Леон Иден

Глава 1

- Дядь, да ты чего? Пусти, больно же! Так ведь совсем и без уха остаться можно! Калекой буду, сиротинушкой юродивой. Дя-я-ядь!!

- А ну не пищи мне тут! - прикрикнул на тощего мальчишку пожилой, но крепкий ещё милиционер. - Жалостью своей ты меня не проймёшь, мы на своём веку и не таких видали — каждый норовит строить из себя сироту несчастную. Пошевеливайся-ка лучше!

- Да чего ты так? - мальчик старался не отставать от быстро идущего милиционера, дабы ухо и в самом деле не оторвалось. - Ничего ж такого не было! Я ж не грабитель, убийца какой.. Дя-я-ядь!!

- А вот товарищ следователь и разберётся кто ты таков будешь.

- Нет-нет! К следователю точно не нужно! Дяденька, давайте вы мне тут, на месте расскажете, что такое хорошо, а что такое плохо. А я обещаю, что больше так не буду. Ну давайте, а?

- Нет уж, дружок, так дело не пойдёт. Ты уже не маленький, а перед законом все равны.

Они вскоре повернули за угол большого продуктового магазина, за которым стоял армейский газик, рядом с которым ходил другой милиционер.

- Николай Максимыч, - повернувшись, улыбнулся молодой милиционер при виде приближающийся странной, но для него вполне привычной парочки, - а вы, я смотрю, с уловом! «Мальки» нынче у вас под конец смены?

- Алексей, прекрати, - устало махнул своему напарнику старший сержант Боков. - Давай за руль. А я сзади, с этим вот «дядькой».

- Николай Максимыч, а что в узелке? - поинтересовался у своего старшего напарника младший сержант Столяров.

- Это, Алексей, вещественные доказательства. Ну мне ли тебе про это говорить? Не просто же так я этого парня в отдел везу.

Только сейчас, открыв заднюю дверцу газика, Боков отпустил ухо мальчишки. Мальчик сразу же приложил ладонь к возможно травмированному месту, хоть как-то пытаясь унять боль. Ему казалось, что ухо распухло если не в три, то в два раза точно.

- Всё, давай полезай, - сказал ему Боков серьёзно.

- Дяденька, - понуро опустив голову, стыдливо спросил мальчик, - может не надо? Я больше не буду. Я ж хороший!

- Полезай, полезай! Не вздумай даже из меня жалость давить. Знаешь сколько таких «хороших» я перевидал? Ну-ка, живо в машину!

Мальчик, не поднимая головы, покорно залез на заднее сиденье автомобиля, а рядом с ним тут же пристроился Боков, положив себе на колени «вещдоковский узелок».

Столяров завёл машину, включил фары и в уже почти наступающей ночи они поехали в отделение.

- Николай Максимыч, - обернулся к начальнику младший сержант, - а не слишком ли вы с пацаном? Вон, ухо какое — как у слона. Прямо лопух. Только красный. Аж в машине светится. Вы бы того, полегче что ли.. Ему ж лет пятнадцать на вид.

- В самом деле? - строго крикнул Боков. - Пятнадцать? Пацан? А вот он сейчас достанет откуда-то из-за пазухи ножичек, да мне по горлу, да тебе в шею ткнёт пару раз. И что мы будем тогда делать? А я знаю — ничего! Да не будет нас просто. Будем валяться, истекая кровью. Так что помалкивай насчёт своего «слишком-не слишком». Лучше учись у старших и следи за дорогой.

- Николай Максимыч, - Столяров после этих слов вцепился в руль и впился взглядом в дорогу, попутно то и дело поглядывая в зеркало заднего вида, - а если он и вправду сейчас достанет ножичек?

- Алексей, - закрыв глаза, Боков разочарованно покачал головой, - вот я никак не могу взять в толк — вот как ты смог стать младшим сержантом? У тебя что, папа майор какой-нибудь и помог по службе?

- Никак нет! За отличную службу.

- Вот взглянуть бы на этих «учителей», кто учил тебя так «отлично служить». - всё так же грозно продолжал Боков. - А обыскать подозреваемого ты не додумался? Нет? Это же почти одно из первых дел! А я вот додумался и обыскал мальчишку. Так что можешь успокоиться за свою шею, да и за мою — ничего у пацана нет.

- Вы уж меня извините, товарищ старший сержант, - виновато выдохнул Столяров, понимая свою оплошность перед начальником, - это я по неопытности ещё. Я ж ведь из канцелярских, сами знаете. Устал я от всех этих бумажек. Не затем я в милицию шёл, чтобы доклады и корреспонденцию перебирать. Устал уже писать рапорты о переводе в сыск. Будто бы их и не читали. Только три месяца как перевели под ваше руководство. Вот и учусь, набираюсь опыта.

- Я знаю, Лёша, я знаю. - устало и по доброму ответил ему Боков. - Но ты должен понимать всю серьёзность нашей профессии. Тут ведь не только мальчишки попадаются. Тут же есть всякая погань, что кровь пустит и не заметит. Ко всем нужно присматриваться не смотря на внешний вид. Вот я тебя и учу, чтоб не зевал. Ты ж мне как сын стал за это время.

Боков замолчал, глядя в окно автомобиля. Столяров решил не продолжать разговор. Он знал, что старший сержант потерял на войне своего единственного сына. И ведь это же надо было такому случиться — в апреле, вот уже почти-почти перед самым её концом. Поэтому младшему сержанту очень не хотелось подводить своего начальника, который, хоть даже и за эти коротки три месяца, но уже считает его за своего сына.

Минут через десять машина остановилась у здания Уголовного Розыска.

Боков поглядел на уже успевшего заснуть мальчика и потряс его за плечо:

- Просыпайся, на выход.

Мальчик нехотя открыл заспанные и уставшие глаза, пытаясь понять где этот «на выход». Ухо всё так же саднило. Благо холодное стекло автомобиля, к которому он прислонился пока спал, хоть немного помогло снять боль. Вспоминание об ухе говорило, что всё это абсолютно не являлось сном. Он нехотя вылез из машины и сказал, потирая ладонью правый глаз:

- Дядь, а может не надо? Да ну его, а? Ну что вам с меня такого будет? Генерала ж не дадут. Дядь, отпусти, а?

- Пошёл вперёд, щегол! - строго ответил ему Боков, так и хотевший дать пацану хороший подзатыльник. - Столяров, за мной.

Отметившись на первом этаже у дежурного, они прошли до кабинета следователя, который как раз был пока ещё у себя.

- Столяров, - обратился Боков к младшему сержанту, - побудь здесь, с парнем. Ясно? Глаз с него не спускать. Я через минуту.

- Будет исполнено! - вытянулся в струнку Столяров. И для пущей важности, но с присущим ему всё же юмором, погрозил мальчишке пальцем, сурово нахмурив брови.

Постучавшись в дверь и выждав небольшую паузу, Боков вошёл к следователю.

Вскоре дверь приоткрылась и появившийся в проёме Боков официальным тоном сказал:

- Столяров, заводи подозреваемого.

Глава 2

За столом, расположенным в самом конце кабинета, сидел следователь Отдела по борьбе с кражами Алексей Николаевич Радовецкий. Это был крепкий мужчина лет сорока, с уже прилично пробивающийся сединой, высокий и с хорошей выправкой. Нахмуренные брови, плотно сжатые губы и волевой подбородок явно говорили о твёрдости и решительности его характера. А серые глаза и глубокие морщины на его лице о том, что он уже многое в жизни повидал. Либо работая в милиции, либо это бывший ветеран войны.

Он поднял свой проницательный взгляд от бумаг и сказал уверенным голосом, указав перьевой ручкой сначала на мальчика, потом на стул, стоящий напротив его стола:

- Садитесь.

Это было сказано таким тоном, что даже порой дерзковатый мальчишка никогда в жизни не посмел бы ослушаться. Он молча сел, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу.

- Товарищи, - обратился Радовецкий к сержантам, - а вы можете идти к себе в отделение, готовьте рапорты. Если нужно, я позову дежурного. Спасибо.

Какое-то время он молчал, смотря то на мальчика, то на «вещдоковский» узелок, стоявший у меня на столе.

- Скажу прямо и сразу, - твёрдо сказал он, наконец изучив оба «предмета», - врать мне не выйдет. Лжецов и их враньё я вижу насквозь. Так что вот бумага, вот перо. Пиши как всё было. Я такой-то, такого-то года рождения, проживаю, взломал и выкрал из магазина.. (до готового рапорта следователь сверился с запиской Бокова).. батон колбасы, батон хлеба и шоколадку. Пиши как вся было.

- Но как? - непонимающе воскликнул мальчик, - там же только половины колбасы и хлеба!

- Да, - улыбнулся Радовецкий, - половины. Но они были целыми до того момента, как ты их с аппетитом уполовинил прямо в магазине. Не думаешь ли ты, что в милиции одни дураки сидят? Пиши сначала про себя. А уже потом о своём деле.

- Не знаю я что про себя писать, - недовольно фыркнул мальчишка.

Улыбнувшись, следователь взял из жестяной коробочки, стоящей на столе, папиросу, чиркнул спичкой и закурил, окутывая всё пространство вокруг себя лёгким серым дымом.

- Дайте-ка угадаю, Леонид, - наклонившись над столом, сказал Радовецкий, — вы детдомовский, сирота. Детдом яростно не любили и поэтому сбежали. Теперь побираетесь кражами. Грамоте обучены едва ли. Ум и мозги есть, а желания учиться нет.. Так?

- Всё так, - мальчик стыдливо опустил голову, - только читать и писать умею. Кое-как обучен..

Но потом быстро встрепенулся, удивлённо глядя в глаза следователю:

- Но как вы узнали моё имя? Про остальное можно было догадаться, но..

- Ну-у, - рассмеялся Радовецкий, - это в нашей профессии самоё лёгкое. На фалангах пальцев вашей правой руки татуировка «ЛЁНЯ». Так что догадаться было не сложно. По такой вот примете большинство преступников и находится. Так что прошу быть осторожнее — вы теперь в картотеке, вместе в вашей отличительной меткой.

- Теперь понятно, - насупившись ответил Лёня, пряча правую руку в рукав грязной куртки.

- Поскольку мы уже знакомы, теперь переходим на «ты», - уже серьёзно сказал следователь. - Какая это твоя по счёту кража?

- Вторая.

- Сколько лет ты на улице, раз вторая?

- Три года.

- Два раза за три года? - даже опытный в этом деле Радовецкий искренне удивился.

- Да, - ответил смущённо Лёня, - мне стыдно воровать. Пытаюсь подрабатывать. То дворнику помогу, то грузчикам где.. По всякому.

- Много вот таких вот прошло через меня и это учреждение, - следователь затушил папиросу. - Но вот видеть воров, которым стыдно..

- Я не вор, я честный человек!! - вскричал Лёня, резко вскакивая со стула, роняя его с шумом на пол.

Вдруг резко открылась и в кабинет ворвался дежурный, готовый в случае чего усмирить подозреваемого:

- Алексей Николаевич, вам нужна помощь?

Но Радовецкий поднял руку и покачал головой, мол что «нет, не надо».

Дежурный огляделся - точно ли всё в порядке, а потом взял под козырёк и вышел.

- Тише, тише. Верю. Но по закону я должен что-то сделать.

- Судите как хотите, мне всё равно. Сам виноват, сам и отвечу за всё.

Мальчик сел обратно на стул, приняв свою изначальную позу и обиженно отвернулся от следователя.

Радовецкий, задумавшись, снова взял папиросу и закурил. На этот раз он встал из-за стола и стал ходить по кабинету, как паровоз, оставляя после себя дымовой след. И тихо повторяя:

- Честный., честный., сам.., работа..

Наконец он затушил свой окурок в стоящий на книжной полке стакан и сел на своё место.

- Вижу что не соврал ты мне, хотя мог. Молодец. Ценю. Вот что я тебе скажу, Лёня, только слушай меня внимательно. Это конечно не по закону, но я вижу, что ты не как те, который убивают без зазрения совести и воруют целыми эшелонами. Сегодня я посажу тебя в камеру — ничего, выдержишь. А завтра с Боковым и Столяровым поедете вот тот самый магазин и сержанты объяснят им ситуацию и если они готовы взять тебя к себе хоть каким-нибудь помощником в качестве отработки за краденое, то считай что первые шаги для спасения твоего будущего есть. Но если они откажут, то тут сам понимаешь — суд, тюрьма и испорченная жизнь. Ты всё понял? Согласен?

- Да, я понял, - с воодушевлением ответил мальчик, - господин., товарищ.. э-э следователь.

- Дежурный! - громко крикнул Радовецкий.

- Алексей Николаевич, - дежурный вошёл в кабинет.

- Парня в камеру. Только где пусто или не самые отъявленные. А в девять часов его, Бокова и Столярова ко мне. На сегодня всё.

****

Чудом одна камера оказалась свободной. Но, увы, это была не одиночка, а камера рассчитана на четверых человек. И мальчик, хоть и уличный, всё же боялся, что ночью к нему могут подсадить каких-нибудь уголовников. А от них не понятно чего можно ждать.

Лёня почувствовал непонятный страх, страх загнанного в угол хищника, когда за ним хлопнула тяжёлая металлическая дверь и зазвенели ключи, закрывающие её.

Время было уже ближе к получи и мальчик решил сразу же лечь спать — быстрее пройдёт время и решится его судьба. Многолетнее пребывание в детском доме и на улице давно приучили его спать практически где угодно. Так что ни жёсткая и липкая лавка, ни отвратительный запах вокруг никак не помешали ему уснуть. Всё решится завтра. Завтра.

Глава 3

Пробуждение моё было крайне неожиданным, неприятным и болезненным. Будто кто-то меня избивает палкой или ногами по голове и спине, при этом ругается и хохочет. Пришлось свернуться калачиком и пытаться хоть как-то прикрыть руками важные человеческие органы. Только было не понятно — насколько это поможет и как долго будет проходить это избиение.

«Наверное ко мне в камеру всё же подсадили уголовников, - сквозь боль думалось мне. - Видимо их там несколько человек и я вот так вот запросто занял всю их лавку. Сам виноват. Теперь придётся ждать смерть лютую. Или хуже — остаться на всю жизнь сиротой-инвалидом. Нет, уж лучше в таком случае смерь.»

Я уже почти смирился со своей участью, когда удары, крики и ругань прекратились. Крепки и сильные руки вцепились в меня и подняли с лёгкостью в воздух. Я был почти без чувств, но ощущал, что со стороны выглядел как мешок тухлой картошки.

- Наш? - раздался грубый голос почти перед моим лицом.

Я не мог разглядеть говорившего — кровь, грязь, слипшиеся волосы и полная потеря сил лишали меня хоть какой-то возможности раскрыть глаза и оглядеться, понять в чём дело.

Кто-то одной рукой обхватил всю мою голову, повернул её в бок и через какое-то время просипел:

- Наш.. Хотя может и не наш..

- Да ты мне скажи точно, Мальгор, - я почувствовал, что грубоголосый, который первый, приблизился к моему лицу, разглядывая. От него сильно несло потом и каким-то неизвестным мне алкоголем.

Неимоверных размеров ручища опять целиком схватила мою голову и крутанула в бок. Медленно покачивая её из стороны в сторону, как бы хорошенько рассматривая.

-Наш, ага! Погоди, погоди Гроссер.. Я думаю.. Нет, точно не наш. Нет

-Ты уверен? - Гроссер как тряпичную куклу возможно ткнул мною в лицо Мальгора.

- Да нет же, нет! - сипел Мальгор. - Точно не наш.

- А может возьмём его ко всем в кучу? Гурманд за ещё одного человечка может нам лишних пару монет даст, а?

- А то ты не знаешь этого скрягу графа? Он нам самим не до конца и не вовремя платит. А за этого тощего доходягу что? Вон глянь как он уже побит! Нет, он не доедет, работник будет так себе и хозяин за него лишнего не даст, даже не мечтай.

- Так что же нам тогда с ним делать? - разочарованно спросил Гроссер и я почувствовал, что он медленно опускает к земле.

- Что-что, - равнодушно бросил ему сиплый, уходя, - выкинь этого сопляка и поехали в поместье. Хоть порадуем Гурманда тем, что словили всех его людишек. Всё, пошли.

- Эх-х, жалко денег конечно, - печально ответил Гроссер и к огромному моему несчастью швырнул меня на землю. Да так сильно, что мне показалось, словно я метров шесть точно прокатился по траве.

Он сплюнул, чертыхнулся и вроде как стал удаляться. Вскоре я услышал скрип и глухие неторопливые удары о землю. Возможно я каким-то образом валялся на обочине дороги, а они проезжали мимо на телеге.

«Где я?»

Это была последняя мысль в моей голове, прежде чем я окончательно потерял силы сознание.

Глава 4

Ледяная дрожь, пробирающая всё тело, заставила меня выйти из забытья. Всё тело, кости, голова страшно болели. Думать и делать никаких выводов обо всём произошедшем ранее пока не хотелось вообще. Лишь бы унять эту нестерпимую боль и холод.

Моих сил хватило лишь на то, чтобы кой-как перевернуться на спину и попытаться разлепить хоть один глаз. Создавалось ощущение, что веки в этот момент разрывались, а кожа просто лопалась. После всех тщетных попыток мне удалось понять, что на дворе ночь. Я уже решил плюнуть на себя и всю эту ситуацию — будь что будет. Кому ещё нужен неизвестный и избитый сирота на просёлочной дороге. Я просто лежал, пытался смотреть в небо и совершенно ни о чём не думать. Хватит..

Наконец я смог разглядеть яркое солнце, с силой бившее мне в глаза. Чёрт, я всё же не умер. Ну раз так, то значит надо искать в себе силы и подниматься. Как-то выходить в цивилизацию и продолжать жить как раньше. Возможно этот следователь почуял ложь в моих словах, оттого и поступил так подло — его дружки избили меня и выкинули не весть где на просёлочной дороге. Но ничего, бывало и похуже. Жить можно и в деревне. Да даже так и лучше! Дойду до какого селения и попрошусь на работу, так будет самым верным решением. И деньги будут, и в городе лишний раз светиться не буду.

В раскачку я смог перевернуться на бок и кое-как встать на четвереньки. С трудом, но это получилось. А раз так, то кости были не сломаны и это очень даже хорошо. Видать били со знанием дела. В такой позе мне удалось увидеть в нескольких метрах от себя какую-то канаву или небольшое болотце, поросшее молодыми ивами и осокой. Не важно. Надо было доползти до туда и хоть как-то смыть с лица кровь и грязь, а то в городе (или где я там) весь народ испугаю. Хотя сколько нас таких оборванцев после войны ходит..

Вода в этом болоте оказалось настолько отвратительной, что, надеюсь, там даже лягушки жить откажутся. Но выбирать не приходилось и пришлось умываться тем, что есть. Более менее очистив лицо от всякой грязи, сгорбленно, но мне удалось встать.

Вот те раз! Пока я был в отключке, меня нарядили в какую-то тюремную форму. Да ещё и ужасного качества — будто она была сделана из мешка картошки. Обувь придумали тоже не пойми какую — странного вида тканные обмотки. Они там в своей милиции совсем охренели? Что это вообще такое? Избили, выкинули в деревне, одели в рубище непонятное. Вот и как мне теперь быть? Теперь любой житель меня сдаст первому же постовому или участковому и всё будет по новой. Нет уж, так просто я им не дамся. Надо попробовать окольными путями дойти до ближайшей деревни или города, глянуть что там да к чему.

Самой верной идеей было идти вдоль этого болота-ручья, который как раз примерно шёл параллельно дороге. Из кустов буду только наблюдать, а не бежать сломя голову к первой же попавшейся машине или случайному прохожему. Кстати, странный тут воздух в этой деревне.. Свежий что ли?

Тело продолжало болеть и я продвигался крайне медленно. Но собственно говоря спешить было некуда. Вот обувь была крайне не удобной, это да. Подошвы там отсутствовали как таковые и я чувствовал каждый камешек, каждый острый сучок ветки и всякие прочие колючки. Хорошо что лето на дворе и эта мешковина, стыдная на вид, хоть как-то защищала и прикрывала срам. А то могли б и вообще без одежды оставить.

Где-то в отдалении я расслышал какой-то глухой топот, который, нарастая, приближался ко мне. Пришлось залечь за не очень густым кустом, дабы рассмотреть кто это. Может это те громилы решили забрать меня к своему графу? Нет уж — даже в такой обуви, но я точно буду бежать от них как ошпаренный. Кстати, почему граф? Кличка что ли такая? Или тут до сих пор царские времена? Всё возможно. Я так понял, что меня хотели взять в слуги какие-то. Тут у них крепостничество? Они год вообще знают какой сейчас? Может здесь живут старообрядцы? Ну которые ушли из города и решили жить как далёкие предки? Странно как-то тут всё у них.

Наконец в поле моего зрения на дороге появились два всадника в очень странных одеждах и при шпагах или мечах. Я таких видел в книжке на картинках. Но книжка была очень интересная — про рыцарей там всяких, их доблесть и подвиги. Лично мне она понравилась. Даже мечтал, что сам когда-нибудь стану рыцарем и буду большим героем. Эх, да куда мне убогому до них!

Лошади, вздымая с дороги клубы пыли, галопом промчались мимо моей позиции, а всадники не обратили ни малейшего внимания. Действительно, а чего им там по кустам высматривать? У людей есть дело, вот они и скачут его делать. Они вскоре скрылись за поворотом дороги и конский топот постепенно затих.

Всё так же осторожно и через кусты, я решил последовать в том же направлении. Возможно там какое-нибудь селение. Присмотрюсь как там что. И при возможности выйду к людям, придумаю несчастную свою историю и попробую устроиться. На будущее у меня абсолютно никаких планов, поэтому при возможности тут и останусь на какое-то время. А при хорошем раскладе, может даже жить тут буду! Главное нормальных людей найти, а там дальше разберёмся.

Небольшой лесок и редкие кусты, которые до сих пор помогали мне оставаться незамеченным, нещадно подходили к концу и выводили на не большую, но вполне крупную лужайку. Дорога как раз вела именно сюда, уходя потом через поле и лес дальше за горизонт. На повороте этой самой просёлочной дороги стояло большое, двухэтажное бревенчатое здание, из трубы которого нещадно валил дым. По его бокам находились какие-то хозяйственные постройки-сараи, около которых были привязаны кони и сновали туда-сюда всякие людишки. Мне никогда не доводилось видеть чего-то подобного. Я даже и представить себе не мог, что это за здание такое странное и что в нём может располагаться. Мужчины в странных костюмах и женщины в не менее странных платьях входили и выходили оттуда, смеясь и оживлённо разговаривая что-то пили. Я прекрасно знаю как выглядят жители деревни и примерно представляю как могут выглядеть всякие язычники или старообрядцы. Но явно не так. Уж больно по атмосфере это похоже на что-то из тех самых средневековых картинок. Может они отринули всё городское и стараются жить как в древней эпохе? Тем более странно, что им это позволили и до сих пор не разогнали всю эту общину или как они там себя называют.

Спасибо товарищу следователю, видать знал куда меня выкидывает. Небось я у них не первый такой. Глядишь, и собратьев по несчастью найду среди местных жителей.

Во всей этой ситуации я видел только один выход, если хочу хоть где-то приткнуться — постараться быть как все и жить по их правилам, тем самым не вызывая излишних подозрений и ненужных вопросов. Вроде и одежда у меня под стать (знали ж, гады, как одеть). Поэтому я как мог оправил на себе свою мешковину и, хромая, направился к большому зданию.

Глава 5

Пока я шёл, мне предстояло выполнить две самые важные и главные задачи, которые казались практически невыполнимыми. Во-первых, надо было постараться перестать хромать — если я хочу получить хоть какую работу, то вряд ли возьмут увечного. Во-вторых, срочно вспомнить содержание той книжки с рыцарями — если они так тут живут, то лучше соответствовать этим людям сразу, а то не понятно что они со мной могут потом сделать. Убить может и не убьют, а вот на новую партию тумаков можно смело рассчитывать. Нет уж, хватит с меня избиений. Думай!

Что я помню из простого — рыцари с мечами, замки, подвиги во имя прекрасной дамы, турниры, палачи и казни. Вот пожалуй и всё, что удалось припомнить. Ну злобные короли и рыцарские битвы это понятно. Так, дальше бедные крестьяне, оруженосцы, слуги.. Судя по одежде, из меня сделали крестьянина. Да, судьба не завидная. Хотя можно подумать, что раньше она у меня была просто сказка. Ладно, пусть крестьянин. Во всяком случае буду приносить пользу.

Оказавшись шагах в двадцати от здания, я мог уже более менее ровно и прямо идти, а не напоминать непонятное хромающее горбатое существо. Правда приходилось прикладывать некоторые усилия для этого, но ничего, стерпеть было можно. И только подойдя ближе, увидев весёлый народ и почувствовав запахи еды, в моей памяти вспомнилась ещё одна деталь из книжки — таверны! То есть это бревенчатое здание тут было чем-то вроде таверны и те два путника с дороги точно стремились сюда! Думаю в таких местах всегда требуются люди на всякую подсобную работу.

Стараясь как можно меньше привлекать к себе внимание, я открыл тяжёлую деревянную дверь и переступил порог таверны под названием «Добрый хряк». Обстановка, к слову сказать, мне там понравилась. За большими столами на длинных лавках сидели люди, они выпивали, закусывали, передавая друг другу какие-то бумаги и ссыпая в карманы монеты, ругались и кричали. Наверное это торгаши. В общем всё было совсем как у нас в рюмочных. Ничего нового. Только одежда странная. Тут же, за отдельным небольшим столом, сидели всадники, которых я недавно видел. Они о чём-то перешёптывались и глядели по сторонам, не подслушивает ли их кто. А вот в самом дальнем углу сидели два мужика просто огромных размеров и, видимо, недюжей силищи. Хоть я и не мог видеть их вчера, но был твёрдо уверен, что это.. чёрт, забыл их имена. Короче те самые, что побили меня на дороге и хотели взять в рабство своему графу.

Как-то стороной и боком я попытался их обойти, чтобы они мне не заметили. А то ещё передумают и точно возьмут в рабство. Но громилы на меня не обращали никакого внимания. Всё их внимание было занято содержимым своих тарелок и больших кружек.

Отвернувшись от них, за раздаточным столом я приметил вроде как хозяина этого заведения. Красномордый и плешивый толстяк в переднике как раз мог походить на эту должность.

- Здравствуйте вам, - сказал я, дойдя до него.

Казалось, что он меня не замечает. Оно и понятно — крестьяне денег не имеют и с чего бы вдруг хозяину разговаривать с бедняком, раз ему продать нечего? Но отступать я не планировал.

- Доброго дня, хозяин, - я сказал чуть громче, подняв при этом приветственно руку.

- Чего тебе тут надо? - хмуро спросил хозяин, не переставая протирать большое блюдо грязной тряпкой.

- Я брожу в поисках работы, - признался я честно. - Я сирота без крыши над головой и ищу место, где могу пригодиться.

- А с чего ты взял, что сможешь тут пригодиться? - сдвинул брови хозяин.

- Ну я брожу везде и помогаю если кому нужно. Вот думал и здесь может смог бы как пригодиться.

Хозяин не переставал хмуриться и протирать блюдо своей уже почерневшей от грязи тряпкой. Он смерил меня недовольным взглядом своих поросячьих глазок, скривив в сомнении и недовольстве рот.

- Возьмите меня, - я попробовал изобразить жалость. - От вас ничего не убудет. Ведь выгнать всегда сможете. А так — буду лишней и ловкой парок рук в хозяйстве.

Хозяин перестал протирать тарелку, но продолжал пристально вглядываться в меня:

- А что ты умеешь? - наконец всё тем же недовольным голосом спросил он.

- Могу вам в кухню воды носить, дрова рубить, убираться по двору, - я старался припоминать то, чем мне приходилось заниматься раньше. Дальше решил приврать: - Могу за скотом следить, огород вскопать. По кухне только не умею готовить. Вы только скажите что нужно, а я справлюсь. Возьмите, не пожалеете!

Я уже изрядно устал от его подозрительного и недовольного взгляда. Было ощущение, что по другому он в жизни никогда не смотрел и даже не умел. Почему-то всю мою жизнь этот взгляд преследует меня. Вот и тут тоже. Вот что за напасть-то такая?

Обернувшись назад, видимо в кухню, он крикнул:

- Харна, а ну иди живо сюда!

Через какое-то время из задней части заведения вышла довольно крупная и краснолицая женщина в грязноватом фартуке, держа в руках большую деревянную ложку.

- Харн, - женщина грозила этой ложкой в лицо толстяка, - если ты побеспокоил меня по пустякам, то лучше тебе бежать куда подальше! У меня по кухне полно дел. Живей давай, чего тебе надо?

«Да, - подумал я про себя, - как-то тут не особо принято думать над именами».

- Извини, - впервые за всё время взгляд хозяина стал более менее человеческим. Я бы даже сказал испуганным. - Да вот парень в работники просится. Воду таскать, двор мести, скотину смотреть. Тебе же нужен помощник?

Казалось, женщина имела полнейшую власть над этим человеком. Да такую, что вся его суровость и спесь в один миг пропадают. Видимо это муж и жена. Я не думаю, что брат и сестра так бы разговаривали между собой. Но как бы то ни было, сейчас моя будущая работа полностью зависит от этой властной женщины.

Она смерила меня взглядом ещё более испепеляющим, чем её муж.

- Работать будешь за ночлег, еду и пару монет. На много не рассчитывай. Всё понял? А теперь живо беги в кухню и я расскажу что нужно делать.

Я поклонился и прошмыгнул мимо толстяка-хозяина в ту дверь, откуда только что вышла эта женщина.

Оказавшись на кухне, я услышал за своей спиной:

- Чего рот открыл? У нас заканчивается вино и пиво. Беги в погреб и принеси пару бочонков. Живо!

Послышалась быстрая и суетливая беготня. Харн поспешил исполнить приказ.

Вскоре на кухню вошла Харна, сурово глядя на меня и поигрывая в руках большой деревянной ложкой.

Глава 6

- Я надеюсь ты не из сбежавших людишек графа Гурманда? - женщина грозно указала на меня ложкой.

- Нет, - замотал я головой. - Я бездомный, бродяга.., ищу работу..

- Смотри! - она погрозила мне всё той же ложкой. - А то у нас сейчас сидят Мальгор и Гроссер. И если они узнают, что ты из сбежавших, то никому из нас тогда несдобровать. Граф суров на расправу с укрывателями своих людей. А его громилы тому подтверждение. Ну ладно, будет тебе работа.

Она отвернулась от меня и подошла к большой чёрной плите, на которой закипал котёл, из которого доносился запах мяса. Харна не спеша начала размешивать содержимое котла, искоса поглядывая в мою сторону.

- Во дворе за дверью стоят вёдра, - наконец сказала она. - Натаскай из колодца воды вот в этот чан. Как наполнишь, я дам тебе другое задание. Всё, давай, живо!

Да уж, властная тётка, ничего не скажешь. Даже страшно подумать о том, чтобы сказать ей слово поперёк.

Точно сказать не берусь, но думаю что пока со старообрядческой ролью я вполне справляюсь. И если эти люди ничего не заподозрили, то значит всё успешно. Надо тогда продолжать в том же духе.

Решив не злить почтенную женщину, я тут же выбежал из кухни во двор, взял стоявшие там кособокие вёдра и пошёл к колодцу, который был, к счастью, не так далеко от кухни. Четыре ходки по два ведра и чан наполнился. Было вполне не сложно и терпимо. Так что если так всё и будет проходить, то я вполне могу тут остаться надолго. Но для начала нужно изучить и другие свои обязанности. Я вот не понимал только как за скотиной надо ухаживать. Коней вроде чистят. Совершенно не представляю как это делается. Пасти я точно не смогу — от меня все разбегутся. А если это случится, то придётся бежать и мне — точно буду бит. И даже знаю каким предметом. Могу разве что корм задать. Ладно, голова на плечах есть, сам не дурак, авось справлюсь.

- Справился? - Харна грозно заглянула в чан. - Хорошо. Садись. Вот суп, хлеб и немного колбасы. Поешь. Больно даже на тебя такого худого глядеть.

Я жадно набросился на такую еду — со вчерашнего дня не ел. Эти два дня меня очень сильно вымотали и что-нибудь поесть было просто необходимо. Хотя бывало и по три дня был без еды. Но сейчас надо исправлять ситуацию — теперь у меня есть работа, для которой нужны силы. Слабака отсюда точно погонят.

- Звать-то тебя как? - спросила хозяйка, начиная что-то жарить на большой сковороде.

- Лёня, - ответил я, прожёвывая хлеб с колбасой.

- Как? - удивилась хозяйка.

- Ну Лёня. Леонид, - начал я объяснять.

- Странное какое-то имя, - она покачала головой. - Откуда ты?

Вот тут надо было быть осторожнее. Лучше не упоминать город и тому подобное.

- С востока, - попробовал я выкрутиться.

- Да уж, странные у вас там на востоке имена, - она искоса взглянула как я доедаю. - Ле-о-нид.. Хм.., я буду звать тебя Леон.

- Хорошо, - кивнул я, - как скажете. Значит тут буду Леон. Интересное такое имя, заграничное.

- Всё, поел? - нахмурилась хозяйка. - Оставь свою тарелку здесь и бегом во двор, прибери там всё перед входом. По вечерам у нас обычно много посетителей и негоже, чтобы их встречал всякий мусор. Метлу возьмёшь на конюшне. Живо за уборку!

Поблагодарив хозяйку за прекрасный (за многие месяцы в моей жизни) обед, я не мешкая направился во двор и в конюшню, которая находилась в соседнем от таверны сарае. Оценив масштаб будущих работ, я решил помимо метлы взять ещё деревянную лопату, ибо помимо веток и листвы, надо было прибрать ещё конский навоз от лошадей, которые были привязаны почти у самого входа. Наверное лошади постояльцев, которые снимают комнаты, располагались в конюшне, а проезжие гости привязывали своих на коновязь на улице. И эта работа, к счастью, оказалась для меня не столь тяжёлой. Вполне сносно и терпимо. У меня даже проскользнула мысль, что Радовецкий специально меня тут выкинул — наверное тут было что-то типа исправительного лагеря. Сойдёт, ведь могло бы быть и хуже. Только я до сих пор так и не понял, что это было за избиение.

Примерно за час я прибрал весь двор перед таверной и, не мешкая, отправился к хозяйке Харне за новыми поручениями.

Глава 7

Ещё не войдя в само здание таверны, я заприметил в нескольких шагах от входа небольшой деревянный щит на двух тоненьких столбиках. Маленькими гвоздиками к нему были приколочены всякие бумажки разных размеров. Я решил, что это что-то вроде доски местных объявлений. Так и оказалось, когда я подошёл поближе. К сожалению всё было написано на непонятном мне языке и разобрать что-либо было решительно невозможно. Жаль, это могло бы пролить свет на то, где я нахожусь, ну или вообще быть в курсе местных новостей и прочего. Только на самой большой бумажке я смог понять хоть что-то. Там из всего написанного без труда угадывались только цифры «5» и «1448». Эта информация мало что мне дала и я пошёл к хозяевам, узнать, что от меня требуется дальше.

Как только я хотел уже войти, в этот же момент из дверей вышли те два всадника и направились в сторону конюшни. При этом один из них, ещё вполне не старый брюнет с подкрученными усами, как-то уж внимательно и пристально в меня начал вглядываться. Не могу даже знать с чем это могло быть связано. В своей жизни я такого чистого и аккуратного человека что-то не припомню, да и такой человек вряд ли помнил бы и заметил меня когда-нибудь вообще. Я ему вежливо поклонился и постарался побыстрее скрыться за дверью таверны. Если этот человек настроен на что-то серьёзное и решительное, то я совершенно к этому не готов. Лишние проблемы точно были не в моих интересах и не в моей нынешней ситуации. В кой веки жизнь начала складываться! И в моих планах было как можно дольше делать так, чтобы это всё не закончилось столь уж быстро.

Скрывшись от этого взгляда за дверью, я оказался в общем зале. Торговцы, видимо, о чём-то там своём уже договорились, и теперь только смеялись, шутили и поднимали тосты друг за друга.

А вот Мальгор и Гроссер, закончив обед, выпивали неспешно, перекидывались короткими фразами и суровыми взглядами, хищно осматривая всё и всех вокруг. Очень не хотелось попасться им на глаза. Если узнают, то будут ненужные вопросы или что ещё похуже. Кое как незаметно прикрывая лицо ладонью, будто чешусь, я дошёл до раздаточного стола, где стоял хозяин таверны. Он продолжал неспешно протиратьвсё то же блюдо всё той же грязной тряпкой. Не удивительно, почему Харна на него так кричит, а он покорно её слушается. И, возможно, даже боится. У меня создалось впечатление, что всё это заведение держится только на хозяйке. А другое впечатление заключалось в том, что Харн скорей всего всех подслушивал, иначе бы занимался своими непосредственными делами по таверне. Не знаю для каких целей, но он явно собирал все слухи. Алкоголь, как известно, очень хорошо развязывает язык, вот Харн и пользовался в каких-то своих интересах. Да и ладно, мне-то какая разница, пусть греет уши сколько угодно. Ему ж по голове настучат, если все поймут, что он зыркает и глядит во все стороны.

- Ну, чего тебе ещё? - нахмурившись, обратился он ко мне.

-Да ничего, - ответил я спокойно, стараясь его не злить. - Я закончил работу во дворе, теперь хочу узнать, что я ещё могу сделать.

-А если я сейчас выйду во двор и проверю? - с хитрой издёвкой спросил он. - То я что, увижу там порядок?

-Конечно, - кивнул я, - можете проверить. И если не понравится, то я очень быстро могу всё исправить.

- Некогда мне тут по дворам бегать и работу за тебя проверять, - важно ответил он. - Ступай живо в кухню, Харна что-нибудь для тебя придумает. Всё, уходи и не мешай мне свою работу выполнять.

«Ага, конечно, работа важная — не пропустить ни единого слова» - с ехидством подумалось мне. Но ругаться и портить с ним отношения я не хотел, а лишь кивнул и отправился на кухню к хозяйке.

Она сидела возле печки на небольшом табурете и чистила в большой таз картошку. Тут же, рядом с ней, на точно таком же табурете сидела и помогала ей девочка в сером переднике. Черноволосая и худенькая, на вид ей было не меньше десяти лет. И на хозяина или хозяйку она была не похожа, значит не дочь. Вполне возможно, что она в своё время прибилась сюда точно так же как и я. Нужда или чего ещё заставило её это сделать. Я её искренне тогда в этом понимаю. Тут хотя бы есть еда и крыша над головой, а остальное постепенно само приложится. Даже с хмурым Харном и строгой Харной. Уж лучше так, чем в извечном голоде и нужде скитаться по улицам.

- Нарина, Гурманд тебя побери, - закричала хозяйка и влепила девочке подзатыльник, - ты что делаешь? Ты же сейчас весь картофель превратишь в очистки для свиней! Срезай кожуру аккуратней, тонким слоем! Всё переведёшь и посетителям есть будет нечего.

Девочка виновато опустила голову и, казалось, вот-вот расплачется. Мне этого очень не хотелось — она же ещё совсем ребёнок! Но поделать я ничего не мог. Сам только сегодня по счастливой случайности прибился. Если выгонят, то даже и не знаю, найду ли я себе хоть что-то достойное в этой деревне. Ну или что это такое, не знаю.

Но Нарина, к счастью, не расплакалась. И я был очень этому рад. Она немного посидела и дрожащими маленькими ручками стала пытаться небольшим ножичком аккуратно срезать тонкие слои картофельной кожуры.

- Вот же, видишь, - прикрикнула хозяйка, - можешь, если захочешь! Так дальше и продолжай. И не смей мне тут ничего испортить впредь!

Потом она обернулась ко мне и не меняя тона крикнула:

- А ты чего стоишь как столб придорожный? Во дворе всё чисто? Я ведь Харна сейчас пошлю, он-то проверит твою работу! И если там хоть какая грязь осталась, то я тебя ух как отделаю!

«Вот так он и покинет свой пост, ждите! - рассмеялся я про себя. - Хотя такая женщина и ему надаёт пинков с подзатыльниками, выгнав во двор».

- Да, всё прибрано, - кивнул я, пока не зная как к ней обращаться. - Можете сходить и проверить..

- Ну вот ещё! - фыркнула она. - Делать мне больше нечего! Смотри у меня, если какой уважаемый гость пожалуется на мусор, то хорошенько отхожу тебя палкой по спине! Коль работаешь у меня, то не забалуешь!

Она оглядела меня внимательным и испытывающим взглядом. Я опустил голову, ибо не хотел встретить её суровый взгляд. Нет, не думаю что она на самом деле злая. Скорее она очень требовательная. Но и с такими можно жить, главное всё хорошо делать и не халтурить.

- Сходи в сарай на заднем дворе, - наконец сказала она, закончив критически на меня смотреть, - и поищи в сундуках приличную одежду. Что за рваньё вообще на тебе? Что подумают о нас люди, если увидят тебя в таком виде? Это же позор нашему заведению. Бегом переодеваться и за работу! Живо, живо!

Ну наконец-то! Хоть какую нормальную одежду попробую себе отыскать. Может и такую же старообрядческую как у всех, но зато буду выглядеть не хуже остальных жителей этой местности. Всё же лучше, чем в непонятной мешковине и обуви из тряпок. Тут меня посетила очень хорошая и прекрасная мысль — коли меня послали переодеться, то это значит, что я принят на работу!

Ура!

Глава 8

Судя по всему, электричество тут отсутствует и в полу-тёмном сарае мне было крайне сложно подобрать себе более менее привычную и не стыдную одежду.

Действительно, два сундука доверху были набиты всевозможной одеждой. В основном она была грубого покроя и в неброских тонах. Но выбирать не приходилось. Да и лучше в чём-то таком подобном и похожим на человеческое, нежели то, что сейчас было на мне надето.

Хорошенько порывшись, я в итоге себе выбрал длинную белую рубаху, штаны из шерсти и простые кожаные туфли. Правда не всё мне было так идеально в пору и по размеру, но других вариантов пока не было. Штаны я подтянул ремнём, а рубаху перевязал на поясе каким-то шарфом. С обувью тоже легко справился — просто обмотал на ногах побольше ткани, что-то вроде портянок и всё прекрасным образом подошло.

Оглядев себя в таком виде, я решил, что для этой местности я очень даже не плохо буду выглядеть. В городе может меня и не поймут, а вот тут в самый раз. Но если задуматься, то мне и здесь хорошо, без всяких там больших городов. Решено! Я остаюсь!

Я вернулся на кухню, так сказать, показаться хозяйке.

Она молча меня осмотрела, лишь изредка покачивая головой. Ни малейшей и тени улыбки на её лице не проскальзывало. Интересно, она умеет улыбаться и делала ли она это хоть раз в жизни? Возможно от такой жизни ей не до смеха? Не удивительно — если в ней только работа, работа и ещё раз работа. Но кажется она осталась довольна моим новым внешним видом. Даже Нарина подняла на меня глаза и улыбнулась. Я подмигнул ей и улыбнулся в ответ.

- А ну, ты это брось! - крикнула хозяйка, перехватив наши взгляды. - Гляди мне, чтоб девку не обрюхатил! А то всех выгоню со двора и пикнуть не успеете.

Она глядела на меня исподлобья и продолжила:

- Будешь спать в том сарае, где взял одежду. Обустроишь себе там место. В холода, если дотянешь, будешь жить в доме. И помни — если чего заподозрю, в один момент вылетите оба отсюда. Ясно? Ну вот так-то. А теперь снова иди за водой, нам надо готовиться к ужину. Бегом! Живо, живо!

Я решил её не злить и, быстренько взяв вёдра, пулей полетел к колодцу.

Как вообще ей эта мысль пришла в голову? Нарина же ещё почти совсем ребёнок! Да уж, нравы тут будь здоров. Но в любом случае хозяйку лучше не провоцировать. Характер у неё действительно крутой, спуску точно не даст. А спать в сарае я не против — уж лучше, чем на улице, как раньше. Летние ночи тоже бывают настолько холодными, что зуб на зуб не попадает и не знаешь куда деваться и как согреться.

Пока я ходил с вёдрами воды между кухней и колодцем, Харна вовсю ругалась на своего мужа. Он стоял понурившись, слушая всевозможные упрёки в свой адрес. Я старался не задерживаться и не вникать в суть этого скандала, а то как бы не вышло себе дороже. Пришёл, вылил воду в чан и снова к колодцу. Надо просто исполнять свою работу и всё будет хорошо. Когда с водой было покончено, а хозяин ушёл в общий зал, казалось, Харна немного успокоилась и даже не прикрикнула на меня, увидев, что я присел отдохнуть. Она отвернулась к плите и начала что-то готовить.

- Нарина, - сказала она более менее спокойным голосом, но всё равно повышенным голосом, - иди сюда, помоги мне с овощами. Нарежь их не слишком крупно, но и не слишком мелко. Вот так.. Поняла?

Девочка понятливо кивнула, взяла нож и приступила за работу под чутким присмотром хозяйки.

- Леон, - наконец обратилась она ко мне, - сходи в погреб и принеси оттуда кусок мяса. Он должен лежать где-то справа, на полке. Бегом! Живо, живо!

В погребе было приятно прохладно. Особенно после летней жары и работы посидеть там было милое дело. Вот только запахи подвальной плесени, мяса и сыров мне очень были не по душе. Все вместе они воздавали не самый приятный аромат. Естественно я к ним со временем привыкну, но только не сейчас. Сейчас же я постарался как можно быстрее найти нужный кусок мяса и вернуться на кухню, где тепло и приятно пахнет едой и приправами.

Харна уже натачивала огромный нож, когда я пришёл и положил перед ней на разделочную доску кусок нужного ей мяса. Она мне коротко кивнула и со знанием дела занялась его нарезкой. Я же снова присел на табуретку, ожидая новых распоряжений.

- Наверху сейчас три свободные комнаты для постояльцев, - повернувшись вполоборота хозяйка обратилась ко мне. - Посмотри в каком они там состоянии. При необходимости приберись — проверь постельное бельё, подмети пол, расставь мебель. Если где потребуется бельё, спроси у Харна, он подскажет. Бегом! Живо, живо!

Может так даже было и лучше — скрыться с глаз подальше, но при этом и при деле.

Благо две комнаты были в полном порядке и там делать ничего такого особенного не пришлось. А вот для третьей всё же пришлось дойти до Харна и попросить выдать мне комплект постельного белья. Хозяин как всегда как-то недружелюбно на меня смотрел, но понимая, что я это делаю по просьбе Харны, беспрекословно выделил необходимые вещи.

Пока он куда-то ходил за бельём, я смог осмотреть общий зал. Больше всего меня интересовали два громилы. Опять забыл их имена! К счастью они уже ушли и можно было не бояться. К тому же я был в новой одежде и вряд ли они узнали бы во мне свою вчерашнюю жертву избиения. Но в любом случае надо быть с ними осторожнее, как никак я тут человек для всех новый и непривычный. Надо побольше смотреть и слушать. Как бы в толстяка Харна таким образом не превратиться, рассмеявшись про себя, подумал я.

Но вскоре он вернулся и с как всегда недовольным видом отдал мне стопку простыней. Я его поблагодарил и отправился наверх.

Комната оказалось даже вроде как самой лучшей во всей таверне. Светлая и относительно просторная. Кровать была рассчитана на двоих человек. Не знаю, но мне кажется, что в этом заведении останавливаются только проезжие путники и вряд ли они будут спать вдвоём. Хотя может эта комната для семейных или для людей при деньгах, которые любят как следует развалиться ночью на перинах. Застелив кровать, поправив поровнее стол и пару стульев, я хотел немного подвинуть и сундук, что стоял в ногах кровати, но он оказался настолько тяжёлым и массивным, что я принял решение оставить эту идею. Интересно, как его сюда вообще смогли затащить?

Наспех подметя пол, я направился на кухню — отдохнуть и, возможно, получить новое задание.

Пока что всё складывалось вполне хорошо, чему я был искренне и несказанно рад. Вот бы так было и дальше.

Глава 9

Прошла неделя с момента как я тут появился. Работа была порой сложной, но вполне выполнимой и жаловаться в общем-то не приходилось. Харна продолжала на меня прикрикивать и всегда подгонять, а толстяк Харн всё так же сурово смотрел исподлобья. В общем ничего такого, чего я ещё в свой жизни не повидал не смотря на столь юный возраст.

Я обжился в своём сарае, устроив кровать из сундуков, накрыв их какими-то тряпками. Погода в это время была хорошая и как-то утепляться даже на ночь было не обязательно. Всё как следует прибрав и расставив по углам и вдоль стен, я получил «свою» личную и первую в жизни комнату.

С Нариной я легко подружился. Как выяснилось из её рассказов, она как и я тоже сирота и точно таким же образом прибилась в эту таверну год назад. Она помогала по хозяйству, по кухне, разносила лёгкие заказы по общему залу и там же подметала когда это было необходимо. Хозяева её не обижают, но очень строгие и требовательные. Также она сказала, что их следует называть «господин» и «госпожа». Мне это показалось крайне странным для нашего времени. Но тут были установлены свои законы и порядки и нужно было им следовать. Значит буду так их теперь называть. Конечно непривычно, но и не сложно.

Будучи всё это время в делах, к своему огромному сожалению, я так и не выяснил где нахожусь и как называется это место. А спрашивать было как-то неудобно. К тому же тут был какой-то свой язык, который я совершенно не понимал. То есть на словах я изъяснялся вполне хорошо, а вот читать не мог. Всё новые и новые объявления, которые регулярно появлялись на специальной доске у входа, никак не помогали мне вникнуть в суть этого языка. Хотя по большому счёту я никаких и не знал. Поэтому на всех этих листках для меня до сих пор самыми понятными символами оставались цифры «5» и «1448». Может в свободную минутку попросит кого разъяснить что это значит, а при возможности и попробовать обучить хоть азам. Ну при наличии здесь у кого-нибудь образования и умения читать. Тут, видать, не все крестьяне были грамотны. К моему огромному шоку и ужасу вскоре мне наконец пришлось узнать истинную сущность этих цифр, а так же значения всех остальных букв. Так начиналось моё неспешное «образование».

В один из дней, проснувшись у себя в сарае, я по уже сложившийся традиции взял метлу и направился во двор — убрать листья и прочий мусор перед входом. Проходя по общему залу я заметил, что посетителей ещё мало и Харн лениво протирал блюдо ( всё то же?) своей извечной грязной тряпкой. Заприметив меня, он кивнул, чтобы я подошёл.

- Леон, - начал он, не прерывая своего «ритуала» и строго на меня смотря, - там во дворе герольд графа Гурманда повесил объявление. Как закончишь с уборкой, прочитай что там и расскажи. У меня много работы и не до этого сейчас.

«Да, - сразу же подумалось мне, - вот ты тут единственный самый занятой. Сам бы вот взял и хоть раз в жизни бы прошёлся до двора».

- Я попробую, - уклончиво ответил я. Стыдно было признаваться ему, что я не умею читать. Да и думал пока буду убирать, он благополучно всё забудет, переключившись на своё любимое занятие — подслушивание чужих разговоров.

Пока я мёл двор, в таверну начали потихоньку прибывать путники и прочие посетители. Они останавливались возле доски объявлений и читали наверное новое распоряжение графа. Люди эти сразу же начинали увлечённо переговариваться, указывать руками то в одну, то в другую сторону. Споря и смеясь, видимо продолжая обсуждать прочитанное, заходили в здание таверны. Меня начал переполнять интерес от того, что же там всё-таки написано и лёгкая обида, что сам не в состоянии прочитать и понять. Ведь если бы я только мог, то хоть немного понял бы что тут вообще происходит и что из себя представляет это место, эти люди, их нравы. Единственное что я смог понять, это всё те же цифры — «1448».

Закончив со двором, я направился в сарай. Нужно было отнести метлу на место и сесть быстренько позавтракать перед очередной работой. Я старался как можно более незаметно пробраться мимо хозяина, дабы он не стал расспрашивать меня про объявление. Но, к счастью, часть посетителей как раз и обсуждала новое распоряжение графа и Харн как всегда подслушивал эти разговоры с огромным интересом, даже не обратив никакого внимания на меня. Пронесло. Возможно я бы и сам прислушался, но времени было мало. Если Харна заметит меня стоящим в зале без дела, то даже и представлять не хочу, что она со мной может сделать. Может и не выгонит, но сильный нагоняй и пару затрещин я точно получу. Лучше не рисковать.

На кухне меня уже ждала тарелка каши с хлебом и кружка пива. Нарина уже успела позавтракать и работала где-то в огороде на заднем дворе. После еды я собрался идти и задать корма домашней живности и лошадям постояльцев, попутно прибрав и в сараях. Но, увы, злая судьба распорядилась иначе. Сейчас я понимаю, что это было возможно самое верное, правильное и своевременное решение моей проблемы. Лучше поздно, чем никогда. И это всё было в моих же собственных интересах.

Глава 10

- Леон, - не оборачивая от плиты обратилась ко мне хозяйка, - что там в зале обсуждают? Новое распоряжение графа Гурманда? Что там написано в бумаге на доске? У меня совершенно нет времени расхаживать по двору и читать последние новости. Так что там? Ты же только что оттуда..

Ну вот и настал тот момент, за который я стыдился. Нет, не сильно, но всё же было как-то неловко и неприятно.

- Извините, госпожа Харна, но я не умею читать, - печально ответил я, опустив голову. - Я безграмотен. Слова понимаю, но читать не могу. Писать могу только по своему, то есть откуда я родом. А местный язык не знаю.

Хозяйка обернулась и удивлённо вскинула брови. Внимательно оглядев меня, она вновь отвернулась к плите.

- Не удивительно, - она пожала плечами. - Откуда среди крестьян люди, умеющие читать.

Перемешав жарившееся на сковороде овощи, но продолжила:

- Ты уже взрослый и тебе нельзя вырасти полным дураком. Я могу читать некоторые слова. Принеси мне потом какое-нибудь из старых объявлений и я, возможно, смогу показать какое слово что значит. А дальше попробуешь сам. Поел? Тогда чего расселся? Всё, теперь бегом к скотине. Живо-живо!

Хлопоты с коровами, свиньями и лошадьми хоть как-то меня отвлекли от всего произошедшего ранее. Да и с животными мне гораздо больше нравилось работать. Морды и глаза вроде умные, а говорить не могут. Почти как я. Я даже посмеялся сам над собой из-за такой шутки. Закончив с хозяйским скотом, я отправился на конюшню, где находились лошади постояльцев. Нужно было покормить, убраться в их стойлах и при необходимости почистить лошадей. Последнее, к счастью, не требовалось, так как слуги этих путников сами с этим прекрасно справлялись. Мне оставалось только наблюдать за ними и всё запоминать. Ну на всякий случай. Рано или поздно мне когда-нибудь предстоит этим заняться.

Закончив все свои дела на конюшне, я пошёл к доске объявлений и начал выискивать какое постарей. Я решил сорвать то объявление, которое увидел самым первым и которое содержало в себе две цифры. Слова словами, но и цифры могут многое сказать. Аккуратно оторвав его с маленьких гвоздиков, я отправился на кухню к госпоже Харне.

Нарина уже вернулась с огорода и стоя на маленькой табуреточке около плиты, что-то помешивала в котле большой деревянной ложкой. Видимо той, которой так боялся сам Харн. Из кладовки вышла хозяйка, неся в руках стопку глиняных тарелок. Заметив в моих руках бумажку с объявлением, она сказала:

- Принёс? Ладно, погоди немного. Сейчас управлюсь и попробую показать тебе несколько слов. Ступай пока во внутренний двор и жди меня там на скамейке.

Она отнесла пустую посуду Харну в общий зал и, дав Нарине некоторые распоряжения по кухне, вышла ко мне.

- Ну давай, что там у тебя, - она присела рядом, вытерла руки о передник и взяла у меня бумагу. Какое-то время она неспешно водила пальцем по строчкам и что-то тихо бубнила себе под нос. Наверное вспоминала знакомые слова, решил я.

- Так, - сказала она наконец, - тут вроде я все слова знаю. Слушай внимательно и следи за мной.

Некоторое время она ещё молчала и в который раз уже проводила пальцем по написанным словам и начала читать по слогам:

- Тут сказано: «5-го дня этого месяца, 1448 года от сотворения Мира, слуги и подневольные люди графа Гурманда без приказаний покинули владения своего господина. За помощь и укрывательство сбежавших любому грозит тюремное заключение. За выдачу сбежавших того ждёт награда. Граф будет милосерден к людям. Всем кто видел и кто знает сообщить в замок. Гурманд, граф Гастонский». Вот примерно так тут всё и написано, - Харна отдала мне бумагу. - Тебе всё понятно?

Какой понятно? Какой 1448 год от сотворения? Одно из двух — или это шутка какая, или у них тут своё летосчисление. А если так, то тогда понятно, почему тут таверна, странные одежды, всякие графы и прочие слуги. А если не шутка? Тут, признаюсь, мне очень даже страшно стало. Наверное я ещё сплю в камере. Да-да, это всего лишь сон. Очень долгий и длинный сон. Нет, ну в самом деле, не мог же Радовецкий забросить меня на 500 лет в прошлое. Такое никто не может! Значит вывод один — люди тут живут по своему, будто бы они сейчас в 1448 году. У них свои порядки, свой язык и всё такое прочее. Буду думать так. Так проще. И в никакое прошлое я не попал. Что это ещё за чушь такая?

- Ты чего так резко побледнел и замолчал? - Харна внимательно посмотрела на меня. - Ведь ты же не из людей графа и нечего бояться — они все уже давным-давно пойманы. От Мальгора и Гроссера никому сбежать не удастся. Иди в кухню, поешь чего-нибудь, а то работать как нормально не сможешь.

Она поднялась со скамейки и отправилась к себе на кухню, оставив меня наедине со своими мыслями.

Бессознательными пустым взглядом я смотрел на бумагу, совершенно ни о чём уже не думая. Просто я уже совершенное понимал что тут можно ещё думать. Кто все эти люди? Староверы в настоящем или реальные люди в прошлом? Как понять, где искать истину? Я запутался всё всём этом.

Я наконец встал и пошёл в кухню, больше интуитивно и машинально, нежели осознанно. Возможно хозяйка была права и мне нужно поесть. А работа поможет отвлечься от всяких дурных мыслей.

Не осознавая вкуса я поел жареного мяса с тушёными овощами, выпил стакан пива и отправился к колодцу за водой. Подумать обо всём происходящем я ещё успею, а вот работу надо выполнять сейчас. Стараясь всё делать быстро и качественно.

И ведь ни у кого ничего не спросить! Все живут этим нынешним временем. И скорей всего это не первое поколение этих людей, а значит другого они и не знают. Вот же угораздило мне здесь оказаться! Хотя всё лучше, чем прежняя жизнь. В конце концов тут не так уж и дурно. Со временем привыкну и всё будет хорошо.

Глава 11

Регулярное и ежедневное ношение воды и колка дров начали приносить свои плоды. От предыдущего худого заморыша не осталось и следа. Теперь я оброс хоть какой-то мышечной массой. Как сказали бы более старшие люди — из мальчика превратился в юношу.., ну или мужчину. Теперь любая работа давалась мне значительно легче и тело так не болело каждый вечер.

С объявлением, которое мне прочитала Харна, я не расставался. Каждый вечер и каждую свободную минуту я изучал его. Сопоставлял буквы, слова, пытаясь вникнуть в суть этого языка. Порой мне приходилось срывать и другие старые объявления, чтобы сравнивать написанное и совершенствовать собственные навыки. Под недовольные покрикивания, хозяйка иногда помогала с неизвестными для меня словами. С какого-то времени я начал уже угадывать общие смыслы написанного. До чтения мне было возможно ещё очень даже далеко, но главное то , что определённый успех во всём этом был и это очень радовало.

На волне такого душевного подъёма, я, как мог, пытался научить читать и Нарину. Ей это давалось не легче чем мне. Но у неё был определённый плюс во всём этом — я её обучал, старательно и тщательно всё объясняя. В то время как сам постигал всё самостоятельно и без учителей. Плохо было то, что приходилось учиться по не шибко грамотно составленным объявлениям и, соответственно, мой словарный запас был не большим и крайне скудным.

Я находился во внутреннем дворе, когда хозяйка мне крикнула с кухни:

- Леон, возьми у Харна бельё и уберись в большой комнате. Бегом давай. Живо-живо!

Харн, видимо, не мог выглядеть иначе, как всегда суровым и подозрительным ко всем. Сомневаюсь, что его всегда пухлое лицо было когда-нибудь другим. Со всё тем же недовольным видом он вынес мне необходимое бельё и я отправился наверх.

Постоялец уехал ещё ранним утром. В комнате по большому счёту был порядок. Нужно только поменять постель и слегка подмести пол. Это не составило большого труда. Покончив с этим, я поправил стол и стулья. К сундуку даже прикасаться не хотелось, ибо я знал заранее, что затея бессмысленна. Взяв влажную тряпку, я решил протереть изрядно запылившееся окно. Подойдя к нему, я увидел на подоконнике.. книгу.

Книга!

О лучшем я даже и мечтать не мог. Она был слегка потрёпана, но всё равно выглядела дорогой и качественной, а на её кожаной обложке был вытеснен рыцарь с мечом. Я поспешил к хозяйке, чтобы рассказать о своей находке, чтобы меня потом не считали вором.

Харна внимательно осмотрела книгу и строго спросила:

- Ты точно нашёл её на подоконнике? Не украл? А то у нас могут быть проблемы. Книги нынче дорогие и эта, думаю, не исключение.

- Да, - серьёзно ответил я, - говорю как есть — она лежала на подоконнике и я нашёл её при приборке.

- Хм, - хозяйка на мгновение призадумалась. - Хорошо, пусть пока останется у нас. Если хочешь продолжать обучение, то разрешаю тебе её читать в свободное от работы время. Но только в свободное и очень аккуратно! Понял? И при первой же возможности вернём её владельцу.

- Хорошо, - обрадовался я, - спасибо. Я буду очень аккуратен с ней. А как она называется? Я что-то не пойму..

Харна нетороплива поводила пальцем по названию:

- Называется она.. так.. называется «Жизнь рыцаря», написал её Арни Бертильон.

В моём словарном запасе появились два новых слова и.. целая книга! Вряд ли мне будет легко и быстро выучиться, но торопиться никуда не приходилось. А если книжка с картинками и указателями, то возможно всё будет немного, но проще. Поблагодарив хозяйку за помощь и доброту, я отнёс книгу в свой сарай и традиционно уже для этого времени взял вёдра и отправился к колодцу. Воды в таверне для всевозможных нужд потреблялось очень много и мои хождения до колодца превратились в кой-то мере в ритуальные паломничества.

Работая целый день, я не мог дождаться ночи, покуда не удалюсь к себе на отдых и при свете лампы буду изучать неизвестные мне слова и буквы.

Так, за работой и ночным обучением, прошло лето, я встретил осень и проводил тяжёлую зиму, во время которой мне дозволялось жить в доме. Не выказывая никаких намёков, хозяйка наконец успокоилась на тему меня и Нарины. Мы с ней очень крепко сдружились за время общей работы и обучения чтению.

Зима, кстати, выдалась для меня крайне сложной и суровой. Ежедневные, по нескольку раз в день, хождения по сугробам до колодца или реки, очень сильно выматывали. Уборка двора от снега тоже была не легче. Но благодаря подобным испытания я становился только крепче и сильнее, что явно шло мне на пользу. Порой казалось, что доходяга и беспризорник Лёня исчез навсегда где-то там, далеко, в прошлом или в будущем, окончательно уступив место Леону — по настоящему взрослому, сильному и самостоятельному человеку, у которого жизнь сложилась как нельзя лучше, чем могло бы быть раньше.

Глава 12

Наступила весна 1449 года. Вот уже ровно год, как я тут оказался. Да-да, 1449 год, середина XV века. Но я настолько ко всему и ко всем тут привык, что мысль о том, что я нахожусь в прошлом меня уже не пугала. И нет, это оказались не старообрядцы, а самые настоящие жители средневековья. Я даже ловил себя на мысли, что здесь мне нравится гораздо больше, нежели в своём родном 1948. Поначалу это был небольшой шок. Но лишь небольшой и поначалу. Не представляю каким образом я смог тут оказаться, но факты таковы — я оказался в далёком прошлом. Будучи тут слугой, я, как мне кажется, приносил пользы больше, нежели останься я на своём месте. Так что всё хорошо и не стоит переживать и печалиться о случившемся. Конечно, меня крайне интересовало как я здесь всё же оказался.., но с каждым днём этом интерес всё больше и больше угасал. Пока не угас окончательно и бесповоротно.

Я очень многое тут узнал и многому научился. Нравы и порядки, люди и их окружение, богатые и бедные, господа и слуги. Именно в этой таверне, среди этих людей я нашёл то место, в котором мне больше не приходилось волноваться за завтрашний день, за свою жизнь и здоровье. Работа, крыша над головой, еда, строгие, но справедливые хозяева. Это может показаться странным и смешным, но кажется я нашёл тут ту семью, о которой долго мечтал и наконец обрёл.

Кстати, с горем и трудностями пополам, на большую часть забытой книги мне удалось перевести. Некоторые слова так и остались для меня загадкой — я их не понимал, а госпожа Харна попросту не знала. Но как бы то ни было, общий смысл «Жизни рыцаря» Бертильона я уловил. Рыцарь любит, путешествует, сражается на турнирах, отправляется на войну во имя чести и совершает подвиги. В книжке было много картинок рыцарских поединков и по вечерам, вооружившись палкой, кое-как я пытался повторить движения героя-рыцаря в моменты битв. Я бы старался значительно лучше, если бы знал, что всё это время Нарина пристально наблюдала за всеми моими действиями. Благодаря даже такому беглому переводу я смог примерно представить как обустроена тут жизнь военных сословий и высшего света. Правда пока никого из них мне видеть ещё не доводилось. Наверное эта таверна была ниже их достоинства. Нас посещали разве что обычные торговцы и путники, едущие из города или в город. Ближайшим и главным городом этой области был город Гастонь, а граф Гурманд владел всеми этими землями. Я его никогда не видел, но люди говорили, что это довольно таки жадный, властолюбивый и жестокий человек, с которым никто не хотел не только ссориться, но и даже иметь какие-либо дела. А его подлость и коварство не знали границ. Слуги много раз от него сбегали, не в силах больше служить такому человеку, но верные охотники-громилы на его службе — Мальгор и Гроссер всегда находили сбежавших и в клетке доставляли их обратно графу. Слухи про судьбы этих людей ходили разные, но в любом случае их участи не позавидуешь.

Весеннее солнце последние недели хорошо припекало и снег практически весь растаял. В связи с этим я решил перебраться обратно в «свой» сарай. Шубу и остальные тёплые вещи наконец-то можно было убрать в сундук и работать в нормальной, лёгкой и свободной одежде, чему я был несказанно рад. Ибо какое тут жаркое лето, такая же суровая и зима.

В общем пошёл второй год моего пребывания в гастонской таверне «Добрый хряк» и в этой эпохе вообще. Может тут что-то было дикое и непривычное, но я начал чувствовать, что здесь мой истинный дом.

Глава 13

За время моей работы в таверне, мне удалось накопить некоторое количество монет. Иногда господа посетители одаривали меня парой медяшек, в благодарность за работу на конюшне с их конями и экипажами, за хорошую приборку в комнате, за прислуживание за столом. Правда я не знал что на эту сумму можно купить, ибо не мог никуда отлучиться, а на рынок и в город Харн ездил один. Я пытался напроситься с ним — помочь с чем-либо, да и просто взглянуть на жизнь большого города. Но в ответ получал стену молчания и как всегда суровый взгляд исподлобья. К подобному я давно уже привык и особо не обращал внимания и не принимал близко к сердцу. Ведь рано или поздно придёт время, когда я наконец-то окажусь в местном центре людской цивилизации и возможно появится шанс проявить себя не только как разнорабочий при постоялом дворе. Правда я пока не догадывался как выглядело бы это проявление и поэтому это оставалось только в виде планов и мыслей.

Протирая столы за ушедшими гостями, меня из всех этих мыслей вывел властный окрик Харны:

- Леон, Леон! Сходи живее приберись в большой комнате — у нас очень важный гость.

Я обернулся поглядеть на этого настолько уж «важного» для хозяйки гостя. Лично для меня он был больше необычен, чем важен. Вся его необычность заключалась в том, что он не был похож на всех окружающих и тех, что я видел здесь за всё время пребывания в этом месте и времени. По правде сказать я вообще никогда не видел подобных людей — он был чёрным! Точнее не совсем чёрным, а с каким-то бронзовым оттенком кожи. Боюсь ошибиться, но мне показалось, что это был торговец откуда-то с востока.

Этот необычный и важный господин в сопровождении своего слуги направлялся к одному из столиков, предназначенных для одного или двоих человек, подальше от общих мест. Они явно были откуда-то издалека, так как в таких одеждах здесь не ходили. Слуга, явно из местных и взятый в качестве проводника, ничем особенно не отличался в плане богатства или разнообразия одежды. А вот его хозяин был совсем другое дело. На нём была шёлковая накидка фиолетового цвета, вся расшитая всевозможными причудливыми узорами, жемчугом и разноцветными стеклами. Голову его венчал какой-то странный убор — словно в несколько слоёв намотанная тряпка, в которую вставлен переливающийся на солнце кроваво-красный кристалл. А несколько диковинных перьев довершали эту чудную картину. Перстни со всевозможными камнями унизывали его пальцы, на запястьях были искусно выделанные и отчеканенные браслеты, а в оба уха продеты золотые серьги. В таверне на некоторое время повисла тишина и все внимательно следили за этим необычным для этих мест человеком. Но не обращая никакого внимание на всё вокруг, он продолжал бесшумно продвигаться к своему месту, и лишь кожаный мешочек-кошелёк, висевший у него на поясе, звенел каждый раз, когда он делал шаг левой ногой.

Я решил долго не рассматривать этого необычного посетителя, а сразу же приняться за уборку комнаты. Ещё чего доброго могу получить пару затрещин от хозяйки, если буду медлить.

По большому счёту комната оказалась в полном порядке — ведь мне приходилось её убирать каждое утро после уезда всевозможных посетителей. Но тем не менее я начал прохаживаться по комнате и смотреть всё ли в порядке в плане мусора, пыли и общего убранства комнаты. Убедившись что вся хорошо, я уже собрался на выход, когда заметил в дверях слугу этого посетителя. Он был нагружен каким-то тюками и свёртками — видимо личными вещами хозяина. Этот слуга как-то странно и подозрительно на меня глядел, будто я что-то тут замышляю.

- Что ты тут выискиваешь? - мерзким и надменным голосом взвизгнул он. - Или хочешь ограбить моего господина? Имей же ввиду — я тебе живо шею сверну и пикнуть не успеешь.

В доказательство того он сбросил всю свою ношу на пол и встал практически в боевую позу, готовясь преподать мне урок; а на его поясе на левом боку висел небольшой кинжал в кожаных ножнах, который без сомнения он с превеликим удовольствием пустил бы в ход. Хоть он уже успел меня разозлить за такое короткое время, но вступать в конфликт я не хотел.

- Проваливай отсюда, слышишь? - продолжал он истерить.

- Успокойтесь, - как можно вежливее пытался ответить я, - я всего лишь здешний слуга и проверяю комнату, чтоб тут была чистота и порядок.

- Я сам устрою комнату для своего господина и в помощи всякой грязной сволочи мы не нуждаемся. Убирайся и не попадайся нам на глаза, не то хуже будет!

Он победоносно вздёрнул голову вверх и, переступив порог, начал раскладывать вещи своего господина.

- Что застыл как придорожный столб? - не унимался этот грубиян, ехидно ухмыляясь. - Молчишь? Это ты правильно, молчи, целее и здоровее будешь. Уйди с дороги, а то мешаешь.

Мне очень не хотелось конфликта, но, видимо, этот человек сам выбрал свой путь. И пусть госпожа Харна тысячу раз накажет меня, но терпеть этого наглеца я больше не хотел:

- Знаешь-ка что, свинья ты немытая, я вот планировал сейчас взять вот этот стул, да с превеликим удовольствием, что есть сил, разбить его о твою тупую рожу. Стул я потом починю, но только ты при этом не досчитаешься и половины своих зубов.

От такой неожиданности господский слуга даже лишился дара речи — он тяжело задышал, пучил глаза и оглядывался по сторонам, ища хоть какой-нибудь поддержки.

- Да как ты смеешь, чернь?! - орал он, наполняясь возмущением и злобой. - Да ты знаешь что я и мой господин сделаем с тобой за такое? Ты даже пожалеть не успеешь!

Он вроде как потянулся к рукоятке кинжала, я отступил к стулу и слегка взял его за спинку, готовясь в случае чего швырнуть его в неприятеля.

- Барден, что здесь происходит? - раздался суровый и властный голос в дверях.

Барден, слуга, не меняя выражения лица резко обернулся на говорившего. Но стоило ему только встретиться взглядами с этим человеком, как он тут же стал смирным и кротким, в добавок ко всему бросился с поклоном этому человеку в ноги. Как бы не замечая этого действия, говоривший спокойно перешагнул через него и внимательно начал меня рассматривать. Признаюсь мне стало немного не по себе, когда я почувствовал пронизывающий взгляд чёрных глаз. Может он колдовством пытался проникнуть в мою душу? Не знаю. Таких людей мне раньше видеть не доводилось и он вполне мог быть колдуном, способный силой мысли и гипнотизирующего взгляда проникнуть в человеческое сознание. Я немного поёжился, но старался не бояться и не отводить взгляда.

- Господин, - раздалось откуда-то с пола, - этот прохвост..

- Молчать! - человек отвлёкся от меня и гневно посмотрел на распластавшегося своего слугу. - Ты отвлёк меня от трапезы и отдыха, а посему будешь наказан. Ты будешь молчать до тех пор, покуда я сам не разрешу тебе раскрыть рот. Ты меня ясно понял?

Барден снова уткнулся лбом в пол и не смел проронить ни звука.

Я не знал что это за посетитель такой и что он из себя представляет, но своего слугу он явно держал в страхе и полнейшем повиновении.

На лестнице раздались тяжёлые, торопливые шаги и через некоторое время на пороге появилась госпожа Харна. Она осмотрела представшую перед ней картину и строго взглянула в мою сторону. Что-то за этот день я слишком много ловил на себе подобных взглядом. Прямо чрезмерно много.

- Господин Фаррах, что-то случилось? - взволнованно спросила она? - Или может наш работник сделал что-то не так? Вы только скажите, а мы уж тут примем меры как положено и..

Господин Фаррах, темнокожий посетитель нашей таверны, не оборачиваясь, лишь поднял вверх руку, давая тем самым знак, чтобы она замолчала и сказал:

- Ступайте вниз. Я сам со всем разберусь и вскоре спущусь закончить свой обед.

Не зная как вести себя в подобном случае, госпожа Харна поклонилась ему и пошла в общий зал, успев при этом «одарить» меня неодобрительным взглядом и погрозив пальцем.

- Ты кто такой и что здесь произошло? - спокойно спросил господин Фаррах.

- Господин, я работник этой таверны и пришёл прибраться в этой комнате, дабы специально её подготовить для вас. Слуга же ваш, приняв меня за вора и проходимца, начал обзываться и кричать, чтобы я проваливал отсюда покуда жив. Не стерпев подобного, тоже начал в ответ ругаться. Да вот даже хотел врезать ему стулом по черепу за наглость. Если я нанёс какое оскорбление вам, то готов понести любое наказание. Но перед этим прошу меня простить за всё что здесь было и что помешал вам отдыхать.

Фаррах на мгновение призадумался и сказал:

- У меня нет ни одной причины тебе не верить — и хозяйка этого заведения тому подтверждение, раз она узнала тебя. Слуга мой очень подозрителен ко всем, ибо его чёрная и жадная душа хочет поскорее доставить меня к королю и наконец получить свою плату за услуги проводника. Ступай по своим делам, я вижу что тут всё в порядке. И скажи хозяйке, чтобы сегодняшний ужин принесли ко мне в комнату. Утром, после завтрака, я съезжаю. Так что подготовишь лошадей и мою карету к дальней дороге. На этом всё, можешь идти.

Я вежливо и учтиво поклонился и, переступив через всё ещё лежавшего ничком Бардена, спустился вниз.

Оказавшись на кухне, я в общих чертах рассказал хозяйке о произошедшей конфликтной ситуации со слугой и разговоре с приезжим гостем, упомянув про ужин и его выезде поутру. Получив лёгкий, но запоминающийся подзатыльник, я отправился к колодцу за водой — от повседневной работы меня ещё никто не освобождал.

Глава 14

Я всё никак не мог нарадоваться своему гениальному «изобретению» — из старых деталей и инструментов что были в конюшне или сараях, я соорудил себе очень удобную и прочную тележку, в которой я без особого труда мог возить от колодца воду. И уже не по два ведра за раз, а значительно больше и гораздо быстрее по времени. Харна похвалила меня за такую сообразительность, а Харну, казалось, было совсем всё равно — к извечному протиранию блюда и подслушиванию всяких сплетен это не относилось.

Если у нас появлялось хоть чуть-чуть свободного времени, то я с большим удовольствием катал Нарину по внутреннему двору таверны на своей тележке. Ей это безумно нравилось. Она закрывала глаза и улыбалась, когда ветер обдувал её лицо. Не знаю как она, но я представлял что она является знатной и богатой госпожой, которая едет в своей карете когда и куда ей вздумается, а я её доблестный и верный рыцарь. И если это были и её мысли точно такими же, то я был искренне рад. Она как никто другой была этого достойна. Во всяком случае я так считал. Именно в подобные моменты я давал себе слово, что всеми силами буду стараться делать так, чтобы это когда-нибудь произошло на самом деле.

За два ездки я наполнил кухонный чан водой и стал думать что бы мне ещё сделать такого полезного. Перебрав в голове все свои повседневные обязанности, я понял, что вроде как на данный момент ничего для меня нет. Двор убран, дрова наколоты, пиво и вино в общем зале есть, госпожа Харна и Нарина заканчивали в огороде собирать овощи для приготовления ужина. А пока у меня не было нового задания, я решил ненадолго присесть где-нибудь в уголочке на кухне.

Сев на низенькую табуретку, я прислонился к стенке и закрыл глаза, дабы немного отдохнуть и набраться сил перед каким-нибудь очередным заданием. Хотя я и без того знал что нужно делать — надо было сходить на конюшню и проверить там лошадей и общий порядок, а затем задать корм домашней скотине. А ближе к вечеру начать приборку общего зала на пару с Нариной. Вроде всё просто и нечего такого сложного, неизвестного и невыполнимого. Шёл уже второй год моего пребывания тут и все эти работы я проделывал уже сотни раз. Так, перескакивая с мысли на мысль, я и не заметил что задремал.

- И как, у нас всё уже сделано? - внезапный голос прервал мои непонятные сны, которые, кстати, были почему-то про рыцарей, битвы и прекрасных дам. Тут не мудрено — это всё из-за частого чтения книги «Жизнь рыцаря» Арни Бертильона. Теперь это всецело засело в моей голове и неизвестно сколько будет там оставаться. - Леон, может ты наконец соизволишь открыть глаза и приступить к работе? Лентяи мне тут не нужны.

Я резко вскочил с табуретки, мотая головой и потирая кулаками глаза, пытаясь согнать остатки рыцарско-героических снов. Что-то мне подсказывало, что хозяйку сейчас лучше не злить. Сегодня я уже успел поучаствовать в конфликте, который, благо, закончился вполне сносно и новый мне был абсолютно ни к чему; а тем более с самой Харной. Быстро извинившись, я поклонился и побежал исполнять уже намеченный мною план — а именно разобраться с животиной.

Благо многие посетители путешествовали со своими слугами, которые ухаживали за лошадьми и экипажами своих хозяев. Моя работа на конюшне была сведена почти к минимуму — это в основном вычистить стойла от навоза и почистить лошадей путников, которые путешествуют в одиночку. Кстати именно такие люди чаще всего одаривали меня лишним медяком за помощь. Посетители со свитой или торговцы практически никогда не дадут лишнего, да и доброго слова никогда не скажут. Я на эту тему даже и не думал — отблагодарить или нет это личное дело каждого. Застелив все стойла свежей соломой, я направился проверять хозяйский скот. Прибравшись и задав корма в свинарнике и курятнике, проверив коров на выпасе и убедившись что всё в порядке, я направился на кухню. Хоть было уже поздно для обеда, но надо было что-то поесть. К счастью на кухне меня уже ждала тарелка супа, немного жареной колбасы с хлебом и кружка холодного пива. Быстро покончив с едой и взяв метлу, я решил отправиться к главному подъездному двору и при возможности прибраться. А если там чисто, то можно вполне помахать для вида метлой, заодно отдохнуть после хорошего и сытного обеда. Я лениво скрёб метлой малочисленные листья, не забыв попутно поглядеть на доску объявлений. Но к сожалению нового там ничего не прибавилось и на данный момент было не понятно что творится в округе. Хотя и это был хороший знак — значит всё спокойно и можно было не бояться новых приказов графа Гурманда и появления его верных охотников на людей, да и просто напросто обычных разбойников — Мальгора и Гроссера. Хотя они меня давным давно позабыли и считают обычным слугой при таверне, то я-то их не забыл и до сих помню огромную ручищу, что держала меня за горло и с лёгкостью швырнула в канаву, словно я был пугало какое огородное.

И без того чистый двор стал значительно чище. Убрав метлу в конюшню, я направился в общий зал таверны и спросил у стоявшего за стойкой Харна нужна ли ему какая-то помощь. Он недовольно поглядел на меня и стал осматривать всё вокруг.

- Сходи в погреб и принеси несколько бочонков вина и пива, - наконец ответил он. - Да поживее! А то уже темнеет и совсем скоро путников у нас прибавится. Смотри у меня, не мешкай там!

Я направился в погреб, размышляя, когда же этот толстяк примет меня и будет нормально общаться, без всяких грубостей и пристальных суровых взглядов. Но видимо ему измениться не суждено по отношению ко мне. Ладно, его дело. В конце концов не так суров хозяин, как его хозяйка.

Перетащив из погреба к стойке нужное количество напитков, я отправился на кухню — либо отдохнуть, либо получить новое задание, ну в крайнем случае помочь (что я крайне не любил и не умел) по готовке.

- А, вот и ты, - помешивая что-то в котле большой деревянной ложкой Харна обернулась в мою сторону. - Бери нож и порежь овощи — сегодня на ужин рагу с курицей. И принеси из кладовки муку. Нарина сделает тесто для яблочных пирогов. Живо, живо! Люди ждут!

Пока ничего по кухонной работе сложного не было. Главное чтобы меня не заставили жарить, парить и следить за приготовлением блюд. В противном случае госпожа Харна как следует отделает меня своей большой деревянной ложкой, а посетители прибавят ко всему пару-тройку тумаков незадачливому горе-поварёнку.

Глава 15

- Леон, сходи наверх и отнеси гостю еду — он сказал, что будет ужинать у себя в комнате, - обратилась ко мне госпожа Харна и поставила передо мной поднос с несколькими тарелками.

Да, этот Фаррах что-то подобное упоминал при мне, но не говорилось что я должен ему относить этот поднос. Ведь в конце концов у него был слуга, пусть он и занимается обслуживанием своего господина. Но потом я вспомнил, что наш гость обещал наказать своего мерзкого слугу. Так на самом деле в итоге и оказалось — Фаррах прогнал его ночевать в конюшню, и, наверное, без ужина.

Я взял поднос с тарелками и аккуратно, стараясь не расплескать кувшинчик с вином, стал подниматься по лестнице на второй этаж, в большую комнату. Хоть это было некультурно, но мне пришлось постучаться в дверь носком своего башмака, так как руки были заняты подносом и его было некуда поставить.

- Входите, открыто, — услышал я голос из-за двери.

Пришлось всеми силами и не силами максимально изловчиться, чтобы постараться потянуть на себя открывающуюся наружу дверь. В этот момент я для себя решил, что при ближайшем удобном случае смастерю несколько табуреток и расставлю их возле комнат постояльцев, дабы можно было при возможности оставить на них поднос, если гость желает забрать еду сам, никак не контактируя с обслугой.

Фарраха я застал сидящим за столом возле окна. При свете нескольких свечей он читал какую-то книгу с жёлтыми страницами и в кожаном переплёте. Мне показалось крайне чудным, что он как-то странно водил пальцами по её строчкам — а именно сверху вниз. Не знаю, может это была шифрованная тайнопись известная ему одному? Но как бы то ни было, это было не моё дело и никак меня не касалось. Очень не хотелось нагло пялиться в его книгу, проявляя чрезмерное любопытство и неучтивость.

- Поставь поднос вот сюда, - сказал посетитель, указывая на центра стола и отодвигая в сторону подсвечник. — Благодарю. Утром принесёшь мне какой-нибудь лёгкий завтрак. Я собираюсь пораньше отправиться в дорогу. Всё, можешь идти.

Я молча поклонился и вышел из его комнаты. Спустившись вниз, я решил взглянуть в книгу постояльцев, в которую записываются все посетители, которые снимают у нас комнаты. На моё счастье Харн относил поднос с пивом к одному из столиков и попутно что-то рассказывал постояльцам, при этом безостановочно сыпал непонятными мне шутками, при этом сам над ними же и смеялся. Запись в книге гласила: «Фаррах ибн Джафар ибн аль-Хазиф ибн аль-Омари, торговец тканями и специями.»

Мои познания в странах и географии оставляли желать только самого лучшего. И единственное о чём я мог догадываться, так это только то, что он, судя по цвету кожи и диковинному одеянию, был откуда-то с юга. Ну например из Африки. Другого я просто-напросто не знал и поэтому лично для себя решил придерживаться этой версии.

Кстати торговца он мне совершенно не напоминал. Его суровый нахмуренный взгляд, кинжал за поясом и изогнутая сабля, которую я заметил под складками его одежды, говорила о том, что это скорей всего воин, нежели приезжий купец. Вполне возможно он мог быть шпионом, который под видом торговца разъезжает по стране и ко всему присматривается. Ну да ладно, это вообще не моё дело и не касается моей работы и лично меня.

Наутро следующего дня я вновь стоял у двери его комнаты с подносом и слегка постукивал в дверь носком своего башмака. Получив дозволение войти, я открыл дверь и прошёл к столу. Наш гость сидел практически в той же позе и продолжал чтение. Мне показалось, что он даже и не ложился спать. Подтверждением тому было то, что он практически дошёл до конца книги, которую читал за ужином.

- Спасибо за еду, — он отвлёкся от своего занятия и взглянул на меня. - Оставьте поднос на столе и ступайте на конюшню. Проверьте лошадей, карету и мой багаж. Барден если что поможет. Я же спущусь через час. Можешь идти.

Он налил себе в стакан немного вина и снова уткнулся в книгу, давая понять, что разговор окончен и в моих услугах он в этой комнате больше не нуждается.

Бардена я действительно нашёл на конюшне. Он спал под хозяйской каретой на кучке соломы. Я хотел хорошенько пнуть его под зад, дабы разбудить, но всё же решил не провоцировать его на новый скандал — господину Фарраху это может очень не понравиться и его гнев может на этот раз перекинуться и на меня.

Я дал лошадям немного воды, слегка почистил и проверил ремни упряжки. С каретой вроде было всё нормально. Во всяком случае ты выглядело на первый взгляд. Это лучше было бы показать её специальному мастеру или кузнецу, уж они точно сделали всё как следует. Для очистки совести я проверил как открываются и закрываются дверцы, ну и пару раз с важным и знающим видом попинал колёса.

Не особо-то и хотелось, но волей неволей мне пришлось будить Бардена.

- Эй, Барден, просыпайся, — я опустился на корточки и начал трясти его за плечо. - Сейчас спустится твой хозяин, так что выводи лошадей и карету на улицу. Вам скоро отправляться в дорогу.

Он нехотя поднял голову с соломы и обернулся на мой голос, глядя пока единственным открытым глазом. По его сонной и скривившейся физиономии было понятно, что он совершенно не рад такому раннему подъёму. Он приподнялся на локте, оглядывая пространство вокруг себя, помотал головой, прогоняя остатки сна, и начал неспешно вылезать из-под кареты. При этом не переставая смотреть на меня с недовольным видом, наверное тем самым показывая своё презрение ко мне.

- Поди прочь, — встав на ноги, огрызнулся он, — без тебя всё знаю и справлюсь, не нуждаясь в чьих-то бесполезных советах.

- Я проверил карету, лошадей и упряжку, — ответил я, стараясь держать себя в руках. - Всё нормально, можно ехать.

- Мы сами решим когда ехать, — Барден продолжал грубить, — и не тебе нам тут указывать.

Равнодушно пожав плечами и прихватив метлу, я покинул конюшню, слыша за спиной недовольное ворчание в свой адрес.

Вскоре послышался глухой неторопливый стук лошадиных копыт о землю и лёгкое поскрипывание телеги — Барден наконец-то удосужился подать карету своему господину. Фаррах как раз только-только вышел из таверны и осматривался по сторонам.

- Ступай в комнату, собери и погрузи в карету все мои вещи, — сказал он, завидев Бардена.

Слуга закрыл глаза, молча поклонился и убежал исполнять приказание. Я уже старался не обращать на них никакого внимания и продолжал мести двор — моя работа по обслуживанию посетителей закончилась и надо было приступать к своим непосредственным обязанностям по таверне. Каким-то странным образом я почувствовал на себе взгляд господина Фарраха. Словно невидимая магия коснулась меня и заставила обернуться и посмотреть в его глаза. Он, слегка улыбаясь, неторопливо подошёл ко мне.

- Мне у вас очень понравилось, — он склонил голову вбок, не отрывая своего взгляда от меня, — спасибо. Вы хорошо исполняете свои обязанности, молодой человек. На постоялых дворах расторопные работники весьма редки.

Не зная что ему ответить, я лишь молча поклонился, принимая столь добрые и приятные мне слова. А гость продолжал:

- Вот, держи за работу, — сказал он, доставая из поясного мешочка какую-то монету и протягивая её мне. Потом откуда-то из рукава от вытащил платок ярко-красного цвета, настолько тончайший, что даже лёгкое дуновение ветерка его колыхало. - А вот с этим, — Фаррах хитро прищурился, — ты сам решишь что делать... Леон.

С заметно робостью я всё же принял эти небольшие подарки, если можно так их назвать. К мелкой монете я привык, но вот платок стоил приличных денег. В нашей округе нет ни одного крестьянина, который мог бы себе позволить хоть одну даже самую маленькую цветную деталь одежды. И это я молчу по качество моего подарка — работа была такая тонкая, что я едва ощущал вес этого платка.

- Благодарю вас, господин, — я низко поклонился. - Мы с удовольствие будем ждать вас в следующий раз. И наш приём будет ни чуть не хуже этого.

Господин Фаррах, в свою очередь, приложил свою правую руку к груди и тоже поклонился мне в ответ.

Барден к этому времени уже спустил вниз все личные вещи хозяина и упаковал их в сундук, который был приделан позади кареты. После этого открыл дверцу, в ожидании когда господин сядет в экипаж. Фаррах не заставил себя долго ждать — он быстро сел в карету и опустил занавески, дабы в пути ему не докучала жара и дорожная пыль. Закрыв дверцу, Барден злобно взглянул в мою сторону и полез на место кучера. Он стегнул коней вожжами и что-то прокричал — лошади дёрнулись с места и карета покатила дальше по дороге, покуда не скрылась за поворотом.

Глава 16

Отойдя чуть подальше от входа в таверну, я принялся рассматривать свои «дары» от восточного гостя. Монета явно не была не из дорогого металла. Может железная или медная — я в этом не разбирался вообще. На ней даже не было даже цифр, указывающих номинал. Зато был нечёткий профиль какого-то, возможно, местного правителя в обрамлении всяких витиеватых символов. Скорей всего книга господина Фарраха была написана именно такими же символами, то есть на его языке — на языке востока. Значит она была в ходу в его стране. И вот что мне делать с ней тут? У купца городские менялы в большом количестве с удовольствием обменяют их. А что мне, безродному, практически крестьянину, было делать с одной монетой? Вряд ли я смогу пустить её в ход. Да и безвылазно работая в таверне тоже было мало шансов вообще воспользоваться деньгами. Ладно уж, пусть лежит в общей куче, а дальше посмотрим, может когда-нибудь удастся выбраться в город. Уж очень хотелось поглядеть на большой мир, который не ограничен только лишь таверной «Добрый хряк». Но ведь в конце концов мне когда-нибудь придётся покинуть это место — ведь я не могу работать тут вечно. Во всяком случае я не хотел бы себя видеть за подобной работой лет в двадцать или тридцать. Хотя всякое может быть в этой средневековой эпохе.

А этот Фаррах оказался очень даже интересным человеком, несмотря на то, что мы мало общались и я по большому счёту был в роли прислужника, нежели друга или собеседника.

Теперь, держа в руках красный платок тончайшей ткани, я понимаю улыбку и хитрый прищур этого человека, когда он мне его дарил. Когда-то я слышал такое выражение, как «восточная мудрость», и только теперь я возможно понял суть этих слов — конечно же Фаррах не мне сделал подарок, но сделал его для меня. Не исключаю, что он каким-то образом прочитал мои мысли, а помогла ему в этом его книга с таинственными буквами. Кстати надо пойти и прибраться в его комнате. И я очень надеюсь, что он её не забыл.

Убрав в метлу в конюшню и хорошенько спрятав подарки в своём сарае, я отправился на второй этаж, проверять порядок в комнатах.

Торговец тканями и специями уехал, и всё вернулось на круги своя. У нас останавливались как и прежде обычные путники — без всяких гадких слуг и с цветом кожи, который характерен для нашей местности.

Время уже приближалось к полудню, и вчерашние постояльцы начали выезжать из своих комнат, а на их место стали прибывать новые. И после приборки комнат я традиционно отправился за водой — готовился завтрак, а впереди был конечно же обед и ужин. Для меня день обещал быть таким же, как и все предыдущие — кухня, уборка дворов, конюшня и домашняя скотина. Хотелось хоть какого-либо разнообразия, но куда уж тут! Но я искренне понимал, что моя нынешняя жизнь приравнивается к деревенской, а беря у учёт эпоху, то крестьянской. А из всего этого можно было сделать только один вывод — другой жизни у такого класса населения быть не может. Рутина. Ежедневная и однообразная работа. Во всём этом было хорошо только то, что я не был подневольным крестьянином, как например несчастные люди графа Гурманда. Вот там бы я точно не хотел оказаться — ранний подъём, тяжёлые, практически без отдыха работы в поле и поместье, труд не разгибая спины, минимальная кормёжка и суровые наказания в случае какой-либо даже минимальной провинности. Захочешь бежать? Беги! У графа есть специальные люди для отлова беглецов, и очень повезёт, если ты, будучи пойманным, доедешь до хозяина с целыми костями и изначальным количеством зубов. За мой год с небольшим пребывания тут чего я только от местных не наслушался о наказаниях графа. Мальгор и Гроссер исправно исполняли свою грязную работёнку, а противиться огромной силе этой парочки никто был не в состоянии. Так что хоть всё вокруг меня было и однообразно, но я хотя бы имел еду, время на отдых и хорошее место для ночлега. Подумав об этом, после воды я сразу же схватился за топор и принялся колоть дрова для печи. Хотя их пока хватало, но всё же лучше было быть при деле, дабы не снискать себе гневной брани хозяйки. Хозяина я не боялся, ибо он меня старался даже не замечать — у него же и своих «дел» хватало. А госпожа Харна хоть и привыкла ко мне, но всегда могла стукнуть своей большой деревянной ложкой, если я с чрезмерной видимостью отлынивал от насущной работы.

Вечером же произошло то, чего не было за весь год моей службы тут и чего я так долго ожидал! В таверну пожаловали музыканты! Как мне потом рассказали, они здесь назывались менестрелями. Совсем скоро, в Грандевиле, главной столице всей гастонской земли, должна была состояться большая ярмарка. И все торговцы, путники и простые жители небольших городков стекались именно туда. А где торговля, там и развлечения — поэтому в главный город также устремились музыканты, маленькие передвижные цирки и театры. Увы, тут же подумалось мне, только не в этот раз — надо было обслуживать всех стремящихся на праздник путников, которых, кстати, с каждым днём прибавлялось всё больше и больше. Мне почему-то сразу вспомнился господин Фаррах. Вот там-то он будет смотреться как нельзя кстати и на своём месте. Среди этих всех красок и яркости праздника его своеобразная внешность послужит ему хорошую службу в торговле, налаживанию связей и заключению торговых сделок. Ну а если он попутно является ещё и шпионом, то при такой массе скопившихся людей всех мастей и рангов, он привезёт своему королю очень богатые и исчерпывающие сведения.

Все постояльцы, которые были в этот момент в общем зале таверны, с восторгом и воодушевлением встретили новых гостей. Шарль Д’Апьен, так звали самого менестреля, пообещал с радостью выступить перед почтенной публикой, но с главным условием — только после хорошего ужина. Гости приободрились и каждая компания стала звать его к себе за стол. Но он вежливо отказывался, ссылаясь на то, что хочет передохнуть с дороги и заодно решить со своими остальными людьми репертуар вечернего выступления. Госпожа Харна благодушно улыбнулась и убежала на кухню, готовить какой-нибудь специальный ужин для таких не столь частых гостей. Да уж, видимо и она тоже не так уж сильно была избалована разнообразием своей жизни — только рутина и работа, ну в точности как я. Уходя, она дала мне хороший подзатыльник, говорящий о том, чтобы я живо следовал за ней на кухню, чтобы помочь в приготовлении каких-нибудь интересных блюд для скорого концерта. Хотя я и не заметил каких-то определённых изысков в блюдах — суп, жареные с луком колбасы, тушёные со специями (купили немного у господина Фарраха) овощи и пара видов сыров. Я же принёс из погреба несколько бочонков пива — Харна ожидала, что сегодня будут пить как никогда много.

Расчистив небольшой уголок зала от сундуков, столов и лавок, вся таверна замерла в ожидании выступления.

Глава 17

Музыканты облачились в скромные наряды и заняли места на стульях. Д’Апьен, с лютней, остался стоять. Он искренне улыбался, обводя взглядом всех собравшихся. Мне он этим даже понравился — своей открытостью и добродушностью. Вообще люди тут были не злые, но менестрель, казалось, был вообще из другого мира. Он каким-то образом словно притягивал к себе не только взгляды, но и души людей, заставляя их попробовать пойти светлой дорогой магии музыки.

Д’Апьен слегка провёл рукой по струнам, всё пространство вокруг наполнилось высоким и чистым серебристым звуком, которого лично я никогда в жизни не слышал. Спустя пару мгновений его начали поддерживать флейты, которые раз за разом делались всё быстрее и громче. А вскоре к ним присоединились и бубны, вместе с которыми мелодия уже окончательно превратилась в песню.

Менестрель пел очень красивую песню о странствующем благородном рыцаре Шандоре, который путешествовал по миру и совершал самые различные героические подвиги во имя справедливости и чести. Слушая эту песню, я почему-то представлял себя на месте этого прославленного воина. Только совсем недавно я об этом ещё только читал, а теперь, благодаря музыке, у меня получалось это представить во всех красках. Только мои подвиги помимо всего прочего были посвящены служению прекрасной даме. Мне не хотелось признаваться даже самому себе, но, увы, этой прекрасной дамой была конечно же Нарина. Но в середине песни я для себе окончательно и бесповоротно решил — я влюбился и уже твёрдо знал, во имя кого будут все мои подвиги. Осталось теперь только стать настоящим рыцарем и найти эти самые подвиги и нуждающихся в спасении людей. Читая «Жизнь рыцаря» я понял, что просто так конечно же рыцарем не стать. И поэтому мне приходилось отложить свои геройства на неопределённый срок.

Музыканты закончили играть, как я позже уже узнал, «Песнь о странствиях доблестного рыцаря Шандора», и начали исполнять романтические баллады. Там уже вовсю преобладала тема любви и романтики, нежели приключения и героизм. Случайно переведя взгляд на Нарину, я заметил, что она широко раскрыла глаза и улыбка не сходила с её лица. Видимо в этой песне она уже себя представляла на месте прекрасной дамы. Да, что-то далёкое, неизведанное, но доброе и искреннее касалось её ушей. Она закрыла глаза и склонила голову набок, а улыбка её стала какой-то блаженной и умиротворяющей.

«Сейчас!», - сказал твёрдый и уверенный голос в моей голове. И я был полностью с ним согласен, именно сейчас наступило то самое время.

Достав из кармана красный платок тончайшей ткани, я медленно протянул его Нарине. Она лишь мельком взглянула на него и ответом на этот подарок была добрая и мягкая улыбка, полная, наверное, счастья. Нарина взяла мою руку в свою и положила голову мне на плечо, закрыв глаза и продолжая слушать песню. Я не знал что делать в таком случае, поэтому сидел и не шевелился. Какие-то странные чувства метались во мне, до сих пор незнакомые. Любовь? Возможно. Не испытывал. Но пусть пока всё идёт как и идёт.

Д’Апьен спел ещё две баллады, а после обратился к публике:

-Добрые друзья мои, мы не на долго прервём наше выступление, дабы немного промочить горло и отдохнуть. Но очень скоро мы вновь продолжим. Спасибо.

Распалившись и получив небольшой отдых, гости начали требовать еды и пива, дабы как следует подкрепиться перед продолжением выступлением менестреля.

- Сейчас, сейчас, будет вам всё, - госпожа Харна сделала мне жест рукой, чтобы я и Нарина ступали в кухню — предстояло как следует поработать. Первым делом я отправился в погреб и принёс Харну несколько бочонков с пивом и вином, которые он сразу же откупоривал, наполнял напитком кружки и сразу же разносил по столам. Ну и конечно же вода! Без неё в приготовлении пищи было никак. Взяв из сарая свою тележку, я отправился к колодцу.

- Леон, - крикнула Харна не оборачиваясь от плиты, когда я наполнил кухонный чан водой, - сходи в общий зал и собери грязную посуду. А потом помой её. Живо, живо! Потом, ночью, отдохнёшь!

Хорошо, что помимо водовозной, я ещё кое-как смастерил тележку для сбора посуды. А две полочки на ней, позволяли собрать гораздо больше кружек и тарелок. Так что теперь и такая работа не составляла для меня никакого труда и за один заход я смог забрать всю грязную посуду и вывезти её на задний двор к корыту с водой, который предназначался для мойки кухонной утвари.

Побросав всю посуду в корыто и вооружившись песком и глиной, я начал отскребать от тарелок остатки засохшей еды, протирая потом её пучком соломы и ставя обратно на тележку, чтобы потом доставить на кухню. Хоть мытьё для меня было занятием средней приятности, выполнял я его как всегда быстро — за год с небольшим я делал вполне хорошие успехи по хозяйству. Интересно, а у себя я смог бы так? Думаю да, ведь жить захочешь, так и не то сделаешь. Надо, кстати, было бы тут установить что-то типа жаровни из камней, чтобы греть на ней воду — в холодной всё же было не так приятно. Можно же по мере возможности привносить какие-то изобретения своего времени для облегчения труда. Конечно, в силу необразованности я мало что смог бы сделать, но что могу, то могу и сделаю. Может так прогресс и начинался? Да, так и никак иначе.

Как только я привёз вымытые тарелки обратно в кухню, госпожа Харна сразу же начала накладывать в них еду, а Нарина, на всё той же тележке, должна была вывезти её в общий зал и разносить за столы посетителям.

Насытившись и напившись, постояльцы были готовы к очередному акту вечерне-ночного концерта. Музыканты тоже не заставили себя очень долго ждать и вскоре вышли к публике и заняли свои места на стульях. Шарль Д’Апьен продолжал выступать стоя.

- А теперь всей собравшейся доброй публике я предлагаю немного как следует подвигаться, - с воодушевлением прокричал Д’Апьен. - Эту песенку мы сочинили совсем недавно, во время наших нескончаемых путешествий. И скажу вам по секрету — вы узнаете в ней кое-каких господ.

Он хитро подмигнул и музыканты одновременно заиграли весёлую и быструю мелодию.

Все посетители тут же пустились в пляс. Они топали ногами, хлопали в ладоши, кружились и прыгали. Не знаю что это был за танец такой, но я попробовал повторять всё за ними. Народ толкался, смеялся и от души веселился. Я разобрал не все слова, но смысл песни сводился к тому, что некий помещик отправился по своим владениям собирать налоги, а по пути в своё имение на него в лесу напали разбойники. Самого его крепко побили и ограбили, а потом его со своими слугами отправили дальше, а деньги бандиты вернули обратно бедным крестьянам. Хотя собравшиеся в таверне люди и не знали текст этой песни, но искренне и с задором старались подпевать менестрелям.

Поначалу я пытался танцевать рядом с Нариной, ибо она увлекла меня за собой. Но постепенно этот водоворот людских хороводов начал нас отдалять друг от друга и на какой-то момент я потерял её из виду. Последнее что я успел заметить в этой кутерьме, так это как резко и с шумом отворилась входная дверь и от неё отлетело что-то яркое и.. красное..

Глава 18

Сразу поняв в чём тут было дело, я, насколько хватало сил, начал расталкивать народ и пробираться ко входной двери, дабы помочь Нарине встать и узнать как она себя чувствует.

Но тут вдруг чья-то сильная железная рука откинула меня в сторону и, не удержавшись, я тоже оказался на полу.

- Хозяин, - где-то над моей головой раздался сильный и властный голос, - срочно лекаря мне и коновала моему слуге!

Музыка в один момент стихла и все в недоумении уставились на говорившего, который так внезапно среди ночи ворвался в таверну. В этой суматохе про меня и Нарину помнили и думали в самую последнюю очередь, если вообще помнили. Кое-как, на четвереньках, петляя меж столов и людских ног, я дополз до Нарины. Она, стиснув зубы и стараясь не заплакать, как могла растирала руками свою ушибленную спину и колени. Приобняв её и немного успокоив, я, было, встал, дабы разобраться с её обидчиком, но его уже обступила плотная толпа посетителей таверны и мне к нему было никак не пробраться.

Этим ночным гостем оказался рыцарь, который уже успел тяжело сесть на лавку и с помощью своего израненного слуги начал стягивать с себя лёгкие доспехи. Было видно, что и ему тоже досталось — левый рукав его стёганки был весь в пятнах крови, а левую ногу он держал выпрямленной и из неё торчал обломок стрелы.

Обступивший народ стал засыпать его вопросами о том, что же с ним такое приключилось, нуждается ли он в хоть каких-то услугах.

- Хозяин, - рыцарь стянул с себя окровавленные латные перчатки и с шумом швырнул их на стол, - пива мне, живо! И комнату. Самую лучшую!

Поклонившись, Харн убежал исполнять просьбу, а точнее приказ. Он даже не поленился самолично поднести кружку с пивом такому гостю. Это было очень кстати, так как я хотел как следует рассмотреть гостя и выслушать его рассказ, если таковой есть. А ещё я хотел как следует поколотить его. Но взглянув на его огромный рост и приличную мускулатуру, я решил что он сам сможет меня очень неприятно помять и с сожалением пришлось от этой мысли отказаться.

Практически одним глотком осушив свою кружку с пивом, рыцарь дал Харну знак принести ему ещё пива, и не забыть при этом про его слугу.

- Моё имя Монтегейн Иден, - оглядывая всех присутствующих внимательным взглядом, ответил рыцарь. - Я владетель Шенфортских земель и замка Лоинтайн.

Гости начали смотреть друг на друга и тихо перешёптываться, интересуясь друг у друга — кто бывал в тех краях и мог знать этого человека. Как выяснилось, края те были дикими и далёкими, а из-за огромных горных массивов и мало кто из торговцев бывал там по своим делам, ибо торговля там особо не шла. Решили сойтись на том, что где-то слышали имя этого доблестного рыцаря и понимающе закивали головами.

Наконец госпожа Харна вышла из оцепенения и вспомнила, что у неё тут оказывается есть работники

- Нарина, Леон, - прикрикнула она, - а ну живо тащите таз с водой и чистые тряпки. До приезда лекаря мы хоть немного обработаем раны господина. Харн, чего стоишь уши развесив? А ну живо пошли кого-нибудь в город за лекарем!

- Как? - встрепенулся он. - У нас гонцов и слуг больше нет! Не могу же я заставить добрых посетителей на ночь глядя скакать в город искать врача. Да и в самом деле, не самому же мне ехать!

Хозяйка, уперев руки в бока, пристально и сурово посмотрела на мужа и на всех собравшихся вокруг раненого рыцаря людей.

- Я поеду и найду вам помощь, - наконец сказал один путник. - Мне всё равно надо быть в городе ранним утром. Разыщу доктора и сразу же отошлю его сюда. Надеюсь он знает это место.

Кивнув хозяевам, посетителям и, наконец, рыцарю, он скрылся за дверью и через некоторое время на улице раздался топот конских копыт — гонец-доброволец отправился в город за помощью.

- Добрый господин, - госпожа Харна сочувственно обратилась к Монтегейну, - так что же с вам всё-таки приключилось? Кто вас и вашего слугу так ранил?

- Мне с Ольбером ещё повезло, мы остались живы. Моему оруженосцу Крайну повезло меньше — он пал в неравной битве с лесными разбойниками в нескольких лье отсюда.

Нарина принесла таз и чистые тряпки, а я с кухни два ведра с чуть подогретой водой. Ольбер, слуга рыцаря, принялся промывать и обрабатывать раны своего господина, при этом забывая про свои — большой шрам на щеке и несколько серьёзно сломанных рёбер.

Собравшийся народ чуть отступил, но продолжал с интересом и волнением наблюдать за происходящим. Рыцари конечно же были не в новинку в подобных заведениях, но вот только не с такими ранами. Наспех омыв и перебинтовав раны своего господина до прихода лекаря, Ольбер, при помощи одного из посетителей, поднял Монтегейна с лавки и, прихрамывая, повёл его в комнату на втором этаже, которую госпожа Харна самолично подготовила для раненого рыцаря.

- Я дал ему успокоительных капель, - сказал Ольбер, спустившись в общий зал и устало сев на лавку. Одной рукой он прижимал к щеке изрядно окровавленную тряпку, а другой растирал видимо раненую ногу. - Господину нужно отдохнуть — он вымотался и очень устал.

- Так что же с ним.., э-э с вами приключилось? - в нетерпении воскликнул Харн, ставя перед ним полную кружку пива и жаждущий заполучить за неё очередную историю, байку или сплетню.

Ольбер пододвинул кружку поближе к себе, но пить пока не стал. Он закрыл глаза и тяжело выдохнул, покачивая головой.

- Всё случилось как в тумане, - наконец произнёс он. - Хотя именно в нём всё и произошло. Путь наш лежал через Гастонский лес, в который мы въехали с наступлением сумерек и приближающимся туманом. Ни с того ни с сего наши лошади начали сбавлять шаг и ни в какую не хотели продолжать идти дальше. Добрый конь господина Монтегейна шёл вперёд, как бы ничего не замечая, но вот наши кони, то есть мой и оруженосца Крайна, начали брыкаться и не слушаться поводьев и понуканий. И чем больше мы их подгоняли, тем меньше они хотели идти вперёд. Вскоре мы заприметили в тумане причину из беспокойств — то тут, то там среди кустов и деревьев начали показываться движущиеся горящие точки. То были волки. О остановке и пережидании ночи уже и речи быть не могло. Господин велел нам приготовить оружие чтобы отбиваться, а сам же обнажил свой меч и приказал любыми способами пустить наших лошадей ускоренной рысью, дабы попытаться оторваться от волчьей стаи.

Ольбер отпил из своей кружки пиво и продолжил:

- Вдруг в ночной лесной тишине раздался какой-то странный звук. То ли это была труба, то ли охотничий горн. Не знаю. Но горящие точки волчьих глаз тут же стали пропадать, покуда не исчезли совсем. Воцарилась такая тишина, что мы почувствовали в воздухе витание приближающийся беды. Предчувствия нас не обманули — вокруг нас, слева и справа раздался треск сучьев, крики и свист. Угодили мы в общем в разбойничью засаду. Их было человек пятнадцать-двадцать, не знаю. Господин Иден и Крайн со знанием дела начали отражать мечами атаки, не давая бандитам приблизиться и стащить их с коней. Мне на роду не была написана судьба воина и я лишь неумело тыкал копьём из стороны в сторону, надеясь хоть как-то отпугнуть от себя разбойников. В общем суматохе Крайну удалось зарубить двоих нападавших, прежде чем арбалетный болт вонзился в его шею и он упал на землю, где его стали нещадно избивать дубинами и колоть пиками. Вокруг господина валялось никак не меньше пяти человек. Он сражался поистине как дьявол во плоти. Куда мне до него!

Ольбер опять отпил пива, закрыл глаза ладонью и тяжело покачал головой. Ему очень не хотелось вспоминать и заново переживать эти моменты. Да, я его мог искренне в этом понять. Надеюсь мне не уготована судьба хоть когда-нибудь пережить нечто подобное.

- Видя, что мы лишились Крайна, а я еле-еле отбиваюсь, господин подскакал на своём коне ко мне и стал для меня своеобразным щитом, - говорил Ольбер с отрешённым видом и глядя в пустоту. - Господин уже успел лишиться щита, а из его левой ноги торчала стрела. Он, казалось, совсем её не замечал и продолжал размахивать мечом, сокрушая врага. Внезапно мне показалось, что лицо моё вспыхнуло огнём и в тот же момент резкая боль пронзила мою ногу. Я зашатался в седле и, боясь упасть, тут же бросил копьё и обеими руками вцепился в шею своей лошади. Видя, что дела мои не важны и мы всё равно в меньшинстве, хозяин принял наверное самое тяжёлое для него решение — он взял под уздцы мою лошадь, осадил свою и мы поскакали в темноту ночного леса спасаясь бегством. Позади я смог разобрать лишь крики : «Лонуар, стреляй в рыцаря! Стреляй! Уйдёт же!». Я начал терять сознание. Но, видя это, господин Монтегейн тут же всякий раз встряхивал меня, не давая провалиться в обморок или сон.

Ольбер с трудом поднялся из-за стола, ибо боль в раненой ноге начала давать о себе знать.

- Мне что-то вдруг стало тяжело дышать, - сказал он, хрипло откашлявшись. - Господин приказал следить за лошадьми, поэтому я пожалуй пойду на конюшню. Заодно попробую немного отдохнуть. Спасибо за пиво.

- Ну куда же вам в таком состоянии?! - запротестовала госпожа Харна. - В вашем положении это не самое лучшее место для отдыха! Давайте-ка мы сейчас приготовим вам небольшую комнатку наверху.

- Нет-нет, спасибо, - Ольбер через силу попытался улыбнуться. - Я уже привык спать где придётся. Ничего не нужно. Ещё раз спасибо.

И, шатаясь, он направился к выходу.

Глава 19

Весь остаток вечера прошёл в возбужденном обсуждении данного происшествия. Окрестный народ был ошеломлён известием о том, что в их краях обосновались лесные разбойники.

Для Харна это была самый настоящий подарок небес — не только слушать, но и участвовать в создании сплетен! Поскольку все посетители были заняты разговорами, то хозяйка отправила меня и Нарину отдыхать. Она сказала, что сейчас всех интересует только выпивка, ну а уж с ней она и сама справится и при этом не теряя сути домыслов и будущих сплетен.

Равнодушно пожав плечами, я пожелал Нарине доброй ночи и отправился к себе в сарай. Признаться честно, но и мне хотелось послушать что да как в этом деле. Но здраво решив, что мне нужен отдых перед очередным не лёгким рабочим днём, я всё же покинул эту галдящую компанию. В конце концов утром при работе в конюшне я могу переговорить с Ольбером и узнать правдивые подробности произошедшего, а не несколько раз перевранные байки.

****

- Я здесь провожу товары уже добрый десяток лет, - пробасил крупный и бородатый торговец, - и ни о каких грабежах или разбойниках и слыхать не слыхивал. Лес и дорога на Грандевиль настолько безопасны, что я никогда и охрану-то не нанимал! Даже с первого дня, как я занялся торговым ремеслом. Пара верных слуг и всё!

- Ваша правда, добрый господин, ваша правда, - соглашаясь с ним, покачивал головой уже довольно немолодой, но крепкий человек. - За те тридцать лет, что я по всей Гастонской земле развожу важные государственные и личные документы и депеши, я боялся разве что только заинтересованных людей, но никак не лесных бандитов.

- А может они просто заблудились? Ну-у или перепутали лес? - подал голос Харн и завертел головой, ища поддержки и одобрения своим словам.

- Голову тебе в детстве перепутали! - прикрикнула на него жена. - Если ничего не понимаешь, то сиди и помалкивай! Думаешь они такие дураки, чтоб заблудиться или лес перепутать? Сходи-ка ты лучше нам всем за бочонком пива. Так хоть польза от тебя будет какая.

Все собравшиеся дружно захохотали и застучали кружками по деревянному столу, полностью одобряя слова хозяйки. Харн, обидевшись, понуро опустил голову и шаркающими шагами направился к кладовку. Хоть ему и было весьма неловко, но спорить с женой он не смел.

- Во всём этом есть только один самый важный вопрос, - сказал бородатый торговец, допивая из своей кружки остатки пива, - надолго ли они осели здесь, промышляя своим ремеслом, и как скоро граф соберёт ополчение и выдворит этих разбойников из наших земель!

Тут же резво прибежал толстяк Харн. Быстро поставив пивной бочонок на стол, он начал всматриваться в лица людей, пытаясь понять, какую важную информацию он уже успел пропустить. Встретившись с суровым взглядом хозяйки, он, под ехидные смешки гостей, глупо улыбаясь жене в ответ, начал разливать им в кружки пиво.

- А что если они тут надолго? - взволнованно промямлил Харн. - Это ж нашим делам грозит разорение!

Харна тут же дала ему хороший подзатыльник, чтобы не молол вздор и чепуху. Бедному хозяину ничего не оставалось, как замолчать и стараться больше не лезть наперёд.

- Я думаю они скоро уйдут, - сказал одиноко сидящий путник при шпаге и облачённый в лёгкий доспех. - Скорей всего их появление в здешних краях связано из-за городской ярмарки, ну а больше всего из-за предстоящего турнира.

- А вы почём такое знаете? - выпучил глаза Харн, закончив с разливом напитка.

- Тут всё очень даже просто, - снисходительно улыбнулся незнакомец. - В город на турнир съезжаются все самые знатные гербы и фамилии — кто как участник, а кто как зритель. И понятное дело будут ставки. Большие, очень большие деньги свозятся в Грандевиль со всех окрестных земель. Есть чем поживиться и за что рисковать.

- Ведь верно! - подхватил посыльный. - Старик граф уже давно ничего подобного не устраивал. Ваша правда, добрый господин, ваша правда. Сотню важных бумаг со всевозможными гербами туда-сюда вожу. Большой, поди, турнир будет.

- Именно! - подтвердил незнакомец. - Даже я везу некоторую сумму и планирую на кого-нибудь поставить. Принять участие в состязании я, увы, не могу, но в случае победы, изрядный куш меня вполне устроит.

- А вы путешествуете в одиночестве, без сопровождения слуг? - поинтересовалась госпожа Харна.

- Да. Уж поверьте — шпагой и мечом я владею не хуже любого рыцаря, а тем более какого-то безродного разбойника.

- Но как же так вышло, что на вас по дороге никто не напал, - изумилась хозяйка, - господин...

- Оу, прошу меня великодушно простить, - незнакомец поднялся и поклонился всем присутствующим. - Арманд Готье, к вашим услугам.

- И как же вам удалось проскользнуть через Гастонский лес и не встретить на своём пути этих грабителей?

- Тут всё просто, - рассмеялся Готье, наполняя свой стакан вином, - просто зная о подобных ситуациях на дорогах, я стараюсь их избегать со всей осторожностью. Так что никаких тайн в этом нет — трезвый и здравый рассудок, не более.

- Надеюсь наш ночной гонец помимо доктора донесёт куда нужно о разбойниках, - Харна покачала головой. - А то через таких «соседей» к нам и ездить-то никто не будет.

Харн испуганно поглядел выпученными глазами на жену и часто закивал.

- Странный у вас уголок, - Готье откинулся на спинку стула, покручивая в руке стакан с вином, - раз обыкновенные разбойники для вас в новость..

- Есть такое, - посыльный развёл руками. - Что граф Гурманд, что отец его — все стараются держать свои земли в порядке. Чуть что не так, так они посылают для решения своих проблем Мальгора и Гроссера. Этим великанам всё по плечу. Будь то крестьянский бунт или набег разбойников. Дайте срок, и граф вскоре пришлёт своих костоломов в эти места и они мигом разберутся с этой незваной лесной братией.

С лица Готье не сходила улыбка:

- Поглядим, как вскорости граф пришлёт их сюда. Но прежде сколько ещё кошельков срежут с пояса и голов поляжет в Гастонском лесу? Поверьте, это не так-то и просто всё.

- Почему вы так думаете? - изумился торговец

- Ну-у, просто знаю, - улыбнулся незнакомец, покручивая тонкий усик. - Во времена молодой крови я и сам был не прочь промышлять чем-то подобным. Добрый ночи, господа. Госпожа..

Он учтиво поклонился хозяйке, гостям и отправился на второй этаж в свою комнату.

Ошарашенным посетителям только и оставалось, что смотреть ему вслед.

Гости ещё немного посидели, на этот раз вяло пытаясь продолжить беседу. Но вскоре все уже допили своё пиво и разбрелись по комнатам.

Глава 20

В полдень следующего дня из города приехал доктор. Я не мог лицезреть всех этих врачебных мероприятий, так как был занят колкой дров на заднем дворе. Хотя по правде сказать мне было немного интересно узнать о медицине этого времени. Да и вообще интересно насколько сильно разбойники покалечили рыцаря (будь он неладен!) и Ольбера, его слугу.

Закончив с дровами, я отнёс топор в свой сарай и принялся таскать нарубленные поленья на кухню. Там как всегда кипели не только кастрюли, но и работа. Госпожа Харна и Нарина вовсю орудовали на кухне. Видимо хозяйка хотела угодить раненому рыцарю, ибо не каждый день у нас останавливались такие воины, а тем более владетели замка и целой земли.

- Леон, - госпожа Харна обернулась в мою сторону, - далеко не уходи. А лучше посиди пока здесь. Сейчас мы быстро закончим с приготовлением обеда и ты отнесёшь его наверх, сэру Монтегейну. Сходи пока к Харну и пусть он наполнит тебе кружку пива для господина рыцаря.

Меня потихоньку начала разбирать сильная злоба при мысли о том, что я сейчас буду ему прислуживать. И всё это после того, что он поступил с Нариной! Он ведь даже не извинился за содеянное. Да уж, до героев книжки «Жизнь рыцаря» ему явно очень далеко.

- А что же Ольбер? - поинтересовался я. - Он же ведь личный слуга господина Монтегейна. Я-то им зачем?

- А ну не спорь! - грозно прикрикнула хозяйка, махнув прямо перед моим носом своей излюбленной большой деревянной ложкой. - Доктор сказал, что ему надо хотя бы два-три дня побыть в покое. Бедняге и так досталось — порезали, сломали несколько рёбер. Леон, ты же работаешь тут, верно? Вот и исполняй свои обязанности и не задавай ненужных вопросов. Всё тебе ясно?

Глядя то на неё, то на ложку, я решил, что мне всё предельно ясно.

- Хорошо, - я постарался скрыть холодность своего голоса и отношения к этому рыцарю Монтегейну, - сейчас схожу с господину Харну.

- Вот и славно, - казалось Харна немного успокоилась. Он отвернулась к плите и продолжила помешивать своей ложкой суп в большом котле.

Хозяин, практически не замечая моего присутствия, машинально наполнил кружку пивом и отдал её мне. Гостей у нас сегодня заметно поприбавилось. Правда это были скорей не посетители как таковые, а окрестный люд, желающих поглазеть на раненого рыцаря и узнать в таверне подробности ночного происшествия. Не знаю что там было правдой, а что нет, но я всё же решил поговорить об этом с Ольбером, если его самочувствие ему это позволит.

Пока я был в общем зале, Нарину отправили зачем-то в кладовку и теперь, когда я вошёл вновь на кухню, она вышла оттуда сгорбившись и сильно припадая на левую ногу.

- Леон, всё готово, - сказала хозяйка, когда я вернулся.. - Вот, бери поднос и ступай к господину Монтегейну. И кстати, помоги, если ему потребуется какая-либо помощь. Иди. Живо-живо! - она властно постучала ложкой по котлу и отвернулась к плите.

Я взял уже подготовленный поднос с едой и пошёл наверх. Каждая пройденная ступенька разжигала во мне злость к этому человеку. Возможно не ненависть, но точно какое-то чувство своеобразной вражды. Может быть этот человек и был на самом деле хорошим и по-рыцарски благородным, но только не сейчас и только не для меня. Дойдя до его комнаты на втором этаже, я по привычке пару раз стукнул мысом ботинка в его дверь, а потом и вовсе несильным пинком толкнул её.

Монтегейн Иден полулежал на кровати с закрытыми глазами и лицо его было обращено в сторону окна, пропускавшего в комнату тёплые лучи полуденного солнца. Доктор ушёл совсем недавно и поэтому вокруг витал какой-то гадковатый запах. Возможно это была смесь лекарств, всяких мазей и крови. Его грудь, левая рука и нога были плотно обёрнуты в белоснежную ткань, заменяющую бинты. Если будет предписание доктора менять эти обмотки, то я лучше перепоручу это Ольберу — меня в санитары не нанимали. Извините или увольте сразу!

Решив что он спит, я молча прошёл по комнате и поставил поднос на стол, собираясь наконец покинуть общество не слишком приятного мне человека.

- Эй, кто ты такой и что ты здесь делаешь? - сзади меня раздался твёрдый и суровый голос.

Я даже вздрогнул от неожиданности. Благо поднос к этому времени я уже успел поставить на стол и он не упал на пол.

- Я.. я принёс вам еду, - сказал я, слегка растерявшись. - Вот, берите.

- Ты же видишь, что я ранен и не могу встать, - его голос продолжал быть суровым, даже с признаком властности. - Подай поднос сюда, мне в кровать.

Мне очень не понравилось его обращение и тон. А беря в учёт его бесцеремонный поступок с Нариной, моя дикая злость к этому человеку сменила первоначальную нерешительность.

- В кроватях обычно есть не принято, - ответил я с холодной учтивостью. - Присаживайтесь к столу, тут всё готово.

В этот момент я как раз обернулся в сторону господина Монтегейна и взглянул на его лицо. Удивление и ненависть явственно читались в его глазах. Оно было и понятно — по своему статусу и рождению он явно не привык к такому обращению со стороны нижних слоёв общества. За всё время пребывания тут я это тоже понял и очень хорошо выучил все правила общения и обращения с людьми высокого рода и звания. Вот только именно с ним я не хотел действовать согласно установленным здесь нормам. Только не в этом случае, когда он так поступил с Нариной и даже не соизволил извиниться или сделать какой-либо другой жест что ему очень жаль за случившееся.

- Как ты смеешь так со мной разговаривать? А ты не думаешь, что я сейчас возьму свою латную перчатку, да как следует отделаю тебя ею по твоим щекам за такое неуважительное и грубое обращение с господином? - угроза в его голосе зазвучала явственно.

- Вы не мой господин, - старался спокойно и без видимого страха ответить я. - Я обычный работник и манер не знаю.

Тут мне немного показалось, что вот этого всего не стоило говорить, ведь за подобные слова я могу поплатиться в лучшем случае местом. Если этот Монтегейн Иден слишком крут характером, то могут выпороть или казнить.

Рыцарь попытался встать и потянулся к своим вещам в поисках меча или перчатки, но вдруг резко скорчил гримасу боли и так же быстро откинулся на спинку кровати и остался в полу-лежачем положении.

- Поднеси поднос к кровати, - сквозь зубы, превозмогая боль, процедил он, - я не могу встать. Не видишь, олух, что я серьёзно ранен?

- Вижу. Но мне дано распоряжение только принести вам обед в комнату. Больше никаких распоряжений я не получал. Если хотите, наймите себе для этого слугу.

- Живо позови сюда Ольбера! - приказал мне рыцарь, привставая на подушках. - Какой дьявол вообще прислал тебя суда?! Выметайся отсюда!

- Доктор запретил ему несколько дней что-либо делать, покуда раны не затянутся. Так что на какое-то время подавать вам завтрак, обед и ужин буду я.

Конечно это не совсем то, чего я хотел, но всё же лучше, чем посылать сюда Нарину. А зная грубость и нравы здешней знати, уж тем более ей не место в одной комнате с этим рыцарем. Вскоре он пожалуется на меня хозяйке и тогда.. Большой деревянной ложки мне не избежать — госпожа Харна может хорошенько меня ею отдубасить и, возможно, побитого прогнать со двора. Я буду снова избитый, никчёмный и одинокий. Как раз такой, каким я здесь и появился чуть больше года назад.

- Это мне решать! - рявкнул Монтегейн Иден и, словно потеряв последние силы, рухнул опять на подушки. - Уходи прочь с глаз моих! Вскоре ты ответишь за своё неучтивое обращение. Вон отсюда!

- Хорошо, наконец-то я покидаю вас и не смею больше злоупотреблять вашим вниманием, - спокойствие вернулось ко мне. - Но, возможно, я зайду позже, когда буду приносить ужин. Всего доброго.

Спускаясь вниз по лестнице, я уже в уме рисовал всевозможные картины тех крайне неприятных последствий, которые совсем скоро будут меня ждать. Скандал и полное выдворение с работы в таверне. Куда потом податься? После всех слухов и разговоров о жадности и жестокости графа Гурманда я знал одно — к графу я точно не пойду. Грандевиль? Вот не знаю насколько в большом городе могут пригодится услуги такого работника как я. При моём нынешнем опыте я мог рассчитывать только на работу на постоялом дворе. Более хорошие места конечно же своими, местными и мечтать о чём-то не пыльном не приходилось. Ладно, главное дожить до вечера, ну а там видно будет — от ворот поворот, либо ложкой по спине, суровый выговор и штраф. В любом случае скандала и последствий мне не избежать.

- Леон, - услышал я окрик из кладовки, когда вошёл на кухню попить воды, - как чувствует себя господин Иден? Ему что-нибудь надо?

- Э.. э, нет, ему вроде бы пока ничего не н-надо.., - неуверенно промямлил я.

Выйдя из кладовки, госпожа Харну сурово и с некоторым недоверием посмотрела мне в глаза.

- Ладно, садись, быстренько поешь и снова принимайся за работу, а я пока схожу до господина рыцаря и узнаю, что бы он хотел себе на ужин.

«Ну всё, привет..», — мрачно подумал я, опустив голову и зажмурившись.

Глава 21

Хозяйка пошла наверх, а я тем временем быстренько взял тарелку супа, кружку пива и побежал в конюшню, где сейчас находился раненый Ольбер. Лучше было быть подальше от госпожи Харны в тот момент, когда она вернётся от рыцаря. Я надеялся, что к тому времени когда я вновь вернусь на кухню, её первоначальная ярость и злость немного поутихнет и причитающихся мне криков и затрещин будет значительно меньше. Ну мне во всяком случае так казалось.

В общем зале таверны продолжались и не утихали шумные разговоры о вчерашнем разбойничьем нападении на благородного рыцаря и его небольшую свиту слуг. Хозяин с добродушной и широкой улыбкой на не очень умном лице с удовольствием сам разносил по столам пиво, попутно встревая со своим мнением в беседы почтенных посетителей. Большинство умов собравшихся занимало два, как им всем казалось, важных вопроса — как долго разбойники будут орудовать против честных людей в этих краях и когда граф соизволит собрать отряд, дабы выследить и истребить эту придорожную банду в их же собственном логове.

Ольбера я нашёл в глубине конюшни. Несмотря на раненую ногу и сломанные рёбра, он не лежал, как полагалось в таких случаях, а встал и через силу и боль чистил лошадь господина. Да, действительно, их лошади все были в пятнах крови — как седоков, так и возможно поверженных разбойников. Услышав шаги позади себя, он обернулся и прищурился.

- Тебя же зовут Леон, верно? - улыбаясь спросил Ольбер, протягивая здоровую руку и забирая у меня принесённую еду. - Извини, я плохо вижу.

- Да, - я улыбнулся ему в ответ и отдал тарелку. - Как ты себя чувствуешь? Может я помогу с лошадьми? Ведь всё-таки это моя работа.

- Нет-нет, - запротестовал Ольбер, - господин не доверяет заботу о своём коне работникам постоялых дворов. Ну а мне не сложно. Я слуга и вечный должник господина Идена. Поэтому я делаю всё, что прикажет хозяин.

- Должник? - удивился я. - Он тебя наверное выкупил у жестокого владельца?

- Это длинная история, - Ольбер печально покачал головой. - Если я расскажу её тебе, то у нас двоих могут быть неприятности. Скажут что мы тут сидим, языком вертим и не работаем.

- Это твоя правда, - я согласно кивнул. - Когда я сижу или слоняюсь без работы, то госпожа Харна начинает злиться, того и огреет своей большой деревянной ложкой по спине.

- Вот видишь какие дела, - Ольбер присел в кучу сена и принялся есть суп руками, прямо из миски.

Чёрт меня подери, я так хотел поскорей сбежать от будущего гнева хозяйки, что совсем позабыл взять ложку! Ох, как же мне сейчас было неловко и стыдно за всё это! Но глядя как Ольбер вполне себе ловко обходится и без прибора, я немного успокоился. Было видно, что такое с ним приключается не впервые и что он чувствует себя очень даже привычно, словно каждый приём пищи для него проходит именно так.

- Далеко-далеко на юге, - начал Ольбер, доев суп и отставляя миску в сторону, - где много песка и мало воды, я был рабом какого-то большого местного короля. С утра до ночи я только и делал что работал. Начиная с малых лет я работал на возделывании полей или был пастухом вместе с такими же детьми как я. А когда подрос, то меня начали отправлять на более тяжёлые работы — на каменоломни и строительство дорог, на шахты и рудники. Именно там, песок и каменная пыль навсегда повредили моё зрение. О побеге я даже и думать не думал, ибо видел что злые темнокожие слуги короля делали с пойманными рабами. Сдирали живьём кожу и чем-то обсыпали. Да так, что несчастные слёзно умоляли поскорее даровать им скорейшую смерть. Кого закапывали по шею в песок и бросали в пустыне, кого запирали в железный ящик под палящим солнцем, других травили дикими зверями. Нет, обо всём, но только не о побеге я мечтал. Зная, что ничего уже мне не поможет, я желал лишь о быстрой и лёгкой смерти.

Я слушал этот рассказ с содроганием и замиранием сердца. Как вообще люди могут применять подобные пытки, а другие не только работать, но и выживать при этом?! Возможно мне в моём времени было не так уж и плохо. Не исключаю, что и у графа Гурманда тоже, по сравнению с этими южными королями.

- В одну из ночей в замке короля что-то такое произошло, - продолжал Ольбер. - Его люди бегали, суетились и кричали. Они выносили из дома сундуки, вещи, грузили это всё в телеги и куда-то спешно отправляли. Нас тоже разбудили, правда ударами палок и кнутов. Кого связывали, кого заковывали в цепи и тоже гнали в ночную неизвестность. Мы без отдыха шли по пустыне ночь, потом день. Многие из нас от истощения и жажды падали на песок. Их тут же отвязывали и так и бросали на съедение падальщикам. А те несчастные, оставшиеся в живых, продолжали свой путь вместе с караваном, до сих пор не понимая что всё это значит и куда они так спешно идут. Вскоре мы достигли небольшого оазиса. Король со своими людьми расположился в его центре, а нас посадили за его пределами на песок и велели ни в коем случае не вставать. Дали только по паре глотков воды и всё. Во время этой остановки ещё несколько человек перешло в лучший мир. Нам же оставалось только повиноваться злой судьбе и ждать своего момента ухода из жизни.

Поражённый этим рассказом, я даже отпил пиво из чужой кружки, но вовремя спохватившись, отдал её Ольберу. Он с лёгкой улыбкой принял её, сделав небольшой глоток и поставил у своих ног.

- В общем мы растянулись на песке. Кто-то отдыхал, кто-то ждал смерти. Но спустя какое-то время в лагере короля мы услышали возбуждённые голоса и крики. Его слуги в спешке сворачивали лагерь, а солдаты облачались в доспехи и из телег делали что-то вроде стены. Было видно, что они с тревогой смотрят в ту сторону, откуда мы только что прибыли. Взглянув туда, я заметил лишь облако пыли от вздымающегося к небу песка. Неужели нас ожидает буря? Мы, рабы, уже готовились попрощаться с жизнью и навечно быть погребёнными под огромными слоями песка. Действительно, на горизонте появилось облако пыли. Но вскоре сквозь него начали проглядываться всадники. Они стремительно приближались к нам и уже был слышен лязг их доспехов — это были рыцари. Слуги короля уже почти закончили делать загородку из телег и силой сводить туда нас, рабов. Кто был не в состоянии двигаться, того прирезали на месте. Один темнокожий слуга, угрожая огромной кривой саблей, крепко схватил меня за волосы и с силой поволок в загон. Не успели мы пройти и нескольких шагов, как его хватка ослабла, покуда я не почувствовал, что меня больше никто не держит. Возле меня тяжело и резво промчалась лошадь с седоком, которая не сбавляя темпа ринулась в королевский стан. Немного придя в себя, я обнаружил, что недавний конвоир уже валяется у моих ног. Без головы. Я упал на колени и закрыл лицо руками, а кони всё проносились и проносились мимо меня. В итоге войско рыцарей разбило небольшой отряд короля, а его самого захватили в плен. Господа рыцари и их подоспевшие слуги освободили нас. Оставшихся в живых рабов накормили, дали воды и дали волю на право выбирать как быть дальше — остаться в этих враждебных рабских землях или перейти в рыцарский стан. Легко можно было угадать выбор каждого из нас. Конечно же все мы тут же примкнули к господам рыцарям и их войску; в качестве слуг конечно же. Спустя некоторое время я узнал, что отважный сэр Монтегейн Иден самым первым достиг лагеря короля и именно он убил того самого слугу, что пытался лишить меня жизни. Желая отплатить своему спасителю по справедливости, я напросился к нему в личные слуги и поклялся служить верой и правдой до конца дней своих. Сам понимаешь — воин из меня никакой получился бы. И вот с тех самых пор, с далёких южных земель, я повсюду и везде сопровождаю своего господина. В военных походах, в турнирах или просто по делам. Но в этот раз, чувствую, досталось мне крепко. Эх, видать удача покинула бедного Ольбера, раз достали меня эти разбойники. Хотя несчастному Крайну повезло ещё меньше.

Ольбер печально ухмыльнулся и умолк. Не знаю точно, но наверное в этот момент он мысленно вернулся в те далёкие времена, когда был рабом и наконец вновь избавился от гнёта жестокого хозяина, а может быть и в совсем недавние — во время вчерашнего нападения на них бандитов. В любом случае эти мысли были не из приятных. Я и сам, по правде сказать, начал искренне проникаться этой нелёгкой и печальной историей жизни человека.

- Леон!! - громогласный и не сулящий ничего хорошего крик со двора резко выдернул меня из размышлений. Тело моё тут же замерло, а сердце начало биться учащённо.

Глава 22

Так, в сложившийся ситуации теперь самое главное незаметно пробраться в свой сарай, собрать в узелок какую-то одежду, книгу и все заработанные деньги. И незаметно, полями и огородами сбежать. В одну сторону у нас получается поместье графа Гурманда, а за нам Грандевиль, в другую сторону это Гастонский лес и логово разбойников. Куда же лучше бежать? Вот это вопрос и загадка. Примерно представляя гнев хозяйки и последствия моего недавнего поведения, то выбор сторон для побега был равноценный — хуже точно уже не будет.

- Ты знаешь, Леон, мне хорошо знаком этот тон, - ответил Ольбер, будто читая мои мысли. - Когда мой господин очень зол, то у него такой же голос, который не сулит ничего хорошего. В таких случаях мне хочется мигом схватить все свои пожитки и сбежать куда подальше от его гнева.

Эх, как не печально было сознавать сей факт, но Ольбер был в данный момент как никогда прав и меня ждут если не огромные, то очень большие неприятности.

- Лучше иди, - продолжал он. - Чем дольше ты будешь прятаться, тем хуже будет потом. А я пойду продолжу осматривать лошадей. Держись прямо и говори только правду — так легче и проще. Удачи, друг мой.

- Ты прав, - ответил я, резко встав и пойдя на зов хозяйки.

Главное держаться прямо, уверенно и не показывать свои страхи. Примерно такое я прочитал в книжке. Да уж, написать легче чем сказать.

Хозяйка стояла у главного входа, уперев руки в бока и грозно глядя на мою приближающуюся фигуру. Было крайне кстати, что большой деревянной ложки у неё не было. Но я мог отделаться хорошим таким подзатыльником и огромным скандалом. Лучше всё вытерпеть и пережить сейчас, чем бегать и скрываться, провоцируя тем самым ещё большую злость.

- Да, госпожа Харна? - я попробовал изобразить виноватый голос и вид. - Вы меня звали? Я просто был с Ольбером, относил ему еду и он мне рассказывал про случай в лесу. Наверное я так сильно заслушался, что потерял счёт времен. Я сейчас же примусь за работу.

Выпалив это почти скороговоркой, я попытался прошмыгнуть мимо неё и скрыться где-нибудь на заднем дворе. Но она умело поймала меня за воротник и потащила на кухню. С лёгкостью швырнув меня в лавку, хозяйка грозно нависла надо мной и спросила:

- А мне ты не хочешь рассказать одну историю? Ну например как ты посмел обращаться к господину рыцарю? Леон, ты хороший работник и нареканий у меня к тебе никаких нет. Просто расскажи что между вами произошло.

Вторая часть сказанного ею мне очень понравилась — значит она действительно хочет во всём разобраться без скандала и можно нормально вести диалог.

- Понимаете, - после некоторого молчания ответил я, - когда господин Монтегейн так внезапно ворвался в таверну, сам не заметив того, он с такой силой сшиб дверью Нарину, что она улетала очень далеко в сторону. А он даже не поглядел в её сторону и не извинился. Да, мы рода низкого, но существуют же какие-то знаки приличия. А теперь Нарина сильно хромает, держась за спину и не может выполнять также быстро свои обязанности. Вот мне и стало обидно за неё и за такое отношение. И я ничего не смог придумать, как отвечать этому человеку грубостью на грубость.

Некоторое время госпожа Харна стояла выпрямившись, не нависая надо мной. Наконец она села рядом со мной на лавку и сказала:

- Хорошо, я всё прекрасно понимаю, но так нельзя поступать с людьми высшего рода. Рыцарь он же из господ — он ведь при желании может разнести тут всё вокруг и любой суд будет на его стороне. Думаешь мне нравится такое отношение ко мне? А сколько таких же вот важных людей я перевидала за свою жизнь в этом заведении? В общем я не стану тебя гнать отсюда и жестоко наказывать. С человеческой стороны ты конечно же поступил правильно — заступился за возлюбленную (тут госпожа Харна, улыбнувшись, как-то странно мне подмигнула), но всякий раз ты должен понимать, что не с каждым человеком ты на равных.

Встав с лавки, она взяла со стола свою деревянную ложку (я даже зажмурился в этот момент) и пошла к плите. Она рассмеялась, словно почувствовав мою реакцию.

- Успокойся, - сказала она не оборачиваясь, - бить не буду. В конце концов ты не знал и со своей стороны поступил справедливо. А теперь внимательно меня слушай и запоминай, - она повернулась в мою сторону и серьёзно сказала: - Господин Иден всё понял и самолично извинился перед Нариной, признав что поступил крайне неподобающе и не красиво, даже одарив её потом несколькими монетами. Но он желает, чтобы теперь ты извинился перед ним за своё поведение. Против тебя он тоже не имеет ничего против и признаёт, что ты поступил как подобает мужчине и рыцарю. В общем так, пока у тебя есть свободное время, а потом когда понесёшь ему ужин, я очень надеюсь, что ты извинишься перед ним как полагается. Я очень тебя полюбила за это время, поэтому не разочаровывай меня и сделай всё как требуется.

Ну после такого обращения и таких слов я был искренне рад сделать всё что угодно. Возможно этот Монтегейн Иден и вправду был неплохим человеком, а недавний случай был вызван просто ситуацией, при которой он оказался у нас. В любом случае надо к нему присмотреться — мало ли что могут замышлять люди из высшего света. Книга «Жизнь рыцаря» как нельзя лучше показала мне все нравы этих людей. Кстати я давно не занимался с мечом (понятное дело деревянным), ведь тут то одна работа, то другая и времени хватает лишь только на сон.

В сарае я взял книгу, закрепив её на поленнице дров так, чтобы было видно картинки, взял дубовую палку, которая как мне казалось по весу могла быть сопоставимой с железным мечом и принялся неспешно, словно крадучись, повторять движения рыцаря, который находился в выигрышной позиции по итогу должен был победить.

Единственное чего мне крайне не хватало, так это живого соперника, который отбивал мои выпады, совершал атаки и прочие приёмы и ухищрения боя. Я был лишён полноценного противника, каждый раз побеждая только незримый воздух. Появился Ольбер — он бы мне помог в этом плане, ведь он несколько лет провёл рядом с рыцарем. Но у него были сломаны рёбра, рассечения на руке и ноге — противник был никакой. Ему сейчас лучше лечиться и находиться в покое, чтобы раны как следует затянулись, а не мечами и палками махать. Больше выбора нет. Слуги проезжих купцов и прочих господ с некоторым высокомерием глядели в мою сторону. Да им и не до меня было, своих дел хватает. Может куклу какую сделать? Но и она в ответ не будет колоть и нападать. Был один вариант, но не думаю что он мог бы хоть как-нибудь увенчаться успехом. Я даже не представлял с какой стороны можно попробовать подступиться к его исполнению. Хотя я знал что этот вариант мне вскоре придётся увидеть. Но, к счастью или к сожалению, не знал того, какая судьба меня будет ждать в процессе этого обучения и в очень недалёком будущем.

Глава 23

Хорошо, что в итоге конфликт был исчерпан малой ценой потерь с моей стороны. Ладно, извиниться я могу, это не тяжело. Раз Монтегейн понял свою ошибку и извинился, то мне тем более это ничего не стоит. В итоге он ведь может даже оказаться и не таким плохим человеком, каким я его изначально рисовал в своих мыслях. Ольбера например освободил, может ещё чего геройского сделал в южных землях. И это не считая его возможных других дел и славных подвигов. Но для начала я всё же буду стараться не слишком перед ним кланяться, ведь можно в своих выводах и очень сильно ошибаться.

Всё оставшиеся время я был в небольшом волнении, ибо не знал как начать наш разговор и вообще как себя с ним вести. Хотим мы того или нет, но к сожалению время нельзя замедлить или убыстрить, и рано или поздно должно было настать время ужина, когда хозяйка позовёт меня, вручит поднос и решится важный вопрос — я для раненого рыцаря обыкновенный трактирный слуга, враг или друг. Хотя кого я тут обманываю.. Простой люд для него не чета. Мы слуги, чернь, рабочие и не более.

На заднем дворе я колол дрова, когда со стороны кухни до меня донёсся голос хозяйки, который на какой-то миг остановил моё сердце:

- Леон, - крикнула она, - ты где там? Бегом на кухню, всё готово к ужину.

Очень захотелось в этот момент отнести топор в сарай, наколотые дрова сложить в аккуратную поленницу, проверить чистоту и порядок вокруг.. Но, как уже было сказано, время неуклонно шло вперёд и его было не задержать. Пора!

- Ну что, ты готов? - строго спросила меня хозяйка, когда я появился на кухне. - Смотри, будь учтивее и не наговори лишнего. А то ты можешь догадываться о дальнейших последствиях. И кстати, тут не так давно был человек от графа и он передал письмо для господина Идена. Отнесёшь ужин, извинишься и передашь письмо. Понял?

- Да, всё понятно, - я кивнул головой. - А что в письме?

- Не знаю, - хозяйка отвела взгляд и отвернулась к плите. - Живо ступай наверх! А потом ко мне сюда, у нас впереди много работы.

Я тут же смекнул, что она прочитала послание для рыцаря — ничто не способно удержать женского любопытства. Взяв поднос с ужином и письмом, я направился на второй этаж в комнаты постояльцев. Постучав в дверь комнаты сэра Монтегейна два раза своим башмаком, предупреждая о его о посещении, я слегка толкнул дверь и вошёл. Он продолжал полулежать на кровати, но вид его был уже значительно лучше и бодрее.

- Господин рыцарь, вам письмо от графа Гурманда, - сказал я, поставив поднос на стол и протягивая бумагу в сторону рыцаря.

- Давай сюда, - сказал он суровым и серьёзным голосом, протягивая руку. - А поднос поставь вот сюда, на кровать.

- Извольте за стол, - не знаю что нашло на меня, но я продолжал вести себя как и вчера. Эх, как бы чего худого не вышло — ведь вопреки разрешившейся ситуации сам себе же плохо делаю.

- Ты опять за старое? - грозно взглянул на меня рыцарь. - Отходить бы тебя хорошенько палкой по спине! Видят небеса — я очень скоро с удовольствием этим займусь. Поглядим потом на твой норов. Всю жизнь будешь помнить своё место.

Жизнь на улице порой заставляла меня хитрить и стараться искать выход из всевозможных непредвиденных ситуаций. Особенно если идёт речь о твоём здоровье или даже о жизни. К тому же я вспомнил кое-что из книги Бертильона.

- Нет, господин, - бодро ответил я, - это не неучтивость, а наоборот — во благо вашего здоровья.

- Говори! - Монтегейн нахмурил брови.

- Дело всё в том, - начал я неспешно, словно именитый доктор, - что при подобных ранах господа привыкли подолгу находиться в постели. За ними ухаживают, заботятся, всё подают и тому подобное. От этого теряется всякая воля, хватка и сила, уступая место праздности и лени. Но надо стараться побольше двигаться, делать всякие упражнения, давая ранам понять, кто тут главный и что человек их не боится и презирает, а всякая боль это только лишь повод посмеяться над ней. Поэтому я не имел злого умысла вас обидеть, сэр. А хотел только показать, что вы и ваш дух сильнее какой-то раны и боли вообще.

Рыцарь некоторое время молчал, продолжая изучать меня суровым взглядом и, видимо, обдумывал услышанное.

- И откуда же ты всё это знаешь? - спросил рыцарь, возможно немного смягчившись. Возможно, ибо по его лицу было совершенно не понятно, в каком сейчас он расположении духа и возымели ли мои слова хоть какое-то действие на него.

- Прочитал в книжке Арни Бертильона, - я простодушно пожал плечами.

- Знавал я одного Бертильона, знатный был воин, - задумчиво ответил он, а потом сурово сказал: - Это с каких это пор слуги научились читать такие книги..

- А я не хочу быть вечным слугой! - твёрдо возразил я ему. - Может меня ждёт большое и великое будущее.

Монтегейн Иден вдруг так громко расхохотался после этих слов, что мне стало неловко и я направился в сторону двери, дабы больше не слышать этой насмешки. Но обижаться мне нужно было только на самого себя — это же надо так додуматься, чтобы сказать такое, да ещё и с серьёзным и решительным видом!

- Постой, - сказал наконец рыцарь, как следует отсмеявшись, - больше ты ничего не хочешь мне сказать?

Чёрт, быстро улизнуть не удалось!

- Прошу простить меня за неподобающие разговоры и тон, с которым я с вами общался, - я попробовал придать себе бедный и страдальческий вид. - Больше такого со мной не случится. Обещаю.

- Ладно. На первый раз я прощаю тебя. Впредь подобного снисхождения от меня больше не жди. Позови сюда Ольбера, да поживее!

- Хорошо, сейчас справлюсь только у хозяйки про его здоровье.

- С каких это пор хозяйки постоялых дворов всё решают за рыцарского слугу? Это неслыханно!

- Может я смогу чем-то вам помочь? - я попробовал ответить как можно более услужливо?

Рыцарь смерил меня каким-то странным взглядом, который был похож скорее на разочарование:

- Подай мне сюда мой меч и ступай отсюда. Меня ждёт ужин и записка от графа.

Вручив ему в руки тяжёлый меч, я поклонился и вышел, тихонько закрыв за собой дверь. На короткое время я решил задержаться, дабы послушать что он там будет делать с этим мечом. Уж надеюсь на драться с воздухом! А то этот силач всю мебель в комнате поломает и что нам потом со всем этим делать? Но к счастью этого не последовало. Из-за двери раздались мерные и глухие удары о деревянный пол. Я догадался, что сэр Монтегейн использовал свой меч как костыль. Значит он всё же пересилил себя и решил внять моему совету о разрабатывании ран и ноги в особенности. Удовлетворённый этой мыслью, я спустился вниз и пошёл на кухню.

- Леон, - донёсся до меня голос хозяйки из кладовой, - ты всё сделал как я тебя просила?

- Да, госпожа Харна — я извинился перед господином Иденом и он принял мои извинения. Думаю теперь всё в порядке.

- Смотри у меня! - грозно ответила она, выходя из кладовки с двумя куриными тушками и бросая их в котёл, стоящий на плите. - Пусть это будет первый и последний раз, когда ты был груб с таким высоким постояльцем.. и постояльцем вообще.

Мне ничего не оставалось, как смиренно кивнуть в знак полного согласия и повиновения.

- Иди отдыхать, - хозяйка снова скрылась в кладовке и кричала уже оттуда. - Завтра всем нам рано вставать. Надо как следует подготовиться к приезду графа Гурманда. Негоже будет его встретить неподобающим образом. Всё, живо ступай!

Теперь я понял что было в записке — видимо владетель местных земель всё же решил навестить знатного господина и разобраться с произошедшим с нам происшествием. Хозяйка вскрыла письмо и всё прочла. Можно было не удивляться.

Я побрёл в свой сарай, мысленно прикидывая что надо будет сделать перво наперво. Если повезёт, даже самого графа увижу! Того самого злодея и скрягу, у которого когда-то я мог батрачить. И конечно же с ним приедут его верные подручные — Мальгор и Гроссер. Для этих великанов еды и выпивки не напасёшься. Как только граф умудряется их содержать.. Хотя скорей всего они объедают бедных крестьян. Не думаю что они смеют им хоть как-то перечить.

Всё. Спать и набираться сил. Неизвестно, что будущий день всем нам принесёт.

Глава 24

Уже значительно долгое время моего пребывания в таверне «Добрый хряк» начиналось почти одинаково — натаскать воды и наколоть дров для печки. Это утро так же не стало исключением, разве что прибавилось возможной излишней суеты хозяйки. Но её я понимал — не каждый раз владетель здешних земель приезжает в подобное заведение, хотя у нас и останавливались весьма почтенные господа и дамы.

- Леон, - сказала хозяйка, когда я притащил в кухню последнюю охапку дров, - отнеси завтрак господину Идену и бегом подметать двор и подъездную дорожку к нему. Граф Гурманд скоро изволит пожаловать. Шевелись! Живо, живо!

Ну пока ничего нового. Мой очередной обычный день.

- Кто там, что вам нужно? - из-за двери раздался суровый и властный голос рыцаря в ответ на мой стук.

- Это я, Леон. Принёс завтрак.

- Входи.

- Доброго вам утра, господин, - поклонившись ответил я, приближаясь к кровати и пытаясь примостить на ней поднос.

- Нет, - остановил меня рыцарь, - поставь на стол.

Он встал с кровати и тяжело опираясь на меч пошёл в сторону стола, на который я уже успел поставить поднос с едой. Возможно ему было и больно, но вида он старался не показывать. Особенно при мне, слуге.

- Постой. Я вчера видел как ты упражнялся во дворе с деревянным мечом, - наконец сказал он, опустившись на стул и вытянув под столом больную ногу. - Откуда тебе это всё известно? Кто-то из проезжающих путников дал тебе пару уроков?

- Нет, господин, - я, признаться, засмущался и даже опустил взгляд от такого неожиданного вопроса. - Один из постояльцев забыл книгу Бертильона.. вот я и учусь по ней грамоте и боевому искусству насколько хватает сил и познаний.

- Не дурно, весьма не дурно, - Монтегейн налил себе в стакан вина, продолжая пристально в меня всматриваться. - И что же ты собираешься делать в дальнейшем со всеми этими знаниями?

- Ну-у, наверное попытаюсь поступить куда-нибудь или к кому-нибудь на службу. А дальше как повезёт — либо в стражу, либо на войну.

Монтегейн Иден в очередной раз, сотрясая стены своей комнаты, а возможно и всей таверны, громогласно рассмеялся в ответ на мои слова. Во мне уже вовсю вновь начала закипать ненависть к этому человеку. Вот и будь после этого учтивым и обходительным!

- Ладно, не злись ты так, - ответил он серьёзно, отсмеявшись. - Такие мысли делают тебе чести — не каждый может сказать такие слова. Обыкновенно люди хотят прожить свою жизнь тихо и незаметно. Возможно я когда-нибудь смогу показать тебе пару уроков боя, раз я всё равно опоздал на грандевильский турнир. С воздухом сражаться легко, он тебе не ответит. Жаль только большая часть доспехов и оружия остались в руках у лесных разбойников. Всё это досталось им с телом Крайна, моим убитым оруженосцем. Славный был малый. Теперь мне наверное долго не сыскать смышлёного слугу.

Он замер со стаканом вина в руке и задумался, устремив свой взор в одну точку. Я уже собирался уходить, когда он через какое-то время своих размышлений вновь обратился ко мне:

- Побудь пока при таверне. Возможно вскоре ты сможешь мне пригодиться. А теперь ступай, мне нужно подготовиться к приезду графа.

Я, не поняв его слов о своей скорой надобности, поклонился и вышел из его комнаты в общий зал. На кухне и во дворе у меня было полно работы. А при госпоже Харне лучше не отлынивать от своих обязанностей — можно на себе познать весь гнев человеческий.. и хорошую затрещину большой деревянной ложкой.

Стоя на пороге входа в таверну и собираясь начать подметать прилегающую к ней территорию, я заметил приближение двух очень крупных и сильных коней. Они значительно отличались от всех тех, которые мне доводилось видеть раньше у проезжающих мимо путников и торговцев. По двум крупным фигурам, сидящим верхом, я быстро понял, что это были Мальгор и Гроссер. Видимо граф их пустил вперёд — проследить, чтобы к его приезду было всё было готово и в порядке.

- Эй, малец, - пробасил почти что угрожающе Мальгор, протягивая мне вожжи, - возьми наших коней и отведи в стойло. Да смотри, чтобы им задали хорошего корму! А не то мы тут со всех живьём шкуры спустим!

Стараясь не вступать с ними в конфликт (они и внешне выглядели крайне опасными, не говоря уже о их силе и непоколебимом исполнении собственных слов), я взял у них поводья и направился к конюшне. Думал заодно быстренько проведать Ольбера. Мы с ним перекинулись несколькими словами и я сдал ему лошадей громил, передав их не самые приятные напутствия. Взяв из конюшни метлу, я наконец отправился подметать внешний двор и подъездные дорожки к нему.

Прихвостни графа вошли в таверну, громко и бесцеремонно хлопнув за собой дверью. Видимо они хотели переговорить с хозяевами и осмотреть всех присутствующих гостей на предмет возможной угрозы жизни их хозяина.

Мне было это совершенно без разницы и я продолжал старательно выметать грязь и листья с земли, попутно поглядывая в сторону Гастони, думая что увижу подъезжающую графскую процессию. Интересно было же взглянуть. Таких высоких людей я пока тут не видел и было крайне интересно взглянуть на этого Гурманда и сравнить с тем образом, что со слов некоторых знающих людей я сложил в своей голове.

Вскоре из конюшни тяжёлой походкой вышел сгорбленный Ольбер и присел на скамейку у входных ворот. Было видно что ему тяжело и раны его пока не зажили как следует. Почти одновременно с ним из таверны появились Мальгор и Гроссер. Видимо они проверили что внутри всё в порядке и встали по разные стороны входной двери, словно стражники на боевом посту. Они стояли неподвижно, но можно было заметить, что глаза их продолжают пристально осматривать окрестности, а так же проходящих и проезжающих по дороге случайных путников. У каждого на поясе висел небольшой тесак и обитая железом дубина, которая в случае чего незамедлительно была бы пущена в дело. Хотя эти великаны одним только ударом своего могучего кулака могли нанести человеку ничуть не меньший урон или того хуже — лишить жизни.

Но вот эти неподвижные фигуры почти одновременно повернули головы в сторону дороги на Гастонь. Повинуясь какому-то инстинкту, я тоже обернулся в ту сторону. И действительно, где-то там, вдали, можно было заметить весьма различимое облачко вздымающегося к небу пыли. Значит процессия графа уже рядом и совсем скоро будет на месте. Надо было срочно подметать и убрать за собой всю дворовую грязь. Как бы в подтверждении этих слов, из таверны вышла госпожа Харна и заприметив меня стоящего без дела, тут же прикрикнула:

- Леон, а ну что ты стоишь там и бездельничаешь? Живее, живее давай. Вон граф уже скоро прибудет, а у нас тут ничего не готово и не прибрано. Не спи, а то получишь от меня хорошую трёпку, если столь высокий гость останется недовольным своим визитом к нам. Ну-ка!

Повторять или повышать голоса ей не пришлось, ибо осознавая всю серьёзность её слов, я почти с удвоенной силой приступил к расчистке двора и спустя каких-нибудь минут десяти, всё было закончено и чисто. И если не короля, то графа можно было вполне не стыдно встретить.

Облако пыли продолжало приближаться и становиться всё более и более гуще и отчётливее. Видать кавалькада сопровождения у этого графа Гурманда была довольно-таки внушительной.

Наконец в пределах моей видимости появилась восемь всадников, которые ехали впереди колонны, за ней четвёрка коней, запряженных в большую, чёрную и тяжёлую карету. Позади тоже были всадники, но поднятая пыли полностью скрывала от меня их точное количество.

Гурманд, граф Гастонский, наконец прибыл с визитом в нашу скромную таверну «Добрый хряк».

Глава 25

Окутанная облаком пыли карета наконец остановилась возле главного входа в нашу таверну. Вся его свита тут же спешилась и столпилась возле экипажа в ожидании своего хозяина. Он показываться не торопился, видимо ждал покуда осядет пыль, дабы не запачкаться. Я лениво скрёб метлой уже практически чистую землю — уж очень хотелось поглядеть на того самого графа, о котором только и разговоров у местных.

Наконец пыль улеглась, мягко скрипнула дверца кареты и из неё неторопливо вылез граф во всей своей красе. Во всяком случае это я его таким представлял — мощный, статный, благородного вида, разодетый в шёлка и золото тончайшей работы. Действительность оказалась совсем противоположной. Граф Гурманд предстал перед моим взором долговязым стариком лет пятидесяти, седеющие, спускающиеся до плеч волосы были покрыты слегка видавшей виды широкополой шляпой, вместо какого-нибудь бархатного берета с диковинным пером экзотичной птицы, сюртук был прост, не ярок, но и в какой-то мере моден.. лет тридцать назад. В целом он напоминал больше зажиточного торговца или ростовщика, нежели графа и владетеля местных земель. Острый крючковатый нос на худом скуластом бледном лице, тонкая полоска губ, окаймлённая уже седеющими усами и бородкой, а его маленькие и бегающие серые подозрительные глазки под кустистыми нахмуренными бровями делали этого человека похожим на какого-то подлого лесного хищника. Судя по рассказам проезжих и крестьян, этот Гурманд по сути и являлся таковым.

Он осмотрел свой экипаж, свиту, презрительно взглянул в мою сторону и наконец найдя взглядом своих слуг-громил, небрежно махнул им рукой, чтобы они, шествуя впереди, вели его в таверну. Отставив метлу в сторону, я побежал вперёд — мало ли я понадоблюсь хозяйке.

Госпожа Харна уже стояла посереди общего зала в ожидании гостя. Она как следует причесалась, повязала на голову выстиранный платок, достала откуда-то из потайных сундуков более подходящее по такому случаю платье, нежели своё обычное серое и повседневное. Она, равно как и хозяин, просто светилась от счастья и гостеприимства, когда Гурманд соизволил войти.

- Господин граф, мы рады встречать столь высокого и почётного гостя в нашей скромной таверне, - начала она, делая перед ним низкий поклон. - Мы с моим можем так горды тем, чт.., - она осеклась на полуслове, ибо граф поднял руку, тем самым давая понять, чтобы она замолчала.

- Мне всё это не интересно, оставьте своё мнение при себе, - ответил он грубым и скрипящим голосом. - Я здесь по делу и вовсе не собираюсь оказывать высокую честь этому дому.

- Да, господин граф, я прекрасно понимаю вас, - хозяйка снова начала кланяться в пол. - Вы конечно же приехали справиться о здоровье господина Идена? Он наверху. Наш слуга сейчас вас к нему проводит. Леон! Леон, а ну живо сюда!

- Оставьте, - он презрительно вздёрнул голову. - Я и без всяких ваших слуг могу справиться.

Он прошёл мимо обиженной такой холодностью хозяйки и стал подниматься наверх, а Мальгор и Гроссер встали перед лестницей, дабы никого не впускать и не выпускать из комнат, покуда их хозяин там.

Сверху послышались два размеренных стука тростью в дверь и лёгкий скрип. Граф Гурманд вошёл в комнату к рыцарю Монтегейну Идену и затворил за собой дверь.

Графская свита постепенно начала входить в таверну, требуя еды и выпивки. Раздосадованная приёмом госпожа Харна грустно опустила голову и пошла на кухню, готовить. А мы с Нариной ей помогали и обносили гостей. Казалось только старик Харн не унывал — он во все уши слушал городские и личные сплетни графских людишек.

Закончив с гостями и поняв, что работы для меня пока нет, я собрал кое-какую еду и отправился к Ольберу на конюшню.

****

Войдя в комнату, Гурманд попробовал изобразить что-то вроде улыбки на своём бескровном и бледном лице.

- Господин Иден, - он слегка склонил голову, при этом не сняв шляпу, - рад видеть вас, но, увы, в столь печальной ситуации. Дела не позволяли мне навестить вас раньше. Но вот я теперь здесь и мы можем поговорить.

Рыцарь приподнялся с кровати, пытаясь встать, чтобы поприветствовать гостя.

- Нет-нет, лежите, прошу вас. - Граф взял один из стульев и поставив рядом с кроватью, сел.

- Прошу простить что я перед вами в столь неподобающем виде.., - начал, было, Монтегейн.

- Всё в порядке, - Гурманд махнул рукой, давая понять, что всё в порядке - Я вас прекрасно понимаю и понимаю какую боль причиняют вам эти раны.

- Вовсе нет! - запротестовал рыцарь. - Я хоть сейчас в бой и в гущу битву!

- Ну-ну, - рассмеялся граф, - будет вам, будет. Хотя, будучи молодым и горячим, я был точно таким же — ничто не могло удержать меня на месте. Эх, проходит время, года идут..

- Мы держали путь в Грандевиль, на турнир. Но разбойники в ночи напали на нас. Убили моего оруженосца, украли некоторые мои вещи, ранили слугу, меня..

- Это всё очень грустно, - вздохнул граф, пробуя изобразить на лице печаль. - Мы ждали вас.. Да-да, ждали! Перрен, мой сын, мечтал всех победить и в конце встретиться с вами в честном бою. Глупый мальчишка, о чём он думал?! - граф рассмеялся. - Вступить в бой и попытаться одолеть самого Монтегейна Идена. Ох и малолетний глупец же он у меня. Не весть что возомнил о себе.

Монтегейн слегка улыбнулся и поклонился:

- Возможно нам ещё предстоит когда-нибудь скрестить мечи, воюя на одной стороне или же в дружеском поединке. Я уверен, что он добрый и славный воин.

- Да-а, - как-то странно и задумчиво протянул граф и замолчал.

- Но сначала я найду этого подлеца Лонуара и заставлю ответить за всё содеянное, - наконец сказал рыцарь.

- Странно конечно, откуда взялся этот разбойник? - в недоумении сказал Гурманд. - Я всегда отряжаю людей, чтобы они наводили порядок в округе, и в том числе от разбойников. Но вам, господин Иден, нужно вылечиться, а за Лонуара не беспокойтесь — я пошлю на его поиски своих самых верных и лучших людей. Совсем скоро мы избавим Гастонский лес от его присутствия и добрые путники вновь смогут спокойно проезжать через наши края.

- Я должен отправиться на его поимку и убить этого проходимца, - воскликнул рыцарь. - Он ответит за все смерти и всё воровство. За все те беды, что он причинил честным людям.

- Успокойтесь, прошу вас, - голос графа Гурманда стал чуть твёрже. - Я же сказал, что сам разберусь с ним. Мы найдём этого бандита и будем справедливо судить. Всё ваше отнятое имущество обязательно найдётся и мои люди вам его лично передадут. А вы отдыхайте и лечитесь. Если я вам чем-то могу помочь, то только скажите!

- Но я должен..

- А я настаиваю, - ещё твёрже осёк Монтегейна граф. - Позвольте мне самому распоряжаться в своих землях и вершить над виновными свой суд.

И не желая больше продолжать сей неприятный для него разговор, граф поднялся со стула опираясь на трость и попытался смягчиться:

- Не волнуйтесь и отдыхайте. На вашу долю ещё хватит приключений. И повторюсь — если вам понадобиться помощь, то моё поместье и лично я в вашем полном распоряжении. Всего доброго. Прощайте.

На пороге Гурманд обернулся, коротко кивнул на прощание и вышел за дверь.

****

На конюшне Ольбер занимался тем, что чистил графских лошадей из упряжки. Сломанные рёбра сказывались на его работе не самым лучшим образом. Кое-как, медленно и скрючившись он старался как мог выполнять свою работу. Закончив с лошадьми, он отдал их кучеру графа, который начал впрягать их в карету.

Мы с Ольбером уселись в глубине конюшни и, тихонько разговаривая, принялись за обед.

- Что там граф из себя представляет? - спросил Ольбер, не отрываясь от тарелки с кашей. - Грозный? Величественный? Разодетый в золото?

- Да нет, - отмахнулся я, - обычный крючконосый старик. Больше жадный торгаш, нежели почтенный граф. Ты как тут?

А, - Ольбер скривился, - слуги графа слишком много мнят о себе. Указывают что да как делать правильно. Задирают нос и поучают. Наверное на своём дворе им крепко достаётся, вот на других свою злость и обиду срывают.

- А ты что?

- Ну а что я? - Ольбер пожал плечами. - Точно такой же слуга, но только с перебитыми рёбрами. Может и пристукнул бы кого, да здоровье, сам видишь, не позволят. Ладно, грязная свинья с ними.

Он сплюнул, разочарованно покачал головой и продолжил обед.

Графский кучер уже запряг карету, когда из таверны показался его хозяин. Он шёл быстрым шагом и лицо его было чернее грозовой тучи. Конюх молча открыл дверцу экипажа и поклонился, стараясь не смотреть чем-то разозлённому графу в глаза. Каждый при его дворе знал, что если хозяин не в духе, то лучше не находиться рядом и стараться быть как можно более незаметнее.

Некоторое время граф постоял возле кареты, а потом заприметив позади себя Мальгора и Гроссера, поманил их за собой пальцем в сторону конюшни.

Дабы тоже не попадаться на глаза раздражённому и непредсказуемому графу, мы с Ольбером спрятались за небольшой кучкой сена, неподалёку от места, где только что сидели.

****

Возле конюшни граф осмотрелся по сторонам, убеждаясь, не подслушивает ли кто, и обратился к своим могучим охранникам:

- Гроссер, бери лошадь и немедленно скачи в лес и предупреди Лонуара чтобы он затаился на некоторое время. Похоже этот Монтегейн решил всерьёз взяться за него и его банду..

Гурманд сделал паузу, нервно расхаживая взад и вперёд, заложив руки за спину и глядя в землю.

- Если он до них доберётся, - продолжал он, - то чего доброго разнюхает что Лонуар мой племянник и тогда нам всем, всем не несдобровать!

Он резко остановился и пристально поглядел в глаза Мальгору и Гроссеру.

- Надеюсь вы меня прекрасно понимаете?

Громилы молча кивнули.

- Хорошо. Это хорошо, что понимаете. От Монтегейна Идена так просто не откупиться, не такой он человек. Этот поборник чести и справедливости доведёт дело до конца. А меня до суда, кандалов и виселицы.

- А может нам этого рыцаря.., - подал голос Мальгор.

Граф резко повернулся к старому громиле и посмотрел на него жёстким ледяным взглядом.

- Даже не думай об этом! В случае его смерти начнётся следствие и королевские чиновники ещё чего доброго выйдут на меня, а при рьяной работе и на Лонуара. Устранять Идена нужно только в самом крайнем случае. Я же был у него, пойдут слухи..

- Я могу его с лёгкостью прихлопнуть, - заявил Гроссер. - Поеду к Лонуару, предупрежу его о предстоящей опасности, а потом останусь в их лагере и буду ждать рыцаря. Уж мы его одолеем, не беспокойтесь! Он же всего один и ранен!

- Нет, - решительно ответил граф. - Пусть пока живёт. Но за ним нужно установить слежку. Только незаметно и только не вас. Найдите кого-нибудь из наших, половчее. А вы оба уж больно приметная парочка, да и знают вас тут хорошо, - Гурманд смерил их взглядом.

- А если Лонуар не захочет затаиться? Вы же сами знаете его своенравный характер, - с сомнением в голосе спросил Гроссер.

- Пригрози ему тем, что если он не послушается, то я самолично наведаюсь и разгоню всю его шайку. И лучше не знать, что я с ним самим сделаю.

Граф сурово потряс кулаком в воздухе.

- Господин граф, - обратился к нему Гроссер, почёсывая затылок, - тогда я отправляюсь?

- Да, сейчас же. Хотя нет, постой.

Он подошёл к верзилам практически вплотную:

- Если ещё кое-что, что вам нужно выполнить..

****

- Леон, - прошептал Ольбер, осторожно тронув меня за плечо, - срочно беги к господину. Он должен про всё это узнать.

- А как же ты? - взволнованно спросил я, ни чуть не меньше потрясённый только что увиденным и услышанным.

- Не беспокойся, со мной будет всё в порядке. Я пока посижу тут и узнаю что они планируют делать дальше. А ты уходи через заднюю дверь и бегом к господину Идену.