Лето на ладонях

Глава 1. Мраморный каньон

Наконец я осталась одна. Сижу на песчаном берегу Ладожского озера и слушаю плеск его волн. За спиной исполинские сосны-карандаши, впереди спуск по песчаной глади, а дальше – необъятная ширь озера, горизонт которого скрывается в дымке. Конец апреля. Ещё прохладно, но весна уже установилась, и воздух наполнен свежестью. Вместе с ней я вдыхаю долгожданное умиротворение.

На коленях лежит фотоаппарат, с которым я неразлучна, а рука сжимает круглый деревянный брелок в виде славянского оберега. Вырезанный на нём символ «древо жизни» сулит здоровье и защиту от несчастных случаев. Правда ли?.. Я не суеверна, но в этом путешествии искала именно его.

Деревянный кружок шершавый на ощупь и слегка пахнет смолой. Пристраиваю оберег на синеватый камень, поросший бархатным мхом, и делаю фотографию. Из этого похода я вернусь со сказочными снимками. Здесь природа сама дарит сюжеты – только руку протяни и получишь себе на память волшебный пейзаж, который спрячешь за пазуху. Пересматриваю свои фото, мелькающие на дисплее, – гладкий берег озера с каменистой заводью; освещённый закатным солнцем далёкий маяк на фоне чёрно-синих туч; сухая прибрежная трава, а позади неё навсегда застывшие волны.

Неподалёку от меня мирно тлеет костёр. Мне спокойно наедине с природой.

Но вот за спиной доносятся мужские голоса. Меж сосен мелькают знакомые фигуры — это мой муж Денис и трое его друзей тащат два длинных бревна. Все парни – опытные походники, выпускники скаутского отряда. Антон – высокий худой парень с соломенными волосами. Он мог бы сыграть Иванушку из сказки, если б сменил спортивный костюм на русский народный. Борис – грузный брюнет, который мало разговаривает, но много курит. Серёжа – загорелый мужчина с аккуратной бородой, самый жизнерадостный из всех. Голоса всё громче, ребята приближаются, и на меня снова обрушиваются весёлый гомон и смех. Брёвна падают на твёрдую вытоптанную землю, слегка пружиня. Бам, бам.

Ребята укладывают два бревна друг на друга, закрепляют их колышками и поджигают. Они называют это «нодья» — сторожевой костёр, который будет долго тлеть. Настоящие специалисты! И место для стоянки нашли отличное – судя по самодельным лавкам и незамысловатым столам из досок, мы остановились в лагере, куда летом съезжаются такие же скауты, как Денис и его друзья. Но в несезонное время берег пустует. Мы здесь одни.

Огонь разгорается с новой силой. На дощатом столе не хватает места для закусок, а тосты становятся всё бессмысленней. Я потягиваю сок, которым ребята запивают коньяк, и с недовольством посматриваю на последнюю коробку – скоро выпьют мой мультифрут и не заметят. Но шашлык вкусный, у костра тепло, а виды вокруг потрясающие, так что грех жаловаться. «Не будь нытиком», – мысленно напоминаю себе.

Я лишняя в таких компаниях, и в попытке скрыть это от других включаюсь в беседу:

– Куда вы собирались плыть?

Сегодня мы хотели покататься на лодках, но Костя – давний приятель Дениса – неожиданно уехал покупать нужный в хозяйстве грузовик, закрыв свою лодочную базу. Поэтому, вместо путешествия по воде и ночёвки на каком-нибудь островке, нам предстояло сидеть у костра ещё сутки, не меняя места. К счастью, жена Кости одолжила нам вторую палатку.

– На тот берег, – Серёжа улыбается мне и указывает на горизонт. Вдалеке виднеется тонкая полоска суши.

– Могли бы там порыбачить, – Антон вздыхает.

– Ты взял удочки?! – удивляется Борис, хотя порой мне кажется, что его трудно чем-либо удивить.

– Я взял вообще всё в отличие от вас! – язвит Антон, и обсуждение лодочного путешествия переходит в шумный спор о том, кто лучше подготовился к походу.

В затылке нарастает головная боль. О чём тут спорить? Серёжа с Борей отправились в поход сегодня утром: на автомобиле и налегке, без палатки, в надежде на плавучий домик Кости, а мы с Денисом и Антоном выехали на день раньше, плотно забив машину рюкзаками, палаткой и спальными мешками, а также посудой, едой и запасной одеждой...

Муж был за рулём. Мы ехали в Карелию, за 300 километров от дома, с планами переночевать в лесу. Я была полна энергии, небо светилось весенними красками, и даже долгая дорога не тревожила. Вокруг сменялись пейзажи – мимо пролетали густые леса, разноцветные поля и скромные деревушки, а затем на пути вдруг стали вырастать огромные серые скалы. Они возвышались по обе стороны от нас, создавая каменный тоннель.

Дорога становилась более холмистой – медленный спуск, медленный подъём, словно полёт, – а взору открывались чудесные картины! Вот одинокий домик на вершине огромного холма – кто может жить в такой местности? («Интересно, этот человек живёт там в одиночестве? А я бы смогла?»). Вот широкие озёра блестят водной гладью – словно гигантские зеркала... А города… Такие крохотные, уютные, со своими обитателями, новостями и проблемами – надо же как много на планете людей, и везде они живут, работают, спешат куда-то...

«Люблю передвигаться сидя», – так я однажды заявила маме, плюхнувшись на сиденье автобуса. Мне было лет шесть и мы ехали к бабушке в деревню. Мама почему-то рассмеялась.

Живописная Карелия встретила нас солнцем и роскошными видами. Мы припарковали машину у входа в горный парк Рускеала, и ребята отправились к кассе за билетами, а я свернула в сувенирную мастерскую. Она оказалась просторной – деревянный одноэтажный домик, множество полок по бревенчатым стенам и молчаливый продавец в углу. Матрёшки и статуэтки меня не привлекали – я искала оберег и верила, что найду, потому что видела подобную вещицу на фото подруги, тоже недавно посетившей это место.

Нужная корзинка с россыпью оберегов нашлась быстро. Ко всем прилагались записки с пояснениями, что обозначает каждый вырезанный символ. Сомневалась я недолго, выбрала «древо жизни» и тут же ощутила душевный подъём.

– Теперь с нами ничего не случится! – пошутила я, когда подбежала к парням, размахивая приобретением. – Он будет нас оберегать! Алиса такой же здесь купила.

– Котёнок, её сувенир не отсюда.

Я непонимающе взглянула на мужа, который прикреплял входной билет-браслет к своему запястью.

– Почему не отсюда?

– Она не в Карелии его купила. На той фотке Музей Сказок из Ярославской области. Держи билет.

Я всё напутала. Подруга недавно ездила в Карелию, и я решила, что её украшение куплено именно здесь. Мне повезло! В других сувенирных лавках ничего похожего не встречала.

Ребят моё смятение не заинтересовало, ровно как и языческий сувенир, к которому они отнеслись более чем прохладно. Возможно потому, что в своей скаутской организации их воспитывали на православии, и Денис вырос религиозным человеком – знал молитвы, выполнял положенные ритуалы в храмах – в общем, верил. Спрятав свою покупку в карман, я пошла вслед за ребятами.

Чтобы увидеть каньон во всей красе, нужно было подняться по извилистой дорожке, по обеим сторонам от которой виднелись высокие пирамидки из плоских камней. Они заменяли туристам надпись «я здесь был». Возможно, кто-то ставил камешки друг на друга, загадывая желание или медитируя, а может и верил, что из каменного домика выйдет маленький тролль и подарит удачу, как принято считать в Скандинавии.

Идти пришлось недолго. Очень скоро взору открылась гигантская мраморная чаша, выдолбленная в горном пласте и наполненная водой бирюзового оттенка. Каньон был создан рукотворно: здесь десятилетиями добывался мрамор.

Вид ошеломил меня. Рельеф мраморных стен каньона складывался в удивительный узор, и казалось, будто тёмный камень стекает по белому – куда-то в пещеры. До воды было метров пятьдесят, озеро выглядело глубоким, но местами вода была прозрачной, и я увидела громадные каменные глыбы на дне. На противоположной стороне прогуливались туристы – так далеко, что лиц не различишь. Деревья, растущие по краям каньона, ещё не зазеленели, и я представила, как красиво здесь летом, или осенью, когда краски разнообразней и насыщенней… Но и сейчас пейзаж впечатлял. Я поднесла фотоаппарат к лицу.

– Нас сфотографируй! – велел Денис.

– Хорошо.

Прогулка вокруг каньона заняла немало времени – мы спускались в шахту, поднимались на каменистые валы, фотографировались. Солнце уже клонилось к закату, но путеводитель показывал, что если сойти с тропы, можно увидеть заброшенный мраморно-известковый завод, а ребята не хотели упустить такой шанс.

Пройдя сквозь небольшой лесок, мы заметили кирпичные трубы. Завод стоял глубоко в низине, крутой спуск к которой зарос деревцами и кустарником. Недолго думая, Денис ловко проскользил вниз по земле, легко удерживая равновесие.

Я окинула взглядом расстояние, которое нужно преодолеть. Вдруг сорвусь и скачусь вниз, натыкаясь на кустарник?

– Денис, подожди меня! – позвала я.

– Спускайся, это не страшно, – донеслось откуда-то снизу. Муж уже скрылся в зарослях.

Антон остался со мной:

– Ты не бойся. Тут есть за что зацепиться. Просто ноги аккуратно переставляй и спустишься потихоньку.

Я взглянула на его ботинки – крепкие, толстая подошва, как раз для походов. У Дениса похожая обувь, не чета моим элегантным белым кроссовкам. «Хватит трусить!» – приказала я себе и начала осторожно спускаться. Нога тут же поехала вниз и, присев, я в панике ухватилась за какое-то деревце. В кроссовки сразу забилась земля. Глубоко выдохнув, я двинулась дальше по откосу, не отрываясь от хлипких кустиков. Мне следовало лучше зашнуровать обувь, тогда бы в ней сейчас не катались крошечные камушки…

Антон тоже спустился и дождался меня, готовый в любой момент спешить на помощь. Я вытряхнула землю из обуви, и мы вместе пробрались к заводу. Это было заброшенное в 90-х годах здание с остатками огромных обжиговых печей. Ребята чувствовали себя исследователями, бродя среди обломков и заглядывая в окна.

Спускались сумерки. Я стояла и смотрела снизу на гигантскую, почерневшую от старости трубу завода. Она высилась надо мной в синей тишине – я уже не слышала ребят, исчезнувших где-то в лабиринтах красно-кирпичных стен. Замерев, сжимала в руках свой новоиспечённый оберег.

– Эй! – Денис показался из-за развалин. – Куда ты пропала? Пойдём, а то стемнеет скоро.

Мы вернулись на тропу и обошли каньон с другой стороны. Затем сели в машину и поехали искать место на ночлег.

Уютная полянка нашлась возле леса, далеко от дороги. Мы установили палатку, развели костёр и вскоре поужинали сваренной прямо в котле картошкой. Возможно, сказалась долгая прогулка на свежем воздухе, но вкуснее этой нехитрой стряпни я давно ничего не ела. Несмотря на то, что ребята запугали меня историями о медведях, ночью спалось хорошо – я надела на себя несколько кофт, пару штанов и забралась в спальник. Кстати, а где сегодня я буду спать?..

Я вернулась из своих воспоминаний в настоящее. Ребята что-то обсуждали, Боря курил, Денис лакомился шашлыком. Моё «отсутствие» не заметили. Наверно, уже привыкли к скучной девушке, которая не отрываясь смотрит на огонь и не вступает в разговор. Впрочем, мне нечего было сказать – они обсуждали общих знакомых, о которых я слышала впервые. Да и не могла их знать: ребята с детства росли вместе, а я, получив диплом, приехала в Петербург следом за Денисом.

Познакомились мы в сети. Денис сразу рассказал, что выбрал меня из целой толпы девушек, с которыми ходил на свидания. Тогда мне это польстило.

Он учился в военной академии, поэтому виделись мы только во время его редких увольнений, когда курсантов отпускали из казармы. Затем его перевели в Москву. Стали видеться ещё реже, но нам это не мешало. Более того, казалось, что отношения проверяются именно расстоянием, а с этим мы справлялись легко.

Мне нравилась студенческая жизнь – учиться среди приятных людей, делить комнату в общежитии с тремя замечательными девушками, подрабатывать в кафе Ледового Дворца во время хоккейных матчей... Мне казалось, что всё в моей жизни складывалось удачно, будто само собой.

Окончив учёбу, муж вернулся на родину – в Петербург. Будто по щелчку пальцев, устроился на престижную должность – помогли его родители, подняв все свои связи. Я доучивалась ещё год. Наши отношения выдержали проверку расстоянием! Этого мне казалось достаточно, и я переехала к нему…

Почти стемнело. Хлопнул багажник — парни достали оттуда кальян и гитару. Так вот что они взяли с собой вместо палатки!

Борис обратился ко мне:

– Майя, а Вы слышали, как Сергей поёт?

Его официальный тон развеселил меня. Я обрадовалась, что на меня обратили внимание.

– Нет, – ответила я и в том же духе добавила:

– Но с удовольствием послушаю.

И едва удержалась от того, чтобы не поправить на носу воображаемое пенсне.

Сергей настраивал гитару, Борис подготавливал кальян. Все, кроме меня, находились в предвкушении.

Я тихонько погладила мужа по руке:

– Денис. Может, ты не будешь курить?

– Почему? Это же пар. Сама попробуй.

– Пробовала, не понравилось.

– А мне нравится.

И отвернулся.

Запретить ему курить? Но какое я имею право? А ещё не хочу выглядеть занудой на их фоне. Будет просто смешно говорить о том, что кальян вреднее сигарет – никто не поверит! Хотя исследования давно доказали: вред, приносимый здоровью за час курения кальяна, сопоставим с сотней обычных выкуренных сигарет!..

Господи, я и вправду зануда.

Головная боль щипцами сжала затылок. Зазвучали первые аккорды, трубка с кальяном пошла по кругу, минуя меня. Костёр ярко освещал хмельные лица ребят, а за их спинами ничего не было видно – ночь залила лес, лишь слабое сияние луны серебрило полоску воды в озере.

Сергей запел. Голос был сильный, но звучал с напряжением, не дотягивая до высоких нот. «Вены дорог, дороги вен…»1. Он копировал чужой стиль, а ребята с почтением и удовольствием слушали; затем стали фальшиво подпевать, а я почувствовала себя единственной, кто не умеет расслабляться на природе по-настоящему. «Я тут лишняя».

Мой взгляд упал на мужа – он сел поближе к кальяну. Сейчас он затянулся, и пламя костра осветило его блаженное лицо, полузакрытые от удовольствия глаза… Денис вдыхал наслаждение, и дым выползал из его ноздрей.

Интересно, так он чувствует себя взрослее?..

У меня тоже есть слабости. Я боюсь, что обо мне плохо подумают. Поэтому сижу и слушаю нестройное пение под гитару. Песни мне не знакомы. Ребята в кураже, скромный Борис даже пританцовывает и хлопает в ладоши в такт какой-то хулиганской песне, неприличные слова которой пропускаются в знак уважения «к присутствующим дамам», и я мысленно благодарна Серёже. Мне неудобно на этой жёсткой лавке, невыносимо скучно и хочется спать. Вот только ради чего я так мучаюсь? Дослушав очередное произведение, желаю всем спокойной ночи и иду к машине.

Забравшись на пассажирское сидение и захлопнув дверь, чувствую облегчение – звуки почти стихли. И тут же возобновились – Денис открыл дверь с водительской стороны.

– Давай заведу машину, согреешься.

– Да, спасибо.

Он заводит двигатель и заботливо включает печку. Тянется ко мне со словами «спокойной ночи», чмокает в щёку, едва не упав, и возвращается к костру. Я забираюсь в спальник, укутываюсь как можно плотнее и закрываю глаза.

В салоне стоит запах спирта и дыма.

1 - Песня «Сид и Ненси» группы Люмен

Глава 2. На берегу

Открываю глаза. Утро пасмурное, промозглое. Глубже закутываюсь в спальник – но ноги мёрзнут, а вновь уснуть не получается. Проверяю телефон, связи нет. Девять утра. Лежу ещё пять минут и начинаю медленно выползать наружу.

Обе палатки мирно стоят неподалёку… Оттуда доносится храп.

Ночью был дождь. Подхожу к столику, на котором царит беспорядок. Мокрые одноразовые тарелки, остатки мяса и овощей, пакеты с капельками воды, коробки от сока и бутылки. Конечно, ребята всё за собой уберут, как учили в скаутском отряде. Но сейчас этот мокрый натюрморт навевает тоску. Холодно, сыро.

Вновь начинает накрапывать мелкий дождик. Захотелось домой, но я попаду туда лишь вечером. Прибираюсь, чтобы скоротать время и создать хоть какой-то уют. Шуршу пакетами, стараясь осторожно складывать туда мусор, дабы не разбудить ребят. Окурки, объедки, бумажки…

С уборкой покончено. Дождик перестал. Решаю прогуляться вдоль берега, и, прихватив фотоаппарат, спускаюсь вниз.

Вот уже не слышно ни храпа, ни шорохов. Только тихий плеск волн. Берег широкий, песка мало – шагается легко. Но я иду не торопясь.

Ладогу не охватить взглядом. Сегодня озеро спокойное, ветра почти нет. Берег уходит вдаль и скрывается на горизонте. Вдоль воды – сосновый лес, и только одна светлая точка едва различима на зелёном фоне – маяк. Может быть, я смогла бы дойти до него, и мне так этого хочется! Но тогда ребята потеряют меня.

Порой я мечтаю о нескольких выходных, проведённых в одиночестве где-то вдали от города, но мне кажется, что я не выдержу и дня в «диких условиях». Вспомнить хотя бы моё неумение ориентироваться на местности. Денис от души смеётся надо мной, когда во время поездок на машине я не могу подсказать ему нужный поворот, несмотря на навигатор в моих руках. Куда уж проще, правда? А раз я не разбираюсь в картах, об одиночных походах можно забыть.

После шумного вечера я отдыхаю душой, пока бреду вдоль берега, изредка останавливаясь, чтобы запечатлеть какую-нибудь травинку на песке. Как я благодарна Денису за то, что он привозит меня в такие красивые места!

Тёмное пятно, которое я заприметила вдали, оказывается выброшенным на берег сухим бревном. Очень кстати – я пристраиваюсь на нём, чтобы отдохнуть и пойти обратно. Я не преодолела даже половины пути к маяку. С тоской смотрю на него, затем оглядываюсь на наш лагерь – за соснами едва различимо какое-то движение. Наверно, надо возвращаться, да и позавтракать не мешало бы. Но я не двигаюсь с места. Мне не хочется идти назад. Почему?..

Последние три года я задаю себе слишком много вопросов и чаще ухожу в себя. Я всегда была скрытной. Задумчивость, нахмуренные брови – в школе часто спрашивали, почему у меня такое недовольное лицо: и мне казалось, что со мной что-то не так. Я не нравилась себе – мне хотелось выглядеть мило и беззаботно; быть приветливой, открытой и разговорчивой. Тогда я ничего не смыслила в типах личности и не подозревала, что для описания моего характера уготовлено специальное слово «интроверт».

Я не считалась популярной, но и не страдала от этого: у меня была близкая подруга, с которой я ходила в художественную школу и на футбольные матчи. Я занималась тем, что мне нравилось: чтением, фотографией, компьютерными играми… Оставалась собой.

Но будучи неуверенной в себе, я не замечала своих успехов – меня выбирали для олимпиад и конференций, хвалили на физкультуре, ставили отличные оценки в художке… А я будто прожектором высвечивала лишь свои недостатки. Зацикленная на них, я тратила море энергии, чтобы не выделяться, и даже подумать не могла, что вокруг меня – такие же закомплексованные подростки, переживающие из-за своей внешности или успеваемости.

Парни не проявляли ко мне интереса. Впрочем, тут я кривлю душой: его проявляли те, кто мне не нравился, а вот симпатичный спортсмен из параллельного класса не обращал на меня ровно никакого внимания. Мальчишеская стрижка вкупе с худобой и неумением красиво одеваться не прибавляли мне ни привлекательности, ни уверенности.

Но я взрослела, и в выпускном классе отрастила волосы. Уехав на учебу из родного городка, начала тщательней подбирать гардероб и лучше накладывать макияж. В зеркале стала отражаться стройная девушка с выразительными глазами зелёного цвета и длинными волосами. При этом мне всегда казалось, что я продолжаю оставаться собой... Но последние три года что-то терзало меня изнутри.

Как и любая молодая девушка, я мечтала о прекрасной истории любви. Но на что я рассчитывала, если в старших классах лишь томно вздыхала о кареглазом спортсмене с атлетическим телом и писала грустные стихи, складывая их в стол? Я год идеализировала человека, с которым даже не была знакома, и первая «любовь» обернулась разочарованием.

Затем в моей жизни появился Парень Из Ночного Клуба. Это была необыкновенная история знакомства.

Тогда я училась на первом курсе и приехала к родителям готовиться к зимней сессии. Новый год, до экзаменов ещё несколько дней… Вместе со школьной подругой Алисой мы оказались в ночном клубе. Такие вылазки всегда превращались в праздник, потому что были редки и по-детски безобидны.

Мы танцевали посреди зала, когда я обратила внимание на необычного молодого человека. Незнакомец стоял около стенки и попивал апельсиновый сок. Симпатичный, невысокий и стройный, в полутемноте, в свете прожекторов, в стороне от пьяной толпы. Танцуя, я то и дело поглядывала на парня, пока тот не заметил моей неприличной заинтересованности. Незнакомец стал отвечать мне долгими взглядами, и в такие моменты моему сердцу не хватало места в груди.

Потом друзья вытащили парня на танцпол. Он не сопротивлялся и вот уже ритмично двигается неподалёку от нашей компании. Кожей ощущая его присутствие, я танцевала и мне казалось, что всё в этот момент прекрасно – и музыка, и весёлые лица вокруг… А затем почувствовала лёгкое прикосновение пальцев к моей спине. Я знала, что это он. С улыбкой повернулась к нему, и мы стали танцевать вдвоём: ничего не говоря, обмениваясь тёплыми взглядами, будто давно знакомы. Едва не столкнувшись с нами, из толпы вынырнул его друг, удивлённо оглядел нас с ног до головы и сложил пальцы сердечком. Мы рассмеялись. Думаю, это был купидон.

А вскоре заиграла медленная музыка, и мой незнакомец наклонился ко мне:

– Можно пригласить вас на танец?

Я с улыбкой кивнула, и он осторожно притянул меня к себе. Мои руки коснулись его плеч... Романтичная мелодия располагала к тихому разговору. Мы познакомились. Он сказал, что редко посещает ночные клубы.

– А ты?

Я уверила, что и сама в таких местах нечастый гость. К тому же учусь в другом городе, некогда.

– В другом городе? Очень жаль…

Его досаду в голосе я предпочла не замечать. Мне хотелось довериться ему и раствориться в его руках – уютных и тёплых. Постепенно разговор стих, и мы медленно кружили, нежно обнимая друг друга. Он ласкал мою открытую спину, осторожно поглаживал шею, касаясь волос… Это было взаимное влечение: сквозь темноту зала, сквозь толпу нас без слов притянуло друг к другу. Ни до, ни после этого вечера со мной не случалось ничего более эротичного.

Но всё хорошее заканчивается слишком быстро. Спокойную музыку сменил ритмичный хаус, а мой новый знакомый вызвался проводить нас с подругой до дома. Когда мы остались вдвоём около лифта, он забил мой номер телефона в свой мобильник и нежно поцеловал в щёчку… И… это было единственное проявление близости за всё время нашего знакомства, несмотря на окружавшую нас романтику. Мы вместе гуляли с моей собакой, всё время переписывались, узнавали друг о друге всё больше… и я всё сильнее привязывалась к нему. Такой привлекательный, такой умный и смешной, на четыре года старше… Он щедро дарил комплименты и часто звонил, чтобы узнать, как дела – я уезжала сдавать экзамены и всегда старалась поскорее вернуться, чтобы снова увидеться с ним. И однажды он признался:

– Если бы ты не жила в другом городе, я уже давно предложил бы тебе стать моей девушкой.

«Но что тогда происходит между нами сейчас?». Спросить об этом вслух не хватало смелости.

Наше общение постепенно сходило на нет. Однажды я приехала в родной город и не смогла до него дозвониться. Я в одиночестве слонялась по тёмным, звенящим от мороза, улицам, скрывая своё волнение от родителей, пряталась в подъездах, чтобы согреть непослушные пальцы, набирающие знакомый номер.

Тревога и неизвестность съедали меня. «Звоню в последний раз».

– Алло.

– Слава богу, я думала, что-то случилось!

– Нет, просто ко мне брат приехал.

– Я в городе!

– Я не смогу с тобой увидеться.

– Ничего, может, в другой раз…

– Мне кажется, ты слишком увлеклась мной.

Банально, как в мыльной опере, но от этого не менее больно. Холодный подъезд, полумрак, грязные стены – и растерянность, с которой я смотрю на замолчавший телефон. У меня осталось слишком много вопросов к этому человеку. А ещё – едва зародившиеся, робкие и наивные чувства, которые нужно было заглушить, забыть. Тогда я ещё многого не понимала.

Всего месяц общения – а потом ещё полгода, чтобы отвыкнуть и осознать простую истину: если человек не хочет быть с тобой, то это не твой человек. Если бы я была нужна ему, расстояние между городами не остановило бы. Но легко ли смириться с тем, что ты «не нужна»? К тому же он продолжал напоминать о себе то поздравлением в сети, то смской.

Мы случайно встретились на улице через пару лет, всего за несколько часов до его отъезда. В его кармане лежал билет в Израиль. Полгода назад, после того, как он оборвал наши непонятные отношения, я несколько месяцев надеялась случайно наткнуться на него где-нибудь в городе и предстать перед ним слегка надменной, потрясающе привлекательной, довольной жизнью и собой… (как хорошо, что задумка не удалась, сейчас я понимаю, насколько смешно бы это выглядело). Вместо этого мы приятно пообщались, я рассказала ему о своём переезде в Петербург, а он – о том, что хочет служить в Израильской армии и завтра у него самолёт…

Я смотрела на него и понимала, что ничего бы у нас не вышло. Судьба разводит людей не просто так: кто знает, насколько тяжело мне было бы сейчас, надумай он улететь навстречу своей мечте, оставив меня одну. Мы мило распрощались и больше не сталкивались.

Годы спустя, перечитывая свои старые дневники, я увидела, что сама отталкивала его и не замечала этого. Пытаясь скрыть свою неопытность, держала его на расстоянии. Мы бродили по вечернему заснеженному городку, я куталась в шарф, прячась от мороза, а он предлагал взять его под руку, чтобы согреться. Я отказывалась… Звал в гости, хотел познакомиться с моими бабушками или родителями, а я лишь отнекивалась. Лишь раз похвалила его. Пыталась манипулировать. Неудивительно, что он решил не связываться со мной. Это я была отрицательным героем в нашей истории.

Сейчас я замужем за любящим мужчиной, недавно мы купили двухкомнатную квартиру и новую иномарку. У меня замечательные родители и старшая сестра, несколько близких подруг, хобби, я с удовольствием хожу на работу. Что ещё нужно для счастья?.. Почему этот вопрос не даёт мне покоя?

Оглядываюсь через плечо и вижу вдалеке крошечную фигурку мужа, активно размахивающего руками. Вздыхаю и поднимаюсь на ноги, машу в ответ. Денис жестами зовёт меня к себе. Я последний раз бросаю взгляд на свой маяк и плетусь обратно. Муж скрывается среди сосен.

Через несколько минут подхожу к ребятам. Борис взъерошен и снова молчалив, стоит неподалёку и курит. Остальные обступили костёр, над которым висит котелок. В нём закипает вода.

– Доброе утро, – говорю я парням.

Борис лишь вскидывает руку в коротком приветственном жесте. Остальные кивают: привет-привет. Невесёлые, только Сергей как всегда оптимистичен:

– Рыбачить ходила?

– Ага!

– И где улов?

– То есть отсутствие удочек тебя не смущает? – смеюсь я.

– Не мои, не жалко! – отвечает тот.

– Доброе утро, – Денис подходит и целует в щёку. – Садись пить чай.

Мы опускаем пакетики в кружки, едим бутерброды с варёной колбасой. Ребята посмеиваются над похмельем Бориса, вспоминают ночные танцы у костра, и по обрывкам разговора я делаю вывод, что после моего отхода ко сну веселье только умножилось, ведь никто больше не стеснялся петь матерные песни и танцевать.

– Когда мы поедем домой? – тихонько спрашиваю у Дениса.

– Ближе к вечеру.

– А сейчас что будем делать?

– Прогуляемся, посмотрим, что тут интересного в окрестностях. Пойдёшь с нами?

– Неа.

Казалось бы, что сложного в том, чтобы согласиться и отправиться исследовать местность вместе с ребятами. Но мне хотелось остаться. Мне уже не хватало энергии на общение с ними. Я бы не поленилась сходить к маяку, но одна. Поэтому не двинулась с места, когда парни засобирались на прогулку.

– Точно не хочешь пойти? – поинтересовался Денис.

– Останусь смотреть за костром и вещами.

– Ну ладно. Не скучай.

И ребята ушли.

Глава 3. Возвращение

Костёр потрескивал, грея мои озябшие ноги. Покопавшись в своём рюкзачке, я вынула книгу в мягкой обложке – «Гордость и предубеждение» Джейн Остин и уселась поудобнее. Меня вмиг унесло в эпоху балов, английских имений и аристократических нравов начала девятнадцатого века. Порой я отрывалась от чтения и подбрасывала в костёр заготовленные ребятами дрова. Изредка накрапывал мелкий дождик и быстро утихал. Я немного устала сидеть на одном месте, но жаловаться не имела права. «Всё хорошо. Всё хорошо…»

Увы, по прошествии часа эта мантра перестала работать. Отсыревшие кроссовки сохли слишком медленно, и ноги никак не могли до конца согреться. Хотелось помыться и полежать на мягком диване.

Ребята не возвращались.

Позвонить им? Нет, телефон не ловит сеть.

В наше время мы можем связаться с кем угодно в любую минуту, что неимоверно исказило наше мышление. Мне становится тревожно за близких, если они не сразу отвечают на телефонный звонок. Но я сама в этом виновата: глупо думать, что человек целыми днями сидит перед телефоном.

Пора перестать накручивать себя. Будучи детьми, мы с сестрой неделями жили вдали от родителей: в лагере или в деревне у бабушки. Мобильных тогда не было, как и возможности узнать, не случилось ли чего с нами. Это люди были спокойней или мир безопасней?

Ещё спустя час моих тревог ребята вернулись.

– Мы голодные! Ну как ты тут? Видела бы ты, что мы нашли! Целый городок из дерева! Маленькие домики, мебель – там, наверно, был какой-то заброшенный скаутский лагерь. Зря ты с нами не пошла. Может, кашу приготовим? – Денис обратился к остальным. И закипела работа – котёл с водой повесили над костром, достали из багажника гречневую крупу и тушёнку.

Затем все спустились к берегу смотреть, как Антон купается в ледяной Ладоге, а я осталась варить кашу.

Через некоторое время ребята с аппетитом ели мою стряпню и нахваливали.

– Ну, подкрепились, можно собираться, – услышала я долгожданное предложение от Сергея.

– Можно ещё раз сходить в деревянный городок, хочешь? – Денис обращался ко мне.

– Нет, Денис, я устала. Не хочу никуда идти.

– Ладно, будем собираться домой, – недовольно вздохнул он.

Вскоре костёр потушили и тщательно залили водой из озера. Палатки собрали, а набитые бутылками и бумагой пакеты спрятали в багажник, чтобы выбросить в городе в мусорный бак. Затем попрощались с Сергеем и Борей, которые минутой позже умчали вперёд, и поехали домой.

Смотрю в окно, удобно устроившись на пассажирском сидении. В салоне приятно пахнет дымом от костра. Сумерки уже сгущаются. Мы мчим со скоростью 120 километров в час, обгоняя другие машины, справа проносятся деревья, фонари, взгляд не задерживается ни на чём дольше секунды. Денис сверяется с навигатором, переговаривается с Антоном.

Мне неспокойно, не люблю ездить ночью. Но доверяю мужу-водителю, несмотря на его страсть к быстрой езде. С ним не случалось серьёзных происшествий на дороге. Правда, однажды инспекторы остановили его за пересечение сплошной линии, но влиятельная «ксива» помогла избежать проблем на месте. Корочки не только придавали Денису уверенности в себе, но и слегка размывали для него границы дозволенного.

– Ты не рада, что у тебя такой муж? Мы живём намного лучше остальных! – любит повторять он.

Престижная должность, высокая зарплата, иномарка… Для Дениса это по-настоящему важно! Один лишь красивый автомобильный номер заставляет мужа раздуваться от гордости.

И почему я раньше не замечала его тщеславия?.. И откуда взялось это стремление быть лучше всех?

Ответ я знаю. Яблочко укатилось от яблони совсем недалеко. Моя свекровь живёт материальным благополучием семьи, поездками за границу и роскошным загородным домом: с обязательной демонстрацией атрибутов успешной жизни в сети.

С родителями мужа я так и не смогла найти общий язык. С самого знакомства они упрекали меня за слишком серьёзный взгляд и молчаливость. Что и говорить – в их кругу я не могла расслабиться. Отец редко был доволен сыном, но никогда не сомневался в правоте своих взглядов, при этом им самим были недовольны собственная жена и тёща, и не пытались это скрывать. Бабушка строгого уклада до сих пор рьяно воспитывала и зятя, и внука, и тоже считала правой только себя. «Будь дружелюбнее!» – говорили мне они, но все их семейные посиделки заканчивались конфликтом. «Семья превыше всего!» – говорили они, но родители Дениса были холодны друг к другу и давно спали в разных комнатах.

Дорога, как медитация, настраивает на раздумья, но отчего-то наполняет мою голову тяжелыми мыслями вместо того, чтобы освободить её от тревоги. Я погружаюсь в прошлое, словно это поможет мне нащупать что-то важное…

Вдруг страх парализует меня – мы летим по встречке, обгоняя гружёный КамАЗ, а впереди, прямо на нас, мчится легковушка. Быстро приближается ослепляющий свет фар. Денис резко сбавляет скорость, меня швыряет вперёд, на заднем сиденье что-то падает, но КамАЗ справа едет, не пуская нас обратно... Мы успеваем вклиниться позади грузовика в последний момент. Легковушка проносится слева. Руки мои трясутся, в салоне гробовая тишина. Мы едем по шоссе, мы целы и невредимы. Адреналин слезами выходит из меня, утираю их рукавом, но не могу успокоиться.

– Зачем так рисковать?! – я прижала ладони к лицу, поэтому голос звучит глухо.

– Испугалась? – спрашивает Денис. – И я, если честно... Прости. Ты как там, Антох?

– Это было… опасно. Не делай так больше.

Теперь мы едем медленней, чем обычно. Прокручиваю в голове произошедшее до тех пор, пока моё дыхание не выравнивается.

Делаю музыку на магнитоле громче, она помогает отвлечься. Смотрю в окно перед собой и стараюсь больше ни о чём не думать, только чуть напряжённей слежу за нашим движением. Скоро мы будем дома, я смогу написать родителям, что мы вернулись и всё в порядке. Конечно, умолчу о том, что чуть не упала в овраг возле завода, как неуютно мне было с пьяными ребятами, как я два часа сидела одна в лесу и как мы чуть не попали в аварию. Не хочу волновать маму и папу, поэтому всегда скрываю от них всё, что меня выбивает из колеи. Подумают ещё, что я несчастлива здесь, а помочь ничем не смогут. Ведь они так далеко…

Зато своей лучшей подруге Нике я могу рассказать всё. Мы переписываемся почти каждый день, это вошло в привычку. Напишу всем, когда приедем, но сначала приму душ!

Мы подбросили Антона до подъезда и вскоре были дома. Квартира встретила тишиной и запахом сырой шпаклёвки – наш ремонт был в самом разгаре, и когда мы перенесли все вещи из машины, в коридоре стало трудно передвигаться: к мешкам с цементом и штукатуркой присоединились спальные мешки, пакеты и котелок.

Огромный походный рюкзак, будто король, расположился у стенки, и казалось, занимает полкоридора. Обычно он хранится в кладовке у бабушки Дениса, потому что наша забита до предела – порой мне становится не по себе от уймы вещей. Когда-нибудь я открою кладовку, поток хлама вырвется наружу, унесёт меня в коридор и выбьет входную дверь.

Откуда вообще взялись эти вещи, мы ведь и половиной не пользуемся! Но Денису по-настоящему важно обладать ими, и чем дороже они выглядят – тем лучше.

Мы стоим посреди захламленного коридора и не знаем, как сделать пространство вокруг уютней.

– Потом разберёмся? – предлагает Денис.

– Давай. Идёшь в ванную? – мне очень хочется смыть с себя усталость и согреть озябшие ноги, но, если Денис помоется первым, я смогу нежиться в душевой кабинке сколько угодно.

– А может, вместе сходим? – он приближается и кладёт руки на мою талию.

– Нет… я жутко устала, – слышу капризные нотки в своём тоне и отстраняюсь. Денис привычно отходит в сторону, не настаивая, и мы разбредаемся по углам, чтобы включить свет, сообщить родным о своём возвращении, проветрить квартиру, принять душ: в общем, пытаемся достигнуть хоть какого-то комфорта в доме – хотя бы видимого.

Получасом позже стою под тёплыми струями воды… блаженство… Душевая кабинка быстро нагрелась, прозрачные окна запотели. Я заперла ванную изнутри – раньше замков не было, и Денис мог зайти без стука. Закрываю сливное отверстие, высокий поддон наполняется, и я грею свои вечно холодные ступни. Сажусь в воду и расслабляюсь. Тесновато, но что поделать – кабинка досталась нам от предыдущих хозяев квартиры. Видимо, они не так любили нежиться в тёплой воде, как я.

Капаю гель для душа на ладонь и провожу ей по руке, плечу, груди… Ванная наполняется дразнящим ароматом мандарина. Мне и одной здесь хорошо.

Я никогда не испытывала влечения к мужу – той самой страсти, которую показывают в фильмах и описывают в книгах. Что, если всё это выдумки? Денис – мой первый и единственный мужчина, мне не с кем сравнивать. Но как же страшно, что я никогда не узнаю, что такое чувственность… А может, в отношениях это не главное?

Когда я выхожу из ванной, на часах одиннадцать ночи. Денис уснул в маленькой комнате перед телевизором – ни огромная диагональ, ни дорогие колонки не избавили его от привычки засыпать перед экраном. Так часто случалось по вечерам: вот мы смотрим фильм, а вот я поворачиваюсь к мужу и вижу его закрытые глаза.

Выключаю телевизор и сажусь за свой ноутбук. Жду, пока он запустится. Так тихо и так темно. Только маленькая дизайнерская лампа слабо горит, образуя вокруг меня уютное свечение.

Открываю Телеграм и расплываюсь в улыбке: вижу непрочитанное сообщение от подруги.

Ника

Привет!

Вы уже уехали, наверное.

Желаю отличной погоды (несмотря на прогноз) и отличного отдыха!

Майя

Привет :) Мы вернулись, всё хорошо.

Спасибо, твои пожелания сбылись, дождя почти не было.

Карелия очень красива!

Как вы?

Знаю, что в такое позднее время она не ответит: у них с мужем двое маленьких детей, мальчик и девочка, поэтому вся семья очень рано ложится спать. Но мне так хочется поделиться своими впечатлениями, и я начинаю рассказ:

Майя

От меня до сих пор пахнет костром, несмотря на душ и чистую одежду. Сначала это было прекрасное путешествие. Я была полна энергии, небо светилось весенними красками, и даже долгая дорога не казалась тяжёлой…

Глава 4. Обычные люди

Утром просыпаюсь по будильнику, борюсь с соблазном поваляться в тёплой кровати чуть дольше положенного времени, встаю. Денис, не в пример мне, вскакивает в семь утра без промедлений – армия приучила. Несмотря на то, что я люблю свою работу, мне сложно просыпаться на смену, даже если открываться нужно в одиннадцать. Я работаю в фотосалоне уже три года, и, честно говоря, не вижу себя на другом месте. Может быть, это не слишком амбициозно, но я уверена в одном – занятие, которому ты посвящаешь большую часть дня, должно приносить удовольствие!

Эта простая истина была усвоена давно. С первого курса я подрабатывала в кафе Ледового дворца, каждую смену погружаясь в атмосферу праздника, которую дарили восторженные хоккейные болельщики. Работа приносила мне радость, хоть и обслужить толпу голодных фанатов в сжатые сроки было нелегко. К тому же я трудилась бок о бок со старшей сестрой, обожавшей хоккей. Она и устроила меня в это место. Я всегда с улыбкой читала приходившие пару раз в неделю смс от начальницы: «Завтра в Арену». Это место ассоциировалось у меня с чем-то шумным, ярким, живым! Но когда я училась на четвёртом курсе, «Арена» надолго погрузилась в тишину и траур.

Седьмого сентября недалеко от аэропорта разбился самолёт с командой. Эта страшная новость ворвалась в дома, надолго унеся душевное спокойствие жителей города. По телевизору сообщали, что во время разбега самолёт выкатился за пределы взлётно-посадочной полосы, набрал высоту около шести метров, затем столкнулся с радиомаяком, врезался в землю и взорвался. Из всего экипажа выжил только инженер по авиационному обслуживанию... Остальные сорок четыре человека погибли. Молодые, здоровые мужчины, которых знала вся страна.

В тот вечер наш город будто встряхнуло, толпы болельщиков устремились к Ледовому Дворцу, чтобы почтить память любимых хоккеистов. Но не только ради этого тысячи людей собрались в одном месте: смерть ребят казалась всем настолько неестественной и пугающей, что каждый стремился найти поддержку в этой огромной толпе, сделать хоть что-то, чтобы разделить свою горечь с другими. Я была среди этих людей, оставляющих цветы, свечи, хоккейные шарфы и фотографии возле стен «Арены»… Помню самый жуткий эпизод того вечера: когда все головы повернулись в одну сторону и на миг воцарилась тишина – к стенам дворца подъехал всем знакомый автобус с символикой команды. Он возвращался из аэропорта.

Пустой.

Через несколько дней я работала на церемонии прощания. Два ряда закрытых гробов посреди полутёмной хоккейной арены, пустые трибуны и очередь из людей, отстоявших несколько часов на улице, чтобы возложить цветы около любимых игроков. Так не должно было быть! Смерть? Во дворце спорта и жизни? Вряд ли я когда-нибудь смогу забыть это.

Команда в новом составе вернулась в сезон только через год. «Арена» вновь впустила радостных болельщиков, наполнилась шумом и весельем, но жизнь здесь явно поделилась на «до» и «после». Правда, работа по-прежнему приносила мне удовольствие, и было жаль покидать эти стены после окончания учёбы.

Был в моей жизни и неприятный опыт. Как-то летом я устроилась оператором в колл-центр социологических исследований всего на месяц, но он показался мне годом каторги! Работа была такая же унылая, как и название фирмы. Мучительно было вставать с кровати, зная, что впереди часы монотонных телефонных звонков по незнакомым номерам, долгие гудки, постоянные отказы (порой грубые), а в случае редкой удачи, если человек согласился, – проведение анкетирования на скучную тему вроде «Выявление наиболее популярных услуг, которыми пользуются клиенты автозаправочной станции». Ободряли только комплименты по поводу моего приятного голоса и момент выдачи зарплаты. А также день, когда этот кошмар для меня закончился.

Поэтому я благодарна себе за то, что вот уже несколько лет каждый раз встаю на работу с хорошим настроением. Я тружусь в отделе одна, все обязанности лежат на мне –распечатать документы или фото, придумать дизайн макетов, отреставрировать фотографии и многое другое. Особенно мне нравится работать в AdobePhotoshop. Впервые открыв его ещё в школе, я испытала настоящий восторг и с упоением взялась преображать фотографии. Многие клиенты реагируют так, будто я творю волшебство, и я легко могу их понять.

Мне нравится, что в свободное время я могу заниматься фрилансом. Мне нравится мой начальник, который только в особых случаях появляется в отделе, нравятся коллеги, работающие в других районах Питера и всегда готовые помочь дельным советом в общем чате. Нравится зарплата, график и наши душевные корпоративы.

А ещё мне нравится моя сменщица, с которой мы почти не видимся, но по очереди делим рабочее место. Легко меняемся сменами, когда это необходимо, оставляем друг другу угощения и подарки на праздники, часто переписываемся в сети. Как ни парадоксально, но взгляды на жизнь у нас настолько схожи, что порой нам нечего обсудить. И, несмотря на то, что видимся мы редко, мы можем обратиться друг к другу в любой момент: поделиться какой-то ерундой или чем-то глубоко личным, зная, что по ту сторону экрана поймут.

Как всегда, еду до работы довольно долго, но это не беда – мчаться в маршрутке, удобно устроившись на заднем сидении и слушая любимую музыку, не считается потерей времени. Закрываю глаза и окунаюсь в мир басов и приятного голоса. Когда в наушниках звучит музыка, испытываю тягу к чему-то неизвестному, неуловимому… Мечтаю… сама не знаю о чём. Каждый раз, находя необыкновенную композицию, я будто влюбляюсь! Хорошая музыка должна вдохновлять – пусть не на великие свершения, но на стремление сделать свой день чуточку лучше – точно. Поэтому в моём плей-листе только любимые треки. Под эту музыку хочется беспечно танцевать или просто плавно качаться в такт, наслаждаясь...

Но я не помню, когда последний раз заставляла колонки в квартире работать на полную мощь – на душе давно нет той лёгкости, которая окрыляет, расправляет плечи и побуждает двигаться, купаясь в звуковых волнах… Под музыку я обычно делаю уборку, занимаюсь готовкой, что-то крашу или шпаклюю стены. И мне не хочется отбрасывать в сторону лопатку для жарки мяса или шпатель, чтобы пускаться в беззаботный пляс.

На работе всё как обычно – лёгкий беспорядок после Ксюши, записка с парой простых заданий, несколько новых коробок с заказами… Включаю технику и прибираюсь на своём рабочем месте. Мне комфортно здесь – светлая мебель, современные принтеры, хорошее освещение. И мне нравятся наши клиенты. Нет, конечно, все люди разные! Есть и невоспитанные, и агрессивные, и просто неадекватные, но такие попадаются не более двух раз в день. За время работы с людьми мне повезло осознать, что окружающие в основной своей массе – хорошие. Мы мало чем отличаемся друг от друга, а ведь каждый человек считает себя пусть не идеалом, но не плохим уж точно.

Люди хорошие, и начинаешь относиться к ним тем лучше, чем ближе узнаёшь их истории. Но под гнётом обстоятельств мы все частенько выглядим угрюмыми, а порой даже злыми. Тем приятней видеть расцветающие улыбки людей, которым помогаешь. Некоторые истории запоминаются. Недавно приходил худой, скромный мужчина лет за шестьдесят, чтобы сделать фотографии с диска. Многие давно используют флешки или отправляют снимки через интернет, но встречаются и консервативные посетители.

Проверяю диск на компьютере:

– У вас здесь только видео.

– Да-да, – отвечает клиент, – я хочу напечатать снимки с видео, это возможно?

За нами наблюдает грузный мужчина. Торопится, нервничает, вздыхает раздражённо.

– Да, это возможно, – отвечаю я, – но займёт много времени. Может, пропустим вперёд мужчину в очереди?

Получив согласие, быстро делаю фото на паспорт, а предыдущий клиент прогуливается неподалёку. Воспользовавшись этим, грузный мужчина жалуется:

– Взбесил меня этот дед. Пришёл, сам не зная, что ему нужно.

– Да просто пожилые люди мало что понимают в компьютерах, – говорю.

– Неужели нет детей и внуков, чтобы помочь?! – парирует мужчина.

– Не поверите, но многие дети не могут найти на это время.

Мужчина ничего не ответил, получил свои фотографии, расплатился и ушёл.

А «дедушка» оказался бывшим десантником. На видео был запечатлен его сто десятый прыжок с парашютом. Ему нужны были фото из кабины и момент прыжка. Помочь такому человеку было для меня честью.

А есть и другие клиенты. Они как солнышки.

Однажды пришла женщина с внуком лет пяти. Язык не повернулся бы назвать её бабушкой – ухоженная, стильно одетая, молодой голос. Весьма творческая просьба – найти и распечатать картину «Поцелуй» Густава Климта. Пока печатаю, мальчик не стесняется и напевает: «Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам, а вода что-то там, что-то тааам...» Женщина смеётся и подпевает: «а вода по асфальту рекоооой…».

– А сколько нам ждать? – вопрошает внук, резко переключаясь с песни на более насущные проблемы.

– Недолго, минут пять, – отвечает женщина.

– А я думал, сто дней!

– Смотри, – говорит женщина мальчишке и показывает на наши примеры работ, – тут и старые фото реставрируют! Видишь, какие раньше люди были! Женщина такая элегантная. А мужчина какой брутальный!

– «Брутальный» – это плохой?

– Нет, наоборот хороший, мужественный... Настоящий мужчина!.. Смотри, тётя может меня сфотографировать и сделать на компьютере не такой толстой.

Внучок растерянно поднимает глаза на бабушку и отвечает:

– А ты и так не толстая...

Тут уж мы обе заулыбались, а женщина будто расцвела:

– Вот спасибо, – говорит, – ты тоже настоящий мужчина! – затем обращается ко мне:

– Он мне тут бумажку подарил со словами «Я знаю, вы, девушки, любите бумажки». Я так обрадовалась, давно меня никто девушкой не называл!

Эта парочка надолго зарядила меня радостью. Ведь взрослые, не утратившие интерес к жизни, растят любознательных, смелых и очень добрых детей. Они как лучики освещают всё, на что обращают своё внимание.

Но к сожалению, чаще всего ко мне приходят по необходимости… Очень многие люди делятся со мной своими бедами. Выслушивать истории болезней, судебные дела, трагические происшествия стало привычным.

За день мне приходится общаться с десятками клиентов. Мысль о том, что большинство из них – просто хорошие люди, живущие своей жизнью, помогает не концентрироваться на негативе, с которым приходится сталкиваться.

Сегодня спокойный день, без суеты и больших очередей.

Я обслуживаю клиентов, а в свободное время редактирую свои фотографии из поездки. Чуть насыщенней цвета, чуть больше контраст. Смотрю на снимки и вспоминаю, как прекрасно чувствовала себя на этом песчаном берегу, вдали от всех. Как мечтала сходить к этому маяку –и не пошла. Как пахло хвоей в лесу, как пружинил влажный мох под моей ладонью… Жаль, что мне так редко выпадает возможность просто пообщаться с природой, ощутить её запахи, потрогать тёплую кору дерева. Я могу унести с собой лишь цифровые копии её творений, но фотографии не передадут ароматов леса и мягкости травы под пальцами.

Ника не пишет – наверняка вся в домашних делах и заботах о детях. Я выкладываю снимки в сеть. Мне нравится делиться с другими красотой, которую могу запечатлеть. Возможно, наткнувшись на фотографии природы, кто-то отдохнёт душой и вспомнит, что есть и другие места, помимо дома, исхоженных улиц и надоевшего офиса.

Рабочий день скоро закончится, я проверяю по интернету, напечатаны ли фотографии клиентов, подсчитываю выручку. В Телеграме мигает новое сообщение:

Ника

Привет!

Спасибо за рассказ!

Я будто книгу интересную прочитала! Вы здорово провели время! и фото тому подтверждение, несколько штучек скачала себе на память. Жаль только, что тебе было так скучно с ребятами…

У нас все как обычно: куча нервов с малышами, домашние хлопоты. Сегодня Женя работал, а в гости приезжала моя мама. У нас очень холодно, ветер сильный дует, на улицу не выходим пока. А так хочется!

Мне нравится читать её маленькие домашние новости. От них веет уютом, любовью к детям и мужу, даже её семейные хлопоты кажутся мне милыми и значительными. У моей подруги большая крепкая семья. Они с мужем прошли долгий путь от двух вспыльчивых молодых людей, страстно скучающих друг по другу в моменты разлуки – и так же страстно воюющих в моменты разногласий и споров, – до спокойной, мудрой пары молодых родителей. Сколько слёз было пролито в комнате нашей общаги, сколько раз её телефон после разговора с парнем с размаху влетал в стену!..

Но теперь всё поменялось. Ника, в детстве неизбалованная вниманием и любовью, старается не повторять ошибок своих родителей, окружая заботой мужа и детей, наполняя дом ароматами вкусной еды и свежестью убранной квартиры. Семья для неё – самое важное. Поэтому, когда я делюсь с подругой своими переживаниями по поводу собственной семьи, её советы сводятся к одному: надо работать над отношениями, стремиться сделать жизнь друг друга лучше, больше общаться и проводить время вместе. Но как объяснить Нике ту тяжесть на душе, которая ощущается при взгляде на, казалось бы, любимого человека?

Улаживаю последние дела на работе, составляю отчёт, выключаю технику. Снова задержалась здесь, не особо спеша домой. Вечер пройдёт по накатанной колее: я выйду из маршрутки на той же остановке, где никто меня не будет встречать, зайду в тот же магазин, чтобы принести домой тяжёлые пакеты с продуктами, пробуду на своей новой блестящей кухне около часа, пока Денис смотрит вечерние новости. Мы поужинаем перед экраном и ляжем спать.

Интересно, как другие семьи проводят своё время вместе? Почему им хочется возвращаться домой каждый вечер? Моя старшая сестра живёт с любимым мужем в крохотной квартире, но каждый квадратный сантиметр там пропитан уютом и теплотой: пахнет чаем с имбирём или мелиссой, а со стен смотрят яркие фотографии. Когда я у них в гостях, хочется вскарабкаться с ногами на их мягкий диванчик, завернуться в плед и вместе смотреть какой-нибудь сериал. А на нашем громадном диване ничего подобного делать не хочется, и не диван тому виной.

Глава 5. На разных планетах

По-весеннему тепло. Иду с работы по вечерней улице до своей остановки. Наушники, любимая музыка. С каждым днём солнце садится всё позже, я смотрю на розовое небо, и его цвет напоминает мне молочный клубничный коктейль. Когда я вот так под музыку шагаю по улице, усталость проходит сама собой, и мне хочется бесконечно идти куда-то и любоваться небом… Но я подхожу к автобусной остановке, забираюсь в переполненную маршрутку и еду домой.

Поскольку я заканчиваю работать в восемь, домой прихожу поздним вечером, и после ужина времени почти не остаётся. Пока мясо по-французски запекается в духовке, я делюсь этой мыслью с Денисом:

– Только недавно пришла с работы, а уже пора ложиться спать.

– У тебя завтра выходной, отдохнёшь, – отвечает он.

– Но я собираюсь шпаклевать стены...

– Пойдём телек смотреть, там реклама заканчивается.

Я хотела пообщаться на кухне, но супруг уже тянет меня отсюда – не желает пропустить фильм. Мы устраиваемся на диване в маленькой комнате. Денис с головой погружается в происходящее на экране. Пытаюсь вникнуть в примитивный сюжет, заинтересоваться… не получается.

– Денис…

– М?

– Мы с тобой каждый вечер проводим перед телевизором. Хочется какого-то разнообразия.

На секунду он задумывается, с трудом отрываясь от экрана:

– Но ведь это ты не хочешь приглашать в гости Диму с Ларисой. И не ходишь со мной в кафе, когда мы встречаемся с друзьями. Они думают, что я тебя привязываю дома к батарее, ха.

– Серьёзно?

– Шутят, конечно. Но всё равно тебе лучше ходить со мной, котёнок. Мы муж и жена, мы везде должны появляться вместе, а то видишь, что о нас говорят.

– Тебе настолько важно их мнение?

– Конечно, они же мои друзья.

– Это нормально – иногда проводить время отдельно... Но я не об этом… Мы не читаем, не играем в настолки, потому что тебе это не интересно. Я выбираю нам фильмы для просмотра, а ты под них засыпаешь.

– Хочешь сказать, я ничего не делаю?!

– Делаешь. Устраиваешь поездки. Но жизнь состоит не только из путешествий.

– Ладно. Чем бы ты хотела заняться?

– Я перечислила… Выбирай.

Молчание. Только телевизор работает, выливая в наши уши потоки низкосортного юмора какой-то комедии. Кажется, я не вовремя затеяла этот разговор. Но если не сейчас, то когда?

– Слушай, давай досмотрим фильм, – наконец говорит он. – Не зря же я купил крутые колонки.

– Опять? Давай хоть в карты сыграем.

– Но вдвоём неинтересно!

Эти слова неприятно бьют под грудь. Он часто играет в покер с друзьями.

– Денис. Может быть это потому, что тебе не интересно со мной?

– Нет, я не это имел в виду. Слушай, опять ты всё усложняешь! У нас всё хорошо! Мы купили квартиру, теперь делаем ремонт, тебе же нравится это! Или тебе нужно найти какое-то новое увлечение. Хочешь ходить на йогу с Юлей?

Стараюсь не повышать голос:

– Я не хожу с тобой к твоим друзьям, потому что мне плохо в прокуренных барах и мне не о чем с ними говорить. Они пьют, рассуждают о Кубе, общих знакомых и друг о друге, что мне совершенно не интересно. А им неинтересна я – со своими книгами, фотографией и обустройством дома. Это твои друзья, я их не выбирала. И я рада принимать гостей, только ты должен предупреждать об их приходе заранее.

– Так в чём проблема тогда?

– В этих унылых вечерах наедине. Я хочу общаться с тобой, делиться новостями с тобой, заниматься творчеством, а не только ремонтом! И общих увлечений у нас просто нет. Только проекты – свадьба, ремонт.

– Так что насчёт йоги?

– Денис! Зачем мне туда идти?

– Ты подружишься с Юлей, попробуешь что-то новое…

– Думаешь, я не знаю, чем себя занять? Или что мне не хватает подруг? У меня есть подруги, и поверь, даже на расстоянии мне с ними интересно, и к ним я могу обратиться за поддержкой. Проблема в том, что это ты должен поддерживать меня и понимать, с тобой я должна хотеть общаться и проводить время!

– Ты не хочешь проводить со мной время?

– Похоже, уже нет. Мне проще оставаться одной, чем придумывать нам развлечения или проводить время с твоими друзьями… Раз уж мы разговариваем, можно я выключу телевизор?

– Просто отключи звук.

Комната погружается в безысходную тишину. Несколько лет меня тяготила мысль: «И это всё? Я должна прожить с Денисом всю оставшуюся жизнь?». Меня пугали наши отношения с его родителями; меня настораживало, что я не могу сблизиться с его друзьями; меня расстраивало однообразие наших будней. Я смирилась с тем, что всё дело во мне: интровертам необходимо почаще бывать в одиночестве, чтобы зарядиться энергией для следующего дня. Этим утверждением я объясняла всё. И это устраивало Дениса. Любитель весёлых компаний, путешествий, баров и кафе не мог сидеть в четырёх стенах с женой, которая ценит домашний уют, старательно обустраивает квартиру и содержит её в чистоте. Я понимала, что если у нас родится ребёнок, на мои плечи ляжет ещё больше забот, а разногласия с мужем никуда не уйдут. Но я никак не могла нащупать решение проблемы – недовольство копилось с каждым днём, а разговоры не помогали.

– Хочешь сказать, ты несчастлива со мной?

А вот сейчас весьма проницательно.

– Мне всё чаще кажется, что так и есть.

– Почему?? У нас всё хорошо! Посмотри, как живут другие – Дима с Ларисой постоянно занимают у нас денег, у них нет стабильного заработка, а мы себе ни в чём не отказываем!

Мы так по-разному воспринимаем счастье.

– …И нам есть о чём поговорить! Разве тебе не нравится обсуждать наш будущий интерьер? Выбирать обои, мебель?

– Нравится, но мы постоянно спорим. Я хочу белые стены хоть в какой-то части квартиры, мне нравится простая мебель, светлые цвета, и я ненавижу наши решётки на окнах!.. Но в итоге я уступаю тебе, потому что ты хочешь, чтобы всё выглядело дорого!

Он качает головой:

– Мы заказали белые фасады на кухне, как ты хотела. Теперь ты хочешь белые стены в комнате? Как в психушке!

– Я просила тебя не использовать это сравнение!

– Да потому что так и есть. У нас не будет белых стен!

Иногда мне хочется наброситься на него с кулаками, но я сдерживаю себя. Произношу со вздохом:

– Ты будто и не пытаешься меня понять.

– По-моему, это ты всё усложняешь.

Как я смогла убедить себя в том, что любовь – такая? Без страсти, без понимания, без элементарной дружбы… Как же хочется, чтобы твои чувства разделяли, а не отрицали и игнорировали… Слёзы текут по щекам, ведь я не могу объяснить свои переживания человеку, с которым связала жизнь.

Он пододвигается ко мне и обнимает. Пытаюсь ощутить надёжность его объятий и мечтаю услышать: «Всё будет хорошо, я тебя понял. Доставай карты (книги, пазлы, игры, всё что угодно)». Но я не чувствую тепла и знаю, что Денис ничего не скажет. Он всё так же будет сбегать к друзьям, уезжать на дачу к родителям, задерживаться на работе с коллегами. Неужели я такая скучная?

Смотрю в телевизор, который до сих пор работает без звука. Мелькают лица знакомых актёров, они о чём-то говорят, жестикулируют, что-то делают. Прямо как я – говорю, а меня не слышно. Денис берёт пульт и прибавляет громкость.

– Прости. Я не права. Не надо было отвлекать тебя от просмотра и затевать этот разговор.

– Ничего страшного, котёнок.

Ссора позабыта, со стороны мы кажемся идеальной семейной парой: комната в полумраке, двое сидят в обнимку, смотрят любимый фильм. Для моих родителей и подруг так всё и выглядит. Долгие годы, проведённые вместе, шикарная свадьба, благополучие в быту… И только я несу в себе тайну, которую хочется зарыть подальше в сердце и никому не открывать: я несчастлива.

А следующим вечером Денис приходит с работы и сообщает:

– Скоро меня отправляют на учёбу. На три недели.

– Куда?

– В Сосновый Бор. На выходные буду приезжать.

– Что-то вроде повышения квалификации?

– Ну да.

Проводить время на расстоянии?.. В этом мы уже профессионалы.

Глава 6. Незваный гость

Неделя проходит в обычном режиме – работа-дом, а в субботу мы с Денисом носимся по строительным магазинам. Большая комната сверкает свежей отделкой – белоснежным потолком, новыми окнами, ровными стенами. Идеально. Я провела свои выходные со шпателем в руках (и теперь мне больно двигать пальцами). Остальное сделали нанятые рабочие.

Впереди оформление стен и наша задача найти подходящие обои.

Ах, если бы Денис позволил мне руководить ремонтом! Интерьер был бы выдержан в одном стиле: я представляю его светлым, с деревянными элементами и множеством растений. Но супругу важно, чтобы помещение выглядело дорого: блестящая люстра, глянцевые фасады, стеклянные шкафы с подсветкой, чтобы демонстрировать гостям нажитое добро.

Бесконечные компромиссы превращают наш дом в смесь несочетаемых фактур с ширпотребом. У нас стильная кухня, сделанная на заказ под моим руководством, но холодильник пестрит выставкой магнитов – города и страны, где побывал Денис, должны быть продемонстрированы гостям как показатели его насыщенной жизни.

К счастью, супруг ничего не имеет против «кирпичной» стены, и мы приобретаем десяток коробок с гипсовой плиткой, чтобы имитировать кирпичную кладку в большой комнате. Я неделями искала подходящий материал в интернете и строительных магазинах, читала форумы и смотрела мастер-классы, и сегодня заветные коробки наконец лежат в багажнике машины. Это будет моя стена, единственное смелое решение, на которое согласен Денис. К тому же кирпич никогда не выйдет из моды.

– Теперь я знаю, чем займусь в твоё отсутствие! – радостно сообщаю супругу. – Ты приедешь, а стена уже кирпичная! Не терпится начать!

Обожаю работать руками. В эти моменты ненужные мысли уходят сами собой, и в голове словно освобождается место для новых идей.

В тысячном по счёту строительном гипермаркете мы проводим два часа. После споров по поводу обоев, покупаем светло-серые. Идём в кино. Ужинаем гамбургерами в фуд коре. В общем, потратив кучу денег, мы едем домой и ложимся спать. Просто ложимся спать.

Всё воскресенье мы клеим обои, прерываясь только на обед. Занятие довольно скучное – Денис рассчитывает длину, а я наношу клей на стены – он очень аппетитный, потому что розовый и напоминает кисель. Вместе приклеиваем отрезанный кусок. Фоном работает радио, мы переговариваемся только по необходимости. «Прежде, чем жениться, попробуйте вдвоём поклеить обои» гласит знаменитая шуточная поговорка. У нас всё получается быстро и мирно – так может, зря я тревожусь о нашем браке?

А вечером нежданно-негаданно звонит домофон и на пороге возникает отец Дениса. Он не предупреждал о том, что планирует зайти. Напряжение сковывает мои плечи, как всегда, когда кто-то из родственников мужа находится рядом. С этим чувством у меня не выходит бороться. Очередное поражение в битве за Независимость От Чужого Мнения.

– Шёл с работы, решил заглянуть. Занавесок нету, всё видно, – он ухмыляется, стоя в дверях, потом снимает обувь и шагает прямиком в комнату.

– Ну, что у нас тут? – он осматривает проделанную работу, как генерал, проверяющий чистоту плаца. Проводит пальцем в том месте, где соединены полотна. – Стыки видно.

Где там моё хорошее настроение?..

– Это же обои, а не краска, – оправдывается Денис.

– Надо аккуратнее клеить. Кстати! Вы заметили? Ваши обои по цвету не отличаются от шпаклёвки. Могли бы их не покупать! – он смотрит на нас, ожидая, что мы оценим шутку, но мне не смешно. У родителей Дениса обои «в цветочек».

Ухожу на кухню со словами: «Пойду приготовлю чай». Наливаю воду, засыпаю заварку в маленький стеклянный чайник. Это не занимает много времени, но я не спешу возвращаться в комнату. Прислушиваюсь к разговору: отец спрашивает Дениса о грунтовке, затем о карнизах.

– Майя, иди-ка сюда!

Ох уж этот командирский тон. Я не кадет из его академии, но подчиняюсь.

– Куда вы поставите диван?

Хмурюсь: теперь он хочет обсудить обстановку комнаты. Сейчас она пустая, просторная – раздолье для эха.

– Хотим поделить комнату на зоны. Диван поставим сюда, а телевизор будет здесь. Тут стол и полки. А сюда Денис хочет биокамин.

– Нет! Нельзя такую шикарную комнату делить на зоны! Она должна быть просторной. Диван съест всё пространство! Ставьте его сюда, к стене.

– А телевизор? – вступает в обсуждение Денис.

– Хм… К этой стене.

– Слишком далеко.

– Надо подумать. А тут у вас будет пусто?

Его идея – расположить мебель вдоль стен. А ведь мы с Денисом провели не один час, обсуждая планировку. Но свёкру важно быть в курсе всего, а лучше – руководить, даже если он попал в комнату пять минут назад. Можно подумать, это он собирается тут жить.

– Вы будете бутерброды? – спрашиваю я.

– Да, – кивает он и продолжает, обращаясь к Денису, – если вот сюда поставишь стол…

Выхожу. Свёкр так хочет помочь своими советами. Я должна быть благодарна ему… Да нет же, не привык он советовать. Пришёл без спроса, раскритиковал нашу работу и приказывает расставить мебель по его задумке. Слышу шум раздираемого картона: видимо, Денис показывает отцу мои кирпичные плитки.

Не торопясь достаю хлеб и колбасу, насыпаю сахарницу доверху, расставляю чашки… Завариваю чай. Вода в прозрачном чайнике медленно темнеет, и чёрные дымные кольца опускаются на дно.

Настанет время, когда у нас с Денисом появится малыш. Ведь в моём возрасте пора задуматься о потомстве, как не раз утверждала свекровь. А мне дурно от одной лишь мысли, что мой маленький беззащитный человечек будет расти в семье, где вражда прикрывается праведностью. Я представляла, как мы будем ездить к родителям Дениса на дачу, чтобы дышать свежим воздухом, и солнечный летний день в моей голове, который должен быть пропитан миром и уютом, окрашивался в серые тона.

Снова прислушиваюсь. Чем-то шумят, переговариваются. Чай заварен, бутерброды геометрически безупречно разложены на большой тарелке. Иду в комнату, чтобы позвать к столу, и вижу, как они клеят на стену первый ряд моих плиток.

Мне бы взять себя в руки – ну что в этом такого? Они наносят клей на стену и прижимают к ней очередной «кирпичик». Без меня. Даже не позвав. Моя плитка уже на стене. Я наконец взрываюсь гневом.

– Денис? Что вы делаете??

Они поднимают головы.

– Я попросил отца показать, как клеить плитку.

– Зачем?

Он в недоумении смотрит на меня:

– Чтобы знать, как правильно её прикрепить.

В голове не укладывается:

– Но я сама знаю, как её клеить! Потому что это я собралась заниматься плиткой. Это я прочитала кучу форумов и просмотрела все видео… Ты же знал об этом! Я искала эту плитку по всем магазинам. В конце концов, это моя идея. А вы меня даже не позвали!

Возможно, это я всё усложняю? Они не желали мне зла, просто хотели помочь. Не считаясь со мной…

Равнодушные руки в ответ прижимают к стене ещё одну плитку.

– Майя, ерунду не говори, – встаёт отец на защиту сына. – Я всего лишь показал, как клеить. Ты запомнила?

– Вы думали, я без вас не справлюсь? – шиплю я, а в глазах предательски закипают слёзы.

– Что в этом такого? Всё остальное сделаешь сама, как и хотела, – Денис и правда не понимает. Я уже сомневаюсь, что права.

Но обида настоящая, и я защищаю своё право на «мой проект»:

– Но я душу вложила в эти плитки! Мне обидно, что вы меня не позвали!

Неужели я сейчас выгляжу глупо?

Они смотрят на меня, как на сумасшедшую, словно моя реакция слишком бурная для подобного пустяка.

– Мы просто попробовали и всё, – говорит отец Дениса. – Это не та проблема, из-за которой надо ругаться.

Он встаёт с пола, отряхивает колени и идёт в ванную мыть руки. Под шум воды я спрашиваю Дениса:

– Ты считаешь, что я не права?

– По-моему, ты могла и не устраивать скандал.

– Но я злюсь из-за вашего поступка!

– Это всего лишь плитки.

– Но это было ВАЖНО ДЛЯ МЕНЯ!

– Успокойся. Пойдём пить чай.

Я проглатываю обиду и ухожу в другую комнату:

– Я не голодна.

И закрываю за собой дверь реального мира, открывая виртуальный. Пока ноутбук включается, вытираю слёзы ладонью. Я подозревала, что брак – это не увеселительная прогулка, но не ожидала, что с мужем будет так трудно найти общий язык. «Счастье – это когда тебя понимают». Раньше я не была согласна с этой фразой. Разве в этом счастье?.. Повзрослев, обнаружила, что в отношениях это основа всего. Понимать – значит чувствовать боль другого человека, делить с ним радость, а в трудные моменты – стараться посмотреть на ситуацию его глазами. Уважать, в конце концов. Но мы воспитаны так по-разному! Я осознала это слишком поздно.

Ладно. Надо успокоиться. Ника онлайн, поэтому я спрашиваю подругу, как у неё дела, и рассказываю свою историю с плиткой.

Вскоре приходит ответ:

Ника

Привет!!

Сегодня Киря полночи не спал, животик болел. Поэтому я сегодня какая-то бе(((( грустная. А Женя завтра в отпуск уходит наконец))) Я рада)))

Насчет истории с кирпичной кладкой - полностью тебя понимаю (были подобные чувства, когда Женя купил мне удочку в подарок и сам же первый её опробовал на рыбалке с другом... обидно было до слёз). Я только надеюсь, что со временем твоя обида уйдёт и ты сможешь с новыми силами заняться этой стеной!

Майя

Спасибо за поддержку! Я тоже надеюсь. Кстати, Денис на три недели уезжает на учёбу, видеться будем только по выходным.

Ника

Какие у нас противоположные новости. Ты огорчена? Хотя, что я спрашиваю, чему тут радоваться.

Майя

Я тебя удивлю, если скажу, что нет? Мне нравится бывать дома одной. Что дома Денис, что нет его – я занимаюсь своими делами отдельно от него. Только ремонт совместный.

Ника некоторое время молчит, возможно, задумалась. Я жду.

Ника

А можно деликатный вопрос?

Майя

Тебе можно всё что угодно!

Я уже догадываюсь, о чём она хочет спросить.

Ника

У вас что-нибудь изменилось в интимном плане?..

Она задевает больное место. Но я не против обсудить эту тему – может, что-то пойму для себя.

Майя

Нет… Я тебе рассказывала, что у меня с этим проблемы. Кажется, со мной что-то не так. Денис не держит себя в форме и абсолютно не привлекает меня. И я ему сто раз говорила об этом. Он обижается и отвечает, что это я его неправильно кормлю.

А что делать мне? Мы каждую ночь ложимся и просто засыпаем. Это нормально для молодых?! И в те редкие разы близости я не получаю никакого удовольствия. Я вообще забыла, что такое возбуждение. Чувствую себя неполноценной. А Денис не придаёт моим словам значения. Не понимаю, где я так ошиблась и когда всё пошло по наклонной.

Некоторое время Ника не отвечает – может, размышляет, а может, занимается детьми, но потом я очень долго слежу за тем, как она набирает сообщение. Слышу, как в коридоре Денис провожает отца и запирает дверь, затем уходит в комнату и прибирается после оклейки обоев. Я всё ещё жду, что он поймёт меня, и если однажды перестану ждать – это будет конец.

За окном вечер, луч фонаря проникает в мою тёмную комнату. Я не включала свет, так уютней. Может быть, встать и пойти поговорить с мужем? Постараться объяснить свои чувства?

Не сразу замечаю, что мигает новое сообщение:

Ника

Я понимаю тебя. Видимо, это один из кризисов отношений. И нужно обязательно подумать над тем, как из этого кризиса выйти.

Я считаю, что возбуждение ты в любом случае должна чувствовать, когда ложишься в постель с любимым, даже если это не закончится оргазмом с твоей стороны. Удовольствие ты должна получать от самого процесса. А уж этот самый пик... Да, возможно он придёт позже.

А у женщин бывает ещё и то, что желание близости пропадает просто оттого, что внутри накапливается много претензий к любимому. И это делает секс просто невозможным.

Вы разговариваете об этой стороне вашей жизни с Денисом?

Что он чувствует? Ведь если он любит тебя, то будет испытывать неудовлетворение, осознавая, что тебе близость не приносит никакого удовольствия!

Мне всегда казалось, что вы мало времени проводите вместе. Возможно, это помогло бы. И ты бы стала больше тянуться к нему.

Извини, мне надо идти.

Держи выше носик, все будет хорошо!

Доброй ночи!

Перечитываю фразу: «Ведь если он любит тебя, то будет испытывать неудовлетворение, осознавая, что тебе близость не приносит никакого удовольствия!» Но Денис этого не замечает. Он обиженно надувает губы, когда я привычно отвожу его руки от своего тела… Видимо, у нас и правда много проблем, которые мы отказываемся замечать и исправлять.

Майя

Спасибо. Может ты и права. Читала и слёзы навернулись, не знаю, какие слова подобрать, я не знаю, что со мной и как это исправить. У меня ощущение, что Денису всё равно и он не чувствует меня так глубоко, как нужно.... Неужели это у всех так? Неужели за счастливые отношения всё время надо бороться?

Да, видимо, надо. Я знаю, что Ника сегодня уже не напишет. Нужно искать ответы самостоятельно.

Встаю и иду в соседнюю комнату.

– Денис?

– Чего?

Смотрит на меня лишь мгновение, затем опускает голову и продолжает подметаться.

– Я хочу помириться. А ты?

Шарканье швабры по полу.

– Да. Не надо было трогать твои плитки.

Слава богу.

– Спасибо, мне это важно…

Мрачный взгляд в мою сторону:

– Но ты могла не закатывать истерику при отце.

Наблюдаю, как муж, насупившись, сметает мусор ко входу, там, где стою я. Делаю последнюю попытку:

– Эти плитки были очень важны мне. У меня ощущение, словно вы распаковали мой долгожданный подарок, не дождавшись меня! И дело даже не в плитке. Мне кажется, тебе просто наплевать на то, что я чувствую.

– Отойди.

Освобождаю проход, провожаю его взглядом – он ушёл за совком, чтобы собрать мусор. Возвращается, ничего не говоря. Я стою и жду.

– Сказала бы мне заранее, что плитку трогать нельзя.

– Я думала, это очевидная вещь. Видимо, я слишком многого от тебя жду.

– Как же с тобой тяжело! – произносит он. – Слава богу, тебе завтра на работу, никто не будет на меня рычать!

Не нахожу, что ответить. Я опять всё испортила.

Глава 7. Парк

Вскоре Денис уезжает на учёбу, а я остаюсь хозяйкой большой квартиры. В ней слишком просторно для меня одной.

Теперь после работы я возвращаюсь из продуктового магазина с полным пакетом фруктов и любимых вредных чипсов. Добросовестно ужинаю (мне хватает кастрюли овощного супа и упаковки куриного филе на несколько дней) и укладываюсь в кровать с очередной книжкой и лакомствами. Сейчас я увлечена романом Сьюзен Коллинз «Голодные игры» – погружаюсь в эту пронзительную историю с головой и, не в силах оторваться от чтения, спать ложусь за полночь.

Ночью по-особому волшебно царствует тишина, даря покой и уют. Никто не поднимает меня сонную с кровати, требуя погладить гору рубашек, и не будит по утрам, включая радио в душевой на полную мощь. Какое счастье!

По выходным я занимаюсь кирпичной стенкой в зале. Посреди него красуется новый неприлично дорогой диван. Его доставили на днях, и по моей просьбе расположили в центре комнаты.

Конфликт с плитками замят, и я с упорством принялась за работу, не ведая, что процесс затянется. Сначала я провожу весь день, сидя на коленях, укладывая нижние ряды плитки, затем передвигаюсь на корточках, потом переставляю стул, на котором сижу, приклеивая кирпичик за кирпичиком. Медленно на моих глазах вырастает кирпичная стена.

В солнечные дни я выхожу на прогулку с фотоаппаратом – мы живём недалеко от парков. В мае туристический сезон только начинается. По укромным живописным аллеям изредка бродят пары или такие же одиночки как я. Шумные экскурсионные группы прохаживаются недалеко от дворцов, созерцая строгие линии ландшафта и набираясь знаний в музеях, которые вылетят у них из голов, как только они рассядутся по автобусам. Туристы фотографируются на фоне скульптур, аккуратно постриженных кустов и зацветающих клумб. Они толкаются, улыбаются и суетятся, поэтому я держусь подальше от людных мест.

Забредаю вглубь пейзажного парка, неспешно прогуливаясь по аллеям. Лучи солнца играют в полупрозрачных зелёных листьях, я сажусь на старую деревянную скамейку –сухую и тёплую. Парки в нашем городе огромные, здесь не слышно машин и прочего городского шума, зато воздух наполнен щебетом птиц и лаем собак вдалеке.

Подставляю лицо солнцу и слушаю пение синичек. Они перепархивают с ветки на ветку, подлетают к домику-кормушке, ища лакомство, затем снова скрываются в ветвях. Маленькие жёлтые солнышки. Нахожу остатки семечек в кармане и вытягиваю открытую ладонь перед собой. Синицы здесь доверчивые, они понимают, что означает мой жест. Одна из птичек приземляется на моей ладони – я чувствую её крошечные коготки на лапках – хватает семечку и улетает.

Однажды мы гуляли с сестрой по Петергофскому парку и высматривали белку: я берегла для неё последнюю тыквенную семечку. Поиски были долгими, и вот она, моя пушистая красавица, смешно скачет навстречу. Протягиваю открытую ладонь… и вижу, как семечка улетает от меня в клюве синички – быстроте и чёткости этой кражи позавидовал бы любой карманник.

Улыбаюсь воспоминанию. Ещё одна синичка осмеливается взять угощение с ладони. Постепенно семян почти не остаётся, и я высыпаю их в кормушку. Делаю пару снимков обедающих птиц и бреду дальше.

Вскоре я миную редкий лесок и выхожу к небольшому пруду, окруженному ивами. Зелёный безлюдный берег ещё не зарос сорняками, нет ни мусора, ни следов от кострищ. Подходящее место для пикника или акварельного пейзажа. Но я так давно не рисовала…

Устраиваюсь прямо на траве и захожу в интернет. Вижу новые фотографии в новостях: Денис выложил в сеть несколько фото своего досуга. Всё, что кажется ему хоть чуточку интересным, он выставляет на всеобщее обозрение. Вот он в спортзале, вот на скалодроме, а здесь с приятелями в кафе. Мы не часто общаемся по телефону, но из этих разговоров понятно, что ему нравится на новом месте. Вряд ли его тянет домой.

Звоню узнать как дела, но Денис долго не берёт трубку, и я кладу телефон обратно в рюкзак. Это так на него похоже – не отвечать сразу. Я давно перестала звонить ему на службу, так как разговоры в рабочее время там не приветствовались. Зато одобрялись задержки допоздна. Но не ради работы. Сотрудники с успехом находили повод отметить то переезд, то День Рождения, то покупку нового автомобиля. Отмечались эти события по-взрослому – в такие вечера у мужа часто разряжался телефон, и я до поздней ночи ждала его, не находя себе места от волнения.

Один случай запомнился мне навсегда. Поздним зимним вечером я ждала Дениса с очередного празднования. Морозная темень за окном, тишина, и, наконец, звонок телефона:

– Майя, Денис скоро приедет, я посадил его на такси, – сообщил мне его коллега. – Перезвони мне, когда он будет дома…

Но никто не приехал. Ещё в течение часа я не могла дозвониться ни до мужа, ни до его сослуживцев… Трубку взяла лишь одна из его коллег, но ничем не смогла помочь. Паника накатывала на меня волнами. Куда человек мог деться из такси? Не воспользовался ли водитель состоянием мужа и не высадил ли его в какой-нибудь глуши, предварительно ограбив? Успокойся, Майя, всё в порядке, подожди.

Сколько занимает путь от метро до нашего дома? «Яндекс.Пробки» ответили, что сорок минут. А прошло уже два часа.

Оделась, вышла во двор – глупо, но бездействовать тяжелее.

Замёрзла, вернулась обратно.

Я не хотела тревожить его родителей, но дальше медлить было нельзя. Позвонила им, чтобы сообщить о пропавшем сыне. Они заволновались и пообещали держать в курсе, если что-то узнают… И узнали. Всё это время Денис… спал у бабушки. Ему не хватило денег расплатиться с таксистом, и воспалённый алкоголем мозг привёл его к бабуле. Я позвонила ей:

– Почему вы не сказали, что Денис у вас?

– А почему я должна говорить? У меня и номера твоего нет.

– Почему у вас нет номера?

– А кто ты такая, чтобы он у меня был...

– Ладно. Если я приду, дверь мне откроете?

– Открою, почему нет.

– И на том спасибо.

Когда я пришла к ней, увидела, что Денис спит на диване в зимней куртке. Время приближалось к полуночи.

Разбудив Дениса, я повела его домой, и только на улице дала волю слезам. Я вспоминала, как хорошо ко мне относилась его бабушка поначалу – хвалила за хозяйственность, рассказывала о своей работе, огороде, спрашивала моих советов. И куда всё делось?

Несмотря на всю любовь к внуку, она была вечно недовольна им, осуждая его манеру общаться и плохие отношения с матерью... да и вообще всю его жизнь.

– Майя, ну хоть ты заставь его читать! Он совсем не читает!

Или:

– Денис, тебе пора получать второе высшее образование. Майя, убеди его!

Но союзницу по переделке внука она во мне не нашла.

Мне нелегко было находиться в атмосфере постоянной вражды, но я ничего не могла поделать – положение внутри семьи было неизменным, давно сформированным, «нормальным»... Меня она стала попрекать за хмурое лицо и то, что не могу влиться в их семью, внука – за то, что не уделяет ей внимания и редко бывает на даче.

Думала об этом, а рядом со мной молча брёл, шатаясь, муж и не понимал, почему я плачу. Еле-еле добравшись до квартиры, он лёг спать, а я осталась наедине с горькими мыслями.

– Мне так стыдно, Май! – услышала я на следующий день. – Коллеги в курсе, даже начальник застыдил… Больше не буду пить…

Так мнение коллег повлияло сильнее, чем просьбы жены, но я была рада и этому. Загвоздка была лишь в том, что история быстро позабылась, празднования сотрудников не прекратились, и обещание потеряло свою силу.

Ещё немного побродив вокруг пруда, я засобиралась домой. Там меня ждёт незаконченная стенка.

Уже в квартире, когда я оглядываю фронт работ, слышу знакомую мелодию:

– Да?

– Привет, котёнок. Как ты там?

– Привет. Всё хорошо. Погуляла в парке, собираюсь делать стенку… А у тебя как дела?

– Всё классно, мы с ребятами в бильярдной, немного посидим в баре и домой. Завтра вечером поеду к тебе. Соскучилась?

– Во сколько тебя ждать?

– Часов в шесть. И у меня новости – в воскресенье идём на День Рождения к Артуру.

Ой-ой. Посиделки. Не хочу. И честно сообщаю об этом Денису.

– Он приглашал нас обоих! Они с Жанной готовят стол, будет не так много народу – человек десять.

– Хорошо, – тяжко вздыхаю я и добавляю. – Не повезло тебе с нелюдимой женой.

– Ну что поделать, – слышу на заднем плане смех и звон стекла. – Ладно, меня ребята ждут, напишу вечером. Целую!

– Пока.

Представляю Дениса в каком-то тёмном баре с кружкой пива в руке. Он чувствует себя в таких местах как рыба в воде, постоянно ищет новые заведения. Может, там у них и не мужская компания вовсе? Нет, нельзя так думать. Несмотря на наши трудности в отношениях, Денис остаётся верным мужем.

А если бы он изменил мне? В голову закрадываются гадкие мысли о том, что это был бы отличный повод собрать свои вещи и уехать в родной город. Я бы справилась. А что мне мешает сбежать, не дожидаясь такого повода? Страх остаться одной? Жалость к Денису, который не сможет меня отпустить? Скорее всего, у меня просто недостаточно причин развестись... Мы ведь любим друг друга и у нас всё хорошо. Да и никто не поймёт моего поступка. Мне ни за что не решиться на такое.

Вечер проходит в борьбе с кирпичной стеной. Она возвышается надо мной. Я будто замуровываю себя живьём… нет-нет, глупости. В первом часу ночи я приклеиваю последний кирпичик, фотографирую свой проект и отправляю Денису. Он не спит, поэтому сразу отвечает:

Денис

Какая ты умничка! Осталсь только покрасить чтобы небыло видно клея между швов

Майя

Спасибо! Покрашу в воскресенье. Очень устала. А завтра на работу.

Денис

Бедненькая моя! Помогу тебе с покраской когда приеду. А вечером ДР Артура, не забыла?

Майя

Как такое забудешь) Готовлюсь морально.

Как вы посидели в баре? Понравилось?

Денис

Да, посидели хорошо. пора спать, кисуль. Спокойной ночи!

Майя

Спокойной ночи.

Подметаюсь в комнате и с чувством выполненного долга укладываюсь в постель в другой комнате… Как приятно просто расслабиться на мягком диване, лёжа в темноте! Занавесок пока нет, и мой взгляд скользит мимо оконной решётки к дому напротив. Стены его кажутся чёрными, но, несмотря на поздний час, несколько окон светится в темноте.

Кто-то не спит... Может быть, в той квартире на седьмом этаже живёт молодой музыкант, который не может уснуть и тихонько играет на гитаре в одиночестве, желая забыть о той, что не ответила на его чувства. Или девушка, которая пишет книгу, кутаясь в плед и попивая какао. Может, кто-то готовится к завтрашнему учебному дню или так увлечён чем-нибудь, что не хочет спать: например, строительством домика из Лего… или собиранием пазла из тысячи деталей… А может быть, это молодые влюблённые смотрят ужастик при включенном свете, чтобы было не так страшно. Смотрю на оранжевые квадратики, которые постепенно гаснут… Или это смыкаются мои веки?..

Глава 8. Предложение

Субботний день посвящён работе. Не происходит ничего примечательного до тех пор, пока я не открываю сообщение от своей сменщицы:

Ксения

Привет! Начну издалека. Какие планы на отпуск?

Вот это интересно! На праздное любопытство не похоже. Она хочет поменяться отпусками?

Майя

Привет. Денис планирует поехать на море, уже присматривает билеты. Выкладывай, что у тебя)

Слишком долго набирает ответ. Слишком. Я успеваю вскипятить воду, напечатать несколько фотографий клиентам и налить себе чай. Даже волнительно слегка. Я бы не хотела отдыхать в августе, если она попросит.

Ксения

Я понимаю, что предложение неожиданное, к тому же у вас в планах море, но чем чёрт ни шутит. В общем, моим родителям подвернулась возможность отдохнуть в санатории в Анапе. Им подруга предложила путёвку на месяц, дешевле некуда, место крутое, а мои не соглашаются! Они на море никогда не были, но не могут поехать, потому что у них дом в деревне – огород, собака. Они там каждое лето проводят, у мамы уже рассада вовсю колосится на подоконнике, сажать скоро будет… Я уговариваю их, обещаю, что присмотрю за всем, лишь бы не упускали такую возможность. Но я могу провести там только две недели! А оставшееся время? И я подумала, может, тебе было бы это интересно. Ты же говорила, что мечтаешь оказаться в какой-нибудь глуши на природе…

Читаю её сообщение, а брови медленно ползут наверх. Бред какой-то. Некому присмотреть за домом и собакой! А как же соседи? Друзья, в конце концов? Или у всех свои планы, а меня можно просить отказаться от южного пляжа и тёплого моря ради чужого огорода?.. Да и Денис меня ни за что не отпустит! Но что-то неуловимо-соблазнительное пробивается сквозь эти строки…

Ксения

Нет, ты не подумай, что я зову тебя батрачить на моих родителей в какую-то дурацкую деревню! У нас замечательный дом, аккуратный участок, да и места очень красивые. Всего двадцать домов, уютно, вокруг поля, лес, речка в трёх километрах… Я сама там люблю бывать, только вот с интернетом там проблемы, и друзья редко туда приезжают. Скучновато, но это и ненадолго… А в огороде только грядки поливать надо в солнечные дни, больше ничего. Ну ещё урожай собирать и есть)))

Я пытаюсь примерить на себя роль деревенской одиночки и не могу. Слишком странно всё это!

Майя

Это действительно очень неожиданно! Да и выглядит как-то нереально. Как твои родители доверят мне, чужому человеку, свой дом? И как ко мне отнесётся ваша собака? И вообще, представь, смогу ли я там прожить одна, в незнакомом месте? Ну и муж меня не отпустит. Он давно запланировал поездку на море. Так что… вынуждена тебе отказать.

Ксения

Я понимаю… Сама не верила в эту задумку. Буду писать ещё кому-нибудь. Родители тоже спрашивают у своих друзей, но у кого стройка в разгаре, у кого свои дачи без присмотра. В общем, мы ищем любые варианты. В крайнем случае, соседи помогут, они хорошие. Ючи жалко, нашего пёселя, не знаем, кому его пристроить, он без родителей с ума сойдёт. Он добрый, кстати. А вообще, я предложила тебе это как альтернативный вариант отпуска. Я же помню тот домик!

На экране высветилась знакомая фотография – маленький домик в еловом лесу, капает дождь, в окне горит свет. Следом моё сообщение: «Мечтаю пожить вот так, в одиночестве, чтобы ничего не тревожило».

Ксения

Сообщи, если передумаешь))) И кстати, ты не чужой человек, мы с тобой сто лет вместе работаем, родители тебя знают, и были бы рады оставить на тебя хозяйство и Ючи.

Вот доверчивые люди! А если я случайно сожгу дом или сломаю что-нибудь дорогое? Я представляю, как провожу две недели в этой неизведанной глуши. Конечно, я испугалась ответственности за чужое имущество и за себя. Вдруг будет тяжело? Или мне не понравится место? Эти красивые фотографии из сети, с одиноко стоящим домиком посреди леса, уютными комнатками под крышей, гамаками в саду – всего лишь одна сторона медали, глянцевые картинки, обещающие отдых на природе, солнечную погоду и благородное уединение с книжкой. На деле всё по-другому: комары, холод, земля под ногтями, отсутствие водопровода и приличной уборной. Нет, это не для меня. Согласиться на это, отказавшись от южного курорта? Я поступила бы просто глупо!

И всё же… и всё же… Когда меня смущали трудности? Почему я вижу всё в таком чёрном свете? Я не избалованная, я бы точно справилась. В конце концов, я взрослый человек, мне могут доверить присмотреть за домом! «Расскажи подробней», – пишу я подруге.

Ксения

Окей! Итак. От города до деревни добираться два часа на электричке. Станция в селе, а деревня от него в двух с половиной километрах. Не пугайся, но магазины есть только там. В деревне их нет. Обитатели все хорошие, в основном, дачники, тоже приезжают на лето. Нет никаких криминальных элементов или алкоголиков. У всех вполне ухоженные участки, да и деревня красивая – ни мусора, ни зарослей. Есть только один заброшенный дом, но он с краю и никто там не живёт. Нет водопровода, это минус, но есть колодцы с чистой водой. Электричество, телефонная связь, конечно, есть, мы не совсем дикари))) Но не проведён газ, все пользуются баллонами и электрическими плитами. Ещё у нас есть баня, там самодельная душевая (удобная). Туалет не на улице, не переживай! Всё прилично! И дом совсем не большой, два этажа, один из которых – чердак, а внизу кухня и две комнаты. Всё необходимое есть, везде чисто. Есть печка! Единственный нетронутый элемент после обновления дома. Если ещё что-то интересует – спрашивай.

Перечитываю написанное, и необычное Ксюшино предложение обрастает довольно приятными подробностями, становясь всё более реальным и менее пугающим. Уютный домик. Отпуск. И почему меня смутила возможность пожить в чужом доме? Многие люди арендуют дачные коттеджи летом ради отдыха на природе, а мне предоставляется такая возможность бесплатно. Мне хочется испытать себя, поменять обстановку, и я почти готова согласиться, но… Мысли о Денисе возвращают меня с небес на землю. Он всегда готовится к отпуску заранее. Он хочет на южное побережье – он туда поедет. Согласится ли променять море на деревню? Ни за что. Отпустит ли меня туда одну? Никогда.

Вздыхаю и набираю сообщение:

Майя

Очень заманчиво. Мне правда нравится эта идея. Но есть одно большое «НО». Денис.

Ксения

Так может, он захочет поехать с тобой? Это не проблема. Майя, ты не представляешь, как выручишь нас! Мне бы так хотелось, чтобы родители наконец побывали где-то, что-то посмотрели. И они этого хотят, но никто пока не соглашается ездить к нам так далеко!.. Поговори с Денисом…

Майя

Я поговорю с ним, конечно.

А сама думаю, что в лучшем случае он просто поднимет меня на смех.

Весь день пытаюсь подготовить нужные слова, которые убедят его провести пару недель вдалеке от цивилизации. Денис сходит с ума от скуки, если в метре от него нет интернета, бара или друзей. И тут меня словно озаряет! Это же отличный шанс поработать над нашими отношениями! Без отвлекающих гаджетов, без посторонних, только мы вдвоём – думаю, мы придумаем, чем заняться!

Выхожу с работы. Знакомая чёрная иномарка напротив входа мигает мне фарами. Денис. Сажусь на пассажирское сидение и целую мужа. Его глаза светятся от радости, он похож на довольного сытого ребёнка.

– Привет, кисуля! Еле успел!

– Привет! – улыбаюсь я. – Рада, что ты приехал.

– Ну что, домой? Или в кафе посидим? Я так давно тебя никуда не приглашал...

– Может, домой? Я вкусный ужин накануне приготовила… – робко предлагаю я.

– Что там делать? – он недоволен, но соглашается. – Ладно.

Он заводит машину, и мы трогаемся с места. Ещё не стемнело, белые ночи потихоньку вступают в свои права – мне нравится наблюдать, как зажигаются фонари и окна в домах. Город окрашивается в особые тона – ещё не ночь, но всё готовится к ней, спешит завершить начатые днём дела, чтобы укутаться в уютное покрывало вечера. Мы катим по шоссе, обгоняя другие автомобили, и я вставляю в магнитолу флешку со своей любимой музыкой. Приятные ритмы заполняют дорогой салон.

– Как добрался? Без приключений?

– Да, ничего интересного. Правда, ребята сказали, что больше со мной не поедут, – он смеётся.

– Почему?

– Говорят, слишком гоняю.

– Так может, стоит прислушаться? Тебе не первый раз такое говорят. И вообще… легче предотвратить, чем потом исправлять.

– Перестань. Ты мне не доверяешь?

– Дело не в доверии!

– А в чём? Я всё контролирую. Оцениваю, когда могу обогнать или превысить. Вот этот участок дороги я вообще знаю как свои пять пальцев – камер тут нет, смысл терять время и тащиться как черепаха?

Мы несёмся по прямой, на спидометре сто тридцать. В любой момент на встречку может вылететь пьяный водитель, или в нашей машине что-то сломается, или Денис от усталости потеряет концентрацию…

– Пожалуйста, сбавь скорость!

– Как скажешь, – хитро улыбается муж: впереди виднеется светофор, и хочешь-не хочешь, нужно притормозить.

Вскоре мы дома. Зажигаю свет на кухне, разогреваю запечённые овощи с мясом, готовлю салатик и накрываю на стол. Слегка волнуюсь перед разговором. Денис приходит проверить готовность ужина, включает телевизор и открывает бар, которым очень гордится.

– Вина?

Устало вздыхаю:

– Зачем?

– Выпьешь… расслабишься…

– Нет, зачем ты предлагаешь, если знаешь, что откажусь?

– А вдруг.

Догадываюсь, что истинная причина в другом: так больше шансов на близость со мной. Прогоняю эти мысли прочь. Супруг мешает себе какой-то коктейль, добавляя лёд в красивый бокал.

Мы ужинаем в молчании, Денис то и дело поднимает взгляд к работающему телевизору, а у меня кусок в горло не идёт.

– Как ты смотришь на то, чтобы слегка поменять планы на наш отпуск? – выпаливаю я.

На мгновение он перестаёт жевать.

– Я уже запланировал поездку в Сочи.

– Помню. Но… сегодня Ксюша предложила мне кое-что необычное. Её родители на месяц уезжают в Анапу и им не с кем оставить дачный дом, огород и собаку. Ксюша может провести там две недели, но они не могут никого найти на оставшиеся четырнадцать дней. Так вот… она предложила мне присмотреть за их участком… деревня в Ленобласти… Только представь – тихое местечко, природа, река, и мы вдвоём…

Я и сама слышу, что уверенность в словах тает, словно лёд в бокале Дениса. Он откидывается на спинку стула и бросает вилку на стол.

– Ты издеваешься?

Недавно его глаза сияли, а теперь лицо потемнело. Я совершаю ошибку, спрашивая:

– Что в этом такого?

Он закипает:

– Майя! Ты ведь не всерьёз? Хочешь променять шикарный отдых в Сочи на какой-то убогий деревенский домик? – он спешит напасть, чтобы выставить моё предложение в невыгодном свете и выбить эту идею из моей головы. Видит, что я сомневаюсь. – Мы же планировали всё заранее, а сейчас ты хочешь передумать?

– Я понимаю, эта идея поначалу кажется дикой. Но, Денис, мы были на море несколько раз, и я знаю, что нас ждёт: пляжи, экскурсии, развлечения… Я в курсе, ты не любишь сидеть на месте. И легко отдыхать вдвоём, когда вокруг столько интересного. Но можем ли мы провести время по-настоящему вместе? Без шумихи, без интернета, находя интерес друг в друге, а не во внешнем мире?.. Я уверена, мы смогли бы.

Аргументы притянуты за уши, я уже сама чувствую это. Смотрю на него и понимаю – нет, ему наскучит такая жизнь уже на следующий день. Я мечтаю о чём-то несбыточном – даже если я уговорю его на эту авантюру, то пожалею. А мне не хочется проводить отпуск с капризным, скучающим мужем, ежедневно выслушивая его упрёки. Он не захочет читать, рисовать или прогуливаться по лугам, наслаждаясь видами русской природы... смешно это представить.

– Ты себя слышишь вообще? – он повышает голос. – Ты собралась жить в доме чужих для тебя людей, в какой-то глуши, в незнакомом месте!

– Они не чужие! Это родители моей подруги. Что в этом особенного? Многие люди даже снимают домики на лето, чтобы просто отдохнуть на свежем воздухе!.. – и добавляю:

– Тогда я просто поеду туда одна!..

Денис сокрушённо качает головой, словно ничего глупее он не слышал:

– Майя, что ещё за бред? Во-первых, ты не справишься. А во-вторых, мы с тобой семья! Мы везде должны быть вместе! Спроси у кого угодно, никто не ездит в отпуск по отдельности!..

– А по-моему, люди в здоровых отношениях дают свободу друг другу и ищут выход, если их желания не совпадают. Почему я снова должна тебе уступать?

– Потому что это глупо – отказываться от отдыха на море! Я не согласен. Мы едем в Сочи, как и договаривались.

– Но ведь это ты за меня всё решил!

– Хочешь сказать, ты была против?

Нет, я не была против. Я уже давно плыву по течению, соглашаясь с мужем в большинстве вопросов. Вот и сейчас он убедил меня в незыблемости его планов. Мне нечего ответить.

Дожевав свою порцию, ставлю посуду в мойку, где она пролежит до следующего вечера. Мы расходимся по комнатам. Я – к ноутбуку, а муж к телевизору. Сквозь стены слышу его приглушённый голос, разговаривает с кем-то по телефону.

Открываю новое сообщение от Ксюши, а там… пять фотографий. От их красоты захватывает дух. Широкая деревенская улица, такая зелёная, чистая, домики словно кукольные – свежая краска на стенах, цветы под окнами. Листаю дальше. Река на закате – солнце отражается в воде, а на переднем плане живописный тростник... А это Ючи, пёс неопределённой породы, сидит на аккуратном крыльце, уши прижаты, но не от испуга – мордочка расплывается в улыбке. А вот заброшенная церковь, залитая солнечным светом – на широком лугу, и ни души вокруг, только небольшой лесок на заднем плане и тропинка. И, наконец, дом внутри. Белые стены, простая мебель из светлого дерева, лёгкие занавески на окнах, а на подоконнике букет полевых цветов… Фотографии пропитаны летом и солнцем, всё так и дышит уютом и свежестью! Читаю подпись: «Я подумала, это поможет принять вам решение. Фотографировала родные края в прошлом году».

Вдруг дверь открывается и в комнату заглядывает Денис:

– Что делаешь?

– Ксюша прислала мне фотографии своей деревни, такие красивые… Хочешь посмотреть?

– Майя, мы уже всё обсудили. Я не передумаю.

Смотрю на мужа, но он не двигается с места, только голова в проёме торчит.

– Меня Лёха зовёт встретиться. Не виделись с ним две недели.

– Ты ведь только приехал, и мы снова проводим вечер порознь.

– Но Лёха скоро уходит в плаванье на полгода.

– Понятно…

Он наконец заходит в комнату и целует меня в щёку.

– Ну пока. Люблю тебя.

– Пока.

Денис выходит, затем я слышу стук входной двери. Квартира снова опустела. Тишина среди бетонных стен.

Возвращаюсь к фотографиям. По ту сторону экрана – лето, природа и дом, в котором мне не жить. Я не смогу противиться мужу, он так готовился к поездке на море.

Майя

Поговорила с Денисом. Разругались. Одну он меня не отпускает. Очень жаль… А фотографии просто чудесные!

Ответ не заставляет себя ждать:

Ксения

Да уж, жаль. А ты сама-то хотела бы у нас пожить?

Я вымученно листаю фотографии. Это место кажется идеальным для меня.

Майя

Да, Ксюша, очень хотела бы. Сначала эта идея показалась мне абсурдной, но теперь я понимаю, что такой шанс может больше не выпасть. Я мечтала пожить на природе. Но я не могу поехать без Дениса. Я трусиха. Мне тошно от мысли, что я завишу от мнения мужа, и представляю, как отреагируют его родственники, если я уеду без него.

Отправляю сообщение, не перечитав. Чёрт, зачем я это отправила? Слишком откровенно, да и Ксюша вряд ли поймёт меня – такая бойкая, смелая, на её фоне я выгляжу слабой. А вот и ответ:

Ксения

Ты не трусиха. Ты заталкиваешь свои желания и чувства куда подальше, боясь реакции окружающих. Трудно ощущать себя счастливой, постоянно загоняя себя в рамки, согласись?

Майя

Да, но мне будет комфортней, если я откажусь от своих желаний. Так я смогу избежать лишних проблем.

Ксения

Прости, но звучит кошмарно. И боюсь, когда-нибудь тебя всё же накроют проблемы, но уже другого плана… Это лишь мои домыслы, можешь не обращать внимания. Я мало знаю о вашей семейной жизни.

Но мы счастливы с Денисом! Нас окружает благополучие, мы уважаем друг друга! Ругаемся иногда – ну и что? Все ругаются. Идеальных пар не бывает, разве только в фильмах. Но на душе тяжело. Я и правда хочу побывать в той деревне.

Майя

В любом случае, вынуждена отказаться от твоего предложения…

Прозвучало слишком сухо и официально, но мне всё равно. Я опускаю голову на подушку и смотрю в тёмный потолок. Что мешает мне быть счастливой? Поступать так, как мне хочется?

Прислушиваюсь к тишине в квартире, будто она может дать мне ответ.

Сегодня Денис придёт поздно ночью. Завтра мы будем красить кирпичную стену, а затем пойдём на День Рождения к Артуру. Нужно выспаться, чтобы набраться сил для этого непростого воскресенья.

Глава 9. День Рождения

Ночью мне плохо спится – сначала Денис случайно будит меня прикосновением холодных рук, вернувшись домой под утро и забравшись под одеяло. Затем мне снятся яркие цветные сны, и, проснувшись в девять утра, не могу разгадать их смысла. Денис мирно сопит. Я вылезаю из постели, и, захватив с собой книгу, устраиваюсь на солнечной кухне, чтобы выпить чай с бутербродами.

Тихое утро нарушается резким, как пожарная тревога, звонком телефона. В глубине квартиры Денис снимает трубку, недолго беседует, а вскоре появляется в дверях: сонный, растрёпанный, помятый. Громко зевает во весь рот. Он похож на ребёнка, которому не дали вволю поспать. Невысокий рост, узкие плечи, выпирающий живот. Стараюсь не заострять на этом внимания.

– Сейчас родители заедут, – сообщает он.

– Когда?

– Минут через пятнадцать. Зовут на дачу.

– Опять? Ты поедешь?

– Ну у нас же есть время до вечера, успеем! Ты со мной?

Мне снова кажется, что в нашу жизнь врываются, не стучась.

– Я собиралась покрасить кирпичи, а ты обещал мне помочь…

– Но ведь это и наша дача! К тому же родители без меня не смогут. Ладно, ты оставайся красить, а я поеду.

Готовлю мужу завтрак и допиваю чай в его компании. Через десять минут, промчавшихся слишком быстро, пиликает домофон. Глыба льда застывает у меня в животе. Да что же это такое! Они мне не враги, чего я опасаюсь? Впрочем, последняя встреча с главой семейства прошла не так гладко, как хотелось – вспоминаю историю с кирпичной плиткой и мои обвинения. Он тогда ушёл, не попрощавшись.

Родители мужа заходят в коридор, я встречаю их приветствием и улыбкой. Следом за ними вплывает и бабушка. Никто не улыбается в ответ – и вот я уже не в своей тарелке.

– Вы ещё не одеты? – возмущается мать Дениса.

– Я недавно встал!

– А ты чего так долго спишь! – вставляет отец семейства. – Нормальные люди давно уже на ногах…

– Так я не поняла, вы едете или нет?

– Я еду, успокойся, – отвечает Денис матери. – Сейчас оденусь.

– А ты, Май?

У них не получится взять меня под контроль. Стараюсь отвечать непринуждённо:

– Нет, я останусь доделывать кирпичную стену.

Заинтересованность мелькает в их глазах, и отец начинает разуваться со словами «Ну-ка, пойдём оценим, что у тебя получилось». Женская половина следует за ним.

– Ну… Неплохо, неплохо. Будешь красить?

– Да.

Бабушка подходит к моему творению и поджимает губы:

– Зачем вам такая стена? – скрипучий голос под стать хозяйке.

– Мам, это сейчас модно, – свекровь опережает меня с ответом. Он звучит насмешливо.

Денис появляется в дверях одетый.

– Ну как вам? – он не слышал разговора.

– Не понимаю я этого, ребят, – пожилая женщина поворачивается к внуку, вздыхает и неодобрительно качает головой. – Зачем в квартире кирпичи! Это же дом, а не улица.

– А зачем обои такого цвета? Быстро надоест, – вставляет свекровь.

– Главное, чтобы нас всё устраивало, – парирует Денис.

Мне даже дышать трудно. Мы подбирали интерьер так тщательно, так долго; потратили немало времени на ремонт, вкладывая не только средства, но и душу… чтобы выслушивать сейчас насмешки и неодобрение.

– И долго вы собираетесь делать ремонт? – интересуется мать у Дениса.

– Как получится. Остался коридор и маленькая комната. Но это не сразу.

Тут она упирается взглядом в меня:

– Но ведь это же очень вредно! Когда ты забеременеешь, тебе нельзя будет находиться среди всей этой пыли! Вы же планируете ребёнка?

Ого. Как быстро поменяли тему. Не хватало мне ещё и это с ними обсуждать. Все уставились на меня.

– Эээ… планируем… но не сейчас…

– А когда?

– Мам, какая разница? – отвечает Денис.

– Как это «какая разница»? – свекровь резко поворачивается к нему. – У меня в её возрасте уже был пятилетний сын!

Молчу и хмурюсь, пытаясь проглотить бестактность.

– Ладно, – отец Дениса делает хлопок ладонями, будто ставя точку в разговоре, и двигается к выходу. – Идём! Мы машину неудачно припарковали. Майя, успехов в покраске. Выходим, выходим...

– Спасибо, – мямлю я и плетусь их провожать. На душе гадко, словно по ней потоптались. Причём прошлись не грязными ботинками, а предварительно разувшись, завуалировав критику фальшивыми улыбками, а осуждение – толстыми намёками. Я облегченно вздыхаю, когда за всеми ними закрывается дверь.

Что я там говорила себе? «Им не получится взять меня под контроль»? Да они уже сидят в моей голове, разъедая моё спокойствие своим ядом. И муж не замечает этого, привыкнув к подобному обращению, заставляя и меня смириться с ним. А я не могу.

Денису выстроили идеальную судьбу: баловали в детстве, потакали в школе, устроили в институт и на работу, а теперь пророчили благополучное будущее с шикарной квартирой и огромным загородным домом. А я в этом глянцевом будущем чувствовала себя чужой.

Ребёнок… Значит, свекровь считает, что дети и ремонт несовместимы? Именно поэтому её единственного сына до трёх лет воспитывала бабушка? «Из-за ремонта» он жил с ней и был лишён родительской любви в таком важном возрасте?

Наношу на стену краску. Включаю музыку, настежь открываю окно. В просторную комнату тянутся осыпанные солнцем ветви сирени. Так гораздо лучше! И почему я чувствую такую гармонию, оставаясь одна?

Незаметно пролетает час, затем ещё один… Стена покрывается ровным слоем краски. Мне нравится результат, комната стала ещё светлее. Радость от завершённого дела вдохновляет меня! Убираюсь, мою валик и кисточку. Заглядываю в холодильник, а там пусто, нужно сходить в магазин, приготовить обед, собраться на вечеринку в честь дня рождения… Радость потихоньку выветривается из моей головы и заменяется нарастающими болезненными спазмами.

К обеду все дела переделаны. Отдыхаю под тёплыми струями воды, затем превращаю свои непослушные волосы в блестящие волны. Рисую себе выразительные глаза взамен уставшим.

Что надеть, чтобы чувствовать себя уверенно? Пока стою перед шкафом и выбираю наряд, в дверном замке щёлкает ключ.

– Привет!

– Почти готова? – Денис оценивающе разглядывает. – Красотка. Я сейчас помоюсь и выходим.

Он проходит в комнату и совсем как отец осматривает результат моего труда:

– Здорово получилось! Ты умничка!

И скрывается в ванной. «Я-то умничка, а вот ты мне так и не помог, хоть и обещал».

Обедаю в одиночестве, а через полчаса мы, захватив подарок, выходим из дома.

– Не на машине? – спрашиваю я.

– Ты что? – он улыбается. – Как я поведу на обратном пути? Не ты ж меня повезёшь.

Это так, у меня нет водительских прав. Денис считает, что они нужны женщинам только ради того, чтобы забирать пьяных мужей из баров.

– Пожалуйста, Денис. Не пей много… Очень прошу.

– Я всегда знаю меру!

Что ж, снова стараюсь ему поверить.

На улице яркая весна. Мы идём по солнечным дворам нашего города, держась за руки. Пересекаем огромную пустую площадь с собором в центре и тут же ныряем сквозь толпу на оживлённом перекрёстке.

– Кстати, а почему ты не пошла в платье?

Я выбрала чёрные обтягивающие брюки и светлую рубашку с тонким поясом, обулась в классические балетки. Мне кажется, я выгляжу здорово.

– Тебе не нравится?

– Я хочу, чтобы ты чаще надевала платья. Почему ты так редко их носишь?

И правда, почему? Юбки, сарафаны, эти летящие ткани, пастельные тона… символы безмятежности и лёгкости. Тонкие каблучки, точёные ножки. Когда я надеваю платье? Когда чувствую гармонию с собой и миром и без опаски открываю чужим взорам свою женственность. Но не сегодня. Сейчас мне нужна броня в виде брюк и рубашки.

– Я чувствую себя уверенней в брюках. Да и возвращаться будем поздно, а вечера пока холодные.

Ответ его устраивает, и мы продолжаем путь молча. Дом Артура всё ближе, беспокойство всё сильнее. Мне непросто вталкивать себя в незнакомую компанию. Нужно общаться, нужно отвечать на вопросы, нужно улыбаться и казаться открытой в надежде, что нам будет друг с другом интересно.

Вот и подъезд. «С Днём Рождения!» – кричит Денис в домофон, и он приветливо сигналит, отпирая замок. Квартира, узкая прихожая, именинник, заслоняющий собой половину коридора… Мы радостно поздравляем его, он сияет улыбкой, принимая подарки… Его четырёхлетний сын Марк крутится неподалёку, мальчика завораживает этот шум и праздничная суета, но он стесняется подходить ближе. Мы проходим в комнату, где собрались гости, нас знакомят: отец Жанны – дядя Семён, двое друзей Артура с жёнами: Вадим, Миша, Таня и Ира, двое детей – Милана и Света… Не забыть бы, как кого зовут. Хозяйка зовёт меня на кухню, и я с радостью спешу туда – здороваюсь с Жанной, и помогаю отнести закуски на стол. Гости обсуждают что-то своё, абсолютно не замечая меня. Продолжаю помогать Жанне, успевая уворачиваться от снующих по коридору детей. Я подхвачена праздничным водоворотом, мне некуда деться от этой суеты.

Вскоре мы садимся за стол. Звучат тосты, Денис тоже не остаётся в стороне, расхваливая своего друга и вспоминая их скаутское прошлое. Потом к нам присоединяются опоздавшие гости – двое парней, явно заглянувшие с целью как следует «раскачать» наши посиделки. Слишком громкие, слишком весёлые, отпускающие неуместные шутки и почему-то обсуждающие виды самогона. Паша и Рома, кажется?..

– Не пьёшь? – грузный именинник обращает свои кофейные глаза на меня. Мне всегда не по себе, когда мы общаемся: каждый раз он устремляет на меня свой испытующий взгляд и смотрит, не моргая, пока слушает ответ. Голос его равномерный, глубокий, и весь разговор напоминает гипноз.

– Нет, не пью, – улыбаюсь я.

– А что, есть причины? – его полные губы расплываются в хитрой ухмылке.

Осторожно уточняю:

– В каком смысле?

Надеюсь, остальные не слышат нашего разговора.

– Прибавления ещё не ждёте?

Ох, чёрт. Не слишком ли много намёков на беременность за один день? Чувствую на себе любопытные взгляды окружающих. Я им чужой человек, кому какое дело до моей репродуктивной функции?

– Нет, не ждём, – выдавливаю я без улыбки. Беспомощно поглядываю на Дениса, но он занят наполнением своей рюмки.

– А что так? – Артур уставился на меня своим фирменным взглядом, от которого сложно укрыться.

Интересно, когда я наберусь смелости говорить всё, что думаю? Но это друзья Дениса, и они считают, что вправе знать, когда у приятеля появится наследник. Только вот я так не считаю. Поэтому набираю в грудь побольше воздуха и выпаливаю:

– Мне не хочется обсуждать этот вопрос.

И добавляю улыбку, как бы извиняясь. Но мне извиняться не за что. Я просто хочу закончить разговор на мирной ноте, но понимаю, что после такой реакции у них появится ещё больше вопросов.

Денис не заметил моих терзаний.

На миг воцаряется тишина, которую двое самых шумных приятелей, видимо, просто не могут терпеть:

– Артур, тащи гитару!

Настраивают инструмент, и вскоре квартиру наполняет громоподобное пение. Ухожу в уборную.

– Марк, – на обратном пути я ловлю малыша, пробегающего мимо меня, – покажи, кто это у тебя?

Мальчик с удовольствием демонстрирует фигурку Человека-паука.

– Он ещё вот так деает! – ребенок не выговаривает букву «л», но это не мешает ему показывать, как у супергероя гнутся ноги и руки. Игрушка действительно отличная, да и Человек-паук мне всегда нравился.

– Какой он у тебя классный! – восхищаюсь я, а малыш вдруг берёт меня за руку и ведёт в детскую комнату со словами: «Пойдём покажу Фэша!». В первую секунду я растерянно следую за ним, удивляясь его доверию к незнакомой тёте. Но тут же радуюсь – можно не возвращаться за общий стол. В комнате Милана и Света, сидя на полу, что-то строят из Лего.

Марк показывает мне ещё одну фигурку – Флэш в красно-жёлтом костюме.

– Он у тебя самый быстрый?

– Да! Бжжжж! – мальчик резко провозит Флэшем по полу, по стене, даже по одной из девочек, чтобы показать способности супергероя. К нему присоединяется Человек-паук и вот уже Марк устраивает пластиковым ребятам нешуточный бой, сопровождая сцену громкими звуками.

– Милана, – улыбаюсь я, – у тебя всё лицо в шоколаде. Давай вытрем?

Она увлечена игрой и мотает головой, насупившись. На вид ей лет пять, она старше Марка, и явно не доверяет мне. Я приношу сумку и вынимаю влажные салфетки.

– Милана, ты сегодня нарядная как принцесса. А разве принцессы ходят чумазыми? Ммм, как вкусно пахнет, – с наслаждением вдыхаю цветочный аромат. Света помладше, она забирает салфетку и повторяет за мной, с довольным видом нюхая салфетку, и вдруг начинает намывать своё и без того чистое личико. Я протягиваю вторую салфетку Милане: она тоже хочет выглядеть опрятной, поэтому тщательно вытирает шоколад вокруг губ.

Оказывается, с детьми весело. Надуваю воздушный шарик, и мы перекидываем его друг другу, не давая коснуться пола. Затем находим новое развлечение – рисуем маркером на спущенных шарах, потом надуваем и смотрим, что получилось. Детей очень веселит, что рисунки разрастаются, и с криками «Кошка потолстела!» или «Сейчас у него лицо лопнет!» они хохочут и бросаются рисовать новых персонажей. Мне уже не хватает воздуха, чтобы наполнять шары, но мне тоже весело, потому что детский смех заразителен, а комната превращается в разноцветное море.

Сначала Марк, потом девочки вылетают из комнаты, спеша продемонстрировать свои творения родителям. Они заставляют взрослых оторваться от пения под гитару – все восторгаются разноцветной воздушной галереей, а некоторые даже присоединяются к детской игре, задача которой навести как можно больше суеты, перебрасывая друг другу шары.

– Давайте танцевать! – объявляет Артур и включает музыку. Огромные колонки взрываются ритмичной мелодией. Детей не нужно заставлять дважды, они скачут, словно заводные игрушки, радуясь всеобщему вниманию и веселью.

– Ты где была? – интересуется Денис, а чтобы я его услышала, приближает свои губы к моему уху, отчего меня подташнивает.

– С малышами в другой комнате. Не дыши на меня.

Знакомое выражение лица в ответ – остекленевшие глаза, спокойная, даже какая-то блаженная, полуулыбка. Он обещал пить в меру, но что такое мера и где она вообще?

Одна семейная пара засобиралась домой, и хозяева идут провожать ребят. Артур зовёт и Дениса:

– Пойдём, подышишь свежим воздухом.

Тот не сопротивляется, и, слегка пошатываясь, бредёт вслед за ним. Квартира немного пустеет. Дети успокоились и пьют чай с восхитительным черничным пирогом, остальные беседуют в своём узком кругу. Только я сижу поодаль в одиночестве. Играет медленная музыка, и неожиданно отец Жанны – дядя Семён, худой морщинистый мужчина в старомодных брюках и клетчатой жилетке, – еле-еле поднимается со своего кресла и, покачиваясь, направляется ко мне.

Я замираю.

– Может, потанцуем? – он наклоняется ко мне.

– Н-нет, извините, я не танцую, – отвечаю я.

– Всего один танец…

Он протягивает руку, берётся за моё плечо, пытаясь подтолкнуть, и я резко вжимаюсь в спинку стула.

– Дядь Семён! Не хочет девушка танцевать!

Рома спасает меня от назойливости старика, я благодарно шепчу «спасибо» в его сторону, но им снова нет дела до меня – дядя Семён, пробормотав что-то, возвращается на своё место, и ребята вовлекают его в разговор.

Я облегченно выдыхаю. Зря я думала плохо о ребятах.

Ещё через полчаса засобирались и мы. Дениса клонило в сон прямо на стуле, поэтому я поспешила растолкать его и уговорила идти домой. Мы тепло распрощались со всеми и отправились восвояси.

Мы брели в молчании, и на нас надвигались дома, выглядывая из-за деревьев жёлтыми глазами. Слабо горящие фонари освещали пустую дорогу. Свернув в тёмный сквер, мы пошли ещё медленнее:

– Мне плохо. Кажется, я переел…

Денис едва шёл, пошатываясь и держась за живот. Он выглядел жалким.

Несколько лет назад я и предположить не могла, что увижу себя такой: в тёмном проулке, рядом с пьяным мужем. Мне стало стыдно перед собой. Что я сделала не так? Почему всё пришло к этому моменту? Я была уверена, что нашим отношениям ничего не помешает – ни расстояние, ни его родители. А сейчас смотрю на нелюбимого человека и понимаю, что греться в этом болоте депрессивного покорства больше не могу.

Денис не выдерживает и ныряет в кусты. Я слышу, как его рвёт, отвращение поднимается волной, голова пульсирует болью. Мимо проходит молодая семья – родители и дочка, – а я стою недалеко от злополучных кустов, где молодого мужчину выворачивает наизнанку. Они косятся в нашу сторону, женщина что-то произносит, я не слышу. Предлагает помощь или осуждает?

Денис плетётся ко мне, я отдаю ему пачку влажных салфеток.

– Я точно переел… Мне ещё за столом стало нехорошо…

Мне хочется кричать, но мы бредём домой в тишине. У Дениса нет сил разговаривать – вся энергия тратится на то, чтобы идти ровно. Добираемся до квартиры. Он тут же раздевается и, ополоснув лицо, уходит спать.

Стерев макияж, я долго стою перед зеркалом в ванной, рассматривая свои усталые глаза. Кажется, я больше не могу бороться. Опускаюсь на коврик возле раковины. Горечь разрывает лёгкие, а слёзы текут, не останавливаясь, и голова разлетается на куски; нет ничего, что могло бы поднять меня с пола и собрать обратно…

Или всё же есть?

Я чувствую, как жалость к себе заменяется злостью. Может, пора взять ответственность на себя? Я будто иду по пути меньшего сопротивления. А если я себя жалею, значит, признаю, что бессильна перед собственной судьбой. Удобно? Конечно. Счастлива ли я? Нет.

Я же знаю, чего хочу! На часах ещё нет одиннадцати. Беру телефон и пишу Ксюше:

«Привет! Я согласна присмотреть за вашим домом».

Глава 10. Последствия

В ответ тишина.

«Ксения была в сети 2 часа назад»

Ну что ж, не страшно, подожду. Отвечу пока на послание Ники – она спрашивает о том, как прошёл День Рождения.

Майя

Так себе. Очередные расспросы «Когда заведёте ребёнка?», пьяный домогающийся мужик и Денис, которого вырвало в кустах по пути домой. Надоело. Из плюсов: я здорово провела время с детьми.

Даже и добавить нечего.

Достаю из кладовки второе одеяло, а с супружеского ложа забираю свою подушку. Устраиваюсь в большой комнате. Телефон молчит, а на что я надеялась, написав девчонкам ночью? А может Ксюшины родители уже нашли помощников? Предчувствие утраты зарождается в груди, но я гоню его прочь.

Экран гаснет – утро вечера мудренее. Надеюсь, я не передумаю завтра, не струшу и не поддамся на провокации мужа. Забираюсь в кровать и зарываюсь в одеяло. Люблю уединение, но не в те моменты, когда кажется, что я одна на всём свете.

Утром просыпаюсь от звонка будильника. На цыпочках иду по холодному полу. В квартире тихо, в комнате никого нет – Денис уехал на работу. В его мире всё по-прежнему хорошо и спокойно.

Захожу в Телеграм.

Ксения

Не шутишь? Круто!!! Ты чего передумала? Ты просто не представляешь, как я тебе благодарна!! Вы вдвоём поедете?

Словно камень с души! От радости сердце подскакивает в груди! У меня всё получится, я верю. И уже не терпится отправиться навстречу неизвестному.

За завтраком набираю ответ:

Майя

Не шучу))) Поеду одна. Это тебе спасибо за такую возможность! Надоело смотреть на свою жизнь со стороны, надо что-то менять, надо отдохнуть без Дениса, понять себя... Он ещё не в курсе, но я не передумаю, не переживай.

Ксения

Ого. Что-то случилось?

Майя

Да, уже давно, больше терпеть не хочу. Единственное желание – сбежать от этой семейной жизни, где я выступаю в роли удобной жены, а муж в это время не может ни выслушать меня, ни защитить от родственников, зато постоянно проводит вечера с друзьями и нарушает свои обещания не напиваться... Ты уж прости, что посвящаю в свою личную жизнь, но какой смысл скрывать? Мне очень нужна эта поездка. Честно говоря, даже не знаю, как проживу эти недели в её ожидании.

А вечером разразился скандал. В стену прилетел стеклянный стакан, разбившись на множество ледяных острых капель и оставив вмятину на новых обоях.

– Ты издеваешься?! Всё распланировано, билеты почти куплены! Ты меня просто подставляешь! Не думал, что моя жена окажется предательницей!

Как пережить это вечер, потом ещё один, ещё и ещё… Мне хочется сбежать прямо сейчас, но просто некуда.

– Почему ты обвиняешь меня в предательстве? Почему я должна поступать так, как хочешь ты?

– Потому что ты моя жена!

– Это не значит, что я не имею права на собственные желания и поступки. Мне кажется, ты привык, что я каждый день готовлю вкусный ужин, глажу ненавистные рубашки по твоему требованию, хожу в магазин, содержу дом в чистоте – и всё без твоей помощи!.. Я делаю ремонт наравне, а то и больше тебя. Работаю, не прошу у тебя ни подарков, ни шмоток, ни ресторанов! Мирюсь с хамством твоих родственников и твоими пьянками! Этакая ручная жена, не создающая проблем. Но меня не устраивает такое отношение ко мне!

– Я хорошо к тебе отношусь!

– Но ты даже не ценишь мои старания!

– Ты выставляешь меня ужасным мужем!

– А что ты делаешь ради нашего брака?

– Зарабатываю деньги! Даже когда нам задерживают зарплату, я не рассказываю это тебе, чтобы ты не волновалась!

– Денис, я ценю это. Но почему ты всё сводишь к материальным благам?

– Разве это не важно?

– Важно, но разве это главное? Посмотри на своих родителей. Отдельная квартира, огромный загородный дом, а твоя мама может позволить себе не работать… При этом она постоянно пилит твоего отца, я не вижу между ними ни любви, ни уважения. Они даже спят в разных комнатах. Но я так не хочу!

– Ладно, что ты предлагаешь?

– Ничего. Я устала предлагать. Хочу уехать. В деревню, в глушь.

– Ты хочешь провести отпуск раздельно, да? Представляешь, как отреагируют мои родители? А что я буду делать без тебя на море?

Не верю своим ушам.

– Да плевать мне, как они отреагируют! Хватит уже оглядываться на них! И ты снова говоришь о себе, а мои желания не в счёт! Я предлагаю ехать со мной. Согласен?

Он смотрит на меня так, будто готов ударить.

– Нет.

Через мгновение Денис вылетает в коридор, я слышу, как он быстро одевается и громко хлопает дверью. Сердце бухает в груди. Выглядываю в окно, скрываясь за прозрачной занавеской, – вижу, как его машина отъезжает от дома. Поедет кататься или отправится к друзьям?

Сажусь на наш мягкий диван и бессильно опускаю руки. На полу валяются стеклянные осколки. Говорят, чтобы поменять свою жизнь, порой нужно сделать один решающий шаг. Но это невозможно, ведь ради этого шага нужно пройти сотни километров, вытерпеть боль рассечённых о камни ног, бесконечную жажду и усталость, неверие в собственные силы, и прийти, наконец, к тому месту, где сделаешь последний, самый тяжёлый, рывок. Всего лишь поездка, всего лишь решение изменить хоть что-то – но с каким трудом оно мне далось.

И во что я ввязалась?

Денис вернулся домой после полуночи. Я слышала, как он запирал дверь изнутри, заглядывал ко мне, а потом ушёл в другую комнату.

Наше молчание длилось ровно сутки, Денис не звонил и не писал. Вечером я вернулась с работы, открыла дверь своим ключом и обомлела – квартира встретила меня полумраком, лишь тени подрагивали на стенах. Видимо, свет на кухне даёт свеча. Не успела раздеться – передо мной появился Денис:

– Привет. Иди мой руки и садись за стол.

Я настороженно покосилась в сторону кухни и зашла в ванную. Взглянула на себя в зеркало и увидела бледное напряженное лицо. Денис приготовил мне сюрприз. Сквозь шум воды было слышно, как пропищала микроволновка. Ещё немного потянув время, я прошла на кухню.

Половину стола занимал пышный букет – нелюбимые красные розы вперемешку с ирисами и пальмовыми листьями. Я посмотрела на цветы, но не почувствовала ни радости, ни благодарности.

– Присаживайся.

Рядом с вазой стояла бутылка вина, огонь свечи поблёскивал в отражении бокалов. Денис наполнил их и один протянул мне.

– За нас.

«Дзинь» – бокалы ненадолго соединились над столом и распались. Я даже не поднесла вино к губам, а Денис осушил его до дна.

– Это хорошее вино, самое лучшее выбирал. Оно даже не горькое – как компот. Выпей.

Но запах не соблазнял меня – скорее наоборот. Я поставила бокал.

– Ну как знаешь.

– А сока нет?

– Нет. Я думал, ты всё-таки согласишься выпить со мной.

Денис поднялся и вынул из микроволновки пластиковый лоток. Разделил нечто на две порции и одну тарелку поставил передо мной.

– Лазанья?

– Ага. Попробуй. Я не успел ничего приготовить, потому что бегал после работы.

Муж решил проявить заботу обо мне: дорогой букет и замороженная лазанья из соседнего продуктового. И всё это приправлено намеком на то, что он начал заниматься спортом. Вроде как: «Я старался, смотри». А я, вечно чем-то недовольная, не оценила.

И тут я представила другого мужчину. Без лица, без имени. Мужчину, стоящего на кухне, усердно готовящего какое-нибудь блюдо, сверяясь с рецептом в интернете… пусть это блюдо будет даже подгоревшим или пересолёным… Мужчину, встречающего меня с работы нежным поцелуем на автобусной остановке. Иногда дарящего мне цветы – скромные ромашки, хризантемы или простые полевые цветы, собранные своими руками в один букет. И всё это – от души, а не по моей просьбе и не в качестве примирения!.. Как бы я ценила это! Как бы любила возвращаться домой к нему в объятья! С какой благодарностью принимала бы эти знаки внимания, одаривая его в ответ: принятием, заботой, домашним уютом. Исполняла бы любые его просьбы… Мы могли бы говорить о чём угодно, не боясь и не осуждая…

Ковыряя в лазанье вилкой, я не смела поднять глаза. Как глупо. Я сама выбрала Дениса. Думала, мы станем идеальной парой. Какие-то детские мечты… Он не обязан соответствовать моим ожиданиям.

Из этих тяжёлых мыслей меня выдернул его голос:

– Ты не передумала уезжать?

– Нет, Денис. Ты ради этого старался?

– А что говорит Ника? Она одобряет то, что ты сбегаешь от мужа? У них с Женей наверняка такой фигни в отношениях нет…

– При чём тут она?

– Но ты же первым делом с ней всегда советуешься. Может, она тебя отговорила.

Я покачала головой.

– Ника считает, что у меня есть своя голова на плечах. А чтотебе посоветовали твои друзья? Ты к ним вчера ездил?

– Ничего.

Кое-как доев свою недогретую порцию, я встала из-за стола.

– Спасибо за ужин. Мне были приятны твои старания.

– Что опять не так?

– Ты правда хочешь знать?

– Да.

Подбираю слова помягче:

– Женщины любят, когда их слышат. Мы с тобой вместе уже несколько лет. Но ты так и не запомнил, что я не люблю розы и не пью вино. Или ты пытаешься меня переделать?.. А магазинный полуфабрикат в качестве романтического ужина? Прости, я знаю, что ты старался… Но мне почему-то плохо от всего этого.

И тут же почувствовала себя виноватой. Ну почему? Этакая стерва, всё мне не по душе, да ещё и уезжать не передумала. Неожиданно он встал и обнял меня. Я подняла ладони к его плечам и будто обхватила руками манекен. Ничего. Кроме чувства вины за всё, что мы натворили.

Глава 11. Начало пути

Дом, работа, дом. Сегодня у меня большая стирка и генеральная уборка.

А за окном ежедневно старается солнце, раскрашивая серый Петербург в летние оттенки. Погода совсем не сочетается с моим настроением — хочется выбраться из душного города, из пыльной квартиры!.. Спасение приходит неожиданно.

Ксения

Как твои дела? Как Денис, не передумал ехать с тобой?

Майя

Без изменений. Живём с ним словно соседи… И на поездку он ни за что не согласится.

Ксения

Тогда тебе должно понравиться моё предложение! Хочешь поехать к нам в начале июня? Я пока не могу – Никите перенесли отпуск на конец месяца, а нам хотелось отдохнуть вдвоём! Мы с тобой могли бы просто поменяться отпусками.

Что? Отправиться в путешествие через пару дней? Волнение захлестнуло меня, и сердце обрадованно подскочило – ведь об этом я и мечтала! Правда, поездка маячила где-то в перспективе, а не так скоро.

Майя

Я с удовольствием! Но тогда мне нужны подробные инструкции. Как не заблудиться, например. И что должен есть Ючи, чтобы ему не хотелось съесть меня.

Ксения

Да, сейчас. Родители уезжают рано утром, а твоя электричка прибывает только в обед… Но не переживай, что-нибудь придумаю! Может, отпрошусь с работы и съезжу с тобой.

Она надолго умолкает. Всё пошло не по плану, да ну и пусть. Завтра мой последний рабочий день. Нужно будет собрать сумки, снять наличные и… оставить Дениса.

Снова оповещение в телефоне. Но это Ника.

Ника

Привет! Что новенького?

Майя

Доброго дня! Всё отлично! Кажется, через пару дней я уезжаю работать сторожем за еду!

Ника

Так скоро? Ого. А как там Денис?

Майя

У Ксюши поменялись планы, и она предложила поехать мне раньше. Денис… даже не знаю. Он, кажется, смирился, или думает, что ещё есть время остановить меня.

Ника

Он очень переживает и просил не рассказывать... Но это ты моя подруга, а не он. Денис попросил меня уговорить тебя остаться. Но я на твоей стороне, и ответила, что в таких вещах третий – лишний, что вы сами должны разобраться со своими отношениями… Он обиделся. И удалил меня из друзей.

Майя

Как это на него похоже… Спасибо, что рассказала.

Снова оповещение. На этот раз Ксюша.

Ксения

План таков. С электрички тебя встретит на машине наш сосед. Точнее, он живёт за пару домов от нас, но неважно, главное, что он согласился. Довезёт тебя, поможет перетащить вещи, покажет дом, отдаст ключи, познакомит с Ючи. Будут вопросы – просто звони или пиши мне.

Майя

Я немного переживаю. Ехать в неизвестное место, в чужой дом…

Ксения

Всё не так страшно! Приедешь, освоишься, отдохнёшь!

Улыбаюсь. Меня ждёт приключение! То, что ещё недавно казалось мечтой – сбывается. Мне выпал шанс проверить себя и я его не упустила. Я решилась! Когда на берегу Ладоги я смотрела на маяк, он казался таким же далёким, как и моя мечта пожить на природе в одиночку. А ведь до маяка можно было дойти!

Оставшийся день посвящаю сборам. Снимаю сумму с карты – на две недели хватит, а там и зарплату начислят… Подбираю одежду, которая мне пригодится (уж точно не это вечернее платье!). Не забываю про тёплые вещи и обувь. Полотенца, средства гигиены; фотоаппарат, пара книг… Пожалуй, стоит ещё забросить на ноутбук несколько фильмов и установить игры. Скачиваю музыку, ведь там плохой интернет. Донимаю Ксюшу вопросами вроде «Найду ли я там постельное бельё?» и «Нужно ли брать с собой купальник?». («Найдёшь у меня на террасе», «Бери»). Я почти не замечаю времени, захваченная сборами, и вздрагиваю от звонка домофона.

Денис вернулся с работы. Открываю ему дверь, он дежурно целует меня в щёку. Замечает разгром и беспокойство отражается на его лице.

– Что ты делаешь?

Сердце гулко стучит, пока я выговариваю слова:

– Мы с Ксюшей поменялись отпусками. Я уезжаю послезавтра.

Он недоверчиво смотрит на меня, но вдруг его лицо озаряется:

– То есть, ты вернёшься как раз к моему отпуску? Тогда мы сможем поехать на море вместе?

Теперь моя очередь недоумевать:

– Нет… Потом я выйду на работу.

– Пусть кто-нибудь поработает за тебя! Возьми отпуск за свой счёт. А лучше вообще увольняйся!

– Почему ты так говоришь? Я люблю свою работу, она важна для меня!

Денис уже не улыбается:

– Похоже, что для тебя всё важнее собственного мужа. Иначе ты бы не уезжала.

Обидевшись, он уходит в другой конец квартиры. Надеется, что я пойду за ним? Вина колет иголкой, но я не поддаюсь и иду дальше собирать вещи в дорогу.

Вечер проходит тихо, мы вновь сидим в разных комнатах. Я копаюсь в интернете в поисках всего, что поможет мне скрасить одинокие вечера. На мгновение я задумываюсь о том, что в пустом доме бывает страшно и неуютно, но вспоминаю Ючи, который составит мне хорошую компанию, и на сердце становится веселее. Я уверена, что мы подружимся, иначе его хозяева не оставляли бы своего питомца чужому человеку с такой лёгкостью.

А вот подружусь ли я с жителями деревни? Или стану отшельником? Интересно, что за сосед будет моим экскурсоводом? Мне представляется серьёзный мужчина лет пятидесяти, этакий местный старожил. Смогу ли я обратиться к нему за помощью, если столкнусь с какими-нибудь сложностями? (а я обязательно с ними столкнусь).

Майя

Ксюш, кто меня встретит на станции? Как я его узнаю?

Ксюша не медлит с ответом:

Ксения

Я уже дала ему номер твоего телефона. Вот его страница.

«Хм, если у дяденьки своя страничка в «Контакте», это ободряет», – успеваю подумать я, щёлкая по ссылке.

Неожиданно. С аватарки на меня глядит молодой парень. Короткие, слегка растрёпанные русые волосы, модная стрижка, серьёзные голубые глаза. Профессиональный снимок, удачный ракурс. Александр. Перевожу взгляд на дату рождения, но год не указан. Быстро пробегаюсь по остальным снимкам – на сцене с бас-гитарой; в кафе с девушкой; в армии возле военной машины; в баре с друзьями и подругами… Ничего особенного, но похоже передо мной популярный, слегка высокомерный молодой человек. Он ведёт активную жизнь и не обделён женским вниманием. И это он встретит меня на станции? Что он вообще забыл в глухой деревушке?

Майя

Как вы познакомились?

Ксения

Мы не знакомились))) Это мой друг детства, выросли в одной песочнице. Он младше меня на 4 года. У его родителей там дача. Тебе повезло, что у него отпуск и он приехал помогать им с ремонтом! Обычно в июне никто из ровесников туда не заглядывает. Будет повеселее.

Это вряд ли. Такие парни всегда вызывали во мне отталкивающее чувство.

Не спеша просмотрела его немногочисленные фото в альбоме. Серьга в ухе на старом фото. Татуировка на спине. Растительность на лице, но аккуратно выбритая, ему идёт. Небрежный, но опрятный стиль одежды – джинсы, толстовки, футболки… Кожаный браслет на запястье.

Ему я покажусь серой мышью, поэтому стоит готовиться к прохладному приёму. Я представила, как мы неловко молчим в машине во время поездки, как Александр показывает мне дом – быстро, немногословно. Наверняка он скажет: «В случае чего – обращайся», а сам в это время будет тайно молиться, чтобы я не докучала ему. Стоп, пора прогнать эти невесёлые мысли — этак я додумаю до того, что откажусь от его помощи и пойду пешком!

Я даже рассмеялась собственной глупости. Разве можно оценивать себя так низко?! Не зная человека, успела составить о нём мнение и разыграть сценарий нашей встречи. А вообще, я отлично выгляжу, с чего бы ему считать меня серой мышью…

Накануне отъезда погода испортилась. Небо затянуло серой пеленой, и по карнизам забарабанил дождь. Я беспокоилась, что Денис попытается отговорить меня, но он лишь доложил о том, что его родители возмущены моим поступком.

Все мои мысли были захвачены предстоящей поездкой, но Александр не звонил, чтобы уточнить время встречи (что ещё больше подтверждало моё нелестное мнение о нём), а навязываться я не хотела. На помощь пришла Ксюша, написав, что сама сообщила время моего приезда своему соседу. Интересно, как он меня узнает на станции?.. Что ж, остаётся надеяться, что мы без проблем найдём друг друга в толпе.

Утром супруг разбудил меня поцелуем, но я отвернулась.

Он сдался:

– Удачной поездки. Приедешь – звони.

И ушёл на работу.

Я не могла приглушить чувство вины – почему-то часть меня считала, что я не имею права на воплощение своих желаний, если они идут вразрез с желанием мужа. Но как же тогда жить? Как чувствовать себя счастливой, если следуешь чужому сценарию?

Встав с кровати, подхожу к окну. Всё та же серость, пепельные тучи и мокрый асфальт.

Посвящаю утро последним сборам. Поеду в куртке и удобных кроссовках – отлично, в сумке освободится место! С собой документы, ключи, телефон. Оглядываю безмолвную квартиру, будто в последний раз… В путь.

Нагрузив себя рюкзаком и двумя сумками, выхожу из подъезда и едва не наступаю в лужу. Моросит мелкий дождь, и я молюсь, чтобы он не усилился, ведь для зонта нет свободной руки! До железнодорожного вокзала еду на автобусе: свободных мест нет, и я с трудом удерживаю сумки и себя от падения. Не сказать, что моё путешествие началось удачно.

Слегка запутавшись в переходах вокзала, покупаю билет. Оказавшись в тепле огромного зала ожидания, чувствую, что напряжение постепенно сходит на нет. До моей электрички ещё полчаса. Люди с озабоченными лицами заходят в помещение, принося с собой капли дождя на зонтах и куртках. Многие не задерживаются здесь надолго – берут билет в кассе или терминале и бегут на электричку, другие спокойно ожидают своего поезда.

Женщина с пакетом, из которого торчит саженец малины, ждёт свою электричку, устроившись на скамье. Молодой длинноволосый парень с рюкзаком подпирает плечом колонну, уткнувшись в телефон. Неподалёку от него двое мужчин – один не торопясь потягивает кофе из бумажного стаканчика, другой изучает расписание. Своим небрежным видом и ленивым поведением мы сильно отличаемся от тех, кто одет более официально и спешит по срочным делам. И мне очень нравится принадлежать к группе Никуда Не Спешащих.

Через двадцать минут, преодолев турникет, я оказываюсь на платформе. Вдалеке показывается электричка. Куда я еду, в какую глушь? Зачем? Что меня ждёт?.. Но отступать поздно; вот уже серо-красный вагон остановился передо мной, а двери гостеприимно разъехались в разные стороны. Шагаю внутрь. Кладу сумки на багажную полку и плюхаюсь возле окна. Напротив меня никого. Неужели так мало людей едет в те края?..

Электричка трогается с места, и платформа постепенно уплывает из поля зрения… мы набираем скорость, и я мысленно оставляю за спиной все тревоги и сомнения.

Глава 12. Знакомство

Я вновь «путешествую сидя». Электричка, ещё не выехав из пригородной зоны, отсчитывает дома и гаражи; станции расположены близко друг к другу и мы уже два раза останавливались, чтобы впустить немногочисленных пассажиров. Освоившись, я вынимаю телефон и открываю свой плейлист. Вдруг на экране появляется незнакомый номер:

– Да?

– Привет, это Саша! Ты в электричке?

Жизнерадостный молодой голос, и сразу перешёл на «ты».

– О. Привет. Да, я еду.

– Отлично. В два-сорок буду ждать тебя на платформе.

– Хорошо. А как мы друг друга узнаем?

Слышу, как он смеётся. Надеюсь, не надо мной?

– У нас на станции мало кто выходит. Я-то тебя точно узнаю, не переживай.

– Остаётся тебе довериться, – улыбаюсь я.

– Вот и отлично! Ладно, давай, хорошо доехать.

– Пока.

Странно. На сердце стало светлей и спокойней. Пусть всё идёт своим чередом. Пусть электричка несёт меня в дальние края – мне остаётся лишь расслабиться и лететь на волнах любимой музыки, проникающей через наушники прямо в сердце, заставляя его биться в приятном волнении и предвкушении неизведанного.

На редких остановках я наблюдаю через запотевшее окно, как пассажиры по очереди выходят из вагона, раскрывая над собой зонты – они напоминают мне выпрыгивающих из самолёта парашютистов, над которыми тут же распускается купол. Пейзажи за окном проплывают унылые – пустые поля, серые леса… Тёмные тучи отнимают у природы все краски, из-за чего раннее лето напоминает осень. Меня клонит в сон, но я не решаюсь уснуть, боясь пропустить свою станцию. Пару раз встаю, чтобы размяться – сиденья попались жёсткие.

В середине пути достаю термос. Снаружи сырость и холод, а у меня своя атмосфера: в руках чашка со сладким чаем и лимоном – пар струится, разнося по вагону бодрящий аромат. Как легко порой поднимает настроение небольшая порция вкусного горячего чая!.. Мои руки, обняв чашку, быстро нагрелись – надо же, я и не чувствовала, что замёрзла. После первого глотка тепло разлилось по всему телу. Закрыла глаза. Мерное покачивание электрички уже не усыпляло меня. Я просто наслаждалась поездкой, откинувшись на спинку сиденья, и продолжала рассматривать неторопливо меняющиеся виды за окном.

Через пятнадцать минут прибытие. Заволновалась. Впереди чужое место, незнакомые люди. Посмотрела на себя в зеркальце, проверив макияж, и потуже затянула хвост.

Когда объявили мою станцию, я стояла в тамбуре наготове: рюкзак на плечах, а в обеих руках сумки. Электричка замедлила ход и, дёрнувшись, остановилась. К моменту прибытия в вагоне оставалось двое – я и ничем не примечательный пожилой мужчина. Он тоже вышел на этой станции, опередив меня. Шагнув на мокрый асфальт платформы, я остановилась и нерешительно осмотрелась – местность утопала в зелени, на станции почти никого не было, слегка моросил дождь. Обернувшись, я увидела молодого человека с зонтом, спешащего в мою сторону.

– Привет! – подойдя ко мне, он радостно улыбнулся, глядя в упор, и поднял надо мной большой чёрный зонт. Какая яркая глубина голубых глаз! И рельефные мышцы на согнутой руке – одет в футболку.

– Привет, – возвращаю ему улыбку и отвожу взгляд.

– Держи зонтик, давай сумки, – мигом распорядился он. – Рюкзак тоже снимай.

– Он не тяжёлый, – запротестовала я. Рюкзак служил моим защитным панцирем.

Спорить он не стал.

– Тогда идём. Машина тут рядом.

Александр кивнул в сторону, где заканчивалась зелень деревьев и начиналась разбитая асфальтовая дорога. На ней – несколько машин. Мы молча преодолели это расстояние, стараясь огибать лужи и вместе держаться под зонтом – дождь усилился.

Мой провожатый достал из кармана потёртых джинсов ключи, и нам приветственно моргнул старенький, странного вида минивэн: жёлтая Тойота с круглыми фарами и пятнами ржавчины.

– Ого, – не удержалась я от комментария.

Он галантно открыл мне пассажирскую дверь (я с удовольствием забралась в тёплый салон), затем уложил мой багаж на заднее сиденье и сел за руль. Но вместо того, чтобы завести хиппи-мобиль, он всем корпусом развернулся ко мне:

– Транспорт не нравится?

– Нравится. Просто необычно выглядит.

– Я думал, у тебя будет больше вещей, поэтому выбрал из нашего автопарка самую вместительную машину…

«Автопарка?» – я успела представить ряд разномастных автомобилей, стоящих в огромном гараже, но парень тут же рассмеялся:

– Я шучу! Это машина отца, наша рабочая лошадка, – он похлопал её по приборной панели. – У нас большая семья, а ещё ремонт, много всего на ней возим. Ну, неважно. Сейчас нам надо съездить в магазин – тебе за продуктами, а мне – за кормом для куриц. Соседи попросили купить.

– Хорошо, – кивнула я.

Я была сбита с толку. Пока Александр заводил машину, успела покоситься на него ещё раз. Всё было как на фото: и модная стрижка, и небрежно-продуманный стиль в одежде, и привлекательное лицо. Нет, он не обладал модельной внешностью, – в этом лоске всегда есть что-то отталкивающее, – но мне нравился его образ. Было нечто притягивающее в его глазах, фигуре. Мне даже почудилось, что я могла видеть его раньше.

И этот образ никак не вязался с моим первым впечатлением о нём: Саша не был надменным; никакого пренебрежения ко мне он явно не питал – только дружелюбие. И хотя с такой внешностью можно было покорять элитные ночные клубы и сценические площадки – он сидел за рулём ржавого минивэна и говорил про куриный корм.

Мы не спеша проехали мимо частных домов, которые прятались в зелени – кое-где были разбиты цветочные клумбы, скрашивающие неприглядную серость близкой дороги; миновали церковь с облупившейся местами краской, несколько крошечных магазинчиков, и остановились возле сельского супермаркета.

– Здесь выбор больше, – объяснил Саша. – Я подожду тебя тут, чтобы не мешаться. И не торопись. Я никуда не спешу. Если пакеты будут тяжёлыми – позови.

Ишь раскомандовался.

Я бродила мимо полок скромного супермаркета, набирая в тележку всего понемногу. Ксюша предупредила, что в доме есть крупы, макароны и много овощей, а продукты из своего обычного рациона мне лучше купить самой.

Телефон завибрировал, и на экране появилось сообщение от Саши: «Не покупай хлеб, у меня идея». Хм. Так и быть, послушаюсь.

Выйдя из магазина, обомлела – дождь превратился в настоящий ливень. К счастью, Саша с зонтом в руках ждал меня на крыльце; он взял пакеты, и мы бегом пустились к машине. Забравшись в сухой салон, я почувствовала упоительный аромат. Так пахло в моём родном городе недалеко от хлебозавода, и от этого манящего запаха кружилась голова. Я вспомнила, что уже несколько часов толком не ела. Саша кивнул на бумажный пакет, в котором виднелись батон белого и буханка чёрного хлеба.

– Это тебе.

– О. Спасибо, – смутилась я. – Сколько я тебе должна?

– Считай, что это мой приветственный набор, – рассмеялся он. – В магазине продают хлеб в упаковке, и не всегда сегодняшний. А этот свежий, из пекарни. Ты вообще ешь хлеб? - его тон стал тревожным.

– Ем, конечно! – я взяла пакет и, закрыв глаза, вдохнула аппетитный аромат. Мне тут же захотелось впиться зубами в хрустящую корочку, но я постеснялась. – Спасибо тебе огромное! Пахнет изумительно!

Искренняя радость в его глазах пронзила меня насквозь. Я отвернулась. По лобовому стеклу барабанил ливень, и за стекающими потоками воды невозможно было разглядеть улицу.

– Ты не против немного тут посидеть? Ехать будет сложно, – сказал Саша. Его волосы были влажными. – Но такой сильный дождь обычно быстро заканчивается.

– Я только «за». Хочешь чаю?

Он посмотрел на меня удивлённо, будто ждал, что я извлеку из-за пазухи кипящий чайник.

– У меня есть термос с чаем, и он ещё тёплый, – мне не хотелось, чтобы парень простудился из-за меня, побегав в лёгкой одежде под дождём.

– Хочу, – просто ответил Саша.

Я покопалась в рюкзаке.

– Может, у тебя есть какие-нибудь стаканчики?

– Есть один, – он добыл пластиковую кружку-непроливайку из бардачка и снял с неё крышку с горлышком. – Сестренке три года, это её дорожная чашка, – с улыбкой объяснил он.

Я вынула из пакета шоколадку и передала ему:

– А это мой приветственный набор.

– Красота! Люблю сладкое, – парень выглядел очень довольным, разливая по кружкам ароматный чай. – Ну, за встречу!

Мы соприкоснулись пластиковыми чашками. Я потянулась за белым хлебом.

– Не могу утерпеть.

Горбушка аппетитно захрустела. Как же давно я не пробовала столь свежей выпечки! Если не остановлюсь, придётся купить ещё.

Так мы и сидели, попивая чай; я отламывала мягкие кусочки от батона, Саша лакомился шоколадом, а по крыше барабанили капли дождя.

– Не повезло тебе с погодой, – услышала я. – Обычно здесь не так уныло.

Но я была не согласна с ним. Мне нравился уют, в котором мы так неожиданно оказались. Я не ощущала никакого напряжения между нами; в салоне было тепло и удобно.

– Ничего страшного. Уверена, погода скоро наладится, и я успею позагорать.

– Конечно… Слушай, а как ты рискнула приехать сюда?.. Никто соглашался. Ксюха была безумно рада, что ты решилась.

– Не знаю. Я давно мечтала пожить где-нибудь на природе. Не в шалаше, конечно, и не в лесу... Просто мне кажется, что это хорошая альтернатива отдыху на море или за границей.

– А ты когда-нибудь жила в частном доме?

– Нет. Меня слегка пугает отсутствие водопровода, но я думаю, что справлюсь.

– Само собой справишься. А почему муж не поехал с тобой?

Тёплая атмосфера уюта слегка потускнела. Когда он успел всё про меня разузнать? Впрочем, в наше время это не сложно – стоит просто зайти на страничку в социальной сети.

– Ну… он-таки как раз любитель отдыха где-нибудь на морском побережье… Жизнь в тихой деревушке была бы для него мукой.

– А ты, видимо, не из таких? – засиял он улыбкой.

– Вот и проверю, – я улыбнулась в ответ.

Глава 13. Дом

Тропический дождь местного разлива действительно быстро утих, и мы тронулись в путь. Заехав за новой порцией хлеба и огромным мешком куриного корма, Саша повёл машину в сторону дома. Асфальтированная дорога быстро закончилась, частные домики стали попадаться всё реже, и вот мы катим по песчаной колее, разбрызгивая грязную воду из многочисленных лужиц. Машину трясло на кочках, несмотря на то, что мой водитель старался вести её аккуратно, я то и дело подпрыгивала на сиденье. Интересно, долго ли нам ещё ехать?

А потом я огляделась. Среди неохватного простора не было ни домов, ни дорог – лишь огромные засеянные поля и изумрудные луга… На далёком горизонте виднелась тёмная полоска леса. Тряска утихла и вот мы неторопливо катим по просёлочной дороге, а мимо бежит высокая трава, и поля не заканчиваются… Взгляд цепляется лишь за редкие кусты и деревца посреди равнины.

– Как здесь красиво!..

– Да, и безлюдно. Наша деревенька как остров посреди океана. Несколько домов – а вокруг пустота.

– Далеко ли от вас до цивилизации?

– На машине минут десять, а пешком около сорока.

– Ого…

– Это не так много, на самом деле. Старушки, которые тут раньше жили, каждое воскресенье ходили в сельскую церковь, и ничего.

– «Раньше жили»…

– Да, время идёт, мало кто остался.

Дорога повела на возвышенность. Мы поднялись, и я увидела вдалеке домишки, частично укрытые пушистыми кронами деревьев. На машине мы быстро преодолели это расстояние и вскоре въехали в деревню. Саша замедлил ход.

Во время дождя местность казалась необитаемой – но лишь на первый взгляд. Старомодные домики выглядели ухоженными, палисадники пестрели цветами. Над крышами струился дымок из печных труб, а кое-где уже горел свет в окнах. Дорога была накатанной, слегка неровной – никакого асфальта, знаков и тем более разметок: деревня стояла на отшибе и мало кто сюда ездил…

Я будто попала в другой мир. Заборы здесь были низкими: деревянные или сетчатые, никто не наставил себе громоздких столбов с глухими железными листами профнастила между ними, как это принято в пригородных дачах. Нигде не было видно машин – скорее всего, устаревшие пристройки для домашнего скота теперь служили для жителей гаражами. Также я успела заметить два колодца по пути – мне ещё предстоит освоить это неординарное приспособление.

Очень скоро мы оказались на краю деревеньки и остановились.

– Ваш отель, мадам, – Саша повёл рукой. Домик справа, стоявший за невысоким заборчиком, был обшит белоснежным сайдингом. Позади него прятался огород, который украшали садовые деревья. Это был очень аккуратный участок: трава подстрижена, кое-где разбиты клумбы. Первое впечатление было приятным. Если бы не дождь и неуютная прохладная сырость…

– Давай занесём сумки, и я познакомлю тебя с Ючи, – предложил Саша.

Я лишь кивнула: глаза разбегались, я не знала, куда идти, что делать, и мне лишь оставалось следовать за своим провожатым, который, нагрузив себя поклажей, уверенно отправился в дом.

Калитка запиралась на маленький крючок. Мы прошли по мокрой каменной дорожке, вокруг которой рос декоративный мох и неизвестные мне фиолетовые цветочки. Возле забора терпеливо пережидали непогоду кусты с розовыми шарами пионов. Неподалёку стояла деревянная беседка. Мы поднялись на большое чистое крыльцо, и Саша отпер амбарный замок. Тут же из-за двери раздался звонкий лай. Я отпрянула.

– Не бойся, – произнёс Саша. Коротышка пёс светло-серого окраса радостно набросился на него, стараясь лизнуть, виляя хвостом и одновременно обнюхивая. Парень опустился перед ним на корточки, поглаживая по голове и давая Ючи возможность убедиться, что явились не воры, а друзья. Очень скоро внимание собаки переключилось на меня: хвост сбавил обороты, в движениях появилась настороженность. Пёс знакомился со мной, поглядывая то на Сашу, то на меня, осторожно принюхиваясь к новым запахам.

– Свои, Ючи. Можешь его погладить, Май.

Я опустилась перед питомцем, протянув открытые ладони, в которые он тут же ткнулся мокрым носом, затем погладила его по голове. Я никогда не боялась собак, более того – считала их самыми умными и добрыми существами на планете. Ючи чем-то напоминал моего любимого пса, умершего три года назад, – то ли повадками, то ли глубокими карими глазами. Я испытала нежность к нему, и он будто почувствовал это: закрутил хвостом, как мельница, и лизнул мои пальцы.

– Признал, – одобрительно улыбнулся Саша. – Надо его выпустить на улицу. Иди гуляй! – шире распахнув дверь, парень пропустил собаку. Ючи задорно соскочил с крыльца и, не обращая внимания на дождь, поспешил по тропинке.

Разувшись в небольшой прихожей, мы прошли вглубь дома. Он оказался просторным, не загромождённым мебелью. В главной комнате стоял круглый стол, диван и шкаф, а стены были отделаны окрашенной в белый цвет вагонкой. На подоконниках за лёгкими тюлевыми занавесками жили комнатные растения. Но главным украшением служила печь – кирпичная, светлая, она разделяла комнату на две части: рядом стоял деревянный резной буфет со всякой снедью и посудой. В углу пряталась старомодная раковина.

– Родители Ксюхи, видимо, натопили печку перед отъездом. Тепло очень, – сказал Саша, ставя сумки на чистый деревянный пол. – Идём дальше?

В коридоре было ещё две двери: одна вела в туалет, выглядевший очень аккуратно. Вторая – в комнату на террасе. Её занимали кровать и письменный стол, но самым примечательным здесь был большой сундук: видимо, хозяйка, (а по фотографиям и книгам я поняла, что тут обитала Ксюша), наделила его ролью шкафа для одежды. На нём лежала стопка свежего постельного белья.

– Ты можешь поселиться здесь, – предложил Саша. – Но пока стоит такая погода, спать лучше поближе к печке. Ночью тут будет холодно.

К террасе примыкала кухня: здесь стоял холодильник, газовая плита и небольшой столик от ИКЕА из массива сосны. Видимо, здесь хозяева готовили еду. На стене висел кухонный шкаф («Тут они хранят корм для Ючи»). Сиденьями служили белые скамейки со спинками, накрытые уютными льняными подушками. Окна занимали почти всю стену, отчего небольшое помещение выглядело шире.

С каждой минутой дом нравился мне всё больше. Он был светлым и вовсе не казался по-деревенски старым. По тёплому дощатому полу так и хотелось пройтись босиком. Мебель не была дешёвым «дачным вариантом», выдворенной из квартиры за то, что посмела выйти из моды: наоборот, казалось, что её специально подбирали для этого дома. Всё в нём было гармонично. Как же мне повезло!

Мы вернулись в коридор. Саша указал мне на лестницу, ведущую наверх – на чердак. Ага, наверняка именно там хозяева и хранят ненужный хлам.

– Давай поднимемся, – услышала я.

Саша пошёл первым и вскоре исчез из виду. Я последовала за ним. Лестница вела в крохотный коридорчик с единственной дверью, за которой располагалась ещё одна комната. Я ошиблась. Оглядев «чердак», я тут же в него влюбилась. Покатая крыша с балками, большое окно, стены отделаны светлым деревом. Из мебели лишь двуспальная кровать, занимающая почти всё пространство, и комод – здесь явно никто не обитал. Комната могла выглядеть просторней, если бы часть угла не занимала квадратная колонна – печная труба, обложенная красным кирпичом. «Этакий деревенский лофт», – подумалось мне.

– Кажется, я нашла себе место обитания.

– Тут уютно. И никто кроме привидений не живёт, – Саша улыбнулся и открыл комод: он был пуст, лишь старые газеты устилали дно ящика. – В детстве мы тут с Ксюхой часто играли!.. Но я всё равно советую тебе ночевать сегодня в главной комнате, тут ты можешь замёрзнуть.

– Хорошо.

Похоже, парень считал, что я неспособна самостоятельно решать такие вещи. Либо думал, что его обязанность – присматривать за мной по просьбе Ксюши, дабы я не спалила дом, не умерла с голоду и не отравила собаку. Если его забота будет навязчивой, я, пожалуй, смогу его осадить…

Но на самом деле мне было приятно, что он неравнодушен к тому, замёрзну ли я этой ночью. Пусть и по указанию Ксюши, он сделал всё, чтобы моё прибытие было комфортным.

– Ну, думаю, со всем остальным ты разберёшься, – произнёс Саша, когда мы спустились на первый этаж. – Ючи живёт в коридоре, но в комнату его тоже пускают. Только не в такие дни! – он открыл уличную дверь, чтобы пёс смог попасть в дом. Его не нужно было приглашать дважды. Мокрый, с грязными лапами, он радостно забежал внутрь и поприветствовал нас фонтаном брызг, энергично отряхнувшись.

– Я пойду, – парень поднял на меня свои необыкновенные глаза. Надо было срочно что-то сказать.

– Большое спасибо, что встретил меня!.. Мне всё очень понравилось… и ваша деревня, и этот дом…

– Да не за что, обращайся, если что, – он провёл ладонью по своим всё ещё влажным волосам.

– Ладно, – ответила я.

– Ну пока, – он вновь открыл дверь, но теперь уже для того, чтобы выйти самому. – Не забудь запереться на ночь, – и ушёл.

Я закатила глаза. Это напоминание уж точно было лишним! Неужели я выгляжу такой несамостоятельной?

Лишь оставшись в одиночестве, я, наконец, выдохнула. Мне было легко с Сашей; его открытая улыбка и манера общения очаровывали, но непонятная нервозность, возникшая ещё в электричке, прошла только после того, как за ним закрылась дверь. Я догадывалась, откуда это чувство. Парень с первого взгляда показался мне привлекательным – что-то неуловимое в нём располагало к себе, и его доброжелательность играла на руку. Но мне нельзя было поддаваться этому очарованию. И уж тем более мне не хотелось выглядеть перед ним очередной девушкой, попавшейся на его крючок, да ещё и замужней.

Ючи, который устроился на своей мягкой подстилке в коридоре, приводил себя в порядок, вылизывая мокрую шерсть.

– Идём греться? – спросила я.

Пёс привстал и завилял хвостом. Возможно, он знал слово «идём», и неважно куда – главное, что зовут. Я взяла подстилку и пропустила его в комнату. Мне не хотелось оставлять мокрого пса в холодном коридоре, к тому же я нуждалась в компании. Устроив для него место возле тёплой печки, переоделась и заодно положила на неё свои намокшие куртку и джинсы.

Вечерело; в такую погоду сумерки наступают гораздо раньше обычного. Первым делом я рассортировала еду, вскипятила воду в электрическом чайнике (надо же с чего-то начинать) и зажгла пару настольных ламп, создав уютную атмосферу. Я написала Ксюше, ещё раз поблагодарив её за гостеприимство и за провожатого; позвонила родителям, с удовольствием описав своё временное место жительства и уверив, что не жалею о сделанном выборе; сообщила о своём благополучном приезде Нике, с трудом загрузив Телеграм – с интернетом здесь была беда… Оставалось самое трудное. Позвонить супругу.

Гудки.

– Да?

– Привет. Я приехала.

– Что-то поздновато ты звонишь.

– Была в магазине, потом добиралась до дома, осваивалась… Тут такой ливень. Но меня встретили, всё показали. Вот сижу в доме одна, с собакой.

– И как тебе? Нравится?

– В целом, да. Если бы не погода… но тут тепло, печка натоплена! Уютно! – стараюсь говорить с энтузиазмом, чтобы супруг мог порадоваться за меня.

– И чем займёшься?

– Надо разобрать сумки… Приготовить ужин… Бельё постельное заправить. Тут такой красивый дом!

– Большой?

– Нет… Всего три комнаты и кухня. Но он очень светлый и уютный.

Почему-то мне не хочется рассказывать про мансарду.

– Больше, чем у родителей или меньше?

– Эм… намного меньше.

– Ясно.

Долгая пауза. Я могла бы рассказать о том, как пила горячий чай в электричке, о запахе свежего хлеба из магазинчика, о увиденных по дороге к дому пейзажах… Но всё спотыкается об это намеренно сухое «ясно».

– Ты до сих пор на работе? – спрашиваю я.

– Нет, конечно, я за рулём.

– Ой! Тогда давай прощаться! В общем, у меня всё хорошо… надеюсь, у тебя тоже.

– Не представляю, как буду приходить в пустую квартиру и засыпать без тебя, – слышу тихий вздох.

Не смирившись с моим отъездом, Денис пытается вызвать во мне чувство вины. Но я ощущаю лишь раздражение.

– Ищи в этом плюсы, – говорю я резко. – Ты можешь приглашать к себе друзей, или они могут приходить без приглашения, и никто тебе слова против не скажет.

– Н-нда… Так себе совет.

– Ну почему же? Какая разница, дома я или нет? По вечерам мы либо телевизор смотрели, либо ты уходил к друзьям. Отличие только в том, что теперь тебе самому нужно готовить еду и мыть посуду. И убираться. И гладить рубашки.

В ответ на мои язвительные комментарии он глухо произносит:

– Ты не права, Май. Ладно, пока, – и кладёт трубку.

Так мне и надо. Я слушаю тишину.

Глава 14. Тепло огня

Вечер прошёл тихо – не с первого раза заперла входную дверь, на ужин приготовила макароны с сыром на скорую руку, а оставшееся до ночи время провела с книгой Бориса Бедного «Девчата», слушая шорох дождя и попивая чай с конфетами. За окнами царила темнота: лишь ряд жёлтых квадратиков окон светились неподалёку. В деревне не было уличных фонарей, и опустившаяся на землю ночь затопила всё вокруг – и поля, и сады, и дома, жильцы которых сейчас мирно ютились на своих островках тепла и света... Мои мысли то и дело возвращались к минувшему дню. Я думала о том, насколько ошибочно оказалось моё первое впечатление о Саше.

А ночью он мне приснился… Утром, открыв глаза, я вспомнила, как он приблизился ко мне и обнял так, словно встретил старую знакомую. И ощущение его груди, и тепло объятья были отчётливыми, будто наяву. «Глупости какие!» – одёрнула я себя. Несмотря на наше удачное знакомство и его дружелюбие, мы очень далеки друг от друга. Я для него – замужняя девушка, одна из множества знакомых. Встретились случайно, нежданно превратившись в соседей. И судя по фото, где он обнимает симпатичную девушку за талию, а её голова покоится на его плече, вряд ли он свободен.

Я перевернулась на другой бок, укутавшись плотнее. В комнате зябко; вытягиваю ладонь и трогаю едва тёплую шероховатую поверхность печи. Уже светло, но подозрительно тихо – ни пения птиц, ни каких-либо иных звуков. Непривычно. В городской квартире с самого утра тебя со всех сторон окутывает шум: отдалённый гул машин, приглушённые разговоры соседей или прохожих, сигнал домофона и металлический грохот подъездной двери. А здесь – тишина.

Встаю, завернувшись в одеяло, хранящее моё тепло. Ючи вскакивает и радостно виляет хвостом – не пора ли выпустить его на прогулку? Который час? Одиннадцать утра, ого. Спешно одеваюсь в толстовку и джинсы. Серый свет из окна и прохлада в комнате: на улице опять пасмурно.

Мы выходим из дома. Тишина. Отпираю калитку и иду за Ючи – пусть бежит по своему обычному маршруту, показывая мне окрестности. Я отлично себя чувствую и жадно впитываю новые впечатления. Порой мне кажется, что ради таких мгновений и надо жить – оказываться в незнакомых местах, искать непривычные занятия. Ощутив яркие эмоции, мы с лёгкостью воссоздаём их в памяти, будто листая фотоальбом. А однообразные будни, о которых мы потом не вспоминаем, лишь крадут время нашей жизни.

Минуем пару домов и оказываемся за деревней. Просёлочная дорога стремится вперёд, а вокруг лишь поля. Ючи двигается зигзагами, исследуя на своём пути придорожную траву и многочисленные лужи, и часто останавливается, оборачиваясь на меня: «Ты идёшь? Идём же!». А я в это время практикуюсь в ловкости, пытаясь не поскальзываться на раскисшей дороге и следуя за своим четвероногим провожатым.

Поначалу я слышу нарастающий шум, и лишь потом ощущаю холодные капли на своей макушке. Дождь!

Быстро разворачиваюсь и кричу:

– Ючи! Домой!

Деревня вдалеке словно подёрнулась дымкой – это ливень выстроил свою стену. Я побежала, не заботясь о чистоте кроссовок. Полагая, что это какая-то игра, Ючи с радостью включился в наши соревнования, оставив меня далеко позади. Я мигом намокла. Бежать было трудно, и, поскользнувшись, я угодила ногой в заполненную водой колею… Хлюп! Кроссовок утонул. Чафф! Подняла ногу на поверхность, но поздно – снаружи грязно, внутри сыро…

Добежав до дома, непрестанно чавкая обувью, я залетела в коридор, сбрасывая с себя всё мокрое, вплоть до носков. Ючи в комнату не пустила – выглядел он не лучше меня, но свою промокшую шубу скинуть не мог. Впрочем, пёс не расстроился, а, отряхнувшись по привычке, улёгся на своё место, явно довольный приключением.

В комнате я дрожала от холода, ища сухие вещи. Пока в чайнике закипала вода, удалось немного согреться. Наконец, глотнув свежезаваренный чай, почувствовала, как долгожданное тепло разлилось по телу, тут же уняв дрожь. Кажется, мне придётся переждать непогоду с неизменной горячей чашкой чая в руках… А как иначе согреться? Я не умею топить печь. Надеюсь, скоро потеплеет и мне не придётся заниматься этим опасным делом… Не на такую погоду я надеялась, когда собиралась поселиться здесь…

В попытке прогнать тоску, включила радио, которое приметила только сегодня. Оно отозвалось приятной современной композицией на иностранном языке. А я ожидала услышать что-нибудь популярное, «дачное» и незамысловатое. Мне пора прекращать думать стереотипами. Этот дом показал, что в нём обитают люди с хорошим вкусом, а хороший вкус нередко распространяется на все сферы жизни – в том числе на музыку.

Теплее не становилось. Несмотря на шерстяные носочки, ноги начали мёрзнуть. Плед, в который я куталась, устроившись на диване и прихватив книгу, не спасал. Ючи, слегка подсохнув и поэтому получив доступ в комнату, свернулся калачиком, спрятав нос. Не меняя позы, он изредка посматривал на меня, поднимая только глаза и словно спрашивая: «Ну и когда потеплеет? Почему ты ничего не делаешь?»

– Потому что я боюсь.

Ладно, нет ничего страшного в растопке печи. Я набрала Ксюшу.

– Алло! Как ты там? – торопливо отозвалась она. – У вас тоже дожди?

– Привет, Ксюша. Да, поэтому и звоню. Научи меня топить печь, а то холодно.

– Это просто. Главное, сначала открой заслонку у трубы, чтобы дым выходил. Дрова найдёшь в бане, ключи от неё в коридоре висят. Для растопки прихвати щепок. Сначала кладёшь их в печь, потом уже пару-тройку поленьев. Поджигаешь снизу и вуа-ля! Полешек десять хватит. Спички на печи, сверху.

Для Ксюши это было простым и привычным делом, но я растерялась от потока информации. Ключи, щепки, спички…

– Надеюсь, справлюсь…

– Справишься! – заверила подруга. – Извини, у меня тут клиенты, сама понимаешь. Звони, если будут вопросы, – и отключилась.

Я посмотрела на замолчавший телефон. Это что, снова идти под дождь? Так никакой одежды не напасёшься. Что ж. Ключи в коридоре. Я надела чьи-то огромные резиновые сапоги, взяла зонт и поспешила к бане на заднем дворе. Из-за царившей непогоды я ещё не успела как следует рассмотреть огород и сад, и сейчас впервые оказалась здесь. Участок был поделен на две части – ближе к дому грядки и теплица, а чуть дальше – плодовые деревья и баня. Пройдя по дорожке, я с трудом открыла амбарный замок на двери и очутилась в просторном предбаннике. Одну из стен занимала небольшая поленница, тут же в мешке нашлись и щепки. Часть квеста была пройдена – я нашла нужные предметы. Оставалось как-то переместить их в дом.

Водрузив на себя десяток поленьев (больше я бы не унесла) и присыпав их щепками, толкнула дверь ногой. Тяжело!.. «Зонт забыла», – осознала я уже на улице, но дверь, увлекаемая тугой пружиной, громко захлопнулась. Я попыталась открыть её руками, стараясь не уронить дрова, но не хватило сил. «А, да какая разница, мне всё равно нечем держать этот зонт!» Решив больше не мокнуть, я засеменила в дом.

Входная дверь, конечно, тоже была закрыта. От отчаяния я едва не бросила свою тяжёлую поклажу на землю, но вместо этого аккуратно сложила на крыльце. Затем побежала за зонтом, заодно заперев баню. Вернулась. Открыла дверь. Теперь занести деревяшки не составит труда.

Дело за малым – растопить печку.

Застыв перед печным отверстием, попыталась вспомнить указания Ксюши. Сначала щепки, затем поленья. В голове возник эпизод из мультика «Вовка в Тридевятом царстве», где герой со словами «И так сойдёт!» запихивает брёвна в печь, а та в ответ взрывается, выплёвывая дрова и сажу. Не лучшее руководство в моей ситуации!

Навалив кучу щепок и накрыв их двумя поленьями, я поднесла к ним зажжённую спичку. С тихим «пшш» она погасла.

Вторая спичка. Третья. Казалось, что Ючи смотрел на меня с жалостью. Может, где-то есть ненужная бумага? Я порылась в своей сумке и не нашла ничего подходящего. Не книги ведь жечь! Тут меня осенило: я же видела старые газеты на мансарде! В комоде! Сбегав за ними, с воодушевлением взялась за растопку. Подсунув скомканную бумагу под дерево, я поднесла к ней спичку. Пламя весело заплясало, и по моим расчётам, подсушило щепки. Огонь занялся, и я закрыла дверцу печного отверстия.

Запахло дымом. «Наверно, так и должно быть».

Стоп, почему дым ползёт из-под дверцы? Распахнула её рывком и оказалась в едком чёрном тумане – глаза заслезились, и, стараясь не дышать, я пошарила кочергой в печи. К счастью, огня уже не было – бумага просто сгорела, не успев поджечь всё остальное.

В окно постучали. Я вздрогнула от неожиданности, а Ючи вскочил с места, навострив уши.

Осторожно выглянув в окно, я увидела… Сашу под знакомым зонтом. Он улыбался. Махнула ему рукой: «Заходи!» Почему он решил заглянуть в гости? Наверное, Ксюша отправила на подмогу. Парень исчез из виду, а я раскрыла окно, в надежде проветрить комнату. Куда там!..

– Оу, – услышала я, как только Саша оказался на пороге. – Ты всё же попыталась растопить печь?

– Угу.

– Давай откроем дверь, чтобы дым выветрился… будет хоть какая-то тяга… – так он и сделал. – Кстати, о тяге. Ты забыла выдвинуть вьюшку. Поэтому дым не уходил.

Что-что я забыла выдвинуть?

Он поднял руку и вытащил едва приметную металлическую заслонку из дымохода. Тут я вспомнила, что именно о ней Ксюша говорила мне в первую очередь. Боже, как глупо вышло…

– Совершенно вылетело из головы… – расстроенно ответила я, ожидая встретить осуждающий или даже насмешливый взгляд. Ничего подобного. Парень был серьёзен:

– Все ошибаются, когда делают что-то первый раз. Думаю, ты бы всё равно догадалась про эту заслонку – ведь если дым не идёт вверх, значит, ему что-то мешает.

– Спасибо, что веришь в меня, – улыбнулась я.

Если бы про этот казус узнал Денис, он от души посмеялся бы надо мной.

– Помочь тебе с печкой? – предложил мой спаситель.

Я вздохнула:

– Давай. Буду учиться.

Я наблюдала за его уверенными действиями. Для начала он слегка раздвинул поленья, положив сверху ещё одно: получилось нечто вроде домика, внутрь которого он затолкал щепки и остатки бумаги. Аккуратно поднёс спичку и – о чудо, – она не погасла. Огонь перекинулся на щепки – он явно не собирался затухать.

– Надеюсь, в следующий раз и я справлюсь так же легко, – пробормотала я.

– Конечно, справишься.

– Спасибо.

Мы немного помолчали.

– Может, хочешь чаю?

Саша улыбнулся:

– Не откажусь. Кажется, у нас это становится традицией.

Я надеялась, что привычные манипуляции с приготовлением чая помогут мне расслабиться, но я спиной чувствовала его взгляд. Что за ерунда, обычно я не тушуюсь в присутствии парней. Чтобы скрыть своё смущение, поинтересовалась, уже заранее зная ответ:

– Это Ксюша попросила тебя проверить, как мои дела?

Я поставила на стол вазочку с конфетами и присела напротив Саши, ожидая, пока закипит вода. Он нахмурился:

– Нет, Ксюха мне не писала.

– А почему ты тогда пришёл? – не подумав, брякнула я.

– Эээ… могу уйти, если я не вовремя…

– Нет, ты что. В том-то и дело, что очень вовремя. Я поэтому и решила, что Ксюша тебя прислала – я ведь звонила ей недавно.

– Совпадение, – Саша расслабился. – Просто я увидел в окно, как ты бежишь под дождём, и подумал, что ты сразу затопишь печь. Но дыма над домом так и не появилось. А греться надо, не то простудишься… Кстати, твои кроссовки в коридоре сами не высохнут, лучше прислони их к печке.

Я густо покраснела. Пробормотав «о, точно, сейчас схожу за ними», я вышла из комнаты. Как мне было стыдно! Я представила, как выглядела со стороны: едва не утонувшая в луже, жалкая и вымокшая до нитки, бегу домой… а потом ещё и печь растопить не сумела, и чуть не подожгла чужой дом в первые же сутки!..

Кроссовки, свидетели моего позора, были внесены в комнату и поставлены сушиться. Сама я, всё ещё румяная, старалась избегать взгляда Саши, разливая чай по кружкам. Ючи искоса следил за нами, снова спрятав нос. По радио передавали прогноз погоды, и мы прислушались: обещали скорое потепление.

– Видишь, как хорошо, – заметил Саша. – Сможешь позагорать, как и хотела. А то скучно тебе, наверное.

– Нет. Мне не бывает скучно. У меня есть книги, игры, музыка… всегда есть чем заняться даже в такую погоду. Правда, сегодняшний ливень во время прогулки никак не входил в мои планы… А главное, ничего не предвещало беды…

Мне хотелось как-то оправдаться.

– На самом деле, перед таким ливнем обычно всё затихает. Не слышно птиц, потому что они куда-то прячутся. Это как затишье перед бурей. Становится нереально тихо, а потом раз! – и начинается апокалипсис.

Ну вот, опять я сглупила.

– Я ведь заметила, что слишком тихо. Но решила, что здесь всегда так…

– Если бы ты жила в деревне раньше, ты бы знала о таких вещах. А сейчас – слушай – птицы запели, хотя дождь ещё и не закончился. Значит, скоро он пройдёт и станет теплей…

Я прислушалась. Действительно, с улицы доносился весёлый щебет птичек. Мне даже показалось, что слегка посветлело – и на душе тоже. В тоне моего собеседника не было ни капли превосходства. Он поделился приметами о погоде, не поучая меня и не оценивая, а просто поддерживая разговор. И я в очередной раз удивилась тому, как парень с такой внешностью свободно чувствует себя в деревне: топит печь и рассуждает о пении птичек.

– Ты здесь в отпуске? – поинтересовалась я.

– Да, помогаю бате ремонтировать дом. Родители хотят его продать. Мы как раз планировали латать крышу, но… сама понимаешь, это делается в сухую погоду.

– А кем ты работаешь?

– Водителем, – он равнодушно пожал плечами и не стал продолжать тему. – Говоришь, тебе никогда не бывает скучно?

– Да. Я переехала в Питер из другого города. Все близкие далеко, поэтому я часто бываю одна. Кроме Ксюши у меня и подруг здесь нет.

– Зато есть муж.

– Мы мало времени проводим вместе. И я правда люблю одиночество. Так что не пропаду.

Я не надеялась, что он поймёт меня. Такой обаятельный парень наверняка много общается с людьми и ведёт насыщенную жизнь.

– Понимаю тебя. Я и сам не слишком люблю столпотворения.

– Серьёзно? По фото и не скажешь.

– Каким фото? – он отпил чай из кружки.

Меня снова бросило в жар. Ну вот, выдала себя – призналась, что изучала его страничку.

– В «Контакте».

– Ааа… Ну это старые фотографии. Да и не стоит судить людей по страничкам в соцсети. Раньше я был организатором концертов у одной рок-группы, пока они не разбежались. Был басистом у другой. Мы много выступали по местечковым барам. Но от такой активной жизни устаёшь. Зато здесь отдыхаешь – от людей, работы, толпы… пробок… Пока мне хорошо, а потом можно и вернуться.

– А как же друзья?.. Девушка?

– Друг у меня всего один. А личной жизни нет уже год, – он развёл руками. – Так что в городе меня ничего не держало.

Печка уютно потрескивала огнём, радио тихонько напевало мелодичные мотивы, а в комнате понемногу становилось теплее. Саша подбросил ещё несколько поленьев и засобирался домой:

– Миссия выполнена. Теперь будешь сидеть в тепле и уюте. Кстати, если ты приготовишь что-нибудь на печке, вкус будет отличаться от обычного… не знаю, почему так получается. Ладно, пойду я, надо помогать бате с обедом.

– Готовить или есть?

Он расхохотался. Мне понравилось, что он оценил мою шутку.

– Готовить. Мы тут вдвоём живём. Если бы не я, он питался бы только дошиком и пельменями… Спасибо тебе за чай.

– Спасибо за печь!

Мы улыбнулись друг другу и немного помолчали. Он потрепал Ючи за ухом и отворил дверь.

– Пока, Майя.

– Пока.

Саша ушёл, оставив приятное послевкусие от своего посещения. В нём открылись новые грани: отзывчивый, умелый, понимающий... Наверное, о таком парне мечтает каждая девушка. Но он, почему-то, один.

Глава 15. Солнечное счастье

Утром я проснулась, ощутив тёплые лучи на своём лице и оранжевый свет за закрытыми веками. Опасаясь, что солнце снова скроется за облаками, я встала с кровати и подошла к окну. Как всё преобразилось! Словно кто-то выкрутил контраст на максимум. На сочно-зелёной траве блестят ещё не высохшие капельки дождя. Улицу залило светом, раскрасившим дома, деревья и цветы. Мне захотелось смеяться. Я распахнула окна (дому нужно освежиться после череды дождливых дней) и, накинув первый попавшийся сарафан, поспешила на улицу. Ючи вприпрыжку побежал за мной.

Выйдя на крыльцо, я вдохнула летнюю свежесть, которая бывает только в солнечное утро после дождя – чистота слегка влажного тёплого воздуха и ароматы трав. Вчерашнего холода будто и не было: мои голые плечи целовал лёгкий ветерок и обещал, что днём станет ещё теплее. Солнце слепило глаза, облачка медленно тянулись по лазурному небу. Впервые за долгое время я почувствовала себя по-настоящему живой, напитанной радостью!

Я шагнула с деревянного крыльца, и босые ноги коснулись влажной, нагретой травы. Я не спешила. Зелёный ковёр ласкал мои ступни при каждом осторожном шаге. Мягкие травинки приятно щекотали пальцы, омывая их мокрыми кристалликами. Как естественно и просто – гулять босиком! И как сложно делать это в городе…

Ючи, убежав за угол дома и обнаружив запертую калитку, вернулся ко мне. Он не разделял моего наслаждения от прогулок без обуви – вероятно потому, что для собак это привычное дело. Подбегая ко мне и отскакивая в сторону, он звал меня за собой. Пришлось подняться в дом и вынуть из сумки босоножки.

Дорога слегка подсохла. Мы вновь преодолевали вчерашний путь, но теперь пейзажи вокруг радовали своими красками. Зелёные просторы и васильковое небо хотелось обнять руками, или побежать куда глаза глядят, или упасть посреди поля и вдыхать аромат земли, тепла и лета. Я остановилась и развела руки в стороны, закрыв глаза и подставив лицо солнечным лучам. Как же хорошо!..

Я готова была идти бесконечно, но пустой желудок давал о себе знать. Вернувшись к дому, я заметила старомодный металлический умывальник, висящий на столбе возле беседки. Под крышкой обнаружилась вода – на вид свежая, без ржавчины и запаха. Я приподняла пальцем язычок умывальника, и она полилась – обжигающе ледяная. В смелом порыве набрала полные ладони воды и плеснула в лицо. Ох!

Завтракала я на улице, в увитой диким виноградом беседке. Чирикали воробьи, пели ласточки; где-то вдалеке, вероятно на другом конце деревни, работала газонокосилка. Вскоре раздался стук молотка – жители просыпались и возвращались к прерванным непогодой делам.

Я могла сидеть с чашкой душистого чая всё утро, но хотелось скорее перенести вещи на мансарду. Вымыв посуду (воду приходилось экономить), поднялась наверх. Залитая светом комната показалась мне ещё прекрасней. Настежь распахнула окно – пусть всё просыпается и проветривается! Выволокла тяжёлый матрас с подушкой и прислонила их к забору – сушиться и прогреваться на солнце. Затем протёрла пыль, подмела и вымыла полы – комната засияла, и дышать стало легче, как это всегда бывает после уборки.

Я перенесла свои вещи наверх, прихватив настольную лампу, плед и постельное бельё. За трудами праведными время пролетело быстро и пришло время обеда.

Вчера вечером я последовала совету Саши и приготовила картошку с мясом прямо на печи. Некоторое время она томилась под крышкой. Не знаю, чем был вызван неповторимый вкус этого блюда – то ли картофель здесь молодой и свежий, то ли способ приготовления повлиял – но еда будто таяла во рту, была ароматной и насыщенной. Видимо, Саша знает толк в кулинарии. Меня всегда привлекали люди, умеющие превращать обыденные вещи в нечто особенное – будь то готовка еды, поход за покупками или просмотр фильма дома... Мне кажется, они ценят каждый миг, стараясь наполнить его яркими красками.

Я сама пыталась быть такой для Дениса: осваивала новые рецепты; выбирала в машину самую лучшую музыку для долгих поездок; искала особенные фильмы, которые превращали обычный вечер в домашний кинотеатр. В итоге я поняла, что делаю это для себя. Денис этого не ценил. Он водил меня по гостям и барам, возил в поездки и на концерты. И каждый раз я ловила себя на мысли, что остаюсь будто бы в стороне от того, что происходит вокруг меня. Я словно жила чужой жизнью, хвостиком следуя за мужем.

В деревне всё было иначе. Здесь мне дышалось полной грудью.

Вопреки моим опасениям, солнце и не собиралось скрываться за облаками. Я переоделась в купальник и, захватив книгу и покрывало, отправилась в сад. Ючи засеменил за мной и устроился под раскидистым кустом смородины. В такую погоду участок выглядел ещё более ухоженным. С цветочных клумб, вокруг которых порхали бабочки и вились пчёлы, доносился сладковатый аромат. Трава уже высохла; я расстелила покрывало и легла, закрыв глаза. Какое блаженство! Соскучившаяся по теплу кожа с благодарностью впитывала витамин D.

Пару часов я читала под аккомпанемент птиц, то переворачиваясь со спины на живот, то закрывая глаза и просто радуясь тому, как провожу время. Я едва не уснула, но боясь с непривычки сгореть, заставила себя встать и отправиться в дом.

От моего прекрасного настроения не осталось и следа, едва я взяла телефон. Семь пропущенных вызовов – и все от Дениса.

– Привет! – поспешила перезвонить я.

– Ты почему трубку не берёшь? – зашипел супруг. – Я тебе уже час названиваю!

– Прости, пожалуйста. Меня не было в доме, а телефон я с собой не взяла.

– Чем ты там занималась?

– Загорала в саду…

– Сложно было взять с собой телефон?

– Теперь ты понимаешь, как волнуюсь я, когда ты подолгу не отвечаешь на мои звонки? – раздражение поднялось во мне волной, но я тут же сбавила тон. – Прости. Я не думала, что кто-то будет меня искать. И всегда носить с собой телефон просто неудобно… Я то в доме, то в огороде… Не волнуйся, ничего тут со мной не случится!

– Откуда я знаю? Ты неизвестно где, непонятно с кем, в глуши…

– Никакая это не глушь! Приехал бы и убедился, как тут красиво и хорошо!

– Может и приеду. И заберу тебя оттуда. Заставляешь меня волноваться.

На миг я представила, что Денис оказался здесь: ни телека, ни интернета. В хорошую погоду съездил бы на реку, а во время дождя? Стал бы читать книги, как я? Топить печь? Смотреть в окно и мечтать? Сложно было это вообразить…

– Ладно, мне пора работать. Пока.

Опять поругались. Ну нельзя же всё время прощаться на такой ноте.

– Денис, подожди!

– Ну чего?

– Такое ощущение, что наш брак трещит по швам, а мы делаем вид, что всё само наладится… Мне не по себе.

– Разве это я сбежал из дома и отказался от отпуска на море? Это ты свалила, оставив меня одного в квартире.

– Я три недели прожила без тебя, пока ты был в командировке, и прекрасно справлялась. Да и тебе нравилось там. А теперь ты жалуешься, что я уехала. Но разве я не могу поступать так, как хочу? К тому же я давно не чувствую, что мы нужны друг другу…

– Ты мне нужна.

– Тогда почему я этого не ощущаю?..

– Может потому, что дело в тебе?

Не знаю, что ответить. Мы молчим.

– Мне правда пора.

Он вешает трубку и оставляет меня в раздумьях. Ведь он прав. Я несколько лет надеялась, что Денис даст мне то, чего я ожидаю от отношений… Это я думала, что муж и жена должны иметь похожие взгляды на жизнь: но мы спорим и о деньгах, и о быте, и даже о воспитании будущего ребёнка. Это я считала, что на мужа всегда можно положиться – но он не выполняет обещаний и не может защитить меня от своих родителей. И это я верила, что смогу смириться с его страстью к выпивке, и я же не сумела…

А ещё… Я мечтала испытывать к своему супругу влечение: любоваться им, погружаться в своё желание с головой, хотеть касаться… Но я не получила ничего. Тогда на что я до сих пор надеюсь? Чего жду от мужа?

Слёзы выступают на глаза. Связав жизнь с Денисом, я совершила ошибку, которую не в силах исправить. Видимо, мне надо отказаться от своих желаний, перестать надеяться. Смириться с тем, что мы разные. Но как идти наперекор себе? И как провести оставшуюся жизнь с тем, кто не может подарить счастье просто потому, что вкладывает в это слово совсем иной смысл?

Солнечный день будто померк. Вся радость, от которой хотелось летать, мигом сдулась, словно воздушный шар. Лицо распухло от слёз, а купальник на мне стал казаться неуместно пёстрым, и я переоделась в сарафан.

В комнате стало душно, и я вышла на крыльцо. Солнце жарило по-прежнему, хоть и начало свой неспешный путь к горизонту. Воздух стал липким, тяжёлым; захотелось освежиться. Я зашла в баню и огляделась. Внутри был устроен нехитрый душ: из крана, похожего на лейку, при повороте ручки потекла холодная вода. Видимо, горячую воду нужно залить самостоятельно. Я отправилась обратно в дом, где обнаружила полупустое ведро – воды почти не осталось. Ну что ж, это было неизбежно. Теперь передо мной стояла задача освоить колодезный механизм.

Взяв пустые вёдра, я решительно отправилась к колодцу – он стоял всего в паре домов от моего. Я шла по безлюдной деревне и надеялась, что никто не следит за мной из окон, и вдруг заметила на одной из крыш мужчину. Саша не видел меня, он занимался ремонтом: часть кровли была снята.

Тем лучше, свидетели очередного позора мне не нужны. Я подошла к колодцу. Он представлял собой домик с треугольной крышей, надетой на бетонное кольцо. Металлический трос внутри одним концом был намотан на деревянный цилиндр, а другим прикреплён к ведру.

– Ау! – глянув вниз, я увидела маленький блестящий пятачок – глубоко под землёй в воде отражалось небо.

Я сняла колодезное ведро с крючка и закрутила ручку. Плюх! Эхо усилило звук. Ведро потяжелело – пора поднимать. «А не так-то уж и сложно!» – обрадовалась я. Крутить ручку пришлось долго.

Ведро поднялось ко мне наполненное лишь на треть. Как глупо! Но сдаваться я не собиралась. Вновь спустив его вниз, ускорила вращение ручки, чтобы ведро с размаху ушло под воду. Ох, теперь-то всё в порядке – я с трудом поднимала груз. Слишком непривычные к тяжестям, заболели мышцы. Наконец, разлила воду по своим вёдрышкам. Не до краёв, но мне пока хватит. Моя первая победа!

– Помочь? – услышала я весёлый голос. Ко мне приближался мужчина с вёдрами. Он ещё не подошёл, и я успела его разглядеть: невысокий, худой, с усами на добродушном лице.

– О, спасибо, не надо. Я справилась, – улыбнулась я.

– Я говорю, помочь донести? – он наконец, приблизился. Судя по всему, жители деревень привыкли разговаривать друг с другом, находясь на разных концах улицы. В городе для того, чтобы пообщаться с человеком, нужно подойти к нему вплотную.

– Да у меня даже вёдра не полные. Спасибо, донесу.

– Ну, если устанешь тащить – обращайся.

Я кивнула из вежливости. Было бы неловко принимать помощь от незнакомца.

– Я дядя Миша, Сашин отец, – добавил мужчина, словно прочитав мои мысли. – Сашка про тебя рассказывал. Вон он на крыше сидит, воробей.

И тут дядя Миша неожиданно залихватски свистнул! Мне вдруг стало смешно и радостно. Звук долетел до адресата и Саша оглянулся. Тут же вскинул руку и помахал нам. Мы помахали в ответ.

Это было настолько забавно, что я не смогла сдержать улыбки.

– Ты смотри, это… Будет тяжело нести – скажи. Я помогу.

– Хорошо! Спасибо большое!

Видимо, забота о женщинах у них родовая черта. Подняв вёдра, я понесла их домой. Нелегко, но терпимо.

Шагая к дому, я размышляла о неожиданном знакомстве. Какие они простые, оказывается, отец и сын. Дядя Миша окликнул Сашу просто для того, чтобы помахать ему рукой, хотя наверняка разговаривал с ним пару минут назад. Я подумала о строгом отце Дениса. Повёл бы он себя так же? Он никогда не общался с сыном на равных, никогда не шутил и не понимал его шуток. Он не стал бы ему свистеть.

Тёплый душ легко смыл с меня усталость. Из бани я выпорхнула посвежевшая и будто бы отдохнувшая.

Воздух уже не казался таким горячим; подул прохладный ветерок. Где-то вдалеке прокатился едва слышимый гул и я огляделась: почерневшие тучи нависли над горизонтом. На их фоне вспыхнула молния. Гроза ещё только готовилась появиться в наших краях и казалась мне устрашающей в своей неизбежности.

Я сняла с верёвки не успевшее высохнуть полотенце, отнесла пахнущий солнцем матрас и подушку наверх. Затем прихватила из бани пяток поленьев и заперла её. Как недолго продержалась хорошая погода!.. Вечером снова будет дождь.

Глава 16. Гроза

Иссиня-чёрные тучи плыли по небу, словно огромные неповоротливые корабли, медленно приближаясь к нашей деревне. День клонился к закату, а из-за непогоды вечер наступал всё стремительнее, темнота сгущалась над головой. Я, в накинутой на плечи кофте, сидела на крыльце, наблюдая за меняющейся атмосферой и мне не верилось, что ещё сегодня утром на этом же месте я радовалась долгожданному теплу. Ючи, тихонько поскуливая, жался ко мне, но в дом не шёл, хоть и боялся грома, который слышался всё ближе.

Застучали первые капли, и нам пришлось зайти внутрь. Пустив Ючи в комнату, я включила свет. Темнота за окном стала ещё гуще и, чтобы не видеть непогоды, пришлось задёрнуть шторы. Я старалась не переживать попусту, но тревога поселилась у меня в сердце: ещё никогда мне не доводилось сталкиваться со стихией вне города. В большом кирпичном доме гроза кажется тебе пустяком, всего лишь дождём со спецэффектами. Но сейчас я находилась в деревянном жилище и его стены казались тонкими, ненадёжными. При каждой вспышке молнии мигала лампочка, а грохот становился всё явственней.

Я отключила все приборы от сети, проверила окна и заперла дверь. Что, если начнётся пожар? А вдруг залетит шаровая молния? Бред, но я больше не рисковала подойти к окну, чтобы взглянуть на стихию. А судя по звуку, ливень был в самом разгаре.

Устроилась прямо на полу, на коврике, приобняв Ючи. Он мелко дрожал и был не против моей компании. Так мы сидели и боялись вместе, каждый раз замирая, когда стены вибрировали от очередного грохота грома. В деревенском домике эти звуки напоминали канонаду.

После одного особенно яркого всполоха что-то щёлкнуло и резко стало темно. Погас свет, погрузив комнату во мрак. Я ждала, когда электричество снова включится, но ничего не происходило. Выбило пробки? Подождав, пока глаза привыкнут к темноте, (как же мрачно, а ведь всего девять вечера!), я осмотрела старинный счётчик, подсветив его мобильником. Кажется, всё в порядке…

Я стояла посреди комнаты, и густая темнота обнимала мои плечи, а окна царапали когти дождя. Нужно найти свечи на случай, если электричество включат не скоро. Несколько минут я обшаривала шкафы и полки, светя фонариком, будто вор-домушник. В конце концов, решила позвонить Ксюше, но усердно проработавший в режиме фонаря мобильник предательски пискнул и отключился. «Ничего страшного», – промелькнуло в голове, и я потянулась за зарядкой. Стоп. Электричества нет. Я не заряжу телефон.

Вот теперь мне стало по-настоящему жутко. Гроза не унималась, а я осталась без света и без связи. Зря я не забрала пауэрбанк из квартиры. Укутавшись в плед, легла на диван. Засыпать было нельзя, впрочем, у меня бы и не вышло: я боялась проснуться от запаха дыма в горящем доме. Мне оставалось лишь вглядываться в темноту и ждать, когда стихия утихнет. Ючи не выдержал и запрыгнул прямо на диван, прижавшись ко мне. У меня не хватило доводов, чтобы прогнать его.

Постепенно гром стал отдаляться, а молнии – вспыхивать всё реже. Я подумала, что самое страшное осталось позади, но раздавшийся в окно стук заставил подскочить меня с дивана. Сердце гулко забилось, но тут же успокоилось, когда я услышала с улицы приглушённое «Это Саша!». Выглянула в окно и так же, как накануне, махнула ему рукой.

Наощупь миновав коридор и отперев дверь, я увидела парня с фонариком и свёртком в руках.

– Привет. Заходи!

– Не разбудил? Я принёс свечи. У нас тут частенько выбивает электричество во время грозы – трансформатор очень древний, – он протянул свёрток, но не спешил снимать с себя верхнюю одежду.

– Спасибо огромное! Я как раз искала их, когда телефон разрядился.

– Так вот чего ты не отвечала! А я смотрю – темнота в окнах и абонент недоступен. Переживал, что спишь, и я зря иду.

Он по-прежнему стоял на крыльце, за его спиной лил дождь, а я куталась в плед, держа свечи за пазухой.

Мгновение потребовалось, чтобы решиться пригласить его ещё раз.

– Зайдёшь?

Я боялась оставаться в одиночестве снова, хоть и понимала, что есть что-то неправильное в моём предложении.

Он нерешительно посмотрел на меня. Откуда эта скромность?

– Я отцу обещал, что ненадолго.

– Саша, мы с Ючи столько страху натерпелись во время грозы, посиди немного с нами. Пожалуйста.

– Ладно.

Я едва видела его лицо в темноте. Он разулся, и мы прошли в комнату. Пока Ючи радовался гостю, я нашла спички, расставила три свечи по высоким стаканам и зажгла их.

Атмосфера сразу переменилась. Пламя сотворило небольшие островки света, разогнав сумрак по углам, отчего в дальних концах комнаты стало будто бы темнее. Я взглянула на Сашу, который сидел на диване, поглаживая пса. Резкие тени очертили его лицо, и оно показалось мне ещё совершеннее. Что-то магическое было в этих линиях… Не хотелось отводить взгляд от его красивых скул и длинных опущенных ресниц.

Мне вдруг стало неловко, хоть Саша и не мог прочитать мои мысли.

– Стало гораздо уютнее, – заметила я.

– Да, намного, – он поднял на меня глаза и тут же опустил. Снова возникла пауза. Что происходит?

Наверно, не стоило приглашать его сюда. Слишком интимная получилась атмосфера. Мне вспомнился устроенный Денисом романтический вечер с лазаньей из микроволновки: каким неуместным тогда казался ужин при свечах, как пусто было на душе... Сейчас мне было не по себе совсем по иной причине. Я оказалась наедине с привлекательным парнем, с которым знакома всего пару дней. И почти в темноте.

– И как долго вы обычно сидите без света в таких случаях? – поинтересовалась я.

– Всегда по-разному. Рабочий день давно закончился. Не факт, что трансформатор починят сегодня, но кто знает…

– У меня вареники в морозилке… с вишней… – сама не заметила, как размышляю вслух. – За ночь они растают и слипнутся. Как насчет изысканного ужина?

Я с улыбкой посмотрела на Сашу, ожидая ответа. И наконец, увидела уже знакомое дружелюбное выражение глаз. Он коротко рассмеялся моей шутке. Это сразу сняло напряжение последних минут.

– Пожалуй, соглашусь.

– Отлично, – обрадовавшись, я принялась за готовку. Почему-то мне нравилось стараться для него: угощать чаем, шоколадом, а теперь и ужином.

– Помочь чем-нибудь?

– Да, захвати свечу, пожалуйста…

Как непривычно. Денис никогда не предлагал мне свою помощь на кухне. Обычно он просто ждал, когда ему подадут еду, а потом уберут со стола. Нет, он не отказывал, если я просила подсобить мне в готовке, но с ним процесс лишь усложнялся. Картошку он чистил «по-армейски»: от клубня оставалась лишь половина. Перед тем, как посластить мой чай, муж уточнял, сколько ложек сахара положить, хотя количество годами оставалось неизменным. Он даже заправку не решался добавить в салат.

Я налила воды в кастрюлю, которую Саша тут же отобрал:

– Дай-ка мне.

Теперь я несла стакан со свечой, освещая нам путь на летнюю кухню – там стояла плита с газовым баллоном. Ючи с интересом провожал взглядом наше шествие. Мы поставили кастрюлю на огонь и устроились на лавочках за столом – следить за процессом. Стены здесь были тоньше, и дождь стучал громче и настойчивее. К тому же, было прохладней, чем в комнате.

– Я заметил, ты познакомилась с моим отцом.

– О да, это трудно было не заметить! Даже сидя на крыше! Свистит он круто.

– Не напугал он тебя?

– Нет, это было весело. Твой папа замечательный. Предложил мне помочь донести вёдра с водой. Понятно, в кого ты такой отзывчивый.

– Да брось, – Саша скромно пожал плечами.

– Я серьёзно. Ты уже столько сделал для меня за эти два дня. Встретил на станции, показал тут всё, помог с печкой. Теперь вот свечки принёс…

– Ничего особенного в этом нет, любой бы сделал то же самое. Особенно, ради такой девушки.

На моих щеках тут же проступил румянец. Последняя фраза прозвучала как комплимент, но я не знала, как реагировать, поэтому не подала виду. Саша сидел как ни в чём ни бывало.

– Вы успели закрыть крышу до грозы?

– Да, в последний момент… Жалко, некогда было любоваться видами с высоты. То ещё зрелище. Молнии били прямо в поле.

– Не страшно было?

– Нет, это не самое страшное, когда сидишь наверху.

– А что самое страшное?

– Я высоты боюсь.

Так доверительно.

– Глядя на тебя днём, ни за что бы ни подумала, что ты боишься высоты.

– Если бы ты видела, как я туда залезал и спускался, то сразу поменяла бы своё мнение!

Он засмеялся, и я тоже прыснула.

– А я вот, оказывается, боюсь грозы, – мне тоже захотелось поделиться. – Хотя в городе даже внимания на неё не обращала. А уж когда свет отключили, к моим страхам добавилась ещё и боязнь темноты!

Теперь мы рассмеялись в унисон. На душе стало невероятно легко. Свет от пламени подрагивал на стенах, вода закипала на плите, а мы сидели за столом и уже не избегали взгляда друг друга.

Я высыпала пачку вареников в кастрюлю и перемешала.

– Как же ты будешь без телефона? – поинтересовался Саша.

– Видимо, никак. Просто лягу спать, а утром может и электричество появится.

– Разве муж не будет за тебя беспокоиться?

Как же досадно, что пришлось вспоминать Дениса в такой беззаботный момент. И стыдно! Ведь я даже не подумала о том, что супруг может беспокоиться обо мне! Но главное, этим вопросом Саша мгновенно отдалился от меня.

– Может и будет, – я пожала плечами, вспомнив, как Денис злился днём. – Но что я могу поделать?

– Зарядись от ноутбука.

– Он тоже сел.

– Позвони с моего телефона. А я пока послежу за варениками.

Он протянул мобильник.

– Спасибо. Можно я вставлю свою симку?

– Конечно.

Я не хотела объяснять Денису, у кого одолжила телефон в столь поздний час, и мне было совестно так таиться. Поставив свою карту в дополнительный слот, я ушла на террасу, но кроме долгих гудков в трубке ничего не услышала.

– Не отвечает, – сказала я, вернувшись на кухню. Саша стоял и помешивал в кастрюле, и я невольно залюбовалась этой картиной. В меру широкие плечи, узкая талия, и такой сосредоточенный вид…

– Подожди, может, перезвонит ещё.

И точно. Телефон завибрировал, я сняла трубку. На меня обрушился гвалт голосов и шум музыки. Саша обернулся и удивлённо приподнял брови.

– Алло! АЛЛО! – закричали в трубке.

Я вновь ушла на террасу.

– Алло, Денис. Ты где?

– Алло, слышишь меня?

– Да, слышу! Где ты?

– Подожди, отойду ещё подальше…

Снова шум, какой-то скрежет. Наконец, всё стихло.

– Кисуля? Ты тут?

Я уловила знакомую интонацию в голосе мужа. Когда он выпивает, речь становится слегка растянутой, ленивой.

– Я-то здесь. А ты где?

– Мы с ребятами в баре. У Димки днюха! Тут ещё Антон, Боря… Как дела?

– Я звоню предупредить. Тут была гроза, нет электричества. Я не смогу зарядить телефон, поэтому не беспокойся, если не сможешь дозвониться…

– Ладно!

Я горько усмехнулась. Он и не думал беспокоиться.

– Ты пил, да?

– Совсем чуть-чуть…

– Ребята проводят тебя до дома?

– Я вызову такси.

– Ну тогда… окей… Развлекайся…

– Спокойной ночи, котёнок!..

Рука, в которой я держала телефон, бессильно опустилась. Денис уже не считает нужным сообщать мне о своих посиделках с друзьями. Впрочем, чему тут удивляться… Я и сама далеко не святая.

Вернулась на кухню. Саша тем временем выключил газ и повернулся ко мне:

– Всё готово! – радостно сообщил он и тут же нахмурился. – Что случилось?

Бог мой, неужели у меня на лице всё написано? Но я же старалась не подавать виду, что расстроена.

– Всё в порядке, – не хватало ещё посвящать парня в мои заботы. – Спасибо за телефон. Идём ужинать?

Мы зашли в комнату, достали тарелки и вилки. Пока Саша раскладывал вареники, я разливала сок по стаканам, ловя себя на мысли, как просто и естественно получается у нас накрывать на стол – будто это очередной совместный ужин близких друзей. Мы устроились за столом и, пожелав друг другу приятного аппетита, принялись за еду.

– Ты погрустнела, – заметил Саша.

– Хотелось бы соврать, что это не так, но…

Мы помолчали. Я не могла рассказать ему о муже. Разве его должны интересовать чужие семейные проблемы?

– По звукам было похоже, что твой муж в каком-то клубе… Извини, было слишком громко.

– Ничего страшного. Трудно было не услышать. Он в баре с друзьями.

– Ты об этом не знала?

– Нет…

И тут я поняла, что с лёгкостью могла бы довериться этому парню, рассказать о своих неурядицах, может даже выслушать совет. В его тоне читалось не любопытство, а беспокойство за меня.

– Теперь я даже жалею, что предложил позвонить.

Ещё не хватало, чтобы он брал вину на себя.

– Нет, всё правильно. Похоже, он решил скрыть от меня это.

Мне стало горько. К тому же, было неловко перед Сашей. Но он не стал никого осуждать:

– Что плохого в том, что он расслабится?

И этот туда же.

– Наверно, ничего. Не понимаю, почему я так реагирую. Когда он пьяный, я теряю к нему всё уважение. Неужели нельзя расслабиться другим способом?!

Он ненадолго задумался:

– Да можно, конечно. У меня это тренажёрный зал.

Интересно, у него есть недостатки? Меня пугала эта идеальность.

Мы ещё немного побеседовали о всяких пустяках – о погоде, Ючи и мансарде. Я рассказала, что перебралась наверх и надеялась переночевать сегодня там, но, видимо, снова придётся отложить эти планы до тёплых деньков. После ужина, несмотря на мои протесты, Саша убрал за собой и засобирался домой. На часах было почти одиннадцать.

– В следующий раз я тебя кормлю, – пообещал он, закрывая за собой дверь.

Похоже, он надеялся на новую встречу.

Спать я легла с приятными мыслями, которые отравляло едкое чувство вины.

Глава 17. Заброшенная церковь

Казалось бы, секунду назад я закрыла глаза в кромешной тьме, а открыв, обнаружила себя в новом мире. Солнце усердно светило в окна. Вчерашняя гроза вспоминалась как нечто пустячное, из-за чего не стоило даже беспокоиться. Наполовину сгоревшие свечи, накренившись, покоились в своих стаканах – вчерашние спасительницы, уже такие ненужные сегодня.

Девять утра. Я щёлкнула выключателем – да будет свет! Поставила телефон на зарядку, включила радио и распахнула окно. Жизнерадостная мелодия полилась по воздуху, но в неё вплетались какие-то посторонние звуки, и я убавила громкость. Прислушалась. Выглянула на улицу. Вдалеке ритмично двигалась знакомая фигура. Саша был в одних спортивных брюках, но не это удивило меня: он косил траву настоящей косой, а не шумным триммером, как это было принято у дачников.

Невольно я залюбовалась парнем – его молодым, слегка загорелым телом, напряжёнными руками, знающими свою работу. В этом старомодном способе было что-то чарующее, он выглядел прямо как Левин на сенокосе, сошедший со страниц романа «Анна Каренина», на которых Толстой словно кистью рисовал деревенские пейзажи. Помню, читая, мне хотелось оказаться на тех лугах. А теперь я своими глазами видела, как падает сочная трава и чувствовала её свежий запах, долетевший до моего окна.

Саша не видел меня; вряд ли сейчас его вообще интересовало что-либо, кроме косы. Я зачарованно следила за его работой. Сильные руки двигались размеренно, не останавливаясь. Он приводил в порядок широкий участок напротив своего дома, старательно обкашивая кусты и цветочную клумбу. Они с отцом вообще отдыхают когда-нибудь?

Я успела выпустить Ючи на улицу и подогреть себе молоко, а парень всё трудился. Устроившись у подоконника с чашкой и печеньем, я наблюдала за ним ещё пару минут. И это солнечное утро, и запах травы, и вкус молока – всё было таким новым, чудесным! И я не сразу вспомнила, что нужно позвонить Денису и узнать, всё ли у него в порядке.

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Со скрипом загрузила Телеграм. Давно я тут не была! Привычные сообщения от родителей, Ксюши и Ники… Я поделилась с лучшей подругой своими мыслями по поводу Саши, как только мы с ним познакомились, но уловила в её ответе нотку осуждения. Ещё бы! Я и без того знала, что не должна испытывать к парню никаких особенных чувств.

Сегодня снова жаркий день. Мы с Ючи идём в огород. По просьбе Ксюши я открываю теплицу. Душный воздух обдаёт лицо терпким ароматом помидор, как только я вхожу внутрь. Выдёргиваю несколько травинок, проверяю землю – сухая, вечером полью… и скорее выскакиваю из парилки.

Кусты земляники краснеют мелкими ягодками. Собираю горсть и кладу в рот. Сладко и сочно. Неподалёку греется блестящая клубника, она только-только начинает зреть, и я замечаю несколько особенно крупных и красных плодов. Бегу в дом за блюдцем – посмотрим, сколько наберётся.

Солнце жарит немилосердно. Собрав ягоды, трачу полчаса, старательно пропалывая грядку с морковкой. Руки заняты, монотонно делая работу, голова свободна, мысли блуждают… Уже не слышно размеренного свиста косы: только беззаботный щебет снующих в воздухе ласточек. Всё вокруг дышит летней спокойной радостью, но мысли о муже не дают мне всецело наслаждаться этим солнечным утром. Осматриваю результат своей работы. Так-то лучше.

Телефон повсюду таскаю с собой, но ему всё равно, он безучастно молчит. Уже полдень. Перед тем, как спрятаться от жары в доме, подхожу к кустикам пряных трав – мята, мелисса, лимонник. Отрываю пару молодых листочков.

Ставлю кастрюлю с водой на огонь, мою ягоды, чищу и режу последнее яблоко, оставшееся после похода в магазин. Это будет компот-ассорти. В кипящую воду забрасываю плоды и сахар. Чудесный запах! Добавляю листики мелиссы. Сладость переплетается со свежестью, даря богатое сочетание ароматов. Я представляю себя волшебницей, только что сотворившей в кастрюльке само лето.

Немного покипятив, выставляю компот на подоконник – остывать.

Снова пытаюсь позвонить Денису и – о чудо! – слышу гудки.

– Алло, – отвечает мне хриплый голос.

– Доброе… утро. Ты не на работе?

– Привет. Я взял отгул.

– Как отпраздновали?

– Шикарно…

По голосу и не скажешь.

– Голова болит, – жалуется он.

А мне и ответить нечего. Ни сочувствия, ни желания помочь советом. Да и не знаю я средств от похмелья.

– А у тебя как дела? – спрашивает Денис.

– Всё здорово. Погода чудесная. Прополола грядку, сварила компот…

Пауза. И в ответ:

– Ну ладно, пока. Отдыхай.

– И ты тоже.

Когда компот почти остыл, я перелила его в пластиковую бутылку и поставила в холодильник. Надела купальник, взяла покрывало и книгу. Но загорала я недолго: с улицы раздался голос Саши – он позвал меня по имени. В животе зашевелилось лёгкое волнение. Ючи вскочил, будто это не он дрых под яблоней секундой ранее, и полетел к калитке. Я поторопилась натянуть шорты с майкой и пошла вслед за питомцем.

Парень, одетый в джогеры цвета хаки и белую футболку, скромно стоял за забором. Было бы неловко, застань он меня в полуобнажённом виде. Мысленно я поблагодарила его за воспитанность и, подойдя, улыбнулась:

– Привет!

– Здоро́во! Поехали на речку?

Я оторопела:

– Неожиданное предложение!

– А что? Нельзя упускать такой солнечный денёк.

– Я думала, вы целыми днями заняты ремонтом, и отдыхать вам некогда.

– У нас сиеста, – рассмеялся Саша. – Если серьёзно, мы уже сделали всё, что на сегодня планировали. Да и работать в такую жару невозможно. К тому же батя уехал в магазин стройматериалов, он там надолго зависнет, а мне делать нечего. И очень хочется освежиться.

– Ты будешь купаться? – изумилась я.

– А вот мы и узнаем. Ну что?

Ещё мгновение я колебалась.

– А поехали!

Предстоящее приключение будоражило меня.

– Пяти минут хватит на сборы?

– А что надо взять?

– Если будешь купаться – захвати полотенце. Остальное с меня.

«Интересно, что он имеет в виду…»

– Тогда через пять минут буду готова.

Он одобрительно кивнул и мы разошлись. Я положила в рюкзак фотоаппарат и бутылку с компотом, завернув её в махровое полотенце (а вдруг и правда решусь поплавать?). Заперла дом, посадила Ючи на цепь возле будки и налила ему полную миску воды.

– Не скучай, малыш.

Направилась к калитке на зов мотора и обомлела: Саша подъехал к дому на мотоцикле. На нём был шлем, ещё один висел на руле. Я залюбовалась на железного коня под ним. Чёрно-красная Хонда сверкала на солнце. Я должна сесть позади Саши? (ох, опять этот румянец на щеках). Но иного способа доехать нет, если я хочу оказаться на реке.

Парень заглушил мотор, снял шлем и виновато развёл руками:

– Машину батя взял.

Я молчала, стоя в нерешительности.

– Если опасаешься мотоциклов, я не стану настаивать… Но будет жаль лишиться твоей компании.

– Я никогда ещё не ездила на мотоцикле. Только в детстве, в коляске.

– Я захватил тебе шлем, – он протянул его мне. – К тому же нам недалеко, и вожу я аккуратно.

Нужно решаться.

Была не была. Я надела шлем, и он плотно стиснул мою голову, подарив ощущение, что выгляжу я по-дурацки.

– Осторожно, старайся не касаться трубы. Ставь ноги сюда и держись за эти ручки.

Я как можно грациознее перекинула ногу через сиденье, оказавшись почти вплотную к Сашиной спине. Постаравшись отодвинуться подальше, ухватилась за ручки позади себя. Парень надел шлем, завёл мотор, и мы плавно тронулись с места.

Мотоцикл набрал скорость, ветер бросился навстречу, и тревожные мысли тут же улетучились, сменившись восторгом. Свежесть обдувала мою горячую кожу. Через прозрачную заслонку на шлеме я любовалась пролетающими мимо полями; редкие деревья махали мне вслед, а горизонт опоясывала сладкая вата из облаков. Порой я случайно дотрагивалась обнажёнными коленями до Сашиных ног, и надеялась, что он не чувствует этого через ткань брюк. Но сама… сама я отчётливо ощущала тёплую близость его тела, вдыхая лёгкий аромат мужского парфюма, едва уловимый сквозь шлем, и ничего не могла с этим поделать…

Как бы отреагировал Денис, узнай о моём поступке? Он всегда относился к мотоциклистам с пренебрежением. «В машине комфортнее», «Все эти придурки в конце концов разбиваются насмерть», «Они считают себя неприкосновенными, поэтому так гоняют!». А я сейчас, подумать только, мчусь сквозь ветер, и от эйфории захватывает дух.

Поездка и правда оказалась недолгой. Мы миновали ещё одну деревеньку, пересекли огромный луг и выехали к широкой блестящей реке. Берега её были крутыми, местами заросшие кустарником, над которыми величаво возвышались сосны. Саша замедлил ход, и я смогла вволю насладиться пейзажем. С высоты было видно, как далеко тянулась лента реки, петляя и уходя за поворот.

– Подожди, пожалуйста! Хочу сфотографировать!

Мой водитель остановился и терпеливо подождал, пока я, поёрзав позади него, добуду из рюкзака фотоаппарат и запечатлею местность. Затем мы аккуратно съехали к более пологому берегу с удобным спуском. Вокруг не было ни души. Саша заглушил мотор, и мы одновременно сняли шлемы.

– Ну как, всё хорошо? – спросил он.

– Всё замечательно!

Его обрадовал мой довольный вид.

– И тут так красиво! Почему никого нет?

– К вечеру подтянутся. А ещё некоторые предпочитают купаться вон там, наверху, – он махнул рукой.

Немного подумав, добавил:

– Да и вряд ли найдутся ещё ненормальные, которые захотят поплавать в холодной воде.

Он достал из кофра полотенце и направился к реке. Затем без стеснения стащил с себя футболку и брюки, оставшись в одних плавках и оголив стройный торс и крепкие ноги. Потом приблизился к воде и потрогал её кончиками пальцев.

– Бодрит, – доложил он. Я подошла и последовала его примеру. По коже побежали мурашки.

– Да она ледяная! – воскликнула я, поняв, что купальник мне сегодня не понадобится.

– Мне всё равно, я хочу это чувствовать. Окунусь и выйду. Победа духа над плотью! – с этим девизом он разбежался и нырнул, наделав брызг.

Несколько секунд Сашу не было видно, затем его голова показалась над водой. Его лицо выражало удовольствие, и я залюбовалась этой непринуждённой радостью.

– Она реально ледяная! – восхищённо проговорил он. Недолго пробыв в воде, образцовым кролем поплыл обратно. Я поспешила подать ему полотенце.

– Тебе я купаться не советую, Маюша, – произнёс он. На секунду я замерла от этого ласкового обращения.

– Я и не собиралась, – проговорила я.

Саша вытирал лицо и не видел моего взгляда, скользнувшего по его загорелому покрытому капельками телу. Низ моего живота охватило давно забытым чувством возбуждения. Лицо бросило в жар. Что со мной происходит? Я отвернулась. Не хватало ещё, чтобы меня застукали с поличным.

Наклонилась к воде, слегка смочила шею и плечи. Испытанное влечение потрясло меня. Один лишь взгляд на его обнажённую фигуру пробудил во мне сладостное предвкушение. Я никогда не переживала подобного и почти смирилась с тем, что проведу остаток жизни словно замороженная. Но сейчас… Как такое возможно?

– У меня к тебе предложение, – донеслось до меня.

Я оглянулась. Саша закончил вытираться и теперь стоял с полотенцем в руках.

– Ещё одно?

– Да, если ты никуда не торопишься. Мы могли бы прокатиться, я показал бы тебе местную достопримечательность.

– Интригует! Я никуда не тороплюсь.

– Тогда… эмм… Я переоденусь и поедем…

Я тут же снова отвернулась к воде. На мели сновали крохотные рыбёшки, над высокой травой летали блестящие стрекозы. Идиллия. Я сфотографировала речной пейзаж, стараясь не думать о том, что происходит у меня за спиной.

Правильно ли я поступаю, проводя время с Сашей?

– Я готов. Едем?

Поднявшись с травы, я подошла к парню, взяла протянутый шлем и села на мотоцикл. Фотоаппарат остался висеть на шее.

– Всё в порядке?

Ох, чёрт, я забыла, что моё лицо как открытая книга. Или это он такой чуткий...

– Да, всё хорошо, – беспечно улыбнулась я.

Но Саша не спешил трогаться с места.

– Как, кстати, твой муж? Домой-то вернулся?

Его вопросы про Дениса – отличный способ держаться на расстоянии. Я провожу время наедине с другим парнем, и мы оба понимаем, что между нами ничего не будет. Уж я-то точно не способна на измену.

– Да, он в порядке. Не считая того, что лежит дома и мучается от похмелья.

– Сочувствую.

Непонятно было, кому именно – мне или ему.

Саша завёл мотор, мы развернулись и поехали по другой дороге – ещё дальше от нашей деревни. Освежающе подул ветер, и ко мне вернулась беззаботность. Теперь мы двигались вверх по склону, минуя сосновый лес – деревья росли близко к дороге, создавая живописный коридор. Я приоткрыла заслонку шлема, чтобы вдохнуть хвойный аромат – здесь редко проезжали машины, воздух был чист и полон запахов леса.

Вскоре мы выехали на открытую местность – мимо проплывали поля, редкие кустарники и откуда-то взявшиеся огромные валуны. Виды были настолько прекрасные, что остановись в любом месте – и вот тебе простор для творчества: рисуй пейзаж или делай снимок.

Саша вёл аккуратно, несмотря на неровности песчаной дороги. Ещё через несколько минут мы повернули на заросший травой луг. Посреди открытого пространства возвышалась белая заброшенная церковь. Этот вид был знаком мне по фотографии, сделанной Ксюшей.

Мы припарковались неподалёку, оставив мотоцикл в тени небольшого деревца.

– Вживую выглядит ещё необычнее, – сказала я. – Ксюша присылала мне снимок отсюда.

– Да, помню эту фотку, мы с ней ездили сюда позапрошлым летом, – ответил Саша.

Лёгкий укол ревности. Неожиданно и как-то ненормально. Мысленно прогнала наваждение.

– Здесь очень красиво, – произнесла я. – Вам повезло расти среди таких живописных мест!.. Мы можем зайти внутрь?

– Да, конечно. Церковь не охраняется, но надо быть аккуратнее. Всё разваливается.

Я поднялась по разрушенным ступенькам и оказалась внутри. Саша следовал за мной. Здесь было прохладно; повсюду валялись обломки кирпичей и камня, кое-где сквозь стены пробивалась трава, а чахлые деревья росли прямо из крыш. Несмотря на заброшенность, церковь была светлой, просторной и сохраняла своё величие, а ещё – особую таинственную атмосферу. Золотые лучи пробивались сквозь узкие окна, освещая остатки выцветших фресок. Мы прогуливались по зданию и казалось странным, что когда-то здесь бывали люди: проводили службы, крестили, венчали, отпевали, молились… Теперь в этих стенах не было жизни.

В тишине звуки наших шагов отдавались эхом под высоким куполом. А ведь мы единственные посетители этой мёртвой церкви на несколько километров вокруг…

– Здесь так странно. И немного грустно. Её не собираются восстанавливать? – спросила я.

– Нет, насколько я знаю.

– Очень жаль. Она прекрасна.

– Согласен… Ну кроме этих надписей.

Бледные, но ещё угадываемые фрески были обезображены царапинами и чёрными следами маркера, которые складывались в ничего не значащие слова и фразы. Вера, искусство и впечатляющая своей гармонией архитектура ужились под одной дырявой крышей с разрухой и вандализмом.

– Ты не проголодалась? – прервал мои мысли Саша.

– Немножко…

– У меня есть сэндвичи, а за водой мы можем скататься на родник, тут близко.

– Я взяла с собой бутылку компота, – улыбнулась я. Пикник на лугу – это была отличная идея.

Мы вышли из церкви. Мой спутник открыл кофр, вынул покрывало и расстелил его в тени единственного дерева. Затем достал большой пластиковый контейнер, а я вытащила бутылку из полотенца, сохранившего напитку прохладу. Мы устроились на одеяле, и Саша протянул мне огромный сэндвич.

– Ух ты, спасибо! Вот это ты подготовился… Ты уверен, что я осилю столько?..

– Попробуй. Мне почему-то кажется, что да. Вспомни, как ты умяла батон в машине.

Я расхохоталась.

– Просто он был очень свежим и вкусным! Или ты намекаешь, что я слишком прожорливая?!

– О, это вряд ли! Судя по твоей шикарной фигуре, ешь ты немного.

Саша откусил от своего сэндвича, словно ничего не произошло. «Шикарной фигуре». Он так привык раздавать девушкам комплименты, что даже не обращает на это внимания?

Я последовала его примеру. Свежий и мягкий хлеб, ветчина, сыр, огурчик и помидор, пропитанные каким-то особым соусом…

– Ммм… – протянула я. – Это очень вкусно!..

– Обещал же, что накормлю тебя.

Надо было отдать ему должное – после нашего небольшого путешествия пообедать на свежем воздухе было настоящим блаженством!..

– Бери компот, – я протянула ему бутылку, – но стаканчиков и непроливайки у меня нет.

– Пф, ничего страшного!

Он отпил из горлышка.

– Необычный вкус. Что ты туда добавила?

– Мелиссу, пару листочков, – я испугалась, что с напитком что-то не так.

– Мне очень нравится!..

Мы провели ещё четверть часа, развалившись на покрывале и беззаботно болтая. Я рассказала, что мне понравилось кататься на мотоцикле. Затем с удовольствием доела свою порцию, не оставив ни крошки. Мы пили из одной бутылки, смеялись или сидели в тишине, глядя на облака, не испытывая неловкости из-за длительных пауз.

– Я видела, как ты сегодня косил траву. Почему не триммером, как все?

– Во-первых, это вместо тренировки в зале. А во-вторых, не хотел никого будить.

– Как это мило. Спасибо. Я как раз спала.

– Можно твой фотоаппарат?

– Зачем? – отчего-то мне стало страшно. Он хочет сфотографировать нас вместе? Это казалось мне неправильным, словно совместное фото сделает нашу прогулку более реальной и… незаконной.

– Хочу посмотреть твои пейзажи.

– А, да, бери.

Мне нечего было скрывать от него.

Саша внимательно рассматривал мои снимки, поворачивая экран то так, то этак, где-то хмурился, где-то улыбался. Конечно, ему попадались и семейные фото, но на них он не задерживался – только на снимках природы.

– У тебя талант, – произнёс он, досмотрев мою галерею.

Я только фыркнула в ответ.

– Я серьёзно!

– Ладно. Спасибо, – сказала я. Уж мне ли не знать, какая посредственность мои снимки. Но как приятно, когда твои способности ценят!..

Вдруг на меня камнем обрушилось чувство вины, спустив с небес на землю. Меня не должно быть здесь, рядом с Сашей. Я не должна наслаждаться его компанией и получать удовольствие от происходящего. Хорошее настроение погасло, словно закатное солнце на горизонте.

– Нам, наверное, пора, – произнесла я. Но Саша уже сам начал собираться: закрыл крышку пустого контейнера и встал, протянув мне руку. И хотя помощь мне не требовалась, я дотронулась до его тёплой ладони. Легко поднялась с покрывала, наши руки разъединились, и мы оба надолго замолчали.

Мне хотелось, чтобы путь домой занял чуть больше времени, но всё приятное заканчивается слишком быстро. Мы приехали в деревню и остановились возле моей калитки. Поблагодарив Сашу за поездку и угощение, я побрела к крыльцу, ощущая на себе его взгляд. Он тронулся с места лишь через пару мгновений.

Пожалуй, следует держаться от него подальше.

Глава 18. Встреча

В эту ночь я сладко спала на мансарде, проведя вечер под тёплым светом настольной лампы в компании книги и Ючи. Свежий смоляной запах дерева, которым были обшиты стены, приятно щекотал нос, а в широкое окно заглядывал лунный фонарь. Низкая покатая крыша с балками давала ощущение безопасности и напоминала о детстве: я обожала строить шалаши из стульев и одеял.

Утром меня разбудило сообщение от Ксюши: завтра подруга собиралась приехать и остаться на ночь.

Весь день я посвятила домашним заботам. Готовила грибной суп с ароматными приправами, варила варенье из клубники, наводила образцовый порядок в огороде, хотя он и так казался идеальным. Эти хлопоты приносили мне удовлетворение, а кроме того, помогали не думать о Саше и не вспоминать вчерашний день. Вчерашний чудесный день.

В обед мы с Ючи отправились на пруд. Он прятался за заброшенным домом на краю деревни. Словно старик-отшельник, отпустивший бороду, пруд скрывался за густым кустарником. К нему непросто было подойти: между нами лежал заросший луг. Но для неугомонного Ючи эта задача была пустячной, и он провёл меня к воде, вытоптав дорожку из смятой травы.

Пруд был небольшим, а кувшинки и рогоз, подступающие с берегов, делали его ещё меньше. Мостик едва держался на сгнивших опорах, да и настил не выглядел надёжным. Но Ючи не смущало и это: обрадованный шансом освежиться, он с разбегу прыгнул в воду, взметнув над собой тучу брызг и подняв пузыри воздуха со дна. Я слегка позавидовала ему, но купаться не стала. Ксюша предупредила, что в пруду много пиявок, которых я боялась в отличие от пса: он плавал сейчас кругами, отфыркиваясь и довольно похрюкивая.

После обеда я включила радио и стала прибираться в доме. То и дело я прислушивалась, не донесётся ли до меня знакомый голос, снова зовущий на речку. Но сходив за водой на колодец, я уловила со стороны Сашиного дома лишь звуки перфоратора. Возвращаясь обратно с полными вёдрами, я ругала сама себя: на что я надеюсь? Ведь сама хотела держаться от него подальше.

Ритмичная мелодия летела из моего открытого окна. Я собиралась вымыть пол, но отставила швабру к стене – уборка подождёт – и закружилась в танце. Хотелось взлететь. Все окна настежь, музыка громче! Запыхавшись, плюхнулась на диван, не пытаясь согнать улыбку со своего лица. Откуда это чувство счастья и где оно пряталось раньше?..

За весь день я так и не увидела Сашу, даже из окна. Ну что ж, может оно и к лучшему.

А в десять вечера от него пришло сообщение: «Поедешь со мной завтра встречать Ксюху?». Я согласилась.

Следующим утром Саша вёл жёлтый хиппи-мобиль по просёлочной дороге, а я сидела рядом, вновь любуясь летящими картинами, написанными природой. Парень сегодня был приветлив, но слишком уж молчалив.

Когда тишина в салоне стала тяготить, он нарушил её первым:

– Чем вчера занималась?

Я оторвалась от окна и перевела взгляд на Сашу. Крепкие загорелые руки уверенно держат руль, лицо серьёзное и сосредоточенное.

– Прибралась в доме и на участке.

– Какая ты хозяйственная.

– Да брось, – я не считала это заслугой. – Ещё я сводила Ючи на пруд, искупаться. Жаль, что он в таком запустении... Наверное, раньше там было красиво.

– В детстве мы туда ходили ловить головастиков. Нам уже тогда запрещали в нём купаться из-за пиявок. Да мы и не хотели, там тина на дне, брр! – он рассмеялся. – Но ты права, он не был настолько заросшим. Траву вокруг него съедала местная корова. Сейчас нет ни коровы, ни её хозяев… Ещё мы плавали там на резиновой лодке, – он грустно улыбнулся. – Теперь этот место и правда никому не нужно.

Мы немного помолчали.

– А как твой день прошёл? – спросила я.

– Да как всегда, в ремонте. Ничего интересного.

И вновь в салоне повисла тишина.

Вскоре мы приехали и припарковались неподалёку от станции.

– Рано мы, – Саша посмотрел на часы. – Ещё пятнадцать минут ждать. Какое мороженое будешь?

Неподалёку от нас виднелся крохотный магазинчик.

– С карамелью. Деньги я тебе верну.

Он только поморщился и, с силой захлопнув водительскую дверь, направился к магазину. Я смотрела ему вслед. Эй, как ты ко мне относишься? Забота, дружелюбие – и отстранённость. А вдруг я обманываюсь из-за прошлой встречи, когда нам было так легко и весело вдвоём? А может, приятно было только мне? Вопросы, вопросы…

Вскоре Саша вернулся и протянул через открытое окно мороженое – такое же, как и у себя.

– С тебя «спасибо», – сказал он прежде, чем я успела что-то вымолвить.

– Спасибо, – глупо хихикнула я.

Привокзальная парковка лежала на самом солнцепёке. Мы лениво лакомились мороженым, коротая время: я в машине, Саша на улице. В салоне было прохладно, и вскоре парень не выдержал и забрался на водительское сиденье, но ничего не сказал.

Сегодня молчание угнетало меня.

Через несколько минут, сверившись с часами, мы отправились на платформу. Электричка подъехала и с шумным вздохом остановилась. Сначала из окна ближайшего вагона показалось довольное лицо, обрамлённое рыжими кудряшками, а затем вышла сама Ксюша – спортивная, в коротких шортах, с рюкзаком за плечами – и радостно подбежала к нам.

– Привееет! – обняв Сашу, она протянула руки ко мне. – Круто, что вы меня встретили! Так рада вас видеть! И погода отличная! Вы на машине?

Саша ответил с широкой улыбкой:

– На велосипеде.

– Я бы и от велика не отказалась! Размяла бы свою пятую точку. Жутко неудобно сидеть два часа на этих жёстких сиденьях!

– Давай сюда, – он снял с неё поклажу.

– Ну как вы тут? Рассказывайте! – потребовала Ксюша.

– Да всё замечательно, – ответила я. – Погода наладилась, мне у вас очень нравится. Ючи тоже в порядке.

– Отлично. Мы идём в магазин? – Ксюша умела мгновенно переключаться на новые темы. – У меня идея, давайте вечером пожарим шашлыки, посидим, поболтаем?

Идею мы одобрили. Оставалось надеяться, что тепло продержится весь день.

Мы пополнили запасы продуктов, я не забыла заглянуть в хлебный магазинчик, чуть не сойдя с ума от густого аромата горячей выпечки, (Саша понимающе заулыбался), и мы отправились в обратный путь. В этот раз рядом с водителем сидела Ксюша, а я болталась позади. Подруга без умолку вещала о работе, затем перескочила на тему своей тяжёлой поездки в электричке, потом долго вспоминала, когда видела Сашу в последний раз. Они заспорили, и мне показалось, что я здесь лишняя. В конце концов, ребята условились считать, что их последняя встреча случилась год назад. К этому времени мы уже подъехали к деревне; Саша высадил нас возле калитки и помог донести сумки с продуктами до крыльца, а потом уехал домой.

Ючи встретил хозяйку звонким лаем, бешено заскакав вокруг неё, пытаясь запрыгнуть повыше и дотянуться до лица, чтобы расцеловать.

– Ты моё солнце! Мой малыш! – Ксюша была рада не меньше любимого питомца. Она присела на корточки, но, не удержав равновесие под напором пса, завалилась на траву, оглушительно расхохотавшись. Ючи принялся облизывать её уши, щёки, нос, она уворачивалась, как могла, но безуспешно. Я смеялась вместе с ней, слегка завидуя: когда-то и мой пёс так же неистово радовался нашей встрече. Затем я помогла Ксюше подняться с земли, и мы отправились разгружать сумки.

– Ну как тебе тут? – поинтересовалась подруга, когда мы перестали суетиться и сели пить чай с мятными пряниками.

– Мне здесь очень хорошо, – ответила я. – У вас так красиво и уютно!.. Я отдыхаю тут душой.

– А я заметила. У тебя глаза сияют, не то что раньше: как ни увижу тебя – всегда уставшая, даже когда улыбаешься.

Я недоверчиво взглянула на неё:

– Быть не может.

– Зачем мне придумывать? Ты ещё и загорела немного. В общем, вид у тебя совершенно другой, – добавила она.

– Наверно, мне просто нужен был отдых, – предположила я.

– Получается, всё сложилось очень удачно! И дом под присмотром, и ты довольна, и родители счастливы. Я такая молодец! – рассмеялась Ксюша и погладила себя по кудрявой голове.

После чая мы принялись мариновать шашлык. Стоя на летней кухне, я нарезала мясо, а Ксения перемешивала его с душистой приправой, маслом, луком и чесноком. Работало радио, в широкое окно падал яркий свет, и в воздухе вместе с пряными ароматами витало ощущение праздника.

– Какие планы на сегодня? В нашем распоряжении весь день! Давай махнём на речку? – предложила подруга.

– Пешком?..

– …или попросим Сашку подбросить нас.

– Да ну, как-то неудобно. У них ремонт в разгаре. Тем более он нас уже сегодня возил.

– Значит, пешком, тут всего три километра.

– Тогда выдвигаемся.

И мы отправились в путь.

Идти было непросто – лёгкие босоножки утопали в песке, и я сняла обувь. Горячая дорога обжигала босые ступни, но как приятно было чувствовать песчинки, просачивающиеся сквозь пальцы, и мелкие камешки, покалывающие кожу ног. Ксюшины рыжие кудряшки выбивались из-под широкополой соломенной шляпы, танцуя на тёплом ветру. Мы шли не торопясь, размахивая сандалиями и лениво разговаривая о работе. Какой далёкой казалась мне сейчас эта городская жизнь – требовательные клиенты, наша квартира, пропитанная запахом штукатурки, общественный транспорт, переполненные гипермаркеты… Казалось, что Ксюша прилетела с другой планеты. И мне не хотелось возвращаться туда же.

– Денис не собирается тебя навестить? – поинтересовалась подруга.

– Кажется, собирался. Но он всё ещё обижается на меня.

– А ты что?

– Стараюсь об этом не думать.

Мне надоело винить себя за свой отъезд. Я имела полное право провести свой отпуск так, как считала нужным.

– Вы поссорились из-за того, что ты уехала?

Мы почти дошли до речки – вот показались знакомые крутые берега, сосны… Некоторое время я собиралась с мыслями, глядя вдаль. Такое трудно объяснить в двух словах.

– Да нет, скорее наоборот. Я уехала, потому что мы вечно ссорились. Понимаешь, у нас вроде всё хорошо, мы вместе уже семь лет. Он у меня первый и единственный. У нас есть деньги, квартира, машина, и никаких забот, живи и радуйся! От такого не сбегают.

Моя собеседница серьёзно и внимательно смотрела на меня. А мне казалось, что если я сейчас озвучу свои мысли, а она сможет меня понять, то всё встанет на свои места и в моей голове воцарится порядок.

– Но это только оболочка, понимаешь? Ведь женщина должна чувствовать себя счастливой рядом с тем, кого любит. А у меня всё иначе. Семья – это когда у людей общая цель, общие взгляды, понимание, доверие... Но я не ощущаю опоры, я будто сама по себе. Знаешь, это неплохо, если ты далеко от человека и не скучаешь. Но когда ты далеко и наслаждаешься этим – вот что страшно. Я не понимаю, за что я держусь. Зачем мне такая жизнь…

– Ты хочешь уйти от него?

Вот это вопрос. Как люди решаются разойтись? Многие остаются в семье, даже если ругань не прекращается ни на минуту, даже если дело доходит до рукоприкладства… Кто поймёт мой поступок, если я уйду от, казалось бы, идеального мужа?

– Я не знаю, Ксюш… На это надо решиться. А я… кажется, я просто боюсь ответственности за собственную жизнь.

Эта мысль в очередной раз неприятно кольнула меня. Порой мы страшимся посмотреть правде в глаза и увидеть свои слабости. Мало кто способен признавать свои тёмные стороны. Неужели я недостаточно взрослая для того, чтобы поступить так, как велит сердце, не оглядываясь на других? Но никто не проживёт за меня эту жизнь. Это я буду терпеть и ждать чего-то… Как бы я ни старалась решить наши семейные проблемы, ничего не меняется.

Мы шли в молчании. Пейзажи вокруг тоже безмолвствовали. Этому небу, реке и исполинским соснам было безразлично, какие чувства кипят в моей душе, но то невысказанное, к чему равнодушен мир вокруг, было слишком важно для моей собственной вселенной.

Мы весело провели несколько часов, загорая и даже пару раз окунувшись в ледяную воду. Мы больше не возвращались к тому разговору, и я ненадолго забыла о своих неурядицах. Солнце жарило плечи. Берег потихоньку заполнялся отдыхающими. Люди приезжали целыми семьями и компаниями, ставили машины неподалёку, ныряли в реку, играли с детьми, купали собак. Вокруг стоял оживлённый гомон, а кто-то включил магнитолу и распахнул дверцы машины, заполнив округу беззаботными звуками поп-музыки.

Около пяти вечера Ксюше позвонили:

– Слушаю!

– Ну что, приехать за вами? Или вы ещё не накупались? – раздался знакомый голос из трубки.

– А ты откуда знаешь, где мы? – с весёлой подозрительностью спросила подруга.

– Думаешь, не было видно, куда вы пошли? – засмеялся Саша. – Ты не замечала, что на дороге посреди полей особо не спрячешься?

– Ну ты и шпион!

– Ага, а прямо на крыше у меня как раз сверхсекретный наблюдательный пункт. Так вы ещё на речке?

– Да. Приезжай, искупаешься. Заодно захватишь нас на обратном пути!

– Окей.

– Саша приедет? – равнодушно уточнила я.

– Ага! – и подруга чуть дольше, чем положено, задержала внимательный взгляд на моём лице. Я отвернулась первая.

Следующие десять минут прошли в приятно-волнительном ожидании, что я всеми силами пыталась скрыть от подруги. Мне так хотелось видеть его рядом… хотя я не имела на это права.

Саша приехал на минивэне отца, с трудом найдя свободное место для парковки.

– Ну как водичка? – подойдя, он едва задержал взгляд на мне и тут же отвел глаза, ожидая ответа от Ксюши.

– Сам и проверь! – сказала она, хрустя ароматными сухариками.

Видимо, этот насмешливый тон был выработан у ребят годами. Их общение не было похоже на флирт, что успокаивало меня – не хотелось быть третьей лишней.

– А вы идёте?

– Воздержусь! – ответила подруга.

– Иду, – согласилась я и поднялась с покрывала.

Направилась к воде, чувствуя скованность собственных движений – он молча шёл рядом, и его близость заставляла стесняться своего отрытого тела. Наверно, я выглядела очень неуклюже.

– По-моему, теплее, чем позавчера, – произнес Саша, зайдя в воду по щиколотку. Чуть попривыкнув, смело зашагал вперед и нырнул, как только оказался на глубине.

Я не торопясь последовала за ним и плавно опустилась в воду. Холод обнял мои плечи. Проплыв немного, я вернулась на мелководье – течение было слишком сильным. Но Сашу подобное не беспокоило. Я издалека наблюдала за ним, любуясь взмахами его рук – он плавал кролем, умудряясь противостоять течению. Интересно, каково это – обнять такие красивые плечи?.. Прижаться к широкой груди, оказаться в его объятьях… Ни разу в жизни я не дотрагивалась до столь совершенного мужского тела, но мечтала об этом, безуспешно прося мужа заниматься собой... Наверное, это очень приятно – ощущать себя хрупкой девушкой в объятьях сильного мужчины.

Но довольно. Я вышла на берег и направилась к Ксюше. Прогнала прочь из головы отголоски пустых мечтаний – нельзя, чтобы эти фантазии завладели мной, иначе отвыкнуть будет непросто.

Вскоре мы засобирались домой. На обратном пути никому не хотелось разговаривать: громко играла музыка, окна были открыты и ветер трепал мои волосы, даря ощущение лёгкости и беззаботной радости. Меня одолевала приятная усталость – как это всегда бывает после плавания и солнечных ванн. Саша довёз нас до калитки, пообещав скоро прийти и разжечь мангал.

Глава 19. Вечер

– Он тебе нравится?

Я старательно мыла овощи и зелень для салата. Только что мы обсуждали гарнир – и вот пожалуйста.

– Ты про что? – осторожно осведомилась я.

Надеюсь, она про укроп.

– Не про «что», а про «кого». Мне кажется, Сашка тебе нравится. Но не хочешь – не отвечай, – подруга попыталась принять незаинтересованный вид, отправив в рот веточку петрушки, и продолжила чистить картофель.

Попробуй тут отвертеться. Откажусь разговаривать на эту тему – всё станет ясно без слов.

– Он очень приятный молодой человек, – уклончиво ответила я.

– Да, он отличный парень, – закивала Ксюша.

Скверная догадка кольнула меня:

– А между вами когда-нибудь… что-то было?..

Подруга округлила глаза:

– Ты что! Я его с пелёнок знаю!.. Да, четыре года – смешная разница в возрасте, но в детстве он казался мне малышом. Ничего между нами не было. Кроме дружбы, конечно. Я помню прекрасные времена, когда он кидался в меня комками мокрого песка, а я бегала за ним с крапивой.

Я облегченно рассмеялась, но тут же смолкла, услышав:

– Ты ведь не просто так спросила?

Какой смысл что-то скрывать, чёртов румянец уже выдаёт меня с потрохами.

– Да, мне нравится Саша. Но! Это просто симпатия. Он такой заботливый, дружелюбный… Мне кажется, он всем нравится. Обаятельные люди обречены на всеобщую любовь.

– Значит, просто симпатия?

Я подозревала, что подруга у меня чуткая, но не настолько же, в самом-то деле! Я решилась посмотреть ей в глаза:

– А что ещё я могу к нему испытывать?

– Не знаю, что между вами происходит. Он сегодня глаз с тебя не сводил. А в машине частенько поглядывал в зеркало заднего вида.

Сердце пропустило пару ударов:

– Не выдумывай! И ничего между нами нет.

– Как скажешь, – подруга подняла ладони вверх, сдаваясь.

Но её слова не шли из головы:

– Он даже не смотрел на меня сегодня. И общался только с тобой.

– А мне показалось, что это ты держишь дистанцию. Загорала, с нами почти не разговаривала.

– Зачем ты мне всё это говоришь? Я замужем, – моё волнение сменилось раздражением. Даже если это правда, то какая разница? Пора перестать сплетничать и вести себя так, будто у меня намечается роман на стороне. Вслух я этого не произнесла, но на этот раз Ксюша благоразумно промолчала.

Саша пришёл, как и обещал, очень скоро, мы едва успели закончить разговор. Сначала он ненадолго поднялся в дом, затем принялся за дело: принёс дров и разжёг мангал в беседке. Заходить на кухню не стал.

Солнце клонилось к закату. Ранняя картошка с огорода варилась в кастрюле, салат был порезан, разноцветные фрукты вымыты и красиво разложены на тарелке. Ксюша давно спустилась вниз, в беседку, а я осталась на кухне следить за картофелем, хотя в этом не было особой нужды. Я изредка бросала взгляд в окно, чтобы увидеть, как старые друзья мило общаются между собой. Саша поддерживал огонь, превращая поленья в угли, а Ксюша попивала пиво из стеклянной бутылки, изредка поднося её к губам. Мне не хотелось выходить к ним и чувствовать себя ненужной.

Заметив краем глаза, что Саша поднимается в дом, я схватила нож и стала резать сыр, чтобы он не догадался об истинных причинах моего затворничества. Детский сад, в самом-то деле!

– Я за мясом, – произнёс Саша, появившись на пороге. – Ты всё кулинаришь?

– Мясо в холодильнике, – ответила я.

– Тебе помочь?

– Нет, спасибо, всё готово.

– Спускайся к нам. Только кофту надень, а то там комары налетели…

Парень вынул кастрюлю с маринадом, сунул подмышку шампуры и был таков.

Похоже, его забота – всего лишь проявление воспитанности.

Надев толстовку, я спустилась к ребятам и встала рядом с дымящимся мангалом. Саша уложил последний шампур с мясом и, видимо, продолжил начатый ранее разговор:

– Какой смысл тратить на это столько денег? Только для того, чтобы накормить родственников?

– Мы вообще хотели расписаться вдвоём, в кедах и джинсах. Но его мама уговорила сделать «всё как у людей» – с тамадой, фатой и выкупом… Это было ужасно, сейчас я не согласилась бы.

Ксюша вышла замуж «по любви», но довольно рано, ещё не успев понять, готова ли прожить с человеком всю свою жизнь, и вот – год назад развелась.

– А мы тоже готовились к такой свадьбе, – ответил Саша. – Она хотела и ресторан, и пышное платье… Мы уже всё забронировали, договорились с музыкантами и ведущим: у меня знакомые этим занимаются. Хорошо, что ничего не сложилось.

Я замерла. Они обсуждали довольно личные вещи. Может, уйти? Но Ксюша подвинулась, уступив мне место на скамье, и я устроилась рядом.

– Что же случилось? – поинтересовалась подруга.

Ах да, ребята же давно не виделись.

– Мы вовремя остановились. Поняли, что совершаем ошибку.

– Зачем тогда ты её замуж позвал? – подруга недоумевала. Да и я, если честно, тоже.

– Сам не знаю. Мы всё время ругались. Но я так мечтал о настоящей семье… Мне казалось, что если мы поженимся, всё изменится… Не смотри на меня так, я понимаю, что это тупо! И теперь очень рад, что ничего не вышло. Кстати, когда мы расстались, она пришла собирать свои вещи вместе с новым парнем.

– Н-да… Выходит, у нас обоих есть неудачный опыт в этих делах, – вздохнула Ксюша.

– Вот у кого была роскошная свадьба, – Саша повернулся ко мне и жизнерадостно пояснил: – Судя по фоткам в «Контакте».

Я смутилась. Но парень ждал какого-то ответа.

– На самом деле, я тоже не хотела шикарной свадьбы. И не видела смысла тратить на подготовку столько денег и сил.

– А в итоге вы отпраздновали на всю катушку, – заметила Ксения.

– Муж считал, что обязан пригласить всех друзей, не хотел ударить в грязь лицом… А я была против всяких выкупов и дурацких конкурсов, я вообще боялась этого дня!.. В итоге мы потратили полгода, чтобы подготовиться. Сняли коттедж, праздновали на свежем воздухе – кейтеринг, фотограф, ведущий, декоратор… короче, дорого и красиво, – я горько усмехнулась и опустила глаза.

– Почему ты боялась своей свадьбы? – спросил Саша.

Наши взгляды на миг встретились. Как ему объяснить?..

– Мне не нужен был этот праздник. Я будто сдавала экзамен. Мне не нравилось быть в центре внимания... Не знала, как поведут себя родственники с обеих сторон, боялась скандала – у них натянутые отношения… Я даже не чувствовала вкуса еды. Погода была ветреная, гости кутались в тёплую одежду, а я в платье с открытыми плечами бегала, танцевала, улыбалась. Не ощущала холода. Когда всё закончилось – я была счастлива! Не потому, что вышла замуж, а потому что больше не надо было ни о чём беспокоиться.

– А родственники почему не ладят?

– Они слишком разные, наши семьи. Не нашли общий язык. И родители мужа меня не любят. Его мать долго настраивала Дениса против меня, пока мы не поженились. Если честно, это было невыносимо.

Я смотрела на огонь, жестикулировала и удивлялась своему многословию. Ребята задели моё слабое место и сейчас сидели, внимательно слушая. А мне, по удачному совпадению, хотелось озвучить то, что давно копилось:

– Ну вот например, в день свадьбы я пришла в салон делать причёску, а мастер как раз заканчивала укладывать волосы моей будущей свекрови. Я поздоровалась с ней, а она промолчала. Просто смерила меня взглядом. А когда ушла, парикмахер долго выпытывала у меня, что всё это значит.

Я наконец выдохнула и умолкла.

– Но если ты не хотела такой свадьбы, почему согласилась?

В его вопросе не было ни капли осуждения. Саша просто старался понять меня. Я вновь взглянула ему прямо в глаза и ответила:

– Потому что… боялась остаться одна.

Повисла тишина. Слышался только стрёкот цикад и потрескивание углей. Никто не решался высказать вслух, но мысль о моём несчастливом браке будто висела в воздухе: я ощутила это по опущенным глазам ребят, по тяжёлому молчанию. Они не считали нужным лезть мне в душу и давать советы: и я была им благодарна. Выходит, мы все совершали ошибки. Но я была единственной среди них, кто ещё ничего не исправил.

– Ладно, – бодрым голосом произнесла я и поднялась со скамьи, – пора накрывать на стол. Запах умопомрачительный.

Ребята оживились. Мы зажгли подвесной фонарь, готовясь к вечеру, и принесли с кухни еду и приборы. Стол не отличался богатством, но много ли нам было нужно? Ксюша открыла ещё одну бутылку пива, предложив его Саше, но он покачал головой:

– Я ж говорил, что не пью больше, – и налил себе сок.

Теплота разлилась по моему телу… Я вновь невольно сравнила его с Денисом – тот бы не отказался. Ну почему Саша во всём выигрывает? За что мне это испытание – познакомиться с мужчиной, настолько идеальным для меня и не иметь возможности стать ближе?.. А он стоял, сосредоточенно переворачивая шампуры, попивал свой сок и не догадывался, что в очередной раз поднял во мне волну нежности.

В этот момент зазвонил телефон – мой. Тело покрылось воображаемым панцирем. Отошла к забору, подальше от ребят.

– Алло.

– Ну привет, котёнок.

– Привет.

– Куда пропала? Целый день не звонишь, не пишешь. Как дела?

– Ксюша приехала. Днём сходили на речку, а сейчас делаем шашлык.

– Вдвоём? Женщинам нельзя доверять такое дело.

– Нет, она позвала друга. Так что втроём.

– Понятно… Я бы тоже сейчас от шашлычка не отказался. Но дома меня ждёт пустой холодильник…

– Значит, надо сходить в магазин, – терпеливо подбираю слова. Общаться с мужем становится всё труднее.

– Поем у бабушки. Хотя сегодня идти к ней не хочется...

– Почему же?

– Да неважно...

Провожаю взглядом солнце, медленно опускающееся за горизонт.

– Денис, пожалуйста, не увиливай. Почему ты не хочешь к ней идти?

– Тебе это не понравится.

– Поверь, меня уже ничего не удивит.

Вымученный вздох в трубке:

– Да она опять будет капать на мозг. Начнёт пилить из-за твоего отъезда.

Несмотря на воображаемую броню, волнение легко просачивается мне под рёбра:

– Так. Что она говорит?

– Не бери в голову.

Ох, как трудно…

– Не заставляй меня вытягивать из тебя каждое слово… Раз начал говорить – продолжай.

– Да ничего особенного. Она просто недовольна, что ты меня оставила одного в квартире. Считает, что хорошие жёны так не поступают и в отпуск в одиночку не ездят.

Значит, я плохая жена. Ну что ж, я и не сомневалась, что меня будут осуждать. Никто из его семьи не встанет на мою сторону, я чужая.

– Я и не ожидала ничего другого, – отвечаю супругу.

– Ты считаешь, она не права?

Повысила голос, не смогла сдержаться:

– Конечно, права. Вы всегда правы! В вашей семье плевать на других! Каждый считает, что его мнение самое важное и единственно верное! Ты недалеко от них ушёл! А я больше не хочу ничего вам доказывать!

– Майя! То, что ты, блин, сбежала в какое-то захолустье сторожить чужой дом – ненормально! Все это говорят!

– Ах, все? Мне кажется, мнение «всех» тебе важнее моего!

Обрываю себя на полуслове. От этих ссор уже тошнит. Всё бессмысленно, взаимные обвинения ни к чему не приведут. Денис не изменится, я тоже; непонятно, чего мы хотим друг от друга. Усталость накрывает меня.

– Ну конечно, как всегда, я во всём виноват! Как же ты меня задолбала! Постоянно рычишь, что это за хрень!..

Краешек солнца, наконец, спрятался за горизонтом. Небо, ещё недавно залитое горячим янтарём, подёрнулось синеватой дымкой. Горечь на душе собралась в уголках глаз… нет, не стоит плакать… Сейчас он поймёт, как больно слышать от него такие хлёсткие слова. Тишина. Опускаю телефон, нажимаю кнопку отбоя. Стою ещё какое-то время, опираясь на забор, положив голову на сложенные руки.

Трудно вернуться к праздничному настрою. Иду к ребятам, от всей души надеясь, что они не слышали моего «рычания». Но за столом царит непринуждённая атмосфера, Саша снимает мясо с шампуров, Ксюша смеётся, аккуратно помогая вилкой – но коварный кусочек слетает с тарелки и падает на скатерть. Я невольно улыбаюсь. Нежность к ним потихоньку плавит глыбу льда в моём животе.

– Налетай! – приглашает Саша.

Сажусь за стол, он опускается справа от меня, совсем близко.

– Поухаживаю за тобой, – негромко произносит он и наполняет мой стакан вишнёвым соком.

– Спасибо.

– Ну, за встречу! Я очень рада, что мои близкие люди сегодня здесь, вместе, – Ксюша поднимает свою бутылку над столом, наши стаканы со звоном сталкиваются с ней.

Я тоже рада быть здесь. Могла ли я подумать, что окажусь в чужой деревне, с человеком, которого не знала ещё неделю назад, с подругой, которую видела раз в полгода – и буду чувствовать себя так, словно именно здесь моё место?

– Давайте сфотографируемся! – я устанавливаю автоспуск.

Мясо оказалось непередаваемо вкусным – сочным, в меру солёным и прожаренным. Мы наперебой хвалили друг друга, ведь каждый внёс свою лепту в этот ужин. Волшебный вечер, главное не вспоминать о Денисе. Близость Саши упрощала мне задачу, от него исходило такое приятное тепло… Раньше я считала выдумками, что рядом с другим человеком напряжение можно чувствовать кожей. А теперь, едва моя рука приближалась к его плечу, по телу бежали мурашки.

Нацепив кусочек чёрного хлеба на шампур, я подошла к мангалу.

– Ооо, я тоже хочу жареный хлеб! – воскликнула Ксюша.

Саша поднялся с места и встал за моей спиной.

– Подвинься чуть-чуть, – шепнул он на ухо.

Даже через толстовку чувствую его ладони на моей талии. Он легонько направил меня в сторону. Всего лишь миг, а по пояснице разливается ток, бьёт в позвоночник. На секунду зажмуриваюсь от неожиданности.

Это было тонкое, мимолётное прикосновение, которое я не могла бы сравнить ни с одним объятием в моей жизни. Обескураженная, я отошла и посмотрела на Сашу. Он сосредоточенно ворошил угли.

– Теперь можешь жарить хлеб, – сказал парень, всё ещё не глядя на меня. И опять сел за стол. Похоже, он ничего особенного не испытывал.

Что же со мной творится? Я не следила за ленивым разговором друзей, глядя как угольки, словно рубины, переливаются алыми волнами. Они казались прозрачными и гипнотизировали меня. Это не выдумки, между людьми действительно существует притяжение. Нужно было ощутить его на себе, чтобы поверить. Тогда как это называется – химия? Какие импульсы передаются в мозг по коже, вызывая эйфорию от простого прикосновения?.. У меня не было ответов на эти вопросы, я лишь знала, что никто и никогда так не влиял на моё тело.

Кусок хлеба слегка подгорел. Я насадила ещё парочку на другой шампур, а готовый стала грызть, не ощущая вкуса.

Саша поднялся в дом и тут же вышел, неся в руке гитару. Вернувшись в реальность, я смотрела, как он снимает чехол и пристраивает инструмент на коленях.

– Споёшь? – спросила Ксюша.

– Не, сыграю что-нибудь. Никто не против?

Он наклонился над гитарой и коснулся струн. Незнакомая мелодия полилась по вечернему воздуху, окутывая нас, вплетаясь в сумеречный вечер, пронизывая подрагивающий свет фонаря. Я замерла в волшебстве момента.

Теперь у меня был повод без стеснения смотреть на Сашу, с лёгкостью перебирающего струны.

Я присела на скамью, мечтая, чтобы эта мелодия не заканчивалась.

Звуки проникали под сердце. Мы молчали. Пахло цветами и летом.

Глава 20. Дары полей

На рассвете Ксюша поднялась на мансарду и тихонько тронула меня за плечо.

– Доброе утро, – громко прошептала она. – Я уезжаю.

– Сколько времени? – сонно оглядела её: полностью одетая, бодрая.

– Шесть.

– Почему ты не разбудила меня раньше? Я хотела тебя проводить...

– А ты на улицу посмотри.

Приподнявшись на локтях, я глянула в окно. По воздуху тянулся молочный туман. Сырость просачивалась сквозь деревянные рамы, а к обнажённым плечам ледяными пальцами прикасалось новорождённое утро.

– Спи уж. Сашка отвезёт меня на станцию.

Сегодня Ксюшу ждала работа, поэтому она хотела успеть на самую первую электричку.

– Ладно, – я откинулась на подушку. – Рада была повидать тебя.

– Я тоже.

– Саше привет. Он настоящий джентльмен.

– Передам.

Дверь за подругой закрылась, и я, зарывшись в тяжёлое одеяло, вновь окунулась в сон.

Проснулась поздно – от утреннего тумана не осталось и следа. Он растаял, уступив место солнцу.

Спустившись вниз, обнаружила грустного Ючи: и хозяйка уехала, и дверь ко мне на мансарду закрыта, – как тут не затосковать от одиночества. Заметив меня, пёс радостно вскочил на ноги.

– Опять мы остались вдвоём, – я погладила его тёплую макушку.

Войдя в комнату, умылась и включила чайник... А повернувшись к окну, застыла на месте.

На подоконнике в стеклянной банке стоял букет полевых цветов.

Охапка ярких васильков, нежно-голубые незабудки и крошечные белые цветочки, похожие на ромашки. Я опустилась на стул, любуясь завораживающей картиной: синий букет, ласкаемый солнцем, и мерцание воды в импровизированной вазе.

Может, букет собрала Ксюша? Или Саша подарил ей цветы, а она, боясь не сохранить, оставила их дома. Но что-то не сходилось. Зачем заниматься флористикой в шесть утра?

Фотографирую подоконник с букетом и отправляю Ксюше, подписав: «Это твои?».

Снимок загружается долго, испытывая моё терпение. Наконец, сообщение доставлено. Подруга онлайн:

Ксения

Нет))) Какие красивые!

Майя

Откуда?

Ксюша не станет лукавить. Жду её сообщения и постукиваю пальцами по подоконнику.

Ксения

Похоже, от Сашки. Он попросил меня не запирать окно, сказал, что хочет сделать тебе сюрприз. Я не знала, что он задумал. Наверно, он нарвал цветочки на обратном пути.

Сердце защемило от переполнявших его чувств.

Майя

Теперь всё ясно. Сообщница)

В ответ – только смайлик.

Я представила, как Саша старательно выискивает для меня васильки среди травы и собирает их в скромный букет, который не идёт ни в какое сравнение с пышными розами из магазина – красивыми, но пустыми. А мои любимые незабудки… знал ли Саша, как давно я мечтала о таком букете от своего мужа?

Не в силах отвести взгляда от этого чуда, я просидела возле окна добрых десять минут, время от времени проводя пальцами по нежным лепесткам. Затем сбегала за фотоаппаратоми запечатлела букет, поймав золотые лучи, отражающиеся от воды.

Родные Дениса правы, жена из меня не очень. Сбежала от семейных проблем, чтобы привести свои мысли в порядок и понять, как наладить отношения с мужем, а вместо этого встретила мужчину, к которому тянется душа, и запуталась ещё больше.

Это просто знак внимания или я ему тоже нравлюсь?

«Спасибо за цветы, они прекрасны…» – нет. Стираю сообщение. Подумает, что его поступок слишком много для меня значит.

«Спасибо за сюрприз, очень приятно» – чересчур сухо. Отмена.

«Доброе утро! Спасибо за цветы. Очень красивые!» – вот так. Без недомолвок, радостно и по-простому. Отправляю, но ответа не жду.

«Рад, что они тебе понравились» – тут же высвечивается на экране.

Букет магнитом притягивает взгляд: вся комната сегодня – лишь рама для этого яркого, солнечного натюрморта.

Этот день пронизан мыслями о Саше. Что бы я ни делала сегодня– он будто стоит за спиной, наблюдая. Всё говорит о нём – и солнечный день, и небо над головой, и дом – всё связано с ним. И болью отдаётся в душе невозможность быть рядом.

До вечера провожу время в одиночестве. Мне по вкусу это размеренное, ленивое течение долгих летних часов… Тишина нарушается лишь щебетом птиц, отдалённым шумом изредка проезжающих машин, да кто-то из жителей порой будто встрепенётся ото сна, включит газонокосилку, и вскоре затихнет, приведя в порядок свой и без того аккуратный участок.

Иногда я вижу детей лет шести-восьми – они играют в песке на дороге или бегают неподалёку с мячом. Счастливцы беззаботно проводят время, исследуя окрестности, а их родители не переживают о безопасности своих чад: чужаки не нарушают покой этой тихой деревушки, нет оживлённых магистралей, строек и бродячих собак. Зато раздолье для активных игр, свежий воздух и полная свобода. Не забывай только приходить на обед, услышав мамин зов из окна.

Я обитаю на краю деревни и лишь изредка попадаюсь на глаза местным, поэтому мою светскую жизнь нельзя назвать насыщенной. Конечно, я здороваюсь с соседями, улыбаюсь, но разговоров не завожу. Время от времени жители деревни собираются возле колодца и стоят, подолгу беседуя. В этих собраниях я тоже не участвую.

Мне бы хотелось поговорить с Сашей, но сегодня он не навещал меня, а я осмелилась наблюдать за ним лишь издалека. Совершенно случайно, в сотый раз выглянув в окно, я заметила его у колодца. Оставив вёдра с водой на земле, он присоединился к играющим в футбол мальчишкам. Его игру нельзя было назвать мастерской. Ребята обводили его, отнимали мяч, хватали за футболку, устраивали кучу-малу… Сашу это не смущало, он веселился наравне с ними, а звонкий детский хохот был слышен всей деревне.

Вечером мы с Ючи по традиции вышли на прогулку. Надев наушники, я медленно побрела по уже привычной дороге среди полей, любуясь на небо – оно готовилось к ночи, окрасив облака в молочно-апельсиновый оттенок. Если подумать, я видела такие закаты всего несколько раз, когда обнажённое южное солнце опускалось в море среди пустующего горизонта. В городе оно скромно пряталось за крышами, как-то незаметно завершая день, а здесь светило до последнего, рисуя замысловатые облачные узоры на небесном холсте.

Музыка заполняла мой мир, Ючи бежал далеко впереди, поэтому, когда Саша окликнул меня, я вздрогнула и обернулась. Он с улыбкой спешил ко мне.

– Привет. Прости, что напугал! Можно с вами?

– Идём, конечно, – я на ходу вынула проводные наушники, и они повисли на шее.

– Как настроение?

Мы не торопясь шагали навстречу заходящему солнцу. Я вспомнила утренний букет и смутилась: стоит ли упоминать о нём?

– Отличное, а у тебя?

– У меня последнее время всегда хорошее настроение, – улыбнулся он. – Особенно когда высплюсь.

– Но ты сегодня рано встал.

– Я подремал днём. Организовали с батей тихий час после обеда. Отвык я здесь от ранних подъёмов… Но сегодня оно того стоило.

– Потому что проводил Ксюшу?

– Нет, потому что порадовал тебя.

Наверняка, когда я в смущении закусываю губу, это выглядит некрасиво. Вот и сейчас. Мы снова наедине, как и много раз до этого, но сегодня что-то изменилось.

– Спасибо тебе. Незабудки – мои любимые цветы.

– Правда? Я не знал.

Опустила глаза. Что со мной, я взрослая замужняя девушка, а краснею как наивная восьмиклассница.

– Что слушаешь? – он осмотрел наушники.

– А… Свой плей-лист в «Контакте».

Он понимающе закивал:

– У тебя там обалденные песни.

– Ты слушал музыку на моей страничке?

– Да, я иногда включаю твой плей-лист. Мне нравится.

Ого.

Некоторое время мы шли молча. Вдалеке мелькал хвост Ючи. Тишина не давила на нас, мы просто шли бок о бок, незаметно улыбаясь своим мыслям. Пахло травами и вечерней свежестью уходящего дня. Вдруг Саша поднял голову к небу и шумно вдохнул полной грудью:

– Как же хорошо!

Ючи подбежал к нам, еле удерживая в зубах толстую кривую палку.

– Где ты её нашёл? – фыркнул Саша, забирая новую игрушку пса. Затем широко размахнулся и зашвырнул корягу далеко в поле. Ючи гигантскими скачками ринулся за ней, продираясь через море ржаных колосьев.

– Везунчик, – произнесла я, наблюдая, как резвится пёс. – Так и хочется побежать вслед за ним.

– В чём проблема? – задорная улыбка озарила Сашино лицо.

Я усмехнулась в ответ и помотала головой, жалея о сказанном. Такое простое желание, но я никогда на это не решусь.

Мы продолжали идти. Чувствуя на себе его взгляд, я шагала и изучала землю под ногами. Саша ждал, а я так боялась выглядеть нерешительной! Но ничего не могла с собой поделать – ах, какие интересные камушки на дороге, ни за что не оторву от них свой взгляд.

– Что тебе мешает побежать за ним? – повторил он.

– Ну что за глупости! Разве можно топтать посевы?

«Посевы!» Вот зануда.

– Да брось! Почему ты себя так ограничиваешь? Давай руку.

Я испугалась. Саша бодро выкинул ладонь в мою сторону и застыл в ожидании. Долго же он так простоит.

– Ну смелей.

Отвернулась от него, словно изучая горизонт.

Прислушалась к себе.

И правда, что мне мешает?

Вдруг мне захотелось отпустить себя. Забыть, что обычно я не совершаю необдуманных поступков, забыть о смущении и больше не переживать о том, как выгляжу со стороны. К черту всё! Я взяла Сашу за руку.

Он просиял и... ринулся вперёд, увлекая меня за собой – прямо через море незрелых колосьев. Захватило дух, мне даже показалось, что я оставила часть себя на том месте, где стояла секунду назад. О боже! Дорога стремительно отдалялась, и простор охватывал нас. Мы неслись, держась за руки, сминая траву, пытаясь не запутаться в ней, Ючи скакал неподалеку, и я вдруг захохотала! Дыхание сбилось, но я не могла перестать смеяться, не могла, и это веселило меня ещё больше. Мои пальцы в его крепкой ладони, горение в груди…

– Стой! – сквозь хохот прокричала я. Мы остановились, силясь отдышаться и отражая улыбки друг друга. Моя рука выскользнула из его ладони.

Я с восхищением осмотрелась – впереди лишь поле, уходящее за горизонт. Обширное пространство, посреди которого чувствуешь себя свободной, и такое необъятное, что захватывает дух.

– Ты выглядишь счастливой, – поделился Саша.

– Не знала, что это так весело! – ответила я.

– Да, я умею веселиться!

Я снова прыснула.

– Когда ты такая, на тебя одно удовольствие смотреть.

Я всё ещё пыталась восстановить дыхание. А он продолжил:

– Обычно ты выглядишь настороженной, будто всегда чем-то озабочена. Зато когда становишься собой!.. Ты вся сияешь!..

Этот парень меня явно с кем-то перепутал.

– Правда? По-моему, всё наоборот. Я настоящая, когда серьёзная. Все так говорят.

Саша покачал головой:

– Они ошибаются. Зачем ты им вообще веришь?

Ючи, подбежал к нам, проверяя всё ли в порядке, и ускакал снова. Вдруг Саша чуть наклонился и прислушался.

– Дай-ка…

Он вставил в ухо один из моих наушников и прикрыл глаза.

– Люблю эту песню.

Телефон до сих пор добросовестно проигрывал мой плей-лист, а я и не замечала. Наушники каким-то чудом не свалились во время забега. Я вставила второй, ожидая услышать рок, но… Чарующая успокаивающая мелодия окутала меня. Глубокий мужской голос пел о чём-то печальном. Под эту песню, закрывая глаза, я всегда представляла себя в уютном полутёмном баре с живой музыкой и старомодным интерьером – словно я в другой стране и могу позволить себе засидеться до утра в одиночестве, растворяясь в непринуждённой атмосфере приглушённого света, красного бархата и элегантности.

– Хочешь потанцевать?..

Его ладонь снова приглашает меня к прикосновению – на этот раз неспешно, настороженно. Не давая себе одуматься, накрываю его пальцы своими, и они переплетаются так уверенно, будто давно желали воссоединиться вновь. И опять – его рука на моей талии, как тогда у костра, но на этот раз осталась обнимать меня… Мы медленно закружились. Его крепкое плечо под моей ладонью… Два силуэта на фоне заходящего солнца. И мерное укачивание в уютной колыбели посреди бесконечного мира.

Он благопристойно держался на расстоянии. Мне хотелось поддаться притяжению, сократив дистанцию между нами... но я не смела. Закрыв глаза, ощущала его тепло, слышала его размеренное дыхание, чувствовала тонкий фруктовый аромат его кожи. Покой. Ведь это всё, что мне нужно. Вот оно. Под моими ладонями, в сантиметрах от моей груди. Ведь к этому я стремилась всю жизнь – чтобы всё встало на свои места. Но сейчас песня закончится, наши руки разомкнуться и я останусь наедине со своими страхами: со своим неудачным замужеством, со своей ненавистью к собственной нерешительности, к себе, в конце концов!.. Ну ещё немного, мелодия, не заканчивайся, это самый лучший танец в моей жизни!..

Нет. Магия рассеялась, как только стало тихо.

Мы улыбнулись друг другу, будто благодаря за танец, и отступили в разные стороны.

– Идём обратно?

Я кивнула.

Мы побрели к дому, оставляя за собой смятые колосья. Ючи шёл следом.

– Ну как? Понравилось делать что хочется?

Я горько усмехнулась в ответ.

– Да. Но я не должна так поступать. Я не свободна. Во всех смыслах.

– Звучит ужасно.

Мы вышли на дорогу. Трава уже не путалась под ногами и шаги стали твёрже, но давались тяжелее.

– Что такое свобода, по-твоему? Делать только то, что хочется? – с вызовом спросила я.

Он призадумался ненадолго.

– Нет. Свобода – это, скорее, выбор. Способность решать, что ответить – «да» или «нет». И даже если сомневаешься, нести за своё решение ответственность.

Мы приближались к деревне, дома которой ещё недавно были залиты золотым светом, а теперь погружались в сумеречный туман.

– Значит, я несвободна. Я слишком боюсь ошибок.

– Все ошибаются, Майя! Потому что живут первый раз. Мы все действуем наугад. И в этом, мне кажется, и заключается свобода – отвечать за свои решения, прежде всего перед собой! Даже если что-то получится не так, принять это, никого не обвиняя.

Мудро, но…

– Я так не могу. Иногда я сомневаюсь, правильно ли поступила, приехав сюда. При мысли о том, что мне скажет родня Дениса, когда я вернусь в город, у меня внутри всё сжимается.

«А вот твоего осуждения я не боюсь. Ты поймёшь. Уверенные в себе люди никого не осуждают».

– Но они же для тебя чужие люди! И не им решать, какая ты и что тебе делать. Ты взрослая и сама отвечаешь за свои поступки. А ещё ты никогда не сможешь понравиться всем на свете… Да и вообще, почему его родственники лезут не в своё дело?!

Он прав. Тяжело это признавать, но я всё время смотрю на себя чужими глазами. Боюсь осуждений, трачу море энергии впустую, стараясь быть правильной и угодить другим.

– Эй! – я не удержалась и легонько пихнула его в бок. – Сколько тебе лет?! Мудрый не по годам.

Саша притворно закатил глаза:

– При чём тут это? Я против возрастной дискриминации, так и знай.

– Зайдёшь?

Мы приблизились к калитке моего дома. «Моего». Похоже, я успела прирасти душой к своему временному обиталищу.

Саша замешкался.

– Сегодня не могу. Договорились с батей в футбол погонять на плейстейшен.

Он вдруг воодушевился:

– А как ты относишься к видеоиграм? – он в нетерпении подхватил меня чуть выше локтя. – Пойдём к нам?

– А твой папа не будет против?

– Пфф!.. Против красивой девушки, наблюдающей за его триумфом в «ФИФЕ»? Да никогда! Играю я отвратительно, поэтому ты спасёшь этот вечер, даже если просто молча посидишь в уголочке.

– Хорошо! – кивнула я. – Только заведу Ючи домой.

Не помню, чтобы сегодня я заключала соглашение всегда говорить «да» на все предложения, но останавливаться не хочу. Вечер с Сашей и его отцом проходит так, будто я попала в старую компанию друзей – дядя Миша встречает меня, словно мы знакомы десятилетиями, сыпет отменными шутками и по-доброму подначивает сына во время игры. А Саша и правда играет ужасно! Мы сидим в заваленной вещами гостиной, я увлечённо слежу за снующими по виртуальному газону фигурками, пью чай с пастилой, болею за обоих мужчин по очереди, хохочу вместе с ними и с удовольствием играю против них несколько матчей. Такой свободной и раскрепощённой я не ощущала себя миллион лет.

Возвращаясь ночью домой, пьяная от восторга, на прощанье обняла Сашу, который пошёл меня провожать. В пылу, задуманное как благодарность объятье замерло, случайно забравшись ладонями под его куртку. В ответ он прижал меня к себе, и всё вокруг затихло. Черничная ночь укрыла нас от посторонних глаз, и меня – от собственной совести.

Долгим, счастливым мгновением позже мы коротко распрощались и разошлись по разным сторонам темноты.

Глава 21. Сюрприз

Если бы у меня была вторая жизнь, я, не задумываясь, окунулась бы в эти чувства, с наслаждением вдыхая каждый прожитый вместе день. Но на карту было поставлено слишком много: семь лет отношений, замужество, стабильность. А вдруг мои эмоции – всего лишь результат влечения? Гормоны и всё такое.

У меня явно нарушен контакт с собой. Я перестала разбираться в собственных чувствах.

На следующий день я проснулась с петухами и больше не сомкнула глаз. Может, это объятье было сном, таким же, как в первую ночь после нашего знакомства? Нет, не смею надеяться: этот парень дарит мне слишком яркие мгновения. Забывать их будет больно.

Утро казалось тягучим, как мёд. Я не знала, куда себя деть – давно со мной такого не случалось. Наконец, бессмысленно побродив из угла в угол, закинула за плечи рюкзак, позвала Ючи, заперла дверь и отправилась в путь.

Воздух ещё не успел прогреться, идти было приятно и легко. Деревня только просыпалась, и птицы, перепархивая с ветки на ветку, заливисто пели, предвещая начало нового прекрасного дня, поторапливая лежебок. Я вышла из деревни и устремилась по песчаной дороге, окруженной всё теми же молчаливыми бесконечными полями. Мы шли в село, и, несмотря на то, что дорога была дальней и знакомой лишь из окна автомобиля, меня это не пугало – в последнее время мне стало казаться, что я способна на многое.

И если честно, я не жалела о вчерашнем. С каждой новой встречей мы с Сашей становились всё ближе. В моём сердце поселилось что-то невиданное ранее – полнота чувств зашкаливала, поражала. Часть меня хотела убежать от этой силы, а другая часть – навсегда оставить её внутри, забальзамировать и носить с собой всю жизнь.

Ючи то убегал далеко вперёд, то возвращался с широкой собачьей улыбкой, помахивая ушами, радуясь непривычному маршруту. Неожиданно из травы вынырнули маленькие серые курочки и, переговариваясь, всей гурьбой торопливо засеменили вдоль дороги. Перепёлки! Ючи растерялся, скакнув в сторону, но опомниться не успел – «курочки» с шумом взлетели вверх, не поймаешь. Какие они проворные!

Заблудиться среди полей было трудно – иди себе да иди по пыльной дороге, любуйся видами, слушай звуки природы в стереозвуке. Остановила свой привычный порыв надеть наушники: любая музыка сейчас будет неуместна. Мои старые манеры отпали здесь сами собой – компьютерные игры не привлекают, интернет не нужен. Лишь фотоаппарат всегда наготове. Где я оставила прежнюю Майю?

Дойдя до села, подозвала Ючи. Дальше вела его на поводке и с благодарностью думала о Ксении – пёс был послушен и спокоен. Собаки за заборами ругались нам вслед, гуси у дороги настороженно водили угрожающе-оранжевыми клювами, а Ючи невозмутимо вышагивал рядом, лишь косясь по сторонам. Так мы прошли по одной из улиц. То там, то здесь попадались чумазые ребятишки, которые почему-то здоровались со мной, я отвечала тем же. Воспитанные!

Слегка поплутав, я нашла продуктовый магазинчик, привязала Ючи, пообещав не задерживаться, и зашла внутрь.

– Здравствуйте. Подскажите, пожалуйста, где можно купить краски?

Упитанная женщина с яркой помадой смерила меня взглядом:

– Так в строительном. Перейдёшь дорогу и иди направо до самого…

– Нет-нет, мне акварель или гуашь.

– Аааа… Так поди на ярмарку, сегодня ж суббота!

– Ярмарку?

– Ну да! Возле церкви. Не местная, штоль?

– Спасибо, – улыбнулась я. – Поищу.

Купив мороженое со вкусом дыни и отвязав Ючи, отправилась дальше.

Шпиль церкви возвышался вдалеке над разномастными крышами домов. Мы набрели на огромный пруд, возле которого паслась белая лошадь. Не замечая моего восхищения, она лениво обмахивалась хвостом и жевала траву. Ючи тем временем зашёл в воду, чавкая прибрежной грязью, но поводок не позволил ему уплыть далеко.

– Я не могу отпустить тебя, – виновато сказала я, и пёс разочарованно вышел, в отместку обдав меня радужным фонтаном брызг. Я надела на него намордник.

На солнечной площади раскинулась ярмарка – торговцы в несколько рядов разместили свои разноцветные палатки, предлагая и товары первой необходимости для простого народа, и деликатесы для гурманов. Все виды колбас, душистого мёда, восточных сладостей, сухофруктов; милая детская одежда и незамысловатые наряды для взрослых; всевозможные печенья и конфеты.

За печеньем я выстояла немаленькую очередь, соблазнившись шоколадным с кремовой прослойкой. Продавщицами в палатке работали мать и дочка. Я невольно залюбовалась девушкой – забранные назад светлые волосы, греческий профиль, тихий голос и ресницы, как крылья падающие вниз, притеняющие глаза во время кратких бесед с покупателями. Нимфе бы в театре работать или библиотеке…

Взяв печенье, я позволила толпе унести меня дальше в красочный поток одежд и лиц. Теперь вокруг меня торговали саженцами деревьев, яркими цветами, удобрениями… Было шумно, продавцы зазывали народ, где-то играла музыка. Обходя людей, чуть не наткнулась на неожиданное препятствие – огромную клетку с жёлтыми утятами. Да тут целый птичий рынок – гордые гуси, корзинка с сонными котятами, коробка с крошечными щенками… Пушистые утята особенно понравились Ючи — не каждый день встретишь такое диво. На всякий случай я увела его подальше от клетки.

Сделав пару снимков, я, наконец, опомнилась: для чего я тут? И заново закружила по рынку в поисках красок. Купив в одной из палаток альбом, кисти и набор акварели, поспешила выбраться из этой ярмарочной круговерти – суматоха начинала давить на голову и плечи, усталость сковывала спину. Ючи забеспокоился; его язык свисал на бок, дыхание участилось. Я поспешила купить воды и напоить друга.

Оставалось пополнить запасы провизии. Приятное тепло коснулось груди, когда я зашла в знакомую пекарню. Вспомнила вкус того первого хлеба в салоне Сашиной машины. Тогда мы, едва знакомые, далёкие друг от друга, мгновенно нашли общую волну, сблизились под звуки дождя, омывающим лобовое стекло. Часто ли случаются такие встречи? Со мной это произошло впервые, а кто-то ждёт подобного всю жизнь.

Заполнив рюкзак продуктами, пустилась в обратный путь. Вышла за пределы села и сняла поводок с шеи Ючи: он тут же пустился галопом, ловя бабочек. Но для меня обратный путь выдался непростым – солнце стояло в зените и жарило макушку, забитый доверху рюкзак оттягивал плечи, а раскалённый песок под ногами забивался внутрь сандалий. Я терпеливо вздохнула и, желая подбодрить себя, замурлыкала под нос песню:

«Скажи мне, как тебя найти?

Я вижу свет твоего пути, Ева…

Стань белой птицей и лети!»1

Несмотря на безрадостный сюжет, идти стало веселее. Голос окреп и я продолжила:

«Мой старый за́мок это мой замо́к,

Я бы за тобой, но мой потолок крыша,

И мой дом темница…»

Мне понравилось, как звучит мой голос посреди полей. Здесь некого стесняться, я одна и никому не мешаю.

«В этой белой башне без воды и солнца Я ногами наступаю в лужу и вышагиваю вальс. Королева много курит и смеётся, но уснёт, Так и не зная, почему я выбираю вас.»

Совсем осмелев, я запела в голос:

«Глупая, в платье луковом, Ждёт, чтобы мне муза моя помяукала, Только пугало не верит ветру,

И я могу понять за что!»

За спиной послышался рокот мотора. Я оглянулась и увидела приближающийся автомобиль. Он поднимал клубы пыли, и, не желая оказаться в её гуще, мы с Ючи отошли с дороги. Но иномарка, поравнявшись с нами, замедлила ход, боковое стекло опустилось и с водительского сиденья улыбнулось широкое лицо с седыми усами.

– Подвезти? – спросил мужчина. Я узнала в нём одного из обитателей нашей деревни. Справа от него сидела женщина с изжелта-белыми волосами и на меня не смотрела.

– Нет, спасибо, я дойду! – улыбнулась я в ответ.

– Да брось ты! Жара такая, а у тебя поклажа… Залезайте.

Отказываться от помощи вошло в мою привычку – вот и сейчас я собралась замотать головой, произнести в смущении что-то благодарное… Но мне ведь хотелось поскорее добраться до дома. Осмелев, я согласилась.

Мгновением позже мы катили по проселочной дороге – Ючи сидел в моих ногах, высунув язык, тяжёлый рюкзак покоился рядом.

– Я дядя Илья, – представился водитель, и я поймала его лучистый взгляд в зеркало заднего вида. – А это Нина, жена моя. Тебя Майя зовут?

– Да. Приятно познакомиться.

– Ну и как тебе у нас в деревне? Нравится? – поинтересовалась супруга дяди Ильи, не оборачиваясь.

– Да, очень. Здесь красиво. Все так следят за своими домами и участками!

– А чего с соседями не общаешься?

Я пожала плечами:

– Не люблю навязываться.

– Ну, с Соловьёвыми ты явноподружилась, – она, наконец, оглянулась, обнажив в улыбке крупные зубы.

Тревога коснулась моей груди: она пытается меня в чём-то уличить? Я приготовилась отстаивать свои границы.

– Да. Саша встретил меня с электрички, когда я приехала. Так и познакомились.

– С тех пор и дружите.

– Ну да.

– Ты, вроде, замужем?.. – она покосилась на моё кольцо.

А намёки-то всё толще.

– Так и есть.

– А чего без мужа приехала?

– Он работает.

– Думаешь, ему понравится, что ты к Сашке по вечерам ходишь?

– Нина! – возмутился дядя Илья. – Перестань!

Наверное, кто-то вчера видел, как я пошла к нему в гости.

– Странно, что вас интересует моя личная жизнь. Мы же с вами даже не знакомы толком.

Ух. Неужели я это сказала.

– Нет, милая, странно то, что ты замужем и ходишь к другому парню.

– Нина!

– Выходит, вы сами ни с одним мужчиной, кроме дяди Ильи, не общаетесь?

– Одно дело общаться, и другое дело ночами к нему ходить… – её голос звучал уже не столь уверенно.

Мы подъехали к деревне.

– Я не обязана перед вами отчитываться, но так и быть, расскажу. Вчера мы с Сашей и дядей Мишей играли в футбол на приставке. И я бы вам советовала тоже найти какое-нибудь интересное занятие вместо того, чтобы чужую жизнь обсуждать.

– Ты меня ещё и учить будешь?.. – моя собеседница покраснела, но её возмущение вдруг захлебнулось в радостном возгласе дяди Ильи:

– Да ладно, у Михи приставка есть?! А он не говорил!

Машина остановилась. Выпустив Ючи и любезно поблагодарив моих новых знакомых, я уверенно зашагала в сторону дома. Как хорошо, что на таком расстоянии нельзя заметить мои дрожащие пальцы.

Сбросив рюкзак на кухне, я отсыпала полпакета печенья и отправилась прямиком к Саше. Дверь мне открыл его папа.

– Здравствуйте! Не помешала?

– Нет, ты что. Заходи, Сашка дома.

– Я не в гости, а с просьбой. И это вам, – я протянула пакет.

– О, печеньки! За что такой подарок?

– На ярмарке сегодня купила. Во-первых, они свежие и вкусные, а во-вторых, это не подарок, а взятка за кусочек фанеры.

Я рассказала дяде Мише, что хочу порисовать на улице, а мольберта нет. Он мигом нашёл фанеру подходящего размера и предложил прибить внизу рейку для карандашей и кисточек. За этим занятием нас застал Саша – он вышел с валиком в руках, в заляпанной одежде, и тепло улыбнулся мне:

– Чем это вы занимаетесь?

Я готовилась к его появлению и всё же замерла, когда встретила взгляд голубых глаз.

– Я хочу устроить пленэр, а бумагу положить не на что. Сходила на рынок за красками, а твой папа мастерит мне планшет.

– Она платит печеньками! – жизнерадостно вставил Сашин отец.

– Кстати… Дядя Миша, не уверена, что поступила хорошо: я случайно рассказала дяде Илье, что у вас есть плейстейшн. Если он захочет прийти поиграть, знайте – это моих рук дело.

Тут я поймала Сашин недоумевающий взгляд.

– Что тут вообще происходит? – он, шутя, воздел руки к небу, и белая краска с валика капнула ему на щёку. – Какой-то пленэр, плейстейшн, печеньки!

Пока дядя Миша прилаживал рейку и шлифовал фанеру наждачной бумагой, я описала свой поход на ярмарку и разговор в машине.

– В общем, о нас поползли слухи, – заключила я.

– Соседям скучно, вот и сплетничают о том, чего нет. Не обращай внимания, – посоветовал Саша.

А дядя Миша пропел:

– «От людей на деревне не спрятаться, нет секретов в деревне у нас...»2

Он вручил планшет, и Саша вышел проводить меня на крыльцо:

– Насчёт приставки не переживай – батя будет рад, если к нему заявится соперник сильнее меня. Хотя вчера у него появилась достойная конкурентка, – его лицо так и светилось, но вдруг улыбка резко померкла, а взгляд застыл. – Хотя сегодня ты вряд ли к нам заглянешь.

Он кивнул в сторону моего дома.

Вдалеке под окнами стоял до ужаса знакомый чёрный автомобиль.

Меня окатило жгучей ледяной волной. Я смотрела, как Денис выходит из машины, оглядывается, замечает нас. Вдруг из-за угла дома выбегает Ючи и с лаем устремляется к чужаку, налетая, к счастью, на препятствие в виде забора.

– Ну что, – вздохнул Саша и пристроил валик на крыльце, – познакомишь?

Мысли зароились в голове, будто пчёлы: коктейль из паники и гнева не давал мне думать трезво. Если Саша сейчас спрячется, попадём под подозрения.

– Идём, – вымолвила я и даже улыбнулась. Денис нас не слышит, но пусть видит, что я спокойна. – Только краску со щеки вытри.

Мы шли к дому, рядом с которым, привалившись к своей блестящей машине, стоял Денис – в классическом костюме, пряча руки в карманах остро выглаженных брюк. Супруг осмотрел моего спутника с ног до головы – брезгливость промелькнула в его взгляде, который наткнулся на старые джинсы и заляпанную краской футболку. Боже мой, когда он превратился в такого неприятного типа? Я ведь помню его худеньким пареньком с большими, почти детскими, глазами!.. Между тем Ючи не унимался и во весь голос облаивал пришельца.

– Свои, Ючи, – произнёс Саша.

Пёс умолк, настороженно принюхиваясь.

– Приветствую! – супруг коротко обнял меня, поцеловал в щёку. Протянул руку Саше ладонью вниз. Тот пожал её в ответ. – Денис.

– Саша.

Голову будто сдавил тугой обруч, вызвав болезненную пульсацию.

– Не ожидала? – спросил Денис.

Моя улыбка получилась вымученной:

– Н-да. Ты умеешь устраивать сюрпризы.

Денис скрестил руки на груди:

– Такое чувство, что ты мне не рада… Может, познакомишь нас как следует?

– Это мой сосед, Ксюшин друг, – объяснила я. – А это Ючи, Ксюшин пёс. Думаю, вы подружитесь.

Звучит фальшиво. Опять притворяюсь, делаю вид, что всё нормально. Все эти дни я ощущала себя такой живой, настоящей, а сейчас… Стою, переживаю о том, что обо мне подумает собственный муж.

– Зачем ты приехал? – осведомилась я. – По телефону ты дал понять, что я тебе, мягко говоря… надоела.

– Ты собираешься выяснять отношения здесь?

– Если бы ты предупредил о приезде, такой ситуации не возникло бы.

– Майя, если хочешь, я уйду, – произнёс Саша.

– Да, думаю, так будет лучше, – я улыбнулась и махнула свободной рукой. Во второй я намертво сжимала планшет для пленэра. – Передай папе спасибо ещё раз.

Парень улыбнулся в ответ, через забор потрепал Ючи за ухом, кивнул Денису и направился в сторону дома.

– Что вообще происходит? – возмутился Денис, подождав, пока Саша отойдёт на приличное расстояние. – Твой муж приезжает, а ты выходишь из чужого дома с каким-то парнем!

– Почему ты приехал?

– Я твой муж, я не имею права?

Поначалу мне захотелось согласиться. Но что-то здесь было не так. Ведь я не его собственность. И снова этот обвиняющий тон! Я успела отвыкнуть от такого обращения.

– Денис, давай поговорим спокойно. Зачем ты приехал?

– Хотел тебя увидеть. Я соскучился.

– Но по телефону ты сказал, что я тебя задолбала. И больше не звонил.

– Я примчался к тебе, как только смог, за сотню километров, а ты не рада!

– Нет, не рада.

Мы стояли на улице, рядом, двое далёких друг от друга людей. Пространство было наполнено шорохом ветра в листве, рокотом газонокосилки на дальнем конце деревни, а мы молчали. Нас будто и не было здесь в этот момент.

1 Песня «Ева» исполнителя Мэйти

2 Песня из фильма «Дело было в Пенькове» (1957). Слова Н. Доризо.

Глава 22. Акварель

– Идём в дом.

Ючи обнюхал Дениса и, кажется, принял его в свою стаю. Эх, малыш, пускаешь на свою территорию всех подряд, защитник из тебя никакой. Как хорошо, что собак любят не за это.

– Наш прошлый разговор, – начала я, когда мы с Денисом сели за стол, – расстроил меня…

– Что, даже поесть мне не предложишь? Может, я голодный с дороги?

– Если хочешь есть, так и скажи, я не обязана угадывать.

– Что с тобой? К тебе муж приехал, а ты о нём даже не заботишься!

– Переживёшь!

Я пихнула ему пакет с печеньем. Итак, всё сначала.

– Денис, послушай. Я была очень подавлена после того разговора… Мне показалось, что тебе важнее мнение своих друзей и родных, которые осуждают мой отъезд.

– Но я тоже осуждаю!

– Почему? Почему я не могла сделать то, о чём давно мечтала? Я впервые за много лет решилась поступить так, как хочу – не в угоду другим. Преодолела ваше сопротивление, не побоялась нового, и, главное, почувствовала себя счастливой!..

– Да потому что хорошие жёны должны быть рядом со своими мужьями! – парирует Денис.

– Нет, у нас с тобой слишком разные убеждения. Я, прежде всего, человек, а не жена. Со своими потребностями и чувствами. То, что я не оправдываю твоих ожиданий – не мои проблемы.

– Значит, в моих глазах ты плохая жена.

– Выходит, так. Рада, что мы это так быстро выяснили.

Он долго и устало трёт глаза пальцами и, наконец, произносит:

– Тебе всё равно?

Прислушиваюсь к себе. Сердце всё ещё отзывается печалью:

– Нет. Но я больше не потерплю грубости в мой адрес. Мне не понравилось, что ты появился здесь без предупреждения. Точно так же делает твой отец. Я не уеду отсюда только потому, что ты этого хочешь, и ты не запретишь мне общаться здесь с кем-либо. И ещё: я твоя жена, а не мама или бабушка, чтобы бросаться кормить тебя. Я сама виновата в том, что допустила такое отношение ко мне. Я бывала вспыльчивой, сама не понимала, чего хочу… Я не знала, как должны строиться здоровые отношения. Но манипулировать мной я больше не позволю.

Денис молчал. Его руки с тесно переплетёнными пальцами лежали на столе, а сам он, обладатель этих напряжённых рук, дорогущего делового костюма и модной стрижки, выглядел слишком неуместно посреди незамысловатой деревенской комнаты.

– Значит, ты не поедешь со мной? – наконец вымолвил он.

– Нет.

Он сокрушённо покачал головой:

– Тогда я не знаю, что сказать.

Я облокотилась на стол, подперев щёку ладонью, и пристально всмотрелась в лицо мужа:

– Выходит, ты приехал не потому, что скучал? Ты просто хотел увезти меня отсюда?

– Да, надеялся…

Я покачала головой:

– Знаешь, что я думаю? Что тебе и без меня хорошо живётся, но ты хочешь вернуть меня, чтобы родители перестали капать тебе на мозг. Чтобы коллеги не обсуждали за спиной. Чтобы поехать в отпуск вдвоём, как ты и задумал. У тебя ведь так много друзей, и все суют нос в твою личную жизнь, и все удивляются, что я сбежала, и уже сомневаются, что у нас образцовая семья.

– Но ведь твой поступок – показатель нашей семьи! Получается, ты меня не любишь, если не хочешь того же, чего хочу я…

Я в бессилии закрыла лицо руками. Что за подмена понятий?

А он продолжил:

– Бесит, что тебе наплевать на меня. Ты должна вернуться в Питер и поехать в отпуск со мной. Иначе зачем всё это?.. Я не могу без тебя жить!.. Мне очень плохо одному в пустой квартире. А ещё родители постоянно спрашивают, почему ты до сих пор не вернулась и что у нас происходит… Что ты тут хорошего нашла? Ладно недельку погостила, ну а дальше что?

– Почему твои родители всё время лезут в наши отношения?

– Это нормально, я их единственный сын!

– У тебя своя семья. А они хотят держать тебя под контролем. И ты, похоже, приехал не для того, чтобы услышать меня, а для того, чтобы тоже взять меня под контроль. Чтобы всё было «как положено». Так вот. Я не уеду.

– Всё, хватит.

Денис встал, спрятав руки в карманы, прошёлся по комнате, как по клетке, проверил телефон. Я наблюдала за ним в ожидании.

– Спрашиваю последний раз, ты едешь или нет?

– Пожалуйста, перестань мне угрожать. Нет.

– Блин, Майя! Я заказал столик в ресторане на вечер! Купил тебе подарок! – он вынул из кармана бархатную коробочку, открыл её и швырнул передо мной на стол. На бордовом атласе заблестели бриллиантовые капли – серьги. Я невольно покосилась на увядающий букетик полевых цветов, всё ещё стоящий на подоконнике.

– Почему ты ничего этого не ценишь? – он впился глазами в моё лицо. Мол, твой выход, что скажешь, я ведь из кожи вон лезу ради тебя.

– Спасибо, Денис, вижу, что ты стараешься... – отозвалась я. – Но мне нужно совсем не это… Идём.

Я встала из-за стола.

– Куда?

– Возьмём бутербродов, покрывало, прогуляемся, полежим на траве где-нибудь за деревней. Я купила краски, пойдём, поищем красивый пейзаж.

В ответ на мою приглашающую улыбку Денис расслабился, вынул из кармана руки и взял со стола бархатно-блестящую коробочку.

– Что, даже не примеришь? – он протянул подарок.

Я смущённо приняла его. Серьги были слишком крупные: золото в замысловатом узоре роскошно обрамляло несколько холодных камушков. Они были тяжёлые, и, оказавшись в моих ушах, отразились в зеркале, оттенив мои вмиг повзрослевшие глаза.

– Другая какая-то, – обратившись то ли к себе, то ли к Денису, попыталась снять украшение, но запястья оказались заперты в цепких пальцах.

– Поноси их хотя бы сегодня, ради меня, – попросил супруг.

– Не для деревни такие серьги, – возразила я, но оставила их в ушах.

Денис переоделся в походную одежду, выуженную из багажника, а я собрала рюкзак, нагрузив его бутербродами и холодным чаем с мятой.

– Поедем на машине? – предложил муж.

– Но я даже не знаю, куда мы отправимся. Идём куда глаза глядят!

– Без всякого плана?

– Ну да.

Денис поджал губы. Ничего, скоро подкрепится, отдохнёт и перестанет быть таким сварливым.

Я выбрала дорогу, которой ещё не ходила. Она ответвлялась от главной и единственной улицы и вела мимо небольшого пролеска, за поворот. Освещённые солнцем деревья казались ближе, чем это было на самом деле, и идти, к возмущению Дениса, пришлось долго.

– Ты же скаут! – недоумевала я. – Наслаждайся природой!

– Я не планировал эту прогулку, – огрызался муж. – А ещё я голодный и уставший с дороги.

– Прости, я не хотела доставлять тебе столько неудобств… Кажется, пришли.

Обогнув лесок, мы оказались на опушке, густо поросшей луговой травой. Среди зелёного моря покачивались розовые шарики клевера и жёлтые лютиковые шляпки – такое разноцветье просилось на бумагу, и я остановилась.

– Ммм, наконец-то, – Денис откусил от бутерброда, развалившись на покрывале и положив ногу на ногу. Я сидела рядом и пила холодный чай. Есть не хотелось, зато руки стремились набросать на бумагу эту солнечную опушку, опоясанную редкими кустарниками. Я видела картинку глазами цветов – здесь, в тиши, росли они и питались солнцем, издалека наблюдая за дорогой, пыль которой не долетала до них.

Карандаш замелькал в руке. Цветы на передний план, за ними луг, чуть дальше – россыпь деревьев… Почувствовав взгляд, я оторвалась от бумаги.

– Что?

– Ты такая красивая.

Странно, невинный комплимент от собственного мужа тяжестью застыл на сердце. Он показался лишним, неуместным сейчас. «Это же твой Денис. Он может говорить что угодно, ты по праву принадлежишь ему…», – напомнила я себе. Неправда. Невидимые голубые глаза будто смотрели мне в спину, незримое присутствие Саши я ощущала кожей, пытаясь стряхнуть наваждение и провести это время с законным супругом.

– Ты перестала пользоваться тушью? Непривычно видеть тебя не накрашенной…

– А что, с тушью лучше?

– Лучше. Но всё правильно. Не надо тебе тут краситься... Я так скучал по тебе, котёнок. Ты такое чудо. А я виноват. Я не с того начал…

Денис смотрел на меня по-детски, снизу вверх. Куда делся недавний обвиняющий и злой тон?

– Тебе нравится здесь? – спросила я.

– Лежать вот так и смотреть, как ты рисуешь? Да. Но слишком уж жарко.

Он снял футболку, обнажив бледный рыхлый живот. Лёг на бок и подпёр голову рукой.

– Посмотри, как тут прелестно! – в надежде воззвала я. – Теперь ты понимаешь, почему мне здесь так нравится и почему я не хочу возвращаться?

– Я понимаю тебя, кисуля. Я тоже люблю бывать на природе. Но вся эта ситуация… какая-то ненормальная…

Конечно, он прав. Если учесть ещё и то, что здесь я повстречала парня, слишком смахивающего на мой идеал.

– Всё же было хорошо! – продолжил он. – У нас такие крепкие отношения, не как у других.

Карандаш вновь застыл в руке. Неужели он забыл все наши ссоры и свои пустые обещания?

– Я не считаю наш брак крепким, – сказала я.

– Хорошо, – он обреченно вздохнул. – Я тебя понял. Если хочешь, я изменюсь. Исправлюсь. Стану кем угодно! Только вернись в Питер.

– Денис, перестань! Я не хочу, чтобы ты менялся. Пойми, мне надо разобраться в себе. Поэтому я остаюсь.

Он откинулся на спину и замолчал. Я обмакнула кисть в бутылочку с водой и сделала первые мазки голубой краской, погрузившись в работу. Краем глаза заметила, что Денис набросил на лицо футболку, спрятавшись от солнца.

Акварель лилась легко, будто и не было этих долгих лет без практики. Я вспомнила наши прогулки на природу с преподавателями художественной школы: они показывали нам, желторотикам, чудесные заповедные места родного города, приучая видеть красоту и в величии старинных соборов, и в изгибе стебля одуванчика. Мне захотелось поделиться воспоминаниями с Денисом, но супруг уже спал.

Расплывчатый пейзаж на бумаге обрёл чёткие линии. Цветы засияли под солнцем, небо окрасилось в васильковые оттенки. Голый живот Дениса мерно опускался и поднимался. Я тихонько дотронулась до его плеча.

– Вставай.

Он приподнялся на локтях и пробормотал:

– Я не сплю…

– Идём домой?

– Давай ещё немножко посидим. Покажи, что получилось, – Денис заглянул в рисунок. – Ого, красота!

Поблагодарив, я закрыла альбом и села рядом с мужем.

– Солнце скоро будет садиться. Идём.

– Угу, – ответил Денис и неожиданно обнял меня за талию. Моё тело застыло, будто закованное в цепи, но супруг, не желая чувствовать этого, придвинулся ближе. «Он мой муж», – крутилось в голове, а кожа между тем принимала напористые поглаживания твёрдых пальцев – по плечам, лопаткам, затылку… Денис наклонился к моей шее и впился в неё губами, одновременно нависая надо мной и увлекая вниз, на траву. Оказавшись под ним, я попыталась расслабиться, и, обхватив его липкую спину, отдалась поцелуям. Его настойчивые руки переместились к груди. Я сжалась в напряжении, а следом возник образ Саши. Его тёплые ладони, мимолётные касания ими, и стройное тело, прильнув к которому, чувствуешь, что оказалась дома…

Закрыть глаза и представить, что это он ласкает мою грудь грубыми пальцами?..

– Денис, нет, – я вывернулась из-под него, поймав недоумение во взгляде, и встала, одёргивая одежду. – Не хочу. Прости.

Если сейчас он ненавидит меня, легко могу это понять. Но Денис обречённо выдохнул, будто ждал подобного исхода, и ничего не ответил. Натянул футболку, сложил покрывало:

– Пошли. Мне ещё в Питер ехать.

Обратный путь мы преодолели в тишине. Мои попытки начать разговор обрубались на корню, и, казалось бы, самое время было ощутить свою вину за неудавшийся пикник, но я была пуста.

– Ты точно не останешься? – спросила я, презирая себя за фальшивую надежду в голосе.

– А зачем? – ответил он, сев за руль и захлопнув дверь. Тихий рокот мотора, разворот – и человек в автомобиле с красивым номером покинул моё временное пристанище.

Глава 23. Река в ночи

Я сидела на крыльце, приобняв Ючи, и провожала желтеющее солнце. Книга, давно загруженная в телефон, не поддавалась мне: буквы то и дело начинали дрожать, а строчки – сливаться между собой, и вскоре их проглотил равнодушно-чёрный экран. Сколько можно запутывать всех? Дениса, себя, Сашу – жестоко обижаю мужа, борюсь с чувствами, наивно пытаясь отключить их по щелчку пальцев, ищу ответы в лучистых голубых глазах и прислушиваюсь к интонациям приятного голоса…

– Маюш? К тебе можно?

Ну вот опять.

Ючи радостно замахал хвостом и, чёрт возьми, в этот момент я полностью разделяла его настроение.

Саша стоял в ожидании у калитки.

– Заходи, конечно.

Он сел рядышком, облокотившись на деревянные перила крыльца и развернувшись ко мне всем корпусом. Ючи тут же вынырнул из-под моей руки, ткнулся носом в ладони парня, и, получив свою порцию почёсываний, уютно устроил голову на его коленях.

– Пришёл позвать вас на рыбалку, – сообщил Саша.

– Кого это – «вас»? – настороженно спросила я.

– Тебя и мужа. Но… твои покрасневшие глаза мне подсказывают…

– Он уехал.

Что на уме у этого парня, неужели он думал, что мы согласимся?.. А впрочем, почему нет?

– Почему ты решил нас пригласить?

Он смутился:

– Да не я это, если честно. У меня батя рыбак, вот и подкинул идею съездить на ночную рыбалку всей компанией. Познакомиться поближе, – насмешливые нотки, едва прозвучав, спрятались в короткой улыбке. – Ладно, ты-то едешь с нами?

Моё бесстыдное сердце радостно затрепетало в ожидании нового приключения:

– Ну что ты за человек! Вечно ты с какими-то неожиданными предложениями! – рассмеялась я.

Но Саша не ответил на мою улыбку и вдруг произнёс:

– Роскошные серьги.

Ох, как глупо вышло… Снимая их непослушными пальцами, пробормотала:

– Совсем забыла о них, смешно, наверно, выгляжу…

– Нет, почему. Они очень подходят к твоему кольцу.

Ещё мгновение, и этих фраз будто не звучало: передо мной вновь задорный паренёк – вскочил на ноги, отчего Ючи запрыгал вокруг нас.

– Итак! Если едешь, одевайся теплей. Спальники, палатка – у нас всё есть, но можешь спать и в машине. Еда тоже найдётся, так что с тебя только компания. Батя уже почти собрался, тебе хватит двадцати минут?

– Да. Можно взять с собой Ючи?

Солнце укладывалось спать, а мы вчетвером только начинали наш вечер, устраиваясь под соснами на берегу реки. Дядя Миша разбирал свои снасти, поручив нам установку палатки, Ючи веселился, пугая сонных мотыльков, порхающих над тёмной густой травой.

Берег пустовал. Мы выбрали ровную площадку с кострищем и парой брёвен, служивших скамейками, собрали мусор, оставленный предшественниками, и разложили на земле палатку.

– Держи прутья, соединяй и аккуратно проталкивай в петли – а я займусь вот этими, – распорядился Саша.

Дело спорилось, мы быстро разбили палатку, словно занимались этим тысячу раз, и закрепили её колышками. Саша забрался внутрь и расстелил покрывало, по толщине больше похожее на перину. Дядя Миша тем временем занимался наживкой и не особо обращал на нас внимания – подготовка к процессу поглотила его, и из разговорчивого дяденьки, то и дело подтрунивающего над сыном по дороге сюда, он превратился в серьёзного, сосредоточенного мужчину. Одет он был соответствующе – непромокаемый комбинезон цвета хаки, высокие резиновые сапоги и кепка. Я заметила, что Саша переодеваться не спешил.

– А ты разве не идёшь рыбачить?

Он помотал головой:

– Не люблю. В детстве мне нравилось, что батя берёт меня с собой, но сейчас я лучше посижу у костра, чем буду таскаться по зарослям в ожидании поклёва.

– Ничего ты не понимаешь! – возмутился дядя Миша, надевая на лоб светодиодный фонарь. – Это же целое искусство! Здесь тебе и единение с природой, и азарт, и медитация… А если повезёт, то и добыча.

– Лучше я разожгу костёр, а то скоро стемнеет, – сказал Саша и отправился на поиски дров. Ючи трусцой побежал за ним.

– Дядя Миша, кого вы хотите поймать?

Рыбак с хитрой ухмылкой повернулся ко мне:

– Сегодня буду охотиться на сома. А там уж как повезёт.

Водрузив на плечи рюкзак, с удочкой наперевес, дядя Миша отправился вдоль берега – искать место.

Над рекой гасло небо, стирая контуры, усыпляя прибрежный камыш. Даже течение воды замедлилось. Всё, что жило, порхало и звучало днём – спряталось в тишине, уступив стрёкоту сверчков. Я пристроилась на бревне, кутаясь в тёплый вечер, и едва заметная дрожь пробежала по моим плечам. Что со мной, мне ведь не о чем волноваться…

Хрустнули ветки, и из зарослей вынырнул Ючи, а за ним, с охапкой хвороста, вышел Саша.

– Разве этого хватит?

– Нет, это для розжига – ответил он, бросив ветки возле моих ног. – Мы взяли дрова из дома, чтобы не рубить валежник здесь и не пугать рыбу. Не удивлюсь, если батя вообще запретит нам разговаривать, даже если уйдёт рыбачить за пару километров отсюда... Возьми вон там спальник, постели на бревно. Неудобно же, наверно, сидеть…

Скрывая улыбку, я повиновалась.

Поленья, сложенные колодцем, вскоре заполыхали рваным трескучим пламенем, озарив нашу стоянку и оттенив реку и заросли ольхи. Мы оказались в круге жаркого света. Саша скинул кофту, оставшись в лёгкой футболке, и свет контрастами теней расчертил рельеф его фигуры, выделив вены на предплечьях. Руки напряженно двигались, поправляя палкой горящие поленья, серьёзные глаза отражали огненные всполохи.

– Я так рада, что вы позвали меня с собой.

Лицо смягчилось:

– Я тоже. Люблю бывать в твоей компании.

Ох, сердце, угомонись, это всего лишь дружелюбие.

– Чем сегодня занимался?

– Докрасил комнату и коридор. Теперь у нас красивые белые стены, но запах стоит непередаваемый! Мы поэтому и сбежали из дома на всю ночь.

– Обожаю белые стены! Как я тебе завидую…

– Что тебе мешает обзавестись такими же?

Не подумав, ответила:

– Не «что», а «кто». Денис говорит, что не хочет жить как в больнице.

Саша досадливо покачал головой и разговор утих. Увлекаемый потоком воздуха горящий пепел взмывал ввысь, стремясь стать звёздами, но догорал и падал, растворяясь в темноте. Ючи лежал на земле, положив голову на лапы и с грустью провожал взглядом летящие искорки. Вдалеке на берегу маячил фонарик, то подрагивая, то замирая.

– Длинный у меня сегодня день выдался, – тихо произнесла я будто бы самой себе: если не хочет разговаривать, может сделать вид, что не слышал. Саша глянул на меня.

– Тебе пригодился планшет, который батя сделал? Или времени не было рисовать?

– Нет, почему. Я успела порисовать, когда мы с Денисом ходили на прогулку…

Я умолкла, вспомнив прикосновения мужа, и поёжилась. Опять мы про него говорим.

– Покажешь потом, что получилось?

– Это всего лишь луг с цветами, – отмахнулась я.

– Неважно. Главное ведь не результат, а то, что ты творишь красоту своими руками. Мне кажется, это одно из самых крутых чувств на свете.

– Как игра на гитаре?

Его глаза заискрились:

– И это тоже.

В кармане завибрировал телефон. «Я дома», – гласила краткая смс от мужа. «Спасибо, что сообщил», – отправила в ответ.

– Ты снова приуныла, – прокомментировал Саша. – Расскажи, если хочешь. Почему ты плакала перед тем, как я пришёл?

– Это касается Дениса, – предупредила я.

– Не трудно было догадаться, – он пожал плечами.

– Ладно, попробую объяснить. Итак. Я не захотела возвращаться с ним в Питер, и он разозлился. Оказалось, что он приехал за мной.

Как странно обсуждать с Сашей мои семейные неурядицы.

– Он же не надеялся, что ты вернёшься только потому, что ему так захотелось?

Я лишь виновато улыбнулась в ответ.

– Кажется, я понимаю, почему ты сбежала… Здесь ты сама себе хозяйка, никто на тебя не давит...

– Не только поэтому, Саш. Здесь я поняла, что мне пора взрослеть, перестать плыть по течению. Я всё время жду, что Денис научится понимать меня… Но боюсь, что мне с ним просто не по пути… И я не знаю, как быть.

– А он-то что думает?

– До того, как я уехала, его всё устраивало. Предлагал родить ребёнка…

Изумление отразилось на Сашином лице:

– А сама ты как на это смотришь?

Я обхватила ладонями пылающие щёки:

– Понимаешь… чтобы решиться пригласить в свою семью нового человека, нужно быть очень счастливой женой. Но что я смогу подарить своему ребёнку, если сама несчастлива? К тому же Денис непременно хочет сына.

– Что за бред? Если родится дочка, он что, не будет её любить?

Я смотрела на пламя, лицо горело, а по телу бежала нервная дрожь – слишком тяжело давались мне эти откровения.

– Я уверен, ты станешь отличной мамой.

Он смотрел на меня, не отрывая взгляд, и тепло медленно разливалось по моей груди, смиряя нервную дрожь.

– Спасибо.

Темнота стала совсем густой, её можно было потрогать руками, и подрагивающий вдалеке лучик фонаря стал хорошо различим. Он постепенно приближался.

– Кажется, твой папа возвращается.

– Пойду делать бутеры, мы ведь ещё не ужинали.

Я вынула из своего рюкзака упаковку сарделек, пакет свежих огурцов и бутылку с клубничным компотом.

– У вас найдутся шампуры?

Через пару минут мы коптили над костром разрезанные вдоль сардельки, слушая их шкворчание и вдыхая сочный аромат жареного мяса. Дядя Миша, уже без фонарика, вынырнул из темноты, и пламя костра осветило его довольное, полное энтузиазма лицо; он в буквальном смысле потирал руки.

– Место нашёл – классное! – в полголоса доложил он. – Берег пологий. Слышно, как рыбка плещется! Точно со мной никто не хочет? Ай, да ну вас. Чем тут можно поживиться? С собой возьму, некогда мне здесь…

– Бери, что хочешь, – Саша снял готовые сардельки со своего шампура, положил в контейнер. – Термос с чаем тоже забирай, он горячий…

Я добавила свою порцию жареных полуфабрикатов, положила огурцов. Завернув с собой несколько бутербродов, дядя Миша с пакетом еды отправился назад и уже почти скрылся во мраке, как вновь появился рядом.

– Батарейки чуть не забыл, – и, порывшись в машине, снова канул во тьму. Мы услышали лишь затихающий шорох травы и увидели удаляющийся лучик фонаря.

– Я думала, он с нами посидит…

– Что ты! – Саша рассмеялся. – Рыбалка его страсть, станет он с нами время терять. Ещё подозреваю, что бате я порядком надоел и ему хочется побыть одному.

– Понимаю его.

– Тебе я тоже надоел? – шутливо произнёс Саша.

– Нет, конечно! – излишне испуганно ответила я. – Просто я тоже люблю бывать одна.

– Неудивительно. На твоём месте я бы тоже почаще оставался в одиночестве…

И снова намёки на Дениса. Как же хочется забыть о нём хотя бы на одну ночь!.. Просто жить, общаться легко, без тени вины. Наслаждаться едой, слушать треск костра, перекликающийся со сверчками, любоваться Сашиным лицом, внимать его историям и делиться своими… Только вот, боюсь, ни к чему хорошему это не приведёт.

– Ты чего вздыхаешь? – не поднимая на меня глаз, Саша насаживал новую порцию сарделек на шампур.

– Честно?

– А у тебя бывает иначе?

Я покачала головой:

– Не могу избавиться от чувства, что мне нельзя быть здесь. Рядом с тобой.

Он отложил шампур в сторону и пристально посмотрел на меня поверх костра. Я сидела, обхватив колени руками. Есть уже не хотелось.

– Почему? – спросил Саша. И сам же продолжил: – Мы не делаем ничего предосудительного. Гуляем, общаемся, вместе проводим время. Это такая ерунда, но ты всё равно чувствуешь себя виноватой. Ещё и сплетни эти в деревне… и муж, наверно, приревновал?

– Немного…

– Нам друг с другом интересно, поэтому мы здесь и оказались. Мы просто друзья. Не переживай ты так.

– Хорошо!

«Просто друзья».

Я делано улыбнулась, пытаясь скрыть горечь, раздирающую мои лёгкие на куски. Всё – иллюзия, нет никакой взаимной симпатии, «мы просто друзья». Вот и конец, можно не строить догадок. Похоже, я всего лишь очередная девушка, с которой он от скуки решил провести свободное время. А как же букет? А то долгое объятие?.. Дрожащими пальцами налила компот в тонкий пластиковый стакан, лишь бы занять руки и показать, что всё в порядке, а Саша как назло пристально следил за мной.

– Наверно, приезд Дениса выбил меня из колеи, – предположила я, а сама тем временем прислушивалась к себе. Почему у меня такое чувство, что меня опять отвергли? Потому что надеялась, что ты ему тоже нравишься, глупая. Может и нравишься, конечно, но не настолько, чтобы разрушать чужую семью. Прими это.

– Если хочешь моё мнение… – начал Саша.

– Выкладывай.

– Вы были воспитаны в разных семьях, поэтому у вас разные взгляды на одни и те же вещи. Ничего не поделаешь! Ты говорила, у него непростые родители, так чего ты ждёшь от их сына? Он не видел нормальных отношений, так научи его. Постепенно всё наладится. Да, у тебя свои загоны и ожидания, но кто-то из вас должен быть взрослым, так? Если ты хочешь сохранить семью, конечно... Если не хочешь – это уже другой разговор. Но учти, что отношения между людьми никогда не бывают простыми, какими бы идеальными люди не казались друг другу поначалу.

Он прав. Либо я борюсь дальше, либо ухожу: это тот самый свободный выбор и ответственность за свою жизнь. Нельзя, как прежде, покоряться обстоятельствам, мечтая, что однажды проблемы разрешатся сами собой.

Тем более для Саши я просто друг.

– Вот уж не знала, что приехав сюда, получу психологическую консультацию, – я попыталась пошутить.

– Я не психолог, просто высказал своё мнение, – Саша даже не улыбнулся. – А если совсем начистоту – только тебе решать, что делать со своей жизнью. Не слушай никого. А меня особенно.

Он вернулся к своему ужину. Снова воцарилось молчание. Опять он прав.

Так чего же я хочу?

Над нами раскинулся угольно-чёрный небосвод. Алмазы бесчисленных звёзд осыпали неподвижный купол – сокровищница, за которой ревниво присматривала луна. Какое прозрачное, не затуманенное огнями городских автострад небо! Разложив спальник на земле, я легла на спину и упала в бесконечный космос. Каждую ночь он рассыпает свои богатства над нашими головами, а мы прячемся под потолками бетонных коробок и погружаемся в гипноз перед экранами.

Покончив с ужином, Саша куда-то отошёл. Я не стала поворачиваться, но невольно прислушалась. Негромко хлопнула дверь автомобиля. Шорох шагов приблизился, затих. Вдруг тонко зазвенела гитарная струна, затем перетекла в мягкие звуки, и мелодичные переливы полетели сквозь звёзды прямо в сердце. Несколько сказочных минут Саша тихо играл что-то своё, незнакомое и трогательное. По моим вискам катились и исчезали в складках спальника редкие слёзы.

Ночь была удивительно тёплой. Идеальной. Саша, отложив гитару, подошёл ко мне, расстелил свой спальник и улёгся рядом. Он так близко, но притяжение ослабло, будто между нами закрытая дверь. Так мы лежали несколько минут, глядя в небо, пока он не нарушил безмолвие:

– Ты когда-нибудь купалась ночью?

Некоторое время он слушал только стрёкот сверчков в ответ.

– А ты? – спросила я.

– Нет. Только вечером. Вода в это время обычно кажется очень тёплой. Давай попробуем?

Похоже, он серьёзно. Я повернула к нему голову. Он по-прежнему изучал звёзды.

– Дай подумать. Ты мне предлагаешь очередной авантюрный поступок…

– Что тут авантюрного?

– Ничего же не видно! И у меня ни полотенца, ни купальника. Ещё мы можем распугать рыбу.

Он повернулся и лёг на бок, подперев голову рукой. Его лицо на фоне звёзд оказалось совсем близко к моему:

– И это всё непреодолимые сложности для тебя? – он смотрел на меня сверху. – А может, ты просто не хочешь? Либо хочешь, но так привыкла бояться, что легче отказаться, найдя кучу отговорок?

– Да, легче, – я немного помедлила, решаясь. – Но попробовать мне хочется.

Это было правдой. Когда Саша спросил о ночном купании, сердце подскочило в предвкушении нового опыта, но желание тут же утонуло в привычных сомнениях. К чёрту их.

Он помог подняться мне с земли, подбросил пару поленьев в костёр и поправил кирпичи, которые защищали площадку от огня. Удовлетворённый результатом, направился вниз, прихватив из машины плед. Ючи припустился за нами.

– Я не собирался купаться, – сказал он, пока мы спускались к реке. Темнота ночи была не такой густой, как казалось возле костра – луна серебрила воду, глаза постепенно привыкли и стали различать прибрежный камыш и песчаный спуск. – Иначе взял бы пару полотенец. И плавки.

Оказавшись возле воды, мы разулись и застыли в нерешительности – чернильная река была пугающе неподвижной. Она спала. Саша первым потревожил её, коснувшись воды босыми пальцами.

– Приятная… Идём?

Я кивнула. Саша стянул футболку, расстегнул брюки и замер в ожидании, заметив, что я не двигаюсь.

– Не смотри, пожалуйста, – попросила я.

Сняв кофту, завернула в неё бюстгальтер и осталась в свободной футболке.

– Можно поворачиваться? – спросил он.

– Да, – тихо ответила я, стягивая джинсы. Нечего стесняться, к тому же мои чёрные кружевные слипы в темноте почти не видны.

Мы ступили в воду одновременно. Зарябила непроглядная гладь реки, заплескалась и тут же поглотила сама себя. Я нащупала Сашину ладонь, и мы осторожно спустились глубже. Вода после свежего ночного воздуха обнимала теплом, я словно погружалась в огромную ванну – в темноте и в одежде.

– Ну как тебе? – в полголоса поинтересовался он.

– Страшно непривычно, – отпустив его руку, я легла на воду, стараясь не шуметь и не думать о живности, которую мы могли разбудить.

– Ты как русалка, – промолвил Саша и поплыл вперёд.

Я впитывала в себя новые ощущения, понимая, что долго не смогу забыть эту ночь. Ткань футболки плавниками порхала вокруг обнажённого тела. Воздух снаружи казался прохладным, и я куталась в тёплый бархат реки. Руки устали, но я плыла всё дальше.

Неожиданно серебристая дорожка на воде потускнела – луна спряталась за невидимую тучку. Я перестала различать очертания берега, упустив из виду и Сашу – был слышен лишь тихий плеск неподалёку. Во тьме разом обострились все чувства.

– Эй, – в волнении позвала я. – Что-то мне не по себе.

Я поплыла туда, где виднелся слабо освещённый костром берег, но дна под ногами не было.

– Подожди меня, – скомандовал Саша справа. Ступни попали в густую вязкую тину, и я в панике поплыла в сторону, а потом угодила в крепкие объятья.

– Иди сюда…

Ведомая им, нащупала песчаное дно пальцами ног – всё, я в безопасности. Прижимаюсь к нему, не в силах отпустить – живот к животу, голова на его плече, пытаюсь унять частые удары сердца… Такой неподвижный, только грудь поднимается в такт глубокому дыханию.

Надо отпустить это стальное тело, чтобы не выглядеть навязчиво. Пытаюсь высвободиться, но его руки, как тросы, приковывают меня к себе, забираясь пальцами в мои мокрые волосы, охватывают шею, прижимают. Что он делает… Лицо обволакивает горячее взволнованное дыхание, затуманив все иные мысли; его губы слишком близко, едва касаются моей щеки, обещая блаженство… да, я тоже этого хочу, но ведь нельзя… и всё прекращается.

– Прости, я не собирался.

Мы распадаемся на две отдельности. В моих ногах, ступающих по песку, звенит слабость, а футболка, как вторая кожа, мгновенно остывает на мне и сторицей возвращает дрожь. Охватываю себя руками. Ючи, всё это время ждавший нас на берегу, обнюхивает меня.

– Держи, – Саша протягивает плед, – иди к костру, а я здесь переоденусь.

Делаю, как велено. Забравшись в палатку, снимаю с себя липкую холодную одежду, ныряю в сухие кофту и брюки, но дрожь не проходит, отдаваясь томлением внизу живота.

Едва успев выползти наружу, слышу шуршание камыша — вернувшись, Саша подбросил дров в костер. Поленья развалились, раскатились по кирпичам, полыхая. Ругаясь себе под нос, парень пытался вернуть их на место, костер ширился, трещал, становясь всё злее. Но даже этого жара мне было недостаточно, меня била дрожь, больше всего похожая на начало болезни. «Ты говорил, что мы просто друзья и не делаем ничего предосудительного? Так что же сейчас произошло? Неужели секс со мной – это всё, что тебя интересует?..»

Закончив борьбу с костром, Саша подсел ко мне, опустился на бревно и закрыл лицо руками. Можно было осуждать его слабость, но я не смела: каким бы идеальным он мне ни казался, Саша оставался обычным человеком, со своими недостатками и заблуждениями. Сейчас нам обоим нужно было успокоиться.

Глава 24. Решение

Наконец, он оторвал ладони от лица и поднял на меня взгляд:

– Боюсь даже спрашивать, что ты теперь обо всём этом думаешь.

Плотнее укутавшись в плед, будто он мог защитить меня от самой себя, я с трудом подобрала слова:

– Я… озадачена. Ты только что говорил, что мы просто друзья, а потом…

Желание и страх кипели во мне сейчас, не давая обсудить ситуацию как взрослые люди.

– Я думаю, лучше рассказать тебе всё как есть, – ответил Саша.

Он немного помолчал:

– Ты мне нравишься. Скорее всего, ты уже сама догадалась.

Сердце, замерев от счастья, пропустило пару ударов.

Нет, я не способна изменить мужу. И всё же понимаю женщин, которые решались на это: сильные эмоции несут тебя в пучину, когда ты, наконец, чувствуешь себя такой неотразимой, такой желанной! Это просто случается и всё. Но поддаться – значит предать, а потом жить с грузом вины.

Послушав тишину в ответ, Саша продолжил:

– До сегодняшнего дня я всё контролировал. Ну, почти всё… – он задумался, видимо, вспоминая свои «промахи», которые стали для меня лучшими моментами нашей июньской недели. – С самого начала я решил для себя, что не буду навязываться и лезть не в своё дело. Ты замужем. И я старался держать дистанцию, и был уверен, что у меня получится. Но когда я увидел, как ты улыбаешься мне при встрече… и как расстраиваешься при каждом упоминании мужа…

– Ты почти ничего не знаешь о нас с Денисом.

Он закивал:

– Да, возможно я вижу то, что хочу видеть. Тем более мы с тобой мало знакомы. Но у меня ощущение, что я знаю тебя всю жизнь. И ты мне понравилась ещё до того, как мы встретились.

– Что? Как так вышло?

Мы не могли видеться раньше, я бы его не забыла!

– Ксюха выложила у себя на странице фотки с вашего последнего корпоратива. И я увидел тебя на них, самую красивую и улыбающуюся. Спросил у неё, как с тобой познакомиться, но она ответила, что ты замужем.

В голове не укладывается.

– А теперь ты появилась здесь у нас, – продолжил Саша, – и я всё время думаю о тебе… ищу поводы, чтобы увидеться. Мне очень сложно подбирать слова, общаясь с тобой. Я стараюсь балансировать между «Саша, она замужем» и «Саша, эта девушка великолепна, проводи с ней как можно больше времени». Между «иди поговори с ней» и «прекрати навязываться»…

– Почему ты раньше не сказал?

– Ты не понимаешь, – перебил он. – Я не собирался тебе признаваться.

– Почему?

– Потому что я не хочу быть причиной твоего развода.

Что всё это значит?

– Если бы ты не была замужем, я бы не упустил ни одного дня. Мы бы гуляли, катались на мотоцикле и ходили бы друг к другу в гости, не оглядываясь на соседей. Придумали бы ещё много чего интересного! Я успел бы тебе надоесть, честно!

Да, мы нашли бы тысячу дел на двоих. Мы могли бы наполнить счастьем каждую минуту, проведённую вместе. Это было бы так естественно, ведь мы так похожи!

Помедлив, Саша добавил:

– Но я не хочу рушить твою семью.

Первое, что пришло мне в голову – он боится. Меня вновь отвергли. Но потом до меня стал доходить смысл его слов. Он не хочет уводить меня из семьи – так, словно я на привязи или заперта в клетке: я должна сама решить, что делать со своим браком. Есть большое отличие между «уйти от мужа» или «уйти к другому». Саша не должен становиться человеком, который бесповоротно изменит мою судьбу.

– Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду… Мне нужно разобраться во всём самой… Но я такая трусиха!

– Ты замечательная! Ты покорила меня всего за несколько дней, ты, кажется, сама не осознаёшь, какая ты добрая, смешная, интересная…! А твоя фигура… я каждый раз боюсь, что ты заметишь, как я на тебя смотрю.

– Саша, – решилась я, – а ты не думал, что это просто… гормоны?

Он покачал головой:

– Нет. Точно нет. Расценивай это как хочешь, я не знаю, может это будет тебе неприятно, но секс – это последнее, о чём я думаю, когда вспоминаю тебя. Мне гораздо интересней твои взгляды на жизнь или как проходит твой день.

Я недоверчиво подняла брови:

– Тогда что произошло несколько минут назад?

Но он не смутился:

– Маюш. Ты прижималась ко мне всем телом, в мокрой футболке, – он смотрел на меня, не отрываясь, и жар начал заливать моё лицо. – В этот момент мне было… так мало тебя… Хотел прижать тебя к себе ещё сильнее… хотел продолжения…

Я замерла, не в силах справиться с такой откровенностью. Голубые глаза смотрели пристально, гипнотизируя. Ну да, двое купались ночью в реке, что могло пойти не так?.. Я представила, что могло произойти. Я была готова его поцеловать… Он мог снять мою футболку одним лишь движением… Стала бы я противиться его ласкам? По позвоночнику прокатился ток.

Осознание глыбой обрушилось на меня – всё это время, боясь быть неверной женой, я уже давно изменяла своему мужу! Пусть только мысленно. Но прямо сейчас мы так близко к тому, чтобы совершить непоправимое!

Я испугалась.

– Если между нами произойдёт ещё что-то, – выговорила я, – не прощу себе этого никогда.

– Я понял, – кивнул он и отодвинулся подальше. – Но, по крайней мере, я рад, что ты теперь всё знаешь.

Мне было трудно мыслить трезво. Я видела только пляшущие волны костра перед собой. Тяжёлая усталость охватила моё тело: похоже, оно перестало справляться с треволнениями этого невообразимо длинного дня.

Глубокая ночь наслаждалась своей полной властью над всем живым – вновь уснула побеспокоенная нами река, бесшумно дремали деревья, не тревожимые спящим ветром. Даже пение сверчков стало тише.

Я встала, ища глазами спальник:

– Больше не могу, – объяснила я Саше. – Слишком много всего произошло сегодня. Ничего уже не соображаю, надо поспать.

– В палатке теплее, чем в машине, – сказал он, подавая мне спальник. – Но если хочешь, я разложу сиденья и прогрею салон…

– Нет, спасибо, – слабо улыбнулась я. – Спокойной ночи.

– Приятных снов.

В палатке было мягко и темно, и я, не раздеваясь, упаковала себя в спальный мешок. Тело благодарно расслабилось, но сон не шёл – сознание было болезненно ясным и будто пульсировало. Сегодня всё открылось и стало прозрачным, как воздух – мы с Сашей нравимся друг другу, а Денис, кажется, навсегда перестал быть близким мне человеком. Но всё ли так просто?

Что если все проблемы с мужем лишь в моей голове? Вдруг у нас обычный кризис? Что если я просто купилась на заботу, которой мне так не хватало, на внимательность к мелочам, на восхищение и рассудительность Саши? Я, такая неуверенная в себе, расцветаю под его взглядом и чувствую целостность, которой не ощущаю рядом с мужем. Саша будто дополняет меня. Но правильно ли это? Ведь со мной явно что-то не так.

А ещё эта атмосфера отпуска. Здесь всё проще. Нет забот и совместного быта, которые разрушают отношения.

Запутавшись в собственных догадках, я отмахнулась от мыслей, как от назойливых комаров, и постаралась не думать вообще ни о чём. Уходя в мир грёз, сознание на миг вернуло меня к эпизоду в реке – объятие любимых рук, тепло… или это реальность? Я очнулась, ожидая увидеть Сашу рядом – но в тёмной палатке не было никого, кроме меня. Костёр снаружи убаюкивающе потрескивал, и я вновь погрузилась в сон, успев заметить, что теперь укрыта пледом.

Стало жарко. Я перевернулась на другой бок и тут же проснулась. Было уже светло. Саша лежал рядом, плотно укутавшись в спальник: закрытые глаза и такое красивое в своём умиротворении лицо. Некоторое время я просто рассматривала его, изучая незамеченные ранее детали – родинку на щеке, тонкие морщинки на лбу, проколотую мочку уха.

Вчерашние откровения вспоминались сегодня с толикой недоверия, будто всё, что было сказано в ночи, могло перемениться при свете дня. И хоть наше притяжение друг к другу казалось таким естественным, мы были слишком далеки сейчас.

Интересно, что случится, если мы решим быть вместе? Какие волнующие перемены сулит мне этот выбор, какую боль почувствует Денис, оставшись один, и какое счастье может ожидать меня. Или нет. Моё воображение в красках рисовало яркие картины моей жизни – новые места, встречи, события… сомнения, страхи, общие планы…

Приняв решение, я тяжело вздохнула.

Солнце поднималось со своей кровати, нагревая воздух в палатке, и вскоре Саша зашевелился, открыл глаза и счастливо улыбнулся:

– Доброе утро, красавица.

Я коротала время с телефоном в руках:

– Привет.

– Так приятно просыпаться рядом с тобой… – он сладко потянулся. – Да и засыпать тоже… Давай делать это почаще.

– Эй! Мы же договорились.

Саша рассмеялся:

– Я, между прочим, не стал тебя обнимать, когда ложился. А мог бы.

Мне захотелось оказаться к нему как можно ближе. Но я выбралась наружу.

Утро было свежим, лёгким, и сияло как бриллиант на витрине.

– Идём умываться, – Саша появился рядом. – Тут ручей есть неподалёку. Заодно водички наберём.

Он запихнул в боковой карман брюк пустую пластиковую бутылку, затем мы поискали зубные щётки и пасту.

– Идём, – кивнула я, и, стараясь избегать его взгляда, последовала за ним. Ючи засеменил рядом.

– Что-то не так? – мгновенно отреагировал Саша.

Мы миновали кустарники и теперь поднимались по склону.

– Да… Думаю, нам надо закончить наш вчерашний разговор.

– Конечно, – Саша вмиг стал серьёзным. – Ты как будто что-то решила.

– Вроде того. Мне нужно время, чтобы разобраться в себе. Через неделю… я вернусь к мужу. Хочу понять, стоит ли бороться за наш брак. Возможно, поищу семейного психолога.

Потемнев лицом, Саша, тем не менее, согласно закивал:

– Я понимаю тебя.

– Наверно, нам с тобой не нужно больше так часто общаться. А лучше вообще перестать.

Он резко остановился посреди заросшего травой луга. Мне пришлось встать рядом, так как дороги к ручью я не знала, как и не знала того, насколько бурно он отреагирует на мои слова:

– Ну уж нет! Я не согласен. Ты собралась всю неделю избегать меня? Зачем?

– Если я хочу восстановить свои отношения с мужем…

– А ты действительнохочешь?

– Так вот, если я хочу восстановить свои отношения с мужем, я не должна поддаваться… соблазнам.

Его взгляд слегка потеплел:

– Но хотя бы не отвергай меня. Мы могли бы узнать друг друга ещё лучше за эту неделю.

– Кажется, ты говорил, что не хочешь рушить мой брак, а сам собрался заниматься именно этим.

– Насколько же хрупок этот брак, если две недели со мной могут его разрушить! Не переживай, мы будем держать себя в рамках приличий.

– Да какая разница?!

Похоже, он не понимает, насколько сильно я привязалась к нему. Не подозревает, что я любовалась им из окна, что постоянно прислушивалась, не позовёт ли меня его голос… Не знает, что я начала снова рисовать только благодаря ему. С ним я не боялась быть собой.

– То есть, ты решила не общаться со мной всё оставшееся время?

– Да. Так будет правильней.

Он не удержался от насмешки:

– Для кого правильней, Майя? Пойми, ты можешь поступать, как хочешь! Не «как принято», а как сердце подсказывает!

– Значит, сердце подсказывает мне прекратить с тобой общение. Не могу я предать Дениса. Я уже и так наломала дров! А ещё не хочу лишний раз давать тебе надежду, и запутываться ещё сильнее! Пусть всё останется как прежде.

– «Как прежде» уже никогда не будет. Сама же это понимаешь.

Мы подошли к ручью: он струился в низине, омывая камешки – сверкающий и прозрачный. Саша зачерпнул пригоршню воды и умылся, затем наполнил бутылку. Я спустилась следом – он помог, подав руку, хоть в этом не было никакой нужды, склон был не опасным – и ополоснула лицо колючими брызгами. Ючи немного попил, зайдя в ручей, но вскоре выскочил как пружина, потряхивая замёрзшими лапами. Потом мы в молчании почистили зубы и пустились в обратный путь.

На нашей стоянке дядя Миша уже собирал палатку, а над разгорающимся костром висел котелок.

– Доброе утро! – поздоровалась я и принялась скручивать спальник. – Как ваша рыбалка? Удалась?

– А вон сама погляди! – он с гордостью указал на два ведра, стоящие в тени кустарника.

В одном из них плескался небольшой усатый сом, в другом теснились толстые блестящие караси. Я в восхищении повернулась к рыбаку:

– Поздравляю с удачным уловом!

В ответ дядя Миша пустился в долгий рассказ о прошлой ночи. Саша следил за водой в котле и резал хлеб, слушая нас и подшучивая над отцом, я помогала делать бутерброды. Утро казалось беззаботным и прекрасным, особенно радовался довольный уловом дядя Миша, и, к счастью, не замечал, что мы с его сыном избегаем разговоров между собой. Позавтракав, мы поехали в деревню.

Глава 25. Подарок

Дома я написала Ксюше с просьбой отправлять мне заказы по дизайну, с которыми она не успевала справляться. Потом долго ходила по всему участку, выискивая место, где мобильная связь и интернет будут устойчивыми – и нашла неплохую точку в огороде: теперь я могла скачать файлы, когда Ксюша их пришлёт. Пользуясь возможностью, я отправила родителям, Нике и Денису фотографии с местными видами – пусть посмотрят, какие чудесные пейзажи меня окружают.

Затем я занялась огородом. За неделю грядки утратили свой идеальный вид, и сорняки, будто солдаты-партизаны, то там, то здесь выглядывали из земли. Кое-где в попытке завоевать территорию собрались целые отряды, на борьбу с которыми я и отправилась.

Моя цель была проста – окружить себя делами, чтобы вытеснить желание видеть Сашу. Мне хотелось, чтобы у меня не хватало времени. Наивная. Я то и дело заставала себя за воспоминаниями о той ночи у реки.

Чтобы избавиться от навязчивых образов, я старалась изо всех сил – готовила замысловатые ужины; развлекала Ючи, уходя с ним в поле и бросая ему найденную в доме фризби; вёдрами таскала воду для полива огорода; слушала музыку из своего плей-листа. Хотела разделять замысловатые ужины с Сашей; в поле, играя с Ючи, вспоминала наш с ним спонтанный забег; около колодца надеялась встретить его; в плей-листе пропускала песню, под которую мы танцевали.

Когда желание увидеться достигало своего апогея, я уходила с красками и альбомом подальше от деревни, рисовала, валялась на траве и возвращалась домой, радуясь, что не поддалась соблазну позвать с собой того-кого-нельзя-называть. За эти три дня в альбоме появилось восемь новых рисунков.

Но чувства изнутри раздирали меня, словно под рёбрами им было мало места. Наконец, я решилась написать своей подруге. Прошлую неделю мы мало общались с Никой – и дело было не только в плохой связи: я страшилась, что она, примерная жена, осудит меня за вольность, которую я позволила по отношению к своему браку.

Когда же я осознала, что я в ответе лишь перед собой, мне стало почти безразлично, осудит ли меня кто-либо. Даже лучшая подруга. Я перестала бояться и выложила ей всё как есть, рассказав о наших с Сашей поездках на реку, чудесных вечерах, его заботе и едва не состоявшемся поцелуе. И о Денисе, конечно.

Ника

Привет!

Ты так рассказала обо всём… я словно сама очутилась на твоём месте. И как я тебя понимаю!.. Это может показать странным, но я за тебя счастлива. Ты переживаешь такие сильные эмоции! Ты пишешь, что ни к кому не испытывала таких чувств. Может, это твоя судьба?

Но с другой стороны, вы столько пережили с Денисом… Он перевёз тебя в свой город, пустил в свою семью, несмотря на отношение его родни к тебе. Надеялся, что ты проведёшь с ним остаток своей жизни. Наверное, вам всё-таки стоит сохранить семью.

Но это лишь моё мнение.

Ну что ж, попытаемся.

По вечерам я читала, лёжа на мансарде в свете тёплой лампы. Ючи ночевал со мной. В целом, всё шло по плану, пока однажды утром я не обнаружила на пороге плетёную корзину, укрытую сверху крафтовой бумагой.

Замирая от радости, я села на ступеньки и открыла посылку.

В бумажной упаковке лежал небольшой батон белого хлеба, ещё ароматный и мягкий.

Рядом – букетик незабудок, перевязанный ниткой.

И самое удивительное – альбом ручной работы. Твёрдая обложка, обтянутая плотной тканью, похожей на лён, а на ней – металлическая фурнитура в виде рамки и орнамент из сухоцветов.

Внутри оказалось примерно двадцать страниц дорогой толстой бумаги, скреплённой кольцами. И записка летящим почерком:

Дизайнер из меня не очень, но я старался от души. Украшай этот альбом своими чудесными фотографиями и рисунками. Кстати, я почитал про незабудки, с ними связано много интересных историй. И во многих странах они называются одинаково по смыслу — «не забывай меня». Ты знала об этом? А ещё это символ верности. Неудивительно, что это твои любимые цветы.

P.S. Пришли мне фотографию с того вечера, когда приезжала Ксюха. Это единственный снимок, где мы с тобой вместе.

Вся работа, проведённая над собой в эти дни, посыпалась прахом: подарок был потрясающим, сделанным от сердца, своими руками. Всё в этой корзинке – про меня. Любимый вкус, любимые цветы, и альбом, который я могу наполнить своим видением мира. А чем я плачу ему в ответ? Молчанием и наигранным равнодушием, избегаю его и убегаю от себя. Кажется, я в полной мере начинаю осознавать своё двуличие.

Позвонить? Написать? Как поблагодарить?

Минутой позже я обнаружила себя идущей к Сашиному дому. Сказать ему, что не стоило так стараться ради меня? Не ври себе опять. Стоило.

Осмотрев огород и не заметив там хозяев, постучала в дверь. На пороге появился дядя Миша.

– О, какие люди! Привет!

– Здравствуйте, – улыбнулась я.

– Кто ходит в гости по утрам, тот поступает… сама знаешь как! – пропел он. – Заходи!

– Спасибо, мне бы просто с Сашей поговорить.

– Не вопрос. Санёк!

Выкрикивая имя сына, дядя Миша скрылся в глубине дома.

Саша появился через мгновение, настороженно глядя на меня:

– Ты, вроде, собиралась ограничить наши встречи?

– Да. И успешно справлялась, пока не получила от тебя волшебную корзинку. И я не могу тебя не поблагодарить, – в груди всё тоскливо сжалось, словно я пришла прощаться, а не говорить «спасибо». – Хотя я не знаю, что принято говорить, когда на твоём крыльце оставляют самую прекрасную посылку на свете.

Саша грустно улыбнулся, понимая, что большего я дать не могу.

– Такие слова, по-моему, лучшая благодарность, – ответил он.

Пронзительная тоска в груди всё ширилась. Вот ещё не хватало заплакать при нём! А впрочем, Саша поймёт…

– Иди сюда, – прошептал он, раскрыв объятье.

Я прильнула к нему, не раздумывая, как к тёплой печи в промозглый день. Он был повсюду, заполняя пустоту в душе, обнимал, вдыхая запах моих волос, и поглаживал по спине, словно я нуждалась в утешении. Сердце не хотело отпускать его, но мой выбор был сделан три дня назад.

– Я сегодня уезжаю, – тихо сказал Саша. Я мягко освободилась.

– Куда? – тревога, едва успев поутихнуть, снова расползлась по телу, цепляясь за меня своими щупальцами.

– В Питер.

– У тебя закончился отпуск?

– Нет, но оставаться тут смысла не вижу. Ремонт батя закончит сам, немного осталось. А меня зовут выступить на концерте в одном клубе, ещё подработка подвернулась…

Я понимающе закивала:

– Да, конечно, от такого нельзя отказываться…

И вот он уже такой далёкий, стоит рядом, задумчиво потирая шею ладонью, не догадываясь, как волнуют меня его напряжённые руки и как больно не иметь права касаться их...

– Во сколько электричка?

– Через пару часов. Вещи уже собираю…

– Звучит как «мне некогда».

Он покачал головой:

– Маюш. Только скажи. И я останусь.

Непослушное сердце радостно затрепетало. Опять он ставит меня перед выбором! Но я в ответ тоже покачала головой.

– Да я знал, что ты не будешь меня останавливать.

Он вздохнул, разглядывая что-то на горизонте, и добавил:

– Я рад, что успел с альбомом до своего отъезда, – вдруг он бережно взял мою ладонь и укрыл своими тёплыми пальцами. – Если соскучишься и захочешь поговорить, или поделиться чем-то… или даже встретиться… пиши.

Он внимательно посмотрел в мои глаза:

– Поняла?

– Да, – прошептала я, чувствуя, как нежно, едва касаясь, его пальцы целуют мои.

Всё, что сейчас роем вилось в моей голове, нельзя было произносить вслух. Парадокс. Передо мной стоит мужчина, каждым взглядом и каждым своим движением обещающий мне бесконечное счастье, а я выбираю уйти.

Ещё мгновение мы постояли в тишине. Я отпустила его ласковые руки, отступив на пару шагов – боясь, что передумаю и снова окажусь в его объятьях. Надо было прощаться.

– Пока, Саш. Удачной дороги!

– Спасибо, Майя.

Развернувшись, я уверенно зашагала в сторону своего дома. Наверняка стоит на крыльце и смотрит вслед.

– Маюш! – окликнул он.

Я обернулась.

– Не забудь прислать фотку!

– Хорошо! – махнула я рукой, и он помахал мне в ответ.

Закрыв за собой дверь дома, я наконец дала волю слезам.

Одиночество никогда не тяготило меня. Но с этого дня всё изменялось. Порой я заставала себя сидящую у окна с глазами полными слёз, или на крыльце в обнимку с Ючи, и почему-то не могла вспомнить, как я здесь оказалась и сколько времени прошло. А время летело быстро. Я разбавляла его работой над макетами и, к стыду своему, убила немало часов компьютерными играми, хотя раньше и притронуться к ним боялась, чтобы не упустить ни дня в этом прекрасном месте. Увы, вскоре этот дом стал казаться мне тюрьмой.

Спустя четыре дня после Сашиного отъезда в деревню приехали Ксюша и Никита. Ребята планировали провести здесь отпуск, время от времени путешествуя по окрестностям на машине.

В свой последний вечер я не могла избавиться от острого чувства утраты. Грусть пропитывала даже темноту вокруг. Мы втроём устроили «отвальную»: парились в бане и жарили шашлыки в беседке, слушая музыку. Никита учил нас играть в покер, показывал карточные фокусы и всячески веселил, а я всё ждала, что другой человек появится у калитки с гитарой за спиной и сядет вместе с нами, перебирая струны и разливая волшебную мелодию по ночному воздуху. Конечно, этого не произошло.

Следующим утром электричка увозила меня всё дальше и дальше от моих счастливых дней. Я возвращалась, не ощущая, что еду домой. Как назвать домом место, больше похожее на поле битвы, ждущее новых сражений? Больше всего мне хотелось сложить своё ржавое оружие и никогда его не поднимать, оставив лишь любимую броню.

Квартира встретила меня пустотой и ещё не исчезнувшим запахом штукатурки.

В душ. На кухню. Пустой холодильник. В магазин. Разобрать сумки. Приготовить обед. Помыть пол. Постирать вещи. Отправить Саше фотографию. Без слов и приветов, просто фото в сообщении. Буду и дальше делать вид, что мы друг другу никто. А в ответ: «Какие мы тут счастливые! Ты такая красивая. Спасибо за фото!».

Как я оказалась в углу комнаты – на старом диване, укутанная в плед? И почему за окном вечер?.. Поворот ключа в замке, скрип двери. Шаги, голоса, смех.

Денис разувается, весело переговариваясь с Димой и Ларисой – мне всегда нравились эти беззаботные ребята. Но сейчас они застыли возле двери и смотрят на меня, стоящую в другом конце длинного коридора. Странно я, наверно, выгляжу – заплаканная и, как гусеница, завёрнутая в плед.

Денис замечает меня последним и словно истукан замирает в проходе. Будто не я на днях сообщала ему, что приеду сегодня.

– Привет, – он не успевает замаскировать удивление в голосе. – Я думал, ты завтра приедешь!

Не похоже на ответственного и всегда организованного Дениса. Он редко забывает даты, почти никогда не опаздывает, любит следовать инструкциям и рассчитывать всё до мелочей.

– Бывает, – я пожимаю плечами. – Привет, ребята.

– Я хотел прибраться к твоему приезду и закупиться продуктами… извини! Сам не понимаю, почему я всё перепутал.

– Ничего страшного, – совершенно искренне утешаю я. – Мы же с тобой мало общались в последнее время… Я всё купила и убралась. Проходите. Ужинать будете?

Кое-как растопив лёд первой встречи, мы перебираемся в большую комнату с тарелками в руках – смотреть фильм, который ребята приехали оценить на нашем огромном экране. Я сижу с краю, наблюдая за разворачивающимися перед глазами сценами апокалипсиса, ощущаю духоту, головную боль и ладонь мужа на своей талии – отдалённо, равнодушно, будто это и не моё тело, и чувствую себя так, словно это я в гостях. Когда ребята засобирались домой и стояли, прощаясь в коридоре, я подавила в себе желание обуться и уйти вместе с ними. Только вот куда?

– Ну, привет, – заперев дверь, Денис раскрывает свои объятья. Я подаюсь вперёд. Он обхватывает меня руками и, усилием воли, я опускаю свои ладони ему на спину. Он целует меня в лоб.

– Ты мой блудный попугай, – улыбается Денис. – Ну, рассказывай.

Я с тревогой смотрю на него.

– О чём?

Супруг берёт меня за руку и ведёт в комнату. Мы садимся на диван.

– Ну, во-первых, о том, как провела последнюю неделю. Мы ведь действительно почти не общались. Не скучала там?

Если бы ты знал!.. Ты бы разбил все чашки, оставшиеся после гостей на журнальном столике. Возможно, ты умчался бы вслед за ребятами, лишь бы не видеть свою жену, посмевшую обнимать другого.

Жену, которая вернулась, чтобы научиться нежности к тебе и понять, почему мы до сих пор рядом.

– Денис. Я хочу обратиться к психологу.

Добродушный настрой мужа сменился озабоченностью.

– Что-то произошло?

Настало время и мне удивиться:

– Как ты умудряешься делать вид, что у нас всё в порядке?

– Но… я думал, что эта поездка пошла тебе на пользу. Ты отдохнула от меня. Привела мысли в порядок. И вернулась. Разве нет? Я опять тебя неправильно понял?

Я покачала головой.

– Н-да… – протянул Денис. Взял со стола фантик от конфеты и скрутил в трубочку. Распрямил. Снова скрутил. И снова разгладил. Я молча наблюдала за ним.

– Хорошо, – наконец произнёс он. – Сколько денег тебе надо?

– Мне? Я надеялась, что мы пойдём на психотерапию вместе.

– А я там что забыл?

– Отношения – это работа двоих людей. Я не справлюсь в одиночку.

Занавески на окнах слегка подрагивали от дуновения летнего ветерка, но в комнате было душно, как перед грозой. Телевизор молчал, и тишина казалась почти осязаемой, но уютней от этого не становилось. Денис всё ещё теребил пальцами фантик, а потом скомкал его и швырнул на столик.

– Я не хочу никуда идти. Это ведь не я сбежал из дома. Я оплачу тебе все занятия или как они называются… консультации. У меня нет проблем.

– Хорошо, – я пожала плечами. – Это твоё право.

– Ты сегодня такая… сговорчивая. Поездка и правда пошла тебе на пользу! Кстати, как насчет моего отпуска? Мы же проведём его вместе? Ты договорилась на работе?

– Нет.

– Ну ничего. У тебя ещё неделя. Пообещай мне, что мы вместе поедем на море. Хорошо?

– Я не могу продлить свой отпуск.

– Я уверен, ты что-нибудь придумаешь, – Денис похлопал меня по коленке.

Наверно, прежняя Майя стала бы негодовать. Но я лишь пожала плечами, а мои планы по спасению семьи рушились на глазах – Денис считал, что это меня надо «исправлять» у психолога. Что ж, возможно. Может быть, специалист растолкует мне, что меня удерживает рядом с супругом.

Неожиданно тело охватил озноб:

– Душно тут, тебе не кажется?

– Нет, – он покачал головой и включил телевизор. – Свежо, по-моему.

– Надо прибраться, – я отнесла чашки с остатками сладостей на кухню и отыскала градусник. Забравшись с ногами на сундук с мягким сиденьем, я мерила температуру и осматривала нашу обстановку. Глянцевые фасады сверкают белизной, столешница из натурального дерева, новый огромный холодильник... Всё такое чужое. 38,3.

– У меня температура, Денис, – я вошла в комнату и, не успев окончить фразу, поняла, что он не слышит. Спит перед экраном.

– Иди ложись в кровать.

Муж послушно перебрался в постель, почти не разлепляя глаз. А я бросила свежее бельё на диван в другой комнате и провалилась в тяжёлый сон.

Глава 26. Лес

Пролежав в кровати неделю, я, наконец, поправилась и смогла выйти на работу.

Со стороны кажется, что всё вернулось на круги своя, но я больше не хочу слушать мнение «со стороны». Хочу доверять себе.

К психологу я так и не обратилась. В моей голове созревал план, и для его выполнения нужны были деньги.

Впереди два выходных, и я шагаю по улице с увесистым рюкзаком за спиной, в удобных джинсовых шортах и толстовке. Когда-то я так же спешила навстречу неизвестному, чтобы спрятаться от всех в затерянной деревушке. Теперь мне хотелось дойти до того маяка на берегу Ладожского озера.

Новорождённое утро ласкало лицо прохладой. Сегодня обещали тёплый день. В рюкзаке лежал мой оберег со славянским символом, распечатанная карта с маршрутом, фотоаппарат, телефон, бутылка с водой, скетчбук с карандашом, кое-какая еда и туристская пенка. В дальний карман был стыдливо запрятан купальник, словно не надеялся, что настанет его черёд. Палатку я не взяла, так как ночевать на природе не собиралась: неподалёку от маяка стоял отель, на него я и рассчитывала.

Высокие своды Финляндского вокзала, толпа, суета, а потом – медленная качка вагона. Устроившись у окна и сомкнув веки, я поддалась мерному усыпляющему ритму. Толстовка под головой, наушники без музыки в ушах… Попутчики, как призраки, без лиц и голосов, сменяли друг друга, толкались, но в моём мире им не было места. В полудрёме проплыли два долгих часа и вот оно, красное деревянное здание городского вокзала. Какое певучее название у города, словно вода плещется о прибрежные камни – Приозёрск...

В прошлый раз мы с ребятами недолго пробыли здесь: пробежались по старинной крепости Корела и под завязку набили багажники едой из ближайшего супермаркета. Тогда я видела город лишь из окна автомобиля, но сейчас, выпустив меня из лабиринтов частного сектора, которым был окружён вокзал, он открылся всей своей самобытной красотой: густые кленовые аллеи дарили улицам уют, а среди ухоженных скверов прятались скромные пятиэтажки. Я набрела на маленькую кофейню. Внутри пахло летним утром и свежей выпечкой. Заказав ягодный пирог и чай с лимоном, достала из рюкзака карту и внимательно изучила её ещё раз. Сейчас я здесь. Вот шоссе, которое ведёт к ближайшему селу. Вот небольшое озерцо, затем широкая коса соснового бора. А это бухта, где стоит мой маяк.

Подкрепившись, вышла из кофейни. Пройтись до села пешком или доехать на автобусе? Время близилось к жаркому полудню.

Затянув лямки рюкзака потуже, я зашагала дальше.

Удивительно светлый город! Чистый, зелёный, просторный. Перешла по мосту через ленивую Вуоксу и вскоре очутилась в царстве частных домов, где трёхэтажные за́мки соседствовали с ветхими избушками. На мгновение я представила, что иду по знакомому селу и вскоре мне откроется ширь золотых и изумрудных полей, а песчаная дорога поведёт меня за руку к любимой деревне… Но по широкому шоссе, словно ракета, промчалась машина, и наваждение пропало.

Сосны росли даже в огородах местных жителей. Лес становился всё гуще, обступая дорогу с обеих сторон и, если раньше хвойные великанши смотрелись гостьями на участках, то теперь вольно тянулись вплотную к домам, делая их похожими на сторожки лесничего.

Я шла по обочине, прячась в тени деревьев. Наконец, последние жилища исчезли за спиной, и я очутилась в сосновом коридоре. Дышалось свободно, несмотря на жаркий летний день. Неожиданно рёв мотора позади меня перешёл в мурлыканье – машина замедлила ход.

– Девушка!

За рулём серебристой иномарки сидит молодой человек. Я остановилась, он тоже.

– Вас подвезти?

Парень снимает солнечные очки, одаривает меня медовой улыбкой.

– Нет, спасибо большое! – улыбаюсь в ответ.

– А что так?

На пустынной дороге мы были одни.

– Я специально пошла пешком. Гуляю.

– Ааа… – он закивал. – Тогда удачи!

Взвизгнув шинами, иномарка сорвалась с места и укатила.

Я перевела дух.

Шорты на мне стали казаться неуместно вызывающими, как и обтягивающая серая футболка, которую, к счастью, частично скрывал рюкзак. Если мне предложат такую помощь ещё раз, придётся сойти с дороги в чащу леса.

Но машины проносились мимо, и я продолжала путь. За поворотом показалась одинокая сосна, растущая так близко к шоссе, словно мечтала перебежать его и не сумела. Выбиваясь из предсказуемого придорожного пейзажа, она смотрелась лишней среди ровных лесных стен и тем самым делала этот участок пути запоминающимся. Я запечатлела её, положив фотоаппарат на асфальт – дерево в кадре удлинилось, а дорога оказалась на переднем плане, словно говоря: «Я сильнее, поэтому оставайся на своём месте».

Дойдя до развилки, я сверилась с картой и повернула налево. Из-за жары ногам становилось тесно в обуви, всё труднее было идти. Лес отступил, тени больше не было, поэтому я спустилась с насыпи и запетляла между соснами, прячась от палящих лучей.

Брела я долго, иногда останавливаясь запечатлеть на камеру что-нибудь интересное. Вдруг лес неожиданно кончился – вновь показались жилые дома, а за ними некошеное поле. Я свернула на просёлочную дорогу и увидела вдалеке идеально круглое озеро – оно блестело в окаёмке леса, словно вода в тёмно-зелёной чаше.

Через полчаса я очутилась на песчаном пляже – среди машин, отдыхающих семей и рыбаков. Прогулявшись вдоль берега, я нашла менее людное место и, прячась в кустах, переоделась в купальник. Оставила рюкзак на виду, а затем с наслаждением, словно в прохладный шёлк, окунулась в прозрачную воду. Какое блаженство! Выйдя на сушу, устроилась на пенке, обсыхая: усталость испарялась из моего тела вместе с капельками воды.

– Не помешаю?

Широкоплечий парень в одних шортах возвышается надо мной. Против света его плохо видно, я поднимаю руку, прикрывая глаза от солнца, а он снимает тёмные очки и улыбается… да это же мой старый знакомый из серебристой иномарки.

– Нет, не помешаете, – пожимаю плечами я.

Парень садится рядом.

– Ну как прогулялась? – дружелюбно спрашивает он. Белоснежные зубы выгодно выделяются на загорелом лице.

– Спасибо, замечательно.

– Если бы согласилась поехать со мной, искупалась бы гораздо раньше. Я не маньяк, как видишь, – он негромко рассмеялся.

– Вижу. Но я правда хотела пройтись пешком.

– Понятно. Как тебя зовут?

– Майя.

– А меня Слава, – он протянул ладонь. Я пожала её в ответ. На миг он замешкался.

– Ладно. Приятно было познакомиться! Если обратно захочешь поехать со мной – зови! Вон моя тачка, – парень махнул ладонью в сторону припаркованной неподалёку машины, поднялся с песка и пошёл прочь.

Вторая попытка провалена, Слава. Я глянула на безымянный палец. Его обвивала золотая змейка обручального кольца.

Через несколько минут я шагала по сосновому лесу, сверяясь с навигатором. И почему я решила, что не умею ориентироваться на местности? Всё не так сложно, когда никто не посмеивается над тобой и не торопит. Лес расстилал передо мной свои зелёные ковры и манил всё дальше, в дремучие боры. Под ногами пружинил мох, а нос щекотал свежий запах хвои. Птицы аккомпанировали солнечным лучам, пробивающимся сквозь ветви.

Войдя в королевство малахитовых крыш и деревянных колонн, я словно оказалась в ином измерении. Звуки здесь приглушались, а время шло иначе. Казалось невозможным, что ещё утром я качалась в вагоне электрички, несущей толпу людей по неотложным делам. Сейчас я была одна наедине с природой, а она дружелюбно вела меня всё дальше, к моей цели. И всё бы шло по плану, если бы я не сунулась в гущу зарослей. Сперва кустарник казался безобидным, но по мере продвижения он становился всё навязчивей, цепляясь ветками за рукава, запутывая ноги. В глаза лезла паутина, а в волосах застревали какие-то колючки. С трудом прорвавшись сквозь заросли, я вышла на открытую полянку, чтобы передохнуть. Вскоре лес снова поманил меня, и дальше обошлось без приключений – я нашла тропу и бодро зашагала по ней, наслаждаясь своим маленьких пешим походом и немного гордясь собой. Я и не подозревала, что моё тело такое выносливое.

Спустя час меж сосен замелькали просветы: значит, я выходила к Ладоге. Можно было сразу свернуть к воде, но я заметила постройки из досок, среди которых прохаживались люди – и взрослые, и дети, – а ещё костёр и несколько палаток. Лагерь скаутов? Неужели это тот самый городок, который Денис с друзьями нашли в апреле? Прошла, кажется, целая вечность с того дня… Тогда он пустовал, а сейчас жизнь кипела в нём, словно вода в котелке. Я не стала подходить ближе, обогнула лагерь и оказалась на безлюдном берегу величественного Ладожского озера.

Пахло водой, лесом, свежестью. Волны, гонимые ветром, лизали песчаную гладь. Замирая, я повела свой взор вдоль берега, пока глаза не зацепились за белую башню – мой маяк нерушимо стоял на каменистом моле, встречая суда, спешащие под его опеку. Оставалось пройти совсем чуть-чуть! Тревога, душившая мои лёгкие после поездки в деревню, – то сдавливающая нутро своими клешнями, то чуть отпускавшая, – постепенно разжала свои тиски. Я глубоко вздохнула, впуская в себя умиротворение – пусть оно вливается в меня, течёт по венам, пусть остаётся навсегда...

Мокрый песок слегка проседал под моими подошвами. Солнце уже посматривало в воду, готовясь к вечеру. Приблизившись к маяку, я сделала пару снимков. Его двенадцатиметровая башня возвышалась над водой в окружении полузатопленных валунов, то там, то здесь выглядывающих из озера. По молу неспешно прогуливались туристы, нарушая гармонию пейзажа. Я устроилась на пенке и набросала несколько карандашных эскизов. Завораживающее зрелище – незыблемая твердь, рассекая простор, отражалась в воде текучими акварельными разводами.

Бухта была оживлённой – она отпускала в плавание катера́ и моторные лодки с пассажирами на борту, затем вновь принимала их в свои воды. По берегам, словно терпеливые водоплавающие птицы на гнёздах, сидели рыбаки. В апреле это место казалось мне необитаемым, но, судя по всему, летом оно пробуждалось от спячки.

По моим расчётам, за тем забором стоит отель. Скоро я сниму номер, оставлю рюкзак и снова прогуляюсь по этим живописным местам. А вечером после душа с блаженством окунусь в облако перин пышной двуместной кровати. Судя по фотографиям из интернета, отель здесь роскошный.

И точно. Упитанный охранник в прозрачной будке, не ответив на мою улыбку, проводил меня внимательным взглядом. Зайдя на ухоженную территорию, я увидела пять белоснежных строений, оттенённых вездесущими соснами и кипарисами в форме высоких свечей. Строгие чёткие линии, широкие тротуары, выложенные плиткой, по которым прохаживались отдыхающие. Ландшафтный дизайнер потрудился здесь на славу! Стройный ряд отполированных машин на парковке – словно не из леса выехали, а спустились на парашютах прямо на ровнёхонький асфальт.

Следуя указателям, я отыскала здание с ресепшен и зашла внутрь через стеклянные, начищенные до блеска, двери. За стойкой меня встретила девушка-администратор, точнее, сначала показалась её широкая профессиональная улыбка, и лишь потом «дорисовалось» всё остальное: немыслимо длинные ресницы, гладкие волосы, убранные в хвост, и точёная фигура в новенькой аккуратной форме.

– Добрый вечер, чем могу помочь?

– Здравствуйте. Я хочу снять номер.

Улыбка потускнела, на лице появилось выражение скорби:

– К сожалению, мест нет. Сезон сейчас в разгаре.

Меня словно окатило ледяной водой. Я тупо переспросила:

– Совсем?

Администратор бегло осмотрела меня, будто оценивая моё походное облачение.

– Секундочку, – проверила что-то в компьютере. – Остался только номер люкс.

Услышав цену за одну ночь, я опешила. За эти деньги я могу неделю питаться, ни в чём себе не отказывая.

– Спасибо, мне это не подходит. До свидания.

– Всего доброго!

Выйдя из роскошного холла, я застыла на месте – куда идти? Я не забронировала номер заранее и теперь расхлёбываю последствия. Надо позвонить Денису – пусть он меня заберёт. Стоп, Майя, это не выход. Вызвать такси? Так я смогу добраться до Приозёрска и переночевать там. Но мне не хочется покидать маяк так скоро! Вот если бы я взяла с собой палатку… Наверняка обитатели скаутского городка сейчас и в ус не дуют, им есть где спать. А они не так уж и далеко отсюда. Почему бы не попытать счастья?

Я вышла за территорию, оставив за спиной мечты о тёплом душе и перинах, и направилась вдоль берега в обратный путь. Вечерело. Закат окрасил небо и озеро в пастельные оттенки, и маяк зажёг свой спасительный луч. Я шла, обдумывая, как попросить о помощи… А что если откажут? Ну что ж, тогда просто вызову такси.

Лагерь показался слишком скоро. В соснах укромно прятались разноцветные палатки, а среди них ярко сияли оранжевые кляксы костров. Я подошла к детям, сидевшим полукругом, – их было человек пятнадцать, и все разных возрастов: младшие школьники, подростки…

– Привет, ребята, – бронзовые в свете костров лица повернулись ко мне. – Подскажите, пожалуйста, кто у вас в лагере самый главный?

Они переглянулись и одновременно заговорили:

– А зачем вам?

– Я самый главный!

– А кто его спрашивает?

– Данила главный.

– Даниил Андреевич…

– Спасибо, ребят, а где Даниила Андреевича найти?

Сидевшая по-турецки девочка с двумя косичками, похожая на Пеппи-Длинный-Чулок, ответила:

– Он на кухне. Вы здесь первый раз?

Я закивала.

– Кухня – это где куча столов и большой мангал. Вон там.

– Спасибо!

Ведомая светом костров, я пробиралась через лагерь, осторожно огибая палатки, и невольно погружалась в атмосферу походной жизни. Темнота просачивалась из лесных глубин и струилась меж стволов деревьев, но не решалась напасть на оживлённый, освещённый древним заревом, городок. Пространство полнилось треском сгорающих веток, разговорами; где-то играли на гитаре. Добравшись до «кухни», я поискала самого влиятельного, на мой взгляд, мужчину среди оравы разномастных подростков: им казался дородный бородач с миллионом карманов на широких брюках. Он, как и все вокруг, чистил картофель.

– Здравствуйте, – на меня уставилось несколько пар глаз. Ко всеобщему вниманию мне в этот вечер не привыкать. – Могу я поговорить с вами лично?

Бородач растерянно отложил недочищенную картофелину и отошёл вместе со мной в сторонку.

– Скажите, пожалуйста, могу ли я переночевать в вашем лагере? В отеле мест нет, а живу я в Питере…

– Эээ… – испуганно протянул мужчина. Его голос оказался неожиданно детским, будто на днях сломавшимся. Я вдруг осознала, что густая с виду борода скрывает слишком юное, мальчишеское лицо. – Это не ко мне, это к Даниилу Андреичу.

– Ой, простите… А где он?

– Да вон.

В паре шагов от нас стоял высокий молодой парень – в одной руке нож, в другой картофелина, – и внимательно следил за нами. Этот паренёк приятной наружности организатор целого лагеря? Я подошла к нему, но не успела и рта раскрыть, как услышала строгое:

– Вы кто?

Меня выжидающе сверлили глаза цвета тёмного золота. Я поспешила объясниться:

– Меня зовут Майя. Приехала к маяку, но не рассчитала с ночёвкой... В отеле всё занято, кроме люкса. Я мечтала порисовать маяк на рассвете, без людей и лодок… Если у вас найдётся местечко, буду счастлива и благодарна.

От волнения я говорила чересчур торжественно, но суровое лицо смягчилось:

– Вы художница, значит. Всё понятно. Дайте подумать.

Я облегчённо вздохнула и кивнула на нож, который Даниил Андреевич всё ещё сжимал в руке:

– Слава богу, а то я уже планировала бежать.

Даниил Андреевич вдруг громко рассмеялся:

– Простите, Майя. Я, наверно, выгляжу слишком устрашающе. Но как прикажете реагировать, когда незнакомая девушка появляется в нашем лагере и отводит моего воспитанника в сторонку?

– Ох, я подумала, этот парень тут за главного… извините.

– Бывает!.. Что ж… давайте насчёт ночёвки. У нас есть место в одной палатке, и даже несколько шерстяных одеял на случай холодных ночей. Устроить я вас смогу. Но что вы можете предложить взамен? – его лицо вновь стало серьёзным.

– Ээмм… – не успев обрадоваться, я вдруг растерялась. Что я могу предложить ему взамен? На что он намекает? Может, зря я вообще ввязалась в эту историю? – У меня есть немного денег…

– Нет, так легко вы не отделаетесь! – он замотал головой и… вручил мне нож и недочищенную картофелину. – Вперёд, помогать ребятам готовить ужин! А я пошёл искать одеяла.

Некоторое время я оторопело стояла, глядя в удаляющуюся от меня спину, потом вдруг хихикнула, подошла к другим поварам, поздоровалась с ними и принялась счищать кожуру с крупных корнеплодов.

– Ахаха! – подросток, полностью облачённый в камуфляж, ткнул в меня пальцем. – Данила отделался от дежурства по кухне!

– По-моему, это отличная цена за ночёвку у вас, – ответила я. – В отеле назвали сумму, за которую я могла бы купить целый грузовик картошки… Что у вас за организация, ребят?

Парни и девчонки с интересом поглядывали на меня, но не отрывались от работы.

– Мы скауты, – произнёс «камуфляжный». – Юные разведчики. Ходим в походы. Помогаем ближним. Самосовершенствуемся телом и духом.

– Так я и подумала. У меня много знакомых скаутов, но они уже взрослые. И все отличные ребята. А Даниил Андреевич ваш руководитель?

– Ну да.

– Строгий?

По лицам поварят пробежали улыбки.

– Нееет, – протянул мой собеседник. – Просто делает вид. Попробуй тут расслабься с толпой детей, – он по-взрослому солидно покачал головой и вдруг, словно лучики, засияли озорные глаза:

– Он весёлый, на самом деле, и крутой!

– И справедливый, – добавила белокурая девочка лет десяти.

– Сразу видно, что вы его любите, – улыбнулась я.

Ребята закивали.

– А как вас зовут? – спросил Камуфляж.

– Майя. А вас?

– Граб, – ответил он. Мне показалось, что я ослышалась, но скауты стали вторить ему: «Белка», «Клён», «Медуница», «Барсук», «Сойка»… Всё верно, ребята носят «лесные имена» после посвящения в скауты. Видно, они очень гордились этими прозвищами.

– А у вас лесного имени нет? Вы не скаут? – спросил Клён, тот самый парень с бородой.

– Нет…

Возникла пауза.

– Но если б я прошла посвящение, какое имя мне бы подошло, как думаете?

Дети призадумались, и тут позади меня раздался голос Даниила Андреевича:

– «Сова», – он приблизился, заглянул в ведро, полное очисток, затем добавил просто, как бы между прочим, – у вас очень большие красивые глаза.

– Спасибо, – неожиданный комплимент казался почему-то уместным.

– Но чтобы стать скаутом, мало пройти посвящение. Нужно принимать наши принципы, сдать немало экзаменов, доказать верность скаутскому движению…

– Я понимаю.

– Ну, может, всё ещё впереди! – рассмеялся он. – Айда варить пищу богов!

Он поставил огромную кастрюлю с очищенной картошкой на решётку, под которой празднично трещал огромный костёр. Ребята помогли мне вымыть руки, поливая их из бутылки ледяной озёрной водой, и я поспешила поднести их поближе к огню.

– Красота, – произнёс Камуфляжный Граб, встав рядом со мной, чтобы полюбоваться на пламя. Я смогла поближе рассмотреть его веснушчатое лицо, которое уже приобретало взрослые черты, но всё ещё хранило детство в проказливом прищуре и вздёрнутом кончике носа.

– Любишь костры?

– Конечно, – он закивал. – Кто их не любит?

– И то правда.

– Скауты без костра никуда, – поучительным тоном произнёс Даниил Андреевич. – И стоянку осветить, и одежду посушить, и еду приготовить…

– И всех вместе вокруг собрать, – добавила белокурая Медуница.

– И мусор в нём сжечь, – продолжил Даниил. – И воду вскипятить, чтобы посуду вымыть. А зимой согреться… В общем, без костра и жизнь не та!

Он засиял, довольный своей шуткой. В Данииле странным образом соединялись противоположные черты – юное тело и лицо, но суровый, какой-то чересчур зрелый взгляд кофейных глаз; лёгкое, простое обращение с людьми, но серьёзные и твёрдые интонации в голосе, а ещё быстрая смена настроений – будто два близнеца, отличник и хулиган, по очереди разговаривали с тобой.

На минуту задумавшись и что-то вспомнив, «оба Данилы» сорвались с места и скрылись за деревьями, откуда доносились переливы гитары. Эти звуки манили к себе: хотелось последовать за ними и вновь услышать любимый инструмент, на мгновение перенестись в тот июньский вечер. Но я не смела покинуть свой пост – поварята развлекались, то и дело поднимая крышку кастрюли, зацепив её палкой, и я считала себя обязанной присматривать за ними. К тому же не была уверена, что моё дежурство по кухне окончено.

Спустя некоторое время, которое не поддавалось сегодня никаким правилам и шло, как ему вздумается, мы сидели в большом неровном кругу и дули на свои тарелки с горячей картошкой. Всем, кроме меня, Даниил выдал по баночке паштета. Волшебный аромат витал по городку, довольные лица блестели, озарённые янтарём, ложки стучали по жестяным мискам.

– Пополам, – Данила сел рядом со мной, убедившись, что никто не остался без ужина, и протянул мне баночку с паштетом. Он не спрашивал. Похоже, для него это было обычным делом – делиться.

– Спасибо ещё раз, – я не стала оказываться. – Не только за ужин. За всё.

– Да брось, – он неожиданно перешёл на ты, и это было так же естественно, как по очереди цеплять вилкой мясные кусочки из одной банки и, не стесняясь, отправлять в рот.

– Я правда очень это ценю! Кто ещё пустил бы незнакомого человека на ночь в свой лагерь? На такое способны только честные, добрые люди. У тебя замечательные воспитанники, да и ты… прекрасный руководитель.

Он немного смутился.

– Кстати, о ночёвке. Тебе придётся спать в моей палатке. Свободное место только у меня. Сама понимаешь…

– Да ничего страшного.

Ребята ужинали, переговариваясь между собой, совсем не обращая на нас внимания.

– Значит, ты художница?

– Ну, я бы не стала называть себя так нескромно. Это всего лишь хобби.

– Всё равно здорово. Я вот рисовать совсем не умею, не креативный я. Хотя… кое-что творческое в арсенале найдётся… – он поставил на землю пустую миску и порылся в нагрудном кармане. В длинных пальцах засеребрилась губная гармошка, которую Данила поднёс к губам, продувая. Лица ребят синхронно обратились к нам, улыбаясь то ли насмешливо, то ли в предвкушении – не разобрать… Полилась музыка – сначала тихо, будто пробуя силы, затем всё громче и насыщенней: певучая и многоголосая, праздничная и печальная одновременно. Ребята вокруг костра присмирели и слушали, будто зачарованные. Извлекая из крохотного инструмента завораживающие звуки блюза, Данила прикрыл глаза. Он взглянул на нас лишь раз и ободряюще кивнул, когда длинноволосый парень неподалёку взял свою гитару и присоединился к мелодии.

Когда музыка утихла, Данила будто очнулся: бегло осмотрел нас и поспешно спрятал гармонику обратно в карман. Но зрители дружно захлопали, а их руководитель смущенно произнёс:

– Лесной блюз…

Когда дети вернулись к разговорам, Данила обратился ко мне:

– Я редко играю на людях. Стесняюсь. Но сегодня почему-то было легко, – он многозначительно посмотрел на меня, и я впервые за вечер ощутила, как мои щёки покрывает румянец. Вдруг Данила резко встал, сложил руки рупором и громогласно произнёс:

– Так, народ! Тарелки – в кастрюлю с водой! Умываемся – и спать!

Дважды повторять не пришлось, скауты повскакивали с мест. Городок засуетился, готовясь к отбою.

– Идём покажу нашу палатку.

Данила привёл меня к крошечному брезентовому треугольнику – как раз для двоих.

– Тесновато, конечно. Я специально выбирал себе маленькую и лёгкую, я ведь на себе ещё и припасы таскаю… не думал, что буду спать с кем-то... – тут он испуганно глянул на меня. – Прости, прозвучало по-дурацки… Так, стоп. Мы взрослые люди, чего я смущаюсь?

– Но ситуация и правда неловкая, – улыбнулась я.

– Да уж… – тут он заговорщицки понизил голос. – Я заметил у тебя кольцо на пальце… Ты ведь образцовая жена и не станешь ко мне приставать?

Вот это да, как он мастерски всё перевёл в шутку! Отсмеявшись, я ответила:

– Не буду. Моё сердце принадлежит другому.

– Повезло ему!

И Данила по-джентельменски отогнул для меня брезент палатки.

– Данила. Ты спишь?

– Нет, – раздалось из темноты.

Я повернулась к нему и различила лишь силуэт спального мешка.

– А какое у тебя лесное имя?

Он помедлил, будто раздумывая выдавать ли мне секретные данные.

– Иволга, – произнёс он.

На рассвете я выбралась из-под вороха одеял, стараясь не разбудить моего соседа, и опустила в карман его куртки купюру. Слишком мало в качестве благодарности за доброту и гостеприимство.

Обувшись и накинув на плечи рюкзак, я отправилась к маяку.

Глава 27. Прогулка

Утро поздоровалось со мной, метнув луч солнца через окно прямо на пыльный паркет, бестактно и ярко осветив разгром в моей квартире. Сегодня обязательно уберусь, а пока, солнышко, грей мою комнату, больше похожую на оранжерею, раскрашивай мои любимые домашние пальмы, не обращай внимания на разбросанные кисточки и разноцветные бумажные палитры. Глубокой ночью, после нескольких часов увлечённой работы кистью, было уже не до уборки – лишь бы добраться до постели.

Не одеваясь, я прошлёпала на кухню и через несколько минут вернулась в кровать с чашкой чая и тарелкой бутербродов. Мягкий хлеб, расплавленный в микроволновке сыр и свежие помидоры. Чудесное утро выходного дня!

Экран мобильника, новых сообщений нет, телефон летит в сторону, на постель. Критический взгляд на мольберт в углу комнаты – картина не окончена, несовершенств ещё полно. На тумбочке – книга «Хочу и буду», сегодня она будет моим собеседником за завтраком.

Спустя час, едва касаясь асфальта босоножками, выгуливаю новое платье, вдыхая тёплый июль. Слушаю любимую музыку, звучащую в наушниках. Иду за очередным тюбиком масляных белил – слишком быстро они у меня заканчиваются. В планах продуктовый магазин и уборка, а вечером постараюсь закончить пейзаж… если этот телефонный звонок не нарушит мой распорядок.

Сердце летит вниз.

– Алло?

– Маюш.

Этот голос я не слышала почти месяц.

– Саша?

– Привет. Прости, что так неожиданно. Тебе удобно говорить?

– Да.

Мысли роятся в голове, перепутались и ни одну не ухватить за хвост.

– Хорошо... Знаю, мы давно не общались, и тут я звоню как ни в чём ни бывало. Если не хочешь со мной разговаривать, так и скажи. Я пойму.

– Нет, я рада тебе. Что-то случилось?

– Ничего не случилось, просто…

Некоторое время я слушаю тишину в трубке. Когда я уже собираюсь проверить, у аппарата ли мой собеседник, Саша продолжает:

– Я не хочу говорить банальности. Просто давай встретимся? Если сможешь, конечно.

– Да, смогу.

И слышу его улыбку.

– Тебе удобно на Садовой часа в четыре?

– Я освобожусь только к пяти.

– Ну и отлично. Но я задержу тебя до вечера, – настороженно предупреждает он.

– Ничего страшного, – я пожимаю плечами, будто Саша может это видеть.

– Муж не будет волноваться? – в голосе появляются незнакомые холодные нотки.

– Он не узнает, – успокаиваю я. – Его нет в городе.

– Значит, договорились.

Петербург славится своими бесконечными дождями. Но у меня нет повода жаловаться на погоду, особенно этим летом, когда грозы не по-петербургски коротки, а солнце неумолимо печёт почти каждый день. Изредка выпадают ветреные дни, когда серое небо сердито смотрит на город, советуя остаться дома в обнимку с пледом и чашкой какао, и гонит свои тучи мимо.

В метро час пик. Я стою в вагоне мчащего поезда, держась за верхний поручень, и рассматриваю себя в отражении чёрно-глянцевого окна. Острые загорелые ключицы, лёгкое тёмно-зелёное платье до колен – с карманами и короткими рукавами, на шее шнурок со славянским оберегом. Укороченные волосы вьются, а подчёркнутые подводкой глаза озорно сияют. Я пытаюсь унять улыбку, но уголки губ упрямо стремятся вверх. Сидящий напротив парень перестаёт делать вид, что спит, и поглядывает на меня из-под кепки.

Выхожу на станции метро Садовая. Просторная площадь, украшенная фонарями и клумбами с петуньями, приютила уставших прохожих на своих живописных лавочках. Вижу, как от них отделяется знакомая фигура. Загорелый, как всегда подтянутый, а в руках букет смешных ромашек. Всё та же нарочно небрежная стрижка, светлая футболка и брюки, сидящие на ногах так, словно сшиты на заказ. Иду навстречу и замечаю, как он удивлён. И вот мы уже стоим друг напротив друга и – не могу в это поверить – Саша не знает, что сказать! Я терпеливо улыбаюсь в ответ, любуясь его лицом.

– Ты выглядишь невероятно… я тебя еле узнал, – он протянул букет.

– Спасибо! Разве я сильно изменилась?

– Очень… Ты такая загорелая! И волосы стали гораздо короче, – он дотронулся до завитка над предплечьем. – Разве они вились раньше?

– Нет, это новая стрижка на них так подействовала.

Он смущённо застыл, положив ладонь на затылок, словно пытаясь уместить в голове свои впечатления от неожиданных открытий.

– А ещё я никогда не видел тебя в таком платье. Слушай, я даже не предполагал, что встречу сегодня совсем другую девушку! – рассмеялся он.

– Прости, я не могу вернуться в свой деревенский лук. Здесь неприлично носить короткие шорты и купальник под футболкой!

– Нет, внутренне ты, похоже, не изменилась. Всё такая же милая и сияющая, – он ласково посмотрел на меня, а через мгновение его тон стал деловым:

– Ты голодная? Можно прогуляться по набережной, а потом зайти в кафе.

Мы неловко потоптались, словно уступая друг другу право сделать первые шаги, и пошли по шумной улице, снова привыкая к прогулкам плечом к плечу. Свернули за угол и побрели вдоль канала Грибоедова в сторону Невского проспекта. От воды, отражающей пастельные фасады старинных высоких домов, повеяло приятной прохладой.

– Не скучаешь по деревне? – спросил меня Саша.

– Скучаю. Раньше я могла выйти на улицу, надев на себя минимум одежды, поесть ягод прямо с куста и лечь под этим кустом с книгой… А теперь приходится ходить в парки, чтобы позволить себе хотя бы валянье на траве. А ты ездишь туда?

– Был пару раз.

– Виделся с Ксюшей?

– Я не заходил к ней, времени не было. Помогал отцу. Да и вообще, сложно подлогу находится там, где… Там, где накрывает столько воспоминаний.

В нашем разговоре будто переменился ветер – вместо лёгкого тёплого бриза подул порывистый муссон. До этого мы могли делать вид, что встретились двое старых друзей, но как быть теперь? Что я могу ответить ему на эту откровенность? Рассказать, что воспоминания врываются и ко мне – без поводов, без приглашения, когда просто смотришь в окно или лежишь перед сном, уставившись в темноту?.. Или поведать, что я мысленно возвращаюсь в июньские дни и там, в мечтах, веду себя с ним совсем иначе? асскРаНет, не буду брать на себя слишком много – в конце концов, это Саша позвал меня на встречу.

– Как провела этот месяц? – интересуется он. – Наверно, было много работы, ты ведь заменяла Ксюху.

– Да, работы хватало, но знаешь, это пошло мне на пользу!

– Почему же?

– Приятно быть всё время занятой.

– Ты хоть отдыхаешь?

– У меня классная работа, я не успеваю уставать!

Интересно, он верит? Нет, глядит с сомнением. Пытаюсь убедить его фразой «Я ещё и подработки с удовольствием беру!», но, кажется, переигрываю.

– И ты не полетела с мужем на море? Ксюха рассказывала, что ты вроде планировала.

– Нет. Он позвал друзей и улетел без меня.

– Не жалеешь?

– Нисколько. Я счастлива.

Пару минут мы идём молча. Надо же. Раньше было приятно делить с ним молчание, а теперь оно пропитано недосказанностью.

– Послушай… – вдруг тихо начинает он. Берёт меня за руку и отводит с тротуара, ближе к массивному ограждению. Мы останавливаемся, но его тёплые пальцы не отпускают мою ладонь, словно через прикосновение он сможет передать больше, чем просто словами.

– Мне не нравится идти рядом с тобой и делать вид, что всё хорошо. Я даже не могу до конца поверить, что эта великолепная девушка согласилась на свидание со мной, поэтому несу какую-то чушь… Я же весь этот месяц порывался написать тебе или позвонить! Но как дурак только любовался на нашу фотографию и заходил на твою страницу, посмотреть, что у тебя там изменилось… Только у тебя там ничего не менялось, – он нащупал у меня обручальное кольцо и тут же оставил его, продолжая теребить мои пальцы. – Я понимал, что ты решила вернуться к мужу, и думал, что через несколько недель меня отпустит. Ты ведь ради этого решила больше не общаться?

В ответ я кивнула.

– Ну так это не работает. По крайней мере, у меня, – он был напряжён и новые злые ноты зазвучали в его голосе. – Если бы я знал, как мне будет тебя не хватать, ни за что бы не согласился прекратить общение.

– Ты это на меня злишься?

Его лицо тут же смягчилось.

– Нет, Маюш… На себя. Жалею, что ошибся. Что упустил столько времени, хотя мог бороться за тебя. Знаю, я всего лишь… демо-версия твоего мужа. У меня нет престижной работы, квартиры. Вместо крутой иномарки у меня подержанный мотик, а жильё я снимаю…

От такой несправедливости у меня защемило в груди.

– Но я получил повышение и больше не кручу баранку, а работаю в офисе за компом. И собираюсь идти дальше. Да, ещё у меня появилось время на подработку...

– Не сравнивай себя с Денисом! Неизвестно, где бы он был, если б не его родители. А ты всего добиваешься сам.

– Да. И теперь хочу добиться тебя.

То ли сказалось нервное напряжение, то ли фраза действительно прозвучала слишком высокопарно, но я поджала губы, удерживая готовый вырваться смешок. Саша заметил это и, будто прислушавшись к только что произнесённым словам, вдруг расхохотался! Я с облегчением присоединилась к его смеху.

– О господи, как пафосно прозвучало! – заливался он.

Прохожие косились на нас, силясь понять, что смешного мы увидели на берегах канала. Нам было всё равно – эта ирония над серьёзными чувствами помогла нам сблизиться. Я выдохнула.

– Май, это было глупо с моей стороны – отпускать тебя. Я ведь ни к кому таких чувств не испытывал, ты что-то родное, своё… А я решил предоставить тебе выбор, идиот. Какой может быть выбор, если я куда-то пропал?! Из кого тебе выбирать?

– Ну почему же, ты всё правильно сделал.

– И упустил тебя.

В ответ я промолчала.

– Хочу тебя обнять.

– Разве мы когда-нибудь спрашивали разрешение на это? – последние слова утонули в его груди, он привлёк меня и крепко прижал к себе. Я вновь почувствовала забытое тепло, огнём согревающее изнутри, и глубоко вздохнула знакомый фруктовый аромат.

– Как же я скучал по тебе…

– Я тоже… – едва слышно шепнула я.

От воды веяло монументальным спокойствием. Прохожие спешили по своим делам, не обращая внимания на застывшую парочку то ли влюблённых, то ли близких друзей. Я мягко освободилась из его объятий, и мы продолжили путь.

Вскоре мы миновали знаменитых златокрылых стражей Банковского моста. По мере приближения к проспекту набережная становилась всё более оживлённой. Туристы фотографировались с грифонами, спешили на Невский, обгоняли нас, и Саша взял меня за руку. Мы шли, словно пара, изредка переглядываясь и улыбаясь друг другу – сложно было разговаривать среди потока людей, – и, наконец, взору открылась громада Казанского собора.

– Помню, когда я впервые приехала в Питер и шла по Невскому со стороны вокзала, меня просто поразили эти гигантские колонны, которые неожиданно выплыли из-за домов. И собор с ещё более высоким куполом, показавшийся за ними. Эта картина не укладывалась у меня в голове. Раньше я ничего более величественного не видела. Даже Храм Христа Спасителя в Москве не производил на меня такого впечатления. А ведь он выше!

– Теперь это твой любимый собор в Питере?

– Пожалуй.

– А колонны считала когда-нибудь? – спросил он хитро.

– Нет, а надо было? – я сделала большие глаза.

– Я тоже не считал. Просто как-то раз писал про него доклад в школе и запомнил, что их девяносто шесть, – вдруг он выпрямился, поправил воображаемые очки и, чётко проговаривая слова, произнёс:

– Обратите внимание на колоннаду этого царственного собора. Точно такой же полукруг хотели возвести на южной стороне здания, но… что-то у них не заладилось.

Я представила, как громоздко смотрелся бы ансамбль с дополнительной сотней колонн позади храма.

– Может и хорошо, что эта задумка не удалась.

Мы пересекли площадь, лавируя между туристами с нацеленными телефонами, стараясь не попасть в кадр и не испортить их снимки.

– Идём в кафе? Только посидим на улице, – предложил Саша.

– С удовольствием!

Мы быстро нашли подходящее место. Деревянный настил веранды был уставлен ящиками с однолетниками, а под брезентовой красной крышей висели кашпо с вьющимися растениями. Мы заняли место в уголке, укрывшись зеленью от уличного шума. Через несколько минут я потягивала прохладный молочный коктейль с мятой, а мой спутник наслаждался «Цезарем».

– Что означает твой кулон? – он кивнул на моё украшение.

– Это славянский оберег с символом «Древо жизни». Вот крона, вот корни, и как не поверни – всё равно получается дерево. Он охраняет меня от несчастных случаев, а ещё гарантирует крепкое здоровье. Только благодаря ему я всё ещё жива и невредима.

Саша перестал жевать.

– Да шучу! – воскликнула я прежде, чем он успел что-либо произнести. – Просто мне нравится этот символ, люблю природу. Я привезла его из Карелии пару месяцев назад, а купила потому, что влюбилась в эту вещицу с первого взгляда.

– Значит, ты не веришь во все эти штуки?

– Нет. Но… с оберегом связана пара мистических случаев.

– Расскажи!

– Ну слушай. Во-первых, это не я его нашла, а он меня. Представь – моя подруга незадолго до меня тоже ездила в Карелию и опубликовала фотку с красивым оберегом. Я была уверена, что она купила его там! И мне тоже захотелось такую вещицу! И когда мы приехали на место, я сразу отправилась в сувенирную лавку, быстренько нашла тот, что по душе, расплатилась и ушла довольная. А в итоге оказалось, что никакого оберега в Карелии она не покупала! Он из другого города.

– Интересно получилось. А вторая история?

– Ну, она не совсем мистическая…

Я рассказала о маяке, который заприметила ещё весной. Саша с интересом слушал.

– И вот недавно я сидела и размышляла о том, почему я такая нерешительная. Почему, когда чего-то хочу, мне легче придумать сотню отговорок, лишь бы не исполнять задуманное. И тогда мне захотелось сделать что-то нестандартное. Я как раз крутила оберег в руках, и мыслями он привёл меня к тому походу, потом к маяку… И я решилась на одиночное путешествие. Пару дней я готовилась к поездке и успела тысячу раз засомневаться, но всё же смогла добраться до него! Вот, смотри, – я порылась в сумке и показала Саше фотографию на экране телефона.

Он внимательно посмотрел на снимок – маяк в тихой заводи, освещённый рассветными лучами.

– Красиво. Чувствуется покой.

– Да! – я была в восторге от того, что он угадал мою задумку. – Именно покой мне и хотелось показать! Либо я отличный фотограф, либо ты меня слишком хорошо понимаешь!

– И то и другое, – тут он весь подался ко мне, нависая над столом. – Слушай, что с тобой произошло?

Отпив через трубочку коктейль, я не ответила, и Саша продолжил:

– Ты совсем другая. Такая смелая и весёлая… Что случилось?

– Я просто пытаюсь выстроить свою жизнь заново, Саш. Стараюсь стать счастливей. У меня появилось новое хобби – пишу маслом! В деревне я снова начала рисовать и это переросло в серьёзное увлечение. Я даже сняла себе маленькую квартирку, и там у меня мастерская, представляешь?

– Ого, ты не теряла времени даром... А как поживает твой фотоальбом?

Саша спросил об этом, не глядя на меня, аккуратно складывая приборы и салфетки на подносе.

– Я его заполнила. Хочешь посмотреть?

Встретившись долгим взглядом, мы перестали замечать оживлённый проспект, чужие лица, обстановку кафе. Родные, яркие глаза, как же я скучала!..

– Если он у тебя не в этой крохотной сумочке, – настороженно начал он, – нам придётся ехать к тебе. Так?

– Всё верно. Или ты куда-то спешишь?

– Нет. С удовольствием глянул бы, как ты украсила мой подарок.

Саша вежливо подозвал официанта и расплатился за нас обоих. Я поблагодарила его, и мы направились в сторону метро.

Глава 28. В мастерской

Летний вечер, вагон петербургской подземки, толпы молодых, свободно одетых людей, задорно улыбающихся друг другу. Переговариваются, кидают блестящие монетки и синие купюры в шляпы музыкантов с тамтамами и электрогитарами. Мы с Сашей покачиваемся в проходе и обмениваемся сияющими взглядами в тёмном отражении окна. Мне нравится, как мы смотримся вместе. Он мог бы обнять меня за талию, помогая мне удерживать равновесие в летящем поезде, но дистанция между нами нерушима. Мы делаем пересадку, едем ещё минут пять, и выходим на станции Обводный канал.

– Далековато твоя мастерская от вашего дома.

– Да, есть немного, – соглашаюсь я. – Но тут очень живописно.

Белые ночи идут на убыль, с каждым днём сумерки всё раньше накрывают город своим уютным пледом. Но ещё не скоро зажгутся фонари, и мы идём по узким дворам, освещённым золотистыми окнами, которые отражают закатный свет.

Мы пешком поднимаемся на третий этаж.

– Я хотела прибраться сегодня, но не успела, – предупреждаю я, маскируя нарастающее волнение весёлостью. – Кое-кто сбил меня с толку своим очередным неожиданным предложением!

– Поверь, твой беспорядок меня не смутит.

– Утром было ещё хуже, – я повернула ключ в старом замке и раскрыла перед гостем скрипучую дверь. – Сейчас на люстре хотя бы не висит скомканная бумага...

Зажгла свет, открывая взору свою миниатюрную квартиру.

– Да, тут мало места и не помешал бы ремонт…

– Выглядит здорово. И всё в цветах! Тут круто.

Мы разулись и вошли в крохотную кухню. Букет ромашек я поставила в банку, воду для чая налила в кастрюлю:

– Чайника у меня пока нет, но чашки найдутся… – вынула две разномастные кружки и поставила на стол. Окинула критическим взором стены со старомодными обоями. – Когда-нибудь обязательно покрашу всё в белый! Будет квартира как чистый холст, и тогда я смогу преображать интерьер, просто сменив текстиль.

– Зови меня, когда решишься. В этом деле я уже профессионал.

– Спасибо, позову... Чай только в пакетиках, ничего?

– Я не привередлив.

– А мне листовой больше нравится… с котовником или лимонной мятой. Но заварочный чайник я тоже пока не купила.

Мы наполнили кружки, взяли пакет с печеньем и прошли в комнату. Я зажгла лампу, стоящую на прикроватной тумбочке, и тёплый свет расплескался по моим уютным джунглям, сливаясь с заревом, проникающим в окна через белые занавески. Саша с любопытством осмотрелся и замер, глядя на мольберт в углу комнаты.

– Это тот самый маяк, с твоей фотографии.

– Да, – улыбнулась я. Мы подошли к картине. – Сначала я хотела рисовать с натуры, но мне просто не хватило бы времени. Я провела в поездке всего два дня и много часов потратила на дорогу – ехала в электричке, шла через лес… Запуталась там в зарослях, представляешь? Потом вышла к скаутскому лагерю и там заночевала. А рано утром встала по будильнику и пошла встречать рассвет…

Я порылась в стареньком комоде, раскидав кипы бумаг, фотографии и листы гербария:

– Сделала всего пару набросков, вот они, – я показала Саше карандашные эскизы. – А оттенки я подсматриваю с фотографии. Тут много недочётов ещё, я над ними работаю…

Вот мои пальцы метнулись к картине, я собираюсь показать моему внимательному слушателю места, требующие дорисовки, но не успеваю. Саша вдруг притягивает меня к себе, плотно обхватив руками мою талию, и я впервые столь отчётливо ощущаю своё гибкое тело. Он коротко заглядывает в мои глаза, и наши губы встречаются в мягком, тёплом поцелуе, смешанным с волнующим дыханием. Зажмуриваюсь от долгожданной сладкой боли, пронзающей низ живота, и прижимаюсь в ответ, обхватывая ладонями его крепкую шею. Он целует мои губы и на них иголками звенят тысячи нервных окончаний; всё уверенней движения, настойчивей касания… кровь стучит в ушах, дыхание сбивается, и его голос прорезает душный воздух комнаты.

– Не хочу останавливаться, – жарко шепчет он.

«И не нужно!» – фраза уже готова спорхнуть с губ, но его руки мягко освобождают меня из объятий и нежно охватывают моё лицо. Саша улыбается в упоении, затем отклоняется и смотрит так, будто увидел меня впервые.

– Понимаю, что не должен был делать этого. Но я счастлив как никогда!

Убираю за ухо выбившуюся прядь и поправляю платье. Его поцелуй ещё горит на губах, и я борюсь с желанием податься к нему и вернуться в прерванное блаженство.

– Если хочешь, мы оба сделаем вид, что ничего не было, – вздыхает он, расценивая моё молчание по-своему. – Ты опять чувствуешь себя виноватой?

– Нет. Я тоже чувствую себя счастливой.

Вновь обнимаю его и стою с опущенными веками, возвращая себе ровное дыхание. Затем, пряча улыбку, на дрожащих ногах отхожу в другой конец комнаты и снимаю с полки потяжелевший фотоальбом. Мы забираемся на кровать – поднос с чашками и печеньем стоит рядом на зелёном покрывале – и Саша листает первые страницы.

– «Лето на ладонях»… Невероятно… это же наши места. Церковь, река… Даже рынок!

Ещё страница.

– Мой утренний букет.

– Вот он, я его засушила…

Саша откладывает альбом в сторону, не досмотрев, и хватает мои руки:

– Мы же с тобой так подходим друг другу! Разве ты не видишь?

От неожиданности мне хочется рассмеяться, но я вижу страдание в светлых глазах.

– Вижу. Кажется, меня тянуло к тебе с самой первой встречи...

– Я рад это слышать… – он нежно обнял меня. – Наверно, тебе нужно время? Чтобы всё обдумать. Вряд ли ты захочешь встречаться со мной тайно, – он усмехнулся. – Да и я не захочу.

Я покивала в ответ.

– Маюш, я понимаю, это очень сложно – уходить от мужа, с которым столько всего связано. Но вы с ним… вы как детали пазла, которые вроде и состыковались между собой, но не сложились в картинку…

– Интересное сравнение. Почему ты так решил?

– Я слышал ваши разговоры – разве любящие люди так общаются? Я видел его рядом с тобой – совсем недолго, но этого хватило. Он тебя не уважает. Ему не важны твои чувства, он зациклен на собственной персоне. Такие люди не слышат других и редко меняются.

Уткнувшись Саше в шею, я прошептала:

– Я тоже неидеальна…

– Да брось! Никто не идеален! У меня тоже куча тараканов в голове, ты ещё увидишь. Но, – заметил он,– я умею с ними договариваться. И я помогу тебе пережить все трудности, если ты захочешь остаться со мной… Ты теперь самое дорогое, что у меня есть.

Он прижал меня к себе ещё крепче. Так мы сидели, тесно обнявшись, и слушали молчание вечера. Тени за окном становились всё гуще, уступая настольной лампе первую роль.

– Так странно, – с грустью произнёс Саша. – Быть рядом с тобой, целовать тебя, и думать о том, что я не имею права здесь находиться. Осознавать, что ты не моя.

Я повернулась и вновь встретилась с любимыми глазами. Стало невыносимо и дальше причинять ему боль.

– Саш. Я ушла от Дениса. Через две недели нам оформят развод.

Он разжал руки и отодвинулся. Напряжённо вглядываясь в моё лицо, он искал в нём хоть малейший признак лжи, а недоверие во взгляде боролось с радостью и, похоже, одерживало верх.

– Но твоя фамилия… и кольцо…

– Поменяю фамилию, когда разведусь официально. А это, – я сняла кольцо и положила на полку, – могу снять в любой момент.

– Почему ты не сказала раньше?

– Ты не спрашивал.

– Я был уверен… что ты всё ещё с ним… А где ты теперь живёшь? Стоп. Это не мастерская. Это твоя квартира!

– Да, но это не мешает ей оставаться мастерской, – отметила я.

Он обхватил голову руками:

– Майя! Ты ведь специально мне не сказала?

– Да. Извини.

Саша застыл. Затем встал, подошёл к окну, сдвинул занавеску и невидяще уставился в тёмный двор.

– Мне надо всё уложить в голове, – он присел на стоявший у окна стул. – Как ты решилась уйти?..

– Это было тяжело, но казалось таким… естественным... Через день после моего приезда из деревни я слегла с болезнью. Не знаю, что со мной случилось. Тряслась в ознобе под одеялом с температурой под сорок, спала, не могла встать. Вечером Денис пришёл с работы, дал мне жаропонижающее и ушёл в другую комнату, чтобы не заразиться. А я проспала всю ночь. Утром меня снова накрыло, я долго лежала одна, а Денис проснулся к обеду – оказалось, он ушёл ночью и почти до утра сидел с друзьями в баре… Я попросила его налить мне побольше воды и приготовить куриный суп. Знаешь, что произошло потом?

– Он пересолил бульон? Сжёг кастрюлю? Что? Я не знаю.

– Ему позвонил друг и попросил помочь с машиной. Мой бывший муж уехал, пообещал скоро вернуться и… пропал на четыре часа. Про суп он забыл. К его возвращению я уже сама заказала себе доставку. Несмотря на моё состояние – или благодаря ему – я до конца осознала, что не люблю этого человека. И он не любит. Мы так и не смогли стать родными. Но только у меня хватило смелости признаться в этом… Чай уже остыл, будешь пить? Или подогреть?

Но он не отвечал. Лишь смотрел на меня.

– Неужели ты просто взяла и ушла?..

Я глотнула холодный чай, поморщилась и переставила поднос на столик.

– Если честно, мне до сих пор тяжело думать о Денисе. Я испытываю к нему невыносимую жалость. И мучаюсь виной. Но я понимаю, что это неправильно.

Саша будто очнулся:

– Иди сюда, – сказал он, сам пересел ко мне на кровать и снова обнял.

– Я не могу разговаривать с ним, когда он звонит, хочется скорее повесить трубку! Он присылает фотографии – то наш свадебный фотоальбом, то осколки разбитой кружки, которую я ему подарила давным-давно!..

– У него пока не хватает мужества тебя отпустить. Дай ему время. Он не маленький ребёнок, не думай, что он без тебя не справится. Да, ты сделала ему больно, но тут пришлось выбирать – либо вы страдаете сейчас и двигаетесь дальше в разные стороны, либо страдаете всю жизнь вместе.

– Но он говорил, что больше никогда не станет счастливым…

– Да, так ему сейчас кажется. Не верь. Я тоже это проходил, но, как видишь, теперь нашёл своё настоящее счастье! – он проникновенно заглянул мне в глаза.

Я тяжело вздохнула.

– Что тебя ещё беспокоит, расскажи, – заботливо прошептал он мне на ушко.

– Развод скоро… Знал бы ты, как мне не хочется его видеть, – выпустив Сашу из объятий, я виновато взглянула на него. – Прости, не хотела тебе жаловаться. Обещаю, что разберусь с этим. Самое главное – я уверена, что поступила правильно.

Вдруг он крепко сжал мои ладони в своих:

– Маюш, ты можешь рассказывать мне о чём угодно. Я пойму. Можешь плакать, злиться, жаловаться, я всегда тебя поддержу. И с твоим разводом мы справимся вместе. Я хочу делить с тобой всё, что нас ждёт в этой жизни – и плохое, и хорошее... Я люблю тебя.

Его признание жаром разлилось по моему телу, и, не веря своему счастью, я спрятала лицо на его шее. В ответ он, наклонившись, часто-часто расцеловал мои щёки, нос, лоб!.. Я рассмеялась и слабо попыталась вырваться, но он крепко прижимал меня к себе, и вдруг перешёл от шутливых поцелуев к мягким, но настойчивым… Нежность и желание безграничными волнами накрывали меня с головой, а неведомая ранее полнота чувств пугала.

– Ты не досмотрел альбом, – проговорила я, не узнавая свой слабый голос.

– Досмотрим завтра, – прошептал он сладко, увлекая меня на мягкое покрывало и накрывая собой, словно защищая от всего мира.

Я погасила настольную лампу.

Глава 1. Мраморный каньон

Наконец я осталась одна. Сижу на песчаном берегу Ладожского озера и слушаю плеск его волн. За спиной исполинские сосны-карандаши, впереди спуск по песчаной глади, а дальше – необъятная ширь озера, горизонт которого скрывается в дымке. Конец апреля. Ещё прохладно, но весна уже установилась, и воздух наполнен свежестью. Вместе с ней я вдыхаю долгожданное умиротворение.

На коленях лежит фотоаппарат, с которым я неразлучна, а рука сжимает круглый деревянный брелок в виде славянского оберега. Вырезанный на нём символ «древо жизни» сулит здоровье и защиту от несчастных случаев. Правда ли?.. Я не суеверна, но в этом путешествии искала именно его.

Деревянный кружок шершавый на ощупь и слегка пахнет смолой. Пристраиваю оберег на синеватый камень, поросший бархатным мхом, и делаю фотографию. Из этого похода я вернусь со сказочными снимками. Здесь природа сама дарит сюжеты: только руку протяни – и получишь себе на память волшебный пейзаж, который спрячешь за пазуху. Пересматриваю свои фото, мелькающие на дисплее, – гладкий берег озера с каменистой заводью; освещённый закатным солнцем далёкий маяк на фоне чёрно-синих туч; сухая прибрежная трава, а позади неё навсегда застывшие волны.

Неподалёку от меня мирно тлеет костёр. Мне спокойно наедине с природой.

Но вот за спиной доносятся мужские голоса. Меж сосен мелькают знакомые фигуры – это мой муж Денис и трое его друзей тащат два длинных бревна. Все парни – опытные походники, выпускники скаутского отряда. Антон – высокий худой парень с соломенными волосами. Он мог бы сыграть Иванушку из сказки, если б сменил спортивный костюм на русский народный. Борис – грузный брюнет, который мало разговаривает, но много курит. Серёжа – загорелый мужчина с аккуратной бородой, самый жизнерадостный из всех. Голоса всё громче, ребята приближаются, и на меня снова обрушиваются весёлый гомон и смех. Брёвна падают на твёрдую вытоптанную землю, слегка пружиня. Бам, бам.

Ребята укладывают два бревна друг на друга, закрепляют их колышками и поджигают. Они называют это «нодья» – сторожевой костёр, который будет долго тлеть. Настоящие специалисты! И место для стоянки нашли отличное – судя по самодельным лавкам и незамысловатым столам из досок, мы остановились в лагере, куда летом съезжаются такие же скауты, как Денис и его друзья. Но в несезонное время берег пустует. Мы здесь одни.

Огонь разгорается с новой силой. На дощатом столе не хватает места для закусок, а тосты становятся всё бессмысленней. Я потягиваю сок, которым ребята запивают коньяк, и с недовольством посматриваю на последнюю коробку – скоро выпьют мой мультифрукт и не заметят. Но шашлык вкусный, у костра тепло, а виды вокруг потрясающие, так что грех жаловаться. «Не будь нытиком», – мысленно напоминаю себе.

Я лишняя в таких компаниях, и в попытке скрыть это от других включаюсь в беседу:

– Куда вы собирались плыть?

Сегодня мы хотели покататься на лодках, но Костя – давний приятель Дениса – неожиданно уехал покупать нужный в хозяйстве грузовик, закрыв свою лодочную базу. Поэтому, вместо путешествия по воде и ночёвки на каком-нибудь островке, нам предстояло сидеть у костра ещё сутки, не меняя места. К счастью, жена Кости одолжила нам вторую палатку.

– На тот берег, – Серёжа улыбается мне и указывает на горизонт. Вдалеке виднеется тонкая полоска суши.

– Могли бы там порыбачить, – Антон вздыхает.

– Ты взял удочки?! – удивляется Борис, хотя порой мне кажется, что его трудно чем-либо удивить.

– Я взял вообще всё в отличие от вас! – язвит Антон, и обсуждение лодочного путешествия переходит в шумный спор о том, кто лучше подготовился к походу.

В затылке нарастает головная боль. О чём тут спорить? Серёжа с Борей отправились в поход сегодня утром: на автомобиле и налегке, без палатки, в надежде на плавучий домик Кости, а мы с Денисом и Антоном выехали на день раньше, плотно забив машину рюкзаками, палаткой и спальными мешками, а также посудой, едой и запасной одеждой…

Муж был за рулём. Мы ехали в Карелию, за 300 километров от дома, с планами переночевать в лесу. Я была полна энергии, небо светилось весенними красками, и даже долгая дорога не тревожила. Вокруг сменялись пейзажи – мимо пролетали густые леса, разноцветные поля и скромные деревушки, а затем на пути вдруг стали вырастать огромные серые скалы. Они возвышались по обе стороны от нас, создавая каменный тоннель.

Дорога становилась более холмистой – медленный спуск, медленный подъём, словно полёт, – а взору открывались чудесные картины! Вот одинокий домик на вершине огромного холма – кто может жить в такой местности? («Интересно, этот человек живёт там в одиночестве? А я бы смогла?»). Вот широкие озёра блестят водной гладью – словно гигантские зеркала… А города… Такие крохотные, уютные, со своими обитателями, новостями и проблемами – надо же, как много на планете людей, и везде они живут, работают, спешат куда-то…

«Люблю передвигаться сидя», – так я однажды заявила маме, плюхнувшись на сиденье автобуса. Мне было лет шесть, и мы ехали к бабушке в деревню. Мама почему-то рассмеялась.

Живописная Карелия встретила нас солнцем и роскошными видами. Мы припарковали машину у входа в горный парк Рускеала, и ребята отправились к кассе за билетами, а я свернула в сувенирную мастерскую. Она оказалась просторной – деревянный одноэтажный домик, множество полок по бревенчатым стенам и молчаливый продавец в углу. Матрёшки и статуэтки меня не привлекали – я искала оберег и верила, что найду, потому что видела подобную вещицу на фото подруги, тоже недавно посетившей это место.

Нужная корзинка с россыпью оберегов нашлась быстро. Ко всем прилагались записки с пояснениями, что обозначает каждый вырезанный символ. Сомневалась я недолго, выбрала «древо жизни» и тут же ощутила душевный подъём.

– Теперь с нами ничего не случится! – пошутила я, когда подбежала к парням, размахивая приобретением. – Он будет нас оберегать! Алиса такой же здесь купила.

– Котёнок, её сувенир не отсюда.

Я непонимающе взглянула на мужа, который прикреплял входной билет-браслет к своему запястью.

– Почему не отсюда?

– Она не в Карелии его купила. На той фотке Музей Сказок из Ярославской области. Держи билет.

Я всё напутала. Подруга недавно ездила в Карелию, и я решила, что её украшение куплено именно здесь. Мне повезло! В других сувенирных лавках ничего похожего не встречала.

Ребят моё смятение не заинтересовало, ровно как и языческий сувенир, к которому они отнеслись более чем прохладно. Возможно потому, что в своей скаутской организации их воспитывали на православии, и Денис вырос религиозным человеком – знал молитвы, выполнял положенные ритуалы в храмах – в общем, верил. Спрятав свою покупку в карман, я пошла вслед за ребятами.

Чтобы увидеть каньон во всей красе, нужно было подняться по извилистой дорожке, по обеим сторонам от которой виднелись высокие пирамидки из плоских камней. Они заменяли туристам надпись «я здесь был». Возможно, кто-то ставил камешки друг на друга, загадывая желание или медитируя, а может и верил, что из каменного домика выйдет маленький тролль и подарит удачу, как принято считать в Скандинавии.

Идти пришлось недолго. Очень скоро взору открылась гигантская мраморная чаша, выдолбленная в горном пласте и наполненная водой бирюзового оттенка. Каньон был создан рукотворно: здесь десятилетиями добывался мрамор.

Вид ошеломил меня. Рельеф мраморных стен каньона складывался в удивительный узор, и казалось, будто тёмный камень стекает по белому – куда-то в пещеры. До воды было метров пятьдесят, озеро выглядело глубоким, но местами вода была прозрачной, и я увидела громадные каменные глыбы на дне. На противоположной стороне прогуливались туристы – так далеко, что лиц не различишь. Деревья, растущие по краям каньона, ещё не зазеленели, и я представила, как красиво здесь летом, или осенью, когда краски разнообразней и насыщенней… Но и сейчас пейзаж впечатлял. Я поднесла фотоаппарат к лицу.

– Нас сфотографируй! – велел Денис.

– Хорошо.

Прогулка вокруг каньона заняла немало времени – мы спускались в шахту, поднимались на каменистые валы, фотографировались. Солнце уже клонилось к закату, но путеводитель показывал, что если сойти с тропы, можно увидеть заброшенный мраморно-известковый завод, а ребята не хотели упустить такой шанс.

Пройдя сквозь небольшой лесок, мы заметили кирпичные трубы. Завод стоял глубоко в низине, крутой спуск к которой зарос деревцами и кустарником. Недолго думая, Денис ловко проскользил вниз по земле, легко удерживая равновесие.

Я окинула взглядом расстояние, которое нужно преодолеть. Вдруг сорвусь и скачусь вниз, натыкаясь на кустарник?

– Денис, подожди меня! – позвала я.

– Спускайся, это не страшно, – донеслось откуда-то снизу. Муж уже скрылся в зарослях.

Антон остался со мной:

– Ты не бойся. Тут есть за что зацепиться. Просто ноги аккуратно переставляй и спустишься потихоньку.

Я взглянула на его ботинки – крепкие, толстая подошва, как раз для походов. У Дениса похожая обувь, не чета моим элегантным белым кроссовкам. «Хватит трусить!» – приказала я себе и начала осторожно спускаться. Нога тут же поехала вниз и, присев, я в панике ухватилась за какое-то деревце. В кроссовки сразу забилась земля. Медленно выдохнув, я двинулась дальше по откосу, не отрываясь от хлипких кустиков. Мне следовало лучше зашнуровать обувь, тогда бы в ней сейчас не катались крошечные камушки…

Антон тоже спустился и дождался меня, готовый в любой момент спешить на помощь. Я вытряхнула землю из обуви, и мы вместе пробрались к заводу. Это было заброшенное в 90-х годах здание с остатками огромных обжиговых печей. Ребята чувствовали себя исследователями, бродя среди обломков и заглядывая в окна.

Спускались сумерки. Я стояла и смотрела снизу на гигантскую, почерневшую от старости трубу завода. Она высилась надо мной в синей тишине – я уже не слышала ребят, исчезнувших где-то в лабиринтах красно-кирпичных стен. Замерев, сжимала в руках свой новоиспечённый оберег.

– Эй! – Денис показался из-за развалин. – Куда ты пропала? Пойдём, а то стемнеет скоро.

Мы вернулись на тропу и обошли каньон с другой стороны. Затем сели в машину и поехали искать место на ночлег.

Уютная полянка нашлась возле леса, далеко от дороги. Мы установили палатку, развели костёр и вскоре поужинали сваренной прямо в котле картошкой. Возможно, сказалась долгая прогулка на свежем воздухе, но вкуснее этой нехитрой стряпни я давно ничего не ела. Несмотря на то, что ребята запугали меня историями о медведях, ночью спалось хорошо – я надела на себя несколько кофт, пару штанов и забралась в спальник. Кстати, а где сегодня я буду спать?..

Я вернулась из своих воспоминаний в настоящее. Ребята что-то обсуждали, Боря курил, Денис лакомился шашлыком. Моё «отсутствие» не заметили. Наверно, уже привыкли к скучной девушке, которая не отрываясь смотрит на огонь и не вступает в разговор. Впрочем, мне нечего было сказать – они обсуждали общих знакомых, о которых я слышала впервые. Да и не могла их знать: ребята с детства росли вместе, а я, получив диплом, приехала в Петербург следом за Денисом.

Познакомились мы в сети. Денис сразу рассказал, что выбрал меня из целой толпы девушек, с которыми ходил на свидания. Тогда мне это польстило.

Он учился в закрытой академии, поэтому виделись мы только во время его редких увольнений, когда курсантов отпускали из казармы. Затем его перевели в Москву. Стали видеться ещё реже, но нам это не мешало. Более того, казалось, что отношения проверяются именно расстоянием, а с этим мы справлялись легко.

Мне нравилась студенческая жизнь – учиться среди приятных людей, делить комнату в общежитии с тремя замечательными девушками, подрабатывать в кафе Ледового дворца во время хоккейных матчей… Мне казалось, что всё в моей жизни складывалось удачно, будто само собой.

Окончив учёбу, муж вернулся на родину – в Петербург. Будто по щелчку пальцев, устроился на престижную должность – помогли его родители, подняв все свои связи. Я доучивалась ещё год. Наши отношения выдержали проверку расстоянием! Этого мне казалось достаточно, и я переехала к нему…

Почти стемнело. Хлопнул багажник – парни достали оттуда кальян и гитару. Так вот что они взяли с собой вместо палатки!

Борис обратился ко мне:

– Майя, а Вы слышали, как Сергей поёт?

Его официальный тон развеселил меня. Я обрадовалась, что на меня обратили внимание.

– Нет, – ответила я и в том же духе добавила:

– Но с удовольствием послушаю.

И едва удержалась от того, чтобы не поправить на носу воображаемое пенсне.

Сергей настраивал гитару, Борис подготавливал кальян. Все, кроме меня, находились в предвкушении.

Я тихонько погладила мужа по руке:

– Денис. Может, ты не будешь курить?

– Почему? Это же пар. Сама попробуй.

– Пробовала, не понравилось.

– А мне нравится.

И отвернулся.

Запретить ему курить? Но какое я имею право? А ещё не хочу выглядеть занудой на их фоне. Будет просто смешно говорить о том, что кальян вреднее сигарет, – никто не поверит! Хотя исследования давно доказали: вред, приносимый здоровью за час курения кальяна, сопоставим с сотней обычных выкуренных сигарет!..

Господи, я и вправду зануда.

Головная боль щипцами сжала затылок. Зазвучали первые аккорды, трубка с кальяном пошла по кругу, минуя меня. Костёр ярко освещал хмельные лица ребят, а за их спинами ничего не было видно – ночь залила лес, лишь слабое сияние луны серебрило полоску воды в озере.

Сергей запел. Голос был сильный, но звучал с напряжением, не дотягивая до высоких нот. «Вены дорог, дороги вен…»1. Он копировал чужой стиль, а ребята с почтением и удовольствием слушали; затем стали фальшиво подпевать, а я почувствовала себя единственной, кто не умеет расслабляться на природе по-настоящему. «Я тут лишняя».

Мой взгляд упал на мужа – он сел поближе к кальяну. Сейчас он затянулся, и пламя костра осветило его блаженное лицо, полузакрытые от удовольствия глаза… Денис вдыхал наслаждение, и дым выползал из его ноздрей.

Интересно, так он чувствует себя взрослее?..

У меня тоже есть слабости. Я боюсь, что обо мне плохо подумают. Поэтому сижу и слушаю нестройное пение под гитару. Песни мне не знакомы. Ребята в кураже, скромный Борис даже пританцовывает и хлопает в ладоши в такт какой-то хулиганской песне, неприличные слова которой пропускаются в знак уважения «к присутствующим дамам», и я мысленно благодарна Серёже. Мне неудобно на этой жёсткой лавке, невыносимо скучно и хочется спать. Вот только ради чего я так мучаюсь? Дослушав очередное произведение, желаю всем спокойной ночи и иду к машине.

Забравшись на пассажирское сиденье и захлопнув дверь, чувствую облегчение – звуки почти стихли. И тут же возобновились – Денис открыл дверь с водительской стороны.

– Давай заведу машину, согреешься.

– Да, спасибо.

Он заводит двигатель и заботливо включает печку. Тянется ко мне со словами «спокойной ночи», чмокает в щёку, едва не упав, и возвращается к костру. Я забираюсь в спальник, укутываюсь как можно плотнее и закрываю глаза.

В салоне стоит навязчивый запах спирта и дыма.

Глава 1. Мраморный каньон

Наконец я осталась одна. Сижу на песчаном берегу Ладожского озера и слушаю плеск его волн. За спиной исполинские сосны-карандаши, впереди спуск по песчаной глади, а дальше – необъятная ширь озера, горизонт которого скрывается в дымке. Конец апреля. Ещё прохладно, но весна уже установилась, и воздух наполнен свежестью. Вместе с ней я вдыхаю долгожданное умиротворение.

На коленях лежит фотоаппарат, с которым я неразлучна, а рука сжимает круглый деревянный брелок в виде славянского оберега. Вырезанный на нём символ «древо жизни» сулит здоровье и защиту от несчастных случаев. Правда ли?.. Я не суеверна, но в этом путешествии искала именно его.

Деревянный кружок шершавый на ощупь и слегка пахнет смолой. Пристраиваю оберег на синеватый камень, поросший бархатным мхом, и делаю фотографию. Из этого похода я вернусь со сказочными снимками. Здесь природа сама дарит сюжеты: только руку протяни – и получишь себе на память волшебный пейзаж, который спрячешь за пазуху. Пересматриваю свои фото, мелькающие на дисплее, – гладкий берег озера с каменистой заводью; освещённый закатным солнцем далёкий маяк на фоне чёрно-синих туч; сухая прибрежная трава, а позади неё навсегда застывшие волны.

Неподалёку от меня мирно тлеет костёр. Мне спокойно наедине с природой.

Но вот за спиной доносятся мужские голоса. Меж сосен мелькают знакомые фигуры – это мой муж Денис и трое его друзей тащат два длинных бревна. Все парни – опытные походники, выпускники скаутского отряда. Антон – высокий худой парень с соломенными волосами. Он мог бы сыграть Иванушку из сказки, если б сменил спортивный костюм на русский народный. Борис – грузный брюнет, который мало разговаривает, но много курит. Серёжа – загорелый мужчина с аккуратной бородой, самый жизнерадостный из всех. Голоса всё громче, ребята приближаются, и на меня снова обрушиваются весёлый гомон и смех. Брёвна падают на твёрдую вытоптанную землю, слегка пружиня. Бам, бам.

Ребята укладывают два бревна друг на друга, закрепляют их колышками и поджигают. Они называют это «нодья» – сторожевой костёр, который будет долго тлеть. Настоящие специалисты! И место для стоянки нашли отличное – судя по самодельным лавкам и незамысловатым столам из досок, мы остановились в лагере, куда летом съезжаются такие же скауты, как Денис и его друзья. Но в несезонное время берег пустует. Мы здесь одни.

Огонь разгорается с новой силой. На дощатом столе не хватает места для закусок, а тосты становятся всё бессмысленней. Я потягиваю сок, которым ребята запивают коньяк, и с недовольством посматриваю на последнюю коробку – скоро выпьют мой мультифрукт и не заметят. Но шашлык вкусный, у костра тепло, а виды вокруг потрясающие, так что грех жаловаться. «Не будь нытиком», – мысленно напоминаю себе.

Я лишняя в таких компаниях, и в попытке скрыть это от других включаюсь в беседу:

– Куда вы собирались плыть?

Сегодня мы хотели покататься на лодках, но Костя – давний приятель Дениса – неожиданно уехал покупать нужный в хозяйстве грузовик, закрыв свою лодочную базу. Поэтому, вместо путешествия по воде и ночёвки на каком-нибудь островке, нам предстояло сидеть у костра ещё сутки, не меняя места. К счастью, жена Кости одолжила нам вторую палатку.

– На тот берег, – Серёжа улыбается мне и указывает на горизонт. Вдалеке виднеется тонкая полоска суши.

– Могли бы там порыбачить, – Антон вздыхает.

– Ты взял удочки?! – удивляется Борис, хотя порой мне кажется, что его трудно чем-либо удивить.

– Я взял вообще всё в отличие от вас! – язвит Антон, и обсуждение лодочного путешествия переходит в шумный спор о том, кто лучше подготовился к походу.

В затылке нарастает головная боль. О чём тут спорить? Серёжа с Борей отправились в поход сегодня утром: на автомобиле и налегке, без палатки, в надежде на плавучий домик Кости, а мы с Денисом и Антоном выехали на день раньше, плотно забив машину рюкзаками, палаткой и спальными мешками, а также посудой, едой и запасной одеждой…

Муж был за рулём. Мы ехали в Карелию, за 300 километров от дома, с планами переночевать в лесу. Я была полна энергии, небо светилось весенними красками, и даже долгая дорога не тревожила. Вокруг сменялись пейзажи – мимо пролетали густые леса, разноцветные поля и скромные деревушки, а затем на пути вдруг стали вырастать огромные серые скалы. Они возвышались по обе стороны от нас, создавая каменный тоннель.

Дорога становилась более холмистой – медленный спуск, медленный подъём, словно полёт, – а взору открывались чудесные картины! Вот одинокий домик на вершине огромного холма – кто может жить в такой местности? («Интересно, этот человек живёт там в одиночестве? А я бы смогла?»). Вот широкие озёра блестят водной гладью – словно гигантские зеркала… А города… Такие крохотные, уютные, со своими обитателями, новостями и проблемами – надо же, как много на планете людей, и везде они живут, работают, спешат куда-то…

«Люблю передвигаться сидя», – так я однажды заявила маме, плюхнувшись на сиденье автобуса. Мне было лет шесть, и мы ехали к бабушке в деревню. Мама почему-то рассмеялась.

Живописная Карелия встретила нас солнцем и роскошными видами. Мы припарковали машину у входа в горный парк Рускеала, и ребята отправились к кассе за билетами, а я свернула в сувенирную мастерскую. Она оказалась просторной – деревянный одноэтажный домик, множество полок по бревенчатым стенам и молчаливый продавец в углу. Матрёшки и статуэтки меня не привлекали – я искала оберег и верила, что найду, потому что видела подобную вещицу на фото подруги, тоже недавно посетившей это место.

Нужная корзинка с россыпью оберегов нашлась быстро. Ко всем прилагались записки с пояснениями, что обозначает каждый вырезанный символ. Сомневалась я недолго, выбрала «древо жизни» и тут же ощутила душевный подъём.

– Теперь с нами ничего не случится! – пошутила я, когда подбежала к парням, размахивая приобретением. – Он будет нас оберегать! Алиса такой же здесь купила.

– Котёнок, её сувенир не отсюда.

Я непонимающе взглянула на мужа, который прикреплял входной билет-браслет к своему запястью.

– Почему не отсюда?

– Она не в Карелии его купила. На той фотке Музей Сказок из Ярославской области. Держи билет.

Я всё напутала. Подруга недавно ездила в Карелию, и я решила, что её украшение куплено именно здесь. Мне повезло! В других сувенирных лавках ничего похожего не встречала.

Ребят моё смятение не заинтересовало, ровно как и языческий сувенир, к которому они отнеслись более чем прохладно. Возможно потому, что в своей скаутской организации их воспитывали на православии, и Денис вырос религиозным человеком – знал молитвы, выполнял положенные ритуалы в храмах – в общем, верил. Спрятав свою покупку в карман, я пошла вслед за ребятами.

Чтобы увидеть каньон во всей красе, нужно было подняться по извилистой дорожке, по обеим сторонам от которой виднелись высокие пирамидки из плоских камней. Они заменяли туристам надпись «я здесь был». Возможно, кто-то ставил камешки друг на друга, загадывая желание или медитируя, а может и верил, что из каменного домика выйдет маленький тролль и подарит удачу, как принято считать в Скандинавии.

Идти пришлось недолго. Очень скоро взору открылась гигантская мраморная чаша, выдолбленная в горном пласте и наполненная водой бирюзового оттенка. Каньон был создан рукотворно: здесь десятилетиями добывался мрамор.

Вид ошеломил меня. Рельеф мраморных стен каньона складывался в удивительный узор, и казалось, будто тёмный камень стекает по белому – куда-то в пещеры. До воды было метров пятьдесят, озеро выглядело глубоким, но местами вода была прозрачной, и я увидела громадные каменные глыбы на дне. На противоположной стороне прогуливались туристы – так далеко, что лиц не различишь. Деревья, растущие по краям каньона, ещё не зазеленели, и я представила, как красиво здесь летом, или осенью, когда краски разнообразней и насыщенней… Но и сейчас пейзаж впечатлял. Я поднесла фотоаппарат к лицу.

– Нас сфотографируй! – велел Денис.

– Хорошо.

Прогулка вокруг каньона заняла немало времени – мы спускались в шахту, поднимались на каменистые валы, фотографировались. Солнце уже клонилось к закату, но путеводитель показывал, что если сойти с тропы, можно увидеть заброшенный мраморно-известковый завод, а ребята не хотели упустить такой шанс.

Пройдя сквозь небольшой лесок, мы заметили кирпичные трубы. Завод стоял глубоко в низине, крутой спуск к которой зарос деревцами и кустарником. Недолго думая, Денис ловко проскользил вниз по земле, легко удерживая равновесие.

Я окинула взглядом расстояние, которое нужно преодолеть. Вдруг сорвусь и скачусь вниз, натыкаясь на кустарник?

– Денис, подожди меня! – позвала я.

– Спускайся, это не страшно, – донеслось откуда-то снизу. Муж уже скрылся в зарослях.

Антон остался со мной:

– Ты не бойся. Тут есть за что зацепиться. Просто ноги аккуратно переставляй и спустишься потихоньку.

Я взглянула на его ботинки – крепкие, толстая подошва, как раз для походов. У Дениса похожая обувь, не чета моим элегантным белым кроссовкам. «Хватит трусить!» – приказала я себе и начала осторожно спускаться. Нога тут же поехала вниз и, присев, я в панике ухватилась за какое-то деревце. В кроссовки сразу забилась земля. Медленно выдохнув, я двинулась дальше по откосу, не отрываясь от хлипких кустиков. Мне следовало лучше зашнуровать обувь, тогда бы в ней сейчас не катались крошечные камушки…

Антон тоже спустился и дождался меня, готовый в любой момент спешить на помощь. Я вытряхнула землю из обуви, и мы вместе пробрались к заводу. Это было заброшенное в 90-х годах здание с остатками огромных обжиговых печей. Ребята чувствовали себя исследователями, бродя среди обломков и заглядывая в окна.

Спускались сумерки. Я стояла и смотрела снизу на гигантскую, почерневшую от старости трубу завода. Она высилась надо мной в синей тишине – я уже не слышала ребят, исчезнувших где-то в лабиринтах красно-кирпичных стен. Замерев, сжимала в руках свой новоиспечённый оберег.

– Эй! – Денис показался из-за развалин. – Куда ты пропала? Пойдём, а то стемнеет скоро.

Мы вернулись на тропу и обошли каньон с другой стороны. Затем сели в машину и поехали искать место на ночлег.

Уютная полянка нашлась возле леса, далеко от дороги. Мы установили палатку, развели костёр и вскоре поужинали сваренной прямо в котле картошкой. Возможно, сказалась долгая прогулка на свежем воздухе, но вкуснее этой нехитрой стряпни я давно ничего не ела. Несмотря на то, что ребята запугали меня историями о медведях, ночью спалось хорошо – я надела на себя несколько кофт, пару штанов и забралась в спальник. Кстати, а где сегодня я буду спать?..

Я вернулась из своих воспоминаний в настоящее. Ребята что-то обсуждали, Боря курил, Денис лакомился шашлыком. Моё «отсутствие» не заметили. Наверно, уже привыкли к скучной девушке, которая не отрываясь смотрит на огонь и не вступает в разговор. Впрочем, мне нечего было сказать – они обсуждали общих знакомых, о которых я слышала впервые. Да и не могла их знать: ребята с детства росли вместе, а я, получив диплом, приехала в Петербург следом за Денисом.

Познакомились мы в сети. Денис сразу рассказал, что выбрал меня из целой толпы девушек, с которыми ходил на свидания. Тогда мне это польстило.

Он учился в закрытой академии, поэтому виделись мы только во время его редких увольнений, когда курсантов отпускали из казармы. Затем его перевели в Москву. Стали видеться ещё реже, но нам это не мешало. Более того, казалось, что отношения проверяются именно расстоянием, а с этим мы справлялись легко.

Мне нравилась студенческая жизнь – учиться среди приятных людей, делить комнату в общежитии с тремя замечательными девушками, подрабатывать в кафе Ледового дворца во время хоккейных матчей… Мне казалось, что всё в моей жизни складывалось удачно, будто само собой.

Окончив учёбу, муж вернулся на родину – в Петербург. Будто по щелчку пальцев, устроился на престижную должность – помогли его родители, подняв все свои связи. Я доучивалась ещё год. Наши отношения выдержали проверку расстоянием! Этого мне казалось достаточно, и я переехала к нему…

Почти стемнело. Хлопнул багажник – парни достали оттуда кальян и гитару. Так вот что они взяли с собой вместо палатки!

Борис обратился ко мне:

– Майя, а Вы слышали, как Сергей поёт?

Его официальный тон развеселил меня. Я обрадовалась, что на меня обратили внимание.

– Нет, – ответила я и в том же духе добавила:

– Но с удовольствием послушаю.

И едва удержалась от того, чтобы не поправить на носу воображаемое пенсне.

Сергей настраивал гитару, Борис подготавливал кальян. Все, кроме меня, находились в предвкушении.

Я тихонько погладила мужа по руке:

– Денис. Может, ты не будешь курить?

– Почему? Это же пар. Сама попробуй.

– Пробовала, не понравилось.

– А мне нравится.

И отвернулся.

Запретить ему курить? Но какое я имею право? А ещё не хочу выглядеть занудой на их фоне. Будет просто смешно говорить о том, что кальян вреднее сигарет, – никто не поверит! Хотя исследования давно доказали: вред, приносимый здоровью за час курения кальяна, сопоставим с сотней обычных выкуренных сигарет!..

Господи, я и вправду зануда.

Головная боль щипцами сжала затылок. Зазвучали первые аккорды, трубка с кальяном пошла по кругу, минуя меня. Костёр ярко освещал хмельные лица ребят, а за их спинами ничего не было видно – ночь залила лес, лишь слабое сияние луны серебрило полоску воды в озере.

Сергей запел. Голос был сильный, но звучал с напряжением, не дотягивая до высоких нот. «Вены дорог, дороги вен…». Он копировал чужой стиль, а ребята с почтением и удовольствием слушали; затем стали фальшиво подпевать, а я почувствовала себя единственной, кто не умеет расслабляться на природе по-настоящему. «Я тут лишняя».

Мой взгляд упал на мужа – он сел поближе к кальяну. Сейчас он затянулся, и пламя костра осветило его блаженное лицо, полузакрытые от удовольствия глаза… Денис вдыхал наслаждение, и дым выползал из его ноздрей.

Интересно, так он чувствует себя взрослее?..

У меня тоже есть слабости. Я боюсь, что обо мне плохо подумают. Поэтому сижу и слушаю нестройное пение под гитару. Песни мне не знакомы. Ребята в кураже, скромный Борис даже пританцовывает и хлопает в ладоши в такт какой-то хулиганской песне, неприличные слова которой пропускаются в знак уважения «к присутствующим дамам», и я мысленно благодарна Серёже. Мне неудобно на этой жёсткой лавке, невыносимо скучно и хочется спать. Вот только ради чего я так мучаюсь? Дослушав очередное произведение, желаю всем спокойной ночи и иду к машине.

Забравшись на пассажирское сиденье и захлопнув дверь, чувствую облегчение – звуки почти стихли. И тут же возобновились – Денис открыл дверь с водительской стороны.

– Давай заведу машину, согреешься.

– Да, спасибо.

Он заводит двигатель и заботливо включает печку. Тянется ко мне со словами «спокойной ночи», чмокает в щёку, едва не упав, и возвращается к костру. Я забираюсь в спальник, укутываюсь как можно плотнее и закрываю глаза.

В салоне стоит навязчивый запах спирта и дыма.