Летопись "Обитель смерти"

Пролог

Фиолетовые отсветы пляшут на холодных каменных стенах моей комнаты. Адское пламя горит ровно, подобно факелу. Оно пахнет смертью — резким, тяжелым ароматом увядания, — но при этом источает колоссальную, почти осязаемую энергию, от которой покалывает кончики пальцев.

На столе передо мной лежит лишь стопка чистых пергаментов и маленький лоскуток черной ткани. Это всё, что осталось мне от моего первого отца. А на стене в дрожащем свете пламени тускло поблескивает рапира. Её эфес выкован из невероятного сплава обсидиана и нефрита — материалов, которые невозможно соединить обычным способом. Лишь жар Адского пламени смог слить их воедино, даровав оружию необычайную, сокрушительную мощь.

Я обмакиваю перо в чернила. Я пишу эти строки не ради тщеславия и не для того, чтобы просто оставить след в истории. Это моя главная задача. Последняя воля моего отца, высказанная на нашей предсмертной встрече: собирать знания, летописи и тайны этого мира, пополняя библиотеку клана. Я делаю это для того, чтобы его следующее воплощение, придя в этот мир, смогло изучить эти записи и обрести истинную силу Адского пламени в кратчайшие сроки.

Чтобы понять нашу силу, нужно понимать законы мироздания. Мир МоррисГрада зиждется на жестоких правилах. Здесь государства не создаются по прихоти; это право даровано лишь тем, кто достиг ранга «Хранитель Черной Короны пятого порядка». Сама репутация в мире — это не пустой звук. Её не дают просто так, её вырывают тремя путями: через изнурительные тренировки, идеальное исполнение своего долга или тонкий расчет экономики.

На вершине всего сущего возвышается Черная Корона. Лишь высший маг, познавший все стихии МоррисГрада, выйдя за границы знаний и собственных возможностей, способен притронуться к этому артефакту и познать страшные тайны мироздания.

Сам же мир расколот на великие государства-оплоты:

Ирсельнот — государство Лиственной магии, родина скорости и исцеления.

Аезер — земли магов Эфира, несущих разрушение и свет.

Дарктерий — оплот Мира теней, скрывающий во тьме смертоносную ловкость.

Драгонгард — союз Повелителей стихий, объединивший скорость, лечение, разрушение и защиту.

Дэстри — государство Разрушителей, полагающихся исключительно на защиту земли и силу огня.

Гринпойс — земли истребления, вобравшие в себя разрушение, силу, интеллект и ловкость.

Каждая стихия имеет свою природу: скорость рождается из ветра, исцеление дает природа, интеллект питается адским пламенем, а сила — огнем. Ловкость течет как вода, а защита крепка как камень. Чтобы собрать единомышленников, маги создают кланы. Это право дается лишь при достижении ранга «Рыцарь государства второго порядка» и только в той стихии, которая преобладает в родном государстве.

Но мой дом — это Альказак. Государство Адского пламени, символизирующее Интеллект и Силу.

Наша история пропитана кровью и парадоксами. В Альказаке нет магии. После Дня Появления стихий — дня, который здесь стараются вымарать из памяти, — всех магов и новорожденных с даром безжалостно изгнали или убили. Лишь королева Мэл, лидер клана «Дети ночи», сохранила за собой право на магию Огня. Память о силе жива лишь в темных реликвиях высшей знати — артефактах Черных магов со времен вторжения из Преступного мира. Артефактах, чей источник — само Адское пламя, неразрывно связанное с ядром МоррисГрада.

Именно на фоне этой мрачной столицы на высоком холме возвышается наш дом — Обитель смерти.

Это мрачный, полуразрушенный замок с двумя угловыми башнями и массивным центральным строением. Лидер купил его на последние монеты золота, чтобы у клана появилось настоящее пристанище. В отличие от многих, мы здесь не изгои. Альказак ценит и уважает нас за помощь в жестоком ремесле — очищении земель от неугодной магии.

Сейчас в замке лишь три пригодные для жизни комнаты, кухня, библиотека, где будут храниться эти записи, и пять заброшенных, пыльных залов, ждущих своего часа. Но прямо сейчас сквозь толстые дубовые двери моей комнаты пробиваются звуки жизни.

В нашей суровой Обители царит на удивление дружелюбная, рабочая атмосфера. Замок оживает. Нофорд стучит молотком — в нашем мире нет стекла, поэтому перед надвигающейся холодной осенью он заколачивает пустые оконные проемы старыми досками, собранными с пола. Снаружи, где гуляет легкий прохладный ветер, Моррис Дэмиург со своей женой Дар расчищают двор у главных ворот. Кавега внизу вычищает сажу из глобальной печи замка, а Петр методично сортирует скопившееся барахло в старых комнатах, избавляя замок от вековой грязи. Мы делаем всё, чтобы этот пыльный камень стал настоящим домом.

Среди нас есть тот, чье имя вписано в эту историю кровью. Йфрайт — бывший лидер клана «Обитель Тьмы», мой приемный отец и единственный член нашей Обители, чей клановый ранг напрямую отображает его статус в суровом Альказаке. Он был прекрасным воином. И я искренне рада, что Велес поговорил с королевой Мэл, сделав его членом совета Стражей. Он был воистину великим человеком, и эти строки я пишу ради его возвращения.

Так начинается летопись Обители смерти.

Члены клана "Обитель смерти":

• Morris Demiugre - лидер

• Dar Demiurge - заместитель лидера

• Kavega - Высший Инквизитор по прозвищу "Пламя нулевого дня"

• NoFourD - Инквизитор по прозвищу "Детектив смерти"

• Lorin Death - принцесса, дочь Дэмиургов.

• Petr - рыцарь смерти пятого порядка.

• Yfrite - бывший лидер клана "Обитель Тьмы", приёмный отец Лорин, Член совета Стражей Альказака

• Rejuv - Инквизитор смерти пятого порядка.

• Yuri - Инквизитор смерти четвёртого порядка.

История первая: Лёд, Пепел и Иллюзии. Часть 1: Сборы

Не все битвы в Альказаке выигрываются звонкой сталью, и далеко не все тайны можно вырвать под пытками. Иногда самые глубокие, незаживающие раны наносятся в абсолютной тишине, у крошечного костра посреди бескрайних, равнодушных льдов. Эта запись — не хроника великой победы и не ода нашей силе. Это история о том, как гулкое эхо пустых книжных полок заставило нас шагнуть в чужое прошлое.

Я помню сборы перед той вылазкой. Внутренний двор нашего полуразрушенного замка дышал сырой, колючей утренней прохладой. У массивных главных ворот стояли Дэмиурги, выделяясь на фоне серых, покрытых шрамами времени стен, словно призраки другой, более светлой эпохи. Дар мило улыбалась, помахивая рукой на прощание, а легкий ветер перебирал ее длинные белые волосы с яркими фиолетовыми кончиками. На ней, как и на Моррисе, сидела безупречная белая академическая форма, прошитая строгими фиолетовыми нитями по швам. Но если Дар, казалось, излучала теплый свет, то наш лидер был поглощен меланхолией. Моррис сидел прямо на пожухлой, покрытой инеем траве и немигающим взглядом смотрел в затянутое свинцовое небо — словно пытался разглядеть там исходный код или ответы, которых этот расколотый мир больше дать не мог.

Чуть поодаль собирались Инквизиторы. Кавега затягивал ремни доспехов с таким вселенским, глухим унынием, будто собирался не в боевой рейд, а на собственную казнь. В какой-то момент он замер. Его пальцы, повинуясь старой, вбитой глубоко на подкорку привычке, раздраженно резанули пустоту перед грудью. Он ждал привычной вспышки голографического окна. Но воздух остался лишь холодным воздухом. От этой фантомной, механической судороги неприятно защемило в груди. Я отвела взгляд. Это та горькая деталь, о которой в Альказаке предпочитают молчать, хотя каждый знает правду: мы все намертво вросли в эту реальность, но иногда старые рефлексы безжалостно напоминают о том, кем мы были раньше.

— Осторожнее, Кавега, — разорвал тишину жизнерадостный голос Нофорда. Наш Детектив смерти деловито поправлял экипировку, ухмыляясь во весь рот. — С такой кислой физиономией ледяные монстры решат, что это ты на них охотишься, и сами вымрут от депрессии, не дожидаясь удара.

Кавега лишь тяжело выдохнул, перекидывая через плечо перевязь с верным полуторником. Холодная сталь глухо лязгнула о броню. — Я перекачан для этого мусора, Нофорд. Идти в старые локации ради бесполезного фарма... Какая тоска. — А что еще тебе тут делать? — хмыкнул Детектив, хлопнув друга по наплечнику. — Мир кончился, брат. Развлекаемся на руинах, как можем.

Я вышла из густой тени замковых сводов. Каблуки глухо стучали по истертому камню, когда я неспешно приблизилась к Инквизиторам. — Куда собрались? — поинтересовалась я, сложив руки на груди. — Ледяные пустоши, Госпожа, — Кавега пожал широкими плечами, не скрывая скуки. — Как обычно.

— Тогда у меня есть идея получше, — я чуть склонила голову. — Королева Мэл из «Детей ночи» бросила клич. У них критически не хватает клинков для зачистки данжа. Экономика МоррисГрада диктует свои безжалостные правила, и сейчас даже гордость Мэл прогибается под реальностью: она вынуждена просить помощи у чужаков. Ответьте на их зов. Пройдете пустоши вместе.

Нофорд одобрительно присвистнул, явно предвкушая новую компанию и хоть какое-то разнообразие, а Кавега покорно кивнул, принимая задачу. Когда Детектив отвернулся, чтобы проверить крепления на сапогах, я сделала шаг ближе к «Пламени нулевого дня» и понизила голос так, чтобы слышал только он.

— И еще кое-что, Кавега. Наш замок пока дышит лишь пылью и пустотой. Моя библиотека — это голые, источенные временем доски. У меня нет ни единого свитка, чтобы начать летопись. Мне нужны знания. Инквизитор внимательно посмотрел в мои глаза, его повседневная расслабленность мгновенно сменилась цепкой сосредоточенностью. — Поговори с Мэл. Осторожно, без нажима, как ты умеешь. Найди искру в этом пепле и выясни, сохранились ли в их архивах хоть обрывки памяти о моем отце.

Кавега коротко, серьезно кивнул, принимая вес этой тайной просьбы. Так начался этот поход.

История первая: Лед, Пепел и Иллюзии. Часть 2: Дети ночи

Ледяной данж встретил их абсолютным, звенящим холодом. Это поистине мертвое место, вымораживающее не только плоть, но и саму душу. Место, где обитают одиннадцать сильнейших монстров, венцом которых является Харебра — первозданный ледяной дракон.

Переступив порог искрящейся изморозью пещеры, Кавега и Нофорд наконец встретились с теми, с кем им предстояло спуститься в эту бездну. Воины клана «Дети ночи» выглядели пугающе истощенными. Они двигались и дышали как идеально смазанный, но бесконечно уставший механизм. В их потухших глазах читалось тотальное, разрушительное выгорание. Ежедневный монотонный спуск в этот ледяной ад ради бесполезного лута лишил их малейшей надежды на то, что однажды можно будет просто закрыть глаза и «проснуться» в другой, настоящей жизни.

Среди них выделялся лишь один. Обычный парень, который искренне улыбался, сжимая древковое оружие, и, казалось, восхищался каждым морозным бликом на стенах. Остальные члены отряда смотрели на него с глухой, тяжелой отчужденностью. Они слишком хорошо понимали: этот веселый, жизнерадостный герой — всего лишь местный житель. Набор строчек программного кода, обретший плоть в нашем мире. Он не был игроком и понятия не имел, каково это — быть запертым в этой ледяной клетке реальности навсегда.

Но мрачная атмосфера обреченности продержалась ровно до того момента, пока Нофорд не обратил внимание на служанку клана.

В нашем мире новые лица — огромная редкость, и Детектив смерти просто не мог упустить такой шанс. Девушку звали Кьют. Я-то прекрасно знала, что она — одна из тройняшек, сестра Китти и Кейт, но Нофорд об этом даже не догадывался. Кьют выглядела как ожившая фантазия безумного портного: копна ярко-розовых волос, украшенных кокетливыми кошачьими ушками из неизвестного материала, ультракороткая юбочка и свободная розовая рубашка. И всё бы ничего, если бы на ее хрупком плече не покоился чудовищных размеров двуручный меч.

— С таким клинком, красавица, ты, должно быть, рубишь не только ледяные глыбы, но и мужские сердца, — с фирменной обезоруживающей ухмылкой выдал Нофорд, небрежно опираясь на стену.

Кьют польщенно улыбнулась. Внимание чужака явно льстило ей, но она прекрасно знала себе цену. — Мур, Смотри, чтобы твое не задело, Детектив, — мурлыкнула она, легко, словно пушинку, перехватывая свой гигантский меч. — А то у меня рука тяжелая. Унести не сможешь.

Нофорд тихо рассмеялся, парируя очередной шуткой, а стоявший рядом Кавега лишь искренне, по-доброму ухмыльнулся, качнув головой. Эта мимолетная искра флирта на мгновение растопила лед вокруг, заставив Инквизитора забыть о своей меланхолии.

Но пора было начинать.

Кавега окинул взглядом отряд, ожидая, что королева Мэл начнет чертить схемы на снегу или распределять фланги. Однако никакого обсуждения тактики не последовало. Никто не доставал карты, никто не сверял тайминги. Это молчание красноречивее любых слов говорило о том, насколько глубоко в них въелась эта проклятая рутина.

Тишину нарушил Знахарь.

Взгляд его усталых глаз скользнул по сводам пещеры. Я помню его другим. В те времена, когда я еще носила имя Черной королевы Лорелин и правила «Обителью тьмы», он пришел ко мне, спасаясь от тирании моего кровного отца — тогдашнего лидера «Детей ночи». Знахарь был добрым завоевателем, прекрасным человеком. Но мой отец не простил ему предательства. Использовав силу Черной короны, он создал подлую ловушку, которая принудительно изгнала Знахаря из клана.

В нашей реальности это означает смерть личности. Вспышка забвения — и его системный прогресс обнулился. Опыт, иерархия, знания тайн — всё стерлось без права на восстановление, превратив годы его жизни в пустоту. Он вернулся к «Детям ночи» тенью самого себя. Его ненависть к моему отцу канула в небытие вместе с самим тираном, и сейчас Знахарь с глубоким уважением относился и ко мне, и к юной Мэл, но груз пережитого «обнуления» навсегда отпечатался на его плечах.

Он тяжело вздохнул, перехватывая оружие, и глухо произнес: — В бой.

И отряд шагнул во тьму, навстречу первому из одиннадцати чудовищ.

История первая: Лед, Пепел и Иллюзии. Часть 3: Пламя

Привал состоялся перед пятым монстром. Свод пещеры нависал над нами ледяной глыбой, и вечная мерзлота пробирала до самых костей, сковывая движения. Именно тогда юная королева Мэл, нарушая суровые запреты нашего государства, использовала магию, чтобы развести костер.

Но прежде чем она это сделала, тишину подземелья нарушил звон стали и смех.

— Осторожнее со сталью, котик! — весело мурлыкнула Кьют, играючи замахиваясь своим чудовищным двуручником. Розовые ушки на ее голове забавно дернулись. — Мяу, сдавайся, Детектив, а то и пискнуть не успеешь, как останешься без головы! — Меня так просто не возьмешь, красавица! — рассмеялся Нофорд, со звоном парируя удар своим тяжелым двуручным мечом. Глядя на то, с какой легкостью эти двое орудуют массивными клинками, можно было подумать, что они на танцах. Нофорд явно наслаждался этой шуточной дуэлью, совершенно забыв о холоде.

— Прекратите вы двое, — раздался строгий, но бесконечно уставший голос Мэл. Она сидела на обломке колонны, задумчиво наблюдая за своей необычной свитой. — Оружие — это не игрушка. Да, в этом мире мы бессмертны до поры до времени, но любая оплошность здесь рождает дурные привычки.

Кьют виновато опустила меч, издав тихое, почти извиняющееся «мур», и послушно уселась у будущего костра. Нофорд, пожав плечами, опустился рядом с ней, и их плечи почти соприкоснулись. Чуть поодаль устроился Знахарь. Отрешившись от суеты, он достал небольшой фолиант — летопись клана «Дети ночи», страницы которой жили собственной жизнью: старые строки на них медленно таяли, уступая место новым записям, рождающимся прямо из воздуха.

Мэл с тихим выдохом потянулась к застежкам у горла и сняла свой тяжелый глухой шлем, положив его на колени.

И в этот момент Кавега замер.

Всю дорогу он видел перед собой лишь сурового лидера в черных доспехах. Но сейчас, в тусклом свете пещеры, перед ним предстала невероятно красивая, хрупкая девушка. Ее короткие черные волосы растрепались под шлемом, и она небрежным, почти домашним жестом зачесала их назад. На бледном от холода лице ярко выделялись глубокие красные глаза. Она подняла взгляд, поймала на себе пристальный, остановившийся взор Инквизитора — и вдруг мягко, чуть смущенно улыбнулась.

Кавега, «Пламя нулевого дня», человек, чье сердце давно покрылось броней, почувствовал, как внутри что-то дрогнуло и начало стремительно таять.

Мэл щелкнула пальцами, и посреди мерзлого камня вспыхнул огонь. Яркий, теплый, алый. Кавега придвинулся ближе, и вдруг его брови удивленно поползли вверх. Как Высший Инквизитор, он знал природу пламени лучше многих. Тепло, исходившее от костра, было... знакомым. Слишком знакомым. Это был не просто жар. В глубине обычного огня проскальзывала тяжелая, гудящая искра.

Он снова перевел взгляд на Мэл, и теперь, когда отсветы пламени играли на ее лице, он увидел это. В глубине ее красных, как рубины, глаз плясали крошечные фиолетовые огоньки.

— Твой огонь... — голос Кавеги потерял свою привычную стальную резкость, став глубоким и бархатным. Он смотрел на нее так пристально, что Мэл невольно поежилась. — В нем есть искра Адского пламени. Как и в твоих глазах. Ты знала об этом?

Мэл удивленно моргнула. Под его немигающим взглядом на ее бледных щеках проступил предательский румянец. Ей было всего девятнадцать по человеческим меркам. Она выросла в суровом клане, где не было места романтике, где не появлялись молодые новички, способные смотреть на нее не как на командира, а как на красивую девушку. Этот откровенный, завораживающий мужской интерес сбивал ее с толку, вызывая непривычную, трепетную робость.

— Адского? — она нервно отвела взгляд на костер, пытаясь скрыть смущение. — Нет... Я никогда не замечала. Для меня это просто магия. Моя стихия. Этот огонь передался мне от отца, и я думала...

— От последней мрази, — громко и отчетливо буркнул себе под нос Знахарь, не отрывая взгляда от самопишущейся летописи.

Мэл тяжело, горько вздохнула, ее плечи поникли. Она слишком хорошо понимала причину этой ненависти и не стала спорить. Кавега же, стараясь вернуть разговор в прежнее, более личное русло, мягко спросил:

— А ты сама? Ты помнишь мир... до Альказака? Кем ты была там, в реальности?

Девушка покачала головой, вновь подняв на него свои невероятные глаза, в которых сейчас читалась лишь глубокая печаль. — Меня там нет, Кавега. И никогда не было. Я рождена здесь, в МоррисГраде.

Инквизитор опешил. — Рождена? Но система... — Это была ошибка, — тихо пояснила Мэл, грея руки у огня. — Системный баг. Люди оказались заперты в игре на годы, и в какой-то момент... они начали рожать детей. Алзор, наш всевидящий бог, должен был это пресечь, но ему было плевать. А потом Алзор и вовсе исчез, оставив нас разбираться с этой поломанной реальностью самим. Я — дитя этого бага.

Кавега долго молчал, переваривая услышанное. Он смотрел на эту юную, сильную, но такую уязвимую девушку, которая никогда не знала настоящего солнца, не чувствовала настоящего ветра и несла на себе грехи своего отца. Ему вдруг безумно захотелось защитить ее. Укрыть от этого вымораживающего холода.

Он чуть подался вперед, сокращая между ними расстояние, и его голос зазвучал еще тише: — Ты говоришь, что ты ошибка системы, моя королева. Но глядя на тебя сейчас... я готов поклясться, что это лучшее, что когда-либо создавал этот мир.

Мэл вспыхнула до самых корней волос. Ее сердце забилось где-то в горле, а фиолетовые искры в красных глазах заплясали с новой силой. Она не нашлась, что ответить, лишь завороженно смотрела на сурового воина перед собой, чья стальная броня вдруг оказалась такой хрупкой рядом с её огнем.

Смущение всё ещё играло на бледных щеках Мэл, а фиолетовые искорки в её глазах трепетали, выдавая волнение. Кавеге совсем не хотелось разрушать этот хрупкий, почти интимный момент, но долг перед лидером и кланом тянул его обратно в суровую реальность. Ему нужно было выполнить просьбу Лорин.

Он отвел взгляд от лица девушки, уставившись на танцующие языки пламени, чтобы дать ей время прийти в себя и не давить своим вниманием.

— Эти льды хранят в себе тысячелетия истории, — медленно, раздумчиво произнес Инквизитор, и его голос органично вплелся в треск поленьев. — Как и старые замки Альказака. Вы очень молоды, королева Мэл, но уже несете на себе тяжесть древнего наследия. А вот мы... мы только обживаемся.

Он сделал короткую паузу, собираясь с мыслями. Поодаль Нофорд что-то тихо и весело рассказывал Кьют, не мешая их уединению, а Знахарь всё так же безмолвно листал свою самопишущуюся летопись.

— Мы недавно приобрели замок на холме, и он совершенно пуст, — аккуратно продолжил Кавега. — Наша библиотека — это просто голые, пыльные полки. Ни книг, ни записей. Госпожа Лорин сейчас пытается начать летопись с чистого листа, собирая прошлое буквально по крупицам. Поэтому она просила меня узнать... Не сохранилось ли случайно в богатых архивах «Детей ночи» каких-либо записей о её отце? Мы были бы благодарны за любую информацию.

Романтическая дымка рассеялась в одно мгновение, разбившись о холодный камень пещеры. Королева вздрогнула. Вся её недавняя мягкость исчезла, спина неестественно выпрямилась, а тонкие пальцы инстинктивно скользнули к покоящейся на бедре рукояти меча.

— О её... отце? — голос Мэл дрогнул, обдав Кавегу холодом. В этих словах смешались подозрение и какая-то застарелая, глухая тревога. Но девушка быстро взяла себя в руки, и на её лицо вновь опустилась непроницаемая маска монаршего величия. — Я проверю архивы. Если там что-то уцелело, я передам информацию вашей Обители.

Кавега лишь благодарно склонил голову. Почувствовав, как резко заледенел воздух между ними, Инквизитор мысленно обругал себя. Пытаясь увести разговор в сторону и хоть как-то смягчить углы, он задал вопрос, который казался ему лишь вежливой попыткой проявить ответное внимание:

— А ваш отец, моя королева? Каким он был человеком? Я слышал много легенд об Альказаке, но так мало правды о тех, кто правил здесь до нас.

Он не знал. Наш проницательный Инквизитор даже не догадывался, что сейчас, глядя в глаза юной правительнице, он спрашивает об одном и том же человеке.

Мэл горько, надломлено усмехнулась. Красные отсветы костра тревожно заплясали на её мгновенно осунувшемся лице. — Правды, Инквизитор? Правда в том, что он был предателем, — слова срывались с её губ, пропитанные старым, въевшимся ядом. Знахарь на фоне еле слышно хмыкнул, словно подтверждая её слова. — Мне с самого детства рассказывали эту историю. Он променял мою мать, Нику, на эту... на Лорин. Он шел у нее на поводу, словно послушный слепец. А потом он надел проклятую Черную корону, и она окончательно свела его с ума.

Кавега нахмурился, его брови сошлись на переносице. Он слушал эту исповедь, затаив дыхание, не смея прерывать изливающуюся боль.

— Он погиб в чудовищной схватке с моим отчимом, — голос Мэл задрожал, наполняясь такой ледяной яростью, что она на мгновение показалась страшнее окружающей их вечной мерзлоты. — Но его смерть не принесла Альказаку покоя... Его гибель разорвала саму ткань нашей реальности. Тот самый День Появления стихий... Выплеск. Вся магия, все стихии этого сломанного мира — это последствия его безумия, вырвавшиеся наружу в момент его последнего вздоха!

Она тяжело задышала, её красные глаза заблестели от подступающих слез гнева. — Я ненавижу его за это, Кавега. Ненавижу всем нутром! Из-за него наш мир захлебнулся в крови. Из-за его проклятой смерти сотни невинных новорожденных, в которых внезапно пробудилась искра магии, были зверски убиты или изгнаны перепуганными людьми. Он проклял наш дом. Он стал причиной смерти целого поколения.

Повисла тяжелая, звенящая пауза, в которой был слышен лишь треск поленьев и завывание ледяного ветра где-то в глубине данжа. А затем Мэл обхватила себя руками за плечи, словно пытаясь согреться, и её голос упал до рваного, едва слышного шепота. — А мой отчим... Я отомстила ему. За всё. Я убила отчима. Я обняла его... и сожгла заживо. В своих собственных объятиях... Адским пламенем.

Слова повисли в морозном воздухе. Кавега медленно моргнул, его взгляд мгновенно обострился. Адским пламенем. Инквизитор прекрасно знал, что Мэл искренне считает себя владелицей обычного Огня. Услышав это жуткое признание, он вновь перевел взгляд на её красный костер, в глубине которого таилась та самая гудящая, темная искра, и всё понял. Боль, ненависть и жажда мести исказили её стихию, переродив обычный свет в нечто куда более разрушительное.

Но он не стал задавать вопросов. Не стал искать фальшивых, пустых слов утешения или читать мораль — в Обители смерти не судят за пролитую кровь. Кавега тяжело, со звоном доспехов поднялся, шагнул к ней и опустил свою массивную, теплую ладонь ей на хрупкое плечо. Несколько долгих мгновений он молча смотрел на созданное ею пламя, разделяя с ней эту тяжесть.

Затем он мягко, но уверенно взял её за руку, помогая подняться.

— Всё закончилось, — тихо, но непоколебимо произнес Кавега, заглядывая в её заплаканные глаза. — Мы сейчас живем здесь, в этом суровом мире. Зато мы живы. И это всё, что сейчас имеет значение.

Слова подействовали. Иллюзия слабости исчезла, растворившись в морозном воздухе. Мэл смахнула непрошеную слезу, кивнула ему — уже не как сломленная девочка, а как королева — и потянулась за своим шлемом.

История первая: Лед, Пепел и Иллюзии. Часть 4: Весёлая история

Мрачная, давящая тишина повисла над затухающим костром. Отряд уже начал медленно подниматься, натягивая ледяные от мороза перчатки и проверяя крепления доспехов перед встречей с шестым монстром. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. И тут Нофорд, совершенно не умеющий (или не желающий) выносить эту тяжелую драму, громко хлопнул в ладоши.

— Так, народ, отставить траур! — жизнерадостно заявил Детектив смерти, закидывая свой массивный двуручный меч на плечо. — Мэл, твоя история, конечно, пробирает до мурашек, но вы слишком уж загрузились. Раз уж у нас вечер семейных баек... Мой старик вот был тем еще шутником. Да и вообще, настоящим мужиком. Романтиком, каких поискать!

Он широко ухмыльнулся, словно собирался рассказать анекдот из таверны, и прислонился спиной к обледенелой скале. Кавега, обрадовавшись, что друг взял на себя роль громоотвода, чтобы разрядить обстановку, лишь усмехнулся и скрестил руки на груди, приготовившись слушать.

— Родился мой отец в Гринпойсе, — с воодушевлением начал Нофорд. — Знаете, эти бескрайние дикие земли. И угораздило же его однажды заглянуть в Аезер. Прекрасный, мать его, светлый мир, обитель магов эфира. Правил там Эзэр — Белый маг, чье имя для местных было непреложным законом. Но самое интересное было не в этом короле. У Эзэра была возлюбленная. Девушка невероятной, роковой красоты... У нее еще была сестра, Ниро, полная ее противоположность, но бате в душу запала именно первая.

Нофорд мечтательно вздохнул, совершенно не замечая, как изменилась атмосфера вокруг. — И вот мой отец решает: она будет его. А вы же понимаете, что такое настоящая мужская целеустремленность? Мужик захотел — мужик пошел брать!

Кьют, только что поправлявшая розовые ушки на волосах, вдруг замерла. Ее пальцы крепче сжали рукоять двуручника. Она поняла. В Альказаке было не так много историй о выходцах из Гринпойса, разрушивших Аезер. Служанка не проронила ни звука, не издала ни единого привычного «мур», лишь опустила взгляд, прокручивая в голове масштаб катастрофы, которой сейчас так искренне восхищался этот веселый парень.

— Но девчонка-то принадлежала Эзэру! — со смешком продолжил Нофорд. — И что делает мой батя? Он начинает на нее настоящую, жестокую охоту. Итог? Батя просто залил весь Аезер ядовитым туманом! Уничтожил там всё подчистую. Теперь в том государстве жить вообще невозможно — сплошная токсичная пустошь.

Кавега коротко хохотнул, воспринимая это как забористую, эпичную игровую байку о завоевателях прошлого. Он не знал этого имени. Для него рассказ друга был просто веселой историей о том, как кто-то переборщил с осадой ради любви.

Мэл же медленно затягивала ремни на наручах. На ее лице не дрогнул ни один мускул. Юная королева прекрасно понимала, о ком идет речь. Листаф Элфдид. Разрушитель миров. Чудовище, чье имя старались не произносить вслух. Она сохраняла абсолютное, ледяное спокойствие, лишь ее красные глаза стали чуть темнее, когда она бросила короткий, оценивающий взгляд на смеющегося Нофорда.

— Эзэр оказался упертым малым, — развел руками Детектив. — Смог открыть портал, этот их знаменитый «Фрактал бабочки», чтобы спастись. Но моего старика это только разозлило. Он применил Черную магию. Врубаетесь? Он вырезал весь клан Эзэра под корень! Всех до единого! Правда... — Нофорд чуть разочарованно цокнул языком, — девчонка в итоге всё-таки смогла исчезнуть в Дарктерии. Сбежала. И где она сейчас — одному Алзору известно.

Нофорд закончил рассказ, светясь от гордости за размах и брутальность своего отца, и посмотрел на слушателей, ожидая оценки.

Звенящая, мертвая тишина, повисшая после его слов, была страшнее любого монстра в этом данже. В этой тишине отчетливо слышалось, как Знахарь методично, с пугающим спокойствием точит свой кинжал. Вжик. Вжик. Вжик.

Этот моральный диссонанс выбивал почву из-под ног. Кавега с легкой улыбкой смотрел на друга, а трое участников «Детей ночи» молча, почти парализовано осознавали весь ужас ситуации: жизнерадостный, обаятельный Нофорд стоял перед ними и с сияющей улыбкой хвастался геноцидом, применением Черной магии и уничтожением целого мира, даже не понимая, каким чудовищем он сейчас выглядит в их глазах.

Знахарь остановился. Медленно убрал точильный камень. Он поднял взгляд на Детектива смерти, криво, безрадостно ухмыльнулся и тихо, но так, что услышал каждый, произнес:

— Пиздец...

И в этом одном слове уместилась вся бездна их шока.

История первая: Лед, Пепел и Иллюзии. Часть 5: Нерскилла

Схватка с ледяным драконом Хареброй не стала эпосом. Это была механическая, доведенная до пугающего автоматизма бойня, продлившаяся не более пяти минут. Отряд молчаливо решил замять жуткую историю об отце Нофорда, вымещая скопившееся напряжение на монстре.

В бою они свято чтили закон Альказака — ни единого всполоха магии, только холодная сталь. Мэл грациозно и безжалостно рассекала ледяную чешую своим одноручным мечом. Кавега методично разрубал чудовище верным полуторником: перехватывая рукоять то двумя руками для сокрушительной мощи, то одной ради смертоносной маневренности, Инквизитор наносил глубокие рубящие удары. Нофорд не упускал случая подколоть друга, играючи уворачиваясь от ледяных шипов, а Кавега сухо, но не без удовольствия огрызался в ответ. Всё шло по привычному сценарию.

Когда Харебра издал предсмертный хрип и рухнул, бойцы отступили на шаг, традиционно опуская оружие. — Благодарим за гостеприимство, Харебра, — тяжело дыша, произнесла Мэл в дань уважения владыке льдов.

Но ритуал прервался.

Пространство разорвал скрежещущий, тошнотворный звук. Вспышка абсолютно черного, поглощающего свет пламени перечеркнула пещеру. Чудовищный взмах невидимого лезвия — и первозданный дракон оказался разрублен. Не их руками.

Дракон не распался на привычный системный лут. Его туша мгновенно сгорела черным пеплом, стираясь из самого кода этого мира. Мэл побледнела. В ее глазах отразилась неподдельная горечь — она была по-своему привязана к этому вечному стражу данжа, и теперь понимала страшную правду: убитый Черной магией, Харебра больше никогда не воскреснет.

Нофорд ошарашенно замер. Будучи рожденным в МоррисГраде, он ничего не знал о Черной магии и просто не понимал, что за чертовщина сейчас произошла. Зато остальные всё поняли мгновенно.

Знахарь с рычанием выхватил кинжал и агрессивно встал в боевую стойку. Его лицо исказила злоба — он всей душой ненавидел непредсказуемые перемены, ломающие его хрупкую жизнь. Новые приключения и глобальные угрозы были ему совершенно не по душе. Веселый новичок-NPC, еще недавно радостно ждавший битвы, теперь сдавленно пискнул и трусливо забился за спины игроков, лишь тихо наблюдая за происходящим из укрытия.

Мэл напряглась, но Кавега мгновенно шагнул вперед, заслоняя юную королеву своей широкой спиной. Увидев жест друга, Нофорд подмигнул Инквизитору, встал перед Кьют и бросил через плечо: — Спрячь коготки, котенок, сейчас будет по-настоящему грязно.

В ответ раздалось короткое, тревожное «мяу». А затем произошло то, от чего Кавега едва не выронил свой меч. Кьют небрежно взмахнула рукой, и перед ней... открылось окно системного интерфейса. Того самого интерфейса, который считался мертвым для всех. Девушка вытащила оттуда кузнечный молот, трижды ударила им по лезвию своего гигантского двуручника, и сталь с ревом вспыхнула яростным красным пламенем.

Нофорд удивленно присвистнул. — Обожаю горячих девочек, — хмыкнул Детектив, шагнув в сторону и освобождая ей дорогу. Мэл тоже отбросила все запреты: в ее обнаженных ладонях заплясал смертоносный огонь.

Из оседающей тучи черного праха мертвого дракона медленно выступил силуэт главного кошмара этой истории. Охотница на монстров. На ней был жуткий белый доспех, покрытый свежей копотью, больше напоминающий панцирь гигантского насекомого и скрывающий любые эмоции под глухим шлемом. Мэл затаила дыхание: она читала об этой броне в летописях отца. Нерскилловый доспех, созданный из останков чудовища из совершенно иного мира.

А в руке Охотницы пульсировал меч. Он выглядел так, словно был сшит из живой плоти — Шоковый широкий меч Кезу. Будучи чужеродным для Альказака, это оружие искажалось Черной магией, извращая саму реальность вокруг.

Охотница не двигалась. Она просто ждала, не собираясь нападать первой. Ее жизнь — вечная схватка с чудовищами, она пришла в этот данж только за драконом, а жалкие людишки ее не интересовали.

Но Нофорд не привык ждать. С дерзкой ухмылкой он сорвался с места. Резкий рывок — и Детектив смерти уже оказался за спиной Охотницы, занося меч для удара.

Он не успел.

Из темноты вырвался плотный, липкий сгусток белой паутины. Он ударил Нофорда с силой тарана, отшвырнув его прямо в острые ледяные скалы данжа. Следом за Охотницей из мрака пещеры, перебирая огромными суставчатыми лапами, вышел сам хозяин паутины — колоссальный монстр Нерскилла.

История первая: Лед, Пепел и Иллюзии. Часть 6: Чёрная магия

Удар был сокрушительным, но Нофорд, с глухим стуком впечатавшись в ледяную скалу, отделался лишь сильным ушибом. Детектив смерти со стоном сполз по стене и тяжело поднялся на ноги. Его фирменная ухмылка испарилась. Он стер кровь с разбитой губы и напряженно уставился на врага, благоразумно не пытаясь поднять двуручный меч для новой атаки. Разница в силах была слишком очевидной.

В этот момент пространство вокруг них странно дрогнуло. Кьют, не издав ни единого звука, буквально телепортировалась через всю пещеру. В мгновение ока она оказалась прямо перед Нофордом, самоотверженно заслоняя его своим хрупким телом и выставляя вперед пылающий красным пламенем клинок.

Охотница в белой, покрытой копотью броне Нерскиллы замерла, бесстрастно наблюдая за этой сценой. Гигантский паукоподобный монстр за ее спиной угрожающе зашипел, злобно щелкая жвалами и всем своим видом показывая желание разорвать людей на куски, но девушка лишь властно подняла руку. Чудовище мгновенно и послушно остановилось, не смея ослушаться.

Кавега и Знахарь инстинктивно подались вперед, чтобы отбить своих, но их остановил ледяной, непререкаемый голос Мэл.

— Назад. Опустить оружие, — приказала юная королева, не сводя настороженного взгляда с Охотницы.

Мэл и Знахарь слишком хорошо знали, что такое Черная магия, чтобы рисковать. Вступать с ней в бой означало не просто погибнуть до респауна, а быть стертым из системы навсегда, превратившись в ничто.

В пещере повисла абсолютная, звенящая тишина. Охотница не произнесла ни слова. Она вообще потеряла к ним интерес, словно отряд был лишь пустым местом. Медленно, грациозно ступая по обледенелому полу, она подошла к черному праху Харебры. Пепел начал оседать, и то, что предстало перед их глазами, заставило Кавегу содрогнуться.

Раньше система Альказака всегда обновляла монстров с каждым новым заходом, стирая все прошлые раны. Но Черная магия вывернула код наизнанку, обнажив истинную картину. Под слоем пепла лежали сломанные, изуродованные кости и истерзанная плоть ледяного дракона. По этим останкам было отчетливо видно, что над монстром чудовищно издевались во время прошлых зачисток данжа. Снова и снова, круг за кругом. Эта жуткая изнанка бесконечного фарма впервые открылась игрокам, вызвав тошнотворный ком в горле.

Охотница дотронулась до останков в перчатке. Она медленно перебрала изувеченные кости, покачала головой в глухом шлеме и тихо, разочарованно усмехнулась. Ее плечи чуть опустились. Очевидно, она не нашла того, ради чего пришла в этот ледяной ад. Безразличным движением она подобрала лишь несколько уцелевших ледяных чешуек дракона.

Пока она осматривала лут, Мэл, стоявшая неподвижно, как статуя, внимательно изучала врага. Ее острый взгляд зацепился за странный, пульсирующий голубым светом механизм, закрепленный на руке Охотницы. Деталь явно не принадлежала ни органическому доспеху Нерскиллы, ни привычному лору МоррисГрада.

Тем временем Кавега краем глаза оценивал реакцию отряда. Инквизитор прекрасно видел системный интерфейс и мгновенную телепортацию Кьют. И он заметил еще одну деталь: Мэл, Знахарь и перепуганный новичок-NPC восприняли это как должное. Никакого удивления. Шокированы внезапно ожившей механикой системы были только двое — сам Кавега и Нофорд. Обитель смерти столкнулась с тайной, о которой клан «Дети ночи» явно умалчивал. Но сейчас было не время и не место задавать вопросы.

Охотница медленно выпрямилась. Она повернула голову и посмотрела прямо на Мэл. Две правительницы — юная королева клана и безмолвная владычица монстров — обменялись долгим, нечитаемым взглядом в полной тишине.

Затем Охотница подняла руку с тем самым голубым механизмом. Пространство перед ней треснуло, рассыпаясь тысячами сияющих геометрических осколков, и в воздухе вспыхнул ослепительный портал. Его контуры складывались в огромный, переливающийся силуэт крыльев.

Фрактал бабочки.

Тот самый легендарный портал из разрушенного Аезера, о котором всего несколько минут назад рассказывал Нофорд. Охотница без промедления шагнула в сияющую пустоту, гигантский Нерскилл быстро юркнул следом за ней, и портал беззвучно захлопнулся, оставив отряд в холодной, пропахшей гарью темноте мертвого данжа.

История первая: Лед, Пепел и Иллюзии. Часть 7: Кавега

Гостиная нашего нового замка была просторной, но всё еще по-сиротски пустой. В огромном каменном камине трещали поленья, отгоняя въевшуюся в древние стены сырость, а на длинном дубовом столе стыдил нехитрый ужин — жареное мясо, свежий хлеб и три кружки горячего, терпкого травяного чая. Я сидела во главе стола, разбирая редкие бумаги, когда дверь с глухим стуком отворилась.

На пороге стоял Кавега, занося с собой едва уловимый запах озона, морозной свежести и чужой крови. За его спиной, сияя как начищенный золотой грош, несмотря на внушительный кровоподтек на скуле, маячил Нофорд.

Мы были одни. Здесь, за закрытыми дверями, им не нужны были чины и напускной официоз. Кавега с протяжным стоном стянул тяжелые латные рукавицы, бросил их на край стола и тяжело опустился на деревянный стул, сразу обхватив озябшими пальцами горячую кружку с чаем.

— С возвращением нас из этого морозильника, Госпожа, — хрипловато выдохнул он, делая большой, жадный глоток. — Клянусь Алзором, еще бы пару часов там, и даже мое пламя бы заледенело навсегда.

Нофорд, напротив, энергии совершенно не растерял. Он деловито плюхнулся на соседний стул, придвинул к себе тарелку с мясом и с набитым ртом радостно выдал: — Госпожа Лорин, у нас срочный вопрос государственной важности! В восточном крыле найдется парочка теплых, не продуваемых комнат? А то я, кажется, женюсь!

Я чуть улыбнулась, откладывая перо в сторону. — Отправила вас в вымораживающий ледяной ад, а ты умудрился найти там невесту, Нофорд? — Еще какую! С розовыми ушками и двуручником больше, чем она сама! — мечтательно закатил глаза Детектив смерти, отламывая кусок хлеба. — Мяу, а не женщина! Я вам говорю, это судьба.

— Клянусь Бездной, он всю дорогу обратно жужжал об этой кошкодевочке, — устало потер переносицу Инквизитор, глядя на друга. Иллюзия легкой, домашней беседы в его глазах мгновенно испарилась, уступая место суровой сосредоточенности. — Если бы это было нашей главной проблемой... Дракона мы не убили, Лорин. Вернее, не успели.

Я нахмурилась, почувствовав, как напрягся воздух в комнате. — Что произошло? Кавега сунул руку в подсумок и с глухим стуком положил передо мной на стол осколок ледяной чешуи. От него исходил едва заметный, тошнотворный флер искаженного кода.

— В самый последний момент, когда Харебра уже падал, появилась неизвестная. Охотница, — голос Кавеги стал тихим и режущим. — Доспех совершенно чужеродный, белый, жуткий... будто собран из панциря и костей какого-то гигантского насекомого. Ни единой щелочки, глухой шлем. А в руке — огромный меч. Но выглядел он омерзительно, словно был соткан из живой, пульсирующей плоти. И она ударила Черной магией. Одним невидимым взмахом. Харебра стерт из системы навсегда, превратился в черный пепел.

— Охотница? — я вопросительно приподняла бровь, прерывая его. — Если броня была такой глухой и закрытой, как вы вообще поняли, что это женщина?

Нофорд, как раз проглотивший солидный кусок мяса, довольно ухмыльнулся и самодовольно ткнул себя большим пальцем в грудь: — Обижаете, Госпожа! Я девушку чую за версту, где бы она ни пряталась. Даже если она закована в мертвых жуков и пахнет паленой чешуей. Это, знаете ли, базовый инстинкт!

Кавега лишь тяжело вздохнул, обреченно потерев переносицу, но спорить с другом не стал. — Инстинкты инстинктами, — фыркнул Детектив смерти, и в его тоне сквозила смесь возмущения и азарта, — но у этой дамочки был питомец! Огромный, мать его, паук. Размером с дом! Вылез прямо из тени, перебирая суставами. Я только рыпнулся к этой девчонке, как эта тварь харкнула в меня липким сгустком и впечатала в ледяную скалу паутиной толщиной с бревно! — он указал на свой кровоподтек.

— Они не стали нас добивать, — продолжил Кавега, не дав Нофорду уйти в живописание своих подвигов. — Охотница вообще не обращала на нас внимания. Просто порылась в пепле, забрала какие-то куски и всё. А потом... прямо из воздуха открыла светящийся портал. Силуэт был похож на огромные крылья. Нофорд клянется, что это в точности похоже на Фрактал бабочки из тех старых баек про Аезер. И они просто ушли туда.

— И это еще не весь сюрприз! — Нофорд хитро прищурился, постучав пальцем по столу. — Моя будущая жена полна тайн. Когда этот переросток швырнул меня в стену, Кьют телепортировалась. Переместилась прямо ко мне. И я готов поклясться собственным мечом — она открыла системный интерфейс! Достала оттуда молот, баффнула оружие. На глазах у Мэл и Знахаря, которые восприняли это как совершенно нормальное, повседневное явление!

Я медленно перевела взгляд с чешуи на Инквизитора, переваривая масштаб надвигающейся бури. Охотница с Черной магией, портал из мертвого мира, гигантский паукообразный монстр и работающий интерфейс у служанки клана — это ломало все устои нашей реальности. Внутри меня всё заледенело, но внешне я лишь невозмутимо отпила свой чай.

— Понятно. Угроза куда серьезнее, чем мы могли представить, — ровным голосом произнесла я. — А что с моей дипломатической просьбой? Этот хаос перечеркнул наши планы на библиотеку?

Кавега отрицательно мотнул головой, откидываясь на спинку стула. — Сделал всё в лучшем виде. Аккуратно, без нажима, как ты и просила. Сказал, что замок у нас здоровый, а читать решительно нечего. Мэл обещала порыться в своих архивах. Сказала, если что-то про твоего отца найдется — обязательно пришлет.

— Хорошо, — я с облегчением выдохнула. — Спасибо тебе.

Нофорд деликатно отодвинул пустую тарелку, поднялся из-за стола и сладко потянулся, разминая широкие плечи. — Ну, раз с официальной частью покончено, пойду-ка я осмотрю восточное крыло. Вдруг там сквозняки, а мне еще детскую для котят обустраивать, — он весело подмигнул мне и с легкой ухмылкой выскользнул за дверь, деликатно оставляя нас наедине.

Инквизитор проводил друга взглядом, и когда дверь закрылась, его повседневная расслабленность сменилась тяжелой, гнетущей задумчивостью. Он подался вперед, оперевшись локтями о стол.

— Знаешь, Госпожа... там у костра, до нападения, всплыла еще одна деталь, — тихо начал он. — Мэл сильно разоткровенничалась. Рассказала про своего отца, про то, как его смерть спровоцировала День Появления стихий... А потом призналась, как отомстила отчиму. Сказала, что сожгла его заживо... в своих объятиях. Адским пламенем.

Кавега испытующе посмотрел прямо мне в глаза, чуть прищурившись. — Я зацепился за это. Ведь все знают, что юная королева владеет обычным красным огнем. Но когда она развела костер там, во льдах, я присмотрелся. Ее пламя странно отзывалось моему. Будто еще чуть-чуть — и оно почернеет, станет фиолетовым. Как думаешь, такое вообще бывает? Чтобы от слепой ненависти, от пожирающей боли обычная искра переродилась в нашу, искаженную стихию?

Внутри меня всё сжалось в тугой ком. Я знала правду, но не могла раскрыть ему всех карт прямо сейчас. Я отвела взгляд, сфокусировавшись на пляшущем пламени свечи, и мастерски изобразила философскую задумчивость.

— Кто знает, Кавега, — мягко ответила я, пожимая плечами. — Этот мир наполовину состоит из багов и сломанных законов. Если система способна стереть дракона и воскресить интерфейс... Может, и обычный огонь способен стать Адским.

— Чудные дела, — тяжело вздохнул Инквизитор, поднимаясь с места. Удовлетворенный, но всё еще озадаченный этим ответом, он направился к выходу. — Пойду-ка я отмываться от драконьей гари. И так костями трещу, как старый скелет. Спокойной ночи, Лорин.

Он устало кивнул на прощание и вышел из комнаты, оставив меня наедине с искаженной чешуей Харебры, остывающим чаем и гудящей тишиной мыслей.

Кавега думал, что поступает как настоящий друг — не пересказывая мне всех слез и грязных подробностей чужой семейной трагедии. Он не хотел лезть в чужие дела, берег мои нервы, и я безмерно ценю его за этот суровый, дружеский такт.

Но в МоррисГраде магия — это не просто инструмент. У Адского пламени, искры которого мой Инквизитор разглядел в ледяных пустошах, и пламени, что сейчас освещает мою пустую комнату, одна природа, одна кровь. Огонь умеет передавать свои тайны тем, кто способен слушать. В огненном мареве моего камина отчетливо отражалось всё, что происходило там, во льдах, в тот самый момент, когда Адское пламя откликнулось на боль. Я видела отголоски их встречи в дрожании фиолетовых теней на каменной стене. Я слышала каждое сказанное ими слово. Я чувствовала ту пронзительную, живую ненависть, с которой Мэл проклинала нашего отца за выплеск стихий и смерть новорожденных.

Я сижу за столом, сжимая в руке перо, и знаю то, чего так и не понял мой верный друг. Мэл — моя сестра. Мы делили одного отца — человека, чьи амбиции не просто оставили после себя руины чужих судеб, но и разорвали сам мир на части. И теперь моя юная сестра живет в отравленной иллюзии, считая меня любовницей, разлучницей, чудовищем, сломавшим ее жизнь.

Я могла бы прямо сейчас спуститься с этого холма, ворваться в замок «Детей ночи» и выложить ей всё как есть. Смыть с себя это мерзкое клеймо. Но я не стану. Если истина принесет ей новую, еще более невыносимую боль, если разрушит тот хрупкий, выстроенный на лжи фундамент, на котором чудом держится ее рассудок — пусть лучше она ненавидит меня.

В нашем мире, где память стирается бездушной системой, а реальность навсегда переплетена с жестокой игрой, иногда милосерднее сохранить ложь в тайне.

Мой взгляд упал на лежащую на столе чешую. Останки Харебры, обезображенные чужеродной силой. Зачем мне хранить осколок мертвого дракона, которого больше никогда не воскресить? Я слишком хорошо знала природу этой энергии. Я вытянула руку, и над изломанным льдом вспыхнуло Чёрное пламя — не моё родное Адское, а то самое, поглощающее, глухое пламя пустоты. Оно беззвучно лизнуло чешую и в одно мгновение обратило её в горстку серого, безжизненного пепла, стирая со стола любое напоминание о чужаках.

Я опустила глаза на исписанный лист. Пергамент больше не был пуст. Всё, что я только что изложила, каждая строчка этой горькой исповеди — это и есть первая, подлинная запись в нашей новой летописи.

Пусть Мэл правит своим кланом. А я останусь хранителем этих проклятых тайн, медленно заполняя пустые полки нашей Обители смерти.

Глава 1: Любопытство во льду

Ледяные пустоши Альказака никогда не прощали слабости. Для крупных, зажравшихся кланов, чьи замки упирались шпилями в свинцовое небо, этот данж давно превратился в место скучного, рутинного фарма. Но для крошечного отряда с пафосным и совершенно неуместным названием «Праведные коты» каждый спуск сюда был вопросом банального выживания. Ресурсы, материалы для прокачки, крохи выпадающего золота — всё это было необходимостью, чтобы просто не исчезнуть на задворках этого жестокого мира.

Название клана резало слух своей наивностью, будучи пережитком прошлого. Его придумал предыдущий лидер — добрый, ослепленный собственным идеализмом человек, который имел неосторожность сунуть нос в самые грязные тайны государства. Тот лидер узнал, что после катастрофического Дня Появления стихий, когда мир разорвало на части отголосками чужой смерти, в некоторых новорожденных детях начала пробуждаться энергия огня, воды и других первозданных сил. И он узнал то, о чем в Альказаке было принято молчать: перепуганные люди и власти безжалостно истребляли этих детей, скрывая сам факт того, что магия способна заражать новые поколения. Прошлый лидер хотел бороться. Хотел стать щитом для невинных.

Но его погубила не система Альказака и не тайная полиция. Его погубил собственный подчиненный.

Ликёр Владолларс досконально изучил старую байку о Знахаре из «Детей ночи» — о том, как из-за использования Черной короны и системной ошибки человека можно было принудительно изгнать из клана, обнулив его статус и лишив защиты. Ликёр дождался момента, нашел лазейку в коде кланового управления и, пока ошибка существовала, выбросил своего лидера из гильдии. А затем, пока тот растерянно пытался осознать, почему система больше его не защищает, Ликёр просто перерезал ему горло, единолично заняв место главы.

Он шагал по обледенелому коридору данжа, чуть сутулясь. Эта привычка вечно склоняться вперед, словно высматривая что-то интересное под ногами, немного портила его идеальную, аристократичную выправку. На Ликёре была простая, элегантная серая одежда, прошитая строгими черными линиями по швам. Никто в отряде даже не догадывался, что их новый лидер появился в МоррисГраде совсем недавно. Все его воспоминания о прошлом были фальшивкой, искусно сгенерированной и бережно вложенной в его разум самим миром. Внешне Игроки и NPC в этой расколотой реальности ничем не отличались, но если бы кто-то мог вскрыть грудную клетку Ликёра, он бы не нашел там человеческой души. Вся его сущность, сто процентов его энергии — это сгусток бушующего Адского пламени, запертый в строгих рамках программного кода.

Возможно, именно эта скрытая, разрушительная природа делала его таким безбашенным. Как и подавляющее большинство жителей Альказака, Ликёр не владел стихийной магией. В этом суровом мире балом правили холодная сталь, выносливость и разум. Владолларс полагался исключительно на свою чудовищную физическую силу и извращенный, расчетливый интеллект.

Отряд двигался быстро. Сам Ликёр, два парня-мечника и девушка-саппорт без труда зачищали этаж за этажом. Мелкие боссы рассыпались на пиксели, не успевая даже оказать сопротивление. Но когда они миновали последние ледяные врата и переступили порог финальной пещеры, готовясь к изматывающей битве с Ледяным владыкой Хареброй, их встретила лишь звенящая, мертвая тишина.

Дракона не было.

Вместо первозданного, величественного монстра посреди искрящейся изморозью залы громоздилась бесформенная гора плоти. Это был настоящий, гниющий труп. Изувеченные, изломанные кости, разорванная чешуя и въевшаяся в лед странная, поглощающая свет черная сажа. Пространство вокруг останков едва заметно дрожало: сам код Альказака поперхнулся этим зрелищем, не в силах ни воскресить мертвого босса, ни растворить его изуродованные куски.

Ликёр остановился. Его тонкие губы скривились в легкой гримасе, но в глазах мгновенно вспыхнул острый, хищный интерес.

Остальная команда застыла в абсолютном, парализующем шоке. Девушка-саппорт сдавленно пискнула и, закрыв рот руками, поспешно отвернулась, не в силах смотреть на это тошнотворное, выворачивающее наизнанку зрелище. Парни попятились к выходу.

Ликёр же не проронил ни слова. Прямо голыми руками, не испытывая ни малейшей брезгливости, лидер клана погрузился в покрытую черной скверной плоть, методично расковыривая останки монстра. Спустя пару минут он медленно выпрямился, отряхивая серые рукава. В его ладонях тускло поблескивали несколько уцелевших ледяных чешуек, горстка костяной пыли и нечто совершенно иное.

Кинжал.

Оружие казалось выточенным из цельного куска первозданного льда, но Ликёр сразу заметил то, чего не могли разглядеть замершие поодаль сопартийцы. По прозрачному лезвию, искажая преломленный свет, судорожно бегали темные, пиксельные пятна — глитчи. Как только пальцы Владолларса крепче сжали рукоять, в его разум хлынул шквал информации.

Это было тотальное, концентрированное безумие. Кинжал транслировал саму суть того, что происходило с драконом: извращенные пытки, вечную, непрекращающуюся боль от тысяч механических смертей, которая впиталась в лед. Эхо чудовищной агонии сводило зубы, но само по себе оно было лишь побочным эффектом. Истинная суть клинка скрывалась в его чужеродности. Это был предмет из другого, совершенно иного мира, который одним своим присутствием ломал и отравлял ткань реальности МоррисГрада.

Любой нормальный человек с криком отшвырнул бы проклятый артефакт в сторону. Но Ликёр лишь завороженно смотрел на лезвие. Он не испытывал ни капли сожаления или страха. Наоборот — его переполняло глубокое, искреннее восхищение этим совершенным инструментом боли.

Парни за его спиной наконец совладали с оцепенением. Первобытный страх перед неизвестным быстро уступил место привычной, жалкой алчности.

— Слушай, босс, а если это уникальный лут? — оживился второй мечник, делая неуверенный шаг вперед. — Чешую и эту пушку можно скинуть на черном рынке в столице. Если дадут хорошую цену, мы сможем наконец расширить замок! Да и броню обновим...

— Точно! — поддакнул первый, нервно сглотнув. — Давай сюда, скинем в общий инвентарь отряда от греха подальше.

Ликёр медленно повернул голову.

— Золото? Расширение замка? — его голос звучал тихо, но в нем сквозило такое искреннее, брезгливое превосходство, что парни мгновенно осеклись. — Вы смотрите на аномалию, которая прямо сейчас выламывает кости правилам этого паршивого мира... и думаете о кирпичах.

Он вздохнул, словно профессор, разочарованный непроходимой тупостью своих студентов, и шагнул навстречу первому мечнику.

Ликёр не стал больше ничего объяснять. Он приближался плавно, мягко, без малейшего намека на угрозу. На его аристократичном лице не дрогнул ни один мускул, оно оставалось пугающе безэмоциональным, но глаза... В глубине его зрачков, распахнутых навстречу новому опыту, полыхало абсолютное, чистое безумие исследователя.

Подойдя вплотную к ничего не подозревающему парню, Ликёр двумя руками перехватил рукоять и с чудовищной силой, без единого замаха, вогнал ледяной кинжал ему прямо в грудь.

Сталь пробила броню с тошнотворным хрустом. Мечник поперхнулся воздухом, его глаза расширились до нечеловеческих размеров. Девушка-саппорт за его спиной издала пронзительный, полный животного ужаса визг. Не раздумывая ни секунды, она дрожащими пальцами выхватила свой портальный кристалл, сжала его, и ее силуэт мгновенно растворился, покинув проклятый данж.

Ликёр даже не повел бровью в сторону сбежавшей. Он чуть склонил голову, заглядывая в стеклеющие глаза своей жертвы, и с искренним, жгучим любопытством спросил:

— Что чувствуешь?

Парень не мог ответить. Изо рта хлынула густая кровь, заливая подбородок и серые рукава лидера. Он тяжело повис на кинжале, его веки дрогнули и закрылись. И в то же мгновение от раны по его телу поползла стремительная, мертвенно-синяя корка льда. Кровь замерзала прямо на лету, превращаясь в красные кристаллы, сковывая плоть и одежду неестественным, абсолютным холодом.

Второй мечник отшатнулся, с воплем выхватывая свой одноручный клинок.

— Ты что творишь, псих?! — заорал он, в панике бросаясь на лидера.

Ликёр не сдвинулся с места. Он лишь лениво перевел взгляд на нападающего и произнес совершенно будничным, наставительным тоном:

— Прежде чем ты ударишь, позволь объяснить твою невыгоду. Твой урон слишком мал, чтобы пробить мою защиту. А если ты умрешь от моей руки здесь, вне официальной дуэли, система расценит это как смерть в данже. Ты потеряешь всю свою экипировку и опыт. Тебе не стоит этого делать.

Но парень ничего не слышал, ослепленный яростью и первобытной паникой. Он с криком обрушил свой клинок на голову Владолларса.

Ликёр скучающе цокнул языком. Резким, выверенным движением он выдернул ледяной кинжал из груди своей жертвы и с силой толкнул обледеневшее тело товарища прямо под лезвие нападающего.

Раздался звонкий, хрустальный удар. Меч врезался в замороженного насмерть сопартийца, и тело, чья структура была полностью изменена чужеродной силой кинжала, взорвалось тысячами ледяных осколков. Замороженная плоть, кровь и обрывки брони брызнули во все стороны, со звоном осыпаясь на пол пещеры.

Второй мечник замер, тяжело дыша. Его клинок всё еще висел в пустоте там, где секунду назад стоял его друг. Он медленно перевел безумный, загнанный взгляд на Ликёра, который небрежно, двумя пальцами стряхивал кровавую ледяную крошку со своего плеча.

— Да пошел ты... — прохрипел выживший, пятясь назад и роняя оружие из дрожащих рук. — Пошел ты нахер!

Схватив портальный кристалл, он раздавил его в кулаке и с характерным хлопком исчез, оставив лидера клана в полном одиночестве.

Вскоре системные алгоритмы зафиксируют разрыв контрактов: двое выживших навсегда покинут гильдию, став свободными скитальцами. Ликёр останется в «Праведные коты» абсолютно один.

И ему было на это кристально плевать.

Владолларс аккуратно подобрал с земли чешую дракона, спрятал ее во внутренний карман и опустился на корточки перед рассыпанными по полу ледяными осколками, в которых еще угадывались черты лица его убитого подчиненного. Кинжал с черными глитчами всё так же тускло пульсировал в его руке, нашептывая истории о чужой боли.

Ликёр широко, искренне улыбнулся, не сводя восторженных глаз с кроваво-ледяного крошева.

— Ну, замораживать до смерти и менять структуру плоти — это всё, конечно, прекрасно, — прошептал он в звенящей тишине пустой пещеры, ласково поглаживая рукоять. — Но это лишь начало. Мой главный вопрос к тебе... что будет, когда система попытается его воскресить?

Глава 2: Теплый вечер

Замок клана «Обитель смерти» достался им совсем недавно, и его история оставалась для всех загадкой, скрытой под слоем вековой пыли и обломков. Большая часть коридоров и залов все еще представляла собой нагромождение голого камня. Из обжитого была лишь комната Лорин да чудом уцелевшая, просторная замковая кухня. Именно там сейчас, вдали от ледяного ветра Альказака и мрака подземелий, царила непривычная, уютная суета.

Забыв о тяжести Черной магии, Лорин и Дар готовили ужин. Никаких системных усилений, никаких зелий, повышающих характеристики — только настоящая, вкусная еда. Знак особого уважения к сегодняшней гостье.

Они готовили традиционные альказакские походные свитки: на румяные, тонкие пшеничные лепешки Лорин выкладывала мелко нарубленную свежую капусту и хрустящие огурчики, а Дар щедро добавляла обжаренные до золотистой корочки кусочки птицы, поливая всё это густым, ароматным белым соусом с травами, после чего туго сворачивала всё в горячий конверт.

— Я закончила первую летопись, — негромко произнесла Лорин, аккуратно нарезая овощи. — Оставила ее в библиотеке. Знаешь, Дар… пока я была там, я случайно посмотрела в зеркало. И та версия меня, которую я там увидела... она была счастливой. Я не знаю как, но в отражении я выглядела так, словно там, по ту сторону, произошло что-то по-настоящему хорошее.

Дар, вытирая руки о передник, искренне улыбнулась. Хоть она и была Заместителем лидера и опытной воительницей, в домашней обстановке Дар часто вела себя как большой, жизнерадостный ребенок. И хотя по крови она не была матерью Лорин — ведь Моррис, ее муж, был лишь приемным отцом девушки, — теплота между ними была настоящей. Дар прекрасно знала, что Лорин не померещилось. Зеркала МоррисГрада часто показывали то, что не поддавалось прямой логике. Для жителей этого мира такие аномалии давно стали нормой, частью странной архитектуры реальности.

— Ох, милая, — она тихонько рассмеялась, откидывая прядь волос, и пихнула Лорин плечом. — Счастливая версия, говоришь? Мне кажется, ты просто соскучилась по мужскому вниманию! Вот зеркало тебе и намекает: пора бы отвлечься от свитков и найти того, кто заставит тебя так улыбаться вживую. Признавайся, заглядываешься на кого-нибудь из наших инквизиторов?

Лорин фыркнула, не сдержав улыбки, и покачала головой:

— Ты неисправима, Дар. Там всё гораздо сложнее, это связано с линиями вероятностей.

— Ой, избавь меня от своих летописных терминов, — шутливо отмахнулась Дар, подхватывая огромное деревянное кушанье с горячими конвертами. — Лучше бери кубки с гранатовым соком и пошли. Наши герои там, небось, уже с ума сходят в ожидании.

Они вышли с кухни и направились по гулкому коридору в комнату Лорин. До их прихода там находилось всего семь человек, и в помещении царил очаровательный хаос. Инквизиторы и Рыцари разместились в пространстве, где наспех сдвинули пару столов. Воины Альказака сидели где попало: кто на стульях, кто на тяжелом дубовом сундуке, а Петр и вовсе присел на широкий подоконник, сняв наплечники. Повсюду были разложены свитки и личные вещи, которые когда-то передал Лорин ее приемный отец Йфрайт. Родной же отец Лорин умер уже очень давно, и Йфрайт вовсе не был его перерождением, но его памятные подарки бережно хранились здесь.

— Опа! Еда! — радостно возвестил Юрий, стоило Дар и Лорин переступить порог. Присутствующие мгновенно оживились, с аппетитом разбирая горячие мясные конверты и принимая из рук Лорин кубки, до краев наполненные терпким гранатовым соком.

В самом центре этого сурового общества сидела Кьют — служанка из клана «Дети ночи». Она с изумлением, широко распахнутыми глазами оглядывала комнату. После идеального готического замка своей госпожи Мэл, оказаться здесь, в этой тесной, заваленной вещами комнатке, было для нее настоящим потрясением. Мэл лично дала добро на этот визит, и Нофорд притащил Кьют сюда с невероятной гордостью — познакомить невесту с Дар и показать замок, который они только что купили.

И сейчас Детектив смерти, сидевший рядом с ней, отрабатывал свое звание главного обольстителя.

— Кьют, передай, пожалуйста, соль, — ласково попросил Нофорд, перехватывая свой пшеничный свиток. И когда девушка протянула ему солонку, он наклонился ближе и прошептал: — И не говори, что это ещё один повод посмотреть на тебя.

Кьют тихонько хихикнула, пряча взгляд. Ее розовые искусственные кошачьи ушки на ободке забавно и очень живо зашевелились, выдавая смущение.

Высший Инквизитор Кавега, сидевший напротив, с абсолютно невозмутимым видом откусил огромный кусок лепешки и меланхолично поддакнул, не желая мешать другу:

— Ага. Да-да.

Нофорд на секунду замолчал, словно подбирая лучшие слова, завороженно глядя на Кьют, а затем продолжил:

— Кьют, ты сегодня смотришь на меня так, что я уже сомневаюсь насчёт существования у себя инстинкта самосохранения.

— Так и есть. Угу, — промычал Кавега с набитым ртом.

— Если ты продолжишь так смотреть на меня, — улыбнулся Нофорд, — то я начну верить в семейные ценности. А это, между прочим, угроза общественному порядку! Ты так хороша, что рядом с тобой мои шутки просят благословения.

Кьют снова мило зашевелила ушками на ободке и тихо засмеялась, утыкаясь носом в ладони. Дар, подливая в кубки гранатовый сок, весело хихикала, вспоминая, как когда-то к ней точно так же подкатывал Моррис.

— Если красота требует жертв, то я уже морально готов. Физически — уточним после ужина, — заговорщически подмигнул Детектив смерти. — У тебя опасный талант: ты просто сидишь, а я чувствую, что уже проиграл. Если твой меч — аргумент, то улыбка приговор. Когда ты улыбаешься, я понимаю, почему люди возвращаются с войны.

Он перевел дыхание и шутливо добавил:

— Но если ты продолжишь так на меня смотреть, я начну говорить то, за что Кавега будет бить меня в воспитательных целях. Кьют, ради тебя я готов вести себя прилично. Минуту. Может, две... Кьют, у меня есть подозрения, что твоё очарование незаконно. Готов провести расследование!

Очередной взрыв добродушного смеха в комнате оборвался в одно мгновение.

Воздух внезапно стал тяжелым. Давящая, непоколебимая аура заполнила пространство. Нофорд подавился и замер. Кавега перестал жевать. Юрий и Петр инстинктивно напряглись. Дар медленно, изящным жестом взяла салфетку, промокнула губы и тяжело вздохнула. Теплый вечер подошел к концу.

В дверном проеме стоял лидер клана Моррис Дэмиург. На нем была безупречная белая академическая форма, прошитая строгими фиолетовыми нитями по швам. Он выглядел невероятно измотанным. Но не его появление заставило комнату замереть. За спиной Морриса, спокойным, бесшумным шагом вошел Страж пятого порядка.

На Велесе была строгая академическая зеленая одежда, рукава которой пересекали четкие белые линии. Его пепельно-серые волосы отливали зеленоватым оттенком на самых кончиках. Он не обнажал оружия, не проявлял агрессии, но одних только его спокойных зеленых глаз было достаточно, чтобы парализовать элиту клана.

Лорин спокойно отодвинула свой стул и вышла вперед, навстречу гостю. На ее лице не было страха. Только уважение к старому другу, которого она знала с самого зарождения Альказака.

— Велес, — коротко поприветствовала она.

Страж пятого порядка склонил голову в вежливом, сдержанном поклоне.

— Уважаемая Лорин, — произнес Велес своим ровным, лишенным эмоций голосом. — Могу ли я с вами поговорить за пределами замка?

Она молча кивнула. Велес поднял на нее свой зеленый взгляд, и в нем промелькнула тень абсолютного, ледяного холода.

— Скажи мне, Лорин, — медленно произнес Страж, и от его слов по спинам присутствующих пробежал озноб. — Помнишь ли ты тот самый день... когда в данже государства Дэстри был зафиксирован случай открытия портала «Фрактал бабочки»?

Глава 3: С меня хватит

Вечерний Альказак дышал прохладой. Солнце давно скрылось за острыми шпилями каменных башен, уступая место густым, чернильным сумеркам. Окна домов загорались тусклым желтым светом, и на мощеных брусчаткой улицах становилось тише.

Лорин и Велес шли бок о бок, направляясь в сторону главной Церкви. Редкие прохожие — торговцы, запоздалые стражники и ремесленники — почтительно кивали или просто спешили по своим делам. Никого не удивляло, что Принцесса могущественного клана прогуливается по вечернему городу в компании Стража пятого порядка. Со стороны это выглядело как спокойная беседа двух старых знакомых.

Но напряжение между ними можно было резать ножом. Велес вел ее к Церкви, упорно не называя истинной цели их визита, и вместо этого начал издалека. Слишком издалека.

— Скажи мне, Лорин, — его голос звучал ровно, сливаясь с шумом холодного ветра. — Первый случай открытия портала «Фрактал бабочки» в Дэстри. Ты ведь помнишь эти события? Ты была там? Имела к этому хоть какое-то отношение?

Девушка чуть замедлила шаг, бросив на Стража спокойный взгляд гетерохромных глаз. — Нет. Меня там не было, — ответила она, пряча руки в карманы куртки. — Я знаю лишь то, что записано в официальных отчетах. Когда Фрактал открылся, дэстренийцев перебросило сюда, в Альказак, прямо в Ледяные земли. И клан «Дети ночи» захватил четверых в плен. Двух магов из Дарктерия, воительницу из Дэстри и одного повелителя карт из Драгонгарда. Это всё.

Велес не смотрел на нее. Его зеленые глаза неотрывно следили за темнеющим силуэтом Церкви впереди. — И пару преступников из Гринпойса, — тихо, но веско поправил он.

Лорин нахмурилась. — В отчетах ясно сказано, что «Дети ночи» получили в плен только четверых.

Страж усмехнулся. В этой ухмылке не было веселья — только ледяная, тяжелая усталость человека, который видел изнанку этого мира. Он резко остановился посреди улицы и повернулся к девушке. Лицо Велеса стало пугающе серьезным.

— Сколько сейчас в мире черных пистолетов? — внезапно спросил он. — Здесь, в Альказаке.

Вопрос ударил под дых. Огнестрельное оружие в этом мире было абсолютным анахронизмом, дикой аномалией, выплюнутой порталом из другой реальности. И хуже всего было то, что пули этих пистолетов, пропитанные скверной, убивали не только аватар — они выжигали жизнь Игрока в реальном мире. Абсолютное оружие смерти, чистая Черная магия.

Лорин замерла. Она быстро прикинула в уме, сводя разрозненные данные, и торопливо ответила: — Вроде как... три.

— Три, — эхом отозвался Велес, и его слова полились быстро, жестко, словно он зачитывал приговор. — Один пистолет мы забрали у выродка из Гринпойса, когда была атакована арена. Второй пистолет был передан твоему настоящему отцу еще до его смерти. Той самой смерти, что вызвала День Появления стихий и навсегда расколола наш мир. А третий...

Он замолчал, пронзая Лорин взглядом. — А где был третий пистолет, Лорин?

Девушка звонко, совершенно искренне рассмеялась, разводя руками. — Велес, серьезно? Это было десять лет назад! Ты правда думаешь, что я помню каждую железку с тех времен?

Шутка была отличной маскировкой, но Страж ее не оценил. Тема Черной магии была для него не просто работой. Это была его незаживающая рана.

В следующее мгновение мир вокруг смазался. Резким, неуловимым для глаза движением Велес шагнул вперед. Его рука в перчатке стальной хваткой сомкнулась на горле Лорин. Он с силой впечатал девушку в холодную каменную стену ближайшего дома, слегка приподняв над мостовой.

— Ты думаешь, шутить с Черной магией — это весело? — прошипел он, и его спокойная аура взорвалась тяжелой, давящей угрозой.

Лорин не сопротивлялась физически. Но внезапно воздух вокруг них потяжелел, приобретая свинцовую плотность. Ее гетерохромия исчезла — оба глаза вспыхнули ровным, пугающим, кроваво-красным светом. Взгляд, смотревший на Велеса из-под полуопущенных ресниц, больше не принадлежал слабому Летописцу. Из глубины ее сущности на Стража смотрело нечто иное.

— Успокойся, Мари... — тихо, почти ласково прошептала Лорин одними губами. — Он шутит. И не хочет меня обидеть.

Красное свечение медленно, неохотно угасло. Правый глаз снова стал глубоким, таинственным фиолетовым.

Велес застыл. Холодный рассудок мгновенно взял верх над эмоциями. Он взвесил все «за» и «против», осознал, что перешел черту, и разжал пальцы.

Лорин мягко опустилась на брусчатку, поправляя воротник.

— Прости, — глухо произнес Страж, отступая на шаг. Ярость ушла, оставив лишь бездонное чувство вины. — Видимо, я до сих пор слишком сильно переживаю за то, что сделали с нашим народом стражи.

Это было старое, гниющее воспоминание — о тех временах, когда после Дня Появления стихий новорожденных детей и магов жестоко истребляли и изгоняли, стирая их из Альказака.

Лорин подняла на него взгляд. В ее голосе не было злости, но слова ударили точнее любого клинка: — Это твоя вина, Велес. Ты был тогда Стражем четвертого порядка. У тебя была власть, и ты всё равно не смог повлиять на их решение.

Велес вздрогнул, словно получил физический удар. Он отвел глаза, признавая свое поражение.

— Портал «Фрактала бабочки» снова открылся, — тяжело произнес он, поворачиваясь в сторону Церкви. Времени на игры больше не было. — Я не хотел говорить об этом главной подозреваемой по старому делу о Черной магии. Но без тебя мне это новое дело не закрыть.

Лорин молча подошла ближе, ожидая объяснений.

— Член клана «Праведные коты» умер при загадочных обстоятельствах, — мрачно продолжил Велес. — Прямо как в те времена. Труп нашли бойцы моего клана, «Стражники Алька», когда зачищали Ледяные земли. После того как там открылся Фрактал, данж сломался. Он не обновляется. Я лично осматривал место.

Он сглотнул, и даже в тусклом свете уличных фонарей было видно, как тяжело ему даются эти слова. — Я видел ледяные осколки трупа Игрока. И я видел труп Ледяного дракона. На них были те самые глитчи... темные пятна. Скверна. Убийца пока неизвестен, но Черная магия снова здесь, Лорин. Оружие смерти вернулось. И нам нужно узнать, в чьих оно руках.

Они подошли к высоким дубовым дверям Церкви. — И именно поэтому мы здесь, — закончил Велес, берясь за тяжелое железное кольцо двери. — Внутри нас ждет девушка. Ее зовут Тифани. И тот, кого убили в подземелье — был ее парнем.

Глава 4: Темнейший из светлейших

Тяжелые дубовые двери Церкви со скрипом отворились, впуская внутрь холодный вечерний ветер. В просторном зале царил полумрак, разбавляемый лишь тусклым светом свечей у главного алтаря.

Лорин и Велес вошли внутрь. Вдоль стен, на длинных деревянных скамьях, неподвижно сидели стражи Альказака — как молодые новички, так и опытные ветераны. Их лица не выражали эмоций, они казались безликими статуями, поддерживающими атмосферу тотальной дисциплины.

В самом центре зала, прямо на холодном каменном полу, сидела девушка.

Тифани выглядела ужасно. Ее длинные темные волосы, кое-как перехваченные белым бантиком, растрепались. Обычная серая повседневная одежда помялась, а в воспаленных, покрасневших от слез голубых глазах плескалась абсолютная, беспросветная пустота.

Лорин остановилась в нескольких шагах от нее. Она не была удивлена. Она прекрасно понимала, почему Велес привел ее сюда. Для следствия Лорин Дэс была экспертом по аномалиям, но для самой себя — наблюдателем, которому выпал шанс взглянуть на последствия чужой игры с Черной магией.

Увидев подошедших, Тифани задрожала. Она не стала кричать или бросаться на стражей. Вместо этого она подняла на Лорин пустой взгляд и начала истерично, захлебываясь собственным дыханием, шептать:

— Убейте меня... Пожалуйста, просто убейте меня. Я больше не могу здесь находиться. Я устала от этого мира... В нем больше нет смысла. Кэйдж мертв. Мой Кэйдж мертв... Просто убейте меня, прошу вас.

Для любого нормального человека за пределами МоррисГрада эта мольба показалась бы дикостью. Но здесь, под сводами Церкви, это была лишь еще одна сломанная судьба. Стражники на скамьях не шелохнулись. Велес стоял с каменным лицом следователя.

Лорин посмотрела на девушку сверху вниз. На ее лице не дрогнул ни один мускул. С ледяным, пробирающим до костей спокойствием Лорин Дэс произнесла:

— Я ещё успею.

В зале повисла звенящая, жуткая тишина. От этого холодного, отстраненного обещания вздрогнули даже несколько молодых стражников на скамьях, переглянувшись между собой.

Пока Велес выходил вперед, чтобы начать допрос, Лорин медленно, незаметно скользнула взглядом по залу. Ее внимание привлекла странная деталь: у ножки одной из скамей поблескивали крошечные ледяные осколки. Они были едва заметны, но Лорин безошибочно почувствовала исходящую от них энергию.

Скверна. Черная магия.

Она мысленно усмехнулась. Убийца не просто был в Ледяных землях. Убийца находился здесь, прямо сейчас, в этой самой Церкви. Но Лорин промолчала. Вскрывать карты сейчас было ей совершенно невыгодно.

— Тифани, посмотри на меня, — ровным, жестким голосом начал Велес. — Прежде чем мы выполним твою просьбу, мне нужно знать подробности. Когда ваш отряд вошел в зал босса, что вы там увидели?

Тифани судорожно сглотнула, обхватив плечи дрожащими руками.

— Когда мы вошли... Харебра уже лежал изувеченным. Я не выдержала и отвернулась... меня чуть ли не стошнило от этого чудовищного вида. Мне не хотелось смотреть на это безумное месиво. Мне... мне даже больно говорить об этом.

— Хорошо, — кивнул Страж. — Тело твоего парня. Кто нанес удар? Это был кто-то чужой, скрывавшийся в данже, или это сделал кто-то из ваших? Кто это был?

Тифани подняла голову.

— Это был...

Она попыталась произнести имя. Ее голубые глаза скользнули по залу и внезапно наткнулись на одного из людей, сидевших среди стражей в нескольких метрах от Велеса. Мужчина в простой серой одежде с черными линиями по швам сидел, чуть сутулясь. Его холодный, аристократичный взгляд встретился с взглядом Тифани. Ликёр Владолларс смотрел на нее прямо, с легким, едва уловимым интересом.

Девушка задохнулась. Вся кровь отхлынула от ее лица. Она в ужасе отшатнулась, и страх стальным обручем сковал ее легкие. Но это был страх не только за свою жизнь. В ее воспаленном разуме мгновенно, ярко вспыхнула жуткая картина: одно лишнее слово, и этот психопат достанет свой искаженный клинок. Прямо здесь, у алтаря, вырастет гора расколотых ледяных трупов. Эти молодые новички на скамьях, суровый следователь, черноволосая девушка... Ликёр вырежет их всех за пару минут, а затем выйдет за тяжелые дубовые двери и превратит в мерзлое крошево весь город.

Она с силой зажмурилась. Чтобы обезопасить их всех, чтобы остановить надвигающуюся резню, ей пришлось сделать вид, что это был просто приступ паники. Ей пришлось солгать.

— Удар нанес неизвестный, — дрожащим голосом выдавила она. — Он появился из ниоткуда и ударил моего парня ледяным кинжалом.

Лорин, стоявшая чуть в стороне, заметила этот микро-взгляд девушки на скамью, но ее лицо осталось непроницаемым маской. Велес же, сосредоточенный на фактах, ничего не заподозрил.

— Я видел следы скверны в пещере, — продолжил Страж. — Опиши мне это оружие. В нем было что-то искаженное?

Тифани нервно закивала, изо всех сил стараясь больше не смотреть в сторону Ликёра.

— Это был ледяной кинжал, созданный словно из чешуи ледяного дракона... Да. На нем я смогла заметить издалека какие-то подергивания. Темные пятна. Словно это баг.

— Что произошло после удара? — надавил Велес.

— После того, как клинок пробил грудь Кэйджа... — из глаз девушки снова хлынули слезы. — Я использовала кристалл телепортации и вернулась в город. Нажала на кнопку выхода из клана и... и всё.

Велес нахмурился.

— Вас было больше, — сухо констатировал он. — Где остальные члены твоего отряда?

Тифани тяжело вздохнула. Она спиной чувствовала на себе пристальный, изучающий взгляд Ликёра, и этот взгляд буквально заставлял ее язык неметь. Ей пришлось солгать снова, навсегда вычеркивая лидера из этой истории.

— Да, нас было... — она сглотнула подступивший к горлу ком. — Нас было трое. Я, мой парень Кэйдж... и Лэнс.

Велес замолчал, обдумывая услышанное. Пазл не сходился, но улики присутствия Черной магии были налицо. Лорин же стояла неподвижно. Она знала, что девушка врет. Она знала, что убийца находится в этом самом зале.

Воздух в Церкви казался густым, почти осязаемым. Тифани замолчала, низко, покорно опустив голову. Она сделала свой выбор.

Велес не сводил с нее тяжелого взгляда, а затем медленно повернулся к Лорин.

— Этого достаточно? — его голос эхом разнесся под высокими каменными сводами. — Нам хватает информации, чтобы закончить допрос?

Лорин Дэс смотрела на дрожащую девушку с ледяным, безупречным спокойствием. Для нее смерть не была трагедией. Смерть была ее ремеслом.

— Вполне, — ровно ответила Принцесса «Обители смерти».

Ни единым мускулом на лице она не выдала того, что уже знала ответ. Она видела крошечные ледяные осколки, пропитанные скверной, у одной из скамей. Убийца находился прямо здесь, в этом самом зале, наслаждаясь спектаклем. Но вскрывать свои карты Лорин не собиралась — в этой игре у нее были свои интересы.

По рядам стражников не прошло и шепотка — они были слишком вымуштрованы. Велес медленно подошел к Тифани и опустился перед ней на одно колено. Со стороны казалось, что следователь просто хочет произнести слова утешения. Страж наклонился к самому уху сломленной девушки и едва слышно, так, чтобы это осталось только между ними, выдохнул:

— Ты врёшь?

Тифани зажмурилась, и с ее губ сорвался такой же тихий, отчаянный шепот:

— Да.

Велес плавно, демонстративно поднялся на ноги. Его лицо оставалось маской холодного профессионализма, но внутри Стража пятого порядка всё похолодело. Мозаика сложилась мгновенно. Девушка боялась не призрака. Она боялась кого-то в этом зале. Ледяной кинжал, глитчи, ложь свидетеля — убийца затесался среди его собственных людей. В рядах стражей.

Велесу было горько и больно это признавать, он отчаянно хотел не верить в собственные выводы, но факты были неумолимы. И он понимал: если сейчас приказать закрыть двери и начать досмотр, маньяк, загнанный в угол, устроит здесь кровавую бойню.

Нужна была приманка. Идеальная ловушка. И лучшей кандидатуры, чем Лорин, было не найти. Преступник не будет действовать напрямую против нее — он начнет следить.

Велес поднял голову к закопченному потолку, раскинул руки в стороны и заговорил громким, торжественным голосом:

— Великий Алзор, свидетель наших жизней и судеб...

Он начал читать заученную молитву богам, распевая слова о великом замысле и лучшей жизни после смерти. Но пока его губы произносили святые тексты, его разум холодным лезвием рассекал каждого стражника в зале, а краем глаза он наблюдал за Лорин. Девушка стояла неподвижно.

Молитва оборвалась. В Церкви повисла абсолютная, звенящая тишина.

Велес опустил руки и кивнул стражнику из первого ряда — обычному, безэмоциональному системному рядовому (НПС), не имеющему ни воли, ни собственных мыслей.

— Отрубить ей голову.

Рядовой шагнул вперед. Он не задавал вопросов. Лишь глухо, тяжело вздохнул, повинуясь скрипту, занес алебарду и одним точным ударом опустил лезвие.

Голова Тифани с глухим стуком откатилась на камни. Все стражи в зале, как по команде, опустились на одно колено, склонив головы перед таинством ухода. В воздухе над обезглавленным телом мгновенно вспыхнул прозрачный голубоватый интерфейс. Цифры на таймере начали свой отсчет: «До воскрешения: 30 секунд».

Бесконечный цикл боли МоррисГрада.

Велес отступил в сторону, пропуская Лорин к телу.

— Во имя темнейшего из светлейших, — торжественно произнес он. — Лорин, используй свои силы, дабы освободить душу человека от этого цифрового рабства.

Для стоящих на коленях стражей Лорин и была самой Смертью. Единственной, кто мог легально даровать истинный покой.

Девушка неспешно подошла к мертвому телу. Таймер отсчитывал секунды. Двадцать. Девятнадцать. Лорин подняла руку. Вместо того чтобы использовать оружие или читать заклинания, она просто протянула ладонь к парящему в воздухе голографическому интерфейсу.

Лорин сжала кулак.

Система издала мерзкий, царапающий слух скрежет. Голубой свет таймера померк. От пальцев Лорин по интерфейсу стремительно расползлась паутина абсолютно черных, сочащихся скверной трещин. Окно воскрешения исказилось и с хрустальным звоном разлетелось на сотни черных осколков, которые осыпались на пол и растаяли в воздухе.

Цифровой барьер был сломан.

Из обрубленной шеи Тифани толчками, заливая каменные плиты, хлынула настоящая, густая, багровая кровь. В воздухе мгновенно повис тяжелый металлический запах. Душа покинула этот мир навсегда.

В дальнем ряду, стоя на одном колене вместе с остальными, Ликёр Владолларс смотрел на лужу крови, растекающуюся у ног Лорин.

Он пытался сохранить свое привычное, холодное лицо, но не мог. Его зрачки сузились, а в глазах вспыхнул маниакальный, обезумевший восторг. Это было самое невероятное зрелище в его жизни. Он только что убил своего сопартийца глитчным кинжалом, чтобы посмотреть, что будет с системой. А эта хрупкая девчонка с гетерохромией просто подошла и раздавила цифровой код голыми руками.

В эту секунду Ледяной кинжал показался ему лишь забавной игрушкой. Ликёр понял: он должен подобраться к Лорин. Завладеть ею, препарировать ее секреты, понять, откуда в ее руках взялась эта чудовищная сила. Но он еще не знал, что у Смерти на него свои планы.

Лорин не смотрела на стражей. Она тихо произнесла короткую молитву Алзору на прощание, развернулась и направилась к выходу. Ее шаги гулко отдавались в гробовой тишине Церкви.

Велес, стоящий у алтаря, низко поклонился ей вслед.

Как только тяжелые двери закрылись за спиной Принцессы, Страж пятого порядка выпрямился. Его взгляд стал колючим и жестким.

— Допрос окончен! — рявкнул Велес. — Всем немедленно покинуть Церковь. Разойтись!

Ликёр поднялся вместе со всеми. Он опустил глаза, пряча безумную улыбку, и молча растворился в толпе выходящих стражников.

Глава 5: Рокировка

Тяжелые, окованные черным металлом двери покоев закрылись с глухим, вибрирующим стуком, отсекая гул бесконечных коридоров башни и чужие, вечно чего-то ожидающие взгляды. Лорин медленно, прерывисто выдохнула, прислонившись спиной к холодному дереву. Очередной визит в Церковь. Очередной колоссальный всплеск силы. Воздух вокруг нее все еще слегка пах озоном и жженой медью — запахом разорванного программного кода.

Уничтожение фундаментальных скриптов системы для кого-то могло показаться локальным концом света, чудом, нарушающим законы МоррисГрада. Для стражей Церкви это было богоявлением. Но для нее это была почти рутина, изматывающая, выпивающая все соки. Два-три раза в год архитектура этого мира подкидывала подобные сюрпризы, заставляя Лорин буквально стирать непокорные, агрессивные алгоритмы голыми руками. Это не приносило радости. Это лишь утомляло.

Девушка оттолкнулась от двери и медленно подошла к высокому, в человеческий рост, зеркалу, обрамленному в почерневшее серебро. По ту сторону амальгамы стояла она сама — уставшая, с бледной кожей и глазами, в которых плескался многовековой холод. Но стоило ей моргнуть, как взгляд отражения неуловимо изменился. Он стал иным — мягким, понимающим, по-матерински теплым и невероятно древним.

— Вы выглядите так, будто держали на плечах весь свод Альказака, моя Госпожа, — раздался в голове Лорин тихий, бархатный голос Мариэль.

— Почти, — одними губами ответила Лорин, опираясь руками о туалетный столик. — Просто. Это сложно. Морально сложно.

— Оставьте это. Вы дома, — мягко отозвалась Мариэль из зазеркалья. — Оставьте себя на время в душе. Вам нужно спать. Настоящим, глубоким сном без сновидений.

Отражение тепло улыбнулось. В следующую секунду Лорин закрыла глаза, отпуская контроль. Это было похоже на падение в теплую, темную воду. Мариэль мягко, с долгожданным расслаблением, перехватила нити управления телом. Ей всегда было до щемоты в сердце жаль Лорин — эта женщина несла на себе слишком тяжелое бремя в этом жестоком мире, и Мари с радостью давала ей возможность уснуть глубоко внутри их общего, сложного подсознания.

Зеркало послушно отразило метаморфозы, подстраиваясь под истинную сущность той, кто теперь стоял перед ним. Радужка глаз, секунду назад мерцавшая гетерохромией, вспыхнула глубоким, насыщенным, пугающим красным цветом — цветом чистой крови. Волосы, бывшие привычными для Лорин, налились багрянцем, а их кончики приобрели холодный, неоново-фиолетовый оттенок, словно впитав в себя магию изнанки.

Мариэль глубоко вдохнула. Она потянулась, чувствуя, как хрустят позвонки, ощущая каждую мышцу этого юного, сильного, но такого изможденного тела. Грациозно, словно хищная кошка, она опустилась на застеленную тяжелым шелком кровать. Она легла на спину, заложив руки за голову, и спокойно уставилась в каменный, сводчатый потолок. Внутри разливалась приятная, звенящая тишина. Никаких системных уведомлений. Никаких молитв Церкви. Пора было переодеваться.

Но тишина продлилась недолго.

Громкий, совершенно бесцеремонный скрип двери нарушил уединение. В комнату, абсолютно игнорируя понятие личных границ, этикета и элементарный стук, бодрым, пружинящим шагом вошел Нофорд.

Мариэль неспешно повернула голову, даже не думая вставать. Инквизитор, как всегда, лучился какой-то нездоровой, щенячьей жизнерадостностью. Мари относилась к нему хорошо. В этом мире, полном мрака и крови, его оптимизм был редкостью. Но порой его назойливость напоминала ей поведение забавного, не в меру активного волкодава, который отчаянно пытается привлечь внимание хозяйки, путаясь под ногами. Проблема заключалась в том, что Нофорд не видел разницы. Для него на кровати всё еще лежала Лорин. Его Принцесса.

— Вы покрасились, моя госпожа? — искренне, с легким кокетливым восхищением выдал «Детектив смерти», останавливаясь у изножья кровати и с любопытством оглядывая её новые волосы. — Этот оттенок красного... он так удачно подчеркивает вашу бледность! А фиолетовые кончики — это дань уважения магии Адского пламени?

Мариэль лишь тихо вздохнула, прикрыв красные глаза, и грациозно села на край кровати, скрестив ноги.

— Нофорд, — её голос звучал спокойно, вежливо, но с той легкой, прохладной дерзостью, которая генетически не терпела возражений. Без обвинений, просто констатация факта от высшего существа низшему. — Покиньте покои. Мне нужно переодеться и отдохнуть. Ваше присутствие сейчас... излишне.

Инквизитор чуть приуныл. Его плечи на долю секунды опустились, а радостная улыбка слегка померкла, но природная жизнерадостность быстро взяла верх. Он сделал шаг назад, приложив руку к груди.

— Как прикажете, госпожа. Но... — он чуть склонил голову, пытаясь заглянуть в её изменившиеся глаза. — Всё ли нормально? В Церкви не произошло ничего, что могло бы вас расстроить?

— Да, — коротко, словно отрезая нить диалога, ответила Мари-Лорин. — Всё нормально. Дверь закройте с той стороны.

Когда за Нофордом, наконец, закрылась тяжелая створка, Мариэль подошла к массивному дубовому гардеробу. Чёрная рубашка и привычный галстук Лорин полетели на спинку стула. Сегодня ей хотелось чего-то иного. Чего-то, что не пахло бы кровью и повседневной борьбой.

Её взгляд упал на белую академическую форму — строгую, элегантную, сшитую из плотного, но дышащего материала. Точно такую же форму носили Высшие Дэмиурги в моменты торжественных собраний. Она облачилась в неё. Белоснежная ткань с фиолетовой окантовкой идеально подчеркивала её фигуру и потрясающе контрастировала с красными, как свежая рана, волосами и глазами. В этой форме Мариэль чувствовала себя куда увереннее, словно надевала броню своего истинного статуса, статуса женщины, которая видела миры за пределами этой игры.

Она подошла к окну, опершись ладонями о подоконник, и рассеянно заскользила взглядом по горизонту. Над Альказаком сгущались привычные сумерки. Мари сама не знала, что именно ищет. Просто что-то знакомое. Что-то, что не отдавало бы цифровым холодом МоррисГрада, бесконечным фармом и запахом гари. Не найдя искомого, она тихо вздохнула и спокойно покинула комнату.

Тем временем в коридоре замка разыгрывалась сцена, ставшая уже привычной для обитателей Обители смерти.

Нофорд, изгнанный из покоев своей госпожи, откровенно страдал. Ему было невыносимо скучно. Он не мог найти себе места, когда Лорин отстранялась от него. Инквизитор мерил шагами длинный коридор, его сапоги гулко стучали по каменным плитам.

— Ну почему она меня выгнала? — театрально простонал он, запрокидывая голову к сводчатому потолку. — А где Лорин? Ло-о-о-о-рин! Госпожа-а-а! Лооооорин! Где же моя милая Лорин? Она мня выгнала? Она меня отшила? Меня! Великого и самого сексуального мужика в этом чёрством городе! Трагедия! Занавес!

Его голос эхом разнесся по галерее.

В дальнем конце коридора, за массивным столом, заваленным свитками и картами территорий, сидел Моррис Дэмиург. Лидер клана даже не пошевелился. Он медленно водил пером по пергаменту, его лицо оставалось непроницаемой каменной маской. Крики Нофорда для него были сродни шуму ветра за окном — неизбежное, но совершенно не стоящее внимания природное явление.

Чуть ближе, прислонившись спиной к колонне, стоял Кавега. Высший Инквизитор, методично протирал лезвие своего полуторника промасленной ветошью. Услышав очередной заунывный вой Нофорда — «Госпожа-а-а, мне скучно-о-о!» — Кавега лишь на секунду замер. Уголок его губ дрогнул в едва заметной, снисходительной и слегка издевательской ухмылке. Он не произнес ни слова, лишь покачал головой и продолжил полировать сталь, наслаждаясь унижением коллеги.

Зато Дар Дэмиург, заместитель лидера клана, откровенно забавлялась. Она сидела на широком подоконнике, болтая ногами, и с веселым прищуром наблюдала за метаниями Нофорда.

— Ты сейчас похож на брошенного щенка, Ноф, — хихикнула она, прикрывая рот рукавом мантии. — Поскули еще, может, она сжалится и вынесет тебе косточку.

— Это жестоко, Дар! — возмутился Нофорд, резко оборачиваясь к ней. — Я забочусь о её безопасности! Вдруг во время переодевания на неё нападет... нападет... моль-мутант?!

— О да, моль-мутант — главный враг Принцессы, — Дар рассмеялась в голос, но тут же осеклась, услышав звук открывающейся двери.

Из покоев вышла Мариэль.

Увидев свою госпожу в белом академическом мундире, Нофорд мгновенно забыл о своих страданиях и заливисто присвистнул. Он подскочил к ней, его глаза сияли.

— Во имя всех стихий, госпожа! — он сделал абсолютно невинный, но искренний комплимент её изменениям. — Эта форма... она просто создана для вас. Белый цвет делает вас похожей на богиню Эфира. И, должен заметить, крой мундира весьма удачно подчеркивает ваши... кхм... новые формы! Выглядите сногсшибательно!

В его словах не было грязной похоти, лишь чистое, эстетическое восхищение преданного рыцаря. Но Мариэль это всё равно немного покоробило. Ей льстило внимание, она была женщиной, в конце концов, но принимать его в чужом теле от человека, который совершенно не понимает, с кем сейчас говорит, было странно.

— Благодарю, Нофорд. Держи свои глаза на уровне моего лица, — спокойно произнесла Мари, проходя мимо него.

Оставив опешившего, но всё еще сияющего инквизитора позади, она спустилась во двор. Свежий воздух приятно холодил лицо, выдувая из головы остатки церковных запахов.

И тут из-за колонны вывернула Дар Дэмиург. Заместитель лидера клана сначала замерла, оглядывая Мариэль с ног до головы, громко ахнула, прикрыв рот ладошкой, а затем, тихо хихикнув, сорвалась с места. Она подлетела к Мариэль, схватила её за руки и, перейдя на заговорщицкий полушепот, быстро затараторила, озираясь по сторонам:

— Мари! Мари, Мари, Мари, это же ты?! О боже, эти глаза!

Мариэль невольно улыбнулась. Дар была одной из немногих, кто знал правду. Её единственная настоящая подружка в этом безумном, жестоком мире, где каждый второй был либо убийцей, либо жертвой.

— Да, это я, — спокойно и с теплотой в голосе ответила Мари.

Глаза Дар вспыхнули хитрым, почти лихорадочным огоньком. Она крепко сжала руку подруги и, не говоря больше ни слова, буквально потащила её обратно в башню, прямиком в покои Лорин, из которых Мариэль только что вышла.

По пути Дар не умолкала ни на секунду, осыпая её комплиментами, чтобы замаскировать истинную цель их спешки: — Как тебе идет эта белая форма! Просто невероятно! А как потрясающе смотрятся фиолетовые кончики волос и эти красные глаза! Нофорд там чуть слюной не захлебнулся, ты бы видела его лицо!

Мари лишь усмехалась про себя, шагая за Дар. Она не совсем понимала, за что её так хвалят — ведь структурно она не изменила внешность Лорин ни на йоту, лишь поигралась с цветовой палитрой аватара, словно в простеньком редакторе.

Как только они оказались в комнате и задвижка на двери щелкнула, Дар резко изменилась. Веселая болтушка исчезла. Её лицо стало предельно серьезным, даже суровым. Из складок своей мантии она осторожным, благоговейным жестом извлекла плотный, сложенный вдвое конверт. Он не был похож на игровые свитки. Это была настоящая, физическая бумага.

— Открой его только тогда, когда останешься абсолютно одна. Убедись, что никто не подслушивает, — прошептала Дар, вложив письмо в ладонь Мариэль. Её пальцы дрожали.

Не дав подруге и шанса задать вопрос, Дар метнулась к выходу, сверкнув на прощание хитрым, почти торжествующим взглядом, в котором читалась смесь страха и надежды. Дверь захлопнулась.

Из коридора тут же донесся приглушенный толстым деревом голос Нофорда: — О, Дар! А где госпожа? Можно мне погулять с ней? Мы могли бы сходить в Нижний город!

— Нет, инквизитор, — строго, но с едва сдерживаемой улыбкой в голосе отрезала Дар. — Она чуть занята. Очень важные... клановые медитации. Не смей её беспокоить!

Шаги Дар и разочарованное мычание Нофорда стихли вдали.

Мариэль осталась одна. Она опустила взгляд на конверт, чувствуя странный, необъяснимый трепет, от которого волоски на руках встали дыбом. Бумага была плотной, с легкой фактурой. На ней не было системных печатей, не было светящихся рун МоррисГрада.

Тихо вздохнув, стараясь унять дрожь в пальцах, она сломала сургучную печать.

Она развернула лист. Глаза девушки расширились. Буквы, написанные от руки, синими чернилами, перед ней заплясали. Дыхание перехватило, а сердце сжалось так сильно, что на секунду стало физически больно дышать. Воздух в комнате словно стал тяжелым, как свинец.

Это было письмо из реальности. От её настоящего сына. От мальчика, которого она оставила там, за пределами этой цифровой тюрьмы.

«Мама. Если ты читаешь это, значит, у нас получилось. Значит, ты жива, даже если находишься по ту сторону экрана».

Слезы, обжигающие, соленые, не запрограммированные системой, брызнули из красных глаз Мариэль. Она жадно вчитывалась в каждую строчку, глотая слова.

Он писал, что подрос. Что ему уже исполнилось двадцать пять лет. Двадцать пять... Господи, как же долго она здесь находится. В строчках, пропитанных невероятным теплом и тоской, он сообщал, что нашел свою любовь, женился, и совсем недавно у них родилась дочь. Мариэль прижала руку ко рту, сдерживая всхлип, когда прочитала, что он назвал малышку в честь неё — Мариэль.

Мари не выдержала. Её колени подогнулись, и она упала на пол перед кроватью, бережно, словно величайшую святыню, прижимая лист бумаги к груди. Слёзы катились по щекам Лорин, но на губах цвела абсолютно счастливая, лучезарная, человеческая улыбка. Это было безумно. Это было великолепно. Чистая, концентрированная материнская любовь смешалась со жгучей тоской по той, настоящей жизни. Жизни, которая была невероятно тяжелой, полной лишений, но такой живой, пахнущей дождем, асфальтом и утренним кофе. Её не стерли. Её помнят. Её кровь продолжается там, за пределами серверов. У неё есть внучка.

Она плакала несколько минут, позволяя эмоциям вымыть из души всю цифровую грязь МоррисГрада. Но стоило первым, самым сильным эмоциям немного утихнуть, как аналитический ум Мариэль, тот самый ум, который позволил ей выжить в двух мирах, вцепился в строчки, которые она прочитала в самом конце послания.

«Мама, я отучился на юриста, как ты и хотела. Сейчас я работаю в крупной корпорации "Светлое будущее". Мы занимаемся юридической документацией, но мой главный профиль — это помощь семьям тех, кто пострадал от "События Икс". Мы ищем лазейки. Мы ищем вас. Ты не поверишь, как мы смогли доставить это письмо. Старые знакомые отца, те самые инженеры-параноики, собрали автономный дрон. Они смогли пробить усилить его акамуляторы. Дрон физически долетел до острова Альказак в Тихом океане — да, он существует в реальности! — пролетел сквозь зону отчуждения и сбросил капсулу с письмом прямо рядом с границей купола. Дальше оставалось надеяться на удачу и на то, что Стражи, прислушаются к нашим связям и найдут конверт с твоим именем и передадут его клану Обитель смерти. Если ты это читаешь — значит, барьеры не абсолютны. Мы вытащим тебя. Жди! Любимой мамочке, Мариэль!».

Мариэль медленно поднялась с колен, сжимая письмо так крепко, что бумага жалобно хрустнула. Мысли в голове завертелись безумным, сбивающим с ног вихрем.

Она перечитала абзац. Юрист в «Светлом будущем»? Корпорация, помогающая пострадавшим от «События Икс»? Мариэль знала про это событие. Это был тот самый день, когда сознания миллионов людей оказались заперты в МоррисГраде. Значит, в реальном мире это не замяли. Значит, идет борьба. Но её сын — винтик в корпорации, которая, возможно, сама же и причастна к созданию этой архитектуры? Она не могла об этом думать, это было слишком тяжело. Её мальчик вырос и пытается спасти её законным путем.

Но главное... Дрон?

В смысле — доставить физическое письмо с помощью дрона сюда, в игровую вселенную?

Мари прекрасно знала, что МоррисГрад — это виртуальность. Идеально прописанный код, иллюзия, грандиозная игра, ставшая тюрьмой для разума. Но дрон... Как машина из реального, физического мира могла доставить бумагу?

Письмо всё меняло. Остров Альказак в Тихом океане. Значит, Альказак — это не просто строчки кода и сгенерированная локация. Это реальный, физический кусок суши на Земле, накрытый куполом! И каким-то образом барьер между этим местом и их цифровой тюрьмой проницаем. Дрон пролетел над реальным островом, сбросил капсулу, и она... оказалась здесь, у неё в руках?

Она не разбиралась в фундаментальной архитектуре Системы, не знала, как работают эти новые законы квантового слияния, но сам факт наличия этого бумажного письма ломал всё её мироздание пополам. То, что казалось невозможным, свершилось. Бумага. Настоящая бумага.

Мысли. Мысли, мысли, мысли... Они бились в черепе Лорин, грозя разорвать его изнутри.

Мариэль подошла к окну, всё ещё прижимая послание сына к сердцу. Сквозь витражное стекло она смотрела вдаль. Туда, где над изломанными крышами замка, над вечным слоем серого пепла, возвышался гигантский, пульсирующий фиолетовый купол барьера Альказака.

Раньше она думала, что этот купол — граница игровой локации. Но теперь... За этим куполом лежала тайна. Где-то там, за этой фиолетовой пеленой, лежал разбитый дрон на реальном острове посреди океана. Где-то там был мир, где по улицам ходит её сын и улыбается её маленькая внучка.

История вторая: За барьером. Часть 1: Незванный гость

Лорин?

Тишина. Тяжелая, густая, абсолютно неподвижная. Она не отвечала. В глубине нашего общего сознания царил покой, в который человеческий разум погружается лишь на грани полного истощения. Лежать в постели посреди темнеющей комнаты и ловить себя на мысли о том, что где-то там, далеко за пределами фиолетового барьера, возможно, все еще существует настоящий, не затертый цифровой пылью мир — мир, из которого меня вырвали так давно, — было странно, любопытно и даже немного горько.

— Лорин? — тихо прошептала я в пустоту покоев.

Я медленно подняла раскрытую ладонь, пытаясь привычным усилием воли собрать на кончиках пальцев хотя бы крошечный сгусток фиолетовой адской эссенции. В ответ в груди отозвалось острое, предостерегающее покалывание. Так Лорин давала знать: сейчас не время. Стазис. Наступил ее цикл восстановления, а значит, пламя должно спать вместе с ней, не привлекая внимания тех, кто рыщет в тенях Альказака.

Я перевела ленивый взгляд на каменную стену, где висел герб Демиургов. Красив, величественен, но, если признаться без лишнего пафоса, слегка кривоват: массивная латинская буква «D», внутри которой покоится книга, а прямо над ней, не касаясь страниц, в воздухе нелепо парит ромбовидный зеленый кристалл. Просто висит в пустоте вопреки законам физики. Умора.

Отвлеклась.

Нужно было немного навести порядок. Вещей после переезда скопилось немало, а перебирать личные памятные мелочи Лорин не позволялось никому — никому, кроме самой хозяйки и, разумеется, меня.

Я поднялась с постели и подошла к простому деревянному шкафу, сработанному грубоватыми, но надежными руками наших соклановцев. Пальцы коснулись гладких фигурок, чудом уцелевших после гибели старого замка. Белый король и Чёрная королева. Из всего набора остались только они двое. Я провела подушечкой пальца по резной короне, вспоминая редкие, тихие вечера в «Обители тьмы», когда соратники коротали часы за доской, пытаясь хотя бы ненадолго забыть о бесконечных битвах. Здесь, в этих холодных, пахнущих сырой штукатуркой стенах нового замка, я впервые за долгие годы чувствовала себя в безопасности. Не вещью. Не бесправной тенью, какой меня считали в браке с Шарлем, где каждый день приносил лишь унижения и побои. Здесь меня уважали.

И все же мысли о быте не отпускали. Казна клана после покупки замка обнулилась под ноль — целых пятьсот золотых монет, колоссальная сумма, из-за которой Петру, Нофорду и Кавеге приходилось без передышки рисковать жизнями на Арене и в диких пустошах. «Странно, что Велес не сделал нам даже скромной скидки, — промелькнуло в голове с легким уколом досады. — Мог бы и вовсе подарить эти руины клану по старой дружбе...»

За окном послышались приглушенные голоса. Моррис с кем-то негромко разговаривал во дворе. На улице окончательно стемнело. В комнате горели лишь две оплывшие свечи, отбрасывая дрожащие тени. Я бросила взгляд на каменную печь в углу: костра внутри не было. Черная зола оставалась холодной — адское пламя действительно спряталось без следа на все время сна Лорин.

Поправив воротник белой академической формы Демиургов, я попыталась скосить глаза на прядь у лица, но длины волос не хватило, чтобы разглядеть их цвет. Зато на белой ткани плеча обнаружился опавший волосок: ярко-багровый, с холодным фиолетовым кончиком. Мой цвет. Цвет Сосуда.

В тяжелую дубовую дверь постучали. Стук был выверенным, сдержанным и подчеркнуто вежливым — гостя явно воспитывали не врываться в покои девушек без спроса.

— Войдите, — отозвалась я, присаживаясь обратно на край кровати.

Дверь приоткрылась. На пороге в строгой зеленой форме замер Велес. Его пронзительные зеленые глаза скользнули по полумраку комнаты и наткнулись на меня.

Он увидел глубокие красные глаза, багровые волосы и осанку, в которой не осталось ни капли от прежней покорной Лорин. Страж пятого порядка мгновенно изменился в лице. Он резко развернулся на каблуках обратно к выходу и затараторил непривычно быстрым, сбивающимся голосом: — Я ушел! Приду позже, просто хотел проведать, до свидания, было очень приятно зайти!..

— Стой, — отрезала я спокойным, но тяжелым, властным тоном, не терпящим возражений. — Ты ведь пришел сюда не просто так.

Велес застыл у самой притолоки, не решаясь обернуться: — Нет-нет! Я зашел просто так — проверить Лорин, все ли с ней в порядке. Но раз уж здесь ты... значит, все прекрасно. Я побежал!

— Остановись, прошу, — мягче, но с той же несокрушимой уверенностью произнесла я.

Страж нехотя повернулся. В его позе чувствовалось едва скрываемое напряжение. Он знал силу, которая дремала в этом теле, и явно не испытывал восторга от присутствия Сосуда.

— Я знаю о письме, — небрежно обронила я, не собираясь показывать ему саму бумагу — это было слишком личным, сокровенным. — О том, что прилетело на дроне сквозь наш неприступный барьер.

Велес заметно посерьезнел. Страх на его лице сменился глубокой, въедливой тревогой. Его не удивил сам факт доставки, но насторожило то, что реальность за куполом не просто не была уничтожена — она подала осязаемый голос. — Вайт говорила мне, что ищет способ связаться с внешним миром... — глухо произнес он.

— С внешним? — зацепилась я за слово.

— Судя по всему, Альказак стал частью огромного физического материка, — нехотя пояснил Страж. — А барьер, воздвигнутый когда-то Никой и удерживаемый теперь силами Мэл, просто консервирует нас изнутри. Защищает от того, что творится снаружи.

Внутри меня все встрепенулось. Аналитический ум уступил место затаенной, безумной материнской надежде: — Значит, за барьером — настоящая реальность? Там люди? Животные? Планеты, бескрайний космос... Настоящая еда, черт возьми, даже обычная уличная шаурма с кетчупом? Там мой сын!

Велес удивленно нахмурился: — Не знал, что у Лорин в реальности остался сын.

— Не у Лорин, а у меня, — поправила я, слегка покачав головой. — Ты прекрасно знаешь, что я — лишь Сосуд, позволяющий Лорин сохранять себя.

Велес лишь молча покачал головой, пряча взгляд.

— Так зачем ты пришел на самом деле? — прищурилась я.

— Ты новенькая в этом мире, Мариэль, — вздохнул он, оперевшись плечом о дверной косяк. — А мы уже дважды теряли все до основания. Недавно до нас дошли слухи... Появилась угроза, способная стирать не просто города, а целые структуры реальности.

— Почему ты говоришь «теряли мир», если сам стоишь передо мной живой и невредимый?

— Потому что в свое время Алзи сделал нас с Вайт хранителями этого пространства. Мы бессмертны. Я своими глазами видел Апокалипсис Фиолетовой Луны, видел гибель под Тенью Чёрной короны... И вот теперь все повторяется. По Альказаку ползут скверные вести. Какой-то псих нападает на группы и хладнокровно убивает игроков без права на возрождение.

— Как же много в ваших хрониках непонятного для меня, — не удержалась я от короткого смешка.

— Ты можешь разбудить Лорин? — прямо спросил Велес.

— Нет, — с легкой гордостью за наши общие правила ответила я. — Время стазиса. Она не может проявиться, как и ее Адское пламя. Источник запечатан.

— Скажи ты это вслух при Инквизиторах — они бы казнили тебя на месте, — без тени улыбки осадил меня Страж.

— Ой... Разве такое нельзя говорить тебе? — я наигранно, чуть насмешливо округлила глаза.

— Мне — можно, — ровно ответил Велес. — В свое время мы с Алзи дали негласное разрешение некоторым кланам Альказака обращаться к Адскому пламени, потому что только оно спасло остатки наших людей. Мы с Вайт поклялись не выдавать вас Инквизиции.

— Спасибочки! — искренне выпалила я, вскочила с кровати и с размаху крепко стиснула Стража в объятиях.

Велес буквально оцепенел. Он отшатнулся назад, попытавшись упереться руками и вырваться из хватки, словно пойманный против воли, предельно серьезный и оскорбленный в лучших чувствах кот: — Прекрати... Отпусти немедленно!..

— Да не бойся ты меня, — рассмеялась я, ощущая его комичную растерянность.

В этот момент снизу, из просторного коридора первого этажа, звонко разнесся командный голос Дар: — Лорин! Нофорд! Кавега! Пётр! Идемте кушать, все остывает!

Я разжала руки и посмотрела на все еще ошарашенного Велеса хитрыми, алыми глазами: — Ты пойдешь с нами вниз. И кое-что мне подробно расскажешь.

Лицо Стража пятого порядка вытянулось: перспектива сидеть за одним столом с полным составом Обители и отвечать на допросы Сосуда явно не входила в его планы на этот вечер.

История вторая: За барьером. Часть 2: Воин арены

— Я схватил за горло этого неудачника, кинул его в стену! — разносился по просторной замковой кухне звонкий, захлебывающийся от азарта голос Нофорда. Он буквально летал вокруг стола, активно жестикулируя и показывая каждую деталь прямо на пальцах в воздухе. — Он с рыком бросился бежать от меня, но я же быстрый и сильный! Я поднял колонну одной рукой! Зрители были в шоке, кот в мешке был в шоке, все были в полном угаре! Я взял колонну и швырнул в противника, тот лишь успел выставить блок. Увы, блок сработал, и он не получил достаточного урона. Я резко побежал на него, а тот взял и швырнул в меня пыль! Я попытался отразить пыль мечом — правда, только воздух сотряс. Пыль попала в глаза, я прослезился, но держался! «Герой!» — кричали вокруг! А мне страшно! Противника не видно! На землю смотрю — не видно! По сторонам смотрю — не видно! На небо смотрю — еле успел спарировать своим двуручным мечом удар с воздуха! Все вокруг такие: «НЕВОЗМОЖНО! ЭТО БЕЗУМИЕ!», а я расхохотался! Мол: «Чего, мелочь, решил меня таким приемом подловить?», перехватил его за руку, прямо чувствовал, как страх пульсирует в его венах, сжался сильнее и со всего духу впечатал его в стену! И быстрым телепортом оказался прямо за его спиной, выставив клинок перед собой! А он возьми и кувыркнись в один миг в воздухе! Я в шоке, зрители в шоке! Его нога коснулась моего лица, и я получил в челюсть — прямо вот сюда, прикиньте, синяк до сих пор горит! Я озверел просто! Схватил наглеца за ногу и подкинул в воздух! А врагу внезапно ВЕСЕЛО! Он улыбается, смеется, кричит: «Ты достал меня уже кидать!». Я уже даже уставать начал, резко зашел за его спину, ударом кулака отправил его на землю, как голубиную почту... А он возьми и останови время прямо в воздухе! И я погиб на арене от его удара в голову мечом. И вот — я опять очнулся на фонтане Велеса и Вайт!

Нофорд театрально выдохнул и плюхнулся на свободную лавку.

Сидящие рядом Пётр и Высший Инквизитор Кавега даже бровью не повели. Для них этот рассказ был привычной рутиной. Они молча, неспешно дожевывали вчерашние походные свитки с сочным жареным мясом и травами, даже не пытаясь комментировать чужую неудачу. Для любого жителя Альказака гибель в черте города и последующее появление у центрального городского фонтана Велеса и Вайт были базовым фундаментом бытия — нерушимым якорем возрождения, прошитым в самой ткани этого пространства.

«Собственный клановый фонтан возрождения... — отрешенно скользнула мысль в моей голове. — Если бы у нас были средства на его установку в замке, ребятам не приходилось бы каждый раз брести через весь город после арены. Но казна пуста».

Велес сидел чуть сбоку, держа деревянную вилку, и с искренним, неподдельным изумлением наблюдал за Нофордом. Казалось, Стража пятого порядка поражал не сам бой, а та неиссякаемая, безумная энергия, с которой Инквизитор переживал свою очередную игровую смерть.

Я тихо подошла к столу и с мягкой улыбкой наполнила кубок нашего гостя густым напитком темного, фиолетового оттенка.

— Адское вино? — с легким подозрением покосился на кубок Велес, не спеша к нему прикасаться.

— Не знаю, — тихо рассмеялась я, присаживаясь напротив. — Но если бы оно было создано из адского пламени, то прямо сейчас, пока действует стазис, оно стало бы совершенно серым и безвкусным.

Страж внимательно посмотрел на меня, задержав взгляд на багровых прядях с фиолетовыми кончиками. Он знал, что само по себе Адское пламя разлито повсюду вокруг нас, но именно сейчас, когда его истинная хозяйка спала, этот источник замер. Велес осторожно сделал небольшой глоток, о чем-то напряженно размышляя.

— У тебя была там жизнь? — негромко спросила я, заглядывая в его холодные зеленые глаза.

— Жена, две дочки-красавицы, пес... — с глухой, затаенной печалью ответил Велес, глядя в темную гладь вина. — Вот и вся жизнь.

— А работа? Хобби?

— Мы занимались сложными проектами по обогащению урана и производству ядерного топлива, — ровно заговорил Страж, и в голосе его прорезались непривычные технические нотки. — Но, к сожалению, в какой-то момент свернули не туда. Нас пригласили на работу в проект «Светлое будущее». Нам обещали надежное убежище от возможного ядерного апокалипсиса, если тот когда-нибудь настанет, да и в принципе...

На кухне воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Пётр перестал жевать, а Кавега медленно опустил руки на стол, внимательно вслушиваясь в каждое слово гостя.

— Проект «Светлое будущее» закрылся сразу после первой ядерной войны между Атьем и Фэйеем, — раздался с лестницы спокойный, холодный голос.

Мы синхронно повернули головы. По деревянным ступеням, ведущим со второго этажа к кухне, неспешно спускался Моррис Дэмиург. Его белые волосы с фиолетовыми кончиками едва заметно колыхались в такт шагам.

— Я, к счастью, не застал этот момент, — с тяжелым вздохом отозвался Велес.

— Многие не застали, — продолжал Моррис, останавливаясь у порога и скрещивая руки на груди. — Пять миллиардов человек предпочли не дожидаться ударов и заперлись в капсулах сна, уйдя в другие миры, созданные людьми. Ну... ты и сам всё прекрасно знаешь.

Я слушала их разговор, и внутри меня нарастало ледяное недоумение. Как бывший журналист, я до мельчайших подробностей знала политическую карту своей Земли: государства, континенты, международные блоки. Но названия «Атьем» и «Фэйей» звучали для меня абсолютно чуждо. Неужели это были какие-то закрытые города? Но не могли же миллиарды людей в панике погрузиться в вечный виртуальный сон из-за локального конфликта двух неизвестных мне центров? «Это не мой мир... — с ужасом осознала я. — Это совершенно другая планета. Другая реальность...»

— А ты, я смотрю, тоже с планеты Альфа? — Велес с острым интересом посмотрел на Морриса снизу вверх. — Знаешь то, о чем редко услышишь от простых игроков. Хотя вы с Дар прибыли сюда совсем недавно.

Воздух на кухне натянулся, словно струна. Соклановцы сидели не шелохнувшись. Лишь Нофорд под столом медленно, до побелевших костяшек сжал кулаки, чувствуя, как незримое напряжение между лидерами достигает критической точки.

— Каков шанс того, что Альфы больше нет? — ровным, леденящим тоном произнес Моррис, глядя прямо на Стража.

— Не смей говорить такое! — яростно выкрикнул Велес, с грохотом вскакивая из-за стола!

Нофорд мгновенно подорвался со своего места, готовый броситься вперед, но тяжелые ладони Петра и Кавеги синхронно легли ему на плечи, намертво удерживая Инквизитора на месте.

Я замерла, не зная, как разрядить эту вспышку гнева.

— Нофорд, можешь кушать спокойно, — не повышая голоса, приказал Моррис.

— Но он же!.. — дернулся было Инквизитор.

— Он нас не тронет. Во имя Алзора, — твердо произнес Лидер.

Это имя подействовало мгновенно. Нофорд шумно выдохнул и опустился обратно на скамью. Для Велеса имя Алзора было не просто системным звуком — это было напоминание о близком друге, которого он встретил здесь, в Альказаке, и о высшем законе, нарушить который не имел права даже Страж высшего порядка.

— Кто такой Алзор в твоем понимании? — глухо спросил Велес, медленно опускаясь обратно на деревянное сиденье и пытаясь унять дрожь в голосе.

— Ты ведь знаешь о нем куда больше моего, — едва заметно усмехнулся Моррис.

— Вот именно, — тихо, почти шепотом ответил Велес. — Я никогда не видел его в реальности, но знаю о нем и о Лэйр больше, чем кто-либо из присутствующих здесь...

Произнеся это имя, Страж медленно, украдкой перевел тяжелый взгляд на меня.

В моей памяти мгновенно щелкнуло. «Лэйр... — мысленно повторила я, удерживая бесстрастную маску на лице. — Кем бы ни была эта девушка, она, возможно, неразрывно связана с самой Лорин».

— Наверное, это те самые создатели «Светлого будущего», кто знает, — сухо подытожил Моррис, разворачиваясь к лестнице. — Пойду спать. Нужно набраться сил перед завтрашним днем.

Лидер скрылся на верхнем этаже, оставив нас в густой, неразрешимой тишине, где за простым ужином только что обнажились трещины целых погибших вселенных.