Лермонтов. Узнать. Понять. Спасти?...

Глава 1 Предисловие

Как это часто бывает, что Герои имеют самые обычные наружные качества. Увидев человека, никогда не подумаешь, что именно он или она может быть героем. Что от нее или него может, зависеть жизнь другого человека или целой эпохи или цивилизации. Люди заурядной, или даже не очень привлекательной наружности, могут влиять на ход истории! И Бог знает, как это у них получается. Может все дело в том, что именно на внешнюю привлекательность им надеяться не приходится, и необходимо заменять такое обычное расположение, вызванное первыми впечатлениями от приятной наружности, открытой улыбки, чем-то более глубинным, я бы сказала выстраданным. И у каждого человека – это свое качество.

Вот я. Самая обычная студентка 4 курса. И имя мое тоже не отличается оригинальностью – Мария, Маша, с недавних пор Мари тоже входит в их число. Изучаю золотой век литературы, т.е. 19. И вопрос, о причинах выбора данного направления, до сих пор не очевиден даже для меня… С одной стороны, мне интересен быт, нравы, духовность и патриотизм, вызванный Отечественной войной 1812 года, все это в совокупности, как мне кажется, и породило наших гениев литературы, которые до сих пор считаются непревзойденными в нашей стране и признанными в мире. А, с другой, может мне просто нет места в сегодняшней действительности. Мне, такой обычной, с точки зрения заурядности внешних качеств. Если описывать мою внешность, я бы выбрала словосочетание – «ничем не выдающаяся». В общем, да, далека от идеала сегодняшней действительности, с темно-русым цветом волос и светло-карими глазами, среднего роста и комплекции. Мне проще раствориться в этой массе людей вокруг и стараться не привлекать внимания к себе.И читать, и представлять себя участником каких-то событий, описанных кем-то. Переживать эмоции борьбы за правое дело и робкие симпатии, флирт и кокетство, истинную дружбу, самопожертвование и пылкие чувства, но на бумаге, а не в реальной жизни. Потому что, если честно, даже живи я в то время, боюсь, моя популярность была бы на этом же уровне, если, не ниже сегодняшней, как это не прискорбно признать. Сейчас меня можно назвать хотя бы «своим парнем в доску», я могу поддержать любой разговор, у меня много интересов и неплохое чувство юмора, что согласитесь, уже немало, но для счастливой жизни все же не достаточно. Часто я слышу от своих знакомых, что я родилась не в то время, вот живи я на 200 лет раньше, попала бы в точку, со своими возвышенными идеалами и нравственными принципами. Но, мне кажется, это не вопрос времени. Идеалы должны быть всегда, это основа любого мироздания. Ну, а нравственность - это вопрос скорее к воспитанию, так что более заслуга моих родителей.

Итог всего вышесказанного, что я ушла в 19 век, даже в моде. Оказалось, что для моей фигуры платья, свободного кроя с завышенной талией подходят, как нельзя лучше. Если волосы заколоть, то особо не будет понятно, что они не густые и тонкие, и темноваты для блондинки, и не достаточно темные для брюнетки. Если особо не краситься, то и смешно не будешь выглядеть. В общем, для человека, не желающего привлекать к себе лишнее внимание – самое то!

Но, жизнь идет, и я уже студентка 4 курса. Сейчас у нас закончилась зимняя сессия,и начинаются каникулы. А у меня в голове одна мысль, какая тема курсовой работы у меня будет. И пока это открытый вопрос…

Но, как оказалось, ненадолго!

Глава 2 Начало

Был обычный день обычного утра. Я заварила кофе и хотела посидеть у окна, смотря, как падает снег и дует ветер за окном, а ты сидишь в домашнем тепле с фарфоровой чашечкой ароматного кофе, и до выхода из дома еще целая вечность, и пока нет страха, что нужно выходить под пронизывающий ветер, и мороз будет хватать тебя за щеки, а ты кутаться в воротник…

Звонок.

- Да.

- Привет! Я знаю тему твоей курсовой! Скажи, я угадала, ты же возьмешь эту тему? Это будет открытие! Или даже не курсовой, а диплома, если работа будет долгой, и за несколько месяцев ты не успеешь ее разгадать.

- … Я, наверное, не совсем понимаю, о чем ты говоришь. Точнее сказать, я совсем не понимаю. Откуда такая восторженность. И какая тема тебе, наверное, приснилась во сне, как Менделееву?

- Ты не слышала новости сегодня? Тогда включи телевизор или почитай в интернете. Об этом говорят и пишут все. Это открытие, наверное, одно из самых грандиозных, его даже не с чем сравнить. Только, если с расшифровкой в 1917 Н.Ф.И.

- Марина, Н.Ф.И. расшифровали в 1914 году, и это было предположение, и только в 1930 подтвердилось, что Н. Ф. И. – Наталья Федоровна Иванова, и цикл стихов, посвященных ей «загадка Н.Ф.И.», так и назвали Ивановским циклом. Но теперь я хотя бы начинаю понимать, что мы о Михаиле Юрьевиче говорим, да?

- Включи, посмотри и перезвони, расскажешь, что думаешь. Хотя нет! Стой! Я должна тебе сказать сейчас сама, иначе лопну. Это связано с найденным стихотворением, предположительно пера Лермонтова. Они почти уверены, эксперты. Его нашли в архиве, в книге Карамзиных, похоже, его последнее произведение, написанное перед отъездом из Петербурга в 1841 году.

- О! Да, нужно послушать, почитать, обдумать. Я перезвоню… Прости...

Все! Мысли мои бешено начали бег наперегонки друг с другом. Хотя - стоп! Нужно узнать информацию, а не судорожно вспоминать, кому они могут быть посвящены. Я даже не знаю, что именно он написал, как я могу понять - кому?.. Да, логика нарушена. Включила телевизор, пока жду новости, залезла в интернет. Информация уже есть. Так, так, что пишут…

«Сенсация…. Найдено ранее неизвестное произведение великого русского поэта М.Ю. Лермонтова…» Если систематизировать основные выдержки прочитанного мною, то все сводилось к нескольким пунктам:

1. Предположительно его пера, с большой долей вероятности.

2. Пока ведутся работы по изучению, стихотворение не будет опубликовано в полном виде, оно без названия и без посвящения, и как обычно тогда называют по первой строчке – «Светит прекрасная луна..»

3. Стих был написан на отдельном листе и вложен в альбом Карамзиных, что и повлекло выпадение листа из книги, он хранился в коробке, где и находился альбом. Это позволило сейчас при работе найти столь ценную пропажу.

4. Оно было написано быстрым почерком, предположительно, не придумано заранее, а написано в этот же вечер, последний вечер Михаила Юрьевича в свете Петербурга.

Больше ничего узнать не удалось. Перезвонила Марине, она моя единственная подруга, больше не с кем поделиться мыслями и идеями.

- Не знаю, что делать. Это очень интересно, но, если лучшие научные сотрудники бьются над тем, что бы узнать, кому оно посвящено, могу ли я делать это же.. Может, в этом и нет тайн никаких. Конечно, было бы интересно самой провести анализ произведения, пока оно не изучено вдоль и поперек другими исследователями, пока есть, над чем подумать, и хоть какие-то свои мысли высказать на этот счет, а не то, что пересказывать доводы других «заслуженных мужей». Да! Я бы очень хотела провести анализ стихотворения. Вот в чем будет моя работа. Даже, если параллельно с историками и литературоведами, но это будет моя работа. И даже, если она покажется не очень обстоятельной, но я постараюсь провести ее на уровне, по всем правилам анализа. В Москве, и в Питере я, наверное, не добьюсь копии стихотворения. Но, мне кажется, я знаю, где у меня есть возможность пробить стену бюрократии и скрытнечества.

- Я тоже догадываюсь, куда ты собралась. Но, я не могу тебя сопровождать. Я еще не все экзамены сдала, а скоро День студента, время у меня, как ты понимаешь, в обрез. Держи меня, пожалуйста, в курсе событий. Это так интересно!

- Конечно! Не проблема! Может даже это и хорошо! Для меня это особое место силы, ты же знаешь. Как храм, место, где мне не бывает скучно, а душа и сердце наполняются светлой, но печальной энергией, которая дает мне силы. В общем, в Тарханы!

Глава 3 Тарханы и Михаил Юрьевич

Кто-нибудь задумывался о том, как складываются наши предпочтения. В целом, и в частности: в литературе, искусстве, в еде, одежде и пр. Я знаю точно, что моя любовь к золотому веку поэзии началась с Лермонтова Михаила Юрьевича, а к Михаилу Юрьевичу в свою очередь зародилась в 5 классе. Когда я вошла в кабинет русского языка и литературы. У нас в классе было 3 окна. Между первым и вторым окном висел портрет Пушкина, а между вторым и третьим – портрет Лермонтова. И, первое, визуальное впечатление 10-летнего человека, переступившего порог класса, было таким: Лермонтов - более симпатичный, чем Пушкин. Пушкин, со своей шевелюрой, улыбкой, бакенбардами, задорным взором, всем видом излучал радость. Михаил Юрьевич, напротив, в военной форме, с грустной улыбкой и печальным взглядом, в котором чувствовалась загадка. Что может быть более трогательное для девичьей души, чем печаль в глазах? К тому, же, я сидела во второй части класса и наблюдала этот взгляд на протяжении 7 лет, к окончанию школы даже начало казаться, что я понимаю, о чем он молчит. Но, это первое, визуальное впечатление. Далее последовало изучение творчества. И, безусловно, мне более импонировало и вызывало отклик пронзительная, пусть часто и трагическая лирика Михаила Юрьевича. Глубокие, очень точно описанные, затрагивающие струны именно моей души, я понимала, что хотел передать мне автор и откликалась. Михаил Юрьевич был мне понятен и объективно эмоционально более близок, чем кто-либо из писателей и поэтов.

А Тарханы - это особенное место! Доехать в это имение из Москвы не составляет никаких проблем. Я стремилась, как можно скорее попасть в усадьбу. Там меня охватывают эмоции, которые невозможно передать словами. Слезы сами выступают на глазах, как пелена. Через них я смотрю на барский дом, как игрушечный - желтый дом с мезонином и белой оградой балкона, к которому идут подъездные дороги, с обеих сторон растут высокие деревья. Церковь рядом. Уют, спокойствие, провинциальность и тихость этого места сплетаются со всем трагизмом, которое пришлось пережить этому месту, со всей болью его обитателей от потерь близких людей, времени забвения, разрухи. Только представить, что в доме, где рос маленький Миша, во время советской власти был курятник, и возможно, это было единственный выход для спасения и сохранения дома, и дальнейшего восстановления в наше время. Сейчас – это место паломничества для людей, любящих творчество иинтересующихся личностью Михаила Юрьевича. Я очень люблю бывать здесь именно в не сезон, когда людей почти нет или нет вовсе. Селюсь гостиничный домик - сруб. Рядом с территорией усадьбы построены гостевые дома, стилизованные под избы 19 века, с минимумом мебели, но, все в целом, очень атмосферно. Но, главное – это вид на усадьбу, который открывается из домов. Вот и сейчас я приехала в конце января, когда людей нет, дом специально подготовили для меня. Быстро заселилась и практически побежала в Центр посетителей. Меня здесь все знают, я бываю здесь ежегодно. Иногда просто гуляю, хожу и «напитываюсь атмосферой, как губка, которая потом перерастает в эмоции, а они дают мне внутренний баланс и жизненные силы. Вот такой «круговорот сил» происходит внутри меня. А потом энергия иссякает и нужно ехать за следующей порцией подзарядки.

А иногда задаю много вопросов, особенно, если меня беспокоит что-то, на что я не могу ответить сама. Часто это просто рассуждения, и мои вопросы не имеют точных ответов, они больше связаны с переживаниями в какой-то момент жизни. И ответить на этот вопрос мне мог бы только Михаил Юрьевич, но спросить его не предоставляется возможным, поэтому остается только рассуждать с умными людьми об этом. По крайней мере, мне так казалось ранее…

- Добрый день! Как я скучала по вам, и по Тарханам, конечно!

- Добрый день, Машенька! Ждали тебя, но чуть позже, каникулы еще не начались. Или ты закончила раньше? И смогла выбраться.

- Да, так оно и есть. Закончила раньше и решила не ждать начала каникул официально. У меня к Вам вопрос, это очень важно для меня. Вы же слышали о сенсационном нахождении стихотворения. И я слышала. Подскажите, у вас уже есть копия этого произведения, мне бы поработать с текстом так хотелось. Думала написать научную работу по нему. Пожалуйста, помогите мне! Мой интерес строго научный, я не ищу дешевых сенсаций. После этой новости, я спать не могу нормально, меня так и раздирает изнутри, так я хочу увидеть это стихотворение. Не отказывайте мне!

Наверное. Моя пламенная речь тронула бы кого угодно, даже с каменным сердцем. Я искренне, очень хотела этого: голос дрожал и глаза горели. К тому же меня в музее знали. Знали, что я студентка, изучающая 19 век, знали, что Лермонтов – моя страсть. Причин не доверять мне не было. Но, они только отправили запрос на получение копии произведения. И пока сами ждали. Обещали дать мне копию рукописи, когда она попадет к ним, но, когда это будет, через день или через неделю, или через месяц – кто может знать.

- Спасибо! Я буду ждать. Если можно, я бы хотела походить по дому. Вы не возражаете, нужно эмоционально подзарядиться. Я помню все предосторожности. Оригиналы вещей не трогать, не садиться ни на что. Все – помню. Просто пройдусь, освежу воспоминания.

Со мной даже смотритель не пошла. Как хорошо, что мне доверяют, и я смогу походить в одиночестве, наедине со своими мыслями. Походить, погрустить, помолчать.

Вот я на дорожке к дому. Вся картина торжественно –белая, как невеста в день свадьбы. Почему такие мысли, я не знаю. Но, очень красив дом и подъездная дорога,с укрытыми снегом деревьями. Картинка, как на рождественской поздравительной карточке. По правую сторону памятник Михаилу Юрьевичу. Подойти и погладить его руку, поздороваться, улыбнуться, спросить разрешения войти в нему в дом. Далее, пройти, так называемый, дом ключника и конторщика. Ранее здесь жили дворовые крестьяне помещицы Арсеньевой, бабушки Михаила Юрьевича. Сейчас здесь музей с аутентичными вещами той эпохи: утварь, орудия труда, одежда. Вот передо мной барский дом и рядом, чуть утоплена церковь во имя Св. Марии Египетской. Построена она на месте старого большого барского дома, который снесли после смерти единственной дочери Арсеньевой и матери Михаила Юрьевича. Еще немного и я буду у цели. Дом. Первый этаж. Сени, передняя, зала. Зала, одна из моих любимых комнат, как всегда много света, много окон, чуть задержалась здесь, улыбнулась, когда увидела портреты всей семьи: Мария Михайловна, Юрий Петрович, Михаил Юрьевич, еще все вместе, когда портреты висят так особенно заметно, что Михаил был очень похож на маму. Как говорили в то время: «Добавьте к ее портрету усы и военную форму, и Вы получите внешность сына.»Представила маленького Мишеньку, который сидел и играл или рисовал здесь около своей бабушки или пил чай и смотрел в окно, и созерцал красоту природы, в любое время года. Прошла дальше. Гостиная, в голубом цвете, украшена картиной Михаила Юрьевича «Кавказский вид», далее столовая и чайная комната, классная комната, где проходили занятия начального курса с гувернером-учителем. Но, это все не то... Нужно идти дальше, на второй этаж! Вот! 4 комнаты в мезонине. Две принадлежали бабушке - Елизавете Алексеевне: кабинет и спальня, портрет внука, один из самых удачных, на мой взгляд.Две оставшиеся – Михаилу Юрьевичу: кабинет и комната. Из личных вещей: трубка и портсигар, его дорожная шкатулка, печатка, портреты: отца, друга- Раевского и Вареньки Лопухиной. Странно, она – жена другого человека, а вошла в историю, как Варенька – единственная истинная любовь поэта. Вот, то место, куда я стремилась попасть, куда меня тянет с неописуемой силой. Где я могу постоять, помолчать, подумать обо всем и ни о чем конкретно, постараться объять необъятное одной мыслью, понять скрытый смысл жизни. Мне кажется, здесь я могу все! Опять глаза заслонили слезы. Как несправедлива жизнь, забрать гения, не только в литературе, но и прекрасного художника, человека великого ума, начитанного и умного, развитого всесторонне, и не оставить после него даже ниточку, в виде детей, забрать его так рано в неполных 27 лет, и не дать ничего взамен. Это так не честно... Последний раз Михаил Юрьевич был здесь, в Тарханах с декабря 1835 по март 1836. Сейчас - конец января. В это время ОН был здесь, ходил, шутил с бабушкой, смеялся с дворовыми, молодого барина любили слуги, а он тепло относился к ним. Пелена опустилась на глаза, слезы льются уже потоком, сердце сжалось и я боюсь, как бы не зареветь навзрыд от жалости и безысходности предвещающих событий.

Меня вывел из ступора гул и непривычная суматоха за окном. Такое ощущение, как улей начал шевелиться, все копошится, двигается, ощущается жизнь. Это так странно. Все было тихо и сонно, и мертво, и вот в один момент ожило. Я не сразу поняла что случилось.

- Ермолай? Ермолай! Где ты?

Кто это? Так громко кричит здесь? Напугал меня, как водой холодной облили. Что-то вокруг изменилось. Вроде все то же, и все не то. Ничего не понимаю.

В комнату практически влетел юноша, я отскочила к окну. Юноша подошел к столу, сел, стал перебирать листы, взял перо, что-то быстро начал писать. Темные волосы взъерошены, в халате. Запустил руку в голову стал импульсивно теребить и без того помятую прическу, если ее можно было так назвать. Поднял глаза, посмотрел в окно мимо меня. И здесь я поняла, что меня-то он не видит. Абсолютно в этом уверена, так сыграть было нельзя. Его взгляд сбил меня с толка. Он был не знаком мне - это точно, но что-то до боли знакомое в нем было.

- Барин, ты звал меня?

- Ермолай! Ну, наконец-то ты! Тебя только за смертью посылать. Ты узнал?

- Да, хотят звать тебя на крестины. Трое ждали твоего приезду. Говорят, наш барин лучший крестный нашим детям, не забудет о них вовек.

- Конечно! Когда крестины назначены? На послезавтра? Тогда нужно съездить и купить, все, что нужно по этому случаю. Серебряные ложки и угощения, мешочки с монетами сам подготовлю. Остальное – с тебя.

- Да, барин. Все сделаю.

- Grand mamie видел? Как она?

- Ждет Вас.

- Да, иду.

Он порывисто вскочил с места. Направился к окну. Остановился около меня, буквально в шаге. Я ощущала жар, и дыхание, так близко он стоял от меня. Кто же ты? Мысли, которые крутятся в моей голове, не могут быть правдой. Этого не может быть! Он смотрит в окно, жадно вглядываясь в картину природы за стеклом, а в его глазах можно увидеть, как происходит мыслительный процесс, молниеносно, внутри ведется диалог –это очевидно. Один -кто-то жестокий и яростный это видно по взгляду, он-колючий и жесткий, но сменяется на более мягкий и добрый, волнами. Значит, диалог проходит между двумя людьми. Никогда не видела такой живой взгляд, такой говорящий сам за себя. Как же интересно наблюдать за человек в работе, когда он уверен, что его никто не видит. Я улыбнулась. А молодой человек подошел к столу сел и стал делать записи на листе. Что-то быстро писал. Как я могла не подойти и не заглянуть? Могла ли? Кто-либо мог бы? Зная, что находится в безопасности, но насколько долго это будет продолжаться? А вдруг, если я подойду, если шевельнусь - меня заметят. Шевельнула рукой – нет реакции, сделала шаг – не привлекла внимание, подошла ближе – уверилась, меня не видят. Заглянула через руку, чуть-чуть, самый краешек, только посмотрю и все. «Он – стар и глуп… Но после вспышки я замечал разницу убийственную для них. Ни одна меня не привязала… Был скромен -бранили за лукавство – это привело к скрытности; остро чувствовал –никто не любил – оскорбляли – стал злопамятен; чувствовал себя выше – меня ставили ниже – стал завистлив; готов был любить весь мир – никто не любил меня – научился ненавидеть. Все лучшие чувства умерли в глубине сердца…»

Это же выдержки… Подготовка к работе над драмой «Два брата». Да, все стало ясно, как божий день! Это - он! Могла ли я не дотронуться до него. Конечно, нет! Это - мечта моей жизни, и он так близко. Я протянула руку и коснулась его волос, они такие жесткие, как, впрочем, я и ожидала. Мне очень хотелось коснуться его руки. Касание, кончиками пальцев его пальцев. И, как удар тока, как статическое электричество. Что-то, наверное, все же он почувствовал, так как резко поднял голову и посмотрел прямо на меня, т е сквозь меня, там, где было что-то, что доставляло ему чувство дискомфорта. Он не понимал, что именно, но что-то ощущал, бесспорно. Я затаила дыхание. Он встал, стоял прямо передо мной, но не мог меня видеть, а я могла заглянуть в его глаза, пронзительные, черные. Кто-то, по-моему Сушкова, сравнивал их с угольками, вот сейчас они были такими – два уголька, смотревшие прямо на меня, но не видящих ничего.

- Мишель, любовь моя! Я хотела с тобой поговорить.

- Да, Grand mamie, весь во внимании.

- Когда ты едешь в Ефремов? Нужно закончить дело.

- Да, я помню, после 20 января я еду. Закончу дела с наследством, подпишу, все, что нужно и вступлю в права. Все, как мы говорили ранее.

Его взгляд смягчился, он стал любящим всем сердцем внуком.

Я аккуратно вышла из комнаты, пошла вниз по ступеням, пытаясь осознать все, что случилось. Мысли разрывали голову. Как это может быть?! Спустилась вниз и столкнулась с семьей, которая поднималась наверх с экскурсоводом… Вот и все. Это все, что было, оно вообще было или только мне приснилось или почудилось.

У меня есть мой любимый гостевой дом, из окна кухни в нем открывается вид на усадьбу. Вечером барский дом подсвечивается, и он смотрится просто изумительно. Сейчас падает снег, крупными хлопьями он кружится и ложится мягкой периной, создавая еще более прекрасную картину. Никого нет, только дом в лучах прожектора, и я. Конечно же, я не спала, в обычном смысле этого слова, просто не могла заснуть. Столько мыслей в голове. Задремала я, сидя на лавке и смотря на усадьбу, только с одной мыслью. Я хочу повторить этот опыт! Я очень хочу еще раз увидеть его!

Утром, как только рабочие часы позволили, я была уже на месте. Так рано еще для посещения дома. Я так надеялась повторить эксперимент. Но! Обитатели еще могут спать. Нет, не хочу вторгаться в их утро. Пойду, прогуляюсь по территории парка. Мое любимое место – задний парк, как я его называю, парк за барским домом. С прудом и мостиком, как с картинки, Темной и оттого романтичной аллеей и Тайной беседкой. Очень укромное и личное место для прогулок и мыслей про себя самого. Это то, что мне нужно, что бы вернуть равновесие. Вопросы, которые меня мучали. Как это возможно? Что я сделала такого, что бы это случилось? Было ли это случайно? Можно ли это повторить? Алгоритма действий, конечно, не было. Только интуитивные попытки повторить это действие. Что произошло вчера? Я думала, что Михаил Юрьевич был здесь последний раз в это время, т е в конце января 1836 года. Представить, что я сейчас в этом времени? Или, что-то еще. Нет, так специально не получается, я очень сосредоточена. Нужно что-то еще. Что я упускаю? Что-то я упускаю, и я это понимала, но что... Иду машинально, через мостик, оборачиваюсь на барский дом, как он прекрасен в своем белом пуховом наряде, решетчатый мост, вторящий ограде балкона, пруд, как зеркало. Задержаться в центре моста, вижу и беседку, и дом, и церковь. Выхожу на Темную аллею. Понять, почему она носит такое название можно летом, когда близко посаженные деревья смыкаются создавая эффект арки, что скрывает людей, идущих по ней, от посторонних глаз, а зимой, конечно, этого эффекта нет. Мысли в моей голове пропадают, я вхожу в состояние полузабытья, просто иду машинально, т к знаю, куда я хочу прийти. Иду. Подхожу к Тайной беседке. И останавливаюсь, как вкопанная.

- Доброе утро, mademoiselle! Мария Андреевна, я ничего не путаю? Рад Вас встретить, хотя это несколько неожиданно. В такой час, в парке. Я не слышал подъезжающего экипажа.

- Доброе утро, Михаил Юрьевич! Моя карета ждет меня перед въездом в усадьбу. Меня не приглашали, и я не с официальным визитом, а лично к Вам, с поручением. Я здесь проездом из Москвы в Пензу и решила заехать, навестить Вас, так как дала слово одной известной нам даме, общей подруге. И не могла нарушить своего обещания. Время не позволяет так рано наносить визиты, решила скоротать время в парке. И как удачно встретить Вас здесь.

Боже! Что я несу. Я не была к этому готова. Я же была уверена, что меня не увидят, даже, если эксперимент удастся, как и вчера – я буду невидимкой. Понаблюдаю за жизнью. Я была не готова к личному контакту! Мысль, которая бежала параллельно, как я выгляжу? Во что я одета? В меховую безрукавку и платье, с завышенной талией, все, как обычно для меня. Я же хотела пойти в дом, отлично, что не в джинсах, ура! И вполне могла сойти за барышню 19 века, придираться к тканям не будем. Так, что дальше? Я не совсем понимаю, что говорю. Про какую даму я сказала. Похоже, что Вареньку Лопухину, точнее уже Бахметьеву. Буду и дальше гнуть эту линию. Их последняя встреча состоялась в Москве в декабре 1835, уже после ее свадьбы, которая состоялась в мае 1835. Явно встреча была не из теплых и дружеских. Он – уязвлен, она- обижена. Ничего хорошего друг другу они наговорить не могли. Это сейчас я могу рассуждать более ли менее здраво, а тогда эти мысли пронеслись в моей голове за доли секунды. Один вопрос решили, причину приезда и повод для этой встречи в парке я нашла. Вопрос, который оставался у меня, откуда известно мое имя, причем настоящее. Меня с кем-то перепутали или…

- А мы можем представиться еще раз друг другу? В данных обстоятельствах, я считаю это уместным. Наша встреча была так мимолетна. Вы оказали для меня неоценимую услугу, это бесспорно, я – Ваш должник. Лермонтов Михаил Юрьевич, корнет лейб-гвардии Гусарского полка Его Величества. Сейчас нахожусь в отпуске дома, точнее, гощу у моей бабушки, Арсеньевой Елизаветы Алексеевны, урожденной Столыпиной.

Легкая улыбка осталась на его губах. И вопросительный взгляд, устремленный на меня. Нужно что-то отвечать.

- Вы все правильно запомнили, Михаил Юрьевич. Мария Андреевна…

Ну, Иванова или Петрова говорить, конечно, нельзя. Какая у меня будет фамилия, об этом я не подумала. Но, Мария Андреевна сама закончила за себя, здесь нужно поблагодарить Льва Николаевича Толстого, и за его труды, и за то, что он жил на сто лет позже. Спасибо, Лев Николаевич!

- Мария Андреевна Болконская. Дочь Андрея Андреевича Болконского. Мой отец –помещик, не крупный, но все же, в Рязанской губернии имеем родовое поместье, но кроме этого, отец мой - коммерсант и владеет торговым делом и акциями в Британской Ост-Индской компании. Я принимаю непосредственное участие во всех его торговых делах, как единственный ребенок. Кроме того, отец, часто вынужден бывать в Индии. Основное место проживание наше – Москва, но, если честно, чаще я в разъездах с различными поручениями от моего родителя. И сейчас направляюсь с этой же целью в Пензу. Очень рада возобновить наше с Вами знакомство! Слышала много лестных отзывов о Ваших дружеских качествах и талантах, от наших общих друзей.

- Интересно. Вы говорили о поручении? Кто же этот таинственный друг? Может Вам следует передать мне весточку лично, письмо или... Я даже теряюсь, столько таинственности.

- Нет, никакой таинственности. Простите, что ввела Вас в заблуждение своими речами. Это вызвано неожиданным Вашим появлением, я на минуту потеряла всякие ориентиры. Я обещала Вареньке Лопухиной, что заеду и передам Вам «поклон» от нее, и на словах ее заверения, что она не хотела Вас обидеть или расстроить при вашей последней встрече. Она – Ваш друг, и ее отношение к Вам никогда и никак не изменится. Ничто из вне не сможет этому помешать. Она пребывает в расстроенных чувствах, я думаю, Вы это и сами это знаете или заметили при личной встрече, даже, если и думали ранее по-другому. Не сердитесь на нее, и поймите, почему она вела себя именно так. В этом нет злого умысла, просто эмоции и внутренние очень глубокие переживания. Именно в этом и заключается мое поручение.

Я улыбнулась. И очень внимательно наблюдала за изменением взгляда, эмоциями на лицеМихаила Юрьевича. Его черты ожесточились, взор стал мрачным.

- Благодарю. Как она? Как она себя чувствует?

Его вопросительный взгляд был направлен на меня. Он уже не был таким колючим, скорее просящим, не просто спрашивающим, а молящим дать ответ, который даст ему надежду, что все более или менее нормально, для успокоения своей души, что ли. Не понятно.

- Михаил Юрьевич, Вы просите меня либо солгать Вам, либо ответить грубостью или колкостью. Не совсем понимаю, что Вы хотите услышать от меня?

Усмешка на его губах, и опять колючий взгляд.

- Вы не очень любезны. И не очень дипломат, насколько я вижу.

- А я знаю о Вас из достоверных источников, что Вы можете быть самым верным и добрым другом – одним, и очень жестким и даже жестоким по отношению к другим. И Ваше расположение нельзя достичь притворством и лестью. Оно складывается, похоже, на интуитивном уровне, в Вашем подсознании. Не хотела бы я оказаться в круг людей, которые попали к Вам в немилость, так же, как и в круг людей совсем безразличных для Вас. Я теплю надежду, что смогу оказаться в кругу Ваших друзей. По крайней мере, я сделаю для этого все возможное, со своей стороны. Поэтому путь лжи, притворства и светских любезностей позвольте мне оставить в стороне. Если же вы действительно хотите узнать как она? То, я скажу Вам, что плохо. Она мучается и переживает. Чувствует себя обиженной и оставленной, и преданной. Обманутой и не спасенной. Хотя она надеялась, до последнего дня, что приедет ее спаситель – Вы приедете, и все исправите, и все закончится хорошо. Этим надеждам не было суждено сбыться. И сейчас она каждый день мучается, угасает и чахнет. А с ее тонкой организацией, прекрасным и чутким внутренним миром жить в постоянной лжи окружающим, но главное самой себе – это невыносимо. Думаю, я дала Вам понять, как она себя чувствует.

- Да. Картина очень яркая. Но, по Вашим словам, в этом виноват я. Но, это не так. Я не заставлял ее давать ответ положительный этому глупому, просто отвратительному человеку, который не стоит и пальца ее. Не внутренним содержанием, ни внешним обликом. Это был ее выбор. Хотя, бесспорно богатому. Скажите, Мария Андреевна, богатство и деньги и крепостные души могут смягчить сердце женщины?

- Другого ей не оставалось. Но, Вы могли все исправить. У Вас была возможность, но не было желания.

- Это не так. Я не мог этого сделать. Я не могу взять на себя ответственность за ее несчастье. Я знаю одно, что со мной она счастлива не была бы. Я - демон. Сжег бы ее своим жаром. Не смог бы ей дать спокойствия и тихого семейного счастья, которого она заслуживает. Мой характер, очень дурной. Я мучаюсь от него сам. Не хочу чтобы близкие, любимые люди испытывали те же чувства. Но, и сделать ничего не могу. Ее бы я тоже мучал. Потом ненавидел себя, потом ее за то, что она все стерпит и смолчит, но переживает и мучается внутри себя. И думает: «О, зачем я пошла на это? Я же понимала, что так оно и будет. Но, чувства мне говорили, что я все исправлю, я смогу, у нас же есть любовь». Что такое любовь? Это момент, а жизнь – есть все остальное. Любовь бы вытеснили другие чувства. Чувства: обиды, злости, досады, раздражения. И что бы осталось в сухом остатке. Ненависть, вот что. А дальше что - безразличие, как самое ужасное чувство – его полное отсутствие. Нет! Не могу я так поступить с ней. Я слишком ее люблю. Она – родственная мне душа. Тонкая, чувственная, особенная связь с ней останется, возможно, в моей памяти только. И в ее. Но, это будет любовь на всю жизнь. Это чувство я смогу сохранить и пронести до последних дней своих.

Его глаза были влажными. Он действительно все это чувствовал. Все, что говорил. И это было не просто красивые слова. «Что я тебя не стою». Или, «что ты - лучше меня». Это было действительно в его сознания. Он в этом был уверен. Я была поражена его искренностью.

- Мы этого никогда не узнаем. Уже есть свершившееся действо. И назад дороги нет. Но, все же, поверьте мне, как представительнице женского пола. Многие невзгоды переживаются легче и проще с любимым человеком. Если бы она не знала чувства любви – ей было бы проще. Выйти замуж за достойного, пусть не очень блестящего и умного человека. Прожить в благочестивом браке, пусть и с нелюбимым - можно. Но! Если ты не знаешь, чувства любви. Если тебе не знаком трепет души и пение сердца. А ей все это было знакомо. И зная все это, Вы прекрасно понимали, на что Вы ее обрекаете. Как же жестоко поступили Вы! Исправить это сейчас уже не представляется возможным. Поэтому, я считаю этот разговор более не уместным. Простите! Я выполнила свое поручение. Принесла Вам веточку оливы от несчастной. Которая прибывает в надежде увидеть Вас когда-либо еще, и ждет каких-нибудь вестей о Вас, но писем от Вас не ждет. Так как это вызывает жуткие сцены ревности от супруга, которые, так же, сказываются на эмоциональном состоянии Варвары Алексеевны, если Вы понимаете. И могут вызвать и дальнейшие действия с его стороны. Допустим, подозрения, которые она не заслуживает и месть, которую она просто не переживет. Так как честность для нее превыше всего.

- Я все понимаю. Постараюсь не усложнять ей существование. Следовать за ней, как тень. Просто наблюдать за ее жизнью…не со мной. Спасибо, Мария Андреевна. Я скоро собираюсь в Санкт-Петербург. Мне нужно завершить здесь дела, в том числе со вступлением в наследство - это поместье Кропотовка в Тульской губернии. Думаю, к марту я закончу дела. Может, мы увидимся в столице. Вы планируете приехать в Санкт-Петербург, или дела Вас не отпустят?

- Все может быть, Михаил Юрьевич. Я не загадываю обычно. Возможно, весной мы и встретимся. Наилучшие пожелания Вашей бабушке. Всего хорошего!

И я практически убегала по дорожке к выходу из усадьбы. Уже пройдя дом, и боковые постройки, я подумала, а что, если я не выйду еще из этого времени и прибегу в деревню 19 века, а не к своему срубу – гостиничному номеру. Пока я размышляла, вышла из забытья и поняла, что я опять в нашем времени. Это очень разительные отличия есть в звуках. В 19 веке усадьба – живая, она, как пчелиный рой. А в наше, как музей, со звенящей тишиной, такой неестественной. И воздух пахнет по-другому. Сейчас, как стерильная комната в больнице, нет запаха жизни в ней. Как же круто было здесь в 19 веке, когда молодой барин жил здесь со своей бабушкой. Такие счастливые они!

Я решила вернуться в Москву. Нужно решить, что делать дальше. Одно я знаю точно, уже навряд ли я смогу остановиться, хочу продолжения!

Глава 4 Нужен план

Я вернулась в Москву. Что делать? Экземпляр стихотворения не получилось пока заполучить. В Тарханы еще не выслали копию. Обещали со мной связаться, когда будут новости. Так нужно решить, может, есть смысл сделать запросы в музеи Москвы и Санкт-Петербурга. Я готова доехать до Питера. Меня не пугала эта перспектива и очень притягивала. Доехать по Питера, что бы что? Попробовать вернуться на 200 лет назад и пожить вместе с молодежью того времени. Если подгадать со временем, дождаться марта, и Михаил Юрьевич будет уже в Санкт-Петербурге. Он бы смог меня представить своему кругу знакомых, коих много, т к последние годы он вхож во все дома и является знатной повесой высшего света Петербурга. Я бы смогла узнать его поближе, внутренний мир его так интересен и многообразен, эмоционален и чувственен. Зачем мне изучать письма и воспоминания о нем, когда я могу сама узнать его, понять, чем движим в тот или иной момент времени. Почему он поступает так, а не иначе. И что он хочет сказать в действительности своими действиями и словами, а не то, что видят все вокруг, точнее не все, а основная масса глупых и грубых людей, которых не интересует ничего, кроме своего тщеславия. Злословить и искать дешевые сенсации – вот, что составляет их досуг. А я хочу стать ему близким другом – в идеале, ну или приятелем, человеком, которому он будет доверять. Вот, чего хочу я! И я сделаю для этого многое, все, что в моих силах.

- Марина, нужно вечером встретиться! Есть новости. Ты сдала все?

- Да. Я – свободна, как птица, и уже в конце января. Так что, две недели, я в твоем распоряжении, если нужна.

- Да! Нужна. До вечера!

Вечером мы встретились с Мариной. Я ей все рассказала. Но, было одно условие, она не будет меня мучать, как это произошло. Потому что я сама не знаю. Это не подвластно объяснению. Были разные предположения. Может, я просто напилась или мне сон приснился. Но, это мы быстро отмели из рабочих версий. Еще оставался большой вопрос, который не давал мне покоя. Это тот факт, что он меня уже знал. Т е мы встречались ранее, это значит, что это не первый мой опыт. Как-то бы узнать и не привлечь особого внимание к этому вопросу, но это скорее по случаю, если получится, между делом...

В общем, план стал вырисовываться. Мы едем в Санкт-Петербург. Я пробую перенестись, завязать более близкое знакомство, возможно подружиться, и узнать о внутреннем мире Михаила Юрьевича больше. У Марины были и совсем уже Наполеоновские планы: «Предотвратить дуэль, спасти поэта!» - как лозунг для корпуса спасения.

- Марина, это очень благородная цель, я бы многое для этого сделала. Но, не совсем понимаю пока как?

- Или узнать лично от него, кому он посвятил это стихотворение. Спроси, он тебе скажет, если, конечно, ты будешь с ним дружна, ну или в приятельских отношениях.

- Конечно! Я подожду еще 5 лет, и тогда задам свой сакраментальный вопрос – «Кому Вы посвятили стих?». Когда уже сейчас идет эта работа, ученые узнают быстрее, чем я спрошу и получу ответ. Готова держать пари.

- Я не понимаю, ты, правда, хочешь ждать 5 лет? Какая глупость. Сразу видно, что у тебя нет брата – инженера. Как я понимаю, время – это катушка ниток, каждый полный оборот вокруг – это год. Ты находишься в определенной точке этой катушки, но на сколько мотков ты хочешь открутить и, как результат, в какой год перенестись – решать тебе, хочешь на 200, хочешь на 202 или 196… Все же просто! Когда он в последний раз был на приеме, у Карамзиных, где было написано это стихотворение?

- В апреле 1841, а что?

- А почему ты думаешь, что можешь возвращаться именно в 1836 год? Это ты проверяла или просто в другой год и не пыталась. Из того, что ты говоришь, я сделала вывод, что важна дата и место. Ты попадаешь в тот день и в то место, где находишься, а вот год.. Как я понимаю, ты выбираешь сама. Тебе ничто не мешает, выбрать, ну допустим конец января, как сейчас, но 1837 года. А чтобы узнать, кому он посвятит свой стих, тебе нужно просто дождаться апреля. Я так себе это представляю.

- Конец января 1837 года. Когда Михаил Юрьевич написал свое, наверное, самое известное стихотворение «Смерть поэта», за что и был сослан в первую ссылку. Да, убийство на дуэли Пушкина. Или в 18 февраля 1840 года, когда состоялась его первая дуэль с Барантом. Или лето 1838 года, что бы узнать состоялась ли все же его встреча с Варенькой, возможно, последняя или это все досужие сплетни. Слушай, я составлю список интересных дат. В которые, я хотела бы попасть и все узнать лично. Я составлю график, и мы начнем. Сегодня 22 января. Значит, с конца января мы и сможем начать. И поедем в Питер. И проведем, похоже, самые интересные каникулы в своей жизни!

- Меня пугает твой взгляд! Глаза горят, как янтарь. Только не влюбись в него, умоляю, это будет крах всему.

- Что ты! Нет, конечно! К тому же, если бы ты слышала, как он говорит о Варваре Александровне Лопухиной-Бахметьевой, ты бы поняла, в его сердце нет места никому другому. Может, даже я смогу им помочь. Главное, не вызывать подозрения в обществе и не вести особую активность. Но, в таланте растворяться в толпе - у меня высшая оценка, не привлекать к себе никакого внимание – это мое второе я. Это я смогу легко, быть незаметной, как мышка. Но! Все видеть, все слышать, и запоминать, и рассказывать тебе, моя дорогая, конечно же, то же!

Глава 5 План готов!

Утром мой список был готов. Мы идем по датам, основываясь на календарь дат и месяцев, а не по годам, в хронологическом порядке - и это важно. Т.е. нужно будет оказываться в разных периодах жизни Михаила Юрьевича. Как это будет реально происходить, предсказать трудно. Но, попробовать стоит. В конце концов, я ничего не теряю. В любой момент можно будет просто пропасть и затеряться в истории. Это развязывало мне руки и поднимало уровень адреналина в крови.

Вот, что получилось:

27.01.1837 – дуэль Пушкина и Дантеса, но более мне интересна дата после 28.01 – написание стихотворения «Смерть поэта». Но, даже еще более – 07.02.1837 – дата дописания последних 16 строк, которые вызвали такой резонанс и послужили причиной первой ссылки на Кавказ, которая случилась -27.02. Т.е. у меня есть 20 дней, что бы встретиться, обсудить, поддержать Михаила Юрьевича. Узнать о его внутренних переживаниях, считал ли он, что «свет» предал Пушкина, и этот стих – крик о справедливости или что-то еще. Узнаю обязательно.

6.02.1840 – бал у графини Лаваль. Где произошла ссора с Барантом, предположительно, причиной ссоры была графиня Щербатова (узнать, так ли это!). 18.02 – дуэль с Барантом на Черной речке . 13.04 – Сослан на Кавказ.

Февраль 1841г – возвращение в Петербург, в отпуск. До отъезда в апреле, последний его приезд до смертельной дуэли.

Во второй половине марта 1836 год – Михаил Юрьевич приезжает в Лейб-Гвардию Гусарского полка, который расположен в Царском Селе. Заступает на службу. Живет по большей части в Петербурге. Это год, нашей первой встречи. Нужно быть аккуратной, он почти не знает меня еще в это время. Нужно налаживать связи.

В апреле 1838 года – Возвращается из первой ссылки на Кавказ.

12 апреля 1841 – прощальный вечер у Карамзиных, перед отъездом на Кавказ. Узнать, кому же он посвятил стихотворение. Его ли оно вообще…

Последняя встреча с Варей выбивает все. Она была в середине июня, семья Бахметьевых были в Петербурге проездом в Европу на воды в Ревиль. Нужно будет приезжать специально для помощи в организации их свидания.

Начать решили с периода в конце января 1838 года. И вот почему. Другое событие конца января – это 1837 год , а это смерть Пушкина, и все ее сопровождающее, а именно: стихотворение, опала, домашний арест, ссылка – это очень напряженное время, кроме того растянутое во времени, кульминация, это скорее середина февраля.. Хотелось чуть-чуть взять время на вхождение в контакт с Михаилом Юрьевичем. Боюсь, для меня так сразу оказаться в таком сложном периоде времени, возможно, самом сложном, я просто не готова. А 1838 год, вполне. Как раз в начале января он был в Петербурге уже, и до середины февраля, пока не уехал в свою часть, под Новгород, как он сам писал «ненавистный». Обратно в столицу он вернется только в апреле, после его полного прощения Императорским Величеством. Но, это только в апреле. А пока нам нужен конец января. А именно, после 23, ведь это сегодня.

С 1836 года он снимал комнаты на Садовой улице, значит можно будет пройти по Садовой до Летнего сада через Михайловский, и по набережным реки Мойки и Грибоедова. В общем, другой связи с ним быть не может. Писать я ему не могу. Похожу, посмотрю, разведаю обстановку.

Относительно гардероба тоже продумали. У меня платьев много с завышенной талией, да и моя меховая безрукавка вполне подходит. Марина одолжила мне еще шубку, похожую на пончо, и это вполне себе соответствовало моде тех лет, ну, или могло быть, как вариант. Главное, я всегда могла упомянуть, что я не обычная барышня. Мой родитель ведет коммерческую деятельность в Индии, я ему помогаю, что уже не совсем типично. А главное, я - из Москвы, а не из блистательного и модного Петербурга.

Доехали до Санкт-Петербурга быстро, заселились около Гостиного двора, самый центр, и мое любимое место, что бы все было рядом, в шаговой доступности. И на следующий день я была готова к встрече. Я так ее ждала!

Глава 6 Встреча в Летнем Саду

Я переживала смогу ли я, как в Тарханах войти в состояние полузабытья и очутиться в 1838 году. Но, получилось уже легче, чем во второй раз в парке Тархан. Так же я переживала, как будет происходить мое исчезновения из 21 века и появление в 19. Кругом люди. Решили с Мариной пойти в Летний сад и попробовать там, на малолюдной аллее, среди деревьев. Нужно не забыть ее спросить, как это выглядит со стороны. Надеюсь, не страшно, без свечения и хлопков. Улыбаюсь про себя.

Но, вот я и в 19 веке. Одета в меховую тужурку, и как-то совсем не жарко. А что делать, нужно идти и не создавать своим видом картинку замерзшей Настеньки из «Морозко». Я в Летнем саду, прохожу по дорожкам, направляюсь в сторону Садовой улицы. Внутри абсолютно пусто, это не соответствует обычным моим ощущениям. Такое впечатление, что что-то идет не так, что сегодня ничего не будет, что закралась какая-то ошибка в мои расчеты. Я понимала это на интуитивном уровне, а своей интуиции я начинала верить все больше и больше. Но, нужно разобраться, что не так. Холодно, очень холодно. И ничего не происходит. Не вижу знакомые лица. Хотя, кого я могу знать. Не вижу одного - единственного знакомого лица! Мысли от холода и ветра застыли в моей голове. Бросила взгляд на газетный лоток и обомлела. Пришлось стащить один листок, как нехорошо, но нужно разобраться. Обратно в Летний сад и домой к Марине.

Марина меня ждала там же, где я ее оставила. Мы переживали, что что-то может пойти не так. И я вернусь быстро. Так оно и вышло. Но, листа газеты в моей руке не было, а он был точно перед возвращением, я уверена. Наверное, я не могу что-то вещественное забирать с собой, потом подумаем об этом.

Первое, что сказала мне Марина, что, когда я перемещаюсь, это не выглядит страшно и ужасно, просто растворяюсь в прямом смысле слова, как в туман ухожу, и, так же выхожу из тумана.

- Марина, что-то не так. Я не понимаю. На газете была дата не та, не сегодняшняя. Я почти уверена, что 13 января. Не могут же газеты выпускаться так нерегулярно. Что же это за новости с таким сроком давности. Не понимаю, еще и по датам смещаться я тоже могу? Как-то нужно выбирать, куда я хочу попасть? Может как-то программировать в голове… Может, я, и в лето могу попасть.. А? Может, и в другие места тогда тоже могу? Голова пухнет. Мыслей куча, сосредоточиться не могу. Так замерзла. Пойдем погреемся в гостиницу.

Я посмотрела на нее. Она улыбалась. Ее взгляд говорил, что она что-то знает, понимает. Смотрит на меня, как на ребенка неразумного. Я опешила даже от неожиданности.

- Почему ты так на меня смотришь? На мне, что пальма выросла?

- Я поняла, в чем дело. Пойдем в гостиницу. У нас куча времени с тобой для отдыха и обдумывания наших планов, более детальной проработки. Может, оно так и лучше. Ни второпях, ни с бухты -барахты, а основательно и подготовлено. Ты же хотела запросы написать в музей по предоставлению копии найденного стихотворения. И на это у тебя будет время и на многое другое.

- Ничего не понимаю. Сейчас заплачу.

Пришли в гостиницу. Марина напустила на себя вид профессора и начала.

- Дорогая Мария, ты же помнишь, что в 1918 году Россия перешла на Григорианский календарь, а до этого времени жила по - Юлианскому. Какова разница между календарями?

- Да! Точно, в 19 веке – 12 дней. Конечно! В 20 веке – 13, до 2100 года разница будет уже 14 дней. Вот почему в 19 веке сейчас 13 января. Еще 12 дней до 25-ого. Блин! Как все просто! Как ты так быстро поняла?

- Брат – инженер! Все просто, мыслишь сразу в нескольких направлениях, обычно находишь путь быстрее, если не начинаешь себе дурманить мозги, а отметаешь один путь за другим, которые не могут быть реальными по многим параметрам. Вот в нашем случае, тебя понесло слишком далеко. Если бы ты могла так просто перемещаться по датам и тем более местам, ты бы это уже знала точно. Значит, было объяснение более простое. Сопоставление фактов и дало быстрый ответ. Ну, и знания, конечно. Хотя знание о смене календаря у тебя тоже есть, но ты – витаешь в облаках. С другой стороны, если бы у меня была возможность видеть и беседовать с моим обожаемым Есениным, я не уверена, могла бы я трезво рассуждать и здраво думать. Поэтому завидую белой завистью!

Мы ждали 6 февраля. Я успела сделать запросы в музеи о предоставлении мне копии стихотворения, найденного в доме Карамзиных. Если честно, особо не верила я в успех. Но время есть и попробовать стоило. Обновила свои знания о биографии Лермонтова. На период конец января и до апреля, за все года. А еще, предусмотрительно, попросила у моей знакомой - костюмера одного из московских театров, контакт костюмера Санкт-петербургского театра. А то, вдруг бал, а мне не в чем будет идти. Они, конечно, не любят такие вещи, но на один вечер, обычно, мне удается убалтать, а больше мне и не нужно. Покупать бальные платья очень дорого, а я, и правда, аккуратна в их использовании.

Так еще есть более недели каникул. Временем, которым я могу располагать на свое усмотрение. А дальше нужно будет думать, что делать. Скоро начнутся очень насыщенные дни. Наконец-то, дождалась -6 февраля! Даже не знаю, почему именно 25 января, но почему-то решили ждать эту дату, интуиция, может. А, может, что-то более весомое.

Ура! Я опять в Летнем саду, 19 век. Холодно так же. Иду по центральной аллее… И вижу Михаила Юрьевича с другим гусаром, так же в офицерском звании.

- Мари!

- Добрый день, Михаил Юрьевич!

- Боже, Мария Андреевна! Я Вас чем-то обидел? Не думал я, что опять услышу такое ко мне обращение. И Михаил-то было мне наказанием за проступки, а Михаил Юрьевич, это я убил кого-то, наверное, не ведая это? Не иначе. Мы давно не виделись. И не списывались совсем. Но, это не моя вина, я не знаю куда писать. А наша договоренность, что мы увидимся 25 января в Летнем саду. Видите, я все помню! Пожалуйста, не наказывайте меня своей холодностью – ведь я не понимаю ровным счетом, за что.

Его взгляд такой открытый, искренний, лучезарный. Я была поражена. Как я могу на него сердиться, за что-то его наказывать. Но, как к нему обращаться. Если Михаил- это имя за проступки, то доверимся интуиции.

- Мишель! Я очень рада, просто счастлива, видеть Вас! Почти год не виделись. Как многое нужно узнать. Как Вы изменились. Стал другой взгляд, и манеры.

Здесь, я поняла, что второй гусар пристально смотрит на меня.

- Мария! Меня Вы тоже рады видеть? Или это только прерогатива нашего Мишеля?

- Конечно! (Опять доверимся интуиции) Алексей, я, счастлива, видеть Вас!

Опровержения не последовало. Значит, я была права, это Алексей Аркадьевич Столыпин – кузен и один из самых верных и преданных друзей, они с Мишелем вместе росли, учились и служили. И сейчас продолжали снимать общие комнаты. Он и правда, был очень приятной наружности, располагал к себе улыбкой.

- Но, меня рада больше! Мари, сейчас самое главное событие – это встреча с Жуковским. Говорит, Вы знакомы, спрашивал о Вашем здоровье и новостях. И кого, меня? На что я мог ответить? Напомнил, что был на Кавказе, и, что не имел честь видеть Вас почти год, и самому впору задавать этот вопрос ему. Посмеялись. Но, я заверил, что скоро буду иметь радость видеть Вас, и обещал передать привет. Предаю! Вы знакомы, похоже, со всем бомондом. То там, то здесь слышу, что знают Вас, и спрашивают о Вас. Чудеса. Таинственная дама – Мария Андреевна Болконская из Москвы, акционер Ост-Индской компании. Мои произведения печатаются. Скажите, что читали «Бородино» и «Калашникова». Мне так интересно, что же вы думаете.

- Да, конечно, читала! Я думаю, что, народные песни – это очень самобытно, да.. Интересный опыт, но не продолжайте работать в этом стиле – народничества, кажется, он называется. У Вас, Мишель, есть более сильные стороны. А «Бородино» - это шедевр, он войдет в историю. Это, если кратко. Я думаю, их уже разобрали на цитаты, и перетерли по каждой строчке.

- Восторга в голосе не слышно. –Улыбка и смешок. - Да, про «Калашникова» мне так и говорят критики, что это опыт, но и одного его достаточно, я полагаю. Я с этим соглашусь. Да, перетерли целиком и частями, тем ценнее слышать короткое резюме, без детального разбора. Спасибо! Вы всегда знаете, что я хочу услышать, чувствуете меня без лишних слов.

- Расскажите, как Кавказ? Он прекрасен, горд и неприступен? Сильно на вас повлиял?

- Весь год в дороге. Природа – прекрасна, горный воздух, воды. Но, дороги, странствия, казалось, им не будет конца: Тамань, Кизляр, Шуша, Кахетия, Тифлис. Я выглядел, как черкес, с ружьем за плечами, и спал в поле, и ел, и пил, как истинный горец. В Тамани подсматривал за контрабандистами, даже стал писать одну вещицу, может, позже расскажу или, как закончу, лучше покажу. На Кавказе много декабристов. Есть отличные ребята, мы с ними подружились. Ссылка – оказывается место для очень интересных знакомств. Но, вот военные операции, их не было вовсе, два раза ночью отстреливались от черкесов, на бой я опоздал, вторую экспедицию отменили, Его Императорское Величество видел на смотре. Вот и все мои достижения. Еще одно: от скуки много гулял, начал учить язык татарский, без него там худо, как без французского в столице. Так много нужно сказать еще, но нужно уйти, нас ждут, и это не интересно для дамы. Это очередные ученья перед очередными смотрами. Это есть одно из возможных неудобств, когда планируешь встречу так заранее. За год… Ты не можешь быть уверенным в том, что сможешь располагать целым днем по своему усмотрению. Мы можем встретиться вечером, под покровом сумерек, теперь только так я могу спокойно передвигаться. На меня сейчас бешеная мода в Петербурге!

Он улыбнулся по-ребячески гордой улыбкой. У меня было только одно сравнение, это когда ребенок лет 8-10 показывает свое сокровище, типа, найденного черного жука или с переливающимися зелеными крылышками, или еще что-то в этом роде. Пока мы стояли минут 20 и разговаривали, к нам подошло групп 10 молодых людей, маменек с дочками, господ, и пр. И все, с большим усердием, привлекали внимание Мишеля к себе. Бесконечно приглашали его на дневные кружки, ужины, даже приемы, обещая выслать официальное приглашение сегодня же, но, с возможностью заверения сейчас же, своего присутствия Михаилом. Это было так забавно наблюдать. Наконец, когда образовалась передышка, мы продолжили наш разговор.

- Я думаю, это все благодаря ссылке и опале Императора. Они изменили отношение ко мне в свете. Двор хотел, что бы я стал изгнанником, всеми презираемым прокаженным. А получилось все наоборот. Меня раздирают на куски, соперничают за мое внимание. Я самый популярный нынче человек в столице.

- Может, все дело в Вашем таланте. Ведь стихотворение («Смерть поэта»), которое Вы написали, очень искреннее и не могло не затронуть души людей, даже высший свет обладает душами.

- Одного таланта мало здесь. Вы же помните, в прошлом году, как его приняли. Нет! Дело именно в реакции и дальнейших поступках Императорского двора. Это, как с декабристами. Только сейчас в ссылке, они вызывают добрые и искренние чувства, интерес к их судьбе и желание как-то помочь и облегчить их участь и условия жизни. Мало, кто смотрит уже на причину. Так же, и со стихотворением. Его забыли бы уже через полгода совсем. Но, ссылка и мое возвращение сейчас не дает покоя, наш бомонд считает себя должным выразить мне свою поддержку, хотя еще зимой, именно реакция высшего света на смерть Пушкина и вынудила меня дописать последние ЭТИ 16 строк..

- Да! Вам нужно бежать, вижу, как вы оба начинаете нервничать уже. Не смею Вас задерживать.

- До встречи! Сегодня, в пять, около Гостиного Двора.

- Да!

Марина меня ждала на главной аллее. Мы переживали, как все пройдет. Но, все прошло, как нельзя лучше. И, мы с Михаилом дружны, он общается охотно, и помнит о встрече, которую назначили почти год назад, не это ли является показателем теплого отношения.

В этот же вечер, в 17 часов около Гостиного двора мы вновь встретились, уже без Столыпина.

- Могу я обнять Вас, Мари! Мне не хватало наших разговоров. Хотя я и должен отметить, что это очень интересный опыт не иметь переписки, и договариваться о встречи так, загодя и проверить, будем ли мы точны и пунктуальны. Я неделю проверяю свой ежедневник, чтобы - не забыть, и время ежедневно, чтоб уж наверняка.

- А, я если честно, живу, как оказалась, на два календаря. Вернулась из Европы, была в Англии, и забыла сменить Григорианский на Юлианский календарь, в своей голове. И ждала Вас 12 дней назад, на этом месте. И была очень раздосадована, когда не нашла Вас. Вот смешно было! Когда я поняла свою ошибку, до этого было совсем не смешно. Но, я многое успела сделать в освободившиеся дни. Как не удобно это, иметь разные календари.. Но, оставим это.

- Мари! Как же так! Вы могли бы зайти или оставить записку. Мы исправили бы это недоразумение.

- Это не имеет значение, право. А относительно писем.. Переписка, согласитесь, это некоторые обязательства. Ты получаешь письмо и должен что-то ответить в определенный срок, иначе ты обидишь адресата. А все, что связано с обязательством и долгом не особо радует обычно. Поэтому, я - против всяких переписок. Только, если, они не носят деловой характер, ну или важный информативный. А общение, я предпочитаю живое. Когда ты сразу видишь, действительно ли рады тебе, можешь получить информацию сразу, если она тебе нужна, личная встреча не дает возможности придумать ответ, как это дает письменная форма общения. Но, главное, это искренность. При личной встрече ее сложнее подделать.

Он засмеялся. Мы пошли в сторону Александринского театра. И я подумала, что сейчас это как раз будет в тему.

- Мишель, а как Ваш «Арбенин»? Помнится, Вы хотел, что бы он был поставлен в этом театре?

- Да, мечтал. Его не пропускают критики, он слишком про нашу жизнь. Говорят, что нельзя такое писать и ставить про высший свет, нужно все намеками и полу-фразами, как через вуаль. Мучать в жизни ревностью и изводить – это можно, а писать об этом – жестоко.

Опять злая усмешка, и грусть в глазах, скорее отчаяние.

- Послушайте, Вы не сможешь сломать систему сейчас. Но, поверьте мне. Эта пьеса - драма будет ставиться на театральных сценах. Да, и на этой, в Александринском театре – будет! Я обещаю Вам, Мишель. И представьте себе, шикарные декорации. Актеры в очень красивых костюмах, везде зеркала и позолота, воссоздан бальный зал, или дом Арбениных. И должно быть звучное название - «Маскарад», оно знаковое, с одной стороны действие происходит на маскараде, с другой, вся жизнь света – сплошной маскарад, все под масками, не понятно кто, и где, почему, и, главное, зачем. А дальше! Обязательно будет известный режиссер, с какой-нибудь красивой фамилией, типа Мейерхольд, ставить пьесу «Маскарад», написанную Лермонтовым Михаилом Юрьевичем, на сцене Александринского театра для царских особ и высшего света. И все зрители будут в бешеном восторге, потому что эта тема, не может быть неактуальной. Ревность, любовь, измена, недоверие, месть, раскаяние, признание ошибки, когда исправить уже ничего нельзя. Человеческие слабости: тщеславие, глупость, злость, гнев и добродетель: покорность и кротость, всепрощающая любовь. Все в ней. Вы мне верите?

- После всего вышесказанного, не могу не верить. Спасибо! Это так важно, чтобы в тебя просто верили. Так хочу, чтобы это случилось, а теперь я в этом уверен. Я буду продолжать работать в этом направлении!

Можно было прочесть в его глазах благодарность. Я ничего не могу фактически, но поддержать морально, высказать свое мнение и поделиться информацией из будущего – могу. И мне это очень приятно.

- У меня есть одна идея! Я сегодня, когда шел на встречу с Вами думал об этом. Я - же поэт! Пускай с сомнительным талантом и репутацией.

- Ну, скорее репутацией, чем талантом! Талант Ваш - бесспорен!

- Не столь важно. Я подумал, что должен дать Вам имя, оно должно быть понятно только нам. Такое милое прозвище. И придумалось оно само собой - Mon AngeRI, по первый буквам Вашего имени Мари и мой ангел. Да, вот Вы кто! Вы - мой светлый ангел!

- Ну тогда, My AngeRI. На-английский манер.

- Я помню! Не нужно еще раз напоминать тот случай в парке, бедный французский, и бедная m-le Natali. Но, у нашего света не очень ладятся отношения с английским, нас не поймут. Ну, и потом, Вы же помните, я – поэт. А поэт и английский язык не стоят в одном ряду. Хотя, Вы – такая необычная, что и английскому рядом с Вами не будешь удивляться.

Мы смеялись, и шли дальше. Уже было совсем темно. Мы шли по Невскому, свернули на набережную реки Фонтанки. Я увидела вывеску «Аптека». У меня сложилась картинка. Могу ли я? Очень хочу.

- Мишель, стойте! Остановитесь прямо здесь. Посмотрите вперед, Вы видите перспективу улицы, канал? Я Вам почитаю одно стихотворение, а Вы закройте глаза и представьте. Нет! Не закрывайте, эта картинка перед нами, просто почувствуйте. Я его сейчас поймала. Столько раз пыталась, а поймала только сейчас.

Я читала отрывисто, даже резко, громко, проговаривая каждое слово, ускоряя темп:

- Ночь, улица, фонарь, аптека,

Бессмысленный и тусклый свет.

Живи еще хоть четверть века -

Все будет так. Исхода нет.

Умрешь - начнешь опять сначала

И повторится все, как встарь:

И только две последние строчки говорила замедляясь, и с каждым словом все тише, перейдя к последнему на шепот:

-Ночь, ледяная рябь канала,

Аптека, улица, фонарь.

Подняла глаза вверх. А когда перевела взгляд на Мишеля, он стоял, как зачарованный. Как будто не верил своим ушам или глазам.

- Что это? Какой необычный слог. Это Вы написали?

- Конечно, нет! Это скорее общее творение, как-то вечером шли компанией и хотели что-то эдакое придумать. И вот придумали. Каждый придумывал по строчке. Мне очень понравился результат нашего творчества, я его запомнила. И пускай сейчас зима, и ряби на канале нет, но, если Вы будете гулять в ноябре или октябре вечером – вспомните о нем. Вспомните?

- Да!

- И еще. У меня есть данные из достоверных источников, что интересная для нас особа будет проездом в Петербурге, в середине июня, по дороге в Ревиль. Предположительно после 15, числа 17-19 июня.. Точнее сказать сложно. Мне нужно уехать, завтра я отбываю в Москву, там меня ждут поручения по торговым вопросам. Но, я обещаю, что 17.06 я буду в Летнем саду, в полдень, где и надеюсь встретить Вас. И мы подумаем, как нам организовать rendez-vous для вас. У меня уже есть идеи. Но, главное, что бы они уже прибыли.

- Зачем Вам это? Да и не знаю, нужно ли нам, бередить раны, они так болезненно потом заживают. Встреча на час, переживаний на года. И я-то ладно, но она. Она переживает еще глубже.

- Вам нужно поговорить. Одним, без посторонних. Я думаю, должно помочь, станет легче. До встречи, Мишель!

- До встречи, милая Mon AngeRI!

Мы попрощались, и разошлись. На душе было тепло и светло.

Глава 7 «Смерть Поэта»

Следующая дата в нашем списке – это конец января 1837 года. Смерть Пушкина. Дуэль случилась 27 января. На следующий день, 28 – написано стихотворение «Смерть поэта». 07 февраля –дописаны последние 16 строк. В конце февраля Михаил Юрьевич был взят под стражу. До середины марта находился под домашним арестом, 19 марта отбыл на Кавказ, в ссылку. Теперь мы помним по разные стили: новый и старый. И сейчас я уже живу фактически по старому календарю, 27 января – это 8 февраля, а сегодня заканчивается 6 февраля, я только вернулась в гостиницу после нашей ночной прогулки с Мишелем .

И вот вопрос, что я хочу… Помочь пережить тяжелое, сложное время, непонятость обществом и предательство света? Или узнать и понять, что же чувствовал Михаил, на самом деле. Мне кажется, я хочу и то, и другое. Его внутренний мир и переживания, правда, очень импонируют. Он – честен, благороден, очень искренен, в своих порывах. Хочу разделить с ним и этот сложный момент.

Если так, то, насколько известно, в конце января Михаил Юрьевич болел, и лечился дома. Можно 26 числа накануне, зайти к нему, проведать. Пока ничего не предвещает беды, все идет своим чередом.

Мы виделись вчера, но в 1838 году, а сейчас, точнее завтра, увидимся на год раньше - 1837, как интересно.

Я знала, что Мишель во время лечения живет у бабушки, в Петербурге. Надеюсь, нанести визит больному не является неуместным, посмотрим. Меня приглашают в комнату, которая служит, как я понимаю, гостиной и кабинетом Михаила Юрьевича.

- Мишель, добрый день! Как Вы себя чувствуете? Слышала, что Вы не здоровы.

-Да, простуда. Зимние гуляния, празднества и бесконечные переезды сказались. Но, я уже выхожу из состояния болезни. Надеюсь, в феврале приступить к своим прямым обязанностям в полку. Мари, как у Вас дела? Какие новости? Вы надолго в Петербург?

- Думаю, на месяц, до конца февраля. Есть дела здесь, а далее поеду в Москву. Мне Санкт-Петербург не подходит для долгого пребывания: слишком парадный, и слишком пустой, как красивая подарочная коробка, но без подарка внутри. Я – Московский житель, мне нравится теплые душевные встречи, разговоры, которые идут от сердца, а не для занятия времени.

Я улыбнулась. А Мишель оживился.

- Да! Я тоже вижу эту разницу.

Увы! Как скушен этот город, С своим туманом и водой!

Москва – моя родина - я так чувствую! В Москве я родился, много страдал и был там же слишком счастлив. Купеческая Москва, с ее такими милыми простыми забавами.. Где теплая семейная атмосфера вечером за самоваром. Где за одним столом могут собраться людинастолько разные, от простого чиновника до графа. И общаются они просто, без званий и регалий. Москва - такой провинциальный, теплый город. А Петербург - город без души. Столица никогда не станет сердцем России, здесь все так холодно, так мертво. Здесь правила, светские порядки и этикет – превыше всего. Никого не интересует, что ты представляешь из себя. Важно только: история твоей фамилии, статус в обществе, да доход в год. Это так утомительно! А самое грустное, что этот город меняет людей. Находясь здесь, сначала я сопротивлялся, злился, раздражался, потом смирился, а сейчас ловлю себя на мысли, что начинаю оценивать людей, мне незнакомых, по этим же меркам: что он представляет из себя в обществе, а не что он - как человек. Это так печально. Нужно уезжать отсюда! Вернуть духовность, срочно ехать в Москву! А потом, когда надоест, за столичным лоском - в Петербург.

Мы посмеялись. И расстались на время. Последняя фраза Михаила меня озадачила.

- Не знаю, с чем это связано. Но я чувствую напряжение, витающее в воздухе, как перед грозой. Такое ощущение, что вот-вот что-то должно прорваться, все изменится. Не знаю, что, но чувство такое, что жизнь не будет прежней. До встречи, Мари!

- До встречи, Мишель!

Он не знал, а я знала. Завтра – смертельно ранят Пушкина. Может, уже поползли слухи о приближающейся дуэли.

Следующий свой визит больному я нанесла 03 февраля. Это был намеренный шаг. Общеизвестный факт, что стихотворение, написанное на следующий день после дуэли, т е 28-ого, когда Пушкин был еще жив, он умер 29-ого. Но, после смерти, это творениепроизвело эффект разорвавшейся бомбы, настолько популярным оно стало в один день. Его переписывали и заучивали. Но, вторая часть еще не была написана. И мне хотелось увидеть эту разницу в настроениях его автора, что же побудило написать такое жестокое, обличающее общество окончание.

Первое, на что я обратило внимание при встрече, это внешний облик Михаила. Он был так бледен, с впалыми щеками, кругами под глазами, ощущение было таким, что он не спал эти дни, переживания напрямую отразились на его лице.

- Мишель, добрый день! Вам не стало хуже? Болезнь прогрессирует?

- Мари, я сижу дома, и только и жду новостей от приходящих. Это очень тяжело. Вы были на Мойке? Вы были на похоронах? Вы успели попрощаться? Вы же были знакомы… Какая потеря для страны, Вы не находите?

- Конечно, нахожу.

- Вы не станете меня разубеждать, что это высокородный и благородный господин, который был спровоцирован, который просто был обязан ответить на оскорбления, у которого не было другого выбора… Больше слушать это не могу! Почему дамы особенно защищают его? А это мысль, что Пушкин был так безобразен собой, что просто не мог требовать любви к себе? Как будто это так естественно, что и не требует объяснения. Внутри меня бушует ураган. Я просто не нахожу себе места! Я не понимаю, как люди вокруг не осознают весь масштаб потери… Убили человека, не просто великого, а единственного в своем роде. И никто не встает на защиту его чести. Убийце не будет никаких последствий от этого преступления. Наш закон бессилен. А общество поддерживает француза. Как низко мы пали! И что делать, я не понимаю. Как достучаться до людей. Очнитесь! Так и хочется им крикнуть. Одумайтесь! Что с вами?! Кого Вы защищаете? Почему? Разве можно любить человека только за внешнюю его привлекательность? Разве верность и порядочность уже не чтятся? Разве произведения, написанные, и так тепло принимаемые ранее, уже ничего не значат? Разве талант его не признан? Разве горечь от потерь, поэтических и литературных, им не созданных, которые мы уже не сможем прочесть, по причине такого раннего ухода его - не очевиден? А семья? Что будет с женой и детьми? И никакой надежды на справедливость! На возмездие! На правосудие!

Он замолчал. Его глаза горели. Все черты заострились. Гнев бушевал в нем. И я бы не хотела оказаться на его пути, если он куда-то шел в этот момент, это точно. Так он был страшен в этот миг.

- Михаил, я полностью разделяю Ваше мнение. И уж точно, не защищаю Дантеса. Поэтому Вы можете не беспокоиться на этот счет. Я не разделяю восхищения к этому господину, в целом, и особенного расположения к нему слабого пола нашего общества, в частности. А его высказывание, что таких, как Пушкин у них в Париже десяток, я бы оставила без комментариев или с очень едкой эпиграммой. И верность в браке, для меня не пустой звук. Если кто-то выбирает себе спутника, то он выбирает человека всего, а не по частям. Талант – беру, а внешность – нет. И любишь человека ты, целиком, со всеми его недостатками и достоинствами. И такие слова, да и мысли, которые муссируются в обществе, на мой взгляд, недопустимы. Хотя, с другой стороны, нужно понимать, что это сплетни, досужие разговоры. И сколько правды в них, кто знает... Я не думаю, что Наталья Николаевна (Пушкина, урожденная Гончарова) действительно виновна в том, в чем ее обвиняют. Но, это - личное мое мнение. Я знаю одно, то, что Вы написали, отражает реальные события, и встречено в обществе прекрасно. И имеет право быть и жить в веках. Это творение уже многие знают наизусть, и я в их числе. Если Вам интересно мое мнение, то я считаю, что написано оно гениально. Спасибо Вам за это!

- Спасибо Вам, за то, что не раздражаете меня разговорами о несносном характере Пушкина. О том, что он сам виноват. О том, что это его участь. И конец у него все равно был бы один. Я так устал это слушать! В целом, общество встало на защиту Дантеса, а не Пушкина. Мнение света, что Пушкин виновен сам, вот что больше всего меня огорчает и раздражает.

- Я думаю, это защитная реакция общества. Если случается что-то плохое, всегда проще найти причину в нем самом, как источнике проблем. Мол, это кара ему. Ну, допустим, за дурной нрав. Или еще за что. Мишель, Вам нужно отдохнуть, поспать. Не буду Вам мешать. Просто знайте, что Вы – не один, есть люди, которые Вас поддерживают, думают так же, как Вы! Отдыхайте! Выздоравливайте! До встречи, Мишель!

Следующий мой приход был запланирован на 8 февраля. Как известно, 7 февраля, была написана вторая часть «Смерти Поэта». Я очень хотела, успеть, прийти утром. И постараться убедить Михаила пока не распространять последние 16 строк стихотворения. Так как именно они были причиной опалы и ссылки. Может, мне удастся его убедить. Утром, поднимаясь к Мишелю на второй этаж, я столкнулась с Раевским на лестнице, он торопился, увидев меня, улыбнулся.

- Доброе утро, Мария Андреевна! Поднимайтесь! Там литературный кружок во всю ведет свою работу, присоединяйтесь к обсуждению. А у меня важное поручение!

И он убежал. Я поднялась.

- Доброе утро!

В «литературном кружке» принимали участие несколько молодых людей. Я знала Столыпина и Шан-Гирей, это два кузена Михаила, остальных я не имела чести знать ранее. Да, это и не имело особого значения.

- Мари, хотите прочесть продолжение. Я нашел выход своему негодованию. В целом, я доволен. Оно, конечно, дерзкое, в некотором роде. Но, передает мой настрой к данному предмету.- Глаза Михаила горели, было в них что-то дьявольское в этот момент.

Я сделала вид, что читаю сосредоточено. Конечно, я его знала наизусть. Могла и сама продекламировать. Но, нужно было сделать вид.

А вы, надменные потомки

Известной подлостью прославленных отцов,

Пятою рабскою поправшие обломки

Игрою счастия обиженных родов!

Вы, жадною толпой стоящие у трона,

Свободы, Гения и Славы палачи!

Таитесь вы под сению закона,

Пред вами суд и правда - всё молчи!..

Но есть и божий суд, наперсники разврата!

Есть грозный суд: он ждет;

Он не доступен звону злата,

И мысли, и дела он знает наперед.

Тогда напрасно вы прибегнете к злословью:

Оно вам не поможет вновь,

И вы не смоете всей вашей черной кровью

Поэта праведную кровь!

- Оно очень откровенное! Простите, Михаил, Вы уверены, что его можно распространять в таком варианте исполнения? Оно вызывает очень неоднозначные впечатления. Зная лично Вас, я понимаю, что Вы хотите достучаться до внутренних, глубинных струн души людей, используя такие едкие и хлесткие фразы. Вы хотите задеть за живое тех, кого Вы считаете виновными в сложившейся ситуации, беззакония и безнаказанности. Но, если эти строки попадут в руки к вашим недоброжелателям, то их можно интерпретировать совершенно под другим углом зрения. Вы отдаете себе отчет, что встаете в оппозицию к власти? Я могу, навскидку, Вам показать несколько строк, которые могут привлечь внимание законной власти и сильных мира сего. И вызовут, как минимум, вопросы к Вам. А возможно, и более серьезные последствия. Ну вот, допустим, слова про: подхалимов, толпящихся у трона, или про продажность «звон злата», или надменность, и фраза «черная кровь» - чего только стоит. А про суд, что есть только божий суд, т е надежды на наш земной – нет. Я боюсь, что ничем хорошим это не закончится. А скорее закончится депешей на столе Императора с пометкой «Призыв к революции». Может, есть смысл не делать с него списки сейчас?

- Потом в этом не будет никакой необходимости. Это важно именно сейчас. А насчет, оппозиции… Я ждал реакции от нашей власти, закона и не дождался. Теперь я хочу достучаться до людей напрямую! Я хочу быть услышанным и понятым. И, если, наше нынешнее общество настолько толстокоже и предвзято, то, возможно, потомки будут более восприимчивы. Они поймут меня! … Да, и потом, уже все равно поздно… Раевский ушел со списком. Он хотел зайти по дороге по нескольким адресам. Я думаю, он уже начал его распространять. А у нас, Вы знаете, все быстро расходится. Теперь посмотрим, что будет дальше. Мари, Ваш прогноз я услышал. Мое желание – Вы знаете. Вызвать заслуженное сострадание к безвременно и безнаказанно погибшему поэту. Если нужно, то, я понесу ответственность за свой поступок. Дам разъяснение. Не думаю, что будет что-то более серьезное.

- А я боюсь, что разъяснением, Мишель, не обойдется.

Мы попрощались, и я ушла. На душе было тяжело. Он даже не понимал, что именно меня так беспокоит. Он не придал значения этому событию. Не понял, насколько все серьезно. Он был уверен, что это просто очередная его шалость. Что она будет принята, как и ранее все его шалости. Без последствий и проблем. Что, возможно, его спасут имя и связи родственников. Что угрозы для него нет. Но, история говорит об обратном. Все было серьезно!

Решила зайти к нему 15 февраля, до его ареста. Встретила у него Алексея Столыпина. Вид у Михаила Юрьевича был мрачный и расстроенный. Как туча ходил он по комнате, из угла в угол. Напоминая зверя в клетке.

После дежурных фраз о здоровье, самочувствии, заверениях в лучших пожеланиях и пр. , перешли, наконец, к главному. Я спросила.

- Алексей, у Вашего батюшки есть новости относительно нашего вопроса? Какие-то предположения? Или пока все тихо?

- Даже через-чур тихо, и это беспокоит даже более.. Отсутствие новостей есть самые плохие новости. Затишье перед бурей, не иначе.

Мишель стоял в углу и теребил то-ли усы, то-ли кусал ногти, было не понятно. Но нервничал очень.

- А меня больше угнетает отношение моих родственников. Бабуля выставляет меня в кругу друзей, чуть ли не блаженным, юродивым, который не может понимать, что написал. И дядюшки, тоже, постоянно говорят о моем нервном истощении, болезни, которая и повлияла на мое эмоциональное состояние. Говорят, что только это и было причиной написания мною этих строк. И, что я - не дурак, что бы так искренне думать. И вот вопрос, дурак я или юродивый? Вот так выбор! Думал ли я раньше, что буду иметь такой скудный и незавидный выбор между моими определениями.

- Михаил, я думаю, Вам нужно определиться в том, что Вы хотите получить сейчас. Играть в игру, которую предлагают вам родственники: свести все в фарс и бред, но остаться невредимым. Или идти до конца, но не понятно, куда этот путь Вас приведет.

- Меня уже попросили написать объяснительную. И передали реакцию императора: что нужно проверить меня на душевное здоровье, Он считает, что я помешался...

Михаил зло усмехнулся.

– И что они хотят услышать от меня? Ничего нового я им не напишу…Что чувство негодования вызвали у меня эти люди, которые нападали на человека уже мертвого, который не сделал им ничего плохого, которого они же сами восхваляли так недавно! Что, когда я стал спрашивать про основания, услышал в ответ, что это мнение всего высшего света. Я удивился. Надо мною смеялись. Я написал стихи на смерть Пушкина. Мой друг Раевский, слышавший много неправильного, и поддерживающий мои взгляды, попросил списать стихи и они разошлись от одного к другому. Я не выезжал еще, и не мог уследить за реакцией, вызванной ими. Если бы имел возможность, мог бы вернуть списки и сжечь, но, такой возможности не было… уже… К несчастию, я слишком скоро написал их, а он (Раевский) не углядел в моих стихах противного законам. Вот только в чем вина моя и его. Но, отрекаться от стихов я не намерен. Правда всегда была моей святыней. И, теперь, неся свою голову на суд, я прибегаю в ней, как к единственной защитнице благородного человека перед лицом Царя и лицом Божьим. - Написал, что-то подобное.

- Ох, Мишель! Как бы мне хотелось, что бы Ваш благородный порыв был понят. Но, это так маловероятно

- Вы, Мари, планировали уехать в конце февраля..

- Да. С одной стороны, очень бы хотелось бы вас еще раз увидеть, но, если не получится, знайте, что я полностью поддерживаю Вас! Если я что-то могу сделать для Вас, сделаю, все, что в моих силах.

- Вы можете меня приободрить! Это самое ценное, что сейчас можно сделать для меня.

- Мишель, послушайте. Я точно знаю, что эта грозовая туча рассеется. И снова будет ясное небо над Вашей головой. Ну, вот давайте подумаем, какие последствия могут быть? Ну, возьмем, хотя бы декабристов, их обвинили в измене и прямых действиях, взывающим к революции. И закончилось все, практически для всех – ссылкой. Казнь, в данном случае, это крайняя мера, она Вас не может коснуться. А вот ссылка – возможно. Если ссылка, то куда. Сибирь? Там скучно и холодно. Но! Можно найти свои прелести в любовании природой, Вы сможете писать, у Вас будет много свободного времени, и, возможно, мы получим много прекрасных произведений, как результат Вашего временного затворничества. Или, второй вариант. Где могут быть какие-то действия военного характера. Сейчас, как я понимаю – это Кавказ. Там природа, воздух, интересные знакомства, более насыщенная жизнь Вас там ждет. Какой вариант Вам нравится более?

- Кавказ…

Он улыбнулся. Первый раз, легкая, еще грустная улыбка, но уже есть мягкий блеск в глазах. Уже пошли какие-то мысли, возможно, робкие желания о своем будущем. Возможно, понимание, что оно не будет так ужасно, что оно может быть интересно и увлекательно. Может открыть новые границы и перспективы. Все это пробежало во взгляде таком сосредоточенном и молчаливом.

- Да, Кавказ! Я там бывал. Я полюбил его в детстве. И, сейчас хочу напомнить себе уже забытые ощущения свободы, горный воздух дурманит голову, природа, люди, располагают к желанию жить в полную силу. Там интересно. Но, можно ли сейчас мечтать об этом? Ведь все может закончиться тюрьмой.

- Нет, мы будем мечтать! Я буду молиться за Вас! Да, и не только я! У Вас много друзей, влиятельных родственников, верьте им.

- Когда мы увидимся теперь? Свидимся ли вовсе?

- Давайте, договоримся! Через год. 25 января, 1838 в полдень в Летнем саду, на главной аллее.

- Как интересно! Никогда так не делал ранее. Давайте! Я прямо сейчас запишу, при Вас в ежедневник. –Он схватил свою книгу, открыл на страницах будущего года и сделал запись на 25 января, Полдень –Летний сад - Мари! Но, с поправкой, что встреча может не состояться с моей стороны, только в том случае, если я физически буду находиться в другом месте, по независящим от меня причинам. Во всех остальных случаях- я обещаю быть 25 января 1838 года в Летнем саду!

Мы попрощались, тепло. Я обещала, что буду следить за его успехами и новостями о нем. Это гораздо проще теперь, с его известностью. Мы посмеялись, но весело нам не было.

Но, к сожалению, исход этого дела известен, 22 февраля – арест, в серединемарта – высылка. Но, для Михаила Юрьевича – это только следующий этап жизни. А для меня еще один кирпичик в создание целостного образа его личности. Этот кирпичик можно озаглавить словом - Правдивый или Честный, в первую очередь сам с собой, не готовый идти на компромиссы со своей совестью.

Глава 8 Первая Дуэль

Следующая дата, интересная мне, это первая дуэль Михаила Юрьевича. Она состоялась 18 февраля 1840 года. Это первый раз, когда я попробовала внести изменения в историю. И, о чудо, у меня это получилось. Но, какие последствия это повлекло! Как я мучилась от осознания своей вины. Сколько мне пришлось пережить! Но, начну рассказывать все по порядку.

По истории мы знаем о нежной привязанности Михаила Юрьевича и княгини Марии Алексеевны Щербатовой, юной вдове, младше Михаила на 6 лет (какая прекрасная разница, если памятовать о его первой любви-сверстнице Вареньке). Мария Алексеевна прожила в браке от дня свадьбы до смерти мужа менее года и осталась с сыном, рожденным уже после смерти отца. Была ли она истинным поводом для дуэли, или только скабрезным предлогом, который придумал высший свет, чтобы уколоть Лермонтова побольнее, кто об этом знает? А, тот, кто знает, тот точно не скажет, не захочет скомпрометировать даму своего сердца. Но, факт остается фактом. На балу 16 февраля произошла ссора между Михаилом и сыном посла французского двора Эрнестом де Барантом.

И вот, в чем я видела свою задачу. У меня было желание попробовать изменить ходистории. Я помню, как нас учили в школе, что Михаил Юрьевич был ранен на дуэли и долго восстанавливался.

-Марина, а что, если попробовать скорректировать действия Михаила Юрьевича. Ну, вот мы знаем, что он не наводил пистолет на Баранта. И, у того было неоспоримое преимущество в подготовке к выстрелу. Так как стреляли на счет три, и далее нельзя было проводить выстрел. То есть Мишель дал понять противнику сразу, что стрелять он не намерен. И дал случаю решить свою судьбу. А, если бы он тоже целился? Если бы Барант не имел такого спокойствия в подготовке своего выстрела. Если бы он видел прищуренный глаз Михаила? Это бы могло ему помешать выстрелить так точно? Вот что меня волнует. Я хотела бы встретиться с Мишелем. И предложить ему это. Как думаешь?

Ответа, как такового я не ждала. Для себя я все уже решила. Тем более, я знаю Марину. Знаю о ее отношении ко всякого рода вмешательствам. Она до сих бор бурчит и не может простить стихи Блока, которые я прочла Мишелю ночью на канале. Она считает, что это недопустимо - вмешиваться в ход истории. И этот шаг показался ей вообще из ряда вон выходящий.

- Мы не знаем, к каким последствиям это приведет!

Она бушевала.

- А, что, если Лермонтов убьет Баранта? Даже особо не целясь в него. У Баранта есть история, будет семья, будут потомки, жизнь, которых ты можешь оборвать сейчас.

Да, риск есть. Но, попробовать стоит. Тем более, я почти уверена, что Михаил может и сделает вид, что целится, но стрелять прицельно он не будет. Он военный и знает свои преимущества перед людьми светскими.

Я решила, что встречусь с Мишелем перед дуэлью. Если она состоится 18.02, у нас это 1 марта. Значит, встретимся накануне – 28 февраля. Дата тоже выбрана была не случайно. Злополучный бал прошел. Все, что должно было быть сказано – уже сказано. Могла ли я помешать этому? Приковать к себе Мишеля или ходить за ним по пятам, надеясь, что он оставит свои колкости и проведет вечер в добросердечном расположении не приходилось. Если на него пытаться давить, то эффект будет обратно пропорциональный моим усилиям, кроме того он просто возненавидит меня за мою опеку. Желание помочь, с моей стороны, будет выглядеть с его, как умышленное унижение его прилюдно. На него повлиять не мог никто! Слишком свободомыслим - до безрассудства, слишком импульсивен, эмоционален и бескомпромиссен. Это – горячая смесь, особенно в высшем свете, где так чтятся правила поведения и приличия. И выходить за рамки очень опрометчиво и чревато последствиями. Да, и видеть саму графиню Щербатову мне совсем не хотелось, я не хотела знать ее лично, улыбаться ей и вести милые беседы с ней, мне было бы не приятно. О причине такого отношения к ней я думать особо не хотела. Если честно, не считала это важным. Я же прекрасно знаю, что она исчезнет скоро из жизни Мишеля, да и из общества вообще. После дуэли она скоропалительно переедет от разговоров и осуждения подальше из Петербурга в Москву. В течение месяца у нее умрет сын, и она лишится наследства, которое принадлежало малолетнему потомку графа, а после его смерти возвратилось в семью его отца. Наследство найдет своего преемника по мужской линии в семье ее покойного мужа. Сама графиня после потери большого наследства будет вести уединенный образ жизни, в том числе переживая смерть сына, как наказание свое, и, впоследствии, выйдет замуж повторно, но это все будет потом. Кроме того, вмешиваться в личную жизнь Михаила Юрьевича (в такие моменты называть его хотелось именно так) я не имела никакого права, а просто наблюдать, как он подставляет жизнь свою под удар я тоже не смогла бы. В общем, узнаю все из первых уст, но без личного присутствия.

Как показал предыдущий опыт, я просто знаю, где и когда мне нужно быть. В это время там оказывается Мишель, т к договоренность с ним была ранее достигнута.

Но, вот досада, в Летнем Саду Мишеля я не нашла. Пошла пешком по каналу Фонтанки, дошла до Садовой. Увидела его и Столыпина. Они бежали куда-то. Увидели меня. Мишель что-то проговорил Алексею, быстро и отрывисто. Давал какие-то инструкции. Я ожидала поодаль. Алексей улыбнулся мне, поднял руку, чуть заметно наклонил голову. Я проделала те же манипуляции, в знак уважения и приветствия. Алексей – очень верный друг, всегда рядом, всегда прикроет. Более мягкий, более спокойный и открытый. Он – антипод Мишелю, уравновешивает его нрав, но характер не такой сильный, не может он совладать с напором Михаила, тот, как ураган сметает все на своем пути. Они попрощались, Алексей еще раз улыбнулся мне и быстро удалился.

Михаил был напряжен, глаза, как в таких случаях, я заметила, для него это норма, начинают недобро гореть, как угольки. Появляется злая улыбка, как ухмылка. Ощущение, что он знает тайну, о которой никому не расскажет. Это только его тайна, как сокровенное знание. Загадочный вид. А дело-то только в его жизни, никакой тайны – нет, никакого дела государственной важности – тоже нет. Только вопрос жизни и смерти конкретного человека, здесь и сейчас.

- Добрый день, Мари! Так много дел сегодня, не могу уделить Вам достойное количество Вас времени. Возможно завтра… – Он улыбнулся, но улыбка эта была зловеща.

- Добрый день, Михаил Юрьевич! Конечно, завтра, да! Вы забыли добавить, если Вас завтра не убьют, так я понимаю... А, если убьют, то я поговорю с г-ом Барантом. Вместо Вас. Буду с ним дружить тогда. Или с господином Алексеем Столыпиным? Этот вариант мне даже больше нравится.

Михаил не ожидал такой речи. Он несколько опешил и внимательно смотрел на меня.

- Я не понимаю. Это тайная встреча. Откуда Вы всегда все знаете?

- Ну, значит, не такая уж и тайная. Тем более Вы забываете, что в вашем вопросе участвуют две стороны. Откуда поползли эти слухи сейчас уже сказать сложно. Но разговоры идут. Все большее число людей узнают об этом. В том числе, и о месте. О, как это символично, недалеко от места дуэли Пушкина, на Черной речке. Можно вопрос? Вам не дают покоя лавры Александра Сергеевича, это Ваш осмысленный шаг? Француз, дуэль, Черная речка? Причина – женщина, правда, не жена, но какое это имеет значение. Умереть от руки француза за честь дамы. И Вы ждете стихотворения на свою смерть от какого-нибудь молодого поэта? Кто-то конкретный должен стать на защиту Вашей чести в обществе после убийства? Или, может, Вы забыли, как это было три года назад. Кого общество обвинило в итоге, кто оказался крайним, а кто - героем? Хотите повторения? Или, я могу Вам напомнить, если Вы забыли. Может, хотите поговорить, давайте порассуждаем вместе, или я Вам просто расскажу, как это будет и в этот раз. И я думаю, Вам исход этот не понравится.

Все мышцы на лице Михаила заходили, как в судороге. Я поняла, что задела его. Он, наверное, очень хотел ответить мне что-то очень грубое, но почему-то не решался. Возможно, относился ко мне все же тепло, или просто обдумывал, как сказать, то, что он хотел, но не совсем уж выходя за рамки приличия. Или, может, он и сам понимал, что мои слова имеют под собой основания, что это все не такой уж и пустой звук.. Прошло некоторое время. Он стал успокаиваться, наконец, начал.

- Мари, все очень непросто. Все влекло за собой одно другое. Я не намерен был ни с кем ссориться. В целом, он не так плох. Все началось с придирок в мою сторону, как оказалось потом, по навету... Но я никому не спускал такого поведения, и спускать и впредь не намерен. Я его не оскорблял! Что и сказал ему. Что все, что он мне предъявляет, это все клевета и сплетни. Он это не принял. Далее последовала фраза, что у себя в стране он знал бы как кончить дело. А я ответил, что и в России следуют правилам чести. И мы, русские, не меньше других позволяем себя оскорблять.. Да, и честь дамы, которую он хотел уязвить, она мне не безразлична. Она слишком хороша и чиста что бы стать предметом насмешек такого человека, как он. Он не достоин надеяться на ее расположение к себе.

- Мишель, много надумано из того что Вы взяли на свой счет. Это была работа окружения господина де Баранта, которые науськивают его на Ваши произведения и настаивают на враждебном Вашем отношении ко всей французской нации. Что не является, конечно, правдой. Но след свой на его восприятии вас, несомненно, эти наветы оставили. Про даму, конечно же, в нем говорит уязвленное самолюбие.

- Он не может быть уязвлен. Она не давала ему никаких надежд. Она – не просто кокетка, коих в ряду сидит множество. Она - выше всего этого. Не будет опускаться до пустой болтовни, и флирта. Она - тонко чувствующая, глубоко мыслящая, у нее сильный характер, она, при всей своей хрупкости не боится кинуть вызов обществу, отстаивать свои взгляды и убеждения. Она раскрывается медленно, как интересная книга, с каждым днем все более увлекая разгадать тайну, хранящуюся внутри. Не любит приемов и балов, не нужен ей блеск и мишура. Она любит содержательные разговоры в узком кругу единомышленников, поднимает глубинные темы, она духовна. Она прекрасна! Не будем больше говорить о ней! Она выше всех этих домыслов и разговоров!

- Конечно! Я и не вызывала Вас на откровенность, Мишель! У меня совсем другой повод был для встречи с Вами! Я хотела обратиться к Вам с просьбой. Но, Вы должны мне пообещать, что выполните ее! Она в Ваших интересах, и не потребует от Вас отступать от каких-то своих принципов и убеждений. Но, очень важна для меня. Пожалуйста, пообещайте, что выполните ее.

Вообще, это запрещенный прием. Брать обещание до того, как высказана просьба. Я это понимала. Обращаться с такой просьбой к человеку – очень чревато. Где гарантия, что даже если Михаил и даст мне это согласие и будет вынужден его соблюсти, то, после этого, он вполне может захотеть не видеть меня вовсе. Только, если ему не покажется, что я его к чему-то принуждаю. То есть моя задача усложняется. Нужно попросить его так, чтобы он не воспринял мою просьбу, как принуждение. А воспринял ее, скорее, как маленький каприз, который не несет ничего особенного. В принципе, так оно и было. И говорить об этом нужно очень просто и естественно.

- Конечно, Мари! Если я могу что-то сделать для Вас! Я - сделаю, можете не сомневаться.

- Я сейчас обучаюсь в направлении психологии, это наука о разуме и поведении человека, изучающая «психо» – душу. Меня интересуют закономерности в поведении людей. В общем, просьба моя будет в следующем. Я хотела узнать у Вас. Как Вы планируете произвести свою дуэль завтра. И, если, это возможно, скорректировать ее по моей научной модели. Я хотела бы проверить результат, который я описала в теории, на практике. Если Вы, конечно, согласитесь.

- Соглашусь, да. Почему бы нет... Как таковой тактики у меня нет. Знаю одно, начинаем на холодном оружии, далее по необходимости, возможно, дойдет и до огнестрельного, я стрелять не намерен. Да и пистолет поднимать не хотел. Пусть стреляет, если хочет. Я- доверюсь судьбе. Не думаю, что будут последствия. Он – неважный стрелок.

- Михаил, а теперь самое главное. По моей теории, если Вы не поднимите пистолет, то дадите ему дополнительное преимущество. А нужно уравнять Ваши шансы. Даже, если вы не планируете стрелять, или планируете промахнуться. Мне очень нужно для эксперимента, что бы Вы подняли пистолет и сделали видимость того, что целитесь в него. Стрелять, можете и не стрелять, если хотите. Но! Обратите, пожалуйста, внимание на Вашего оппонента. Как он будет вести себя во время подготовки к выстрелу. У вас, как я понимаю, счет будет до 3-х. На первой секунде не поднимайте пистолет, посмотрите на него и запомните эмоцию. Далее поднимите, прицельтесь, и еще раз запомните вторую эмоцию. Ну, и после выстрела, если он будет, запомните третью эмоцию. Сможете?

- Я думаю да. Так даже появляется дополнительный интерес в завтрашнем действе.

- Мишель, Вы мне обещали! Прицелиться на счет два, обязательно! Я Вас верю! Позвольте, мне Вас обнять и пожелать всего наилучшего! До встречи, завтра, после…

Я его обняла, от всей душей я желала ему удачи про себя и молилась за него!

Я вернулась в наше время. Разговор с Мишелем прошел гладко. Причин не верить ему, что он сделает, все как обещал, у меня не было. Мы пообедали с Мариной. Было холодно, дул пронизывающий ветер. Стали думать, что завтра уже 1 марта. Нам нужно возвращаться на учебу в институт. Две недели можно было пропустить безнаказанно. Что мы и сделали. Но, нужно возвращаться. Следующая моя дата, когда мне нужно быть здесь – это середина апреля, есть полтора месяца. И их нужно провести в активной учебе, чтобы иметь возможность потом уехать, при необходимости. Так размышляя мы дошли до гостиницы. Я как-то переживала и проговорила свои мысли вслух.

- Вот бы поскорее завтра настало. Узнать, сделал Михаил, как обещал мне. Или сделал, как сам решит. Как думаешь?

-Не понимаю, зачем ждать до завтра? И что тут думать? Маша! Это случилось 200 лет назад, а не случится завтра. Уже случилось, как ты это не понимаешь! Возьми и посмотри, что изменилось.

Меня, как током ударило. Действительно, уже случилось.. 200 лет назад… зачем ждать до завтра. Возьми и посмотри. Что изменилось. Ранили его или нет. Я открыла интернет страницу. Сделала запрос о первой дуэли Лермонтова. 18.02, на Черной речке, ничего о ранении. Первый выстрел сделал де Барант, далее Лермонтов, оба промахнулись, Михаил не целился, как и обещал, но выстрелил не вверх, а в сторону. Все, как обещал. Спасибо, Мишель! Читаю далее и телефон выпадает у меня из рук, и слезы брызнули у меня из глаз…

Глава 9 Смерть поэта

- Что случилось, Маша?

Испуганные глаза Марины.

- Лермонтова убили…

Марина задумалась на секунду и произнесла.

- Он умер на повторной дуэли с Барантом 22 марта 1840 по старому стилю, т е 3 апреля по новому стилю. Так нас учили, по крайней мере.. Что-то изменилось?

- Как это 22 марта 1840? Ты с ума сошла? 27 июля 1841 – дата смерти Михаила Юрьевича. Да, убит на дуэли, но в Пятигорске, Мартыновым. Он еще полтора года должен жить! Почему он убит, как так, что Вам в школе там рассказывали. Говори! А я пока ищу в интернета параллельно.

- Ну, что рассказывали? Что после первой дуэли, была и вторая. После дачи письменных объяснений, состоялась тайная встреча, результатом которой было решение стреляться повторно. Причина в том, что Лермонтов не скрывал, что не целился в Баранта. А он оскорбился, утверждая, что Лермонтов целился, но промахнулся. Лермонтов что-то съязвил, как всегда. От него потребовали письменное извинение. Что он, конечно, сделать отказался. Это и была причина повторной дуэли. На дуэли Барант уже не промахнулся. То, что я помню, в общих чертах..

Все, что говорила Марина, все было правдой. И это моя вина! Было бы ранение, не было бы этой тайной встречи и повторной дуэли, как это было во времена моего детства, когда мы проходили биографию Лермонтова. Он бы ранен и в это время лечился. Барант после дуэли , когда все всплыло, собрал свои вещички и уехал в свою Францию. В принципе, и сейчас он уедет, ему так же ничего не было после совершенного убийства. Разница только в том, что он успел убить Михаила Юрьевича. А у меня теперь задача его спасти, и вернуть историю в прежнее русло. Вопрос только в том, почему только я помню эти изменения. Почему Марина не помнит? Может, потому, что она находится здесь постоянно, а я во время важных решений нахожусь там, именно я закладываю фундамент этих изменений, я являюсь их причиной. Может, поэтому я помню все? Что бы иметь возможность отследить изменения, и если они есть, то оценить последствия этих изменений. Нужно идти, нужно каким-то образом достучаться до него, но как? Что сказать? Как повлиять? Как настоять, на бесполезности повторной дуэли. Ее нужно отменить! Во что бы то ни стало! Ее не должно было быть в истории, и не будет! Не знаю, как, но я это сделаю!

Еле дождалась утра! Не спала практически вовсе. Потому что слезы душат, потому что понимаю, что это я виновата. Потому что простить не могу, что лишила человека полутора лет жизни своей дурацкой идеей спасти от ранения. Потому что понимаю, сколько всего не напишет Михаил, сколько всего мы не прочтем. А «Герой нашего времени»? Он сейчас есть только в отдельных главах, да и то не полностью. Что же я наделала?

Что удалось узнать за ночь. Что было письменное объяснение командующему полка, которое и послужило причиной для тайной встречи с Барантом. В этом объяснении Лермонтов пишет, что стрелял с опозданием и намеренно в сторону. Может, попробовать повлиять на него что бы не писал так резко..

После обеда я шла уже по Петербургу 19 века. Зная, что Михаил поцарапан немного шпагой, и скорее всего дома, залечивает раны, пошла сразу на Фонтанку. Так и есть, он и Алексей Аркадьевич, в прекрасном настроении, такие веселые и счастливые. С чего бы это?

- Добрый день, господа! Смотрю, Вы в приподнятом расположении духа, что не может не радовать. Все закончилось удачно, как я вижу.

- Да! Царапина. Но, какая же эта дуэль, если совсем без царапин?! Поручение Ваше выполнил, в точности. И готов отчитаться. – Он улыбнулся.- На счет один, пока я не поднял ружье, он смотрел на меня с такой уверенностью, даже надменность я увидел в его взгляде. На счет два, когда я начал прицеливаться, то увидел в его глазах промелькнул страх, я готов поклясться в этом. Его уверенность сменилась озабоченностью. И здесь пришло мое время, я уже был уверен и надменен, я показал ему свое превосходство, и он понял, что козырь-то у меня в руках. У меня есть опыт, и смелость этот опыт применить, и он испугался. О, как я упивался этим взглядом, но он пытался сохранить свое лицо, ни один мускул не дрогнул, но глаза его выдавали. А на счет три, он так боялся, что я выстрелю первый, и поторопился. Исход был предрешен еще секунды за три до этого, и я об этом знал. И продолжал наслаждаться своим превосходством. И выстрелил, конечно, мимо, как и хотел. Но, крови выпил из него много.

- Да, Вы- вампир, мой милый друг. Не думала, что Вы так кровожадны.

- А Вы-гений, Мари! Вот поистине, Mon AngeRI! Ваш совет мне очень помог. Я получил больше, чем ожидал от этой встречи. На всем ее протяжении я получал удовольствие от нахождения там. Без Вас, я бы и не подумал, что можно было сделать так. А все было так просто, как и все гениальное.

- Теперь нам нужно подумать о последствиях. Вы же понимаете, что они будут. Что об этом узнают. Что от Вас обязательно потребуют объяснения, письменных. И очень важно, что и как Вы напишите.

- Я напишу, все, как было. Ничего приукрашивать я не намерен, но и пытаться избежать наказаний, и делать вид, что это все недоразумение, я не буду. Мне нечего скрывать, и не за что краснеть. Я живу по совести и чести. Поэтому не совсем понимаю, что Вы хотите от меня, Мария Андреевна.

- О, Мария Андреевна, это как-то совсем не так поэтично, Mon AngeRI, мне нравится гораздо больше. –Я вздохнула.

- Я только про то, что уже есть опыт написания в порыве эмоций, резких и необдуманных строк. Просто прошу проснуться ваше благоразумие и, возможно, Ваш поэтический гений будет чуть более аккуратен в формулировках. Пишите так, как если бы это письмо могло оказаться на столе Императора. И Вам не должно быть за него стыдно в этом случае. И не было бы никаких оснований придраться ни к слогу, ни к содержанию.

-Вы, Мари, очень благоразумны стали. У меня несколько другой склад характера. Я не готов, да и не буду жить в вечном страхе и раболепии к нашему двору. Я не вхож в него, как Вам известно, да и не желаю того. У меня другие идеалы, и цели другие. И даже намек на то, что я должен подстраиваться под них, стараться им угодить, или в угоду им менять свою точку зрения - оскорбительна. Извините, мы можем закончить этот разговор?! Он ни к чему не приведет.

-Я не хочу, что бы Вы меняли свою точку зрения. Просто измените угол, и та же картина может раскрыться по-другому. Мы с Вами уже это обсуждали. Вы можете спасти старушку из огня, но при этом сказать, что просто проходили по коридору, и прихватили ее с собой. И этим приуменьшить свой благородный поступок. Так же, ссора с Барантом, может быть вызвана оскорбленным самолюбием, а может быть вызвана патриотическими чувствами за свое отечество, ну как вариант… Я думаю, Вы сами понимаете, что вторая цель – выше первой, она не отменяет последствия, но поднимает поступок Ваш на более высокую ступень. Тем более, я знаю, что это так, этим Вы не покривите душой. В вашем с ним споре не было личных интересов, как таковых, ни Ваших, ни его, он скорее идеологический, две цивилизации столкнулись, две диаметрально противоположные философии. Но, я с Вами соглашусь. Не мне давать Вам советы. Я просто рассуждаю вслух. Рада, что у Вас все хорошо, что Вы не пострадали! Увидимся позже. Возможно... Всего хорошего!

И я ушла. Он меня обидел. И я ничего н добилась. Возможно, только заронила в его бессознательное нужное мне зерно, возможно оно даст всход, я на это очень рассчитываю.

У нас ничего не поменялось. Дата смерти Михаила Юрьевича так и осталось 22 марта 1840 года по старому стилю или 03 апреля 1840 – по-новому. А нам нужно возвращаться к учебе. У нас есть месяц. Роковая встреча состоится 3 апреля, сейчас только 1 марта. 1 апреля я вернусь и посмотрю, что там происходит.

Весь месяц я загоняла себя в ракушку, все глубже и глубже. Не хотела этого, это происходило самой собой. Я чувствовала, что это моя вина. Чувствовала и ничего не могу сделать. Как повлиять на ход событий? Тогда, так просто это удалось. А не имело особого значения. А сейчас? Сейчас это так важно! А как это сделать, я не знаю. В конце марта я почти совсем перестала спать, я понимала, что это последние дни. Что, если, я не сделаю все, что от меня зависит – я не прощу себе этого. Сама фраза, «все, что зависит от меня» меня раздражала, я просто должна предотвратить это, просто обязана! План был такой, узнать, что он решил, что он написал уже, а дальше смотрим по обстоятельствам. В конце –концов всегда можно прибегнуть к последней мере – слезам, мольбам и шантажу. Мысленно я улыбнулась, шантажировать Михаила Юрьевича, это очень интересный опыт будет. Вызывать в нем жалость и чувство вины, какой ужас! Но, ничего умнее, я не придумала. Хотя, был запасной вариант – встретиться с Барантом и поговорить с ним. Но, его я лично не знаю, да и французский язык я не знаю, поэтому это, скорее, мысль от отчаяния. Я вздохнула. На прощанье, мне Марина сказала, что бы я не так не переживала. Ведь можно, на крайний случай, иметь в виду, что этот шаг можно повторить и через год. Или предупредить саму себя и отменить тот разговор с Мишелем, и не будет никакого «психологического опыта», и все будет, как раньше: ранение, лечение, никакой повторной дуэли, а будет ссылка на Кавказ, и далее по биографии, так хорошо знакомой мне со школы. Вот этот разговор меня немного успокоил. Действительно, что мне мешает, через год повторить, если что… Но это был план В, нужно попробовать отработать план А!

1 апреля 1840, вечер, я иду по Петербургу. Мы встретились около дома Карамзиных. Похоже, узкий круг единомышленников собирался здесь и сегодня, а может, был не узкий, а прием, я не знаю, да и важно ли это было..

-Добрый вечер, Мишель! Как Вы?

-Добрый, Мария Андреевна! Не ожидал Вас увидеть. Я думал, Вы не в столице. Вы так внезапно появляетесь и исчезаете. Я искал Вас после нашего последнего разговора. Но, никто Вас не видел, и не знал, где Вас искать. Вы, как приведение, появляетесь там, где сами хотите и ровно на столько, на сколько Вам это нужно. Странный Вы человек!

Он еще злился на меня. Его официальный тон и взгляд все говорили об этом. Его немного смягчило только время, которое разделяло наши встречи. И некоторая недосказанность. Видно, за этим он меня и искал. И как хорошо, что не нашел. Иначе мы наговорили друг другу много грубых и жестоких вещей. Он – слишком импульсивный, а я – слишком своенравная, для их века, это просто непостижимая данность, с которой никто из нас не готов был мириться. Я узнала, что письмо объяснение написано, что все написано так, как видел это Михаил и ранее, что он не будет ничего приукрашивать, как и говорил мне на последней нашей встрече. Что да, это вызвало гнев у Баранта. Он заявил, что Лермонтов -лжец. Что у них будет встреча послезавтра. И он готов к повторной дуэли, если Барант ее ищет.

- Вы ужасно выглядите? Что случилось с Вами? Вы так бледны, и глаза? У Вас что-то случилось?

И здесь меня прорвало. Слезы полились ручьями, если не реками. Все то, что копилось месяц, вся безысходность сложившегося положения, все вышло наружу. Вместе с упреками, горькими обвинениями. Я внутри помнила только основную мысль, которую я хотела донести до Мишеля. Я старалась передать всю ту боль, которую я несла в себе. Что бы он мог хоть немного прикоснуться к моим чувствам, к моему внутреннему горю, кошмару в котором я живу месяц!

- Михаил! Как Вы не понимаете! Как Вы не чувствуете, что весь мир рушится. Что послезавтра – будет ваш последний день! Вы не хотите меня понять, а я не смогу дальше жить, потому что чувствую себя повинной в этом. Я живу в аду последний месяц. Что? Что я должна сделать, сказать Вам, что бы Вы отменили дуэль, что бы Вы примирились с Барантом. Скажите мне!

- Вы ничего не можете. Так все сложилось. Я не искал дуэли, но и избегать ее я не намерен.

Это были его слова, которые просто убивали меня. Внутри все оборвалось. Эти фразы были сказаны так спокойно и просто. Но, они были убийственны, как для меня, так и для него, хоть он это еще и не понимал.

- Мишель, за этот месяц я пережила целый букет эмоций, несколько перерождений, подобных волнам, чувств к Вам. Попытаюсь Вам объяснить, если смогу подобрать нужные слова и образы, надеюсь, Вы, как поэт меня поймете. Когда светлое чувство к человеку, которому Вы безгранично преданы, которого Вы считаете другом, начинает трансформироваться. И вот это светлое искреннее чувство от безысходности и неизбежности неотвратимого будущего превращаются сначала в гнев, затем перерождаются в ярость, а далее к апогею – ненависти. Начинаешь ловить себя на мысли, что ты ненавидишь этого человека, который так недавно был твоим героем. Потому что, он оказывается толстокож, его идеалы, которые так недавно казались истинными, на проверку оказались – тщеславием. Тебе открывается его другая сторона, может, он просто глуп? Но, нет, так не может быть! Он - ведь твой идеал, он – тот человек, который поражал тебя еще вчера! И вот я спрашиваю себя, я обращаюсь за советом к Вам, Михаил Юрьевич, что я должна сделать, как я могу повлиять на решение своего друга? Какие мне найти слова, чтобы донести до него страшную правду, что его гордость не стоит его жизни, и жизней его друзей, потому что он потеряет не только себя, но и души и сердца верных друзей своих, которые могут просто не пережить его уход, такой внезапный и нелепый. А что я точно могу сказать, что не переживет это одна дама, которая считает себя повинной в этой ситуации.

Слезы лились и лились, я не могла успокоиться. Я так рассчитывала, что это возымеет действие, и я получу результат, ради которого все это и было задумано.

- То, что Вы описали, все эти чувства мне очень знакомы. – Мягкая улыбка заиграла на его губах, она чуть тронула и глаза, и они загорелись мягким светом, осветив весь облик его изнутри. -Я пережил их 5 лет назад. Все, как Вы описывали. Негодование, гнев, ярость, ненависть! А дальше… Буря в душе уляжется. И останется светлое чистое чувство внутри, которое будет священно! Это - святыня, которую Вы будете носить в своей душе, в потаенной ее части, за семью дверьми и засовами, куда Вы будите заглядывать иногда, но в самые сокровенные минуты. Вот, что будет. Я это пережил, и точно знаю. Вот увидите сами, правда, для этого должно пройти время, у меня эта трансформация заняла несколько лет. Возможно, Вам повезет больше, и у Вас она пройдет быстрее.

Я обмякла и практически сидела на брусчатке. У меня не было сил встать, успокоится, слезы все еще наполняли глаза. Как хорошо, что темно, и никто не может нас увидеть, не тем более узнать. Мы находимся под покровом ночи. И в этот момент из-за угла вышел господин. Высокий, стройный. Я подумала, что это Алексей Аркадьевич, как вечный страж он ходит где-то рядом. Но нет, не похож. Он прошел совсем близко от нас. Посмотрел пристально на меня, в его глазах я увидела сразу и любопытство, и упрек, и вопрос, и сожаление. В целом, взгляд полный благородства. Я опустила глаза, Мишель стоял рядом, он помог мне подняться, я отвернулась к стене дома Карамзиных. Я его не знала, и совсем не была готова к знакомству. Он поклонился, поздоровался с Михаилом. Тот ответил ему приветствием в ответ. Они говорили на французском. Мишель знает, что я ничего не понимаю, поэтому он может чувствовать себя в безопасности на этот счет. Они говорили минут пять, эта монотонная речь понемногу меня успокаивала. И в момент прощания, господин протянул руку к моей руке, взял ее, поднес к губам, потом пристально посмотрел в глаза. Я была поражена, я ничего не понимала и смотрела на него. Он поклонился и ушел. Прошло еще пару минут. Я пришла в себя. Подняла глаза на Мишеля. Он улыбался своей самой искренней улыбкой. Я ее знаю. Потом она сменилась на задорную и озорную. Когда он празднует победу - тогда она у него на губах.

- Объясните мне, что это было. Вы же знаете, что французский я не выучу, даже ради Вас.

- Это был господин Эрнест де Барант, собственной персоной. Если вкратце, то он сообщил, что уезжает во Францию, его вещи уже собраны, он не видит возможности оставаться здесь дольше. Так же он сказал, что претензий ко мне он не имеет. Все вопросы мы с ним закрыли. Расстались по-хорошему, насколько позволяют наши обстоятельства. По крайней мере, зла друг на друга мы не держим. Последняя его фраза была обращена к Вам, что он поражен Вашей самоотверженностью, и Вы его покорили. Далее он взял Вашу руку и поцеловал ее, позвольте и мне, Мари, сделать тоже самое. Вы - удивительное существо. Я тоже поражен и покорен Вами.

В этот момент я была счастлива! Я все же смогла предотвратить смерть Лермонтова раньше времени. Ура! Полностью опустошенная, но с чувством выполненного долга я вернулась. Первое, что я сделала, оказавшись в гостинице, это проверила биографию Михаила Юрьевича. Все вернулось на круги своя. Была тайная встреча, но Барант, и правда удовлетворился объяснением Лермонтова, хотя изначально и был настроен категорично. Что – то его заставило изменить свое мнение. Возможно, это отец, который не хотел проблем с императорским двором, по одной из версий, его предупредили, что при повторной дуэли и последствиях его сын так просто не отделается, как Дантес. И он принял решение, и применил все свое влияние, чтобы поскорее услать сына подальше, на время. Но, меня грела мысль, что это я смогла внести свою лепту в решение данного вопроса.

Все! Голова думать отказывается. Завтра подумаю, что у нас далее по плану.

Глава 10 Настоящее знакомство

Пришло время апреля, т е конец марта 19 века. Когда, наконец, Михаил Юрьевич прибудет в Петербурге в 1836, и заступит на службу в гвардейский полк, который располагается в Царском Селе. И мы сможем, наконец, познакомиться поближе, заложить фундамент нашей дружбы и дальнейших приязненных отношений, так сказать. Нужно узнать его, дать возможность узнать себя и расположить к приятельским отношениям. Все это важно для дальнейшего моего плана: иметь возможность свободного и простого общения с Михаилом Юрьевичем - Мишелем. А я точно знаю, что они будут доверительными, и дружба будет. Значит, все должно получиться.

Меня несколько смущал тот факт, что как я не старалась пробиться к нему в прошлую нашу встречу, эти действия не возымели ожидаемого мною результата. Мне удалось достучаться до абсолютно незнакомого человека - Баранта, но не до, как я считала, своего друга, с которым мы знакомы были на тот момент уже более 4-х лет. Осадок остался. Но, может, это не связано со мной. Может, это связано с характером Михаила…

Как мне с ним встретиться? Гулять по улице и подойти, если увижу. Он меня узнал в Тарханах... Сейчас, будем надеяться, узнает тем более. Но, ко мне подбежал молодой человек, в военной форме, которого я не знала, пока или еще. Я уже начинаю путаться.

-Марья Андреевна, добрый день! Какая радость увидеть Вас здесь. Вы давно из Москвы, как наша купеческая столица поживает? Какие новости?

Общие фразы в ответ. «спасибо. Все хорошо. По делам.»

- Вы заняты сейчас? Могу Вас пригласить в одно занятное место, не то чтобы там собирается высший свет, но люди молодые, веселые. Там может быть интересно, и, если Вам нечем себя занять. Готов взять Вас на попечение.

- О, Спасибо! Это было бы очень кстати, именно сейчас. Я, с огромным, удовольствием.

Пока мы шли, я все думала, кто же это, может быть. Из всех мыслей в моей голове, и по прежним данным. Я сделала вывод, что уже бывала в 19 веке, но в более ранних годах (на сколько ранних- 1830-1833 года?), но, если отталкиваться от нашего времени, 21 века, то это было точно позже, так как этих людей: ни молодого человекав военной форме, ни Жуковского, ни об услуге, которую я оказала Мишелю - я не помнила, т е этих встреч и действий еще не было. Возможно, я помогала кому-то в чем-то, что заставило меня вернуться повторно уже в более ранний период 19 века. Ладно. Узнаю, в свое время. А пока плывем по течению. Молодой человек был привлекательной наружности, внешне мне напоминал кого-то, пока не могу вспомнить кого, кого-то на картине, с большими выразительными глазами. Он был старше меня. Если учесть, что я в 1836 году, то Михаилу – 21 год, как и мне. А этому молодой человек возрастом около 25 -30 лет, точнее сказать сложно. Он с усами, а они старят… Одет он в военной форме, поэтому, возможно общается в одном круге с Лермонтовым. В моем случае, я часто полагаюсь на удачу, и она часто мне улыбается. Мы пришли в какой-то доходный дом, где снимают комнаты, поднялись на 2-ой этаж и там была группа молодых людей, преимущественно военных, но и в штатском, и девушки. Более 10 человек. Они, интересно себя вели. Приходили. Некоторые задерживались и общались между собой, некоторые приветствовали других и сразу уходили. Можно подумать, что кого-то не нашли и пошли дальше, в другой дом, в следующий кружок, пытать удачи. Возможно, это потому, что нет телефонов, так и ходишь на удачу, ищешь нужных людей, ну или просто приветствуешь своих знакомых в разных компаниях, собираешь новости.. Ну или что-то подобное. Получается, как круговорот людей в столице – очень интересное зрелище. Я надеялась понаблюдать за обществом молодых людей того времени где-нибудь в уголке. Посмотреть и послушать. Но, не все, что мы хотим – получаем в неизменном виде.

-Добрый день, господа и дамы! Позвольте мне представить Вам Марию Андреевну Болконскую. Она озарила нас светом своего присутствия, в прямом смысле этого слова, прошу заметить, привезя с собой хорошую погоду из Москвы. Марья Андреевна дочь коммерсанта, ведущего дело в колониях, в Индии, завидная невеста. Кроме того, она помогла моему шурину с одним деликатным вопросом, как отмечает Александр у нее острый ум и нестандартная для дамы логика. В общем, необычная и прекрасная - Марья Андреевна!

-Благодарю! Это очень лестное представление меня. Не понятно только, как мне отнестись к словам: необычная и нестандартная. Но, в целом, все верно. – Я улыбнулась.

- Как к комплементу, конечно! Мария, поверьте, здесь это высшая степень похвалы. Уже сейчас я вижу из угла горящие два глаза, которые вспыхнули именно при этих словах. – Он засмеялся. – Позвольте Вас представить. Мои сослуживцы, из Лейб-гвардии..

Я подняла глаза и увидела, конечно, его!

- Столыпин Алексей Аркадьевич и Лермонтов Михаил Юрьевич.

- Мария Андреевна, как приятно вас снова увидеть. Да, Вы – необычная, бесспорно. Даже, если бы я не услышал Ваше имя, то при услышанных этих определениях, представил бы именно Вас! Самая необычная m-le из всех, с кем мне приходилось общаться, и самая дерзкая. Уж не знаю, насколько это можно назвать комплиментом. Имеет свою точку зрения и не боится ее высказывать. Я до сих пор вспоминаю наш разговор в Тарханах, и до сих пор поражаюсь, как Вы могли наговорить мне, незнакомому человеку, столько всего.

Я вспомнила наш разговор. И улыбнулась. У меня уже столько всего прошло за это время. Одни воспоминание о дуэли чего стоят. Вот что можно было бы ему припомнить, жаль нельзя. Что это будет через 4 года. Но вот, где дерзость была, и не с моей стороны. Но ответила я очень учтиво.

- Я очень сожалею, если своими словами обидела Вас. Просто разговор наш был на болезненную тему, и показалось мне, располагал к искренности. Я просто защищала вторую сторону, которая сама это сделать не могла, в силу обстоятельств. И да, я была пристрастна, и в этом моя вина перед Вами, но не перед нею.

- Да, я так и понял. Вы, как коршун, защищали свое гнездо, которое, по правде сказать, и не Ваше…Да, и дело уже минувших дней. Сейчас не имеет значение многое, для обеих сторон, как Вы нас назвали.

Алексей Столыпин стоял рядом и смотрел на нас с Михаилом и улыбался, и ничего не понимал. Он был очень хорош собой! Такой высокий, и прекрасный, с темными кудрявыми волосами, темными глубокими глазами.

- Алексей Аркадьевич, похоже, только Вы можете усмирять этот вулкан страстей своим спокойствием. Как океан, тихий, но мощный.

- Ну, или так мне хочется думать. – Алексей улыбнулся.

В комнату вбежал Аким Шан-Гирей, мальчик лет 15 -16, весь взволнованный, но довольный.

-Сегодня держал экзамен по естественным наукам. И не ответил на вопрос, о планете нашей системы, которая отличалась бы от всех других.

- А что же ты ответил?

- Сказал, что они все отличаются. Размерами, и структурой. А вот, чтобы одна отличалась от всех других – не знаю. Сказал наугад - Марс, но это неправильный ответ. Тогда я сказал – Земля, т к она обитаема. Другого я не придумал. А Вы знаете?

Я улыбнулась.

- Аким, я думаю, от Вас хотели услышать ответ – Венера.

- Венера? А почему? Единственная планета, носящее женское имя, поэтому?

- Нет. Это единственная планета, вращающаяся по часовой стрелке вокруг своей оси, остальные планеты вращаются против часовой. Ну, или о крайней мере, я бы ответила так.

- Интересное замечание. Но, ответ не однозначен. По мне, так и Земля подходит. Она тоже отлична от всех остальных. И Марс, хотя бы, своим цветом. И Сатурн, потому что имеет кольца.

- Ну, кольца есть и у Юпитера, и у Урана, не такие яркие, правда, но есть. А еще, мне кажется, Аким Павлович, что Вы не вполне дословно передаете нам вопрос. Я думаю, он был поставлен более точно, иначе складывается ощущение, что составлял неграмотный мужлан, который сам до конца не понимает саму суть вопрашиваемого, а это, согласитесь, странно было бы увидеть от экзаменатора – не знание вопроса, ответ на который хочешь получить. – Закончила я.

Последовало молчание. Затем смех .

- Да, Мария Андреевна, Вы лучшего мнения о преподавателях юнкерской школы, чем они есть на самом деле. – Ухмыльнулся Михаил.

- Да, Мишель, ты, конечно же, прав. – Оживился Аким

- Конечно, прав, я сам год назад был ее воспитанником. И уж точно не имею иллюзий относительно некоторых преподавателей.

- Вы жестоки, Михаил Юрьевич, ко своим вчерашним преподавателям. Они, в любом случае, не могли вам дать больше, чем знали сами. А уровень Вашего образования, как я понимаю - высок.

- Ну, уж точно не благодаря им. Поверьте! Это мое любопытство и любознательность. Если бы я полагался только на знания, полученные в рамках школы. Мог бы быть уверенным только в чтении, и то на родном языке.

- Как Вы взыскательны! Тогда тем более отдаю должное вашему рвению к обучению и получению новых знаний, вне программы. Благодаря которым, Вы смогли стать высокообразованным членом общества. А школе, спасибо, что давала Вам достаточно свободного времени для изучения других аспектов жизни вместе с Вашими товарищами.

Михаил посмотрел на меня вопросительно.

- Какая же Вы дерзкая все же. Я Вас знаю 2 дня, а Вы ведете себя так, как будто мы выросли под одной крышей. Такие знания о моей жизни, интересах, увлечениях, друзьях..

- О! Я – ваша большая поклонница Вашего таланта, если честно. Читала практически все Ваши очерки, списки которых ходят по Столице и Москве. Поэтому имею представление о Вашем досуге, события, описанные в них, как я понимаю, очень автобиографичны, и люди – узнаваемы.

Мишель покраснел, но промолчал, его взгляд приобрел определенный блеск, вызванный интересом, ко мне. Он посмотрел на меня пристально и продолжительно, но ничего не сказал, просто чуть качнул головой. Возможно, в других обстоятельства, он и продолжил, но не хотел поднимать данную тему более основательно при Акиме, тот был еще в юном возрасте. Но, дополнительный балл это добавило в мой список. Мой интерес к его творчеству – оценен, что мне и было нужно.

Кто-то в комнате предложил играть в шарады. Суть игры в том, что ведущему нужно объяснять слово по составляющим его частям, а в конце давать общую словесную характеристику всему предмету.

Начали:

- Первое нота, второе – тоже

А целое – на боб похоже.

И все почти хором - Фасоль! А я даже сообразить не успела. Хотя да, Фа и Соль – две ноты, а вместе отряд бобовых.. Интересно. Далее была такая:

- Мой первый слог – в линейках нотных

Два остальных – защита у животных

А целое соединит всегда

Деревни, села или города

- Дорога -закричала я, стараясь дать ответ первая.

Я как-то сразу догадалась, и даже не подумала, что если я первая, то мне и загадывать следующую шараду. Нужно что-то импровизировать, на ходу. Для моего мозга, конечно, тяжеловато, вот сразу, без практики. Но все же я, как человек связанный с литературой и искусством. Не должна упасть в грязь лицом.

- Мой первый слог – то, восклицанье юных дев

Второй мой слог – то утвердительный ответ

А вместе оба – есть высокий стих,

Который важных лиц или события чтит!

Я замолчала. Мне казалось, я придумала, что –то гениальное. В один момент. Я просто такая молодец, что не могу сама себе нарадоваться. В комнате смотрят на меня вопросительно. И Мишель тоже, и Алексей. А я не понимаю…

- Это Ода. – Ответила одна из присутствующих девушек. И добавила в полголоса, но я услышала – Какая примитивная шарада, у меня сестра, лет в 10 такие придумывала. – Она пожала плечами. И задала свою.

А я была так расстроена. Я-то считала, что это очень круто, так экспромтом. Мишель посмотрел на меня с сожалением и хотел, наверное, поддержать. Он заговорил, лениво, как нехотя, но все же не промолчал, что тоже было в мою пользу. Значит, я не совсем уж неинтересна или безразлична.

- Как я понимаю, это Вы прямо сейчас придумали, да? Конечно, должны быть заготовки, если вы хотите произвести впечатление на окружающих. И лучше не брать такие избитые и простые слова, и стараться, что бы образы составляющие были тоже яркими, что бы отгадывать было интересно. Но, это так, рассуждение вслух. Вы можете не следовать моим советам. Но самое главное, в этой игре, если Вы придумали интересную шараду, то запоминайте, в каком обществе Вы ее уже загадывали. Один раз со мной произошел интересный случай. Я загадал шараду в Петербурге, а через полгода услышал ее же в Москве. Догадайтесь, с каким чувством я ее отгадывал. С тех самых пор в этой игре я участия не принимаю. Но, будьте готовы, что интересные образы у Вас спишут, и будут использовать без пояснения авторства.

- Мне нечего терять, я не великий поэт! В следующий раз, я обязательно подготовлюсь. Я даю Вам торжественное слово, что это будет что-то интересное. Специально потрачу на это мин 10-15 моей жизни. Михаил, Вы же только вступили на место своей службы. А я не узнала у Вас, как прошло представление? Как Вам понравился ваш полк?

- Спасибо, вроде неплохие ребята. Для меня главное, что нас, с Алексеем, особо не мучают учениями. Мы присутствуем только на смотрах и подготовках к ним. Кстати, о службе, Алексей, нам, не пора ли? И нашего Акима Павловича проводим заодно до школы. Вас, Мария Андреевна? Тоже, не без удовольствия проводим на адресата.

- Благодарю! Я сама доберусь. Мне в торговые ряды нужно. Пойдемте!

Мы вышли, но перед прощанием, договорились, ну или проговорили, что завтра около полудня планируем быть каждый в Летнем Саду. Попрощались и пошли каждый по своим делам.

Глава 11 Прогулка в Летнем Саду

На следующий день, мы, конечно же, встретились в Летнем Саду. Был ли рад Михаил нашей встрече, думаю, да. Он ее ждал, это было видно по нему. У него закрался интерес ко мне, хотелось узнать меня поближе. Он видел во мне что-то любопытное, непонятное для себя. Я надеялась, еще и родственное, что-то очень близкое, но возможно, это он еще не чувствует. Осознает позже. Как я, я уже чувствовала его, за все то время, сколько мы дружим. Я уже понимала его, знала, что он скажет, как отреагирует. Знала, что мне нужно сделать или сказать, что бы получить нужную реакцию. Только управлять его поступками я не могла. Я думаю, этого никто не мог, и не сможет в дальнейшем. Это была его загадка. Как на него можно повлиять и направить его действия в нужном направлении? Ни просьбами, ни лаской, ни угрозами, ни шантажом - не получалось. Только с помощью мягкой силы, чуть скорректировать, заронив зерно, чтобы оно проросло и созрело, как его собственное решение. Пока я видела только этот путь повлиять на него. Но, он не для экстренных решений, не для тактики, скорее для стратегии.

Мы поздоровались, обменялись любезностями и пошли по главной аллее. Болтая о всякой чепухе, погоде, природе, проходящих мимо людях. И в этот момент к нам подбежала прехорошенькая светловолосая девушка, с голубыми глазами. На возраст ей было около 20. Она начала разговор на французском языке. Улыбалась, задавала вопросы. Получала ответы от Михаила. Звонко смеялась. Что-то спрашивала еще. Их птичья болтовня меня раздражала, если честно. Я ничего не понимала. Сначала я делала заинтересованный вид, потом мне это надоело, я стала с интересом смотреть на деревья. Пока не поняла, что девушка смотрит в упор на меня с вопросом в глазах. Что я могла ей ответить. Ответила первое, что пришло на ум.

- I’m sorry! I don’t know french language. If you want, We wald continue on the English language.

Здесь нужно было видеть глаза прекрасной девушки, они стали, как два блюдца. Михаил просто брызнул смехом. Он смеялся, как ребенок, от души, задорно, громко, заразительно. Я не поняла, чем вызвана его такая реакция.

- Дорогая Натали, я должен Вас представить. Мария Андреевна Болконская, дочь коммерсанта, ведущего дела в Ост -Индии. Тем и вызвано, как я понимаю, предпочтение английского языка, французскому.

- Да, так оно и есть. – Вступила в разговор я.- Моя семья тесно связана с английскими колониями, и приняла такое решение, что английский язык необходим мне для дальнейшей жизни, помощи отцу, и возможных путешествий по коммерческим вопросам. Боюсь, что,французский, совсем бесполезен для моего существования. И за то, я очень благодарна родителям, что не принудили меня к изучению его, в угоду моде.

Глаза m-le Nataly оставались изумленно округленными. Она заверила, что не обладает знаниями английского языка на таком уровне, чтобы свободно вести беседу на нем. И мы продолжили на русском. Натали пригласили Михаила, и его знакомую, Марию Андреевну, т е меня, на чай, вечером послезавтра. Соберется компания молодых людей, и должно быть занимательно. Михаил ответил согласием за нас обоих. Мы попрощались, и Натали упорхнула к следующим знакомым.

- Натали, недавно обручилась с моим приятелем. Она премилая дурочка, но веселая и забавная. На мой вкус, пустая и слишком кокетка, таковой и останется лет до 40, пока окончательно не наскучит мужу, и всем своим поклонникам, и не удалится в загородное имение.

- Как Вы жестоки, Михаил Юрьевич! Так нельзя! Очень резкие суждения о милой, веселой девушке, только потому, что ее нрав легкий и ненавязчивый.

- Очень навязчивый, на самом деле.

- Но, она невеста Вашего друга?

- Что не мешает ей кокетничать со всеми окружающими ее молодыми людьми.

- Но, это ничего не значит. Она может быть просто общительной, вежливой, непринужденной в компании, знакомых ей молодых людей. То, что она выходит замуж – не значит, что она должна прервать всякое общение со всеми мужчинами теперь, и засесть дома. Я думаю, и ее жениху это не понравится. Она – красива, и может вызвать чувство зависти, к обладанию таким сокровищем, окружения. Вы не находите?

- Я – нет. Я не завидую. Она мне не интересна. У меня другие вкусы, более взыскательные, если хотите. Я просто вижу ее будущее наперед. Ее и приятеля. Первый год. Наверное, так и будет. Она будет входить в новые места, и все будут замирать, глядя на нее. Но, как только начнут вести с ней беседу, быстро потеряют к ней интерес. И через год, она будет никому не интересна, ну или интересна только, как ваза, в углу, с той лишь разницей, что в вазе обращают внимание на цвет и рисунок, а у нее на туалет, в котором она пришла на бал. А вот мне интересно, Вы этого правда не видите или играете со мной? Мне казалось, Вы наблюдательны и складываете мнения о людях, быстро и правильно, а главное, не боитесь его высказывать прямо. Или я ошибся?

- Не боюсь, но стараюсь не делать опрометчивых выводов. Общение в течение пяти минут не дает мне право составить полную картину. Тем более, Вы в большей части говорили на французском. Я его не знаю, поняла только слово Байрон. У меня будет возможность составить о ней свое мнение послезавтра. Я с Вами поделюсь результатом, обещаю.

- Договорились! Любопытно! Байрон, да, я сделал перевод его стиха.

- Да, я читала и плюс 15 строк от себя. Они так выделяются, сразу понятно, что это Ваш голос, Ваша оценка. По сравнению с высоким слогом античной поэзии.

- Вам понравилось? А Вы читали что-то из моих произведений еще? Каково Ваше мнение? Может, есть фавориты?

- Есть. И я обещаю Вам сказать честно, что мне нравится, и какие герои, если Вы пообещаете, не спрашивать, каким образом копии оказались у меня. У меня много знакомых, в Москве, и в Петербурге, но раскрывать свои источники, я не хочу, и не буду. Ваше творчество мне действительно интересно, как я уже говорила, оно близко мне по духу, я понимаю Ваших героев. Все, что появляется в списках, я обязательно прочитываю. И, конечно, у меня есть мнение на счет прочитанного.

- Уж, да, в этом сомневаться не приходиться. Вы поделитесь со мной? Мне интересно будет Вас послушать.

- Извольте. Ваши юнкерские работы, описывающие Ваш досуг, я пропущу. Скажу только, что легкий слог и простота делает это чтиво забавным, в частности «Сашка». Если говорить о более серьезных произведений, мне очень импонирует «Вадим». Настолько, что я полюбила это имя, оно необычное, загадочное, у Вас же еще и несет что-то зловещее. Хотя сам герой, несмотря на свой юный возраст, максималист и идеалист. Я думаю, этим, он похож на Вас. Ради идеи и правого дела он способен возглавить кровопролитие. Готов идти на любые жертвы, по чьим угодно головам, для достижения цели. Но вот вопрос, почему Вы его не дописали? Возможно, непреклонный характер, и сердце, которое не различает других цветов, кроме как белый и черный, такому человеку невозможно жить? В любом романе есть развитие личности, за этим мы и наблюдаем, как меняется персонаж, что послужило причиной изменения, а Вы поставили настолько жесткие границы для бедного Вадима, он очень костный, даже камень сглаживается водой, а вы ему не дали этого шанса. Может, поэтому, роман не дописан?...

- Я в большей степени хотел показать протест против гнета крестьян феодалами. Именно поэтому привязалвсе к бунту Пугачева. Конечно, личная трагедия Вадима имеет значение, и его личная месть, но все это неразрывно связано с общим фоном – недовольство строем, сложившимся на тот момент. Как интересно мы с Вами понимает одно и то же произведение. Вы – частное в нем. А я – общее.

-Михаил, а Вы не находите, что Ваш Вадим имеет нечто общее с Дубровским, Александра Сергеевича. Только я бы сказала с диаметрально противоположным знаком. От Вашего героя можно ждать только катастрофы и разрушения, а персонаж Пушкина, попав в примерно похожие обстоятельства, нашел свой путь, вышел из него победителем, и в целом имеет светлый ореол.

- Ну, это можно считать моей особенностью, я все вижу с точки зрения драмы.

- Да, не будут все жить «долго и счастливо». Это точно не про Вас! Но, согласитесь, за это Вас и любят. Да! Я - точно за это!

Михаил улыбнулся. Поблагодарил за обстоятельную беседу. Мы еще раз сговорились , что послезавтра встречаемся в Летнем саду , после трех часов пополудни и идем на чай к Натали. А еще, Михаил спросил, не присоединюсь ли я к нему в ближайшую субботу на публичный маскарад в доме Энгельгардта. Я, с удовольствием, согласилась. Такая возможность, увидеть бал- маскарад своими глазами, как я могла упустить такую возможность!

Глава 12 1841 год, Жуковский и дом Карамзиных

У меня был день, один свободный день, до чаепития и маскарада. Чем его занять. Решила побывать в 1841 году. Так как именно сейчас Михаил в Петербурге, он в отпуске, скоро опять уедет на Кавказ, в последний раз, проедет, в том числе, и через Москву. Но в Столицу Михаил Лермонтов больше не вернется.

Я шла по Невскому Проспекту или Першпективе. Как я, улыбаясь, называла его на старый лад, хотя название Перспектива он сменил на Проспект еще в конце 18 века. Я подходила к Большой Морской, там, в доме 55 в это время собирался весь свет литературного мира столицы, да и русского мира, не побоюсь так выразиться. Это был, как привилегированный закрытый клуб, для избранных, самая верхушка, куда мечтали попасть все, без исключения. И теперь, именно там, благодаря своему таланту, убеждениям, образу жизни, доблести и честности был радушно принят Михаил Лермонтов. В этот короткий отпуск, всего 3 месяца, он был счастлив в этом городе. Его везде ждали, его все любили, его мечтали заполучить на свои вечера. А Михаил писал утром легкие стихи или шутливые очерки, а вечером того же дня представлял их на суд публике. И публика принимала эти произведения с наивысшей степенью воодушевления и благосклонностью.

Я подходила к дому 55, и услышала окрик, обернулась и увидела ЕГО. С большой буквы Ж… До этого момента, лично, я его, конечно, не знала, но его образ был так узнаваем, голова, залысина, глаза. Я много видела его портретов, сомнений не было – это был Жуковский Василий Андреевич. Я не удивилась, ведь мы уже как –то с Мишелем обсуждали, что знакомы, Жуковский спрашивал как мое здоровье и просил передать мне поклон. Он меня догнал.

- Марья Андреевна, душенька, как я рад! И как давно мы не виделись. Последний раз более 4-х лет назад, на вечере у Александра Сергеевича, упокой господи.. и Натальи Николаевны. Пойдемте же со мной, я к Карамзиным. Там Мишель, Он в Петербурге, будет счастлив Вас видеть.

Мы зашли в дом. Василий Андреевич хотел меня представить, но его оборвала хозяйка дома, Софья Николаевна, сказав:

- Дорогой Василий Андреевич, даже, если кто-то в этом доме и не знает лично Марию Андреевну Болконскую, то уж наслышаны о ней предостаточно. Александр Сергеевич, Наталья Николаевна, и Мишель, да и Вы рассказали о всех ее достоинствах уже несчетное количество раз. Очень приятно познакомиться с ней, наконец, лично. Но, если я еще раз услышу перечисления всех ее регалий и достижений я умру от тоски или зависти, пока не решила. Нам вполне достаточно знать, что эта девушка – Мария Андреевна, и мы видим, что она прехорошенькая. Правда, дорогая моя! Простите, за фамильярность, но здесь такой узкий круг близких друзей, что Вам надо бы привыкать к подобному обращению. Не обижайтесь. У нас, без церемоний. Зато, и по-домашнему.

Софья Николаевна Карамзина улыбнулась мне. Как я могла возразить ей.

- Благодарю Вас, Софья Николаевна, за домашний прием. Очень приятно!

Я искала глазами Михаила, но не видела его. Зато увидела теплый и светлый взгляд Алексея Аркадьевича Столыпина, он был здесь, как всегда, прекрасен и безупречен, и был рад видеть меня. Он подошел, и мы разговорились.

- Как Вы, милая, Мария Андреевна? Мы не виделись год.

- Я, без особых изменений. А вот у Вас, насколько я знаю, новостей должно быть много. Ваша служба на Кавказе, участие в битве при Валерике против восставших чеченцев. Награждение, за проявленное мужество и триумфальное возвращение в столицу. Разрешите, от всей души поздравить Вас, с заслуженной победой, Алексей Аркадьевич. Где же наш второй герой, Михаил Юрьевич?

- Василий Андреевич обещал мне сюрприз. Жажду его увидеть! – Влетает в комнату Мишель с горящим взором.

- Мари! MonAngeRI! Как я рад! Мы не виделись год. А последняя наша встреча была тяжелая, хотя и закончилась хорошо, благодаря Вам! Но, мы достойно не попрощались. Просто не было такой возможности. И письма писать Вам, Вы мне так и дали разрешения.

Да, все так. Мы больше не виделись, после того вечера, когда удалось предотвратить повторную дуэль, так случайно. Я была под сильным впечатлением тогда. Мне было очень больно осознавать, что гордость может быть превыше всего. Я думаю, и сейчас, ничего бы не поменялось. Он был бы так же упрям и категоричен. Какой же подход к нему был? Как можно влиять на его поступки, вот в чем вопрос? И он оставался не раскрытым.

В доме Карамзиных не играли в карты, это было негласное правило. Так как люди, которые здесь встречались, вели интересные беседы, и были увлечены общими интересами, их связывали приятственные отношения и действительные душевные переживания о судьбах и жизнях людей, сидящих за одним столом. Здесь не было, как таковой фальши высшего света. Царила приятная и непринужденная атмосфера. В общем, необходимость «убивать время» карточными играми – отпадала. Но, другие игры, приветствовались. И в этот раз предложили играть в Буримэ – рифмованные концы. На основное слово, нужно было придумать рифму. Это может быть – двустишье, может быть четверостишье. И на слово к рифме, следующий придумывает свою рифму. Они могут быть связаны, и тогда получится один большой стих. За это очень ратовал Михаил, что бы все было связано, ведь мы – литературный салон, не унимался он. Остальные были не столь категоричны, в итоге решили, что Софья Николаевна возьмет на себя функцию писаря, чтобы в конце зачитать, получившийся шедевр. Ну что, начали..

Софья Николаевна Карамзина начала:

- В один прекрасный день с утра

Мы собрались у огонька.

Продолжил Жуковский

- Огонь горит, и жар костра

Нам говорит, как хороша!

Далее были мне не знакомые дамы и господа..

- Как хороша благая весть,

Но горе нам, все это – …месть!

-… О месть, она так странна здесь…

Ах, посмотрите, так и есть…

Далее очередь была Алексея Аркадьевича, моя и Мишеля, он завершал наш шедевр.

- Нет, Вы скажите все, как есть!

А я снесу, и впредь свой крест!

Далее была я. И на слово крест, в моей голове была только одна рифма, и та не моя…

- Любить иных тяжелый крест…

А Вы прекрасны, как Вы есть!

В этот момент раздался оглушительный взрыв смеха, Михаил продолжил, но из последних сил борясь с приступом хохота.

- Есть, моя прелесть, чудный дом

Как в нем мы мило заживем!

Конец!

- Алексей, - проговорил, Михаил, наконец. – Я считаю, что Мария Андреевна показала Вам истинное свое отношение к Вам, так как я имел честь слышать оригинал этих строк, и не желал бы оказаться на месте того, кому они были бы адресованы. В прошлый раз это был князь Барятинский. А к Вам она так добра, придумала альтернативное окончание.

Я покраснела. Мне-то казалось, что Пастернак был вполне себе безопасен здесь, но видно, так я уже когда-то думала и раньше. Я вздохнула. Софья Николаевна прочла нам наш «шедевр» от начала до конца. Мы еще посмеялись. И начали расходиться. Мишель, Алексей и я решили выйти и решили пройтись, подышать, погулять, поговорить. Нам нужно было много обсудить.

- Мари, Вы знаете, у меня выходит первый сборник стихотворений. Где-то в октябре, я рассчитываю. Я очень долго выбирал, что же в него включить. Хотелось, что бы это было что-то серьезное, фундаментальное, без мишуры. Я бы включил еще «Маскарад», но он так и не прошел цензуру. Я столько раз его переписывал, что уже сам не узнаю, а все не могу пробить стену бюрократии. Не знаю, что они хотят от меня, или, скорее от Арбенина. – Он улыбнулся.

- Да, я видела макет сборника. Совсем нет лирики, а народно-эпический характер произведений, я отметила это. Вы - большой оригинал. Знаете, что Вас любят за лирические стихи, а в первом сборнике публикуете произведения патриотические и в стиле народничества.

- Моя лирика ходит в списках. Ее заучивают, и, не могу скрыть свою гордость, меня уже узнают по слогу, даже, если слышат мой стих в первый раз, и не от меня. Проверено! – он озорно прищурился. – Но, сейчас меня больше интересует более высокие идеи. Оценка общества, указание на их изъяны и пороки, и да, патриотизм. Потому что любовь к своему отечеству – есть высшая степень бескорыстной любви. Да, и к тому же, не без удовольствия хочу отметить тот факт, что моя бабушка очень гордится мною. Она говорит как-то так, «благодарю тебя, мой ангел, что в твоих стихах нет нонышней модной неистовой любви». Ну, или что-то подобное. Или, может, Вы хотели видеть в сборнике «Демона»? Он прошлой зимой был очень популярен..

- Да, Вы про 6 редакцию, как я понимаю. Ваш Демон, совсем не так страшен, как Вы его представляете. Год назад, примерно в эти же дни, я готова была на любые сделки с любыми демонами, только бы спасти Вас. А Вы, поступили, на мой взгляд, гораздо хуже, чем Ваш герой. Он хотя бы обещал, и давал надежду. А Вы? Вы были беспощадны и жестоки! Когда Император говорит, что не понимает, что есть начало? Вы создали Демона. Или демон создал Вас? Иногда я готова с ним согласиться. В такие минуты, когда Вы так безжалостны к людям, которые заботятся о Вас так бескорыстно и искренне.

Я замолчала. Мне нужно было высказать свои чувства. После того вечера, когда вопрос с повторной дуэлью закрылся, мы больше не виделись. А мне нужно было, что бы Михаил знал, как я была крайне раздосадована его поведением в тот вечер. Это уже не была злость, это скорее было разочарование. Я думала, что сейчас, когда прошел год, он уже сможет объяснить свое поведение, но он молчал. Пауза затянулась. Возможно, его сдерживал Алексей, который молча продолжал идти с нами. Мишель даже один раз поднял на него гневный взгляд, но ничего не сказал. А Алексей, как будто и не заметил ничего. Просто шел рядом, его взгляд был полон мыслей, но он не произнес ни слова.

- Мари, а как Вам «Герой нашего времени»? Он уже в окончательной редакции собран. Ну, а по главам ходит давно. Думаю, с ним Вы тоже знакомы? Что Вы думаете о Печорине? Говорят, он – это я. Мне интересно, Вы тоже так думаете?

Я улыбнулась.

- Нет. Вы с нескрываемым отвращением пишите о нем. Думаю, в отношении к нему, Вы раскрываете свое отношение к нынешнему обществу, А он – воплощение высшего света, со всеми его пороками. Так что, он – это точно не Вы.

- Да! Как Вы верно все говорите! Именно это я и хотел донести до людей. Почему Вы это видите, а они нет? Почему мне он противен, а людям он симпатичен? Почему они считают его положительным персонажем и Героем, в полном смысле этого слова?

- Потому что он – типичен. Он – воплощение сегодняшнего общества. Он – узнаваем и понятен. Я думаю, поэтому. Но, боюсь, что это и будет так всегда. Богат, молод, умен, общителен, умеет вести себя в обществе, военный, герой, кроме всего прочего, Вы наделили его чертами характера, «раненого сердца», чем сделали его еще более привлекательным. Если Вы хотели, что бы его не любили, нужно было сделать Печорина чиновником, толстым, лысым и глупым. Но… Тогда, пришлось бы менять название Вашего произведения.

Мы рассмеялись

- Да, как же с Вами легко. Вы понимаете меня, как никто другой. Вам даже не нужно ничего объяснять. Вы, как будто, все знаете наперед. Неужели, это возможно, так чувствовать меня. Мне кажется, я Вас так не чувствую. Вы для меня загадка. Я о Вас почти ничего не знаю. А Вы про себя ничего не рассказываете. Это очень необычно. Мы видимся где-то раз в год, ну может несколько раз на протяжении месяца и все. Мы разъезжаемся, и встречаемся через год. Опять на пару встреч. Это так и будет продолжаться?

- Наверное, пока Вы не уйдете в отставку – да. Это же Вы уезжаете на весь год, приезжая только на пару – тройку месяцев в отпуск?

- Да, Вы правы. Моя отставка. Я так хотел, но опять не получается. Я надеялся, что после Валерика, напишу прошение. Но бабушка и дядюшки не дают своего позволения. Да, и награды меня лишили. Говорят нужно еще послужить. И Алексея тоже, не отпускают.

Это действительно очень запутанная история. Очень несправедливо было отношение к Михаилу Юрьевичу. Он – смелый офицер, который не боялся сражений, не боялся принимать активное участие в боевых действий, в битве при Валерике был отмечен, и за проявленную мужественность приставлен к награде. Был ее лишен из-за глупого случая появиться на балу в военном мундире, где и был замечен лицами императорской фамилии. Но, это скорее был случай, а не спланированная акция неповиновения со стороны Михаила Юрьевича. Но, за нелюбовь к нему, многих из императорской фамилии, которые так благоволили Баранту и Дантесу и прочим всяким «благородным» людям, было достаточно и такого ничтожного повода, чтобы лишить военной награды человека, который честно эту награду заслужил. Или сослать на Кавказ, Лермонтова, в то время, как Баранту было рекомендовано уехать во Францию на время, или посадить на гауптвахту за то, что на смотре он взял с собой укороченную саблю. За все эти проступки, Михаил Юрьевич был наказан, возможно, даже суровее, чем это следовало, суровее, чем любой другой был бы наказан за эти же провинности. Но за что? В основном, конечно, за свои мысли и идеи, отстаивание своей позиции, за это - Лермонтов был так ненавистен, как императору, так и ближайшему его кругу. Они видели в нем прямую угрозу себе. За это он нес свою плату в течение жизни, после смерти Пушкина, как ни странно бы это прозвучало. С того момента, когда было написано «Смерть поэта» началось его гонение из круга императора. Хотя сам Михаил никогда не выступал против Императора или строя. Он был просто заложником своей чести, не отличался кротким нравом и подхалимством. Вот в чем была истинная его вина перед Императорским двором. Как печально.

Горькая улыбка , сменившая ее усмешка, застыла на лице Мишеля. Задумчивый взгляд, грустные глаза, которые еще минуту назад излучали тепло и свет, сейчас погасли. Что же я могу сделать для него? Даже не представляю. В такие минуты, он выглядит таким несчастным, потерянный, обреченность я вижу в его взгляде .

- Через полмесяца я отбываю на Кавказ. Надеюсь, в последнюю экспедицию. Мы еще увидимся, Мари?

- Конечно. В доме Карамзиных, на их прекрасных вечерах или утренних кружках. Обязательно. Вы уезжаете в середине апреля?

- Да. Я надеюсь еще на встречу. Хотел бы с Вами поговорить, может, удастся встретиться без свидетелей. – Он пристально посмотрел на Алексея Аркадьевича. – 12 апреля - мой последний вечер. Давайте встретимся в три часа пополудни в Летнем саду.

- Конечно, в три часа, 12 апреля. До встречи Мишель! - До встречи, Мари!

Мы улыбнулись, попрощались и разошлись.

Глава 13 Закон Мендаля и Пастернак

Как мы и договаривались два дня назад в 1836 году, мы встретились с Мишелем, как всегда в Летнем Саду и направились на чай к m-le Nataly. Это чаепитие было устроено, как один из предсвадебных вечеров, где собираются молодые люди, а будущие молодожены, так недавно объявившие о своей помолвке, уже пробует себя в роли «пары», начиная с ближайшего дружественного окружения, и это является как бы репетицией перед выходом, так сказать, в большой свет.

Натали была и правда, прелесть какая дурочка. Но очень прехорошенькая. Глаза ее излучали озорство и свет, и интерес, в предвкушении какой-то тайны. Она находилась в том прекрасном состоянии невесты, которая чего-то ждет, и это уже совсем близко. От этого ее глаза горят еще ярче, ее кожа приобретает красивый румянец, она еще более мила, чем обычно, и конечно, весела и общительна.

Александр или Алекс, как его называли в кругу друзей, производил вид полной противоположности. Скромный, молчаливый, отвечает на вопросы, когда к нему обращаются почти всегда односложно. Даже в кругу друзей, как будто чувствует себя напряженно, это все вместе создает странную картину. Такая живость и беззаботность одной, и такая напряженность другой составляющей одного целого. Эта картина вызывала у меня улыбку на лице. Я стояла в сторонке и наблюдала, когда ко мне подошел Михаил.

- Вы улыбаетесь, наблюдая за ними? А я за Вами. Кажутся они Вам счастливыми?

- Натали – вполне. А Александр, я его совсем не знаю. Возможно, он сам по себе спокойный и не любит повышенного внимания к своей персоне?

- А я думаю.. Возможно, именно поэтому я не хочу жениться. Ощущаешь себя, как на витрине. А тебя рассматривают все под микроскопом. И конца и края этому нет. Алекс, вполне себе милый и добрый малый, и к беседе расположен. Но! Эти обстоятельства меняют все. И уже мысли в его голове… Зачем все это? Толи, зачем эти встречи со знакомыми и незнакомыми? Не лучше было бы уехать в имение и там дождаться свадьбы. И все, вопрос бы был решен. Интерес к ним после свадьбы сразу пропадет. То ли, зачем эта женитьба? Вообще, нужна ли она?

- Ну, если появляются такие вопросы, наверное, и правда, свадьба не нужна. Только, откуда вы знаете, какие вопросы у него в голове.

- Я – поэт, напоминаю Вам, если вы забыли. Я – чувствую. К тому же знаю, Александра, да и те чувства, которые он испытывает к Натали, тоже знаю. Это скорее был вопрос последовательности действий, нежели желание. Если Вы меня понимаете. Ну вот представьте себе.. Есть молодой человек. Он ходит по вечерам и балам. Круг людей так одинаков. Общается он с одними и теми же людьми постоянно. Находит среди них одну барышню, которая приятна наружностью, с которой весело, она неплохо танцует и мило смеется. Танцует раз, потом еще, потом еще, как-то вместе прогулялись, как-то зашел на чай... И получается, что уже все смотрят на вас с ней с каким-то ожиданием. Чего-то ждут от тебя, и она тоже ждет. И вот молодой человек думает, а почему бы и нет. Ведь она красива и мила, с ней весело, да и что может быть плохого? И он идет дальше по пути, который уже протоптан много раз до него и после него по этому же пути пойдут другие. Он делает ей предложение. Она смотрит в его глаза, слезы застыли в них, они сияют от счастья. Не могу продолжать эту картину дальше... Вы же знаете, я не любитель приторных историй и окончаний. Но, у этой истории хорошего конца не будет точно. По крайней мере, не для Алекса. Он разочаруется в ней быстрее, чем успеют доехать до имения. Если уже не разочаровался. Хотя, возможно первые месяцы совместной жизни еще будут иметь яркие краски, то далее все будет скучно и серо. А он, человек порядочный. И здесь опять выбор, переступить через свое чувство и жить или чахнуть порядочному в своем имении- заточении и глупеть.

- Мишель, у вас все слишком. Нужно ли все так усложнять и омрачнять. В своих оценках, Вы не знаете меры. У Вас все белое или черное. Мы все люди, у нас есть слабые стороны, у каждого из нас. Да, мы можем разочаровывать и ошибаться. Глупо искать друг в друге свойства, которыми мы не обладаем. Но мир каждого человека более многогранен, чем Вы рисуете, я в этом уверена. И найти в человеке, черты, которые, будут достоинством и смогут восхищать не составляет никакого труда, нужно только захотеть это сделать. Кроме того, Вы говорите чахнуть взаперти. Так Вы себе представляете жизнь в имении? Я мне кажется, можно найти дело для себя. Допустим, постараться повысить ежегодный доход от владений, посмотреть за счет чего это можно сделать. Провести осмотр полей и лугов. Работать более тесно со своими крестьянами. Можно заняться открытием школ и лекарскими пунктами. Привлечь к этому свою супругу. В конце –концов поставить себе цели и сделать из своей усадьбы образцовое имение. Или пойти в политику. Можно заняться творчеством. Путей для реализации человека много. И тот факт, что Александру не нужно зарабатывать себе на хлеб тяжелой физической работой, а у него есть возможность жить безбедно, а время свое тратить по своему усмотрению. Не это ли есть счастье -свобода выбора!

- Да Вы не просто дочь коммерсанта. Вы – сами стали коммерсантом. Мария Андреевна – вы многогранны. И еще раз смогли меня удивить своими мыслями и высказываниями. Эти мысли о помощи своим крестьянам, так необычны, хотя так естественны. Как вариант нужно будет предложить Алексу. Но, не сразу, а когда он начнет выть от скуки. Я-то ставлю на свой вариант окончания этой истории.

Наш разговор прервали. Натали защебетала.

- Милый Мишель! Вы должны разрешить наш спор. Мы с Алексом поженимся, и у нас, конечно же, будут дети. И вот вопрос, который меня мучает, если у Алекса – карие глаза, а у меня – голубые. То, как Вы считаете, каков процент того, что глаза у детей будут голубые, как у меня? Мне бы этого очень хотелось.– И она ткнула в Алекса пальцем.

- Я считаю - шансов поровну. Цвет глаз у детей будет либо карий, либо голубой, 50% на 50%.

Ну, такой глупости я не смогла пропустить.

- Не совсем так. Ведь исходя из закона наследования признаков, карий цвет – доминантный, а голубой – рецессивный. Если у каждого из вас были в роду предки, как с голубым, так и с карим цветом глаз, в чем я уверена. То, можно предположить, с определенной долей уверенности, что 3:1, что у ребенка будет карий цвет глаз. То есть 25% на то, что все же может родиться ребенок с голубыми глазами. Но, с каждым последующим ребенком вероятность рождения потомка с голубым цветом глаз будет увеличиваться. Ну, а если рассмотреть такой вариант, что у Алекса в семье из поколения в поколение у всех предков были только карие глаза, тогда, Натали, боюсь, без вариантов – глаза у ваших детей могут быть только карие. Но, Вы сможете оставить свой голубой цвет, как информацию, для будущих потомков, которая когда-нибудь, и выйдет в доминант и проявится через несколько поколений. Либо наоборот, если у Алекса в семье, допустим, было большое число предков, с голубыми глазами, то вероятность рождения детей с данным признаком - возрастает.

- О! Да. В целом, понятно. Спасибо!

Мишель подошел ко мне сбоку и прошептал.

- Нельзя, Мария Андреевна, такой сложной информацией загружать такую прекрасную головку. Она с ней не справится. И за это возненавидит - Вас.

И правда Натали смотрела на меня подозрительно и недовольно, хотя я не понимала почему. Ответ был только один, зря я влезла в их разговор. Он был не для получения информации, а для времяпрепровождения, милой болтовни. А здесь я со своей наукой. Ну и ладно, теперь уже поздно беспокоится. Я вздохнула.

- Мари, а Вы могли бы сыграть нам на фортепьяно. Я никогда не слышала, как Вы играете и поете?

- Я боюсь, этого никто никогда не слышал и впредь не услышит. Право, я играю только по принуждению, и ничего серьезнее «Лунной сонаты» исполнить не смогу. Просто в силу отсутствия времени на ежедневные занятия, а без ежедневных тренировок особого мастерства в игре на пианино не достигнешь. Поэтому позвольте мне отказаться и предложить более изысканному пианисту занять свое место за инструментом.

Мишель продолжил стоять поодаль меня. С кем-то мило беседовал. Я наблюдала за молодыми людьми. В общем, все было пропитано дружественной атмосферой, до одного момента. В комнату вошли два молодых человека. И тут же я почувствовала нарастающее напряжение. Молодые люди были ровесниками всех собравшихся. Хотя они оба были в военной форме, что-то их выделяло из общей группы. Особенно одного из них. Внешний вид приятный, тонкие черты лица. Это не передать словами, это можно ощутить, находясь рядом. Когда человек имеет непросто достоинство, но несет себя, и в нем ты видишь непоколебимую уверенность, что он чувствует свое превосходство перед всеми здесь находящимися. Он это не показывает в каких-то действиях, но это прочитывается во всем остальном. Во взгляде, движениях, разговоре, даже улыбке. Он точно считает себя на ступень выше. Я даже подумала, может это кто-то из императорской семьи? Перевела вопросительный взгляд на Мишеля. Как он переменился. Его черты заострились, глаза заблестели, появилась улыбка-усмешка. Я уже несколько раз видела это выражение лица. Обычно она предвосхищает его поведение, которое будет сопряжено с вызовами, брошенными оппоненту, колкими шутками, остротами. Весь его вид показывал, что он обнаружил цель для тренировки своего острого ума. Он стал похож на коршуна. Как интересно было за ним наблюдать. Его лицо такое живое, эмоции такие настоящие. Мне стало нестерпимо интересно, кто же это? Кто мог вызвать такую реакцию?

- Мишель, расскажите, кто вызвал в Вас такое оживление? Я не имею честь его знать.

- Это Князь Александр Иванович Барятинский. Наследник очень богатый, возможно, самый богатый в Российской Империи, за исключением, конечно Императорской семьи. Его мать дружит с Императрицей. А его отец был в почете у Императора, пока был жив. Сам Александр вхож и дружен с семьями великих князей, и детьми самого императора. Рожденный, с серебряной ложкой во рту. – Мишель усмехнулся.

- Только этим он вызвал в Вас такую нелюбовь?

- Он вызывает во мне неприятие своим несоответствием статуса и поведения и внутренним содержаниям и мыслями. А еще узостью своего мировоззрения и заведомого кажущегося превосходства, вызванного в нем, только лишь, принадлежностью к определенному сословию.

Я начала вспоминать, что же я помнила про Барятинского. Он был известен, как один из антиподов, кто-то даже считал его «врагом» Лермонтова, но я бы не стала его так назвать. Т к жизни их с Михаилом пересекались мало. В основном, только по службе. Но, на поле битвы, Александр Барятинский был так же смел и отвержен, как Михаил, он не прятался в канторах, был серьезно ранен при Валерике. Что касается своих взглядов, в этом да, он был полным противоположностью Мишелю. Александр был вхож в высший свет, и любим там, пока Михаил Юрьевич только делал скромные попытки найти свое место в обществе, Александр блистал и был любимцем большого света. А еще, Барятинский – друг и секундант Дантеса на дуэли с Пушкиным. И только это, Михаил ему никогда не простит. Не говоря про то, что с Дантесом Барятинский был очень дружен, и далее встал на его сторону в защите достоинства высокородного господина. Если Лермонтов был все же славянофилом в своей философии, то Барятинский - англоман, он ратовал за предоставление больших свобод и привилегий аристократам, которых их лишил Петр I. Они жили как бы параллельно, в двух разных мирах. После ссылки Михаил Юрьевич стал знаменит, он выпускает книгу, его знают в обществе, и мечтают с ним познакомиться, а Александр как бы уходит в тень. Он занят своей карьерой. Но, эти все разногласия их будут расти на протяжении жизни. Пока же они только недавно закончили юнкерскую школу. Вместе часто кутили и гуляли. И, возможно, антипатия стала зарождаться в отношении Барятинскогосо стороны Михаила Юрьевича в связи с его обращением со своими однокашниками. Возможно из-за отношения кокружающим его людям, которое он проявлял во время их шумных вечером. Михаил написал шутливую поэму «Гошпиталь», где Барятинский, в привычной для Михаила Юрьевича форме, был представлен не в лестном свете, а тот счел это фамильярностью и дерзостью, но вида не подал. И их скрытая от посторонних глаз игра продолжалась дальше. Колкости и отточка юмора и сарказм находили свой выход у обоих оппонентов.

Что произошло и сейчас. После некоторого совместного разговора предложили играть в Буримэ, шутливые четверостишия, с которыми я уже сталкивалась. В этот раз решили делать их адресными или на какое-то событие, что бы можно было догадаться для кого или про кого оно придумано. Начать попросил Михаил. И я сразу почувствовала напряжение в комнате.

- Прекрасен наш красавец князь

Всегда не прочь он погулять

Но, как понять, что не одно высокородство

Всех дев склоняет в его сторону поклонства?

Все замолчали. Князь Барятинский слегка похлопал пальцами о ладонь, как бы показывая, что понимает про кого это он. И начал свое.

- Есть наглый повеса, губитель сердец!

Уже ль не пора нам на нем ставить крест?

Он поднял глаза на Михаила. И все посмотрели на него. А в моей голове росло негодование от сказанных им слов. Я была не согласна ни со всем вместе, ни с каждым словом по отдельности. Мне очень хотелось ответить ему, в этой, принятой ими, манере, как бы игре, но где всем понятно, что это не просто игра. Это целое искусство! Мысль неслась со скоростью - мысли.. Опять слово крест, и сразу вспомнился тот случай, когда Михаил так громко засмеялся, в 1841 году в доме Карамзиных. Так вот он про что, вот где пригодится мне Пастернак! А что, он хорошо пишет, за его рифмы стыдно точно не будет- я готова ручаться. И я очень себе громко и выразительно начала, смотря в окно, специально стараясь не посмотреть ни на кого:

- Любить иных тяжелый крест.

А Вы – прекрасны без извилин

В чем прелести Вашей секрет?

Знать, он, разгадке жизни равносилен.

Я замолчала. И все молчали и смотрели, и не понимали. Не понимали, кому я могла такое сказать? За что? И КТО этот мне ЧТО такого сделал? Я выждала паузу и посмотрела прямо в глаза князю. Он такого не ожидал. Он наблюдал с интересом за происходящим, но такого поворота не ожидал – это точно! Он видел меня первый раз, и даже не знал, что мы знакомы с Михаилом. Конечно, он опешил. В разговор вступила Натали.

- Мишель, Ваши стихи обычно злые, мы к этому привыкли. Но, мы не знали, что все Ваши друзья заражены Вашим ядовитым гением. Прошу Вас поменять тему со злопыхательства на прекрасное ожидание, придумайте что-то для меня красивое и свежее. Или для Алекса.

- Натали, я думаю, желающих, продекламировать Вам свою любовь и привязанность здесь найдутся в бесчисленном множестве. Нам с Марией Андреевной нужно откланяться, нас ждут. Хорошего Вам дня! Мария Андреевна, прошу Вас.

Мы попрощались и ушли.

- Мари, Вы очень не осмотрительны. Зачем наживать себе могущественного врага, в этом нет никакой необходимости. У нас с ним давние счеты. Мы часто друг друга дергаем за больные места.

- Михаил, это я сама понимаю, правда. Просто эти строчки были так кстати именно сейчас, я не смогла удержаться.

Я извиняющимся взглядом смотрела на него. А он улыбался, и хотя, призывал меня к благоразумию, я видела, что он был благодарен мне за свою защиту, если ее можно так назвать, и в глубине души доволен моим поступком.

Мы бежали так быстро и стремительно, маневрируя между гуляющими людьми.

- Знаете. Мари, Вы очень интересная натура. Вы не знаете французского , и не умеете играть на фортепьяно. Но, Вы знаете о астрономии и наследование признаков …

- А, если мы так с Вами продолжим бежать, я вынуждена буду напомнить о сохранении энергии и переходе ее из кинетической в потенциальную. Потому что, если мы не сбавим скорость, то точно врежемся в кого-то, и возможно, нанесем травму. – Я вздохнула. -Да, мои интересы и правда, отличаются от общепринятых интересов дам. Просто у меня был выбор, и я за это очень благодарна родителям.

Михаил улыбнулся мне. Он был доволен. Толи мной, то ли моим ответом.

- Всего хорошего, Мари! До завтра! Вы помните, что завтра у нас бал- маскарад. Я думаю, если мы к 21 придем, ничего интересного не пропустим. Только начнется настоящее веселье.

- Да, конечно. В 21 часов около дома Энгельгардта. Я все помню. До завтра, Мишель!

Глава 14 Мой первый бал

Сказать, что я очень волновалась, и с трепетом ожидала этот бал-маскарад, было ничего не сказать. Это же был мой первый настоящий бал. До этого я принимала участие, и даже организовывала институтские балы, стилизованные под 19 век. Но, одно дело стилизованные, и совсем другое реальные. С платьем мне помог тот самый костюмер из театра Санкт-Петербурга. Мне стоило это больших усилий, уговоров и заверений, и рекомендации моей подруги - костюмера московского театра, что я очень аккуратна и ничего не порву, и вообще не употребляю алкоголь, и платью ничего не грозит. Оно было бежевое, вполне себе ничего, его только сшили для нового спектакля, премьера, которого состоялась этой осенью. В общем, все складывалось, как нельзя отлично. Прическа, конечно, была соответствующая –волосы подняты наверх, заколоты и несколько прядей завиты. В общем, я была готова. Решила, что танцевать я не буду. В принципе, я знала все танцы, которые были модны и популярны в 19 веке. Но! Как знала, опять же знала с точки зрения интерпретации в наше время. А реально в 19 веке, конечно, я могла попасть впросак. Поэтому лучше понаблюдать за всем со стороны. Посидеть, посмотреть мне было бы очень интересно.

Мы встретились с Михаилом около дома Энгельгардта, Сейчас это Малый Зал Филармонии, на Невском Проспекте. Михаил Юрьевич посмотрел на меня и улыбнулся.

-Мари, Вы – прекрасны. И, если бы сердце мое не было так измучено и истерзано, если бы оно только могло еще чувствовать - оно принадлежало бы Вам!- Он это сказал робко, извиняющимся тоном.

Я внимательно посмотрела на Михаила. Мой недовольный, я бы даже назвала - раздраженный, взгляд не укрылся от него.

- Михаил, скажите, я какими-то своими действиями, словами, может быть, поступками дала Вам понять, что ожидаю с Вашей стороны подобных действий? Если да, то Вы неверно истолковали мое поведение. Приношу прощения. Я не жду ухаживаний, и прочей романтической чуши от Вас. Совсем. Надеюсь, мы больше не будем возвращаться к этому разговору. Он не приносит удовольствия Вам, а мне так и вовсе неприятен. Пойдемте веселиться?

Мишель был озадачен. Удивлен. Но, абсолютно точно вздохнул с облегчением. А эта затянувшаяся ситуация, без названия, когда мы проводим достаточно много времени вместе, в общении, прогулках. Эти отношения, так не свойственные тому времени. Ведь мы не были родственниками, мы не росли вместе, мы познакомились и стали изучать друг друга. Мы были оба нетипичны. Я – для Михаила, не похожа ни на кого вокруг. Он для меня. Знакомый мне только по биографии и монографиям других, и письмам, и воспоминаниям. Мы, как, ученые изучающие экспонаты, изучали друг друга. И нам нравился процесс общения, но наши отношения требовали определения. Особенно для 19 века. Поэтому этот разговор, как бы неприятен он не был, он должен был состояться. И я очень надеялась, что этим он и ограничится.

В зале было очень многолюдно. Насколько я могла оценить происходящее, сейчас шел Гросфатер, это интересный танец, когда дамы и господа передвигаются по залу хаотично, ходят то змейкой, то ручейком, то параллельно, то хороводами в два кольца. Если идет этот танец, значит Полонез – самый первый танец-представление, когда пары неспешно проходят по залу с изяществом и благородством, чуть касаясь пальцами рук партнера, уже прошел. Так же, как и кадриль – исполнение разных фигур и переходов, обычно исполняются в группах по 2 или 4 пары попарно, и классический вальс – все они уже закончились. А за Гросфатером, этим немецким танцем очень интересно наблюдать. Мишель кого-то искал глазами, я не смела его задерживать.

- Мари, я могу пригласить Вас на мазурку? Это мой любимый танец.

- О, нет, только не мазурка. Простите Мишель! Я уверена, что Вы просо мастерски его исполняете. Боюсь, разочаровать Вас, я просто не смогу составить Вам достойную пару. Я, если честно, не большая любительница балов, и даже, если присутствую – не часто танцую,.. Пожалуйста, найдите себе более достойную пару. Не подвергайте нашу неокрепшую дружбу такому удару, она его не выдержит.

Михаил засмеялся.

- Тогда, может, Котильон?

- О, до него еще так далеко. Давайте посмотрим, смогу я досидеть до конца. –Я улыбнулась.

- Тогда, разрешите, мне отправиться на поиски достойного партнера для мазурки. Не могу ее пропустить.

- Конечно. До встречи, Мишель!

Я, как и планировала, нашла отличный наблюдательный пункт, в уголке. И смотрела за танцующими. Не привлекая большого внимания. Меня можно было принять за сопровождающую молодой барышни, компаньонку или старшую сестру. Мне же 21 год, а в это время, это, конечно, еще не старая дева, но уже далеко не «первая свежесть». Как написал Михаил Юрьевич: «Она была в тех летах, когда еще волочиться за нею было не совестно, а влюбиться в нее стало трудно.»В это время, в 19 веке, я скорее могла рассчитывать на приязнь старого кавалера, чем искать симпатии от нового. А таковых здесь у меня не было. Да, вот так сильно поменялась наша жизнь. Что сейчас для нас 21 год? Мы еще только учимся. И время больше ни на что нет. За этими мыслями я увидела знакомое лицо, пробирающееся ко мне.

- Мари! Как я рад Вас видеть!

- Алексей Аркадьевич, добрый вечер! Да, и я очень рада!

- Хотел представить Вас. Раевский Святослав Афанасьевич. Наш друг и родственник. Наш, я имею ввиду, меня и Мишеля.

- Мария Андреевна, очень рад. Наслышан о Вас. Мишель высокого мнения о Вас. Нечасто услышишь лестные отзывы от него. Это дорого стоит. Он редко ошибается в людях.

Алексей Аркадьевич обратился ко мне.

- Мария Андреевна, я бы хотел пригласить Вас на танец. Какой Вы предпочитаете? Скажу сразу, что в мазурке я тоже хорош, не уступаю Мишелю.

- О, нет . Не мазурка, пожалуйста! Если я могу выбирать, то пусть это будет вальс.

- Вальс? Классический уже прошел. Но, венский, я думаю, еще будет.

- Венский даже лучше!

И вот он – вальс. Венский мне даже больше симпатизировал. Он не такой церемониальный. Можно насладиться музыкой и легким кружением. И побеседовать. Не знаю, откуда сложилось такое впечатление, что Столыпин Алексей Аркадьевич был не слишком умен, а кто-то из современников, считал его откровенно глупым. Я бы так не сказала. Он был, достаточно скромен, и мягок. Возможно, на контрасте с Михаилом Юрьевичем он смотрелся более медлительным в действиях и аккуратным в словах. Более деликатным, и не столь эмоционально окрашенным, но не думаю, что для мужчины это отрицательные качества. Мне кажется, он был безупречен. Не говоря уже о его наружных качествах. Я уже говорила ранее, что он просто красавец. Он был великолепно воспитан. Вел легкую беседу ни о чем. Глубоких мыслей не было, но они были сейчас и не нужны. Мы наслаждались музыкой, танцем, как это и было задумано.

После вальса было еще несколько быстрых танцев. А далее кульминация любого бала – мазурка. Это было великолепное зрелище! Любимый танец военной молодежи того времени. Именно в нем молодые люди могли показать все свое мастерство. Потому что мужская партия в нем была более сложная, в том числе физически напряженная, и очень зрелищная. И Михаил Юрьевич, и Алексей Аркадьевич, и Святослав Афанасьевич Раевский блистали. Лицо Михаила сияло, улыбка озорная, мальчишеская, такая беззаботно-счастливая, глаза горели и освещали весь его облик, делая его таким притягательный и прекрасным. Смотреть на него было не просто приятно, он вызывал гордость. Гордость за возможность стоять с ним рядом, гордость за возможность прикасаться к чему-то великому. Внутреннее состояние благодарности, что ты допущен в этот ближний круг. А я точно знала, что я допущена. И за это я была благодарна Михаилу!

Оставался последний танец – феерия – Котильон. Мишель подошел ко мне, но я побоялась. Он достаточно сложный, хотя и кажется простым. Я извинилась, пообещала, что в следующий раз – обязательно, я обещаю. И стала наблюдать, как его танцуют здесь. Это бальный танец. С одной стороны – это разновидность кадрили, но танцуется он под мотив вальса. Этот последний танец вечера, в котором можно не следовать жестким правилам, разрешено подшучивать, дурачиться и вести непринужденные беседы. Как оказалось да, каждая пара танцевала его на свой вкус, и это было забавно. Правила пара устанавливала себе сама. Кто-то прямо выделывал сложные картины, кто-то был столь увлечен разговором, что просто двигался в такт. Да, этот танец не зря считался одним из любимых молодежью того времени.

В следующий раз, на балу, если он будет, обязательно потанцую с Мишелем именно этот танец - Котильон!

Я понимала, что моя миссия в 1836 году закончилась. Теперь у нас остался последний вечер Михаила перед его отъездом на Кавказ в 1841 году. Нужно попробовать убедить его отказаться от идеи дуэли, или от идеи подтрунивать над Мартыновым. Получится или нет сказать трудно, но нужно попытаться.

А пока нужно попрощаться с Михаилом и Алексеем в 1836 году. Следующая наша встреча будет, уже была в 1837, а поводом послужила смерть Пушкина на дуэли и стихотворение «Смерть поэта». Я вспомнила, все, что было тогда, и невольно улыбнулась.

- Я должна попрощаться с Вами. Я уезжаю завтра. Благодарю Вас за приглашение и прекрасный вечер!

- Мари, я обрел нового друга! Спасибо Вам за это!

- Как интересно! Я думала об этом буквально сегодня, около часа назад, пока Вы танцевали котильон. Что я чувствую, что обрела друзей. Спасибо Вам за это! До встречи!

- Надеюсь, до скорой!

Глава 15 Последний день в Петербурге, 1841 год

Этот последний день Михаила Юрьевича в Петербурге, 12 апреля 1841 года. У меня с утра было тоскливое настроение. Я не знала, что я жду от нашей встречи. Понять его, наверное. Поговорить последний раз, попрощаться? Что я хочу получить в результате – я не знала. Я просто решила плыть по течению. Показать ему свою поддержку, если она ему нужна. Остается еще один вопрос, про стихотворение. Как бы мне узнать, кому оно написано? И заполучить его список, что бы не ждать его в наши дни. Пронести его написанным не получится, как я уже проверяла, но я могла его выучить и записать уже по памяти в нашем времени.

Как и договаривались, в 15 часов мы встретились. Михаил был тих и задумчив, его что-то мучало.

-Мари, Вы когда-либо ощущали чувство полной безысходности. Когда ты понимаешь, что на тебя надвигается что-то, что ты не в силах это остановить. Как-будто, волна тебя снесет, ты это знаешь, и знаешь, что это будет скоро. Вот я, знаю, что скоро умру. Это просто как какая-то данность, которая сидит внутри меня. Я пытаюсь бороться с этими мыслями. Ведь мы не можем знать, что будет с нами в будущем. Но эта мысль не отступает, она превращается в уверенность. Что с этим делать? Я не хочу умирать! Мне нравится жить!

Я не знала, что ему ответить. Ведь я все знала точно. Знала дату, знала обстоятельства, знала причину. Может сейчас и есть возможность поговорить именно о том, что я хотела. Предостеречь его. Мишель не хочет умирать, он не готов к смерти. Может, эта мысль возымеет действие.

- Мишель, я думаю, стоит прислушаться к Вашей интуиции. Вы, как человек творческий, очень тонкой душевной организации должны доверять своему шестому чувству. Все это не простотак. Если Вы готовы послушать меня, я бы порассуждала вместе с Вами. Надеюсь, это поможет Вам в ближайшем будущем.

Михаил едва махнул головой.

- Вы скоро едете на Кавказ. И будете в окружении военных. Они люди горячие, но не всегда умные. А, на мой взгляд, не стоит недооценивать опасность человека, который, возможно, не наделен острым умом, и в данной ситуации, это будет еще один его недостаток. Зато он очень горд и обидчив. Этот человек скорее не импульсивен, и не горяч, ведь, если так, то и выход его горячности будет быстрым и безобидным. А тот, о ком я говорю, долго хранит обиду внутри себя, и там где-то глубоко из угольков раздувается пламя, раздувается постепенно, но в итоге оно выливается в такой бушующий пожар, который уже будет нелегко потушить. Этот человек будет ждать мщения, и не успокоится, пока его гордость не получит пищу – жертву. Но досадно, что цена, которую эта жертва заплатит, и горечь, которую будут испытывать другие, для него не будет играть никакой разницы. Будьте внимательны и аккуратны, остерегайтесь таких людей. Не дайте свершиться трагедии, предотвратите ее.

Михаил слушал внимательно. Был задумчив и молчалив. Потом в один момент улыбнулся и резко сменил тему. Больше мы к ней не возвращались. Но, я очень надеялась, что он что-то понял, осознал и постарается сделать все правильно.

- Я сегодня открыл для себя одного человека. Которого ранее избегал намеренно. Наталью Николаевну Пушкину. Сколько раз мы встречались, вращаясь в одном кружке, проводя время в одной гостиной, но в разных углах… Я чуждался ее, малодушно поддаваясь враждебным влияниям. Видел в ней только холодную, неприступную красавицу. И гордился, что не подчиняюсь этому общему культу. И только, накануне моего отъезда, мне удалось разглядеть под этой оболочкой женщину, постигнуть обаяние искренности. Я был инициатором нашего разговора. Хотел раскрыть ей мысли и чувства, так мучительно отравляющие мою жизнь: резкость мнений, беспощадность суждений, так часто отталкивающих от меня ни в чем не повинных передо мною людей. Она открыла передо мною свой тайник души. Она видит во мне неудовлетворенность жизнью, приводила примеры из своей тяжелой доли. Пыталась ободрить, утешить меня. Теперь я признаю, и унесу с собой вечный упрек в близорукости, бесплодное сожаление о даром утраченных часах! Но, когда я вернусь, я сумею заслужить прощение! И, если моя мечта не слишком самонадеянна, то я стану ей другом, посвящу ей беззаветную преданность, на которую я чувствую себя способным.

- Я рада, что Вы узнали Наталью Николаевну. Она очень искренняя и настоящая. Я Вам про это говорила уже когда-то, что Вы слишком категоричны в своих суждениях. У Вас все - слишком. И это большое достижение, что вы, оказывается, можете менять свое мнение, это большой шаг! Я просто счастлива, что это случилось! Теперь есть надежда на то, что Вы сможете все изменить, я в это буду верить! И Вы уезжаете на Кавказ с успокоенным сердцем, и своим, и немного моим...

- Мари, сегодня мой прощальный вечер. Я хотел бы пригласить и Вас. Вы придете? Не обещаю веселья, но тихий дружественный вечер будет.

- Мишель, я не уверена, что смогу быть. В силу разных причин. Одна из них, что не хочу прощаться с Вами. Обычно, Вы просто уезжаете, а потом, когда Вы возвращаетесь - мы встречаемся. Проводы, это не для меня.

- Не давайте ответ сейчас. Подумайте. Я буду Вас ждать, в 9 вечера около дома Карамзиных. Если Вы решите прийти, то найдете меня там.

- Хорошо, я подумаю. – Нужно было как-то развеять атмосферу. – Мишель, помните, как-то я Вам обещала придумать интересную шараду. Попробуете отгадать? Мой первый слог – синоним крику. Второй мой слог - объединяющий союз. А третий слог – местоимение, применительно к мужскому роду обращение. А вместе все – созвездие небесное, по поясу хозяина для нас оно особо узнаваемо.

Я смотрела на Михаила. Он задумался. Интерес его горел буквально несколько секунд, и стало понятно, что он догадался.

- Мари, хочу Вам сказать, что над частями слова еще нужно поработать, слишком просто, я бы даже сказал – примитивно. А вот общее определение – уже хорошо: ярко и образно. Вы делаете успехи. Но, я не дал ответа... Орион, конечно. Созвездие Ориона, которое мы знаем по поясу Ориона.

- И по красной звезде - супергиганту Бетельгейзе. И по тому, как просто благодаря поясу найти Сириус на небе.

- Да, все же Вы – большой оригинал. И тем, такая притягательная.

- И с этим соглашусь. Все, что выходит за рамки нормы, обычно вызывает в нас интерес.

За нашей беседой мы дошли до Гостиного двора, в мой конечный пункт назначения, о котором я говорила изначально. И мы попрощались. С возможной вероятностью, что еще увидимся вечером, но я не давала обещания. Возможно… увидимся.

Я перенеслась в наше время и побежала в гостиницу. Отлично, что она совсем рядом, на другой стороне Невского. Прибежала и сразу залезла в интернет проверять, изменилось ли будущее после нашего разговора с Мишелем. Нет, все , как было. Кавказ, дуэль, смерть. Все мои разговоры ни к чему не привели. Я расстроилась. Решила позвонить Марине.

- Да, Марина, поговорила, но ничего не изменилось. Я очень расстроена. Что? Нужно идти на вечер, и еще раз попытаться? Не нужно, думаешь. Почему? Ну да, ничего нового сказать не смогу, новых аргументов нет, плана Б –тоже нет. Зачем идти тогда? Да, наверно, ты права…

- Конечно, права! В конце –концов, можно будет в следующем году на вечер сходить. Будет целый год, что бы найти выход и все продумать. Приглашение от Михаила есть, ждать вечером около дома он будет. Вот ты и придешь. Только не в этом, а в следующем году. Ладно, я побежала, а то опаздываю…Давай возвращайся.

И я вернулась в Москву. Как же это классно, что есть такая возможность вернуться в этот же день в следующем году. Обязательно воспользуюсь этой возможностью. А в этом году, у меня остается последнее дело – организовать свидание для Михаила и Вареньки, в июне. Мы договорились встретиться 17 июня в 1838 году. Т е я спокойно заканчиваю летнюю сессию в Москве и могу возвращаться в Питер.

Глава 16 Аллилуйя любви!

Время пролетело незаметно, как оно обычно и бывает. Сессию я сдала. Стихотворение, которого я ждала уже полгода пока так и не было. В Тарханы его обещали прислать, вот-вот, на днях… Но это длилось уже несколько недель. Не давали им добро. И мы ждали. Мы – это руководство музейного центра, и, конечно, я. Я подняла все известные данные про последний приезд Вареньки в Санкт-Петербург.

Как мы и договаривались, мы встретились 17 июня в Летнем Саду. От Мишеля я узнала, что Варвара Александровна Лопухина (он никогда не называл ее Бахметьевой) вместе с супругом и дочерью приехали в Петербург. Они находятся здесь проездом и скоро продолжат свой путь в Ревиль, на воды.

Бахметьевы ведут довольно обыденную жизнь для их круга. Наносят визиты, принимают у себя, совершают прогулки по Петербургу. Я обрисовала свой план Мишелю. Завтра я присоединюсь к ним во время прогулки. Пройдусь, поговорим с ними, поделимся новостями, далее я предложу Варваре Александровне отправиться домой, сославшись на ее уставший вид. А ее супруга, Николая Федоровича Бахметьева, я смогу занять на некоторое время, попросив его совета и помощи в коммерческом деле.

- Мишель, у Вас будет час. Больше времени, я Вам пообещать не смогу. Но, час – да. Только Вы должны мне обещать, что не будете жестоки с Варенькой. Она и так, много страдает и выносит, не мучайте ее еще больше. Вы мне обещаете?

- Да. Я Вам обещаю. Я должен многое ей объяснить. Я должен перед ней покаяться. Я очень виноват. И каждый день, я это чувствую. Чувствую свою вину, все сильнее, она все сильнее давит на меня, мне уже трудно дышать под ее тяжестью, она меня скоро совсем раздавит. Она должна снять эти оковы своим прощением. Только она может помочь мне снова начать дышать полной грудью. Я верю, она простит меня, она- святая.

На следующий день, я увидела чету Бахметьевых около Гостиного Двора. Михаил находился в экипаже недалеко и наблюдал за нами. Его задача была в нужный момент подъехать, когда Варвара Александровна соберется уезжать домой.

Так теперь, что касается меня. Ни Варенька, ни ее супруг, меня, конечно, не знали. И теперь важно, что бы я смогла достоверно соврать, что являюсь подругой Вариной сестры – Марии, что и с Варей мы знакомы, но не очень близко и заставить ее подыграть мне и отправить домой. Актриса, как уже успела сделать вывод, я неплохая. Главное, вести себя естественно, уверенно и стоять на своем. Ну, все, пошла!

Варвара Александровна была тонка, как тростиночка, и бледна, как выбеленное полотно. И только ее большие и выразительные глаза светились внутренним светом и добротой, делая весь образ таинственно прекрасным. Ею невозможно было не любоваться. И я остановилась на минуту просто наблюдая за ней. Она улыбалась какому-то торговцу. Ее супруг обратится с вопросом, они заговорили. И я решила, вот сейчас!

- Варвара Александровна, добрый день!

Она посмотрела на меня удивленным взглядом. Я только успела прошептать ей.

- Поддержите, мою игру, пожалуйста. И доверьтесь мне. – Я улыбнулась.

И она ответила мне улыбкой. В ее ласковом взгляде была благодарность и ожидание чего-то. Она доверилась мне, сама не понимая почему, но безоговорочно и всецело. И повела себя ровно так, как я ее просила. Поддерживая во всем мою игру. Вела непринужденный разговор о своей сестре Марии и брате Алексее, о планах семьи на поездку в Ревиль, о их совместной дочери и жизни. Она была превосходной актрисой, куда мне до нее? Похоже было на то, что долгая жизнь во лжи помогли развить этот талант и поднять его на высочайший уровень мастерства. Ее супруг ни о чем не догадался. И когда, я обратила внимание на ее уставший вид, и возможное желание уехать домой. А так же, озвучила просьбу к ее супругу оказать мне помощь и проконсультировать в одном важном для меня вопросе коммерческого характера. Она и здесь отлично мне подыграла.

- Дорогой Николя, я прошу Вас помочь Марии Андреевне. Она в этом городе одна, поэтому и вынуждена обращаться к своим друзьям. Наш долг оказать ей посильную помощь. Вы, как человек, обладающий определенными связями и знаниями в вопросе, могли бы оказать неоценимую услугу Мари.

- Да, конечно! Я сделаю, все, что в моих силах. А ты, езжай домой. Отдохни пока. Я приеду, как только смогу.

Мы попрощались с Варварой Александровной очень тепло. Я ей шепнула на ухо, в какую сторону ей следует идти, а дальше положиться на нас. И она пошла, я видела, как она поднялась в карету, где ее ждал Мишель. Все выглядело очень обыденно. Никаких вопросов быть не могла. Но в этот миг я выдохнула и почувствовала, что дальше все в моих руках. Мне казалось, что их счастье в моих руках и зависит от того, смогу ли я задержать ревнивого мужа около себя на это время, что бы не вызвать подозрений. А они смогли бы побыть вместе, обсудить вопросы, которые на протяжение стольких лет мучали обоих.

Я попросила Николая Федоровича присесть со мной в кофейную «Кафе Вольфа и Беранже», это было лучшее кафе того времени, я думаю, не только в Петербурге, но и во всей России. Еще один плюс, до нее нужно было идти. Николай Федорович, был Действительный Статский Советник, это высокий государственный чин, если переводить его на современный язык, то он был губернатором или скорее мэром города. Данное положение давало ему возможность неплохо разбираться в устройстве, как политическом, так и экономическом. Кроме того, он держался и общался свободно, без предрассудков. Возможно, это было связано с рекомендациями и просьбой Варвары Александровны, но разговор с ним был весьма приятен. Для меня это было несколько неожиданно, так как после общения с Мишелем, и его оценкой данному господину, как «глупый и грубый и пошлый», я думала, что общение с ним превратиться в неприятную обязанность, которую я должна буду исполнить. Я совсем была не готова к получению удовольствия от общения с ним. А с ним было комфортно, приятно и просто. Мы дошли до кофейни пешком, я попросила об этом, так как люблю пешие прогулки. По дороге мы в большей степени обсуждали его должность и заботы, связанные с ней, это тоже было сделано специально, чтобы побольше времени занять в кофейне беседой.

За столиком Николай Федорович с интересом смотрел на меня и ждал начало разговора. Чем же он мог быть мне полезным? И я начала:

- Николай Федорович, мой отец- коммерсант. Он имеет акции в Вест-Индской компании. Он ведет дела, в основном, находясь, в колонии. В России он бывает крайне редко. И его это жизнь вполне устраивает. Я же- несколько другое. У меня нет братьев, да и супруга нет, не уверена, что он появится, так как я особо не ищу для себя подходящей партии, предпочитаю отдать это дело воле случая, Божьему промыслу, если будет угодно. (Это я сказала специально. Я знала, что Николай Федорович очень набожен. И что именно так он познакомился с Варварой Александровной, когда ее шарф запутался о пуговицу его фрака - он уследил в этом проведение). Мой отец, уже не молод. И меня стал заботить вопрос, что делать с этими акциями потом, когда вступлю в наследство. То, как я себе это представляю, можно описать так. Либо мне нужно будет продать акции в колониях и купить акции каких-то предприятий в России. И вот здесь мне и нужна Ваша помощь. Как Вы считаете, насколько это оправдано? Какие предприятия могут дать доход аналогичный, что бы не проиграть? Или, если оставить все, как есть, тогда нужен управляющий, который будет жить на месте, в Индии. И вести дела там. А я, как и сейчас, буду вести дела здесь. Но, тогда вопрос в человеке, который сможет эту работу взять на себя. И опять же я, обращусь за помощью в рекомендациях к Вам.

Николай Федорович, отнесся к вопросу очень серьезно. В первую очередь он выразил мнение, относительно того, что доходность от акций и торговли, которая есть сейчас, будет точно выше, чем покупка акций в предприятие в России. И что, если бы, он должен был принимать решение, он бы нанял зарекомендованного сотрудника, и отправил его в Индию. Он подумает, кого может посоветовать на это место. Пока, конечно, предварительно, но присмотрится. Возможно, к ним мы вернемся, при необходимости, когда этот вопрос будет актуален. Но несколько кандидатов у меня должен быть, для выбора, так как человек может понадобиться в любой момент. Это, если коротко - резюме нашего разговора. Но по времени реально это все заняло более часа, вместе с дорогой. Мы не спеша допили кофе, доели пирожные и вышли из кофейни. Попрощались и разошлись. Николай Федорович взял экипаж и поехал в сторону дома. А я пошла в сторону Летнего сада. Подумав, может там встречу Михаила.

И я встретила его карету, в которой он уезжал более часа назад с Варенькой. Я заглянула внутрь. Да, Михаил, сидел в глубине, обхватив голову руками. Как жаль на его было смотреть в тот момент. Я даже подумала, что, возможно, не стоит его беспокоить сейчас. Но в этот момент, он поднял голову и посмотрел на меня.

- Мари! Я ждал Вас. Присаживайтесь. Куда Вы направлялись, давайте адрес. У Вас встреча в летнем саду? Конечно. В Летний Сад! – Крикнул он.

Его глаза были мокрые от слез. Он весь обмяк и ссутулился. Практически вписанный в угол. Взгляд высказывал усталость и опустошение. Я молчала и смотрела. Я не знала, что сказать. Начал Михаил.

- Я даже не знаю, что Вам сказать. Спасибо Вам, Мари! Вы второй раз осуществляете мою мечту. Первый, тогда с Александром Сергеевичем, и вторую – сейчас. Вы не можете представить, что Вы сделали для меня… Для нас. Это не поддается определению. Этот разговор, он стоит половины жизни. Она бедняжка, так изменилась внешне, я не нашел и тени прежней Вареньки, но глаза, сохранили свой блеск, они так же ласковы и нежны. Ее чистая, неохлажденная душа любит меня, до сих пор. Вот вопрос любит ли или жалеет, искренне жалеет меня и себя? Она – ангел, идеал, возведенная и обитающая на Олимпе, никому не доступная и одинокое божество. Нам не суждено обрести счастье в любви, у нас не может быть общего пути сейчас, да и раньше не могло быть: моя душа разуверилась во всем, она не дорожит ничем, как я несчастен этим, но сделать с собой ничего не могу. Знаете, Мари, самый большой мой недостаток – это тщеславие и честолюбие, и я знаю, судьбой мне уготован другой исход... Нам эта встреча принесла много страдания, и мне, и ей. Но она также принесла искупление, освобождение от тяжести гнета обид и злости, и гнева, и перерождение чувства во что-то сверх общепринятых понятий, во что-то всеобъемлющее. Этому чувству нет названия, и понятно оно только для нас. Для меня и нее. Я надеюсь, нет я уверен, она так же ощущает это.

Михаил достал из угла свернутую стопку листов, перевязанную лентой. Руки его безучастно положили сверток на скамейку около меня.

- Она попросила просмотреть ее список «Демона» и откорректировать его, я обещал.

Он действовал просто машинально. Пока не осознавая, что делает. Но, время у него было: прийти в себя и проработать список, а также, как мы знаем из истории написать посвящение Лопухиной В.А, все это он успеет до ее отъезда.

Так же мы знаем, что на следующий день на вечере у общих знакомых Базилевских, Михаил Юрьевич смог увидеть и пообщаться с дочерью Варвары Александровны – Ольгой. Он был под большим впечатлением от их встречи и провел практически весь вечер около 2-х летней Ольги, играя, обнимая и лаская ее. Он не мог больше видеть ее мать (Варвара Александровна была больна в тот день, возможно после вчерашней встречи нервы ее расстроились), но всю свою любовь и нежность Мишель смог излить на ее дочь. После этого вечера он написал стихотворение «Ребенку».

А между тем, это была последняя встреча Михаила и Вареньки. Им не суждено было больше встретиться, даже мельком, даже на глазах у других людей. Больше никогда…

Варвара Александровна тяжело переживала смерть Михаила Юрьевича. Нервы ее были расстроены, не имея возможности выразить свои чувства, она могла только отказывалась от дальнейшего лечения. Она его искренне оплакивала. И умерла в 1851 году, в возрасте 36 лет. И вошла в историю, как единственная настоящая любовь поэта – Михаила Юрьевича Лермонтова.

Аллилуйя любви!

Глава 17 Встреча с собой

После организации свидания Мишеля и Вареньки прошло около 9 месяцев. С июня по апрель.

Больше я не бывала в 19 веке. Да, и зачем? Что я еще могла сделать? Одно важное событие все же произошло. Я получила копию стихотворения. Оно лежало у меня на столе, я знала его наизусть. Оно стало темой моего дипломного проекта в институте. Я сделала его анализ, но я так и не поняла, кому же оно было посвящено? Так же, как и эксперты. Я приведу его ниже.

Светит прекрасная луна

Теплом своим она не греет.

Не для меня она горит,

Лишь мягкий свет вокруг рассеет.

Дорожка лунная ведет

Меня на путь добра и света

Благословляю мир ее!

Благодарю за дружбу эту!

И ночью, в час тоски глубокой

Я часто думаю о Вас

Такой прекрасной и далекой

Такой, совсем не для меня…

И этот вопрос не давал мне покоя. Кому оно посвящено? Оно, как было известно было написано, в последний вечер, в доме Карамзиных . Было написано на «скорую руку», на отдельном листе, без посвящения. Возможно, встреча с Натальей Николаевной Пушкиной так повлияла на Михаила. Потому что по стихотворению ясно, что оно не про любимую даму, а про друга. Возможно, графине Растопчиной Евдокии Петровне, она была его другом в последние месяцы, кроме того, оно так же была поэтессой, они понимали друг друга часто без слов. Кому же?.. Этот вопрос сводил меня с ума.

Второй вопрос, который мучал меня, заключался в том. Сделала ли я все, что бы попытаться предотвратить дуэль Лермонтова и Мартынова в 1841 году. Могла ли я еще что-нибудь придумать? И, единственный, вариант, который приходил мне на ум – это поговорить с Алексеем Афанасьевичем Столыпиным. Он, как верный друг Мишеля, его сослуживец, человек, который всегда рядом, и будет рядом в тот роковой момент. Возможно, через него удастся предотвратить эту трагедию. В общем, обговорив все и обдумав миллион раз с Мариной, и без, я решила, что пойду на тот вечер, на который меня приглашал Мишель. В 19 часов я буду около дома Карамзиных. Я сделаю последнюю попытку. Я просто обязана, как друг, как почитатель таланта, как искусствовед, а я уже почти дипломированный специалист, попытаться последний раз. Загодя я заказала для себя вечернее платье. Это был очень увлекательный процесс. Оно стоило безумных денег для меня. Но, я очень хотела одно платье - мое! Платье, которое, подчеркивает мои достоинства, скрывает недостатки, которое подходит мне цвету, и будет отвечать моим вкусам, а не театральной задумке, как это было всегда до этого. Платье было готово. Оно было цвета слоновой кости. С вышивкой и кружевами. Из-за переживаний я зримо похудела и теперь, смотря на себя в зеркало – получала удовольствие от созерцания себя. Да, не хватало прически, но в целом, можно было представить себе, как это будет выглядеть. Я произведу впечатление на Мишеля, подумала я с улыбкой. Хотя, какая разница, произведу или нет... Но, хотелось ему понравится. Хотелось, что бы он отметил, удивился, восхитился. Это такое естественное желание. Я думаю, знакомое любой девушке.

Я попросила Марину поехать со мной. Мы заселились в другую гостиницу. В моей любимой, пока живу я прошлого года и уеду только завтра. Но, мы жили недалеко. Та, Мария, после дневной встречи с Михаилом, гостиницу больше не покинет. Поэтому можно чувствовать себя вполне свободно. Мы проговорили еще раз, что я должна сделать. Встретить с Мишелем. Он проводит меня на вечер. Там найти Столыпина, поговорить с ним. Далее провести вечер приятно и непринужденно, последить за Михаилом, может сама увижу, с кем он разговаривает, может увижу, как он пишет стих, а, может, он сам его прочтет – он так часто делал в кругу друзей в доме Карамзиных. Если нет, в конце вечера, я спрошу у него, скажу, что видела мельком и мне оно понравилось. Как и все, что он пишет.

Я начала готовиться к вечеру. И здесь произошло самое невероятное, что со мной происходило за всю свою жизнь…

В дверь постучали. Потом она открылась и на пороге оказалась.. – я?! Только старше. По виду мне было лет 40. Я была одета нетипично для нашего времени, с красивой прической, в шляпке. Я была поражена и осела на стул. Дама улыбнулась.

-Добрый день, Маша! Я пришла с тобой поговорить. Скажу тебе честно, мне это далось нелегко. И только сейчас, когда прошло 15 лет. Но, либо сейчас, либо уже никогда. И я решилась. Вы, Мари, готовы выслушать мою исповедь? Позвольте Вам представиться?

- Да, конечно, мне очень интересно.

- Мария Андреевна Столыпина. – И она пристально посмотрела мне в глаза.

- Столыпина? Я стану Столыпиной? Я выйду замуж за Алексея Афанасьевича?

- Да. Выйдешь, если захочешь. Но, послушай сначала, какая жизнь тебя ждет. И сделай выбор сама. Это случится сегодня, и очень неожиданно для тебя, предпосылок, как таковых ведь не было. Разговор начнется с твоей просьбы к Алексею позаботиться о Мишеле, постараться избежать возможной дуэли и последующей трагедии. Он восхитится твоей самоотверженностью и желанием помочь им, а потом он пристально и долго будет смотреть в твои глаза и скажет, как ты прекрасна, и что ни одна девушка не вызывает в нем таких чувств, восторга и уважения, а далее последует предложение. И ты, конечно, под влиянием эмоций, и симпатии, безусловно, к Алексею у тебя есть симпатия. Ты-согласишься. Он прекрасный человек, добрый, благородный, он будет относиться к тебе с почтением и уважением. Никогда и ни в чем ты не будешь нуждаться. Но, любить всю жизнь он будет другую. Ты, к сожалению, не сможешь даже коснуться его сердца. Эта странная связь… Ты же знала о ней с самого начала - она никуда не денется. Но, это не самое главное. Вы добровольно возьмете на себя функцию его ангелов-хранителей. И всю жизнь, Маша, всю жизнь будете спасать его. Ты будешь возвращаться в 21 век, брать информацию, а в 19 веке, вы с Алексеем будете думать, как изменить ход вещей. И у Вас будет это получаться. Вы более 20 раз спасете жизнь Михаилу. Что только для этого не придется сделать. – Она улыбнулась. – Алексей подменял пистолеты, договаривался с дуэлянтами, мы меняли планы Михаила, если на вечере была ссора, которая приводила к дуэли. Ты подумай, более 20 - это 22 , если быть точной. А почему я улыбаюсь. Да потому что, это самые счастливые мои дни, когда мы с Алексеем – одно целое, когда у нас одна цель и мы действительно нужны друг другу. Это самое лучшее наше время. Ты не находишь это странным? Хочешь я тебе расскажу, как ты будешь жить?

- Очень! Хочу.

- Первое время будет эйфория. Первый год на Кавказе – будет сказкой. Возможно, тебе будет казаться, что его странная привязанность к Александре Кирилловне Воронцовой-Дашковой может отступить. После возвращения в Петербург, Вы будете вместе выходить в свет. Конечно, ты обо всем расскажешь Алексею. Он будет знать, что ты из будущего. Он все это примет. Он-прекрасный человек. У Вас будет общий план действий. Вы оба не хотите, что бы Михаил погиб и будете делать все для этого. Оберегать его, не давать совершить глупости, подстраховывать на каждом шагу. Но его поступки будут все более глупые и даже жестокие. У вас появится ощущение, что все это он делает специально – он ищет смерть свою. Он-фаталист. Играет до конца, испытывает судьбу ежеминутно. А вы- неотступно следуете за ним, как тень. Но, сейчас опасность эта миновала, Михаил скоро умрет, но по естественным причинам, это невозможно изменить. И ради чего все это было? Чтобы он написал гениальные произведения? Да будет тебе известно, что самое гениальное из им написанного, так и останется «Герой нашего времени». Далее он уйдет в народничество и патриотическую тему. Лирика почти совсем вытеснется из его творчества. А потом он перестанет писать и вовсе. Последние лет 10, это какие-то очень странные стишки на вечерах, о дамах, и на злобу дня. Я даже вспомнить ничего не могу из более ли менее достойного. - Она горько улыбнулась.

- Что же касается вашей семьи. Спроси меня, есть ли у вас дети? Считаешь ли ты себя счастливой? Хотела бы ты прожить эту жизнь еще раз? Ее горький взгляд меня поразил. Я все понимала, мне не нужно было задавать эти вопросы. Я только чуть качнула головой.

- Да. Ты все правильно поняла. Я не выгляжу счастливой, да и не являюсь таковой. Я всю жизнь боролась с ветряными мельницами, даже не могу найти другое сравнение. Всю жизнь провела , спасая человека, который искал смерти, рядом с мужчиной, который любил другую. Детей у нас нет, да и быть их фактически не могла. Наших счастливых дней, проведенных вместе за эти годы, можно уместить в 1 год. И подавляющее время, это первый год, когда мы были вместе на Кавказе. Там и правда были счастливы, вместе, втроем. А потом вернулись в Петербург и все закончилось в один миг. Я видела эту связь, она проходила у всех на виду, неприкрытый флирт и явные ухаживания, страстные взгляды и шепот. Все это убивало меня. И я перестала выходить с мужем в свет, подальше от сплетен и смеха за спиной. Дальше, я перестала стараться ему угодить. А далее – мы стали просто добрыми приятелями, живущих в одном доме. Вот твоя жизнь. Скажи мне, ты об этом мечтала?

-Нет! Конечно, нет. Основная мысль была: спасти человека, ради человечества! Гения русской поэзии... Но, у Вас в голосе столько горести. Вы злитесь на Мишеля? На себя?

- О, нет! Это не гнев. Это разочарование. О прожитой впустую жизни, моей жизни. О том, что вся она была брошена к ногам человека, который, не желал помощи. Который, в свою очередь, всю жизнь ищет свидание со смертью, а мы только эту встречу отсрочиваем. Самое горькое мое осознание- это признание, что лучшее, что мы могли сделать для Мишеля – это не мешать ему.

Повисло молчание, которое длилось около минуты.

- Сейчас, наконец, мы с Алексеем уезжаем в Италию. Но, я знаю историю, нам осталось прожить вместе около 2-х лет. Потом, он умрет. И я останусь одна. Я не совсем понимаю, что мне делать одной в Италии. Возможно, лучше будет вернуться в Россию.

- Но, ты же можешь вернуться в наше время?

- Нет! Я не хочу жить в этом времени. Ты же знаешь, мы всегда мечтали жить в 19 веке. Но, не такой жизнью. Все же мы хотели семью, детей, счастья. Я свою жизнь, понятно, что доживу так. Но, у тебя есть возможность все исправить. Подумай. Сегодня состоится Ваш разговор с Алексеем, на прощальном вечере. У тебя есть шанс изменить свою жизнь. Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор! Я знаю, что нет смысла давить на тебя. Ты в любом случае сделаешь так, как сама посчитаешь нужным. Но, подумай, взвесь все «за» и «против». Оцени затраченные ресурсы и полученный результат. Одним словом, подумай! Прежде чем дать ответ.

Она встала, улыбнулась, попрощалась и ушла.

А мы с Мариной остались. Она была все это время в ванной комнате и слышала обо всем. Хотя и оставалась невидимой. Мы стали с ней обсуждать эту ситуацию. Я не могла прийти к однозначному решению. Именно сейчас я поняла, как же это круто стать женой Алексея Афанасьевича Столыпина. Почему-то именно в этот момент, я поняла, какую нежность я испытываю к этому человеку. Он всегда был в тени Мишеля, и я не рассматривала его, как потенциального мужа, но сейчас я только говорила сама с собой, и эта я была его женой. И это осознание вызвало приятную волну внутри моего сердца. Но, Марина, не успокаивалась. Она говорила много. Перебирая все услышанное ранее. Она систематизировала и структурировала все для меня. Все плюсы и минусы, и отрицательных моментов было больше. Но, все это было белым шумом в моей голове. Очень жаль, что ответ нужно дать уже сегодня. Были бы у меня, хотя бы сутки на осмысление… А сейчас вся моя голова была занята всякими картинками: свадебных платье, букетов, красавцем- Алексеем Афанасьевичем. В общем, моя голова отказывалась думать рационально.

И только одна фраза Марины вырвала меня из этого состояния эйфории.

-Маша, а ты видела, как ты стала относиться к Лермонтову? Это же непостижимо. Он перестал быть твоим кумиром, твоим гением. Он стал - твоим разочарованием. Это так печально.

И здесь, стоп! Он- стал моим разочарованием. Я перестала им восхищаться. Что сказала я? Что он перестал писать. Стал прожигателем жизни, гулякой. Ни семьи, ни литературных успехов, ни военных побед, ничего... Просто жил, как планктон? И как здесь не вспомнить известное церковное высказывание, что умираем мы в самую благоприятную для нас минуту, умираем своевременно: в ту пору, когда душа более всего созрела для перехода в жизнь иную. Так может, так и должно было случиться? Михаил должен был умереть в Кисловодске в 1841 году? Эта мысль первый раз так четко и просто появилась в моей голове.

Глава 18 Последняя встреча

Я собиралась на прощальный вечер в расстроенных, я бы даже сказала, в растрепанных чувствах. Они были похожи на лохмотья некогда дорогой ткани или растрепанные локоны аккуратно уложенной прически к утру после бала. Вроде только пару часов назад, я знала, чего я хочу. Я шла, имея цель перед собой, зная какие средства я хочу применить и зачем я это делаю. И вот прошло 2 часа... Я не понимаю, что мне делать дальше, у меня нет задачи на вечер, я потеряна и расстроена. А главное, мой мир, такой правильно выстроенный, с четкой системой ценностей, полным пониманием что за чем следует в моей иерархии, все было разрушено реальным положением дел и течением жизни. Моя судьба так недавно имела цель, точное предназначение, я готова была положить жизнь свою на служение Гению. И что теперь я имею? Сплошное разочарование. Но, делать нечего, нужно идти. Я была готова. В красивом платье, с уложенной прической и с расстроенным лицом я предстала перед Михаилом. Он был рад меня видеть. Правда был несколько озадачен моим видом. Но, я решила все же поговорить с Алексеем. Чтобы попросить его присмотреть за Мишелем. Может, не заезжать в Кисловодск. Я не смогу оберегать его всю жизнь, но могу спаси один раз, так думала я. С его желанием искать себе проблемы, он умрет не в июле, так в сентябре... Какая разница, но эти 2 месяца ему подарю я. И буду собой гордиться!

- Мари, как Вы прекрасно выглядите! Если будут танцы, Вы помните, что обещали мне Котильон?

- Да, Мишель, конечно! Я хотела у Вас спросить, не видели ли Вы Алексея Афанасьевича?

И здесь последовала совершенно неожиданная реакция для меня. Мишель был разъярен, его глаза сверкали, я видела в них молнии. Появилась злая усмешка – все признаки его ярости и негодования.

- Алексей Афанасьевич Столыпин? Зачем Вам Моро? О, я чувствовал надвигающуюся измену! Она, как подводное течение, которое ты ощущаешь загодя, гораздо раньше, чем оно примет вид водопада. Измена, хуже смерти, Мари! Что за жизнь, когда никому не веришь и во всех сомневаешься? О, женщины! Иметь дело с женщинами, которым ничего не втолкуешь, только и слышно от них жалобы, упреки, истории, заключения - это просто несносно! Простите, что говорю об этом в Вашей присутствии, но это только доказывает, что Вас я считаю исключением. Я думал, я был уверен, что мы с Вами – родственные души! А Вы знаете, что я уже переживал измену родственной души. Я так ей верил, а она вонзила нож в мое сердце. И Вы, теперь делаете тоже …

Я была поражена этим выпадом в мою сторону. Честно, я ожидала, что угодно, только не это - приступ ревности от Михаила.

- Мишель, мне кажется, Вы забываетесь. Я не понимаю, что Вы ставите мне в укор? Нашу дружбу? Это не честно, сравнивать наши отношения с Вашими отношениями с Варварой Александровной. По той лишь причине, что у Вас с ней была определенность - были признания, клятвы, милые беседы и да, детские, но все же любовные глупости. У нас же всего этого не было. Мы просто – друзья. Я не давала Вам обетов верности, и не требовала таковых от Вас. Мне непонятны Ваши претензии на мое сердце, даже, если я и планирую с кем-то связать свою жизнь. Вы же не хотите, чтобы я оставалась на всю жизнь, следовавшей за Вами тенью, рядом с тенью - Алексеем Аркадьевичем. Что за странные фантазии у Вас?

Мишель смотрел на меня очень пристально и тихо спросил

- Мари, я могу Вас поцеловать?

Я опешила, так как, это было совсем неожиданно. Я ждала предложение от Столыпина сегодня, но вот поцелуя Лермонтова – не ждала. Но, все мое тело затрепетало. Он так близко и так прекрасен в своем гневе. Я ответила тихо

- Мишель, об этом не спрашивают…

Он приблизился так близко, что я чувствовала ток, проходящий между нами. Ноги подкашивались. В моей голове проносилась мысль, что вот сейчас я поцелую Лермонтова Михаила Юрьевича, нет Мишеля, такого знакомого и ставшего родным за это время, со всеми его перепадами настроения, вспышками гнева, гордостью, упрямством, принципиальностью. Я закрыла глаза. Горячее дыхание обожгло меня. Прикосновение и… Ничего… Я открыла глаза и увидела озадаченное лицо Мишеля.

- Мари, странно… Но, когда в детстве, я тайком целовал своих кузин, если честно, чувств было больше, чем сейчас. А Вы что-нибудь почувствовали?

- Да, у меня было ощущение, как в детстве, когда меня бабушка в церкви поцеловала.

- Ну нет, кузина – это не так обидно, как бабушка из церкви. – Мишель рассмеялся.

И я рассмеялась. Действительно, что это было?

- Да, верно, в нашем случае. Вся это романтическая чушь – здорово усложняет наши отношения. Романтические чувства –это все временное. А вот доверие – не уйдет. Предлагаю нам оставить все как есть. Как Вы считаете, Мари?

- Я- согласна. Я считаю, что дружба – есть самая верная любовь. И в дружбе мы с Вами найдем свое совместное счастье.

- А вот и Моро! Алексей Аркадьевич, добрый вечер! Марья Андреевна хотела с Вами поговорить. Я пойду в дом. Присоединяйтесь потом, как закончите. Если – сговоритесь, не забудьте меня шафером пригласить, обожаю быть шафером на свадьбах друзей. А потом, у меня не будет надежды занять в ваших сердцах такое место, которое будет отведено для супруга. Боже! Вот беда иметь друзей, которые собираются жениться… -Засмеялся Михаил и присвистывая направился в дом Карамзиных.

- Мария Андреевна добрый вечер!

- Алексей Аркадьевич!

У меня перехватило дыхание второй раз за вечер. Алексей был красив, просто изумительно хорош собой. Им нельзя было не любоваться. Его темные кудрявые волосы были аккуратно уложены. Правильный профиль, высокий рост, прекрасная фигура - все было на высоте. Глаза его светились лаской и добротой. Он смотрел в мои глаза, а я в его, как в зеркало, есть такое выражение – сейчас я поняла его значение. Я видела в его глазах все: и нежность, и заботу, и симпатию, и готовность к ответственному шагу. Он смотрел пытливо, задавая немой вопрос и ждал мой молчаливый ответ на него. А что я могла? Я смотрела на него молча и дышала через раз, потому что дыхание мое было с перебоем, от волнения и ожидания блаженства. Наша пауза явно затянулась дольше положенного. Алексей взял мои руки в свои и поднес к своей груди и крепко сжал.

-Мари, я хотел с Вами поговорить. Вы – такая особенная! Что я не нахожу слов, чтобы это передать. Если бы Вы согласились разделить со мной мою жизнь, я думаю, это сделало бы меня самым счастливым человеком. Но, перед этим, я хотел рассказать Вам об одном обстоятельстве. Я думаю, Вы знаете, что у меня есть одна болезненная привязанность или как ее называют пагубная страсть к одной женщине, с которой у меня ничего не может быть, но все же есть. И я думаю, что Вы могли бы меня от нее избавить. Я уверен, что только Вы и сможете! Во всем остальном, я полностью честен перед Вами. И весь, всецело – принадлежу Вам! – Он ждал. -Вы мне ответите, что -то , Мари?

Я молчала и смотрела. Мне казалось, что вот-вот у меня вырастут крылья и я взлечу. Бабочки в животе приятно зашуршали своими крылышками, чувства безотчетной радости,гордости, удовольствия от данного предпочтения, все слились в один мощный поток. Я уже открыла рот и хотела сказать: «Да, конечно! Я буду счастлива принять Ваше предложение!». Но, вовремя остановилась. И вспомнила, все, что происходило сегодня днем. И я опустилась на землю, и крылышки мои сложились и отпали, и глаза наполнили слезы, от горечи и разочарования. В голове кружились 2 голоса. Один: «Нужно пробовать, нельзя сдаваться. Он- просто сказка. Ты, да же мечтать не могла о нем ранее - так он был хорош и недоступен. А теперь, посмотри, вот он перед тобой, просит твоей руки. Вы все преодолеете. Вы- сможете!» А второй голос: «Ты уже так думала, когда соглашалась на это – ты руководствовалась именно этим желанием – получить его и возлагала слишком много надежд на свои силы влияния на Алексея. И уже потерпела в этом крах. У тебя, как ни о кого из людей, есть такая возможность, узнать, что будет дальше, если ты выберешь этот путь. Ты точно знаешь, куда ты придешь по нему. И он тебе не понравился. Не выбирай эту дорогу - она не твоя. Это дорога Алексея и Александры Кирилловны – это их история любви, в ней ты будешь лишняя. И пускай, эта страсть преступная и порочная, но она прошла через всю жизнь, и в твоем времени, когда ты училась в школе – они были вместе, и, когда ты пыталась их разлучить своей женитьбой с ним, но нет, их любовь – сильнее. Они все равно будут вместе. И ни ты, ни кто бы то ни было еще, не сможет разлучить их. Они друг для друга предназначены. Смирись с этим». И да, эта мысль, что их любовь -настоящая, а я ничего не смогу с ней сделать. Она с ними всю жизнь, они ходят по кругу, эта любовь в веках. Я – сдалась.

-Алексей, Ваше предложение очень лестно для меня. Я Вас благодарю за него. Но, вынуждена отказать. И, не потому что я не отношусь к Вам как-то неподобающе. Думаю, Вы даже более, чем приятны мне. Но, я не смогу Вам помочь в преодолении Вашей «болезни», как Вы сами выразились. Мои силы воздействия на Вас не так сильны, да и любовь Ваша ко мне так крепка и страстна, что бы разорвать Ваши оковы. Я уверена, мы могли бы прожить нашу жизнь счастливо и спокойно, в домашнем уюте и благоденствии, если бы не было рядом предмета Вашей страсти. Страсть, к сожалению, сильнее и притягательнее, чем принято о ней думать. Она не отпустит Вас далеко. И только по этой причине, я Вам отказываю. Но, наша дружба и мое расположение в Вашем распоряжении до конца моей жизни. Вы можете в любой момент рассчитывать на них, Алексей.

Алексей был расстроен, и это было видно. Он надеялся, что я приму его предложение, он этого искренне хотел. Я была рада, что хотя бы в этот момент он был открыт для нового чувства, чувства любви ко мне. Просто я не в силах , наверное, была ему дать ту страсть, тот накал эмоций, которые ему давала Александра Кирилловна Воронцова-Дашкова, если он через время все же вернулся к ней. Как правильно ко мне пришла мысль, что ты уже сделала, все, что было в твоих силах, но все равно не смогла. Я думаю да, я долго старалась и боролась, так как я понимала, что очень хочу заполучить его, но не смогла. Нужно принимать поражения достойно, нужно его отпустить. Что я сделала.

Я решила переменить тему разговора и вернуться к тому, ради чего пришла сюда.

- Алексей, я могу Вас попросить? О Мишеле?

- Конечно. Вы можете просить меня обо всем, я сделаю все, что в моих силах, всегда, для Вас.

- Вы поедете скоро на Кавказ. Если в Ваших силах будет повлиять на его решение о дуэли этим летом. Или встанет вопрос о поездке в Пятигорск, останавливаться в нем или нет. Постарайтесь не заезжать в Пятигорск, и постарайтесь , что бы Мишель избежал дуэли. Если это будет в Ваших силах.

-Мари, боюсь, Вы требуете невозможного от меня. Я не могу решать за него. Если он спросит моего мнения, я всегда против дуэлей, и, если могу разрешить конфликты – обязательно это делаю. Но, возлагать на меня, слишком большие надежды в этом вопросе – непростительное легкомыслие. Приношу извинения, если разочаровал Вас.

- Нет, конечно, нет! Вы не можете разочаровать меня, Алексей! Благодарю Вас! Пойдемте на вечер.А то мы и так порядком задержались.

И Мы вошли в дом. В доме было многолюдно, для небольшого частного вечера. Все хотели засвидетельствовать свое почтение Михаилу. Попрощаться с ним. Пожелать ему легкой дороги и скорейшего возвращения. Михаил был грустен. Много время он провел в беседе с Натальей Николаевной Пушкиной, и с хозяйкой дома – Софьей Карамзиной. Мне нужно было узнать ответ на последний вопрос, кому же он посвятил свое стихотворение. Но как знать. Я не видела, что бы он что-то писал. Или кому-то что-то передавал. Посмотрю за ним еще.

В конце вечера Михаил подошел ко мне.

- Мари, у меня для Вас что-то есть. Я написал одну вещицу. Хотя, если честно, я написал сначала одну часть. А потом, когда Вы остались с Алексеем, в сердцах дописал вторую. А потом, когда Алексей сказал, что Вы ему отказали… Но оно уже было написано. Я, если честно не думал, что Вы ему откажете.

- Я и сама не думала, что смогу отказать Алексею Афанасьевичу..

- Вот возьмите. Я надеюсь, Вам понравится. Вы – моя MonAngeRI, а ни одного стихотворения я Вам не посвятил, это моя непростительная ошибка. Я Вам обещаю, по приезду с Кавказа, после выхода в отставку буду писать для Вас по стихотворению в месяц и издам целый том, так его и назвав MonAngeRI.

Я открыла лист и увидела первую строчку:

Светит прекрасная Луна…

И глаза наполнили слезы. И они лились потоками от переполняющего меня чувства благодарности и радости, и гордости. Может, это и есть счастье. Не то, глобальное чувство, понятие которого так сложно описать, но то, которое можно уловить в определенном моменте времени, когда хочется воскликнуть: «Остановись, мгновение!». Вот сейчас был именно такая минута. Ощущение счастья накрыла меня. Это стихотворение, над поиском музы которого бьются лучшие умы -искусствоведы; это прекрасное стихотворение, которое передает чувства нежной тоски, светлой грусти, пропитано теплым отношением и дружеским участием. Оно посвящено – мне!

Михаил был несколько озадачен моей реакцией. Не понимая, что должен был сделать. Он предложил переписать, если мне не нравится. Я замотала головой и только и смогла прошептать, что оно - прекрасно! Потом собрала все силы. И попросила написать посвящение на листе. Михаил написал размашисто.. MonAngeRI …

Вечер подходил к концу. Разговоры становились все тише, смех все реже, пора была расходиться. А танец с Михаилом, мы так и не станцевали, и он об этом вспомнил. Попросил свою знакомую аккомпанировать нам на фортепьяно что-то типа вальса. Как-то так выразился. И молодая дама, со смехом, и как она сама выразилась, с большим удовольствием заиграла. Мы начали, за нами присоединились другие пары. Это было очень забавно. Танцевать Котильон. Мишель танцевал изумительно, он был искусный мастер и танцевал легко и с большим воображением. Кружил меня, мы подпрыгивали, сходились и расходились, без конца смеялись и шутили. Это был прекрасный танец, который я запомню на всю жизнь, и сейчас вспоминаю с большой теплотой.

А потом мы начали расходиться. Я хотела договориться с Михаилом, что бы прийти завтра и проводить его на Кавказ. Но он был категорически против. Он специально не обозначал время, в которое намерен начать путь, именно потому что не хотел, что бы его приходили провожать. И прощался со всеми здесь. На прощание я его попросила.

-Берегите себя! Думайте о своей семье, что станет с Вашей бабушкой, родственниками и друзьями, если мы все Вас потеряем. Думайте об этом. Избегайте пустых и ненужных конфликтов. И, постарайтесь не ездить в Пятигорск

Михаил мне ответил.

-Чего быть -того не миновать. Но обещаю Вам, во всех спорных случаях, я ради Вас буду бросать монетку. Пусть она решает или судьба с ее помощью. – Он улыбнулся.

И так появилась монетка, которую подбросил Михаил, решая куда ему ехать: продолжать путь в отряд или на некоторое время заехать в Пятигорск. Что решила момента – мы знаем…

Глава 19 Эпилог или начало?

Я вернулась в гостиницу. Все рассказала Марине. И о стихотворение тоже. На что Марина сказала, что MonAngeRI, это конечно хорошее посвящение, но, как же понять, кто же скрывается за этой аббревиатурой, с одной стороны. А с другой, даже, если написать, что это Мария Андреевна Болконская, то кто в то поверит? Так как такой личности не было реально. У нее нет истории. Поэтому свою гордость к принадлежности к творению Лермонтова, я могу держать при себе, ну еще и Марине периодически хвастаться, если от этого мне станет легче. Конечно – станет! Само ощущение, что это мое стихотворение – уже расправляет крылья за моей спиной, делает мою спину ровнее, а голову – выше. Если Лермонтов Михаил Юрьевич счел возможным написать мне, значит я того стою, значит я классная и крутая! И теперь я точно это знаю!

- Маша, а куда ты дела стихотворение? Ты взяла его копию, с подписью Михаила Юрьевича?

- Нет. Ты забыла, я не могу ничего переносить с собой ни туда, ни обратно.. Жаль, конечно, этобыло бы очень классно. Я оставила его в книге для гостей, сложила и вложила между страниц. Теперь я смогу видеть его в музеях. Наизусть, я его уже знаю.

Можно подвести итоги моего расследования, которое началось чуть более года назад, с поиска копии найденного стихотворения, предположительно пера Лермонтова М.Ю, в доме Карамзиных . Я многое узнала о Михаиле Юрьевиче. Он был личностью неординарной: слишком гордый, слишком сосредоточенный на себе, и не нуждался в сторонней опоре. Он был неизмеримо выше среды, окружающей его. Он всегда тянулся и старался отыскать людей, равных ему по уму и мысли. Но пустота и ничтожность людей светского круга обесценивали жизнь, и выстраивали в нем критическое и скептическое отношение к великосветскому обществу. Но все явилось чудной натурой для рождения Великого Русского Поэта! С исключительно его озлобленным взглядом на мир! Его глубоким и могучим духом! И непосредственным вкусом изящного! Каждое его слово- он сам, вся его натура, во всей своей глубине и целостности.

- Ого! Маша! Ты посмотри, какая новость! Я думаю, что знаю, чем ты займешься в ближайшие месяцы. Я нашла новую тайну для тебя.

Марина загадочно улыбнулась..

- Она связана с Пушкиным, Александром Сергеевичем? – Прищурив глаза спросила я.

- Откуда ты знаешь? Уже читала? А написано, что молния..- разочарованно ответила Марина

- Нет, пока не знаю. Но, слишком многое указывала, что я там уже была и знакома, и с Александром Сергеевичем, и с Натальей Николаевной, и со всем их окружением.. Давай , рассказывай, что там за тайна такая. Будем разбираться.

Марина придвинула ко мне экран ноутбука и заговорчески улыбнулась…