозяин Сущего! Упрям, но глуп! Очень скоро Мана будет в моей власти, потому что всем вам не остановить мою бесчисленную армию демонов!

- Ещё посмотрим!

Ни кто не собирался сдаваться. Заклинатели вкладывали всё больше энергии в чудовищные волны, так что те уже начинали вздрагивать от её переизбытка. Но волны по-прежнему не двигались с места. Опутанный молниями чертог светился от молний, вспыхивающих и тут же гаснувших на чёрной глади души Церебрала.

- Тебе не победить, Хозяин Сущего!

Зорг слабел с каждой секундой. И с каждой секундой тревожный и невероятно быстрый бег молний на бесцветном, но невероятно прочном полотне чудовищной волны становился всё мене интенсивным. Наконец, напор и сосредоточенная в волне сила ослабли настолько, что уже не могли соперничать с волной Хозяина Сущего. И в тот момент воздействие его волны оказалось вдвое более сильным, чем воздействие волны Зорга. Волна Хозяина Сущего стремительно бросилась вперёд, сверкая молниями. От переизбытка энергии и невероятного напряжения сила, сосредоточенная в обеих волнах, спровоцировала взрыв. Души и их волны побросало в разные стороны и выбросило прочь из чертогов туши Церебрала-Дирея. Они ещё не знали, что от невероятно сильного взрыва он испытал шок и потерял сознание и, если бы их не разметало в разные стороны, им бы пришлось сражаться внутри души Хранителя – или Магистра Тьмы - пока он не проснётся.

*** *** ***

Душа Хозяина Сущего вернула его во плоть Великих Весов Равновесия. И первое, что сделал Обитатель Коридора, это осмотрелся. Центр Коридора, где, уходя корнями в недра Окружающего, жил Хозяин Сущего, выращивая под стеклянным куполом Големов Хаоса, ничуть не изменился, был чёрным, просторным, и ужасно холодным. Густой полумрак рассеивал пучок света, падавший с далёкого потолка. Собственно, Хозяин Сущего и не ожидал увидеть каких-либо изменений: он огляделся только, чтобы узнать нет ли в Коридоре посторонних.

- Хозяин Сущего! – позвал встревоженный голос. – Хозяин Сущего! – взволнованно повторил Нагош. – Что произошло? Мы с Пакромом наблюдали за тобой, и увидели, что что-то не так. Я решил навестить тебя.

- Я освобождал Дирея из плоти того чужака, чьё приближение обнаружили мои чаши и ваше Око.

- И что, Хозяин Сущего, ты освободил его?

- Ещё не знаю. Наблюдайте!

*** *** ***

Резкая боль заставила Диря очнуться. Он открыл глаза и мгновенно сел на… то, что был под ним – прохладную, чуть влажную от росы, траву. Огляделся. Кругом было темно, но Дирей отчётливо понимал, что это – не логово Зорга. Здесь была сама жизнь. А в логове Зорга он не видел ничего, кроме мрака – глубокого, непроницаемого, в котором можно утонуть даже, если у тебя с собой самый большой факел. Хорошо, что он покинул это место – пока неясно, как – главное, что он больше не там: Зорг забрал его в своё логово определенно не просто так. Правитель Серединного Королевства зачем-то понадобился Магистру Тьмы… Зорг забрал его не только потому, что Дирей - Хранитель Великих Весов Равновесия, союзник Богов; У Магистра Тьмы была ещё одна причина, быть может, даже посерьёзней той, о которой Дирей подумал в первую очередь. Зорг забрал Дирея с собой не только потому, что хотел уничтожить своего едва ли не самого главного противника: на свою жертву у него были определённые планы…

Дирей попытался вспомнить, сделал усилие, и картинка сама собой всплыла в его сознании…

…Дирея разбудил холод. Он открыл глаза – с неба на него полился яркий свет. Хранитель повернул голову, а затем лёг, обречённо вздыхая – его удерживали короткие прочные цепи, укреплённые на столе за прочные кольца, заканчивающиеся такими же прочными браслетами. Сообразив, что порвать цепь всё равно не удастся, он лёг на стол. Стол был деревянный, но в помещении, где находился стол, было холодно и совершенно темно. А единственный источник света был вверху, под самым потолком. И зачем-то с него сняли всю одежду…

Зорг! Проклятье! Он забрал его! Забрал тогда, после битвы на Больших Холмах! Вместе со своим братом Сметтом, которого он, Дирей, убил. Но, для чего? Неужели он знает главный секрет Дирея. Тот самый секрет, о котором знает только он и Боги! Или, он просто боится Хранителя Весов?

Дирей внезапно прервал поток собственных мыслей, чтобы прислушаться: было тихо, но один робкий, едва различимый звук своим внезапным появлением разрушил эту тишину. На что был похож этот звук, Дирей так и не смог различить. Подумал – звук наверняка повториться, если, конечно, он не ослышался. Надо прислушаться и ждать.

Дирей ждал всего мгновение, и звук повторился. Это был звук медленно приближающихся шагов. Каждый шаг эхом отражался от далёких стен, скрытых под густой тенью воцарившегося здесь сумрака; кто-то, внезапно появившийся здесь, медленно приближался. Дирей насторожился, повернул голову в ту сторону, откуда, как он думал, должен был приближаться неизвестный, и ждал. Какое-то время он лишь слушал шаги, но в какой-то момент из темноты показалась таинственная чёрная тень, в которой угадывался лишь плохо различимый силуэт незнакомца. Дирей продолжал наблюдать; силуэт приближался к столу. Скоро он вышел на свет, который в ту же секунду сбросил с него чёрную мантию, мгновенно обнажив до того таинственную, сокрытую во мраке личину.

- Зорг?! – при появлении Магистра Тьмы Дирей даже немного подскочил, лёжа на столе. Он, конечно, предполагал, кто может появиться перед ним, но до последнего момента надеялся, что это будет кто-то другой. Ибо, вспоминая о Зорге, Дирей всякий раз испытывал нестерпимую дрожь, которая сейчас была особенно ощутимой.

- Зорг?!

Освещённый ярким светом, бьющим прямо из потолка, незнакомец приблизился к столу ещё на один шаг.

- Угадал, Дирей! - Тёмные просторные одежды сливались с чёрным покрывалом мрачных чертогов Магистра Тьмы, и даже лицо Тёмного Мага скрывала тень, отбрасываемая капюшоном, который Зорг никогда не снимал. И только два ярко-красных огонька, пробиваясь сквозь тьму, светили, не переставая. То были глаза Зорга. Дирей взглянул в них всего один раз, и в ту же секунду его охватил страх, нестерпимый настолько, что воин уже больше не хотел смотреть в них. И всякий раз, когда Зорг пытался поймать взгляд воина, Дирей опасливо отводил взгляд. – Наконец-то ты здесь, Хранитель Весов!

- Ты знал о Первом Хранителе?

- Знал…- холодно обронил Зорг. – Знал, и долго думал, как с тобой справиться, Хранитель… Но ты сам угодил в мои чертоги!

- Зачем я тебе? Неужели хочешь отомстить за смерть брата?

- Ты почти угадал, Хранитель… Но всё-же, не до конца: месть мне не к чему. Это глупо и бесполезно, а мне нужен результат. Понимаешь? – Зорг склонился над лицом Дирея. При этом Хранитель постарался максимально прижать голову к столу, но всё равно не избежал ледяного прикосновения источавшего холод дыхания Магистра.

- Результат? Какой?

- Всё просто – Зорг выпрямился и заходил вокруг стола – Мне нужно выжать ваш чудесный юный мир до капли – мана, которая течёт в его недрах, очень нужна мне.

- И как же я помогу тебе в этом?

- Ты слишком любопытен, Хранитель… Ты слишком мешал мне всё это время. Мне и моему брату. Но теперь с тобой будет покончено…

- Убьёшь меня?

- Нет… Если бы я хотел, то сделал бы это прямо сейчас, - Зорг положил руку на пояс, на который за лёгкую, но прочную цепочку крепился меч в кожаных ножнах. Он заметил, что эфес и рукоять украшали крохотные черепки. Такой же череп, только намного больше, украшал и бляшку кожаного пояса Магистра Тьмы. – Но мне этого и не нужно, - Зорг снова приблизился вплотную к беспомощному Хранителю, и тогда взгляд Дирея упал на руку Магистра Тьмы. Кожа давно сползла с неё, и остались только белые, совершенно белые кости.

- А что, что тебе нужно? – Дирей почти кричал.

- Ты хочешь знать, что я с тобой сделаю? Зачем? Всё равно твой разум очень скоро погрузится в состояние вечного сна, жить будет один только дух…

- Что?

Увидев повисшего над ним Зорга, Дирей затрепыхался на столе. Инстинкт, бушевавший сейчас где-то глубоко в душе воина, заставлял его рвать цепи. Он знал, что у него никогда не хватит силы, чтобы порвать их, но всё равно до боли сдирал кожу на запястьях, снова и снова осаждая прочные цепи. Зорг отнёсся к этому крайне холодно. Он не пытался остановить Дирея, а только смотрел, ожидая, что, в конце концов, у его жертвы иссякнут силы, и он успокоится. И тогда ему, Магистру Тьмы, уже ничто не помешает довершить начатое. Но Дирей оказался на редкость упрям: он продолжал осаждать цепи даже, когда, казалось, в руках уже больше не осталось сил. Оглушающую тишь бездыханной пустоты окружающего нарушал холодный звон стали. Этот звон сильно раздражал магистра; он понял, что его жертва вряд ли успокоится сама, и что настала пора сделать то, зачем он сюда пришёл.

Зорг чуть прикрыл глаза – два ярко-красных огонька теперь показались из-под чёрной тени только наполовину – затем выставил вперёд правую руку: костлявая ладонь с растопыренными пальцами застыла над извивающимся на столе телом Дирея. В ту же секунду вокруг руки стали собираться клубы дыма. Этот дым привлёк внимание Хранителя: на какое-то время он даже заставил себя остановиться, чтобы понаблюдать за странным голубым дымом. Да, да. Дым был не серый, а голубой. Он не источал ни дыма, ни запаха, а просто скапливался вокруг руки заклинателя. Дирей долго смотрел на плотные облака дыма, пока они не образовали кольцо. Он заметил так же, что глаза Зорга открылись полностью в тот момент, когда волей его заклятья ветер согнал облака у его руки, и тут же дал новый приказ: повинуясь, кольцо облаков закружилось. Дирей не знал пока, чего хочет добиться Зорг, но страх, разрождавшийся в его душе, говорил Хранителю о том, что ничего хорошего от этого кольца ждать не стоит. Беспомощный, он застыл, наблюдая за тем, как кольцо вращается, удерживаемое навесу чуткой рукой заклинателя, и как постепенно над этим кольцом растёт столб такого же голубого цвета – цвета маны - неуклонно двигаясь к Дирею. И по мере того, как слой за слоем, нарастили слои странного кольца, росла тревога в душе Хранителя. Он уже чувствовал бешеный стук сердца, разгоняющий кровь по жилам. Ощущал и поток тревожных мыслей, уже пробирающихся в его сознание…

Внезапно сгусток энергии внизу столба коснулся обнажённого тела. Дирей невольно вздрогнул, но боли не было. Было только лёгкое ненавязчивое тепло. На какое-то время это успокоило Дирея. Всего на мгновение, потому что уже в следующую секунду он услышал голоса. Вернее, один голос, который размножало многоголосое эхо. Голос звучал, рассыпаясь в голове Дирея на тысячи крохотных частичек, звучавших как отдельные фразы. Но, как ни старался, Хранитель был не в силах сложить их в единое цело, чтобы хоть что-нибудь разобрать. Между тем бессмысленный лепет, рассеваемый по сознанию и подкрепляемый неукротимым гулом эха, продолжал звучать в его сознании. Вначале этот голос был тих, и при желании Дирей мог отстранится от него, не обращая внимание. Но секунды шли, и голос становился всё сильнее всё навязчивее, и уже совсем скоро воин уже не мог так просто уйти от него. Голос проникал в недра его сознания, заполняя собой всё вокруг. Наконец, наступил момент, когда Дирей уже был не в силах хотя бы на секунду отстранится от голоса. Голос стал частью его сознания – такой же гулкий и невнятный, и это больше всего пугало Дирея. А ещё он перестал слышать свой внутренний голос, потому что этот чужой, нездешний голос, заполонил собой всё вокруг, не давая Хранителю возможности даже подумать. И единственное, что он мог делать, это лежать и слушать этот голос. Воин уже даже не пытался вырваться. Не потому, что не хотел: у него уже просто не оставалось на это сил.

Дирей продолжал слушать этот чужеродный голос, и внезапно заметил, что в какой-то момент этот голос стал отчётливее. Среди невнятного бормотания вдруг стали пробиваться отдельные звуки. Они были гораздо громче тех, что бессвязной рекой текли по безбрежным просторам его сознания, и досаждали Дирею гораздо больше того нескладного неразборчивого бормотания. Постепенно Хранитель стал замечать, что отдельных звуков становится всё больше. Секунды текли, и отдельные выкрики стали всё интенсивнее проступать в его сознании. Постепенно они стали заглушать интенсивный, но не слишком громкий поток слитых в одно целое голосов. Настал момент, когда едва слышное бормотание отошло на второй план – его заглушила волна отдельных выкриков. Эта, вторая волна не была такой громоздкой, но её Дирей слышал гораздо более отчётливо, чем первую. Уже совсем скоро отдельные выкрики окончательно заглушили невнятный шёпот, так что казалось, что он пропал совсем. Но он продолжал звучать, однако Дирей уже не слышал его, хотя он продолжал звучать.

Время шло. Внезапно Дирей почувствовал, что начинает терять силы. Их забирал звук: сам того не осознавая, Хранитель то и дело пытался вытолкнуть его из своего сознания, но поток бессвязных звуков крепко сидел в его мозгу и ни за что не хотел покидать его. Тем не менее, сознание продолжало бороться с инородным существом, снова и снова забирая силы. Какое-то время Дирей не ощущал этого, но теперь, когда невидимая борьба отняла у него много энергии, человек стал ощущать её нехватку. Сначала это была лёгкая головная боль, которая постепенно усиливалась, и тогда к ненавистному потоку бессвязной речи добавились шум и давящая боль. Дирей вдруг обнаружил, что картинка, которую он видит, становится мутной, и временами мерно раскачивается, словно чаши Великих Весов Равновесия. Это испугало воина: он понял, что может потерять сознание, и пробудить его будет не в силах даже голос, навязчиво звучавший внутри. Покачивания становились всё интенсивнее, Дирей почувствовал приступ тошноты и закашлял. Он уже чувствовал, как что-то сидящее в его голове, интенсивно раскачивается вместе с изображением у него перед глазами. Невидимая борьба с этим покачиванием отняла у воина ещё больше сил; он видел пелену, накрывающую глаза. Она не сразу заслонила воину взор: сначала легла на глаза прозрачной, не слишком плотной сеткой. Постепенно она становилась всё плотнее, пока, наконец, сквозь неё уже ничего нельзя было увидеть. К этому моменту сознание воина совсем ослабло. Дирей всё так же слышал голос, но внимание к нему притупилось, и, наверное, оттого он будто бы сам собой стал тише. И в этот момент к невнятному голосу добавилось ведение: воин снова увидел нечёткий силуэт, совершенно прозрачный, окружённый ярким свечением. Свечение блёкло, а силуэт становился всё отчётливее, и Дирей увидел перед собой фигуру человека. Пучок света закрывал лицо, но воин видел грудь, широкие плечи, прикрытые стальными пластинами, короткую бычью шею, и маленький медальон, подвешенный на короткую серебряную цепочку. Этот медальон сразу же привлёк внимание Дирея – небольшая, с виду аккуратная безделушка, отлитая из бронзы в виде черепа…При виде медальона Дирей вздрогнул, словно коснулся рукой огненного лепестка, и вместе с естественным страхом, который был подчинён одному лишь инстинкту, воин вдруг понял, что однажды уже встречался с этим медальоном. Это произошло совсем недавно. За секунды до того, как он оказался здесь, в логове Зорга…

Тревожная мысль с силой прорвалась сквозь поток бессвязных звуков, а в следующую секунду Дирей почувствовал удар, как будто кто-то с силой ударил его по макушке, но правда изнутри. Воин ощутил страх, а в следующую секунду сознание померкло…

Дирея вытолкнуло из ведения, словно из воды. Но не грубо и резко, как, если бы он, внезапно погрузившись в воду с головой, вдруг нащупав дно, резко оттолкнулся ногами, заставив тело за считанные секунды выбраться на поверхность. Нет. Тогда бы он наверняка бы испытал шок. Он покинул лоно воспоминаний спокойно и плавно. Так, как если бы он, опускаясь в воду, плавными движениями рук и ног заставил бы тело подняться на поверхность. Поэтому воина не преследовали ни приступы страха, ни внезапный шок. Дирей словно бы открыл дверь и, переступив через порог, закрыл дверь с другой стороны.

Он сидел на траве, чуть влажной от утренней росы, и вспомнил увиденное. И только тогда испытал страх: воспоминание, пришедшее хранителю из глубоких недр его собственной памяти, конечно же, наводило на кое-какие мысли. Во-первых, то, что Зорг забрал его в свои чертоги вместе с телом Сметта, убитого Хранителем, не пустая случайность: Магистр Тьмы сделал это с определённой целью. Во-вторых, очевидно, что Зорг осуществил свой план: странное заклятье хоть и не было завершено, но его ход чрезвычайно сильно напугал Хранителя. Эти голоса и, особенно, силуэт Сметта, ещё долго преследовали его встревоженный разум.

- Что он сделал со мной? – эта была первую мысль, которую Дирей осмелился произнести вслух. Она же была, наверное, и самой важной. – Что он сделал со мной?

- Ну, теперь ты доверяешь мне?

Голос, внезапно зазвучавший в его сознании, испугал воина. Он подскочил, и сразу спросил, настороженно сдвигая брови.

- Кто это?

- Хозяин Сущего…

- Почему ты думаешь, что я не доверяю тебе? Неужели ты решил, что я стану обвинять тебя в том, что случилось тогда на Больших Холмах?

- Дирей, это ты! – воин вдруг услышал, как голос в его сознании облегчённо вздыхает. – А я уж думал, что снова разговариваю с этим проклятым сыном Смерти!

- С Зоргом? – испугался Дирей.

- Нет. С тем, кто сидит внутри тебя. Мне удалось внедриться в твой разум, Дирей, и вытолкнуть оттуда тёмную душу Сметта.

- Что? Зорг сделал из меня Тёмного?

- Да. Он почувствовал, что может проиграть эту войну, и решил затаиться. Но ему нужен был кто ещё, кроме демонов, кто мог бы вести охоту за Синей Водой. Жребий пал на тебя.

- Так значит, моя плоть должна была оживить душу Сметта?

- Скорее, твоя душа должна была оживить тёмную плоть Младшего Из Магистров…

Дирей замолчал. Кровь запульсировала в висках, заставляя разум работать с удвоенной силой. Но в нём не было мыслей; кровь несла к сердцу одни лишь эмоции – страх, страх, и снова страх. А ещё Дирей вдруг стал ощущать некоторую неловкость, как будто ему принесли кольчугу, которая то ли подогнана слишком плотно, то ли, напротив, слишком свободно сидит, и, когда он её одевает, то ему неудобно в ней. То кольчуга всё время болтается, а то он не может в ней ни пройтись, ни руки поднять. Нечто подобное он ощутил по отношению к коже. Мягкое покалывание, тревожный зуд, а потом и нестерпимый жар заставляли воина ёрзать, потирать спину, плечи, руки, ещё не понимая, в чьей он плоти.

- Подойти к ручью, и склонись над водой. Сквозь ил, разбросанные камушки, и яркие водоросли ты увидишь, кем стал. Иди смелее, Хранитель. Гладь воды не обманет, если нет ветра.

Дирей сразу подумал, почему Хозяин Сущего вдруг решил сказать ему это. Неужели он увидел (или почувствовал), как воин чувствует себя неловко в собственном теле? Или это не его тело?

Дирей не стал медлить. Поднялся. Осмотрелся – такая возможность появилась у него только сейчас - и сразу же узнал просторы родного Благоземья. Однообразный пейзаж пустынной равнины, где лишь изредка попадаются кустарники, а ещё реже – одинокие деревья, привёл воина в восторг. Он не помнил, где находился до этого, но был искренне рад, что сейчас, в эту самую секунду находится именно здесь.

Окинув глазом окрестности, Дирей сразу сообразил, что проще всего найти реку, озеро, или ручей у кромки леса, и уверенно шагал к опушке, игнорируя тропинку. Пока шёл, воин не уставал любоваться окружающим его пейзажем. Дирея восхищала и кора деревьев, и рисунок на их листьях, незатейливый, но всегда разный. Так же неповторимо выглядели облака. Мягкие, и невероятно лёгкие пушинки парили в недосягаемой выси, и каждое из них не было похоже на предыдущее, принимая благодаря своей пуховой мягкости самые разнообразные формы.

Но бывали минуты, когда облаков становилось меньше, и тогда голубой купол небес полностью открывался взору Дирея. Необъятный, недосягаемый, совершенно чистый и прозрачный, он висел Над Миром, отправляя к его обитателям потоки обжигающего солнечного света, отражавшиеся в его глади. Трудно было даже представить, насколько далеко может находиться этот купол; никому ещё не удавалось подлететь к нему и коснуться рукой. Должно быть, это даровано одному лишь Огненному Владыке: верхом на своём фениксе он легко бы добрался до края купола – жар от солнечного диска не страшен ни птаху, ни седоку.

Размышляя, Дирей не заметил, как оказался у кромки леса. От опушки сразу потянуло ароматом хвои – его принёс сюда прохладный ветер. Дирей жадно вдохнул этот аромат и сразу почувствовал, как в носу приятно защекотало, но долго задерживаться не стал – поиски озера или ручья могли затянуться. Ступил на тропинку и зашагал наугад вглубь леса. Тропинка была крутой и извилистой; воину часто попадались коряги. Столкнувшись с одной из них, Дирей споткнулся и едва не упал. Но с тропы сворачивать не стал, тем более что вскорости услышал далёкий шум воды. Обрадовавшись, воин продолжал идти, стараясь не упустить звук, и вскоре обнаружил заросли кустарника. Раздвинув руками кусты спелой малины, обнаружил ручей. Вода быстро стекала в узенькое русло, окружённое густо поросшей травой, под которой спрятался массивный булыжник. Ручей бежал быстро, и бурные потоки воды часто бились о стенки русла, и брызги от них попадали на булыжник, сбивая траву, окутывавшую его. А в бассейне, куда сверху стекала вода, было совершенно спокойно. Водная гладь почти не волновалась; побеспокоить её не могли даже потоки воды, стекавшие сверху – они текли постоянно, но низвергались с недостаточной силой. Заметив это, Дирей понял, что найденный ручей подходит ему как нельзя кстати, и приклонил колено у зеркала воды. Водная гладь не сразу показала лицо. Сначала это был чёрный силуэт, смешанный с отражением булыжника, пушистого покрывала высокой травы и далёкого кустарника, через который воин попал сюда. Затем изображение стало проясняться, и лишь полминуты спустя зеркало воды показало Хранителю его отражение. Это был не он. То, что показывала Дирею водная гладь, воин не узнал. Но облик, который рисовала на прозрачном зеркале едва заметная рябь, вздымаемая лёгким ветерком, был знаком ему. Мертвенно бледная кожа с тонкими голубыми ниточками вен плотно обтягивала массивный череп. Такие же бледные губы, казалось, уже не могли пошевелиться. Холодный взгляд ледяных глаз, которые, как два бриллианта, сверкали. Но блеск из не излучал жизни, тем более, что, кроме них, в глазницах не было ничего – ни пугающего свечения, источавшего тепло, ни сгустка энергии. Чувственные скулы гармонировали с большим вытянутым носом. Скулы скрывали белые как снег локоны.

Догдару хватило всего нескольких мгновений, чтобы испугаться. Взглянув на своё новое отражение всего один раз, воин отпрянул, и спрятался за кусты. Ему казалось, что теперь он в безопасности, потому что тот, кто посмотрел на него из прозрачной глади царственно спокойного ручья, давно уже мёртв, ибо имя его – Сметт. Как странно! Теперь его душа заключена в теле того, с кем он вёл долгую войну, унёсшую сотни жизней подданных Серединного Королевства. И, в конце концов, он, Преславный Дирей, правитель Благоземья, проиграл эту битву. Тьмы одержала верх, потому что Сметт жив, а Дирей мёртв. И только в его душе пока ещё теплиться жизнь.

*** *** ***

- Ты справился с Зоргом, Хозяин Сущего! В теле Церебрала сейчас сидит Дух Света; Дух Тьмы изгнан.

- Не спеши, Нагош! Не стоит радоваться раньше времени: создатель очень дорожит Церебралом, и наверняка постарается вернуть его обратно. Мы должны быть начеку, пока действие медальона ещё достаточно велико.

*** *** ***

Дирею не хотелось верить в то, что показало ему зеркало воды. Это было слишком страшно, чтобы быть правдой. Подумать только – ты живёшь в теле своего врага, убитого тобой, и оживлённого его братом. Дирей посмотрел на свои руки - пальцы и ладони были белыми, а под ногтями проступала мертвенная синева навсегда остывшей крови. Руки наливались изнутри силой; стальные бугры мышц пробивались под кожей, но само тело было другим. Не его.

В страхе Дирей вернулся к кустам, раздвинул руками тугие ветви и вернулся к ручью, чтобы упасть на колени перед немым, но всегда правдивым зеркалом воды. Но не для того, чтобы увидеть лицо. Нет. Теперь Дирей хотел взглянуть на своё тело. Теперь он был выше почти в два раза, был неплохо сложён, на поясе болтался вложенный в ножны меч. Но главное, что разглядел воин в своём новом облике, едва различимый шрам на груди. Неяркие полосы запёкшейся крови поверх медальона изображали три руны – V.V.R. Этот знак Дирей получил очень давно, когда ещё был простым кузнецом и даже понятия не имел, каков на ощупь мех горностая, из которого изготавливается королевская мантия. Не знал и того, какова на вес корона и как тяжело бывает подчас принять то или иное решение. Правителем Благоземья, а затем и Диреем Преславным его нарекли позже. А пока он лишь примерял на себя новую роль Хранителя Весов, и долго думал о том, как ему повезло, что он стоит сейчас рядом со Старшими Богами – Пакромом, Нагошем, Светочем, и Тайнией….

- Дирей! – от нахлынувших воспоминаний воина отвлёк внезапно зазвучавший в его сознании голос Хозяина Сущего. – Дирей! – позвал он.

- Хозяин Сущего? – Хранитель вскочил на ноги, чтобы оглядеться, как будто говоривший вот-вот должен был выйти из-за деревьев. Но вокруг было тихо. Тихо и пусто. Голос обитателя бескрайних просторов Окружающего звучал только в встревоженном сознании Дирея.

- Ты видел, во что превратил тебя Зорг?

- Видел…

- Это существо зовётся Церебралом. Зорг создал его из плоти Сметта и твоего духа. Церебрал очень дорог Зоргу, а значит настанет момент, когда он придёт, чтобы вернуть тебе обличие Тёмного.

- А что произойдёт, если Зоргу это удастся?

- В сознание придёт другой дух. Разум остается прежним, а вот душа кардинально изменит свой облик.

- А что будет с моим… духом?

- Он погрузиться в сон, уступив место более сильному духу Тьмы. Можешь быть спокоен, он останется в твоей плоти, но он будет дремать, в то время как управлять твоим телом будет иное сознание.

- А что мне делать, Хозяин Сущего!

- Отправляйся на север, к башне Ангул. Там ты встретишься с новым отрядом Хранителей, который мы собрали.

- А что мне делать, если Зорг попытается вернуть своего Церебрала?

Голос молчал. Дирей позвал Хозяина Сущего, но тот не отзывался. Позвал снова, и снова услышал лишь тишину в ответ. Ушёл – решил – назад в свои чертоги, так что воин снова остался один. А в голове ещё столько вопросов, требующих ответа…

Поднялся на ноги. Огляделся. Мысль о том, кем он стал после десяти лет заточения в логове Зорга, не давала покоя. И, что больше всего пугало Дирея, он не мог ничего с этим поделать. Он был не в силах перевоплотиться обратно в человека. Разве что, только Боги окажутся в состоянии вернуть ему прежний облик. А пока он вынужден разгуливать по просторам Благоземья в обличии Магистра Тьмы.

Взглянув на небо – оно по-прежнему сияло, отражая от своего вогнутого, казалось, из стекла, бесконечно далёкого купола золотые солнечные лучи – Дирей пришёл к мысли, что пора отправляться в путь. Судя по тому, где он сейчас, путь до Ангула предстоял не близкий.

Пришлось вернуться к тропе – идти по равнине лучше, чем пробираться напрямую, через лес. А если на пути воину попадутся эльфы, неизвестно, чем это кончиться. Прекрасные Из Живущих крайне осторожно относятся к пришельцам, считая, что всякий, ступивший на опушку Девственных Лесов, желает зла его обитателям. Независимость эльфов, наряду с божественной красотой и безграничной мудростью, Дирей заметил уже давно, ещё, когда, будучи правителем Серединного Королевства, заключал перемирие между народами Благоземья – в те времена народы обитали отдельно, и старательно охранял свои земли от посягательств извне. Многомудрые эльфы жили в девственных лесах, почтенным гномам принадлежали все Драконовы Скалы и город Авгалаг. Но Дирей хотел, чтобы все народы жили вместе, чтобы каждый мог пользоваться преимуществами своих собратьев. Ведь, любой знает, что во всём Благоземье нет лучших доспехов, чем доспехи из кузниц гномов. И, конечно же, никто не может потягаться с эльфами в их меткости, а ещё их женщины ткут нежнейший в мире шёлк. Постоянная вражда ещё никому не приносила пользы – и поэтому собрал владык Тора и Омтеля в своей столице, Веленоре. И даже устроил по такому случаю пир, и не прогадал. Владыки долго не хотели подписывать соглашение: каждый хотел для своих подданных независимости. Но ведь Дирей и не отнимал свободу у эльфов и гномов, он лишь решил объединить их в одном королевстве. Этот аргумент убедил Владык, но не до конца, и тогда Дирей привёл последний довод, оказавшийся ключевым в их беседе – Синяя Вода станет общей; представители всех трёх рас получат теперь одинаковый доступ к мане. Это заявление Преславного Дирея больше всего поразило Владык Сопредельных Земель: никто из них и подумать не мог, что Человек вообще пойдёт на это. До сих пор гномы и эльфы не видели в людях ничего хорошего, но после той аудиенции всё изменилось. Соглашение об «Sojuze trjoh narodov» было подписано, и народы стали жить под одними стенами.

Перед глазами Дирея мелькали то пустынные равнины, на которых изредка можно было встретить лишь одинокий дуб или берёзу. Равнины сменяли силуэты далёких селений и золотые пашни. А когда за горизонт уходили и они, глазу представали душистые луга. Впереди, окутанные волшебным блеском и лёгкой дымкой, маячили цепи драконовых скал. Эти нерукотворные каменные зубцы помогали Дирею ориентироваться. Казалось, он не должен сбиться с пути.

- Ты решил сбежать от меня, Дирей? – голос, внезапно зазвучавший в сознании воина, не был похож ни на голос Хозяина Сущего, ни на голоса Старших Богов. Дирей понял это сразу, и поэтому насторожился. – Думаешь, тебе удастся скрыться? Как видишь, я нашёл тебя.

- Кто это? – вздрогнул Догдар. В любой другой ситуации этот вопрос показался бы ему глупым, ведь едва только этот зловещий голос пророкотал в его сознании, воин уже знал, кому он принадлежит. И только страх – короткий и внезапный – заставил его задать этот вопрос почти машинально.

- Кто это?

В ответ раздался громкий смех.

- Магистр Тьмы Зорг! Я пришёл, чтобы вернуть Церебрала. Но мне не хочется снова изгонять тебя, Дирей, поэтому я надеюсь на твоё благоразумие. Я хочу предложить тебе сдаться добровольно.

- Я больше не вернусь в твои чертоги, Магистр Тьмы!

- Десять долгих лет ты безмятежно проспал в теле Церебрала, пока я не был готов вывести его в просторы Благоземья. Я надеялся, Дирей, что эти десять лет ты поумнеешь. Но ты остался таким же – глупым и упрямым. Что ж, я дал тебе шанс, но ты не воспользовался им…

*** *** ***

- Пакром, смотри! Кажется, Зорг снова атакует. Как быстро он напал на след Дирея…

- Да, ты прав, Божественный Нагош. Нужно помочь нашему шестому хранителю!

- Ты хочешь, чтобы мы, а не Хозяин Сущего, вмешались в ход битвы?

- Дирей не продержится столько! Я помогу Дирею, а ты наблюдай за Оком….

*** *** ***

Боль с силой ударила в небо. Дирей почувствовал эту боль, но он не понимал, откуда она исходит – вокруг было темно. Чёрная непроницаемая занавесь заслонила ему взор, и единственным, что связывало его с внешним миром, был голос.

- Церебрал, ты думал, я так просто отвяжусь от тебя?

- Зорг? Что ты сделал?

- Ты не хочешь вернуться ко мне добровольно, поэтому я пытаюсь вернуть тебя силой. Всё просто, Церебрал…

- Ответь мне, где я?

- Это Хаос, мои владения! Благодаря тебе я не могу пока перейти в мир живых, и поэтому ты умрёшь здесь!

Зловещий голос Зорга звучал в голове Церебрала, и его эхо отдавалось в его висках оглушительным стуком. Церебрал не заметил, как сознание его померкло, но лишь на мгновение, а потом оказался в совершенно другом месте.

Оглушительный смех Зорга разбудил Дирея; он вдруг обнаружил, что тьма, скрывавшая от его взора происходящее, вдруг рассеялась, и воин увидел чёрную бездну, далёкие стенки которой скрыты за чёрными тенями, а из невидимого купола льётся вниз едва заметная полоска света. Она освещает чёрный, словно сама ночь, пол, на котором друг напротив друга стоят два силуэта. Первый – совершенно прозрачный, безликий, с тонкими конечностями и большой синей точкой в груди, которая заметно пульсировала каждый раз, как только Дирей делал вдох. Второй почти сливался с чернотой окружающего. В его чёрном совершенно непроницаемом теле мерцала едва заметная синяя точка, которая то и дела мигала, то сжимаясь, то расширяясь.

Дирей сразу догадался, что сейчас он видит себя и Зорга – вернее, их души – на время перекочевавшие в один из покоев бескрайних просторов окружающего. И его не испугало, что души не двигались. Насторожило только, что точка в груди силуэта чёрной Зорговой души вдруг стала пульсировать слишком интенсивно. Она не делалась больше, она выпускала сотни нитей, которые, словно змеи, расползались по силуэту, заполняя его. Эти нити мерцали и когда двигались, и даже, когда застывали, встретившись с препятствием. Дирей насторожился, хотя и не знал, для чего все эти манипуляции. В то же время, сам не пытался ничего предпринять, а только наблюдал.

Тем временем от мерцающей точки отходили всё новые голубые нити. Яркие, беспрерывно мерцающие, они доходили до самых ступней Магистра и застывали там, щупая безжизненную твердь Окружающего. Другие в это время продолжали заполнять чёрное нутро заклинателя, и уже совсем скоро тёмный силуэт Зорга, почти слившийся с этим пустынным коридором, был опутан паутиной цвета драгоценной маны. А потом всё застыло. Дирей не знал, что будет дальше. Но он прекрасно понимал, что что-то обязательно должно было произойти, иначе зачем Магистр Тьмы тратил столько времени на создание этой паутины? Он ждал, затаив дыхание глядя на неподвижный силуэт. И в эти короткие мгновения воину казалось, что он готов ко всему. Готов, как и раньше, отразить любую атаку, парировать любой удар – стремительный взмах меча или могущественное заклятье. Так думал он, потому что считал, что это место, такое мрачное, холодное, и совсем безжизненное, ничем не отличается от мира живых, который прекрасно ему известен. А раз он знает законы схваток в Мире Живых, значит, и здесь сумеет одолеть врага. Так думал он, и потому ждал, не ожидая встретить ничего такого, что было бы ему незнакомо…

Внезапно десятки тонких нитей, опутавших тело Зорга, исторгли томившуюся в них энергию. Эта энергия – сила, заключённая в Мане – на ходу сливаясь в большой единый бурный поток бесконечной силы, потекла по безжизненной глади Окружающего, как бурная неуправляемая волна, которая поднялась из большой воды, встревоженная ветром. Дирей вдруг понял, что находиться сейчас на самом гребне этой волны, и что его хрупка лодчонка вот-вот даст течь, и что вряд ли, имея в руках всего пару вёсел, он успеет вывести своё прогнившее корытце из этого шторма, ведь напарника смыла густая пена ещё, когда этот могучий вал почерневшей вдруг воды только-только набирал силу. И от этой мысли всё его нутро вдруг сжалось от нестерпимого холода. Он видел энергию, бушевавшую внутри этого потока. Видел искры: яркие, они возникали, и тут же пропадали, на мгновение ослепив Дирея. Видел, что поток энергии не стоит на месте, а движется прямо на него. Встревоженное, возбуждённое внезапно возникшим испугом сознание твердило ему: назад, скорее, в сторону, прочь. Беги, пока можешь! И, поддаваясь этому инстинкту, он готов был бежать, но тело уже не слушало привычные команды. Сейчас у Дирея не было его ТЕЛА, у него был лишь дух, который просто не мог расслышать команд. Их встревоженный разум посылал телу, которое видел. А между тем, это тело воспринимало лишь голос сознания. Но Дирей не знал этого, и не понимал, почему тело отказывается идти, когда разум требует этого. А между тем волна непокорённой энергии становилась всё ближе, и напряжение в сердце воина нарастало.

- Ну, давай же, иди! – в панике произнёс он. Безвольное прозрачное тельце – безликий дух – мгновенно повиновался. Но он направился не туда, куда хотел Дирей. Сообразив, что от него требуется, воин произнёс про себя необходимую команду, и дух отскочил в сторону. Но, слишком поздно. Всего нескольких мгновений не хватило духу Дирея для того, чтобы оказаться в безопасном месте, и волна неуёмной тёмной энергии коснулась прозрачного тельца. Это прикосновение воин почувствовал мгновенно: мощная вспышка боли поразила всё его тело (на этот раз, настоящее, его плоть, а не духовную оболочку), и весь он с головы до ног оказался словно бы пронизан десятками остро отточенных пик. От этой боли свело мышцы, да и сознание уже не могло работать так быстро, как раньше. Сначала его голову как будто опустили в воду, затем заткнули нос и рот ладонями. И только глаза какое-то время оставались открытыми….Дирей продолжал ощущать боль, но она как будто бы притупилась. Казалось, боль эта для воина не имела сейчас никакого значение, потому что он парил сейчас где-то в своём пространстве, куда распахнуты ворота лишь для него одного, не подозревая о том, что очень скоро его сознание усилиями Зорга вновь будет погружено в спокойный и безмятежный сон. Долгим он будет, или нет, покажет время…

*** *** ***

- Опоздали!

- Что? Что такое?

- Зорг слишком быстро расправился с нашим Хранителем!

- Что же делать?

- Надо возвращать Дирея. Но Зорг ещё слишком силён. Пока Церебрал отошёл не слишком далеко от него, Зорг найдёт своё дитя. Наблюдай за Церебралом, Пакром! Когда он будет на достаточно расстоянии, мы нанесём удар!

*** *** ***

Церебрал почувствовал на своём лице холодное прикосновение ветра, и проснулся. Мгновенно сел на зашуршавшую под ним листву. Огляделся. И не мог понять, вернее, не помнил, что заставило его лечь здесь и уснуть прямо посреди дороги? Ведь он ощущал такую бодрость. Странным показалось и то, что магистр совершенно не понимал, сколько ему еще осталось до встречи с демонами. Вопросов было много. Вопросы требовали ответа. Но как найти ответ, если все твои собеседники – это вековые дубы да стройные осины. Они почти не шумят: только, если ветер подует на листву, а говорить и, тем более, мыслить, отец-всесоздатель их вообще не научил. А если бы и научил, дар речи не прибавил бы им мудрости. И только Зорг, называющий себя Церебрала, создателем, мог удовлетворить любопытство магистра. Но он молчал. Быть может, он тоже не знал ответов, и поэтому не решался заговорить? Нет, этого не может быть, ведь он бесконечно сильно доверяет Зоргу. Скорее, он приходит только тогда, когда считает нужным и говорит только то, что, по его мнению, нужно Церебралу.

Перед глазами Церебрала лежала узкая извилистая тропинка, выстланная мхом. Справа и слева, утопая в зарослях травы и кустарника, росли деревья. Их широкие ветви разрастались иногда настолько, что, перекрещиваясь друг с другом, образовывали причудливые арки, отбрасывая приятную тень. И временами росли так низко, что, чтобы не зацепиться головой за ветку, Церебралу приходилось, склоняться перед ветвями. Иногда гордые деревья отвечали ему, шевеля ветвями, и тогда до слуха магистра доносился торжественно-спокойный шелест. Тонкие листочки, плотные, грубые на ощупь – имели форму капли, иногда вытянутой, иногда чуть приплюснутой. Яркие и совсем бледные, они осыпали древесные ветви, защищая от солнца грубого вида кору и растущие поблизости растеньица: грибы, ягоды, и просто цветы, которые не могли находиться на открытом солнце. Кустарники же росли отдельно. Церебрал видел их так же часто, как и деревья – высокие, облепленные зрелыми, полузрелыми, и ещё совсем зелёными плодами. Магистр Тьмы то и дело останавливался возле них, и набирал в ладонь пригоршню - другую ягод. Это была его пища, конечно, не самая сытная, но если в течение дня понемногу подкрепляться, то к вечеру, глядишь, и чувствуешь насыщение. Церебрал воздел глаза к небу - солнце источало жар, поднявшись на самый купол небес. Значит, до вечера было ещё далеко, а Церебрал ещё толком не понимал, в правильном ли направлении он идёт. И при себе у него нет никакой карты, и только острые пики горной цепи, заснеженные вершины которых загадочно сверкают, то и дело пуская в глаза солнечных зайчиков, привлекают внимание. Чем чаще магистр смотрел на эту цепь, тем отчётливее становилось ощущение, что он идёт верной дорогой. Эта мысль укрепилась в сознании магистра ещё больше, когда он пришёл к выводу, что, должно быть, это сам Зорг незримой рукой направляет его к цели. Словно услышав из далёких своих чертогов сомнения своего дитя, создатель подал ему сигнал: этот блеск горных вершин, словно маяк на пристани, должен привести заплутавшего путника к цели. Укрепившись в этой мысли, Церебрал решил не сходить с тропы, потому как других знаков, кроме как этот, у него не было.

Внезапный и почти ничем не подкреплённый, случайный выбор не разочаровал Магистра. Двигаясь по тропе, он вскоре обнаружил, что топа эта почти прямая и не имеет никаких ответвлений, благодаря чему Церебралу не приходилось каждый раз делать выбор, куда повернуть на этот раз. Тропа чётко вела его к намеченной цели. Золотистый мох шуршал под ногами; глядя на его неширокую полоску, Церебрал послушно поворачивал каждый раз, когда полоска загибалась. В тех местах, где деревья слишком близко подходили к тропе, дорогу магистру преграждали слишком сильно разросшиеся корни. Часто эти корни оказывались закрытыми наросшим на них мхом. Замаскированные, они представляли для редкого путника большую опасность: не видя перед собой препятствия, гном или человек мог запросто упасть. Для эльфов же подобное не являлось сюрпризом: все они хорошо знали Девственные Леса и их окрестности, кроме того неплохо ориентировались на местности. И даже оказавшись в месте, в котором никогда не был, эльф мог запросто отыскать на земле прикрытые мхом коренья. Валуны встречались реже, да и заметить их было намного легче, чем корни. В отличие от них, валуны не припадали к земле так сильно, и их запросто мог разглядеть как человек, так и гном.

Церебрал хоть и не принадлежал к славному роду лесных обитателей, но всё же глазу его удавалось различить тщательно укрытые мхом древесные отросты, преграждающие путь, и предусмотрительно обходить их стороной.

Всё это время, утаптывая отмершие листья мха и, тем самым, приближаясь к заветной цели – башне Ангул – Церебрал ожидал услышать голос Зорга, хотя казалось, что в его советах магистр уже больше не нуждается. И он услышал его. Услышал, но лишь тогда, когда уже потерял всякую надежду на то, что Зорг объявиться. И только тогда он заявил о себе.

- Церебрал, ты вернулся!

- Зорг? – магистр мгновенно узнал голос создателя, внезапно зазвучавший в его сознании. При этом он заметил, что медальон, болтавшийся на посеребрённой цепочке, засветился.

- Я смог вернуть тебя!

- О чём ты говоришь? – речь Создателя была малопонятна магистру. Должно быть, он не знал чего-то. Того, что знал Зорг, и именно это «что-то» позволяло ему говорить сейчас о неком возвращении Церебрала.

- Конечно, ты не мог знать. Боги Благоземья снова предприняли попытку вернуть своего Хранителя, но у них ничего не вышло. Я изгнал его душу из твоей плоти, и поэтому ты теперь снова со мной.

- Значит, сейчас я очнулся только благодаря тому, что это ты высвободил меня?

- Конечно, ведь твой разум дремал в теле, пока им управлял дух Дирея.

- А как он оказался в моём теле? – Церебралом овладело неподдельное любопытство. Он вдруг понял, что сейчас, возможно, узнает нечто крайне важное. Нечто такое, что может представлять интерес лишь для него одного.

- Благодаря нему я создал тебя.

- Как? – голос мгновенно выдал крайнее неподдельное удивление, которое испытал в тот момент магистр.

- Я крайне нуждался в тебе, Церебрал.

- Как ты меня создал?

Зорг ответил не сразу. Церебрал хоть и не видел своего собеседника, но чувствовал его колебания. Магистру Тьмы словно бы требовалось преодолеть какое-то препятствие, которого не видел магистр, но которое мешало Зоргу ответить на его вопрос. Наконец, после непродолжительной паузы он, всё же, собрался с силами и выдавил из себя:

- Тот, кто теперь стал частью тебя, очень мешал мне…. Он не только препятствовал осуществлению моих целей, но, кроме этого, лишил жизни моего брата, Сметта. Я очень хотел вернуть его к жизни, и поэтому был вынужден прибегнуть к хитрости.

Церебрал молчал, но в голове его кружилось столько мыслей, что, казалось, хватило бы на несколько увесистых томов Книги Древних; всё, что он услышал сейчас, казалось магистру странным. И именно поэтому ему трудно было принять всё то, что рассказал ему Зорг.

- Церебрал, ты не доверяешь мне?- внезапно раздался вопрос в сознании Церебрала.

- Я… Я не знаю…

- Что тебя смущает? Неужели ты не веришь мне? Отбрось прочь все сомнения , и просто поверь в то, что говорю я. Ведь я тебя создал! Я твой хозяин! - Голос в сознании Церебрала снова стал властным и сильным. Пропали те заботливые нотки, которым магистр поначалу доверился, и Зорг снова начал в чём-то убеждать магистра. Но теперь он уже не был готов так безоговорочно доверяться всему тому, что говорил ему Хозяин. В его душу уже закрадывалось какое-то сомнение. Робкое, и совершенно непонятное, оно отталкивало Церебрала от Зорга.

- Ответь мне, Церебрал, - продолжал допытываться Зорг, - Ответь, в чём причина твоих сомнений, и я развею их в один момент.

- Всё, что ты сказал мне, - Церебрал, наконец, решился открыться Хозяину – неприятно и непонятно для меня.

- Ну, это скоро пройдёт, когда ты сам научишься проделывать подобное! – заверил Зорг, и тут же добавил – Главное, что ты доверяешь мне, ибо я – твой хозяин. И ты должен слушать только меня!

Голос Хозяина – властный и сильный – наконец затих. Этот голос определённо оказывал некоторое действие на Церебрала: сам он не знал и почти не чувствовал тот страх, то напряжение, которое испытывало его тело во время беседы с Зоргом. И только сейчас, когда голос его затих и надолго исчез из сознания воина, Церебрал глубокое, медленно затихающее напряжение и так же медленно угасающую тревогу. А ещё он вдруг понял, что слаб как никогда. Большой и сильный, налитый горой мышц, способный в одиночку одолеть несколько сот воинов, сейчас Церебрал был не сильнее младенца. И казалось, призванный волей самого Пакрома лёгкий ветерок мог бы за считанные мгновения повалить его на землю. Сын Магистра Тьмы, мастер тёмной магии, Церебрал сейчас не мог даже стоять, и в изнеможении присел на траву. Какое-то время голос Зорга – точнее сказать, его эхо – ещё преследовал Церебрала. И каждый раз, слыша голос Хозяина, воин вздрагивал.

Прошло совсем немного времени – пропало и эхо. Но встревоженный разум Церебрала ещё пока не мог довериться этой блаженной, убаюкивающей тишине, вдруг до отказа заполнившей его, и вместе с до боли напряжёнными мускулами ждал появления Голоса. И лишь, убедившись, что он уже больше не появиться, успокоился. Только после этого силы стали возвращаться к Церебралу. Когда ушла нестерпимая дрожь, и на смену холоду по телу вместе с кровью стало растекаться божественное тепло. Когда холод пропал совсем, мышцы стали наливаться силой – в такие моменты его конечности заметно подрагивали, но Церебрал не пытался усмирить эту дрожь, а ждал. Благодаря этому, спустя всего два часа он был полон сил и энергии, а значит, мог продолжить путь.

Сколько уже прошёл воин по этой бесконечной, тропе. И сколько дней он уже бредёт к заветному форпосту и, главное, сколько ещё осталось брести – воин даже не догадывался. Но одно знал точно. Там, у заветных ворот его ждёт отряд голодный, и оттого свирепых демонов, готовых броситься в бой. И очень скоро эта сила будет в его власти….

Когда ушли прочь алчные мысли, тешившие самолюбие воина, не обделённого силой, ему пришлось посмотреть вокруг. И сразу же бодрость и задор уступили место глубокой беспросветной тоске – на секунду Церебралу показалось, что он так и остался стоять на том самом месте, где остановился, причём, остановился уже давно. Но как он мог заблудиться, если ни разу никуда не свернул? Подумав так, воин решил не останавливаться, а продолжал путь. Тем более, что по милости самого Зорга он потерял слишком много времени.

Прямая, как стрела, без развилок, устланная золотистым мхом неширокая тропка позволяла воину чувствовать себя совершенно спокойно. Единственное, что от него требовалось – пореже останавливаться. Это требование Церебрал выполнял исправно: короткий привал сделал своё дело, так что следующий потребуется ещё не скоро.

Какое-то время Церебрал шёл просто так, в тишине. После напряжённой беседы с Зоргом ему очень хотелось хоть немного послушать убаюкивающую, ничего не выражающую трель бесконечного блаженства, которая, как воздух, витала в его сознании. Но вскоре, насладившись покоем, Церебрал стал впускать в своё сознание мысли. Вернее, они возникали сами собой в форме ведений, почти все казались воину нечёткими, размытыми, с небольшим количеством деталей, и поэтому сквозь них, словно через дымку сизого тумана, проступал однообразный пейзаж тропы, ведшей Церебрала к заветной башне Асур. Ведений было много, они шли друг за другом, лишь изредка обрываясь.

-Элейм, принеси водицы…

-Да, отец…

Маленький мальчик в свободной белой рубахе, которая явно была больше мальчугану размера на два, сверкая пятками, бросился прочь из кузни. Его долго не было, и Дирей уже начал волноваться. Он даже уже хотел отложить незаконченную заготовку, и посмотреть, что случилось, но тут вернулся Элейм. В полутёмной кузнице Дирей увидел большие широко раскрытые глаза своего сына – мальчик был напуган.

- Отец! Там какой-то господин спрашивал тебя…

- Скажи, что товар ещё не готов! – поспешно отозвался Дирей, поглядывая на сваленные в кучу готовые мечи. Неделя выдалась неудачной, и он заготовил намного меньше товара на продажу, чем планировал.

- Отец, этот господин говорит, что он не по поводу твоего товара…

Слова сына насторожили немолодого кузнеца. Он посмотрел в его глаза – в них по-прежнему жил страх – вздохнул, затем взял со стола у окна бывшую когда-то белой, а теперь не то чёрную, не то серую, обтёр ею пот со лба, и вышел во двор. Сын не обману. Во дворе действительно стоял какой-то господин. Он был хорошо одет – его тёмно –синий камзол, расшитый золотом, был небрежно расстёгнут, открывая шёлковую сорочку, расшитую серебром. Весь облик этого уважаемого господина указывал на то, что он может быть купцом, раз уж появился перед дверями его скромной кузницы. А если не кузнец, то, наверняка, хочет что-то купить…

Размышляя, сколько золотых может принести ему этот господин, Дирей не заметил, как поравнялся с ним.

- Как твоё имя, кузнец? – начал незнакомец довольно холодно.

- Дирей… - своё имя этот здоровенный детина произносил с некоторым страхом и удивлением: его пугал не вид этого обеспеченного господина, ни его голос, ни даже речи, которые он произносил. А только глаза. На первый взгляд, вполне обычные, временами они наливались красным цветом – цветом крови, цветом пламени. Что это было, Дирей не знал, но сторонился незнакомца, и успокаивался только, когда тревожный огонёк пропадал.Но его собеседник этой тревоги не замечал, а продолжал говорить, как ни в чём не бывало.

- Дирей…

- Прекрасно, значит я не ошибся…

- К вашим услугам, сир! Желаете кольчугу? Меч? Или, вам больше подходит оружие гномов – боевая секира?

- Я же сказал мальчишке, что меня не интересует твой товар, - спокойно объяснил незнакомец.

Дирей сглотнул, стараясь прикинуть в уме, что понадобилось этому уважаемому человеку от него, простого кузнеца.

- К вашим услугам… - Дирей не нашёл ничего лучше, как раскланяться перед гостем.

- Для начала позволь представиться. Моё имя Нагош.

- Нагош? – Дирей испугался во второй раз, и сразу же подумал, какой матери пришло в голову назвать своего сына в честь Огненного Бога.

- Да, да! Ты не ослышался, - заверил Нагош. – Я тот, кто заставляет пылать костры, кто зажигает пламя факела, свечи. Моё священное пламя приносит в ваши дома не только тепло, но и свет. И за это вы, смертные, прозвали меня Огненный Владыка.

- Правда? – Дирей уже почти поверил сладким речам своего собеседника.

- Правда…- снисходительно отозвался незнакомец, Назвавший Себя Нагошем. – Но здесь не моя плоть, а лишь образ, созданный силой магии: нам, богам, не дано посещать миры Смертных. Именно поэтому я пришёл к тебе, Дирей…

Ведение оборвалось. Церебрал с разочарованием потёр голову руками, но ничего не смог поделать. Восстановить пустую ячейку в собственной памяти он был не в силах, но зато в его силах оказалось увидеть следующее ведение. Оно, словно испещрённая замысловатыми рунами новая страница драгоценной книги возникло перед ним через считанные секунды, и Церебрал увидел роскошь дворцовых палат, и искрящийся блеск. Бесконечные коридоры вмещали в себя столько золота, шёлка, и серебра, что ни один торговец не в силах был привести столько за один раз. Шёлковые шторы занавешивали не только окна, но и весели по бокам от дверных проёмов. Мраморные и просто деревянные, непременно украшенные позолотой, колонны виделись повсюду. Эти колонны – мраморные или деревянные, украшали замысловатые узоры, чаще, позолоченные. Изредка зодчие обходились и без этого, особенно, когда, вместо мраморного столба на подиуме возвышалась статуя Бога.

В своём ведении Церебрал словно бы бродил по этим покоям, потому что, как ему казалось, он уже бывал здесь: вкушал запах диковинных ароматических свечей – благовоний, ощущал бархатную нежность шёлковых занавесей, слушал хруст паркета. Но за всем этим лоском баснословной роскоши таилось колоссальное напряжение. Напряжение, которого не испытывал никто, кроме него, ибо он, Дирей, отвечал за всё. В одиночку принимал решения, от которых зависела судьба целого народа. Эти стены, манящие своей красотой, были для него чужими, как и ноша, внезапно свалившаяся на простого кузнеца вместе с появлением в его доме незнакомца, решившегося назвать себя именем Божественного Властелина Огня!

Это ведение оборвалось так же внезапно, как и предыдущее, оставив Церебрала в растерянности. Он попытался сообразить, что кроется за этими картинами, вдруг всплывшими из самых недр его памяти, но не успел, потому что помимо его воли в сознании вскрылась следующая ячейка, представив на обозрение безропотному зрителю новое ведение.

…Они были близки к победе как никогда. Сметт зажат и напуган, потому что его армия таит на глазах при первом наступлении армии Благоземья. Магистр Тьмы ослаб, силы его на исходе, и он уже больше не внушает тот благоговейный трепетный страх, какой возникал у славных обитателей Серединного Королевства при одном только упоминании о Магистре.

Но Дирей знал: не стоит недооценивать противника, а, тем более, расслабляется, но только до того момента, пока враг не будет повержен. Поэтому к решающей схватке со Сметтом, которая должна была стать последней, Дирей готовился основательно. Покинув дворец, он отправился в казарму, где за кружкой пива обсудил со своими воинами план предстоящей битвы. По замыслу опытных сотников, сразу наступать должны были только пехотинцы. Их задача – переключить на себя внимание Сметта. А пока сотни демонов будут сражаться с мечниками и копейщиками, снаряжёнными прочными щитами, малочисленная конница во главе с правителем, огибая орду сражавшихся, броситься на исполина…

Таков был план, и Дирей был вполне им доволен. И план этот даже казался ему идеальным. Его даже не смущал тот факт, что победить Сметта, пусть даже оставшегося без поддержки своего бессчётного войска, будет весьма непросто. В этом правитель полностью надеялся на щедрый дар Священного Творца – драгоценную ману. Магистр Тьмы ни за что не устоит перед её безграничной силой. Эта мысль ободрила правителя, и придала ему уверенности. Он даже немного успокоился, и пригласил своих воинов на пир. Тот день для королевской семьи был значим в двойне. Во первых: на завтра была назначена решающая в истории Серединного Королевства и всего Благоземья схватка. Во вторых: в этой схватке впервые возьмёт в руки меч его сын, принц Элейм. А чтобы вкус первой, пролитой им крови, показался юноше сладким, Дирей решил подсластить его вином. Пир удался на славу: от обильного угощения ломились столы, а ароматы настоявшихся в погребе драгоценных вин очень скоро развязали языки бородатым воинами, несколько растерявшимся от роскоши просторного зала, в который их пригласил правитель. Не веселился один Элейм: на этом празднике он чувствовал себя лишним, и за весь вечер ни разу не долил вина в свой кубок, а всё смотрел по сторонам, понемногу выцеживая сквозь зубы хмельной напиток. И лишь немного взбодрило юношу появление танцовщиц. Сила маны перенесла в светлый просторный зал трёх девушек-эльфов в легкомысленных шёлковых одеждах. Их танец заставил подвыпивших воинов следить за равномерными покачиваниями бёдер и плавными изгибами осиной талии. Дирей обрадовался, думая, что с появлением танцовщиц всё измениться, и вечер пойдёт, как надо, но принц вёл себя более чем спокойно, а когда прекрасные хранительницы леса растворились в воздухе, он помрачнел ещё больше. Дирей связывал это с тревогой: мальчишка наверняка волновался перед битвой, и поэтому не мог расслабиться. В конце концов, он отправился в свои покои, так толком и не развеселившись…

…Всё шло по плану, но Дирей не хотел радоваться раньше времени – боялся спугнуть удачу. Но пока пехотинцам удавалось удерживать внимание демонов на себе, отвлекая внимание от конницы, которая неторопливо продвигалась к Магистру Тьмы, который всё это время прибывал в полной уверенности, что находиться под защитой тысяч демонов.

Но Дирей понимал: это ещё далеко не всё. Пока демоны будут увлечённо сражаться с пехотинцами, правителю вместе со своими воинами предстоит непростая схватка. Сметт – очень сильный противник…

…Сметт в ярости швырял в землю одну за другой ослепительно яркие молнии, но одна из них не попала в цель: Дирей и его воины ловко уворачивались от метеоров, несущихся на них, казалось, с самого Пантеона.Какое-то время это забавляло Сметта: он даже вошёл в азарт и с увлечением пытался попасть хотя бы в одного воина. Но азарта, не подкреплённого, пусть кратковременным, но успехом, хватило ненадолго - скоро Сметт начал злиться и ожесточённо швырял молнии в людишек, копошившихся у него под ногами. Одна из них, всё же, угодила в цель; услышав раздавшийся за спиной глухой стук падающего тела, Дирей очнулся. Тревога, в тот миг прокравшаяся в его сознание, заставило сердце биться чаще, и его лихорадочный стук, отчётливо различимый в груди, гнал кровь по жилам, словно погонщик, решивший загнать в хлев всё стадо овец, мирно пасущихся на лугу.

- Пора действовать, выжидать больше нельзя! – решил Дирей. – Пора действовать, а то этот исполин нас всех тут поодиночке перебьёт!

Подумав так, Дирей приказал своим воинам собраться вместе. Затем сам правитель создал и накрыл себя и других воинов защитным прозрачным куполом, созданным из мощных сгустков энергии, которые ограждали отряд от всякой опасности. Прочность купола сразу же решил проверить Сметт: захваченный тупой злобой, он метал в энергетическую полусферу молнии одну за другой, от чего купол только сотрясался, не пропуская к воинам стрелы, созданные тёмной магией. А пока Магистр Тьмы безуспешно пытался пробить защитный купол, воины, спрятавшись под ним, создавали мощное заклятье, которое, по замыслу Дирея должно было сильно охладить пыл исполина. Для этого им нужно было сконцентрировать свою энергию в одной точке. Для этого воины поочерёдно отдали мысленный приказ, и мана, повиновавшись, потекла по жилам, собираясь со всех уголков, подгоняемая разгорячённым сердцем. А когда её собралось достаточное количество, сердце погнало её в желудочки. Собираясь там, Синяя Вода концентрировала свою силу, и в назначенный час эта сила выплеснулась наружу в виде длинного бесконечно яркого луча, бившего вверх, к самому потолку прозрачной полусферы. Так, один за другим, внутри защитного полукруга появились три луча, скрещённых под самым потолком. Они отдавали свою энергию большому голубому шару, который, накапливая энергию, разрастался, превращаясь в светящийся метеор. И когда он достаточно напитался божественной энергией Синей Воды, Дирей снял купол. Сметт заметил это, и хотел метнуть молнию в своих маленьких воинов, которые, как назойливая мошкара, всё это время досаждали ему, но не успел: едва только защитный полог был сорван, Дирей силой мысли метнул метеор в противника, силясь попасть в голову. И не промахнулся: коснувшись широкого лба исполинского уродца в обличии ожившего мертвеца, шар лопнул, выплеснув на врага всю энергию, томящуюся в нём. А поскольку Дирей метил в голову, то вся она выплеснулась Церебралу прямо на лицо, мгновенно обожгла мертвенно белую кожу, и стала медленно перетекать на глаза. Но магистра тьмы это мало беспокоило: прикосновение Дирея оказалось горячим настолько, что, вскричав от боли, исполин рухнул, подмяв под свою тушу несколько десятков воинов. Всё это время боль не утихала, а только усиливалась, и Сметт продолжал кричать, бить ногами и руками о землю, потому что чудесная энергия, посланная Диреем, уже успела переключиться на глаза. Точнее, веки: почувствовав, как энергия, подобно крутому кипятку, неловко всплеснувшемуся из кружки, стала спадать со лба, медленно переходя на глаза, магистр закрыл их веками. И теперь энергия обжигала только кожу.

Увидев, как под действием его заклятья Сметт превращается в беспомощного младенца, Дирей застыл на месте, молча наблюдая за тем, как корчится, силясь отогнать от тела этот нестерпимый жар, магистр. Он знал: сейчас у него нет препятствий для того, чтобы добить беспомощного исполина. Дирей знал так же и то, что любой бы на его месте поступил именно так, но продолжал стоять, наблюдая за Сметтом со стороны. Что удерживало его тогда? Оцепенение? Страх? Или, какие-то тайные неведомые чары, пришедшие из Ниоткуда, мешали Владыке одним ударом покончить со злом, прокравшимся в райский мирок, обитатели которого сумели не перегрызть друг другу глотки из-за божественной синей воды, дарующей выпевшему её силу, ограниченную лишь его собственным воображением.

- Правитель, Сметт поднимается!

- Что?

Дирей не сразу сообразил, что происходит, но тут вслед за встревоженным голосом воина раздался рык. Правитель сразу понял, что устрашающий звук идёт откуда-то сверху, и поднял голову – сверху на него смотрели светящиеся от ярости холодные глаза Сметта. Лицо его украшало алое пятно от ожога на пол лица – напоминание об удавшейся атаке Дирея.

Сейчас Сметт был зол как никогда, и от злобы набирала силу ярость, которую он готов был хоть сейчас выплеснуть на человека. Дирей видел это по кровожадным зрачкам магистра, но постарался не выдать свой страх. А Сметт тем временем, стал осторожно наступать на троицу смельчаков, и при каждом его шаге дрожала земля. В целях предосторожности Дирей извлёк из ножен меч, спутники последовали его примеру. Но это не заставило Сметта остановиться, а лишь подзадорило уже во всю бушующую в нём ярость: заметив блеск стали, магистр тьмы только ухмыльнулся. Он был абсолютно уверен в собственном превосходстве, и его не смущал яркий след от ожога; ярость затмила разум, и тупая злоба, душившая его, требовала выхода. Она рвалась наружу. И чем дольше Сметт не выпускал её, тем настойчивее она становилась. Магистр багровел на глазах. Его мертвенно бледная кожа приобрела розовый оттенок, заострились черты лица устрашили его и без того пугающий облик. Но главное – Дирей знал это – одержимый этой яростью, сейчас Сметт был готов на всё, потому что прокравшаяся в разум злоба сорвала с него все ограничивающие барьеры, и Сметт стал похож на бурную реку, которая, разорвав плотину, бросилась затапливать соседние берега.

- Я уничтожу тебя, человек! – рычал Сметт, наступая на троицу. Он пока ещё ничего не делал, а только готовился к атаке, и Дирей мог пуститься в атаку, но не сделал этого – побоялся. Правитель осторожничал. Он понимал, насколько непредсказуем может оказаться Сметт: никто не знает, куда может увести его неприкрытая злоба, ибо он не управлял разумом – им управляла ярость.

- Я уничтожу тебя!

В костлявых пальцах Сметта, не прикрытых даже кожей, появилась стальная рукоять остро отточенного клинка, чёрного как сама ночь. Дирею давно был знаком этот меч. Его лезвие не раз представало перед ним, так что кому, как не Владыке, не знать, что бронзовой здесь была только рукоять – тонкая, изящная, она была украшена черепами, которые искусный кузнец разместил и на рукояти, и на эфесе. А вот лезвие было совершенно особым. Его нельзя было почувствовать, но от его прикосновения по телу проходила неистовая дрожь, потому как из самой рукояти в виде тонкого, длинного, и совершено прямого лезвия лилась сама чёрная магия. Это был пучок света, чёрного, как ночь, мертвенно холодного, как просторы окружающего.

Дирей бросил взгляд на меч, остановился. Двое других воинов, бывших рядом с ним, тоже застыли на месте.

- Что это? – спросил один из них, плохо сдерживая дрожь в голосе.

- Тихо!

Навострив клинки, три воина стояли, ожидая непонятно чего. Но какое-то тайное напряжение, жившее всё это время в их сердцах, подкрепляемое страхом, позволяло предположить, что этого «непонятно чего» следует остерегаться.

- Следите за мечом! – приказал Дирей громким шёпотом, а в следующую секунду клинок ожил. Управляемый разумом Сметта, он вдруг стал извиваться, постепенно удлиняясь.

- Что за…

- Молчи! Забыл, с кем сражаешься? Это же магистр тьмы, а тёмная магия призывает существ из самих недр Хаоса!

Удлиняясь, лезвие – само создание чёрной магии – меняло форму; из совершенно плоского оно превращалось в округлое, обрастая упругой, как резина, чуть влажной, покрытой мелкими чешуйками, кожей. Вскоре появилась и вытянутая морда с широкой пастью, снабжённая раздвоенным языком, и двумя рядами остро отточенных клыков.

- Змей!

Извиваясь в руке магистра, чудовищный ящер вытянул своё гибкое тело, и стал вертеть головой, ища жертву.

- Что, страшно, Дирей? – проговорил Сметт насмешливо. Но Дирей ничего ему не ответил: в те короткие мгновения его голова была слишком занята сотворением образа. Он не собирался сдаваться, а значит, должен был приготовить достойный ответ заклинанию, которое сотворил Сметт.

Раз…

…два…

…три!

Всего несколько мгновений понадобилось Дирею на то, чтобы, закрепив в сознании образ заклятья, отдать Синей Воде, текущей по его жилам, мысленную команду, тем самым заставив её побежать по жилам вверх к самому сердцу. Собираясь со всех уголков его организма, мана перетекала в желудочки; при этом сердце билось в двое сильнее обычного. Когда же Синяя Вода до верху заполнила их, заклинатель отдал ещё одну команду и, безропотно повиновавшись, сердце застучало с новой силой, теперь уже выгоняя ману из кожаных мешочков. Правда, теперь драгоценная вода не потекла назад в жилы, а, выталкиваемая силой сердечной мышцы, стала выплёскиваться в воздух. И, покидая тело, уже там Синяя Вода активировала свою силу, материализуя мысленный образ.

Прошло несколько мгновений, и в воздухе возник дракон с перепончатыми крыльями, длинной гибкой шеей, и таким же длинным, тяжёлым хвостом. Тяжёлая голова с длинной вытянутой мордой выглядела уродливо и даже устрашающе благодаря шипастым наростам и чешуе, покрывающей всё его тело.

Дракон захлопал крыльями и, раскрыв пасть и обнажив остро отточенные клыки, с устрашающим рыком полетел на ящера. Змей зашипел в ответ. Затем, вынув длинный раздвоенный розовый язык, почувствовал запах врага и настороженно повернулся в сторону дракона. И, пока тот приближался, прибывая в абсолютной уверенности, что змей не видит его, готовый нанести удар. При том, он полагал, что его атака будет внезапной, но змей уже ждал его. И, когда дракон, приблизившись, уже снижался, чтобы впиться змею в толстую мускулистую шею, змей выбросил вперёд свою тупую морду с двумя маленькими разрезами ноздрей и схватил летучую бестию за ловко подставленную шею. Дракон закричал, замахал крыльями, стараясь вырваться из капкана, но змей уже держал его в прочных тисках. Дракон стал вертеть хвостом, хлеща ящера по морде. Тот зажмурился и разжал крепко сомкнутые челюсти.

Получив свободу, дракон отлетел назад. Его огромная уродливая рана кровоточила, но не отняла у него прежней силы, гибкости, и скорости: летучий ящер развернулся и снова полетел на змея, который снова был готов к атаке. И когда дракон уже приблизился, снова попытался схватить его, но летучий ящер поднялся чуть выше, позволив змею лишь схватить челюстями воздух. А пока его противник находился в растерянности, ища всеми рецепторами – глазами, ушами, языком – дракона, тот изловчился и укусил змея, а затем тут же отлетел назад. Но змей, за мгновение почувствовав дыхание противника, выбросил в его сторону голову, снабжённую остро отточенными клыками прямо в удаляющегося ящера. Чёрный, немного влажный клубок быстро размотался и клыки вонзились в хрупкое перепончатое крыло. Хрустнули тонкие хрящи; крыло тут же подогнулось, и само тело летучего ящера чуть накренилось, но всё ещё держалось в воздухе. Выпустив дракона, змей вернулся на место, свернув тело в гибкие, снабжённые каменными мышцами клубки. Дракон и его заклинатель – Дирей – точно знали, что ящер обязательно нападёт снова. И он не будет ждать подходящего момента…

…- Сдавайся, Дирей!- кричал Сметт. Его змей по прежнему извивался на рукояти его чёрного клинка. – Твой дракон повержен!

- Да, ты одолел моего ящера! Но я-то ведь ещё цел. Отзови своего ящера обратно в чертоги Окружающего, и сразись со мной. Один на один, как настоящий воин.

- А ты хитёр, человек! - Бледное, скупое на ужимки, лицо Сметта исказила насмешливая улыбка. Он немного помолчал; Дирей с напряжением глядел в его изуродованное, пугающее всем своим видом лицо, ожидая, что тот откажет. И, чем дольше Магистр тянул с ответом, тем явственнее осознавал Дирей – Сметт не решится с ним сражаться. И когда Сметт открыл, наконец, рот, Сметт не ожидал от него ничего другого. Но к великому его удивлению ответ Магистра был совершенно иным.

- Я согласен, человек!...

… Дирей не подозревал, что клинком он владеет не хуже любого сотника из его многотысячного войска. И эта мысль дошла до Владыки, когда он первый раз оказался на земле. Теперь же, когда он рухнул на землю в третий раз, в душу человека всерьёз закрадывался страх. Он, наконец, понял, насколько силён Сметт, и что его похвальба силой – не пустые слова, а истина.

- Сдавайся, Дирей. Я всего-лишь опустошу Колодец Сил, и больше не появлюсь в Благоземье!

Дирей слушал слова Сметта, не понимая, как вообще этот Служитель Тёмных Сил осмелился предлагать подобное ему, Владыке Серединного Королевства, Дирею Преславному?

- Сдавайся, и я подарю тебе жизнь!

Это великодушие Тёмного Мага одновременно рассмешило и разозлило владыку. Слушая сладкие речи своего противника, он уже нащупал валявшийся в траве меч: его ладонь уже сжимала согретую теплом руки ребристую рукоять, и теперь, когда ярость, копившаяся в нём, перевалила через край, Дирей был готов нанести удар.

- Нет, Сметт. Я убью тебя раньше, чем ты доберёшься до Колодца!

Дирей вскинул над головой меч, и, не поднимаясь с земли, разрубил сверкающим божественным белым светом остриём воздух. Он целился в шею магистра, но промахнулся – Сметт успел отскочить. Однако заострённый конец задел невесомую цепочку медальона. Хрупкие звенья-кольца лопнули; цепочка рассыпалась, и медальон с выбитым на нём черепом рухнул на землю. В следующую секунду произошло то, чего Дирей никак не мог ожидать: стукнувшись оземь, бронзовый медальон, украшенный позолотой, раскололся надвое, словно глиняный кувшин. Сметт застыл на месте, не смея пошевелиться. За несколько мгновений кожа на его лице из мертвенно белой стала почти чёрной, и только глаза оставались ледяными. Он уже не шевелился; ужасный клинок выпал из разомкнутых пальцев. Добрая сталь со звоном упала на землю. Неподвижная туша змея превратилась чёрное пламя страшного клинка.

- Ты убил меня, Дирей! – только и смог произнести Сметт, а потом рухнул на землю на глазах у изумлённых воинов. Не только Дирей, но и они могли видеть, как затем кожа на уже неживом теле обретает прежний оттенок, но душа – её прозрачный контур, отделившись от тела, медленно возносился ввысь – уже уходила в Умертвие.

- Он мёртв? Да, правитель? – спросил один из воинов, сражавшихся вместе с Диреем. Правитель посмотрел на него, и ответил без тени сомнения.

- Да, мы победили!

Эта фраза, неосторожно брошенная Царственным Диреем, пробудила в сердцах воинов, бывших рядом с ним, целую бурю ликования. Они кричали, срывая с себя доспехи, а потом падали на землю, припадая к ней лицом. Дирей видел это, но не мог запретить им радоваться долгожданной победе. Но очень скоро станет понятно, что радость эта была преждевременной.

В то время, пока воины ликовали, радуясь внезапной победе над Великим Злом, на месте схватки витал, набирая силу, бурный ледяной ветер. Впрочем, Дирей не обратил на него внимания – его бурные потоки, наверняка пригнал из своего Чёрного Замка сам Пакром, Хозяин Небес. Так думал Дирей, пока ветер не стал крепчать. Его бурные, суровые, неподатливые, и совершенно дикие потоки метались из стороны в сторону с такой силой, что Дирей едва держался на ногах. Это насторожило правителя; страх уже закрался в его душу, но по-настоящему он разросся несколько позже, когда бурные ветры разошлись настолько, что стали поднимать вверх предметы.

Дирей не заметил, как эти холодные ветры посадили его на свою невидимую человеческому глазу ладонь, и подняли вверх. Всё это произошло так внезапно, что, оказавшись в центре серой воронке, собранной из потоков ледяного ветра, он даже не закричал. А когда понял, что ему уже не вырваться, и что воронка уносит его всё выше и выше, звать на помощь было уже поздно: ветер свистал так, что заглушал даже самый громкий крик. Оставалось только одно: отдавшись воле ветра, ждать, какую участь он приготовит Преславному Владыке.

Пока Дирей размышлял об этом, воронка поднимала его всё выше и выше, и чем выше он поднимался, тем темнее становилось вокруг. Наконец, мрак поглотил его целиком, и всё, что оставалось Дирею – неутихающий свист близкого ветра. Он слушал его, пока в воронку не проник свет. Щедрый пучок его разлился над головой Дирея, он подставил ему лицо, чтобы попытаться разглядеть то место, где оказался, но внезапно ветер стих; Дирей насторожился, прислушиваясь. Тишина, окружающая его, пугала, но гораздо более сильный страх вызывало ощущение полной неизвестности.

Он стоял, слушая мёртвую, торжественно-спокойную тишь, не смея пошевелиться, но в один момент эту тишину оборвал голос, заставивший правителя вздрогнуть…

Проторенная редкими путниками, неширокая тропка проступала сквозь кадры ведения, и он шёл, глядя на ведение и на дорогу, и даже сумерки, внезапно заставшие Церебрала посреди пути, оказались не в силах остановиться. Он шёл, а воображение рисовало ему новые и новые картины…

…Дирей?

- Кто это? Как я сюда попал?

- По моей воле, Первый Хранитель!

- Зачем… я тебе нужен?

- Ты ещё не понял? Чтобы вернуть того, кого ты убил!...

Открыв глаза, он увидел перед собой лицо, закрытое плотным капюшоном, из-под которого выглядывали только глаза – два ярко-красных огонька.

- Кто ты?

Неизвестность пугала его, но мягкий спокойный голос незнакомца быстро привёл его в чувство.

- Моё имя Зорг. Я – твой создатель! Добро пожаловать в этот мир, Церебрал!

- Создатель? - в голосе Церебрала всё ещё томился испуг, и тот, кто разговаривал с ним, скрываясь под тенью капюшона, надвинутого на голову, чувствовал это.

- Волноваться не надо Ты должен во всём слушать меня, своего создателя, и причины для тревог отпадут.

- Да, о, Создатель!

Глаза, светящие, словно два далёких факела, сузились, и в тишине послышался лёгкий смешок – покорность воскрешённого Сметта ему понравилась. Значит, всё удастся, и Великое Зло получит Синюю Воду!

Насладившись своим созданием, Зорг произнёс.

- Очень скоро ты отправишься в долгий путь, а пока ты должен копить силы, Церебрал.

- Моё имя Церебрал?

- Да…

- А в какой путь?

- В своё время ты узнаешь всё, что нужно – не больше и не меньше, - объяснил Магистр Тьмы, плохо скрывая раздражение.

*** *** ***

Церебрал шагал в темноте почти вслепую. Но не потому, что сумерки затуманили его взор, а оттого, что ведения, одного за другим всплывающие в сознании, мешали видеть реальное, и увлекали настолько, что Магистр уже даже позабыл о том, для чего взошёл на эту тропу.

Ведения увлекали Церебрала, но у него не возникало ощущения, что это происходило с ним. Встревоженное сознание словно бы рисовало в его голове то, чего не было.

*** *** ***

… Зорг часто появлялся в странной комнате, совершенно тёмной, из потолка которой на широкий деревянный стол из отверстия в потолке лился скупой пучок света. И каждый раз Церебрал ждал, что он подойдёт, и скажет – пора собираться в дорогу. Но всякий раз у него находились более важные дела. Часто он беседовал с кем-то; Церебрал видел, как говорящий приходил в чёрные чертоги – Зорг называл его Смертушем – и даже несколько раз успевал разглядеть его облик, всегда одинаковый и неприметный. Перед человеком в развивающемся чёрном плаще и капюшоне, плотно надвинутом на лицо, стоял невысокий стоптанный старикашка с бледной кожей, плотно обтягивающей хрупкие кости. Его маленькая голова покоилась на короткой шее, торчащей из тощего тельца, которое, казалось, мог сдуть лёгкий ветерок. Его густая белая борода прикрывала то, что были не в силах скрыть рваные лохмотья, служившие когда-то хламидой, а теперь превратились в нечто, болтающееся на тонких плечах старца. Зорг и Сметт говорили о Мане, Демонах, неупокоенных душах мертвецов, и об Умертвии:

- Мне нужно больше душ мертвецов, Зорг. Старшие Боги изгнали меня из Пантеона!

- Как они узнали о нашем союзе?

- Не надо было осаждать Благоземье полчищами демонов, Зорг!

- А может, это ты им рассказал, а? Почти десять лет я сидел спокойно – мне и Церебралу нужно было накопить силы.

- Ты прав, я сознался! Но только после того, как Боги сообщили, что видели всё при помощи Ока Весов!

- Они наблюдали за тобой?

- Похоже на то…

- Ладно! Теперь я буду оставлять тебе больше свежих мертвецов…

Зорг и Сметт часто беседовали, но иногда Создатель беседовал ещё кое с кем. Церебрал не был в состоянии даже объяснить, кто это был, ведь даже отдалённо его собеседник не напоминал человека. И притом, он никогда не приходил в чертоги; в чёрной комнате появлялся лишь его образ, выброшенный на скрытую под чёрной тенью стенку небольшим позолоченным медальоном на груди магистра. В определённое время этот медальон светился волшебным голубым свечением, и тогда Церебрал мог разглядеть устрашающий узор, выбитый на нём – череп с кровожадным оскалом. Увидев свечение, Зорг направлял медальон на стену, и мгновение спустя на ней появлялось изображение странного существа. Одно большое огромное лицо, заключённое в чёрной стене. Казалось, оно срослось с пространством, но при этом было живым и обладало способностью говорить. Шевелились не только губы; глаза, брови, мышцы лица – всё отвечало за передачу эмоций.

- Какие новости, Зорг?

- Мне не удалось выкрасть ману, Повелитель! Проклятые Хранители всё расчитали: они взяли в союзники человека!

- Так что тебе помешало с ним справиться? В твоих руках и в руках твоего брата была бессчётная армия мертвецов! Кроме того, ты можешь пополнять силу из недр окружающего. Ответь, что помешало вашей победе?

- Не знаю… Сметт мёртв, но я забрал этого человека к себе. Потом переселил его душу в тело Сметта, и воскресил…

- А сам, что, боишься выходить против Смертных?

- На воскрешение ушло много энергии, Повелитель!

- Никогда не думал, что ты так глупо распорядишься своей силой.

- Не беспокойся, о, Владыка: Окружающее дарует мне новую силу!

- Думаешь, успеешь восстановиться?

- Да! А пока Церебрал будет прикрывать меня…

- Добудь мне синюю воду!

Беседа заканчивалась, и чудесный медальон гас, а с ним со стены пропадало изображение Повелителя. И в такие минуты Церебралу очень хотелось спросить, с кем разговаривал Зорг, но всякий раз он отговаривал себя. Но однажды он, всё же, рискнул.

- С кем ты сейчас разговаривал, Хозяин?

- Понимаешь, Церебрал… - Зорг помедлил с ответом. Простой вопрос заставил его задуматься: значит, было в этом Повелителе что-то такое, о чём Зорг не хотелось говорить. И, зная это, Церебрал только ещё больше хотел добиться от Хозяина ответа. – Понимаешь…- повторил Зорг. – Это существо повелевает мной.

- И поэтому ты называешь его Повелитель?

- У него есть ещё одно имя – Великое Зло. Это существо никогда не покидает своих чертогов, ибо его плоть – просторы Окружающего. Оно питается энергией Хаоса.

- А почему ты подчиняешься этому… Великому Злу?

- Повелитель должен оказать мне одну услугу, а взамен я должен принести ему кое-что…

- Что именно?

- Синюю Воду… И очень скоро ты поможешь мне добыть её…

- Да, Хозяин!

Церебрал хотел задать Зоргу ещё несколько вопросов про странного Повелителя, но тот слишком быстро ушёл, оставив Церебрала наедине с собственными мыслями, которых слишком много скопилось в голове Церебрала за непродолжительную беседу с Зоргом. \

*** *** ***

Церебрал не чувствовал усталости, и даже потерял счёт времени. Дорога расстилалась перед ним непрерывной лентой, направляя Магистра. И, всё, что его заботило – не сойти с неё.

*** *** ***

Холод Чёрного Замка согревало пламя от тела Огненного Владыка. Выбрасывая в воздух огненные лепестки, огненный птах, Феникс парил над крышей холодных чертогов ветра, пока погонщик, стоя за спиной Пакрома, смотрел в центр Ока Весов.

- Смотри, Пакром! Наши усилия не пропадают даром!

Пакром заёрзал в глубоком удобном кресле.

- Думаешь, дух Дирея укрепляется в нём?

- Безусловно, Пакром! Видишь, воспоминания из жизни Дирея перемешиваются с тем, что пережил Церебрал!

- Думаешь, он может быть нам полезен уже сейчас?

- Да. Нужно лишь подтолкнуть его мечущийся разум в нужную сторону, пока Зорг вновь не вернул тёмную душу в воскрешённое тело!

*** *** ***

Поток воспоминаний оборвался, чему Церебрал был несказанно рад. Теперь он мог отчётливо видеть, куда идёт, и даже получил возможность полюбоваться – ночь прошла незаметно, и теперь кроваво-красные разводы, перемешанные с золотым свечением, возвещали о восхождении солнца под купол небес. Пройдёт совсем немного времени, и его яркое свечение сорвёт с небесного купола чёрный непроницаемый полог, заботливо наброшенный прекрасной девой ночи, юной Тайнией, и небо снова станет голубым. А пока солнце ещё только покидало свои чертоги, медленно разогреваясь, и не было ещё в силах очистить небеса от тьмы.

Сколько сотен шагов уже прошёл, и сколько ещё осталось пройти? Его взор был направлен на горную цепь, скребущую небесный купол своими острыми зубцами, на вершинах которых блестел свежий снег – единственный ориентир, бросая неуверенный взгляд на который, Церебрал убеждался, что тропа ведёт его по верному пути.

Он шёл, слушая только спокойный шелест далёкой листвы, и звук собственных шагов, но внезапно в его сознание снова прорвался голос.

- Кто ты? – вопрошал он из самой глубины сознания Церебрала. Церебрал заколебался – он знал, что ответить: странные ведения, преследовавшие Магистра всю дорогу, вновь заставили его сомневаться. Раньше он как-то не задумывался над этим. Теперь же ему представилась возможность поразмыслить.

- Кто ты? – голос был настойчивый и требовательный, так что Церебрал не смел ослушаться. – Скажи мне, и, в первую очередь, самому себе! Время выбирать, кто ты – Церебрал или Дирей?

- Но как мне выбрать, ведь оба они внутри меня! – Магистр сам обалдел от того, что случайно сорвалось с его губ, но иначе сказать было просто нельзя. В нём действительно боролись две личности: тёмная и светлая.

- Выбери ту, что ближе тебе…

Церебрала душил страх. Он знал, что ему нужно выбрать тёмную душу, потому что он должен доверять своему Хозяину. Но, с другой стороны, как он мог доверять Зоргу, если тот обманул его, не сказав, что создал его, использовав для этого душу Смертного. И, если Божественные Нагош и Пакром не сообщили ему об этом, он, наверняка, ещё долго бы оставался в неведении. Но ведь Зорг создал его, подарил жизнь. Но, какой ценой – ценой другой жизни…

- Я Дирей! – ответил Магистр, теперь уже, без тени сомнения в голосе.

Видимо, этот ответ показался его собеседнику исчерпывающим: выслушав его, собеседник, ничего не ответив, скрылся из его сознания. А магистр, убедившись, что в его сознании нет больше никаких голосов, кроме его собственного, продолжил путь. Некоторое время ему ещё пришлось смотреть на наскучивший однообразный пейзаж, но потом на горизонте возникла широкая поляна, на которой, щедро поливаемая ослепительно ярким солнцем, возвышалась стена. Несколько высоких башен с площадками для лучников и, конечно же, огромные ворота.

- Вот он, Асур! – с облегчением проговорил магистр.

Глава третья

Амсур пал. Это стало понятно уже очень скоро, и Владыка Элейм, чтобы не терять своих воинов, скомандовал отступление. Омтель и Тор выиграли это сражение, но не выиграли войну. Сейчас он отступит, воины залечат свои раны, отдохнут и, осушив кубки за павших у стен форпоста, снова отправятся в бой. И на этот раз они вернуться с победой, потому что в руках у Элейма будет нечто большее, чем прочный доспех или заострённый клинок. Вместе со своей армией он вернётся в Веленор, спуститься в сокровищницу королевского дворца, и возьмёт оттуда самое ценное – драгоценный бронзовый шар, разделённый на три сферы. С виду маленький и совершенно неприглядный, он вмещал в себя ману всего Благоземья – всё то, что удалось собрать со славных обитателей королевства. И эту ману Элейм использует по назначению – для защиты границ Королевства. Да, именно так. Причина у него самая серьёзная. Войско, собранное им из рядов наёмников, не способно оказать достойный отпор многотысячному войску под командованием Омтеля и Тора.

Они шли домой. Шли с позором, потому что проиграли. Народ людей оказался слабее, но только пока: пройдёт совсем немного времени, и Элейм отомстит Владыкам за павших воинов. Но самое ужасное, что всё, что мог сделать правитель сейчас – это ненавидеть правителей.

Громкий, совсем неизящный и немелодичный звук донёсся до лучников на башнях, которые стали кричать копейщикам, дежурившим у самых ворот, и те лихорадочно начали нажимать рычаги, приводя в движение старые заржавленные механизмы, скрип которых был слышен даже сквозь стену. Длинные цепи поднимали вверх массивные ставни, воткнутые в прочные пазы. Копейщики торопились – они знали, что у ворот ждёт ни одинокий путник, ни расчётливый купец, а сам владыка. Наконец, ставни были убраны, и ворота распахнулись, и Элейм увидел огромную толпу, выстроившуюся по обеим сторонам узкой улочки. Юноши и девушки держали в руках венки. Они даже не выкрикивали приветствий, когда жеребцы послушно повели своих наездников через ворота, а только смотрели на растягивающийся строй, на павших, тела которых несли на щитах в парадных доспехах. И их было гораздо больше, чем выживших, а те, кто уцелел – по крайней мере, многие из них – шли с неприкрытыми ранами. На их лицах были боль и усталость, и горожане смотрели на них со страхом, понимая, что они выжили лишь чудом, потому что свирепые противники были готовы убить всех до одного.

Воины двигались под чутким взором горожан, которые, не выпуская из рук венков, смотрели на них со страхом и каким-то чутким состраданием. А когда воины прошли мимо последнего горожанина, они начали выстраиваться позади войска.

Когда вошли в Город Войтов, многие из провожающих Владыку не могли пройти дальше. Но по ту сторону стены на их место встали другие: почтенные воины и самые богатые горожане посчитали за честь идти вслед за королём, не смотря на то, что он вернулся с поражением, оставив на поле битвы большую часть воинов, которых взял с собой.

Горожане провожали правителя до самых ворот дворца и, наверное, пошли бы дальше, но суровые стражники за прочной,с виду невесомой оградой позволили пройти только правителю и его воинам.

Здесь, в тихом уютном дворике, ограждённом от остального мира с виду невесомой, но невероятно прочной изгородью, он отправил войско в казармы с тем, чтобы сотники, а с ними лучники, копейщики, а так же мечники как следует поели, отдохнули, и прикрыли свои раны, отдавшись в руки умелых врачевателей. Сам же отправился во дворец, вернее, в его подземные коридоры, где среди множества темниц затерялись крохотная комнатка – сокровищница. В этой каморке на шёлковой подушке лежит, дожидаясь своего часа, блестящий бронзовый шар – собиратель сил. И Элейм решил сменить на время богатое убранство королевских покоев на сырость, холод, и смрад подземелий, чтобы собственными руками извлечь из сокровищницы эту поистине чудесную вещицу. Вообще, он редко бывал здесь, даже, когда взошёл на трон, получив в наследство от пропавшего отца корону и власть. И поэтому, едва в полутьме раздался шелест драгоценной мантии, развивающейся в воздухе, стражник опешил и, навострив алебарду, громко спросил, целясь в темноту.

- Кто здесь?

- Ты не узнаешь своего короля? - Коротконогий гном даже на минуту утратил дар речи; не в силах ничего ответить Царственному Элейму, он только смотрел ему вслед, хлопая глазами. – Идём, откроешь мне сокровищницу!

- Сокровищницу? Сию минуту, сир! – спокойный, сильный, уверенный голос правителя привёл стражника в чувство. Он пошёл вслед за правителем, слушая, как звонко стучат по каменному полу его поножи, и как этот стук многократно повторяло в темноте безликое эхо.

- Сейчас… - у самого входа в сокровищницу стражник привычным движением снял с пояса связку ключей и, громко звеня ею, начал выискивать среди множества ключей нужный. После непродолжительных манипуляций, он нашёл в увесистой связке железяк с плоскими языками нужный. И стал отпирать небольшую дверцу, на вид ничем не выделяющуюся среди остальных. Пришлось повозиться и здесь: заржавелый замок скрипел, давно отсыревшие механизмы в его теле с трудом проворачивались. На багровом лице гнома выступил пот. Широкой пухлой ладонью он смёл тёплые бисеринки со лба и, чуть приподняв конусообразный шлем, продолжал. Наконец, замок поддался – щелчок засова, и дверь легко подалась внутрь.

- Прошу…

- Благодарю… Э-э-э… Не уходи далеко: сейчас я кое-что возьму, и ты снова запрёшь сокровищницу…

- Да, мой король!

Царственный Элейм широким уверенным шагов переступил порог сокровищницы, держа на вытянутой руке дымящийся факел, заранее зная, что предстанет его взору. Едва свет истинного пламени Нагоша проник в крохотную каморку, что-то внутри у Элейма сжалось, а уверенность уступила место страху: в сокровищнице правитель увидел подиум, и шёлковую подушку… но вот чудесного шара на ней не было.

Мгновение поколебавшись, правитель ощупал подушку, и даже приподнял её, и окончательно убедившись, что собирателя сил как след простыл, молнией выскочил из каморки.

- Уже всё, Владыка Элейм?

- Шара нет…- бледнея, сообщил правитель. Со страху он едва не уронил на землю факел.

- Какого шара?

- Собиратель Сил… Он пропал!

- Как? Ведь я…

- Стоп! – прервал он коротышку. – Рагнар сказал, что вернул шар на место после того случая… Почему же тогда в сокровищнице пусто? Плохо охраняешь, гном! – вдруг набросился он на стражника. – За что я тебе жалованье плачу? Отвечай, где шар!

- Я… не знаю… - признался коротышка.

- А кто знает?

- Может, сир Рагнар?

Элейм задумался, сурово сдвинув брови, но несколько мгновений спустя лицо его осветила широкая улыбка.

- Ты прав!

Больше Царственный Элейм ничего не сообщил напуганному стражнику; сказал только, чтобы тот запер сокровищницу, и быстрыми шагами зашагал к лестнице, ведущей наверх, в палаты. Он спешил вернуться в тронный зал. И молодой правитель очень хорошо знал причину собственной тревоги. Причина эта – Рагнар. Ему, Элейму, срочно нужно было найти сотника, иначе весь его план провалиться, ибо весь успех предстоящей схватки правитель видел лишь в Священной Воде. Ибо только сила, заключённая в ней, могла принести его народу победу, а ему самому – покой и удовлетворение.

Едва правитель переступил порог тронного зала, придворные натянули притворные улыбки и заплясали вокруг государя, засыпая его вопросами.

- Царственный Элейм!

- Владыка, ты вернулся!

- Хвала Богам, живой!

Слушая эти сладкие речи, правитель добрался до трона, затем медленно погрузился в него, и только после этого произнёс.

- Где сир Рагнар? Найдите его! А когда найдёте – скажите: он нужен мне немедленно!

- Да, мой король!

*** *** ***

Омтель рассчитал всё удачно, как никогда – войско Элейма не выдержало мощного натиска войск двух народов, гномов и эльфов. По правде говоря, Омтель думал, что Тор не решиться на такой союз. Гномы глупы, потому что ничего не видят, кроме своих пещерных рудников, но у них достаточно хитрости и, конечно же, простого расчёта, чтобы увидеть в предложении Омтеля несомненную выгоду. Благородный Тор, конечно же, нашёл эту выгоду, в противном случае он бы, наверняка, отказал расчётливому эльфу. Другое дело, какую выгоду нашёл в этом союзе Тор? Совпадает ли она с той, которую загадал в своём сознании эльф? Собственно, это не так важно. Главное, что самодовольный человек повержен. И по этому случаю эльфы вместе с гномами праздновали общую победу: в шатрах было шумно, и до поздней ночи не гасли свечи – здесь рекой текло пиво, хмельной эль, и благородное вино.

Но пока воины веселились, заливая в глотки хмель, Владыкам было не до отдыха. Закрывшись от чужих глаз в отдельном шатре, Омтель и Тор, устроившись за удобным столом, обсуждали, что делать дальше.

- Думаешь, Элейм готовит ответную атаку? – спрашивал Тор, осушая тяжёлый деревянный кубок с пивом.

- Не знаю… Он хоть и молод, но горд, и не станет терпеть поражения…- немолодой эльф стал задумчиво поглаживать холёную, почти шёлковую, гладко расчёсанную бородку.

- Тогда, скорее всего, человек попытается доказать нам свою силу! – Тор стукнул кубком по столу, отчего невесомое, казалось, тело эльфа невольно вытянулось в струну. – Тем более, что с треском разгромили его армию.

- Да, ты прав, почтенный Тор! Только, с чем же он выйдет против нас? Неужели найдутся среди его поданных смельчаки, готовые пойти вслед за своими сыновьями и детьми, которые уже мирно почивают в гостях у Смертуша?

- Ты не знаешь людей, благородный Омтель… - проговорил Тор вдруг необычайно тихо. – Они ещё не на такое способны…

- Что ж, я доверюсь тебе, почтенный Тор! – поспешил согласиться эльф. – Но мы не будем ждать Элейма и его войска, а сами нападём на него!

- Как?

- Разобьем лагерь на подступах к столице, и будем ждать возвращения короля под стенами Веленора.

*** *** ***

Одиночество располагало к размышлениям, тем более, что после недавних событий в голове правителя их скопилось множество. И, первое, о чём подумал Владыка, было отношение к нему подданных. Что думают о нём люди, эльфы, гномы, проводившие его на битву, ожидая, что он вернётся с победой? Что испытывают они – разочарование, страх, или, быть может, отвращение? Едва ли он, Царственный Элейм, заслужил большего, ибо он – недостойный сын своего отца – самого успешного правителя за всю историю Благоземья. Спустя столько лет Элейма продолжают сравнивать с Диреем – его имя надолго закрепилось в умах благодарных подданных, и как прежде, его называют не иначе как «преславный». Это прозвище Дирей получил за своё умение разрешать конфликты и обходить стороной неудачи. Всё складывалось как нельзя лучше – мана помогала жителям Благоземья не умереть от голода даже в самые засушливые месяцы, когда золотистые колосья хлеба сгорали под палящим солнцем, а с ними падал урожай овощей и фруктов. Непримиримые народы гномов и эльфов Дирей заставил сложить мечи при помощи всё той же Синей Воды. В обмен на перемирие он предложил им неограниченный доступ к Колодцу Силы, и приказал убрать оттуда стражников, всех до единого. И даже война с Тёмным Магистром Тьмы, могущественным Сметтом не заставила подданных любить своего короля меньше, потому что он не только сражался в боях наравне со своими воинами, но сумел найти слабое место у непобедимого, казалось, Сметта, одним метким точным ударом навсегда отправив его душу в Умертвие. Но, убив своего заклятого врага, он угодил в сети его старшего брата, Зорга. Где теперь Дирей, и жив ли он? Этого не знают, думается, даже сами Боги.

Многие думают, что эти создания помогали Дирею, иначе как объяснить тот факт, что владыке всякий раз удавалось обходить стороной любые неприятности, а если они вдруг возникали, мгновенно разрешать проблему самым неожиданным образом. Но, раз так, то почему в последний момент Божественные Обитатели Пантеона отвернулись от него? Почему позволили Зоргу забрать его с собой?

Решение давалось, как никогда, трудно, и временами правитель даже пытался обратиться к холодным каменным статуям, надеясь, что его мольбы вдохнут жизнь в мрамор, статуи оживут и, сойдя с подиумов, соберут совет, после которого дадут правителю ответ, в правильности которого ему не придётся усомниться ни на секунду. Быть может, так и случиться. Когда-нибудь. Когда-нибудь, но только не сейчас. Это решение примет он сам, без чьей-либо помощи.

Элейм повернул голову в другой конец зала, и увидел запыхавшегося слугу. Он быстро шёл по ковровой дорожке прямо к трону. Владыка уже ни о чём не думал, а смотрелтолько на него. Он знал: служитель должен принести ему очень важную вещь, от которой будет зависеть исход битвы, которая ещё не началась, но состоится очень скоро.

За каких-нибудь две-три минуты слуга прошагал от двери через весь стронный зал, и, остановившись, присел у трона на одно колено.

- Мой король!

- Встань! – Владыка поморщил лицо и, когда слуга выпрямился и стал перед королём во весь свой рост, спросил. – Ну, какие новости?

- Мой король, мы не нашли сира Рагнара: мы обыскали весь дворец, подземелье, заглянули даже в казармы…

- А домой? Вы были у него дома?

- Да, мой король! Пришлось разделиться, но это нам не помогло – сира Рагнара нигде нет…

- Боги! Куда же он мог запропастятся? – спросил Элейм, глядя в лицо слуге, который, не смея пошевелиться, ждал нового приказа. – Сбежал, гадёныш! Приведи ко мне Вессала! – подумав, бросил он уже раздражённо. А пока слуга, шаркая ножками по драгоценному паркету, спешил исполнять приказ, в голове Элейма с новой силой кружились мысли. Почти сразу он справедливо заключил, что вряд ли одолеет Омтеля и Тора. И тогда он должен будет сдаться, без малейших промедлений признав своё поражение. Или идти в бой: собрать войско, сознавшись в том, что проиграл бой и потерял с таким трудом собранную у них же ману, чем ещё больше разозлить и без того разочаровавшихся в нём подданных. И если хоть кто-нибудь из них после этого согласиться пойти на смерть за своего короля, встретить Омтеля и Тора на границе. После первой же атаки лучники сразят больше половины войска людей; Если повезёт, конница пробьёт заслон из вооружённых боевыми топорами гномов, и даже успеют потрепать лучников. Но, у конницы не хватит прыти, чтобы расправиться с ними слишком быстро, и пока находящиеся под защитой коротышек гордые эльфы будут без промаха метать стрелы в людей, отряд пехотинцев уменьшиться ещё ровно на половину, и только после этого всадники затопчут облачённых лишь в лёгкие кольчуги эльфов. Но сразу после того, как конница отойдёт в сторону, на разбитую пехоту выйдет пехота, состоящая наполовину из эльфов, наполовину из гномов. Их натиск не оставит людям никакого шанса выжить.

- Мой король? – сдержанно поклонившись в знак почтения, высокий широкоплечий юноша в парадном камзоле, который странным образом превращал его в элегантного молодого человека, не слишком полного и не слишком худого, с мягкими чертами лица, знакомого с манерами, и всегда готового служить своему королю.

- Вессал! – произнёс Элейм, увидев перед собой застывшую фигуру сотника. – Ты хочешь помочь своему королю?

- Да

- Рагнар пропал, и унёс с собой ману. Возьми свою сотню, и разыщи его как можно скорее: собиратель сил нужен мне уже сейчас!

- Да, мой король!

*** *** ***

Когда Владыка Элейм объявил своим подданным о том, что Омтель и Тор развязали вражду с народом людей, в их души закралась тревога, но тогда никто не терял надежды. Все знали – у их войска есть надежда, и она скрыта в небольшом шарике из бронзы, именуемом Собиратель Сил. Каждый из них отдал сборщику маны последние капли драгоценной синей воды, надеясь, что в трудный момент она поможет вернуть мир в благодатные земли. И вот этот момент настал, но правитель то ли не воспользовался маной, то ли…

В тот момент, горожане, закрывшись в своих лавках, подумал каждый своё: кто-то решил, что правитель решил приберечь ману, кто посчитал, что он вообще не собирается использовать её для боевых целей, а исключительно для себя. Иные же утверждали, что синяя вода была использована в битве, но её количества оказалось недостаточно, но их, конечно, никто не послушал. Гораздо большее внимание заслужили в тот день те из Веленорцев, кто утверждал, что ману украли. Ведь в день бунта части горожан удалось пробраться во дворец – возможно, им удалось выкрасть из сокровищницы драгоценный колодец силы.

Каждый искал причину поражения, но в итоге все спорщики сошлись на том, что Преславный Дирей обязательно вернулся с победой, если бы сейчас сидел на троне не месте своего малоумного сына. Но сейчас правил не он, а Элейм, человек, который отобрал у своих подданных последнюю надежду на светлое будущее – ману, говоря, что это нужно для защиты границ Серединного Королевства. Когда эта защита потребовалась хрупким стенам Амсура, Царственный Элейм то ли не воспользовался ею, то ли применил, но так, что в конечном итоге потерпел поражение.Это снова заставило подданных вспомнить прежние обиды – пропажу маны и странный указ об её сборе, но они были позабыты, когда правитель, собрав войско, отправился к форпосту, чтобы дать бой разгневанным соседям – благородному эльфу и словоохотливому гному. Забыв былое, они поддержали правителя, надеясь, что их силы, их поддержка помогут ему, но – увы. У Элейма была возможность победить, но он не воспользовался ею…

*** ** ***

Мог ли Элейм представить себе, что когда-нибудь будет ждать появления в своём тронном зале молодого сотника? Мог ли вообразить, что от него будет зависеть судьба целого народа? Но так случилось, что последние два дня он с волнением ждал возвращения своего сотника, ведь у него Собиратель Сил, драгоценный артефакт, заключающий в себе колоссальный запас маны.

Элейм ни на секунду не сомневался в том, что именно Рагнар выкрал из сокровищницы драгоценный артефакт. На помощь стражникам бросился именно Рагнар, и именно он должен был положить шар на шёлковую подушку и запереть прочный засов, но он не сделал это, сказав королю, что выполнил его приказ и что шар лежит на своём месте, сам же присвоил собиратель сил себе. Но зачем он это сделал? Ответ на этот вопрос давно был готов у Элейма, так что ему даже не приходилось напрягаться – Рагнару очень хотелось вызволить из неволи Мергала, повернувшегося в уме старца, с которым они часто и много общались. Эта догадка полностью подтверждалась – стражник подземелья сообщил, что темница старца пуста; сбежали и те три смельчака, что пробрались во дворец в надежде выкрасть заветный Собиратель Сил.

Услышав скрип двери, правитель поворачивался, ожидая, что на пороге появиться сотник, но на его месте постоянно оказывался кто-то другой. К вечеру второго дня напряжение возросло настолько, что владыка уже не мог сидеть на месте, а всё больше ходил. Шансов на то, что в бой придётся идти без маны, оставалось всё меньше, а те жалкие крохи едва уловимой надежды, которая ещё теплилась в его душе, таяли на глазах. Всё должно было решиться в следующий день. Если Вессалу и его сотне удастся отыскать Рагнара, победа будет на стороне Элейма. Если нет- всё, что останется молодому правителю – это уповать на удачу. И, конечно, на благоразумие своих подданных, которые должны отважиться вновь пойти на эльфа и его союзника, гнома, чтобы в честном поединке постоять за своего короля. Всё зависело от того, появиться Рагнар или нет.

Чутьё подсказывало ему, что к назначенному часу Рагнара не найдут, а значит, он должен собирать войско и сообщить своим подданным о печальном исходе прошедшей битвы.

- Позвать ко мне писца! – скомандовал Элейм. Писец появился перед ним, держа в руках все принадлежности для письма, небольшой складной столик с сиденьем, перо, чернильницу, и запас чистой бумаги. Поставив всё это у самого подиума, он быстро разложил столик, после чего извлёк из потайной полости, незаметной намётанному глазу, всё письменные принадлежности, затем, усевшись поудобнее, обмакнул в чернильницу перо, таким образом показывая свою готовность к работе. Элейм никак не ожидал такой прыти от немолодого служителя, поэтому заговорил лишь спустя некоторое время. Он говорил, взвешивая каждое слово, чтобы донести до своих подданных свою мысль максимально точно, без возможности трактовать её как-то иначе, кроме как в прямом её значении. Благодаря этому, указ «оb nemedlenom nabore vol`nih najomn`ikav v rjadi karal`evskaj armi» был подписан только спустя несколько часов. И сразу после этого, не дожидаясь следующего дня, Элейм приказал глашатай зачитать сей документ. Собрав горожан на площади, служитель, не спешиваясь, зачитал указ, предварительно развернув свиток пергамента.

«Ja, charstvenyj El`ejejm, pravit`el` Siridinava Karal`evstva I sapredel`nih zemel`, pavelevajy! V karotkij srok papoln`it` arm`ijy za schjot dabravol`n`ih najomn`ikav. Boj na bol`shih halmah praigran, I mi dalzni prin`at` novij boj. Vsja nadezda tol`ko na vas – zapasi man`I bil`I ut`erjan`i»

Подпись и королевская печать возвещали о достоверности бумаги, но никто из подданных, слушавших в тот вечер пламенную речь из уст служителя, ни на секунду не усомнились, что указ был написан под диктовку самого Элейма. Ведь только он мог утратить последнюю ценность, бывшую в Королевстве. Надежду, ещё жившую в сердцах его подданных – ману. Но главное, теперь для них навсегда закрыт вопрос, почему войско их повелителя проиграло тот бой. Теперь же им предстоит новая схватка, но сейчас каждый абсолютно точно был уверен в том, что у них больше нет той надежды, той поддержки, которая ободряла, придавала сил, позволяла рваться в бой. Маны больше нет. Совсем.

С этой мыслью горожане стали расходиться по домам, но сон уже не шёл к ним: новая весть взволновала их не меньше, чем весть о поражении у стен форпоста. Взволновала, встревожила, но как будто не удивила – подданные Царственного Элейма уже не раз успели убедиться в том, что своему правителю доверять не стоит. И, зная это, каждый из них, сидя дома, размышлял, стоит ли отправляться на верную смерть, подставляя голову под гномью секиру за мешок золотых.

Но нашлись те, кто сразу решил, что не будет присоединяться к рядам наёмников. Иные же засиживались допоздна, размышляя, стоит ли идти в бой за правителя. И в своих размышлениях многие тогда решили, что их враги пострадали за то же, за что страдают сейчас они. Но люди слишком терпеливы, и в их сердцах ещё живёт пусть крохотная, но надежда на своего короля. А вот гордые эльфы и своенравные гномы не стали терпеть подобного от соседей, тем более, что давним договором мана была признана общей, и решили смыть свою обиду кровью.

Но люди не будут действовать силой – одна такая попытка уже была пресечена правителем, тем более, что вера в правителя у них ещё не угасла…

*** *** ***

Дева Ночи, юная Тайния, дочь Светлейшего Из Богов, сменила на троне Священного Пантеона своего отца, накрыв небесный купол чёрным непроницаемым покрывалом. Тьма накрыла Благоземье. Царственный Элейм видел в длинное, до пола, окно, как небо внезапно потемнело, а вместо солнечного диска, освещающего землю, на выпуклом куполе замерцали звёзды. Однако это не заставило его ложиться спать: слишком много мыслей ещё копошилось в его встревоженном сознании.

Никто из них не ждал от правителя, что тот вернётся не с победой, а с поражением, снова. К тому же, все они прекрасно знали о небольшом запасе Синей Воды, который всё это время был надёжно укрыт в непреступной сокровищнице. И, обладая силой маны, хранящейся в недрах чудесного шара, правитель в два счёта мог одолеть армию, даже превосходящую по численности войско объединившихся против рода людей гномов и эльфов.

Но теперь они знают, что маны нет. Знают, и по праву могут отказаться вступать в ряды наёмников. Но Элейм мог ничего не говорить своим подданным, а объяснить, что даже не помогла ему справиться с бывшими союзниками, и вот теперь им предстоит вновь встретиться, правда, надеяться на помощь силы драгоценной маны уже не придётся. Он мог сказать так, но возникает вопрос – поверили бы ему подданные? А если бы даже и поверили, то ложь рано или поздно всплыла бы, и тогда Владыку обвинили бы ещё и в обмане. Сейчас – другое дело – Элейм хотя бы остался честным перед своими подданными, и пошёл на это сознательно, понимая, что за раскрытую правду подданные не пойдут за ним, потому что он сообщил им горькую весть – уже во второй раз была утрачена мана. Та мана, которую подданные доверили правителю, пусть и не совсем добровольно, и которая должна была защитить граница Серединного Королевства. Её уже больше не вернуть, а войско Омтеля и Тора ждёт, скрестив мечи, у ворот Асура.

И на что только он надеялся? Быть может, посчитал, что народ простит ему все обиды и дружно пойдёт на верную смерть? Или, решил, что удвоенное жалованье, которое он назначил наёмникам, спасёт положение? Нет. Элейм решил, что подданные должны доверять ему, как и правитель доверяет своим подданным. И, доверившись, подданные пойдёт за своим королём. И те из них, кто мирному ожиданию предпочтёт кровавый бой, не будут биться только за золото – место алчности в их сердцах займёт нечто большее. Желание кровью искупить вину своего короля перед родами гномов и эльфов – вот, что должно повести в бой славных обитателей Серединного Королевства…

*** *** ***

В назначенный час Царственный Элейм выступил на балкон тронного зала и обратил взор на дворцовую площадь – место сбора добровольных наёмников. Закалённые в битвах сотники уже сидели за тяжёлыми дубовыми столами в ожидании добровольцев, но площадь была пуста; никто – ни гном, ни эльф, ни человек – не записался в ряды войска. Но правитель не терял надежды, подбадривая себя тем, что ещё слишком рано: солнце едва подогревало верхушки далёких деревьев и, возможно, у него не хватало сил, чтобы дотянуться до подслеповатых окон и своим ярким светом разбудить трудолюбивых крестьян и ленивых горожан. Правитель верил, что новая схватка состоится, и потому ждал.

Утренняя прохлада отгоняла сон, но бодрость не отнимала у правителя гнетущей тревоги. Молча, и почти без движения, он смотрел на вымощенную камнем площадь, на которую уже ложился свет от солнца: ещё не слишком яркий, он согревал землю. Суровые сотники стали снимать шлемы и меховые накидки, и всё чаще щурились. На их лицах уже выступали капельки пота, а вот заготовленные заранее листы папируса оставались чистыми.

Солнечные лучи были настолько горячи, что благородные сотники прятали лица за широкими ладонями. Его тепло добиралось и до балкона, с высоты которого правитель наблюдал за набором наёмников; несколько юношей уже приблизились к столам: лицо правителя осветила улыбка, но расслабляться было ещё рано. Правитель опёрся руками на ограду, и внимательно следил за дальнейшим ходом событий.

А между тем на площади появлялись всё новые и новые желающие вступить в ряды наёмников. Какие мотивы движели ими в тот момент – это меньше всего волновало Элейма. Он даже готов был согласиться, что их прельстило удвоенное жалованье, и искренне радовался этому, понимая, что сумел пополнить войско ещё несколькими молодыми сильными пехотинцами.

Элейм мог вздохнуть свободно – подданные не подвели его.