Ленуха Маклай, или Семь Пятниц на деревне

Пролог

Два молодых охотника из богатых и дружественных племен Муяссарр и Суаррзи шестой день бок о бок бежали по джунглям. Они стремились как можно скорее пересечь полный первобытных опасностей остров Хильмандук. Дикие звери, буйные реки, ядовитые, но вкусные змеи преграждали мужчинам дорогу, но они упорно двигались вперед. В конце пути должна была решиться их судьба: ступив на остров, оба по нелепой случайности дали клятву жениться, и теперь никак иначе не могли выбраться отсюда. А отпуск, он ведь не бывает вечным.

Но девушка на острове была всего одна. И замуж за аборигена она не собиралась.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПО ДОРОГАМ ПРЕДКОВ. Глава первая, в которой Елена Маклакова покупает горящую путевку в эко-деревню

«Отпустите маня в Гималаи

В первозданной побыть тишине».

Леонид Дербенев.

1

В среду у Елены Маклаковой начался пресловутый кризис среднего возраста.

То обстоятельство, что дам он одолевает обычно ближе к пятидесяти пяти, а ей до этих лет ей было примерно как от первой мировой войны до второй, девушку нисколько не смущало. Она сразу узнала симптомы! Кризис среднего возраста ей доводилось наблюдать во всей красе у своего бывшего любимого мужчины.

35-летний Тарасик страдал классически, как по учебнику психологии: тут была и депрессия, и странно сочетающаяся с ней жажда перемен и приключений, и сомнения относительно выбора подруги жизни, которые он совсем не старался скрыть.

На почве последнего бывший и стал бывшим, хотя Омар Хайям со своим: «Ты лучше голодай, чем что попало ешь, и лучше будь один, чем вместе с кем попало» всегда казался терпеливой Лене чересчур уж переборчивым.

Разорвав становившиеся совсем уже токсичными отношения, Елена с головой погрузилась в работу.

Из которой, по правде говоря, и раньше высовывать голову не очень-то удавалось.

Денег от этого больше не стало, но зато укреплялось ощущение, что она при деле. А потом и оно пропало. А вот чувство, что занимается не тем, не с теми и не тогда, и жизнь течет совсем не по тому руслу, все набирало и набирало обороты.

Как известно, в России вместо сеанса у психотерапевта мужчины могут напиваться в хлам или же колотят в спортзале грушу, а женщины изливают душу подругам.

Лена знала еще один способ борьбы с хандрой, помогающий лично ей: спонтанный поход в оперу. Впрочем, общение с подругами было запланировано тоже.

Билет удалось купить на «Искателей жемчуга».

На условном острове Цейлон в течение трех действий кипели оперные страсти. Декорации были роскошны, наряды экзотичны, и, несмотря на то, что не все персонажи пережили финал, Елене захотелось туда, в пампасы, где рыбак-баритон Зурга и охотник-тенор Надир любили Лейлу, жрицу Брахмы и сопрано, а верховный жрец Нурабад строил им козни, поясняя свои противоправные действия глубоким басом.

Опера как всегда неведомым образом помогла Елене встряхнуться. Девушка поняла, что отпуск на природе в каком-нибудь отдаленном от цивилизации местечке – именно то, что ей сейчас надо.

Где бы еще это тихое место найти?

Лена была типичное дитя асфальта и бабушек в деревне никогда не имела. Зато у нее были две верные подруги, готовые всегда дать нужный совет, а если такового не имелось, устроить вместе мозговой штурм.

2

Встреча с девчонками была назначена на субботу.

Не замутненная никакими практическими соображениями дружба Ленухи, Лики и Верунчика была родом из начальной школы.

Такая дружба сильно отличается от приятельства людей, которых сводят в какой-то момент общие интересы, и похожа скорее на отношения с родственниками, что вручаются нам просто по факту рождения безо всякого выбора.

Когда подруги повзрослели, оказалось, что по жизни они вообще-то очень разные люди.

Мелкая и смешливая белобрысая Верка выросла в домовитую и все успевающую особу, которую обожал и без конца таскал на руках муж – судовой монтажник и беспрекословно слушались все тридцать воспитанников в детском саду, их родители и двое собственных мелких сыновей.

Тощая и конопатая Лика переросла Верунчика на голову, сделалась роковой красоткой, выучилась на ландшафтного дизайнера, в студенческие годы ненадолго сходила замуж, убедилась, что ей туда не надо, и теперь уверенно делала себе имя в професии.

Аккуратистка и заучка Леночка окончила музыкальную школу по классу скрипки, после чего со вздохом облегчения запрятала ее в шкаф, сменила каштановые косички на аккуратное каре, заработала красный диплом технического вуза и погрузилась в будни кадастровой кампании.

Ни смотря на разошедшиеся после школы дороги, девушки продолжили дружить и были друг для друга якорем в бушующем океане жизни. Их общение не давало Вере замкнуться на быте, Анжелике напоминало о том, что есть ценности и помимо карьеры, а Елену выколупывало из скорлупы каждодневности, куда она так и норовила забраться.

Встречаться за столиками кафе подруги не считали вариантом: для общения, как и в детстве, они ходили друг к другу в гости. Только теперь по очереди, а не как бог на душу положит.

На посиделках у Веры непременными пунктами программы были домашние пироги, возня с ее сыновьями и необидные подколки Игоря, которому незамужние подруги жены почему-то казались забавными.

У гостях у Лены девчонки, как правило, культурно развивались. Устроившись рядком на диване, они смотрели какой-нибудь редкий фильм, телешоу из экзотической страны или фигурное катание. (Упаси боже, никакого современного Голливуда).

Иногда Елене удавалось соблазнить подруг даже на оперу, благо домашний кинотеатр в квартире был хоть и небольшим, но звук передавал великолепно.

Угощение хозяйка старалась подавать сообразно содержанию просмотра. Непривычные блюда подруги ели то с доски, то палочками, а то и вовсе руками, и иногда это было даже веселей, чем некоторые Ленухины культурные находки.

У Лики же девушки дружно предавались релаксу. В ее квартире была огромная лоджия, почти летний сад, сплошняком заставленная всякими интересными растениями. Среди своих цветочков Анжелика сумела втиснуть гамак, кресло-качалку и веревочные качели, и по приходу гостьи сразу же забивались «в джунгли». Там подруги потягивали приготовленные хозяйкой слабоалкогольные коктейли и самозабвенно болтали обо всем на свете.

Сейчас принимать гостей была очередь Лики, и уступать ее Елене она ни за что не хотела, хоть та и была инициатором внеплановой встречи. В домашней мини-оранжерее прибавилось экзотов, которые нужно было срочно показать девчонкам, а что им могла показать Ленуха? Шедевр кинематографа Танзании? Сбежавшего Тарасика?

Елена неловко смеялась и напоминала, что не сбежавшего, а выгнанного, да и как его в такой ситуации прикажете показывать? (Кости Тарасику были психотерапевтически перемыты на одной из предыдущих встреч, так что ничего нового для подруг в Лениной ситуации не было).

Лика гнула свое, Верунчик тоже хотела смотреть на экзотов, а не на Танзанию и уж тем более не на Тарасика, и Лена смирилась, но вытребовала с подруг обещание, что центром внимания все-таки будет она, а не экзоты, потому что ей очень, ну правда, очень нужен совет.

3

Прямо на пороге Лика заявила, что у них сегодня пижамная вечеринка, и в качестве пижам выдала подругам короткие шелковые халатики в маках и незабудках. После охов и вздохов вокруг новых приобретений Анжелики – в результате длительного с ней общения девушки и сами стали немного разбираться в растениях – Елена была уложена в гамак и два психотерапевта, заняв качели и кресло-качалку, приготовились выслушивать ее жалобы на жизнь.

– Переработала ты, матушка! – вынесла вердикт Вера, отпивая из высокого бокала коктейль с гранатовым соком, мятой и парой капель водки. – В отпуск тебе пора! Или начальство не отпускает?

– Вот начальство как раз и отпускает! – призналась Лена. – У нас реорганизация и переезд, шеф велел всем заканчивать начатое и отправляться в отпуск минимум на три недели, а можно даже и на месяц.

– Неожиданно как, – удивилась Лика, наслушавшаяся от Елены о драконовских условиях на ее работе. – Надо же – в отпуск без звука, на целых три недели, и даже не в феврале! Это в вашей-то конторе, где при необходимости, не чинясь, вытащат на работу, наверное, и из гроба. А далеко переезжаете?

– Да нет, с этажа на этаж. Там ремонт еще затеяли, впрочем, это неважно все. Я не знаю, где мне провести отпуск!

Анжелика непонимающе уставилась на подругу. Ей казалось, что отпуска Елены расписаны на много лет вперед.

– А что не так? Или ты уже все европейские столицы осмотрела? – озвучила их общую мысль Вера. Подруги хорошо знали пристрастие Елены к познавательному туризму.

Сама Вера разделяла точку зрения мужа, что лучшее, что может быть в отпуске – это лес, река, лодка, палатка и удочки, надо же воспитывать из сыновей настоящих мужиков. Анжелика же любому другому отдыху предпочитала спа-курорты.

– Понимаете, девочки, – немного запинаясь, начала объяснять Елена, – мне хочется что-нибудь изменить в своей жизни, подумать в тишине, куда двигаться дальше. Осмотр памятников архитектуры и посещение музеев этому не способствуют.

– А если с нами на рыбалку? – забросила удочку Вера. – Игорь мой возражать не будет, он к вам с Ликой очень хорошо относится.

Лена на минуту задумалась.

– Заманчиво, но нет. Я чувствую, что мне надо совсем сменить обстановку, а вас с Игорешей, уж извини, я знаю почти как саму себя.

– Тогда свою компанию даже не предлагаю, – заключила Анжелика. – Ну а приблизительно, чего бы ты хотела?

– Я хотела бы… Я хотела бы… Чтобы все было наоборот, не так, как всегда. Чтобы не цивилизация, а глушь, чтобы не деловой этикет и дресс-код, а народные обряды и традиции, чтобы не уборка в номере, а с коромыслом по воду.

– Я знаю, я знаю, я знаю, что нужно! – Вера в возбуждении принялась подпрыгивать на своих качелях. – Мне одна родительница рассказывала. Экологический отдых! Это реальный релакс! Вот вы когда-нибудь видели арбузы на полях? Не в магазине, а целое поле? Или помидоры на кустах?

– Я капустные поля видела, – припомнила Лика. – Действительно, зрелищно. А арбузы, они ведь где-то не здесь растут?

– И чтобы по утрам будил крик петуха! – Верунчика было уже не остановить. – Яйца из-под курицы и огурцы с грядки, причем ты сам добываешь их в курятнике и на огороде! Дрова еще можно поколоть. Но это, наверное, больше для мужчин, – с сомнением продолжила Вера, уже позабыв про арбузные поля.

– Да кто же меня в свой курятник-то пустит? – удивилась Лена. – Даже если я дом в деревне сниму?

Честно говоря, не очень-то она представляла себя в курятнике. И на огороде. Вот с коромыслом почему-то представляла.

– Так ведь эко-деревня! Такой специальный вид отдыха для закосткенелых горожан. По турпутевке. С погружением. Деревня настоящая, куры настоящие, сеновал! Никакого интернета, телевизора, даже завалящего радио. Практически девятнадцатый век!

У сельчан договор с турфирмой. Там разные варианты есть. Хочешь, я у мамы Антосика координаты для тебя спрошу? Прямо сейчас и спрошу, у меня контакты всех родителей из моей группы в телефоне есть.

4

Уже понедельник после работы Елена Маклакова сидела на небольшом кожаном диванчике в офисе турфирмы «Ясные зори» и разглядывала глянцевые буклеты, коих вниманию клиентов предлагалось огромное множество. Со страниц на потенциальных отдыхающих – записных горожан – смотрели выглядевшие очень милыми и какими-то отмытыми козы, кони, коровы, куры и другая сельская живность, расположившаяся на фоне основательно отфотошопленных деревенских улиц.

Елена понимающе хмыкнула. В воскресенье она внимательно изучила сайт «Ясных зорь», рекомендованных родительницей из Вериной детсадовской группы, и за пару минут нашла в сети еще с десяток подобных фирм, занимающихся экологическим туризмом.

Направление-то, оказывается, довольно развито.

Лена просто диву давалась, как можно было догадаться продавать отдыхающим то, что является обыденностью чуть не для половины страны. Все это очень смахивало на развлечения ролевиков, только вместо эльфов предлагалось отыгрывать сельских жителей.

Нужен ли ей такой отдых? К однозначному выводу девушка так и не пришла. Оставалось уповать на роскошь человеческого общения с менеджером турфирмы.

Стрелки на часах приближались уже к девяти вечера, но «Ясные зори» трудились до десяти, поджидая таких вот наемных работников, не имевших возможности улизнуть со службы пораньше для решения личных вопросов. Потом еще время на дорогу, час пик, проклятые пробки…

Система вполне оправдывала себя, поскольку обе сотрудницы, работавшие в офисе в вечерние часы, сейчас были заняты с клиентами. Лене предложили немного подождать в небольшом, но достойно обставленном холле. Из примыкающей к нему комнаты, где принимали посетителей, доносился негромкий бубнеж.

Девушка откинулась на спинку компактного бежевого диванчика, вытянула ноги и покрутила сначала одной, а потом другой стопой. Потом несколько раз плотно зажмурила глаза – к концу рабочего дня жжение в них усилилось. Старший коллега Олег Алексеевич, с которым Елена делила кабинет, не расставался с увлажняющими каплями для глаз. Может, пора и ей?

Менеджер Марина, заканчивая оформлять договор с унылого вида мужчиной лет сорока пяти, одновременно краем глаза следила за поведением будущей клиентки – камеры наблюдения выводили происходящее в холле на один из рабочих мониторов. Опытный глаз заметил и уставшие глаза, и общую замотанность девушки. «Наш клиент! – заключила Марина. – Надо будет предложить ей самую глухомань, чтобы гарантированно интернета не было. И электричество с перебоями – вот там-то глазки и отдохнут».

5

– Путевку какой степени погружения вам предложить?

Елена наконец сидела напротив менеджера – бейджик сообщал, что специалиста зовут Марина – и совершенно не знала, как ответить на вопрос. Про степени погружения ни на сайте, ни в буклетах не было.

– А чем они отличаются?

– Самая простая – уровень гостя. Это как если бы вы приехали к родственникам в деревню. На кухне хозяйке поможете, фрукты-ягоды в саду на компот по ее просьбе соберете, воды из колодца принесете, за грибами, может, вас сводят, на рыбалку. Воздухом подышите, в речке покупаетесь – такой сельский непритязательный отдых без особого участия в быту.

Посложнее уровень называется «сельская жизнь». Тут вам уже предложат погрузиться в заботы – ухаживать за скотиной, обрабатывать огород… Мужчины забор могут починить, сена накосить.

У нас одна клиентка третий год подряд эту путевку берет. Научилась доить коз, плести коврики из камыша, вялить помидоры, делать домашний творог… Сама, не поверите, в арбитраже не последнюю должность занимает. Говорит, очень такой отдых нервную систему разгружает.

Быстрый взгляд на клиентку подсказал опытному менеджеру, что вяление помидоров ее не заинтересовало. Марина сразу же поменяла тему:

– Третий вариант для самых деятельных натур. Таким клиентам предлагается стать на время отпуска помощником тамады – мы так для краткости называем организатора народных обрядов.

Это может оказаться сватовство, похищение невесты, свадьба, выкуп первенца у повитухи, обряд первого шага – что закажут на тот момент. У нас все по правилам, имеем сертификаты тридцати восьми научно-методических центров народной культуры. Население в эко-деревнях по национальному составу смешанное, турфирма специально такие выбирает, так что не к месту обряды не выглядят.

Елене неожиданно стало смешно.

– Похищение невесты – это как в старом советском фильме «Кавказская пленница»?

– Примерно так, но все по согласию, – заученно улыбнулась Марина. Фильм клиенты вспоминали часто.

– А участвуют в обрядах актеры?

– В том-то и дело, что нет! Сотрудник фирмы – только тамада!

Глаза менеджера заблестели, было видно, что ей самой необычайно нравится то, что она предлагает.

– Это точно такие же клиенты нашего агентства, представители разных культур! Правда, есть один момент: путевки у нас покупают загодя, и тут уж на какой обряд попадешь. Но вы не беспокойтесь, они все интересные. Хотя дамы часто на похищение невесты или сватовство хотят попасть. Но есть обычаи гораздо более экзотические, поверьте мне.

Особая изюминка в том, что все национальные праздники проводятся на родных языках. Наши клиенты иногда и сами не очень-то говорят на языке предков. Поэтому на время обряда всем участникам выдается универсальный электронный переводчик.

Елена удивилась. Она, разумеется, знала про электронные голосовые переводчики, но не ожидала, что ими активно пользуются в глубинке. Да еще и явно российской разработки – вряд ли китайцы додумались добавить в список языков мордовский или чувашский.

– Ой, да там ничего особенного, – объяснила Марина, не правильно истолковав причину ее замешательства. – В микрофончик проговариваешь фразу, тебе в наушник идет голосовой перевод, ты его и повторяешь, как за суфлером. Можно, конечно, не повторять, а включить громкий звук, но у нас все повторяют, весь смысл-то в этом!

Бывает, туристы привозят с собой стариков из какой-нибудь глухомани, реальных носителей языка, да еще какого-нибудь редкого диалекта. В переводчике-то язык литературный. Но и это предусмотрено! Программа ситуативно расшифровывает смысл новых слов и сразу включает в свой оборот. Их обычно не так уж и много, это же исключительно бытовая лексика.

– Да, очень интересно, – решительно прервала рекламные речи Елена. – Но я, пожалуй, выберу вариант гостя. Давайте перейдем конкретно к нему. Что вы можете предложить на ближайшие дни, желательно, буквально на завтра?

– На ближайшие?

Марина заметно расстроилась. Столько времени потеряла с непонятливой клиенткой!

– Девушка, я же вам объясняла, у нас услуги особенные. Работаем мы по предзаказу. Все распланировано и раскуплено уже на полгода вперед. Хотите октябрь?

Октябрь Елена не хотела. Бегать по другим турфирмам тоже. Отпуск ей подписали с завтрашнего дня, и растрачивать даже один день на лишние хлопоты не хотелось. Почувствовав, что экзотический отдых уплывает из рук, Елена спросила, нет ли тогда какой-нибудь горящей путевки.

– Сейчас в отказах посмотрю, – Марина принялась щелкать мышкой компьютера и разглядывать что-то у себя на экране. Елена терпеливо ждала.

– Есть один отказ, и действительно на завтра. У клиентки внезапная беременность образовалась, токсикоз. Только она заказывала место помощника тамады. Возьмете? Программа очень насыщенная. Там и праздник плодородия, и обряд вызывания дождя, и горской обычай брачной инициативы женщин. Станица Урожайная (название вымышленное – авт.) на стыке Ставропольского края, Калмыкии и Дагестана. Тепло, прекрасный климат! Самолетом до Ставрополя, потом автобусом до Нефтекумска, а там вас встретят на машине.

Лене стало немного тревожно. Она, конечно, слышала о существовании Калмыкии и всего остального, но как там люди живут, совершенно не представляла.

– А… сколько до Ставрополя лететь?

– Чуть больше двух часов.

– Ну, это не очень далеко, примерно как до Праги, – прикинула Елена, которую эта мысль почему-то успокоила.

Во взгляде Марины промелькнула ирония. Кажется, клиентку ждет шокирующее погружение не только в деревенские будни. Один автобус Ставрополь-Нефтекумск чего стоит! И ехать на нем придется всяко дольше, чем лететь на самолете до Праги. А вот если до Парижа или Лондона – уже сопоставимо.

– Давайте оформлять путевку, – решительно сказала Елена.

Завтра, уже завтра она отправится навстречу приключениям!

Глава вторая, в которой Зуррга Муяссарр считает себя умнее родителей

«Рвусь из сил и из всех сухожилий,

Но сегодня - опять, как вчера,-

Обложили меня, обложили,

Гонят весело на номера».

Владимир Высоцкий.

1

Если тебе тридцать один год, ты шесть лет возглавляешь головное предприятие по производству малогабаритных летательных аппаратов в семейном концерне «Муяссарр Массна Таярра», и уже расширил линейку на целых восемь наименований, то ты определенно взрослый и самостоятельный мужчина.

Но не для родителей, нет.

Конечно, если бы Зуррга Муяссарр навещал отца и мать почаще, они бы не обрушили на него так долго копившиеся советы и поучения. Не помогло даже присутствие на семейном ужине директора отдела рекламы Нидиярра Суаррзи.

Более того, Надиярру тоже досталось – хозяйка дома, блистательная Вилабла Муяссарр с ним совсем не церемонилась и даже, преодолев жесточайшее сопротивление, дала тайное поручение. С другой стороны, с чего бы ей церемониться с собственным племянником, которого она когда-то качала на руках и теперь использовала этот козырь при любом удобном случае.

Стыдно в том признаться, но молодых людей занесло в родовое гнездо отнюдь не желание приобщиться к мудрости старшего поколения. Зуррге и Надиярру захотелось сбросить пар и побегать по «Тропе охотника», которая в особняке родителей Зуррги имела девять вертикальных уровней, тогда как в спортивном крыле корпорации – всего четыре.

Сегодня Зуррга провел очень важные для корпорации переговоры, продлившиеся около трех часов. В результате был заключен весьма выгодный для «Муяссарр Массна Таярры» договор на поставку четырех сотен летунов для службы охраны порядка соседней провинции Гонотало.

Всего в островном государстве Минангапау провинций насчитывалось шесть, по числу самых крупных островов. Амбициозной целью Зуррги Муяссарра было закрепиться на рынках каждой.

Конкуренция была весьма велика – из-за особенностей рельефа жители Минангапау, в отличие от населения континентальных стран, почти не пользовались наземным транспортом, и производство летунов было достаточно развито.

Служебные летуны марки «Быстрый» относились к средней ценовой категории и при непритязательном дизайне отличались маневренностью, прочностью и повышенной емкостью батарей, поэтому их охотно брали силовые структуры. Такой крупный заказ был не только выгодным, но и престижным, и поднимал корпорацию на новый уровень.

Переговорам предшествовало многочасовое совещание с собственной производственной группой, и к концу рабочего дня Зуррга был выжат до предела. Присутствовавший на переговорах Надиярр чувствовал себя несколько бодрее, и поэтому заметил, как его друг и начальник с отсутствующим видом пристроил с таким трудом подписанный договор на холодильную полку буфета, оттуда недавно доставал родниковую воду для заваривания энергетического напитка на реликтовых травах.

Деликатно вынув из буфета документ и убрав его в сейф от греха подальше, Надиярр задумчиво поинтересовался:

– Когда ты в последний раз проходит по Дороге Предков?

– Тогда же, когда и ты, – парировал Зуррга. – Я знаю-понимаю, что переутомлен, жизненные системы пошли вразнос и пришло время их перезагрузить, но сейчас правда не могу. Дорога предков отнимет почти месяц, а нам надо обеспечить выполнение основных контрактов. Ты же помнишь, что заключенный сегодня – не единственный с серьезными объемами?

– А заместителям поручить контроль не судьба? Их же у тебя целых шесть! И это еще не считая меня!

Отвечать на этот вопрос Зуррга не пожелал. Откинувшись в кресле, он принялся цедить энергетический напиток, бездумно глядя на деловой центр столицы в огромное, в полстены окно.

Кресло у директора корпорации было настоящим произведением мебельного искусства: современной эргономичной формы, но изготовленное почти полностью из натуральных материалов.

За окном, к слову сказать, ничего интересного не было: те же высотные здания делового центра с площадками для парковки летательных аппаратов на каждом этаже. Зуррге нравилось думать, что на значительной части из них стоят летуны производства «Муяссарр Массна Таярры» – по данным аналитиков, до шести из каждого десятка.

Не получив на свою идею никакого отклика, Надиярр смирился и предложил для психологической разгрузки хотя бы пробежаться по «Тропе охотника».

Зуррга с некоторым усилием поднялся с кресла, и мужчины отправились в спортивный сектор высотки.

2

В провинции Бенгулуку, где жили двоюродные братья, впрочем, как и во всем Минангапау, очень серьезно относились к здоровью тела. Поэтому в здании корпорации имелись и бассейн, и гимнастический зал, и площадки для спортивных игр, и многое другое. Надиярр в последнее время увлекся любительским балетом, а Зуррга всем спортивным тренировкам предпочитал метание копья.

Но самым популярным видом упражнений в стране была «Тропа охотника». Она имитировала условия, в которых жили досточтимые предки, и идеально подходила для поддержания физической формы.

В раздевалке друзья, сняв с себя всю одежду, надели саронги, пропустив концы полотнищ через ноги к поясу и крепко их завязав. Получилось что-то вроде недлинных шаровар, у Надиярра – в яркую разноцветную полоску, у Зуррги – насыщенного фиолетового цвета с золотистым орнаментом.

Костюм дополнили плотные жилеты со множеством нашитых креплений для холодного оружия. В традиционный комплект входило восемь единиц – два коротких копья, два тяжелых дротика, два метательных ножа и два топорика. Все это добро изрядно весило и предназначалось для метания в мишени в виде фигур животных, которые хаотично перемещались по Тропе, неожиданно появляясь перед спортсменами. Необходимо было мгновенно сориентироваться и выхватить именно то оружие, которое подходило для конкретного вида дичи.

На этом экипировка заканчивалась – «Тропу охотника» проходили без обуви. К традиционному охотничьему комплекту прилагался еще мешок для добычи, но на тренировку его, конечно, не брали.

Зуррга и Надиярр прошли в зал и принялись карабкаться по канатам, должным изображать из себя лианы, сразу на четвертый, самый сложный уровень. Досточтимые предки жили в джунглях, где деревья-гиганты были плотно увиты лианами, и во время охоты почти не спускались на землю.

Через весьма короткий срок мужчины пробежали искусственные джунгли насквозь и остались очень недовольны. Особенно негодовал Надиярр, громогласно жалуясь, что все мишени он давно знает «в лицо», и появляются они в предсказуемом порядке, так что толку от такого пробега нет совсем.

Тогда Зуррга и пригласил директора отдела рекламы полететь с ним прямо сейчас в родительское имение, чтобы побегать там по более высокоуровневому тренажеру. А завтра можно позволить себе вернуться в корпорацию попозже, они действительно сильно вымотались.

3

Зуррга вообще-то любил бывать у родителей, но предпочитал появляться у них без предупреждения, иначе к его прилету там совершенно случайно оказывалась в гостях какая-нибудь девушка из хорошей семьи.

Родителями двигало отнюдь не желание дождаться внуков – две старшие дочери давно подарили им эту радость. Но в Минангапау было довольно традиционное общество. Считалось, что на охотника, все еще не женатого к тридцати двум годам, досточтимые предки смотрят без благоволения. Надиярр, хотя и был на два года младше двоюродного брата, тоже находился под прицелом у семей с девицами на выданье. Все понимали, что вопрос назрел, и так или иначе будет решаться в ближайшее время.

В никакой спортивный зал «мальчиков», конечно, сразу не отпустили. Пришлось рассказать – и выслушать! – новости за последний месяц.

О делах корпорации не говорили – отец получал еженедельные отчеты.

Вилабла интересовалась у сына, не познакомился ли он с какой-нибудь достойной девушкой, спрашивала Надиярра, как поживают родители (как будто бы не разговаривала с сестрой каждый день по коммуникатору), рассказывала о проделках внуков, которых видела гораздо чаще, чем сына. Рихарьо с улыбкой глядел на щебечущую супругу и обдумывал что-то свое. Вставить слово в разговор он даже не пытался.

Беседа текла и текла, и на столе, помимо традиционных кофе и родниковой воды, подаваемых в любой ситуации, ненавязчиво стали появляться все новые и новые блюда. В конце концов Зуррга положил этому безобразию конец, заявив, что объевшиеся и отяжелевшие охотники непременно свалятся с «Тропы».

Вилабла охнула и отпустила мальчиков поразмяться перед ужином.

Поздним вечером довольный и совершенно расслабившийся Зуррга сидел с отцом на террасе. Надиярра утащила с собой мать, пообещав показать ему редкие семейные видеозаписи. Она совсем недавно наткнулась на них в архиве, и, конечно, отошлет сестре копии, но племянник должен оценить видео именно сейчас, ведь он так редко у них бывает! (На самом деле часто).

Вид у мамы был такой, словно она что-то задумала, и Зуррга слегка посочувствовал Надиярру. А отец, конечно, снова заведет речь про Дорогу Предков, думал Зуррга, разглядывая звездное небо.

Но Зуррге есть что ему ответить, к разговору он подготовился и имел предназначенный для запутывания родителей хитрый план.

Проходить Дорогу категорически не хотелось.

Только не теперь, когда у него накопилось столько незавершенных дел.

4

Необычные свойства отдаленной гряды островов Гиллисулат были открыты совершенно случайно почти два столетия назад. У мужчин, попадающих сюда, спонтанно происходил откат в психике до уровня первобытного охотника.

То, что почтенные члены давней ботанической экспедиции, обнаружившей это явление, не остались до скончания века бегать по джунглям в саронгах, используя для разговоров словарный запас в триста шестьдесят слов, было заслугой имевшихся среди ученых двух дам – на них чудеса Гиллисулата почему-то не подействовали. Женщины обманом вывезли одичавших коллег с островов, покинув которые, все они немедленно вернулись в цивилизованное состояние.

По возвращении домой выяснилось, что у всех членов экспедиции, некоторое время считавших себя первобытными охотниками, произошла своеобразная перезагрузка мозга. У них прибавилось творческой энергии, в разы возросла работоспособность и полностью исчезла копившаяся годами усталость. Исследования физиологов и биохимиков показали частичное обновление нервной системы организма.

Ученые выяснили: когда человек занимается физической активностью на пределе сил, его организм перестраивается. Физическое напряжение как бы чистит его, избавляя даже от застарелых болезней. Правда, какой фактор сносит у минангапаусских мужчин крышу, заставляя их, подобно предкам, носиться по джунглям в поисках пропитания и приключений, ученые так и не узнали.

Высказывалось предположение, что дело в особенностях местной воды, а может, и растений, включающих родовую память исключительно у носителей мужских хромосом. Некоторые историки допускали мысль, что на мужчин влияют древние каменные тотемы, обнаруженные на островах. На эту тему было написано немало диссертаций, но к единому мнению исследователи так и не пришли.

В итоге министерство национального здоровья просто порекомендовало гражданам мужского пола не реже чем раз в шесть лет посещать Гиллисулат и проходить Дорогой Предков. То есть пересекать один из островов гряды из конца в конец. В конце дороги паломников встречала жрица, которая аккуратно переправляла их обратно в цивилизацию.

Обязанности жриц были не сложными, но почетными, и за эту работу по очереди охотно брались девушки из знатных семей. Увы и ах, но на женщин оздоровительные свойства островов по-прежнему не действовали. Впрочем, обделенными они себя не ощущали: в традиционном обществе Минангапау женщин берегли, и бегать дикарками по джунглям у них не было никакой потребности и желания.

Паломники приезжали проходить Дорогу Предков уже подготовленными – в помощь им были специальные тренировочные комплексы «Тропа охотника», имитирующие условия жизни на островах.

В имении Муяссарр стоял самый современный и навороченный тренажер. Зуррга с удовольствие проводил на нем время, и был подготовлен к очередному обновлению лучше многих.

Только вот никак не мог выделить на него окошко в своем насыщенном расписании.

5

Рихарьо Муяссар читал мысли сына как открытую книгу. Он и сам был записным трудоголиком, и только годам к шестидесяти научился слушать свой организм.

Правила, которые выработал для себя Рихарьо, были просты и где-то даже банальны.

Усталость – сигнал того, что ресурсы организма на исходе.

К восстановлению надо приступать сразу, как только начинаешь ощущать, что обычные дела даются через силу.

Осталось донести эти ценные соображения до сына, который был еще слишком молод, чтобы начинать ценить свое здоровье. Отец хорошо видел со стороны то, чего не понимал сам Зуррга – он давно уже слишком вымотан и это становится опасным. Современный мир с его лавинами информации и огромными скоростями представляет для психики огромную нагрузку. И она тем выше, чем более ответственным делом занят человек.

Зуррга уже трижды проходил Дорогой Предков и до сих пор считал ее больше развлечением. В тринадцать лет он прошел там посвящение в охотники, в девятнадцать отметил окончание средней ступени образования, в двадцать пять – высшей. После этого серьезно впрягся в управление корпорацией и больше не находил на Дорогу Предков времени. Вычленить из своего плотного рабочего графика почти целый месяц теперь казалось ему чем-то немыслимым.

В отличие от сына, Рихарье уже понимал, что дела не кончатся никогда, а вот здоровье закончиться внезапно может, и был настроен в отношении сына очень решительно.

Зуррга догадывался, что аргументы про загруженность на работе отец не примет, и зашел сразу с козырей.

– Нет, сейчас я никак не могу. Я все понимаю, отец, но мама настаивает, чтобы я безотлагательно занялся выбором невесты. Она говорит, что в мои годы не принято оставаться холостым, и в обществе уже начинают поглядывать на меня косо. И что такая репутация может даже плохо отразиться на делах корпорации.

Конечно, я мог бы заняться устройством своего брака и после Дороги Предков, но мама проделала большую работу и подготовила для меня список подходящих невест, который может стать неактуальным, если я потрачу время на что-то другое. Девушки – товар скоропортящийся: сегодня она невестится, а завтра уже замужем и ждет пополнения в семействе.

Вилабла действительно вручила сыну перечень потенциальных невест – между прочим, на целых восьми листах. Зуррга почтительно взял список, поблагодарил маму за заботу, но, как и в разговоре с отцом, посетовал, что сейчас никак не может.

Потому что, возможно, скоро отправится проходить Дорогу Предков – его сыновний долг прислушаться к словам отца, который на этом настаивает. Вилабла согласилась, что, конечно, здоровье важнее. Пусть Зуррга спокойно отправляется на острова, а список она в случае чего подкорректирует.

Теперь Зуррга смотрел на отца очень честными глазами и рассказывал о том, что считает своим долгом остепениться и вот буквально завтра приступит к выбору подходящей девушки из списка.

Рихарье неожиданно быстро согласился, что выбор пары – это тоже чрезвычайно важно, а Дорогу Предков можно пройти и после сговора с семьей невесты.

Разговор перешел на другие темы, и Зуррга ощутимо расслабился: кажется, ему удалось взаимно нейтрализовать требования родителей.

6

Следующим утром Зуррга окончательно утратил бдительность. Ночь под крышей родительского дома, где за окнами знакомой с детства спальни шелестел листвою сад, и знаменитый матушкин сливовый пирог к утреннему кофе привели его в благодушное настроение. Он замечательно отдохнул и был готов к новым свершениям. И почти не обращал внимания как на почему-то кислое выражение лица Надиярра, так и на родительские речи, бездумно угукая в ответ.

В голове Зуррги уже роились планы по разработке новой, отличной от производимых, модели летуна. У всей линейки есть некоторые проблемы с аэродинамикой, что, с одной стороны, никак не влияет на заявленные параметры, но с другой оставляет простор для усовершенствования. И с этим надо что-то делать, но разработчики уперлись в свой потолок, и предлагают только варианты уже существующего. Вот если бы…

– Сыночек, помни, что ты мне обещал. И приезжай к нам сразу после Дороги Предков.

– Да-да, конечно.

– Я надеюсь, ты серьезно отнесешься к своим планам, в которые меня посвятил. С нетерпением жду, когда ты назовешь мне семью невесты.

– А? Ну да, да.

Надиярр смотрел на кузена с недоумением и, кажется, даже с некоторой обидой, но Зуррга мысленно весь уже был в конструкторском корпусе и сделался полностью непригоден для общения.

Закончив с завтраком, парни стали прощаться.

Чета Муяссарр вышла проводить их на взлетную площадку. Вилабла взяла Надиярра под руку и стала что-то тихонечко ему втолковывать. Племянник слушал ее с мученическим выражением лица, но послушно кивал. Наконец Зуррга пожал руку отцу, принял материнский поцелуй и какую-то стильную кожаную папку и вслед за Надиярром забрался в кабину своего новенького летуна.

Аппараты Зуррга менял часто – Надиярр на правах директора отдела рекламы настаивал на том, что руководитель корпорации должен всегда появляться на самой последней модели летуна собственного производства.

Надияра Зуррга слушался, но и от своих старых летунов не избавлялся – в его ангаре в ряд стояли все предыдущие семь моделей времен его директорства. Это был его личный музей достижений, и Зуррга с удовольствием под настроение водил в него партнеров.

– Интересно, когда до него дойдет, что он пообещал нам и пройти Дорогу Предков, и выбрать невесту? – задумчиво сказал Рахарье, обнимая жену за плечи и провожая взглядом поднявшийся в небо летательный аппарат.

– Не слишком ли мы круто за него взялись?

– Мы все сделали правильно, не переживай. Если с женитьбой какое-то время еще можно повременить, то на Дорогу Предков Зурргу надо выпихивать любым способом. Ты заметила, как легко он поддался на наши уловки? Это мой-то продуманный сынуля! Он явно переутомлен, но так и будет откладывать до последнего, все время находя для себя дело. Сам таким был, знаю.

Вилабла подняла глаза на супруга и с невинной улыбкой спросила:

– А тебе самому не пора ли уже тоже..?

– Мне? – вскинулся Рихарье и погрозил супруге пальцем. – Хватит надо мной подшучивать, мне уже не тридцать лет, и я проходит Дорогу Предков три года назад.

В это время неспешно удалявшийся от поместья летун вдруг вильнул в сторону, а потом и вовсе прокрутил бочку, прибавил скорость и через пару минут превратился в точку на горизонте.

– О! Кажется, до сына дошло, – с удовлетворением произнес Рихарье. – Пошли в дом.

Он взял супругу за руку и повел ее за собой по нагретым солнцем плитам в сторону особняка. День еще только начинался, и у основателя одной из крупнейших корпораций страны было много дел.

– Ты чего? – обеспокоенно спросил кузена Надиярр, когда земля и небо вернулись на свои места. Обычно Зуррга был очень аккуратным пилотом.

– Родители! – сквозь зубы процедил Зуррга. – Я сам не заметил, как пообещал им и Дорогу Предков, и выбор невесты.

«Если б ты еще знал, что я матери твоей пообещал!» – скривился Надиярр.

Но вслух ничего не сказал.

– Ладно! – подумав, заявил Зуррга. – Раз я так легко подставился под родительские манипуляции, значит, мне и в самом деле пора пройти по Дороге Предков. Ты со мной?

– Куда же ты без меня.

– И невесту тоже придется выбирать. Хотя бы просмотреть список, который дала мне мама.

– А почему бы тебе и не жениться? – внезапно выдал Надиярр, буквально выталкивая из себя слова.

Зуррга покосился на него, но ничего не ответил.

Глава третья, в которой Елена Маклакова едет на отдых по просторам родной страны

«Наши нивы глазом не обшаришь,

Не упомнишь наших городов…»

Василий Лебедев-Кумач.

1

По дороге в Нефтекумск Елена несколько раз подумала, что сейчас сойдет (а может быть, уже и сошла) с ума. Двухчасовой перелет до Ставрополя уже выбил ее из колеи, и это были еще цветочки. Но в тот момент Елена этого пока не понимала.

В ее семье всегда считали, что экономить на отдыхе так же глупо, как и покупать дешевые вещи. Ведь выпадает он нечасто, запоминается надолго. Но в туристической компании «Ясные зори», продавшей ей турпутевку, сказали, что расставаться с благами цивилизации надо постепенно, поэтому такой самолет.

Началось с того, что вылет оказался в неудобное раннее время – авиакомпания экономила на аэропортовском сборе, и за такси до аэропорта пришлось заплатить сумму, сопоставимую со стоимостью замечательно дешевого авиабилета. Салон самолета оказался невероятно тесным, сиденья напоминали своих собратьев в маршрутках, а пассажиры – ну тоже своих собратьев в маршрутках.

Елена, привыкшая к совсем другим перелетам, чувствовала себя, мягко сказать, неуютно. Два крупнотелых соседа, плохо вписывающихся в скромного размера самолетные кресла, почти зажали ее по бокам, откровенно нарушая личное пространство. Спинка кресла не откидывалась, вытянуть ноги тоже не получалось. От идеи немного подремать до посадки пришлось отказаться.

Елена попыталась отвлечься, от недосыпа заторможено размышляя о том, правильно ли она собрала вещи. Менеджер Марина ясно сказала, что клиентка должна иметь с собой самый минимум. Лоукостер позволяет взять в салон небольшую сумку, вот из ее размеров и исходите.

Не надо ничего сдавать в багаж.

Отдых налегке – это тоже часть смысла экотуризма, а обрядовые костюмы при необходимости вам выдадут на месте. Из гаджетов берите только телефон, можете самой простенькой модели. Интернет в глубинке плохо ловит, да и не нужен он вам будет там совсем. А если вас решат разместить на хуторе, связи там не будет точно.

Вернувшись из турфирмы домой уже ощутимо поздно, Елена сразу же связалась с родителями и рассказала, что на работе реорганизация и переезд, ей дали отпуск на целый месяц и она немедленно едет отдыхать, потому что купила горящую путевку. Нет, не в Мадрид. Ну и что, что планировала. Да, девочки посоветовали. Конечно, позвоню.

Затем отпускница заглянула на сайт лоукостера, узнала точные размеры разрешенной к проносу в салон ручной клади, удивилась, поняла, что ее удобнейший, объехавший пол-Европы саквояж допустимые габариты превышает, и достала с антресолей лежащий там без дела небольшой рюкзак.

Рюкзачок был куплен два года назад для намечавшейся однодневной поездки с семьей Верунчика на рыбалку, но тогда что-то не срослось, как не срослось почему-то ни разу и позже. Утрамбовывая в рюкзак гигиенические принадлежности, белье, пижаму, запасные джинсы и футболки, Елена додумалась, что, возможно, все время подсознательно отказывала себе в чем-то непривычном, но теперь эту стену сломала и готова к новым впечатлениям.

Новые впечатления пока были так себе.

Аэропорт Ставрополя внезапно оказался имени А.В. Суворова, о чем свидетельствовал огромный портрет знаменитого полководца на стеклянном фасаде здания, а также еще и бюст, установленный на прилегающей территории.

Плоский и объемный фельдмаршалы были не очень-то похожи друг на друга. Роднил их только знаменитый хохолок надо лбом.

В эко-путевку бонусом неожиданно входила экскурсия по Ставрополю, и для Елены, убежденной, что достойные туристические маршруты проходят совсем в других краях, это стало совершенно особенным опытом.

– Когда вы осматриваете распиаренные туристические достопримечательности, это ведь на самом деле не ваш личный выбор, – убеждала ее накануне менеджер Марина. – Бывало ли, к примеру, так у вас, что книгу все хвалят, а вам она вот ничуть не интересна? Но пыхтите, листаете, пытаетесь читать, время свое тратите. Бывало, конечно, все мы такие.

Елена, мысленно соглашаясь, вспомнила свое разочарование от Пауло Коэльо, в котором она так никому и не призналась. И то, с каким предвкушением она открывала его книги, и то, как почти сразу же почувствовала себя обманутой.

– Возьмем для примера самую фотографируемую достопримечательность мира – Эйфелеву башню, – продолжала меж тем Светлана. – По большому счету, на что там смотреть? Издали на наши опоры ЛЭП похожа. Недаром Дюма-сын, Ги де Мопассан, Шарль Гуно и другие неравнодушные французские граждане сразу после постройки требовали ее снести. Письма коллективные писали! Но вы ведь были, смотрели? Французы, конечно, непревзойденные мастера самопиара, но вам оно зачем?

На Эйфелевой башне под нижним балконом выгравированы имена семидесяти двух французских учёных и инженеров. Вы всех их знаете? Они вам нужны? Согласитесь, что это чужая история.

А между тем в Ставрополе есть улица Лермонтова, и 300-летняя липа на ней, и дом, в котором бывал поэт, и скамейка в Вельяминовой роще, на которой он любил сиживать. Есть бульвар Ермолова, тот самый, что описывал Лев Толстой в своих кавказских произведениях. Да много чего есть!

Любой, абсолютно любой российский город чем-то интересен. Инфраструктура, конечно, чаще оставляет желать лучшего. Но кто нам мешает нанять машину и индивидуального гида? За смешные, скажу вам, деньги. А какие удивительные вещи можно встретить в провинциальных краеведческих музеях и картинных галереях! А уж областные театры – это особенная прелесть. А провинциальный балет!

Но с театрами у вас не получится, к сожалению, ведь во второй половине дня вы выезжаете в Нефтекумск, – действительно с сожалением в голосе добавила Марина.

Елене осталось только подчиниться ее напору – разве не за новыми впечатлениями она пришла в турфирму?

2

… Впечатления от Ставрополя действительно оказались непривычные. Когда Елена стояла на Марсовом поле в Париже и смотрела на Эйфелеву башню, ее не оставляло чувство, что она в некотором роде находится внутри растиражированной, захватанной многими руками зарубежной открытки. И в голове как будто были заложены команды: смотреть туда, восхищаться этим.

От Ставрополя тоже появилось чувство, сродное дежавю, но совсем иного свойства.

Если Париж воспринимался восхитительно лощеной и самоуверенной, но определенно посторонней дамой, то Ставрополь ощущался двоюродной сестрой, живущей далековато и никогда до сей поры не встречаемой, но очевидно одной с тобой крови. Хоть вы и не играли вместе в детстве, но часть фотографий в семейном альбоме была у вас одинаковой. И Ермоловский бульвар, и 300-летняя липа, видевшая Лермонтова, были для вас общими.

В аэропорту Елену встретил представитель турфирмы – слегка потрепанный жизнью принц на белой «Ладе-Калине». Бойкий чернявый водитель, почему-то назвавшийся Толиком, жизнерадостно заявил, что «до пятнадцати ноль-ноль я весь ваш». И сейчас они поедут завтракать в летнее кафе, где подберут экскурсовода Эллу Вадимовну.

Толик усадил Лену на заднее сиденье и немедленно вручил ей большой бумажный пакет с дарами природы, заявив, что они мытые и их можно сразу же есть, а вообще это комплимент от турфирмы.

Туристка с любопытством заглянула в пакет и увидела среди яблок, слив и персиков огурцы, мелкие красные и крупные желтые помидоры и почему-то пару сырых початков кукурузы, закутавшихся в длинные шершавые листья. Заметив неприкрытое удивление гостьи, Толик снисходительно объяснил, что кукуруза молочной спелости и варить ее совсем не обязательно.

Елена поймала себя на том, что ей немедленно захотелось эту сырую кукурузу попробовать, вот прямо здесь, на заднем сиденье слегка запыленной машины, отогнув листья немытыми руками.

Ничего такого девушка, конечно, не сделала. Вместо того чтобы вгрызться в заманчивый початок, она принялась анализировать свое желание: продиктовано ли оно уже начавшимися в жизни переменами или ей просто до ужаса хочется есть?

Кукурузу из пакета она при этом так и не достала, даже чтобы поближе рассмотреть.

– Сейчас хорошенько подзаправимся в кафе и поедем кататься по городу, – очень вовремя обозначил перспективы Толик. – Потом опять вернемся в кафе на обед, а потом я посажу вас на автобус до Нефтекумска. Там с автовокзала вас заберут на машине. Своих туристов мы передает из рук в руки, чтобы никто никуда не забрел.

– А чем в кафе у вас кормят? – поинтересовалась действительно уже голодная Лена.

– Сейчас увидите! – жизнерадостно произнес водитель. – У нас для туристов специальное меню – всего понемножку для знакомства с местной кухней.

Через некоторое время он лихо подрулил к крохотному кафе, спрятавшемуся в тени старых деревьев. Его летняя веранда, насчитывающая всего четыре столика, была укрыта от дождя и солнца ярко-малиновым тентом с легкомысленными кистями, отчего немного смахивала на цирк-шапито.

Гостей уже встречала энергичная официантка, тут же утянувшая Елену в дамскую комнату помыть руки и «припудрить носик». Когда освежившаяся и повеселевшая девушка вернулась на веранду, для нее уже был накрыт стол.

Елена с удивлением оглядела поле предстоящей битвы.

Такую сервировку она видела только в корейских фильмах, где у обедающих героев на столе стоит несметное количество маленьких чашечек с неведомыми соусами и блюдами.

– Вы не беспокойтесь, все эти блюда прекрасно сочетаются! Не в первый раз, так сказать, замужем! Вы обязательно все должны попробовать! А когда вернетесь к нам на обед, будут готовы шулюм и шашлык!

И Елена попробовала. И хычины, и осетинские пироги, и чанахи, и ткемали. И салат «Ставропольский» с огромным количеством зелени. И еще какие-то блюда, названия которых она не запомнила. И фрукты, и необыкновенно вкусный компот.

Поскольку все подавалось совсем небольшими порциями, никакой тяжести в желудке путешественница не ощутила. Напротив, ее охватил необыкновенный прилив бодрости. В уме девушка уже прокручивала картину, как, вернувшись из путешествия, она по такому же принципу угостит Верунчика и Лику.

Надо будет только приобрести несколько наборов небольших пиал, обязательно разноцветных. В этом кафе интересная сервировка – каждая тарелочка подходит по цвету к наполнению. Надо тоже попробовать!

Елена так увлеклась исследованием блюд, что не заметила, когда рядом с Толиком появилась сутулая дама неопределенного возраста в очках, белой шляпке от солнца и с кокетливо повязанным на шее платочком, видимо, тоже от солнца. Судя по доносящимся будоражащим ароматам, дама пила кофе, но, в отличие от Толика, в руках у нее была не полулитровая пузатая кружка, а крохотная кофейная чашечка.

Елена поняла, что это обещанная Элла Вадимовна, и значит, пора заканчивать завтрак. Но не раньше, чем она выпьет чашечку такого же восхитительного кофе!

3

В машине экскурсовод села на переднее сиденье и всю дорогу ехала спиной вперед, поскольку развернулась к туристке. Голос ее оказался хрипловатым, но хорошо поставленным, а фразы откровенно заученными.

В первую очередь путешественница с громадным удивлением узнала, что название города, казавшееся ей абсолютно русским – в слове Ставрополь ей всегда слышалось что-то вроде «старое поле» – оказалось греческого происхождения и составлено из двух частей: «ставрос» – «крест» и «полис» – «город». И да, болтливый былинный персонаж Ставр Годинович, посаженный Владимиром Красно Солнышко за хвастовство «в погреба глубокие» и вызволенный оттуда своей супругой Василисой Микулишной, вполне возможно, Ставрополю тезка.

Заметив интерес клиентки, Элла Вадимовна сбилась с проторенной колеи повествования о местных достопримечательностях и решила еще немного просветить ее в вопросе отечественной топонимики.

Мимо проносились зеленые парки и бульвары, а Елена с неожиданно проснувшимся интересом слушала о том, что в Российской империи в конце XVIII века появилось множество городов с названиями, заканчивающимися на «поль»: Ставрополь, Севастополь, Мелитополь, Мариуполь, Симферополь, Никополь, Тирасполь.

Все они были основаны Екатериной II как часть греческого проекта, пояснила экскурсовод.

Потом прочитала в глазах туристки полное непонимание вопроса и снисходительно пояснила, что греческий проект – это изгнание турок, освобождение Греции и создание Новой Византии с православным императором во главе.

«Номер у Екатерины Великой не прошел, – начала что-то припоминать Елена, высшее техническое образование которой не предполагало хорошего знания истории. – Константинополь в итоге так и остался Стамбулом».

– По названиям городов вполне можно изучать российскую историю и все амбиции ее правителей, – сочла нужным добавить Элла Вадимовна. – Например, при Петре Первом, который прорубал окно в Европу, появились Петер-бург, Екатерин-бург, Орен-бург и Шлиссель-бург. В Европе названий на бург десятки. Ну, вспоминайте! Страсбург, Зальцбург, Эдинбург, Гамбург, Бранденбург, Люксембург… Бург – на немецком крепость.

– Я бывала в Страсбурге, Гамбурге и Люксембурге, – неожиданно призналась туристка.

– Ну вот теперь и в Ставрополе побывали, – развеселилась экскурсовод и разговор окончательно вернулся к местным достопримечательностям.

Музеи, памятники (среди которых обнаружился еще один Суворову), исторические места, потом теплое прощание с Эллой Вадимовной и обещанные шашлык и шулюм в кафе под малиновым тентом плотно уместились в последующие шесть часов.

От обилия новых впечатлений, а может, от непривычного воздуха, наполненного ароматом цветов, которые были посажены здесь всюду, голова у Елены пошла кругом, и в себя она пришла уже на автовокзале, готовясь к посадке в автобус до Нефтекумска.

Провожавший ее Толик как-то непонятно мялся, и причину его стеснения Елена поняла, только увидев запущенного вида автобус с трещинами на лобовом стекле.

– Вы не подумайте, автобусы здесь разные, есть намного комфортабельнее, но по времени отправления подходил только этот, – в конце концов заявил водитель.

Елена не вполне понимала, чем ей может пригодиться такая информация, но представителю турфирмы было, видимо, за свой город на самом деле неловко, и он принялся многословно объяснять, как организованы пассажирские перевозки в крае и какую роль в них играют частники. Елене все это было не очень интересно, она устала от беготни по Ставрополю, и хотела побыстрее попасть в автобус, какой бы он ни был.

Началась посадка, и Елена наконец распрощалась с Толиком. На прощанье он впихнул ей в руки утренний пакет с дарами полей от турфирмы, было позабытый ею в машине.

«В автобусе, как станет скучно, погрызёте, – посоветовал Толик и вручил ей еще небольшую коробочку из плотной бумаги. – А это вам на память от турфирмы и от Ставрополя. Здесь несколько пакетиков с отборными семенами цветов, на даче посадите, будете любоваться и нас вспоминать».

Елена хотела сказать, что у нее нет дачи, но вовремя спохватилась, что дача есть у Верунчика, и коробочку с благодарностью приняла.

4

В автобусе Елена заново оценила, насколько удобней ездить без багажа – не считать же за него легкий рюкзачок и подарочный пакет от турфирмы! Нет, она и раньше не злоупотребляла лишними вещами, но настолько налегке путешествовала в первый раз.

Народ, пыхтя, тащил в салон чувалы и баулы, размещал их у себя под ногами, пропихивал под сиденья, пристраивал в проходе. Багажного отсека у автобуса то ли вовсе не было (при посадке девушка не обратила на это внимания), то ли водитель не желал с ним возиться.

Елена с некоторой настороженностью – навыками поездок в конкурентных условиях она не обладала – взирала на посадочную суету со своего места, удачно оказавшегося у окна. Стекло автобуса было мутноватым, а обивка, к которой пришлось касаться, – насквозь пропыленной, но Елену хотя бы не толкали продиравшиеся по узкому проходу пассажиры. Ее соседку, загорелую женщину средних лет, пару раз задели по голове наплечными сумками, но она переносила эти неприятности стоически, только глубже вжимаясь в сиденье и слегка наваливаясь на Елену, когда мимо проходил особенно крупный пассажир.

Наконец посадка закончилась, и водитель тронул автобус с места, резво выруливая с автовокзала. Мимо в очередной раз поплыли виды Ставрополя, и Елена по приобретенной за этот день привычке стала разглядывать их в окно, одновременно пытаясь поудобнее устроиться на своем месте. Сиденье почему-то оказалось покатым, и девушка все время с него сползала. Оставив эти попытки, Елена строго напомнила себе, что в пампасы иначе не добраться, и посмотрела время: впереди было четыре часа дороги.

Немного отъехав от вокзала, водитель включил веселую музыку. Она пришлась по душе какому-то мужичку в середине салона, и он немедленно призвал сделать погромче. Сидящая впереди него дама потребовала ни в коем случае этого не делать, а напротив, убавить звук.

Водитель на трепыхания пассажиров не обращал ровно никакого внимания.

К этой ситуации путешественница оказалась готова. Она достала из рюкзачка беруши, которые всегда брала с собой в поездки, и отгородилась от раздражающий звуков окружающего мира.

Довольно скоро автобус подрулил к небольшой автостанции, как оказалось, первой из вереницы себе подобных. Елена наблюдала в окно, как праздные таксисты и водители беспрестанно курят или щелкают семечки, роняя шелуху на асфальт на радость многочисленным голубям, отметившимся на всех окрестных лавочках и информационных досках.

Один из водителей держал в руках толстую головку подсолнуха величиной с небольшую сковородку и лениво выковыривал из нее семена. Елена сначала не поняла, что это такое, но потом заметила на асфальте несколько подобных размером поменьше, еще не растерявших своих характерных оранжево-желтых листьев, и вспомнила кучу картинок, фотографий и даже какой-то плакат с надписью: «Подсолнух – самый большой цветок в нашей стране».

«Живьем» корзинки подсолнуха она раньше никогда не видела.

К водителю подошел приятель, что-то сказал, и тот щедро отломил ему половину от своей «сковородки». Часть семечек, не удержавшись на сломе, посыпалась на землю, к ним немедленно подскочили голуби и… автобус тронулся, отвлекая Елену от картинок провинциальной жизни.

Повернув голову в проход автобуса, она с удивлением обнаружила там нескольких дополнительных пассажиров, кое-как пристроившихся на замызганных пластиковых табуретах, ранее стопкой стоявших рядом с местом водителя.

Ехать в переполненном автобусе стало совсем некомфортно. Чтобы отвлечься, Елена извлекла из рюкзачка смартфон и зашла на сервис путешествий в поисках информации об автобусах Ставрополь – Нефтекумск. Там писали, что на этом направлении работают четырнадцать перевозчиков.

«Оптимальное время движения 3 часа 20 минут…»

«А почему мы едем четыре?!»

«… но продолжительность поездки может измениться в связи с ситуацией на дороге».

«Ну, будем надеяться на лучшее».

«Время в дороге и число остановок у перевозчиков отличается, выбирайте для себя наиболее оптимальный маршрут».

«За меня уже выбрали».

«До того, как бронировать билет, рекомендуем посмотреть отзывы о поездках: уровень сервиса на рейсах может разительно отличаться».

«Турфирма уже посмотрела, то-то Толик так извинялся».

Автобус опять остановился, но Елена с удивлением не увидела за окном очередной автостанции. Вокруг простирались бескрайние поля, засаженные какими-то мощными, выше человеческого роста, растениями.

«Кукуруза!», – с восторгом поняла Елена.

Кажется, она начала проникаться идеей экологического туризма.

Как бы еще иначе ей удалось увидеть «царицу полей», собственно, на полях, а не в консервной банке? Зрелище для девушки, всю свою жизнь ступающей по асфальту, было впечатляющим.

Водитель открыл дверь и рьяно ринулся прямо в кукурузные заросли. К удивлению Елены, следом за ним выскочили несколько пассажиров, в том числе и ее загорелая соседка. Минут через десять они вернулись с пакетами экспроприированных у неведомых крестьян початков, причем у возглавившего все это безобразие водителя на спине оказался целый мешок.

Автобус тронулся, соседка молча протянула Елене початок кукурузы. Елена в растерянности приняла его, хотя в принципе была против расхищения чужого имущества, да и в пакете от турфирмы кукуруза уже лежала.

Ситуация повторилась и на поле подсолнечника. На этот раз Елена не сплоховала и выскочила из автобуса вслед за предприимчивыми попутчиками. Не для того, чтобы собирать чужой урожай, а просто посмотреть на растущие подсолнухи с близкого расстояния. Соседка, принявшая ее бездействие за нерешительность, умело открутила и всучила Елене самую большую головку подсолнуха.

«Чье это поле? – зазвучала в голове у Лены привязчивая песенка из старого-престарого мультфильма. – Маркиза, маркиза, маркиза Карабаса».

«Ладно, пограбим немного маркиза, – решила девушка, лишенная в детстве удовольствия воровать яблоки в чужих садах. Вместо этого у нее были уроки скрипки и математические головоломки. – В пампасах так принято».

Заняв свое место в автобусе, она протерла руки влажной салфеткой и, помолясь, принялась лущить семечки вместе с соседкой, отправляя шелуху в предусмотрительно приготовленный той полиэтиленовый пакетик. На пальцы ее немедленно налипла какая-то смола, но путешественница уже не обращала на это внимания, наслаждаясь новым нежным вкусом, лишь отдаленно похожим на вкус магазинных семечек, которые ей, конечно, пробовать доводилось, но без особого фанатизма – зубы Елена берегла с особым тщанием.

«Так и до кукурузы дело дойдет», – подумала девушка, на мгновенное ощутив себя совершенно счастливой.

Глава четвертая, в которой Зуррга Муяссарр выбирает из двух зол

«Я свою соперницу

Отвезу на мельницу,

Раз, два, три, кукареку,

Головой ее в муку!».

Частушка.

1

Зуррга стремительно вошел в кабинет и с порога запулил папку со списком невест на свой рабочий стол. Папка приземлилась ровно там, куда и метил трехкратный чемпион корпорации по метанию копья – ровно на середину столешницы. Зуррга дошагал до стола, сел в кресло и раскрыл-таки кожаную обложку. Поверх распечаток лежала записка, написанная крупным матушкиным почерком.

«Дорогой, утром я отправила тебе досье по электронной почте, поскольку знаю, то тебе так будет удобнее изучать информацию. А папку я тебе вручила, чтобы ты случайно не забыл о том, что пообещал отцу».

В другое время Зурргу повеселила бы матушкина предусмотрительность, но теперь он только мрачно открыл почту, скачал досье на невест и задал машине его анализ по всем возможным параметрам, подключив поиск дополнительной информации из всемингапауской сети.

В течение пяти ближайших минут компьютер начал выдавать сгруппированные данные. Невесты были рассортированы по возрасту, росту, весу, длине волос, размеру ноги, времени, за которое они пробегают стометровку, уровню образования, среднему баллу в аттестатах, капиталу их семей, приданому, количеству близких и дальних родственников, числу совершенных правонарушений (таковых ни у одной невесты не нашлось, но машина хотя бы попыталась), карьерным успехам.

На этом машина не остановилась, выстраивая из добываемой информации все новые и новые схемы.

Зуррга не стал дожидаться окончания ее работы и принялся изучать готовые результаты. В том момент, когда он с проснувшимся интересом рассматривал картинку с объемным изображением шестнадцати потенциальных невест, выстроенных компьютерной программой по росту, к нему тихонько подобрался Надиярр и заглянул в монитор.

– Вау! Вот это я понимаю, системный подход!

– Смотри, смотри, – разрешил Зуррга. – Наверняка почти все они есть и в твоем списке.

Надиярр тут же воспользовался приглашением, подтащил к столу начальника ближайшее кресло и принялся комментировать все, что видел.

– А это что? Раскладка по весу? Забавно. Давай сравним ее с ранжированием по росту и узнаем, у кого есть лишние килограммчики! А рейтинг по размеру груди тут есть? Только по размеру ноги? Недоработочка!

В зале совещаний, примыкающем к кабинету главы корпорации, тихо, как мышка, притаилась маркетолог аналитического отдела Азарийя Батари. Девушка незаметно пробралась туда через дверь для сотрудников после того, как случайно услышала в коридоре интересный для себя разговор.

Директор отдела рекламы Надиярр Суарзи спрашивал патрона, когда тот сможет взглянуть на макет рекламного буклета малобюджетных двухместных летунов «Водитель и пассажир». Зуррга Муяссарр с раздражением ответил, что для начала взглянет на список невест, и это займет его время, пожалуй что, до обеда.

Надиярр Суарзи, отчего-то скривившись, но с наигранным энтузиазмом в голосе произнес что-то вроде «Вот и хорошо, почему бы тебе наконец и не жениться!», поймал удивленный взгляд гендиректороа и пообещал заглянуть к нему попозже, после чего унесся дальше по коридору.

Упускать такой удачный момент хоть что-нибудь узнать о выборе шефом невесты Азарийя не собиралась. Ведь, как сказала ей тетя, имя Азарийи тоже было в заветно списке.

По рассказу этой самой тети, имевшей свои источники информации, проблема была в том, что Зуррга жениться-то в принципе не отказывался. Он соглашался, давал обещание присмотреться к рекомендованным красоткам, но потом его что-нибудь отвлекало, и он снова погружался в планы и расчеты своих летательных аппаратов.

И вдруг такой шаг вперед!

Так что теперь Азарийя, прислонившись к двери в кабинет главного, навострила свои красивые ушки со стоящими целое состояние, но обманчиво скромными сережками, приличествующими незамужней девушке. Дверь была закрыта и даже заперта с другой стороны, но мужчины разговаривали громко, и кое-какую информацию уловить удавалось.

– О, посмотри-ка, Надиярр, две потенциальные невесты работают в нашей корпорации, – раздалось из-за двери, и девушка буквально расплющила по ней ухо, боясь пропустить хоть слово. Сережка немилосердно впилась в мочку, но шпионка не обратила на это внимания. – И вот эту я, кажется, знаю – она племянница главы аналитического отдела Кахьи Вуландари.

– Толковая тетка, – отметил Надиярр. – А племянница у нее как, ничего?

– Девушка как девушка, – без особого энтузиазма ответил Зуррга. – Кахья мне ее как-то представляла. Вот насколько она хороший специалист – сказать не могу…

Кстати, аналитический отдел до сих пор не подготовил мне справку по продажам моделей семейного летуна «Вместительный». Я запросил у них информацию, какие модели в последние месяцы лучше продаются – четырех– или шестиместные? Мне тут отдел маркетинга предлагает добавить в линейку восьмиместные модели для больших семей из провинции.

Говорят, есть спрос.

Правда, надо попытаться сбавить себестоимость, чтобы цена сильно не взлетела. Может, убрать из комплектации всякую мелочь, типа подогрева сидений и их регулировки по высоте? Да нет, на комфорте экономить нельзя. Придется, наверное, удешевить внутреннюю обивку, и …

– Куда-то тебя опять не туда понесло, – перебил двоюродного брата Надиярр. – Хотя ход твоих мыслей мне нравится – семейные летуны, да еще восьмиместные! Почему бы тебе и в самом деле не жениться? Давай, не тормози, посмотрим на другую красотку из нашей корпорации. Ту, из отдела анализа, я вспомнил – ничего так краля, но без изюминки… Может, вторая будет поинтереснее?

За дверью Азарийя от злости сдала кулаки. Мужчины! Все, что известно, их уже не привлекает. Изюминку им подавай! Кстати, она и не знала, что в корпорации работает еще одна невеста из вип-списка. Кто же это может быть?

– Ладно, давай смотреть на вторую. Хотя комплектация «Вместительного», если подумать…

Надиярр встал со стула, закрыл брату рот рукой и повернул его голову к монитору.

– Ладно-ладно, все-все-все. Так, Лестари Трай, 22 года, рост 158, вес 54, размер ноги… Зачем мне ее размер ноги?

– Да погоди ты с размером ноги, – Надиярр потеснил брата у экрана. – Ух ты, какая красотка! Кажется, я с ней пока ни разу не пересекался, а то бы запомнил.

– Изюминка есть? – с иронией спросил Зуррга.

Все потенциальные невесты из списка казались ему чем-то неуловимо похожими, и никаких изюминок он в них не видел. Высокое положение в обществе, по-видимому, накладывало на девушек определенные стандарты: все они были подтянуты, носили одежду люксовых брендов, которых в небольшой по размеру стране всего и было-то полтора десятка, и даже прически делали, похоже что, в одном салоне.

А вот Надиярр ведет себя странно: после поездки к родне он как-то излишне оживился, и все эти его призывы немедленно жениться кажутся подозрительными. А ведь раньше за ним такого не наблюдалось…

– Еще какая! – начал отвечать Надиярр на вопрос про изюминку. – Ты посмотри, во что она одета!

Зуррга посмотрел. Одета девушка была обыкновенно, разве что наряд ее был немного более закрытым, чем мужчина привык видеть у знакомых дам и девиц.

– Обыкновенно она одета!

– Да ну? И много ты видел девушек, которые в наши дни носят бунчу?

– Бунчу? Что такое эта бунча? – раздраженно поинтересовался Зуррга, знавший ограниченное число названий вещей из женского гардероба.

– Бунча, дорогой мой, это плотная и объемная женская жилетка, надеваемая на любую одежду, чтобы скрыть форму груди!

– А зачем ее скрывать? – совсем уже запутался в вопросе Зуррга.

Все его знакомые девушки стремились, наоборот, подчеркнуть…

– Ты фильмы исторические видел? Обязательный атрибут женской одежды на протяжении старых веков. Из «Уложения о приличествующем благонравной дочери облике и поведении». Там, кстати, как мне помнится, еще написано, что волосы должны достигать колена…

– Но это же неудобно, – возмутился Зуррга, оглаживая собственную короткую стрижку. – А если не растут?

– Если не растут, в косу доплетали конские. На этом требовании построены сюжеты нескольких классических комедий, их же в школе проходят! Ах да, ты же у нас больше техническими предметами увлекался!

А что неудобно – так в этом ведь весь смысл. Когда женщина опутана, как цепями, всяческими ограничениями, ее легче подчинять.

– Зачем ее подчинять? – удивился Зуррга. – Делать, что ли, этим патриархальным мужикам было больше нечего?

Азарийя отлепилась от двери.

Во-первых, стоять в такой позе было неудобно, да и ухо уже побаливало, а во-вторых, исторические экскурсы ее мало интересовали.

Девушка стала припоминать, кто же в корпорации носит бунчу. Между прочим, в исторических мелодрамах этот элемент одежды смотрелся весьма достойно. Конечно, если ткань была дорогая и богато расшитая.

Азарийя представила себя в бунче как у звезды экрана Кинты Китры в фильме «Моя запретная любовь». Пожалуй, ей бы пошло. Все-таки есть в этом элементе одежды некая загадка. Изюминка, как хочется директору отдела рекламы.

За дверью между тем добрались до биографии старомодно одетой претендентки, и Азарийя снова прилипла ухом (теперь уже другим) к двери. Выяснилось, что соперница стажируется в планово-экономическом отделе – внимание! – с сегодняшнего дня.

– Ну тетя дает! – восхитился Надиярр. – Вот это скорость сбора информации!

– Это не мама, – недовольно просветил его Зуррга. – Это я, когда ставил машине задачу по автоматизированной обработке матушкиных досье, подключил сбор дополнительных данных из всех открытых источников. Вот она и добралась до внутренних документов корпорации.

– Вот и хорошо. – Надиярр бесцеремонно оттеснил двоюродного брата от экрана монитора. – Невеста-то твоя провинциалка. И сирота! Так-так-так! Место рождения – наша самая южная провинция Негуквонг. Ну, если оттуда, волосы у нее точно должны быть до колена! Давай посмотрим?

Надиярр еще больше оттеснил шефа, захватил мышку и принялся выводить на экран все новые и новые фото Лестари. На всех них волосы девушки были собраны в сложную прическу с переплетением кос, опускающуюся ниже лопаток. И, судя по солидному объему, длину они имели преизрядную.

– Я уже хочу с ней познакомиться! – заявил Надиярр. – Тем более что, как всем известно, жениться надо на сироте!

– Не думаю, что потеря родных такой молодой девушкой – удачный повод для веселья, – осадил его Зуррга.

В другое время он и не подумал придираться к словам брата, но раздражение не отпускало и неожиданно для него самого вылилось в морализаторство.

Впрочем, Надиярр, обладающий счастливым свой свойством не обижаться из-за ерунды, пропустил его замечание мимо ушей и продолжил изучать фотографии.

– А ты обратил внимание, что на старых снимках Лестари бунчу не носит и волосы, у нее, кажется, гораздо короче?

– И выражение лица у нее другое, более естественное, что ли, – пригляделся Зуррга. – Так что там в ее биографии?

– Потеряла родителей в авиакатастрофе в возрасте 17 лет, – начал зачитывать Надиярр. – Опеку над ней получили двоюродные дядя и тетя…

– Погоди с опекой, в авиакатастрофе не наш летун разбился?

– Нет! …двоюродные дядя и тетя. Более близких родственников у Лестари не обнаружилось. Опекуны живут здесь, в столице, а ее устроили в закрытый интернат для девиц из хороших семей там же, в Негуквонге. В интернате Лестари получила традиционное патриархальное воспитание и прошла учебный курс «Экономика и управление», а также углубленно изучила страховое дело.

Дядя ее, Кусумо Сукафо, трудится, как легко догадаться, в нашей корпорации. Да, тот самый, глава планово-экономического отдела. Вот он и устроил племянницу на стажировку под своим приглядом.

Зуррга скривился.

Кусумо Сукафо был неплохим специалистом, но эти его многословные выспренние речи на массовых мероприятиях, которые время от времени проводила корпорация! Кусумо входил в совет регионального отделения партии «Прогресс для всех» и пользовался любой трибуной, чтобы не дать никому забыть об этом.

– Интересно, конечно, было бы заглянуть в завещание… – заговорив о деньгах, Надиярр вальяжно откинулся на спинку кресла и положил ногу на ногу. – Что там тетя Вилабла пишет про приданое?

Вернувшись в прежнюю позу, он щелкнул по графе «Приданое» и обнаружил Лестари в самом ее хвосте с припиской «Информации нет».

– Вот тебе и завидная невеста! – изумился мужчина. – Интересно, как она вообще попала в список?

Зуррга с мученическим видом посмотрел на вертящегося в кресле брата и потер виски.

– А вот мне совсем не интересно. Я в ужасе. Мы поверхностно просмотрели информацию только о двух невестах, а я уже вымотался, как будто провел двухчасовое совещание. Мысль о том, что их там списке еще четырнадцать, нагоняет на меня панику.

Извини, но я больше не могу изучать эти досье, голова совсем не работает. А ведь выбор спутницы жизни – дело судьбоносное. Не думал, что когда-нибудь это скажу, но, пожалуй, мне действительно пора пройти Дорогу Предков. Мысли прояснятся, и я смогу выбрать себе жену со всей ответственностью.

Решено. Назначу совещание с замами на завтра и передам им дела на ближайший месяц. Пошли, что ли, пообедаем, и потом я сяду составлять поручения. Тебе-то есть на кого оставить дела?

– Обижаешь, – взбодрился Надиярр.

Возня с невестами ему и самому уже встала поперек горла. Но тетушка каким-то хитрым женским способом убедила его присоединиться к коалиции, загонявшей Зурру в брачные сети. Отказать ей племянник не смог, и сейчас чувствовал себя донельзя глупо. Отчасти и поэтому он с огромной радостью засобирался вместе с братом на Дорогу Предков. Уж там-то не будет никаких невест. Только простые охотничьи радости!

2

Если бы Азарийя дослушала беседу начальства до конца, эта история могла бы повернуться совсем по-другому. Но выведенная из душевного равновесия девушка покинула зал заседаний еще в том момент, когда расслышала пугающую фразу Надиярра «Невеста-то твоя – провинциалка!»

Брат Зуррги назвал Лестари Трай его невестой! Пошутил или что-то знает?

Азарийя поспешила к тете, к которой привыкла обращаться со всеми своими проблемами. Глава аналитического отдела внимательно выслушала любимую племянницу и поспешила ее успокоить.

– Двоюродный брат нашего генерального Надиярр Суарзи – балабол, каких еще поискать. Ставить телегу впереди лошади для него обычное дело. С другой стороны, у вас двоих с этой девочкой – как ты говоришь, ее зовут? Лестари Трай? – есть несомненное преимущество перед другими претендентками. Не сказать, чтобы большое. Но, возможно, Зуррга решит, что с девушкой, работающей в его компании, у него есть общие интересы, и при выборе поставит вам небольшие плюсики. Да и живое присутствие все-таки выигрышнее, чем фото в досье.

Поэтому хорошо бы на время, пока он делает выбор, все-таки твою соперницу с его глаз удалить. И я знаю способ.

Азарийя с большой надеждой смотрела на Кахью, которая вышла из-за стола и принялась мерить кабинет шагами.

– Ты же знаешь, что в молодости я пару раз выполняла жреческие обязанности на островах Гиллисулата. И сейчас вхожу в Совет жриц Бенголуку на общественных началах. Общественницы там, конечно, просто для красоты, но связей я не утратила. И я вполне могу предложить этой девочке Лестари Трай устроить ее на месяц жрицей. Скажу, что место внезапно освободилось. Спорим, она уцепится за это предложение?

Побывать жрицей очень почетно, тем более что она, по сути, еще не начала стажировку и ничего не теряет. Как вернется, сразу и приступит. В планово-экономическом отделе при таких обстоятельствах ее должны отпустить. Кстати, а как она на это место попала?

Кахья набрала номер отдела кадров, где у нее работала хорошая приятельница. Надо отметить, что хорошие приятельницы имелись у главы аналитического отдела во всех подразделениях корпорации. А как же иначе строить карьеру?

До Азарийи доносились фрагменты разговора. «Дядя? Кусумо Сукафо? Вообще прекрасно». Кахья сладкоречиво поблагодарила собеседницу, нажала на отбой и сказала племяннице:

– Вообще можешь не беспокоиться. На стажировку в корпорацию Лестари устроил двоюродный дядя и опекун Кусумо Сукафо, тот еще жук. Вступил в партию «Прогресс для всех», притом, что они с женой выходцы из южной провинции Негуквонг. Там до сих пор придерживаются старых обычаев. Женщина признается полностью самостоятельной и дееспособной в тридцать два года! Все решения за нее до той поры принимают старшие родственники или муж, они же распоряжаются и принадлежащим ей имуществом.

Лестари получала образование в известном закрытом интернате «Во славу Негуквонга», дипломы его в стране ценятся, но после стажировки, думаю, дядя в нашей столице ее все равно не оставит, отправит обратно работать младшим бухгалтером на каком-нибудь принадлежащем религиозной общине заводике.

Для ее же блага, конечно.

Ибо как там говорится в «Уложении о приличествующем благонравной дочери облике и поведении»? Да не помню я, что там говорится, но Кусумо наверняка найдет подходящую цитату, чтобы держать воспитанницу в подчинении еще долгие годы. Брат его был очень богат, и наследство там, говорят, впечатляющее. Поэтому Лестари и попала в список самых перспективных невест, о чем, как я думаю, сама и не подозревает.

С другой стороны, брак воспитанницы с главой корпорации для Кусумо, конечно, престижен, и кто знает, какое решение он сочтет для себя более выгодным? Так что я все-таки попробую отправить девочку на Гуллисулат. Кусумо, скорее всего, возражать не будет.

А ты давай-ка отнеси после обеда Зуррге справку по продажам «Вместительного», о которой он вспоминал – она давно готова. Только немного освежи макияж. И левое ухо припудри – оно у тебя почему-то красное. Будь обаятельна и почтительна. И ни в коем случае не кокетничай и вообще не показывай своей информированности о том, что ты девушка из списка.

3

Отправив племянницу готовиться как бы невзначай предстать перед перспективным женихом, Кахья Вуландари решила немедленно заняться ее проблемой. Правда, из-за этого пришлось отменить обед с приятельницей из дирекции по качеству, но женщина понадеялась, что один раз Мавари ее простит.

Кахья предупредила секретаршу, что на время обеда покидает здание, и, возможно, задержится, позвонила Мавари, поболтала с ней приличествующие семь минут (время, время!) и направилась на парковочную площадку, выход на которую был прямо из ее кабинета.

Там почти впритык уместились два ее одноместных летуна – несколько тяжеловесный служебный, на котором она перемещалась по делам компании, и ее собственный, самой последней модной модели. В использовании казенной машины высокопоставленную сотрудницу корпорации никто не ограничивал, но Кахья считала, что два летуна на личном парковочном месте у внешней стены кабинета придают ей дополнительной солидности.

Кахья немного поразмышляла, деловая ли ей предстоит поездка или все-таки семейная, и решила, что прибыть в Совет жриц на летуне с корпоративной символикой будет правильней. Тем более что ходатайствовать о месте жрицы она будет для стажера корпорации.

Уже в дороге она позвонила в Совет, чтобы предупредить о своем скором визите очередную хорошую знакомую. Инданн Касих была главой отдела, направляющего жриц на острова и курирующего их там пребывание. Предложение Инданн подождать ее, чтобы пообедать вместе, пришлось с сожалением отклонить – приятельнице пришлось бы ждать слишком долго. Договорились вместе выпить кофе с родниковой водой по местному рецепту.

Помпезное здание Совета жриц было построено в столице провинции Бенгулуку лет через пятьдесят после открытия чудесных свойств гряды Гиллисулат, и с тех пор постоянно модернизировалось и достраивалось. Не отставали от него и резиденции жриц в остальных пяти провинциях островного государства. Кахье Вуландари довелось побывать во всех – жрицы часто встречались как для обмена опытом, так и просто для светского общения.

В большинстве городов резиденции располагались в деловом центре. Исключение составляли только патриархальная провинция Негуквонг, где жриц целенаправленно поселили на окраине (администрации было сложно смириться с главенством женщин хоть в какой-то области), и собственно Бенгулуку. Здесь причина была в другом – предшественницам почему-то захотелось уединения, и муниципалитет послушно выделил им землю для строительства едва ли не за городом.

За прошедшее время столица разрослась, границы ее раздвинулись, и Совет жриц оказался уже отнюдь не на окраине, хотя по-прежнему далековато от центра. Добираться до него приходилось долго даже по воздуху, и современным жрицам это давно не нравилось. Но затевать переезд было совсем не с руки – ведь в этом случае пришлось бы демонтировать и переносить дорогостоящее оборудование, связывающее резиденцию с Домами жриц на островах Гиллисулата.

Дома жриц были оборудованы на двадцати семи самых крупных островах гряды, которая насчитывала с полтора десятка голых скал и пятьдесят восемь больших и малых клочков суши, густо поросших джунглями.

В подведомстве Бенгулуку было шесть островов с Дорогой Предков. Девушки, исполняющие жреческие обязанности, сменяли друг друга часто, и Кахья Вуландари была уверена, что сумеет договориться и добавить Лестари в список очередниц на первую позицию. Главное, чтобы замена намечалась в ближайшие дни – убрать с глаз Зуррги соперницу своей обожаемой племянницы следовало как можно скорее.

4

Когда-то из окон кабинета, ныне занимаемого Инданн Касих, открывался чудесный вид на увитые лианами гигантские акации. Теперь, устроившись с чашками кофе на оборудованном для отдыха балконе, хозяйка и нежданная гостья наблюдали целиком урбанизированный пейзаж, не пробуждающий никаких воспоминаний о временах, когда обе они были жрицами на Гиллисулате.

Давно не видевшиеся женщины обменялись новостями, немного помыли кости общим знакомым, и Кахья перешла наконец к цели визита. Услышь ее сейчас человек посторонний, он бы никогда не догадался, что о существовании девушки, о которой она так трогательно ходатайствует, Кахья узнала только два часа назад. Обладающая же немалым жизненным опытом Инданн почувствовала в речах приятельницы какую-то фальшивинку.

– Надо помочь девочке, – изливалась соловьем Кахья, – побыть жрицей – ее давнее желание, а у себя дома, в Негуквонге, она не могла об этом даже мечтать. Совет жриц там по сути номинальный, случаи, когда женщины после «совершеннолетия» в тридцать два года отправлялись жрицами на острова, можно пересчитать по пальцам. Да и подведомственных островов у них всего два, прямо скажем, самых захудалых.

– Да, действительно, – подтвердила Инданн, – из их провинции никогда не направляют жриц младше тридцати двух лет. Смех, да и только!

– Да уж, в эти годы трудно сохранить в себе задор, чтобы бросить дома семью и детей и с удовольствием прожить месяц или даже декаду на необитаемом острове в джунглях, часть времени проведя в одиночестве, а часть – занимая делами первобытных охотников! – подхватила Кахья.

(Разговор, кажется, идет в нужную сторону!)

– Да и прекрасные жрицы после тридцати лет становятся чуть менее прекрасными, – отметила Инданн и в лоб спросила: – Зачем тебе так срочно понадобилось отправлять девочку на острова?

Повещать посторонних в свою затею Кахья не собиралась, и достаточно убедительно рассказала, что девочка только сегодня прибыла на стажировку, при знакомстве с коллективом узнала, что в корпорации работает женщина из Совета жриц, и рассказала ей о своей мечте. Если пойти официальным путем и подавать заявку, то стажировку придется прерывать, и неизвестно, как отнесутся к этому в планово-экономическом отделе. А вот сейчас, пока она, по сути, еще не началась, девочку – кстати, ее зовут Лестари Трай – с легкостью отпустят даже на месяц.

История выглядела убедительной, придраться было не к чему, и хотя Инданн сомневалась в бескорыстном порыве старой знакомой, не нашла причин отказать ей в содействии. Тем более что по случайности одно место стало вакантным именно буквально пару часов назад.

– Повезло твоей Лестари, – сказала Инданн, что-то про себя прикинув. – Буквально перед твоим звонком ко мне обратилась семья одной из новеньких жриц с просьбой перенести выезд. Им не понравился остров, на который мы хотели ее отправить. Хильмадук, может, слышала?

– Слышала, конечно, но побывать не довелось. Один из самых крупных островов гряды, и Дорога Предков на нем самая протяженная. А что с ним не так?

– Да ходят слухи, что там пропадали охотники. Потом, правда, все находились и рассказывали всякую ерунду про степь, открывшуюся им посреди джунглей. Еще рассказывают, что были случаи, когда к Дому Жриц выходили какие-то странные люди, но ничего плохого не делали и через некоторое время сами собой исчезали. Некоторые девушки сами на этот остров рвутся за мистикой, а эти, видишь, за свою побоялись! – не стала скрывать Инданн.

– Цветов поляписа нанюхались твои охотники, и жрицы с ними заодно! – в сердцах сказала Кахья. – Происходи на Хильмандуке что-то мистическое, туда бы давно уже отправили научную экспедицию, а Дом жриц и Дорогу Предков перенесли бы на соседний остров Тиодоте, который уже давно пора внести в программу развития!

Глава аналитического отдела корпорации «Муяссарр Массна Таярра» говорила так из-за досады, что такие интересные слухи прошли мимо нее. Как будто она и не входит в Совет жриц!

На самом деле слухи, конечно, стоило бы проверить, но как-нибудь потом, а не сейчас, когда все так завертелось.

В конце концов, она отправляет на Хильмандук не родную племянницу, а совершенно постороннюю девицу.

Приятельницы оформили на Лестари путевой листок, и Кахья Вуландари поспешила назад в корпорацию, чтобы договориться с Кусумо Сукафо и спешно, еще сегодня отправить его племянницу на острова. Об обеде сегодня, кажется, придется и вовсе забыть!

Глава пятая, в которой Елена Маклакова наконец куда-то добирается

«Далеко от больших городов,

Там где нет дорогих бутиков,

Там другие люди живут».

Игорь Растеряев.

1

Дорога до Нефтекумска ожидаемо заняла вместо заявленных четырех часов добрые шесть. К концу поездки Елена уже прошла стадии отрицания и гнева и добралась до принятия ситуации. Она начала получать удовольствие от автобусного путешествия, разговорилась наконец с попутчицей, потом тепло попрощалась с ней, когда ты вышла на автовокзале в селе Левокумское, куда, по ее собственным словам, ехала в гости.

Недалеко от села Елена увидела видела в окно указатель «река Кума», вспомнила, что едет в Нефтекумск, потом экскурсовода Эллу Вадимовну, и по ее примеру провела в сети собственное изыскание, обнаружив в составе Ставропольского края также город Зеленокумск, село Прикумское и приток реки Кумы Подкумок.

Эти немудреные открытия почему-то очень ее порадовали, и тут водитель включил какое-то местное радио с песнями по заявкам слушателей.

По салону разнеслось:

«Ты Левокумье, ты единственный мой дом,

Ты славишься людьми и их трудом,

Ты Левокумье, ты судьба моя,

Для нас России началась с тебя!..»

(Душевная песня, найдите в интернете, рекомендую – авт.)) Стихи Ольги Карякиной).

Елена окончательно впала в нирвану. Первое в ее жизни путешествие по России вызвало у нее совершенно иные эмоции, чем все зарубежные вояжи.

Впрочем, возможно ее просто укачало в автобусе.

На лирической волне Елене захотелось что-нибудь узнать и о Нефтекумске, куда она уже столь долго добирается, но коварный интернет почему-то начал выдавать фото какого-то Нефтекамска, расположенного в Башкирии.

Все эти Нефтекумски и Нефтекамски, о существовании которых на карте России она еще вчера утром не подозревала, бесконечные кукурузные и подсолнечные плантации, остановки автобуса, казалось бы, в чистом поле, откуда вышедшие пассажиры удалялись в родные пампасы по едва заметным тропинкам, привели Елену в удивительное состояние духа. Она поймала себя на том, что тихонько напевает себе под нос: «Ты Левокумье, ты судьба моя…»

Песня так доставила Елене, что она отыскала ее в интернете и скачала на свой телефон, чтобы послушать еще потом как-нибудь под настроение.

В этот момент поездка внезапно закончилась. Автобус подкатил к автовокзалу Нефтекумска.

Встречали Елену на машине-близнеце той, на которой ее возил по Ставрополю незабвенный Толик. Искать автомобиль по номеру или вызванивать водителя по оставленному турфирмой телефону не пришлось – он сам наметанным глазом сразу же нашел свою туристку в толпе пассажиров.

Водитель представился Георгием и сообщил Елене, что ему велели отвезти гостью пока на хутор, а там по обстоятельствам.

– В станице сейчас суматоха, – начал объяснять он, – прибыла большая группа туристов, иностранцы. На хуторе, кстати, даже лучше, он совсем маленький, в два дома, рядом лес настоящий, озеро прекрасное неподалеку, рыбалка, эх!

Последние слова мужчина произнес как-то завистливо. Или Елене показалось?

– Только связь там совсем не ловит, аномальная зона какая-то. Низина, что ли? Так что звоните домой сейчас, расскажите, что добрались, и предупредите своих, что связаться, возможно, долго не сможете. Да и зачем вам? Вы же сюда отдохнуть от городской суеты приехали? Вот и отдыхайте.

Елена отстояла очередь в дамскую комнату, куда рванула вся женская половина выгрузившихся пассажиров, потом нашла свободную лавочку, добросовестно позвонила родителям, поболтала с мамой, рассказала ей о Ставрополе и о кукурузе и предупредила о возможных проблемах со связью.

Потом, как и обещала, отправила сообщения подругам. Георгий терпеливо ждал в сторонке.

Елена закончила общение и поплелась к машине. Усталость навалилась как-то внезапно. Все-таки укатали Сивку крутые горки! Захотелось скорее уже добраться до места и прикорнуть на любой горизонтальной поверхности. Хутор там, не хутор – все равно!

Георгий заметил утомленное состояние туристки и бодро произнес:

– Ну, минут через сорок будем уже на месте.

Как оказалось, сглазил.

Когда «Лада-Калина» уже довольно далеко отъехала от Нефтекумска, на горизонте появилась подозрительная туча и быстро заполнила собой все пространство от неба до земли. Она неуклонно двигалась вперед, но несла, однако, не дождь, а коричневую взвесь пыли и песка.

– Да что ты будешь делать! Второй раз за лето! Правильно говорят, что климат меняется! – эмоционально высказался водитель и свернул на обочину, не доезжая до симпатичной рощицы, в которой, как думала Елена, куда логичнее было бы укрыться от непогоды. – Постоим тут пока. Сейчас там ветки начнут летать, а оно нам надо? Хорошо, не по грунтовке ехали. Поднимем-ка быстренько все стекла!

В телефоне у него пиликнуло.

– О! МЧС. Ну-ка, что пишут? «По данным Ставропольского Гидрометцентра, сегодня с 18 до 21 ч. в крае ожидаются пыльные бури при усилении ветра до 20 м/с. Будьте осторожны, рекомендации на сайте МЧС».

Георгий читал СМС с выражением, озвучивая все эти «ч.» и «м/с» так, как они были написаны.

– Вот спасибо так спасибо! Они бы еще завтра сообщения разослали!

Елена с удивлением разглядывала приближающуюся тучу в окно, потом спросила водителя:

– И часто у вас такое?

– Пыльные бури-то? Часто в последние годы. За лесополосами-то вообще никто не следит, не то, что в советское время, – начал объяснять Георгий, потом вспомнил, что начальство категорически запретило ему выступать перед клиентами на тему, как раньше было лучше и вообще митинговать, и уже спокойнее продолжил:

– Часто-то часто, но такие сильные, чтобы двадцать метров в секунду, один-два раза за лето. Такие бури даже деревья и старые столбы валят, и вообще срывают все, что плохо закреплено. Так что безопаснее переждать тут, на обочине. Во время бури за городом я всегда останавливаюсь на трассе. Если в городе застанет, еду на предельном внимании, опасаюсь, что снесёт рекламные щиты или деревья и они рухнут на машину.

Елена с любопытством смотрела в окно. Просматривая прогноз погоды, она никогда не обращала внимания на скорость ветра, и что два, что двадцать два метра в секунду было для нее едино. Среди высоток ветру негде разогнаться. Что ж, сейчас она получит новый опыт.

Пыльная буря докатилась до «Лады», и за окном резко потемнело. Частицы пылевой взвеси и песка заскрежетали по машине, пытаясь пробиться в салон и создавая мерзкое ощущение, будто тебя заживо хоронят вместе с автомобилем. В воздухе летали сорванные ветром листья и ветки, проносились подхваченные где-то пластиковые пакеты.

Елена и Георгий сидели молча, погрузившись в странное оцепенение. Буря бушевала около часа, потом унеслась куда-то в сторону Левокумья, и горизонт, возможно, посветлел бы, если бы световой день к этому моменту не закончился.

Григорий достал откуда-то из-под сиденья мощный фонарь и вышел из машины оценить состояние дороги. Елена присоединилась к нему, чтобы размять ноги. Старенький асфальт оказался присыпан смесью песка и пыли и выглядел как съемочная площадка для бюджетного фильма ужасов про случившийся годы назад апокалипсис.

– Придется двигаться на черепашьей скорости, – сказал специально для пассажирки водитель. – Мало ли чего лишнего на дорогу набросало. Тут осталось-то ехать всего километров тридцать.

На дорогу до хутора ушло изрядно времени. Григорий включил дальний свет и двигался со скоростью чуть ли не двадцать километров в час, буквально ползя по дороге. Елена достала из рюкзака и натянула на себя легкую кофточку – то ли для создания кусочка уюта посреди враждебного мира, то ли действительно продрогла.

Примерно на двух третях пути фары осветили впереди по обеим сторонам дороги темные одноэтажные строения. Некоторые из них были слабенько подсвечены изнутри.

– Вот она, станица Урожайная! – пояснил водитель. – Опять свет вырубился! Провода где-то ветром посбивало. Станичники аварийную бригаду, конечно, вызвали, но те хорошо, если к завтра после обеда сюда доберутся – тут по всему району наверняка такая же история. Так-то у станичников почти в каждом доме свой электрогенератор имеется, но сейчас включать, видимо, не стали, поздно уже, да и вдруг буря вернется. Спать улеглись и всё. И туристов уложили.

Машина осторожно двигалась по центральной улице станицы, миновала её и двинулась по проселочной дороге мимо каких-то рощиц и кустов.

– На хуторе наверняка тоже тьма темнющая, – предположил Георгий. – Генератор у хозяйки две недели назад вышел из строя. Вот невезенье! Она заказала в городе новый, но его пока не подвезли. Старый в ремонт отдала, чтобы сделать потом резервным. В общем, ни старого, ни нового, встречать нас будут в темноте.

Сейчас бы еще мимо хутора не проехать! Шучу я, шучу, бывал здесь десятки раз, не промахнусь! А вот и он!

2

Никакого ограждения, и тем паче, высоких кованых ворот, как почему-то представлялось Елене, у хутора не оказалось. Фары осветили большой темный дом, на мгновенье мазнули по скоплению темных деревьев, наверное, саду, еще каким-то строениям. Все это сознание туристки отмечало в фоновом режиме, она уже наполовину спала.

Георгий припарковался буквально наощупь и несколько раз надавил на клаксон. Дверь дома тут же отворилась, видимо, автомобильные сигналы застали хозяйку на полпути к выходу. В руках у женщины была керосиновая лампа.

Вообще-то Галина держала ее в доме для создания «сельского» антуража для туристов, но вот сейчас раритет пригодился во вполне утилитарных целях.

Галина с полчаса назад уже выходила с лампой на подворье, чтобы оценить ущерб, нанесенный бурей. Имелись в доме, конечно, и электрические фонари, но все, как назло, совсем слабенькие – хозяйка привыкла полагаться на электрогенератор, за что сейчас вяло себя ругала.

Песчаная буря задела хутор краем, но все равно натворила бед. Обрывом электропроводов где-то на линии дело не ограничилось. Двор был усеян сорванными листьями и ветками, развалилась небольшая поленница дров, заготовленных для шашлыков, а пленочная теплица зияла немалого размера прорехой.

Но это все так, ерунда.

Убедившись, что ничего катастрофического не случилось, хозяйка не стала больше бродить по темному двору и принялась ждать обещанную туристку.

Городских туристов Галина Александровна любила и с удовольствием знакомила их с сельским укладом в несколько пасторальном его варианте, но сейчас ее сильно беспокоили личные проблемы, и женщина давно сидела как на иголках, с нетерпением ожидая приезда Георгия. Он здорово выбился из графика, но это-то как раз неудивительно. Наконец во дворе загудел мотор, послышались нетерпеливые сигналы клаксона. Из машины вышли две темные фигуры.

Галина радостно поспешила навстречу.

Конечно, Георгий ей не откажет!

Туристка оказалась симпатичной девушкой среднего роста с растрепанным каштановым каре. В руках она держала небольшой рюкзачок и пластиковый пакет. Галина Александровна скомкано познакомилась с гостьей, всунула в руки ей фонарик, велев светить себе под ноги, и повела в дом, приговаривая на ходу:

– В гостевую избу сегодня не пойдем, там сейчас только в темноте на мебель натыкаться. Переночуете здесь. Завтра по свету сестра вас разместит.

– А почему сестра? – вклинился с вопросом Георгий. – А сама ты что?

– Ох, Гришенька, дочка у меня в Нефтекумске рожает. Я с утра в Урожайную на попутке ездила и с зятем созванивалась. Говорил, после обеда в роддом повезет. Беспокойно мне что-то, буря еще эта. Вот хотела тебя попросить в город меня отвезти.

Гришенька подкрутил воображаемые усы.

– Ну, отвезти-то можно… А чем расплачиваться будешь?

Произнесено это было так, что стало ясно: банальные деньги в качестве оплаты приняты не будут.

– Рыбалка! – выпалила, на минуту задумавшись, женщина.

– С Васильичем! – выдвинул еще одно условие мужчина

– Ладно! Только ничего в сарайчике не трогать.

– Да у нас все свое!

Несмотря на столь лаконичные реплики, собеседники прекрасно поняли друг друга.

Григорий давно мечтал закатиться на комфортную рыбалку на пруд, который Галина взяла в аренду на 29 лет, и который в разговоре с туристкой он назвал озером. Но Галина пускала на пруд строго приезжих: ловля рыбы в нем была элементом эко-туризма, и на берегу все было оборудовано для удобства и развлечения людей, которые попали на рыбалку в первый и, возможно, в последний раз.

Шоу под названием «Идем на рыбалку» для гостей устраивал специально приглашенный егерь Сергеич. Туристов «зверски» поднимали в шесть утра (следовало бы в четыре, но горожане же, горожане!) и вели по росе рыбачить «на утренней зорьке». Рыбы в пруду было столько, что ее можно было хоть сачком вылавливать, но егерь на серьезных щах разыгрывал сценарий, в котором было и «Смотри, клюет!», и «Эх, сорвалась!», и «Да вы прирожденный рыбак!»

Сергеич насаживал для милых дам червя на крючок (во время этого жестокого процесса особо впечатлительные отворачивались, а некоторые еще и тихонечко пищали – шуметь на рыбалке им было строжайше запрещено), и обучал этому брутальному занятию господ. Учил горожан забрасывать удочку и вытягивать рыбу, снимать ее с крючка (снова «ахъ!»), кидать в жестяное ведерко с прудовой водой…

Заканчивалось все приготовлением на костре грандиозной ухи, в котелке с которой для придания особенного вкуса егерь непременно тушил головню.

Зачем Георгий рвался на такую неспортивную рыбалку? Ну так запретный плод, как известно, сладок. К тому же он надеялся порыбачить на пруду не с егерем, а со станичным приятелем Васильичем, которого Галина почему-то недолюбливала. Но сейчас будущая (а может, уже и состоявшаяся) бабушка была готова на все.

Еще одна ночная поездка опытного водителя не пугала. Григорий в этот день и сам планировал отвезти туристку и вернуться в Нефтекумск, где у него на завтра были запланированы дела, но из-за стихии здорово задержался. Вообще-то, раз уж так случилось, он хотел попроситься заночевать на хуторе. Но если Галина просит…

Лена наблюдала за этим торгом с огромным подозрением. Они что, серьезно собираются уехать и оставить ее ночью здесь одну? В незнакомом месте, на отдаленном хуторе? Пустите меня назад в Европу, где знают, что такое обязательства пред туристом, купившим путевку!

– Только надо по дороге в Урожайную заехать, сестру предупредить. Связь-то здесь опять не ловит!

«Ну замечательно, – подумала Елена. – Сейчас они уедут, связи нет, предупредят они эту сестру или окажется, что у нее тоже кто-нибудь рожает, мне будет вообще неизвестно. И останусь я здесь одна куковать на веки вечные. Научусь рыбачить, заведу кур. Или они здесь уже есть? Как там поется? «О Левокумье, ты единственный мой дом»?

Однако в глубине души ситуация туристку скорее забавляла. Хотела она в пампасы? Кушайте, не обляпайтесь. Останется только дождаться появления Лейлы, Надира и Зурги. Или даже можно вообразить саму себя этой самой жрицей Брахмы Лейлой, за внимание которой борются два сельских мачо, рыбак и охотник. И никакого менеджера Тарасика на много верст кругом.

Вот только верховного жреца Нурабада, пожалуйста, не надо.

Завтра она все хорошенько здесь осмотрит, а сейчас спа-а-ть!

Почти наощупь ополоснувшись в каком-то небольшом дощатом строении, который хозяйка назвала летним душем («Вы не думайте, в гостевом доме все удобства, завтра увидите») и отказавшись от чая, Елена наконец улеглась спать на предложенной хозяйкой кушетке. Это мебельный раритет стоял, слава богу, в отдельной дальней комнате.

– Ложитесь, отдыхайте, здесь вас никто не потревожит. А я, когда уходить будем, снаружи дом запру («вообще замечательно»), у сестры свой ключ есть. Утром, когда проснетесь, она уже будет здесь. И вот еще, универсальный переводчик возьмите, он всем гостям положен.

Галина вручила туристке небольшой гаджет, на ощупь напоминающий излишне длинную и широкую флешку на плотном шнурке. Елена, чтобы не потерять в темноте, сразу же повесила его на шею.

Вещи хозяйка, чтобы об них не спотыкаться, велела пока засунуть в левый ящик под днищем кушетки. При этом она зачем-то сообщила, что в правом ящике лежат старые книги и журналы по вертолетостроению, когда-то оставленные ее дядей, а он конструктор и сейчас живет в Москве. Давно надо было бы выкинуть всю эту макулатуру, да никак руки не доходят.

Елена поняла, что эта речь была произнесена только для того, чтобы похвастаться успешным дядей, и послушно произнесла: «О, ну надо же!»

Уже лежа под одеялом, она подумала, что зря, конечно же, затолкала в ящик под кушеткой неистребимый пакет с овощами и фруктами, врученный ей в Ставрополе. Но сил вставать уже не было, да ну и черт бы с ним.

Утомленная событиями бесконечного дня, девушка сразу же заснула и уже не слышала ни как отъезжала машина, ни как за окном внезапно принялся, заворачиваясь в смерчи, гудеть ветер и погрохатывать гром, сопровождаемый яркими молниями. И тем более она не видела, что сухая гроза почему-то избрала точкой своего приложения исключительно этот маленький хутор. Только неосознанно вцепилась в кушетку, которая покачивалась под ней и как будто куда-то уплывала.

Глава шестая, в которой Лестари Трай неожиданно для себя становится жрицей

«Сирота я, сирота,

Плохо я одета,

Никто замуж не берет

Девицу за это».

Народная песня.

1

Лестари Трай никак не могла взять в ум, что же такое теперь происходит в ее жизни. С утра она начала работать стажером в корпорации «Муяссарр Массна Таярра» в провинции Бенгулуку, а уже к вечеру оказалась жрицей на отдаленной островной гряде Гиллисулат.

И это после того, как провела целых пять безвыездных лет в закрытом интернате для девушек из благородных семей в родном Негуквонге! Голова просто шла кругом!

Пять лет назад Лестари потеряла в авиакатастрофе обоих родителей. Опекуном ее стал ближайший родственник – двоюродный брат отца Кусумо Сукафо, живущий в соседней провинции. Их семьи общались не так чтобы часто, но Лестари была знакома и с тетей Ютари, супругой дяди Кусумо, и с их дочерьми Путри и Пати.

Осиротевшая девушка понимала, что никто не позволит ей жить в родном доме самостоятельно, под присмотром одних лишь гувернанток, и ожидала, что опекун заберет ее к себе в Бенгулуку. Но он почему-то выбрал местный интернат.

Семнадцатилетняя умница и красавица из богатой семьи, привыкшая к совсем другой жизни, с трудом свыкалась со строгими патриархальными порядками нового места обитания. У нее дома пресловутое «Уложение о приличествующем благонравной дочери облике и поведении» считали историческим документом, а здесь оно едва ли не приравнивалось к Уставу школы!

Впрочем, образование в интернате давали хорошее, и Лестари выпустилась из него не только с волосами длиною до колена, но и с дипломом по специальности «Экономика и управление» и сертификатом об окончании курса «Страховое дело».

Специалистов с дипломами, в которых стоял скромный штамп интерната «Во славу Негуквонга», высоко ценили по всей стране. Однако их обладательницам редко удавалось ускользнуть из родной провинции, где работодатели придавали значение не только образованию, но и соответствующему воспитанию.

Выпускницами патриархального интерната было очень удобно командовать, а вопрос об оплате их труда решался через старших родственников, с которыми всегда можно было договориться.

Перспектива терпеть унизительную опеку до тридцати двух лет, когда негуквонгские законы наконец признают ее право распоряжаться собственной жизнью, приводила девушку в отчаяние. Это же еще почти десять долгих лет! Но выхода никакого она не видела.

За годы, проведенные в интернате, Лестари не раз приходилось размышлять, почему дядя Кусумо поступил с ней так. Ведь сам он, хоть и родом из Негуквонга, живет в Бенгулуку, где нравы гораздо свободнее, и его собственные жена и дочери не носят бунчу и волосы до колена. И еще Кусумо было прекрасно известно, что в семье двоюродного брата тоже не придерживались старых обычаев и никогда не накладывали на дочь абсурдных ограничений.

Если бы опекун забрал подопечную в Бенгулуку, пусть не в свою семью, а в какой-нибудь местный интернат, негуквонгские, драконовские по отношению к женщинам, законы на нее не распространялись бы, и Лестари, как все жители провинции, стала бы самостоятельной в двадцать четыре года.

Но дядя почему-то поступил так как он поступил, значит, какой-то свой интерес у него есть.

Неужели дело в родительском наследстве? Но ведь Кусомо так и так получил право управлять им с того момента, как его признали опекуном двоюродной племянницы. Да и сам он достаточно богат, и должность в корпорации у него высокооплачиваемая.

Дядя Кусумо появлялся в интернате пару раз в год, долго разговаривал с директором, потом на целый день вывозил Лестари в город, где водил ее в парк и кафе, а потом в театр или на какую-нибудь выставку. Родственников сопровождал нанятый фотограф, который делал художественные фото их прогулки для семейного альбома. Так говорил дядя.

Ничего, кроме чувства парализующей неловкости, девушка от этих встреч не испытывала. Она попыталась было поговорить с опекуном о своем положении в самый первый раз, но наткнулась на жесткую отповедь.

Дядя сообщил Лестари, что действует в ее интересах, хоть она этого пока и не понимает. Родители ее избаловали, но теперь она сирота без защиты семьи. В закрытом интернате безопасно, там она получит должное воспитание и образование. Да, она выйдет из его стен в двадцать два года, по негуквонским понятиям уже перестарком, но дядя очень постарается найти для нее хоть какого-нибудь жениха, пусть и не самого завидного. И обязательно устроит на работу. Здесь же, в Негуквонге.

2

Когда после получения диплома опекун раздобыл для Лестари приглашение на стажировку в компанию, где работал сам, девушка очень обрадовалась, хотя иллюзий относительно своего будущего давно не имела.

Больше полугода в Бенгулуку дядя все равно ее не продержит, иначе на Лестари начнут распространяться местные законы об эмансипации, чего Кусумо, судя по всему, ни в коем случае допускать не собирается.

Во всяком случае, он сразу же предупредил, чтобы Лестари не вздумала укорачивать волосы – в Ненгуквонге потом не поймут.

На время стажировки Кусумо поселил племянницу в своем доме.

Троюродные сестры Путри и Пати, которые не видели Лестари все эти годы, с плохо скрываемой насмешкой смотрели на ее сверхдлинные волосы, на дорогую, но консервативную одежду.

Похоже, девчонки думали, что это ее собственный выбор.

Лестари не стала их разубеждать. Считать живущих в этом особняке своей семьей у нее не было никаких оснований.

Кусумо опять пригласил фотографа, который запечатлел семью Сукафо вместе с гостьей. Фотограф явно получил негласное указание подчеркнуть дремучую патриархальность ее одежды на фоне нарядных сестер, но Лестари было все равно.

Потом была еще фотосессия в корпорации, где Лестари провели по зданию и показали действительно впечатляющий «Зал достижений».

После этого одна из лучших выпускниц интерната «Во славу Негуквонга» попала на место стажировки в планово-экономический отдел, получила первое задание и убедилась, что не испытывает ровно никаких затруднений с его выполнением. И что вполне могла бы работать здесь или в другой крупной компании Бенголуку на постоянной основе. Но судьба в лице опекуна готовила для нее иное. Что ж, Лестари хотя бы постарается получить во время стажировки весь возможный опыт.

Так девушка думала почти до конца своего первого рабочего дня. Часа за полтора перед его окончанием прибежал взволнованный дядя, отозвал Лестари в сторонку и сообщил, что для нее открылась грандиозная возможность стать на месяц жрицей на Дороге Предков на острове Хильмадук, и что отбывает туда она прямо сегодня. И со всей возможной скоростью утащил ее собираться.

3

Уговорить Кусумо Сукафо отправить воспитанницу жрицей на острова Гиллисулата оказалось не просто просто, а очень просто. Как Кахья Вуландари и предполагала.

Для разговора она пригласила коллегу в пустующий зал совещаний на шестнадцатом этаже здания. Заинтригованный мужчина прибыл через двенадцать минут – как только закончил готовить справку по затратам на производство базовой модели летуна «Вместительный», которую у него отчего-то срочно затребовал глава корпорации. Все это время Кахья в нетерпении расхаживала по помещению – у нее и самой на сегодня было запланировано немало дел, которые она отложила из-за племянницы.

Собеседники расположились друг напротив друга в самом конце бесконечно длинного стола, где обычно усаживались самые незначительные участники совещаний. После нескольких обязательных вежливых фраз Кахья перешла к сути своего предложения.

Удивленный Кусумо задал осторожный вопрос, почему столь редкая возможность предлагается именно его дорогой Лестари, всего несколько дней назад приехавшей из Негуквонга, тогда как девушки из лучших семей Бенгулуку ждут этой чести годами.

У мужчины даже мелькнула мысль предложить на место жрицы, коль уж оно внезапно стало вакантным, свою старшую дочь Путри, но чутье заставило его промолчать и послушать, что Кахья скажет дальше.

Как выяснилось, он оказался абсолютно прав, придержав язык, иначе получилось бы неловко.

Госпожа Вуландари рассказала, что в Совете жриц очень недовольны политикой Негуквонга, позволяющего своим женщинам становиться жрицами только после тридцати двух лет. Как раз сегодня в Совете в очередной раз обсуждали эту безобразную ситуацию.

Когда она, Кахья, обмолвилась, что у них в корпорацию пришла стажироваться выпускница интерната «Во славу Негуквонга», жрицы сразу же решили поискать способ отправить ее на Гиллисулат.

И такая возможность неожиданно нашлась! Вот только выезжать девушке надо срочно, немедленно, буквально сегодня! Если ее опекун на то согласен.

Опекун был согласен. Конечно, лучше было бы, если бы место жрицы досталось его дочери Путри, но и так хорошо. Воспитанница-жрица тоже добавит ему очков на пути к политической карьере.

4

И Лестари Трай, и Кахья Вуландари ошибались, когда пытались угадать мотивы, побудившие Кусумо держать осиротевшую племянницу в Негуквонге.

Мужчина вовсе не нацелился на ее наследство.

Воспитанница из южной провинции нужна была ее честолюбивому дяде как вишенка на пышном торте его политического имиджа.

Кусумо Сукафо имел амбициозную цель стать депутатом законодательного собрания Минангапау от провинции Бенгулуку, и в течение многих лет к ней двигался. Он давно уже входил в верхушку регионального отделения партии «Прогресс для всех», и добился твердой договоренности с кем надо о поддержке своей кандидатуры на выборах.

Нарабатывая известность и репутацию у земляков, Кусумо выступал на митингах в поддержку всякого рода прогрессивных начинаний, ходил на собрания граждан, писал статьи в местные газеты на темы улучшения качества жизни в провинции, мелькал на телевидении. Демонстрируя семейные ценности, вместе с женой и дочерьми принимал участие в благотворительных вечерах.

И, конечно, боролся Кусумо за права минангапауских женщин, которые, как все знают, до сих пор попираются в самой отсталой провинции государства – Негуквонге. В многочисленных проплаченных интервью он рассказывал, что и сам жил там много лет назад, а его собственная двоюродная племянница, над которой он, движимый чувством долга, взял опекунство после гибели родителей, родилась и выросла в этой провинции.

Чтобы не отрывать девушку от родных корней, он оставил ее в Негувонге, устроив в интернат, дающий прекрасное образование. Но с правами женщин в южной провинции дела обстоят очень плохо, и каждый раз, навещая племянницу, он обдумывал, как всё здесь исправить.

Делать это надо на законодательном уровне, постепенно и осторожно, путем компромиссов, чтобы не посеять в провинции раздор и смуту. Ведь в Негоквонге живут такие же граждане Минангапау, как и все остальные.

Кусумо Сукафо разыгрывал эту карту уже много лет, и Лестари была для дяди всего лишь одним из ресурсов на пути к мандату. То, что он на правах опекуна успешно управляет солидным состоянием покойного брата, конечно, придавало его репутации дополнительного веса, но было далеко не главным в этом спектакле.

Фото Кусумо Сукафо с богато, но архаически одетой подопечной периодически мелькало в светской хронике в газетах и на телевидении. Девушка была красива и скромна, опекун предупредителен и опечален, и романтически настроенные бунгулукские тетушки давно готовы были отдать ему свои голоса.

Проблема была в чрезвычайно солидных депутатских сроках в законодательном собрании родного государства: уже избранные слуги народа, пользуясь возможностью, удлинили их как только могли, и теперь выборы проходили раз в семь лет.

Так что политика в Минангапау была игрой вдолгую, и шоу «Сиротка из Негуквонга» должно было быть продолжено.

В связи с новыми обстоятельствами сценарий был наскоро переписан, и серия «Выпускница интерната «Во славу Негуквогна» на стажировке в Бенгулуку» была заменена на «Первая двадцатидвухлетняя жрица из Негуквонга отправляется на Дорогу Предков».

Понятно, что львиная доля и без того малого времени, оставшегося до отъезда будущей жрицы на острова, была отдана новой фотосессии. Доставив Лестари в рекордные сроки домой, Кусумо не дал ей возможности ни толком собраться, ни задать вопросы, на ходу сообщив, что в Доме Жриц на Хильмандуке найдется все необходимое, а ее задачи объяснят на месте.

Летун Совета жриц Бенгулуку прибыл за неофиткой уже через сорок минут. Профессиональный фотограф, не упуская ни одной детали, скрупулезно отснял и встречу с дежурной жрицей, и трогательное прощание Лестари с семьей опекуна.

Кусумо помахал племяннице платочком и вернулся в дом, чтобы не торопясь поужинать.

Однако планы на вечер опять резко переменились: на коммуникатор поступило сообщение, что глава корпорации зачем-то срочно созывает внеплановое вечернее совещание. Пришлось спешно отправляться обратно в офис.

5

Скоростной летун довез женщин на Хильмандук за неполных два часа. Давно не летавшая Лестари боялась отвлекать жрицу от управления машиной своими вопросами, хотя их у нее имелось очень много.

И Кусумо Сукафи, и Кахья Вуландари, да и дежурная жрица, доставившая девушку на остров, не подозревали о том, что Лестари почти ничего не знает о предстоящей работе – в Негуквонге по известным причинам деятельность жриц старались не пропагандировать.

Конечно, в южной провинции ничего и не скрывалось, и при желании получить информацию не составило бы труда, но поскольку стать жрицей местные женщины могли только после достижения тридцати двух лет, то есть, как правило, никогда, вопросом этим девушка не интересовалась.

Сейчас Лестари была несколько растеряна неожиданно поменявшимися обстоятельствами, но, подумав, решила, что ее жизнь и так слишком долго была однообразной, и она скорее рада новому приключению.

А обязанности жрицы ей, конечно, объяснят на месте. За годы, проведенные в интернате, Лестари привыкла полагаться на старших и нисколько ни о чем не беспокоилась.

Летун приземлился на небольшой площадке с технической стороны Дома жриц. Лестари подхватила саквояж, в который все-таки успела покидать одежду и некоторые необходимые вещи, и решительно выбралась наружу вслед за дежурной жрицей. Из здания им уже спешила навстречу симпатичная девушка с небольшим чемоданчиком на колесах. Она поздоровалась и с любопытством посмотрела на Лестари, как обычно, обряженную поверх одежды в бунчу.

– О, ты уже готова к отъезду, Мелати? – приветливо заговорила с ней старшая жрица. – Давно ждешь? Извини, но у нас произошла накладка, в последний момент пришлось поменять кандидатку, поэтому немного задержались.

– Да, меня предупредили из Совета жриц, не беспокойтесь, пожалуйста, – вежливо ответила девушка. Однако по ее настрою чувствовалось, что ей уже хочется закончить разговоры и отправиться наконец домой, в цивилизацию.

– Как Хильмандук, ничем себя не проявил? – с любопытством спросила старшая жрица.

– Ничего такого не было, госпожа, я думаю, что все эти разговоры про Хильмандук просто сказки, – ответила Мелати, с нетерпением постукивая носком туфельки.

– Ну и хорошо, ну и ладно, – с каким-то непонятным новенькой облегчением произнесла дежурная жрица, после чего забрала у Мелати связку ключей и вручила их Лестари.

– Ты теперь хозяйка здесь на целый месяц. Ничего не бойся и не стесняйся. Завтра приедет наставница, и все тебе подробно объяснит. Но первую ночь на гряде новая жрица по традиции проводит одна.

Лестари не успела оглянуться, как осталась на взлетной площадке в полном одиночестве. Она повертела в руках ключи и пошла к двери, намереваясь как можно скорее отправиться спать – усталость после такого насыщенного событиями дня накатилась просто неимоверная. Пусть все новое будет завтра.

6

Пока Кусумо Сукафо и Кахья Вудандари – каждый по своим причинам – радовались удачно устроенному делу, в здании корпорации «Муяссарр Массна Таярра» разыгрывалась драма.

Приняв наконец непростое решение, Зуррга Муяссарр оказался не в силах ждать следующего дня, и созвал у себя в кабинете вечернее совещание, на котором собирался объявить, что берет отпуск и отправляется проходить Дорогу Предков вместе с директором по рекламе Нидиярром Суарзи, который, естественно, тоже берет отпуск.

К такой поспешности, как ни странно, его подтолкнула девушка из списка потенциальных невест, сотрудница отдела аналитики Азарийя Батари.

После обеда она почему-то лично принесла Зуррге справку о продажах летуна «Вместительный».

Нет, конечно, младшие сотрудники иногда использовались как секретари и курьеры, но Зуррге, привыкшему «неожиданно» сталкиваться в родительском доме с девушками на выданье, какое-то шестое чувство подсказало, что что-то тут не так.

Девушка была как-то излишне скромна и почтительна, как будто явилась на смотрины, а не занесла боссу служебный документ. Кроме того, ее левое ухо было подозрительно красным, хотя и слегка запудренным, и напомнило Зуррге некоторые неприятные эпизоды из детства.

Его тетушка Булан, мама Надиярра, знала множество разных примет, среди которых было довольно много про покрасневшие уши – правое, левое, оба, у мужчин, у женщин, у одиноких, у семейных, по времени суток, по дням недели…

Подростком Зуррга очень легко краснел, причем кровь особенно легко приливала у него к ушным раковинам. В результате тетушка при каждой встрече предсказывала ему или тайную симпатию (отчего Зуррга краснел еще больше), или козни недоброжелателей, долгожданную встречу, мелкие неурядицы, приятную новость, размолвку с друзьями, крупные расходы и целую кучу подобной ерунды.

Потом Зуррга повзрослел, научился отшучиваться, терморегуляция в его организме наладилась, но вид даже чужих покрасневших ушей (особенно левого, сулящего долгожданную романтическую встречу!) привычно вызывал у него легкое раздражение.

По совокупности признаков Зуррга решил, что Азарийя откуда-то знает, что находится в заветном списке и что сегодня он список этот читал, а покрасневшее ухо счел отягчающим обстоятельством. Он вежливо поблагодарил девушку за справку и тут же велел секретарю созвать через три часа совещание, чтобы раздать поручения и передать дела.

Возвращаться к размышлению над списком невест ему ни на минуту не хотелось.

…О том, ради чего босс собрал так поздно руководителей подразделений, Азарийя узнала, уже уходя с работы. В фойе она увидела собравшую вокруг себя группу сослуживцев Ютари Дви. Эта сотрудница отдела контроля качества славилась тем, что узнавала все значимые новости корпорации зачастую раньше службы безопасности.

Окружившие Ютари люди что-то оживленно обсуждали.

В воздухе пахло сенсацией.

Азарийя подошла поближе. Оказалось, что коллеги гадают, кого Зуррга Муяссарр оставит исполнять свои обязанности. Звучали имена главы планово-экономического отдела Кусумо Сукафо и даже ее собственной тети, хотя Кахья Вуландари уже побывала на этот месте, а временных назначенцев на свою должность Зуррга каждый раз менял.

Азарийя поинтересовалась, зачем Зуррге понадобился и.о., и узнала, что босс решил вот сейчас, немедленно пройти Дорогу Предков вместе с директором отдела рекламы.

Это известие привело девушку в невероятную ажитацию. Он сопоставила факты по времени и поняла, что Зуррга и Надиярр отправятся проходить Дорогу Предков на острове, куда сегодня усилиями ее тети была отправлена ненавистная соперница!

Азарийя рванулась было к Кахье, но на полпути поняла, что та тоже должна быть на совещании. Не зная, что предпринять, девушка решила незамедлительно отправиться в Совет жриц, где, ссылаясь на тетю, потребовать любым способом вернуть Лестари с полпути.

Азарийя спешно прошла на общую стоянку, где оставляли свой транспорт рядовые сотрудники корпорации, и скоро ее летун уже взметнулся в небо. Все долгую дорогу девушка обдумывала, что скажет дежурным жрицам, но к тому, что здание встретит ее темными окнами, она готова не была. В Совете жриц просто закончился рабочий день, и, судя по всему, уже давно.

Но Азарийю было уже не остановить. Она подняла летун в воздух и припарковалась на чьей-то личной стоянке на шестом этаже. Дверь во внутреннее помещение оказалась не заперта, а просто плотно прикрыта, и разозленная почти что невеста без труда оказалась внутри кабинета.

Подсвечивая себе фонариком, встроенным в коммуникатор, Азарийя вышла в коридор и стала читать таблички на дверях. Этажом ниже она наконец нашла Центр управления Домами жриц. В середине полупустого помещения находился большой круглый стол с картой островов Гиллисулата и сложным на вид встроенным оборудованием, назначения которого девушка не могла понять.

Ближе к окну у стены обнаружилось чье-то рабочее место. Здесь стоял письменный стол, кресло на колесиках и шкаф с бумагами. На столе Азарийя увидела большую толстую тетрадь с надписью «Журнал учета», и немедленно сунула в нее свой нос. Первое, что она там увидела, было имя Лестари Трай и отметка, что новая жрица отправлена сегодня на остров Хильмандук. Было указано и время прибытия – пятьдесят минут тому назад. Поздно, все поздно!

Разочарованную кандидатку в невесты охватила ярость. Она подбежала к столу с оборудованием, связывающим резиденцию с Домами жриц на островах Гиллисулата, отыскала надпись «Остров Хильмандук», и со злостью стукнула сумочкой от модного дома «Бамбанг» по непонятному нагромождению технических элементов.

Сложное и дорогостоящее оборудование не выдержало такого варварского обращения и заискрило (сумочке ничего не сделалось). Азарийя в испуге выскочила из помещения и понеслась по коридорам и лестницам к своему летуну.

Ну их, этих жриц, и даже этих женихов! Хватит с нее приключений! Дома она скажет, что задержалась, потому что прошлась по магазинам. Мама знает, насколько это затягивающее занятие. А если окажется, что в Совете жриц этим вечером что-то сломалось, она тут совершенно ни при чем!

Глава седьмая, в которой Елена Маклакова переквалифицируется из тамады в жрицу

«Если ты не смог на карте

Отыскать свою страну,

Не оплакивай Отчизну —

Географию учи!»

Григорий Остер.

1

Утром Лена проснулась совершенно счастливой.

Отпуск! Как много содержится в этом слове! В нем и свежий морской ветер, и чистый горный воздух, и шелест листвы парков и лесов, и улицы незнакомых городов, залы музеев, картинных галерей, театров.

А также дачные грядки, ремонт кухни, диван и телевизор.

Многие россияне отдыхать совершенно не умеют, продолжая и в отпуске думать о работе, а то и совершать какие-то относящиеся к ней действия. У других к отпуску накапливаются горы несделанных домашних дел, на которые они его и тратят. У третьих просто нет денег на поездки, как нет и привычки их планировать. Или все дело в нашем исторически сложившемся небрежном к себе отношении?

Елена-то как раз свой отпуск всегда планировала, возможно, даже слишком дотошно. И поэтому он слегка, совсем чуть-чуточку, тоже походил на работу. Но эта спонтанная поездка отличалась от всего, что происходило с девушкой в отпусках до сих пор. Приключением в ней становилось практически каждое действие.

Сейчас путешественница с интересом разглядывала незнакомое помещение, в котором ночевала. При дневном свете стало видно, что оно больше, чем показалось вчера, и не такое заставленное, скорее, даже пустоватое. Кроме собственно кушетки, на которую ее уложили спать, в комнате было совсем немного мебели. Зато выглядела она новой и дорогой. Старенькая кушетка смотрелась в этой комнате чем-то чужеродным.

Из странного помещения почему-то выходило две двери, чего вчера в темноте Елена, конечно, не заметила.

«Проходная комната, что ли?», – мимолетно подумала девушка. Сегодня ее обещали переселить в гостевой дом, поэтому особого внимания временному пристанищу Лена уделять не стала.

На часах оказалась половина девятого утра, и туристка поспешила одеться – не ровен час, появится обещанная сестра Галины со своим ключом, а она здесь вся такая распустеха. Елена свернула постель, потом выдвинула левый ящик кушетки, в который вчера впотьмах засунула все свои вещи, включая и обувь, и извлекла имущество наружу. Многострадальные овощи в пакете ожидаемо выглядели помято, все остальное было вроде бы в порядке. Универсальный переводчик, выданный Галиной, так и висел у нее на шее. Кстати, как он работает, хозяйка не объяснила.

Елена достала из рюкзачка цветастое платье длиною почти до пят с небольшим рукавом, сшитое из марлевки, и к нему объемный летний берет. Этот комплект ей посоветовала взять с собой Лика, считавшая, что платье изумительно подойдет к деревенскому отдыху, а под берет будет удобно спрятать волосы, если по какой-то причине из них образуется воронье гнездо.

Вдобавок к прочим его достоинствам комплект не мялся и в свернутом виде занимал удивительно мало места, поэтому Лена прислушалась к совету, чему сейчас была очень рада по причине как раз вороньего гнезда на голове.

Она твердо помнила, что первое впечатление можно произвести только один раз, и хотела предстать перед хозяйкиной сестрой в приличном виде.

На ноги Елена надела легкие балетки с бежевым текстильным верхом. Закрытую обувь посоветовала взять Верунчик, предупредив, что в пампасах очень легко насобирать в босоножки колючки и травинки, песок и даже мелкие камушки.

Прихватив умывальные принадлежности, Лена отправилась искать удобства, которые были вроде бы во дворе. Одна из дверей, как оказалось, вела прямо на улицу и, вопреки словам Галины, оказала незаперта. Туристка вышла во двор и на мгновенье зажмурилась от яркого солнца. Потом принялась с любопытством смотреть по сторонам.

У хутора все-таки оказалась ограда, которая вчера в темноте совершенно не просматривалась. Возможно, потому, что находилась далековато от дома и огораживала довольно-таки значительную территорию.

На дальнем конце подворья в глаза бросилась натуральная хижина дяди Тома.

Стены странного строения были сплетены из чего-то похожего на тростник, крыша покрыта пучками соломы.

«Надеюсь, это не гостевой дом», – весело подумала девушка. На душе было легко-легко.

Со стороны хижины за оградой до самого горизонта зеленел какой-то совсем первобытный, похожий на тропический лес.

«А, ну да, рядом же Калмыкия», – нашла объяснение Лена.

«Садись, Маклакова, два», – сказала бы её школьная учительница географии Валентина Леонардовна, узнай она каким-нибудь таинственным образом об этом суждении. Но географички рядом, конечно, не оказалось, и Елена осталась при своем заблуждении о природном ландшафте степной республики.

Она хорошо помнила, что на юге России есть немного субтропиков, но в каких регионах именно, представляла не очень. Окраины все еще огромной страны для жительницы мегаполиса из той ее части, что была Россией до Ивана Грозного, представлялись чем-то невообразимо далеким. Лоскутное покрывало Европы находилось географически ближе, а правила жизни игры там казались даже где-то понятнее.

Удобства во дворе хутора все никак не находились, зато, завернув за угол бревенчатого дома и пройдя вдоль стены почти до ее конца, Елена обнаружила еще одну дверь. Подивившись необычной планировке здания, оказавшегося неожиданно большим, туристка смело потянула за дверную ручку.

Внутри ждал новый сюрприз. В комнатах с этой стороны дома оказалась современная отделка и все удобства. Правда, выглядели они немного непривычно, но туристка решила, что это какие-то местные сельские заморочки. И, кстати, ведь Галина вчера говорила, что в гостевом доме есть все необходимое. Возможно, это он и есть, только не стоит отдельно, как ожидалось, а пристроен к хозяйскому.

Елена наскоро умылась и почистила зубы, а потом снова вышла на улицу, решив, что не стоит слишком уж вольничать в незнакомом месте. Пожалуй, она соберет свои вещи и подождет сестру Галины на воздухе, сидя вот на этой массивной, нарочито грубой скамейке, сиденье которой сделано из пары ошкуренных бревешек. Кстати, надо проверить – действительно ли телефон здесь не ловит?

2

Рата Диан, одна из самых опытных жриц-наставниц Бенгулуку, прилетела к зданию Совета жриц с утра пораньше. Сегодня Рате предстояло проинструктировать новенькую на острове Хильмандук, но Инданн Касих, глава отдела, проводящего отбор кандидаток, почему-то попросила прежде заглянуть к ней для разговора.

Обычно никаких дополнительных указаний Рате не требовалось. Но все когда-то случается в первый раз, философски подумала она и направила свой летун в другую сторону.

Что-то очень смущало Инданн в истории о девочке из Негуквонга, мечтающей стать жрицей. Вчера она уступила напору старой знакомой, а вот теперь душа была не на месте. Всем известно, что женщины из Негуквонга несамостоятельные и безынициативные, и привыкли во всем полагаться на мужчин. Что поделать, так их воспитывают. А жрица должна ведь повелевать охотниками! Справится ли Лестари? Еще и остров такой непростой…

Повернуть ситуацию вспять не получалось, Лестари уже на острове, да и как объясняться с Кахьей? Оставалось только, что называется, в три глаза присматривать за тем, что будет происходить на Хильмандуке в ближайший месяц.

И попросить жрицу-наставницу уделить инструктажу особое внимание.

Поговорить у женщин получилось не сразу. В здании Совета царил переполох. Рате рассказали, что в Центре управления ночью произошло неслыханное ЧП. Неизвестный злоумышленник проник в помещение и самым варварским способом повредил оборудование, связывающее резиденцию с Домами жриц на островах Гиллисулата.

Особенно досталось элементам управления, обеспечивающим связь с Хильмандуком, что показалось Рате странным совпадением. К самому разгрому она отнеслась философски – все когда-нибудь случается в первый раз. Неадекватных людей в столице, к сожалению, много.

Расстроенная Инданн Касих, приехавшая сюда много раньше Раты, уже вызвала службу охраны порядка, ремонтную бригаду и страховщиков. Важная беседа, для которой она пригласила жрицу-наставницу, в результате оказалась скомканной.

Инданн коротко рассказала Рате, что новая жрица росла и воспитывалась в Негувонге и вряд ли хорошо представляет, чем ей придется заниматься. Поэтому к ней надо отнестись с особым вниманием, тщательно проинструктировать и убедиться, что девушка все поняла правильно.

Дополнительно Инданн попросила жрицу-наставницу при необходимости немного задержаться на Хильмандуке, чтобы убедиться, что оборудование снова работает нормально, и связь с островом есть. К ремонту уже приступили, и теоретически к ее прилету на Хильмандук все уже должно быть в порядке, но мало ли что.

Рата заверила главу отдела, что все сделает в лучшем виде, и та унеслась в разоренный Центр управления, куда к этому моменту подтянулась вся верхушка Совета жриц.

Наставница задумчиво посмотрела ей вслед. Да уж, задачу-то Инданн поставила перед ней нетривиальную! За все годы работы Рате не приходилось сталкиваться с девушками из Негуквонга. Ну что ж, все когда-нибудь случается в первый раз. Интересно, у этой Лестари на самом деле волосы до колена?

3

Весь полет до Хильмандука Рата обдумывала и планировала предстоящий разговор. Но оказалась решительно не готова к тому, что из ее подготовленных речей Лестари не поймет ни слова!

Жрица-наставница приземлила свой летун на посадочной площадке с задней, технической стороны Дома жриц и направилась к зданию, на ходу доставая из сумочки собственный ключ.

Дома жриц проектировались таким образом, чтобы с фасада соответствовать образу жизни досточтимых предков и не вводить в смущение охотников. В таком же древнем стиле были оформлены несколько передних помещений, куда они могли заглянуть.

Остальная же часть Дома, в том числе комнаты, в которых жили жрицы, были вполне современны.

В технической части здания располагалось изолированное помещение, где закончившие путь по Дороге Предков охотники возвращались в цивилизованное состояние, могли привести себя в порядок и переодеться. В примыкающем с задней стороны к дому крытом ангаре мужчин ждали их собственные летуны, на которых они покидали остров.

Летуны доставлялись сюда специальной службой, ведь начинали свой путь охотники с противоположной стороны острова. У молодежи, да и некоторых взрослых считалось особым шиком, выйдя из первобытных джунглей, вернуться в цивилизацию за штурвалом современного летуна. Других забирал служебный транспорт.

В целом же планировка Домов жриц была весьма запутанной, и рядом с техническим входом даже висела схема здания.

Новую жрицу Рата нашла во внутреннем дворе, пройдя перед этим в ее поисках весь дом насквозь. Лестари расслабленно сидела на стилизованной под древность скамье, уткнувшись в незнакомый гаджет. Кажется, это был коммуникатор неизвестной Рате фирмы.

Одета негуквонгка оказалась в нелепое платье до пят, украшенное каким-то этническим рисунком. Длину волос новоявленной жрицы оценить не удалось, так как голова ее оказалась покрыта объемной плоской шапочкой той же расцветки, что и платье. И бунчи, вопреки ожиданиям, на девушке не оказалось.

Увидев Рату, Лестари поднялась с бревна и радостно ей улыбнулась. Рата отметила, что ростом девушка высоковата и выглядит взросло для своих двадцати двух лет, но в целом, несмотря на странный наряд, очень симпатична.

Рата поздоровалась с новой жрицей и предложила ей пройти для инструктажа в дом. Разговор предстоит серьезный, может, придется что-нибудь записать.

Лестари в растерянности посмотрела на собеседницу, потом что-то сказала, но язык оказался Рате совершенно не знаком. Вот это сюрприз!

Ни о чем таком Инданн Касих ее не предупреждала.

На каком языке эта негуквонгка говорит? Может, это какой-то их местный диалект?

Между тем девушка печально вздохнула, оценивающе осмотрела жрицу-наставницу, вытянула из-за ворота платья еще один гаджет, висевший у нее на шее на шнурке, и принялась вертеть его в руках, нажимая на все кнопки подряд и что-то скороговоркой проговаривая.

«Да это же универсальный переводчик, – догадалась Рата, – только какой-то устаревшей модели. Наши поминиатюрнее и надеваются сразу на ушную раковину. Сейчас мы во всем разберемся!»

В экипировку жриц универсальные переводчики входили в обязательном порядке. Родовая память вела себя причудливо, и минангапаусские мужчины, ступая на Дорогу Предков, порой начинали объясняться на древних примитивных языках. Наставница приготовила для Лестари один такой, но сейчас для ускорения процесса универсальными переводчиками придется воспользоваться им обеим.

Рата жестами велела Лестари подождать ее на улице, и быстрым шагом пошла в дом за дополнительным переводчиком. Небольшой запас их всегда имелся в запертом ото всех, кроме старших жриц, хранилище.

Хорошо, что у некуквонгки есть с собой коммуникатор, на котором она наверняка хранит немало записей на родном языке. Настроить переводчики удастся за пару минут.

Выйдя из Дома Жриц, наставница обнаружила новенькую там, где и оставила. Девушка снова села на скамейку и терпеливо ждала ее возвращения. Лицо ее было совершенно спокойным.

«Верно Инданн сказала про некуквонгских женщин, – подумала Рата. – Они привыкли во всем совершенно полагаться на старших. Я бы в такой ситуации вся изнервничалась. А эта сидит себе, ни о чем не заботясь и ожидая, что я сейчас с лету решу возникшую проблему. А я и решу».

Рата села рядом с Лестари на скамейку и жестами объяснила, что просит включить коммуникатор и положить между ними на бревно, после чего пристроила сверху оба переводчика. Умные устройства должны были считать содержащуюся в коммуникаторе информацию контактным способом, провести анализ языка и предложить перевод.

Буквально черед пару минут оба переводчика издали сытый щелчок, сигнализируя, что процесс завершен. Рата забрала устройства и случайно нажала на что-то на чужом коммуникаторе. Приятный мужской голос запел непонятное: «Ты Левокумье, ты единственный мой дом, ты славишься людьми и их трудом! Ты Левокумье, ты судьба моя!..»

Рата взяла один из переводчиков, завела его за ухо, вставила наушник и с ужасающим акцентом произнесла по-русски:

– Мой единственный дом и судьба – это Левокумье. Там живут славные работящие люди. Ты понимаешь мои слова?

– Да, – ошарашено ответила Елена.

До чего же странная у Галины сестра! Принесла еще два универсальных переводчика и настроила их на русский язык. Как же она живет в Урожайной, если не понимает ни слова? Хотя, может статься, она сестра Галины по отцу, и переехала в станицу совсем недавно из какой-нибудь национальной глуши?

Вон она какая – невысокая, черноглазая, и с такими черными волосами, что они, кажется, отливают на солнце в зеленцу. И одета-то как непривычно, но при этом очень стильно. Платье-пиджак сочного зеленого цвета длиною по колено, но не на пуговицах, а с запахом, тонкие шелковые брюки тоном темнее. На ногах очень качественные сабо.

Похожа ли она на Галину? А вот кто его знает. Знакомились-то они в темноте. Но Галина точно повыше ростом будет и помассивнее, что ли.

Но переводчик-то, переводчик! Надо купить себе такой перед следующей поездкой в Европу. Она, конечно, на приличном уровне знает английский, но ситуации всякие бывают. Или лучше махнуть в Дербент? Элла Вадимовна мимолетно обмолвилась, что это самый древний город России, и ему, как и Парижу, две тысячи лет.

Рата в это время пыталась вспомнить, что такое Левокумье. Как ни билась, она не могла припомнить в Некуквонге населенного пункта с таким названием. Спохватившись, она отдала молодой жрице второй переводчик, и та немедленно заправила его за ухо.

– Меня зовут Рата. Бери свои вещи, Лестари, пойдем в дом, я там тебе все покажу и объясню, – ласково сказала жрица-наставница. Она была довольна, что проблема с языковым барьером так быстро и безболезненно разрешилась.

– Я не Лестари, я Лена, – неожиданно заявила девушка, смешно выговаривая слова.

«Лена? Почему Лена?» – удивилась Рата и тут же нашла объяснение. Наверное, это «имя для чужих» или, наоборот, «домашнее имя». Что-то про внутренние традиции Негуквонга, связанные с именами, она недавно читала.

Или нет, это было в нашумевшей мелодраме «Моя запретная любовь». Там героиню Кинты Китры при разных обстоятельствах называли то Джи, то Дви, а то и вовсе Адивура.

Но жрицу положено называть по официальному имени, указанному в документах, и она сейчас об этом скажет негуквонгке.

– Здесь тебя должны называть Лестари. Имя жрицы нельзя менять.

«Здорово! Я, оказывается, уже не помощник тамады Елена, а жрица Лестари!» – удивилась туристка, и с языка у нее слетело:

– А где тогда верховный жрец Нурабад?

«Зачем я это сказала? – тут же опомнилась Лена. Не факт, что этой Рате (что за имя, кстати, такое?) знакома опера Жоржа Бизе «Искатели жемчуга». Неудобно получилось».

И действительно, Рата посмотрела на нее с большим удивлением.

– Лестари, какой Нурабад? Жрицы все женщины. Ты и этого не знаешь? Ничего страшного (на самом деле «караул»!), я сейчас все тебе объясню.

И Рата принялась объяснять.

Собственно, ничего нового Елена от нее не узнала. Примерно то же самое ей рассказывали в турфирме, только без этого забавного акцента. Отличия нашлись только в деталях.

Рата начала с того, что современный человек (особенно это касается жителей больших городов) находится под постоянным психологическим прессингом, что в итоге сильно отражается на состоянии его здоровья. Ситуацию способен поправить экологический туризм с полным погружением в исконный быт. Такой отдых полностью разгружает мозг и очищает сознание.

Программа для мужчин рассчитана на двадцать дней. Группами по два-три человека они идут по лесу «Тропой Охотника», причем, как поняла Елена из объяснений, охотника совсем первобытного.

Лесной маршрут туристы преодолевают за разное время, и задача жрицы чем-то занять их оставшийся до возвращения в цивилизацию срок. Обычно у мужчин остается всего несколько дней, но иногда некоторые скороходы прибывают гораздо раньше.

Род занятий, который изберет для них жрица («То есть я», – пояснила себе девушка) зависит только от ее фантазии. Она может поручить охотникам обновить изгородь, заняться рыбалкой, или, например, дать им работу в огороде.

– А где здесь огород? – заинтересовалась Елена и посмотрела в окно. Жрицы уже вошли в здание и теперь продолжали разговор, сидя в креслах в небольшой уютной гостиной.

– Там, дальше за домом, – пояснила Рата. – Я потом покажу. У тебя будет время все здесь изучить – первые охотники появятся не завтра. Кстати, что это у тебя за плоды?

Рата давно приметила пакет с дарами ставропольских полей. Вместе с другими вещами негуквонгки он сейчас лежал на журнальном столике. Незнакомые растения жрицу очень заинтриговали, и она осторожно подвела разговор к интересующей теме.

– А, это мне в дорогу надавали! – охотно ответила Лестари. – Хотите попробовать? Хотя они со мной со вчерашнего утра и выглядят помято. Тут есть какой-нибудь поднос?

Поднос взяли на кухне, которая обнаружилась неподалеку. Безо всякой осторожности Елена высыпала на него содержимое пакета. Кукуруза, огурцы, яблоки и, как ни странно, виноград еще держались, а вот помидоры, сливы и персики слегка «поплыли».

Рата с любопытством разглядывала это богатство. Пробовать незнакомые плоды она, конечно, не решилась, но у нее появилась идея поинтересней.

– А вот, кстати, и твой вариант занять охотников. Можно посадить эти растения на огороде и в саду. Если тебе не жалко.

– Не жалко, конечно, но здесь такие же, наверное, в каждом подворье растут! Нет? А как их сажать, я же не знаю. У меня никогда не было огорода. Наверное, надо как-то семена из них доставать?

– Не беспокойся, Лестари, в Доме Жриц есть всё необходимое на все случаи жизни. Охотники не раз и не два превращались здесь в земледельцев и сажали огород. Пойдет, покажу тебе лабораторию.

Рата провела новую жрицу в еще одно помещение казавшегося бесконечным дома. В нем обнаружился большой лабораторный стол с мойкой и ряд шкафов со стеклянными дверцами.

– Вот, смотри, нам нужен этот шкаф, в нем лежит то, что понадобится для разведения сада-огорода. Ну, не всё, конечно, лопаты, грабли и прочее хранится в сарае на территории, я потом тебе покажу. Вот в этом растворе на сутки замачиваешь любое растение, и на следующий день семена готовы к посадке. Даже если плод слегка недозрелый. Можешь сделать это заранее, только потом подготовленные семена помести вот в этот темный ящик, чтобы раньше времени не проросли.

– У меня же еще и готовые семена есть! – вспомнила Елена. – Только цветов. Вот, смотрите!

Рата с любопытством посмотрела на яркие пакетики. Цветы, изображенные на упаковках, были ей не знакомы, впрочем, жрица-наставница никогда не увлекалась цветоводством.

– Да, и цветы тоже можно посадить, – одобрительно сказала она. – Запомни, в этом ящике особые удобрения, которые дают мгновенный рост растений. Их в основном используют на сельскохозяйственных выставках и всякого рода презентациях, ну и в других случаях, когда требуется немедленный результат.

Овощи, выращенные таким ускоренным способом, конечно, немного теряют во вкусовых качествах, а цветам, я думаю, все равно. Жрицы используют эти удобрения, чтобы охотники успели увидеть результат своего труда.

– Как интересно, я обязательно попробую, – сказала Елена, но в голосе ее чувствовалось некоторое сомнение. Что-то не доводилось ей слышать о таких чудо-удобрениях. Или все те безвкусные «пластмассовые» помидоры, которыми круглый год торгуют в супермаркетах, выращены именно по такой технологии? Кстати, а с плодовыми деревьями-то что?

Оказалось, что и деревья можно вырастить тем же способом, только для этого потребуется другое удобрение и немного больше времени.

От новых перспектив у потомственной горожанки, только вчера впервые увидевшей сельскохозяйственные растения на полях, а не в магазинной упаковке, ум зашел за разум. Семена, удобрения, грядки, грабли…

Впрочем, она во всем разберется.

Разобралась же с кадастровым законодательством!

В конце концов, это ведь не жизненная необходимость, а необычное развлечение в отпуске. Пусть все идет как идет. Огород так огород, жрица так жрица. Кстати, по функционалу особой разницы между помощницей тамады и жрицей она так и не заметила. Зачем только переименовали?

Рата провела новую жрицу по дому, показала ей спальню, кухню, столовую, гостиную и все остальные помещения и подробно объяснила, как и через какие двери провожать охотников, когда подойдет срок. Потом, махнув рукой на время, устроила негуквонгке подробную экскурсию по прилегающей территории, всё показывая и объясняя ей, как маленькому ребенку.

Лена просто диву давалась, сколько всего, оказывается, уместилось на хуторе. Помимо очевидных сада и огорода, здесь была просто огромная спортивная площадка, оборудованное место для посиделок у костра и отдельная мангальная зона рядом с «хижиной дяди Тома», которая оказалась предназначена для проживания охотников.

4

Ближе к обеду жрица-наставница стала прощаться с негуквонгкой. Признаться, она не рассчитывала, что инструктаж настолько затянется. Наверное, ее уже костерит на все корки водитель концерна «Муяссарр Массна Таярра», который должен был перегнать на остров и поставить в ангар летун босса, а потом улететь отсюда вместе с ней на ее летуне. Ох уж эти топ-менеджеры! Вот непременно надо после прохождения Тропы охотника улететь с острова своим ходом!

Ничего, водитель подождет сколько надо. Не оставлять же было неопытную негуквонгку без подробнейшего инструктажа!

Лестари пришлось объяснять буквально каждый шаг. С одинаковым непониманием она разглядывала и сарай с примитивными садовыми инструментами, и новейшее кухонное оборудование.

Впечатление немного скрашивало то, что девушка отнеслась к предстоящей работе с большим энтузиазмом. Бродя за наставницей по территории, она все время счастливо улыбалась.

Общение с непонятливой новенькой так утомило Рату, что она чуть не забыла проверить, восстановилась ли связь с Центром управления в Совете жриц. А ведь она показывала Лестари пункт экстренной связи с главным офисом! Пришлось возвращаться с полдороги, чтобы убедиться, что со связью все уже в порядке. Негуквонгка увязалась за ней, и Рате пришлось рассказать, что этой ночью в центрально пункте связи произошел сбой, но, судя по всему, оборудование уже починили.

Потом наставнице показалось, что у молодой жрицы остался какой-то невыясненный вопрос. Лестари как-то странно мялась, не решаясь его задать и показаться глупой.

Улетать с острова, оставив ее в сомнениях, было никак нельзя.

Рата стала терпеливо ждать, когда она решится, и завела, чтобы потянуть время, какой-то ничего не значащий разговор. Наконец Лестари спросила:

– Рата, у меня еще такой деликатный вопрос. А если эти охотники начнут со мной заигрывать? Вот чего бы совсем не хотелось.

Не то чтобы Елена была совсем против романтических знакомств, но не на безлюдном хуторе же!

Жрица снисходительно посмотрела на девушку. Вот оно, негувонгское воспитание!

– Не беспокойся, девочка. Когда охотники выходят на Дорогу Предков, они произносят клятву, всю дословно не помню, но примерно такую: «Я, охотник племени – тут идет родовое имя – встаю на Дорогу Предков, чтобы достойно пройти все испытания на пути, выполнить поручения досточтимой жрицы и с честью вернуться домой». Все, это полная установка на все их действия, ничего помимо этого мужчин интересовать не будет. Не затем они здесь.

– И это работает? – удивилась Елена, но потом подумала, что «охотники» тоже купили эко-путевку и должны будут по идее отыгрывать свои собственные роли, не отходя от сценария ни на шаг. За то и платили. В крайнем случае она всегда может уйти в дом и связаться с турфирмой по экстренной связи, которую показала Рата.

– Не беспокойся, – еще раз заверила ее женщина, – никаких проблем еще не было ни разу.

Жрица-наставница могла бы вспомнить свою любимую поговорку, что все когда-нибудь случается в первый раз, но это просто не пришло ей в голову.

Глава восьмая, в которой Лестари Трай переквалифицируется из жрицы в тамаду

"На недельку, до второго,

Я уеду в Комарово".

Михаил Танич.

1

Утро встретило Лестари яркими солнечными лучами и пением птиц за окном.

«Проспала!» – была первая паническая мысль девушки, за годы жизни в интернате привыкшей дисциплинированно вставать всегда в одно и то же время.

«Где я?» – была вторая мысль.

Новоявленная жрица села на своем спальном месте и огляделась по сторонам. Оказалось, что она, не раздеваясь, заснула в обнимку с сумкой на какой-то кушетке в небольшой комнатке, заставленной старой разномастной мебелью.

Тут Лестари окончательно проснулась и вспомнила все события минувшего сверхнасыщенного событиями дня, увенчавшегося тем, что она осталась совсем одна у дверей Дома Жриц со связкой ключей в руках. И как, донельзя утомленная, шла по пустому коридору здания, пока не завернула в первое попавшееся помещение. Не привыкший к такой интенсивной смене событий мозг просто отключался, и девушка присела на подвернувшуюся кушетку, потом прилегла на нее, ну и проснулась только сейчас. За окном вроде бы громыхала стихия, но это совершенно не помешало ей хорошо выспаться.

«Скоро должна появиться жрица-наставница, которая все мне объяснит и покажет», – вспомнила Лестари, наскоро, как могла, привела себя в порядок и принялась ждать. Бродить самостоятельно по зданию ей даже не пришло в голову. Лучше подождать наставницу.

И наставница уже спешила на хутор, хотя не сказать, чтобы именно та, которую ожидала Лестари. Аномальные зоны на то и аномальные, чтобы в них периодически происходила какая-то чертовщина. И слухи про остров Хильмандук образовались не на пустом месте.

2

Светлана, старшая сестра хозяйки хутора Галины, аккуратно рулила по проселочной дороге на своей верной «Ладе Гранте» редкого нежного салатового цвета. Женщина была слегка заторможенная и не выспавшаяся. Половину ночи она принимала от сестры сводки из Нефтекумского роддома, завершившиеся в пять утра победным SMS-сообщением о появлении на свет нового человека женского пола весом три килограмма четыреста двадцать пять граммов.

Галина решила все-таки задержаться в городе и помочь дочери на первых порах, и поэтому попросила сестру внимательно посмотреть на новую туристку и самой решить, оставить ли ее на недельку на хуторе одну или забрать в станицу.

Просьба сестры оказалась не ко времени. В дополнение к незапланированным хлопотам с туристкой у Светланы имелись и иные заботы. Вчерашняя буря опять сорвала где-то провода, но искать обрыв аварийная бригада явится хорошо если после обеда. Как всегда, выручил электрогенератор, иначе потекли бы холодильные камеры, что стало бы совсем катастрофой при большом скоплении туристов, образовавшемся в станице.

Некоторый переизбыток отдыхающих создал коммерсант из Самары Сережка Привалов, который, как он это обычно и делал, притащил с собой кучу иностранных партнеров по бизнесу. Отказывать постоянному и щедрому клиенту станичники, конечно, не стали, и кое-как распихали дополнительных туристов по домам.

И это, с одной стороны, хороший приработок и поэтому все замечательно, но с другой – сколько же с ними мороки! Еще и иностранцы у Сереги все как на подбор бывали очень уж иностранные, из далеких от местных краев экзотических стран, где только таких берет.

Свои-то, отечественные, из каких бы столиц они не прибыли, никогда не умудрятся (на трезвую голову), например, свалиться в колодец! Они, конечно, обязательно вытянут на цепи ведро воды, напьются прямо из него, потом из него же умоются (дамы), остатки, повизгивая, выльют себе на голову или за шиворот (господа). После сделают полсотни селфи, кряхтя, пройдутся по станице с коромыслом, в крайнем случае, засунут голову в колодезный сруб и крикнут «У!»

Ну или залезут в него акку-ратненько, чтобы потом высунуть наружу скрюченную руку и прокричать приятелям «Должок!», косплея знаменитую сцену из фильма-сказки «Варвара-краса, длинная коса».

Могут еще спуститься по редко поставленным железным скобам пониже, чтобы узнать, правда ли из колодца днем видны звезды. Вылезти после этого самостоятельно, конечно, сможет не каждый, рыхлые они какие-то, горожане. Но это ничего, на такой случай у станичников имеется длинная лестница.

Хорошо, что во всех дворах артезианские скважины, а колодец на всю станицу один, для экзотики. Так легче приглядывать за гостями. Тянет их к нему, как магнитом. Виктор Васильевич, глава сельсовета, в сердцах даже как-то предложил установить у колодца вышку со спасателями, какие делают на пляжах.

Потом вроде бы нашли другой выход. Установили для пригляда у палисадника ближайшего к колодцу дома несколько скамеек, и стали устраивать на них для туристов «вечерушки» с семечками. Семечки при этом полагалось держать в горсти, а шелуху в обязательном порядке сплевывать прямо на землю.

Эту нехитрую науку никак не могли освоить некоторые иностранцы, дома у которых за подобные действия выписывают драконовские штрафы. Никакие «Да вы не стесняйтесь, я потом подмету» не были способны разжать их вспотевшие ладошки с зажатой в них шелухой. Некоторые и вовсе не решались лузгать семечки, опасаясь за эмаль зубов. Таким выдавали головки молодого подсолнечника с мягкой еще кожурой, которую при некотором усердии можно снять пальцами.

Чтобы расшевелить публику, дед Андрей принялся учить зажатых горожан забытому искусству щелкать семки так, чтобы шелуха свисала с нижней губы. Это неожиданно помогло, и каждый вечер у палисадника происходил праздник непослушания. Интуристы говорили, что после такого времяпрепровождения у них распрямляется в душе какая-то плотно сжатая пружина.

За колодцем, правда, никто из семечкоедов все равно не следил, и буквально позавчера туда свалился очередной китаец.

Интересно, новая туристка ничего там на хуторе в одиночестве не отчебучила? Галина-то вчера из-за оборванных электропроводов встречала ее в темноте, да и была полностью поглощена родами дочери, так что ничего внятного про девушку сказать не смогла.

2

Лестари дисциплинированно сидела на кушетке и прислушивалась, не раздастся ли с неба гул приближающегося летуна с жрицей-наставницей.

Но гудение неожиданно раздалось совсем с другой стороны.

Девушка подбежала к окну и увидела приближающийся к дому наземный двигательный механизм приятного глазу светло-зеленого цвета.

Вот так сюрприз! Наземные аппараты были в островном государстве большой редкостью, поскольку имели мало практической ценности. Лестари и видела-то их всего несколько раз, и были они маленькими и юркими. Этот же был большой, красивый, блестел на солнце глянцевыми боками и солидно порыкивал, паркуясь у дома.

Из наземного аппарата вышла высокая, даже очень высокая женщина с роскошными черными, как у всех в Минангапау, волосами. Лестари сказу стало понятно, почему ее транспорт такой большой – в стандартном настолько статной женщине было бы неудобно. Правда, это не объясняло, почему она не воспользовалась летуном – их разнообразие позволяло угодить любому клиенту.

Светлана, которую родители весьма опрометчиво назвали так, увидев на головке у новорожденной первый светлый младенческий пушок, поднялась на крыльцо и открыла дверь хранившимися у нее запасными ключами.

Дом встретил ее приятной прохладой и тишиной.

– Доброе утро! Елена, вы здесь? – громко проговорила Светлана, скинула у порога босоножки и энергично прошла внутрь, за минуту пройдя весь дом насквозь в поисках туристки. Спит она, что ли, еще?

В дальней комнате навстречу ей робко поднялась с какой-то хлипкой кушетки небольшая девушка. Светлана скептически оглядела и туристку, и мебель. Девушка выглядела иностранкой, той самой, из разряда слишком уж иностранных, кушетка – принадлежащей кому-то из персонажей мультфильма «Смешарики». Откуда только Галина приволокла такую несерьезную вещь? Да на нее даже садиться страшно, не то, что прилечь!

Но девушку, судя по всему, смущала не мебель. Она посмотрела на Светлану удивленными глазами и что-то спросила на совершенно непонятном языке. Точно иностранка! И не Елена она, а какая-нибудь Элена, Леана или Ленучча. Странно, что она выбрала программу помощника тамады. Иностранцы обычно берут «гостя» или «сельскую жизнь».

Ну Галина, ну подкинула подарочек. И ведь ни словом не обмолвилась, что туристка не наша. Впрочем, не до туристов ей было, дочка рожала, тут же принялась оправдывать сестру Светлана. Ничего, сейчас разберемся!

Станичница открыла сумку, висящую у нее на плече, и достала два новеньких универсальных переводчика самой последней модели. У Галины на хуторе тоже лежало несколько штук, правда, попроще, но, судя по всему, вчера в темноте и суматохе она не успела выдать туристке средство коммуникации.

Турфирма исправно обеспечивала сотрудников самыми современными электронными переводчиками, несмотря на их высокую стоимость. В Урожайную валом валили иностранцы, и с каждым надо было как-то объясняться. Это не говоря уже про организацию национальных праздников коренных российских народов, которые непременно, что турфирма гордо подчеркивала в своей рекламе, проводились на родных языках!

К счастью, иностранную туристку универсальный переводчик не удивил. Она покрутила его в руках, после чего споро надела на ухо, подключила микрофончик и принялась что-то говорить приятным нежным голосом.

Перевода гаджет не выдавал. Судя по всему, язык оказался совсем уж каким-то редким. Светлана еще раз внимательно оглядела Ленуччу.

Вот откуда она?

Небольшого даже для девушки роста, не узкоглаза, но разрез глаз непривычный. Оттенок кожи очень привлекательный, золотистый, какой бывает при летнем естественном загаре у натуральных блондинок. Но длинные волосы ее черны как южная ночь, и почему-то с розоватым отливом, как у некоторых героев аниме, которое любит смотреть племянник Сашка. Впрочем, это, конечно, оттеночный шампунь какой-то.

Нет, не угадать.

Светлана хмыкнула, достала из сумки еще один портативный голосовой переводчик, на этот раз размером с полноценный смартфон. Он прилагался разработчиками к мелким универсальным собратьям, если они закупались в количестве не менее двадцати штук, и содержал дополнительные программы с совсем редкими языками.

Светлана стала задавать Ленучче ничего не значащие вопросы про погоду и природу, девушка что-то отвечала, на переводчике от языка к языку металась световая шкала, отыскивая похожие слова. Наконец гаджет сдался, выдав сообщение «язык не определен, действуйте по инструкции гл.2, п.4».

Этот пункт четыре главы два женщине был хорошо знаком. Она досконально изучила его в восемнадцатом году, когда шебутной Сережка Привалов привез в станицу двух загулявших туристов из Уругвая, с которыми познакомился на чемпионате мира по футболу. Светлана до сих пор помнила, как звали этих перцев: Куадрато и Балентин.

В Самаре сборная России всухую проиграла уругвайцам со счетом 3:0. Парни на радостях напились, откололись от группы и переводчика и попали в нежные лапы не менее пьяного Сереги, который, понятно, напился от огорчения и отчего-то решил показать новым друзьям ставропольские просторы. Личный водитель, привыкший к закидонам начальника, безропотно отвез веселую бухую компанию в станицу Урожайная. Ехали бодро, с песнями и выпивкой, с жаром продолжая обсуждать футбольные баталии. В станице на свежем воздухе все с удовольствием отоспались, протрезвели и перестали понимать друг друга.

После долгих мучений, едва не сломав портативный переводчик, удалось выяснить, что говорят гости на диалекте на основе смеси испанского и португальского языков. И что у них имеются билеты на следующий матч родной команды. Игра состоится в Сочи, черед три дня.

Серега успокоился, велел уругвайцам связаться со своими и объяснить, что их привезут ко сроку сразу в Сочи, а пока они проводят время в гостях. Ну и понеслось веселье через край…

Может, эта Ленучча тоже из какого-нибудь Уругвая? Можно, конечно, поискать у Галины в бумагах договор с турфирмой, но что это даст? Языковой барьер все равно надо рушить. И для начала придется обходиться жестами, благо, гостья кажется на удивление понятливой.

Светлана легко получила от нее угловатый смартфон какой-то неизвестной марки, попросила включить имеющиеся на нем записи и положила на стол рядом с портативным переводчиком. Саму девушку она увела умываться и пить чай. Пусть умная машина пока, согласно инструкции, разбирается с неизвестным языком.

3

Лестари. Как оказалось, Ленуччу зовут Лестари. А приехала она сюда из какого-то Негуквонга. Чтобы поработать жрицей.

Ну да, портативный переводчик не панацея.

Кое-как объяснившись с туристкой, четко и ясно Светлана поняла только одно: оставлять это чудо в одиночестве на хуторе нельзя. Придется забрать ее буквально к себе домой. А куда еще? Все гостевые дома заняты полностью.

Ничего, поживет на летней веранде. Там есть изолированная симпатичная комнатка. Совсем маленькая, правда, но все что надо в ней имеется. Главное, занять туристку по полной программе. Хотела быть помощницей тамады? Изволь. Что там у нас предстоит из ближайшего?

Довольно взрослая пара, приехавшая из Питера, заказала адаптированный под современные реалии древний горский обряд женской брачной инициативы. (В оригинальной версии все могло закончиться многоженством, поэтому обряд был очень и очень осовременен).

Кроме того, в расписании стоит очередной обряд вызова дождя. Летом дождь вызывают для каждой большой группы туристов. Это один из древнейших языческих культов, имеется он у каждого народа, так что разработчики смело смешали самые зрелищные элементы. Главное, все оставались довольны, и дождь каждый раз обязательно шел, спасибо за это синоптикам.

Лестари очень красиво будет смотреться при вызове дождя, вон какие у нее волосы длиннющие. Да и в обряде брачной инициативы пригодится, когда надо будет лезть на крышу и общаться с соискательницей жениха через дымовую трубу. Она девушка легкая, и голос у нее приятный.

Не подозревая о грядущих волнующих перспективах, негуквонгка с любопытством смотрела в окно автомобиля. Лестари второй раз в своей жизни ехала в наземном транспорте, и ощущение земли под колесами машины было для нее очень необычно.

Жрица-наставница, назвавшаяся Светлано, сказала, что Лестари будет жить в ее доме в поселении Плодородное. И помогать в обрядах. К сожалению, универсальные переводчики оказались у Светлано какой-то устаревшей модели. Лестари чувствовала, что перевод не идеален. Но понять друг друга в принципе было можно, так что нечего капризничать. Она будет хорошей помощницей весь этот месяц.

Глава девятая, в которой Зуррга и Надиярр ожидаемо дичают

«Между нами, дикарями, говоря,

Спать в кровати - только тратить время зря,

Нам под крышей плохо спится, душно там,

Надо, братцы, разбегаться по лесам».

Михаил Львовский.

1

Для прохождения Дороги Передков Зуррга и Надиярр выбрали Хильмандук, один из самых больших островов архипелага. Мужчинам хотелось основательно спустить пар, поэтому они и взяли вариант посложнее. Правда, при этом не учли одно обстоятельство, на взгляд Надиярра, малозначительное, а Зуррге до поры до времени и вовсе неизвестное.

На остров вип-менеджеры «Муяссарр Массна Таярры» прилетели ранним утром. Их доставил сюда на вместительном служебном летуне ограниченной линейки «Представительский» личный водитель главы корпорации Гуанторр Сусило. Это был, как поговаривали злые языки, самый незанятый среди сотрудников человек – его босс предпочитал лично садиться за штурвал, не утруждая своего водителя работой.

Завистники не учитывали разного рода форс-мажоры, когда бедному Гуанторру приходилось, как сегодня, покидать дом чуть ли не в три утра, чтобы забрать начальство и доставить на священный остров как положено, к рассвету.

Зуррга Муяссар и Надиярр Суджаррат о чем-то вяло переговаривались на заднем сиденье летуна, кажется, еще не до конца проснувшись. Гуанторр крепко сжимал штурвал и периодически, теряя самообладание, тяжело вздыхал. Что было, конечно, совсем недопустимо в присутствии высшего руководства.

Отправляясь проходить Дорогу Предков, Зуррга Муяясар оставил вместо себя главу планово-экономического отдела Кусумо Сукафо. Вместе со всеми обязанностями плановику достался и личный транспорт главы корпорации вместе с его водителем.

Как и всякий его собрат, возящий начальство, Гуанторр знал о привычках представителей корпоративной верхушки намного больше других сотрудников.

Теперь он нисколько не сомневался, что главный плановик не даст ему не минуты покоя и будет брать летун представительского класса даже для того, чтобы перелететь через дорогу.

Зуррга Муяясар, имеющий обыкновение при отъездах назначать всякий раз нового исполняющего своих обязанностей, и не подозревал о каких-то там страданиях личного водителя. Глава корпорации поступал так, рассчитывая на свежий взгляд каждого и.о. После возвращения он всегда въедливо выспрашивал, не удалось ли тому заметить какой-нибудь прорехи в управлении компанией, и даже получил как-то раз пару дельных замечаний.

Советы эти, помнится, воспоследовали от главы аналитического отдела Кахьи Вуландари. Интересно, как поведет себя на высшем посту наш партийный активист? Ну, дров-то он наломать не должен.

Вчера Зуррге вроде бы удалось оторвать себя от работы, но с утра мысли все равно каким-то загадочным образом скатывались к ней, родимой. Ничего, еще несколько часов, и он обо всем забудет, откатившись в настройках личности к уровню первобытного охотника.

2

Дорога Предков начиналась на западной оконечности острова Хильмандук и пролегала всю через его заросшую джунглями часть. Остальная территория острова была гористой, и для Тропы Охотника подходила мало. Из-за такого ландшафта путь до Дома жриц охотники преодолевали за разное время, поскольку находился он не строго на противоположном конце острова, а намного севернее, и дойти туда можно было несколькими путями.

Никаких дорог, ведущих к Дому жриц, на ненаселенном острове, конечно, не было, но особой проблемой это не являлись, так как двигались охотники почти все время по верхним этажам джунглей. Острова архипелага отличались обилием насекомых, птиц и змей. Черепахи здесь были гигантскими, а олени – карликовыми.

Встречались на архипелаге и опасные хищники, но они легко преодолевали проливы между островами, так что встреча с ними была похожа на лотерею: выигрыш вроде бы и предусмотрен, но всегда объявляется где-нибудь в Новосибирске. Впрочем, тренированные охотники были готовы к любой встрече.

Гуанторр завел летун на посадку и приземлился на ровной земляной площадке возле кособокой хижины, сплетенной из травы и стеблей бамбука и покрытой пальмовыми листьями. В ней вновь прибывшие могли переодеться, произнести клятву и, собственно, все.

Внутри находилась только грубо сколоченная лавка и древний тотемный столб, стоявший на этом месте с незапамятных времен. Хижина, откровенно говоря, и была построена вокруг него. Возводить здесь более серьезные строения смысла не было – мужчины на старте никогда не задерживались, поскольку уже через два часа пребывания на острове их сознание вытесняла память досточтимых предков.

Это срок был выяснен опытным путем, и сейчас Гуанторр нервно переводил взгляд с наручных часов на хижину, куда уже больше чем полчаса назад удались оба высших менеджера. Чем они там так долго занимаются? Часики-то тикают!

Бегать с начальством по джунглям в планы Гуанторра совершенно не входило, но именно этим все могло и закончится, если он задержится на острове свыше временного лимита.

Ответ на вопрос беспокойного водителя был прост: друзья самозабвенно ругались.

Они уже давно сняли и уложили в сумки одежду, в которой прилетели на остров, навертели на бедра саронги, надели плотные жилеты и разместили в нашитых на них петлях весь полагающийся охотникам грозный арсенал: короткие копья, дротики, метательные ножи и топорики.

Надетые Зурргой и Надиярром костюмы мало напоминали яркие спортивные варианты, в которых друзья ходили на тренировку. Саронги и жилеты имели маскировочную окраску и призваны были сливаться по цвету с буйными зарослями джунглей. Обувь и головные уборы охотникам предстояло изготовить самостоятельно, если у них появится на то желание.

Конечно, у досточтимых предков не было настолько качественного оружия, да и одежда их была гораздо примитивнее и изготовлена вручную. Поэтому каждый год находились отдельные герои, которые выходили на Дорогу Предков в полностью самодельных одеяниях, вооружившись кустарным оружием.

Но в целом все-таки считалось, что это совершенно излишне, поскольку волшебный воздух Гиллисулата действовал на всех мужчин одинаково, не принимая во внимание, что там на них надето.

3

Что же касается ругани, которая задержала кузенов в хижине, то ее невольной причиной стала скромница Лестари, а именно, ее возможное присутствие на Хильмандуке.

– Ты представляешь, кто, возможно, будет жрицей на нашем острове? – интригующе спросил брата Надиярр, просовывая концы саронга через ноги к поясу и крепко их там завязывая.

– Да какая разница! – равнодушно ответил Зуррга, которого совершенно не волновала какая-то там жрица. Когда еще они до нее доберутся, а впереди полное приключений путешествие.

– А вот и есть разница, – продолжил, довольно улыбаясь, Надиярр. – На другом конце острова нас, скорее всего, будет встречать Лестари Трай, твоя гипотетическая невеста.

– Как это – Лестари? – неприятно удивился Зуррга. – С чего бы ей становиться жрицей?

– Ну ты и действительно заработался! – упрекнул его Надиярр. – Ты же сам вчера при мне подписывал документы о переносе ее практики в нашей корпорации на более поздний срок в связи с исполнением обязанностей жрицы. К тебе же после обеда прибегал ее дядя Кусумо Сукафо, весь взмыленный. Я еще тогда удивился, что его так взбудоражило, и заглянул в документы на твоем столе.

– Точно, я ведь, когда его увидел, подумал, что вот кого назначу вместо себя и.о.! Хочу посмотреть, как он справится и не начнет ли пользоваться должностью, чтобы лишний раз пропиарить свою партию! Как ее там, «Прогресс для всех». А то его партийный энтузиазм, честно говоря, уже стал немного напрягать! А на фамилию практикантки и что там у нее за обстоятельства я даже не взглянул, много их таких у нас практику проходит. А ты-то чего молчал?

– Да ты же помнишь, как вчера быстро все закрутилось? Лестари эта у меня почти сразу вылетела из головы. Да и потом, не обязательно она на Хильмандук попадет. Хотя… Кто его знает. Не имею даже представления, как там жриц по островам распределяют. Да и не узнаем мы ее в случае чего, мы же под воздействием все еще будем. Так что беспокоиться нечего, забавно просто!

– Забавно ему, – проворчал Зуррга. – Глава корпорации предстанет перед практиканткой полуодетым первобытным охотником, да еще и обтрепанным как не знаю кто после путешествия через весь остров! Женщины-то на гряде память не утрачивают!

– Чего это – обтрепанным? – возмутился Надиярр. – Грозным и мужественным. Вот увидишь, как узнает тебя, так сразу влюбится!

Не найдя слов от возмущения, Зуррга погрозил кулаком довольно скалящемуся брату.

В этот момент в хижину робко постучали. Вслед за этим Гуанторр несмело просунул внутрь голову через приоткрытую дверь.

– Господа, прошу прощения, что отвлекаю, но вы переоделись? Можно я заберу ваши вещи и улечу уже с острова? Иначе, боюсь, в вашей команде появится еще один участник.

Зуррга встревожено взглянул на часы, не нашел их у себя на запястье, хмыкнул и передал водителю сумку со своими вещами. Двоюродный брат последовал его примеру. Буквально через несколько минут они услышали шум спешно покидающего остров летуна.

– Ну и перестраховщик этот твой Гуанторр, – с усмешкой сказал Надиярр. – По моим ощущениям, минут сорок, а то и час у нас в запасе еще есть.

Потом вспомнил что-то, поморщился, и добавил:

– И если серьезно, Лестари вполне себе приятная девушка. А поскольку ты все равно собрался жениться, почему бы и не посмотреть на нее повнимательнее?

– Вот ты достал уже с этой женитьбой!

– Ну серьезно, почему бы тебе и не жениться? – продолжал гнуть свою линию Надиярр, глядя на брата виноватыми глазами и буквально выталкивая из себя слова.

– Хватит уже! Сам женись!

– И женюсь! Хотя я, между прочим, на два года тебя младше!

– Вот и женись! А сейчас давай уже приносить клятву, а то действительно можем не успеть – часы-то наши улетели в Беноголуку вместе с Гуанторром.

– Давай!

Братья встали у тотемного столба, изображавшего неведомого зверя, возможно, что и чупакабру. Какое животное (и животное ли) пытались изобразить, обтесывая каменный столб многие столетия назад досточтимые предки, определить не удалось даже историкам. Ценность тотема была в самой древности и, что называется, энергетической намоленности.

Тотем на острове Хильмандук, кстати, был, по мнению ученых, самым древним из обнаруженных на гряде. В Совете жриц Бенгулуку были склонны связывать мистические происшествия на острове именно с ним. Впрочем, в такие детали жрицы охотников не посвящали, предпочитая разбираться с непонятными событиями в своем кругу.

Охотники, пробирающиеся по джунглям и вдруг оказавшиеся в бескрайней степи с огромными полями, засеянными неизвестными в Минангапау растениями, а потом так же внезапно вернувшиеся обратно, конечно, рассказывали жрицам об этих происшествиях. Но по возвращению с острова, как и положено, почти обо всем забывали.

Конечно, если бы последствия хоть раз оказались фатальными, разговор был бы другим. Но ничего такого никогда не происходило, охотники всегда в конце концов выходили к Дому жриц, странные люди, неведомо откуда забредавшие на остров, исчезали, не причинив никому вреда. Жрицы неспешно собирали сведения о таких происшествиях, посторонним людям особо о них не докладывая. Впрочем, слухи все равно просачивались, ведь именно благодаря им для Лестари Трай освободилось место жрицы.

4

Первым по праву старшинства клятву начал приносить Зуррга.

«Я, охотник племени Муяссарр, встаю на Дорогу Предков, чтобы достойно пройти на пути все испытания, выполнить поручения жрицы и с честью вернуться домой».

Потом клятву повторил Надиярр, отнеся себя к племени Суаррзи.

По этому поводу по пути на остров братья даже немного поспорили.

Зуррга считал, что они оба за компанию должны назваться охотниками племени Муяссарр, поскольку работают в одноименной корпорации, матери их сестры, и тотему так больше понравится, ведь в старину родство считалось по материнской линии.

Надиярр же напирал на то, что родовое имя сестер вовсе не Муяссарр, а Пурнама, дети же их носят фамилии отцов, а именовать племя по названию корпорации просто смешно. В итоге оба остались при своем, и на Дорогу Предков выходила команда охотников из двух разных племен.

Скороговоркой произнеся клятву, Надиярр, мысли которого все еще были совсем о другом, вернулся к любимой теме про женитьбу. В конце концов он так достал двоюродного брата, что тот, потеряв над собой всякий контроль, пообещал, не затягивая более с этим делом, жениться, вот не сойти ему с этого острова!

Конечно, если и Надиярр сделает то же самое. Который, как что-то Зуррге подсказывает, переобщался с его матушкой.

Раздосадованный тем, что не смог устоять перед тетей Вилаблой, и тем, брат так легко прочитал его мотивы, Надиярр прорычал, что, если женится Зуррга, тогда он и сам тоже немедленно женится.

Сделали они это, конечно, зря, потому что каменные глаза тотема жадно блеснули, принимая клятву.

Краем глаза заметив неладное, Зуррга схватился за голову:

– Что мы наде…

Но с момента прибытия на остров как раз прошло ровно два часа, и он не успел договорить фразу. Под сень вечного леса вступили два могучих охотника.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЭКОЛОГИЧЕСКИЙ ТУРИЗМ. Глава десятая, в которой печенеги сажают сад

«Вот будет лето —

Поедем на дачу!

В руки лопату —

Фигачим,фигачим!

Дача, дача, дача!

Картошку надо посадить!..

Не забудь полить помидоры!..»

Сергей Шнуров.

1

Задумывались вы когда-нибудь над тем, сколько семечек прячет в себе яблоко? Елена узнала это, когда превращала дары полей, врученные ей, казалось, целую вечность назад веселым водителем Толиком, в семена, пригодные для посадки.

К удивлению кадастрового инженера, в двух яблоках оказалось одиннадцать семян, а во всего одной груше – целых десять. Косточек персиков и слив насчитывалось по числу плодов – три и восемь. Больше всего семян дал виноград – сто сорок семь штук.

Ох, и повозилась она со всеми этими плодами! Пока каждую позицию пристроишь в отдельною ячейку специального ящика, зальешь раствором, как объясняла Рата…

Хорошо еще, что овощей оказалось меньше: початок кукурузы, пара огурцов, четыре помидорины. К овощам же, подумав, новоявленная огородница присоединила оставшуюся с автобуса головку подсолнечника, изрядно пощипанную, но все еще не пустую.

На выходе на следующий день получились разного размера кубики, где слой питательных веществ и стимуляторов обволакивал каждое семечко. Елена все их тщательно подписала, чтобы потом не перепутать где что, и убрала до поры в темные ящики по разным шкафам – для сада отдельно, для огорода отдельно.

Все, теперь ей будет чем занять на первое время других туристов, взявших путевки класса «охотник». Интересно, когда они появятся из своего леса? А то экологический отдых Елене уже немного наскучил.

Она уже успела не по разу обойти всю территорию хутора вдоль и поперек, с интересом изучила хижину «охотников», сад и огород, сарай с инструментами.

Освоила непривычно оборудованную кухню, где стала готовить для себя несложные блюда из имеющихся в наличии продуктов.

Побегала по спортивной площадке, вспомнив секцию легкой атлетики в школе, в которую ходила, правда, довольно нерегулярно. Не обнаружила здесь некоторых известных спортивных снарядов и немного развлеклась, пытаясь приспособить имеющиеся под известные ей упражнения.

Ходить на прогулки в лес Рата ей не велела, объяснив, что там могут быть дикие звери и вообще легко заблудиться. Елена и сама туда не стремилась, не находя никакой радости в блуждании среди диких зарослей. Вот если бы здесь была ценительница отдыха на природе Верунчик, она бы, конечно, сразу же потащила подружку на прогулку в лес.

Вообще, здорово было бы выехать в такое место вместе с подругами, но это, увы, недостижимая мечта. Бывшие одноклассницы теперь взрослые работающие женщины, и отпуск у них у всех в разное время. У Верунчика муж и маленькие дети, которых нужно тоже принимать в расчет. «Ничего, когда-нибудь на пенсии», – подумала Елена и засмеялась. Когда ещё она, эта пенсия!

Свежий воздух, просторы и одиночество давали прекрасный отдых мозгу, без привычной нагрузки отдохнули и перестали болеть глаза, но уже очень скоро у отпускницы возник информационный голод. Охотники все никак не приходили, видимо, заплутали в своих пампасах, и Елена поймала себя на том, что ей совершенно нечего делать. Девушка за-ради экзотики даже посмотрела бы телевизор, чего не делала уже много лет. Но в доме, как и было обещано турфирмой, он отсутствовал. Не было здесь и ничего похожего на книжные шкафы.

К счастью, Елена вспомнила, что в ящиках под кушеткой, на которой она спала в первую ночь, должны храниться книги Галининого дяди. Вдруг там найдется что-то кроме старых журналов по вертолетостроению?

Разыскав в лабиринтах дома комнату со старенькой кушеткой, Елена в очередной раз поразилась, как инородно та смотрится среди другой здешней мебели, которая была, что называется, с претензией. Непривычные изломы, материалы и фурнитура выдавали дизайнерскую, наверное, работу. Ну что ж, хозяйка, надо полагать, может себе позволить.

Ящики под старой кушеткой никаких роликов не имели. Елена вспомнила, как долго вытягивала левый, чтобы положить туда свои вещи перед первой ночевкой в доме. Тогда ей показалось, что на дне его что-то лежало, может, тоже книги? Правый же ящик, где, по словам хозяйки хутора Галины, хранилась вожделенная литература, судя по всему, вообще годами не открывался.

Чтобы вытянуть ящики наружу, девушке пришлось изрядно попыхтеть. Наконец ей это удалось. Вместе с левым ящиком на пол посыпалась какая-то труха, а правый порадовал еще и дохлой засохшей осой. Аккуратная Лена подобрала весь мусор влажной салфеткой, тщательно свернула ее, чтобы позже выбросить, и с интересом стала разглядывать добычу.

Большинство макулатуры, как и говорила хозяйка, оказалось посвящено вертолетному делу, но как раз в левом ящике нашлось и несколько стареньких растрепанных книг отечественных классиков советских еще годов издания, украшенных крупным логотипом «ШБ». Елена некоторое время гадала, что бы это значило, и пришла к выводу, что «Школьная библиотека». В советские годы любили использовать всяческие аббревиатуры, и вот еще одно тому подтверждение.

Решив, что в самом крайнем случае перечитает триллер «Мертвые души», Елена принялась рыться в ящиках дальше и наконец откопала книжицу, не имевшую отношения ни к вертолетному делу, ни к школьной программе по литературе. Это был сборник «Человек с Луны», содержащий дневники, статьи и письма Николая Николаевича Миклухо-Маклая.

Сочинений Миклухо-Маклая Елена Маклакова никогда не читала, но о существовании этого путешественника, этнографа и антрополога, изучавшего в позапрошлом веке аборигенов Австралии, Океании и Новой Гвинеи в естественной среде, конечно, знала. В подростковом возрасте ее потряс факт, что помешанный на науке ученый завещал сохранить свою голову и передать ее в Музей антропологии Академии наук, что и было сделано.

Так как сборник был издан еще в советские годы, в аннотации было много слов о гуманизме, торжестве дружбы, человечности и взаимопонимания. Елена хмыкнула. В последние годы она несколько раз случайно натыкалась в интернете на статьи о прославленном этнографе, и их авторов интересовал только один вопрос: спал ли Миклухо-Маклай с папуасками и живут ли в какой-нибудь Новой Гвинее его потомки. Что ж, какие времена, такие и песни.

В качестве предисловия к сборнику неожиданно обнаружилось письмо Льва Толстого Миклухо-Маклаю от 25 сентября 1886 года. Елена принялась было его читать, потом опомнилась и решила, что надо бы сначала убрать ящики с макулатурой на место. Отложив в сторону «Человека с луны» и «Мертвые души», она аккуратно сложила остальные книги и журналы на место.

Задвигались ящики еще труднее, чем выдвигались, но девушка в конце концов справилась с этой задачей. Читать ей уже расхотелось, и, оставив книги на подоконнике, она решила пойти выбросить салфетку с осой в мусорный ящик и попутно прогуляться по двору и продышаться после книжной пыли.

2

Елена выбросила мусор, неторопливо дошла до ограды и неожиданно заметила за ней сидящих на корточках и наблюдающих за ее приближением двух пожилых мужчин. Пришельцы оказались босыми, имели обросший вид, одеты были весьма странно, и поражали огромным количеством носимого на самом виду холодного оружия.

«Охотники прибыли», – поняла отпускница.

Увидев, что замечены, мужчины поднялись с корточек, и Елена смогла убедиться, что не ошиблась: на них действительно не было штанов. Бедра охотников прикрывали каким-то хитрым способом наверченные отрезы ткани, выглядевшие то ли как юбки, то ли как памперсы.

Как же это называется-то? Одежда-то из несшитой ткани? Сари? Нет, это женская. Саронг! Странно это как-то. Не из наших краев такая мода. Многое можно в России себе отморозить в таких нарядах даже на самом южном юге.

Сверху на бодрых пенсионерах были надеты плотные кожаные жилеты с многочисленными петельками под холодное оружие. И петельки эти не пустовали. В них плотно лежали ножи, короткие копья, топоры (о боже!) и еще что-то, похожее на наконечник для копья, но не оно. В памяти всплыло древнерусское слово сулица, она же дротик, но на русичей охотники были совсем не похожи.

Головных уборов на мужчинах не было, зато в пряди всклокоченных волос были вплетены какие-то шнурки, на концах которых болтались небольшие, размером с бутылочную пробку, деревяшки.

«Для красоты, что ли?» – задумалась Елена. Кем эти туристы, интересно, себя вообразили? И как их еще полиция в таком виде не остановила? Хотя какая в лесу полиция? И оружие, наверное, бутафорское, хотя и очень похоже на настоящее.

Так и стоя за оградой, мужчины почтительно поклонились девушке. Очень почтительно поклонились.

Пауза затягивалась.

Елена продолжала разглядывать новоприбывших. Кто, интересно, эти люди по национальности? Чуть ниже ее ростом, но довольно коренастые, черноволосые и черноглазые. Нижнюю часть лица не очень-то и разглядишь из-за коротких растрепанных бород, явно отросших за время похода. Носы крупные, хорошей лепки. Разрез глаз какой-то непривычный, явно не европейский, но и на азиатский похож не очень.

А вообще форма глаз красивая, как у южнокорейских звезд после пластики.

Но вряд ли такие серьезные дяденьки баловались хирургическим улучшением внешности.

Кстати, они вполне могут быть иностранцами – в турфирме же говорили, что экологический туризм популярен во всем мире.

Не придя ни к какому выводу, Елена решила считать туристов условными печенегами, чтобы уж точно никого не обидеть.

Дальше держать туристов за оградой становилось совсем уже неудобно, и Елена предложила им пройти на территорию хутора и располагаться в хижине. Рата строго-настрого запретила ей пускать охотников в «Дом жриц», как она называла Галинино жилье, и от этого Елене было немного неловко.

Охотники должны были проживать в кособокой хижине, умываться в ручье и сами добывать себе пропитание. Например, ловить рыбу в озере, которое, по словам Раты, находится где-то здесь поблизости. И ведь заплатили за такой отдых, наверное, немалые деньги!

Мужчины продолжали стоять на месте и с непониманием смотрели на «жрицу». Точно, иностранцы! И она хороша – мало того, что не набросила на себя хоть поверх платья ритуальные одежды (халат смешной какой-то), как велела Рата, так еще и не взяла с собой переводчик. Ничего, язык жестов никто не отменял.

Елена с доброжелательной улыбкой открыла перед туристами калитку и указала рукой в сторону хижины. Охотники просияли, еще раз поклонились (не японцы ли они?) и дисциплинированно потопали в направлении своего соломенного отеля категории минус пять звезд.

Боже, кто бы мог подумать, что первобытные охотники окажутся такими взрослыми! Неудобно как-то ими командовать. Ну ладно, сами напросились. Будут сажать у нее огород! Все пенсионеры любят копаться на даче, не так ли?

Главное, сохранять серьезное лицо. Она жрица? Жрица. Да что там, практически королевишна, вон как ей охотники кланяются. Или нет, даже практически Миклухо-Маклай со своими папуасами.

А не взять ли ей по такому случаю псевдоним? Как там ее окрестила Рата? Лестари? Ну уж нет. Она Елена Маклакова… Ленуха, как ее звали подруги в детстве. Ленуха Маклай! Держитесь, папуасы! То есть, печенеги! Будет вам культурная программа.

Подбадривая себя таки образом, Лена отправилась в дом переодеваться в жрицу и готовить для туристов первое задание.

3

Костюм жрицы ничего сложного из себя не представлял бы, если бы не полагающийся к нему головной убор.

В основе своей это была просто маленькая, плотно прилегающая к голове шапочка, на которую сверху хитрым способом крепился каркас в форме перевернутого тазика, обильно расшитый ярким бисером и густо украшенный довольно длинными бисерными же висюльками, на концах которых крупные бусины чередовались с металлическими блинчиками размером с пятирублевую монету.

Когда Рата вручила ей эту шапочку и Елена впервые ее надела, ей показалось, что она смотрит на мир сквозь занавесь из бус, какие очень любят в индийских лавках. Впрочем, после того, как Рата поправила на ней головной убор, сдвинув его к затылку, мир прояснился. Хотя висюльки немилосердно раскачивались и звенели при малейшем движении.

Сам же наряд жрицы был по сути обыкновенным малинового цвета шелковым халатом с завязками на спине, предполагающими пышный бант. Ситуацию немного портили излишне широкие и длинные рукава, но Елена, как только это увидела, сразу же приняла коварное решение незаметно подколоть их булавками, некоторый запас которых всегда лежал у нее в косметичке.

Руки также тянулись проредить ненавистные висюльки, но на это она пойти не могла – костюм же еще придется сдавать.

Вообще, конечно, у турфирмы оказались какие-то странные представления об обрядах российских народов. Но если это пользуется спросом, тогда ладно.

Нарядившись в жреческий костюм и повертевшись перед зеркалом (висюльки немилосердно раскачивались из стороны в сторону), Елена неожиданно на самую капельку почувствовала себя настоящей жрицей.

Сразу же вспомнилось, как однажды на работе ей пришлось целых полтора часа изображать из себя Снегурочку. С Дедом Морозом – товарищем по кабинету Игорем Алексеевичем – они ходили по соседним офисам и поздравляли с наступающим праздником сотрудников (в основном, конечно, начальство), одаривая шампанским и глянцевыми календарями на следующий год с логотипом своей компании.

Тогда Елена тоже поймала себя на ощущении, что она – не она, а каким-то образом немного самая настоящая Снегурочка. Выходит, правы те, кто говорит: мы это то, что на нас надето?

Переодевшись, Елена прихватила с собой универсальный переводчик, чтобы объясниться, наконец, с туристами. По словам Раты, там должны наличествовать все диалекты, на которых могут говорить охотники. Ну, будем надеяться, что это так. Ситуация, когда они не понимали друг друга, не должна повториться.

Дальше путь жрицы лежал в лабораторию за семенами.

Отправить старичков для начала в огород или все-таки в сад? Непростое решение. Следовало бы начать с более простых заданий, но беда была в том, что Елена не знала, что проще – копать грядки или сажать плодовые деревья. В результате девушка выбрала сад – из тех соображений, что там растения, по идее, крупнее, а значит, с ними меньше возни.

Елена решила вообще не трогать местные семена, хранившиеся в шкафу в лаборатории, а осчастливить хутор растениями из собственных запасов – зря, что ли, она их столько с собой таскала, а потом с ними возилась.

Кстати, странно, но фрукты в здешнем саду росли очень однообразные: сплошь цитрусовые, от самых больших до совсем крошечных. Красиво, конечно, но где всё остальное? Хотя, возможно, она просто заплутала среди многочисленных деревьев и не дошла до привычных яблок.

Ничего, сейчас мы их посадим! Рата же говорила, что под воздействием стимуляторов растения вытягиваются практически мгновенно? Вот и проверим. Так, в левом шкафу у нее лежали подготовленные к посадке… Ой, уже не кубики с семечком внутри! Полноценные саженцы!

Как же так, ведь прошло всего два дня? Рата не предупреждала, что они могут начать расти прямо в шкафу! Может, у нее фрукты оказались какие-то не такие и местные суперудобрения слишком сильно на них повлияли? Как бы там ни было, но в шкафу, распирая дверцы, буйствовала зелень. Срочно, срочно сажать!

Елена побоялась посмотреть, что же происходит в соседнем шкафу с семенами овощей, и побежала к сараю с инструментами за тележкой – приготовленная ею корзина явно не вместила бы такое количество саженцев. И, похоже, ей предстоит не один рейс.

4

Охотники, которые сейчас приводили себя порядок, умываясь прямо в протекающем неподалеку от хижины ручье, чем-то были похожи на уже известный читателям тандем Зуррга Муяссар – Надиярр Суджаррат. Только тридцать лет спустя.

Буано Кррисна и Даррмо Буди Гема были друзьями и совладельцами крупной корпорации «Саюрран сегарр барру» по производству и переработке сельскохозяйственных культур. Дорогу Предков оба они проходили уже в шестой раз и не ожидали от нее чего-то необычного. Но в этот раз все было не так.

Нет, опытные охотники ненапряжно и без особых приключений преодолели сложный путь по диким джунглям. Настоящие приключения начались перед самым завершением пути, когда они уже добрались до Дома жрицы и оставалось выполнить несколько ее несложных поручений.

Мужчины смыли с себя дорожную грязь, пообедали остатками добытой еще в джунглях дичины (завтра с утра надо сходить на рыбалку), расстались с частью холодного оружия, оставив при себе только ножи и топорики, и отправились к жрице за заданием.

Женщина встретила их рядом со своей обителью на этот раз в полном жреческом облачении, но выражение лица ее было каким-то неуверенным. Рядом с ней стояла огромная садовая тележка.

– Как зовут тебя, жрица? – спросил Буано и в очередной раз поклонился.

Универсальный переводчик сработал как надо. Оказалось, что охотники говорят на том же языке, что и сестра Галины Рата. Земляки они, что ли?

Елена собралась было назваться Ленухой Маклай, но вовремя поняла, что такой прозрачный намек будет звучать для охотников несколько обидно, и быстренько сказала:

– Лестари.

– Охотник Буано из племени Кррисна и охотник Даррмо из племени Буди Гема рады служить тебе, жрица Лестарри! – оба мужчины еще раз поклонились. Ее новое имя они произносили несколько рычаще. – Что прикажешь нам делать?

– Сегодня будем заниматься садом. Я приготовила кое-какие саженцы… Много. Их надо срочно посадить, а то они какие-то… большие слишком уже сделались.

Елена почувствовала, что начинает мямлить, что было свойственно ей, когда она вступала на зыбкую незнакомую почву, привычно рассердилась на себя за это, и продолжила уже увереннее:

– Вон в том сарае садовый инвентарь. Сейчас я нагружу тележку саженцами, отвезете ее в сад, а потом сходите за инструментами и будете сажать деревья. Вам все понятно?

Охотникам Буано и Даррмо было все понятно. Однако поручение жрицы вызвало у них смутное недовольство, природу которого они не понимали. Вот если бы у первобытных охотников случался отпуск, во время которого им предложили бы опять заняться охотой, тогда бы они поняли, что сейчас ощущают.

Жрица Лестари подкатила тележку к самому крыльцу и удалилась в дом, откуда появилась уже спустя пять минут, заметно пыхтя и пытаясь преодолеть дверной проем без потерь.

В руках у нее была огромная охапка саженцев, которую жрица тащила безо всякого почтения, как какие-нибудь дрова.

Она даже не удосужилась сложить деревца ровно, корни с корнями, макушки с макушками. Нежные вершки и корешки цепляли дверной проем, усеивая крыльцо не снесшими такого небрежного отношения листочками.

Елене было уже все равно. Жреческая шапка с висюльками опять сдвинулась ей на лоб, серьезно снизив видимость. По спине под красивым, но слишком плотным для такой погоды халатом струился пот. Она с огромным трудом дотащила до порога первую партию растений, а вторую, оказавшуюся еще больше, твердо была намерена вручить для перетаскивания охотникам.

При виде такого небрежного обращения с молодыми саженцами у Буано Кррисна что-то переклинило в мозгах. Первобытный охотник в его сознании немного отодвинулся в сторону, и в щелочку неожиданно выглянул доктор агрономических наук. Его партнер Даррмо Буди Гема, который в корпорации занимался вопросами переработки и реализации сельхозкультур, ничего такого не ощутил и спокойно взирал на происходящий на его глазах сельскохозяйственный вандализм.

Елена наконец преодолела дверной проем и вознамерилась сбросить осточертевшую зелень в тачку прямо с крыльца. В этот момент к ней орлом метнулся один из пожилых охотников, кажется, из племени Кррисна, и аккуратно принял из рук в руки всю охапку саженцев. Мужчина бережно положил их на землю и принялся, что-то причитая себе под нос, неторопливо разбирать деревца, нежно выпутывая листики сливы из веточек яблони.

Правда, может быть, это были груша и персик – при перетаскивании Елена все саженцы безбожно перепутала. «Ничего, опознаем их по плодам, – бодро подумала девушка. – Рата же обещала мгновенный урожай на этих их сельскохозяйственных стимуляторах».

Разобрав саженцы на несколько кучек, Буано вручил товарищу тачку и командировал его в сарай за тяпками-лейками. Сам же аккуратно взял в руки самые нежные деревца и неспешно понес их в сторону сада. При этом мужчина постоянно оглядывался, явно опасаясь, как бы непутевая жрица еще чего-нибудь не натворила с оставшимися саженцами.

Девушка возмущенно фыркнула, стянула с себя безумный головной убор и ушла в дом. Вторую партию саженцев она просто свалила на крыльце. Пусть охотники сами разбираются с садом, если такие умные.

Но согласитесь, она ведь отлично организовала их досуг?

Завтра-послезавтра надо подсунуть им еще рассаду для огорода. А сама она, пожалуй, пойдет наконец почитает, что там такого писал Лев Николаевич Толстой Николаю Николаевичу Миклухо-Маклаю.

Глава одиннадцатая, в которой Лестари Трай встречает узкоглазого красавца

«Я близ тебя стоял смущенный,

Томимый трепетом любви.

Уста от полноты дыханья

Остались немы и робки,

А сердце жаждало признанья,

Рука — пожатия руки».

Николай Огарев.

1

Поселение Плодородное показалось Лестари очень, очень необычным. Она не заметила в нем ни одной оборудованной площадки для летунов, зато на улицах было немало наземных механизмов. Для их удобного перемещения посередине поселения даже проходила довольно широкая тропа, по которой Светлано везла ее сейчас к своему дому.

Странно живут на этом Хильмандуке! Остров хоть и большой, но ведь летуны все равно гораздо более экономичный транспорт. На наземном механизме в островном государстве далеко не уедешь. Впрочем, это дела местных, да и летуны наверняка стоят у них где-нибудь в ангарах на задних дворах, ведь на соседние острова они же на чем-то выбираются.

Еще девушку удивило большое количество праздных иностранцев на улицах поселения. Никем иным эти люди, так непохожие на коренных жителей Минангапау, быть не могли. По всей видимости, это туристы, про которых говорила Светлано.

Наверное, поэтому в поселении так много наземного транспорта.

Чтобы приезжим было привычнее.

В материковых государствах много наземных троп. И наземные механизмы используются там чуть ли не наравне с летунами!

Когда родители были живы, они один раз брали Лестари в Карртосуотро, столицу Сарропангуна. Это небольшое, но экономически развитое государство граничит с Минангапау по морю. У отца там были дела, связанные с бизнесом. В Карртосуотро Лестари впервые проехала на наземном транспорте. Тропы, кстати, там были не в пример шире и ровнее, чем на Хильмандуке. Впрочем, какой смысл сравнивать столицу и сельское поселение!

Днем отец отправлял своих женщин в сопровождении охраны по столичным магазинам, а вечером все семейство ходило в театр или на какой-нибудь прием. Лестари тогда только начала выходить в свет. Увы, беззаботная юность богатой наследницы продлилась для нее недолго.

Светлано остановила механизм у широких ворот, достала из ящичка на передней панели небольшой пульт и подала с него сигнал. Ворота разъехались, открывая проезд во двор, где хозяйскую машину встречали две крупные собаки неизвестной Лестари породы. Хвосты их крутились, как пропеллеры летунов на взлете. Собаки сразу подбежали к Лестари знакомиться.

– Шарик, Смешарик, гость! – строго сказала Светлано. – Гость!

Лестари не сразу поняла, что говорит жрица-наставница, но потом догадалась, что Шарик и Смешарик – это имена собак, а гость – это она сама.

Жилье Светлано оказалось гораздо меньше, чем Дом жрицы, где Лестари провела первую ночь, а комнатка, куда хозяйка определила гостью, совсем крохотной, но девушка была рада оказаться здесь. За годы жизни в интернате она приучилась находиться в коллективе, и отсутствие людей рядом ее нервировало.

И хотелось уже чем-нибудь заняться.

Она не привыкла долго сидеть без дела.

Светлано сказала, что Лестари будет помогать в народных обрядах, ради которых в поселение и приезжают туристы. Что ж, она будет стараться.

2

Устроив Ленуччу и сообщив в турфирму об ее передислокации, Светлана позвонила сестре и услышала много восторженных, но не слишком связных слов, среди которых периодически проскальзывали «ути-пути», а иногда даже «сюси-пуси». Главное, что она вычленила из этих речей, – новооявленная бабушка настроена остаться у дочери в Нефтекумске недели на три уж точно, а то и подольше. Как там говорят в народе? Первый ребенок – последняя кукла, первый внук – первый ребенок.

Немного испуганные начинающие родители от помощи не отказывались, тем более что вторая бабушка могла быть на подхвате только в выходные.

Как выяснилось из разговора, Галина уже успела договориться, что за хутором присмотрит их дальний родственник дед Станислав. А вот туристка осталась без пригляда, и зачем только Галина взяла у турфирмы этот контракт? Знала же, что дочери скоро рожать! Как-то на автомате это вышло, по привычке. Есть контракт – надо брать. Но сестра ведь поможет?

Светлана ворчать и отказываться и не думала. Тем более что туристка оказалась очень милая, покладистая и беспроблемная. Да даже окажись Ленучча нагловатой и неприятной, сестру все равно пришлось бы выручать.

Для ее успокоения Светлана рассказала, что на ближайшее время турфирма запланировала обряд «Вызов дождя», и ее подопечной уже отдали в нем заметную роль. К обряду все готово, ждут отмашки синоптиков, а пока Светлана будет развлекать гостью по подпрограмме «у бабушки в деревне». Им, горожанам, все в новинку!

Разговор снова свернул на новорожденную, и сестры еще минут сорок обсуждали увлекательную тему кроваток-распашонок-памперсов.

Тот загадочный момент, что девушка, вполне успешно общавшаяся с Галиной по-русски, к приезду Светланы язык забыла, в разговоре так и не всплыл.

Следуя намеченному плану, после обеда Светлана прогуляла Лестари по станице. Женщины полюбовались на колодец, из которого оживленная группа китайцев пыталась добыть воду, на деда Андрея и его мастер-класс по шелушению семечек.

Потом они пошли на реку, где специально обученные смазливые станичницы, подоткнув юбки, полоскали белье с мостков. Это зрелище заводило туристов даже больше, чем колодец и коромысло. Тем более что присоединиться к «прачкам» и прополоскать что-нибудь в реке позволялось всем желающим. Эх, сколько уплыло по течению упущенных туристами простыней и наволочек!

Понятно, что белье в реке не стирали, а только полоскали, да и в этом оно, честно говоря, не нуждалось, поскольку было абсолютно новым, только что со склада.

Еще больше, чем полоскать, туристам нравилось развешивать слегка отжатое белье на веревках, как в каком-нибудь старом фильме. Для этих целей турфирма специально вкопала на пригорке металлические стойки и натянула на них множество бельевых веревок. А самое главное – запасла кучу упаковок самых ярких прищепок!

Надо ли говорить, что высохшее белье никогда не покидало берег – для каждой следующей группы туристов его начинали полоскать по новому кругу. Вода в притоке Кумы была мутноватой, поэтому вещи после каждого полоскания все более теряли свой вид, но кого это волновало!

Все равно это было так, баловство.

Вот в филиале турфирмы на Вологодчине, где зимой белье полоскали с проруби, устраивали настоящее шоу. Туристы запоминали этой действо на всю жизнь, что называется, внукам рассказывали!

Под вечер Светлана повела подопечную встречать с выпаса стадо коров.

Даже никогда не бывавшей в деревне Елене Маклаковой пастух наверняка показался бы слишком косплейным, но Лестари смотрела на него во все глаза. Парень надел, что называется, все лучшее сразу: у него была и котомка за спиной, и соломенная шляпа, и свирель, и кнут, и пастушья собака.

Не хватало только лаптей на ногах, хотя такой вариант одно время и рассматривался турфирмой.

Сама Светлана корову на подворье сейчас не держала. Молоко она покупала у соседки; к ней же по договоренности водила посмотреть на вечернюю дойку «своих» туристов. Светлана вознамерилась было порадовать Лестари этим зрелищем прямо сейчас, но поняла, что мычащее стадо крупных рогатых животных, вдруг заполнившее собой всю улицу, слегка напугало горожанку.

Она смотрела на коров так, как будто видела их впервые в жизни. Не вблизи и вживую, а вообще.

Светлана решила, что на сегодня впечатлений девушке будет достаточно, и увела ее в дом мыться, ужинать и спать. Завтра будет новый день, и туристку точно так же надо будет чем-то занять.

От обилия впечатлений у Лестари, что называется, опухла голова. Для нее все так завертелось и закрутилось, что она ни разу не вспомнила ни столичную жизнь, ни опекуна.

Впрочем, он тоже о ней не вспоминал.

Кусумо Сукафо, в этот самый момент с огромным самодовольством исполнявшему обязанности гендиректора корпорации (одни совещания он попервоначалу собирал по пять раз в день!) и в страшном сне не могло присниться, что предвыборное шоу «Сиротка из Негуквонга» под угрозой.

Соглашаясь отправить племянницу жрицей на острова Гиллисулата, он, конечно, не предполагал, что попадет она совсем не туда, и вместо жестко регламентированных обязанностей жрицы ей достанется суматошная роль помощницы тамады.

И что она станет встречаться с кучей всякого постороннего народа.

Иначе никогда бы на такое не согласился. Ведь даже над женщинами со строгим негуквонгским воспитанием легко утратить контроль, стоит дать им немного воли.

Между тем Лестари, объявленная дядей перестарком, которому он будет искать жениха из милости, внезапно обнаружила, что мужчины так не считают и вполне активно на нее заглядываются. То же самое она могла бы заметить уже в офисе «Муяссарр Массна Таярра», но там стажерка была под плотным приглядом опекуна и думала только о том, как показать себя достойно.

Да и работать в корпорации приходилось с документами, а здесь с людьми, среди которых она внезапно – будто пелена упала с глаз – обнаружила довольно много интересных молодых мужчин.

Но приглянулся Лестари совсем уж необычный.

3

Канат Джангалиев родился в жаркой Астрахани, где, собственно, и продолжал жить по сей день. В станицу Урожайная этим летом он попал по воле случая, приехав сюда по просьбе армейского друга Костаса Иониди. По национальности Костас был самым настоящим греком, коих в Ставропольском крае насчитывается несколько десятков тысяч. Экскурсовод Элла Вадимовна могла бы посвятить их появлению в этих краях не менее чем трехчасовую лекцию, но мы ограничимся замечанием, что Россия – страна отнюдь не мононациональная, так почему бы в ней не проживать и грекам?

Военкомат командировал астраханца и ставропольца в Южный военный округ, и парни вместе служили срочную в ремонтно-эвакуационном полку, дислоцированном в небольшом городке Славянск-на-Кубани Краснодарского края.

В части парней учили восстанавливать в полевых условиях неисправную и поврежденную технику. Для обоих это оказалось в тему, поскольку до армии Канат успел закончить автодорожный колледж, параллельно помогая в семейной автомастерской, а Костас, хоть и был самоучкой, но подвизался на перспективной для карьерного роста должности «подай и поднеси» в автопарке местного филиала турфирмы «Ясные зори».

Как почти любой сельский парень, Костас умел водить всякий попавшийся под руку транспорт лет с четырнадцати, но, понятное дело, получил права только после восемнадцати, перед самой армией. Собственного автомобиля у юнца долгое время не имелось, но мечта им обзавестись была. Сейчас Костас позвал друга помочь ему восстановить купленный по случаю за недорого сильно неновый, к тому же побывавший в аварии «Хундай». (Греку было известно, что корейцы назвали свою марку хёндэ, но если в России сказали хундай, значит – хундай!)

Костас обещал Канату рыбалку (нашел чем заманивать астраханца!), блюда национальной кухни (уже теплее) и большое количество отдыхающих девушек (а вот это совсем интересно). На самом деле ставропольцу была нужна не столько помощь (что он, сам с хундаем не разберется?), сколько компания бойкого и веселого армейского друга.

Еще до армии Костас отвоевал себе под личную автомастерскую часть хозяйственного двора семейной усадьбы. Отец его был совсем по другой части – он трудился в местном ветеринарном пункте, и домашняя автомастерская была в полном Костасовом распоряжении. Однако возиться там одному общительному парню было скучно. Станичные же приятели были загружены, что называется, выше крыши – в разгаре был и туристический, и сельскохозяйственный сезон.

В станице Канату понравилось, и домой он совершенно не торопился, тем более что родители отпустили любимого младшенького к другу «хоть на все лето».

Приятели довольно быстро в четыре руки привели автомобиль в порядок, и сейчас в охотку занимались со старым мотоциклом, полностью его разобрав. День был жаркий, и оба парня светили загорелыми голыми торсами. Канат возился с техникой в одних длинных шортах и местами был украшен машинным маслом как спецназовец – боевой раскраской. Костас же предусмотрительно облачился в закатанный до колен засаленный ветхий комбинезон, из-за чего немного смахивал на сантехника из известных немецких фильмов.

Неожиданно со стороны центральной улицы станицы, которая незамысловато так и называлась «Центральная», раздались звуки гармони, бубна и невнятное хоровое пение. Из-за дальнего расстояния большинство слов было не разобрать, однако Канату явно послышалось что-то вроде «княгиня-лопата», что несказанно его удивило.

– Ну все, надо с мотоциклом потихоньку под навес перебираться, через пару часов дождь пойдет! – сделал неожиданный вывод Костас.

Канат с удивлением посмотрел на небо: на нем не было ни облачка.

– Слышишь на улице концерт? – стал объяснять друг. – Турфирма опять обряд вызова дождя проводит. Кстати, надо в ведерки чистой воды зачерпнуть – скоро к нам зайдут.

– И что, обряд работает?

– Конечно, работает – пока синоптики железный прогноз не выдадут, его не проводят. Если в прогнозе пишут неопределенное «возможен кратковременный дождь», турфирма этот балаган на улицы не выводит. Грозовой фронт к нам движется, сто пудов. Ливень будет. Так что, пожалуй, даже не под навес, а в сарай надо все заносить.

Канат поинтересовался, что там еще за княгиня Лопата по станице бродит.

– Ай, пойдем, сейчас все увидишь!

Костас вытер руки замасленной тряпкой и повел друга к воротам. По дороге он прихватил в палисаднике пару сушащихся на заборе в перевернутом виде небольших пластиковых ведерок и качнул в них примерно на треть воды из колонки. Парни вышли за ворота и присели на вкопанную у забора скамейку. Одно ведерко с водой Костас вручил другу, другое поставил рядом с собой.

Вскоре в пределах видимости показалась удивительная процессия. Главным действующим лицом обряда была ростовая кукла, сделанная на основе перевернутой лопаты. Металлическая часть была обвязана белой тканью, на которой кто-то довольно искусно нарисовал строгое чернобровое лицо. На черенке была укреплена поперечная палка, изображающая руки. «Княгиня» была наряжена в пестрое длинное платье, платок и фартук.

Княгиню Лопату «вели под руки» две девушки с длинными распущенными волосами, призванными символизировать, видимо, текущую воду. За ними шли гармонист и парочка волхвов. Далее следовала довольно плотная толпа туристов. Многие держали в руках листки с текстом обрядовых песен, выданные им турфирмой.

Для вящего вовлечения в действо всем желающим раздали бубны, гуделки и трещотки, что усиливало какофонию на порядок. Отдельные несознательные граждане петь не хотели, но зато снимали происходящее на смартфоны. Процессия заворачивала к каждому двору, откуда возвращалась все более и более мокрой. Наконец участники обряда подошли достаточно близко, чтобы Канат смог разобрать слова.

Княгиня-лопата!

Вышли мы дружно -

Нам дождик нужен!

Княгиня-лопата!

Дай земле напиться,

Чтобы засухе не случиться!

Княгиня-лопата!

Сколько воды у тебя в подоле -

Столько будет на моём поле!

Чтобы был нам урожай -

Дождик-дождик, поливай!

Княгиня-лопата!

Одна из подружек Княгини-лопаты, казалось, с трудом сдерживала смех. Вторая была на удивление серьезной, как будто принимала все происходящее за чистую монету.

Раз посмотрев на нее, Канат уже не смог отвести глаз.

Попроси его сейчас кто-нибудь описать девушку, он бы не сумел этого сделать, разве что сказал бы, что черные ее волосы с удивительным розовым отливом спускались шелковой волной до самых коленей. Парень впитал в себя ее образ целиком, не разбирая на детали.

Внезапно девушка подняла глаза и тоже уставилась на Каната. Молодой мужчина показался Лестари удивительно необычным и на редкость красивым. При этом на сидящего рядом на скамейке довольно симпатичного «сантехника» Костаса девушка внимания совершенно не обратила.

Справедливости ради следует сказать, что ничего особенно выдающегося, кроме, может быть, природного обаяния, во внешности Каната не было. Молодой казах был среднего для мужчины роста, широкобровый, в меру шекастый, с лукавыми карими глазами, которые легко превращались в щелочки, когда он смеялся. Крепкое чуть смугловатое тело, что называется, кровь с молоком, дышало здоровьем.

Взгляд Лестари задержался на широких плечах и обнаженном торсе парня, в нескольких местах украшенном разводами темного машинного масла – судя по всему, он только что работал с каким-то механизмом. Девушке нестерпимо захотелось подойти и стереть это масло салфеткой, что, конечно, было совершенно недопустимо. Да и нельзя отпускать Княгиню-лопату!

Лестари заметно смутилась и отвела глаза. Но было уже поздно.

Всем известны случаи внезапно вспыхнувшего взаимного интереса, даже страсти, возникающих как бы вдруг между представителями разных этносов. И хотя далеко не каждая такая связь продолжается долго и заканчивается благополучно, природа, никого не спрашивая, снова и снова включает механизм для обновления крови.

Именно это случилось сейчас с Канатом и Лестари.

Ну, или может, это просто была любовь.

Та самая, с первого взгляда. Иначе трудно объяснить, почему Канату нестерпимо захотелось присоединиться к обряду и отправиться с необыкновенной девушкой (и с толпой туристов) на реку, а Лестари – бросить-таки Княгиню на товарку и подойти к парню.

Волхв подвел вызывающую дождь процессию к воротам, у которых сидели бывшие сослуживцы.

– Делай, как я! – скомандовал Костас другу.

Парни поднялись с лавки, взяли в руки ведерки с водой и поклонились обрядовцам.

– Вот вам вода

От нашего двора!

Костас задорно выпалил коротенькую кричалку и с размахом выплеснул воду из своего ведерка как бы на Княгиню-лопату, на самом деле стараясь намочить как можно больше народу. Некоторые туристки, и без того уже изрядно мокрые, весело взвизгнули, строя глазки симпатичному «сантехнику».

Хотя на улице вовсю палило солнце, Канату показалось, что приглянувшаяся ему девушка поежилась от холода – вода, которой станичники плескали в туристов, в первую очередь попадала на подружек Княгини-лопаты. Канат взял свое ведерко, подошел к девушкам почти вплотную и, громко проговорив обрядовое «Вот вам вода от нашего двора», аккуратно вылил воду на Княгиню, так, что ни на кого больше не попало ни капли.

Такой поворот дела понравился туристам. Им вообще все сегодня нравилось.

– Оооо! Снайпер, пойдем с нами на реку! – закричали из толпы, поддерживая действия Каната гуделками и трещетками.

Канат встретился глазами с Лестари и в смущении отошел к другу.

– Костас, а давай, правда, сходим с туристами на реку. Интересно посмотреть на обряд.

Костас внимательно смотрел на друга, хотел пошутить, но что-то его удержало.

– Пойдем, конечно. Там сейчас весело будет. Сейчас эту Княгиню в реке искупают, потом вкопают на берегу. Организаторы костры станут жечь, чай с плюшками раздавать. Туристы купаться будут, потом вокруг Княгини плясать. Только футболки наденем, глава поселения ругается, когда мы при туристах по станице полураздетыми ходим. И мотоцикл все-таки в сарай занесем – при нашем-то участии обряд точно дождь вызовет.

Потом, не удержавшись, все-таки добавил:

– Я же тебе обещал, Кана, что здесь будет много интересных туристок!

Глава двенадцатая, в которой Зуррга и Надияр идут навстречу судьбе

«…Начал он

Сердито лапой рыть песок,

Встал на дыбы, потом прилег,

И первый бешеный скачок

Мне страшной смертью грозил…

Но я его предупредил.

Удар мой верен был и скор…»

Михаил Лермонтов.

1

Тем временем Зуррга и Надиярр вовсю уже предавались радостям первобытной жизни. Все заботы и переживания, присущие человеку цивилизованному, ветром Гиллисулатских островов выдуло из их умных голов. Оставленные дома дела были полностью забыты.

Правда, нарисовалась одна проблемка.

После неосмотрительных слов, произнесенных в пылу спора рядом с древним тотемом, у обоих охотников появилось неудержимое желание привести хозяйку в свою хижину (которая незамедлительно будет построена). То есть, проще говоря, жениться.

То, на что давно намекали Зуррге и Надиярру их семьи, и что, по словам жрицы-наставницы Раты, не могло бы произойти никогда, ибо клятва охотника не допустит, внезапно сделалось для обоих навязчивой идеей.

Новоявленные дикари ловко взбежали на верхний этаж джунглей и испустили оттуда столь ликующие вопли, что им позавидовал бы и сам Тарзан.

Мужчин переполняла первобытная сила, отпущенная на волю.

Обещание, данное перед тотемом, гнало их вперед.

При этом оба преисполнились дикарской хитрости, поскольку знали, что девушка на острове всего одна. Табу в отношении жрицы было уже разрушено, и друзья в одночасье стали соперниками.

Ситуацию как нельзя лучше охарактеризовала бы народная мудрость.

Например, такая.

«Хлеб-соль вместе, а табачок врознь» (русская пословица). «Все можно в любви и на войне» (английская пословица). «Саблю, лошадь и жену не доверю никому» (казацкая пословица). «Любовь и попа плясать научит» (нет, эта не подходит. Хотя…)

Друг перед другом оба охотника делали вид, что ни о чем таком не думают и совершенно беззаботны. Но при этом взяли очень хороший темп на пути к цели. Оба были уверены в своей неотразимости. Надиярр уповал на свое обаяние, Зуррга – на свою харизму.

Мужчины совершенно не задумывались о том, что там за девушку увидят они в конце пути, понравится ли она им, понравятся ли они ей – никакой рефлексии примитивная первобытная психика не предполагала. Очевидным было одно: им предстоит состязание за ее внимание. К счастью, мордобой из-за самки в в местной миролюбивой культуре принят не был – молодые охотники должны были продемонстрировать избраннице свои достоинства, а не недостатки.

После нескольких часов бега по верхним ветвям деревьев, густо перевитым лианами, охотники почувствовали, что неплохо было бы уже что-нибудь закинуть в желудки. Затевать нормальную охоту никто из них не собирался, не настолько они еще проголодались. Перекусить решили чем предки послали.

Для привала выбрали небольшую прогалину, которую Надиярр первым высмотрел сквозь густую листву. Во время спуска Зуррга на ходу завалил трех голубей, воробья, попугая, и прихватил шесть крупных летучих мышей, мирно спавших под огромным листом лианы. Добычу он связывал обрывком лианы за лапки, и к подножию лесного великана спустился уже со своеобразным условно съедобным букетом.

Надиярр решил поискать добычу на земле. Пока Зуррга обдирал смолу со стволов хвойных деревьев, чтобы проще было развести костер, его товарищ углядел на влажной почве след недавно проползшей здесь змеи и целую минуту потратил на то, чтобы определить, в какую сторону удалилась часть их предстоящей трапезы. Вернулся он минут через двадцать, притащив в общий котел также и пару большеухих мышей, за которыми, как оказалось, охотилась вкусная змея.

Зуррга успел за это время ободрать и выпотрошить свою добычу, нафаршировав тушки толстыми пряными листьями, сорванными с куста, на который указала ему память предков. Перья с птиц он, понятное дело, не ощипывал, а снял вместе с кожей. Костер почти прогорел, и Зуррга пристроил над угольями нанизанный на прутики будущий экспресс-обед.

После этого он принялся внимательно разглядывать корни и побеги ближайших травянистых растений. Когда охотник собирал топливо для костра, он мельком заметил в них ходы личинок древоточца. Мясистые, почти в ладонь размером, они годились в пищу даже в сыром виде.

– Надияррр, личинка нада? – спросил он подошедшего друга. Речь одичавшего директора корпорации стала примитивнее, зато в ней изрядно добавилось рычащих звуков.

– Мяса хватит! – ответил директор отдела рекламы, потрясая перед его лицом довольно длинной и увесистой змеей. – Банана нада.

Зуррга, соглашаясь, кивнул, осмотрелся по сторонам, ничего похожего на бананы не увидел и решил поискать их по окрестностям.

Все равно основное блюдо еще готовится.

Надиярр тем временем обработал мышей по рецепту Зуррги, отправил их жариться и стал заниматься змеей. От нее охотнику требовалось не только мясо, но и шкура, которую он ловко снял чулком после того, как отрубил свой добыче голову. Слив кровь и освободив тушку от внутренностей, Надиярр натер ее теми же самыми пряными листьями, изогнул и нанизал в нескольких местах на крепкий прут, поставив запекаться над углями целиком. Затем занялся шкуркой.

Охотник безошибочно определил среди окружающей костер поросли подходящее растение. Сегментированный, как у бамбука, ствол накапливал в себе влагу с нужными Надиярру свойствами. Пробив один из сегментов ножом, мужчина затолкал внутрь свежую змеиную шкурку. Все, теперь ее не придется выскабливать и дубить – главное, извлечь из растения вовремя, пока она совсем не растворилась.

Шкурка была нужна Надиярру, чтобы дополнить свою экипировку и, с поправкой на новые обстоятельства, немного украсить собственную персону.

Надиярр и в цивилизованной жизни был большим франтом, в отличие от брата, который ценил в одежде только функциональность. Так что в степени дикарской нарядности он должен был легко превзойти соперника. Невеста должны оценить и сделать правильный выбор.

Вскоре явился Зуррга со связкой коротеньких желтых бананов, и мужчины приступили к первой своей на Хильмандуке трапезе.

2

…На четвертый день путешествия дорогу охотникам неожиданно преградила небольшая горная река со стремительно несущейся по камням водой. Пришлось спускаться с небес на берег.

До сего момента мужчины так и двигались поверху, по плотно переплетенным между собой крепким ветвям деревьев. Конечно, верхние этажи джунглей – не самая скоростная трасса, но перемещаться по земле и вовсе возможно было только черепашьим шагом: никаких троп там не наблюдалось, а были только густой кустарник и выступающие из земли корни, поваленные деревья, сплетения лиан и термитники.

Некоторые участки можно было преодолеть, только прорубая дорогу мачете, которое в экипировку путешественников не входило – они охотники, а не землепашцы! И это не говоря уже о стопроцентной влажности и сорокоградусной жаре! Наверху дышалось гораздо легче и, что немаловажно, перед глазами все время был ориентир – напоминающая по форме бутон цветка гора, неподалеку от которой располагался Дом жриц.

– Ррыба-рыба! Лягушка! – порадовался реке Надиярр, которому уже изрядно надоели перекусы мелкой живностью джунглей. Полноценную охоту двоюродные братья по-прежнему не устраивали, чтобы не замедлять свой путь.

– Даррога нет! – расстроился Зуррга.

– Деррево валить! – жизнерадостно предложил Надиярр. Горная река ему очень понравилась. Она так весело неслась по валунам.

– Ладна. Ррыба, патома деррево.

Если бы не набирающее силу соперничество, братья взялись бы за рыбалку вместе. Но теперь каждый стремился показать свое умение и одержать верх, чтобы подорвать моральный дух конкурента. Невеста достанется лучшему охотнику! (В данный момент рыбаку).

Надиярр быстро вскарабкался на ближайшее дерево и принялся обрывать с него и сматывать в огромный ком подходящую для плетения сети лиану. Очень скоро ему пришлось выпустить из рук свою ставшую слишком тяжелой и громоздкой добычу. Она рухнула на землю с изрядным шумом, при падении оборвав и свою нижнюю часть. Из-под лиановой груды в разные стороны порскнули мелкие зверьки и парочка змей. Надиярр равнодушно проводил их взглядом – сегодня на обед ожидалось совсем другое блюдо.

Лиану по-хорошему надо было бы сначала слегка размягчить на костре, но сетка Надиярру требовалась одноразовая, и он просто энергично отбил побеги камнем, уложив их на подходящий валун, коих немало имелось на берегу. Теперь лиану можно было использовать как вполне себе эластичную веревку.

Надиярр еще раз хорошенько размял ее руками и сплел среднего размера сетку – диаметр ее достигал примерно трех метров. Затем он продел в ячеи по краям сети лиановую веревку, так, чтобы если за нее потянуть, его изделие собиралось бы в мешок, и отправился на рыбалку.

Зуррга, которому на изготовление из небольшого деревца трехзубовой остроги (зубьями послужили обтесанные и заточенные ветки, отходящие от ствола) понадобилось гораздо меньше времени, уже давно стоял по колено в воде и зорко выцеливал проплывающую мимо рыбу. К его досаде, достойных экземпляров на мелководье не наблюдалось, а шагнуть глубже возможности не предоставлялось – дно там резко обрывалось, а вода бешено неслась по огромным выступающим камням.

Зубья остроги Зуррга сразу же опустил в воду, чтобы не спугнуть добычу всплеском, и несколько раз уже начинал медленно наводить ее на цель, но ни одного удара так и не нанес. В конце концов он дождался того, что Надиярр доплел свою сеть и с самым решительным видом понес ее к воде.

Сейчас он распугает здесь всю рыбу.

Или нет, не распугает – брат выбрал для заброса сети довольно отдаленную отмель. Но все равно, придется бить, что есть. Если продолжать стоять здесь в ожидании крупного экземпляра, можно вообще остаться без добычи. А это было бы досадно, да.

Резким ударом Зуррга пригвоздил ко дну средних размеров форель. Рыба печально затрепыхалась, была снята с острия и выброшена на берег. За последующий час чемпион корпорации по метанию копья, чертыхаясь, набил десятка полтора плотных жирных рыбешек. Трехзубовая острога для некрупной добычи оказалась великовата, и Зуррге приходилось выцеливать рыбу на центральное, самое длинное острие своего орудия.

Наконец охотник решил, что рыбы набил достаточно. На обед всяко хватит, и еще останется для вечерней трапезы.

У берега среди корней деревьев он заметил крупную водяную крысу. Зуррга было направил на нее острогу, но передумал – не захотелось возиться с разделкой и отдельной готовкой: сегодня у них рыбный день.

Надиярр все дальше отходил вверх по реке от отмели, на которой сделал несколько первых забросов своей сетки. Сляпанная на скорую руку рыболовная снасть вполне себя оправдала. Он с размаху забрасывал расправленное полотно сетки в реку, удерживая за длинную веревку, а потом стягивал его мешком вместе со всем, что накрыла в воде сеть.

Попадалось, конечно, много лишнего. Камни, водоросли и совсем мелкую рыбешку Надиярр отправлял обратно в воду, но каждый заброс приносил ему с пяток вполне достойных экземпляров.

В какой-то момент охотник понял, что увлекся и все, рыбы уже хватит, и пошел обратно к лагерю, собирая по дороге в свою сетку оставленный на берегу улов.

Братья ревниво оглядели добычу друг друга. Рыба, набитая Зурргой, оказалась заметно крупнее, но была сильно повреждена великоватой для нее острогой. Следовало признать, что Надиярр грамотнее выбрал орудие лова – его рыбешки как на подбор лоснились ровными боками.

Зуррга кивнул, молча признавая превосходство брата. Надиярр приосанился.

Приготовление рыбы на костре не вызвало у охотников, имеющих в распоряжении весь многовековой опыт предков, ни малейших затруднений. Единственно, Зуррге пришлось свою пробитую острогой рыбу нарезать кусками, а Надиярр запек добычу целиком.

Солнце уже покатилось под горку, и после короткого обсуждения братья решили встать на дневку, без излишней суеты подготовить переправу, а в путь отправиться завтра с раннего утра.

Переправой они займутся чуть позже, а пока немного отдохнут.

3

После обильного обеда довольный Надиярр завалился вздремнуть в гамаке, в качестве которого, как не трудно догадаться, использовал свою чудо-сеть. Она до сих пор слегка отдавала тиной и рыбой, но мужчина должен преодолевать трудности! Сначала удачливый рыбак слегка раскачивал свой гамак, но вскоре это занятие ему надоело, и сон окончательно его сморил.

В Зуррге же послеобеденную сонливость победила жажда деятельности. В конце пути его ждала невеста, и он просто не мог вот так взять и отключить свои батарейки.

Охотник долго слонялся по берегу, выбирая дерево, ствол которого, если правильно его подрубить, гарантированно дотянулся бы до противоположной стороны реки. Подходящее дерево никак не находилось, и в своих поисках Зуррга отошел довольно далеко от временного лагеря.

Мужчина шагал по берегу, никуда не торопясь и испытывая удовольствие от самого факта передвижения с использованием всего двух конечностей – в путешествии по ветвям приходилось задействовать все четыре. Конечно, для опытного охотника и такой способ передвижения трудностей не создавал, но скакать по деревьям за прошедшие три для изрядно поднадоело.

В отдалении показалось что-то необычное. Зуррга прибавил шаг. Ну надо же! Похоже, этим маршрутом уже проходили другие охотники. Не в нынешнем году и не в прошлом – перекинутое через реку дерево выглядело старым и засохшим, а ветви его, лежащие на противоположном берегу, давно утратили листву. Но в качестве переправы оно все еще очевидно годилось. Одной проблемой меньше!

Но долго радоваться Зуррге не пришлось. Чуткий слух охотника уловил еле слышный звук, диссонансом выделяющийся среди шума текущей воды, жужжания насекомых и криков птиц. Как будто мягкая, но когтистая лапа царапнула старую засохшую кору.

Опасный звук.

Охотник внимательно вгляделся в старую переправу и увидел, как на той стороне реки среди рассохшейся кроны поваленного дерева мелькнула пятнистая шкура огромного зверя. Поняв, что его заметили, и засада потеряла смысл, гиллисулатский ягуарр, самый быстрый и агрессивный среди крупных кошек, рванулся по стволу дерева к двуногой добыче, преодолевая путь гигантскими прыжками.

Из-под мощных лап в разные стороны разлеталась сбитая кора, зверь приближался как-то слишком быстро, но Зуррга не дрогнул. Пошире расставив для устойчивости ноги, он принялся с огромной скоростью вынимать из креплений на своем жилете и метать с обеих рук в стремительно надвигающегося хищника свой арсенал.

Первыми в ягуарра улетели тяжелые дротики. Они воткнулись туда, куда и метил охотник – в левую переднюю лапу, но сбить охромевшее животное в воду не удалось. Подраненный зверь утробно зарычал и спрыгнул с сухого ствола на берег. В прыжке в грудь его и голову прилетели два топорика, но и они не остановили хищника. В охотничьей горячке ягуарр не обращал внимания на не слишком глубокие раны, нанесенные легким оружием.

Гибкий и страшный зверь, превышающий весом взрослого мужчину, скалясь огромными желтыми клыками, рвался к осмеливавшейся сопротивляться добыче. Зуррга приготовился встретить леопарда с оставшимися двумя короткими копьями. К сожалению, они были слишком коротки, чтобы ударить зверя с расстояния, позволяющего избежать удара страшной лапой. В креплениях жилета оставались еще метательные ножи, но для такого противника это было совсем уж несерьезное оружие.

Охотник с силой метнул в шею зверя первое копье. Хлынула кровь. Копье пронзило шкуру по касательной, рана была не смертельной, но неприятной. Хищник взревел и ударил по древку лапой. Зуррга, воспользовавшись этим моментом, стремительно прыгнул к зверю и вбил второе копье ему между шеей и плечом, на какое-то время пригвоздив животное к земле. Короткое копье вошло в почву совсем неглубоко, и раненый разъяренный зверь мог вот-вот освободиться.

Срочно нужен был добивающий удар, но нанести его было уже нечем.

Зуррга бросил быстрый взгляд по сторонам, выворотил из земли каменную глыбу размером с крупную тыкву и с размаху ударил зверя по голове. Все, готов, красавец. Вот это бой!

Мужчина опустился на землю рядом со своей жертвой абсолютно без сил. Мышцы дрожали от перенапряжения. Сейчас он немного передохнет, соберет и отчистит свое оружие и снимет с ягуара шкуру. Здесь рядом растет много деревьев с дубильными свойствами. Скоро у него будет роскошное пятнистое покрывало. И красивое ожерелье. Невесте понравится.

4

Пока его товарищ развлекался с ягуаром, а чуть позже и с его шкурой, Надиярр успел хорошенько выспаться и теперь размышлял, не сплести ли из остатков лиановой веревки обувь. Спортом в Минангапау занимались босиком, и ступни у обоих мужчин были набиты почти до каменной твердости, но все же ходить по галечному берегу горной реки оказалось не очень комфортно…

Руки охотника сами потянулись к лиане. Через короткое время две пары примитивной плетеной обуви были готовы. Для того чтобы перебраться на ту сторону реки и небольшого пешего перехода их прочности должно было хватить. Ну а потом охотники снова двинутся в путь по деревьям, а по ветвям в обуви не походишь.

Зуррга куда-то запропастился, и Надиярру снова стало нечего делать. Пользуясь случаем, он решил наконец позаботиться о своей внешности. Все-таки в конце пути его ждала невеста, и следовало предстать перед ней красивым и привлекательным. У него уже начала отрастать симпатичная борода, но пока она была слишком короткой, чтобы ее можно было украсить. Так что пока он сделает модную повязку на голову.

Змея, съеденная братьями в первый день путешествия, была не только вкусная, но и красивая. А ее шкурки хватило и на широкий налобный ремешок, и на браслет. К наголовнику Надиярр прикрепил шнурки из остатков той же змеиной шкуры, на концы которых нанизал раковины, подобранные на берегу реки, небольшие кусочки дерева и скорлупки от орехов. При движении они раскачивались и отгоняли то лица жалящих насекомых, к тому же это выглядело очень привлекательно. Надиярру шло!

Наконец из-за деревьев показался Зуррга. Тяжелой походкой он дошел до стоянки, развесил на дереве пятнистую шкуру какого-то зверя и устало завалился в Надиярров гамак. На его шее болталось ожерелье из клыков и когтей крупного хищника.

Надиярр смотрел на двоюродного брата во все глаза.

– Отдохну немнога, – пояснил свои действия Зуррга. – Перреправа нашел тама. Ягуарр напал тама.

– Не порранил?

– Нет, прредки хранят. Пайдема сегодня?

Надиярр внимательно посмотрел на партнера. Хотя на островах мужчинами и завладевало первобытное сознание, глубоко-глубоко в глубине души они оставались все теми же цивилизованными людьми. Надиярр понимал, насколько неожиданной для брата была схватка с ягуаром, и как много она отняла сил. Да даже в их охотничьем арсенале не было предусмотрено оружие для борьбы с таким серьезным хищником, так они здесь редки! Его брат – могучий охотник, но и ему нужен отдых.

– Пайдема завтра. Отдыхай. Поищу банана-манга.

Надиярр натянул на ноги свои плетеные тапки, предварительно набив их травой. Вторую пару он поставил рядом с многофункциональным гамаком. От него по-прежнему потягивало рыбой и тиной, только теперь к этим ароматам примешивался тяжелый запах звериной крови, который Зуррга принес на одежде. Надо будет вечером постираться и помыться. Иначе невеста не поймет.

– Тапка на! Тебе тоже сплел.

– Спасиба-пасиба!

– Спи пока. Потом есть и мыться.

Остаток дня охотники посвятили гигиене. Они тщательно прополоскали в реке свою одежду, развесили ее сушиться на деревьях, вычистили и заточили свое оружие. Потом долго плескались в реке, оставив в ее волнах всю грязь первых дней своего путешествия.

Спать они улеглись на охапках сорванных лиан – гамак попахивал, и после купания ни одному из братьев забираться в него не захотелось. Надиярр быстро уснул, а Зуррга еще долго смотрел в усыпанное звездами небо, мечтая о встрече с невестой.

Вся переборчивость, с которой еще несколько дней назад он скучающе изучал список невест, составленный матерью, куда-то подевалась. Остался один голый инстинкт продолжения рода. Есть мужчина, есть женщина, так чего же еще желать?

Понравилось бы блистательной Вилабле Муяссарр такое слишком буквальное исполнение ее желания срочно женить сына? Ой, вряд ли. К собственному счастью, она не подозревала, к чему привело ее поручение любимому племяннику, которому она буквально выкрутила руки. А чего не знаешь, о том голова и не болит.

… На следующий день в оставленном братьями гамаке уже резвилась стая мелких обезьян. Животные прыгали в него с ветвей, раскачивались и сигали обратно на деревья. Они расшумелись, казалось, на все джунгли, но охотники их уже не слышали – они давно уже были на том берегу и ушли далеко вперед. Привал отнял лишнее время, надо поторопиться.

У их похода была цель, и она звала охотников вперед.

Глава тринадцатая, в которой печенеги не хотят уходить

«Весной в своих грядах так рылся Огородник,

Как будто бы хотел он вырыть клад».

Иван Крылов.

1

Обязанности жрицы показались фальшивой Лестари совсем несложными. Старички-печенеги рассадили в саду все новые саженцы, завели огород, и пахали там без перерыва, почти не показываясь на глаза. Туристка сама от скуки ходила смотреть, чем они занимаются, и была поражена как размахом их деятельности, так и чудодейственными свойствами неведомых удобрений: все посаженные печенегами растения уже дали урожай.

В первое время мужчины буквально разрывались между сельхозработами и необходимостью добывать рыбалкой себе пропитание, но Елена, заметив их метания, посоветовала (по мнению охотников, милостиво разрешила) дополнить меню овощами и фруктами «с куста».

Распробовав предложенное, пенсионеры стали возиться с растениями еще энергичнее и даже перестали уходить ночевать в хижину, соорудив в саду, с разрешения жрицы, для себя шалаш.

Елена просто диву давалась, наблюдая подобный энтузиазм. Тем временем на подходе должна была быть новая группа туристов, и девушке что-то подсказывала, что вряд ли в ней найдутся такие же огородоголики. Однако если и следующие «охотники» окажутся столь же энергичными, ей придется придумать для них такое же энергоемкое задание.

За размышлениями тамада, она же жрица, бездумно гуляла по территории хутора, пока не забрела на уже хорошо изученную спортивную площадку. Здесь она с удовольствием бегала по утрам, наслаждаясь движением на чистом сельском воздухе. О! А не предложить ли следующим туристам сдать нормы ГТО? Люди, выбравшие такой энергичный вид отдыха, наверное, будут рады испытать себя.

Елена по-хозяйски оглядела спортивную площадку. Так, что у нас тут есть и что надо будет (конечно, силами самих туристов) добавить?

Нет, не с этого надо начинать. Стоит припомнить, что там входит в физкультурно-спортивный комплекс «Готов к труду и обороне»?

Елена со скрипом стала вспоминать свои школьные попытки заниматься спортом. ГТО тогда в страну еще не вернули, но базовые спортивные дисциплины везде ведь одинаковы?

Турпоход на десять километров сразу мимо, люди и так нагулялись, бег на лыжах и стрельбу из пневматической винтовки туда же.

Прыжки в длину с места и с разбега – это хорошо, это несложно. Надо только подготовить для прыжков площадку, здесь такой почему-то нет.

Метание спортивного снаряда? Заманчиво, но где взять учебную гранату? Хотя метать можно что угодно, хоть сковородку с ручкой. Но сковородку жалко. Ерунда вопрос, найдется что-нибудь, что можно предложить мужчинам закинуть подальше.

Плавание? Надо сходить наконец на пруд, посмотреть, можно ли там вообще плавать, или воды в нем по колено. Старички на рыбалку в ближайшее время не собираются? Надо спросить.

Рывок шестнадцатикилограммовой гири. В сарае случайно не завалялась?

Подтягивание на перекладине. Турник на спортплощадке есть, ставим галочку.

Ну и бег, самое простое. На сколько метров при сдаче норм ГТО бегают, Елена не помнила. Кажется, базовая дистанция сто метров, а вообще там есть разные, и короткие, и длинные. Да какая разница! Пусть бегут круг по местной дорожке, ну или несколько, она потом решит.

Конечно, Елена совершенно не помнила спортивные нормы. Знала, что они отдельные для женщин и мужчин и для спортсменов разного возраста.

Хотя проблема легко решается. Она может замерить свой результат и накрутить его раза в полтора-два для охотников. Пусть стараются!

2

Со спортивной площадки Елена сразу же направилась в дом, где для порядка набросила на себя казенный жреческий наряд, после чего пошла к печенегам. Идти искать озеро в одиночку она побаивалась, да и Рата велела ей не гулять одной за оградой. В саду пенсионеров не оказалось, на огороде тоже. Значит, опять возятся на «плантациях». Места на огороженной территории энтузиастам не хватило, и сразу за забором они посадили небольшие – насколько хватило семян – поля кукурузы и подсолнечника.

Почему-то именно эти культуры особенно заинтересовали дачников. Елена как маленьким объяснила им, что из того и из другого отжимают масло (у них дома в ходу одно пальмовое, что ли?), что кукурузу консервируют, варят из нее кашу и делают муку, а подсолнечные семечки хорошо идут на халву и козинаки. Печенегам немедленно захотелось все это попробовать, но условия для изготовления были не те, и они очень расстроились. Вот сейчас сидят там, опять возятся с кукурузой, а толку-то?

Появление жрицы охотники встретили настороженно. Что она им скажет?

Заниматься садом и огородом Буано Кррисна и Даррмо Буди Гема понравилось гораздо больше, чем плутать по джунглям. Пусть сознанием сейчас они были первобытные охотники, но десятилетия бизнеса в сфере производства и переработки сельхозкультур просто так из головы не выбросишь. Мужчинам неосознанно хотелось разобраться с новыми для них растениями.

А ведь поначалу у партнеров была совершенно другая стратегия. Охотники двигались к Дому Жриц совершенно не торопясь, рассчитывая время таким образом, чтобы большую его часть провести в лесу. Дорогу Предков они проходили уже в шестой раз, и опыт подсказывал им, что поручения жриц не всегда бывают интересными. Вот и получилось так, что мужчины сами себя перехитрили. От времени, отведенного на прохождение Дороги Предков, остался куцый огрызок, и совсем скоро им предстоит уходить отсюда. Но как же не хочется!

Предчувствие, что называется, мужчин не обмануло. Поздоровавшись, жрица сразу же завела разговор о том, что в ближайшее время ждет следующую группу охотников. И не могли бы уважаемые Буано и Даррмо взять ее с собой на озеро, когда пойдут на рыбалку. Она готовит задание для новых охотников, и ей надо оценить, возможен ли на озере заплыв в спортивных целях.

Охотники переглянулись. Эта жрица оказалась такая выдумщица!

– В озере трава растет по берегам. Глубоко лишь на середине, – почтительно пояснил ей Буано. – Мы можем взять с собой жрицу, но плавать в озере нельзя.

«Досадно! – подумала девушка. – Хотя, может, и к лучшему – пусть сдают все нормы ГТО в одном месте. Так на самом деле будет удобнее».

Елена собиралась было уже попрощаться с печенегами, когда к ней, запинаясь, обратился тот, что объяснял про озеро. Буано, кажется. А как же зовут второго? Почему-то все время вылетает из головы. А, Даррмо. «Интересно, это реальные их имена или они такие же Буано и Даррмо, как я Лестари?» – мимолетно подумала Лена.

Мужчины, кстати, выглядели гораздо опрятнее, чем когда только пришли на хутор. Свой богатый арсенал холодного оружия они с жилеток поснимали, отмылись и, как могли, причесались, но вот шнурки с деревяшками из волос так и не выплели, и потому все еще слегка смахивали на людоедов, вставших на путь исправления сельскохозяйственным трудом. Ладно, на папуасов, поправила себя девушка. Так чего же Буано от нее хочет?

Буано хотел ни много ни мало, как задержаться с товарищем на хуторе, чтобы всласть повозиться с землей еще какое-то время.

Елена растерялась. О таком варианте Рата ее не предупреждала. Скоро ведь подойдет следующая группа туристов. Они же должны меняться! Не ответив ни «да», ни «нет», жрица сказала печенегам, что позвонит в турфирму и все узнает. И сразу же им сообщит.

Сочный початок кукурузы, выращенной старичками, все время разговора маячил у нее прямо перед глазами. Руки так и тянулись его отломить, но девушка мысленно дала себе по рукам. Ведь совершенно ненормально, чтобы растения росли так быстро! В удобрения явно щедрой рукой добавили пестициды и ГМО! (Елена никогда особо не интересовалась, что это такое, но звучало устрашающе). Хотя печенеги едят и нахваливают. Их-то сомнительные агрометоды совсем не пугают, сами, наверное, ими пользуются.

Елена еще раз с сомнением осмотрела аппетитный початок. Нет и еще раз нет! Сейчас она поговорит с турфирмой, потом еще раз с печенегами, потом нарвет себе в саду этих их цитрусовых и пойдет на качели с томиком Гоголя. Этот Чичиков, оказывается, тот еще затейник! Если читать «Мертвые души» во взрослом возрасте.

3

Елена снова отправилась в дом, где с удовольствием сняла с себя шапочку из фольги. То есть с висюльками! Хоть девушка уже приноровилась ее носить, хитровыдуманный головной убор бесил ее нисколько не меньше, чем в самый первый день.

Жреческий халат она на всякий случай на себе оставила.

Елена не помнила, есть ли с турфирмой видеосвязь, или только аудио – родственница хозяйки хутора показала ей оборудование совсем мельком. Но если все-таки видео есть, пусть люди порадуются, какая она тут вся из себя жрица.

Оборудование для контакта с турфирмой, надо сказать, выглядело весьма непривычно и слегка смахивало на содержимое радиорубки из какого-нибудь старого фильма про моряков. Елена подумала, что оно и на самом деле предназначено для радиосвязи – сотовая ведь здесь совсем не ловит. Об этом ее предупреждал еще в Нефтекумске водитель Георгий, плюс (как поступил бы на ее месте и всякий другой российский человек), Елена несколько раз все-таки попыталась отсюда дозвониться.

Радиосвязью (если еще это она), вроде бы, видео не предусмотрено, но кто эту турфирму знает, что они сюда установили. Вот это, кстати, точно экран, только непривычной овальной формы. Елена еще раз пригладила волосы, сочла их растрепанными, вернулась за шапочкой с висюльками, снова ее надела, аккуратно расправила полы малинового жреческого халата и нажала крупную квадратную кнопку, на которую ей указала Рата.

«Соединение установлено, ждите», – сказал механический голос на неизвестном языке. Ну как на неизвестном – на нем говорила Рата. Хорошо, что Елена носит универсальный переводчик не снимая, чтобы с общаться с половцами. Они, кстати, говорят на похожем языке, только гораздо более примитивном. Она уже даже запомнила некоторые слова.

В своих опасениях Елена была совершенно права – видеосвязь с подведомственными островами в Совете жриц Бенгулуку имелась и была включена по умолчанию. Сигнал о вызове с острова Хильмандук сразу же поступил главе курирующего Дома жриц на островах отдела, и через несколько минут Инданн Касих уже любовалась на ее растерянное лицо, криво надетую жреческую шапочку и подвернутые и подколотые булавками рукава церемониального халата.

«Что эта негуквонгка себе позволяет! Во что она превратила жреческое одеяние!» – возмутилась про себя Инданн, но вслух ничего не сказала. У девочки явно что-то случилось. Связь с Советом жриц использовалась в экстренных случаях, и никто не стал бы включать ее, чтобы просто спросить о погоде в столице.

«Ничего не пойму! – думала тем временем Елена, разглядывая появившуюся на экране чернявую женщину, которая была похожа на Рату, как троюродная сестра. – Филиал турфирмы у них в Турции, что ли?»

Не добавили ясности и слова представительницы турфирмы.

– Приветствую тебя, младшая сестра! Все ли хорошо в твоем служении?

– Здравствуйте. Все хорошо, – заторможено заговорила Елена и неожиданно для себя поклонилась экрану. Висюльки мотнулись у нее перед лицом, и девушка машинально еще больше сдвинула жреческую шапочку на затылок. – Возник небольшой вопрос. Охотники Буано и Даррмо попросили оставить их на отдыхе еще на некоторый срок. Сама я таких решений принимать ведь не могу. И скоро прибудет следующая группа.

– Понятно, понятно, – проговорила Инданн, которой на самом деле ничего понятно не было. Подобных инициатив охотники как-то до сих пор не проявляли.

– Чем занимаешь ты их дни, жрица Лестари?

Слушая увлекательный рассказ негуквонгки, наполненный сельскохозяйственными подробностями, Инданн одновременно быстро просматривала журнал учета с информацией о группах мужчин, проходящих сейчас Дорогу Предков на острове Хильмандук.

Выходит, в данный момент в усадьбе жриц живут совладельцы агрокорпорации «Саюрран сегарр барру» Буано Кррисна и Даррмо Буди Гема. Мужчины солидные и взрослые. Что бы ни побудило их обратиться к Совету Жриц Бенголуку с такой необычной просьбой, отказывать не хотелось бы.

Но на подходе к Дому жриц новая группа из трех охотников. Как они все будут уживаться в охотничьей хижине? Первобытные охотники довольно самолюбивы…

В этот момент Елена дошла в своем рассказе до шалаша в саду, и вопрос оказался снят. Но справится ли неопытная жрица с таким количеством охотников? Дни их должны быть плотно заняты работой. Недолго думая, Инданн напрямую спросила об этом у Лестари.

– О, таких проблем не предвидится, – легкомысленно ответила молодая жрица. – Старички продолжат копаться у себя на огороде, а новым туристам, ой, простите, охотникам, я предложу сдать нормы ГТО…

Тут Елена поняла, что в Турции, наверное, ГТО-то и нет, иначе почему представительница турфирмы так странно на нее посмотрела, и стала объяснять.

– Предложу им выполнить спортивные нормативы. По бегу, прыжкам в длину, в высоту, через козла («Зачем я приплела козла? Его на спортплощадке нет»), поднятию тяжестей…

«Что еще за прыжки через козла? Откуда там козел? – удивилась начальница отдела. – Странные какие-то виды спорта в этом Негуквонге».

– А если у новых охотников будет оставаться свободное время, просто отправлю их на огород помогать нашим энтузиастам. Они их живо к какой-нибудь прополке пристроят.

Инданн Касих снова заглянула в журнал учета. Кого это странная Лестари намеревается прилечь к прополке? Нет, так-то задания жрицы не выходят за рамки, да и охотники никогда не предъявляют претензий, но уже очень эта негунквонгка оказалась инициативная…

Очередные охотники, судя по записи в журнале, были обычными средних лет работягами из небольшого городка недалеко от столицы. Водитель, кассир и, хм, охранник. Состоят в объединении болельщиков какого-то местного спортивного клуба. А, вот почему они вместе.

Инданн ненадолго задумалась. Разрешение задержаться на острове совладельцам «Саюрран сегарр барру» дать очень хотелось, и никаких подводных камней на первый взгляд не предвиделось. Решено! Пусть Лестари разруливает как умеет ситуацию с двумя группами охотников, раз уж так уверена в себе. Надо только сегодня же донести информацию о необычном происшествии до Совета жриц.

4

Елена была довольна тем, как прошли переговоры с турфирмой по этому их странному телерадиооборудованию. Она без проблем получила разрешение оставить пока дачников на хуторе. Не очень надолго, конечно, – менеджер турфирмы велела отправить их вместе со второй группой, когда у той выйдет срок. И немедленно с ней связываться, если что-то пойдет не так.

Довольная собой девушка понесла радостную весть пенсионерам. Мужчины кланялись и благодарили, сверкая белозубыми улыбками в обрамлении растрепанных бород.

«Бедненькие, – думала она на обратном пути с огорода, где дачники сидели практически безвылазно, – живут, наверное, в большом городе, а с грядками повозиться хочется, все никак остановиться не могут. Да и ладно, раз есть возможность. Вон как обрадовались! Надо будет им потом с собой фруктов дать. А с доплатой за лишние дни отдыха это они пусть с турфирмой как-нибудь сами разбираются».

Странный, конечно, какой-то отдых у нее получается. Нет, в плане природы-погоды на хуторе все было идеально, а обязанности тамады оказались необременительными. Как раз такими, чтобы и не переутомляться, но и не скучать. Вот, кстати, пожалуй, на сегодня общественной работы для нее достаточно, решила Елена и пошла на качели, прихватив с собой томик Гоголя.

Читать сейчас почему-то не захотелось, и девушка принялась размышлять о своей жизни, раскладывая ее по полочкам. Усталость от любимой, в общем-то, работы куда-то делась, и отпускница поняла, что в этой области жизни ее все устраивает. Что же касается личного…

Наверное, в отношениях с Тарасиком она с самого начала повела себя неправильно. Заметала свои негативные реакции на все, что ее не устраивало, под ковер, вместо того чтобы сразу разобраться в конфликте и навсегда забыть о нем. В результате до сих пор временами продолжает мысленно спорить с Тарасиком, тогда как поезд давно ушел и во всех тех ситуациях он так и остался победителем.

Правильно же психологи советуют, не откладывая, проговаривать с партнером все неудобные моменты. А то какое-то лестничное остроумие получается. Так, кажется, говорят о людях, которые придумали удачную ответную реплику уже за дверью.

Мысли о психологах и о Тарасике предсказуемо испортили настроение. Вот способен же он выбить из равновесия даже дистанционно во времени и пространстве! Живет же Верунчик в любви и согласии со своим Игорем, и никакой психолог им не требуется!

Наверное, это просто был не ее мужчина. Да не наверное, а точно! Ну что ж, бывает. Ошибаются все. А неприятный осадок отношения оставили потому, что она всегда и во всем уступала, в конце концов разучившись различать свои и его интересы.

Как там сказано в Евангелии? «Все Мое Твое, и Твое Мое». Ну а Тарасик жил с кредо «все мое – мое, и все твое – мое». А она сама-то? «Все мое – твое, и все твое – твое», так, что ли? Не в материальном смысле, конечно. Ну вот и результат.

И что теперь? А ничего. Она умница, красавица и отличница. Незаменимый специалист. Снегурочка, в конце концов! Обладателей ХУ хромосом на свете много. Где-то бродит и ее мужчина. И, возможно, он уже на пути к ней!

Елена улыбнулась своим мыслям и принялась все сильнее раскачиваться на качелях.

Глава четырнадцатая, в которой на Лестари Трай появляются виды

«За тебя калым отдам

Душу дьяволу продам

Пусть бушует в сердце кровь

Мне нужна твоя любовь».

Ирина Амирокова.

1

Лестари! Ее зовут Лестари! Какое удивительное имя!

После обряда вызова дождя Канат Джангалиев всю ночь проворочался на широком топчане. В пристройке к дому, где гостю выделили спальное место, одуряющее пахло прибитой дождем травой, за распахнутым окном стрекотали цикады. В другие дни к наработавшемуся на свежем воздухе парню сон приходил мгновенно, но сегодня все было иначе. Эта девушка…

Канат и сам бы не мог сказать, что нашел в ней такого особенного. Красивая – но мало ли на свете красивых девушек? Умная, добрая, образованная, хозяйственная? Из хорошей ли семьи? Кто знает?

Канат едва перекинулся с Лестари парой раз. Но сердце говорило: мое!

А свое парень из рук не выпускал.

Девушка туристка, да еще и иностранка, значит, у него совсем немного времени, чтобы завоевать ее и убедить остаться с ним. Взамуж, и никак иначе!

Матери Каната с самого его малолетства было хорошо знакомо это выражение его лица, поджатые губки и сдвинутые бровки. «Маленький упрямец» – так она порой называла своего младшенького до сих пор. И никогда они с отцом не пытались сыночка переупрямить – так, подсмеивались немного. Ведь ничего гадкого или вредного Кана никогда не желал – просто он всегда очень хорошо знал, чего хочет.

Сейчас он хотел заполучить для себя Лестари.

И во время бессонной ночи у Каната начал складываться план.

В первую очередь следовало поближе познакомиться с девушкой и показать себя с самой выгодной стороны.

Поэтому уже утром в сопровождении Костаса, как принимающей стороны, он отправился в урожайнинский филиал турфирмы «Ясные зори» предложить свои услуги для участия в обрядах.

Как объяснил ему Костас, в этом не было ничего необычного. Практически всем жителям станицы, которые и без того почти поголовно были заняты в обслуживании туристов, случалось принимать участие в театрализованных представлениях, устраиваемых для гостей. Оплачивалось это участие небольшой, но приятной суммой. По сути вся станица Урожайная становилась летом филиалом турфирмы, настолько ее жители были вовлечены в туристический процесс.

Показывать в турфирме свою заинтересованность в Лестари Костас другу категорически не рекомендовал – приставание к туристкам было в станице строжайше запрещено. Конечно, все мы люди, все мы человеки, и какие-то отношения периодически завязывались, но происходило это уж точно не на глазах у директора филиала турфирмы «Ясные зори» или главы сельсовета, которые трудились буквально плечо к плечу – станицеобразующее предприятие находилось в одном здании с сельским советом и даже не имело отдельного входа.

2

Решение не единым словом не упоминать в разговоре Лестари и на самом деле было единственно правильным. Канат оказался не единственным, кого заинтересовала необычная туристка.

Вторым был директор филиала «Ясных зорь» Артем Олегович Суроваткин.

Туризм процветал в станице не с помощью невидимой руки рынка, а во многом благодаря его усилиям. И сейчас Артем Олегович отметил заметное оживление среди гостей станицы. Они покупали дополнительные, не входящие в путевку развлечения как квас в жару.

Желающие заново посетить «вечернюю дойку» или «сенокос на лугу» исчислялись десятками. Так-то эти нехитрые развлечения входили в общий турпакет, но по второму и третьему кругу – уже за отдельную, пусть и небольшую, плату. Суроваткин никак не мог понять причину такого ажиотажа, пока не отправился на вечернюю дойку вместе с туристами, чтобы выяснить, откуда ноги растут.

Звездой программы оказалась не ухоженная корова нарядного бежевого цвета с классическим именем Буренка, и не ее владелица, бойкая деревенская красотка Нина, превращающая каждую дойку с присутствием туристов в шоу. Внимание публики перетягивала на себя невысокого росточка туристочка с удивительно длинными, заплетенными в хитрые косы волосами. Она с таким испугом и восторгом рассматривала крупное сельскохозяйственное животное, что сама по себе являлась отдельным спектаклем.

Туристочка то пыталась разглядеть действо поближе, заворожено глядя, как тугие белоснежные струйки, выжимаемые дояркой из богатого вымени Буренки, взбивают в пену молоко в ведре, то переводила взгляд на грозные рога коровы, и тогда слегка пятилась назад, врезаясь в стоящих за спиной других туристов, и лепетала слова извинения.

Нина, которая в завершение шоу всегда предлагала туристам попробовать себя в дойке, давно выделила перспективную девушку опытным взглядом. Надо было видеть, как любопытство, радость, испуг и решительность сменяли друг друга на милом ее личике! Туристочка робко подошла к корове, села рядом с Ниной на скамеечку и несмело прикоснулась к вымени.

Оно было теплым, упругим, мягким и слегка влажным. И живым! Публика, затаив дыхание, следила за девушкой, воспринимая ее тактильные ощущения как свои собственные. Туристочка зажмурилась и тихонько, двумя пальчиками, потянула за сосок.

Никакого молока ей выжать таким способом, конечно, не удалось.

Буренка от таких нежностей шумно вздохнула и переступила ногами. Она давно привыкла к бестолковым людишкам, которых зачем-то приводила в ее дом хозяйка. Лестари испуганно отпрянула и чуть не свалилась со скамейки. Публика ахнула.

– Кто это, не знаешь? – негромко спросил Артем Олегович у своей бывшей одноклассницы Светланы Приходько, живущей по соседству и неведомо зачем оказавшейся в толпе зевак.

– Постоялица моя, Ленучча. То есть Лестари. Это я ее сюда привела. Она сестры моей туристка. Галине пришлось в Нефтекумск на время уехать, – вполголоса пояснила Светлана, не вдаваясь в подробности, зачем сестра уехала в райцентр. Все-таки в турфирме не очень одобрялось такое вольное обращение с клиентами.

– Лестари, значит… Иностранка, – разочарованно протянул директор филиала, кося глазом на то, как туристочка развлекала публику. У Лестари все-таки получилось выдавить струйку молока, и теперь она гордилась собой, с важностью поглядывая на ведро, корову, ее хозяйку и всех присутствующих. Публика, испытавшая буквально катарсис, разразилась аплодисментами. Потом место Лестари на скамеечке занял какой-то парень, и девушка принялась так искренне за него переживать, что снова перетянула все внимание на себя.

«Иностранка – не иностранка, а работу в турфирме я ей предложу!» – решительно подумал Артем Олегович и принялся выбираться из толпы. Дел у него имелось еще предостаточно.

3

На следующий день сын станичного ветврача Василида Иониди Костас привел в контору к Артему Олеговичу удивительного персонажа. Хотя станица Урожайная, как и все поселения на Ставрополье, была многонациональной, казахов в ней до сей поры не очень наблюдалось. Но дело было, конечно, не в национальности парня с омонимическим именем Канат, а в его желании поработать в турфирме буквально на общественных началах.

– Я приехал в гости к Костасу на все лето, – рассказывал парень, глядя на директора честными карими глазами. – Увидел, как тут у вас все устроено, стало интересно. Хочу поучаствовать в постановках, которые вы делаете для туристов. А вообще я автомеханик.

«Ой, темнишь ты что-то парень, ой, темнишь, – подумал про себя Артем Олегович, на раз-два разгадав хитрый план приятелей. – Наверняка девушка какая-то понравилась, а как подъехать, не знаешь. Вот и додумался прийти в турфирму. План-то в общем-то рабочий. Все наши станичные красотки в постановках заняты».

При всей его продуманности Суроваткину и в голову не пришло, что приезжий казах заинтересовался туристкой. Непродуктивно ведь то – сегодня она здесь, а завтра ищи-свищи. А если он рассчитывает на скоротечный курортный роман, то к туристке следует подкатывать немедля, пока не уехала, а не разводить турусы на колесах.

Впрочем, Артем Олегович разоблачать молодежь не собирался. Хочет парень попробовать себя в деревенском шоу, так велкам. Даже оплату ему, такому бескорыстному, за это начислят, а как же, надо для отчетности.

Суроваткин предложил парням присесть и немного обождать, и открыл на служебном компьютере папку с ближайшими заказами. Практика показывала, что куда-то всегда требуется дополнительный человечек. Можно будет Каната этого туда засунуть.

На послезавтра в плане значился обряд горской женской брачной инициативы. Артем Олегович хорошо помнил обстоятельства этого заказа.

Проведения обряда пожелала довольно взрослая супружеская пара из Санкт-Петербурга.

Родом муж и жена были из Дагестана, но судьба свела их в северной столице. Поженившись еще студентами, они сразу же родили двоих детей и долго выгрызали себе место под хмурым питерским солнцем. А потом, уже неплохо устроившись в жизни, поняли, что пропустили в отношениях какой-то важный романтический момент. И решили отыграть его в отпуске, который спланировали очень заранее.

Почему они выбрали обряд женской брачной инициативы, питерцы не говорили, и в «Ясных зорях» решили, что это что-то глубоко личное.

Такой обряд был для турфирмы в новинку, но само название его звучало очень перспективно и в будущем могло украсить перечень предлагаемых услуг.

Суроваткин с удовольствием начал заново просматривать сценарий, в котором по договоренности с заказчиками обряд сватовства плавно переходил в свадебный.

Глаз его наткнулся на нескладные куплеты с ремарками.

Поют подруги невесты:

«Мы с невестой идем,

Стелите нам красный ковер.

У нашей невесты в деревянном сундуке

И сахар колотый есть, и финики.

У вашего жениха в чугунке

Остывший хинкал и бульон холодный».

Поют друзья жениха:

«Стройный, как чеченец,

Статный жених.

Из того рода, где и мясо жирное,

И вид хороший.

Приступом крепость берущий,

Девушек похищающий».

«Как они будут это петь?», – задумался директор филиала турфирмы и вгляделся в текст повнимательней.

Куплеты оказались приблизительным переводом, приведенным здесь для сведения туристов, а петь участники свадебного шествия должны были на языке одного из небольших народов западного Дагестана.

В оригинале последний куплет звучал так:

"Лага чергес, чачанав,

Черх узданав Санкьадиссев.

Гьан кьарияв кьибилалъул,

Кьер берцинав тухумалъул,

КIаннцIун хъала бахъулев,

Хъамун ясал рачулев".

«Ну вот, все складно, – обрадовался Суроваткин. – Но все же, как они будут это петь?»

Погулять на запоздалой свадьбе заказчики обряда пригласили не родню, уже отметившую это событие лет двадцать назад, а институтских друзей, которые, конечно, не знали хваршинского или хотя бы более распространенного аварского языка. Ожидалось до двадцати человек, и турфирма заранее взяла напрокат условно подходящие национальные костюмы в двух театрах и одном народном коллективе.

В сценарии праздника значились: доставка на лошади невесты, укутанной в ковер, к дому жениха; обряд открывания лица невесты; танец невесты с женихом с обсыпанием их морковью; тайная брачная ночь в чужом доме; поиски гостями этого дома, чтобы спеть что-нибудь под окнами; много национальной музыки и кухни.

Особой строкой шли похищение папахи жениха, а потом и самого жениха; подмена укрытой покрывалом невесты на свадебном пиру; возврат папахи, жениха и невесты за выкуп. Причем выплачиваться он должен был не деньгами, а сельскохозяйственными животными.

Для выкупа похищаемых во время обрядов граждан и имущества турфирма содержала небольшой контактный зоопарк, включающий в себя в том числе милого ослика и двух картинно-кучерявых барашков: черного и белого. Все животные были мирными, покладистыми и привычными к шумному умилению и тисканью. Имелась и спокойная флегматичная лошадь для транспортировки невесты и других подобных задач.

Пролистывая сценарий, Артем Олегович вспомнил, как маялся разработчик сценария, ставропольский этнограф Владимир Чапайкин, работающий в «Ясных зорях» по договору, с одной маленькой деталькой обряда.

Как следовало из исторических источников, на подходе к дому жениха невесту следовало осыпать морковью, которая в большом изобилии росла и до сих пор растет в горах. Тоже самое полагалось и во время первого танца новобрачных.

Зачем это делалось, понятно.

Молодых на свадьбе посыпают местными сельскохозяйственными культурами во всем мире – это символ плодородия и прибавления в семействе. Но вот дальше начиналась затыка. Морковь мыть или нет? Может, ее надо чистить? Бросать целые корнеплоды или кусочки? Ответа не знали и дагестанские краеведы, с которыми Владимир беспрерывно консультировался.

В конце концов было решено обсыпать невесту хорошо отмытыми небольшими морковками с зелеными хвостиками. Во-первых, это красиво. А предки, если что не так, извинят.

4

Сам же горский обычай брачной инициативы женщин заключался в том, что вдова или возрастная девица имела право заявить имя избранника, и отказать ей было нельзя. Причем избранником мог стать даже женатый мужчина, что в условиях узаконенного многоженства никого не смущало. Однако делалось все это не без подвыподверта.

Представитель местной общины вечером поднимался на крышу дома, где проживала непристроенная особа, и через дымоход просил назвать имя человека, за которого она желает выйти замуж. Если дама, не чинясь, называла имя, общественник тут же оповещал о том сторону жениха. Девушка могла и сама прийти в дом мужчины и объявить, что никуда отсюда уже не уйдет, но вариант с крышей и дымоходом показался турфирме поинтересней.

Вообще в брачных обрядах кавказских народов крыш оказалось многовато. Например, невесту по дороге к жениху забравшаяся на крыши молодежь обливала водой, обсыпала золой, закидывала сырыми яйцами. Потому-то ее и укрывали ковром. Это было, конечно, весело, но архитектура ставропольских станиц отличалась от аутентичной, и свадебных хулиганов было решено спустить на землю.

Освежив в памяти сценарий, Суроваткин стал читать перечень исполнителей. С удивлением он обнаружил, что роли представителей местной общины, которые полезут на крышу, должны исполнять так понравившаяся ему туристка Лестари и ее квартирная хозяйка Светлана.

С Лестари все было понятно – девушка купила путевку класса «Помощник тамады», но почему Светлана? Ведь сценарий, который он только что просматривал, предполагал, что тамаду, неважно какого он окажется пола, будет сопровождать какой-нибудь местный парень, чтобы турист, не дай того бог, не навернулся с крыши.

Артем Олегович быстренько позвонил своему заму, сидящему, к слову сказать, в соседнем кабинете, и выяснил, что Сергей Айвазян, который должен был страховать туристку, сам умудрился навернуться с дерева, когда собирал у себя в саду абрикосы, сильно ушиб бок и ногу и для энергичных действий сделался совершенно непригоден. Заменить его вызвалась Светлана Приходько, которая, как выразился зам, «излишне кудахчет вокруг своей постоялицы».

– Нет, это не дело, – заявил Суроваткин. – Светлане самой уже не двадцать лет. Сейчас я пришлю к тебе крепкого парня, он у Иониди гостит, Канатом зовут, объяснишь ему, что к чему.

Канат и Костас с интересом прислушивались к словам хозяина кабинета. Дело, похоже, выгорело! Радость была написана на их лицах размером с ШБ в кабинете окулиста.

– Ну, парень, кажется, нашлось дело для тебя, – скрывая улыбку, сказал Артем Олегович. – Будешь для начала страховать туристку. Это роль без слов, твоя задача следить, чтобы девушка не сверзилась с крыши. Иди в кабинет под номером четыре, там тебе все объяснят, и договор временный подпишешь. Удачи!

Канат собрался было спросить, как зовут туристку, но друг скорчил ему страшную рожу и парень опомнился. Друзья поблагодарили Суроваткина, попрощались и вышли из кабинета.

Глава пятнадцатая, в которой Кусумо Сукафо и Кахья Вуландари разбираются с племянницами

«Ну как не порадеть родному человечку!..»

Александр Грибоедов.

1

Отправив наконец сына проходить Дорогу Предков, Рихарьо Муяссар бдительности не терял. Люди везде одинаковы, и аналог пословицы «Кот из дома, мыши в пляс» существовал и в Минангапау.

Рихарьо и раньше вполглаза приглядывал за тем, как сын руководит одним из семейных активов, но Зуррга, к огромному удовольствию отца, вел дела просто идеально. Хотя вот эта идея менять при каждом отъезде исполняющих его обязанности вызывала у Рихарьо некоторые сомнения. Или сомнения вызывал конкретно нынешний и.о. гендиректора Кусумо Сукафо?

Так-то глава планово-экономического отдела вполне достойно справлялся со своими непосредственными обязанностями, но его политические амбиции давно смущали основателя семейного концерна.

Конечно, политик просто обязан иметь опыт практической работы – иначе наруководит он вам государством, да хоть и провинцией! – но баланс между общественной работой и служебными обязанностями должен быть соблюден. Вот и посмотрим…

Предприятие, разрабатывающее и производящее летуны, было хотя и не единственным в концерне «Муяссарр Массна Таярра», но самым значимым. Концерн также производил осветительные приборы и среднего класса прогулочные катера, но их доля на местном рынке была не такой значительной.

Руководство этими производствами Рихарьо передоверил зятьям, оставив за собой место председателя в совете директоров концерна.

Младшему поколению семьи, по его твердому убеждении, надо давать возможность своевременно осваиваться на руководящих должностях. А сам он, возможно, организует еще одно производство. Есть хорошая идейка. Кстати, и внуки подрастают.

В офисе каждого из трех предприятий у председателя был собственный кабинет – по соседству с гендиректорским. А вот секретарь, он же помощник, имелся в единственном числе. Обычно лучший выпускник своего года по специальности «Делопроизводство» Агунх Бима отправлялся готовить визит председателя заранее, но сегодня Рихарье решил сделать сотрудникам сюрприз.

И он, несомненно, удался. На месте не оказалось ни и.о. гендиректора Кусумо Сукафо, ни даже главы аналитического отдела Кахьи Вуландари, которую Зуррга оставлял за себя в прошлый раз. Ее внезапный проверяющий попытался вызвать за неимением Кусумо.

– Где все? – спросил Рихарье растерянного Агунха, который, не получив распоряжения подготовить визит заранее, конечно, не мог на этот вопрос ответить.

Точнее, не мог Агунх ответить на вопрос, где все на самом деле.

Сначала он отправился, чтобы пригласить на встречу с основателем концерна исполняющего обязанности. Из уважения к его должности – лично.

Идти пришлось в другое крыло здания.

В свой кабинет Зуррга Муяссарр никаких и.о. не допускал, так что дислоцироваться Кусумо Сукафо пришлось по-прежнему адресу, что немало его огорчало.

В кабинете начальника планово-экономического отдела никого не оказалось. Как сообщил его зам, временно возглавляющий вместо Кусумо отдел, начальник покинул здание после сорокаминутной планерки, которую он завел обыкновение проводить ежеутренне. Заместителю он небрежно бросил, что уезжает по делам.

Собственно, это все, что удалось узнать Агунху Бима, и ответ этот, конечно, Рихарьо Муяссар не удовлетворил. Желая узнать о делах предприятия хоть от кого-то из руководства, отец гендиректора и распорядился пригласить к себе Кахью Вуландари – с тем же результатом.

В аналитическом отделе Агунху Бима сказали, что госпожа Вуландари у себя отсутствует. Подчиненным она сообщила, что намеревается заглянуть в несколько торговых точек, реализующих продукцию торговой марки «Муяссарр Массна Таярра». Ее что-то смутило в данных, предоставляемых салонами для составления прогноза ликвидности летунов линейки «Вместительный» и «Семейный», и она решила оценить ситуацию прямо на месте.

Какие салоны и в какой очередности собиралась посетить глава аналитического отдела, сотрудники, разумеется, не знали.

Ничего необычного в такой ситуации Агунх не узрел, но его слегка насторожила нервозность одной молодой сотрудницы. Проходя мимо, секретарь основателя концерна специально взглянул на ее бейджик. Нервную сотрудницу звали Азарийя Батари. Имя ее ничего Агунху не говорило.

2

Немного подумав, Рихарьо велел секретарю собрать в совещательной комнате всех оставшихся на месте руководителей подразделений. После небольших и сжатых, как будто бы заученных отчетов каждого основатель концерна пришел к выводу, что производство, которое Зуррга так боялся оставить без присмотра, на повседневных задачах работает как часы. Которые могут немного отставать или бежать вперед, но время показывают исправно. Вернется владелец – нужные колесики подкрутит.

Разбираться в причинах отлетающих от зубов, как будто заученных отчетов и странного отсутствия на рабочих местах ключевых сотрудников председатель совета директоров не собирался – в кадровых вопросах вверенного предприятия сын как-нибудь разберется сам. Сегодняшний день ему наверняка распишет кто-то из присутствовавших на внеплановом совещании.

Рихарьо хорошо разбирался в местных нравах и потому угадал – доложить Зуррге о произошедшем собирались аж шесть человек, в том числе и те, кто никогда наушничеством не увлекался. Немалую роль в их рвении сыграла утомленность от второго совещания подряд, ведь не прошло и получаса с тех пор, как в этом же зале их мурыжил Касумо Сукафи.

Временно взлетев на высший пост, мужчина полюбил проводить вот такие вот утренние летучки, многословно поучая сослуживцев и заслушивая руководителя каждой структуры по его текущим делам. Дела эти день ото дня совсем не менялись, и потому сотрудники каждое утро повторяли одни и те же доклады, внутренне негодуя от бессмысленной потери времени.

Кусумо повторяющихся докладов будто не замечал, считая, что таким образом поддерживает в организации дисциплину. Иногда он укорял кого-то из докладчиков за какую-то незначительную мелочь, иногда отпускал скупую похвалу с таким видом, будто выдал сотруднику годовую премию. Народ терпел, считая дни до возвращения настоящего гендиректора.

В настоящий момент Кусумо Сукафо, не ожидавший от судьбы никакой подставы, на служебном летуне отправился в офис регионального отделения партии «Прогресс для всех».

Его присутствие потребовалось на экстренно созванном совете.

Конечно, глава планово-экономического отдела и в прежние времена нашел бы возможность отлучиться с работы при острой необходимости, и сделал бы это так, что ни у кого не возникло бы вопросов. Но теперь-то их и задавать никто не должен, поскольку он здесь главный!

С собой уважаемый член совета регионального отделения партии «Прогресс для всех» взял секретаря, двух референтов и телохранителя.

Что, конечно, было вопиющим фактом использования служебного положения в собственных целях.

Кусумо, разумеется, так не думал. Все это сопровождение полагалось директору предприятия согласно регламенту, и неважно, куда и по каким делам он отправлялся. А то, что Зуррга зачастую не считал нужным водить за собой толпу помощников, а по городу передвигался исключительно за штурвалом собственного летуна, так ведь молодо еще, зелено. С годами и он поймет прелесть и возможности своего руководящего положения и то, что короля и на самом деле играет свита. Кусумо был в этом твердо убежден.

3

Малый состав совета регионального отделения партии «Прогресс для всех» собрали в экстренном порядке для того, чтобы обсудить внезапно нарисовавшуюся проблему. Соперничавшая с «Прогрессом» за места в законодательном собрании страны от провинции Бенгулуку партия «Патриархальность и держава» сделала неожиданный ход.

Оказывается, там внимательно отслеживали все выступления «Прогресса для всех», а конкретно Кусумо Сукафо, в защиту прав негуквонгских женщин. И решили в пику соперникам побороться за права негуквонгских мужчин.

Уже было выпущено несколько статеек на тему, что негоже покушаться на вековые устои Негуквонга, жители провинции имеют право вести себя так, как привыкли, а негуквонгским женщинам на самом деле живется получше многих под надежным крылом патриархата.

Вместо того чтобы критиковать образ жителей Негуквонга, бенгулукцам стоило бы присмотреться к достойным обычаям соседей, ведь их собственным женам и дочерям не помешала бы большая скромность и почтительность к своим мужчинам.

Как показали результаты опроса, эта нелепая позиция весьма приветствуется частью бенгулукских избирателей! Чаще всего за нее голосовали мужчины со средним образованием, низкими доходами в возрасте 45-50 лет. А это хоть и не основная, но немалая часть электората!

До председателя совета отделения «Прогресса для всех» докатились слухи, что «Патриархальность и держава» готовит дерзкую провокацию, а именно намеревается подобраться к племяннице и политическому активу Кусомо Лестари Трай и взять у нее интервью!

Неизвестно, что наговорит прожженным журналистам выпускница закрытого интерната, поэтому надо ее немедленно спрятать! Но как это сделать, если в газетах уже вышел репортаж о том, что девушка начала стажировку в «Муяссарр Массна Таярра»? Подкараулят, как пить дать, подкараулят!

Выслушав соображения товарищей по партии, напрягшийся было Кусумо позволил себе расслабиться. Никакие журналисты не достанут его политический актив на островах Гиллисулата! Как все-таки вовремя подвернулась эта возможность!

А Лестари по возвращении с Хильмандука придется спешно возвращать в Негуквонг. Уж там-то журналисты и близко подойти не посмеют к незамужней девушке! А замуж ее он отдавать погодит, ведь это значит лишиться опекунства и возможности и дальше использовать Лестари в своей политической карьере.

О нет, Кусумо еще долгие годы собирался дергать за ниточки своей марионетки. А вот на работу Лестари он устроит – остались у него в Негуквонге связи, а как же… И контроль на службе за ней будет не хуже, чем в закрытом интернате «Во славу Негуквогна»!

Кусумо неспешно закинул ногу на ногу и, наслаждаясь каждым словом, рассказал однопартийцам, что уже очень скоро, буквально на этой неделе, в трех ведущих газетах провинции появятся статьи на тему «Первая двадцатидвухлетняя жрица из Негуквонга отправилась выполнять обязанности на Гилласулат». Домохозяйки, следящие за судьбой его племянницы, будут пищать от восторга.

Хотя, в свете открывшихся событий, статьи следует немного откорректировать.

Конечно, в них и без того напоминается о том, что из дремучей провинции никогда не отпускают жриц моложе тридцати двух лет. Что по сути есть коварное лукавство – в эти годы женщина уже семейна и детна и жрицей на острова и сама не поедет.

Тем более, негуквонгская женщина, растерявшая к тому времени юношеский задор и желание строить свою жизнь по собственному разумению.

Если такой задор у нее вообще когда-то имелся.

Вот после этого момента в статье стоит как бы мельком добавить, что нашлись ретрограды, желающие законсервировать подчиненное положение негуквонгских женщин. И цитатку подпустить из этих нелепых публикаций «Патриархальности и державы».

Ну а дальше пойдет уже согласованный текст о том, что член совета регионального отделения партии «Прогресс для всех» Кусумо Сукафо сумел преодолеть вековые препоны и отправить негуквонгускую племянницу жрицей на остров Хильмандук.

Фото счастливой Лестари с жрицей-наставницей у летуна, фото самого Кусумо с семьей, растроганных этим волнительным моментом…

Эти проходимцы из «Патриархальности и державы» еще пожалеют, что связались с «Прогрессом для всех»!

4

В силу странного совпадения, отлучка обоих недисциплинированных руководителей была косвенно связана с одним и тем же человеком.

Глава аналитического отдела Кахья Вуландари покинула свое рабочее место для экстренной встречи в Совете Жриц Бенголуку. Ее пригласила к себе хорошая знакомая Инданн Касих, занимающаяся подбором жриц на острова Гиллисулата.

Именно она, не ведая истинной подоплеки дела, помогла недавно Кахье сплавить Лестари на Хильмандук, расчистив тем самым место перед глазами Зуррги для ее племянницы Азарийи. Ведь обе девушки, работавшие в одном здании с Зурргой Муяссарром, были в списке его потенциальных невест.

Правда, холостой гендиректор чуть ли не в тот же самый день отправился проходить Дорогу Предков, что свело на нет все усилия любящей тети. Это досадное совпадение не мешало Кахье Вуландари гордиться собой – все-таки она провернула операцию по устранению Азарийиной соперницы изящно и в сжатые сроки. А всем известно, что искусство интриги надо постоянно оттачивать.

К тому же, в результате ловко проделанной операции всё равно все только выиграли: этой зашуганной негуквонгке Лестари такое приключение только на пользу, а Инданн Касих, не прилагая усилий, получила замену жрице, отказавшейся ехать на Хильмандук из-за его неоднозначной репутации.

Вот здесь Кахья серьезно ошибалась – как минимум в результате ее интриг пострадало дорогостоящее оборудование, связывающее Совет жриц Бенголуку с подведомственными резиденциями на островах Гиллисулата. Но она этого не знала и потому, с некоторым даже удовольствием бросив все дела, вылетела в Совет жриц скорее заинтересованная, чем настороженная.

Хотя приглашение и прозвучало в ультимативной форме.

В Совете жриц давно уже закончили внутреннее расследование по факту нелепого погрома в Центре управления и связи с островами Гиллисулата. Раскуроченное оборудование было заменено, составлены акты о нанесенном ущербе. Была установлена и личность неуравновешенной погромщицы.

Сделать это удалось довольно просто. Во время нервного визита в здание Совета жриц Азарийя припарковала свой летун на личной стоянке одной из сотрудниц.

Все стоянки в здании были снабжены датчиками, фиксировавшими время прибытия и отбытия летунов, их марку, номерные знаки и владельца (информация эта была в обще базе транспортных средств провинции).

Не то чтобы в Совете следили друг за другом, но эта функция была включена в оборудование по умолчанию, и вот теперь внезапно пригодилась. Собственно, в Совете жриц о ней даже не подозревали и узнали только сейчас от службы охраны порядка.

С ходу предъявлять претензии влиятельному семейству и вообще затевать скандал Инданн Касих поостереглась. Сначала она решила попытаться выяснить, что толкнуло богатую наследницу на странный противозаконный поступок. И что ее вообще связывает с местным Советом жриц.

Для этого Инданн даже не пришлось прибегать в помощи сотрудников службы охраны порядка. Она поискала информацию об Азарийе Батари во всемингапауской сети, потом постаралась восстановить в памяти события, которые предшествовали странному погрому. В их числе был визит Кахьи Вуландари, которая попросила отправить жрицей на острова стажерку из Негуквонга Лестари Трай.

Кстати, интересная оказалась девочка. Первые же ее охотники пожелали задержаться на Хильмандуке еще на несколько дней. Правда, жреческое одеяние она носить совсем не умает.

Инданн улыбнулась, вспомнив криво сидящую на молодой жрице шапочку и подколотые булавками рукава. Ну это ничего, ведь отправляли Лестари спешно, и кто же знал, что в Негуквонге не знают, как носить костюм жрицы! Все бенголугские девочки играют в жриц с первых лет жизни, детские жреческие костюмчики очень популярны на детских утренниках и маскарадах.

Итак, Кахья Вуландари попросила за Лестари, которая проходит стажировку в «Муяссарр Массна Таярра». Возмутительница спокойствия Азарийя Батари работает в аналитическом отделе «Муяссарр Массна Таярра», который возглавляет Кахья. Определенно в этой истории что-то не так. Ого, Кахья и Азарийя, оказывается, тетя и племянница!

Инданн еще немного подумала, покрутила полученные сведения в голове так и эдак, и решила поступить просто. Она позовет к себе Кахью и потребует объяснений. А в мотивах и интригах членов влиятельного семейства копаться не будет – мало ли что всплывет наружу? Вот это ей надо? Пусть сами занимаются воспитанием своей своевольной красавицы. Возместят убытки – и этого будет довольно.

Но все-таки как же Кахья ее подставила! А еще входит в общественный Совет жриц.

Что-то подсказывало старшей жрице, что неприятности, связанные с этой историей, еще не закончились. Инданн сломала всю голову, но откуда ждать засады, так и не придумала. Что ж, посмотрим, что скажет старая приятельница.

5

– Невероятно! Не могу поверить? Зачем она это сделала?

Кахья Вуландари крайне удивили обрушившиеся на нее слова собеседницы. Информация о погроме в здании Совета жриц наружу так и не вышла, не такого рода это было событие, чтобы говорить о нем направо и налево, так что для нее вышел сюрприз.

Спорить и утверждать, что разгром устроила не Азарийя, и мало ли зачем она прилетала в тот день в Совет жриц после его закрытия и провела в здании тридцать четыре минуты, и никакое это не доказательство, она не стала. И по какой причине это сделала ее избалованная племянница, понимала прекрасно, но гнев и удивление изображать перед приятельницей не пришлось – именно эти чувства Кахья в этот момент и испытывала.

Надо же, хулиганка мелкая, натворила дел и ни словом о том не обмолвилась!

– Ну, зачем там и почему – это вы сами разбирайтесь, но пусть ее семья возместит ущерб и сделает пожертвование Совету Жриц, – сухо сказала Инданн Касих, глядя чуть мимо Кахьи, в окно на листву акации. Чувствовалось, что она с трудом сдерживает раздражение.

В лицо так подставившей ее приятельнице Инданн старалась не смотреть, чтобы не сорваться на скандал.

– Да, ты права, это семейное дело, – осторожно ответила Кахья. – Давай я прямо сейчас оплачу весь ущерб и внесу пожертвование в размере такой же суммы, а потом мы сами у себя там разберемся.

– Давай, – ответила чуть менее сердитая Инданн. – Вот все счета ремонтной кампании.

Кофе посетительнице она так и не предложила.

Кахья перевела деньги и многократно велеречиво извинилась. Портить отношения с Советом жриц ей совершенно не хотелось. Мало ли когда пригодятся эти связи? Со временем неприятный инцидент забудется. В жизни всякое бывает, и жрицы прекрасно это понимают.

После того, как Кахья уладила проблему, злость на племянницу начала постепенно улетучиваться.

«Бедная девочка, она такая порывистая! – думала любящая тетя. – Нервничает, наверное, сейчас из-за этой ситуации. Ничего, вернусь на работу, вызову к себе, успокою. А за Зурргу мы еще поборемся. Не дело упускать такого завидного жениха!»

Глава шестнадцатая, в которой половцы сдают нормы ГТО

«Мы верим твёрдо

В героев спорта».

Николай Добронравов.

1

Бурную деятельность жрица-тамада развила с самого утра. С того самого момента, как висящий в простенке рядом с часами датчик движения, похожий на автомобильную фару, невесть зачем прикрепленную рядом с входной дверью, на ее глазах поменял цвет с бледного мятного на насыщенный изумрудный.

Вот тут-то она и вспомнила, что Рата наказывала ей следить за свечением датчика. Если Елена правильно поняла тогда ее объяснения, на подходе к Дому жрицы, примерно километрах в пятидесяти, размещено оборудование, улавливающее приближение охотников.

Выходит, новая группа туристов уже пересекла эту черту. По мере приближения к Дому жрицы датчик будет набирать цвет. Если он станет цвета хвои, значит, группа уже у ворот.

В первые дни отпуска весь этот расклад как-то сразу вылетел у Елены из переполненной впечатлениями головы. Поэтому и появление старичков-дачников стало для нее сюрпризом.

Но теперь-то у нее есть время подготовиться! Хотя его и немного. За какое время матерые туристы пройдут пятьдесят километров? В любом случае, ночью они идти не будут. Так что ждем гостей не раньше завтрашнего дня.

Надо как следует оборудовать спортплощадку к их прибытию.

От точного повторения норм ГТО (которых она никогда не знала, и потому они никак не вспоминались) Елена решила все-таки отказаться. Какая туристам, собственно, разница? Значков «Готов к труду и обороне» у нее все равно нет.

Всего у самодеятельной тренерши набралось восемь дисциплин. Никаких прыжков через козла, которые так впечатлили Индан Касих, среди них не было. Елена ляпнула про это просто от волнения. А были: забег на короткую и длинную дистанцию, прыжки в длину с места и с разбега, рывок ведра с водой (а где гирю взять?), подтягивание на перекладине, метание копья (копья есть у туристов свои!), скоростной подъем на дерево.

Последняя дисциплина была, конечно, самой сомнительной, но в школе Елена обожала взбираться по канату сама и смотреть, как это делают другие. Атавизм на самом деле какой-то! Толстой и длинной веревки на хуторе не нашлось, а вот подходящих деревьев имелось в достатке. Ну и пусть будет.

Жалко, конечно, что ничего не получилось с плаванием. С другой стороны, озеро – не бассейн, еще утопнет кто, уговаривала себя Елена. Она бы и сама не отказалась поплавать, но увы.

Со спортивными нормативами для туристов неожиданно образовалась проблемка. Елена попробовала подтянуться на турнике и поняла, что образцом служить не может. Если только не брать за норму полтора подтягивания! Не женская это все-таки дисциплина! Придется как-то оторвать от огорода и загнать на стадион пенсионеров. Можно ведь сделать эталоном их результат. Дяденьки не молоденькие, другие туристы уж точно смогут добиться того же. Вот и посмотрим.

Отрываться от огорода дачники никак не хотели, и Елене пришлось пообещать в награду отдать им следующих туристов в качестве дополнительной рабсилы. Нет, это не был бунт на корабле, и печенеги не отказывались выполнять новое задание жрицы, вот только сейчас закончат пропалывать эту грядочку, польют помидоры, оберут с винограда бронзовок…

Елена заинтересовалась личностью обираемых бронзовок, и сама зависла в саду надолго. Бронзовки оказались майскими жуками из детства, которые совершали налеты на клумбы в ее школьном дворе. Среди первоклассников ходили легенды, что эти крупные увесистые жуки больно кусаются. Девочки, да и некоторые мальчики, боялись брать их в руки. Смелая малявка Верунчик убеждала Ленуху и Лику, что это только кажется, что жук кусает, на самом деле у него лапки такие, цепкие, карябают кожу, вот и кажется, что больно.

Они тогда завели себе одного жука, назвали его Артуром и любовались на него на переменках. Артур гулял у подруг по ладошкам, недовольно жужжал, запертый в пустом спичечном коробке, а потом улетел, к сожалению. Девочки тогда очень расстроились и даже слегка поссорились, хотя решение не закрывать коробок до конца, чтобы Артуру легче дышалось, было коллективным. Потом они еще долго ходили к клумбам в надежде, что Артур снова прилетит, но он, кажется, обиделся…

…Яму для прыжков поднаторевшие на сельхозработах огородники сделали за удивительно короткое время. Правда, жрица не объяснила им сразу, что это не грядка, и когда выяснилась правда, пенсионеры не смогли скрыть своей обиды.

Потом оказалось, что на эту псевдогрядку надо еще и прыгать.

Пенсионеры попытались покочевряжиться, но жрица с таким строгим видом поправила церемониальную шапочку у себя на голове, что они сразу сдулись.

Буано оказался из них двоих самым прыгучим, и легко опередил коллегу в прыжках и с места, и с разбега. Никакой рулетки в доме Елена не нашла, и ей пришлось просто отметить колышками по краям прыжковой ямы результат занявшего второе место Даррмо в качестве минимально допустимого результата. Зато на ее наручных часах, которые девушка носила скорее как украшение, обнаружилась секундная стрелка, и ей удалось замерить, за какой срок пенсионеры пробежали короткую и длинную дистанции, отмеченные опять же на глаз.

После этого охотники уже послушно метали копья – здесь им удалось Елену удивить, подтягивались на турнике и поднимали в рывке ведра с водой попеременно правой и левой рукой.

Второй раз охотники удивили Елену, в рекордные сроки взобравшись на верхушку выбранного ею дерева. Старички сделали это так ловко, будто карабкались по стволам каждый день в качестве зарядки.

В конце концов Елена так устала, словно лично проделывала все эти кунштюки. Перед пенсионерами было немного стыдно, хотя как раз они на удивление ничуть не утомились. А ведь дачники выполняли упражнения на пределе возможностей, желая сделать минимальную норму как можно более труднодостижимой для следующих туристов! После того, как Елена наконец сумела объяснить, для чего все это затеяла, Дармо даже настоял на том, чтобы заново выполнить прыжки в длину, и улучшил свой результат сантиметров на сорок!

Потом пенсионерам захотелось улучшить результаты в метании копья, но тут уже Лена запросила пощады. В результате договорились побегать по площадке еще завтра с самого утра, если, конечно, новые туристы к тому времени не прибудут. Тогда – баста, контрольные результаты останутся такими как сейчас. На этом и остановились. Печенеги заявили, что пойдут теперь рыбачить, а Елена отправилась в дом приготовить себе что-нибудь поесть. Все эти игры на свежем отдыхе уж очень разжигают аппетит!

2

Новые туристы добрались до хутора к обеду следующего дня. К этому моменту Лена, надевшая жреческий наряд сразу, как проснулась, уже стянула с себя шапочку с висюльками, а подходить к датчику движения ей надоело.

Несмотря на то, что день еще не перевалил за середину, девушка изрядно утомилась. С самого раннего утра старички-дачники утянули-таки ее на стадион, где опять серьезно улучшили свои спортивные показатели. На какой-то момент Елене даже показалось, что возня с грядками им поднадоела, но, выполнив на ура все дисциплины, престарелые печенеги ускакали на свои делянки, оставив тамаду во взвинченном состоянии, ибо, как известно, нет ничего хуже чем ждать да догонять.

Не подозревая о том, что в усадьбе Жрицы их с волнением ждут уже со вчерашнего дня, трое приятелей из провинциального города Паякумбока вразвалочку двигались по джунглям. Работа «на дядю» приучила водителя, кассира и охранника единственного паякумбокского торгового центра поторапливаться не спеша, к тому же любовь к пиву и спортбарам не лучшим образом отразилась на их физической форме.

Нет, так-то парни, по собственному мироощущению, были еще ого-го, но намечающееся брюшко уже пару лет как портило отражение в зеркале всем троим.

Дорога Предков должна была эту ситуацию малеха исправить, и, возможно, окажись каждый из работников торгового центра в другой компании, им удалось бы в пути позаметнее подкачать мышечный каркас. Но парни двигались в привычном в их кругу неспешном темпе, много отдыхали, а энергичной охоте предпочитали рыбалку и собирательство.

Тем не менее за время пути по экологически чистым джунглям их измученные цивилизацией организмы приободрились и воспрянули, и к Дому жриц троица охотников подходила бодрым шагом.

…В очередной сбегав к датчику движения, Елена наконец увидела, что он наливается приятным еловым цветом – прямо у нее на глазах. Туристы уже здесь! Тамада метнулась было за церемониальной шапочкой, но тут же одернула себя.

Торопиться не надо.

Как там ее обучала Рата? Достоинство и только достоинство.

Елена не торопясь прошла в свои покои, поправила перед зеркалом малиновый жреческий халат (кстати, а не пора ли его постирать?), правильно, как учила ее Рата, надела шапочку, убедилась, что универсальный переводчик по-прежнему при ней и направилась к калитке.

За оградой стояли трое лохматых и бородатых средних лет дикарей. Одеты они были точно так же, как когда-то старички-дачники: кожаные жилеты с тем же набором холодного оружия в креплениях, потрепанные саронги, босые ноги. Если бы не предыдущая группа туристов, Елена, пожалуй , была бы напугана такими гостями.

«Вот в чем дело, – подумала Елена, – турфирма выдает клиентам, отправляющимся в поход, одинаковые комплекты. Хотя у этих одежда выглядит победнее. И оружие какое-то неухоженное. У старичков, помнится, топорики ах блестели! А у этих в какой-то зеленой слизи. Лианы они ими, что ли, в джунглях Калмыки рубили?»

Девушка посмотрела через ограду на стоящий стеной тропический лес, перевела взгляд на переминающихся с ноги на ногу туристов и продолжила размышлять.

«Вообще мужчины эти чем-то неуловимо отличаются от первой группы. Они пониже классом, что ли? Молодые ведь еще достаточно, но за собой следить не приучены, вон как уже расплылись в талии. И стоят как-то скособочившись. У старичков-дачников, несмотря на возраст, и осанка, и уверенность в каждом жесте. И харизма чувствуется.

Пенсионеры-то, видно, люди не простые. Как я раньше этого не замечала? Воистину, все познается в сравнении! А эти другого роду-племени, хоть и похожи на тех, как будто из одной страны приехали. Интересно, откуда «Ясные зори» понабрали таких туристов. Спросить, что ли? Неудобно. Да и мне надо продолжать отыгрывать жрицу, а жрицы таких вопросов не задают. И все же! Раз старички у меня печенеги, пусть эти будут, допустим, половцы!»

Охотники стояли молча, ожидая, что скажет жрица. Самый высокий и пузатый из них, носящий имя Нама Кува, уже приметил неподалеку за оградой неказистую хижину и теперь незаметно, как ему казалось, косил глазом в ту сторону, предвкушая отдых под соломенной крышей.

В родном Паякумбоке Нама трудился на непыльной должности охранника супермаркета, куда его взяли не в последнюю очередь за могучесть и высокий рост. Но в скучном законопослушном городке, где все друг друга знали, охранник по функционалу почти приравнивался к вахтеру, и Нама начал заплывать жирком, который вот сейчас, в данную минуту, намекал, что неплохо бы было прилечь отдохнуть.

Елена продолжала разглядывать туристов. Никакого мужского интереса, чего она все это время подспудно опасалась, «половцы» не проявляли. Та мимика, что отчетливо читалась на их лицах с облупившимися от палящего солнца носами, называлась скорее «поедать глазами начальство».

Решившись, Елена открыла перед туристами калитку, слегка поклонилась, произнесла наконец-то всплывшую в памяти ритуальную фразу «Жрица Лестари приветствует храбрых охотников!»

Вперед выступил самый рослый, оказавшийся сильно выше Елены даже с учетом ее церемониальной шапочки. Двое других значительно уступали ему в статях.

– Охотник Нама из племени Кува рад служить тебе, жрица!

Поклон.

– Охотник Ади из племени Харртра рад служить тебе, жрица! Поклон.

– Охотник Эка из племени Джу рад служить тебе, жрица! Что прикажешь нам делать?

Поклон.

Хм, главным в группе оказался совсем не верзила, а самый тощенький и невзрачный «охотник» со странным именем, скорее всего, ником Эка. Во всяком случае, он взял на себя труд говорить за всех. Непривычные имена остальных тут же вылетели из головы.

Елена плавным жестом пригласила туристов войти во двор и царственным голосом, уж насколько смогла, сообщила, что сегодня гости могут отдыхать и приводить себя в порядок, а завтра с утра они должны прибыть на ристалище, чтобы сдавать ГТО.

Уставшие охотники снова с почтением поклонились жрице, отчего Елена на мгновенье почувствовала себя внутри дорамы, и устало потопали по направлению к хижине. Мысль о том, что такое ГТО и как его сдают, даже не посетила их покорные головы. Жрица знает, что делает. Завтра объяснит.

3

На следующий день отмывшихся и отдохнувших охотников ожидал сюрприз: в усадьбе жриц они оказались не единственной группой, здесь до сих пор находились их предшественники. Что, вообще-то, было явлением неслыханным. Не то что бы такое положение дел было под запретом, но никогда прежде охотники у жриц не засиживались.

Ади, Нама и Эка искренне считали, что посещение усадьбы жриц – хоть и заключительный этап на Пути Охотника, но совсем не главный. Пред очи жрицы следовало явиться, выполнить несколько ее поручений. Но дольше положенного делать в усадьбе жриц абсолютно нечего. Поэтому новички были изрядно удивлены, увидев на площадке, куда они явились с утра пораньше сдавать неведомое ГТО, двух матерых пожилых охотников.

Аксакалы с удобством устроились на толстых ветках ближайшего разлапистого дерева и приготовились наблюдать за представлением – спортивная площадка была у них как на ладони.

Жрица Лестари присутствию посторонних нисколько не удивилась. Собственно, Елена сама старичков-дачников и пригласила, якобы для судейства, а на самом деле слегка опасаясь новых диковатых туристов.

Однако сдача норм псевдоГТО прошла без сучка и задоринки. Ну, почти.

Почти сразу выяснилось, что новые туристы, как в свое время и старые, не имеют никакого понятия о прыжках с места в длину. С разбега – да, а с места зачем?

Половцы долго не могли взять в толк, что жрица от них требует. В результате, не выдержав, с дерева спустился Даррмо и показал парням мастер-класс. Назад пенсионер, кстати, забираться не стал, с удовольствием присоединившись и к забегам, и к поднятию тяжестей (ведра с водой).

Через пару минут с дерева слез и Буано.

Войдя в раж, охотники никак не хотели понять, что неведомое ГТО – не соревнования, и все нормы они уже сдали. Жрица, конечно, могла бы просто приказать им заканчивать этот балаган, но зачем лишать людей невинного развлечения?

В конце концов Елена просто ушла с площадки, сообщив дачникам, что самого слабого спортсмена они могут без зазрения совести привлекать к огородным работам. Надо ли говорить, что после этого у всех охотников открылось второе дыхание?

Та же самая история повторилась и на следующий, и на послеследующий дни. С утра туристы уже самостоятельно бегали по спортплощадке, а потом все вместе отравлялись на делянки. Елена подозревала, что печенеги прикормили половцев кукурузой и помидорами, иначе почему бы у них на огороде пахали все, а не только проигравший?

На третий день заскучавшая тамада решила разнообразить досуг туристов и добавить к ГТО «Веселые старты». Эта идея пришла Лене в голову, когда она со скуки забрела в Доме жрицы в какую-то кладовку и нашла там на одной из полок кучу пустых мешков. Половцам было велено сплести из лиан толстый канат и напилить пару десятков высоких устойчивых чурбаков, а печенегам – принести несколько самых крупных помидоров.

Все запрошенные предметы появились у тамады в нереально короткое время. Притащившие их туристы ничего не говорили, но смотрели нее с таким интересом, что девушка решила объявить «Веселые старты» немедленно.

Охотникам, с пониманием принявшим спортивные дисциплины ГТО – кроме новых для них прыжков с места в длину – показались удивительными и странными бег в мешках, преодоление лабиринта из чурбаков, быстрая ходьба с помидором на голове и перетягивание каната.

В последнем состязании пришлось принять участие и самой жрице, поскольку в команде печенегов не хватало человека. В упорной борьбе победили половцы, и жреческий халат Елены, который она так и продолжала для солидности надевать, окончательно утратил свой вид.

Туристы проделывали все эти кунштюки с серьезным выражением лица, что немало напрягало тамаду. «Откуда вы все такие серьезные приехали?» – в очередной раз задумалась Елена.

«Веселые старты» были хорошо знакомы ей еще по начальной школе.

Во взрослой жизни похожие несерьезные конкурсы частенько развлекали то выехавший на пикник и подвыпивший там коллектив, то развеселую свадьбу.

Елена решила объясниться, тщательно подбирая слова, чтобы универсальный переводчик не исказил их смысл.

– ГТО – зарядка, тренировка, «Веселые старты» – развлечение, веселье.

Бородатые лица туристов отразили напряженную работу мысли. Первым сориентировался тощий Эка. Он неуверенно улыбнулся, потом взял один из немногих оставшихся целыми помидоров, водрузил его себе на голову и попробовал в таком виде пройти лабиринт, пытаясь удержать равновесие. Саронг забавно раскачивался на его худых бедрах. Мужчины наконец что-то поняли и стали посмеиваться, некуртуазно показывая на Эку пальцем.

Даррмо решило показать мастер-класс и полез с помидором на голове на дерево. Помидор почти сразу с него свалился, приземлившись прямо на зазевавшегося Наму. Перезревший плод лопнул, украсив красными брызгами лицо и плечи богатыря, который сразу сделался похожим на участника испанского фестиваля Ла Томати́на. Того самого, где участники кидают друг в друга раздавленными томатами.

Нама рассердился, глаза его нашли корзину с помидорами… Через секунду томатное пятно украшало уже Даррмо, так и сидевшего на дереве. Нама тут же пожалел о своей импульсивности, и неожиданно отвесил Даррмо поклон. Ади, не стесняясь, принялся ржать, Будма позволил себе улыбку, а Эка, пропустивший все веселье, резко повернулся и уронил с головы свой помидор.

Ади развеселился еще больше, а Елена испугалась, как бы ее охотники не поссорились. Она тут же подскочила к мужчинам и, путаясь в словах, рассказала о празднике урожая, на котором, да-да, вот также кидаются томатами.

Ади вслух удивился, как можно так переводить продукты, а вот Нама и Эка о чем-то призадумались и с пониманием переглянулись. На мгновенье на их лицах появилась несвойственная первобытным охотникам расчетливость.

Хотя, возможно, Елене это только показалось.

Возвратившись в Дом жрицы, тамада с надеждой посмотрела на датчик движения. Скорее бы на подходе оказалась следующая группа! Тогда она с полным правом сможет отправить восвояси и печенегов, и неожиданно раздухарившихся дачников-половцев. Кажется, ей требуется несколько спокойных дней.

Глава семнадцатая, в которой Лестари Трай лезет на крышу

«С крыши, разумеется, звёзды видны лучше, чем из окон, и поэтому можно только удивляться, что так мало людей живёт на крышах».

Астрид Линдгрен.

1

Работать жрицей на Хильмандуке Лестари очень нравилось. Это оказалось интереснее, чем стажироваться в плановом отделе «Муяссарр Массна Таярра». Познавательнее, чем изучать науки в закрытом женском интернате «Слава Негуквонгу». И почему-то веселее, чем быть единственной наследницей в богатой семье.

Лестари всегда существовала в состоянии жесткого внешнего контроля. Даже в те счастливые времена, когда были живы родители, она была опутана десятками ограничений, что уж говорить об интернате! Мало что изменилось и на практике в «Муяссарр Массна Таярра», где за ней подобно хищной птице следил дядя.

Сейчас же старшая жрица Светлано вместо того, чтобы со строгим и неприступным видом раздавать поручения, носилась с ней, как с дорогой гостьей, развлекая, оберегая и закармливая незнакомыми, но вкусными блюдами. А люди вокруг, казалось, совсем не ожидали от нее дисциплины, покорности и послушания. И это было непривычно и удивительно.

Оказывается, плотная опека весьма ощутимо на нее давила! Примерно так себя чувствует бывший толстяк, который, только расставшись с ненужными килограммами, понимает, сколько лишней тяжести каждый день на себе таскал.

Обязанности жрицы, конечно, оказались странными. Один обряд вызывания дождя чего стоил! Но дождь призвать удалось, значит, Лестари все делала правильно.

Временами молодая жрица ловила себя на том, что совсем не хочет возвращаться в прежнюю жизнь.

Конечно, ее желание противоречит долгу девушки из Негуквонга. Ведь он состоит в том, чтобы быть послушной и кроткой, молчаливой, доброй и трудолюбивой, принимающей поучения с благодарностью…

Да много еще в чем он состоит.

И вроде бы нет в том ничего плохого.

Но почему-то из всего этого ненавязчиво следует, что судьбой такой прекрасно воспитанной девушки будут распоряжаться другие. Посторонние. Или вот дядя с его неясными намерениями.

Это они будут решать, во сколько тебе вставать и во сколько ложиться, как одеваться и какую прическу носить, чем питаться, за кого выходить замуж и сколько детей рожать, где работать и кому отдавать зарплату.

Но почему именно таков ее долг? И главное, перед кем?

Такие странные размышления довели Лестари до эмоциональных качелей. Привычка к послушанию с переменным успехом боролась в ней с бунтарскими идеями. В конце концов у девушки страшно разболелась голова, и она вышла на улицу глотнуть свежего воздуха.

В таком умонастроении ее отыскала Светлана, собиравшаяся пригласить гостью позавтракать. Девушка сидела на скамейке в палисаднике мрачнее тучи, и машинально массировала виски своими тонкими пальчиками. Хозяйка немедленно утащила ее в дом, дала таблетку от головной боли и усадила чаевничать. На вместительном деревянном столе уже стоял пузатый заварочный чайник, плошки с медом и вареньем, пышные сырники и нарезанный крупными кусками адыгейский сыр. Светлана заметила, что он особенно нравится Ленучче, и теперь доставала его к каждой трапезе.

Головная боль отпустила, и Лестари заметно повеселела. Известие о том, что нынешним вечером ей предстоит забраться на крышу, и вовсе отвлекло девушку от тревожащих мыслей. Оказалось, что ей надо будет ни много ни мало как выспросить через дымоход у какой-то незнакомой женщины имя человека, за которого та желает выйти замуж.

Юная жрица подивилась странным хильмандукским обычаям, но безропотно согласилась выполнить поручение.

– Ты высоты-то не боишься? – с доброй улыбкой поинтересовалась Светлана. – В детстве по заборам, деревьям и гаражам лазила?

В детстве Лестари водили в оперу и обучали правилам застольного этикета.

Которым во время недавнего чаепития она бессовестно пренебрегла.

Не совсем, конечно, а в некоторой его части. Той, что странно бы смотрелась за деревенским столом. По заборам в детстве она не лазила, нет, и даже не догадывалась о возможности подобного веселого времяпрепровождения.

– Нет? Ну и ладно. – Ее молчание Светлана истолковала по-своему. – Да ты не бойся. Турфирма выделила тебе в помощь мальчика, он поможет залезть на крышу и подстрахует. У него в обряде роль без слов, говорить с женщиной будешь только ты.

– А сколько лет мальчику? – спросила удивленная жрица. Зачем ей на крыше ребенок?

– На вид, пожалуй, года двадцать два, а сколько на самом деле, я не спрашивала. Ой, да ты все воспринимаешь буквально! Трудности перевода! Не мальчик он, конечно, парень, даже можно сказать, мужчина! В армии уже отслужил! Это я привыкла ровесников моих детей называть мальчиками и девочками. Сначала-то тебя Сережка Айвазян должен был страховать, но он упал с дерева, и Суроваткин, директор наш, нашел другого помошника…

Безудержно болтавшая Светлана вдруг заметила, что туристка как-то не так отреагировала на известие об упавшем с дерева Айвазяне и поспешила пояснить:

– Да Сережка не во время обряда упал, а у себя в саду, когда абрикосы собирал. Он на стремянке стоял, на самой верхней ступеньке, и к самой дальней ветке потянулся. Сад у Айвазянов роскошный, абрикосы как мед! А на вершине дерева, где больше солнца, самые румяные!

И ничего с ним серьезного не случилось, так, ногу ушиб. Он, конечно, хорохорился. Но фельдшерица наша, Диляра Маликовна, она ему жестко сказала: «Никаких больше абрикосов. Никаких крыш. Как минимум, две недели».

Эти путанные объяснения почему-то туристку не успокоили, и Светлана поспешно перевела разговор:

– У тебя брюки-то есть? Неудобно будет в платье на крышу карабкаться. Да еще в таком длинном.

Этот простой житейский вопрос привел Лестари в растерянность. Она, сколько себя помнила, всегда носила очень дорогую одежду, но вся она была традиционных, выверенных временем фасонов. Двоюродные сестры Путри и Пати считали ее одежду старомодной, но Лестари к ней привыкла. И, конечно, таких легкомысленных штанов, в которых здесь расхаживали многое женщины, у нее никогда не было. Впрочем…

– У меня есть с собой шаровары для морских прогулок!

– Вот и отлично! Сейчас допьем чай, уберем со стола и изучим сценарий обряда женской брачной инициативы. Сам обряд будет проходить вечером, так что успеем еще и погулять по станице. Предлагаю сходить с группой туристов в курятник. Ты же никогда не видела, как собирают яйца из-под несушки?

2

К удивлению Светланы, шаровары для морских прогулок оказались именно что шароварами. Их экстремально широкие штанины имели частые сборки на талии и суживались к голени. Сверху девушка надела удлиненный плотный жакет с короткими рукавами и двумя рядами пуговиц, и стала походить на очень хорошенького юнгу на пиратском корабле. Светлана тут же вспомнила слова Лестари, что костюм предназначен для морских прогулок.

Наряд был совсем не молодежного, серого с еле заметным голубоватым отливом цвета, но все равно необыкновенно шел туристке. Свои чрезмерно длинные волосы она заплела в две высокие косы, которые хитрым образом увязала сзади, чтобы не мешали. На ногах у девушки были новенькие белые полукеды, специально купленные в сельмаге на деньги турфирмы – собственная обувь Лестари была признана непригодной для лазания по крышам.

На улице вечерело, и Светлана предложила девушке подождать второго участника предстоящего шоу на скамейке за оградой. Сама она тоже собиралась пойти посмотреть на обряд и подстраховать молодежь с земли. Шарик и Смешарик увивались рядом хозяйкой и ее гостьей, напрашиваясь на ласку. Лестари осторожно гладила шерстяные лобастые головы, трепала мягкие собачьи уши и замирала от восторга и собственной смелости. Светлана вполголоса повторяла для нее вопросы, которые надо будет прокричать в трубу.

– Если ты не очень расслышишь ответ, то и ничего страшного, – наставляла она девушку. – Та женщина должна будет назвать имя Шарабутдин.

– Шаррабудин! – послушно повторяла туристка, по своему обыкновению удваивая эр и пропуская некоторые звуки. Несмотря на порыкивающий акцент, выходило это у нее необычайно мило.

Изображать представителя общины в обряде женской брачной инициативы сначала хотели отрядить мужчину, но потом кто-то обратил внимание на забавный выговор Лестари, и было решено, что у высших сил вполне может быть такой приятный мелодичный голос, неумело, словно впервые, выговаривающий слова.

– Словно ангел небесный, спустившийся к нам, грешным, на землю, – резюмировал Суроваткин, и все, кто был в филиале турфирмы в момент этого озарения, с ним согласились.

Станица давным-давно была газифицирована, и три полузаброшенных стареньких дома с печным отоплением, выкупленных турфирмой у городских наследников, внезапно получили новую жизнь. Домики отремонтировали, подкрасили, посадили рядом веселые палисаднички, поставили во дворах деревянные столы и скамейки и стали использовать на всю катушку.

Ах, эта русская печь, целый аттракцион! Ее можно растапливать, в ней можно печь пироги и даже мыться, в конце концов, на ней можно погреть косточки! Кто из прочитавших в детстве про Емелю и Илью Муромца не хотел попробовать полежать на печи?

Конечно, здесь, на юге, сельские печи по функционалу были не чета северным, но городские туристы, особенно иностранцы, в такие подробности не вдавались.

В самые жаркие летние месяцы турфирма печные развлечения в свою программу не включала, разве что показательно пекла в самой приспособленной для того печи калачи и караваи с последующей их дегустацией. Гостей рассаживали во дворе за большим деревянным столом, раскочегаривали самовар, к выпечке подавали свежий мед, клубничное и вишневое варенье, домашние масло и сметану…

Теперь вот для обряда внезапно понадобилась печная труба.

Любитель абрикосов Сергей Айвазян лично обследовал на прочность все три крыши, покричал в трубу находившемуся внутри дома суроваткинскому заму Ринату Андреевичу всякие матерные фразы, которые казались ему подходящими к случаю, и выбрал дом с самой лучшей печной акустикой.

Возможно, его матерные тирады возмутили покровительницу счастливого супружества святую Февронию Муромскую, в результате он ушиб ногу, упав со стремянки, и плоды его усилий достались влюбленному Канату.

3

Невеста носила немудреное имя Раисат, которое за пределами Дагестана сразу же сократилось до Раисы. А поскольку Раисат получала высшее образование не в какой-нибудь академии художеств, а в брутальном лесотехническом институте, среди подружек по студенческому общежитию она сразу же превратилась в Раиску, а когда и в Райку.

Комната в общежитии у них была на четверых. Надька приехала учиться из Сыктывкара, столицы Республики Коми, Лидка – из Череповца, а Людка – из Порхова Псковской области. Девчонки как-то сразу же очень сдружились, а Надька потом даже объявила себя крестной Райкиного первенца, напирая на то, что коми тоже не совсем православные, а обычай же хороший.

В настоящий момент девочкам было уже за сорок, все они неплохо устроились в жизни и привыкли к именованию по имени-отчеству, но при встречах немедленно превращались обратно в Райку, Надьку, Лидку и Людку. Сейчас все они сидели за столом в выделенном для обряда доме и пили чай с дагестанскими сладостями.

Лидка было предложила выпить по чуть-чуть «за встречу» чего-нибудь покрепче, тем более, что она, конечно же, привезла свой фирменный, настоянный на травах и ягодах самогон.

Но ей было указано, что, во-первых, не так же сразу, все-таки сейчас они не у нее в лесхозе, а во-вторых, у жениха такое заковыристое имя, что подвыпившая невеста не сможет выговорить его заплетающимся языком, и произойдет конфуз.

Райку выдадут замуж за кого-нибудь другого, а Шарабутдин сделает подружкам невесты а-та-та. (Но они обязательно выпьют позже, тем более что тоже кое-что с собою привезли).

Все участницы волнующего чаепития были в предоставленных турфирмой театральных национальных костюмах, а Лидка и Людка еще и в длиннокосых брюнетистых париках. Надьке театрального парика не досталось. Для нее, приехавшей позже всех, нашелся только парик Снегурочки. Разгуливать с белыми синтетическими косами она долго отказывалась, но потом смирилась, заявив, что тогда будет считаться среди подруг самой старшей и главной, и потребовала называть ее Надият-ханум, как она видела в каком-то фильме.

А у виновницы торжества и без того были длинные волосы.

Подружки были очень рады друг друга видеть, тем более по такому поводу. Ведь все, связанное со свадьбами, вызывает у особ женского пола необычайное оживление, начиная с того момента, когда они в детсадовском возрасте цепляют себе на голову игрушечную фату из какого-нибудь отрезка тюли, и до глубоких седин, когда выдают замуж своих внучек.

Болтая о всякой веселой ерунде, женщины не забывали прислушиваться, не раздастся ли со стороны крыши какой-нибудь шум. И вот наконец сверху стали различимы какие-то скрипы и шорохи, шум шагов, а из печной трубы тонкой струйкой посыпалась сажа. Подружки перебрались поближе к печке, а предусмотрительная Людка проверила, хорошо ли отодвинута заслонка, ведь иначе ничего не будет слышно.

Нормально она была отодвинута, турфирма все предусмотрела.

Представители жениха ждали известия о сделанном Раисат выборе в соседнем доме по другую сторону дороги. Там были собственно сам жених, два его одногруппника с супругами, его двоюродный дядя, сумевший просочиться в сплоченный студенчеством коллектив, мотивируя это тем, что на первой свадьбе ему погулять не удалось, все мужья подружек невесты и даже увязавшиеся за родителями взрослые дети «молодоженов». Причем старший их сын Амир, тот самый Надькин крестник, захватил с собой молодую жену.

Все они, как и подружки невесты, были наряжены в арендованные турфирмой театральные псевдостаринные горские костюмы. Приодет был даже вполне себе аутентичный дядюшка, ведь в гардеробе технолога кизлярского электромеханического завода ничего такого не водилось. Кстати, как это часто бывает в многодетных семьях, шебутной дядя был сильно младше племянника, чем и объяснялось его отсутствие на давнишней свадьбе.

Вся эта толпа, сгрудившись у двух окон, выходящих в нужную сторону, наблюдала, как в тени деревьев две мужские фигуры прислоняют к дому, где засели подружки, тяжелую лестницу. Затем по ней на крышу взбирается крепкий парень, силуэт которого хорошо виден на фоне светящихся окон. Он протягивает руку невысокой изящной девушке, неуверенно поднимающейся по деревянным ступенькам.

Под лестницей, которую придерживает плохо различимый в сумерках мужчина, стоит высокая женщина и следит, чтобы девушка не сверзнулась с высоты. Парень, стоящий на крыше, затягивает девушку к себе и, страхуя, придерживает за талию. Пара медленно пробирается к печной трубе, подсвечивая себе путь фонариком и о чем-то тихо переговариваясь.

Наконец они добираются до цели. Девушка наклоняется к печной трубе и, судя по всему, начинает переговоры – из дома жениха, разумеется, ничего не слышно. Наконец она выпрямляется на крыше во весь рост и звонким, каким-то нереально ангельским голосом торжествующе кричит:

– Шаррабудин! Шаррабудин!

Все это выглядит настолько волшебно, что счастливый жених, вопреки сценарию, вбегает в дом, на крыше которого так и стоит ангел, и вытаскивает из него на руках смеющуюся и отбивающуюся невесту. Нос и лоб ее слегка испачканы в саже. Зрители свистят и аплодируют.

Сквозь веселую толпу пробираются растерявшиеся было от такого пыла подружки.

– Дин, а ну-ка, отдай сюда невесту! Ишь, какой торопыга! И вы все тоже. Завтра будете выкупать.

– Но Надя!

– Надият-ханум!

Незаметный в тени дома Сережка Айвазян, опирающийся на алюминиевый костыль, утирает скупую мужскую слезу. Стоящий рядом с ним заметитель директора турфирммы Ринат Андреевич бормочет себе под нос:

– Конечно, поломали немножко сценарий. Тамада эта, Лестари, должна была с крыши-то спуститься и со всем достоинством пройти в дом к жениху, чтобы объявить волю невесты. Но и так получилось неплохо. Даже лучше получилось. Видишь, так туристы радуются. Пойдем, Серега, завтра у нас хлопотный день – программа этой свадьбы с утра до вечера расписана. То, что сегодня было – это так, затравка.

4

Несмотря на рано спустившиеся сумерки, время на часах было вполне детское. Станица еще не спала, и во всех домах горели окна. Расшумевшиеся участники брачного обряда постепенно угомонились и разошлись по арендованным домам ужинать и готовиться к завтрашнему цирку с конями, похищениями, выкупами и прочему веселью.

Светлана и Костас, помогавший другу таскать тяжелую лестницу, налюбовались на шумных туристов и теперь терпеливо ждали, когда тамада с помощником спустятся вниз.

С крыши свесилась голова Каната и раздался его уверенный голос:

– Костас, мы тут еще посидим, воздухом подышим, пообщается, на звезды посмотрим. А лестницу я сам потом уберу.

Светлана, у которой так нагло похищали туристку, попыталась было запротестовать, но Костас подхватил ее под руку и что-то горячо зашептал на ухо.

– А можно? – раздался робкий голос Лестари, спрашивающей разрешения непонятно у кого, возможно, что и у себя самой.

– Только недолго, – голосом ворчливой тетушки произнесла ее квартирная хозяйка.

Глава восемнадцатая, в которой Елена Маклакова выпроваживает половцев и печенегов

«Достались мне акции да билеты; вот я поверчу, поверчу их перед глазами да опять положу; а сколько тут денег, ни в жизнь мне не счесть».

А. Н. Островский.

1

По мере приближения к конечной цели путешествия в маленьком коллективе временно одичавших высших менеджеров «Муяссарр Массна Таярра» нарастала нервозность. Тот раздел памяти предков, что отвечал за брачные обычаи и блокировался у охотников на старте, окончательно распаковался и стал ощутимо давить начавшим женихаться мужчинам на мозги.

Для начала они вспомнили, что охотник должен предложить избраннице провести с ним ночь на впечатляющей шкуре собственноручно добытого зверя.

Здесь у Зуррги оказалась фора – гиллисулатский ягуар очень кстати напал на него на берегу безымянной реки. Двоюродному брату-сопернику удачливый охотник о своих планах ничего не говорил, но Надиярр догадался о них по мечтательному виду, с которым Зуррга поглаживал густой мех, и занервничал.

Но охотничья удача коснулась и его своим пушистым хвостом.

В двух днях перехода до усадьбы жриц с высоты гигантского баньяна он почти случайно заметил в траве ползущего по своим делам огромного яруаррового питона, как можно бесшумнее спустился пониже и с высоты двух с половиной метров провел «бросок смельчака».

Этот способ охоты на гигантских змей предполагал и других участников, но Надиярру помощь не понадобилась. Ему удалось сразу же жестко обхватить змею коленями в районе шеи и резким ударом топора разрубить ей голову.

Бьющееся в агонии гигантское пресмыкающееся могло бы легко придавить рискового охотника, но Зуррга в битву не вмешивался, хотя, конечно, сделал бы это при первой необходимости.

Снять змеиную шкуру удалось не быстро, да и обработка ее заняла время. Зато питонье мясо должно было здорово сэкономить время – охотиться, скорее всего, больше не придется до самого конца дороги.

Определившись с брачной постелью, мужчины тотчас же озадачились приукрашиванием собственной внешности. Невеста сразу должна понять, что перед ней умелые охотники и великие воины.

Здесь впереди с огромным преимуществом шел уже Надиярр. Да, у Зуррги на шее болталось ожерелье с клыками и когтями ягуарра. Но змеиные зубы были красиво загнуты и насчитывалось их в общей сложности около сотни, поскольку росли они в несколько рядов. Ожерелье получилось изящное, хотя не выглядело менее смертоносно. К тому же белизна аккуратных змеиных зубов выгодно отличалась на фоне ни разу не чищенных желтых клыков большой кошки.

А если учесть, что Надиярр в первые же дни похода смастерил себе налобный ремешок из шкурки съеденной на завтрак красивой змейки, и с тех пор неустанно украшал его различными висюльками, будь то кость летучей мыши или яркое перо попугая, то выглядел он, несомненно, намного более нарядным.

Осознав размер проблемы, Зуррга нахмурил разлохматившиеся без ухода брови. Ничего, у него еще есть время поработать над своей внешностью. В первую очередь следует поискать подходящую змеевидную тыкву для изготовления котеки. Являться свататься, не имея украшенного перьями, красивыми камушками и ракушками футляра для пениса – это совершеннейший моветон!

2

Не подозревая о том веселье, которое приближалось к ней по джунглям энергичными шагами, Елена мечтала поскорее избавиться от накопившихся туристов, ставших вдруг чересчур деятельными.

Насколько все было проще, когда старички-печенеги просто копались у себя на делянке! С прибытием половцев все изменилось. У пенсионеров будто открылось второе дыхание, и девушка наконец увидела, как выглядит пресловутая дедовщина.

По утрам все пятеро продолжали бегать по стадиону, причем усложнили придуманные Еленой нормы ГТО едва ли не вдвое. И ладно бы они развлекались там сами по-своему, но ведь каждый день очень вежливо, если не сказать, подобострастно, просили жрицу почтить своим присутствием спортивные состязания.

И Елена не могла им отказать!

Потом туристы шли к охотничьей хижине, где все вместе обедали, причем, как поняла девушка, рыбалка, охота и готовка были полностью на прибывших позже половцах.

Немного передохнув, мужчины в полном составе отправлялись упахиваться на садовом участке.

Причем Елена хорошо помнила, что обещала своею жреческою волей отдать в огородное рабство только того из трех половцев, кто займет в физкультурных упражнениях позорное последнее место.

Но пронырливые дачники так по-хитрому извратили ее слова, что помогать им в сельхозработах оказался обязан не проигравший при общем подсчете всех результатов, а каждый, занявший первое место с хвоста в отдельной любой дисциплине.

То есть по факту все, так как Ади Харртра очень хорошо бегал, но сильно уступал в силовых упражнениях Нама Куве, который был никудышным бегуном. А Эка Джу, отличавшийся удивительной меткостью, побаивался высоты, и потому очень плохо лазил по деревьям.

В общем, печенегам и половцам было чем себя занять, а Елене скоро стало одновременно и хлопотно, и скучно.

Общаться с туристами через переводчик получалось только на самые простые темы.

Книжки, включая даже сочинения Миклухо-Маклая, она уже прочитала.

Дошло до того, что отпускница стала с интересом поглядывать в сторону старых авиационных журналов, которые по-прежнему лежали в ящике под тахтой.

Глаза и мозг жительницы мегаполиса хорошенько отдохнули, свежим воздухом она надышалась впрок. Начался ощутимый информационный голод.

От нечего делать девушка принялась внимательнее наблюдать за туристами и с удивлением отметила, что дедовщина пошла расхлябанным половцам на пользу. Все трое подтянулись физически и в целом стали выглядеть более собранными. Создавалось впечатление, что данным индивидуумам по жизни не хватало внимания и опеки взрослых состоявшихся мужчин.

Ади Харртра и вовсе увлекся огородничеством, проявляя даже, кажется, больший энтузиазм, чем завзятые дачники Буано Крисна и Дармо Буди Гема.

Наконец в одно прекрасное утро Елена, возвращаясь со стадиона, заметила, что датчик движения, висящий в простенке рядом с входной дверью, уже не бледно-зеленый, каким был еще пару часов назад, а насыщенно изумрудный.

Выходит, новая группа туристов уже на подходе.

Пришла пора отправлять половцев и печенегов восвояси. Надо их немедленно предупредить. Пусть собирают свой колюще-режащий металлолом и другие вещи, делают уборку в соломенной хижине. И поскорее, желательно завтра с утра, освобождают помещение. Больше накапливать здесь туристов она не намерена.

3

Все пятеро мужчин, нашлись, разумеется, на огороде, куда они, по всей видимости, быстренько телепортировались из своей хижины, ведь, по ощущению Елены, и обед их еще не должен был подойти к концу. Но нет, вот они все, голубчики, в сборе.

Оба половца и самый загоревший из печенегов, Ари Харртра, кажется – диковинные имена туристов все еще давались Елене с трудом – увлеченно возились на грядках. Остальные два печенега, как показалось Елене, только создавали вид, что занимаются делом. Они не стали скрывать радости, когда жрица объявила, что служение ей закончено и охотники могут отправляться по домам.

Старички же и Ари Харртра оказались неподдельно огорчены. Буано Кррисна и Даррмо Буди Гема с таким сожалением оглядывали свои плантации, что Елена прониклась к ним сочувствием. Бедняжки, наверное, живут в каменных скворечниках, не имея возможности вволю повозиться с посадками. Переехали, скорее всего, когда-то в город из села, а к старости пробудились деревенские инстинкты.

Как будто бы желая добавить сцене расставания с огородом жалостливости, Буано попросил у «всемилостивой жрицы» разрешения полить посадки на прощание, ведь без их заботы все здесь засохнет.

Наконец туристы стали готовиться к отъезду. Они полностью освободили от своих вещей хижину (шалаш в саду Елена распорядилась не разбирать, ведь он никому не мешает) и, гремя внушительным арсеналом топоров и копий, которые цеплять на себя не стали, пошли за хозяйкой в Дом жриц через боковой вход.

О его существовании Елена вспомнила только теперь, хотя Рата сразу же показала временной жрице дверь, через которую следует выпускать туристов. Елена, хоть и осмотрела в первые дни весь дом и внутри и снаружи, почему-то ее не открывала, полагая, что это просто еще один выход из здания.

На самом деле там находилось изолированное помещение, где выполнившие все задания жрицы охотники возвращались в цивилизованное состояние. Здесь же они приводили себя в порядок, переодевались в привычную одежду, а в примыкающем крытом ангаре для отбытия с островов их ждали собственные летуны. Все это по давно отлаженной схеме доставлялось сюда, в конечную точку пути, сразу же после того, как охотники выходили на Дорогу Предков.

Елена выпроводила мужчин за дверь и полагала, что на этом с ними распростилась, но задержавшийся на минуту Буано Крисна попросил у нее позволения заглянуть в Дом жриц еще раз перед отъездом. Девушка удивилась, но отказывать не стала.

Через пару часов в дверь деликатно постучали. Елена открыла дверь и обомлела. Перед ней стояли двое импозантных пожилых мужчин, от которых так и веяло высоким общественным положением и богатством. Время, проведенное в позе огородника на помидорно-кукурузных плантациях, угадывалось лишь по излишне прокаленным солнцем лицам. На фоне чудесным образом изменившихся пенсионеров Елена сразу же ощутила, что ее жреческий наряд несколько замызган, и неожиданно для себя смутилась. За спинами олигархов маячили отмытые половцы, но их демократичного вида одежда такого ошеломляющего впечатления не производила.

Преобразившиеся печенеги долго и велеречиво благодарили жрицу за необыкновенно полезный опыт и приятно проведенное время и выражали сожаление, что вынуждены покинуть опытные сельскохозяйственные участки (да, так и сказали!), с которыми они буквально сроднились душой, и прервать столь интересное занятие.

Речь бывших дикарей на удивление выправилась и обросла словарным запасом. От этого Елена еще больше растерялась, но надо было что-то отвечать, и она сбивчиво заговорила:

– Хотя оставаться вам здесь больше нельзя, но вы можете взять все виды плодов с собой и посадить у себя на даче! Саженцев можете накопать!

Буано и Даррмо не поняли, что такое дача, но в целом посыл щедрой девушки был им понятен. С огромным сожалением владельцы сельхозкорпорации были вынуждены отказаться.

– Что вы, жрица Лестари, мы не можем этого принять! – ответил Буано. – Плоды ведь собственность Дома жриц.

Елене стало неловко, как будто она собиралась облагодетельствовать кого-то за чужой счет. Она поспешила разубедить олигарха:

– А вот здесь вы ошибаетесь! Все эти овощи и фрукты я привезла сюда с собой. Да и мне самой они ничего не стоили – меня ими угостили в дорогу. А остатки старшая жрица разрешила посадить здесь, для развлечения гостей. Забирайте то, что сажали, хоть все подчистую, там в коридоре у выхода, кстати, есть пустая тара.

Вы уезжаете, и я скоро уеду, и огородом здесь никто заниматься не будет. Думаю, растения зачахнут. Ну, может, выживут молодые фруктовые деревья, сливы и персики, но и их вполне можно сейчас выкопать и пересадить. Найдете для них место где-нибудь у себя в сквере, будете окучивать в свободное время…

Елена вовсе не была уверена, что чудесным образом выросшие деревца, да и все прочее, можно пересаживать, но ей отчетливо стало жалко трудов половцев, ведь все действительно без них засохнет. Сама она поливать осиротевший огород категорически не собиралась. Что касается земельного участка, то такие солидные господа, несомненно, найдут для этого пару-тройку соток.

Буано Кррисна и Даррмо Буди Гема никогда не достигли бы столь высокого положения, если бы были людьми излишне щепетильными и имели привычку упускать шанс.

Получив разрешение жрицы, компаньоны проявили невиданную скопидомность. Слова Елены они восприняли буквально и полностью очистили от культурных растений участок, на котором трудились все это время, не оставив там даже ботвы.

Упаковывать добычу им активно помогал Ари Харртра. Во время возни на огороде под руководством старших охотников мужчина понял, что работа с землей доставляет ему немало радости. Вернувшись же в цивилизованное состояние, он немедленно опознал в наставниках совладельцев агрокорпорации «Саюрран сегарр барру» Буано Крисна и Дармо Буди Гема, которых не раз видел по телевидению, и, дивясь собственной смелости, попросился к ним на работу на любую должность.

Узнав, что расторопный парень, столь тонко, как оказалось, чувствующий землю, почему-то работает кассиром в супермаркете, компаньоны решили дать ему шанс. А когда жрица так щедро одарила их растениями, приняли его на работу немедленно. Ибо должен же кто-то помогать им носить к летунам добычу.

Нама Кува и Эка Джу пытались привлечь внимание приятеля, поскольку их после возвращения в цивилизованное состояние тоже осенила неплохая идея, но оторвать Ари от нового руководства не сумели. Саженцев и прочей зелени упаковывать и выносить пришлось невероятно много, и он просто отмахнулся от уже бывших коллег.

Между тем парни задумали ни много ни мало, как организовать на детской площадке у супермаркета небольшой развлекательный бизнес, на идею которого их навели ежеутренние спортивные состязания. На всякий случай они тоже подошли к жрице и спросили у нее, допустимо ли будет, если они станут проводить у себя в Паякумбоке «Веселые старты».

Елена, ни на минуту не задумываясь, тут же дала свое высокое дозволение. А почему бы нет? Спорт – это всегда на пользу. Все ее внимание занимало возвращение земли под огородом в первозданно пустое состояние.

Лица печенегов горели таким энтузиазмом, что Елена неожиданно вспомнила – ведь у нее еще остались нетронутыми семена цветов! Надо отдать их бешеным садоводам, а для подруги она прекрасно купит еще на обратном пути в Ставрополе.

– Постойте, у меня вот еще что есть.

Девушка сбегала в свою комнату и принесла шесть ярких пакетиков. Названия цветов, напечатанные мелковатым шрифтом, совершенно терялись на фоне аляповатых изображений того, что должно было вырасти из семян. «Петуния», «Астры»… с трудом разобрала Елена. «А, сами разберутся!»

– Это цветочки, я совсем про них забыла.

Девушка еще раз с сомнением повертела у себя в руках бумажные квадратики. Выглядели они все-таки как-то несерьезно. Прорастут ли? Неудобно получится, если нет. Хотя что она понимает в огородно-садовых делах? Олигархи-дачники всяко подкованнее в этих вопросах.

Елена решительно протянула пакетики преобразившимся печенегам:

– Вот, можете посадить у себя на клумбе.

– Нет, я не могу просто так все это принять, – заявил Буано Кррисма, впрочем, от семян не отказываясь.

Мужчина вынул из своей объемной дорожной сумки немалого размера бумажник, достал оттуда визитную карточку и что-то напоминающее чековую книжку. Следом на свет появилась солидного вида ручка. Все своим видом она демонстрировала, что росчерком этого пера заключались глобальные финансовые сделки. Буано что-то черканул в своей книжке, вырвал листочек и протянул Елене вместе с визиткой.

– Это для начала. Свяжитесь со мной, когда вернетесь в цивилизацию, я думаю, вам причитается некоторое количество акций нашей компании.

Елена весело улыбнулась собеседнику. Энергичные пожилые туристы ей нравились и во время игры в «охотников», и после преображения. Интересно, что он имел в виду под акциями? Правильно ли сработал универсальный переводчик?

Девушка попыталась прочитать надписи на чеке и визитке, но, увы, язык был ей незнаком, а механический переводчик, с таким трудом настроенный Ратой, оказался в данном случае годен только для устной речи. Пожав плечами, она небрежно засунула бумажки в сумку. Потом как-нибудь разглядит их повнимательнее.

4

Елена выпроводила суматошных туристов только к вечеру. Еще раз тепло распрощавшись и пожелав всяческой удачи в пути, девушка тщательно закрыла за ними дверь, вышла из дома и отправилась бродить по опустевшему двору. На одной из дорожек она увидела желтый помидор, по всей видимости, оброненный кем-то из дачников, и зачем-то взяла его у руки.

Настроение было непонятным. Примерно так чувствует себя хозяйка, проводив дорогих, но шумных гостей. Вроде бы уже можно и отдохнуть, а вроде бы и чего-то сразу и не хватает.

Странный какой-то все-таки этот эко-туризм. Мужчины так удачно изображали из себя всамделишных дикарей, всецело подчиняющихся жрице! И ведь питались все время тем, что приготовили на костре, мылись в ручье. И зачем-то таскали с собой целый арсенал холодного оружия. Неужели это может кому-то нравиться?

С другой стороны, все они заметно посвежели после такого экстремального отпуска. Старички-олигархи будто помолодели, а трое разгильдяев средних лет подрастрясли свои пивные животики. И немудрено! Елена вспомнила, как гоняли их по спортивной площадке старшие мужчины, и покатилась со смеху.

Интересно, а она тоже посвежела от такого отдыха? Надо повнимательнее рассмотреть себя в зеркало. Глаза-то точно печь перестало. Пожалуй, вернувшись, стоит устраивать такой же отдых организму хотя бы раз в месяц. Придется начинать ходить с Верунчиком в походы. Дома себя от интернета не оторвать.

Да, домой уже хочется. Или нет?

В любом случае завтра прибудут последние ее туристы. Осталось занять их чем-нибудь несколько дней, и прощай, отпуск.

Елена решила не готовиться специально к приему последней группы. Руку в развлечении гостей она хоть как тамада, хоть как жрица уже набила. Посмотрит завтра, кто придет, и будет импровизировать. Она, конечно, справится с любой ситуацией. Не будь она Ленуха Маклай.

Глава девятнадцатая, в которой Лестари Трай решает сделать короткую стрижку

«А девушке в семнадцать лет

Какая шапка не пристанет!

Рядиться никогда не лень!»

А.С.Пушкин.

1

За все свои уже прожитые двадцать два года Лестари в первый раз сидела на крыше. Ну, если не считать за таковой опыт обед с родителями в ресторане «Почти у звезд» на верхнем, сорок пятом этаже гостиницы в Картосуотро.

И уж тем более никогда она не болтала, сидя на крыше, с парнем. Собственно, все парни для Лестри закончились в семнадцать лет, когда погибли родители и дядя отправил ее в закрытый интернат для благородных девиц: в его стенах были не приняты даже визуальные контакты с противоположным полом. Кажется, Лестари и вовсе забыла бы, как выглядят молодые мужчины, если бы во время редких визитов дядя не выводил ее на прогулку в город.

Тем удивительнее было то, что девушка не испытала и минутной неловкости, разговаривая со страховавшим ее на крыше помощником. Несмотря на подступающие сумерки, она сразу узнала парня, которого заметила и отличила во время обряда вызова дождя. Тогда он вместе с другом, помогавшим тащить сегодня лестницу, пришел на берег вслед за Княгиней-Лопатой.

В тот день Лестари показалось, что парень хочет к ней подойти и познакомиться, но возможности такой ему не представилось – Подруга Княгини Лопаты была плотно занята в обряде.

Случайно ли он оказался сегодня вместе с Лестари на крыше? Такой вопрос девушка себе задать не успела. Сначала она старалась как можно лучше исполнить свою роль в странном обряде женской брачной инициативы, а потом оказалась полностью поглощена новым для себя опытом общения с представителем другого пола.

При ближайшем рассмотрении парень оказался еще симпатичней, чем его запомнила Лестари. И голос у него обнаружился очень приятный. И манера поведения очень достойная. И…

И вообще он был какой-то свой, как будто бы они знакомы с детства.

Покрытая рубероидом крыша была слегка покатой и пыльной. Однако на плоском возвышении рядом с трубой какой-то доброхот пристроил длинную и широкую гладкую доску, явно предназначенную для посиделок.

«Не мы первые…», – философски подумал Канат и предложил Лестари присесть ближе к трубе, сам устраиваясь с краю, на пионерском от нее расстоянии.

Доска оказалась хорошо закреплена, и сидеть на ней было удобно. Что было совсем неудивительно – турфирма водила сюда небольшие, до четырех человек, группы. Ночная экскурсия называлась «Посмотри на звезды с крыши». Замотанные суетной жизнью горожане были в восторге. По словам некоторых, у них сразу же прочищались буквально все чакры, а кое у кого открывался и третий глаз.

2

Звезды с крыши сельского домика действительно смотрелись иначе, чем с земли. Просто потому, что их не заслоняли ни другие крыши, ни кроны деревьев, чуть слышно шелестящих листьями где-то рядом. Южное небо с россыпью крупных звезд и полной луной, освещавшей все вокруг приглушенным светом, создавало на островке крыши совсем уже волшебное настроение.

– Я знаю, что у тебя очень красивое имя – Лестари, – начал разговор парень. – А меня зовут Канат.

Лестари показалось, что, назвав свое имя, он ожидал какой-то привычной реакции и, не дождавшись, немало удивился.

– Ка-на… Кана-т, – с неуловимым мягким акцентом произнесла девушка. – Кана.

Имя ей понравилось, но его сокращенную форму – Кана, которую Лестари нащупала совершенно интуитивно, произносить было легче.

– Ты ведь, туристка, да? А откуда приехала?

– Сейчас из Бенголуку, я там стажируюсь в компании, производящей летательные аппараты. В планово-экономическом отделе, – охотно начала говорить девушка. Внезапно ей захотелось рассказать о себе этому парню все-все. – А вообще я живу в Негуквонге, – грустно добавила она и посмотрела на собеседника, который почему-то никак не отреагировал на упоминание одиозной провинции.

И немудрено, ведь эти географические названия Канату ничего не говорили. Он и остальную речь Лестари понимал с пятого на десятое. Что еще за «летательные аппараты» производит ее корпорация? Впрочем, все это было совершенно неважно. Кана сделал свой выбор. Теперь его предстояло сделать и Лестари.

– А я автомеханик, – начал рассказывать о себе Канат. – У нашей семьи собственная автомастерская, я детства был там на подхвате. Потом закончил автодорожный колледж, отслужил в армии. Сюда приехал на лето к другу, помогаю ему на машинном дворе. Выходит, мы оба с тобой связаны с техникой. Только твоя летает, а моя ездит по дорогам. А ты где училась?

– У меня диплом по специальности «Экономика и управление» и сертификат курса «Страховое дело», – ответила Лестари, не называя, впрочем, место, где она их получила.

Спросит? Не спросит? Стоит ли говорить? Вдруг он посмотрит на нее с пренебрежением, как двоюродные сестры Путри и Пати.

– Ух ты! – с уважением сказал Канат. Не спросил! – Сложно учиться, наверное, было?

– Да нет, – ответила Лестари, которой была приятна его реакция. – Я люблю постигать новое.

– А зачем тебе такие длинные волосы? – спросил Канат, протягивая руку и отцепляя кончик слегка растрепавшейся девичьей косы от шершавой кирпичной кладки печной трубы. Волосы Лестари оказались удивительно приятными на ощупь, но молодой мужчина героическим усилием воли выпустил их из руки. Еще не хватало показаться навязчивым! – Нет, я понимаю, это красиво, даже очень, но ведь неудобно же!

– У нас в Негуквонге все еще в ходу «Уложение о приличествующем благонравной дочери облике и поведении», – принялась объяснять Лестари. – Оно предписывает девушкам носить бунчу, а волосы должны достигать колен… Там много еще всяких ограничений. Неужели ты никогда не слышал?

– Не приходилось. Хотя у нас тоже есть регионы, где женщины как бы в подчиненном положении, но это на чисто бытовом уровне, законодательно ограничения нигде не прописаны, и при желании и упорстве они всегда могут настоять на своем.

– Нет, в Негуквонге на своем не настоишь. У нас женщины начинают считаться юридически дееспособными только в 32 года. До этого они находятся в полном подчинении старшего родственника мужского пола или мужа, если выходят замуж.

– Ну это уже беспредел какой-то! – возмутился Канат. – У нас в России совершеннолетие в 18, в других странах, конечно, бывает по-разному, но мне всегда казалось, что не позже двадцати одного года. Чтобы в 32 – я такого даже не слышал.

– Это в нашей провинции только, – призналась Лестари. – В Бенголуку я уже через полтора года стала бы совершеннолетней.

– Ну, ваши патриархальные нравы не помешали тебе хотя бы получить образование, и это уже хорошо. А муж ведь может оказаться и нормальным. Вот я бы, например, ни за что не стал бы навязывать жене свое мнение.

– И что, даже разрешил бы укоротить волосы?

– Что значит – разрешил бы? У нас же не домострой какой-то. Хочешь, посмотрим, какая прическа тебе бы подошла? У меня на смартфоне специальная программа есть. Мне сестра поставила, чтобы стрижки выбирать. Там еще и цвет волос можно менять.

Лестари с сомнением посмотрела на короткие волосы парня. Было непохоже, чтобы он как-то особо заморачивался с прической.

На самом деле появление на смартфоне ее собеседника сервиса по подбору прически имело богатую предысторию. Когда Канат был годовалым крохой, старшие сестры пяти и семи лет играли с ним как с куклой. То есть буквально усаживали его за чаепитие вместе с настоящими куклами, которые были с ним вровень ростом, наряжали и повязывали бантики на его младенческие локоны. Канату все это необыкновенно нравилось, и он заливисто хохотал.

Девчонки и сами росли модницами, и брата привыкли наряжать от первых детсадовских утренников до выпускного вечера в школе. С модными стрижками он расстался только в армии, и потом, несмотря на все уговоры, волосы больше не отпускал. Но программа, позволяющая «примерить» прическу, на его смартфоне стояла. На случай, «если малыш Кана передумает».

Канат для демонстрации возможностей поместил в программу сначала свое фото. Лестари с восторгом смотрела на длинноволосого кудрявого Каната, на Каната-блондина, на Каната с бритой головой. Ничего похожего на такие парикмахерские забавы в Минангапау не придумали.

– А теперь давай посмотрим на тебя. У меня и фото твое есть. А то сейчас темновато для съемки. Я снимал обряд вызова дождя, и ты в кадр попала, – объяснил парень и немного смутился. Поскольку снимал он именно Лестари и «в кадр попали» скорее все остальные участники веселья.

Неожиданно Лестари больше всего подошла совсем короткая стрижка. Хотя ей были к лицу практически все прически. И любой цвет волос.

– У нас девушки все время что-то меняют, экспериментируют. Ну а к средним годам обычно выбирают самый подходящий им образ.

– И мне так можно было бы?

– Конечно!

3

Лестари увлеченно продолжала перебирать прически на Канатовом смартфоне, а парень напряженно смотрел на сгущающиеся сумерки и думал, что время уходит. Совсем скоро Лестари придется отвести к квартирной хозяйке, и кто знает, удастся ли им еще раз вот также поговорить наедине? Да она же туристка и уедет скоро! Может, даже завтра!

«Рано, рано, рано!» – набатом звучало в голове у Каната, но он все-таки решился и выпалил:

– Понимаю, что мы очень мало знакомы, но ответь: твоей маме зять не нужен?

И тут же мысленно застонал: «Боже, какой тупой подкат! Что со мной? Я же раньше никогда за словом в карман не лез».

Реакция девушки оказалась неожиданной. Она отложила смартфон и горько заплакала.

– У меня нет мамы. Отца тоже нет. Только опекун. Он не разрешит замуж.

Лестари сама поразилась своей реакции, но остановить слезоразлив не могла. Почему-то в компании Каната она не чувствовала потребности «держать лицо». Его слова вдруг отпустили некую пружину, заставлявшую крепиться, не смотря ни на что, все эти годы. Как будто в ее жизни наконец появился родной человек, которому можно рассказать все-все. Которому можно пожаловаться. Который на ее стороне.

Канату захотелось немедленно прижать плачущую девушку к груди, но он побоялся ее спугнуть и только взял за руку.

– Опекун не разрешит? – в голосе молодого мужчины появилась уверенность и какая-то легкая бесшабашность. – А мы его не спросим. По нашим законам ты давно совершеннолетняя. Наверное. Сколько тебе лет?

Лестари ответила.

«Она старше меня! Почти на два года», – с восторгом подумала Канат. Впрочем, если бы Лестари была младше, этот факт точно также вызвал бы в его душе волну нежности.

– А наследство? Я же только в тридцать два года…

– Наследство вещь хорошая, но оно же нам и тогда пригодится? Как раз дети в школу пойдут.

Столь далеко идущие планы Лестари немного смутили, но она продолжила расспрашивать гипотетического жениха.

– И что, ты бы разрешил мне обрезать волосы?

– Сама бы решила. Ты такой же человек, как и я. Не возражал бы, да. Только мы бы тебя сначала от души нафотографировали, даже в студию к профессионалу сходили бы, чтобы на память осталось.

И тут Лестари поняла, что обязательно выйдет за него замуж. Вот прямо сейчас об этом скажет! Только сначала…

– А разве у вас можно заключить брак без документов? Мои хранятся у дяди.

– Да, это засада. Ладно, будет у нас тогда пока букетно-конфетный период. А документы… документы, – в голове Каната с огромной скоростью закрутились шестеренки, – документы мы тебе сделаем в Казахстане.

Канат вспомнил про многочисленную родню в приграничных областях осколка бывшего общего государства. Помогут, есть у них связи. Могла же Лестари приехать в Астрахань из Атырау? Могла. Поэтому и по-русски говорит пока слабо. Паспорт. Школьный аттестат. Это если она захочет где-нибудь поучиться, молоденькая же еще. Распишемся, оформим гражданство.

Лестари, конечно, не очень смахивает на казашку, но такая же черноглазая и черноволосая. Кто там разбирать будет?

– А работать я где буду? Я без дела сидеть не хочу!

Лестари, взбудораженная возможными переменами в жизни, все же хотела договориться на берегу. Взаперти она уже насиделась в закрытом интернате, ей хотелось ходить на службу, как все.

Канат был готов для любимой девушки на что угодно.

– Конечно! Жалко, что дипломы у нас не подтвердить. По экономике твоей и страховому делу. Законодательство наверняка не совпадает. Но общий принцип, наверное, такой же. Ты можешь еще немного подучиться и получить местный диплом. Институт можно и экстерном закончить. Не беспокойся, пожалуйста, я тебя поддержу в любом вопросе. Ты будешь заниматься только тем, чего сама захочешь.

– Да. Я буду учиться, – решительно сказала Лестари, отрезая для себя все пути назад. – И работать. И замуж за тебя пойду. А когда мне исполнится 32 года, вернусь домой за своим наследством.

… Молодая пара еще немного посидела на крыше, любуясь звездами и обсуждая волнующие перспективы, а потом Канат проводил невесту до дома, договорившись встретиться с ней завтра прямо с самого утра.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СОГЛАСНО ТРАДИЦИЯМ. Глава двадцатая, в которой появляются любвеобильные хазары

«Приезжайте, девушки, на моря

Ради настоящего дикаря».

Из репертуара Анны Семенович.

1

Новые туристы, на этот раз двое, терпеливо стояли за забором. Ждать жрицу, сидя на корточках, они не стали, и вообще существенно отличались от первых двух групп. Нет, по внешнему виду новоприбывшие точно так же принадлежали к неведомом этносу, были лохматы, босы и увешаны оружием.

Но, во-первых, они были вызывающе «нарядно», конечно, с дикарской точки зрения, одеты. А во-вторых… Во-вторых, они сразу же напомнили Елене о настоятельных советах Лики завести на отдыхе курортный роман, чтобы мысли о Тарасике окончательно покинули голову.

Если печенеги относились к другой возрастной категории, а половцы – явно к другой социальной, то хазары, как тут же окрестила новых туристов девушка, могли бы выглядеть в ее глазах вызывающими определенный женский интерес мужчинами. Если бы не вырядились такими дикарями, конечно.

Елена продолжала беззастенчиво рассматривать пришельцев. На смуглых крепких шеях висели бусики из устрашающего вида чьих-то зубов. На немного более рослом и широкоплечем «охотнике» – из крупных и желтоватых. На стройном и смазливом – из кипельно белых, тонких и пугающе острых.

Лохматые прически туристов в стиле «не расчесывался три недели» были украшены яркими птичьими перьями, косточками каких-то мелких созданий и небольшими просверленными ракушками.

Наряд смазливого добавляла налобная повязка, стилизованная (не настоящая же она?!) под змеиную шкурку. Повязка плохо удерживала его разлохматившиеся кудри, и была предназначена, очевидно, скорее для украшения. Волосы второго, рослого туриста были прямыми, за счет чего вся нацепленная на них красота была на самом виду – у его товарища часть ракушек и прочего тонула в кудрях.

В остальном туристы были одеты в туже «униформу», что и предыдущие две группы – в саронги и кожаные жилеты с петельками для холодного оружия, ни одна из которых не пустовала. В сетчатых мешках за спинами мужчин проглядывались какие-то тючки и что-то похожее на небольших размеров вытянутые тыквы, опять же украшенные ракушками.

«Наверное, это самодельные дикарские фляги», – заключила Елена и больше к имуществу туристов не приглядывалась. Поросли на лицах у вновь прибывших дикарей, в отличие от их предшественников, не было. Зато наблюдались характерные царапины в стиле «побрился топором».

К какой же этнической группе все они все-таки относятся?

Черные глаза продолжавших неподвижно стоять на месте мужчин смотрели на Елену с каким-то трудночитаемым интересом. Взор их горел одинаковым внутренним огнем, как будто они…

Да нет. Не может того быть. Рата же четко ей обещала, и с первыми группами туристов ничего такого не было. Это она сама без мужского внимания совсем одичала, вот и чудится несуществующее.

Елена постаралась взять себя в руки и выкинуть из головы все неподобающие мысли. Подумаешь, мускулистые полуголые красавцы, и не на экране, а в шаговой доступности – можно потрогать руками. Можно, но нет нужно, и вообще не положено!

Сейчас они насмотрятся друг на друга, охотники отвесят жрице по поклону, и она отработанным на первых двух группах повелительным жестом направит их в сторону хижины.

2

Надиярр и Зуррга тоже внимательно разглядывали девушку. Настройки на полное подчинение жрице слетели с мужчин еще во время клятвы у тотемного столба, и в таком ключе они ее совсем не рассматривали. Интерес их был совершенно иным, но хитрые дикари тщательно это скрывали.

Ведь сложный ритуал ухаживания, память о котором из-за ошибки на старте проснулась у менеджеров одновременно с охотничьими навыками, требовал сначала показать избраннице свою силу, ловкость, добычливость, хитрость, хозяйственность и привлекательность, а уж потом только свататься.

Внешность потенциальной жены первобытные охотники оценили на троечку. Так-то девушка показалась обоим вполне привлекательной, хотя жреческий наряд сидел на ней несколько кособоко. Но с утилитарной точки зрения подруге охотника следовало бы быть помускулистей и помощней.

Однако и выбора особого не было. То есть, не особого, а вообще никакого.

Заметив реакцию друг друга, мужчины с надеждой переглянулись – может, раз такое дело, соперник уступит? – и разочаровано отвели глаза. Не в этот раз.

Пауза затягивалась, и наконец Надиярр вспомнил обычай и задал ритуальный вопрос:

– Как зовут тебя, жррица?

– Лестари.

– Охотник Надиярр из племени Суаррзи и охотник Зуррга из племени Муяссарр ррады служить тебе, жррица Лестарри! – скороговоркой произнес одичавший директор по рекламе и с некоторым превосходством посмотрел на зазевавшегося начальника. В голосе его больше обычного звучали рычащие нотки.

То, что это совсем не та Лестари, он, как и Зуррга, совершенно не заметил. Собственно говоря, и о «той» Лестари оба охотника совсем ничего не помнили.

Оба мужчины поклонились, при этом украшения в их прическах угрожающе закачались, грозя осыпаться на землю, как сомнительный урожай.

– Что прикажешь нам делать, жрица Лестари?

Жрица заметно задумалась. Ее мыслительный процесс слегка отвели от реальности имена охотников – они звучали почти как в опере «Искатели жемчуга», которая, собственно, и завела ее на эти галеры. Впрочем, охотником в опере был только Надир, а Зурга, помнится, был рыбак.

Впрочем, какая разница! Выглядели парни на своих оперных тезок весьма похожими, и в «Искателях жемчуга» по сюжету тоже была жрица, которую они оба любили.

Елена возмущенно тряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли, которые опять сворачивали не туда. Висюльки на ее шапочке, с которой она почти сроднилась, потревожено звякнули.

Сейчас жрица-тамада уже пожалела, что так легкомысленно отнеслась к новой и последней для нее группе туристов и не подготовила никого задания. Она самоуверенно собиралась придумать им дело на ходу, но гипертрофированно мужественный вид «оперных» охотников выбил девушку из колеи. Вот что таким поручишь?

Пауза затягивалась.

К счастью, придумывать что-нибудь на ходу тамаде так и не пришлось. Рослый рыбак, то есть охотник, Зуррга, вышел немного вперед и произнес целую речь:

– Рразреши, жрица! Охотникам нада мыцца с даррога. Сходим за зверрь. Потом ждем жрицу Лестарри в хижине. Вечерр, да! Будет еда!

Удивленная Елена поняла, что у нее перехватывают инициативу по организации досуга. Ее пригласили на ужин, надо же! Надо будет и самой что-нибудь приготовить. Не идти же в гости с пустыми руками.

– Я принимаю ваше приглашение, – начальственно ответила девушка и повелительным жестом указала дикарям дорогу к хижине.

Хотя Елена из-за всех сил отыгрывала неприступную жрицу, прощальный поклон, на который расщедрились хазары, показался ей недостаточно почтительным. Не таким искренним, как у половцев и печенегов. Скорее, веселым и довольным. Нет, все-таки с этими мужчинами что-то определенно не так!

3

Пресловутое озеро, на водной глади которого Елене не случилось устроить сдачу норм ГТО по плаванию, и где печенеги и половцы ловили рыбу, Зуррга и Надиярр приметили еще на подходе к Дому Жриц. Но возвращаться туда для водных процедур мужчины не захотели, поскольку спешили произвести впечатление на потенциальную невесту. Поэтому они наскоро ополоснулись в протекающем рядом широком ручье и постирали в холодной воде свои саронги.

Развесив одежку сушиться на ближайшем дереве, на охоту торопившиеся мужчины отправились в одних жилетах. Выглядело это, конечно, странновато, но не в руках же нести оружие?

Заходивший в джунгли вторым Надиярр обернулся и окинул алчным взглядом беззащитно висящий на ветвях саронг соперника. Охотник явно что-то задумал, но, когда Зуррга поинтересовался, отчего он замешкался, сумел тут же принять невинный вид. Через некоторое время мужчины разделились, решив испытать удачу поодиночке.

Несмотря на то, что прилегающий к усадьбе жриц участок дикой природы регулярно посещался группами охотников, он все еще был полон непуганой дичи. Да и, к слову сказать, предшественники Зуррги и Надиярра охотой себя словсем не утруждали – внимание печенегов полностью поглотил огород, а половцы были слишком ленивы.

Так что очень скоро Надиярр заметил целую стаю диких индеек. И хотя в экипировке охотников отсутствовали лук и стрелы, мужчина справился и так: затаившись за деревом, он терпеливо дождался, когда огромные птицы подойдут поближе, и закидал их всем имеющимся в его распоряжении метательным оружием.

Ножи ожидаемо соскользнули по длинным перьям, зато один тяжелый дротик нашел свою цель – жирную нерасторопную курочку. Метнув вслед разбегающейся дичи последний оставшийся в руках топорик, охотник подбил огромного индюка. Птица со слегка подрубленной лапой, заполошно курлыкая, забила крыльями и попыталась скрыться, но охотник кинулся на нее аки тигр. В ходе короткого родео ему удалось дотянуться до отлетевшего в сторону топорика, и вторая птичья тушка пополнила его охотничьи трофеи.

Удовлетворившись результатом, Надиярр сначала собрал и очистил оружие, а потом занялся обработкой дичи. Оставив несколько самых красивых перьев для дополнительного украшения своей персоны, он споро ощипал и выпотрошил добычу, выбросив отходы прямо под дерево: джунгли все приберут.

Закончив с работой, Надиярр заскучал. Его товарищ все не появлялся, и от безделья охотник решил сплести себе травяную юбку. Не то чтобы первобытный мужчина задумался о приличиях, но сидеть с голым задом в кишащих насекомыми джунглях было не очень приятно.

Юбка получилась пышная и нарядная, особенно после того, как Надиярр украсил ее добытыми перьями, которые первоначально хотел вставить в прическу. Но так оказалось даже лучше – перья добавили юбке недостающего шика.

К удивлению Надиярра, Зуррга вышел из-за деревьев тоже в травяной юбке. В отличие от друга, он сплел одежку сразу же, как только углубился в джунгли. В руках Зуррга держал огромный пальмовый лист, которым обернул очень крупную, килограмма на два, лягушку. Земноводное недовольно пучило глаза и периодически делало попытки выпрыгнуть из рук охотника, но держали его крепко.

– Вкусна! – с одобрением и толикой зависти произнес Надиярр. Собственная добыча почти перестала его радовать.

Деликатесная лягушка-бык, которую забивали непосредственно перед готовкой, была большой кулинарной редкостью. Ее переднюю часть и задние ножки полагалось обжаривать в масле и подавать на стол на подложке из томленых баклажанов. Некоторые кулинары мариновали лягушку целиком в соевом соусе и уксусе, но в охотничье хижине очевидно не было для этого условий.

Похоже, Зуррга вознамерился преподнесли лягушку избраннице, заодно проверив ее кулинарные способности.

Настроение у Надиярра скакнуло вверх.

Жрица не показалась ему преисполненной великих хозяйственных талантов.

При знакомстве наметанный глаз модника отметил очевидную небрежность в одежде. Девушка она, конечно, милая, но рукава жреческого одеяния были «незаметно» подколоты булавками, а церемониальная шапочка надета слегка набекрень. Вряд ли она знает, как правильно готовить деликатесное земноводное. Значит, испортит редкий продукт и, как это принято у женщин, иррационально обидится на дарителя.

Коварный Надиярр мысленно потирал руки. Нет, он такой ошибки не совершит, и лично приготовит шашлычки из индейки. Жрице понравится!

4

Поимка деликатесной лягушки скорректировала планы охотников.

Первоначально они планировали насобирать на обратном пути разнообразных фруктов, и даже приметили некоторые полянки, но с норовящим удрать земноводным в руках, плюс прилично весящими тушками индеек, делать это оказалось совсем несподручно.

Пришлось возвращаться в хижину и разгружаться.

Пока Зуррга искал сосуд, в который можно было бы временно посадить лягушку, Надиярр быстренько нашел во дворе зону для готовки, оставил там птичьи тушки и ушел в набег.

Древний ритуал ухаживания среди многого прочего предполагал умение мужчин сходить «за зипунами». Удачливый жених должен был ограбить или обворовать кого-нибудь и не попасться, а преподнесенный невесте в качестве доказательства предмет очевидно должен был принадлежать другому индивиду.

Поскольку на острове, кроме него, было только два человека, а грабить потенциальную невесту было совсем не комильфо, выбор Надиярра был очевиден. Опуститься до того, чтобы воровать принадлежащее сопернику оружие охотник не мог, поэтому решил стащить единственный доступный предмет его гардероба. Воровато пригнувшись, Надиярр молниеносно стянул с ветвей уже полностью высохший саронг товарища и запрятал его под травяную юбку. При этом его собственного саронга на ветвях не обнаружилось – наверное, сорвало ветром.

Искать в траве кусок полотнища сейчас времени не было – следовало срочно припрятать добычу. Надиярр плотненько свернул ткань и засунул ее в заранее присмотренное дупло. Зуррга уже появился из-за угла хижины, и вскоре охотники снова шагали по еле видной тропинке в сторону джунглей.

Елена в это время тоже не бездельничала. Вопреки скороспелому заключению Надиярра, девушка она была хозяйственная. Это хорошо знали ее подруги, которых она частенько угощала собственноручно приготовленной вкуснятиной. Забить и приготовить гигантскую лягушку Ленуха, конечно, не сумела бы, а вот приготовить шарлотку – за милую душу.

Вместо яблок, правда, пришлось использовать мелкие, но сладкие плоды какого-то цитрусового дерева, мука, хранившаяся в шкафу на кухне, была непривычно желтоватая, а лежавшие в холодильнике яйца имели черную в желтую крапинку скорлупу, но общий результат кулинарке понравился. Учитывая аппетиты здоровых мужчин, шарлотки она сделала сразу целых три, но одну незаметно для себя наполовину «уговорила» с чаем.

«Надо будет дома с цитрусовыми вариантами шарлотки тоже поэкспериментировать, девочек удивить, – между делом думала кулинарка. – Кстати, домой ведь совсем скоро, отпуск заканчивается. А я ни разу даже по лесу не побродила. Попросить, что ли, новых туристов взять ее с собой в «пампасы»? Вон как шустро они убежали назад за ограду. Старички-дачники так не делали».

Жрица выглянула в окно и увидела туристов, которые почему-то снова шагали в сторону леса. И когда они успели вернуться? Елене показалось, что и тогда, и сейчас с одеждой мужчин было что-то не то, но вот что именно, не давало разглядеть слишком уж большое расстояние.

И кстати, об одежде. В чем пойти на намечающийся ужин? Неудобное жреческое одеяние, честно говоря, надоело до чертиков. Но если она придет на ужин «в гражданском», не будет ли это расценено мужчинами неправильно? Думай, Ленуха, думай. Время до ужина еще есть.

Глава двадцать первая, в которой Лестари Трай предлагают работу

«Каждый труд благослови, удача!»

Сергей Есенин.

1

Первое, что стала делать Лестари на следующее утро после того, как стала невестой лучшего парня на свете, это запоминать местный язык. Для начала она решительно отключила (но не сняла) универсальный переводчик, чтобы попробовать метод языкового погружения.

За время, проведенное в поселении Плодородное, в ее памяти уже отложилось немало слов, которые наиболее часто приходилось повторять за переводчиком. Язык, на котором говорили на острове Хильмандук, довольно сильно отличался от государственного. Раньше Лестари не обращала на это внимания, бездумно повторяя за переводчиком фразы, но теперь осознала, что относится он к совсем другой языковой группе.

Странно это немного, конечно, ведь хотя Минангапау островное государство, речь жителей шести его провинций отличается разве что небольшими фонетическими особенностями, которые не каждое ухо и уловит.

Могут ли жители отдаленной островной гряды говорить на совсем другом языке? По логике вещей, здесь мог появиться максимум диалект. И, самое главное, на Хильмандуке был свой отдельный алфавит и другая письменность! Причем уличные указатели и названия учреждений почему-то не дублировались на государственном языке!

Кстати, и плотность населения здесь довольно большая, а ведь считается, что Гиллисулатская гряда почти безлюдна.

Во время вчерашнего разговора на крыше Канат рассказал, что язык, на котором она общается с ним с помощью универсального переводчика, русский, что сам он казах, а его друг, помогавший тащить лестницу – грек. И что ее наставница и квартирная хозяйка жрица Светлано – казачка, но это не национальность. «Поселение Плодородное – казачья станица», – пояснил тогда Канат, но понятнее не стало. А жить, когда поженятся, они станут в Астрахани, и язык там точно такой же.

Пообещав себе позже как следует разобраться в странных местных хитросплетениях, Лестари решила сосредоточиться на основном: разговорный язык, письменность, законодательство, быт, учеба и работа. Именно в таком порядке, хотя учеба и работа могут временно поменяться местами.

Канат примчался к дому Светланы с самого утра. Увидев его немного ошалевшее от счастья лицо и огромный, немного растрепавшийся от быстрого шага букет в руках, хозяйка догадалась, что парень не завтракал, и усадила его вместе с собой и Ленуччей за стол.

Отсутствием аппетита, как и излишней скрытностью, влюбленный не страдал – с явным удовольствием поглощая предложенные блюда, он рассказал хозяйке, что они с Лестари решили пожениться, и через пару дней он повезет невесту знакомить с родней в Астрахань. Но пусть СветланаАлександровна не переживает – через несколько дней он вернет туристку на место. Лето они точно проведут в Урожайной, а там будет видно.

Лестари была удивлена известию, что она, оказывается, едет в Астрахань, но ничего при Светлано говорить не стала. Это дела ее и жениха. Чуть позже он сам все ей расскажет.

Но события для нее развивались чересчур стремительно. Знакомство с родителями жениха для любой девушки весьма волнительно. А если он стал женихом только вчера? А если ты всего три недели назад вышла из закрытого интерната, и жизнь твоя, казалось, была поминутно расписана деспотичным дядей на долгие годы вперед?

Впрочем, единожды приняв решение, отказываться от него Лестари не собиралась. Родители так родители, Астрахань так Астрахань. Все равно ее жизнь меняется бесповоротно, и она будет смело идти по новой дороге.

2

Решение везти Лестари в Астрахань пришло к Канату не сразу. Шагая вчера после прощания с невестой по вечерней станице и стоя планы на замечательно счастливое будущее, он на себе прочувствовал ситуацию, изложенную в известной детской загадке о способах транспортировки через реку козы, кочана капусты и волка.

Чтобы раздобыть для Лестари местные документы, он должен вернуться в свою область и уже оттуда съездить к троюродному дяде Биржану в приграничный Казахстан. При удаче можно обернуться дня за три-четыре, но с запасом времени на всякие непредвиденности придется рассчитывать на неделю.

Оставить невесту здесь? Нет, это совершенно немыслимо. Мутный дядя-опекун никак не выходил из головы и никакого доверия парню не внушал. Слишком велик риск, вернувшись с документами, уже не найти Лестари в станице.

Взять девушку с собой и оставить у родителей? А если, пока он будет в Казахстане, и туда явится мутный дядя и что-нибудь им наболтает? Родителям будет трудно возразить старшему родственнику девушки.

Пожалуй, стоит прихватить с собой в качестве телохранителя Костаса. И, объяснив вчерне ситуацию, убедить его костьми лечь, но Лестари, пока он в отъезде, никому не отдавать. Костас – парень кремень. На него можно положиться.

А добираться до родительского дома как? Конечно, для того, чтобы купить билеты на автобус, паспорт не требуется. Но вдруг проверка какая-нибудь, а документов у Лестари нет. Решат еще, что она нелегальная мигрантка. Нет уж, ехать лучше на машине. Зря, что ли, они с Костасом «Хундай» по винтику перебирали? Ехать аккуратненько-аккуратненько, не привлекая к себе внимание дорожной полиции. Не гнать. На дорогу часов восемь тогда уйдет. Да, пожалуй, так и поступим. Костас не откажет.

Но сначала надо немного приучить к себе невесту, пообщаться побольше, устроить обещанную фотосессию. Сводить любимую в станичную парикмахерскую, если ей этого так хочется. Можно и в салон красоты в Нефтекумск съездить. Пара дней ничего не решит.

И родителей стоит предупредить заранее. Пусть готовятся. Вот прямо сейчас и позвонить, пока время еще не очень позднее. Хотя Астрахань в другом часовом поясе, там сейчас на час позже…

Звонить или не звонить?

… Часовая стрелка перевалила за одиннадцать. В былые времена в большой семье Джангалиевых в это время официально объявлялся отбой. Но по факту неугомонных отпрысков удавалось утихомирить только часам к двенадцати. Сейчас, когда никого уже не требовалось кормить утром завтраком с раннего утра и выпроваживать на учебу, Алтынай и Хамза стали позволять себе ложиться позже, проводя вечер за неспешными разговорами или просмотром сериала.

В доме было непривычно тихо. Замужние дочери живут отдельно, младший сын и наследник на все лето уехал к другу в Ставропольский край. Сейчас с ними живет только тетя Гулназ – год назад Джангалиевы забрали в свой дом из райцентра бездетную родственницу отца семейства. Пожилая женщина рано отправлялась спать и участия в вечерних посиделках супругов не принимала.

Телефонный звонок с трудом пробился через звуки экранного мордобоя – сегодня фильм выбирал Хамза. Алтынай взяла телефон и хотела выйти из комнаты, но ее бдительный муж остановил фильм. Кто мог звонить в такое время? Даже для телефонных мошенников уже поздновато.

– Мама, здравствуй, я нашел себе невесту! – возбужденно протараторил в трубку Канат, и, предвосхищая все вопросы, добавил: – Скажи отцу! В среду привезу знакомиться! Мы вместе с Костасом приедем, на несколько дней!

– Что хоть за девочка-то? – взволнованно спросила будущая свекровь.

Алтынай Нуржановна уже два раза становилась тещей и трижды – бабушкой, и вот теперь и самый младшенький готовится свить свое гнездо. А что еще нужно нормальной казахской женщине для счастья? Однако, хорошо зная своего сыночка, женщина немного волновалась – Кана никогда не искал в жизни простых путей.

– Лестари здесь в турфирме работает, – не стал вдаваться в подробности Канат.

Дома он, конечно, все досконально родителям расскажет. У них в семье было не приято таиться друг от друга. Но некоторые разговоры совсем не телефонные.

– Не беспокойся, она тебе понравится, мама.

«Главное, чтобы она тебе нравилась, а с остальным разберемся», – смиренно вздохнула женщина. Материнское сердце подсказывало ей, что невестой – кстати, что это за имя такое – Лестари? – окажется не самая заурядная девушка.

3

Для прогулки Лестари пришлось надеть ненавистную бунчу, в которой она выезжала из дядиного дома на остров Хильмандук под прицелами фотокамер. Несмотря на всю нелюбовь Лестари, наряд этот отличался своеобразной солидной красотой. Дорогая ткань, отличный, хотя и старомодный крой, недешевые отделочные камни и золотая нить – шедевр портняжного искусства был пошит в лучшем столичном ателье.

Однако плотный жилет, хотя и красиво расшитый, был для уроженки ветхозаветной провинции символом принуждения.

И достала бунчу девушка вовсе не из соображений принятых в Негуквонге приличий. У Лестари просто-напросто было с собой маловато одежды.

Перед отъездом на Хильмандук дядя не дал ей толком собраться, а его слова, что в Доме жриц найдется все необходимое, оказались пшиком. Может, где-то там и хранилось что-то подходящее, но Светлано почти сразу забрала ее в поселение Плодородное. И решение это, как оказалось, переменило ее судьбу!

До сего момента вопрос с одеждой девушку не беспокоил, в принципе, ей всего хватало. Но ведь сейчас она пойдет на настоящее свидание? И бунча оказалась самым нарядным предметом среди прихваченных в спешке с собой вещей. Девушка надела ее поверх закрытого платья, которые в основном и составляли ее гардероб, еще раз придирчиво осмотрела себя в зеркало и, вздохнув, вышла к жениху.

– Как необычно, красиво, – залюбовался Канат. – Что-то этническое?

… И Лестари отпустило. Она вдруг поняла, что бунча для нее отныне – это просто жилет, дорогой и действительно красивый. Захочет – наденет, захочет – нет. Так-то он даже удобный. И карманы есть.

Парочка взялась за руки и отправилась неспешно гулять по станице. Для начала Канат, как и обещал, повел Лестари в единственную местную парикмахерскую. Не прямо вот так сразу стричься – а оценить, достойно ли его прекрасной невесты это заведение.

Несмотря на огромное количество туристов, посещающих станицу, урожайнинская парикмахерская «Молодость» обилием клиентов похвастаться не могла. Туристы в нее вообще не забредали, предпочитая стричься у себя «в столицах», а местные модницы стремились по возможности наводить красоту в Нефтекумске. Причина последнего отчасти была в дурном характере сорокалетней парикмахерши Наташи, хотя мастером она была неплохим, пусть слегка и отставала от последних веяний в куафёрском искусстве.

Так что клиентами «Молодости» была совсем уж невзыскательная публика из местных, что несказанно огорчало директора урожайнинского филиала «Ясных зорь» Артема Олеговича Суроваткина. Мужчина стремился вовлечь в туристическую орбиту каждый актив станицы, но местный «салон красоты» никак туда не вовлекался.

А ведь можно было бы предложить туристам «старинные станичные укладки» – например, завитые чубы для мужчин и хитро наверченные косы (хотя бы и с накладными волосами) для дам. Казачьи фуражки напрокат и на продажу, мастер-класс по завязыванию платков…

Артем Олегович бранился на несговорчивую и грубоватую Наташу и много раз обещал себе организовать ей расторопного конкурента, но руки все не доходили и не доходили.

Сегодняшнее происшествие и вовсе переполнило неглубокую чашу его терпения, хотя Наташа тут была вот совсем ни при чём.

Организатором суматохи стал сотрудник турфирмы Сергей Айвазян, который, несмотря на свой больничный, так и шастал по станице, опираясь на алюминиевый костыль.

Артем Олегович заметил его в окно издалека, когда тот, хромая, бежал в правление.

– Там… туристка эта… тамада… Люстра. В парикмахерскую пошла!

– Какая еще люстра? – раздраженно спросил Суроваткин. Он не любил излишнего мельтешения. С туристами постоянно возникали «чисто рабочие» проблемы, и решать их следовало тонко и деликатно, а не вот это вот все.

– Длинноволосая, которая в обряде женской инициативы на крышу забиралась! С казахом пошла, он у Иониди гостит.

– Я так и знал! – воскликнул Артем Олегович, имея в виду, конечно, не посещение Лестари парикмахерской, а обнаружившегося в ее обществе Каната. – То-то они с Костасом так хитро переглядывались. Увезет девку, поганец! А если и не увезет, так Наташка сейчас всю ее красоту обкорнает. Срочно в «Молодость»!

Руководитель турфирмы был изрядно раздосадован известием. Длинноволосая красавица, даже просто выйдя на улицу, привлекала к себе внимание туристов и сама по себе была отдельным шоу. Артем Олегович собирался предложить ей какую-нибудь (любую!) должность, но, видимо, прособирался.

К парикмахерской Суроваткин подлетел на стареньком мотоцикле с коляской, который держал во дворе правления для вот таких вот внезапных поездок и который также использовался турфирмой в качестве экзотического транспорта – на нем отдельных туристов «по-дедовски» возили на зорьке на рыбалку.

Взлетев по ступенькам, директор турфирмы вломился в салон, ожидая и страшась увидеть там ужасное – роскошные волосы Лестари на полу под парикмахерским креслом. Однако обнаружил внутри одну лишь скучающую Наташу. Ошарашенная таким напором, женщина неожиданно покорно ответила на все вопросы.

– Да, заходили недавно туристы: парень-азиат с очень короткой стрижкой и девушка с очень длинными волосами. Стали осматриваться. Девушка с восторгом разглядывала плакаты с укладками. А чего на них смотреть – они уже лет пятнадцать тут висят. Странная какая-то.

А парень давай зыркать по углам, как будто в санэпистанции работает. Инструменты мои осмотрел, скривился. Тут я наконец не выдержала и говорю: «Вы сюда стричься пришли или на меня поглазеть?» Девушка смутилась, а парень взял ее за руку и сказал: «Пожалуй, мы зайдем позже». И ушли».

Суроваткин подуспокоился, но не слишком. Ушли, но могут вернуться. Надо немедленно разыскать Лестари! И сразу же предложить ей работу! Такие кадры нельзя выпускать из рук. Интересно, куда они могли отправиться? Пожалуй, стоит сделать по станице круг на мотоцикле.

4

…Толпящийся в сквере народ Суроваткин заметил издалека. Разглядеть, что там происходит, с дороги не удавалось, и, оставив на обочине мотоцикл, Артем Олегович ввинтился в большую группу туристов.

Сквер в станице Урожайная был невеликого размера, но очень продуманный и ухоженный. Был в нем и обязательный фонтан, и удобные лавочки, и беседки, и качели, и небольшой помост, с которого почти каждый вечер звучала живая музыка. Танцевальная площадка легко вмещала всех желающих. Планировку клумб разрабатывал настоящий ландшафтный дизайнер, приглашенный из самого Ставрополя.

Ближе к вечеру, согласно сценарию, сюда должна завернуть шумная компания, разыгрывавшая вчера обряд женской брачной инициативы. Сегодня дело уже дошло до свадьбы, но пока народ развлекается на других улицах. Объезжая станицу на мотоцикле, Суроваткин лично видел, как невесту, замотанную в ковер, везут на лошади к дому жениха.

В сквер новобрачные и гости заглянут позже, чтобы от души поплясать. В России все уверены, что знают, как танцевать лезгинку, поэтому на танцевальной площадке ожидается разгул веселой профанации.

Но сейчас-то почему здесь толпится народ?

Как Суроваткин выяснил позже у главного свидетеля событий Костаса, столпотворение началось с невинной фотосессии. Друга Канат вызвонил уже из сквера, когда понял, что им с Лестари срочно нужен личный фотограф. По дороге из парикмахерской они решили, что поспешно стричься в ней не будут. Тем более что через пару дней они поедут в Астрахань, где сестры Каната подскажут самый лучший салон красоты и посоветуют знакомого мастера.

Лестари немного насмешило и растрогало, что Канат боится оставлять ее в станице без себя. Потом она призадумалась и поняла, что его опасения могут быть небеспочвенны. Вряд ли, конечно, ее выдернут с острова раньше времени, но вероятность этого ненулевая. Мало ли что стукнет в голову дяде! Девушка была намерена не предоставлять ему даже крохотного шанса. Поэтому она, конечно, с удовольствием поедет с женихом в Астрахань. И будет рада познакомиться с его семьей.

Что же касается намерения отрезать волосы, для Лестари был важен сам факт, что она свободно может это сделать в любое время. Так что стричься немедленно парочка раздумала, а вот отменять фотосессию не стала. Тем более что на пути удачно попался совершенно замечательный сквер, к тому же в эти утренние часы совершенно безлюдный.

Канат принялся щелкать Лестари на телефон у каждой клумбы, на качелях, на лавочке, у фонтана… Потом уговорил ее распустить волосы… Потом подошел Костас и стал снимать их уже вдвоем… Потом Костас с Канатом стали придумывать для Лестари удачные кадры.

Потом мимо сквера проходили китайцы…

Сначала они просто заворожено смотрели на красивую, экстремально длинноволосую девушку. Осмелев, тоже принялись ее фотографировать. Через некоторое время к парням подошел сопровождавший группу переводчик и сказал, что гости из Поднебесной просят разрешения сфотографироваться с русской красавицей.

Лестари, которую за время участия в организованных турфирмой обрядах снимали уже множество раз, с легкостью согласилась. Видимо, здесь так принято. У нее прекрасное настроение, так почему бы не поделиться им с окружающими?

Канат взирал на всю эту суету вокруг его невесты с олимпийским спокойствием. Почему-то он настолько был уверен в себе и в ней, что ему и в голову не приходило оградить свою девушку от чужого внимания.

Впрочем, скоро это спокойствие удалось кое-кому поколебать.

К громадному удивления Каната, некоторые китайцы захотели сфотографироваться с ним тоже. Сначала парень, заподозрив что-то нехорошее, даже захотел двинуть в глаз особо настойчивому, но вовремя вспомнил об известной китайской привычке фотографироваться с иностранцами. Впрочем, только китайской ли? Туристы в Африке тоже с удовольствием делают снимки на память с местными жителями.

Что уж китайцы разглядели в молодом казахе, одному богу известно. Правда, один турист из Поднебесной спросил через переводчика, русский ли он. Парень, которому потихоньку начал надоедать весь этот цирк, утвердительно кивнул, добавив: «Да, мы, русские, разные бываем». Закончилось все тем, что фотомоделью для туристов стал и красавчик Костас.

Мельтешение народа в парке неизбежно заметили и другие туристы. Сначала они стали снимать на видео, как китайцы снимают друг друга с Лестари, потом сами захотели сняться с китайцами, раз уж такое дело. И понеслось!

В результате, когда к скверу подъехал Суроваткин, там стало уже не протолкнуться. Тормознув и расспросив попавшегося под руку Костаса, Артем Олегович оценил ситуацию и схватился за голову. Деньги у турфирмы уплывают из рук! Ну почему, почему он не предусмотрел в станице и такое развлечение, как фотографирование (за денежку малую) с интересными персонажами!

Конечно, гостям предлагалось сняться на память в национальных костюмах, бурках, папахах, верхом на лошади и тому подобное. Но ведь в Питере на Дворцовой площади можно сняться с Петром Первым, а в Сочи на пляже – с чернокожими «дикарями» в травяных юбках. В станице Урожайная гостям до сей поры ничего подобного предложено не было. А ведь спрос есть, он есть!

Стоит все хорошенько обдумать.

Но сначала надо отловить замечательную туристку, предложить ей работу и уговорить ни в кое случае не отрезать волосы!

Артем Олегович решительно пробрался к Лестари и сказал туристам, что вынужден забрать свою сотрудницу – она ему срочно нужна. Девушка уже немного подустала, поэтому охотно воспользовалась поводом и пошла за директором филиала. А почему он назвал ее сотрудницей, мужчина, конечно, сейчас объяснит.

Канат, не выпускавший невесту из поля зрения, прихватил Костаса и пошел следом. Недовольного Суроваткина он немедленно обрадовал новостью, что Лестари – его невеста, и разговор придется вести в его присутствии.

Известие это Артема Олеговича даже порадовало – значит, перспективная туристка останется в России, а не вернется… откуда она там? На Каната мужчина взглянут даже с некоторым одобрением: «Нет, ну каков хват!»

В правление для разговора отправились на мотоцикле. Канат разместился на сиденье сзади водителя, Лестари усадили в люльку, а Костасу пришлось отколоться от интересной компании и вернуться на машинный двор.

Короткая поездка доставила Лестари неизъяснимое удовольствие. На наземном транспорте она ехала в третий раз в жизни. Первая поездка была еще с родителями, когда они брали Лестари в столицу Саропангуна Картосуотро. Второй раз она проехала по земле со Светлано на ее светло-зеленом механизме. А теперь Лестари и вовсе везли на открытом всем ветрам мо-то-цик-ле, в смешном маленьком отсеке. И это было здорово!

В правлении важный, хотя и недостаточно солидно – для своей должности – одетый мужчина сразу же предложил ей работу. И очень просил (хотя и не настаивал!) не стричь пока волосы, обещая лучшие средства по уходу за ними за счет компании и всяческие любые преференции (но в разумных пределах).

Лестари же впервые за многие годы чувствовала себя свободной. Происходящее она до сих пор отчасти воспринимала как что-то ненастоящее, как какую-то игру. Раньше вся жизнь ее была предопределена на многие годы вперед. Теперь это не так.

Работать в турфирме и развлекать туристов? Участвовать в странных, но веселых обрядах? Позволять этим смешным приезжим сниматься рядом с собой за деньги? А почему нет?

Пока она хорошенько не выучит язык и не подтвердит, точнее, не получит заново хоть один из дипломов, она все равно не сможет трудиться по специальности. И в любом случае ей нужно время, чтобы социализироваться и понять, как устроена жизнь за стенами строгого интерната. Так что, пожалуй, она примет предложение о работе. Только сначала обсудит все с женихом.

А волосы – что волосы? То, что было в тягость, было символом угнетения, несвободы, оказывается, ценится на рынке труда. Отрезать легко, а вот попробуй заново вырастить! Так что можно с этим немного подождать.

Оформить договор с турфирмой сразу не получилось. То, что у перспективной работницы нет ровным счетом никаких документов, Канат Артему Олеговичу рассказывать не стал. Отговорился тем, что им с невестой необходимо ненадолго съездить в Астрахань, а вот когда они вернутся, всенепременнейше в первую очередь придут в правление подписывать договор. Пока до конца активного туристического сезона, а там посмотрим.

Суроваткину оставалось только ждать. Впрочем, дел у главы филиала, как обычно, было по горло, так что желания накручивать себя на тему, вернется ли вообще парочка из Астрахани, у него совершенно не было.

Пришло время отправлять восвояси очередную группу китайцев. И лично проследить, чтобы на этот раз никого в спешке не забыли посадить в автобус. Только неприкаянно бродящих по станице потерявшихся китайцев ему снова не хватало. «Учет и контроль, вот главное, что требуется для». Эта многозначительно оборванная цитата из трудов В.И.Ульянова (Ленина) была у Артема Олеговича на постоянном вооружении.

Глава двадцать вторая, в которой Елена Маклакова решается на курортный роман

«Зацелую допьяна, изомну, как цвет,

Хмельному от радости пересуду нет.

Ты сама под ласками сбросишь шелк фаты,

Унесу я пьяную до утра в кусты».

Сергей Есенин.

1

Во дворе охотничьей хижины аппетитно пахло шашлыком. Вечерело, но все еще было достаточно светло – сумерки здесь наступали поздно. Большой деревянный стол был сервирован аутентичной глиняной посудой нарочито ручной работы. Нашлись в хижине и тяжелые кованые вилки. «И никаких больше пальмовых листьев!» – радовался где-то в глубинах души любивший удобства Надиярр.

Впрочем, некоторые избалованность и рафинированность не помешали ему приготовить из лично добытой дичи великолепный шашлык, первые порции которого томились на мангале. Часть индюшачьих тушек он запек кусками, и сейчас они, румяные, громоздились на большом блюде в центре стола в окружении запеченных плодов дикой айвы. Стол был заставлен мисками с разнообразными фруктами, принесенными мужчинами из джунглей.

Вышедшую из Дома Жриц девушку охотники заметили издалека. В руках она несла большую тарелку с крышкой-колпаком. Зуррга с одобрением отметил, что на Лестари не жреческое одеяние, а легкое цветастое платье с небольшим рукавом. Если она решила идти в гости «в штатском» – значит, встреча будет неформальной, и это сразу открывало некие привлекательные, хотя и пока туманные перспективы.

Две цитрусовые шарлотки, поставленные одна на другую, немного оттягивали руки. Елена решительно шагала к охотничьему домику. Зуррга и Надиярр были не первыми явившимися «дикарями», и отпускница считала, что хорошо понимает логику их поведения. Сейчас они встретят жрицу со всем почтением, и будут прислушиваться к каждому ее слову.

Первую несообразность она заметила сразу же. Печенеги и половцы тоже сразу расстались с тяжелыми кожаными жилетами-разгрузками, и разгуливали по территории «топлес». Но нижняя часть тела у них всегда была укрыта недурного качества фабричными саронгами, а хазары почему-то щеголяли в явно самодельных травяных юбках, как самые настоящие, а не фальшивые дикари. Причем юбка Надиярра была еще и украшена красивыми длинными перьями, как шляпа какого-нибудь Людовика XIII.

Гостью охотники встретили широкими и какими-то предвкушающими улыбками и вразнобой произнесли:

– Здрравствуй, жррица Лестарри!

– Здрравствуй, жррица Лестарри!

Елена поприветствовала дикарей в ответ и с некоторым раздражением подумала: «Как мне уже надоела эта «Лестарри»! Нет, имя так-то красивое, но не мое же. Какие все же странные игрища придумала турфирма. Чем была бы плоха «жрица Елена»?

Хотя нет, жрица Елена как-то не звучит. Сразу в голове образ какой-то обжоры. А вот жрица Лестари – вполне себе в оперном стиле. Почти как жрица Лейла в «Искателях жемчуга». Для необычного занятия требуется экзотическое имя. Недаром же девушки по вызову… Нет, плохой пример! Недаром же гадалки все сплошняком Златы, Лианы, Инессы, Ванессы… Так что пусть будет. Тем более что жрицей мне осталось быть совсем недолго. Скоро снова стану кадастровым инженером».

Елена передала гостинец стоявшему чуть дальше Надиярру – у выдвинувшегося вперед Зуррги руки оказались заняты. На лице мужчины сверкала гордая улыбка. Он протягивал Елене огромную, килограмма на два, зеленую жабу!

– Вкусна! – довольно сказал он, очевидно ожидая похвалы и восторгов.

За его спиной ухмылялся Надиярр. Ну-ну, сейчас посмотрим, что ты сможешь с ней сделать.

Елена непонимающе смотрела на подношение. Брать в руки жабу не хотелось. Есть ее – тем более.

Зуррга тем временем все настойчивей совал земноводное ей в руки.

– Возьми, зажаррь!

К такому жизнь Елену не готовила. Да, она интересовалась экзотической кухней и часто угощала подруг чем-нибудь этаким. Но жаба! Елена и свежую рыбу-то никогда в жизни сама не чистила.

Пришлось выкручиваться.

От первой пришедшей в голову идеи на голубом глазу заявить: «Отличная жаба, оставим на Новый год!» – пришлось спешно отказаться.

Думай, голова, думай! Придумала!

– Какое прелестное земноводное! – восторженно прощебетала Елена, сама себе не веря. Жаба мрачно смотрела на нее выпученными глазами. – Можно, оно пока поживет у меня в качестве питомца? Вы приготовили роскошный стол, еды хватает. Я принесла шарлотку!

Последний аргумент, кстати, был более убедителен, чем Елене казалось. По древней традиции сватовства показать себя с лучшей стороны должен был не только жених, но и невеста. Конечно, братья-соперники по понятным причинам не собирались слишком уж испытывать свою потенциальную пару, но проверить ее кулинарные способности сами предки велели. И раз уж она принесла какую-то «шаррлотку», жаба временно – временно! – могла быть помилована.

Быстро, пока Зуррга не передумал, Елена схватила колпак со своей тарелки – по двору разнесся нежнейший аромат выпечки – и подставила его под живой деликатес: касаться жабы руками она категорически отказывалась.

– Я сейчас быстренько отнесу ее и вернусь, – заявила девушка и унеслась в сторону Дома Жриц. Пока охотники не успели ничего возразить.

Налиярр и Зуррга только проводили взглядами ее взметнувшийся подол. Зуррга – разочаровано. Надиярр – мысленно потирая руки.

Невеста, как он и предполагал, явно не умеет готовить деликатесную лягушку-быка. Но из неловкой ситуации вывернулась ловко, не подкопаешься. А вот осадочек-то у нее наверняка остался. В то время как он, Надиярр, ничем девушку не огорчил. И индейку приготовил сам, надо бы, кстати, это упомянуть во время застолья. Невеста ведь не забудет вернуться?

Место, чтобы поселить жабу (или это лягушка? Елена не очень разбиралась в вопросе) нашлось возле разоренного огорода печенегов. Там имелся донельзя запущенный декоративный прудик, из которого старички-дачники приноровились брать нагревшуюся воду, пока не вычерпали почти всю. Сейчас он снова наполнился водой – видимо, на дне бил небольшой подземный ключ.

– Сиди здесь, чувствуй себя как дома, все насекомые – твои, – сообщила Елена жабе, осторожно вытряхивая ее из крышки-колпака. Потом, подумав, добавила: – А пожелаешь удалиться – дело твое.

Колпак Елена брезгливо сполоснула в пруду и оставила на ближайшей скамейке, пообещав себе позже отмыть его самыми термоядерными моющими средствами и больше никогда не пользоваться.

Позади раздался мощный всплеск: избежавший своей участи деликатес сделал выбор и прыгнул в пруд. Девушка поспешила к оставленным «охотникам».

2

Елена просто диву давалась, насколько всем увиденным ею туристам удавалась роль недалеких дикарей! И ведь никто ни разу из нее не вышел! Конечно, социальный статус мужчин слегка угадывался и за дикарской оболочкой. Елена помнила, как трудолюбивые и организованные старички-дачники преобразились в олигархов, а растяпистые половцы – в простоватых работяг. Интересно, кем окажутся хазары?

Надиярр был совсем немного… приторный, что ли, искала Елена правильное слово, и выражением лица временами напоминал специалиста по связям с общественностью в ее родной конторе. «Ваш звонок очень важен для нас» и все такое. Зуррга же, как это не смешно звучало по отношению к дикарю, производил впечатление самоуверенного технаря, свысока поглядывающего на окружающих его «тупых» гуманитариев. Угадала или нет?

Ужин с хазарами оставил самое приятное впечатление. Еда была вкусная, а парни – веселые. Разглядев все великолепие стола, Елена подумала, что зря послушалась Рату и ни разу не заходила в лес. Сколько, оказывается, там можно нарвать экзотических фруктов!

Потом вспомнила жабу, посмотрела на бусики из когтей и клыков на крепких шеях охотников, и поняла, что не зря. Хотя, конечно, бусики, скорее всего, были бижутерией, но береженого бог бережет.

К концу замечательного ужина Елена осмелела и напросилась с парнями на прогулку по лесу. Они на удивление легко согласились и пообещали завтра же взять ее с собой в джунгли. (Три раза «ха»! Какие джунгли в Калмыкии? Просто в лес. Но это, наверное, часть игры. Как и их охотничьи истории).

Кстати, не все в застольных рассказах было понятным, все же дикарский словарный запас был весьма скуден. Как надо было понимать, к примеру, фразу: «И тут я как напррыгнул на ту змеюку с деррева»? Ну не буквально же?

«Наверное, мужчинам необходимо иногда сбросить с себя груз цивилизации, – размышляла поздним вечером девушка, вернувшись из гостей. – Недаром многие из них имеют такое дикарское по сути и весьма дорогостоящее хобби, как охота. Ну, или рыбалка. И радуются, как дети, когда удается добыть какого-нибудь подлещика. На что он им? Турфирма, похоже, на этом и сыграла».

Тарасик, кстати, никаких сугубо мужских хобби не имел. А вот Игорь, муж Верунчика, рыбалку очень уважает. И непременно берет на нее двух своих мелких сыновей. Чтобы воспитывать мужиков, как он говорит.

Каким образом рыбачьи навыки могут пригодиться жителям мегаполиса? Может, они дают характеру дополнительную прочность? Плюс пятьдесят процентов к уверенности в себе? Наверное, это какой-то хитрый мужской секрет.

А вот, кстати, если бы у нее был сын? Отпускала бы она его с отцом вдвоем на охоту, или всегда сопровождала, как Верунчик своих троих мужчин?»

Настроение внезапно испортилось. И еще этот подлый Тарасик никак окончательно не выветривался из головы. Сам-то он про нее, скорее всего, уже и не помнит. Как бы навсегда выпихнуть его из своих мыслей? Неужели права была Лика, утверждая, что клин клином вышибают и для этого ей надо закрутить новый роман. А лучше просто, ни о чем не думая, окунуться в пучину разврата с каким-нибудь мимопроходящим мачо. Но как же трудно решиться на такое «правильным девочкам»!

3

Оставшиеся от путевки дни проходили для Елены один веселее другого. Прогулки по лесу или на озеро и вечерние посиделки у хижины охотников начали становиться традицией. Которой не суждено было устояться – отпуск-то заканчивался.

Далеко в джунгли охотники ее не заводили, ограничиваясь самым краешком и протопанными дорожками, ибо уже на первых метрах оценили вопиющую неприспособленность жрицы для прогулок по буйным зарослям. Елена же с огромным удивлением наблюдала, как оба хазарина совершенно спокойно бродили босиком там, где она умудрялась наколоть и поцарапать ноги в своих удобных балетках. На самом деле ничего удивительного в том не было – подошвы ног у мужчин были набиты от многолетних босых тренировок.

Полюбовавшись на растущие в природе бананы и киви, гигантский муравейник и довольно мерзко выглядевших личинок, обнаружившихся под случайно сдвинутой корягой (честно говоря, о корягу она просто-напросто споткнулась, расцарапав в придачу щиколотку), Елена поняла, что уже удовлетворила свой естественноиспытательский интерес. Возможно, если бы она была для таких прогулок лучше экипирована… Да нет, оказывается, дикая природа – вот совсем не ее.

На озере Елене понравилось чуточку больше. Поплавать в нем, как и предупреждали старички-половцы, не предоставлялось возможным из-за обильной водной растительности у берега. Зато редкое зрелище – охота на рыбу с помощью коротких копий – было выше всяких похвал!

И рыба, приготовленная на костре прямо на берегу, оказалась необыкновенно вкусной!

После полного одиночества первых дней отдыха, чуть позже разбавленного общением с социально далекими, хоть и очень забавными печенегами и половцами, общество двух молодых мужчин казалось Елене удивительно приятным.

Несмотря на все их закосы под дикарей.

А ведь права была менеджер турфирмы «Ясные зори» Марина! В этой глубинке ей действительно удалось полностью разгрузить мозг, после чего жизнь заиграла новыми красками.

Лена вдруг поняла, что глаза ее не обманывают и парни действительно за ней ухаживают. Или просто слегка флиртуют? Неважно. Ведь делали они это, продолжая играть в первобытных охотников, и получалось весело и ненавязчиво.

Предложения руки и сердца от обоих Елена получила на третий день знакомства. Первым к ней подкатил красавчик, который так умело готовил дикую индейку.

– Надиярр – хорроший охотник! – сразу же зашел он с козырей, убедившись, что соперника нет рядом. – Лестарри – хоррошая хозяйка! Шаррлотка! Вкусна! Будем паррой?

Елене стало невыразимо смешно. Эти мужчины умеют в флирт! Почему-то захотелось сделать книксен.

Девушка сделала серьезное лицо и ответила:

– Я весьма польщена и подумаю над вашим предложением.

Надиярр просиял. Что было у него в голове, когда он делал предложение, какой ожидал услышать ответ и как растолковал для себя ее слова, Елена не поняла.

Чуть позже ее подкараулил ловец деликатесных жаб и без всяких предисловий предложил:

– Иди в мой дом хозяйкой!

Елена с огромным сомнением оглядела соломенную хижину, где при ней жила уже третья смена охотников.

Зуррга проследил за ее взглядом и догадался, что невеста неправильно его поняла.

– Мой дом нету тута. Мой дом тама, – охотник показал рукой в неопределенном направлении. – Далеко. Хозяйка нету. Хозяйка нада.

– Я весьма польщена и подумаю над вашим предложением, – произнесла Елена уже обкатанную фразу.

Зуррга отнесся к ответу с куда меньшим энтузиазмом, чем его товарищ. Это легко читалось на его не таком смазливом, как у Надиярра, но все же привлекательном лице.

– Был выборр, многа, – с какой-то непонятной досадой произнес он, неизвестно что имея в виду, и самоуверенно добавил: – Еще понрравлюсь.

С этого момента охотники перешли к активной фазе ухаживания. Нет, они оставались милыми и ненавязчивыми, но при любой возможности, как пятиклассники, демонстрировали физическую силу и удаль. Чего стоили, например, их смелые и головокружительные карабканья на самую вершину гигантских деревьев, чтобы достать для нее самый спелый плод!

У вечернего костра в ее честь в тот же вечер были исполнены дикарские танцы. После вкусного ужина на свежем воздухе – мужчины опять запекли мясо, Елена опять принесла выпечку – оба хазарина удалились в хижину и вернулись переодетыми. Елена не сразу поняла, что это за разукрашенные ракушками вытянутые тыквы выпирают у них из-под травяных юбок в районе паха.

«Это были не фляги, а чехлы для пениса!» – наконец поняла ошарашенная девушка, вспомнив, что обратила внимание на необычные предметы в поклаже туристов еще при первой встрече. Слово вертелось на языке, и наконец вспомнилось. Котека! Вариант западноевропейского гульфика для теплого климата! Какая экзотика!

Принарядившиеся мужчины принялись выплясывать у костра. Зуррга изображал что-то вроде танца с саблями, прихватив с собой, кажется, весь свой арсенал холодного оружия. Надиярр удивлял огромными ритмичными прыжками. Не помешала бы, конечно, музыка, но танцорам хватало задора (и дури) и без того.

Глядя на отплясывающих перед ней печенегов, Елена снова ощутила себя Ленухой Маклай. Она сидела на бревне, любовалась на дикарей и думала, сколь много потеряли современные люди с их упрощенным букетно-конфетным ухаживанием. В любой культурной традиции есть мужской и женский танцы, позволяющие показать себя. Но мы уже не отдаемся пляскам так, как эти бесхитростные люди.

В этот момент один из бесхитростных хазар исполнил, к огромному удивлению Лунухи Маклай, совершенно балетное па, и, увлекшись, выдал серию прыжков, при виде которых в памяти Елены почему-то начали всплывать когда-то слышанные термины: антраша, гранд жете и даже па де пуасон.

Во время этого самого гранд жете, что, как внезапно вспомнила зрительница, означает шпагат в воздухе, с раздухарившегося танцора слетела тыква, явив наружу дикарское «достоинство», которое оказалось экзотически смуглого цвета. Травяная юбка высоко задралась в прыжке и стала напоминать по форме балетную пачку, «достоинство» тоже гордо реяло в воздухе. Ничего более Елена рассмотреть не успела, сразу же в смущении отведя взгляд. Да уж, в классическом балете такого не увидишь!

Разгоряченный танцем охотник не заметил потери части экипировки. Или вовсе не придал этому значения. Зато невольную обнаженку, как и смущение потенциальной невесты, заметил Зуррга. Мужчина решил, что соперник сделал это нарочно, желая покрасоваться, и, рассердившись, начал злобно метать все свои топоры, ножи и копья в какое-то несчастное дерево, растущее на другой стороне поляны. Делал он это с такой силой, что почти перерубил не такой уж и тонкий ствол.

Елена поняла, что обстановку следует немедленно чем-то разрядить, и присоединилась к танцорам, почему-то изобразив разученную когда-то в школе цыганочку. Зуррга немедленно оставил в покое свои топоры, а Надиярр, наконец заметив конфуз, сдвинул вперед свою травяную юбку, слегка обнажив при этом, правда, левую ягодицу. Скоро у костра кто в лес, кто по дрова выплясывали уже три дикаря.

От этого незамысловатого веселья в душе поднималось что-то животное и первобытное, и уже на следующий день Елена пошла на посиделки, глубоко упрятав в кармане джинсов упаковку презервативов, которую вместе с ценными советами под смех Верунчика вручила ей Лика. На всякий случай.

Чувственное томление как тяжелый запах тропических цветов, казалось, было разлито в воздухе, да так, что становилось трудно дышать. Это было какое-то сумасшествие!

Весь ужас ситуации заключался в том, что Елена так и не определилась, с кем из двух кавалеров она – возможно! – заведет мимолетный курортный роман.

Ночью ей приснился древнего вида каменный тотемный столб, изображающий неведомого зверя. Хриплым вороньи голосом он повторял одно и то же слово: «Выбиррай! Выбиррай!»

…Презервативы понадобились на следующий день. Который начался с неожиданных подарков.

4

За последние несколько дней отпускница уже привыкла, что мужчины при любой возможности вручают ей небольшие сувениры: цветы, фрукты, симпатичные самодельные украшения – слава богу, без использования в качестве поделочных материалов чьих-то когтей и зубов.

Все это, как и демонстрация охотничьей удачи, кулинарных талантов и физических статей очевидно было частью дикарского обряда ухаживания.

Сегодня мужчины решили поразить избранницу еще одной стороной первобытной доблести, вручив ей один за другим завернутые в широкие листья отрезы какой-то ткани.

Елена с недоумением развернула подношения. Откуда они взяли в этой дикой местности такую качественную, обработанную по краям ткань? При том явно не новую, ношеную?

Елена непонимающе переводила взгляд с дарителей на подарки. Мужчины с удивлением (Зуррга) и некоторой обидой (Надиярр) смотрели друг на друга. Наконец до Елены начал доходить весь комизм ситуации.

Как всякий современный человек, она была обладательницей поверхностной информации «обо всем», в том числе когда-то читала, что у молодежи диких племен считалось признаком лихости умение увести со двора козу в соседней деревне или незаметно стянуть что-нибудь другое.

Это же обрядовый подарок! Так вот почему они ходят в травяных юбках! Стащили друг у друга саронги! Ведь других носителей материального имущества (ну, кроме нее самой) здесь попросту нет!

Интересно, как им удалось это проделать?

При мысли о вариантах, как такое можно было провернуть, Елене стало невыразимо смешно. Простая идея, что сушащуюся одежду просто втихаря сняли с веревки, не пришла ей в голову.

– Спасибо! – сказала Елена, пряча за покашливанием смех. – Я убедилась, что вы удивительно ловкие добытчики. Любой ваш набег будет успешен. Но теперь возьмите, – Елена неловко протянула саронги назад сразу обоим охотникам, опасаясь вселенской обиды. К тому же она не успела запомнить, где был чей.

Но, видимо, кража действительно была обрядовой. Мужчины довольно взяли свои полотнища ткани и, зайдя за кусты, избавились из уже потрепанных и подсохших травяных юбок и ловко обернули саронги вокруг чресл.

Расставшись с, признаться, колющими нежные места растительными юбками, мужчины испытали явный прилив энергии. Ну и некоторое волнение. Сомнительный с точки зрения современной морали подарок был последним, обряд сватовства завершен, и сегодня избранница должна была определиться с кандидатурой жениха.

То, что девушка может не выбрать никого из них, как и то, что она не подозревает о такой чести, мужчины в расчет не брали. Ну и оказались правы.

После обеда все трое снова пошли на озеро бить рыбу, и Елена опять любовалась красивыми полуобнаженными мужчинами с копьями в руках. Капли воды стекали по их загорелым торсам, от адресованных ей белозубых улыбок кружилась голова. Кажется, ей слегка напекло голову, потому что на обратном пути в ушах снова зазвучал хриплый вороний голос из сна: «Выбиррай! Выбиррай!»

Голос становился то тише, то громче, то, казалось бы, вовсе оставлял ее в покое, но неизбежно снова возвращался. «Да выбррала я, выбррала!», – в конце концов прорычала она вполголоса.

События развивались для неспешной и раздумчивой Елены чересчур стремительно, но она понимала – либо так, либо никак: через несколько дней уезжать. И отпустила вожжи, которыми всегда направляла колесницу своей жизни.

Все случилось на первобытной дискотеке, которой теперь заканчивался каждый вечер. Разгоряченный плясками дикарь утащил ее буквально в кусты. Впрочем, секса на муравьиной куче не случилось – как сразу же выяснилось, продуманный охотник заблаговременно подготовил в зарослях настоящее ложе любви – постель из травы, покрытую огромными мягкими листьями и усыпанную цветами. Сверху охотник набросил огромную мягкую шкуру большой дикой кошки.

Теплая южная ночь, звезды, будоражащий инстинкты запах молодого мужского тела, смешавшийся с ароматом тропических цветов, так ударили Елене в голову, что у нее случился лучший секс в ее жизни. Много лучшего секса.

…Увлекшийся пляской Надиярр не сразу заметил, что остался на поляне один. Потом ситуация неожиданно что-то сдвинула в его творческих мозгах, и мужчина исполнил импровизированный танец на переживаемую тему, увидев который, его без разговоров взяли бы в любую балетную труппу.

К сожалению, как это часто и бывает в жизни, шедевр остался незамечен миром. Да и, честно говоря, предложение не было бы принято: танцора вполне устраивала нынешняя должность.

Остановившись и отдышавшись, Надиярр быстренько прошел все пять стадий принятия неизбежного. Каждая сопровождалась эмоциональным воплем: «нет, *ля!» (отрицание), «ну *ля!!!» (злость), « а *ля ли?» (торг), «*ля-а-а» (депрессия), «*ля…» (смирение).

В его родном языке междометий было великое множество, но на русском это звучало бы примерно так.

Глава двадцать третья, в которой Лестари Трай знакомится с семьей жениха

«Отец… смотри! Мать… вот — это моя невеста!»

Максим Горький.

1

В Астрахань выехали ранним утром. Накануне Канат подробнейшим образом рассказал невесте о своих планах. Оказалось, что за документами для нее он поедет в какой-то Казахстан (?), а ее вместе с Костасом оставит на несколько дней у своих родителей. И что Костас будет за ней присматривать на случай всяких неожиданностей от ее дяди-опекуна. Для того его и взяли с собой. Ну, еще и чтобы меняться за рулем. Лестари ведь не водит пока машину?

Накануне Канат имел серьезный разговор с квартирной хозяйкой Лестари Светланой Александровной. Увозить туристов, тем более иностранных, неведомо куда турфирма обычно не позволяла, поскольку несла за них ответственность. Вот закончится время путевки, тогда пожалуйста, езжайте куда хотите. Тем более что Канат парень неместный, для станичников, по большому счету, он никто и звать его никак. Конечно, люди все взрослые, но правила есть правила.

В качестве гаранта своей благонадежности Канату пришлось привести не только Костаса, но и его отца, Василида Иониди. Станичный ветврач известен был как человек серьезный, и женщине пришлось уступить. Но и после этого дотошная Светлана занесла в свой телефон номер парня и списала с его паспорта адрес прописки.

Костаса такая предусмотрительность веселила, а Канату была скорее приятна забота о безопасности его невесты. Тем более что сменившая гнев на милость квартирная хозяйка сунула им в дорогу целый пакет пирожков с капустой и клубничным джемом.

Канат и сидящий за рулем Костас весело болтали, а полусонная «жрица», которой выдали плед, большую мягкую подушку и выделили в единоличное пользование заднее сиденье, смотрела на пролетающие за окном пейзажи, и размышляла, где она вообще находится.

Несмотря на годы, проведенные за закрытыми стенами интерната, природный ум и умение анализировать у девушки никуда не делись. Когда прошел первый шок от скачкообразных перемен в судьбе, Лестари стала анализировать несуразности, происходящие вокруг нее.

Почему в селении Плодородное совсем нет летунов? Почему язык, на котором говорят все вокруг, так сильно отличается от государственного? Почему господин Суроваткин, не моргнув глазом, предложил жрице работу? Что вообще вокруг происходит?

Эти вопросы давно уже не давали ей покоя, а теперь, глядя на часто мелькающие за окном поселения, на огромное количество наземных механизмов, двигавшихся в попутном направлении и навстречу, и оценивая оставшуюся позади дистанцию, девушка поняла, что находится она вовсе не там, где должна бы. Уж не на острове точно.

Хотя Лестари и была плохо информирована о том, как проходит служение жриц на Гиллисулатских островах, кое-что она все-таки слышала. И все, что происходило с ней в поселении Продородное, ну никак на эти рассказы не походило. Начиная копаться в памяти, Лестари выловила из нее и странную грозу за окном Дома жриц в ночь прибытия, и невнятное ощущение, что проснулась она совсем не там, где укладывалась.

А если? А если она действительно неведомым образом перенеслась в другое место? Другую страну? Другой мир?

Лестари восстановила с памяти разговор, который сразу по прибытию на остров вела старшая жрица с ее предшественницей.

«Как Хильмандук, ничем себя не проявил?» – спросила тогда старшая жрица.

«Ничего такого не было, госпожа, я думаю, что все эти разговоры про Хильмандук просто сказки», – ответила ей девушка.

«Ну и хорошо, ну и ладно», – в голосе старшей жрицы явно чувствовалось облегчение.

Тогда переполненная впечатлениями недавняя выпускница закрытого интерната, которая еще утром этого дня с большим старанием начала осваивать премудрости работы в планово-экономическом отделе крупной корпорации, а вечером внезапно стала жрицей, не обратила внимания на такой примечательный разговор. А вот теперь призадумалась.

Выходит, на Хильмандуке случались необъяснимые происшествия? Но не похоже, что трагические, иначе жрицы так спокойно об этом не говорили бы. Да и закрыли бы остров давно для посещения!

Лестари стала припоминать все, что когда-либо слышала про Гиллосуладскую гряду. В памяти стали всплывать какие-то невнятные образы про «Тропу охотников» и «Дорогу Предков». Но все, что она видела вокруг себя, на эти рассказы ничуть не походило.

Надо было сразу выяснить, где она находится, у Светлано, и расспросить ее как-то незаметно, ничем не выдавая своей неосведомленности. Говорить об этом с женихом Лестари пока посчитала неправильным. Не сейчас, когда он поглощен решением сложных задач с ее документами.

2

По дороге путешественники сделали несколько остановок, чтобы «припудрить носик», перекусить или выпить кофе. Канат постоянно спрашивал Лестарри, удобно ли ей, не хочется ли размять ноги. Девушка оказалась совсем некапризной, благодарила за заботу и с любопытством смотрела в окно машины.

Причаливали парни только у самых приличных придорожных кафе, не подозревая, что их сервис показался Лестари бедноватым и странным, готовые блюда – непонятными, а от кричаще яркие упаковки чипсов и шоколадных батончиков настораживающими.

Зато она окончательно уверилась в догадках, что находится не в Минангапау. Особенностями островного сельского захолустья, на которые она списывала непривычный быт поселения Плодородное, новые странности было уже не объяснить.

Аналитические способности у девушки всегда были хорошие, и она принялась высматривать среди мелькавших за окном урбанистических пейзажей госучреждения.

В каждом поселении, которое они проезжали, на зданиях мелькала вывеска в сине-белых тонах «Почта России». Лестари тщетно пыталась угадать ее назначение. Граждане выходили из дверей то с газетами и посылками, то с какими-то продуктами. Но это явно были филиалы госучреждения, ведь в оформлении вывески всегда присутствовал незнакомый ей герб.

– Почему из госучреждения некоторые люди выносят продукты? – наконец спросила она у Каната во время очередной остановки, увидев неподалеку очередную сине-белую вывеску.

Парень удивленно повернул голову и увидел известное каждому россиянину учреждение.

– Так это же «Почта России»! – с улыбкой сказал он, как будто бы это все объясняло.

– Почта? – с удивление переспросила Лестари. – А почему?.. А почему они торгуют продуктами? У нас на курсе «Экономика и управление» говорили, что если предприятие начинает выполнять несвойственные ему функции, оно может плохо справляться с основными. Тогда у него появятся конкуренты, и его экономическое положение ухудшится. Так почему?..

– У самурая нет цели, только путь! – важно ответил будущий муж и рассмеялся удивительно приятным смехом. – Возможно, «Почтой России» они и руководят.

– Тогда пусть сделают себе харакири, – сказал рассерженный Костас. Он был в сильной обиде за свою бабушку, которая с интернетом не дружила и по старинке выписывала множество печатных изданий, но никогда в срок их не получала. Да еще и пропадала неведомо куда часть номеров на извилистом пути доставки к подписчице.

Универсальный переводчик Лестари не справился со словами «самураи» и «харакири», но зато она узнала, что находится в некоей России. Где почему-то странно работает почта. Интересно, как функционируют здесь другие госучреждения?

Местность за окном немолодого, но бодрого детища южнокорейского автопрома постепенно утрачивала зелень: путешественники давно покинули ставропольские степи и уже сильно продвинулись в зону астраханской полупустыни. На подъезде к населенным пунктам, которые попадались на пути довольно часто, по обочинам слонялась различная скотина, находящаяся на самовыгуле. Иногда стада сопровождал пастух, но чаще дисциплинированные животные гуляли сами по себе.

Лестари с исследовательским интересом городской девушки разглядывала коров и лошадей и очень удивилась, увидев верблюдов.

К такому зрелищу жизнь ее не готовила.

Костаса тоже заинтересовали корабли пустыни, и Канат, сидевший на этот момент за рулем, специально сбросил ход.

3

Приближаться к Астрахани стали около двух часов дня. Въехать в город можно было по одному из двух мостов через Волгу. Канат выбрал путь через тот, на съезде с которого красовалось похожее на сказочный дворец здание оперного театра. Парню хотелось, чтобы первое впечатление от его родного города у невесты осталось хорошее, ибо были здесь в достатке и грязные кривые улочки.

Имелся в Астрахани и настоящий дворец, куда Канат планировал отвезти свою невесту чуть позже. Собственно, он так и назывался – Дворец бракосочетаний и, в отличие от оперного театра, новостроем не был и имел длинную историю. Здание, стилизованное под пароходную палубу в модном в начале прошлого века стиле «модерн» было возведено на берегу Волги для коммерческой биржи. После революции оно сменило множество владельцев, среди которых отметился даже горком КПСС. Во времена Хрущева туда въехал областной ЗАГС, и с тех пор целые поколения астраханцев хранили в семейном архиве свадебные фото, сделанные в его роскошном интерьере.

Канату очень хотелось обзавестись такими же.

Хотя, положа руку на сердце, до встречи с Лестари ему и не приходило в голову думать о браке. Не в такие молодые годы.

Конечно, заявление в ЗАГС следовало подавать как минимум за месяц, но уж эту проблему парень рассчитывал как-нибудь решить. Главное, добыть для невесты документы.

Костас и Лестари с любопытством рассматривали город. Хотя оба были здесь в первый раз, но Костасу была знакома логика жизни юга России, а вот Лестари многое удивляло.

Глаз ее привычно искал и не находил встроенные в стены многоэтажек парковки для летунов.

Да и застройка здесь была такова, что самый опытный водитель летуна запутался бы в нагромождении дорожных знаков и растяжек с рекламой, многочисленных проводах, внезапных перепадах этажности зданий и кронах высоченных деревьев.

То есть малого воздушного транспорта здесь явно не знали и в расчет при планировке города его не брали.

Зато город был полон наземного транспорта самых разных конфигураций, который заполнял дороги настолько, что на отдельных участках пути машины еле продвигались вперед.

Канат, сидя за рулем, еле слышно ругался себе под нос.

Он старался проложить маршрут так, чтобы показать гостям город с выгодной стороны. Как назло, на самых «выгодных» улицах как раз и образовывались заторы.

Собрав, как показалось водителю, все пробки города, автомобиль наконец подъехал к средних размеров кирпичному дому, во весь свой второй этаж высовывавшемуся из-за зеленого металлического забора.

Конечно, у Каната имелись с собой и ключи от входной двери, и пульт управления для откатных ворот, но кто-то из родни высмотрел подъезжающую машину из окна второго этажа, и ворота приветственно разъехались будто сами собой. Канат загнал машину во двор, и путешественники наконец покинули ее тесноватое нутро.

С крыльца уже спускалась небольшая толпа родственников: отец, мать, тетя Гулназ и младшая из двух старших сестер Диляра с карапузом на руках. Все с любопытством смотрели на Лестари, ну и на Костаса немного.

Привезенная на смотрины невеста оказалась какой-то сильно неместной. Одета она была в отлично сшитое по фигуре, но не по-летнему закрытое платье. Экстремально длинные волосы были заплетены в мудреные косы. Канату, который и сам был лишь чуточку выше среднего роста, невеста доставала только до плеча. И была она очень, очень красивой.

Лестари в ответ рассматривала родню жениха. Никакой особой робости от знакомства она не испытывала, поскольку была уверена, что родители такого замечательного парня никак не могут быть проблемными людьми.

Оказалось, что Канат больше похож на мать, его отец – крупный мужчина, сестра – красавица и хохотушка, а ее малыш – Лестари пока не поняла, мальчик это или девочка – просто очарователен. Ну а тетушка просто тетушка.

После немного сумбурного знакомства (карапуз оказался годовалой девочкой по имени Алина) молодежь пригласили в дом и отправили умываться – кто захочет, может и душ принять! – с дороги. Лестари разместили в гостевой комнате – была в доме у хлебосольных хозяев и такая – и поручили заботам Диляры. Костаса Канат потащил в свое логово, где еще с его школьных лет стояла выпрошенная у родителей двухъярусная кровать. Подростком Кана любил забираться на верхнюю койку и читать там книги, воображая себя пиратом. Спал же он внизу.

– Ого! – порадовался Костас. – Как в армейке! Чур, я наверху!

– Все для гостя! – улыбнулся Канат. – Давай, располагайся, нас скоро есть позовут. Я пойду, все проконтролирую.

Конечно, контроль его вовсе не требовался. В этом доме знали, как принимать гостей. Канат умчался к родителям, чтобы быстренько доложить им расклад по ситуации с Лестари, пока никого другого рядом нет. Ведь скоро семья и гости сядут обедать, затянутся разговоры, а вечером в доме обязательно соберется остальная родня.

Точно придут старшая сестра с мужем и двумя сыновьями-погодками и муж младшей. Может, и еще кто подтянется – родни в городе у Джанибековых много. Хотя все люди близкие, посвящать каждого в свои противозаконные планы парень поостерегся.

– ...Потому нам надо срочно пожениться. Завтра я быстренько метнусь к дядьке в Казахстан организовать для Лестари местные документы. Так что давайте без вот этого всего, – закончил свой рассказ Канат и замысловато повертел перед собой руками.

Под «вот этим всем» он имел в виду пышную казахскую свадьбу с немалым количеством гостей, какая была у его сестер. Конечно, ему хотелось увидеть Лестари в белом платье невесты, но ведь для этого совсем не обязательно собирать восемьдесят пять человек?

В том, что родители поддержат его авантюру, он нисколько не сомневался, и умчался назад сразу, как только договорил последнюю фразу.

Алтынай и Хамза переглянулись.

– Ого! Похоже, наш младшенький украл принцессу, – заявил отец энергичного сына и широко улыбнулся.

Конечно, ситуация была чревата непонятными последствиями, но в мужчине взыграла древняя кровь кочевников, и потому гипотетическое похищение невесты не было для него таким уж из ряда вон выходящим событием.

Да и устоявшаяся жизнь в последнее время стала скучновата.

Осторожная мать семейства только вздохнула.

– Надо собрать для Нургалиевых гостинцы, пусть отвезет.

– Лучший гостинец – это деньги! – весомо заявил отец семейства. – Мало ли, кого в Атырау придется подмазывать.

– Денег само собой надо сыночку добавить, хоть он и говорит, что все у него есть, – сказала многоопытная мать семейства. – Но это для чужих, а своим – гостинцы! Все равно же на машине твоей поедет, пусть везет.

4

Лестари, угодившая под покровительство неугомонной Диляры, в сжатые сроки успела принять душ, переодеться в домашнее, очень приличное с точки зрения негуквонгцев платье, прогуляться по двору и посмотреть в саду на цветочки. Полюбоваться там было чем – клумбы Алтынай славились по всей улице.

Теперь девушки отправились на кухню в помощь тете Гулназ. Маленькую дочку сестра жениха так и таскала с собой то на руках, а то и вовсе под мышкой. Алина временами смешно кряхтела и тянула в рот пухленькие пальчики.

– Опять зубки режутся, – пояснила Диляра.

Лестари очень хотелось взять девочку у матери и тоже немножко ее поносить, но она никогда прежде не брала на руки малышей и поэтому не решалась обратиться с такой просьбой.

Подруг с маленьким детьми у Лестари по понятным причинам не было, да и в теории она совсем не разбиралась. Воспитанниц интерната обучали ведению домашнего хозяйства, а вот все, что касалось младенцев, считалось в закрытом учебном заведении своего рода табу. В Негуквонге полагали, что тонкостям обращения с новорожденными обучат молодую жену в доме мужа его старшие родственницы.

Диляра легко прочитала интерес невесты брата и тонко улыбнулась. «Погоди, будет у тебя и собственная лялька. И, может быть, весьма скоро – вон как Каныке на тебя смотрит. А пока, так и быть, дам тебе подержать свою. Чуть позже, когда к нам привыкнешь», – мысленно сказала она будущей родственнице.

По дороге на кухню Диляра сдала дочку бабушке, и они с Лестари в четыре руки быстро накрыли стол в гостиной. Наготовлено всего, конечно, было от души.

Алтынай, качая на коленях внучку, незаметно присматривались к невесте сына. Девушка очень плохо говорила по-русски, смешно коверкая слова, но держала себя при этом с каким-то врожденным достоинством. «Правильно сказал Хамза – принцесса!» – вздохнула про себя будущая свекровь царственной особы. Впрочем, белоручкой «принцесса» явно не была и, как оказалось, знала толк в сервировке стола.

Со стороны лестницы, ведущей на второй этаж, раздался грохот – дорогой сыночек, как обычно, спускался по ней крупными скачками. Деревянные ступени протестующе скрипели, но больше для порядка, поскольку были очень прочными, как и все в этом доме. Позади друга степенной походкой шел Костас, которому, может быть, тоже хотелось лихо промчаться по ступенькам, но он понимал, что у Джанибековых в первый раз, и держал себя в руках.

К концу своего стремительного спуска Канат вспомнил, что он теперь солидный, почти женатый мужчина, и попытался затормозить и экстренно перейти на шаг, от чего немедленно споткнулся и чудом удержался на ногах, уцепившись рукой за перила.

Алтынай смотрела на прибытие младшенького с умилением, и случайно перехватила почти такой же взгляд Лестари.

«А ведь Кана ей очень нравится, – внезапно поняла мать. – Да она же им просто любуется!»

Позже женщина улучила момент и спросила Лестари, почему она решила связать судьбу с ее сыном. И получила неожиданный ответ:

– Потому что он красивый! И у него очень приятный голос!

Конечно, звучало это крайне легкомысленно и наивно. Но Алтынай Нуржановна вопреки всякой логике поняла, что хочет эту девушку в свою семью.

5

Наполненный событиями день потихоньку подходил к концу. Лестари перезнакомилась со всеми близкими родственниками жениха и произвела на них громадное впечатление. Перед уходом зятья одобрительно похлопали Каната по плечу, причем младший уважительно присвистнул, а старший молча поднял вверх большой палец.

Самой девушке будущая родня тоже понравилась, она чувствовала себя в кругу этих людей так, как будто тут всегда и была. В конце концов Лестари так осмелела, что попросила у Диляры малышку Алину и целый вечер не спускала ее с рук. Старшие племянники Каната тоже прилипли к «красивой тете» и наперебой учили ее русским, а заодно и некоторым казахским словам. Для взрослых собеседником она пока была неважным, хотя и схватывала новые слова буквально на лету.

То, как встретили девушку Джанибековы, не имело никакого сравнения с дядиным домом, где девушку после гибели родителей держали за бедную провинциальную родственницу, кем Лестари, конечно, на самом деле никогда не была!

В закрытом интернате она получила блестящее образование, чем, кстати, важничающие перед ней двоюродные сестры Путри и Пати похвалиться не могли, а родители оставили ей солидное наследство. Другое дело, что дотянуться до него она пока не может, и что в дядиной воле распоряжаться ее жизнью еще долгие десять лет.

К своему счастью, Лестарри не знала, что дядя Кусумо, опасаясь журналистов, которых могли подослать политические соперники из партии «Патриархальность и держава», собирается немедленно по возвращению с Гилласуладских островов вернуть ее в Негуквонг. И сразу же устроить там на работу к своему хорошему знакомому, сохраняя над ней (и ее зарплатой, чтоб не баловала) полный контроль.

Но подсознательно какую-то неясную угрозу своим планам она все-таки чувствовала, и потому очень серьезно отнеслась к наказу жениха не отходить далеко от Костаса и все время находится в поле его зрения. Конечно, очень вряд ли дядя-опекун доберется до нее здесь, но неприятных случайностей ведь никто не отменял.

– Считай, что Костас – это твой телохранитель, – проинструктировал невесту Канат, когда они вышли втроем немного прогуляться перед сном по окрестностям.

Конечно, парню хотелось бы погулять с невестой безо всяких третьих лишних, но надо было, чтобы Лестари больше привыкла к Костасу, ведь останется она под его приглядом.

Костас важно кивал на слова друга и вообще всем своим видом показывал, что он стена и кремень и всецело готов бдить и не пущать.

Легкий ветерок доносил из палисадников запах цветов, в траве энергично стрекотали цикады мужеского пола для привлечения внимания своих молчаливых дам. Дома было хорошо... Но под лежачий камень, как известно, вода не течет.

– Я рассчитываю вернуться через три или четыре дня, – объяснял Канат. – В доме родителей можно ничего не опасаться, но ведь вы же взаперти сидеть не станете, да и смысла в том нет. Не думаю, что твой дядя что-то уже заподозрил. Я просто хочу перестраховаться. Завтра я выезжаю с самого раннего утра, а вы развлекайтесь и отдыхайте.

Диляре брат тоже оставил инструкции. Ей было велено во время прогулок обходить стороной грязноватый центральный рынок Большие Исады, который горожане называли просто «Большие», и старый жилой сектор с скособочившимися от времени домами. А гостей водить только по облагороженным ремонтом туристическим местам. Собственно, она и не собиралась…

Впрочем, приключения можно отыскать и в самом центре города. Мудрая старшая сестра это хорошо понимала, но ничего такого младшему братику не сказала.

Глава двадцать четвертая, в которой Елена Маклакова узнает, что уже замужем

Мама, чаю, мама, чаю

Из большого чайника.

Я не выйду за простого –

Выйду за начальника.

Частушка.

1

После каждого спонтанного секса, будь он каким угодно крышесносным, наступает следующий день.

Наутро после случившегося «разврата» Елена чувствовала себя прекрасно. Она заранее отмела все переживания прочь. Да, дикарь был великолепен, но планировать какое-то совместное будущее?

Несмотря на прозвучавшее накануне брачное предложение, никаких мыслей на тему как переставить мебель в доме и назвать детей у Елены не появилось. Она упивалась новым уровнем личной свободы: оказывается, можно поступать и вот так, и не мучиться потом невнятными сожалениями.

Прощай, Таррасик, гореть тебе в аду! Прощай, Зуррга, и спасибо тебе за эту ночь!

Не то чтобы она собиралась пуститься во все тяжкие, но определенно не будет теперь месяцами переживать после всякой неудачи в личной жизни.

Необычный отпуск, который уже заканчивался, дал много пищи для размышлений. Впервые во время отдыха она была не созерцателем чужих достижений, а организатором досуга для кого-то другого, увидела много для себя непривычного. А еще она впервые в жизни решилась на курортный роман и ничуть об этом не жалела: у нее был самый лучший секс с жизни!

В хижине же охотников атмосфера была посложнее: Зуррга собирал вещи, а Надиярр корчил обиженную рожу. Шансы на брак по обычаям предков у мужчины действительно были велики – целых пятьдесят процентов, но ситуация сложилась не в его пользу. На самом-то деле, не очень девушка ему и понравилась, но наехать на удачливого соперника хотелось до скрежета зубовного, и Надиярр нашел к чему придраться.

– Ты укррал мои единственные тррусы!

– А что мне оставалось делать? Чтобы прроявить ловкость, мне надо было обокррасть какого-нибудь рраззяву. А, заметь, на остррове, крроме нас с тобой и моей невесты, больше никого нет!

Мужчины сами не заметили, как начала усложняться их речь, хотя рычащие ноты в ней все еще оставались. Сознание первобытных охотников начало потихоньку покидать их головы, возвращая на место настоящие личности. Но пока не до конца.

Упоминание «моей невесты» еще более распалило Надиярра, и он, глядя на удачливого соперника, выпалил:

– Да ты просто жулик!

Зуррга вспомнил, что не все так однозначно, и, почесывая поцарапанную соломенной юбкой заднюю сторону бедра, упрекнул оппонента в ответ:

– Это я жулик? Я? Да ты и сам укррал мой сарронг!

– Мне было надо!

На это заявление Зуррга уже не ответил. Он аккуратно расставил по полкам вымытую посуду, потом занес со двора шампуры и разделочные доски.

В хижине охотников следовало оставить порядок.

Продолжавший что-то бурчать под нос Надиярр участия в наведении порядка не принимал.

Наконец Зуррга закончил с уборкой, оделся, собрал немногочисленные пожитки и сказал надувшемуся кузену:

– Хватит воррчать, уходим.

После чего пружинистой походкой вышел со двора, искоса бросив прощальный взгляд на кусты, в которых ночью был замечательный секс, до сих пор отдававшийся приятной истомой где-то глубоко в организме. Мда, похоже, вчера по обычаям предков он вступил в брачный союз. Или нет?

Надиярр посмотрел удаляющемуся товарищу вслед, не торопясь надел жилет, рассовал по петлям свой арсенал, прихватил тючок с вещами (Эх, не понадобилось для брачного ложа прекрасное полотнище из шкуры питона!) и безрадостно поплелся следом.

2

Пройдя за барьерную дверь в доме жриц, Зуррга немедленно, как по щелчку пальцев, окончательно вернулся в цивилизованное состояние. Чувствовал себя генеральный директор прекрасно. И причиной тому была не только завершившаяся перезагрузка всех систем его организма. У него вчера был лучший секс в его жизни! Секс? Секс??

Мужчина начал перебирать в памяти вчерашний день, потом все предшествующие события и ужаснулся.

– Это что же, выходит, я переспал с претенденткой под номером пятнадцать?

С практиканткой возглавляемой мной компании?!

С девушкой из провинции Негуквонг?!!

С выпускницей интерната для благородных девиц?!!!

С племянницей моего зама?!!!!

Да, теперь без вариантов придется жениться. Нужно немедленно сделать ей предложение. Или я уже сделал? А может, я и жениться успел? Тотем! И эти искры перед глаза в тот момент, когда… Похоже, что я теперь семейный человек!

Зуррга нервно хохотнул. Чертов Надиярр. «А почему бы тебе и не жениться?» Да он явно пел с голоса моей матушки!

Ладно, разберемся с ними потом. Надо немедленно поговорить с Лестари. Это я был под влиянием Гиллисолутских островов, а она-то нет. Она-то должна была отдавать себе отчет в том, что происходит. Хотя, возможно, я был чертовски убедителен. Неотразим. Даже в дикарском антураже.

Мужчина самодовольно усмехнулся и направился было разыскивать негуквонгку. Потом сообразил, что перед сложным разговором надо бы привести себя в порядок, раз уж он теперь больше не дикарь, и пошел в санитарную комнату, к которой примыкала кладовая с имуществом паломников. Вещи, как и принадлежащий им транспорт, доставлялись на конец маршрута в плановом порядке и давно уже ждали своих хозяев.

Планировка здания не вызвала у Зуррги никаких затруднений – все они строились по одному проекту, а Дорогу Предков он проходил уже в третий раз. Засунув изгвазданный костюм охотника в стирально-чистящую машину, мужчина хорошенько отмылся, побрился, уложил отросшие волосы. Потом облачился в чистую одежду, с особым удовольствием натянув фирменную футболку своей компании, и почувствовал себя готовым к разбирательствами с жрицей, возможно, волей злонамеренного тотема, своей женой.

Елена, обычно склонная к рефлексиям, продолжала радостно удивляться тому, что ни капельки не жалеет о любовном приключении. Оказалось, что Лика-то была права! Все остаточные мысли о Тарасике вымело из головы каким-то торнадо. Зуррга был хорош! С таким мужчиной она бы замутила настоящий роман, но не всегда все получается так, как хочется. Поэтому радуемся тому, что есть.

С этой философской мыслью Елена вышла в коридор, наткнулась на преобразившегося Зурру и радостно ему улыбнулась.

Мужчина смотрел на нее с непонятным удивлением. После того, как бывший первобытный охотник привел себя в цивилизованный вид, он стал выглядеть очень представительно. Такое кардинальное превращение удивило бы жрицу, если бы она не наблюдала подобное раньше у печенегов и половцев.

Под пиджаком непривычного кроя (впрочем, похожие были на олигархах-дачниках, мода, что ли, у них такая) у Зуррги была надета футболка с забавным принтом. На рисунке был какой-то странного вида летательный аппарат.

Елена, насмотревшаяся за отпуск на фотографии и чертежи в старых авиационных журналах, зацепилась взглядом за изображение.

Это было не мультяшным рисунком, а явной фотографией, но что-то в ней казалось неправильным. О! Аэродинамика! Самолетик (вертолетик?) такой формы очевидно будет терять в скорости.

Елена засмотрелась на принт и не заметила, как удивление на лице мужчины перерастает в настоящий шок. На преобразившегося Зурргу с одобрительной улыбкой смотрела красивая, привлекательная, интересная… но совершенно незнакомая девушка. В жреческой одежде. Не Лестари.

Кто угодно, только не Лестари, которую он хотя и видел только мельком, но благодаря досье знал о ней все – от роста и длины волос до размеров обуви и бюстгальтера.

Незнакомка была заметно выше, волосы сильно короче, размер бюстгальтера…

«Господи, о чем я думаю? Так. Стоп. Кто это? Где моя стажерка? Я же сам подписывал ей документы перед отъездом на Хильмадук!»

Мысли заполошно заметались у мужчины в голове. Происходила какая-то чертовщина.

Так.

Это не Лестари.

И в то же время это совершенно точно та девушка, с которой он вчера провел ночь. Жена. Откуда она вообще взялась?

В голову ничего умного не приходило, и Зуррга начал разговор с не очень умной фразы:

– Ты не Лестари.

– Ну наконец-то хоть кто-то это понял! Конечно, я не Лестари, – с деланным восторгом, в котором читалось легкое раздражение, ответила девушка. – Я Елена. Будем, так сказать, знакомы. Лестари – это псевдоним для роли жрицы. Хотя я так и не поняла, зачем он был нужен. Сотрудница турфирмы Рата сказала, чтобы я называлась Лестари, ну а мне не трудно. Никогда не спорю по пустякам.

После этих эмоциональных объяснений в голове у Зуррги все еще больше запуталось. Кто такая Елена? Откуда она вообще здесь взялась? Что за странное имя? Почему она общается через универсальный переводчик? И что делает неизвестная турфирма на закрытых для посторонних островах?

Гендиректор концерна подавил в себе желание немедленно забросать собеседницу вопросами, потому что знал за собой излишнюю жесткость в сложных переговорах. Еще не хватало перепугать девушку своим напором! Сейчас надо перевести разговор на что-нибудь другое, а потом вернуться к непростой теме.

Елена продолжала недоуменно разглядывать принт на его футболке.

Хитромудрый директор по рекламе (кстати, где он там задерживается?) ввел в моду одежду с изображениями летунов производства «Муяссарр Массна Таярра» и буквально настоял на том, чтобы работники корпорации, не исключая и генерального директора, имели ее в своем гардеробе.

– Это настоящее? – спросила между тем лже-Лестарри. – Какая странная аэродинамика.

Мысли гендиректора авиастроительной корпорации немедленно переключились с девушек на самолеты.

– А что же не так с аэродинамикой «Стремительного»? – Зуррга подошел вплотную к особе, решившей покритиковать его любимое детище. – Между прочим, это последняя и очень успешная модель нашей корпорации!

«Все-таки технарь! Я угадала!» – умилилась про себя Елена и приступила к объяснениям.

– Что не так? Да обводы! То есть силуэт! Самолет с таким тупым, почти квадратным носом неминуемо будет терять в скорости. Неужели такие где-то выпускают? Не могу объяснить, я же не специалист, но давай покажу тебе журналы! Просто интересно, что ты скажешь.

Девушка, ничуть не смущаясь нарушения личного пространства (поздновато как-то об этом думать), ухватила Зурргу за руку и потащила в комнату на жреческой стороне.

Этот первый физический контакт после вчерашней ночи странно отразился на обоих.

От прикосновения кожа к коже мужчина и женщина получили чувственный удар, как будто на них на огромной скорости перемотки обрушились все ощущения вчерашней ночи. Елена даже чуть покачнулась и выпустила руку Зуррги.

«Вот это меня вштырило! – ошарашено подумала туристка, неосознанно выбрав для описания своего состояния слово, никогда ранее ею не употреблявшееся. – Вот это курортный роман!»

Перед глазами у нее даже замелькали какие-то звездочки, точно такие же, что не раз появлялись во время вчерашнего секса. Но, в отличие от ночного, уходящего в небо крохотного фейерверка, на этот раз они крутились там, где она коснулась мужчину.

Вчера Елене было некогда задумываться о причинах такого спецэффекта, а вот сейчас он ее насторожил. «Сильные эмоции, как я слышала, вроде бы могут привести к мушкам и звездочкам перед глазами. Надо будет последить за собой и по приезду все-таки записаться к офтальмологу», – подумала девушка и в порядке эксперимента снова взяла Зурру за руку.

Звездочек на этот раз вроде бы не появились, но по-прежнему было очень, очень приятно. Не подавая вида, Елена повела мужчину рассматривать старые авиационные журналы.

Что же касается Зуррги, то, как только девушка взяла его за руку, он увидел, что вокруг их запястий, как это бывает у некоторых молодоженов Минангапау, закружили крохотные цветные огоньки.

«Все-таки жена!» – с каким-то облегчением, к которому примешивался испуг, понял мужчина. Отпускать лже-Лестраи не хотелось, но и признать себя женатым мужчиной было странно. «Чертов Надиярр, чертов тотем! – с каким-то даже восторгом думал молодожен. – Нас все-таки поженили по закону предков!»

Кстати, его молодая жена никаких эмоций по поводу изменения своего статуса на семейный не проявляла, хотя явно испытала те же ощущения, что и Зуррга. У мужчины закралось подозрение, что она вообще не понимает, что произошло. Может ли быть такое?

Браки по древним обычаям, освященные тотемами, которые стояли в храмах в крупных городах, были большой редкостью, но все же случались. О каждом таком случае долго трещали СМИ, и пропустить такую новость жителю Минангапау было просто невозможно.

Странности накапливались, но, чтобы дать себе время все обдумать и освоиться с новой ситуацией, Зуррга сделал вид, что ничего не произошло, и заговорил о другом.

– Так что там не так с нашими летунами?

Елена привела его во что-то вроде гостиной в апартаментах жрицы. В углу просторного помещения бросилась в глаза потрепанная кушетка с расшатавшимися нижними ящиками, диссонансом выделявшаяся среди изысканной мебели – жрицы осознавали свою привилегированность и ни в чем себе не отказывали.

На большом круглом столе в центре комнаты в живописном беспорядке лежали потрепанные журналы. Рядом Зуррга увидел книгу с изображением худого мужчины с крайне растрепанной бородой.

– Это авиамеханик?

– Это? Нет. Это путешественник. Почти мой однофамилец.

(Девушка почем-то хихикнула).

Одного беглого взгляда Зуррге хватило, чтобы осознать ценность небрежно разбросанной по столу информации.

– Кому принадлежат эти открытия? – напряженно спросил гендиректор предприятия по производству малогабаритных летательных аппаратов, жадно пожирая глазами ветхие журналы.

Елена сильно удивилась (откуда ты такой неинформированный взялся?), но ситуацию послушно разъяснила.

– Это общедоступная информация. Это же журналы. Пресса. Причем, мягко говоря, не свежая. Вот, смотри, год выпуска – 1972-й. Журналы не мои. Их здесь оставит какой-то родственник хозяйки. Подозреваю, что они никому не нужны, но распоряжаться я ими все равно не могу. Но ты невозбранно можешь заинтересовавшие статьи отксерокопировать. Или переснять на телефон. Вряд ли такое старье можно найти в интернете.

Зуррга стал лихорадочно пролистывать журналы, бегло рассматривая чертежи и то и дело возвращаясь к уже просмотренным.

Елена смотрела на увлекшегося мужчину с умилением: бывший дикарь открылся перед ней с неожиданной стороны. Странно, что он всерьез заинтересовался такими раритетами. Впрочем, как давно известно, – новое – это хорошо забытое старое. Может быть, в старых советских журналах и в самом деле можно подсмотреть какие-то идеи.

– А перевод? – бормотал он себе под нос. – Кто мне все это переведет?

– Вот с переводом боюсь что упс. Там же полно технических терминов. Скорее всего, в универсальный переводчик они не загружены. Если только сидеть и скрупулезно все разбирать. На то моего технического, хотя и совсем в другой области, образования, наверное, хватит. Не хватит, правда, времени – отпуск-то у меня, считай, закончился. Послезавтра уезжать.

Ошарашив собеседника этой информацией, Елена еще кое-что вспомнила и обратилась со встречным вопросом.

– Кстати, о переводах. Ты же можешь мне перевести, что тут написано?

Она достала из сумки небрежно засунутую туда визитку Буано Кррисна, одного из двух совладельцев известной агрокорпорации «Саюрран сегарр барру» и чек на очень, очень крупную сумму.

– Откуда это у тебя?

– А, тут до вас отдыхали пожилые любители сада и огорода. Я подарила им кое-какие свои семена и саженцы, а они дали мне это. Сказали, чтобы я еще обратилась к ним за какими-то акциями.

«Странно, – подумал Зуррга. – Почему Буано Кррисна так щедро отблагодарил эту лже-Лестари? Хотя, если она отдала агрохолдингу что-то настолько же ценное, как эти авиажурналы… Например, какие-то неизвестные в Бенголуку сельскохозяйственные растения…»

Мужчина задумался.

Вот и еще одна странность в общую копилку.

В голову приходили самые невероятные предположения.

Хотя почему невероятные?

Зуррга внезапно вспомнил нелепые мистические выдумки об острове, где они сейчас находятся. Их перед отъездом рассказывал любитель всевозможных слухов Надиярр, но Зуррга тогда просто отмахнулся, не желая слушать ненужную ерунду.

Хильмандук двоюродные братья выбрали потому, что это один из самых крупных островов Гиллисулатской гряды, и Дорога предков на нем самая протяженная. Никакие россказни они тогда в расчет не принимали. Надиярр, кажется, и сам в них особо не верил, и потому рассказывал, посмеиваюсь. Так что он там говорил? Зуррга слегка прикрыл глаза, пытаясь поточнее вспомнить слова брата.

«Ходят слухи, что на Хильмандуке иногда пропадали охотники, – рассказывал в него в кабинете перед поездкой, делая страшные глаза, Надиярр. – Но поскольку все до одного скоро находились, никто особого значения их россказням не придавал. А рассказывали они настоящую чушь про какую-то степь, по которой блуждали. И что видели на горизонте много наземных повозок. Это на безлюдном острове-то, сплошняком покрытом джунглями! Еще говорят, что иногда к Дому Жриц на Хильмандуке выходили странные люди, не знающие языка, жили там какое-то время, а потом, не прощаясь, исчезали. И все это якобы происходило после больших атмосферных волнений, грозы или шквалистого ветра».

Неужели где-то здесь находится точка смещения миров? В детстве Зуррга ходил на школьный факультатив по физике, и молодой педагог, желая разбудить в учениках интерес к науке, рассказывал о разных невероятных гипотезах. Среди них была и такая, что между близ расположенными мирами (коих существует великое множество) можно переместиться во время экстремальных погодных явлений, когда волновые аномалии в атмосфере настолько велики, что раздвигается пространство.

Елена тем временем хмуро смотрела на бывшего охотника. Уставившись на протянутые ею бумажки, Зуррга надолго завис, о чем-то напряженно размышляя. Что же такое особенное на них написано? И ведь не отвечает. Наконец ее собеседник соизволил заговорить и, как оказалось, совсем о другом.

– Скажи-ка мне, Елена, какая погода была, когда ты приехала на Хильмандук?

– На какой еще, с позволения сказать, Хильмандук? Я ехала из Ставрополя через Нефтекумск в станицу Урожайная, на хуторе рядом с которой мы сейчас и находимся.

– Нефтекумск?

– Хильмандук?

Немая сцена.

3

Говоря, до всего договоришься. Елена и Зуррга в подробностях рассказали друг другу свои истории, поудивлялись, потом еще раз поудивлялись, потом еще раз поудивлялись.

Конечно, произошедшее выглядело фантастично, но все несуразности, которые Елена раньше упорно отказывалась замечать, прекрасно укладывались в предложенную Зурргой теорию.

О возвращении домой девушка особенно не переживала – раз появление неизвестных людей в этих местах не редкость, значит, это достаточно частое и в целом безопасное явление. Тем более с учетом того, что наверняка не все такие происшествия становились известны широкой публике.

Точкой переноса для нее была старая кушетка, на которой она проспала удивительное явление, и которая совершенно очевидно принадлежала ее собственному миру. Так что при малейших признаках непогоды надо будет просто забраться на нее. И заранее распихать по ящикам все принадлежавшие хозяйке книги и журналы.

Оценив ситуацию, Зуррга принялся переснимать все подряд страницы авиационных журналов на коммуникатор: неизвестные в Минангапау идеи в области создания летунов дорогого стоят.

Споро перелистывая страницы, он рассказал Елене о бумагах, которые отдал ей пожилой хазарин. Хотя, наверное, теперь следовало говорить бенголугец.

– Серьезно, большие деньги? – удивилась девушка. – Жаль, что я их не получу.

– Отчего же не получишь? У учредителей агрокорпорации «Саюрран сегарр барру» прекрасная репутация.

– Нисколько в этом не сомневаюсь. Они произвели очень благоприятное впечатление. Но поскольку в Бенголуку я ни при каких обстоятельствах не попаду, этот чек и визитка окажутся просто сувенирами на память.

Зуррга отвлекся от своего занятия и внимательно посмотрел на девушку. Картинка об их совместном будущем в голове у него уже сложилась.

Родители его, конечно, удивятся такой невестке, но несомненно примут ее, благо, она совсем не бесприданница. Елена – девушка умная, она быстро выучит язык, и, если захочет, восстановит свой диплом и будет работать. Кадастровые инженеры нужны и в Бенголукку. В конце концов, он может устроить жену на работу и в свою компанию.

Способ связаться с ее родней Зуррга отыщет, ведь теперь, когда стали известны предположительные причины перемещения, поймать новую локальную волновую аномалию он, скорее всего, сумеет. Потом они заведут парочку детишек, и…

Вот только преставление о ближайшем будущем у Елены, как выяснилось, оказалось совершенно другим. Зуррга поспешил донести до супруги свою точку зрения.

– Вообще-то мы скоро вместе полетим в Бенголуку. Вот только дождемся этого бездельника Надиярра. Неужели он до сих пор дуется?

– В смысле – полетим? Вообще-то у меня автобус.

– В смысле – в смысле? Вообще-то у нас в Минаггапау принято, чтобы муж и жена жили вместе.

– А мы, оказывается, муж и жена?

Зуррга промедлил с ответом. Когда они разбирались в ситуации, истории с клятвой перед тотемом он коснулся вскользь – не это ведь было главным. К тому же, избраннице может не понравиться, что брак у них почти что принудительный. Но кое-что пришлось все-таки рассказать.

– Мы вступили в брак, заключенный тотемом. Большая редкость в наши дни. Но юридически он безупречен. Ты же видела эти звездочки. После первого нашего раза? И потом еще?

Мужчина жадно заглянул Елене в глаза. Девушка смутилась.

Звездочки Елена видела, но подумала, что это от крышесносного оргазма у нее так сверкает перед глазами.

– И, кстати, ты можешь быть уже беременна, – добил сомневающуюся супругу Зуррга.

– Мы же предохранялись!

– Зачатье в браке, заключенном тотемом, такая ерунда не остановит!

– Так это же совершенно меняет дело! – слишком спокойно для открывшихся обстоятельств произнесла девушка. – На самом деле – нет! Мне надо подумать. Дай мне немного времени.

Елена вышла из комнаты и аккуратно закрыла за собой дверь.

Зуррга пожал плечами и продолжил фотографировать страницы авиационных журналов. Пусть, действительно, жена немного успокоится. Потом договорим.

К тому времени и Надиярр перестанет дуться и присоединится, наконец, к брату.

То, что в отличие от него, Надиярр клятву, данную перед тотемом, не исполнил, и попросту не может войти в Дом жриц, в голову Зуррге не приходило. Поэтому он спокойно продолжал свое дело, надолго задерживая взгляд на особо заинтересовавших его чертежах. О том, что покинуть Хильмандук так просто не получится, он в этот момент даже не подозревал.

Глава двадцать пятая, в которой Лестари Трай забирается в летающую тарелку

«У всех, кто это видел, в душе родился крик,

А режиссер сказал мне напрямик:

– Играешь роль, такую роль,

О, в эпизоде, безусловно, ты король»

Олег Рябоконь.

1

В путь Канат, как и было запланировано, отправился с самого раннего утра, когда в доме все еще спали. Поездка была хорошо продумана и рассчитана по времени. На отцовский «Ниссан» у него была доверенность. Подарки родне мать упаковала с вечера. Канат туда и не заглядывал, но из одной из трех больших сумок, в рядок стоящих на заднем сиденье, заманчиво пахло копченой рыбой.

По раннему времени дороги были почти пустыми. Канат включил радио и бездумно подпевал какой-то песне. На лицо все время наползала улыбка. Как резко и удивительно изменилась его жизнь! И какими извилистыми тропами находит нас любовь!

Если бы он не закончил в свое время автодорожный колледж (а варианты были!), как следствие не попал бы в армии в ремонтный полк и не познакомился бы с Костасом, то судьба бы никогда не занесла бы его в станицу Урожайная и он не встретил бы Лестари!

Но судьба была к нему благосклонна и привела к самой лучшей девушке на свете. Одна мысль об этом делала парня счастливым.

Невесту на прощание вчера он вчера так и не поцеловал, да что там, даже не чмокнул в щечку.

Вообще чувственный аспект их отношений по современным меркам складывался причудливо. Все, что будущие супруги к этому моменту себе позволили – это ходить «за ручку». Ведь быстрота, с которой принималось решение о браке, была продиктована лишь личными обстоятельствами невесты, иначе бы они до сих пор только присматривались друг к другу.

Канат помнил, что его Лестари долго жила в закрытом интернате, и боялся ее спугнуть. К тому же молодой человек хотел подарить своей девушке конфетно-букетный период ухаживаний, имеющий особенную прелесть в истории любви.

Он искренне собирался провести с этой женщиной всю жизнь, потому стратегия соблазнения заметно отличалась от варианта «постель не повод для знакомства».

Родителям его, кстати, и в голову не пришло селить сына с невестой в одну комнату, что, возможно, с подшучиваниями сделали бы в другой семье. В некоторых вопросах Джунгалиевы были ужасно не современными.

Что касается Лестари, то она вообще ни о чем таком не думала и тоже никуда не торопилась. Она была уверена, что все в жизни придет в свою пору. Сейчас ей нравилось просто смотреть на Каната, говорить с ним, касаться его руки. Когда они больше привыкнут друг к другу, появятся и другие желания, а после заключения брака и право на них.

До автомобильного пункта пропуска Караузек через границу с Казахстаном насчитывалось всего-то километров шестьдесят, и очень скоро Канат был на месте. Сейчас пограничники проверят у него документы, полюбуются при досмотре на гостинцы, и через несколько часов он будет в Атырау. Идеально будет успеть до начала рабочего дня. Но первая его половина тоже допустима. Мало ли, какие люди будут задействованы для решения вопроса с документами. Хорошо бы застать их на рабочих местах. Иначе первый день пройдет впустую.

Дядя Биржан его уже ждет.

Наверное, гадает, зачем к нему едет троюродный племянник. По телефону Канат не сказал ему даже того, что разговор «не телефонный». Но дядя догадался, конечно, что все это не просто так. Сказал позвонить сразу, как будет подъезжать. Биржан уйдет с работы, чтобы его встретить. Сразу же и поговорят. Главное, чтобы тетя Алысым его не закормила. Казахстанские родственники, они такие.

Граждан, желающих выехать в Казахстан, в этот час было мало, и очень скоро парень пересек границу и двинулся в сторону бывшего Гурьева.

По сторонам простиралась голая песчаная равнина до горизонта. Трасса оставляла желать лучшего, и Канат подумал, что, пожалуй, дорога займет больше времени, чем он рассчитывал. Но ничего страшного. Он не самурай, у него есть цель, а не только путь.

2

Лестари отлично выспалась и наслаждалась каждой минутой новой жизни. После почти семейного завтрака с родителями жениха и тетей Гулнуз, они с Костасом собрались на прогулку по центру Астрахани. Быть гидом у них собиралась Диляра, которую ждали в доме с минуты на минуту.

Культурная программа для гостей была сформирована накануне с участием Каната.

Сегодня они с Костасом, Дилярой и Алиной осматривают кремль и набережную Волги. Может, зайдут в какой-нибудь музей. Устроят фотосессию. Посидят в кафе.

В пятницу той же компанией с утра катаются на прогулочном речном трамвайчике с говорящим названием «Волга. Пиво. Рыба». Пить пиво на нем не обязательно, и можно просто любоваться на окрестные красоты.

Вечером того же дня со старшей сестрой Каната Камилой и ее мужем Андреем, единственными в семье меломанами, идут в оперный театр слушать «Пиковую даму». Им очень повезло попасть на закрытие сезона.

Другие члены семьи оперу любили не очень, объяснили гостям.

Костас хотел было сказать, что он тоже оперу «не очень», но поймал грозный взгляд друга, вспомнил о своих обязанностях телохранителя и сник. На своем смартфоне он успел заглянуть на сайт оперного театра. Три действия, три с половиной часа! А ведь у Чайковского наверняка есть оперы и покороче!

В субботу же все дружное семейство договорилось выехать за город на рыбалку и шашлыки на трех машинах. Если успеет вернуться Канат – на четырех.

Лестари такой план очень понравился. Ей было все интересно в стране, где она неожиданным образом оказалась. Да и вообще она больше года не была в театре. И уже не помнила, когда просто гуляла по городу.

Костасу предстоящие развлечения тоже показались стоящими. Ну, кроме оперы. А вот выезд на природу – это пять!

Он тут же вызвался принять участие в приготовлении шашлыков.

У него есть свой проверенный способ.

Конкурс шашлычников? А давайте!

Для прогулки Лестари выбрала свою самую нарядную одежду. Где-то в доме уже раздавался жизнерадостный голос Диляры, и она поторопилась застегнуть бунчу и выйти на улицу, где девушек уже дожидался Костас.

Посмотрев на будущую невестку, Диляра ненадолго зависла. Потом попросила ее на пару минут занять Алину и вернулась в дом.

Лестари села на скамейку и устроила девочку у себя на коленях. Малышка немедленно начала ощупывать и пытаться открутить блестящие камешки с ее одежды.

Сама Диляра помчалась к матери, которая возилась на кухне.

– Мама, мне кажется, у Канатовой девушки на жилетке натуральные камни, – сказала почему-то шепотом. – Не бриллианты, конечно, но полудрагоценные точно. Я приметно такие в каталоге видела, когда мы подарок Камильке искали.

– Не может… вполне может быть, – ответила мать беспокойного семейства, припомнив кое-что.

Сынок вчера говорил, что его невеста из богатой семьи, но получение наследства надолго откладывается.

Алтынай тогда не придала его словам особого значения.

Того, что «будет когда-то потом», все равно что нет.

Конечно, девушка с приданым была бы лучше, чем девушка без приданого, но пытаться запретить жениться своему ребенку, когда у него так горят глаза? К тому же будущая невестка ей самой сильно понравилась, и глава семьи сказал свое веское «да»…

– Что делать, она же гулять в ней собралась! – продолжала частить Диляра. – По улице!

– Что делать, что делать… А сходите-ка вы, девушки, сначала в магазин. Купите Лестари что-нибудь легкое-повседневное. И для оперы тоже что-нибудь подберите. И для пикника. Деньги я сейчас дам. И с Алиной пока посижу.

– А ей что скажем? Вдруг обидится?

– Успокойся, твоя мама все решит.

Солнце припекало не на шутку, и на улице уже с утра было жарковато. Лестари почувствовала себя некомфортно. Закрытое платье, да еще и бунча… Кажется, она оделась не по погоде. Вон, Костас стоит в легкой футболке и смешных хлопковых штанах чуть ниже колен, и ему хорошо. А ей жарко. А Алине весело, хотя оторвать хотя бы один камушек с бунчи у нее не получалось – мастерицы из лучшего столичного ателье работали на совесть.

Положение спасла мама Каната. Она предложила до прогулки сходить в, кажется, молл и купить Лестари немного одежды по погоде, чтобы потом о ней уже не думать и спокойно развлекаться.

– У нас тут очень жарко. Можно даже получить тепловой удар, – пояснила старшая женщина.

Лестари совершенно спокойно отнеслась к тому, что семья Каната купит ей одежду. Дядя ее всегда одевал, хотя и не так, как ей хотелось бы. Невелики траты. И когда-нибудь она обязательно отдарится.

Вчера, когда они ехали по городу, Лестари обратила внимание на то, как одеты женщины и отметила, что ее стиль довольно сильно отличается. На большинстве были легкие открытые наряды, но встречались и такие, что по закрытости одежды давали негуквонгкам сто очков форы. У некоторых даже лицо было закрыто. И как тут понять, что считается приличным, а что на грани? Как надо одеваться, чтобы на тебя не показывали пальцем?

Девушка решила ориентироваться на сестер жениха. Они замужние женщины из порядочной семьи. Значит, то, что они носят, прилично и допустимо. Хотя и немного непривычно. Даже ее двоюродные сестры Путри и Пати, считающие себя модными девушками, не одеваются так смело. Дело, наверное, в местном климате. У них на островах все-таки попрохладнее.

Бродить по торговым центрам с Лестари Диляре совсем не хотелось. Дело это, конечно, занимательное, но очень уж времязатратное.

С тех пор, как она обзавелась мужем и ребенком, девушка стала относиться к своему временному ресурсу совсем иначе. Одежду она теперь покупала в онлайн-магазинах. Или ездила в огромный мелкооптовый магазин-склад. Там работает ее школьная подружка, и это очень экономило время покупок, да и деньги, к слову, тоже. Туда, ориентируясь по навигатору, Костас их и отвез.

Диляре было очень любопытно наблюдать, как будущая невестка выбирает одежду под обозначенные задачи. Никаких советов она гостье не давала, только сообщила, что «верх» для дневных прогулок стоит брать с небольшими рукавчиками или крылышками – иначе плечи обгорят. И что в театр здесь одеваются прилично, но особенно не наряжаются.

Добычей Лестари стал светло-салатовый хлопковый сарафан на широких бретелях (прогулка по набережной), укороченные голубые джинсы и в тон футболка (речной трамвайчик), платье классического кроя спокойного синего тона с небольшим рукавом (театр) и симпатичный спортивный костюм (выезд за город). К костюму нашлись легкие летние кроссовки. «Городская» обувь Лестари не понадобилась – ее собственная была качественная и удобная.

Вещи девушка выбрала очень быстро, почти не глядя, но все они были добротными. В сторону ярких дешевок с люрексом или аляповатыми принтами она даже не смотрела. Тем не менее итоговая сумма оказалась невелика – магазин был не из дорогих.

– Ого! – прокомментировала выбор покупательницы продавщица Ольга. – Я и не знала, что у нас тут водится такая одежда. У вас, девушка, отличный вкус.

Лестари растерянно улыбнулась. Делать покупки в магазинах такого класса ей до сей поры не доводилось. Но, пожалуй, ей понравилось. Была в таком подходе какая-то свобода. Да и строгих критиков вокруг не наблюдалось. Ни одного!

3

Во время прогулки по набережной Волги нарисовалась неожиданная проблема.

На Лестари смотрели.

Она, конечно, привлекала к себе внимание и в станице Урожайная, именно поэтому хитрый Суроваткин сразу предложил ей работу, но там масштабы были не те.

Сама Лестари всеобщего внимания совсем не замечала, равно как и Диляра, занятая капризничающим ребенком, но Костас слегка напрягся. Сейчас, когда невеста друга рассталась с немодными шмотками и переоделась в светлый летящий сарафан, он и сам наконец заметил, что девушка фантастически красива. И, несмотря на современную одежду, продолжает выглядеть необычно.

А уж когда они приступили к фотосессии и Лестари вытянула из волос удерживающие их заколки, то и вовсе собрала небольшую толпу, скопившуюся, правда, в некотором отдалении. Люди с восторгом смотрели, как черная шелковая волна волос с алыми искорками тяжело качнулась и рассыпалась у девушки до колена. Она чуть повела головой и улыбнулась.

Прогуливающиеся по набережной граждане думали, что идет съемка для какого-то модного журнала, и останавливались понаблюдать за процессом. Многие и сами достали телефоны, чтобы запечатлеть такое чудо.

Лестари на внимание публики особого внимания не обращала. Может быть, здесь так принято?

Костас же не знал, продолжать ли фотосъемку или разумнее будет прекратить развлекать отдыхающих? Невольно он начал немного нервничать. Хотя что может случиться в самом центре города при большом скоплении народа?

Как оказалось, многое.

Фотомодель, которую он попросил слегка повернуть голову влево, разглядела что-то вдалеке, неожиданно подорвалась с места и побежала.

Алина, которая совсем недавно начала ходить и сейчас топталась на пухленьких ножках рядом с коляской, радостно взвизгнула и потянулась поймать взметнувшиеся по ветру волосы беглянки.

Костас с Дилярой растерянно переглянулись.

– Я за ней, – выкрикнул парень уже на ходу. Диляра усадила Алину в коляску, пристегнула ее ремнем и ускоренным шагом двинулась следом.

В Астрахани снимали очередное кино.

Кинематографисты этот населенный пункт нежно любили.

Во-первых, здесь, благодаря отцам города, традиционно не спешившим его благоустраивать, имелась в избытке старинная натура, позволяющая снимать фильмы из жизни хоть восьмидесятых, хоть пятидесятых, хоть тридцатых годов прошлого века, а то и времен батюшки царя или вовсе Золотой Орды.

Для последнего, правда, следовало отъехать от областного центра километров тридцать.

Во-вторых, когда в других регионах страны уже выпадал (или еще не растаял) снег, в Астрахани было тепло и солнечно, и замешкавшимся киношникам удавалось снимать здесь лето хоть в октябре, хоть в апреле.

Сейчас в городе шла съемка фантастического сериала под предварительным названием «Чудесатые будни». Летающая тарелка стояла под стенами Дворца бракосочетаний уже неделю, и горожане перестали обращать на нее внимание. Но не Лестари.

Бутафорский инопланетный корабль показался ей похожим на нестандартный летун с родины, сделанный по индивидуальному заказу.

Внезапно выяснилось, что огромное количество новых и странных впечатлений, свалившихся на нее в короткий срок, не прошло для воспитанницы закрытого интерната даром, и все время у нее в сознании сжималась какая-то пружина. И вот теперь она разжалась.

Неведомо, что перемкнуло у Лестари в мозгу, но ей нестерпимо захотелось прикоснуться к чему-то знакомому и перекинуться хоть с кем-то парой слов без использования универсального переводчика. Ноги сами понесли ее к незнакомому летуну. На подходе к летающей тарелке она споткнулась и изящной рыбкой влетела внутрь через широкий проем.

Вторая операторская группа, занимавшаяся видовой съемкой, состояла из двух человек: оператора Евгения и его ассистента Валерия. В то время как первая, основная группа снимала сложные игровые эпизоды с ведущими актерами, маленькая вторая отвечала за виды города и простенькие сцены, не требующие особых постановочных действий.

Например, должна была отснять припаркованный на набережной города инопланетный корабль и граждан, равнодушно проходящих мимо.

Собственно, таких была полная улица, но снимать надо было не кого попало, а специально нанятую массовку, которую скоро должны были подвезти на автобусе.

По сюжету сериала провинциальный город находился в аномальной зоне, где пересекаются космические пути. По его улицам свободно разгуливают инопланетяне и происходит всякое занятное. Жители города к чудесам привыкли и особого внимания на пришельцев не обращают.

Бутафорская летающая тарелка, куда упала Лестари, внутри была абсолютно пустой. Сцены в космическом корабле снимала в другом помещении как раз первая операторская группа. Муляж же был нужен для того, чтобы из него высаживались инопланетные туристы, и для некоторых других сцен.

Оператор Евгений, лениво снимавший виды набережной и неспешно двигавшийся по Волге речной трамвайчик, бегущую Лестари заметил издалека и рефлекторно перевел камеру на нее. Девушка ошеломляла. На нее хотелось смотреть и смотреть.

– А вот и настоящая инопланетянка, – ошарашено сказал ассистент Валерий. – Бежит, волосы назад.

– И ты тоже беги, любой ценой запиши ее в массовку. Так надо. А я продолжу снимать, – распорядился оператор.

Как оказалось, продолжил съемку он не зря.

На набережной появился еще один колоритный персонаж.

Симпатичный, спортивного вида парень с медальным, как у Остапа Бендера, профилем, целеустремленно бежавший вслед за странной красавицей, без раздумий влез в летающую тарелку вслед за ней. Как это было и с девушкой, Евгений не смог с ходу определить его национальность. Тоже инопланетянин?

Покушения на собственность съемочной группы на этом не закончились. Сильно проигрывая в скорости, за «инопланетянами» спешили еще двое, причем один из преследователей ехал в детской коляске. Толкавшая ее девушка-азиатка (естественно, тоже красивая, на автомате отметил Евгений) тоже целеустремленно двигалась к летающей тарелке.

Сидящего в коляске ребенка быстрая поездка необычайно радовала, он весело размахивал ручками и что-то лопотал.

Забираться в тарелку новая девушка не стала, но голову туда засунула без раздумий. После коротких переговоров инопланетные захватчики покинули корабль.

Первым и тарелки выбрался Остап Бендер. Он подал руку инопланетянке, и она вышла оттуда с таким царственным видом, как будто была пассажиркой, тарелка действительно только что приземлилась, и приближенный к высокой особе телохранитель помогает ей спуститься на бренную землю. Внешность ее от падения внутрь муляжа нисколько не пострадала.

Евгений продолжал снимать.

Наконец к месту происшествия добежал слегка запыхавшийся Валерий. Его небольшой животик, обтянутый бежевой футболкой, смешно колыхался от учащенного дыхания.

– До-о-брый день! – обратился Валерий к проштрафившимся провинциалам, намеренно растягивая звуки и фиксируя таким образом внимание на своих словах. Так его научили на тренинге по управлению голосом. Различных тренингов ассистент прошел великое множество, и они здорово добавляли ему уверенности в себе.

Хулиганы вразнобой поздоровались. Парень с медальным профилем слегка напрягся, небезосновательно ожидая упреков. Молоденькая азиатка с ребенком выглядела растерянной. Лицо инопланетянки сохраняло безмятежность.

– Мы здесь снимаем сериал, – со значением проговорил Валерий. – Фантастический. Сейчас набираем людей в массовку. Вы так интересно взаимодействовали с муляжом летающей тарелки. Не хотите поучаствовать в съемках?

Валерий, конечно, изрядно лукавил. Массовку уже давно набрали, да и не его это была сфера ответственности. И заинтересован его начальник был только в длинноволосой красавице, а не во всех здесь присутствующих. Но Евгений ясно дал понять – любой ценой. И Валерий повел разговор так, как посчитал нужным.

И ведь как чувствовал! Переговоры по большей части надо было вести не с красоткой, а с ее спутниками. Длинноволосая девушка оказалась иностранкой, которая общалась с собеседниками с помощью портативного электронного переводчика. И имя ее так и просилось на афишу – Лестари Трай. Хорошенькая молодая мама была сестрой ее жениха, а харизматичный грек – его другом.

«Что же там за мачо, – забеспокоился Валерий, – как бы он не отказал невесте в съемках. Конечно, такая девушка никак не могла оказаться свободной. И жених ее, само собой, красавец и богач».

Предложение сняться в кино нарушителей заинтересовало, хотя особых восторгов не вызвало. Как оказалось, у них было всего несколько дней отдыха, на которые имелись определенные планы. И сниматься они готовы были только в свободное время. Да и договор со съемочной группой подписать не все имели возможность. Документы заинтересовавшей оператора девушки находились у жениха, а жених был в отъезде.

Евгений почувствовал, что у его ассистента что-то не вытанцовывается, и присоединился к переговорам. В результате стороны обменялись телефонами и договорились созвониться завтра утром. Оператору надо было посовещаться с начальством, а актерам массовки – с отсутствующим женихом.

Воспользовавшись моментом, Евгений попросил Лестари еще пару раз зайти в бутафорский космический аппарат, одну и в компании с Костасом. Потом оттуда выйти. Потом пройтись по набережной.

Лестари великолепно держалась в кадре.

Никакого актерского мастерства ей, конечно, никогда не преподавали. Но с родителями ее много раз снимали для светской хроники, а с дядей и его семьей – для политической рекламы.

К тому же интернат приучил девушку демонстрировать только нужные эмоции. Поэтому никакого страха перед камерой Лестари не испытывала.

А вот из Костаса актер, к сожалению, был никудышный. Впрочем, руку Лестари он подавал умело, фигура у него была отличной, а спина, которая почти одна и попадала в кадр – очень выразительной.

Куда приспособить Диляру с ребенком, было совершенно непонятно, и их поснимали просто за компанию.

Скоро Алина устала и начала капризничать, и съемку пришлось свернуть. Самодеятельных актеров клятвенно заверили, что использовать отснятые кадры смогут только после подписания договора, и отпустили восвояси.

4

Вечером в гостинице режиссер Дмитрий Павлович Петровский, для красоты и запоминаемости принявший псевдоним Дмитро Петровский, благодушно поинтересовался у оператора Евгения результатами дня.

Настроение у Петровского было отличным: погода не портилась, техника не подводила, актеры особо не чудили, а алкоголенеустойчивый исполнитель одной из центральных ролей Олег Черняев пока ни разу не напился. То есть, съемки шли как по маслу.

Оператор Евгений только и поджидал этого вопроса.

– Вот! – лаконично произнес он и включил запись с Лестари.

В процессе просмотра невнимательный поначалу Дмитро становился все сосредоточеннее.

– Ты где ее взял? Эту? Договор покажи! – возбужденно потребовал он.

– Сама взялась! Гуляла с друзьями по набережной, потом ни с того ни с сего подбежала и забралась в тарелку. Там на записи в самом начале все видно, это не постановочные кадры. Договор пока не подписали, – степенно отвечал гордый собой Евгений.

– Евген, скажи, ты дебил? Нет, ты дебил? Дебил?

На самом деле Петровский знал много и других слов, которые могли бы пригодиться ему в данной ситуации, но его основательно заело. В индустрии кино он трудился не первый день и прекрасно знал, что иногда попадаются удивительно залипательные люди, которым достаточно просто войти в кадр, ничего там не делая, и все станут смотреть только на них.

Конечно, никто не стал бы перекраивать из-за случайной девушки сценарий. Но еще одна вишенка в компоте сделает его немного вкусней.

А этот бестолковый Евген не удосужился заключить с вишенкой договор!

Евгений обиделся и надулся, да так, что перешел в разговоре с режиссером на вы. И вместо того, чтобы успокоить босса, принялся всячески ему противоречить.

– Ну коне-е-чно!.. Я дебил! Коне-е-чно, я дебил! А кто мне говорил не потакать провинциалкам? И что им за радость мелькнуть в кино? Да тут полно красивых девушек! Что вы так к этой прицепились… А я, значит, дебил!

Однако режиссера истерикой было не пронять, поскандалить он и сам был горазд. Петровский начал еще больше закипать, и глаза его стали нащупывать предмет потяжелее, чтобы запустить в нерадивого сотрудника.

Оператор вовремя заметил тревожные симптомы и сдулся, снова перейдя на ты.

– Да успокойся ты! Координаты ее есть, – зачастил Евгений. – Но имеются некоторые нюансы.

Девушка – иностранка, зовут Лестари Трай.

Лестари Трай, прикинь!

Здесь она потому, что выходит замуж за местного казаха. Он в отъезде сейчас. Документы невесты почему-то у него. Из-за этого я договор и не заключил.

Но на самом деле, не только из-за этого.

Парень в кадре – друг жениха Костас, а девица с ребенком – сестра. Они не против появиться в эпизоде – если жених этот отсутствующий разрешит. У них, похоже, он всем распоряжается. Сегодня вечером они будут с ним созваниваться.

Я так понял, через несколько дней жених вернется, они распишутся и куда-то свалят. В свадебное путешествие в Алма-Ату, ага. Или на Багамы. А пока для невесты организована культурная программа – катание на речном трамвайчике, поход в оперу и поездка на рыбалку.

Друг жениха сказал: сниматься готовы, но только в свободное время. Если жених разрешит.

– Так-так-так, – забормотал режиссер, бегая по комнате и на глазах превращусь из грозного Дмитрия Павловича в компанейского Дмитро. – Так-так-так… Не надо в свободное время. Завтра с Валерой падаете им на хвост, и просто снимаете все их прогулки. Этой иностранной красотке вообще не придется ничего делать. Просто быть в кадре. Все сделает профессиональный актер, его мы доснимем вообще отдельно. Потом склеим.

Смотри.

Она – инопланетная туристка. Гуляет по городу, катается на трамвайчике, посещает оперу и так далее. Он случайно видит ее на улице и влюбляется с первого взгляда. Но не смеет подойти, только робко любуется, постоянно сталкиваясь в городе.

Трогательный юноша, безнадежная любовь на расстоянии. Растянуть по эпизодику по всем сериям. Пусть в последнем кадре она его заметит, но только равнодушно скользнет взглядом. И отчалит домой в летающей тарелке. Зрительницы будут рыдать.

Надо только с парнем не промахнуться.

О! Пусть он будет сильно младше, юнец совсем. Первая любовь, первые томления, все дела… Рыдать будут все!

Дмитро снова принялся бегать по комнате и все бессвязнее что-то бормотать себе под нос.

Евгений хотел задать ему ехидный вопрос, а что они будут делать в случае, если таинственный жених всю эту радость запретит. Но решил не сбивать человека с творческой мысли. Тем более что чуйка ему подсказывала, что жених против не будет. Кто же в здравом уме откажется от съемок в кино?

Оператор нежно любил свою профессию и на полном серьезе считал, что участие в съемочном процессе – лучшее, что может случиться с человеком.

Глава двадцать шестая, в которой Надиярру находится невеста

«Я спросил у ясеня,

Где моя любимая?»

Владимир Киршон.

1

Пока Елена и Зуррга листали журналы, строили гипотезы, а потом выясняли отношения, Надиярр страдал от безысходности снаружи. Охотник долго пытался войти в Дом жриц, но дверь для него так и не открылась.

За это время он успел несколько раз оббежать всю территорию, позаглядывать в окна, посидеть на всех лавочках. У декоративного пруда он обнаружил совершенно довольную жизнью деликатесную лягушку-быка, зачем-то подхватил ее на руки, и теперь сидел с ней на крыльце, черпая успокоение у знакомого существа.

Через продолжительное время из дома выскочила чем-то взбудораженная жрица, и молча уселась рядом с ним на крыльцо. Девушку не отпугнула даже знакомая жаба в руках охотника, настолько она была выбита из колеи открывшимися обстоятельствами.

Так они и сидели, погруженные каждый в свои проблемы, пока на крыльцо не вышел недовольный Зуррга. Он закончил переснимать страницы авиационных журналов и не нашел Елену в доме.

Окончательно осознавший себя гендиректор одной из крупнейших в стране компаний окинул жену и подчиненного начальственным взглядом.

Так, с Еленой все понятно, она все еще не пришла в себя после таких перемен в жизни. А вот что здесь до сих пор делает Надиярр? Сейчас узнаем.

– Ну и где ты застрял? И зачем вцепился в эту лягушку, как в родную? – с претензией сказал он двоюродному брату. – Мы, значит, ждем его в Доме жриц, а он тут с деликатесами обнимается. В столицу хочешь ее с собой взять?

В ответ на несправедливые обвинения Надиярр только тяжело вздохнул и ничего не ответил. Да еще и отвернулся от начальника и родственника.

Предварительно взглянув на него с обидой.

Молчание затягивалось. Наконец Надиярр не выдержал:

– Где я застрял, спрашиваешь? Здесь я застрял. Дом жриц меня не пускает! А почему так, ты не спросишь? Ты разве не помнишь, что мы обещали тотему, вступая на Тропу охотника? Просто болтали, да. Но тотем зафиксировал клятву. Девушка одна, досталась тебе. С острова уйти не могу. Мне что, теперь здесь всегда жить?

Елена, до того момента равнодушно сидевшая рядом с Надиярром, подняла голову и стала с интересом прислушиваться к разговору. Открывались новые интересные подробности ее якобы брака.

Зуррга с подозрением посмотрел на оживившуюся жену. Как-то уж очень гармонично они вдвоем с Надиярром тосковали на крыльце, когда он обнаружил их тут. И лица у обоих были одинаково кислые. Есть причина? Может, Елена решила, что ошиблась в выборе мужчины и сообщила об этом Надиярру? А пути-то назад нет!

Великие предки, что за ересь лезет в голову! Тотем никогда не свяжет неподходящих друг другу людей! Наоборот, выберет самых подходящих. И какое счастье, что они с Еленой подошли друг другу, а то бы тосковал он сейчас на крыльце вместе с Надиярром, а девушка, помахав им на прощанье ручкой, уехала бы домой.

От этих мыслей мужчине стало не по себе. Надо немедленно рассказать всю предысторию их скоропалительного брака жене, пока она чего плохого себе не надумала. Вон с каким подозрением на него смотрит.

Минут через десять все трое сидели на ближайшей к Дому жриц скамье (совещаться на крыльце гендиректор «Муяссарр Массна Таярра» категорически отказался) и делились сокровенным. Перед этим Зуррга, полностью обретший прежний лоск и неловко чувствовавший себя рядом с братом в костюме дикаря, предложил вынести ему со склада цивильную одежду.

– Ну вот ты замечательно придумал, – не замедлил с ответом Надиярр. – А ничего, что я прихожу в относительно цивилизованное состояние только рядом с Домом жриц? Чуть отошел – и я снова охотник. Не до такой степени, как в джунглях, но рефлексы просыпаются. Боюсь, в таком состоянии костюм на мне долго не продержится. Вдруг меня с неудержимой силой потянет на рыбалку?

Так что выглядели мужчины на фоне друг друга весьма колоритно. Тем более с учетом того, что и жабу Надиярр зачем-то с собой захватил.

Да и проблему, которую они обсуждали, обычной нельзя было назвать.

Елена слушала их историю и молча офигевала. Другого, более нейтрального, слова для этого случая она подобрать не могла.

Бенголукцы, изредка поправляя друг друга, откровенно рассказали ей всю свою эпопею, которая привела их к настоящей ситуации. В изложении Зуррги произошедшее выглядело несколько комично, а в подаче Надиярра – убийственно серьезно. Братья словно поменялись ролями, и легкомысленный и легкий в общении Надиярр, долго веселившийся за счет Зуррги с его списком невест, заметно приутих. Положение дел заставляло его нервничать.

В заключение Зуррга заверил жену, что в брак с ней вступил не от безысходности, а просто повезло, и все у них будет замечательно, особенно, когда они получше узнают друг друга.

Надиярр случал эти уверения со сложным выражением на лице. Он, конечно, был рад за брата, но хотелось бы порадоваться и за себя. Увы, никакого выхода из тупика он пока не видел.

Елена же постепенно, маленькими шажками, начала приходить к мысли, что ее внезапный «курортный» брак – не шутка. Не то чтобы она была сильно против – Зуррга ей очень понравился. В обеих своих ипостасях. Но променять весь свой привычный мир на одного, пусть симпатичного ей мужчину? Да еще и малознакомого, признаем честно? Это для имевшей обыкновение продумывать каждый свой шаг Елены было уж слишком слишком.

Нет, она, конечно, могла бы попробовать остаться жить в стране мужа. Если бы, во-первых, хоть краем глаза заранее видела это их Бенголуку. И, во-вторых, если бы это не был билет в один конец. То есть существуй постоянная прочная возможность ходить в свой мир. Не обусловленная какими-то «чудесами».

Все свои соображения и сомнения она откровенно высказала мужчинам. В первую очередь, конечно, Зуррге. Раз уж у них здесь такой открытый разговор.

Ее история стала новостью уже для Надиярра. Девушка-то, оказывается, пришлая! Нелепые сплетни про Хильмандук оказались правдой! Мужчина приободрился. Не он один попал в непонятную ситуацию!

Зуррга снова включил гендиректора. Он поднялся со скамьи и принялся расхаживать перед заместителем и супругой, строя их и ставя перед ними посильные задачи.

– Итак, для успешного завершения паломничества, нам надо решить два вопроса. Первый – найти способ постоянной коммуникации с миром Елены. Второй – выполнить клятву перед тотемом и сделать Надиярра женатым человеком. Вариант нам с Еленой временно разойтись и выдать ее замуж за Надиярра не принимается. Ваши предложения?

2

После короткого мозгового штурма, который так ни к чему и не привел, охотники и жрица решили проблемы поделить.

Мужчины должны были изучить феномен переноса людей из мира в мир, а Елена поискать способ женить Надиярра.

– Вы, женщины, в этом лучше разбираетесь. Взять хотя бы мою тетю Вилаблу, мать Зуррги, – не преминул ввернуть Надиярр, к которому вернулось обычное для него хорошее настроение. – Своего-то она добилась!

Про себя послушный племянник подумал, а будет ли рада тетушка внесписочной невестке, но справедливо решил, что это совершенно не его дело.

Отправив Елену автономно искать Надиярру невесту там, где женщин по определению нет и быть не может, мужчины устроили собственный мозговой штурм. В качестве информации к размышлению девушка перечислила им все обстоятельства, что хоть немного выбивались из обыденности и могли быть связаны с перемещением: со стороны ее родного мира была песчаная буря, а здесь – ночной сбой в системе связи с центральным Домом жриц.

Елена припомнила, что инструктировавшая ее Рата заходила в местный пункт связи дважды: сначала показать, как связаться в случае чего с центральным Домом жриц, а потом убедиться, что связь-то работает. В первый раз проверить исправность техники Рата забыла.

– А почему у нее были такие сомнения? – зацепился за эту подробность Надиярр.

– Рата говорила, что ночью в центре управления островами случились какие-то технические проблемы. Но мне показалось, что она что-то недоговаривает, и сбой был не просто так. Она обмолвилась, что перед ее отъездом на Хильмандук в офисе работали ремонтники и страховщики. Ремонтники – понятно, а вот страховщики?

Хотя Зуррге и Надиярру не было известно о погроме, который устроила в столичном Доме жриц «девушка из списка» Азарийя, история тоже показалась им подозрительной.

В итоге мужчины остановились на двух факторах, возможно, являющихся причинами перемещений на острове Хильмандук.

Во-первых, происшествия случаются во время атмосферных возмущений, что явление отнюдь не редкое. Во-вторых, на них, возможно, влияет какая-то особенность местной техники, которую мог активировать сбой в центре связи с островами.

Если бы эту особенность имело оборудование в центральном Доме жриц, то происшествия случались бы не только на Хильтмандуке. Нет, причина прячется где-то здесь.

К сожалению, идти проверять оборудование гендиректору пришлось в одиночестве: вход в Дом жриц для его двоюродного брата по-прежнему был закрыт. Конечно, технарем из них двоих был только Зуррга, но он привык к советам наблюдательного директора по рекламе.

Надиярр подхватил свою жабу и принялся с ленцой бродить по территории. Недалеко от хижины охотников он увидел фальшивую жрицу, зачем-то разглядывающую пострадавшее пару дней назад от топориков и ножей Зуррги дерево.

Надирр вспомнил, что вызвало гнев двоюродного брата, и засмущался. Елена посмотрела на него с интересом. Она тоже явно что-то вспомнила и, судя по всему, намеревалась задать какой-то вопрос. Охотнику захотелось скрыться, но он мужественно подошел поближе.

– Скажите, вы ведь профессионально занимаетесь балетом?

«Не угадал! – с облегчением подумал Надиярр. – С чего я вообще решил, что она будет говорить про котеку, которая тогда слетела с меня во время танца?»

– Нет, балет – это хобби. У нас приято заботиться о физической форме. Ваш муж, например, увлекается метанием копья. Занимал, между прочим, призовые места!

– Я когда-то занималась легкой атлетикой, – поддержала разговор Елена. Не уточняя, что это было еще в школьные годы. – Но в последнее время на физкультуру не находилось времени.

– Да, да, это было заметно, когда мы гуляли по джунглям, – ляпнул Надиярр и постарался исправиться. – Но так-то вы в прекрасной форме.

Елена хмыкнула и промолчала, хотя замечание ее неожиданно задело. Вот, значит, как он ее оценивает. А еще два дня назад предлагал «быть паррой»! «Надиярр – хорроший охотник! Лестарри – хоррошая хозяйка!» Какое двуличие!

Для успокоения она снова перевела взгляд с вызвавшего раздражение Надиярра на подрубленное дерево. Интересно, чудо-удобрения из арсенала жриц помогли бы его оздоровить?

Директор по рекламе уловил недовольный взгляд новой родственницы и, отвлекая ее внимание, поспешно сказал:

– Похоже, это дерево скоро совсем засохнет. Зуррга не зря чемпион концерна прошлого года по метанию острого железа. Да и не жалко дерево это совсем, вон, какое кривое. А идеи по невесте для меня у вас какие-нибудь появились?

Елене, идей у которой к этому моменту накопилось ровно ноль, очень захотелось ему ответить: «Вот смотрю я на это дерево и думаю: какая прекрасная для тебя пара, дубина ты неотесанная! »

Эта не озвученное едкое замечание неожиданно подтолкнуло ее к нетривиальной мысли: Елена вспомнила когда-то поразивший её воображение видеосюжет.

Приняв важный и уверенный вид, девушка подтвердила, что да, одна мысль у нее действительно есть, и принялась вещать:

– У нас… в моем мире есть очень много народов и культур. Одна из самых многонаселенных стран – Индия. И вот уже несколько веков там совершенно нормальным считается брак с деревом.

Женятся на дереве, конечно, не просто так. По местным обычаям создать семью первым должен старший брат. Если же по какой-то причине он никак не находит себе пару, а следующий по возрасту брат не хочет ждать, тогда устраивают свадьбу старшего с деревом.

Проводят настоящее торжество, а после праздника дерево срубают, сообщая всем, что мужчина овдовел. Вуаля! Младший брат может жениться, а у «вдовца», если он все же удосужится вступить в брак, настоящая, человеческая жена будет считаться второй.

Думаю, мы можем провернуть такой же фокус. Здорово я придумала? Не знаю, сработает ли, но попробовать же нам никто не мешает?

У Елены промелькнуло желание также посоветовать бесхозному жениху поцеловать недовольную деликатесную лягушку, которую он зачем-то так и таскал с собой, – а вдруг да превратится в принцессу! – но она засовестилась. Хватит с него потрясений.

Надиярр слушал девушку с огромным удивлением. Брак с деревом? Серьезно? Хотя… Невест в таком случае вокруг полное изобилие. Выбирай не хочу.

Интересно, что скажет Зуррга. Пока он там возится с оборудованием, мы (на радостях Надиярр примазался к идее) в мгновение ока решили сложнейшую проблему!

Елена и Надиярр, обсуждая детали предстоящего обряда, не торопясь пошли к Дому жриц. По дороге они завернули к прудику, где охотник наконец-то отпустил вяло вырывающееся земноводное.

«Зря я все-таки не рассказала ему сюжет знаменитой сказки, – подумала Елена. – Или не зря? С людьми другой культуры надо общаться поосторожнее. Мало ли как они воспримут твои слова».

3

Из Дома жриц появился Зуррга. На его лице читалась причудливая смесь успеха и некоторой неуверенности. Да, разобраться с нетривиальной задачей ему удалось в кратчайшие сроки. Но решение нашлось не там, где ожидалось. И было пока сугубо теоретическим.

Центр связи с центральным Домом жриц оказался полностью стандартным: никаких особенностей Зуррга, как ни искал, не обнаружил. Тогда он сел на стул рядом с не оправдавшим надежды оборудованием и принялся размышлять над проблемой, так и сяк прокручивая в голове куцые исходные данные.

Идея, до которой он в конце концов додумался, казалась достаточно убедительной, но материального подтверждения никакого не имела. Проверить ее следовало опытным путем.

Зуррга прошел Дом жриц насквозь и выбрался к ангару, где в ожидании владельцев стояли летуны охотников – тех, кто желал выехать с архипелага на своем транспорте. Его собственный доложен был перегнать сюда личный водитель Гуанторр Сусило, а потом улететь с Хольмандука вместе с жрицей-наставницей. Интересно, не сильно ли загонял Гуанторра оставленный на хозяйстве глава планово-экономического отдела Кусумо Сукафо? И как там и.о. вообще справляется с делом?

Зуррга усилием воли отогнал все мысли о работе – надо для начала с текущими вопросами разобраться! – и решительно зашел в ангар. Летун оказался на месте – Гуанторр никогда не подводил начальство.

Зуррга мимолетом погладил фюзеляж и забрался в кабину, чтобы взглянуть по приборам на параметры атмосферы в ближайшие дни. На панель управления летуном прогноз поступал самый точный, ведь от него зависела безопасность полетов.

Эта информация была необходима Зуррге для того, чтобы подтвердить или опровергнуть свою теорию.

Атмосферные возмущения были не редкостью для этих мест, и ближайшее прогнозировалось буквально завтра ближе к обеду. Правда, ожидалось оно не особенно мощным, но и необходимый для переноса людей и предметов уровень был пока не известен. Что ж, вот и проверим.

Зуррга выбрался из кабины и собирался уже было покинуть ангар, но вместо этого принялся новым взглядом рассматривать собственный летун. После даже поверхностного изучения авиажурналов из мира жены внешний вид летуна уже не показался ему совершенным. А если вот здесь немного изменить силуэт кабины? Сделать носовую часть более острой? Как это повлияет на аэродинамику?

Сопротивление воздуха, конечно, уменьшится, но достаточно ли существенно, чтобы вообще заниматься этим вопросом? Ведь скорость гражданских летунов относительно невелика. Может, опробовать это новшество на линейке для силовых структур, где скорость полета значительно выше? Или даже замахнуться на выпуск спортивных машин?

Руководитель предприятия по производству малогабаритных летательных аппаратов принялся что-то бормотать себе под нос и расхаживать вокруг своего летуна, как будто видел его впервые. Спохватился он только минут через сорок, наконец вспомнив, что вообще-то на улице его ждут жена и заместитель. С результатами, между прочим, ждут. А не с новыми производственными идеями.

Зуррга с сожалением оглянулся на летун и пошел к выходу.

Елену и Надиярра он увидел сразу, как только открыл наружную дверь. Они неспешно двигались по направлению к дому, увлеченно что-то обсуждая, а когда заметили Зурргу, дисциплинированно свернули к «совещательной» скамье, вызвав у него улыбку.

Зуррга присоединился к обществу, но усаживаться не стал. Вместо этого, встав напротив скамейки, он внимательно уставился на Надиярра. Елене показалось, что мужчины безмолвно играют в какое-то подобие игры «Камень, ножницы, бумага», и Зурра в ней выиграл. И действительно, он принялся первым рассказывать о результате своих изысканий.

– Первоначально мы предполагали, что хаотичный перенос людей из мира в мир мог быть активирован сбоем в Центре связи с островами, наложившимся на какую-то особенность местной техники. Но оборудование в данном Доме жриц оказалось совершенно стандартным.

Однако внезапному перемещению людей может быть и другое объяснение.

Зуррга слегка замялся, и Елене, которая еще очень плохо знала своего мужа, показалось, что он пытается удержать интригу. На самом деле докладчик взял паузу, потому что не был так уж уверен в том, что собирался сообщить. Тем не менее он продолжил:

– Общеизвестно («Вот ни фига это не общеизвестно!» – подумал минутой позже гуманитарий Надиярр), что в четвертом пространственном измерении Вселенная изгибается, и в некоторых местах есть пограничные зоны, где пространство приближается друг к другу. При некоторых условиях две разные точки трехмерного пространства сливаются в одну, образуя кротовые норы или червоточины, через которые и перемещаются предметы и случайные люди.

По всей видимости, на острове Хильмандук есть немало таких червоточин, раз охотники и твои земляки, Елена, свободно и безвозбранно ходят туда-сюда, чему есть немало свидетельств. Очевидно, что одна из таких червоточин прямо сейчас находится в Доме жриц на том самом месте, куда ты перенеслась вместе с кушеткой и авиационными журналами.

Я думаю, червоточины всегда находятся здесь, но становятся проницаемы для людей и предметов при определенных атмосферных явлениях. Именно такое ожидается завтра в первой половине дня. А сбой системы связи в центральном Доме жриц при твоем перемещении, Елена, – это просто совпадение.

Так что постоянная связь с твоим миром у нас будет! – довольно закончил молодожен.

– А станут ли вас пускать сюда жрицы? – усомнился Надиярр. – Ведь это их закрытая территория. А вы вряд ли захотите посвящать в свою историю посторонних.

– Со жрицами я договорюсь. Мне есть чем их прижать. Они здорово подставились с этим своим техническим сбоем. Кроме того, зная о происшествиях, вообще должны были закрыть остров для посещений. Конечно, их просчет пошел мне только на пользу, – мужчина самодовольно взглянул на Елену, – но мы им об этом не скажем.

Кстати, нам еще предстоит разыскивать и возвращать практикантку Лестари, которая, как я понимаю, попала на место Елены. Елена, твой мир достаточно безопасен?

– Полагаю, да. Лестари ведь девушка разумная? В авантюры ввязываться не станет?

– Ну что ты, нет. Она послушная тихая мышка, – уверенно заявил гендиректор.

Глава двадцать седьмая, в которой Лестари Джанибекова-Трай нужна всем

«Все говорят – мы инопланетяне

С безумными влюбленными глазами…»

Из репертуара Мии Бойка.

1

Киношники привязались к Лестари и ее сопровождающим как репей к хвосту дворняги. Оператор Евгений, его ассистент Валерий и какой-то совсем молоденький брюнетистый парнишка с голубыми, как небо, глазами гуляли с ними по городу, катались на речном трамвайчике, слушали оперу и заглянули в пару музеев.

Канат все это безобразие действительно одобрил – а почему бы и не да? – но оставил за собой право отсмотреть записи перед заключением договора с Лестари. А в целом, хочет его невеста сниматься в кино – так пусть снимается, надо же ей чем-то занять время, пока его нет рядом.

Многомудрый режиссер Дмитро Петровский был согласен на все. Просматривая по вечерам отснятый материал, он только восхищенно цокал языком.

Девушка была хороша.

И в сумерках на ступеньках оперного театра, где под впечатлением от спектакля пропела с «инопланетным» акцентом «Что наша жизнь – игра!»

И на центральной площади города, где с удивлением рассматривала гигантский памятник Ленину в окружении клумб, лавочек и фонтанов.

И в картинной галерее, где надолго застыла перед врубелевской «Стрекозой», а потом с улыбкой помахала руками, как крылышками.

Оператор Евгений сосредоточил все свое внимание на ней, а его помощник Валерий снимал голубоглазого парнишку, который был не кем иным, как спешно найденным на месте дублером для не выбранного пока актера на роль влюбленного в инопланетянку юноши.

Парнишка являлся студентом актерского отделения местного училища культуры, ласково именуемого в народе «кульком», и был счастлив посмотреть на профессиональную кухню изнутри. Задействовали его просто для того, чтобы заранее отыскать подходящие точки съёмки и ракурсы, а потом быстренько переснять сцены с профессиональным актером.

Лестари блистала в каждом кадре, мелькающая рядом ее будущая родня смотрелась вполне приемлемо, и даже студент Кирилл выглядел в своей роли органично. «Еще бы, видеть перед собой такую красавицу, – усмехался Дмитро, по-мужски понимая парня. – Тут-то и играть ничего не надо, просто смотри на нее щенячьими глазами. Возможно, я даже оставлю его в фильме».

Гипнотическая привлекательность Лестари чуть было не создала проблему на речном трамвайчике. С девушкой возжелали познакомиться подвыпившие туристы, но Костас быстро заметил опасность, и, пока они выбирались из-за своего столика, шепотом попросил Диляру передать Лестари дочку вместе с бутылочкой воды.

Лестари ничего не успела заметить и с удовольствием взяла ребенка на колени. Зато пьяных увидел Кирилл и решительно поднялся со своего места, готовый вмешаться в любую минуту. По-юношески тонкие руки парня непроизвольно сжались в кулаки. («Какая экспрессия, – подумал позже режиссер. – А в студенте действительно что-то есть»).

Геройствовать Кириллу не пришлось. Гуляки резко передумали, ибо презентовать свою персону для знакомства свободной девушке и молодой мамочке с младенцем и бутылочкой, за которую они приняли Лестари, совсем разные вещи.

– Вот эту сцену точно оставим в фильме, – заявил Петровский и поручил Евгению завтра же переснять кадры с гуляками, заменив их на актеров массовки.

2

Костас каждый вечер отзванивался другу и докладывал, как прошел день, немного, правда, дозируя информацию.

Про чуть было не случившуюся неприятность на речном трамвайчике рассказывать он не стал, зато детально расписал поход в оперу, с которой ему поминутно хотелось сбежать. Зато когда артисты наконец вышли на поклон, Костас аплодировал, казалось, громче всех в зале.

– Тебе хана, твоей девушке нравится опера, – не преминул он сообщить другу самую важную информацию.

– Конечно, ей нравится опера, и я буду ходить с ней туда столько, сколько она пожелает, – тут же заявил жених, который до сей поры в опере не был ни разу. Как не заманивала его с собой старшая сестра Камила.

«Это любовь, – печально заключил про себя Костас. – Неужели когда-нибудь и я?..» В ушах его все еще неясным шумом звучала увертюра к «Пиковой даме», показавшаяся ему бесконечной, хотя и длилась каких-то три с половиной минуты.

Не стал Костас рассказывать другу и про студента Кирилла, который, на его взгляд, изображал влюбленность подозрительно реалистично. Приедет, и, если понадобится, сам настучит актеришке по ушам.

Казахстанская родня встретила Каната прекрасно, проблем в том, чтобы помочь племяннику с его вопросом, дядя Биржан никаких не увидел – подходящих случаю знакомств у мужчины хватало. Но сидеть лишнего в сопредельном государстве Канату совершенно не хотелось.

Тем более что в первый же вечер, когда за столом собралась вся семья, а Канат показал на телефоне фотографию невесты и рассказал, что она сейчас немножко снимается в сериале, всплыло неожиданное обстоятельство.

– Ох! Да я же ее видел, – сказал младший, семнадцатилетний сын хозяев Нурлан. – В ТикТоке гуляет несколько роликов «Девушка с красивыми волосами». Под миллион просмотров уже в общей сложности. Это же она, твоя Лестари, так?

– Она, а кто же еще, – проворчал Канат, просмотрев ролики. – И хорошо, что просмотров не под миллиард, или сколько там народу в Китае. Это китайские туристы в Урожайной с ней наснимались. Быстро же они настряпали роликов. Как бы Лестари не начали уже узнавать на улице.

– Не так сразу, – уверенно заявил Нурлан. – В России китайский ТикТок все-таки не так популярен, как у нас. А сериал тот еще когда выйдет. Надо, кстати, заценить.

Слова старшеклассника Каната вот никак не утешили. Конечно, рядом с Лестари Костас. Но было бы надежнее, если бы рядом с ней был он сам.

Биржан заметил нервозность двоюродного племянника и умиротворяюще положил руку ему на плечо. Но успокоить парня смог, только оставшись наедине. Семью в их не очень законные дела Биржан, конечно, не посвящал.

– Не переживай, Кана, я уже обо всем вчерне договорился. Паспорт, копия свидетельства о рождении, копия аттестата о среднем образовании, справка о том, что она не состоит в браке на территории Республики Казахстан. Этого хватит вам по первости. Потом уже обрастет местными документами. Еще пара дней – и вернешься к своей Лестари.

3

Канат зря понадеялся, что китайские ролики пройдут мимо внимания российской публики. Причем на глаза они попались в том числе и не кому иному, как режиссеру фантастического сериала «Чудесатые будни» Дмитро Петровскову.

Для него в это утро все пошло наперекосяк. Негодник Черняев все-таки напился, сорвав запись сцены со своим участием, и это выбило из колеи всю съемочную группу, начавшую выдавать косяк за косяком. В результате Петровский просто временно сбежал с площадки, чтобы никого не убить.

Теперь он сидел с чашкой кофе на открытой веранде ближайшего кафе и нервически листал ленту на своем смартфоне. Проклятый аппарат все время подсовывал каких-то китайцев, и режиссер пытался вспоминать, что же он такое вчера искал в интернете, что они попали в «рекомендовано для вас».

Ничего не вспоминалось.

Внезапно взгляд его зацепился на знакомое лицо. Несколько первых секунд Петровский никак не мог понять, откуда он знает эту девочку. Сосредоточиться не давал бодрый мяукающий голос китайского тиктокера, комментировавшего запись как из пулемета.

Петровский раздраженно помассировал виски и поставил ролик на повтор.

Действо происходило в неизвестной, но явно глубоко сельской местности. Группа радостных китайцев фотографировалась с какой-то не китайского вида длинноволосой красоткой в тяжелой и длинной, наглухо застегнутой жилетке, украшенной крупными блестящими камнями.

На какой-то момент режиссеру показалось, что камни на жилетке натуральные.

Чего, конечно, никак быть не могло.

Не на фоне таблички «ООО «Парк культуры и отдыха». Ставропольский край, Нефтекумский район, станица Урожайная».

На четвертом повторе Дмитро наконец узнал девушку.

«Чудны дела твои, Господи! – подумал он. – Что делала моя будущая звезда эпизода в какой-то дыре под Ставрополем? Откуда там китайцы? И как неудачно, что с ней до сих пор нет договора!»

Немного подумав, режиссер мысленно похвалил себя за чуйку. Если дело так пойдет дальше, то к моменту выхода сериала Лестари станет узнаваема в интернете. А он окажется тем, кто открыл ее для кино. Провидцем, имеющим нюх на таланты. Не в первый раз, чо уж. Кстати, этот мальчик из местного училища культуры тоже ведь вполне ничего…

Эти мысли придали Петровскому сил, он отставил чашку с подостывшим недопитым кофе и с новой энергией устремился на съемочную площадку раздавать всем мотивирующих люлей.

На глаза Дмитро чудом не попались русскоязычные ролики, а ведь Лестари снимали и российские туристы, и теперь ее сверхдлинные волосы мелькали в российском сегменте интернета тоже. Кто-то уже успел наляпать мемов с ее изображением и увеличенным до ведерного размера флаконом шампуня. Еще один весельчак разместил фото улыбающейся Лестари, окруженной китайцами обоего пола, в ставропольском интернет-сообществе, сопроводив его надписью «Обычный день у нас в глубинке».

В общем, народ развлекался как мог, узнаваемость Лестари росла по экспоненте, и это неминуемо привело к тому, что ее заметили и в небольшом, но расторопном краснодарском рекламном агентстве, получившем заказ на презентацию сети салонов красоты.

Его директор и совладелец Николай Чебоксаров, занимавшийся в своем агентстве всем-всем-всем, загорелся идеей привлечь к съемкам рекламы сельскую красавицу из соседнего региона. Китайских роликов он не видел, и размаха нарастающей известности девушки не представлял, впрочем, это быего не остановило.

Не имея ровно никаких контактов, рекламщик обратился по единственному известному адресу. Дозвониться главе сельсовета станицы Урожайная было непросто, но Николай в достижении цели был упорен.

Глава сельсовета Виктор Рябенко, кабинет которого располагался дверь в дверь с турфирмой, был в курсе всех происходящих в ней событий. А то, что ему не приходилось поневоле слышать через вечно распахнутый вход в турфирму, ему тут же рассказывал Суроваткин, когда они оба выходили покурить на общее крыльцо.

Поэтому на вопрос Чебоксарова глава сельсовета ответил с полным пониманием дела.

– Да, есть такая. Да, трудится в турфирме «Ясные зори».

Тут Рябенко, конечно, немного забежал вперед. Но не докладывать же неизвестно кому все перипетии с трудоустройство туристки!

– Нет, к телефону пригласить нельзя. Могу позвать директора турфирмы.

Чебоксаров был согласен и на директора.

Бормоча себе под нос что-то нелестное про хитропопых кубаноидов, которые на ходу подметки режут, Суроваткин взял трубку и внимательно выслушал просителя.

Интересное кино! Лестари еще не трудится в его турфирме, а ее уже зовут сниматься в рекламе! То, что это все-таки немного разные целезадачи, в голову Суроваткину не приходило. Его сотрудница, и точка!

Просителю из Краснодара он отвечал с хитринкой. Дескать, звоните дня через три, сейчас девушка в командировке. Сам он решил любой ценой оформить Лестари на работу прежде, чем до нее доберется ушлый рекламщик.

Но и краснодарец был, прямо скажем, не лыком шит. Он сразу понял: станичник что-то крутит, и решил приехать на место без приглашения и на денек раньше обозначенного срока.

Станица Урожайная, конечно, не рядом. Но часа за четыре, судя по карте, пожалуй, доехать можно. Для переговоров с потенциальной моделью ни глава сельсовета, ни директор турфирмы ему не нужны.

Ишь, раскомандовались!

Чебоксаров торжествующе улыбнулся и стал продумывать концепцию рекламной компании.

Тем временем до сельсовета дозвонились из редакции нефтекумской районной газеты, и предложили помочь «нашей длинноволосой землячке» подать заявку в «Книгу Рекордов России»…

4

Жених удивительной красавицы оказался самым обыкновенным молокососом.

Сопляком на вид лет двадцати от роду.

Ничего такого вслух Дмитро Петровский, конечно, не сказал.

Поначалу он не собирался общаться с парнем лично. Но придуманная на ходу история первой робкой любви постепенно стала вырисовываться в красивое, хоть и небольшое сюжетное ответвление. И было совершенно недопустимо лишиться его из-за неправильно проведенных переговоров с представителем будущей звезды эпизода.

Молокосос носил редкое имя и совершенно не робел в общении со знаменитым режиссером.

Перед встречей Дмитро заглянул в интернет и выяснил, что в переводе с казахского имя Канат переводится как крыло и якобы несет поддержку высших сил.

Что делать дальше с этой информацией, режиссер не знал. Хотя если бы Петровский был сторонником теории, что имя влияет на характер человека, то легко выяснил бы, что его будущий собеседник трудолюбив и уверен в себе, а в отношениях надежный защитник и друг.

Канат схожим образом подготовился к встрече, то есть нашел в сети перечень из десятка картин, снятых Петровским. Ни одну из них он не видел. Парочка фильмов была на слуху, но желания приобщиться к шедеврам даже бесплатно, в интернете, у него не вызвала.

Так что оба собеседника ничего от такой подготовки не выиграли, что совершенно не помешало им договориться к взаимному удовольствию. Лестари, которая, как лицо заинтересованное, тоже присутствовала при разговоре, совершенно в нем не участвовала, только все время держала жениха за руку и смотрела в основном на него.

Чем вызывала у Дмитро огромное недоумение.

Ну брось ты хотя бы один взгляд на известного режиссера! Вот же он, рядом!

В результате на протяжении всего разговора Петровский пристально разглядывал Каната, пытаясь понять, где же у него кнопка. Каната такое повышенное внимание совершенно не пронимало, как будто это он тут был знаменитостью. Что касается Лестари, то она, казалось, совершенно не скучавшая в отсутствие жениха, теперь не могла себя заставить от него отлипнуть.

Костас, полностью вжившийся в роль телохранителя невесты друга, грозно молчал рядом.

Все записи с Лестари Канат накануне встречи внимательнейшим образом просмотрел и не нашел в них ничего предосудительного. Однако немалая их продолжительность и ощущение чего-то похожего на связный сюжет заставили заподозрить, что роль его невесты вряд ли можно отнести к игре в массовке.

Канат посоветовался с отцом, тот вышел на знакомого юриста, который нашел с кем проконсультироваться о расценках в кинопроизводстве.

В результате был заключен договор, по которому Лестари заплатили не по тысяче рублей за съемочный день, как актрисе массовке, а гораздо более приятную сумму.

Впрочем, по столичным меркам это все равно были не деньги, так что отдали их со спокойной душой.

Канат сразу же отвел невесту в банк, где на ее имя завели карту. Собственные деньги, что ни говори, добавляют человеку уверенности, а Канату хотелось, чтобы его будущая жена чувствовала себя максимально комфортно.

Новенький паспорт гражданки Казахстана Лестари Тауфиковны Трай при оформлении карты никаких затруднений не вызвал, и Канат вздохнул спокойно.

Но еще спокойнее ему стало бы в станице Урожайная со свидетельством о браке в руках.

Конечно, теоретически там мог бы объявиться авторитарный дядюшка-опекун, зато никого бы не заинтересовали бы документы сотрудницы местной турфирмы.

А главное, то, почему она, имея казахстанский паспорт, знает только пару слов на казахском, и почти не говорит на русском. Этот косяк следовало срочно исправлять! Но тут как раз ничего страшного, Лестари у него очень умная, и у нее явные способности к языкам! А с дядюшкой, если уж на то пошло, гораздо легче справиться, чем с государством.

Поэтому культурную программу было решено закруглять. Завтра с утра неторжественная регистрация брака, договоренность, спасибо старшей сестре, есть. После этого вместо свадьбы выезд всей семьей на шашлыки и рыбалку. А на следующий день назад в Ставропольский край.

Правда, возникал вопрос, куда же он приведет в станице молодую жену. Уж точно не в пристройку к дому Иониди, где сам жил в качестве гостя. Ничего, этот вопрос есть кому решить. Должен же директор филиала турфирмы «Ясные зори» Артем Олегович Суроваткин обеспечить каким-нибудь временным жильем двух молодых специалистов? Надо, пожалуй, сегодня же ему позвонить.

5

Выход Каната и Лестари на крыльцо Дворца бракосочетаний после неторжественной регистрации определенно привлек внимание публики.

Виной тому был, конечно, Дмитро Петровский и его креативные идеи.

Он уговорил Каната поучаствовать в фильме в своей собственной роли – жениха прекрасной инопланетянки.

Проблема была в том, что во внешности Лестари изначально было что-то такое-этакое нездешнее, а вот Канат выглядел совершенно обыденно.

Но это затруднение легко решилось небольшой силиконовой антенной, которую гримеры прикрепили ему на макушку, накладками на уши, слегка подведенными глазами, болотного цвета лаком для волос и перчатками, имитирующие лишние фаланги пальцев.

Загримировали парня заранее, и расписаться в документах такими руками оказалось сложновато, но Канат справился. Регистратор, давно привыкшая к чудачества брачующихся, смотрела с иронией, но нисколько его не торопила.

Фамилию молодожены решили взять двойную.

Лестари рассказала жениху, что семья дяди-опекуна носит фамилию Сукафо, а Трай она осталась единственная. Канат оказался не против стать Джанибековым-Трай, но решил все же посоветоваться с родителями. Хамза, конечно, высказался на тему, что сын у них тоже единственный продолжатель фамилии, однако аргумент, что Джанибековы в двойной фамилии будут стоять первыми, показался ему убедительным.

Накануне регистрации Канат долго бурчал, всякими словами ругая хитромудрого режиссера, но, поскольку чувствовал себя виноватым перед Лестари, в конце концов согласился.

Он был уверен, что все девушки мечтают о роскошном белом платье, торжественной регистрации, машине с пупсом, воздушных шарах, белых голубях, гигантском свадебном торте и салюте. И непременно о замочке с именами на перилах моста влюбленных.

Ну или другой подобной чепухе, не получив которую, его дорогая жена всю жизнь будет чувствовать себя обделенной.

Вспомнилась судьбоносная для них с Лестари крыша в станице Урожайная, на которую они забрались, играя роли в обряде горской брачной женской инициативы. А ведь заказавшая его турфирме взрослая пара добирала таким способом романтики, недополученной в юности!

Этими опасениями он немедленно поделился с Лестари, которой рассказывал вообще все.

После многолюдного семейного ужина пара устроилась на скамейке у дома и обсуждала свои дальнейшие планы. Девушка, по-прежнему держа жениха за руку, осторожно сообщила, что рассказанные им обычаи, конечно, интересны, но она и без того получает достаточно новых впечатлений. И, пожалуй, салют и все остальное будет сейчас для нее излишним. А вот запланированный после регистрации выезд на природу с родней – мило и интересно.

Крутившийся рядом Костас, уже предвкушавший свой завтрашний триумф при изготовлении шашлыков, горячо согласился с Лестари. После чего авторитетно заявил:

– Кому в наши дни нужны эти замшелые пупсы и трехъярусные торты! Лучше соглашайся на предложение Петровского! Прикинь, какая у вас появится свадебная съемка! Ни у кого такой нет и не будет! Ваши будущие дети просто обалдеют! Захочешь пересмотреть – просто включи сериал!

Лестари, которую совсем не смутили слова о гипотетичнских детях, легко согласилась, что да, это будет весело. Сама она почему-то подумала, как бы взбесила ее дядю и тетю далекая от традиций свадьба с не одобренным ими женихом, и что двоюродные сестры Путри и Пати ей страшно позавидовали бы.

Подавив в себе недостойные мысли – ведь замуж она выходит совсем не для того, чтобы позлить дядю! – девушка еще раз подтвердила, что да, запечатлеть в сериале собственную свадьбу станет событием запоминающимся.

В результате следующим утром счастливый и одновременно слегка раздраженный Канат, которому здорово жали накладные уши, тащил за руку нереально красивую Лестари к припаркованной рядом с Дворцом бракосочетаний летающей тарелке.

Внутри он планировал оторвать с себя антенну и уши и наконец-то поцеловать невесту.

Делать это в гриме на ступенях ЗАГСа парень отказался категорически. Его новоиспеченная жена должна впервые поцеловаться с красавчиком, которым парень искренне себя считал, а не с инопланетным чудовищем. И почему проклятые гримеры, которые постарались его изуродовать, еще более приукрасили и без того прекрасную Лестари?

Единственное, на что Каната удалось уломать, это поцеловать на камеру молодой жене руку.

На эпохальном для Каната и Лестри событии, которым, конечно, была регистрация брака, а вовсе не съемки в сериале, присутствовал и лично режиссер Дмитро Петровский. Ради такого случая он слегка передвинул запись основной сюжетной линии, невзирая даже на то, что талантливый алкоголик Олег Черняев полностью протрезвел, раскаялся, и, по собственным словам, был готов работать с утра до вечера.

Суровое и целеустремленное лицо Каната замечательно ложилось в канву сюжета, а наблюдавший со стороны за своей первой любовью романтический юноша Кирилл очень достоверно страдал. До того достоверно, что на его голубых наивных глазах выступили незапланированные сценарием слезы.

Какой роскошный и надрывный финал робкой первой любви! Мысль режиссера заиграла дальше, ему захотелось добавить внутрь сюжетной линии еще пару эпизодов. Но выбравшиеся наконец из летающей тарелки молодожены – и чего они там так долго копались! – категорически отказались брать с собой съемочную группу на рыбалку, где они почему-то решили отпраздновать бракосочетание.

– Хорошего помаленьку, имейте совесть! – сказал молодой муж и вручил Дмитро силиконовые уши. – Всего вам доброго, приятно было познакомиться!

Дмитро попытался еще что-то сказать, но на молодоженов с поздравлениями накинулись многочисленные родственники, и подобраться к ним стало совершенно невозможно.

«Лучшее – враг хорошего», – оптимистично заметил про себя Дмитро и направился на основную съемочную площадку, развернувшуюся сегодня у драматического театра. Благо, перемещаться по центру города вполне можно было пешком.

Глава двадцать восьмая, в которой Надиярр становится вдовцом

— У вас на стройке несчастные случаи были?

— Нет, пока ещё ни одного не было...

— Будут!

Диалог из х/ф «Операция «Ы» и другие приключения Шурика».

1

Рассказ Зуррги про четвертое пространственное измерение очень впечатлил и Надиярра, и Елену. Хотя девушка, получившая не самое плохое техническое образование, поняла из рассказа мужа гораздо больше, чем директор отдела рекламы, она была вынуждена признать, что никогда сама бы не углубилась в такую теорию. Если бы еще она оказалась рабочей! Но убедиться в этом можно было только опытным путем.

Впрочем, и Зуррга оказался впечатлен ответным рассказом о браке с деревом. Выражением его лица какое-то время можно было иллюстрировать известный мем «А что, так можно было?»

– Думаю, времени на то, чтобы женить Надиярра, у нас осталось впритык – прервала его раздумья Елена. – Если мы, конечно, собираемся завтра попытаться пройти в мой мир и разыскать там настоящую Лестари.

Сама она при этом напряженно размышляла, не разумно ли будет при благоприятном исходе по-тихому исчезнуть на широких просторах родины от внезапного мужа. С этой трусливой идеей вступало в противоречие привычное стремление узнавать другие страны. Уж другее, чем Минангапау, быть не может! Ну и интерес к мужу, скажем прямо, был не на последнем месте!

Мужчины признали, что да, стоит поторопиться, однако уже через пару минут жених неожиданно раскапризничался и заявил:

– Нет, я этого делать не буду!

– Подумаешь, станут говорить – твоя жена бревно бревном, – не удержался Зуррга. – Не ты один такой.

– Вот этого я и опасаюсь. Не хочу насмешек. Тем более что именно такой – я один. Не буду.

– Ну ты чего? Нормальный же вариант. Мы никому не расскажем. Не забывай, что наша цель не выгодно тебя женить, а любым путем вывезти с острова.

Зуррга начал сердиться и уже пожалел, что подшутил над братом. Обычно тот таким обидчивым не был.

Надиярр же неожиданно успокоился. Зуррга всегда выполнял свои обещания, и если сказал, что никому не расскажет, так все и будет. Да и не факт, что Надиярр сам не потом не станет рассказывать о своей необычной свадьбе всем и каждому.

Только сначала надо свадьбу-то сыграть.

И для этого выбрать, наконец, невесту.

Что оказалось не таким простым делом.

Прелестное молодое деревце Надиярр счел несовершеннолетним, во всеуслышание заявив, что он не педофил. Растущее по соседству дерево, напротив, было слишком старым, «а я же не геронтофил». Невесты, росшие на аллейке у хижины охотников, последовательно объявлялись слишком толстыми, слишком сухопарыми, горбатыми, низкорослыми.

Елене в конце концов это надоело, и она подвела разборчивого жениха к пострадавшему от вспыльчивости Зуррги дереву – тому самому, которому Надиярр утром предрек, что оно скоро засохнет.

– А ты случаем не забыл, что для того, чтобы ты стал вдовцом, жена должна умереть? – заявила фальшивая жрица. – Вот для тебя идеальная кандидатка. Печальная чахоточная дева, пострадавшая от людской злобы.

Надиярр придирчиво осмотрел «невесту» и наконец дал свое согласие. Однако сразу же после этого у него возникло множество идей относительно торжества, которое непременно должно быть пышным. Ведь это его первая свадьба.

Речь мужчины становилась все более примитивной. В результате он вообще убежал в одиночестве на рыбалку, заявив, что на его свадьбе должен быть богатый стол.

Елена в растерянности смотрела ему вслед.

Зуррга, заметив ее смятение, пояснил, что у Надиярра произошел новый откат к сознанию первобытного охотника. Странно, что он вообще продержался так долго – от Дома жриц они отошли достаточно далеко, да и миссия Надиярра еще не закончена. Надо, пожалуй, составить ему на всякий случай компанию, вот только стоит переодеться назад в костюм охотника.

– Ну и я тогда приготовлю на свадебный стол что-нибудь вкусненькое, – сориентировалась в ситуации Елена. – Гулять так гулять!

Зуррга предложил ей руку, и молодожены не торопясь пошли к Дому жриц. От простого прикосновения друг к другу по жилам обоих прокатилось возбуждение – как ни крути, а их медовый месяц только начинался. Зуррга вдруг поймал себя на том, что хочет близости с супругой не на казенных простынях под крышей временного пристанища, а, как и в первый раз, на воздухе, среди цветов и деревьев, на брошенной на землю обрядовой шкуре добытого им ягуарра.

Ну так и кто ему помешает? Хотя, пожалуй, стоит прихватить из багажного отделения летуна болтавшийся там без дела плед. Ночами бывает прохладно, а мы ведь теперь снова цивилизованные люди?

Надев отстиранный костюм охотника, Зурра посмотрел на себя в зеркало. Примерно так же он выглядел месяц назад, когда только ступил на Дорогу Предков. Только загара было поменьше. Однако жизнь с тех пор кардинально изменилась!

Зуррга достал из походной сумки уже тщательно упакованную туда брачную шкуру, набросил ее на плечо и предвкушающее улыбнулся. Выходя из комнаты, он со значением посмотрел на жену. Елена поняла невербальный намек и неожиданно для себя залилась румянцем.

Зуррга самодовольно усмехнулся и поймал себя на мысли, что нетривиальная женитьба упрочила его и без того немаленькую уверенность в себе. Как будто бы до того он был неуверенным в себе юнцом, а не одним из самых завидных женихов Бенголуку с километровым списком кандидаток в невесты. Неужели так чувствуют себя все женатые мужчины? После того, как на этот шаг решатся?

2

С рыбалки двоюродные братья явились с завидным уловом. Зуррга даже немного пожалел про себя, что безмятежная жизнь среди дикой природы в приятной компании молодой жены и друга сегодня закончился. Надиярр же был настроен несколько нервически, поскольку далеко не был уверен в благоприятном исходе безумной затеи фальшивой жрицы.

Зуррга остался кашеварить, отправив друга за фруктами – ему полезно будет пробежаться в последний раз по джунглям и сбросить лишнюю дурную энергию.

Свадьбу решили играть недалеко от охотничьей хижины. Деревянный стол, стоявший во дворе, перетащили на аллейку поближе к невесте. Елена, с удивлением обнаружив в себе несвойственную ей обычно сентиментальность, сплела для нее венок и надела на тонкую, уже начинающую подсыхать, веточку. Почетным гостем на торжестве была все та же лягушка-бык, которую Надиярр притащил в тазике, заявив, что на его свадьбе должно быть как можно больше гостей.

Земноводное, кажется, уже смирилось с судьбой. По крайней мере, лягушка не пыталась покинуть гулянку. Возможно, на ее решение повлияла поставленная рядом глубокая миска, полная мух, моллюсков и вроде бы даже пауков – Елена старательно избегала смотреть в сторону этого угощения. Сама она для банкета на скорую руку испекла бисквиты, собрав их в подобие свадебного торта и украсив самодельным фруктовым джемом.

Набегавшиеся за время подготовки к торжеству гости и жених проявили завидный аппетит.

Зуррга взял на себя роль тамады. Он, как мог, шутил, рассказывал, повернувшись к невесте, восхваляющие жениха истории. Вечерело. На небе стали проявляться первые звезды. Воздух, казалось, наполовину состоял из густого аромата тропических цветов. Настроение у всех было странным.

Неожиданно проявила себя насытившаяся лягушка-бык. Она трубно расквакалась-размычалась, оправдывая свое название.

– Тоже поздравляет, – решил Зуррга.

Елена неожиданно вспомнила, что эту породу можно держать дома в террариумах, и лягушка привыкает к человеку, который за ней ухаживает. Неужели за этот день она успела привязаться к Надиярру?

Жених поднялся из-за стола и печально объявил:

– Этот танец посвящается моей невесте. Зуррга, поддержи.

На глазах Елены выступили слезы умиления.

«Да что же это такое со мной сегодня? – изумилась девушка. – Переутомилась, что ли? Не беременна ли, действительно, я? Или это начало местного ОРВИ?»

Надиярр вышел на аллею. Елена вопросительно посмотрела на Зурргу. Вопреки ее ожиданиям, он не стал присоединяться в танце к жениху, а довольно приятным голосом затянул какую-то ритмичную обрядовую песню. Универсальный переводчик был, конечно, не настолько хорош, чтобы создавать зарифмованный текст, но общий смысл передал.

В песне жених, стоя у ворот, ждал невесту, а ему то выносили сундуки с богатством, то выводили породистого коня.

«Это не мое, и это не мое», – пел Зуррга, а Надиярр танцевал.

Наконец жениху вывели любимую невесту.

– Это вот моё,

Да, это вот моё,

Ой, да это вот моё,

Великими предками данное! – заливался Зуррга, а Надиярр дотанцевал до своего дерева и как будто в трансе опустился перед ним на колени. В руках его было широкое кожаное полотнище, в котором Елена с ужасом узнала выделанную шкуру огромной змеи!

Девушка вспомнила, как хазары в первый раз пригласили ее в гости, и слова Надиярра: «И тут я как напррыгнул на ту змеюку с дерева!» Так он рассказывал правду?!

Надиярр поднялся, повесил змеиную шкуру на нижнюю ветку, и уткнулся лбом в ствол дерева.

Это было по-настоящему красиво. И это было, черт возьми, трогательно! Вот почему эти слезы, а не беременность и не ОРВИ! Ну, наверное.

Елена невольно вспомнила собственную «свадьбу» с Зурргой. Его танец для нее был запредельно чувственным, и, собственно, не оставил шансов устоять. Но он не был таким красивым!

«Почему мне так грустно?»

Елена вспомнила, как в 14 лет несколько месяцев была влюблен в солиста модной мальчиковой музыкальной группы. Это была типичная безнадежная любовь с воображаемым партнером. Вот что напомнил ей роман с деревом. Вот почему на душе печально.

Зуррга подошел к супруге и решительно взял ее за руку.

– А теперь гостям пора удалиться, чтобы оставить молодоженов наедине друг с другом, – торжественно проговорил он.

В голосе мужчины не было и тени насмешки. Все, что он испытывал в этот неловкий момент – неожиданно острое сочувствие к брату. Все-таки, это действительно была его первая свадьба.

Зуррга увлек за собой Елену, оставив молодожена на аллейке в обществе подрубленного деревца и оживившейся лягушки, которой, несмотря на обильный ужин, кажется, вздумалось немного поохотиться на ночных насекомых. Пусть они там занимаются чем им угодно, а у него сегодня вторая брачная ночь.

3

Проснулась Елена едва ли не с первыми лучами солнца. К своему некоторому удивлению, чувствовала она себя достаточно бодрой и выспавшейся. Любовное в прямом смысле этого слова гнездышко, которое свил в кустах продуманный Зуррга, на этот раз оказалось дополнено походной подушкой и громадным пледом, в который мужчина под утро замотал их обоих.

Спать у него под боком на свежем воздухе оказалось неожиданно уютно, и Елена сразу же спросила у проснувшегося от ее барахтанья мужа: «Мы же часто будем выезжать на природу?»

Зуррга посмотрел на нее с умилением: что ни говори, а это была откровенная похвала прошедшей ночи.

– Конечно, будем! Мне тоже все очень понравилось! – пообещал он и широко улыбнулся.

Жена, ничуть не смутившись, звонко чмокнула его в кончик носа и сообщила, что ей срочно надо привести себя в приличный вид, ведь впереди у них похоронный обряд. Да и появляться на глаза незадачливого молодожена такими растрепанными после понятно чего будет негуманно.

Зуррга помог жене выпутаться из пледа и поднялся сам. Елена неловко натянула на себя жреческое платье, к фасону которого так и не смогла привыкнуть. Выглядело оно весьма помятым, а вчера казалось, что ей удалось аккуратно развесить его на нижней ветке ближайшего дерева!

И ведь на похороны деревянной надиярровой жены придется снова идти в нем – обряд все-таки, а Елена как бы жрица. Может, ситуацию исправит шапочка с висюльками? Елена надевала ее и на свадьбу, но почти сразу сняла. Она лежит где-то там, на свадебном столе. А платье она постарается привести в порядок, вот только надо добраться до Дома жриц.

Зуррга обращался со своим саронгом гораздо ловчее, и обернул им бедра в мгновение ока. Ну а жилет – он жилет и есть. Так же быстро Зуррга разобрал походную постель, свернув ее в аккуратный тюк.

В Доме жриц супруги не задержались: платье Елены по дороге замечательным образом отвисло и вернуло форму, ну а на умывание особого времени не потребовалось. Зуррга прихватил и вставил в петельку жилета один своих топориков. «На случай, если супруга Надиярра будет сопротивляться», – отметила про себя Елена, но вслух ничего не сказала – шутка показалась ей несколько циничной.

Директора по рекламе они обнаружили крепко спящим прямо на земле рядом со своим деревом. Шкура змеи все так же висела на нижней ветке. К ноге мужчины приткнулась спящая лягушка-бык, которая, похоже, окончательно выбрала его своим боссом. Венок, который Елена вчера сплела для деревянной невесты, за ночь подсох и странным образом гармонировал со всей этой сюрреалистической картиной.

Зуррга тронул брата за плечо и неловко сказал:

– Надиярр, поднимайся и встречай новый день!

Охотник встрепенулся, открыл глаза и сообщил:

– Тотем принял мой брак, брат. Я видел звездочки. Я теперь женатый человек.

«Ну, это ненадолго», – кровожадно подумала про себя Елена.

Потревоженная лягушка негодующе квакнула.

Надиярр поднялся на ноги и огляделся по сторонам, явно не понимая, что делать дальше.

– Иди пока умойся, что ли, а мы здесь посмотрим, что да как, – обтекаемо сказал ему Зуррга, рефлекторно поглаживая рукоятку топорика.

– И лягушку свою забирай, – добавила Елена. – Кстати, какое ты дал ей имя?

– Имя? Зачем? – непонимающе посмотрел на нее не до конца проснувшийся мужчина.

– Ну ты же ее совсем приручил. Ни на шаг от тебя не отходит. Возьмешь я собой, будет жить у тебя в террариуме.

– В террариуме, – заторможено повторил за Еленой Надиярр, по-новому оглядывая земноводное.

Он еще не отдавал себе отчет, что первобытной сознание совсем отступило. Зато это заметила Елена, мысленно потирая руки. Идея-то ее сработала!

– Террариум можно поставить у меня в служебном кабинете, – начал развивать мысль смирившийся с появление питомца директор по рекламе. – Там много растений. Цецепу должно понравиться!

– Так ты назвал его Цецеп? – заинтересовался Зурга. – А если это девочка?

– Какая еще девочка? – Надиярр поднял лягушку с земли и сунул под нос начальнику. Лягушка недовольно зыркнула на него своими круглыми глазенками. – Видно же, мужик!

– Давайте вы с Цецепом потом разберетесь, у нас сегодня много еще дел, – намекнула лягушковладельцу Елена. – Лучше всего отнеси его пока к декоративному прудику у Дома жриц. Потом заберешь.

Надиярр послушно направился к Дому жриц с Цецепом на руках.

– Так, минут пятнадцать у нас точно есть, – заявила Елена, как только мужчина удалился на некоторое расстояние. – Нужно срочно делать Надиярра вдовцом, пока он не вернулся. Рубить жену на глазах у мужа как-то неловко.

– Не стану я ее рубить, – заявил Зуррга, внимательно осматривая дерево. Это будет не убийство, а несчастный случай! Достать тебе с деревца цветок?

Никаких цветов на несчастном дереве Елена не наблюдала. До того момента, пока Зуррга не обратил ее внимание на оплетшую ствол лиану, каких было великое множество в этих краях. Ее стебель поднимался до самой кроны, где, как оказалось, действительно виднелось несколько красивых голубеньких цветочков.

Зуррга начал ловко взбираться по стволу слишком тоненького для таких забав дерева, и оно ожидаемо обломилось ровно в том месте, где уже было подрублено им пару дней назад.

Елена ахнула, но ее супруг ловко спрыгнул вниз, не претерпев никакого урона.

– Извини, с цветами не получилось, – нахально заявил губитель зеленых насаждений и достал свой топорик, чтобы подрубить корни и выкорчевать оставшийся довольно высокий пенек.

– Лихо ты, – похвалила мужа Елена, когда деревце превратилось в две неравные лежащие на земле части.

– Погребальный костер устроим за оградой, – деловито сообщил он. – Давай я все для этого подготовлю, а ты пока убери остатки свадебного пиршества. Надо будет перед уходом помыть и отнести посуду в хижину охотников и убрать на место стол, который мы притащили сюда со двора. Стол мы с Надиярром, конечно, сами унесем, – на всякий случай добавил он.

Елена улыбнулась. Да она его даже приподнять бы не смогла, разве что, может, с места сдвинуть волоком. Это же не пластик, а грубо сколоченное дерево! А с посудой она справится быстро, скудная первобытная сервировка больших объемов не предполагала.

Когда Надиярр вернулся назад, в хижине охотников был полный порядок, и к погребению все уже тоже было готово. Братья быстро унесли стол на место и вместе с Еленой вышли за ограду. Для погребального костра Зуррга выбрал место подальше и от нее, и от деревьев, чтобы случайно не устроить пожар. Лежащий на солидной куче сушняка ствол молодого деревца выглядел странно, но к шуткам не располагал. На душе у всех почему-то было грустно.

– Коротким был мой брак с тобой, – произнес прощальную речь Надиярр. – Помог он мне выбраться из западни. Спасибо тебе за это!

И на правах вдовца поднес к дровам огонь.

Погребальный костер вспыхнул на удивление резко, как будто был залит бензином, и так же быстро прогорел.

– Завтра на этом месте поднимутся цветы и трава, – торжественно сказал Зуррга, которого вдруг потянуло на философию.

«Ага, согретые лучами звезды по имени Солнце», – подумала про себя Елена, которая не любила пафоса.

– Все мы не вечны под этим небом.

«И мы знаем, что так было всегда».

– Пойдем, брат, – закруглил свою речь Зуррга. – У тебя свой путь.

Перед уходом охотники еще раз внимательно осмотрели ровный слой пепла. Никаких тлеющих угольков обнаружено не было.

«Тотем постарался, – сделал вывод Зуррга. – Сам нас втянул в эту историю, сам и прибрал за нами». Вслух он говорить ничего не стал. На всякий случай.

На обратном пути Елена забрала корзину с тропическими фруктами. Вчера Надиярр, находясь в состоянии нервической активности, принес их из джунглей в неимоверных количествах, и, наводя порядок в хижине охотников, хозяйственная девушка собрала все, что осталось. На фрукты были свои планы. Если они сегодня перенесутся на хутор к Галине, на что она в глубине души отчаянно надеялась, неплохо было бы иметь с собой гостинцы.

Корзина была тяжелой, и ее сразу забрал Зуррга. Пронеся фрукты некоторое расстояние, он вручил корзину брату, а сам предложил руку жене. Елена тут же переплела с ним пальцы, и в глазах у нее снова замелькали звездочки.

Глядя на довольную парочку, Надиярр вспомнил своих многочисленных легкомысленных подружек и заявил:

– Ничего, вернемся в цивилизацию, тогда и я оторвусь.

– Не хотел тебя огорчать, мой друг, но тебе предстоит соблюдать как минимум полугодовой траур, – ошарашил его коварный Зуррга и самодовольно усмехнулся. Редко когда ему удавалось так щелкнуть по носу этого ловеласа!

Раздосадованный неожиданным открытием Надиярр ускорил шаг, и скоро уже стоял на крыльце Дома жриц. Он легонько толкнул свободной рукой входную дверь, но та не пожелала открываться. Тогда Надиярр поставил корзину с фруктами на крыльцо, и толкнул дверь уже двумя руками. Тщетно!

Елена и Зуррга шли следом, и девушка с ужасом наблюдала эту картину. Опять Дом жриц не пускает Надиярра внутрь. Все их усилия были напрасны!

В тот момент, когда отчаявшийся Надиярр ударил в дверь плечом, на крыльцо поднялся Зуррга и со словами «Кончай этот балаган!» тычком в спину придал брату ускорение. Дверь легко распахнулось, и коварный шутник влетел внутрь помещения.

Елене немедленно захотелось его прибить, но потом ей стало очень смешно, и деверь был прощен.

4

В Доме жриц родственники разбрелись каждый по своим делам. Зуррга пошел к своему летуну посмотреть по приборам, не изменилась ли метеорологическая обстановка. Надиярр отправился приводить себя в порядок после недель первобытного существования. Елена переоделась «в гражданское» и стала тщательно собирать принадлежащие хозяйке хутора книги и журналы.

Конечно, Галина их не особо ценила, но девушка привыкла уважительно относиться к чужой собственности. Собрав всю макулатуру, она старательно упихала ее в ящик под кушеткой и задумалась, что из собственных вещей брать с собой.

Документы, конечно, надо. Там и паспорт, и, кстати, обратный билет. Вообще-то имущества она брала с собой по минимуму, спасибо большое лоукостеру. Можно, в принципе, все свои вещи сейчас собрать. Но не будет ли это выглядеть декларацией о намерениях? Прежде всего для нее самой? Ее незапланированный муж ведь понятия не имеет, сколько чего она брала с собой и не поймет, что она забрала всё.

Кстати, что он там делает до сих пор? Может, тоже раздумывает, не улететь ли с острова по-английски, оставив навязанную тотемом жену? Сколько реально надо времени, чтобы посмотреть на навигационные приборы и прийти назад?

«Что со мной? – задумалась Елена, не прекращая собирать вещи в рюкзачок. – Рассуждаю, как неверная, но ревнивая жена. Кстати, надо не забыть корзину с фруктами. Сюда я приехала с фруктами, и назад возвращаюсь с фруктами. Некая закольцованность истории получается. Символично или совпало?»

Елена накрыла корзину салфеткой и пристроила ее в изголовье кушетки. В памяти невольно всплыли ее первые туристы, а на самом деле, как выяснилось позже, охотники. Хотя на самом деле, конечно, все равно туристы. Увлеченные садоводством печенеги, немного бестолковые половцы… А вот потом появились хазары, и началось веселье! И оказалось, что все они бенголугцы. Кто бы мог подумать!

И где все-таки ее муж? Не объелся ли он, случаем, там у себя в ангаре груш?

В ответ на ее мысли в коридоре раздались шаги, но появился в комнате Надиярр, который после того как отмылся, побрился, привел в порядок прическу, и с лица его исчезла диковатая мимика, оказался смазливым красавчиком.

– Наверное, стоит позавтракать? – сказал он с порога и с намеком посмотрел на временную хозяйку Дома жриц.

Предложение это показалось Елене заманчивым, но тут в помещение буквально вбежал Зуррга.

– Магнитная буря начинается! Все по местам!

– А… – возмущенно начал Надиярр.

– Нет! Пить-есть не будем, неизвестно, сколько нам на этой кушетке, не сходя с места, сидеть, – урезонил его шеф. – И садитесь глубже, ноги подтяните, чтобы они пола не касались. Удачи нам всем!

Глава двадцать девятая, в которой все встречаются со всеми

«Я тебе, конечно, верю -

Разве могут быть сомненья?

Я и сам все это видел,

Это наш с тобой секрет!»

Игорь Кохановский.

1

– Что-то мне беспокойно за Ленуху, – говорила Лика Верунчику, гоняя чаи на ее уютной кухне. Игорь немного посидел в их компании, потом оставил подружек одних и ушел в зал катать с сыновьями поезда по игрушечной железной дороге. – Телефонной связи в этой глубинке, видите ли, нет! А, собственно, почему? Это же не глухая сибирская тайга, а плотно заселенный юг!

– А давай заедем к ней! – загорелась Верунчик. – На пару дней завернем! У нее от путевки еще неделя осталась! Вот будет сюрприз! Мы с Игорем как раз выбираем маршрут небольшого автомобильного путешествия на Каспий. Поедем взрослой компанией! Нашу малышню забирает к себе бабушка, радости до небес! Сможешь удрать с работы на недельку?

– Я и надольше смогу, – прикинула что-то в голове Анжелика. – Как раз проект внутреннего зеленого дворика для одной небедной конторы закончила. Патио так называемое. Интересно получилось, заказчик доволен. Хочешь, покажу?

Верунчик захотела, и подруги принялись рассматривать ландшафтный шедевр Анжелики на планшете. К разговору о поездке вернулись значительно позже, зато в нем всплыла неожиданная идея.

– А давай еще пригласим с собой Инну Петровну? – разливая по чашкам очередную порцию чая, предложила Вера. – Вот Ленухе будет сюрприз! Как раз место в машине остается. А Инне Петровне будет полезно ненадолго сменить обстановку. Сколько мы с тобой в детстве на ее кухне плюшек съели! Надо же когда-нибудь и отдариться! Сейчас и позвоню!

– А Николай Сергеевич ее с нами отпустит?

Гостеприимная Инна Петровна была не кем иным, как мамой Ленухи, а строгий Николай Сергеевич – ее отцом.

От внезапной поездки с подругами дочери на море Инна Петровна отказалась. Хотя ей было очень, очень приятно.

– Спасибо тебе большое, Верочка! – растрогано говорила она по телефону. – Заманчиво, конечно, не скрою, но отпуск мне сейчас не дадут, да и у мальчишек напряженное время – Сашку скоро в спортлагерь отправлять, а у Дениса репетитор по китайскому и онлайн-курсы программирования. Еще глаза ему лечим – две недели на аппараты ходить.

Елена была не единственным, а всего лишь старшим ребенком в семье, и ее родителям хватало хлопот с сыновьями-погодками сложного подросткового возраста.

– Какие ваши парни стали уже большие! – Вера, которая и сама была матерью двух пацанов, моментально прониклась ситуацией. – Привет им от нас с Анжелой передавайте!

– И вы Леночке моей привет обязательно передавайте. Она меня предупреждала, что связи в деревне никакой не будет. Удивила она нас, конечно, этим своим отпуском!

2

В Нефтекумск путешественники въехали поздним вечером. На ночевку остановились в первой попавшейся гостинице, где их встретили их как родных. Хорошенько отоспавшись и позавтракав в порекомендованном кафе, они не торопясь отправились в станицу Урожайная, куда прибыли ближе к обеду.

Телефон Елены отвечать по-прежнему не хотел, и разыскивать ее пришлось окольным путем, то есть через местный филиал турфирмы. Одноэтажное кирпичное здание с государственным флагом над широким деревянным крыльцом им показал какой-то местный мальчишка. Флаг, конечно, принадлежал не турфирме, а сельсовету, который оказался расположен под той же крышей. Оставив Игоря за рулем, Верунчик и Лика отправились на разведку.

Сотрудников турфирмы на месте не нашлось, занимаемые ей помещения были закрыты, и приезжие постучались в дверь сельсовета. На стук никто не ответил, но внутри раздавалось какое-то подающее надежду шебуршание, и Анжелика решительно распахнула дверь.

Внутри обнаружилась наводящая порядок уборщица. По сути, и это было неплохо, поскольку такие женщины всегда владеют какой-никакой информацией и охотно делятся ею с окружающими. Другое дело, что информация их не всегда бывает достоверна. Но девушкам было не до капризов, и они принялись добывать сведения.

– Здравствуйте! Вы случайно не знаете, где тут у вас остановилась туристка Лена, которая приехала по путевке класса «тамада» в середине месяца? – приветливо улыбаясь, спросила Вера.

– Есть такая, – охотно оторвалась от работы женщина. – Только ее, кажется, не Леной зовут, но тоже как-то на «Л». Она недавно съездила в Астрахань, вышла там замуж, а теперь устроилась на работу в нашу турфирму! А еще снялась в двух рекламах, в сериале, и скоро попадет в Книгу рекордов России.

Лика и Верунчик недоуменно переглянулись. Что-то как-то слишком весело, по рассказу уборщицы, их подруга проводит отпуск. Если это, конечно, она.

Добрая женщина назвала девушкам адрес казенной квартиры, в которой бывшая туристка, а теперь сотрудница «Ясных зорь» живет вместе с молодым мужем. И даже порывалась проводить их туда.

На лице уборщицы ярким светом горело природное любопытство, настолько сильное, что не было растрачено за годы работы рядом с эпицентром всяких разных интересных событий, которым являлась турфирма.

К ее глубокому разочарованию, девушки вежливо отказались, и уборщице пришлось вернуться к работе.

Жилье, принадлежащее турфирме, представляло собой добротный кирпичный дом на двух хозяев с отдельными входами. В нем обычно размещали разного рода командированных. Дом также служил последним резервом на случай катастрофически большого наплыва туристов.

Сейчас глава филиала «Ясных зорь» Артем Олегович Суроватким безжалостно сократил резервную жилую площадь ровно наполовину, отдав одну из квартир семье необычайно ценного молодого специалиста Лестари Джанибековой-Трай.

После возвращения из Астрахани он немедленно зачислил девушку и ее шустрого мужа в штат турфирмы, и не прогадал. За несколько дней Лестари подняла доход филиала процентов на пятнадцать. Видеть звезду интернета в своих обрядах хотели буквально все клиенты, и никто из туристов не уезжал без фото с «длинноволосой красавицей», мгновенно ставшей талисманом турфирмы.

После замужества девушка еще сильнее расцвела, хотя, казалось бы, куда больше. Правда, начало медового месяца оказалось для молодоженов полно трудовых забот, но они не жаловались.

Конечно, Артема Олеговича раздражало излишнее внимание к его сотруднице назойливых рекламщиков, коих в станице за короткий срок перебывало уже трое, но они добавляли турфирме узнаваемости, так что все его сетования выглядели несколько фальшивыми.

Лестари же ни от какой работы не отказывалась, считая, что это поможет ей как можно быстрее встроиться в местное общество. Да, это было совсем не то, на что она училась, но работать по специальности очевидно не было никакой возможности. Конечно, ее занятие противоречило нормам поведения негуквонгской женщины, но теперь у нее есть муж, а раз он ничего ей не запрещает, значит, все правильно!

Когда к дому подкатил очередной автомобиль, молодожены только недавно вернулись с обряда «От засухи». Его участники доставали воду из колодца, но не с помощью веревки, а спускаясь внутрь с расписным деревянным ведерком. Специально для обряда в колодце установили устойчивую лестницу, по которой безбоязненно мог спуститься любой турист. (Дети строго с четырнадцати лет!)

Добытую воду сливали в разукрашенную цветами бадью, которая стояла на самой настоящей телеге, запряженной самой настоящей живой лошадью.

Вообще-то в исходном обряде «От засухи» полагалось поливать поле, но турфирма дистанцию до места полива сократила, и вся толпа отправлялась в хорошо известный режиссеру Дмитро Петровскому и рекламщику Николаю Чебоксарову ООО «Парк культуры и отдыха». Там под ревностным приглядом местного озеленителя туристы поливали кусты папоротника, большого любителя влажной почвы.

Канату, одетому в джинсы и косоворотку, с венком на голове, в обряде отводилась роль «делай, как я» – он первым спускался с ведром в колодец и показывал все остальное. Лестари и другие станичные девушки, наряженные в псевдонародные сарафаны и с венками на головах, пели обрядовые песни.

Надо ли говорить, что косоворотки и сарафаны всех возможных цветов и размеров, сшитые на заказ нефтекумским швейным цехом, ненавязчиво продавались недалеко от колодца. Туристы охотно их разбирали, надевали прямо поверх одежды, и фотографировались потом на каждом шагу.

Лестари наравне с колодцем и лошадью с телегой была в каждом кадре.

Канат предрек ей появление в сети еще одного ролика с «длинноволосой красавицей». Общался он с женой уже без электронного переводчика. Словарный запас девушки был еще невелик, но молодожены прекрасно понимали друг друга.

Сейчас они устроились пить чай на веранде, и при виде подъезжающего в дому автомобиля только переглянулись и вздохнули. Выходящие из машины девушки были им совершенно незнакомы. Канат отставил чашку чая с молоком и пошел девушек встретить.

Скоро все пятеро сидели за столом и пытались понять, где искать туристку. Подружки Ленухи про себя порадовались, что это не она вышла замуж в Астрахани и все остальное, но ситуация начала сильно их беспокоить.

– Представляешь, что было бы, если бы мы привезли с собой Инну Петровну! – сказала Лика Верунчику, и та ужаснулась.

– Спокойно, девочки, – попытался ободрить их Игорь. – Сейчас отыщем вашу пропажу. Ведь так, Канат?

Парень показался ему, несмотря на молодость, серьезным и основательным, и муж Веры всерьез рассчитывал на его помощь.

Канат, которому Лестари при первой же возможности подробно рассказала историю своего появления в станице, предложил поискать Елену на хуторе. Ведь именно оттуда Светлана увезла молодую жрицу, перепутав ее с туристкой. Может же быть такое, что Елена живет там до сих пор, наслаждаясь природой и одиночеством? И отсутствием телефонной связи? А со Светланой они в тот день они просто разминулись?

В любом случае других идей у него пока не появилось. Вмешивать в поиски официальные власти по понятным причинам совершенно не хотелось. Конечно, если туристка на хуторе не найдется, это придется сделать, но пока можно попытаться обойтись своими силами.

Канат позвонил Костасу и узнал дорогу до хутора. Ехать решили все.

3

Галина Александровна была совершенно счастлива. Это мужчине для самореализации достаточно посадить дерево, построить дом и вырастить сына. Женщине же надо обязательно еще обзавестись внуками. И теперь напротив этого пункта она поставила жирную галочку!

Как удачно, что ей удалось помочь дочери с младенцем в самые трудные первые недели! Спасибо за это огромное младшей сестре Светлане, которая взяла под свое крыло ее туристку!

Сейчас бабушку сменит на посту молодой отец. Зять сумел выпросить отпуск на целых три недели, и теперь Галина едет домой. Она бы, конечно, осталась и еще, но у молодых своя семья, и незачем там все время крутиться. Зять предлагал самолично отвезти Галину на хутор, но она отказалась. Муж доченьки и так не высыпается, а Галина прекрасно доберется на такси. Да вот оно, уже подъехало.

В дороге у Галины разболелась голова. Ничего удивительного – синоптики еще вчера обещали сильнейшую магнитную бурю. Хоть годы ее не такие великие, но ведь раньше и не знала, что такое метеозависимость. Ничего, уже подъезжают. Сейчас она ополоснется с дороги, напьется чаю и приляжет отдохнуть.

Галина расплатилась с водителем, взяла тяжелый баул с купленными в Нефтекумске «городскими» продуктами и стала подниматься по ступенькам родного дома. Открыв оба дверных замка и сняв навесной, она вошла в прохладные сени и вдруг услышала доносящиеся из дальней комнаты приглушенные голоса.

Осторожно опустив баул на пол, Галина достала из вместительной дамской сумки электрошокер, лежавший там, вообще-то, на случай встречи с бродячими собаками, прокралась – по собственному-то дому! – к комнате и тихонечко в нее заглянула.

Там ее глазам предстала удивительная картина.

На ее старенькой кушетке, не касаясь пола ногами, сидели двое молодых мужчин и девушка, неведомо как оказавшиеся в закрытом снаружи доме. Рядом с девушкой стояла большая корзина с яркими фруктами.

От потрясения даже головная боль хозяйки дома куда-то подевалась.

Принять троицу за случайных бомжей было совершенно невозможно. Мужчины были одеты в деловые костюмы и скорее напоминали генеральных директоров из какой-нибудь корейской дорамы, только без тонны макияжа.

Вживую таких солидных господ Галина, конечно же, никогда не видела.

Девушка была одета попроще, в джинсы и белую маечку, но и ее одежда явно была куплена не на ближайшем рынке.

Галина зачем-то расправила на себе слегка помявшуюся в дороге блузку и решительно вошла в комнату.

Елена не сразу поняла, что перемещение уже произошло и перед ними объявилась хозяйка хутора, которую она видела в первый день отпуска мельком и в темноте. А потом как поняла! У них получилось! А муж ее, оказывается, действительно очень умный!

Сейчас с хуторянкой придется объясняться, но девушку это совершенно не беспокоило.

Галина же и вовсе не узнала туристку. Она с вопросом смотрела на вторженцев и пока ничего не говорила. Мужчины поднялись с кушетки, с достоинством поклонились и что-то сказали.

Здравствуйте-пожалуйста! Они еще и иностранцы!

Переговоры явно предстояли сложные, но снаружи послышалось гудение подъехавшей машины. Почти сразу же во входную дверь постучали.

Галина, не отводя глаз от проникших в ее дом подозрительных граждан, громко крикнула:

– Войдите!

Новые гости хотя бы догадались постучать в дверь!

В дом ввалилась целая толпа народу. Елена с огромным удивлением выделила среди них Анжелику и Верунчика с мужем, а Зуррга и Надиярр – Лестари Трай, практикантку и девушку из «списка невест», составленного Вилаблой Муяссарр.

И только крепко сбитый парень, цепко державший Лестари за руку, оказался никому не знаком.

Незваные гости, набившиеся в небольшую комнату, мгновенно поделились на две группы по интересам.

Лестари, неожиданно увидевшая главу корпорации, где она начинала проходить практику, а с ним и директора отдела рекламы, от испуга шмыгнула за плечо Каната. Нет, так-то она ничего криминального не сделала, но мало ли…

Надиярр заметил этот маневр и усмехнулся. Кажется, список невест естественным образом укоротился на одну персону. Конечно, он уже не актуален, но все же…

Зуррга же моментально включил начальника.

– Лестари Трай! – строго обратился он к подчиненной, не знаю, впрочем, что сказать дальше

– Джанибекова-Трай, – поправил его незнакомый парень, за которым пряталась беглая практикантка, и расправил плечи.

Что характерно, говорили они каждый на своем языке, но прекрасно поняли друг друга.

Зуррга с удивлением рассматривал молодого мужчину с непривычным разрезом глаз и никак не мог понять, что это за тип и что ему вообще надо.

– Не дядя? – поинтересовался тип у практикантки, но Зуррга, конечно, ничего не понял.

– Нет, это руководитель, – с милым акцентом ответила девушка.

Парень заметно успокоился. На всяких начальников ему всегда было наплевать.

Галина, хоть они и говорили по-русски, тоже ничего не поняла и обратила все внимание на другую группу.

– Представляешь, нам сказали, что ты вышла замуж! – тараторила маленькая блондинка, обращаясь к девице с кушетки. – А еще снялась в сериале и в рекламе, устроилась на работу в турфирму!

Высокая рыжеволосая красотка энергично кивала, да, мол, сказали такое.

– Нет, в сериале я не снялась, а вот замуж вышла, – задорно заявила девица с кушетки.

– За одного из этих, да? – догадалась блондинка, внимательно разглядывая мужчин, в обществе которых обнаружилась подруга. – Нет, ничего не говори, сейчас мы сами отгадаем. Лика, твой вариант?

– А чего тут отгадывать, – небрежно проговорила рыжеволосая красотка, – конечно, за Большого Начальника, который сейчас пугает это миленькую аборигенку. Второй слишком смазлив и, сразу видно, несерьезен. Орел не ловит мух, да, девочки?

Галина внимательно посмотрела на Орла, Большого Начальника и Муху, и поняла, что весь этот балаган пора прекращать. В крайнем случае, переместить его за пределы ее дома. Пока еще неизвестный Дядя не объявился.

– А давайте выйдем на свежий воздух, – предложила галдящей публике хозяйка дома.

Никто, кроме Игоря, ее не услышал, но мужчина тоже считал, что пора прекращать неконструктивную болтовню, и продублировал ее пожелание.

– Хозяйка просит всех покинуть помещение! – громко проговорил он. – Девочки, Канат, Лестари, на улице я видел замечательный стол с лавками. Давайте будем говорить там!

Рассказывать про параллельные миры Елене, конечно, было страшновато. Но Канат и без того был уже в курсе, Галина по факту была хозяйкой дома с «порталом», а подружкам и Игорю она привыкла доверять, да и кто, кроме них, прикроет ее перед родителями?

В качестве доказательств своих слов Елена демонстрировала Зурргу, Надиярра и корзину экзотических фруктов, на которую мгновенно нацелилась Лика. Ландшафтный дизайнер сразу же заподозрила в них неизвестные экзоты, которые вполне можно попробовать посадить в теплице.

Неожиданно достоверности словам Елены добавила Галина, припомнившая несколько случившихся в этих местах историй с исчезновением и возвращением граждан, которые потом рассказывали всякий вздор, которому никто не поверил.

Лестари только молча кивала, не зная, что еще тут можно добавить.

В общем, существование параллельных миров посчитали доказанным. Кто процентов на сорок, а кто и на все восемьдесят.

После этого принялись улаживать дела.

Экзотические фрукты из запределья поделили между Анжеликой и Галиной, которой тоже захотелось посадить что-нибудь этакое на своем участке. Взамен Галина наделили Елену овощами и фруктами со своего подворья, авось, что-нибудь в параллельном мире приживется. Уже знакомая с минагпаусскими технологиями, Елена была уверена, что приживется все.

Зуррга усадил Лестари писать заявление на увольнение, письма опекуну и в Дом жриц. Писчие принадлежности им предоставила Галина.

Лестари быстро разделалась с заявлением, объяснилась с жрицами и стала писать дяде.

«Уважаемый опекун!

Мне посчастливилось встретить мужчину, который не оставил мое сердце равнодушным. И для которого не имело значения, что я сирота и перестарок. Мы заключили брак по законам его страны. В Минангапау я не вернусь, пока мне не исполнится полных 32 года. Тогда по законам нашей провинции я стану полностью дееспособной и получу право распоряжаться своим наследством и своей жизнью.

Ваша племянница Лестари Джанибекова-Трай».

Почерк у выпускницы закрытого интерната был каллиграфический. Пальцы ее слегка дрожали.

Канат сидел рядом с женой. Просто на всякий случай.

Бумага и ручка понадобились и Елене. Она, как и Лестари, написала заявление на увольнение и попросила Лику отнести его к ней на работу.

После этого Елена с подружками и напросившимся любопытствующим Надиярром поехали в станицу, где лучше ловила связь. Там она дозвонилась домой и рассказала, что на отдыхе познакомилась с бизнесменами из Казахстана, которые оказались знакомыми Вериного мужа Игоря.

Казахстанцы предложили ей работу с очень хорошими условиями. Вот они все вместе на снимке. Компания с российским капиталом, все легально, оформление по ТК. Приступать нужно сразу, связь там не очень, но она постарается звонить и слать фото. Через несколько месяцев обещали небольшой отпуск, она приедет и все расскажет. Необходимые вещи ей перешлет Лика, не беспокойтесь. Прямо по списку, да.

Обманывать родителей не хотелось, но другого выхода девушка пока не видела. Легенду придумывали все вместе по дороге в станицу. Сообщить о том, что она вышла замуж, и знакомить Зурргу с родителями Елена решила позже. Сначала надо познакомиться с его родителями, и вообще понять, понравится ли ей в «Казахстане».

В Урожайной путешественники зашли в столовую. Голодный Надиярр громко удивлялся некоторым блюдам и почти сразу же попросил себе еще две порции картофельного пюре. На него никто не обращал внимания – к экзальтированным туристам все здесь привыкли.

Посмотрев на аппетит шурина, Елена взяла для Зуррги двойную порцию «на вынос». Сделала она это на автомате, как будто давно привыкла заботиться о муже. Подумав, попросила упаковать еще несколько порций– на случай, если к нему кто-нибудь захочет присоединиться. Например, Надиярр, показавший себя сегодня удивительным проглотом.

После недель уединения в усадьбе жриц мир вокруг казался Лене шумным и суетливым. И это в крохотной-то по меркам мегаполиса станице!

«Чудны дела твои, Господи, – подумала девушка. – Что ждет меня впереди? Что ждет Лестари?»

Всю обратную дорогу подруги расспрашивали ее об удивительном отпуске. Елена охотно рассказывала, сама удивляясь собственным приключениям. Как же далеко может завести человека один-единственный поход в оперу!

Девушкам хотелось общаться и общаться, но Зуррга напомнил, что путешественникам через четвертое измерение пора бы было уже занять свои посадочные места. Магнитная буря усиливается, и скоро может произойти новое спонтанное перемещение.

Елена расцеловалась с подругами, тепло попрощалась с Игорем, пожелала всего хорошего Лестари и Канату, которых ее друзья должны были доставить обратно в станицу.

Там молодоженов, кстати, поджидал растревоженный Суроваткин. Ему доложили, что его сотрудников увезла в неизвестном направлении неизвестная машина, которая потом вернулась без них, причем ее пассажиры сделали хорошую выручку станичной столовой. Не сманили ли его ценных сотрудников на сторону какие-то обжоры?

Галина, у которой из-за переживаний и проклятой магнитной бури опять страшно разболелась голова, еле дождалась, когда первая группа нежданных гостей отправится восвояси. Второй группе она, не вступая уже в лишние разговоры, разрешила снова с удобствами расположиться на ее разваливающейся кушетке.

Когда эта старая мебель вместе с пассажирами неожиданно исчезла и на ее месте появилась изящная, будто дворцовая, козетка, Галина только махнула рукой и ушла в свою спальню, где выпила две болеутоляющие таблетки, обвязала голову платком, задвинула шторы и осторожно, стараясь «не расплескать» голову, улеглась на кровать.

Спать, все потом.

Эпилог

«А жизнь продолжается,

А жизнь – продолжается.

И столько чудес

В ней совершается».

Михаил Рябинин.

1

Вернувшись на работу после столь плодотворного прохождения Дороги Предков, Зуррга обнаружил, что еженедельные планерки стали процентов на двадцать короче.

Как минимум.

Его и.о. Кусумо Сукафо так замучил совет директоров требованиями ежедневных отчетов, что все руководители подразделений выучились докладывать четко и по существу, не занимая ни минуты лишнего времени.

«Все-таки моя схема работает, – мысленно похвалил себя Зуррга. – Каждый и.о. привносит в компанию что-то полезное. Кого бы еще оставить вместо себя, когда мы с Еленой отправимся в свадебную поездку?»

Кусумо Сукафо был очень удивлен, когда гендиректор привез ему письмо от Лестари. Но судьба племянницы и ее жалкие претензии на самостоятельность в этом момент его интересовали мало – отведенную ей задачу она выполнила, мужчина выиграл вожделенные выборы и праздновал начало блестящей политической карьеры. Конечно, для некоторых политических акций управляемую девушку из Негуквогнга было бы неплохо иметь под рукой, но нет так нет.

Корпорация «Муяссарр Массна Таярра» лишилась еще одного, не столь значимого, сотрудника: Азарийя Батари потихоньку уволилась из планово-экономического отдела. Почти сразу обладающая широкими связями Кахья Вуландари подыскала для любимой племянницы местечко в другой компании с привлекательным холостым директором. Данное событие прошло для руководителя «Муяссарр Массна Таярра» совершенно незамеченным – невелика птица была эта Азарийя.

Зурра имел серьезный разговор в Совете жриц Бенголуку, после чего Дорогу Предков на острове Хильмиандук закрыли для посещения, а сам Зуррга получил в опустевший Дом жрицы неограниченный доступ.

Червоточина в пространстве, проходящая через дом Галины Александровны, оказалась устойчивой, и Зуррга выкупил у хозяйки дальнюю комнату, которую отделили внутренней стенкой и сделали к ней отдельный вход. Нечасто появляющиеся там посетители вели себя спокойно и каждый раз привозили Галине интересные подарки, так что она смирилась с таким соседством.

Вилабла и Рихарье отнеслись к невестке не из списка философски: сын рассказал им, в какую ловушку они с Надиярром попали на Хильмандуке. Конечно, было жаль, что жена сыну досталась без связей в высшем обществе Бенголуку. Зато не была бесприданницей – девушка оказалась владелицей приятного количества акций крупной сельскохозяйственной корпорации.

О своем замужестве Елена сообщила родителям уже через два месяца, а через полгода свозила мужа показать семье. Она долго колебалась, рассказывать ли родным про Бенголуку, и решила пока не грузить их странными подробностями своей семейной жизни.

С обратным визитом в «Казахстан» родители не собирались – работа и сыновья занимали все их время. Да и что там, собственно, делать? Старшая дочь устроена и довольна, зять, хоть и оказался курдом, но вполне успешен и цивилизован. К Леночке относится прекрасно. Вот, даже учит русский язык. И так живо всем интересуется! Вчера они с Леной провели едва ли не шесть часов в музее гражданской авиации!

Работать в Бенголуку по специальности Елена ожидаемо не смогла. Но неожиданно нашла себя в ланшафтном дизайне – за годы дружбы с Анжеликой у нее многое отложилось в голове, а невиданные на островах растения, добываемые через червоточину, поспособствовали ее профессиональной известности.

Лена подружилась с бывшими печенегами-дачниками – с ними ее теперь связывали общие деловые интересы, приобрела множество клиентов, и постепенно встроилась в столичное общество. Но самыми любимыми подругами у нее навсегда остались Лика и Верунчик, с которыми удавалось перезваниваться и иногда встречаться.

Своего мужа-трудоголика, который успешно использовал авиационные идеи из ее мира, Лена нежно любила. Окончательно освоившись в новой жизни, она одного за другим родила ему двух сыновей. Ведь часики, на самом деле, уже довольно громко тикали.

2

Лестари и Канат проработали в урожайненском филиале турфирмы «Ясные зори» еще около года. Нескончаемые фотосессии с туристами делали «красавицу с длинными волосами» все более узнаваемой. Потом на экраны вышел сериал «Чудесатые будни», и тоже добавил Лестари популярности.

Ее стали приглашать в телешоу, на эпизодические роли в фильмы. Рекламные агентства, желающие с ней поработать, становились все солиднее. Потом прибавились зарубежные контракты.

Нурлан, сын дяди Биржана, выручившего Каната с документами, создал в Атырау целое фанатское сообщество, посвященное Лестари. И маленький собственный бизнес: продуманный подросток получил у Джанибековых-Трай разрешение печатать фото «длинноволосой красавицы» на футболках и кружках.

В доме Джанибековых в Астрахани сериал «Чудесатые будни» остался самым любимым даже после того, как Лестари снялась еще в нескольких фильмах. Отрывки из него по любому случаю демонстрировались гостям и соседям. Алтынай часто звонила сыну и велела ему «беречь девочку». А если она забеременеет, немедленно бросать все и ехать в Астрахань под их с отцом крыло. Деньги у родителей есть.

Заявляя это, Алтынай просто не представляла уровень заработков невестки. А первый ребенок у Джанибековых-Трай появился только через четыре года.

Канат помогал супруге чем мог. Правовые вопросы он сам, конечно, не тянул, но юрист, которого когда-то подыскал отец, взял все на себя и пока справлялся.

В какой-то момент Каната и самого привлекли к съемке в рекламе. Кто-то заметил, они с Лестари представляют собой трогательную (и немного забавную) пару. Она вся такая красивая и неземная, и он весь такой щекастый и плотный. Сами же супруги считали себя на удивление гармоничной парой. Почти сразу они втянули в свою орбиту и Костаса, поскольку Канат считал, что его драгоценной жене не помещает проверенный телохранитель.

К зигзагам в своей трудовой биографии армейские друзья относились спокойно, полагая, что зарабатывать надо там, где в этот момент представилась возможность.

Артем Олегович Суроваткин, конечно, чувствовал, к чему идет дело, и что двух полезных сотрудников ему не удержать, но и тут сумел повернуть ситуацию с пользой для себя. Он на голубом глазу посоветовал молодоженам купить в станице дом, ведь надо же им куда-то время от времени возвращаться. А здесь и климат хороший, и нет городской суеты.

Этот самый дом со временем сделался еще одним туристическим объектом, а большие фотографии Лестари времен ее участия в обрядах турфирмы украсили стены офиса станичного филиала «Ясных зорь».

Заказчиков рекламы сначала удивляли робкие феминистические высказывания «длинноволосой красавицы», на которых она упрямо наставала. Но потом выяснилось, что эти речи только добавляют ей популярности. На удивление Лестрари стала востребована в странах Азии, в том числе самых консервативных, поскольку все ее заявления были на редкость взвешенными и ничего в стиле «Назло маме уши отморожу» не содержали.

Напротив, оказалось, что на деле она пропагандирует семейные ценности, только просит больше уважения к выбору женщин. Подкупало людей с традиционными взглядами и то, что Лестари упрямо не соглашалась на «красивый псевдоним» в виде девичьей фамилии, и везде звучала как Джанибекова-Трай.

– Я не буду всю жизнь носить такие длинные волосы, – с самым серьезным видом вещала девушка с экрана, рекламируя очередной шампунь. – Наверное, укорочу их, когда у нас в семье появятся дети. Возможно, отрежу их до талии. Или, может быть, сделаю совсем кроткую стрижку! – добавляла «длинноволосая красавица», мило округляя глаза от собственной храбрости. – И мой любимый муж, который помогает мне сейчас ухаживать за моими длинными волосами, будет помогать мне ухаживать за нашими детьми. Но пока мне нравится ходить так. А захочу – постригусь!

В отличие от Елены, которая довольно часто наведывалась домой, Лестари в Минангапау не рвалась. Жизнь в Негуквонге постепенно стала казаться ей далеким сном. Но любимых родителей Лестари помнила хорошо. И собиралась принципиально забрать наследство, которое они ей оставили. Когда ей исполнится тридцать два года. Как раз дети уже пойдут в школу, как и говорил ей когда-то на крыше будущий муж.

3

Лягушка-бык по кличке Цецеп поселилась в огромном аквариуме в рабочем кабинете Надиярра. Сослуживцев поначалу пугал громкий рев, который Цецеп испускал перед каждым дождем, но постепенно они привыкли. А потом и вовсе смирились, узнав, что в неволе этот вид способен прожить тридцать пять лет.