Летописец

Пролог.

- Почему я?!

Голос черноволосого, статного мужчины резанул тишину комнаты. Поза и сжатые кулаки говорили о высшей степени его недовольства.

- Высший избрал тебя, как и твоего предка, когда-то, - ровным, спокойным голосом ответил пожилой мужчина в белой хламиде, стоявший напротив первого.

В сравнительно небольшом для комнат замка помещении находилось ещё семь мужчин разного возраста. Они сидели на широких скамьях вдоль стен комнаты. Объединяло мужчин, кроме возмущающегося, невозмутимый вид и одеяние, которое состояло из белой хламиды до пят.

- Я даже не являюсь членом ордена. Каким образом высший мог избрать меня? - продолжал возмущаться мужчина.

- Его пути нам неведомы, - так же спокойно ответил старец.

- Семейство де Кембер готовилось принять эту ношу.

- Ты воспитанник самого Жака де Лоррен. Ты в курсе его деяний и деяний ордена. Кому, как не тебе продолжить дело предка. Де Кембер слишком честолюбивы. Рано ещё на них возлагать эту миссию.

- Но я против! - не сдавался мужчина.

- Решение принято и исполнено, - чуть резче сказал старец и отвернулся от собеседника к ветвистому канделябру, освещающему бежевое полотно, с искусно вышитым на нём изображением белого свитка с зависшим над ним золотым пером.

- Что!! - встрепенулся мужчина. Но с места сдвинуться ему не позволяло воспитание, вбитое с младенчества, - Как вы могли? Мало вам моего свихнувшегося предка?

- На этот раз мы учли все аспекты, - вновь повернулся к собеседнику старец, - Тебе дозволено принять пятерых. На своё усмотрение.

- Но в них не будет течь моя кровь. И, смею напомнить, что я последний из рода. Как насчёт этого?

После этих слов старец вдруг закатил глаза, от чего стоявший перед ним мужчина отступил на шаг. Тут же со скамеек с двух сторон соскочили двое и подхватили старца под руки. После недолгого молчания старец заговорил вновь, но уже не тем ровным, спокойным голосом, а грубым и резким:

- Дитя своих кровей получить ты сможешь от самой младшей из Кембер. Ни от какой другой. Сроку тебе год.

Старец обмяк. Чтобы его подхватить со скамеек соскочило ещё четверо, а седьмой начал оттеснять мужчину на выход.

Глава 1

- Я беременна! - радостно кричала я в трубку, - Серёженька, я беременна. Наконец-то наша мечта сбылась.

Со стороны собеседника не прозвучало ни звука, а потом раздались короткие гудки.

"В шоке, бедняга, - подумала я и начала набирать номер младшей сестры, - Очухается, перезвонит. Ещё и извиняться за это будет".

Меня переполняла радость, и мне с ней не терпелось поделиться. Дело в том, что с Серёжкой мы в браке десять лет, а детей нет. Озаботились мы этим вопросом с подачи моего отца, лет шесть назад. Ему нужен наследник, чтобы в будущем возглавить его бизнес. Немаленький кстати. Третий по величине в нашем тоже немаленьком городе. Мы с сестрой от бизнеса сразу же открестились.

Дело в том, что я ветреная девчонка, вышедшая замуж в семнадцать лет. Упёрлась, хочу и всё. Отцу проще было согласиться, но зятя так и не принял. Хотя нет, на работу то принял, а в сердце нет. Ну не понравился он ему вот и всё, потому и бизнес сказал, отпишет только внуку, ну или внучке. Только бы взялась за это.

Сестра моя, Катька, младше меня на шесть лет и является ботаничкой в прямом смысле этого слова. Да-да, она ударилась в науку и сейчас учится в Москве. Бизнес, сказала, её тоже не интересует.

"Жаль, что отец не дожил до этой радостной новости", - всё же взгрустнула я.

Он умер у меня на руках чуть больше года назад. Даже умирая, его мысли были о бизнесе.

- Управление передай Климову. Мужа своего не допускай. Кому угодно передавай, но не ему. На жизнь вам и так хватит, - были его последние слова.

В клинике, куда увезли отца, уже посмертно поставили диагноз, инфаркт. У меня были на этот счёт небольшие сомнения, но кто я, чтобы спорить с лучшими врачами лучшей клиники нашего города. Кстати, в ней мне и поставили диагноз - бесплодие. Но заверили, что излечимо. Прописали лекарства.

За соблюдением моего режима строго следит сестра моего мужа - Инга. По совместительству моя лучшая подруга. С Ингой мы со школы вместе. Она и познакомила мня со своим сводным, старшим братом. После школы я замуж, она в мед. Теперь работает в вышеупомянутой клинике процедурной медсестрой.

Как не уверяла меня подруга в квалифицированности врачей этой клиники, теперь меня гложат ещё большие сомнения, чем после смерти отца. Дело в том, что баб Нюра, подруга моей, умершей бабули, к которой я иногда забегаю, в один из визитов, посмотрев на таблетки, посоветовала их не пить месяца три и посмотреть на результат. После долгих сомнений я решилась. Результатом оказалась моя беременность. Вот и думаю теперь. То ли таблетки помогли и это совпадение, то ли с клиникой, что-то не то.

"Во избежание наблюдаться и рожать буду в другой".

А теперь, повергнув в шок всех, кому дозвонилась, бегу домой.

"Нет, сначала к нотариусу, потом домой".

Как бы я не любила Серёжку, отцовские наказы выполняла всегда. Он для нас с Катькой всегда был опорой. Никогда не осуждал и не ограничивал. Даже мою кажущуюся ветреность воспринимал нормально. Только он один знал, что на моих счетах, различных банков лежит около восьмидесяти миллионов рублей, которые я не трачу, а только приумножаю.

- Викуша, - говорил он, - я иной раз поражаюсь, как при такой романтичности в тебе уживается прагматик.

Начало моему капиталу заложила бабуля. Перед переездом к нам она продала свою квартиру и открыла нам с сестрой счета. Мне на тот момент было четырнадцать. Все, выделяемые отцом деньги и, честно выклянченные на какую-нибудь безделушку, я клала на свой счёт под проценты, то и дело, перекидывая их и меняя счета.

По-настоящему дорогих вещей в моём гардеробе мало. Не вижу смысла тратить огромные деньги на джинсы, футболки и халатики. Маникюр делаю в простом салоне, а не в дорогом, как все думают. Замечательные специалисты есть и в недорогих салонах. Чтобы всегда выглядеть хорошо, но не тратиться на те же салоны, я окончила курсы визажиста.

Теперь уже ни одна живая душа, даже сестра и муж, не знают о моём секрете. С мужа так же беру деньги на салоны, а кладу на счёт. Счета фирмы теперь, конечно, тоже мне открыты, но это не то. В накоплении средств самой есть некий азарт, который в будущем, надеюсь, поможет мне с Серёжкой насладиться уединённой, беспечной старостью.

Спасибо огромное бабуле за старт и отцу за поддержку, ну и за бизнес. Не было бы его, пошла бы работать, как все. Спасибо отцу ещё и за то, что не стал настаивать на ведении бизнеса. Ну не хочу я все дни напролёт проводить в офисе и совещаниях. Мне ближе домашний уют и комфорт, которые я и обеспечиваю.

Наверно сказалось воспитание бабушки, которая твердила, что мужчина добытчик, а женщина хранительница очага. Но на сестру не повлияло, значит, я сама такая.

Воспитывал нас отец, при посильной помощи бабули, один. Моя мать бросила его, когда он только начинал бизнес. Ушла к более успешному. Её не остановило и то, что мне на тот момент было всего два месяца.

У Катькиной матери, как выразился отец, он её выкупил. Одной из сотрудниц отца захотелось за него замуж, ну и легла под него на одном из корпоративов. Вскоре заявила, что беременна. Отец предложил на выбор, либо воспитывает ребёнка сама, либо он ей даёт деньги и она пишет отказ. Дама выбрала второе, а отец через некоторое время явился домой с младенцем на руках и с тех пор зарёкся пить на корпоративах.

Но я сильно отвлеклась.

"Домой, домой. Жаль, что Серёжки нет рядом".

У него заболела мама и он уже две недели в другом городе.

"Ну, ничего, обрадует её новостями, и она быстро пойдёт на поправку. О, а вот и он звонит".

- Малыш прости, - "Ну, о чём я говорила", - Просто это так неожиданно.

- Я всё понимаю, дорогой, - отвечаю ему.

- Завтра буду дома, жди. А теперь, прости, надо дела скорее уладить и вещи собрать. Не терпится тебя обнять. Целую. Пока.

- И я. Пока.

Глава 2

С утра я релаксировала в ванной. Зазвонил телефон.

- М-м, - отвечаю.

- Доброе утро, малыш, - в трубке.

- Угу. Что уже приехал? - сонное от меня.

- Нет. К вечеру буду. Я что звоню-то. Устал я что-то от города. Давай остаток моего отпуска на даче проведём. Тебе же теперь свежий воздух обязателен.

- Хорошая идея, - ожила я.

- Тогда давай, пока пробок нет, добирайся, а я вечером сразу туда.

- А может, я тебя дождусь. Соску-училась, - заканючила я.

- Марш, говорю, на свежий воздух. Вечером я туда. Всё. До встречи. Целую, - скороговоркой проговорил Сергей, не давая вставить слово, и выключился.

- Ох, собираться теперь, - простонала я, выдёргивая пробку в ванной и включая душ.

Через полчаса я уже стояла у зеркала и оглаживала свой плоский, пока, животик.

"Подумать только, там мой сынок. Интересно, а как он будет расти?"

А вообще, фигурой меня мать природа не обидела. Рост сто семьдесят один, стройные ножки, округлая попа, плоский животик и грудь четвёрочка. Мордашка, правда, подкачала. Треугольная форма лица, глубоко посаженные, обычного, серого цвета глаза, прямой чуть длинный нос, с пухлыми губками маленький ротик и довершение образа, торчащие ушки. Но правильный макияж и ещё одна моя гордость, шикарная шевелюра каштановых волос до талии, делали меня привлекательной для противоположного пола.

Выйдя из подъезда, я поёжилась от холодного, осеннего, чуть влажноватого от дождя дуновения ветра. Пытаясь спрятать вечно мёрзнущий нос, приподняла ворот шерстяного свитера и направилась к своей машине.

- Виктория Павловна, - окликнул паренёк из соседнего дома, - Здрасте. Вы на дачу собрались?

Гришка - механик, кличут его в округе. Высокий, светловолосый, худощавый, но жилистый паренёк имел золотые руки. Автомобили его страсть. Причём, как погонять, так и покопаться в них. Мою тоже неоднократно шаманил.

- Что так заметно? Привет, - отвечаю ему.

- Да вы с этой сумкой только на дачу ездите, - мотнул он головой на мою любимую, спортивную сумку.

- Ясно. Чего хотел то?

- Да мастерская, в которой я работаю, как раз на выхлопе. Подвезёте?

- Ну, что ж, давай. Только ты за рулём.

Кидаю ключи парню.

- Ох, да я только с радостью.

Он засиял во все тридцать два и побежал открывать мне дверцу со стороны пассажира.

Какое-то время мы, молча, наслаждались дорогой.

- Слушай, а тебе, сколько лет? - прервала я молчание.

- На следующей неделе двадцать стукнет.

- Ого, а я думала, ты постарше будешь.

- Тормоза, - вдруг невпопад ответил парень.

- Что? - переспрашиваю.

- Тормозов нет, - отвечает он мне спокойно, при этом, берясь за ручник, - Не боись. Счаз тормознём тихонько. Хорошо, что не в городе. Тут мой сервис недалеко. Любую кочку и поворот хорошо знаю. Ну вот и всё.

Гришка, проводя, какие-то манипуляции, говорил спокойно и размеренно, что не давало зародиться сомнениям и страху. После его последних слов нас слегка подкинуло, и мы бампером вошли в бордюр. Пока до моего мозга доходило, всё уже закончилось.

- Извините за бампер, но по сравнению с жизнью, это ничто, - проговорил Гришка.

- Это да, спасибо. Вот только, как мне теперь?

- Вон сервис за поворотом, - махнул он рукой, указывая направление. Взял мою сумку и помог выбраться из машины, - Пойдёмте. Мы с парнями отбуксируем машину и починим. А до дачи автобус дождитесь или на попутке.

Пока я улаживала бумажные вопросы, мою машину уже заволокли на стоянку.

- Виктория Павловна, - подошёл ко мне Гришка, - а я вам машину нашёл. Как раз в ваш дачный посёлок едет. Заехал к нам масло поменять.

- Просто замечательно, - улыбнулась парню, - А что с моей?

- Вы уж извините, но у нас очередь, - Гришка махнул рукой в сторону стоянки, - На следующей неделе займёмся. Я вам наберу, как будет готово.

- Ясно. Ну и где же попутчик?

Гришка подвёл меня к чёрному внедорожнику за рулём, которого сидел черноволосый, молодой мужчина. На вид лет тридцати не больше. При виде меня, взгляд мужчины стал на мгновение растерянным, но он быстро взял себя в руки.

- Вот, - обратился к нему Гришка, - про эту женщину я говорил.

- Какая же это женщина, - с лёгким акцентом проговорил брюнет и вышел из-за руля, - Девушка. И никак иначе. Нет, очаровательная, юная леди.

- Ну, вы тут сами, а я пошёл, - засунув руки в карманы брюк, Гришка отошёл.

- Мило, - ответила я на комплимент брюнета, - но предпочитаю по имени. Виктория.

- Очень приятно. Клим, - мужчина слегка поклонился.

Я вздрогнула. Именно так я мечтала назвать сына. Казалось бы, что такого, ведь у любого может быть такое имя, но моё сердце заныло в непонятной тоске.

Стать матерью я мечтала не только с подачи отца. Об этом мечтала с детства. Да, вот так. Все девочки мечтали быть моделями, актрисами, певицами, я же мечтала стать мамой. В моих розовых мечтах было так. Огромный дом, окружённый цветущим садом. Муж, возвращающийся с работы. Обязательно в костюме. Мальчик, лет пяти, с криком: "Папа!" бежит от меня к нему, а я не спеша подхожу к своим смеющимся мужчинам с маленькой дочкой на руках. Отец просто напомнил о моих мечтах, которые я, почему-то, после свадьбы забыла. Муж умудрялся занять меня так, что забывала обо всём на свете.

- Виктория, Вика! - окликнул меня Клим, пытаясь заглянуть в глаза, - Всё в порядке?

- А? Да. Замечталась, - ответив, я смущённо улыбнулась.

- Едем? - как то не решительно спросил мужчина.

В его чёрных глазах появилась, какая-то затаённая грусть. Непременно клюнула бы, если бы не была влюблена. Клим, как раз был в моём вкусе. Высокий, стройный, совсем не накаченный, но это его не портило. Голубые джинсы и чёрная, без надписей футболка сидели идеально. Рельефность здесь была бы лишней.

- Интересный у тебя акцент, - поддерживаю общение, усаживаясь на пассажирское сидение рядом с водителем. Клим захлопнул за мной дверцу и бросил мою, ранее взятую, сумку на заднее сидение. Сел за руль и только после этого ответил:

- Я француз.

- Оу! Тогда русский у тебя просто замечательный.

- Спасибо, - чуть смутился мужчина, заводя мотор, - Отец - француз, мать - русская.

- Ну тогда всё объясняет, - сделала вывод я, - А знаешь, я мечтала назвать сына Климентием. Так ведь твоё полное имя?

- Так. А почему мечтала?

- Потому что скоро назову официально, - с гордостью сказала и положила ладонь на свой живот.

Мужчина, проследив мой жест, совсем погрустнел.

- Поздравляю, - сухо поздравил, - Уверена, что мальчик?

- Да. Знаешь, не сочти за сумасшедшую, я с девятнадцати лет вижу сны. Там мальчик сначала совсем кроха был, плакал в колыбельке. Я подходила к нему и пела колыбельную, которую нам с сестрой, когда-то бабушка пела. Он успокаивался. С каждым новым сном он всё старше. Вскоре смог сказать, что его Климом зовут. Ой, - засмеялась я, - чего только у нас с ним не было. И в прядки-то мы играли, и на коленки я ему дула, даже кашу уговаривала есть. А в последний сон знаешь, что делала? Давала советы на счёт девочки.

Рассказывая, я так увлеклась, что не сразу заметила, что мы мчим на бешеной скорости. Повернулась к водителю. Клим жал на педаль газа, не отрываясь, глядя вперёд. Костяшки пальцев, с силой сжимающих руль, побелели.

- Клим! - крикнула ему.

Мужчина вздрогнул и, опомнившись, стал снижать скорость. Вскоре остановился вовсе.

- Что случилось? - спрашиваю его.

- Прости, - ответил мужчина, - Просто я без матери рос. Навеяло. Всю жизнь мечтал её увидеть. Узнать, какая она.

- Но это не повод гнать. Я тоже без матери росла. Больно, да, но такова жизнь. Не стоит она твоих переживаний. Хорошая мать ребёнка не бросит.

- Она и не бросала, - со вздохом ответил Клим, - обстоятельства так сложились. Я ведь в Россию приехал, чтобы её повидать.

- Ясно. Не боишься разочароваться?

- Нет, - мужчина улыбнулся, - Я немного понаблюдал за ней со стороны.

- Мда. Как в кино.

- Фантастическом, - добавил Клим и завёл мотор.

Оставшийся путь был веселее. Я припомнила французский, который учила ещё в школе и он мне, вроде, давался, но некоторые мои выражения вызывали у Клима только смех. Он в свою очередь поведал про своего отца, который с его слов просто герой. Неудивительно. Мой ведь тоже для меня герой. Вскоре наша беседа снова пошла о моём предстоящем материнстве. Хотя, если честно, то тут говорила только я. Ну не терпелось мне поведать всему миру, как я счастлива и как уже люблю малыша.

Незаметно путь подошёл к концу. Клим довёз меня до калитки.

- Пока, - попрощалась, беря сумку с заднего сидения. Но пред тем как выйти всё же добавила:

- Знаешь, а было бы здорово, если бы мой сын был похож на тебя. Твои родители могут гордиться тобой.

Мужчина в ответ грустно ухмыльнулся.

- Вот уверена, - продолжила, - ты замечательный. Это чувствуется с первых минут общения с тобой. Удачи. Пока.

Я вышла из машины и, не оборачиваясь, быстрым шагом пошла к калитке. Радостное настроение, как ветром сдуло. В душу стала пробираться тоска. А вот к чему, непонятно.

Дача встретила давящей тишиной. Прежде чем зайти в дом прогулялась по небольшому саду.

"Надо садовнику премию выписать. Всё просто великолепно".

Зайдя в дом, сначала прошлась по первому этажу и только после этого поднялась на второй. Дверь в нашу с Серёжкой комнату резко отворилась и я от испуга чуть не свалилась с лестницы.

- Серёжка?!

Не знаю, чего в моём голосе было больше, испуга, удивления или радости.

- Сюрприз, - произнёс он сияя.

- От твоего сюрприза я чуть инфаркт не схлопотала, а мне, между прочим, вредно волноваться, - выговорила я Сергею.

- Малыш, прости, - заканючил он, обнимая, - не подумал. Ты не рада меня видеть?

- Рада, конечно, - чмокаю его в губы, - День просто с утра не задался, но ты теперь рядом и всё будет хорошо.

- Всё будет просто замечательно, - ответил мне муж, - Иди, приляг, а я тебе соку твоего любимого принесу.

- Давай.

Сергей ушёл, а я поплелась в комнату. Вскоре он вернулся со стаканом ананасового сока.

- Вот, для моих малышей, - проговорил, подавая стакан мне.

Беру и, медленно потягивая, иду к окну.

- Скоро моя мечта осуществится полностью, - говорю сама себе, любуясь на осенний сад.

- Викуш, прилегла бы, - Сергей приобнял меня за плечи, - Давай допивай и в кроватку. Устала ведь наверно.

- Да я, - резко поворачиваюсь, в глазах темнеет.

- Хорошо себя чувствую, - всё же договариваю.

Муж подхватывает меня и укладывает на кровать. Подносит стакан к губам.

- Допей, - просит настойчиво.

Делаю, что говорит, но резкий спазм в желудке заставляет выплюнуть содержимое рта и немного из желудка.

- Серёж, - со стоном зову мужа, - мне, что-то очень плохо. Вызови скорую.

- Сейчас, сейчас, - слышу его торопливое. После он выходит из комнаты.

"Зачем? - промелькнуло у меня в мозгу, - телефон, вон у окна".

Желудок снова скрутило. По телу прошёл спазм. Вскоре боль исчезла, но двинуться я уже не могла. Немигающими глазами смотрю в одну точку, слух обострён. Через некоторое время слышу звук отворяемой двери и шаги двоих.

- Смотри, чтобы твоих следов, вообще никаких не осталось, - говорит женский голос, и я в нём узнаю Ингу.

- Жуть, - Серёжкин голос, - может, хоть глаза ей закроешь?

- Нельзя, - Ингин.

- Может не надо было травить? - голос Сергея, - скинула бы и всё.

- И что, снова уговаривать переписать фирму? - Инга чем-то зашуршала, - Да и вопросы бы про таблетки стала задавать. Она и так, похоже, в другую клинику обращалась. Как думаешь, что бы она сделала, узнай, что всё это время пила противозачаточные. Поверь, Маринка прикрывать бы больше не стала. Да и о Леське с Мишкой подумай. Не надоело мотаться? Ребёнок считай, без отца растёт. А ему уже четыре. Вопросы стал задавать. А ну как, проверила бы твою вечно болеющую маму. Итак слишком долго тянули, хватит.

- А если меня в её смерти обвинят? - полушёпот Сергея.

- Чего шепчешь то?

- Жутко. Чувство, что слушает нас.

- Не боись, сдохла. Такая доза и слона сложит. На тебя не подумают. Забыл, что твоя Леська психолог. Мы уже с ней давно журнал приёма ведём. Твоя жёнушка уже лет пять, как посещает психолога. Она у тебя не желает иметь детей, но под давлением отца вынуждена всем говорить, что очень хочет.

- Но он же, благодаря тебе, уже год как мёртв.

- Вот заметь, что всю чёрную работу мы за тебя делаем. Я же объясняю. Расстройство у твоей жёнушки. Забеременела, а ребёнка не хочет. Сделать бы аборт, но чувство долга перед отцом. Не выдержала противоречия - отравилась. Всё. Здесь я закончила. Можем идти.

Дверь за посетителями захлопнулась, и я провалилась в темноту, но пред этим успевает промелькнуть искра сожаления.

"Не успела дать жизнь малышу. Климушка, прости. В следующей жизни обязательно".

Глава 3

Открываю глаза. Взгляд упирается в белый потолок с золочёной, рожковой люстрой. Вместо лампочек, почему-то свечи. Настоящие.

В голове пустота. Только тупая боль в висках при повороте головы. Осторожно оглядываю интерьер.

Слева окно, занавешенное тяжёлыми, жёлтыми шторами. У окна маленький столик на тонкой ножке и два стула-кресла по бокам. Рядом с кроватью пятирожковый канделябр всё с теми же свечами.

Справа от кровати обнаружилась ширма с изображением ангелочков. За ней виднелась приоткрытая дверь. Так же в стороне от ширмы, ближе к углу комнаты, виднелась ещё одна дверь, прикрытая. И ещё одна в стене напротив меня. Дальше шёл белый с золотым узором камин. В углу, ближе к окну, стояло трюмо с дамским столиком и мягкий табурет напротив него.

"Где я? Что я здесь делаю?"

Пытаюсь напрячь память. Тупая боль и ничего. Привстаю. Дрожащие от слабости руки едва держат. Оглядела кровать, на которой проснулась. Широкая, резная, бежевого цвета. Таких я никогда не видала, как и очень плотных простыней, а так же вышитого, явно вручную, покрывала.

"Да это же раритет".

Превозмогая слабость, сползаю с кровати. Ноги опускаются на пёстрый, во всю комнату палас. Так же в изножье кровати имелся дубовый сундук. Посидев на нём, пошла к трюмо.

"Надо оценить степень ужаса, который я сейчас ощущаю в себе".

Длинная сорочка до пят и тянущая, известная всем женщинам, боль внизу живота не способствовали быстрому передвижению. Так же как и слабость в теле.

Подхожу к зеркалу, вздрагиваю и пячусь. От нахлынувшей паники забыла, как дышать. Беру себя в руки и подхожу вновь.

"Что за ...?"

Вместо меня в зеркале отражалась белокурая, невысокая девушка с испуганными, голубыми, как чистое небо глазами. Стою и смотрю, не понимая в чём дело.

"Где, я?"

В чувство привело ощущение, что по внутренней стороне бедра что-то бежит. Задираю подол сорочки и провожу рукой по бедру. После поднимаю окровавленную ладонь. Смотрю на неё, а из глаз льются слёзы. Я всё вспомнила. Предательство мужа и подруги. Нерождённого малыша. Свою мечту и свою смерть. Перевела взгляд на стоявшую в зеркале с окровавленной, поднятой ладонью, юную девушку.

"Я теперь она, - промелькнула мысль, - Кто я теперь?"

Ноги всё же не выдерживают, и я попой падаю на пол. Реву навзрыд, оплакивая свою прежнюю жизнь и малыша, которого не успела родить.

"Что ждёт меня здесь? Почему оставили память? Чтобы дальше страдала? Чем же я провинилась и перед кем?"

Сколько прорыдала, не знаю. Прервал меня лишь звук отворяемой двери. В комнату влетела женщина лет сорока. Она была одета в длинное, до пят, глухое, коричневое платье. На голове нелепый, с рюшами, белый чепец. Я даже "хрюкнула" от открывшейся картины.

Подлетев, ко мне женщина приобняла и, покачивая, стала успокаивать на французском:

- Тише, тише Мишель. Такова твоя доля, крепись. Господь не оставит тебя. Когда всё закончится, ты попадёшь в его чертоги. Вот увидишь.

После этих слов я совсем притихла.

"Куда меня занесло? Что сделала прежняя хозяйка этого тела?"

Тут женщина замечает мою окровавленные ладонь и подол сорочки.

- О Всевышний, - всплеснула руками она, - А ты из-за задержки переживала. Обошлось. Яд пить не надо. Давай вставай, - начала приподнимать совсем ошалевшую от такой новости меня, - Его светлости сама скажу.

- Яд из-за задержки? Зачем? - сипло и нерешительно спросила, пока женщина вела меня к кровати.

Я была не уверена сейчас ни в своём голосе, ни в французском. Но фраза получилась на удивление легко, будто всю жизнь на нём говорила.

- Как для чего? Чтобы плод скинуть или умереть, - ответила спокойно женщина, не замечая моего шока, - Ты, что вдруг запамятовала?

Шок. Кажется, что у меня и кровь от лица схлынула. Если бы не была уже в кровати, свалилась бы на пол вновь.

- Она ... Я хотела ребёнка убить? - задаю следующий вопрос, игнорируя вопросы женщины.

- Конечно. Как иначе? Ох, до чего же тебя герцог довёл. Ну ничего, и ему, когда-нибудь воздастся.

Женщина, говоря, увлечённо и невозмутимо хлопотала вокруг меня. Укрыла одеялом, взбила подушки, поправила волосы, даже воланы у ворота сорочки. Что маленькая девочка с любимой куклой. Большей частью я на неё сейчас и походила. Минимум движений и взгляд в пространство. Это всё, на что я сейчас была способна.

- Лежи, я сейчас мигом.

- Подожди, - остановила я женщину у самой двери, - А, герцог этот, кто мне?

- О Господь Всемогущий! - воскликнула она.

Снова подскочила ко мне, тронула ладонью лоб, после полезла под подушку. Недолго покопошившись, вынула из-под неё пузатый флакон.

- Ты всё же это сделала, - резюмировала, разглядывая пустой флакон. Посмотрела прямо мне в глаза и сочувственно произнесла:

- Не принял, значит Всевышний. Память забрал, чтобы не убивалась сильно и достойно снесла уготованное.

- Что снесла? - сглатывая, спрашиваю.

- Как что? Замужество за этим Иродом, герцогом де Вандом. А и хорошо, что забыла. Господь милостив. Твои крики в брачную ночь до сих пор раздаются в моих ушах. Всевышний, - женщина перекрестилась, - не дай понести от него. Ох, Мишель, деточка, - провела ладонью по моей голове, - куда же я, когда тебя не станет? Тебе бы порхать на балах, а не служить сосудом для семени отступника.

- Я должна умереть? - спрашиваю, холодея.

"Что опять?"

- Что поделать, доля твоя такая, рано покинуть этот мир. Если понесёшь, яд должна принять. Трудно не понести. Ирод проклятый регулярно посещает твою опочивальню. Но ты не переживай. Решилась раз, решишься и второй.

- А, а если не буду? Если не хочу?

К глазам снова стали поступать слёзы.

"Я что в фильм ужасов попала?"

- Что ж ты такое говоришь-то, - женщина стала гладить меня по волосам, - Ты же не могла забыть, что воля старшего закон.

После поцеловала в лоб и, шурша подолом, удалилась. Я же, всё ещё сидела в оцепенении.

"Как так? Этого просто не может быть. Так. Для начала успокоимся. Паника плохой советчик. Что я знаю? Да не хрена не знаю! Стоп. Так не пойдёт. Угу. Зовут меня теперь Мишель и я, наверно, во Франции. Судя по обстановке и наряду женщины я сейчас не в своём двадцатом веке. Дальше. Я замужем за герцогом. Неплохо. Служанкой навряд ли смогла бы быть. Я ничего не умею. Никогда не прислуживала, да что там никогда не работала. Теперь о плохом. Герцог - тиран, а может маньяк. Он мой муж и ненавидит детей. Из-за простой задержки девочку яд заставил выпить. Её-то душа теперь свободна. А мне за какие грехи такое? Карма у меня такая, что ли? Мужья по причине беременности травят. С этим то, что не так. Неужели тоже от любимой ребёнок есть, а этот брак нежелателен. Тогда зачем регулярно посещать супругу. Непонятно. А может эта женщина, что-то путает? Невооружённым взглядом видно, что у неё не все дома".

Дверь отворилась и в комнату вошла всё та же женщина, неся кипу тряпья. Она зашла в дверь за ширмой, брякнула чем-то и вышла с влажной тряпкой в руках. Подойдя ко мне, откинула одеяло и намеревалась задрать подол сорочки. Я отпрянула.

- Я сама, - говорю, перехватывая руку женщины.

"Вот уж нет. Пусть тело не моё, но мне теперь с ним жить. Доверять такие процедуры это уже перебор".

- Как же так? - запричитала женщина, - Я же с младенчества за тобой ухаживаю. Своей грудью вскормила.

- Как тебя зовут? - вопросом остановила причитания.

Женщина запнулась, отпрянула и, перекрестившись, спросила:

- Что и этого не помнишь?

Смотрю на неё, не отводя взгляд.

- Абелия, - произносит она и выскакивает из комнаты.

"И как это понимать?"

Размышления решила оставить на потом. Срочно нужно принимать меры. Простынь уже промокла.

Предполагая, что за ширмой имеется ванна, ковыляю туда. Моему взору предстала металлическая, без каких либо признаков эмали, небольшая ванна. Сидеть в ней можно только согнув ноги. Так же здесь имелся стул с прорезью для горшка. Ну и сам горшок в этой прорези.

"Хорошо, что пустой". Вздохнула. "Придётся привыкать, что некоторые интимные процедуры перестанут быть таковыми".

Поморщилась от перспективы. Ноги слушаются ещё плохо, поэтому опираюсь на имеющийся здесь столик, на котором лежало, принесённое Абелией, бельё. На этом же столе обнаружился небольшой тазик и кувшин с водой. Из кипы белья достаю панталоны бежевого цвета с рюшами на штанинах.

"Мда. Такой ужас даже моя бабуля не носила. Они наверно даже ниже колен. Но другого нет, поэтому не привередничаем".

Пришитая в несколько слоёв ткань в их промежности красноречиво говорила о её назначении.

Проведя все процедуры и натянув панталоны, которые и правда были на ладонь ниже колена, намеревалась выйти из ванной комнаты, но мне путь преградила, запыхавшаяся Абелия. Раскрасневшееся лицо, фанатический блеск карих глаз, а так же чуть съехавший на бок чепец с выбившейся чёрной прядью представляли собой ужасающее зрелище. Невольно отпрянула, сделав шаг назад. Женщина хищно улыбнулась и припечатала мне в лоб крестом.

- Изыди нечистый, - при этом воскликнула она.

Снова падаю на попу, усиленно держа мат в себе. Абелия, что-то бормочет и щедро брызжет на меня, не жалея воды. Только боязнь оказаться на костре держит во мне кучу эпитетов на чисто русском языке.

- Абелия, - окрикиваю женщину, - Ты что творишь?

Перестаёт брызгать, слушает. Но массивный крест наготове.

"И как мне голову не пробила?"

- Давай я выпью эту воду, и ты убедишься, что это я.

"Надеюсь, она хоть чистая".

После моих слов руки женщины затряслись и она, упав рядом со мной на колени, снова запричитала:

- Мишель, детка, прости. От этого Ирода всё можно ожидать. Ты же причащалась почти два месяца назад, как раз перед свадьбой. А его светлость в замок священников не допускает и тебя из замка тоже. У тебя такие глаза были. Будто кто другой смотрит.

- Помоги встать, - прошу женщину, - И мне бы постель поменять. И поесть.

- Ох, сейчас.

Абелия соскочила и помогла подняться мне. После сопроводив, до табурета у трюмо, выбежала из комнаты.

"С ней надо быть осторожнее, - размышляла я, - Слишком набожна. Отрядит на костёр и глазом не моргнёт. Даже то, что её подопечной смерть от яда грозит, её не смущает. Всё на волю Всевышнего списывает. Другие наверно так же отнесутся. Надо быть осторожнее. Раз уж мне дали жизнь в новом теле, надо постараться выжить. Кто знает, может не всё так плохо. Может эта фанатичка всё так расписывает".

Поразмышляв ещё немного, поворачиваюсь к зеркалу.

"Ну здравствуй, моя новая внешность. Не знаю, кем ты была раньше, но сейчас ты это я и тебя, скорее всего, ждут перемены".

На меня смотрела молоденькая, голубоглазая девушка лет семнадцати. Светлые, прямые волосы ей доходили до талии. Фигура худосочна, груди почти нет.

"Доска доской, - резюмировала я, - И сколько же тебе лет, чудо? Симпатичное, породистое лицо, это, конечно, хорошо. Косметика практически не нужна, но вот тельце надо чуть откормить. Оформить, так сказать".

Мои размышления прервала вошедшая с подносом в руках Абелия. Поставив поднос, на единственный имеющийся здесь столик, женщина помогла мне переодеть сорочку и усадила в одно из кресел. После занялась кроватью.

- А почему ты всё делаешь сама? - спрашиваю Абелию, намазывая джем на булочку, - Где служанки?

- Его светлость не любит большое скопление людей в его замке

- Что он вообще любит?

- Кто его знает, Ирода этого, - начала бурчать женщина, - Как запрётся у себя в кабинете и не выходит, бывает оттуда вплоть до следующего утра. Нелюдим он.

- А сейчас он где?

- Завтракать изволит.

- А я не должна быть за столом?

- Не волнуйся, предупредила я его светлость, что нездоровиться тебе.

На этом я прервала разговор. Меня заинтересовал вид за окном. Дело в том, что за ним простирался невероятных размеров сад. Яркий окрас деревьев и кустарников говорил о том, что здесь тоже осень. С невероятной силой захотелось прогуляться между ветвистых крон.

"Я уже люблю его".

Сад подкупал не только размером, но и дикостью. Нет, он не был заброшен. Как раз таки наоборот. Трава подстрижена, деревья прибраны. Нет ни сломанных, ни мёртвых веток.

Я привыкла, что у нас везде орудуют дизайнеры. Рост и размер культур строго соблюдён. Всё вымерено до мелочей. Даже видимый беспорядок, упорядочен. Каждое дерево, куст, даже камень играет свою роль. Здесь же деревья и кусты свободны от всякого порядка. Это и придаёт саду некую дикую харизму.

Но любования пришлось прервать. Абелия уложила меня в кровать, и я сразу же провалилась в сон.

Глава 4

В следующий раз я проснулась вечером, благополучно проспав обед. Проведя те же процедуры, что утром и, узнав, что герцог даже не поинтересовался здоровьем супруги, вновь уплыла в сновидения.

Снова пустая комната. Я знаю её. Неоднократно видела в снах, поэтому знаю, что достаточно представить любой предмет, и он появится, но я не делаю этого. Я с предвкушением жду.

- Мама, - выходит из тени мой уже взрослый в сновидениях сын.

Снова пытаюсь разглядеть его черты, но они, как всегда ускользают. Да это и неважно. Мать ребёнка узнаёт не глазами, а сердцем. Ведь глаза могут предать, сердце никогда.

- Клим, - со слезами на глазах обнимаю сына, - прости я ...

- Не надо, - обнимает он в ответ, - Я всё знаю. Всегда знал. Сказать не мог. Ты прости.

- Что дальше знаешь? - шепчу сыну в грудь

- Да.

- Как мне быть?

- Будь собой и не грусти. Былого не вернуть, но мы обязательно встретимся.

Поднимаю взгляд на такого уже совсем взрослого сына.

"Подумать только, уже он даёт мне советы и успокаивает".

Следующим утром за завтраком я заявила Абелии, что отлёживаться не собираюсь, чем повергла женщину в шок. А заявление, что хочу пройтись по саду вообще лишило её дара речи.

"Прежняя Мишель, что всё в комнате сидела?"

Боясь снова получить крестом в лоб, решила поговорить с женщиной на её же языке.

- Всевышний велел, чтобы я ничего не боялась. Он всегда со мной. Храм необязателен, ведь он во мне. В трудную минуту придаст сил. Так же велел не сидеть взаперти, а почувствовать жизнь во всех её проявлениях.

"О как завернула. Даже гордость берёт. Теперь, чуть что, есть отговорка",

Судя по слезящимся глазам Абелии, её проняло, так что мой манёвр удался. Бухнувшись передо мной на колени, она запричитала:

- О Всевышний благодарю. Моя девочка удостоилась святости.

Начала целовать мне руки.

- Абелия встань! - приказала женщине, выдёргивая руки и обтирая их о подол сорочки.

"Фу, ненавижу обслюнявливания".

- Дай одежду, - приказываю, - И ещё. Не смей никому говорить о моей беседе с Господом. Моими глазами он смотрит на других, определяя степень греха. Всё должно быть естественно.

- Да, да, - проблеяла женщина, поднимаясь с пола и исчезая, за неприметной дверью за кроватью.

"Капец. Не комната, а сплошные двери".

Я нарочно была груба с Абелией. С такими людьми только так. Такие признают только силу и власть. Им нравиться пресмыкаться. Дашь слабину и поговоришь по человечески, предадут при первой же возможности, переходя к более сильному.

Определять тип людей меня научила бабуля. Каких только горничных, нянек и кухарок у нас не перебывало. Бабуля на раз выставляла халявщиц и интриганок. У каждой была заготовлена своя душещипательная история, но бабулю это не волновало.

Я как то упрекнула её из-за одной моей няни в бессердечии. Мне тогда казалось, подумаешь, девушка забыла забрать меня с кружка. Я же добралась сама. Ну и что, что было темно. Меня распирала гордость от своей самостоятельности. Мне же было целых семь лет. Девушка объяснила всё тем, что у неё мама попала в аварию, да и сынишка заболел. Вот и забыла с горя.

Бабуля, молча, выслушала меня и сказала:

- Пойдём. Если всё так я извинюсь и дам ей денег на лечение сына и матери. На работу тоже верну.

Ну, мы и пошли. Не смотря на поздний час, дверь никто не открыл.

- Надоели. И чего всё шастаете? - бормоча, выглянула из-за соседней двери старушка. Но увидев нас, опешила, - Это вы к кому? - спросила она.

- Екатерина Марченко здесь живёт? - спросила её бабуля.

- Марченко иль нет, не ведаю. А вот то, что Катька это да. Хахали её постоянно через дверь кличут.

- Она сейчас в больнице у мамы, да? - выступила я вперёд, - или у сынишки?

Старушка оглядела меня с ног до головы и, переведя взгляд на бабушку, ответила:

- Про мать не знаю. За пять лет, что она здесь живёт, не видела даже отдалённо похожую на неё. Пузатой пару раз ходила, но детей не видать. Поговаривают, что отказную сразу пишет. Только хахалей постоянно новых вижу и всё.

- Спасибо, - поблагодарила её бабушка, толкая меня к двери лифта, - Мы пойдём.

- А чего хотели то? - крикнула в след старушка.

- То, что хотели вы нам уже предоставили, - ответила бабуля.

Спускались мы молча. Бабуля даже и не думала, что-то говорить, позволяя мне самой сделать выводы.

- Это не правда, - буркнула я на выходе из подъезда.

Я уже тогда ненавидела быть не правой. Непонятная злость лезла из меня тогда.

- О, грымза, - отвлёк меня от негодования пьяный голос.

Поворачиваюсь и вижу пьяную Катьку, висевшей на локте такого же пьяного парня.

- О и пигалицу приволокла. Чё здесь забыла? А-а, - протянула пьяно девушка, при этом покачиваясь, - расчёт приволокла. Вовремя. Витюш, - обратилась к спутнику, - счаз в клуб вернёмся.

- О расчёте завтра поговорим, - спокойно ответила ей бабушка, задвигая меня за спину и подталкивая к такси.

- Не-ет, - протянула девушка, - карга старая, так не пойдёт. Витюш, это она меня обидела сегодня, с работы прогнала из-за вот этой пигалицы сраной. Деньги отдавать не хочет.

- Что-о? - ожил парень, стоявший до этого насупившись, - Я счаз.

Сделал шаг к нам, но его повело, и он рухнул на тротуар, повалив при этом Катьку. Я смотрела на эту, ругающуюся матом, кучу малу и глотала слёзы от омерзения, обиды и злости. В тот день я пошла против родного человека. И ради кого? С тех пор никого постороннего не допускаю к себе близко, потому что если допущу, прирастаю намертво. И с Серёжкой навряд ли, что вышло, если бы не Инга. В сердце вновь кольнуло болью.

"Они, почти родные и предали. Как так? Что я сделала не так? Все эти годы сплошная ложь. Никому верить нельзя. Жаль сестрёнку. Она осталась одна".

Из глаз снова стали капать слёзы.

"Нет, не время. Воспоминания прочь. Без вас легче".

Успокоилась, как раз вовремя. Абелия волокла, какой-то серый ужас. Я предполагала, что теперь придётся ходить в длинных платьях. Я даже против корсета ничего не имею. Но это? Мышиного цвета глухое платье ещё и по размеру явно велико. Я уже успела оценить свои новые габариты. К тому же я ненавижу глухие вороты.

- Это что? - тыкая в ужас пальцем, спрашиваю.

- Платье, - опешила женщина.

- Вижу. Что за цвет и фасон? Оно же мне велико.

- Но на случай встречи с герцогом ты всегда одевала его. Говорила, что он достоин лицезреть только серость балахона.

- Я дерзила герцогу? - приподняла бровь.

- Ох, упаси Всевышний. Нет, - женщина перекрестилась, - Ты достойно воспитана.

"Угу, осуждать человека за его спиной".

Я фыркнула и заявила:

- Теперь так одеваться не буду.

- Но почему? - удивлению Абелии не было предела.

- Грешно изображать монахиню, не являясь ею. Повторюсь, герцога больше не боюсь, - "Ох, ещё бы самой поверить", - Он должен видеть это. Теперь мне незачем прятаться в этом ужасе. Пойдём, посмотрим, что там у меня ещё есть.

Топаю, как оказалось в гардеробную. Абелия крестясь, засеменила следом.

"Ну, что же, не всё так плохо".

Гардеробная комната из-за наполненности походила на коридор длинной метров десять. Слева на плечиках висели, судя по вычернутости, бальные платья. От их яркого окраса зарябило в глазах. Здесь же висело несколько шубок, пальто и накидки. Прежняя Мишель, похоже, не придерживалась, какого-то одного стиля и цвета. А может и не она собирала гардероб. В любом случае для меня это плюс. Есть из чего выбирать.

Справа, судя по спокойным тонам и меньшей пышности, висели домашние платья. В дальнем правом углу виднелись полки с нижними юбками, сорочками, чулками и панталонами. В левом углу стояло два подобия манекена с одетыми на них корсетами и каркасами для юбок, похожими на крупную птичью клетку. На полках над платьями стояло немалое количество коробок, предположительно со шляпками и перчатками. Снизу ряды различных туфелек и ботинок.

Я выбрала лёгкое без корсета белое платье с россыпью полураскрытых, мелких бутонов бордовых роз. Рукав платья имел форму фонарика и доходил до локтя. Поддев всего один подъюбник, направилась к зеркалу. Вздрогнула. Всё же ещё непривычно видеть в зеркале незнакомое лицо.

Платье село идеально.

"Но вот грудь чуть побольше бы".

- А драгоценности у меня есть? - спрашиваю, проведя ладонью по округлому вырезу горловины и представляя здесь небольшое колье.

Подошедшая с туфельками в руках женщина подняла на меня удивленный взгляд.

- Ты хочешь нарядиться для герцога? - выдохнула она.

- Нет, конечно, - ответила высокомерно.

"Что ж, не всё сразу".

- Ну так, что? - переспрашиваю.

- Так в ящике справа, - Абелия дрожащей рукой ткнула, указывая направление.

Открываю и достаю увесистую, резную шкатулку из слоновой кости. Открыла.

"Так, средства для побега есть", - резюмировала я, перебирая различные виды нитей жемчуга, колье, массивных брошей, заколок и колец. Помимо жемчуга украшения были сделаны из золота, янтаря, алмазов и сапфиров. Довольно улыбнувшись, поставила шкатулку на место.

Расчёсывать и укладывать волосы Абелии я не доверила. Сделала всё сама. Зря я, что ли училась сооружать себе различные виды причёсок. На этот раз сделала простую "ракушку". Для того чтобы не выглядеть, как училка справа волосы чуть приослабила, создавая более элегантный образ. Ещё раз оглядела себя в зеркале.

"Ну что ж, к знакомству с герцогом готова. Подумать только, уже время обеда".

За пояснениями для Абелии, копанием в гардеробе и одеванием время прошло незаметно.

После недолгого петляния по узким и серым коридорам замка Абелия вывела меня к столовой.

- Подожди, сейчас дворецкого позову, - попросила она.

- Зачем? - недоумевала я.

- Чтобы открыл двери и объявил о твоём приходе.

- А то герцог не поймёт, кто перед ним, - съязвила я в ответ.

Женщина растерялась, а я, пользуясь этим, толкаю створки двери.

Меня встретил полумрак просторного помещения освещением, которого служили два средних размеров окна и свечи в канделябре, стоявшем на длинном (метров пять), добротном столе, покрытом белым полотном поверх красного. Вдоль стола стояли такие же добротные скамейки, а с торцов стулья-троны. В одном из этих "тронов" восседал широкоплечий, черноволосый мужчина лет сорока. На долю секунды я замерла, разглядывая, как понимаю, герцога, имени, которого так и не знаю, а по совместительству своего нового мужа.

Черты его лица были хорошо прочерченными и острыми. Рот с опущенными к низу уголками говорил о недружелюбии его обладателя. Чёрные, бездонные глаза прожигали насквозь. Над ними, как два крыла парящего орла, нависали брови. В совокупности с этим, залёгшая между ними, широкая морщина смотрелась, как туловище готовой к бою птицы. С небольшой горбинкой нос довершал образ опасного человека. Мимика и поза выдавали крайнюю степень недовольства.

"Это не Абелия. С ним просто не будет".

Дрожь страха прошла по моему телу. Но подёрнув плечами, быстро расправила их, гордо приподнимая подбородок. Пауза затягивалась, поэтому я, не дождавшись никакой более реакции, прошла ко второму "трону" с противоположного конца стола и уселась. Тут же подоспел слуга, ставя передо мной тарелку рыбного супа. Ненавижу рыбу и всё с ней связанное, поэтому тут же отодвигаю блюдо. Мне его меняют на овощное рагу. Всё это в полном молчании. Кожу буквально жжёт взгляд герцога. Боюсь поднять взгляд. Вся ситуация напрягает настолько, что не могу решиться засунуть в рот хоть кусочек. Всё же решаюсь и, чуть не сплюнув, с трудом проглатываю.

"Ну и гадость. Повар соли явно пожалел, да и приправу вообще".

- Яд больше по вкусу пришёлся? Я же предупреждал, чтобы не смела.

Властный, рубящий, что топором голос герцога заставил вздрогнуть. Я едва вилку не выронила. Медленно поднимаю взгляд на мужчину, усиленно держа непроницаемое выражение лица. Герцог смотрит на меня, положив острый подбородок на сцепленные кисти рук, при этом облокотившись на столешницу. Взгляд его искрил от злобы.

Я, что статуя сидела, не двигаясь. Такой потерянной чувствовала себя только после смерти отца. Когда осознала, что опоры больше не будет и я в этой бурной реке жизни должна плыть сама. Серёжку я хоть и любила, но осознавала, что ему самому нужна опора. Похоже, я свой лимит везения и беспечной жизни исчерпала, раз какие-то силы решили переместить меня из моего комфортного времени в это, похоже, средневековье. Из устойчивого и защищённого, в это шаткое и тёмное.

- Где ваши манеры, миледи?

Я отмерла. Стараюсь не показывать страха и не опустить взгляд.

- Вы о чём, ваша светлость? - выходит у меня хрипло.

Во взгляде мужчины к злости добавляется презрение. Жуткий коктейль я вам скажу.

Герцог резко соскакивает на ноги, от чего массивный стул с грохотом падает на пол. На удивление спокойно сношу это, ни капли не вздрогнув. Быстрым взглядом прохожусь по фигуре мужчины.

Довольно высок, с фигурой пловца. Широкие плечи скрыты белой рубахой с высоким воротом стойкой. Длинные, ажурные манжеты прикрывают ладонь и длинные пальцы мужчины. Короткие, синие, похожие на бриджи, штаны чуть обтягивают бёдра. Довершением образа служили белые чулки и кожаные туфли на невысоком каблуке.

На такой фигуре всё это, а так же, собранные синей лентой в хвост, волосы, выглядят, на мой взгляд, нелепо. Который раз убеждаюсь, что утончённые черты и стройность ненакачанной фигуры, выглядят привлекательно во все времена. Считаю, что рельефность прерогатива женщин, если она, конечно, в нужных местах. Понимаю, что, скорее всего к наряду идёт жилет и удлинённый камзол или кафтан, но, считаю, привлекательности это мало прибавит.

Герцог меж тем под моим молчаливым взглядом удалился. Дышать стало легче. Слуга зашуршал, поднимая стул и убирая со стола.

- Как тебя зовут? - окрикнула мужчину.

- Бернард, миледи, - ответил он мне с поклоном.

- Бернард, принеси мне, какой-нибудь салат и десерт.

В скором времени предо мной появилось желаемое и я, жуя, размышляла о своей незавидной участи. С очарованием промашка вышла. Герцог зол и это ещё слабо сказано. Не бояться его не получается. Ещё и про яд напомнил, гад. Теперь я точно уверилась, что нужно бежать. Вопрос, куда? Признаться, до последнего надеялась, что это у Абелии крыша едет. Срочно нужно принимать меры. Жить то хочется, пусть и в этом примитивном времени. Зная себя, никогда бы не смогла сама лишить себя жизни. Придя к выводу, что в любом случае нужно срочно собирать информацию, поблагодарила слугу и направилась в комнату. Сегодня у меня ещё запланирована прогулка посаду.

В коридоре, перед дверью в комнату, меня поджидала Абелия.

- Мне стыдно за тебя, Мишель, - начала она сходу.

Заходя в комнату, я чуть не споткнулась от такого заявления.

- От чего же? - спрашиваю.

- То, что ты не дождалась объявления дворецкого, ведь никого не предупредила, что будешь на обеде это ещё полбеды, но не поприветствовать своего супруга должным образом, сделав положенный книксен. А так же смотреть ему прямо в глаза, а не почтительно опустить их, слегка склонив голову. Если ваш папенька узнает, он будет в гневе, а маменьку хватит удар. Где твои безупречные манеры, Мишель? Так и до простой девки опуститься не долго. Не забывай пятно позора ляжет на всю семью, а у тебя старшая сестра несосватана.

- Хватит! - остановила я поток нареканий, - А герцог не должен был поприветствовать меня, встав из-за стола? Как он со мной, так и я с ним.

Я говорила наобум. Не имея, никакого представления, как на самом деле должно быть, я припомнила исторические фильмы. На них сейчас и опиралась. Нельзя мне перед Абелией показывать слабину.

- Ты решила, как и он уподобиться зверю? - не сбавляла она тон,- То, что простительно мужчине, женщине во грех. Да и виновата ты перед ним.

- Чем же это?! - возмутилась я.

- Ох, не напоминай, - женщина перекрестилась.

- Я действую, как велел Всевышний, - стала напирать я, - И не смей мне указывать, как быть. Я специально вела себя неподобающе. Ты не забывай, что на мне не лёгкая миссия. Чуждая мне. А ты, вместо того, чтобы помочь, упрекаешь.

- Неужто Всевышний просил о таком? - тон Абелии стал снова подобострастен.

- А как иначе. Неужто ты решила, что я?

- О нет, нет,- запричитала женщина, - Прости, но иной раз, мня, берут сомнения. Ты иногда другая.

- Неужто ты решила, что после встречи с Господом можно остаться прежней? Я укрепилась в вере и всё мирское мне теперь не страшно. Поверь, Господь милостив, но гнев его ужасен.

Абелия ахнув, зажала себе рот ладонью и присела на кровать.

- Это последний раз, когда я тебе, что-то поясняю. Теперь оставь меня и подумай на досуге. Способна ли ты вынести это со мной или оставишь меня?

Абелия, опустив плечи, тихонько вышла, а я со вздохом упала в кресло у окна.

"За всю жизнь столько не врала. Да правду говорят, захочешь жить и не на такое пойдёшь".

Я не хотела, чтобы женщина сейчас уходила. Где я ещё такую дуру найду, но и объясняться перед ней каждый раз это не дело. Одна надежда, что её любовь к подопечной пересилит.

Другие, скорее всего, мою ложь быстро раскусят, да и Абелию часто нельзя шокировать, а то боком выйдет. Придётся подстраиваться под нынешний уклад и изображать молчаливую, кроткую овечку. По возможности посетить библиотеку.

"Она ведь здесь должна быть? Надеюсь, что да, а то, где мне знания по этикету брать. Да и историю я знаю плохо, вернее не знаю вообще. Но то, что и за малое сжигали на костре, запомнила хорошо и не горю желанием испытать на себе".

Решив всё для себя, дёргаю за висевший у кровати шнур. Без Абелии мне не собраться на прогулку.

Глава 5

Я мерно брела по разноцветному ковру осенней листвы. Хмурое небо, холодное, пробирающееся под утеплённый плащ дуновение ветра, а так же мелкий, чуть заметный морох сейчас, как никогда отражали моё состояние.

"Почему, ну почему я решила, что с побегом будет легко? Почему решила, что выйдя за ворота, легко затеряюсь в толпе? Что, имея на руках драгоценности, легко устроюсь где-нибудь подальше от герцога?"

Скорее всего, до этого, я всё же не осознавала всю степень своего попаданства.

За порогом парадных дверей замка моему взору предстала узкая, проходящая сквозь прямоугольные клумбы цветов, немощёная дорога. Она была длиной метров двести и уходила в густую чащу леса. Слева от здания, куда выходило окно моей комнаты, был расположен сад, плавно переходящий в небольшой виноградник. Заканчивался он резко, так как дальше шёл обрыв с утеса. Так же обрыв был и с двух оставшихся сторон здания. С него легко можно разглядеть верхушки елей, а так же нечастые заплаты равнин.

Так что, судя по тому, что в округе не видать более сооружений, бежать, по крайней мере, пока, мне некуда. В лесу мне не выжить и дня. Остаётся только смириться с участью отшельницы, позабыв о своих мечтах. Усмехнулась.

"Мечтала же на закате своих лет поселиться в тихом, уединённом месте. Чем не закат?"

Снова хлынул поток воспоминаний. Зайдя в увитую вьюном, каменную беседку сада, дала волю чувствам. Благо Абелию отослала, а пожелтевший, но всё ещё густой вьюн скрыл меня от посторонних глаз.

Я плакала, как потерявшаяся девочка. Впервые я осталась по-настоящему одна. Даже после смерти отца я следовала его инструкциям. По сути, я ни одного решения не приняла сама. Было несколько капризов и только. Всю жизнь меня опекали. Теперь же я, как выброшенный на произвол судьбы, котёнок. Растерянный и жалкий, мечтающий снова ощутить тепло дома и ласку родных рук. Да, сейчас я себя жалела. Проклинала те невиданные силы, что переместили меня в это время и тело. Я оплакивала себя.

Но долго это продолжаться не может. Беру себя в руки. Жить то всё равно хочется, поэтому задвигаю подальше свои желания и мечты, гордыню туда же и иду узнавать новый мир.

Выйдя из беседки, я ещё немного прогулялась. На этот раз внимание уделила самому замку.

Замок был размером с обычный, трёхэтажный дом в четыре подъезда и сложен из белого камня, который от времени сменил цвет на серый, коричневый, местами зелёный. Имелись здесь и оттенки красного и жёлтого. Это, а так же вьюн, оплетающий стены, придавали ему сказочный вид. В совокупности с хмурым небом две, венчанные остроконечными крышами, башни, казалось, хранят некую загадку. Ощущение, что в этом замке все сказки мира слились в одну. Мою. Но боюсь, что у этой сказки будет отнюдь не сказочный финал.

Обратно в комнату идти не хотелось, но холод и сырость вынудили сделать это. Раздевшись с помощью, молчаливой Абелии прилегла отдохнуть. Тепло от камина и мягкая постель мгновенно убаюкали.

Абелия разбудила меня перед ужином.

- Герцог велел придти вовремя и подобающе вести себя, так как на ужине будет присутствовать друг его светлости месье де Пари с сыном, - сообщила мне женщина.

- Кто это? - сонно спрашиваю.

- Начальник городской стражи Лангона.

- Мм, чего? - ещё не проснулась я.

- Города Лангон, расположенного в шести милях от Коммарка, - терпеливо объясняла Абелия, таща меня умываться.

- А Коммарк это?

- О Всевышний! Да сколько можно? - терпению женщины пришёл конец, - пора бы уже всё вспомнить. Замок этот называется Коммарк. Месье де Пари ты уже была представлена.

- Не кричи, - попросила я, морщась, - и без тебя голова болит.

- Вот, я же говорила, что прогулки в такую погоду до добра не доведут,- пробурчала женщина.

Вскоре я уже стояла в синем платье и обновляла причёску. В декольте напрашивалось ожерелье из мелкой россыпи алмазов. Не стала себе отказывать, лишь добавила к образу серьги из комплекта. Местную косметику трогать не стала. Сначала попробую на досуге без свидетелей. Сейчас покусывания губ хватит.

На этот раз, войдя в столовую, я сделала некое подобие книксена. В правильности его исполнения сомневаюсь, так как знания беру из закромов своих воспоминаний всё по тем же историческим фильмам, которые смотрела очень редко. Уверенное выражение лица и длинный подол платья сделали своё дело, мужчины не заметили изъяна, а может, им и дела не было до этого. Встав из-за стола, они поприветствовали меня кивком.

Стол для меня был сервирован там же, где я сидела на обеде. А вот гости сидели рядом с герцогом. По правую руку от него сидел мужчина средних лет. Он был немного выше герцога, но фигура идентична. В остальном мужчины являлись полной противоположностью друг друга. У герцога волос прямой и чёрный, как вороново крыло. У друга же наоборот светлый и кудрявый. В совокупности с голубыми глазами и мягкими чертами лица вообще что-то. В молодости он наверно был весьма популярен, да и сейчас, скорее всего, тоже. Такая внешность присуща, в основном женщинам, от чего, наверно, начальник городской стражи для представительности носит пышные усы и козью бородку. Имидж наше всё.

А вот у мальчика лет двенадцати, сидевшего напротив отца и по левую руку от герцога, всё впереди. Будучи полной копией отца, ему придётся постоянно доказывать свою состоятельность. Сколько раз замечала, что юношам с "девчачьей" внешностью, трудно в мужском коллективе. Их, почему-то, редко принимают всерьёз, нередко приписывая другую ориентацию.

Мужчины, жуя, неспешно переговаривались на своём конце, а я одиноко ковырялась в еде на своём.

"Ну как это можно есть? Уже третья смена блюд, а я всё ещё голодна".

Посмотрела на другой конец стола. Всё, то же самое, но мужчины едят с удовольствием.

"И это французская кухня? Или у меня с вкусовыми рецепторами что-то не то? Прежняя Мишель ещё неизвестно какую гадость выпила. Но ведь салат и сладкий пирог на обеде распознала, да и в студне, который сейчас передо мной должно быть мясо, а не хрящи у шкурки. Может это такое издевательство герцога?"

Подняла на него взгляд и не поверила своим глазам. Такое ощущение, что передо мной совсем другой человек.

Он улыбался, от чего черты его лица стали мягче. А с какой теплотой он смотрел на мальчика. Перемена была настолько разительна, что я усомнилась сама в себе. Но вот пронзительный взгляд герцога на меня и налетевший морок рассеялся.

"Лицемер".

Опускаю взгляд и жду десерт. Но поесть мне было не суждено. Ну, вот как, как яблочный джем в круассанах может быть горьким?

"Что-то здесь не чисто".

Внутри меня стала закипать злость.

Меж тем пока я размышляла, мужчины решили откланяться.

- Ваша светлость, - окликнула я герцога, вставая, - можете мне уделить минуту?

Мне, наверно, показалось, но на всех трёх лицах промелькнуло удивление.

- Я сейчас занят, миледи, - ответил мне герцог, смерив при этом взглядом.

- Это займёт немного времени, - из-за всех сил пытаюсь говорить не резко, а плавно и размеренно.

Удивительно, от злости страх к герцогу пропал. Мужчина сощурил глаза, как бы пытаясь определить, не задумала ли я что-либо.

- Патрик, - начальник стражи обратился к герцогу, ложа руку ему на плечо, - я пойду пока, дам сыну последние наставления.

Тот кивнул ему, одобряя:

- Хорошо Виктор, я скоро.

После того, как мужчина с мальчиком вышли, обратился ко мне:

- Что вы хотели?

Я не сразу сообразила, что ответить, так как укладывала в памяти новую информацию, от чего злость немного поутихла.

- Портить еду это низко, - говорю.

- Что, простите? - герцог приподнял одну бровь.

- Вся моя еда испорчена. Скажете, что это не по вашему распоряжению?

Мужчина приподнял вторую бровь. Потом, хмыкнув, подошёл к блюду с круассанами и, надломив один, попробовал джем. Ещё раз хмыкнул и, положив куски обратно, повернулся ко мне.

- Миледи, я воин, - начал он, ухмыльнувшись, - я скорее шею вам сверну, чем это, - небрежный жест кисти на тарелку.

- Но кто? - изумилась я. Реплику про шею игнорирую.

- Я скажу лишь одно, Хозяйки нет в замке.

Герцог пошёл на выход, но приостановившись, добавил:

- Раз уж вы сегодня благосклонны говорить и слушать, предупрежу, Габриель некоторое время поживёт в замке.

После откланялся и ушёл.

Герцог де Вандом стремительным шагом подошёл к своему другу, уже сидевшему на гнедом.

- Габриель, - обратился он к сыну друга, - иди пока к себе.

Мальчик поклонившись, отошёл. Виктор де Пари, провожая сына взглядом, спросил:

- Миледи решила сама заговорить? Более того, попросить? Может ...

- Не обольщайся. Это только, чтобы предъявить претензию, - процедил сквозь зубы герцог.

- Да? Жаль, - посочувствовал Виктор, - Сегодня она мне показалась другой. Будто даже видит впервые. А я тебя предупреждал, что де Кембер брать в жёны плохая идея. Слышал, что Аарон просил её руки? Надеюсь, что твоя скоропалительная женитьба не акт давнего соперничества.

- Я уже давно вышел из этого возраста, - фыркнул герцог, - А про Аарона слышу впервые. Для чего ему это?

- Может, влюбился, - хохотнул де Пари.

- Сам-то понял, что сказал? - ухмыльнулся герцог.

- Ладно, друг, мне пора в путь, а тебе всё же дам совет, брось эти крайние меры, будь терпимее.

- Ты прав, друг, тебе пора, - ответил герцог.

Виктор де Пари пришпорил коня и скрылся за поворотом.

Глава 6

"Хозяйки, говоришь, нет. Ну-ну".

Эта мысль билась у меня в голове перед сном, во сне и с утра. Встала я, не выспавшаяся и злая, лишь ванна, пусть и такая неудобная, расслабила и умерила мой пыл.

- Почему на завтраке еда не испорчена? - спрашиваю Абелию, намазывая, неизменный джем на булку.

- С утра для вас еду я сама из погреба беру, - ответила она, расчёсывая и суша мои волосы.

- Еду, кухарка портит?

- Да, не нравишься ты ей.

- И она ещё работает?

- Говорят, она была кормилицей герцога. Когда он вырос, она всё равно везде за ним ездила. Даже в гарнизоне кашеварила. Дорога она ему потому и не уволит.

- Вот значит как? Сколько в доме слуг?

- Тебе зачем? - Абелия, спросив, приостановила расчёсывание.

- Как зачем? Я хозяйка или кто? - недовольно посмотрела на женщину.

- Эх, - вздохнула она, - и зачем тебе всё это? Тебе же всё равно недолго осталось. Не в этот раз, так в другой, герцог всё равно тебя обрюхатит.

- Кстати об этом. Должны же быть средства предотвращающие беременность. Травы там всякие.

- Боже упаси, - Абелия, выронив щётку начала лихорадочно креститься, - Обратиться к ведьме, значит уподобиться ей.

"Всё ясно, - вздыхаю, - спасение утопающих, дело рук самих утопающих. Вот только времени уйдёт уйма".

Вот предвидя такую реакцию, я уже не спорю с женщиной и не переспрашиваю. Пусть говорит, что хочет, у меня на всё своё мнение.

- Успокойся, - окликиваю женщину, - не собираюсь я к ведьмам обращаться. Ты мне так и не ответила на вопрос по поводу прислуги.

Поражаюсь тому, как быстро Абелия переходит из одного состояния в другое. Вот вроде меланхолично выполняет свою работу, потом бац и она уже с ужасом в глазах что-то лопочет, потом снова бац и она с той же меланхоличностью берётся за брошенную работу.

- В замке живёт и работает, - начала она, - три семьи и это не считая Ноеми - кухарки.

- Расскажи мне о них.

- Знаю немного. Бернард - дворецкий и слуга за хозяйским столом. За слугами следит он же. Соландж - его жена. Она прачка и швея. Агнис и Нинон их дочери, они горничные. Так же у них есть сын - Готье. Он помогает на конюшне, как и сыновья Эдит - помощницы кухарки и Жака - конюха. Мальчики юны и ровесники, поэтому постоянно вместе. Им часто достаётся от герцога за шалости. Но порки им хватает ненадолго.

При этих словах я вздрогнула.

"Этот урод бьёт детей?"

- Так же у Эдит и Жака, - продолжала Абелия, - ещё две старшие дочери, которые уже замужем. Они так же работают горничными, но иногда помогают за хозяйским столом и на кухне. На кухне редко, в основном только, когда гостей много намечается, так как Ноеми ненавидит посторонних на кухне. Мужья девушек смотрят за садом и за количеством дров на камины.

- Весьма исчерпывающая информация. Спасибо, - поблагодарила я Абелию, отставляя чашку чая, - А теперь приготовь меня для знакомства с замком. Кстати, ты не знаешь, где сейчас герцог и Габриель?

- Герцог уже в своём кабинете и это надолго, а мальчик, насколько я знаю, направлен в помощь к конюху к остальным мальчикам.

- Герцог сына своего друга заставил работать? - изумлению моему не было предела.

- Что в этом такого? - пожала плечами женщина, - Мужчине виднее, как воспитать мужчину.

- И если что, так же пороть будет? - закипала я, - Да и вообще, как можно пороть детей? Вот тебе и друг. Интересно, что на это скажет месье Виктор.

- Поблагодарит он его, - буркнула Абелия, - Это где это видано, чтобы вольности и без наказания? Детей нужно воспитывать, а не баловать. Забыла, как сама до тринадцати лет получала, пока почтение и кротость тебе не привили?

От негодования у меня спёрло в груди.

"Изверги. Куда я попала? Воспитывают они. Нас же с сестрой отец, как то без порки воспитал".

Время до обеда я потратила на экскурсию. Бернард сопровождал нас, открывая запертые двери и показывая, что где. Замок был запущен. От слова совсем. Чистыми были лишь комнаты и коридоры, где бывает герцог, всё остальное в тенётах и толстом слое пыли. На моё замечание дворецкий спокойно ответил:

- Не было указаний.

Его вообще мое негодование, похоже, не волновало. Даже на моё резкое высказывание по поводу его управления и лени горничных, казалось, его не задело. На приказ отправить девушек на приборку ответил:

- Будет исполнено, мадам, - поклонился и ушёл.

Я же, отметив, что время уже обеденное, направилась в столовую.

"Интересно, вняла моим доводам грозная Ноеми?"

Поход по замку я начала с кухни, где царствовала пухленькая старушка лет семидесяти.

- Что надо? - поприветствовала она меня.

- И вам доброго утра, - включила я манеру своей бабули. Тут приказы и напор не подойдут, - Соблаговолите ответить, зачем вы портите мне еду?

- Снизошла, смотрю, - съязвила старушка, мешая огромным половником в котле над жаровней, - Видать через брюхо лучше понимаешь. Перестань, говорю, мучить моего мальчика. И зачем он только на тебе женился? - дальше она стала бурчать уже себе под нос, - Если уж так приспичило, женился бы на мадам Селесте. Всё лучше, чем эта селёдина.

"Всё интересней и интересней. Всё же есть любимая. Неужели действительно к браку принудили? Раньше ведь это было обычное явление. Вот и отрывается теперь на ни в чём не повинной девушке. Как же это низко и недостойно мужчины".

Пропускаю реплики Ноеми, ведь они меня не касаются.

- Послушайте, - подхожу ближе к кухарке и спокойно говорю, - я пришла лишь предупредить, что если моя еда будет снова испорчена, то я вынуждена буду, выписать себе из столицы личного повара. Если вы не в состоянии, мне будет готовить он.

На долю секунды в глазах Ноеми промелькнул испуг.

"Да-да, на твоей кухне будет орудовать чужак".

Но потом старушка, сведя брови и изобразив кривую улыбку, уставилась на меня, давая понять, ему здесь не выжить.

- А потом, - продолжила я, не реагируя на мимику старушки, - зная, как вы дороги герцогу, предложу ему освободить вас от столь тяжкого труда. Вы ведь уже немолоды и вам нужен покой.

- Не посмеешь, - прошипела Ноеми.

Да, я попала в точку. Такие люди на износ будут работать, лишь бы доказать свою значимость.

- Я лишь, за мирное сосуществование, - улыбнулась я, - не буду более вас отвлекать, мне ещё замок нужно оглядеть.

Старушка провожала меня сощуренным взглядом, от чего становилось не по себе, но я выдержала.

Теперь же, усаживаясь за сервированный только для меня стол, надеялась на благополучный исход конфликта. Так же был ещё один вопрос.

- Где Габриель? - спрашиваю Бернарда.

- Он обедает с остальными мальчиками, миледи, - ответил он с поклоном.

- Их достаточно хорошо кормят?

От моего вопроса на невозмутимом лице дворецкого появилось удивление. Он его быстро спрятал и ответил:

- Весьма, миледи. Ноеми лично уносит им еду на конюшню.

- Спасибо. Можешь идти, - благодарю мужчину и приступаю к трапезе.

На этот раз всё было просто великолепно, что я не поленилась, сходив, сказать самой старушке, от чего заработала ещё один удивлённый взгляд. Но в противовес к этому в коридоре меня ждали четыре злобных взгляда, как понимаю от горничных.

- Мадам, - выступила вперёд одна из них, - чтобы всё прибрать нам не разгибая спины, придётся работать месяц.

В зелёных глазах девушки читался вызов. Посмотрела на других, глаза опущены.

"Заводила значит, - подумала я, оглядывая высокую, русоволосую девушку лет пятнадцати, - Скорее всего одна из дочерей дворецкого".

Обычно такими бывают дети, чьи родители обладают хоть какой-то властью, пусть даже лишь над горсткой людей.

- Как ты смеешь, так говорить с герцогиней? - выступила вперёд меня Абелия, тем самым пресекая мой ответ.

- Нам ещё в других помещениях порядок нужно поддерживать, - девушка переключилась на женщину.

- Лень и праздность делает человека слабым для искушений, зависимым, эгоистичным и хитрым. Лень орудие сатаны, - начала выговаривать Абелия в ответ, - В тебе сейчас говорит гордыня и леность, значит, ты далека от Господа. Прояви смирение и иди, трудись. Встань на истинный путь.

"Ого, Абелия решила проповедь прочитать".

- Это ты говоришь о лености? - не унималась девушка, - Сама то, что делаешь, кроме как тенью следовать за герцогиней?

- Хватит, - остановила я девушку.

Мгновенная тишина на долю секунды оглушила.

- Представься, - обратилась к девушке.

- Агнис, - ответив, она сделала книксен.

- Так вот, Агнис, когда я приказывала сделать уборку, я не имела в виду всё и сразу. Просто каждый день добавляйте комнату. Вас четверо, значит, каждый день по четыре комнаты должны быть чистыми. Потом, когда всё будет прибрано, вам будет достаточно быстрой уборки, при этом взяв уже по две комнаты. Тебя назначаю старшей. Каждый день после ужина, будешь отчитываться мне о проведённой работе. Учти, если мне не понравиться, заставлю тебя немедленно приступить к уборке снова и вот тогда, мне действительно будет плевать и на твою усталость и негодование.

Вся спесь с девушки слетела в мгновение ока. На смену пришла растерянность.

"Да-да, милая, попробуй теперь побалансировать между сохранением дружбы подруг, ведь, кто знает, может они захотят схитрить, а ты, судя по косому взгляду в их сторону, знаешь, что захотят и не желанием получать наказание от меня, ведь, кто знает, насколько я больна на голову. Да, ответственность она такая".

Сейчас Агнис оставалось только одно.

- Да, мадам, - смиренное, - будет исполнено, мадам,- шаг в сторону.

Прохожу мимо притихших девушек, но опомнившись, оборачиваюсь. Девушка всё так же растерянно смотрит в пол.

- Агнис, - окрикиваю.

Она вздрагивает и поднимает взгляд.

"Да-а, милая, с ответственностью ты, похоже, столкнулась впервые. Остальные-то девушки старше тебя. Зря волнуешься, фронт работ вполне реален. Перетрудиться трудно".

Девушку, похоже, сковал сам факт того, что ей придётся за что-то отвечать. Да и подружки молчаливым ожиданием только нагнетают.

- На сегодня можешь оставить уборку в дополнительных комнатах. Начните завтра с утра. Составь пока план, что кто и когда будет делать. Сегодня лишь закажи чехлы на мебель. В дальнейшем они упростят вашу работу. Вы не думали, что к герцогу в любой момент могут приехать гости. И тех, более или менее чистых спален не хватит. В какие сроки вам тогда придётся убирать, да ещё и за столом прислуживать? Не забывайте, что вы работаете на герцога и к нему в гости может приехать сам король. В каком свете вы выставите его светлость?

- Я поняла, мадам, - Агнис снова опустила глаза, - и простите, мадам, - нерешительный взгляд исподлобья.

Кивнув ей, отворачиваюсь и ухожу. А Абелия действительно как тень следует за мной.

"Надо занять. В библиотеке лишние глаза мне не нужны".

- Абелия, - обращаюсь к ней, - а ты займись приборкой моей комнаты. Проветри, после затопи камин. Я в это время отдохну в библиотеке за чтением мудрых изречений.

- Но как? - изумилась женщина, - ты же не умеешь читать.

Мне поплохело. Резко останавливаюсь и с неверием смотрю на Абелию.

- Я, я попробую, - нерешительно говорю, - зачем-то ведь Всевышний послал меня туда, - продолжаю более уверенно, - Может он даровал эту способность?

- Но зачем? - снова изумилась Абелия, - Удел девушек и женщин слушать отца или мужа. Господь милостив, даровав нам малую долю обязанностей. А тебе и этого не предписано.

- По-твоему я должна ослушаться Господа? - уже напираю на неё.

- О Всевышний, - Абелия перекрестилась, - конечно, нет.

- Вот и я о том же.

Поворачиваю и быстрым шагом иду в библиотеку. Мне надо убедиться.

"Надеюсь, читать умею, а то я в полной жо".

Выяснилось, что с трудом, но могу. Тут, скорее, повлияли знания со школы. А знание языка, как родного помогло освоить понимание текста. Осталось найти нужную мне книгу, а то схватила то, что первое попало под руку.

Огляделась. Библиотека представляла собой довольно тёмное помещение размером десять на шесть метров. Здесь имелось только одно окно, у которого стоял тёмный стол с креслом. Из такого же тёмного дерева были сделаны и стеллажи, стоявшие по периметру помещения, кое-где в два ряда.

Всё время до ужина я убила на поиски книг по этикету, но всё тщетно. Похоже, герцог не держит таковых. Оно и понятно, зачем ему. А вот полку с женскими романами нашла.

"Не удивлюсь, если ещё пещерные люди увлекались написанием и чтением данного чтива".

Решила взять одну книгу.

"Может в ней, что найду?"

На этот раз Габриель был за столом. Герцога не было, что меня очень обрадовало.

Мальчик кушая, смотрел только в тарелку. Он был подавлен.

- У тебя всё хорошо? - спрашиваю его.

- Да, мадам, - ответил, не отрывая взгляд от тарелки.

- Если что-то случилось, можешь мне сказать, я помогу.

- У меня всё хорошо, мадам, - резкое, но сдержанное.

- Тогда может, расскажешь, как прошёл твой день, - не унималась я, - Я вот свой провела в библиотеке.

- Мадам, - твёрдое. Глаза всё же поднял. Вставая, продолжил, - я наелся. Спасибо за компанию. Извините, но я вынужден откланяться.

- Да. Тебе спасибо.

Мальчик ушёл. А что мне ещё оставалось. Он мне не доверится. Теперь и у меня аппетит пропал. Кладу приборы и ухожу.

Глава 7

Поведение мальчика засело во мне беспокойным червём, поэтому с утра решила посетить конюшню.

"Надо же, она здесь всё же есть".

Абелия попыталась меня вразумить:

- До конюшен пол мили, а ночью прошёл дождь, - бурчала она, - где это видано, чтобы герцогиня грязь месила.

- Дождь и грязь тоже созданы Господом, - парировала я, - так от чего же мне, божьему созданию, не пройтись по творению его.

Абелии нечем было крыть, поэтому она уступила.

Конюшня была расположена на пути к замку прямо в чаще леса. За самим зданием конюшни располагалась, судя по торчащим редким пням, вырубка, где выгуливали свободных от сбруи лошадей.

На первый взгляд показалось, что здесь нет ни души, но вскоре я услышала редкие, звонкие смешки. Отправив продрогшую Абелию в замок, пошла в сторону смешков. Пройдя сквозь вереницу пустых стойл, увидела четырёх ребят примерно того же возраста, что и Габриель. Все они усердно вычищали стойла. Габриель, одетый в такую же простую одежду, что и остальные ребята тоже не отставал от них. Так как они меня не заметили, решила зайти в одно из стойл, послушать разговор. Но разговора, собственно, не было. Реплики трёх ребят сводились к тому, чтобы задеть белокурого, похожего, даже в этом наряде, на девочку Габриеля. Мальчик же молча делал свою работу, но по резким движениям видно было, что ему не всё равно и вся эта ситуация сильно задевает.

"И куда смотрят взрослые? Это же самая натуральная травля".

Меж тем Габриель закончил свою работу и, собрав инструмент, вышел из конюшен. Задирам пришлось остаться, так как их работа ещё не окончена, ведь больше времени у них заняли подколки.

- За что вы так с Габриелем? - спрашиваю ребят, выходя из укрытия.

Мальчики, увидев, кто перед ними, побросав вилы и скребки, поклонились, но не проронили ни звука. Насупившись, молчали.

"Ясно, ждут наказания".

- Мне просто интересно, - говорю спокойно, показывая, что не злюсь, - Кто смелый, чтобы ответить? - подначиваю.

- Он похож на девочку, - буркнул зеленоглазый парень, полная копия Бернарда.

- Чем же? - наиграно изумляюсь, от чего вся троица поднимает на меня глаза, - У него что, строение тела, как у девочки? Или поведение? Он играет в куклы? Носит платья? А может он ноет, что его поставили чистить стойла наравне с вами, мальчиками? Вы ведь точно мальчики?

Снова насупленные взгляды.

- Священник говорил, что красота от лукавого и её надо стыдиться, а не выпячивать, - высказался рыжеволосый мальчик.

- Хорошо, - вздыхаю, - Габриель выпячивает красоту?

Тишина.

- Думаю, нет. Ну не сажей же ему мазаться, в самом-то деле. Дальше. Вы видели лики святых?

Дружные кивки.

- Они внешне красивы?

В глазах детей появилось изумление, а потом последовали нерешительные кивки.

- Но он не святой, - снова высказался рыжеволосый паренёк.

- Нет, конечно, но он и не виноват, что Господь даровал ему такую внешность. Верно? Мы ведь не властны над этим?

Задумчивые кивки.

- Вы замечали, что такое же отношение к уродам?

Более уверенные кивки.

- Но красивые обычно спесивы и злы, - высказался, предполагаю Готье.

- Готье, так? - мальчик кивнул, - подумай, кто их делает такими? Ты бы не обозлился от постоянных насмешек?

- Да я бы всем, - встал в воинственную позу парень

- Во-от, - перебила я его, - а Габриелю мешает это сделать воспитание. Он же сын начальника стражи. Он не может подвести отца. Остаётся злиться. Вам же, в некотором роде проще, решив всё кулаками. Победил задиру, значит доказал, что мужик. Так? А Габриелю вас, что на дуэль вызывать? Поймите, дело не в том, как выглядит человек, а то, кто он и кем станет. Если общество к красавцам и уродам будет относиться, как ни в чём не бывало, этого не будет. Но общество таково, что подвластно порокам. В вашем случае, это скрытая зависть, ведь вы понимаете, что он не только выше вас по статусу, но и то, что он привлекательнее вас для противоположного пола.

- Неправда! - выкрикнул третий мальчик, - нам нечему завидовать.

- Вот и докажи. Не обращай внимания на внешность. Общайся так, как если бы общался с друзьями. Попробуйте вести себя не как глупые птицы.

- Причём здесь птицы, - буркнул Готье.

- Вы замечали, чтобы в какой-либо стае птиц, какая-то из птиц отличается от других?

- В стаях все птицы одинаковы, - ответил рыжеволосый мальчик.

- Как тебя зовут? - спрашиваю его.

- Люк, мадам.

- Так вот, Люк, ты прав. А знаешь, почему они все одинаковы?

- Они же из яиц вылупляются, - высказался он.

- Нет, - улыбнулась я, - не поэтому. Просто непохожих они заклёвывают насмерть.

На лицах мальчишек появилось изумление и неверие.

- Вот вы видели, чтобы животные делали так? - продолжала я, - Чтобы чёрные псы загрызли белого?

- Нет, мадам, - выступил третий мальчик, - Меня зовут Лоренс. Они если и грызутся, то по другому поводу. Я знаю. У меня дед на псарне работал, успел кое-чему научить. Но про птиц, как то не верится.

- Хочешь, верь, хочешь, нет, но факт остаётся фактом. Если взять из стаи птицу и повязать на её лапе яркую ленту или покрасить хотя бы пару перьев другого цвета краской, то когда вернёте в стаю, её заклюют. И всё из-за того что она отличается от других.

Краем глаза заметила промелькнувшую вдали мальчишечью фигуру. Габриель хотел зайти в конюшню, но, завидев меня, ушёл.

- Ладно, мальчики мне пора, - сворачиваю разговор, - Спасибо, что выслушали. И это, поверьте, о многом говорит. Прошу, попытайтесь в людях видеть не внешность и титул, а в первую очередь душу.

Направляюсь в сторону, где только что видела Габриеля.

- Нас накажут, мадам? - спросил Готье.

- Зачем? - оборачиваюсь к нему и, оглядев остальных ребят, продолжаю, - Я считаю, что незачем и не за что.

Отворачиваюсь и ухожу. Габриеля нашла, сидевшим у кучи выкорчеванных пней.

- Зачем вы лезете, мадам? - воскликнул он, едва я подошла к нему.

"Ого, злости то сколько".

Лицо мальчика было искажено от злобы, а в глазах стояли не пролитые слёзы.

- Я просто поговорила с мальчиками и всё, - начала оправдываться, - Мне было интересно узнать, за что? Дальше огласила свою точку зрения, вот и всё.

Я решила говорить правду и не сюсюкать с таким уже взрослым не по годам парнем.

- А то вы не знаете зачем.

- Нет.

Габриель посмотрел на меня, как на душевно больную. Ну хоть злость прошла и то радует, а то, если честно, я сначала опешила.

- Их накажут? - спросил он вдруг.

- Нет. Это всё между нами, я не скажу никому.

Дальше повисло молчание. Я, выбрав более-менее чистый пень, присела на него и стала разглядывать хмурое небо. Сколько прошло времени не знаю, молчание не тяготило. Габриель нарушил её, зло процедив:

- Я стану великим и покажу им всем. Они ещё будут валяться у моих ног и просить о пощаде, а я буду смеяться им в лицо.

Струйка страха кольнула моё сердце и невесомой сеткой расползлось по всему телу. Беру себя в руки и, удерживая спокойный, меланхоличный тон, говорю:

- Доказать это конечно хорошо, но что дальше?

- Я буду победителем.

- Уверен.

- Я же им докажу.

- Докажешь что?

- Что я не девочка и силы во мне столько же, что и в мальчике. Может даже больше.

- И всего-то? Это и сейчас легко сделать. Работу ведь ты выполнил быстрее? Так же ты выше по статусу. Покажи им это. Хочешь, я прикажу их выпороть? Извиниться. Ты станешь победителем?

- Но это не то и не честно.

- А потом честно будет? Когда ты так же будешь выше их по статусу. Только вот потом это будет ощутимее. У них и у тебя будут семьи. Попутно несчастными ты сделаешь и других, невинных, тем самым продолжая вражду. Сейчас-то вы просто мальчишки. Проблемы надо решать сейчас, а не потом. И ещё, тебя, что задирают только простолюдины? Думаю навряд ли. Почему мстить ты собрался только им?

- Почему? Благородных вызову на дуэль.

- Благородных вызовешь, а простолюдинов загнобишь, так?

- Да вам-то, какое дело? - вскочил на ноги Габриель.

- Просто вижу, что злоба захватила твоё сердце и не хочу, чтобы она тобой руководила. Это не принесёт счастья ни тебе, ни другим, поверь. Ты сейчас просто запутавшийся мальчик, как и они, - махнула рукой в сторону конюшен, - Скажи, твой отец ведь не такой? - молчание, - Спроси его на досуге, как он справлялся в своё время. Мальчишкам дай ещё шанс, хорошо, а потом суди. Ну или подерись ты уже с ними. Хочется ведь? Всё лучше, чем накопленная злоба и месть в будущем.

Я тоже встала, намереваясь уйти, но заданный вопрос Габриеля остановил меня.

- Что с вами случилось? В прошлую нашу встречу, вы были холодны и надменны, что статуя. На всех в округе смотрели с презрением и не скрывали это. Даже на вопросы отвечали односложно и через силу, не говоря уже о полноценном диалоге и просьбе за простолюдинов.

- Я тоже, как и ты заблуждалась, - улыбнулась, - но теперь прозрела и поверь, стала намного счастливее. Поэтому, прошу, не совершай тех же ошибок. Я не говорю, что всё враз изменится и к тебе начнут хорошо относиться. Это их дело. Главное, чтобы ты сохранил человечность. Это важно.

Обед я снова провела в одиночестве. Остальное время читала, чем вызвала у Абелии священный ужас. Знала бы она ещё тематику книги.

Книгу я выбрала, что надо. По сюжету главная героиня была в младенчестве утеряна семейством маркизов и найдена, будучи совершеннолетней в каком-то захолустье. Ясное дело, родители тут же взялись за воспитание дочери, ведь ей предстояло явиться ко двору.

Я вместе с героиней постигала эту науку. Подумать только, она задавала учителям и родителям те же вопросы, что возникали у меня. Поэтому я наверно дочитала книгу до конца. Вот только концовка меня разочаровала. Я бы ни за что не осталась фавориткой короля, но тут скорее сказывается разность поколений.

На ужин соизволил явиться герцог. На этот раз он не сверлил меня взглядом, а мерно и задумчиво поглощал пищу. Внешний вид его, не смотря на свежую рубашку и недавнюю выбритость, был ужасен. Сейчас он походил на человека недавно вышедшего из запоя.

"А может он действительно алкоголик? Вот засада. С такими мне общаться не приходилось".

Решив пока не вникать в это, перевожу взгляд на Габриеля. Былой угрюмости нет, злости вроде тоже.

- Габриель, - вдруг подал голос герцог, - завтра с утра у тебя вместо конюшен фехтование. Твой отец просил поработать над выпадом.

- Хорошо, милорд, - в глазах мальчика появился азарт, - А после обеда можно мне на конюшню?

- Хм, - бровь герцога приподнялась в удивлении, - что же, если желаешь.

- Благодарю, милорд, - Габриель засиял.

От его улыбки непроизвольно растянулась моя. Ничего не может быть прекраснее сияющих глаз ребёнка.

- Миледи, - вдруг обратился мальчик ко мне, - спасибо за совет. От остальных тоже.

Я кивнула, принимая благодарность. У герцога уже поползла вверх вторая бровь. Судя по тому, как он посмотрел на Габриеля, будет выпытывать. Вот уверена, фиг, что он ему расскажет. От этой мысли моя улыбка не сходила с губ всё оставшееся время ужина.

С этой же улыбкой я шла за нервничающей Агнис проверять комнаты. Одобрив, проведённую работу, наблюдала, как засияли уже глаза девушки. В них сейчас плескалась такая радость и гордость, что я вдруг поверила, что эта жизнь у меня всё же сложится и я по-настоящему, без лжи, буду счастлива.

Глава 8

Целых два дня я пребывала в этой эйфории. После завтрака, чтобы потренировать чтение и язык, я начинала вслух читать найденные в библиотеке стихи, но каждый раз меня отвлекал вид за окном. Дело в том, что на небольшой полянке сада, как раз у беседки, тренировались Габриель и герцог. Не смотря на осеннюю промозглость, мужчина фехтовал в одной рубахе, и я стала замечать, что невольно любуюсь им. Даже нелепые кюлоты и чулки не умоляли его грации - грации хищника. От чего я недоумевала и злилась на себя, ведь мне никогда не нравились такие мужчины. Что же изменилось сейчас?

За эти два дня герцог не сказал мне и слова, но я неоднократно замечала за собой, что прислушиваюсь к его речи, при беседе с мальчиком. Габриель же лучился к мужчине обожанием, тот в ответ, от чего я начала сомневаться в нежелании герцога иметь детей. В моей душе, не смотря на всё ещё холодный в мою сторону взгляд герцога, зародилась надежда, что мы если не полюбим, друг друга, то хотя бы станем ближе. Но мои розовые мечты, как всегда, разбились об скалу под названием реальность.

В сердце тревожно кольнуло, когда, выходя из библиотеки, увидела идущего быстрым шагом злого герцога. Встревожил вовсе не его вид, а кожаная плеть, сжимаемая в руке. Проследив направление мужчины, я пулей влетела по лестнице в свою комнату и, схватив первый попавшийся плащ, выскочила следом.

Герцог успел уже скрыться за поворотом к конюшням. Когда я прибежала туда, то застала стоявших вряд в одних рубашках трёх мальчишек, за ними двух мужчин в простых сюртуках, герцога с плетью наизготове и Габриеля, покорно лежавшего на скамье. Он тоже был в одной рубахе и, сжав зубы, ждал удара. При замахе герцога вылетаю наперерез плети. Мужчина успевает её перехватить, но взгляд его бьёт больнее хлыста. Мне сейчас всё нипочём.

- Как вы смеете бить детей? - моему шипению кобры бы обзавидовались.

- Уйди прочь, женщина! - рычит герцог.

- За что?! Что они сделали? - кричу на мужчину.

- Миледи, - слышу из-за спины, - мы действительно виноваты.

Поворачиваюсь на привставшего со скамьи Габриеля.

- Мы решили проверить ваши слова, мадам, - взял слово Готье, - про птиц. А ещё. Ещё хотели узнать, что будет, если особых птиц будет больше.

Я растерялась.

- Так это вы их надоумили на это? - голос герцога, казалось, искрил от злобы.

Я не нашлась, что ответить.

- Пойдём, - схватил он меня за предплечье, - посмотришь на деяние своё.

Мужчина, проведя меня чуть дальше вглубь вырубки, указал, на стоявшие особняком деревья.

- Эти деревья облюбовали галки. Любуйся.

Моему взору предстала картина достойная фильмов ужасов. Два голых от листвы, ветвистых дерева увешаны трупами птиц. Они за лапы болтались на некогда голубых лентах. Некоторые были ещё живы и издавали жалобные звуки, пока их собратья клевали окровавленные тушки, то и дело, дерясь то ли за добычу, то ли защищая кого. Этот гомон и слипшиеся от крови перья на нежно-голубых лентах вызывали дурноту и, скорее всего ещё долго будут стоять у меня перед глазами, но я понимала, что это не жестокость. Мальчики лишь хотели провести эксперимент. Узнать, что будут делать птицы, если особенных птиц будет столько же, сколько и простых. И как только изловчились переловить такое количество? Не учли они одного. Ленты на лапах оставили слишком длинные. Бедные птицы цеплялись ими за корявые ветви, ранились, а их собратья беспощадно добивали их.

- Но я лишь рассказала им об особенности поведения, - выдавила я, сдерживая дурноту, - Я и не думала.

- Вот и они не подумали. И раз вы приложили руку к этому, то сейчас будете стоять и смотреть на наказание.

- Нет! Прошу, - хватаю мужчину за руку, - накажи меня. Отпусти их. Они же ещё несмышлёныши. Ими просто двигал интерес и жажда знаний.

- Интерес? Жажда знаний? - прорычал мне прямо в лицо герцог, схватив за плечи, - А если они в следующий раз в жажде знаний захотят препарировать человека? Такого же беззащитного и ничего незначащего, что эти птицы, человека. А? Что тогда? Простите, мы не подумали и нам, просто было интересно. Такие объяснения будут уместны тогда?

Я не знала, что ответить. Доводы герцога были справедливы, но и мальчиков ужасно жаль. Всё моё существо было против порки.

- Можно же с ними просто поговорить, объяснить, что так нельзя, - нерешительно предлагаю, - На первый раз можно ...

- На первый раз?! - взревел мужчина, встряхивая меня, - Ты слышишь, что говоришь, женщина? И первого то раза не должно быть. Они наперёд должны рассчитывать последствия, особенно Габриель. Тут не должно быть решили и захотелось. У всего есть последствия. Безнаказанность приводит к более крупным преступлениям. Вбей ты это в свой скудный мозг и прикрой рот, дабы не выдавать более глупостей.

Мне стало обидно. Пока я глотала слёзы обиды, герцог уже привёл меня обратно к мальчикам. Они стояли по двое, укрытые сюртуками стоявших рядом мужчин. При нашем появлении Габриель, скинув свой край, спокойно подошёл к скамье и улёгся на неё. Пять ударов хлыста, сопровождаемые моими вздрагиваниями, со свистом прошлись по спине мальчика. Следом так же ещё у троих. Слёзы не переставали течь из моих глаз, и я ненавидела себя за бездействие. Более менее спокойствие принесло, что ударов было немного, и они кроме как небольшого покраснения на коже не принесли ущерба. Больше опасности было в том, что ожидая нас с герцогом, дети могли попросту простыть. И за это небольшое спокойствие я сейчас корила себя ещё больше. Мне, казалось, что я предаю мальчиков.

- Последствия убрать, - приказал герцог, скручивая кнут, - Габриель на три дня лишаешься фехтования.

- Да, милорд, - хором ответили мальчики.

- Жак, - продолжил он, обращаясь к рыжеволосому мужчине, - дай им больше работы, дабы дурь в башку больше не лезла.

- Да, милорд, - с поклоном ответил мужчина.

- Ну, а что касается вас, миледи, - обратился герцог уже ко мне, - неделя на хлебе и воде, не выходя из комнаты.

- А почему бы и меня не выпороть? - вскинулась я на него.

- Я же просил, - подойдя ко мне, герцог прошипел на ухо, - закрыть рот и не выдавать более глупостей.

После отвернулся и ушёл.

Все спешно стали расходиться по своим делам, а я не знала, куда себя деть. Хотелось, как в детстве, запрыгнуть отцу на колени и рассказать о своих проблемах и несправедливостях. Получить совет, а возможно решение проблемы. Да даже будь я в своём времени, нашла бы к кому обратиться. Здесь же я никто.

- Миледи, - окликнул меня уже одетый Габриель, - простите, что из-за нас вы тоже наказаны.

- Ох, ты чего? - вытирая слёзы, отвечаю, - Разве это наказание. Это вам досталось из-за меня. Надо было думать, что рассказывать.

"Как же я теперь понимаю предупреждения на всех видах аппаратах и видео".

- Неправда, - серьёзно произнёс Габриель, - Миледи, мы уже не малыши и понимаем, что нам попало за дело. Мёртвые птицы привлекают большое количество мух, а они в свою очередь приводят к беспокойству и болезням лошадей. Убыток на лицо. Но даже не это страшно. Беспокойная лошадь может скинуть седока, лягнуть работника или понести карету. При этом пострадают люди. Так же сам факт жестокости с птицами имеет место быть. Я как самый старший должен был подумать о длине лент и последствиях, но я этого не сделал, поддался порыву.

- Речь достойная мужчины. Но разве этого ты не понял бы без порки?

- Понял бы, - улыбнулся мальчик, - но потом. Возможно, когда поздно стало. А если бы всё обошлось, не знаю, запомнил ли.

- Вам просто внушили это, - фыркнула я, - Герцог, по моему мнению, слишком жесток.

- О, уверяю вас, жестокости в герцоге ни на дюйм. Вы даже представить не можете, как мне попадает в гимназии. Соверши мы такое там, да даже в другой семье, поверьте, я такие знаю, пятью ударами не отделались бы и кожа, точно бы была рассечена.

- Господи! - воскликнула я, - что же твориться в этом мире, что ребёнок малое количество ударов считает за милосердие. Я даже представить не могу, чтобы я своего ребёнка лупила.

- Как раз служители Господа и лупят. Миледи, я же говорю, мы уже не дети, иначе наказанием была бы чистка котлов или другой неприятный и грязный труд. Мне тринадцать, скоро четырнадцать. Самый младший из нас Готье, ему двенадцать, но и он понимает, за что получил. А что касаемо вашего малыша, - хитро улыбнулся парень, - всё равно бы хоть раз по попке шлёпнули за непослушание. Не сильно так. Простите, я пойду, а вы не расстраивайтесь.

Габриель ушёл, а в моей душе царило ещё большее смятение.

"Не дети они, ага, как же. А кто тогда? Вот этим такие, как герцог и оправдывают своё поведение. Детей, вроде как, они и не бьют. И это твориться повсеместно? В этом времени лишний раз подумаешь, иметь ли детей, разве что на домашнем воспитании и чтобы муж не тиран, как этот".

Глава 9

Моя неделя заточения прошла плодотворно. Я наконец-таки дочитала книгу со стихами. Изучила местную косметику, после чего решила пользоваться ей только в крайнем случае, когда портить уже будет нечего. Пока же обойдусь природной красотой. Дело в том, что пудре больше подойдёт название белила и она годна лишь для побелки стен. Краска для бровей очень похожа на размолотый и разведённый в чём-то уголь. Из чего делают очень красные румяна и краску для губ, теряюсь в догадках, но одно то, что они имеют ярко выраженный запах протухшего жира уже что то, и я навряд ли когда решусь воспользоваться этим.

Дальше меня озаботил вопрос депиляции и маникюра. О педикюре уже не заикаюсь. Имеющиеся маленькие ножницы решали вопрос только в корень. Подпилить ногти вообще оказалось нечем, не то, что покрыть лаком. Боле менее сносный крем, кусочек бархатной ткани для полировки ногтей и пят, душистая вода и не менее душистое мыло - это всё, что осталось в моём новом арсенале. Ах да, чуть не забыла про добытую Абелией опасную бритву, которой я всё же, потратя полдня, провела депиляцию. Женщине для чего использовать собралась говорить не стала, опять, наврав с три короба про то, что хочу изменить платья неугодные Господу.

Дальше очередь дошла до гардероба. Перебирая платья, особенно бальные, поняла, что если бы не попадание, навряд ли одела какое-то из них. Обилие рюш и бантов убивало. Так же кто-то решил, что чем больше, по размеру, камни на лифе, тем лучше. В таком только побег совершать, первое время на жизнь хватит, вот только ширина этого платья в бёдрах и длинный шлейф навряд ли дадут совершить данный манёвр.

Отметила лишь тёмно-синее, шерстяное платье, предназначенное для прогулки. Зауженные, длинные манжеты его рукавов, подол и горловина вышиты белой нитью, что делает его "живым".

Из бальных приглянулось малинового цвета платье, без бретелей и рукавов. Огромный бант сзади, как раз над попой, нещадно удалила, благо он не прикрывал никакой огрех, как у нескольких других платьев, которые я так же пыталась улучшить, убрав лишнее. Если не одевать под это платье ужасную сетку с манекенов. А к образу добавить ажурный чокер с рубином и имеющийся к нему в тон невесомый палантин, то должно получиться великолепно.

Несколько домашних платьев уже отложено. К плащам и шубкам претензий нет, как и к шляпкам, кроме тех, что имеют форму чепца. Раньше шляпки носить не приходилось, поэтому на примерку и создание образа потратила практически весь день, после чего в утиль ушли ещё три шляпки.

Пара найденных высоких, накрахмаленных париков вызвала недоумение. Зачем, если и свои волосы прекрасны? Но потом вспомнила, про моду на них в веке так семнадцатом, восемнадцатом. Тут-то на ум и пришёл вопрос. А какой сейчас год? Абелия без бурчаний, что удивительно, просветила, что ноябрь одна тысяча шестьсот восемьдесят четвертый. Это мне мало что сказало, разве что, это ой как далеко до моего. Но, думаю, знать я обязана во избежание конфуза.

"Всё же польза в уединении есть, а то когда бы ещё озаботилась данным вопросом"

Абелия всё это время была молчалива. Сделав работу, уходила по своим, даже представления не имею каким, делам. Несколько раз она пыталась всучить мне незаконченную вышивку, но я всячески увиливала. Ну не говорить же ей, что я не умею. Что у меня даже дырку заштопать и то толку нет, не то что вышить лик, какого-то там святого. Вот вязание крючком это да, это моё. Но, боюсь, заявление, что Господь поменял мои увлечения, это уже перебор. Успокаивает одно. Деваться ей здесь некуда и не к кому, так что пакость сделать не должна.

О герцоге старалась не думать, но выходило плохо, так как он с Габриелем возобновил занятия и меня, как магнитом тянуло к окну. Глядя на его изящные движения, мной обуревала злость, после интерес, потом снова злость, а ещё позже презрение. Но обо всём по порядку.

На этот раз к занятиям присоединились остальные мальчики. Они очень звонко хохотали над неудачами друга. На следующий день смеялся уже Габриель, так как герцог задирам выдал деревянные шпаги и стал показывать стойку. От того, что изображали мальчишки смешок не удержала и я. Видя, как они, подначивая друг друга, веселятся, на душе становилось теплее. Вдруг душу царапнуло что-то непонятное, а в голову пришла мысль, как после наказания ребята так просто общаются с герцогом. Будто и не было ничего. Более того я сама начала искать ему оправдания.

"Что я делаю? Я настолько мягкотела, что готова поступиться принципами?"

Потерянная в своих ощущениях я прокручивала образ нынешнего терпеливого, с лёгкой улыбкой, спокойно повторяющего раз за разом одно и то же движение, мужчины и того грубого и властного.

"Как одновременно человек может быть добродушен и в то же время тиран?"

Но самым ярким моим воспоминанием о днях заточения будет пятый по счёту день. Вернее ночь.

Я уже была полностью укутана бархатным одеялом сна, когда сквозь дрёму услышала еле слышный звук отворяемой двери. Мною выучены все звуки, что могли раздаваться в комнате, в том числе звуки каждой отворяемой двери. Услышанный не походил ни на один, поэтому не придала значения. К тому же он был быстрый, нечёткий и без продолжения. Сон так манил своей негой, что не хотелось и мыслью пошевелить, не то что частью тела. За всё время, что я здесь не отворялась лишь одна дверь. Я даже не интересовалась, куда она ведёт. Но она заперта, а ключ от неё со слов Абелии в одной из шкатулок на дамском столике.

Ну так вот, я во власти сна и мне хорошо, потому что я дома. Ощущаю, как с другого края прогибается матрац. Уверенная в том, что это Сергей, как обычно запозднился, бормочу, не оборачиваясь:

- Милый, обними меня, мне сегодня что-то грустно и одиноко.

Но Сергей вместо этого, почему-то поворачивает меня на спину и нетерпеливо задирает подол сорочки.

- Ум, м, у, - выходит у меня, когда я вяло, не открывая глаз, отмахиваясь руками, даю понять, что мне это не нравится.

"Да, что с ним такое" - проскальзывает мысль.

Сергей никогда не был настойчив, тем более нетерпелив.

Меж тем мужчина не думал отступать. Одно движение и я уже под ним. Ещё одна вялая попытка спихнуть давящее тело и мои руки перехватывают, заводя за голову.

- Да, что с тобой такое? - взбрыкиваю, открывая глаза.

Но вместо русой, постоянно закрывающей серо-голубые глаза чёлки я в освещении свечей вижу бездонные, чёрные глаза и ниспадающие мне на грудь чёрные, что смоль, волосы.

- А-а! - в панике завизжала я, пытаясь брыкаться, но руки прижаты к подушке, а тело и ноги к матрацу, так что все попытки тщетны. Остаётся кричать.

- А-а, помогите!

Но вскоре и этого лишили, зажав рот ладонью.

- Прекрати кричать, - рычит герцог.

Да, я его уже узнала и всё вспомнила, но это не умоляет его действий.

- Угу, - мычу, успокоившись и понимая, что помощи ждать неоткуда.

- Я сейчас уберу руку, и ты не кричишь, - вкрадчиво проговорил мужчина.

- Угу, - выдаю я.

-Перестань паниковать, - всё же решил высказаться герцог, - Ты знаешь, зачем я пришёл, уже проходили. Я не отступлю, прими, как данность. Ты, моя, жена.

После убрал ладонь и, поняв, что воплей больше не будет, занялся раздвиганием моих ног и задиранием сорочки.

"Ну уж нет, - хмыкаю мысленно, - Не на ту напал. Что ж, раз руки заняты ..."

Вцепляюсь мужчине в плечо зубами. Он взревел от боли и дёрнулся. От этого сжимаю челюсти сильней. Герцог, отпустив мои руки, пытается оторвать меня от своего плеча. Расцепляю зубы и быстро выползаю из-под него, попутно пнув в живот. Мгновение и я уже за кроватью.

- Ты что творишь, женщина! - зло рычит герцог, прожигая меня взглядом и, зажимая, кровоточащую рану.

Он стоял с другой стороны кровати в одной длинной, до колен, рубахе. Без портков и босой.

- Это ты, что творишь, мужчина, - парировала я, презрительно выделив последнее слово.

- Ты много себе позволяешь, - шипение в ответ, - Твой муж изъявил желание, разделить с тобой постель, а ты вместо покорности выдаёшь это, - жест на плечо.

- А муж не мог поинтересоваться желанием жены? Предупредить, в конце концов. Или ему нравится трахать беззащитных и спящих?

- Как ты смеешь так выражаться? - взревел мужчина, пытаясь подойти.

Хватаю канделябр и преграждаю ему путь.

- Значит, делать такое со мной можно, а выражаться нельзя?

- Помолчи, женщина и прекрати уже сопротивляться.

Герцог попытался сделать ещё шаг, но я, взмахнув, канделябром, наступаю.

- А то, что? - с вызовом говорю, - Голодом заморишь или высечешь? Что?

В ответ герцог ещё раз просверлил меня злобным взглядом, сжал кулаки, развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью.

"Что же, теперь ясно, куда ведёт эта дверь. Вот только ключ, похоже, не только у меня".

Подлетаю к дамскому столику и, вываливая содержимое шкатулок, ищу ключ. Найдя, хватаю и трясущимися руками вставляю в замочную скважину двери. Поворачиваю и оставляю в замке. После бегу в гардеробную за панталонами. В них спокойнее. И только после этого забираюсь обратно в постель.

Глава 10

- Матерь Божья!

"Абелия решила сменить репертуар?"- вяло шевельнулась мысль в мозгу.

Открыв глаза, смотрю на стоявшую столбом женщину.

"Уже даже не крестится?"

Со стоном разгибаю конечности.

"И кто сказал, что поза эмбриона самая удобная?"

Меж тем выпученные глаза Абелии пришли в норму, и она начала озираться по сторонам. Тоже осмотрелась.

"И чего такая реакция? Ну подумаешь, канделябр на полу валяется, кровать, что воронье гнездо, драгоценности и баночки кучей свалены на столе".

- Абелия отомри уже. Что тебя так поразило? Даже Господа упомянуть забыла.

- Что, что здесь произошло? И крик твой ночью, - заикаясь, выдала она.

- Ясно. Пока я с демоном сражаюсь, ты за дверью подслушиваешь, - решила свести ситуацию в шутку.

- О Всевышний, - крестясь, упала на колени Абелия, - Я же думала, это герцог решил посетить тебя.

"М-да, над кем пошутить решила".

- Встань, - устало говорю.

Сама тоже встаю с кровати и топаю к трюмо.

- А кто победил? - останавливает дрожащий голос из-за спины.

- Пока я, - вздыхаю.

"Блин, ну сколько можно? Сколько можно верить в эту ахинею?"

Поворачиваюсь к Абелии.

- А, а, - тыча в меня пальцем, она стала отступать.

- Что? - развожу руками. Вздыхаю и протягиваю ладонь, - Давай сюда свою святую воду.

Женщина стала лихорадочно перебирать складки своего необъятного платья. Трясущимися руками достала небольшой флакончик. Прежде чем вложить его мне в ладонь, она брызнула мне на руку.

"Надеюсь, не заработаю дизентерию или что похуже".

Выпиваю содержимое флакона. Спустя несколько секунд.

- Ну? Убедилась? - говорю, - Теперь приготовь ванну. Хочется поскорее смыть с себя его прикосновения.

В местах прикосновений рук герцога кожу действительно жгло что огнём.

"Что он себе позволяет? Никто и никогда не смел так вести себя со мной. Так... Так властно и по собственнически".

Раз только в восьмом классе мой одноклассник обнял меня у всех на виду. Не предупредив и не спросив, просто, ни с того ни с сего. В тот момент мной овладело лёгкое чувство паники и остолбенение. Только шутки и смех ребят стояли в ушах. Может не надо мной, но запомнилось только это: Горячая, прижимающая к не менее горячему телу, рука и смех вокруг. Я сбежала. Скинула руку парня и убежала. Сразу же всё рассказала, встречавшему в тот день отцу.

С тех пор ко мне больше никто не подходил и не трогал. Странно косились, шептались и всё. Потом прошло и это, но я так и осталась недотрогой. На кличку было плевать, меня всё устраивало. Инга то была со мной. Ей я по-девчачьи доверяла свои чувства.

- Мишель!

Я вынырнула из воспоминаний, ища глазами зовущего. В дверном проеме стояла Абелия. В руках она держала деревянное ведро.

- Что? - спрашиваю.

- Прости, просто я уже ведро воды принесла и вылила, а ты всё стоишь. Сильно досталось, да?

- Ты о чём? - хмурю брови.

- Кровь, - указала она сначала на свои губы, потом на меня, - у тебя кровь.

- Хм.

Всё же дохожу до трюмо.

"М-да. Неудивительно, что Абелия меня за нечисть приняла".

Волосы всклокочены, глаза впали и под ними синяки, но вишенкой на торте губы и подбородок. Они в засохшей крови.

"Не хило я герцога куснула".

Не знала бы, что это я, приняла бы за недавно позавтракавшую вампиршу.

- Всё хорошо, - успокаиваю женщину, - не переживай. Иди.

После ванны и завтрака занялась перебиранием драгоценностей. О герцоге и думать забыла, но.

- Его светлость велел явиться к обеденному столу, - объявила вошедшая Абелия.

Игла страха кольнула сердце.

"Ну уж нет. Не буду снова его бояться".

- Передай его светлости, - держу меланхоличный тон, - что время моего наказания не вышло.

- Мишель, - охает женщина, - Так нельзя. Это же ...

- Передай! - рявкаю на неё, больше от страха, чем от злости.

Женщина, перекрестясь убежала, а моё сердце заныло от страха и предвкушения.

"Что сейчас будет?"

Не знаю, боялась ли я герцога или всей ситуации в целом. Сложно, когда всё это для тебя ново. Дерзость и упрямство несвойственны мне. Да и зачем всё это, когда проще спрятаться за надёжную спину отца. Его-то реакции известны, а вот что от герцога ждать?

По ощущениям прошло около двух часов, в течение которых я успела успокоиться и разложить всё по местам. Но герцог не появлялся.

"Может Абелия побоялась передать, решив, что одумаюсь?"

На всякий случай решила одеться.

"Не в одной же сорочке, в случае чего, встречать герцога. Подумать только, ещё недавно щеголяла в коротких шортах и топе, который только грудь прикрывал, а теперь в сорочке, которая длиннее и плотнее любого моего летнего платья и халате поверх, чувствую себя голой".

Время обеда, а герцога нет.

"Должна же быть хоть какая-то реакция. Не может не быть. Он ведь не из тех кто "проглотит" неповиновение".

Прекращаю мерить шагами комнату и сажусь перед трюмо. Волосы тоже нужно привести в порядок. На этот раз заплела их в объёмную греческую косу. Украшать не стала.

Ни герцога, ни Абелии нет. Даже положенного куска хлеба с водой.

"Измором берёт гад".

Дёргаю за шнур вызова. Абелия не появилась ни через час, ни через два.

"Так значит да?"

Во мне уже нет страха, я зла.

Время ужина. Ничего не поменялось, разве что моя злость перешла в раздражение.

"Целый день насмарку".

Беру книгу в надежде отвлечься, но стоило открыть её, как отворилась входная дверь. Входит герцог в неизменно белой рубахе и коричневых кюлотах. Я наверно "перегорела", так как появление мужчины не вызвало никакой эмоции. Нехотя откладываю книгу, встаю и изображаю книксен.

- Пришёл предупредить вас, супруга, что этой ночью намерен посетить вашу пастель, - церемонно произнёс герцог.

- Прошу простить меня, ваша светлость, но по причине плохого самочувствия вынуждена вам отказать, - так же церемонно отвечаю, не поднимая глаз.

- Уверен, ваша болезнь легко вылечится ужином, - продолжал игру мужчина.

Слышу неспешные шаги в мою сторону.

- Не думаю, - отвечаю.

- И это хорошо, - слышу совсем близко, - За вас подумал я, а то ваш мозг не в состоянии справиться с этим.

Не в силах стерпеть вскидываю голову. Тут же мне на губы ложиться указательный палец мужчины.

- И прежде чем вы, что-либо скажите, напомню. С вашим батюшкой заключён договор. В случае моего недовольства вами, я имею право отменить содержание. Так же там упоминается, что в случае чего, не возвращая содержание, я могу заменить вас сестрой.

- Что? - вырвалось у меня, - не посмеешь.

Перед глазами встала мордашка сестры.

"Да она скорее покончит с собой, нежели пойдёт под венец, к тому же насильно. Науку она ни на что не променяет. Лучше я".

- Удивительно, - слышу, что сквозь вату, - но похвально для Кемберов.

Смотрю, не понимая, о чём он сейчас.

- Мне докладывали, что между вами с Аделаидой распри. Хотя, мне так же докладывали, что вы не умеете читать.

Мужчина взял книгу со стола и, раскрыв её, прошёлся глазами по строчкам.

"Что? О чём он? Ох, ё, - дошло до меня, - Он про сестру Мишель, а я Катьку представила. Вот дура. До Катьки ему не добраться. Да и что это я, мой отец ни за что и никогда, ни меня, ни Катьку не продал бы. Любой отец не продал бы. Это в какой же ситуации семья Мишель, что им пришлось? А герцог воспользовался. Подставлять невинную девушку нехорошо, да и семья Мишель ни в чём не виновата. А я и так уже варюсь в этом ..., как сказать даже не знаю. Надо прекращать жить в обоих мирах. Ни к чему хорошему не приведёт. Подставив себя, я подставляю других и это неправильно".

- Миледи! Я к вам обращаюсь!

Вздрагиваю от выкрика герцога.

- Что? - спрашиваю, беря себя в руки и, смирившись со своей судьбой.

- Я уже третий раз спрашиваю, почему никто не знал о вашем умении читать и знании языков.

- Откуда ..., - изумляюсь.

- Вы во сне бормотали, - перебивает мужчина.

Опускаю взгляд и нерешительно бормочу первое, что пришло в голову:

- Знание языков и умение читать, в нашей семье не относится к женской добродетели. Даже мои родители не знают об этом.

- Хм, возможно, - герцог за подбородок приподнимает мою голову, - Посмотри мне в глаза, - выполняю просьбу, - Довольно нетипичный выбор. Русич? Чем обусловлен?

Липкая струйка страха прошлась по позвонку.

"Он знает этот язык? Что ещё придумать?"

- Долгое время общалась с гостившей в наших краях княжной. Ей язык надо было подтянуть. Не заметила, как сама выучила её, - сочиняю на ходу, моля неведомые силы, чтобы ложь удалась.

- А вы знаете, миледи, что ваши глаза меняют цвет? Они сереют, когда вы уходите в себя или лжёте.

- Я не лгу, - освобождаю подбородок и отхожу от мужчины, - А про цвет слышала неоднократно.

- Что же, - герцог заложил руки за спину и снова подошёл ко мне, - Предлагаю спуститься к столу и отужинать, дабы не давать вам повода думать, что я люблю трахать бездыханные тела.

"Нет, с таким отношением смирение мне не светит. Он будто получает удовольствие, подначивая меня".

Сверлю мужчину взглядом.

- Учтите, - с улыбкой добавил он, - не пойдёте сами, выволоку. Не будете есть, вылью на вас. Ноеми вам это не простит.

На этот раз для меня накрыли рядом с герцогом. Он даже отставил стул, помогая присесть. Отметила, что длинные скамьи вдоль стола сменили на ряды стульев. Они были чуть меньше чем стулья-троны, но резьба и обивка идентичны. Заметив мой взгляд, мужчина пояснил:

- Заметил ваше рвение по обустройству замка и вспомнил о заказанной ранее мебели. Так лучше, не правда ли?

- Да, безусловно, - продолжаю играть свою роль, - Габриелю, почему не накрыто?

- Он изъявил желание отужинать с друзьями.

Вежливый тон и безупречные манеры герцога выводили из себя не хуже язвительных замечаний. Он сейчас походил на довольного жизнью кота. Вот-вот замурлычет. При его грозной внешности убийственное сочетание. Я злилась. Злилась от того, что попросту не знала, что сейчас от него ожидать. Да ещё эта маячащая на горизонте совместная ночь. Как бы я не храбрилась, чувствую себя загнанной в угол мышкой.

- Расскажите мне о княжне, - бегло взглянув на меня, попросил мужчина.

Не тороплюсь с ответом, краем глаза следя за реакцией. Тщательно прожевав, отвечаю:

- К чему расспросы? Зачем вам?

И тут же кладу следующую порцию в рот.

- Как оказалось, я о вас ничего не знаю. Неприятно, знаете ли, узнавать о талантах жены только после свадьбы.

Герцог отложил приборы. Взгляд прожигает насквозь.

- Это, что-то меняет? - с трудом сглатываю.

- Безусловно, нет, но когда твоя супруга во сне на другом языке зовёт милого и просит обнять, заставляет задуматься. Не так ли? И если бы я не был уверен в вашей невинности, так как сам лично лишил вас её, то порог вашего батюшки уже обивали бы мои доверенные, а вы ожидали отправки. Признайтесь, никакой княжны нет.

При этом заявлении меня, что током прошило. Сердце испуганной птичкой забилось в груди. Крепко сжимая столовые приборы, пытаюсь придумать новую ложь, но на ум ничего не идёт.

- Прошу, не пытайтесь ничего более выдумывать, - будто прочитав меня, попросил герцог, - Признаться, я уже начинал думать, что в вашей головке есть ум, но эта неправдоподобная лож. Солгать о таком? Кому? Уже второе десятилетие, как представители знати Руси не пересекали границы наших земель. Мне ли не знать. Должность, знаете ли, обязывает. Обычно женщины более изобретательны, но у вас и с этим беда. Скорее всего, вы влюбились в какого-нибудь конюха из ранних переселенцев. Они любят учить своим словечкам. Уж больно познания у вас специфичны. Ваше счастье, что он не успел вас лишить чести, миледи.

- К чему всё это? - цежу сквозь зубы, глядя мужчине в глаза, - Унижение беззащитных вам доставляет удовольствие?

- Беззащитных? - хохотнул герцог, - Это вы сейчас о себе? О, прошу, не прибедняйтесь. Как выяснилось, ваши зубки остры в прямом и переносном смысле. Да и всё ваше нынешнее поведение не присуще униженной и беззащитной деве. Каюсь, берут сомнения, что вас подменили, но это уже совсем за гранью. Скорее вам надоело играть роль благовоспитанной дамы и сейчас из вас лезут те манеры, которые вы приобрели, общаясь со своим деревенщиной. Свободное, хамоватое общение русичей заразно.

Не в силах больше выслушивать, соскакиваю с места.

- С меня довольно, - гневно сморю прямо в чёрные глаза, - Я сыта.

Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и ухожу. Да, собственно, ответ здесь и не был нужен. Всё и так ясно по искрящимся весельем глазам герцога.

"Он ещё и насмехается, гад. Что же делать? Как быть? То, что он сам придумал историю, мне даже на руку, но что делать с предстоящей ночью. Как можно возлечь с нелюбимым человеком? Да ещё и после насмешек. Как вести себя? Как вообще жить с таким? Бежать, бежать, только куда и как?"

- Миледи.

Я не заметила, как пронеслась мимо Агнис. Торможу и оборачиваюсь.

- Да, Агнис, - кое-как держу спокойный тон.

- Вы комнаты проверять будете?

- Да, да конечно.

"Отличный способ отвлечься".

По мере того, как помещения сменяли друг друга, мой гнев и волнение уходили.

Собственно волноваться мне нечего. Чай не девочка. Что и как знаю. Просто отворачивает сама мысль заняться сексом с нелюбимым. Более того, с посторонним и ненавистным человеком. Он сам рушит налаживаемые мосты и хрупкую симпатию, что изредка появляется в сердце.

"Как быть? Притворяться не умею. В принципе и не должна. Получит, чего достоин. Думаю, "бревно" ему придётся по вкусу. Вот только есть нерешённый вопрос".

- Агнис, - подзываю девушку.

Мы зашли в бальный зал с множеством зеркал, но даже здесь я немного вздрогнула из-за резкого появления девушки.

- Ох, Агнис, - выдохнула я, - иди, пожалуйста, рядом, а то твои резкие выскакивания меня до инфаркта доведут.

- До чего?

- До болезни сердца.

- Простите, миледи.

Девушка опустила глаза, а её лицо стало приобретать красноватый оттенок.

- Ты что? Тебе нехорошо? - встревожилась я.

- Нет, миледи, всё в порядке. Просто совестно стало. Мне все говорят, что я выскакиваю, что чёрт из табакерки. Что из-за этого могу потерять работу, но оно само как-то. Я не могу это контролировать. Простите.

- Не переживай, - улыбнулась ей, - с возрастом пройдёт. Просто, когда мы идём куда-то, иди рядом, а не плетись сзади.

- Хорошо, миледи, - робко улыбнулась девушка, - Вы звали меня. Чем-то недовольны?

- Нет, что ты. Ты прекрасно справляешься и я рада, что не ошиблась в тебе. Мне просто стало любопытно. Элиан и Эмили давно замужем?

- Не на много дольше вас, миледи.

- И они до сих пор не понесли?

- Нет, миледи.

С каждым моим вопросом лицо девушки становилось более озадаченным, а брови всё ближе подходили к переносице.

- Они принимают, какой-либо отвар? - продолжаю допрос.

- Ах, вот вы о чём, - посветлела лицом девушка, - Да, миледи, принимают. Ноеми готовит отличный отвар. У неё даже запас его.

- Да? Хорошо. Могла бы ты для меня принести его сейчас.

- Хорошо, - подпрыгнула Агнис, намереваясь сорваться с места, потом, как бы потухла и нерешительно спросила, - А почему вы раньше отказывались?

"Дура была", - промелькнула мысль. Кое-как удержала её неозвученной.

- Абелия против, - озвучила другое, - Что Ноеми для герцога, то и Абелия для меня. Обидеть не хочется, всё же почти родной человек. Но я только недавно осознала, что их любовь слепа и не всегда во благо.

- И то верно. Я сейчас, - пролепетав, девушка скрылась в дверном проёме.

Мне же оставалось разгуливать по залу. Первый раз, вот так свободно и без свидетелей, появилась возможность оглядеть себя со всех сторон. В зеркалах отражалась стройная, молодая девушка в персиковом платье.

"Красота её неоспорима, но как мне не хватает моего родного тела. Оно уже, наверно, в земле и служит кормом червям".

Навернулись слёзы.

"Ох, что-то меня не туда понесло".

Как обычно подняла вверх голову, не давая пролиться слезам. Вскоре о них и думать забыла. На потолке, и как только раньше не заметила, висела, достойная восхищения, огромных размеров хрустальная люстра. Она состояла из одного большого сегмента и семи небольших, а так же имела два яруса. Естественно всё это великолепие освещалось свечами, которые заставляли хрусталь переливаться всеми цветами радуги. Глядя на это, хотелось верить в чудо.

- Каждая её деталь тоже начищена.

Я снова вздрогнула от слов Агнис.

- Да что ж такое то. Колокольчики тебе на ноги повесить что ли, - не зло посетовала я.

- Простите, - улыбнулась она, - Ваш отвар, - протянула мне бокал с зелёно-коричневой жидкостью.

- Спасибо, - благодарю, беря, и в три глотка выпиваю содержимое.

"Вот теперь, почти ничего не страшно".

Я снова мерила шагами комнату. Скоро явится герцог, а я всё ещё не решила, какую модель поведения выбрать. Не решив ничего, легла в постель и сложила руки на груди.

"Тьфу, что покойница".

Положила вдоль тела.

"Что-то тоже не то. Натуральное бревно, да и неудобно".

Заложила за голову.

"Угу, прям балдею. Чувство незащищённости. Нет, тоже не пойдёт".

Раскинула руки в стороны.

"Мда, ещё ноги расставить и поза, нате я вся ваша".

Пока решала и размышляла, дверь в смежную комнату отворилась, явив герцога собственной персоной. Он снова был бос и в одной рубахе. Мои руки мгновенно заняли место на груди, а сердечко собралось выпрыгнуть из груди.

Без лишних слов мужчина в три шага преодолел расстояние от двери до кровати и сдёрнул одеяло. Прохладный воздух коснулся кожи, заставив чувствовать себя ещё более незащищённой.

"Ну же, скажи хоть слово. Разряди обстановку, - просило, что-то внутри меня, - Мне нужно хотя бы слово и станет легче".

Но мужчина, поджав губы, сосредоточенно устраивался у моих ног. Будто сам с собой вёл борьбу, и лишнее слово могло привести к поражению. Вот его руки уже поднимают подол сорочки. Пытаюсь заглянуть мужчине в глаза, но он не поднимет их выше моей груди. Ещё чуть-чуть и его руки дойдут до сокровенного. Сам уже нависает надо мной. Мои нервы натянуты до предела, а сердце неизвестно что творит.

"Твою ж ...ть! Даже в первый раз стольких переживаний не было".

И вдруг.

- Хи, - из моей груди.

- Хи-хи, - ещё через пару секунд.

Руки герцога остановились. Сам, всё же соизволил поднять взгляд, в котором читалось недоумение.

- Хи-хи-хи, - глядя ему в глаза, снова разразилась смехом.

Неудержимая фантазия рисует. Представила всю нашу композицию и не смогла остановиться.

Вот лежит такая вся несчастная девушка-брёвнышко, ручки сложила на груди. Платочек надо было кружевной ещё взять для пущего эффекта. Злой герцог располагается на ней и сосредоточенно, ага, ещё язык пусть высунет, нащупывает вход.

- Ха-ха-ха, - из глаз брызнули слёзы и я в голос, натурально заржала.

Похоже, нервы окончательно сдали. Герцог, взяв меня за плечи, встряхнул.

- Вам смешно, миледи?

Я замолкла, вслушиваясь и вглядываясь в мужчину. Похоже, у меня не только нервы сдали, но ещё и глюки, так как в глазах герцога увидела беспокойство.

- Что же смешного? - снова встряхнул меня.

Но вместо слов.

- Хи. Хи-хи. Ха-ха-ха.

О, вот теперь узнаю герцога. В чёрных глазах засверкали молнии. Он отпустил меня, соскочил с кровати и ушёл, хлопнув дверью. От хлопка мой смех, как по команде прекратился и больше не возвращался. Из глаз скатилась пара слезинок. Подтянула одеяло и укуталась. В голове и в душе пустота. Закрываю глаза.