Лесной дозор 2

Глава 1

Что здесь могло случиться? Ее похитили? Но кто? Зачем? Кому вообще могло прийти в голову так рисковать и нападать на дозорную, которая обладает как навыками прекрасной стрельбы, так еще и, судя по разгрому вокруг, весьма недурно умеет обороняться в ближнем бою?

Я заметался по комнате. Осколки стекла противно хрустели под подошвами ботинок, отбрасывая зловещие блики при каждом новом всполохе аварийных ламп. Сирена продолжала настойчиво и хрипло гудеть, буквально въедаясь в мозги и мешая сосредоточиться.

Так, стоп. Нужно взять короткую паузу и собраться с мыслями. Нет ничего здравого в том, чтобы бесцельно метаться по помещению из угла в угол, грызть ногти и поддаваться панике. Я старый егерь, а не институтка на экзамене. Думай, Егор, думай.

Этот бункер подконтролен эльфийским резервациям. У нас действует строжайший запрет на контакт. Прямо сейчас на весь лес орет сигналка, которая сто процентов должна была передать на пульт дежурного информацию о проблеме и несанкционированном нападении на режимный объект.

Это значит, что сюда должны нагрянуть остроухие, и если они застанут на месте разгрома имперского солдата с автоматом в руках, то мне точно несдобровать. Никакие дипломатические ноты потом не помогут доказать, что я просто зашел проверить соседку.

Надо немедленно выметаться отсюда на свою территорию, и там уже пораскинуть мозгами в тишине и затем начинать искать Наиру.

Приняв единственно верное решение, я развернулся и спешно двинулся в сторону выхода, на ходу закидывая винтовку за спину. Я так торопился, что даже не смотрел в дверной проем тамбура, когда вылетал в коридор.

БАМ!

Я ударился лбом обо что-то твердое. Перед глазами на секунду вспыхнули белые искры, и, не удержав равновесия, я рухнул на задницу, махнув рукой наотмашь потенциальному обидчику, но промахнулся.

— Ау! — удивленно выкрикнула Наира, сидя на полу и негодующе потирая ушибленный лоб. — Егор?! Ты что тут устроил?! Aen nicthe arse lau kun! — выдала она гневную тираду на родном языке так хлестко, что у меня чуть уши не завяли. — Ты на кой-ляд мне бункер разнес?!

— Я?! — возмущенно выдохнул я, тоже потирая голову. — РАЗНЕС?! — я уже просто выкрикнул это слово, глядя на нее во все глаза.

Нет, ну вы только посмотрите на эту остроухую наглость! Я тут переживаю, места себе не нахожу, думаю, что ее похитили или убили, уже чуть ли локти не искусал, а она заявляется живая-здоровая и сходу вешает на меня погром!

Секундочку…

— Ты откуда вообще тут возникла, лесную твою матушку?! — уточнил я, поднимаясь на ноги и отряхивая штаны. Я протянул ей руку, потому что она продолжала сидеть на холодном полу и смотреть на меня с не меньшим возмущением. — Вставай давай, почки еще отстудишь на бетоне, потом проблем со здоровьем не оберешься, — буркнул я по-старчески, не в силах сдержать привычную ворчливость.

Она недовольно фыркнула, но мою руку приняла и рывком встала на ноги.

— Я откуда взялась? Это ты откуда тут взялся, я тебя еще раз спрашиваю! Ты нахрена мне бункер разнес? Обиделся, что я тебя в игрушке сделала, и пришел тут учудить? — она сделала пару шагов внутрь жилого отсека и стала ошарашенно осматриваться, оценивая масштаб бедствия. — И где камешек? — спросила она в пустоту, а затем резко осеклась, видимо, догадавшись ровно о том же, о чем и я минуту назад. — Так, стоп. Уматывай давай отсюда, пока мои не нагрянули! Чего стоишь?! Бегом! Я через пять минут подойду к Разлому, тревогу выключу и дам штабу знать, что все в порядке.

Сказано — сделано. Раз сказали «бегом», то дважды просить меня не надо. Как говорится, дают — бери, бьют — беги. Бить меня пока никто не собирался, а если бы и попытался, то я бы еще поспорил, кто кого, но вот становиться причиной вооруженного конфликта двух государств, которые не так давно заключили перемирие, что держалось ни шатко ни валко, мне совершенно не хотелось.

Я кивнул, развернулся и пулей вылетел на морозную улицу.

Добежав до края расщелины, я остановился у границы территорий, стараясь выровнять сбившееся дыхание. Ветер здесь поднялся сильнее, бросая в лицо колючую снежную крошку. В бездонном провале бурлил черный туман, медленно перекатываясь огромными лоскутами, издавая едва слышное шипение, которое было похоже на шепот тысяч голосов.

Я стоял и смотрел в непроглядную темноту. В голове сама собой всплыла старая цитата о том, что «если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя». И теперь, на краю реальной ямы с демонами, эта фраза обретала буквальный смысл. Мне действительно казалось, что из черного марева, за мной внимательно наблюдают чьи-то голодные глаза.

Ожидание затянулось. Минут через пятнадцать-двадцать на той стороне наконец-то показалась знакомая фигура. Наира подошла к границе, встав рядом. Вид у нее был уставший, малость потрепанный и предельно сосредоточенный.

— Я с трудом объяснила своим, что никуда выезжать не надо, — сходу начала она, остановившись рядом. — Сказала, что у меня случилось короткое замыкание, замкнуло пульт и сработала сигналка. В общем, наплела им с три короба, еле отбрехалась. Они уже дежурных рейнджеров послали для проверки, пришлось их по рации разворачивать на полпути.

— Хорошо, что тебе удалось их убедить, — ответил я, ощутив легкое облегчение. — А теперь давай по порядку. Где ты вообще была? Что случилось?

— Это я у тебя хотела спросить, — эльфийка уперла руки в бока, всем своим видом выражая крайнюю степень подозрительности. — Именно вот это: что случилось? Почему у меня в помещении все перевернуто вверх дном, словно землетрясение произошло, и куда делся наш друг?

— Я не знаю, — ответил я абсолютно честно, глядя ей в глаза. — Я вернулся с обхода своего сектора, зашел к себе в бункер. Когда шел по коридору мимо смотровой, случайно в окно увидел, что у тебя аварийные красные огни полыхают на весь лес. Вот я и кинулся бегом, думал, что-то страшное случилось.

— Ооооу, ты за меня беспокоился? Это так мило, — она на секунду сделала нежнейшее выражение лица, явно наигранно-ироничное, но уголки ее губ все же дрогнули в легкой улыбке. — И ты хочешь сказать, что пришел, а там так уже все и было?

— А как еще?! — всплеснул я руками. — Нет, моя дорогая, я пришел, учинил полный разгром, чтоб тебе не скучно жилось, и чтобы потом порядок тут наводила пару дней, и про приставку не вспоминала!

— Ладно-ладно, не ерепенься, я прикалываюсь, — она выставила руку перед собой в примирительном жесте. — И так ясно, что ты бы этого делать не стал. Но просто поставь меня на свое место: я прихожу с планового обхода, еще издали вижу, что у меня в бункере явно что-то случилось, бегу туда со всех ног, влетаю в тамбур, а на пороге сталкиваюсь с тобой, при этом успев заметить, что внутри полный кавардак. Мою первую реакцию представил?

— У меня к тебе абсолютно такой же вопрос был, когда я увидел пустой разгромленный бункер, но мою позицию ты уже слышала. А теперь объясни мне главное: Бу что, был у тебя?

— Бу? — она удивленно изогнула бровь.

— Камень. Наш друг. Он был с тобой?

— Да, он приходил ко мне, пока тебя не было, — кивнула Наира, плотнее запахивая куртку от ветра. — Пришел, постучался в дверь. Я, конечно, удивилась, но впустила его. Он зашел, стал осматриваться, все разглядывал. Я ж его речь не понимаю, В ОТЛИЧИЕ ОТ НЕКОТОРЫХ, — она выделила последние четыре слова, резко чеканя слоги. Для полной картинности не хватало только, чтобы она еще руки под грудью скрестила, встала вполоборота и смотрела на меня искоса. — Ходил себе, гудел свои мелодии. Я ему сказала, чтоб он никуда не девался, посидел в тепле, и что я быстро схожу на обход периметра. А когда вернулась, то обнаружила распахнутую дверь, полный разгром и тебя на выходе.

Мы выждали на морозе еще минут пятнадцать для верности, чтобы окончательно убедиться, что эльфийские рейнджеры действительно развернулись и не приедут с внезапной проверкой. Убедившись, что лес спокоен, мы вдвоем направились обратно к ее бункеру.

Зайдя внутрь, мы сразу же принялись внимательно осматриваться. Красный аварийный свет Наира уже выключила, теперь помещение освещалось обычными лампами, и масштаб погрома предстал во всей красе.

Я медленно шел по комнате, стараясь не наступать на осколки стекла и рассыпанные травы, а взгляд то и дело цеплялся за мелкие детали на полу. Присев на корточки возле опрокинутого стеллажа, я всмотрелся в грязные разводы на светлом линолеуме.

Перед глазами тут же вспыхнули полупрозрачные уведомления:

[Эльф, ??? , 20 минут назад]

[Бу, ??? , 20 минут назад]

— Здесь кто-то был, — выдал я, поднимая голову. — Следы не твои, смотри.

Я указал пальцем на едва заметный грязный отпечаток подошвы, который отпечатался прямо поверх рассыпанных щепок и мелких осколков стекла.

Наира подошла ближе, присела рядом и стала внимательно рассматривать пол под разными углами.

— Если честно, я вижу только мусор и грязь, — с сомнением произнесла она. — Мы с тобой уже тут так натоптали, когда столкнулись, что любой следственный отдел нас бы точно по головке не погладил.

— Нет, смотри внимательнее, — я не сдавался, описывая пальцем в воздухе контур над грязным пятном. — Вот характерный след от протектора. Вот контур носка, вот его габариты. Ботинок явно армейский, но размер не твой, больше. И шаги широкие, человек или эльф явно торопился.

Она прищурилась, пытаясь разглядеть то, что для меня благодаря навыку светилось как неоновая вывеска.

— Идем, — решительно сказал я.

Я взял эльфийку за руку. От этого резкого жеста она на мгновение опешила и даже попыталась выдернуть ладонь, но я потянул ее за собой, и она послушно пошла, стараясь не споткнуться о перевернутый стул.

Через полминуты, выведя ее в тамбур и дальше на улицу, я отпустил руку девушки. Мы остановились у крыльца. Я вгляделся в истоптанный снег, и картина становилась еще ярче и понятнее. Здесь, в отличие от твердого линолеума, следы читались без всяких системных подсказок.

Мы видели целую цепь глубоких отпечатков разных сортов. Было абсолютно очевидно, что кто-то очень спешно уносил ноги, потому что снег был взрыхлен и раскидан так, словно трое или пятеро существ бежали от бункера сломя голову. И среди этой огромной кучи человекоподобных следов я четко видел характерные отпечатки Бу.

— Они забрали его, — мрачно констатировал я. — Либо он гнался за ними, либо они тащили его силой.

— Тогда чего мы ждем? — Наира передернула затвор винтовки. — За мной.

Мы пустились по следу. Дорога уводила нас все дальше от Разлома, вглубь густой эльфийской тайги. Идти было тяжело. «Гости» не разбирали дороги, ломились через бурелом и густой кустарник, что вызывало вопросы. Если они пришли сюда, то почему ломанулись через лесополосу, явно прыгая как сайгаки через поваленные стволы и утопая в сугробах? Как-то же они сюда пришли, почти не оставив следов, то почему тогда улепетывали таким образом?

Мы брели молча, экономя дыхание и стараясь не шуметь, хотя хруст снега под ногами все равно выдавал наше присутствие.

Минут через двадцать быстрого шага я поднял руку, призывая к остановке. Впереди, сквозь монотонный шум ветра в кронах деревьев, начали пробиваться приглушенные голоса и отрывистый смех.

— Это эльфийский, — едва слышно, наклонившись к самому моему уху, прошептала Наира.

Я кивнул. Мы пригнулись и, стараясь ступать след в след, аккуратно подкрались по снегу к огромному заснеженному валуну, который служил отличным укрытием. Осторожно выглянув из-за камня, мы оценили обстановку.

И действительно, чутье нас не подвело.

На небольшой поляне, окруженной высокими соснами, стояли трое эльфов, одетые в зимние маскировочные костюмы, с перекинутыми через плечи короткоствольными автоматы. Оружие они держали расслабленно, явно чувствуя себя в полной безопасности.

Вся троица стояла и смотрела вверх, тыкая пальцами и отпуская едкие комментарии в сторону существа, которое попалось в их ловушку.

Я проследил за их взглядом и стиснул зубы.

Между двумя толстыми стволами, на высоте примерно трех метров от земли, была натянута мощная сеть из толстого каната. Подвешенное и плотно обхваченное этой сетью со всех сторон, внутри висело каменное существо. Оно беспомощно дергало трехпалыми руконогами, не имея возможности ни порвать толстые путы, ни применить магию из-за того, что сеть плотно стянула его конечности, не давая сделать нужные жесты.

Со стороны это зрелище до боли напоминало гигантского каменного краба, угодившего в браконьерскую краболовку.

— Это же Бу… — одними губами, полными шока и злости, выдала Наира.

— О, Егор! Привет! Я тебя вижу! — выдал Бу, довольно громко начав гудеть, отчего эльфы сразу засуетились, а один из них швырнул в него снежок.

— Ты посмотри, разболтался, леший проклятый! И откуда ты взялся здесь, вы ж подохли несколько сотен лет назад.

— Леший? — шепнул я Наире. — Какой еще леший?

— Долгая история… — Наира виновато отвела взгляд в сторону.

— Ты че наделала?.. — спросил я озадаченно. — Наира, — шепнул я строго, взяв ее за плечо, догадавшись, что что-то не чисто. Бу умел применять магию и накладывать иллюзии. И что сейчас могли видеть остроухие, я мог только догадываться. Поэтому проще было спросить. — Что. Они. Видят?

— Ну-у-у… — неуверенно потянула она. — Давай мы сначала его освободим, а потом я тебе все расскажу?

Я тяжело вздохнул, ощущая себя так, словно меня вызвали к директору в школу за то, что мой ребенок курил в туалете или кинул «бомбу-вонючку» с запахом тухлых яиц в раздевалке, а МНЕ теперь это дело разгребать.

— И как ты планируешь его спасать?

Она выглянула из-за укрытия.

— Могу подстрелить веревку и тогда он освободится.

— Ага, — я тоже выглянул и смотрел на Бу в сетке. — Чтобы он упал с трехметровой высоты и переломал себе все конечности.

— Да он же каменный! — повысила она голос, от чего один из эльфов словно уловил шорох и посмотрел в нашу сторону.

— Чшшш! — я едва не заткнул ей рот рукой.

Мы снова спрятались за валун и прижались к нему, не издавая ни звука.

— Давайте его уже снимем и так связанным оттащим на базу, где покажем старейшине. Пусть он сам решает что с ним делать, — сказал один из эльфов.

Оттащим? Да хрен вам!

— Наира, ты же дозорная-егерь тоже?

— Ну типа… — выдала она, не понимая, к чему я клоню.

— Выйди к ним и скажи, что они браконьеры, и что если его не отпустят, то ты их арестуешь и сдашь в каталажку.

— Куда сдам?..

Я посмотрел на нее с непониманием.

— А?..

— Куда я должна их сдать?

— А… в обезьянник. В места не столь отдаленные. За решетку. В тюрьму. Так понятнее?

— А сразу нельзя было?

— Так, отставить разговорчики. Короче, выходи к ним и говори, что ты их упечешь за решетку за незаконный отлов. Я думаю, что они сдрейфят и свалят.

— Егор, я не хочу тебя торопить, но мне тут некомфортно! — снова подал голос Бу.

— Давай, — я подтолкнул эльфийку. — Я держу их на прицеле. Если что пойдет не так, я подхвачу, не переживай.

Наира сделала глубокий вдох, и решительно шагнула из-за заснеженного валуна. Снег громко хрустнул под ее ботинками. Трое эльфов мгновенно замерли, прекратив насмехаться над подвешенным в сетке Бу, и повернулись на звук.

Я остался сидеть в укрытии, держа палец на спусковой скобе автомата и внимательно наблюдая за происходящим.

Наира выпрямилась во весь рост и начала говорить на эльфийском языке. Она прямо и без обиняков заявила, что они находятся в контролируемой зоне, грубо нарушают закон и занимаются несанкционированным отловом диких магических животных.

Я ожидал, что браконьеры стушуются, начнут оправдываться или попытаются сбежать. Но реакция оказалась совершенно противоположной.

Один из эльфов, который стоял ближе всего к сетке, вдруг расплылся в издевательской улыбке. Он опустил ствол автомата и повернулся к своим подельникам.

— Оп-па, а вот и наша красавица, — громко сказал эльф. — А мы как раз за тобой и пришли. Как удобно вышло, а? И беглянку поймали, и еще и лешего в придачу. Даздраил будет доволен.

Я замер за камнем, категорически не понимая, что это значит.

Беглянку? Беглянку откуда? Куда? Она же официально сидит на пограничном посту, у нее служба, государственная работа, табельное оружие и ответственность за участок Разлома. От кого она могла сбежать, чтобы прятаться на видном месте, и ее теперь ловили вооруженные группы в лесу? Уже несколько лет же тут сидит. И кто такой этот Даздраил, который будет доволен?

Я выглянул чуть сильнее и увидел, как Наира прямо на глазах стушевалась. Вся ее спесь и уверенность куда-то испарились. Она слегка замялась, плечи неуверенно опустились, а ствол винтовки дрогнул.

— Бросьте сети, — сказала она неуверенно. — И валите отсюда, пока я не применила оружие.

Она потянулась к затвору винтовки, но эльфы отреагировали быстрее. В одно мгновение они вскинули автоматы. Клац-клац-клац. Три черных ствола смотрели прямо в грудь эльфийки.

— Трое против одной. Как думаешь, кто быстрее? — выдал тот, что, судя по всему, был за главного. — Ты пойдешь с нами. Вяжите ее.

Он коротко кивнул головой в сторону Наиры, отдавая приказ подчиненным.

Я тяжело вздохнул, упершись затылком в холодный камень, и прикрыл глаза. Ну вот почему в моей жизни никогда ничего не бывает просто? Мне придется разруливать все самому. Да, если я сейчас вмешаюсь, то прямо нарушу закон о неконтакте и пересечении границы. Но если эти господа тут тоже находятся вне закона, то минус на минус дает плюс. И вообще кто поверит словам вооруженных нарушителей и похитителей?

А если они начнут артачиться, то скажем потом, что Наира сама их уделала, или вообще в Разлом тела скинем.

Тихо шагая, стараясь переносить вес с пятки на носок, чтобы не хрустеть настом, я обошел поляну по широкой дуге, скрываясь за деревьями. Я вышел ровно за спинами троицы эльфов, которые сейчас были полностью сосредоточены на Наире, медленно надвигаясь на нее.

Я остановился, поднял автомат на уровень груди и громко свистнул.

Двое эльфов мгновенно дернулись и повернулись на звук. Наира, надо отдать ей должное, тут же воспользовалась их замешательством и вскинула винтовку, взяв на прицел самого главного.

— Здравия желаю, — спокойно обратился я к эльфам, не опуская оружия. — Браконьерствуете потихоньку?

Эльф, стоявший ко мне ближе всех, злобно прищурился.

— Ты чего забыл не на своей земле, человек? — процедил он сквозь зубы, совершенно не скрывая враждебности.

— Да так… гулял тут, — я пожал плечами, изображая скучающего прохожего. — Вдруг слышу какой-то смех посреди ночи нездоровый раздается. Затем у коллеги бункер фонарями красными моргал. Дай, думаю, проведаю лес, погляжу, что тут делается. А оно вон как вышло — браконьеров встретил. Или вы думаете, что оно вам с рук сойдет, если вы на своей территории находитесь?

Я громко шмыгнул носом и укоризненно покачал головой.

— Я вот так не думаю. Отпускайте зверье и валите откуда приперлись, пока я в хорошем настроении, — сказал я на человеческом, глядя прямо в глаза ближайшему эльфу.

Тот даже не моргнул. Он чуть скосил глаза в сторону своего предводителя и быстро заговорил на своем родном языке:

— Слушай, давай его завалим просто и выкинем в яму.

Он озвучил вслух мои же недавние мысли.

— Плохой совет, — громко и четко ответил я на эльфийском.

У троицы браконьеров на долю секунды округлились глаза от шока. Они явно не ожидали, что имперский егерь в глухой тайге способен понимать их.

— Тем более, когда напротив стоит тот, кто прекрасно понимает вашу речь, — добавил. А затем снова перешел на русский: — Так что, разойдемся мирно или…

Позади меня, где-то в темноте леса, что-то громко и жутко хрустнуло. Земля под ботинками вздрогнула.

Я не повернулся, продолжая держать в прицеле коллиматора грудь эльфа, но по спине пробежали ледяные мурашки, а волосы на затылке встали дыбом.

— Грхр… Грррррр… — раздалось у меня за спиной. Звук был низким, клокочущим, словно кто-то перемалывал камни в огромной дробилке.

Резкий и удушливый смрад ударил мне в нос со спины. Запах был настолько омерзительным и тошнотворным, что к горлу мгновенно подкатил комок, а глаза заслезились.

— Боооооооооль… гррррххрррр… — услышал я рычащий, булькающий голос.

У меня перехватило дыхание. Это… это ОН?

Монстр с оленьим черепом, от которого мы спасались бегством. Но самое страшное было не то, что он нас нашел. Я… теперь понимал его.

— Егор, — лишенным эмоций тоном выдал Бу из висячей ловушки. — Ситуация стремительно приобретает неконтролируемый поворот. Что думаешь делать, вопрос?

Очень уместно и вовремя ты решил осведомиться, мой милый кусок говорящего минерала!

— БОООООООООЛЬ… РГГХХХХ… ТЕРЗАЕТ… БООООООООЛЬ, — снова пророкотало позади меня, и земля содрогнулась.

Терзает? Я на мгновение застыл, не понимая, о чем идет речь. Его терзает боль? О чем он? Что с ним происходит? Он ранен? Или само существование в этом мире приносит ему такие страдания? Я вспомнил слова Камня о том, что тварь перемещается только во время приступов агрессии или паники.

Я смотрел на лица эльфов. Вся их наглость и уверенность испарилась без следа. Глаза расширились от первобытного ужаса, они смотрели куда-то мне за спину, и их лица стремительно бледнели. Смрад становился все гуще.

— Aen arse kunan la kut… — выругался один из остроухих дрожащим голосом. Он резко отвернулся от Наиры, вскинул винтовку и взял монстра на прицел, глядя поверх моего плеча. Руки эльфа ходили ходуном, ствол прыгал вверх-вниз.

Бом

Земля под ногами снова дрогнула.

Я физически ощущал идущее от тела тепло.

Хруст.

Эльфы, напрочь позабыв и про меня, и про Наиру, синхронно передернули затворы автоматов и стали медленно пятиться назад, сбиваясь в кучу.

Бом.

Очередная дрожь отдалась в коленях.

— ВАЛИ ЕГО И БЕЖИМ!!! — истерично крикнул один из остроухих, окончательно поддавшись панике.

— Нет! — во все горло гаркнул я.

Я вспомнил пугающее воспоминание: любая агрессия вызовет у него очередной приступ телепортации. А если он прыгнет сейчас, то заберет нас всех с собой в неизвестность, как тот караван!

Ночной лес разорвала оглушительная череда выстрелов. Эльфы зажали спусковые крючки, вслепую поливая свинцом огромную тушу у меня за спиной. Гильзы со звоном вылетали из стволов и падали в снег. Где-то вдали истошно, словно предчувствуя беду, закричали козодои.

Монстр получил свою порцию свинца, и его реакция не заставила себя ждать.

— РРРРЫЫЫЫЫЫАААРРРР!!!

Рев был такой силы, что меня едва не сбило с ног звуковой волной. В этом реве слились воедино чистая ярость и сводящая с ума боль, о иначе зачем ему так истошно рычать?

Пространство вокруг меня сжалось и стало густым, словно я упал в ванну с клеем. Мир вокруг вспыхнул ослепительно режущим глаза светом, а затем все просто погасло.

Наступила абсолютная, вакуумная тишина.

Какое-то время я стоял с закрытыми глазами, боясь пошевелиться и пытаясь понять, что со мной произошло. Я умер? Меня дезинтегрировало на атомы? Мое сознание сейчас парит где-то в чистилище?

Но слух постепенно начал возвращаться. Я услышал привычный шум ветра, гуляющего в кронах сосен. Почувствовал морозный укус на щеках. Снег под ногами никуда не делся. Судя по всем физическим ощущениям, я был жив, и где-то… где-то уж точно находился.

— Егор, — раздался знакомый глуховатый голос.

Бу?

Я медленно, с опаской открыл сначала один глаз, потом второй.

Я стоял на той же лесной поляне. Вокруг возвышались заснеженные сосны. Прямо передо мной между деревьями по-прежнему висел Бу, все так же опутанный толстой браконьерской сетью.

Чуть правее, опустив винтовку дулом в снег, стояла Наира. Ее руки дрожали, а лицо было бледным, как свежевыпавший снег. Она тяжело дышала, ошарашенно озираясь по сторонам.

Я резко повернулся назад. Там, где секунду назад возвышалась лохматая тварь с оленьим черепом, зияла пустота.

Ни монстра. Ни троих вооруженных эльфов, которые только что палили в него из автоматов.

Снег на поляне был истоптан, валялись отстрелянные латунные гильзы, но не было ни единой капли крови, ни клочка одежды, ни малейшего следа того, куда делись похитители.

— Он телепортировался, — бесстрастно изрек Бу, констатируя очевидный факт.

Я опустил автомат, посмотрел на пустую просеку, затем на Наиру, перевел взгляд на висящий в сетке камень.

— ДА ТЫ ЧТО, ИЗДЕВАЕШЬСЯ НАДО МНОЙ?! — заорал я на весь лес, запрокинув голову к небу.

Глава 2

Эхо моего вопля затихло где-то в верхушках сосен. Я просто стоял и смотрел на пустую поляну, где еще пару минут назад разворачивалась настоящая драма с похищением, угрозами и стрельбой. Ощущение было такое, будто меня по голове обухом ударили.

Мало мне было пропавшего каравана, как теперь у меня еще и пропавшая партия эльфийских браконьеров. Но с ними полбеды, их хотя бы если и будут искать, то разве что семьи, к которым, как можно догадаться, должны возникнуть вопросики: а что они делали в лесу? А почему занимались несанкционированной ловлей? браконьерствуете, значит?

Но это уже не мои заботы, хотя… я покосился на Наиру. Вряд ли она позволит мне об этом забыть и остаться в стороне.

Я сделал глубокий вдох и откашлялся. Так, ладно, опасность миновала, угроза телепортировалась неизвестно куда, а значит, нужно возвращаться к насущным проблемам.

Опустив автомат стволом вниз, я повернулся к Наире. Эльфийка стояла на том же месте и смотрела куда-то сквозь пространство перед собой, ее плечи мелко подрагивали, а лицо выглядело так, словно она призрака увидела.

Я подошел к ней вплотную и осторожно тронул за плечо.

— Эй, ты в порядке? — спросил я негромко, стараясь не напугать ее еще больше.

Она вздрогнула, моргнула несколько раз, словно выныривая из глубокого транса, и медленно перевела взгляд на меня.

— А? А… да, да… кажется… — она пробормотала сбивчиво.

— Давай снимать Бу и убираться отсюда, — предложил я, кивнув в сторону подвешенной между деревьями сети.

Она только молча кивнула.

Мы подошли к двум толстым соснам, между которыми болталась краболовка с нашим каменным другом. Я обошел ствол ближайшего дерева, внимательно осматривая систему креплений. Эльфы сработали на совесть: использовали толстый синтетический канат, пропустили его через развилку крепкой ветки на высоте и намертво зафиксировали у основания ствола сложным узлом.

— Смотри, — обратился я к эльфийке, — здесь нужно подрезать узел, — я ткнул пальцем, достав охотничий нож и передав ей, — только подрезай медленно, я буду держать, чтобы он не рухнул.

Наира кивнула и принялась перепиливать веревку. Канат поддавался неохотно, но спустя пару минут волокна начали лопаться одно за другим.

— Готово, пошел вес, — объявил я. Наира встала рядом со мной и мы, уперевшись ботинками и перехватывая канат ладонями, стали спускать каменюку вниз.

И как он только угодил в эту ловушку…

Подойдя к сетке, я взял нож из рук Наиры и разрезал верхний узел, который все еще крепко держал Бу, сжимая по всему корпусу.

Чик.

Сетка опала, выпуская на свободу каменное недоразумение. Выпрямившись на руконогах, Бу по-собачьи встряхнулся, после чего принялся разминать суставы.

— Мне не совсем понятна логика их поведения, — совершенно серьезно и безэмоционально произнес Бу. — Это такие брачные игры у ваших существ, вопрос?

Я замер с куском веревки в руках и медленно закрыл глаза. Брачные игры. Просто прекрасно. Нас чуть не расстреляли, потом чуть не раздавили, потом мы стали свидетелями межпространственного похищения, а этот инопланетный булыжник интересуется мотивами поведением эльфов, что его поймали в ловушку.

— Нет, — я тяжело выдохнул, отбрасывая сеть в сторону. — Пойдемте домой, и там во всем разберемся.

Я посмотрел на эльфийку, которая продолжала стоять с отсутствующим видом, уставившись на истоптанный снег.

— Наира?

— Да? — она отозвалась не сразу.

— Ты точно в порядке? Ты какая-то слишком бледная.

Я внимательно изучал ее лицо. Одно дело — испуг от встречи с монстром, но тут было явно что-то другое. Она сломалась еще до того, как появилась рогатая тварь, ровно в тот момент, когда эльф-браконьер упомянул какую-то беглянку и имя «Даздраил».

— Я в норме, — ответила она сухо, снова отвела взгляд и развернулась, чтобы уйти по проторенной ранее нами тропе.

Дорога заняла около пятнадцати минут. Я шел замыкающим, прислушиваясь к каждому шороху, но тайга оставалась спокойной. Рогатый монстр явно покинул наш квадрат, забрав с собой причину шума.

Когда мы вышли на расчищенную площадку перед эльфийским бункером, Наира остановилась. Она подняла руку, приказывая нам замереть.

— Я проверю, нет ли кого внутри, — она сказала тихо, снимая винтовку с плеча.

— Давай, — я кивнул, опуская автомат.

Эльфийка скользнула в открытую шлюзовую дверь и скрылась в темноте тамбура. Я остался стоять на морозе вместе с Бу.

Спустя пару минут из проема показалась Наира.

— Все спокойно, — она махнула нам рукой. — Никого нет.

Мы зашли в тамбур. Наира и Бу прошли вперед, я зашел последним, взялся за штурвал, потянул бронированную дверь на себя и провернул металлический засов до упора.

Я повернулся, собираясь снять куртку, и мой взгляд случайно скользнул вверх.

На высоком металлическом шкафу у самого входа сидела странная черная тень. Я присмотрелся. Два янтарных глаза без зрачков немигающе смотрели на меня сверху вниз, а длинный хвост мерно покачивался из стороны в сторону, постукивая по железной крышке.

— А ты тут откуда, дружок? — я спросил у кота, искренне не понимая, как он вообще умудрился оказаться в эльфийском бункере, да еще и на шкафу. Я же помнил, что он оставался у меня в жилом отсеке, дрых на кровати. Неужели он выскользнул за мной, когда я побежал на вой сирены, и прилетел сюда?

Кот издал короткое «мр» и чуть расправил крылышки.

— Слезай оттуда, — сказал я, подходя ближе и протягивая руку вверх.

Ночес не заставил себя долго ждать. Он грациозно шагнул вперед, нашел лапами опору на моем предплечье, затем спокойно прошелся по руке, добрался до плеча и уселся у меня на шее, словно меховой воротник. Моторчик внутри кота тут же завелся, и он принялся громко мурчать.

Я покачал головой, не переставая удивляться повадкам этого создания, и направился следом за Наирой в жилое помещение.

Комната представляла собой все то же печальное зрелище. Перевернутый стол, разбросанные стулья, битое стекло колб, рассыпанные по полу сушеные травы и лужа пролитого чая.

Я прошел в центр комнаты, нашел взглядом единственное не перевернутое кресло у стены, подошел к нему и тяжело опустился на сиденье, сняв Ночеса с шеи, чтобы переложить на колени. Кот недовольно мявкнул из-за смены позиции, но быстро свернулся клубком и продолжил мурчать.

— Итак, — сказал я, подняв глаза на всех присутствующих, из-за которых и начался, судя по всему, этот переполох. — Не хотите рассказать, что тут случилось?

***

Пока Егор, ведомый чужими криминальными тайнами, спускался в скрытый под бункером тоннель, картарианин остался в одиночестве. Для существа, чей мозг ежесекундно формирует трехмерную картину мира посредством отражения звуковых волн, статичная обстановка бетонной коробки быстро превратилась в пытку. В бункере ничего не двигалось, ничего не издавало звуков, кроме тихого потрескивания остывающего камина да мерного дыхания спящего кота-симбионта.

Бу стало откровенно скучно.

Руководствуясь простой и прямолинейной логикой исследователя, Камень решил сменить локацию. Раз человек занят непонятными делами под землей, значит, можно нанести визит второму разумному существу.

Бу беспрепятственно покинул пределы имперского поста, пересек разделяющую территории границу и вскоре оказался перед дверью соседнего бункера.

Подойдя к металлической створке, он поднял переднюю конечность и глухо постучал по железу.

Внутри жилого отсека Наира как раз заваривала свежий чай. Эльфийка передвигалась по комнате, тихонько что-то напевая себе под нос. Услышав стук, она замерла с заварочным чайником в руках. Гостей она не ждала. Егор никогда не приходил к ней сам, тем более не стучал в главную дверь.

Поставив чайник на стол, Наира подошла к шлюзу, провернула засов и осторожно приоткрыла тяжелую створку, готовая в любой момент захлопнуть ее обратно.

Опустив взгляд вниз, она увидела стоящего на снегу каменного гостя.

— Оу, ты что тут делаешь, дружок? — искренне удивилась эльфийка, распахивая дверь шире.

— Исследую местность от скуки. Могу войти, вопрос? — привычно загудел Бу, издавая серию переливающихся вибрирующих нот.

Наира, естественно, не поняла ни слова из этого акустического потока. Она прислонилась плечом к косяку и чуть склонила голову.

— Ты же знаешь, что я все равно тебя не понимаю, — произнесла она с легкой улыбкой. — Давай так: я задам тебе вопрос, а ты ответишь «да» или «нет», идет? Если ответ «да», то качни корпусом вверх-вниз два раза.

Бу мгновенно проанализировал предложенный алгоритм коммуникации. Это было примитивно, но функционально.

И поэтому Бу «сказал» да.

— Отлично! — эльфийка чуть ли не просияла от восторга, радуясь, что ей удалось наладить хоть какой-то контакт. Она отступила в сторону, освобождая проход. — Заходи.

Камень цокнул трехпалыми конечностями по порогу и вошел внутрь. Оказавшись в тамбуре, а затем и в главной комнате, Бу начал сканировать пространство.

— Твой бункер отличается от бункера Егора. Наверное, это из-за расовых особенностей, — гудел он, комментируя обстановку скорее для собственной систематизации данных, чем для собеседницы.

Эхолокация улавливала множество подвешенных под потолком пучков сушеных трав, стеклянные колбы, деревянную мебель. Здесь пахло иначе, и звуки отражались от стен мягче, гасясь органическими материалами.

Наира, наблюдая за тем, как угловатое создание изучает ее жилище, по привычке гостеприимной хозяйки уже открыла рот, чтобы предложить ему чаю, но вовремя осеклась. Она посмотрела на сплошной каменный монолит без единого намека на ротовое отверстие или пищеварительный тракт, и благоразумно промолчала.

Внимание Бу привлек объект на одной из нижних полок стеллажа. Он подошел вплотную и замер, детально «рассматривая» самодельную фигурку.

Наира подошла ближе. Это была ее поделка — небольшая статуэтка, которую она от скуки долгими вечерами собирала из сухих веточек, гибких лоз, пожухлой листвы и искусно вырезанного куска светлого дерева, заменявшего фигурке голову.

Увидев заинтересованность иномирного гостя, эльфийка решила пояснить, благо Бу умел слушать.

— Это Леший, — сказала она, указывая на фигурку. — Давным-давно в этом лесу обитали такие разумные существа. Они были тоже своего рода дозорными, хранителями леса. Строго следили за балансом, не допускали масштабную вырубку деревьев, гоняли браконьеров и брали дань с охотников. Существо внешне напоминало худого, очень высокого гуманоида ростом с человека, но его тело словно состояло из переплетенных веток, лоз и листвы, а вместо головы был выбеленный временем медвежий череп.

Бу слушал, впитывая информацию о местной фауне и истории.

— Но потом мир начал меняться, — с легкой грустью в голосе продолжила Наира. — Магии становилось меньше, пришли машины, заводы, Империя расширяла границы. И постепенно они стали исчезать. В один момент их просто не осталось. С тех пор говорят, что Лешие — всего лишь сказки для детей, хотя даже я их видела своими глазами пару раз.

Она замолчала, глядя на фигурку, а затем в ее глазах мелькнула озорная искра. Наира вспомнила, как это существо всего несколько часов назад вычерчивало в воздухе светящиеся магические символы.

— Слушай… — она хитро прищурилась. — А ты же умеешь применять магию. У тебя бы получилось преобразиться в такое существо? Ну просто принять его облик ради шутки?

Для Бу этот запрос не представлял никакой сложности. На картарии магия иллюзий была базовым навыком, не требующим колоссальных затрат энергии, в отличие от боевых или пространственных заклинаний. Проанализировав визуальные характеристики по описанию эльфийки и структуре фигурки, он дал согласие, дважды качнув корпусом.

Воздух вокруг камня пошел легкой рябью. Контуры кремниевого панциря начали искажаться, вытягиваться вверх. Звук трущегося друг о друга камня сменился сухим треском древесины и шорохом сухих листьев.

Через минуту перед Наирой стоял двуногий Леший. Высокий, тощий, состоящий из переплетенных корней и веток, увенчанный жутким медвежьим черепом. Иллюзия была настолько совершенной, что даже отбрасывала правильную тень от ламп дневного света.

— Ого! — эльфийка невольно отшатнулась, впечатленная результатом. — Выглядит жутко, но предельно достоверно. Ты просто талант!

Она бросила быстрый взгляд на настенные часы. Стрелки неумолимо напоминали о служебных обязанностях, и эльфийка разочарованно вдохнула.

— Так, дружок, мне пора идти в обход периметра, — сказала Наира, подходя к стойке и снимая с креплений снайперскую винтовку. Она закинула оружие за спину и поправила воротник куртки. — Ты посиди тут и дождись меня. Никуда не уходи, я скоро вернусь.

Захлопнув за собой дверь, эльфийка покинула бункер.

Бу остался один в облике фольклорного монстра. Не видя смысла тратить концентрацию на отмену иллюзии — тем более что она никому не мешала — он продолжил свои исследования. Картарианин неторопливо бродил по бункеру, сканируя оборудование, систему отопления и сложную аппаратуру связи, пытаясь понять принципы работы местных механизмов.

Так прошло около пятнадцати минут.

БАМ. БАМ. БАМ.

Тяжелые удары во входную дверь гулко разнеслись по помещениям.

Бу остановился посреди коридора. Если бы он был настоящим гуманоидом, а не иллюзией, то в данный момент однозначно бы почесал затылок из-за непонимания.

Зачем эльфийке стучать в собственную дверь? У нее ведь есть ключи. Она должна была просто войти, как это делает Егор. Стук подразумевал просьбу о доступе. Если кто-то просит доступ, а хозяина нет, значит, дверь нужно открыть.

Не утруждая себя подозрениями и не осознавая концепции враждебного вторжения в чужое жилище, Бу подошел к шлюзу. Его ложная рука из веток, внутри которой находилась реальная каменная трехпалая конечность, легла на рукоять засова.

Щелк.

Бу крутанул ручку и слегка толкнул тяжелую дверь наружу, чтобы проситель мог войти, и, даже не дожидаясь, пока створка распахнется до конца, просто развернулся и пошел обратно в жилое помещение, ожидая, что Наира последует за ним.

***

Приоткрывшаяся дверь стала для трех эльфийских рейнджеров, которых Даздраил послал за Наирой, полной неожиданностью. Они стояли на площадке перед бункером и ждали, что сейчас на пороге появится строптивая дозорная.

Но еще большей неожиданностью стал тот факт, что после того, как дверь приоткрылась на несколько сантиметров, ее движение прекратилось. Створка замерла, и никто из образовавшейся темной щели не выглядывал, не спрашивал паролей и не требовал объяснить цель визита.

Старший группы, Мананил, нахмурился, чувствуя, как внутри зарождается плохое предчувствие. Рейнджеры переглянулись и, стараясь не скрипеть ботинками, осторожно вошли внутрь. Тамбур был пуст.

Выставив винтовки перед собой, эльфы шаг за шагом продвигались по помещению, внимательно осматриваясь по сторонам. Они миновали коридор, проверили кухню, скользнули взглядом по оружейной стойке. В бункере было тепло, пахло сушеными травами и горящим деревом, но самой Наиры нигде не было.

Убедившись, что жилой отсек пуст, рейнджеры прошли достаточно глубоко в комнату, оказавшись у самых дальних стеллажей. Самый молодой из них, Лариэль, шел замыкающим. Выполняя базовую инструкцию по контролю тыла, он опустил ствол автомата и повернулся к выходу.

В этот момент вся кровь в его теле мгновенно превратилась в лед.

— Ма-ма… ма-ма-ма… ма… — только и смог выдавить Лариэль, отступая на негнущихся ногах и дрожащей рукой указывая в сторону дверного проема. Оружие в его ослабевших пальцах мелко затряслось.

— Да что ты мямлишь там, Лариэль? — недовольно шикнул на него Мананил, оборачиваясь через плечо.

И замер.

Слова застряли у командира в горле. Глядя на них с того конца коридора, полностью перегородив единственный выход из бетонной коробки, стоял самый настоящий Леший.

Худой, неестественно высокий, состоящий из переплетенных лоз, мертвых ветвей и сухих листьев. А на месте головы у этого чудовища красовался огромный, выбеленный временем медвежий череп. И прямо сейчас Леший молча смотрел на непрошеных гостей чернильной пустотой глазниц.

Леший. Дух чащи, которым пугали непослушных детей в Резервациях. Существо, которое, согласно всем старым преданиям, появлялось перед путниками только в одном-единственном случае — когда однозначно хотело сжить неприятеля со свету и разорвать его на куски.

Но это было невозможно! Этого просто не могло быть! Леших не видели в этих лесах уже больше половины века!

А тем временем внутри устрашающей иллюзии Бу, руководствуясь исключительно миролюбивыми мотивами и логикой исследователя, был искренне рад новым посетителям. Просканировав их экипировку, он пришел к выводу, что это представители той же расы, что и Наира.

«Добрый день, вы кто такие? Наверное, вы друзья Наиры и Егора, вопрос?» — мысленно сформулировал Картарианин вежливое приветствие и попытался его озвучить.

Но магическая иллюзия фольклорного монстра имела свои специфические звуковые свойства. Вместо переливающегося гудения из мертвой медвежьей пасти вырвался оглушительный гортанный и пробирающий до самых костей рык. Звук был настолько жутким и низким, что по стенам бункера пошла вибрация, а у пришедших рейнджеров души моментально ушли в пятки.

Лариэль с испугу нажал на спусковую скобу. Несколько пуль ушли в стену, высекая крошку, а сам эльф вскрикнул и выронил автомат, который повис на ремне.

Заметив, что гости явно растеряны и роняют предметы, Бу решил проявить еще больше участия. Он поднял сплетенную из веток когтистую лапу и сделал широкий, доброжелательный шаг в их сторону.

— Не бойтесь, я не причиню вреда! — выдал он.

«РРЫРАРЫРГХХХАРЫРЫРАР», — услышали гости.

Для эльфов этот жест стал последней каплей.

Забыв про оружие, субординацию и боевую подготовку, эльфы в панике начали с истошными воплями носиться по замкнутому помещению бункера. Мананил, пытаясь уклониться от мнимого броска монстра, сиганул через деревянный стол, зацепился ногой за столешницу и с грохотом перевернул его, раскидав по полу кружки и документы. Третий рейнджер с разбегу влетел в стеллаж с медикаментами, обрушив стеклянные колбы, банки и пучки сушеных трав.

Лариэль, поскальзываясь на рассыпанным чабреце и битом стекле, попытался забиться в угол, снес стойку радиоаппаратуры, вырвал с корнем провода и опрокинул тяжелый стул. Завыла сирена. Они метались по комнате как испуганные мыши, отталкиваясь от стен, сбивая друг друга с ног и уворачиваясь от «смертоносных» когтей Бу, который просто стоял на месте и пытался понять, почему гости ведут себя так нерационально и крушат мебель.

Камень сделал еще один шаг назад, искренне пытаясь дать беснующимся существам больше пространства, и случайно сместился от коридора к стене, полностью освободив проход к выходу.

Эльфы, заметив спасительную брешь, ломанулись прочь. Расталкивая друг друга локтями, спотыкаясь и скользя по рассыпанному мусору, они вывалились в тамбур, снесли по пути металлическую вешалку, оставив на линолеуме черные следы от подошв, и пулей вылетели на морозную улицу.

Бу огорчился такому быстрому окончанию визита, поскольку контакт еще не был установлен должным образом.

— Погодите! — крикнул им вслед Бу, бросаясь в погоню. — Я не причиню вам вреда! Утверждение!

Но из бункера в спины убегающим эльфам ударил лишь новый раскатистый рев разъяренного лесного духа, от которого рейнджеры прибавили ходу так, что снег из-под их ботинок полетел фонтанами. Бу несся следом за ними, легко перемахивая через поваленные деревья и сугробы, тщетно пытаясь докричаться до гостей и объяснить, что произошло досадное недоразумение.

***

— Затем я угодил в ловушку, — подытожил Бу. — А потом появились вы.

Я сидел в единственном уцелевшем кресле, прикрыв лицо ладонями. Ночес на моих коленях мирно мурчал, не подозревая о том, какой цирк абсурда только что был пересказан.

Наира стояла напротив. Она медленно переводила взгляд с меня на Булыжника, потом на перевернутый стол, затем на вырванные провода рации и рассыпанный по полу чай.

— А теперь и мне переведи, пожалуйста, — сказала она.

Глава 3

Конечно же я ей все это перевел. А как иначе? Пересказал Наире все то, что только что услышал от Бу про скуку, про фигурку на полке, про блестящую идею с маскировкой и про то, как гостеприимный камень решил открыть дверь незваным эльфам.

Закончив краткий перевод, я обвел их обоих тяжелым взглядом.

— Ка-а-а-ак? — протянул я, — Скажите мне оба, ну ка-а-ак вам в голову пришло такая чудесная и замечательная идея — нарядить нашего друга в лесное чудище, которого тут не видали уже много десятилетий?

Они стояли и смотрели на меня. Точнее эльфийка косила глаза в сторону перевернутого стеллажа, всем своим видом показывая, что она тут вроде как и ни при чем, но при этом явно ощущая себя виноватой. А Булыжник просто стоял. Какая у него могла бы быть эмоция на лице, если бы это лицо у него имелось, представлялось с огромным трудом. Хотя… что-то мне подсказывало: не знай я всей правды, то задай сейчас вопрос «кому, черт возьми, показалось прикольным и веселым наложить иллюзию?», они бы однозначно ткнули друг в друга.

. Детский сад, штаны на лямках. Одной под сотню лет, второй вообще хрен знает сколько тысячелетий формировался в своем измерении, а ведут себя так, словно их мамка за разбитую вазу отчитывает.

Я приложил ладонь ко лбу и провел ею сверху вниз по лицу, глубоко и шумно втягивая воздух носом. Надо как-то брать ситуацию под контроль, потому что эта парочка явно не осознавала масштабов проблем, которые они могли нам всем организовать.

— Первое: Булыжник, никогда, слышишь меня, никогда больше так не делай, — я убрал руку от лица и строго посмотрел на него. — Не уходи без моего ведома никуда и ни под каким предлогом. Да пусть хоть все твои друзья из твоего мира сюда телепортируются, не смей покидать территорию бункера и его окрестности дальше чем на сто метров. Гулять — гуляй, дыши воздухом, если он тебе нужен, но за невидимую границу территории не выходи. А если бы мы тебя не нашли? А если бы эти остроухие олухи…

— Эй! — тут же возмущенно вскинулась Наира.

— Прости, — отмахнулся я, даже не глядя на нее. — Так вот, если бы эти остроухие олухи…

— Ну, эй! — эльфийка аж ножкой топнула по усыпанному травами линолеуму.

— Из песни слов не выкинешь. Я ж не тебя олухом называю? Нет? Вот и помолчи. Провинившиеся лишены права голоса!

— Я тут старшая! — решила она козырнуть возрастом, гордо вздернув подбородок.

Я только усмехнулся.

— Деточка моя, солнышко ясное, чудесное ты летнее дитя, — выдал я. — Тебе сколько годков-то, а? Как давно из отчего гнезда выпорхнула? Сама ж говорила недавно, что по вашим меркам ты еще совсем юная роза нецелованная.

— Ну… — она мгновенно замялась, сбитая с толку моим напором, и румянец снова тронул кончики ее острых ушей.

— Ну вот и слушай, что я говорю, и не перебивай, — жестко припечатал я.

Сейчас во мне говорил старый дед, к бабке не ходи. Я и чувствовал себя так, и говорил соответственно. Молодые голосовые связки отлично справлялись с ворчливыми интонациями пенсионера.

Я снова перевел взгляд на Камень, который внимательно слушал нашу перепалку.

— Так вот, Бу. Что если бы тебя уволокли хрен знает куда, и что тогда?

— Бу познакомился бы с новыми друзьями. Утверждение, — незатейливо и абсолютно искренне ответил он.

Я аж задохнулся на секунду от такой святой наивности.

— Друзьями?! Где гарантии, что они обходились бы с тобой так же лояльно, как мы? Я тебя понимаю, я могу с тобой говорить, вести диалог, договариваться. А для них бы ты просто бессмысленно гудел в свою дудку! Забили бы тебя палками от страха, распилили на сувениры, разобрали на гальку или щебенку для дорожек, и все! Конец истории великого картарианского исследователя!

Бу чуть переступил на месте, явно анализируя полученную информацию.

— Почему Егор убежден, что здешние обитатели настолько агрессивны, вопрос?

— Да потому что я не первый год живу на белом свете и знаю, как устроен мир! — не выдержал я, повысив голос. — Все, абсолютно все разумные существа — эльфы, люди, дварфы, орки, или кто там еще водится — относятся к чему-то новому с настороженностью и страхом. А страх всегда порождает агрессию. А ты вообще перед ними был сначала в облике Лешего! Поэтому дальнейшая дискуссия завершается и ставится точка. Ты никуда без моего ведома не ходишь и не занимаешься самодеятельностью. Понял?

— Утверждение, — тихо и как-то совсем обреченно буркнул Бу.

— Замечательно. С тобой закончили. Теперь ты, — я круто развернулся к Наире, которая стояла напротив, скрестив руки под грудью и упрямо отвернув голову в сторону. — Можно сказать, что это второе, раз уж я перечислять начал. Где тебя носило? Почему ты оставила его одного в чужом месте? Не могла, что ли, с собой взять?

— Не могла. Я пошла в обход, — неуверенно сказала эльфийка, продолжая рассматривать покосившийся шкафчик.

— Да? И что тебе мешало его взять с собой в абсолютно безлюдной тайге, где кроме меня, тебя и тварей в Разломе никого нет, а обычные волки, извини за прямоту речи, вообще сюда приходить срать боятся.

— А если бы браконьеры его увидели? — с вызовом спросила она, наконец посмотрев на меня.

— В образе Лешего? — я скептически выгнул бровь. — Они бы свалили в ужасе раньше, чем ты бы их вообще заметила. И проблемы бы не было. Но тебе же ничего умнее в голову не пришло, кроме как оставить иномирский минерал одного в запертой коробке.

— Да хватит уже бурчать на эту тему! Ну кто ж знал, что Даздраил их отправит к моему бункеру?! — выпалила она на эмоциях и тут же резко осеклась.

Она прикусила губу, словно вообще не собиралась упоминать это имя вслух, и тут же виновато потупила взгляд в пол.

Ага. Бинго.

— Вот к этому мы еще вернемся, — медленно произнес я, мысленно фиксируя оговорку. — Но я все еще не услышал внятный ответ на вопрос: на какого лешего тебя понесло в обход по ночи, и почему ты не могла его взять с собой? Вас же во тьме хрен увидишь обоих.

— Так надо было, — упрямо буркнула Наира.

— Это не ответ.

— Да что ты меня отчитываешь как девочку?! — взорвалась она, взмахнув руками. — Ну пошла я в обход, ну сказала ему сидеть тут и ждать. Не моя вина, что эта Каменюка по доброте душевной открыл двери и впустил их сюда, устроив этот гребаный бардак!

— Протестую, — тут же встрял Бу. — Я был уверен, что ты забыла ключи и постучалась в дверь, чтобы я впустил тебя обратно. В наших краях суровые ветра, и иногда двери захлопываются, поэтому приходится просить домочадцев открыть.

— Резонно, — кивнул я, принимая аргумент, но тут же добавил: — Но мы на режимном объекте, Бу. Здесь просто так гостей никто не ждет и не впускает. Никогда. Учти это на будущее.

— Что он сказал? — спросила Наира, перестав сверлить меня злым взглядом.

— Решил, что ты забыла ключи и постучалась в дверь, прося впустить обратно, — перевел я.

Наира тяжело и глубоко вздохнула, прикрыв лицо ладонью. Кажется, абсурдность ситуации наконец дошла и до нее.

— С этим разобрались, — я подвел черту под воспитательной беседой. — Ты, — я ткнул пальцем в каменный панцирь Бу, — никуда просто так не гуляешь. А ты, — я перевел палец на эльфийку, — если уж он к тебе пришел, нарушив наш договор, глаз с него не спускай.

— Да поняла я уже, — насупилась Наира, пнув носком ботинка рассыпанные листья чабреца. — Бурчишь как дед старый.

— Придумай что-то новое, я от тебя это слышу уже раз десятый.

— Так потому что бурчишь! — не сдавалась она. — Когда ты веселый и шутишь, или просто нормально говоришь, с тобой здорово. А как отчитывать начинаешь… я снова себя пятнадцатилетней девочкой чувствую, которую застукали за тем, что она яблоки в чужом саду воровала!

— Не чуди — и не отчитанной будешь, — назидательно сказал я, покачав указательным пальцем. Классическая дедовская мудрость, проверенная поколениями. — А теперь давай-ка поподробнее про этого твоего Даздраила. Кто такой, что ему от тебя надо, и почему он вооруженных эльфов по твою душу посылает. И давай без утайки рассказывай. Я все равно пойму, если врешь или недоговариваешь.

— И как же ты это поймешь? — она гордо вздернула подбородок, откинула мешающую светлую челку и с вызовом прищурила глаза.

Я ухмыльнулся.

— По опыту общения и кое-каким факторам, — ответил я мягко, но с легкой издевкой. — Не стану же я тебе о них говорить.

— Значит, врешь, — фыркнула она, пытаясь скрыть за бравадой свою неуверенность.

Я коротко хохотнул.

— Вот и посмотрим. А теперь давай рассказывай, а затем наведем тут порядок. А то накидали мусора, раскидали мебель… словно Мамай с ордой прошел, честное слово.

***

Даздраил стоял у высокого окна в роскошном доме, который был выстроен прямо на толстых ветвях многовекового дуба. Ему не спалось. Заложив руки за спину, он молча наблюдал за полной луной уже примерно полчаса. Бледный диск медленно поднимался над горизонтом, прокладывая свой путь по ночному небу, чтобы вскоре достигнуть пика, а затем начать так же медленно опускаться вниз.

Для людей такие часы ночного бдения могли бы показаться утомительными, но время для эльфов течет совершенно иначе. Что такое один день в масштабах их жизни? Всего лишь мгновение. Как одна песчинка среди огромного песчаного пляжа на морском берегу. И сколько таких дней еще впереди — не счесть.

Тишину нарушил негромкий звук.

— Войдите, — ровным тоном сказал Даздраил, не отрывая взгляда от ночного пейзажа за окном.

Дверь мягко отворилась, и внутрь зашел дежурный эльф. Он был облачен в традиционную повседневную одежду, принятую среди прислуги в богатых домах Резервации: длинный, до самого пола халат из плотной ткани с широкими рукавами, туго перехваченный на поясе матерчатым кушаком. Слуга остановился в нескольких шагах от хозяина кабинета и почтительно склонил голову.

— Вызывали, господин? — тихо поинтересовался вошедший.

Даздраил не стал тратить время на пустые расшаркивания.

— Как там дела обстоят с моим приказом? — спросил он.

Эльф в халате неуверенно переступил с ноги на ногу и тихонько откашлялся в кулак.

— Что-то не так? — Даздраил слегка повернул голову, уловив эту заминку.

— Дело приняло неожиданный поворот, господин, — осторожно подбирая слова, ответил слуга.

— И какой же? — Даздраил наконец развернулся всем корпусом.

На его лице застыло абсолютно равнодушное выражение. Он мастерски владел собой, хотя внутри уже начинало закипать раздражение. По планам, принадлежавшая ему сбежавшая невеста должна была быть доставлена домой еще к полуночи. А сейчас луна уже прошла свой пик, а Наиры в поместье так и не было.

— Дело в том, что рейнджеры до сих пор не вернулись.

Даздраил лишь слегка сдвинул брови, искренне не понимая сути проблемы. Трое опытных и вооруженных бойцов отправились на пограничный пост за одной эльфийкой. Что могло пойти не так?

— Ну так пошли за ними других, — логично заметил хозяин дома. — В чем проблема?

— Я уже послал, господин, — торопливо заверил его эльф, теребя край широкого рукава. — Вторая группа выдвинулась по их маршруту. Они нашли место схватки недалеко от бункера дозорной, нашли на снегу отстрелянные гильзы и следы огромного монстра, но дело в том…

Слуга снова запнулся, явно не зная, как правильно сформулировать информацию, которую ему недавно передали по рации.

— Да говори уже, не томи, — раздраженно нахмурился Даздраил.

— Там никого нет, — на одном дыхании выпалил подчиненный. — Ни капли крови. Ни дальнейших следов. Они словно… исчезли.

— Что значит исчезли? — лицо Даздраила мгновенно лишилось эмоций.

За свои три сотни лет жизни он слышал самые разные байки и застольные сказки. Он повидал многое, участвовал в конфликтах, видел как меняется мир и знал, что в тайге может случиться всякое. Но чтобы группа рейнджеров просто испарилась посреди леса… Это было что-то новенькое. Такого не случалось даже в те далекие времена, когда этот мир был по-настоящему полон магии. Одно дело, когда отряд разорвали в клочья дикие звери — тогда остаются изувеченные тела, обрывки снаряжения, лужи крови на снегу. Но бесследное исчезновение?

— Исчезли, господин, —повторил эльф, видя холодное недоверие в глазах хозяина. — Они начали бежать, а затем их следы попросту обрываются.

Даздраил несколько секунд молчал, обдумывая услышанное. Ситуация явно выходила из-под контроля и начинала пахнуть серьезными неприятностями, в которые ему совершенно не хотелось влезать. У него были свои планы на эту ночь, и беготня по лесам за пропавшими солдатами в них не входила. Однако вернуть Наиру, хочет она того или нет, было вопросом принципиальным.

— Разберитесь, — он раздраженно отмахнулся, поворачиваясь обратно к панорамному окну и давая понять, что разговор окончен. — И чтоб завтра к полудню у меня была информация, куда они делись, и что с Наирой. Меня не волнуют оправдания про оборвавшиеся следы.

Эльф в халате поспешно закивал, соглашаясь с приказом, и начал пятиться к двери.

— Будет исполнено, господин.

***

— И ты все это время молчала? — спросил я удивленно.

Я смотрел на эльфийку и пытался переварить услышанное.

— А что я должна была сказать? — удивленно вскинула она брови, словно я спрашивал какую-то глупость. — Привет, я Наира, сбежавшая невеста одного из эльфийских высокородных? Ты так это себе представляешь?

— Я не прошу тебя об этом кричать всем и каждому, но могла хотя бы предупредить.

— О чем? Что этот полоумный наймет рейнджеров, которые должны прийти ко мне в бункер и силой утащить домой, потому что когда-то давно наши семьи договорились, что меня отдадут за Даздраила замуж? А меня кто-нибудь об этом спросил вообще? Я в дозорные поэтому и ушла, что здесь у меня иммунитет ко всем договоренностям предков, и я могу жить так как хочется мне, а не как решили старшие.

Вот это да. Я даже не сразу нашел, что сказать, потому что… серьезно? Вроде бы двадцать первый век на дворе, ну или местный его аналог, если судить по плазменным панелям, автоматическим турелям и гравитационным двигателям. А у нас тут дочерей замуж отдают по указу родителей и по договоренности? Варварство какое-то средневековое. Ну не может же быть подобного в цивилизованном обществе!

А затем я вспомнил, что такие процессы происходили даже в моем старом мире. В некоторых регионах и странах договорные браки цвели буйным цветом, и никого не волновало желание самих молодых. Так что я вовремя прикусил язык и не решился высказываться вслух про дикость эльфийских нравов.

— Ясно, — я почесал заросший щетиной подбородок, обдумывая ситуацию. — И что, думаешь, они действительно пришли, чтобы попытаться украсть тебя со смотровой вышки и утянуть домой?

— Судя по тому, что сказал один из рейнджеров — да. И очень вероятно, что придется ждать другую бригаду, когда им станет известно, что эта пропала.

Она принялась нервно ходить взад-вперед по замусоренной комнате, скрестив руки на груди. Стекло противно хрустело под ее ботинками, и это мельтешение начало меня раздражать.

Я поднялся с кресла, на что Ночес тут же недовольно мявкнул, возмущенный тем, что его лишили теплой лежанки. Я аккуратно снял кота, положил его на сидение и принялся наводить порядок. Поднял перевернутый столик, поставил на место тяжелую тумбу, после чего пошел в сторону кухонного уголка и нашел там в углу веник с совком.

— Что ты делаешь? — спросила Наира, остановившись и глядя на меня так, словно не верила своим глазам.

— Как и сказал, — ответил я, сметая битые колбы и сухую траву в одну кучу. — Прибираю бардак.

Героически вздохнув, эльфийка молча присоединилась к уборке. Она нашла тряпку, вытерла пролитый чай, затем принялась расставлять уцелевшие предметы по местам. Бу тоже не остался в стороне. Наш каменный друг ходил рядом, складывая крупные черепки, обломки пластика и прочий мусор, после чего выбрасывал их в мусорное ведро. Смотреть на то, как глыба горной породы уборкой, было забавно, но помощь лишней не бывала.

Через час с небольшим все было завершено. Мы вынесли мусор, протерли полы, и в бункере стало почти так же уютно, как раньше. Осталось только замазать шпатлевкой следы от пуль на бетоне, и помещение будет как новенькое.

— Ну вот и все, — ответил я, отряхивая руки ладонью об ладонь. — А вы боялись. Траву новую срежешь в лесу, развесишь все как было раньше. Вот только… — я посмотрел на обломанные полки, которые сиротливо лежали в углу вместе с вырванной с корнем вешалкой из тамбура. — Это я смогу починить, но уже не сегодня. Завтра принесу инструмент, забью новые крепежи и повешу.

— Починишь? — она посмотрела на меня так, словно никогда в жизни не видала мужчину, который что-то чинил своими руками. — Что, правда? И полки на место поставишь?

— Ну, да… — ответил я, почесывая затылок, искренне не понимая ее реакции. — Что такого-то?

Я действительно не видел причины для такого искреннего удивления, поскольку в моей прошлой жизни такие вещи были абсолютной обыденностью. Отвалилась ручка на дверце шкафа? Взял отвертку и прикрутил на место. Потек кран на кухне? Взял разводной ключ, поменял прокладку и затянул. Сорвало смеситель? Перекрыл воду, сходил в магазин сантехники, купил новый и заменил за полчаса. Ничего сложного, обычная ловкость мужских рук и никакого мошенничества.

Но потом до меня дошло. Я ведь сейчас нахожусь в теле молодого имперского аристократа, который вырос в богатом поместье с кучей прислуги, а затем сразу ушел в армию. Скорее всего прежний Егор в жизни молоток в руках не держал, и для Наиры мое предложение звучало так же дико, как если бы я вызвался перепрограммировать сервер Министерства обороны.

— Спасибо, — она мягко улыбнулась, и вся ее недавняя нервозность куда-то испарилась. — Что я могу для тебя сделать за это?

Молодой и напичканный гормонами организм тут же весьма однозначно намекнул, чем привлекательная эльфийка может расплатиться за услуги мастера на все руки, но я сразу же придавил глупые юношеские вожделения старческим опытом. Нам сейчас только служебных романов с чужими невестами не хватало для полного счастья.

— Да что-нибудь вкусное приготовишь, — ответил я, отгоняя лишние мысли. — Пироги печь умеешь? С капустой вот. Давно домашнего не ел.

— Пироги? — она приложила указательный палец к подбородку и посмотрела в потолок, словно там был припрятан кулинарный рецепт, который надо было срочно посмотреть. — Да, когда-то делала давно, мама учила. Но я их сто лет не делала.

— Не может быть, максимум пятьдесят. Тебе самой всего девяносто пять, — резонно заметил я.

Она закатила глаза, звонко цыкнув языком.

— Ну хорошо, лет пятьдесят не делала. Доволен?

Я беззвучно рассмеялся, подходя к выходу, подбирая куртку с пуфика.

— Бу, пошли домой. Ночес, хватит дрыхнуть!

Кот приоткрыл янтарный глаз, посмотрел на меня, после чего лениво и неспешно встал. Он картинно вытянул передние лапы, потягиваясь и с наслаждением вгоняя когти в мягкую обивку кресла, а затем так же неспешно спрыгнул на пол и двинулся в мою сторону.

Проходя мимо Наиры, он внезапно остановился. Ночес посмотрел на эльфийку снизу вверх, прижал уши, недовольно зашипел и резко махнул когтистой лапой в сторону ее ботинка. Мол, это тебе за то, что ты пистолетом в меня целилась, остроухая. Коты такие обиды просто так не прощают.

— Ах ты жопа смоляная! Я тебя щас веником! — Наира в шутку замахнулась в его сторону рукой.

Но кот оказался проворнее. В два прыжка он отскочил от нее, взлетел и устроился у меня на шее с абсолютно победным видом. Не достанешь, ушастая. Я под защитой.

— Ладно, мы пойдем, — сказал я, подходя к выходу и натягивая шапку. — И никого не впускай до завтра, д аже если будут стучать с той же настойчивостью. Сразу по рации вызывай.

Эльфийка проводила нас до тамбура, после чего мы с Бу и Ночесом покинули ее территорию и отправились домой.

Ночной морозный воздух бодрил. Мы шли вдоль кромки Разлома, в котором черный туман слегка клубился на дне, ведя себя спокойно. Я шагал по протоптанной в снегу тропинке, обдумывая все прошедшие события: инспекция, исчезнувший караван, мафия в секретном чате, беглая невеста и телепортирующийся монстр. Если мне кто-нибудь скажет, что работа егеря — это скучное сидение в лесу, я рассмеюсь этому человеку в лицо.

Мы дошли до нашего поста, я приложил карту к считывателю, и мы вошли домой.

Как же странно называть бетонную коробку посреди тайги без нормального отопления «домом». Надо будет однозначно вытрясти из СоВы эти электрообогреватели, иначе я с ума сойду.

Я скинул куртку, повесил автомат в оружейку и только собрался пойти поставить чайник, как перед глазами вспыхнула табличка.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Завершено событие «Красные огни», вам начислено 10 000 ОО. Ваш уровень: 6. И напоминаю, у вас нераспределенное очко умений за пятый уровень.]

Я остановился посреди коридора. Десять тысяч очков опыта? Видимо, Система щедро отсыпала мне за участие в спасении Наиры и за то, что мы выжили при встрече с реликтом. А шестой уровень означал, что я стал еще крепче и выносливее.

И тут до меня дошел смысл второй части сообщения.

Я хлопнул себя ладонью по лбу так резко и громко, что Ночес едва не свалился с моих плеч, вцепившись когтями в ткань свитера и громко, возмущенно мявкнув мне прямо в ухо.

— А ведь точно! Совсем забыл! — сказал я вслух.

Бу, который как раз проходил мимо меня в сторону смотровой комнаты, остановился и повернул корпус.

— Что Егор забыл, вопрос? — спокойно поинтересовался он.

— Стать сильнее, — ответил я, мысленно вызывая интерфейс Системы.

— Странное утверждение. Егор хочет сделать зарядку, вопрос? Но ведь сейчас глубокая ночь. Или у людей так принято, вопрос? — Бу явно пытался найти логическое объяснение моим словам, опираясь на свои наблюдения за местной биологией.

— Нет, дружище, — я усмехнулся, потирая лоб. — Я о Системе.

Итак, что же у нас там по навыкам?

Глава 4

Оставшись наконец в тишине, я налил себе кружку чая, сел за стол и с наслаждением вытянул гудящие ноги. День выдался таким, что впечатлений хватило бы на пару лет вперед.

Я сделал глоток, поставил кружку на столешницу и обратился к вредному помощнику в голове.

— Система, давай показывай, что ты там мне предлагаешь на выбор за пятый уровень.

Текст послушно возник прямо в воздухе перед глазами.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: У вас имеется одно нераспределенное очко активных навыков. Вы можете потратить его на улучшение уже имеющихся умений до второго уровня, либо изучить новые.

УЛУЧШЕНИЯ:

«Зоркий глаз» (Уровень 2). Навык не только подсвечивает контуры противника оранжевым цветом, но и выделяет красным цветом критические уязвимые зоны на теле цели, поражение которых наносит максимальный урон или приводит к мгновенной смерти.

«Малое исцеление» переходит в навык «Исцеление» (Уровень 2). Эффективность регенерации тканей значительно возрастает. Навык способен сращивать несложные переломы и останавливать внутренние кровотечения. Внимание: время базовой перезарядки навыка увеличивается до шести часов. Пассивные сокращения с ростом уровня также будут учитываться.

«Друг зверей» (Уровень 2). Навык позволяет не только понимать речь существ, но и считывать их базовую мотивацию в данный момент времени (страх, голод, защита потомства, болезнь, агрессия), что позволит лучше наладить связь и понять, как вести диалог, и стоит ли его вести вовсе.

НОВЫЕ НАВЫКИ:

«Чутье лесника» (Пассивный). Выдающаяся интуиция, которая предупреждает владельца о скрытой угрозе, засаде или нападении из слепой зоны за несколько секунд до события в виде легкого покалывания на затылке.

«Тень тайги» (Активный). Время действия — 2 минуты. Базовая перезарядка — 3 часа. Владелец может передвигаться абсолютно бесшумно. Навык полностью скрывает физические следы на любых поверхностях и полностью блокирует естественный запах тела.]

Я откинулся на спинку стула и принялся вдумчиво читать каждую строчку. Выбор был действительно богатым, и заставлял крепко задуматься.

Например, улучшения. Зоркий глаз с подсветкой уязвимостей — это просто мечта любого стрелка. С такой штукой можно валить тварей из Разлома с одного выстрела, точно зная, где у них находится мозг или сердце, если они вообще имеются.

«Исцеление» второго уровня выглядело солидно, но увеличение времени отката до шести часов немного отталкивало. Нога еще не зажила до конца, и мне было куда выгоднее применять слабое лечение каждые три с половиной часа, чем ждать шесть ради одного использования, чтобы затем забыть о нем надолго.

Секундочку…

— А второй уровень навыка исцеление все также запрещает его использовать на других разумных существах? Ну то есть я не могу его применять на Наире, например, или Бу?

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Можно.]

А вот это уже интереснее. Если малое исцеление я могу применять только на себе, то вот просто исцеление в таком ключе выглядит супер круто. Но на данный момент все равно неактуально.

Второй уровень «Друга зверей» для меня, как для старого егеря, тоже представлял огромную ценность. Знать причину поведения животного крайне важно и полезно просто для выживания в дикой среде. Одно дело, когда медведь прет на тебя от голода, и совершенно другое, если ты случайно забрел к медведице с медвежатами. Подходы к решению проблемы разнятся, ведь во втором случае достаточно просто отойти от их территории, а в первом… в первом или бежать быстрее, чем бежит медведь, что очень трудно выполнимая задача, либо вступать с ним в перепалку, из которой выйти живым вероятность близка к нулевой.

Но вот новые навыки…

«Чутье лесника» напоминало обычную интуицию, которая спасает жизнь, когда в тебя целятся из кустов. А «Тень тайги» вообще выглядела как мечта любого шпиона. Две минуты абсолютной незаметности: ни хруста снега, ни запаха, ни следов. Если нужно срочно разорвать дистанцию, уйти от погони или, наоборот, подобраться вплотную к браконьерам — лучше не придумаешь. Крайне заманчиво, но узкоприменимо.

Я потер щетину на подбородке, взвешивая все «за» и «против». Мне очень хотелось взять скрытность прямо сейчас, но жизненный опыт настойчиво шептал не торопиться.

— Система, ответь на один вопрос, — произнес я вслух. — Я могу распределить это свободное очко в любой момент? Например, если на меня нападут, я смогу активировать меню и мгновенно выучить нужный навык прямо во время боя?

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Вы можете распределить очко навыков в любой момент по вашему желанию. Процесс изучения происходит мгновенно.]

— Вот и славно, — я довольно кивнул. — Тогда пусть оно пока полежит в запасе.

Мне казалось, что это было самым благоразумным решением, потому что я не знаю, с чем мне придется столкнуться завтра или послезавтра. Вдруг мне экстренно понадобится вылечить сломанную ногу, или Наиру кабан на клыки поднимет? Козырь всегда лучше, чем потраченный впустую ресурс.

Я закрыл системный интерфейс, допил остывший чай и отправился спать.

Ночь прошла на удивление спокойно. Я проспал часов шесть без воя сирен, ломящихся в дверь незваных гостей и рычания монстров, и такой отдых показался просто подарком небес.

Оказывается, как мало человеку нужно для счастья, а?

Утром я проснулся сам.

Первым делом я сел на краю кровати и активировал «Малое исцеление». Знакомое тепло окутало голень, после чего я осмотрел рану. Рубцы стали еще светлее, кожа вокруг них приобрела нормальный цвет, а остатки синяков почти полностью исчезли.

Я встал босиком на бетонный пол и перенес вес на правую ногу, отметив, что боли практически нет. Присел пару раз. Связки слегка потянуло, но это была нормальная реакция после долгого бездействия мышц.

Сделав легкую разминку для всего тела — помахал руками, покрутил корпусом, поприседал и остался полностью доволен результатом.

Завтрак состоял из разогретой тушенки и черных сухарей, которые я запил чаем. Булыжник стоял в коридоре и молча наблюдал за процессом приема пищи. Ночес лениво валялся на стуле напротив, вывернувшись пузом к верху, и я в очередной раз удивился тому, что кот не просит ни еды, ни воды. Интересно, чем это чудаковатое существо питается?

После завтрака пришло время рутины.

Я тепло оделся, взял автомат и вышел на улицу, неторопливо шагая по своему сектору вдоль Разлома, внимательно читая следы на снегу, но ничего кардинально нового не заметил. Следы птиц, пару заячьих цепочек и мышей.

Вернувшись к бункеру, я решил заняться техникой, которая после двух прорывов явно требовала не только заправки патронов, но и обслуживания. В последний прорыв правая турель заглохла в самый неподходящий момент, и я подозревал, что дело было либо в перегреве, либо в забитом подающем механизме.

Я смел снег с металлического корпуса, открыл сервисные люки и принялся за работу. Вычистил остатки сгоревшего пороха из ствольной коробки специальной щеткой и шомполом, проверил лентопротяжный тракт, щедро смазал все подвижные детали оружейным маслом, которое не замерзает на морозе. То же самое я проделал и со второй турелью, чтобы исключить сюрпризы в будущем.

Бу все это время находился рядом, просто осматриваясь и наблюдая за тем, как я ковыряюсь в железе.

И вот это его молчание начало меня напрягать.

Я отложил ветошь, закрыл люк турели и посмотрел на пришельца. Вчера он засыпал меня вопросами по любому поводу. Ему было интересно все, от устройства моего организма до концепции социальных норм. А сейчас он бродит по территории, где стоит гигантская дыра в земле, из которой валит черный дым, где установлены смертоносные машины, плюющиеся огнем, и не задает ни единого вопроса.

Если бы я оказался в чужом мире и увидел подобный пейзаж, я бы первым делом спросил: «Егор, а что это за дыра? А что за черная дрянь из нее лезет? А зачем тебе эти железные штуки на постаментах?».

Но Бу молчал. Он смотрел на Разлом так, словно видел его каждый день.

Он что-то знает? Или просто не придает значения таким мелочам в силу своей инопланетной природы? Надо будет обязательно вывести его на разговор об этом, но чуть позже. У меня было обещание, которое следовало выполнить.

Или, может, он просто обиделся, что я вчера их обоих отчитал за глупые поступки? И вообще… известна ли ему концепция обиды?

— Пойдем, — обратился я к камню и направился в техническое помещение, где хранились боеприпасы. Включив свет, я пошел вдоль стеллажей. Помимо мин и патронов, я выудил в памяти, что здесь должен был быть хозяйственный инвентарь, который прежний Егор видел, но не пользовался.

В самом дальнем углу действительно нашелся небольшой металлический шкаф. Открыв его, я обнаружил то, что искал: молоток с деревянной ручкой, набор отверток, плоскогубцы, пластиковую банку с гвоздями и коробку строительных саморезов. Рядом лежал старый, сбитый из досок ящик с ручкой сверху, которым обычно пользовались плотники в допотопные времена в качестве переноски.

Я сложил весь найденный инструмент в этот ящик, проверил, чтобы ничего не вываливалось, подхватил его за ручку и пошел к эльфам.

— Давай наведаемся к нашей соседке, мы ей обещали кое-что подлатать.

— Мы идем в гости? — спросил Бу, впервые не добавив любимую слово-приставку.

— Можно сказать и так.

До эльфийского поста мы добрались без приключений. Лес стоял тихий, морозный, лишь снег сухо скрипел под ботинками да ветер изредка гонял по насту белую поземку.

Мы подошли к крыльцу эльфийского бункера, я поднялся по ступенькам и громко постучал кулаком в дверь.

Ждать пришлось недолго. Замки внутри щелкнули, сработала пневматика, и створка тяжело пошла на меня.

В лицо мне тут же ударило жаром, словно я открыл дверцу натопленной духовки. Казалось, что Наира решила устроить внутри настоящую сухую баню и печку топила, не жалея дров.

Она стояла на пороге в облегающей черной майке и штанах.

— Впустишь? — уточнил я, перехватывая удобнее деревянный ящик с инструментами.

Она смерила меня оценивающим взглядом, затем перевела глаза на стоящего рядом Булыжника.

— Не знаю, не знаю, — ответила она, хитро прищурив глаза и облокотившись плечом о дверной косяк. — А что, от вас есть какая-то польза?

Честное слово, вот лучше бы она этого не говорила и не смотрела на меня так.

Потому что гормоны молодого тела, помноженные на три года абсолютного воздержания предыдущего хозяина, ударили мне в голову с такой силой, что в мозгу мгновенно возникли самые живописные и пошлые картинки из старых эротических фильмов, которые в девяностых ходили по рукам.

Классический сюжет: мускулистый сантехник с ящиком инструментов заходит в квартиру к красивой, ладно сложенной девушке, чтобы исправить ей капающий кран. Он все чинит, затягивает гайки, а потом выясняется, что бедной девушке совершенно нечем расплатиться за услуги мастера. Вот же беда. И как же ей, несчастной, выкручиваться из такого сложного финансового положения?

Так, отставить вожделение, Егор Дмитро-Палыч! А ну возьми себя в руки немедленно, чай не юнец сопливый! Ты сюда пришел полки вешать? Вот и вешай полки, а не на передок отвлекайся. Инструмент в зубы и работать.

Я тряхнул головой, отгоняя наваждение, и изобразил на лице полнейшее равнодушие.

— Не, ну можешь сама полки вешать, — я пожал плечами, демонстративно приподнял и показал ей ящик с молотком и отвертками, после чего стал было разворачиваться.

— Стой-стой-стой, я пошутила! — тут же спохватилась она, отлепляясь от косяка.

Я повернул голову вполоборота и посмотрел на нее, хитро прищурившись.

— Не смотри на меня так, — ответила она, поежившись от морозного воздуха, который начал затягивать в тамбур. — И заходи уже давай, у меня сиськи мерзнуть начинают, а улицу отапливать дорогое, знаешь ли, удовольствие! Сам потом мне дрова рубить будешь!

Я зашел внутрь, пропустив вперед Бу. Как только дверь за нами закрылась, я тут же стянул с себя куртку и откинул ее в сторону. Жара в бункере стояла действительно знатная.

Оставив Булыжника изучать коридор, я прошел в главную комнату и принялся оценивать масштаб вчерашнего погрома с профессиональной точки зрения. Деревянные полки валялись в углу. Я подошел к стене и осмотрел отверстия. Бетонная кладка выдержала, а вот пластиковые дюбели и саморезы вырвало с корнем.

Работа предстояла нехитрая. Я достал из ящика плоскогубцы, вытащил из досок погнутые старые саморезы, затем подобрал в своем запасе новые, более толстые и длинные шурупы, вбил в старые отверстия в бетоне деревянные чопики для надежности и начал собирать конструкцию обратно.

Тяжесть молотка в руке, скрип самореза по дереву, да и простая работа успокаивала. Я всегда любил работать руками, потому что в такие моменты все мысли уходят прочь, позволяя отвлечься. Берешь сломанную вещь, прикладываешь усилия, и она снова становится целой и полезной.

Вернув полки на законное место и намертво притянув их к стене, я проверил конструкцию на прочность, навалившись на нее всем весом. Держит намертво, но надо будет сказать, чтобы всяким эльфам по ним снова скакать не разрешала.

Следом я перебрался в тамбур, где на полу валялась металлическая вешалка для верхней одежды, которую вчера снесли выбегающие рейнджеры. Полоса металла был согнута дугой, а крепежные ушки вывернуты наизнанку.

Я положил вешалку на бетонный пол, взял плоскогубцы и принялся отгибать металл в исходное положение. Затем вооружился молотком и начал короткими и точными ударами выстукивать лист, выпрямляя вмятины. Звон металла разносился по всему бункеру, но я не обращал внимания, полностью сосредоточившись на процессе. Выровняв крепления, я приложил вешалку к стене и закрутил новые саморезы.

Закончив с ремонтом, я взял в углу веник и подмел бетонную пыль и мелкую стружку, чтобы не оставлять после себя грязи, потому что хороший мастер всегда убирает свое рабочее место. Я когда молодым в цеху на смене работал, всегда так заведено было. Смену закончил? Убери за собой и передай следующим все в чистоте и порядке, а иначе каждый вот так срач оставит, и что потом? А ничего, никакой работы не будет.

Наира все это время возилась на кухне. Оттуда доносились звуки переставляемой посуды и просто одуряющий запах печеного теста. Она не видела, что именно я делаю в комнате и тамбуре, и сомневаюсь, что даже слышала.

Я забросил инструмент обратно в ящик, вытер руки о штаны и направился к кухонному проему.

— Принимай работу, хозяйка! — громко позвал я.

Эльфийка тут же выглянула из кухни. Поверх облегающей майки на ней теперь красовался светлый фартук. На правой скуле у нее отчетливо белело пятно муки, придавая ей какой-то невероятно уютный и домашний вид. Она вытерла руки о полотенце и вышла в главную комнату.

Ее взгляд скользнул по стене, где вновь висели полки. Она подошла ближе, замерла и прямо ахнула, прикрыв рот ладонью.

— Ты… ты правда ЭТО ВСЕ сам сделал?! СВОИМИ РУКАМИ? — она повернулась ко мне с таким видом, словно я только что воду в вино превратил, а не просто полки повесил на место.

Я тяжело вздохнул, чтобы сдержаться и случайно не озвучить любимую нецензурную поговорку нашего бригадира времен институтских стройотрядов про то, что руки у меня не под этот самый заточены, и чем именно делается плохая работа, а чем хорошая.

— А как, по-твоему, я это еще мог сделать, если не руками? — я усмехнулся. — Ногами, что ль?

— Поверить не могу… нет, ты серьезно? — она подошла к полкам вплотную и провела кончиками пальцев по ровной доске, словно проверяя, не иллюзия ли это. — Может, ты волшебник какой-нибудь, а?

— Ловкость мужских рук и никакого мошенничества, — ответил я, скрестив руки на груди и чувствуя вполне заслуженную гордость.

Наира прошлась вдоль полок, проверила крепления, а затем ее взгляд упал на коридор, ведущий в тамбур. Она быстро шагнула туда и замерла перед стеной.

— Ты и вешалку починил! И выпрямил ее! — ее голос зазвенел от восторга.

— Угу, — я подошел следом и критически осмотрел свою работу. — Правда, у меня нет болгарки или напильника, чтобы ее отшлифовать и закрасить. Она выглядит слегка помято после выпрямления, следы от молотка и плоскогубцев остались на краске, но… думаю, и так сойдет за неимением ничего лучше. Куртки держать уж точно будет.

— Да ты шутишь что ли?! Она как новая! — Наира повернулась ко мне, и ее глаза буквально сияли.

Как новая… Кажется, для эльфийки совершенно не имели значения мелкие следы от молотка, царапины от губок плоскогубцев и то, что металлическое крепление, мягко говоря, выглядело не ахти, словно его какое-то лесное чудовище пожевало и выплюнуло.

— Рад, что тебе нравится, — я слегка поклонился, принимая похвалу.

Наира повернулась ко мне полностью, приложив руки к груди. От тепла духовки и суеты на кухне ее лицо слегка разрумянилось, и сейчас она выглядела настолько искренней, что у меня внутри что-то екнуло.

— Спасибо большое, — она мило улыбнулась, и эта улыбка была по-настоящему теплой. — Ну что, — сказала Наира, чуть склонив голову набок. — Дать тебе попробовать мой пирожок?

В бункере повисла тишина.

Двойной смысл фразы нокаутировал мозг напрочь, выключив его на несколько секунд.

«ГОРМОНЫ, МОЛЧАТЬ! ФУ! МЕСТО! СИДЕТЬ, Я СКАЗАЛ! ОТСТАВИТЬ ПОШЛОСТИ!» — яростно рявкнул я где-то в недрах своего разума, изо всех сил стараясь сохранить на лице максимально непринужденное и спокойное выражение.

Но перед глазами…

Фуф…

Молодое, полное сил тело и три года воздержания для мужчины — это, мягко говоря, то еще испытание на прочность. А когда перед тобой стоит красивая девушка в фартуке на голое тело — майка не в счет — так и подавно.

— Что, вспомнила рецептик? — осведомился я, продолжая сохранять лицо.

— Ага, — она завела руки за спину, и, улыбаясь, покачивалась с пяток на носки и обратно. — Идем?

Я подошел к ней в упор, от чего она замерла на месте, потому что мне покоя не давало это пятно муки на ее скуле.

— Ты… ты чего… — спросила она, заикаясь, когда я поднес правую руку к щеке. Уши эльфийки мгновенно вспыхнули красным, а сама она застыла. Я посмотрел в ее голубые глаза и с внутренней ухмылкой понаблюдал за реакцией, после чего большим пальцем убрал муку и сделал шаг назад.

Наира продолжала стоять на месте как вкопанная.

— У тебя мука была на щеке, — сказал я, мягко улыбнувшись и разворачиваясь в сторону кухни. — Пойдем уже, давай свой пирожок.

Глава 5

Пирожки по итогу вкусные оказались. С капусткой. В меру соленые, пышные, румяные, и прямо с печи. При чем я ни разу не преувеличиваю, потому что у Наиры печь, которой отапливался весь бункер, обладала специальными пазами для решетки, куда можно было без проблем всунуть самый обыкновенный противень.

Интересно получается. Как-то я раньше совсем не обращал внимания у себя в бункере на этот момент. Может, и у меня такое чудо инженерной мысли встроено, м? Надо будет обязательно глянуть на досуге, а то домашние пирожки — это вообще неописуемое лакомство, когда твой рацион изо дня в день состоит главным образом из наспех сваренных супов, сухарей да сухого пайка из армейских коробок. От сухомятки этой уже изжога периодически мучить начинает, а тут — настоящая домашняя выпечка.

— Вкуснятина, — сказал я, с наслаждением откусывая еще один кусок. Тесто было мягким, воздушным, а начинка исходила паром.

— Правда? — переспросила она, и в ее голубых глазах промелькнула надежда, словно она до конца не верила в то, что мне действительно нравится ее стряпня.

— Зуб даю, — ответил я и, чтобы подкрепить свои слова делом, запихнул вторую половинку пирога в рот целиком. — Не зря готовила, честное слово.

Ее опасения и эта суета вокруг тарелки мне были прекрасно знакомы. Я за свою жизнь знавал довольно много молодых хозяек, которые вечно переживали у плиты. То им казалось, что они пересолили блюдо, то, напротив, недосолили, то тесто не поднялось, то мясо пересушили. И что самое забавное — в девяноста процентах случаев эти тревоги были абсолютно беспочвенными, а еда выходила пальчики оближешь.

Нет, безусловно, встречались в моей жизни и такие дамы, которые готовили, мягко говоря, так, что съесть это, конечно, было можно, но исключительно с огромным трудом и стараясь не кривить морду лица. А если уж случайно скривился или за столом вздохнул тяжело — все, пиши пропало, о спокойном приеме пищи и мирном вечере можно было забыть раз и навсегда.

Впрочем, справедливости ради надо сказать, что и среди мужиков такие умельцы попадались, которых к плите лучше было вообще на пушечный выстрел не подпускать. Наварят такой бурды, что потом три дня желудком маешься.

А вот я готовить любил всю свою жизнь. В лесничестве-то, когда один неделями сидишь, волей-неволей научишься кашеварить. И получалось у меня, без ложной скромности, очень даже неплохо. По крайней мере от вкуса собственных блюд у меня лицо никогда не кривилось, а друзья и редкие гости, которых я угощал, всегда оставались сытыми и довольными.

— Врешь? — спросила она, чуть прищурившись и внимательно всматриваясь в мое довольное лицо, пытаясь поймать меня на дежурной вежливости.

— Ничуть, — ответил я предельно честно, уже без всякого стеснения ухватив с тарелки третий пирожок по счету и с удовольствием уминая его.

Наира тем временем разлила нам по кружкам свежезаваренный чай на лесных травах и наконец-то уселась напротив меня, сняв фартук и отложив его на край стола.

— Правда нравится? — снова тихо спросила она, подперев подбородок кулаком.

— Да нвавица, чево ты так певевиваеф-то? — спросил я с набитым ртом, искренне не понимая ее недоверия к собственным кулинарным талантам. — Дейштфительно отвифные пивоги повуфились, — я проглотил кусок. — Давно ничего вкуснее из домашней пищи не ел, серьезно тебе говорю.

Эльфийка улыбнулась, явно засмущавшись от такой прямолинейной похвалы, и отвела глаза в сторону, уставившись на кружку с чаем. На кончиках ушей проступил едва заметный нежный румянец.

— Рада, что тебе пришлось по вкусу, — негромко произнесла она.

— Что такое пирожки с капустой? — внезапно подал голос Бу, возникнув возле стола.

Я замер с надкусанным пирогом в руке и задумчиво уставился на него. И действительно, в голове как-то сразу закрутились вопросы. Ведь с самого первого дня нашего знакомства я ни разу не видел, чтобы Бу хоть что-то ел или пил. Ему же по всем законам природы нужна какая-то пища? Чисто теоретически — обязательно нужна, ведь он живое существо. Он двигается, разговаривает, тратит энергию на поддержание температуры и даже колдует. А откуда он берет эту самую энергию? Из воздуха, что ли, впитывает? Или, может, он как растение, питается исключительно лучами солнца и космическим излучением?

— Пирожки с капустой — это такая пища, — принялся я терпеливо объяснять, повернувшись к нему на стуле. — Ну то есть то, что мы, люди, потребляем внутрь для поддержания жизнедеятельности. Грубо говоря, это берется зерно пшеницы, перемалывается до состояния мелкого белого порошка, который мы называем мукой, затем добавляется вода, дрожжи, замешивается тесто и…

— Что такое пшеница, вопрос? — бесстрастно перебил меня Бу.

Мгм… Ясно…

Я мысленно вздохнул и потер лоб. Это будет очень тяжело.

— Что он спрашивает? — поинтересовалась Наира, переводя взгляд с меня на гудящий Камень. — Он тоже хочет пирожок?

— Нет, — я усмехнулся, возвращаясь к чаю. — Он просто спрашивает про то, что такое еда в принципе. У них, судя по всему, другие методы выживания.

— Оу… — Наира посмотрела на Бу такими жалостливыми глазами, словно перед ней стоял брошенный на морозе голодный щенок, которого нужно было срочно обогреть и накормить. Мне даже показалось, что она почти было дернулась всем телом, собираясь потянуться к противню, ухватить самый большой пирог и протянуть его нашему гостю. — Ты голоден, дружок? — спросила она ласково, обращаясь напрямую к Бу.

— Что значит это слово? — моментально отреагировал Камень, повернув корпус в ее сторону и выдав серию озадаченных трубных звуков.

— Нет, он не голодный, — ответил я Наире, прерывая эту сцену межпланетного непонимания.

— Точно? — она с сомнением покачала головой, продолжая жалостливо смотреть на Булыжника. — По нему так сразу и не скажешь…

— Точно тебе говорю, не переживай за него. И вообще, — я состроил максимально возмущенную и ревнивую мину, по-хозяйски придвигая тарелку с пирогами поближе к себе, — ты эти пироги для меня готовила, а не для него! Так что обойдется! Могу я взять парочку с собой?

— Конечно! — Наира тут же подскочила со своего места, подхватила с полки кусок пергаментной бумаги и принялась аккуратно складывать еще горячие пирожки с противня, заворачивая их в плотный сверток.

Вот же хозяюшка, а! Красота же! Ну просто загляденье, честное слово. Смотреть приятно на ее быстрые и ловкие движения.

Меня накрыла непрошеная ностальгия. Я вспомнил, как Нинка точно так же, по нашей далекой молодости, суетилась на кухоньке в первой съемной квартире. Точно так же светилась вся, ждала меня с работы, суетилась у плиты, чтобы успеть приготовить что-нибудь вкусное к моему приходу, а потом мы усаживались вместе ужинать и допоздна смотрели какой-нибудь старый фильм по телевизору, тихо переговариваясь.

И где ж мы в итоге не туда свернули-то?.. Когда домашняя магия успела раствориться в бытовых спорах, взаимных упреках и глупом упрямстве, приведя нас к разводу…

Не вовремя меня, конечно, на воспоминания прибило. Я тряхнул головой, прогоняя наваждение, и медленно поднялся со стула. Пирожки жевать — дело, конечно, очень приятное, вкусное, и заниматься этим можно было долго, но накопившиеся заботы сами себя точно не решат. Впереди было много дел, да и за своим периметром надо было приглядывать бдительнее.

Я забрал у Наиры теплый сверток, бережно уложил его в свой деревянный ящик поверх инструментов и еще раз искренне поблагодарил ее за гостеприимство и вкусный обед. Эльфийка проводила нас до тамбура, мы тепло попрощались, после чего шлюзовая дверь за нашей спиной закрылась.

Мороз на улице сразу же принялся щипать за щеки, напоминая, где мы находимся. Я перехватил поудобнее ящик за деревянную ручку и двинулся по натоптанной тропинке обратно к своему посту. Бу шел следом.

— Слушай, Бу, — нарушил я тишину, когда мы отошли на приличное расстояние от эльфийского бункера.

— Слушаю, Егор, — отозвался Камень.

— А как ты вообще питаешься на самом деле? Мы вот сколько дней уже вместе находимся, а я ни разу не видел, чтобы ты потреблял хоть что-то в пищу. Никакой еды, воды. Как твой организм функционирует?

— Наш эволюционный процесс прошел очень длительный и сложный путь к тому, чтобы полностью избавить наш вид от такой примитивной потребности, как регулярное потребление органической пищи, — спокойно и ровно прогудел Бу. — Можно сказать, если выражаться терминами твоего языка, что я напрямую потребляю чистую энергию звезды.

Я даже остановился на секунду от удивления, повернувшись к нему.

— Как растение, что ли? Фотосинтезируешь? Но ведь обычные растения для этого процесса все равно потребляют кучу дополнительных минеральных веществ из земли через корни. Воду там, азот, калий. А у тебя вот панцирь вообще каменный, тяжелый. Разве тебе не нужно для его поддержания и укрепления, ну… я не знаю, гранит жевать периодически, например? Или известняк какой грызть?

Булыжник издал тихое, вибрирующее гудение, которое в этот раз Система перевела как легкий, снисходительный вздох.

— Не вдавайся в такие сложные и не совсем верные подробности, Егор, — ответил он, переставляя лапы. — Моя биология устроена совершенно иначе. Да и к тому же я банально не знаю еще так много слов вашего языка, чтобы суметь правильно и детально объяснить всю сложную механику этого процесса. Поэтому давай отложим этот разговор на другой раз, когда я буду лучше владеть речью.

Я лишь хмыкнул, покачав шапкой, и продолжил путь.

— Ладно, — проворчал я. — Буду считать, что ты просто питаешься святым духом.

Бу никак не прокомментировал мою реплику, видимо, словосочетание «святой дух» в его лингвистической базе данных отсутствовало, или он не хотел заморачиваться его переводом.

Вскоре мы миновали Разлом, поднялись по ступенькам и вошли внутрь теплого тамбура. Дома.

Я закрыл дверь, скинул куртку и пошел в смотровую комнату, неся в руках ящик с инструментами и пирожками.

Оставив инструмент возле рабочего стола, я отнес пирожки на кухню и положил их на обеденный стол. Ночес, заприметив меня с холодильника, открыл один глаз, после чего потянулся всем телом, забавно растопырив подушечки на лапах, зевнул и продолжил спать.

Хорошо быть котом.

А котом-симбионтом, кажется, еще лучше.

Освободив руки, я зашел в игровую комнату и сел в кресло. Подтянув к себе ноутбук, я открыл крышку и нажал на клавишу запуска. Экран моргнул, высветил логотип «PH», значение которого я не знал, но позабавило, что напоминало аббревиатуру из моего мира: Hewlett-Packard, что по-факту было всем известным «Аш-Пи». А тут «Пи-Аш». Может то Певлет-Хаккард какой-нибудь?

Пока я размышля, пальцы сами собой пробежались по клавишам, вводя пароль и запуская скрытый мессенджер с серой иконкой. Окошко зашифрованного диалога с СоВой открылось мгновенно.

«Груз ушел, все в порядке. Как дела на той стороне?»

Ответ прилетел почти сразу, словно теневой партнер только и ждал, когда я наконец-то выйду на связь.

«Я уже в курсе дела, — высветилось на экране. — Клиенты подтвердили получение. Все довольны, что задержка закрыта без лишних эксцессов. Сейчас договариваюсь о следующей поставке».

Я удовлетворенно кивнул сам себе и тут же решил уточнить самый важный для меня бытовой вопрос:

«Что там с моими батареями?»

СоВа замолчал на несколько секунд. Интересно, придумал ли он уже что-нибудь, или сейчас напишет отмазку, что такие вещи ему нереально протащить без лишних вопросов?

«В процессе работы над этим, но на девяносто процентов скорее всего вопрос удастся решить. Достать их не проблема, сложнее привезти так, чтобы это не выглядело подозрительно для проверяющих органов. Но я что-нибудь придумаю».

«И когда следующая поставка», — написал я, проигнорировав его оправдания. Мне важно было понимать временные рамки, чтобы успеть подготовить бункер под то, чтобы я их получил и в этот же день установил.

«Я тебе сообщу в ближайшее время, только будь на связи», — напечатал СоВа.

«Ок», — ответил я, после чего выждал еще несколько секунд, но не получив следующего сообщения, просто закрыл окошко.

Поднявшись с кресла, я потянулся, разминая затекшие плечи, и неспешно прошелся по бункеру. Нога вела себя на удивление нормально, практически не напоминая об увечье, и это радовало меня больше всего. Я зашел в смотровую комнату, подошел к приборной панели и внимательно изучил показания датчиков. Зеленые графики сейсмической активности Разлома ровно тянулись по мониторам, радары показывали пустоту.

— Вот и славненько, — прокомментировал я.

Я уже собирался пойти на кухню, чтобы заварить свежего чая под остывающие пирожки, как сигнал ретранслятора тут же требовательно заверещал, привлекая внимание. На панели связи настойчиво заморгала красная лампочка официального вызова.

Я подошел к столу, снял с металлического крючка наушники, натянул их на голову и придвинул к лицу микрофон.

— Добрый день, дозорный, — раздался голос Ольги Владимировны. Вот кого-кого, а ее я меньше всего ожидал услышать в динамиках наушников.

— Здравствуйте, — ответил я, стараясь держать голос максимально ровным и официальным.

— Мы будем через пару часов в ваших угодьях. Хотим посмотреть по светлому на место происшествия. Сопроводите?

Я невольно прищурился, вслушиваясь в интонации ее голоса. Что-то в нем изменилось, и это изменение было очень заметным. На этот раз голос звучал как-то неестественно мягко, с легким придыханием. В нашу первую встречу она выглядела хоть и сногсшибательно, но вела себя достаточно жестко и сдержано, а сейчас чуть ли не воркует в трубку.

— Это приказ вышестоящего руководства или ваша личная просьба? — спросил я прямо, не желая играть в эти кошки-мышки.

Ольга Владимировна несколько секунд помолчала, пока наконец не заговорила снова, и в ее голосе проскользнула откровенно лукавая нотка:

— А как бы вам больше хотелось?

Не, ну ты посмотри, что творит, мадама! Решила со мной пококетничать прямо по официальной армейской линии связи. Но я волк стреляный, меня такими дешевыми фокусами не проймешь! Я за свою жизнь столько таких хитрых женщин повидал, которые пытались мягкими кошачьими интонациями выведать нужную информацию или заставить мужика плясать под свою дудку, что у меня на это дело уже давно выработался стойкий профессиональный иммунитет.

— Мои интересы службы не касаются, Ольга Владимировна, — ответил я абсолютно сухо и бесстрастно, пресекая любые попытки заигрывания.

На том конце провода раздался едва слышный смешок. Кажется, мой холодный ответ ее ничуть не обидел, а скорее даже позабавил.

— Тогда жду вас у места происшествия. И не задерживайтесь, Егор Дмитриевич, — произнесла она прежним официальным тоном, но явно улыбаясь. Что ее забавляло больше — моя отстраненность или то, что она понимала, что такими вещами меня однозначно сбивает с толку — не особо ясно.

— Будет сделано, — ответил я.

В наушниках раздался щелчок, возвещающий о разрыве соединения. Я вздохнул, аккуратно отодвинул микрофон в сторону, стянул с головы наушники и повесил их обратно, поморщившись и надавив пальцами на глазные яблоки, прикрытые веками.

Раз надо идти, значит, будем собираться. Работа есть работа.

Я не спеша заварил себе чай, сел за стол и с огромным наслаждением вытянул ноги. День уже успел изрядно утомить, а впереди еще ждала поездка на место происшествия. Я взял один из завернутых пирожков, откусил половину и даже глаза закрыл от удовольствия. Все-таки домашняя выпечка — это великое дело.

Но долго рассиживаться было нельзя, время поджимало. Я допил чай, убрал посуду в раковину и повернулся к Бу, который стоял у входа на кухню.

— Бу, я ухожу, — я сказал, натягивая теплые носки. — Сиди тихо в бункере и никуда не высовывайся, пока я съезжу на место пропажи каравана.

Камень недовольно переступил с ноги на ногу.

— А если монстр снова появится, Егор? Тебе нужна моя помощь.

Я вздохнул, застегивая ремень на зимних штанах.

— И что ты предлагаешь? Идти со мной и попасться на глаза следователям, которые тут же начнут задавать вопросы? Нет уж, лучше побудь здесь. Не думаю, что это займет много времени.

Кремень снова потоптался на месте, явно выражая протест своим поведением.

— Это плохая идея.

— Идея брать тебя с собой не лучше, друг. Ладно, будь здесь. Если я вернусь не один, то притворись снова тумбочкой, ладно?

— Это был шкаф, — Бу бесстрастно поправил меня.

— А теперь стань тумбочкой.

— Но ведь те люди запомнили два шкафа, — Бу не унимался, логично указывая на возможную нестыковку в маскировке.

Я замер с ботинком в руке. А ведь действительно. Если Ольга Дорофеева вернется и увидит вместо второго шкафа тумбочку, у нее, как у профессионального следователя, точно возникнут вопросы.

— Если это будут они же, то тогда шкаф, — я согласился, натягивая обувь. — Если не они — лучше тумбочка.

Закончив со сборами, я накинул куртку, застегнул все замки, проверил автомат и повесил его на плечо.

Я дошел до технической пристройки, приложил карту к замку склада и зашел внутрь. В углу, под брезентовым чехлом, покоился гравиборд.

Вытащив махину из-под брезента, я выволок его улицу и бросил на снег. Гравиборд тихо загудел, активируя антигравитационные элементы, и завис в паре десятков сантиметров над землей.

С некоторым опасением я посмотрел на парящую доску. Не припомню, чтобы я хоть раз в жизни катался даже на обычном сноуборде, а тут такая штука… и как на ней проехать по зимнему лесу и не свернуть по пути себе шею? Вспомнилось, как Наира ловко выписывала невероятные кульбиты, и я даже внутренне позавидовал ее ловкости и грации.

Но стоило мне поставить одну ногу в петлю, а затем перенести вес, как тело среагировало само.

Ноги нашли нужный баланс, колени слегка согнулись и я, перенеся вес, аккуратно нажал на клавишу подачи тяги. Доска тихонько свистнула, подаваясь вперед, и я, едва не потеряв равновесие от неожиданного толчка, выехал с территории поста.

Первые сто метров двигался медленно, приноравливаясь к управлению, вспоминая телом, как нужно наклонять корпус на поворотах, чтобы не улететь в ближайший сугроб. Постепенно движения обрели уверенность, и я прибавил ходу, плавно скользя над заснеженным трактом в сторону побоища.

На место происшествия я прибыл раньше назначенного времени. Управлять гравибордом оказалось не так уж сложно, если поймать нужный баланс телом, хотя на крутых поворотах между соснами я все же осторожничал и сбавлял скорость. Все-таки старый разум внутри молодого тела требовал времени на адаптацию к таким скоростям.

За прошедшее время поляна успела немного изменить первоначальный вид. Свежий легкий снег припорошил глубокие борозды от гусениц и засыпал гильзы. Лес уже начал медленно забирать свое обратно: на развороченном насте появились новые следы диких зверей в виде петляющей цепочки лисьих лап и пары глубоких вмятин от прыжков зайца-русака. То ли они приходили поинтересоваться, что тут стряслось и быстро убрались восвояси, то ли первый гнался за вторым, и тут разминулись.

Я заглушил двигатель доски, сошел на наст и принялся медленно обходить территорию по кругу, выискивая что-нибудь такое, что мы могли упустить.

Вскоре тишину тайги нарушил низкий гул, и сквозь деревья показались три летящих силуэта. Ольга Владимировна и двое солдат сопровождения плавно затормозили у края поляны.

— Добрый день, Егор Дмитриевич, — поздоровалась она, стягивая с лица шарф. На ней была все та же одежда. На губах блуждала едва заметная улыбка, напоминающая о нашем недавнем разговоре по рации.

Солдаты тут же рассредоточились по краям просеки, взяв под контроль лесную зону, а сама Ольга Владимировна выудила из глубокого кармана пальто странный прибор. На вид он напоминал продолговатую металлическую коробку с небольшой шкалой, на которой дрожала тонкая стрелка, и длинной антенной на конце.

Она начала медленно водить этим устройством над припорошенным снегом, внимательно вглядываясь в показатели.

— Что это? — поинтересовался я прибором, которым она водила по местам, где были следы исчезнувших людей.

— Ему по сей день не придумали нормального названия, поэтому мы его называем «магометр», — ответила она, не отрывая взгляда от шкалы.

— Магометр? — переспросил я скептично, удивившись немного глупому названию. — И что он измеряет? Наличие магии в пространстве?

— А вы более проницательны, чем я думала, — она улыбнулась уголками губ, проводя прибором у других следов. — Да, почти верно. Прибор сканирует пространство и улавливает частицы в магическом спектре, что может помочь узнать, была ли здесь замешана магия.

Ясно. Своеобразный счетчик Гейгера, только вместо радиации он улавливает магический фон.

В голове сразу же зашевелились тревожные мысли. А что, если эта штуковина отреагирует на меня? Точнее на мою правую ногу, к которой я применял системный навык «Малого исцеления»?

Когда Ольга Владимировна развернулась и повела прибором в мою сторону, я невольно затаил дыхание, готовый в любой момент отступить назад. Но стрелка на шкале даже не дрогнула, а динамик устройства продолжал издавать лишь редкое сухое шипение.

Забавно. Он не реагирует на меня. Выходит… системные способности не являются магическими в этом мире? Или они выходят за рамки привычного понимания «магии»?

А вот чем ближе мы подходили к тому месту поляны, где, судя по следам, стоял У-ук, или как его там, тем сильнее магометр начинал щелкать и трещать.

Хруск.

Звук сломавшейся под тяжелым весом ветки заставил нас обоих замереть.

Хрусть.

О нет… нет-нет-нет. Только не ты. Не сейчас.

Я медленно развернулся в сторону, откуда доносился тяжелый шаг явно крупного существа.

Переглянувшись, солдаты вскинули автоматы, взяв на прицел засыпанные снегом можжевельники на краю просеки.

О, Система, надеюсь, это и вправду не он. Если сюда сейчас вывалится рогатый великан с оленьей башкой, мы здесь все ляжем за пять секунд или исчезнем без следа, как и остальные бедолаги.

Прямо перед моими глазами, перекрывая вид на колышущиеся ветки можжевельника, внезапно вспыхнула полупрозрачная рамка нового сообщения:

Системная подсказка: пользователь, вас обрадовать или огорчить?

Я аж заморгал растерянно, едва не выронив автомат из рук от такой дикой несвоевременности.

ДА ЧТО У ТЕБЯ ЗА СТРАННЫЕ И НЕУМЕСТНЫЕ ВОПРОСЫ ТАКИЕ, А?! Нашел время шутки шутить, окаянный!

Глава 6

И все же доставшаяся мне Система явно обладала весьма специфичным, я бы даже сказал издевательским чувством юмора. Если в первые дни, мне казалось, что это просто какая-то бездушная информационная фиговина вроде встроенной в мозг энциклопедии, которая подкидывает факты и помогает с распределением навыков, то теперь я начинал подозревать неладное. Эта штука была чем-то обособленным и, вполне возможно, обладала зачатками самосознания.

Но не об этом мне сейчас надо было думать, потому что ситуация на поляне накалялась с каждой секундой.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: так что вы выбираете?]

Давай уже сюда любую информацию!.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: как скажете. Хорошая новость: это не монстр с планеты картарианина. Плохая…]

Припорошенные снегом ветви можжевельника с хрустом разошлись в стороны. Из них, тяжело переваливаясь с лапы на лапу и низко опустив массивную башку, вывалился огромный бурый медведь, который по всем законам природы должен был сейчас мирно спать, посасывая лапу в берлоге, дожидаясь весенней капели.

Прямо над его холкой в морозном воздухе вспыхнула плавающая надпись с четким желтым контуром:

[МЕДВЕДЬ-ШАТУН, 8 УРОВЕНЬ]

Я на секунду замер. Желтый… Как предупреждающий сигнал на светофоре. Значит, это нейтрал? Выходит, он к нам не агрессивен прямо в эту секунду и не рассматривает нас как первоочередную добычу, но готов ринуться в бой при любом проявлении агрессии с нашей стороны? Наверное так…

Я быстро окинул взглядом незваного гостя. Шерсть грязная, колтуны на боках, в которых застряли репьи и сухие еловые иголки. Левый глаз наискосок пересекал старый белесый шрам, на котором так и не выросла шерсть, отчего рубец бросался в глаза и придавал морде зверя поистине бандитский вид.

Для обычного бурого медведя он был слишком здоровенным. Настоящая гора мышц и когтей, килограммов под пятьсот живого веса. И тот факт, что он превосходил меня аж на три уровня, тоже не придавал никакого оптимизма. Шатун зимой — это вообще самое страшное, что может встретиться в тайге. Зверь, поднятый из спячки, голодный, злой на весь мир и не ведающий страха.

Солдаты сопровождения, стоявшие позади меня, тут же навелись на тушу.

Медведь же в ответ на этот недружелюбный жест остановился, нахмурил косматые брови, задрал тяжелую голову и принялся шумно втягивать носом воздух, анализируя запахи на поляне.

— Ти-и-ихо, тихо, парни. Никакой стрельбы, — не оборачиваясь, сказал я им ровным голосом. — Нечего мне тут зверье пугать.

Я медленно выставил левую руку в сторону солдат, призывая их опустить оружие, а взгляд перевел обратно на косматого.

— Ты ж к нам не с дурными мыслями пришел, правильно же? — обратился я к медведю спокойно.

— Доколе шастать тут будете, ироды проклятущие? — вдруг выдал косолапый. — Али лапою вам тяжелой да по хребтине вдарить надобно, чтоб неповадно было? Али потроха ваши, аки гирлянды, по ельнику развешать?!

Судя по тому, как еще сильнее напряглись бойцы за моей спиной и как судорожно сглотнула Ольга Владимировна, они слышали только угрожающее медвежье ворчание, переходящее в рык.

А вот я слышал вполне осмысленную речь, пускай и крайне своеобразною, словно передо мной не медведь стоял, а раскольник-старообрядец. И изъяснялся он подобающе.

Работает «друг зверей», мать его. Работает!

— Парни, опустите стволы, — повторил я еще настойчивее. — Не драконьте мне зверя. Уберите пальцы со спусковых крючков. Одно неверное движение, и он нас всех здесь порвет раньше, чем вы магазины опустошите.

— Дозорный, вы с ума сошли? Перед нами прямая угроза! — громко шикнула на меня Ольга Владимировна.

Я краем глаза заметил, как эта некогда железная и высокомерная женщина из Канцелярии, отбросив всю свою статусность, мелкими шажочками уже оказалась у меня за спиной, инстинктивно пытаясь закрыться моим телом от лесного кошмара.

— Это не угроза, а обычный медведь-шатун, — ответил я ей, не сводя глаз с желтого контура. — Его просто что-то разбудило посреди зимы, и теперь он крайне недоволен этим фактом.

— Недоволен? Гнев переполняет душу мою! — рявкнул медведь, грузно топнув передней лапой по снегу. — Приперся тут басурманин рогатый, скачет по лесу, аки конь окаянный, ТАК ЕЩЕ И ХОРОМЫ МОИ ЗИМНИЕ ПОРУШИЛ!!! Я когда на белый свет из-под завала того выкарабкался, думал, надвое супостата разорву, а евонный и след простыл… Обожди, — морда медведя вдруг вытянулась, уши торчком встали, и она приняла самую настоящую мимическую маску крайнего удивления. — Ишь ты… Никак ты речь мою разумеешь, человече?

Пу-пу-пу… Приехали.

И как мне теперь дать этому лесному гопнику понять, что я его действительно прекрасно понимаю, но при этом не выдать себя перед тремя имперцами, которые стоят прямо за спиной и ловят каждое слово? Если я сейчас начну вести с медведем полноценный диалог про обваленную берлогу и «рогатого басурманина», Ольга Владимировна точно решит, что я свихнулся от одиночества, и вызовет санитарный борт.

— Вот так, дружище, видишь, мы опустили стволы. ВЕРНО, ПАРНИ? — я повернул голову к солдатам, сказав последние слова с нажимом.

Бойцы неуверенно переглянулись. Одному из них явно было не по себе, но авторитет спокойного егеря, который не паниковал перед лицом верной смерти, сработал. Они медленно опустили винтовки стволами в снег, сделав несколько осторожных шагов назад, подальше от края поляны.

Я снова повернулся к медведю и принялся активно, но плавно кивать головой, всем своим видом транслируя: «Да, я тебя понимаю, но не хочу, чтоб об этом знали другие, умоляю, твоя медвежья башка, сообрази это по жесту».

— Вот, все в порядке, мы не хотим причинить тебе зла, — сказал я вслух для следователя и солдат, одновременно делая шаг навстречу хищнику и разводя руки в стороны, показывая, что мои ладони пусты.

— Ты чево удумал… — озадаченно и с легким подозрением спросил медведь, чуть подавшись назад и упершись задом в кусты можжевельника.

— Можно я к тебе подойду? — спросил я ровным голосом, продолжая делать вид для зрителей за спиной, что я великий заклинатель диких животных, использующий какие-то тайные егерские техники укрощения.

— Дозорный, что вы делаете?! — истерично зашипела Ольга Владимировна.

Судя по звуку хрустящего снега, она стояла уже метрах в десяти от меня, отступая к гравибордам.

— Ступай, коли не шутишь, токмо без баловства мне тут, — фыркнул медведь, поднявшись на задние лапы. — Голову я твою откусывать не стану, хотя жрать охота до одури… Обожди-ка, — он словно прищурился, глядя мне в лицо. — Так ты ж егерь тутошний? Памятна мне твоя физиономия! Послушай, мил человек, у тебя из снеди ничего не сыщется? А то брюхо подвело, мочи нет.

Я продолжал утвердительно кивать головой, медленно, без резких движений сокращая дистанцию.

Когда солдаты и следовательница оказались достаточно далеко у меня за спиной и точно не могли расслышать мой шепот за шумом ветра, я подошел к косматому вплотную. От него несло псиной и прелой землей. Я положил руку в перчатке прямо на его бок.

Медведь посмотрел на меня сверху вниз здоровым глазом, продолжая недоумевать от происходящего.

— Не возьму в толк я… — проворчал он. — Чего ты там шепчешь-то, блаженный? Чего надобно?

Я посмотрел ему прямо в глаза и одними губами, едва выдыхая слова, произнес:

— Все так, я тебя понимаю.

— Эвона как вышло… — протянул косолапый, и его уши снова забавно дернулись. — Что ж за чудо чудное приключилось, что ты по-нашенски лопотать-то наловчился?

— Подыграй мне, — почти не разжимая челюстей, сказал я, делая вид, что просто поглаживаю его по холке. — Встань на четыре лапы, не нависай. А когда эти трое свалят восвояси, я тебя накормлю и все подробно расскажу. Идет?

Медведь шумно шмыгнул носом, обдав мое лицо облаком пара, после чего грузно опустился на все четыре лапы.

— Так чаво у вас тут деется-то, а? — не унимался он, понизив громкость своего рычания. — Я-то по следу басурманскому брел, вот и выбрел на сию поляну. И судя по духу смердящему да снегу взрытому, скот рогатый тут зело покуражился.

— Да, — так же шепотом ответил я, мягко похлопывая медведя по боку, словно успокаивая большую собаку. — А теперь давай-ка я этих городских сейчас спроважу подобру-поздорову, а ты ко мне к бункеру придешь. Знаешь, где я живу?

— Ведаю, хату твою издали примечал, по духу, если надобно станется, точно сыщу, не заблужуси, — отозвался шатун. — Снедь-то какова будет? Рыбицы бы свежей… али мясца шмат. Токмо б лапу до весны не сосать!

— Что-нибудь придумаем, в обиде не останешься, — пообещал я. Затем я сделал шаг назад, убрал руку с его бока и уже громко, чтобы услышали люди за моей спиной, добавил: — Иди, дружище, иди в лес. Все в порядке. Никто тебя не тронет.

— Ну, добро, не стану мешаться боле, — медведь мотнул башкой в сторону солдат. — А то ишь, вылупились охальники… словно мы тут с тобой непотребства творим на морозе, а не думу думаем. Так что давай, егерь, не серчай, что вывалился так аки снег на голову. Ха! Понял, да? Снег и на голову. Кругом-то снег… эх, ну, будь здоров.

Медведь грузно развернулся и попер обратно через кустарник.

— На закате жди меня! — донеслось из-за деревьев.

Для Ольги и солдат, думалось мне, это прозвучало как рык уходящего зверя. А я смотрел бурой туше вслед и мысленно крестился, что все обошлось без кровопролития.

Слава те хоспаде, как говорили в моем мире.

Но если говорить начистоту, то смело могу заявить, что понимать животных — уже не такое веселое занятие, каковым оно мне казалось.

Когда внезапно осознаешь, что пятисоткилограммовый медведь-шатун может разговаривать и мыслить как старообрядец, то чего мне от остальных представителей фауны ожидать?

Я глубоко выдохнул, нацепив на лицо маску равнодушия, затем развернулся и неспешно пошел обратно к группе.

Ольга Владимировна стояла возле гравиборда. Ее лицо было белее окружающего снега, а глаза смотрели со смесью ужаса и благоговейного шока. Солдаты тоже стояли статуями, забыв про устав и субординацию.

— Егор Дмитриевич… — выдала она севшим голосом. — Вы… это… это как вообще??? Вы как это сейчас сделали?!

— Знание поведения животных, — ответил я абсолютно спокойно, — и немного уверенности. Никакой магии, исключительно егерский опыт.

А что мне им еще говорить прикажете? Правду-матку вывалить? Сказать, что я только что договорился с шатуном отужинать, и что я понимаю всех лесных обитателей без словаря? Нет уж, увольте. Смотреть на стену, обитую мягкими белыми квадратиками, сидя в смирительной рубашке где-нибудь в закрытой ведомственной психбольнице я пока что не намерен. У меня на эту вторую жизнь иные планы имеются, и психушка в них никак не вписывается.

Ольга Владимировна тяжело сглотнула, все еще не сводя глаз с кустов, за которыми скрылась бурая туша. Солдаты тоже стояли напряженные, продолжая сжимать в руках оружие. Они явно пребывали в состоянии глубочайшего шока от того, что дикий зверь не разорвал меня на куски, а просто развернулся и ушел после пары похлопываний по боку.

Но надо отдать следовательнице должное. Буквально через пару минут она взяла себя в руки, тряхнула головой, прогоняя оцепенение, и вернулась к работе.

Солдаты, получив от нее короткий приказ, снова рассредоточились по краям просеки, а сама Ольга Владимировна продолжила сканирование.

Она медленно двигалась к самому центру поляны, туда, где и находился эпицентр всего этого пространственного катаклизма.

И стоило ей только переступить невидимую черту и оказаться на участке снега со следами, как магометр ожил. Прибор в руках начал трещать, и с каждым шагом сигналы усиливались, пока не переросли в бесконечный белый шум.

Ольга Владимировна резко остановилась. Тонкие брови поползли вверх, скрываясь под краем теплой шапки. Она тут же выхватила из кармана планшет, свободной рукой достала небольшую камеру и принялась лихорадочно фиксировать показания, делать фотографии с разных ракурсов, перебегая с места на место вокруг невидимой воронки.

— Это невероятно, — громко пробормотала она себе под нос, быстро вбивая какие-то цифры на сенсорном экране. — Просто невероятно!

— Что такое? — спросил я, стоя позади нее в паре метров.

— Подойдите, — обратилась она ко мне, не отрывая взгляда от прыгающей стрелки прибора.

Я послушно подошел ближе. Ольга Владимировна резко развернулась и буквально ткнула мне в лицо трещащий датчик.

— Магометр фиксирует небывалое значение в магическом спектре, Егор Дмитриевич. Здесь совершенно точно была замешана магия, причем настолько сильная и концентрированная, что прямо в этой точке датчик банально не справляется с нагрузкой и выдает системную ошибку! А это значит, что всплеск был такой чудовищной мощности, о которой не было известно уже сорок лет!

— Почему? — спросил я, искренне не понимая причины ее бурного восторга. Ну магия и магия, мы же в мире с эльфами живем, тут вон камни разговаривают, чему удивляться.

Ольга Владимировна оторвала взгляд от прибора и посмотрела на меня так, словно я спросил, почему вода мокрая.

— Вы не знаете? — переспросила она, но тут же сама себе ответила, пренебрежительно махнув рукой. — Хотя, чему я вообще удивляюсь. Вы же солдат, всю юность провели в казармах и на полигонах. Вам, наверное, все эти научные и исторические штучки были совершенно неинтересны.

Ну-у-у… как бы вам сказать, уважаемая госпожа следователь. Мне-то лично, Егору Рязанцеву, любая история всегда была очень даже интересна. Я любил книжки почитать, документалки посмотреть. А вот в памяти Егора Багрицкого я сейчас действительно копался и ничего особо внятного припомнить не мог.

Там плавали какие-то очень мутны и обрывочные воспоминания из школьного курса истории про событие, которое все называли «Выброс тьмы». И случилось оно как раз ровно сорок лет назад. Но, кроме самого факта, что это был некий глобальный катаклизм, серьезно перекроивший жизнь на планете, в голове парня не отложилось ровным счетом ничего. Учитель бубнил у доски, а молодой барин в это время, видимо, ворон за окном считал или девчонок за косички дергал.

Сначала для меня это стало небольшим шоком. Как вообще такое возможно — жить в стране и совершенно не интересоваться самым главным происшествием в ее современной истории?

Но потом я поразмыслил и понял, что все логично. У нас точно такая же ситуация с катастрофой на ЧАЭС. Мое поколение, которое застало это вживую, помнило все до мельчайших деталей: и как фон измеряли, и как ликвидаторов отправляли, и какие слухи по кухням ходили. Все от мала до велика знали суть трагедии.

А вот спроси про Чернобыль у двадцатилетнего пацана из моего времени — и что он ответит? В лучшем случае назовет год и скажет, что реактор взорвался. Все. Для него это просто строчка в учебнике, потому что он родился спустя надцать лет после тех событий. Его это лично никак не коснулось.

Да, наверное, и здесь работала точно такая же человеческая психология. Когда Егор появился на свет, с момента «Выброса тьмы» прошло уже минимум два десятка лет. Мир успел адаптироваться, отстроиться заново и жить дальше. Вот то-то и оно.

— Последствия «Выброса» буквально выжгли практически всю магию в нашем мире, — принялась торопливо объяснять Ольга Владимировна, видя мое непонимание. — И по всем известным законам физики и магометрии такого локального всплеска энергии здесь просто не могло быть. Это невозможно! Но приборы врать не могут. Я просто обязана передать эту информацию руководству как можно скорее. Мы можем воспользоваться вашим ретранслятором на посту? — спросила она, глядя мне прямо в глаза.

И вот тут что-то в ее взгляде неуловимо изменилось. В нем промелькнуло нечто такое, что я не сразу смог расшифровать даже с высоты всего своего немалого жизненного опыта.

— Да, можем, конечно, почему нет? — ответил я. — Ретранслятор — государственное имущество, запретить пользоваться им по служебной необходимости я не имею права.

— Отлично! — она резко выпрямилась, сделала еще несколько контрольных снимков поляны, после чего направилась к солдатам.

Подойдя к бойцам, Ольга начала что-то быстро и тихо с ними обсуждать. Я не слышал слов из-за ветра, но видел реакцию солдат. Парни растерянно переглянулись, один из них попытался что-то возразить, указав рукой на лес, но следовательница жестко оборвала его рубленым жестом.

Бойцы еще раз переглянулись, синхронно пожали плечами, поправили ремни автоматов и, козырнув начальству, запрыгнули на гравиборды, после чего очень быстро испарились среди заснеженных деревьев.

Ольга Владимировна проводила их взглядом, после чего встала на свой гравиборд. Доска оторвалась от снега, и Ольга ловким маневром подъехала ко мне вплотную.

— Ну, чего застыли, Егор Дмитриевич? Едем же скорее, время не терпит!

Я стоял и смотрел на нее, откашлявшись в кулак, не понимая логики этой женщины. На кой-ляд ей понадобилось отправить бойцов на базу, а самой ехать ко мне в бу…

Первый слог слова «Бункер» резанул меня по мозгам.

Бу…

Я и Бу…

Надеюсь Булыжник, обладающий своенравным характером, прямо сейчас придерживается нашей договоренности, а не расхаживает вокруг турелей, изучая их конструкцию.

Я молча подошел к своему гравиборду и нажал кнопку тяги, после чего вставил ноги в зацепы и двинулся в сторону дома.

Весь обратный путь я напряженно думал только о том, как бы мне половчее скрыть наличие инопланетного камня в своей берлоге.

Добравшись до поста, я заглушил двигатель доски, оставил ее у крыльца и навалился на штурвал тяжелой шлюзовой двери.

Внутри было тепло и, к моему огромному облегчению, тихо. Никакого подозрительного гудения, никаких разбросанных вещей или перевернутой мебели. Ольга Владимировна переступила порог, стянула пальто и повесила его на вешалку совершенно по-хозяйски, словно возвращалась сюда каждый вечер после тяжелого рабочего дня. Затем она без лишних слов направилась по коридору прямо в уборную.

Я же не стал терять ни секунды и, как только щелкнула дверь санузла, я на цыпочках метнулся к своей спальне.

Сердце колотилось где-то в районе кадыка. Я осторожно толкнул дверь и заглянул внутрь.

У стены стояли два абсолютно одинаковых серых металлических шкафа для одежды. Я с невероятным облегчением выдохнул, тихо прикрыл дверь спальни и отправился в смотровую комнату.

Вот и славно. Вот и молодец.

Буквально через пару минут в смотровую быстрым шагом вошла Ольга и, не глядя в мою сторону, направилась к рабочему столу. Она защелкала тумблерами на панели ретранслятора, надела на голову наушники и придвинула микрофон.

— Канцелярия, вызывает Ольга Владимировна Дорофеева. Как слышно? — произнесла она.

В наушниках раздался ответный голос дежурного из штаба, но из-за плотных амбушюр я не смог разобрать ни единого слова.

Стоять над душой у начальства, пока оно докладывает информацию, было как минимум невежливо, а как максимум чревато лишними подозрениями.

Поэтому, раз уж она здесь, пойду заварю чаю. Не выпроваживать же ее сразу как только закончит докладывать?

Войдя на кухню, я щелкнул плитой, поставил чайник и достал из сушилки две кружки, поставив их на стол.

Вскоре со стороны коридора послышались шаги, и Ольга, видимо определив, где я по щвуку, зашла в кухонный закуток.

— Все, я передала информацию в штаб, — сказала она, останавливаясь у стола и поправляя воротник кителя.

— Прекрасно. Как они отреагировали? — спросил я, бросив короткий взгляд на закипающую воду.

— Крайне удивленно, собственно, как и я. Канцелярия очень заинтересована и будет высылать дополнительных специалистов.

— Понятно, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и отстраненно.

Этого мне еще не хватало для полного счастья. Расхаживающие толпы дополнительных специалистов с приборами по моему лесу, где и без того чудес навалом. Они же тут каждый куст с лупой изучать начнут. Как мне потом Бу прятать? А с контрабандой что делать?

Чайник засвистел, и я снял его с плиты.

— Чаю? — спросил я, повернувшись и посмотрев ей в глаза.

— О, да, не откажусь, — она коротко кивнула. — Не возражаете, если я еще раз воспользуюсь уборной?

Я пожал плечами, не видя в этом никакой проблемы. Холод, чай, перепады температур — физиологию никто не отменял.

— Пожалуйста, ощущайте себя как дома.

Она вдруг странно хмыкнула.

— Я бы на вашем месте не разбрасывалась такими словами, Егор Дмитрич, — сказала она, лукаво улыбнувшись.

Она постояла еще секунду на месте, медленно осматривая меня сверху-вниз и обратно, а затем плавно развернулась и двинулась по коридору.

Я лишь покачал головой, провожая ее взглядом. Странные женщины в Канцелярии служат. То строят из себя железных леди, то загадками говорят, то взглядами раздевают. Впрочем, столичные штучки всегда отличались специфическим поведением.

Я достал с полки заварку, сыпанул в кружки и залил кипятком, после чего принялся осматривать свои скудные запасы на предмет угощения. Делиться вкуснейшими пирожками Наиры я не планировал, самому мало, да еще и вопросы возникнут, мол «откуда у вас тут выпечка, дозорный?».

Поэтому я достал из шкафчика пачку галетного печенья, выложил его аккуратной горкой на тарелку и поставил в центр стола. Не ресторанный десерт, конечно, но с горячим чаем после мороза зайдет за милую душу.

Мое внимание привлек едва уловимый звук со стороны коридора.

Звук мягких шагов.

Мягких, словно кто-то шел босиком, ступая осторожно, чуть ли не крадучись, подходя ко мне со спины.

— Дозорный, — негромко обратилась Ольга Владимировна.

Я повернулся, и застыл на месте, едва не выронив кружку.

Теперь я понял, что значил тот взгляд на поляне, и почему она так настойчиво отправила своих солдат на базу, оставшись со мной наедине. И что она имела в виду, когда советовала мне не разбрасываться словами «ощущайте себя как дома».

В проеме стояла старший следователь имперской Канцелярии.

Босая и абсолютно нагая.

Она стояла, прислонившись бедром к дверному косяку кухни, скрестив руки под обнаженной грудью, и смотрела на меня с откровенно провокационной улыбкой.

— Ну вот, — произнесла она бархатным тоном, делая медленный шаг вперед, — я чувствую себя как дома. А вы, Егор Дмитриевич?

Глава 7

Кровь мгновенно отлила от головы и прилила к причинному месту.

В подобной ситуации никакая выдержка, приобретенная житейская мудрость и даже опыт прошлой жизни не способны помочь ни при каких раскладах.

Гормоны всегда будут сильнее и отключают мозг по щелчку пальца. Увы, но такова биохимия молодого организма, и справиться с ней можно либо медикаментозными средствами, либо прямым хирургическим вмешательством. А так как доставшееся мне тело было абсолютно здоровым, молодым и совершенно целым во всех важных зонах, то и реакция последовала незамедлительная.

Я стоял, сжимая в руке кружку, пытаясь сохранить остатки утекающего вместе с кровью самообладания.

— А чай? — спросил я.

Ольга Владимировна не ответила. Она плавно оттолкнулась от косяка и двинулась ко мне, переставляя стройные ноги так, словно шла не по затертому линолеуму, а по подиуму.

Подойдя вплотную, она мягко, но уверенно обвила мою шею левой рукой, прижавшись обнаженной грудью прямо к свитеру, а правой рукой аккуратно перехватила кружку и с легким стуком отставила ее на кухонный стол.

— Для этого у нас будет полным-полно времени, — промурлыкала она и подалась к лицу.

И дальше все как в тумане.

Ее губы накрыли мои и в голове выстрелили фейерверки. В следующую секунду я почувствовал, как ее рука скользнула от моей шеи вниз, вцепилась в ремень на штанах и с силой, которой позавидовал бы портовый грузчик, потянула меня на себя, выводя из кухни в коридор.

Она тащила меня задом наперед в сторону спальни, не разрывая поцелуя. И вот тут, сквозь гормональную бурю и пелену вожделения, в мой многострадальный мозг вдруг пробилась одинокая, но очень своевременная мысль.

Спальня!

Она тащит меня в спальню!

А в спальне у нас что? Правильно. В спальне у нас гудящий минерал в виде идентичного одежного шкафа, при котором я не смогу ни на секунду сосредоточиться на процессе.

И если даже он ничего понимать не будет, то Я-ТО как раз ВСЕ ПОНИМАЮ. И чувство неловкости не даст мне покоя ни на одно мгновение.

Когда ее рука легла на дверную ручку спальни, я буквально включил экстренное торможение и, скрипнув ботинками, уперся свободной рукой в стену. Мягко, но непреклонно я развернул Ольгу в противоположную сторону — прямиком к приоткрытой двери игровой комнаты.

— Почему? — она слегка отстранилась и озадаченно на меня посмотрела, тяжело дыша. В ее серых глазах читался вопрос: мол, я не поняла, мы что, маршрут меняем в процессе?

— Там диван мягче, — выпалил я первое оправдание, которое смог выдумать.

Ольга изогнула бровь, а на ее губах заиграла откровенно хищная ухмылка.

— А вдруг я люблю скрипучие кровати? — игриво спросила она и, не дав мне времени на раздумья, подалась вперед и легонько, но ощутимо укусила за нижнюю губу.

Ох, горячая женщина, слов нет. И, судя по всему, изголодавшаяся по простому мужскому вниманию так, что искры летели. Хотя, казалось бы, парадокс! Откуда такой неимоверной красоте, ухоженности и статности вообще известно такое слово, как «скука»?

Но, если пораскинуть мозгами, все становилось на свои места. Личного опыта романов с такими дамами у меня не имелось, но сколько в мире существует историй о красивых, властных и бесконечно одиноких женщинах? Да не счесть. Она старший следователь Канцелярии, у нее погоны, власть, стальной стержень и взгляд, от которого подчиненные в обморок падают. Большинство столичных клерков и кабинетных офицеров наверняка просто боятся подойти к ней на пушечный выстрел, опасаясь быть испепеленными на месте. А те, кто не боится, скорее всего, интересуются не ей самой, а ее связями и статусом.

И вот она приезжает в глухую тайгу и встречает парня, который не опускает взгляд, не мямлит, а спокойно смотрит в глаза, нагло врет про женские колготки и ведет себя так, словно ему на все эти столичные ранги глубоко наплевать.

Видимо, этот контраст и сорвал стоп-кран.

Я больше не стал сопротивляться судьбе, подхватил ее на руки, благо, тело позволяло делать такие финты без риска заработать межпозвоночную грыжу, и утянул в игровую комнату, попутно захлопнув дверь ногой.

Не буду вдаваться в излишние анатомические и физиологические подробности, поскольку, во-первых, я воспитан в то время, когда о таких вещах джентльмены вслух не распространялись, а во-вторых, здесь не бульварная эротическая история. Но скажу лишь одно: диван прошел такую проверку на прочность, какую на фабрике изготовителя ему явно не устраивали.

Ольга была прекрасна. Страстна, неутомима и невероятно активна.

А может, это я за тридцать лет прошлой жизни и за три года этого тела в одиночестве соскучился?

Тем не менее, это все лирика.

Через какое-то время мы лежали на разложенном диване, тяжело дыша, в полной тишине. Я натянул на нас тонкое одеяло, которое нашлось в комнате. Я скосил глаза вбок. Ольга лежала, уткнувшись носом мне в плечо, ее дыхание выровнялось, а ресницы спокойно подрагивали. Задремала.

Я аккуратно, стараясь не потревожить ее сон, выскользнул из-под одеяла, накинул валявшиеся на полу штаны и босиком, стараясь не шлепать по линолеуму, вышел из игровой.

В горле пересохло, и я, добравшись до кухни, припал к бутылке с водой, после чего прошел в смотровую и бросил взгляд на настенные часы — стрелки показывали около шести часов вечера. Зимние сумерки уже плотно укутали тайгу за панорамным окном. Камин почти потух, оставив лишь тлеющие угли.

Я подхватил несколько поленьев, закинул их в топку, поворошил кочергой, добиваясь, чтобы кора занялась, и, убедившись, что бункер не выстынет, направился обратно в игровую.

Я тихонько приоткрыл дверь и шагнул внутрь.

— Ну и куда ты пропал? — раздался в полумраке сонный голос.

Ольга лежала на боку, опершись головой на согнутую в локте руку. Одеяло коварно сползло вниз, прикрывая лишь самую малую часть ее тела, оставляя на всеобщее обозрение точеный изгиб бедра и идеальную линию талии.

И будь она неладна, эта проклятая молодость! Разум только что планировал предложить ей горячего чаю и обсудить прогноз погоды на завтра, но молодой организм, увидев эту картину, мгновенно ударил кулаком по столу, крикнув: «Какой, к черту, чай?! У нас тут незаконченное дело!»

Сон как рукой сняло. Я даже не стал отвечать на ее вопрос, просто шагнув обратно к дивану.

Время снова пролетело совершенно незаметно.

Вскоре за окном стояла глубокая ночь. Мы уже сидели на кухне. Я пожертвовал Ольге свой второй халат, в который она уютно куталась, поджав под себя ноги на стуле. Пришлось вылить остывший в чашках чай в чайник и подогреть по новой.

Свет на кухне был приглушен, из коридора тянуло теплом от растопленного камина.

— Слушай, скажи, почему ты раньше не был таким… — она покрутила кружку в руках, слегка замявшись, подбирая подходящее слово. — Уверенным, что ли.

Я оторвался от чая и изогнул бровь.

— Прости? В смысле раньше? — уточнил я.

Она сделала маленький глоток и посмотрела на меня поверх края кружки.

— Раньше, если мы пересекались по работе в штабе, ты всегда отводил взгляд. Старался слиться со стеной. А если я приезжала в ваш гарнизон с инспекцией или документальной проверкой, то ты вообще стоял поникший, глаза в пол, словно нашкодивший кот. А тут… — она обвела взглядом кухню и остановилась на моем лице. — Это что, одиночество так на людей влияет?

Я молча пожал плечами, глядя ей прямо в глаза, и сделал глоток чая. Так вот, значит, каким был прежний Егор Багрицкий перед столичным начальством. Оно и понятно: молодой парень, вылетевший из института, сбежавший от властного отца в армию, да еще и втянувшийся в контрабандные схемы. Естественно при виде старшего следователя Канцелярии он должен был потеть, бледнеть и стараться не отсвечивать, чтобы не привлекать лишнего внимания к своей персоне.

— Во время последней проверки, когда я обнаружила женские колготы, я думала, что ты начнешь мямлить, краснеть, придумывать какие-то нелепые отговорки, — продолжила Ольга, и вдруг ее плечи затряслись от смеха. Она слегка хрипло, но очень искренне хохотнула, едва не расплескав чай. — Но ты… Ничего смешнее в жизни не слышала за последние лет пять, клянусь. «Отлично греют, рекомендую». А твоя железобетонная уверенность на лице! То, как ты держался и смотрел на меня… Словно передо мной сидит совершенно другой человек.

Я поставил кружку на стол и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.

— Время идет, Ольга Владимировна. Жизнь меняется, — ответил я философски, вкладывая в эти слова куда больше смысла, чем она могла себе представить. — Люди становятся старше, набираются опыта…

Я сделал небольшую паузу, перевел взгляд на окно, за которым мелко сыпал снег, а затем снова посмотрел на нее.

— А может, я действительно просто схожу с ума от одиночества. Истосковался по нормальному человеческому общению, по женскому вниманию, вот и смелости прибавилось, чтобы немного дерзить начальству. А может, и то, и другое, и третье вместе взятое. Кто знает, как тайга меняет людей.

Ольга лишь хмыкнула, ничего не ответив на тираду, и тоже сделала глоток.

Мы посидели еще немного в тишине.

— Я уеду утром, — сказала она вдруг. — Мои бойцы прибудут еще до рассвета, так что спать долго у нас с тобой не выйдет. Тем более что с выявленной магической аномалией на месте пропажи каравана предстоит просто колоссальный объем работы. Придется писать горы отчетов, вызывать экспертов из столицы, координировать поисковые группы. Голова кругом.

Теперь был мой черед хмыкать.

— Можешь не переживать за мой сон, — ответил я, поднимаясь из-за стола, чтобы убрать посуду. — У меня плановый обход периметра ни свет ни заря. Так что спать долго действительно не выйдет. А если тварям из Разлома вдруг приспичит устроить ночной прорыв, то спать не выйдет вовсе. Такая вот она, романтика пограничной службы.

— Тем лучше, — отозвалась Ольга, допивая остатки чая.

Она встала, подошла к раковине, сполоснула свою чашку, поставила ее на сушилку и повернулась ко мне, поправляя полы мужского халата.

— Я в душ, — добавила она, и, покачивая бедрами, направилась по коридору в сторону ванной комнаты.

Я остался стоять посреди кухни, глядя ей вслед и тяжело вздыхая.

В душ. И который раз за сегодня? У меня там что, спа-курорт открылся, а я ни сном ни духом об этом?

В бойлере-то от силы литров сто, не больше! И если она сейчас там застрянет, то всю горячую воду выплескает к чертовой матери! А мне потом что, моржеванием заниматься?

— Вот же напасть на мою седую голову, — проворчал я вслух, собирая крошки от галет со стола.

Пока Ольга принимала душ, я прошелся по коридору и заглянул к себе в спальню.

В комнате царил полумрак. Булыжник стоял ровно в том же углу, идеально маскируясь под второй металлический шкаф. Если бы я сам не знал, что внутри иллюзии скрывается инопланетный минерал, ни за что бы не отличил его от оригинала.

— Егор, все нормально? — раздался тихий голос Кремня, как только я прикрыл за собой дверь. — Или эта женщина на тебя напала?

Я замер на месте, пытаясь осмыслить услышанное.

— Напала? — переспросил я, сведя брови к переносице. — С чего ты вообще это взял?

— Она странно кричала, — невозмутимо пояснил Бу. — Я проанализировал амплитуду и тональность звуков и предположил, что между вами возникла перепалка, которая переросла в драку. Мне стоит вмешаться, вопрос?

Я прикусил внутреннюю сторону щеки, изо всех сил подавляя желание хохотнуть в голос. Господь всемогущий, ну конечно! Для существа, которое общается эхолокацией и не имеет ни малейшего представления о человеческой физиологии, вскрикивания за стенкой вполне логично воспринимать как звуки отчаянной борьбы за выживание.

— Нет, все нормально, — ответил я, сдерживая улыбку. — Она задержится у нас до утра, на улице непогода разыгралась, а ехать в ночь небезопасно. Так что придется тебе переночевать тут. Думаю, можешь снять иллюзию, я дверь закрою. и поспи спокойно.

Камень немного помолчал, видимо, оценивая риски.

— Лучше подержу иллюзию до утра, — наконец выдал он. — На всякий случай.

— Договорились, — согласился я. — Доброй ночи.

Я закрыл дверь спальни и отправился обратно в игровую комнату.

Взяв с тумбы пульт, я включил плазменную панель, зашел в местный аналог приложения с кинофильмами и сериалами, и стал меланхолично листать бесконечные списки. Все, как всегда. Миры, может, и разные, страны называются иначе, история свернула не туда, а вот комедии и жанры плюс-минус одни и те же. Детективы, мелодрамы про разбитую любовь, боевики со взрывами.

Взгляд зацепился за какой-то незатейливый сериал с названием «Сверхлюдишки», который, судя по описанию, откровенно высмеивал супергероическую тематику. На обложке красовался парень в дурацком плаще, который пытался прикурить от лазерного луча из собственных глаз. Я нажал на воспроизведение, после чего лег на разложенный диван, закинув руки за голову, и приготовился отдыхать.

Ольга вернулась буквально через несколько минут.

Она скинула выданный мной халат прямо на кресло и скользнула под одеяло, прильнув ко мне всем телом. Кожа у нее была горячая, чуть влажная после душа, а от мокрых волос приятно пахло моим же дешевым хвойным шампунем из армейских запасов.

— Я оставила тебе горячей воды, — сказала она тихо, устраивая голову у меня на плече и закидывая ногу мне на бедро.

Ну спасибо и на том, ваше благородие! Прямо с барского плеча одарили! Что б я без вашей милости делал-то! Ах да, мылся бы спокойно, не высчитывая в уме, сколько еще литров кипятка мне осталось, чтобы не домываться под ледяной струей из скважины.

Она перевела взгляд на экран телевизора.

— Ого, тебе «Сверхлюдишки» нравятся?

— Включил первое попавшееся, — честно признался я, поглаживая ее по плечу. — Понятия не имею, о чем тут вообще речь идет.

— Ой, такой саркастический сериал, который показывает супергероев с обратной стороны. Вся их грязь, пиар, корпоративные интриги, — принялась объяснять Ольга. — В целом прикольно, и первые сезоны вообще огонь, но к пятому откровенно скатились.

— Не против глянуть? — уточнил я на всякий случай. Мало ли, вдруг у столичного следователя аллергия на низкопробный юмор.

— Нет конечно, включай, —отозвалась она, удобнее устраиваясь на моем плече и натягивая одеяло повыше.

Я улегся поудобнее, прибавил громкость и нажал на запуск. На экране промелькнула динамичная заставка под бодрую рок-музыку, после чего нам начали показывать завязку сюжета, где какой-то молодой парень с девушкой шли под ручку…

Скррррррггггр.

Я нахмурился и чуть повернул голову в сторону коридора, прислушиваясь. Тишина. Только телевизор бубнит. Наверное, показалось. Ветер ветку на крышу бросил, вот она по бетону и елозит.

Снова уставился в экран.

Скррррррррррррррррр.

Протяжный, мерзкий звук металла по металлу.

— Ты слышал? — спросила Ольга, чуть приподняв голову с моего плеча и посмотрев в сторону коридора.

— Еееегееееееерь… — донеслось до меня из-за нескольких бетонных переборок и закрытого шлюза глухое, едва-едва различимое слово, которое больше походило на заунывное завывание ветра в трубе: — Е-е-е-рь…»

Я закрыл глаза и тяжело вздохнул.

— Ага. Пойду гляну, что там, — сказал я, неохотно выбираясь из-под теплого одеяла, вставая с дивана и накидывая на плечи свой халат.

СКРРРРРРРРРРРРРРРР.

И чем ближе я подходил по темному коридору ко входным дверям тамбура, тем отчетливее этот звук походил на… скрежет огромных когтей по бронированной стали.

Да чтоб тебя разорвало, животное нетерпеливое! Я приложил ладонь ко лбу, едва не расшибив его от избытка чувств. Ну только не говори мне, что ты решил припереться за своим ужином прямо сейчас, когда у меня тут инспекция из штаба в постели лежит!

— ЕГЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕРЬ! — послышалось приглушенное толстым металлом, но уже гораздо более различимое и требовательное рычание с той стороны.

Я подошел вплотную к двери, повернул запорный вентиль и приоткрыл тяжелую створку буквально на толщину ладони, впуская в тамбур клубы морозного пара.

В узкую щель тут же просунулся здоровенный мокрый кожаный нос размером с хороший такой мужской кулак и шумно втянул воздух.

— О, а вот и ты, — пророкотал медведь-шатун, глядя на меня глазом сквозь щель.

— Ну ты и время выбрал, косолапый, — злобным шепотом процедил я, стараясь говорить как можно тише.

— Ты обещал мне еду! — возмутился медведь, и его ухо недовольно дернулось. — Вот я и пришел как договаривались. Уже ночь на дворе! Так что, где моя еда?

Я обреченно вздохнул, понимая, что просто так от этой мохнатой гопоты не отделаешься, и если я его сейчас прогоню, он ведь из принципа начнет мне дверь ковырять, и я ее потом неделю шлифовать буду, или начнет реветь так, что Ольга за пистолет схватится.

— Сейчас выйду. Жди тут и не скребись больше, — приказал я, захлопывая створку и задвигая засов обратно.

Я побрел по коридору обратно в игровую комнату, чтобы быстро переодеться.

Стянул халат и начал торопливо натягивать теплые штаны.

— Ты куда? — удивилась Ольга, приподнимаясь на локтях и глянув в сторону коридора.

— Вечерний обход, — ответил я тоном человека, который просто делает свою скучную работу. — Заодно гляну, что там скреблось по двери. Не хотелось бы, чтоб какие-нибудь крысы завелись.

— КРЫСЫ?! — она взвизгнула так, что едва не подскочила на месте, инстинктивно подтягивая колени к груди и кутаясь в одеяло по самый нос.

Вот ведь парадокс: магические аномалии, исчезающие караваны и трупы она исследует с лупой, а при слове «крыса» готова на люстру запрыгнуть.

— Я сказал, что не хотелось бы, — поспешил я ее успокоить, натягивая свитер. — Так-то их тут нет, бетон метр толщиной. Ветку скорее всего ветром принесло, вот и трется. Спи. Я скоро буду.

Я быстро обулся, накинул зимнюю куртку, после чего снял с крепления в оружейке винтовку, закинул ее на плечо исключительно для вида, если она вдруг решит в окно выглянуть, и вышел за дверь.

Медведь сидел на снегу прямо у крыльца, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу. Пар вырывался из его пасти при каждом выдохе.

— Так… — начал он, глядя на меня с явным подозрением. — А где еда?

— Идем, — коротко бросил я, спускаясь по ступеням.

Мы подошли к техническому помещению, пристроенному сбоку к бункеру. Я приложил карту, открыл замок и зашел внутрь, щелкнув выключателем. Медведь остался торчать на пороге, заглядывая внутрь и шумно принюхиваясь.

Я принялся ковыряться в дальнем углу склада. Память подкинула еще один забавный и очень полезный факт: примерно полтора года назад мой предшественник от беспросветной скуки пытался увлекаться рыбалкой. Назаказывал себе через снабженцев всякой всячины как для летней ловли, так и для зимней. Естественно, терпения сидеть над лункой у него не хватило, и все добро было заброшено в самый дальний угол.

А мне вот сейчас в самый раз.

Порывшись под старыми брезентовыми чехлами, я нашел то, что искал. Сгреб в охапку ручной шнековый ледобур, небольшой складной стульчик, короткую зимнюю удочку с блесной и пластиковый ящик со снастями. Нагруженный всем этим добром, я вышел обратно на мороз к медведю.

Косолапый посмотрел на железный бур, затем на маленькую удочку, потом перевел взгляд на меня.

— Это все еще не еда… — озадаченно и как-то совсем жалобно посетовал он.

— Помнишь, где тут озеро? — спросил я, закрывая дверь склада.

— Ну… так оно замерзшее ведь, — медведь мотнул башкой в сторону леса.

— Покажу фокус. Идем.

Я поудобнее перехватил ледобур и зашагал в сторону просеки, ведущей к озеру.

— Э, не-не-не, — тут же запротестовал медведь, преграждая мне путь. — Идти мы будем слишком долго. Ты пешим будешь полчаса телепаться, а у меня кишки крутит. Полезай мне на спину.

— Чего? — я чуть не поперхнулся морозным воздухом, искренне полагая, что ослышался.

— Полезай, говорю, быстрее будет, — повторил он абсолютно серьезно, опускаясь на все четыре лапы и пригибаясь к земле, подставляя мне широкий загривок.

Я стоял, ошалело моргая, и переводил взгляд с ледобура в своих руках на полутонного медведя-шатуна, который предлагал мне прокатиться на нем верхом, как на пони в городском парке.

Но желудок зверя заурчал так громко, что спорить было себе дороже.

Я закинул ледобур на плечо, подошел к медведю и, кряхтя, аккуратно закинул ногу через его широченную спину, усаживаясь прямо в районе лопаток. Ощущение было такое, словно я сел на теплый, волосатый и слегка пахнущий псиной диван. Когда вернусь — надо будет срочно принять душ, иначе Ольга точно запах учует.

— Держись крепко, плотнее за шерсть хватайся, — проинструктировал косолапый, поднимаясь на лапы. Меня тут же качнуло вверх на добрый метр с лишним.

— Ты что, когда-то людей возил? — спросил я, вцепляясь свободными пальцами в густой мех.

— Никогда в жизни! — фыркнул медведь, делая первый тяжелый шаг по сугробу. — Да и сильно сомневаюсь, что ты до этого верхом на медведях ездил! Так что оба будем учиться на ходу. Погнали!

***

Луна светила полная, яркая, заливая замерзшее лесное озеро серебристым светом. Деревья по берегам отбрасывали на снежный наст длинные резкие тени. Мороз стоял трескучий, заставляя снег скрипеть даже от малейшего движения. Распогодилось, и мелкий снег совсем перестал сыпать.

А прямо посреди этого бескрайнего белого безмолвия, возле аккуратно просверленной ледобуром лунки, сидели двое. Я на маленьком складном стульчике, в зимней куртке, подергивая короткую удочку, и огромный медведь-шатун, который лежал на пузе прямо на льду, вытянув передние лапы, и неотрывно смотрел в черную воду.

— Клюет! Клюет, говорю! — громко выдал Миша, когда поплавок, едва заметный в лунном свете, слегка дрогнул на поверхности воды.

— Да погоди ты, рано подсекать, —ответил я, чуть поигрывая кивком, чтобы блесна на дне изобразила раненую рыбку. — Это она только принюхивается, пробует.

Медведь не выдержал. Он подполз еще ближе, отчего лед под нами угрожающе треснул, и аж носом к проруби припал, шумно фырча и выдыхая облачка пара прямо на поплавок.

— Да клюет же! Ну чего ты ждешь?! — не унимался он, переводя огромную лохматую голову с поплавка на меня и обратно.

Я лишь молча покачал головой, тихо смеясь сам себе в шарф.

Господь милосердный, и чем я только занимаюсь в своей второй жизни?

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: СОБЫТИЕ «НОЧНЫЕ ГОСТИ» УСПЕШНО ЗАВЕРШЕНО. ВАМ НАЧИСЛЕНО 5000 ОО.]

Глава 8

С рыбалки я вернулся далеко за полночь. Шел по заснеженному лесу обратно к бункеру и сам себе не верил, что только что просидел несколько часов над лункой в компании огромного говорящего шатуна. Устал я зверски. Мороз знатно пробрал до костей, пока мы там на льду сидели, но хуже всего был запах.

Я провонял насквозь. От одежды несло сырой рыбой и смрадом старой немытой собаки. Если я в таком виде завалюсь в постель к столичной дамочке, она меня прямо там на месте и пристрелит из табельного оружия. Или, что еще хуже, начнет задавать вопросы. И что я ей отвечу? Извините, Ольга Владимировна, задержался, потому что ездил верхом на медведе на зимнюю рыбалку?

Поэтому я максимально тихо зашел в шлюз, скинул куртку и пропахшие штаны прямо на бетонный пол в тамбуре, чтобы этот аромат не пошел гулять по жилым помещениям. Оставшись в одном белье, проскользнул в санузел.

Душ пришлось принимать быстро, стараясь не звенеть трубами и не лить воду слишком громко. Вода, к слову, была едва теплой после водных процедур Ольги. Натеревшись куском мыла, я смыл с себя весь этот таежный букет и, растер кожу полотенцем до красноты, чтобы хоть немного согреться.

Чистый и продрогший, я прокрался в игровую комнату. Внутри было хорошо, камин все еще отдавал приятный жар, согревая помещение. Я аккуратно приподнял край одеяла и нырнул в постель. Ольга сквозь сон что-то невнятно пробормотала, недовольно сморщила нос, почувствовав прохладу от моего тела, но не проснулась. Слава-те-хоспаде. Пододвинувшись ближе, Ольга закинула на меня руку и засопела дальше. Я выдохнул с облегчением, закрыл глаза и тут же вырубился, провалившись в глубокий сон.

Пробуждение вышло тем еще.

Будильник на телефоне Ольги гаркнул неприятную мелодию, от которой у меня бы на восьмом десятке жизни в прошлом мире точно бы остановилось сердце.

Ольга подскочила первой. Сон слетел с нее за долю секунды. Наблюдать за метаморфозой было довольно занятно. Ночью в этой комнате царила страсть, горячие вздохи и полная потеря контроля, а сейчас передо мной снова стояла старший следователь Канцелярии Дорофеева Ольга Владимировна, и никакой утренней неловкости, потягушек или ленивого зевания.

Эх…, а от совместных потягушек и зевания с обнимашками я бы не отказался!

Она быстро оделась, застегнула серый китель, одернула ткань, чтобы не было складок, затем поправила волосы, глядя в отражение на темном экране выключенной плазменной панели. Лицо ее на глазах приобретало сосредоточенное и отстраненное выражение. Я лежал, наблюдая за этим преображением, и лишний раз убеждался, как ловко люди умеют надевать необходимые маски в зависимости от обстоятельств.

Я тоже поднялся, натянул свежую одежду, надел свитер и вышел проводить гостью, которая даже не удосужилась позавтракать. За бронированной дверью уже гудели двигатели гравибордов охраны, слышался приглушенный переговор бойцов на морозе.

Мы стояли у закрытой створки шлюза, я держал руку на вентиле, ожидая, пока она закончит наматывать шерстяной шарф.

Ольга застегнула куртку до самого подбородка, затем вдруг сделала шаг вперед, оказавшись ко мне вплотную, положила руку мне на плечо и быстро, но очень мягко поцеловала в щеку.

— Вечер был прекрасным, Егор, — сказала она тихо, глядя мне прямо в глаза. — Но прошу тебя, давай без влюбленности, ладно?

Я слушал ее и невольно удивлялся женской логике. Влюбленность? Мы оба взрослые люди, которые провели чудесный вечер и ночь, но строить из этого великую романтическую драму я совершенно не планировал. Ну какая может быть романтика у старого таежника и отпетой карьеристки?

Я лишь слегка приподнял бровь.

— Не понимаю, о чем речь, госпожа следователь, — ответил я абсолютно официальным тоном, не дрогнув ни единым мускулом на лице.

Она на секунду замерла, внимательно изучая меня, а затем очень тепло и искренне улыбнулась, оценив мой ответ.

— Пока, — едва слышно шепнула она.

И в следующее мгновение эта теплая улыбка исчезла без следа. Я крутанул штурвал, распахнул тяжелую дверь и выпустил ее наружу.

Ольга вышла на морозное крыльцо, где уже ждали двое солдат, которые при виде руководителя вытянулись по струнке. Она бросила им короткий приказной кивок, встала на свой гравиборд, и через минуту вся троица с гулом растаяла в сизой утренней дымке, растворившись среди заснеженных сосен.

Я закрыл дверь, задвинул засов до самого упора и тяжело привалился к холодному металлу спиной.

Тишина. Наконец-то в бункере воцарилась тишина.

Контраст между жаркой ночью и ледяным утром был настолько разительным, будто два совершенно разных мира столкнулись в одной бетонной коробке. Но больше всего в этот момент я ощущал не усталость от бессонной ночи, а гигантское, просто непередаваемое облегчение.

Никто не полез проверять идентичные шкафы, не обратил внимания на черного крылатого кота, который, к счастью, не решил подать голос в самый неподходящий момент, и все это время дрых на кухне на холодильнике, свесив кончик хвоста; не устроил внезапный досмотр продуктового погреба, за кирпичной кладкой которого скрывался контрабандный тоннель.

Я шмыгнул носом.

Ладно, по крайней мере пока что все скелеты остались в шкафах.

Выпроводив начальство за порог, я первым делом отправился в свою спальню, где открыл дверь и шагнул в полумрак комнаты. У стены по-прежнему скромно ютились два абсолютно одинаковых шкафа.

— Можешь выходить, она ушла, — сказал я.

Один из шкафов мгновенно пошел мелкой рябью, металл исказился, поплыл, и через пару секунд посреди комнаты снова стоял мой угловатый каменный гость, разминая конечности.

Загадка, могут ли они у него затекать, или он просто так это делает, до сих пор оставалась для меня нераскрытой.

— Качество магии вашего мира оставляет желать лучшего. Но я рад, что все прошло спокойно, — отозвался Бу.

— И не говори. Спасибо тебе огромное, друг, — я искренне выдохнул, присаживаясь на край кровати. — Я даже представить не могу, каково это — простоять целую ночь в виде предмета мебели, не шевелясь и не издавая ни звука. Твоему терпению можно только позавидовать.

— Ожидание не доставляет мне дискомфорта, — отозвался Бу. — Поскольку восприятие времени у нашего вида, скорее всего, категорически отличается от вашего и в принципе имеет другое значение, но об этом мы еще успеем поговорить.

— Как скажешь, — отозвался я. — Как смотришь на завтрак?

— Положительно. Мне нужен доступ к лучам вашей звезды.

Мы двинулись в сторону кухни, где Бу свернул в смотровую и встал под солнечные лучи, а я, зайдя в кухонный закуток, обнаружил Ночеса. Кот сидел на самом верху холодильника, свесив пушистый хвост, и смотрел на меня с таким видом, словно он тут хозяин, а я пришел просить у него взаймы.

— Жрать хочешь? — спросил я, открывая дверцу холодильника.

Кот промолчал.

Я достал с полки сырое куриное яйцо. В прошлой жизни деревенские коты сырые яйца уплетали за милую душу, только скорлупа хрустела. Взяв небольшое блюдце, я разбил яйцо, аккуратно вылил его и поставил тарелочку на пол прямо перед холодильником.

— Давай, спускайся. Завтрак подан, ваше крылатое величество. Должен же ты жрать хоть что-нибудь?

Ночес даже не шелохнулся. Он медленно моргнул, перевел взгляд с блюдца на меня и демонстративно отвернул морду в сторону, начав вылизывать лапу.

Я постоял пару секунд, глядя на эту картину, и раздраженно сжал кулак, погрозив ему в воздухе.

— У-у-у, засранец пушистый, яйцо мне перевел! — рявкнул я. — Еды тут и так в обрез, а ты нос воротишь!

Кот оторвался от вылизывания, посмотрел на мой кулак, затем снова мне в глаза. И хоть навык перевода с ним не работал, его взгляд говорил лучше любых слов: «А я тебя ваще просил его мне давать, двуногое?».

Плюнув на воспитание местной фауны, я вылил это яйцо на сковородку, добавил туда остатки вчерашней тушенки и быстро сообразил себе завтрак, который съел прямо со сковороды, запил чаем и пошел собираться.

Впереди был плановый обход территории. Работа егеря не терпит отлагательств, даже если ночью к тебе приезжала столичная комиссия с незапланированной ночевкой. Я накинул куртку, затянул ремни на разгрузке, проверил легкость хода затвора на автомате, закинул его на плечо и вышел на мороз.

Утро выдалось ясным. Небо очистилось от туч, и яркое зимнее солнце заливало тайгу желтоватым светом, заставляя снег искриться так, что больно было смотреть. Как там Александр Сергеевич говорил? Мороз и солнце — день чудесный.

Лишь бы никто не испортил.

Я медленно шел по натоптанной тропе вдоль своей границы ответственности, привычно сканируя взглядом следы. Лес спал. Только тишина и скрип снега под тяжелыми ботинками.

Я отошел от бункера километра на полтора, когда краем глаза уловил движение.

Справа от тропы, где росли густые заросли обледенелого кустарника, ветки с сухим треском разошлись в стороны.

Я рефлекторно перехватил автомат, опуская палец к предохранителю. Над вывалившейся на тропу огромной бурой тушей вспыхнула надпись в желтом контуре.

Медведь Миша собственной персоной.

Он грузно вылез на расчищенный снег, отряхнул с холки налипшие иголки, шумно втянул воздух носом и посмотрел на меня.

— Здрав будь, человече, — рокочущим басом выдал косолапый, усаживаясь на задницу прямо посреди тропы.

— И тебе не хворать, Миша, — ответил я, опуская ствол винтовки и подходя чуть ближе. — Ты чего бродишь-то? Я же тебе вчера целое ведро рыбы из-подо льда натаскал. Не наелся, что ли?

Медведь тяжело вздохнул, выпустив из пасти густое облако пара, и почесал задней лапой за ухом.

— Рыбица-то знатная была, врать не стану. Уважил старика, пузо я набил до отвала, — проворчал шатун. — Да токмо беда в ином кроется. Снедью брюхо набил, а сна ни в одном глазу нет. Брожу аки неприкаянный по лесу. Куда ни ткнусь — везде стужа лютая пробирает, а почивать на снегу мне не по чину, кости ломит.

— А я тут при чем? — я пожал плечами. — Ищи себе новую яму, делай лежку. Лес большой.

— Эка ты скорый на расправу, — медведь недовольно фыркнул. — Порушил басурманин рогатый хоромы мои зимние в труху, под корень все выворотил, иродово семя. А новую берлогу рыть по мерзлой земле — мочи моей нет. Вот я кумекал-кумекал, да и надумал к тебе податься. Подсобить надобно, егерь. Срубим из сушняка крышу какую-никакую, лапником укроем. У тебя-то руки из нужного места растут, сноровка имеется, уж я-то вижу.

Я стоял и смотрел на пятисоткилограммовую гору мышц и когтей, которая сидела передо мной на снегу и просила построить ей домик.

— А сам чего не можешь заняться? — осведомился я, скрестив руки на груди.

Медведь поднял передние конечности, блеснув когтями размером с охотничий нож, сев на задницу ровнее.

— А у меня лапки… — совершенно серьезно ответил шатун.

Нет, я, конечно, тот еще старпер, но про интернет-мемы все равно что-то знал. Игорек мне всякие разные смешные картинки показывал, и про «лапки» я тоже был в курсе. Но чтоб медведь-старообрядец из глубокой тайги мне выдал что-то подобное, я никак не ожидал.

— Ладно уж, — выдал я, сдерживая смех. — Пойдем, покажешь свои хоромы. Не бросать же тебя на морозе.

Я зашагал следом за медведем. А куда деваться? Если ты егерь, то за порядок на своей территории отвечаешь головой. А когда у тебя по участку бродит полутонная лохматая проблема с бессонницей, еще и жаждет справедливости, эту проблему надо как-то решать, пока она не решила от скуки решить ее собственными силами.

И вот тогда уже будет совсем невесело.

Идти пришлось недалеко. Миша пер через чащу, ломая сухие ветки широкой грудью, а я топал по его широкой колее, экономя силы. Вскоре деревья расступились, и мы вышли к небольшому оврагу. Точнее к тому, что от него осталось.

Зрелище было удручающим. Рогатый явно пронесся прямо через спальню косолапого, развернув землю вокруг так, словно экскаватор прошелся. Корни многолетних елей торчали в небо, снег перемешался с глиной, буреломом и кусками мха. От самой берлоги осталась только развороченная воронка.

Медведь сел на край этого побоища, опустил голову и горестно засопел.

— Погляди, что наворотил, ирод рогатый, —пророкотал Миша, мотнув башкой в сторону разрушений. — Я же тут с осени обустраивался. Лапник носил, мох стелил, чтоб сухо было да тепло. А он, окаянный, промчался аки ураган, всю крышу снес, да еще и нагадил поди со страху. Как мне теперь тут зиму мыкаться?

Я оглядел масштаб разрушений и пришел к выводу, что восстановить старую нору было уже нереально. Придется строить заново, причем делать верховую берлогу, потому что промерзшую землю мы не раскопаем даже вдвоем при большом желании.

— Значит так, косолапый, — скомандовал я, скидывая рюкзак и уложив винтовку поверх. — Сопли не жуем, работаем быстро, пока не стемнело. Я говорю что делать, а ты делаешь своим лапками, потому что весовая категория с тобой у нас абсолютно разная, и бревна тебе таскать явно проще будет. Понял?

Медведь шумно выдохнул, поднимаясь на четыре лапы.

— Вестимо дело. Указывай, человече, куда тянуть.

Я стоял на краю оврага и командовал медведем как заправский бригадир на лесоповале. Миша оказался на редкость толковым подсобником, физическая сила которого позволяла ворочать такие стволы, которые я бы и с места не сдвинул.

— Тащи вон ту лесину! — кричал я, указывая на поваленную ветром сухую сосну. — Нет, не за середину бери, за комель тяни! И правее клади! Да не туда, поперек оврага клади, нам каркас нужен!

Миша пыхтел, кряхтел, но исправно волок тяжелые бревна, укладывая их так, как я показывал. Мы сделали отличный навес, используя естественный рельеф оврага. Уложив несущие балки и надежно их заклинив между растущими деревьями, я заставил медведя натаскать гору елового лапника.

Сам же я спустился в образовавшуюся нишу, плотно переплел ветви, закрывая щели, чтобы ветер не выдувал тепло. Затем мы набросали сверху еще один слой сухостоя и закидали все это дело снегом, создавая отличную теплоизоляцию. Внутри получилось вполне сносно: сухо, просторно и ниоткуда не дует. На пол я велел Мише натаскать побольше мха и старой листвы, которую он выгребал из-под снега огромными когтями.

К обеду стройка века была завершена. Берлога вышла на загляденье — хоть сам туда зимовать ложись.

Миша забрался внутрь, покрутился там, потоптался, уминая подстилку, затем высунул морду наружу и грузно уселся на задницу прямо перед входом.

— Ну, каково? — спросил я, отряхивая перчатки. — Век стоять будет. Залезай да спи себе до весны.

Медведь понуро опустил уши и тяжело вздохнул, выпустив очередной клуб пара.

— Хоромы-то знатные вышли, егерь, не обессудь. Да токмо… не идет сон, — пробасил он тоскливо. — Как отшибло. Глаза закрою, а внутри все так и колотится. Уклад мой телесный сбился. Раньше как бывало: снег лег, я и закемарил. А теперь брожу, аки дурень, и ни в одном глазу.

Я развел руками.

— Ну, тут я тебе не доктор, Миш. Снотворного у меня в аптечке не водится для таких, как ты. Могу только посоветовать лежать тихо и кусты с малиной пересчитывать, а там глядишь и сморит тебя.

Миша вдруг глухо зарычал, а в черноте глаза пробежала искра.

— Не бывать покою, покуда душегуб этот рогатый по нашим лесам шастает, — процедил косолапый, скребнув когтями по мерзлой земле. — Видел я его следы. Чуял дух его поганый. Он ведь не просто так бегает, он же устои лесные рушит. Тварь не наша, нездешняя. Надобно ему рога-то пообламывать, коли еще так себя вести удумает. Ишь, распоясался, окаянный!

— Идея хорошая, Миша, — я покачал головой, вспоминая нашу последнюю встречу. — Только не потянешь ты его. Тварь эта пуленепробиваемая, я сам видел, как по нему из крупного калибра лупили — хоть бы хны. К тому же он с фокусами. Чуть что не так — растворяется в воздухе, и поминай как звали.

Медведь нахмурился, переваривая информацию.

— Эвона как… Значится, один на один не сдюжу, — задумчиво пророкотал он, почесывая пузо. — Стало быть, толпой навалиться надобно.

— Какой еще толпой? — я искренне удивился. — Ты где тут медведей-то столько найдешь зимой?

— А пошто мне токмо свои нужны? — хмыкнул шатун. — Я другов созову. Свояков лесных, стаи волчьи, рысей, вепрей-секачей. Коли беда общая, так и гуртом бить сподручнее. Массой задавим басурманина, никуда он со своими фокусами не денется, коль со всех сторон клыки да когти сомкнутся.

Предложение было интересным, и если рогатый снова объявится в моем секторе, то армия из разъяренных местных хищников будет как нельзя кстати.

— Мысль здравая, — согласился я, одобряя план.

— То-то же, — самодовольно фыркнул Миша. — Да токмо загвоздка имеется. Зверье наше лесное — народ темный, каждый сам за себя радеет. Чтобы их в единую ватагу собрать, слово веское нужно. А я косноязычен бываю, когда в гнев впадаю. Ты со мной пойдешь.

— Я? — я ткнул себя пальцем в грудь.

— Ты, человече. У тебя вон как складно выходит лопотать. Будешь моим толмачом. Соберем лесной сход, ты им все чин чином обскажешь, растолкуешь про угрозу общую. Тебя послушают, зуб даю.

Только «вот те крест» не добавил он, хотя так складно ложилось в евонную речь.

Тьфу ты. В его. В его речь.

Если бы мне кто-то сказал, что я мало того, что перерожусь в другом теле, так еще и буду переговорщиком в лесной среде меж зверей, так в жизнь бы не поверил. Но так как поддержка была необходима просто кровь из носу, деваться было некуда.

— Хорошо, Мишань, — твердо сказал я. — Только давай не прям сейчас, поскольку у меня тут человеческие проблемы навалились. Мне надо у себя на посту все уладить, чтоб подозрений не вызывать у начальства. Дай мне пару дней сроку, а после пойдем с твоими свояками беседовать.

— Добро, — медведь утвердительно кивнул. — Два дня сроку даю. А покеда я по лесу поброжу, вести пущу, чтоб собирались помаленьку.

Медведь развернулся и потопал вглубь чащи, а я пошел обратно к своему посту.

Вернувшись к бункеру, я не стал заходить внутрь, а сходил за гравибордом, завел его и направился по тракту в сторону поляны. Раз уж там собирается огромная толпа, то, наверное, надо бы и мне там присутствовать как ответственному лицу. Может, увижу чего полезного, рукой укажу или они найдут какой-нибудь дополнительный след, по которому я смогу отследить хоть одного заблудившегося выжившего. Кто знает?

Но когда я добрался до места, увиденное на мгновение меня сбило с толку.

Ольга меня предупредила, что тут начнутся полноценные исследования, но сложилось впечатление, что Канцелярия развернула в тайге самую настоящую полномасштабную спецоперацию, поскольку вся поляна, где недавно валялись гильзы, теперь была по периметру обтянута ярко-желтыми лентами с черными штампами имперского двуглавого орла.

Внутри оцепления суетились десятка два человек в длинных темных пальто и форменных шапках. У каждого в руках был какой-то прибор. Двое в стороне методично собирали пробы снега и земли в герметичные пластиковые контейнеры. Еще группа агентов с точно такими же магометрами, как был у Ольги, буквально ползала на коленях вдоль невидимой линии, где резко обрывались следы гусениц.

Сама Ольга стояла в центре, отдавая приказы и изучая данные на планшете. Рядом с ней переминался с ноги на ногу седой мужчина в меховом полушубке, явно из начальства повыше, который постоянно тер подбородок и недовольно качал головой.

Я стоял за сосной и наблюдал за происходящим, потеряв все желание соваться к этой толпе.

Если Империя пригнала сюда столько узкопрофильных специалистов и оборудования, значит, инцидент получил наивысший приоритет, и они вцепились в дело мертвой хваткой. И до тех пор, пока не найдется логичное объяснение случившемуся, спровадить их будет тяжело.

И что же это значило лично для меня? Да ничего хорошего.

Если они по неведомой причине нагрянут ко мне с проверками, найдут Бу, а затем еще раскопают контрабандистский проход, то-о-о… то проще сразу разбежавшись прыгнуть со скалы… точнее в Разлом.

Приняв единственно верное решение, я начал отступать обратно вглубь леса, а отойдя на безопасное расстояние, развернулся и, вскочив на гравиборд, вжал педаль газа.

Нужно было срочно продумать план на случай, если Канцелярия все-таки решит провести полный досмотр моего поста. Как спрятать Бу? Что делать с Ночесом? И как не допустить, чтобы они узнали про тоннель?

Вынырнувшая из-за дерева тень едва не сбила меня с гравиборда, но все же зацепила по касательной. Я попытался удержать равновесие, размахивая руками и качая ногами. Доску повело. Налетев на выпирающий корень, гравиборд подбросило, словно на трамплине, меня крутануло в воздухе, мир перевернулся за долю секунды, и я слетел в кучу снега. Доска, отцепившись от ног, отлетела в сторону, глухо стукнувшись о крону дерева.

Сначала был испуг, что я снова что-то сломал, а в приступе накатившего адреналина, как это часто бывает, ничего не почувствовал. Но, вскочив на ноги и отряхнувшись от снега, я понял, что все обошлось. Руки-ноги целы. Вот только доска в пяти-шести метрах от меня валяется, а возникшие существа с надписями над головой, обведенными красными контурами явно не собирались вести светские беседы.

Я огляделся.

[ВОЛК МРАКА, 5 УРОВЕНЬ]

[ВОЛК МРАКА, 5 УРОВЕНЬ]

[ВОЛК МРАКА, 5 УРОВЕНЬ]

[ВОЛК МРАКА, 5 УРОВЕНЬ]

[ВОЛК МРАКА, 5 УРОВЕНЬ]