Лесной Дозор 6

Глава 1

Я с трудом оторвал гудящую голову от раскаленной земли, чувствуя, как колючий песок скрипит на зубах. Глаза нещадно жгло от ослепительного света. Солнце висело в зените. Жара стояла несусветная, навалившись на плечи тяжелым душным прессом. Я зажмурился, часто моргая, пытаясь смахнуть едкие слезы, которые тут же высыхали на обветренных веках.

Вокруг расстилалась пустыня. Куда ни глянь, до самого дрожащего маревом горизонта тянулись песчаные дюны и пологие барханы. Ни единого деревца, ни травинки, ни клочка спасительной тени.

Справа от меня раздалось тяжелое кряхтение. Наира поднималась на четвереньки, судорожно отплевываясь от набившейся в рот песчаной пыли. Эльфийка трясла головой, ее светлые волосы спутались, а на бледных щеках запеклась грязь. Дозорная с трудом села на колени, стряхнула желтые крупицы с рукава зимней куртки и огляделась по сторонам мутным взглядом.

Наира закашлялась, прижимая ладонь к груди.

— А где Бу? — хриплым голосом спросила она, щурясь от безжалостного солнца.

— Я здесь.

Мы с эльфийкой повернули головы на звук. Чуть поодаль послышался скрежет. Бу тоже пытался подняться. Точнее, картарианец отчаянно выкарабкивался из глубокой ямы, загребая суставами сыпучую породу.

Пришелец увяз основательно. Бу судорожно перебирал всеми конечностями, пытаясь зацепиться за склон, однако сухой песок уходил из-под лап, осыпаясь вниз широкими ручьями. Панцирь тянул его на дно с неумолимой силой и Бу медленно, но верно опускался в песчаную жижу, погрузившись уже по самое брюхо.

— Погоди, держись! — крикнул я, вскакивая на ноги.

Мы с Наирой одновременно рванули к краю ямы, намереваясь схватить товарища за суставы и выдернуть наружу. И совершили самую глупую ошибку, какую только могли сделать в незнакомой местности.

Стоило моим подошвам коснуться склона, как почва под ногами потеряла всякую твердость. Сухой наст мгновенно разошелся, превратившись в вязкую кашу. Земля словно разверзлась, жадно утягивая нас вглубь. Ноги провалились по щиколотку, затем по колено.

Наира испуганно вскрикнула, замахав руками.

— Что это такое?! Что происходит?!

— Это зыбучие пески! — рявкнул я, чувствуя, как вязкая масса сдавливает голени. — Замри! Не дергайся, хуже сделаешь!

Паника в таких ловушках убивает быстрее любого хищника. Я прекрасно знал эту простую истину еще по таежным торфяным топям. Чем сильнее бьешься, тем глубже уходишь на дно. Меня засасывало чуть медленнее остальных, поскольку я успел завалиться на бок, распределив собственный вес по большей площади.

Мышцы живота и спины напряглись до болезненного спазма. Медленно, сантиметр за сантиметром, подавляя желание дернуться, я вытянул сначала одну ногу из хваткой жижи, затем вторую, перекатился на живот и выполз на относительно твердый гребень бархана.

Наиру тем временем засосало уже по самые бедра. Эльфийка тяжело дышала, ее лицо побелело от накатившего ужаса, а пальцы беспомощно скользили по осыпающемуся песку.

Я сорвал с плеча автомат, который чудом остался при мне во время пространственного скачка. Перехватив оружие за ствол, я лег на живот и протянул приклад дозорной.

— Хватайся за ремень! — скомандовал я, сплевывая налипшую на губы пыль. — Обеими руками вцепляйся и подтягивайся!

Наира ухватилась за плотную брезентовую ленту мертвой хваткой. Я уперся носками сапог в плотный гребень, напряг поясницу и потянул ее на себя. Мышцы взвыли от колоссального напряжения, перед глазами поплыли темные круги. Эльфийка судорожно заработала ногами, помогая выбраться. Песок с противным чавканьем неохотно отпустил свою добычу, и девушка вывалилась на твердую поверхность рядом со мной, жадно хватая ртом обжигающий воздух.

Времени на передышку не оставалось. Бу погрузился уже почти по верхний край спинных пластин.

— Давай вместе! — крикнул я Наире, помогая ей перехватить оружие.

Мы вдвоем легли на краю воронки и вытянули автомат вперед. Картарианец выбросил переднюю клешню, сомкнув суставчатые пальцы на стальном дуле. Металл жалобно заскрипел под чудовищным давлением каменной хватки.

— Тянем! — заорал я во всю глотку.

Мы уперлись ногами, натужно захрипели, вкладывая в рывок все оставшиеся силы. Пришелец весил добрых килограмм сто, не глядя на его не самые огромные габариты, и эта тяжесть едва не утянула нас обратно в ловушку. Суставы плеч отозвались острой болью, пот заливал глаза, разъедая слизистую оболочку. Бу отчаянно загребал задними лапами, поднимая тучи песчаной пыли.

С жутким шуршанием тело картарианца наконец-то выскочило из засасывающей воронки, словно пробка из бутылки.

Втроем мы кубарем скатились по противоположному склону дюны, рухнув на раскаленный песок, где и остались лежать на спине, тяжело дыша, совершенно обессиленные после короткой, но отчаянной борьбы за выживание. Сердце колотилось о ребра, в горле стояла пустынная сушь, а нестерпимое солнце продолжало выжигать остатки влаги из наших тел.

Наира с трудом приподнялась на локте, стирая рукавом грязь с мокрого лба.

— Где мы оказались? — спросила она, оглядывая бескрайние желтые волны.

Я приподнял голову, чувствуя, как ткань куртки прилипла к взмокшей спине.

— Судя по всему, мы угодили в пустыню, — ответил я сиплым голосом.

Эльфийка нахмурилась, явно не понимая смысла сказанного. В ее северных лесах таких понятий отродясь не существовало.

— Пустыня? Что это вообще такое?

Бу зашевелился рядом, отряхивая песчинки из сочленений панциря. Пришелец заговорил менторским тоном, звучавшим на удивление неуместно посреди этого адского пекла.

— Пустыня представляет собой обширную климатическую зону, характеризующуюся колоссальным скоплением кварцевого песка и каменных пород. Данная территория отличается экстремально высокими температурными показателями, критическим дефицитом влаги и полным отсутствием плодородного почвенного слоя, способного поддерживать растительную биомассу.

Наира скривилась, поправляя сбившийся капюшон.

— Звучит крайне уныло.

— Да не то слово, — согласился я, кряхтя и поднимаясь на ноги. — Звучит паршиво. И по факту является точно таким же местом. Ничего хорошего нам здесь определенно не светит. Ни воды, ни тени, ни ориентиров.

Дозорная села, обхватив колени руками, и посмотрела на меня снизу вверх.

— Егор, а как мы здесь вообще очутились?

Я почесал затылок под шапкой, стряхивая горячий мусор.

— Мелкий наш набедокурил, как пить дать. Перепугался до смерти, когда Миша из кустов с треском вывалился, ну и инстинктивно активировал пространственный скачок, закрутил воронку и швырнул нас в эту даль.

Наира встрепенулась, испуганно крутя головой по сторонам.

— А где он сам?! Где малыш?!

Я внимательно осмотрел прилегающие барханы, щурясь от нестерпимого блеска.

— Не знаю, — признался я честно, чувствуя, как неприятный холодок беспокойства продирает спину вопреки жаре. — Либо он остался в тайге, на том самом пне, либо его выбросило куда-то сюда, но далеко от нас. Рядом его точно нет. Как и медведя, к слову.

Мы встали, отряхнули одежду и двинулись вперед, выбирая направление наугад. Идти приходилось по гребням дюн, где песок был чуть плотнее и не так сильно затягивал подошвы ботинок.

Шел первый час пути. Затем потянулся второй. Время словно застыло в этом бесконечном мареве. Ноги гудели, дыхание сбивалось, а легкие обжигало сухим жаром при каждом вдохе. Песок лез в шнуровку, просачивался сквозь носки, натирая кожу до крови.

Внезапно до моего затуманенного жарой рассудка дошла очевидная и глупая вещь. Я остановился, упершись ладонями в колени, и посмотрел на своих спутников.

Мы же до сих пор шли в зимней экипировке. На мне был надет толстый свитер, ватные штаны и плотный маскхалат, рассчитанный на двадцатиградусный мороз. Наира прела в утепленной куртке с мехом. Мы тащили на себе эту броню посреди пылающей жаровни, превращая собственные тела в ходячие парилки.

— Стойте, — скомандовал я, расстегивая молнию на груди. — Снимай верхний слой.

Мы сбросили теплые куртки, стянули шапки и маскхалаты, связав их в тугие узлы с помощью автоматного ремня. Эльфийка уже потянулась к пуговицам своей нижней рубахи, намереваясь остаться в одной нательной майке, но я резко перехватил ее руку за запястье.

— Стоять, — осадил я ее строгим тоном. — Дальше раздеваться нельзя.

Наира возмущенно вскинула брови, сдувая со лба мокрую прядь волос.

— Ты с ума сошел?! Тут пекло невыносимое! Я дышать не могу!

— Слушай меня внимательно, если сдохнуть прямо здесь не хочешь, — ответил я, чеканя каждое слово потрескавшимися губами. — Разденешься донага или останешься в майке, солнце спалит твою нежную шкуру за полчаса. Получишь тепловой удар, сляжешь в сугроб из песка и больше не встанешь. Температура под тканью сейчас держится в районе тридцати восьми градусов. Твое тело выделяет пот, он пропитывает ткань и создает защитный слой. Это в разы лучше, чем сорок пять градусов прямого солнечного жара, лупящего по голой коже. Лучше пусть семь потов сойдет под рубахой, чем ты сгоришь заживо или сознание потеряешь от перегрева.

Я завязал рукава свитера вокруг пояса, оставаясь в тонкой нижней сорочке с длинным рукавом. Про себя я усмехнулся старой таежной поговорке, вспомнив наставления деда: пар костей не ломит, а вот солнышко быстро дурь выбивает.

Наира посмотрела на меня с нескрываемым изумлением.

— Откуда ты вообще все это знаешь? — спросила она, застегивая рубаху обратно до самого ворота. — Ты уже бывал в таких пустынях раньше?

— Не бывал. А вот читать книги в молодости любил и прилежно изучал географию. Полезная штука, знаешь ли.

Эльфийка слабо усмехнулась, окинув взглядом бескрайний океан барханов.

— Великий географ, значит. И где же мы сейчас находимся, если верить твоим книгам?

Я поднял глаза к белесому небу, вглядываясь в странный оттенок раскаленного купола и слишком крупный диск светила.

— Понятия не имею, — признался я тихо. — Но нутром чую, что занесло нас вообще на чужую планету.

Мы продолжили путь, медленно взбираясь на очередной исполинский бархан. Ступни проскальзывали, горячий песок осыпался вниз, заставляя делать два шага назад на каждый шаг вперед. Пульс тяжело молотил в висках, а во рту пересохло настолько, что язык казался шершавым куском наждачной бумаги.

Преодолев последний подъем, я замер на гребне, моргая от удивления.

Впереди, на дне широкой каменистой долины, раскинулся настоящий город. Он словно вырос из песков, сияя в лучах полуденного солнца. Архитектура выглядела абсолютно чуждой, напоминая древние персидские или арабские поселения из старых исторических фильмов. Над массивными зубчатыми стенами высились сферические купола лазурного и золотого цветов. Тонкие башни тянулись к небу, а между глиняными постройками виднелись кроны раскидистых пальм.

— Цивилизация, — выдохнула Наира, не веря собственным глазам.

— Идем туда, — скомандовал я, перехватывая винтовку поудобнее. — Может, воды достанем.

Мы спустились по пологому склону, направляясь к окраинам поселения. На подходе к первым глинобитным постройкам я приметил аккуратное каменное сооружение. Над круглым основанием высился деревянный ворот с намотанной веревкой и жестяным ведром. Самый обыкновенный колодец.

Откуда он тут взялся и как местные умудрились добраться до воды в таких широтах я понятия не имел и, честно говоря, вообще не желал узнавать. А вот пить хотелось нестерпимо.

Запах сырости и близкой воды ударил в ноздри, заставив забыть об осторожности. Мы ускорили шаг, спеша к спасительному источнику. Я уже протянул руку к деревянной рукояти ворота, предвкушая глоток ледяной влаги.

— Эй Эй, куда, ахпер?! — раздался громкий крик откуда-то сбоку.

Из-за угла полуразрушенной мазанки выскочил невысокий смуглый мужчина в длинном полотняном балахоне и чалме на голове. Он бежал к нам, отчаянно размахивая руками.

— Слюшай, дарагой, руки убери от ворота, да?! — заголосил незнакомец с ярко выраженным восточным акцентом, заступая нам дорогу. — Руки убрал, гаварю! Эта платный калодец! Хочешь пить, давай дэньги! Золото давай, серебро давай, да?!

Я опешил от такой наглости, почувствовав, как внутри закипает раздражение.

— Какие еще деньги?! — возмутился я, повысив хриплый голос. — Это же обычный колодец! Общественное место! Мы по пустыне полдня топали, от жажды подыхаем, а ты монеты требуешь за глоток воды?!

Мужчина встал перед деревянным срубом, уперев руки в бока, и посмотрел на меня с невозмутимым видом.

— Слушай, ахпер, йа вижю, што ты ниместный, да? Так вот, что я тебе скажу: хочешь пить, давай деньги, по-другому здесь вообще не бывает! — отчеканил он, помахав указательным пальцем. — Этот колодец рыл мой атэц! Рыл мой дед! Рыл мой прадед и прапрадед рыл! Он мне по наследству достался по закону предков! Нет денег, нет тебе никакой воды! Иди дальше по барханам гуляй! И сабаке сваей странной скажи, щьтоб клещни не распускал, да.

Раздался резкий лязг взводимого затвора.

Наира выхватила пистолет из кобуры под рубахой единым смазанным движением. Эльфийка шагнула вперед, вжав дуло оружия прямо в переносицу опешившего торговца. Глаза дозорной налились бешеной, почти животной яростью, а тонкие губы оскалились.

— Я сейчас хочу пить! — пронзительно закричала она, сорвав голос. — И если ты сию секунду не свалишь восвояси откуда ты вылез, я снесу твою дурную башку прямо на эти камни! Считаю до одного!

Я ошарашенно захлопал глазами, глядя на напарницу. Такой дикой, неуправляемой злобы я от нее еще ни разу не видел. Женская истерика, помноженная на обезвоживание и пережитый стресс, превратила спокойную эльфийку в настоящего берсерка.

Смуглый хозяин колодца моментально растерял всю свою спесь. Он побледнел под слоем загара, скосил глаза на черное дуло пистолета и медленно поднял дрожащие руки вверх.

— Во-о-о-оу, уважаемая, палехчи-палехчи, — он поднял руки, демонстрируя раскрытые ладони. Зачем так нервничать, да? Пейте сколько влезет, — залепетал он, пятясь назад крошечными шажками. — Вода для гостей, пожалуйста, только щьтуку убери, да.

Он отступил на добрых десять шагов, не опуская рук.

Мы с Наирой тут же бросились к ведру. Я схватился за ворот, быстро раскручивая веревку. Жестянка с глухим плеском ухнула в глубину, зачерпнув долгожданную влагу. Я принялся крутить рукоять обратно, ощущая приятную тяжесть.

В этот момент стоящий поодаль торговец сунул два пальца в рот и издал оглушительный, свист, эхом разнесшийся над тихими глиняными улочками.

Спустя секунду со всех сторон послышался топот множества ног.

Из-за глинобитных стен и соседних переулков повалили вооруженные люди в пестрых одеждах, кольчугах и широких тюрбанах. Они сжимали в руках кривые сабли и старинные длинноствольные ружья. За пару мгновений плотное кольцо стражи сомкнулось вокруг нас.

— Ну щьто, ахпер, хехе, — подошел к нам снова чумазый. — Папили вадичьки?

Глава 2

Я стоял под палящим солнцем, ощущая, как липкий пот заливает глаза, разъедая слизистую.

Смуглые люди в пестрых полотняных халатах брали нас в плотное кольцо. Они двигались уверенно, отрезая любые пути к отступлению, а в руках блестели лезвия изогнутых сабель. У нескольких человек я разглядел старые длинноствольные мушкеты, словно из ранней эпохи огнестрельного оружия. И целились они прямо мне в грудь.

Мозг заработал на предельных оборотах, просчитывая варианты. Начни я сейчас палить — положу двоих, может, троих самых прытких. Затем у меня закончатся патроны в магазине, и тогда кто-то из них успеет нажать на спусковой крючок мушкета, а при крошечной дистанции свинец размером с перепелиное яйцо пробьет мою тушку насквозь, оставив рваную дыру размером с кулак.

Исход такого ранения очевиден и никакой системный навык мне не поможет.

Мы находились на чужой земле и очевидно, что реакция стражи выглядела абсолютно логичной и закономерной, когда на местного жителя наезжают приезжие, тыча пушкой в лицо. Любой нормальный хозяин поднял бы тревогу, увидев чужаков с непонятным оружием у своего источника.

Я шумно выдохнул, сглатывая ком в пересохшем горле.

— Опусти ствол, — произнес я сиплым голосом, глядя на напряженную спину напарницы. — Стрелять нельзя или нас на куски порвут.

Наира замерла, продолжая держать пистолет направленным в сторону хозяина колодца.

Я сделал полшага вперед, опустив ствол своего автомата дулом в желтый песок. Поднял свободную левую руку, демонстрируя раскрытую ладонь.

— Мужики, давайте успокоимся, — обратился я к обступившей нас толпе, стараясь говорить максимально миролюбиво. — Мы тут немного друг друга недопоняли. Моя подруга слегка погорячилась от жажды. Мы долго топали по пустыне, спеклись на солнце и просто хотели глоток воды. Никакого зла мы вам не желаем.

Смуглый торгаш, почувствовав за спиной поддержку целого вооруженного отряда, моментально осмелел. Он отстранился от дула пистолета, расправил плечи и мерзко ухмыльнулся, обнажив неровные желтые зубы.

— Я же тибе понятным языком сказал, да — продолжал куражиться торговец, активно жестикулируя. — Хочешь пить, давай деньги! Золото давай, серебро давай! А ты щьто? А твоя полоумная щьто удумала? Что это вообще у нее за ухи такие странные, слющи? Острые, как у шайтана!

Он ткнул кривым пальцем в сторону Наиры. Эльфийка зашипела сквозь зубы, ее палец лег на спусковой крючок.

— Наира, отставить! — рыкнул я командирским тоном, шагнув вплотную к ней и перехватив ее запястье. — Убери оружие. Это приказ. Мы не будем устраивать тут бойню из-за сраного колодца.

Эльфийка резко обернулась, метая молнии из зеленых глаз. Мы смотрели так друг на друга долгую секунду. Она видела толпу стражников за моей спиной, оценивала наведенные на нас стволы мушкетов. И я искренне вздохнул, когда разум взял верх над эмоциями и Наира опустила руку, глухо щелкнув предохранителем, и сунула пистолет обратно в кобуру под рубахой.

— Карочи, я вам сказал, золото давай, а вы на меня своей штукалькой-пукалькой целиться удумали, да — резюмировал смуглый хозяин воды, поворачиваясь к стражникам. — Так дело не пойдет, дарагой. Держите их крепко!

Толпа моментально пришла в движение. Стражники навалились на нас со всех сторон. Чьи-то грубые мозолистые руки вырвали автомат, кто-то умело пнул под коленную чашечку, заставив рухнуть прямо в горячую пыль. Пахнуло застарелым потом, кумином и кислым молоком. Я не сопротивлялся, позволяя им делать свою работу, лишь глухо кряхтел, когда чье-то колено больно уперлось мне между лопаток.

Лязгнуло железо. На запястья надели, кажется, кандалы, потому что откуда привычным наручникам из моего мира взяться было неоткуда. Металл обжег кожу холодом, а затем начал стремительно нагреваться на солнцепеке. Края браслетов больно впились в плоть. Рядом точно так же скрутили Наиру, заковав ее тонкие руки в массивные колодки.

Я повернул голову, разминая затекшую шею, и уставился на происходящее чуть поодаль.

Двое дюжих стражников подошли к замершему Бу. Картарианец стоял неподвижно, сложив свои суставчатые конечности под каменным панцирем, умело притворяясь обычным пустынным валуном. Стражники переглянулись, пожали плечами и накинули на пришельца толстую железную цепь, обмотав ее вокруг шершавого корпуса.

Они уперлись сапогами в песок, взялись за концы цепи и натужно потянули. Бу даже не шелохнулся. Мужики закряхтели, их лица покраснели от натуги. Они тянули изо всех сил, ругаясь на своем гортанном языке, пытаясь сдвинуть стокилограммового каменного краба с места. Пришелец казался приваренным к земле.

— Восторг от подобных манипуляций полностью отсутствует, — произнес картарианец абсолютно ровным человеческим голосом.

Стражники отскочили от него так резко, словно в них ударила молния. Один из мужиков споткнулся о подол собственного халата и шлепнулся на задницу, испуганно таращась на говорящий камень. Второй принялся судорожно чертить в воздухе защитные знаки, бормоча молитвы от злых духов. Цепь с жалобным звоном упала под ноги.

Я сидел на коленях, чувствуя, как пересохшие губы трескаются от сдерживаемой улыбки. Ситуация складывалась паршивая, нас взяли в плен, но смотреть на лица этих суеверных вояк было чертовски смешно.

Сержант стражи, оправившись от шока, опасливо покосился на пришельца. Он махнул рукой своим подчиненным, приказывая оставить странное существо в покое. Цепь с Бу сняли, благоразумно решив не связываться с каменным демоном. Картарианец просто перебрал суставами и послушно потопал следом за нами, мерно постукивая клешнями по уплотненной глине.

Нас подняли на ноги пинками и погнали вглубь города.

Мы шагали по узким извилистым улочкам. Тяжелые кандалы оттягивали руки, заставляя сутулиться. Подошвы ботинок ступали по раскаленным каменным плитам. От высоких глинобитных стен веяло печным жаром. Местные жители жались по углам, провожая нашу странную процессию любопытными и настороженными взглядами. Женщины прятали лица за плотными платками, чумазые дети тыкали в нас пальцами, перешептываясь.

Я крутил головой, стараясь запомнить маршрут. Архитектура вокруг кричала о глубоком средневековье. Деревянные навесы, узкие окна-бойницы, полное отсутствие проводов или любых признаков современных технологий. Никаких тебе гравиходов или электронных вывесок. Мы словно провалились в ожившую сказку древнего Востока.

И крайне неуместно в голове просто возник мотив:

Арабская но-о-о-о-о-О-о-О-очь! Волшебный восто-о-о-о-о-ок! Тьфу…

Стража привела нас к массивному квадратному зданию с глухими стенами. Тяжелая деревянная дверь, окованная ржавым железом, со скрипом распахнулась, впуская внутрь. Нас грубо толкнули в полумрак прохладного коридора.

После слепящего солнца глаза отказались что-либо видеть. Я споткнулся о каменный порог, едва не клюнув носом, но удержал равновесие, оперевшись плечом о шершавую стену. Конвоиры провели нас по длинному коридору, затем толкнули в спину, заставляя спуститься по крутой каменной лестнице в подземелье.

Воздух здесь разительно отличался. На смену пустынному зною пришла сырая, пробирающая до костей прохлада. Пахло застарелой плесенью, мокрой землей и нечистотами. Зазвенели ключи. Тюремщик распахнул решетчатую дверь, и нас по очереди швырнули в тесную камеру. Следом в помещение заполз Бу, стуча суставами по каменному полу.

Дверь захлопнулась, снова проворот ключа и шаги стражников постепенно стихли вдали коридора, оставив нас в полной тишине.

Я прислонился спиной к холодной стене и медленно сполз на пол. Камень приятно холодил разгоряченное тело, остужая пульсирующие мышцы. Кандалы звякнули, когда я положил скованные руки на колени. Глаза постепенно привыкали к полумраку. Камера представляла собой прямоугольное помещение с крошечным зарешеченным окошком под самым потолком, через которое пробивался тусклый луч света. В углу валялась куча прелой соломы, служившая отхожим местом.

Наира опустилась на пол рядом со мной. Эльфийка подтянула колени к груди, обхватив их скованными руками. Она тяжело дышала, ее грудь судорожно вздымалась. В тусклом свете я видел, как блестят дорожки пота на ее перепачканном сажей лице.

— Егор, прости меня, — произнесла она тихо, и голос ее дрогнул. — Извини, пожалуйста. Я совершенно не знала, что так выйдет. Я чуть нас всех не погубила из-за своей вспыльчивости.

Я повернул голову, разглядывая ее поникшие плечи. Горло саднило от каждого сказанного слова, но поддержать напарницу было необходимо.

— Да ладно тебе, перестань убиваться, — ответил я, стараясь придать голосу дедовскую рассудительность. — Никто из нас не знал, что так повернется. Я тебя прекрасно понимаю. Нервы сдали. Мы с тобой оба не могли даже предположить, что у них тут целый вооруженный отряд пасется возле какого-то колодца.

Я потер ноющие запястья о грубую ткань штанов, пытаясь унять раздражение от железа.

— Жара, жажда, стресс после телепортации, — продолжил я перечислять факты. — У любого бы крышу сорвало. Ты просто хотела пить. Главное, что мы остались живы, а не полегли там на площади решетом. Утро вечера мудренее, как говорится. Хотя тут и не поймешь, какое сейчас время суток.

Бу устроился в противоположном углу камеры.

— Оценка текущего положения классифицируется как крайне неудовлетворительная, — доложил картарианец, нарушая повисшую тишину.

— Точнее и не скажешь, — хмыкнул я, поморщившись от боли в пересохшем горле. — Положение дрянь.

Мы замолчали, погрузившись в собственные невеселые мысли. Я сидел, прислушиваясь к гудению в уставших ногах, и пытался выстроить логическую цепочку из произошедших событий.

Где мы находимся?

Я перебирал в памяти все, что успел заметить на улицах. Глиняные дома, чалмы, кривые сабли, кремневые ружья. Люди говорят на человеческом языке, но с диким акцентом. Никакой техники, никакой магии, никаких следов имперского присутствия. Мы словно очутились в учебнике истории за шестой класс.

У-ук испугался медведя и рванул ткань пространства. Но куда он нас зашвырнул?

Может быть, это совершенно другой континент на нашей же планете? Какие-нибудь дикие южные пустоши, куда еще не добралась цивилизация. А может, малыш пробил портал в прошлое, закинув нас на пару тысячелетий назад? Или это вообще другая планета, населенная похожими людьми, застрявшими в средневековье?

— Есть какие-нибудь мысли, великий географ? — нарушила молчание Наира, повернув ко мне перепачканное лицо.

Я тяжело вздохнул, стукнув затылком о холодный камень стены.

— Не-а, — признался я честно. — Абсолютно ничего на ум не приходит. Мы с тобой словно в сказку про Аладдина провалились. Оружие у них древнее, одежда старинная. Я даже примерно не могу прикинуть наши координаты. Могу сказать только одно: мы точно не в Канзасе, Тотошка.

— Что? — переспросила она, не уловил смысла сказанного.

— Забей, — отмахнулся я.

Эльфийка скривилась, потирая ноющие запястья о колени.

— И что будем делать? Нас же тут сгноят в этой яме или продадут в рабство. У них тут наверняка такие порядки в ходу.

— Паниковать раньше времени мы точно не будем, — осадил я ее. — Сидим, ждем развития событий. Нас разоружили, но не убили на месте. Заперли в клетку, значит, будут задавать вопросы. Придет какое-нибудь местное начальство, попробуем договориться. Будем давить на то, что мы заблудшие путники, нищие путешественники. А там, глядишь, и выкрутимся.

Я посмотрел на неподвижный каменный панцирь в углу.

— Бу, дружище, а ты своими сенсорами не можешь просканировать местность? — спросил я с надеждой. — Определить состав атмосферы, положение звезд, наличие магнитных полюсов. Хоть что-нибудь, что поможет понять наше местоположение во вселенной.

— Информации недостаточно, — ответил пришелец монотонным голосом. — Я нахожусь в замкнутом пространстве. Толщина каменных стен блокирует большинство моих сканирующих систем. Состав воздуха идентичен привычному, с повышенным содержанием пыли и низким уровнем влажности. Я оперирую нулевым набором полезных данных.

— Понятно, — буркнул я, прикрывая глаза и попытался закинуть руки под голову, что, естественно, совершенно не вышло. — Тогда можем пока передохнуть от жары.

— Ты с ума сошел? Решил просто лежать и прохлаждаться?

— Именно это я и собираюсь делать после такого изнурительного похода по треклятой пустыне — прохлаждаться. Чего и тебе советую.

Несколько минут помолчал, как в голову пришла идея.

— Слушай, Бу, а ты магией не можешь вскрыть замок и мы отсюда выберемся и дадим деру? Дождемся пока стемнеет и под покровом ночи свалим.

— Не выйдет, — отозвался он. — В этом мире магии еще меньше, чем в вашем.

Я скрежетнул зубами.

Жажда становилась все более мучительной. В подземелье было прохладно, но организм, потерявший литры пота во время перехода по пустыне, требовал жидкости. В горле першило, губы покрылись сухой коркой. Я попытался сглотнуть, но лишь болезненно напряг мышцы шеи.

Не выдержав, я поднялся и подошел к решетке, проведя кандалами по пруткам, как по струнам.

— Эй! — гаркнул я. — Воды хоть дайте! Или у вас тут всех путешественников и чужеземцев принято кидать в темницы и мучить жаждой?!

— Нэ всех! — крикнул стражник в ответ. — А особо хамских и наглых!

— Хамских?! — возмутилась Наира. — Да мы просто воды хотели по глотку сделать!

— Ай, замалчи, деффка, не с тобой говорю! Эй, ахпер, скажи своей бабе рот закрыть, а не то я ей кишки выпущу. Больно она у тебя говорливая.

Лицо у эльфийки сначала побледнело, потом покраснело и затем вообще стало пунцовым.

— Да ты… да я… да он… — подскочила она на ноги.

Еще секунду и мне казалось, что у нее, как в мультфильме из ушей и ноздрей пар пойдет, а затем поднимется свист кипящего чайника.

— Тс-с-с! — осадил я напарницу. — Угомонись. В восточных странах женщины часто куда более ограничены в правах, чем мужчины, так что, пожалуйста, не создавай дополнительных проблем. Просто молчи и не воспринимай ничего на свой счет.

— Я ему тестикулы на нос натяну, когда мы отсюда выйдем… — буркнула она, усевшись обратно на пол.

Ого какие мы словечки знаем анатомического характера. Интересно откуда даже. Ну да ладно, не сейчас об этом думать.

— Да умолкла она уже, — обратился я к стражнику снова. — Можем продолжить диалог?

— Нэ, — отозвался стражник с конца коридора.

Я шумно выдохнул и буркнул:

— Говнюк…

Время тянулось тягучей смолой. Я сидел на холодном полу, привалившись затылком к шершавой стене, и слушал собственное хриплое дыхание.

Спустя какую-то вечность в конце коридора заскрипели тяжелые засовы. Послышались шаги, лязгнул металл, и в нашу решетку снизу просунули деревянную бадью. Вода плескалась о шершавые края, источая умопомрачительный запах спасительной влаги.

Вот кто-то скажет, что нормальная вода ничем не пахнет, но когда пробудешь без нее энное количество времени и начнешь чуть ли не буквально умирать от жажды, то враз поймете, что такое «запах свежей воды».

Наира моментально подорвалась с места, загремев цепями. Эльфийка бросилась к посудине, намереваясь выхлебать все содержимое одним махом.

— Стоять, — скомандовал я, перехватив ее за плечо и оттесняя от бадьи.

Эльфийка посмотрела на меня безумными глазами, в которых читалась готовность вцепиться мне в глотку зубами.

— Ты совсем спятил?! — прохрипела она, пытаясь вырваться. — Пусти!

— Угомонись и слушай сюда, — произнес я предельно жестко, глядя прямо в ее расширенные зрачки. — Накинешься сейчас как оголодавшая рысь, зальешь в себя литр залпом, и через минуту вывернешь все обратно на эти камни. Желудок после такого обезвоживания резкий удар не примет. Сядь и пей мелкими глотками. Смакуй каждую каплю. Поняла меня?

Она судорожно сглотнула, сверля меня злым взглядом, но кивнула.

Мы уселись вокруг деревянной кадки прямо на грязный пол. Я зачерпнул воду скованными ладонями, поднес к лицу и сделал крошечный глоток. Жидкость отдавала тиной и ржавчиной, но сейчас казалась вкуснее самого элитного столичного нектара. Влага смочила потрескавшиеся губы, прокатилась по языку и упала в пустой желудок. Наира пила следом, аккуратно цедя воду сквозь зубы и зажмурив глаза от удовольствия.

Выпив бадью до дна, мы немного остыли. Пульс перестал бешено колотиться в висках, а по телу разлилась приятная прохлада. Жить стало можно, пускай и в камере. Я снова откинулся на стену, прикрыв отяжелевшие веки, и приготовился ждать дальнейшего развития событий.

Долго скучать нам не пришлось.

Снаружи вновь послышался гулкий топот сапог по каменным плитам. Стража остановилась прямо напротив нашей камеры. Я открыл глаза, моргая от света зажженных факелов, и присмотрелся к прибывшим.

Помимо смуглых конвоиров с кривыми саблями у решетки стояла женская фигура. Дама облачилась в полупрозрачные фиолетовые одежды, состоящие из множества легких, почти воздушных тканей. Наряд струился по ее фигуре, скрывая очертания тела, а лицо пряталось за плотной шелковой повязкой, оставляя открытыми только густо подведенные черным глаза. От незнакомки тянуло сладковатым ароматом мускуса и каких-то восточных пряностей.

Ключ со скрежетом провернулся в замке, лязгнул засов, и железная дверь с противным скрипом отворилась наружу.

— Идите за мной, — тихо сказала женщина, и голос ее прозвучал мягко, словно перезвон мелких колокольчиков.

Я тяжело поднялся на ноги, чувствуя, как хрустнули затекшие колени. Наира встала следом, поправляя сбившуюся рубаху скованными руками. Снимать кандалы с нас явно никто не собирался. Мы шагнули из полумрака камеры в коридор, готовясь следовать за загадочной провожатой.

Бу зашевелился в своем углу, поднялся и направился к выходу следом за нами.

Один из стражников резко выступил вперед. Мужик уперся подошвой тяжелого сапога прямо в каменный панцирь пришельца, грубо отталкивая его назад в камеру.

— Нэ, странный шакал, ты тут сыдыщь, — гаркнул конвоир, потрясая зажатой в кулаке саблей. — Тебе приказа выхадить не было!

Бу остановился, упершись конечностями в пол. Я напряг мышцы плечевого пояса, готовый в любой момент вступиться за товарища, но пришелец лишь издал тихий скрежещущий звук и послушно отступил вглубь темницы. Устраивать потасовку из-за ущемленной гордости сейчас было бы верхом идиотизма.

Фиолетовая дама развернулась и плавно поплыла по коридору. Мы зашагали следом под бдительным присмотром конвоя.

Поднявшись по ступеням, мы вышли из подземелья наружу, где заходящее солнце ударило по глазам, заставив меня прищуриться. Жара немного спала, но я понимал, что это ощущение обманчиво. Перегреться даже вечером тут было пуще простого. Но дальше, когда сядет солнце, мог возникнуть второй нюанс — холод, от которого легко продрогнуть или замерзнуть насмерть, оказавшись посреди пустыни.

Нас повели по вымощенным плоским камнем дорожкам прямиком к дворцу, возвышающемуся над остальными постройками города.

Я крутил головой, разглядывая окружающее великолепие, и мысленно присвистывал. Картина складывалась воистину сказочная. Высоченные колонны из белого мрамора подпирали расписные своды. На стенах красовались мозаичные фрески, изображающие сцены охоты на диковинных зверей и караваны верблюдов. Повсюду журчали фонтаны в форме распускающихся лотосов, разбрызгивая драгоценную воду прямо на каменные плиты.

Контраст между грязными улочками, где люди торговались за глоток воды, и этим показным богатством резал глаз. Классическое феодальное общество во всей своей неприглядной красе.

Мы миновали массивные резные двери и оказались в просторном зале. Прохлада помещения приятно остудила взмокшую спину. Пол устилали мягкие ворсистые ковры, скрадывающие шаги стражников, а в воздухе витал запах кальяна и переспелых фруктов.

В дальнем конце зала располагалось возвышение, на котором сидел местный правитель. Молодой мужчина с ухоженной черной бородкой, облаченный в богатые арабские одежды. Белоснежный шелк переливался в свете масляных ламп, на пальцах поблескивали массивные перстни с драгоценными камнями, а на голове покоился роскошный тюрбан. Явно принц или какой-нибудь местный султан благородных кровей. Юноша развалился на горе подушек, лениво перебирая виноградную гроздь.

Нас подвели к самому краю ковра и грубо ткнули древками копий под колени, заставив опуститься на пол. Я поднял голову, намереваясь рассмотреть лицо принца и попробовать начать дипломатическую беседу.

Но слова застряли у меня поперек горла, когда взгляд скользнул мимо правителя и намертво прикипел к соседней стопке бархатных подушек. Я моргнул раз. Затем моргнул второй раз, чувствуя, как челюсть самопроизвольно отвисает, а в груди стремительно нарастает истерический смешок.

Рядом с принцем, облаченный в не менее шикарные одежды и обвешанный в драгоценности сидел У-ук.

Глава 3

Мелкий паршивец восседал на расшитых золотом валиках. Его пушистое тельце обрядили в полупрозрачные шелковые ткани, напоминающие крошечный халат. На шее болтались массивные золотые цепи, а на лопоухой голове криво сидела расшитая драгоценными камнями тюбетейка.

То, что я видел не поддавалось никакому первичному объяснению в моей голове. Как? Почему? Зачем? Что этот зверек делает на троне, словно наряженная кукла или такой же представитель власти — у меня не укладывалось в голове.

Зверек медленно приоткрыл огромные глаза. Он моргнул, фокусируя взгляд на мне, затем перевел взор на стоящую рядом на коленях Наиру. Зрачки пришельца мгновенно расширились, заняв почти всю радужку.

Малыш подскочил на подушках, запутавшись в шелковых полах наряда.

— Бесшерстный! Остроухая! — завопил У-ук на весь тронный зал, отчаянно размахивая передними лапками. — Я вас так рад видеть! Я вас везде искал!

Он переминался с ноги на ногу, звеня золотыми побрякушками.

— Я так испугался, когда этот косолапый вышел на поляну! Я не хотел, чтобы нас сюда перенесло! А когда мы сюда попали, то я вас ходил искал и не мог найти! А потом меня нашли другие бесшерстные! Но они какие-то более… темные…

Пришелец активно тыкал когтем в сторону замерших стражников.

Я чуть не хрюкнул от смеха, услышав описание. Хорошо хоть «черномазыми» не обозначил, и на том спасибо.

— И привели сюда, затем отмыли, накормили, вот, и надели вот эти странные тряпки! — рассказывал он, размахивая руками и трогая ими халат.

У-ук внезапно замолчал, наклонил круглую голову набок и уставился на мои скованные руки.

— А почему вы такие грязные и в каких-то железяках? — выдал он с искренним недоумением.

Я сидел на ковре и не смог не заметить, как повисшая в зале тишина заполнила пространсто.

Султан перестал жевать. Виноградина выпала из его приоткрытого рта, покатившись по узорам ковра. Стоящий по правую руку от правителя древний старец в высоком тюрбане, судя по всему, местный визирь, вытаращил выцветшие глаза. Стражники за моей спиной замерли, перестав давить копьями на плечи. Вся честная компания пребывала в глубочайшем шоке, наблюдая, как экзотическая зверушка выдает тирады, глядя прямо на пленника.

Визирь первым обрел дар речи. Старец ткнул в мою сторону сухим пальцем.

— Зверек явно знает этих чужеземцев! — проскрипел он дребезжащим голосом. — Он реагирует на них!

Я сглотнул вязкую слюну, принимая единственно верное решение в данной ситуации. Если назвался груздем, полезай в кузов.

— Конечно знаю, — ответил я, стараясь придать сиплому голосу уверенности. — Это мой зверь. Он со мной жил всю жизнь. И мы когда в пустыню попали, разминулись, и я его тоже искал.

Султан подался вперед, с интересом разглядывая мою чумазую физиономию.

— А чем докажешь, что это твой зверь? — спросил правитель, сузив подведенные сурьмой глаза.

Я пожал плечами, звякнув кандалами.

— Ну, во-первых, я его понимаю, — начал я загибать пальцы. — Во-вторых, у него есть имя. В-третьих, если я его сейчас позову, он ко мне подойдет.

Султан переглянулся с визирем. Старик недоверчиво покачал головой, теребя жидкую бороденку.

— Докажи, — приказал правитель, откинувшись обратно на подушки.

Я усмехнулся, глядя на пришельца.

— Да легко. Малыш, У-ук, иди ко мне, пожалуйста.

Зверек радостно пискнул, скоро спрыгнул с возвышения, путаясь в полах шелкового халата, и быстро-быстро затопал короткими ножками по ковру прямо ко мне. Подбежав, он с разбегу запрыгнул мне на колени и вцепился коготками в рубаху.

— Эти тряпки неудобные! — тут же принялся жаловаться У-ук, дергая себя за шелковый воротник. — Они чешутся! А эти железяки, на которые меня навесили, они прикольно блестят, но я совершенно не понимаю, в чем их смысл! Они тяжелые! А еще их грызть не разрешают…, а если я пробую, то зубам больно…

Ох уж дитё… все ему детские проблемы, и ни малейшего осознания, в каком дерьме мы оказались.

Малыш поднял голову, заглядывая мне в глаза.

— Прости меня, пожалуйста, я правда не хотел нас перекидывать, — затараторил он, прижимая уши. — Я очень рад, что все остались живы. А где… — он снова стал осматриваться по сторонам, — а где камушек?

Я погладил его по теплой макушке скованными руками.

— Сидит в темнице и ждет, пока мы вернемся, — ответил я спокойно.

От того, что я совершенно буднично переговаривался со странным животным, в тронном зале поднялся невероятный гул. Стражники начали перешептываться, отступая на шаг. Визирь схватился за сердце, а султан подался вперед так резко, что едва не свалился со своего ложа.

— Ох, шайтан! — выкрикнул один из конвоиров за моей спиной, бряцая оружием. — Да он воистину со зверями разговаривает!

Я обвел собравшихся нарочито невозмутимым взглядом.

— Ну, это моя способность. Я вообще-то друид, — заявил я громко, перекрывая нарастающий ропот, но только затем задумался: а знают ли вообще эти чумазые оборванцы кто такой «друид» и чем они известны? Вдруг в этом мире всех друидов считают какими-нибудь чернокнижниками и сразу на костре сжигают? Поэтому я решил сразу пояснить на всякий случай. — Если вы не знаете, кто это, то я волшебник, который понимает всех животных. Вы там вот со змеями общаетесь при помощи своих дудок-свистелок на базарах, а я могу вообще с любой змеей поговорить и попросить ее что-то сделать. И она без проблем сделает.

Визирь покраснел до корней редких волос и затрясся от праведного гнева, указывая на меня трясущейся рукой.

— Лжец! — завизжал он, срываясь на фальцет. — Шайтан! Кафир! Это все неправда! Это черное колдовство! Колдунская черная магия! Тебя надо сжечь на площади немедленно!

Ох уж эти сказки восточные… Чуть что непонятно, так сразу на костер. Я напряг мышцы ног, готовясь вскакивать и отбиваться скованными руками до последнего.

А на языке так и вертелось ответить им же на их манере «слющяй, дарагой, какой кастер, зачем кастер, да?»

Султан медленно поднял ладонь, украшенную перстнями.

— Успокойся, — приказал он визирю властным тоном. Старик моментально захлопнул рот, поперхнувшись воздухом.

Правитель перевел задумчивый взгляд на меня.

— Подожди, — произнес султан, задумчиво поглаживая ухоженную бородку. — Ты хочешь сказать, что ты понимаешь вообще всех животных в этом мире?

Я уверенно кивнул.

— Да, вообще всех. Лягушек, птиц, змей, собак, кошек. Я не знаю… — продолжал я перечислять всех, кто приходил на ум, — медведей там, волков, игуан, койотов, шакалов. Кого угодно.

Султан оторвал от ветки крупную виноградину, медленно закинул ее в рот и прожевал. Он посмотрел на возмущенного визиря, затем снова перевел взгляд на меня.

— Скажи мне, пожалуйста, белый человек, — начал правитель.

— Меня зовут Егор, — вставил я, не желая отзываться на странные прозвища.

Султан слегка наклонил голову.

— Ну хорошо, Егор. Скажи мне, пожалуйста, ты хочешь остаться в живых?

Я хмыкнул, чувствуя, как пересохшие губы трескаются от улыбки.

— Ну, интересный, конечно, вопрос, — ответил я, глядя прямо в подведенные глаза правителя. — Но предположим, да. Жить мне пока совершенно не надоело.

Султан опустил взгляд на свои ухоженные ногти, осмотрел их, а затем принялся потирать подушечки пальцев.

— Тогда окажи мне одну услугу.

И замолчал.

Я сидел на ковре, придерживая У-ука, и ждал продолжения. Время шло. Султан продолжал разглядывать свои перстни, явно наслаждаясь театральной паузой, а я все ждал, когда он продолжит говорить, что же там за услуга такая. Но мужчина молчал. И, кажется, даже стражники стали переглядываться друг на друга в недоумении.

И мое терпение лопнуло.

— Ну, я жду, пожалуйста, — нарушил я тишину. — Какая услуга?

Правитель поднял голову.

— Есть у нас тут одно небольшое ущелье, — заговорил он неспешно. — Там поселилась стая гиен и шакалов. Они сильно мешают моим сборщикам пшеницы у реки. Постоянно нападают на них, раздирают крестьян. Дерут моих овец, которые пасутся на пастбищах возле берега. А гонять их постоянно совершенно не удается. Твари умные. Мне выходит в копеечку нанимать постоянно охрану, чтобы они за стадами да людьми присматривали.

Султан указал на меня пальцем.

— Я хочу, чтобы ты сходил к этим шакалам и объяснил им, что не нужно кющять моих авец и моих людей, раз уж ты такой великий звериный толмач.

Я вздохнул так тяжело, что ребра заныли. Пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не закатить глаза к расписному потолку.

Идти договариваться с голодными хищниками. Какая прелесть. Это в сказках добрый молодец садится на пенек и просит волка не есть красную шапочку. В реальной тайге, да и в любой пустыне, голодный зверь понимает только один язык — язык силы. Шакалы рвут овец не из вредности, а потому что жрать хотят.

Я уже открыл рот, чтобы высказать султану пару ласковых о законах пищевой цепи, как вдруг пространство перед глазами мигнуло зеленоватым светом.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: доступно побочное задание «Дипломатия Пустошей». Награда позволит получить значительный прирост опыта. Завершение задания может открыть цепочку местных заданий.]

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Активировано обязательное сюжетное задание «Делай ноги». Отказаться невозможно.]

Я замер, вчитываясь в парящие буквы.

Опыт. Лишним он мне сейчас совершенно не будет. Учитывая, что система теперь выдает активные очки навыков только каждые пять уровней, мне предстояло пахать как проклятому ради следующего усиления. Прокачать исцеление или поднять «зоркий глаз» до третьего уровня казалось отличной перспективой. Да и отказаться от побега я банально не мог.

Я моргнул, смахивая интерфейс, и перевел взгляд на правителя.

— Хорошо, — произнес я деловым тоном. — А если они откажутся помогать, и я их просто всех перестреляю?

Султан недовольно нахмурился.

— Перестрелять — это слишком просто, — заявил он. — Я хочу, чтобы ты доказал, что можешь разговаривать с животными. Я хочу, чтобы ты их уговорил уйти.

Я потер щетинистый подбородок скованными руками.

— Ваше величество, — начал я, включая режим дипломата. — Давайте я вам докажу свои навыки на любом звере, который есть у вас во дворце, раз уж вам мало доказательств с У-уком. При дворце, возле дворца, за дворцом. Мне абсолютно без разницы. Любого зверя приведите, я вам покажу, что могу с ним разговаривать, и могу его убедить что-то сделать.

Я подался вперед.

— Но разговаривать с дикими шакалами и гиенами — это, мягко говоря, глупая затея. Это невероятно хитрый зверь, стоящий наравне с волком. Очень умный. Если он повадился ходить, таскать ваших овец и рвать людей, он ни за что не остановится, потому что делает это от голода. Уговоры тут не сработают. В противном случае весь мой поход вообще не имеет смысла, ведь в итоге, я вас уверяю, будет два исхода. Первый, — я выставил указательный палец, — твари потребуют приносить им жратву: требуху овец, коров, свиней, курей, без разницы. Они просто требуют подавать им пищу. И я очень сомневаюсь, что вы согласитесь за просто так кормить целую свору. Второе, — я поднял средний палец, — я их уничтожаю.

Начались короткие торги. Я давил на суровую логику выживания, султан упирался. Визирь, стоящий рядом, наклонился к уху правителя.

— О великий, — зашептал старец, стреляя в меня злыми глазами. — Если этот егерь просто избавится от стаи, это нас полностью устроит. Мертвые шакалы принесут нам только пользу. Пусть идет на верную смерть. Дикие твари разорвут этого лжеца, и проблема решится сама собой. А ежели выживет и уничтожит стаю, то это нам тоже на руку. Мы в обоих вариантах окажемся в выигрыше.

Султан выслушал советника, почесал бородку и кивнул.

— Харащо, дарагой, — согласился правитель, махнув рукой. — Тогда иди к ним и сделай что-нибудь, чтобы они мне больше не мешали. Надоели они мне.

Я мысленно выдохнул.

— Отлично. Дайте мое оружие, пожалуйста, и я пойду разбираться. Вы только хоть скажите, куда идти.

Султан указал рукой куда-то в сторону окна.

— Иди к берегу реки, — распорядился он. — Пойдешь налево вверх по течению. Доберешься до скалистого ущелья. Увидишь, там грифы летают, сразу поймешь. Если не запомнил, зайди в любую таверну на улице, спроси, где завелись гиены. Тебе все расскажут.

Я кивнул, запоминая ориентиры.

— Понял. А оружие где?

— Выйдешь, зайдешь в темницу, — ответил султан небрежно. — Скажешь страже, что я тебя послал. Я велю, чтобы твои странные железки тебе отдали.

Я перевел взгляд на сидящую рядом Наиру. Эльфийка буравила правителя мрачным взором.

— Я могу свою напарницу взять с собой? — спросил я прямо.

Султан расплылся в сальной улыбке. Он окинул тонкую фигуру дозорной оценивающим взглядом, задержавшись на ее груди.

— Нэ-нэ-нэ, — протянул правитель, облизнув губы. — Эта красивая женщина пока что побудет со мной. Составит мне компанию.

Наира резко вскинула голову. Ее бледные щеки моментально залились румянцем, а сама эльфийка набрала полную грудь воздуха, готовясь высказать восточному деспоту все, что думает о его генеалогическом древе.

Ее губы уже было раскрылись, как я в одно движение, сбросив У-ука с рук, заткнул ей рот ладонью.

— Цыц, — бросил я быстро, перекрывая ее гневный порыв.

Глядя прямо в расширенные от ярости зеленые зрачки, я продолжил:

— Посиди, составь компанию, пообщайся. Ты же умеешь. Веди себя мягко, покладисто. Но не наглей, чтобы тебя, не дай бог, не вздернули на ближайшей площади, пока меня не будет. Поняла? Покрутись перед ним, грудь там повыставляй, задницей покрути.

Эльфийка сжала челюсти так сильно, что желваки заиграли на скулах. Она буравила меня ненавидящим взглядом, и на долю секунды мне показалось, что она сейчас хватанет меня зубами за ладонь. Дозорная едва заметно кивнула.

— Хо-о-фо, — процедила она сквозь зубы.

— Фо-фо? — переспросил я. — АЙ!

Ладно, сам напросился. Она действительно цапнула меня.

— Фо слыфал, — буркнула она. — Только не лезь на рожон, ладно? — добавила она чуть тише.

Стражники грубо ухватили меня за плечи, поднимая с ковра. У-ук возмущенно запищал, когда меня потащили к выходу.

— Я скоро вернусь, мелкий, — крикнул я, оборачиваясь. — Веди себя хорошо!

Меня вывели из прохладного тронного зала обратно на раскаленные улицы. Конвоиры молча протолкали меня до знакомой тюремной постройки, где в подземелье стража сняла с меня кандалы, что, освободив запястья, звякнули на пол. Я тут же принялся растирать ноющие конечности, пока начальник караула, брезгливо кривясь, сунул мне автомат и разгрузку с магазинами.

Я проверил оружие привычным движением, щелкнув предохранителем, затем дернул затвор, что послушно прошелся туда-обратно. Удивительно, что песок не забился. Чудо, ей-богу.

Закинув ремень через плечо, я поправил подсумки и двинулся к выходу из темницы.

Выйдя на улицу, я полной грудью вдохнул сухой пыльный воздух. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая глинобитные крыши в кроваво-красные тона, а из невысоких домишек начинали выползать на узкие улочки люди.

Я пробежался взглядом по крышам и заприметил здание повыше других, на котором была непонятная арабская вязь на вывеске, но нарисованная красноречивая деревянная кружка, и рядом с ней бочонок дали четко понять, что это за заведение.

И хоть я не страдал топографическим кретинизмом, но, как гласит древняя мудрость — хочешь узнать местные сплетни, добыть информацию и просто промочить горло, то дуй в таверну.

Хотя этому заунывному помещению ближе подходило иное слово.

Корчма.

Я пробирался сквозь эту цветастую гудящую толпу, активно работая локтями. Местные жители толкались, кричали на своем гортанном языке, размахивали руками. Воздух гудел от тысяч голосов. Приходилось прижимать автомат плотнее к груди, чтобы ушлые карманники не срезали ремень.

До нужного здания оставалось еще добрых полсотни шагов, когда в нос ударил густой смрад. Дыхание перехватило. Я поморщился, сглотнув вставший поперек горла ком. Воняло так, словно тут годами не убирали. Ядреная смесь немытых тел, закисшей браги, мокрой овечьей шерсти и прелой гниющей соломы. Глаза заслезились от этой кислой вони.

Настоящая корчма в самом паршивом смысле этого слова. Замызганные глиняные стены, кривой деревянный навес. Из темного нутра вырывались звуки отборной ругани, пьяный заливистый хохот и гнусавые переливы какой-то местной дудки. Гул стоял такой, что стены вибрировали.

Я подошел к рассохшимся деревянным ступеням, занес ногу, поставив ботинок на первую доску, от чего дерево жалобно скрипнуло и начал подниматься, собираясь шагнуть в этот зловонный притон.

Дверные створки с оглушительным треском распахнулись наружу.

Из темноты корчмы прямо на меня вылетело человеческое тело.

Глава 4

Удар пришелся точно в грудь, выбив воздух с сиплым свистом. Я покачнулся, инстинктивно расставив ноги пошире и перенеся вес на пятки. Равновесие удалось удержать. В нос шибанул резкий запах кислого пота и уличной пыли. Неизвестный отскочил от меня как от утюга.

— И чтоб духу твоего тут не было, проходимец мелкий! — выкрикнул нарисовавшийся в дверном проеме здоровенный мужик в засаленном фартуке, яростно отряхивая пухлые ладони друг о друга.

— Смотри, куда прешь, — буркнул незнакомец писклявым голосом.

Он с силой пихнул меня плечом в плечо и стремительно зашагал прочь, растворяясь в цветастой базарной толпе. Я проводил беглеца взглядом, разминая ушибленную ключицу. М-да, наглость местной шпаны переходила всякие границы. Хотя… вообще удивительно, что все время, пока я шагал до таверны, ко мне не подбегала детвора и не клянчила монетку или конфет.

Я повернул голову к тяжело дышащему хозяину заведения.

— Сурово вы его, — произнес я, шагнув на крыльцо. — За что хоть парня так приложили?

Корчмарь сплюнул вязкую слюну в сторону.

— Этот прохвост пытался надурить меня, — ответил трактирщик, утирая пот со лба. — Заказал еды целую гору, выпивки потребовал, а платить вздумал фальшивыми монетами. Подсунул мне какую-то крашеную медяшку, а я в золоте да серебре разбираюсь отлично. У нас оплата идет наперед, таковы правила, вот и выдворил засранца!

Я понимающе кивнул. Правая рука потянулась к груди, намереваясь поправить сползший ремень автомата после столкновения…

… и ухватила пустоту.

В груди похолодело. Я резко опустил взгляд, чувствуя, как по спине пробежал неприятный озноб. Автомата не было. Брезентовая лента, которая всегда надежно фиксировала оружие на моем теле, исчезла.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: добавлено новое задание «Винтовка с ногами».]

Да уж спасибо, я как-то и сам заметить успел, железяка бесполезная.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: всегда пожалуйста, пользователь.]

Мозг моментально воспроизвел картину недавнего столкновения. Резкий удар в грудь. Запах пота. Чужое плечо, с силой врезающееся в мое. Быстрое движение чужих рук, скрытое за общей суматохой. Я вспомнил легкое натяжение ткани маскхалата, которое списал на инерцию от толчка.

Мелкий гаденыш подрезал ремень. Слямзил казенное оружие прямо из-под носа, пока я ловил равновесие.

И ведь, сучонок эдакий, даже в моменте, когда его выкидывали взашей из таверны, умудрился найти выгоду. Невероятная ловкость рук, однако.

Я резко развернулся, вглядываясь в колышущееся море тюрбанов и халатов. Беглеца и след простыл. Оставлять пропажу огнестрела в чужом мире я категорически не собирался, поскольку автомат являлся моим единственным весомым аргументом в любых переговорах с местной фауной и стражей, исключая системные навыки.

Опустившись на колено, я присел посреди улицы и принялся сканировать утоптанную землю глазами. Следов тут хватало с избытком. Сотни подошв, босых ног и звериных копыт перемешали верхний слой почвы в сплошное крошево.

Однако у меня было то, чего нет ни у единой ищейки — «зоркий глаз».

С момента столкновения я не сдвинулся ни с места, а, следовательно, следы того, кто налетел на меня, было выцепить проще простого. Вот они — маленькие стопы в мягких обмотках подсветились тусклым зеленоватым светом, отделяясь от общего фона. И тянулись следы от досок крыльца, петляли между отпечатками других прохожих и уходили в сторону узкого проулка.

Я поднялся на ноги и двинулся по следу.

Идти пришлось быстрым шагом, игнорируя недовольные окрики толкаемых мной горожан, ведь кто знает, куда решит податься воришка. Вдруг он вообще сейчас кинется стремглав к какому-нибудь скупщику и сдаст добро за три копейки, а с меня потом три шкуры сдерут? Не-не, нам такого расклада не надо.

Взгляд намертво прикипел к светящейся тропе. Воришка петлял профессионально. Он уходил все дальше от шумной площади, углубляясь в самые бедные кварталы. Глинобитные стены сменились покосившимися лачугами, слепленными из грязи и пальмовых веток. В нос шибал концентрированный запах помоев, скотины и гниющего мяса.

Парень явно предполагал возможность погони. Отпечатки сворачивали в темные подворотни, перепрыгивали через зловонные лужи, обходили кучи мусора. Он путал след, делая ложные петли. Что не говори, местность кардинально разная, а уловки были практически идентичными, только там снег, а здесь раскаленным песок.

Светящаяся цепочка вильнула налево, нырнула под низкую каменную арку и резко ушла вправо. Я прижался спиной к шершавой стене, переводя дыхание. Впереди, за очередным глухим поворотом, послышался странный звук.

Кто-то усердно пыхтел. Металл тихонько лязгал. Звук напоминал возню дилетанта со сложным механизмом.

Я медленно переставил ноги, стараясь не скрипеть песком, и осторожно заглянул за угол.

Беглец находился в тупике. Фигура куталась в глубокий пыльный капюшон и бесформенные тряпки, полностью скрывающие очертания тела. Определить пол или возраст по такому наряду не представлялось возможным. Вор держал в руках мой автомат. Он заглядывал в дуло, дергал за цевье, пытался ковырять пальцем ребристую поверхность магазина. Незнакомец настолько глубоко погрузился в изучение диковинной штуковины, что совершенно забыл о бдительности.

Я вышел из-за угла, расправив плечи и шагнул ближе.

Ноль реакции.

Еще шаг.

Он все еще не замечал.

Остановившись в пяти шагах от увлеченного исследователя, я намеренно громко откашлялся.

Вор вздрогнул всем телом, едва не выронив оружие, и резко обернулся. Из-под надвинутого капюшона блеснули испуганные глаза. Человек попытался отступить назад, но уткнулся спиной в глухую глиняную стену.

Я спокойно протянул вперед раскрытую правую ладонь.

— Не хочешь отдать вещь владельцу? — спросил я миролюбиво.

Похититель крепче вцепился в вороненый металл.

— Это вообще-то мое! — пискнул воришка ломающимся подростковым голосом. — Я его первый нашел!

Я хмыкнул, опуская руку. Наглость этого заморыша вызывала искреннюю улыбку.

— Да неужели? — протянул я, делая крошечный шаг вперед. — Ну, раз это твое имущество, то ты наверняка знаешь, как с ним обращаться.

Вор судорожно перехватил автомат. Он попытался упереть приклад в плечо, задрав локоть под немыслимым углом. Палец неуклюже лег поверх спусковой скобы. Любое мое движение считывалось им как угроза, но я прекрасно видел полнейшую некомпетентность противника. Местный житель в глаза не видел современного огнестрела. Более того, я прекрасно помнил состояние своего оружия: предохранитель стоял на блокировке, а затвор я после проверки не передергивал. Патронник пустовал. Металлическая труба в его руках представляла собой отличную дубину, но никак не стреляющий механизм.

— Слушай меня внимательно, — произнес я, глядя прямо в скрытое капюшоном лицо. — Я прекрасно помню, как мы столкнулись у входа в корчму, и как именно после этого КРАЙНЕ ВНЕЗАПНО, — иронизировал я голосом, — исчез автомат. Давай-ка ты просто спокойно вернешь чужое имущество, иначе я тебе прямо тут уши начищу. Оттягаю так, что мало не покажется. Маму родную вспомнишь, гарантирую.

Угроза возымела обратный эффект. Воришка вскрикнул, выставив ствол прямо мне в грудь.

— Не подходи! — завопил он. — Я сейчас выстрелю!

Ну ты погляди, а. Значит все же понимает, что это оружие. Ух, засранец, ну, погоди…

Я продолжил идти вперед, хрустя песком. Руки вора затряслись. Черная дыра дула ходила ходуном, описывая в воздухе неровные круги. Палец подростка панически давил на спусковой крючок, пытаясь нащупать нужный рычаг.

Я подошел вплотную и остановился, чувствуя, как металл пламегасителя уперся мне прямо в солнечное сплетение.

— Ну, давай, — сказал я предельно спокойно, глядя сверху вниз. — Если ты такой смелый, то стреляй.

Похититель тяжело задышал. Грудь под балахоном судорожно вздымалась.

— Я выстрелю! — крикнул воришка, срываясь на истеричный визг.

Я чуть подался вперед, усиливая давление металла на ребра.

— Я уже подошел к тебе вплотную, — ответил, не отводя взгляда. — Стреляй. Раз уж ты собрался стрелять, то нажимай на спуск. Не надо мне угрожать пустыми словами.

Палец вора с силой дернул спусковой крючок. Механизм издал глухой, едва слышный щелчок. Блокиратор предохранителя намертво застопорил движение. Подросток замер, парализованный собственной неудачей и непониманием происходящего.

Времени на раздумья я ему не оставил.

Левой рукой молниеносно ухватился за ствол, отводя его в сторону. Правая ладонь жестко перехватила тонкое запястье похитителя, выкручивая сустав наружу. Воришка вскрикнул от боли, разжимая пальцы. Оружие послушно скользнуло в мои руки, и я тут же ударил краем ботинка под коленную чашечку противника.

Подросток охнул и рухнул на колени прямо в дорожную пыль. Я заломил его худую руку за спину, надежно фиксируя тело. Свободной кистью ухватил край пыльного капюшона и сдернул его назад.

Темные волосы рассыпались по плечам. Я посмотрел на грязную шею, на тонкие черты перепачканного сажей лица и непонимающе крякнул.

На коленях стояла молодая, невероятно худая девушка.

Воспользовавшись заминкой, наглая проходимка вырвалась из ослабшего захвата, извиваясь ужом под руками, и отскочила к глиняной стене.

— Ты охренел, что ли?! — завопила она, сверкая глазищами из-под растрепанной челки. — Что тебе вообще от меня нужно?!

Я малость опешил от такого напора. Ожидал увидеть матерого базарного щипача, готового пустить в ход заточку, а тут оказалась девчонка. Ох уж это молодое племя, наглости хоть отбавляй, а инстинкт самосохранения напрочь отсутствует.

Девушка тем временем совершенно не собиралась сдавать позиции.

— Ну, во-первых, мне нужно было мое оружие, — заявил я. — А, во-вторых, это ты меня пыталась обокрасть, а не я тебя.

Она закончила отбивать песок с коленей, выпрямилась и посмотрела на меня с явным подозрением.

— Как ты вообще меня нашел? — спросила воришка, прищурив глаза. — Я сделала все так, чтобы меня не смогли отследить. Три квартала путала следы!

Я усмехнулся, проверяя предохранитель и привычным движением закидывая отвоеванный автомат за спину. Ремень, к счастью, оказался цел, просто эта ловкая особа умудрилась расстегнуть карабин в момент столкновения.

— Плохо старалась, — ответил я спокойно. — Бывала у меня добыча и половчее.

Девушка фыркнула, демонстрируя абсолютное пренебрежение к моим навыкам, видимо, восприняв утверждение как бахвальство. Она шагнула вперед, проходя мимо, и намеренно толкнула меня острым плечом в плечо. Снова.

— Ну и все, — бросила она на ходу. — Вали, короче. Катись куда хочешь и меня не трогай.

Я проводил ее взглядом, отмечая про себя крайне странную деталь. Да, волосы у нее были темные, перепачканные уличной грязью, одежда представляла собой набор бесформенных лохмотьев, скрывающих фигуру, но вот кожа на шее и запястьях слишком светлая для этих широт. Местные жители, которых я успел разглядеть на базарной площади, поголовно отличались густым бронзовым загаром, въевшимся в гены за столетия жизни под палящим солнцем. Эта же особа выглядела так, словно выросла в умеренном климате, а сюда попала совершенно случайно.

— Ты что, не местная что ли? — спросил я ей вдогонку.

Она замерла на полушаге, напрягла спину и медленно обернулась.

— Тебе какое дело? — огрызнулась девчонка.

Я пожал плечами, не собираясь играть в гляделки.

— Ну, ты слишком светлая для местного климата, — начал я перечислять очевидные факты, загибая пальцы. — Ты не говоришь с гортанным акцентом, от которого уши вянут. И, судя по всему, ты сидишь без гроша в кармане, раз промышляешь воровством у кабаков. Поэтому имеются у меня такие вот логичные предположения.

Она поджала губы. Откровенничать со случайным встречным в ее планы явно не входило, что являлось абсолютно правильной позицией для одиночки на враждебных улицах.

— Тебя это не касается, — отрезала она упрямо. — Я пошла.

Девушка развернулась, собираясь скрыться в лабиринте узких переулков.

— И куда? — поинтересовался я, не двигаясь с места.

— Это тоже не твое дело, — прилетел мне раздраженный ответ.

Я тяжело вздохнул. Ситуация складывалась двоякая. У меня не было ни единой медной монеты, ни куска золота, чтобы расплатиться за информацию в корчме. Сунуться к местным забулдыгам с пустыми карманами означало нарваться на очередной конфликт, а тут передо мной стоял готовый проводник, знающий город, потому что петляла девчонка явно со знанием дела, и, что немаловажно, отчаянно нуждающийся в средствах к существованию.

— А заработать хочешь? — бросил я ей в спину спасительную наживку.

Воришка притормозила. Она медленно повернула голову, смерив меня оценивающим взглядом с ног до головы, после чего брезгливо скривилась.

— Я со стариками не сплю.

Я поперхнулся воздухом.

— Со стариками? — переспросил я, чувствуя, как брови ползут на лоб. — Мне вообще-то двадцать пять лет!

Девушка скрестила руки на груди, издавая недоверчивый смешок.

— Да? А выглядишь на все пятьдесят.

— Да в смысле?! — возмутился я.

— Борода косматая, сам грязный, немытый, небритый, — принялась она перечислять мои недостатки. — Воняешь дымом и подвалом. У нас тут так только старики нищие ходят. И вообще, я не предоставляю подобные услуги никому, усек?

Я провел ладонью по лицу, нащупав жесткую щетину, покрытую слоем пыли и копоти. Ладно, возможно под слоем грязи, копоти, пыли и пережитого за последние дни стресса я действительно мог сойти за ветерана жизни, но не в два же раза!

— Да мне от тебя в этом плане совершенно ничего не надо, — отмахнулся я, поморщившись. — Упаси господь, тебе сколько, шестнадцать?

— Восемнадцать, — ответила она, задрав подбородок еще выше.

— Плевать, — отмахнулся я. — Мне нужно попасть к каньону, где поселились шакалы. Знаешь это место или нет?

Она переступила с ноги на ногу, не спеша опускать защитные барьеры.

— Ну, допустим, знаю, — ответила девчонка уклончиво.

— Нет, вариант «допустим» мне совершенно не катит, — отрезал я жестко, включая командирский тон. — Если хочешь заработать, то будь добра отвечать предельно честно и по делу. Один раз ты меня уже пыталась обворовать, второй раз я на такие фокусы не поведусь. Говори прямо.

Девушка прищурилась, разглядывая мою экипировку.

— Ты сам-то, судя по всему, не местный, — заметила она резонно. — Откуда у тебя вообще деньги? Чем ты мне платить собираешься? Натурой не беру, сразу предупреждаю.

Пришлось импровизировать на ходу. Врать я не любил, но суровые реалии выживания диктовали свои условия. Если я скажу ей правду о пустых карманах, она растворится в подворотнях быстрее, чем я успею моргнуть. А мне позарез нужен был проводник до логова хищников. А если начну угрожать, что могу ее за воровство сдать местной полиции, то девчонка даст деру. И гоняться за ней в мои планы не входило, потому что, а) я местный город не знаю, и б) даже если поймаю, то как убеждать потом, уже заведомо вызывая негатив, на сотрудничество? Вот и выходило, что никак.

— У меня есть официальное задание от местного султана, — соврал я, не моргнув глазом. — Он мне лично пообещал гору золота, если я решу проблему с этими дикими тварями.

В голове мелькнула мысль о том, что я действительно собираюсь стрясти с этого разодетого павлина награду за работу, если, конечно, выживу. А если он откажется платить, то придется решать вопрос бартером. В крайнем случае отдам девчонке свои армейские ботинки перед тем, как мы попытаемся свалить из этого средневекового дурдома. Обувь тут явно ценится на вес золота.

— Так что я смогу тебе отсыпать добра, когда вернусь. Дело верное.

Воришка скептически скривила губы, не спеша клевать на щедрые посулы.

— Мне кажется, ты хочешь меня надурить.

Я искренне рассмеялся, качнув головой.

— Ну, смешно слышать подобное от мелкой базарной воришки, которая только что пыталась спереть мой автомат.

— Я не мелкая воришка! — вспыхнула она, гордо вздернув подбородок. — Я вообще-то профессиональный вор! Ты и сам-то, небось, далеко не сразу заметил, что я твою странную штуку подрезала.

— Ну если бы не сразу, то, наверное, я бы тебя не нашел в этом тупике, — парировал я, осаживая ее профессиональную гордость.

— Тебе просто повезло, — буркнула она, не желая признавать поражение.

— Да-да, конечно, хорошо, спишем на мое невероятное везение, — согласился я примирительным тоном. — Так что там по делу? Знаешь, где находится этот каньон, или нет?

Она снова уперлась.

— Я тебе уже сказала: до-пу-стим.

Этот бесконечный словесный пинг-понг начал меня утомлять. Время шло, солнце палило, а шакалы сами себя не уговорят покинуть пастбища.

— Меня такой ответ совершенно не устраивает, — произнес я холодно, разворачиваясь спиной к девушке. — Поэтому я пошел. Удачи до следующей поимки.

Я зашагал прочь от тупика, направляясь обратно в сторону шумной улицы. Я был абсолютно уверен, что она сейчас помнется, взвесит все за и против, поборется с собственной гордостью и в итоге согласится и если мое предположение о плачевном финансовом положении верно, то голод и нужда перевесят любую подозрительность. Одиночка без денег в чужом городе всегда пойдет за призрачным шансом заработать, особенно когда других вариантов не предвидится.

Я шагал размеренно, не ускоряя шаг, слушая хруст песка под подошвами. Прошел десять метров. Пятнадцать.

Позади стояла тишина.

В душу закралось неприятное сомнение. Ладно, возможно, я все-таки прогадал. Возможно, она оказалась слишком пугливой или действительно была рада избавиться от проблемного чужака. Встревать в дополнительные неприятности ради сомнительного золота от султана захочет не каждый.

Я уже почти дошел до поворота, ведущего к зловонной корчме, когда в очередном переулке слева раздался негромкий свист.

Остановившись, я повернул голову.

Девушка стояла на выходе из переулка. Она коротко кивнула, приглашая подойти ближе.

Можно было остановиться и заставить ее подойти ко мне, тем самым показывая, что это она работает на меня, а не у нее на побегушках, но времени не было. У меня и без того Наира, Бу и У-ук фактически в плену, и чем я дольше тут ошиваюсь, тем больше у них может быть проблем. Неизвестно, на кой им вообще ляд мой мелкий телепортатор.

Я неторопливо подошел, сохраняя на лице выражение полного равнодушия, и остановился в паре шагов.

— Я отведу тебя, — заявила она твердым голосом. — Но ты мне заплатишь золотом.

— Допустим, — ответил я ей же монетой. Но, кажется, девчонку это нисколько не смутило.

И тут она сделала то, от чего меня едва не передернуло. Воришка смачно плюнула себе на раскрытую ладонь и протянула руку вперед.

Я уставился на этот жест с нескрываемой брезгливостью. Слюна блестела на грязной коже, вызывая стойкое желание отойти подальше.

— Слушай, — произнес я, поморщившись. — А может, мы как-то обойдемся без обмена жидкостями подобного рода? Давай не будем опускаться до уровня местных дикарей и скрепим уговор как-то по-другому, а?

Она упрямо выставила испачканную руку вперед.

— Мы с тобой, типа, скрепляем договор, — пояснила воришка с серьезным видом. — Это местная традиция. Самая надежная клятва на улицах. Если отказываешься, значит, ты все-таки хочешь меня обмануть.

Я тяжело вздохнул, возведя глаза к раскаленному небу. Чего не сделаешь ради выполнения системного задания, спасения друзей и выживания в сумасшедшем мире. Я собрал во рту слюну, сплюнул на правую ладонь и крепко сжал ее протянутую руку.

Кожа у нее оказалась шершавой, покрытой мелкими мозолями от постоянного лазания по стенам. Я отметил про себя, что для такой худой девчонки хватка у нее была на удивление цепкой и сильной.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Задание «Винтовка с ногами» завершено. Уровень повышен.»]

— Когда выдвигаемся? — спросил я, разжимая пальцы и вытирая ладонь о штанину.

Она тоже вытерла руку о балахон, накинув капюшон на голову поглубже.

— Да хоть прямо сейчас.

— Тогда веди. И чем быстрее, тем лучше.

Глава 5

Мы зашагали по извилистым улочкам, стараясь держаться в тени глинобитных стен. Я старался ступать мягко, сливаясь с цветастой толпой, чтобы лишний раз не привлекать внимание к своему внешнему виду, но местные жители то и дело изредка бросали в нашу сторону косые взгляды, однако быстро теряли интерес, возвращаясь к своим повседневным заботам.

Несмотря на заходящее солнце, пекло стояло знатное, пот пропитывал одежду насквозь.

Мы вышли на широкую базарную площадь, гудящую тысячами голосов. Торговцы надрывали глотки, расхваливая свой товар с импровизированных лотков.

— Пахлава медовая! — ревел пузатый мужик в грязном тюрбане, размахивая деревянной лопаткой. — Сладкая пахлава!

— Кукуруза! Спелая горячая кукуруза! — вторил ему тощий подросток с соседнего ряда.

— Мидии! Свежие рапаны! Только выловили! — надрывалась дородная женщина, потрясая плетеной корзиной.

Я слушал эти крики, чувствуя, как мозг отказывается переваривать услышанное. Желудок голодно сжался, но здравый смысл вопил об абсурдности ситуации. Какие к лешему мидии? Какие еще рапаны в этой глуши? Я окинул взглядом бескрайние пески, виднеющиеся за городскими воротами. Вокруг раскинулась мертвая пустыня, до ближайшего моря тут наверняка топать месяцами. Кукуруза вообще требует влаги и плодородной почвы, а здесь только глина да камни. Местные барыги явно приукрашивали происхождение своего товара, впаривая доверчивым покупателям откровенную дичь.

Но как же ностальгия ударила по памяти, мама родная… сразу вспомнились желтые пляжи, кричащие наглые альбатросы, и как мы с Нинкой лежали под зонтиком, пока Игорек плескался в надувных наплечниках у берега.

Эх, молодость…

Дальше по рядам пошли еще более комичные предложения. Купцы впаривали прохожим глиняные горшочки с чудодейственными мазями, святые мощи неизвестных пророков и целебные снадобья от мужского бессилия. Настоящий балаган.

Я перехватил ремень автомата поудобнее и покосился на свою спутницу. Девчонка шла уверенно, ловко огибая телеги и снующих прохожих.

— Слушай, — позвал я, прокашлявшись от пыли. — Как тебя вообще зовут?

Воришка слегка повернула голову, мазнув по мне настороженным взглядом из-под глубокого капюшона, не замедлив шага.

— Тебе какое до этого дело? — огрызнулась она тихо.

Я потер зудящую от пота шею.

— Ну, я вообще привык знать имена людей, с которыми работаю, — спокойно ответил я. — Так проще общаться.

Она передернула худыми плечами, обходя лужу сомнительного происхождения.

— Элира, — бросила девчонка нехотя. — А тебя как?

— Я Егор.

Элира нахмурила темные брови, смерив меня оценивающим взглядом.

— Судя по твоему имени, ты точно не местный, — выдала она вердикт.

— Проницательности тебе не занимать, — согласился я, утирая мокрый лоб рукавом. — Ну и судя по твоему виду, Элира, ты тоже не здешних кровей. Слишком светлая кожа для пустыни.

Она пнула попавшийся под ноги камешек, отправив его в сточную канаву.

— Фактически я местная, — произнесла девчонка, понизив голос. — Просто мать моя была нездешняя, а вот отец как раз тутошний.

Мы свернули в более тихий переулок, где вонь специй сменилась запахом сырости от каменных колодцев. Я прислушался к интонациям в ее голосе, уловив затаенную горечь.

— Что значит «фактически»? — поинтересовался я между делом.

Элира сжала кулаки, пряча руки в складках балахона. Она долго молчала, явно решая, стоит ли продолжать эту тему со случайным встречным. Однако, по моему опыту могу сказать, что одиночество берет свое, людям всегда хочется выговориться.

— Отца я никогда не видела, — начала она глухо, глядя себе под ноги. — А мать от меня отреклась, когда я была совсем еще маленькая, потому что никогда не любила. Местный ублюдок взял ее силой, когда она прибыла сюда с караваном бродячего цирка.

У меня внутри неприятно кольнуло от услышанной мерзости.

— Она осталась здесь на какое-то время из-за живота, — продолжила Элира. — Потом цирк уехал дальше. А когда они возвращались сюда через пять лет с новым выступлением, она меня просто вывела на базарную площадь и бросила. Цирк уехал, а я осталась. С тех пор сама о себе забочусь. Как умею, так и выживаю.

Я тяжело выдохнул, стиснув челюсти. Сердце заколотилось быстрее от подступившей злобы. Брать женщину силой — это самый подлый и низкий поступок, на который способно двуногое существо. Я никому бы не пожелал пережить подобную трагедию, оставляющую рваную рану на всю оставшуюся жизнь. Попадись мне в лапы такой насильник, я бы его не просто за решетку упек, а оскопил бы мерзавца, прямо как бродячемго пса во время стерилизации. Такие мрази недостойны называться мужчинами и топтать землю.

— Я искренне соболезную, — произнес я.

— Мне не нужны соболезнования, — дернула она плечом, отгоняя неприятные воспоминания. — Сам-то ты откуда вообще взялся? — спросила Элира, переводя тему. — По тебе не скажешь, что ты из наших краев. Одет странно, оружие чудное, железяки какие-то.

Я почесал затылок, лихорадочно прикидывая варианты. Рассказывать про другие миры, систему и эльфийские резервации значило выставить себя полным психом. Требовалось придумать легенду попроще, понятную местному разуму.

— Я из далекой-далекой страны, — начал я плести небылицы, на ходу выстраивая сюжет. — Жил себе спокойно, зверей лесных охранял. Но тут объявился злой темный волшебник и начал пакостить, животных изводить, королевству нашему бедами грозить. Пришлось мне с ним схлестнуться. В процессе драки этот колдун применил подлое заклинание и перенес меня прямо сюда, в эту вашу пустыню. А сам я родом из земель, где снега наметает человеку по самую шею.

Элира резко затормозила, уставившись на меня огромными глазами.

— Снег? — переспросила она с детским восторгом. — Ты видел настоящий снег?

Я улыбнулся, вспоминая родные сугробы, которых мне сейчас так отчаянно не хватало.

— Для нас это совершенно обычное дело, — кивнул я. — У нас снег лежит большую часть времени, с осени и до самой поздней весны. Лето длится от силы три месяца, и до свидания. Все остальное время мы терпим холод, проливные дожди, мерзкую слякоть и лютые морозы.

Девчонка приоткрыла рот.

— А ты можешь рассказать про снег? — попросила она, дернув меня за рукав. — Какой он вообще? Я никогда в других странах не бывала, кроме этих песков ничего не видела.

— Давай в другой раз, — отмахнулся я, возобновляя шаг. — Это очень долгая история, а нам торопиться надо.

Выдумывать подробности на ходу было чревато. Начнешь путаться в показаниях, и вся легенда рухнет. Меньше знаешь, крепче спишь.

— В общем, оказался я здесь, — подытожил я свой рассказ. — Мои друзья угодили в плен к вашему султану, и поэтому я вынужден батрачить на него, спасать своих товарищей, зарабатывать деньги и искать путь домой.

Элира опустила глаза, ее лицо приобрело сочувствующее выражение.

— Я очень соболезную, что ты тоже оказался в тяжелой ситуации, — произнесла она мягко.

Я искренне рассмеялся, обнажив зубы, и вернул ей недавнюю колкость.

— Ну, мне твои соболезнования, как ты сама выразилась, совершенно не нужны.

Девчонка фыркнула, но уголки ее губ дернулись в ответной улыбке.

Мы миновали последние жилые постройки и вышли за городские стены.

Впереди раскинулась широкая полноводная река, и картина поражала воображение. Пологие берега густо поросли сочной травой, резко контрастируя с желтыми дюнами на горизонте. Память подкинула картинки из старых школьных учебников по истории. Прямо вылитый Нил. Вдоль кромки воды паслись тучные отары овец, лениво пощипывая растительность. Чуть поодаль крестьяне в белых рубахах трудились на пшеничных полях, собирая урожай под палящим солнцем. Жизнь здесь кипела благодаря единственному источнику пресной воды.

Мы пошли вверх по течению, держась подальше от работающих людей. Земля под ногами стала мягче, пружиня под ботинками. Я наслаждался прохладным бризом, дующим со стороны реки, чувствуя, как испаряется пот со лба.

Шли мы долго. Солнце еще сильнее склонилось к западу, окрашивая воду в багровые тона. Мы упорно топали вдоль береговой линии, пока вдали не показались темные каменные гряды.

— Вон там, — Элира указала рукой вперед.

Действительно, русло реки сужалось, уходя в глубокое мрачное ущелье. Склоны поросли редким колючим кустарником, а над острыми скалами кружили черные точки стервятников.

Мы подошли ближе, замедлив шаг. Я жестом приказал девчонке пригнуться. Мы присели на корточки, стараясь не шуметь осыпающимся гравием, и медленно перебрались к массивному шипастому кусту, растущему на самом краю обрыва.

Я припал грудью к теплому камню, осторожно раздвинул жесткие ветки и заглянул вниз. Колени заныли от неудобной позы, но я терпел, вглядываясь в сгущающиеся сумерки каньона.

Ветер дунул в лицо, принеся густой, тошнотворный запах гниющего мяса и псины. Я сморщил нос, затаив дыхание.

Снизу, из глубины ущелья, донесся характерный звук отрывистого лая, плавно переходящего в жуткий истерический смех. Звук эхом отскакивал от каменных стен, множась и сливаясь в многоголосый хор.

Глаза привыкали к сгущающимся сумеркам на дне каньона. Внизу, среди валунов, копошились тени, поскуливая и утробно рыча над какими-то объедками.

Я мысленно потянулся к интерфейсу, призывая систему проанализировать обстановку. Воздух над каньоном мигнул, и над каждой лохматой спиной вспыхнули маркеры.

[ГИЕНО-ШАКАЛ, 9 уровень], [ГИЕНО-ШАКАЛ, 9 уровень], [ГИЕНО-ШАКАЛ, 9 уровень], [ГИЕНО-ШАКАЛ, 9 уровень] …

Ага… так вот почему их так называли без четкого определения…

Взгляд метнулся к цвету табличек.

Оранжевые.

Что ж, спасибо, что не красный, когда тварь кидается не раздумывая, повинуясь лишь инстинкту убивать. Оранжевый цвет давал шанс, поскольку эти звери были территориальными, голодными, опасными, но они еще способны остановиться и оценить угрозу перед броском.

Я принялся методично пересчитывать светящиеся таблички, скользя взглядом по каменистому дну. Уровень девятый, еще один девятый, вон там пара восьмых крутится. Всего я насчитал пятнадцать голов. Серьезная стая. Одной такой сворой они вполне могли загнать крупную дичь или без проблем вырезать целый отряд нерасторопной стражи с их допотопными мушкетами.

В голове быстро закрутились шестеренки, оценивая шансы. Пятнадцать рыл восьмого и девятого уровня — это немало. Конечно, в загашнике у меня имелся активный навык «Сила зверя», который мог превратить меня в машину для перемалывания костей на короткое время, да и автомат висел на плече с полным магазином и еще парой в разгрузке, но лезть в открытую перестрелку против такой толпы хищников в тесном ущелье — затея, прямо скажем, рискованная, поскольку могут банально задавить массой.

Однако раз они не красные, значит, окно для дипломатии открыто. Мой пассивный навык понимания животных должен сработать. В конце концов, я старый таежный егерь, а не мясник. Моя прямая обязанность — сохранять лесную жизнь и беречь баланс, пусть даже в этой проклятой сухой пустыне на другом конце вселенной. Если зверь готов слушать, с ним надо говорить.

Я принял решение. Попробую договориться по-хорошему, объясню им расклады. Уйдут — всем будет лучше. А уж если упрутся рогом и решат отведать человечины, ну тогда пеняйте на себя. Придется заниматься принудительным сокращением поголовья вредителя свинцовыми аргументами.

Уперевшись на ствол автомата, я поднялся с колен и расправил плечи, сделав глубокий вдох, чтобы прочистить легкие от трупной вони, и шагнул к краю обрыва, собираясь спуститься по осыпающемуся склону.

Щиколотку сдавило железной хваткой.

Я инстинктивно дернул ногой, едва не потеряв равновесие, и посмотрел вниз. Элира лежала в пыли, вцепившись грязными пальцами в штанину. Из-под накинутого капюшона на меня смотрели совершенно круглые от испуга глаза.

— Ты куда? — зашипела она свистящим шепотом, не разжимая пальцев.

— Куда, куда, — проворчал я, пытаясь аккуратно высвободить ногу. — Иду договариваться.

Девчонка заморгала, явно не веря своим ушам. Она подтянулась на локтях, приподнимаясь с земли.

— Ты что, совсем с ума сошел? — выдавила Элира, крутя свободным пальцем у виска. — С кем договариваться?!

— С этими вашими гиено-шакалами, — ответил я обыденным тоном, проверяя положение флажка предохранителя большим пальцем. — Или кто они там у вас такие.

Она продолжала пялиться на меня, хлопая ресницами. В ее взгляде читалось абсолютное, кристальное непонимание.

— Я не понимаю, — честно призналась воришка.

Я тяжело вздохнул. Ох уж эта молодежь, все нужно разжевывать и в рот класть, даже когда ситуация требует немедленных действий.

— Я друид, девочка — принялся я объяснять, понизив голос, чтобы не привлекать внимание стаи раньше времени. — Я разговариваю с животными. Это моя работа. Если у меня получится убедить их убраться отсюда восвояси и перестать жрать султанских овец, то это будет просто отлично. Я стараюсь животных беречь, когда есть такая возможность. А если не получится, тогда будем стрелять и сокращать поголовье. Все предельно просто.

Элира медленно отпустила мою штанину, села и смерила меня таким взглядом, каким обычно смотрят на безнадежно больных.

— Ты сумасшедший или что? — прошептала она, покачав головой. — Из дома для умалишенных сбежал, из палаты особо буйных? К ним даже городская стража с ружьями соваться боится, а ты хочешь спуститься к голодной стае и просто поговорить?! По-го-во-рить, — отчеканила она по слогам, шипя кошкой. — Я уже не говорю про твое утверждение, что ты с животными умеешь общаться, что само по себе звучит бредово. Тебя точно скорпион не ужалил по пути?

Я усмехнулся, поправляя ремень на плече. Ее реакция была вполне нормальной для обычного человека, не обремененного системными интерфейсами и магическими навыками.

— Сиди здесь и не дергайся, — скомандовал я строго, указывая пальцем на землю за кустом. — Ты меня до места довела? Довела. Это все, что от тебя требовалось. Дальше начинается моя зона ответственности.

Она упрямо вздернула подбородок, скрестив руки на груди.

— Ну, вообще-то я еще жду обещанное золото, — заявила девчонка с вызовом. — Поэтому ты мне нужен живой и здоровый. А если они тебя сожрут, кто мне заплатит?

Я хмыкнул. Прагматичность в ней била ключом, что вызывало даже некое уважение. Не растерялась, о выгоде печется.

— Ну вот именно поэтому и не лезь под руку, — ответил я, разворачиваясь к спуску. — Сиди тихо, как мышь под веником. Я скоро вернусь.

Не дожидаясь очередных причитаний о моем душевном здоровье, я шагнул на каменистый склон, шурша гравием, и начал медленно спускаться в ущелье, перенося вес с ноги на ногу и стараясь не поднимать шума. Солнце окончательно спряталось за горизонтом, погрузив каньон в густые чернильные тени. Воздух заметно остыл.

Я шагнул на каменистое дно каньона, где вонь гниющего мяса мгновенно ударила в нос, заставив дышать исключительно ртом. Пальцы крепко обхватили металл автомата, а большим пальцем я щелкнул флажком предохранителя, переводя оружие в боевой режим. Левая рука потянула затворную раму, отправив патрон с лязгом в патронник. Приклад привычно уперся в сгиб локтя.

Впереди между валунами копошились тени. Оттуда доносился хруст костей и странный, отрывистый смех. Местные гиено-шакалы хихикали и хехекали над своей добычей, напоминая мне придурочных гиен из старого мультика про короля льва.

Я вышел из-за большого камня, намеренно громко хрустя гравием под ботинками.

— Эй, шакалы! — крикнул я. — Дело есть. Поговорить надо. Только предупреждаю сразу: если кто дернется — сразу пристрелю. Смысл сказанного предельно ясен, или повторить?

Хихиканье моментально стихло и пятнадцать лохматых морд повернулись ко мне. Уши хищников встали торчком. Звери перестали грызть кости, уставившись на чужака.

— Воняет не как местный, — принюхалась одна тварь, вытягивая облезлую шею. — И выглядит не как местный. Чужак… Чужак!

— А давайте мы его сожрем! — радостно тявкнула третья гиена, переступая когтистыми лапами по камням.

— Ты это слишком громко и вслух произносишь, дура! — огрызнулась на нее соседка, щелкнув зубами возле чужого уха.

В стае началась возня. Звери принялись цапаться между собой, открыто обсуждая раскрытые планы нападения. Я стоял, чувствуя, как на виске вздувается вена. Правая рука потерла переносицу. Головная боль начала пульсировать где-то в затылке. Господи, как же тяжело иметь дело с идиотами. Вроде взрослые хищники, убивать умеют, а мозгов как у несмышленых детей.

— А ну хавальники закройте! — рявкнул я, прерывая собачью ругань. — Прекратить перебранку и меня слушайте. Кто у вас тут за главного?

На секунду над каньоном повисла тишина. Затем начался кромешный бедлам.

— Я за главного! — взвизгнула передняя гиена.

— Нет, я за главного! — зарычал крупный самец справа.

— Я тут главная! — донеслось откуда-то со скалы.

И после этого они снова начали ржать. Тошнотворное хихиканье заметалось между каменными стенами, болезненно ударяя по барабанным перепонкам. Звери скалились, откровенно насмехаясь над двуногим. Терпение лопнуло окончательно. Что ж, кажется, мирного решения не будет.

Я вскинул автомат, направляя дуло в темнеющее небо и нажал на спуск.

Одиночный выстрел грохнул оглушительно громко. Отдача привычно толкнула в плечо; вспышка пламени на миг осветила ущелье, наполнив воздух запахом сгоревшего пороха.

Ржач оборвался. Кто-то из гиен жалобно заскулил, прижимаясь брюхом к пыльной земле. Твари притихли, испуганно моргая и глядя на дымящийся ствол.

— Следующий будет прямо в голову, — произнес я предельно ровно, опуская оружие обратно на уровень груди. — А потом начну стрелять по остальным. В кого именно? Ну вот дернитесь и увидите, в кого.

Одна из гиен неуверенно сделала полшага вперед, поджав куцый хвост.

— Да ладно, — проскулила она, косясь на пламегаситель. — Чего пришел-то?

Я перенес вес на другую ногу, чувствуя, как затекли икры.

— Вы тут баранов тягаете, — начал я предъявлять обвинения. — И людей дерете у берега. Местное население жалуется.

— Нет, не мы! — тут же хором заголосили гиены, мотая мордами.

— Да вы что?! — иронично воскликнул я.

— Честно-честно! — продолжали они голосить.

— Прям пречестно?!

— Зуб даем! — гаркнула одна из гиен из темноты.

— А это тогда откуда? — спросил я, разглядывая белеющие в полумраке кости и ткнув в них рукой. — Бараньи кости и человеческие черепа в куче лежат. Ветром надуло?

Гиены синхронно повернули головы, уставившись на обглоданные останки. В ущелье стало совершенно тихо. Хищники переглядывались, переступая лапами и явно не зная, как выкрутиться из ситуации.

— Говорил же, что надо подальше от входа их складывать… — буркнул голос самца откуда-то справа едва слышно.

— И что, как мы это теперь объясним? — задумчиво произнесла тварь вслух, почесывая задней лапой блохастый бок.

— Ты опять вслух рассуждаешь, дура! — зарычала на нее другая гиена, хватанув зубами болтушку за холку.

Глаза закрылись сами собой, а из груди вырвался полный вселенской усталости вздох. Пальцы сжали цевье автомата до хруста суставов.

Я стоял посреди пустынного каньона, вдыхал трупную вонь и искренне не понимал, за какие грехи мне достались такие отбитые идиоты в качестве переговорщиков. Как с ними вообще договариваться, если у них память и логика напрочь отсутствуют?

Раздался рык. Мелкие гиены тут же прижали уши и начали торопливо расползаться по щелям и темным норкам, забиваясь в углы каньона. Вниз по каменным уступам спрыгнул настоящий переросток. Тварь походила скорее на мутировавшего волка, чем на шакала. Массивная грудная клетка, толстые лапы и шкура, покрытая старыми рубцами. Когти скрежетнули по гравию, когда он приземлился на дно ущелья.

Переросток оскалился, обнажая пожелтевшие клыки.

— Чужак, — прорычал он, и слюна закапала с его губ на пыльные камни. — Чего пришел? Кто такой? Что ты тут мою стаю напрягаешь?

[ГИЕНО-ШАКАЛ, РЕЛИКТ, УРОВЕНЬ 15]

Ого… реликт? Интересно выходит, однако. Миры разные, а реликты и тут водятся. Неожиданно. Уровни у нас схожи, так что в честной схватке я его свалить смогу, да и брони я у него не наблюдаю, так что если попаду в лоб, скорее всего мозги вылетят наружу, и ничего ему не поможет.

— Выходит, ты тут за главного? — спросил я, глядя прямо в его налитые кровью глаза.

Вожак дернул массивной мордой.

— Ну я.

— Еще раз каких-то людей или баранов тронешь, вас перестреляют всех до единого, — выдал я предельно ровно, не повышая голоса. — Поэтому давайте руки в ноги и сваливайте отсюда подобру-поздорову.

Шакал издал клокочущий звук, похожий на смех.

— Слышишь, человечишка, а ты ничего не перепутал? — рыкнул зверь, подаваясь вперед. — Мы на тебя сейчас скинемся разом и сожрем. Поужинаем, так сказать. И девка, которая там у тебя за камнями валяется, тоже в дело пойдет. На закуску.

Унюхали, значит. Ветер обдал мне спину мягким касанием, и вот тогда мне стало ясно, что по тому, что дуновение шло как раз со стороны реки к ущелью, они и смогли почуять Элиру.

Что ж, придется переходить к плану «Б», хотя продумывал я его на ходу. Я чуть сместил вес на правую ногу, упираясь пяткой в твердую породу, и напряг мышцы пресса. Палец лег на спусковой крючок.

— Я тебе еще раз говорю, — произнес я, натягивая ремень автомата на плече. — Если вы не уйдете, вас всех убьют. Я сюда пришел, как ты видишь, пока что никому не навредив. Если продолжите бесчинствовать, я вам не завидую.

Переросток припал на передние лапы, отчего мышцы под шкурой перекатились валунами. Цвет таблички мигнул перед глазами и начал стремительно темнеть, наливаясь кровавым. Точка невозврата пройдена окончательно.

— Мы не отступим от своих целей, — зарычал вожак, выпуская когти. — Мы продолжим убивать людей. И овец. И их псов. И всех, кто сюда сунется. Это наша территория. И мы начнем нашу кровавую жатву прямо сейчас. Прямо с тебя. АТУ ЕГ…

БАМ!!!

Глава 6

Правая часть черепа твари взорвалась, разлетевшись в разные стороны, словно арбуз. Серое вещества, осколки костей и ошметки шкуры веером брызнули на пыльные камни, оставив на скальной породе влажные кляксы. Изувеченное тело реликта тяжело рухнуло на гравий, мгновенно образовав под собой лужу темной крови, которая медленно поползла по уклону каньона.

Я стоял, крепко вжимая приклад автомата в плечо. Указательный палец продолжал лежать на спусковом крючке. Из пламегасителя поднимался тонкий сизый дымок. Я перевел коллиматор на следующую морду, стоящую ближе всех к мертвецу.

Стая онемела. Еще секунду назад они рычали, скалились и готовились разорвать меня на куски, повинуясь приказу своего лидера, а теперь хищники стояли, остолбенев, и синхронно опустили хвосты да прижали уши к головам. Они смотрели на обезглавленную тушу и не издавали ни звука.

— Ну, кто еще хочет, чтобы его голова лопнула?! — рявкнул я, и голос эхом отскочил от каменных стен. — Сделайте шаг вперед.

Никто не пошевелился. Я чувствовал, как по виску скатывается капля пота, щекоча кожу, но не отводил взгляда от светящихся оранжевых маркеров.

— Даю вам последний шанс, — произнес я предельно ровно, намертво зафиксировав ствол. — Разворачивайтесь и уходите отсюда. Если хоть у кого-то из вас осталась капля понимания того, что вы можете сдохнуть прямо здесь и прямо сейчас — уматывайте и никогда сюда не возвращайтесь. Ни по одному, ни стаей. Ни с новым вожаком, ни без него. Просто исчезните.

Слева от меня одна из гиен переступила когтистыми лапами по камням. Тварь задрала морду, приоткрывая пасть, намереваясь то ли зарычать, то ли высказать свои возражения.

Указательный палец плавно вдавил спусковой крючок.

Выстрел грохнул во второй раз, ударив по барабанным перепонкам.

Череп хищника разлетелся на куски с тошнотворным хрустом. Обезглавленная туша завалилась на бок, судорожно дергая задними лапами по гравию. Я повел стволом, возвращая прицел на центр притихшей стаи.

— Я не просил раскрывать пасть и давать мне комментарии, — отчеканил я, вдыхая новую порцию порохового дыма. — Торги закончились ровно в тот момент, когда ваш вожак собрался на меня напасть, значит теперь слушайте внимательно, — я набрал побольше воздуха в грудь, — я убил того, кто стоял над вами! По закону дикой природы и по закону сильного теперь Я ВАШ ВОЖАК. И я приказываю: развернулись, поджали хвосты, и чтобы духу вашего тут не было.

Оставшиеся гиено-шакалы попятились. Они смотрели на два дергающихся трупа, переводили взгляд на направленный в их сторону черный ствол и тихо поскуливали. Инстинкт самосохранения, не глядя на, казалось, беспросветную тупость гиен, наконец-то переборол все иные. Одна тварь развернулась и бросилась наутек вглубь каньона. За ней сорвалась вторая. Третья взвизгнула, подпрыгнула на месте и тоже пустилась наутек.

Через секунду вся лохматая свора ломанулась прочь, поднимая тучи пыли и спотыкаясь о валуны. Они убегали, поджав куцые хвосты, оглашая ущелье паническим визгом.

Я поднял дуло автомата в темнеющее небо и нажал на спуск дважды. Гильзы со звоном отлетели в сторону, ударившись о камни. Грохот заставил стаю ускориться до предела, и вскоре хищники окончательно растворились во мраке, оставив после себя лишь облако оседающей пыли.

Опустив оружие, я тяжело выдохнул, проведя ладонью по лбу, стирая пот, и посмотрел на мертвого реликта.

Возвращаться к султану с пустыми руками и на словах объяснять, что я прогнал стаю, будет откровенной глупостью. Правитель наверняка потребует доказательств. Визирь начнет вопить, что я лжец, или местная стража припишет заслугу себе, заявив, что они сами перебили гиен, а я просто пришел на готовенькое. Оставить меня с носом в чужом городе проще простого. Действовать придется последовательно.

— Хорошо, что при перемещении моя одежда и снаряжение остались при мне, — произнес я вслух, поправляя разгрузку на груди.

Я перекинул автомат за спину, не ставя его на предохранитель, и подошел к поверженному вожаку. Кровь уже успела пропитать сухой песок, образовав липкую грязь. Я присел на корточки, потянулся к голенищу правого ботинка, нащупав шершавую рукоять засапожного ножа и вытянул лезвие из ножен.

В прошлой жизни мне приходилось освежевать сотни туш: кролики, лисицы, кабаны проходили через мои руки регулярно. Я совершенно спокойно взялся за дело, не ощущая брезгливости или дрожи в пальцах. Обычная таежная рутина.

Ухватив уцелевшее ухо вожака левой рукой, я поднес лезвие к основанию шеи. Нож с хрустом прорезал жесткую шкуру, раздвигая мышечные волокна. Я надавил сильнее, проходя сквозь хрящи, и окончательно отделил изувеченную голову от позвоночника. Затем переместился к лапам. Перерезал сухожилия на передней конечности, отделил ее по суставу. Точно такую же процедуру провернул с задней лапой.

Выудив из подсумка на разгрузке длинный моток паракорда, я принялся связывать трофеи. Плотно стянул узлы, чтобы куски мяса не болтались при ходьбе, пропустил шнур через пасть вожака и зафиксировал лапы. Обтерев окровавленное лезвие об остатки лохматой шкуры, вернул нож в ножны и поднялся на ноги.

Перехватив ношу поудобнее, я зашагал вверх по склону, покидая каньон.

Элира сидела ровно на том же месте, где я ее оставил. Услышав хруст шагов, девчонка подскочила на ноги, выглядывая из-за колючего куста. Она уставилась на меня расширенными от ужаса глазами, переводя взгляд с моего лица на окровавленную связку, с которой на песок срывались тяжелые капли.

— Ты что, правда с животными разговариваешь? — выдохнула воришка, прижимая руки к груди.

Я остановился, перекинув трофеи в другую руку.

— Я же тебе сказал, что понимаю зверей, а они понимают меня, — ответил я обыденным тоном. — Ты думала, я преувеличиваю или действительно из палаты для буйнопомешанных сбежал? Нет, я разговариваю с животными. Можешь называть это друидизмом, я уже об этом упоминал.

Элира продолжала пялиться на отрезанную голову реликта, нервно сглатывая.

— Пойдем, — скомандовал я, кивнув в сторону города. — Мне еще надо своих друзей вытаскивать из проблем с султаном. И чутье мне подсказывает, что этот разодетый товарищ не согласится отпустить нас так просто.

Мы двинулись в обратный путь вдоль речного берега. Темнота полностью укрыла пустыню, принеся с собой пронизывающий холод. Температура упала стремительно, заставив меня пожалеть об оставленном маскхалате. Поэтому идти пришлось широким шагом, чтобы хоть как-то поддерживать температуру тела, чувствуя, как влажная рубаха неприятно льнет к спине.

Элира шла рядом, упорно сохраняя молчание. Девчонка то и дело косилась на меня, бросая настороженные взгляды на болтающиеся трофеи и торчащий ствол автомата. Я замечал эти взгляды, но комментировать ее подозрительность не стал. Пусть переваривает увиденное, мне сейчас хватало собственных проблем для размышлений.

Мысли упорно возвращались к оставленному Разлому, и ситуация складывалась отвратительная. Нас выкинуло в этот мир совершенно внезапно, и я понятия не имел, как долго мы здесь проторчим.

На контрольной полосе остался пустой пост. Если туман выплюнет новую порцию тварей, турели расстреляют боезапас и замолкнут. Контактные мины никто не обновит. Резервации бурлят после недавнего поджога медицинского лагеря. Интриги Даздраила, больные эльфы, столичные врачи оказались брошены на произвол судьбы без должного присмотра.

Я скрипнул зубами, представляя реакцию Громова, когда десница обнаружит пропажу егеря и дозорной. Поднимется тревога. Начнутся поиски. И если мы вернемся спустя пару суток, вопросов возникнет целая гора.

Сказать правду я не мог, потому что заявить имперским следователям, что пушистый инопланетный зверек испугался медведя и телепортировал нас на другую планету, означало подписать себе приговор. Меня не просто отправят в дурдом, меня запрут в секретном изоляторе, затем прикуют к стене и начнут пытать, выбивая подробности. У-ука пустят на опыты, Наиру обвинят в дезертирстве, а Бу вообще разберут на камешки ради науки. Никаких сказок про тридевятое царство петь нельзя.

Требовалось вернуться максимально быстро и выдать железобетонную легенду. Я мысленно проговорил будущий рапорт: ушел в лес, выслеживая поджигателя палаток, нарушил устав, отдалился от бункера, заблудился, поиски диверсанта не увенчались успехом, выбирался обратно своим ходом. Получу выговор, возможно лишусь премии, но сохраню свободу и тайну мелкого телепортатора.

Мы вошли в город. Ночные улицы освещались редкими факелами, разгоняющими густые тени. Местные жители жались по домам, прячась от ночной прохлады.

Я остановился на перекрестке, ведущем к дворцу, и повернулся к своей спутнице.

— Спасибо, что довела, — произнес я, глядя в ее перепачканное лицо.

Элира переступила с ноги на ногу, кутаясь в тонкий балахон.

— А деньги? — спросила она настойчиво.

Я переложил тяжелую связку в левую руку, разминая уставшие пальцы правой.

— Я же тебе сказал, — ответил я спокойно. — Султан со мной рассчитается, и тогда я тебе заплачу. Дождись меня здесь или возле дворца, и получишь свою долю.

Девчонка недоверчиво фыркнула, скрестив худые руки на груди.

— Мне кажется, ты мне наврал, — выдала она прямо. — Зайдешь туда, и поминай как звали.

Я шагнул ближе, глядя ей в глаза.

— Я пообещал, что рассчитаюсь, и привык свое слово держать. Ты уже своими глазами убедилась, что я не выдумал про умение общаться с животными, а значит, и в остальном сомневаться не стоит. Жди меня, и без золота не останешься. Скажи мне конкретное место для встречи, и как только я получу награду, я принесу твою долю. Могу оставить монеты в тайнике, либо мы увидимся лично. Просто назови время и координаты.

Элира переступила с ноги на ногу, кутаясь в балахон.

— Я признательна тебе за молчание перед стражей, — ответила воришка. — Ты не выдал мою попытку кражи, но все равно признаюсь честно — я тебе совершенно не доверяю.

Я безразлично пожал плечами, потому что мне действительно не было дела до того доверяет она мне или нет.

— Это твое полное право. Я не призываю верить мне на слово, учитывая, что мы знаем друг друга меньше одного дня.

— Причина кроется совершенно в ином, — возразила она, сдвинув брови. — Ты чужак. Ты явился неизвестно откуда. Я местным жителям доверяю с огромной натяжкой, а ты представляешь собой сплошную загадку. Поэтому я сама найду тебя, когда настанет нужный момент.

Я покачал головой.

— Времени может банально не хватить. Я планирую забрать друзей и исчезнуть отсюда в самое ближайшее время.

Элира издала тихий смешок, демонстрируя явное пренебрежение к моим планам.

— Ты думаешь, я не смогу отыскать твои следы? — спросила она с вызовом. — Я прекрасно умею находить нужных людей в этом городе. Я разузнаю твое местоположение.

Я посмотрел прямо в ее упрямые глаза.

— Ты не сможешь меня найти. Если я исчезну, то исчезну буквально. Нас с друзьями просто не будет в этом месте.

Девчонка захлопала длинными ресницами, пытаясь осознать сказанное. Взгляд ее скользнул по моей груди, задержался на современном оружии и вернулся к лицу.

— Погоди, — протянула она растерянно. — Ты имеешь в виду что вы испаритесь?

— Да, я имею в виду именно это, — подтвердил я, вдыхая остывающий воздух. — Нас здесь больше никогда не будет.

Она тяжело вздохнула, потерев перепачканный лоб.

— Я не очень тебя понимаю.

— Я говорю правду, — продолжил я гнуть свою линию. — Я собираюсь уйти, поэтому на получение расчета бери не более одних суток. В противном случае у меня возникнут колоссальные проблемы. Я не могу здесь задерживаться.

Элира поджала губы, обдумывая услышанные условия.

— Хорошо, я поняла, — произнесла она решительно. — За эти сутки я на тебя выйду. Метод поиска останется моей личной заботой. Если я не появлюсь через сутки, значит, я приняла другое решение. Ждать и искать меня больше не потребуется.

— Договорились, — сказал я, протягивая правую руку вперед.

Девчонка посмотрела на раскрытую ладонь, затем перевела взгляд на мое лицо.

— А плюнуть? — уточнила она, готовясь повторить местный ритуал.

Я поморщился, вспомнив прошлый опыт.

— Пожалуйста, давай воздержимся. Просто пожми мою руку. В моей родной стране принято скреплять устный договор обычным рукопожатием.

Элира неуверенно протянула худую кисть и мы сжали ладони.

— Знаешь, мне такой способ тоже нравится больше, — добавила она, отпуская мою ладонь.

Я усмехнулся, поправив ремень на плече.

— Ладно, я пошел.

Мы расстались на перекрестке. Девчонка юркнула в темный проулок, моментально растворившись среди глиняных стен, а я зашагал в сторону виднеющегося вдалеке дворца.

Ночной город жил своей жизнью. Улицы погрузились во мрак, разгоняемый лишь светом редких смоляных факелов. Пламя трепетало на ветру, отбрасывая причудливые пляшущие тени на облупленные фасады домов. Пахло жареным мясом, пряностями и конским навозом. Я шел, ощущая себя героем исторического фильма. Никакого электричества, никаких проводов, никаких гудящих генераторов. Настоящее, нетронутое прогрессом средневековье.

Впереди показались массивные кованые ворота султанской резиденции. Возле входа дежурила стража. Четверо рослых мужчин в кольчугах и широких тюрбанах перегородили мне дорогу, скрестив алебарды.

— Эй, ахпер! — гаркнул старший караула с неповторимым акцентом, выступая вперед. — Ты кто такой? Куда идешь?

Я остановился, глядя на направленные в мою сторону острия.

— К султану, — ответил я, поднимая левую руку со связкой. — Он просил разобраться с шакалами.

Я выставил отрубленную голову вожака вперед, позволяя свету факелов осветить жуткий трофей. Громадная окровавленная морда реликта с остекленевшим единственным глазом и оскаленной пастью выглядела устрашающе. Капли запекшейся крови чернели на спутанной шерсти.

Стражники отшатнулись. Строй моментально сломался. Мужики принялись испуганно перешептываться, косясь на мертвую тварь.

— Ай, шайтан, — забормотал один из них, пятясь назад. — Кафир принес демона… Ой-ой-ой…

Началась суета. Стражники тыкали пальцами в трофей, бряцали оружием, не решаясь подойти ближе. Наконец один самый прыткий боец развернулся и метнулся за ворота, сверкая пятками. Остальные трое остались стоять, преграждая путь и сверля меня напряженными взглядами.

Я перенес вес на другую ногу, чувствуя, как затекают икры. Ожидание продлилось около пяти минут, когда из-за ворот выбежал запыхавшийся гонец, сопровождаемый начальником дворцовой стражи. Прибывший офицер бросил быстрый взгляд на окровавленную голову, сглотнул и махнул рукой своим подчиненным.

Караульные поспешно расступились, освобождая проход и, что меня даже насмешило, отступили как можно дальше. Взрослые мужики, а темное средневековье в головах, чесслово. На мертвую тварь смотрят как мальцы малые и шарахаются как от приведения. Смех да и только.

Меня повели по внутреннему двору, где цвели экзотические кустарники и журчала вода в мраморных чашах фонтанов.

Тронный зал встретил меня слепящим светом сотен восковых свечей, расставленных по всему периметру. Под потолком висела хрустальная люстра, бликующая гранеными подвесками. Контраст между грязными ночными улицами и этим сверкающим великолепием резал глаза.

Я зашагал по красной ковровой дорожке прямиком к возвышению, даже не заботясь о том, что капающая с отрубленной головы вожака стаи кровь пятнала красный ковер под ногами.

Остановившись в десяти шагах от трона, я сделал широкий взмах рукой, выпустив связку.

Здоровенная голова реликта вместе с привязанными лапами с глухим стуком приземлилась на ковер и покатилась с влажным чавканьем вперед, оставляя за собой широкий багровый след. Трофей остановился у самого подножия султанского ложа.