Леонид Афинский

1 Леонид Афинский

Словно удар молнии, посланный царем богов.

Мальчик бежал под небом Афин.

Золотая пыль поднималась с его ног.

Подобно священному облаку, окутывающему Олимп

Изумлённые соперники уставились на его ягодицы.

Сбегите и одержите победу.

Бег подобен полету: тело преодолевает гравитацию и остается в воздухе. Ноги касаются земли лишь на долю секунды, ноги толкают тело вперед, руки раскачиваются, словно крылья, а ветер ласкает кожу. Каждый прыжок — это прыжок в счастье, чувство силы наполняет душу, усталость преодолевает себя, и человек становится богом.

Леонид создал себе явное преимущество на шестисотфутовом стадионном спринте. Его преследователи были как минимум в пятидесяти футах позади, и он мог бы сбавить темп, потому что победа теперь была неизбежна. Но он этого не сделал; это было бы неуважением к остальным. Он рванул ещё дальше и пересёк финишную черту на максимальной скорости. Афанасий, его спутник, закутанный в пурпурный плащ, смотрел на него пустым взглядом, но в глубине души был потрясён. Он никогда не видел, чтобы двенадцатилетний бегун бежал и побеждал так, соревнуясь с мальчиками на два-три года старше. Он не просто победил их, он унизил их.

Леонид, остановившись, положил ладони на бедра, наклонившись вперед. Он не устал; он просто хотел насладиться победой, не выставляя напоказ свою радость и удовлетворение от выступления. Тем временем один за другим прибывали остальные бегуны. Старшие смотрели на него с презрением, а младшие, стоявшие по краям дорожки и выбывшие в предварительных забегах, улыбались и смотрели на него с восхищением. Многих из них он знал с детства, и именно они придумали Леониду прозвище Быстроногий, в честь великого героя и полубога Ахиллеса. Сравнение, которое наполняло его гордостью и предопределяло великие дела.

Тем временем Гуриас, пятнадцатилетний парень, крупный и крепкий, пробирался сквозь толпу зрителей. Бег не был его сильной стороной, и он выбыл из соревнований почти сразу. Благодаря своему мощному телосложению он превосходно метал диск и был практически непобедим в борьбе. Что касается метания копья, хотя сила была решающим фактором, ему было трудно координировать движения ног и рук, и чаще всего снаряд приземлялся слишком высоко, слишком низко или слишком далеко вправо или влево. Однажды копье выскользнуло из его рук во время выполнения движения с захватом руки, и оно упало позади него, вызвав сначала шок, а затем смех у зрителей.

Гурий подошёл к Леониду и сказал:

«Друг, ты быстрее стрел, выпущенных Одиссеем!»

Леонид улыбнулся, а Гурий поднял его, словно хрупкую веточку, и несколько раз подбросил в воздух, празднуя победу, в то время как мальчик смеялся и кричал, отчасти от радости, отчасти от страха.

Они были знакомы всего несколько месяцев, с тех пор как Леонидас поступил в старшую школу. С самого начала старший мальчик проявил естественную симпатию к доброму и сообразительному юноше. Леонидас был польщен тем, что старший мальчик оказывает ему такую поддержку, и с радостью отвечал взаимностью на дружбу.

Урок физкультуры закончился, и все мальчики пошли в бассейн, чтобы помыться и использовать скребок для удаления с кожи слоя масла и пыли, смешанных с потом.

Леонида снова бурно чествовали ученики первого курса. Некоторые даже предсказывали ему победу в забеге на стадионе, который должен был состояться через несколько недель во время Панафинейского фестиваля. Юноша усмехнулся, но в глубине души он гнался за этой мечтой: стать самым молодым победителем престижного забега, в котором участвовали все юноши Афин. Это был бы подвиг, достойный героев, которых он любил и почитал, особенно того, чье прозвище он разделял с другими: быстроногий Ахиллес.

Стадион был самым важным соревнованием Панафинейских игр и всех спортивных мероприятий, проводившихся в Греции. На Олимпийских играх победитель становился эпонимом, давая название этому году Игр. Победа означала стать героем или даже полубогом. Афинские игры не были Олимпийскими играми, но они все равно были одними из самых важных спортивных событий в Греции. Победа на стадионе в двенадцать лет стала бы рекордом, которого никто в истории не достигал. Это было бы совсем нелегко. Одно дело — победить мальчиков из своей школы, которые были на два-три года старше, другое — победить весь город. В любом случае, мечтать ничего не стоило, и если бы он не победил в этом году, то победил бы в следующем или через год.

Он никогда никому не рассказывал о своей мечте, за одним исключением: своему лучшему другу Закиру.

Это был сын Клеопа, наставника Леонида, то есть его раба. Задача наставника заключалась в том, чтобы повсюду сопровождать сына своего господина и учить его хорошим манерам. Клеопа был родом из Сидона и попал в плен к пиратам, бороздившим Средиземное море. Он был продан в рабство отцу Леонида в Афины задолго до рождения Леонида. Он был образованным и верным человеком, заслужившим доверие своего господина своей честностью и мудростью.

Отец Леонида, Несий, владел небольшим количеством рабов. Он был логографом, составителем документов при афинском дворе. В отличие от купцов и ремесленников, ему не требовалась рабочая сила. Рабы были нужны ему только для ведения домашнего хозяйства. Помимо Клеопы, его жены и сына, у него было еще три раба: две женщины для ведения домашнего хозяйства и мужчина для выполнения тяжелой работы. Несий учил своего сына уважать мужчин и женщин, живущих в рабстве. Он часто повторял, что их положение не является следствием их собственных грехов или недостатков, а зависит исключительно от непостижимой воли Судьбы.

Каждое утро Клеопа сопровождал Леонида в школу, неся его багаж (письменные таблички, стилусы, лиру и гобой). Он проводил всё время в гимназии, ожидая его в специальной комнате или в самом классе. Поэтому, посетив урок, по возвращении домой учитель помогал Леониду повторить и запомнить выученные уроки.

Закир был на год старше Леонида, родился в Афинах в одном доме с Несиоем, в результате родства Клеопы и эфиопской рабыни. Закир унаследовал цвет кожи и черты лица своей матери-эфиопки. Будучи сыном рабов, он тоже был рабом, но мальчики росли вместе как братья. Закир выглядел как эфиоп: темно-коричневая кожа, блестящая, как расписные керамические вазы, черные глаза и волосы, заплетенные в тонкие косички, похожие на тонкие нити, ниспадающие с затылка. Контраст между цветом его кожи и белым хитоном, который он носил, как раб, с одним открытым плечом, не оставался незамеченным, и когда он шел по улицам Афин, все оборачивались, чтобы посмотреть на него. Леонид же, напротив, имел очень бледный цвет лица, почти бледный, как у новорожденного, и черты лица, совершенные, как у статуй богов в Парфеноне. Эти два юноши казались богами, достойными того, чтобы Зевс похитил их за красоту, как это случилось с Ганимедом, виночерпием богов.

Леонид и Закир были неразлучны, как Патрокл и Ахиллес, они любили и поддерживали друг друга.

Однажды Леонид пообещал Закиру, что, когда тот вырастет, он освободит его из рабства. Закир, которого это не слишком беспокоило — отчасти потому, что он родился в рабстве, отчасти потому, что с ним хорошо обращались и он жил лучше, чем многие другие свободные мальчики, — ответил, что в этом нет необходимости. Он просто хотел быть его другом. Леонид сказал, цитируя Пифагора:

«Дружба — это равенство».

Закир его поправил:

«Дружба — это рабство».

Леонид на мгновение задумался, а затем задал вопрос:

"Что это значит?"

«Быть друзьями означает служить друг другу. Я твой раб, ты мой, вместе мы свободны».

Леонид сказал, что это очень глубокая мысль, и спросил:

«Какой философ это сказал?»

Закир ответил:

«Великий Закир, сын Клеопы!»

И они оба от души рассмеялись.

В тот день Леонида не мог дождаться, когда вернется из школы, чтобы рассказать Закиру о своей потрясающей победе в забеге.

2 Пергамент ночного неба

Лев и Закир жили на террасе своего дома над колоннадой и большой гостиной, где они ели и проводили большую часть времени в дождливые дни. Однако мало кто в Афинах предпочитал жить на открытом воздухе. За исключением женщин.

Терраса/крыша были их любимым местом, где они проводили много времени, играя в кости или борясь. Закир был старше и почти всегда побеждал, но в последние несколько месяцев Леонида, помимо железной воли, которой он всегда обладал, набрал вес и мышечную массу. Закиру становилось все труднее его сбить с ног. Оба мальчика были довольны этим прогрессом и все больше интенсилизировали свои тренировки. По мере того как Леонида становился старше, он мог соревноваться в пятиборье, добиваясь хороших результатов и в борьбе.

Терраса также была местом, где два друга вели долгие беседы, делясь планами, мечтами, надеждами и всем остальным, что им было дорого. В тот вечер Леонид рассказал о сокрушительной победе на стадионе, о праздновании друзей, о бесстрастном, но любопытном взгляде учителя и об энтузиазме Гурия. Закир внимательно слушал и наконец сказал:

«Увидите, мы выиграем стадион».

Как будто победа Леонида была и его победой.

Тем временем наступила тьма, и на небе появились миллиарды огней, рассеявших черноту бесконечности. Затем двое друзей легли, положив ладони под головы, и стали смотреть на звезды, начав одну из своих любимых игр. Они определяли созвездия и звезды, вспоминая истории героев и богов, связанных с каждым из них. Эти истории они слышали с детства, а также другие, которые Леонид читал и запоминал в школе, а затем рассказывал Закиру.

Захир тоже умел читать. Он учился у того же учителя, что и Леонид, который начал учиться в шесть лет у себя дома. Таким образом, его неразлучный друг-раб также посещал все уроки с разрешения Несиоса.

Два мальчика научились читать, а затем и писать вместе. Они выучили наизусть названия всех букв алфавита, которые служили не только для обозначения букв, но и в качестве цифр, а также для обозначения музыкальных интервалов.

Дети научились читать вслух и, как и все остальные, продолжали это делать. Обучение чтению было долгим и трудным процессом, потому что в текстах на пергаментах не было знаков препинания, и слова даже не были разделены пробелами. Это было похоже на длинное слово, состоящее из сотен тысяч букв.

После того как навыки чтения закрепились, они начали тренироваться в написании букв на деревянной доске, покрытой воском, внутри пустой рамки, на которой они обводили символы стилусом. Учитель начинал с лёгкого рисования символов на воске, а ученики обводили их, надавливая.

Овладев навыками чтения и письма, они начали запоминать сначала стихи, а затем все более длинные отрывки из произведений таких поэтов, как Гесиод, Геродот и, прежде всего, Гомер, автор «Илиады» и «Одиссеи».

Они завершили свое образование, освоив арифметику, музыку и пение. Леонид и Закир, как и все афинские мальчики их возраста, умели играть на лире и гобое.

Когда Леониду исполнилось двенадцать, он поступил в старшую школу. Закир, будучи рабом, не мог учиться и бросил школу. Но почти каждый день младший мальчик повторял своему другу то, что выучил в школе, особенно декламируя отрывки из выученных стихов. Это также было отличной практикой для него, поскольку таким образом он лучше запоминал стихи.

Вечером, когда стемнело, небо и звезды стали для них пергаментом, на котором они читали о подвигах своих героев. Созвездие Овна символизировало историю.История о Быке перекликается с историей о Минотавре, чудовище критского лабиринта из сказания о Тесее и Ариане.

Созвездие Льва увековечивало один из двенадцати подвигов Геракла, который убил неуязвимого Немейского льва, сначала оглушив его дубиной, а затем задушив голыми руками. Стрелец представлял Хирона, хранителя таких героев, как Ахиллес, Ясон и Геракл: именно последний случайно убил его стрелой во время битвы с Гидрой. Затем Зевс вознёс его на небеса, к звёздам, как вечное напоминание о своей мудрости. Водолей соответствовал Ганимеду, прекрасному юноше, которого Зевс, превратившись в орла, похитил и унёс на Олимп, где тот стал виночерпием богов.

Звезды были бесконечны, словно истории героев и богов, которых Леонид и Закир знали и любили. Рассказывая о них под ночным небом, они вновь обрели желание однажды быть связанными со звездами Вселенной. Мечта о том, чтобы их помнили за их подвиги и дружбу, как Ахиллеса и Патрокла, Ореста и Пилада, Тесея и Пирита. Дети Афин воспевали их подвиги, играя на лире, стремясь подражать им.

Пока они мечтали, созерцая звездное небо, яркая звезда быстро пересекла небо горизонтально, а затем исчезла. Закир воскликнул:

"Вы видели?"

«Это фрагмент «Фаэтона».

«Это хороший знак?»

«Я не знаю. Это просто звезда, которая движется быстрее остальных».

«Как и ты. Боги говорят нам, что ты выиграешь Панафинейские игры».

Леонид ничего не сказал, но думал то же самое.

3 Безумный Волшебник

Ночь была еще молода, и тепло Сцирофориона словно приглашало отложить сон. Закир отвернулся от звезд, повернулся к Леониду и сказал:

«Сегодня в школе с тобой произошло что-то странное».

Леонид с любопытством повернулся к своему другу.

«После «Зенита» в дверь постучал безумец Герпо.»

Он произнес это с напором, и глаза Леонида расширились. Герпо был одним из самых страшных людей в Афинах. Дети боялись его больше, чем Акко, Альфито, Гелло, Горго, Эмпуса, Ламия, Мормо и Эфиальт вместе взятые. Он был могущественным магом с пугающей внешностью и странной склонностью к змеям. Говорили, что по его дому свободно ползали пресмыкающиеся всех форм и размеров. Некоторые обвивали его руки, ноги или шею, словно живые драгоценности. Некоторые утверждали, что он мог управлять ими, как обычные люди управляют домашними животными. Его магия не была похожа на магию целителей или гадалок, а была темной и злой.

Леонид спросил о причине своего визита. Закир ответил:

«Он искал моего отца, но, как вы прекрасно знаете, он был с вами».

Леонида встревожило. Какое отношение злой маг имел к Клеопе, отцу его лучшего друга и уважаемому учителю? Закир продолжил свой рассказ:

«Когда я сказал ему, что меня нет дома, он захотел поговорить с домовладельцем. Поэтому я впустил его, позвонил твоему отцу и попрощался».

На лице Леониды застыла тень разочарования, которая, однако, тут же сменилась многозначительной улыбкой и заявлением:

«Но вы же всё слышали!»

Закир лукаво кивнул. Маг не знал своего отца; ему нужен был редкий материал в Афинах — небольшие листы стекла — для какой-то непонятной цели. Поскольку Клеопа был родом из Сидона, города, известного производством этого материала, Герпо хотел узнать, как его достать.

Внимательно выслушав, Леонид спросил:

"А что делать со стаканом?"

«Он ничего не сказал, но мы, возможно, скоро узнаем».

Леонида понял, что мальчики хорошо знали друг друга, и воскликнул:

«Дидим!»

Дидим был афинским мальчиком того же возраста, что и Закир. Он не учился в гимназии, потому что, как и многие афинские мальчики, после начального обучения у мастера отец отправил его в ученичество к гончару. Дидим был очень умным, остроумным и обаятельным мальчиком, каких мало, действительно, не найти. За год он покорил ремесленника, у которого работал, своим мастерством в мастерской и, прежде всего, своим умением продавать. Он искусно привлекал покупателей своими невинными, но хитрыми улыбками, своим умением красноречиво внушать доверие. Он заражал всех своей жизнерадостностью и, порой, очаровательной дерзостью. Не было ни одного человека, посещавшего Агору, кто бы его не любил. Люди на рынке толпились у его прилавка, где он продавал вазы, просто из-за его присутствия, и тем временем владелец бойко торговал.

Леонид и Закир знали Дидима с детства. Он был их верным товарищем по играм, прежде чем начал работать. Даже сейчас они проводили много свободного времени вместе. Он был преданным и верным другом, который не делал различий между гражданами, метеками и рабами, богатыми и бедными, афинянами и иностранцами. Он был так же близок к Леониду, как и к Закиру, несмотря на то, что последний был рабом и имел другой цвет кожи. Мальчики обращались к нему за информацией о проектах Герпо, потому что он знал всех благодаря своей работе: мужчин и женщин, мальчиков и детей, рабов, рабочих, торговцев, врачей, солдат и так далее. Если кто и мог в Афинах раскрыть все секреты, даже самые сокровенные, так это Дидим.

4 Маленький Одиссей

Три дня спустя состоялся праздник Диполии, во время которого Зевсу приносились жертвы в честь наступления нового года. Это были школьные каникулы, и это была хорошая возможность встретиться с Дидимом.

Рано утром Леонид и Закир вместе со своими отцами и другим рабом покинули свой дом в Скамбонисе, своем районе, добрались до Панафинейской улицы и присоединились к процессии, поднимающейся на Акрополь. Прибыв к храму Зевса Полиея, они стали свидетелями церемонии, во время которой бык, съев ячмень и пшеницу на алтаре бога, был принесен в жертву жрецом топором, который затем был брошен в море.

В конце долгого обряда мальчики, наконец освободившись, вернулись на Панафинейскую дорогу и спустились на Агору, где находились рынки и где они могли встретиться с Дидимом.

Каждое утро в Афинах повторялся один и тот же ритуал. Все, у кого было что продать — рабы со свежевытканной тканью, ремесленники из афинских кварталов Керамикос, Мелитос или Скамбонис, земледельцы, покинувшие свои деревни до рассвета, мегарийцы, пасущие свиней, рыбаки с озера Копаис — шли по обсаженным деревьями аллеям к местам, отведенным для различных торговцев, разделенных передвижными ограждениями. После этого открывались рынки, где продавались овощи, фрукты, сыр, рыба, говядина и свинина, птица и дичь, вино, дрова, вазы, ленты, ткани и безделушки. Был также уголок с пергаментами, где отец Леонида часто останавливался, чтобы купить тексты, необходимые ему для работы.

Мальчики добрались до Агоры, которая, как всегда, была переполнена. Они шли вдоль правой стороны большой площади, мимо южной стои, Монетного двора и памятника одноименным героям. Пройдя мимо стои Зевса, они услышали голос, произнесший:

«Леонид, сын Несиоя, восходящая звезда славных Афин».

Оба друга обернулись и увидели довольно некрасивого мужчину с широким лицом, плоским носом и выпученными глазами, одетого в поношенный хитон. Его окружало несколько человек, некоторые из которых были очень молоды. Закир спросил Леонидаса:

«Вы знаете этого человека?»

«Это Сократ, знаменитый философ. Он знает моего отца, и, судя по всему, меня тоже».

«Я много о нём слышал, даже среди рабов, но не думал, что он был таким уж плохим».

Тем временем мужчина подошел, за ним последовали остальные, которые, однако, остановились в нескольких метрах позади. Философ продолжил:

«Я слышал о ваших беговых подвигах. Похоже, вы быстрее ветра и быстрее самого Гермеса».

Не зная, что сказать, Леонид слегка улыбнулся. Сократ продолжил:

«Уверена, вы развиваете свой ум посредством учёбы, а тело — посредством физических упражнений».

Мальчик кивнул и ответил:

«Я делаю это с огромной самоотдачей, и не только потому, что боюсь жезла хозяина».

Сократ от души рассмеялся над остроумным ответом и добавил, что посетит предстоящие Панатинаикосские игры, надеясь увидеть его триумф. Леонид поблагодарил философа за добрый знак и извинился, сказав, что ему нужно срочно уйти, так как ему нужно срочно отвезти отца.

Оставшись наедине, Закир выразил удивление, что такой известный человек знал Леонидаса и интересовался спортом. Леонидас ответил:

«Похоже, он тоже тренировался и до сих пор тренируется, особенно в борьбе. Он часто посещает спортзалы, может, он знаком с моим Педотрибо, кто знает? Это не имеет значения».

Они прибыли на место, отведенное для гончаров. Дидим находился на своем обычном месте, под шатром своего господина, среди ваз, амфор и других предметов всех размеров. Он разговаривал с двумя мужчинами, вероятно, покупателями. Они остановились примерно в десяти метрах от него и привлекли его внимание. Он увидел их и кивнул. Когда они ушли, Дидим повернулся к своему господину, и тот кивнул. Это был знак, что он может идти. Это был не первый раз, когда Леонид и Закир навещали его во время работы. Ни один господин не позволил бы работнику отсутствовать, но в случае с Дидимом все было иначе. Он был не рабом, а учеником, и его господин боялся того дня, когда мальчик перестанет ему служить, учитывая большие деньги, которые приносило ему его мастерство. Поэтому он делал все возможное, чтобы угодить ему, предоставляя ему перерывы, надеясь отсрочить день, когда он вернется в мастерскую своего отца.

Дидим, ослепительно улыбаясь, как только приблизился к Леониду и Закиру, сказал:

"Испытание?"

Захир ответил незамедлительно:

«Храм Гефеста!»

После этого все трое бросились к священному месту бога огня, к месту назначения их импровизированной гонки, которое находилось на холме над Агорой, примерно в одном стадионе от них. Сначала им приходилось уворачиваться от толпы, рискуя упасть или сбить кого-нибудь с ног, но за пределами площади, вдоль склона, дорога была свободнее, и гонка шла легче. Леонид остался позади двух друзей, которые по очереди лидировали, но когда до финишной черты оставалось около ста футов, он увеличил темп, оставив их на месте.

Они выбрали укромный уголок, сели на невысокую стену, и Закир сказал Леониду:

«Этот философ, Сократ, совершенно прав. У тебя есть крылья и ноги».

Дидим удивлённо спросил:

«Вы знаете Сократа?»

Леонид пожал плечами и ответил:

«Точнее будет сказать, что он меня знает».

Закир не хотел терять время и объяснил Дидимусу, зачем они пришли его искать. Внимательно выслушав, он поморщился и сказал:

«Герпо — опасный человек. Он практикует черную магию: заклинания, гадания, зелья, магические таблички, демонов. Вмешиваться в его дела неразумно».

Закир настоятельно призвал его:

«Возможно, вы боитесь?»

«Я этого не говорил. Я сказал, что это неразумно, но раз уж мы неразумны, мы так и сделаем. Нам придётся быть хитрее Одиссея».

Леонид польстил ему комплиментом:

«Поэтому мы и обратились к вам».

Последовала долгая тишина, во время которой лицо Дидима, казалось, отражало ход его мыслей. Наконец он сказал:

«Нам нужно немного вина».

Закир иронично спросил:

«Твой план — напоить нас? Это не похоже на идею, достойную Одиссея».

«Напиться нужно не нам, а его рабу Менасу. Другого способа заставить его рассказать о своем хозяине нет. Он его ужасно боится, но если вино затуманит ему разум, получить нужную информацию будет несложно».

Леонид хотел узнать больше:

«Вы его знаете? Как вы планируете его напоить?»

Дидим объяснил, что Менас был одним из самых постоянных клиентов своего господина. Он покупал много сосудов разных размеров, возможно, для смешивания зелий. План состоял в том, чтобы предложить ему дешевое вино. Раб Герпо очень ценил напиток Диониса; все, что ему нужно было сделать, это достать его и продать ему. Самым важным моментом плана было заставить его выпить вино немедленно, потому что Менас не стал бы брать его домой из страха перед своим господином. Поэтому, если бы им удалось напоить его, пока он еще был с ними, он бы раскрыл свои самые сокровенные грехи, и они даже немного бы заработали.

Это был поистине дьявольский план. Закир сказал, что позаботится о вине. В погребе дома было несколько винных мехов; ему нужно было всего лишь взять немного из каждого и добавить воды, чтобы довести вино до нужного уровня. Никто бы и не заметил.

Трое мальчиков были в восторге от предстоящей шалости. А если ничего не получится, они всё равно повеселятся. Они договорились о деталях, и, поскольку каникулы Дидимуса закончились, они вернулись на рынок, чтобы проводить его на работу.

5 Четыре шага с Сократом

Оставив Дидима заниматься своими делами, Леонид и Закир решили немного побродить по рынку, потому что возвращаться домой было еще рано. Леонид был серьезен и погружен в свои мысли. Закир, знавший каждое выражение его лица, спросил:

«Что вас беспокоит?»

«Вся эта история с чёрной магией меня немного беспокоит».

Закир кивнул. Он притворился уверенным в себе, обвиняя Дидима в страхе, но сам испытывал те же опасения по поводу этого предприятия. Он спросил:

"Ты хочешь сдаться?"

Леонид, убежденный, покачал головой и ответил:

«Я просто хочу узнать больше, чтобы лучше справиться с тем, с чем мы сталкиваемся. В моей голове крутится множество вопросов. Действительно ли существует магия? Что это такое? Какие опасности она таит в себе? Нам об этом никогда не рассказывали в школе; может, мне стоит спросить отца?»

«Это плохая идея. Он может что-то заподозрить. Особенно после визита Герпо. Может, нам стоит спросить твоего друга?»

«Какой друг? Гуриас? Не думаю, что он способен удовлетворить наше любопытство».

«Нет, конечно! О чём ты думаешь? Я говорю о твоём друге-философе».

«Он мне не друг».

«Я знаю, но, похоже, он питает к тебе нежные чувства, и кто лучше него сможет нас просветить? Говорят, он самый мудрый человек в Афинах, если не во всей Греции».

Леонид согласился; Сократ был не только кладезем знаний, но и непревзойденным учителем, способным благодаря своему ораторскому мастерству заставить даже самые простые умы понять самые сложные вещи. Поэтому они решили отправиться в стою Зевса, где оставили его некоторое время назад.

Они заметили его как раз в тот момент, когда он выходил из портика. Обычной толпы учеников с ним не было; это была уникальная возможность поговорить с ним, соблюдая при этом необходимую конфиденциальность. Они быстро догнали его, и Сократ искренне обрадовался, снова увидев двух мальчиков:

«Сегодня боги ко мне благосклонны! Встреча с вами во второй раз за день меня радует и польщает».

Леонид пояснил, что их свело вместе не по воле богов, а по их желанию задать ему несколько вопросов. Философ сказал:

«Ещё лучше, Леонид, сын Несиоя. Юношеский ум, жаждущий знаний, ещё больше раскрывает свою красоту. Пойдём, пока поговорим, прогуляемся к Акрополю».

Воодушевленный этими словами, Леонид прямо спросил, не желает ли он получить просветление в области магии. Сократ остановился и с любопытством посмотрел на него. Леонид опасался, что тот спросит о причине этой необычной просьбы, но не стал. Он положил руку ему на плечо, продолжил идти и говорить, задав вопрос:

«Чтобы прояснить формулировку вопроса, мы должны начать с отдаления и задать себе следующий вопрос: в чем заключается основное учение религии?»

Леонид слышал о майевтике, методе, используемом философами, который заключался в диалоге — вопросах и ответах, побуждающих собеседника искать истину внутри себя, приходя к собственным выводам. Он ответил без колебаний:

«Религия учит нас уважать богов и подчиняться их власти».

Сократ кивнул и продолжил:

«Именно! И чтобы ответить на ваш вопрос: магия — это противоположность религии».

Это был не вопрос, а утверждение, которое открыло путь к пониманию. Закир попытался ответить вопросом:

«Вы хотите сказать, что магия заключается в подчинении богов воле людей?»

Леонид добавил:

«Иными словами, маг намерен подчинить себе сверхъестественные силы, он хочет сделать богов своими слугами, чтобы достичь желаемого».

Оба мальчика были в восторге. Учиться таким образом было легко и весело. Сократ знал, что делает, в отличие от их учителей, которые всегда заставляли их повторять одно и то же. Но это было только начало; каждый ответ, по сути, порождал новые вопросы.

Вывод, к которому пришел Леонид, породил новые вопросы. Он спросил:

«Как может маг заставить бога действовать в его интересах?»

Сократ, казалось, злорадствовал. В очередной раз он ответил вопросом:

«Знаете ли вы историю Ясона и Медеи?»

Леонид и Закир были поглощены воспоминаниями о легенде об аргонавтах. Именно Афродита дала Ясону заклинания и формулы, чтобы Медея влюбилась в него. Пиндар ясно дал понять: она научила его заклинаниям и магии. Леонид заключил:

«Именно боги наделяют людей магическими способностями!»

Сократ кивнул. Он посмотрел на небо и, казалось, куда-то спешил.

«Иногда это боги, иногда демоны или мертвые. Или же маги достигают своих целей с помощью обмана, ритуалов, магических табличек и проклятий».

Закир хотел вмешаться:

«Но разве это не просто суеверия?»

Философ удовлетворенно посмотрел на него и на этот раз не задал вопроса, а объяснил:

«Не для тех, кто в это верит. Если вы верите в силу богов, вы также верите в магию и суеверия».

Последнее утверждение смутило Леонида. Неужели философ утверждал, что религия, магия и суеверия находятся на одном уровне? Значит, сказанное было правдой: Сократ не верил в богов и развращал молодежь? Его ход мыслей прервал голос философа, обратившегося к нему напрямую:

«Леонидас, сын Несиоса, знаешь ли ты, какие заклинания чаще всего используют колдуны?»

Он не стал ждать ответа и продолжил:

«Те, которые необходимы спортсменам для достижения победы в соревнованиях, и проклятия против сильнейших соперников».

Леонид почувствовал, как покраснел. Возможно, Сократ считал, что его интерес к магии направлен на достижение побед? Он отреагировал почти с негодованием:

«Учитель, уверяю вас, я никогда даже в малейшей степени не думал…»

Сократ не дал ему договорить:

«Я даже не рассматривал эту идею. Наоборот, хочу предупредить вас, что кто-то может подумать использовать это против вас».

После этих слов он посмотрел на обоих мальчиков и добавил:

«Кроме того, я знаю причину вашего интереса к магии. Вы хотите раскрыть коварные замыслы Безумного Герпо».

Леонидас и Закир пробормотали что-то похожее на крик курицы на ферме:

«Чт… чт… откуда он это знает?»

Сократ загадочно улыбнулся и ответил:

«У меня тоже есть свой демон, который открывает мне секреты и направляет меня к добру».

Это был довольно странный ответ. Леонид не хотел вдаваться в подробности, но говорил с ним от всего сердца. Теперь у него были лидеры, которые могли доверять этому человеку, каким бы некрасивым он ни был, умным:

«Вы предлагаете оставить это как есть?»

«Думаю, судьба неслучайно свела тебя с этим темным волшебником. Узнаешь ты об этом или нет — решать тебе».

Сказав это, он снова посмотрел на небо. Солнце достигло зенита, и они подошли к воротам Акрополя. Сократ отпустил юношей, поблагодарив их за интересную беседу. Он попрощался с ними и сказал Леониду:

«Увидимся на Олимпийских играх!»

Мальчик его поправил:

«В Панафинее, господин».

Он не ответил и направился к двери. Два мальчика некоторое время смотрели на него, затем Зак сказал:

«Этот мужчина — жуткий тип».

Леонид ответил:

«Знание вызывает тревогу».