Летописи Благоземья. Летопись третья, История Церебрала
Вступление
В Пантеоне на вершине одинокого хребта, располагался ничем не примечательный замок, который Боги нарекли Чёрным Замком. Величественный и устрашающий, весь в дырах. Внутри, на первом этаже гулял ветер. Ветром были пропитаны все его стены. И даже та его часть, которая казалась намного прочнее других, оказалась в его власти. Вокруг замка безмятежно парил дракон, сотканный из замёрзшей воды и сурового ветра, дракон-исполин. Что он делал здесь – ждал своего хозяина. Он не улетал ни в своё гнездо, ни на поиски добычи, покуда в подслеповатом окне горел свет. Оно было единственным, которое светилось в этом замке, здесь, на самой высокой башне. Здесь был его хозяин, а с ним и другие Боги. Все они обступили небольшой столик, на котором расположилась небольшая стеклянная сфера, в центре которой мелькали сцены напряжённого боя. Именно за ним наблюдала четвёрка. Но внезапно картинка поменялась: на ней вдруг возникло изображение Хозяина Сущего, и он быстро раскачивал свои чаши.
- Что происходит? – удивилась Тиана.
- В Коридоре Миров что-то случилось. Быстрее туда!...
…Серый Дракон посадил на свою спину трёх Богов, и под мерные взмахи кожистых крыльев понёс их туда, где ворота, заключающие в себе энергию Хаоса, осуществляли переход между Пантеоном и Коридором Миров. Дракон приземлился на широкое плато, вокруг которого плескалась раскалённая лава, а чуть в стороне, разбрасывая пепел, стоял вулкан. Здесь располагалось жилище Нагоша.
Спешившись, Боги быстро подошли к воротам, и исчезли в чёрной бездне, а уже мгновение спустя оказались в коридоре. Там, где в пустотах, сотканных из черноты, угадывались стены, было ещё холоднее, чем в чертогах Чёрного Замка. Холод этот умножался от того, что в коридоре этом – месте, где рождалась жизнь, не было места ни одному существу. Кроме, разве что, одного – Хозяина Сущего. Закрытые в надёжном куполе копошились големы, рождённые самим Окружающем, иначе говоря, Хаосом. Хозяин Сущего полностью управлял этими созданиями, и был способен призвать их куда угодно, но только в пределах Коридора. Великие Весы Равновесия, как по-другому нарекли обитателя Окружающего, стояли сейчас в самом его сердце, и на каждой из стальных чаш, не устающих раскачиваться, полыхало пламя. Пламя это и сам Хозяин Сущего отбрасывали дьявольские крючковатые тени на тёмный бесцветный пол. Именно здесь, в том самом месте, где располагался Хозяин Коридора, из небольшого оконца пространство заливала щедрая полоска света, белого, чистого, и настолько плотного, что, казалось, стоит протянуть руку, и он заполнит ладонь божественным сиянием.
- Смотрите! – проговорил Нагош. – Око не обмануло…
- Оно всегда показывает то, что видит, и никогда не ошибается, - проворчал в ответ Пакром, который хоть и не подавал вида, но явно был оскорблён тем, что у Огненного Владыки повернулся язык обвинить его Око во лжи, и, разумеется, он сразу же стал защищать бездушную стекляшку.
- А что это значит? Когда чаши Весов раскачиваются? – вдруг спросила Тайния, по-детски округлив большие карие глаза, и уставившись ими в суровые очи Пакрома.
- Это значит, девочка моя, что где-то в недрах Хаоса сосредоточенно слишком много тёмных сил… - сообщил Нагош, выбирая такой тон и такие слова, как будто перед ним был не взрослый человек – дитя. – Разве ты не знала?
- Оставь её, Нагош! – отстранив Царя Огня рукой, Властитель Ветра заставил его переключить внимание с Тайнии на себя.
- Что?
- Оставь девочку в покое! Она же врачевательница, а до боевых заклятий ей и дела нет, так что оставь её. У неё есть отец. Пусть он и воспитывает. А ты лучше обрати внимание на врата коридоров. Может, какая мерзость объявиться…
Боги обратили взоры на Врата. Округлые пустоты были так же холодны и бездушны, как и всё Окружающее, в них гулял ветер – мёртвый, бездушный, дышащий прохладой. Но, как видно, это ничего не означало. Чаши Весов продолжали раскачиваться, показывая Божественным, что равновесие между светом и тьмой нарушено.
- Может, они обманывают? – вдруг с надеждой спросила Тайния.
- Девочка моя, ты ещё здесь? – удивился Нагош. – Отправляйся во Дворец Махараджи, и позови нам Светлейшего.
- Но я хочу остаться… - взмолилась Тайния.
- Очень скоро здесь будет опасно, очень опасно, и тебе лучше спрятаться за мраморные стены дворца.
- Но если я хочу…- она надула и без того пухлые губки и, казалось, собиралась заплакать. Но, даже, если бы это произошло, ни Нагош, ни Пакром не стали бы поддаваться на её уговоры.
- А ну марш во дворец, девчонка! Растворись в ночи, Богиня!
Пакром кричал так, что, казалось, все Ветры Благоземья собрались сейчас в Коридоре и высыпали на девушку ледяные, обжигающие невыносимым холодом, ледяные волны. И на секунду Богам показалось, что всё так и было, потому что, испугавшись крика, девушка бросилась в бездонную тьму так, как будто за ней гнались сотканные изо льда и снега скакуны.
- Позови нам Светлейшего Из Богов! – крикнул Нагош девушке, стремительно растворяющейся в темноте. Наконец, её тонкая стройная фигурка растворилась в черноте ворот, а через секунду на пороге других ворот показалось существо, имя которого Божественные быть может и знали, но вот так, сходу, вспомнить не смог ни один из них. Существо выступало из врат, неторопливо и грозно втаптывая громадные лапищи в пол. Облик его Нагош и Пакром разглядели не сразу, да и как можно было разглядеть, если его исполинская, в два, два и немногим больше, человеческих роста, фигура почти сливалась с чернотой Коридора. Но прошло немного времени, и лоснящийся силуэт его стал обретать форму. Теперь уже не казался Богам таким уж безликим, но его облик не внушал Нагошу и Пакрому доверия. Чёрное массивное тело несли на себе две такие же плотные ноги, твёрдые от мощных мышц, натянутых под кожей, оканчивающиеся ступнями, почти такими же большими, как и тело. Под кожей громадных лапищ теснились, растягивая жилы, бугры каменных мышц. Голова на маленькой толстой шее была снабжена широкой пастью, внутри которой не было ни клыков, ни языка, а маячила одна только бездонная чернота. Узкие глаза без зрачков светились изнутри таинственным красным светом, крохотные, точно капельки, ноздри жадно вдыхали холодный безжизненный воздух окружающего.
Исполин двигался беззвучно, медленно и осторожно. Даже тише демонов.
- Почтенный Пакром! Ты знаешь, что это за тварь?
- Нет. Но одно я знаю точно: пройдёт ещё совсем немного времени, и мы узнаем о нём всё, что нам нужно…
- Без Властителя Света нам с этой бестией не разобраться.
За спиной у исполина развивался длинный тонкий, похожий на плеть. Им он размахивал, как ручной зверь, решивший показать недовольство, и лишь этот незатейливый символ позволял Богам составить о его намерениях. А пока они только присматривались друг к другу.
- Почему Светлейший так долго копошиться?
- Успокойся, Царь Огня! Следи лучше за нашим гостем!
Исполин сделал ещё несколько шагов, а затем раскрыл своё чудовищное чрево, и…. Подул ветер. Исполин не исторгал воздушные волны, а вдыхал их. Непонятно было, куда девался этот воздух. Впрочем, Божественные только наблюдали за ледяными волнами, сила которых раз от разу нарастала, и со страхом думали, что будет дальше. А гигант продолжал втягивать воздух; ненасытное чрево его казалось Богам бездонным колодцем – сколько он не поглощал, тело его не раздувалось, не увеличивалось в размерах. Куда же, всё-таки, девался этот воздух?
-Думай быстрее, Царь Огня! – торопил Паром. А то так не ровен час – на ногах держаться перестанем.
-Почему я то? – удивился Нагош.- Ветер-это твоя стихия. Может, можно как-то остановить, или замедлить эти волны.
- Если бы это был только воздух, я давно бы уже усмирил этого чернокожего великана…
- А что тогда?
- Пока трудно сказать. Но это явно что-то другое…
Пока Боги рассуждали, ветер, исторгаемый из груди исполина, набирал силу, и его ледяные волны теперь уже не казались Пакрому и Нагошу такими уж безобидными. Обжигающие лица славных охранителей коридора застывшими ледяными каплями, его волны временами подхватывали богов, силясь унести куда-то, но им не хватало на это сил. Однако, Пакрома и Нагоша не покидала уверенность, что, в конце-концов, в этом великане, что рождён был в недрах хаоса, найдётся достаточно сил, чтобы порывы ветра оказались в состоянии оторвать от земли защитников коридора.
- Как укротить его, Пакром? Думай быстрее, пока ещё не поздно!
- Без тебя мне не справиться. Ты же знаешь, Огнененный Владыка…
- Говори, что нужно делать…
…Обдаваемые мощными порывами ветра, Боги стали друг напротив друга, создавая заклятье. Наблюдающему со стороны показалось бы, что ничего не происходит, и что охранители коридора просто решили встать вместе и, решив так, наблюдавший оказался бы прав, потому что внешне и правда ничего не происходило. Почтенные Боги, как и смертные, представляли образ заклятья в сознании, чтобы затем, отдав сигнал Мане, представить этот образ во второй раз, но уже в реальности.
- Готов? - осторожно спросил Пакром.
- Готов!
Нагош и Пакром одновременно сомкнули веки, и на их ладонях возникли два пучка света– голубой и красный. А затем, управляемые энергией мысли заклинателей, поплыли вперёд. Они двигались синхронно, и ветру, который с таким усилием вдыхал исполин, не суждено было их остановить. Отплыв на некоторое расстояние от своих заклинателей, сферы, сотканные не из стекла, но из энергии света, они остановились, и больше не шелохнулись, с трепетом ручных зверьков ожидая команды. А заклинатели быстро отдали команду, и обе сферы с прежней синхронностью исполнили приказание, засветившись ярче, чем прежде. Сияние, исходящее от них, разбрасывала в холод и сумрак коридора яркие непрозрачные, при этом, всепроникающие, всепронизающие лучи. Смешивались и лучи, и энергия, сосредоточенная в этих световых сферах. Обе они, точно мотки мягкой шерсти в руках умелой хозяйки, стали разматывать свои нити, сходясь в одной точке. И снова сматывались в один клубок.
- Ещё долго? – вдруг спросил Нагош. – Я чувствую, что ещё немного, и наш гость потащит меня за собой…
- Не волнуйся! – заверил Пакром. – Осталось чуть-чуть…
Они стояли, пошатываясь от бурного непокорного ветра, наматывая друг на друга голубые и красные нити. Наконец, последняя из них легла на предыдущую.
- Пора!
Сотканный из голубых и красных полос шар засветился, постоянно вращаясь. Свечение его набирало силу с той же стремительностью, как набирали силу потоки ледяного ветра, втягиваемые Незнакомцем. И, вращаясь, он увлекал, подчиняя своей воле, волны неукротимого ветра, присмирённого Пакромом. Они собирались вокруг шара, независимо от воздушных волн Неведомого, образуя раструб. Странно, что непокорные ветры его, исполина, ничуть не мешали непокорным ветрам Пакрома и Нагоша.
- Давай, Нагош!
По команде Властителя Ветра Царь Огня отдал команду своим красным нитям, и те, послушно отозвавшись, заставили воздух, выдуваемый шаром, зажечься. Поток огня мгновенно лёг на ледяные волны бушующего ветра, постепенно набирая силу. Прошло совсем немного времени, и он стал подкрадываться к исполину-незнакомцу. Лепестки пламени стали перебрасываться на второй воздушный поток, вдуваемый им, двигаясь с той же ожесточённой жадностью, как, если бы они ползли не по бездушному невидимому холоду, а по древесной коре; если бы поглощали не воздух, на плотные живые волокна.
- Не останавливаемся! Недолго осталось…- стараясь перекричать шум двух ветров, подбадривал Пакром.
Трудно сказать, перестал бы Нагош отдавать команды красным нитям чудесной сферы, созданной вместе с Пакромом, если бы он, Властитель Ветра, не попросил бы его об этом. Главное, что столб огня, обгоняя волны сурового непокорного ветра, управляемого сразу двумя заклинателями, не затухал, исчезая в вечном сумраке Коридора, а, напротив, рос, набирая силу. И, чем больше он становился, тем ближе подбирался к Исполину. Но сам он, похоже, не замечал этого, или видел, но не придавал значения, должно быть, полагая, что пламя не способно причинить ему вреда.
- Ещё чуть-чуть…
Наступил момент, когда пламя оказалось от Исполина на таком расстоянии, что он уже не мог не замечать его, но почему-то ничего не предпринимал, а продолжал втягивать воздух, позволяя пламени подбираться всё ближе и ближе. Быть может, он не чувствовал жара, или не боялся прикосновения горячих огненных лепестков?
Время шло, а пламя всё так же продолжало двигаться, но исполин, оставаясь равнодушным, позволял пламени забираться ему в пасть, сжигая изнутри…
- Моё пламя не берёт его, Пакром… - заявил Огненный Владыка спустя минуту.
- Я вижу… Ответь лучше, что будем делать…
- Без Светоча нам не справиться…
Едва Божественный Нагош произнёс это, у ворот в Коридор Миров возник силуэт Светлейшего Из Богов. А, поравнявшись с защитниками Коридора, не стал ни о чём расспрашивать. Сказал только.
- Что нужно делать?
…На создание нового заклятья Божественным потребовалось чуть больше времени, ведь на этот раз им требовалось создать не три образа, а один-единственный, совместный, в котором были бы сплетены силы трёх явлений природы: огня, ветра, и солнечного света. Для этого им требовалось поочерёдно накладывать на один и тот же образ тонкие звенья, каждое из которых, точно цветные стёклышки витража, оказывалось точно на своём месте, создавая образ – чёткий, явственный, заключавший в себе силу.
- Ну что, пора?
Когда образ был готов, все трое одновременно отдали заключённой в них силе приказ, заставляя представленную картинку ожить.
- Пора…
Три порции маны, равных по объёму и по силе, одновременно выплеснулись в воздух, смешавшись, словно эликсиры в пузатых бутылях. И почти сразу после этого три явления природы стали возникать в воздухе. Их образы полились со всех сторон, скользя в воздухе яркими многоцветными волнами. Сверху падала жёлтая лента, несущая энергию солнца; справа неторопливо и осторожно ползла тёмно синяя лента – энергия ветра; слева мчалась, пульсируя в черноте ярче уличного фонаря, красная лента, прямая как стрела – огонь. Каждая лента явилась проводником энергии своей стихии. Двигаясь по этой ленте, энергия затем застывала в одной точке, смешиваясь с двумя другими. Энергия эта была хорошо заметна. Её потоки, как пучки паутины, наслаиваясь друг на друга, собирались в пучок, который не имел цвета, но, стоило прикоснуться к нему, награждал смельчака невыносимо мощным зарядом энергии.
Когда пучок превратился в увесистый шар, заклинатели смотали свои ленты, предварительно заставив шар выплеснуть в воздух всю свою силу. Но честь отдать ему мысленный приказ, на этот раз, выпала честь только одному заклинателю, ведь теперь все три явления природы были сосредоточенны в одном месте, и управлять каждой в отдельности не представлялось возможным. Право управлять пучком энергии доверили Пакрому. Властитель Ветра был самым старшим из Старших Богов, и к тому же, имел большой опыт управления неосязаемыми материями, а значит, кто как ни он, мог справиться с этой задачей наилучшим образом.
Со стороны могло показаться, что в этом деле нет ничего сложно: нужно всего лишь отдать команду. Но тогда Боги бы всего-навсего выплеснули бы энергию в воздух, и она бы не дала желаемого эффекта. Перед тем, как выпускать силу на волю, нужно сообщить ей всё то, что от неё требуется. Но сила не признаёт слов, и поэтому каждый элемент заклятия нужно представлять в образе. Притом, образы должны возникать в сознании заклинателя в строгой последовательности с тем, как всё будет происходить в реальности. С этим Пакром справился быстро, и почти сразу заставил составленный образ воплотиться. По его приказу пучок энергии мгновенно стал разматываться, и его, скомканные в плотный клубок прозрачные бесцветные нити теперь стали располагаться уже не так плотно, а на некотором расстоянии друг от друга. Это означало, что энергия могла теперь выплеснутся не постепенно, а вся, одновременно. Но для этого ей сначала требовалось задать импульс. Для этого Пакром стал создавать в сознании мощное напряжение. Оно должно было соответствовать силе, с какой энергия выплеснется наружу. Чтобы создать такое напряжение, Пакрому требовалось призвать в своё сознание поток мыслей. Голоса, образы, звуки – всё это одновременно проникло в его сознание. Но силы оказалось недостаточно, и Пакром стал добавлять всё новые и новые образы, новые голоса, до тех пор, пока тончайшие нити не начали вибрировать. Чтобы напряжение в нитях достигло своего предела, требовалось время, в течение которого Пакром должен был не выпускать из своей головы ни одного образа, ни одной мысли, ни одного из голосов. При этом он умудрялся так же следить за нитями, чтобы не упустить момента, когда напряжение в них достигнет своего предела.
Поначалу вибрация в нитях была почти незаметно, но с течением времени она всё нарастала. В первые несколько мгновений дрожали только кончики, но, постепенно нарастая, напряжение проникало всё дальше, пока не завибрировала вся нить. Пока напряжение было слабым, нить лишь едва заметно подрагивала, но потом, вытянувшись в струну, стала изгибаться. Одновременно с тем, как росло напряжение, передаваемое Пакромом, росла и частота колебаний этих нитей. В конце концов, они ускорились настолько, что в их беспорядочных движениях нельзя было различить отдельных: всё слилось в череду беспорядочных конвульсий, повторяющихся с невероятной частотой. Несколько мгновений конвульсии продолжались, а потом произошло, наконец, то, ради чего всё затевалось: поняв, что напряжение в нитях уже достигло своего предела, Пакром отдал им команду, и нити выплеснули в воздух всю свою энергию, которая, чудовищной волной прокатившись по воздуху, прошла сквозь потоки ледяных ветров, вдыхаемые исполином, а затем, словно орудие катапульты, с силой вонзилась ему во грудь. Пакром не мог видеть, прожгла ли она чёрную кожу исполина; видел только, как рухнуло его тело, на мгновение заставив чёрный пол Коридора заняться дрожью. Властитель Ветра, а вслед за ним и другие охранители застыли, не смея произнести и звука, глядя на растянувшуюся на полу тушу. И, конечно же, в те короткие мгновения, показавшиеся воинам столь долгими, никто из них не решался произнести и звука и, тем более, не решался делать никаких прогнозов насчёт того, поднимется исполин, или нет. Они могли только ждать, покорно и безропотно, будто бы и вовсе не собирались бороться.
Чёрная туша исполина даже не шелохнулась, и в головах охранителей уже зрела тихая, полная надежды, мысль: неужели заклятье убило его. Но, стоило ей только возникнуть в умах Почтенных Богов, как туша Исполина, уже, казалось, слившаяся с чёрным полом Коридора, вдруг зашевелилась.
- Проклятье! – не боясь быть услышанным, Пакром во весь голос исторг проклятье.
- Погоди, Царь Огня! – тут же остановил его Светоч. – Может, всё ещё не так плохо. Может, он не поднимется. Подождём.
Но надежды Светлейшего не оправдались: в том месте, куда рухнул Исполин, возня не только не утихала, а, напротив, нарастала, и уже совсем скоро силуэт противника вновь вырос перед охранителями.
- Вот Нежить! – вслед за Властителем Ветра повторил Нагош. – Живучий, гад! Погоди, сейчас мы тебя…
В то время, пока Божественные силой собственной мысли, иными словами, заклятья, пытались одолеть Неведомого, он, спокойно поднявшись, встал точно по центру пустынного Коридора, раскрыл пасть, и… Подул!
Да, да, на этот раз, он не стал заглатывать воздух, а, напротив, выплёвывал его. Сила ветра и его количество оказались велики настолько, что все три божественных мгновенно оказались подхвачены его волнами, и отброшены назад, к противоположной его стене. Ударившись головой, все трое потеряли сознание, а когда очнулись, то поняли, что Исполина в Коридоре нет.
- Куда он делся? – злился, вздымая вверх огненные лепестки, опутывающие его тело. – Неужели сбежал?
- Подожди делать выводы, Царь Огня… - предостерёг Пакром.
- Почему это?
- Давай сначала осмотримся хорошенько…
Они осторожно ступали по безликой чёрной бездне, ощупывая каждый участок Коридора, ища Исполина. И искренне полагали, что это единственное, где он мог прятаться. Наудачу или к огорчению, он оказался более изобретательным.
Добравшись до центра Коридора, путники увидели его вечного обитателя, Хозяина Сущего, и ужаснулись. Горячие от огня чаши теперь были пусты и не шевелились.
- Хозяин Сущего? – вздрогнул Светоч. – Что случилось…
- Он прорвался… - страж коридора еле говорил.
- Кто прорвался? – настороженно допытывался.
- Ваш противник…
- Куда прорвался? В Благоземье?
- В Мире Живых ему делать нечего, ибо, как и мы, он – Дитя Хаоса. Сейчас он прячется где-то в его недрах, пожирая мои корни…
- Мы найдём его! – Пакром уже порывался куда-то бежать, но тут же остановился.
- Нет! Вас слишком мало. Притом, вы нужны мне здесь. Мы призовём на помощь Хранителей…
Боги вернулись в Пантеон, окутанные тишиной, вдруг нависшей над Коридором.
Глава первая
Он не знал, что свет может быть таким ярким, не знал, что бывает на свете такой воздух, не ведал, что так шелестит и желтеет листва, и что такой бархатистой может быть кора деревьев, и таким пронзительным и незабываемым – закат. Он выбрался из самых недр тьмы, где вечный холод, и нет места для жизни. Выбрался, сохранив жизнь, но без имени. Но шло время, и обрывки памяти, сплетаясь воедино, заставили его вспомнить своё имя, своё прошло, и то, кем он был до того, пока не получил в дар это тело. Дар этот не от доброты, а по злому умыслу, был принесён ему от злейшего врага, и теперь он, назвавшийся Церебралом, но названный Диреем, должен был до конца жизни носить в нём свой дух и, возможно, только после смерти Хозяин Умертвия дарует ему новое тело…
Дирей был почти у цели. Сердца Благоземья он уже достиг; осталось только найти отряд Хранителей. Сделать это оказалось не так-то просто: демоны хоть и отступали, силясь спрятаться от его могущественных заклятий, но числом не убавлялись. А через этот красный морок разглядеть что-либо было непросто. Но Дирей не терял надежды, пробираясь всё дальше, пока не увидел… Пять малозаметных фигурок были окружены демонами. Мечи в их руках выписывали круги, разя по демонам, точно топор дровосека – по неподатливому суку, и от каждого их удара алокожие падали, но живых по-прежнему было больше, чем мертвецов, и это равновесие, казалось, уже ничто не разрушит.
Дирей бросил взгляд в сторону сражавшихся. Их лиц он видеть не мог, а потому в сознание его на мгновение закралась мысль – быть может, это Элейм попал в передрягу, потеряв войско, и теперь в окружении горстки воинов пытается справиться с ордой демонов… А если нет? Если перед ним Хранители? Что ж, он в любом случае, должен помочь, кто бы ни были эти воины – королевская свита или свита Хозяина Сущего.
Заклятье оборвалось, меч принял свою обычную форму, и засверкал, точно стальной. С ним Первый Хранитель бросился в толпу, окружившую защитников, и стал рубить алокожих одного за другим, как будто перед ним были большие кочаны свежей капусты. Стоило Дирею взмахнуть мечом, как алокожий падал, будто бы вовсе не пытаясь защититься. Но тем, кого Владыка в обличии Тёмного пытался защитить, повезло меньше: демоны уже измотали их, и воины сражались на последнем издыхании. Следы от когтей, проступающие кровавыми полосами, виднелись повсюду. Один наскок – и вот уже храбрый защитник растянулся на земле…
- Вот чёрт…
Дирей закусил губы, понимая, что должно последовать за этим падением, и рванул к павшему воину. А демон уже навис над ним, и приготовился нанести смертельный укус в шею. Но удар Дирея остановил его. Мягкий хруст позвонков заставил тощее тело, покрытое кроваво-красной кожей, обмякнуть и тут же рухнуть, накрыв собой тело жертвы.
- Мёртв! –Дирей брезгливо отбросил уродца, и с тревогой оглядел воина. Он был немолод; длинная белая борода закрывала грудь, дряблая кожа имела болезненный оттенок, но на ней ещё проступал слабый румянец.
- Жив… - выдохнул он, и хотел уже, было, отойти от воина, но не решался сделать этого так скоро. Лицо старца было ему знакомо. Глаза его были прикрыты, но другие черты лица Дирею были видны очень хорошо, и в этом облике исполин всё больше узнавал своего придворного Мага…
- Мергал? Мергал! Это он, точно! Но, как он здесь оказался? Может, Элейм решил взять с собой колдуна? Значит, он здесь…
Дирей бережливо спрятал надежду, мгновенно вспыхнувшую в его душе, поглубже – слишком велико было его желание встретить сына, и, наверное, оттого, осуществление его казалось несбыточным. Но теперь, когда у него появилась надежда, подкреплённая фактом, он не имел права вспугнуть её, и потому спрятал, боясь показать кому бы то ни было…
…Второй защитник тоже носил на лице бороду, но был гораздо моложе, низкорослый, с округлым широким добрым лицом. Отпихнув ненавистного демона, Дирей увидел вместо меча боевой топор.
- Гном? Хвала Богам, он жив…
…Третьим стал человек с золотыми кудрями, и белым лицом. Так же, как и те двое, он был весь исполосован. Меч лежал тут же, но даже это обстоятельство, способное показаться любому воину явным преимуществом, не помогло ему в схватке: алокожий оказался сильнее.
…Четвёртой была лучница, красивая, как и все эльфы, но кожа её не отличалась той болезненной бледностью, какая была у всех, без исключения, обитателей Девственных Лесов. Дирей нашёл пустой колчан, а вот лука поблизости не было: хрупкая изящная тонкая ладошка, приученная плести веретено, а не держать оружие, крепко сжимала рукоять короткого кинжала.
- Что за странный отряд собрал мой сын?
Последнего воина из пятёрки Дирей искал дольше всего. И теперь он уже не мог с прежней уверенностью сказать, что этим последним воином окажется его сын. Но Дирей продолжал верить, но сильнее веры, в нём жила жажда…жажда увидеть Элейма. Увидеть первый раз за десять лет…
Дирей торопился, понимая, что каждая секунда промедления, быть может, будет стоить его сыну жизни, но последний, пятый защитник упорно прятался среди равнин. Наконец, среди распластанных на земле, приминая тощими спинами упругую траву, демонов он увидел одного, застывшего в подозрительной позе…
Демон, которого Дирей заприметил на опустевшей вдруг поляне, вдруг взвился в прыжке, подмяв под себя юношу. Юноша под ним затрепыхался. Руки тянулись к мечу, но снабжённые когтями его чудовищные лапы придавливали его лопатки к земле настолько, что воин не мог пошевелиться. Он бился до последнего, не примеряясь с перспективой того, что будет загрызен уродцем с кроваво-красной кожей. Но, как выяснилось, этого оказалось недостаточно: очень скоро демон собрался довершить начатое, прокусив стальной воротник на шее молодого воина, но он слишком расслабился, и поэтому не заметил притаившегося у него за спиной исполина. Именно он прервал атаку демона, одним сильным точным ловким ударом заставив его подмять под себя воина, который, впрочем, уже потерял сознание.
Увидев, что демон больше не шевелиться, Дирей подскочил к нему и, брезгливо отбросив тело ненавистного алокожего в сторону, принялся осматривать юношу. Вначале он, конечно же, взглянул на лицо воина, и тут же стал корить себя за это, потому что, взглянув в лицо воина, он сразу понял, что перед ним вовсе не его сын.
- Это не Элейм… - обреченный голос Дирея, однако же, не отнял у него скрупулёзности, с которой воин начал осматривать воина. - А ты крепкий, хоть и юнец, - ободряюще замел он. – Живой…
Догдар хотел подняться, чтобы отнести всех пятерых в укрытие, но его остановил голос, голос, зазвучавший в сознании.
- Не так быстро, Церебрал!
- Что?
- Испугался, да? Думал, я тебя не найду?
- Ты знаешь ответ: я не вернусь назад!
- А я ни о чём не спрашивал…
В следующую секунду сознание Дирея померкло. Перед этим он не почувствовал боли, но воина всё равно не оставляла мысль, что он входит в Умертвие. Но он ошибался: сознание быстро вернулось к нему, но теперь он почему-то оказался совершенно в другом месте. Место это чем-то походило на Коридор Миров.
Существом, назвать его было крайне сложно. Скорее, это была сущность – мерзкая, безликая, с мерцающей красной точке точно посередине, в области груди. Остальная часть тела представляла собой силуэт. Чёрный, прозрачный, он возник во тьме Окружающего, казалось, в тот же самый момент, как так оказался Дирей. Чёрный силуэт – видимо, дух Зорга – медленно поплыл в его сторону.
Сущность Дирея, прозрачная и почти невесомая, опутанная голубыми нитями, которые во тьме не переставали мерцать, была неподвижна, но всё это время крайне напряжённо работал мозг воина, который уже несколько мгновений пытался сообразить, что делать с Зоргом. А тот, похоже, чувствовал себя уверенно. он наступал спокойно, и будто бы не чувствовал угрозы. А не чувствовал потому, что, должно быть, бесцветный дух Церебрала её не источал.
Дирей старался сохранять спокойствие. Однажды ему уже удалось побывать в этой шкуре, но тогда он был не один; теперь, похоже, рассчитывать на помощь Нагоша и других Старших Богов не придётся. Что ж. Ничего сложного в этом нет. Есть только одна маленькая неприятность – нужно понять, как управлять этим… духом. А ещё он ни малейшего представления не имел, как сражаться в этой чёрной бездне. В остальном же всё просто прекрасно! Проклятье! В таком дерьме он не бывал с тех самых времён, как Боги водрузили ему на голову корону и нарекли правителем Серединного Королевства!
- Что, Церебрал? Каково тебе сражаться в одиночку, без помощи Богов? Можешь не ждать: они не придут. У них есть дела поважнее. А мы тут с тобой пока развлечёмся… - зазвучал в прохладном воздухе до боли знакомый голос.
- Иди… Ну, давай, иди же! – в панике произнёс Дирей, и тело повиновалось, сделав несколько шагов вперёд. – Назад! – обрадованный, воин начал экспериментировать. Повиновавшись его приказу, дух вернулся назад на один шаг. – Подними руку!
Когда правая рука подалась вверх, Дирей с облегчением выдохнул – теперь всё встало на свои места. Осталось только выяснить, каким образом создаётся заклятье, если его вообще можно создать. Времени оставалось всё меньше и меньше, и Дирей попробовал делать всё по аналогии, решив, рассудив, что, раз слово управляет его телом, значит, и заклятья нужно создавать, проговаривая их, а не представляя.
- Столб огня! – проговорил он, только, на этот раз про себя, но дух не отреагировал. Проговорив ещё несколько слов, и окончательно убедившись, что ни одно из них не давало результата, воин застыл в напряжении: Зорг, точнее, его дух, был уже совсем близко, а он, Дирей, ещё даже не знал, как от него отбиваться.
- Проклятье! Даже меча нет!
Нет, меч был. Дирей не сразу заметил его болтающимся на поясе, и теперь заставил духа взяться за его стальную рукоять. Решил – с заклятьями мы разберёмся позже. Сейчас главное для него – уцелеть. А пока Зорг приближался, для него было, по крайней мере, непривычным не видеть лица своего противника. Это означало, что он не сможет увидеть эмоций своего врага, узнать, боится он или уверен, таиться или готов атаковать, спокоен или насторожен. Он ждал, что Зорг, хотя бы заговорит с ним, но и тут Магистр Тьмы не оставил ему шанса. И только, когда чёрная рука его потянулась к поясу, Дирей насторожился и, когда клинок вспыхнул в его руке, заставил безвольное тельце отступить назад на один шаг, резко выставляя вперёд руку, что сжимала меч. Зорг продолжал своё движение, плавно и, казалось, невозмутимо, наступая на своего противника. Какие эмоции испытывал Зорг в те короткие мгновения, он, Дирей, мог только догадываться, так как облик духа был тёмным и безликим, что, конечно же, создавало Первому Хранителю, как прозвали его Боги, некоторый дискомфорт. Однако Дирей продолжал смотреть на него, как на обычного противника, часто заглядывая в лицо, но больше следил за рукой, стараясь улучить момент, когда та поднимется вверх, занося клинок для удара. Но Зорг, словно бы чувствуя внутреннее напряжение противника, не спешил атаковать. Пока он только наступал и, будто бы зная, что противник не рискнёт напасть именно сейчас, даже не пытался защитить своё тело. То же самое делал Догдар, но в отличие от Зорга, который чётко мог назвать причину собственных поступков, он, Догдар пока даже не подозревал этого и, вместо того, чтобы повиноваться воле разума, он целиком поддался чувствам. Именно они тянули его назад. Быть может, это был страх, быть может, Догдар просто тянул время, и только потому не решался первым нанести удар. И снова же, в отличие от духа, управляемой волей Дирея, Магистр Тьмы хорошо себе представлял, что долго это продолжаться не может, и что в один прекрасный момент дух Церебрала должен будет остановиться, но препятствием для него станет образ магического заклятья, а нечто такое, что станет частью пространства, окружающего их. Но Дирей об этом даже не подозревал; он даже не думал об этом, потому что в сознании его крутились другие мысли. Их было всего две. И обе были связаны со схваткой. Первая, конечно была связана с тем, как вовремя отразить атаку Зорга, а во второй Дирей пытался сообразить, как создать заклятье в чёртовом трухлявом тельце. Единственное, чего он не делал, и чего, должно быть, от него требовалось сейчас в большей степени, но что делает каждый воин, это не следил за своим противником. Не отсчитывал, мгновение за мгновением отмеряя шаги, не пытался угадать, когда Зорг окажется от него на расстоянии, достаточном для удара и, главное, не пытался понять, с какой стороны чёрная тень духа Магистра Тьмы нанесёт удар. Он думал, думал постоянно: мысленно отдавал приказы своему телу, параллельно размышляя о способах создания заклятья. Думал, совершенно не замечая того, что прекрасно видел Зорг, вернее сказать, его дух. А дух Зорга видел стену, далёкую, незаметную, тщательно скрытую непроницаемой мглой густой чёрной тени. Пользуясь тем, что Дирей напряжён, и думает о чём угодно, только не о схватке, Магистр Тьмы уводил себя всё дальше и дальше, в самую глубь этой самой тени. И делал это так искусно, что сам Дирей не подозревал об этом, но ровно до того момента, пока его тощее, безвольное, прозрачное, с позволения сказать, тельце, не коснулось холодной стены. И тогда он почувствовал, что идти больше некуда, что путь назад отрезан, и что нужно, наконец, принимать какое-то решение, к которому воин не был готов. Пока.
- Это конец, Церебрал…- шептал Зорг, с торжествующим видом подступая к противнику. – Помощи тебе ждать неоткуда, отступать некуда, да и с оружием ты, как я успел заметить, не умеешь управляться…
Дирей не стал ждать, пока его противник нанесёт удар первым, а сам заставил свой дух сделать молниеносный ловкий замах. Тонкая полоска стали, по сути не представляющей из себя ничего особенного, рассекла воздух так же, как в реальности, но остановилась, встретившись с мечом Зорга. Сомкнутые клинки мгновенно разошлись, не хватало только сурового скрежета. Противники предусмотрительно отступили назад на несколько шагов, и почти сразу один из них снова сделал выпад. Это был Зорг. Силуэт духа Магистра заскользил по полу. Он держал оружие строго вертикально, не давая Дирею возможности догадаться о его намерениях, и по той же самой причине занёс оружие над головой лишь в самый последний момент, когда до удара оставались считанные мгновения, когда не провести атаку означало нечто гораздо более неприятное, чем простой страх. Такой поступок мог означать для Зорга, что он добровольно позволил Дирею получить преимущество в бою с ним. Но Магистр Тьмы не мог допустить подобных промашек, особенно сейчас, когда он снова выследил Церебрала, сейчас, когда у него снова появился шанс на победу, шанс заполучить ману самого Создателя. И именно поэтому, стараясь не упустить момент, сделал простое движение - поднял меч вверх, будто бы поддевая врага снизу. Он хотел рассечь тело противника надвое, но его клинок лишь немного задел противника – Дирей сумел не только вовремя заметить движение тонкой полоски стали, но и отступил назад на несколько шагов. Правда, движение это он сделал, только, пронзённый насквозь, точно молнией, а потом, мгновение спустя, попытался нащупать рану, но её будто бы не было: она то ли заросла, то ли её вообще не было и, главное, в месте удара не было крови. И не было даже чёрной жижи, которой полнились тела алокожих детей смерти.
Зорг тем временем отступил и стоял неподвижно. Пока был занят раной, Дирей не замечал этого. Но только в тот момент, когда снова обратил взор свой на противника и, по правде сказать, страх его был вполне оправдан – Зорг, вернее, его дух, стоял неподвижно, держа меч строго вертикально, и источал какую-то тонкую энергию, которая привлекала и отталкивала. Именно поэтому Дирей, почувствовав это, растерялся – не стал сразу нападать, а просто ждал, пристально глядя на чёрный, такой же неподвижный, как и он сейчас, силуэт. Смотрел как заворожённый.
Внезапно произошло то, чего он, Дирей боялся с того самого момента, как столкнулся с Зоргом. А именно – создал заклятье.
Дирею повезло – он видел ещё только, как образ его возникает в пространстве и это как раз и спасло его. Сначала он увидел, как чёрный силуэт Зорга вонзает в землю свой меч, как собираются, поднимаясь из самой земли, тончайшие нити. Они светились, и не переставали кружиться вокруг меча, клинок которого постепенно из невзрачного, бесцветного, стал превращаться в ярко-красный. Магистр берёт энергию не из собственных жил, а извлекает из чёрной безжизненной плоти. Вся она сосредотачивается сейчас не в безвольном, слабом, чёрном тельце, единственным признаком жизни которого является красная точка, мерцающая у него на груди. Дирей наблюдал за процессом создания заклятья как заворожённый, с нетерпением и нескрываемым любопытством выжидая момент, когда процесс сотворения заклятья будет завершён окончательно. Но, помимо этого, он всё с тем же неподдельным нескрываемым интересом наблюдал за происходящим, пытаясь понять, как всё происходит и, главное, что нужно делать ему, чтобы сила, таящаяся в этой чёрной бездне, под управлением его воображения воплотилась в нечто подобное. Уже в самом конце, когда процесс подошёл к концу, Дирею показалось, только показалось, что он понял, как это работает. Осталось только проверить. Шанс подвернулся быстро. А пока, всё, что он мог делать – это наблюдать, пока Магистр раскалял докрасна воткнутый в землю клинок. Находясь в чёрной бездне, он не только получал извне Силу, но так же и изменялся, перерождаясь. Сначала его силуэт расширялся, рос в высоту, что, впрочем, не оказало на Дирея должного воздействия. Изумляться он стал несколько позже, когда порядком прибавивший в росте и расширившийся клинок вдруг стал обрастать чешуей, а от рукояти и след простыл – на её месте выросла чудовищная морда, увенчанная пятью отверстиями. Две ноздри, два глаза, и, главное – тонкая прорезь для широкой пасти, где не было ничего, кроме, разве что, остро отточенных клыков, да раздвоенного языка.
И где он только берёт этих змеев? – тут же подумал Дирей. Он уже давно успел заметить, что среди всех существ больше других Зорг любил ящеров. Именно они чаще всего возникали в его воображении призывал во время сражений. Глядя на то, как чудище шипит, выставляя напоказ все свои клыки, как извивается своим гибким, в три человеческих роста, телом, Дирей понял, что и ему пора изобразить что-нибудь этакое, и для этого, следуя за Зоргом, вонзил меч в землю. Далее меч уже сам пропускал энергию через себя. Дирей чувствовал это. Очень скоро меч начал легонько подрагивать. Постепенно эта дрожь усиливалась, но Дирей старался не обращать на неё внимания, понимая лишь, что энергия всё с большим напором проходит через меч, а занялся тем, что стал представлять себе образ заклятья. Образ возник в голове быстро, и, не дожидаясь, пока меч успокоиться, воин приступил к самому главному – к его материализации.
Змей, созданный Зоргом, уже тянулся к нему, растаскивая своё гибкое тяжёлое тело по чёрному полу бескрайней бездны. Дирей только сейчас заметил, что, в отличие от заклинателя и от него этот призванный выглядел вполне реальным. Он был хоть и ужасен, но не безлик, и имел вполне осязаемое тело. Но это было не главным, что в тот момент осознал воин. Дирей понял, что Зорг и призванный им красный змей настроены решительно, и очень скоро перейдут в атаку, а это означало, что у него уже нет времени на то, чтобы создавать заклятье слишком долго. Чтобы иметь шанс бороться с Зоргом дальше, он должен был поторопиться.
- Ну, давай, ещё немного!
Образ, как назло, собирался в голове медленно, и ускорить этот процесс не было в силах даже то обстоятельство, что с каждой секундой чудовищный змей становился всё ближе.
- Ну же, Дирей!
Наконец образ возник перед ним. Теперь дело за малым – представить его во плоти. Этим Дирей занялся в ту же самую секунду, отдав мечу мысленный приказ. Образ заклятья материализовался быстро, но прежде заклинатель выдернул меч из чёрной бездны, и направил его на змея. В ту же секунду его клинок ожил. Но прежде он засиял, наливаясь изнутри таинственным багровым светом, а после стал подвижным, как становиться подвижным раскалённый лист меди, опущенный на самое дно кузнечного горна. Затем стал удлиняться, утончаясь, и этим всё более походил на огромную плеть. К этому моменту змей уже разинул свою ужасную пасть, собираясь не то перекусить зубами, не то подхватить, а затем сделать то же самое с безвольным духом Дирея. Сам заклинатель просто не мог знать в ту минуту, что собирался делать змей, но при этом совершенно чётко понимал, что защищаться надо в любом случае, и приготовился использовать свою плеть по назначению.
Голова Змея повисла над ним. И на какое-то время Дирей застыл в оцепенении, не понимая, куда бить. Но это прошло быстро. Лепестки пламени коснулись прозрачной плоти безвольного духа, но столб пламени быстро потух – ужаленный плетью, змей изогнул своё тело, отскочив назад. На его чешуе остался небольшой рубец, которого не мог видеть Дирей, но зато он прекрасно видел, что его заклятье начинает действовать, и снова взмахнул своим бичом. Плеть взвилась в воздухе, зигзагами рассеиваясь по воздуху. Зорг и Змей уловили её движение, и заклинатель заставил змея снова выдохнуть племя. Новый столб был уже, и бил сильнее предыдущего, целясь в плеть. Дирей увидел это, однако, он не сумел смотать плеть, и пламя обожгло её. Верхняя её часть вместе с заострённым наконечником, превратившись в пепел, рассыпалась по полу чёрной бездны. Но в руках у Дирея ещё остался обрубок, однако, нападать с ним воин не спешил. Пусть теперь Зорг побеспокоиться. К несчастью, увидеть, испытывает Магистр Тьмы страх, или его, как и прежде, ничто не тревожит, ему не удалось, зато он сумел разглядеть, как странно вдруг стал вести себя Змей. Ящер с яркой чешуей внезапно застыл, двигалась только его голова. Раздвоенным языком он пробовал воздух, силясь почувствовать присутствие жертвы. Дирею показалось очень странным, что Змей вдруг перестал его видеть, а может, он видел, но притворялся. Тогда вполне логично возникал другой вопрос – зачем ему это было нужно?
Дирей не заметил как его чешуйчатый противник, что-то почуяв, внезапно оживился: голова его моментально подалась вниз, а из ноздрей вверх медленно поползла тонкая струйка дыма. Всего несколько мгновений, и его морда возникла перед Диреем. И всё, что оставалось ему, это взмахнуть плетью. В любой другой ситуации длинны её оказалось бы недостаточно, но сейчас, когда змей находился на невероятно близком расстоянии от жертвы, её хватило на то, чтобы хватить змея точно поперёк носа. Встревоженный внезапной болью, змей взвился в воздухе, потрясая головой, и сжимая в сомкнутой пасти всё, что осталось от плети. В ту минуту Дирей не мог отпустить плеть – это значило бы для него, что он добровольно лишается оружия, а потому взвился вместе с плетью. Зорг, возможно, подозревал о том, что противник уже вторгся на запретную территорию, а вот змей вряд ли, иначе давно разжал бы зубы. А пока только мотал головой в разные стороны, раскачивая Дирея на плети, очевидно, пытаясь сбросить воина, как ненужный балласт. Пока сделать это ему не удавалось, а это значило, что у Дирея в запасе было ещё немного времени, которое он должен был потратить на то, чтобы придумать, как выпутаться из этой ситуации. Перед ним стоял непростой выбор, и выбор этот он должен был сделать меньше, чем за минуту – именно столько времени, по его подсчётам, руки смогут удерживать ребристую рукоять меча. Одно он знал наверняка уже сейчас: ему нужен новый образ. Чем раньше, тем лучше.
Змей между тем раскачивал плеть всё ожесточённее, а это значило, что Догдара в запасе оставалось ещё меньше времени. Он уже чувствовал, что не сорвался вниз только чудом, но повториться ли чудо во второй раз, когда Змей решит раскачать плеть сильнее.
На мгновение маятник плети остановился, но потом стал раскачиваться снова. И в тот момент, когда плеть всего на мгновение выровнялась, произошло нечто, что заставило её заняться пламенем. Змей же в это время с прежней ожесточённостью продолжал раскачивать плеть, погоняемый заклинателем и совершенно не замечавший яркого пламени у себя под носом. А пламя это, не дожидаясь никого и ничего, неумолимо поднималось всё выше и выше, раз за разом жадно глотая нетронутые участки плети. Оно уже была у самой пасти кровожадного змея, и даже тогда он не замечал его приближения, снова и снова мотая своей вытянутой мордой. Дирей, который уже готов был выпустить меч из рук, с напряжением следил за пламенем, заранее зная, что произойдёт уже всего несколько мгновений спустя. Оно двигалось, жадно поглощая свободные от его прикосновений участки. Теперь их почти не оставалось, и Дирей ждал, стиснув зубы и вцепившись ладонями в меч.
- Ну, давай же, давай… Немного осталось…
Едва слова эти возникли в сознании Дирея, лепестки пламени стали пожирать плеть в том месте, где её сжимала пасть змея.
- Давай же!
Незаметно для Дирея пламя исчезло в змеиной пасти, его лепестки стали ласкать нежную кожу… но ничего не происходило.
- Проклятье! В тот момент ему было всё равно, рухнет он на чёрный пол бездны, или останется висеть в воздухе, неподвижный и беспомощный, ведь заклятье прошло впустую, даром была затрачена и энергия…
Внезапно густая тьма пропиталась рыком отчаяния и боли и, прежде, чем Дирей сообразил, кому принадлежал этот голос – говоря точнее, эта мысль ещё даже не возникла в его сознании - , прежде, чем Дирей вообще помыслил хоть что-нибудь, тело его оказалось в воздухе. Рука по-прежнему сжимала обрывок плети с наконечником в виде рукояти доброго клинка, но на кой ему сдался этот меч, если уже через несколько мгновений это прозрачное безвольное тельце шмякнется о землю, и будет лежать так, пока его не заберёт в своё царство Мрачный Из Богов. Дирей считал секунды – одна, другая, третья – но ничего не происходило. Земля будто бы ушла у него из-под ног, а вместо неё… Дирею было трудно подобрать слова, чтобы описать то, что он увидел вокруг себя. Сначала эта была обыкновенная чернота, заполняющая бездну, но потом границы её сузились, как будто Дирей падал не то в яму, не то в колодец, но с очень узкими стенками. Узкими настолько, что Дирей прекрасно видел их.
Он падал, опускаясь всё ниже и ниже, не зная, есть ли у этого колодца или ямы дно. И, чем дольше тянулось падение, тем отчётливее понимал, что дно это всё ближе. Он размышлял об этом, пока перед ним не возник всё тот же безликий чёрный силуэт.
- Зорг?
- Ты снова хотел сбежать от меня? Не выйдет! Этот провал я открыл специально для тебя, и мы будем падать до тех пор, пока один из нас не умрёт!
Проклятье! Как тут сражаться-то, - подумал Догдар. Пока он и в самом деле плохо понимал, как ему сражаться здесь, в этом провале чудовищной бездны, однако, отчаиваться пока было рано. Один раз он уже научился создавать заклятья. Предстоит проделать это снова. Только, на этот раз, у Догдара обязательно должно было получиться, потому что здесь у него не было никакой защиты – ни почвы, на которую нельзя было бы ни опереться, ни упасть, ни холодных чёрных стен, за которыми можно было бы укрыться. Не было ничего. Только холод, темнота, и две души, стремительно парящие к самому дну далёкой бездны. Вопрос был лишь в том, насколько далёким окажется это дно.
- Самое время сдаться, Церебрал…
Дирей ничего не ответил: он набрался терпения и ждал. Чего он ждал, Дирей и сам не знал. А между тем Зорг, поняв, что попытки в очередной раз воззвать к рассудку Хранителя оказались тщетны, перешёл в наступление. Ни слова ни говоря, он выпустил на волю пустой, ни во что не облачённый, сгусток энергии, который Дирей заметил, только, ощутив его прикосновение. До того момента, как боль пронзила его тело и как осознал, что, собственно, произошло, минуло всего мгновение, однако, этого мгновения почти незаметному сгустку энергии оказалось достаточно, чтобы припечатать его к стене. Ледяное прикосновение всепоглощающей черноты, заполнявшей провал, мгновенно привело его в чувство. Но раньше, чем тело, пробудилось сознание. Тревожные мысли одна за другой вихрем закружились в нём. Дирей слушал их голоса, блуждающие в его голове беспорядочным бурным потоком, понимая, что ничего не может разобрать в отдельности. И что, чем дольше он будет слушать эти голоса, тем глубже будет погружаться в их поток, а потом, в конце концов, зайдёт настолько глубоко, что уже не сможет выбраться из этой западни. Поэтому нужно было выбираться сейчас, пока ещё есть шанс выбраться, пока голоса не завладели им настолько, чтобы он уже не смог выпутаться из их оков.
Дирей попытался заглушить их силой собственной воли. Это оказалось легче сказать, чем сделать. При первой его попытке вытолкнуть все голоса они вернулись; во второй раз Дирею удавалось сдерживать голоса вне своего сознания несколько дольше. Но вернулись и они. Когда же Хранитель взялся за дело в третий раз, потоки голосов были готовы ответить на его усилие. Не Звучали в его сознании даже, когда воин, казалось, полностью отключался от них; вместо того, чтобы затихнуть, они продолжали звучать, но Дирей не реагировал на них. Какое-то время голоса настойчиво привлекали его внимание, но Хранитель был непреклонен, и тогда голоса стихли. По крайней мере, для Дирея.
Сознание его очистилось, но в тот же самый момент Зорг выпустил в него новый сгусток энергии. Коснувшись его тела, он отбросил Дирея от стены, и заставил пролететь через весь провал, остановившись лишь у противоположной стены. Зорг повторил этот приём два раза, а на третий…
Коснувшись спиной холодной стены чёрного провала, Дирей усмехнулся (смеяться, увы, мог сейчас только голос его сознания, управлявший безвольным духом) и, выждав момент, отдал команду энергии, сосредоточенной в его теле. Далее всё произошло чрезвычайно быстро: повинуясь команде, энергия мгновенно потекла по его жилам, и, собравшись в желудочках, мгновенно выплеснулась наружу, никак не преобразуюсь. Это был чистый сгусток силы, живой, ничем не тронутой. Единственное, что сделал Дирей, это задал ей направление.
Материализуя заклятье, Дирей не заметил, что в тот самый миг, когда в провале показался его сгусток, Зорг выпустил на волю свой. И сейчас они летели навстречу друг другу, летели без малейшего шанса на то, чтобы разойтись. Заклинатели до последнего момента надеялись, что их сгустки окажутся в состоянии облететь друг друга и, в конце концов, достигнут цели. Они смотрели на эти сбившиеся в кучку волокна, отсчитывая секунды до момента, когда эти волокна окажутся друг напротив друга, желая лишь о том, что уже не могут подействовать на них. Сгустки энергии двигались быстро и, в конце концов, столкнулись, высвободив томящуюся в них энергию, которая, к несчастью, была потрачена впустую – её вобрал в себя холодный безжизненный воздух, блуждающий в этом провале. И, едва воздух насытился этой энергией, едва впустил её волокна в свои, смешав в причудливую массу, заклинатели уже выпустили в воздух новые волокна. А чтобы досадная оплошность, допущенная обоими, не повторилась, заклинатели укрепили на сгустках особые нити, через которые эти самые сгустки могли теперь получать команды от своих заклинателей. Благодаря этому сгустки теперь не бесконтрольно парили в воздухе, а перемешались в точном соответствии с пожеланиями заклинателей. И так получилось, что, едва возникнув, эти сгустки энергии, снова столкнулись. А столкнувшись, стали испускать силу, но не в воздух, а друг на друга. Энергия перетекала по ним, но, добравшись до нитей, не остановилась, а продолжала ползти, пока не добралась до заклинателей. Сгустки энергии выплёскивали силу на заклинателей, которые с этими самыми волокнистыми конструкциями вращались в центре провала, увлекаемые не то силой, не то встречными ветрами. И всё это время они парили по провалу, спускаясь всё ниже и ниже, пока чернота вокруг них сгущалась, а внизу замаячили искорки света. Чем ниже опускались заклинатели, тем ярче они становились. Прошло совсем немного времени, и сполохи стали целой полоской света. Но светить в полную силу, как было должно, она не могла – безграничную почти силу её свечения сглатывала темнота. Но и этого небольшого пучка света сражавшимся в глубине чёрной бездны хватило, чтобы заметить эту полоску белого света.
- Дно совсем близко, - рассудил Дирей. – Это значит, времени у меня совсем не осталось…
Пока вращался в воздухе как на тросах, Дирей тщетно пытался сообразить, как сделать так, чтобы столкновение с дном этого бездонного, как думал он до последнего времени, колодца, не стало для него последним. В ответ на призывы встревоженного сознания приходили мысли, но Дирей тут же отталкивал их, всех до единой, полагая каждую из недостойной. А пока он перебирал в голове идеи, дно расширялось, и луч света уже лился сверху на низвергающихся в самую низину чудовищного провала заклинателей.
- Время платить по счетам, Дирей! – голос Зорга зазвучал в прохладном воздухе.
- Что?
Незаметно для Дирея Зорг сделал так, что он, Хранитель оказался спиной к лившемуся на них необыкновенно яркому белому лучу.
- Что происходит?
Дирей занервничал, потому что ему в спину подул небывалой силы ветер. Он повернул голову, чтобы посмотреть, сколько ему ещё осталось, и ужаснулся. Там, где чёрный провал заливала полоска белого света, не было ничего, кроме этого самого света. Ни-че-го!
- Проклятье! – выругался Дирей. Но ругался он не потому, что увидел за собой пропасть вместо дна. Нет. Сейчас он ругал, прежде всего, себя. За то, что не сумел разглядеть всё раньше. А ещё ругал за то, что тратит время на пустые размышления, вместо того, чтобы…
- Заклятье! Мне нужно заклятье!
Образ заклятья рисовал ему двух фигур, парящих в воздухе, сцепленных между собой странной субстанцией, находящихся в горизонтальном положении, которые вдруг перевернулись.
- Что? – настал черёд Зоргу задавать странные вопросы. Ему даже не пришлось напрягаться. Они возникали в сознании сами собой, ведь встречный ветер теперь бил ему не в лицо, а в спину.
- Не горячись, Зорг… - Дирей почувствовал, как моментально стала возрастать сила, спускаемая бесцветным сгустком, однако она росла слишком медленно, в то время как сгусток, управляемый волей Хранителя, терял напор интенсивнее и быстрее. Зорг чувствовал это; он пытался вернуть их связи былую прочность, но она таяла слишком быстро. В конце концов, она ослабла настолько, что только две нити удерживали сражавшихся. Тонкие и потому почти незаметные, они удерживали дух Зорга навесу, легонько изгибаясь.
Их было всего пять, но стоило Дирею уменьшить поток энергии, и их стало четыре. Усилием воли Зорг вернул на место одну нить, но Дирей беспощадно сократил их число сразу на две. Осталось три нити, но Зорг не оставлял надежды: собравшись с духом, в переносном смысле, он попытался сделать то же самое, что сделал только что Дирей. Добавить сразу две нити, чтобы их снова стало пять, однако, сил у него хватило только на то, чтобы вернуть одну, Хранитель же снова убрал две. Таким образом, Зорг теперь держался всего на двух нитях. Следующий шаг Дирея отымет у него либо ещё одну, либо и вовсе заставит полностью потерять опору. Иного исхода жаждал Зорг, и потому сейчас не торопился, тщательно продумывая свой последний шаг, дабы всё прошло так, как нужно. Но, пока он соображал, Дирей решил его ещё одной нити, и теперь Зорг висел на волоске, в буквальном смысле.
- Ты не сделаешь этого, Церебрал!
- Попробуй помешать мне, Зорг!
Магистр Тьмы сделал последнее усилие, чтобы создать ещё одну нить, однако, Дирей не позволил ему этого сделать, за мгновение до того убрав последнюю, удерживающую Зорга навесу. В тот же миг сполохи энергии распались; не осталось больше частичек энергии, способных сдерживать их вместе. Зорг сорвался вниз беззвучно, быстро растворяясь в свету. Дирею очень хотелось сказать, что последний Магистр Тьмы мёртв, но пока был повержен лишь его дух – проекция внутренней сущности. Сам Зорг всё ещё был жив, и Дирей молил Богов о том, чтобы это произошло как можно скорее.
А пока, отправив Зорга к Свету, Дирей отправился следом, растворившись в пучке света …
*** *** ***
Пробуждённый, Дирей сразу включился в работу, оживив конечности, но сначала вернулись вкус, обоняние, осязание. Позже всех вернулся слух. Долгое время Дирей не слышал ни дуновения ветерка, ни шелеста далёкой листвы, ни голосов демонов.
Прошло немного времени, голоса не возвращались.
- Может, и правда ушли? – подумал Дирей. Огляделся. Всё пространство вокруг было усыпано демонами, но, только мёртвыми. Живых мертвецов он пока не видел. Хорошо. Можно заняться ранеными. Они лежали в разных местах, и Дирей решил снести их всех в одно место, чтобы было легче потом, и выбрал для этого одинокое ветвистое дерево. Длинна ветвей здесь была такая, что под одним деревом он мог уместить всех пятерых: сначала отнёс гнома – он был ближе других, затем старца, поочерёдно двух молодых воинов, и, наконец, девушку-эльфа. Нужно было как-то обработать их раны, но ничего этого Дирей не умел; собственного говоря, ранее он даже не задумывался над этим. Грубая толстая кожа, покрывавшая тело Церебрала, почти не пропускала прикосновения острых когтей демонов, сталь же вообще не касалась его, и поэтому вопрос, что значит врачевать, у него не возникал, но только до сего момента. И, задавшись этим вопросом, Дирей вдруг с ужасом обнаружил, что не способен залечивать раны, и поднимать на ноги безнадёжно больных, а может, он просто не знает, какие заклятья, для этого нужны? Так или иначе, сейчас Дирей был не в силах помочь этим пяти незнакомцам, которые, возможно, и есть те самые Хранители, ради встречи с которыми он шёл через всё Серединное Королевство. Но, даже, если они окажутся не Хранителями, он всё равно должен помочь им. Но как?
Дирей не стал долго терзать себя бесполезными раздумьями, а, вместо этого, решил прибегнуть к помощи Богов, которые, если не помогут, то, по крайней мере, дадут дельный совет. Для этого он закрыл глаза, и стал взывать к Богам. При этом руна, вычерченная у него на груди, замерцала.
*** *** ***
Когда перепалка в Коридоре закончилась, Старшим Богам не осталось ничего, кроме как вернуться назад, в Пантеон, и переждать там, пока Хранители не будут готовы бросить ответный вызов Зоргу. Светоч вернулся на трон Богов, ну а Божественные Нагош и Пакром, вскочив на дракона, сотканного из порывов ледяного ветра, вернулись в Чёрный Замок. Там, в центре прозрачной сферы, они, как и прежде, видели странные картины. Видели картины, и слышали голоса. И первым среди этих голосов был хорошо знакомый им голос Первого Хранителя.
- Ты слышишь? – оживился Пакром. – Он просит вылечить Хранителей. Око не обмануло – они встретились!
- Кто? – не обращая внимания на ликующий вид Властителя Ветра, холодно спросил Царь Огня.
- Церебрал и отряд Рагнара.
- Но хозяин сущего приказал нам не больше не вмешиваться…
- Я знаю, но ведь сейчас…
- Ты хотел сказать, Хозяин Сущего парализован? Ты прав, но подумай сам, что будет, если мы сейчас поможем Хранителям?
- Что будет? – Пакром с удивлением уставился на Царя Огня.
- А то, что весь наш план полетит к чёртовой матери!
- Почему?
- Ну сам подумай: мы заберём Хранителей, выходим их… А Церебрал? Что будет происходить всё это время с ним? Неужели ты думаешь, что Зорг не упустит шанс снова попытать счастья переманить его на свою сторону?
- Конечно, не упустит! Вот только какое это имеет отношение к нашему разговору?
- Тут всё просто, Пакром: пока мы будем избавлять от мук отряд Рагнара, Церебрал может опять во что-нибудь вляпаться, и тогда они снова разминуться, и нам придётся придумывать новый план.
- А что ты предлагаешь?
- Пускай Церебрал сам их лечит?
- Так он же…
- Терпение, мой друг… Сейчас ты всё увидишь…
*** *** ***
…Дирей стоял, весь окутанный мраком; слушая голос собственного разума, он стоял, неподвижный, как одинокий листок. Тишина окружала его, ибо голос сознания молчал. Дирей ждал, что в нём внезапно заговорят Боги, потому что знал, что призыв его дошёл до них. Знал по характерному мерцанию руны VVR на его груди.
Он ждал, но в сознании по-прежнему была тишина, и теперь каждая секунда промедления вызывала у Дирея колоссальные переживания, а с ними всё более зыбкой становилась уверенность, что, в конце концов, тишина исчезнет, а вместо неё в сознании Дирея зазвучат голоса Богов.
Тишина угнетала его всё больше. И теперь уже это было не пустое нетерпение, а нечто гораздо большее, ведь, вслушиваясь в эту тишину, Дирей напрягал своё внимание, сосредотачиваясь почти так же, как при сотворении заклятья. А, поскольку результата не было, и вместо голоса он слушал тишину, тишина эта постепенно стала впиваться в его сознание, и, запоминаясь, она воспроизводилась помимо его воли. Но настал момент, когда всё переменилось.
Это произошло в момент, когда Дирей уже совсем отчаялся, когда в сознании его внезапно зазвучал голос Пакрома: стой спокойно, Дирей, и слушай внимательно. Не открывай глаз даже, когда будешь чувствовать боль – это может навредить тебе. Открыть их ты сможешь только, когда всё закончиться. И ровно в тот момент ты сможешь лечить.
Дирей хотел спросить у божественного, а, как это делать, но тот уже не слышал Хранителя. Вместо его голоса Церебрал-Дирей внезапно почувствовал прикосновение чьей-то руки, обжигающее настолько, что ему сразу захотелось отпрянуть, но воин не шевелился, помня о том, что сказал ему Пакром. Невидимая рука всё так же касалась его тела, и тепло от неё постепенно распространялось по нему, забиваясь в самые дальние его уголки. Постепенно тепло стало угасать, и было похоже уже не на жар, а на приятную истому, которая бывает в моменты, когда на смену тяжёлой работе приходит заслуженный отдых. Пока тепло плыло по его телу, источник его, что сосредоточился в самом центре груди воина, стал пульсировать. Пульсация его раз от разу усиливалась, усиливалась с невероятной быстротой, и, в конце концов, превратилась в один большой сгусток боли, который давил на Церебрала. И снова ему захотелось пошевелиться, чтобы сбросить этот невидимый клинок, но он не посмел.
Какое-то время боль ещё преследовала Дирея, но скоро утихла совсем, и тогда голос в сознании, принадлежавший, как и прежде, Пакрому, произнёс.
Открой глаза, Дирей. Теперь ты можешь лечить…
- Что?
Дирей вздрогнул, но не от страха – в ту минуту он просто не поверил в истинность слов, сказанных Пакромом, и ждал – с неутомимой, глубокойнадеждой, что Небесный Отец повторит свои слова, но тот был уже где-то очень далеко. Дирей же по-прежнему был здесь, и единственным способом проверить, говорил Пакром правду или нет, было поколдовать над его спутниками (Дирей так и называл их – спутники). Хранителя останавливало лишь осознание того, что он с трудом представлял себе даже, с чего стоит начинать подобные заклятья. Но неутомимое желание и сильное любопытство взяли верх над разумом.
…Выбрав в качестве первого пациента бородатого гнома, Дирей склонился над ним, и… что делать дальше, и как, собственно, лечить – он совершенно не представлял. И, если Боги возомнили себе, что после их деяний он овладел искусством врачевательства, то они глубоко заблуждались. Всякий заклинатель должен понимать, что главное – не сила. Силой в Благоземье наделён был каждый (до того момента, пока не вернулся Зорг). И сила эта не имела ни границ, ни пределов, однако, Серединное Королевство и Сопредельные Земли задыхались от демонов. Значит, не количеством маны определяется успех твой в бою, а лишь мастерством, с каким ты используешь её; тем, какое заклятье создашь, своевременно, и с достаточным ли мастерством. Всё это в большей или меньшей степени определяет, насколько действенным окажется созданное тобой заклятье.
Дирей осознавал эту проблему очень хорошо, потому что именно в ней скрывалась причина его неудач. Он просто не знал, как подступиться к гному. Вначале воин, как обычно, попытался создать заклятье через образ, но силы его воображения хватило только на то, чтобы представить сросшуюся на груди рану. Создав заклятье, Дирей, конечно, попробовал его в действии, но энергия хаоса, копившаяся в его теле, даже не отреагировала на призыв заклинателя. Восприняв неудачу как неоценимый опыт, Дирей поднялся с колен и попытался создать заклятье с помощью меча, как делал это ранее. Но, когда очередной образ возник в его извращённом сознании, готовый воплотиться, чёрный клинок даже не пошевелился.
Дирей засуетился. Он, кажется, уже исчерпал все возможные варианты, и теперь его сознанию не за что было зацепиться. Все возможные способы, известные ему, были испробованы и, самое удивительное, Боги убедили его в том, что он может лечить, осталось лишь понять – как.
Дирей уже много раз удерживал себя от того, чтобы не спросить совета у Богов, но слишком хорошо знал, что они не отзовутся. Пакром слишком ясно дал Хранителю понять, что ни он, ни Нагош не помогут в излечении незнакомцев. Они и так сделали слишком много, и уже за это он, Дирей, должен быть бесконечно благодарен Священным обитателям Пантеона…
Дирей долго возился с этим заклятьем. Слишком долго. Этого времени вполне хватило бы на то, чтобы потерять надежду на успех, и постепенно он, Дирей, начал замечать это в себе. Нет-нет. Ничего похожего на то, что называется ужасом и отчаянием с ним не происходило, зато посещали неприятные мысли и ещё более неприятные вопросы, вроде тех, которые задают себе те, кто уже смирился, но думает, что продолжает бороться. Неужели это так сложно, - размышлял он, - неужели я настолько глуп, что не могу догадаться?
Дирей стоял от уложенных друг напротив друга раненых, пытаясь сообразить, в чём же секрет, и тут с его руками стало происходить что-то необычное. Нечто, чего не было никогда ранее. Его руки, не утратившие чуткости, но не знавшие тепла, ибо нечему было его собирать, ведь ладони его и пальцы не были покрыты кожей, а значит, не было вен, способных пригнать тёплую свежую кровь. А тут вдруг руки его – Хранитель почувствовал это сразу – вдруг стали наливаться теплом, как будто и в самом деле вновь стали похожи на человеческие. И тепло это не было кротким, спокойным, ненавязчивым, как могло бы быть, если бы тепло это оказалось ложным; нет – Дирей знал это совершенно точно – тепло это действительно возникало на его руках, неутомимым жаром обволакивая умерши кости. Долгое время Хранитель наслаждался этим чувством, чувством тепла, таким далёким, и уже давно забытым, однако, это нисколько не мешало ему замечать, как тепло это раз от разу набирает силу. Сначала мягкое, доставляющее лишь приятные ощущения, чувство, которое постепенно обретало такие неожиданные оттенки, при появлении которых хотелось отдёрнуть руку и поскорее потушить этот пожар. Но это было бы не так страшно, если бы стремительно настающий жар не дополнялся колющей болью, которая почти так же, как и само тепло, с течением времени изменяла характер воздействия, становясь более ожесточённой: уколы превратились в зуд, так что стало как-то не по себе. Однако, превращения на этом не закончились, и очень скоро к нестерпимому зуду добавился странный свет. Но в отличие от двух предыдущих симптомов, этот не стал выдавать силу постепенно, а проявился сразу, и тогда Дирей увидел свою руку, окружённую тонкой полоской синего света, не слишком блёклого, не слишком яркого, и который, к счастью, не доставлял Хранителю неудобств, которых, впрочем, и без того, было достаточно.
Дирей смотрел на свою руку, прислушивался к ощущениям и, чем дольше он присматривался и прислушивался, тем всё отчётливее понимал, что должен делать. И только сомнение сдерживало его от последнего шага. Впрочем, чем больше Дирей сомневался, тем чётче было возникающее в его сознании понимание, что все эти сомнения бесполезны, и что, чем терзать себя пустыми размышлениями и переживаниями, не лучше ли испытать эту странную штуку, пока тепло в руках не исчезло.
Не оставив больше места для сомнений и страхов, Дирей склонился над гномом, осторожно опустил руку на то место, где стальные пластины, казавшиеся до этого необычайно прочными, были разодраны остро отточенными когтями демона, разодрав оставшуюся без защиты кожу, и, наконец, добравшись до ставших доступными внутренностей. Реакция последовала незамедлительно. Не дожидаясь команды заклинателя, тепло стало постепенно, но с неиссякаемой щедростью, раздавать тепло. Какое-то время тепло протекало само по себе, но потом Дирей почувствовал, что может управлять этим теплом. Точнее сказать, энергия сама подсказала ему это, когда он внезапно почувствовал, что энергия эта сама тянется к повреждённому месту, кричит, извивается, заставляет кровь тревожно пульсировать, пробегая по жилам со скоростью самой быстрой стрелы. Сначала Дирей не понимал, что всё это означает, объясняя всё происходящее по-своему и с большой долей правды. Дирей считал, что Зорг даровал ему слишком много энергии, и что энергия эта при первом упоминании о заклятии выплёскивается наружу с такой же силой, как хлещет вода из мраморной пасти в просторном зале королевского дворца. Но очень скоро, когда намёки стали чуть прозрачнее, он изменил своё мнение, изменил в ту же самую секунду, как начал испытывать в своём теле неприятные ощущения. Внезапная боль, схватившаяся с максимально возможной быстротой, скрючила исполина; режущая точно самым острым кинжалом, она заставила сократиться не только мышцы живота, но и то, что находилось внутри, там, под кожей, и что сейчас сжалось в необычайно твёрдый комок. Что-то подсказывало Дирею, что, если он сейчас направит всю, дарованную ему силу в этот комок, мышцы станут мягче. Да и сам он перестанет походить на неподвижный и, казалось, неживой булыжник. Направить энергию в нужное место оказалось так же просто, как сотворить боевое заклятье – нужно было всего лишь подумать о нём, представить в самых ярких красках, окружить его теплом…
Дирей настойчиво собирал вокруг раны гнома тепло, но она хоть поддавалась его воздействиям, однако. Не так быстро, как бы ему хотелось. Это Хранитель мог понять лишь по тому, насколько быстро расслаблялись мышцы его живота, и насколько быстро распрямлялась спина. Но результат был далеко не таким, как бы ему хотелось – Зорг, казалось, и здесь оставивший свой след, как всегда, оставаясь незаметным, сводил все усилия Дирея на нет одним-единственным заклятьем. Если бы это в самом деле был Зорг, он, Дирей не испугался бы и снова нырнул бы вместе с ним в чёрную бездну, и сразился бы с Магистром Тьмы, но это была всего-лишь рана, и единственное и самое, пожалуй, действенное средство успешного лечения – это время. Но Дирей не хотел ждать, и потому настойчиво усиливал импульсы.
Потребовалось много времени, чтобы энергия, поступающая от заклинателя, стала давать ощутимые результаты, такие, каких ждал Дирей, и тогда он начал ощущать, как снова и снова мгновение за мгновением напряжение спадало, как изменялся цвет лица коротышки. Наконец – он почувствовал это сразу – энергия вдруг перестала поступать. Дирей не стал повторять попыток запустить заклятье снова, а занялся остальными. Вначале он таким же способом обработал златокудрого воина, только на этот раз запустил сразу более мощные импульсы, и дело пошло быстрее. Третьим стал старец. Импульсы поступали в его тело дольше, чем у всех остальных, а вот девушку-эльфа Дирею пришлось обрабатывать сразу в двух местах: кроме раны на теле, у неё имелся довольно глубокий порез на шее. Как ни старался, он не смог послать сразу два импульса: пришлось обрабатывать каждую рану в отдельности. Импульсы отошли от пореза на теле довольно быстро, а вот с порезом пришлось повозиться. Дело шло туго. Рана быстро вела девушку в логово Смертуша, а потому он уже после нескольких бесплодных попыток запустил самый мощный импульс, но делать это было крайне сложно – во время сотворения заклятья воина бросало то в жар, то в холод. Иногда он ловил себя на том, что падает в обморок, но в последний момент что-то удерживало его от этого. Появлялось жжение на месте раны, слабость сменялась невероятным приливом сил, и это не считая постоянных приступов тошноты, которым предшествовало головокружение. В какой-то момент большая часть этих симптомов проявилась разом; каким-то чудом Дирей удержался на ногах и не упал в обморок от недостатка сил, а продолжал воздействовать на девушку своими мощными импульсами. С какого-то момента симптомы стали менее агрессивны, и сила их пошла на спад. Но Дирей и не думал расслабляться, прекрасно понимая, что в любой момент всё ещё может пойти не так, и успокоился только, когда импульсы сами отпустили девушку.
Последний– широкоплечий воин с длинными чёрными как сама ночь и тонкой, но заметной козлиной бородкой пролежал в укрытии дольше всех. А потому с ним было так же трудно, как и с эльфийкой. Взглянув на его бледное, казалось, уже безжизненное лицо, Дирей пустил ему сразу самый мощный импульс, и какое-то время его не поражали никакие реакции. Это насторожило магистра – значит, юноша ещё не реагирует живительное тепло. А раз так, будем продолжать, пока он не начнёт реагировать…
Дирей ждал, стремительно проносились мгновения. И в какой-то момент ему показалось - дух юноши уже в царстве Смертуша. Но тут по телу его резко пробежала дрожь – она не ждала своего часа, набирая силу, не выбиралась будто бы исподтишка. Нет. Она пришла, с первых мгновений показав всю свою силу. И не было в дрожи боли, но несмотря на это, Дирей всем своим существом ощущал её присутствие, до самого последнего момента…
- Ты крепок, ты силён, и ты ещё очень молод, чтобы умирать! – шептал Дирей, снова и снова передавая юноше импульсы с таким воодушевлением, будто бы он был способен слышать его. – Держись!
Тело раскалилось, точно выдернутый ухватом уголёк из жаровни кузнеца. И мгновенно выступившая испарина позволила ему остыть. Но ненадолго. Жар подступил вновь. И усилил, насколько это было возможно, подаваемые им целительные импульсы, а с ними усилилась и боль, отчаянно выдалбливая в теле юноши огромное дупло. Но неловко заточенной веткой, сломленной порывом встречного ветра, а длинным копьём, непременно снабжённым острым наконечником. Дирей знал, что может прекратить свои мучения, остановив льющиеся из его рук импульсы, и это вполне было в его силах. Но воин не делал этого, надеясь, что живительных сил его нового тела хватит на то, чтобы довести до конца это заклятье.
Характер боли изменился вновь. Дирей почувствовал это не сразу, поэтому не смог понять, когда боль перестала колоть его изнутри, а только ныла, медленно выдавливая из него последние силы.
- Давай, держись! Ты выкарабкаешься, я знаю…
Импульсы в теле Дирея медленно угасали. Жар уступил место холоду, такому спокойному и ободряющему. И только теперь, в этом холоде, правитель понял, что Элейма здесь нет.
Глава вторая
- Всё хорошо! Теперь он в руках врачевательниц…
- Да, эльфы творят чудеса…
Владыки сопредельных земель Омтель и Тор неспешно прогуливались вдоль ярких шатров, над их головами зиял чёрный купол небо, щедро усыпанный мерцающими точками божественного серебра – звёздами. Кто-то из воинов, глядящих в те минуты на небо, наивно подумал что эти мерцающие точки –хитрые глаза юной Богини, младшей среди старших Богов.
- Думаешь, он выкарабкается? – забеспокоился Элейм.
- Нужно время… Но он крепок, он должен выстоять… И мы дождёмся его выздоровления, и только потом соберём совет…
- А что будем делать сейчас? – всё с той же неуверенностью вопрошал Владыка.
- Я останусь здесь, - проговорил Омтель, - а ты отправляйся в Столицу; твоим воинам нужен отдых.
…С первыми лучами солнца Владыка Элейм, снарядив остатки войска, покинул лагерь и повёл войско в сторону Веленора. Неширокие извилистые тропки вели их то холмами, то равнинами; заросли кустарников плавно сменялись душистыми полянами – здесь чаще всего Элейм предлагал сделать привал: нередко вблизи от полян пробегала речушка или бил ключ, и воины ходили туда, чтобы напиться, наполнить опустевшие бурдюки, и напоить лошадей. Но случалось и так, что другой раз сумерки настигали путников посреди пути, и тогда привал устраивали где-нибудь в низине, в непосредственной близости от тропы. Подкреплялись запасами из дома. Они ещё не успели настолько оскудеть, чтобы воины затрудняли себя охотой. Сидя у костра, вели разговоры о минувших боях, и о том, что их ждёт дальше. Владыка Элейм, который вот так попросту сидел, окружённый своими воинами, и рассказывал им о том, какой договор должны заключить Владыки Веленорский, Рондорский, и Авгалагский.
- Давно пора! – одобрительно восклицали одни.
- Пусть всё будет как раньше! – поддакивали другие.
- Вместе мы разгоним демонов! – во весь голос кричали третьи.
Разговоры не утихали до позднего вечера: воспалённые крепким хмелем воины с воодушевлением обсуждали, какая пойдёт в Благоземье жизнь, когда Элейм, Тор, и Омтель снова заключат союз. И как эта могучая армия разгонит, наконец, демонов, и как падёт бесславной смертью Магистр Тьмы. Наговорившись вдоволь, воины разбредались по шатрам, а с рассветом всё начиналось сначала.
Владыка Элейм же не слышал этих разговоров: он отходил от костра, когда разговоры были ещё в самом разгаре, и когда никто из воинов ещё даже не думал отправляться в шатёр. Но, скрываясь за плотной шторой, Владыка далеко не сразу погружался в сон, а ещё довольно долго – почти столько же, сколько делали это бормотавшие у костра воины – тщательно обдумывал сложившуюся ситуацию. И, главный вопрос, который волновал Элейма – что он будет делать, когда вернётся в город…
…С рассветом третьего дня копыта скакунов пересекли Большую Королевскую Пограничную Дорогу, и оказались на подступах к Столице. Ворота его и стены быстро восстанавливались, и к тому времени, как Владыка и его свита уже ступила на тропу, ведущую к Веленору, бреши в его стенах уже были заделаны, а створки и петли, поддерживающие их – укреплены. Элейм смотрел на всё это, но без радости, ведь ничто, казалось, уже не могло отвлечь его от печальных мыслей, возникших у воина ещё в походе. Только теперь они приняли совершенно иной оборот.
Мерный перестук копыт, звенящий в утренней тиши, вдруг прекратился; конница застыла почти у самых ворот; затрубил горн. Остановившись после третьего раза, трубящий взглянул на башни, но, поняв, что его не слышат, протрубил ещё три раза. Наконец, стражники показались, и, перевесившись через зубцы, недовольно заворчали.
- Кого это несёт с утра пораньше? – недовольно спрашивал один.
- Кто такие? – деловито интересовался второй.
- Вы что, не видите – Царственный Элейм и его свита у ворот Столицы. Отворяйте!
Стражники мигом скрылись за зубцами, послышалась возня за стенами, затем скрежет шестерён; скрип ржавых петель давал королю и его свите понять, что ворота медленно открываются. Тяжёлые створки медленно ползли в разные стороны. В нетерпении скакуны загребали копытами песок, фыркали, и мотали головами, пока всадники не тронули поводья. Повинуясь, кони понуро зашагали по мостовой. Проходя под арочным сводом, Элейм представлял себе, что при входе в Столицу его встретят толпы горожан; девушки будут бросать в воздух венки; юноши будут подходить к всадникам, и, вставая на одно колено, целовать правителю руку. Но вместо этого, он увидел пустынные улицы, залитые утренним, ещё не разогретым солнцем, которое не только нагревало камень, но и заполняло блеском черепичные крыши, заглядывало в окна, затянутые рогожей. Элейм заглядывал в эти окна, искренне надеясь на то, что рогожа раздвинется, и он увидит в этих окнах глаза, полные любви и уважения. Но время шло, а город всё так же молчал: молчали его улицы, молчали его дома, немы были и окна, отгороженные ото всех ажурными белыми сеточками ткани. Элейм и его свита шли по этому городу, понимая, что сейчас они – единственные его обитатели. И всем, что могло их утешить в те горькие минуты, была мысль о том, что горожане наверняка ещё спят беспробудным сном, и что, если бы Элейм появился в городе чуть позже, то они наверняка все бы уже толпились у порога своих лавок, и король принимал бы все положенные ему почести.
Разочарование от неудавшейся встречи горожан скрасило приветствие челяди. Элейм поначалу радовался, рассудив, что, дескать, это лучше, чем ничего, но, взглянув в постные лица служителей, на которых была изображена не искренняя радость, а угодливое подобострастие, понял, что лучше бы его вообще ничто не поприветствовал. Но прошло совсем немного времени, и Элейм в третий раз изменил своё мнение, когда узнал, что для воинов, вернувшихся с победой, накрыт роскошный стол. Пиршество началось незамедлительно. Началось для всех. Даже раненные, и те предпочли обществу врачевательниц богато накрытый стол, и Владыка не стал им перечить, понимая, что все это – вино, яства, танцовщицы в соблазнительно коротких нарядах – всё это, прежде всего, для них. Это их победа. Так пускай и они празднуют. А он, Элейм, пока подумает… ещё немного подумает…
Элейм не мог спокойно веселиться. Беспокойные мысли не оставляли его даже здесь, в просторном зале с яркими люстрами. Но он благородно изображал беззаботного юнца, каким был недавно. С того момента прошло уже больше десяти лет, а такое ощущение, что было только вчера. А потому в неокрепшем ещё сознании молодого правителя до сих пор покоилась память о тех недалёких днях. И он, разумеется, не мог ни забыть то прекрасное время, и то, что тогда, будучи принцем, он поскорее хотел занять место отца на троне. Сейчас же наблюдалась обратная ситуация – молодой правитель хотел снова стать принцем – беззаботным обитателем королевского двора, который, в отличие от многочисленной прислуги, был членом королевской семьи. При этом все его заботы сводились к тому, как бы заполнить своё время приятными утехами. И с каждым днём забав, способных удовлетворить пресыщенного всевозможными благами придворной жизни юнца, становилось всё меньше…
Странно, как всё меняется: раньше Элейм думал только о том, как сделать так, чтобы придумать себе новую забаву, теперь же забот у него было столько, что он бы с удовольствием придумал бы себе какую-нибудь забаву… И, что самое прискорбное, Владыка Элейм не стал бы возражать против тех, старых, уже приевшихся и наскучивших принцу забав. Но, к несчастью, теперь у него на них просто не хватало времени. А ещё Элейму хотелось позабыть обо всех своих заботах, закинуть подальше неприятные мысли, и с головой погрузиться в сладостную негу...
Сидя на пиру, Элейм старательно делал вид, что ему весело – мысль о том, что он должен сделать к приезду владык Гондорского и Авгалагского не давала ему покоя. И между бокалами ароматного вина, под смех и весёлые возгласы воинов, под многочисленные тосты и пьяные крики он снова и снова возвращался к этому, и каждый раз ловил себя на том, что не знает, как поступить. Вокруг было много бородатых мужчин с изрезанными шрамами лицами. Он не видел их тел, но предполагал, что под стальными панцирями поверх рубахи прячется и кое-что похуже. Но спрашивать, как лучше поступить, у них не хотелось. Сразу пойдут ненужные разговоры – такой славы среди подданных правителю хотелось меньше всего.
А пока он размышлял, воины всё так же пили, ели, потом снова ели, и снова пили. Казалось, этому безудержному веселью не будет конца. Элейм мог покончить со всем этим, произнеся всего одно слово, но он не хотел этого делать, а предпочёл тихо удалиться, решив – пусть веселятся. Но, оказавшись по ту сторону богато украшенной двери, не отправился в опочивальню. Нет. После одной ночи, попусту потраченной в походе, Элейм понял: бежать от неразрешённых проблем в сладостные объятья сна – это не выход; назавтра всё равно придётся возвращаться к тому, что беспокоило тебя сегодня. То же самое, если ты хочешь залить проблемы вином. Дурман пройдёт, а всё останется на своих местах. А потому Элейм отправился в тронный зал. Отправился потихоньку, не предупредив ни прислугу, ни многочисленную челядь, ни даже стражу: Владыке во что бы то ни стало нужно было остаться в гордом одиночестве, и только писец со своим неизменным складным столиком с письменными принадлежностями и заготовленной наперёд бумагой мог скрасить его одиночество.
*** *** ***
- Вы слышали – Царственный Элейм вернулся! – перекрикивались соседи прямо из лавок.
- Да? Снова принёс поражение?
- Нет. Говорят, всем дворцом празднуют победу! – радостные выкрики было слышно по всей улице; голоса сокрытых под крышами мастерских оборванных ремесленников и пышногрудых торговок быстро разносили добрую весть. Она быстро перебиралась от дома к дому, от улицы к улице, перемахивала через стены, разделяющие части городов. Движение её остановилось в самом ожидаемом месте, в сердце города Войтов, у ворот Королевского Дворца.
К этому времени горожане, позабыв о своих дневных заботах, старательно заполняли харчевни и кабаки, осушая бокалы за победу славного Элейма. Гуляния продолжались до самого вечера, а к утру разомлевших от хмеля горожан разбудили настойчивые звуки рогов. Недовольные, они выскакивали на улицу в одном белье, самыми последними словами проклиная глашатай, который, не спешиваясь, провозглашал:
- Именем короля! Каждому, кто слышит это послание, надлежит с восходом солнца прибыть к центральной площади.
Услышав звучный голос служителя, славные подданные Царственного Элейма, не переставая ругать глашатай, возвращались в свои тёплые постели, оставаясь спокойными и не придавая значения сказанному. А забеспокоились они только, когда забрезжили на небесном куполе первые солнечные лучи. Багровый солнечный диск выплывал на голубое выгнутое зеркало, обжигая его, деревья, закрывавшие собой горизонт, и самих обитателей Серединного Королевство, своим появлением возвещая о начале нового дня. Но сегодня этот ритуал для них не означал ничего, кроме того, что им снова придётся выслушивать от правителя жалостливые мольбы. Славный Элейм снова станет чего-то требовать… Обязательно станет, ведь никогда ещё со времён исчезновения Дирея Преславного слова Владыки не несли с собой ничего, кроме жалостливых мольб или сладких посулов. И многие из обитателей Серединного Королевства решили в то утро не идти на площадь, однако, то обстоятельство, что Владыка одержал победу в последней битве, вселяло надежду в их сердца. Надежда эта была не больше крохотной песчинки, но именно ей доверились тогда обитатели Королевства. Гномы, конечно, пошли просто из любопытства. Эльфов душила гордость, и они проделали долгий путь до Столицы только для того, чтобы осмеять правителя. И только люди повели себя искренне – их вела надежда. Голая, пустая, не подкреплённая ничем; именно такой хочется доверять. Доверились и люди. С первыми лучами солнца все они, все до единого с первыми лучами солнца стали собираться у ворот дворца. Настрой у них был не лучше, чем в тот вечер, когда глашатай монотонным голосом, теребя в руках драгоценный свёрток, сообщил им, что мана пропала, и неизвестно, когда вернётся, и вернётся ли вообще. Сегодня же у них выбор был – выбор на редкость простой, который, впрочем, воины уже сделали. А сейчас всё, что им оставалось, это ждать, ждать, собирая в кулак надежду. Ждать пришлось недолго, всего несколько мгновений, но за это время нервные клубки в их душах несколько раз развернулись и свернулись обратно. Полнились мыслями и головы воинов. Их было много, самых разнообразных. Но больше всего горожане размышляли над тем, кто выйдет к ним на этот раз – служитель, или…
Когда неприметная фигура в золочёных одеждах выступила на крыльцо и направилась затем к воротам, сотни глаз мгновенно оказались прикованными к ней. Это, определённо, был человек, а большего горожане пока что разглядеть не могли. Однако одновременно с тем, как безликий человек приближался, проступали и его черты. Сначала различимы и отчётливы стали детали одежды, а потом такими же отчётливыми и узнаваемыми стали черты лица. И когда стал различим облик, когда стали узнаваемы примелькавшиеся черты, когда в глазах горожан аристократическая мертвенная белизна кожи слилась с золотым блеском парадных доспехов, горожане не поверили своим глазам, и продолжали смотреть за приближавшейся фигурой, не веруя в то, кого видят перед собой. Они не верили и ждали, пока человек в золочёных одеждах не выступили на середину площади.
- Славные мои подданные! – он говорил так громко, как только мог, и растерзанному собственной силой горлу не мешали ни стальной воротник, ни горностаевая мантия, ни драгоценные медальоны, ни перстни с печаткой из разноцветных камушков. Всё это – только символы, позволявшие узнать в говорившем Элейма, сына Дирея Преславного… - На рассвете минувшего дня мои войска вернулись с победой. Но эта победа – только начало долгой войны, войны за долгий мир в нашем королевстве. Владыки Тор и Омтель готовы заключить с нами перемирие. Таким образом, силы наши возрастут. Но этого недостаточно. Мне нужна ваша помощь. Вы – мой народ, и без вас мне не справиться. Вы спросите, где те, кто пошли за мной тогда, когда все подступы к Веленору закрыли своими спинами алокожие Дети Смерти, а с ними – объединённое войско Омтеля и Тора? Они уже на ступенях трона мрачного Смертуша. Они сложили головы ради будущей победы. Нашей общей победы. Но нам нужны новые силы для нового шага. Самые стойкие будут вознаграждены. Мои сотники ждут добровольцев…!
Глава третья
…- Не бойся, не бойся…
До боли знакомый голос звучал где-то совсем рядом. Звучал даже ближе, чем мог представить себе Рагнар.
- Тайния?
Ещё даже не размыкая глаз, Рагнар почувствовал тепло – сначала в районе груди, затем в паху; тепло это раз от разу становилось всё сильнее, а потом сотник ощутил вблизи себя её тело, такое пленительное, обнажённое. Она лежала, позволяя ласкать себя, и уже касалась губами его губ. Рагнар помнил каждый изгиб её лица, её нетронутого стройного тела, но всё равно смотрел, смотрел и не мог оторваться.
Нежная задушевная страсть шёлковых рук девушки заставляли Рагнара отрекаться от её губ, чтобы затем сойтись снова; её лицо, окрашенное божественным светом, повисло над ним, и тепло мгновенно расползлось по паху и по груди. Он хотел войти в неё, но в этот самый момент боль ударила в него с такой силой, что воин открыл глаза… открыл во второй раз…
Тайния исчезла, исчезла воздушная комната Дворца Махараджи, исчез сон, а вместо сна оказались унылые стены шатра, оттенявшие собой полумрак. Сначала ему показалось, будто шатёр пуст внутри, но тени не были столь густы, чтобы сокрыть от пытливого взора сотника всё. Но густоты её оказалось недостаточно, чтобы сокрыть тёмный величественный силуэт, томившийся в углу.
- Кто ты? – сидящий на высоком стуле мало походил на человека, но ещё меньше на демона или лесного зверя. Лица его Рагнар пока не видел, однако, рост его и величественная, налитая изнутри мускулами, его фигура не внушала сотнику доверия. – Кто ты? – вопросил сотник; голос его заметно дрожал.
- Моё имя Церебрал! – едва различимым, не лишённым, однако, внушающей страх суровости голосом, представился исполин.
- Почему ты здесь?
- Я нашёл ваши тела, задыхающиеся от боли, пронзённые клыками демонов, залечил раны… - он поднялся, и Рагнар увидел лицо исполина – белое, изрезанное тонкими синими ниточками вен, с голубыми безкровными губами и ледяным взглядом. При виде этого лица Рагнара одолел испуг. И не только потому, что сам по себе его облик вызывал страх; неприглядные черты лица исполина были смутно знакомы сотнику. Это лицо было трудно забыть.
- А где мои спутники?
- Там, - кивком головы Церебрал указал на дверь-занавеску, разрезающую на две ровных половинки драгоценную расписную ткань шатра.
- Пойдём посмотрим!
Рагнар хотел подняться, но невероятная по силе вспышка боли пронзила его, заставив вернутся на шуршащий мох. Заглушив боль, сотник стал двигаться теперь уже осторожнее, придерживая поражённое место ладонью. Исполин, назвавшийся Церебралом, шёл следом.
- Ну что скажешь, воин? – спокойно спросил исполин, когда в сопровождении Рагнара вышел из шатра, в непосредственной близости от которого Догдар, Орлин, Мерлин, и Неясыть хлопотали у костра. Они не сразу заметили вышедших, а заметив, стали горячо приветствовать Рагнара.
- Что скажешь, воин? – когда крепкие объятья друзей, наконец, разжались, повторил свой вопрос исполин.
- Почему ты решил спасти нас? Может, тебе что-то от нас нужно, Церебрал?
- Я тот, кто вам нужен!
- Что? – не только Рагнар, но и остальные Хранители забеспокоились; Догдар, Орлин, а с ними и Мерлин оторвались от костра и подскочили к беседовавшим. – Что это значит?
- Много лет назад я звался Диреем, первым Хранителем.
- Тебя послали Боги? – нахмурил брови Мерлин.
- Да. Я долго шёл по вашему следу, но нашёл только сейчас.
- Значит, ты знаешь секрет как победить Зорга? – насторожился Рагнар.
- Знаю.
- А почему не пойдёшь и не истребишь его в одиночку?
- Боги послали меня помочь вам.
- Послали? – усмехнулся Орлин. – Значит ты, Хранитель?
- Я уже сказал, кто я таков есть.
- А где руны на твоей груди?
Исполин, назвавшийся Церебралом, быстро подошёл к костру, быстро выхватил из самого жара бревно, полыхавшее ярче других, и поднёс к груди. Одного прикосновения жгучего лепестка оказалось достаточно, чтобы на коже исполина одна за другой проступили замысловатые руны.
- ВВР! – не веря своим глазам, выкрикнул Орлин.
- Значит, ты в самом деле один из нас! – изумился Рагнар. Но доверия к собеседнику в его голосе было не много. По крайней мере, пока. – Тогда, почему у тебя такой… странный облик?
- Я был человеком… Раньше! Я бежал из логова Зорга, который заключил меня во плоть своего брата, которого убил я!
- Значит, ты – это Дирей, Царственный Дирей, пропавший уже более десяти лет назад! – горящие глаза Неясыти возникли в толпе говорящих, как два уголька.
- Откуда вам это известно? – настала очередь Церебралу удивляться.
- Во всём Благоземье нет человека, гнома, и даже эльфа, который не знает этой истории. Она известна настолько, что была отражена в летописях, – пояснил Мергал.
Церебрал долго смотрел в поблёкшие мутные глаза старца. Наконец произнёс.
- Мергал, ты ли это?
- Откуда ты меня знаешь, чужак?
- Понимаю, я немного изменился за эти долгие десять лет, но разве ты мог забыть, как служил при дворе магом, и был одним из моих приближённых, приближённых Короля!
- Если ты тот, за кого себя выдаёшь, ты должен знать, что твой сын, наследник Трона Веленорского, изгнал меня из дворца, лишив права появляться даже в городе Хеддов. А потому я не очень-то люблю вспоминать о тех временах.
Рагнар посмотрел в лицо старца, улыбнулся, и представился, добавив при этом.
- Добро пожаловать, Хранитель. Его примеру последовали Орлин, Догдар, и наконец, Неясыть.
- Значит, теперь нас шестеро? – улыбнулась девушка. – Шесть Хранителей Великих Весов Равновесия.
*** *** ***
Вокруг царил торжественный полумрак. Просторы священного Пантеона дремали, а сними и младшие Боги. Превращённый в воздух, не свистел ветер. Его тончайшие нити легли на плато, и уже больше не шевелились. Дракон-исполин, сотканный всё из тех же нитей, порхал во тьме в ожидании хозяина; и только в Чёрном Замке, на самой высокой его башне, по-прежнему горел свет. Старшие Боги, Пакром и Нагош следили за изображением в центре прозрачной сферы, которое, казалось, походило на ведение, но в отличие от ведения было не чем иным, как реальностью. И Божественные знали это, и только потому не отрывали глаз от стеклянного шара. Они сидели долго, неподвижно, не прерываясь ни на еду, ни на питьё, пока один из них – Нагош – не произнёс.
- Пакром, они встретились!
- Кто?
- Отряд Рагнара и Церебрала.
- Значит, всё получилось?
- Погоди! Получится, когда Зорга из наших чертогов выгоним.
- А сейчас что делать?
- Давай их всех сюда!
Не дождавшись, пока Пакром закончит все свои манипуляции, Нагош отошёл от стола, и быстро зашаг к двери, затем такими же стремительными шагами спустился по лестнице и, выйдя на плато, коротко просвистел, просвистел три раза. Дракон появился на плато незамедлительно, и Нагош тут же вскочил на него, направив исполина к рокочущему вулкану, своему дому – именно там находился портал, соединявший Пантеон с просторами Окружающего. Исполин послушно плыл в черноте, шорох крыльев сотрясал воздух, и темнота над ним, перемешанная с лёгким дымом, всё плыла, плыла над его брюхом, над крыльями… Но Нагош, огненный владыка, не смотрел на неё - его взор был устремлён только вперёд. Приземлившись у рокочущего Везувия, он немедленно шагнул в чёрный провал, и почти сразу оказался в Коридоре Миров. Коридор был пуст, пуст всего секунду – ровно столько потребовалось Хранителям, чтобы переметнутся из мира живых в просторы Окружающего. Нагош сразу заметил их расстроенные лица.
- Как странно…Чаши Весов неподвижны… - произнёс Рагнар, осторожно ступая по чёрной неподвижной бездне.
- Да, очень странно…- кивала Неясыть – Даже чаши пусты…
- Стойте! А это что? – Орлин остановился, изумлённо оглядываясь.
- Что? – никто из воинов не понимал, что имеет ввиду маленький бородатый человек, пока Нагош, наконец, не заговорил.
- Метатель Секиры прав, но он не знает одного: корни коридора в пасти у поглотителя. Пространство сужается…
- Какого ещё поглотителя? – испугалась Неясыть.
- Поглотитель – единственный обитатель Окружающего… Я предупреждал вас, что Зорг может призвать это существо. И он призвал…
- Значит, не только Коридор Миров, но и…
- Сначала Поглотитель заберёт Коридор Миров, а вслед за ним и Благоземье…
- Вот гад! – Орлин обнажил крепко сомкнутые зубы. – Не получилось так до маны добраться, и он решил забрать её вместе со всем нашим славным мирком!
- Зорг коварен и настойчив, и вряд ли отступит от намеченной цели, пока есть хотя бы один шанс…Но главное – сила его растёт, и она уже достаточно высока. И при всём при этом вы уже больше не можете рассчитывать на помощь Хозяина Сущего.
- Ну и дела… - снова подал голос Орлин. – Что нам тогда делать, Огненный Владыка?
- Освободив корни Хозяина Сущего, вы облегчите себе дальнейшую борьбу, так что решать вам, - развёл руками Нагош.
- А где искать Зорга, ты знаешь хотя бы примерно? – вопрошал Рагнар, казалось, без всякой надежды получить ответ на поставленный вопрос.
- Его чертоги находятся в недрах Хаоса. Дальше – я не знаю…
- А око? – вдруг забеспокоился Церебрал. – Око? Что оно говорит?
- Мы долго искали Зорга с помощью Ока, но он недосягаем.
- Тогда почему ты так уверен, что Зорг прячется именно в чертогах Окружающего? – насторожился Догдар.
- Ему больше некуда прятаться, потому что только в просторах окружающего он был способен существовать всё это время, возвращая затраченную на создание Церебрала силу.
- Мы постараемся найти его там…
- У вас нет выбора, Рагнар! И помните, - предупредил Нагош. – С этой минуты вы сами по себе. Хозяин Сущего уже не сможет помогать вам, так как его чаши парализованы Поглотителем.
- А вы? – внезапно вскинула брови Тиана По Прозвищу Неясыть. – Вы – Старшие Боги. Неужели мы не можем рассчитывать хотя бы на вас?
- К несчастью, Ночная Охотница, наши возможности ограниченны лишь вот этим Коридором и, конечно же, Пантеоном. И даже, если бы мы могли перемещаться, то всё равно не смогли бы оставить Коридор без присмотра.
- Спасибо тебе, Нагош. Что ж, нам пора...
Царь Огня не стал задерживать путников и посредством особого заклятья открыл для Хранителей провал – уродливую брешь в чёрной бездне, из которой состоял Коридор - , сказав при этом:
- Этот Провал приведёт вас в Чертоги Хаоса. Оттуда вы и начнёте свои поиски.
Хранители хотели уже, было, шагнуть в провал, но тревожный голос Огненного Владыки заставил их мигом обернуться.
- Демоны! Демоны в Коридоре!!!
Уже секунду спустя Хранители стояли по обе стороны от Божественного. В руках их сверкали остро отточенные клинки.
- Сколько их? – ровным спокойным голосом, тщательно скрывая копящуюся в душе непокорную тревогу, спросил Рагнар.
- Не меньше сотни…- шептал Нагош.
- И чего это они вдруг здесь оказались? – Орлин затеребил самый длинный волосок на своей рыжей шёлковой бороде.
- То-то тебе не ясно? По наши души!
Церебрал встретил высыпающих из врат демонов стремительным ударом чёрной плети, сотворённый из чёрного клинка. Сразу трое алокожих рухнули на чёрный пол, ужаленные бичом, но на место их тут же встали другие: Догдар, Рагнар, и Орлин взялись за них. Сначала Сотник на пару с Войтом снесли головы четверым, а вслед за ними гном наскочил на самого смелого, раскроив ему грудь трапециевидным остриём секиры. В это время Рагнар и Догдар, выступив навстречу группе демонов, двигавшихся плотно друг к другу, стали рубить их одного за другим. С той же уверенностью Орлин рубил тела тех, кто пытался незаметно подкрасться к Храброму Воину и Мастеру Меча. Исполин заставил клинок, уже было обретший прежнюю форму, раскалиться докрасна, будто бы его только что погрузили в кузнечный горн. Пока клинок раскалялся, Церебрал набрал в грудь побольше воздуха, и… дунул. Пламя на тонкой полоске стали, разлетелось в разные стороны. Кроткие лепестки пламени разлетелись по Коридору, небольшая их часть оказалась на полу, а все остальное осело на телах демонов. Они с течением времени стали набирать силу, питаясь плотью вновь оживших мертвецов. И за небольшой промежуток времени один лепесток превратился в несколько, которые, мерно раскачиваясь, танцевали в унисон, будто бы раскачиваемые ветром. Пока пламя пожирало алокожих, Церебрал напряг своё воображение в третий раз. И заклятье, которое он собирался создать на этот раз, требовало чуть больше времени даже на сотворение образа…
Тем временем Мергал наравне с остальными сражался с демонами. Но, в отличие от остальных, ему сразу пришлось взять на себя сразу четверых. Оторвавшись от основной толпы, алокожие обступили Старца смертоносным кольцом. Самый решительный, выступил вперёд, навострив когти. Но Мерлин не растерялся, и выбросил вперёд руку, сжимавшую рукоять драгоценного меча, подаренного Тэлем. Демон сам напоролся на клинок, ловко и в нужный момент подставленный противником. Пальцы лап следующего демона были крепко сжаты, и Мергал подумал, что монстр собирается воспользоваться клыками. А потому ждал, что он вот-вот взовьётся в стремительном прыжке, но он ошибался. Демон не то струсил, не то присматривался к внимательному, умудрённому опытом противнику, а потому даже не пытался пока пользоваться своими остро отточенными клыками. Стоял, изредка сотрясая воздух устрашающим рыком, не сводя с Мергала пристального настороженного взгляда. И только этот взгляд не позволял старцу в те минуты наброситься на демона, и одним быстрым ловким тычком прекратить это бессмысленное томительное ожидание; только он держал старца в постоянном напряжении, не позволяя опустить меч; только он удерживал от необдуманных поступков, мимолётных порывов. Старец не смел пошевелиться, терпеливо выжидая в засаде, но, поскольку надежды на решительный шаг со стороны демона не было, Мергал, выбрав момент, напал сам. И, ровно в тот момент, как он, навострив клинок, бросился на демона, алокожий сделал шаг навстречу старцу, на ходу высвобождая сокрытые в подушечках когти, и, когда Старец приблизился к нему, вот-вот готовый нанести удар, он, демон вонзил заряжённую холодом бездушной стали пятерню в ничем не защищённую плоть Мергала. Пронизанный болью, Старец отступил назад на один шаг. Теперь он уже не был таким расслабленным, а внимательно следил за каждым шагом алокожего, и с этого момента он уже больше не считал демона таким уж лёгким противником. Нет. Теперь он понимал, что алокожий далеко не так прост, что он, Старец, уже не может просчитать его шаги, не может понять, что предпримет он в следующую секунду, и чем для него обернётся необдуманный шаг. Тем временем демон вновь занял выжидательную позицию. «Нападай!» - кричал истомлённый постоянным напряжением Мергал. Но демон, словно бы нарочно, не трогался с места, и так же, как и противник следил за противником. А пока он выслеживал, сосредоточенный, пугающий своим обликом, кожей цвета разгоравшейся зари и глазами, светящимися так же ярко, как огни ночных фонарей, заключённых в светильнике из жёлтого стекла, Старец тщетно пытался угадать намерение противника. Но размышления не привели Старца ни к чему; недоумение его только укреплялось.
Тем временем демон зашевелился. Осторожно, стараясь казаться незаметным, он подбирался к старцу, стараясь застать его врасплох, и какое-то время это ему удавалось. Но, когда демон приблизился на достаточно близкое расстояние, Мергал просто не мог его не заметить, и занёс меч для удара. Должно быть, демон только этого и ждал: увидев впереди себя ледяной блеск стали, алокожий, точно так же, как и Мергал, действуя по команде мимолётного порыва, не задумываясь, бросился к цели, выставив вперёд хищно изогнутые пальцы. Его воздушное, казалось, невесомое тело, взвилось в воздухе; демон старался уцепиться за тощее, ни чем не защищённое тельце Старца. И уцепился бы, если бы Мергал вовремя не отскочил. Лишившись единственной точки опоры, демон рухнул на пол бесконечной чёрной бездны, а его плоская морда оказалась у ног Старца. Алокожий хотел тут же подняться, но секундой раньше Мергал расколол его позвонки заострённым концом клинка…
…Церебрал был так увлечён сотворением образа, что даже не заметил, как стая демонов вдруг окружила его. Их было не меньше десятка, однако, Первый Хранитель не растерялся, а вместо этого продолжал создавать заклятье: для его воплощения ему осталось всего-навсего отдать томящейся в нём энергии команду на воплощение. Но заклятье начнёт действовать сразу после того, как он вонзит клинок в землю…
…Шаг в сторону, замах, шаг вперёд, замах, шаг назад…Бесконечный, казалось, танец смерти, продолжался. Рагнар, Орлин, и Догдар отчаянно рубили демонов. Судьба то награждала их удачей, то подкидывала всё новые трудности. На их телах уже проступили порезы – пока ещё не были столь глубоки, чтобы претендовать хоть на какую-то значимость, а потому воины не обращали на них внимания, осознавая при этом, что с течением времени число их и глубина будет только увеличиваться. И только тогда они забьют тревогу. А пока они сражались. Сражались, как вдруг… земля под ногами вздрогнула, Рагнар потерял равновесие, равновесие, но не сознание. Пол Коридора, сотканный из Чёрной Бездны, оказался прямо перед его лицом, и воин увидел беспорядочно мелькавшие лапы демонов. Пока сотник тщетно пытался сообразить, что происходит, последовал второй толчок. Рагнар крепче зажал в ладони ребристую рукоять клинка, и продолжал лежать, слушая голоса Коридора. Но Коридор молчал. Всё это было очень странно, а потому сотник не спешил подниматься, ожидая третьего толчка, но толчок не последовал, и тогда воин поднялся на ноги. Оглядевшись, понял – обстановка вокруг не изменилась, за исключением того обстоятельства, что распластанных на земле тел алокожих стало больше, уцелевшие же находились сейчас далеко. А ещё Рагнар никак не мог понять, куда Догдар и Орлин. Это обстоятельство беспокоило его даже больше, чем все прочие, вместе взятые.
- Куда они могли подеваться? – спрашивал сотник, продвигаясь к алеющему далеко впереди мареву. Таким предстал перед глазами сотника ужасный кровавый комок сбившихся в кучу демонов. Взглянув на него, Рагнар, недолго думая, бросился в ту сторону, решив, что Догдара и Орлина отыщет потом.
Снова оказавшись вблизи горстки высвобожденных из объятий смерти алокожих, Рагнар тут же бросился на них, не вспоминая о спутниках. Хотя сам прекрасно понимал, что выстоять против них ему одному, без помощи спутников, будет непросто. Демоны живо отреагировали на появление Смертного, мгновенно окружив его смертельным кольцом. Сотник видел это; тревога томилась в его душе, тихим, но настойчивым стуком возвещая неумолимо приближавшейся угрозе, однако воин не слышал его голос. Не слышал или не хотел слышать, а потому даже не пытался не позволить демонам окружить его, успокаивая себя мыслью: дескать, он, Рагнар, сумеет выбраться из западни, когда станет чересчур горячо…
…Мергал всегда думал, что от всех прочих существ его отличало колоссальное терпение, но он ошибался – тот демон, который подвернулся ему, обладал недюжинной выдержкой. Стоять столько времени, ни разу не пошевелившись сможет не всякий, вот только, какова была цель этого геройства – этого Старец никак не мог понять. Не мог не потому, что за долгие месяцы скитания по бескрайним просторам Благоземья утратил, а оттого, что был не в силах найти поступкам демона хоть сколько-нибудь логичное объяснение. Впрочем, он особенно и не пытался, а, сообразив, что бесполезные попытки отнимают слишком много времени, сосредоточил всё своё внимание на самом демоне. Пусть лучше он, а не Мергал, гадает, почему его противник сделал так, а не иначе. И, не дожидаясь, пока алокожий первым нанесёт удар, сам бросился в атаку. Меч его взвился в воздухе, сверкая в полутьме Коридора чаровным блеском холодного серебра; в то же самое мгновение вперёд выступил демон, силясь встретить противника сильным точным ударом, однако, Мергал оказался проворнее – меч его, правда, не достиг цели, но зато старцу удалось оттолкнуть противника. От удара Старца демон рухнул наземь, но тут же вскочил, не позволив Мергалу добить его, лежачего, и тут же бросился на противника. Мергал встретил алокожего, ударом клинка. Поражённый мгновенной болью, он отступил назад на два-три шага. Правая его лапа теперь двигалась значительно хуже, но алокожий всё так же неосмотрительно подскакивал к Старцу, а тот снова и снова отражал его нелепые атаки. Но один удар он, всё же пропустил: когти демона прожгли ему кожи, содрав лоскутки одежды. Пронизанный болью, старец отступил. В этот момент земля под его ногами задрожала, и вот-вот чёрный пол Коридора готов был уйти у него из-под ног. Человек зашатался, но удержался на ногах. Его противнику, демону, почти так же повезло: он не упал, но вдруг стал убегать куда-то вперёд, ближе к центру Коридора. Прошло немного времени, и толчок повторился. Он был сильнее предыдущего, а потому на этот раз Мергал упал. Не понимая, чего ждать в следующую секунду, Старец остался лежать, вслушиваясь в каждый шорох. Он ждал новых толчков, и, поняв, что они больше не повторяться, поднялся на ноги, и… не поверил своим глазам. Вокруг него, сотни на полторы шагов вперёд, не было ни души.
- Неужели все они сбежали от этой чудовищной тряски? – подумал Мерлин. Ему очень хотелось поверить в сладостную мысль о том, что демоны уже вернулись в своё логово, но для правды это было бы слишком лёгким финалом битвы. Нет. Очень скоро Старец поймёт, что демоны не ушли из Коридора, а всего-навсего переместились на небольшое расстояние.
- Проклятье! – выругался он, увидев маячивший впереди кроваво-красный морок. – Проклятье! – повторил Старец и вздрогнул. Отсюда, издалека отряд демонов казался ему ещё больше. А может, всё это ему привиделось? Мерлин не стал долго рассуждать – в конце концов, от того, какое суждение возникнет в его голове, Демонов не станет меньше, и они, уж точно, не покинут Коридор по собственной воле. С этой мыслью он направил стопы в сторону ужасного морока, аллеющего вдалеке напоминавшего не то исполинский костёр, не то догорающее зарево.
Демоны всей толпой накинулись на защитников, и сражались так увлечённо, что Мергал, было, подумал, что сумеет перебить их всех, но не прошло и минуты, как сразу четвёрка алокодих обступили старца. Он, привыкший воздействовать на противника силой разума. Но, не растерялся: он не стал ждать, пока один из алокожих встретит его ударом мощной лапы, а сам выступил вперёд, держа наготове клинок, подаренный ещё эльфами. На движение его клинка демон отреагировал, сделав шаг в сторону. Оружие в руках старца прорубило воздух, не вонзившись в землю. Мерлин понял, что, желая увеличить силу атаки, ушёл слишком далеко вперёд, и потому стоит сейчас спиной к противнику. При этом он совершенно не подозревал, в каком положении находится демон: то ли он притаился за спиной старца, то ли благоразумно остался в стороне. Если, пойдя на хитрость, алокожий подобрался к его спине, то любое движение для старца могло означать верную смерть. Если, как благородный воин, демон остался на прежнем месте, он мог спокойно поворачиваться. Мергал не знал, по какому пути решил пойти демон. Но, зная о коварстве Сынов Смерти, он не мог не вспомнить об осторожности, и прежде чем хотя бы пошевелиться, долго и напряжённо прислушивался к звукам рокочущей вдалеке битвы, принюхивался к посторонним запахам Чёрной Бездны, но всё равно никак не мог понять, что делать сейчас – атаковать или таиться. Но, чем дольше он стоял вот так, на одном месте, тем возрастала вероятность того, что демон, потеряв терпение, атакует. А потому нужно было действовать и, как можно скорее.
Мергал до последнего момента не понимал, где находиться демон, и поэтому был вынужден действовать вслепую: когда стало понятно, что медлить больше нельзя, он развернулся, занося меч для удара так, чтобы заострённый конец клинка находился у самой груди демона. Уже разворачиваясь, он видел перед собой фигуру демона, и положение алокожего подсказывало Старцу, что он промахнётся, однако, Мерлин всё равно не менял положение руки. Всё происходило гораздо быстрее чем на этих драгоценных листах пергамента всплывали замысловатые руны. И уж точно они, начертанные даже самой умелой рукой писца, не смогли бы передать ни скорости, ни напряжения, с которым двигались тогда воины. Ибо даже самый крутой на руку писец не в силах был бы описать всё то, что происходило тогда одним мигом, одним словом, одной руной.
Старец двигался очень быстро. И, возможно, он сумел бы задеть клинком плоскую, ни чем не прикрытую, грудь демона. Но алокожий был так же проворен, как и Мергал. Видел стремительный замах, и тех нескольких мгновений, за которые рука старца распрямилась полностью – и в плече, и в локте – хватило ему, чтобы увидеть холодный блеск стали, и чтобы затем отступить. Прошло немного времени, и повторил атаку, думая, что опередит демона, только на этот раз алокожий не стал ждать, пока противник нападёт, а сам пустил в ход когти и клыки. В какой момент хищно изогнутая пятерня, снабжённая обоюдоострыми когтями, и длинный клинок столкнулись. И только, когда фигура демона, внезапно обмякнув, рухнула к ногам Старца, он, Мергал, понял, что это он оказался быстрее, понял, что перехитрил демона. Только одного демона. А вокруг толпилось не меньше полсотни таких же, как он, оживших мертвецов. И они были полны сил, и очень голодны. А ещё – это Мергал понял почти сразу – победив одного, он упустил почти целую сотню, которая сейчас непреступным кольцом окружила его, из которого он сможет выбраться только, если перебьёт хотя бы половину…
…Когда Чёрная Бездна дрогнула в последний раз, Церебрал оглядел округлую площадку Коридора. А, оглядевшись, понял – его заклятье действительно подействовало, раз алокожие отбежали на добрых полсотни шагов. Дело сделано. Церебрал выдернул меч из Чёрной Бездны, и уже представлял в голове образ нового заклятья. И пока образ зрел, по крупицам собираясь в сознании, он, Церебрал, уже прикидывал в уме, каков будет эффект. Эффект этот должен был стать масштабным настолько, что заклинатель мог оставаться на своём месте – Энергия Хаоса, так или иначе, достигнет цели, не потеряв ни капли заключённой в ней силы.
Наконец, образ был готов, и Церебрал уже даже был готов воплотить его, но в последний момент что-то удержало его, когда он уже готов был отдать копившейся в нём Энергии Хаоса короткий, движимый одним лишь сознанием, приказ. Это произошло ровно в тот момент, когда Церебрал увидел среди плотно сбившихся в кучу демонов своих новых спутников. Рагнар, Орлин, Догдар, и даже Мергал были там, в этом пекле, а это означало, что он не мог воплотить своё заклятье, в противном случае, задев демонов, он обязательно заденет Хранителей. Церебрал был вынужден забыть на время о заклятьях, и сражаться не столь безопасным и не столь эффективным, но гораздо более надёжным, и подходящим для этого случая, способом...
…Нагош перешёл в боевое состояние, но сражаться в полную силу пока ещё не мог: нужно было дождаться Пакрома и Светоча. А пока он только отгонял демонов огненным хлыстом, который Царь Огня вырастил не из собственной руки, а сзади, немного ниже пояса. Хлыст, а точнее, хвост был снабжён острыми зубьями, которые жалили не стальными иглами, а мягкими, снова и снова раскачивавшимися из стороны в сторону, огненными лепестками. От их прикосновений демоны падали почти так же быстро, как от прикосновений клинков в руках Хранителей, однако, этого было слишком мало, но Нагош не мог начать создавать по-настоящему мощного заклятья, не задействовав в нём энергию солнца и ветра. А между тем, каждая секунда промедления заставляла Царя Огня привыкнуть к мысли о том, что теперь его помощь и помощь двух других богов требуется Хранителям всё больше.
- Церебрал… Быть может, его сила поможет Хранителям выстоять в этой схватке…- проговорил он, когда чёрный пол Коридора несколько раз ощутимо вздрогнул: Божественный будто бы только сейчас вспомнил о пятом Хранителе.
Заключённые в кроваво-красное кольцо, Хранители сражались, но долго ли ещё они окажутся в состоянии выстоять?...
…Когда Хранители разбрелись по Коридору, Тиана по прозвищу Неясыть, осталась на своём месте, разя противников издалека. Стрелы из её колчана, заряжённые в упругую тетиву лука, били по противникам, быть может, даже эффективнее обоюдоострых мечей в руках пехотинцев, но только ей надо было действовать тихо, не привлекая к себе слишком много внимания.
Неясыть не покинула своего места и тогда, когда все, без счёта, демоны, ринулись прочь от страшной земляной встряски. Находясь примерно в двух сотнях шагов от кроваво-красного пятна, она продолжала без промаха попадать в демонов, целясь им то в грудь, то в голову, то в руки, но чаще стрелы пробивали их миниатюрный мозг, пробившись к нему через глазницы.
Остроты её взгляда хватало даже на то, чтобы с такого далёкого расстояния следить за Хранителями. В определённый момент девушка потеряла их из виду, и тут же забеспокоилась, глаза её тревожно забегали… Но прошла всего минута, и воины снова оказались в поле её зрения, однако, в этот самый момент девушка заметила, с ужасом поняла, что Хранители – все до одного, все, кроме неё и их нового спутника – оказались в непреступном, плотном кольце демонов. Сейчас оно было плотным настолько, что потребовалось бы много сил отряда из десяти-пятнадцати воинов, чтобы пробить в нем брешь, через которую Хранители могли бы выбраться.
Неясыти тут же захотелось подойти к месту схватки поближе, но она тут же остановила себя, поняв, что этим шагом оставит Хранителей почти без всякой защиты извне – чудовищная воронка из покрытых кожей цвета догоравшей зари тел могла затянуть и её. Она продолжала стрелять, целясь в одну точку. Стрелы одна за другой сыпались в кровавое пятно, но стена не становилась тоньше, и эльфийка, закусив губы, снова и снова заряжала стрелы, поставив заострённый её конец на указательный палец, а раздвоенный хвост уперев в тетиву. Дерево не было достаточно гладким, и скоро она стёрла себе кожу, но продолжала стрелять. Но стрелы в колчане быстро таяли; колчан сдувался быстрее, чем предполагала девушка, и скоро тревога стальной хваткой сжала ей сердце. Однако, понимая, что колчан пустеет, и что она рискует и вовсе остаться без оружия, девушка, не смотря на это, не жалела стрел, полая, что нет смысла экономить стрелы – больше их от этого всё равно не станет, а так она хотя бы убьёт лишнюю пару-тройку демонов.
Последняя стрела угодила демону между глаз, заставив, медленно угасая, сначала упасть на колени, затем с силой рухнуть наземь головой вниз. Поняв, что стрелять больше не чем, девушка нацепила лук на плечо и, достав из кожаных ножен, укреплённых на поясе, небольшой кинжал и стала наблюдать за происходящим с безопасного, как ей казалось, расстояния.
…Церебрал и Нагош раздвигали кольцо демонов почти одновременно. Один – при помощи странного меча с чёрным клином; другой – не менее странного хлыста, сросшегося с плотью. Оба и не подозревали, что одновременно окажутся в одном и том же месте. Впрочем, это не испугало воинов – в конце концов, сражаться с противником рука об руку гораздо эффективнее, чем поодиночке.
- Церебрал?- спросил вдруг Нагош. – А ты почему врукопашную? Боишься задеть не того, кого надо?
- Да. А ты?
- Я не справлюсь без Пакрома и Светоча.
Казалось, Церебрал даже не дослушал, что говорит Царь Огня; бросив взгляд на бившихся вдалеке Хранителей, он заметил, как те один за другим стали пропускать удары демонов.
- Нагош! Ты видишь, что происходит?
- Что?
- Алокожие сейчас добьют их… Надо спасать Хранителей!
- А что ты предлагаешь? Мы так ещё долго провозимся…
- Попробуем заклинание…
Нагош со страхом взглянул на Церебрала, но возражать не стал.
Не сходя с прежнего места, они начали создавать образ заклятья одновременно, в точности копируя облик. С этим трудностей не возникло: воины легко соотносили образы друг друга; проблемы стали возникать в тот самый момент, когда потребовалось воплотить этот образ в реальную субстанцию. Энергии двух существ, черпаемые, правда, из одного и того же источника – Глубин Хаоса – никак не хотели соприкасаться, и тогда Нагош и Церебрал решили объединить их уже в процессе самого заклинания. Должно быть, именно поэтому образы эти воплощались в реальную плоть так медленно. Под управлением Нагоша десятки искорок одновременно вспыхнули в воздухе. Эти искорки становились каплями, а капли – огненными лепестками. Повиснув в воздухе, эти лепестки стали сближаться, сбившись в один горячий, плотный комок. Он зрел, опутываемый ярко-жёлтыми нитями; лепестки на нём вставали друг к другу всё плотнее, и их нервная пляска уже почти не была заметна. Когда заклятье были завершено, в воздухе возник фаербол.
Создававший одновременно с Огненным Владыкой своё заклятье Церебрал отдавал команды своему мечу: чёрный клинок по его приказу сначала вытянулся, затем, расширяясь, стал принимать округлую форму. Острый его конец стал затупляться; на длинном, налитом стальными мышцами, упругом теле постепенно возникала чешуя; крохотные глаза бусинки тупо смотрели вперёд. Сильное тело быстро оторвалось от земли, вознеся маленькую голову чуть ли не до самого потолка; из разинутой пасти раздалось протяжное шипение. В следующую секунду Существо втянуло тоненькими ноздрями воздух, отстранилось подальше от фаербола, и… дунуло! Порыв воздуха, выпущенный из разверзнутой глотки, попал прямо в фаербол, разбросав в разные стороны, соткавшие его огненные лепестки. Они мгновенно оказались на телах демонов. Крохотные лепестки быстро стали разрастаться, заставляя Сынов Смерти разбегаться в разные стороны. В следующую секунду Церебрал заставил Существо превратиться обратно в меч; в это время Нагош стал создавать новое заклятье, одновременно с этим в Коридоре звучал его голос.
- Скорее, Хранители! Спасайтесь, пока демоны не опомнились…Быстрее, быстрее! Я открою вам проход в Глубины Хаоса!
Пока Хранители тщетно пытались сообразить, что происходит, Царь Огня открыл в стене провал. Все шестеро, один за другим шагнули в разверзнутую бездну, а вслед за ними туда начали бросаться демоны.
- Что происходит?!
Нагош быстро закрыл брешь в пространстве, но за это время несколько десятков демонов успели перескочить порог между двумя реальностями.
- Проклятье! – только и смог выругаться Нагош.
- Что случилось, почтенный Царь Огня?
Нагош развернулся и увидел Пакрома. С ним был Светоч.
- Ах, вот и вы, почтенные мои друзья! Где ж вы были всё это время?
- Постой-постой…- забеспокоился Светоч. – А почему в Коридоре так спокойно?
- Всего несколько мгновений назад здесь творилось такое…
- Но Хранители целы? – настороженно сдвинув брови, спросил Пакром.
- Целы… Но я не успел закрыть провал: демоны проскочили следом.
- Много?
- Нет, не много…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге