Лето, пляж, зомби 3

Глава 1

В соседнем доме мы отыскали еще оружие, которое, похоже, отобрали у местных. Немного: двустволка, с деревянным ложем, покрытым резьбой со сценами волчьей охоты, скорее произведение искусства, чем оружие. И Сайга-9, карабин на базе «Витязя» под пистолетный патрон.

Через полтора часа в дверь постучались. Я поднял голову, посмотрел на Степаныча, который все это время занимался тем, что чистил трофейное оружие. Все, что было у нас в машине мы тоже перенесли сюда, и теперь гостиная дома, который мы заняли, больше напоминала склад. Буквально сесть было негде.

Но это, очевидно, посланец от местных. Свои вошли бы без стука, а больше никто к нам прийти не мог. Я подошел к двери, открыл ее. Визитер оказался мужиком примерно моих лет, правда на этом сходство заканчивалось: коренастый, чернявый, даже узкоглазый немного. Наверное, татарин.

— Здравствуйте, — поприветствовал он меня. — Вы ж говорили, зайти надо. Ну вот, меня, получается, выбрали.

— Проходи, — сказал я, чуть посторонившись, а потом протянул ему руку. — Как зовут?

— Мустафа, — ответил он.

Да, действительно татарин, похоже. Ну, мне-то какая разница, я не шовинист. Да и если подумать, их тут немало должно быть, даже странно, что до сих пор не встречались. Хотя нам живых людей в принципе не так уж и мало встречалось, а у зомби национальность не спросишь. Их вообще ничего кроме как пожрать не интересует.

— Это, кстати, вам, — он протянул мне пакет, который все это время держал в руках.

Я заглянул внутрь. Бутылка, вытащил, осмотрел — коньяк. Не распечатанный, пробка на месте, да и приплавлена, как по заводу положено. Не отравить решили, очевидно, а уважить.

— Вот спасибо! — я улыбнулся. — Это нам с тобой пригодится, но попозже. А пока пошли, обсудим дела.

Мы вошли в комнату, и он, осмотрев разложенное повсюду оружие, как-то растерялся немного. Кажется, даже ошалел.

— Ну а ты чего хотел? — спросил я и с уверенностью в голосе добавил. — Мы все-таки армия. Не волнуйся, вас тоже вербовать начнут, будете так же ездить, землю от мрази всякой чистить.

— Не хотелось бы, — он чуть поежился. — Нам бы спокойно жить.

— Где ж ты сейчас спокойную жизнь видел, — хмыкнул я. — По всему Крыму мертвецы живые бродят, банды мародеров. Кто, если не мы тут порядок наведем, а?

— Ну так-то, оно да, — проговорил он. — Порядок-то нужен.

— Вот и правильно, раз так думаешь. А теперь пошли со мной, поговорим по поводу вашей новой жизни.

Мы вошли на кухню, я показал ему взглядом, что можно сесть за стол, и сам примостился рядом.

— Рассказывай, кто в окрестностях живет, — сказал я. — Есть ли еще какие анклавы выживших. Может быть, ходили куда, или от дезертиров слышали.

— Да это, — он почесал в затылке. — Особо никого и нет. В Судаке точно, оттуда даже стрельбы не слышно, значит, выживших вообще никого.

— Может, приходил кто-нибудь в село? — спросил я.

— В первые дни были, но они дальше ушли, — сказал татарин. — В сторону моста. Надеются, что выбраться смогут. Ну и из города беженцы были, кто-то остался, пустые дома занял, кто-то тоже ушел, а двоих даже с боем выгнать пришлось. Ну а потом всех дезертиры эти перехватывали, ловили. Что там с ними делали, мы не знаем, но живых никого не видели.

— То есть, ничего о том, что дальше, к мосту неизвестно? — спросил я озадаченно.

— Никак нет, — ответил он.

Я услышал шаги, повернул голову в сторону входа.

— Край, — вошел в комнату Пашка, увидел Мустафу и тут же подобрался. — То есть, товарищ командир. Безнадежно это все. Ушатали технику окончательно. Можно сказать, что это сарай на колесах теперь.

— Ничего, — бодрым голосом проговорил я. — Мы из него стационарную огневую точку сделаем. А там, как ремонтные бригады приедут, разберутся. Это, Мустафа, Павел — он у нас за техническое обеспечение отвечает. Ты мне вот что скажи, у вас в селе машины есть?

— Никак нет, — ответил татарин почему-то по-военному. — В небе синий огонь сверкнул, и после этого любая машина заводиться отказывается.

— Ну а что вы хотели, — пожал я плечами. — ЭМИ-заряд. Паш, нужно УАЗики, которые у дезертиров на блокпосту остались, сюда приволочь. Возьми Степаныча и Олега, инструменты какие нужно, и пригоните их сюда. Пригодятся.

— Так там ведь… — проговорил он, но тут же замолчал. — Ладно, сделаем, но время уйдет.

— Не «сделаем, но время уйдет», а «есть»! — скорчив страшную рожу сказал я.

— Так точно, — кивнул он, похоже, осознав, что спектакль ломать нельзя ни в коем случае. И добавил. — Разрешите идти?

— Стой, — сказал я. — Сперва генератор к щитку дома подключи, нам электричество нужно. Но не заводи пока, светло, да и пусть люди выспятся. Понял?

— Да.

— Тогда иди, — кивнул я, повернулся уже к Мустафе и сказал. — Мобилизованный. Учить их еще и учить. Но в технике шарит, как Бог, очень нужный кадр. Так о чем мы говорили-то? А да, об оружии. Есть у вас что-нибудь?

— Нет, — он покачал головой. — Вообще ничего. Эти бандиты все отобрали, сказали, что сами нас будут защищать, и что нам оно без надобности.

— Врешь, наверное? — прищурился я, изобразив особистский взгляд. — Не верю, что не приныкали что-нибудь. Наверняка ведь осталось.

— Ну… — проговорил он.

— Не бойся, не отберем, — сказал я. — Штаб, конечно, приказывает все оружие у населения изымать, но мы ведь не звери. Да и если мертвяк бродячий в село зайдет, лучше уж вы сами его ухайдокаете, чем нас таскать почем зря. Было ведь такое уже, наверняка?

— Было, — он посветлел лицом, видно, похвастаться хотелось. — Несколько раз. Мы их топорами рубили, потом за селом сжигали, чтобы зараза не распространилась.

— О, правильный подход! — я поднял вверх палец. — Будет толк. Я всегда говорил, что от деревенских проку гораздо, чем от городских. Те только в офисах сидеть и умеют, а мертвецов боятся. А их надо топором по башке. Или пулю в голову.

Он, кажется, даже обрадовался похвале. Может быть, он на самом деле и есть городской житель, а сюда просто на дачу приехал, не зря же село «Дачное», но отказываться не стал. Только глупый человек будет отрицать, что его заслуженно похвалили, нормальный так делать не станет.

— Так что со стволами-то? — спросил я. — Приныкали на самом деле?

— Есть такое, — выдохнул он. — Пара ружей есть, да пистолет один, из травматического переделанный. Патрон самодельный, конечно, от боевого лопнет. Но с ними разве навоюешь что-то?

— Ну уже неплохо, — сказал я. — Значит, первая задача для тебя будет — патруль организовать. Подбери крепких мужиков, сколько получится, и пусть хотя бы в три смены по селу гуляют. Смотрят, если кто подойдет. Мертвецы заглянут или просто чужаки — пусть одного сразу к нам. Понял?

— Понял, — он кивнул, кажется, эта идея пришлась ему по душе. Уже что-то вроде самоуправления.

— Ну а теперь самая главная проблема. Если у вас уже свое войско будет, пусть и куцее, что нужно с этим войском делать?

— Управлять? — спросил он.

— Много ты им науправляешь, если они голодные, — хмыкнул я. — Снабжать надо. Что с едой у вас?

— Худо, — выдохнул он. — Скотину тут никто не держал почти, а ту, что была, прирезали. Военные, то есть бандиты эти забрали. С огородов что-то есть, с садов, фрукты растут, виноград, но этим людей разве накормишь? А вот запасы практически кончились. Без электричества еда испортилась. А консервами в общем-то никто и не запасался. В голову не приходило никому.

— Ладно, — сказал я. — Эту проблему можно решить. Во-первых, вот что сделать надо будет: пройтись по домам, и провести ревизию запасов.

— Это еще зачем? — спросил он.

— Не боись, продразверстки не будет, — я улыбнулся. — Если хочешь, я тебе наш склад покажу, увидишь, что там на всю деревню на несколько недель хватит. Вопрос у нас в другом: сможете ли вы протянуть несколько дней, пока поставки не начнутся, или вам срочно еда нужна.

— А вы раздадите? — спросил он, вдруг засияв.

— Нет, — сказал я. — И прибедняться не думайте, если что. У нас под отчетом все — на бойцов, на три приема пищи в день, за каждую банку тушенки отчитываться приходится. Ты не поверишь, какую наверху бюрократию развели.

Я сокрушенно покачал головой.

— Но знаешь где неучтенной жратвы полно? В Судаке. Вот туда можно съедить, если крепких мужиков соберешь, и привезти столько, что всем хватит.

Кстати, как вариант, можно ведь реально сгонять и привезти. Припахать местных, хотя бы в качестве грузчиков, пока мы охранять будем. К взаимной пользе: и их, и нашей. У нас еды не так много, как изначально было, все-таки объем ограничен машиной, так что пополнить запасы не лишним было бы. Ну и, если честно, однообразна она. А вот в Судаке можно разносолов добыть, если город умер быстро, и магазины разграбить не успели.

— Так там ведь твари эти, — проговорил он.

— Ну так у нас стволы есть от этих тварей, — сказал я. — Так что думай, ревизию проводи. Но честно, хорошо?

— Ладно, — сказал он.

— Ну, в остальном вроде бы все, — проговорил я, повернулся к нему и спросил. — Задачу понял?

— Патруль организовать, ревизию запасов сделать, — сказал он. — Вроде бы все?

— А, еще одну вещь забыл, — сказал я. — Тетрадка у тебя найдется же?

— Конечно, — сказал он.

— Тогда надо перепись населения провести. Берешь тетрадь, записываешь имя, фамилию, номер паспорта или свидетельства о рождении, если у детей. И адрес. Отдельно пометь, сколько в каком доме живут. Ну, это последняя задача. Готов исполнять?

— Так точно, — он встал.

— Тогда иди, — ответил я.

Он развернулся и четким шагом двинулся на выход. Да уж, загрузил я его.

Скоро хлопнула дверь, я вышел в гостиную, где Степаныч продолжал чистить один из «укоротов». Ну да, это нужно было, мы ведь настреляли из них немало.

— Зачем тебе оно надо? — спросил он у меня.

— Что именно? — не совсем понял я.

— Ну, вот эта ситуация, — сказал он и все-таки развернул. — Ты ведь реально нормальные предложения делаешь. Правильные указания дал Если бы я не знал, что ты с острова свалить хочешь, то подумал бы, что собираешься власть в этом селе взять. Что-то вроде военной администрации построить.

— Для этого надо было не врать про ЧМО, ПИДОРа и ЖОПУ, а сразу все как есть говорить, — ответил я. — Кстати, это неплохой вариант был бы, если подумать: сады-огороды есть, на побережье тепло, рядом Судак, в котором полно ресурсов. Но это не наш путь, Степаныч, нам все-таки к мосту.

— А зачем тогда возиться с ними собрался?

— Не знаю, — ответил я честно и развел руками. — Людей мало осталось. Хотелось бы, чтобы они нормально жили. Я сперва думал, оставить им стволов, и пусть потом ебутся, как хотят. Но, может быть, реально получится порядок наладить.

— Сюда вернуться можно будет, — проговорил старик, вытаскивая шомпол из ствола «Ксюхи». — Если с мостом не выгорит.

— И как мы объяснять будем, что никакой армии нет, и что подкрепление не придет?

— В штабе диверсия, связь пропала, — пожал он плечами. — Придумать можно.

— Догадаются рано или поздно.

— Когда догадаются, уже поймут, что пользы от нас больше, чем вреда.

— Не знаю, — я покачал головой. — Не хотелось бы мне на острове оставаться, если честно. Хочется нормальной жизни. Да хоть бы и Наташе ее обеспечить, все-таки жаль ее. Правда, что там ее снаружи ждет, тоже не ясно.

— Думаю, кто-нибудь из наших опеку оформит, — ответил Степаныч. — Может быть и ты. А насчет Наташи — тебе бы больше времени ей уделить. Ты вроде как лидер, но при этом самую уязвимую часть группы вниманием обделяешь. А ведь у нее есть яйца, она не осталась в лагере «Росгвардии», с нами поехала. Хотя не глупая, и понимать должна, что к чему идет.

— Я сам до сих пор не понимаю, почему она с нами осталась, — я покачал головой. — Там ведь нормальные люди, семьи те же самые. Могла бы остаться, наверняка кто-нибудь к себе принял бы. Да и там лучше ей было бы, опять же, другие дети есть.

— А почему не заставил тогда, если так думаешь? — спросил старик.

— Сам не знаю, — мне оставалось только пожать плечами. — Наверное, потому что матери ее слово дал, что позабочусь.

— А ты думаешь, она со своей матерью не поговорила? — Степаныч хмыкнул. — Наверняка сказала, чтобы она при тебе оставалась. Что ты позаботишься. Вот она последний наказ матери и исполняет. Пусть и боится тебя.

— Ага, — кивнул я. — Особенно после санатория. Она не видела ничего, трупов в том числе, но не дура ведь, поняла все. Так что…

— Ну вот и удели ей внимания хоть немного, а то кажется так, будто специально отстраняешься, — сказал старик. — Ты вот местным помочь собираешься, пусть посмотрит, какой ты другой. Ну и позанимайся с ней. Если нам придется на острове остаться, то ей выживать придется. А будущее, как ни крути, за ее поколением. Сколько мне осталось, я даже не знаю, даже если пулю не поймаю или зомби не сожрут. Я ж древний уже по сравнению с вами, хоть бы и по статистике должен уже на тот свет отправиться.

— Да ну, ты чего, — я удивился, к чему бы такие речи. — Ты ж крепкий, как дерево старое.

— Да это только с виду, — он ухмыльнулся. — Мне каждое утро расхаживаться приходится, чтобы на ногах оставаться. Совсем подводят.

— А ты почему тогда у «Росгвардии» не остался? Пусть бы и инструктором. Рассказал бы про свой опыт боевой, про прочее. Наверняка ведь многому еще и научить можешь.

— И пайку получать в последнюю очередь, как старик, — хмыкнул он. — Да и верю я, что еще может быть, не все потеряно. Что получится с острова свалить.

— Есть самолеты, — пожал я плечами. — Самолеты, корабли.

— Шторм, — он качнул головой. — С ним явно все не так просто. Не пробиться через него. Иначе тут сейчас не только зомби, но и пиндосами все кишело бы. А мы сколько проехали, а так ни одного и не встретили.

— Может быть, увидим еще.

— Да не высаживались они, — махнул рукой старик. — Уверен, тут что-то другое. Шторм этот — и есть способ остров изолировать обезопасить. Стоит в Симферополе какая-нибудь установка, воздействует как-нибудь… Да я не знаю, не ученый.

— Может быть и так, — я выдохнул. — Но пока своими глазами мост не увижу, думать о том, чтобы на острове остаться, не буду. Вот если не получится выйти, тогда да. Тогда, собственно и думать будем, что дальше делать. А Наташей все-таки займись. Поговори с ней хотя бы.

— Ладно, — ответил я. — Займусь.

Только вот чему я ее научить могу? Что ей полезным может оказаться? Нет, по-любому, ей и готовить надо учиться, но этому Яна может ее научить. А раны штопать — это к Марии, наверное, обратиться можно. Правда ей десять лет, и заставлять ее учиться с ранеными возиться — жестоко. Хотя, может быть, наоборот пока что психика пластична, кто знает.

А чему лично я могу ее научить, если сам ничего кроме как выживать и убивать не умею?

Да стрелять же. Понятное дело, что особых успехов мы от нее не добьемся, она затвор дослать толком не сможет, руки хилые. Но натренироваться можно, если каких-нибудь гантелей, пусть и детских достать, и эспандер. Да и… Есть вариант.

Я поискал по сторонам и увидел ПММ, который мы взяли еще в Севастополе. Он все равно тяжеловат, пружина туговата, а уж про защелку магазина и говорить нечего, ее взрослому мужику нажать трудно бывает. Это не кнопка, как на других стволах.

С другой стороны, он легкий. Маленький, даже под ее ладонь подойдет. И калибр — девять на восемнадцать, не такой мощный, как парабеллумовский.

Альтернатив в общем-то и нет у нас. Либо Лебедев, либо Ярыгин. Второй для ребенка точно не подойдет, он тяжеленный и большой, под крупную мужскую руку, с ним не каждая женщина-то справится. Второй полегче, но.

Решено. Буду учить с Макаровым. Но сперва его доделать немного нужно будет.

Я взял пистолет, отщелкнул магазин, штатный, на двенадцать патронов. Дернул затвор, потом нажал на спуск, направив оружие в сторону, и принялся разбирать.

Естественно он чистый, из него практически и не стреляли. Но ребенку в таком виде не подойдет, слишком уж тяжелый ход затвора. Но с этим можно справиться.

Вытащив возвратную пружину, я достал из кармана мультитул и варварски срезал два витка. А потом обточил получившийся достаточно острым кончик, чтобы не царапал ничего внутри.

Степаныч посмотрел на это и хмыкнул, но ничего не сказал. Ну и хорошо.

На самом деле это варварство. Родная пружина может и пять тысяч выстрелов отслужить, пока не разболтается совсем. Этой от силы на тысячу хватит, и то есть риск задержек. Но теперь…

Я вставил все обратно, дернул затвор туда-обратно несколько раз. Да, легче стало гораздо, теперь даже ребенок сможет патрон дослать. А это немаловажно. Вот с защелкой к сожалению ничего не сделать, так что перезаряжаться она будет долго.

Но это пистолет. Откровенно говоря хреновое оружие, воевать с таким можно только против живых мертвецов, да и то не долго.

А автомат ей не дашь. Ее снесет просто на хрен от отдачи промежуточного патрона.

И тут мне вспомнилось. «Сайга». Ее по-хорошему вернуть бы владельцам, но с другой стороны, мы им много нормального оружия дадим. А этот кастрированный карабин, с него толку особого не будет. Они и раньше-то были исключительно бумагу убивать.

Я поискал взглядом, куда Степаныч ее отложил, и увидел в куче всякого хлама — АКМы, СКС и прочее, то, что он, очевидно, предполагал отдать местным.

Добрался до него, взял в руки, примерился. Маленький он такой после полноразмерного автомата кажется, а ствол непропорционально длинный, торчит. Это из-за закона о минимальном допустимом размере оружия. Есть на базе АКСУ такие же, а есть с фальшивым глушителем.

Этот, похоже, в заводском обвесе. Приклад телескопический, регулируемый, цевье с пазами под M-LOK, планки во всю длину: от крышки ствольной коробки, до конца цевья. Это тоже неплохо, но нужно будет учить как со стандартного открытого прицела стрелять, так и через коллиматор.

Магазинов к нему пять штук, все на десять патронов. Желтые такие, коммерческие, наверное, на штатные от «Витязя» совсем не похожи. Уже заряжены, нетяжелые.

ДТК бы на него накрутить какой-нибудь еще потом. Хотя не, банка и баланс меняет, и удержать его будет гораздо сложнее. А что-то поменьше от штатного особо отличаться не будет. А так он легкий, всего чуть больше трех кило. И магазин всего на десять патронов, тоже не очень тяжелый.

— У нас крепления под M-LOK есть? — спросил я у старика, повернувшись к нему.

— На одном из «Калашей», — сказал он. — Там, похоже, был любитель Магпула. Ты Сайгу хочешь для Наташи подготовить?

— Да, — сказал я. — Если с упора стрелять будет, то сможет даже достаточно точно отработать, а что?

— Тяжелая, — сказал он. — Тогда девочку гонять и кормить хорошо придется, чтобы мышцы нарастила. Но ладно. Посмотри, я его в сторону отложил, я их не люблю, возни много, обычная планка проще.

Я осмотрелся и действительно увидел один 74-М, взятый трофеем, с магпуловским цевьем. На нем было сразу две планки — под тактическую рукоять, и под ЛЦУ. Самого ЛЦУ, правда, не было, но их достаточно, можно с любого из «двенадцатых» снять.

Пересадил на Сайгу, поставил тактическую рукоять, примерился. Потом взял один из коллиматоров, из тех, где рамка поменьше, закрепил. Поле зрения не закрывает, но мутноват, конечно, и метка не очень четкая.

Ладно, нормально. Он легкий зато. А вес — это важно.

— Почисти его, я не смотрел, — заметил Степаныч.

— Ладно, — ответил я, и принялся разбирать оружие. Хотя там и делать особо нечего, тот же самый «Калашников» процентов на восемьдесят.

Уселся прямо на пол и принялся пидорасить оказавшийся порядком засранный ствол. Пока возились, снова открылась дверь, и в комнату вошла заспанная Лика. Похоже, проснулась и решила присоединиться к остальным.

— Охренеть тут склад, — проговорила она. — Куда мы все это денем?

— Заберем с собой, естественно, — ответил я.

— Зачем нам столько?

— Степаныч, — повернул я голову к старику. — Ты какое пиво любишь?

— «Жигули».

— Вот если ты найдешь полный склад «Жигулей», что ты с ним сделаешь?

— Выпью, — ответил он. — А то, что не смогу, вылью. Чтобы врагам не досталось.

— Ха-ха, очень смешно, — с иронией в голосе проговорила блондинка. — Остальные спят еще что ли?

— Да, ночь же не спали, — ответил Степаныч.

— А вы?

— А старикам сон не нужен, — хмыкнул он. — А командиру не положен. Так что вот так как-то.

— Приготовь что-нибудь, а? — посмотрел я на нее. — Есть хочется. На кухне газовые баллоны есть, плитка работает. Посмотри, может какие-нибудь продукты найдутся, овощи свежие, лето же все-таки. Побаловать бы народ.

— Ладно, — сказала она. — Только ты поспал бы. Выглядишь уже как живой мертвец.

— С делами разберусь — лягу, — махнул я рукой.

Она двинулась на кухню, а я продолжил свое дело — чистить оружие. Думаю, будет толк из Наташи. Раньше, говорили, воинов тоже с пяти лет начинали воспитывать.

Глава 2

К середине дня буря окончательно разразилась. Народ стал подниматься, но на улице было темно, уныло и стеной лил дождь. Но настроение у всех было более-менее. Сказывалась спокойная обстановка. Почти как в коттедже Игоря в Севастополе, разве что просторнее, богаче, и не нужно думать о том, что в любой момент могут вломиться зомби.

Так что поели в гостиной, потому что оружие мы к тому времени все разобрали и даже распечатали по баночке пивка. Я не пил потому что еще собирался позаниматься с Наташей, а она по понятным причинам — возраст. Лучше вообще не пить, конечно, но если уж очень хочется, но наслаждаться алкоголем надо ответственно, и никак не раньше, чем до восемнадцати лет, разрешенных законом.

Даже Овод, который до этого ходил мрачнее тучи, уже не выглядел таким смурным. Думаю, сказалось то, что рассчитался за Шмеля. Хотя, конечно, облегчение так себе, убийц ты убил, но друга все равно этим не вернешь.

Свет был, потому что в гараже тарахтел генератор, подключенный к щитку, и даже вода свежая из скважины. В том числе и горячая, потому что бойлер тоже работал. Я разрешил не экономить топливо. Если придется, сольем его с ближайшей заправки, технология уже вполне себе отработана, а взломать колонку Пашка сумеет.

Поели, болтали о ерунде, пили пиво. Отдыхали после напряженных дней, короче говоря.

— Я в комнату пойду, наверное? — вдруг спросила Наташа.

Может быть ее Ирина так воспитала, что нельзя со взрослыми сидеть и их разговоры слушать? Она, похоже, хоть и любящей, но все-таки строгой матерью была.

— Неа, — я покачал головой. — Сейчас мы с тобой пойдем учиться.

— Чему? — спросила она.

Я поймал заинтересованный взгляд Степаныча. Похоже, что он не до конца верил тому, что я буду учить девочку стрелять. Но мои намерения были вполне себе серьезными.

Но имелось, конечно, сомнение. Все просто: пока она без оружия, она не боец. Я стрелять в такую не стал бы, даже если бы встретил бы ее во время зачистки дома. И это обеспечивало определенную безопасность.

Но тут были и проблемы. Потому что я — это я. А люди совсем другие. И что они могут сделать с маленькой девочкой, если она не сможет защитить себя — большой вопрос, отвечать на который мне не хочется даже самому себе. Слишком уж много гадких вещей в голову приходит.

А живым мертвецам вообще наплевать на то, есть у нее оружие или нет. Она для них — исключительно источник мяса.

Так что лучше уметь и не нуждаться, чем нуждаться и не уметь.

— Пошли, — сказал я. — Там внизу увидишь. Господа, сдавайте пустые банки, они нам сейчас пригодятся.

Я уже отнес оружие в подвал. Прежний хозяин дома, который, очевидно, был достаточно зажиточным, помимо маленького, где теперь был зиндан обустроил себе помещение в пятнадцать метров в длину, оборудовав его под кинотеатр. Повесил проектор, разместил на стене экран. Как стрелковая галерея, конечно, так себе, но риск рикошета будет пониже. Да и стены обиты звукоизоляцией, так что все должно быть хорошо.

Ну и, как бы это странно не было бы, я надену на девочку бронежилет, пусть и без плит, даже так он пистолетный патрон выдержит, пусть и больно будет, синяк останется.

Все отдали мне банки, и я сложил их в пластиковый пакет, который специально для этого взял. Плинкинг — это, конечно весело, но для учебной стрельбы подходит не очень. Да и небезопасно в конце концов. Но других вариантов у нас не было, где я им ростовую мишень возьму.

Я двинулся в сторону спуска в подвал, а девочка пошла за мной. Наощупь спустившись по лестнице, я включил свет, и под потолком загорелись ртутные лампы, осветив подвал. Я перетащил один из столов поближе ко входу, сложил на него оружие, рядом — бронежилеты. А на второй, в дальнем конце коридора, разложу банки. Еще и белый экран, он, конечно, как пулеуловитель не сработает, но зато на контрасте будет видно хорошо.

— Короче, — сказал я. — Ты же понимаешь, куда мы едем сейчас?

— Ну да, к мосту, — ответила она и зачем-то добавила. — Дядя Край, мне уже десять лет, я все понимаю.

Ну да, переходный возраст на носу, уже начинает дерзить. Правда педагог из меня такой себе, я понятия не имею, когда какой период у них начинается. А себя в том возрасте не помню.

— Так вот, может так получиться, что моста не будет, — сказал я. — И придется налаживать жизнь тут, учиться защищать себя. Или может выйти так, что защищать себя придется раньше. Так что я буду учить тебя обращаться с оружием.

Она посмотрела на меня без особого энтузиазма. Ну да, это наверное мальчишка из штанов бы сейчас выпрыгивать стал бы, а девчонке это не очень интересно. Черт, ей бы сейчас книжки читать и с куклами играть, по той причине, что на свидания с мальчиками ходить еще рано. А я буду учить ее стрелять.

— Все просто, — сказал я. — Я специально выбрал оружие, которое по тебе будет. Пошли к столу.

Мы подошли, на нем уже были разложены Сайга и Макаров, рядом — магазины, пустые. И пачки с патронами.

— Буду тебе экспресс-курс бойца проводить, — сказал я. — Так что это твое оружие, оно полностью твое, и никто его у тебя уже не отберет. Понимаешь?

— Может быть, можно без этого обойтись? — спросила она. — Ты же, если что, меня защитишь?

— Наташ, — я выдохнул. — Понимаешь, может так случиться, что ты останешься одна.

Ее лицо резко изменилось, на нем появился страх, и я поспешил добавить:

— Нет, вряд ли, конечно, потому что мы все сделаем все для того, чтобы тебя защитить. Но. Меня могут ранить. И тогда защищать придется уже меня, понимаешь? Так что будем учиться. И учиться со всем прилежанием. Плохих бойцов у меня в команде быть не должно. А ты ведь не хочешь подвести остальных?

— Ладно, — проговорила она.

— Начем с длинного, с ним тебе будет проще, все-таки держать двумя руками, — сказал я. — Что скажешь?

— Это Калашников, наверное? — спросила она. — И пистолет.

— Правильно, — я улыбнулся. — Не совсем Калашников, это карабин — Сайга-9. Стреляет он пистолетным патроном. Но не волнуйся, убивает это оружие так же, как и любое остальное. Особенно зомби. Там главное — попади в голову. Бах, и любому зомби конец.

— Поняла, — сказала она.

— Вот, — сказал я и принялся показывать детали. — Оружие неплохое, прямо с завода такое. Это — рукоять, за нее держаться нужно, обхватывать крепко. Это — приклад, его при стрельбе упираешь в плечо. Вот тут защелка — можно сделать так, чтобы приклад ездил туда-сюда, настроить его самой. Ты это тоже сделаешь. Вот спусковой крючок — нажимаешь, и выстрел…

Я стал рассказывать ей об этом, и понял, что сам увлекся. Блин, а ведь если бы у меня самого были бы дети, то я обязательно научил бы их пользоваться оружием. Ну а куда деваться, в нашем мире это реально необходимое умение.

— Смотри, затвор надо просто отвести назад, — я дернул его и отпустил, так что он сразу встал на место. — Тянуть его вперед не надо, пружина сделает все сама. На спуск нажимать надо мягко, серединой подушечки пальца, иначе как ни целься — все мимо пойдет. Понятно?

— Да.

— У предохранителя два положения. Верхнее — хрен выстрелишь. И нижнее — одиночные.

— Оно как автомат не может, да? — спросила девчонка.

— Не может, — я покачал головой. — Но тебе это и не нужно, ты отдачи очереди все равно не выдержишь. Может быть, когда лет на шесть постарше станешь… Но ничего, успеешь еще настреляться.

Я улыбнулся. А ведь ее это тоже увлекло, вопросы задавает. Может быть, ей реально внимания не хватало?

— На спуск нажимаешь мягко, нежно, и обязательно — серединой подушечки пальца. Иначе в цель не попадешь.

Я направил ствол в сторону экрана и в холостую нажал на спусковой крючок. Щелкнул боек.

— Держи, — я протянул ей оружие. — Попробуй. Вот тут защелка, приклад подрегулировать не забудь.

Она взялась, сперва неуверенно, да и руки дрогнули, но ничего, удержала. Попробовала подрегулировать приклад, примерилась. Неудобно, видимо, стало, еще раз попробовала.

— Давай теперь, делай то же самое, что и я.

Сперва поставила карабин на предохранитель, потом на одиночные. Чтобы передернуть затвор, ей пришлось приложить усилие, просто так не получилось. Отпустила. Потом просто нажала на спуск.

— Эй! — я невольно дернулся в сторону, и воскликнул. — Так нельзя. Это называется контрольный спуск. Во время этого направлять ствол на людей не надо. И вообще, когда просто держишь карабин в руках, не надо класть палец на спуск.

Я подошел, схватил за палец и переложил палец параллельно ствольной коробке.

— Целишься — кладешь палец на спуск. Убираешь оружие — снимаешь. Так ты ни в кого никогда не попадешь, понимаешь?

— Да, — кивнула она.

— Сейчас, — сказал я. — Положи пока его на стол, я сейчас вернусь.

Я двинулся в сторону стола и принялся расставлять на нем банки. Пострелять все равно придется, даже не столько для тренировки, сколько чтобы мне посмотреть, как она держит отдачу.

Достать бы что-нибудь двадцать второго… Впрочем, толку с этого двадцать второго, это для варминтинга больше оружие, по крысам и птицам стрелять. А тут уже серьезный боевой патрон.

Вернулся, сказал:

— Теперь смотри. Вскидываешь оружие, целишься в банку, палец на спуск. Потом отпускаешь. И так дальше. Поняла?

Она кивнула и принялась делать упражнение. Дергано, руки дрожат и все такое. Нет, так дело вообще никуда не пойдет.

— Делай медленно, четко, — сказал я.

— Он тяжелый, — пожаловалась она.

— Это мы тоже поправим, — я усмехнулся. — Я тебе покажу какие упражнения делать на силу рук. И кормить будем хорошо. Так что скоро он тебе тяжелым уже казаться не будет. Но пока так. Давай медленно.

Так у нее получалось гораздо лучше, так что я дал ей позаниматься минут пять, после чего остановил.

— Хватит, — сказал я. — Теперь магазины заряжать будем.

Если учить ее правильно, то сперва надо объяснить, как собирать и разбирать свое оружие. Это немаловажно, чистить его нужно уметь, да и знать надо, где и что. Но пока рано, пожалуй. Стоит помнить, что это ребенок, и внимание у них держится определенное время. Потом она меня тупо слушать перестанет.

Это ей потом Степаныч объяснит. А нам еще Макарова осваивать.

Взяв один из желтых магазинов, я распотрошил пачку патронов и принялся запихивать их один за другим. Один, два, три, четыре, и так до десяти. Потом обстучал, но это скорее по привычке.

— Поняла? — спросил я.

— Да, — кивнула Наташа.

— Попробуй теперь, — сказал я.

Она взяла за магазин, вытащила патрон, и с трудом вставила его на место. Потом еще и еще. Ее пальцы побелели, и было видно, что дается ей это тяжело. Но тут уж с пружинами я ничего делать не буду, лучше она потренируется нормально, чем неподачу словить в самый ответственный момент.

Клины, неподачи, да и вообще устранение других неполадок — это приходит с опытом. Сейчас от нее такого вообще ждать смысла нет, даже реально опытный боец потеряться может, а уж про девочку и нечего говорить.

— Молодец, — сказал я, когда она стукнула по столу магазином, повторив мое движение. — Дальше.

Она зачем-то подула на уставшие пальцы, а потом снова принялась набивать патроны. И так, пока не зарядила оставшиеся магазины.

— Хорошо, — резюмировал я. — А теперь попробуем пострелять.

Я натянул на себя бронежилет, а потом помог облачиться ей. Естественно он висел, но я сомневаюсь, что мы где-то сможем найти бронежилет под ее тело. Разве что кустарное что-нибудь изобразить, перешить. Вопрос только в том, что плиты она все равно таскать не сможет, а без них… Ну дробь мелкую выдержит, пистолетный патрон, и то очень больно будет.

Но подвергать ее особой опасности я не собирался. Мне нужно было не бойца из нее сделать, а занять чем-то полезным. Ну и показать, что она не обуза, а вполне себе член группы.

— Смотри на меня.

Я вставил магазин, сдвинул предохранитель в положение вниз и дернул затвор. Патрон с лязгом вошел в патронник, я вскинул оружие, пусть мне и было не очень удобно из-за того, что приклад слишком короткий. Прицелился, нажал на спуск.

Грохнул выстрел, и одна из банок слетела со стола и покатилась по полу, пуля же проделала в экране дырку. Я выстрелил еще раз, и вторая улетела в сторону. Снова поставил карабин на предохранитель, и передал оружие ей.

Ей пришлось опять укоротить приклад, поставив его почти на минимум. Ну да, оно всегда так: надел или снял бронежилет, и регулируй.

— Вот это — целик, это — мушка, — сказал я. — Тебе нужно совместить их на цели. Чтобы мушка ровно входила в вырез на целике. Будет торчать — пуля уйдет выше, наоборот — ниже. Поняла?

Она кивнула.

— А теперь давай, стреляй. По любой из банок.

Снова грохнуло, и я заметил, что она дергается и моргает. Да уж, наушники тактические сейчас как нельзя кстати были бы. Но тут еще замкнутое пространство работает: все-таки выстрелы тут гораздо громче звучат, чем на активной местности.

Впрочем, чтобы не моргать, это надо очень много настрелять. Я вот, например, уже не моргаю, а она еще очень долго будет.

— Глаза не закрывай, — сказал я. — И не торопись. Спокойно взялась, прицелилась, нажала на спуск. Давай.

Она выстрелила еще раз, и снова промахнулась. Потом еще и еще. Причем, дело было не в том, что она неправильно нажимает на спусковой крючок. Просто спуск сам по себе достаточно тугой, да и руки трясутся. Нет, без занятий по физической подготовке тут никак.

А потом попала: банку вывернуло, она слетела со стола и рухнула на пол.

— Я попала! — воскликнула Наташа. — Видишь, дядя Край?

— Молодец, — сказал я. На самом деле с расстояния в десять метров в такую маленькую мишень, как банка, попасть достаточно сложно. Особенно ей. — Давай, продолжай. Достреляй магазин.

Она пальнула еще раз, еще, а после очередного выстрела боек сухо щелкнул.

— Молодец, — сказал я. — Теперь учимся перезарядке. Тебе надо это научиться делать правильно, пусть и медленно. Положи ладонь на магазин, а большой палец на защелку, и толкни вперед, одновременно нажимая.

Она сделала это, и магазин с щелчком отсоединился.

— Теперь положи его на стол, возьми полный, — продолжал я командовать.

Она выполнила указание.

— Видишь паз? — я взял один из магазинов и ткнул пальцем. — На автомате есть выступ, надо вставить его в этот паз. А потом поднять вверх, пока не щелкнет.

Она даже под автомат заглянула, а потом вставила, правильно. Но ствол у нее в руках гулял туда-сюда. Одной рукой удержать его она не тянула.

— Молодец, — снова улыбнулся я. — Все правильно. Теперь затвор. Подныриваешь левой рукой под правую и дергаешь.

Она выполнила это, и автомат с щелчком сожрал патрон.

— Давай дальше, и так пока все не отстреляем, — сказал я.

Полсотни патронов для первой тренировки будет нормально. Можно не жалеть, парабеллума у нас полно.

Успехи были не выдающимися, но ждать чего-то другого смысла не было. А так мне даже два раза приходилось бегать и банки на место ставить: сбивала все.

Когда выстрелы замолкли, она поморщилась и поковыряла пальцем в ухе. Ну да, заложило. Тут даже мне заложило, хотя я вроде бы привычен к этому всему.

— А теперь давай, — сказал я. — Разрядить, контрольный спуск, предохранитель.

Она выполнила требуемое вполне себе четко, после чего положила карабин на стол.

— Ты молодец, — сказал я. — У меня никогда не было такой хорошей ученицы.

— Я же мазила, — мрачно проговорила она. Может быть, ждала, что я наоборот ее ругать буду?

— Ты думаешь, кто-то из них лучше стрелял в первый раз что ли? — спросил я, ткнув пальцем в потолок и имея в виду наших товарищей. — Нет, конечно. Это нормально абсолютно. Так, оружие твое, но карабин ты будешь брать только когда мы отправляемся на выход. А вот это, — я взял со стола пистолет. — С сегодняшнего дня будешь таскать с собой все время. Нужно привыкнуть к нему, понимаешь?

— Понимаю, — серьезно кивнула она. — Как им пользоваться?

— Тут все попроще, — сказал я. — Принцип стрельбы такой же — направляешь в сторону мишени, совмещаешь мушку с целиком, нажимаешь на спуск, как я тебя учил. Палец на спусковом крючке держать тоже не стоит, пока он не смотрит в сторону врага, держишь его параллельно стволу. По управлению все проще.

— Вот тут предохранитель. Когда он опущен, можешь стрелять. Перед первым выстрелом нужно дернуть затвор. Можно стрелять с самовзвода, но ты не сможешь, пальцы слишком слабые. Вот так вот берешь его у самого ствола, и дергаешь. Попробуй.

Я протянул ей пистолет, он схватилась, как я показал, дернула, и ничего у нее не получилось. Даже обрезанная пружина была слишком тугой.

— Дергай с амплитудой, всем телом. Не бойся.

Она рванула еще раз, пистолет щелкнул. Сработало.

— Молодец, — я снова улыбнулся ей. — Понемногу натренируешься делать это чисто за счет кистей. Теперь переведи предохранитель наверх.

Щелкнуло, и курок спустился сам собой.

— В таком положении его можно носить, — принялся объяснять я. — Он не выстрелит, даже если гвозди им забивать будешь. По-хорошему, его нужно носить на боевом взводе, и с патроном в патроннике, но тебе это лишнее, объясню, когда научишься с ним управляться. Теперь бери магазин.

Я протянул ей один из штатных магазинов на двенадцать патронов.

— Вставь и подбей ладонью, чтобы до конца вошел. Вот так, — я просто хлопнул ладонью по сжатому кулаку.

Она исполнила требуемое. А вот теперь самый главный тест: узнать, сможет ли она справиться с тугой защелкой магазина.

— А теперь смотри внимательно, — я забрал пистолет, надавил большим пальцем на защелку и выдернул магазин. — Вот сюда давишь, а потом тянешь. Давай, попробуй.

Она взялась за Макаров, надавила, попыталась, но сил не хватило.

— Не получается, — растерянно проговорила она.

— Пробуй еще, — сказал я.

Она дернула еще и еще, снова надавила изо всех сил, так что палец даже побелел. Провозилась полминуты, и только после этого смогла вытащить магазин.

— Хорошо, — я улыбнулся. — Значит толк будет, научишься. К тому же помни: у тебя один магазин вставлен, это двенадцать выстрелов. Инструкторы по самообороне учат: если тебе не хватит двенадцати патронов, чтобы отбиться, то не хватит и ста. В реальной жизни, а особенно на войне это работает не так, но все равно.

— Я же криво стреляю, — сказала Наташа.

— Тоже научишься. Теперь вставь магазин обратно, предохранитель вниз и дерни затвор.

Это у нее получилось, и теперь она уже направляла оружие не в меня, а в сторону мишени. Запомнила. Вообще с пытливыми детскими мозгами работать одно удовольствие до тех пор, пока они баловаться не начинают. Но Наташа тихая, серьезная, сказывается Ирино воспитание.

— Давай, — сказал я. — По банкам.

Снова загрохотали выстрелы один за другим, и так пока девочка не отстреляла все магазины, после чего затвор встал на задержку.

— Вот, — принялся объяснять я снова. — Это называется затворная задержка. Чтобы быстрее перезаряжать пистолет. Теперь меняй магазин, но пустые привыкай в карманы складывать, чтобы не терять. Они тебе еще пригодятся.

На этот раз она смогла разрядить пистолет уже быстрее, секунд за двадцать. После чего вставила новый и посмотрела на меня.

— Рычажок, сдвигай вниз. Чуть подальше предохранителя.

Она с заметным усилием сделала это, затвор дернулся вперед, патрон вошел на положенное место.

— Тренируйся, — сказал я. — Давай.

Она снова принялась стрелять. И так пока не истратила все оставшиеся три магазина. Этого хватило ей для того, чтобы сбить все банки. Нормально, в таком возрасте совсем уж точного стрелка не получится, но теперь я уверен, что она сможет отбиться, скажем, от похитителя или насильника. Если не сглупит. Против зомби ее выпускать рано, конечно, тем-то только в голову есть смысл стрелять, а меткость страдает.

Но она молодец, старается, тут скорее общая физическая слабость играет роль. Тяжело ей с боевым оружием.

— А теперь набивай магазины, — я пододвинул ей пачку патронов. — Учись.

Она принялась делать это с большим усердием. С пистолетом выходило попроще, все-таки пружина там слабее. Скоро закончила.

— Ну вроде все, — я улыбнулся. — Как тебе?

— Хорошо, дядя Край, — ответила она и улыбнулась мне в ответ. — Сперва страшновато было, и не хотелось. А теперь интересно.

— Ладно, я рад. Чем у вас в школе уроки заканчивались?

— Домашнее задание?

— Ага, — я кивнул. — Карабин пока у нас побудет, а вот с пистолетом ты теперь всегда ходи. Подрегулируй себе кобуру, она на бедро садится, и ходи, привыкай. Это первое. Второе — упражнение с пальцем, которому я тебя научил. Выбираешь у себя в комнате пять-шесть объектов, и по очереди целишься в каждый, сдвигая пистолет на спуск. Только на предохранителе держи его при этом, выстрелишь — шуму будет, орать начнут все. И третье — магазины. Иди сюда.

Я помог снять ей бронежилет, а потом разоблачился сам. И протянул ей пачку патронов парабеллума и «макаровских».

— Их главное не перепутать, калибры разные. Вот тут на донышке написано — девять на восемнадцать и девять на девятнадцать. На восемнадцать к пистолету, на девятнадцать к карабину. Возьми один магазин к карабину и учись набивать. Зарядила — разрядила, и так по кругу. Понятно зачем это?

— Чтобы быстро заряжать?

— Не только, — ответил я. — У автоматных принцип такой же, и ты сможешь помочь остальным, если зарядишь их магазины. Вроде все. Все ясно?

— Спасибо, дядя Край, — ответила она и вдруг погрустнела.

— Что такое? — удивился я.

— Да, думаю, если бы у мамы был бы пистолет, и она умела с ним обращаться. Может быть, она тогда не заболела бы?

Я почувствовал, что внутри все похолодело. Да уж, вопрос вроде бы и детский совершенно, но при этом взрослый. Что же будет, когда она поймет, что в смерти ее матери косвенно виноваты и все обитатели дома? Те, кто не пошел, не прикрыл.

— Я думаю, что ты права, — решил я отвечать честно. — Твоя мама была очень храброй. Но ей хотелось бы, чтобы и ты вела себя так. И могла нам помочь.

— Да, — кивнула девочка. — Она говорила, чтобы я слушалась тебя, дядя Край.

— Вот и правильно, ее тоже надо слушать, — я невольно поднял руку и похлопал ее по плечу. — Хорошо, а теперь иди. Тренируйся. Но и отдыхать не забывай.

Глава 3

Когда я поднялся наверх, остальные по-прежнему сидели в гостиной. Овод откинулся на спинку стула и дремал с закрытыми глазами, у него в ногах лежало уже шесть пустых банок. Нагрузился что ли? Это зря, конечно, потому что риск того, что что-нибудь случится есть всегда, но тем не менее сейчас ему реально нужно расслабиться. Главное, чтобы бесоебить не начал, на отходняках после боя такое бывает, и утихомиривать его, если что, придется жестко.

— Побахали? — спросила Лика.

— Ага, — кивнул я. — Сильно слышно было?

— Не очень, — она покачала головой. — Может быть, и нам тоже пострелять?

— Только на открытом воздухе, — сказал я. — «Пятерка» и так рикошетит сильно, нам самим прилетит, даже в бронежилете риск есть. Так что потом, когда буря кончится.

— Мне кажется, зря ты это, — сказала вдруг Яна.

— Что именно?

Я уселся на диван рядом со своей девушкой и взял со стола банку. Открыл, и она отреагировала шипением, всю верхнюю часть залило липкой пеной. Теплое оно. Найти бы ручеек какой холодный и притопить там ящичек, чтобы охладился. Холодильники пусть и пустые, но мы их отключили, многовато электричества жрут, а генератор у нас не то чтобы промышленный.

— Стрелять ее учишь, — ответила она. — Бойца из нее не получится все равно, а ребенок с оружием — уже комбатант. Сам бы ведь такую пристрелил бы, не задумываясь.

Лика зло посмотрела на нее. Ну да, она-то в курсе, что я сегодня пережил, и лишних напоминаний ей совершенно не хотелось.

— Пристрелил бы, — кивнул я. — Но я только пристрелил бы, а извращенцев в мире полно. Многим головы посносило от вседозволенности. Сама подумай: государства нет, законов нет, возраст сексуального согласия никто спрашивать не будет. Так что пусть может постоять за себя.

— Мы можем ее защитить, — проговорила бывшая учительница.

Похоже, что ее это напугала, и она была серьезно настроена отговорить меня. Но не получится — раз начал, то буду продолжать.

— Нас всех могут убить, ты понимаешь? — спросил я. — Нас уже чуть не убили дважды, одного человека мы потеряли. И может получиться то, что она останется одна.

— Но она ведь тогда все равно не сможет себя защитить.

— Откуда ты знаешь? — спросил я. — Она неплохо себя показала. Ничуть не хуже вас на первом занятии. А все потому что я оружие ей подобрал по руке.

— Она может кого-нибудь из нас пристрелить случайно. Или… У нее мать умерла, едет хрен знает куда, ты знаешь, как она переживает? Вдруг… Вдруг решит застрелится?

— Я ей верю, — ответил я и отхлебнул еще пива. — Думаю, у нее достаточно благоразумия для того, чтобы этого не делать.

— Тебе вообще на нее плевать, да? — спросила вдруг она. — Тебе просто нужен еще один боец?

— Яна, — я посмотрел ей в глаза. — Ты ей не мать, а я ей не отец. У вас был шанс помочь ее матери. Если бы кто-нибудь из вас пошел бы с ней, то она сейчас с нами сидела бы. Не знаю, против она была бы или нет, но…

Яна встала и резко двинулась прочь из комнаты, после чего хлопнула дверью. Однако, я и не думал, что между ними такая связь. Чего она беспокоится-то? Я же ей все объяснил, в том числе и по технике безопасности. А она такие истерики устраивает.

Мне оставалось только покачать головой. Детский сад, блядь.

Пашка нахмурился, но продолжал молча пить пиво. Похоже, он устал.

— А ты чего хотел? — спросил вдруг Степаныч у меня. — Ты сперва отстранился, ничего не делал. Она больше всего времени с Яной проводила, та привязалась, женщина все-таки, материнский инстинкт. А тут ты ни с того ни с сего решил девчонку научить стрелять. Вот она и психует.

— Отойдет, — я махнул рукой. — Когда поймет, что это реально нужно. Да и не думаю, что она мне серьезно перечить станет.

— Не станет, — покачал головой старик. — А что, девочка реально хорошо учится?

— Да, — кивнул я. — Старается, по крайней мере, уж точно не хуже других. Но тяжело ей. Надо с железом тренироваться, пусть и с маленькими весами. Гантели бы достать где-нибудь на кило, и пусть учится удерживать и кисть укрепляет.

— В соседнем доме в подвале спортзал, — заметил Олег. — Могу сходить посмотреть.

— Сходишь, — согласился я. — Но когда буря ослабнет. Если сейчас кто-то замерзнет и уж тем более заболеет, то придется останавливаться. Да и лекарств у нас немного совсем, ни одной аптеки мы разграбить не успели.

— В Судаке есть аптеки, — заметил подросток. — Можно съездить туда.

— Посмотрим, — сказал я. — Может быть, реально придется. Но пока у нас цель — мост.

— Я думаю, нужно оставаться здесь, — проговорила вдруг Лика.

— Это почему? — спросил я.

— Да все просто, — ответила она. — Тут мы сможем прожить очень долго. Рядом — Судак, там добра немерено. Шоссе — заправок хватает, можно ездить бензин сливать, очень надолго хватит. Баллоны газовые есть, еще соберем, заправки с газом тоже есть.

— Зима же будет, — сказал я. — Чем топить?

— Да мало ли чем, — удивилась она. — Печки же есть в домах. Дерево заготовим. Да и теплая тут зима, мягкая, пусть и ветрено.

— Это еще неясно, какая зима будет c этими штормами, — возразил я. — Может быть, мы тут все вымерзнем на хрен.

— Утеплимся, — пожала она плечами. А самое главное: если мост есть, то зачем нам к нему ехать?

— В смысле? — не понял я. — Чтобы с острова свалить, зачем еще.

— Если мост цел, то нас рано или поздно спасут, разве не так? — спросила она и тут же продолжила. — Может быть, сейчас просто не до нас, война-то еще идет. Но как станет спокойнее… Никто ж не будет отказываться, от такого места, как Крым. Так что по-любому введут войска, очистят все от зомби.

— И именно поэтому они сейчас блокируют все сигналы? — спросил я. — Включая спутниковые.

— Ну, может быть, это маскировка?

Я покачал головой. Не может быть такого. Чувствую, что нас просто бросили. И в мост… Если честно, сам уже в него не верю. Может быть, реально остаться тут?

— К тому же, местные тебя явно зауважали. Так что ты сможешь стать кем-то вроде руководителя общины. А мы тебе поможем.

Нет. Пока есть шанс — надо ехать. Если там действительно нет никакого моста, тогда да, вернемся туда. А пока хоть какие-то варианты есть, нужно их проверить.

— Может проголосуем? — спросил Олег. — Я тоже хотел бы остаться. Тут нормальные люди, а мы что-то типа администрации будем.

— Нет, — я покачал головой. — Демократии тут не будет. Мы едем к мосту. Но… — я выдохнул. — Если нельзя выбраться с острова, тогда вернемся. И подомнем всех под себя. Вариантов не так много, но мы сможем заставить их подчиниться.

Жестоко. Но делать нечего. Естественно придется работать наравне со всеми, но нужен кто-то, кто объединит кучку разрозненных людей в единую коммуну. Варианты имеются.

— Ну хоть так, — выдохнула Лика. — Ладно.

— Может быть, стоит с побережья уйти, — заметил Степаныч. — Если эти шторма будут постоянно приходить, но ни к чему хорошему это не приведет. Деревья еще ладно, но посевы… Огороды можно будет разве что в теплицах делать. Это, конечно, неплохо, но все равно.

— Возможно, что и так, — кивнул я. — Другое дело, что вода тоже нужна. А она тут исключительно в горах, в степях мы ее не найдем, там будет неиллюзорный риск откинуться от жажды. Когда мозг высыхает — чувство не из приятных.

Понял, что знаком. Не до конца, конечно, но сутки минимум без воды мне переносить приходилось. И это в условиях, когда воды полно, но для питья не капли. Просто непригодна.

С улицы послышался очередной раскат грома. Я решил выйти на улицу, благо у него мансарда была, и можно было посмотреть, что и как, не боясь промокнуть.

— Пойду на улицу посмотрю, — сказал я, поднимаясь с банкой пива в руке. — Может увижу чего интересного.

— Да что там увидеть можно, — хмыкнул Олег. — Буря и буря.

— Ну ничего посмотрим.

— Я с тобой, — вдруг поднялась Лика.

— Хорошо, — кивнул я. — Только накинь что-нибудь, замерзнешь.

Она тут же исполнила мой приказ: натянула на себя верх спортивного костюма, и мы двинулись к выходу из дома. Прошли через дверь и оказались на мансарде. Где-то вдалеке послышался раскат грома, потом сверкнула молния. Видно было до забора, не дальше — дождь лил стеной. Капли звонко барабанили по крыше мансарды. Зато здесь можно было поговорить, нас точно никто не подслушал бы. Слишком уж шумно.

— Зря ты так, — проговорила вдруг моя девушка. — С Яной. Она, конечно, тоже лишнего сболтнула про то, что ты ребенка застрелил бы, но и ты. «Ты ей не мать». А они ведь реально привязались друг к другу, мы в одной машине ехали, так Наташка от нее не отлипала.

— А ты? — спросил я. — Как она с тобой общается?

— Да не особо, — выдохнула она. — Яне проще, она все-таки учительница, а я кто?

— Ты тоже могла бы ее чему-нибудь научить, — ответил я.

— Например?

— Ты по фитнес-клубам ходила, — я улыбнулся. — А ей нужно сильнее становиться, хотя бы чтобы оружие держать. Вот и тренируй. Ну и готовить тоже не лишним будет. Да и мало ли чему ее еще можно научить.

— Так Яна вообще физкультурница…

— От Яны помощи мы сейчас не дождемся, — сказал я. — Она будет видеть только то, что я пытаюсь из Наташи бойца сделать. Так что придется самим заниматься.

— А не боишься, что она подумает, что ты девочку от нее оттереть пытаешься? Мы пытаемся…

Первым порывом было ответить, мол, пусть думает. Но я не стал это озвучивать. Все-таки я лидер, и эту группу мне за собой вести, так что таких вещей вслух однозначно лучше не говорить. Да и конфликт реально запускать нельзя, решать надо.

— Я с ней потом поговорю, — решил я и тут же отметил. — Кстати, а почему Маши в гостиной не было?

— Она спустилась, когда вы в подвале были, поела и ушла сразу. Она вообще какая-то нелюдимая, честно говоря. Ничего особенного не рассказывали. Вот ты когда с ней ходил до озера, говорил с ней или только пялился?

— Да прекрати, — я усмехнулся. — Говорила, что медсестрой работала. Что с мужем пытались свалить, до моста добраться, но в аварию попали. Что он в итоге вышел из тачки, и его сожрали. Кстати, вполне возможно, что я его и пристрелил там. Когда он уже воскрес.

— Да уж, — она дернулась. — И она так больше трех недель в машине сидела?

— Похоже на то, — ответил я.

— А если серьезно, что ты думаешь про то, чтобы тут остаться?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Дорога рядом, по ней кто-нибудь ездить будет наверняка.

— Так это же хорошо, — сказала она. — Хоть бы и с теми. Кто в Изобильном, торговать.

— Чем?

— Да тем, что в городе добудем. У них там Алушта, они не рискуют в нее лезть. А ты, я так понимаю, уже намылился в Судак ехать.

— Не знаю, — я покачал головой. — Может быть и съездим. Местным помочь нужно.

Кстати, откуда эта убежденность у меня вообще? Может быть, после того, что я вспомнил? Может быть, я искупления ищу? Типа, зуб за зуб: одну деревню сжег, а вторую спас? Черт его знает.

— Но все равно обороняться тяжело будет. Вокруг горы, скрытных подходов полно, село само слишком большое.

— Можно лишние дома разобрать на укрепления, уплотниться. На въезде у ворот этот самый БТР поставить. Раз он не едет, то из него по крайней мере пострелять можно.

— Все уж ты распланировала, — я улыбнулся.

— Ну а ты как хотел? — спросила она. — А вообще: механик у нас есть, Пашка, Степаныч может мужиков местных натаскать, чтобы в патруль могли ходить. Маша за главврача будет, если что-то умеет, прикинь повышение. Яна может детей в школе учить, если они тут есть. Ну и среди жителей села тоже наверное кто-то что-нибудь полезное умеет делать. Прикинь, какое крепкое сообщество сообщество получится.

— Ага, самодеятельность школьная. Детский сад, штаны на лямках. Ты меня убеждаешь что ли? — спросил я.

— Ну да, — она улыбнулась, потянулась ко мне. Я поцеловал ее в губы, крепко.

Поежилась и проговорила:

— Холодно.

— Пошли, — сказал я. — Там комната свободная есть.

— Да, идем, — согласилась она.

Когда мы вернулись в комнату, в гостиной уже никого не было, только Овод все так же дрых, сидя на диване. По-хорошему надо бы в дозор кого-нибудь поставить, но ладно. Один день можно и отдохнуть, тем более никто в такую погоду наружу не полезет. Да и толку: ничего не видно, ни хрена не слышно.

Да и не взять нас так просто в доме. Разве что гранатами забросать. Но на окнах решетки, в них даже не пробросишь ничего, в тебя же отрикошетит. А дверь крепкая. металлическая, и я ее за собой закрыл.

Мы поднялись по лестнице, и я вошел в свободную комнату с двуспальной кроватью. Постельное белье уже застелил чистое, спать на том же, на котором дезертиры, мне не хотелось.

— Хочешь массаж? — спросила Лика.

— А ты умеешь? — вопросом на вопрос ответил я.

— Ну вообще любая девушка должна уметь его делать, — она хмыкнула. — Умею, не бойся. Раздевайся и ложись.

После целого дня в броне спина действительно болела. Может быть, раньше я и был к такому привычен, но похоже отвык. Да и мышцы после валяния в госпитале так и не восстановились. Так что массаж действительно будет полезен и приятен.

Я стащил футболку, брюки, носки, оставшись в одних трусах, после чего улегся на постельное. Оно было жестким, как будто накрахмаленным, но это потому что новое и волокна еще не успели разрыхлиться. Я ведь прям из упаковки заводской взял.

Лика тоже разделась, оставшись в одних трусиках и лифчике, после чего полезла в свою рюкзак. Я его заранее сюда занес, все равно ведь вместе ночуем, да и стесняться своих товарищей уже смысла нет. Пусть знают.

Она вытащила из него флакон и что-то налила себе на руки. По комнате разнесся незнакомый мне запах. Точнее, он был знаком, но я понятия не имел, как он называется.

— Однако, ты подготовилась, — хмыкнул я.

— А как иначе, — ответила она. — Ты же мой мужчина. Кто еще тебя в чувство приведет?

— Где взяла-то?

— У Яны, у нее было.

— Украла что ли? — не понял я.

— Да почему сразу украла, — удивилась она. — Выпросила. У нее два флакона было, а мне оно явно нужнее. Она-то одна.

— Оводу она нравится, — сказал я. — Но сейчас ему, скорее всего, не до того. Хотя, может быть, женская ласка и помогла бы. А то его накрыло пиздец.

— Я не буду их сводить, — тут же категорически заявила Лика. — После того, как мы с тобой сошлись, она сама не своя. Не то чтобы претендовала на тебя, скорее просто не одобряет. Но она меня на хуй пошлет, если я об этом заговорю. И будет права на самом деле.

— Да никто и не просит.

Девушка тем временем уселась на меня и принялась гладить мне спину, разогревая кожу.

— Жесть, ты как ходишь-то еще? — спросила она. — У тебя спина забита в край. Как будто окоченение.

— Ага, трупное, — кивнул я. — Нормально это. После госпиталя мышцы восстанавливаются. Жрать просто нужно нормально.

— И массаж, — тут же вставила она.

И продолжила растирать спину. Я почувствовал, как по ней растекается масло, запах которого неиллюзорно расслаблял. Прикосновения постепенно стали сильнее, она уже не просто гладила, а разминала спину.

— Тебе нельзя так к себе относиться, — сказала Лика. — Если ты посыплешься, то все рухнет. На тебе же все держится.

— В смысле? — не понял я.

— В прямом, — ответила она. — Овод — боец, но опыта управления командой у него нет. Про Яну и Машу нечего говорить. Олег? Еще смешнее. Степаныч что-то и может, но он уже старый совсем. Так что держишь команду на плаву именно ты. Что будет, если тебя подстрелят или ты заболеешь, я даже представлять не хочу.

Я почувствовал что-то непонятное. Заботу? А ведь реально, она обо мне заботится. Забавно даже и…

Приятно что ли? Реально же приятно. Вот ведь странное чувство.

— Тебе надо бы часть обязанностей другим передать, — сказала она. — Слишком много на себя берешь.

— Да я и так это делаю, — хмыкнул я. — Нет, если уж честно, то без вас всех я бы проехал бы всего в два раза дольше и в три раза быстрее…

— Дурак, — воскликнула она, даже перестав на секунду мять мне мышцы спины.

— Да ясное дело нет, никуда я бы не ушел. Кончилось бы все тем, что меня сожрали бы еще в самом начале у больницы. Без компании. Без нее вообще сейчас никуда, как ни крути. Так что я без шуток вам всем очень благодарен.

— Ладно, расслабься, — сказала она. — И наслаждайся.

И я последовал ее совету, просто закрыл глаза, а ее руки двигались у меня по спине, разминая забитые мышцы. Не знаю сколько времени так прошло, может быть минута, а возможно час, но она принялась легонько постукивать пальцами мне по спине.

— Все, — сказала она.

Лика слезла с меня. Я перевернулся на спину, и практически мгновенно оказался накрыт одеялом.

— Мышцы разогреты, застудить их нельзя, — проговорила она. — Так что давай под одеяло. А чтобы еще теплее было.

Тут же нырнула под бок, рядом, прижалась. Я каким-то естественным движением вытянул руку, и она легла мне на плечо. Мягкая, теплая, такая живая.

— Понравилось? — спросила она.

— Да, кивнул я.

Прикрыл глаза. Все, кажется этот день закончился. Осталось только отдохнуть. А там, как утихнет шторм, будем думать, что делать дальше.

И я стал постепенно проваливаться в дрему.

— Край! — послышался снизу встревоженный голос Степаныча.

Твою мать, а что еще случилось-то?

Я вскочил, быстро натянул штаны, прямо в таком виде приоткрыл дверь. Старик стоял на лестнице.

— От Мустафы люди прибежали, говорят в селе зомби. Много.

Твою ж мать!