Леща, Ваша Светлость?

Глава 1

— И зачем я пошла на этот чёртов пляж в такую погоду?! — ворчала я, силясь перекричать рёв разбушевавшейся стихии. Тяжёлые, свинцовые тучи за считаные минуты превратили солнечный день в серый кошмар, а ветер с такой яростью трепал мой старый плащ, что казалось, ещё немного — и он унесёт моё хрупкое тело прямо в открытое море.

Ежедневная прогулка вдоль берега была моим ритуалом на протяжении последних десяти лет, с тех пор как не стало Михаила. Сначала это помогало справиться с горем, а потом вошло в привычку. «Так и встречу свой последний день — лицом к морю», — часто шутила я, не подозревая, насколько пророческими окажутся эти слова…

— Эй! Отойди от края! — закричала я, краем глаза я, заметив на скалистом обрыве какое-то движение — тёмный силуэт на фоне грозового неба.

— Да чтоб тебя! — рявкнула я, когда девушка, вдруг расправив руки, будто собиралась взлететь, шагнула вперёд, в пустоту. И не раздумывая ни секунды, я бросилась к воде, туда, где должна была упасть несчастная…

Ледяные волны обожгли мои ноги, когда я вошла в море. «Главное, чтоб судороги не схватили», — мелькнуло в голове, пока я отчаянно всматривалась в бушующие волны. Наконец, заметила тёмное пятно недалеко от берега и поплыла к нему, загребая руками воду. Несмотря на свой возраст, я мысленно поблагодарила все высшие силы за то, что в молодости была чемпионкой района по плаванию.

Каким-то невероятным усилием мне удалось схватить девушку за воротник лёгкого платья и потащить к берегу. Волны то подталкивали нас, то с яростью пытались утянуть обратно. Лёгкие горели от нехватки воздуха, а сердце колотилось так бешено, что я всерьёз испугалась инфаркта.

Когда мои колени, наконец, коснулись дна, из последних сил я вытолкнула бесчувственное тело на песок и рухнула рядом. Перед глазами плясали чёрные точки, а в груди словно застрял ржавый гвоздь. «Видимо, вот и пришло моё время», — подумала я с неожиданным спокойствием.

Последнее, что я запомнила — странное ощущение невесомости и яркую вспышку света, омывшую всё вокруг золотистым сиянием...

Пробуждение было мучительным. Казалось, каждая клеточка тела пульсировала от боли, а голова раскалывалась, будто после самого жуткого похмелья. Мысли путались, а непривычные ощущения вызывали тошноту.

— Госпожа Лесса очнулась, хвала небесам! — прозвучал где-то рядом надтреснутый женский голос.

Я с трудом разлепила веки, инстинктивно сощурившись от острого луча света, бьющего прямо в глаза.

— Воды... — прохрипела я и тут же замерла в испуге. Голос, вырвавшийся из моего горла, был совершенно чужим — мелодичным и молодым, совсем не похожим на мой собственный.

Но обдумать странную метаморфозу не дало, появившееся в поле зрения морщинистое лицо пожилой женщины, которая бережно поднесла к моим губам кружку. Вода немного облегчила жжение в горле, и я смогла, наконец, осмотреться.

Я лежала в просторной, но скромно обставленной комнате с низким потолком, из которого торчали массивные деревянные балки. У стены напротив громоздился комод, покрытый затейливой резьбой, а рядом с кроватью стоял простой деревянный стул и небольшой столик, на котором теснились склянки с какими-то снадобьями.

Но гораздо более странным, чем обстановка, было то, что я видела, когда опускала взгляд на себя. Вместо моих морщинистых рук с выступающими венами я видела гладкие, тонкие пальцы с ухоженными ногтями.

— Что... что случилось? — выдавила я, пытаясь сесть.

— Лежите, госпожа, вам нельзя пока вставать, — ворчливо отозвалась старушка, мягко, но настойчиво укладывая меня обратно. — Рыбаки вытащили вас из моря почти бездыханную. Доктор Янис сказал, что ваше сердце не билось почти минуту! Я уж думала, потеряла вас, как вашего батюшку две недели назад. Но потом случилось чудо — вы снова задышали. У доктора чуть удар не случился от такого! Он сказал, вам нужен абсолютный покой.

Я слушала этот поток информации, и в моей голове постепенно начала складываться картина. Я в чужом теле. В теле молодой девушки по имени Лесса, которая, судя по всему, бросилась с обрыва в море.

— Сколько... сколько я так лежу? — спросила я, пытаясь говорить спокойно, хотя паника уже подступала к горлу.

— Третий день пошёл, госпожа. Кредиторы уже дважды приходили, но я им сказала, что вы при смерти, и они ушли ни с чем. Хотя надолго их терпения не хватит, — старушка покачала головой. — Но не думайте сейчас об этом, просто отдыхайте.

Кредиторы? О каких кредиторах идёт речь? Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. И в голове тотчас услужливо начали всплывать обрывки воспоминаний — но не мои, а той, другой, чьё тело я теперь занимала…

Лесса. Двадцать пять лет. Дочь рыботорговца Харлона, умершего от лихорадки две недели назад. Нежная, впечатлительная девушка. У её отца остались долги — он взял деньги под залог лавки, чтобы купить новую лодку, но не успел вернуть займ. Теперь кредиторы требуют либо возврата денег, либо лавку.

Я также увидела образ самой Лессы — хрупкой девушки с мягким характером, которую отец оберегал от всех трудностей жизни. Когда он умер, она оказалась совершенно беспомощной перед лицом проблем. А когда местный олдермен, недруг её отца, выставил невыполнимые требования по налогам, а кредиторы начали угрожать отобрать дом, она не выдержала и решила покончить с собой.

Я сглотнула комок в горле. Выходит, Лесса пыталась себя убить... а я каким-то невероятным образом оказалась в её теле. Как такое вообще возможно?

— Эмма, — я обратилась к пожилой служанке, имя которой внезапно всплыло в памяти, — расскажи мне, что... что было с отцом перед смертью?

— Вы же знаете, госпожа… — с недоумением сказала старушка, но затем вздохнув, заговорила, — господин Харлон поссорился с олдерменом Морганом из-за новых налогов для мелких торговцев. Говорил, что это неправильно, что порядочные люди едва сводят концы с концами, а богачи только жиреют. После этого олдермен будто с цепи сорвался — проверки на каждом шагу, штрафы за любую мелочь. Ваш отец был вынужден брать деньги у ростовщика Крокса, чтобы не разориться. А потом эта лихорадка... — старушка вздохнула ещё тяжелее. — Надо бы лавку продать, госпожа. Выплатить долги и уехать к тётке в Вельмор. Вам с вашим нежным сердцем нельзя здесь оставаться.

— Помоги мне встать, Эмма, — твёрдо сказала я, отбрасывая одеяло. Если Эмма не ошиблась, то продав дом и выплатив все долги, я останусь ни с чем, а в моем возрасте… хм, в любом случае быть приживалкой у склочной тетушки мне не хотелось.

— Что вы, госпожа! Доктор сказал...

— К чёрту доктора, — отрезала я, с удивлением отмечая, как легко тело, которым я теперь владела, реагирует на мои команды, несмотря на слабость после болезни. — Мне нужно увидеть лавку.

Эмма не решилась перечить и помогла мне подняться. Одеваясь в простое, но опрятное платье, я украдкой рассматривала своё новое тело в потускневшем зеркале на стене. Стройная фигура, каштановые волосы, зелёные глаза, правильные черты лица... Она была красива, эта Лесса. И так молода!

«Прости, девочка, — мысленно обратилась я к бывшей хозяйке тела. — Но, кажется, у меня появился второй шанс. И я сделаю всё возможное, чтобы не упустить его».

Спустившись по скрипучей деревянной лестнице, я оказалась в помещении рыбной лавки. Просторная, но тёмная комната с деревянным прилавком и пустыми ледяными ящиками выглядело заброшенным.

— Эмма, когда лавка закрылась?

— В день смерти хозяина, госпожа. Уж две недели как. Весь товар пропал, коптильня остыла. Но долги-то остались, — старушка опять тяжело вздохнула.

Я медленно прошлась по помещению, внимательно осматривая каждый угол. За тридцать лет управления собственным рыбным магазином я изучила это дело вдоль и поперёк. И сейчас, глядя на эту лавку, я видела не упадок, а возможности.

— Сколько мы должны этому... Кроксу? — спросила я, проводя пальцем по пыльному прилавку.

— Двадцать золотых флоринов, госпожа. Немыслимые деньги!

«Флорины, значит, — отметила я про себя. — Придётся привыкать к местной валюте».

— А что с запасами? С поставщиками отца?

— Запасов нет, госпожа, я же говорю. А рыбаки... Они сочувствуют вашему горю, но без денег рыбу не отдадут. У всех семьи, всем есть нечего.

Я кивнула. Это было логично. Но я также знала, что в рыбном деле есть одна особенность — свежую рыбу нужно продать быстро, иначе она испортится. А значит, у рыбаков должен быть постоянный и надёжный покупатель.

— Этот Морган... олдермен. У него есть своя рыбная лавка?

Эмма покачала головой:

— Нет, госпожа. Но его племянник, Родерик, держит большую лавку на главной площади. После того как ваш отец закрылся, он скупает почти весь улов в городе.

Я задумчиво прикусила губу. Интересно.

— И по какой цене?

— Дешевле некуда. Рыбаки ворчат, но выбора-то нет. Или продавай ему, или вези на дальний рынок, а там и вовсе за бесценок уйдёт, если успеешь довезти.

Картина постепенно складывалась. Монополия. Я не раз сталкивалась с подобным в своей прошлой жизни.

— Скажи, Эмма, этот ростовщик... он даёт отсрочки?

— Бывает, госпожа. Если видит, что дело стоящее и деньги вернутся с процентами.

Я задумалась. У меня практически не было денег — только то, что могло остаться в доме Лессы. Но у меня были знания. Знания о том, как правильно хранить рыбу, как её обрабатывать, как вести торговлю. В моё время это уже было настоящей наукой.

— Я не продам лавку, — твёрдо сказала я, оборачиваясь к служанке. — Продолжу дело отца.

— Но госпожа, ваше нежное сердце...

— Моё сердце... моё сердце в порядке, — неожиданно для самой себя выпалила я. И странное дело — я действительно чувствовала себя хорошо. Да, слабость была, но не было той глухой боли в суставах, к которой я так привыкла в последние годы, не было одышки, не было тянущей боли в пояснице. Вместо этого было молодое, крепкое тело, полное энергии.

Был риск, что меня примут за сумасшедшую, если я начну вести себя совсем не так, как прежняя Лесса. Но, с другой стороны, попытка самоубийства могла многое объяснить. Люди часто меняются после таких событий.

— Эмма, кто лучший рыбак в городе? — спросила я, решительно направляясь к двери.

— Что? — опешила старушка. — Да Марк, наверное. Марк Хольт. Он вас и спас, госпожа. Но куда вы?

— К Марку Хольту. Мне нужно с ним побеседовать о… — недоговорила я, распахивая дверь на улицу. Яркий солнечный свет тотчас ударил в глаза, и я на мгновение зажмурилась. А когда открыла их — замерла от открывшегося вида.

Узкая улочка, вымощенная булыжником, спускалась к морю. По обе стороны от неё теснились двух- и трёхэтажные каменные дома с черепичными крышами. Вдалеке виднелся порт с лесом мачт и множеством маленьких лодок.

Город был... старинным. Он напоминал европейские приморские городки девятнадцатого века, которые я видела только на картинках и в фильмах. Здесь не было машин, не было электричества, не было ничего из привычного мне мира.

Я действительно попала в другую реальность.

«Что ж, — подумала я, делая первый шаг в свою новую жизнь, — здесь я хотя бы знаю, как торговать рыбой. И это уже что-то».

— Госпожа, постойте! — окликнула меня Эмма, но я уже уверенно спускалась по улице к порту, чувствуя, как с каждым шагом во мне растёт решимость.

Я не знала, почему и как оказалась здесь. Но твёрдо решила, что раз уж мне выпал такой невероятный шанс прожить жизнь заново, я не упущу его. Ни при каких обстоятельствах.

Глава 2

Порт встретил меня гулом голосов, скрипом досок и пронзительными криками чаек. А тёплый ветер доносил запах соли, водорослей и свежей рыбы — такой знакомый, что на секунду показалось, будто я вернулась в свой родной приморский городок. Но стоило оглядеться, и иллюзия рассеялась: деревянные пирсы, лодки с потрёпанными парусами, мужчины в грубых холщовых рубахах — всё здесь было из другого века, другого мира.

Я медленно шла вдоль пристани, разглядывая рыбаков, разбиравших сети и выгружавших утренний улов. Не знаю, как я собиралась найти этого Марка Хольта среди десятков мужчин, надо было аккуратно расспросить Эммму, но, как оказалось, мне повезло.

— Госпожа Лесса? — раздался позади удивлённый мужской голос. — Вы... с вами все в порядке!

Я обернулась и увидела высокого, широкоплечего мужчину лет тридцати с небритым лицом и выгоревшими на солнце русыми волосами. А его голубые глаза смотрели на меня с таким изумлением, будто перед ним было привидение.

— Марк Хольт? — неуверенно спросила я, хотя интуиция подсказывала, что это именно он.

— Да, госпожа, — кивнул он, продолжая меня удивленно рассматривать. — Доктор Янис сказал, что вы очень слабы и вряд ли встанете с постели в ближайшие дни. Не ожидал увидеть вас... здесь.

— Я крепче, чем кажусь, — улыбнулась я, и мне показалось, что Марк слегка смутился. — Спасибо, что спасли меня.

— Это долг каждого моряка, — ответил он, отводя взгляд. — К тому же я знал вашего отца. Он был хорошим человеком.

— Да, хорошим… — тихо ответила и натянуто улыбнувшись, поспешила перевести тему нашего разговора, — Господин Хольт, я пришла поговорить о рыбе. Вернее, о торговле.

— О торговле? Прямо сейчас? — Марк удивлённо поднял брови, хотя казалось куда еще выше.

— А почему нет? — я пожала плечами. — Я собираюсь возобновить работу лавки. И мне нужны поставщики рыбы.

Он выглядел совершенно сбитым с толку. Вероятно, настоящая Лесса никогда не проявляла такой решительности. Что ж, им придётся привыкать к новой мне.

— Но ведь... все знают, что вы... — Марк заколебался, подбирая слова. — После всего, что случилось, мы думали, вы продадите лавку.

— Все ошибались, — твёрдо сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Я не собираюсь продавать дело моего отца. И я надеялась, что вы могли бы помочь.

Марк несколько секунд пристально смотрел на меня, словно пытался разглядеть что-то за моим лицом. Наконец, он медленно кивнул:

— Пойдёмте. Нам лучше поговорить в другом месте.

Он повёл меня к небольшой деревянной хижине на краю порта. Внутри оказалось тесно, но чисто — несколько стульев вокруг простого стола, на стенах развешаны рыболовные снасти и сети.

— Это наш склад, — пояснил Марк, указывая мне на стул. — Здесь хранятся инструменты для лодок. Но сейчас тут никого нет, можем спокойно поговорить.

Я присела, чувствуя лёгкую слабость в ногах. Как бы я ни храбрилась, но тело ещё не оправилось полностью от пережитого.

— Госпожа Лесса, — начал Марк, тоже присаживаясь, — я не хочу показаться грубым, но... Вы уверены, что понимаете, о чём говорите? Ваш отец задолжал Кроксу значительную сумму. Без денег вы не сможете возобновить торговлю.

— Именно поэтому я и пришла к вам, — ответила я. — Мне нужен рыбак, который согласится поставлять товар в долг, пока я не встану на ноги. Эмма сказала, что вы лучший рыбак в Мареле.

Марк невесело усмехнулся:

— Ваша служанка мне льстит. Но даже если бы это было правдой... Я не могу себе позволить отдавать рыбу без оплаты. У меня команда, которую нужно кормить, лодка, которую нужно обслуживать.

— Я понимаю, — кивнула я. — Но я не прошу отдавать даром. Я предлагаю сделку, которая будет выгодна нам обоим.

— И какую же? — с сомнением спросил он.

— Сейчас вы продаёте улов Родерику, племяннику олдермена, верно? И по какой цене?

— Три медяка за фунт хорошей трески, — неохотно ответил Марк. — Меньше, чем хотелось бы, но выбора нет.

— А сколько вы потеряете рыбы, пока довезёте её до города и продадите?

Он пожал плечами:

— В жаркий день, как сегодня — четверть, а то и треть улова становится несвежей.

— А если я скажу, что знаю способ сохранить рыбу свежей дольше? Что, если вместо трёх медяков я предложу вам четыре, но буду брать только самую свежую рыбу и платить по мере продажи?

Марк недоверчиво посмотрел на меня:

— Четыре медяка? Родерик скорее удавится, чем даст такую цену.

— Я не Родерик, — заметила я. — И я знаю, что свежая рыба в городе стоит минимум шесть-семь медяков за фунт. Родерик наживается за ваш счёт, потому что у вас нет выбора.

— И откуда вы это знаете? — прищурился Марк. — Простите, госпожа, но ваш отец никогда не посвящал вас в дела лавки. Вы всегда... — он снова замялся, подбирая слова.

— Занималась вышивкой и чтением стихов? — подсказала я, вспомнив проблеск из памяти Лессы. — Люди меняются, господин Хольт. Особенно когда проходят через то, что пережила я.

Что-то в моём голосе, видимо, убедило его, потому что Марк неожиданно смягчился:

— Хорошо. Допустим, я поверю вам. Но чем ваша лавка будет отличаться от других? Родерик давно занимается рыбной торговлей.

— Мастерством разделки, — уверенно ответила я, вставая. — Пойдёмте, я покажу, и прихватите с собой корзину с рыбой.

Вернувшись в лавку, где я сейчас же отправила ошарашенную Эмму за льдом и свежими травами, а сама достала набор ножей, которые нашлись в ящике за прилавком. Разложила рыбу на столе и придирчиво ее осмотрела.

— Хороший улов, но смотрите...

Взяв самый острый из ножей, я принялась за работу. Точными, экономными движениями вскрыла брюшко первой рыбы, но не просто выпотрошила её, как обычно делали рыбаки, а бережно извлекла печень, икру и молоки, отделив их в разные миски.

— Вы выбрасываете эти части? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Обычно да, — кивнул Марк. — Разве что печень иногда берут для ворвани. А икру солят, если её много.

— А зря, — покачала я головой. — Из печени можно приготовить деликатес, который богатые горожане будут покупать втридорога. Икра, правильно засоленная с травами, тоже ценится. Но это не всё.

Я взяла другой, более тонкий нож, и начала филировать рыбу особым способом — не просто отделяя мясо от костей, а нарезая его так, чтобы каждый кусок содержал как жирную часть от брюшка, так и постную от спинки.

— Так филе получается не только красивее, но и вкуснее при любом способе приготовления, — пояснила я, демонстрируя ровные, аккуратные куски. — А если его слегка подсолить и сбрызнуть соком лимона и маслом, оно простоит свежим на льду вдвое дольше обычного.

Марк с явным интересом наблюдал за моими руками.

— Никогда не видел, чтобы рыбу так разделывали. Где вы этому научились?

— Кое-что подсмотрела у отца, когда он принимал товар от северных купцов, — ловко соврала я. — Они умеют обращаться с рыбой как никто другой. А остальное... придумала сама.

По мере моей работы в его глазах появлялось всё больше удивления и уважения.

Вернулась Эмма с мешком льда и пучками свежих трав.

— А теперь финальный штрих, — сказала я, раскладывая филе на чистых льняных салфетках. — Перед тем как уложить на лёд, каждый кусок, нужно слегка натереть солью с измельчёнными травами — розмарином и тимьяном. Это не только сохраняет свежесть, но и придаёт рыбе неповторимый аромат.

Я продемонстрировала весь процесс, затем аккуратно уложила приготовленное филе в ящик со льдом, переложив каждый слой рыбы тонкими пластинками льда и веточками трав.

— Вот так, — закрыла я крышку. — Теперь это не просто рыба, а деликатес, готовый к продаже прямо с прилавка. Без запаха, красиво разделанный, с ароматом свежих трав. Его даже готовить не нужно — можно сразу подавать на стол с маслом и лимоном.

— И вы действительно думаете, что сможете продать это дороже, чем Родерик привычный всем вид рыбы?

— Уверена, — кивнула я. — Люди готовы платить за качество. И я планирую не просто продавать рыбу, но и готовить блюда для продажи.

— Блюда? — удивился Марк. — Как в таверне?

— Нет, готовые блюда для дома, — пояснила я. — Копчёная треска, солёная сельдь, маринованные мидии... Я знаю несколько рецептов, которые здесь могут понравиться.

— Откуда? — В его голосе снова зазвучало подозрение.

— У меня было много времени, чтобы читать книги, — соврала я. — Отец не подпускал меня к делам, но не запрещал интересоваться готовкой.

— Допустим, — протянул Марк, задумчиво почесав подбородок, — но как вы собираетесь расплачиваться с Кроксом? Даже если ваша затея удастся, на выплату долга уйдут месяцы.

— Я попрошу отсрочку, — сказала я. — Эмма говорит, он иногда даёт её. Я составлю план выплат и представлю его Кроксу.

— Вы рискуете, госпожа Лесса, — покачал головой Марк. — Крокс — не тот человек, с которым можно шутить. Если вы не выполните обещания, он заберёт лавку и дом, а вас выставит на улицу.

— Я знаю, — кивнула я. — Но у меня нет выбора. Не идти же мне в служанки к олдермену Моргану.

— Вы и правда изменились, госпожа. Прежняя Лесса никогда бы не заговорила так. — Марк внезапно рассмеялся — искренне, с теплотой, которая преобразила его суровое лицо.

— Прежняя Лесса осталась на дне моря, — тихо ответила я, чувствуя странную печаль. — Теперь я другая.

Он снова внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела что-то, похожее на понимание.

— Что ж, я согласен попробовать. Завтра принесу первый улов — посмотрим, действительно ли ваш метод работает. И если всё пойдёт хорошо... возможно, я смогу убедить ещё пару рыбаков присоединиться.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я. — Вы не пожалеете.

— Очень на это надеюсь, — ответил он, поднимаясь. — Мне пора возвращаться к лодке. До завтра, госпожа Лесса.

Когда за рыбаком закрылась дверь, Эмма, всё это время молча стоявшая в углу, наконец не выдержала.

— Госпожа, что с вами произошло? Вы никогда не интересовались лавкой, а теперь говорите как... как опытный торговец!

Я вздохнула. Не могла же я сказать ей правду — что я действительно опытный торговец, только из другого мира и другого времени.

— Когда тонешь в море, многое переосмысливаешь, Эмма, — уклончиво ответила я. — Я поняла, что не хочу быть беспомощной. Не хочу зависеть от милости родственников или замужества. Я хочу сама решать свою судьбу.

— Но откуда вы знаете все эти... приёмы разделки? — она кивнула на ящик с красиво уложенным рыбным филе. — Никогда не видела, чтобы кто-то так обращался с рыбой.

— Отец всё-таки рассказывал больше, чем ты думаешь, — соврала я снова. — А также к нам иногда заходили северные торговцы с особыми методами обработки рыбы. Я запоминала, наблюдая за ними. Просто никогда не показывала, что это меня интересует.

Эмма покачала головой, явно не очень убеждённая моим объяснением, но не стала спорить.

— Что ж, если вы серьёзно решили заняться лавкой, нам понадобится многое. Лёд, соль, травы для маринада, новые ножи...

— И деньги на всё это, — кивнула я. — Что у нас есть из ценностей?

— Немного монет в шкатулке вашего отца — около двух флоринов. И ваши украшения, конечно.

Я задумалась. Продавать украшения Лессы не хотелось — они могли быть память о матери или дорогих сердцу моментах. Но выбора, похоже, не было.

— Хорошо, — решила я. — Завтра отнесу одно из украшений ювелиру. Это должно дать нам начальный капитал. А теперь, Эмма, нам нужно привести лавку в порядок. К завтрашнему дню здесь должно быть чисто.

— Как скажете, госпожа, — кивнула старушка, но я заметила, что в её глазах появился огонёк надежды. — Хотите, я приготовлю вам чай? Вы выглядите уставшей.

Я действительно чувствовала себя измотанной — сказывалось всё пережитое и непривычная активность тела, которое ещё недавно лежало без движения.

— Да, пожалуйста, — согласилась я, опускаясь на стул. — И Эмма... спасибо, что не оставила меня.

— Вы меня напугали, госпожа. Думала, потеряла и вас, как вашего отца... Никогда больше так не делайте, слышите?

— Не буду, — пообещала я, понимая, что она говорит о попытке самоубийства. — Теперь у меня есть причина жить.

Оставшись одна, я позволила себе несколько минут слабости. Тело дрожало от усталости, в голове роились мысли. Что будет, если мой план не сработает? Если Крокс не даст отсрочку? Если Марк решит, что я сумасшедшая, и откажется от сделки?

Но позволить себе сомнения означало проиграть ещё до начала битвы. А я не для того получила этот невероятный шанс на новую жизнь, чтобы сдаться при первых трудностях.

Я смотрела на пустую лавку и видела не жалкие остатки разорённого дела, а возможность начать с чистого листа. Построить что-то своё в этом странном, но уже начинающем мне нравится мире.

«Завтра будет новый день, — подумала я, делая глоток горячего чая, который принесла Эмма. — И первый настоящий улов в моей новой жизни».

Глава 3

Я проснулась ещё до рассвета, когда первые робкие лучи солнца едва касались верхушек крыш. Несмотря на раннее время, сон не шёл. Мысли о предстоящей встрече с ростовщиком ворочались в голове, не давая покоя. Вчерашний успех с Марком придал мне уверенности, но сегодня предстояло куда более серьёзное испытание.

Тихо, чтобы не разбудить Эмму, я спустилась и принялась наводить порядок в лавке. Вчера мы с ней до поздней ночи вычищали пыль, отмывали прилавки и полки, раскладывали в идеальном порядке инструменты. Но сейчас, в предрассветной полутьме, всё равно нашлось, чем заняться — протереть ещё раз витрины, расставить миски для разных видов рыбного филе, наточить ножи.

Ровно в шесть утра, как и обещал, появился Марк. Он был не один — за ним следовали ещё двое рыбаков с корзинами свежего улова. Они с любопытством посматривали по сторонам, явно заинтригованные рассказами Марка.

— Доброе утро, госпожа Лесса, — Марк приподнял шапку в приветствии. — Как и обещал, привёз сегодняшний улов. Это Томас и Гидеон, мои товарищи. Они тоже хотели бы поставлять вам рыбу, если вы остались довольны вчерашним качеством.

— Очень довольна, — улыбнулась я. — Проходите, покажите, что у вас сегодня.

Рыбаки выложили на прилавок свой улов: серебристых макрелей, дюжину крупных окуней, несколько видов камбалы и даже пару крабов, трепыхавших клешнями в плетёной корзине.

— Богатый улов, — оценила я. — И всё такое свежее! Утренний?

— Да, госпожа, — кивнул один из новых рыбаков, Томас — невысокий крепыш с обветренным лицом и глазами, щурящимися от постоянного вглядывания в горизонт. — Вышли ещё затемно. Марк сказал, вы цените свежесть превыше всего.

— Верно, — я деловито осмотрела рыбу. — Беру всё. По четыре медяка за фунт, как договаривались. И буду признательна, если вы поможете мне разделать улов вашим методом.

— Нашим? — удивился второй рыбак, Гидеон, высокий, худой как жердь парень с выцветшими до белизны волосами. — Да мы, как все — выпотрошил и отрубил голову, вот и вся наука.

— Думаю, госпожа Лесса имеет в виду особый северный метод, — с едва заметной усмешкой вмешался Марк. — Я вчера наблюдал, как она работает... это настоящее искусство.

— Что-то не слышал я о таком методе, — пробурчал Томас.

— Потому что я покажу его вам прямо сейчас, — спокойно ответила я, доставая свои ножи. — Смотрите внимательно.

В следующие полчаса я демонстрировала рыбакам, как правильно разделывать каждый вид рыбы, сохраняя ценные части, которые обычно выбрасывались, и нарезая филе так, чтобы оно выглядело эстетично и сохраняло сочность при любом способе приготовления. Мужчины наблюдали с неподдельным интересом, а когда я предложила им попробовать самим, не отказались.

Руки у рыбаков оказались ловкие, привыкшие к работе с ножом, и вскоре они уже довольно умело повторяли мои движения. Особенно старался Гидеон, который, казалось, обладал природным изяществом в обращении с рыбой.

— У вас талант, — похвалила я его. — Вы могли бы сами обучать такой технике.

— Спасибо, госпожа. Мой дед был корабельным коком, может, от него что-то передалось, смущенно пробормотал Гидеон.

Когда с разделкой было покончено, я вытащила небольшой мешочек и отсчитала каждому рыбаку причитающуюся сумму. Деньги пришлось взять из личных сбережений Лессы — небольшой шкатулки с серебряными и медными монетами, которую я нашла в её комнате.

— Завтра в то же время? — спросил Марк, когда его товарищи, довольные сделкой, вышли из лавки.

— Да, конечно, — кивнула я. — И... спасибо, что привели друзей. Это очень помогло.

— Не стоит благодарности, — он помялся, словно хотел что-то добавить, но передумал. — Удачи с Кроксом сегодня. Он... непростой человек.

— Я справлюсь, — уверенно ответила я, хотя внутри всё сжалось от мысли о предстоящей встрече с ростовщиком. — У меня есть план.

Марк окинул меня долгим взглядом, в котором читалось что-то похожее на восхищение, и, коротко кивнув, вышел.

Как только за ним закрылась дверь, я ощутила, как плечи мои невольно опустились, а улыбка погасла. Было ли у меня действительно план? Или я просто храбрилась, чтобы не показаться слабой? Одно дело — убедить нескольких рыбаков поставлять мне свежий улов. И совсем другое — договориться с ростовщиком, имеющим репутацию безжалостного хищника.

Эмма, спустившаяся из своей комнаты, застала меня за этими невесёлыми размышлениями.

— Святые небеса! — воскликнула она, увидев прилавок, заполненный аккуратно разложенным филе. — Всю эту красоту вы с Марком сделали? И когда только успели?

— Не только с Марком, — улыбнулась я, стряхивая с себя задумчивость. — Он привёл ещё двоих рыбаков. Теперь у нас есть и товар, и поставщики.

— Не могу поверить, — покачала головой Эмма. — Ещё вчера я была уверена, что мы потеряем дом и лавку. А сегодня... может, все наши беды и правда позади?

— Не все, — вздохнула я. — Сегодня я иду к Кроксу.

Лицо старушки мгновенно помрачнело.

— Ох, госпожа... может, лучше не надо? Этот человек... он как пиявка, впивается и не отпускает, пока всю кровь не высосет. Ваш батюшка, царствие ему небесное, говорил, что лучше голодать, чем иметь дело с Кроксом.

— У меня нет выбора, Эмма, — твёрдо сказала я. — Долг никуда не денется. И я должна договориться об отсрочке, иначе мы действительно потеряем всё.

— Тогда вам надо поесть перед такой важной встречей. Я сейчас приготовлю завтрак.

Пока она возилась у плиты, я выбрала из ящика несколько кусочков лучшего филе и аккуратно завернула их в чистую холстину.

— Зачем это? — спросила Эмма, заметив мои приготовления.

— Маленький подарок господину Кроксу, — ответила я с невинным видом. — Он ведь тоже человек и наверняка любит хорошую рыбу.

Эмма покачала головой, но снова промолчала. Я видела, что она не одобряет моих планов, считая их слишком рискованными, но ценила её сдержанность. Настоящая Лесса, судя по всему, была тихой и послушной, и моё новое поведение вызывало у старушки смешанные чувства.

После завтрака я переоделась в лучшее платье, которое нашлось в шкафу Лессы — тёмно-синее, скромное, но аккуратное и подчёркивающее фигуру. Волосы, пышные и непослушные, собрала в строгий пучок. Посмотрев на своё отражение в маленьком зеркальце, я осталась довольна: выглядела серьёзно и по-деловому, а не как юная барышня, пришедшая просить о снисхождении.

— Как я выгляжу? — спросила я у Эммы.

— Очень... взросло, — ответила она после заминки. — Почти как ваша матушка, когда шла вразумлять вашего отца, если тот затевал что-нибудь рискованное.

Я улыбнулась. Похоже, это был комплимент.

— Присмотри за лавкой, — попросила я, направляясь к выходу. — Если кто-то зайдёт, покажи наш товар. За филе можно просить шесть медяков, за фунт, за стейки — семь, а за деликатесы из потрохов — по восемь. Но если будут торговаться, можешь уступить медяк-другой, особенно постоянным клиентам.

— Вы говорите совсем как торговка с рождения, — покачала головой Эмма, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на гордость.

— Просто здравый смысл, — пожала я плечами. — Ничего сложного…

Контора ростовщика Крокса располагалась на центральной улице города, недалеко от здания магистрата. Неприметное каменное здание с узкими окнами и массивной дубовой дверью, на которой красовалась бронзовая табличка с надписью: «Финансовые операции. Ссуды. Залоги».

Я толкнула тяжёлую дверь и оказалась в небольшой приёмной, обставленной со сдержанной роскошью: тёмная дубовая мебель, кожаные кресла, на стенах — несколько картин в строгих рамах, изображающих морские пейзажи.

За столом у дальней стены сидел молодой клерк с тонкими усиками и зализанными назад волосами. Он поднял на меня равнодушный взгляд.

— Чем могу помочь?

— Мне нужно видеть господина Крокса. Меня зовут Лесса Хенли, я дочь Харлона Хенли.

— Господин Крокс очень занят. Если вы по поводу долга вашего отца, можете оставить платёж мне, — с ленцой произнес клерк, еле заметно поморщившись.

— Мне нужен лично господин Крокс, — настойчиво повторила я. — Речь идёт о перераспределении долговой нагрузки.

— Подождите здесь, — неохотно кивнул клерк, окинув меня оценивающим взглядом, словно впервые увидел и скрылся за дверью в глубине комнаты. Через несколько минут дверь снова открылась, а важный голос объявил, — господин Крокс примет вас. Следуйте за мной.

Кабинет ростовщика оказался неожиданно светлым и просторным. Большие окна пропускали достаточно света, чтобы не было нужды в свечах даже в пасмурный день. У стены стоял массивный письменный стол, заваленный бумагами, за которым сидел невысокий, полный мужчина средних лет с лысеющей головой и аккуратно подстриженной бородкой.

— Мисс Хенли, — произнёс он, не поднимаясь. — Какая... неожиданность. Я ждал вас ещё неделю назад, когда истёк срок очередного платежа.

— Прошу прощения за задержку, господин Крокс, — ответила я, подходя ближе. — Как вы, возможно, слышали, я была нездорова.

— Да-да, конечно. Весь город говорил о вашем... несчастном случае. Рад видеть, что вы оправились.

От того, как он произнёс «несчастный случай», у меня по спине пробежал холодок. В этом городе, видимо, не было секретов, и попытка самоубийства Лессы стала достоянием всеобщих сплетен.

— Благодарю за беспокойство, — сухо ответила я. — Я пришла обсудить выплату долга моего отца.

— Обсудить? — ростовщик картинно удивился. — Но тут нечего обсуждать, милая девушка. Ваш отец занял у меня двадцать флоринов под залог лавки и дома. Срок погашения истёк три дня назад. По условиям договора, я имею полное право забрать залог.

— Я знаю условия, — кивнула я. — И я не прошу вас списать долг. Я предлагаю новый график выплат, который будет выгоден нам обоим.

Крокс откинулся на спинку кресла, разглядывая меня с нескрываемым любопытством.

— Вот как? И чем же он будет выгоден мне?

— Во-первых, этим, — я достала из сумки свёрток и положила на стол. — Небольшой презент. Свежайшее рыбное филе, приготовленное особым способом. Уверяю вас, такого деликатеса вы не найдёте ни у одного торговца в городе.

Крокс с интересом развернул холстину, и его ноздри расширились от аппетитного запаха идеально разделанного филе макрели, присыпанного морской солью и травами.

— Выглядит... необычно, — признал он. — Но это вряд ли стоит двадцати флоринов.

— Разумеется, нет, — согласилась я. — Это лишь символ моей благодарности за то, что вы согласились меня выслушать. А теперь позвольте объяснить мой план.

Я достала из кармана аккуратно сложенный лист бумаги, который приготовила заранее. На нём я расписала план выплат на ближайшие полгода, с учётом процентов и еженедельного дохода от лавки, который рассчитывала получать.

— Как видите, — пояснила я, раскладывая бумагу на столе, — я предлагаю выплачивать вам не только основной долг, но и повышенные проценты за отсрочку. Два флорина в неделю. Это позволит полностью рассчитаться за полгода, а вы получите на четверть больше изначальной суммы.

— Впечатляюще, — наконец произнёс он, внимательно изучив мои расчёты. — Особенно для юной девушки, которая, насколько мне известно, никогда не интересовалась делами отца. Но есть одна проблема, мисс Хенли. Два флорина в неделю от рыбной лавки? Это... нереализуемо, учитывая, что ваш отец с трудом выручал столько за месяц.

— У меня новый подход к делу, — ответила я. — Я уже наладила поставки свежей рыбы напрямую от рыбаков, минуя посредников. И я предлагаю не просто сырой товар, а особым образом обработанный, который стоит дороже и не портится так быстро.

— Даже если это правда, — Крокс всё ещё сомневался, — как я могу быть уверен, что вы не исчезнете с моими деньгами в первую же неделю?

— Потому что я никуда не денусь, — просто ответила я. — Этот дом и эта лавка — всё, что у меня есть. И я намерена превратить их в процветающее дело. К тому же... — я сделала паузу. — Я могу предложить вам кое-что ещё, помимо повышенных процентов.

— И что же? — заинтересовался ростовщик.

— Еженедельные поставки таких же деликатесов, как этот, — указала я на свёрток. — Для вашего стола. Или в качестве подарков вашим... деловым партнёрам.

Крокс молчал, обдумывая предложение. Я же затаила дыхание, понимая, что сейчас решается судьба моего предприятия, да и всей моей новой жизни.

— Вы знаете, что ваш отец был моим другом? — неожиданно спросил он.

— Нет, я не знала. — Я растерялась от такого поворота.

— Мы познакомились много лет назад, ещё до вашего рождения, — продолжил Крокс, глядя куда-то сквозь меня. — Он помог мне, когда я только начинал своё дело. И я давал ему ссуды на самых выгодных условиях, когда он расширял лавку. — Ростовщик вздохнул. — Когда олдермен начал его притеснять, я пытался помочь, но Харлон был слишком горд, чтобы принять мою помощь безвозмездно. Настоял на официальном договоре, с залогом и процентами, как с любым клиентом.

Я молчала, не зная, как реагировать на эту неожиданную исповедь.

— Я не собирался забирать лавку, — признался Крокс. — Хотел дать вам время прийти в себя после... всего случившегося. Но вы сами пришли и с таким... деловым подходом. — Он снова внимательно посмотрел на меня. — Вы действительно очень изменились, мисс Хенли. И я не могу сказать, что эти изменения мне не нравятся.

Он взял перо, обмакнул его в чернильницу и сделал несколько пометок на моём листе с расчётами.

— Я принимаю ваше предложение, — наконец сказал он. — С одним условием. Вы будете отчитываться передо мной каждую неделю не только о платежах, но и о состоянии дел в лавке. Я хочу быть уверен, что моя инвестиция в безопасности.

— Инвестиция? — переспросила я. — Но ведь это возврат долга, а не...

— Назовите это как угодно, — пожал плечами Крокс. — Но я вкладываюсь в ваше дело, давая вам время. И хочу быть уверен, что оно того стоит.

Я видела, что за этой деловой маской скрывается нечто большее — возможно, действительно дружеское расположение к памяти моего «отца», или просто человеческое сочувствие к молодой женщине, пытающейся выкарабкаться из сложной ситуации.

— Согласна, — кивнула я. — Буду отчитываться каждую неделю.

— Превосходно, — Крокс что-то написал на чистом листе бумаги, поставил свою печать и протянул мне. — Вот новый договор. Первый платёж ожидаю через неделю. Не разочаруйте меня, мисс Хенли.

— Не разочарую, — твёрдо пообещала я, чувствуя, как внутри разливается тепло от маленькой, но такой важной победы.

Выйдя на улицу, я глубоко вдохнула свежий морской воздух. Впервые за всё время в этом чужом теле и чужом мире я почувствовала настоящий азарт и радость от того, что делаю. Нет, от того, что созидаю.

«У меня получится, — подумала я. — Я смогу превратить эту лавку в нечто большее. И может быть, найду в этом мире своё место... своё настоящее место под солнцем».

Глава 4

Весть о том, что лавка Хенли вновь открылась, разнеслась по городу быстрее, чем запах свежей выпечки из пекарни по соседству. Но одно дело — слухи, и совсем другое — настоящие покупатели. За первые три дня к нам заглянули лишь несколько любопытных и пара постоянных клиентов отца, пришедших скорее из сочувствия, чем из реальной потребности.

— Не отчаивайтесь, госпожа, — утешала меня Эмма, когда к концу третьего дня мы вынуждены были уценить часть товара, чтобы не выбрасывать. — Людям нужно время, чтобы привыкнуть. Многие уже успели перейти к Родерику, пока лавка была закрыта.

Я знала, что она права, но не могла не беспокоиться. Время работало против нас. Мой первый платёж Кроксу был уже через четыре дня, а выручка едва покрывала ежедневные расходы на лёд и травы.

— Нам нужно что-то особенное, — сказала я, глядя на почти пустую лавку. — Что-то, что привлечёт людей и заставит их говорить о нас.

— Может, снизить цены? — предложила Эмма.

— Нет, — покачала я головой. — Если мы будем продавать дешевле, чем Родерик, то просто не выживем. Нам нужно не цену снижать, а ценность повышать.

В этот момент дверь лавки открылась, и вошёл Марк. Его появления я не ожидала — обычно он приходил только по утрам, чтобы доставить свежий улов.

— Добрый вечер, госпожа Лесса, — поздоровался он, снимая шапку. — Как торговля?

— Не так хорошо, как хотелось бы, — честно призналась я. — Людям, похоже, всё равно что у нас лучшая рыба в городе. Они по привычке идут к Родерику.

— Я слышал, что в столице торговцы иногда устраивают дни открытых дверей. — задумчиво произнес Марк, — приглашают людей попробовать свой товар бесплатно, а потом уже продают.

Я изумлённо уставилась на него. Дегустация! Как я сама не додумалась? В моём прежнем мире это был стандартный маркетинговый ход.

— Марк, вы гений! — воскликнула я с таким энтузиазмом, что он смутился. — Именно то, что нам нужно! Устроим рыбный день — пригласим всех попробовать наши деликатесы бесплатно. Кто откажется от бесплатной еды?

— Никто, — усмехнулся рыбак. — Особенно в нашем городе.

— Но нам понадобится много рыбы, — задумалась я. — И не просто для продажи, а для приготовления закусок.

— Я могу поговорить с ребятами, — предложил Марк. — Если объяснить им идею, думаю, они согласятся дать часть улова в кредит, под будущую выручку.

— Вы бы сделали это для меня? — потрясенно выдохнула, с благодарностью посмотрев на мужчину.

— Для вас... и для нас всех, — серьёзно ответил он. — Если ваша затея удастся, и лавка начнёт процветать, это будет выгодно всем рыбакам. Родерик платит нам гроши, а вы предлагаете честную цену.

— Спасибо, — искренне сказала я, сжимая его грубую, мозолистую руку. — Я это не забуду.

Марк на мгновение задержал мою руку в своей, а потом смущённо отпустил:

— Я пойду, поговорю с ребятами прямо сейчас. Когда планируете устроить этот... рыбный день?

— Послезавтра, — решительно ответила я. — В субботу, когда большинство горожан свободны от работы. И нужно будет распространить новость.

— Предоставьте это мне, — кивнул он. — Рыбаки — лучшие разносчики новостей в Мареле. К утру субботы весь город будет знать о вашем рыбном дне.

После ухода Марка мы с Эммой составили план. Кроме традиционной жареной и копчёной рыбы, я решила приготовить несколько блюд, которые были популярны в моём прежнем мире, но здесь, судя по всему, неизвестны: севиче из свежей рыбы с лимонным соком и травами, рулеты из тонко нарезанного филе с начинкой из трав и специй, паштет из печени трески.

— Откуда вы знаете такие странные рецепты, госпожа? — удивлялась Эмма, записывая за мной список необходимых ингредиентов.

— Из... книг северных торговцев, — придумала я очередную ложь. — Они по-особому готовят рыбу в своих краях.

— Хм, никогда не слышала, чтобы ваш отец упоминал такие блюда, — пробормотала она, но спорить не стала.

Весь следующий день мы с Эммой готовились к рыбному дню. Марк сдержал слово — не только договорился с рыбаками о поставке свежего улова, но и привлёк на нашу сторону нескольких ремесленников, которые помогли соорудить временные столы перед лавкой и даже небольшой навес на случай дождя.

— Вам повезло с погодой, — заметил Марк, поглядывая на ясное небо субботним утром. — Все знаки указывают на удачный день.

Я надеялась, что он прав. Ставки были высоки — мы вложили почти все имеющиеся деньги в этот день, рассчитывая, что затраты окупятся с лихвой.

К полудню, когда было назначено начало дегустации, перед лавкой собралась внушительная толпа. Мужчины, женщины, дети — все с любопытством рассматривали красиво разложенную на ледяных блюдах рыбу и аппетитно пахнущие закуски.

— Добро пожаловать на рыбный день в лавке Хенли! — громко объявила я, выходя к собравшимся. — Сегодня каждый может бесплатно попробовать лучшую рыбу в Мареле, приготовленную по особым рецептам. А те, кому понравится, могут приобрести наши деликатесы по специальной цене!

Мое приглашение тотчас было встречено одобрительным гулом, и вскоре люди уже толпились вокруг столов, пробуя различные блюда и не скрывая удивления от необычных вкусов.

— Что это за чудо такое? — спрашивала полная женщина средних лет, указывая на севиче.

— Свежая треска, маринованная в соке цитруса с травами и морской солью, — объясняла я. — Попробуйте, это очень освежает в жаркий день.

— А это? — интересовался седой старик, разглядывая филе, завёрнутое в тонкие ломтики копчёного бекона.

— Рулеты из макрели с травами и специями, запечённые до золотистой корочки, — улыбалась я. — Идеальная закуска к пиву или вину.

К моему удивлению, большинству горожан новые блюда пришлись по вкусу. Особенным успехом пользовался паштет из печени трески, который я подавала на маленьких кусочках поджаренного хлеба.

— Никогда не думал, что печень может быть такой вкусной, — признался один из членов городского совета, накладывая себе вторую порцию. — Обычно мы её выбрасываем.

— В этом и заключается наш подход, — ответила я, краем глаза заметив, как к нашей импровизированной ярмарке приближается высокий молодой мужчина в дорогой одежде, сопровождаемый двумя помощниками. По тому, как расступались перед ним люди, и по выражению лиц рыбаков, я догадалась, что это, должно быть, Родерик, племянник олдермена и мой главный конкурент.

— Мы используем всё, что даёт море, не выбрасывая ни кусочка. Это не только выгодно, но и уважительно по отношению к дарам природы. — Продолжила я ровным голосом, хотя признаться, появление конкурента меня немного обеспокоило.

— Какая чудесная... благотворительность, — первым заговорил мужчина, с наигранной любезностью, оглядывая наши столы. — Раздавать еду бесплатно — это так... великодушно, мисс Хенли. Особенно когда долги вашего отца всё ещё не выплачены.

— Это не благотворительность, господин Родерик, — спокойно ответила я. — Это умный подход к торговле. Люди должны знать, за что они платят свои деньги.

— Интересно, — хмыкнул он, поднимая кусочек севиче и критически его разглядывая. — Учитывая, что ваш отец почти разорился, придерживаясь традиционных методов.

— Времена меняются, — пожала я плечами. — И методы тоже должны меняться.

Родерик попробовал севиче, и я с удовлетворением заметила, как на его лице мелькнуло невольное удивление — блюдо действительно было вкусным.

— Необычно, — признал он сухо. — Но не думаю, что жители Мареля оценят столь... экзотические вкусы. Мы консервативный город.

— Похоже, вы ошибаетесь, — заметила я, указывая на довольных горожан, многие из которых уже выстроились в очередь к прилавку, чтобы купить понравившиеся деликатесы. — Людям нравятся новые вкусы, если они по-настоящему хороши.

— Не обольщайтесь своим сиюминутным успехом, мисс Хенли, — насмешливо бросил Родерик, сузив глаза. — Бесплатная еда привлекает всех, но готовы ли они будут платить за неё завтра? И как долго вы сможете удерживать рыбаков на своей стороне, предлагая им цены выше рыночных?

— Столько, сколько потребуется, — твёрдо ответила я. — Потому что я предлагаю им не просто деньги, а справедливое партнёрство. Они заслуживают достойной оплаты за свой тяжёлый труд.

— Как трогательно, — усмехнулся Родерик. — Надеюсь, ваши высокие идеалы не доведут вас до полного разорения... хотя, признаюсь, посмотрел бы на это с удовольствием.

С этими словами он развернулся и ушёл, оставив меня кипеть от возмущения.

— Не обращайте внимания, госпожа, — тихо сказал Марк, незаметно подошедший ко мне. — Родерик просто боится. Он видит, что люди действительно в восторге от вашей рыбы.

— Спасибо, Марк, — благодарно улыбнулась я. — Без вас бы ничего этого не было.

— Не преуменьшайте своих заслуг, — покачал он головой. — Это всё ваши идеи и ваша смелость. Кстати, я поговорил с остальными рыбаками. Они впечатлены тем, что вы делаете, и тем, как расходится товар. Ещё четверо готовы присоединиться к нам и поставлять вам свежий улов.

— Правда? — моё настроение мгновенно улучшилось. — Это же замечательно! С таким количеством поставщиков мы сможем значительно расширить ассортимент.

— Именно на это они и надеются, — кивнул Марк. — Но есть одно условие. Они хотят не просто продавать вам рыбу, а стать частью вашего дела. Предлагают что-то вроде... партнёрства.

— Партнёрства? — переспросила я. — Что вы имеете в виду?

— Они готовы вкладываться в ваше дело — помогать с ремонтом лавки, обеспечивать стабильные поставки независимо от улова, даже делиться расходами на лёд и травы. Но взамен хотят получать не только фиксированную плату за рыбу, но и небольшую долю от прибыли лавки.

Я задумалась. В моём прежнем мире когда-то такая схема называлась кооперативом — когда производители и продавцы объединялись для взаимной выгоды. Это было разумное и прогрессивное решение, особенно в ситуации, когда крупные торговцы, как Родерик, пользовались своим монопольным положением.

— Мне нравится эта идея, — наконец сказала я. — Но нам нужно будет всё чётко прописать. Сколько каждый вкладывает, сколько получает. Чтобы потом не было недоразумений.

— Конечно, — согласился Марк. — Можно попросить господина Крокса составить договор? Он разбирается в таких вещах, и если он финансирует ваше дело, ему тоже будет полезно знать о партнёрстве.

— Умная мысль, — кивнула я, мысленно отмечая, что Марк оказался куда проницательнее, чем казалось на первый взгляд. — Поговорю с ним на следующей неделе, когда пойду делать первый платёж.

К вечеру, когда последние посетители разошлись, мы с Эммой, наконец смогли присесть и перевести дух. Выручка превзошла все ожидания — мы продали почти весь товар и получили заказы на следующую неделю.

— Никогда не видела такого в нашей лавке, — покачивала головой Эмма, пересчитывая монеты. — Даже в лучшие времена вашего отца у нас не было столько покупателей за один день.

— И это только начало, — улыбнулась я, массируя уставшие ноги. — Теперь, когда люди попробовали наши деликатесы, они будут приходить снова. А с новыми поставщиками мы сможем предложить ещё больше разнообразия.

В этот момент дверь лавки открылась, и на пороге появился Марк с двумя бутылками вина.

— Подумал, что вы захотите отпраздновать свой первый успех, — сказал он, ставя бутылки на прилавок. — Не самое дорогое, но вполне приличное.

— Оу… вы читаете мои мысли, — засмеялась я. — Присоединитесь?

— Не знаю, уместно ли... — Марк немного замялся.

— Конечно, уместно! Без вас этого дня не было бы. Вы заслужили бокал вина так же, как и мы.

Эмма немедля достала глиняные кружки — настоящих бокалов в лавке не нашлось — и мы расположились за одним из столов, с которого уже убрали остатки еды.

— За успех лавки Хенли, — поднял кружку Марк.

— И за наше партнёрство, — добавила я, чокаясь с ним и Эммой.

Вино было терпким и сладковатым, совсем не похожим на те сорта, что я знала в своей прежней жизни, но удивительно приятным. Или, может быть, его вкус улучшало ощущение хорошо выполненной работы и первой настоящей победы в этом новом мире.

— Знаете, — сказал вдруг Марк, задумчиво глядя на меня, — я никогда не верил в чудеса. Но то, что произошло с вами после... того случая... иначе не назовёшь. Вы стали сильнее, увереннее. Как будто... — он запнулся, подбирая слова.

— Как будто я стала другим человеком? — договорила я, чувствуя лёгкий холодок — он был слишком близок к истине.

— Нет, — покачал головой Марк. — Как будто в вас пробудилось что-то, что всегда там было, просто спало. Что-то настоящее.

Я промолчала, не зная, что ответить. В каком-то смысле он был прав. Может быть, в каждом из нас действительно спят другие личности, другие возможности, которые могут проснуться при определённых обстоятельствах. И, возможно, душа Лессы не исчезла полностью, а каким-то образом слилась с моей, дав нам обеим второй шанс.

— В любом случае, — продолжил Марк, не дождавшись ответа, — я рад, что теперь вы такая. И что у нас есть шанс на... на лучшую жизнь. Для всех нас.

— За лучшую жизнь, — подняла я кружку, чувствуя, как на глаза наворачиваются непрошеные слёзы. — Для всех нас.

Сидя там, в полутёмной лавке, с новыми друзьями, после дня тяжёлой, но плодотворной работы, я вдруг поняла, что впервые за много лет чувствую себя счастливой.

Глава 5

Прошла неделя после нашего успешного рыбного дня. Лавка Хенли ожила — каждое утро у дверей выстраивалась очередь из покупателей, желающих приобрести свежие деликатесы. Мы с Эммой едва успевали обслуживать всех, а к вечеру валились с ног от усталости, но это была приятная усталость, приправленная чувством удовлетворения и звоном монет в кассе.

В четверг, как и обещала, я отправилась к Кроксу с первым платежом. Ростовщик принял меня уже не с подозрительностью, а с явным интересом и даже некоторым уважением.

— Два флорина, как и договаривались, — сказала я, выкладывая монеты на стол.

Крокс пересчитал деньги и сделал отметку в своей книге:

— Впечатляюще, мисс Хенли. Признаюсь, я думал, что первый платёж будет для вас самым трудным. Но, судя по всему, дела идут хорошо?

— Лучше, чем я ожидала, — честно призналась я. — Хотя, конечно, ещё многое предстоит сделать. Кстати, у меня к вам деловое предложение.

Я рассказала ему о желании рыбаков стать партнёрами в моём деле. Крокс внимательно выслушал, задал несколько уточняющих вопросов и согласился составить договор, который бы защищал интересы всех сторон.

— Это разумная идея, — заметил он. — Такое объединение сделает ваше предприятие сильнее и устойчивее. А значит, и мои инвестиции будут в большей безопасности.

— Рада, что вы это понимаете, — улыбнулась я. — Когда будет готов договор?

— Зайдите через три дня, — ответил Крокс. — И принесите список всех участников с указанием их вкладов в общее дело.

Возвращаясь от ростовщика, я чувствовала необычайное воодушевление. Дела действительно шли в гору. Партнёрство с рыбаками обещало стабильные поставки и поддержку, которая была так необходима в противостоянии с Родериком и олдерменом.

Но увы жизнь редко даёт нам долго наслаждаться успехом без новых испытаний. И моё испытание ждало у дверей лавки, элегантно опираясь на трость с серебряным набалдашником.

— Лесса! — воскликнул молодой мужчина, делая шаг мне навстречу. — Наконец-то я тебя застал!

Я замерла, не зная, как реагировать. Высокий, хорошо сложённый блондин с ухоженной бородкой и в дорогом костюме был мне совершенно незнаком. Но что-то в глубине сознания — осколок памяти настоящей Лессы — отозвалось болезненной пульсацией.

Тобиас.

— Тобиас? — неуверенно произнесла я, и по его просиявшему лицу поняла, что не ошиблась.

— Ты помнишь меня! — обрадовался он. — А я боялся, что после твоей... болезни ты про меня совсем забыла.

Болезнь. Так вот как в городе называли её попытку самоубийства — болезнью. Что ж, это было даже тактично.

— Я... многое помню, — уклончиво ответила я, открывая дверь лавки. — Ты хотел меня видеть?

— Конечно хотел! — воскликнул он, следуя за мной внутрь. — Я только вчера вернулся из столицы и сразу услышал о твоих... переменах. О лавке, о новых деликатесах. Весь город только об этом и говорит!

Эмма, увидев вошедшего, вздрогнула и как-то сразу напряглась. Её реакция не укрылась от меня — ещё один намёк на то, что с этим Тобиасом не всё так просто.

— Эмма, пожалуйста, принеси нам чаю, — попросила я, указывая Тобиасу на небольшой столик в углу лавки, где мы иногда обедали. — У нас, видимо, будет важный разговор.

— Да, госпожа, — поджав губы, ответила старушка и удалилась на кухню, не скрывая своего неодобрения.

Мы сели, и Тобиас тут же взял мои руки в свои:

— Лесса, ты выглядишь... иначе. Но всё такой же красивой! Даже красивее, чем я помнил.

Я осторожно высвободила руки. Память Лессы пульсировала, выталкивая на поверхность обрывки воспоминаний — летние прогулки по берегу, поцелуи под луной, обещания вечной любви... и потом боль, отчаяние, предательство.

— Что ты делал в столице, Тобиас? — спросила я, чтобы выиграть время и собраться с мыслями.

— О, это длинная история, — он небрежно махнул рукой. — Дела отца, наследство, бумаги... Ничего интересного. Но я хотел бы услышать твою историю. Говорят, ты полностью преобразила отцовскую лавку?

— Не то чтобы полностью, — осторожно ответила я. — Просто нашла новый подход к делу.

— И весьма успешный, судя по тому, что я слышал, — он оглядел лавку с явным интересом. — Признаюсь, не ожидал от тебя такой... деловой хватки. Ты всегда была такой нежной, такой мечтательной...

Снова вспышка из прошлого — Лесса читает стихи в саду, Тобиас смеётся над её увлечением: «Поэзия не накормит, милая. Хорошо, что тебе не придётся заботиться о деньгах — я сделаю это за нас обоих».

— Люди меняются, — сухо заметила я. — Особенно когда им приходится бороться за выживание.

Тобиас слегка поморщился:

— Да, я слышал о проблемах с твоим отцом и долгами. Мне очень жаль, Лесса. Если бы я был здесь, когда это случилось...

— То что? — резче, чем намеревалась, спросила я. — Что бы ты сделал?

— Ну... я бы помог, конечно. Деньгами, связями. Ты же знаешь, моя семья всегда хорошо относилась к тебе. — Он выглядел искренне растерянным

Ещё одна вспышка — холодное лицо его отца: «Мой сын не может жениться на нищей. Найди кого-нибудь своего круга, девочка».

— Знаю, — горько усмехнулась я, чувствуя, как память настоящей Лессы всё сильнее просачивается в моё сознание. — Поэтому ты и разорвал нашу помолвку, как только дела отца пошатнулись?

— Лесса, не говори так. Это было недоразумение, ты неправильно всё поняла. Я никогда не разрывал помолвку.

— А как это ещё понимать? — я почувствовала, что уже не контролирую своих слов — будто сама Лесса говорила через меня, выплёскивая всю накопленную боль. — «Нам нужно сделать паузу, любимая. Вернуться к этому разговору, когда ситуация прояснится». Это твои слова, так? А потом ты уехал в столицу и два месяца ни единой весточки, не единого письма!

— Я писал! — воскликнул он. — Клянусь тебе, я отправил не меньше десятка писем. Если ты их не получила... — он запнулся. — Может быть, твой отец их перехватывал? Он никогда особо не жаловал меня.

Я прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. То, что сейчас происходило, было странным и пугающим — словно настоящая Лесса пробуждалась внутри меня, завладевая моими эмоциями и воспоминаниями. Но я не могла позволить себе потерять контроль.

— Тобиас, — сказала я как можно спокойнее. — Зачем ты пришёл сейчас? После всего, что случилось?

— Потому что всё изменилось, Лесса. Я получил своё наследство, больше не завишу от отца. И я хочу... хочу исправить ту ошибку, которую совершил. Дать нам второй шанс.

Я внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, искренен ли он. Во мне боролись два чувства — настороженность Валентины, прожившей долгую жизнь и повидавшей всякое, и затаённая надежда Лессы, для которой этот человек когда-то был целым миром.

— Я слышал, ты подала заявку на вступление в гильдию торговцев, — продолжил Тобиас, видя моё замешательство. — Это хороший шаг. Но ты знаешь, как важны там связи. Мой отец — один из старейшин гильдии. Я мог бы помочь тебе с рекомендациями.

А вот и истинная причина его появления, мелькнуло у меня в голове. Лавка Хенли снова стала прибыльной, а значит, и её хозяйка вновь стала привлекательной партией.

— Очень щедрое предложение, — сдержанно ответила я. — Но я предпочитаю добиваться всего самостоятельно.

— Лесса, ты действительно изменилась, — промямлил Тобиас, после моих резких слов он выглядел обескураженным. — Раньше ты была рада любой помощи.

— Раньше я не знала, что могу справиться сама, — парировала я. — А теперь знаю.

В этот момент дверь лавки открылась, и вошёл Марк с корзиной свежих мидий — мы договорились, что он будет приносить особые виды морепродуктов во второй половине дня, когда появляется возможность выйти в море повторно.

Увидев нас с Тобиасом за столом, он замер, и его лицо мгновенно помрачнело.

— Прошу прощения, — пробормотал Марк. — Не знал, что у вас... посетитель. Я зайду позже.

— Нет-нет, — быстро сказала я, поднимаясь. — Господин Тобиас уже уходит. Не так ли?

Тобиас тоже встал, его взгляд перемещался между мной и Марком, оценивая и анализируя.

— Вижу, у тебя новые... партнёры, — произнёс он с едва заметной ноткой презрения в голосе. — Что ж, не буду мешать. Но мы ещё не закончили наш разговор, Лесса. Я заеду завтра.

— Я буду занята, — холодно ответила я. — У меня много работы.

— Тогда послезавтра, — настаивал он. — Я не уеду из Мареля, пока мы не поговорим по-настоящему.

С этими словами он надел шляпу, коротко кивнул Марку и вышел из лавки, оставив после себя напряжённую тишину и едва уловимый запах дорогого одеколона.

— Кто это был? — спросил Марк, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально, но я уловила в нём нотки раздражения.

— Тобиас Вейн, — ответила я, возвращаясь к прилавку. — Мой... бывший жених.

— О, — только и сказал рыбак, опуская корзину с мидиями на прилавок. — Я слышал о нём. Сын старшего Вейна, богатая семья.

— Да, — кивнула я, разглядывая принесённый товар, чтобы не встречаться с Марком взглядом. — Очень богатая и влиятельная.

— И что ему нужно? — Марк старался говорить спокойно, но его руки, раскладывающие мидии, заметно напряглись.

— Говорит, хочет вернуться, — пожала я плечами. — Теперь, когда получил наследство и не зависит от отца.

— А вы... хотите этого? — осторожно спросил он.

Я наконец подняла глаза и встретила его прямой, напряжённый взгляд.

— Нет, — твёрдо ответила я. — Не хочу. То, что было между нами... это в прошлом. И там ему и место.

— Понимаю. — Плечи Марка едва заметно расслабились. — В любом случае, это не моё дело. Я принёс мидии, как вы просили. Сегодня был особенно удачный улов.

— Спасибо, Марк, — искренне поблагодарила я. — Они выглядят великолепно. Как раз то, что нужно для нового блюда, которое я хочу предложить завтра.

— Хотите, я помогу вам их почистить? — предложил он. — У меня есть немного времени до вечернего прилива.

— С удовольствием, — улыбнулась я. — Четыре руки справятся быстрее, чем две.

Мы устроились за прилавком и принялись за работу — очищали раковины от песка и водорослей, проверяли, все ли мидии живы и свежи. Работа была монотонной, но успокаивающей, и постепенно напряжение, вызванное визитом Тобиаса, начало отпускать.

— Можно задать вопрос, госпожа Лесса? — неожиданно спросил Марк, не отрываясь от своего занятия.

— Конечно, — кивнула я. — И, пожалуйста, называйте меня просто Лесса. Мы же партнёры теперь.

— Хорошо... Лесса, — он запнулся, видимо, непривычно было обращаться так к женщине не своего социального круга. — Я просто хотел спросить... Говорят вы не всех узнаете. Тех, кто знал вас до...

Он недоговорил, но я поняла, о чём он. До попытки самоубийства.

— Да и это странное чувство, — честно ответила я. — Это... сбивает с толку.

Марк кивнул, словно именно такого ответа и ожидал:

— Понимаю. Когда я вернулся из долгого плавания пять лет назад, всё казалось другим. Или это я стал другим... Не знаю. Но мне было трудно найти общий язык даже с близкими друзьями.

— Что случилось во время того плавания? — спросила я, заинтригованная его словами.

— Наш корабль попал в шторм. Из пятнадцати человек экипажа выжило только трое. Я провёл десять дней на обломке мачты, прежде чем меня подобрало торговое судно. Доктор сказал, что это чудо, что я не умер от жажды и истощения.

— Мне жаль, — тихо сказала я, представляя его отчаяние в те страшные дни. — Это, должно быть, было ужасно.

— Было, — он снова вернулся к чистке мидий. — Но знаете что странно? Иногда я думаю, что тот Марк, который отправился в плавание, действительно умер. А я... я кто-то другой, кто просто помнит его жизнь.

— И как вы с этим справились? — спросила я, ощущая как меня пробрала дрожь от этих слов.

— Постепенно, — пожал плечами Марк. — Перестал цепляться за прошлое. Принял то, что изменился, и пошёл дальше. Построил новую жизнь, новые отношения. — Он поднял глаза и посмотрел на меня прямо и открыто. — Мне кажется, вы делаете то же самое, Лесса. И у вас неплохо получается.

В его взгляде было столько тепла и понимания, что у меня перехватило дыхание. В тот момент я вдруг поняла, что Марк, возможно, единственный человек в этом городе, кто действительно мог понять то, через что я прохожу.

— Спасибо, — тихо сказала я. — За мидии, за помощь... и за то, что поделились своей историей.

— Всегда пожалуйста, — он улыбнулся, и его суровое лицо преобразилось, став почти мальчишеским. — Кстати, я хотел узнать, можно ли мне привести сестру завтра? Она очень хочет попробовать ваши новые блюда, о которых все говорят.

— Конечно! — обрадовалась я. — Буду рада познакомиться с вашей семьёй.

— У меня только сестра, — пояснил Марк. — Родители умерли давно.

— Мне жаль...

— Что ж… мне пора. Нужно подготовить лодку к вечернему выходу. Увидимся завтра?

— Обязательно, — кивнула я. — Спасибо ещё раз, Марк.

Проводив его взглядом, я вернулась к работе, но мысли мои были далеко. Странное ощущение — старые раны Лессы отзывались во мне болью, словно были моими собственными. Появление Тобиаса всколыхнуло воспоминания, о существовании которых я даже не догадывалась. Но вместе с тем, разговор с Марком принёс неожиданное утешение.

Может быть, необязательно полностью отделять себя от Лессы, думала я. Может быть, мы действительно могли каким-то образом сосуществовать в этом теле, объединив наши воспоминания, наши чувства, наши жизненные опыты. И, возможно, из этого слияния могло родиться что-то новое — личность, которая не была бы ни Валентиной, ни Лессой, а кем-то совершенно иным. Кем-то лучшим.

Глава 6

Вопреки предсказаниям конкурента, отношения с клиентами у нас складывались прекрасно. Но я не могла не заметить, как с каждым днём всё мрачнее становилось лицо Родерика, когда он проходил мимо нашей лавки, наблюдая за растущими очередями покупателей. В Мареле проживало не так много людей, и каждый новый клиент, выбиравший нас, означал потерю для его бизнеса.

В пятницу, когда я раскладывала на прилавке утренний улов, дверь лавки с грохотом распахнулась, и на пороге появились трое: сам Родерик, его помощник с портфелем и невысокий пожилой человек в форменном камзоле с нашивками городской стражи.

— Доброе утро, мисс Хенли, — холодно произнёс Родерик. — Это господин Вортис, городской инспектор по торговым заведениям. Он пришёл проверить вашу лавку на соответствие санитарным нормам.

— Доброе утро, господа. Чем могу помочь? — Я выпрямилась, вытирая руки о передник.

— Поступила жалоба, мисс. Анонимная. Утверждают, что в вашей лавке продаётся несвежая рыба и нарушаются правила хранения скоропортящихся товаров.

— Вот как? — я приподняла бровь, глядя прямо на Родерика. — И кто бы мог подать такую жалобу?

— Это неважно, — вмешался Родерик. — Важно, что инспектор обязан проверить факты. И если найдёт нарушения, лавка будет закрыта на неопределённый срок.

Его самодовольная улыбка ясно говорила о том, что он сам и был источником «анонимной» жалобы.

— Разумеется, я полностью открыта для проверки, — спокойно ответила я. — Господин инспектор может осмотреть всё помещение, ледники, кухню — всё, что пожелает.

Родерик, казалось, был разочарован моей спокойной реакцией. Он явно ожидал паники или возмущения.

Инспектор приступил к работе, методично проверяя каждый уголок лавки — от прилавка до ледника в подвале, где мы хранили свежий улов. Особое внимание он уделил кухне, где Эмма как раз готовила закуски для покупателей.

— Вы используете какие-то особые специи, мисс? — спросил инспектор, принюхиваясь к маринаду для мидий. — Аромат... необычный.

— Смесь средиземноморских трав, господин Вортис, — объяснила я. — Розмарин, тимьян, немного шафрана и морской соли. Ничего запретного или опасного.

— Хм, — протянул он, делая пометки в своём блокноте. — А эти... мешочки со льдом вокруг рыбы? Зачем они?

— Это особый метод хранения, — пояснила я. — Лёд не только сохраняет свежесть, но и предотвращает пересыхание филе. Видите, как сочно оно выглядит даже после нескольких часов на прилавке?

Инспектор кивнул, явно заинтересованный. Родерик же, наблюдавший за проверкой с порога, всё больше хмурился.

— Что ж, мисс Хенли, — подвёл итог инспектор после почти часовой проверки. — Должен признать, ваша лавка не только соответствует всем нормам, но и превосходит их по многим пунктам. Я давно не видел такой чистоты и порядка в рыбной торговле.

— Это невозможно! — вмешался Родерик. — Проверьте ещё раз. Я сам видел, как вчера вечером сюда привезли ящики с рыбой сомнительной свежести.

— Это был вчерашний вечерний улов, — спокойно пояснила я. — Рыбаки выходят в море дважды в день, и мы берём только самую свежую рыбу. Можете спросить у Марка Хольта или любого другого рыбака, поставляющего нам товар.

— Нет нужды, — отрезал инспектор. — Я вижу всё, что мне нужно. Ваша лавка получает полное одобрение, мисс Хенли. И я бы даже рекомендовал другим торговцам перенять некоторые ваши методы.

Он сделал последнюю запись, поставил печать на свой отчёт и вручил мне копию:

— Это подтверждение проверки. Храните его на случай, если возникнут ещё какие-то... вопросы.

— Благодарю вас, господин Вортис, — я приняла документ с вежливой улыбкой. — Не желаете ли попробовать наши новые закуски из мидий перед уходом? Они как раз готовы.

Инспектор заколебался, бросив косой взгляд на Родерика, но запах из кухни был слишком соблазнительным.

— Пожалуй, я бы не отказался.

Эмма внесла поднос с дымящимися мидиями в чесночном соусе, и инспектор не смог сдержать одобрительного возгласа, попробовав закуску.

— Восхитительно! — признал он. — Моя жена будет в восторге, когда я принесу ей парочку. Сколько стоит порция?

— Для вас — бесплатно, — улыбнулась я. — В знак благодарности за вашу работу.

— Это очень щедро с вашей стороны, мисс Хенли. Но я не могу принять такой подарок на службе. Я заплачу полную стоимость.

— Как пожелаете, — согласилась я, мыслено отмечая его честность. — Эмма, пожалуйста, упакуйте две порции мидий для господина инспектора.

— Это... это возмутительно! Вы подкупаете городского служащего прямо у меня на глазах! — Воскликнул Родерик, наблюдая за этой сценой с плохо скрываемой яростью.

— Господин Родерик! — возмутился инспектор. — Я плачу за товар полную стоимость. Здесь нет и речи о подкупе.

— Эта девчонка водит вас за нос, — не унимался Родерик. — Она каким-то образом подготовилась к проверке. Наверняка была предупреждена.

— Вами? — невинно поинтересовалась я. — Ведь это вы подали жалобу, не так ли?

Родерик покраснел до корней волос, но быстро взял себя в руки.

— У вас нет доказательств этого утверждения, мисс Хенли. И я бы советовал вам следить за своими словами, если не хотите получить иск о клевете.

— Достаточно, господа, — вмешался инспектор. — Проверка завершена, нарушений не выявлено. Инцидент исчерпан.

Родерик ещё раз окинул лавку ненавидящим взглядом и вышел, хлопнув дверью так сильно, что маленький колокольчик над входом едва не сорвался.

— Прошу прощения за этот спектакль, мисс Хенли, — вздохнул инспектор, принимая упакованные мидии от Эммы и расплачиваясь. — Родерик — племянник олдермена, и иногда это... придаёт ему излишнюю уверенность.

— Я понимаю, — кивнула я. — Родерик просто защищает свой бизнес. Но я надеюсь, что в Мареле есть место для здоровой конкуренции.

— Безусловно, — согласился инспектор. — И, честно говоря, такая конкуренция может пойти только на пользу нашим горожанам. Ваши методы действительно заслуживают внимания.

— Думаете, Родерик просто так это оставит, госпожа? — спросила Эмаа, стоило инспектору уйти.

— Вряд ли, — вздохнула я. — Это только начало. Но мы должны быть готовы к любым его выходкам.

Я не ошиблась. Уже к вечеру по городу поползли слухи о том, что в лавке Хенли продают «порченую рыбу», которую обрабатывают специями, чтобы скрыть запах. Несколько постоянных клиентов пришли к нам с вопросами, которые явно были навеяны этими слухами.

— Говорят, вы используете какие-то заморские снадобья, чтобы старая рыба казалась свежей, — заявила одна пожилая дама, придирчиво разглядывая наше филе.

— Чистая клевета, госпожа Миррен, — спокойно ответила я. — Но если вы сомневаетесь, вот — попробуйте кусочек прямо сейчас. Если найдёте хоть намёк на несвежесть, я верну вам деньги за все предыдущие покупки.

Моя уверенность и открытость заставили даму смутиться, но она всё же попробовала предложенный кусочек рыбы и была вынуждена признать его безупречное качество.

Так, одного за другим, я разубеждала сомневающихся клиентов. К счастью, большинство горожан уже успели оценить наши деликатесы и не поддались на провокации. Но дым без огня не бывает, и некоторые всё же предпочли держаться подальше от нашей лавки, опасаясь неприятностей.

В субботу, когда у нас обычно было больше всего покупателей, я вышла с утра на рынок и заметила странную картину: рядом с лавкой Родерика стоял дюжий парень, раздававший прохожим какие-то листовки.

— Что там? — спросила я у Эммы, которая сопровождала меня.

— Не знаю, госпожа, — покачала головой старушка. — Но ничего хорошего, это точно.

Я решительно направилась к парню и взяла одну из листовок. На ней крупными буквами было напечатано: «ОСТЕРЕГАЙТЕСЬ ОБМАНА! Заморские специи в лавке Хенли – опасны для здоровья! Городской лекарь предупреждает об опасности!»

— Это что за ложь? — возмутилась я. — Какой ещё городской лекарь?

— Не знаю, мисс, — буркнул парень. — Мне заплатили, чтобы я раздавал эти бумажки. Что там написано — не моё дело.

Я смяла листовку и направилась прямиком к дому городского лекаря, доктора Яниса. Это был тот самый врач, который лечил Лессу после попытки самоубийства, и я была почти уверена, что он не мог распространять подобную ложь.

Доктор Янис, пожилой человек с добрыми глазами и седой бородой, был крайне удивлён и возмущён, узнав о листовках.

— Это возмутительно! — воскликнул он. — Я никогда ничего подобного не говорил! Более того, я сам приобрёл у вас копчёную треску три дня назад и нашёл её превосходной.

— Я так и думала, — кивнула я. — Не могли бы вы помочь мне опровергнуть эту ложь? Если люди поверят, что наша еда опасна, это может разрушить всё, что мы создали.

— Разумеется, — согласился доктор. — Я напишу официальное заявление и распространю его по городу. Более того, я лично посещу вашу лавку сегодня днём и публично отведаю ваши блюда. Это должно убедить даже самых подозрительных горожан.

— Спасибо, доктор Янис, — с благодарностью сказала я. — Вы не представляете, как это важно для нас.

— Представляю, дитя моё, — мягко возразил он. — Я знал вашего отца много лет. Харлон был честным человеком и заслужил лучшей участи. Я рад видеть, что его дочь продолжает его дело с таким успехом.

Возвращаясь в лавку, я заметила Тобиаса, стоявшего у нашей двери с огромным букетом цветов. Сердце моё невольно дрогнуло — кажется, часть настоящей Лессы всё ещё реагировала на этого человека.

— Лесса! — воскликнул он, заметив меня. — Я пытался застать тебя вчера, но твоя служанка сказала, что ты будешь занята весь день.

— Так и было, — кивнула я, доставая ключ от лавки. — У нас много работы.

— Я слышал о проверке, — продолжил Тобиас, следуя за мной внутрь. — И о том, что Родерик распространяет слухи. Это возмутительно! Я готов помочь, если нужно.

— Помочь? — переспросила я, занимая своё место за прилавком. — Каким образом?

— У меня есть связи, — уверенно заявил Тобиас. — Мой отец всё ещё влиятелен в городском совете. Одно его слово — и Родерик будет вынужден прекратить свои нападки.

Я задумалась. Предложение было заманчивым, но что-то меня настораживало. Тобиас никогда не делал ничего просто так, это я уже поняла из обрывочных воспоминаний Лессы.

— И что ты хочешь взамен? — прямо спросила я.

— Лесса! — он изобразил оскорблённую невинность. — Неужели ты думаешь, что я предлагаю помощь с какой-то корыстной целью? Я просто хочу, чтобы ты была счастлива и успешна.

— Тобиас, — вздохнула я. — Давай начистоту. Ты исчез из моей жизни, когда дела пошли плохо. А теперь, когда лавка снова процветает, вдруг вернулся с извинениями и предложениями помощи. Ты должен понимать, почему я насторожена.

— Ты права. Я заслужил твоё недоверие. Но я действительно изменился, Лесса. И я хочу доказать тебе, что достоин второго шанса, — не сразу заговорил Тобиас, положив букет на прилавок, он сел на стул напротив меня.

— Зачем? — спросила я. — Почему это так важно для тебя сейчас?

— Потому что... потому что я только сейчас понял, какую ошибку совершил. Ты не просто красивая девушка, Лесса. Ты умна, решительна, талантлива. То, что ты сделала с этой лавкой за такое короткое время... это впечатляет. И я... я никогда не переставал любить тебя.

Последние слова он произнёс так тихо, что я едва расслышала. И что-то в его голосе, в его глазах заставило меня поверить, что он, возможно, говорит правду. Но верить – не значит забывать осторожность.

— Я ценю твою откровенность, Тобиас, — мягко сказала я. — Но мне нужно время. Слишком многое изменилось.

— Я понимаю, — кивнул он. — И я готов ждать. Но предложение помощи остаётся в силе. Без всяких условий.

В этот момент дверь лавки открылась, и вошёл Марк в сопровождении молодой женщины — видимо, той самой сестры, о которой он говорил.

— Доброе утро, Лесса, — поздоровался он, и его взгляд тут же зацепился за букет и сидящего напротив меня Тобиаса. — Не помешали?

— Нисколько, — я поднялась, чтобы поприветствовать гостей. — Вы, должно быть, Анна? Марк много рассказывал о вас.

Анна оказалась миловидной девушкой с такими же ясными голубыми глазами, как у брата, но с более мягкими чертами лица. Она застенчиво улыбнулась:

— А он о вас. Почти каждый день только о вас и говорит.

— Анна преувеличивает. — тут же возразил Марк, смущённо кашлянув и, бросив на сестру предупреждающий взгляд, — я просто рассказывал о... наших деловых отношениях.

— Ну да, конечно, — хихикнула Анна. — О деловых отношениях обычно говорят с таким восторженным лицом.

Я не могла не улыбнуться, наблюдая за смущением обычно такого сдержанного Марка. Тобиас же, заметив эту сцену, нахмурился и поднялся.

— Мне пора, — объявил он. — Подумай о моём предложении, Лесса. — Он коротко кивнул Марку и Анне и вышел, даже не дождавшись моего ответа.

— Он всегда такой вежливый? — иронично спросила Анна, проводив Тобиаса взглядом.

— Только когда расстроен, — ответила я. — Не обращайте внимания. Тобиас... просто старый знакомый.

— Ага, так он и сказал бы, — фыркнула Анна. — Что это за букет? Неужели от него? Довольно скромный для сына Вейна.

— Анна, — предупреждающе произнёс Марк. — Не наше дело.

— Всё в порядке, — заверила я их. — Да, букет от Тобиаса. И он действительно хочет вернуться в мою жизнь. Но я ещё не решила, хочу ли я этого.

— Не мне советовать вам, Лесса. Но человек, который оставил вас в трудную минуту... заслуживает ли он второго шанса?

— Не знаю, — честно ответила я. — — Правда, не знаю.

Мне показалось, что Марк хотел сказать что-то ещё, но в этот момент в лавку вошли первые утренние покупатели, и разговор пришлось прервать.

День выдался суматошным. Листовки Родерика не остались без внимания — многие покупатели спрашивали о наших специях и методах приготовления. Но визит доктора Яниса, который, как и обещал, пришёл в полдень и демонстративно отведал все наши блюда, сделал своё дело. Особенно когда он во всеуслышание объявил, что никогда не подписывал никаких предупреждений и считает пищу в нашей лавке не только безопасной, но и полезной для здоровья.

К вечеру, когда я уже готовилась закрывать лавку, снова появился Тобиас — на этот раз без букета, но с бутылкой дорогого вина.

— Слышал, у тебя был непростой день, — сказал он. — Подумал, что бокал хорошего вина не помешает.

— Спасибо, — устало улыбнулась я. — Но, честно говоря, я слишком измотана для компании.

— Я понимаю, — кивнул Тобиас. — Тогда просто оставлю это здесь. Но, прежде чем уйду... Я слышал, что Родерик планирует новые пакости. Что-то связанное с поставщиками рыбы.

— Что именно? — насторожилась я.

— Не знаю точно, — пожал плечами Тобиас. — Но будь осторожна. И знай, что моё предложение помощи остаётся в силе. Только скажи — и я заставлю его остановиться.

С этими словами он ушёл, оставив меня в задумчивости. Что задумал Родерик? И стоит ли принимать помощь Тобиаса, учитывая его неоднозначную репутацию…

Глава 7

Предупреждение Тобиаса не было пустым звуком. Утром следующего дня Марк и ещё двое рыбаков пришли ко мне с тревожными новостями.

— Господин Родерик обходил всех рыбаков вчера вечером, — мрачно сообщил Марк, пока мы проверяли утренний улов. — Предлагал цену на двадцать процентов выше нашей, если мы прекратим поставлять рыбу в вашу лавку.

— И что вы ответили? — спросила я, стараясь не показывать беспокойства.

— Послали его к морскому дьяволу, — усмехнулся Томас, один из рыбаков. — Но не все оказались столь принципиальны. Трое уже согласились на его условия.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Три поставщика из восьми — это серьёзный удар. Мы рисковали потерять треть наших запасов.

— Он не сможет долго держать такую цену, — задумчиво сказала я. — Это просто трюк, чтобы подорвать наше снабжение. Как только мы закроемся, он снова снизит закупочные цены.

— Мы понимаем это, — кивнул Марк. — Но не все смотрят так далеко вперёд. У многих семьи, дети... Лишняя пара медяков сегодня кажется важнее стабильного заработка завтра.

— Что будем делать, госпожа? — спросил Гидеон, третий из пришедших рыбаков. — Мы-то с вами до конца, но улова может не хватать для всех ваших покупателей.

Я задумалась. Родерик действовал умно, выбив из-под нас опору поставок. Если мы не сможем удовлетворить спрос, клиенты начнут уходить к нему, и весь наш тяжкий труд пойдёт прахом.

— Нам нужно найти новых поставщиков, — решила я. — Может быть, из соседних деревень? Или даже дальше?

— Есть рыбацкая деревня в трёх часах пути на север, — предложил Томас. — Но транспортировка оттуда будет стоить дороже.

— Это лучше, чем ничего, — кивнула я. — Марк, вы могли бы съездить туда сегодня? Узнать условия, договориться о первой поставке?

— Конечно, — согласился он. — Выеду сразу после утреннего лова. Но это временное решение, Лесса. Родерик может предложить им те же условия, что и здешним рыбакам.

— А что, если нам объединиться? — неожиданно предложил Гидеон. — Я имею в виду не только с рыбаками, но и с другими торговцами, которых притесняет олдермен и его племянник. Пекари, мясники, огородники — все они страдают от монополии Морганов.

Я пристально посмотрела на Гидеона. Для простого рыбака он мыслил удивительно стратегически. Его идея была хороша — именно так небольшие предприятия в моём прежнем мире часто противостояли крупным сетям.

— Это отличная мысль, — одобрила я. — Но для начала нам нужно решить проблему с поставками. Марк, пожалуйста, съездите в ту деревню. А мы с Гидеоном и Томасом пока обсудим, кого из местных торговцев можно привлечь к нашему... скажем так, кооперативу.

День прошёл в хлопотах. Несмотря на сокращение поставок, мы справились с обслуживанием всех покупателей, хотя к вечеру пришлось извиняться перед последними клиентами — некоторые виды рыбы закончились раньше обычного.

Марк вернулся затемно, усталый, но довольный:

— Договорился! Они будут поставлять нам рыбу дважды в неделю. Цена почти такая же, как у наших, доставка за их счёт. Завтра привезут первую партию.

— Вы просто чудо, Марк! — воскликнула я, не сдержав радости. — Как вам это удалось?

— У меня там двоюродный брат, — смущённо улыбнулся он. — Он замолвил словечко перед старостой рыбаков. К тому же им выгодно иметь постоянного покупателя в городе — до сих пор они продавали улов только местным или через перекупщиков, которые платили гроши.

Я мысленно отметила, что связи Марка оказались не менее полезными, чем обещания Тобиаса, хотя и в совершенно ином кругу.

Следующие несколько дней прошли относительно спокойно. Поставки наладились, и мы даже смогли немного расширить ассортимент за счёт экзотических морских обитателей, которые водились в северных водах.

А потом произошло нечто неожиданное. В среду, ближе к закрытию, когда в лавке оставалось всего пара покупателей, дверь открылась, и вошёл представительный мужчина в дорогом костюме. По его осанке и манерам я сразу поняла — это кто-то из городской знати.

— Мисс Хенли? — обратился он ко мне. — Меня зовут Эдмунд Фейрвезер, я казначей гильдии торговцев. Могу я поговорить с вами наедине?

Моё сердце сделало кульбит. Гильдия торговцев была самой влиятельной организацией в городе, объединявшей всех крупных коммерсантов. Членство в ней давало защиту от произвола местных властей и доступ к выгодным контрактам. О том, чтобы когда-нибудь вступить в эту гильдию, я даже не мечтала.

— Конечно, господин Фейрвезер, — кивнула я. — Пройдёмте наверх, там нам никто не помешает.

Я провела его в небольшую гостиную над лавкой, где мы с Эммой обычно ужинали и отдыхали после рабочего дня.

— Итак, мистер Фейрвезер, — начала я, когда мы устроились за столом. — Чем обязана визиту столь уважаемого человека?

— Я наблюдаю за вашей лавкой уже некоторое время, мисс Хенли, — прямо сказал он. — Вернее, за тем, как вы возродили дело своего отца. Это впечатляет. Особенно ваши нестандартные методы обработки рыбы и подход к торговле.

— Благодарю, — скромно ответила я, ожидая продолжения.

— Гильдия торговцев всегда заинтересована в талантливых людях, — продолжил Фейрвезер. — И мы хотели бы предложить вам подать заявку на вступление в наши ряды.

Я едва не поперхнулась от удивления:

— Мне? Но... разве для этого не нужен большой торговый оборот и... и рекомендации от действующих членов?

— Обычно да, — кивнул казначей. — Но в исключительных случаях совет гильдии может сам выступить с приглашением. А ваш случай, безусловно, исключительный.

Я внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, что за этим стоит. В моём прежнем мире я достаточно часто сталкивалась с деловыми предложениями, за которыми скрывались подводные камни.

— Это очень щедрое предложение, господин Фейрвезер, — осторожно сказала я. — Но должна признать, оно кажется... неожиданным. Моя лавка пока не может сравниться с крупными торговыми домами членов гильдии.

— Дело не только в размере бизнеса, — пояснил Фейрвезер. — Но и в подходе, то, что вы делаете — создание продукта с добавленной стоимостью вместо простой перепродажи, налаживание прямых связей с производителями, формирование партнёрских отношений с поставщиками — это именно то, что гильдия хотела бы видеть в новых членах. — Он сделал паузу. — Кроме того, появление конкуренции в лице вашей лавки заставило некоторых... давних членов гильдии пересмотреть свои методы ведения бизнеса. Это полезно для всех.

— Вы имеете в виду Родерика? — прямо спросила я.

— Я не называл имён. Но да, монополия редко способствует развитию. Здоровая конкуренция, напротив, стимулирует прогресс и улучшает качество товаров и услуг для всех горожан.

Я обдумывала его слова. Приглашение было заманчивым — членство в гильдии не только дало бы мне защиту от произвола олдермена, но и открыло бы двери в высшие коммерческие круги города.

— Каковы условия вступления? — спросила я. — Я знаю, что обычно требуется существенный взнос.

— Двадцать флоринов, — подтвердил Фейрвезер. — Плюс ежегодные взносы в размере пяти флоринов. И, конечно, соблюдение устава гильдии.

Я едва сдержала вздох. Двадцать флоринов — огромная сумма, практически все наши текущие сбережения. И это не считая продолжающихся выплат Кроксу за старый долг отца.

— Мне нужно подумать, — честно сказала я. — Это серьёзное решение, и я должна быть уверена, что смогу выполнить все обязательства.

— Разумеется, — кивнул Фейрвезер. — У вас есть неделя на размышления. В следующую среду совет гильдии проводит ежемесячное собрание, где будет рассматриваться ваша кандидатура. Если вы решите принять наше предложение, приходите к семи вечера в здание гильдии на Главной площади.

Когда Фейрвезер ушёл, я ещё долго сидела за столом, обдумывая его предложение. Двадцать флоринов — почти все наши сбережения. Но если вступление в гильдию защитит нас от Родерика и даст доступ к новым клиентам и поставщикам, это может быть стоящим вложением.

Утром я рассказала о визите казначея Марку и Эмме. Реакции были противоположными.

— Это ловушка, — убеждённо заявила Эмма. — Они хотят, чтобы вы потратили все деньги на вступительный взнос, а потом найдут способ выжить вас из гильдии. Все знают, что старый Вейн, отец Тобиаса, имеет там большое влияние. А он никогда не одобрял ваших отношений с его сыном.

— Я так не думаю, — возразил Марк. — Гильдия — это прежде всего бизнес. Если они видят в Лессе перспективного члена, то их интерес вполне искренен. Членство в гильдии даст защиту от олдермена. Он не сможет давить на вас через Родерика или городские власти.

— А что думаете вы, госпожа? — спросила Эмма.

— Я... не уверена, — честно призналась я. — С одной стороны, это огромная возможность для развития. С другой — риск. Двадцать флоринов — все наши сбережения. Если что-то пойдёт не так, мы останемся без резервов.

— Может, поговорить с Кроксом? — предложил Марк. — Он финансирует вашу лавку, ему будет выгодно, если ваше дело получит дополнительную защиту и возможности для роста.

Это была здравая мысль. Крокс, при всей своей репутации жёсткого дельца, проявил себя как разумный бизнесмен. Возможно, он даже согласится на отсрочку очередного платежа, чтобы я могла внести вступительный взнос в гильдию.

— Так и сделаю, — решила я. — А пока давайте займёмся делами. Сегодня должна прийти новая поставка с севера, нужно всё подготовить.

Но день преподнёс нам ещё один сюрприз. Около полудня в лавку вошёл молодой человек в ливрее городского магистрата с официально выглядящим свитком в руках.

— Мисс Лесса Хенли? — обратился он ко мне. — Я посыльный от олдермена Моргана. Он просит вас организовать ужин для ежемесячного собрания гильдии купцов в следующую среду.

— Но... почему я? В городе есть гораздо более опытные торговцы и рестораторы. — Я растерянно взяла протянутый свиток.

— Олдермен специально указал вашу лавку, — пожал плечами посыльный. — Все детали в свитке. Оплата по факту выполнения заказа, из городской казны.

Когда посыльный ушёл, я развернула свиток и ахнула, увидев список требований: ужин на тридцать персон, не менее шести различных блюд из рыбы и морепродуктов, плюс закуски, десерты и напитки. И всё это нужно было доставить в здание гильдии к тому самому времени, когда Фейрвезер предложил мне явиться с ответом на предложение о вступлении.

— Что там? — с тревогой спросила Эмма, видя моё изумление.

— Кажется, Родерик нашёл новый способ навредить нам, — мрачно ответила я, протягивая ей свиток. — Он подговорил олдермена заказать у нас ужин для гильдии. В тот самый день и час, когда я должна быть на собрании, чтобы дать ответ о вступлении.

Эмма пробежала глазами список и всплеснула руками.

— Святые небеса! Да мы в жизни не справимся с таким объёмом работы! Даже если привлечём всех соседских женщин на кухню!

— Придётся справиться, — твёрдо сказала я. — Это и вызов, и возможность. Если мы обеспечим достойный ужин для самых влиятельных людей города, наша репутация взлетит до небес. А лавке это только на пользу.

— Но вы же не сможете присутствовать на собрании гильдии, — заметил Марк, который успел ознакомиться со свитком. — Вам придётся выбирать — либо ужин, либо вступление в гильдию.

— Не обязательно, — задумчиво произнесла я. — Что если я смогу сделать и то и другое? Организую ужин, но при этом успею на собрание?

— Как? — недоверчиво спросила Эмма. — Вы же не можете разорваться.

— Нет, но я могу делегировать, — улыбнулась я, внезапно вспомнив уроки менеджмента из своей прежней жизни. — Марк, вы говорили, что ваша сестра работает швеёй? Она умеет организовывать работу других людей?

— Анна? — удивился Марк. — Да, она старшая в мастерской, у неё в подчинении пять девушек.

— Отлично, — кивнула я. — Я бы хотела поговорить с ней. Возможно, она могла бы помочь нам с организацией и контролем приготовлений, пока я буду на собрании.

— Уверен, она согласится, — кивнул Марк. — Я пришлю её сегодня вечером.

— Спасибо, — я снова посмотрела на свиток. — А теперь нам нужно составить план. Шесть блюд из рыбы и морепродуктов, закуски, десерты... Это будет самый грандиозный ужин, который когда-либо видела гильдия.

— Или самый большой провал, — пробормотала Эмма, но я сделала вид, что не услышала.

Глава 8

Следующие дни превратились в водоворот приготовлений. Я встретилась с Анной, которая оказалась не только миловидной, но и удивительно организованной и практичной девушкой. Она сразу вникла в суть задачи и предложила привлечь нескольких женщин из своей мастерской для помощи на кухне.

Марк договорился с рыбаками о специальном улове в день ужина, чтобы вся рыба была максимально свежей. Гидеон и Томас вызвались помочь с доставкой готовых блюд в здание гильдии.

Я составила меню, стараясь включить как традиционные, так и новаторские блюда, которые могли бы удивить даже искушённых гильдейцев: жареная треска с соусом из лимона и каперсов, запечённый в соли морской окунь, мидии в винном соусе, крабовые котлеты с зеленью, копчёный угорь с пряным медовым маринадом и фирменное блюдо — рыбный пирог с тонкой хрустящей корочкой и нежной начинкой из трёх видов рыбы.

К десертам я решила привлечь местного кондитера — Гортензию, полную жизнерадостную вдову, чьи пирожные славились на весь город. Она согласилась помочь в обмен на еженедельные поставки свежей рыбы для её больной матери.

Во вторник я наконец добралась до Крокса, чтобы обсудить возможность вступления в гильдию. Ростовщик выслушал меня внимательно и, к моему удивлению, не только одобрил эту идею, но и предложил ссуду на оплату вступительного взноса.

— Это разумные инвестиции, — сказал он. — Членство в гильдии защитит вашу лавку от произвола местных властей и откроет новые возможности для торговли. Я готов предоставить вам недостающую сумму под обычный процент.

Я поблагодарила его, но решила не спешить с ответом. Брать новый долг, когда старый ещё не выплачен, было рискованно. С другой стороны, без вступления в гильдию мы оставались уязвимыми перед Родериком и олдерменом.

В среду с самого утра лавка превратилась в настоящий муравейник. Анна привела пятерых помощниц, все они вместе с Эммой заняли кухню, нарезая, чистя, маринуя и подготавливая ингредиенты по моим рецептам. Рыбаки доставили обещанный свежайший улов, и я лично проверяла качество каждой рыбы.

К пяти часам вечера первые блюда были готовы и аккуратно упакованы для транспортировки. К шести мы закончили с основными блюдами, и Гидеон с Томасом начали переносить всё в здание гильдии, где уже ждали наёмные слуги для раскладывания и подачи.

В половине седьмого я наконец смогла переодеться в своё лучшее платье — тёмно-синее, с кружевным воротником, которое нашлось в шкафу Лессы. Анна помогла мне уложить волосы и даже настояла на лёгком макияже — немного румян и подводки для глаз.

— Вы должны выглядеть соответствующе, — строго сказала она. — Гильдейцы оценивают не только еду, но и тех, кто её готовит.

В без пяти семь я была готова. Оставив Анну и Эмму добдеть над последними штрихами десертов, которые доставят позже, я направилась к зданию гильдии — величественному каменному строению на центральной площади города.

У входа меня встретил Фейрвезер, одетый в парадный камзол с эмблемой гильдии.

— Мисс Хенли! Рад, что вы всё-таки пришли. Признаюсь, я сомневался, зная о том... двойном поручении, которое вам дали.

— Я решила, что смогу справиться с обоими, — улыбнулась я. — Ужин уже подаётся, господин Фейрвезер. Надеюсь, члены гильдии останутся довольны.

— Судя по ароматам, доносящимся из обеденного зала, в этом нет сомнений, — кивнул он. — Но прежде чем присоединиться к трапезе, нам нужно решить вопрос вашего вступления. Совет уже собрался в малом зале.

Он провёл меня через просторный вестибюль в небольшую комнату, где вокруг овального стола сидели примерно десять человек — все мужчины, все в возрасте от сорока и старше, все в дорогих костюмах с эмблемами гильдии на лацканах.

— Господа, позвольте представить вам мисс Лессу Хенли, — объявил Фейрвезер. — Владелицу рыбной лавки, которую мы рассматриваем в качестве кандидата в члены нашей гильдии.

Все взгляды тотчас обратились на меня, и я вдруг почувствовала, как внутри всё сжалось. Но затем вспомнила, что за свою прежнюю жизнь я неоднократно выступала перед куда более суровой аудиторией. Расправив плечи, я сделала шаг вперёд и поклонилась, как того требовал этикет.

— Для меня большая честь стоять перед вами, уважаемые члены гильдии.

— Мисс Хенли, — заговорил седовласый мужчина, сидевший во главе стола. — Я Гарольд Вейн, глава гильдии торговцев Мареля. Мы рассмотрели вашу кандидатуру и готовы принять вас в наши ряды. Вы принесли вступительный взнос?

Я сглотнула, услышав фамилию. Вейн — значит, отец Тобиаса. Неудивительно, что Эмма была так насторожена.

— Да, господин Вейн, — ответила я, доставая кошелёк с двадцатью флоринами — всеми нашими сбережениями. — Вот вступительный взнос.

Фейрвезер принял кошелёк, пересчитал монеты и кивнул главе.

— Всё верно, двадцать флоринов.

— Превосходно, — кивнул Вейн-старший. — Теперь, прежде чем мы проголосуем за ваше принятие, у членов совета есть вопросы к вам, мисс Хенли?

Со всех сторон посыпались вопросы — о моих планах развития лавки, о методах обработки рыбы, о поставщиках, о конкуренции с другими торговцами. Я отвечала чётко и уверенно, опираясь как на знания Валентины о современном бизнесе, так и на растущий опыт Лессы в местной торговле.

Наконец, вопросы иссякли, и Вейн-старший объявил голосование. Члены совета по очереди высказывались — «за» или «против» моего принятия в гильдию.

К моему облегчению, «против» высказался только один — сморщенный старик, который проворчал что-то о «неподобающем для женщины занятии». Все остальные, включая Вейна-старшего, проголосовали «за».

— Поздравляю, мисс Хенли, — торжественно произнёс глава гильдии. — Вы приняты в гильдию торговцев Мареля. Фейрвезер, выдайте новому члену эмблему и устав.

Казначей протянул мне небольшую серебряную брошь с символом гильдии — весами и рыбой — и свиток с уставом.

— А теперь, — улыбнулся Вейн-старший, — предлагаю перейти в обеденный зал и отведать тот замечательный ужин, который, судя по ароматам, подготовила для нас наш новый член.

Когда мы вошли в обеденный зал, я с гордостью увидела, как красиво расставлены все приготовленные нами блюда, как умело прислуживают наёмные слуги, как одобрительно кивают гильдейцы, пробуя закуски.

Ужин прошёл великолепно. Каждое блюдо встречалось с восторгом, особенно мой фирменный рыбный пирог, рецепт которого я придумала специально для этого случая. Даже Родерик, которого я заметила среди младших членов гильдии, был вынужден признать превосходное качество еды, хотя делал это с явной неохотой.

После десерта — изумительных пирожных от Гортензии — Вейн-старший поднялся с бокалом вина.

— Господа, предлагаю тост за нашего нового члена, мисс Лессу Хенли, чьё кулинарное мастерство равно её деловой хватке. Пусть процветает её лавка, и вместе с ней процветает наша гильдия и весь Марель!

— За мисс Хенли! — поддержали гильдейцы, поднимая бокалы.

Я почувствовала, как щёки заливает румянец. Никогда ещё, ни в своей прежней жизни, ни в нынешней, я не испытывала такого триумфа. Это был не просто личный успех — это была победа над обстоятельствами, над предрассудками, над теми, кто не верил в меня.

После ужина ко мне подошли несколько членов гильдии с предложениями о сотрудничестве. Кто-то хотел заказать угощение для семейного торжества, кто-то интересовался возможностью поставок моих деликатесов в свои торговые дома. Я любезно со всеми беседовала, обменивалась любезностями, договаривалась о встречах.

И вдруг среди всей этой суеты я заметила Тобиаса, который стоял у окна, наблюдая за мной с непонятным выражением на лице — смесь гордости, удивления и... сожаления?

— Поздравляю, — тихо сказал он, когда я подошла к нему. — Ты превзошла все ожидания. Мой отец впечатлён, а его непросто впечатлить.

— Спасибо, — ответила я, всё ещё чувствуя некоторую настороженность. — Надеюсь, твой отец не был против моего принятия в гильдию?

— Нет, — Тобиас покачал головой. — Напротив, он был одним из тех, кто настоял на твоём приглашении. Отец всегда ценил талант и деловую хватку, даже если... — он запнулся, — даже если не одобрял некоторые мои личные выборы.

Я поняла, что он говорит о нашей бывшей помолвке. Значит, отец действительно был против их брака. Интересно, насколько сильно это повлияло на решение Тобиаса оставить Лессу в трудную минуту?

— Что ж, — сказала я, решив не углубляться в эту тему. — Теперь нам придётся часто видеться на собраниях гильдии. Надеюсь, это не будет... неловко.

— Не будет, если ты не захочешь, — мягко ответил он. — Лесса, я знаю, что причинил тебе боль. И я не ожидаю, что ты простишь меня сразу. Но, может быть, со временем...

— Тобиас, — прервала я его, — сейчас не время и не место для таких разговоров. Давай просто... будем коллегами по гильдии. Хорошо?

Он кивнул с лёгкой грустью в глазах.

— Как пожелаешь. Но знай, что я всегда готов помочь, если тебе понадобится что-то в гильдии или... что угодно.

С этими словами он откланялся и отошёл к группе молодых гильдейцев, оставив меня в смешанных чувствах.

Возвращалась домой я поздно вечером в сопровождении Марка, который настоял на том, чтобы проводить меня. Улицы Мареля были тихими и тёмными, только редкие фонари освещали наш путь.

— Как всё прошло? — спросил Марк. — Судя по вашему сияющему лицу, успешно.

— Более чем успешно, — улыбнулась я, приподнимая лацкан жакета, чтобы показать новенькую эмблему гильдии. — Я принята единогласным решением. А ужин был признан лучшим за последние годы.

— Я и не сомневался, — тепло сказал он. — Вы удивительная женщина, Лесса. То, что вы сделали за эти недели... многие не смогли бы сделать и за годы.

В его голосе было столько искреннего восхищения, что я почувствовала, как внутри разливается тепло. С Марком всегда было так легко и просто — никаких игр, никаких скрытых мотивов, только честность и прямота.

— Я бы не справилась без вашей помощи, — искренне сказала я. — Без вас, без Анны, без всех рыбаков, которые поверили в меня. Это наш общий успех.

— Наш, — эхом отозвался Марк. — Звучит... правильно.

Мы шли молча некоторое время, наслаждаясь тишиной и умиротворением ночи после столь насыщенного дня.

— Лесса, — наконец произнёс Марк, и в его голосе я услышала непривычную нерешительность. — Мне кажется, или... там был Тобиас? Я видел, как вы разговаривали.

— Да, был, — подтвердила я. — Его отец — глава гильдии. Тобиас тоже один из членов.

— И... что он хотел? — осторожно спросил Марк.

— Поздравить со вступлением. И, кажется, снова намекал на возобновление наших отношений.

— А вы... хотите этого? — В его голосе явно слышалось напряжение.

Я остановилась и повернулась к нему лицом. В тусклом свете уличного фонаря его черты казались резче, а глаза — глубже и темнее.

— Нет, — твёрдо ответила я. — То, что связывало меня с Тобиасом, осталось в прошлом. Я изменилась. Он изменился. Мы больше не те люди, что были прежде.

Я видела, как плечи Марка заметно расслабились, а на лице мелькнула едва заметная улыбка.

— Рад это слышать, — просто сказал он. — Вы заслуживаете лучшего, чем... — он недоговорил, но я поняла, что он имел в виду.

Мы снова пошли вперёд, и я неожиданно для себя взяла его под руку. Рука Марка была сильной и надёжной, как и он сам. Рядом с ним я чувствовала себя защищённой, но не слабой — скорее, дополненной, словно мы были двумя половинками чего-то целого.

Когда мы дошли до дверей лавки, я обернулась к нему.

— Спасибо за всё, Марк. За помощь, за поддержку, за то, что верили в меня с самого начала.

— Вы сами заставили меня поверить, — тихо ответил он. — Своей силой, своей решимостью.

Мы стояли так близко, что я ощущала тепло его тела, видела каждую чёрточку его лица, каждую морщинку вокруг глаз. И в этот момент что-то произошло между нами — что-то неуловимое, но значительное, словно невидимая нить, связавшая нас крепче, чем прежде.

— Спокойной ночи, Лесса, — наконец произнёс он, делая шаг назад.

— Спокойной ночи, Марк, — ответила я, чувствуя странное сожаление оттого, что этот момент закончился…

Войдя в лавку, я обнаружила, что Эмма ещё не спит — сидит у камина, штопая мой передник.

— Как всё прошло, госпожа? — спросила она с тревогой в голосе.

— Замечательно, Эмма, — улыбнулась я, показывая ей эмблему гильдии. — Я принята, ужин имел огромный успех, и у нас теперь множество новых заказов.

— Слава небесам! — воскликнула старушка. — Я так волновалась! Знала, что ваша стряпня никого не оставит равнодушным, но этот олдермен... ох, хитрый лис. Хотел вас подставить, а вы его обхитрили!

Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение последних дней отпускает меня.

— Да, кажется, мы победили в этой битве. Но война с Родериком и олдерменом, боюсь, ещё не окончена.

— Ну, теперь у вас есть гильдия за спиной, — заметила Эмма. — Это не шутки. Даже олдермен дважды подумает, прежде чем связываться с членом гильдии.

Она была права. Вступление в гильдию значительно усиливало мои позиции в городе. Теперь я могла развивать своё дело без постоянного страха перед произволом местных властей.

Но самое главное — я доказала себе и всем вокруг, что способна не просто выживать в этом новом мире, но и процветать, несмотря на все препятствия. И это знание наполняло меня уверенностью в завтрашнем дне.

Глава 9

Вступление в гильдию торговцев изменило многое. Уже через несколько дней я заметила, как по-иному стали относиться ко мне горожане — с уважением, порой даже с некоторым подобострастием. Даже те, кто раньше смотрел с сомнением, теперь приветливо кланялись, встречая на улице.

— Видите, госпожа, что значит эмблема гильдии, — с гордостью говорила Эмма, когда очередной покупатель чуть ли не расшаркивался передо мной. — Теперь вы одна из самых уважаемых персон в Мареле.

Я только улыбалась в ответ. Мне не нужно было особое почтение — куда важнее была защита, которую давало членство в гильдии. Родерик после того памятного ужина притих и больше не предпринимал открытых нападок на мою лавку. Хотя, зная его характер, я не сомневалась — это лишь временное затишье.

Бизнес процветал. После успешного ужина для гильдии посыпались заказы от богатых горожан — кто-то хотел деликатесы на семейное торжество, кто-то устраивал званый обед для деловых партнёров. Некоторые просто приходили в лавку, привлечённые слухами о необычных блюдах, и, попробовав, становились постоянными клиентами.

Нам пришлось нанять ещё одну помощницу — молоденькую Мирту, дочь соседской булочницы, которая оказалась не только проворной, но и на удивление способной к обучению. Она впитывала мои уроки по приготовлению рыбных блюд как губка, и вскоре уже могла самостоятельно готовить некоторые из наших фирменных рецептов.

В понедельник, через две недели после вступления в гильдию, я отправилась к Кроксу с очередным платежом. На этот раз, помимо обычных двух флоринов, я принесла дополнительный золотой — часть прибыли от недавних заказов.

— Вы опережаете график выплат, мисс Хенли, — заметил Крокс, пересчитывая монеты. — Это… неожиданно приятно.

— Дела идут хорошо, — просто ответила я. — И я предпочитаю не затягивать с долгами.

— Разумный подход, — одобрительно кивнул ростовщик. — Кстати, я слышал о вашем вступлении в гильдию и о том впечатляющем ужине, который вы организовали. Весь город только об этом и говорит.

— Приятно слышать, — улыбнулась я. — Надеюсь, это привлечёт ещё больше клиентов.

— В этом не сомневаюсь, — Крокс сделал пометку в своей книге учёта. — Но будьте осторожны, мисс Хенли. Успех привлекает не только клиентов, но и… иное внимание.

— Родерик? — напряглась я. — Вы что-то слышали?

— Не только он, — уклончиво ответил Крокс. — Скажем так, многие в Мареле пристально наблюдают за вашим успехом. Одни с восхищением, другие — с завистью.

— Буду иметь в виду, — кивнула я, хотя его предупреждение показалось мне слишком туманным. — Есть что-то конкретное, о чём мне следует знать?

Крокс помедлил, словно взвешивая, стоит ли говорить больше:

— Просто будьте осторожны с теми, кто предлагает помощь, особенно финансовую. Не все предложения одинаково выгодны, даже если поначалу кажутся таковыми.

Я задумалась. Кто мог предложить мне финансовую помощь? В голову сразу пришёл Тобиас — он не раз намекал на готовность вложиться в моё дело. Но откуда Кроксу знать об этом?

— Благодарю за совет, — сказала я, поднимаясь. — Я всегда тщательно обдумываю деловые предложения.

— Рад это слышать, — кивнул ростовщик. — Кстати, как продвигается ваше партнёрство с рыбаками? Помнится, вы говорили о создании некоего кооператива?

— Да, мы работаем над этим, — подтвердила я. — Составили предварительный договор, где определили вклады и доли каждого участника. Но пока это больше похоже на неформальное объединение, чем на полноценный кооператив.

— Если вам понадобится юридическая помощь с оформлением, дайте знать, — предложил Крокс. — У меня есть знакомый нотариус, который специализируется на таких делах. Его услуги не дёшевы, но результат того стоит.

Я поблагодарила его за предложение и откланялась. По дороге домой размышляла над предупреждением Крокса. Что он имел в виду? И почему так уклончиво говорил? Крокс не производил впечатления человека, склонного к намёкам и недомолвкам.

Когда я вернулась в лавку, меня ждал сюрприз — у входа стоял элегантный экипаж, запряжённый парой гнедых лошадей. Внутри лавки, у прилавка, переминался с ноги на ногу ливрейный слуга.

— А, вот и вы, госпожа Хенли, — с облегчением произнёс он, заметив меня. — Господин Тобиас Вейн прислал меня за вами. Он просит оказать ему честь пообедать с ним сегодня.

— Пообедать? — удивилась я. — Прямо сейчас?

— Если это возможно, — склонил голову слуга. — Экипаж ждёт, чтобы доставить вас в поместье Вейнов.

Я заколебалась. Приглашение было неожиданным и не совсем своевременным — в лавке полно работы, во второй половине дня должны были привезти свежий улов с северных вод.

— Пожалуйста, передайте господину Вейну мои извинения, — начала я, но Эмма, стоявшая рядом, неожиданно перебила:

— Госпожа, вам стоит принять приглашение. Поместье Вейнов! Только подумайте! И потом, разве члены гильдии не должны поддерживать связи друг с другом?

В её глазах читалось явное волнение. Простая служанка, Эмма всё ещё с трепетом относилась к богатым и знатным семьям города, несмотря на все перемены в нашем положении.

— Мы справимся тут с Миртой, — продолжала она. — А вы развейтесь немного. Сколько можно работать без отдыха?

Я вздохнула. Может, Эмма и права? В конце концов, Тобиас был влиятельным членом гильдии, и поддержание хороших отношений с ним могло быть полезно для бизнеса. Да и мне было любопытно — что могло понадобиться от меня Тобиасу, да ещё так срочно?

— Хорошо, — решилась я. — Передайте господину Вейну, что я принимаю его приглашение. Только дайте мне несколько минут, чтобы привести себя в порядок.

Пока я переодевалась и причёсывалась, Эмма щебетала без умолку, словно это её пригласили в богатый дом:

— Только представьте, госпожа! Поместье Вейнов! Говорят, там такие сады, такие комнаты! А столовое серебро? Сам олдермен Морган бывает там нечасто, настолько это почётно!

— Эмма, — мягко остановила я её. — Это просто обед. Не нужно придавать этому слишком большое значение.

— Как скажете, госпожа, — покорно согласилась она, но в её глазах всё равно горел огонёк возбуждения. — Только будьте осторожны с молодым господином. У него репутация… ну, вы знаете.

Я знала. По крайней мере, память настоящей Лессы хранила обрывки сплетен о Тобиасе — о его увлечениях красивыми девушками из семей попроще, о разбитых сердцах, оставленных им по всему Марелю…

Экипаж оказался на удивление комфортным — мягкие кожаные сиденья, занавески на окнах, даже небольшой столик с графином воды. Всю дорогу я размышляла, зачем Тобиасу понадобилось это внезапное приглашение. Неужели он действительно надеется восстановить наши отношения? Или это какой-то деловой вопрос?

Поместье Вейнов располагалось на холме за городом — внушительное каменное здание в три этажа, окружённое ухоженным парком. Когда экипаж подъехал к парадному входу, меня встретил дворецкий, который проводил меня в просторную светлую столовую, где уже ждал Тобиас.

— Лесса! — он поднялся мне навстречу с искренней радостью на лице. — Я так рад, что ты приняла моё приглашение.

— Оно было довольно… настойчивым, — заметила я, позволяя ему отодвинуть для меня стул. — Что-то срочное?

— Нет-нет, — улыбнулся Тобиас. — Просто мне выпал редкий свободный день, и я подумал — почему бы не провести его в приятной компании? И я так и не поздравил тебя должным образом со вступлением в гильдию.

Я внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, искренен ли он. Тобиас выглядел немного нервным, что было нехарактерно для обычно уверенного в себе молодого человека.

Обед начался с лёгкой беседы о погоде, о последних городских новостях, о предстоящем весеннем фестивале. Еда была превосходной — изысканные блюда, которые мог бы подать лучший ресторан столицы, вина из личного погреба семьи Вейн.

И только когда подали десерт — воздушный суфле с ягодами — Тобиас, наконец, перешёл к делу:

— Лесса, я пригласил тебя не только ради приятной беседы, — начал он, отложив десертную ложку. — У меня есть предложение. Деловое предложение.

— Я слушаю, — кивнула я, внутренне напрягшись.

— Твоя лавка процветает, это очевидно, — продолжил Тобиас. — Но я уверен, ты мечтаешь о большем. Каждый предприниматель мечтает расширяться, развивать своё дело. И для этого нужны средства.

Я молча смотрела на него, ожидая продолжения.

— Я хочу предложить тебе деньги, — прямо сказал он. — Значительную сумму на развитие твоего бизнеса. И на погашение долга Кроксу.

— Насколько значительную? — спросила я, стараясь звучать нейтрально.

— Пятьдесят флоринов, — ответил Тобиас. — Этого более чем достаточно, чтобы полностью рассчитаться с Кроксом и существенно расширить лавку. Возможно, даже открыть небольшой ресторан, как ты мечтала.

Я едва не поперхнулась. Пятьдесят флоринов! Это была огромная сумма — достаточная, чтобы не только рассчитаться с долгами, но и действительно превратить скромную лавку в настоящее предприятие.

— И каковы условия? — наконец спросила я, справившись с изумлением. — Какую долю в бизнесе ты хочешь за такие деньги?

Тобиас улыбнулся:

— Никакой доли. Я не ищу прибыли от твоего бизнеса, Лесса.

— Тогда что? — недоверчиво спросила я. — Никто не даёт пятьдесят флоринов просто так.

— Ты права, — согласился он, внезапно став серьёзным. — Есть условие. Всего одно, но для меня очень важное.

Он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза:

— Я хочу, чтобы ты дала мне второй шанс, Лесса. Не как деловому партнёру, а как… человеку, который когда-то имел глупость потерять самое ценное в своей жизни.

Вот оно что. Его предложение не было чисто деловым — это была попытка купить возможность вернуться в мою жизнь, в моё сердце.

— Тобиас, — медленно произнесла я, тщательно подбирая слова. — Я ценю твоё предложение. Правда ценю. Но я не могу принять его на таких условиях.

— Почему? — в его голосе звучало искреннее непонимание. — Разве это не выгодно нам обоим? Ты получаешь деньги для развития своего дела, а я — шанс загладить свою вину.

— Потому что чувства нельзя купить, — твёрдо сказала я. — Даже за пятьдесят флоринов. Что бы ни было между нами в прошлом, это нельзя вернуть деньгами.

— Я не пытаюсь купить твои чувства! — воскликнул Тобиас, и я увидела в его глазах искреннюю обиду. — Я просто хочу помочь тебе и одновременно показать, что изменился, что действительно забочусь о тебе.

— Тогда почему ты связываешь помощь с возобновлением отношений? — спросила я. — Если бы ты просто хотел помочь, то сделал бы это без всяких условий.

Тобиас замолчал, явно неготовый к такому повороту разговора. Его лицо отражало борьбу чувств — разочарование, смущение, раздражение.

— Возможно, ты права, — наконец сказал он. — Я действительно связал эти вещи. Но пойми, Лесса, я просто боялся, что иначе ты не позволишь мне снова стать частью твоей жизни. После того, что я сделал... или не сделал для тебя.

— Тобиас, — мягко сказала я, — если ты действительно хочешь загладить прошлые ошибки, начни с простого доверия. Не пытайся купить расположение. Просто будь рядом, как друг и только друг без всяких условий и ожиданий.

— А это возможно? — с надеждой спросил он. — Ты готова видеть во мне друга?

Я задумалась. Намерения Тобиаса казались искренними, хотя его методы оставляли желать лучшего. Но память Лессы хранила не только боль предательства, но и хорошие моменты, которые они пережили вместе.

— Я готова попробовать, — наконец ответила я. — Но без денег и обязательств. Давай просто... начнём с чистого листа.

Лицо Тобиаса прояснилось:

— Спасибо, Лесса. Это больше, чем я мог надеяться. И ты права — я поступил неправильно, пытаясь связать деньги и личные отношения. — Он сделал паузу. — Но моё предложение о помощи остаётся в силе. Не как условие, а как... жест доброй воли.

— Спасибо, но нет, — покачала я головой. — Я справлюсь сама. Это важно для меня — доказать себе и другим, что я могу построить успешное дело собственными силами.

— Понимаю, — кивнул Тобиас, хотя по его глазам было видно, что он разочарован. — Но знай, что моё предложение остаётся в силе. Если когда-нибудь решишь расширить дело, и тебе понадобятся инвестиции, я буду рад помочь. Без всяких условий.

— Спасибо. Я запомню это.

Остаток обеда прошёл в более непринуждённой беседе. Тобиас рассказывал о своих путешествиях, о столичных новостях, о последних модных течениях в искусстве и литературе. Я слушала с интересом, иногда задавая вопросы, но внутренне оставалась настороже.

Когда мы прощались у входа в поместье, Тобиас неожиданно взял мою руку и поднёс к губам в галантном жесте:

— Спасибо за этот день, Лесса. Он значил для меня больше, чем ты можешь представить.

— И тебе спасибо, — ответила я, мягко высвобождая руку. — За обед и за... откровенность.

Всю дорогу обратно в город я размышляла о нашем разговоре. Казалось, Тобиас искренне сожалел о прошлом и хотел вернуться в мою жизнь. Но что-то в его настойчивом стремлении не давало мне покоя, а еще эти странные намеки Крокса…

Глава 10

В лавке меня ждал сюрприз. У входа стоял Марк с большой корзиной, накрытой влажной тканью.

— Лесса! — он просиял, увидев меня. — А мы вас заждались. Привёз особенный улов — осетра! Не поверите, такая редкость в наших водах, а сегодня попался.

— Осётр? — я забыла все мысли о Тобиасе, с восторгом заглядывая в корзину. — Боже мой, какой красавец! И какой огромный!

— Сорок фунтов, не меньше, — с гордостью сказал Марк. — Думал, вам понравится. Такую рыбу грех просто продавать кусками — из неё можно сделать что-то особенное.

— Безусловно! — согласилась я, уже прикидывая в уме возможные рецепты. — Запечём его целиком с травами и белым вином. И икра! Там же должна быть икра!

— Есть немного, — кивнул Марк. — Не самый сезон для нереста, но немного есть.

Мы внесли корзину в лавку, где Эмма и Мирта ахнули от восторга, увидев гигантскую рыбу.

— Боже милостивый! — всплеснула руками Эмма. — Да за такую рыбину в столице отдали бы целое состояние!

— В столице, может, и отдали бы, — заметил Марк. — А здесь, боюсь, не так много людей, кто может позволить себе такую роскошь.

— Мы найдём покупателя, — уверенно сказала я. — Даже если придётся продавать порциями. Такая рыба не должна пропасть.

Мы с Марком принялись за разделку осетра, обсуждая лучшие способы обработки этой редкой добычи. Я вспомнила всё, что знала об осетровых из своей прежней жизни, а Марк делился рыбацкими секретами и поверьями, связанными с этой царской рыбой.

— А где вы были сегодня, госпожа? — как бы между прочим спросила Мирта, помогая мне отделять куски филе. — Эмма сказала, вас пригласил в гости сам господин Вейн.

— Просто деловой обед, — ответила я, стараясь звучать непринуждённо. — Ничего особенного.

Я заметила, как напряглась спина Марка, стоявшего у разделочного стола.

— Деловой обед в поместье Вейнов! — восхищённо протянула Мирта. — Представляю, какая там роскошь!

— Обычная роскошь богатого дома, — пожала я плечами. — Поверь, наша рыба ничуть не хуже той, что подают в поместье Вейнов.

— И зачем же господин Вейн вас пригласил? — спросил Марк, стараясь, чтобы его голос звучал равнодушно, но я уловила напряжение.

— Хотел предложить вложиться в нашу лавку, — честно ответила я. — Но я отказалась.

— Отказались? — изумилась Эмма. — Но почему? Деньги Вейнов могли бы...

— Потому что я хочу добиться всего сама, — твёрдо сказала я. — Без покровителей и благодетелей. Своим трудом и с помощью настоящих друзей и партнёров.

Я встретилась взглядом с Марком и увидела в его глазах понимание и одобрение. Он улыбнулся, а потом неожиданно рассмеялся:

— Знаете, Лесса, я рассказал об осетре и другим торговцам, прежде чем принести его вам. Никто не взялся — слишком дорогая рыба, слишком сложно продать. А вы даже не колеблясь решили, что справитесь. Вот почему ваша лавка процветает, а остальные едва сводят концы с концами.

— Спасибо за доверие, — улыбнулась я в ответ. — Но раз уж мы заговорили о расширении дела... У меня есть идея, которой я давно хотела поделиться.

— Какая? — заинтересовался Марк.

— Я думаю, нам стоит не просто продавать рыбу и готовые блюда, но и открыть небольшой зал, где люди могли бы обедать прямо здесь, — сказала я. — Что-то среднее между лавкой и таверной просто пристройка с несколькими столиками, где можно было бы подавать свежайшие блюда прямо с кухни.

— Как в столичных ресторациях? — оживился Марк. — Это... это очень смелая идея, Лесса!

— В Мареле ничего подобного нет, — задумчиво произнесла Эмма. — Люди ходят в таверны, но там в основном выпивка, а еда простая и грубая. А в богатые дома приглашают поваров или заказывают готовые блюда, как у нас.

— Именно! — кивнула я. — Мы могли бы предложить нечто среднее — не такое дорогое, как личный повар, но более изысканное, чем в таверне. Место, куда люди приходили бы не просто поесть, а получить удовольствие от еды.

— И сколько бы это стоило? — практично спросил Марк.

— Немало, — признала я. — Нужно расширить помещение, купить столы, стулья, посуду, нанять прислугу... Я думаю, не меньше тридцати — сорока флоринов.

— То есть, примерно столько, сколько предлагал Тобиас? — тихо спросил Марк.

Я посмотрела на него, слегка удивлённая проницательностью:

— Да, примерно. Но я по-прежнему хочу сделать это своими силами. Пусть постепенно, но без чужих денег.

— А что, если не чужих? — неожиданно предложил Марк. — Что, если деньги будут от людей, которым вы доверяете? От ваших партнёров?

— Ты имеешь в виду кооператив? — уточнила я. — Рыбаки вложатся в расширение лавки?

— Не только рыбаки, — покачал головой Марк. — Я говорил со многими мелкими торговцами — булочниками, мясниками, огородниками. Все они страдают от монополии крупных торговцев. Все хотели бы объединиться для защиты общих интересов. И многие готовы вложить небольшие суммы в общее дело.

— Ты предлагаешь создать настоящий кооператив, — медленно произнесла я, чувствуя, как внутри растёт волнение. — Не просто объединение рыбаков, а союз всех мелких торговцев Мареля.

— Именно, — кивнул Марк. — Каждый вкладывает, сколько может, и получает соответствующую долю прибыли. Но главное — все помогают друг другу. Булочники поставляют хлеб для вашего ресторана, огородники — овощи и зелень, мясники — мясо для некоторых блюд. А вы обеспечиваете всех рыбой и, главное, привлекаете клиентов своим именем и репутацией.

Я была поражена. Идея была блестящей — почти в точности то, что существовало в моём прежнем мире в виде кооперативных предприятий и обществ взаимного кредита.

— Это... это гениально, Марк, — искренне сказала я. — И абсолютно реализуемо. Нам нужно только составить правильный договор, чтобы защитить интересы всех участников.

— Крокс может помочь с этим, — кивнул Марк. — Он уже предлагал услуги своего знакомого нотариуса. Но главное — решить, кто будет во главе такого объединения.

— Во главе? — я задумалась. — Разве не логично, чтобы каждый оставался хозяином своего дела, просто объединившись для взаимной выгоды?

— Кому-то придётся координировать общие усилия, — пояснил Марк. — Вести учёт, распределять заказы, решать споры. И, честно говоря, все, с кем я говорил, видят в этой роли вас, Лесса.

— Меня? — удивилась я. — Но я самый новый торговец в Мареле! Многие из них годами ведут свои дела.

— Именно поэтому, — терпеливо объяснил Марк. — Вы не участвовали в старых конфликтах, не имеете застарелых обид и разногласий. К тому же вы член гильдии — это даёт авторитет и защиту. И, что не менее важно, вы доказали, что умеете превращать убыточное дело в процветающее за считаные недели.

Я смущённо потупилась, но внутри росло воодушевление. Идея кооператива была близка моему сердцу — и как Валентины, и как Лессы. Это был шанс создать нечто большее, чем просто успешная лавка, — целое сообщество людей, поддерживающих друг друга.

— Когда мы могли бы собраться и обсудить детали с другими торговцами? — спросила я, уже мысленно составляя план действий.

— Хоть завтра, — улыбнулся Марк, явно довольный моей реакцией. — Я всё равно собирался обойти всех, кто выразил интерес. Булочник Освальд предложил свою пекарню для встречи — там достаточно места, и она закрывается раньше других лавок.

— Замечательно, — кивнула я. — Давайте так и сделаем. И... Марк...

— Да? — он вопросительно посмотрел на меня.

— Спасибо, — искренне сказала я. — За то, что верите в меня. И за то, что нашли такое прекрасное решение.

Марк слегка покраснел:

— Не стоит благодарности. Я просто... — он замялся, а потом решительно договорил: — Я просто хочу, чтобы у вас всё получилось. Чтобы все увидели, какая вы на самом деле.

В его голосе было столько тепла и искренности, что я почувствовала, как сердце ускоряет ритм. Между нами определённо возникало что-то большее, чем просто деловое партнёрство, и мы оба это понимали.

— А теперь, — прервала нашу немую сцену практичная Эмма, — давайте всё же решим, что делать с этим великолепным осетром. До завтра он не сохранится в такую погоду, даже на льду.

Я с благодарностью переключилась на привычную тему:

— Да, конечно. Думаю, нам стоит предложить его Вейну-старшему. Как главе гильдии и... человеку, который поддержал моё вступление.

— Хорошая мысль, — одобрил Марк, хотя в его глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование. — Такой подарок укрепит ваше положение в гильдии.

— Но не целиком, — добавила я. — Часть приготовим для завтрашнего собрания торговцев. Пусть это будет наш... символ щедрости и успеха будущего кооператива.

Идея понравилась всем, и мы принялись за работу. Я решила приготовить осетра двумя способами: большую часть запечь с травами и белым вином для Вейна-старшего, а меньшую — замариновать особым способом для завтрашней встречи. Икру я бережно собрала в отдельную посуду, решив сделать из неё деликатесную закуску.

Когда основная работа была сделана, Марк вызвался доставить запечённого осетра в поместье Вейнов.

— Я могу передать его с Эммой, — предложила я. — Тебе необязательно ехать самому.

— Нет, я не против, — покачал головой Марк. — Всё равно нужно обойти ещё нескольких торговцев насчёт завтрашней встречи. Заодно и рыбу доставлю.

Когда он ушёл, унося аккуратно упакованное блюдо, Эмма многозначительно взглянула на меня:

— Прекрасный человек этот Марк. Заботливый, надёжный. Не то что некоторые со своими дорогими экипажами и пустыми обещаниями.

Я вздохнула, но не стала спорить. День выдался насыщенным, а завтра предстояло ещё более важное событие — возможное создание кооператива, который мог изменить не только мою судьбу, но и жизнь многих мелких торговцев Мареля.

Вечером, когда лавка закрылась и Мирта ушла домой, я сидела у камина, записывая свои идеи для завтрашней встречи. Как лучше организовать кооператив? Какие правила установить? Как распределить доли и обязанности? Всё это требовало тщательного обдумывания.

Неожиданно в дверь постучали. На пороге стоял мальчик-посыльный с письмом.

— От господина Вейна, — сказал он, протягивая запечатанный конверт.

Я дала мальчику медную монетку и развернула послание. Это было короткое, но тёплое письмо от Вейна-старшего, в котором он благодарил за «изумительный кулинарный шедевр» и приглашал на званый ужин в честь важных гостей из столицы через две недели. «Ваше членство в гильдии открывает многие двери, мисс Хенли», — писал он. — «И я буду рад представить вас людям, которые могут оценить ваш талант и деловую хватку».

Я сложила письмо, чувствуя смешанные эмоции. С одной стороны, приглашение было лестным и потенциально полезным для бизнеса. С другой — я не могла избавиться от подозрения, что оно как-то связано с Тобиасом и его настойчивым желанием вернуться в мою жизнь.

Но была и третья сторона — простое человеческое тщеславие. Я, простая рыботорговка (пусть и с душой шестидесятилетней женщины из другого мира), приглашена на ужин с городской элитой и столичными гостями! Это был успех, которого я даже не смела представить несколько недель назад.

«Что бы ты сказала, Валентина Семёновна, если бы знала, что будешь обедать с аристократами в ином мире?» — с улыбкой подумала я, вспоминая свою прежнюю жизнь скромной владелицы рыбного магазина в приморском городке.

Но прежде чем думать о званых ужинах и светских знакомствах, нужно было сосредоточиться на более насущном деле — создании кооператива. Это было ближе моему сердцу и важнее для будущего, чем любые аристократические связи.

Вернувшись к своим записям, я с новой энергией принялась формулировать принципы будущего объединения. Честность, взаимопомощь, справедливое распределение обязанностей и прибыли — вот на чём должно было строиться наше сотрудничество.

Будущее виделось мне ярким и полным возможностей. Кооператив, ресторан, новые рецепты, новые связи в гильдии... И, возможно, новые отношения, которые уже зарождались между мной и Марком — отношения, основанные на взаимном уважении, доверии и искреннем восхищении друг другом.

Сидя у тёплого камина, с пером в руке и мечтами в голове, я чувствовала удивительное умиротворение. Кем бы я ни была — Валентиной или Лессой, или кем-то новым, родившимся из слияния двух душ, — жизнь открывала передо мной удивительные горизонты. И я была полна решимости воспользоваться каждой возможностью, которую она предлагала.

С этими мыслями я завершила свои записи и отправилась спать, готовясь к новому, важному дню в моей новой жизни.

Глава 11

Встреча в пекарне Освальда превзошла все мои ожидания. К восьми вечера, когда последние покупатели покинули заведение, просторное помещение заполнилось людьми — не меньше двадцати мелких торговцев пришли обсудить идею кооператива. Булочники, мясники, огородники, молочники, изготовители сыра, виноделы — казалось, все, кого притесняли монополисты вроде Родерика, были здесь.

— Не ожидал такого наплыва, — шепнул мне Марк, когда мы расставляли на столах угощение — маринованного осетра, свежий хлеб от Освальда и сыры, принесённые местными сыроделами. — Кажется, идея задела за живое многих горожан.

Я кивнула, чувствуя волнение и ответственность. Все эти люди пришли в надежде на перемены, на улучшение своей жизни. И почему-то считали, что я могу им в этом помочь.

Марк взял на себя роль ведущего встречи. Он коротко обрисовал суть идеи: объединение мелких производителей и торговцев в кооператив, где каждый вносит, что может — деньгами, товарами или услугами, а взамен получает поддержку всего сообщества и долю в общем предприятии.

— Мы предлагаем сделать первым таким общим делом расширение рыбной лавки Хенли, — объяснил Марк. — Не просто лавки, а настоящего ресторана, где будут подаваться блюда из продуктов всех членов кооператива. Место, куда жители Мареля смогут прийти поесть вкусно и недорого, а знать города — оценить изысканную кухню без необходимости нанимать личного повара.

Я внимательно наблюдала за реакцией собравшихся. Некоторые кивали с интересом, другие выглядели скептически, третьи переговаривались между собой, обсуждая услышанное.

— А что нам это даст? — спросил пожилой мясник Гарет. — Мы вложим деньги, товары, а прибыль когда увидим?

— Это не только о прямой прибыли, — ответила я, решив, что пришло время высказаться. — Это о создании системы, где мы все помогаем друг другу. Представьте: вместо того, чтобы каждый в одиночку боролся с Родериком и олдерменом, мы выступаем единым фронтом. Вместо того чтобы конкурировать друг с другом за скудный рынок, мы расширяем его, создавая новые возможности для всех.

— Красивые слова, госпожа Хенли, — сказал Гарет, но уже менее скептично. — Но конкретнее?

— Конкретно? — я взглянула на него прямо. — Вы поставляете мясо для ресторана по честной цене. Взамен получаете стабильный сбыт и долю от прибыли предприятия. Кроме того, вы можете закупать рыбу у наших рыбаков, минуя Родерика, получая свежайший товар напрямую от производителя.

— А если покупатели перестанут ходить в наши лавки, предпочтя ваш ресторан? — спросила полная женщина, которую я знала как владелицу сырной лавки.

— Они не перестанут, — уверенно ответила я. — Наоборот, попробовав ваши сыры в наших блюдах, многие захотят купить их для дома. Ресторан станет своего рода... витриной для всех ваших товаров.

Обсуждение продолжалось почти два часа. Многие выражали опасения, задавали вопросы, предлагали поправки к первоначальной идее. Но постепенно я видела, как загораются глаза у всё большего числа собравшихся. Идея кооператива находила отклик, особенно когда люди начали понимать, что речь идёт не только о ресторане, но и о целой системе взаимопомощи.

— Если я правильно понимаю, — медленно произнёс Освальд, наш хозяин, — речь идёт о создании своего рода... гильдии внутри города. Только не для богатых торговцев, а для таких, как мы — кто трудится своими руками и хочет честной платы за свой труд.

— Именно так, — подтвердил Марк. — Но без огромных вступительных взносов и бюрократии. Простое человеческое соглашение помогать друг другу.

К концу вечера пятнадцать человек из двадцати согласились участвовать в кооперативе. Каждый обязался внести небольшую сумму — кто флорин, кто два, в зависимости от своих возможностей — и обеспечивать стабильные поставки своих товаров для будущего ресторана.

Мы договорились встретиться через три дня у Крокса для оформления всех бумаг и начать работы по расширению лавки уже в следующую неделю. Ресторан планировали открыть к весеннему фестивалю — грандиозному празднику, который отмечали в Мареле в начале мая.

Когда все разошлись, мы с Марком и Эммой остались помочь Освальду с уборкой.

— Это было... впечатляюще, — сказал Марк, складывая стулья. — Вы умеете убеждать людей, Лесса. Когда вы говорили, даже старый Гарет слушал с открытым ртом, а уж его никто никогда не мог ни в чём убедить.

— Всё дело в том, что я верю в эту идею, — искренне ответила я. — Кооператив — это не просто бизнес, это... изменение правил игры. Шанс для обычных людей получить то, что раньше было доступно только богатым и влиятельным.

Марк внимательно посмотрел на меня:

— Иногда мне кажется, что вы... не отсюда, Лесса. Вы говорите о вещах, о которых большинство из нас даже не задумывалось. И способами, которые... необычны для Мареля.

Я застыла, ощутив холодок по спине. Конечно, он не мог знать правду, но его интуиция была пугающе точной.

— Может быть, я просто много читала, — попыталась отшутиться я. — Или... изменилась после того случая на берегу.

Марк кивнул, хотя в его глазах всё ещё читался вопрос:

— В любом случае благодаря вам у всех нас появилась надежда на лучшую жизнь. И за это я вам бесконечно благодарен.

Его слова наполнили меня теплом, но и тревогой одновременно. Что, если он догадается о моей тайне? Поверит ли? Или решит, что я сошла с ума?

Этот вопрос беспокоил меня всю дорогу домой. Мы шли втроём — я, Марк и Эмма — по тихим ночным улицам Мареля, и я не могла не думать о том, насколько чужой была в этом мире. И в то же время — как быстро он стал мне родным.

— О чём задумались, госпожа? — спросила Эмма, заметив мою рассеянность.

— О прошлом, — честно ответила я. — О том, как быстро всё меняется.

— К лучшему, — заверил Марк. — Определённо к лучшему.

Я улыбнулась ему, чувствуя благодарность за эту слепую веру в меня, которой я, возможно, не вполне заслуживала.

Когда мы дошли до лавки, Марк попрощался, пообещав зайти утром с новым уловом. Мы с Эммой поднялись наверх, в жилые комнаты, уставшие, но полные планов на будущее.

— Нужно разобрать кладовку на втором этаже, — сказала Эмма, ставя чайник на плиту. — Если будем расширяться, понадобится каждый дюйм. А там столько старых вещей хозяина...

— Завтра этим займусь, — кивнула я. — Давно хотела расчистить все эти заваленные углы.

На следующее утро, оставив Эмму и Мирту управляться с утренними покупателями, я поднялась на чердак — просторное помещение под скатной крышей, куда при жизни отца Лессы складывали всё, что не нужно, но жалко выбросить.

Здесь царил лёгкий хаос — сундуки со старой одеждой, рыболовные снасти, поломанная мебель, стопки книг и бумаг. Я решила начать с разбора документов — возможно, среди них найдутся счета или договоры, которые стоит сохранить.

Опустившись на колени перед большим сундуком, я начала перебирать бумаги. Большинство оказались старыми счетами, накладными, перепиской с поставщиками. Ничего особенно интересного, хотя я отложила несколько документов, которые могли бы пригодиться для лучшего понимания бизнеса Харлона.

В самом низу сундука, под слоем пожелтевших бумаг, я обнаружила небольшую книжку в потёртом кожаном переплёте. Открыв её, я с удивлением поняла, что держу в руках дневник. На первой странице аккуратным девичьим почерком было выведено: «Дневник Лессы Хенли, начат 15 апреля года 1097-го по имперскому летоисчислению».

Сердце моё ускорило бег. Дневник настоящей Лессы! Это был уникальный шанс лучше понять девушку, чьё тело я занимала, узнать её мысли, чувства, историю.

Я знала, что, возможно, вторгаюсь в чужую приватность, но не могла устоять. К тому же, разве эта жизнь теперь не была моей? Разве я не имела права знать всё о ней?

Устроившись поудобнее на старом кресле у чердачного окна, я начала читать.

Первые записи были довольно детскими — Лесса начала вести дневник в тринадцать лет. Она писала о школьных занятиях, о подругах, о книгах, которые читала. Много страниц было посвящено отцу — Харлону, которого она явно обожала, несмотря на его строгость и частые отлучки по делам.

По мере продвижения вперёд, записи становились взрослее, глубже. В шестнадцать Лесса влюбилась в молодого рыбака — с удивлением я узнала, что это был Марк, только начинавший тогда свой путь. Но отец посчитал его неподходящей партией и настоял, чтобы дочь прекратила с ним всякое общение.

«Отец говорит, что Марк не сможет обеспечить мне достойную жизнь, — писала Лесса. — Что он всего лишь рыбак, без образования и перспектив. Но разве это важно? Марк добрый, честный и так внимательно слушает, когда я читаю ему стихи...»

Через несколько страниц выяснилось, что Лесса подчинилась воле отца и прекратила встречи с Марком. А ещё через год в её жизни появился Тобиас Вейн — сын влиятельного купца, красивый, образованный, с утончёнными манерами.

«Тобиас такой галантный, — восторженно писала Лесса. — Сегодня он подарил мне томик стихов столичного поэта Лавриана. Сказал, что мой интерес к поэзии восхищает его. Отец очень доволен нашим знакомством, хотя старший Вейн, кажется, не столь воодушевлён».

Отношения с Тобиасом развивались быстро, и вскоре дневник пестрил записями о совместных прогулках, подарках, поцелуях украдкой и мечтах о свадьбе. Лесса была по уши влюблена, и, судя по её записям, Тобиас отвечал ей взаимностью. По крайней мере, на словах.

Но по мере продвижения к более свежим записям, тон дневника менялся. Лесса всё чаще упоминала о странностях в поведении Тобиаса: он мог исчезнуть на несколько дней без объяснений, избегал знакомить её со своими друзьями, уклонялся от разговоров о конкретных сроках помолвки.

«Иногда мне кажется, что Тобиас не совсем искренен со мной, — писала девушка год назад. — Вчера я случайно услышала, как он говорил с отцом. Они не знали, что я в соседней комнате. Отец сказал что-то о том, что 'Вейны не потерпят мезальянса', а Тобиас ответил, что 'уладит всё, когда придёт время'. О чём они говорили? Неужели его отец против нашего брака?»

Дальше — больше. Лесса начала замечать, как меняется поведение Тобиаса по мере ухудшения дел в лавке её отца. Он стал реже приходить, его подарки стали скромнее, а разговоры о будущем всё более уклончивыми.

«Отец серьёзно болен, а дела в лавке идут всё хуже, — писала Лесса за месяц до смерти Харлона. — Сегодня пришлось отказаться от нового платья, которое я хотела заказать к весеннему балу. Когда я сказала об этом Тобиасу, он странно посмотрел на меня и заметил, что, возможно, мне не стоит идти на бал вовсе. 'В твоём положении это было бы неуместно', — сказал он. В каком ещё положении? Неужели для него так важно моё материальное состояние?»

Последние записи были самыми горькими. После смерти отца и окончательного разорения лавки, Тобиас практически исчез из жизни Лессы. Не было ни писем, ни визитов соболезнования. А когда она сама пришла в дом Вейнов, дворецкий сообщил, что «молодой господин уехал по делам в столицу на неопределённый срок».

«Я всё поняла, — писала Лесса дрожащим почерком. — Он просто забавлялся мной, пока я была дочерью успешного торговца. А теперь, когда я никто — нищая сирота с долгами — я больше не интересую ни его, ни его семью. Всё кончено. Моя жизнь разрушена».

Это была последняя запись в дневнике. Сделана она была за три дня до того, как Лесса бросилась со скалы.

Я закрыла дневник, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Боль настоящей Лессы ощущалась так остро, словно была моей собственной. Бедная девочка, доверчивая, романтичная, неготовая к жестокости жизни.

А ещё я испытывала гнев на Тобиаса — холодного, расчётливого эгоиста, разбившего сердце влюблённой девушки. И теперь он пытался вернуться, делая вид, что всегда любил её! Лицемер.

Но была в дневнике и другая, не менее важная информация. Оказывается, Лесса и Марк были знакомы гораздо дольше, чем я думала. И между ними была симпатия, подавленная волей отца. Интересно, помнил ли Марк об этом юношеском увлечении? Или для него это было давно забытой историей?

Продолжая перебирать бумаги, я наткнулась на ещё одну интересную находку — письмо, адресованное Харлону от какого-то Джеремайи Фолсома, датированное прошлым летом. Развернув его, я начала читать:

«Дорогой Харлон, должен сообщить тебе, что мои подозрения подтвердились. Морган действительно сотрудничает с контрабандистами из Южных островов. Товары поступают через порт Дримхейвен, затем перегружаются на малые суда и доставляются в укромную бухту в трёх милях к югу от Мареля. Там их встречают люди Моргана, среди которых, я почти уверен, есть и молодой Вейн.

Я собрал достаточно доказательств, чтобы представить дело королевским таможенникам, но нам нужно действовать осторожно. Морган имеет связи при дворе, и если он узнает о нашем расследовании раньше времени, мы оба можем серьёзно пострадать.

Встретимся, как договаривались, через неделю в таверне «Морской конёк» в Дримхейвене. Никому не говори о нашей переписке, особенно своей дочери. Чем меньше она знает, тем безопаснее для неё.

Твой друг, Джеремайя».

Я перечитала письмо дважды, не веря своим глазам. Олдермен Морган — контрабандист? И Тобиас Вейн каким-то образом замешан в этом? Это объясняло бы многое — почему Харлон так настойчиво предостерегал дочь от связи с Тобиасом, почему между ним и олдерменом возник конфликт, почему дела лавки так резко пошли под откос после ссоры с Морганом.

Но что случилось с этим Джеремайей и его доказательствами? Удалось ли Харлону встретиться с ним перед смертью? И если доказательства существуют, где они сейчас?

Внезапно я осознала, что держу в руках взрывоопасную информацию. Если Морган узнает, что мне известно о его тёмных делах, он не остановится ни перед чем, чтобы заставить меня молчать. А если замешан ещё и Тобиас...

Я аккуратно сложила письмо и спрятала его вместе с дневником Лессы в потайной карман моего платья. Нужно было тщательно всё обдумать, прежде чем решать, что делать с этой информацией.

Глава 12

Весна в Мареле всегда была переменчивой — солнечные дни внезапно сменялись проливными дождями, а тёплые ветры уступали место холодным порывам с моря. Но в этом году капризы природы превзошли себя. В последнюю неделю апреля на город обрушился шторм невиданной силы.

Я проснулась от оглушительного грохота. Ставни на окнах дребезжали, пытаясь сорваться с петель, а крыша стонала под напором ветра и ливня. Наскоро одевшись, я выглянула в окно и ахнула от открывшегося зрелища. Улицы превратились в стремительные потоки воды, унося мусор, обломки досок и черепицу, сорванную с крыш. Небо заволокли тяжёлые свинцовые тучи, придавая миру зловещий сумрачный оттенок даже в утренние часы.

Спустившись вниз, я обнаружила, что вода просачивается под дверь лавки, образуя лужу у порога.

— Эмма! — позвала я. — Неси тряпки и ведра! Нас заливает!

— Святые небеса, госпожа! — Старушка появилась с перепуганным лицом, держа в руках стопку тряпок. — Такого шторма не было уже лет двадцать!

Мы принялись лихорадочно заталкивать тряпки в щели под дверью и окнами, вычерпывая воду вёдрами. Но едва справившись с одной проблемой, обнаружили новую — крыша протекала в нескольких местах, и вода капала прямо на прилавок с товаром.

— Нужно спасать рыбу и лёд, — решила я. — Перенесём всё в погреб, там пока сухо и прохладно.

Следующий час мы с Эммой поднимали тяжёлые ящики с рыбой и льдом, спуская их по крутой лестнице в подвал. Мирта, пришедшая несмотря на непогоду, помогала расставлять посуду под протечками и менять наполнившиеся ёмкости.

— А что с рыбаками? — спросила я, когда основное имущество было спасено. — Они же должны были выйти в море ещё затемно.

— Не знаю, госпожа, — покачала головой Эмма. — Надеюсь, успели вернуться, когда увидели грозовые тучи. Хотя если они ушли далеко в море...

Она недоговорила, но я поняла невысказанное. Рыбацкие лодки были лёгкими и маневренными, но в сильный шторм даже самое крепкое судно могло не выстоять против ярости моря.

— Марк, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё холодеет от страха. — Он говорил вчера, что собирается проверить новые места лова... Это далеко от берега?

— Не знаю точно, госпожа, — Эмма явно старалась меня успокоить. — Но Марк опытный моряк. И никто в Мареле не знает море лучше него. Если кто и сможет пережить такой шторм, то только он.

Её слова не принесли облегчения. Я знала о коварстве моря — и как Валентина, выросшая в приморском городке, и как Лесса, прожившая всю жизнь в Мареле. Никакое мастерство не гарантировало спасения от по-настоящему сильного шторма.

Около полудня дверь лавки распахнулась, впуская порыв ветра и дождя вместе с высокой фигурой в промокшем плаще. Сердце моё подскочило, но это был не Марк — в лавку ввалился Гидеон, один из наших рыбаков.

— Госпожа Хенли, — выпалил он, срывая мокрый капюшон. — Беда! Четыре лодки не вернулись с утреннего лова. Среди них и Марка.

— Может, они просто укрылись где-то, пережидают бурю? — с надеждой спросила я, чувствуя, как у меня подкосились ноги, и я была вынуждена схватиться за прилавок, чтобы не упасть.

— Возможно, — кивнул Гидеон, но в его глазах читалось сомнение. — Вдоль побережья есть несколько бухт, где можно перетащить лодки на берег. Но сейчас море так разбушевалось, что даже в бухтах опасно. К тому же — он замялся, — Марк уходил в Акулью впадину. Это открытое море, там негде укрыться.

Я ощутила, как земля уходит из-под ног. Марк в открытом море, во время сильнейшего шторма за последние двадцать лет! Да ещё и в месте под названием «Акулья впадина», которое звучало зловеще даже в хорошую погоду.

— Что мы можем сделать? — спросила я, стараясь говорить твердо.

— Немногое, — честно ответил Гидеон. — Сейчас выйти в море — самоубийство. Даже спасательная лодка гавани не рискует. Остаётся только ждать и молиться, чтобы шторм утих до ночи.

— А если не утихнет? — мой голос дрогнул.

— Тогда… на рассвете организуем поисковые группы. — Не сразу ответил Гидеон, отведя взгляд. — Пройдём вдоль всего побережья. Если лодки выбросило на берег, мы их найдём.

«Если выбросило лодки, а не тела», — мрачно подумала я, но вслух сказала: — Я пойду с вами. И готова оплатить работу всех, кто присоединится к поискам.

— Спасибо, госпожа, — кивнул Гидеон. — Это будет большим подспорьем. Многие рыбаки сейчас без работы из-за шторма, а семьи кормить надо. — Он помолчал, а потом добавил: — Марк всем нам как брат. Мы сделаем всё возможное, чтобы найти его и остальных. Живыми.

После ухода Гидеона я не находила себе места. Несмотря на необходимость заниматься протечками и уборкой, мысли мои были далеко — с Марком, где-то в бушующем море. Я ловила себя на том, что каждые несколько минут подхожу к окну, всматриваясь в серую пелену дождя, словно он мог просто появиться на улице, промокший, но живой и невредимый.

— Госпожа, вы себя изведёте так, — мягко сказала Эмма, принося мне чашку горячего травяного чая. — Присядьте, выпейте чаю. Ничего не изменится от того, что вы места себе не находите.

— Не могу, Эмма, — призналась я, принимая чашку дрожащими руками. — Я всё думаю... что если он... — я не смогла выговорить страшное слово.

— Не смейте так думать! — строго сказала старушка. — Марк Хольт — самый умелый рыбак в Мареле. И самый удачливый. Помните, он единственный выжил в том кораблекрушении пять лет назад? Если кто и может выбраться из этой передряги, так это он.

Я кивнула, стараясь уцепиться за эту соломинку надежды. Действительно, Марк рассказывал мне о кораблекрушении, когда выжил он и ещё двое из экипажа пятнадцати человек. Может быть, его удачливость спасёт и на этот раз?

Вечером к нам заглянула Анна, сестра Марка. Её обычно жизнерадостное лицо осунулось от тревоги, глаза покраснели от слёз.

— До сих пор никаких вестей, — сказала она, снимая мокрый плащ. — Я обошла всех рыбаков, всех смотрителей маяков. Никто ничего не видел. А шторм только усиливается.

— Мы найдём его, Анна. — Я обняла её, чувствуя, как дрожат её плечи. — Завтра на рассвете отправляемся на поиски. Весь берег обыщем, каждую бухту, каждую отмель.

— Я знаю, — кивнула она, вытирая слёзы. — Но ночь... Целая ночь в море, в такую бурю. Даже Марк не может...

— Может, — твёрдо сказала я, сама удивляясь своей уверенности. — Он сильный и опытный. И у него есть причины вернуться. Его ждут и любят здесь.

Анна внимательно посмотрела на меня, словно впервые увидела:

— Вы правда верите в это, да? Что он вернётся?

— Верю, — кивнула я. — Должна верить. Иначе... иначе я просто сойду с ума от беспокойства.

— Знаете, Марк всё время говорит о вас. О том, какая вы удивительная, сильная, непохожая на других. Я никогда не видела его таким... воодушевлённым.

— Он очень важен для меня, Анна, — произнесла я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Больше, чем я могла представить. И только сейчас, когда его нет рядом, я понимаю насколько.

Мы просидели вместе до поздней ночи, слушая завывания ветра и грохот волн, разбивающихся о прибрежные камни. Шторм не утихал, и с каждым часом надежда таяла, как лёд на солнце.

Я предложила Анне остаться на ночь — в такую погоду возвращаться через весь город было бы безумием. Она согласилась, и мы с Эммой устроили ей постель в маленькой гостевой комнате.

Сама я не могла заснуть. Лежала, глядя в потолок, и прислушивалась к дикому концерту за окном. Где-то там, в этой бушующей тьме, Марк боролся за жизнь. Я была уверена, что он всё ещё жив — должен быть жив! — и эта мысль была единственным, что удерживало меня от полного отчаяния.

К утру шторм немного стих, хотя дождь всё ещё лил как из ведра, а ветер трепал деревья и вывески. На нашу удачу, подвал остался сухим, и вся рыба, которую мы туда перенесли, сохранилась. Но какое это имело значение сейчас?

Как и обещал Гидеон, на рассвете у пристани собралась поисковая группа — около двадцати рыбаков, готовых обследовать побережье в поисках пропавших товарищей. Я присоединилась к ним, несмотря на протесты Эммы, считавшей, что мне не стоит мокнуть под дождём.

— Я ещё вчера сказала, что пойду, — твёрдо заявила я. — И пойду, даже если придётся плыть.

Нас разделили на четыре группы, каждой достался участок побережья. Моя группа, в которую входили Гидеон, Анна и ещё трое рыбаков, отправилась на юг, к скалистому мысу, где часто разбивались корабли.

Идти было тяжело — раскисшая от дождя земля превратилась в жидкую грязь, ноги вязли по щиколотку, а промокшая одежда липла к телу, затрудняя движения. Но никто не жаловался. Все понимали важность каждой минуты — если рыбаки всё ещё живы, они могли быть ранены или обессилены, и промедление стоило бы им жизни.

Мы шли вдоль берега, внимательно всматриваясь в полосу прибоя и скалистые выступы, где могло выбросить лодку. Наши крики тонули в шуме волн и ветра, но мы продолжали звать, надеясь на отклик.

Через час пути Гидеон вдруг остановился, указывая на что-то в воде:

— Смотрите! Там что-то плавает!

Мы все напряжённо всмотрелись в указанном направлении. Действительно, среди волн виднелся какой-то тёмный предмет. Сердце моё замерло — неужели обломки лодки?

— Это бочка, — разочарованно произнёс один из рыбаков, когда предмет прибило ближе к берегу. — Обычная бочка для рыбы.

Но Гидеон уже бросился в воду, борясь с волнами, чтобы добраться до находки:

— Не просто бочка! На ней клеймо Марка! Это с его лодки!

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Бочка с лодки Марка, выброшенная на берег... Означало ли это, что лодка разбилась? Гидеон вытащил бочку на берег. Она была пуста, но действительно имела выжженное клеймо «МХ» — Марк Хольт.

— Это не обязательно плохой знак, — пыталась утешить меня Анна, видя моё состояние. — Бочку могло просто смыть волной. Лодка может быть цела.

Я кивнула, хотя в глубине души понимала, насколько мала эта надежда. Если лодку так потрепало, что с неё сорвало закреплённую бочку, что случилось с самой лодкой? И с людьми на борту?

Мы продолжили путь, теперь с удвоенным вниманием вглядываясь в бурлящие волны. Ещё через полчаса нашли весло — тоже с клеймом Марка. А потом обрывок сети, запутавшийся в прибрежных камнях.

С каждой находкой моя надежда таяла, уступая место глухому отчаянию. Но я продолжала идти, кричать, искать, отказываясь сдаваться.

Уже почти в полдень, когда мы добрались до самой южной точки нашего участка — скалистого мыса, вдающегося в море, — один из рыбаков заметил что-то странное у подножия скалы.

— Там, кажется, человек! — крикнул он, указывая на тёмную фигуру, распростёртую на камнях.

И мы все бросились туда, скользя по мокрым камням и рискуя сломать ноги. Я бежала, не чувствуя усталости, движимая отчаянной надеждой и не менее отчаянным страхом.

Это был действительно человек — мужчина, лежащий ничком на плоском камне у самой воды. Его одежда была изодрана, волосы слиплись от морской воды и крови, а рядом валялись обломки весла, за которое он, видимо, держался.

— Марк! — вдруг истошно закричала Анна. Мужчина медленно, с видимым усилием перевернулся на спину, и я увидела его лицо — бледное, с закрытыми глазами, но, несомненно, лицо Марка.

— Жив! — выдохнула Анна, падая на колени рядом с распростёртым телом. — Он жив!

Я рухнула рядом с ней, не веря своему счастью. Словно в тумане, видела, как Гидеон достаёт из сумки флягу с крепкой настойкой и осторожно вливает несколько капель в рот Марка, как тот закашливается и приоткрывает глаза, как мутным взглядом обводит наклонившиеся над ним лица.

— Лесса, — прошептал он, увидев меня. — Ты... пришла.

— Конечно, пришла, — выдавила я сквозь слёзы облегчения. — Как я могла не прийти?

— Лодка... разбилась, — с трудом проговорил Марк. — Волной... выбросило на скалы. Джейк и Пит... не знаю, где они.

— Мы найдём их, — заверил Гидеон. — А сейчас нужно доставить тебя в город, к доктору Янису. Ты ранен?

— Не серьёзно. Ушибы... и холод. Очень холодно.

Губы Марка действительно посинели, а его тело била крупная дрожь. Мы быстро сняли с себя плащи, укутали Марка, и мужчины соорудили примитивные носилки из крепких веток и парусины, которую один из рыбаков предусмотрительно взял с собой.

Обратный путь показался мне бесконечным. Я шла рядом с носилками, держа Марка за руку и время от времени протирая его лицо влажной тряпкой. Он то проваливался в забытье, то приходил в себя и тихо рассказывал о том, что произошло.

Лодку настиг шторм далеко от берега. Они пытались вернуться, но ветер и волны были слишком сильны. А потом огромная волна выбросила их на скалы. Лодка разбилась вдребезги. Марк помнил, как пытался помочь своим товарищам, как держался за обломок весла, как его несло течением вдоль побережья... затем чернота.

— Думал, что умру, — прошептал он. — Но не мог... не хотел умирать. Слишком много... недоделанного.

— Теперь всё будет хорошо, — уверяла я его, сжимая холодную руку. — Ты в безопасности.

К вечеру мы добрались до города и сразу направились к доктору Янису. Тот осмотрел Марка и подтвердил, что серьёзных ран нет — только множественные ушибы, порезы, переохлаждение и истощение.

— Крепкий организм, — сказал доктор, готовя какую-то микстуру. — И сильная воля к жизни. Большинство не выжили бы после такого. Покой, тепло, горячая пища — вот что ему сейчас нужно. И хороший сон.

Мы с Анной устроили Марка в его доме — небольшой, но уютной хижине недалеко от порта. Развели огонь в очаге, согрели воды для чая, приготовили горячий бульон, который доктор рекомендовал давать маленькими порциями.

— Я останусь с ним на ночь, — сказала я Анне, когда Марк, наконец, уснул, укрытый несколькими одеялами. — Тебе нужно отдохнуть.

— Но вы тоже устали, — возразила она. — Я могу...

— Я не усну всё равно, — покачала я головой. — Слишком... взволнована всем этим. Иди, отдохни. Утром сменишь меня.

Анна внимательно посмотрела на меня, потом кивнула:

— Хорошо. Но если что-то понадобится — я в соседней комнате.

Оставшись одна, я села у кровати Марка, глядя на его осунувшееся лицо, наконец-то спокойное во сне. Вопреки моим словам Анне, усталость наваливалась тяжёлым грузом, веки слипались. Но я боялась уснуть — а вдруг Марку станет хуже, и я не услышу?

Я взяла его руку в свои, словно это могло удержать его в мире живых, не дать соскользнуть обратно в морскую пучину, которая едва не забрала его. И в этом простом жесте было больше чувства, чем я могла выразить словами.

«Я люблю тебя», — произнесла я одними губами, глядя на его спящее лицо. — «И почти потеряла, не успев сказать об этом».

Странное дело — осознание моих чувств пришло только сейчас, когда я чуть не лишилась его навсегда. До этого была симпатия, влечение, тёплая благодарность за поддержку. Но теперь я понимала — это любовь, настоящая и глубокая. И неважно, душа Валентины или Лессы испытывала это чувство — оно принадлежало мне, той новой женщине, которой я стала в этом мире.

Марк пошевелился и приоткрыл глаза. Увидев меня, слабо улыбнулся: — Ты всё ещё здесь.

— И никуда не уйду, — ответила я, легонько сжимая его пальцы.

— Я видел её, — неожиданно сказал он, глядя куда-то сквозь меня. — В море, когда думал, что тону. Девушку с твоим лицом, но... другую. Она сказала, что я должен вернуться. Что ты ждёшь меня.

Я замерла, чувствуя холодок по спине. Привиделась ли ему в бреду между жизнью и смертью настоящая Лесса? Или это просто игра воображения измученного человека?

— Это был сон, — мягко сказала я. — Но она была права. Я ждала. И буду ждать всегда.

Он слабо улыбнулся и снова закрыл глаза, погружаясь в целительный сон. А я продолжала сидеть рядом, держа его за руку и думая о том, как хрупка человеческая жизнь и как драгоценна каждая минута с теми, кого мы любим.

Глава 13

Следующие две недели после шторма оказались наполнены заботами и тревогами. Город медленно восстанавливался после удара стихии — чинили крыши, расчищали заваленные обломками улицы, восстанавливали повреждённые причалы. Наша лавка, к счастью, пострадала не слишком сильно. Несколько протечек в крыше, которые удалось быстро заделать, и подмокшие доски пола, которые пришлось заменить — вот и все неприятности, выпавшие на нашу долю.

Общий обед для пострадавших рыбаков, который мы устроили с членами кооператива, оказался необычайно важным событием. Люди не просто получили горячую пищу — они почувствовали поддержку, ощутили, что не одиноки в своей беде. Вместе мы обсудили план восстановления — кто и чем может помочь, какие лодки чинить в первую очередь, как распределить имеющиеся снасти, чтобы хоть часть рыбаков могла выйти в море.

Марк восстанавливался быстрее, чем ожидал доктор Янис. Через неделю он уже мог ходить без посторонней помощи, хотя всё ещё выглядел бледным и быстро уставал. Я навещала его каждый день, приносила свежую еду и новости, рассказывала о делах кооператива. Наши отношения стали глубже и теплее, хотя ни один из нас так и не решился выразить свои чувства словами. Что-то всегда останавливало меня на пороге признания — то присутствие Анны или других рыбаков, то неподходящий момент, то простая робость.

Однажды утром, когда я разбирала утренний улов с Гидеоном, в лавку вошёл человек в форменной одежде городского гонца.

— Госпожа Хенли? — обратился он ко мне с лёгким поклоном. — Для вас послание от олдермена Моргана.

Я вытерла руки о передник и приняла протянутый свиток, запечатанный внушительной сургучной печатью с гербом города. Сломав печать, я быстро пробежала глазами по строчкам, написанным витиеватым канцелярским почерком:

«Госпоже Лессе Хенли, члену гильдии торговцев Мареля.

Настоящим приглашаю вас прибыть в ратушу Мареля сегодня в полдень для обсуждения вопроса о содействии рыболовному промыслу, пострадавшему от недавней бури. Как представитель интересов рыбаков в гильдии, ваше присутствие необходимо.

Олдермен Мареля, Джеральд Морган»

— Олдермен лично приглашает вас? — удивлённо протянул Гидеон, заглядывая через моё плечо. — Вот это новости! Он обычно не снисходит до простых торговцев.

— Я уже не просто торговка, а член гильдии, — напомнила я, хотя сама была озадачена этим приглашением. — И, как видно из письма, меня приглашают именно в этом качестве.

— Осторожнее с ним, госпожа, — предупредил Гидеон, понизив голос. — Олдермен — хитрая лиса. Никогда не знаешь, что у него на уме.

Я кивнула, вспомнив письмо, найденное в бумагах отца Лессы. Если Морган действительно замешан в контрабанде, как утверждал таинственный Джеремайя, то приглашение могло быть ловушкой. С другой стороны, это был шанс узнать больше о человеке, возможно, причастном к разорению и смерти Харлона.

— Эмма, — обратилась я к старушке, раскладывавшей товар на прилавке, — я ухожу в ратушу. Справишься тут с Гидеоном?

— Конечно, госпожа, — кивнула она. — Только переоденьтесь. Не дело идти к олдермену в рабочем платье.

Я поднялась наверх и выбрала из гардероба Лессы самое строгое и представительное платье — тёмно-синее, с высоким воротом и скромной, но качественной отделкой. Собрала волосы в гладкий пучок и приколола к лацкану серебряную брошь гильдии. Взглянув в зеркало, я с удивлением увидела там уверенную в себе деловую женщину — совсем не похожую ни на нежную, мечтательную Лессу прошлого, ни на стареющую Валентину Семёновну из моих воспоминаний.

Городская ратуша впечатляла своей архитектурой — трёхэтажное каменное здание с высокими арочными окнами и башенкой, на которой развевался флаг Мареля. Внутри меня встретил чопорный секретарь, который, услышав моё имя, тут же изобразил подобие улыбки:

— Госпожа Хенли, вас ожидают. Прошу, следуйте за мной.

Он провёл меня через просторный холл, украшенный портретами прежних олдерменов города, и остановился перед массивной дубовой дверью. Постучав и дождавшись ответа изнутри, он распахнул её и объявил:

— Госпожа Лесса Хенли, член гильдии торговцев.

Я вошла в кабинет олдермена — просторную комнату с высоким потолком, стенами, обшитыми тёмным деревом, и огромным столом у дальней стены. За столом сидел сам Джеральд Морган — грузный мужчина лет пятидесяти с редеющими седыми волосами, собранными в аккуратный хвост, и пронзительными тёмными глазами на одутловатом лице.

Но не он привлёк моё внимание, а человек, стоявший у окна — Тобиас Вейн, который, увидев меня, расплылся в улыбке.

— Лесса! — воскликнул он, делая шаг навстречу. — Как я рад видеть тебя здесь!

— Господин Вейн, — сдержанно кивнула я, не желая демонстрировать фамильярность в официальной обстановке. — Господин Морган, — поклонилась я олдермену, который поднялся из-за стола.

— Госпожа Хенли, — его голос был густым и глубоким, на удивление приятным для такого грузного человека. — Благодарю, что откликнулись на моё приглашение. Присаживайтесь, пожалуйста.

Он указал на кресло перед своим столом, и я опустилась в него, сохраняя прямую спину и спокойное выражение лица. Тобиас занял кресло рядом, бросая на меня взгляды, полные какого-то нетерпеливого ожидания.

— Я слышал о ваших... инициативах по поддержке рыбаков, пострадавших от бури, — начал олдермен, внимательно изучая меня. — Весьма похвально, хотя и несколько... нетрадиционно.

— В чрезвычайных обстоятельствах требуются нестандартные решения, господин олдермен, — ответила я спокойно. — Рыбаки — основа экономики Мареля. Если они не смогут выйти в море, пострадает весь город.

— Совершенно верно, — неожиданно поддержал меня Морган. — Именно поэтому городской совет принял решение выделить средства на восстановление рыболовного промысла. И я хотел бы, чтобы вы помогли распределить эту помощь наиболее эффективным образом.

Я удивлённо приподняла брови:

— Я? Но почему именно я?

— Потому что вы завоевали доверие рыбаков, — пояснил олдермен. — Они прислушиваются к вам, уважают ваше мнение. Кроме того, как член гильдии, вы можете выступать посредником между городским советом и промысловиками. Это... удобно для всех сторон.

Я молчала, обдумывая его слова. Предложение казалось выгодным для рыбаков — городские деньги действительно помогли бы ускорить восстановление флота. Но что-то в тоне олдермена, в его слишком внимательном взгляде заставляло меня насторожиться.

— Это большая ответственность, — осторожно сказала я. — Сколько средств планирует выделить совет?

— Пятьдесят флоринов, — ответил Морган, и я едва сдержала возглас удивления. Это была весьма значительная сумма. — Конечно, потребуется строгая отчётность о расходовании каждой монеты.

— Разумеется, — кивнула я. — И каковы условия?

— Условия? — Морган приподнял бровь. — Никаких особых условий, госпожа Хенли. Просто распределите средства среди наиболее пострадавших и перспективных рыбаков, чтобы они могли как можно скорее вернуться к работе.

— И составьте список всех, кто получит помощь, — добавил Тобиас. — С указанием сумм и целей расходования. Для городского архива.

Вот оно что. Они хотели получить полный список участников кооператива и размеры их вложений. Эта информация могла быть использована против нас в будущем — например, для повышения налогов или введения новых ограничений на промысел.

— Я должна обсудить это предложение с рыбаками, — сказала я. — Решение о принятии такой помощи должно быть коллективным.

— Конечно, конечно, — покладисто согласился олдермен. — Мы не торопим вас. Скажем, ответ через три дня будет приемлемым сроком?

— Вполне, — кивнула я.

— Превосходно, — Морган довольно потёр руки. — А пока, думаю, мы можем обсудить и другой вопрос. Более... личного характера.

Я напряглась, но постаралась сохранить невозмутимое выражение лица.

— Тобиас сообщил мне о вашем... общем прошлом, — продолжил олдермен, бросив взгляд на молодого Вейна. — И о его желании возобновить былые отношения. Как глава города, я заинтересован в крепких союзах между уважаемыми семьями Мареля. Семья Вейн всегда занимала особое положение, а теперь и вы, как член гильдии, представляете определённый... интерес.

Я почувствовала, как краснею — от гнева, не от смущения. Они обсуждали мою личную жизнь за моей спиной? Планировали мой брак как деловую сделку?

— При всём уважении, господин олдермен, — мой голос звучал холоднее, чем я намеревалась, — мои личные отношения не являются предметом городского регулирования. И я не давала разрешения обсуждать их в моё отсутствие.

Тобиас выглядел смущённым, а Морган — слегка раздражённым моей прямотой.

— Разумеется, — процедил он. — Я просто хотел выразить своё одобрение этому союзу. Брак между членом гильдии и сыном её главы был бы весьма... благоприятен для деловых связей.

— Ценю вашу заботу, — сухо ответила я. — Но предпочитаю разделять деловые и личные вопросы.

— Лесса, — вмешался Тобиас, — господин олдермен просто хотел помочь. Он мог бы поспособствовать и твоему продвижению в гильдии. Возможно, даже место в совете гильдии через год-другой...

Теперь всё стало ясно. Они предлагали мне своего рода сделку — брак с Тобиасом в обмен на продвижение в гильдии и городское покровительство. Вероятно, надеялись, что амбиции возьмут верх над гордостью. Но они плохо знали меня — точнее, ту новую личность, которой я стала.

— Мои амбиции в гильдии, — ровно сказала я, — основаны исключительно на качестве моей работы и пользе, которую я приношу сообществу. Любые другие способы продвижения были бы... неэтичными.

Лицо олдермена потемнело, а Тобиас выглядел разочарованным.

— Вы напоминаете мне вашего отца, госпожа Хенли, — процедил Морган. — Он тоже был... принципиальным человеком. И видите, к чему это привело?

В его словах явно звучала угроза, и я почувствовала, как внутри всё похолодело. Но внешне сохранила спокойствие.

— Мой отец был честным человеком, — твёрдо сказала я. — И я горжусь этим наследством больше, чем его лавкой или положением в обществе.

— Что ж, — олдермен откинулся на спинку кресла, — вы ясно выразили свою позицию. Конечно, это ваше право. Но помните, госпожа Хенли, в Мареле не принято отвергать руку дружбы. Особенно протянутую с высоты моего положения.

— Я ценю вашу... дружбу, господин олдермен, — ответила я, поднимаясь. — И обещаю тщательно обдумать ваше предложение о помощи рыбакам. А теперь, если позволите, у меня ещё много дел в лавке.

— Я провожу тебя, Лесса. — Тобиас тоже вскочил и суетливо задвинул кресло. Я хотела отказаться, но под тяжёлым взглядом олдермена решила не обострять ситуацию.

— Благодарю.