Леська - дурная девчонка!

Глава 1

Мелеск, предрассветное утро, Митькин двор.

Небесный свод переливался лучами восходящего солнца. Природа, еще в сонном безмолвии, начинала пробуждаться от своего ночного покоя под ласковыми прикосновениями утренней свежести.

Дыхание рассвета наполняет воздух своими нежными ароматами, словно даруя новое начало всему, что существует в этом мире. Природа отзывалась: щебетанием птиц, шепотом листвы, едва заметным шелестом травы под легким утренним ветерком.

И эту идиллию нарушил резкий крик:

— Леська, дурная девчонка! Ты хоть раз могла бы обойтись без приключений?!

Как тебя угораздило залезть к свиньям и перевернуть их корыто? —

Марта с иронией окликнула меня и изогнула бровь так, что та напоминала формой вопросительный знак.

От неожиданного оклика у меня зазвенело в ушах.

— Марта, ты так громко крикнула, что я чуть не оглохла! И вообще, ты должна была стоять на страже и предупредить меня если кому-то взбредет в голову выйти на улицу в такой час! — Прозвучали мои слова с ноткой обиды, как попытка выразить свое недовольство.

Эта проделка сулила мне большие неприятности, если о ней станет известно моим родителям.

Марта расхохоталась, но сразу прикрыла рот рукой, чтобы не будить соседей. Я дотронулась до звенящей головы, звон продолжался уже пару минут, меня даже мутило, видимо хорошенько приложилась о корыто.

Попытка встать на четвереньки, ни к чему не привела, меня сильно придавило, и я распласталась под корытом, на грязной земле.

В спине что-то щелкнуло, и мне оставалось только кряхтеть как нашей соседки бабе Кате, в свои самые злополучные дни.

Спустя пару минут мне наконец удалось освободиться от этого панциря. Я выпрямилась, отряхнулась от остатков овощей и вытащила из лифа платья один наглый лист потрёпанной капусты.

— Да уж, даже природа пытается всячески тебе помочь их немного отрастить, — усмехнулась Марта, посмотрев в моё декольте.

— Это всё платье! —я надула губы.

Во дворе уже светало и люди начинали выходить по своим делам.

Моя первая попытка перебросить ногу через забор загона провалилась, и я снова чуть не превратилась в черепашку, но вовремя сорвавшийся с пальцев Марты «ветерок» спас ситуацию.

—Спасибо, как хорошо, что мы всё-таки маги, а то моя голова не выдержала бы еще одного соприкосновенья с этой железякой! — покосившись на корыто проворчала я.

Осмотревая загон, и размышляя как тут можно всё вернуть на свои места и создать видимость словно здесь нечего не происходило,

я взмахнула рукой и вернула обратно злополучное корыто, а Марта

лукаво улыбнулась, отправила ещё один «ветерок», и воздухе материализовалось нечто похожее на маленький вихрь, закрутилось и понеслось в сторону, на которую она указывала, так что оставшийся корм хрюшек, вернулся на свое законное место.

Вроде весь ущерб, нанесённый моей неосторожностью удалость незаметно устранить.

Подруга пристально смотрела на меня, любопытство заставляло ее вышагивать взад-вперед, но она терпеливо ждала, когда я примусь ей рассказывать почему и зачем я в такую рань сначала разбудила ее, затем пролезла к нашим соседям во двор.

— Это всё из-за Митьки! Он достал меня окончательно! На этот раз он перешёл все дозволенное и не дозволенное! Представляешь он подбросил мне через окно книгу о том, как деве с жутким характером найти себе жениха! А еще подписал её ’’с наилучшими пожеланиями! ’’ гаденыш! —

— ха-ха, — хохотнула марта. — Вы как в детстве друг на друга взъелись, так и не успокоитесь никак.Спешу напомнить, что тебе уже пора за мужиком бегать не для того, чтоб ему наподдать, а чтоб замуж за него выйти. —

Марта присела на край деревянного забора и не много подтянула к себе подол платья, чтоб не пачкать его отходами.

Подруга была не обыкновенно красивой, Белокурая с кудряшками, глаза голубые как небо, не высокого роста и с очень привлекательной фигурой, так что жених у неё нашелся быстро, еще и какой!

— Серьезно, когда ты уже успокоишься? Я понимаю, что он тебя бесит, но тебе почти 17 лет, сама знаешь, что скоро к твоим родителям пойдут сваты из нашего и соседних поселков. А если повторится то, что было в прошлый раз, то мужа тебе придётся искать очень далеко от сюда, а мне бы хотелось, чтоб мы с тобой всю жизнь оставались соседями!

— Печально выдохнула Марта.

— Вот именно! Поэтому мне очень надо его проучить! Это всё из-за него! —

Я никак не могла успокоиться, воспоминание о визите первых сватов до сих пор вызывало во мне ужас.

Митька проник в мою комнату через окно, когда я спала и намазал мне все лицо сажей.

В тот день я проснулась чуть позже обычного, дома у нас уже были сваты и не было времени проскочить в умывальную и глянуть в зеркало. Так что я наспех оделась, обулась и спустилась вниз к гостям.

Я поняла, что, что-то не так, когда увидела, как удивлено вытянулись лица гостей, а затем и моих родителей,

И как последний аккорд в нелепой симфонии случившегося, кружка из-под чая покатилась по полу, выпав из маминой руки. — Леся, что это значит!? — лицо отца пылало красной яростью, отражая горячий пыл его характера, точно цвет кресла, на котором он сидел. Свою чашку к губам он так и не поднёс.

— Марш отсюда! — его голос раздавался как гром, осыпая меня негодованием.

Я оставалась стоять, пронизанная недоумением, не в силах понять, что произошло, но решительно стремясь выяснить правду.

— Папа, ты можешь мне объяснить, чем я смогла так тебя разозлить в столь ранний час? Я только пять минут назад проснулась! —

Но отец грубо схватил меня за локоть и вытащил из общей комнаты, где все еще сидели гости.

— Ну Леська! На этот раз ты перешла все границы! Ты могла просто сказать, что не готова еще выходить замуж и не надо было устраивать этот цирк! На кого ты похожа!? Да и при ком ты решила это все устроить!!! Это мой начальник!!! —

Я освободила локоть из его хватки и медленно подошла к зеркалу, висевшему на стене в прихожей. Стоило мне увидеть своё черноликое отражение, как от ужаса я и отключилась.

Когда я пришла в себя, то была в своей комнате уже с мокрым и чистым лицом.

— Мама, мне очень хочется надеяться, что всё это был страшный сон, и на самом деле я не вышла к людям с такой разукрашенной физиономией. Что теперь они обо мне подумают? Тем более меня пугает реакция отца. — Я пыталась сдержать слёзы, шмыгая носом.

— Быстро возьми себя в руки! Ещё не хватало, чтобы тебя за истеричку приняли! —Она подошла к моей прикроватной тумбочке, налила стакан воды и протянула его мне.

— Вот, выпей и успокойся. Нам ещё предстоит спуститься вниз, отцу удалось объясниться перед гостями. Что именно он им сказал, я не знаю, но сам он уже успокоился и не думает, что это твоих рук дело. —

Спустя десять минут я снова спускалась вниз, испытывая смешанные чувства смущения и злости. Я сразу догадалась, чья рука так щедро меня намазала и благодаря кому я грохнулась в обморок. Первый обморок в моей жизни…

Мне необходимо было ему ответить на выходку! Моя месть должна была быть страшной! чтоб он запомнил её навсегда, так и получилось…

Ведь меня так еще никто и никогда не подставлял!

У нас в Мелеске вообще все стараются жить мирно, он находится недалеко от Филии, столицы Дараса, Дарас является самой большой страной на этом острове.

Весь наш мир состоит из островов, есть большие и есть маленькие. Некоторые расположены близко друг к другу, а к другим надо плыть кораблями и это может занимать месяцы.

Но обычно, торговые и пассажирские суда нанимают на борт мага воздуха и если тот достаточно силен, то он помогает пересекать моря и океаны и тем самым все добираются на много быстрее чем это было раньше.

Практику с магами позаимствовали у пиратов, которые старательно охраняли свой секрет быстрого перемещения,

до момента, когда один из главных пиратов не решил отойти от дел и заняться доставкой товаров на самые дальние острова.

Он сразу нанял на каждое свое судно по магу воздуха,

А на некоторые корабли, нанимал также огненных магов, чтоб те согревали суда, которые плыли по тем путям, где часто встречался лёд.

Лучше всего, конечно, нанять стихийника который владеет больше, чем одним видом магии, но таких было в разы меньше и большинство из них состояли на королевской службе.

В Дарасе правит король Марик II, один из двух сыновей Марика I. Именно он оказался сильнее и унаследовал трон своего отца. Сим, старший сын предыдущего короля, воспринял это с облегчением. Его призванием была наука, которая привлекала его намного больше, чем управление страной; он был вообще далек от политики.

Марик II является хорошим королем, справедливым, и он прилагает усилия для налаживания дипломатических, торговых и дружеских отношений с другими странами. Кроме того, наша армия всегда в полной боеготовности и оснащена новейшими технологиями, чтобы при необходимости защитить всё население нашей страны.

На службе в армии не только простые солдаты, но и боевые маги, которые обучались в столичном университете. За своё обучение они платили тем, что проходили срочную службу на протяжении двух лет, а те, кто желал и подходил, могли продолжить службу уже по контракту.

Каждый маг обладает от рождения собственным магическим резервом, и уровнем силы, от этих двух составляющих зависит их потенциал.

Я только что закончила учебу в обычной школе, где также помогали развивать магические способности. Не слишком обладая талантом, я не испытывала интереса к поступлению в университет для магов. Мы с Митькой были одноклассниками, и даже тогда я чувствовала его занудство, которое портило мою веселую жизнь. Он был магически одарён, у него был очень высокий уровень магических сил и большой резерв, Митька мечтал попасть в университет, а затем служить на королевском дворе.

А я мечтала лишь об одном: чтобы он скорее осуществил свои мечты. Тогда, возможно, мне наконец-то удастся освободиться от его вечных проделок и не испытывать страха перед новыми его выходками.

Наша взаимная неприязнь началась еще с детства, мы всю жизнь живем по соседству и вот однажды, судьба решила, что нам следует познакомиться поближе…

Был тот самый прекрасный летний день, когда мне захотелось поиграть в куклы на нашем крыльце. Мне было всего пять лет, и я все еще с удовольствием погружалась в мир кукольных чаепитий. Но тут он подошел, схватил мою любимую куклу-снежинку и испачкал её платье.

Я начала плакать и кричать на него:

— Ты что делаешь? Зачем своими грязными руками трогаешь мою куклу? —

— Мне тоже интересно поиграть с тобой, — обижено пропищал Митька.

— Уходи, ты воняешь свиньями! И моя кукла теперь воняет! — продолжала я.

Митька засопел, в его глазах заблестели слезы, он стал дышать как бычок, раздувая ноздри.

— Ах так! — он заорал, схватил снежинку и оторвал ей голову.

Ой что тогда началось!

я заревела еще громче и схватила его за волосы, а он вцепился в мои, и мы стали так кататься по земле.

Наша одежда порвалась, волосы были уже спутаны до неузнаваемости, тогда нас наконец разняли мамы, просто облив каждого ведром воды.

Дома мне досталось, мама была очень недовольна моим поведением.

К тому же пришлось ехать в городскую парикмахерскую, где работал маг, он сумел распутать мои волосы, которые невозможно было привести в порядок обычным способом.

Но и ему не удалось сохранить всю их длину.

Вернувшись домой, я вышла на крыльцо и сразу уставилась, на Митьку. Он стоял перед своим домом, уже совсем лысый, с подбитым глазом, и так же злобно сверлил взглядом меня, впрочем, как и я его, И тут, на его лице мелькнула ехидно-злобная улыбка, ясно демонстрируя, что начиная с этого момента у меня появился настоящий враг, и ни один из нас не упустит возможности напакостить друг другу.

Попрощавшись с Мартой, я вошла в дом. Работы было много: нужно проверить состояние хозяйства, досыпать курам корм, накормить коров, и только после этого я могла пойти в конюшню и оседлать свою любимую Астру.

Астра была молодой шестилетней кобылой, и её характер был чем-то похож на мой, она была непослушной и упрямой. Но меня очень любила и только мне позволяла оседлать себя, без опаски быть укушенной или получить копытом по какой-то из частей тела.

Закончив все дела, я направилась в конюшню. Там меня встретила моя кобылка, весьма радушно, фыркала и махала хвостом в нетерпении.

— Сейчас красавица, — я вынула яблоко из кармана и протянула ей. Она нежно коснулась моей ладони своими бархатистыми губами, быстро взяла яблоко и принялась хрустеть им.

Приведя лошадь в порядок, я выехала на ней, почти сразу переходя на рысь. Мы двигались в направлении заброшенного колодца, где земля на полянке была ровной, и позволяла ускориться до галопа без опасений о том, что лошадь наткнётся на что-то и повредит себе ноги.

Эта поляна, раскинулась на опушке леса, и словно утопала в мягком покрывале зеленой травы. Тихие солнечные лучи, проникали сквозь листву, создавая игру света и тени.

В центре ее возвышался заброшенный колодец, интересно свидетелем каких таинственных времен он был?

Его каменные стены были покрыты плющом и мхом.

Вода когда-то столь важная и бесценная давно ушла из него, теперь, лишь отголоски ее присутствия отражаются в бледно-серебристой пустоте колодца.

До поляны оставалось всего несколько метров, когда я заметила Митьку на холме. Он сидел на своём коне, Аргентуме, но был ещё далеко. Его скакун был настоящим красавцем: шерсть сверкала серебром под солнцем, морда была глубоко чёрной, а тело имело окрас, напоминающий лунный свет ночью. Это было настолько восхитительно, что мне очень захотелось приблизиться к нему, несмотря на мою неприязнь к его хозяину.

Странно, что у его лошадей родилось такое уникальное потомство, родители не были такими роскошными: мать была - серой, отец – черным, но родились два потрясающих жеребёнка, Аргентум и его брат Тень, который в отличии от Митькиного коня был темно-серым, почти черным, по этому и получил такое имя. Тень стал любимым конем Митькиного отца.

Аргентум был очень серьезным и спокойным конем. На его чёрной морде читалось снисхождение. он тоже молодой, чуть старше Астры, ему восемь лет. Я помню, как они появились на свет, и как безумно мне понравились, настолько, что я в первый раз за долгое время решила красиво поговорить с Митькой, чтобы хотя бы потрогать жеребят.

Митька сам был в восторге от новых питомцев и так быстро согласился, чем немало меня удивил.

И тогда, счастливая я, гладила их и кормила морковкой. Никак не могла оторваться от этого дела, пока за мной не пришёл отец.

А на следующее утро мы с Митькой снова не разговаривали. Восторг прошёл, и жизнь снова стала обычной, но его конь запал мне в душу навсегда.

Я спешилась и быстро спряталась у колодца, пока Астра принялась щипать траву, нисколько не огорчившись нашей остановке.

Это представляло собой идеальный момент для моей мести Митьке. Он, безусловно, удивится, увидев, что Астра гуляет в одиночестве, но маловероятно, что он догадается о моих планах.

Я обошла колодец, нашла камень, который мог послужить ступенькой, и выглянула, осмотревшись, насколько далеко находится Митька и не видит ли моих действий. Для большей надежности создала маленький вихрь и запустила его по земле в направлении путников. Пыль поднялась, образуя небольшую пылевую завесу, через которую почти невозможно было что-то разглядеть.

Быстро нырнув в колодец, я залезла довольно глубоко. Мой рост не оставлял другого выбора, пришлось пригнуться, чтобы рыжая макушка не торчала. Колодец был давно заброшенным. Мы столько лет играли рядом с ним, но ни разу не лазили в него.

Я старалась прижаться к стенке как можно плотнее. Было прохладно и пахло влагой, что показалось мне странным, учитывая, что колодец давно был сухим. Странные узоры, украшающие почти всю каменную кладку, также были мне незнакомы. Очевидно, что это были руны, но такие я ни разу не видела, хотя в школе изучали даже древние письменности.

Спустя несколько минут я услышала цоканье копыт снаружи, затем фырканье моей кобылки, и я поняла, что всадник уже приблизился к полянке.

— Тпру, стой, красавец, — скомандовал Митька.

Аргентум остановился, парень спешился, и слышно было, как он похлопал коня по крупу. Тот фыркнул, переминаясь с ноги на ногу. Я практически перестала дышать, боясь быть услышанной.

С поляны доносились звуки лошадиных шагов, но я совсем не слышала Митьку. В панике я придумывала план. Зачем я залезла сюда? Опять действовала необдуманно! Марта права, я действительно дурная Леська...

Наклонив голову, чтобы осмотреть дно колодца, я заметила, что там не так уж и глубоко – метра два, два с половиной от силы. И тут у меня появилась идея! И я теперь знала, что нужно сделать!

Кряхтя, как старушка, я спустилась еще глубже. Нога уперлась в выступающий камень, а рукой я судорожно, пыталась нащупать другой подобный камень для упора. Руны казались странными, они повторялись, но я не придала этому должного значения.

Сумев найти выступ сверху, я зажмурилась, сделала глубокий вдох, а затем выдохнула, немного собравшись с мыслями, я сложила губы в трубочку и начала свистеть.

— Леська это ты? —раздался голос Митьки. Я запустила небольшой ветерок. Заухала и снова засвистела. —Странно, никого не вижу, —задумчиво пробурчал Митька. Я снова заухала, закурлыкала, всячески привлекая его внимание к колодцу. И наконец-то услышала шаги, приближающиеся к месту моей засады. Я в нетерпении ждала его.

Как только он наклонился к колодцу, я схватила его за ворот рубашки и потянула вниз. Очевидно, он не ожидал от меня такого подлого поступка. Он начал падать, не успев собраться даже в кучу. Его огромные глаза расширились еще больше от удивления или испуга. Митька схватил меня чуть выше колена в попытке удержаться, но вместо этого я начала падать вслед за ним.

Я очень хотела избежать падения. Впилась в выступ под рукой, ломая ногти в попытке удержаться, и ногой уперлась во второй камень.

И тут началось такое!

Мои попытки были тщетными, руки скользили по камням, затем я взглянула на руны. Они светились ярким зеленым светом, и с каждой секундой их свечение становилось все ярче. Затем камни под моей рукой и ногой поддались, словно рычаги, начав медленно опускаться. С каждым их скрипом становилось ясно, что происходит что-то страшное.

Колодец задрожал, а мелкие камни начали сыпаться на нас сверху. От вибрации начало закладывать уши.

Я в ужасе вцепилась в Митькино плечо, мои пальцы оставляли кровавые пятна на его рубахе. Другой рукой я старалась нащупать что-то, что помогло бы остановить падение, но все было тщетно. Мы стремительно летели вниз, прищурив глаза, наблюдая, как сверху у основания колодца руны всё ярче пылали.

Полёт казался бесконечным, будто у колодца не было дна, было ощущение что время застыло, словно вечность.

Я осознала, что вряд ли нам удастся пережить это падение.

"Что же я снова натворила, дурная девчонка..." - пронеслось в моей голове.

— Прости меня, Митя, прошу прости — я шептала ему, прежде чем тьма окутала меня.

Глава 2

Дима проснулся ранним утром, задолго до первых петухов. Он быстро встал, заправил постель на армейский манер и пошел в ванную комнату. Там умылся и привел себя в порядок.

Сегодня он собирался все свое свободное время уделить конной прогулке и новой книге по боевой магии.

С раннего детства этот серьезный не по годам юноша мечтал стать боевым магом у самого короля, но осознавал, что для этого нужно пройти не быстрый путь: обучение в университете, срочную службу в армии, и только если он подойдет, то сможет рассчитывать на контракт и продвижение.

Представляя себе аскетичную обстановку в общежитии университета и в казармах, он уже сейчас старался привыкнуть обходиться без излишеств, чтобы не выглядеть неприспособленным перед другими парнями.

В свои семнадцать лет он был очень умен, увлекался чтением, особенно всем, что связано со стратегией боя, военными технологиями, новыми разработками, боевыми заклинаниями и тактикой ведения войны.

Поставив перед собой, цель попасть в университет для магов, он практически все свое свободное время проводил в местной библиотеке, где в открытом доступе можно было найти всю интересующую его литературу. Дима также изучал боевые, защитные и исцеляющие заклинания, которые не входили в базовую программу школьного обучения.

Его внимание привлек шум за окном. Сперва послышался какой-то грохот, а затем девичий вскрик. Дима подошел к окну и выглянул во двор, а затем с удивленным лицом наблюдал, как соседская девчонка Леська высовывала свой наглый нос из-под большого железного корыта, видимо, шум и вскрик были от того, что корыто ударило ее по голове.

Он даже поморщился, ему было немного жаль эту дуреху. Вероятно, она устраивает ему пакость, и поэтому полезла туда. Эта зараза знала, что он каждое утро идет кормить свиней и прочую скотину. Но сегодня у него не было желания становиться жертвой очередной попытки мести со стороны соседской девочки.

Дима ухмыльнулся. Их вражда забавляла его. Он не ожидал, что она будет ему так старательно мстить за каждую шалость. Этим самым она подстёгивала его творить всякие не слишком разумные поступки.

Воспоминание о вывихнутой ноге и трещине в ребре было особенно живо в его памяти.

После того случая, когда он намазал её лицо сажей, прошла неделя. Ему и в голову не приходило, что именно в тот день к ней должны были прийти свататься. Несмотря на это, он не слишком расстроился из-за произошедшего и ожидал мгновенной мести. Однако, когда мести не последовало, Дима подумал, что, возможно, Леська просто была слишком занята делами по дому и хозяйством. Поэтому он никак не ожидал запоздалой реакции на свою выходку.

Вечером, перед сном, Дима проверил, что всё готово к утреннему экзамену на должность младшего охранника в патруле. На каникулах туда нанимали выпускников школы для вечернего патруля сельской местности, не далеко от их поселка, и он рассматривал это как прекрасную возможность попрактиковаться перед поступлением в университет.

Каково же было его удивление, когда он не смог подняться с кровати и не понимал, что удерживает его там. Когда до него наконец-то дошло, он уже потратил в пустую силы на попытки встать. Пришлось разбивать окаменелые предметы грубыми силовыми волнами, хорошо хоть не молотком. Через полчаса он был свободен. Но вывернутая нога болела, а ребро точно треснуло от осколка каменного одеяла.

Он так сильно разозлился, что кинул тот самый осколок Леське в окно, когда уже почти бежал на экзамен.

Он мог бы перечислить еще много инцидентов, но считал самой яркой стычкой все-таки самую первую, ох уж и история у них вышла:

Тогда он был очень уставшим для активных игр. Они с мамой как раз вернулись домой после того, как кормили свиней и убирались в загоне. Дима много помогал ей, и физически был измотан, а его мозг все еще искал чем себя увлечь.

Было скучно, и, как назло, дома не оказалось ни одной новой книги или даже свежей газеты, чтобы занять пытливый ум. Наш герой перерыл свой сундук, где хранились разные игрушки, но не нашел ничего, что могло бы его заинтересовать. И он вышел во двор.

Соседская девочка Леська сидела у себя на крыльце и увлеченно что-то бормотала себе под нос, периодически поднимая куклу.

Любопытство разгоралось в мальчишке, и он направился к ней. Дима наблюдал, как она прижимает к себе куклу в белом платье, "кормит" ее воздухом и предлагает ей чай.

Ее игрушки совершенно не походили на его солдатиков или волшебников, и когда Леся положила куклу, чтоб налить той чаю, он не выдержал и взял ее в руки. Соседская девочка разрыдалась и обидно наорала на него.

Дима, в злобном порыве, сломал ее куклу, и они даже подрались так, что она подбила ему глаз, а их волосы после стычки так запутались, что отцу пришлось его побрить наголо. Для Димы это было болезненно, так как без волос он выглядел совсем маленьким.

Его большие серые глаза подозрительно сверкали, но он сдержался и не пролил ни единой слезинки. В принципе, все это послужило началом их не слишком простых соседских отношений.

Вспомнив эту историю, Дима запустил руку в свою черную шевелюру. Волосы были непослушные, торчали в разные стороны, словно воронье гнездо. Подождав еще полчаса, он выглянул в окно. На улице уже никого не было, и он все же решился выйти из дома и заняться своими делами.

Завершив все домашние хлопоты, вернулся домой, переоделся в удобные вещи для верховой езды. Прихватив с собой не большой мешочек с серебрёнными монетами, намереваясь на обратном пути заехать в книжный чтоб прикупить новую литературу. И направился к конюшне так как, Аргентум не любил долго ждать и наверняка, уже нервничал.

Когда они приближались к полянке, где располагался колодец, внезапно на них налетело облако пыли. Конь начал чихать и трясти головой, пытаясь избавиться от помехи, мешающей ему нормально видеть. Пыль осела также быстро, как и поднялась, и Аргентум с хозяином продолжили свой путь.

На поляне щипала траву Астра, кобылка Леськи, но самой хозяйки не было видно. Дима спешился и подошел к лошади, ласково похлопал ее по спине, погладил шелковистую гриву. Было заметно, что за ней хорошо ухаживают, волосы длинные и не спутанные, а шерсть блестит и выглядит очень здоровой.

Оглядев поляну, он подумал, что Леська могла оставить Астру и сама скорее всего пошла собирать грибы. Лесок находился поблизости, и как раз несколько дней назад прошлись очередные дожди. Поколебавшись еще пару минут, он все же решил попрактиковать атаку боевым посохом.

Спустя время ему послышался странный шум из колодца, будто там сидит большая птица. Дима попробовал сосредоточиться на тренировке, но снова его внимание привлек доносящийся оттуда звук. Он не выдержал и подошел посмотреть, что за птица решила свить гнездо в таком странном месте.

Стоило ему наклониться, как чья-то рука быстро и резко схватила его за ворот и дернула вниз! — Леська! — выкрикнул он.

Подчиняясь инстинктам, Дима попытался зацепиться за что-то. Под его руку попала только нога Леськи, и они оба полетели вниз.

Несмотря на то, что он до конца не осознавал ситуацию, Дима не совсем растерялся и пробовал воспользоваться посохом, в попытке создать воздушную волну, которая могла бы их поднять вверх. Однако, к его разочарованию, ничего не вышло, скорее всего руны блокировали любые магические действия.

Леська визжала, хватаясь за его рубаху, но ее пальцы скользили, руки кровоточили, а ногти на них были сломаны. По всей видимости, она пыталась уцепиться за стены колодца.

Дима схватил Леську за плечо и резко прижал к себе. В ее синих глазах читалось лишь отчаяние, она побелевшими от ужаса губами шептала еле слышно — прости меня, Митя, прости меня —

Понимая, что им предстоит падение, и осознавая своё физическое преимущество перед ней, Дима решил позволить Леське упасть на него.

Хоть она и была выше других девчонок, Дима был намного крупнее её, и если она удариться при падении о землю, то выжить точно не сможет. Прижав ее поплотнее к себе, чтобы упасть первым, он подумал, что уже не имеет никакого значения, кто был виноват в этой ситуации, главное выжить, а там они уже разберутся.

Звон раздавался в ушах, вибрация нарастала, и он ощущал, как кровь струится из носа и ушей. Глаза закрывались, в лицо заносило ветром пыль и мелкие камешки, заставляя его жмуриться еще сильнее. Потом раздался жуткий звук, словно что-то взорвалось, и он погрузился во мрак.

Глава 3

Дима

Его пробуждение оказалось чрезвычайно мучительным, хотелось выть от боли, но горло свело, так что писка не могло бы оттуда вырваться.

Тошнота подкатывала, и боясь захлебнуться собственной рвотой, Дима пытался повернуть голову на бок, но та упиралась во что-то, и с трудом ему удалось лишь слегка изменить положение.

Спазм прошел после рвоты, стало немного легче.

Сознание с трудом возвращалось к нему.

Он вспоминал о произошедшем, словно собирая кусочки разбитого пазла.

— Леська, ты в порядке? — он позвал, но ответа не последовало.

Пытаясь приподняться на локтях, он почувствовал, как слабость охватывает его тело, делая каждое движение невыносимым.

С третьей попытки ему всё-таки удалось, и он увидел воина, стоявшего в полутора метрах от него.

На ногах у того были черные сапоги из странного материала, может и кожаные, просто такие он ни разу не видел.

Штаны на вид тоже были из кожи, но из очень мягкой или даже вязаные из шерсти, так странно они смотрелись с теми сапогами.

Тот стоял, и направлял в сторону Димы странное оружие.

Дима поднял голову, стараясь рассмотреть воина получше, но потерял сознание.

Когда очнулся во второй раз, он лежал на чем-то мягком.

Узкая деревянная лежанка, была застелена пледом, по бокам ее были бортики из подушек, похожие на те, что используют для того, чтобы младенцы, не падали с пастели.

Он попытался приподняться, но его удержали за плечо, женский голос говорил на незнакомом языке, Дима не мог разглядеть ту, кому он принадлежал, свет был очень тусклый.

Ему было сильно больно. Ноги словно горели изнутри, каждый вдох приносил муку, а жажда была невыносимой.

— Пить — хрипя попросил он, но женщина продолжала обтирать его тряпкой, пропитанной чем-то сильно пахнущим. Собрав оставшиеся силы, он поднял руку к губам и сделал жест, что пьет.

— Наивэ —проговорила лекарь, помогла ему принять полулежащее положение и поднесла к его губам сосуд с водой. Он едва сумел сделать маленький глоток, затем языком смочил пересохшие губы и начал пить жадно. Ему казалось, что не пил уже несколько лет, настолько он был обезвожен.

— наэ, наэ — сказала женщина и забрала полупустой сосуд,

Она что-то продолжала говорить, но Дима ее не понимал.

Он пытался рассмотреть помещение, все казалось совсем посторонним.

— Где я, как я сюда попал? Где Леська? — голос был сиплый, и слова вырывались из него болью, горло было словно обожжено.

Дима попытался встать с кровати, но дикая боль пронзила его ноги.

— Ние, Ние! Дек соу — Лекарь, хмурясь причитала, жестами показывала, что вставать нельзя и помогла ему улечься обратно. Она вытащила странный пузырек и прислонила к своим губам. Будто пьет, затем протянула к Диме. тот принял его и под ее ободряющие кивки выпил. Ему стало на много лучше, боль отступила, и парень безмятежно заснул.

Так стали проходить дни, Дима приходил в себя ненадолго, пил лекарство, его натирали какой-то мазью и снова погружался в сон.

Большинство времени он был в беспамятстве, боль была безумная, ноги очень болели и ребро тоже.

Шесть дней спустя он проснулся, впервые не испытывая мучительную боль. Дима опасливо пошевелил ногами, было больно, но не так что хотелось кричать от муки и желать немедленно провалиться в сон или даже умереть.

В комнате было почти темно, явно тут не использовали электричество или магические светильники. Единственным источником света здесь служила восковая свеча, ее половина уже натекла в блюдце, в котором она стояла.

Когда глаза смогли привыкнуть к освещению, то он смог немного рассмотреть комнату. На невысоком столике у его постели стоял кувшин с водой, из которого его поила женщина лекарь.

Собрав силы, Дима попытался сесть, поднялся на локтях и аккуратно начал подтягивать себя выше, было очень тяжело, словно он не двигался год и все мышцы успели атрофироваться.

Когда удалось принять полулежащее положение, левой рукой он достал до кувшина, мышцы на руке дрожали и с трудом удалось донести его до рта, не пролив всю воду. Он пил, чувствуя, как оживает его тело, губы стали послушными, язык не прилипал к нёбу и это уже было победой.

Столько всего успел пережить за эти дни, что даже ни разу не пробовал использовать свою магическую силу, хотя тогда могло и не получиться, организм был слишком слаб и резерв не справился бы с нагрузкой, его едва хватало поддерживать в самом Диме жизнь.

Спустя полчаса он всё-таки решил проверить свою магическую силу.

В школе даже в младших классах учат себя лечить, на тот случай если случится травма, а никого из взрослых не будет рядом.

Дима зажмурил глаза, сосредоточился на своем внутреннем состоянии сканируя себя.

Он ужаснулся, обе ноги были переломаны, коленные чашечки раздроблены, ребро отбито и его осколок почти вошел в легкое, на спине большая гематома, в голове есть сгусток крови и видимо он вызывает такую боль и частую потерю сознания.

«Ладно, не всё так плохо, я всё-таки живой, надо постепенно себя восстановить» думал он.

После того как паника в мыслях немного улеглась и включилась логика, Дима понял, что, самым важным сейчас является голова, легкое и ребро, если удастся сейчас исцелить эти травмы, то он еще немного отдохнет и возьмётся за остальное.

Дима образно представил себе символы для лечения и начал вливать в них силу и нашёптывать заклинание.

Пот тёк ручьем, но голова начала проясняться и боль в боку уходила, это придало сил не сдаваться и спустя десять минут измотанный, но вполне довольный собой парень снова крепко заснул, но уже без помощи лекарств.

Глаза снова открылись, когда нос уловил запах еды, «еда, как долго я не ел? » мысли о голоде вызвали бурчание в животе.

Дима сфокусировал взгляд на женщине, он наконец мог ее разглядеть,

невысокая, худощавая, волосы темно-коричневые в них пара прядей седины, судя по внешнему виду ей было около пятидесяти лет.

Она улыбнулась, увидев, как он поднимает себя выше, и приблизилась к нему неся поднос.

Поднос поставила на не большой столик рядом с лежанкой, где уже стоял кувшин с водой, и придвинула его ближе. Сама присела на край постели и начала подносить ложку к его рту.

— Я смогу сам — протянул Дима руку к ложке,

Но лекарь лишь покачала головой и что-то быстро сказала на своем языке, сочувствующий взгляд, которым она смотрела, был очень искрений, и Дима решил не противиться ей.

Еда оказалась очень вкусной, там было и мясо, и овощи, все мелко порезано, был вкусный бульон, явно куриный и ломтик странного серого хлеба.

Закончив обедать, захотелось снова уснуть и ему с трудом удалось подавить зевок,

Лекарь хотела дать ему лекарство, от которого он засыпал, но Дима помотал головой надеясь, что этот жест здесь тоже значит слово “нет”.

— Я Дима, а Вас как зовут? —Дима сначала показывал пальцем на себя и произносил свое имя, а затем на лекаря и делал вопросительный тон.

Женщина показала на себя пальцем и сказала: —Исири—

— Исири — произнес Дима, показывая на нее пальцем, так чтоб она поняла, что он ее понял.

Исири показала на Диму и сказал Диам, он пару раз пытался исправить, но видимо такое имя ей проще произносить, и он не стал возражать.

Снова дни потекли, просыпаясь Дима продолжал себя лечить, уходили все силы и каждый раз после самолечения он уходил в глубокий сон.

Ему снился дом, родители и Леська, как она в слезах и с испуганным лицом шепчет ему прости, с пальцами, покрытыми кровью.

Тогда он просыпался от кошмара, сердце сжималось от страха и боли, он не знал где он, где она и что их ждет.

Ему везло если перед сном он успевал поесть, иначе, он просыпался, умирая от голода и был вынужден ждать чтоб принесли еду.

Дима или Диам как называла его лекарь Исири, медленно, но верно шел на поправку, он встал на ноги спустя три дня после первого пробуждения и уже начинал понемногу ходить, пока только по комнате, но даже это было для него счастьем.

Все силы были кинуты на физическое восстановление, это важнее всего, так что времени думать о том, что с ним произошло не хватало, но изредка его душу трогали странные нотки чувств, словно мягкое прикосновение но даже они были болезненными и Дима отодвигал их в самый дальний угол своей души, не позволяя себе тратить на это время.

Но, его накрыло, тогда, когда он совсем этого не ожидал.

Все началось как обычно, с лёгкого ощущения, душа немного заныла, и он, как всегда, отстранился от этого, продолжил разминаться и фокусироваться на мышцах в ногах.

Внезапно его душу охватила боль, словно змея обвилась вокруг неё и вонзила острые зубы, впрыскивая горе.

Дышать стало тяжело и вместо выдоха с его губ сорвался вой.

Он скорчился на полу, руками закрывая рот, затем, зубами впился в предплечье, чтоб его не услышала Исири.

Дима думал о том, что это не допустимая слабость, и что мужчины не плачут, как мантру он твердил себе, глотая слёзы.

Он ползком добрался до скамьи, стянул подушку и вгрызся в нее зубами.

Истерика продолжалась час, затем Дима уснул, там же, на полу, не в силах даже подняться на лежанку.

На утро он был совсем разбитым, ему казалось, что от вспышки отчаяния, он устал на много больше, чем от всех упражнений, которые делал, чтоб быстрее восстановиться.

С трудом заставил себя поесть, благо еда стояла на месте а Исири уже не было в комнате, видимо она увидела, что он спит и просто оставила тарелку.

После еды настроение улучшилось, и тогда Дима пообещал себе, что любым способом вернётся домой, он обязательно что-то придумает, а пока надо заняться изучением этого места.

Для начала стоит изучить местный язык, надо как-то общаться с хозяйкой дома и другими людьми.

Он понимал, что путь домой будет не легкий и может занять годы, терпение у него было и он совсем не собирался сдаваться.

Исири, оказалась очень приятной женщиной, она принесла все необходимое ему для начала обучения. бумага отличалась от знакомой, более желтая и жесткая, но и на ней можно писать.

Первое время, было сложно привыкнуть работать на бумаги пером, приходилось писать и чернилами, такой способ был чужим и не знакомым, но он старался и смог освоить местную письменность.

Язык здесь назывался Овеки, на нем говорили в ближайших странах, тут было что-то вроде империи, которая называлась Авели и правил тут человек по имени Мисток.

Мисток обладал статусом похожем на статус Императора, он был диктатором и его боялись, и уважали. Правление диктатора длилось уже более 30 местных лет, год же длился 342 дня, Диме сначала было сложно понять местную систему исчисления, но потом до него дошло, час длился те же 60 минут, а в сутках было 22 часа.

Городок, в котором жили они с Исири, называется Литок, он не большой, большинство местных жителей зарабатывают рыбалкой, выращиванием урожая и скотоводством.

Дима напросился помогать по хозяйству, объяснил, что всегда помогал маме и многое умеет.

Хозяйка дома была очень рада его помощи и компании, она показала, как пользоваться, местными приборами, некоторые были похожи на знакомые ему вилы и лопаты, а другие были такими что от них глаза открывались в изумлении.

Освободившись от забот по хозяйству, Исири больше стала лечить, к ней стали ходить почти все местные женщины, ведь в городке кроме нее, два других лекаря были мужчины, и женщинам было не столь удобно к ним обращаться, и они принимались за самолечение, что не один раз приводило к плачевным итогам, так что вся женская часть населения была безусловно счастлива появлению столь долгожданного помощника у знахарки.

Исири жила одиноко, мужа не стало более двадцати лет назад, а детей у них так и не было, так что она была очень рада этому общению с Димой,

оно приносило ей удовольствие, и она со свей стороны старалась помочь ему выучить язык поскорее и вообще освоиться в Литоке. Так и проходили дни, затем недели и месяца, Дима помогал ей чем мог, полностью взял на себя мужские обязанности по дому и заботу о скоте, это сильно помогало ему отвлечься от его беды и со временем он понял, что полюбил Исири почти как мать. Исири оказалась очень заботливой и умной, а также очень любила учиться. Тогда Дима стал ее обучать своему родному языку Дарийскому. Практика показала, что это было правильным решением, если возникала необходимость, обсудить некоторые вещи без посторонних, то они просто переходили на Дарийский. Они использовали его, когда к ним приезжали скупщики урожая, Дима еще плохо разбирался в местных ценах и уточнял у неё на своем языке. Время снова полетело быстро, так прошел год, он был очень насыщенным событьями, к примеру, у Димы на изучения Дарийского, добавился еще один ученик кроме Исири. У него появился друг, Мидэй, парнишка жил с ними по соседству и изначально опасался и сторонился чужака, так как сосед ни с кем не общался. Однако однажды, вечером, когда Дима возвращался с тренировки, где оттачивал свои боевые и магические навыки, он услышал проклятия, отборные маты и треск ветвей деревьев. Решив разобраться, он направился к источнику шума и увидел кого-то, висящего на ветке дерева, достаточно высоко, чтобы при падении закончилось травмой, или как минимум переломом копчика. Дима хотел было спросить, как помочь ему спуститься, но парень, очевидно, не ожидал кого-то встретить здесь и от неожиданности потерял равновесие, начиная падать. маг, не думая дважды, взмахнул посохом создавая воздушную волну, та подхватила бедолагу, и он опустился на землю. От изумления у Мидэя глаза были похожи на совиные, и Дима засмеялся в голос, он так долго смеялся, что Мидэй не выдержал и присоединился к нему, вот так и зародилась крепчайшая дружба между ними. Дима всегда помнил какие у него были мечты и чего он хотел достичь, он вел отдельные записи, на родном языке, вспоминая все что знал о стратегии войны, делал эскизы и зарисовки боевых машин. Затем начал писать также все это на местном языке, а слова, которые они с Исири и Мидэем не знали, он писал на Овеки но Дарийское слово. Он неустанно стремился придумать способ вернуться домой, Возвращаясь снова и снова к рунам, которые так ярко светились в его памяти. парень внимательно вспоминал порядок, в котором они были исполнены, и старательно рисовал их, надеясь возобновить их магию. Но даже после нескольких попыток зачаровать камни или дерево он не добился успеха. Он и Мидэй даже соорудили колодец во дворе Исири, как на той поляне, и нарисовали те же руну внутри него, но и это не с работало. Дима не сдавался перед трудностями и, продолжая свою обычную жизнь, неустанно экспериментировал с разными вариантами в поисках пути домой. Так прошел еще один год. В Литок пришла осень, деревья лишились своих листьев, тучи затягивали небеса, и дожди стали чаще гостить на землях города. Дима сидел во дворе, ждал, когда Исири вернётся с базара, в этом году был прекрасный урожай, и она решила продать всё торговцам, не было желания стоять и самим зазывать покупателей, скупщики платили меньше, но брали всё оптом. Ей так же нужно была зайти в лавку лекарей, туда завезли новый товар, запасы теперь быстро истощались, а парень еще не совсем понимал в этом, поэтому Исири ходила туда сама. Внезапно зазвенел городской колокол, Дима не помнил здесь такого. «надо пойти встретить Исири, мало ли что это может значить» подумал он, его это встревожило. По пути к рынку он услышал, как трубят в рог и ускорился. Другие люди тоже торопились добраться к центральной площади. Исири он увидел уже среди собравшихся, та помахала ему рукой и приближалась к нему, проходя через толпу. — что это? — спросил он встревоженно. — последний раз в рог трубили двадцать лет назад, когда началась война между нами и Онеги. Мы тогда понесли страшные потери, с трудом удалось отстоять земли. Люди Онеги, не милосердны, они забрали многих из наших в рабство, и просто убивали других ради развлечений. — Исири помолчала немного и продолжила: — Надеюсь, что я ошибаюсь, не могу даже и думать, что к нам снова пришла война — сокрушённо выдохнула она. Но, к сожалению, ее страшные опасения сбылись. На площадь вышел суровый мужчина, лет пятидесяти, со светлыми волосами, его виски покрывала седина и только это выдавало возраст. Сам же выглядел очень крепким, тело тренировано как у воина. Его одежда и обувь были в пыли, он уже долго находился в пути. — Жители Литока, к сожалению, я принес вам дурную весть, снова отродья Онеги подняли голову и вторглись на наши земли. Небольшие поселение были разрушены и вражеские силы сейчас продвигаются дальше, по направлению к центральной части Авели. — Командир выждал не большую паузу и продолжил: — Необходимо усилить оборону города, и собрать запасы еды на случай осады, а также, по указу Мистока, по одному мужчине из каждой семьи уйдут со мной, пополнять ряды воинов, и помогать в тылу. Кто руками несилен, будет заниматься другими делами, к сожалению, сейчас дела обстоят так что нам нужны каждые свободные руки. — Толпа гудела, женщины плакали, мужчины шумно переговаривались, обсуждая столь неприятную и нежданную новость. — У вас есть время до завтра, днём мы выдвигаемся, все должны быть к этому моменту готовы. — Дима посмотрел на Исири, та прижимала руки к груди и странно смотрела на командира. — Пойдем Дима, здесь больше нам нечего делать. — коснувшись его руки позвала та. — Ты с ним знакома? так на него смотришь будто лично знаешь его. — — знаю, это командир Кейп Сирк, мы с ним учились вместе, но это было давно, — она немного рассеяно улыбнулась своим мыслям. — Я спасла его в прошлую войну, и это нас сблизило, а до этого еще со школьной пор, мы не могли терпеть друг друга. Оставшийся путь продолжили в тишине. Они были дома, готовились садиться ужинать, когда в дверь постучались, переглянувшись, с хозяйкой дома, он пошел открывать дверь. У порога стоял тот самый друг командир войска Кейп Сирк. — Приветствую Вас, что привело Вас к нам? — Дима вежливо поздоровался, немного склонив голову в уважении к статусу неожиданного гостя.

Кейп удивился, когда юноша открыл ему дверь, он думал, что его школьная подруга живет совсем одна, на его памяти детей у нее не было. — Привет и тебе, я пришел навестить свою старую знакомку, ты впустишь меня в дом? — улыбнувшись спросил гость. Дима отодвинулся, давая возможность командиру пройти внутрь, Исири уже подходила к ним и когда Кейп зашел в общую комнату, она тепло обняла его. — Проходи, мы как раз собирались ужинать, не отказывайся составить нам компанию, ведь ты знаешь, что, отказ я всё равно не приму — Исири лукаво улыбнулась командиру, уже доставая дополнительную посуду, не дожидаясь положительного ответа от Сирка. Ужин был вкусный, жаренная картошка с грибами, запеченная на углях утка, порезанные овощи и домашний хлеб. Кейп явно чувствовал себя тут расслабленно и с интересом рассматривал Диму, но пока еще не задавал вопросов о том откуда он такой тут взялся, но это было всего лишь вопросом времени, он явно намеривался расспросить обо всём у Исири ночью, когда останется с ней наедине. Он рассказывал, о том, что происходит на фронте, как враги умудрились продавить Императорское войско. Как наши заставы совсем были не готовы к такому повороту. О том что сейчас в срочном порядке укрепляются все форты в надежде, помешать дальнейшему продвижению врага. Так же он говорил с каким трудом нам удалось освободить хоть малую часть захваченных городов и за эту небольшую победу наши войска заплатили высокую цену. Было видно, что Кейп не договаривает, его взгляд становился задумчивым и настороженным, особенно когда он говорил о больших потерях среди наших войск. Ужин закончился, Кейп уже пил терпкое вино и смотрел на Исири, на этот раз его взгляд был ясным и совершено понятно, что под ним скрывалось так, что Диме стало неловко и он, попрощавшись отправился к другу. Прихватив с собой коробку с табаком и бумагу для самокруток, он вышел из дома, к курению он пристрастился не так давно, на одной из ярмарок попробовал и ему понравилось. Теперь часто вечерами они сидели с Мидэем и курили самокрутки, иногда пили ягодные наливки или медовую настойку. Было ясно что, Мидэй уйдет утром с командиром, у них в семье кроме него еще две сестры, а отец уже стар для войны и к тому же любит выпить и не сможет пойти служить. Друг уже открывал дверь, когда Дима приближался к их дому. Они встретились у входа и направились во двор, где стояли грубо сколоченные деревянные лавки. Присев на одну из них, Дима начал скручивать себе и другу самокрутки, еще не придумав, с каких слов стоит начать разговор. Он волновался за друга и очень надеялся, что тоже сможет пойти с ним. Дима опасался, что его могут не принять, ведь он чужак в этом месте и ему вполне могут не доверять. — Ну что ты об этом всем думаешь? — проговорил Дима, задымив. — Пока не знаю, что сказать — ответил Мидэй, выглядя подавленным и встревоженным, что было абсолютно не свойственно ему. — Мамка вся в слезах, собирает мои вещи. Конечно, хочется ее заверить в том, что всё будет хорошо и я вернусь домой, но у меня нет такой уверенности, я во все не боец Дим, разве что пару раз дрался с парнями и отца пьяного усмирял, чтоб тот не буянил. — — Я тоже пойду, думаю, что смогу убедить Кейпа— сказал Дима, стараясь звучать уверенно, хотя не чувствовал себя таким. — Я немного разбираюсь в войнах, хоть это теоретические знания. Всё же они могут пригодиться, а к тому же он сказал, что нужны любые руки. Так что он должен меня взять с собой. — — Хочешь сразу рассказать о своих необычных способностях? Думаю, это тоже может пригодиться в сражениях, — добавил друг, и потушил окурок в специально придуманную для этого тушилку. Мидэй был симпатичным парнем, высокий, жилистый, загорелый - хотя сейчас кожа на его носу отшелушивалась из-за солнечного ожога, полученного во время непредвиденного дневного сна в поле. Его глаза светло-карие, почти звериные, а ресницы - мечта любой девушки в любом уголке мира, а когда же он улыбался, то на одной щеке появлялась ямочка, делающая его абсолютно обворожительным. Светлые волосы были собраны в хвост, который спускался ему до плеч. Они еще долго молча сидели, размышляя о грядущих событиях, которые кардинально изменят их жизнь.

Дима задумался о том, что для его недолгой жизни на его долю выпало слишком много судьбоносных перемен. Попрощавшись, друзья обменялись рукопожатиями, и каждый направился к своему дому. Еще множество дел оставалось сделать, и слишком мало времени, чтобы успеть со всем справиться до рассвета. Всю ночь Дима не мог заснуть, сильно беспокоясь о том, что его не примут. Он подготовил весь материал, который успел записать и нарисовать здесь.

Разложив отдельно эскизы боевых машин и заметки, он убрал только те записи, которые касались тактики ведения боя, понимая, что командиры, скорее всего, не захотят слушать советы от новичка. К тому же, он не знал, как это происходит в этом мире.

Когда наступило утро, Дима уже был на нервах. Услышав, как открывается дверь спальни Исири, он вышел в общую комнату и стал ждать.

Сирк появился там спустя пару минут.

— Нам надо поговорить, командир — сказал Дима, поднявшись с кресла и направившись к выходу из дома, дав понять, что разговор должен быть только между ними и что лучше, чтобы хозяйка дома не слышала его содержания.

Кейп последовал за Димой.

Тот протянул ему самокрутку, и молча они стали курить, наслаждаясь первыми затяжками. —Я пойду с вами, так как вы сказали, что нужны любые руки. Уверен, что с моими не возникнут никаких проблем — сказал Дима, не отводя взгляда.

— Исири предупреждала меня, что ты так и решишь. На самом деле, она просила меня отказать тебе, если ты попросишься со мной, но я действительно не могу этого сделать. — Сирк затянулся, выпустил дым и продолжил

— Во-первых, ты уже не мальчик, чтобы за тебя решала женщина. Во-вторых, мне удалось мельком взглянуть на твои рисунки, и там явно изображены боевые машины, которые мне не знакомы и очень хочу узнать о них побольше. Но есть и в-третьих, наше положение действительно плачевное, людей не хватает катастрофически, и поэтому любая помощь сейчас будет полезна — сказав это, Сирк, улыбнулся печальной улыбкой.

— Еще кое-что, когда мы будем наедине, обращайся ко мне на "ты”, Для Исири ты стал как сын, а она для меня, как ты понимаешь, тоже не чужой человек. — продолжил он, выкидывая докуренную самокрутку. — Я надеюсь, что, когда вернусь с войны, она не откажет стать мне женой. Пришло мое время остепениться, и лучшей женщины, чем наша Исири, я не встречал. —

добавил Сирк, улыбаясь искренне, что преобразило его суровое лицо, сделав его на десять лет моложе.

За завтраком атмосфера была очень напряженной, Исири тяжело вздыхала, но не стала отговаривать Диму идти с Сирком.

Когда пришло время прощаться, Она крепко обняла его и сказала:

— Помни, что тебя тут ждут, возможно ты чужой этому миру, но для меня ты как родной и я буду ждать тебя всегда. —

Дима смущенный такой теплой речью, тоже обнял Исири, поблагодарил ее за все что та для него делает и сказал, что постараетсявернуться живым.

Они уходили втроем, Дима с Кейпом зашли за Мидэем и застали его в момент прощание с матерью.

Мать, стоя перед сыном, чувствовала гордость и тревогу за него, решимость и мужество сына, стали для нее открытием, ведь для нее он всегда ребенок, ее мальчик. Она смотрела с глубоким чувством уважения, понимая, что может сложиться так что это будет последний раз, когда они видятся. мама прикоснулась к его лицу, ее взгляд был наполнен нежностью и горем одновременно. Сын обнимал ее крепко, словно пытаясь передать всю свою любовь и обещание вернуться.

Мидэй повернулся, чтоб еще раз увидеть лицо матери, прежде чем отправиться в путь, всего на секунду позволив себе слабость. Не заметно утер рукавом слезу, которая предательски скатилась по щеке, придал лицу ни такой горестный вид и пошел к другу.

Когда он подошел к их маленькой компании, Дима молча протянул ему самокрутку. Они закурили втроем и отправились на городскую площадь. А мать парнишки всё еще стояла на крыльце, по щекам струились слезы, а губы шептали слова молитвы за сына.

На городскую площадь пришли те, кто готовился уйти на войну, а также те, кто их провожает. Люди прибывали и собирались возле дома наместника. Там можно было увидеть кузнеца, который играл с маленькой дочерью, подкидывая ее в воздух и ловя с улыбкой на лице, в то время как она хохотала, цепляясь руками за его бороду. Рядом стояла его супруга, стараясь сдержать слезы и не нарушить этот трогательный момент прощания.

Еще среди прибывших был старший сын хозяина харчевни. Сам хозяин был слишком стар чтоб пойти на войну, но, от души снарядил своего сына. Отец дал ему с собой большой котел, пряности со специями и разные виды круп. Парень не был воином, но вполне мог обеспечить бойцов сытной и вкусной едой.

Один из лекарей тоже собрался в путь, и тщательно проверяя, все свои склянки, коробочки и сумки, он так сконцентрировался что, не замечая высунул кончик языка от напряжения, вызывая улыбки у тех, кто наблюдал за ним. Это немного развеяло тень, окутывавшую столь не простой день. Городская площадь, обычно живая и шумная, затихла в волнении, ожидании прощания. Слова были тяжелыми и вескими, наполненными любовью, и надеждой. Жены целовали своих мужей, чтоб сладость их губ осталась в памяти. родители сжимали руки своих сыновей, а сами сыновья обнимали своих близких взглядом, запоминая каждую черту их лиц.

В сердцах жителей Литока была надежда на возвращение, на встречу вновь под этим же солнцем, которое сейчас освещало их. Когда пришло время расставаться, семьи обнялись крепко, передавая всю свою силу и поддержку. Слезы текли, но в их глазах светилась вера в то, что их любимые вернутся домой к ним. Воздух был горек на вкус, из-за того, что пропитался слезами тех, кто провожал мужчин на войну, женам, матерям, сестрам и дочерям, оставалось только молиться за своих близких.

Глава 4

Воспоминания о том, как я очнулась, не из самых приятных. Это произошло в озере, где меня вернула к жизни внезапно хлынувшая в нос и рот ледяная вода. Ошеломленная и оглушенная падением, я оказалась под водой, где, кроме беспомощных рывков руками и ногами, ничего не могла предпринять.

Видимо, судьба улыбнулась мне, позволив невероятным образом оттолкнуться ногами от подводного валуна и выплыть на поверхность.

Откашлявшись, я убрала с лица прилипшие волосы, мешавшие нормально дышать, но мокрая одежда по-прежнему сковывала мои движения.

Холод пронизывал до костей, и, стуча зубами, я продолжала двигаться вперед, лишь благодаря страху и безграничному упрямству.

Гребя замерзшими руками и уже не питая надежды на спасение, я вдруг почувствовала под ногами дно. Это внезапное ощущение вызвало во мне волну радости, и я бросилась вперед с новыми силами, стремясь достичь суши как можно быстрее.

Изрядно наглотавшись воды и несколько раз ударяясь ногами о камни и коряги, мне все-таки удалось достичь берега, но сделав несколько шагов по сухой почве, силы закончились, и я снова потеряла сознание.

Придя в себя, я попыталась прислушаться к окружению. Звуки были приглушенные, как во сне, а разум был затуманен, и я непрерывно скользила в полуобморочном состоянии.

Неожиданный удар по щеке пробудил меня, возвращая в реальность. Распахнув глаза, я испуганно осмотрела окружающее пространство. Я поняла, что сижу прислонённая к дереву, и неприятное прикосновение мокрой одежды к спине вызывало озноб. Однако, именно это чувство помогло мне сохранить относительно ясное сознание.

Сфокусировав зрение, я смогла рассмотреть, что передо мной сидит девушка, и её рука была занесена в готовности нанести еще одну пощечину, но моя реакция остановила ее, и тогда я осознала, что за чувство я испытывала ранее.

Неизвестная особа смотрела на меня с любопытством, касаясь кончиками пальцев узоров на моем платье. Ее взгляд и тело были напряженными, словно она готовилась к прыжку в любой момент.

От бессилия мои глаза медленно смыкались, хотя было ужасно страшно. Девушка с силой потрясла меня за плечо, не давая заснуть. И принялась что-то эмоционально говорить на незнакомом мне языке. "Ты быстро говоришь, я ничего не понимаю", – чуть ли не шепотом просипела я, когда она встала на ноги и протянула руки, готовая помочь мне подняться.

Встать было чрезвычайно трудно, сил в теле так и не появилось. Мои усилия казались безнадежными, но несмотря на свою зрительную хрупкость, девушка оказалась удивительно сильной и помогла мне встать.

Я прижалась к ней, мое тело дрожало от слабости, и я боялась, что не смогу удержаться на ногах, но спасительница была моей опорой. Она закинула мою руку на плечо, и мы медленно начали двигаться вперед вместе.

Пока мы шли неспешно, у меня было время, немного осмотреться. Я увидела озеро, из которого так благополучно выбралась, и поняла, что мне очень повезло выбрать правильное направление, поскольку на его другом берегу находился густой лес.

На осмотр всей территории не оставалось времени, поскольку незнакомка ускоряла свой шаг и чуть ли не тащила меня за собой. Я шла, стараясь не замедлять её темп, и прикладывала все усилия, чтобы облегчить ей это нелёгкое дело, сосредоточенно делая каждый шаг и боясь оступиться.

Неожиданно резко она дернула меня к кустам, так чтобы они скрыли нас и прижала палец к губам, в знак молчания, а другую руку прислонила к уху, я поняла, что надо прислушаться.

Пришлось опуститься на колени, чтобы удерживать равновесие, и камни через ткань платья впивались в мою кожу, заставляя чувствовать острую боль. Концентрироваться на ней не было времени, так как мое внимание привлек странный звук, доносившийся со стороны озера. Чуть осмелев, я раздвинула ветви кустов, разглядывая, что творится на противоположном берегу.

Среди сплетенных корней деревьев проносились тени, двигаясь плавно и беззвучно, словно наблюдая за кем-то. Холодок пронзил каждую клеточку моего тела, и волосы чуть не встали дыбом, когда я это увидела. Затем послышался шум, и из леса начали выходить животные.

Они были весьма необычные. Среди них был кабан, крупнее тех, что обитают в наших лесах, но самым удивительным был его окрас, красный с черными полосами. Он первым подошёл к воде, чтобы напиться. За ним последовали уже остальные звери. Здесь были очень мелкие косули, странные бараны с четырьмя рогами, и множество других необычных существ, ранее мне неизвестных.

Мне казалось, что сцена перед мной была мирной: звери пришли на водопой и спокойно пили воду, не демонстрируя беспокойства или опасения. Внешних признаков присутствия хищников среди них не было замечено. Однако внезапно начали происходить странные события.

Тени, прежде плавно скользившие среди корней деревьев, вдруг взметнулись в воздух и начали хаотично метаться из стороны в сторону. Некоторые животные стали встревоженно отступать от водоема, хотя не у всех среди них возникла такая реакция.

Нервно подергивая ушами, некоторые из них продолжали пить. Из самого сердца озера поднялась скала, заставив несколько особей встрепенуться и моментально вернуться в гущу леса. Внезапно она раскололась на две части и медленно приблизилась к берегу, где находились животные, утолявшие свою жажду.

Около скалы возник водоворот, который постепенно увеличивался; его круги расходились и приближались к месту, где стоял кабан. Как только его морда коснулась одного из кругов водоворота, тот мгновенно поглотил бедное животное, так быстро, что даже его визг был едва различим. Водоворот вернулся к скале и выбросил свою добычу прямо на одну из её половин, после чего скала начала смыкаться.

Острые зубы выросли из камня и пронзили тушу кабана, а громадина опустилась на поверхность озера.

Бешеный страх заставил мои волосы встать дыбом, когда я разглядела морду чудовищного размера твари, обитающей на дне озера. В ужасе, прикрыв рот руками, я осознала, что могла стать пищей этому ужасному существу! Просто так! Как мне повезло остаться живой? Я даже не могла представить себе ничего страшнее в своей жизни.

Тени успокоились сразу после этой жуткой трапезы. Животные вернулись в лес. И тогда спутница взяла меня за руку и снова помогла встать. Поднявшись на ноги, я отряхнула платье и ошеломленно уставилась на девушку. Та улыбнулась и чуть подпихнула меня вперед, тем самым показывая, что надо двигаться дальше.

Спустя время мы вышли к деревушке, где скромно и уютно стояли деревянные домики, а рядом с ними небольшие хижины. Пройдя чуть вглубь деревни, мы увидели, что у ярко пылающего костра сидели люди: пожилой мужчина, занятый шитьем какого-то кожаного изделия с помощью странной, необычно крупной иглы.

Рядом с ним сидели две девушки с таинственными узорами на лицах, переговаривались и посмеивались. И взрослая женщина, которая с улыбкой наблюдала за ними, вытирая куском тряпки что-то похожее на большую тарелку.

Когда мы подошли ближе, то девушки встали, чтобы идти к нам на встречу, но их остановила словом старшая женщина. Она обратилась к моей спутнице на неизвестном мне языке, но её интонация явно выражала вопрос.

Девушка отвечала ей очень эмоционально, размашисто жестикулируя руками. Старшая кивнула и уже вместе с девушками продолжила идти к нам. Подойдя, она обняла мою спутницу и взглянула на меня.

В её глазах не было ни капли враждебности. Она коснулась моих волос, улыбнулась и произнесла "марвик".

И вдруг, словно пелена спала, и я осознала, что совершенно не понимаю и не имею представления, куда попала. Слезы потекли по моим щекам. Видимо, первоначальный шок прошел, и в голове начали появляться мысли: "Где я?! Почему здесь нет Митьки? Может, он тоже был в этом озере, и теперь его съело это чудовище? Или он мог выплыть на другой стороне, а я его там бросила? А может быть, он ранен?" Я продолжала всхлипывать, рисуя в своем воображении пугающие картины о том, как по моей вине Митька попал в беду.

"Что же я наделала своей глупой местью?! Как теперь всё исправить? И можно ли ещё это сделать?" – эти вопросы возникали в моей голове без конца, а внутренняя истерика не давала мне покоя. Девушка, которая привела меня сюда, старалась успокоить меня, коснувшись моей руки и погладив её, но это лишь усилило мой скулёж, превратив его в отчаянное рыдание.

Женщина взяла меня за руку, провела к костру и усадила ближе к огню. Затем она протянула мне бурдюк и жестом показала, чтобы я сделала глоток. Послушно приняв его, я отпила, и сразу зашлась в кашле, было ощущение словно жидкий огонь проник в моё горло.

Мне тайком от родителей удавалось на ярмарках пить не детские напитки, но то было пиво или медовуха, а тут нечто очень крепкое обожгло мне рот.

Но это помогло успокоиться, я сразу перестала плакать, и прекратился озноб. Молчание у костра нарушил пожилой мужчина. Он начал напевать песню, которая, словно тихий шепот, наполнила собой весь воздух вокруг. Постепенно к нему присоединились девушки и их мать. Глядя на их лица, со схожими чертами, я поняла, что она была матерью всем троим девушкам.

Песня была убаюкивающей, словно мягкий плед, она окутывала меня. Старик, напевая, раскачивался в такт. Воздух вокруг костра был пропитан ароматом жженых трав. Эта волшебная атмосфера словно ввела меня в транс и помогла избавиться от жуткого напряжения, позволяя чувству покоя медленно войти в мою душу.

Столь богатый на события день очень утомил меня, и я незаметно погрузилась в полудрему.

Легкое прикосновение чьей-то руки заставило меня раскрыть смыкающиеся веки. Женщина поманила меня за собой, и я пошла за ней. Мы вошли в небольшую хижину, пол которой был устлан ковром. У стен стояли несколько деревянных лежанок. Мне указали на одну из них, и я молча подошла к ней и легла. Выданный плед был теплым, и укрывшись им, я забылась в глубоком сне.

Когда я проснулась, уже светало, и доносились голоса с улицы. Все тело ныло и сильно першило в горле. Видимо, пребывание в холодной воде не прошло бесследно, и я заболела.

В хижину вошла моя спутница, улыбаясь, она присела на край лежанки и протянула мне деревянную кружку с какой-то настойкой. Это было так вовремя, пить хотелось ужасно. Напиток чуть горчил, в нем чувствовались различные травы, а на поверхности плавали лепестки цветов.

По вкусу он напоминал лечебные отвары, и я искренне надеялась, что это поможет мне выздороветь.

Я все выпила и вернула ей кружку. Девушка указала на себя пальцем и представилась: "Малика". Я представилась тоже: "Леся". Ее улыбка была заразительна, и я улыбнулась ей в ответ.

Малика встала и направилась к выходу из хижины. Прежде чем переступить порог, она повернулась ко мне и сложила руки, сделав жест, который обычно показывают, когда кто-то спит. Без слов стало понятно, что она намекает на необходимость отдыха.

Через несколько минут после ее ухода я уснула.

Второй раз я проснулась ночью, чувствуя себя гораздо лучше, и мне очень захотелось есть. Выйдя из хижины, я наткнулась на мать Малики и поздоровалась с ней, представилась тем же способом, которым сделала это ее дочь. Я узнала, что женщину зовут Дарита, ее двух других дочерей – Олика и Виерита, а пожилого мужчину – Эндож.

Снова подведя меня к костру, мне выдали тарелку, наполненную едой, и я с радостью принялась поглощать ее. Пища оказалась очень вкусной: запеченные коренья, мясо, свежие овощи.

Тарелка опустела очень быстро, и лишь смущение остановило меня от того, чтобы попросить добавки.

Вокруг костра начали собираться люди, которых я вчера здесь не видела. Они внимательно смотрели в мою сторону, а Дарита с Маликой что-то объясняли им. Большинство из них были молодыми, но среди них также были старики и дети.

Я покраснела от столь пристального внимания и не на шутку испугалась, собираясь уже каким-то образом улизнуть в ту хижину, где ночевала.

Но мои планы нарушила Малика. Она села рядом со мной и удержала меня за руку, прерывая этим мою попытку встать. От ее действий я немного успокоилась, а Малика, увидев мою пустую тарелку, встала и принесла мне добавки.

Я с удовольствием принялась есть и мельком наблюдала за происходящим. Люди непринужденно о чем-то беседовали, накладывая еду себе в тарелки и присаживались у костра.

Я почувствовала себя в безопасности и, наконец, смогла расслабиться.

Вдруг Эндож встал. Дождавшись, пока стихнут разговоры, он начал свою речь, которая была уверенной, и мне казалось, что он гордился, обращаясь к своему народу.

Вождь выделил несколько молодых людей, похлопав их по плечу, тем самым показав, насколько он ими доволен.

Затем он подошёл к крупному мужчине, показывая жестом, чтобы тот встал. Эндож положил руку ему на плечо и громко начал говорить.

Сидящие вокруг костра люди подняли руки вверх и разом принялись скандировать: "Вург! Вург! Вург!" Я сразу поняла, что они произносят его имя.

Воин опустился на одно колено, склонив голову в знак уважения к вождю. Эндож надел на его шею амулет, и Вург поднялся. Люди принялись поздравлять его.

Костер уже почти догорел, и народ начал расходиться. У огня осталось сидеть всего несколько человек: я, Малика, Дарита, вождь Эндож и этот мужчина, которого звали Вургом.

Когда Малика встала, я тут же последовала за ней. Мы направились к хижине, которую мне выделили для ночлега. Зайдя в помещение, я заметила изменения, произошедшие в нем.

Тут появился небольшой столик, табурет и маленький меховой коврик возле лежанки. На моей койке лежала стопка одежды, а возле нее стояла обувь. Все это время я ходила босиком, но из-за произошедших событий не обратила на это внимания.

Меня тронуло, что они заботятся обо мне, и я снова захотела плакать.

Судя по выражению лица моей спутницы, она это заметила и начала что-то ласково говорить, подводя меня к лежанке.

Подняв одно из платьев, она протянула его мне и жестом показала, чтобы я его надела. Оно оказалось почти впору, немного широковато, но было куда лучше того, что сейчас было на мне.

Зеленого цвета, с длинными рукавами, без особой вышивки, на спине были ленты для шнуровки. Малика помогла мне завязать его. Жаль, что тут не было зеркала, очень хотелось посмотреть, как я в нем выгляжу.

Исходя из моего наблюдения за местными жителями, я пришла к выводу, что они значительно отличаются от моих сограждан. Мужчины и женщины здесь высокие и крепкие, почти все обладают смуглой кожей, темными волосами и карими глазами. Таким образом, я сильно выделялась среди них.

Когда я завершила примерку одежды и обуви, Малика забрала вещи, которые не подошли. В постели я боролась с бессонницей, а ум не унимался. Колодец возвращался в мои мысли, и я пыталась понять, как это могло произойти. Винила себя за глупость, которая привела меня сюда, и за неясность судьбы Митьки. Мое сердце тянулось к дому, к родителям и Марте, и я снова заплакала.

Под утро, когда я окончательно измоталась, пришел долгожданный сон. Со следующего дня я старалась держать себя в руках и не рыдать на каждом шагу. Решила, что нет смысла придаваться страданиям, потому что они мне явно не помогут.

Выйдя из хижины, я пошла по деревне в поисках Малики и нашла ее у небольшого ручейка, где она с сестрами стирала одежду. Наклонившись, я тронула ее за плечо. Девушка вопросительно на меня посмотрела. Я жестами показала, что хочу присоединиться к ним.

Мне срочно надо было найти для себя занятия, чтоб не сойти с ума от всех мыслей, которые посещают меня, а лучший способ — это занять себя по полной программе. Они выделили мне место и гору нестиранного белья, и я принялась за дело.

Постепенно девушки начали учить меня языку, показывали мне предметы и называли их. К концу дня я уже могла составить пару коротких фраз, и одной из них была: "Я тебя не понимаю".

К вечеру, когда мы, изнуренные после такого огромного объёма работы, сели поужинать у костра, к нам присоединилась Дарита. Она, улыбаясь, протянула мне руку, взяла мою ладонь и принялась её осматривать.

Моя кожа была покрасневшей от работы, а в некоторых местах даже появились мозоли — я не была привыкшая к такому труду. Печально выдохнув и покачав головой, она встала и ушла. Когда вернулась, то принесла с собой склянку и вручила её мне. В ней находилась зелёная мазь с мятным ароматом. Дарита показала мне, как втирать её в руки. Я была ей очень благодарна, ведь они действительно болели.

После ужина мы разошлись по своим хижинам. Жилище Малики с её сестрами находилось поблизости от той хижины, в которой была я. Перед сном девушка заглянула ко мне и принесла письменные принадлежности. Присев на табурет, она положила все на невысокий столик и начала выводить буквы на бумаге и произносить их значения.

Я была очень рада. Попросила у неё кусочек заточенного угля, и принялась рядом с её буквами писать их аналог на Дарийском. Когда мы закончили, за окном почти рассвело.

На радостях я обняла Малику, и та тихо рассмеялась. Она ушла, а я наконец уснула без всяких мыслей.

Время летело быстро. Я помогала по хозяйству, выполняла с сёстрами все заданные работы и усердно изучала местный язык. Он не был сложным, но очень непохож на Дарийский.

Так прошло пару месяцев. Я уже могла говорить на местном языке Овеки, не бегло, но понятно. Но в моей жизни много изменилось после одного злополучного дня.

Мы с девчонками как раз вернулись в деревню после купания в реке. Погода была прекрасной, и мы ушли туда ещё с самого утра.

Стоило нам только сесть у костра и приняться накладывать еду, как испуганный парнишка лет тринадцати, с криками вбежал в деревню, зовя на помощь. Он весь был в ранах и ссадинах, а его руки были в крови.

«На помощь! Его сейчас там убивают!» кричал подросток.

Мы с Маликой сразу бросились к нему, а Олика и Виерита побежали к матери. Она была здешней знахаркой.

Мальчишка, тяжело дыша, сел прямо на землю. Он кривился, было видно, что ему очень больно. Малика пыталась понять, что он говорит. Его слова были не разборчивые, и мне вообще не удавалось что-либо понять.

Я попыталась дать ему воды, но он сделал только маленький глоток и закашлялся. Смочив подол платья, я обтерла ему лицо. Он принялся говорить, голос был очень тихий и прерывистый.

Я снова дала ему сделать глоток. Мальчик заговорил чуть громче, и тут резко замолчал, глядя нам за спину.

Когда я повернулась, то увидела Вурга. Воин подошел и присел рядом с мальчишкой и спросил его, что случилось, и где Сэй, с которым они сегодня вместе ушли куда-то.

Губы паренька задрожали, и слезы большими каплями потекли по его щекам.

«Пожалуйста, Вург, спаси его! Нас атаковали в лесу, там около десятка воинов, а он там один и ранен», просил мальчишка.

Вург спросил: «Когда ты его видел в последний раз, он был жив?»

«Да, пожалуйста, спасите его», умолял подросток.

Воин подозвал одного из мужчин, который тоже откликнулся на крик о помощи. отдал ему приказ и тот помчался прочь. Вург обратился к Инэю и попросил рассказать все подробности.

Он начал рассказывать, как они отправились в лес к озеру, чтобы попрактиковаться в метании ножей и стрельбе из лука.

Вург хмуро посмотрел на мальчика и сказал: «Инэй, вы же знали, что вождь и я запрещаем вам туда ходить. Это опасное место, и оно очень далеко». Инэй всхлипнул, но продолжил свой рассказ:

«Сначала все было хорошо. Сэю даже удалось подстрелить косулю. Но когда мы подошли, чтобы забрать добычу, её там не оказалось».

Он сделал еще глоток воды и продолжил: «Когда мы обыскали окрестности и нечего не нашли, мы подумали, что, возможно, стрела промахнулась, и косуля убежала».

Мы решили вернуться назад. Но, пройдя несколько шагов, услышали шорох. И тут в Сэя прилетел камень, а затем ещё один в меня. Из-за плотности зарослей не было видно того, кто их в нас кидает.

Мы пригнулись и сумели немного отойти оттуда, как вдруг к нам вышло трое человек с очень странно разрисованными лицами».

Мальчик остановился, чтобы немного отдышаться, и продолжил: «Они нас окружили и начали бить и толкать, смеясь при этом. Один из них напал на меня, а двое – на Сэя. Мне удалось нанести врагу удар ножом и вырваться. Я бросился помочь Сэю. Но он кричал, чтобы я бежал в деревню и привел помощь. И я побежал.

Последнее, что я видел, это как один из этих тварей, после слов Сэя, вонзил ему в ногу копьё и засмеялся, а из леса вышли еще семеро также разукрашенных людей. Я бежал, стараясь как мог, но что-то вонзилось мне в спину, и бежать стало очень тяжело, поэтому это заняло столько времени».

Вург развернул Инэя к себе спиной и задержал дыхание. Все охнули, увидев, что между ребер с левой стороны у мальчишки торчал обломок стрелы. Неожиданно Инэй подскочил со словами «я пойду с ними за Сэем», но не успел сделать и шагу, свалился на землю и вдруг закашлялся кровью.

Воин поднял мальчика на руки, как раз в тот момент, когда пришла Дарита. Она указала рукой на свою рабочую хижину и поспешила туда. Вург шел за ней очень осторожно, чтобы как можно меньше трясти и так еле живого парнишку.

Я была в полном шоке. Какой сильный мальчуган. Столько терпел боли, еще и смог что-то говорить после этого.

Я направилась следом за Даритой и Вургом, думая, что мои руки не окажутся лишними, тем более мой дар сейчас мог помочь. Целитель из меня слабенький, но это лучше, чем вообще ничего. И, вполне возможно, что сейчас любая помощь пригодится.

Войдя в помещение, я сразу почувствовала запахи трав. Пахло полынью, мятой и еще разными травами, которые мне не были знакомы. Дарита стояла, склонившись над Инэем, который лежал на животе, а его спина была в крови.

Вург осмотрел мальчишку, который уже был без сознания, поморщился и обратился к знахарке: «Ты можешь ему помочь?»

Дарита отрицательно покачала головой: «Увы, нет. Судя по его состоянию, стрела вошла в легкое, после того как он неосторожно вскочил. Если сейчас достать обломок, то он просто захлебнется кровью, и я не успею сделать ничего, чтобы ему помочь», сокрушенно выдохнула она.

Воин сжал зубы так, что мне отчетливо было слышно их хруст, глубоко вдохнул и сказал: «Я пойду за его матерью, чтобы она успела попрощаться с сыном. А затем пойду туда, где все это произошло, и отыщу своего брата и тех, кто сделал это с ними. Очень надеюсь, что Сэй еще жив, и нам удастся вызволить его».

Когда Вург уже был на выходе, я не выдержала и остановила его: «Стойте, думаю, что могу помочь вам спасти его!» Я выкрикнула это и сжалась. До этого момента никто здесь не знал о моих способностях.

Так как я не видела, чтобы кто-то из здешних людей пользовался магией, то не рассказала об этом.

Вург повернулся ко мне с явным ожиданием продолжения. «У меня есть силы, которые могут лечить. Их немного, но думаю, что вместе мы можем справиться. Я могу остановить кровь и залечить легкое».

Воин помедлил с ответом, посмотрел на Дариту. Та кивнула ему не очень уверенно. «Хорошо, девушка с огненными волосами, давай попробуем».

Я объяснила, что нам нужно делать, и мы принялись за дело. Вург приподнял Инэя так, чтобы его торс не касался поверхности стола. Я начала создавать символы исцеления и вливала в них свой магический резерв.

Нам нужно было создать как минимум четыре символа: один для сращивания тканей, второй, чтобы остановить кровь, третий для сращивания сосудов, а четвертый, чтобы не допустить заражение крови.

Инэй застонал, под его закрытыми веками было видно, как двигаются глазные яблоки. По моему сигналу Вург вытащил обломок, а я быстро нанесла почти незримый символ на рану.

Кровь сначала потекла ручьем из нее, но символ вспыхнул и прижег ее края. Мальчишка заорал, он пришел в себя и почувствовал всю боль. Тогда Дарита прислонила тряпку, пропитанную травами, к носу и рту Инэя, а он успокоился и уснул.

Мои символы работали, восстанавливая потихоньку легкое. На большее меня не хватило. Я не лекарь, а бытовой маг с хорошо развитой стихией воздуха.

Все, что я сейчас делала, мы проходили в школе, чтобы справиться в таких чрезвычайных ситуациях. Я никогда не думала, что мне могут пригодиться эти знания, и не старалась развить свои целительские способности, так как не хотела становиться лекарем.

Мальчуган спал, и его дыхание становилось ровнее — прекрасный показатель того, что все получается. К тому моменту, когда он нормально задышал, я уже валилась с ног от усталости. И закончив, упала бы, если бы меня не подхватил Вург. Поблагодарив его, я села на небольшую табуретку и обратилась к Дарите:

«Я смогла восстановить только легкое, на другие раны у меня не хватило сил».

«Девочка, ты дала ему шанс на жизнь, даже более того, можно сказать, что ты его спасла. Я вылечу остальные раны травяными мазями и настойками. Если бы не ты, Инэй был бы мертв».

Дарита, закончив говорить, сразу подошла к больному и принялась мазать его различными субстанциями из своих склянок.

«Спасибо тебе, девушка. Для меня много значит жизнь моего племянника, и я запомню твою помощь ему. А сейчас мне надо идти, надеюсь, что мы успеем спасти Сэя и вернуть его домой живым», — сказал Вург и вышел из хижины. Я услышала его боевой клич, и от этого звука меня пробрало до костей.

Мне оставалось только надеяться, что они справятся и вернут парнишку живым домой. А еще мне надо восстановиться, так как мои силы очень скоро могут снова понадобиться.

Дарита, видимо, думала о том же. Она протянула мне стакан с водой, в который добавила несколько капель из маленького стеклянного пузырька.

«Выпей, это поможет быстро восстановить силы. Это настой из полыни, пустырника и вытяжка из цветов Каруты. Оно все вместе помогает быстро восстановить энергию», — пояснила она.

Приняв стакан, я поблагодарила ее и спросила:

«Где здесь поблизости есть место, в котором есть сильные ветра и потоки воздуха? И где нельзя встретить людей? Мне надо восстановить мой резерв, а это лучше всего делать там, где много моей стихии».

На Овеки было сложно объяснить, что именно мне нужно, но я старалась как могла.

Дарита, дослушав меня, вышла из хижины, подозвала к себе Малику и начала ей что-то объяснять. Я наблюдала за ними через приоткрытую дверь. Малика кивала матери и задавала ей уточняющие вопросы.

Затем она позвала меня на улицу. Первое время мы шли молча, но любопытство, присущее всем девушкам, взяло верх, и подруга не выдержала и попросила рассказать ей все, что было.

И я рассказала ей все: о стреле, которая пробила легкое мальчишке, о том, что возможности спасти его почти не было. И так же мне пришлось рассказать о моих магических способностях, о которых я не говорила ранее.

Моя спутница все это время слушала меня, не проронив ни слова.

Мой рассказ подошел к концу, и всю оставшуюся дорогу мы прошли молча. Хотя меня удивило отсутствие вопросов с ее стороны.

Мы пришли в ущелье, что лежит в тени горных вершин. Гулкое эхо встретило нас своей песней. этот уголок природы еще не был затронут человеческой цивилизацией. Свет проникал сюда лишь в определенные моменты.

Вдоль стен виднелись огромные каменные глыбы, они были стражами этих мест. Пещера, в сердце ущелья, манила своей загадочностью. Здесь царило спокойствие.

Ветер касался и обдувал меня, и словно старый друг, который соскучился.

Я закрыла глаза и наслаждалась лаской природы.

Место идеально подходило мне, моя стихия царила здесь по всюду и могла восстановить мой резерв очень быстро.

Я открыла глаза и решила сначала предупредить подругу о том что мне сейчас предстоит сделать, чтоб не шокировать ее окончательно.

Выслушав меня она молча кивнула.

Подойдя к одному из валунов, я принялась раздеваться и складывать на него свою одежду. Раздевшись полностью, я вышла на место, где воздушные потоки были наиболее сильными, и раскинула руки по сторонам.

Могучий порыв ветра захлестнул меня, наполняя все пространство вокруг. Стихия мгновенно начала питать мой магический резерв.

От такого потока у меня защипали пальцы, а тело словно погрузилось в реку блаженства. Эти ощущения были восхитительными. Спустя четверть часу мой резерв был наполнен до конца.

Пока я одевалась, Малика все еще молчала и смотрела на меня своими большими карими глазами.

У меня уже появились сомнения, правильно ли я сделала что ей все рассказала. Такое молчание нервировало меня.

Но как только мы пошли обратно, мою спутницу прорвало и она засыпала меня тысячью вопросами.

— Как ты могла мне не рассказать о своих силах? — обижено спросила она

—Я боялась что это может тебя напугать, ведь здесь нету никого кто пользовался бы магией — я пыталась объяснить своей подруге, почему молчала о своих способностях.

—Ты всегда обладала этими способностями? Или этому можно научиться? —

«Может ли она тоже научиться пользоваться магией? что еще я умею? не больно ли это?» и еще множество разных вопросов с ее стороны. Так что путь обратно пролетел очень быстро.

Перед тем как зайти в деревню, я попросила ее никому не рассказывать а моих способностях.

День шел медленно и я очень нервничала, из-за того что воины еще не вернулись. Но усталость взяла своё и я уснула.

Меня разбудили глубокой ночью:

"Леся, проснись, нужна твоя помощь! Его нашли, но он почти безнадежен. Надежда только на тебя," - Дарита трясла моё плечо.

"Поднимайся, скорее, девочка. Воины попали в засаду, и там много раненых," - увидев, что я открыла глаза, она поспешила на выход.

Быстро соскочив с лежанки, я выбежала вслед за знахаркой.

У входа в её хижину сидели воины. Кто-то уже был перевязан, кого-то перевязывали девушки.

Среди них была Малика, она обрабатывала раны у мужчины, которому сегодня отдавал приказ Вург. У неё было заплаканное лицо. Но времени не хватало, чтобы как-то её подбодрить, я и сама была сильно испугана.

Когда я вошла в хижину, мне в нос ударил запах крови, который наполнил всё помещение. У меня сжались зубы не по своей воле, и мне очень захотелось сбежать отсюда без оглядки.

Преодолев приступ паники, я подошла к столу, на котором лежал Сэй.

Кровь была повсюду - на полу, столе и руках Вурга. Брошенные на пол тряпки тоже были в крови. Ими, видимо, прижимали раны. Сам парнишка был бледен, как мел. Я подумала, что он уже мертв, но заметила, как его грудь вздымается.

Надо было действовать срочно; любая задержка была бы смертельной, и я создала первый символ, впервые применив его. Этот символ давал возможность делиться своей жизненной силой.

Материализуясь, он засиял ярко-голубым светом. Попросив нож, я вырезала руну на поверхности стола рядом с головой Сэя.

Порезав руку, я наполнила ее своей кровью и начала читать заклинание. Сначала ничего не происходило, и мне показалось, что все мои усилия напрасны.

Но спустя несколько минут, от символа начали исходить два луча, наполняясь силой и превращаясь в два жгутика. Удлиняясь и наливаясь мощью, они соединились с нами: один с Сэем, а второй со мной.

Не убирая руку с налитой кровью руны, я продолжала читать связующее заклинание и почувствовала, как из меня начинает уходить энергия. Символ словно связывал нас с парнишкой, позволяя столь необходимой жизненной силе попасть к истекающему кровью мальчику.

Когда мои пальцы начали ощущать холод, а лицо Сэя чуть-чуть приобрело розоватый оттенок и уже не выглядело таким смертельно бледным, я убрала руку от руны. Жилки, исходившие из символа, втянулись в него обратно.

Теперь надо было остановить кровотечение у мальца и дать Дарите возможность зашить раны. Я призвала в помощь тот символ, что прежде использовала, когда помогала Инэю. В этот раз мне пришлось вложить практически весь свой запас энергии, оставив лишь крошечную долю, необходимую для поддержания собственных сил.

Я уже валилась от усталости, когда наконец Дарита сказала мне, что дальше справится сама.

Оборвав поток силы, я не удержалась на ногах и присела на окровавленный пол. Стоило закрыть глаза и я мгновенно уснула.

Проснулась уже в своей постели и долго не могла понять, не приснилось ли мне все что было ночью. Потому что тот символ, который вчера использовала, я лишь однажды видела в книге, которую читала как легенду, где бравый воин спас своего короля, разделив с ним свою жизненную силу.

Но мои сомнения развеялись, когда ко мне в хижину вошла уставшая но очень довольная малика, она сказала что все воины в порядки и крепко обняла меня. А позже вечером приходила Дарита, чтобы сообщить мне, что Сэй будет будит жить и что его жизни ничего не угрожает. Эта была самая прекрасная новость. Я попросила у знахарки научить меня её ремеслу, так как поняла что мне по душе помогать людям. Дарита согласилась и сказала, что будет учить нас вместе с Маликой.

Так начался следующий этап в моей жизни, в чужом мире, который ещё предстояло исследовать и познавать.